Мир Агнессы отчаянно похож на наш конца XIX века, но и разительно отличается: вроде бы та же Англия, но кэбмены-демоны рассекают по улицам Нижнего Лондона, пугая простой люд, а в стеклянных садах парящего в небе Верхнего — вершится великая политика…Агнессу Баллирано узнают незнакомцы. У неё очень высокий коэффициент магического резонанса. И даже имеется персональный демон со смешным именем «Мельхиор»! Она — молодая девушка, официантка в пабе «Очаг», имеющая серьёзные планы на будущее — поступить в лучший на материке Университет магических искусств. Всё бы хорошо, но у Агнессы проблемы с памятью и невероятная способность попадать в переделки… Кто поможет выйти из них живой и невредимой? И что делать, когда прежний мир сгорает дотла?
…Крови натекло целое озеро, никогда прежде воочию Агнесса столько не видела. Только сейчас она отчетливо уловила искусно скрытый за сильными ароматами заказанных блюд характерный запах мокрого железа.
Девушка не могла заставить себя пошевелиться, загипнотизированная видом обмякшего тела и крови, залившей диван и пол. Только сейчас она поняла, что если бы сделала ещё хоть полшага вперёд — обязательно наступила бы в густую, тёмно-бордовую лужу.
***
(семью часами ранее)
***
Запах только что отмытого навощенного пола, свежих опилок и отполированного дерева радовал обоняние Агнессы. Точно так же, как блеск чистых бокалов и рядов почти полных бутылок — радовал взгляд. Вычищенный до возможных пределов, с ровно расставленными столами и гостеприимно отставленными стульями, паб готовился принять посетителей. Однако до открытия оставался ещё целый час, так что Агнесса решила навести остаточный лоск.
Заправив за ухо выбившуюся из аккуратного пучка тёмную прядь, она прихватила перьевую метёлку и, мурлыча под нос, пошла вдоль помещения, смахивая налипшую пыль и кусочки опилок с латунных плевательниц. Заодно подправила расположение стульев, которые стояли «не так».
— Боже, Кукла, ты для кого стараешься? — с некоторой ленцой протянула вторая официантка смены — Пенни. Белокурая красавица подчёркнуто лениво стояла у стойки, облокотившись на неё мягкой рукой, но Агнесса чувствовала затылком бдительный сверлящий взгляд голубых глаз.
— Для гостей, конечно же, — дружелюбно отозвалась она, не прекращая своего занятия.
Девушка и не думала обижаться на прозвище, напротив, воспринимала как комплимент — сходство с куклами, которые делали Ши, было лестным. Большеглазые и яркие, чрезвычайно изящные и выполненные не то из фарфора, не то из нежной глины, они были необычайно дорогим и редким явлением в Нижнем Лондоне. Но около года назад к ним в паб заглянул пропустить стаканчик некий перекупщик, хвастающийся столь ценным приобретением, и девушки тогда смогли вволю налюбоваться. Чернокосая и сероглазая, невероятно изящная, кукла действительно чем-то неуловимо напоминала саму Агнессу, в том числе и чертами миниатюрного личика. Это, как ни странно, заметила именно Пенни, а перекупщик подтвердил, чем немало смутил Агнессу. Вот с того времени и повелось, что, когда Пенелопа пребывала в благодушном настроении, она называла свою «соперницу» именно так.
— Ты совсем уже, — повертела Пенни пальцем у виска, схватив полотенце и нервозно принявшись натирать блестящую поверхность барной стойки. — Они ж загаживают всё через пять минут, как припираются!
— Но когда приходят — здесь чисто и опрятно, и им это нравится. Тебе ведь тоже приятнее поужинать или провести вечер в месте, где нет недельных следов копоти на лампах, рукава не липнут к столешнице, а от входа не сшибает с ног вонью рвоты и прокисшего пива.
Пенни открыла было рот, но, поразмыслив, молча закрыла, осознавая, что дальнейший спор нельзя будет трактовать в её пользу. Агнесса мысленно тяжело вздохнула, понимая, что подобная сдержанность лишь послужит ещё одним камушком к возведённой стене этой односторонней вражды.
Голос принадлежал Мельхиору, демону того толка, что люди используют для защиты, привязывая контрактом или насильно заточая во всяческих побрякушках. Сам Мельхиор предпочитал называть себя демоном разрушения, битвы и резни, и еще десятком разных титулов, но очень трудно разрушать, когда ты скован много поколений назад договором, нарушить который не в силах, а твоя нынешняя хозяйка начисто отказывается давать тебе волю и даже признать твое служение.
Мимолётный взгляд, брошенный на левую руку, подтвердил её опасения — кольцо на безымянном пальце, а, точнее, массивный чёрный камень с золотыми искрами, обрамленный не слишком вычурной для такого крупного самоцвета серебряной оправой, выглядел совершенно обычно. Никакого хаотичного мерцания, гипнотического вращения этих самых искр, или чего-то подобного. Мельхиор, бывший обитателем и, одновременно, пленником данного артефакта, обиделся. Печально, но, к своему стыду, Агнесса испытала некоторое облегчение, когда голос демона покинул её разум.
Внизу звякнул дверной колокольчик, оповещая о прибытии посетителя, но, когда девушка, подойдя к перильцам, глянула вниз — увидела лысеющую голову хозяина паба, что с неизменным ворчанием скрывался уже в подсобке за стойкой. Забавно, и почему это он нынче с парадного решил зайти? Опять не в духе…
Кротко вздохнув, она вернулась в основной зал, чтобы хозяин не решил, что одна из официанток прогуливает смену — разбираться в ситуации он не любил, сразу предпочитал лишить премии или чаевых, а этого Агнесса допускать никак не могла.
Вот уже больше двух лет она старательно и кропотливо копила, не гнушаясь, фактически, никакой подобающей подработки, а с начала работы в пабе — и вовсе умудрилась договориться с хозяином, что во время субботних вечеров, когда Агнесса пела и развлекала толпу яркими выступлениями, она будет забирать себе не менее шестидесяти процентов заработанного. И всё — ради поступления в Бирмингемский магический университет. Строго говоря, копила она не совсем на учёбу, а, банально, на проезд — билет только в одну сторону стоил тридцать фунтов стерлингов, что, при зарплате официантки один фунт в неделю, было не такой уж и простой задачей. А ведь нужно было ещё кормить семью, покупать одежду…
Прикусив изнутри нижнюю губу, чтобы отвлечься от тоскливых мыслей, Агнесса вернула на лицо мягкую улыбку и заняла место рядом со стойкой, в ожидании гостей. Конечно, в чём-то Пенелопа была права — большая часть пришлых посетителей не то, что не ценила, а просто не замечала её стараний. Сейчас, после войны, улицы Нижнего Лондона наводнили беженцы из Европы, и многие вели себя вовсе не так, как полагалось бы беженцам — благодарно и смиренно, а были наглыми и даже агрессивными. Они держались группками, как правило, и чаще всего задирали одиночек, но усиленные отряды полисменов быстро принуждали их к порядку. И, увы, очень часто такие вот личности шли выплёскивать негодование и злость в пабы, коих в Нижнем Лондоне было предостаточно. По счастью, хозяин конкретно этого паба, мистер Оливер Гилмур, не пожадничал и нанял весьма внушительного вышибалу, который прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями, но, как знала Агнесса, в «мирное время» отличался удивительно спокойным нравом.
Тихо цокнули часы под стойкой, отмечая шесть вечера, и Гарри — вышибала — встрепенулся, отлипая от стены и переходя в состояние бодрствования. Со стороны могло показаться что ничего не изменилось, просто правый глаз громадного мужчины едва заметно приоткрылся. Завсегдатаи заведения пошучивали, что кто-то из предков Гарри неслабо согрешил с мифическими троллями, но поскольку никто так и не сумел доказать возможность скрещивания homo sapiens illustratum и существ загранья, а вид и поведение вышибалы не располагали к прямым вопросам, шутки не переходили черты.
Пенелопа коснулась одного из магических кристаллов под стойкой. Над входом, снаружи, колдовским золотисто-оранжевым светом, окрасив улицу за витринами тревожными тонами пожара, загорелась вывеска — «Очаг». Началась рабочая смена.
***
Паб заполнялся людьми постепенно и неравномерно.
Первым, как ни странно, пожаловал мистер Вайз — владелец лавки лекарской направленности. Оценив то, как целеустремлённо он уселся за стойку и насколько решительно отверг предложение отужинать, Агнесса поняла, что мистер Вайз пожаловал сюда «надираться до зелёных соплей».
Через полчаса после открытия в двери ввалилась замученная, но довольная ватага заводских работяг — девушка не помнила всех их поимённо, но в лицо знала каждого. Улыбнувшись им и получив в ответ несколько усталых улыбок, Агнесса проводила мужчин к большому столу и вот здесь уже приняла довольно большой заказ, включающий, помимо нескольких пинт пива, полноценный ужин. Рабочие могли себе это позволить. Очаг располагался в непосредственной близости от проходной металлургических цехов — недостаточно близко, чтобы обслуживать работников завода эксклюзивно, но вполне, чтобы компании ценителей цивилизованного вечернего досуга добирались сюда регулярно. Металлурги были привилегированной кастой рабочих, только в их отрасль магия, успешно играющая главную скрипку во всех прочих, пробралась лишь в виде вспомогательного инструмента — температуры в плавильных печах, да телекинетических механизмов. Волшебников, способных напрямую творить из металла сколько-нибудь структурированные изделия было катастрофически мало, и металл оставался вотчиной «бездарей», как презрительно называли слабых собратьев «одаренные» маги, да простого, не обученного тонкостям Ремесла, люда. Зато платили там не в пример больше, чем в том же строительстве, где они годились только на простые задачи «подай-принеси». В эти тонкости Агнессу посвятил Гарри, до работы вышибалой тащивший лямку на заводе.
Паб постепенно превратился из вяло стучащего кружками по столам собрания в шумный человеческий улей, гудящий сплетающимися в неразборчивый фон голосами, вскрикивающий и иногда пытающийся петь.
Гости прибывали то поодиночке, то в паре, то небольшими группами. Агнесса, подчиняясь привычке, стремилась уследить за каждым, предоставить самое удобное и самое подходящее место, ориентируясь на собственное восприятие клиентов — ведь, на её памяти, интуиция ещё ни разу не подводила. Кого-то следовало отправлять наверх, где было уединённо, с кем-то ни в коем случае нельзя было спорить касательно заказа, а вот кому-то можно было мягко порекомендовать попробовать другое блюдо или выпивку.
Агнесса едва не танцевала, лавируя между столиками, плевательницами, отодвинутыми беспорядочно стульями и ногами посетителей, улыбалась, слушала восклицания с трёх разных сторон, кивала и продолжала свой безостановочный бег — от стойки до гостей.
Самыми сложными, по традиции, были первые часа три, когда паб только заполнялся, и заказы шли почти непрерывным потоком. Только ближе к девяти часам Агнесса и Пенни смогли немного выдохнуть, и сейчас оставалось только незаметной тенью скользить по залу, убирая посуду, доливая напитки и ненавязчиво интересуясь, не желают ли клиенты чего-то ещё.
Это было любимое время Агнессы.
Наблюдать за людьми, коротко улыбаться и говорить ничего не значащие любезности или задерживаться где-то на подольше, чтобы задать по-настоящему важные вопросы — если человек в этом нуждался. Девушка остро ощущала именно таких людей, приходящих, как правило, в одиночестве, и искренне пыталась им помочь, но сегодня страждущих не было.
Звоночек вновь мелодично «динькнул», и Агнесса с любопытством отметила, что вошедший был не местным: низкий и полный, одетый совсем не как было принято в этих краях, мужчина озирался с живейшим интересом и крутил в руках шёлковый цилиндр. Несколько посетителей обратили на него внимание, но то был вялый и безучастный интерес к постороннему человеку — не радостное узнавание старого знакомого.
— Добрый вечер, сэр, — мягко улыбнулась ему девушка. — Могу я помочь вам в выборе места?
Тот же, уставившись на неё с радостным удивлением, бодро закивал — теперь, стоя рядом с ним, Агнесса отметила, что его глаза оказались вровень с её, а, значит, едва ли он был выше пяти с половиной футов.
— Милая юная мадмуазель, вы меня очень, чрезвычайно, крайне обяжете подобной услугой! — голос его звучал немного странно для человека подобного телосложения — несмотря на скорость, с какой он выпаливал слова одно за другим, чуткий слух Агнессы уловил глубину и силу, которую мужчина явно скрывал. Невольно она подумала, как здорово, наверное, он бы мог петь…
— Именно для этого я здесь, — чуть шире улыбнулась, сделав лёгкий книксен. — У вас есть какие-то особые пожелания? Желаете уединения или предпочтёте сесть в основном зале?
— О, и да, и нет, мадмуазель! Видите ли, я ожидаю друзей… — при этих словах он несколько замялся, достал из кармана слегка замусоленный платок и промокнул выступившую на лбу испарину, но тут же вновь расплылся в ответной широкой улыбке. — Да, друзей. Ещё три человека должны вот-вот подойти, и мы бы хотели потолковать… ну, знаете, чтобы никто не мешал.
Голос упал до заговорщицкого шёпота и мужчина зачем-то ей подмигнул. Агнесса безмятежно кивнула, прикидывая, что ещё три кабинета оставались свободны, из которых в резерве был только один.
— К вашим услугам, сэр. Прошу вас, следуйте за мной.
Краем глаза она отмечала, что толстяк идёт, продолжая вертеть головой, но вот было в нём что-то… странное. Словно он ожидал подвоха или боялся, что встретит тут кого-то нежеланного. Забавно, ведь он совершенно не походил на других чужаков — слишком добротная одежда: пиджак, пусть и сидящий несколько неловко, был пошит явно на заказ из очень дорогой ткани, как и брюки. Да и говор… странный акцент, с этой непонятной мягкой гортанной «р». Размышляя, откуда гость мог пожаловать, Агнесса открыла перед ним дверцы отдельной кабинки, внутри которой находились стол и две мягких скамейки.
— Желаете что-нибудь заказать, пока ожидаете друзей? — поинтересовалась, склонив голову к плечу и пытливо глядя в светло-серые глаза мужчины.
— Всенепременнейше! Вина, моя милая мадмуазель, вина! Крепленого красного и побольше, — эффект от первого восклицания был несколько смазан некой мрачностью, сквозившей в последнем слове, но Агнесса не подала виду, что заметила это.
— Сию секунду, сэр.
Вновь слегка поклонившись и покинув кабинет, девушка отправилась к стойке, передать заказ.
Жизнь в пабе текла своим чередом — кто-то пил, кто-то играл в карты или кости, кто-то громко смеялся, а кто-то — не менее громко ругался. Правда, до мордобоя ещё не дошло, что не могло не радовать Агнессу, хотя она уже давно приметила парочку типов, что заняли столик, довольно бесцеремонно вытолкав оттуда гостя-одиночку, и вот уже час как цедили каждый свою пинту пива и очень мрачно осматривали посетителей. Оставалось надеяться, что одними взглядами и обойдётся, но, как показывала практика, жаждущие потасовки быстро ту находили.
Когда же Агнесса забирала бутылку красного «Девонширского» вместе с подходящими для распития оного бокалами, в дверях нарисовалась очень странная процессия. Двое мужчин средних лет в одинаковых клетчатых костюмах-тройках, отличающихся только цветом — фиолетовый и жёлтый. Их спутник — совершенно седой, хоть и не старик, с лицом, выражающим брезгливую усталость, носил дорогой тёмно-коричневый сюртук и брюки ему в тон. Жёлтый, выступив вперёд и поводя взглядом поверх толпы, без тени сомнения завопил:
— Где этот жирный ублюдок?! — голос у него был сильный, громкий и неприятный, режущий слух, а интонации наводили на мысль, что хозяин здесь он, а вовсе не мистер Гилмур.
Агнесса озадаченно замерла на месте, сбившись с привычного ритма, и уже открыла было рот, чтобы уточнить у пришедших, что же они имели в виду, как тут же распахнулась дверь кабинки, и оттуда показался чрезвычайно жизнерадостный, хоть и слегка взбледнувший, толстячок-чужестранец.
— А, это ко мне!
Девушка быстро моргнула и, повернувшись к троице, вежливо улыбнулась.
— Прошу, господа, — мягко повела ладонью в сторону и, пропустив их вперёд, пошла следом.
Девушка постаралась сосредоточиться на том, чтобы улыбаться, пока гости рассаживались за столиком, причём Фиолетовый, как его решила называть про себя Агнесса — по аналогии с Жёлтым — грубовато задвинул толстяка в угол, но тот, судя по всему, не возражал.
Выставив на стол бутылку вина и бокалы, она собрала заказ у остальных и даже немного подивилась обилию еды, перечисляемой «клетчатыми» и чужестранцем. Седой довольно сухо назвал марку вина — самого дорогого, что было в наличии, и, при этом, странновато смотрел на саму Агнессу. С излишним, с её точки зрения, интересом. Обычно она не боялась, но тут даже неловко стало, словно что-то не так сделала или сказала.
— Сию секунду, господа, — сказала она вслух, дёрнув краешками губ уже лишь в намёке на былую улыбку, и шагнула было назад, как седой, проявив странную для его внешности, прыть, схватил её за левое запястье.
— Простите, сэр?.. — хватка была очень жёсткой, это Агнесса поняла, даже не пытаясь вырваться. Сердце на миг ушло в пятки, когда она поняла, что мужчина смотрит на…
— Какое у вас интересное колечко, мисс… — протянул он всё тем же холодным тоном.
Агнесса предпочла сделать вид, что не услышала невысказанного вопроса о том, как к ней следует обращаться. Ей стало не по себе, поскольку это самое кольцо, артефакт-печать, видели только маги, и то — далеко не все.
— Благодарю, сэр. Это… семейная реликвия, — она вежливо улыбнулась, не подавая виду, что ей совсем неудобно стоять вот так, согнувшись над столом: седой предпочёл сесть к стене, напротив толстяка, который непонимающе наблюдал за разыгрывающейся сценой — он-то кольца наверняка не замечал.
— Ну да… семейная, — показалось, или в голосе скользнула насмешка? Скосив взгляд вниз, Агнесса увидела, как бешено мечутся искорки в плену черноты. Мельхиор был в ярости и не стеснялся об этом чрезвычайно громко заявлять — к счастью, только в её голове.
— Я могу быть вам полезна? — любезно поинтересовалась в ответ, прилагая все усилия, чтобы сохранять спокойное выражение лица.
Седой, чуть поколебавшись, всё же разжал пальцы, и отвернулся, словно утратил интерес:
— Нет, можете идти.
— Благодарю, сэр, — Агнесса поклонилась и поспешила ретироваться.
Агнесса тяжело вздохнула, бессознательно прижимая к груди поднос, словно пыталась защититься от несправедливых нападок демона. Слушать каждый раз о великих, хоть и крайне неоднозначных достижениях её пра-пра-пра-бабки ведьмы было крайне утомительно.
В паб вошла ещё одна группа людей. Беженцы, у одного из них на груди и плече даже была перевязка — старая, которую давно не мешало бы поменять, с грязно-бурыми разводами. Агнесса решила, что это был один из бойцов, комиссованных после сражения.
Они часто были шумными, всячески стремились облапать девушку или болезненно щипнуть. А реагировать как Пенни, смехом и шутками, она не умела, да и сложно было бы сделать это, поддерживая контроль над вопящим в голове демоном.
Эти, видимо, тоже были с завода, куда на низкооплачиваемые работы охотно брали чужестранцев, которых можно и без оплаты оставить, или, вот, пол ночи мариновать в цеху, когда все англичане давно ушли. Выглядели они не в пример грязнее и неопрятнее местных, а вели себя почти как клетчатый из компании седого мага — словно хозяева.
Мистер Гилмур жестом подозвал Агнессу к стойке, и она послушно приблизилась, отметив нездоровую восковую бледность на лице хозяина паба.
— Агни, вставай на бар — мигрень замучила.
— Да, мистер Оливер, — отозвалась, вставая за стойку и машинально пробежав взглядом по сделанным за вечер записям в приходной книге. — Может, сделать вам питьё от головы?
Хозяин поколебался, а затем осторожно махнул рукой, стараясь не шевелить особо даже шеей:
— Делай, коль минута свободная выпадет. Только не в ущерб доходу!
— Разумеется, мистер Оливер, — она едва заметно улыбнулась, шагнув в сторону кухонного окошка и попросив поварёнка принести ей пару кружек кипятка.
Несколько щепоток травяных сборов, несколько капель спиртовых настоев… и одна, совсем незаметная, капля Дара. На всё про всё — не больше пяти минут, остаётся лишь время засечь, чтобы не передержать травы в воде.
— Эй, чернявая, виски мне сообрази! — Агнесса вскинула взгляд на нового посетителя, услышав странный грубоватый акцент, и кивнула, хотя в душе и дёрнуло лёгким подозрением, поскольку это был один из той компашки, которую пошла обслуживать Пенни.
Зачем сам к стойке подошёл, спрашивается?
— Сию секунду, сэр, — отвернувшись к стеллажу с выпивкой, привычным жестом выхватила из батареи початую бутыль, а из-под стойки достала чистый стакан, наполняя чётко отмеренную порцию. — Прошу.
— Пф-ф, чего жадничаешь, конфетка? — остролицый брюнет с очень неприятными тёмными глазами принял стакан, но пить не стал, сверля Агнессу вызывающим взглядом.
Та всё так же безмятежно улыбнулась, приподняв бутылку.
— Вам двойную порцию, сэр?
Тип фыркнул снова, как ей показалось — разочарованно, и прицокнул языком, продолжая возить грязными от масла и копоти пальцами по некогда прозрачным стенкам стакана. Агнесса продолжала улыбаться, ощущая, как нарастает, ворочается внутри гнев и ненависть Мельхиора. Демону категорически не нравился взгляд брюнета, да и самой девушке, чего греха таить, было немного не по себе, поскольку пауза затягивалась.
Боковым зрением Агнесса заметила немного неестественно выглядящий на фоне стойки кривоватый кол с насаженным на него непропорционально маленьким окровавленным трупом, странно похожим на брюнета у стойки. Она уже привыкла к таким мелким «намекам» Мельхиора и потому походя сморгнула видение.
Положение спасла Пенни, вынырнув откуда-то из-за плеча мужчины и сунув Агнессе под руку лист, испещрённый заказами — в основном пиво, и только парочка чужаков запросили односолодового.
— Одну минуту, сэр, — вежливо отозвалась Агнесса, наполняя кружки и стаканы, и исподлобья поглядывая по сторонам. Та парочка, которую она заприметила раньше, неотрывно наблюдала за шумной компанией беженцев. Впрочем, как оказалось, не только они — расслабившиеся и разомлевшие работяги тоже недовольно косились на усевшихся по соседству пришлых.
Вышибала Гарри, как отметила Агнесса, переместился поближе к очагу назревающего конфликта и теперь уже полностью открыл правый глаз.
— Готово, — коротко улыбнулась она Пенелопе, передавая ей поднос, уставленный заказанной выпивкой.
— Долго копаешься, Кукла, — прошипела официантка в ответ, почти не разжимая губ и, при этом, умудряясь строить глазки и кокетливо улыбаться брюнету.
Тот ещё какое-то время не отрывал взгляда от Агнессы, но затем, словно приняв какое-то решение, хмыкнул и, властно приобняв Пенни за талию, потащил её к облюбованному столику. Агнесса облегчённо выдохнула, к собственному стыду. Ей было неловко от того, что она испытывала неприязнь к определённой группе людей, узнать которую даже не пыталась, а следовательно, не давала и шанса показать себя с лучшей стороны…
Агнесса понуро потупилась, обнаружив, что она машинально возила испачканным полотенцем по стойке, и поспешно отдёрнула руку. Взгляд упал на чашки, и девушка, мысленно хлопнув себя по лбу, быстро процедила травяной настой в чистую ёмкость и сунулась на кухню, велев тому же поварёнку передать питьё мистеру Оливеру.
— Ох, нет-нет-нет! — воскликнула Агнесса, осознав, что за внутренним диалогом с демоном упустила нарастающий шум в зале, и теперь, выглянув из-за края стойки, наблюдала классическую кабацкую драку. Как всегда, заводит кто-то один, а через пару минут уже весь паб ходуном ходит.
Протянув руку, не глядя, попыталась нащупать кристалл вызова полиции, как вдруг ощутила, что её запястье перехватили чьи-то пальцы. Вскрикнув, Агнесса попыталась вырваться, но, как оказалось, её никто не держал, а подачу сигнала предотвратила Пенелопа, также занявшая относительно безопасную позицию за стойкой.
— Пенни?! — Агнесса изумлённо смотрела на хмурую официантку, но та непривычно серьёзно мотнула головой, и, протянув руку, показала ей жетон полисмена.
— Видела ту парочку у окна? — вместо ответа мрачно спросила она.
— Ну да… всё ждали чего-то, — неуверенно откликнулась Агнесса.
— Бобби, — пренебрежительно фыркнула Пенни, бросив жетон под стойку. — Припёрлись под прикрытием, а значки-то оставить забыли. Выпал у одного. Надо будет подкинуть обратно, чтобы не заметил…
— Но их же надо остановить! Они тут всё разнесут!
— Не в первый раз, Кукла, не в первый раз… К тому же, у них явно на подхвате свои ребята, и они появятся тут с минуты на минуту.
— Или нет… — Агнесса вздохнула, стараясь особо не высовываться. Ей доводилось бывать в подобных передрягах, и не единожды, но каждый раз удавалось избегать сколько-то серьёзных травм и повреждений. То ли удача, то ли природное чутьё и интуиция, то ли то, что женщин, как правило, не бьют — Агнесса не задумывалась. Она трезво оценивала свои шансы, и знала, что наибольшую пользу принесёт просто не вмешиваясь.
Над головой пролетела ещё одна кружка, и ещё несколько бутылок пали жертвами кого-то не слишком меткого. Девушка едва успела протянуть руку и поймать уцелевшую бутыль с виски почти у самого пола и с тоской мысленно продолжила подсчитывать убытки. Из-за стойки доносились крики, страшнейшая ругань, звуки ударов и падений… треск мебели. Сразу же за ним — победный и довольный рёв Гарри. Вышибала, видимо, немного увлёкся. Оставалось надеяться, что в карманах зачинщиков найдётся достаточно денег, чтобы возместить ущерб. Хозяин предусмотрительно не выходил, ограничиваясь громкой и весьма малоцензурной руганью из-за двери — и это тоже было правильно.
— Что там вообще произошло? — осторожно спросила она у Пенни, которая заняла наблюдательный пост по другую сторону стойки.
— Да-а… как всегда. Черныши искромётно пошутили над нашими, те в долгу не остались… ну и парочка бобби добавила чада, — рассеянно отозвалась Пенелопа, втянув голову в плечи, словно черепаха, в момент, когда мимо стойки пронеслись чьи-то ноги — в сторону выхода.
Владелец ног не добежал — под аккомпанемент сдавленного уханья взмыл вверх, схваченный кем-то высоким и сильным, был потрясён во всех смыслах и брошен на уже совсем не чистый пол. Агнесса вздохнула, прячась в нише стойки, и грустно уткнулась подбородком в колени, подтянув те к груди. Мельхиор в голове выл о драках и сражениях, и о том, что-де в его-то время кабацкие драки были ого-го, не чета нынешнему «вальсированию». Всё в крови, пепелища, десятки разорванных тел — всё, как ему нравилось. Называл это «романтикой средневековья». Агнесса терпеливо сносила этот непрошенный экскурс в историю, почти не обращая на него внимания.
Между тем, снаружи всё затихло. Агнесса вежливо попросила Мельхиора замолчать и осторожно поднялась, чтобы убедиться в том, что Гарри — как и прежде — стоит на ногах, в компании рабочих. Они поздравляли друг друга, утирали кровь с лиц и стаскивали в кучу побитых, и, по большей части, бессознательных чужестранцев и просто подвернувшихся под горячую руку. Внимание Агнессы привлекли костяшки вышибалы — распухшие и тёмные, словно сливы, покрытые царапинами и кровью. Отметила про себя, что не мешало бы перебинтовать раны «своим», да и «чужих» в таком виде бросать было негоже. Впрочем, не только люди нуждались в лечении — пабу также требовался поверхностный ремонт. Пара сломанных стульев, один стол… остальные оказались прочнее — их просто перевернули. Большое количество битого стекла и ламп. Испорченные шпалеры на стенах.
Девушка закрыла лицо ладонями и с усилием потёрла. Собраться. Она должна собраться. Горевать и стенать будет потом, сейчас следует быть максимально собранной и уверенной в себе, выпроводить гостей…
Храп со стороны стойки заставил её слегка вздрогнуть и обернуться. Мистер Вайз, пришедший ещё в самом начале, умудрился уснуть и не проснуться в этом кавардаке! Мирно «пускал пузыри», компактно примостившись в уголке, и, очевидно, был достаточно удачлив, чтобы ни одна «шальная кружка» не угодила по нему. Однако спать ему здесь было нельзя.
— Мистер Вайз? Мистер Вайз, сэр! — Агнесса подошла к нему и аккуратно потрепала по плечу. Затем потрясла сильнее, не добившись ничего, кроме невнятного мычания. «Зелёные сопли» во всей красе и в буквальном смысле…
— Проблемы, Агни? — басовитый голос Гарри над головой заставил девушку слегка вздрогнуть, но тут же виновато улыбнуться в ответ.
— Да вот… никак не могу разбудить его.
— Угу… эй, приятель, а ну подъём! — огромная ручища Гарри несколько раз хлопнула мистера Вайза по спине, выбивая из его лёгких весь воздух и заставляя закашляться.
— А-а-а?! Што-о-м-м… штосмн? — невнятно пробормотал мистер Вайз, вскидываясь и слепо озираясь. Вышибала подхватил его за плечо и аккуратно снял со стула, придерживая в вертикальном состоянии без видимых усилий.
— Паб закрывается, пора домой.
— Н-но я ж-же… плат-тил? — неуверенно возразил нетрезвый лавочник, вцепившись в руку Гарри, пока тот вёл его к дверям.
— Платить — платил, но за выпивку, а не за ночлег. Впрочем, ночлег тут и не предусмотрен, так что езжай домой, проспись, а потом возвращайся.
Агнесса шла за ними, испытывая некоторое волнение от того, что приличного человека в таком состоянии выставят на улицу посреди ночи.
— Так нельзя, Гарри… я поймаю кэб, хорошо? — тихонько проговорила она, коснувшись бока вышибалы, на что тот безразлично пожал плечами:
— Как хочешь.
Девушка улыбнулась, радостно кивнув в ответ, и, подхватив мистера Вайза под руку, вывела его наружу, в промозглую и прохладную июньскую ночь. Оглядевшись по сторонам, она заприметила в конце квартала несколько повозок.
— То, что надо! — негромко воскликнула Агнесса и осторожно прислонила мужчину к влажной кирпичной стене соседнего здания.
— Мистер Вайз, постойте тут буквально минутку, пожалуйста. Стоите? Вот так, стойте ровно, — подкорректировала в процессе положение лавочника в пространстве и утвердила его кое-как. Сам он наотрез отказывался стоять ровно и всё норовил упасть, но девушке удалось разместить его между выступающими из стены кирпичами, а, заодно, выяснить адрес, куда он хотел попасть. — Я быстро.
Нетрезвое «тело» что-то булькнуло в ответ, но, вроде бы, согласно кивнуло. Мешкать Агнесса не стала — кто знает, на сколько хватит запаса устойчивости?
Подхватив юбки, она бегом припустила по улице, не обращая внимания на поблёскивающие в темноте переулков глаза, на мерцающие разноцветные огоньки-обманки, влекущие неосторожных путников в сети ночных пикси… об этом нельзя было думать, поскольку, иначе, становилось очень страшно, а бояться она себе запретила. Давящая на голову громада Верхнего Лондона не давала ни единого шанса лунному и звёздному свету проникнуть вниз, и кромешная темнота, начинавшаяся буквально в пяти шагах от двери паба, разбавленная лишь редкими фонарями и ещё более нечастыми мерцающими огнями в окнах, не способствовала храбрости.
Ближайшая же повозка с запряжённой лошадью была свободна, и Агнессе не стоило особых трудов упросить возницу подъехать к самым дверям паба. Оставленный там мистер Вайз проявил чудеса выдержки и умудрился не свалиться в сточную канаву, чему девушка была несказанно рада. Она подбежала к лавочнику и, подставив ему плечо, отделила от стены дома, направляя к кэбу.
— Вот так, мистер Вайз… сюда, осторожнее. Поднимите ногу — тут ступенька. И ещё одна… вот, садитесь, — разместив его на пассажирском диванчике, девушка с облегчением соскользнула на брусчатку.
— Сэр, будьте любезны, доставьте, этого господина по адресу Саттен-роуд двенадцать, третья дверь. И, если будет такая необходимость, разбудите его, пожалуйста?
— Да, мисс-с-с… — слегка наклонив в её сторону голову, прошелестел возница, до того не сказавший ни слова, и Агнесса внезапно заметила, что в скудном свете ночных фонарей его глаза неестественно блестят, как у кошек или собак, и нервно сглотнула. Короткий то ли щелчок, то ли хлопок, и лошадь без иных видимых понуканий развернулась и бодро потрусила вдоль улицы, скрываясь в ночи.
Постояв с минуту на свежем воздухе, девушка с чувством неуверенности и неловкости имела возможность пронаблюдать за тем, как Гарри и ещё несколько человек выгружают из паба прямо на улицу бесчувственные тела участников заварушки. Ей было неприятно, но сделать с этим хоть что-то она не могла.
— Эй, Агни, давай сюда — вам с Пенни работы на оставшуюся часть ночи привалило, — бодро махнул ей рукой вышибала, когда было вынесено последнее «тело», а оставшиеся на ногах заводчане с довольным ворчанием принялись расходиться по домам. Кто-то кивнул Агнессе, и она улыбнулась в ответ.
Опустевший паб выглядел ещё более жалко, чем после окончания драки. Недовольная Пенелопа ходила с метлой, смахивая в одну кучу осколки, щепки и опилки, и, когда Агнесса вошла внутрь — с раздражением сунула метлу ей в руки, буркнув, что займётся вторым этажом. Спорить девушка не стала, только попросила вернувшегося Гарри поднять мебель и убрать её к одной из стен, и лишь после его спокойного кивка спохватилась, что не предложила обработать его ссадины.
— Гарри! Тебе не больно? — Агнесса кивнула на его руки, в которых он сейчас без труда удерживал стол.
— Что? — непонимающе моргнул мужчина, склонив бритую голову к плечу, и тоже придирчиво осмотрел их на предмет повреждений — причём у Агнессы возникло стойкое ощущение, что искал он, как минимум, торчащую кость. Всё прочее, если судить по его виду, не стоило его внимания.
— Кулаки… костяшки, я хотела сказать. Они выглядят не очень… здорово, — несколько неловко попыталась она объяснить свою обеспокоенность, но Гарри только коротко усмехнулся в ответ.
— А, это? Ты бы ещё на кошачью царапину подуть предложила, — беззлобно отозвался он, относя стол к стене.
Настаивать дальше девушка не посчитала возможным, и, пока вышибала занимался расчисткой «уборочного плацдарма», решила пройтись по первому этажу, в поисках забытых вещей. Случалось, что посетители теряли или по невнимательности оставляли в пабе ценные для них вещи, которые, однако, не имели определённой стоимости. Безделушки, головные уборы, платки, расчёски… да мало ли. Предмет, казалось бы, грошовый и никчёмный, а человеку дорог. Для этого добра был отведён специальный уголок «потеряшек», и иногда они даже возвращались к владельцам. Более ценные вещи — украшения, часы, очки и тому подобное, также складировалось, но совсем в другой ящик, содержимым которого распоряжался сам хозяин.
Дойдя до кабинки, где сидела та самая странная компания с магом, Агнесса с удивлением отметила, что дверь была закрыта плотно, на крючок изнутри. Нет, конечно, закрыть так двери можно было и снаружи, но клиенты редко когда заморачивались таким образом… привстав на цыпочки и закинув руку через верх дверцы, Агнесса открыла её и застыла, глядя внутрь.
Опустошенные тарелки, бутылки из-под вина и бокалы — это было нормально.
Не нормально — то, что низкорослый иностранец все еще оставался там, странно обмякший у стены, выше, чем он мог бы сидеть… рукоять кинжала, вогнанного по самую гарду толстяку между ребер, Агнесса заметила не сразу. Тело, пригвожденное длинным лезвием к спинке дивана, нелепо полусидело, руки безжизненно свисали по бокам. В правом кулаке был зажат тот самый замызганный платок, в левом — чудом не выпавший бокал с остатками вина, большая часть его содержимого смешалась с кровью на полу. Щегольской цилиндр лежал тут же у стены, видимо, до того прокатившись по луже крови — к нему вели две тонкие красные линии. Огромное темное пятно на груди покойника едва замечалось на дорогой бордовой ткани. Кто-то, видимо, убийца, закрыл ему глаза, отчего выражение лица у мертвеца стало почти умиротворенным.
Мельхиор последние шесть лет неустанно закидывал ее картинами апокалиптического толка с пресловутыми горами трупов и реками крови, но вид настоящего мертвого тела вызвал в Агнессе совершенно незнакомую смесь чувств и впечатлений, которую она пока не решалась осознать. В глазах у нее сначала потемнело, потом запрыгали яркие острые точки, а потом взгляд непроизвольно дернулся, почти очистился и сфокусировался на чем-то на столе.
Невероятные деньги. В совокупности, их заказ стоил от силы фунта три.
В глубине души Агнесса подозревала, что таким образом Мельхиор пытался отвлечь её внимание от мертвеца, но ещё глубже — прекрасно понимала, что душевные порывы демона так далеко не простираются. Однако она не могла не отметить, что реагирует на окровавленное тело как-то, наверное, неправильно. Слишком спокойно, что ли?
Осторожно обойдя кровь, Агнесса перегнулась через чистый диван и аккуратно забрала банкноты. Несколько недоверчиво подставила их свету и глубоко вздохнула, увидев блеснувший радужно знак магической финансовой гильдии. Все крупные купюры были полноценно защищены от подделывания на любых уровнях — физическом и магическом, и прежде ей не доводилось держать такие в руках, только слышала о подобном. Казалось странным прятать их в карман на фартуке, где отродясь не случалось банкноты крупнее пяти фунтов, потому Агнесса бережно положила деньги в потайной кармашек, нашитый сверху на платье и теряющийся в складках.
Выйдя из кабинки, она, словно во сне, направилась к кассе за стойкой, но была задержана вышибалой.
— Эй, Агни… с тобой всё в порядке? Ты какая-то бледная, — неподдельная тревога в голосе Гарри вызвала волну тёплой признательности в ответ.
Агнесса попыталась улыбнуться, но сама же почувствовала, что улыбка выходит какой-то кривоватой:
— М-м… у нас, кажется, некоторые пробле…
Визг Пенелопы, перешедший в короткий выдох и грохот тела о паркет, прервал её объяснение, и, обернувшись, Агнесса увидела, что официантка распростёрлась на полу без сознания — как раз напротив кабинки. Девушка вздохнула, отступив в сторону и пропуская к Пенни нахмурившегося Гарри.
— Какого… ах ты ж чёрт! — громкое бурчание переросло в изумлённый возглас, и Агнесса только и смогла, что скорбно пожать плечами в ответ на брошенный на неё вопросительный взгляд.
— Кабинет был закрыт изнутри… нам, наверное, стоит вызвать полицию? — робко заикнулась она, подходя к Пенелопе.
Присев рядом с ней, осторожно похлопала её по щекам, приводя в чувство. Открыв мутноватые глаза, Пенни уставилась на Агнессу, затем скосила взгляд в сторону кабинки и задрожала.
— Меня мутит от крови! — громко пожаловалась она. Агнесса помогла официантке подняться и усадила на высокий стул.
— Тише… всё в порядке. Отдохни, успокойся, — вид дрожащей Пенни придал самой Агнессе сил, и девушка ободряюще потрепала товарку по плечу. — Сейчас разберёмся со всем, не волнуйся.
— Так, девки… не трогайте ничего пока, я щас за хозяином схожу, он пускай и думает, — буркнул Гарри, появляясь из кабинки, и решительно направляясь наверх и вглубь паба, где была личная комната мистера Оливера.
Там он предпочитал проводить изрядную часть времени, занимаясь подсчётом средств или потихоньку выпивая. Или, как сегодня, спасаясь от последствий мигрени и потасовки.
Агнесса осталась с Пенелопой, которая всё норовила вновь упасть в обморок, отпаивала ту водой и чуть нервно поглядывала в сторону кабинета. Выдержка выдержкой, но девушке совсем не хотелось туда возвращаться и ещё раз видеть расплывшееся толстое тело забавного чужестранца. Агнессе было его очень жалко, и она решительно не понимала, для чего такому могущественному человеку, как маг из Верхнего Лондона, было убивать настолько приятного толстячка? Да ещё и таким варварским способом… невольно вернувшись мыслями к моменту обнаружения трупа, Агнесса поняла, что тело буквально висело на лезвии кинжала, само по себе не касаясь диванчика. Это же какой силищей надо обладать, чтобы так ударить?
— Что?! — крик откуда-то из-под потолка заставил Агнессу поморщиться — человеку с больной головой не пристало так кричать.
Пенни вздрогнула и чуть затравленно посмотрела на второй этаж, по которому с грохотом шёл мистер Оливер. Чуть ли не бежал, прямо сказать… точнее, бежал, с поразительной для его объёмов прытью. В принципе, это было объяснимо — кабацкие потасовки это одно, а вот трупов в «Очаге» прежде не водилось. А тут, поди ж ты… в совокупности всё.
Мистер Оливер замер на середине лестницы, обводя взглядом разнесённый паб, и по его потному брылястому лицу, поверх бледности, пятнами расползался нездоровый тёмный румянец. По раздувающейся бочкообразной груди Агнесса поняла, что сейчас будет шумно, и машинально, привычным жестом старшей сестры, закрыла ладонями уши Пенни.
— ВЫ КАКОГО ХРЕНА ТУТ УСТРОИЛИ?! — рёв хозяина заставил уцелевшие стёкла мелодично и испуганно зазвенеть.
Агнесса вжала голову в плечи, Пенелопа, дёрнувшаяся было из её рук, передумала и предпочла вновь сомлеть. Гарри хмуро смотрел на мистера Оливера, но благоразумно ничего не говорил. А Оливер Гилмур между тем в выражениях не стеснялся, красочно расписывая на каких олухов и, в целом, ненадёжных людей он оставил своё детище, свой драгоценный паб, отлучившись на каких-то пять минут… Тот факт, что на часах уже был час пополуночи, а ушёл отдыхать он в десять, мистера Оливера ничуть не смущал. На головы официанток и вышибалы обрушились всевозможные громы и молнии, но, увы, Агнесса это пропустила мимо ушей, поскольку ей пришлось буквально бороться с Мельхиором. Демон откровенно желал как можно более кроваво расправиться с хозяином. Вообще, конечно, борьбой это было сложно назвать — ближе всего, по ощущениям, находилось перетягивание каната. Забава, безусловно, сугубо мужская, но вообразить себе, как это происходит, Агнесса могла без труда. Равно как и заткнуть за пояс Мельхиора, не позволяя ему вырваться наружу и устроить тут Долину Смерти в миниатюре.
— Чтоб всё тут убрали, до единого стёклышка! Из жалования вычту, до последнего пенни!
Это было уже неприятно и даже странно — никогда прежде за выходки посетителей не отдувались работники. Гарри слегка набычился, глянул на хозяина с прищуром, но снова промолчал. Агнесса нахмурилась и, осторожно оперев Пенни о стойку, поднялась, машинально одёрнув фартук.
— Простите, мистер Оливер… так мне следует вызвать полицию? — спросила она негромко, пытливо и немного исподлобья глядя на хозяина. Тот побагровел уже целиком и заорал.
— Какая полиция?! Ты совсем свихнулась, девчонка?! Немедленно за уборку, вы, дармоеды! Гарри, избавься от тела, живо! — отрывисто раздав указания и гневливо хмурясь, мистер Оливер отправился назад, на второй этаж.
Неловкая пауза, в которую Агнесса и Гарри переглядывались друг с другом, была прервана глухим томным всхлипом со стороны Пенелопы.
— Кукла… я крови боюсь. Мне плохо… — проныла она, вцепившись в запястье девушки. Та кивнула ободряюще и мягко потрепала её по плечу.
— Не переживай, я всё уберу там… просто помоги разобраться с мусором в зале, ладно?
— Идёт! — быстро и подозрительно бодро для, минуту назад, бесчувственной особы отозвалась Пенелопа и тут же вскочила на ноги, схватив метлу.
Имея опыт общения с шестью младшими братьями и сёстрами, она прекрасно умела на слух отличать настоящий крик боли, от того, что был призван вызвать сочувствие, и настоящий обморок — от показушного.
Секунда молчания, заполненная липкой и густой ненавистью, взорвалась рёвом.
Агнесса молча сняла с пальца кольцо, и убрала его в тот же карман на юбке, куда до того ушли фунты. В конце концов, с таким массивным украшением, пускай его и не видели остальные, было просто неудобно убираться.
Прислушалась к ругательствам и странному хрусту, пока Гарри, видимо, извлекал из тела кинжал, а затем вышел из кабинки, волоком вытащив оттуда тело толстяка и размазав художественно по полу кровь. После этого, Агнесса, вооружившись парой вёдер воды и несколькими тряпками, приступила к замыванию следов преступления.
Совершенно точно, что мистер Оливер поступил неправильно.
Следовало вызвать полисменов, и, вероятно, они бы тогда начали расследование… ну и что, что главным подозреваемым был бы маг из Верхнего Лондона! Правосудие должно быть одинаковым для всех. Вот только если Агнесса сама пойдёт в полицию, то ей никто и ни за что не поверит. Вопреки мнению остальных, девушка была достаточно умной, чтобы не впадать в истерику и не совершать резких поступков — она просто делала выводы.
Смыть кровь с деревянного пола оказалось задачей, мягко говоря, непростой. Если с кожаной обивки дивана она сошла легко, то тёплое, отполированное касанием множества ног дерево её словно впитало, и Агнесса в какой-то момент едва не расплакалась, когда обнаружила, что сменила уже три воды, что трёт одно и то же пятно уже битых полчаса, а оно всё не бледнеет.
Тогда на помощь пришёл вернувшийся Гарри, раздобыв где-то жёсткую щётку и показав, как надо затирать. После чего, наказав не бояться царапин, куда-то удалился. С щёткой дело пошло значительно быстрее, и вскоре Агнесса смогла избавиться от значительной части крови на полу, что, в сравнении с предыдущими потугами, было настоящим прогрессом, а тут и Гарри подошёл, вооружённый мелкой наждачкой. Отогнав девушку, он с кряхтением втиснулся в кабинку и буквально несколькими движениями затёр образовавшиеся в ходе чистки царапки.
— Ну всё, пожалуй… — вздохнул вышибала и смачно зевнул.
Агнесса зеркально повторила это же действие, после чего слабо улыбнулась.
— Да, можно идти домой.
— Угу, самое время — почти четыре утра, — с недовольным ворчанием отозвался Гарри, и тут девушка не могла с ним не согласиться — так поздно ещё не приходилось задерживаться. Ещё и одежду придётся сразу застирать, как вернётся — по переднику и нижнему краю юбки там и сям расплывались кровавые пятна. Впрочем, как сводить кровь с ткани Агнесса знала лучше — этим заклинаниям в школе, конечно, не учили, но нужда порой заставляет проявлять изобретательность.
— Я провожу тебя, — не спросил — утвердил вышибала, и девушка несколько смущённо качнула головой.
— Ты тоже ведь устал за эту смену. Ты не переживай, я и сама дойду спокойно — со мной ничего не случится! — принялась было отнекиваться, но по выражению лица мужчины поняла, что это бесполезно и просто вздохнула. — Спасибо.
— Вот так-то лучше. Негоже приличной девушке в предрассветный час ходить одной.
Дорога по заводскому району в столь позднее — или раннее, это как посмотреть — время была действительно пустынна и тиха. Все, кто хотел развлекаться ночью, уже ушли отдыхать, а прочим — было ещё рано вставать. Прохладный и чрезвычайно туманный воздух заставлял девушку слегка ёжиться и кутаться в припасённый заранее тёплый платок — Гарри же, казалось, не испытывал неудобств от промозглой погоды. Тот же туман поглощал их шаги, так что Агнессе казалось, что они — пара тёмных призраков, пробирающихся через серую мглу Нижнего Лондона.
— Держи, — перед носом у неё внезапно оказалась ручища Гарри, на которой, словно игрушка, лежали очень красивые карманные часы. Девушка опешила, чуть не споткнувшись, и с удивлением воззрилась на вышибалу.
— Это… — часы показались ей смутно знакомыми, но она не могла вспомнить — где видела их раньше.
— Брось, Агни, ты одна с этого грязного дельца ничего не поимела, держи хоть это — как утешительный приз. Покойнику-то они явно не пригодятся больше, верно? — Гарри приподнял ладонь, но Агнесса замотала головой перепугано.
— Нет, пожалуйста! Прошу, только не обижайся, я правда… очень ценю, что ты подумал обо мне, но я не могу взять это.
Вышибала посмотрел на неё пристально, а затем, хмыкнув, сомкнул ладонь и убрал часы в обширный карман на брюках.
— Как хочешь.
Оставшуюся часть дороги они прошли молча, но теперь это молчание несколько тяготило Агнессу. Слишком много мыслей вращалось вокруг того преступления, соучастниками которому они все стали, ведь замалчивание — это тоже нарушение закона! Ей было очень трудно и грустно признать, но в какой-то мере она и сама себя считала преступницей… а ведь всегда старалась поступать как должно.
Неуловимо изменилось всё вокруг, сам туман стал легче и рассеянней, и оказался пронизан жемчужно-голубоватым светом, когда они вошли в пригород. Агнесса не заметила этого сразу, но когда обратила внимание — машинально подняла голову, чтобы в который раз убедиться, что не почудилось.
Верхний Лондон остался позади и, хотя с такого ракурса увидеть всё его великолепие было невозможно, Агнесса знала, что он начинается подобно скале — с невысоких зданий, наращивающих этажность и площадь по мере приближения к Центру. Причудливые башенки, невозможные здания из текучего камня, стеклянные сады… Всё, что может придумать фантазия человека, воплотилось там, благодаря сильнейшей магии.
Сам Верхний Лондон парил в небесах на гигантской платформе, удерживаемой десятком огромных цепей, но четыре — были основными, венчаемые исполинскими накопительными кристаллами. Несколько раз в год, по праздникам, жителям Нижнего Лондона дозволялось отправиться на экскурсию в Верхний. Конечно, не все могли себе это позволить регулярно, но хотя бы раз в жизни там побывал каждый.
— Всё, Агни, дальше дотопаешь? — из мыслей о Верхнем Лондоне её вырвал голос Гарри, и девушка встрепенулась, оглядываясь по сторонам, и с удивлением понимая, что, во-первых, за время пути основательно посветлело, а во-вторых — до её дома осталось каких-то полтысячи футов.
Она повернулась к вышибале, укоризненно на него посмотрев:
— Ты меня до самого дома довёл! Тебе теперь возвращаться на полчаса дольше. Гарри, нельзя так, ты же отдохнуть толком не успеешь…
— Хорошего дня, — как всегда, полностью пропустив её тираду мимо ушей, верзила кивнул и пошёл назад.
Самой Агнессе ничего не оставалось, кроме как проделать те самые несколько сотен шагов, толкнуть калитку, скрипнувшую еле слышно и очень знакомо, и оказаться дома.
Все здания в пригороде имели один или два этажа, хотя почти у всех были чердаки. На рассвете это место выглядело как чистейшая пастораль, учитывая, что Верхний ещё не закрывал нежно-розоватое солнце. И пахло здесь совсем иначе, чем в городе — не холодным камнем и тухлой водой, а росой, укрывающей зелень, и ранними цветами.
Дверная ручка была подёрнута влажной седой плёнкой, но подалась под пальцами девушки совсем беззвучно. Агнесса мельком глянула на висящий в самом углу сплетенный ею оберег и отметила про себя, что нужно будет днём непременно проверить все заговоры и чары. Вроде и повода для беспокойства нет, а ощущала она себя всё равно… неправильно. А в книгах, что она читала, чётко было написано, что самочувствие ведьмы — важнейший элемент её чар и пренебрегать оным никак нельзя.
Стараясь ступать очень тихо, Агнесса прошла на кухню, чутко прислушиваясь к звукам спящего дома, но не улавливая ничего необычного. Вставать остальным было ещё рано, завтрак она приготовила загодя — только вынуть из ледника да разогреть, а обед сделает, собственно, ближе к обеду. Сейчас ещё с одеждой разберётся. Вот только присядет буквально на секундочку, эта лавка так манит…
Агнесса широко зевнула, закрывая лицо руками, а когда отняла их — увидела напротив себя возникшую словно из ниоткуда девчонку, внимательно и настороженно разглядывающую её. Лаура, одна из младшеньких… точнее, третья по старшинству после самой Агнессы, но для неё они все, включая Сандро, что был младше её на какой-то год, были маленькими.
— Ты в порядке, Агни? — напряжённо, но очень тихо спросила сестра, присаживаясь рядом. Агнесса поспешно кивнула, с улыбкой погладив девочку по плечу.
— Конечно, ты чего переполошилась?
— Ну-у… — Лаура сморщила нос, сузив мятно-зелёные глаза. — Ты вернулась на три часа позже обычного, а ещё твоя юбка в крови. В какой Грани это не повод для беспокойства?
Девушка опустила взгляд вниз и мысленно отвесила себе подзатыльник — совсем забыла ещё и о платье…
— Ох… трудная ночь. Там драка была, как… ну, как это бывает… — немного комкано и невнятно проговорила, стараясь уйти от скользкой темы.
Делиться с младшей сестрой тем, что ты стала свидетельницей убийства? Увольте!
— Угу, — по глазам было видно, что Лаура не поверила, но настаивать не стала — просто знала, что это бесполезно. — Ладно, иди спать, а то ты на ногах не стоишь.
— Сейчас, малыш, я только замочу форму… сама знаешь, что бывает, если оставить высохнуть кровь на одежде, — Агнесса ещё раз провела пальцами по каштановым кудрям сестры, и поднялась, стараясь заставить пол кухни не уходить из-под ног.
— Знаю. Оставь всё, я постираю, — сказала Лаура, заставив Агнессу нахмуриться.
— Ещё чего. Ты себе пальцы в кровь сотрёшь с такой-то тканью и пятнами. Не выдумывай. Если не сложно — разогрей через часик завтрак на всех, идёт? Я потом проснусь и разберусь со всем, — ободряюще улыбнулась девочке, но успела увидеть, как в глазах той промелькнул огонёк упрямства.
— Ладно, — нехотя отозвалась Лаура.
В общую спальню она, однако, не вернулась, оставаясь на кухне и наблюдая за тем, как Агнесса набирает в кадку воду, трёт мыло и укладывает туда фартук. Когда же дело дошло до длинной, в пол, серой юбке, старшая сестра, почему-то, словно разом проснулась и, пробормотав что-то, чуть не бегом устремилась на второй этаж, где была её комната.
Причиной подобного поведения стало то, что Агнесса, по привычке проверяя перед стиркой карманы, сунула руку в тот самый, что был нашит поверх юбки, и обнаружила там, помимо кольца, те самые злосчастные пятьдесят фунтов! Она совершенно забыла о них, и теперь не понимала, что ей делать.
Расстроенная, она машинально надела на палец кольцо, и услышала недовольное рычание Мельхиора.
Агнесса, глядя на лежащие перед ней банкноты, кусала губы. Вернуть мистеру Оливеру? Или сдать в полицию? Или выкинуть?
В чём-то Мельхиор, безусловно, был прав. Ей крайне нужны были деньги. И… ну, всё же, это можно было считать чаевыми! Чрезвычайно щедрыми чаевыми, которые ей оставил, предположительно, убийца забавного толстячка…
К счастью, мировоззрение Агнессы не допускало и мысли о том, что подобная сумма, банально, могла оказаться взяткой — чем, скорее всего, она и была. Посему, пойдя на чудовищную сделку с совестью, она спрятала деньги в зачарованный на «безынтересность» кошель с прочими сбережениями и убрала его в сундук, на самое дно. Она думала, что теперь-то точно не сумеет уснуть, но стоило только раздеться и прилечь на кровать, как её будто огрели по лицу мягкой и невидимой подушкой, и Агнесса почти мгновенно погрузилась в глубокий сон без сновидений.
Грохот, обрушившийся на барабанные перепонки Агнессы, мог бы поднять и мертвеца, а она таковой не являлась — во всяком случае, пока. Потому вскочила на постели как подброшенная, спросонок силясь понять, что происходит. Потом лишь осознала, что просто в дверь её каморки кто-то яростно стучит, а ещё, видимо, что-то говорит, но расслышать слова не было никакой возможности.
Ужасно болела голова, а перед глазами всё расплывалось, из чего девушка сделала вывод, что поспать толком ей так и не удалось. Взгляд, брошенный на небольшой будильник, подтвердил опасения — стрелка безжалостно показывала восемь. Стало быть, проспала она, в лучшем случае, два с половиной часа… неудивительно, что ей нехорошо.
— Я иду, секундочку. Иду! — накинув на плечи шаль, Агнесса закуталась плотнее и открыла дверь — которая, вообще-то, не была заперта. Просто некоторые в этом доме уважали личное пространство старшей дочери, и не вторгались внутрь без стука.
Некоторые, правда, со стуком перебарщивали.
За дверьми стоял Джордж — опекун, глава семейства, седеющий и лысоватый мужчина «за пятьдесят», хотя ему едва перевалило за сорок. И сейчас, вдобавок к лёгкой отёчности и нездоровой красноте, с которыми Агнесса безуспешно боролась последних года три, на лице у «отца» поселилось напряжённое, почти паническое выражение.
— Одевайся быстрее! Накинь что-то приличное! Там внизу — два офицера полиции, и им нужна ты! Что ты опять успела натворить?! — шипение причудливым образом звучало рычаще, но сейчас оно совсем не впечатляло Агнессу — когда до затуманенного сном разума дошёл смысл слов, она и сама резко проснулась.
Полиция?! По её душу! Господи!
— Да, отец, я сию секунду спущусь. Пожалуйста, передай офицерам, чтобы не волновались, — она постаралась успокоить Джорджа, но внутри её буквально колотило.
Ну конечно же, они всё узнали! Расспросили, видимо, посетителей, или до кого там смогли добраться, и теперь знают о трагедии, что произошла в «Очаге»! И, конечно же, сейчас будут допрашивать саму Агнессу. А что она им скажет? Что замывала следы преступления?! Аккуратненько так, старательно затирала!
Взгляд заметался по скудному убранству узкой комнаты — в ней едва хватало места для кровати, сундука с вещами в изножье, тумбочки, небольшого стола и стула. Спрятаться уж всяко было негде… вот только — где её платье? То самое, со следами крови? Агнесса точно помнила, что перед сном повесила его на спинку стула, вместе с остальными вещами, чтобы днём постирать. И теперь там висела блузка, нижняя юбка, а вот серого, форменного платья, не было!
Нервно облизнув губы, она нырнула в сундук и вытащила оттуда первое попавшееся — аккуратно сложенную чистую рубашку и коричневую юбку. Праздничный вариант, с мелкой, едва заметной вышивкой по ткани. Ну и пускай… В конце концов, даже в тюрьме ей надлежит выглядеть прилично!
Одевшись и причесавшись, Агнесса нырнула в разношенные туфли и чуть ли не бегом спустилась по лестнице, на последних ступеньках, правда, чуть замедлив шаги, чтобы не казалось, будто она чересчур спешила. Путь до входной двери был своеобразной дорогой на эшафот, и Агнесса надеялась, что ей дадут время попрощаться с родственниками.
Открывшаяся её взору картина немного отличалась от той, что рисовало воображение — пара полисменов оказалась не огромными громилами, вроде Гарри, а совсем молодыми парнями патрульными. У них в руках не было огромных ржавых кандалов, а на лицах — хмурого изобличающего выражения. Один из них жевал яблоко, а второй вертел в руках другое, словно не знал, что с ними делать, и оба они слушали Лауру, что разливалась соловьём о какой-то чепухе. Вид у полисменов был, прямо сказать, сонный и немного отрешённый. Рядом топтался оттёртый в сторонку опекун и не шибко стремился привлекать внимание стражей порядка. Агнесса немного приободрилась, решив, что полицейские были достаточно симпатичными людьми, чтобы, быть может, дать ей хотя бы небольшой шанс оправдаться.
— Доброе утро, господа, чего желаете?.. — уже заканчивая фразу, Агнесса поняла, что сказала что-то не то и фырканье Лауры вкупе с удивлёнными взглядами офицеров, было тому ярким подтверждением. Впрочем, один из них — тот, что грыз яблоко, буквально через секунду расплылся в улыбке, окинув девушку профессионально быстрым взглядом.
— Ага, мисс Баллирано, — почти беззаботно проговорил он, пряча огрызок в ладони. — Полагаю, уточнять работаете ли вы в пабе «Очаг» — бессмысленно, верно?
Агнесса смущённо улыбнулась, легко пожав плечами:
— Извините, заработалась… да, сэр, вы правы. Я работаю в этом пабе. Чем могу быть полезной? — она старалась, чтобы голос звучал максимально нейтрально, хотя сердце и стучало очень гулко и сильно, в ожидании тех самых страшных слов «мы знаем, что вы были там в день убийства!».
— Прекрасно. Тогда, может быть, вы поможете нам… — вступил второй офицер, потому что первый слегка замялся, разглядывая… воротник Агнессы? Она даже слегка забеспокоилась — все ли пуговицы застегнула?
— Разумеется, господа, — чуть более сдержанно кивнула, машинально поднимая руку к вороту и прикрывая цепочку пуговиц, из-за чего младший из полисменов быстро сморгнул и вновь перевёл взгляд на её лицо.
— Кхм, о чём бишь я… мы, то есть. А, мистер Вайз! Он вчера был в пабе? — поспешно выпалил он, еле заметно покраснев.
Агнесса моргнула несколько раз, а затем слегка прищурилась.
— Ну… да. Мистер Вайз — мы же говорим о лавочнике, верно? — наш завсегдатай и вчера пробыл в «Очаге» до самого закрытия. Но к концу смены он был уже немного… в некондиционном состоянии, скажем так, поэтому я сама поймала для него кэб, и отправила домой. А что случилось? С ним всё в порядке? — беспокойство за постоянного клиента превысило даже страх за саму себя, и Агнесса аж подобралась вся, требовательно вглядываясь в лица офицеров. Те, видимо, не ожидали такого потока слов, и потому сами несколько опешили.
— Хм… проблема в том, что супруга мистер Вайза обратилась в полицию, как раз в связи с тем, что он не вернулся домой, — пробормотал старший, доставая блокнот и делая в нём какие-то заметки.
— Извините, господа, боюсь, я, всё же, не могу помочь… — сокрушённо покачала головой девушка. — Вчера… то есть, извините, уже сегодня, около трёх ночи он сел в кэб и уехал по адресу Саттен-роуд, двенадцатый дом…
— Что? Какой ещё Саттен-роуд? — непонимающе нахмурился младший.
— М-м… такой адрес назвал мистер Вайз, я несколько раз переспросила, поскольку, как вы понимаете, его речь была немного… невнятной. Но, всё же, я совершенно уверена, что он назвал эту улицу и этот дом. И третья дверь. Про дверь он особо подчеркнул, — Агнесса пожала плечами.
— Очень хорошо, спасибо за информацию, мисс Баллирано. Мы обязательно проверим новые сведения, — кивнул старший, заканчивая писать и закрывая блокнот. — Хорошего дня.
К счастью для себя, Агнесса так и не смогла вымолвить и слова, лишь жалко улыбнулась в ответ и кивнула. Лаура снова защебетала, провожая полицейских до калитки, а Джордж что-то невнятно пробурчал — то ли попрощался, то ли обругал, не разобрать. Агнесса прислонилась плечом к дверному косяку, глядя вслед офицерам, и пыталась понять — что же только что произошло?
— Снова натворила бед? — голос из-за спины заставил девушку вздрогнуть — она, как обычно, не услышала шагов «матери», Магрит. Сухая женщина с почти противоестественно прямой спиной неизменно вызывала у Агнессы лёгкий трепет. Увы, совсем не благоговения — чувства, что она испытывала к опекунше, лежали в плоскости сдержанного раздражения и лёгкой неприязни, но Агнесса понимала, насколько это дурно, и тщательно скрывала эмоции. Как и сейчас — подавила вспышку непрошенного негодования касательно «снова натворила». Будто бы она только и делала, что влипала в неприятности, или, тем более, доставляла их окружающим!
— Нет, матушка, господа полисмены просто интересовались судьбой одного из наших завсегдатаев, — кротко ответила девушка, оборачиваясь к Магрит и привычно улыбаясь.
Опекунша — привычно же — ответила мрачным и подозрительным взглядом:
— Судьба у посетителей столь порочного места одна — Ад! Гнездо разврата и разгула, пиршество греха!
Агнесса в глубине души поражалась таланту Магрит кричать сквозь зубы. Как-то она даже попыталась это воспроизвести — чтобы добавить патетики фразам на одном из своих выступлений, но потерпела фиаско. Получилось какое-то визгливое шипение вкупе с брызгами слюны, и момент триумфа злодея из рассказа превратился в комичный провал — зрители хохотали, вместо того чтобы содрогнуться в ужасе за судьбу героя.
— Да, матушка, — кротко кивнула Агнесса.
Спорить с опекуншей она не умела, да и не видела смысла — Магрит только и делала, что осуждала место, где работает её старшая приёмная дочь, но ни разу не настаивала на том, чтобы та уволилась из этого «вертепа». Слишком хорошие деньги Агнессе там платили — опекунам почти и не приходилось вкладываться в содержание всего «выводка». Только на крайние бытовые нужды, вроде пищи и необходимой одежды. Всё прочее же считалось излишеством, и Магрит с наслаждением расписывала, насколько грешно потакать низменным желаниям шестилетки-Дэмьена и покупать сахарный леденец, или пятнадцатилетней Лауре — грошовое украшение. Впрочем, хотя бы не препятствовала этим покупкам, если их делала Агнесса, и на том спасибо.
— А куда это ты собралась? — прищурив глаза, цветом, твёрдостью и теплом напоминавшие Агнессе пару камушков серого гранита, спросила женщина, когда девушка направилась к лестнице. Та замерла в нерешительности, привычно принимаясь теребить край рукава.
— Я… хотела ещё немного поспать. Была трудная смена, я поздно вернулась, — начала было оправдываться она, но поняла, что это бесполезно — тонкие губы опекунши поджались сильнее, сделав морщины ещё заметнее.
— Разлёживаться негоже, леность — один из тягчайших грехов, о которых предупреждал нас Господь! — она вновь повторила этот трюк с процеженным сквозь зубы криком, и Агнесса поняла, что отдохнуть ей точно не удастся.
— Да, матушка, — чуть более кисло, чем хотелось бы, проговорила она. — Тогда я переоденусь, с вашего позволения.
— Иди уже… и чего вырядилась, спрашивается? — пробурчала Магрит, взмахом руки отпуская Агнессу, которую посетило чувство дежа вю — будто бы и не уходила с работы.
Мельхиор, как ни странно, молчал на протяжении всего разговора — это немного удивило Агнессу, поскольку всякий раз, когда она пересекалась с опекуншей, демон буквально взрывался у неё в голове воем, угрозами и едва ли не мольбами выпустить его на одну коротенькую секундочку. А вот, поди ж ты, ни звука не проронил.
И только опустив взгляд на руку, чтобы поинтересоваться причиной такого молчания, Агнесса заметила отсутствие кольца. Странно, она его, вроде бы, надевала перед сном? А когда же успела снять? Впрочем, может быть, во сне и стянула — ну, оно и к лучшему. И так голова раскалывается…
Лаура ввалилась в комнату без стука и с явно недовольным выражением лица захлопнула дверь. Прошагав дважды от стены до стены и смерив сестру злым взглядом, она плюхнулась на кровать, принимаясь болтать ногами.
— Агни, ты доколе будешь себя вести как овечка? Бее-бее, матушка, бее-бее, как скажете! — передразнила она Агнессу.
— Это простая вежливость, Лаура, — мягко откликнулась та, складывая «парадные» вещи обратно в сундук и вынимая оттуда домашнее платье. Мельком отметила, что нательное, оставшееся на ней, также неплохо было бы постирать…
— Кстати, сестричка… ты не видела моё серое платье? Ну, форменное?
Лаура отвела взгляд в сторону, нарочито небрежно пожав плечами:
— Постирала. Вместе с фартуком. Тебе хоть иногда надо отдыхать, синяки под глазами — будто тебя лупил кто-то! — вновь вспылила младшая, но затихла, когда Агнесса села рядом, обнимая её за плечи и прижимая к себе.
— Ну вот зачем ты ручки свои портишь? — ласково проговорила, подхватив запястье младшей и разглядывая вскрывшиеся кровавые мозоли и язвочки от щёлока — прежде, чем та спохватилась и выдернула ладонь.
— Ох, пустяки это всё. Заживёт. Зато тебе помогла, вот! — задрала нос на секунду, и Агнесса с тихим смехом нажала ей на вскинутый курносый кончик.
— Помогла, конечно. Погоди, сейчас придумаем что-нибудь… зверобой как раз уже должен поспеть, а если нет — то в запасах хватит. Полечим тебя немного.
— Оно жжётся, — надулась Лаура.
— Я добавлю мяту, будет прохладным, — успокоила её Агнесса, вставая с кровати и поспешно ныряя в разношенное и застиранное, давно утратившее первоначальный цвет и ставшее грязно-серым, платье.
— Близнецы капризничали за завтраком и не хотели решать задачки на счёт, а Дэмьен подрался с Сандро, — наябедничала младшая.
— О? И кто же победил? — представить поединок пухленького от природы, невысокого карапуза-Дэмьена с долговязым и жилистым Сандро было совсем не сложно — просто вариаций сражений было очень много.
— Дэмьен, конечно! Он укусил Сандро за ляжку, — откликнулась Лаура, и девушки рассмеялись.
— Полагаю, Сандро сдался, не вынеся такого позора.
— В точку. Мелкий был счастлив.
Заплетя волосы в косу и наскоро прихватив её обрывком бечёвки, Агнесса надела на палец кольцо и невольно затаила дыхание — в ожидании вопля демона. Однако же, он продолжал хранить молчание.
«Мельхиор?» — позвала она неуверенно.
«Н-ны?» — с ленцой откликнулся демон.
«С тобой всё в порядке?»
«Конечно. А что, по-твоему, может случиться со мной
Агнесса решила не развивать эту тему.
— Агни, ты чего застыла? — Лаура стояла в дверном проёме, покачиваясь с пятки на носок и поглядывая на сестру.
— Прости, задумалась, — помотала та головой и привычно виновато улыбнулась. — Пойдём, полечим твои ручки.
***
Когда девушка была помладше — она не совсем понимала, зачем ежедневно мести и мыть полы, везде проходиться с тряпкой для пыли, и откуда же, всё-таки, берётся каждодневная грязь? Не могут ведь они все, так редко выходя из дому, создавать эту самую пыль из ниоткуда? А потом последила внимательнее за малышнёй и осознала, что уборка действительно нужна — ибо, воистину, только маленькие дети владеют странным даром уделывать всё вокруг за считанные минуты при помощи подручных средств. Крошки, древесная стружка, песок, сухие травинки, перья и пух… не перечесть того, что они умудрялись разбросать по дому в ходе игр.
— Агнесса! — громкий голос опекунши вырвал девушку из задумчиво-сонного созерцания тарелки, которую она намывала уже минут десять.
Вздрогнув и едва не выронив скользкую посудину, Агнесса повернулась к женщине с нервной улыбкой:
— Да, матушка?
— Только воду переводишь! Совсем от рук отбилась, никакой рачительности, витаешь в облаках, а о мирском и думать не желаешь! Заканчивай здесь быстрее, нужно ещё в леднике порядок навести, — как обычно, прежде чем выдать задание, Магрит вылила «ушат помоев» на голову Агнессы, который был благополучно проигнорирован.
Окинув взглядом оставшуюся после завтрака и приготовления пищи гору посуды, девушка коротко вздохнула:
— Да, матушка.
Ледник был её нелюбимым местом, и вот сейчас, когда она не выспалась, а голова была тяжелее чугунной сковородки, что норовила вырваться из ватных рук, Агнессе не хотелось спускаться в подвал, чтобы в который раз переставлять заготовки и продукты так, как взбредёт в голову Магрит.
«Я могу оторвать её этой кляче, чтобы в ней больше не возникало идиотских идей!»
«Нет, Мельхиор, спасибо», — вяло откликнулась девушка, споласкивая посуду под проточной водой.
— Агни! — детский вопль, ввинтившийся в уши почище сверла, всё-таки заставил Агнессу уронить в раковину с водой очередную плошку.
Впрочем, может быть, причиной этому стал Дэмьен, подбежавший сзади и со всем своим шестилетним энтузиазмом врезавшийся в неё, обхватив за талию и повиснув на ней.
— Агни, пошли игра-а-ать, играть! Давай? Пойдём! Ну пожалуйста!
Девушка же, чудом сама удержавшись от падения, охнула, вцепившись в края мойки, и прикрыла глаза на несколько секунд, пережидая, пока иссякнет поток мольб и прошений брата, и он наконец-то встанет на ноги, прекратив попытки уронить её.
— Дэмми, дорогой, я обязательно поиграю с тобой, только вот закончу по-быстрому домашние дела, хорошо? — мягко разомкнув кольцо детских рук, Агнесса развернулась к мальчишке и ободряюще улыбнулась, видя, как он скуксился.
— Ну А-агни, я сейча-ас хочу! — выпяченная нижняя губа и насупленные брови не оставляли никаких сомнений — сейчас будет рёв.
Мысленно девушка содрогнулась, представив воздействие пронзительного плача на свою бедную голову, и поспешила отвлечь мальца:
— Хорошо, Дэмми, твоя взяла! Сейчас мы пойдём играть… в «угадайку»! Мне как раз надо в ледник, ты останешься снаружи, а я буду тебе описывать предметы, которые перебираю. Ты должен правильно угадать, о чём идёт речь. Идёт?
Личико мальчика разгладилось и на нём вновь засияла щербатая улыбка — несколько молочных зубов ещё не сменились, и это придавало облику Дэмьена некоторую беззащитность. Впрочем, не стоило обольщаться — Агнесса знала, что кусается он будь здоров, даром что не все зубы на месте.
— О, здорово! Пошли тогда быстрее! — брат принялся дёргать её за завязки фартука, но девушка решительно отвела его шаловливые ручки в сторону.
— Погоди. Посуда сама себя не помоет. Я разберусь с этим, и мы пойдём играть, — две капитуляции за раз было многовато, да и мелкому полезно учиться идти на компромиссы.
Тот, видимо, тоже уловил, что торговаться дальше бессмысленно, и уселся за стол рядышком с Агнессой, мечтательно протянув:
— А жаль… вот было бы здорово, если б она сама себя мыла!
Девушка рассмеялась, не без удивления отметив, что головная боль отступает:
— Очень здорово! И чтобы хлеб сам себя пёк, и камин разжигался, а уж какое счастье настало бы, если б помело само пыль из углов выметало! — легко подхватила она фантазию младшего брата.
А затем, глянув украдкой через плечо и убедившись, что на кухне кроме них никого нет, шевельнула мыльными пальцами, порождая в воздухе зыбкое марево видения.
Там ожившая метла, растопырив прутья, деловито прохаживалась по дому и загребала ими, будто ногами, поднимая целые тучи пыли. Дэмьен заливисто рассмеялся, хлопая в ладоши. Агнесса же, глубоко вздохнув и продолжая поровну делить концентрацию между видением и посудой, наконец-то получила возможность спокойно закончить начатое.
«Вообще-то, умелая ведьма такое запросто может устроить наяву, а не эти твои миражи. Берешь демона, сажаешь в метлу и пускай метет», — влез Мельхиор, слегка подпортив сосредоточенное состояние Агнессы.
«Ну так то умелая, да еще и ведьма. И вообще, вот тебе бы понравилось, если б тебя в метлу запихали? А если твоего собрата из Амальгамы? У демонов тоже должны быть какие-то права!» — возмутилась она.
«Пф, да хоть и из Амальгамы — бери шестьсот шестьдесят седьмого и далее — они больше все равно ни на что не годятся, зелень слабосильная!»
Касаемо дел Загранных у Мельхиора всегда находилось объяснение и оправдание любой предлагаемой им дикости. Впрочем, после этого он замолк и не донимал Агнессу до конца мытья посуды и большую часть времени возни в подвале.
В компании младшего брата разбор продуктов в леднике тоже спорился, хотя Дэмьену приходилось тратить немало времени на угадывания того или иного предмета. Впрочем, где-то в середине процесса к ним присоединилась Магрит и мальчишка под благовидным предлогом сбежал — «маменьку» он боялся с младенчества. Агнесса его не винила и деликатно молчала в ответ на всякое сетование опекунши, что-де ребёнок совсем лишён почтения к взрослым и дурно воспитан.
Коль скоро не прилагать никаких усилий к воспитанию — какого результата можно ждать, спрашивается?
Протерев запылённые банки в одном углу подвала и перевесив замороженные туши в другом, где температура была значительно ниже нуля, Агнесса попыталась было ретироваться наружу, чтобы согреться — поскольку и в «плюсовой» части ледника холод стоял под стать поздней осени, но Магрит не позволила:
— Не спеши, — строго заявила она, нависая над проёмом и загораживая девушке путь. — Там говядина подтухать начала, могла бы и сама догадаться морозные чары подновить. Вот наградит Господь Всемогущий всяких бездарей силами, а они даже толком применить их не могут на благо дома!
Агнесса, которая только что своими глазами видела сияющие ровным бело-голубым светом руны, вырезанные в камне, которым был выложен подвал, пробормотала, чуть постукивая зубами от холода:
— Н-но матушка, уверяю вас, заклинание в полном порядке, я проверила!
— Что за ленивая девчонка! — всплеснула руками Магрит, поджимая губы и хмурясь. — Иди и делай, что тебе велено!
Девушка поняла, что объясняться с опекуншей — себе дороже, и, тихо вздохнув, вновь спустилась в подвал и впустую проторчала у центральной рунической вязи четверть часа. Ведь не донесёшь до «не одарённых», что чрезмерное вливание энергии в заклинание может обернуться совершенно непредсказуемыми и дурными последствиями! К примеру — заморозить дом целиком, со всеми его обитателями. Ей хотя бы повезло, что Магрит и Джордж были из той прослойки общества, что не могла даже ощущать биение магии — только очень сильной. То есть, сотворение небольшого заклинания поблизости проходило для таких людей незаметно, да и сами они могли, разве что призвать духа-помощника, тщательно следуя прописанному ритуалу и используя заёмные компоненты.
Индивидуальный коэффициент магического резонанса — или ИКМР, кратко — у них колебался от единички до тройки, и для «настоящих» магов они были чем-то вроде грязи под ногами. Их презрительно называли «недородками», или, чуть помягче — уже упомянутыми «бездарями».
В случае с чарами в подвале их «талантов» хватило бы, максимум, чтобы запустить или остановить действие сложного поддерживаемого ритуала морозных чар, наложенных гораздо более сильным магом из городской службы. Агнесса со своим уровнем резонанса и багажом школьных знаний могла воздействовать на потоки энергии в системе и разобрать часть неполадок по свечению тех или иных символов в круговой вязи, опоясывающей все помещение ледника. Впрочем, это было доступно и «счастливому большинству» — обладателям ИКМР от четырех до пяти включительно. Пройдя специальное обучение в школе, для них — не дешевое, они могли присоединиться к широким кругам слабых магов с пригодным к использованию Даром, которых в обиходе равные и слабые звали Ремесленниками, а более сильные собратья уничижительно-снисходительно нарекли «мажонками». Изрядная часть из них, правда, никогда не получала специального обучения и оставалась магами-интуитами или самоучками, избегающими серьезного колдовства, покуда жизнь дорога.
Агнесса перепроверила все потоки в системе и влила немного собственной силы в четвертый, активный, и седьмой, до поры спящий, защитные контуры. На ее месте иной ремесленник свалился бы с ног, неспособный напрямую использовать энергию своего Резонанса в ритуале.
Ей же было проще — на жетоне, выданном еще в детском доме при удочерении, красовалась семёрка.
ИКМР замерялся в пять и в шестнадцать лет, и, как правило, оба результата совпадали. В редких случаях коэффициент при повторном замере оказывался отличным от «детского» в плюс, что давало его обладателю надежду на стабильный рост при хорошей практике, но чаще всего его значение было своего рода приговором. Видимо, жетон был наследием периода жизни, которому в ее памяти не нашлось места. Та же семерка обеспечила ей льготное поступление в специализированную школу для детей, предрасположенных к Ремеслу, иначе не видать бы ей даже такого примитивного обучения, как ушей своих.
В общем, сама Агнесса принадлежала к немногочисленной — не более одной десятой населения — группе обладателей «полновесного» Дара с ИКМР от семи до девяти. Обладание такими показателями, обычно, было сопряжено с крайне выдающимися родственными связями. Общеизвестно, что в Англии обитатели Верхнего Лондона поголовно имели ИКМР не ниже семи, а у Его Величества обязательно была «девятка». Впрочем, «самородков» хватало и в Нижнем — вероятно, из-за весьма условного представления о морали «одарённых» магов, гласящего, что им, магам, можно всё.
Оставалась «десятка» — полумифический показатель, присущий абсолютно «неотмирным» людям. Их отлавливали сразу после обнаружения потенциала и изолировали, поскольку «десятки» были опасны для всех, включая себя. Эти очень отрешённые и рассеянные личности могли в задумчивости своей движением ресниц открыть Разлом в Амальгаму или Кризалис, или в любой из известных и неведомых миров. Прорыв сущностей Той Стороны обращался многими тысячами жертв здесь, и оттого «десяток» всю их недолгую жизнь держали под строжайшим надзором. Впрочем, они сами выгорали слишком быстро — бытовало мнение, что в этом мире им было слишком скучно.
Со всеми этими премудростями Агнесса познакомилась в школе — как раз, когда при поступлении подтверждала собственный первичный коэффициент шесть лет назад.
Администрация не поверила жетону и сопроводительному письму из центра распределения беспризорных детей — учитывая, кто привел Агнессу учиться, — и предпочла провести собственный, внеплановый замер. Тесты, которые проводил учитель, предполагали инстинктивное решение задач, а часть исследования, связанная с изучением самой Агнессы через цветные стёклышки разной формы, и вовсе была похожа на игру. Девушка отчётливо помнила, как изумился старик, сведя воедино все полученные результаты и получив столь высокий итоговый коэффициент, равно и его риторический вопрос — как у таких «бездарей» могла родиться такая одарённая дочь? Решив, что он не общался с администратором школы, Агнесса пояснила, что не является родной чете Баллирано, а о своих настоящих родителях ей неведомо ничего. Условия анонимного удочерения были строги и даже сама девушка не могла выяснить, каким образом и откуда она попала в Лондонский приют, что её, безусловно, тяготило.
«Позже, — думала она. — Когда вырасту и выучусь, можно будет что-то придумать, наверное, и добыть из архивов свое дело.»
Впрочем, особо распространяться о своих проблемах с памятью Агнесса не стала, решив, что, однажды, разберётся с ними самостоятельно, а пока — будет прилежной и послушной дочерью добрых людей, приютивших её под своей крышей.
Тогда она ещё не знала, что эта «крыша» никогда не станет настоящим домом ни ей, ни другим детям, которых взяли из того же приюта ради государственного пособия. После неё под крыло Баллирано попали очаровательные близнецы. Потом Лаура, Сандро и последний — совсем крошка Дэмьен. Все они были младше её. Комплекса ответственности ей никто не прививал, он сам возник, когда на руках у тогда ещё одиннадцатилетней Агнессы оказался свёрток с младенцем, которого нужно было срочно успокоить, потому что у Магрит он, почему-то плакал, не переставая. Кто ж поймёт, что творится в голове у полугодовалых малышей? Агнесса и не пыталась — тискала его и укачивала, напевала песенки, услужливо всплывающие в памяти, и всем сердцем обожала чудесного мальчугана, который солнечно ей улыбался.
Все они, приёмные, были «со странностями». Близнецы не говорили почти ни с кем, кроме друг друга, и имели странную привычку спать, соприкоснувшись лбами. Лаура, вспыльчивая и нелюдимая, отличалась весьма агрессивным нравом, даже в свои восемь. Сандро едва не открытым текстом звали дурачком, всего-то за добродушный нрав и безмятежную улыбку. А у Агнессы не было воспоминаний.
У неё полностью сохранились речевые и двигательные навыки, она свободно умела читать и писать, почти не испытывала затруднений с использованием бытовых предметов, но при этом совершенно не помнила своего прошлого за пределами приюта, куда попала за полгода до того, как была удочерена.
В остальном же ей не приходилось жаловаться на забывчивость — словно компенсируя отсутствие предыдущих одиннадцати лет, сознание фиксировало большую часть событий с поразительной точностью. Она могла воспроизводить в памяти ситуации вплоть до мелочей, вроде интерьера, в которой что-то происходило, и расположения в нём участников. Время суток, цвета и запахи, интонации и незначительные штрихи, вроде замявшегося воротника или по-особому заплетённой косы, не ускользали от её внимания. Оттого ей намного легче давалась учёба и освоение базовых заклинаний — что, безусловно, не добавляло ей любви со стороны сверстников. Впрочем, годы «общения» с Мельхиором воспитали в Агнессе воистину титаническое терпение, и большинство попыток так или иначе поддеть ее она успешно игнорировала или гасила непробиваемым спокойствием.
Закончив с потоками и контурами, Агнесса последовательно перезапустила всю систему заклинаний. Про большую их часть Магрит не знала, а к оставшейся относилась скептически и настороженно. Просто опекуны исповедовали весьма редкую нынче монотеистическую религию, которая признавала «классическое» колдовство и магию как проявление некой надмирной единой божественной силы, но весьма жёстко-отрицательно относилась к магии призыва и, соответственно, любым духам и демонам. Даже тем, что были крайне полезны для дома и помогали, к примеру, поддерживать огонь в очаге, или отправлять послания без проволочек, или находить утраченное… Несть им числа, мелким духам-помощникам! Агнесса в какой-то момент всё же остановилась на парочке, призванной защитить дом и его обитателей и отваживать мелкие неприятности. Какой хозяйке, в конце концов, приятно будет увидеть скисший суп или испорченную опару? Да и паразитов извести всяко полезно.
— Я закончила, матушка! — воскликнула она, сдерживая стучание зубов, когда выбиралась из ледника, и обнаруживая, что наверху пусто.
Что, в общем-то, было объяснимо — с чего бы Магрит стала дожидаться здесь её? Заклинания ведь совершенно безопасны, и не бывает такого, что маг-недоучка падает без сил и сознания…
Агнесса сжала кулаки, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, а затем привычно заставила себя улыбнуться — гнев всегда плохой помощник.
«Вырви ей сердце… выпусти меня — я вырву! Перед тобой должны трепетать, падать ниц!» — рычание Мельхиора не способствовало душевному равновесию, но девушка удержалась от резкой отповеди, просто промолчав.
Демон, всё-таки, потрясающе однообразен в своих реакциях. То есть, предлагал он почти каждый раз что-то новое, но с одинаковым вектором предложений — уничтожить с особой жестокостью.
В памяти, внезапно, возник образ того самого убитого толстячка, и был он настолько натуральным и ярким, что Агнесса едва не упала от запоздалого и вновь подкравшегося потрясения. Это безжизненное лицо, застывшее в вечной посмертной маске… эта кровь, залившая всё вокруг. Кинжал.
Короткая вспышка — и фигура иностранца-коротышки сменилась высоким вытянутым силуэтом Магрит — только лицо женщины было безобразно перекошено, горло перерезано, а из раны вытянут язык, свисающий на грудь безумно уродливым «украшением».
«Мельхиор, перестань!» — девушка взмолилась, закрывая лицо руками и надавливая ладонями на глаза, в надежде, что вспышки черноты прогонят образ мёртвой опекунши.
«Ну а чего пропадать добру? Ты вот наконец-то узрела, как это выглядит, хе-хе, вживую, по-настоящему! Теперь, стало быть, и воспринимать будешь острее. Давай же, прими меня, мою защиту и служение, и никто никогда не посмеет тебя коснуться! Сотни тысяч подхалимов будут у твоих ног, царства падут — по одному твоему слову! Выпусти меня!»
С фигуры Магрит слоями начала слезать кожа и труп, вопреки логике и здравому смыслу, принялся корчиться в муках и хрипло кричать.
«О каких странах может идти речь, если ни единому моему слову не повинуется демон, скованный многосотлетним контрактом?» — риторически вопросила Агнесса, продолжая массировать глаза и виски заодно.
«Э, нет, дорогуша, так не пойдёт — ты меня не приняла, и покуда не согласишься на мою защиту — я тебе не подчиняюсь. Просто обрисовываю перспективы — не понимаю, чем ты недовольна?»
«Я не хочу снова видеть этот кошмар! Мне не нужны жертвы, чужая боль и страдания! Я просто хочу мира и покоя!»
«Так я же и предлагаю тебе — мир! Целый, весь и без остатка!» — демон, кажется, был искренне поражён недалёкостью и непоследовательностью Агнессы.
Та же лишь махнула рукой мысленно — новый виток очень старого и избитого разговора:
«Из пустого в порожнее переливать… мне нужно обновить обереги, не отвлекай, пожалуйста, хорошо?»
Образ колыхнулся в последний раз перед глазами и истаял.
«Ладно уж. Смотри, не растрачивайся сильно на этих недоделанных духов — больно много чести!»
Почти против воли Агнесса слабо улыбнулась — презрение и неприязнь Мельхиора к «младшим братьям» всё не утихали. Ревновал, что ли?
Вернувшись на кухню и вытащив из шкафа, что был зачарован по тому же принципу, что и ледник, бутылку молока, девушка взяла специальное блюдце, стоящее немного в сторонке от посторонних глаз, и наполнила его почти до краёв. Туда же отправила пару веточек душистой мяты, кориандра, три цветочка сушёной лаванды и пять капель мёда. После этого, тщательно вымыв руки, опустила кончик указательного пальца в молоко и провела им трижды по часовой стрелке, одновременно высвобождая Дар — по капле, почти незаметно, и содержимое на короткий миг засияло бело-золотистым тёплым оттенком. Агнесса торжествующе улыбнулась, аккуратно взяла в руки блюдце и, опустившись на колени, убрала его в дальний уголок, под разделочный стол.
Духа долго ждать не пришлось. Тёмное, похожее на паука-переростка, мохнатое и многорукое-многоногое нечто высунулось из вентиляции — решётка ему явно не была помехой — и возбуждённо-заинтересованно задёргало острым вытянутым носиком.
Брауни.
Эти духи были одними из древнейших, сопровождавших человечество с зари времен. Претерпевшие несколько этапов эволюции, некогда крупные и могущественные существа Загранья выродились в мелких духов, не способных даже целиком материализоваться без направленного подношения.
— Прошу, прими скромный дар, — Агнесса присела на корточки, любезно поведя ладонью в сторону спрятанного блюдца.
«Паук», преодолев колебания, шустро шмыгнул под стол — будто чёрная вспышка мелькнула. Девушка деликатно не стала наблюдать за процессом поедания угощения — главное, что он не отказался. Впрочем, в этом она не сомневалась — привечать и потчевать духов-хранителей она обучилась отменно. Практичное знание, что тут скажешь. Зато теперь можно было ещё недели на две забыть о всяких домашних неурядицах и досадных мелочах.
***
Улучив минутку, Агнесса выскочила в сад, дабы убедиться, что там тоже всё в порядке — то есть, никак не изменилось со вчерашнего дня. Высаженные лекарственные травы, душистые пряности и цветущие деревья — всё это не без причины девушка считала предметом гордости. Но без небольшой хитрости не обошлось. Семь по-особому сплетённых рун, начертанных на простых камушках, активированных малой толикой её сил и зарытых в разных местах в землю их сада, обеспечили выдающийся рост всякой полезной зелени и заодно отвадили паразитов. Так что теперь удавалось собрать по два-три урожая за сезон, а яблоки были в пару кулаков размером.
В саду обнаружились близнецы, по своему обычаю стоящие вплотную друг к другу и что-то внимательно разглядывающие в кусте мускусного шиповника.
— Стивен, Стефани? Нашли что-то интересное? — с улыбкой приблизилась Агнесса к ним, отметив, что мальчик с девочкой лишь мельком бросили на неё взгляд и синхронно разошлись в стороны, создавая для неё своеобразное «окошко».
— Там, — прошептала Стефани, не отрывая взгляда от чего-то шуршащего среди колючих ветвей.
Девушка, склонившись и аккуратно разведя в стороны душистые цветы, склонилась и увидела пикси, сидящего на стыке двух веток и затравленно поглядывающего на людей. Его наряд, собранный из чего-то неотмирного, травянисто-полотняный, был повреждён шипами. Из исколотых ног сочилась светло-искрящаяся кровь и пикси по очереди зажимал то одну, то другую ступню. Совсем мелкий, ребёнок… хотя Агнесса не была уверена, что эти фэйри бывают детьми. В определенных рамках они могли выглядеть почти как угодно и менять облик в зависимости от настроения. Всегда это был гуманоид, иногда — откровенно человекоподобный, от двух до сорока дюймов ростом, с крупными крыльями какого-нибудь насекомого. Черные, без белка и радужки, глаза, характерные для фей Зимнего Двора, неизменно выдавали в пикси удивительно злокозненных для своих размеров и поведения существ.
— Что за безобразие! — проворчала она и тут же мысленно отругала сама себя — фэйри вжал голову в плечи и зажмурился, решив, что замечание адресовано ему. — Ох, нет-нет! Дети, почему вы не помогли ему?
Агнесса протянула правую руку между веток, незаметно сжав зубы, когда шипы процарапали тонкие, но отчаянно болезненные впоследствии линии на предплечье.
— Нам было интересно, — ответил Стивен. — Мы никогда не видели их так близко.
Пикси, глядя на ладонь со смесью опаски и подозрения, не спешил покинуть неудобный и колючий насест — напротив, после слов мальчишки отодвинулся подальше, наткнулся спиной на очередной шип и, ойкнув, зажмурился.
— Ну так помогли бы и познакомились заодно… извините их, — Агнесса заглянула вглубь куста и заискивающе улыбнулась:
— Давайте я помогу вам выбраться? Только берегите крылья — ветки очень густые. Попробуйте сложить их плотнее?
В палец вонзился шип и девушке пришлось приложить некоторое усилие, чтобы улыбка не дрогнула. Пикси, поколебавшись, осторожно опустил ноги и перелез на ладонь Агнессы, сморщившись, но так же не издав ни звука. Слюдяные стрекозьи крылья, впрочем, благополучно обернул вокруг тела, на манер плаща, и нахохлился. Размером с небольшую пичугу, да и весу в нём было столько же.
Девушка, придерживая локтем ветки, вытащила страдальца наружу и улыбнулась чуть шире, бережно пересаживая его на почерневший от времени пенёк старой сливы. Близнецы хвостиком топали за ней, сцепившись за руки и буквально поедая взглядом иномирца. Фэйри опасливо косился на всех троих, даже оказавшись на воле.
— Благодарю… — нехотя, но всё же он вспомнил о манерах.
Попытался встать, ойкнул и плюхнулся назад, морщась и массируя ноги. Агнесса сочувственно поджала губы, а затем, вспомнив о пристрастиях «вредителей», повернулась к близнецам.
— Принесите, пожалуйста, сахару и орехов. Хорошо?
Те синхронно кивнули и, хоть и не без сожаления, убежали в дом. Девушка вновь глянула на пикси, который настороженно прислушивался.
— Дети… всё им интересно, но также они всё ещё по-детски… лишены сочувствия. Не сердитесь на них, пожалуйста, — мягко проговорила она, присаживаясь на карточки рядом. — Боюсь, я не знаю, как ещё вам помочь. Ваши раны…
— Не стоит беспокоиться, всё быстро пройдёт, — перебил он её твёрдо и решительно, хотя и в несколько чопорной манере.
Прежде Агнесса сталкивалась с довольно грубым и слегка развязным отношением, но те пикси не находились в затруднительном положении. Этот же, повертев головой по сторонам, ткнул крошечным пальчиком на кустарник эрики, растущей неподалёку — как раз над одним из вкопанных рунических камушков.
— Вас не затруднит поделиться?
Агнесса, быстро моргнув, вежливо уточнила:
— Один цветок или гроздь?
— Достаточно одного, благодарю, — ворчливо откликнулся пикси, и девушка с почти беззвучным хрустом отломив от грозди один из белоснежных цветков, протянула его найдёнышу.
За спиной послышался тихий топоток и почти тут же рядом нарисовались близнецы — Стивен держал в горсти кубики сахара, а Стефани орехи.
— Магрит не одобрит, — заметила девочка, протягивая Агнессе «добычу», которую та забрала.
— О чём Магрит не знает — то не может ей навредить, не так ли?
Она понимала, что говорить так — неправильно. Не педагогично. И вообще, возможно, вредно. Но оно само вырвалось… Магрит, если вдуматься, не одобряла вообще ничего, что бы ни сделала Агнесса или кто-то другой из детей. Им вообще неведомо было, что это такое — одобрение опекунши. Так стоило ли переживать об этом?
— Вам нужно восстановить силы, — вновь повернулась она к пикси и ошарашенно замерла, глядя как тот, сосредоточенно нахмурив бровки, совершал руками странные пассы вокруг цветка, что был зажат у него между ног будто диковинная ваза.
Из «горловины», созданной сомкнутыми лепестками, к тонким пальцам тянулись сияющие золотистые нити, сотканные из искорок, а сам цветок словно чах на глазах. Лепестки становились прозрачными и вялыми, жухли по краям и осыпались невесомым пеплом, сердцевинка тоже потемнела и иссохлась. Зато сам фэйри, напротив, воспрянул духом, а с тела его исчезли следы ран. На лице его, впрочем, не отражалось особой радости — только сожаление и лёгкая тень скорби.
Агнесса читала, что безо всякой печали и с куда большим энтузиазмом стайка пикси может провернуть фокус с иссушением и над взрослым человеком, если застанет того врасплох. Ночным гулякам стоило быть настороже — в отличие от многих представителей населения Полого Холма, пикси вовсе не чурались городов и проводили по эту сторону Грани времени чуть ли не больше, чем за ней. Детей они по какой-то причине не трогали, однако, множество демонологов сходилось на мысли, что именно мелкие пакостники были напрямую причастны к историям с подменышами и похищением человеческих младенцев.
Стивен, забрав из рук застывшей старшей сестры орехи, тем временем, сложил подношение на поднятый с земли чистый зелёный лист и опустил тот на пенёк, рядом с иномирцем.
— Подкрепитесь, в самом деле… вам ведь, наверное, трудно летать будет, без сил? — проговорил он, и чуткий слух Агнессы уловил нотки академического любопытства в голосе мальчишки.
— Летать мы можем всегда, — заносчиво заявил пикси, но на листик посмотрел одобрительно и даже алчно.
— Покроши орехи помельче, будь добра, — прошептала Агнесса на ухо Стефани, и та, кивнув, взяла парочку лесных, принявшись ломать их на небольшие кусочки.
— Что ж, сэр пикси, ещё раз приношу извинения по поводу этого досадного происшествия и выражаю надежду, что коварный куст не причинил вам необратимого вреда, — девушка улыбнулась и поднялась на ноги. — Дети, постарайтесь не докучать особо нашему гостю. Если он будет так любезен — он ответит на ваши вопросы. Правда?
Пикси, который объедал кусочек ореха, схватив тот обеими руками, важно кивнул. Он был так отчаянно похож на белку, что Агнессе пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться.
— В таком случае, предоставлю вас друг другу. Когда сэр пикси отдохнёт — помогите ему выбраться за пределы нашего сада. Это будет любезно и достойно с вашей стороны.
За мягким поучением скрывалась неутешительная для пикси правда — защитные чары воспринимали его как нарушителя и «паразита» и, следовательно, покинуть незримый купол он не мог. Сказать, кто по этому поводу будет больше страдать, учитывая особенности этих странных фэйри, не представлялось возможным.
«Прибить засранца — и проблема решена!» — поделился ценным мнением Мельхиор.
«Ты прекрасно знаешь, что это никогда не вариант», — с бесконечным терпением ответила Агнесса.
«Хотя да, на резонанс распада его материального тела налетят черноглазые со всего Лондона — кочергой не отмашешься, — вздохнул демон. — Впрочем, у тебя всегда будет возможность выпустить меня!»
***
Оставшаяся часть вечера прошла в относительно приятных бытовых хлопотах. Было решено приготовить несколько пирогов — капустный, яблочный и картофельный, и по такому случаю на кухне собралась большая часть семейства. Близнецы с Дэмьеном увлечённо и охотно «снимали пробу» с начинки, Агнесса с Лаурой были заняты, собственно, выпечкой, Джордж читал свежую вечернюю газету, а Магрит наблюдала за тем, чтобы соблюдались приличия. Только Сандро усвистал куда-то гулять с друзьями, умудрившись улизнуть от бдительной опекунши. Лаура, разумеется, не удержалась от комментария в духе, мол, Агнессе не мешало бы тоже гулять и знакомиться с нормальными людьми.
— В конце концов, надо же тебя замуж выдать! — ворчливо припечатал она одновременно слова и тесто, хлопнув раскатываемую лепёшку на присыпанный мукой стол.
Старшая сестра смутилась, младшие не обратили внимания, и только Магрит с чётко выверенной насмешкой фыркнула, одним взглядом осадив одобрительно покивавшего было супруга.
— Не те у девицы внешние данные, чтоб за ней ухажёры вились! Куда уж ей — да замуж? Этак мы на приданом разоримся, — с этими словами и чувством исполненного долга она степенно удалилась наверх, в свою комнату.
Агнесса ощутила, как щёки заливает горячим румянцем и быстро потупилась, порадовавшись тому, что кольцо сняла до готовки — чтобы не пачкать лишний раз. Можно представить, что сказал бы сейчас Мельхиор…
— Мерзкая старая перечница, — с успехом заменила отсутствующего демона Лаура, прошипев сквозь зубы несколько грязных ругательств, которых приличной девушке не полагалось даже знать. — Агни, не слушай её, эта злобная карга нарочно тебя унижает!
Агнесса бросила быстрый взгляд в сторону Джорджа, который, если и услышал слова приёмной дочки, то виду не подал, и строго нахмурилась.
— Не выражайся! Что за слова! Ты не должна так говорить… о ней, да ещё и при детях!
— Но Лаура права, — невозмутимо откликнулся Стефан, с удовольствием хрупая яблочной долькой, присыпанной сахаром. Его близняшка тоже пару раз уверенно кивнула, но не сказала ничего — была занята пережёвыванием капустной начинки.
— Дети, не заставляйте меня краснеть ещё сильнее — теперь уже за вас. Я надеялась, что вы воспитаны лучше, — укоризненно покачала головой девушка.
Лаура рядом с остервенением месила квашню для новой порции пирогов и, судя по энтузиазму, заготовка должна была получиться что надо.
— Сама уродливая и сухая, как щепка, а про тебя такое смеет говорить! Да ты в сто… в тысячу раз красивее! — бубнила она себе под нос, яростно сдувая с носа каштановые прядки. — Ненавижу её!
— Ну хватит, будет тебе… какой пример ты Дэмми подаёшь? Сдержаннее, спокойнее. Просто не обращай внимания, и всё, — тихо увещевала сестру Агнесса, а затем, посмотрев на мальчугана, оккупировавшего блюдо с колотым сахаром, воскликнула:
— Дэмьен, малыш, а тебе хватит есть столько сладкого! Давай-ка, умывайся, чисти зубы и беги в спальню — пора спать.
Младшенький для проформы поныл, но, сторговавшись на ещё одной четвертинке яблока, получил оную и вприпрыжку убежал наверх. Лаура ещё какое-то время поворчала и утихла, вымещая злость на безвинном тесте. Вновь воцарилась идиллия. Агнесса даже стала негромко мурлыкать под нос любимую песенку детей и ей так же тихо — в полный голос в этом доме было не принято петь — вторили близнецы.
— Ха! — донеслось внезапно со стороны камина, где сидел Джордж. — Что за слово дурацкое — «э-нте-рпре-нэр»!
— Что там, отец? — весело поинтересовалась Агнесса, художественно раскладывая тонкие фигурные полоски теста поверх яблок.
— Читаю: тело, найденное в воде возле доков, изуродованное и распухшее до неузнаваемости, после магической экспертизы уважаемого гаруспика, мистера Оукшира, было определено как принадлежащее Оливеру Дюбуа, энтер… энтре… антрепренёру, во! — ну и паскудное же словечко! — заезжего цирка «Дюбуа», — зачитывать написанное громко и вслух Джорджу быстро надоело, и он вновь перешёл на бормотание себе под нос.
Но и сказанного хватило, чтобы у девушки всё внутри сжалось от чувства дурноты.
— Па, ну ты коротко скажи, что произошло, интересно же! — вклинилась Лаура, и опекун, встрепенувшись, махнул рукой.
— Да жирдяя какого-то выловили в доках, вроде как — заколот был, — при этих словах Агнесса едва не упустила на пол сковороду с пирогом, но кое-как сумела её удержать и поставить в печь.
Мужчина, однако, не заметил ничего и задумчиво продолжил:
— Варварство какое, подумать только! Труппа скорбит, часть разбежалась. Оставшаяся — спешно пакует чемоданы и собирается дать дёру.
— Страсти какие, — вяло отозвалась Агнесса, посмотрев на близнецов. — Поможете убрать всё?
— Да, Агни, — хором откликнулись они и спокойно, без лишней спешки принялись собирать всё со стола.
Девушке почудилось, что Стефани на неё посмотрела особенно внимательно, но вслух ничего не сказала. Наскоро закончив со всеми делами на кухне, Агнесса торопливо, едва ли не бегом, направилась наверх, сославшись на то, что не выспалась утром и хочет наверстать упущенное. Лаура заверила её, что последит за пирогами и уложит малышню спать.
Сон сковал её неожиданно легко, как бывало порой: после работы по дому, сил на то, чтобы ворочаться с боку на бок попросту не оставалось. Однако, сновидения на сей раз подбросили неприятный сюрприз, и виной тому был вовсе не Мельхиор, что в дурном настроении иногда насылал на Агнессу кошмары, наполненные кровью, пламенем, страданиями и смертями.
Нет, девушке снились те самые «украденные поневоле» пятьдесят фунтов.
Выросшие до размеров дома, с карикатурными руками и ногами, как карты в «Стране Чудес», они преследовали Агнессу по ночному Лондону и выкрикивали обличения и угрозы. А она всё бежала, бежала, бежала… улицы, что она знала, меняли очертания, вокруг неё и прямо под ногами вырастали невиданные здания, а на небе, которое почему-то не закрывал Верхний Лондон, вместо луны блекло светилось лицо толстяка-распорядителя. Наконец, не выдержав мучения безысходной погони, Агнесса со сдавленным криком прыгнула с черепичной крыши, по которой она бежала как по ровной брусчатке, и проснулась, рывком сев в кровати. Сердце бешено колотилось, волосы слиплись на лбу и висках, а горло высушило дикой жаждой — будто и впрямь от кого-то убегала.
— Господи… — хрипловато выдохнула девушка, дрожащими пальцами скользнув по лицу и стирая испарину.
Посмотрела на часы и вздохнула — до рассвета оставалось ещё с полчаса. Сглотнула вязкую слюну и поморщилась — пить захотелось только сильнее.
Тихонько встав с кровати и прихватив тёплую накидку, она на цыпочках прошлась до двери и умудрилась почти беззвучно её открыть. Половицы не скрипнули, петли не взвизгнули… осталось преодолеть лестницу. Аккуратно ступая босыми ногами по ступенькам, то и дело поджимая пальцы от дуновения прохладного сквозняка, Агнесса спускалась, затаив дыхание.
«Да расслабься ты, вчера даже и не думала о том, чтобы осторожничать — и никто не проснулся, кроме малявки твоей…» — Мельхиор, как всегда, возник внезапно, заставив девушку едва ли не подпрыгнуть на месте и машинально схватиться за хрупкие перильца.
«Боже! Не пугай меня так, пожалуйста!» — взмолилась она, прижав ладонь к сердцу, стараясь унять бешенный его ритм.
«Экая ты чувствительная! Нервишки шалят?» — демон порой был ехидным, но куда чаще просто невыносимым.
«Между прочим, из-за тебя!»
«А я-то тут при чём?»
«А кто меня подбивал забрать деньги?»
«И что с того?»
Агнесса не нашлась что ответить… собственно, эта дискуссия была бессмысленной, поскольку объяснить демону, что её мучает совесть просто невозможно.
Добравшись до кухни, она почти наощупь нашла чашку и кувшин, и, наконец-то, смогла утолить жажду. А на последнем глотке услышала тихий и деликатный стук в дверь.
Моргнула, замерев и уставившись перед собой невидящим взглядом — проверяя все сигнальные и защитные обереги, которые, как ни странно, молчали.
«Мне послышалось?»
«Нет.»
Словно подтверждая слова демона, вновь раздался стук — чуть более настойчивый, но всё такой же негромкий. Будто некто, стоящий снаружи, знал, что рядом будет тот, кто откроет.
Агнесса вновь нервно сглотнула и на негнущихся ногах приблизилась к двери. Протянула руку и замерла в нерешительности, боясь даже коснуться ключа, торчащего в замке.
«Да не бойся ты! У тебя есть я, никто не посмеет тебе навредить! — уверенно заявил Мельхиор. — Отпирай давай, сейчас мы им покажем, как мешать людям спать!»
Зажмурившись и глубоко вдохнув для храбрости, она с тихим сухим звоном повернула ключ и потянула на себя ручку, где-то в глубине души даже испытывая любопытство — кому же могло прийти в голову шататься посреди ночи?
Любопытство оказалось одновременно удовлетворено и начисто сметено ужасом, когда она увидела гостя.
«Клетчатый» Жёлтый.
Первый рефлекторный порыв — захлопнуть дверь прямо перед этим любезно улыбающимся лицом, оказался смешан и подавлен, как ни странно, воспитанием. Мельхиор радостно зарычал в её голове.
Жёлтый очень светски приподнял шляпу-котелок и слегка поклонился девушке:
— Доброй ночи, мисс Баллирано, — говорил он негромко и очень спокойно. — Было нелегко разыскать вас в Нижнем… особенно, если учесть, что вы обитаете за его пределами.
— Доброй… ночи, господин… — запинаясь, проговорила Агнесса, инстинктивно сильнее кутаясь в накидку и ёжась — несмотря на раннелетнюю пору, ночью было довольно прохладно.
— Секонд, — Жёлтый повторил жест с полупоклоном и, видя замешательство на лице девушки, уточнил: — Моя фамилия — Секонд, мисс Баллирано.
Та кивнула несколько раз, а затем, неожиданно даже для себя, тихо спросила:
— Вы пришли, чтобы и меня убить, господин Секонд?
Вид у «клетчатого» стал заметно обескураженный. Не карикатурно и нарочито, а вполне искренне.
— Простите, что?
Агнесса смутилась, потупилась и принялась теребить пальцами бахрому накидки, не зная, что сказать. Почему-то ничего подходящего, кроме «спасибо» в голову не приходило.
«Давай лучше я его убью, ну так, на всякий случай?» — конечно же, Мельхиор не мог не выдвинуть очередное блестящее предложение.
Девушка теперь ещё и покраснела, исподлобья выглянув на «клетчатого» как раз вовремя, чтобы заметить, как тот, выудив что-то из кармана, протягивал ей.
— Собственно, мисс… я здесь, чтобы передать вам, что если когда-либо у вас возникнут сложности с демонами, контрактами с ними, или желание заключить полноценно безопасный договор с Той Стороной — вы можете смело обращаться по этому адресу, — он взглядом указал на протянутый ей предмет, оказавшийся банальной визиткой.
Опасливо протянув руку, но не перешагивая порога, Агнесса приняла кусочек плотного, шелковистого наощупь картона и машинально прочитала витиеватую, тиснённую золотом надпись: «Фёрст, Секонд и товарищи». Чуть ниже значилось «адвокатская контора» и адрес — девушка прикинула, что офис располагался где-то в центре, близко к Ратуше. Очень дорогой и фешенебельный район, по меркам Нижнего Лондона.
— Благодарю, господин Секонд, — робко проговорила она, снова поднимая взгляд на него.
— В таком случае — доброй ночи, мисс Баллирано, — третий поклон за несколько минут и мужчина, развернувшись, направился к калитке. Агнесса смотрела ему вслед и пыталась осознать, что же только что произошло, а затем, спохватившись, как была — босиком, шагнула за порог, громким шёпотом позвав:
— Мистер Секонд!
Тот, остановившись, вопросительно обернулся к ней:
— Да, мисс Баллирано?
— Могу я отдать вам деньги?
«Ой, дура-а-а…» — если бы Мельхиор мог стонать, этот звук был бы именно стоном.
Жёлтый же снова глубоко опешил. Он нахмурился, словно силясь что-то припомнить, а затем слегка наклонил голову к плечу:
— Прошу меня простить за забывчивость, но о каких деньгах идёт речь?
— Пятьдесят фунтов, что были оставлены… в пабе, — эта фраза далась Агнессе особенно нелегко, учитывая страшные воспоминания.
Секонд продолжал хмуриться, из-за чего девушка нервничала ещё сильнее. Затем, внезапно, лицо его посветлело, и с какой-то странной смесью облегчения и пренебрежения мужчина махнул рукой:
— Ах, это! Оставьте себе. Это… это чаевые, да. Не берите в голову.
Агнесса оторопело моргнула, недоверчиво глядя на Жёлтого.
— Чаевые в пятьдесят фунтов?
— Да, а в чём проблема?
«Просто замолчи уже. Видишь? Деньги твои. Всё честно.»
Девушка помялась, разом ощутив предутренний холод, напитавший влажные от росы плиты дорожки, который просачивался через ступни во всё её тело, а затем потупилась.
— Ни в чём. Извините за беспокойство, мистер Секонд.
— Не стоит, право же. Ещё раз до свидания, мисс Баллирано, — коротко кивнул «клетчатый» и теперь уже ушёл окончательно.
Агнесса, всё ещё с трудом осознавая произошедшее, побрела назад. По всему выходило, что этот тип пришёл посреди ночи к ней просто ради того, чтобы дать ей визитку и передать странное приглашение? Почему не утром, днём или вечером? Для чего вообще всё это было?
«Мельхиор, это из-за тебя?»
«Скорее всего, — презрение в голосе демона было почти осязаемым. — Этот идиот решил, что может хоть что-то сделать с договором, заключённым более полутысячи лет назад! Обыграть — меня! Да я его раздавлю как ничтожное насекомое — он даже понять не сможет, что его уничтожило!»
Агнесса вздохнула, легонько погладив камень с полыхающими золотыми блёстками.
«Даже не сомневаюсь в твоём могуществе…»
Среда — самое время пойти и пополнить запасы съестного.
Ангессе нравились эти походы — можно не только закупиться свежими продуктами, но и поглазеть на всякие диковинки! В число последних входили одни из основных поставщики этих самых «диковинок» — Ши, тонкокостные и очень красивые, остроухие и высокие, исполненные потустороннего чувства собственного достоинства. Прежние обитатели Загранья, с разрушением Тир на Ног, Сердца их мира они перешли в этот, и отчасти даже смогли сжиться с людьми. Впрочем, особой любви между этими народами так и не случилось — слишком разным было восприятие этой, насквозь вещественной реальности.
Агнессу они неизменно восхищали, и довольно горько ей было наблюдать, как их угнетают. Впрочем, глубоко в душе она признавалась себе, что Ши привлекают её в той же мере, что произведения высочайшего искусства — такие же уточнённые и непостижимые. А вот сочувствовать им как тем, кто утратил свой родной дом, у неё не получалось никак — в конце концов, у неё своего-то и не было никогда.
На рынке Ши занимали довольно специфическую нишу — серебряные безделушки и поделки из стекла и камней, необычайно тонкой работы рисунки и резные игрушки… Всё, за что брались Ши, выходило безупречным. Изредка Агнесса позволяла себе подойти к их лоткам и, если предыдущая смена в пабе была удачной, купить что-нибудь младшим. Тайком — опекуны крайне не одобряли приобретения чего-либо у «богомерзких выродков», Магрит могла отнять и разбить безделицу.
Но сегодня, увы, приметных и ярких Ши вовсе не наблюдалось.
И хотя день едва занялся — на рыночной площади уже вовсю кипела жизнь. В изрядной толчее хватало народа, в том числе и чужаков. Возможно, именно из-за них волшебный народ и предпочёл временно не показываться. В Европе, и, в частности, на юге, где всё ещё бушевали отголоски войны, Ши не бывало отродясь — вот и случались конфликты. Причём, местные жители, обычно пеняющие чужестранцам, в подобных ссорах вставали на их сторону, объединяясь, скорее, по видовому признаку.
Корзинка постепенно наполнялась, Агнесса с улыбкой кивала знакомым торговцам, аккуратно выбирала самое свежее, стараясь делать это незаметно, чтобы не обижать людей, и поглядывала уже в сторону зеленщика — финальной точки нынешнего похода, как вдруг…
Она не могла сказать, что конкретно заставило её опустить руку, чтобы проверить кошелёк, надёжно привязанный шнурочками к поясу юбки, и теряющийся в её складках. Что-то неуловимое, дрогнувшее на самом краешке зрения, или, быть может, ощущение лёгкой прохлады — там, где должно быть тепло от нагретого телом через тонкую ткань кошелька. В общем, даже если бы её долго и усердно пытали, едва ли девушка сумела бы объяснить — как именно ей удалось поймать за руку вора.
То есть — совсем буквально, вместо кошелька она поймала чужое запястье, которому на её бедре было совершенно точно не место! Обычно кроткая и спокойная, Агнесса моментально взъерошилась, сжав пальцы до побелевших костяшек, чтобы воришка не посмел сбежать, круто развернулась на месте, и за малым лишь не ткнулась носом ему в плечо. Вор оказался как минимум на полторы головы выше самой девушки, но сейчас её это совсем не смущало — вскинув лицо вверх и уставившись на преступника гневным взглядом, она прошипела:
— Воровать — гнусно! Не сметь покушаться на мой кошелёк! — пальцами она ощущала знакомый затёртый шнурок, обёрнутый вокруг очень тонкой, почти детской, кисти. И вот этот факт хрупкости заставил схлынуть пелену злости, что застила ей взгляд. Агнесса увидела мальчишечье болезненно-бледное, слегка сероватое осунувшееся лицо с тонкими чертами. Но не это привлекло её внимание, а взгляд — ярко-голубые глаза смотрели откровенно изумлённо, без тени страха. Да ещё и этот глупый завиток тёмных блестящих волос на лбу, выбившийся из-под козырька картуза…
И, если подумать, парень даже не пытался вырваться из её хватки! А ведь, скорее всего, мог без труда. Агнесса, конечно, не была слишком слабой — всё-таки работа в пабе и большая часть домашних забот сделали её весьма крепкой барышней, — но всё ещё недостаточно сильной, чтобы противостоять молодому мужчине. Однако он растерялся. Агнесса, впрочем, и сама стушевалась, не зная, что делать дальше, но шнурок всё же сдёрнула с его запястья и тут же сжала кошелёк в кулаке.
— Ты поступил плохо! — припечатала она его — всё так же шёпотом, но в момент, когда кожаный мешочек перекочевал в руку Агнессы, парень отмер, быстро моргнул и уставился на неё с некоторым подозрением.
— И что теперь? Полицию позовёшь? — с неожиданным для пойманного на месте преступления глумлением процедил он, но девушка успела заметить, как быстро метнулся по сторонам его взгляд.
— Будешь ко мне лезть — точно позову, и закричу, не сомневайся! — чувствуя его неуверенность, Агнесса расхрабрилась ещё сильнее.
Ну и что, что вместо мальчишки-карманника перед ней оказался такой вот дылда! Пускай только посмеет что-то сделать!
«Я выпущу ему кишки прежде, чем он коснётся тебя!» — в унисон с её всколыхнувшейся злостью довольно заворчал и воспрял Мельхиор, уже мысленно потирая руки.
— Ой-ой-ой, больно ты мне нужна, — напряжённо, по-крысиному парень оскалил зубы — неожиданно ровные и белые, для такого маргинала. Да и одежда… Агнесса отметила, что та, хоть и достаточно старая и застиранная, была чистой, опрятной и аккуратно заштопанной. В сущности, в толпе он мог затеряться без труда, чем, очевидно, и пользовался.
— Вот и уходи прочь! — Агнесса даже слегка топнула на него ногой, до сих пор не до конца понимая, что такое на неё нашло. — И… и не смей воровать у других, слышишь?!
— Как скажешь, сестрёнка! — в голосе сквозила неприкрытая издёвка, но мешкать вор не стал, сделав пару шагов назад, умудрившись не столкнуться ни с кем из толпы… а затем словно растворился в ней — как ни старалась Агнесса следить за ним.
Впрочем, старания увенчались успехом очень неожиданно, и то — девушка подозревала, что исключительно потому, что этого захотел сам карманник. Просто в какой-то миг она вновь сумела поймать тот самый пристальный взгляд голубых глаз — весьма вдалеке, у выхода с рынка. Парень будто только и ждал, чтобы она заметила, а после этого просто протянул в сторону руку, и словно фокусник вытащил из кармана пиджака какого-то мужчины кошелёк. Помахал им Агнессе, и только после этого исчез окончательно.
— Ну и прохиндей! — в сердцах воскликнула Агнесса, ощущая одновременно и гордость — от того, что отстояла своё нехитрое «богатство», и вину — за то, что кому-то другому повезло значительно меньше. Вполне возможно, из-за того, что она не подняла шум и не позвала полисменов. Увы, даже себе она не могла толком объяснить, почему не сделала этого. Пожалела воришку? Удивилась его поведению? Он ведь мог вырваться, забрать кошелёк, ударить её… но не стал.
Погружённая в эти думы, Агнесса начисто забыла о намерении купить зелень, и пошла домой — до самой калитки сжимая кошелёк в руке, поскольку её неотступно преследовало ощущение, что за ней наблюдают.
***
— Что с тобой, Агни? — в прихожей она буквально столкнулась с Сандро, который, кажется, собирался куда-то уходить. Впрочем, корзину у неё из рук он забрал довольно поспешно, и девушка благодарно улыбнулась в ответ.
— Спасибо, братик, — она устало опустилась на стул в прихожей, растерянно глядя себе под ноги. — Меня на рынке ограбить попытались, представляешь?
Парень мгновенно выпрямился и невольно развёл плечи шире, чтобы казаться ещё крупнее, чем есть. В свои неполные семнадцать кареглазый и русоволосый Сандро был сильно выше своей сестры, а почти год работы на заводе значительно укрепил его фигуру и словно задал некий вектор мужественности. Агнесса утверждала, что он очень похорошел, впрочем, и сам мальчишка в этом не сомневался ни на секунду.
— Ну ты, мать, даёшь! А ну-ка рассказывай! — он присел на стойку для обуви, чтобы не нависать над сестрой, и требовательно заглянул Агнессе в глаза. Та, поколебавшись, коротко описала злополучный эпизод на рынке, и слегка зарделась, когда братец уважительно присвистнул в итоге.
— Карманника — за руку! Нет, конечно, может быть это какой-то новичок зелёный, азов не знающий, но…
— В каком смысле — азов не знающий? — перебила его Агнесса, нахмурившись и с прищуром глядя в глаза братца. Выражение лица того на миг стало очень глупым — этакая смесь растерянности и плохо прикрытой хитрости.
— Н-ну… я хотел сказать… — замычал он, бочком пытаясь соскользнуть с ящика, но Агнесса поднялась первая, встав перед ним, и решительным жестом положила руку ему на плечо, не давая улизнуть.
— Куда собрался? Давай-ка, дружочек, просвети меня на счёт азов карманного воровства! — ей без труда удалось придать шёпоту грозные интонации. Кричать о таком она, конечно же, не собиралась — не в доме, безусловно, но стоило выяснить о дурных наклонностях брата сейчас и купировать их в зародыше, пока это не переросло в тлетворное влияние на остальных детей.
— Да ну чего ты начинаешь, Агни?! Ну бывало пару раз, по молодости, по глупости, — оправдывался парень, стыдливо отводя взгляд. — Череп несколько фокусов показывал, а нам попробовать интересно же было!
— Сандро, ты что, водишься с бандами? — скорее даже удивлённо, чем осуждающе, спросила его Агнесса.
Тот несколько неуверенно выглянул на сестру исподлобья и резко дёрнул плечами:
— Ну не то, чтобы вожусь… прямо с бандой. Не! Просто знаю парочку людей Макмилланов, парочку — близнецов… Ну правда, какие знакомства, Агни?!
— Значит, так… — девушка ощутила вздымающуюся злость в груди, но тут же заставила её частично притухнуть, увидев как вжал голову в плечи Сандро.
На миг прикрыла глаза: надо успокоиться.
— Сандро… Милый, — она улыбнулась, погладив брата по щеке. Затем мягко приподняла его лицо, заставив посмотреть себе в глаза. — Ты — старший брат. Подумай, что будет, если о таких связях узнают младшие? Они же равняются на тебя, ты — самый сильный, надёжный, и ты — наша опора. Я не могу без тебя, ты же понимаешь? Мне очень нужна твоя помощь.
Сандро вновь расправил плечи и даже слегка самодовольно ухмыльнулся на словах про опору, но в глазах всё ещё сквозила лёгкая тень неуверенности.
— Агни, я же правду сказал — это давно было. Я, как работать пошёл — сразу завязал, зуб даю! Я же не хочу, чтобы меня мужики крысой считали! А то и вовсе — вышвырнули…
— Вот и чудно. Я тебе верю, братик. Ладно! Пойду разбирать покупки! Сегодня на ужин будет мясное рагу — не гуляй допоздна, чтобы поесть свежего, а не разогретого, идёт? — ободряюще подмигнула Агнесса парню и направилась на кухню, мурлыча себе под нос.
Попутно размышляла, где именно она свернула не там в воспитании Сандро, что он позволил себе ступить на скользкую дорожку воровства? Мысли о том, что он младше неё лишь чуть больше, чем на год, и что воспитывать уже взрослого, в общем-то, мальчишку, совсем не задача старшей приёмной дочери — она, конечно же, не допускала.
***
Вечер клонился к закату, а по июньской поре недалеко было и до темноты. Уложив сопротивлявшуюся малышню, рассказав положенное количество сказок и показав строго отмеренное число фокусов, Агнесса наконец-то смогла уйти к себе. День выдался довольно насыщенным, и она ощущала себя уставшей, в особенности после подзарядки оберегов — каждый раз ей приходилось отдавать крошечную частичку чего-то в себе, не имеющую названия, но тесно сплетающееся с физической энергией. И всё же это было необходимо — особенно после недавней эскапады Жёлтого, который просто прошёл через всю её защиту, словно не заметив. Это, признаться, покоробило Агнессу, и потому она выложилась нынче на полную.
Подготовившись ко сну и привычно пожелав Мельхиору спокойной ночи, девушка уютно свернулась калачиком в постели. Затем, спохватившись, сняла кольцо, положив его на тумбочку в изголовье. Так оставалась хоть какая-то надежда, что демон не станет в эту ночь потчевать её привычными ему ужасами.
Надеждам было суждено оправдаться, да и собственные кошмары нынче обошли Агнессу стороной — ровная и глубокая чернота без сновидений баюкала на своих волнах, возвращая силы, давая полноценный отдых…
И тем неприятнее было ощущение срабатывания одного из амулетов, завязанных ею на внимание и тревогу — словно с размаху плеснули ушат ледяной воды прямо в лицо.
Девушка рывком села, бездумно щёлкнув пальцами и пробуждая крошечную искру огненного элементаля, привязанную к лампе, стоящей на столе чуть сбоку. И тут же сама едва не взвыла, ослепнув от ярко-солнечного света. Вновь — колотится сердце, дыхание поймать невозможно, а руки дрожат… что за напасть! Где опасность, что потревожила амулет?
Запоздало, сверившись с внутренними ощущениями, Агнесса похолодела — сработал тот оберег, что висел прямо здесь, в её комнате! Она была очень близка к тому, чтобы закричать, позвать на помощь — но останавливало противоречивое нежелание потревожить сон кого-то из домашних…
— Хш-ш-ш, не могла бы ты погасить эту штуку?! — смутно-знакомый голос раздался со стороны вешалок, приколоченных к стене, на которых аккуратно располагались её выходные вещи. Пытаясь сморгнуть красно-жёлтые пятна, девушка вскочила на ноги, но внезапное узнавание моментально сделало те ватными — тот самый воришка с рынка!
— Что ты забыл в моей комнате, вор?! — яростным шёпотом прокричала она, неожиданно для себя постигнув тот самый талант опекунши.
Очевидно, для подобающего исполнения был необходим соответственный моральный настрой. Злость на долговязого нарушителя порядка, вторгшегося в её спальню, оказалась, судя по всему, основой частью этого самого настроя.
Парень тем временем тёр глаза руками, и на короткий миг Агнессе показалось, что они черны целиком — нет ни радужки, ни белка, но, когда он наконец-то прямо посмотрел на неё, выяснилось, что она обозналась. Обычные голубые глаза. И снова этот взгляд! Потерянный, непонимающий и даже… обиженный?
— Как ты это, чёрт возьми, делаешь?! — с непонятным ей упрёком и возмущением прошипел он, умудряясь смотреть на неё исподлобья.
Агнессе, глядящей на него снизу вверх, это казалось странным трюком, сбивающим с толку. И интонации, и взгляд… и, Господи, ощущения, исходящие от него! Парень действительно был сбит с толку и начисто растерян, но, вполне очевидно, не излучал ни тени опасности. Непосредственно к ней, к Агнессе, он не испытывал ненависти или даже злости. Так, лёгкая досада, но в большей мере — недоумение.
— Делаю что — ловлю тебя за руку? — насупилась девушка, машинально стянув рукой горловину ночной рубашки — вор, несмотря на смятение, оставался верным своей мужской натуре и пытался заглянуть в скромный вырез. Агнесса, покраснев слегка, протянула руку и сдёрнула со спинки стула накидку, чтобы укутаться.
— Ну… вообще-то да, — моргнув и переведя взгляд на её лицо снова, вор приобрёл озадаченное выражение. — Именно об этом я и говорил. Как ты умудряешься меня поймать?
Кажется, он был в отчаянии. Решив, что надо ковать железо, пока горячо, Агнесса подошла к нему и, развернув за плечо в сторону двери, принялась подталкивать на выход.
— Давай, брысь отсюда… только тихо! — едва разжимая губы и стараясь издавать поменьше звуков, она открыла дверь в коридор и вывела туда парня, настороженно прислушиваясь.
Теперь, когда опасность миновала, если кто-то из опекунов решит встать и попить ночью воды — как ей объяснить такую компанию? Агнесса представила, какой шум поднимет Магрит, и сглотнула, снова порадовавшись тому, что не закричала. Да уж… лучше всё решить мирно и тихо.
— Да чего ты дёргаешься? Все спят, — неубедительно отмахивался вор, но не возражал против выдворения. В молчании они спустились на кухню, и Агнесса, видя, что парень намеревается продолжить путь прямиком до двери, ухватила его за рукав.
— Куда это ты собрался? — строго вопросила, бесстрашно встречаясь с удивлённым взглядом голубых глаз.
— Эм… ну, как бы, дельце не выгорело, пора линять — не? — неуверенно проговорил он, тем не менее, не делая попытки выскочить на улицу — хотя Агнесса заметила, что замок был аккуратно открыт.
— Сначала ты дашь мне хорошую причину не вызывать полицию. Ты вторгся в чужой дом, где полно несовершеннолетних детей, с целью кражи. А до того, очевидно, преследовал меня! И ещё ты расскажешь мне, как прошёл через все ведьмо… — кашлянула, отведя чуть в сторону взгляд. — Магические обереги?
— Ну… если бобби меня схватят — моим брату с сестричкой не поздоровится, — рассудительно пожал парень плечами. — Конечно, меня задержат, возможно, даже — повесят. Справедливость будет торжествовать. А ты?
Вообще говоря, поведение вторженца сбивало всю агрессию, которая и так-то не была свойственна девушке. А уж такая растерянность вкупе с послушанием и вовсе остужали боевой пыл. Агнесса поджала губы, отвернувшись. Это прямо ниже пояса — рассказать про зависимых от него родственников. Она и так-то полагала, что на воровство его толкнула крайняя нужда — ведь как иначе-то может быть? — но получить такое подтверждение… было неловко. Теперь ей даже стало стыдно за собственную вспышку злости.
— Что же касается амулетов — ну, у нас, воров, свои методы. Тот, на калитке, легко усыпить порошком, — парень покопался в кармане брюк и бережно вытащил оттуда полотняный мешочек. Развязав шнурок, стягивающий горловину, он на раскрытой ладони подал его Агнессе — без сомнений и без страха. — Вот, ознакомься.
Девушка, сбитая с толку такой покладистостью, осторожно заглянула внутрь, увидев россыпь чего-то мелкого, похожего на чёрно-серый песок. С виду. Если же посмотреть на него чуть иначе…
Агнесса протянула руку, коснувшись кончиком пальца порошка, и удивлённо вздохнула — привычный «зов» охотно резонировал с содержимым, значит, в нём определённо была магия.
— Это… из чего оно?
— Понятия не имею, если честно — я же не маг! — беспечно пожал плечами вор, после чего вновь завязал мешочек и бережно спрятал в карман, а затем продолжил с наставническими интонациями. — Только если заметишь у «сторожка» вот такую пыль — имей в виду, кто-то явно вламывался к тебе.
Агнесса моргнула обалдело, даже не найдя что сказать в ответ. Попенять ему, что он-де и сам не лучше? Поблагодарить за науку? Помотала головой, решив, что он слишком странный, чтобы вписываться в стандартные рамки «теневого мира» Нижнего Лондона.
— Л-ладно, я запомню. А тут? — машинально ткнула пальцем в верхний угол дверного косяка, указывая на неприметный пучок трав, связанных в строгом порядке. Парень, вскинув лицо, нахмурился, глядя на пучок, а затем покачал головой.
— Не знаю. Не заметил.
Девушка расстроенно вздохнула, отметив, что, вероятно, этот оберег был недостаточно сильным. А также, что она уже совершенно, ни капельки не злится на вора.
— Ладно, — проворчала она, подходя к двери и открывая её. — Уходи. Но, прошу тебя, прекрати меня преследовать! Я тебя отпускаю только потому… — осеклась и мотнула головой. — Не важно! Просто не попадайся мне на пути… хорошо?
Эффект от грозных слов предупреждения был начисто смазан едва ли не заискивающей интонацией просьбы, но парень не подал виду, что заметил — просиял, разулыбался, резко став поразительно симпатичным, даже красивым, и незнакомым жестом коснулся костяшкой согнутого указательного пальца своего лба, кивнув ей.
— Будет исполнено, сестрёнка, — ломко поклонился, не вычурно и не по-настоящему, скорее… насмешливо. Но обидеться Агнесса не успела — вор угрём выскользнул в дверь, аккуратно притворив её за собой, и буквально растворился в холодном предрассветном воздухе.
***
В соответствии с еженедельным расписанием, на следующее утро Агнесса, после того как часы пробили десять, направилась в городскую библиотеку. Во-первых — таково её правило, учиться всегда и везде, когда выпадала возможность, не обращая внимания на жизненные неурядицы. Во-вторых — откуда-то нужно же черпать конкретные примеры и задачи для детей. В-третьих — иногда, совсем чуть-чуть, она позволяла себе «проглотить» томик-другой художественной литературы. Романы, сонеты, исторические очерки… Агнессе просто необходимо было систематизировать и обосновать самой себе такую банальную и человеческую любовь к чтению.
Здание библиотеки было типовым, созданным в ходе градостроительного ритуала, где-то во времена пятой волны расширения города, то есть века два назад. Тип семь тире восемнадцать апостроф А. Присутственное заведение культурного назначения. Гладкие стены, каменные, но без стыков и швов, центральная часть с высоченной двойной дверью, в которой прорезана дверь поменьше, для повседневного использования, и два низких длинных флигеля с рядами одинаковых прямоугольных окон. За прошедшие годы маловыразительный серый камень стен успел обветшать, а фасад — обрасти различными дополнениями и украшениями уже ручной работы. Над входом организовалась арка в античном стиле, с тяжелым фронтоном и высокими колоннами, а над окнами приделали металлические решетки. Зимой и осенью они умудрялись проржаветь насквозь от близкого соседства с магически стабилизированными стенами, но каждый год их упорно обновляли.
Когда-то вокруг здания был разбит небольшой парк, но не так давно скверы и парки, не затронутые ритуалом, разрешили застраивать индивидуально, и теперь на его месте громоздились несколько новомодных унылых улиц, состоящих сплошь из одинаковых, плотно слепленных стена к стене двухэтажных домов. Перед фасадом библиотеки осталось жалкое подобие зеленых насаждений — пяток полумертвых вязов — и фонтан, в котором система труб давно засорилась, и вода упрямо текла из трещины в основании сначала в невысокую гранитную чашу, а потом, через еще одну дыру — прямиком в прикрытую кованой решеткой сточную канавку, тянущуюся до канализационного стока.
У фонтана стоял человек с потухшей трубкой в руке, задумчиво разглядывающий матовые от пыли окна библиотеки. Этим случайным прохожим жизнь вокруг библиотеки и ограничивалась. Агнесса аккуратно, стараясь не потревожить возвышенных мыслей незнакомца, прошмыгнула мимо фонтана ко входу.
Потянув на себя створку массивных и старых дверей, покрытых лиственной резьбой, Агнесса с удовольствием нырнула в прохладный сухой воздух библиотеки. Здесь пахло бумажной пылью, деревом и холодным камнем. Звук шагов гулким эхом взмывал под высоченные своды основного зала, и девушке в который раз стало неловко — как бы она ни старалась, всё равно ходить бесшумно здесь просто невозможно. Не в центральном проходе. Между стеллажами-то как раз это было более чем реально — тем лежали вытертые, но исправно выполняющие свою функцию ковровые дорожки, а вот главный подход к Владыке и Господину места сего прослушивался очень хорошо.
Старший, он же единственный, библиотекарь стоял на своём неизменном посту за конторкой, в дальнем конце зала, и чтобы получить или предъявить карточку постоянного читателя — следовало прошествовать к нему, под аккомпанемент собственных шагов. Агнессу это всегда ужасно смущало, в особенности из-за укоризненно-раздражённого взгляда, которым окидывал каждого посетителя библиотекарь. Несомненно, он осуждал любой шум, производимый в этом Храме Книги, и явно давал всем это понять.
— Здравствуйте, мистер Мерриман[1], — вежливо поздоровалась она приглушенным, на грани шёпота, голосом, когда её «позорное шествие» закончилось у конторки.
Библиотекарь, который, кажется, всю жизнь положил на то, чтобы противоречить своей фамилии, нахмурился ещё сильнее — что не значило недовольство. В равной мере это могло быть внимание, доброжелательность и даже радушие. Во всяком случае, Агнессе очень хотелось так думать.
— Ваш билет, — сухим и трескучим голосом потребовал он вместо приветствия. Девушка, не стушевавшись, тут же положила на тёмное и потёртое дерево столешницы требуемый документ. За два года он принял уже совсем непрезентабельный вид, но поменять его стоило денег и времени, так что Агнесса намеревалась использовать его до последнего. Как было и со школьным, который она истрепала намного сильнее, поскольку в период обучения с чистой совестью посещала библиотеку не раз в три дня, а ежедневно.
«Я никак не пойму, почему ты сопротивляешься небольшому применению летального воздействия к этому заносчивому сморчку?» — лениво проявился Мельхиор. В библиотеке он становился почему-то несколько вальяжным и непривычно остроумным.
«Ровно потому же, почему я возражаю против насилия во всех остальных случаях — это плохо,» — мягко откликнулась Агнесса.
Мистер Мерриман в который раз разыграл небольшую сцену, выразив всевозможную брезгливость и снисходительность. Взял в руки кончиками больших и указательных пальцев читательский билет Агнессы и на вытянутых руках поднял тот на уровень белёсых глаз. Медленно и тщательно прочёл написанное там имя, внимательно, поверх билета, посмотрел на девушку, потом сверился с номером документа…
«…например, можно запихать ему книжку в рот и сломать шейные позвонки…»
«Нет, нельзя.»
Иногда Агнесса ловила себя на совсем неучтивой и неподобающей юной леди мысли стукнуть кулаком по столешнице и закричать, что она сюда уже четвёртый год исправно ходит, что он её с детства знает, и что пора бы уже запомнить, как её зовут и как она выглядит! Останавливало только твёрдое понимание, что весь этот спектакль — единственное доступное одинокому и всеми покинутому библиотекарю развлечение. Так почему она должна отказывать ему в этом маленьком удовольствии? И она продолжала улыбаться, терпеливо дожидаясь разрешения приступить к чтению.
— Вроде всё сходится… мисс Баллирано. Вот ваши перчатки, — с мягким шлепком он выложил на столешницу безразмерные белые хлопковые перчатки, обязательный атрибут пользователя местной литературой, а затем вновь строго воззрился на девушку. — Правила поведения в библиотеке…
«…или оглушить, завалить кучей ненужной макулатуры из раздела теоретической магии и поджечь…»
«Не-а.»
— Извините, мистер Мерриман, но я правда знаю правила, — осмелилась прервать поток нравоучений Агнесса, поскольку он мог затянуться на все полчаса, а ей сегодня ещё нужно было успеть вечером на работу. Когда она подходила к библиотеке, часы пробили одиннадцать, стало быть, времени на чтение оставалось не так уж много.
Она постаралась сгладить впечатление виноватой улыбкой, хотя и знала, что это бесполезно, схватила перчатки и с нетерпением нырнула в ближайший боковой проход, к книжным стеллажам.
Здесь царило для неё настоящее раздолье — десятки тысяч книг, рукописей и журналов, столы со светильниками, за которым можно было удобно расположиться и конспектировать нужную информацию, и в некоторых секциях — даже стояли уютные кресла. Правда, доступ туда был только у очень важных гостей, но Агнесса пару раз, всё же, умудрялась просочиться и почитать в невероятно комфортных условиях. Нужно просто вовремя улизнуть.
Но сейчас в планах у Агнессы не было засиживаться допоздна, на одной из полок, предусмотрительно отмеченных ею незаметным кусочком бумаги, стоял недочитанный алхимический трактат. Конечно, это был очень базовый справочник, но Агнессе он виделся именно могущественным и магическим фолиантом.
«Ты же знаешь, что изучать алхимию в теории примерно так же осмысленно и продуктивно как сношаться по переписке?…»
Агнесса немного опешила от внезапного ехидного голоса Мельхиора. Он вообще недолюбливал теорию, но у всего же должны быть границы! Тем более, редко затрагиваемая им в силу слабого понимания тема… сношений оставалась за рамками любых приличий.
«…со свиньей», — закончил он и был выдворен долой с пальца в карман без дальнейших разговоров.
Да, девушка понимала, что изучать алхимию «в теории» — глупо и бессмысленно, но считала, что подготовка перед настоящей учёбой в университете ей совсем не помешает. Выписать основы, запомнить стадии творений и главные их элементы… да мало ли что! Никакое знание лишним не будет — это Агнесса знала твёрдо.
Обнаружив сложенный «птичкой» обрывок, она нашла и полку, где, конечно же, на положенном месте стоял искомый справочник — ведь едва ли кому-то, кроме библиотекаря, пришло бы в голову переставлять книги, а он нынче планировал заниматься уборкой совсем в другом крыле зала. Других же посетителей в библиотеке по нынешнему времени было мало. Точнее сказать, кроме Агнессы и мистера Мерримана совсем никого. Девушка привыкла к комфортной тишине и застывшим во времени и в воздухе крошечным пылинкам, ей нравилось странное ощущение… присваивания этого места. Сам библиотекарь воспринимался как его неотъемлемая часть — элемент декора, и, стало быть, всё это книжное великолепие принадлежало только ей.
Тем более странно и неприятно было услышать чужие шаги, жёстко впечатывающиеся в каменный пол. Это очень диссонировало с атмосферой места, и Агнесса почти против воли прислушалась — походка ведь, если вдуматься, очень многое могла рассказать о человеке. Этот — чеканил шаг, не намеренно, но явно привычно, по-военному. Каблуки, опять же, подбиты железом, подходящие для долгих переходов. А ещё он совершенно не пытался идти тихо… и, да, Агнесса была уверена, что пришлый — мужчина.
Помотав головой и постаравшись вновь вернуться к чтению, она, тем не менее, уже утратила концентрацию и краем уха продолжала следить за шагами. Она чётко знала, сколько нужно их проделать, чтобы дойти от входа до конторки, но полагала, что мужчине их потребуется меньше. Ожидания вполне подтвердились.
— Добрый день, уважаемый, — твёрдый и хорошо поставленный голос чудесно оттенялся затухающим эхом последнего перед конторкой шага. И был он, под стать шагам, громким и чётким. Оглушительным, по меркам места. Мистер Мерриман, должно быть, балансировал сейчас на грани сердечного приступа.
— Что говорите?
Агнесса не могла разобрать, что ему ответил библиотекарь, но без труда вообразила.
— Мне нужна книга. Вполне логично, что за книгой я пришёл в библиотеку, а не направился в бордель. В чём проблема? — мужчина явно испытывал лёгкое раздражение, скорее всего — из-за манеры его собеседника общаться шёпотом.
— Хм, даже для разового посещения нужен билет? Ладно, не надо так смотреть, выписывайте. Да, вы уже сказали, что это обойдётся мне в шиллинг, вот деньги.
Агнесса, мучительно напрягающая слух, сумела, кажется, различить в тихом покашливании мистера Мерримана яростные нотки. Воистину, для него это был день, переполненный стрессом. Повинуясь безотчётному порыву, она отложила книгу в сторону вместе с конспектом и тихо прошла вдоль стеллажа, чтобы увидеть посетителя. Обычные завсегдатаи этого места вели себя совсем иначе…
Со спины и чуть сбоку вид открывался ожидаемо нестандартный — походная одежда, удобная обувь, военный вещмешок, боевой жезл, неприкрыто носимый в набедренном чехле. Причёска — русые волосы — также была военного типа, с выбритыми висками и затылком, и зачёсом назад на макушке. Очень целостный образ вояки в отставке, ведь здесь война-то уже закончилась.
Мужчина, между тем, спорил с библиотекарем:
— Что значит — у вас её нет? Я точно уверен, что эта книга должна быть здесь! Я что, по-вашему, даром протопал пол-Англии, чтобы вы мне сказали, что её нет?
Что отвечал Мэрриман — разобрать было невозможно. Но когда он, со стуком захлопнув приходную книгу, вышел из-за конторки и беззвучно — поскольку носил мягкие тапочки прямо поверх ботинок — направился в самый дальний угол, не обращая на гостя ровным счётом никакого внимания, стало очевидно, что к диалогу он не расположен. Он даже на Агнессу не посмотрел, хотя та теперь особо и не скрывалась.
Мужчина тоже развернулся, проводив растерянно-раздражённым взглядом Мерримана, и тут уже увидел Агнессу.
Она, в свою очередь, смогла теперь рассмотреть его черты, и те ей показались довольно странными… чем-то неуловимо знакомыми, хотя девушка точно знала, что никогда прежде не видела этого человека. Светло-серые глаза, длинноватый нос, вытянутое костистое лицо с широкой челюстью — ничего особенного, на первый взгляд.
Пришлый же, очевидно, изучал Агнессу, и от его взгляда девушке стало не по себе, даже первоначальный интерес к нему оказался вытеснен некоторым смущением. Слишком пристально смотрел этот тип, слишком… жадно, что ли? Очень-очень внимательно, на грани непристойности. Агнессе почему-то захотелось извиниться и сбежать, но вместо этого вышло несколько иначе.
— Извините… сэр. Я случайно услышала ваш с мистером Мерриманом разговор. Вы ищете какую-то особую книгу? — негромко спросила она, чинно сплетая пальцы на подоле платья.
Мужчина моргнул поочерёдно обоими глазами, что показалось ей весьма необычным, а затем почти видимо расслабился и выпрямился. Как оказалось, прежде он стоял неуловимо подобравшись и чуть сгорбившись, а теперь стал более чем на голову выше неё. Впрочем, немудрено — почти все, кого знала Агнесса, смотрели на неё сверху вниз, даже Пенни.
— Верно подметили, юная леди, — удивительное дело — говоря с ней, он без труда понизил голос до приемлемого уровня шума, так что каждое слово не продолжало множится эхом, а звучало вполне как часть нормального разговора. Она улыбнулась в ответ, а мужчина продолжил, чётко, по-военному, полупоклонившись. — Джеймс Финниган Прайс, к вашим услугам.
А вот представился он без чина, что уже немного странно.
— Агнесса Баллирано, очень приятно, — вежливо откликнулась, продолжая наблюдать за ним. Показалось, или немного сузились глаза, когда она назвалась? Сложно сказать — лицом он, судя по всему, владел просто замечательно.
— Что ж, мисс Баллирано. Я так полагаю, вы здесь довольно частый гость, — непонятно было, то ли он спрашивал, то ли утверждал, но Агнесса на всякий случай кивнула. — Ага, чудно. Быть может, вы сумеете оказать мне помощь.
Прайс даже понизил голос, заговорщицки посмотрев в сторону, куда удалился библиотекарь. Девушка склонила голову к плечу, всё с тем же вежливым интересом.
— Да, мистер Прайс? Чем я могу быть вам полезна?
Кажется, это его воодушевило, вон — даже слегка улыбнулся.
— Мне очень нужно найти одну книгу. Она довольно приметна, если правильно видеть и смотреть. Этот старик скорее всего её проморгал, но вот вы… вы могли и заметить.
Он ей польстил, но сделал это достаточно изящно, тем более — в той области, по поводу которой Агнессой могла с легкостью принимать комплименты. Одно дело — когда тебя хвалят за ум и бдительность, и совсем другое — когда поют дифирамбы каким-то внешним качествам. Первое неизмеримо ценнее, поскольку целиком и полностью зависит от тебя.
— Быть может, мистер Прайс, вы опишете эту книгу? Чем она так особенна?
— О, всё довольно просто. У неё переплёт разных цветов, на ней постоянно меняется название, и она редко когда остаётся на одном месте, даже если её не трогать, — беспечно проговорил мужчина, а Агнесса даже опешила на секунду, услышав такую характеристику. Неудивительно, что мистер Мерриман вспылил!
— Эм… прошу меня простить. Вы хотите сказать — у неё цветная обложка? — осторожно уточнила, но Прайс только отмахнулся.
— Нет, я сказал, что она разных цветов. Она их меняет, понимаете? Как хамелеон.
Кто такой «хамелеон» Агнесса не знала, но постеснялась признаваться в этом, тем более теперь, когда ей оказали такое доверие. А ещё… кажется, она действительно сумела понять, о чём говорил этот человек.
— Уверяю вас, помощь не будет безвозмездной! Я заплачу вам… скажем — фунт. Идёт? — Агнесса хотела было отмахнуться от предложения оплаты, но услышав сумму едва не поперхнулась.
— М-м… мистер Прайс, вам не кажется, что это немного… не соразмерная услуге плата? — немного настороженно спросила она.
— Отчего же? Смотрите, здесь есть вы и мистер Мерриман. Лишь один из вас, очевидно, обладает необходимым талантом, чтобы мне помочь. Вы знаете, что такое уникальный дар? Вы согласны, что применение этого дара для оказания услуги другому лицу должно расцениваться совсем по иному прейскуранту, нежели… скажем, услуга чистки ботинок? — Прайс щурился с непонятным ей весельем, но, если вдуматься, его слова вполне резонны. Тем более, ей всё ещё очень сильно нужны были деньги…
— Хорошо, мистер Прайс. Я помогу вам, — решительно отмела она все сомнения и кивком подкрепила свои слова.
— Вот и славно! Тогда приступаем к поискам немедленно! — и с этими словами мужчина, развернувшись, направился к стеллажам на другой стороне зала, к немалому облегчению Агнессы. Она не слишком любила делать что-то, когда над плечом стояли любопытствующие или бдящие зеваки.
Книга, о которой говорил Прайс, несколько раз попадалась ей на глаза. Действительно, обложка была не просто разного цвета каждый раз, а изменялась в зависимости от того, с какого ракурса на неё смотреть, переливаясь и играя на свету подобной опалу. Название на переплёте также было разным и каким-то… нейтральным. Не интересным. Что-то вроде «Тысяча рецептов ревенёвого пирога» или «Жизнеописания бельгийского волопаса». Взгляд скользнёт и не задержится. Но теперь Агнесса почти охотилась, высматривая «добычу» на множестве полок, не страшась забираться на приставные лестницы и стараясь уловить хотя бы краешком глаза знакомый отблеск.
Удача улыбнулась ей на пятом повороте, неподалёку от того места, где девушка встретила эту книгу в последний раз — почему-то сейчас это вспомнилось особенно отчётливо. Фолиант средней толщины лежал совершенно неподобающим образом, не рядом с другими книгами, а поверх них. Но Агнесса его всё равно заметила, и с чувством выполненного долга сразу же схватила, иррационально боясь, что искомое исчезнет, стоит отвернуться на секунду. Только теперь она задумалась над тем, что ведь это в самом деле интересно — книга, меняющая вид и название! Но прежде отчего-то ей не приходило в голову её взять.
— «Справочник климата в Никарагуа, 1897 год», — шёпотом прочитала она название и тихо фыркнула. Агнесса повертела книгу так и этак, любуясь переливами цвета, а затем, совершенно машинально, раскрыла её наугад — хотя, безусловно, следовало начать с оглавления…
…ахнуть она не успела. Собственно, произошедшее поймало её где-то на середине вздоха, а когда лёгкие наполнились целиком — девушка уже находилась совсем не в библиотеке.
Бескрайняя серая равнина простиралась во все стороны, до самой линии такого же серого горизонта. Ровная, точно площадка, поверхность, была усеяна мелкими камушками, покрывающими серую мёртвую землю. Не земля, по сути — прах, на котором ничто и никогда не может вырасти. Тем не менее, вдалеке — на неопределённом расстоянии, умудрилось прорасти единственное дерево, словно некий ориентир.
— Эй?.. — неуверенно позвала Агнесса, совершив два полных оборота вокруг своей оси и убедившись, что ей это не привиделось. Даже ущипнула себя, на всякий случай, и отметила, что боль ощущается как-то… приглушенно, что ли?
— Есть здесь кто-нибудь?! — громко воскликнула она, и тут же сама себе зажала рот — настолько неестественно прозвучал крик.
Мягко. Никакого эха, никакого звона. Как в подушку вопить.
— Пожалуйста… кто-нибудь? Помогите! — страх навалился незаметно, но сразу, целиком.
То она ничего не понимала, а вот уже ноги несут её вперёд, к единственному отличному от окружающей серости предмету — дереву. И тут же, ответом на её мольбы и призыв, за спиной раскатился совершенно потрясающий по силе грохот, оглушивший Агнессу на несколько секунд. Такое бывает во время грозы, когда молния бьёт где-то совсем рядом, и вот этот треск, будто небеса ломаются на части, заставляет инстинктивно вжимать голову в плечи.
Девушка обернулась на бегу, и увиденное заставило её снова закричать — от ужаса.
Чернота заволокла блекло-серое небо. Клубящаяся, густая тьма наползала неестественно быстро, затягивая обозримое пространство и разделяя мир напополам — серое внизу, и чёрное вверху. Но спустя несколько мгновений — или часов? — граница начала постепенно стираться, смешиваться в какой-то грязный оттенок, и до ушей Агнессы донёсся нарастающий шум, ровный, монотонный и шипящий. Дождь. Казалось бы, самое обыденное явление! Однако, почему-то именно сейчас ей ужасно не хотелось попасть под конкретно этот дождь в этой грозе.
Спотыкаясь, падая, поднимаясь — она продолжила бежать к дереву, которое, вопреки тревожным мыслям, не отступало вдаль, как бывает в дурных снах, а вполне приближалось. Она даже могла разглядеть небольшие листья на ветках и даже цветы — яблоня. Крона дерева колыхалась под порывами влажного пронзительного ветра, который, несмотря на то что бил Агнессе в спину, вовсе не помогал ей бежать, а, напротив, тормозил, путал юбки и рвал за волосы. Гроза настигала с пугающей скоростью и, хотя память твердила, что ни в коем случае нельзя прятаться от молнии под деревом, какой-то глубокий инстинкт продолжал гнать девушку именно к этому ненадёжному укрытию.
Дождь успел первый.
Словно подвинули некую невидимую линию, и Агнесса оказалась в один миг мокрая до нитки, но не остановилась. Её цель была уже близко — буквально рукой подать, и она действительно вытянула вперёд ладонь, ведь самым важным в этом мире сейчас было коснуться этого дерева…
Ослепительная вспышка заставила её отшатнуться и закрыть лицо руками, а над ней, в вышине, разверзся Ад — чёрное небо вскипело, изорванное и разломанное белоснежными росчерками молний, что без устали, непрерывно били в яблоню, пока от неё не остался один горелый остов. Агнесса съёжилась на земле в пепельной грязи, бездумно закрывая голову руками и, кажется, даже забыла как дышать. Мир вокруг громыхал, трещал и рвался по швам, и она совершенно ничего не могла с этим поделать — ей казалось, что это не закончится никогда. И тем оглушительнее стала наступившая тишина. Точнее, в первый миг Агнессе показалось, что у неё просто не выдержали барабанные перепонки, но когда она осмелилась выглянуть из-под обвисших, набрякших водой рукавов, оказалось, что дождя действительно нет, а небо вернуло свой тускло-жемчужный цвет. Даже земля вокруг неё была сухой, как прежде. Только дерева не стало — лишь низенький чёрный пенёк.
Девушка неуверенно пошевелилась и выпрямилась, но не спешила вставать на ноги. И ответом ей, прислушивающейся, откуда-то из недр обгорелого остова донёсся тихий треск, а затем из останков ствола, сопровождая движение осыпающейся трухой и пеплом, показалась изящная когтистая рука. Серая. Присмотревшись, Агнесса даже различила мелкий узор чешуек, почти незаметный на ладони, но становящийся более явным к запястью и выше — вдоль предплечья. Завороженная, следила она за тем, как рука необычайно гибким и даже красивым движением повернулась ладонью вверх и замерла так, протянутая к ней. Рука словно манила, призывала пожать её, и…
Казалось, девушка только моргнула, и снова оказалась в библиотеке. В пустых раскрытых ладонях книги не было, зато перед ней стоял Прайс. Выглядел он, скорее, встревоженным, нежели разозлённым, но Агнесса на всякий случай потупилась.
— Простите пожалуйста, мистер Прайс! Я… признаться, сама не знаю, что произошло, я только открыла книгу!
— Тш-ш, не всё так страшно, юная леди. Вы живы, и, уверяю вас, в сложившихся обстоятельствах это не самое малое достижение! — вроде бы он действительно не был раздражён, и потому девушка осмелилась спросить:
— А… вы не знаете, что это было? Эта… серая равнина, чёрное небо… дерево? — беспомощно улыбнулась она, принимаясь бездумно сплетать и выламывать пальцы, и внезапно ощутив, как по ним стекает вода. Опустив взгляд — ошарашено отметила, что она вся целиком, от макушки до пят, мокрая. То-то так неуютно! И стыдно…
— Загранье, равнины Мёртвых, полагаю, — почти равнодушным тоном прокомментировал мужчина, с большим вниманием изучая книгу, нежели промокшую Агнессу.
— Но… туда же могут только демонологи, разве нет? Или маги. Обученные, — хорошо подкованная «в теории», девушка заподозрила Прайса во вранье, и потому ещё пуще удивилась, когда тот кивнул.
— Да. Всё так. А ещё некоторые одарённые личности, когда им в руки попадает «Малая книга Имён», — в подтверждение своих слов он развернул фолиант фронтальной частью к Агнессе, и та с замиранием сердца прочитала озвученное название.
— Невероятно! Всё это время… она была здесь? Я читала про неё! В школе, конечно, ничего такого не преподавали, но, знаете, чисто теоретически ведь никто не может запретить читать дополнительную литературу? Так вот, нам про неё говорили, но я не представляла, что книга по Именованию, тем более — младшему, может перенести человека за Грань! — девушка тараторила, не в силах остановиться, и во все глаза смотрела на Прайса. Тот рассеянно листал страницы книги, на которые Агнессе теперь было боязно коситься.
— Похвальное стремление к знаниям, мисс Баллирано. Однако, смею заверить, что Имена — это сильнейший раздел Искусства. Случается, что одно правильно выбранное и своевременно произнесённое Имя может сделать то, что не под силу сильнейшему боевому магу, — наставительно проговорил мужчина.
— О-о… — восхищённо протянула она, но тут же сосредоточенно нахмурилась. — И всё же, я точно помню, что описывалась эта книга немного иначе…
— Это расширенное издание, — ровным тоном парировал Прайс, и Агнесса отчётливо поняла, что он что-то недоговаривает. — Но не могу не отметить, что у вас очень хорошая память.
Она зарделась слегка от столь небрежной похвалы, но склонила голову не покорно, а, скорее, упрямо.
— Мой учитель тоже так говорил. А ещё он сказал, что мне обязательно надо попытаться поступить в Бирмингемский университет, потому что у меня высокий показатель… то есть, коэффициент… — запуталась и сбилась, теперь уже краснея от стыда за то, что начала бахвалиться. Прайсе же воззрился на неё с некоторым удивлением.
— Простите? Я не мог настолько отпасть от реальности, чтобы упустить факт того, что в Лондон прибыл древний Род Баллирано. Точнее сказать, что фамилия Баллирано вообще принадлежит к какому-то из благородных Родов. Даже как младшая ветвь.
Агнесса несколько даже обиделась, отведя взгляд в сторону.
— Не вижу ни одной причины, чтобы вы решили меня оскорблять, мистер Прайс.
— Помилуйте, и в мыслях не было! Я абсолютно серьёзно попросил развеять мои заблуждения, буде таковые имеются! — мужчина пожал плечами.
— В таком случае — нет, ваши сведения не устарели. Я… мои опекуны… в смысле, моя семья не принадлежит ни к какому благородному Роду, или Дому, или… не важно. Простите, не вижу, каким образом это относится к моему стремлению поступить в университет, — Агнесса немного чопорно поджала губы.
— Боюсь, самым прямым образом, мисс Баллирано. Видите ли, год обучения в Бирмингемском университете стоит пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. И, полагаю, в наше время семья, располагающая подобными средствами, а, равно, и возможностью оплатить все пять лет обучения, смело может требовать внесения своей фамилии в разряд Благородных, — Прайс смотрел на неё странно. То ли встревоженно, то ли… сочувственно? Возможно, последнее было оправдано, поскольку Агнесса после его слов побледнела смертельно.
Пятьдесят тысяч фунтов.
Пятьдесят.
Тысяч.
— Вам плохо, мисс? Мисс? — она почувствовала, как чужие руки обхватили её за плечи и слегка потрясли.
Впрочем, сейчас совершенно любое потрясение было совершенно мизерным и ничтожным, в сравнении с тем, что испытала она, когда осознала, что… шансов нет. Возможности вырваться из нищеты — нет. И детей вытащить она тоже не сможет.
— О, Силы, за что мне это… — ворчливо проговорил Прайс, тряхнув её сильнее. — Вы намерены падать в обморок?
— Извините, нет. Конечно, нет, мистер Прайс, — абсолютно ровным и спокойным тоном проговорила Агнесса, деликатно, но решительно отстраняя его руки. — Мне жаль, если вам так показалось.
Ни одно внутреннее крушение не должно отражаться вовне, это девушка усвоила ещё в раннем возрасте. Потому, дичайшим усилием воли, заставила себя улыбнуться.
— Боюсь, возникло некоторое… недоразумение, — спокойно проговорила она. — Господин Уилфред уверял меня, что хватит и тридцати фунтов — стоимость билета на поезд, чтобы добраться до Бирмингема, и что оттуда я всяко не уйду не обученной. Возможно, он тоже не знал…
Прайс сжал губы в тонкую линию, становясь очень суровым, а затем с шумом вздохнул.
— Ладно, я не любитель давать пустые надежды и обещания… но, клянусь, если бы я брал учеников, не сомневайтесь, что вас бы я выбрал в первую очередь. Но не ближайшие двадцать лет, нет-нет, — пробормотал он, глядя куда-то вдаль, а затем, моргнув, вновь посмотрел на Агнессу. — Вы, всё же, попытайте счастья в Бирмингеме. Есть призрачный шанс, что ваш ИКМР действительно сослужит добрую службу, и вас примут. Но я бы на вашем месте не обольщался.
Агнесса нахмурилась, опустив голову и пристально изучая собственные ногти, срезанные под самый корень, чтоб грязь не набивалась.
— А как же… пятьдесят тысяч? — не сумев сдержать угрюмости, поинтересовалась она.
— Всё ещё стали бы неплохим подспорьем, — усмехнулся Прайс. — И всё же… я знал лично нескольких выпускников, что пришли поступать без гроша. Если заглянете в справочник по истории и разыщете биографию Альфреда Блэка, то местом обучения будет значиться именно этот славный университет. А родился он в семье фермера.
Девушка незаметно прикусила нижнюю губу изнутри, чтобы не застонать — от смеси обиды и надежды.
— Значит, всё-таки можно?
— Да. Грубо говоря — один шанс на десять тысяч у вас есть. В принципе, куда лучше когда вероятность один к миллиону… — мужчина вздохнул, поправляя лямку вещмешка на плече. Руки его были пусты — куда и когда делась книга Агнесса не успела заметить.
— Один к миллиону? Вы что, это же в сто раз меньше! — воскликнула она.
— Да, но, как говорят, один шанс на миллион выпадает примерно каждые десять попыток, — ухмылка Прайса стала куда более заметной и явной. — Попробуйте, мисс Баллирано.
— Спасибо, мистер Прайс! Непременно! — девушка вновь улыбалась легко и привычно, кивнув ему в ответ.
— А, да, чуть не забыл, — порывшись во внутреннем кармане куртки, он достал потёртый бумажник, и вытащил оттуда пятифунтовую купюру. — За труды.
Агнесса нахмурилась, даже спрятав руки за спину.
— Мы договаривались на один!
Прайс насмешливо приподнял бровь.
— Кажется, я недооценил ваш уникальный дар. К тому же, я вас расстроил. Будем считать это компенсацией за огорчение. Тем более, как мы выяснили, деньги вам не помешают. Кто знает, может в один день именно четырёх фунтов вам будет не хватать для чего-то очень важного, м?
— Мы оба знаем, что это так не работает, — всё ещё хмурясь, проворчала Агнесса.
— О, напротив, я-то совершенно точно знаю, что это работает именно так, и никак иначе. Так что — ваша оплата, мисс Баллирано.
Неуверенно Агнесса всё же взяла деньги, правда, не поняла, куда их положить — кармашек на юбке, куда она машинально запустила руку, был мокрым, как и кольцо с Мельхиором. Она вытащила его и надела на палец, решив, что деньги уберёт в сумку.
— Спасибо, мистер Прайс. Было приятно с вами познакомиться, — учтиво сказала она, поднимая взгляд и успев заметить, что мужчина — как и тот, седой в пабе, посмотрел на кольцо. В отличие от седого, правда, не стал хватать её за руку, а только усмехнулся коротко чему-то своему.
— Всего хорошего, мисс Баллирано.
— И вам лёгкой дороги, мистер Прайс.
Подавленная произошедшим, Агнесса не обратила внимание на то, что из черноты камня в кольце пропали все золотые искры. Молчание Мельхиора также не показалось ей чем-то из ряда вон…
Поначалу.
[1] Мерриман (англ. Merryman) — весельчак.
Ночь прошла крайне неспокойно. Агнесса долгое время не могла уснуть, ворочалась, всё разглядывала погасшие искорки в чёрном камне. Шептала имя, но догадывалась, что оно — не истинное, стало быть, и призвать так Мельхиора было невозможно. Но надеялась, что, быть может, он перестанет обижаться на неё и хотя бы откликнется! Никогда в жизни такого не было, ни разу она не помнила, чтобы демон не отзывался, даже когда она была ещё ребёнком.
Она чувствовала одиночество. А также познала страх…
Последующие три дня показались ей сущим кошмаром — изменилось поведение близких и знакомых людей, а смена в пабе, куда она направилась сразу после инцидента в библиотеке, была просто чудовищной. На неё глазели, кричали, ругали за нерасторопность, щипали и пихали. Она едва удержалась от того, чтобы сорваться окончательно, и с трудом дотерпела до конца смены. Один только Гарри вёл себя, вроде бы, как обычно, но, возможно, на общем фоне смена его настроя просто терялась.
В итоге Агнесса призналась себе, что её обычные спокойствие и уверенность были продиктованы на самом деле верой в Мельхиора. Что если случится что-то очень плохое, и не останется иного выбора — он сумеет её защитить. А теперь — нет. Не с кем было поговорить, некого было расспросить о былых временах. Порой Мельхиор был весьма занятным рассказчиком, особенно когда удавалось его отвлечь от кровавой резни и побоищ и сместить фокус повествования на какое-нибудь историческое событие.
Вот уж воистину, что имеем — не храним, потерявши — плачем.
Агнесса действительно плакала, беззвучно давясь слезами и продолжая звать демона — да так и уснула. А поутру, очнувшись в напряжённо зажатой позе с кольцом в кулаке, поняла, что ей нужно делать.
Утренние заботы и дела пролетели незамеченными, она даже не придала значения тому, как в который раз её попрекала Магрит. Возможно, сейчас вполне за дело — Агнесса была довольно рассеянной и даже не одёрнула Лауру, когда та, видя в каком состоянии сестра, вступила в перепалку с опекуншей. Но конфликт быстро исчерпал себя возвращением с ночной смены Сандро, который хотел есть и спать и не был настроен слушать «бабские вопли», и его очень неожиданно поддержал Джордж. Под шумок Агнесса и сбежала, прихватив с собой свёрток с форменной одеждой, чтобы можно было после пойти прямо на работу, не заглядывая домой.
То и дело приходилось сдерживать себя, чтобы не переходить на бег. Ей было неуютно, нервно, тоскливо и чувство опасности кричало — кругом враги! Девушка рассеянно кивала знакомым и полузнакомым, улыбалась и здоровалась, в общем, старалась вести себя, как прежде. Но пойманное в одной из стеклянных витрин отражение показало ей бледную и перепуганную девушку с затравленными глазами. Ко всему прочему — словно этого было мало! — она снова ощущала тот неуловимый холодок вдоль загривка, когда кто-то за тобой следит. Стоило только пересечь условную границу пригорода и Нижнего Лондона, будто бы её специально поджидали!
Издёрганная и на самой грани слёз, Агнесса каким-то чудом сумела не заблудиться в переплетении улочек и переулков и выйти на главный проспект, ведущий к Ратуше и, соответственно, центру города. Здесь уже ошибиться было невозможно — достаточно внимательно смотреть на номера домов, чтобы найти искомое здание.
«Адвокатская контора» обнаружила себя весьма неожиданно — дом сильно выбивался из окружения, хотя бы тем, что вдвое превосходил высотой своих «соседей». Узкий и нелепый, с единственным косым скатом крыши, он насчитывал шесть этажей и имел один вход — самая обычная деревянная дверь, какую Агнессе только доводилось видеть, с изогнутой ручкой и бронзовой колотушкой. Никаких других украшений или излишеств не наблюдалось, кроме, разве что, таблички, на которой было выбито то же название, что и в визитке, да цветной витражной розетки под самой крышей. Точнее, половинки розетки…
Сжимая в подрагивающих пальцах визитку, она протянула руку к колотушке и замерла в нерешительности. Прежде Агнессе не доводилось бывать в таких районах, и она не знала, всё ли правильно делает. Какой этикет следовало блюсти здесь? Это ведь не экскурсия наверх.
Взгляд на кольцо придал ей уверенности — Мельхиора нужно было спасать, — и она решительно схватила бронзовый молоточек и пару раз стукнула им по пластинке. И тут же, без особого эффекта или драматической паузы, дверная ручка плавно и беззвучно повернулась вниз, а сама дверь чуть подалась навстречу Агнессе, заставив ту ошарашенно отступить. Но приглашение было уж слишком явным, и девушка, нервно поёжившись, прошла внутрь, затворив дверь за собой.
Внутри оказался неожиданно тесный холл, сразу переходящий в лестницу, ведущую наверх. Слева от входа стоял открытый шкаф для верхней одежды и подставка для зонтов и тростей, а справа располагалось невообразимо огромное, в полный рост, зеркало в причудливой и очень вычурной кованой раме. Агнесса в первый миг даже растерялась и едва не отпрянула в сторону, заметив движение рядом с собой, но быстро осознала ошибку. И всё равно ей было достаточно сложно уложить в голове, что кто-то в Нижнем Лондоне решил раскошелиться на такую роскошь.
Что, конечно, не помешало ей воспользоваться зеркалом, поправив причёску и убедившись, что с одеждой всё в порядке, после чего, глубоко вздохнув, она решительно направилась вверх по ступеням.
Ей пришлось подняться до последнего этажа. Лестница занимала вообще всё здание и никаких кабинетов или коридоров не было. Добравшись до шестого этажа, Агнесса даже несколько запыхалась, но всеми силами постаралась это скрыть.
Последний лестничный марш сразу же переходил в комнату — стен, дополнительных дверей или перегородок не было. В трёх шагах от последней ступеньки стоял огромный стол, заваленный бумагами и какими-то подшивками, папками и книгами, перьями, графитовыми стержнями, статуэтками, камнями… в общем, на столе царил полнейший бардак. Слева стояла переполненная мусорная корзина, справа — шкаф, забитый книгами разной степени новизны, а за столом, напротив, собственно, лестницы, располагалось кресло, позади которого, вместо окна, и была та самая половинка розетки. Освещения она толком и не давала, только тусклый невнятный свет от наружных фонарей. Зато в самом кабинете было целых две лампы — на стене и под потолком, и вот они светились довольно ярко.
В кресле восседал Жёлтый — в смысле, мистер Секонд, и с вежливым интересом взирал на Агнессу. Та молча смотрела в ответ, судорожно сжимая визитку, и с ужасом понимая, что не знает, с чего начать.
— Добрый день, мисс Баллирано, — любезно помог ей Секонд, привстав с кресла и знакомо полупоклонившись ей. Девушка вздрогнула и немного нервно улыбнулась в ответ.
— Добрый… день, мистер Секонд.
И снова повисла пауза. Агнесса ощутила, что мучительно краснеет.
— Чем могу вам помочь? — терпеливо и мягко поинтересовался «клетчатый», когда понял, что продолжения фразы можно не ждать. — У вас возникли какие-то затруднения, я полагаю?
— Да! — воскликнула она, зацепившись за последнюю фразу и даже шагнув вперёд немного — буквально на один шажок.
— Прискорбно это слышать, мисс Баллирано. Я полон внимания, — поощряюще кивнул Секонд. — Присаживайтесь и расскажите, что произошло.
Это предложение заставило Агнессу опешить, поскольку ничего, хотя бы приблизительно напоминающего сидение, здесь не было. Вот лестница, а вот — стол. Не в кресло же он предлагает ей сесть? И не на перила, уж точно! Разыгрывает, что ли?
Она поджала губы, самую малость вскинув подбородок, и уже достаточно ровным и сдержанным голосом проговорила:
— Благодарю, мистер Секонд… я постою.
«Клетчатый» отрицательно качнул головой, неожиданно виновато улыбнувшись и приподнялся на месте, указывая рукой куда-то на пустое пространство перед столом.
— Всё же, я настаиваю. Будет удобнее, поверьте мне. Просто садитесь. Пускай вас не смущает внешний… э… вид. Кхм. Ну, или его отсутствие. Сделайте ещё шаг вперёд и сядьте.
Агнесса была не настроена на шутки и издевательства, но Жёлтый вёл себя довольно любезно и не было похоже, что он желает причинить ей вред. Вздохнув, девушка сделала, как он велел, и осторожно попыталась сесть, всячески стараясь не думать о том, что садится она на воздух. И, к своему немалому удивлению, ощутила сопротивление — сначала мягкое, а затем и полностью неподатливое, как если бы под ней была настоящая твёрдая поверхность.
— Ого! — воскликнула от неожиданности, осторожно заглянув за спину и тут же зажмурившись — всё же, лестничный пролёт позади не придавал особо уверенности. Если качнёшься неловко… можно и шею свернуть, пожалуй!
— Магия, — буднично пожал плечами Секонд. — Итак, рассказывайте, что вас сюда привело.
Забавно, но всё это позволило Агнессе собраться с мыслями и хотя бы немного упорядочить в голове произошедшее:
— Видите ли, мистер Секонд… моё кольцо не работает. Я хочу сказать, демон… куда-то пропал, — она сняла перстень и положила его на стол, испытывая странное волнение — словно передавала живое существо в руки специалиста, который может ему помочь.
Секонд взял кольцо, повертев в пальцах и поднёс к лицу, разглядывая камень.
— Странный и прискорбный факт. Вы призывали его? Отдали какой-то специфический приказ? — деловито поинтересовался он, вытащив из ящика стола какие-то цветные стёкла различных форм и принимаясь разглядывать кольцо через них.
— Нет! Господи, нет, конечно! Я не приказываю Мельхиору! Просто я случайно открыла одну книгу и оказалась в Загранье, а кольцо… я сняла с себя, и я не слышала Мельхиора! А потом, когда очнулась, то его уже не было! — она выпалила это буквально на одном дыхании, нервно жестикулируя, а когда закончила — обнаружила, что Жёлтый смотрит не на кольцо, а на неё.
— Простите… что? — негромко, и всё с той же безукоризненной вежливостью уточнил он.
— Ну… книга. «Малая книга Имён»… — стушевавшись, Агнесса вновь замялась и нервозным жестом сплела пальцы в замок. — Так вы можете помочь вернуть Мельхиора?
Мужчина откинулся на спинку кресла, повертев в пальцах кольцо, зачем-то посмотрел сквозь него на Агнессу и спросил:
— У вас есть основания полагать, что демон нарушил условия контракта?
Девушка изумлённо моргнула, выпрямившись даже.
— Что? Нет! Понимаете, у нас и контракта не было — я, во всяком случае, ничего такого не заключала, это всё моя бабка… ну, то есть, пра-пра-пра… а, не важно! В общем, это она заключила с ним контракт, а Мельхиор постоянно требовал, чтобы я приняла его служение, потому что иначе он не может, а зачем мне это? Он ужасно несдержанный, вдруг беду какую сотворит?
— Так… стало быть, сейчас — ваша проблема решена? Демон вам не докучает? Не требует никакого исполнения обязательств? — Секонд упорно гнул линию, смысл которой от Агнессы ускользал.
— Да нет же, поймите — моя проблема как раз в том, что мой демон куда-то исчез, и я хочу его вернуть! Ему там плохо, понимаете? Я вот нутром чую — плохо!
По лицу Жёлтого прошла какая-то тень — смесь изумления, неприятия и оторопи, но он быстро взял себя в руки.
— Это… необычное дело, мисс Баллирано. Но, боюсь, вы обратились несколько не по адресу, и решение подобной задачи лежит вне нашей компетенции. Вам нужен высококвалифицированный демонолог, — заключил он, а затем наклонился над столом, протягивая Агнессе кольцо.
— Но как же… но ведь вы же говорили, что… если будут какие-то проблемы с демоном… — запинаясь и делая необычные для себя паузы, она, приняв кольцо, сжала его в кулаке.
Ощущение отчаяния накрыло её с головой. Агнесса не знала ни одного демонолога. Да и кто бы из специализированных магов согласился ей помочь?
За спиной раздались шаги и девушка вздрогнула. Жёлтый, быстро глянув ей через плечо, вновь перевёл взгляд на неё, слегка пожав плечами.
— Я сказал, что если у вас будут какие-то проблемы с контрактом. Исчезновение демона за Гранью… скажем, не совсем страховой случай. И тут мы, увы, бессильны. Не так ли, Фёрст?
Из-за спины Агнессы вынырнул Фиолетовый, нагруженный кипой бумаг по самые брови, и, вероятно, по этой причине он не стал ничего отвечать сразу, а лишь после того, как аккуратно сгрузил свою ношу на стол. Девушка не могла не отметить тоскливый взгляд Жёлтого.
— Добрый день, мисс Баллирано — приятная неожиданность, — столь же любезно, как и Секонд, проговорил Фёрст, так же кланяясь.
Кроме одежды и манер, общего у них не было совершенно ничего. Фёрст был высоким и худощавым брюнетом с аккуратными бакенбардами, Секонд — среднего роста, склонный к полноте и носящий рыжеватые усы. И всё же было у них некое неуловимое сходство… как у давно и крепко сработавшихся людей.
Агнесса поняла, что её надежда на эту контору оказалась пустой иллюзией того. А ведь всё сходилось же! Но, как оказалось, не совсем.
Поднявшись с невидимого стула, она вежливо кивнула обоим «клетчатым» и сказала, слегка отведя взгляд в сторону:
— В таком случае, прошу меня простить за беспокойство и отнятое время. Всего хорошего.
— Удачного дня, мисс Баллирано, — отозвались они оба едва ли не хором, но девушка не придала этому значения — она уже спускалась по лестнице вниз.
Мрачные мысли о том, что она окончательно и бесповоротно, по собственной глупости, потеряла Мельхиора, не давали ей покоя. Сказать наверняка, что было бы, если б она не сняла кольцо в библиотеке — Агнесса не могла, но нельзя также и отрицать вероятность, что с демоном что-то произошло по её вине. Вариант, видевшийся ей беспроигрышным, оказался пустышкой, но сдаваться было нельзя. Быть может, стоило попробовать разыскать этого Прайса? В конце концов, это из-за его книги всё произошло!
Перед тем как выйти из конторы, Агнесса совершенно машинально глянула в сторону зеркала и замерла — гладкое и ровное стекло больше таковым не было. По нему шла лёгкая рябь, а по краю, у самой рамы, оно было охвачено лёгкой дымкой. Сама оправа тоже изменилась — несколько элементов в верхней части, которые Агнесса посчитала обычными украшениями, сейчас ровно сияли белым. Магия, как наверняка сказал бы Секонд.
А магия привлекала.
Не совсем отдавая себе отчёт в том, что она делает, Агнесса протянула руку и коснулась «стекла». Пальцы прошли насквозь, словно через дым, не ощутив вообще никакой преграды, и почему-то это показалось очень правильным и даже естественным. Возможно, ей было нужно хоть что-то, чтобы отвлечься от пульсирующего в сознании отчаяния, или же само ощущение магии под рукой несколько затуманило рассудок…
Агнесса шагнула вперёд, прямиком в лже-зеркало.
Она не ожидала совершенно ничего — её богатое воображение выдало на-гора слишком много вариантов, которые смешались в некую абстрактную картинку. И потому девушка не слишком удивилась, оказавшись ровно в таком же холле, только «отражённом»— зеркало стояло слева, а справа располагалась вешалка для одежды.
Девушка замерла, с силой прикусив губу и сосредоточенно нахмурившись.
Название конторы гласило «Фёрст, Секонд и товарищи». В пабе «клетчатые», вполне очевидно, играли роль подпевал, ведущим был седой маг. Да и Жёлтый тогда сказал, что «ему велели передать»…
Что, если под нейтральными «товарищами» скрывался тот самый маг? И… ну, в конце концов, за вопрос её ведь не убьют? Наверное.
Агнесса сейчас почему-то совсем забыла обстоятельства, при которых она «познакомилась» с этой троицей. Догадывалась, что хватается за любую, даже самомалейшую соломинку, но что ей оставалось делать?
И куда более решительно, чем это было в первый раз, девушка направилась по лестнице вверх — правда, почему-то, крадучись.
Ожидания оправдались — на верхней площадке оказался такой же кабинет, только все вещи и мебель, как и внизу, располагались зеркально, а в дальней стене была вторая половинка витража. И здесь, почему-то, по полу и стенам были рассыпаны сияющие цветные пятна — Агнесса не сразу поняла, что этот узор рождает та самая «обрезанная» розетка, и какой-то яркий источник света за ней.
Ещё одним отличием было то, что кресло, стоящее по ту сторону стола, было повёрнуто к вошедшей Агнессе спинкой, и оттуда доносилось тихое похрапывание.
Девушке стало даже неловко — ворвалась без приглашения, нарушает покой… хотя, с другой стороны, она уже здесь, и назад дороги нет. Во всяком случае, именно настолько твёрдо Агнесса себе это заявила, и потому решительно пару раз кашлянула.
Она не подумала о том, что сюда ей удалось пробраться незамеченной.
И что у сильных магов могут быть своеобразные… привычки. Или даже рефлексы. Особенно когда к ним, расслабленно отдыхающим, кто-то подкрадывается.
От безвременной кончины её спасло только то, что у «Седого», как решила называть мага про себя она, очевидно, не было заложено в подсознании сразу же убивать. Он полагал достаточным наставить на предполагаемого противника активный жезл, и, условно, от смертельного выстрела его отделял кратчайший импульс мысленной команды да расстояние в два шага. Но это ведь всего лишь мгновение, куда короче удара сердца! Она в школе читала о принципах действия базовых боевых артефактов…
Всё это успела продумать Агнесса, предельно внимательно и сосредоточенно глядя на крупный, размером с её кулак, безупречно огранённый кристалл, внутри которого угрожающе тлело и переливалось пурпурное свечение. Кристалл был нацелен ей в грудь.
Она не успела вскрикнуть или закрыться руками — нет. Просто на несколько мгновений впала в ступор, а теперь боялась что-то сделать. Господи, даже дышать было страшно!
— Ага! — голос у Седого был спросонок слегка сипловатым, но громким.
Агнесса вздрогнула и с некоторым трудом перевела взгляд на лицо мага:
— П… прости… те, — пролепетала она, всё ещё стараясь не шевелиться — потому что жезл старик никуда не убрал.
Впрочем… нет, пожалуй, стариком его сейчас тем более назвать было нельзя, несмотря на белоснежно-серебристую седину. Теперь Агнесса смогла его рассмотреть получше, а не в полумраке паба. Да, резкие и глубокие мимические морщины, но выглядел он при этом, как ни странно, моложаво — не больше сорока лет навскидку. Карие глаза смотрели цепко и очень жёстко, в них не было и следа старческой рассеянности. И всё же было в нём что-то неуловимое, не позволяющее даже сказать, что он «среднего возраста». Возможно, общее впечатление всклокоченности? И ещё кое-что, трудноуловимое…
— Не прощу, — сказал — как отрезал, даже слегка набычился.
Агнесса сглотнула, сохраняя всё ту же неподвижность, чтобы, ненароком, не спровоцировать его.
— Вы тут как оказались? Что, болван Фёрст опять забыл деактивировать портал? — проворчал он, не прекращая сверлить девушку взглядом, но хотя бы убрал жезл.
Агнесса, впрочем, обольщаться не спешила. Сейчас она думала, как бы ответить этому страшному человеку, да не просто ответить, а чтобы ещё и никто не пострадал.
— Я… с-сама, господин м-маг, — всё ещё слегка заикаясь и даже немного пискляво, но постаралась оправдать безалаберность Фиолетового девушка.
Несомненно, она не хотела сказать, что имеет какое-то отношение к активации портала, а лишь к его использованию, но из-за нервозности вышло несколько иначе. — Это н-не его вина.
Седой смерил её слегка скептическим взглядом, почему-то разочарованно цокнул языком и откинулся назад, совершенно вальяжно и скучающе развалившись в кресле.
— И? Хорошо, ладно, предположим — вы увидели действующий портал и, не берусь предположить, что там у вас в голове сложилось, решили им воспользоваться. Вы здесь. Что вам нужно?
В отличие от Секонда, маг даже не пытался казаться любезным. Агнессу это, впрочем, остановить не могло никак. Напротив, даже слегка отрезвило, что позволило избавиться от противной дрожи в коленках и перестать запинаться.
— Кольцо. То есть, демон. Он пропал после того, как я открыла «Малую книгу Имён» и оказалась за Гранью, в Серой Долине. Обычно он всегда откликается, когда я зову, а сейчас ничего нет, и кольцо… оно как мёртвое, — короткими и максимально рубленными фразами отчиталась она о своих злоключениях и поняла, что выбрала правильную тактику, когда на лице у мага проявился интерес.
— Положите сюда, — требовательно произнёс он, постучав пальцем по какой-то бумажке у себя на столе.
Агнесса подчинилась и снова отступила назад, невольно отметив, что, несмотря на взъерошенный вид, ногти у мага были очень аккуратные и чистые. Седой, вытащив из подставки для канцелярских принадлежностей угрожающей формы щипцы, подхватил ими кольцо и принялся разглядывать то крайне внимательно, хоть и совсем недолго, буквально через минуту протянув ей.
— Забирайте, — довольно небрежно проговорил он, и, когда она выполнила и этот приказ, небрежно бросил щипцы назад, в подставку. — Нет здесь вашего демона. Точнее сказать — там вообще никого нет. Так, пустая оболочка. Неплохая, не скрою, но, увы, бесполезная — чаровали кольцо, очевидно, под одного призванного. Что разумно.
Агнесса обомлела, сжимая кольцо в кулачке и глядя расширившимися глазами на мага.
— Я знаю, что его там нет, я вам об этом же и сказала! Но куда он мог пропасть? Он… он не говорил, что куда-то собирается. Он меня не предупреждал!
Мужчина посмотрел на неё как на умственно отсталую.
— Странные у вас взаимоотношения были, должен сказать. Что за демон-то был? Сильный?
— Он назвался Мельхиором, господин маг. Говорил, что… он Шестой из Амальгамы, и что… — договорить она не успела, потому что Седой внезапно разразился хохотом.
— Ага! Так вот куда этот поганец пропал! Ха! Вот уж воистину, демон-неудачник! — кажется, он действительно веселился от души, но Агнесса предсказуемо не понимала причины.
— Я… боюсь, не совсем понимаю, — вежливо отметила она, пытаясь вернуть мага в нужное русло беседы.
Тот же лишь насмешливо фыркнул:
— Мельхиор — демон одиозный, так сказать. Широко известен в узких кругах. Как правило ничего своим хозяевам не приносил, кроме головной боли. Да и сковать его — попроще, чем иных низкоранговых. Кстати, за время отсутствия опустился в рейтинге Амальгамы.
Непонятно почему, но Агнессе стало за Мельхиора даже немного обидно. Всё же это был её собственный демон и… и вообще. Но спорить с Седым было боязно.
— И, к слову, что это вы там про малую книгу говорили? Нет у неё такого функционала, я вас уверяю, — добавил маг, с прищуром глядя на девушку.
— Это было специальное издание, господин маг. Мистер Прайс сказал так, — простодушно ответила та.
— Прайс? — почему-то слегка напрягся Седой и уточнил:
— Это который Финниган? Джеймс Финниган Прайс?
— Да-да, он самый! — обрадованно закивала Агнесса.
— Что? Этот… — было заметно, что мужчина буквально проглотил какое-то слово и продолжил после лёгкой паузы, — лжец говорил с вами? Не верьте этому прохвосту и выскочке — ни единому его слову.
Внутри вновь всё оборвалось. Как это — лжец? Как это — не верить?..
— Н-но… он так сказал. Попросил помочь найти книгу с разноцветной обложкой…
Седой посмотрел на неё «фирменным» тяжёлым взглядом, после чего, протянув руку к шкафу, вытащил оттуда массивный фолиант в переплёте из очень плотной чёрно-коричневой кожи, и с звучным грохотом уронил его на стол. На передней части виднелась потёртая тиснённая надпись: «Малая книга Имён».
Агнесса нахмурилась.
— Это… совсем не похоже на то, что я нашла. Там переплёт был другой. Он… знаете, он переливался на свету. И ещё там постоянно менялись названия… но мистер Прайс мне её показывал потом, когда я вернулась из-за Грани, она тоже вот так называлась, как ваша.
Всё время, что она говорила, маг, кажется, мрачнел всё сильнее и сильнее, а затем, внезапно, резко ударил кулаком по столу:
— Бред! Я в жизни не поверю, что в Нижнем Лондоне могла храниться «Высшая книга»! Прекращайте это бессовестное враньё! — пророкотал он, заставив Агнессу слегка отпрянуть:
— Извините…
— Не извиню! — рявкнул маг так, что у неё снова затряслись поджилки.
— Но простите!.. — заикнулась она снова, теперь пытаясь объяснить ему, что она вовсе не извиняется и это фигура речи такая.
— Убью! — кажется, его глаза налились кровью, а в правой руке вновь угрожающе оказался зажат жезл.
Возможно, Агнессе стоило промолчать, но её собственная привычка сейчас сыграла с ней поистине злую шутку:
— Извините!
— Выпорю!!! — Седой взревел и вскочил на ноги, с грохотом отстраняя кресло.
Это стало последней каплей.
Наплевав на сохранение достоинства и лица, Агнесса завизжала и, круто развернувшись, молнией понеслась вниз по ступенькам. Каким-то задним умом она ещё прикинула — а как, собственно, маг собирался выбираться из-за стола? Перелезать его, что ли? — но останавливаться и проверять она не хотела совершенно. Прочь, прочь отсюда! Вот, что её дико в нём смущало! Та самая неуловимая черта, делающая его опасным и неприятным типом.
Безумие.
Тоненько завывая, она, не помня себя, добежала до нижнего пролёта и буквально налетела на поднимающегося Фёрста.
— Осторожнее! — воскликнул мужчина, а затем, видя, что она пронеслась мимо, с каким-то отчаянием завопил:
— В зеркало!
Это было очень нужная и важная сейчас корректировка, поскольку Агнесса бежала прямиком к дверям, но в последний момент успела свернуть и нырнуть, не раздумывая, в ту самую рябящую зеркальную гладь.
Оказавшись в уже знакомом холле, девушка без раздумий рванула на себя дверную ручку, запаниковала, когда та не поддалась, и с трудом вспомнила, что дверь вообще-то открывалась наружу. Со второй попытки сумела выбраться на улицу и со всех ног помчалась в сторону родного паба. Ей было всё равно, что подумают о ней окружающие, и уж вовсе безразлично, когда она вновь мимолётно почувствовала тот самый взгляд в спину. Наблюдатель, однако, решил не играть в марафонца и преследовать её не стал.
Агнессу слегка подташнивало, лёгкие горели и воздух из них вырывался с хрипящим присвистом. Сердце заходилось в бешеном ритме, а пятки она, кажется, начисто отбила о брусчатку. Ходить, во всяком случае, было мучительно больно.
В общем, вид, с которым она заявилась в «Очаг» за три часа до открытия, был тот ещё, и Гарри, привычно досыпающий перед ночной сменой, даже очухался, чтобы спросить, всё ли в порядке. Девушка решительно не знала, как правильно и правдиво ответить на этот вопрос, потому молча пожала плечами, заискивающе улыбнувшись здоровяку. Гарри погрозил ей пальцем, выглянул наружу, и лишь убедившись, что преследователя в округе не видать, вернулся к своему «бдению».
Пенелопа ещё не пришла и у Агнессы было время привести себя в порядок. В конце концов, сегодня был вечер Сказок…
Эту традицию Агнесса ввела вскорости после своего устройства на работу. Людям нравилось петь, так гораздо лучше отдыхалось, они раскрепощались морально, и им становилось легче. Однажды, когда посетителей было немного, Агнесса разговорилась с одним молодым металлургом — совсем мальчишка ещё, едва за шестнадцать перевалило, — и, чтобы отвлечь и развлечь его, принялась рассказывать историю. Разумеется, главным героем был этот паренёк, а реалистичность повествования быстро сошла на нет, сменившись сказочностью и героизмом. А потом выяснилось, что слушателей намного больше, чем один человек, и по итогу все были очень довольны, но потребовали продолжения. Смущённая Агнесса, сама увлёкшаяся рассказом, полагала, что ей здорово влетит от хозяина, но тот не выказал недовольства. Уже потом, заглянув в книгу приходов, Агнесса обнаружила, что выручка за тот вечер выросла чуть ли не втрое — ушлая Пенни, видя, что слушатели увлечены не на шутку, подливала им непрерывно, и то и дело подсовывала дополнительные пункты к заказам. Первоначально Агнессе это очень не понравилось, но, поразмыслив — и не без участия Мельхиора — она решила, что здесь нет никакого особого обмана, да и слушатели были довольны. В итоге пришли к консенсусу, что выступления такого рода будут раз в неделю, в ночь с пятницы на субботу — когда публика наиболее податлива. Заодно, что было немаловажно, истории Агнессы гасили агрессию, обычно сопутствующую предвыходному кутежу, настраивая людей на миролюбивый и задумчивый лад. Паб, разумеется, от этого только выигрывал — вроде заказов на выпивку едва ли не больше, чем у прочих, а статьи расходов в виде разбитой посуды и поломанной мебели — нет. Мистер Оливер был доволен.
Переодевшись в подсобке и наскоро умывшись, Агнесса устроилась в старом кресле, что стояло в углу, дабы поразмыслить о произошедшем. По всему выходило, что Седой не поверил ей… причём, видимо, ни единому её слову. Но разве это повод злиться и угрожать расправой? Тем более, она-то точно знала, что это не пустая угроза, и убить он вполне может — ну или отдать приказ кому-то из подчинённых. В любом случае… никто в этой конторе ей помочь не мог или не захотел, что было равнозначно.
Девушка тоскливо посмотрела на кольцо и, чуть поколебавшись, сняла его и спрятала в кошелёк. Демона там не было, стало быть — какие-то чары могли исчезнуть вместе с ним. Ни к чему привлекать лишнее внимание.
Ничего. Она сама что-то придумает. Попробует разыскать книги, разобраться в них… может быть, обратиться к школьному учителю? Он, хоть и крайне посредственный маг, был куда более стабильным психически, чем тот же Седой.
Звякнул колокольчик на двери, и Агнесса услышала голос Пенни, небрежно поприветствовавшей Гарри. Взгляд девушки метнулся на часы, стоящие в уголке — уже пять! Как она могла так засидеться?! Пары часов как не бывало…
Вскочив и поспешно повязав фартук, Агнесса вышла из подсобки, едва не столкнувшись в проходе с Пенни, и быстро улыбнулась ей:
— Здравствуй.
— Смотри, куда прёшь! — вместо приветствия буркнула блондинка, протиснувшись мимо Агнессы.
Та даже слегка опешила на секунду, но успела заметить необычную хмурость взгляда Пенелопы и крепко сжатые губы. Глаза девушки подозрительно блестели.
— Пенни, что случилось? — Агнесса мягко тронула коллегу за плечо, но та рывком отстранилась, ударив её по руке и прошипев что-то ругательное, а затем резко захлопнула за собой дверь. Девушка качнула головой и вышла в зал, тихонько спросив у Гарри:
— Извини, ты не знаешь, что стряслось у Пенни? — здоровяк, привычно подпирающий стенку, равнодушно пожал плечами.
— Вроде хахаль поколотил, или спёрли что-то… или то и другое вместе. Какая разница?
— Но… ей сейчас плохо, — нахмурившись, проговорила Агнесса, становясь за стойку и принимаясь расставлять стаканы.
— А кому хорошо? Брось, эта дура только жопой вертеть и умеет, и огребает на эту самую жопу проблемы — вот ведь удивительно! — хмыкнул Гарри и, увидев изумлённый взгляд Агнессы, качнул головой:
— Что?
— Н-ничего, извини. Я… так, задумалась. У тебя всё нормально? — поспешно спросила девушка, не уточняя, что раньше Гарри никогда не позволял себе крепко выражаться при ней, да и ощущался он нынче… странновато.
Или опять паранойя разыгралась?
— Как обычно.
Разговор не клеился, но всё время, что Агнесса скользила по залу и привычно расставляла мебель, мела полы и рассыпала свежие опилки, она ощущала на себе его взгляд. Так было и в прошлый раз, но не настолько откровенно. Сейчас же Гарри её будто изучал и оценивал — поразительно неприятное чувство. Будто бы всех приключившихся проблем было мало!
В итоге она сбежала на второй этаж и остаток времени до прихода хозяина провела наверху, чрезмерно усердно наводя блеск и красоту. Мистер Оливер, судя по тому, что поднял крик от порога, также был не в духе. Кричал он, правда, на Пенни, которая то ли плевательницы не так расставила, то ли ещё чем-то провинилась, и спускаться Агнессе расхотелось окончательно — но пришлось. С её эмпатией, выходящей далеко за рамки норм, девушке было почти физически неприятно находиться сейчас здесь. Раньше эти ощущения в какой-то мере сглаживал Мельхиор, раздёргивая её внимание и не позволяя концентрироваться на чужих эмоциях, но сейчас-то она была одна.
— Добрый вечер, мистер Гилмур, — поприветствовала она хозяина, стараясь не поднимать взгляд лишний раз и не провоцировать его на новую вспышку гнева.
— А, явилась! Прохлаждалась на балконе, Баллирано? — рыкнул мистер Оливер, заметив новую жертву.
«Да что ж вы все такие злые-то сегодня!» — отчаянно подумалось Агнессе, и она заискивающе улыбнулась, покачнув пыльной тряпкой.
— Нет, мистер Оливер, убиралась. Форточку наверху забыли закрыть и за день надуло чёрной пыли по углам.
«Чёрной пылью» называли здесь мелкую взвесь угольной, металлической и каменной крошки, и она была вездесуща в районе металлургов. Открытые окна и вентиляция без должной магической фильтрации были большой проблемой в окрестных домах, а ежедневная уборка — насущной необходимостью.
Хозяин, увидев жирный чёрный слой на тряпке, вновь разразился бранью и ушёл за стойку — видимо, распекать поваров на кухне. Агнесса же, испытывая лёгкие угрызения совести от того, что «заложила» кого-то из ребят предыдущей смены, пошла мыть тряпку. Времени до открытия оставалось совсем чуть-чуть — она едва успела всё убрать до прихода гостей.
Пробило шесть, вновь загорелась вывеска, и хотя бы люди не подвели — ровно к сроку начали прибывать те, кто заранее ждал вечер пятницы. За то время, что Агнесса вела эти пятничные вечера, у неё даже собрался некоторый круг почитателей, что было чрезвычайно лестно.
Гости приходили, рассаживались.
Пенни наконец-то взяла себя в руки и, нацепив привычную дежурную улыбку, понеслась собирать заказы. Агнесса смотрела на место рассказчика — ещё один стол, придвинутый вплотную к стене и укрытый тёмно-красной тканью. Выглядело вполне нарядно. Рядышком же был небольшой мешочек для пожертвований — довольно скромный, он, обычно, наполнялся доверху.
Агнесса тоже фланировала по залу, улыбалась знакомым лицам, кивала в ответ на стандартные вопросы — будет ли сегодня выступление, и, как всегда, обещала «нечто особенное». Держать данное слово было довольно просто, учитывая пресловутый «коэффициент» Агнессы — она могла подкреплять свой рассказ яркой и красочной визуальной составляющей, показывая фокусы при помощи заёмной у Той Стороны силы. Это умение девушка открыла сама, ещё когда развлекала своих младших. Сначала просто яркие вспышки и цветные звёздочки, а затем и полноценные картинки. Она ни за что не смогла бы объяснить — как именно это у неё получается, да, впрочем, никто особо и не интересовался. Мало ли в мире тех, кто балуется колдовством?
Дождавшись, пока людей набралось как минимум половина зала, Агнесса, с привычным замиранием сердца, прошла к своему «подиуму» и изящно присела на задрапированную крышку стола, самую малость теперь возвышаясь над присутствующими. Разговоры постепенно смолкли, утихли смех и перепалки — головы людей повернулись к ней, и на несколько секунд повисла восхитительная тишина. Девушка и не пыталась сдержать лёгкую счастливую улыбку, потому что в это мгновение она забыла обо всех бедах и проблемах, с глубоким восторгом принимая внимание публики. У неё никогда не было пресловутого «страха сцены».
Пауза длилась ровно столько, сколько ощущалось ею правильным — длина её никогда не повторялся, а прерывалась она обычно самой Агнессой, начинающей повествование с какой-нибудь неожиданной и странной фразы.
— Мельхиоровый кубок, отброшенный прочь сильной рукой рыцаря, разбился на тысячу осколков, едва лишь коснулся ледяной стены…
Она сама не знала, что заставило её изменить «медный» на «мельхиоровый». Вертелось же на языке — «медный»! Да и кто делает кубки из мельхиора? Впрочем, чему удивляться… известно, кто занимает все её мысли.
Агнесса поняла, что этот рассказ будет не слишком весёлым и радостным. Впрочем, такие истории очень часто нравились слушателям даже больше. Им было по душе замирать, трепетать от игрушечного, не настоящего страха, волноваться и сопереживать герою, который с честью и отвагой преодолевал все испытания, что выпадали на его долю, и в конце неизменно обретал заслуженную награду.
В процессе повествования, девушка бурно жестикулировала, «разрывая» пальцами воздух и являя глазам гостей батальные картины, или места, куда нелёгкая доля заносила рыцаря. Известное дело, вдохновение она черпала в том, что видела ранее — будь то яркий сон или запоминающаяся черта. И, всё же, порой она нарочно меняла то, что видела. Так, например, Долина Сумрака на побережье Чёрного Моря должна была «инвертировать» то, что она увидела там, за Гранью, после инцидента с книгой. В «окне», раскрытом её руками, люди должны были увидеть кипящее море с иссиня-чёрными волнами, и бесконечное мглисто-серое небо. Однако отчего-то воображение в этот раз отказалось ей подчиниться, и Долина Мёртвых предстала перед всеми в первозданном виде: тусклая и безжизненная равнина с рваными чёрными небесами, извергающими белоснежные молнии. Агнессе спешно пришлось подстраивать повествование под эту картинку.
Люди ахали, шёпотом ругались и слегка прихлопывали в особенно жуткие моменты — когда рыцарь сражался с демонами, когда сама Сила восставала против него, когда подлая Морозная колдунья пыталась завлечь его в свои сети. Агнесса не прерывалась ни на секунду, вдохновлённая чужим вниманием, и, при этом, почти ничего не замечала вокруг. И, всё же, когда рыцарь поборол всех врагов и получил свою награду, девушка ощущала себя выжатой и истощённой, пускай и по-своему счастливой.
Подняв взгляд в зал, она замерла от неожиданности — оказывается, к привычному собранию людей нынче присоединилась троица Ши. Они сидели закономерно чуть в стороне, и с пугающей синхронностью и неподвижностью наблюдали за выступлением Агнессы. Утончённая внешность, характерная для их породы, была подчёркнута элегантностью их нарядов — дорогие ткани, изящная вышивка, нежные кружева… Ши олицетворяли собой красоту и гармоничность природы. Тем не менее, как бы ни нравилось и не льстило Агнессе их присутствие, она не могла не чувствовать, какое напряжение висит в зале из-за них. Особенно теперь, когда зрители вышли из-под влияния Сказки и начали оглядываться, равно как и обмениваться впечатлениями — и, естественно, заметили гостей из Полого Холма.
Агнесса быстро сделала несколько глотков из стоящей рядом чашки, чтобы освежить горло, и тут же, поймав секунду затишья в толпе, запела. Это было второй частью «пятничного вечера», где девушка исполняла лирические баллады, военные романсы или залихватски-удалые, немного фривольные песенки. Последние, обычно, подхватывались всеми, и тогда весь паб едва не шатался от мощного, хоть и не совсем стройного, хорового пения.
Сейчас Агнесса пела мягкую и полную тихой грусти осеннюю мелодию. Людей нужно было отвлечь, а затем, чтобы рассеять внимание окончательно, она планировала закатить нечто «для большинства» — бравурный марш. Но пока было достаточно того, что гости затихли — хотя бы из уважения к ней, а не обсуждали новоприбывших Ши.
Один из них, тем временем, движением пальца подозвал Пенни, и передал ей какой-то свёрток, кивком указав на Агнессу. И Пенни, упрямица Пенни, ненавидящая «нелюдей», безропотно подчинилась, даже не предпринимая попытки взглянуть на то, что было в её руках. Когда она подошла к столу, на котором сидела Агнесса, девушка увидела, что взгляд блондинки был пугающе пустым и отсутствующим. И лишь положив свёрток на красную ткань рядом с Агнессой, Пенелопа словно очнулась, быстро моргнула и отпрянула назад, изумлённо и испуганно таращась по сторонам. Очевидно, Ши для надёжности решил использовать их особый «фейский» шарм — разновидность чар, безусловно неподвластная людям, и оттого особенно пугающая.
Не прекращая петь, Агнесса скосила взгляд вниз, и увидела, что подарком оказался кошель из тончайшей кожи с лёгким лиственным орнаментом по краю. Очень дорогой, сам по себе, он был, ко всему прочему, ещё и не пустым, но заглядывать внутрь девушка постеснялась, хотя любопытство вовсю снедало её.
С другой стороны, подношение от Ши славно подстегнуло остальных, и от столиков начали отделяться «делегаты», собирающие плату со своих компаньонов и переправляющие ту в тот самый мешочек. Вечер продолжался своим чередом, и Агнесса запела популярную военную песню. Радостные возгласы не заглушили сильного и звонкого голоса девушки, а, через несколько секунд, гости подхватили слова и принялись отбивать ритм ударами кулаков и кружек по столешницам. Все были довольны и счастливы…
Почти.
На лицах Ши одновременно отразилось неприкрытое отвращение, и один из них — самый младший с виду, с иссиня-чёрными длинными волосами, вытащил из сумки тонкую свирель, и внезапно заиграл. И в этот же миг исчезли все голоса — кроме одного, принадлежащего Агнессе.
Люди, беззвучно раскрывающие рты, испуганно задёргались, кто-то схватился за горло, кто-то начал кашлять. Ритмичный стук прекратился — послышались звуки отодвигаемых стульев, поскольку определить виновников происходящего было совсем несложно, даже если бы один из них и не играл на зачарованной свирели. Во всех бедах вини чужаков — негласный, но неоспоримый и вездесущий закон.
Агнессе стало неловко и даже немного страшно, но она допела куплет в этой неестественной тишине, не желая оставлять незаконченной музыкальную фразу, а затем легко кивнула всем, благодаря за внимание. Что ж, концерт, безусловно, можно было считать законченным — слушать нежный девичий голосок в пабе можно было разок, для мечтательного настроя, но большинство сюда приходило погорланить удалые песни. А этого развлечения, очевидно, сегодня не ожидалось…
На Ши смотрели угрожающе, с опаской, недовольно, ненавидяще. Ши потягивали эль и щёлкали орешки, как ни в чём не бывало. Агнесса бросила взгляд на хозяина за стойкой, и отметила, что тот также крайне напряжённо прислушивается к зарождающемуся недовольству в массах.
Проблема заключалась в том, что все трое Ши были вооружены. Изящные, как и они сами, длинные узкие клинки покоились в набедренных ножнах. И обычно ни у кого не хватало глупости или смелости вообразить, что Ши нацепил оружие в качестве украшения. Немногие также знали, что далеко не все феи имели право носить клинки, но уж если они были при Ши — можно было не сомневаться, что владеет он им виртуозно.
— Слы, остроухие, валите отсель, всю малину поганите! — раздался одинокий недовольный выкрик. Автор его, вероятно, сидел далеко от столика Ши, и не видел мечей. Нестройный хор других злых и раздражённых голосов, судя по всему, также принадлежал не слишком умным или не слишком наблюдательным гостям. Агнесса на миг мученически прикрыла лицо ладонью, и незаметно, пока внимание большинства оказалось поровну разделено между Ши и разжигателями смуты, привязала тот самый кошелёк к своему поясу, вместе с увесистой сумочкой. Конечно, в основном там была мелочь — пенни и гроуты. Изредка попадались даже шиллинги — всё-таки сюда приходил и довольно зажиточный народ, могущий позволить себе ужинать в пабе.
Недовольство в зале шло по нарастающей, пока не достигло критической точки, и один из посетителей — мужчина средних лет и неопределённой наружности, — вскочил на ноги и запустил в сторону столика Ши кружку с остатками пива, подкрепив свой жест замысловатым ругательством.
Кружка, пролетев сильно выше стола, ударилась о стойку и покатилась по полу. Однако именно остатки пива цели достигли, не слишком обильно, но всё же оросив камзол того самого, молодого и черноволосого Ши. В пабе вновь повисла просто-таки гробовая тишина.
«Нет-нет-нет…» — простонала Агнесса мысленно, невольно съёжившись и с ужасом ожидая развития событий. Как себя поведут оскорблённые Ши — оставалось только гадать.
Ждать долго не пришлось — поднялся, правда, старший. У него, единственного, были очень резкие и словно «определившиеся» черты, а в рыжевато-оливковых волосах серебрилась седина.
— Кто виновен в этом? — ровно, очень спокойно и даже мягко спросил он.
Но Агнесса не позволила обмануть себя этой мягкостью — она видела изумрудные глаза Ши, и буквально кожей ощущала его ярость. Диким усилием воли девушка заставляла себя не заныть от ужаса и каким-то чудом ещё удерживалась от того, чтобы забиться под стол.
Мистер Оливер, судорожным и нервозным жестом вытирая руки полотенцем, вышел из-за стойки и с кривоватой улыбкой приблизился к Ши.
— Господа, примите извинения, это было недора… — осёкшись и не договорив, он уставился вниз, себе на грудь, в которую аккуратно вошло остриё того самого узкого клинка. Никто не успел заметить, как и когда Ши извлёк оружие, и уж тем более — как был нанесён удар. Зато всем было ясно видно, как по белой сорочке начинает расплываться ярко-алое пятно.
Ши, не приложив вообще никаких видимых усилий, выдернул клинок. Парой движений скользнул плоским лезвием по плечу мистера Оливера, вытирая его кровь о его же рубашку, и убрал меч в ножны.
— Виновный назвался. Более мы не в претензии, — всё те же спокойным тоном проговорил он, и вот тут уже с присутствующих словно сдёрнули пелену оторопи.
Разом закричали все. Кто-то с треском и грохотом сломал стул, чтобы получить аж четыре дубинки, у кого-то были припасены ножи… совершенно очевидно, что Ши теперь никто не собирался так просто отпускать. Впрочем, хватало и тех, кто при виде упавшего Гилмура ломанулся прямиком к дверям, не рискуя ввязываться в драку.
Агнесса же кинулась к хозяину, который растянулся на полу и судорожно царапал грудь пальцами. Вцепившись в рубашку на плечах, девушка потащила его в сторону стойки, что было не так-то просто, учитывая вес мистера Оливера, но упрямства ей было не занимать.
Под стойкой обнаружилась съёжившаяся Пенелопа, и Агнессе пришлось подавить приступ раздражения — могла бы и помочь тащить! — но вместо этого она быстро скомандовала:
— Соль. Дай мне соль, сейчас же, — сама же ножом вспорола рубашку на груди мистер Оливера и слегка прикусила нижнюю губу — воздух кровавыми пузырями вырывался из раны в ответ на каждый судорожный вздох мужчины. Пенни, к счастью, решила сейчас не вспоминать о своей боязни крови, и быстро подсунула Агнессе солонку.
— Спасибо, — машинально проговорила та и, быстро глянув в затуманенные болью глаза мистера Оливера, сыпанула солью на открытую рану. Мужчина закричал — впрочем, в общем шуме этот крик просто потонул. Агнессе же повезло, что этот всплеск боли отправил невольного пациента в забвение, а не заставил брыкаться, ведь в противном случае…
Она прикрыла глаза, сплетая ладони и укладывая их поверх раны, закрывая ими напитавшуюся кровью соль, и аккуратно, понемногу начала вливать в эту точку Силу. То самое бытовое ведовство, один из базовых элементов, запирающих кровь — не требующий ни особого ума или навыка. Только склонность. В этом была явная загвоздка, поскольку не находилось желающих обнаруживать в себе ведьмовские задатки, но Агнесса просто не могла пройти мимо такого доступного и действующего псевдо-заклинания. А сейчас ей было немного наплевать, донесёт на неё Пенелопа или нет. Важным было остановить кровотечение и затворить рану, чтобы мистер Оливер попросту не захлебнулся кровью.
В общем зале творилось правосудие.
Точнее, его подобие, в том виде, как его понимали местные завсегдатаи. Ши, несмотря на все свои таланты, уступали людям в численности, и постепенно оказались оттеснены в самый угол, что, впрочем, сыграло им на руку — можно было не опасаться за тыл. В таком положении они могли бы продержаться очень долго, пока раненых разной степени тяжести не стало бы больше, чем нападавших, но судьба им не благоволила.
Некий тип, одетый в заводскую робу механика, протолкался вперёд, что-то крепко сжимая в кулаке, и нарочито грубовато рыкнул:
— А ну разойдись, братва! Щас я этих ублюдков выкурю! — и с этими словами раскрыл ладонь, чтобы окружающие могли увидеть чёрный с серебристыми вкраплениями крупнозернистый песок.
Порох. Редкое алхимическое вещество, используемое для розжига муфельных печей, горящее очень долго без какой-либо подпитки и дающее невероятно высокую температуру. Для активации горения хватало ничтожных магических задатков и школьных знаний алхимии.
Люди вокруг «поджигателя» с криками рванулись в разные стороны, даже невозмутимые Ши напряглись и стали посматривать в сторону окон. Гарри ринулся было наперерез владельцу пороха, но не успел — парень поднёс ко рту кулак, и с усилием выдул его содержимое, распыляя по сторонам.
Загорелось всё и разом. Стены, потолок, стёкла, лестница и лампы. Тут уже стало не до преследования Ши — шкуру спасти бы, так что все, кто мог, рванулись к распахнутым уже дверям. Гарри, чертыхаясь, заглянул за стойку, увидел там Агнессу, сосредоточенно приматывающую тряпкой соляную корку к груди Гилмура, и Пенни, которая не менее сосредоточенно отковыривала кассу, привинченную к стойке. Быстро сориентировавшись, вышибала подхватил хозяина подмышки и потащил прочь, кивнув Агнессе, чтобы та взялась за ноги. Напоследок Агнесса ещё успела ударить по кристаллу, вызывающему пожарную команду, после чего вдвоём с Гарри они вытащили мистера Оливера наружу, на безопасное расстояние. Следом за ними с кряхтением выбралась и Пенелопа, таща в объятиях ящик, набитый деньгами.
— Пенни… — очень ровно, тоном, не терпящим возражений, Агнесса позвала официантку.
Та с удивлением посмотрела на девушку, явно не ожидая услышать от неё такой голос:
— Что?
— Бери кэб и езжай к мистеру Вайзу. У него при лавке есть медицинская комната, и он сегодня точно должен быть на месте. Ящик прихвати с собой. Гарри, — повернулась в сторону вышибалы, — езжай с ней. Я дождусь пожарных и полицию.
Почему-то Агнесса совсем не удивилась, когда они оба подчинились ей беспрекословно. Для неё сейчас в принципе не существовало реальности, где кто-то мог бы перечить. Накатилось странное, всепоглощающее спокойствие вместе с глубинным прозрением — как поступать правильно, и вместе с этим абсолютная уверенность, что окружающее должны делать так, как она скажет.
Она стояла перед горящим «Очагом» с отстранённым спокойствием наблюдая, как языки пламени пожирают его изнутри. Люди бегали вокруг, суетились, пытались тушить — но попытки были тщетными, здесь могли помочь только настоящие укротители огня со специальными заклинаниями. Огонь ревел, дерево стонало и трещало, ломаясь и оседая внутрь, на горящую мебель, стекло со звоном лопалось — крепкий алкоголь лишь добавлял жару.
Агнесса подозревала, что её поведение сейчас — ненормальное. Что ей следует тоже метаться в панике, кричать, плакать, заламывать руки — и всё это действительно происходило, только очень глубоко внутри неё. Но она не могла позволить себе выплеснуть это отчаяние наружу, пока не будут решены формальности.
Первыми прибыли пожарники, которым ничего не нужно было объяснять — они просто оцепили паб и очень буднично и слаженно занялись своим делом. Подозрения Агнессы подтвердились — тушить его и не собирались, просто изолировали пламя, чтобы оно не перекинулось на соседние постройки.
С полисменами разговор был недолгим — Агнесса кратко обрисовала ситуацию, свидетелем которой была сама, довольно обтекаемо, правда, заявив, что взялась оказывать первую помочь мистеру Оливеру, но не стала уточнять, каким именно образом. Ту часть, что касалась поджога, она достроила сама, по крикам, доносящимся из зала, только, увы, никак не могла описать внешность поджигателя. Полицейские почему-то решили, что за поджог также ответственны Ши, и сразу после этого им «всё стало ясно». Агнесса подумала и решила, что не хочет с ними спорить — бестолку. Поблагодарив её за сознательность и получив сведения о том, где сейчас находится мистер Оливер с другими двумя свидетелями, они направились к мистеру Вайзу, а девушка зачем-то решила остаться здесь, и проследить за работой пожарников.
Паб прогорел далеко за полночь. Зеваки приходили и уходили, о чём-то спрашивали Агнессу, а она отвечала — ровно и вежливо. И только когда от паба осталось одно пепелище с обгорелыми чёрными стенами, она сумела заставить себя развернуться и пойти домой.
Ночь была тихой, и, несмотря на отсутствие рядом Гарри, Агнессе было почти спокойно. Смутно она продолжала чувствовать, что за ней наблюдает тот самый некто, и даже на миг мелькнула мысль помахать куда-то в том направлении рукой — просто так, из вредности, — но она оказалась быстро сметена одним вопросом: что теперь делать?
Мельхиора нет, паба нет, работы, соответственно, тоже нет. Работу нужно будет искать, а это не один день. Преследователь ещё откуда-то взялся…
Вообще говоря, Агнессе сейчас очень хотелось просто покричать. Во всё горло, прямо так, чтобы аж в Верхнем Лондоне услышали, вздрогнули, ну и, непременно, чтобы стёкла зазвенели. Но её останавливало воспитание и мысль о том, что негоже людей по ночам тревожить. Потому она, конечно, кричала — но беззвучно и про себя.
Дома все спали. Агнесса решила, что всё-таки помоется — просто очень тихо. Волосы и одежда буквально насквозь пропитались дымом.
А ещё ей ужасно хотелось есть — за всей этой беготнёй не удалось перехватить и кусочка еды, так что на её долю достался только завтрак. В надежде раздобыть хотя бы остатки ужина, девушка завернула на кухню и тут же в удивлении замерла — прямо посреди стола на блюдце стояло пирожное — кремовая корзинка, в которую была воткнула горящая свеча. Под блюдцем лежало письмо.
Агнессе очень не хотелось подходить ближе. Она пыталась убедить себя, что это не имеет к ней никакого отношения, что всё это какой-то глупый розыгрыш, но… откуда-то она чётко знала, что письмо адресовано ей. Если бы было иначе — разве опекуны не забрали бы его к себе? Нет, оставили на виду, в поздний час. А кто возвращается поздно? Только Агнесса.
«Боже, за что мне всё это?» — мысленно она глубоко вздохнула, набираясь смелости перед тем, как вытащила плотный конверт, запечатанный сургучной печатью. Сверху, действительно, значилось «Агнессе Баллирано».
Вздохнув ещё раз, девушка села за стол, вскрыла конверт и вытащила оттуда свёрнутый втрое лист бумаги. Развернув, быстро пробежалась взглядом по строкам и на лице её отразилось изумление пополам с неверием. Она бросила быстрый взгляд на календарь, затем снова посмотрела на письмо. На подпись и печать. На дату. На пирожное. А затем почти неслышно застонала, уронив голову на руки.
Попечительский совет передавал мисс Баллирано поздравления в связи с её совершеннолетием, и равно уведомлял, что с этого момента она выводится из-под опеки четы Баллирано. К данному письму также прилагалось её обновлённое удостоверение личности. Иди, мисс Баллирано, на все четыре стороны, ты теперь сама себе хозяйка.
Она, действительно, совсем забыла, что у неё сегодня день рождения. Обычно ей об этом напоминала Лаура, она же и поздравляла всегда, но нынче Лауру опередили.
Крошечная витая свечка продолжала гореть, не стаяв ни на миллиметр. Агнесса, зажмурившись, глубоко вздохнула и задула её, поднимаясь на ноги. Как ни странно, усталости она не ощущала, да и спать не хотелось совершенно — почти противоестественный прилив сил словно подталкивал её действовать.
Забрав со стола письмо и пирожное, Агнесса тихо поднялась к себе и вытащила из сундука небольшую сумочку, в которой она хранила все свои сбережения. Рядом положила подаренный Ши кошель и сумку, куда она сегодня собирала жалованье. На первый взгляд, считая те самые полсотни фунтов, сейчас у неё собралось чуть больше полутора сотен. Нужно будет подсчитать, сколько ей насыпали сегодня слушатели, но едва ли там наберётся больше фунта. Всё равно… Лауре так будет удобнее.
Агнесса замерла, сидя на кровати с прижатой к груди сумочкой. Она не поняла, откуда и как у неё в голове не просто возникло, но уже оказалось принято это решение — уйти. Взять нужную сумму для билета в Бирмингем, собрать вещи, оставить Лауре инструкции и… просто уйти. Совсем одной, в никуда, ничего не зная, имея лишь примерное представление о том, куда ей надо попасть.
Но… где же ей ещё искать ответы на вопросы о демонах, как не в лучшем во всей Европе университете магии? Да и сколько можно откладывать этот вопрос? Она, конечно, не предполагала, что уйдёт вот так сразу, но все обстоятельства умудрились сложиться один к одному так, что иного выхода не оставалось. Она не знала, как Магрит отреагирует на письмо из попечительского совета — возможно, что и никак. Агнесса была ей слишком удобна… но теперь, без работы, всё могло измениться в худшую сторону.
Девушка осознала, что плачет и совсем ничего не может с этим поделать. Страх душил её, и не только за себя, но и за детей — как они здесь останутся? Не будут ли их обижать? Лаура умница, безусловно, но кто защитит её саму? А близнецы? Они такие хрупкие, даже более чем Дэмьен, пускай тот и был вдвое младше.
Чудовищным усилием воли она заставила себя прекратить истерику и прогнать эти сомнения, поскольку если начать закапываться в них — получится, что никуда и никогда она не уйдёт. Только вреда от этого наверняка будет намного больше. Чтобы отвлечься, развязала тесёмки подарка Ши и в первый миг даже не поняла — на ладонь, вместо монет, высыпались прозрачные камушки. Нахмурившись, девушка поднесла светильник ближе и поражённо ахнула — каждый камушек был тончайше огранён, даже самый маленький. И лишь после этого она додумалась проверить подарок, пропустив магический импульс через горстку камней, и внутренне задрожала от чистого и ясного ответного резонанса.
Для ювелирных изделий они подходили хуже, чем обычные бриллианты, но были прекрасными концентраторами и накопительными элементами. В мешочке их оказалось две полных пригоршни.
Впрочем, Агнесса их стоимости не знала, просто слышала, что Алмазы Ши были крайне востребованы в колдовстве. Стало быть, могут пригодиться ей во время обучения.
Сложив все денежные сбережения на кровати, Агнесса на цыпочках спустилась вниз и наскоро, хотя и весьма тщательно, помылась. Грязную одежду она уложила в отдельный свёрток, решив, что постирает, когда доберётся до места назначения, а сейчас переоделась в чистое дорожное платье. Собрала вещи — все пожитки её уместились в небольшой дорожный саквояж, используемый для хранения старых тетрадей и книг. Всё это добро она выложила на стол. Отдельно довольно бережно сложила светло-голубое платье, праздничное и очень ею любимое. По мнению Лауры, оно было немного старомодным, но Агнессе очень нравилась нежная кружевная отделка пояса и вытачек на груди. И оно было достаточно закрытым — под самое горлышко, что девушке было ещё больше по нраву.
Когда все вещи были собраны, девушка пробралась в спальню к малышне, где спала и Лаура, и осторожно её разбудила. Видя, что она, сонно моргая, что-то пытается спросить — прижала палец к губам и поманила за собой. Лаура не особо переживала по поводу конспирации и, сонно зевая, пошлёпала босыми ногами следом за сестрой, кутаясь в тонкий плед и мало что соображая. Лишь оказавшись в комнате Агнессы и увидев небольшой «погром», Лаура проснулась окончательно и настороженно посмотрела на девушку.
— Так. И что это значит?
Агнесса, чуть подумав, просто протянула ей письмо, осознав, что по привычке преследует так же и цель натаскивать младшенькую в чтении. Лаура, нахмурившись и подслеповато щурясь, принялась продираться сквозь исполненные канцелярщины формулировки, но когда добралась до сути — резко вскинула взгляд на сестру.
— Ты…
— Паб сгорел. Работы пока нет, и когда будет — неясно, — быстро и тихо проговорила девушка, сев на кровать и приглашающе похлопав рядом с собой. Лаура неуверенно села, сжимая в кулачках края пледа и хмурясь:
— Понятно. И куда ты хочешь идти?
— В Бирмингем.
Личико девчонки исказилось изумлением и лёгким страданием.
— Это же так далеко!
— Тише… да. Но не волнуйся… думаю, я смогу устроиться там на работу. Буду регулярно высылать тебе деньги. А пока — возьми, это на первое время. Здесь примерно сто фунтов.
Лаура вытаращила глаза, ошарашенно глядя на протянутую сумочку.
— Агни, это же… как это? А ты?
Девушка тихо рассмеялась, прижав к себе сестру и укачивая в объятиях.
— Я для вас копила. Не могла же я уйти, ничего не оставив тебе и малышам? Только постарайся сделать так, чтобы Магрит не узнала, хорошо? Спрячь как можно надёжнее. Трать разумно.
— Агни… — Лаура всхлипнула судорожно, но тут же затихла, борясь с подступающими слезами.
— Так, ну-ка… нечего тут реветь. Я не на другой конец света плыву, в конце концов! Есть почта, я сразу же напишу тебе, как только смогу. Обещаю. И ты мне тоже обязательно пиши потом, хорошо?
— Хор-рошо, — чуть заикнувшись, откликнулась девчонка, прильнув к плечу сестры и тихо сопя. — А чего ты Сандро не сказала?
— Потому что Сандро — мужчина, и его сейчас мало что волнует, кроме рабочих смен. Да и… ну серьёзно, разве будет он с вами заниматься счётом и письмом? — Агнесса ободряюще улыбнулась и потрепала Лауру по макушке:
— Ладно… съедим пирожное? А то я проголодалась страшно, если честно.
— Давай!
Разделив сладость пополам, сёстры в несколько укусов расправились с корзинкой, причём Агнесса продолжала испытывать муки совести от того, что не разделила десерт со всеми — но пирожное было слишком маленьким, а семья была слишком большая…
Посидев ещё немного и обсудив с Лаурой дальнейшие планы, Агнесса поняла — нужно прощаться. Очень не хотелось, но младшая и сама всё поняла без слов — скуксилась, сморщилась и быстро отвернулась, буркнув «подожди минутку», после чего прошмыгнула к себе. Вернулась действительно быстро и очень деловито сунула Агнессе в руку нечто маленькое, блеснувшее золотом.
— Вот… это… тебе, на день рождения. Подарок. Мы с Сандро решили, что тебе нужны украшения. Ну, знаешь, чтобы ты ещё красивее была. И… ну вот, я тебя за нас всех поздравляю, — неуверенно и сбивчиво проговорила Лаура, глядя себе под ноги и пощипывая себя за запястье.
Агнесса, разумеется, тут же надела колечко — отлично севшее на указательный палец, и сама едва удержалась от того, чтобы расчувствоваться.
— Оно прекрасно… спасибо вам. Я… думаю, я его не буду снимать вообще. Такая прелесть, — проворковала девушка, разглядывая тоненький узор.
Колечко было лёгким и изящным, но бесценным его делал факт подарка. Сама Агнесса никогда в жизни не купила бы себе ничего подобного.
— Всё, теперь уходи. А то дождёшься рассвета, а там Магрит — фу, не хочу, чтобы ты перед ней объяснялась, — Лаура с нарочитой суровостью принялась подталкивать сестру в спину. — Давай, брысь. Обязательно напиши, как только доберёшься! Я должна знать, что с тобой всё в порядке. За мелких не беспокойся, справлюсь. И завтрак я сегодня сделаю, ни к чему тебе задерживаться.
— Я очень тебя люблю, Лаура, — в ответ на всю её тираду заявила Агнесса, обняла и поцеловала в лоб. — Я абсолютно уверена, что ты справишься. Иначе вряд ли я решилась бы уйти, правда?
— Вот и уходи! — Лаура почти зло прошипела, но в глазах её девушка углядела слёзы.
Плакать прилюдно младшая Баллирано ненавидела и прикрывала это колючестью. Сейчас Агнесса не стала ей мешать, только молча потрепала по голове, подхватила саквояж и, уже не оглядываясь, в последний раз спустилась по лестнице вниз, пересекла коридор, прошла через кухню и вышла из дома.
Шагалось легко, хотя путь был неблизким. Агнессу никто не тревожил в дороге, даже никого из знакомцев не попадалось — впрочем, чему удивляться, если вышла из дому она затемно? На душе, вопреки опаске и страхам, было легко, словно… это была очень подлая мысль, но почему-то подумалось это именно так и именно этими словами: словно за спиной она оставила обузу. Агнессе стало неприятно, но сейчас не было Мельхиора, который явно вцепился бы в эту непрошеную мысль и развил её до абсурда. А уж от себя самой, пусть и с трудом, но отмахнуться удалось.
Просёлочная дорога сменилась крепким и затёртым булыжником, а затем и брусчаткой, когда Агнесса ступила на улицы рассветного Нижнего Лондона. Путь её лежал на Юстонский вокзал, поскольку лишь он обслуживал северо-западное направление Лондон — Бирмингем, и был не самым популярным местом в городе, хоть и располагался весьма близко к центру. Вместе с возвращением в город вернулось и чувство слежки — но такое, почти сонное и неуверенное. Она даже немного посочувствовала своему преследователю, что вскочил в такую рань просто чтобы покошмарить её.
Эхо шагов Агнессы под высоким сводом здания вокзала спугнуло стаю голубей и разбудило парочку нищих, дремавших в углу на картонных листах под сложенными шалашом строительными досками. Здесь всегда шёл ремонт — или, правильнее сказать, начатый единожды он никогда не заканчивался. Работала одна-единственная касса, ещё три были просто закрыты, а оставшиеся шесть — намертво заколочены. По всей видимости, северо-западное направление не пользовалось популярностью. Мраморная плитка на полу местами была расколота, везде виднелись следы побелки и краски, и абсолютно все поверхности укрывал толстый слой пыли.
Агнесса несмело приблизилась к открытому окну и улыбнулась сонной темноволосой женщине средних лет, сидевшей за конторкой.
— Здравствуйте. Я бы хотела купить билет на рейс до Бирмингема, — мягко сказала она, выжидающе глядя на кассиршу.
Та глубоко вздохнула и с непонятной для девушки тоской открыла огромную книгу — правда, перелистнув лишь с десяток страниц.
— Следующий поезд отправляется в среду, девятого июня, в пять-тридцать утра. Вам в общий вагон? Стоимость проезда — тридцать фунтов, — женщина не сделала, кажется, ни единой паузы, вяло и монотонно диктуя заученные слова. Агнесса же едва сдержала горестный вскрик — девятое!
— Это же через три дня… — жалобно пробормотала она, на что кассирша, чуть поколебавшись, кивнула:
— Да. Девятое — через три дня. Сегодня шестое.
— Я знаю, мэм. Извините. Просто… я думала… — Агнесса сильно смутилась и скомкала фразу.
А затем, понимая заранее, каким будет ответ, всё же робко уточнила:
— И ничего пораньше нет?
— Мисс, здесь только один поезд, идущий из точки «Лондон» в точку «Бирмингем» и обратно, по маршруту и расписанию, которые не менялись уже много десятков лет.
Агнесса понуро кивнула, сосредоточенно изучая потускневший календарь по ту сторону стекла. Наверное, женщине там, внутри, было довольно тесно и не слишком удобно. Узкий кабинетик, в котором можно было только сидеть и стоять, и даже не откинуться назад. Стены заклеены выцветшими обоями в цветочек, поверх которых висели пожелтевшие бумажки с какими-то датами, временными интервалами и непонятными сокращениями типа «С-.З.З».
Агнесса содрогнулась, представив себя на месте женщины, и уточнила:
— Простите за назойливость… и, бога ради, простите, что докучаю вам, но, быть может, вы подскажете мне, каким образом я могу отправиться в Бирмингем сегодня?
Кассирша окинула её пристальным взглядом, затем слегка поджала губы.
— Можно воспользоваться системой каналов, нанять лодку и добраться до Бирмингема по воде. Это займёт, безусловно, больше времени — около трёх дней, но отправление доступно в любой момент. Однако, вам я бы не рекомендовала использовать этот вариант.
Агнесса непонимающе моргнула, всем видом выказывая лёгкую растерянность.
— Боюсь, я не совсем поняла… есть какие-то проблемы с каналами?
— Есть какие-то проблемы с лодками и их владельцами, а также путешествием с виду приличных девушек в одиночку. Не сказала бы, что каждой посудиной, которая идёт в том направлении, управляют джентльмены, — женщина фыркнула, постукивая полированным ноготком по страницам книги. — Впрочем, решать вам. Можете купить билет на поезд, а можете рискнуть и попытать счастья в порту.
Агнесса погрузилась в размышления. С одной стороны — поезд был только в среду. Куда деваться на три дня? Наверное, можно было бы приткнуться в какую-нибудь гостиницу — не домой же возвращаться, в самом деле! Это виделось ей ужасающе постыдным и неловким. Даже более неловким, чем ночлег в сомнительном заведении.
С другой стороны — лодочники. Хоть сейчас иди в порт да нанимай. Но только эта дама совершенно права, благопристойной леди в порту без сопровождения делать абсолютно нечего.
— Мне, пожалуй… один билет, да, — решилась она, поставив на пол саквояж и склонившись над ним, чтобы добыть кошелёк с наличностью — не замечая, как подобрались и напряглись бродяжки в дальнем углу… И почти тут же над головой раздался знакомый голос:
— Сестрёнка, ты опять меня не дождалась! Извините, мадам, мы на минутку! — длиннопалая узкая ладонь подхватила девушку под локоть — и вот уже долговязый воришка утаскивает её куда-то в сторону, молча и сосредоточенно.
Она едва успела подхватить ручку саквояжа и воскликнуть «прошу прощения!». В сущности, Агнесса опешила настолько, что в первый момент даже не стала сопротивляться, а потом было уже как-то неудобно.
— Что ты себе позволяешь?! — прошипела она, едва разжимая губы и беспомощно глядя по сторонам.
— Спасаю тебя от глупости, разве непонятно? — парировал он абсолютно невозмутимо, идя, почему-то, в сторону выхода.
Агнесса воспротивилась, выворачиваясь из его хватки и останавливаясь у одного из заколоченных окошек:
— Я никуда не пойду! Мне нужно взять билет, — попыталась она объяснить свои действия, на что парень пожал плечами:
— Ты впустую выкинешь прорву денег, а я тебе помогу… скажем, втрое дешевле, — и подмигнул ей этак залихватски, да ещё и улыбнулся.
Агнесса тщетно пыталась понять — в чём подвох. Этот воришка был как открытая книга — беззащитен, честен и абсолютно безопасен. Она не понимала, как такое может быть. Даже от Сандро она иногда улавливала волны гнева и раздражения, а этот преступник был безмятежен, как цветок на лугу! Это страшно сбивало с толку.
— Но ты мне ничего не объяснил! Я тебя даже не знаю, чтобы куда-то с тобой идти! — упрямо помотала она головой, украдкой оглядываясь.
Бездомные вновь спрятались за доски, а кассиршу в её кабинке было и вовсе не видать. В остальном же вокзал пустовал, как и прежде.
— Меня звать Честером и мы направляемся в порт. Там у меня есть хороший знакомец со своей лодкой, который, без дураков, доставит тебя куда только пожелаешь. Разумеется, если я замолвлю за тебя словечко, а я это, конечно же сделаю, — он снова широко улыбнулся, прижав ладонь к сердцу, что выглядело бы ужасно подозрительно, если бы… если бы Агнесса не ощущала, что он говорит правду.
— А я… а я Агнесса, — она немного смущённо представилась, и парень в ответ задумчиво кивнул.
— Агнесса… Агнесса… Агни? Нэсси? — он задумчиво перебирал варианты сокращения её имени, и последнее, судя по всему, ему понравилось особенно. — Нэсси! Буду звать тебя так!
Девушка коснулась запястья Честера, привлекая его внимание, и прямо посмотрела ему в глаза. Ничего особенного. Однако, по непонятной причине, встретившись с ней взглядом, он отпрянул на расстояние вытянутой руки, а его голубые глаза расширились от нескрываемого ужаса.
— Пожалуйста, не нужно. Это плохая идея — называть меня «Нэсси», — мягко сказала она, улыбнувшись.
Парень часто закивал, судорожно сглотнув и Агнесса отметила, как на нездорово-сероватом лбу выступили мелкие бисеринки пота.
— Л-ладно, не вопрос, как скажешь, — скороговоркой выпалил он, продолжая отстраняться от неё, но не пытаясь вырвать руку из её пальцев.
Агнесса ощутила удовлетворение и удивление — примерно в равных пропорциях. Она чрезвычайно не любила, когда её имя сокращали таким образом и полагала большой удачей, что получилось донести до воришки это так просто.
— Прекрасно! Можешь называть меня «Агни» — близкие и большинство знакомых меня зовут именно так, — девушка беззаботно кивнула и склонила голову к плечу, разжав ладонь. — Ты что-то говорил о своём друге…
Честер сделал ещё шаг назад и даже покосился на дверь — Агнесса был готова поклясться, что он подумывал о побеге. С чего бы, интересно?
— Что случилось? С тобой всё в порядке? Извини, ты выглядишь не слишком здорОво, — виновато улыбнулась она.
Парень вновь посмотрел ей в глаза с прищуром, но очевидно не нашёл того, что ожидал и удивлённо хмыкнул:
— Странно… ладно! О чём бишь я… а, да. Лодка! Знакомый лодочник — верный мужик, точно тебе говорю, надёжный и покладистый, не слишком болтливый. То, что надо, в общем! Короче, десять фунтов — и ты в Бирмингеме. Согласна?
Агнесса прикусила нижнюю губу, посмотрев в сторону кассового окна, и нахмурилась.
— Ты же понимаешь, что это звучит не слишком безопасно… для приличной девушки?
Честер фыркнул, облокотившись на пыльную подставку для бумаг, заметил это и, чертыхнувшись сквозь зубы, принялся отряхивать испачканный рукав пиджака.
— Небезопасно это для одинокой девушки, а ты будешь с сопровождением! Ты же не думала, что я тебя брошу? — с видом оскорблённой невинности он посмотрел на Агнессу.
— А с чего бы тебе помогать мне? — отвергнуть подозрения всё же было не так-то просто, хотя каждое слово, каждое его предложение было подчёркнуто искренним.
Возможно, именно это и настораживало сильнее всего.
— Ты меня дважды не сдала бобби. Не подняла шум, хотя могла, а ведь сразу видно, что ты из «приличных», — это слово он произнёс чуть ли не как ругательство, но при этом совершенно не обидно. — Поступила со мной по-человечески. А сейчас ты в беде, да и дни выдались не слишком радужные, да?
— Это ты следил за мной! — Агнесса воскликнула это громче, чем собиралась, и тут же испуганно прижала пальцы к губам.
Честер, поморщившись и оглянувшись по сторонам, быстро кивнул:
— Ну конечно, я! Кто ж ещё? А у тебя неплохая чуйка, надо сказать, — уважительно протянул он. — Так что, согласна? Доплывём за пару дней с ветерком до Пейлвуда, а там до Бирмингема ещё полтора дня ходу.
Агнесса с сомнением вновь оглянулась на кассы. Посмотрела на Честера, который всем своим видом давал понять, что он — образец благородства и праведности.
— Л-ладно, — нехотя проговорила девушка и глубоко вздохнула. Вот и, спрашивается, чего ради идти на такой риск?
— Прекрасно! Тогда сейчас быстренько в порт, там я скажу Билли, чтобы готовился принять пассажиров, а мы пойдём добывать припасы для путешествия. Ага? — Честер расплылся в довольной улыбке и шагнул вперёд, открывая и придерживая для Агнессы дверь. — Вперёд, сестрёнка!
Дорога до порта для Агнессы пролетела незаметно. Честер оказался страшным болтуном, но слушать его было интересно и приятно. Он знал Нижний Лондон безупречно и про каждый переулок и дом, мимо которых они шли, у него оказывалась припасена какая-то история. Девушка предполагала, что он мог привирать, и даже сочинять на ходу, но это не имело особого значения — в конце концов, разве она не занималась тем же во время вечеров Сказок? А скрасить дорогу было милым делом. Например, поведать страшилку, что вот на этой припортовой улице живёт страшный человек, одержимый демоном, с которым некогда он заключил пакт, а теперь вынужденный по велению Той Стороны убивать невинных. Никто не знает, каким образом выбирается жертва, но способ убийства всегда неизменно страшен и кровав.
Агнесса ахала и даже вздрагивала — рассказывал Честер реалистично и цветасто, но при этом очень… буднично? Девушка отметила про себя, что это-то и было самым пугающим — обыденность описываемых зверств. Мельхиор, когда пугал её видами резни и побоищ, обычно делал это крайне пафосно и едва ли не карикатурно, что несколько нивелировало эффект.
Между тем портовый район демонстрировал себя во всей красе. Агнесса не успела уловить момент, когда они вышли из черты «цивилизованных» мест и оказались в этой… клоаке. Тем большим было её изумление, когда она обнаружила себя посреди болота из грязи и нечистот, в которое были втоптаны такие же грязные доски, изображающие мостки, какие-то камни и обрывки размокшего картона, источающие крайне неприятный запах. Хотя, справедливости ради, здесь просто невыносимо воняло абсолютно всё. Запахи рыбы, человеческих отходов, гнилой воды и водорослей, прелой штукатурки, испорченных продуктов… Честер заявил, что это — «дух свободы». Агнесса деликатно промолчала.
Заполняло это «великолепие» два типа зданий — либо типовые кирпичные двух и трёхэтажные многоквартирные дома, либо покосившиеся приземистые лачуги. Оба типа объединяла крайняя степень обветшалости и обшарпанности, хотя попадались и весьма ухоженные кирпичные строения. Агнесса предположила, а Честер подтвердил, что по степени облагороженности здания можно определить, насколько высокий чин здесь обитает. Закономерно, что глава порта, а также начальник участка портовой охраны жили в довольно аккуратных и симпатичных домах.
В самой гавани творился всё тот же хаос — бочки с уловом, сети, какие-то ящики, укрытые просмоленной тканью, лодки, пришвартованные к причалу… Единственное — здесь почти не было людей. Шёл десятый час, а Агнессе с Честером повстречалась дюжина человек от силы. Сонные, зевающие, а то и вовсе спящие, приткнувшиеся между ящиками или в лодках. Честер, заметив удивление в глазах спутницы, пояснил, что в порту «рабочий день» начинается после полудня, а заканчивается — очень глубоко за полночь.
— А как мы… поплывём? — наконец задала Агнесса крайне волнующий её вопрос.
Она не слишком интересовалась портовой жизнью, да и, к своему стыду, никогда не задумывалась предметно — как же именно ей придётся добираться до университета. Просто знала, что нужно дойти до вокзала, сесть на поезд и через четыре часа оказаться в Бирмингеме. Альтернативные пути она даже и не рассматривала.
— По каналам. Темзой до Пэйлвуда не добраться, но не переживай — у Билли отличная лодка и огромный опыт контрабандных перевозок, — безмятежно проговорил Честер, внимательно посматривая по сторонам.
— Контрабандных перевозок?! — Агнесса встала, как вкопанная, поражённая до глубины души услышанным.
Вор с удивлением посмотрел на неё:
— Ну да, книжки. Ты же, вроде как, начитанная, в библиотеку ходишь? Должна знать, каким диким налогом Верхние облагают поставки печатных изданий. Грех не заработать на таком!
Девушка прикусила губу, ощутив лёгкое сомнение. С одной стороны — контрабанда и уход от налогов безусловно плохо. А с другой… Это ведь книги! Как можно запрещать читать? А Честер прав — литература стоила безумно дорого, позволить себе купить книги могли далеко не все, а уж что и говорить о специализированных изданиях!
Агнесса помотала головой:
— Всё равно, контрабанда — это незаконно!
Честер посмотрел на неё с лёгкой тревогой, но почему-то её не покидало ощущение, что тревога эта была сродни беспокойству о её душевном здравии.
— Сестрёнка, я, вообще-то, вор. И мы тебя сейчас доставим в твой драгоценный Бирмингем совсем не по билету. Тоже, можно сказать, незаконно. Что за щепетильность?
— Это… это неправильно, вот, — буркнула она вместо ответа.
Агнесса понимала, что ступила на скользкую дорожку, и не собиралась полемизировать с явно подкованным в спорах с совестью преступником. Ведь, в сущности, он прав — пускай даже от безысходности, но она согласилась на его предложение и приняла руку помощи. И вставать сейчас в возмущённую позу было крайне бестолково.
— В этом мире очень много неправильного, если ты не заметила, — беззлобно фыркнул Честер, а затем кивнул в сторону очень узкого переулка, заставленный вездесущими бочками, досками и заваленный мусором:
— Нам туда.
Девушка посмотрела в указанном направлении, вздохнула, но перечить не стала. Только подобрала юбку, чтобы не испачкать её окончательно — с чистотой башмачков она распрощалась уже давно. Удивительным образом Честер умудрился не посадить ни единого пятнышка даже на брюки — одежда хранила всё тот же чуть поношенный, но аккуратный вид.
Далеко, к счастью, идти не пришлось — парень остановился перед двухэтажным ветхим строением с самодельной лестницей, ведущей к обшарпанной двери наверху, посмотрел искоса на спутницу и махнул ей:
— Так, стой тут. Щас я…
Агнесса даже и не подумала спорить — подниматься по скрипучей и явно ненадёжной конструкции ей совершенно не хотелось. Честер же буквально взлетел по ней, едва касаясь перекладин, и, балансируя наверху, заколотил в дверь.
— Билли! Билли, просыпайся, морда пьяная! Хватит дрыхнуть, работа есть, труба зовёт!
Девушка даже зажмурилась — такой грохот поднял вор. Однако это не помогло — на столь шумные призывы никто не откликался. Парню это, видимо, через какое-то время наскучило и он, перескочив на узенький порожек, протиснулся к крошечному окну — даже, скорее, форточке, и ужом пролез внутрь. У Агнессы замерло сердце, когда он совершал эти трюки, ежесекундно рискуя сверзиться вниз, но самому Честеру, очевидно, это было не впервой.
Агнесса настроилась на ожидание, полагая, что переговоры со старым знакомым всё же потребуют определённого времени, однако долго вор внутри не пробыл. Буквально через несколько секунд распахнулась дверь и из неё кубарем вылетел Честер, держась то ли за поясницу, то ли пониже, а на лице его была выписана смесь ужаса, оторопи и отвращения.
— Твою ж мать! — ухнул он едва ли не под ноги Агнессе, но удержался в последний момент и устоял — даже без помощи её протянутой инстинктивно руки.
— Свою помяни, — над головами у них раздался густой и гулкий бас.
В дверном проёме показалась голова самого несимпатичного типа, которого девушке доводилось встречать: круглое и какое-то приплюснутое лицо с плоской переносицей, широко расставленными белёсыми глазками и непропорционально большим безгубым ртом — словно прорезь на маске. В довершение всего, персонаж был абсолютно лыс, лишён бровей и ресниц, что только усугубляло его сходство со странной рыбиной.
Агнесса даже растерялась на мгновение от такого вида, но быстро взяла себя в руки и вежливо улыбнулась:
— Доброе утро, сэр.
Теперь взгляд водянисто-голубые глаз устремился на неё, что не добавляло чувства покоя и уверенности в себе:
— Какое ж оно доброе, когда ни свет ни заря в дом вламываются всякие да с бабы стаскивают?
Агнесса, подавив смущение, невольно попыталась представить, что за дама решилась бы лечь с таким мужчиной в постель, но даже её воображение пасовало. И тут же последовало раскаяние — нельзя судить человека по внешности! Вдруг он хороший, заботливый и чуткий…
Нет, всё равно не могла.
— Не смущай даму подробностями своей личной жизни, Билли! — вклинился Честер, который до этого момента был очень занят тем, что отряхивал штаны сзади — мельком Агнесса заметила пыльный след, формой подозрительно напоминающий весло.
— Ишь, какая цаца! — прищёлкнул языком Билли и звук этот получился на редкость отвратительным. — Так что надо-то, Чес?
— В Пэйлвуд надо. Как раз вот эту барышню доставить.
Агнесса приосанилась, стараясь не обращать внимание на то, что о ней говорят в третьем лице.
— Не думайте, сэр, я не стану обузой — я готова заплатить за проезд и обещаю, что не доставлю в дороге проблем, — с достоинством проговорила она, не замечая, как Честер закатил глаза.
— Короче, Билли. Ты всё равно туда сегодня отправляешься, и не начинай мне заливать, что не перевозишь пассажиров, — непререкаемым тоном заявил он, на что Билли скривил лицо — или, может, улыбнулся.
— Что ж, Чес, на твой страх и риск. Я нежничать не привык, если твой груз решит поплавать в канале — сам будешь разбираться. Таксу ты знаешь. Отплываю в полдень, если задержитесь — оба будете добираться вплавь.
— Замётано, старик, не нуди! — парень моментально расплылся в улыбке. — Лады, иди кувыркайся дальше, а мы пока сходим затаримся к походу!
Говорилось это всё закрывающейся двери.
Честера это, впрочем, не слишком смутило — подхватив Агнессу под руку, он потащил её прочь из этого переулка. Вид у него при этом был достаточно странный — словно его распирало изнутри некое чувство, которое он не мог выразить.
— Духи, я видел некоторое дерьмо! — выдохнул вор, когда они отошли на почтительное расстояние. Девушка посмотрела на него неодобрительно и выпростала свой локоть из его хватки.
— Будь добр, выбирай выражения, — чопорно проговорила она.
— О, уверяю тебя, я очень тщательно их выбираю, и эти — самые подходящие к ситуации! — с жаром покивал парень.
— Я не… не это имела в виду, но… — опешила на миг Агнесса, а затем вздохнула. — Ладно, забыли.
— Забудешь такое, как же, — содрогнулся Честер, но тут же помотал головой. — Так! Теперь перед нами стоит важнейшая задача — экипировка для путешествия! Полагаю, у тебя не слишком много опыта в подобных делах?
— Твоё предположение абсолютно верно, — машинально подхватила его манеру разговора Агнесса.
Ещё раньше она поймала себя на мысли, что ей, в целом, нравится находиться рядом с Честером — он был очень «лёгким» человеком. Оптимистичный, находчивый и подвижный воришка не выказывал злобы, угрюмости или раздражения. На фоне всех прочих это выглядело, как минимум, интересно. Потому и хотелось ему доверять, следовать за ним и, быть может, даже немножко подражать. В конце концов, Агнессе и самой не помешала бы чуточка оптимизма.
Особенно сейчас, когда под бодрое честерское «за мной!» они устремились в очередное портовое болото. Здесь, правда, преобладали именно кирпичные здания, уныло однотипные, скорее всего — складские, помещения по одну сторону улицы, и жилые дома — по другую. Почему-то Честер решил остановиться у длинного и высокого забора, ограждавшего грязно-белое строение, и принялся вертеть головой в поисках чего-то.
— Ага! — радостно улыбнулся вор, углядев что-то на абсолютно пустой улице и быстро кивнул Агнессе. — Жди меня тут, сестрёнка, я мигом!
— Но… куда ты? — изумлённо спросила она, повернувшись к нему как раз вовремя, чтобы увидеть, как парень, подпрыгнув и ухватившись за край забора, без видимого труда подтянулся на руках и перебросил себя рывком на другую сторону.
Агнесса очень надеялась, что «постой на стрёме!» ей послышалось, но всё равно весьма напряглась. А если кто-то пройдёт мимо? А если спросит, что она тут делает? Гуляет?!
Улица была абсолютно прямая, пустая и даже без переулков — спрятаться просто негде, даже за угол не завернуть, уж слишком длинный забор. Окон, по счастью, на эту сторону не выходило никаких, а вот дверей хватало. Собственно, всё, что ей сейчас оставалось — ждать и истово надеяться, что Честер вернётся раньше, чем к ней прицепятся полисмены.
Минуты медленно тянулись одна за другой, Агнесса нервничала всё сильнее, сжимая во взмокших ладонях саквояж, и уже подумывала о том, чтобы сбежать куда-нибудь подальше. Внезапно открылась дверь в здании напротив и оттуда, смешно перебирая короткими лапками, вышел бело-рыжий бульдог. Разумеется, не собака открыла дверь — следом показался хозяин и поводок в его руке выглядел тоненькой ниточкой, настолько огромным был мужчина. Широкоплечий, высокий — этими чертами он живо напомнил Агнессе вышибалу Гарри. Короткая мощная шея, бритая наголо голова, лёгкая сутулость и лицо, на котором, кажется, не было чистого от шрамов лоскутка кожи, выдавали в нём человека, не понаслышке знакомого с драками. Бандит? Или охранник? Или, может быть, честный житель Нижнего Лондона, просто прошедший через суровую школу жизни?..
Агнесса очень надеялась, что ей удастся слиться с забором, но этому воспрепятствовал пёс, которого хозяин спустил с поводка, когда они вышли на улицу. Бульдог, предварительно помочившись на угол крыльца, покрутился у ног мужчины, а затем, углядев девушку, деловито потрусил в её сторону. А она…
— А кто тут такой милый пёсик? Кто чудесный пёсик? Какой славный, хорошенький мальчик! — заворковала Агнесса, поставив саквояж на доску рядом с собой, и наклонилась к псу, протягивая ему раскрытую ладонь.
Зверь деловито, с громким сопением обнюхал её пальцы и принялся слюняво облизывать их.
— Ты мой сладкий красавец! — рассмеялась девушка, прочёсывая короткую и жёсткую шерсть.
Животных она очень любила и те отвечали столь же активной приязнью — вот и сейчас суровый брылястый пёс едва не улыбался, волчком вертясь у неё под ногами и подставляя то один, то другой бок под чешущую его руку.
— Извините, мисс. Он вам не докучает? — высоко над ней неожиданно раздался очень приятный баритон, а в поле зрения показались ноги.
Агнесса обмерла, медленно поднимая взгляд вверх, чтобы увидеть того жуткого и уголовного вида мужчину:
— Ч-что вы, сэр, он совершенно чудесный! — неуверенно пробормотала она, а пёс, не понимая, отчего это его вдруг перестали чесать, принялся обтираться боком о её ноги.
— А, да. Джимми такой, — с тихой гордостью проговорил мужчина, слегка подслеповато щурясь и разглядывая Агнессу.
Та же, осознав, что сейчас пойдут неудобные вопросы, поспешила перехватить инициативу:
— Джимми! Ему идёт это имя! А сколько ему лет? Он такой красивый, явно чистопородный, правда? — мягко, но с заметным и живым интересом принялась расспрашивать она.
Верзила несколько стушевался, совершенно машинальным жестом — который очень не понравился Агнессе — принявшись наматывать поводок на кулак, но, при этом, лицо его хранило спокойное выражение.
— Дайте подумать… Джиму в мае как раз исполнилось пять, так что парень в полном расцвете сил! Что же до породы, то здесь вы совершенно правы — чистый, прямой потомок линии Кит.
Агнесса не разбиралась в кинологических тонкостях, потому скромно и вежливо улыбнулась.
— Полагаю, Джимми не раз брал призовые места на выставках?
Хозяин бульдога аж расцвёл.
— Не далее, как в марте сего года стал абсолютным чемпионом на Шеффилдской выставке!
Девушка несколько раз кивнула, соображая, как бы ещё поддержать беседу, но тут на помощь ей пришёл Честер. Точнее, сначала через забор перевалился туго набитый армейский вещмешок, следом показался парень, а затем — уже по эту сторону — оказался и второй мешок, брат-близнец первого.
— Уф-ф, тяженько. Не скучала? — отдуваясь, спросил Честер у Агнессы, мазнув взглядом по собаковладельцу. — Привет, Боб! Привет, Джимми.
Мужчина, без тени удивления проследивший за манипуляциями вора, степенно кивнул ему в ответ.
— Доброе утро, Честер. Никак, решил ограбить склад?
— Что ты, Бобби, как можно? Я просто честно забрал своё, что оставлял на хранение! — беззаботно и на голубом глазу пропел Честер, взваливая на плечи оба мешка, а затем мотнул головой Агнессе:
— Всё, сестрёнка, пошли. Надо ещё провизией затариться. Бывай, Боб!
Агнесса, не до конца понимая суть этой мизансцены, напоследок ещё разок почесала бульдога и снова коротко улыбнулась мужчине.
— Хорошего дня, сэр. Пока, Джимми, — потрепала по холке бульдога и, подхватив с досок саквояж, поспешила за Честером, который уверенно и целеустремлённо топал в сторону гавани.
Но стоило им скрыться за поворотом улицы, как парень уронил мешки прямо в грязь, прижался спиной к стене дома и с протяжным стоном закрыл лицо руками, сдавленно выдохнув:
— Пронесло!
Девушка с тревожным удивлением посмотрела на него, предварительно быстро оглядевшись по сторонам.
— Что случилось? Где ты был? — требовательно вопросила она, но вор лишь отмахнулся:
— Да это не важно! Ты не поняла?! Это же он был! Боб-расчленитель! Тот самый, одержимый!
По Честеру было заметно, что он совсем не придуривается, а ему по-настоящему страшно. Впрочем, после его слов Агнессе тоже стало не по себе.
— Это же… выдумка? Страшилка местная? — с надеждой переспросила она, но парень угрюмо помотал головой:
— Если бы! Нет, ты умудрилась напороться прямо на сладкую парочку Бобби и Джимми. Уверен, часть жертв он скармливает этой чудовищной псине! Ох, сегодня отмечаем наш второй день рождения! — судя по всему, эмоции он переживал весьма быстро — страх схлынул, уступая место деловитости, и Честер, подхватив вещмешки на плечи, бодро кивнул:
— И это надо отпраздновать!
Агнесса, запутавшись окончательно, молча кивнула и устремилась следом за своим бодрым и переменчивым спутником — знакомиться с местными пабами.
Собственно, колорит трактира, к которому её привёл Честер, начинался прямо с вывески. Название гласило: «Большая пушка», а чуть ниже, под кривыми и полусмытыми буквами, красовалось, собственно, изображение… мм… пушки. Правильнее сказать, автор этого шедевра предполагал, что пушки должны выглядеть так, но Агнессе совершенно не хотелось задумываться, что же именно художник использовал в качестве образца. Для полноты образа, под пушкой лежало два ядра. Девушка искоса заметила, что Честер выжидающе смотрит на неё и потому предпочла прикинуться, что ничего не видела.
— Как-то здесь не слишком многолюдно, — нейтрально проговорила она, преувеличенно внимательно оглядевшись по сторонам. — Это потому, что утро, верно?
— В точку. Но, вообще, чуть позже сюда придут желающие позавтракать, — вор не подал виду, что разочарован отсутствием реакции и бодро прошёл вперёд, открывая перед нею дверь. — Прошу!
— Благодарю, Честер, — любезно кивнула девушка, шагнув в полумрак помещения, и застыла за порогом, едва не сшибленная с ног затхлой вонью.
Кислое пойло, протухшая еда, прогорклое масло в светильниках, копоть и пепел в камине… Агнесса ошарашенно и потерянно моргала, глядя по сторонам и не в силах поверить собственным глазам. То есть, она в принципе не могла понять, как можно настолько запустить заведение. Вместо стёкол оконные проёмы затягивал бычий пузырь, мутный и грязный, из-за чего внутри царил полумрак.
Она сделала шаг вперёд и поняла, что, несмотря на то что они недавно с Честером совершали променад по грязевому болоту, её башмачки прилипли к полу. Усилием воли она заставила себя не смотреть под ноги и не пытаться вникнуть — во что же она вляпалась сейчас.
Честер же, как ни в чём не бывало, величественно махнул рукой куда-то в сторону пустых столиков и, бросив Агнессе через плечо «Располагайся!», потопал к засаленной барной стойке.
Девушка, сглотнув, прошла в перёд и, дойдя до ближайшего же столика, растерянно замерла. Запах, вид и консистенция того, чем был перемазан стул, не оставляли ей возможности не просто сесть на него, а и, вообще, находиться рядом. Благо соседнее место было почище — всё познаётся в сравнении, как говорят. Но девушка всё равно вытащила из саквояжа грязный фартук и, свернув его аккуратно, положила на стул — прежде чем сесть туда самой. Руки на стол, разумеется, она класть и не подумала — чинно сложила на коленях, размышляя о том, что вот тут, наверное, пожар бы не помешал. В любом случае, намного проще было бы всё тут отстроить заново, чем попытаться привести в человеческий вид.
Её спутник, покрутившись около пустой стойки и безрезультатно несколько раз то ли позвав хозяина, то ли выругавшись, полез прямо через неё, к еле видной на общем чёрно-грязном фоне двери. Но стоило ему коснуться ручки, как дверь угрожающе распахнулась перед ним, явив опухшее и очень недружелюбное лицо мужчины, одетого в серую застиранную рубаху — причём из тех, которые приличные мужчины надевают в качестве нательного белья, — тёмные кальсоны и засаленный мясницкий фартук. Впрочем, без малейшего труда Агнесса определила в нём хозяина сего заведения — по выражению лица. Даже забавно было, что этот трактирщик смотрел на окружающих ровно так же, как мистер Гилмур — лёгкая угрюмость и некоторое непонимание, как могут эти отвратительные смерды находиться в его вотчине!
Агнесса привычно потупилась, но вот Честер явно нисколько не смутился тем, что его поймали «на горячем»:
— Артур! Мужик! До тебя, видать, до мёртвого будет легче докричаться, чем живого вызвать!
— Чего надо? — резко прервал восторженный трёп вора трактирщик.
— Пожрать! Мы вот совсем не отказались бы перекусить, что там у вас нынче есть, ну и с собой набрать провизии в дорогу, — Честер понизил голос, нарочито-выразительно кивнув в сторону Агнессы, но Артура это, очевидно, не впечатлило.
— Хочешь жрать — иди на кухню, набери, что осталось. Повар ещё ничего не сготовил, так что будешь доедать вчерашнее. Устроит? — с непонятной девушке агрессией спросил он, но вор лишь жизнерадостно кивнул.
— А то! Ты как всегда — сама любезность, дружище! — после чего скрылся за той самой дверью, откуда минуту назад показался трактирщик.
Агнесса ещё раз немного нервно огляделась и принялась разглаживать невидимые складочки на подоле юбки. За входной дверью послышались шумный топот и смех, заставившие её внутренне напрячься и подобраться, но вместо отряда полисменов, ищущих всяких подозрительных личностей, в проёме показалась ватага пёстро разодетых девиц. В первый миг Агнесса даже решила, что это — цыгане, но когда вся компания с хохотом, шутками и хрипловатой руганью ввалилась внутрь, поняла, что для цыганок на них маловато одежды. И многовато макияжа. Неаккуратного, расплывшегося и размазанного макияжа.
Девушка ошарашенно моргала, стараясь более никак не шевелиться и, по возможности, не дышать, а пришедшие тем временем привычно и вольготно располагались вдоль стойки. Говорили они все разом, трактирщик им отвечал и из обрывков разговора Агнесса поняла, что обсуждалась прошедшая ночь. Точнее сказать — сколько кто сумел «наварить».
Она поймала на себе несколько оценивающих взглядов и услышала вполголоса заданный вопрос — что-то вроде «новенькая?», за которым последовало фырканье разом с нескольких сторон. Она не поняла, с чего вдруг кому-то пришло в голову, что ей было бы не зазорно работать тут, но промолчала.
Из кухни появился Честер, тащащий в охапке замызганный котелок и пару тарелок.
— О, девочки! Доброго утречка, красавицы, — протолкался он мимо накрашенной компании, удостоившись нескольких алчных взглядов и попыток ущипнуть, от которых он каким-то чудом увернулся, а также пары комментариев, смысл которых до Агнессы доходил не полностью.
Например, каким подспорьем этим барышням мог бы стать ночью Честер?
Тот, видимо, не решившись возражать, приземлился рядом с ней, плюхнув на стол котелок и тарелки, и принялся с воодушевлением рыться в кармашках рюкзака.
— Так, думаю, ты руками есть не будешь. Не будешь же, верно? Да, и я так решил. Так что у нас тут есть походные приборы… вуаля! — наконец извлёк он две ложки и с ослепительной улыбкой протянул одну Агнессе.
Та же, слегка заторможенно приняв её, неуверенно принюхивалась к содержимому котелка.
— Честер, а что это? — осторожно поинтересовалась, разглядывая серую клейкую массу с вкраплениями чего-то бурого и красноватого.
— Понятия не имею! — протянул парень и принялся накладывать себе в тарелку это месиво.
— Ты уверен, что это можно есть? — шёпотом спросила Агнесса, перехватив его руку — обоняние подсказывало ей, что серая масса успела прокиснуть и протухнуть.
— Ну, Артур сказал, что это — вчерашнее, а я, извини, не такой барин, чтобы требовать на завтрак свежеподжаренные тосты с маслом! — беззаботно фыркнул он, освободившись от её хватки и тут же сунув ложку в рот, задумчиво пережёвывая.
Агнесса демонстративно отодвинула от себя тарелку, даже не думая пачкать ложку предложенной «едой». Судя по лицу Честера — он тоже был не очень рад своей поспешности, но в данный момент старался пересилить свой организм.
— Честер, я думаю, что вчера оно уже было позавчерашним. В лучшем случае — эта… картошка? — да, картошка, была приготовлена дня четыре назад. Потом переварена заново и туда, чтобы отбить запах, покрошили томатов и ещё какой-то бурды. Подогрели, и подали снова, как свежее блюдо. Вчера. А потом оно ещё ночь постояло… и вот — ты его ешь. Я настоятельно рекомендую тебе этого не делать, — склонившись к нему и морщась от запаха «жаркого», Агнесса пыталась втолковать вору простую истину. — Вот ты это съешь, а потом тебе будет так плохо, что десять раз пожалеешь, что не потерпел, или не ограничился сухариком каким-нибудь!
— Ой, ну хватит уже! Весь аппетит испортила, сидит и нудит, нудит! — с видимым облегчением отстранился Честер, успевший втолкнуть в себя ещё пару ложек и, судя по всему, не слишком радовавшийся этому. — Ну и ладно! Не хочешь домашненького — берём что есть в запасе, и возвращаемся к Билли.
Девушка улыбнулась со смесью облегчения и благодарности — ей совсем не хотелось задерживаться тут сверх необходимого, и кивнула.
— Пожалуйста, если тебя не затруднит — можно ещё чаю взять?
Честер моргнул, посмотрев в сторону стойки, и лицо его приобрело задумчивое выражение — словно он решал некую сложную задачу в уме:
— Можно попытаться, сестрёнка.
Поморщившись, он встал и, по широкой дуге обогнув крашеных девиц, что оккупировали пару столиков неподалёку от стойки, подобрался ближе к Артуру. Обменявшись с ним парой фраз вполголоса, вновь получил доступ на кухню и через некоторое время вышел оттуда уже с корзиной, в которой Агнесса углядела палку сырокопченой колбасы и подсушенную буханку хлеба. Когда парень приблизился к их столику и поставил корзину на него, стало ясно, что он также прихватил и какие-то крупы в мешочках, несколько кусков солонины в промасленной бумаге и пучок пряных трав. Чая не было. Девушка не стала настаивать и хотела уже было уходить, но Честер вновь упорхнул к стойке.
— Хозяин, а вот я точно знаю, что у тебя есть индийский чай, — протянул с кошачьими интонациями парень.
— Не про твою честь, — фыркнул пренебрежительно Артур в ответ и даже отвернулся.
— Эй, ну чего так грубо-то сразу? — обиженно склонил голову к плечу Честер и словно невзначай окинул взглядом полки на стене за стойкой.
— А чего с тобой любезничать-то, голытьба? Давай, дуй отсюда уже, — отмахнулся трактирщик тряпкой, но парень увернулся без особого труда.
Агнесса, которая наблюдала за происходящим, стало одновременно неловко и обидно за своего спутника. Его сейчас унижали, фактически, из-за неё! Из-за её дурацкой просьбы.
— Простите… — поднялась она уже, чтобы попытаться, хотя бы, помочь Честеру — в конце концов, у неё были деньги и она могла позволить себе купить чай!
Но вор резко махнул рукой у себя за спиной, веля ей сесть на место. Трактирщик на неё даже не посмотрел.
— О, простите пожалуйста, что явился в эти хоромы! Артур, да ты сам доплачивать людям должен, чтобы они в этот свинарник заходили! Кормишь помоями, пойлом твоим — только крыс травить! Да ещё и хайло разеваешь на старых знакомцев! Ну не дело же, согласись! — с чётко выверенной издёвкой проговорил Честер, а Агнесса так и вовсе замерла, глядя, как глаза трактирщика наливаются кровью, а на челюсти вздуваются желваки.
— Ах ты гадёныш!.. — взревел он, потянувшись к Честеру обеими руками.
Почему-то у девушки возникло впечатление, что вор вообще без малейшего труда мог бы увернуться — Артур был не слишком-то проворен, но…
Парень успел ещё состроить удивлённую гримасу, когда трактирщик схватил его за грудки и рывком утащил за стойку, где произошла короткая и яростная потасовка. Девушка даже пикнуть не успела, глядя на мелькающие руки и ноги, как Честер перепрыгнул назад в общий зал и принялся старательно одёргивать одежду.
— Дикость какая! На клиентов нападать среди бела дня! — возмущался он напоказ, подходя к Агнессе и хватая рюкзаки. — Пойдём отсюда, сестрёнка!
С гордым видом протопал к двери, распахнув её перед девушкой, которая с ошарашенным видом шла следом, не забыв прихватить корзину.
— Вали уже, «клиент» обосравшийся! — воинственно потряс вслед им тряпкой Артур, в ответ на что Честер с грохотом захлопнул дверь, но тут же расплылся в хищной ухмылке.
— А не даром я ему ядра пририсовал, — коротко хохотнул он, взглядом указав на вывеску, и как ни в чём не бывало направился обратно, к пристани.
— Из… извини меня, Честер, — начала было Агнесса, но тот отмахнулся:
— За что? Этот козёл получил по заслугам — нечего бухтеть на гостей, особенно если не знаешь, кто пожаловал!
— Но… он тебя не слишком поколотил? Тебе не больно? — встревоженно спросила девушка, силясь отыскать на лице воришки побои, но не находя и следа.
— Что?! Этот увалень — меня? Да он даже сонную хрюшку оглушить не сможет — не то, что по мне хотя бы попасть! — фыркнул презрительно Честер.
После чего, оглянувшись назад и убедившись, что они отошли достаточно далеко, жестом фокусника извлёк из-за пазухи плоскую медную коробочку, в какие обычно фасовали привезённые из Индии чайные листья.
— Честер! Ты… ты нарочно это всё подстроил?! Чтобы стащить чай? — это нужно было сказать строго и сурово, чтобы он понял, что так поступать нельзя, но вышло едва ли не восторженно.
— Конечно. Ты хотела чай, а этот хмырь отказался его продавать — мол, рожей мы не вышли. А как по мне — мы вполне в состоянии не просто пожелать, но и выпить чаю! Разве нет? — парень буквально искрился довольством от удачно провёрнутой шутки, и Агнесса поняла, что совершенно не может на него сердиться.
— Всё равно, воровать нельзя, — заключила она, старательно нахмурившись.
— В целом, да. Но если воровать хорошо и со знанием дела — то очень даже можно! — с Честером было совершенно невозможно спорить.
Своей безмятежностью он словно щитом отражал любые упрёки. Девушка, покачав головой, спрятала коробку с чаем в корзину и с лёгким прищуром посмотрела на небо, выискивая среди сумрачных облаков светлое пятнышко солнца.
— Да-да, сестрёнка, нам надо бы поспешить. Вещи разложить, устроиться в каюте, чтобы не слишком укачивало, — правильно расценив взгляд, поторопил её Честер и сам пошёл к причалам.
Там постепенно становилось люднее, отовсюду слышались ленивые перекрикивания, команды и ругань. Кто-то клял погоду, кто-то чаек, кому-то житья не давала береговая охрана, а у кого-то, судя по жалобам, выдалась нелёгкая ночь. Скрип такелажа и вопли птиц гармонично вплетались в общий гам.
На Агнессу с Честером внимания особо не обращали — так, окликнули пару раз и только. Девушка старалась не поднимать взгляда от земли, да и, с её точки зрения, это было бы крайне опрометчиво — поскользнуться в грязи или на какой-нибудь доске здесь было плёвым делом. А она и так уже успела перепачкать одежду — юбку-то наверняка придётся застирывать в каком-нибудь водоёме по пути в Пэйлвуд.
— Нам сюда, — Честер свернул к небольшому пирсу, рядом с которым покачивалась единственная лодка.
На палубе с предельно сосредоточенным и немного загнанным лицом сновал Билли, который, при виде вора, заметно оживился:
— Так, отлично. Грузи шмот, девку и отплываем — сейчас же! — с нотками тихой паники пробасил он, нервно косясь в сторону причала.
Честер, свалив вещмешки ближе к носу, непонимающе нахмурился:
— Что стряслось? Тебя поймали с поличным? Так ты ж вроде чистенький нынче — пускай себе бобби с проверками приходят — что с того?
— Лейси, — коротко бросил Билли, сосредоточенно сматывая швартовы.
Агнесса снова имела удовольствие увидеть, как побледнел Честер.
— Ясно. Агни — дуй в каюту, займи любую койку и не отсвечивай — щас мы быстренько рванём… — скомандовал было он, бросаясь помогать Билли, но тот почему-то застыл и сдавленно простонал, глядя на причал:
— Слишком поздно…
— Да что случилось? — совершенно растерялась девушка, переводя взгляд с одного затравленного лица на другое, но те молчали.
За спиной у неё процокали быстрые шаги и лодка качнулась, когда некто ловко запрыгнул на палубу.
— Что, пытались улизнуть без меня? — несомненно женский, потрясающе красивый низкий голос заставил Агнессу развернуться, но увиденное тут же испортило впечатление.
Новоприбывшая барышня совершенно точно приходилась Билли сестрой. Ну или ещё какой-то очень близкой родственницей, поскольку внешнее сходство казалось абсолютным. Невысокая — ростом с Агнессу, она была раза в полтора её шире и обладала примерно теми же чертами, что и рыбоподобный владелец лодки. Единственное отличие — волосы, шикарные и густые, да только и те невнятного мышастого цвета. Платье пронзительно-розового оттенка никак не исправляло картину, а лишь подчёркивало недостатки фигуры.
— Здравствуйте, — забыть о манерах Агнесса себе не позволила, даже несмотря на то, что Лейси, ответившая ей столь же внимательным взглядом, состроила крайне враждебную гримасу.
— Привет, — бросила она подчёркнуто равнодушно, но, переведя взгляд на топчущегося рядом Честера, с радостным визгом кинулась ему на шею.
Вид у парня при этом стал несколько несчастный.
— Я как знала, что ты сегодня поплывёшь с нами! Долго же тебя уговаривать пришлось! — совсем иным, восторженным тоном обратилась она к нему.
— Н-ну… я же обещал… как тут — не повидаться со старыми друзьями? — невнятно промямлил он в ответ, осторожно пытаясь выбираться из крепких объятий Лейси — та, впрочем, отпускать его не собиралась.
— Всё врёшь — не появляешься у нас уже три недели! — проворковала она, и Агнесса вновь поразилась чудовищному контрасту между голосом и внешностью.
Вообще говоря, с её точки зрения, сцена была несколько неловкой, и она решила самоустраниться, отойдя к единственному строению на палубе, которое, надо полагать, и было каютой.
Внутри оказалось четыре широких скамьи, которые, надо полагать, и были теми самыми койками, отделённые друг от друга невысокими перегородками. Рядом с каждой располагался небольшой сундучок — вероятно, для личных вещей, и Агнесса, памятуя указание Честера, выбрала одну — самую дальнюю от входа, справа. Снаружи доносились голоса — вялая перебранка в которой, судя по всему, Билли и Честер на два голоса пытались убедить Лейси, что её присутствие совсем не обязательно. Та же резко осаживала первого и совершенно по-кошачьи мурлыкала со вторым. В итоге, судя по бодрому тону девушки, победила её настойчивость, и теперь каблучки простучали в сторону каюты.
Через пару секунд в дверном проёме нарисовался приземистый силуэт, на который Агнесса была просто вынуждена обратить внимание, поскольку тот самый чудесный голос с совсем неласковыми интонациями произнёс:
— Теперь ты.
Вышло весьма зловеще, и девушка на всякий случай украдкой покосилась по сторонам в поисках запасного выхода, но такового, увы, не наблюдалось — в крошечные оконца по стенам пролезла бы пара её кулаков, но не она целиком.
— Да, Лейси? — как можно любезнее спросила Агнесса, складывая ладони по привычке на коленях, и с почтительным вниманием глядя в выпуклые блёклые глаза.
— Честер — мой, усекла? — поразительно, но даже грубость, произнесённая таким голосом, звучала… красиво.
Агнессе совершенно не хотелось спорить, тем более что и повода для этого она не видела, и потому безмятежно кивнула:
— Как вам угодно.
Лейси, видимо, не ожидала такой лёгкой победы и потому, закономерно, в неё не поверила.
— Ты, видимо, меня не поняла, — вкрадчиво произнесла она, проходя внутрь каюты и преувеличенно тщательно закрывая за собой дверь.
Стало темнее, и в отблесках сумрачного света, просачивающегося через те самые форточки, Агнесса увидела, что глаза Лейси фосфоресцируют, как у зверя. Ей стало окончательно не по себе.
— Отчего же? Вы выразились предельно ясно, а я, в свою очередь, не перечила вам, — неуверенно пробормотала она, отодвинувшись от опасной особы подальше.
— Не перечила — но собиралась! — попыталась уличить её во лжи Лейси, но Агнесса упрямо мотнула головой.
— Совсем нет! Мисс Лейси, я уверяю вас — Честер просто… — она понимала, что ступила на крайне хрупкий и тонкий лёд, поскольку любое правдивое объяснение эта влюблённая — а она была, несомненно, влюблена по уши — барышня извратит в угодную ей сторону, и потому, собравшись с духом, выпалила:
— Просто вызвался помочь мне добраться до Пэйлвуда. Ничего больше. Я не знаю, почему так, а если вам так хочется понять его мотивы — можете спросить у него сами. И, пожалуйста, прекратите на меня давить.
Вместе с произнесёнными последними словами куда-то улетучился и страх. Агнессе стало даже смешно — как она вообще могла даже помыслить о том, чтобы испугаться чего-то настолько ничтожного?
Лейси, однако, так просто сдаваться не хотела, и уже раскрыла было рот, чтобы как-нибудь ещё осадить «соперницу», как дверь в каюту распахнулась, и на пороге возник виновник спора. Правда, выглядел он так, что Агнессе захотелось срочно свернуть дискуссию, только чтобы поинтересоваться у Честера, не намерен ли он прямо на месте отдать Духам — или к кому он там обращался — свою душу. Бледный намного сильнее обычного, взмокший от пота и дрожащий, он стоял немного кособоко, держась за живот.
— Честер? — обе девушки встревожились с одинаковыми интонациями, но Лейси была ближе и потому парень тут же вновь оказался захвачен ею.
— Всё хорошо, всё замечательно, всё… просто прекрасно, — пробулькал он, сдавленно икнув и пытаясь идти к ближайшей койке — что было затруднительно, пока Лейси не поняла его намерения. До того он вяло перебирал ногами на месте.
— Дай угадаю… завтрак просится наружу? — несмотря на то, что у парня вообще всегда был нездоровый вид, сейчас Агнесса без труда сумела определить первые признаки отравления.
— Ну давай, злорадствуй, — слабо огрызнулся Честер, устраиваясь на постели, к которой его всё же подвела Лейси.
— Чем ты его отравила, паскуда?! — прошипела та, зыркнув на Агнессу с обещанием жесточайшей и неминуемой гибели в глазах.
Девушка, впрочем, не обратила на это ровным счётом никакого внимания, открыв саквояж и закопавшись в его содержимое.
— Я предупреждала, что есть помои, которые некий Артур предлагает в некой «Пушке» — чревато последствиями. Он не поверил мне на слово, — ровным тоном проинформировала она и, воскликнув тихо «Ага!», вытащила наружу плотный свёрток.
— Что ты там бормочешь?
— Лейси, оставь ты человека в покое! — не выдержал Честер, сворачиваясь в клубок и зажмуриваясь.
Агнесса встревоженно посмотрела на него и подхватилась на ноги.
— Так… Лейси, укутай его. Нужно согреть… обними, разотри ему ступни и руки — не стой столбом! Мне нужно десять минут, хорошо? — глянула она исподлобья на рыбоглазую девушку, на лице которой явственно читалась паника. — Я сделаю лекарство, а ты побудь с ним, следи.
У выхода из каюты она заметила ведро, стоящее в углу, и ногой придвинула его ближе к койке.
— Если будет тошнить — даже не думай сдерживаться, понял?
— Да из меня сейчас с двух сторон полезет, чую, — простонал Честер, предпринимая жалкие попытки отбиться от Лейси, которая слишком буквально и охотно восприняла указание Агнессы «обними его».
Девушка, покачав головой, выскочила наружу и, выцепив взглядом Билли, который уверенно правил лодку по середине реки в сторону одного из ближайших каналов, подошла к нему.
— Извините, сэр, где я могу организовать кипяток? — вежливо спросила она, сжимая в руках свёрток.
Билли, пожав плечами, указал в сторону носовой части лодки:
— Там есть горелка, рядом в бочке — питьевая вода. Разберёшься сама?
— Да, сэр, спасибо.
— Слыш, кончай «сэрать» тут, да? Билли меня звать. Уильям, если хочешь. Но не «сэр», не «господин» и не «мистер», ясно? — ворчливо огрызнулся мужчина, но в его голосе Агнесса также уловила и толику смущения.
— Хорошо, Уильям. Всё равно спасибо.
— Вот так-то лучше.
Горелка, равно как и топливо для неё, обнаружилась в небольшом ящичке, надёжно защищённом от влаги. Там же была найдена и большая металлическая кружка, носящая следы многократного пользования — и совсем ничтожного количества мытья. Это Агнессу не устраивало, и потому первую воду, налитую в чашку, она довела до кипения и выплеснула за борт. И только во вторую начала добавлять травы, припасённые с собой на случай путешествия.
Из каюты донеслись звуки борьбы, и Агнесса, оглянувшаяся на хлопок двери о противоположную стенку, увидела, как из помещения едва ли не вылетел Честер, чьё лицо оттенком напоминало совсем юную весеннюю травку. Путь он держал в сторону кормы, где располагался Билли, и потому через пару секунд оттуда послышалась яростная ругань.
— Чес, ну твою же мать, за борт, за борт рожу суй!
Агнесса вздохнула, помешивая тонкой обструганной палочкой варево, ожидая, пока оно примет необходимый лазурный оттенок. Судя по всему, путешествие до Пэйлвуда обещало стать весьма насыщенным и интересным.
Процесс возвращения Честера в строй оказался сопряжён с рядом непредвиденных сложностей.
К примеру, Лейси истерично отказывалась давать ему питьё, сваренное Агнессой. Мотивировала тем, что «эту стерву» видит первый раз в жизни и, как пить дать, именно она повинна в недуге, охватившем её любимого. Агнессе кое-как удалось отвоевать лекарство и не позволить вылить отвар за борт, однако ей пришлось пустить в ход все известные методы увещевания.
Где-то на фоне очень бурно и громко страдал за борт Честер, и это весьма ругательно комментировал Билли.
В итоге Агнесса едва не сорвалась и почти накричала на Лейси, пригрозив той, что подобное самоуправство и отсутствие своевременной помощи навредят «её любимому» значительно сильнее. Но самый положительный эффект возымела угроза Билли отправить младшую сестрицу в мутную воду канала, после чего та, громко фыркнув и демонстративно хлопнув дверью, скрылась в каюте. Дальше было просто — влить в безропотного Честера пару кружек отвара, укутать поплотнее в пару одеял и оставить полученный кокон дремать в непосредственной близости от кормы — чтобы ему было недалеко ползти, в случае чего.
Агнесса ощущала себя измотанной и замученной и долгое время не могла понять — что же с ней не так? Уж не заболевает ли она сама? — покуда не вспомнила, что в очередной раз без сна у неё проходят вторые сутки. Нервное перевозбуждение, держащее её на ногах со вчерашнего утра, постепенно сходило на нет, убаюканное однообразным пейзажем обоих берегов канала.
Но ей ещё столько всего нужно было сделать! Через час проверить состояние Честера, сварить дополнительно пару порций лечебных трав, а ещё необходимо потом приготовить еды, и убедиться, что дети сделали домашнюю работу, и…
Она не заметила, как сползла со скамеечки прямо на дощатый настил палубы и привалилась плечом к тому самому ящику, где хранилась горелка. Бархатистая чернота с отчётливым запахом тины и размеренным рычащим плеском окутала её, почти против воли погружая в глубокий сон.
Проснулась она от того, что кто-то нарочито протопал поблизости и небрежно толкнул её в плечо. Агнесса вскинулась, зажмурившись мгновенно от боли в затёкшем целиком теле, и непонимающе посмотрела вверх. В сумерках глаза Лейси светились довольно отчётливо, но выражение лица разглядеть было невозможно… Это же сколько она проспала? Выплывали, вроде бы, около полудня?..
— Прошу прощения, — машинально пробормотала Агнесса, растирая лицо руками и ощущая, как по спине словно «стекает» тепло — заведя ладонь назад, она поймала одеяло, наброшенное кем-то ей на плечи.
Впрочем, вариантов было не то, чтобы много: Билли или Честер. Едва ли взбалмошной и агрессивной девице пришло в голову кутать свою «соперницу».
— Рассеялась тут, пройти мешаешь нормальным людям, — подтвердила её опасения Лейси, усаживаясь прямиком на скамейку, куда уже нацелилась было Агнесса.
Та вздохнула, но не стала спорить, вновь натянув на плечи одеяло — вечером на воде оказалось достаточно прохладно:
— Как Честер себя чувствует?
— Да уж, не твоими стараниями! Валялась тут, дрыхла! И чего, спрашивается, эти двое на цырлах вокруг скакали? Тоже мне, лялька выискалась… Думаешь, смазливая рожа и сиськи — всё, что надо в этой жизни? А вот хрен тебе! Мозги ещё не помешало бы заиметь! — продолжала бубнить себе под нос девица, но укоры и обвинения Агнесса привычно пропускала мимо ушей.
— А который час?
— Я тебе что, справочное бюро?! — мгновенно вспылила Лейси.
Агнесса вздохнула.
— Нужно приготовить Честеру питьё. Будь добра, разожги горелку и поставь воду, — распорядилась она совершенно машинально, предпочтя не заметить, как задохнулась от возмущения сестра Билли, после чего поинтересовалась:
— Будешь суп?
Лейси, раздувшаяся уже было для ответной возмущённой тирады, осеклась, несколько раз моргнула и неожиданно совсем другим, миролюбивым тоном спросила в ответ:
— Совсем непрошибаемая, да?
— Наверное, — улыбнулась Агнесса, пожав плечами и вытянув вперёд сначала одну ногу, затем другую, с трудом разгибая суставы. — Просто я тебе уже сказала своё мнение касательно Честера, а это, судя по всему, единственный камень преткновения между нами. Пойми уже наконец, я не покушаюсь на ваши отношения и Честер действительно просто помогает мне, как, наверное, помог бы любому человеку в беде.
— Честер-то? Помог в беде? — насмешливо фыркнула Лейси, подтягивая к себе горелку и куда более сноровисто и ловко, чем Агнесса, распределяя внутри сухое топливо и поджигая его. — Вот уж сомневаюсь.
— Не знаю. Спроси у него сама, хорошо? У меня было несколько не лучших дней в жизни, причём — подряд, и всё что мне нужно — это спокойно добраться до Пэйлвуда. О большем я не прошу ни тебя, ни твоего брата, ни Честера. Так ты не сказала — суп будешь?
— Буду, — даже уточнив, о каком супе идёт речь, согласилась Лейси, а затем, чуть помедлив, заметила: — Ты странная, знаешь?
— Нет, — честно сказала Агнесса. — Но теперь, видимо, буду знать.
С этими словами, прикинув, что ноги уже согласны ходить и не подворачиваться, она осторожно встала и медленно, чуть покачиваясь, побрела в сторону кормы. Судя по ощущениям, старенький мотор то ли раскочегарился к вечеру, то ли Билли просто поддал больше топлива. Во всяком случае, плыли они с куда большей скоростью, чем в начале путешествия.
У руля, при тускло мерцающем жёлтом свете одинокой лампы, Билли и Честер резались в карты. Весьма агрессивно и экспрессивно, но, при этом, абсолютно молча. Процесс был настолько сосредоточенным, что Агнесса не рискнула его прерывать и дождалась окончания партии — Билли проиграл, — после чего негромко кашлянула.
— Ты простудилась? — весело сощурился в её сторону вор. — Как знал, что нужно было на тебя оба одеяла сгрузить, да второе было не в кондиции…
Билли почему-то фыркнул при этих словах, а сам Честер приобрёл несколько смущённый вид.
— Да уж, никогда не видел, чтобы кого-то так полоскало. Надо будет перед следующей поездкой снова отправить тебя к Артуру…
— Тебе мало было дневного приключения? — недоумённо спросил Честер.
Билли с издёвкой прищурил рыбьи глаза:
— Нет, я тебя просто за борт вывешу и мы за какие-то полдня до Пэйлвуда домчим, будто с мажеским ветродуем! — и он довольно расхохотался над собственной шуткой.
Агнесса поджала губы, качнув головой и не присоединяясь к одиночному веселью — Честер тоже возмущённо проворчал, что Билли, мол, спит и видит, чтоб его со свету сжить.
— Как ощущения, Честер?
— Премерзкие, но жить буду, — чрезвычайно бодрым голосом ответил воришка. — Спасибо тебе. Я б, конечно, не помер, но то пойло, что ты мне дала, просто волшебное!
Агнесса не стала уточнять, что некоторые травы, пущенные в ход, действительно были специфически обработаны её магией, а их свойства соответственно незначительно усилены. Сейчас, видимо, из-за тёплых желтых отблесков парень казался даже здоровее, чем обычно.
— Я рада, что тебе получше. Сейчас приготовлю ещё две порции — уже не такое противное, не вздрагивай, — выпьешь перед ужином и утром. Правда, ужинать я тебе не рекомендовала бы…
Вид у Честера стал максимально несчастным и тоскливым.
— Но я голоден! Сестрёнка, я с утра съел ту злосчастную отраву, и она вывернула меня наизнанку — даже если что с вечера в закромах и оставалось! Я пуст и выжат досуха! Не будь такой жестокой!
Девушка вздохнула, осуждающе покачав головой:
— Хорошо. Несколько сухарей тебе не повредят. И как раз пригодится чай. А если завтра всё будет хорошо — то можно будет поесть и супа. Уильям, вы будете суп?
— Уильям?! — Честер уставился на товарища, а затем покатился со смеху. — Ха! Вот так Уильям!
Рулевой нахмурился и явно примерялся, как бы ловчее пнуть воришку, но тот, предусмотрев это, отсел подальше. Вздохнув, «рыболюд» посмотрел на Агнессу и кивнул.
— Буду. Всё буду. Только давай это… «выкать» тоже не надо, идёт?
— Как скаже…шь, Уильям, — послушно кивнула Агнесса и, сопровождаемая ещё одним взрывом хохота Честера, вернулась на нос лодки. Там уже вовсю кипела вода в чашке, но Лейси было не видать, что в глубине души очень порадовало девушку — она не до конца доверяла возникшему перемирию.
В вещмешках, что добыл Честер, с его же помощью была обнаружена пара походных котелков, и несколько порций сухого пайка. Поблагодарив парня за помощь, она решительно прогнала его прочь, когда начала строгать солонину и колбасу для зажарки — видеть настолько голодные глаза было выше её сил. Лишь осознание того, что ему подобная пища только повредит сейчас, позволило сохранить твёрдость. В качестве компромисса она выдала ему чашку с крепко заваренным чаем и несколько чёрствых, даже слегка подсушенных на решётке кусочков хлеба и велела не клянчить больше.
Честер с понурым видом ушёл к Билли, а девушка смогла без лишнего морального давления закончить приготовление ужина — это был новый и весьма увлекательный опыт. Никаких тебе духов-помощников, никакой привычной и уютной кухни… Настоящие полевые условия! Пришлось внимательно следить за котелком, чтобы варево не сбежало и помешивать, чтобы не пригорало, но в награду получилась весьма наваристая и густая похлёбка из смеси круп, что они добыли в «Пушке», а душистыми травами Агнесса поделилась из своих запасов.
Вскоре вокруг неё, как два голодных кота, кругами ходили Лейси и Честер. Билли возмущённо кричал с места рулевого, что если они всё сожрут без него, он всех утопит.
— Собственно, ужин готов… Честер, для тебя это — завтрак. Будет. Утром. А сейчас — вот, — девушка сунула ему в руки пряно и мятно пахнущий отвар и настойчиво махнула рукой в сторону каюты. — Пей и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть и поднабраться сил, чтобы окончательно победить болезнь.
— Нет у тебя сердца… — проныл парень, отодвинувшись немного и тоскливо наблюдая за тем, как Лейси наполняет две миски — себе и брату.
Та, отметив столь повышенный интерес к своей персоне, захлопала глазами, повела бедром и развела плечи, чтобы выгоднее подчеркнуть слабо выраженные выпуклости под платьем.
— Есть, и это сердце не хочет повторения твоих дневных страданий, — отрезала Агнесса. Отметив манипуляции Лейси и то, как подкрадывается к ней Честер, повысила голос: — Лейси, ты ведь тоже не хочешь, чтобы Честера опять выворачивало?
— Что? Нет, конечно, не хочу!
— Значит, не ведись на его ухищрения и не выпускай тарелки из рук. Одна тебе, одна Уильяму.
— Жестокая, безжалостная, коварная…
— Мне кто-нибудь сегодня даст пожрать или нет?! — рёв Билли зычным эхом разнёсся над водной гладью и Лейси поспешила к нему, едва ли не расплескав похлёбку.
Агнесса сидела над своей порцией, но кусок в горло не лез, несмотря на то что она была ужасно голодна — половинка злосчастного пирожного была всем, что она съела за сегодня… и за вчера. Но напротив уселся Честер и, припивая своё лекарство, сверлил её таким взглядом, что невозможно было даже ложку поднести ко рту.
— Если я упаду в голодный обморок — виноват будешь ты, понял? — сурово сказала Агнесса.
— Если ты упадёшь в голодный обморок, я буду крайне опечален. А когда мне грустно — я хочу есть.
Со значением Честер покосился на котелок с остатками еды и девушка, наплевав на чувство солидарности, принялась за похлёбку. Вор ещё немного повздыхал для вида, а затем, утратив интерес к этой забаве, завалился на спину, глядя на тёмно-фиолетовое небо с россыпью звёзд.
— Нечастое зрелище для Нижнего, правда, сестрёнка?
— Правда, — согласилась девушка, сама засмотревшись вверх. — Хотя… ну, ты и так знаешь, где я жила. Звёзды мне доводилось видеть чаще, чем вам, горожанам.
— Да? А ты много созвездий знаешь? — с толикой ехидцы поинтересовался Честер, но лицо его вытянулось, когда Агнесса начала перечислять основные скопления, тыча в каждое ложкой.
Нахохлившись и уткнувшись носом в чашку, он проворчал:
— Ну-ну, ишь, умница какая выискалась!
Агнесса рассмеялась:
— Во-первых, это было в школе. Во-вторых — я читала, что положение звёзд и планет влияет на построение долгосрочных ритуальных заклятий и что некоторые сильные маги даже создают специальные механические круги, копирующие карту звёздного неба! Так что решила, что это знание точно не будет лишним…
— А ты, значит, хочешь стать могущественным магом? — без насмешки или неприязни, с обычным мягким интересом спросил Честер.
Девушка смерила его удивлённым взглядом и пожала плечами:
— Конечно, хочу! А кто ж не хочет?
— Хотеть-то, может, и хотят, да только не все могут. Как думаешь, до Ремесленника дотянешь? — продемонстрировал парень знание общепринятого магического ранжира.
Агнесса прикусила губу, размышляя — стоит ли называть свой коэффициент, фактически, первому встречному, но, в итоге, решила, что вреда от этого быть не должно. Честер не был похож на ярого завистника.
— Ну… вообще, у меня «семёрка». Так что я, может, и на полноценного мага потяну, — понизив голос, смущённо сказала она, поспешно добавив: — Если, конечно, меня примут в университет. Я-то понятия не имею, какие там экзамены…
«Зато знаю, какая там стоимость учёбы…» — мысленно добавила она и глубоко вздохнула, доедая ставшую враз безвкусной похлёбку.
— Эй, не грузись! Я, почему-то, совершенно уверен, что у тебя всё получится! — Честер вновь улыбнулся — очень ободряюще и красиво, и Агнесса не могла не улыбнуться в ответ.
— Ты меня не знаешь совсем — как можешь быть уверен?
— Ну-у… я видел, как ты эти картинки показывала, в пабе. Выглядит очень здорово! Ну и сказки… да-а, заслушаешься!
— Стоп, что? Ты был в пабе вчера ночью?!
— Ну да… я, правда, слинял, после того как ты закончила — ну, знаешь, эти остроухие… фу, не к добру, — Честер неприязненно поморщился, и в этом случае Агнесса, увы, не могла с ним не согласиться. — И, как видишь, не ошибся.
— Да уж… такая ситуация… Я, выходит, отчасти виновата в том, что так вышло, — девушка вздохнула, наливая в свою чашку немного того же отвара, что был у Честера — после столь длительной голодовки съесть жирный суп могло быть чревато, а ей совсем не улыбалось повторять его грустный путь.
— Виновата? С чего вдруг? — смерил девушку недоумённым взглядом вор.
— Вечер сказок этот… Песни. Если бы я не пела…
— То какой-нибудь кретин всё равно попытался бы задирать их и всё было бы ровно так же!
Агнесса прищурилась:
— Ты же сказал, что ушёл сразу, как я дорассказывала сказку?
Честер невозмутимо пожал плечами.
— Нет, я сказал, что ушёл после того, как ты закончила… А это было после той военной песенки. Знаешь, развязка была весьма очевидна, как для меня. Эти ублюдочные Ши портят любое веселье!
— Не все Ши — такие… агрессивные, — машинально встала на защиту туатов девушка, но внезапно почти физически ощутила глубокую и сильную неприязнь на грани ненависти, исходящую от Честера.
Подумать только, а ведь она решила, что он вовсе не способен на такие эмоции!
— Дерьмо собачье чище и лучше этих напыщенных уродов, — отчеканил парень и, поднявшись, молча ушёл в каюту.
Агнессе было и страшно и неловко одновременно. Вроде бы не собиралась обижать, а так вышло…
— Не куксись, — донёсся из-за плеча волшебный голос Лейси. — Чес просто на дух не переносит Ши, любых… какие-то проблемы из прошлого. Вроде как они его семье что-то нехорошее сделали. То ли мамку прирезали, то ли вообще — обоих родителей.
Агнесса побледнела, замерев и глядя, как она занимает место, где сидел Честер.
— Я… не знала! Как я могла знать?! — пролепетала она, машинально принимаясь выламывать пальцы.
— Никак, — спокойно кивнула девушка. — Не волнуйся, он отходчивый. К утру и не вспомнит, что вспылил.
— Я совсем не хотела его расстраивать…
— Эй, сестрёнка, всем всегда не угодить! — рассмеялась Лейси мягким грудным смехом.
Агнесса в который раз поймала себя на мысли, что Лейси ей хочется слушать с закрытыми глазами, но решила, что это было бы просто непростительной грубостью.
— Пожалуй, я тоже пойду… посплю нормально. Ты не знаешь, куда можно убрать котелок, чтобы содержимое не прокисло до утра?
— Уберу. Даже, так и быть, тарелки помою. Больно вкусный супец ты сварганила!
Агнесса слабо улыбнулась и, забрав с собой чашку с остатками кипятка, пошла в каюту. Одна из двух оставшихся коек была занята свёртком, в котором с трудом угадывался Честер — парень закутался в одеяло с головой, как в кокон, и укатился к самой стенке. Судя по неподвижности торчащей из «кокона» ноги — он успел крепко уснуть, стало быть, вряд ли она ему помешает с чисткой зубов и общим вечерним туалетом.
Отплевавшись от соды и наскоро омыв лицо чистой водой, девушка устроилась на своей постели, испытывая некоторые неудобства, связанные с тем, что не было решительно никакой возможности переодеться. Брат с сестрой, равно как и Честер, оказались неожиданно славными и милыми людьми, но раздеваться до нательного белья в присутствии посторонних ей было категорически неудобно и неприятно. А потом усталость взяла своё и Агнессе даже не удалось додумать эти мысли — сон спеленал её под мерное раскачивание лодки.
***
Утро началось с раскатистого храпа — звука, не слишком привычного и знакомого. Агнесса, поморщившись, приподнялась на локте, силясь найти его источник, и была немало удивлена, обнаружив в каюте только Лейси. Собственно, с её стороны и разливался этот могучий трубный рёв, и Агнесса, вздрагивая от каждой рулады, ретировалась наружу.
Рассвет уже занялся, но солнце ещё не поднялось над кромкой горизонта — было непривычно видеть так много открытого пространства и это роскошное, голубовато-персиковое с нежно-сиреневыми полосами, небо. Девушка замерла, залюбовавшись пейзажем, и даже позабыла об утреннем холодке.
— Не спится? — донеслось со стороны носа, и она вздрогнула, с трудом оторвав взгляд от буйства красок.
Здесь, внизу, не замеченный ею прежде, Честер сидел рядом с горелкой и уплетал прямо из кастрюльки вчерашний суп.
— Доброе утро, Честер, — осторожно кивнула ему девушка и, аккуратно прикрыв за собой дверь, приблизилась. — Ты, я вижу, тоже встал спозаранку.
Агнесса тщетно пыталась найти на измождённом и сероватом лице признаки обиды или гнева. Парень был абсолютно безмятежен и даже, кажется, счастлив. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что он дорвался до столь желанной еды.
— Это вторая причина, почему мы с Билли не шибко жалуем Лейси на борту, — понизив голос до доверительного шёпота, пробормотал вор, ложку за ложкой отправляя в рот содержимое котелка.
Агнесса удивилась, что он совершенно без труда умудрялся одновременно говорить и есть. А ещё отметила, что супа оставалось на донышке, тогда как вечером котелок был полон наполовину!
— Честер, это ты всё съел?!
Парень поднял на неё изумлённый взгляд — настолько честный, пронзительный и ясный, что это должно было ранить в самое сердце любую юную и приличную особу.
— А что? Я был голоден! — в голосе также звучало неприкрытое изумление — как можно не понимать таких простых вещей? Очевидных даже?
Агнесса только глубоко вздохнула:
— Не переедай.
— Да брось, я ещё даже толком живот не набил!
— Оставь хоть Билли на завтрак… впрочем, ладно, я сейчас кашу сварю, — с этими словами девушка полезла к ящику, куда она вчера убрала остаток продуктов. — Поставь пока кипяток, пожалуйста. Я хочу чаю.
— Сей момент, сестрёнка! А каша — это хорошо, от каши никогда не откажусь! — с небывалым энтузиазмом откликнулся вор, заставив Агнессу снова смешливо фыркнуть.
— И как ты, с таким аппетитом, такой худой и измождённый?
— А не в коня корм! Я же здоров, как бык, слон и прочая крупная живность, — безмятежно парировал Честер с некоторым сожалением отставляя в сторону котелок и устанавливая на горелке чашку с водой.
— Ну-ну… слон, — с сомнением покачала головой девушка, но тему развивать не стала. — Кстати, а Билли что? Он всю ночь не спал?
— Да, он такой… пару суток легко на ногах проторчит, ему нравится рулить, — пожал плечами парень. — Приплывём в Пэйлвуд — там и отоспится.
Агнесса кивнула, бережно извлекла из жестянки несколько щепоток чая и бросила в кипящую воду, убрав предварительно чашку с огня:
— А когда мы приплывём?
— Завтра утром, я думаю. Ветер попутный, идём по течению…
— А разве ветер имеет значение? Лодка же моторная… — удивилась Агнесса.
— Какое-то — имеет. Когда ветер в спину, знаешь, всё делается быстрее, особенно ноги, — весело ухмыльнулся вор.
Девушка же, не к месту, вспомнила своё короткое, но крайне насыщенное «путешествие» за Грань и тамошний очень злой ветер.
Внезапно волоски на шее и загривке встали дыбом, и лёгкая противная дрожь заставила её содрогнуться — и в тот же момент цепкие тонкие пальцы сомкнулись на запястье Агнессы и дёрнули вниз, заставив растянуться на дощатом полу. Она только охнуть и успела, а через мгновение услышала странноватый свист рассекаемого воздуха, и следом — удар в борт. С немалым изумлением девушка увидела торчащий в доске арбалетный болт и в первый миг испытала страшное возмущение — как можно быть таким безалаберным и стрелять в направлении людей! Неужели кому-то может прийти в голову, что движущаяся лодка — подходящая мишень?
— Лежи и не шевелись, — тихо пробормотал засевший рядом Честер, высматривающий что-то на берегу, откуда прилетел болт.
— Что происходит? Это какие-то хулиганы? — в тон ему спросила Агнесса, послушно не пытаясь даже поднять голову.
— Я их не узнаю, и это плохо.
Свист, стук.
Агнесса снова вздрогнула. Честер поморщился и, повысив голос, прокричал в сторону кормы:
— Билли, тормози! Тут пошлину требуют!
Как ни странно, рыбоглазый владелец лодки подчинился беспрекословно, ударил ногой стопор якорной лебедки, пустив цепь греметь по окованному металлом краю отверстия в борту, и дернул пару рычагов. Через какое-то время урчание мотора стихло окончательно и только лёгкие волны покачивали их маленькое судёнышко.
Агнесса вывернула шею и смогла пронаблюдать, как на берегу, из-за растущих по краю густых кустарников, появляются люди. Чрезвычайно разномастный контингент: трое сущих оборванцев, пара людей, одетых получше и с арбалетами в руках, и ещё один, выглядящий вполне пристойно, даже с фетровым котелком, помахивал боевым жезлом. Последнее показалось Агнессе особенно страшным — вопиющее нарушение техники безопасности!
— Эй, там, на посудине! — крикнул котелконосец, что в утренней тишине прозвучало особенно громко. — Пошлина, вашу налево!
— Какого черта?! — возмутился Честер, аккуратно выглядывая из-за борта. — Все уплочено Ленни не далее чем вчерашним утром!
Агнесса заметила, что Билли тоже залег на корме, стащил со стоящего там ящика промасленные тряпки и вытащил из него арбалет антикварного, но крайне сурового вида. Выкаченные его глаза нехорошо щурились в сторону бандитов.
— Ленни может укусить меня за зад, вместе с Макмилланами! Направление на Пэйлвуд теперь за Крючконосым, так что плати — или я спалю вашу лодку ко всем чертям, — бандит выразительно махнул жезлом в сторону лодки.
Билли сосредоточенно крутил ворот арбалета, уже держа наготове в зубах болт. С тупого четырехгранного наконечника стекала тонкая нитка вязкой мутной жидкости, и Агнесса запоздало поняла, что это слюна, только какая-то нездоровая.
— Ну, это уже грабеж! — заявил Честер, вставая в полный рост.
— Именно! — бандит щелкнул пальцами и залихватски ткнул в Честера указательным. — По шиллингу с носа и полфунта если везете что полезное кроме своих скорбных жоп!
Честер скроил мрачную мину и тоже украдкой глянул на Билли. Тот успел снарядить арбалет и старался одновременно усидеть на паре стульев — выглянуть из-за борта и не показать оружие
— Лады, по шиллингу так по шиллингу, нас тут четверо. Тебе монетки кинуть или с голубем прислать? — рявкнул вор, явно храбрясь.
— Зачем же так сложно, сейчас мистер Райли сплавает за мздой с превеликим удовольствием, у нас все для народу, — осклабился владелец жезла и ткнул пальцем в одного из оборванцев.
Тот нехотя принялся раздеваться.
Агнесса хотела было зажмуриться, чтобы не смотреть на бесстыжий процесс, но потом решила, что закрывать глаза сейчас страшнее, чем увидеть чьё-то обнаженное тело. Но Райли, к счастью, не стал снимать портки и прямо в них нырнул в канал, подняв тучу брызг и наведя шуму.
Пока бандит привычными движениями плыл к лодке, Честер сбросил ему веревочную лесенку, бубня под нос, что было б весело, коли тому пришлось бы плавать вокруг лодки кругами или пытаться вскарабкаться по рулю. Вскоре мокрое чумазое тело ухватилось за край борта, подтянулось и совсем не грациозно шмякнулось на палубу. Райли вскочил, увидел смущённую Агнессу и улыбнулся широкой редкозубой улыбкой, вперив взгляд пониже её ключиц.
— Едрить налево, — прокомментировал он, и уже громко крикнул на берег. — Сышь, Барни, тута баба, красивая.
— Груз или пассажир? — спросил главарь, явно заинтересовавшись.
— Пассажир, пассажир, — деловито ответил Честер, делая страшные глаза Билли, который уже успел прицелиться в стоящего к нему спиной бандита. — Вот ваши деньги и мы поплыли.
Он залез в карман и вынул ровно четыре шиллинга, напоказ их пересчитал и пересыпал в подставленный карман бандита.
— А может, всё же груз и с вас еще полфунта? — ехидно проорал Барни, чертя в воздухе какие-то простенькие фигуры светящимся кончиком жезла.
— А может, я потом поинтересуюсь на досуге у старика Гарри Крючконосого, должен ли тут стоять один ушлый бригадир по имени Барни, любитель щегольских шляп и детских заклинаний? — зло выкрикнул Честер.
Предводитель бандитов нахмурился и плотно сжал губы в презрительной усмешке, но по его лицу даже с лодки было видно, что он растерялся. Пловец в этот момент, уже перекинув одну ногу через борт, таки заметил лежащего у края палубы Билли, охнул и с бранью плюхнулся в воду. Вынырнув, панически хлопая руками по воде в попытке быстрее сократить расстояние до берега, он успел крикнуть что-то вроде «вагон» или «погон», но Агнесса плохо расслышала.
Барни беззвучно выругался, смачно сплюнул на землю и махнул своим людям рукой. Он, наверное, хотел что-то сказать напоследок, даже набрал в грудь воздуха, но потом передумал и только выдал короткую фразу, сплошь состоящую из слов, которые Агнесса частенько слышала в кабаке и которые неизменно вгоняли ее в густейшую из красок. После этого бандиты, не дождавшись даже пловца, скрылись в зарослях.
Шумно выдохнув, Билли отложил все еще снаряженное оружие и принялся поднимать якорь.
Агнесса «отмерла», только когда лодка возобновила движение. Произошедшее изрядно выбило девушку из колеи, поскольку она никогда в жизни не пересекалась с «теневой» стороной Нижнего Лондона. Честер и Билли были, скорее, озадачены и мрачны — видимо, из-за того, что люди Крючконосого сменили людей Макмиллана. Девушка, стараясь не слишком мешать им «переварить» увиденное, налила в чашку завариваемый чай, разбавив тот кипятком, и только после этого решила выяснить подробнее — что же произошло.
— Честер? — осторожно позвала она, протягивая парню чай.
— М? — тот принял кружку, даже не взглянув на неё, делая осторожный глоток и продолжая смотреть на воду.
— А это всё… ну, эти люди. Вся ситуация, я имею в виду, — сбивчиво проговорила Агнесса. — Это важно?
— Ну, вообще, да. Просто мы-то под Макмилланами ходим, а ежели эту часть дороги себе захапал Крючконосый — всё не радужно у наших Томасов, — пожал плечами Честер. — Следовательно, нам тоже надо держать ухо востро.
— А кто они все такие? — наивно спросила девушка.
Вор смерил её удивлённым взглядом, а затем снова скорчил снисходительно-пренебрежительную физиономию:
— Всё время забываю, что ты из «этих», — сделал он ладонью неопределённо-витиеватый жест, а затем заговорил чрезвычайно менторским тоном. — В общем, Нижний Лондон условно поделён между четырьмя бандами: Макмилланы, Крючконосый, Близнецы Дэвис и Ведьма Джоан. Понятное дело, ежедневно они грызутся друг с другом за сферы власти, но чаще всего могут отхапать друг у друга максимум один-два квартала. Этакие спорные территории. В основном-то, конечно, всё давно поделено — это просто игра мускулами, и потому мне странно, что исконно макмиллановская ниша занята парнями Крючконосого. Прогнило что-то, чую я… Как бы драпать не пришлось.
— Угу, и родственничкам твоим тоже, — раздался у них за спинами голос Лейси.
Агнесса с круглыми глазами повернулась к девушке, позабыв о манерах и даже не предложив ей чаю — настолько её шокировало заявление той.
— Родственникам? — Агнесса изумилась пуще прежнего, когда сестра Билли невозмутимо кивнула и с прищуром посмотрела на горелку, где дымился котелок с кашей.
— Но как же… Честер, как ты мог допустить, чтобы твои братик с сестричкой были в банде?! — круто развернулась к вору девушка.
Тот, почему-то, нахально ухмыльнулся в ответ:
— Ну, а что такого-то? Они взрослые мальчик с девочкой, сами могут решать такие вопросы!
— Вообще говоря, это они Честера притащили к Томасу-старшему, — Лейси, вооружившись ложкой, подсела ближе к котелку и принялась уминать кашу прямо из него.
Агнесса запуталась окончательно.
— Но ты же сказал, что им не поздоровится, если ты попадёшь в полицию…
— Конечно! Или ты думаешь, что я при допросе смогу прикрыть их задницы? Ха! Это я — вор, а за ними делишки и почернее водятся, — окончательно развеселился Честер. — Сдам их бобби и ух, что те с ними сделают!
Всё это было «слишком» для Агнессы и она, издав возмущённо сдавленный возглас, ринулась в каюту. Сплошные преступники и лицемеры вокруг! И как её угораздило связаться с такой компанией?..
Оставшееся до Пейлвуда время прошло без приключений, Агнессе даже удалось поспать вволю, чего прежде за ней не водилось. Лейси добыла и приготовила рыбу, чем немало смутила саму Агнессу, которой было страшно непривычно готовить вот так, в походных условиях и просто на решётке. Честер развлекал всех побасенками и зазывал разыграть несколько партий в карты, но, кроме Билли, никто не согласился.
Агнессе было отчаянно непривычно нечего делать. От неприкаянности она даже решила навести на лодке уборку, но Билли почему-то эта идея привела в ужас. Рыбоглазый горячо её поблагодарил, но попросил не трогать ящики, их содержимое, палубу и всё прочее. Разве что к посуде подпустил, и девушка на какое-то время погрузилась в знакомую и привычную трудовую деятельность. Увы, слишком ненадолго. Часы до «отбоя» она коротала, созерцая воду, берега и небо. Пейзаж показался ей на диво однообразным, однако делать было всё равно нечего, погода стояла тёплой, а на палубе хотя бы воздух свежий…
Полюбовавшись на закат, Агнесса, предупреждённая Честером, что, мол, приплывут на место они спозаранку, отправилась спать пораньше.
***
В Пэйлвуд они действительно прибыли вскоре после рассвета.
Агнесса всё время от пробуждения до конца путешествия провела в невероятной ажитации, а когда из-за очередного поворота канала вынырнула гряда густого леса — не удержалась и даже захлопала в ладоши, потому что Честер говорил, что Пэйлвуд ровно так и начинается. Правда, Агнесса так и не разобралась в этимологии названия[1], поскольку увиденный ею лес был очень даже тёмным, насыщенного зелёного цвета в лучах рассветного солнца. Высоченные стволы, шикарные кроны, лениво шелестящие под дуновением ветра… прежде, девушке не доводилось видеть таких чащоб.
Справедливости ради, другие города она тоже раньше не видела, так что интересно ей было вдвойне. Тем более что там, за этим густым лесом, за этим таинственным городишкой, славным своим «пэйлвудским живым пудингом» — что бы это ни значило, — располагался Бирмингем. И соответственно университет, где Агнесса намеревалась получить ответы на все свои вопросы — в частности, как ей вернуть Мельхиора.
— Что, не терпится выбраться на сушу, сестрёнка? — нарисовался рядом с ней Честер.
От позавчерашнего отравления не осталось и следа, парень был бодр, свеж… Правда, всё так же бледен и сер, как прежде. Видимо, всё же некая хворь снедала его, но Агнесса никак не могла понять по внешним признакам, что же с ним не так.
— Если честно — да. Очень… волнующе, знаешь ли. Новое место, новые люди… — застенчиво призналась она, вновь устремив взгляд на приближающуюся громаду леса, и незаметно для себя слегка нахмурилась. — Нужно ещё будет выяснить, как ловчее добраться до Бирмингема…
— А, не боись! — безмятежно махнул рукой вор. — Я тут покумекал и решил, что с тобой прогуляюсь.
Агнесса изумлённо покосилась на Честера, но лицо того не выражало ничего, кроме привычной беззаботности.
— Но… разве ты не собирался вернуться с Уильямом и Лейси в Лондон?
— Передумал, — легко пожал он плечами. — Да и, согласись, было бы форменной грубостью бросить тебя одну добираться до этой твоей академии.
— Университета, — машинально поправила его девушка, принимаясь смущённо теребить пальцами поясок платья. — Мне, право, неловко взваливать на тебя ещё и эту заботу…
— Пф-ф, взвалить, скажешь тоже! — рассмеялся парень. — Это вполне себе приключение! Тем более, я тоже ни разу в Бирмингеме не был — вот и разведаю местность.
— Выходит, мы оба впервые там побываем? — в голосе Агнессы, как бы она ни пыталась скрыть это, скользнул лёгкий скепсис — одно дело, если бы Честер знал путь до Бирмингема наизусть и вызвался её проводить, и совсем другое — иметь вдвое более высокие шансы заблудиться.
— Ага. Здорово, правда? — разулыбался он, видимо, не уловив тонкостей интонаций. — Щас в Пэйлвуде поболтаю с местными, выясню, что да как, и двинемся.
— Хорошо, — кивнула девушка, слабо улыбнувшись в ответ и снова погружаясь в созерцание.
Пристав к совсем небольшому причалу, их лодчонка словно застыла на месте, едва-едва покачиваясь на воде под собственным весом — настолько спокойной оказалась эта тихая заводь, где располагалось некое подобие гавани.
Здесь было очень тихо и благостно. Под сенью деревьев, хоть неба и не видно вовсе, оказалось достаточно светло, но угадать источник света Агнессе не удавалось никак. Да она особо и не пыталась, завороженная потрясающей гармоничностью раскинувшегося прямо посреди леса поселения.
Дома здесь не превышали трёх этажей и больше походили на бревенчатые избушки. Крыши сплетались с нижними ветками деревьев, а местами казалось, будто отдельные стволы прорастали прямо сквозь строения. Не было кованных заборов — либо невысокие живые изгороди, либо открытые площадки перед домами, которые располагались совершенно беспорядочно.
— Друидская магия, — небрежно заметил Честер, и в тоне его Агнесса не уловила обычной неприязни, характерной для любого упоминания друидов. — Посёлок они организовали — лет триста назад, — вот с той поры он тут и стоит.
— Так красиво, — не удержалась девушка, глубоко вдохнув совершенно незнакомый густой и насыщенный запахом хвои и прелых листьев воздух.
Не было городского смога, не было вездесущего запаха магии — озона — и пыль не хрустела на зубах, как почти повсеместно в Нижнем Лондоне. Агнесса чувствовала, что ей даже шевелиться не хочется — просто стоять и дышать размеренно и ровно, пока она вся, до самой макушки, не наполнится этими волшебными ароматами…
— Эй-эй, сестрёнка, не падай! — воскликнул Честер, едва успевая подхватить девушку под руки.
Когда у неё закружилась голова — Агнесса не заметила, просто в глазах потемнело на мгновение и почти сразу из-под ног попыталась ускользнуть земля. На которой, помимо утоптанной тропинки, выступали ещё и узловатые твёрдые корни, удариться о которые было бы неприятно.
— Извини, — смущённо откликнулась она и поспешно отстранилась от парня, прислонившись к огромному — ствол в два её обхвата — дереву. — Что-то в голове помутилось…
— Ай, не бери в голову, с непривычки бывает! Постой чутка, а лучше посиди, под ноги посмотри и не дыши как паровоз, — с присущим ему оптимизмом откликнулся вор, на что девушка возмущённо вскинулась:
— Я не как паровоз!
— Вот и не пыхти тогда, — ехидное выражение не покидало его лица и Агнесса махнула рукой — буквально и фигурально.
— Со мной всё нормально, не переживай.
— Я и не переживаю. Ладно, стой тут, привыкай, а я побегаю да повыясняю, как нам через лес ловчее пройти. Чую, у друидов всё не так уж и просто. Как в себя придёшь — видишь, дорога? — Честер указал в сторону более широкой и утоптанной тропинки, и Агнесса кивнула. — Чудно! Можешь по ней прогуляться — там рынок есть, ну и магазины какие-никакие вдоль неё стоят. Думаю, через часик встретимся на этом месте и двинемся.
— Честер, а здесь случайно нет какой-нибудь гостиницы? — застенчиво уточнила девушка.
— Да есть, там же, на площади, — пожал плечами парень. — А тебе зачем? Мы тут надолго не задержимся.
— Я очень сильно хочу искупаться, — Агнесса стушевалась ещё сильнее, не совсем понимая, как объяснить Честеру такую простую вещь, как ежедневная гигиена.
— Э-э… ну так вон вода, — кивнул тот в сторону затоки, но, увидев, как нахмурилась девушка, вскинул руки. — Всё-всё, я молчу! Паб с комнатами — на площади. Если что, я тебя тут подожду, не спеши.
— Спасибо, Честер, — вежливо поблагодарила Агнесса, и вор убежал куда-то вглубь чащи, явно не опасаясь заблудиться.
Узнав у Билли, что они с сестрой тут задержатся до вечера, она получила дозволение оставить свои вещи на лодке, чтобы не таскать их с собой во время ознакомления с достопримечательностями Пэйлвуда, и с умеренным, подобающим благонравной леди, энтузиазмом отправилась в единственном доступном сейчас направлении — на площадь.
Несмотря на ранний час, многие лавочки уже были открыты. Агнесса подозревала, что здесь вообще проживает не слишком много людей, однако большая их часть оказались ранними пташками. А также, как выяснилось после первого же диалога, чрезвычайно доброжелательными и дружелюбными людьми. Булочник, у которого девушка, поддавшись соблазну, купила румяную сахарно-коричную ватрушку, порекомендовал ей непременно посетить овощные ряды, дабы полюбоваться на достижения местных агрономов, и тоже не забыл упомянуть тот самый «живой пудинг».
— Простите, я уже не в первый раз слышу о нём, но никак в толк не могу взять — отчего он так называется? — не сдержала любопытства Агнесса, поедая воздушную, буквально тающую во рту, сладкую булочку.
— Потому что он живой, очевидно же, — добродушно рассмеялся булочник, ничуть, судя по всему, не оскорбившись этим вопросом.
Его ответ, правда, породил ещё больше вопросов, задавать которые девушка постеснялась. Приобретя ещё три ватрушки, она поспешно распрощалась с улыбчивым мужчиной, и удалилась — расценки оказались здесь куда ниже, чем в Нижнем Лондоне, и за свою покупку Агнесса отдала всего-то шесть пенсов против лондонского шиллинга. То-то Дэмьен был бы рад оказаться в местной кондитерской…
Как и прежде, мысль о семействе слегка сбила радужный настрой, и вновь чувство вины заставило девушку втянуть голову в плечи. Имела ли она право так поступить с близкими? Как её скоропалительное решение повлияет на младших? Справится ли Лаура? Всё ли хорошо с близнецами?.. Все эти вопросы не давали ей покоя, стоило лишь Агнессе оказаться наедине с собой.
«Наверное, ещё не поздно повернуть назад…» — скользнула ещё одна предательская мысль, а взгляд девушки машинально опустился к пустующему безымянному пальцу левой руки.
Нет, поздно.
Точнее сказать — нельзя возвращаться, пока она не найдёт ответ на вопрос, как вернуть Мельхиора. Не то, чтобы она так уж нуждалась в его помощи — совсем даже наоборот! — но знать, что с ним, быть может, происходит нечто ужасное по её вине, было просто невыносимо! Дети справятся. Как минимум, о деньгах она позаботилась, стало быть, нуждаться не будут.
За этим внутренним спором, ведущимся для разнообразия с самой собой, а не с докучливым демоном, она добралась до площади. И вот площадь-то и стала первым в этом городе «явлением», знакомым до мелочей.
Частично нависая над той самой заводью, она имела форму правильного круга — на первый взгляд. Торговые ряды размещались вдоль изогнутых линий, концентрически расходящихся к краю — с одной стороны условно разделяя площадь на две равных части. На второй стороне был установлен помост, увитый плющом и плетущейся розой, а перед ним располагалось несколько скамеек — зрительские места. За помостом, словно обрамляя площадь со стороны леса, стояло несколько домов — более привычного для Агнессы вида, с ровными стенами и симметричными окнами. Те самые формальные здания, возведённые «обычной» магией — ратуша, отделения почты и транспорта. В центре площади, довершая привычный образ, размещался «типовой» фонтан. Создавалось впечатление, что маги из Лондона сумели отвоевать небольшую частичку у леса и попытались хотя бы таким образом утвердить на бывшей территории друидов свою власть. Но, судя по тому, что дальше они не продвинулись ни на фут, — лес уступил им лишь этот клочок.
Сейчас было развернуто шесть небольших лавочек, но внимание Агнессы тут же привлёк овощной развал — никогда в жизни она не видела настолько огромных томатов и тыкв! Не говоря уже о том, что тыквам и вовсе был не сезон.
Как завороженная приблизилась она к нескольким лоткам, на которых, если внимательно приглядеться, было выложено не так уж и много плодов — по счёту, вот только все они были настолько гипертрофированно большими, что занимали всё отведённое им место.
— Доброе утро! — слишком звонко от изумления поздоровалась девушка с торговкой — румяной и полноватой женщиной в ладном, хоть и изрядно старомодном горском платье и с волосами, убранными под оборчатый чепец.
Так и подмывало назвать её «тётушкой», но это было бы чрезвычайно грубо — пускай и напрашивалось. «Тётушка» улыбнулась в ответ, став ещё сильнее похожей на какую-нибудь дальнюю родственницу, что нянчила Агнессу во младенчестве — настолько радушной и приветливой оказалась эта улыбка.
— И вам доброго, мисс. Что будете брать? Сказала бы, что репа нынче уродилась на славу, — с этими словами она указала на то огромное, бело-зеленоватое, что Агнессой было принято за странный сорт дынь, — да покривлю душой — всё хорошее, ничего отдельно нахваливать не стану!
У девушки окончательно округлились глаза, когда она вновь пробежалась взглядом по лоткам и осознала, что вот то — совсем не цукини, а всего-то огурцы, и это тёмное-коричневое бархатистое блюдо — судя по всему, грибная шляпка.
— Ничего себе! — только и смогла выдохнуть она, осторожно коснувшись пальцем тёмно-красного глянцевого бока помидорины размером в три её кулака. — Что ж за сорт такой диковинный? Никогда в жизни не видела таких, даже на ярмарках!
Торговка слегка приподняла округлые плечи и развела руками.
— Не сорт, мисс — земля. Тут она такая, что палку воткни — через месяц расцветёт, а уж если ухаживать да поливать водой из родника местного — вот такое и получишь. Одна беда — долго за пределами городка этого овощи не хранятся, гниют и портятся быстро, — вздохнула сокрушённо. — Оттого в Лондон и не поставляем ничего, да и сами стараемся не растить лишнего.
— Сезонность тут, я полагаю, тоже не в почёте? — кивнула Агнесса на тыкву.
— Друидская магия, — эта фраза, кажется, объясняла здесь всё.
Впрочем, девушка находила это вполне логичным и даже здравым объяснением. Расспросив «тётушку» о погоде, осадках и тонкостях выращивания определённых трав, Агнесса почти пожелала остаться тут жить — просто навсегда. Растить травы, увезти сюда детей… народ тут оказался удивительно спокойным и не злобным. Правда, до всего остального мира им дела не было — ну так ведь почти все оседают на одном месте, рано или поздно!
Твёрдо решив для себя, что на старости лет непременно вернётся к этому вопросу, Агнесса, накупила целую корзинку овощей — каждого по одному, кроме тыквы, которую утащить она не смогла бы физически. В довесок получила пару банок того самого пудинга, выглядящего как молочно-овсяное желе, крайне густой консистенции. В стеклянной банке, которую девушка ради эксперимента поставила на ровную неподвижную поверхность, он всё равно непонятно булькал и, кажется, дышал. Зрелище было, мягко говоря, неаппетитное и даже жутковатое, так что про себя она решила, что ни за что не станет это есть, но понаблюдать было весьма интересно.
С пабом тоже всё прошло поразительно гладко — здесь, кроме чистоты, порядка и дурманящего запаха тёплого дерева, действительно обнаружились комнаты и специально оборудованные купальни. Хозяин — такой же улыбчивый и добродушный тип, как булочник и торговка — подтвердил, что, мол, да, гости случаются здесь время от времени, и пришлось подстроиться под их нужды. Правда, не ему, а то ли его деду или даже прадеду… в общем, баня здесь была, добротная и со всеми удобствами. Чай, простой люд такими вещами не интересовался, только благородные, что в Пейлвуде задерживались лишь как перевалочном пункте перед Бирмингемом.
Ещё полтора шиллинга покинули кошелёк Агнессы, но зато через час она вновь смогла ощутить себя нормальным человеком — чистым, отмытым до скрипа и пахнущим не потом и тиной, а чем-то нежно-травянистым, свежим. Вода здесь нагревалась какими-то причудливыми методами — никаких магических рун Агнесса не нашла, — и пахла совсем иначе, чем в Лондоне. Девушку вновь посетило предательское желание поселиться в друидском городе, и расстаться с ним теперь было гораздо сложнее.
Время, отведённое на ознакомление, уже давно истекло, и посвежевшая Агнесса, нагруженная корзинкой с провиантом, почти бегом вернулась к условленному месту, где её ожидал Честер, негромко переговаривающийся о чём-то с Билли. При виде девушки оба смолкли, и если на лице вора застыло плутовато-смущённое выражение, то эмоции лодочника Агнесса прочитать не могла никак. Пучил глаза он всегда одинаково.
— Ага, ну чудненько! Пришла. Я уж заждался весь! Мне подумалось, что тебе обязательно надо одно местечко тут глянуть — закачаешься просто! — первым нарушил неловкую паузу Честер, выступая вперёд и забирая из рук девушки увесистую корзину и сунув её товарищу:
— Билли, мы скоро вернёмся, лады?
— Слушай, тебе обязательно девчонку пугать? — пробасил тот, и Агнессе показалось, что неодобрительно смерил взглядом вора.
— А она не из пугливых, так ведь, сестрёнка? — сощурился парень и, понизив голос, почти прошептал. — Хочешь на друидское кладбище посмотреть?
Девушка, первоначально не до конца улавливая суть беседы, очень оживилась при последних словах Честера.
— Да! — воскликнула прежде, чем успела это осознать.
Вор расплылся в широченной улыбке, Билли закатил глаза и, проворчав что-то в духе «психи ненормальные» ушёл в сторону причала. Агнесса проводила его смущённым взглядом, всё порываясь догнать и рассказать, что это была одна из самых интересных и, увы, слабоосвещённых тем в учебниках! Что мало кто вообще видел эти тайные погосты, а между тем друидские ритуалы несли в себе потрясающую магическую мощь!
— Вот это я понимаю — исследовательский инстинкт! — довольно заключил Честер и махнул ей рукой идти следом, направившись вновь куда-то через кусты.
Девушка с энтузиазмом рванулась следом, мужественно отодвигая в стороны ветви и перешагивая через корни.
— Тут не очень далеко — с полчаса ходу. Я там бывал пару раз, да что-то запамятовал, ну а пока дорогу до Бирмингема выяснял — вспомнил. Решил, что раз ты у нас могучая волшебница — тебе такое точно надо увидеть! — на ходу разглагольствовал вор, без труда уклоняясь от лезущих в лицо листьев и ловко обходя кочки, о которые девушка десять раз подвернула бы себе ногу.
— Ох, погоди! Тут колючки…
Рванувшаяся было за ним Агнесса почти сразу вынуждена была остановиться, чтобы выдрать юбку из неожиданно цепких и гибких веток, что никак не желали отпускать ткань. Рвать посильнее девушка опасалась, справедливо полагая, что, скорее всего, не обломает ветки, а оставит в них кусок ситца:
— Ты не мог бы идти по тропинке?
— А ты её где-то видишь? — с удивительной бодростью откликнулся Честер, который, судя по скорости движения, эту тропу всё же наблюдал, но тщательно скрывал это от своей спутницы.
— Нет! Удивительно, всё же… Почему мне ничего не рассказали про это кладбище?.. Ай! — волосы, выбившиеся из пучка, зацепились за коварный сучок, прячущийся в листве. — Да что ж такое!
— Мда, сразу видно городского жителя! — несносный воришка изволил приостановиться и дождаться, пока Агнесса выпутается из древесной ловушки и переплетёт волосы надёжнее. — Местные про него и не знают. Друиды, знаешь ли, такие места охранять привыкли.
— Но ты-то его нашёл, — справедливо заметила девушка.
— Ну так я же не какой-то крестьянин! — её провожатый горделиво задрал нос. — Идём.
По дороге до кладбища Агнесса была настолько увлечена тем, чтобы не выколоть глаза и не переломать ноги, что не заметила, когда из мира вокруг ушли краски, а звуки стали глухими, словно доносились издалека. Именно последнее и насторожило её, заставив вскинуть голову, увидеть чёрно-серый лес и замереть. Одновременно с ней остановился и Честер, что теперь старался держаться поближе, и указал на одно из деревьев поодаль.
— Вот и пришли.
С дерева, на высоте примерно десяти футов, свисал продолговатый свёрток, в котором без труда угадывались очертания человеческого тела, стянутого по рукам и ногам грубой толстой бечевой. Белёсая многослойная ткань, покрытая странными чёрными пятнами, местами выглядела истлевшей, но прорех в ней не наблюдалось, чему Агнесса даже порадовалась — много ли радости видеть иссохшую плоть? Она и так ощущала удушающий и липкий страх, вползающий в сердце, делающий колени ватными, а голос — тихим и тонким, и что было сил боролась с этим ужасом.
— Все здесь… маги. Друиды полагали, что они недостойны быть принятыми землёй, и оставляли их в таком виде, — приглушенно — хотя девушка была готова поклясться, что говорил он как обычно, — рассказывал Честер, обводя взглядом деревья, уходящие вглубь леса, увешанные такими же «коконами».
Агнесса попыталась их посчитать и сбилась, понимая, что есть здесь что-то, словно «размывающее» зрение. Всё было… неправильным. Незаконченным и неполноценным.
— Подожди минутку… пожалуйста, — попросила тихо она, и парень, оглянувшись на неё, пожал плечами.
В нём тоже ощущалась некая перемена, но сформулировать её полноценно Агнесса не могла. Впрочем, она подозревала, что и сама сейчас выглядит чуть иначе.
Приблизившись к ближайшему «висельному» дереву, она коснулась его ладонью и, как делала прежде сотни раз, пустила на пробу искру Дара. Ей было страшно — и интересно… она надеялась, что, получив ответ, пусть даже и невнятный, сумеет разобраться в нём. Ведь недаром говорили, что ведьмовство было наследием друидской магии. Тождественные друг другу, завязанные на силу жизни, на природу, ведьмы и друиды совсем иначе оперировали энергиями, чем обычные маги. Чаще всего они предлагали некий равноценный обмен или умело встраивали собственный ритуальные заклинания в самую суть мира, не меняя тот насильно. Но это же и ограничивало их чрезвычайно… что и стало одной из причин поражения.
Надеждам Агнессы сбыться было не суждено — ответа она не получила никакого. Искра вспыхнула и погасла, словно канула в пустоту, но совсем не так, как если бы предмет был полностью не магическим — нет. Было чёткое ощущение, что её словно втянуло куда-то вглубь. Очень поспешно, судорожно даже, девушка повторила попытку, касаясь прохладной шероховатой коры, опускаясь ниже — туда, где из почвы выдавались корни… ничего. Дерево, земля вокруг — всё поглощало магию, словно губка воду и, очевидно, где-то аккумулировало. Но так глубоко Агнесса добраться не могла.
— Не понимаю… — растерянно заключила она, поднимаясь с колен и отряхивая ладони от налипших иголок и земного сора.
— Потом поймёшь, — с непонятной для неё уверенностью сказал Честер, стоя чуть в стороне и с характерной безмятежностью покачиваясь с носка на пятку. — Идём дальше?
— Да… — уже не так восторженно, как раньше, откликнулась Агнесса, и они продолжили путь.
Чем дальше — тем больше тел висело на ветвях, но сами «коконы» немного видоизменились — вместо верёвки их оплетала лоза, а белую холщовую ткань сменила прохудившаяся домотканная дерюга. Сами деревья и вовсе стали похожи на чёрные плоские силуэты, проступающие призрачными очертаниями сквозь сгустившийся серый туман и зловеще колышущие ветвями. Звуки исчезли совсем, не было слышно ни их шагов, ни шороха листвы. Всё чаще стали встречаться колючие терновые кусты, а на некоторых деревьях висело по два и даже три тела, и девушке почему-то стало очень грустно. Жалко всех этих непогребённых несчастных, которых то ли в наказание, то ли ритуально оставили гнить на воздухе.
Впрочем, запаха мертвечины она не ощущала совершенно. Обоняние, как и прочие чувства, оказалось притуплено, однако ароматы сырой земли и каких-то трав пробивались сквозь невидимый экран. Но гнили и тлена не было…
Честер пошёл чуть вперёд, как выяснилось лишь для того, чтобы раздвинуть густые ветки кустарника, приглашающе кивнув Агнессе, и когда та нырнула в образовавшуюся арку — шагнул следом за ней.
Выйдя с той стороны, девушка широко распахнула глаза при виде открывшейся перед ней картины.
— Боже… — выдохнула сдавленно, прижимая ладонь к лицу и задирая подбородок.
Огромная куча человеческих черепов возвышалась в центре круга, образованного густыми ежевичными кустами, что низко-низко стелились вдоль земли. Поверх этой кошмарной груды была водружена гигантская кабанья голова с красными камнями, довольно грубо «вбитыми» вместо глаз и совсем уж фантастического размера клыками, торчащими из приоткрытой пасти.
— Думаю, в некотором роде — ты права, — Честер спокойно обогнул её и пошёл по кругу, двигаясь вдоль ежевичной «изгороди».
— Сколько же их здесь?.. — риторически вопросила Агнесса, указав на человеческие черепа, почему-то будучи не в силах отвести взгляда от пылающих алым камней.
Судя по всему, это были настоящие рубины. Вот здесь — ей даже не было нужды касаться физически, — ощущалась хищная и отстранённо-холодная сила. Сложная и чужая, готовая раздавить и смять любого, кто посмеет приблизиться.
— Тысяча триста семьдесят четыре, — рассеянно отозвался вор, тоже глядя на вершину кучи черепов, но совсем с иным, алчным выражением лица.
— Ничего себе точность! — изумлённо протянула девушка, опустив голову как раз в тот момент, когда Честер скрылся за черепами, но ещё успела услышать его ровный голос:
— Столько людей живёт в поселении.
— А какая связь? — настороженно переспросила Агнесса, но этот вопрос остался без ответа. — Честер?
— М-м? — промычал вор, вынырнув с другой стороны и вышагивая по кругу, словно на променаде в Сохо.
— Связь какая, спрашиваю! — нервозно воскликнула девушка и тут же сама себе зажала рот — настолько неуместным ей показался этот вскрик.
— Который раз тут хожу и постоянно приходится бороться с искушением, — с непонятной грустью протянул парень, останавливаясь в паре шагов от неё и замирая, восторженно и мечтательно глядя на череп. — Страсть, как охота спереть эти блестяшки! Но, знаешь, невероятно ссыкотно! Задницей чую, что добром это не кончится! Ну что, насмотрелась, госпожа маг? Можем возвращаться?
Перемена была настолько разительной, насколько неуловимой. Тот плавный, исполненный потусторонней грации Честер исчез, сменяясь привычным и знакомым суетливым воришкой, ни на миг не остающимся в покое. Агнесса поняла, что переспрашивать в третий раз совершенно бессмысленно.
— Пойдём. Нам ещё долго идти, верно?
— Ага, ну ничего. Там по дороге, а не по лесу топать — так что не заблудимся, — бодро сказал Честер и, круто развернувшись на пятках, спокойно пошёл назад.
[1] Пэйлвуд (англ. Palewood) — «Бледный лес».
Прощание с Билли и Лейси прошло неожиданно тепло, хотя Агнесса опасалась, что ревнивая сестричка захочет напоследок сделать какую-нибудь гадость из-за решения Честера. Но та отнеслась к желанию вора «разведать дорогу до Бирмингема» совершенно спокойно. После того эпизода на лодке Лейси вообще стала относиться к Агнессе нейтрально и даже дружелюбно, хотя последняя так и не поняла, что же такого она сделала «правильного».
В последний момент девушка также вспомнила, что умудрилась не расплатиться с лодочником, и, дико краснея и смущаясь, отдала всю причитающуюся сумму, причём у неё возникло впечатление, что Билли хотел отказаться. Вышло крайне неловко, но зато позволило Агнессе очень быстро сбежать к собирающемуся Честеру, дабы не длить позора.
Когда тот взвалил на себя оба рюкзака, Агнесса не выдержала и предложила помощь.
— Тебе что, ноши мало? — насмешливо поинтересовался он, взглядом указав на саквояж и корзину, и, судя по всему, только сейчас увидел банки с пудингом. — О, желешка!
— Ты… ты это пробовал? — вовремя перефразировала изумлённое «ты это ешь?!» Агнесса, вынимая из корзины пудинг и протягивая парню.
— Конечно! Штука странная, но обалденно сытная… — сноровисто открутив крышку, Честер ловко перевернул банку и широко открыл рот, вытряхивая в него содержимое.
Дрожащая белая масса явно нехотя и подозрительно сильно прилипая к гладким стенкам, переместилась — переползла?! — в «разверстую пасть», и Агнесса была готова поклясться, что издала пронзительный, хоть и очень тихий писк, когда Честер одним могучим движением поглотил всё содержимое. Пришлось признать, что это было самым омерзительным зрелищем, что Агнесса когда-либо видела.
Вероятно, это как-то отразилось на её лице, поскольку Честер благодушно икнул, протягивая ей опустошенную баночку и облизнулся, похлопав себя по неожиданно заметно округлившемуся животу.
— Не кривись, вполне съедобная штука! Ух-х, на пару часов хватит…
— Я, пожалуй, вторую тоже тебе отдам… — нервозно проговорила девушка, пряча пустую банку в корзину — вдруг пригодится?
— Точно попробовать не хочешь? — уточнил Честер, но по тону было ясно, что спрашивал он чисто для проформы.
Агнесса представила, как от этого… существа? Вещества?.. откусывать по кусочку, и что оно будет так же пищать…
С трудом сглотнула, резко замотав головой:
— Н-нет, спасибо! Точно не хочу!
— Ну и как хочешь, мне же больше достанется! — довольно улыбнулся вор, и, поправив лямки на плечах, бодро кивнул:
— Тогда в путь! Только кое за кем зайдём…
***
Удобная и широкая дорога вывела их из поселения. В земле была видна отчётливая парная колея, и Агнесса поняла, что этим же маршрутом пользуется местная «транспортная компания».
В компанию к ним присоединился милейший кудрявый барашек с чёрными головой и ногами, бодро цокающий копытцами следом за ними без понукания и натягивания верёвки, обёрнутой вокруг шейки. Некрупный, видимо, совсем недавно вышедший из ягнячьего возраста, он таращился на мир вокруг тёмно-карими глазами и что-то постоянно жевал. Присутствие его Честер объяснил весьма туманно, словами «это наш проводник», а уточнять Агнесса не рискнула. Прежде ей не доводилось иметь дела с домашней скотиной иначе, чем в ошкуренном и разделанном виде, и теперь было неловко представлять, что вот из этого пушистого чуда получается весьма вкусный и сытный ужин.
Лес вокруг стал просторнее и светлее, птичье пение звучало просто оглушительно, а такого количества цветов девушка не видела никогда в жизни. То и дело приходилось придерживать чисто девчачий порыв свернуть с дороги на обочину и собрать букет. Останавливала полная бессмысленность этого поступка — куда его девать? Цветы просто высохнут за несколько часов…
Честер, как ни странно, молчал. Но зато чрезвычайно активно вертел головой по сторонам, явно запоминая какие-то приметы или же присматриваясь к чему-то. Видя, что он пребывает в привычно бодром расположении духа, Агнесса собралась с духом и спросила:
— Честер, что с тобой было там, на кладбище?
— А что со мной было? — с искренним непониманием уставился он в ответ.
— Ну… ты довольно странно говорил. И твои знания об этом месте тоже, знаешь, несколько настораживают.
— Не понимаю тебя, — мотнул головой парень, и Агнесса со смесью досады и раздражения ощутила, что он говорит правду. — Что не так-то? Кладбище и кладбище, забавное местечко. Жу-у-уткое, аж дрожь пробирает!
— Да, жуткое, — согласилась рассеянно, понимая, что нет смысла докапываться до правды — что бы с Честером ни произошло там, сейчас он об этом ничего не помнил.
Агнесса попыталась перевести разговор в шутливое русло:
— Что-нибудь интересное углядел? Ты словно ищешь что-то. Волков и медведей?
— Не-е, мне местные сказали, что через пару часов ходу должен быть алтарь, где надо будет жертву принести, — вор выразительно покосился на барашка, который покорно плёлся рядом с ним и не задумывался над собственной участью.
— Что?! — Агнесса аж замерла, поражённо глядя то на Честера, то на животинку. — Вот его… в жертву?
— Ну да, а что? Жертвенный агнец, Агни — прости за каламбур — древнейшее явление! Можно было бы спереть козла…
— Ты его ещё и украл?!
— Эй, что за дела? — возмутился вор. — Конечно, украл! А чего его оставили без присмотра? Может он вообще ничейный, гулял себе, бедолага, одинокий, травку щипал…
— Честер, у него на ухе — клеймо, — ледяным тоном заявила девушка.
— Ох, как я мог это проглядеть!
— Прекрати глумиться надо мной! — не выдержала Агнесса, топнув ногой на парня.
Баран, видимо, напуганный перепалкой, прянул ушами и с искренним непониманием уставился на двуногих — чего не поделили?
— А ты прекрати глупить, — очень спокойно отозвался Честер, бездумным жестом намотав на запястье верёвку, на которой он вёл «курдюка». — Их тут спецом разводят, в том числе и как пропуск, потому что кому охота своей шкурой платить?
— Да что за пропуск, в конце концов?!
— Вот придём, и увидишь, я сам только по рассказам знаю, — фыркнул парень и пошёл дальше, потянув барашка за собой. — Там, говорят, камень есть, вроде как пропускной пункт, и его тоже друиды зачаровали. И все знают, что, ежели жертву принести — через лес пройдёшь спокойно, а иначе сожрут тебя местные твари.
— Нет тут никаких тварей… — насупленно пробурчала Агнесса.
— Хочешь проверить? — широким жестом свободной руки вор обвёл чащобу.
Агнесса задумалась. С одной стороны — очень хотелось утереть ему нос и доказать, что скотинку совсем не обязательно убивать. С другой… это лес, который посадили друиды. Это вообще их земля была, и кто знает, какие сюрпризы для незваных гостей они здесь оставили? После кладбища ни в чём нельзя быть уверенным.
— Не хочу, — угрюмо вздохнула она и дальше шла молча.
Честер, впрочем, не соврал — довольно скоро они увидели тот самый камень, на деле выглядящий чрезвычайно зловеще и страшно.
Массивный булыжник с плоским, словно стол, верхом, залитым потёками крови — старой, чёрной, местами иссохшейся уже в пыль. Однако, что странно, костей вокруг не было — ни одной. Агнесса предположила, что они должны валяться по кустам у обочины, но тогда была бы вонь разложения и мухи, а ничего подобного не наблюдалось.
— Ну что, баря, пришёл твой час, — Честер сочувственно посмотрел на животное и протянул Агнессе верёвку. — Подержи, я пока вещи сгружу… а то, сама понимаешь, несподручно… Да чтоб тебя, животное! Стой смирно!
Окрик был вполне уместным, поскольку баран, по мере приближения к камню, вёл себя всё менее смирно, бекал и всячески упирался. Девушка опасливо приняла «поводок», но ровно этот момент парнокопытное выбрало, чтобы предпринять рывок к свободе. Неожиданно сильно мотнув головой «жертвенный агнец» отскочил назад, без особого труда вырвав верёвку из тонких пальцев Агнессы, и с победным «бе-е-е!» рванул куда-то в лес, с хрустом ломая ветки.
— Стой, паскуда! — завопил Честер, но бежать следом не стал — и, как выяснилось буквально через несколько секунд, очень даже не зря.
Длинная, узловатая конечность взметнулась из-под палой листвы и с хрустом перебитых позвонков пришибла несчастное животное к земле. Под душераздирающий вопль барашка словно из земли выросла четырёхлапая фигура. Ее громадное тело сплелось из черных мертвых ветвей и желтых костей, столь же старых, как лес вокруг, связалось покрытыми темной кровью потрепанными веревками. На широких корявых плечах сидела взявшаяся из ниоткуда голова огромного кабана с жуткими пустыми глазницами, сочащимися черной жижей. Нижняя челюсть с острыми, заточенными клыками — каждый длиной в фут, не меньше! — повисла на пропущенных сквозь десны жилах. К вящей жути лесное создание не издавало ни единого животного звука — только треск и хруст ветвей да скрип влажных веревок.
Клыки вонзились в еще трепыхающегося барана, оборвав его жалобное блеяние. А затем существо, не обратив никакого внимания на путников на дороге, распалось, разбросалось вокруг, снова скрывшись под листвой и забирая с собой тушку убитого животного. Голова кабана пропала так же необъяснимо и внезапно, как появилась.
Повисшая тишина казалась оглушительной и давящей. Агнесса и Честер, замершие у алтаря едва не в обнимку, одновременно переглянулись и лица у них были одинаково ошарашенные.
— В-волк? — заикнулась пискляво девушка, на что вор даже зубоскалить не стал — просто молча помотал головой.
— Тог-гда кто?..
— Не знаю… — мрачно изрёк Честер и выпрямился, встряхнувшись совсем по-звериному, настороженно осматриваясь.
Деревья шелестели листьями, ветер колыхал траву и цветы… птицы продолжали петь. Благодать. Только земляной холмик, похожий на выход из кротовьей норы — если представить крота размером с быка, — напоминал о произошедшем.
— И что нам делать? — спросила Агнесса, понуро покосившись в сторону камня.
Ей было ужасно жаль барашка, но сейчас она малодушно пожалела, что он вот так впустую взял и помер.
— Не знаю, — ещё более угрюмо буркнул парень и нахмурился. — В принципе, могу смотаться до деревушки и ещё кого-нибудь стащить, но не хочу тебя тут одну оставлять…
— Я тоже не хочу тут оставаться! — панически воскликнула девушка, но тут же осеклась, когда на глаза ей попались высеченные на верхушке камня символы.
Раньше разглядеть их не получалось из-за всей этой беготни, но теперь, когда она их увидела, то без труда узнала самые обычные руны:
— Хм… погоди-ка…
— Что? — насторожился сразу Честер, вытянув по-птичьи шею, когда девушка без тени страха склонилась над покрытым чёрными потёками камнем.
— Подожди, пожалуйста, — попросила Агнесса с присущей ей безупречной вежливостью, даже несмотря на то, что хотелось цыкнуть, чтобы вор не мешал.
Тот, впрочем, без труда уловил этот подтекст и затих, продолжая топтаться рядом и изучать близлежащие кусты.
Сами руны прочлись легко, но часть из них были сплетены в гальдраставы — вязи, и Агнесса знала, что читать их нужно строго зависимо от контекста. К тому же её не покидало ощущение, что где-то она уже видела именно эти символы, а фраза-перевод буквально вертелась на языке. «Жертва» — да, это было вполне очевидно, но вот этот гальдр…
— Малая жизнь! — воскликнула она, хлопнув ладонью по камню.
Честер вздрогнул и посмотрел на неё непонимающе:
— Что?
— Здесь требуется жертва малой жизни! Минимальная, понимаешь? — девушка требовательно смотрела на вора, а тот, в свою очередь, отрицательно качнул головой:
— Не-а. Что за «малая жизнь»?
— Ну… малая жизнь — это… — Агнесса нахмурилась, щёлкнув пальцами и оглядываясь по сторонам. — Мышка. Жук большой. Маленькая птица. Что-то условно живое…
— Как пудинг? — предположил Честер.
Агнесса замерла, хмурясь и словно прислушиваясь к себе:
— Слушай… это же гениально! Дай-ка его сюда!
Вор живо метнулся к корзинке и, вытащив оттуда банку со вторым пудингом, поднёс его девушке словно бесценную реликвию. Она же, не разделяя подобного пиетета, открутила крышку и, подавив отвращение, коснулась кончиком пальца белёсого студня, используя ту же самую кроху Дара, что и прежде, просто перенаправив её на исследование.
— Да! Он просто идеально подходит!
— Так вот, зачем его друиды придумали… — протянул парень растерянно. — А мы-то голову ломали.
— Друиды? — Агнесса воззрилась с недоумением.
— Ну да. Друидский пудинг не местные сочинили — ты что! Этой штуковине много-много сот лет. Его собирают у какого-то особого дерева и он застывает в такую массу. Ну и… едят. И я это… ел, — шумно сглотнув, Честер уставился на собственный живот со смесью ужаса и отвращения и еле слышно повторил. — Я это ел…
— Понятно. Друиды сделали этот алтарь — своеобразные врата, и они же посадили дерево, которое производит «ключи». А местные предпочли «ключи» есть, — Агнесса очень постаралась придать голосу серьёзности, но не смогла сдержать насмешливых интонаций. — Что ж… давай проверим нашу догадку?
— Давай, — вяло откликнулся Честер, теперь принявшись ощупывать себя, словно пытаясь понять — где же в его желудке поселилось это зловещее и живое существо.
— Осталось только понять, как это можно… принести в жертву, — с этими словами Агнесса перевернула банку и «пудинг» с отвратительным чмоканьем плюхнулся на окровавленный камень, тут же растекаясь вязкой лужицей.
Подняв с земли веточку, она неуверенно потыкала в слизь, и та скукожилась, собираясь в плотный комок.
— Господи, какая же гадость!
— Гадость, — согласился безропотно Честер. — Слушай, а давай его сожжём?
— Хорошая мысль! А как?
— Пф-ф, салага, — фыркнул вор и жестом фокусника вытащил из поясной сумки магическую зажигалку. — Вот! Чрезвычайно удобная в походах штуковина.
— Хм… да, пожалуй.
Агнесса была несколько раздосадована тем, что у неё даже и зажигалки такой отродясь не водилось, потому что… а зачем она ей? Между тем Честер, прицелившись, коснулся активационной руны на рукояти зажигалки и на металлическом кончике — точнее, в дюйме от него, — вспыхнул жёлто-алый язычок. Затаив дыхание, они смотрели, как слизь сначала прянула в сторону, но огонь неправдоподобно быстро перекинулся на полупрозрачную «плоть» и начал ту пожирать как сухую щепку. Издав громкий — теперь уже отчётливо слышный — визг, «пудинг» съёжился и рассыпался на мелкую белёсую пыль. Агнесса успела ещё ощутить, как неуловимо изменилось нечто вокруг, словно щёлкнул и запустился незримый механизм, а затем всё стихло.
— Сработало, — уверенно сказала она.
— Точно? — с сомнением покосился на то, что осталось от «пудинга», Честер.
Девушка чуть поколебалась, но затем кивнула:
— Да. Мы можем идти дальше.
— Н-ну хорошо. Тогда пойдём. Нам до ночи надо успеть пройти довольно много.
И была дорога.
***
Лес очень скоро наскучил Агнессе — как и канал, по которому они добирались до Пейлвуда. Да, красиво. Ярко, зелено, непривычно и необычно… Но всё равно бессознательно ждёшь, что за каким-то из кустов обязательно притаилась какая-то гадкая опасность! Вдруг ещё какой-нибудь подземный «волк» выскочит? А барашка-то и нету…
Честер, судя по всему, тоже был под впечатлением от незнакомой местности и потому болтал без умолку обо всём, что видел. Очень скоро девушка поняла, что его голос замечательно сливается с пением птиц и, так как ни одна его реплика не требовала ответа, перестала даже согласно мычать. Безусловно, это даже на минутку не остановило вора.
Агнесса шла и размышляла над тем, как странно и причудливо изменилась её жизнь за последнее время — а ведь, если вдуматься, никогда таких резких поворотов прежде не бывало! Эти странные новые знакомства, события, ведущие к тому, чтобы выбить её из привычной колеи… И слишком много сильных магов вокруг, на её вкус! «Седой», потом Прайс… Ну ладно, двое — это тоже много! Конечно, всё это можно было списать на совпадение и случайность, но уж больно концентрированно эти встречи происходили. Тем более, маги оказались знакомы друг с другом…
— …в общем, у нас, в Ирландии, никогда такого не было, никогда, точно говорю! Ну, максимум, туман поднимется густой да завывания какие-то над болотами тянутся. Или, там, пикси стаей нападут и распотрошат так, что штанов не останется, но вот чтобы так?! Не-ет… — Честер продолжал болтать, но вырванная из контекста фраза привлекла внимание Агнессы, так что она даже отвлеклась от своих грустных размышлений.
— Прости, что? «У нас, в Ирландии»? — переспросила она.
— Ну да, — кивнул парень. — А что, я не похож на бравого рыжего воина?
Девушка демонстративно окинула взглядом серокожего, тощего и темноволосого парня и печально покачала головой.
— Нет, извини.
— Я так и думал! — в сердцах Честер стукнул кулаком по раскрытой ладони, крякнул и поправил лямки вещмешков на плечах. — Однако мы с семейством родом оттуда.
— Здорово, — улыбнулась девушка, с новым интересом взглянув на спутника.
Не то, что бы ирландцев было мало в Нижнем — нет, в сущности они составляли чуть ли не четверть населения! Просто Агнессе совсем не удавалось пообщаться с ними и расспросить о родине Ши… правда, что-то подсказывало ей, что Честер не обрадуется подобной теме.
— Да, на самом деле, мне там было скучно… с утра до ночи на ферме сиди, овец да коз паси, сено коси, дерево руби, — фыркнул парень, снова передёрнув плечами, словно раздражённый кот. — В Лондоне веселее.
— А почему ты решил стать… Ну, тем, кем стал? Почему не пошёл на завод, не устроился кем-то… — Агнесса замялась, подбирая слово. — Кем-то не таким преступным?
— А кто бы меня взял, сестрёнка? — равнодушно отозвался он. — Документов-то нам с братом и сестрой, как беженцам, не справили, только какую-то бумажку с каракулями дали, да она и потерялась почти сразу. Надо было как-то выживать.
Девушка слегка поджала губы — не раздражённо, но сочувственно:
— Но разве в администрации не должны были определить вас… хотя бы, как переселенцев? Даже в случае утраты временного документа?
— Э-э, наивная душа! Кому какое дело до нас? — рассмеялся Честер. — Да брось, я ничуть не жалею, что с родичами попал к Макмилланам. Эти монстры хоть и злобные, но весьма справедливые и ценят правильные таланты, в отличие от официальных властей. Ну и с наградой не обидят никогда. Так-то мы уже давненько из нищеты выбились…
— А зачем же ты продолжаешь красть? — удивилась девушка.
— Ну, во-первых, чтоб навык не растерять, а во-вторых — это забавно.
— Ничего подобного! Это не забавно ни капельки! — возмущённо воскликнула Агнесса, поразившись до глубины души такой характеристике воровства.
— Заба-авно, — протянул, поддразнивая её, парень. — К тому же, я тем самым оказываю человеку услугу!
— Услугу?! — Агнесса даже задохнулась от возмущения. — Да ты шутишь!
— Отнюдь! Я вот свистну у кого-нибудь кошелёк, а он потом будет внимательнее. Как ты, не так ли? — не без ехидства отметил вор.
Агнесса слегка покраснела, припоминая, что, действительно после той неудачной попытки своровать у неё кошелёк на рынке начала таскать тот не так открыто, а то и вовсе прятать под блузку.
— Но меня-то обокрасть не получилось! — парировала она, испытывая странную смесь досады и гордости.
— Что до сих пор меня настораживает… впрочем, после того как выяснилось, что вы, леди, маг — всё стало чуть понятнее. Магов обворовывать тяжелее всего, — со знанием дела, но без тени раскаяния отметил Честер.
Агнесса потрясла головой, словно отвергая всё, что он говорил, и крепче вцепилась в корзинку с припасами.
— Всё равно, я очень, очень огорчена и расстроена, Честер. Мне кажется, тебе бы весьма подошло быть порядочным и честным, — уверенно и твёрдо сказала она, нисколько не смущённая последовавшим за этими словами взрывом смеха.
— О, не сомневаюсь! Но это уже точно был бы не я. Так что и говорить не о чем, не так ли? — отсмеявшись, спросил вор.
Агнесса только фыркнула в ответ.
Минут десять они прошли в молчании, но на большее Честера не хватило, и он вновь завёл свои бесконечные трели, теперь с поправкой на новую тему — жизнь в Нижнем Лондоне и знакомство с «рыбоподобными» братом и сестрой.
Агнесса же, выцепив упоминание о Билли, выловила в памяти тот самый вопрос, что вертелся на языке уже давно, но оказии его задать не находилось.
— Честер, кстати… а… извини, это, возможно, бестактно, но… что такое с Билли и Лейси? — запинаясь и усиленно выбирая слова, спросила девушка.
Морально она была готова к тому, что парень её одёрнет — ведь речь всё же шла о его друзьях, но он, как обычно, безмятежно отмахнулся:
— А, так они же дагоновцы! Никогда не встречала раньше, что ли? — с улыбкой посмотрел она на ошарашенную Агнессу, и когда та отрицательно помотала головой, вздохнул. — Эх, а ещё маг… Ну, про Дагона ты слышала? Читала же, небось?
Порывшись в памяти, она действительно выловила имя морского божества и связанный с ним культ.
— Но… Информация о них была неподтверждённой и всё, что есть в книгах — это легенды и выдумки!
— Верно. Потому что для получения достоверных фактов нужен живой и готовый к сотрудничеству культист, а они, знаешь, не самые привлекательные собеседники.
Агнесса тактично промолчала. Теперь стало понятно, о каком «вагоне-погоне» говорил тот самый парнишка, посланный к ним на лодку за мздой.
— А разве дагоновцы не должны приносить жертвы своему богу? — подозрительно уточнила девушка, вспомнив ещё один «занимательный факт» о культистах.
Честер замялся и пожал плечами:
— Ну… как сказать. За Билли и Лейси могу поручиться — эти точно никого не скармливают рыбам, ну, разве только «жертва» очень сильно напрашивается. А вот про остальных ничего не скажу. Не знаком. Но, на всякий случай, близко к ним не подходил бы.
— Учту на будущее, — протянула Агнесса, гадая — где же ей могут повстречаться последователи Дагона? — но зарекаться, естественно, не стала.
Ещё какое-то время прошли в тишине, которую нарушила теперь сама девушка:
— Интересно, а в Бирмингеме пабы есть?
— А тебе зачем? — с лёгким удивлением спросил Честер.
— Мне же нужно устроиться куда-нибудь работать! То, что я с собой взяла… боюсь, на всё время обучения мне не хватит. Может, посудомойкой или официанткой снова буду… — без особо энтузиазма вздохнула Агнесса, глядя себе под ноги.
— Не понимаю, почему ты не пойдёшь… Скажем, гувернанткой? — недоумённо буркнул вор. — Говоришь грамотно, явно учёная, манеры эти твои… зачем в паб?
— Я бы очень хотела заниматься с детьми, да только кто ж меня к ним подпустит? — улыбнулась девушка.
Честер недоверчиво покосился на неё:
— То есть? Ты, вроде, нормальная с виду.
— Спасибо за доверие, — с тенью сарказма отозвалась Агнесса. — Но я о другом. «Семёрок» без сертификата вообще на работу берут неохотно. Магия довольно нестабильна, а уж без навыков контроля…
— А, то есть, всё-таки ты — опасна, да? — с непонятной радостью заключил парень.
— Да нет же! Я… Поверь мне, я умею себя контролировать, — она бросила взгляд на левую руку, где раньше было кольцо и про себя вздохнула.
Где же теперь её «учитель» сдержанности?
— Охотно верю. Такие фокусы показываешь, у-у-у… И при этом дома не разрушаешь, да и не убиваешь никого ненароком. Не убиваешь ведь?
— Нет! — воскликнула девушка, возмущённо сверкнув глазами на смеющегося вора. — Всё-то тебе подтрунивать надо мной…
— Иначе скучно, — пожал плечами Честер. — Ладно… Правда, не знаю. Я же говорил, в Бирмингеме не бывал ни разу, но, вообще, слухи ходят всякие…
— Это какие? — живо заинтересовалась Агнесса.
На периферии зрения что-то мелькнуло, но, посмотрев туда, девушка не нашла ничего стоящего внимания. Просто отметила, что лес потемнел, да и, прямо скажем, посвежело. Надвигался вечер.
— Ну, например, что место это гиблое — но оно и понятно, маги там учатся колдовать, разве ж что живое в округе останется?
— Очень смешно…
— Обхохочешься! Потом — банд там точно нет, это я знаю наверняка. На счёт публичной жизни — а шут знает! За пределы Бирмингема она точно не выходит. Раз в неделю поезд ходит, но останавливается на станции, а та на окраине. Сплошная загадка этот город, вот что скажу.
Агнесса насупилась, прикидывая перспективы. Вновь искорка метнулась перед глазами, но теперь их стало больше и до неё внезапно дошло — светлячки! В саду они случались иногда по тёплому времени, но тут их оказалось просто невероятно много — целый сонм мерцающих огоньков. Да ещё так ярко!
— Красота какая… — протянула она восторженно, вновь принимаясь смотреть по сторонам.
Поздний вечер очень быстро опустился на лес и волшебным образом его преобразил. Агнесса воочию увидела то, что не раз «показывала» в своих сказках и поняла, как же далёк был тот образ от настоящего мрачного великолепия.
Другое дело, что им предстояло где-то посреди этого «великолепия» заночевать. А если вспомнить о том, что же такое водилось тут и сожрало несчастного барашка — то и вовсе становилось грустно. Не посреди дороги же лагерь разбивать! Да и, справедливости ради, Агнесса только в теории представляла себе, как это должно происходить. Ночёвка в лесу, на свежем воздухе… костёр. А спать где? Прямо под открытым небом?
— Э-э… Честер?
— Да-да? — моментально отозвался парень, который тоже крутил головой во все стороны, но не с восторгом в глазах, а, скорее, неким удивлением.
— Ты не проголодался?
— Давно уже.
— А… ты не подумай, я не жалуюсь! Просто хотела спросить — мы же должны, вроде бы, где-то остановиться на ночлег, да? — робко поинтересовалась Агнесса.
— Ну да. Вообще не радует всю ночь топать, пятки сбивать. Да и ты, извини, вряд ли выдержишь, — она поймала его насмешливый взгляд и зарделась слегка, но спорить не стала — прав же.
— А где мы остановимся?
— Да хоть на той полянке, — махнул рукой в сторону видневшегося среди деревьев просвета Честер.
«Полянка» была довольно далеко от дороги, да и несколько поваленных деревьев рядом наводили на нехорошие мысли.
— А, может… где-нибудь в другом месте? — неуверенно предположила Агнесса.
Честер скривился было, но, видимо, тоже обратил внимание на деревья и хмыкнул:
— Может и где-нибудь в другом. Ну, не на дороге же!
— Нет… — согласно вздохнула девушка. — Может, рядом с дорогой? Вроде бы канав особых нет, скатов тоже.
Вор посмотрел на неё сочувственно:
— Палатку ты, надо думать, не ставила никогда, верно?
— Палатку?! — вытаращилась на него Агнесса.
— Ну да, — похлопал по одному из мешков Честер. — Знаешь, чтобы тебя комары не сожрали и дождик не затопил. Да и, в целом, спать просто под каким-то укрытием понадёжнее, чем без него, поверь.
— А там две палатки? — уточнила девушка.
— Э-э… нет. Одна. Вообще, они довольно тяжёлые — не то, что бы я жаловался, — скептически протянул Честер.
Агнесса покраснела ещё сильнее. Мало того, что в лесу, в палатке — так ещё и в одной палатке с мужчиной! Кошмар. Нет, понятное дело — походные условия и всё такое, но… это же неприлично! Хотя выбора у неё, судя по всему, не было. Требовать у Честера, чтобы он по-джентльменски уступил ей палатку целиком, было бы грубо. И всё же — ночевать с ним под одной крышей?! То есть, кроме крыши-то и не было ничего, даже стен и перегородок…
— С тобой всё в порядке? — участливый вопрос Честера не добавил покоя, а, напротив, усугубил смятение.
— Да! — резче, чем хотелось бы, ответила Агнесса, но, тут же сникнув, добавила тише:
— В смысле — да, конечно. А что?
— Ага. Я вижу, — хмыкнул вор и пожал плечами. — У тебя на лице такая мешанина эмоций — загляденье просто!
Быстро, словно пытаясь скрыть «следы преступления», девушка отвернулась и буркнула:
— Ничего подобного! Я… я просто никогда не ночевала в лесу, вот и всё.
— Ну вот и здорово же! Новый опыт, свежий воздух, красота! — бодро проговорил Честер.
— А-га… — кисло пробормотала Агнесса, а затем, помявшись, всё же спросила. — А там точно второй палатки случайно не завалялось?
Парень посмотрел на неё снисходительно — во всяком случае, так ей показалось. Потемнело достаточно, чтобы выражения лиц уже можно было только угадывать, а дорогу под ногами и вовсе стало не видать. Опасно.
— Слушай, чего это ты так разволновалась?
— Потому что это непристойно! — взорвалась девушка, доведённая до белого каления незамутнённостью вора. — Спать с посторонним мужчиной наедине в одной палатке!
— Оу-воу! — Честер отшатнулся слегка, поднимая раскрытые ладони, и обиженно проворчал. — Ты за кого меня принимаешь, сестрёнка?
— Я… Нет, я не говорю, что ты… — язык не поворачивался озвучить даже возможную тему «намёка» и потому обычно красноречивая Агнесса блеяла как тот барашек — бессмысленно и жалобно.
— Слушай, я, конечно, вор — но не насильник, не мародёр и не грабитель. Не скажу, что общество симпатичной девушки мне неприятно, но, сестрёнка, тискать тебя без твоего на то согласия я точно не стану.
Жар от щёк растёкся вверх, вниз и в стороны, Агнесса ощутила, что у неё горят уши, лоб и, кажется, начинают подозрительно побулькивать закипающие мозги. Не то, чтобы раньше ей не делали комплименты — только кто ж пьянь будет слушать? Ну и, в целом, одно дело — абстрактные сальные шуточки, которые легко можно пропустить мимо ушей, особенно когда ты знаешь, что в кольце на твоём пальце заточен могучий демон. И совсем другое — когда ты в лесу, далеко от дома планируешь ночевать с вором, которого ты знаешь от силы неделю!
Девушке хотелось зарыдать от отчаяния, но это желание ощущалось настолько глупым, что она предприняла героическое усилие и заставила себя успокоиться.
— Вот и хорошо, — очень чётко и очень спокойно, правда, немного сдавленно, проговорила Агнесса. — Тогда, возможно, нам стоит разбить лагерь, пока мы не переломали ноги в темноте?
— Поддерживаю!
В итоге расположились они недалеко от дороги, найдя более-менее подходящую площадку, поросшую травой и цветами. Идиллия и красота, правда, Агнесса ощущала себя по большей части беспомощной и бесполезной. Честер, впрочем, на неё особо и не рассчитывая, менторским тоном велел ей охранять провизию и вещи. Сам же, распотрошив один из своих рюкзаков, вытащил оттуда плотную скатку тёмной ткани и какие-то непонятные металлические штырьки с крючками.
Костёр разжигать он пока не стал, решив проблему освещения при помощи ещё одного крошечного артефакта — кристалла размером с ноготь, зачарованного на заклинание света. В отличие от жучков, во множестве сновавших вокруг, этот магический «фонарик» освещал всю поляну, хотя свет был потусторонним и очень ровным, белым.
Агнессе подумалось, что с таким артефактом можно было бы даже ночью идти, но говорить об этом вслух не стала — очень сильно болели ноги. Ей вообще не хотелось ни есть, ни, тем паче, готовить, ни организовывать лежанки — просто сесть и вытянуть ноги. И снять ботинки.
— Эй, сестрёнка, ну-ка помоги! — чуть приглушенный голос Честера заставил её поднять взгляд от многострадальных ступней, и девушка ошарашенно замерла, глядя на огромную конструкцию, которую вор умудрился соорудить за считанные минуты.
— Что мне делать? — послушно отозвалась она, подойдя ближе и машинально подхватив край полотна, что парень сунул ей в руки.
— Держи это, только крепче. Сейчас крышу натянем, и всё будет отлично!
В полутьме ей снова показалось, что блестящие глаза парня были полностью чёрными, но рассмотреть как следует не удалось — он уже метнулся в противоположный угол почти установленной палатки, что-то заколачивая внутри. Потом, видимо, потянул за какие-то внутренние крепления, и Агнесса почувствовала, как ткань дёрнулась у неё из рук.
— Отпускай понемногу! — скомандовал вор, и девушка подчинилась, постоянно боясь, что сделает что-то не так.
И вроде бы это ни на что не влияло — но оплошать всё равно страшно не хотелось. Потому, когда верхний полог был установлен — то есть, вся ткань из рук Агнессы утянулась куда-то наверх и аккуратно расположилась на импровизированной крыше, — она испытала огромный прилив радости и гордости.
— Молодчина! — выбрался из палатки Честер, широко улыбаясь зардевшейся девушке и направился к вещам, бормоча под нос: — Так, чего бы пожрать… слушай, а ты там ничего готового не прихватила, случаем?
— Там… булочки есть. Я забыла… Взяла тебе, Билли и Лейси, но отвлеклась, — смущённо проговорила девушка.
Глаза Честера — абсолютно нормальные на свету, вспыхнули от восторга:
— Булочки! Прекрасно! Слушай, не против тогда, если мы их съедим сейчас, а костёр уже утром разведём и позавтракаем нормально?
Агнесса подумала, что закричать «Господи, да, пожалуйста!» — будет немного чересчур, но в глубине души прониклась чрезвычайно тёплыми чувствами к парню, который не стал требовать законный ужин.
Правда, торжественно поклялась себе, что уж завтрак-то она точно сделает как следует. Обязательно.
— Нет, я совершенно не против, — сдержанно ответила она, и, забрав корзинку с провиантом, забралась внутрь палатки, на деле оказавшейся вполне просторным «домиком».
Там же были раскатаны два тонких спальных матраса — Агнесса отметила, что они максимально удалены друг от друга, но, всё равно, разделяло их не более шага. Лучше, чем ничего, хоть и недостаточно. Зато здесь вполне можно было стоять, хотя и несколько скрючившись… во всяком случае — ей. Долговязому Честеру-то всяко это было бы неудобно.
Тот же, лёгок на помине, втиснулся следом, таща за собой второй вещмешок, который он расположил прямо перед входом в палатку. Агнесса не стала уточнять — зачем, просто сунула ему уже основательно «сдувшуюся» булочку, которая утром была куда пышнее, и только хотела пожелать приятного аппетита, как поняла, что булочки уже нет. Она только моргнуть успела — а воришка уже облизывался довольно и смотрел, будто не было ничего!
— Честер, ты жевать не пробовал?
— Иногда, — туманно ответил парень, глядя с вожделением на второй кренделёк, который держала Агнесса.
— Ты же икать будешь… всухомятку заглотить кусок теста… — с сомнением проговорила девушка, протягивая ему угощение.
Сейчас уже получилось разглядеть, как Честер забрал булочку, смял, запихал целиком в рот и проглотил. Опять не жуя. Это зрелище почему-то неприятно царапнуло Агнессу — уж очень он был похож на того, кто привык голодать и бороться за кусок еды. Поколебавшись, она предложила ему последнюю ватрушку, которую предполагала съесть сама, но теперь решила, что спокойно дотянет до завтрака.
Парень, однако, хватать сладость не стал, с прищуром посмотрев на неё.
— Это твоя пайка, — протянул он подозрительно.
— Ну, из нас двоих более голодный ты, — несколько натянуто рассмеялась Агнесса. — Бери. Я не хочу, правда.
Она не врала — при виде такого волчьего аппетита есть ей перехотелось. Оставалось надеяться, что пустой желудок не начнёт выводить предательские рулады.
Уговаривать, впрочем, не пришлось — третья булочка присоединилась к первым двум, и Агнесса с Честером принялись устраиваться на ночлег. Парень показал ей одеяло, которое крепилось к матрасу, и продемонстрировал на своём примере, как в него следует кутаться, чтобы не продуло ночью. Девушка кивала, запоминая, но в итоге всё равно просто укрылась им, решив, что по летнему времени и так сойдёт. Главным блаженством дня оказалось просто лечь и не шевелиться. Ноги напомнили о себе совсем уже нечеловеческим гудением, и Агнесса даже прикусила губу, чтобы не заныть вслух. Всё же переход в световой день дался ей весьма нелегко, даром что работа у неё была всё время на ногах!
Свернувшись в калачик и даже позабыв о том, что за спиной таится коварный враг в лице Честера, она пыталась немного размять голени, но выходило не очень. Вот бы в горячую ванну забраться…
Девушка затихла, пытаясь смириться с болью, и тут поняла, что её начинает накрывать волной страха — глубокого, вкрадчивого, от которого мгновенно пересохло во рту. Подавив накатывающий приступ паники, она затаила дыхание, пытаясь понять — что же не так? — и очень быстро до неё дошло.
Тишина.
Палатка, как оказалось, довольно надёжно отделяла шум леса, но здесь, внутри, их было двое. Слух Агнессы, заточенный под то, чтобы фиксировать малейшие нарушения в дыхании младших, выхватил то, что любого, наверное, повергло бы в ужас — отсутствие, собственно, чужого дыхания.
Девушка приподнялась на локте и осторожно потянулась к Честеру, который тоже лежал на боку, отвернувшись от неё и чуть ли не уткнувшись носом в стенку палатки. Ей даже пришлось перебраться поближе, чтобы, позабыв о смущении, коснуться пальцами шеи парня под челюстью — и обмереть. Пульс не прощупывался вовсе.
— Честер!!! — закричала она, схватив его за плечи и перекатывая на спину, судорожно пытаясь вспомнить и сообразить, что нужно сделать в подобной ситуации.
— Что?! — дёрнулся «труп» и открыл глаза, сонно моргая.
Агнесса завизжала, отпрянув назад и зажмуриваясь:
— Сгинь!
— Ты чего орёшь?! — возмутился в ответ Честер, растирая лицо руками и мученически выглядывая из-под них на девушку. — Что случилось?
— Т-ты н-не… н-н-не… — заикаясь сильнее обычного, убравшись в самый дальний угол палатки, проскулила Агнесса. — Н-не дыш-шал…
— Что? Глупости. Приснилось тебе… — буркнул парень, явно не разделяя ужаса своей спутницы.
— Приснилось?! — от возмущения она даже перестала запинаться. — Да конечно!
Доказать свою правоту оказалось даже важнее инстинкта самосохранения и Агнесса, вооружившись первым, что попалось под руку — плоской и вытянутой «подушкой», — подобралась к Честеру. Тот наблюдал за её приближением с опаской, но не возражал, когда чуть подрагивающие пальцы вновь коснулись его горла.
Пульс был. Чуть рваный, быстрый и сильный. И совершенно отчётливо Агнесса видела, как приподнимается и опускается грудь вора, отмечая его дыхание. Это было странно.
— Ну? Убедилась? — с лёгкой издёвкой протянул Честер, никак не препятствуя «исследованию» девушки.
Та же, отпустив его, села на пятки, нахмурившись и продолжая размышлять. Она привыкла доверять себе. Всегда. Особенно в том, что касалось её наблюдений за теми, кто находился рядом. Агнесса знала, что ей не показалось.
— Слушай… я хочу спать. Мы сегодня отпахали — ого-го, завтра тоже много идти, а мне потом ещё назад чесать. Можно я посплю, а? — раздражённо буркнул парень, вновь укладываясь на свой матрац и отворачиваясь от неё. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, Честер, — машинально ответила Агнесса, продолжая сидеть напротив вора и наблюдать за ним, рассеянно покусывая кончик пальца.
Мог ли Честер быть демоном? Теоретически — да, но слишком уж человечным. И свободным, если прямо говорить.
Какое-то время, намеренно контролируя собственное дыхание, она слышала сердитое сопение Честера, постепенно затихающее… затихающее… и сходящее на нет!
Агнесса подобралась вся, выдержав ещё с минуту, для верности, и бесшумно переместилась ближе к «спящему», вглядываясь в совершенно ровные и спокойные черты. Никакой боли или страданий, судя по всему, парень не испытывал, равно как и неудобств. Конечно, ведь первичных признаков жизни у него не наблюдалось!
Находясь так близко, девушка обнаружила ещё одну деталь — Честер не пах. Пахла его одежда — пылью, копотью, немного лесом и тиной, но не ощущалось даже запаха пота.
— Да что с тобой не так… — она прикусила нижнюю губу и очень осторожно коснулась пальцами лба юноши, зажмурившись.
Самые основы демонологии, заклинание определения одержимости или принадлежности вызванного демона. Последнее, правда, было спорным бонусом, потому что иной демон за такую проверку мог и приложить чем-то неприятным в ответ.
Искра Дара, питающая чары, отозвалась — но совсем не так, как прежде. И по этому отзыву Агнесса поняла, что — нет, Честер не одержим и уверилась в том, что с ним точно что-то не так. Ощущение на миг усилилось, а затем тут же исчезло.
Открыв глаза, Агнесса увидела, что парень не спит, а очень недовольно смотрит на неё. И дышит.
— Сестрёнка, какого чёрта? — сдержанно поинтересовался он, отведя в сторону её руку. — Если тебе нужно моё общество, то чего ты недотрогу строишь из себя?
Агнесса покраснела, потупившись и отсаживаясь назад.
— Ты опять не дышал, — сказала она наконец, потому что вор продолжал сверлить её требовательно-вопросительным взглядом.
— Чудесно! Из-за своих кошмаров ты не даёшь спать мне?
— Но я не спала! Я наблюдала за тобой специально!
— Ах, ты ещё и наблюдала! Ну и как мне теперь прикажешь отдыхать?! — громко возмутился Честер.
— Но мне же страшно! — в отчаянии взмолилась Агнесса, и вор тут же сбавил обороты, прекратив хмуриться и возмущаться.
— Эй, ну чего ты… ну ты же видишь — я жив, со мной всё нормально, — он тоже сел, внимательно разглядывая девушку. — Почему ты испугалась?
— Я не могу так… я привыкла слушать детей. И… представляешь, какой это кошмар, когда годовалый младенец внезапно перестаёт дышать?
Агнесса посмотрела на сочувственно кивающего вора, который, спохватившись, тут же замотал отрицательно головой. Невольно улыбнулась, благодарная ему за эту попытку успокоить.
— Ладно, я поняла. Но с тобой что-то не так, извини.
— Ну, давай думать, что со мной может быть не так, — пожал плечами Честер. — Можешь… не знаю, магией там своей что-то наколдовать, только молнией в лоб не бей!
— Честер, я только самые азы знаю. Из хорошего могу сказать только — ты не одержимый.
— Вот так радость! А то я сам не знал? — фыркнул парень.
— Ладно… — поколебавшись, Агнесса протянула к нему руку. — Я кое-что попробую…
— Валяй, — махнул рукой он, смешно скосив глаза на приближающиеся пальцы, но девушка не позволила себе хихикать — серьёзный же момент! Колдовство!
Ведьмовство, если точнее.
Все они — порождения Природы, так или иначе. Маги спорили с друидами до хрипоты, но в итоге сами же сходились во мнении, что Круговорот Душ приводит в этот мир новые жизни именно по циклу, заданному Природой. Никакого божественного замысла отследить так и не удалось, так что эту теорию отмели, как несостоятельную.
Вплести вопрос в биение собственного сердца, и на кончиках пальцев передать ему. Честер был жив, совершенно точно, и сердце его звучало чисто и ровно, охотно откликаясь на запрос другого «живого»…
В пальцы словно разом впился пяток ос.
Агнесса закричала, отдёрнув руку, и затрясла ею перед лицом, безуспешно пытаясь избавиться от жгучей боли. Ей почудилось, что от лба парня к её ладони потянулись смолисто-чёрные нити, словно расплавленный дёготь. Сам Честер непонимающе таращился на девушку, явно не зная — что ему делать.
Ноя, незадачливая «ведьма» плюхнулась на свой спальник и инстинктивно зажала руку между колен, жмурясь и покачиваясь взад-вперёд. Нет, не осы — точно смола! И, что самое противное, это ощущение не проходило. Спасибо, хоть не усиливалось…
— Агни… Агни! Ты как? — Честер встряхнул её за плечи, на лице читалось неподдельное беспокойство.
Агнесса подавила рефлекторный порыв отстраниться от «причины» боли, жмурясь и шипяще дыша сквозь зубы.
— Из-звини. Я с-сейчас… — пробормотала она, массируя пальцы по одному в попытках разогнать кровь, а затем приподняла ладонь и слабым голосом спросила: — У… у меня с рукой всё… в порядке?
— Да нормальная у тебя рука! Ты мне объяснишь, что случилось? — сердито проворчал Честер, отстраняясь от неё.
— Ох, погоди минутку, соберу мысли в кучу, — подтверждение того, что конечность цела и на месте слегка воодушевило девушку.
Что ж… негативный результат — тоже результат. Про такое она точно читала, и, очевидно, это упоминалось где-то в разделе проклятий. Да!
— Честер, а ты не в курсе — у твоего семейства не было в заклятых врагах какой-нибудь могущественной ведьмы?
Парень моргнул, затем склонил голову к плечу и подозрительно уставился на Агнессу.
— Если бы была — я думаю, моего семейства давно не существовало, разве нет?
Агнесса, поразмыслив, покачала головой:
— Вообще, ведьмы очень зловредны и злопамятны. Им свойственны, знаешь… далекоидущие планы. На много-много десятков, а то и сотен лет вперёд.
— Ну тогда откуда ж мне знать? Может, пару веков назад на какую-нибудь каргу мой предок косо посмотрел — мало ли? — нервно усмехнулся вор. — И что теперь?
Девушка вздохнула и помассировала висок другой, не больной рукой.
— Есть… есть одно проклятие, когда у человека душу во время сна вышвыривает за Грань, и там её терзают демоны. Конечно, демоны ничего такого делать не будут — наверное — но вот, в целом, за Гранью может быть очень страшно. Тебе кошмары не снятся?
Честер подозрительно покосился на неё, затем задумался:
— Да, вообще, не особо. Так, забавности всякие. Приключения. Яркие сны, мне нравятся, — пожал плечами и уставился куда-то вдаль. — Сейчас тоже что-то этакое снилось, но я не запоминаю — что. Особенно, когда вот так будят.
— Я волновалась! — принялась оправдываться Агнесса.
Боль отпустила совсем, напоминая только лёгким покалыванием кожи, и на неё навалилась вина за то, что разбередила человека. Поведала ему о проклятии — вот ведь молодец! И что теперь? Снять-то его она не может. Сочувственно глядя на вора, она уточнила:
— Точно ничего плохого?
Парень сначала помотал головой, а затем, спохватившись, несколько ненатурально изобразил страдания и протянул:
— Вообще, знаешь, кажется, что-то паршивое было. Но я уверен, что девичьи объятия помогут с этой проблемой!
Агнесса, не без раздражения посмотрев на это фиглярство, фыркнула и демонстративно вернулась на своё место.
— Ну и пожалуйста. Ну и спокойной ночи!
— Наконец-то! — воздел руки к крыше палатки Честер и рухнул на спину с блаженным выдохом. — Мне дадут поспать.
***
Пробуждение пришло с рассветом, как Агнесса и привыкла дома. Без понуканий, будильника или борьбы с собой. Дома, правда, бывало и иначе — особенно когда девушка поздно возвращалась со смены, а вставать всё равно приходилось спозаранку, чтобы успеть приготовить завтрак.
Нет, сейчас она проснулась легко, с чистой и ясной головой и звенящим чувством предвкушения.
Сегодня.
Сегодня она прибудет в Бирмингем! И, если совсем повезёт, попадёт в Университет. Ну, хотя бы узнает, каким образом проходят экзамены, где найти приёмную комиссию и того самого преподавателя по Именованию, о котором говорил мистер Прайс. А потом ещё устроится на ночлег и, быть может, даже поузнаёт про работу! Столько всего надо успеть!
Девушка прикусила губу, чтобы не заныть от восторга — не хотелось будить своего странного спутника. Из-за спины не раздавалось ни шороху, но, вообще говоря, Честер за всю ночь не издал ни звука — оно и понятно. Если не дышишь — храпеть-то всяко не станешь.
Украдкой повернув голову, Агнесса замерла от удивления — спальник вора пустовал, поверх него только покрывало небрежно валялось.
Гадая, куда он мог так рано деться — не упуская из виду нормальных «утренних» надобностей организма, девушка села в своей походной постели и широко зевнула, растирая лицо. Настроение, несмотря на все злоключения, было приподнятым. Собственно, Агнесса поймала себя на мысли, что очень-очень давно не испытывала таких чувств — предвкушение, азарт, любопытство… всё разом. Устыдившись этого, она попыталась воззвать к собственной совести, напомнить про брошенных на опекунов детей и о томящемся где-то Мельхиоре, но что-то внутри отмахивалось от всех этих мыслей. «Чему-то» было просто хорошо, и оно, безымянное, имело над девушкой такую власть, что она даже начала мурлыкать под нос какую-то песню.
— Доброе утро, певунья! — раздался снаружи голос воришки, и Агнесса испуганно замолкла, высунувшись по плечи из-за полога.
Парень обнаружился на полянке перед палаткой и невесть когда успел не только соорудить костерок, но и начать готовить завтрак! На самой настоящей печке! Походной, небольшой, но Агнесса чётко помнила, что никакую печку он с собой не тащил — не мог же из кустов вытащить?
Хороша же она! Вчера ужин не сделала, сегодня завтрак умудрилась прошляпить…
— Доброе утро, — смущённо улыбнулась в ответ. — А ты давно встал?
— Ну так, с час назад, — пожал плечами Честер, затем, не отрывая взгляда от сковородки — ну та, допустим, могла быть во втором рюкзаке! — указал рукой куда-то в чащу. — Там ручей. Неглубокий, воды по колено — можно умыться. Иди, я пока тут закончу.
Агнесса преисполнилась благодарности по самую маковку и тут же выпорхнула из палатки.
— Я мигом вернусь и тебя подменю, хорошо? Прости, я заспалась что-то, — виновато проговорила она, встретив удивлённый взгляд парня.
— За что извиняешься? Времени — валом, и поесть успеем, и собраться неспешно. Я просто как в Пэйлвуде случаюсь — постоянно затемно подкидывает. Но зато и высыпаюсь отменно. Говорил же, воздух тут — дивный просто! А в лесу, как оказалось, ещё лучше, чем в посёлке.
— Да… спалось неплохо, — тактично не стала упоминать о ночном происшествии девушка и, забрав с собой уже изрядно несвежее полотенце, пошла к ручью.
Тот, вопреки опасениям, нашёлся совсем недалеко — и как только вчера журчания воды не услышала? Спрятанный за кустами, узкий — два шага, с такой чистой водой, что она больше напоминала жидкое стекло. Каждый камушек, каждую песчинку можно было разглядеть! Никакой мути, ила и водорослей, только опавшие почерневшие листья, прибитые к узким «бережкам». Осторожно запустив руки в воду, девушка удивлённо приподняла брови — вода не была и ледяной. Холодной, но руки не ломило. Можно было бы, наверное, целиком попробовать искупаться, но эту мысль Агнесса с негодованием отвергла — достаточно будет просто освежиться, перед тем как переодеться в свежее. Ещё не хватало как дикарке какой-то посреди леса мыться!
Умывшись и окончательно прогнав остатки сна, девушка вернулась к стоянке, которую теперь легко можно было найти по запаху — костерок и яичница с овощами. В животе аж взвыло, напоминая о том, что последняя трапеза была вчера утром, и Агнесса машинально сглотнула.
— О, как раз вовремя — яишенка подошла! — довольно воскликнул Честер, ловко орудуя ложкой, указав кивком на пристроенный рядом с печкой котелок с булькающей водой. — Организуешь чайку? Щас поедим да пойдём…
— Конечно!
Девушке до сих пор было странно слышать просьбы, да ещё и выказанные в таком тоне, словно… словно она могла отказать. Просто сказать — «нет», и не произошло бы никакой катастрофы. Обычный вопрос. Дружеский, наверное? Не то, что бы она могла с чем-то сравнивать. Дома ей распоряжалась Магрит, на работе — мистер Гилмур. А такое отношение было очень в новинку.
Как бы там ни было, отказывать она всё равно не собиралась — тем паче, что и согласилась-то сразу, рефлекторно. Вытащив ту самую жестяную коробочку, Агнесса отмерила нужное количество заварки и уже привычно сыпанула прямо в воду. По первости она боялась, что так чай заварить не получится, но вскоре убедилась — так он выходит даже вкуснее, чем заведённый по всем правилам, в фарфоровом нагретом чайничке с щепотью сахара.
Агнесса перевесила котелок чуть повыше, чтобы вода не выкипала, а только лениво доходила под крышкой, и просительно посмотрела на Честера:
— Посмотри пару минут, пожалуйста? Я переоденусь быстро…
Тёмная бровь парня слегка изогнулась, и он ухмыльнулся:
— Ну на это я бы посмотрел не пару минут, а можно даже подольше!
Девушка, осознав, насколько превратно была понятна, тут же взъерошилась и сурово воззрилась на воришку — подобная охальщина выдула благостное настроение моментально.
— Только попробуй подглядывать! — храбро заявила она, не слишком зная, что отвечать, если Честер уточнит «иначе что?».
Тот ставить её в тупик не спешил, рассмеявшись и подняв вверх руки — в одной всё так же была зажата ложка:
— Брось, я пошутил. Уж больно ты забавно подставилась!
Обезоруживающая улыбка, как и прежде, лишила Агнессу желания ругаться, и она молча убралась в палатку, в который раз чувствуя, что поле боя осталось не за ней. Её это нисколько не удивило — вот уж кто поднаторел в таких подначках и перепалках, так это голодранец из Нижнего! Ещё чего выдумал — приличной девушке такие намёки делать!
Задёрнув полог плотнее и для верности придавив его своим саквояжем — чтоб случайный порыв ветра не отогнул ненароком, — Агнесса закопалась в вещи, вытаскивая «то самое» нарядное и праздничное платье. Точнее сказать, это был комплект из блузки, юбки и облегающего жакета, но одинаковая ткань, крой и вышивка успешно сливали три детали в единый ансамбль. Нежно-голубого цвета, покрытый еле заметным цветочным узором, он прекрасно оттенял бледность кожи и цвет глаз девушки, делая те из серых почти синими. Во всяком случае, так ей казалось, когда Агнесса смотрела на себя в зеркало, надевая этот костюм по совершенно исключительным случаям — от силы пару раз в год. Оттого он, купленный четыре года назад «на вырост», выглядел одновременно новым и слегка слежавшимся. К тому же, жакет, даже перешитый до последних пределов, совершенно непристойно обтягивал грудь, за эти четыре года крайне неудобно увеличившуюся. Зато нижнюю часть не пришлось дошивать — Агнесса никогда не могла похвастать высоким ростом и за подростковый период, к собственной досаде, лишь округлилась в положенных местах, но не подросла ни на дюйм.
«Ничего, по дороге выровняется…» — утешила себя девушка, решив, на всякий случай, пройтись по смятой юбке мокрыми руками.
Застегнув узорчатый поясок на талии, полностью скрывший линию схождения юбки и жакета, Агнесса убрала грязные вещи в отдельный мешок на дно саквояжа и выбралась из палатки. Переодевание заняло явно больше пары минут, но Честер и не подумал её попрекать — напротив, сидел с предельно сосредоточенным и почему-то сконфуженным видом и смотрел на потрескивающие угольки, словно в них был начертан ответ на все мыслимые вопросы мира. Задумавшимся он при этом совсем не выглядел.
— А, о, ты уже? Ну и славно, давай, пока еда не остыла! — заметив девушку, встрепенулся вор.
Повернувшись к ней и окидывая оценивающим взглядом, с видом знатока протянул:
— А неплохо выглядишь. Твой цвет. Покрой, конечно, для госпожи мага простоват, но сойдёт!
— Спасибо на добром слове! — рассмеялась девушка, слегка зарумянившись от похвалы, пусть даже и такой неоднозначной. — А почему это простоват? Посмотри, какая вышивка!
— Да ла-а-адно, вот выучишься, будешь ходить в золоте да парче, как эти, с Верхнего!
Порывшись в развороченном рюкзаке, парень вытащил оттуда пару плоских деревянных мисок и принялся делить содержимое сковороды. Агнесса отметила, что делил он «по-братски», честно отдав ей половину сготовленного. Живот снова заурчал, и она поспешила присоединиться к трапезе, стараясь не запачкаться.
— Кстати, а откуда печка взялась? — взгляд девушки остановился на этом, абсолютно неуместном в лесу, кухонном атрибуте.
— М-м? С собой принёс, — невозмутимо ответил Честер, отправляя в рот очередную ложку еды.
Агнесса была вынуждена признать, что получилось очень вкусно — вор не забыл ни про соль, ни про специи, и умудрился всего добавить в очень приятных пропорциях. А вот что ей не понравилось — так это насмешка, которую она без труда прочла в его словах.
— Что-то я не видела её в рюкзаке! — подозрительно протянула девушка, размышляя — намеренно ли ёрничает Честер, и если да — то зачем?
— А она на самом дне, в шкатулке лежала, — нахально парировал тот, принимаясь совершенно варварски облизывать тарелку, кивком указав на лежащий неподалёку совсем небольшой ящичек.
— Ну, Честер, прекращай так шутить! В чём подвох?
— Магия! — рассмеялся парень, но совершенно беззлобно, даже добродушно.
Хотя это объяснение формой и интонациями и напомнило ей неприятно об «адвокатской конторе», Агнесса не разозлилась, а терпеливо уточнила:
— А если развернуть? Или ты сам не знаешь? — прищурилась с лёгким вызовом.
— Да чего тут знать? Артефакт, как та же палатка или зажигалка, — пожал плечами вор. — Только печь зачарована на уменьшение размера, а палатка — на снижение веса. Тут либо одно, либо другое. Погоди, сейчас будем складываться и я покажу, как оно работает.
Агнесса уважительно кивнула, размышляя с грустью над тем, что ей в быту не приходилось сталкиваться с подобными чарами. Возможно, это и было логично — к чему компактная печка, если есть обычная, полноразмерная? А палатка вообще — военного образца…
Она подозрительно сощурилась, и ей в голову пришла очень простая мысль: все эти вещи были специализированно походными. Покрутив в пальцах ложку, она даже нашла клеймо «В.С.» и только тяжело вздохнула. Ага, как же… забирал он «свои» вещи со склада. Вооружённые силы Его Императорского Величества ограбил, проходимец! Но порицать Честера за воровство, как было уже вполне очевидно, что швырять горох в стену. Добротную такую стену, цельнокаменную.
— Честер, скажи… зачем, всё же, ты за мной следил? А потом ещё и пошёл со мной? — по наитию спросила она, в который раз поразившись тому, что этот «тип вне закона» так охотно решил ей помочь.
— Сестрёнка, я ж говорил — проводить тебя, присмотреть — кабы не случилось чего, — с удивлением смотрел на неё вор, аккуратно разливая по походным чашкам чай.
— Я помню, что ты говорил. Мне интереснее то, что есть на самом деле. То, что ты думал, — Агнесса продолжала сверлить его требовательным взглядом.
Честер, настороженно покосившийся на неё исподлобья, неожиданно поморщился:
— Ну чего ты прицепилась… ладно, хорошо! Ты чай будешь?
— Буду. Так что «ладно»? — не дала сбить себя с толку девушка.
— Кошель этот… — вздохнув, повёл плечами Честер. — Ну, тот, что я у тебя пытался спереть на рынке. Он мой.
Девушка чуть из рук не выпустил протянутую ей чашку от такого заявления:
— Чего?! Я его сама сшила, даже не покупала!
— Да это не важно! — вор отмахнулся от её слов, как от назойливой мухи и с грустью уставился на непрозрачно-чёрную поверхность чая. — Просто… тут как. Всё, чего я коснулся — моё. Я даже не знаю… привычка?
— Принцип? — машинально уточнила Агнесса и парень бросил на неё неуверенно-признательный взгляд.
— Да, может и принцип. Только глубже. Мне из-за этого кошелька покоя нет… ты же у меня его прямо из руки вынула! И второй раз перехватила, в спальне! А потом вообще за пазуху прятать начала, как по городу шастала — что ж мне, к тебе в декольте лезть?!
Девушку до глубины души изумило то, что Честер ей сейчас словно бы выговаривал. Вот она такая плохая, кошелёк от воришки уберегла!
Она даже рассмеялась, но её спутник понял смех превратно и помрачнел:
— Давай, насмехайся над неудачником! У какой-то девчонки не смог спереть кошелёк, тьфу! — в сердцах стукнул он кулаком по коленку и тут же поморщился.
— Да нет же, Честер! Я… просто смешно, в целом, — к своему удивлению, злобы Агнесса не испытывала — ни капельки. — Так что… ты пошёл не за мной, а за кошельком?
— Не… — махнул рукой вор. — Я за тобой наблюдал, понял, что ты — та ещё штучка, а потом ещё и в историю с поездом влипла… Нет, я честно тебе помочь хотел.
— Даже если это значит, что вместе со мной пропадёт призрачная возможность всё-таки стащить кошелёк? Если ты, конечно, не решишь остаться в Бирмингеме, — возможно, это было плохо, но девушке сейчас даже нравилось подтрунивать над Честером.
— Даже так, — буркнул тот в ответ.
Было заметно, что её слова совсем не понравились ему, но парень держался. Это пришлось по душе Агнессе.
— А если я его тебе подарю?
— Что? — подозрительно уставился на неё вор.
— Просто подарю. Отдам. В конце концов, ты мне очень помог и это меньшее, что я могу сделать в ответ, — улыбнулась девушка.
Однако к её удивлению, вместо радостного согласия парень смешно сморщил нос — точь-в-точь как Дэмьен, когда ему предлагали на обед варёные брокколи…
— Это не то-о-о, — …и ровно тот же капризный тон.
Агнесса всплеснула руками:
— Вот это да! И что же прикажешь мне делать?
— Просто прекрати его так хорошо прятать. Повесь на пояс, где был, а там и проверим, так ли плохи мои навыки!
Девушка закатила глаза, но согласно кивнула. Честер же откровенно просиял, явно не смущённый сложностью замысла. Далее завтрак проходил в благодушном молчании, нарушаемом бескультурным прихлёбыванием Честера и его же чертыханиями, когда он обжигал язык.
— Я помою посуду, — вызвалась Агнесса после того, как всё было съедено и выпит дошедший до кондиции чай.
Крепкий, настоявшийся и сладкий, он бодрил почище иного кофе, и в эту минуту девушка ощущала, что может до Бирмингема хоть бы и добежать!
— Ага, а я тут пока соберусь… — согласно кивнул было вор, но затем, вспомнив что-то, махнул рукой: — Стоп, замри! Фокус обещал же, точно!
Агнесса застыла на полушаге, опасливо покосившись на Честера. Тот же, безжалостно плеснув водой на печь, отчего та зашипела, быстро в нескольких местах нажал на слегка выступающие детали конструкции, которые на мгновение засветились голубоватым сиянием и отошёл назад. А печка, буквально в несколько секунд, сжалась до совершенно кукольных размеров.
— Вот это да-а… — протянула Агнесса даже с ноткой зависти — какой-то воришка запросто пользуется настоящими зачарованными предметами, а она глазеет, как какая-то деревенщина!
Про себя она твёрдо решила, что как только доберётся до университетской библиотеки — разобьёт там лагерь и, возможно, останется жить. Если, конечно, не прогонят.
— Проще некуда. Главное — помнить на какие руны нажимать, — разглагольствовал тем временем Честер, уронив печку набок и закатывая её в жаропрочную, как оказалось, коробку.
Сборы прошли удивительно быстро — судя по всему, это был некий талант вора. На удивлённое замечание Агнессы он лишь пожал плечами, прокомментировав это словами «жизнь такая».
И вновь — дорога, знакомая, ставшая почти родной — так как ещё не успела надоесть, и однообразно густой лес, дружелюбный и яркий. Птицы пели, ветер еле слышно что-то шелестел в ветвях и запах, к которому уже пора бы было принюхаться, всё так же кружил голову.
Агнесса иногда машинально касалась предплечьем кошелька, который она послушно подвесила на тот самый узорчатый пояс — и куда, втихушку, положила два фунта. Немалые деньги, всё же! Но, с её точки зрения, Честер как проводник заслуживал оплаты не только стареньким и потёртым кожаным мешочком.
Лес закончился очень внезапно — воротами, лишёнными створ.
Замковый камень их арки терялся где-то наверху за спутанными ветвями деревьев, ни одна из которых, однако, не смела пересечь незримой преграды. Могучая стена темного камня простиралась вдаль, насколько можно было видеть, по обе стороны от ворот. По всему выходило, что эта стена буквально опоясывала друидскую территорию, а проторенная дорога утыкалась в эту колоссальную арку. По обе стороны перед самой стеной стояли две статуи, ничуть не уступая в размерах вратам, что они, видимо, охраняли. Камень, из которого они были сделаны, выглядел обветшалым и старым, с большим количеством сколов и недостающими элементами, но даже сейчас было очевидно, что статуи изображали двух старинных рыцарей, вооружённых длинными клинками и без намёка на боевые жезлы.
— Вот это да… — со смешанными чувствами пробормотала Агнесса. — Интересно, тут тоже есть какой-то магический барьер, как в лесу?
Честер затаился где-то у неё за спиной и явно опасался выходить вперёд.
— Ну… надо думать — за стеной Бирмингем. А ты маг. Может, попробуем подойти? — опасливо предложил он.
— Давай… выбора-то особо нет, — повертев головой и вновь оценив длину стены, девушка решила, что обходить её будет слишком долго.
Глубоко вздохнув и стиснув зубы, она решительно направилась к воротам, но взгляд её неизменно притягивали статуи. Невзирая на степень их разрушенности, черты лиц под открытыми шлемами сохранились весьма хорошо, и по ним без труда можно было прочесть свирепость и неустрашимость моделей, с которых эти статуи ваяли. Во всяком случае, Агнесса предполагала, что это были рукотворные стражи.
Вопреки опасениям, статуи стояли ровно и спокойно, даже когда девушка пересекла невидимую черту между ними. Каждый шаг давался ей с трудом, но Агнесса понимала, что это всё — её неуверенность и страхи. Никакой враждебности она не ощущала, приближаясь к арке. Позади слышались тихие и настороженные крадущиеся шаги вора, но вот за него ей почему-то было спокойно.
Тень и промозглый холод камня встретили девушку, и она, проделав несколько шагов, остановилась. Вновь откуда-то пришло чёткое понимание что, если она сейчас перешагнёт черту — что-то непоправимо изменится, но ещё более глубокое упрямство заявило: «И пускай!».
Агнесса инстинктивно зажмурилась и в несколько стремительных шагов, едва ли не бегом, оказалась по ту сторону ворот. Бессознательное ожидание некой абстрактной «кары» не оправдалось, небо не рухнуло ей на голову, а мир остался прежним. Она стояла всё на той же дороге, аккурат между вдавленных в землю колей, под ногами лежала всё та же земля, вокруг простиралось опустошенное поле, чёрное, страшное и полное стерни.
А за спиной осталась стена.
— Получилось! — не удержалась она от радостного возгласа.
Ответом ей, однако, послужило молчание.
Девушка медленно повернулась и уставилась на Честера, оставшегося по ту сторону арки.
Парень, судя по всему, даже не двинулся с места, внимательно наблюдая за ней, и сейчас широко улыбался в ответ. А затем поднял вверх ладонь, и Агнесса увидела легко качнувшийся в прощальном жесте кошелёк, завязки которого оплетали длинные пальцы.
— Пока…
Тихое слово прошелестело в летней тишине и в следующее мгновение силуэт воришки подёрнулся плотной чёрной дымкой, за секунды истаявшей на ветру. Лишь два ярко-алых пятна на месте глаз держались ещё миг, но затем исчезли и они.
Всё вместе заняло лишь несколько ударов сердце, но девушка какое-то время стояла неподвижно, пытаясь понять — чему же она только что стала свидетелем.
Кем, всё-таки, был Честер?
Порыв ветра шевельнул что-то на дороге — там, откуда буквально испарился вор — и, присмотревшись, Агнесса увидела две фунтовых купюры.
Агнесса поспешно проскочила под сводом ворот в третий и, она надеялась, последний раз, сжимая в руке банкноты. Страх страхом, но два фунта — это два фунта. Исчезновение Честера превысило ее лимит изумления на сегодня, и девушка решила подумать об этом завтра, желательно, сидя на сухой и теплой кровати в общежитии Университета. Впрочем, открывавшийся по эту сторону врат вид вселял в сердце сомнение в возможности добраться до Бирмингема засветло — бескрайняя серо-черная поверхность с редкими островками пожухлой, мотающейся под беспорядочными порывами ветра травы да голыми палками кустарников тянулась дальше, чем можно было увидеть. Дорога из грунтовой превратилась в мощеную и вспарывала эту мертвую землю прямой как стрела линией, терявшейся в странном неверном мареве на горизонте.
Солнце проделало по небу порядочный путь и подбиралось потихоньку к зениту. Однако отсюда не могло быть более дня пути до города, как ни считай, и Агнесса, вооружившись этим знанием и уверенностью, что марево на горизонте напускное и призвано зачем-то запутать несчастных путников, рьяно зашагала по старой, но все еще ладной желтоватой брусчатке.
Идти вот так ей наскучило вскоре. Пейзаж оказался страшно унылым и ко всему ещё изрядно подавлял девушку своей безжизненностью. Даже почва здесь ощущалась мёртвой, хотя с виду — богатый чернозём! Но по непонятной причине Агнессе совершенно не хотелось сойти с дороги, чтобы поесть, а вот ускориться, несмотря на усталость — очень. Она даже пила на ходу, решив, что перекусит как-нибудь потом… И вообще, эта корзинка с овощами ей порядком поднадоела! Но выкидывать было жалко.
Сонная послеполуденная тишина, нарушаемая звуком её шагов, внезапно оказалась растревожена отдалённым цоканьем и еле слышным поскрипыванием колёс. Удивлённо оглянувшись, Агнесса увидела, как со стороны леса к ней весьма стремительно приближается двуконный экипаж. Облачка пыли отмечали проделанный путь, а скорость была такова, что девушка ничуть не удивилась бы, если б копыта запряжённых коней высекали из брусчатки искры.
Осмотревшись и оценив ширину мощёной дороги, Агнесса с сожалением отметила, что ей всё же придётся сойти на ту самую «мёртвую землю». Увы, разминуться они не могли никак, да и напугать лошадей совсем не хотелось — равно как и попасть им под ноги. Пришлось, подавив глубокое и непонятное отвращение — точно в болото лезла! — сойти с брусчатки и застыть так. Отходить слишком далеко было боязно, да и идти дальше по полю Агнесса не хотела, хоть земля казалась совершенно сухой и неподатливой, твердой, словно хорошо утоптанная грунтовая дорога.
Кэб крайне стремительно поглощал разделяющее их расстояние, но по мере приближения к девушке, под протестующее фырканье разгоряченных лошадей, сердитые крики кэбмана и отчаянный скрип тормозов, начал притормаживать, а затем и вовсе остановился, резко качнувшись на рессорах — аккурат напротив неё. Агнесса невольно сделала ещё шаг назад, заворожено глядя на вздымающиеся бока пары каурых ездовых лошадок и ощущая источаемый ими жар. Четырёхколёсный закрытый экипаж был лишён любых украшений, кроме подстёршейся белой надписи с вензелями «Смит и братья» на чёрном лаковом боку. Кучер, одетый слегка старомодно, как виденные ею ранее жители Пэйлвуда, небрежно придержал поводья одной рукой, а второй церемонно приподнял шляпу в приветственном жесте.
— Доброго денёчка, мисс. В Бирмингем, я полагаю? — вытянутое лицо мужчины, обрамлённое аккуратно подстриженной щегольской бородкой, выражало дружелюбие и интерес.
Смущённая Агнесса неуверенно улыбнулась в ответ, цепко сжимая в руках саквояж и корзинку:
— Д-да, сэр. Я вам помешала? Извините, ради Бога!
Возница негромко рассмеялся, покачав головой:
— Ну что вы. Как такая прелестная молодая леди может помешать? — в тёмных глазах его, сощуренных от улыбки, не было и следа враждебности или раздражения. — Напротив, хотел предложить подбросить. Всё равно в ту сторону едем, так отчего бы не помочь человеку?
Внутри кабины Агнесса различила лёгкое движение, и в застеклённом окошке на миг показалось девичье личико — по-детски округлое, курносое и весьма раздражённое.
— Почему мы остановились?! — громкий и пронзительный голос с незнакомым акцентом вспорол сонный воздух.
Агнесса слегка поёжилась от тембра и с сомнением посмотрела на кучера, виновато пожав плечами:
— Я не уверена, что это будет правильно…
— Пустяки! — хлопнул ладонью по скамье рядом с собой мужчина, а затем постучал кулаком в стенку кабины:
— Эй, господа хорошие, вы же не возражаете? Негоже в Мёртвом поле живого бросать. Аукнется.
— С какой радости?! — возмутилась девчонка, высунувшись из окна и смерив взглядом поочерёдно Агнессу и возницу. — Я вам за что платила? Чтобы всяких оборванок подбирать по дороге?!
Агнесса вздрогнула, подавив желание сделать ещё шаг назад — она совершенно не собиралась набиваться в попутчики, а теперь и подавно. Пассажирка действительно выглядела весьма богатой барышней: в каштановых волосах с лихвой хватало золотых нитей, скреплявших сложную причёску, а видимая одежда, хоть и дорожного кроя, сшита была явно из очень дорогой ткани.
Что, однако, не делало эпитет «оборванка» приятным.
— Простите, я… — заикнулась было Агнесса, но кучер неожиданно прервал её, без тени почтительности рыкнув в сторону «благородной особы»:
— Вы заплатили за то, чтобы добраться в срок до Бирмингема, юная госпожа Виленская, — последнее, почему-то, прозвучало едва ли не как оскорбление, что девица, безусловно, отметила и открыла уже рот, чтобы заорать в ответ, как мужчина бесцеремонно махнул рукой, отметая ещё невысказанные слова. — И вы попадёте туда вовремя. Как — моя забота. Всё ясно?
Круглое лицо «госпожи Виленской» потемнело от гнева:
— Ты ещё перечить мне, будешь, мра…
— Да пускай садится и поехали уже, — низкий, с рычащими нотками мужской голос донёсся изнутри, прерывая яростную тираду — видимо, спутник круглолицей.
Скандалистка скрылась в глубине кабины, и оттуда до Агнессы донёсся шипящий спор, кажется, на чужом языке, — прислушиваться к которому она не стала. Кучер же, однобоко улыбнувшись, подмигнул ей и протянул руку:
— Забирайтесь, леди. Тут задерживаться — дурная примета.
И Агнесса, не в силах поверить своей удаче, с предложенной помощью забралась на козлы, предварительно тщательно обстучав каблуки от налипших чёрных песчинок.
Мужчина, убедившись, что новая пассажирка устроилась как надо, отпустил поводья и негромко цокнул языком, понукая лошадей идти. Животные безропотно подчинились, довольно быстро вернувшись к первоначальному темпу, и Агнесса с восторгом ощутила, что на такой скорости то самое подавляющее чувство просто исчезло. Или, может, это объяснялось тем, что у неё появился шанс добраться до Бирмингема дотемна.
— Из Пэйлвуда идёте? — первым заговорил возница, и Агнесса быстро улыбнулась ему в ответ, кивнув:
— Да, сэр. А вы работаете в тамошней транспортной компании? — вежливо уточнила девушка, и удивилась, когда собеседник, вместо ответа расхохотался.
Возможно, ей показалось, но со стороны кабины с пассажирами она, кажется, тоже уловила тихий и низкий смешок. Впрочем, уточнять — что же такого смешного она сказала, девушка постеснялась.
— Уф-ф, да. Можно и так сказать, работаю, — отсмеявшись, кивнул мужчина, теперь глядя в большей мере на Агнессу, чем на дорогу, что немало смущало. — И как вам… путешествие?
Девушка замялась, прикидывая — о чём стоит рассказывать первому встречному, а что стоит замолчать: начиная с украденного барашка и заканчивая её странным провожатым, Честером. О, вот, кажется, что можно рассказать!
— Очень увлекательно, сэр! А вы знали, что пудинг, на самом деле, не нужно есть? — с сияющими глазами повернулась она к вознице. — Оказывается, именно его надо использовать, чтобы пройти через лес, а не животных!
В тёмных — чёрных, как теперь уже вернее рассмотрела Агнесса, — глазах отразились интерес и лёгкая подозрительность. При этом — почудилось, нет? — мужчина быстро глянул в сторону кабинки:
— Кто сказал? — чуть понизил голос, но не угрожающе, а заговорщицки.
Девушка, изрядно озадаченная, машинально принялась перебирать пальцами ткань юбки и разглаживать её. Что, если как раз об этом и стоило умолчать? Ведь, если вдуматься, это совершенно логичная связка — торговая компания и заводчик барашков! Продавать животных как «пропуск»… вполне возможно, что хозяин несчастного ягнёнка тоже носил фамилию «Смит». Мысленно она судорожно пыталась придумать или найти себе оправдание, но, как на зло, ничего в голову не приходило.
— Никто… — вздохнула виновато. — Я сама догадалась. Там же на камне написано — «малая жизнь». А пудинг ваш — и есть она.
— Точно поступите, — вынес вердикт возница, откинувшись на спинку диванчика и лениво подстегнув лошадей.
Агнесса только заморгала часто:
— Простите?
— Вы же в Университет податься решили? — снова посмотрел он на неё, но уже с оттенком снисходительности.
— Ну… вообще-то да. А как вы поняли? — простодушно спросила девушка.
— А зачем же ещё в Бирмингем идти? — резонно удивился мужчина.
Агнесса задумалась.
— А если я работу искать собиралась? — с вызовом выпалила, снова в ответ услышав взрыв смеха.
— Леди, в Бирмингем не едут и не идут работать. Там нет работы, что бы вы не придумали себе там, в Лондоне, — теперь снисхождения было ещё больше, что уже слегка задело Агнессу.
— Не припомню, что бы я говорила, откуда прибыла, — чопорно заметила девушка.
В душе её воцарилось смятение — с одной стороны, конечно, ей польстило замечание, что, мол, она непременно поступит. С другой — весьма огорчили слова возницы, касательно работы. С третьей и четвёртой — недоверие и лёгкий страх, касательно осведомлённости обычного кучера о таких вещах.
— А разве я не прав? — спросил мужчина, не предполагая о мятущихся мыслях Агнессы.
— Правы, — нехотя признала она. — Тоже догадались?
— Конечно. Интуиция, — подмигнул возница ей. — И опыт. Я уж сколько лет туда-обратно катаюсь, дорогу знаю, людей вижу. Говор слышу.
Последнее было произнесено со значением, и девушка вновь зарделась, сетуя на свою подозрительность. Ну конечно! Выговор обитателей Нижнего, высмеиваемый выходцами из Верхнего. Причины насмешек Агнесса не понимала, но склонна была согласиться, что речь приезжих звучала иначе.
Город, маячивший где-то на горизонте, постепенно приближался, но марево никуда не девалось. Зато теперь можно было отчётливо разглядеть «купол», сформированный неестественно дрожащим воздухом.
— Простите, а вы знаете, что это такое? Какая-то защита? — спросила Агнесса у кучера, указав в сторону Бирмингема.
Мужчина, тоже смотревший в том направлении, лениво кивнул:
— В некотором роде. Подъедем ближе — увидите, леди.
Не то, что бы такое «пояснение» удовлетворило девушку, но настаивать она не стала, вновь ощутив то самое волнующее предвкушение. Совсем скоро, может быть — ещё даже до заката, решится её ближайшая судьба! И Мельхиора, между прочим, тоже.
Спохватившись, Агнесса полезла в кошель, подаренный Ши, и достала оттуда кольцо. Камень всё так же безжизненно чернел и как будто даже потускнел. Девушка, вздохнув, надела бессмысленное украшение на палец, и только сейчас заметила, как странно на неё смотрел возница — смесь ужаса и отвращения слегка исказила правильные, в общем-то, черты, сделав те почти неприятными.
— Простите? — стушевалась она, машинальным жестом прикрывая кольцо.
Ну да, совсем забыла, что теперь-то его другие люди могут увидеть. Но прежде ей не доводилось встречаться с подобной реакцией на красивые побрякушки.
Мужчина между тем спохватился, и теперь уже с чистым страхом смотрел ей в глаза — даже съёжился, ссутулился и втянул голову в плечи:
— Прошу меня простить, госпожа, если чем-то задел или вызвал недовольство! Клянусь, даже не помышлял! — зачастил он, сминая в пальцах поводья, отчего лошади забеспокоились и пустились ещё быстрее.
Агнессу вдавило в спинку сиденья, но это нисколько не умаляло её ошарашености:
— Я вас не понимаю, сэр, — жалобно проговорила она, машинально вжимаясь в самый дальний угол. — Что случилось?
На миг по лицу кучера скользнуло недоверие, затем непонимание и, наконец, смирение. Он кивнул каким-то своим мыслям, выпрямился и вновь, как ни в чём не бывало, улыбнулся:
— Ничего, леди. Перегрелся, видать. Бывает. Да и поле это, знаете, разум туманит. Не берите в голову!
— Да что не так с этим полем?! — воскликнула, не выдержав, Агнесса.
Её порядком нервировали все эти странности и, чего греха таить, очень огорчало, что всякий раз, стоило расслабиться хоть на минутку, происходило нечто неприятное. То Честер исчез, то незнакомая девушка накричала — пускай и не на неё, но всё равно обидно! Возница, опять же… надоело!
— А вы сами разве не ощущаете, леди? — осторожно поинтересовался черноглазый, пытливо глядя в ответ.
Агнесса хотела было по инерции огрызнуться, но вовремя спохватилась:
— Мне неуютно. Это очень жуткое место, противоестественное. Ума не приложу, почему Бирмингем окружён… этим?
— Это поле что-то вроде рубежа перед друидским лесом. Здесь… можно сказать, намеренно убита вся жизнь, до малейшего жучка. Мёртвая земля, если хотите. Потому идти пешком от леса до города не каждый осмелится, уж поверьте мне, — мужчина кивнул, вновь слегка отпуская поводья — ход снизился, но и трясти стало меньше.
— Я не знала… — растерянно пролепетала девушка, вытягивая шейку и вновь окидывая взглядом открытое ей пространство. А интересно, смогла бы она дойти? И, внезапно, с какой-то мрачной уверенностью сама же себе утвердительно кивнула — да, смогла бы.
— Мало кто знает, леди, но слухи ходят… потому и стараются подгадать, чтобы на поезде приехать, — протянув руку в сторону, возница указал на видневшуюся чуть поодаль станцию, которую до того также скрывало странное марево.
— А от станции до города добираться безопасно?
— Абсолютно, леди. Там специально оборудовали коридор, по которому прибывшие гости быстро и без помех могут доехать прямиком до Университета.
Агнессу в который раз удивило, что возница говорил об Университете как о синониме «города», но переспрашивать она постеснялась. Тем более, что сам Бирмингем с каждой минутой неуклонно близился, вырастал и заполнял собой всё пространство — вблизи стало очевидно, что он был окружён не плотной высокой застройкой, а самой настоящей крепостной стеной!
— Ничего себе! Словно средневековый замок! — выдохнула со смесью восторга и трепета девушка, воображая, какая же должна быть архитектура в самом городе.
Посетовав на то, что не удосужилась поискать в библиотеке хоть какую-то литературу про Бирмингем, девушка торжественно поклялась себе, что обязательно наверстает это упущение, как только доберётся до библиотеки Университета.
— Можно и так сказать… — нейтрально заметил возница и весь подобрался, склонившись вперёд и подстегнув лошадей. — А теперь — ответ на ваш вопрос, леди! Держитесь крепче.
Агнесса пискнула, крепко вцепившись в сиденье диванчика — она уже видела надвигающиеся врата, столь же монументальные, как и предыдущие, и такие же пустые. За ними, несмотря на то что время лишь клонилось к закату, нельзя было рассмотреть ничего, да и, признаться, девушка не пыталась. Она крепко стиснула зубы, чтобы не прикусить язык, а мелкие песчинки и ветер ослепили её, заставив зажмуриться и плакать. Дребезжание рессор, стук копыт, болезненно-громкое фырканье лошадей, свист ветра в ушах лишили Агнессу и слуха, и всё, что ей оставалось — это держаться как можно крепче. С ужасом девушка представляла себе, что будет, если она слетит с козел. И ладно бы — на землю! Переживёт уж как-нибудь. А если под колёса?..
В уши толкнулся тихий, очень деликатный, но совершенно отчётливый звук — будто рядом лопнул мыльный пузырь, и вся какофония исчезла в одно мгновение. Агнесса рискнула приоткрыть слезящиеся глаза, а в следующее же мгновение — судорожно протирала их кулаками, позабыв о данном себе зароке держаться за диван до последнего.
В Бирмингеме царила ночь. Безлунное чёрное небо раскинулось над тихим, кажущимся вымершим городом. Въезд в него сразу переходил в длинную улицу с высокими домами по обеим сторонам, что нависали над брусчатой дорогой, подобно разлапистым деревьям в чаще. Угрожающе и страшно поскрипывали ставни, шелестел невидимый в темноте мусор и ни единого лучика света не пробивалось ниоткуда, чтобы позволить разглядеть хоть что-то.
— Это… Бирмингем? — растерянно спросила Агнесса, бросив взгляд на кучера и обомлела: чёрные глаза светились ровно и зеленовато, тонкие черты превратились в резные, словно лицо мужчины было гротескной маской, на которой искусный мастер воплотил своё представление о демоническом покое.
Прорезь рта маски разошлась в улыбке, обнажая ряды острых клыков, и возница степенно кивнул.
— Да, леди. Эта дорога ведёт только в Бирмингем, и никуда больше.
Как ни странно, голос не изменился ни на йоту, храня всё те же мирные и даже, в какой-то мере, подобострастные интонации. Агнесса сглотнула, подавив желание тихонько заныть — безусловно, она и раньше видела кэбменов-демонов, но ни разу в жизни не пользовалась их услугами! Да ещё и так спонтанно. Справедливости ради, демоны, как правило, очень строго и скрупулёзно следовали договору и редко когда стремились сделать что-то сверх оговоренного. Подобный альтруизм был странен и по меньшей мере непонятен, но уточнять Агнесса не рискнула.
— Здесь… очень темно, — пропищала она, пытаясь незаметно прочистить горло.
Ночной Бирмингем, прямо говоря, наводил ужас. Ни фонарей, ни зажжённых ламп в домах, ни курящегося над крышами дымка очагов… единственный источник призрачного голубоватого света не угадывался никак, но его было достаточно, чтобы разглядеть, что во многих окнах не хватает стёкол, а кое-где даже выбиты двери.
— Город не то, чтобы очень популярен, — пожал плечами возница и ухмыльнулся на этих словах. — В его самой густонаселённой части на данный момент проживает двенадцать человек.
— Двенадцать?! — изумлённо воскликнула Агнесса. — Как же… а как же… Университет? Что здесь произошло?!
— Двенадцать неудачников, леди, — демон гортанно рассмеялся, а затем кивнул куда-то в сторону.
Девушка не сразу сообразила, что указывал он на один из кроющихся в тени переулков, но зато услышала спешные шаги, а затем увидела и фигуру, стремительно приближавшуюся к ним. Когда же человек — совсем молодой парень, юноша — ступил в световое пятно, окружающее повозку, Агнесса едва удержалась от возгласа — богатое и вычурное одеяние было покрыто грязью и местами порвалось, бархатная отделка воротника и манжет пиджака запылилась и засалилась. Все, чему полагалось быть белым, даже в таком неверном освещении казалось серым. Завершал образ совершенно безумный взгляд на осунувшемся перекошенном лице, обрамлённом спутанными тёмно-каштановыми кудрями.
— Вы снова здесь! Наконец-то! Ну хоть сейчас-то вы заберёте меня назад?! — в сбивчивом голосе отчётливо слышались истерические нотки.
Молодой человек смотрел исключительно на возницу, не замечая Агнессу. Демон брезгливо изогнул тонкие губы и досадливо отмахнулся от заступающего дорогу лошадям человека:
— Отошёл, живо. Вижу, Дэниел, родственники не спешат отправить к тебе посыльного с толстым кошельком?
— Не смей так говорить со мной! — визгливо закричал юноша, цепляясь за удила ближайшей кобылки — та покосилась на него непонимающе и раздражённо дёрнула головой.
Возница, склонившись куда-то набок, выпрямился и резко выбросил вперёд левую руку, из которой, как бросающаяся в атаку змея, развернулся чудовищно выглядящий хлыст, звонко щёлкнувший в паре дюймов от лица обмершего «неудачника». Агнесса всё же вскрикнула, живо представив, что было бы, коснись окованный металлом кончик хлыста беззащитной плоти. Парень, разжав пальцы, отпустил лошадь и поспешно отскочил в сторону.
— Я буду жаловаться! Тебя вышвырнут за Грань! Клеймят, и больше никто и никогда не призовёт тебя! — вопил он, потрясая кулаком, но демон более не обращал внимания, ослабив вожжи и вновь пуская лошадей шагом.
Преследовать кэб молодой человек не рискнул.
— За что вы с ним так? — лишь спустя некоторое время осмелилась подать голос Агнесса.
Возница, ухмыльнувшись однобоко, пожал плечами:
— Заслуженно, леди. Пускай отведает то блюдо, коим потчует других. Ему будет полезно.
— Но кто он такой? Выглядит как очень зажиточный господин…
— Всего лишь один из тех, кто провалил попытку поступления. Слишком самоуверенный, чтобы взять достаточную сумму для возвращения назад в случае провала.
Агнесса смущённо покраснела — сама-то не лучше оказалась, рассчитывая на билет в один конец, ведь иначе никак!
— Всё же, странно. Разве пять фунтов — такие большие деньги для благородных? К тому же он ведь, наверное, может предоставить расписку…
— Пять? — расхохотался демон, заставив девушку вздрогнуть. — О, леди… нет. Чтобы вернуться через Пэйлвудский лес следует заплатить тысячу фунтов. И я не принимаю расписки. Банкноты, золото, серебро, камни — да. Но облигации? Увольте!
Девушка не отвечала, пытаясь осознать про себя озвученный факт.
Тысяча. Фунтов.
— Господи… — выдохнула она наконец дрожащим голосом.
Демон покосился на неё без тени сочувствия, но с любопытством:
— Что-то не так, леди?
— Я… нет, право, всё в порядке. Я просто не предполагала, что это настолько дорого…
— Не сомневаюсь в ваших силах, леди. Вы не станете тринадцатой, поверьте моему опыту.
И вновь этот менторский тон! Сейчас, правда, он Агнессу не раздражал, но вселял тень надежды.
— Вы так считаете? — подняв на демона взгляд, девушка чуть подалась вперёд, не замечая, как неуловимо отшатнулся возница.
— Да. По поводу вас — я уверен, — со значением выделив «вас» произнёс он, выразительно кивнув на кабинку. — Но, быть может, тринадцатый сегодня всё же поселится в этих злачных местах.
Агнесса вновь промолчала, занятая собственными переживаниями. Возница, конечно, опытный и вообще демон, но что, если он ошибается? Демонам свойственно весьма низкое коварство, об этом писалось во всех учебниках, даже самых базовых! И то, что вёл он себя чрезвычайно дружелюбно — ровным счётом ничего не значило. Кто знает, что у него на уме? Ах, был бы с ней Мельхиор…
— Кстати, вы спрашивали об Университете. Мы на месте, леди, — голос возницы вырвал её из тягостных мыслей, заставив встрепенуться и заозираться.
Кэб выехал на довольно просторную, судя по всему — идеально круглую площадь, которую, словно штыри частокола, окружали высокие дома. Правда, стояли они, очень странно покосившись и раздавшись в стороны под невозможными углами, будто отброшенные «назад» некой чудовищной силой.
В центре площади не было ничего — во всяком случае, именно так показалось Агнессе в первое мгновение. Но когда она присмотрела внимательнее — увидела самое удивительное строение, что ей доводилось встречать в своей жизни: гигантский, с совершенно гладкими, зеркально-чёрными стенами куб, бывший вдвое выше самого высокого здания здесь. Рёбра куба ровно и мягко сияли уже знакомым голубоватым цветом, и здесь, на площади, было почти что светло.
— Это…
— Университет. Да, леди, — с насмешкой откликнулся возница и, повернувшись назад, постучал кулаком по крыше экипажа:
— Вытряхивайтесь уже! Прибыли.
Агнесса сидела, сминая в кулачках подол юбки и борясь с подступающим отчаянием. Всё было не так, как она представляла! Где же величественное здание? Бирмингемский Университет должен, просто обязан был являть собой роскошный старинный замок с множеством башенок, красивыми лестничными пролётами, стрельчатыми окнами и узкими бойницами! Но, совершенно точно ему не полагалось выглядеть так! Как и Бирмингем — не должен быть заброшенным городишкой с дюжиной обитателей!
Она ощущала себя обманутой и глубоко несчастной.
Дверца кэба открылась, и на землю ступил — иначе не сказать, настолько степенным был этот шаг — высокий седовласый мужчина. Агнесса отметила ширину плеч и совершенно армейскую выправку. Орлиный профиль подчёркнут хищно суженными глазами, по-птичьи цепко движущимися из стороны в сторону и, очевидно, подмечавшими малейшие детали. Статность мужчины выгодно оттенял изысканный чёрный камзол, расшитый золотой нитью.
Следом за ним, гораздо менее изящно и значительно поспешнее, выскочила та самая круглолицая девица со смешной фамилией, кажущаяся совсем маленькой рядом со своим рослым спутником. Топнув ножкой, обутой в изящную туфельку, она что-то быстро и гневно протараторила мужчине на незнакомом Агнессе языке. Вполне возможно, судя по интонациям и бурной жестикуляции — ругательное. Тот же и бровью не повёл, с прищуром и очень внимательно глядя на чёрный куб, затем, развернувшись, задел взглядом и Агнессу. Задержался на пару мгновений, молча посмотрел на возницу, на что тот безмятежно пожал плечами.
Девушке почему-то стало очень неловко из-за этой странной пантомимы, и она, быстро подхватив свои вещи, соскочила на землю тут же об этом пожалев — из-за неудачного прыжка в пятки словно иголки вонзились.
— Огромное вам спасибо, сэр… ещё раз, — чуть сдавленно проговорила Агнесса, приподнимаясь на цыпочки и неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Не за что, леди, — доброжелательно и клыкасто улыбнулся демон, приподняв шляпу, а затем развернулся к седому мужчине и глумливо поинтересовался: — Мне ждать или бросишь подопечную так?
— Возвращайся, — низко и басовито пробурчал тот, занятый извлечением из кэба пожитков девицы — Агнесса насчитала аж четыре огромных чемодана и изящную дорожную сумочку.
Куда столько всего и, главное, зачем — она не понимала, но предположила, что у богатых могут быть свои причуды.
— Как знаешь, — откликнулся демон и, прицокнув языком, развернул лошадей в сторону, откуда они приехали, и вскоре скрылся за дорожным поворотом.
Удивительно дело — когда экипаж отъехал, Агнесса, боявшаяся остаться в темноте, обнаружила, что на площади довольно светло, как в мягких летних сумерках. Спохватившись, что её невольные спутники отошли уже на приличное расстояние — причём, совершенно очевидно, предводительствовала девчонка, — Агнесса поспешила следом. Конечно, она не собиралась присоединяться к ним, но оставаться одной на площади было просто страшно. Пришлось пойти на компромисс с гордостью. Подумаешь, опять накричат или даже прогонят… так она и не с ними, а просто рядом идёт! Ей ведь тоже в Университет надо попасть! Кстати, как?..
Приблизившись к кубу на расстояние, достаточное, чтобы разглядеть несколько дополнительных подробностей, Агнесса сделала пару странных открытий: во-первых, монолитное строение висело в воздухе примерно в футе от земли, а во-вторых — ничего даже отдалённо похожего на двери не наблюдалось. Однако мужчина, обогнув фыркнувшую Виленскую, уверенно подошёл к ближней грани и остановился в нескольких шагах от неё, бесцеремонно сваливая все чемоданы в кучу под очередной непонятный вопль «подопечной». Та, коршуном кинувшись на кучу, схватила сумочку и, раскрыв, принялась копаться в ней — видимо, желая убедиться, что от падения ничего не пострадало.
— Прошу прощения… — робко проговорила Агнесса, сжимая вспотевшими ладонями ручки саквояжа и корзинки. — Вы не могли бы… подсказать мне кое-что?
Седовласый, что-то рассматривавший у себя под ногами, поднял на неё быстрый взгляд и выразительно приподнял бровь:
— Что?
— Как попасть в Университет? Полагаю, нужно подать запрос на поступление… пройти приёмную комиссию и сдать экзамены, — девушка нервно дёрнула плечами и жалобно улыбнулась. — Но как это сделать?
— Стойте на месте и не мешайте, мисс, — вместо ответа бросил он, заставив Агнессу снова зябко поёжится.
И почему в его голосе она услышала неприкрытую угрозу?
— И в мыслях не было… — помотала она головой и замолчала.
Наверное, лучше не привлекать лишнего внимания. Пускай делает, что нужно… а она просто тихо постоит в сторонке и посмотрит. Может, что полезное заметит?
Мужчина совершенно естественным жестом поддёрнул низ камзола и присел, коснувшись пальцами брусчатки. Агнесса едва удержалась от изумлённого возгласа, когда на её глазах ногти огрубели и удлинились, загибаясь чёрными кинжалами когтей, а из-под края камзола развернулся и скользнул по земле длинный хвост. Движение его было быстрым и раздражённым, словно у рассерженного кота, и, пожалуй, могло бы показаться забавным, но Агнессе совершенно не хотелось смеяться. Всё, о чём она могла думать: «Господи, опять демон!».
Тем временем предмет её мыслей взрезал когтями гладкие камни, как податливую глину, и вдоль проделанных линий разливалось зловещее алое пламя, очерчивая узор довольно сложного сигила. Во всяком случае, Агнесса едва ли смогла бы его досконально запомнить и воспроизвести, несмотря на то что наблюдать ей, вроде как, не возбранялось.
Когда была замкнута последняя линия, сигил вспыхнул так ярко, что девушке даже пришлось зажмуриться, но почти тут же сияние потухло, сменившись еле заметным тлением.
— Княжна, подойдите, — с отчётливыми повелительными нотками проговорил демон — почему-то теперь по-английски, выпрямляясь и отряхивая пальцы, с которых срывались искры, гаснувшие ещё в полёте.
Девчонка, не обращающая ни малейшего внимания до этого на происходящее, вскинула на своего провожатого хмуро-раздражённый взгляд, но подчинилась. И, как только она приблизилась, демон без тени эмоций взрезал когтем себе ладонь и, обмакнув в проступившую смолисто-чёрную жижу, которую у Агнессы язык не повернулся назвать «кровью», палец, бесцеремонно мазнул им по чистому девичьему лбу.
— Эй! — восклицание, судя по всему, было одинаковым на любом языке, равно как и непередаваемое выражение брезгливости и возмущения, когда демон пресёк попытки девочки стереть оставленную метку.
— Оставьте. Так нужно. Теперь — повторяйте за мной… — наставительно сказал он, после чего выдал длинную и сложную тираду, из которой Агнесса смогла выловить не более двух знакомых слов.
Зато на основании их — базовых «ключей» ритуала, она поняла, что говорил демон на пресловутом «вавилонском» языке, общим для всех существ как по эту сторону, так и за Гранью. Смысловой конструкт использовался как основа для всех заклинаний, но, увы, отличался филигранной точностью звучания и сумасшедшей сложностью формулировок.
Виленская, вытаращившаяся на демона, только разинула рот и, предсказуемо, не повторила ни слова — лишь громко и требовательно что-то воскликнула. Седовласый, тонко усмехнувшись, не меняя интонаций и скорости, повторил формулу. «Княжна», посопев совершенно неподобающим для благородной леди образом, запинаясь и безбожно коверкая фонемы, воспроизвела сказанное. Демон, предсказуемо отрицательно помотал головой и вновь, тем же ровным и спокойным тоном проговорил заклинание.
Со второй провальной попытки Агнесса начала внимательно вслушиваться в звучание и повторять фразу про себя. Как оказалось, разбитая на уже отчётливо слышимые словоформы, она состояла из трёх логически связанных частей, каждая по пять слов. Запомнить на слух оставшиеся тринадцать не составило труда, а вот княжна, судя по всему, испытывала некоторые сложности. Справедливости ради, Виленской, скорее, мешал её крутой нрав, а также то, что демон совершенно бесстыжим образом издевался над ней, повторяя одну и ту же фразу заевшей пластинкой и даже не пытаясь пояснить, где она ошибается. Та же была в полушаге от форменной истерики — губы дрожали, в глазах стояли слёзы, а лицо раскраснелось. С каждой новой попыткой получалось всё хуже, и Агнессе было очевидно, что девочка, скорее, расплачется, чем сумеет одолеть неповоротливую фразу.
— Извините… — шагнула она вперёд, собрав всю свою решимость в кулак.
Две пары глаз — пламенеющие демонические и блестящие человеческие — вперились в неё, каждая со своим взглядом.
— Чего тебе?! — выпалила девчонка, краснея ещё сильнее — как же, кто-то стал свидетелем её позора!
— У вас идеально получается первая часть композиции, — Агнесса слегка склонила голову, подкрепляя мягким жестом свои слова. — Постарайтесь произнести первое слово второй части с протяжённостью гласных два-три-два.
Следом она тут же озвучила слово, как то должно звучать, и ободряюще улыбнулась княжне. Та, шмыгнув носом и продолжая сверкать глазами, какое-то время помолчала, а затем почти без запинки повторила. Правильно.
— Прекрасно! — вновь кивнула Агнесса. — Теперь — вторая часть фразы, целиком…
Демон, наблюдающий за ними с лёгким прищуром, внезапно хмыкнул.
— Сказано — «девчонка должна поступить». Но не уточнили, какая именно девчонка, — с этими словами он, пугающе плавным движением приблизился к Агнессе и протянул к ней руку.
Девушка ощутила, как по её лбу точно смолой мазнули. Ни возразить, ни отпрянуть она не успела — только моргала ошарашенно, почти против воли потянувшись рукой стереть липкую гадость.
— Оставьте. Так нужно, — с тонкой и совершенно потусторонней ухмылкой протянул демон, отведя в сторону её ладонь.
А затем снова повторил уже набившую оскомину фразу.
И Агнесса, как, порой, это случалось с ней, разозлилась. Мельхиор тоже бывал чрезвычайно несносным и надменным — это, пожалуй, общее качество для всех демонов. Но если на «карманного» у неё была управа, то этого оставалось только игнорировать.
— Княжна… — твёрдо обратилась она к девочке, чьё лицо теперь выражало потрясающую гамму эмоций — осознание предательства, растерянность, беспомощность и злость. — Вторую часть, ещё раз. У вас прекрасно вышло в последний раз. Пожалуйста, повторите.
Виленская, будучи, очевидно, далеко не дурой, быстро смекнула, что после такой выходки демона у неё может не быть «отходного пути», на который она, очевидно, рассчитывала. Это стало достаточным стимулом собраться с мыслями и подключить некие скрытые умственные резервы. Во всяком случае, потребовалось ещё не более десятка подходов, чтобы она смогла целиком и без запинок воспроизвести заклинание.
— Чудесно, — не выражая никаких эмоций, проговорил демон и, шагнув к слабо светящемуся сигилу, протянул над ним руку.
Агнесса увидела, как неестественно медленно в середине взрезанной ладони собралась большая капля крови и нехотя отделилась от неё, падая в центр печати.
— Давайте, — хлестнул резкий приказ и девушки, переглянувшись, хором, не сговариваясь, произнесли формулу.
В следующий же миг сигил снова полыхнул живым и злым огнём, но теперь всё это пламя устремилось к единственному лучу, что был направлен на чёрную стену куба. Естественным и живым продолжением «рисунка», луч коснулся стены, растекаясь в стороны идеально ровными и правильными линиями, образуя вытянутый вертикально прямоугольник, формой и размерами очень похожий на…
Дверь.
Агнесса изумлённо моргнула, не в силах даже ощутить радость от причастности к первому в жизни самому настоящему сложному ритуалу.
— Сработало, надо же, — с тихой ноткой глумления буркнул демон, а затем вальяжно махнул когтистой рукой в сторону светящегося прямоугольника. — Кто первый?
Новый обмен взглядами, и княжна, сжав губы в тонкую линию, чтобы никто не заметил их дрожи, отвернулась.
— Иди ты… — проворчала она, и было не совсем понятно, то ли это приказ, то ли мольба.
Агнесса, решив не спорить — тем более, что идти так или иначе придётся, — вздохнула и, прижимая к себе вещи, шагнула к стене. И уже перед самой «дверью», что сейчас казалась диковинным чёрным зеркалом, замерла, вспомнив о чём-то.
Полуобернувшись к демону, девушка вежливо улыбнулась и кивнула:
— Спасибо за помощь, сэр, — после чего, инстинктивно задержав дыхание, зажмурилась и шагнула вперёд, прямиком в блестящую черноту.
Тьма, окружающая Агнессу с того мгновения, как она пересекла черту куба, оказалась настолько плотной и ощутимой, что девушка не могла сделать ни единого вдоха или выдоха. Шаг за шагом продираясь сквозь непроглядную черноту, она чувствовала, как начинают гореть лёгкие и щиплет в носу. Лишённая любого возможного ориентира, Агнесса, с каждой секундой теряющая самообладание вместе с воздухом, панически рванулась вперёд, и в следующее же мгновение с глаз будто сорвали пелену.
Она оказалась в коридоре, уходящем бесконечно вдаль. Сейчас Агнессу куда больше волновало, что здесь можно дышать, и девушка судорожно закашлялась, прочищая горло и саднящие лёгкие. Жжение постепенно прошло, сменившись неприятным царапающим чувством, и это позволило ей оглядеться.
На первый беглый и второй внимательный взгляды, коридор не представлял из себя ничего интересного — кроме, разумеется, протяжённости. По правую руку в стене на равном расстоянии располагались двери, а по левую — окна. Абсолютно одинаковые двери и окна. Сам коридор был заполнен рассеянным мягким светом, источником которого служила клубящаяся за стёклами туманная жемчужно-белая хмарь.
Агнесса поколебалась какое-то мгновение, а затем, украдкой глянув на ближайшую дверь, пошла вперёд, по тёмно-бордовой ковровой дорожке, надёжно скрадывающей шаги. Что-то подсказывало девушке, что бессмысленно пытаться дойти до конца коридора, но всё же казалось неправильным зайти в первую же комнату. Быть может, Дар подскажет, какая из дверей будет «правильной»?
К собственному разочарованию, пройдя мимо десяти «неправильных», Агнесса не ощутила ровным счётом ничего необычного. Для верности прошла ещё десять и отметила, что на каждой из дверей был один и тот же изъян — почти незаметная царапинка на лакированном дереве рядом с изогнутой латунной ручкой. Осознав это, девушка замерла и едва не хлопнула себя по лбу — следовало догадаться раньше! Смутившись, Агнесса повернулась к ближайшей. Та же царапина. Глубоко вздохнув и закусив нижнюю губу, она постучалась.
— Заходите, — приглушенный голос раздался из-за двери, и девушка, набравшись смелости, прошла внутрь.
— Извините, я… — начала было Агнесса, но запнулась, замирая на пороге и оглядываясь.
Перед ней открылась самая причудливая аудитория, которую ей когда-либо доводилось видеть: гипертрофированно огромный зал, словно чья-то прихоть вытянула его во всех измерениях вместе с окнами. В центре его стоял одинокий, кажущийся крошечным, стол, за которым восседал крайне неприметный человечек. Смешные круглые очки, неказистая «серая» внешность, лицо с выражением, присущим, наверное, клерку-профессионалу.
— Проходите, не задерживайтесь, — сухим и ровным голосом прокомментировал её ступор «клерк», постучав кончиком пальца по сукну перед собой. — Документы, будьте добры.
Сглотнув, девушка на негнущихся ногах двинулась к столу, подавив желание поднять саквояж повыше и прижать к груди, чтобы спрятаться за ним. До этой секунды она была под властью момента — демоны, сложный ритуал, ещё одна порция «настоящего колдовства», совершенно точно — зачарованное место! Но теперь, когда к ней обратились с совершенно тривиальным формальным требованием, Агнесса живо вспомнила свои ощущения в день приёма на работу в «Очаг». Страх, неуверенность, смущение… достаточно ли она хороша? Всё ли правильно сделала?
С треском распахнулась дверь в противоположной стене, и в неё вихрем ворвалась раскрасневшаяся княжна — видимо, всё же сумела преодолеть защиту Куба и теперь пыталась справиться с последствиями «преодоления».
— Что вы тут все себе позволяете?! — вскричала она, потрясая кулачком.
В глубине души Агнесса даже позавидовала её выдержке — пройти через такой стресс и быть в состоянии предъявлять претензии! Поразительная сила духа.
«Клерк» поражённым не выглядел. Скорее — скучающим. Ровно тем же жестом, что ранее был адресован Агнессе, он постучал по столешнице.
— Не кричите. Не задерживайтесь. Будьте добры, документы.
Девочка, покраснев ещё сильнее — теперь уже явно от злости — завопила так пронзительно, что аж заметалось эхо:
— Какие, к чёрту, документы?! Не делай вид, что не знаешь, кто я такая! Моя семья оказала… величайшую честь… этой дыре… — к изумлению Агнессы, с каждым сказанным словом голос Виленской становился всё тише и тише, пока совсем не исчез, а лицо её приобрело крайне изумлённое выражение.
— Настоятельно не рекомендую повышать голос на ректора, юная леди, — мужчина смотрел на княжну, и стёкла очков угрожающе поблёскивали.
Пальцы правой руки, направленные на круглолицую, он держал довольно странно, точно зажал в щепоти нечто незримое. Агнесса не сразу сообразила, что её «товарка по несчастью» попросту задыхается, и поняла это, только когда та с тихим сипением начала оседать на пол.
Уронив под ноги саквояж и корзинку, девушка метнулась к полулежащей страдалице. Подхватила её под плечи, в панике раздёргивая тугой воротник, полный глупых, красивых и бессмысленных пуговиц.
— Перестаньте! Пожалуйста, не надо! — закричала она, когда поняла, что девчонке её действия не помогают совершенно.
А вот окрик подействовал. Или, быть может, ректор решил, что урок усвоен. Княжна судорожно задышала, цепляясь обеими руками за Агнессу, и переводила перепуганный взгляд с лица той на страшного-престрашного «клерка».
— Тш-ш, всё хорошо, всё уже хорошо… — тихонько шептала Агнесса, помогая девчонке встать.
Несмотря на вздорность и склочность, её было откровенно жаль. Но могла ли она осуждать методы ректора магического университета? Виленская, судя по всему, чрезвычайно быстро закипала и обладала крутым нравом. И она очень сильно напоминала Агнессе Лауру, даже ростом — обе девочки были примерно на полголовы её ниже. В лице княжны, холёном и чистом, также сохранилась лёгкая детская округлость, да и цвет глаз был того же зеленоватого оттенка. И, конечно же, характер. В совокупности всё это не позволяло Агнессе хоть сколько-то серьёзно обижаться на вздорную девчонку, а, напротив, порождало желание опекать. Только с поправкой на то, что Виленская — совсем не её сестра и привыкла, вероятно, не к опеке, а к услужению.
— Отпусти, — буркнула вместо благодарности княжна, когда, наконец, оказалась на ногах.
Агнесса безропотно подчинилась, отойдя к брошенному саквояжу и вынимая оттуда все имеющиеся у неё документы: свидетельства о рождении и совершеннолетии да школьный аттестат. Краем глаза она заметила, что Виленская, чуть рваными и нервными движениями открыв свою сумочку, вытащила оттуда один-единственный свиток, который уронила на стол перед мужчиной.
— Всё, что есть, — фыркнула она и вызывающе дёрнула подбородком.
Видимо, желала показать, что, вопреки недавней внешней слабости, дух её не сломлен, на какие бы ухищрения не шли супостаты. Ректор, не выказав никаких эмоций, развернул свиток, показавшийся Агнессе самым настоящим пергаментом, украшенный бархатными лентами и исписанный странно поблёскивающими чернилами. Букв Агнесса не разобрала, но даже сам вид такого послания внушал ей трепет.
— Ага, — нейтрально отметил ректор, дойдя до конца документа, и небрежно бросил пергамент в выдвинутый ящик стола.
После этого перевёл вопросительный взгляд на Агнессу, не замечая, как вспыхнула от возмущения княжна.
Девушка же, чуть поколебавшись, шагнула вперёд и аккуратно положила перед ним все три бумажки, что были при ней, испытав новый укол вины и страха. Что за свиток? Насколько критично, что у неё такого нет? Должен ли кто-то был за неё поручиться?.. ах, точно! Мистер Прайс говорил про некоего мистера Андресона… надо будет обязательно выяснить, кто он.
Мужчина, сохраняя всё тот же нейтральный вид, быстро пробежал взглядом по строчкам её документов, кивнул и аккуратным жестом придвинул их к ней обратно. В этот же миг Агнесса испытала желание протереть глаза, потому что ей почудилось, что свидетельства и аттестат раздвоились — три оказались перед ней, ближе к краю стола, а три — всё так же лежали на сукне перед ректором. Недолго, потому что следующим же движением он так же легко смахнул их в тот же ящик стола, куда ранее отправился свиток. Затем открыл соседний, вытаскивая оттуда пару свёрнутых трубочкой листов, и протянул им обеим. Агнесса поспешно забрала предложенный ей лист, но вскрывать постеснялась. Круглолицая же, несколько пренебрежительно покосившись на неё, степенно и с чувством собственного достоинства приняла и тут же развернула лист, заскользив взглядом по написанному.
— Что же, раз всё в порядке — примите мои поздравления, мисс Баллирано, мисс Виленская, — кивнул ректор поочерёдно каждый из девушек. — Вы успешно сдали вступительный экзамен и обе зачислены на факультет Демонологии. Инструкции по дальнейшему пребыванию в Бирмингемском Университете — у вас в руках, не стесняйтесь обращаться к старшим товарищам и комендантам общежитий. Чтобы попасть в женское крыло общежития для размещения и отдыха, следуйте за стрелкой, — с этими словами ректор взглядом указал на пол, и Агнесса, послушно посмотрев вниз, с изумлением увидела мерцающую голубым светом вычурную стрелку, указывающую ей за спину. — Если у вас остались какие-либо вопросы — задавайте их.
Вопросов у Агнессы было — просто не счесть, но самый главный, самый важный… он просто сорвался с языка, едва лишь ей позволили говорить:
— Каким образом и когда мы успели сдать экзамен?!
Княжна вновь бросила на неё уничижительный взгляд, но промолчала. Ректор, напротив, почти даже улыбнулся — во всяком случае, уголки рта слегка приподнялись.
— Вы же стоите здесь, — мягко проговорил он, обведя скупым жестом огромный зал. — Следовательно, сдали.
— Но когда? — растерянно повторила Агнесса.
— Да когда заходили, тупица ты! — шикнула на неё княжна.
— Мисс Виленская, я бы рекомендовал вам воздержаться от чрезмерной экспрессии в присутствии преподавательского состава, — слова эти ректор произнёс очень ровно, но девчонка всё равно слегка съёжилась, исподлобья злобно глянув на него:
— Княжна Виленская, я бы попросила!
— Мисс Виленская, — отрезал ректор. — Я настаиваю.
Княжна прикусила язык. Агнесса, воспользовавшись образовавшейся заминкой, быстро уточнила:
— А почему на факультет Демонологии? То есть, я очень, очень рада, честное слово, но почему? — на самом деле, это было чрезвычайно уместно и удобно, поскольку, где, как не на факультете Демонологии изыскивать методы вызволения Мельхиора?
Теперь же, скупое на эмоции лицо ректора приобрело слегка разочарованное выражение.
— У вас обеих на лбу следы демонического ихора, вы активировали портал при помощи демонического ритуала, а у вас, мисс Баллирано — на пальчике артефакт-ловушка для демонов. Быть может, у вас были какие-то иные чаяния, но Университет посчитал, что наилучшим образом вам подходит именно этот факультет. Ещё вопросы?
— Да, — собрав всё своё мужество, Агнесса посмотрела прямо в глаза мужчине. — Где я могу встретиться с мистером Андерсоном? Мистер Прайс рекомендовал его, как преподавателя, лишённого предубеждений касательно происхождения студентов.
— Прайс? Финниган? — уточнил ректор и Агнессу посетило острое чувство дежа вю.
Оставалось надеяться, что впоследствии ей не начнут угрожать убийством и поркой.
— Да, он самый… — осторожно кивнула девушка.
— Хм-м, вы виделись с Прайсом. Давно ли?
— Не очень, — Агнесса поколебалась, считая про себя дни. — Около десяти дней назад. Я встретила его в общественной библиотеке в Нижнем Лондоне. Он искал одну… книгу.
— А-а-а, да-да-да, слыхал об этом, — протянул ректор и на какое-то мгновение Агнессе показалось, что под ликом сухости и невзрачности скользнуло нечто совсем иное — яркое и живое, словно пламя.
Мелькнуло и погасло. Сквозь прозрачные стекляшки смотрели на неё самые обычные серые глаза.
— Что же касается его рекомендаций, мисс Баллирано, боюсь — вы пока не можете встретиться с мистером Андерсоном.
— Очень жаль, — немного расстроилась Агнесса, но, поколебавшись, уточнила: — А вы не скажете, когда смогу?
— Судя по вашему коэффициенту, и, если вы будете столь же усердной студенткой, какой были ученицей — думаю, лет через сто сможете освоить определённые навыки некромантии, чтобы встретиться с ним лично. Но если решите обратиться к спиритизму — полагаю, его дух откликнется на ваш зов гораздо быстрее.
— Он что — умер?!
— Увы, да. Семь лет назад. У мистера Прайса была несколько… устаревшая информация, — мужчина нейтрально пожал плечами, не выказывая особой скорби по поводу кончины одного из преподавателей.
Возможно, здесь это было нормой?
— Благодарю вас, господин ректор. У меня больше нет вопросов… — проговорила Агнесса тихонько и, уважительно кивнув, направилась к двери, где топталась Виленская.
— Ничего ты — горазда трепаться! — прошипела девочка, как только они пересекли порог «приёмной».
Агнесса хотела было возразить, но осеклась, поскольку открывшееся перед ней зрелище отняло дар речи надёжнее, чем привычка молчать перед господами — которая сейчас почему-то не сработала.
За дверями не было коридора, по которому они обе сюда попали. Его место занял обширный холл, явным и броским сердцем которого был фонтан, расположенный в самом центре. Вода в нём струилась странно-тягуче, но не как масло… Наверное, именно так могло выглядеть чистейшее расплавленное стекло. Мягкий свет, льющийся из невидимого источника, окрашивал воду всеми цветами радуги, окончательно завершая сходство с ювелирным шедевром.
— Ну, чего встала? Идём дальше! — толкнула её в бок Виленская, явно не слишком впечатлённая этим зрелищем.
Агнесса с лёгкой досадой отметила про себя, что, наверное, выглядит в глазах своей спутницы неотёсанной деревенщиной, глазеющей на подобную роскошь с разинутым ртом. А ведь, наверное, для знатных магических Родов подобное украшение действительно было обыденностью — достаточно вспомнить те самые стеклянные сады и дома Верхнего Лондона, подобные огранённым драгоценным камням.
До девушки начало доходить, что, достигнув своей личной и очень важной цели — поступив в Университет, — она оказалась в чрезвычайно неловком положении. Ведь, если судить по словам Прайса, обучаться здесь было очень дорого, и это могли позволить себе лишь самые обеспеченные семьи… так что, выходит, каким-то образом ей придётся уживаться с целым сонмом самых что ни на есть благородных отпрысков знатных Родов! Весьма яркий представитель которых в данный момент сверлил её раздражённым взглядом и, очевидно, злился на нерасторопность «прислуги».
У Агнессы задрожали коленки, когда она представила себя в окружении подобных «виленских». Совсем одна, без Мельхиора, без денег и семьи, что могла хотя бы создать иллюзию защиты и причастности к чему-то большему… Нет, не даром говорят: «всяк сверчок — знай свой шесток»! И зачем, спрашивается, она вообще сюда полезла? Говорил же Прайс — гиблое дело…
— Прекрасные девы! Благородные юные леди, осветившие сию скорбную обитель мрачных знаний неземным сиянием красоты! — вырвал её из мук самобичевания новый голос.
Мужской, громкий и звучащий неуловимо-странно — несколько гнусаво, словно обладатель голоса был награждён хроническим насморком. А когда Агнесса соизволила поднять взгляд от напольной плитки на говорившего, причина такого экзотического прононса стала очевидна — нос. Даже не так — Нос, с заглавной литеры. Этот нос на лице парня можно было бы сравнить с фонтаном в холле: оба моментально притягивали к себе внимание, и каждый их этих предметов был самой выдающейся частью в своём ландшафте. Роскошный, огромный, самый что ни на есть, восточный нос, какой Агнесса встречала на иллюстрациях арабских сказок. Но, собственно, ровно на этой детали сходство с жителем знойного Востока и заканчивалось: бледнокожий, голубоглазый, с длинными чёрными волосами, расчёсанными на прямой пробор, молодой человек имел совершенно обычные европейские черты лица. Если бы не нос — пройдёшь мимо и не оглянешься, настолько он казался банальным…
Агнесса быстро поняла, что мгновенное впечатление было ошибочным — мимика и движения парня тоже заслуживали отдельного внимания. Девушка поймала себя на мысли, что в повадках его было нечто птичье — постоянно казалось, что он смотрит одним глазом, повернув голову чуть вбок и хитро щурясь. А ещё она почему-то полусознательно ожидала, что на одном из таких движений он просто обязан значительно сказать «Кар!».
— Ты тоже новенький? — княжна между тем решительно взяла переговоры в свои руки, оттерев плечом Агнессу — за что та была ей, в общем-то, признательна.
— Мадемуазель чрезвычайно наблюдательна, — несколько нарочито и картинно поклонился парень в ответ, взмахом руки откинув назад полу чёрного бархатного камзола.
Траурный цвет костюма — брюки были в тон верха, нисколько не придавал его облику мрачности, наоборот, было сложно представить нечто классически-английское на этой тощей и длинной фигуре. И тем страннее и контрастнее смотрелась на его правом плече широкая белая повязка. Машинально скосив взгляд на свою руку, Агнесса с изумлением отметила точно такой же аксессуар. Стало быть, опознавательный знак для новичков. Интересно, а какие были у других?
— Нас здесь всего десять — «белоповязочников», я хотел сказать, — продолжал парень. — И меня чрезвычайно радует, что в этом году на первом курсе будет аж две милейших девушки! Кстати! — «ворон» отвесил новый вычурный поклон, да так и не разогнулся, выглядывая на них исподлобья. — Моё имя — Генрих! Могу ли я узнать ваши?
— Я — княжна Ирина Виленская, — с потрясающе выверенной надменностью произнесла девчонка, лишь самую малость вздёрнув подбородок.
А затем они оба перевели взгляды на Агнессу, заставив ту вздрогнуть и незаметно облизнуть враз пересохшие губы.
— А я… Баллирано. То есть, меня зовут Агнесса. Агнесса Баллирано, — сбивчиво представилась она, растянув губы в нервной улыбке.
Боже, ей стоит взять себя в руки!
— Мисс Виленская… — начал было Генрих, но девочка его тут же оборвала.
— Княжна Виленская!
— Да, княжна, — быстро и без должного почтения исправился он. — Княжна Виленская и мисс… Баллирано?
В ответ на его невысказанный вопрос, Агнесса только пожала плечами:
— Можно просто Баллирано. Или по имени, как вам будет угодно.
— В таком случае, княжна Виленская и мисс Агнесса, не желаете ли краткую экскурсию? Я тут две недели торчу и, если честно, уже просто вою от скуки, — вновь неуловимо поменялись интонации, из театральных превращаясь в совершенно человеческие. — Старшаки с утра и до вечера на занятиях, а мы слоняемся кто где — в библиотеке, рекреации, во дворе. С чего начнём?
— Нам бы… в общежитие для начала, — неожиданно для себя выпалила Агнесса.
Просто потому, что именно это было в предписании, высказанном ректором, а она привыкла слушаться учителей. К её удивлению, княжна не стала возражать и легко кивнула.
— Чудесно! Тогда следуйте за мной!
Порывисто развернувшись, отчего полы камзола хлопнули как самые настоящие крылья, парень направился в сторону одной из лестниц, что изгибались вдоль стен, сходясь внизу холла как раз напротив фонтана. Обе лестницы, насколько Агнесса могла судить, вели на второй этаж.
Поднявшись наверх, троица оказалась на небольшой площадке, которая с одной стороны небольшим полукругом выдвигалась над холлом, образуя изящный балкончик, с которого открывался роскошный вид на фонтан, а с другой — упиралась в стену. Кроме пары дверей с изящно стилизованными изображениями юноши слева и девушки, соответственно, справа, примечательного ничего более не наблюдалось. Также по правой стороне шла узкая галерея, вдоль которой на стенах висели затенённые вычурные рамы — во всяком случае, даже с такого расстояния Агнесса не могла рассмотреть — что же там нарисовано, если, конечно, это вообще были картины.
— Что ж, милые леди, с вашего позволения — оставляю вас на время. Заселение — процесс кропотливый, и, если позволите, — Генрих даже слегка понизил голос, выразительно дёрнув бровями, — интимный. Так что не смею вам мешать! Встретимся за ужином, надеюсь?
Агнесса, и без того смущённая и сбитая с толку происходящим, только кивнула, даже не удосужившись спросить — где же должен проходить ужин. Ирину же такие мелочи, судя по всему, не волновали вовсе.
Княжна величественно махнула тонкой ручкой — точно госпожа, отпускающая слугу, — и небрежно бросила:
— Я найду тебя, когда ты мне понадобишься.
Парень даже бровью не повёл на такое вопиющее высокомерие, лишь подобострастно улыбнулся и снова раскланялся — им обеим, как отметила Агнесса:
— Буду ждать, надеяться и верить! — довольно пафосно и слишком громко провозгласил он, после чего крайне стремительно ринулся по лестнице вниз.
Девушка поняла, что, опять же, где-то на подсознательном уровне она ожидала, что с пронзительным карканьем он просто спрыгнет с балкона, на ходу превращаясь в птицу — и была даже несколько разочарована, что этого не произошло.
Оставшись вдвоём, девушки переглянулись, и Агнесса, видя в глазах Виленской безмолвное ожидание, поняла, что стучать, открывать двери и объясняться с комендантом, видимо, придётся ей. Не то, чтобы это было самым сложным заданием в её жизни — справится!
На стук в правую дверь никто, правда, не отозвался, но зато обнаружилось, что — во-первых, она открывалась внутрь, а во-вторых — вовсе не была заперта, и приоткрылась от первого же удара. За ней обнаружился длинный коридор с расположенными в шахматном порядке дверями попроще, чистый и аккуратный. Надраенный пол аж блестел, на стенах висели кашпо с цветами и картины, а под потолком — тоже высоким, но по-нормальному, располагались ровно светящиеся белым стеклянные шары.
— Вы куда? — раздался откуда-то справа сварливый голос.
Агнесса не успела и шагу сделать, как перед ней распахнулась створка ближайшей двери, преграждая путь и не позволяя рассмотреть что-либо ещё. Осторожно заглянув внутрь, девушка обнаружила совсем небольшую каморку, большую часть которой занимал невероятно тучный — чтобы не сказать «жирный» — мужчина, с явным трудом втиснувший своё необъятное тело за крошечный столик.
— А… мы… — запинаясь, проговорила Агнесса, нервно мусоля в руке тот самый листик, выданный ректором. — Нам заселиться нужно.
— Новенькие… — риторически и с совершенно непонятным отвращением проговорил толстяк, разглядывая вошедших.
Ирина воинственно сопела где-то в районе плеча Агнессы, и та поспешила объясниться:
— Да, нас господин ректор направил! — выпалила она, прежде чем княжна решила бы устроить очередной разнос очередному представителю местной «власти».
— Направления сюда давайте, — жирный палец-сарделька несколько раз ткнулся в столешницу, но, вопреки ожиданиям Агнессы, не оставил на той маслянистого пятна.
С трудом сообразив, что под «направлением» он подразумевал выданные им бумажки, она осторожно положила свою перед комендантом, а затем, развернувшись, вопросительно посмотрела на княжну. Та, фыркнув, сунула ей в руки свою уже изрядно помятую инструкцию и отвернулась.
Каково же было изумление Агнессы, когда толстяк, заполучив оба документа, даже не посмотрел на них и просто смахнул в выдвинутый откуда-то сбоку ящик.
— На выход, шутницы, — пророкотал он, вдобавок ещё сотворив прогоняющий жест пухлой ладонью.
— В смысле?! — взвился голос Ирины, мгновенно приобретая агрессивные интонации.
— В мужском крыле вам делать нечего — и так все комнаты забиты. Ишь, чего удумали, развратницы! — погрозил он им обеим тем самым пальцем.
— Но, позвольте, почему мужское? Там же женский портрет на двери! — изумлённо возразила Агнесса.
— Враньё, — припечатал комендант.
Было очевидно, что вставать и покидать эту каморку он не станет ни при каких обстоятельствах, так что доказать ему обратное не представлялось возможным, и всё же было обидно. К тому же она очень устала и была на взводе.
— Извините, не могу с вами согласиться, — упёрлась Агнесса, позабыв очевидное правило — не дерзить старшим. — Нас любезно проводили прямо до двери — до этой двери! — и указали на неё, как на женское крыло общежития. Не могли же нас обмануть глаза?
— Вообще-то могли, — снова подала голос Ирина, но теперь тот был подозрительно задумчив и спокоен. — Если кто-то наложил на таблички иллюзию.
— А? — оглянулась девушка и изумлённо застыла — за время этого бурного диалога, картинка действительно успела сменить вид.
Теперь там красовался определённо мужской силуэт с тростью и в котелке, как положено.
— Но как же… так? — растерянно пролепетала она, беспомощно глянув на толстяка.
Тот равнодушно пожал плечами:
— Вам в соседнюю дверь.
Агнессе стало ужасно стыдно за собственную несдержанность, и она вновь учтиво склонила голову:
— Извините, сэр. Мы сейчас же уйдём. Не могли бы вы вернуть направления? Очевидно же, что мы попали к вам по ошибке…
— Или по умыслу негодяя, которому я при встрече вырву ногу… — прорычала княжна. — Правую.
— Идите, идите, — проигнорировав их, отмахнулся мужчина и тут же сделал жест, словно потянул что-то на себя.
Створка двери, преграждающая им дорогу, послушно поехала назад, закрывая теперь кабинку коменданта. Девушки вновь переглянулись — теперь уже с толикой растерянности.
— Ну, давай попробуем там, — вздохнула Ирина и, выйдя на площадку, с прищуром осмотрела левую дверь — с женским силуэтом.
Зонтик и старомодное пышное платье прилагались. Спутать картинки, при всём желании, было решительно невозможно, но факт был упрям.
Пока девушки топтались на месте, «женская» дверь распахнулась, и оттуда вылетела взъерошенная блондинистая барышня.
— А ну, прочь с дороги! — рявкнула она, небрежно отпихнув в сторону не успевшую шарахнуться Агнессу, и, перескакивая через пару ступенек, понеслась по лестнице вниз.
Но даже не эксцентричное поведение сильнее всего изумило девушку, а то, что…
— Мне показалось, или на ней были штаны?! — громко воскликнула Ирина, перегнувшись через перила балкончика и безуспешно пытаясь найти взглядом в холле блондинку, которой уже и след простыл.
— Вообще… очень на то похоже, — неуверенно подтвердила Агнесса, гадая, был ли причудливый наряд порывистой особы данью местной моде, или же…
Нет, всё же юношей она совершенно точно не могла быть. Бежевый наряд из кружевной блузки и вопиюще узких прямых брюк, очерчивал совершенно женскую фигуру. Но каков позор! Штаны! На леди!
— Какое непотребство… — проворчала княжна, в кои-то веки сойдясь в мыслях с ней. — Ладно, пошли уже. Мне надоел этот фарс! В Оренбурге такого бы никогда не произошло!
Покорно последовав за Ириной, Агнесса зашла в коридор «женской» половины общежития и вновь застыла столбом.
Здесь, в отличие от мужского крыла, царила полнейшая разруха. Пыль и паутина свисали клочьями отовсюду, пол невозможно было разглядеть под слоем чего-то липкого и разноцветного — лишь ровно по центру пролегала протоптанная чистая дорожка, от которой к дверям комнат шли короткие веточки-проходы. Картины висели косо, кашпо пустовали. Даже свет казался приглушенным, потому что стекло шаров местами оказалось подкопчено и всё без исключения покрыто пушистой пыльной порослью.
Агнессе захотелось кричать.
Ирина же, сморщив носик, окинула всё это «великолепие» чрезвычайно равнодушным взглядом и решительно распахнула ближайшую дверь с тусклой табличкой «Комендант».
— Мы пришли заселяться! — гаркнула она, но почему-то осеклась.
Агнесса, ещё не отойдя от первоначального шока, заглянула внутрь такой же небольшой каморки, как у парней и обнаружила там очередную неподобающую картину.
Девица неопределённого возраста не сидела за столом, как полагается, а полулежала, закинув на этот самый стол босые ноги. Стул под ней застыл в некой суперпозиции на двух ножках и создавалось отчётливое ощущение, что стоит девице качнуться хотя бы на дюйм — она тут же упадёт назад. Сама акробатка также выглядела страшно затрапезно — растрёпанные тусклые волосы, помятое серое платье с засаленным воротом, какой-то странный макияж, излишне, на взгляд Агнессы, затемняющий глазные впадины, и расфокусированный взгляд, устремлённый куда-то в бесконечность поверх их голов. Довершением к образу в левой руке девица сжимала тонкую трубочку с небольшой чашечкой, совсем не похожую на знакомые Агнессе табачные трубки. Правда, никакого постороннего запаха в каморке не наблюдалось, как и дыма.
— Прелестно. У мужиков комендант — жиртрест, а у нас — наркоманка, — с непередаваемым презрением процедила Ирина.
— Медиум, деточка. Не наркоманка, а медиум, — внезапно произнесла девица очень глубоким хрипловатым голосом.
Взгляд её стал чуть осмысленнее — во всяком случае, она хотя бы перевела его на пришедших. Позу, однако, и не подумала менять.
— Ваши документы? — последовал вопрос, порядком надоевший Агнессе.
— Если вы о направлении — у нас его забрал комендант в мужском крыле и отказался отдавать, — поспешно сказала она, опасаясь, что Виленская сейчас снова начнёт кричать.
Девица хмыкнула, очень плавным движением склонив голову к плечу и медленно протянула руку к боковому ящику стола, столь же неспешно его выдвинув. Там, к своему изумлению, Агнесса обнаружила те самые изъятые два листика.
— А побыстрее нельзя? Между прочим, у меня была долгая и кошмарная дорога, ваши дороги — это просто кошмар какой-то! Я хочу отдохнуть, в конце концов! — выпалила Ирина, наблюдая за заторможенными жестами комендантши, которые, впрочем, быстрее не стали.
— Соболезную, — рассеянно отозвалась та, просматривая оба листа одновременно.
— Да мне плевать на ваши соболезнования! Дайте мне ключ от моей комнаты!
Судя по всему, не скандалить дольше пяти минут Виленская не могла. Агнесса украдкой вздохнула.
— Заселение по двое. Одиночек сейчас нет, так что будете вдвоём, — ровно тем же тоном сказала девица, возвращая «направления» в тот же ящик.
— Это неслыханная наглость! Я — княжна, и я требую к себе подобающего отношения! — заорала Ирина, уже знакомо покраснев.
Комендантша слегка прищурилась и, приподняв руку, самую малость свела пальцы щепотью. Виленская захрипела, схватившись за горло, Агнесса вновь вцепилась ей в плечи, не давая упасть, и взмолилась:
— Боже, ну я прошу вас, перестаньте! Ей уже от ректора досталось! — удерживать задыхающуюся Ирину было непросто — несмотря на миниатюрный вид, девочка оказалась достаточно тяжёлой.
— Да? И, очевидно, её это ничему не научило, — со скукой в голосе заметила «медиум». — Ладно, она — твоя соседка и твоя головная боль. Держи ключи.
Брошенные неожиданно ловко и аккуратно, пара ключей на одном кольце больно ужалили подставленную Агнессой ладонь. Благо, за время работы в «Очаге» рефлексы на ловлю падающих предметов были отточены прекрасно.
— Комната двенадцать, шестая дверь направо. Удачного заселения.
Эти слова будто бы говорил уже кто-то другой, потому что период активности у комендантши, видимо, закончился, и она снова погрузилась в этот непонятный транс. Агнесса, решив, что опасно оставлять Ирину наедине с комендантшей, аккуратно выставила княжну, всё ещё откашливающуюся и приходящую в себя, в коридор, подхватила свои вещи и вышла следом.
Виленская шла понуро, массируя горло и бормоча что-то на уже слышанном Агнессой ранее, но всё таком же непонятном языке. Если судить по интонациям — нечто крайне ругательное.
Шестую дверь нашли быстро — к ней, предсказуемо, не вело протоптанной дорожки, так что шли, прилипая к полу. Внутри комнаты — прямоугольной, меблированной всем необходимым, также царило запустение, но хотя бы не бардак. Источником освещения служило огромное окно, за которым клубился уже знакомый туман.
— Что за сарай! — возмутилась Ирина, мгновенно переключая свой гнев на очередной объект.
Агнессе даже стало интересно, бывает ли княжна хоть когда-нибудь в спокойном состоянии? Кроме сна, разумеется.
— Сейчас проветрим, я вытру пыль, и будет очень даже прилично, — мягко проговорила она, вежливо предоставляя Ирине возможность выбрать первой свою половину комнаты.
Собственно, никаких особых различий не было — одинаковые кровати, столы, шкафы, тумбы и стулья. На взгляд Агнессы — тут хватало места и мебели, в избытке. Ирине же, наверное, и впрямь было тоскливо.
— Даже полога нет, — раздражённо протянула княжна, плюхнувшись на ближайшую кровать. — И ширмы! Ничего нет! Нищенский приют!
— Смею заверить, княжна, в приютах — во всяком случае, в Англии, всё обстоит куда плачевнее, — сдержанно отметила Агнесса, пробравшись к окну и распахивая его.
Белёсый туман наощупь оказался совершенно невесомым, не оставляя на коже капель влаги, но снаружи действительно повеяло прохладной свежестью.
— Тебе-то откуда знать? — вновь фыркнула Ирина.
— Я там была, — пожала плечами Агнесса. — Примерно с полгода, пока меня не удочерили.
— Да ладно, прямо в настоящем приюте? — недоверчиво сощурилась девчонка, а когда Агнесса кивнула — аж подобралась вся. — А как ты там оказалась?
Вопрос был неприятным — признаваться в отсутствии значительного куска памяти Агнессе не хотелось, но и врать она не считала возможным.
— Я не знаю, — пожала плечами, садясь напротив.
— С ума сойти… — протянула Ирина с откровенным разочарованием. — То есть, хочешь сказать… тебя удочерил какой-то ваш местный благородный лорд, вырастил как собственное дитя и отдал на обучение?
— Вообще-то нет.
Разговор целиком уходил в сторону, касаться которой Агнесса бы не хотела, но как с него свернуть — пока не представляла. Ирина спрашивала в лоб, прямо и бесцеремонно. Почти по-детски непосредственно.
— А чего тогда? Ну давай, не тяни, я же должна знать, с кем мне пять лет тянуть лямку! — в тёмно-зелёных глазах плескался живой интерес. — Кто там у вас…
— Я уже называла свою фамилию, — напомнила мягко Агнесса. — Баллирано. И — нет, это не представители благородного дома. Никакой, даже самой младшей ветви. Мои родители — приёмные родители — обычные люди. Отец — рабочий на заводе, мать — занималась домом и детьми.
Ирина слушала, и глаза её округлялись всё сильнее:
— Так ты — простолюдинка?! — воскликнула она с непонятной Агнессе тревогой. — О, что же обо мне подумают!
Девушка незаметно поморщилась, подавив желание закатить глаза:
— Не могу представить, каким образом моё происхождение может навредить вашей репутации.
— Ну как же?! Я живу и вожусь… с простолюдинкой! Нет, так не пойдёт, — возмущённо заявила княжна и задумалась, подпирая ладонью подбородок. — А давай… Придумала!
Агнесса безнадёжно, но вежливо и вопросительно улыбнулась в ответ на ликующий возглас.
— Ты же не помнишь, что было раньше, да? Так что нельзя отрицать, что по крови-то ты можешь быть вполне благородной, просто не из местных! В общем, у тебя очень благородные родители, а ты — похищенное дитя. Очевидно, не ради выкупа, а ради мести! Ха! — объясняя эту схему, Ирина активно жестикулировала, а в глазах её горел чистейший энтузиазм.
— Теоретически… это возможно, — осторожно проговорила Агнесса. — Но как это меняет… факт моего воспитания?
— Да кому это интересно? Пф, главное — кто ты по крови! — пренебрежительно отмахнулась девчонка и, видимо, считая этот вопрос закрытым, принялась оглядываться с новым интересом — напряжённым и требовательным, а затем задала вопрос в пустоту:
— Кстати, а где мои вещи?
Агнесса, быстро вспомнив, где последний раз видела чемоданы княжны, чуть растерянно ткнула пальцем — почему-то в окно:
— Они были снаружи, когда я входила. Ваш… демон должен был их занести? — уточнила аккуратно, наблюдая, как губы Ирины страдальчески изогнулись, а на лице проступило отчаяние.
— Но он не мог сюда зайти! Я теперь… я… совсем без ничего?! Вот только с этим?! — с отчётливыми рыдающими нотками в голосе воскликнула та, потрясая свой дамской сумочкой.
— Я думаю, этот вопрос решится. Со временем. Вам действительно стоит отдохнуть, а я пока наведу здесь порядок, — попыталась Агнесса успокоить Виленскую, но та и сама передумала впадать в истерику.
— Ну нет. Отдохну потом. Сначала схожу, выясню здесь всё. Может, как-нибудь можно затащить мои вещи через эту дурацкую стенку? И вообще, почему ты должна убирать? Неужели тут нет прислуги? И почему ты-то не переодеваешься? Неужели ты не хочешь сменить дорожное платье?
Вопросы, сыпавшиеся один за другим, частично риторические, частично — ставящие Агнессу в тупик, звучали очень рвано и непоследовательно. Но последний оказался вообще за гранью добра и зла.
— Это не дорожное платье, — с лёгкой обидой отозвалась девушка, разглаживая слегка нервным движением голубой подол.
Ирина вновь посмотрела на неё со смесью недоверия и подозрительности:
— Да ну? Я видела — ты в нём пришла.
— Ну да, это приличное платье. Праздничное, — тихо и нехотя проговорила Агнесса, коря себя за то, что не прикусила язык.
Вот нет бы промолчать!
— Праздничное?! Эта тряпка? — возмутилась до глубины души Ирина. — Ну нет, тебе нужно найти другое, срочно. Ты должна выглядеть подобающе!
— Боюсь, я не располагаю достаточным количеством средств, чтобы приобрести… бархат с парчой! — с негодованием припечатала Агнесса, но девочку это, очевидно, не смутило.
Она просто отмахнулась от этих слов, вскочила на ноги, позабыв о давешних стенаниях и жалобах на усталость, и выскочила за дверь со словами:
— Мелочи. Ладно, сиди тут, а я пошла!
Тишина навалилась внезапно. Не было слышно ни чужих разговоров за стеной, и, разумеется — ни звука не раздавалось снаружи. Агнесса поймала себя на том, что боится шевелиться, будто нарушить эту неестественную тишину означало сломать некий барьер. Незримый и оттого очень хрупкий. Взгляд её медленно скользил по комнате, и девушка машинально подмечала — где скопилась пыль, где нашлась паутина… Постельное белье, опять же, оказалось слежавшимся и требовало замены. По-хорошему, действительно следовало заняться уборкой, но отчего-то силы враз покинули её.
Это был чужой мир. Могущественной магии, благородных лордов и леди, мир парчи и золота, вперемешку со знаниями о политической обстановке. Мир демонов в услужении, женщин в штанах, и ужасно, просто кошмарно грязных помещений.
Совершенно определённо — это был не её мир.
— Мельхиор, ну пожалуйста… почему бы тебе просто не вернутся ко мне? Я… я обещаю, честное слово! Только вернёшься — и мы сразу отсюда уйдём! — тихонько прошептала она, съёжившись и прижимая кольцо едва ли не к самым губам.
В груди разрастался горячий и колючий комок, готовый прорваться пронзительным криком и слезами — и, быть может, ей и стало бы легче! — но Агнесса никогда не умела давать волю чувствам. Гнев, страх, одиночество и отчаяние ворочались внутри, как змеи, грызущие друг друга за хвосты.
«Это была дурацкая затея. Почему я решила, что смогу? Зачем вообще… зачем вообще это всё?! Этот Пэйлвуд, этот Честер несносный… почему я пошла у него на поводу? И у Мельхиора! Зачем я взяла те пятьдесят фунтов! Как я могла быть такой глупой! Глупая и безответственная дура — вот кто я такая, да! Лаура и дети остались там, совсем одни! Бросила их — ради своих ничтожных амбиций и демона! Я ужасная сестра. А эти здесь… Фифы вычурные! Шутники! Из-за этого Ворона теперь позору не оберёшься… Всё ему выскажу, всё! Нельзя так с честными девушками! Вот только уберусь — и сразу найду его и всё скажу!»
Агнесса встала порывисто, подстёгнутая собственными мыслями, и принялась поочерёдно распахивать шкафы и тумбочки, выдвигать ящики. Что она искала — было неясно даже ей, но обнаружила везде одно и то же — пыль. Впрочем, в одном из шкафов нашёлся паук, весьма удивлённый фактом того, что его потревожили.
— Здесь даже тряпки нет! Как я могу убирать?! — в сердцах воскликнула девушка, изо всех сил сжав кулаки — чтобы не захлопнуть с грохотом дверцу.
В памяти услужливо всплыли слова Ирины о том, что её праздничное платье — ни что иное, как дорожные обноски, и Агнесса поняла, что это всё, край. Последняя капля. Она не представляла, что ей делать дальше.
— Ну и… ну и пускай — тряпка, — еле слышно прошептала девушка, потерянно и обиженно разглядывая голубую юбку, что казалась уже не такой красивой, как прежде.
И вдруг на неё снизошло озарение. Эта девица в каморке — комендант… она же не даром тут сидит! Должна знать, где лежат средства для уборки — если, конечно, они здесь вообще есть.
— Жить в свинарнике я не нанималась, — решительно пробормотала Агнесса и направилась к медиуму.
Встрёпанная девица нашлась ровно в том же месте и в той же непристойной позе. Агнесса, кашлянув негромко по привычке, уставилась на комендантшу и выпалила:
— Мне нужны тряпки и вёдра. И чистая вода. Где я могу всё это найти?
Девица медленно моргнула, фокусируя взгляд на ней, а затем недоумённо нахмурилась:
— Что?
— Тряпки. Вёдра. Чистая вода, — раздельно и отчётливо, словно ребёнку, повторила Агнесса.
В глазах медиума отразилось изумление пополам с подозрением:
— Ты что, убила и расчленила эту взбалмошную девчонку, а теперь пытаешься замыть следы?
Девушка аж поперхнулась. Нет, от кого-то вроде Мельхиора она вполне могла ожидать такого — только в формате предложения, а не догадки, — но от обычного человека?
— Простите, а все маги — психи? — не удержалась она.
— Эй, полегче! — комендантша качнулась назад, но, вопреки опасениям, не упала, а уткнулась спиной в стенку каморки и, наконец-то, опустила ноги на пол.
Посмотрела на Агнессу и положила трубку на стол:
— Я шучу так. Тебе зачем?
— А разве не очевидно? Чтобы убраться! Извините, конечно, но, если вы вдруг не заметили, коридор зарос грязью по самый потолок. Здесь уборки, по-хорошему, конечно, на неделю, но начать я хочу с нашей комнаты. Пыли — тьма! Бельё — сырое! Я даже нашла паука! — Агнесса вошла в раж, не замечая, что комендантша смотрит на неё теперь едва ли не с восторгом.
— Так, Джиорджину не тронь. Это паук, Джи-джи, если коротко, — девица поднялась из-за стола и неожиданно легко перепрыгнула на другую сторону, оказываясь чуть ли не вплотную к Агнессе.
Та инстинктивно отшатнулась, но, как оказалось, нападать на неё никто не собирался.
— Иди за мной, — властно махнув рукой, комендантша направилась по протоптанной дорожке куда-то в дальнюю часть коридора.
— Там подсобка со швабрами? — с надеждой уточнила девушка, устремляясь следом.
В ответ «медиум» хохотнула как-то даже зловеще:
— Кое-что получше…
Небольшая комнатка, куда Агнессу привела Саманта — так, походя, представилась медиум, — вопреки ожиданиям первой оказалась совсем не подсобным помещением. Скорее, отделённый закуток перед банной комнатой, в которой располагался с десяток душевых кабин. Вроде как, по словам Саманты, там даже разместили небольшой бассейн, но Агнессе было недосуг проверять.
Ей вручили артефакт.
Это действительно был зачарованный предмет, который полагалось использовать во время уборки, но Агнесса решительно не могла понять, как это работает.
Во-первых, выглядел артефакт как человеческий череп, насаженный на черенок от швабры. Да, разумеется — на черепе были выгравированные зловещие руны, а в глазницы вставлены алые камни, но рукоять от швабры Агнесса бы ни с чем не спутала. Та, судя по всему, играла роль банальной подставки — Саманта намекнула, что процесс не быстрый и руки могут устать.
Во-вторых, вопреки предположению девушки, ни в коем случае не стоило наматывать на череп тряпку и возить им по полу. Эта гипотеза страшно развеселила Саманту, но она очень попросила никогда даже не пытаться этого сделать.
В-третьих, и в главных… его предстояло активировать силой мысли и капелькой Дара. И всё! Медиум сказала, что с её «семёркой» она может даже не переживать за успешность колдовства — хватит одного намерения. Просто пожелать навести порядок!
— Так, ага, вот тут вставай… — командовала Саманта, разместив девушку, судорожно вцепившуюся в череп, в центре загаженного коридора. — Отлично! Теперь подожди минутку и можешь приступать! Я в тебя верю.
После чего весьма поспешно убежала вдоль коридора и спряталась у себя в каморке, с шумом захлопнув дверь. Подобное поведение, конечно, настораживало, но Агнесса списала это на восторг от ожидания момента, когда вокруг, наконец-то, засияет чистота!
— Так… просто захотеть, чтобы было чисто… — пробубнила она себе под нос, поставив череп перед собой и сжав его с двух сторон в ладонях. — Да проще простого!
Девушка крепко зажмурилась, привычно «делясь» с предметом искрой Дара — как если бы она захотела проверить его сущность. Вот только такого отклика она не ожидала совершенно…
Невообразимая сила ворвалась в её разум, словно чистый весенний сквозняк в распахнутое окно. Эта Сила не была враждебной или чуждой, напротив — она очень тонко встраивалась в самое естество Агнессы, становясь её частью, наделяя невероятным могуществом и властью… убраться! Их желания были едины, равно и враг — беспорядок, и им обоим сейчас было подвластно всё, чтобы восстановить единственно возможную власть — порядка. Ветер, чтобы сдуть пыль вместе с мусором и унести в неведомые дали. Вода, чтобы смыть всю грязь. Все чистейшие тряпки мира, чтобы высушить любые поверхности и мягчайшая замша — для полировки.
Агнесса не знала, сколько это длилось — просто ощущала, как эта самая Сила со временем утихает, покидая её тело и довольно сворачиваясь где-то внутри артефакта. Однако остаточное ощущение — удовлетворение от хорошо проделанной работы, осталось с ней.
Девушка открыла глаза и не смогла сдержать восторженный вздох — коридор буквально блестел, снизу доверху. Обои на стенах сменили цвет с тускло-серого на тёплый коричневый и на них засияли золотистые нити, свивающиеся в изящный узор. На стеклянные шары было больно смотреть. Лаковое покрытие на полу казалось посвежевшим, исчезли пятна и царапины, скрывавшие тёплую красоту тёмного дерева. Двери жилых комнат так же не оказались обделены вниманием колдовства — у них даже ручки и петли теперь выглядели позолоченными.
С восхищением Агнесса посмотрела на артефакт в своих руках. Вот оно! По-настоящему полезное бытовое волшебство! Нет, безусловно, комнаты для хранения продуктов и горячая вода также были несомненным подспорьем в жизни, но от такой штуковины, наверняка, не отказалась бы ни одна хозяйка!
Вернув череп на его законное место в закутке, девушка внезапно поняла, что она весьма голодна. То есть просто чудовищно, до ноющих кишок голодна! А где и как утолить голод — пока было неизвестно. Агнесса решила совместить приятное с полезным и не только похвалиться результатом использования артефакта Саманте, но и поинтересоваться — где же здесь находится столовая.
Медиум оставалась на своём посту и в данный момент с крайне отстранённым видом полировала ногти. По мнению Агнессы, ногти изначально следовало хотя бы почистить, но его никто не спрашивал.
— Я закончила! — выпалила она с порога, не в силах сдержать улыбку.
Комендантша подняла на неё слегка туманный взгляд. Затем моргнула, посмотрев чуть более осмысленно, и улыбнулась в ответ — неожиданно мягко:
— А ну-ка… что ты там успела наворотить за два часа? — с этими словами она вновь перелезла через стол и, аккуратно отстранив Агнессу, вышла в коридор.
Девушка же впала в лёгкий ступор, пытаясь осознать, что вот на это наведение красоты ушло столько времени… то есть, безусловно, очень мало! Но про себя она ощущала, что прошло минут десять, от силы. Вот почему так есть охота!
Саманта протяжно и лихо свистнула, тоже, очевидно, оценив масштабы убранного:
— Пятый подвиг Геракла. Не меньше, — заключила медиум, запрокинув голову и любуясь блеском волшебных светильников. — Тянет на десяточку.
— Из десяти? — с надеждой поинтересовалась Агнесса.
— Ага. Но, вообще, я про ману говорила, — хихикнула Саманта и сунула руку в карман на платье, вытаскивая оттуда синий мерцающий кристалл, сжала в ладони на секунду, а затем протянула ту, раскрытую, Агнессе:
— Держи. Ректор передал. Здесь вся необходимая информация будет — расписание лекций, факультативов, твоя успеваемость, награды и поощрения. Если будешь косячить — выговоры тоже запишутся.
Агнесса с благоговением смотрела на кристалл. В школе такого, разумеется, не было, несмотря на усиленную магическую составляющую обучения. Она осторожно приняла тонкую серебристую цепочку, заглянув внутрь огранённого синего камушка, но увидела лишь перламутровую дымку.
— А как им пользоваться? — осторожно спросила она, переводя взгляд на Саманту.
— Сейчас тебе доступно только использование очков награды — «мана», как её тут называют. Местная валюта. Ею ты расплачиваешься в столовой, у портного, в прачечной… можешь обмениваться с другими учениками — да мало ли применений? — Саманта пожала плечами. — Те же деньги, по сути. Полный функционал станет активен после донабора группы и утверждения вашего расписания.
— О! — протянула Агнесса, вычленив для себя несколько очень важных моментов. — Тут есть портной и прачечная?!
Комендантша рассмеялась, а затем кратко пояснила, каким образом Агнесса может добраться до всех важных мест — библиотека, медицинское крыло, столовая, прачечная… В Бирмингемском Университете было абсолютно всё для комфортного существования.
— Только помни — обязательно разувайся, если захочешь выйти во двор, — наставительно добавила Саманта в конце краткой лекции.
Девушка непонимающе моргнула — подобная инвертированная последовательность не укладывалась в её голове:
— Разуваться? Совсем?
— Чулки можешь оставить — главное, чтобы без обуви. Иначе выйдет неприятный казус, и придётся тебя вынимать из ямы, — с абсолютно серьёзным лицом кивнула медиум.
Агнесса ничего не поняла, но тоже на всякий случай кивнула.
— Хорошо. Уповаю на твоё благоразумие — ты кажешься умной девочкой, которой не нужно доказывать другим, что у неё самые большие яйца, — безмятежно пожала плечами Саманта и, развернувшись на пятках, ушла к себе, оставляя Агнессу недоумевать над последним замечанием.
Долго думать ей не позволил живот, жалобно поджавшись и заурчав, после чего в мыслях остался один маршрут — в столовую. Путь туда лежал через ту самую затенённую галерею на втором этаже, и Агнесса, на ходу надев на себя кристалл, направилась за законным ужином.
Уже по дороге ей начали попадаться студенты — много одиночек, несколько групп. В основном, к немалому смущению Агнессы, юноши. В памяти всплыли слова Генриха-Ворона о том, что они с Ириной на первом курсе — пока, во всяком случае — единственные девушки. Шестая часть группы. Не слишком воодушевляюще.
На Агнессу посматривали, но на прямые действия решимости или любопытства не хватило ни у кого, и она благополучно добралась до столовой, остаток пути уже ведомая столь желанным сейчас ароматом пищи. Двустворчатые высокие двери слегка приглушали царивший внутри шум, отчего снаружи казалось, что в помещении гудит встревоженный рой. Девушка даже оробела в первое мгновение, решив, что раз уж тут собрались сплошные высокородные лорды и леди, то и каждая трапеза являет собой светский приём, и как же страшно может она опозориться со своими манерами! У Агнессы возникло желание пробраться на кухню и разжиться едой там, дабы не травмировать благородные взоры, но колебания её были пресечены самым грубым образом.
Компания студентов, то ли не разглядев, что между ними и вожделенным Храмом Пищи есть преграда, то ли не придав этому значения, налетела на неё, окружила и с громким гиканьем буквально внесла девушку внутрь. И хорошо ещё, что кто-то из них успел открыть двери, а то, вероятно, Агнессе пришлось бы несладко. Она и так пищала, зажмурившись и сжавшись, но толкать и ронять её, видимо, никто и не собирался — студенты точно так же неуловимо разошлись в стороны и оставили Агнессу посреди огромного зала.
Первым, что бросилось в глаза, была очередь. Длинная и сулящая тягостное ожидание.
Вторым оказалась обстановка, нисколько и никак не похожая на страхи девушки — за столиками, рассчитанными на шестерых, сидели обычные молодые люди, ели, смеялись и разговаривали. Где-то спорили, где-то на столах лежали конспекты и, очевидно, шло бурное обсуждение прошедших лекций. Должно быть, это и была та самая «нормальная студенческая жизнь», не единожды упомянутая в мемуарах учёных мужей, которыми зачитывалась Агнесса.
И всё равно, подавить робость до конца она так и не смогла. Молча подошла в конец очереди и замерла там, пытаясь сделать вид, что она вовсе и не пялится по сторонам. Сложнее всего оказалось не вертеть головой, поскольку уж больно много всего интересного было вокруг.
Агнесса сразу выделила разноцветные повязки, красующиеся на рукавах у всех без исключения студентов. Белых она не видела вовсе, зато хватало алых, фиолетовых и синих. На каждой из повязок был определённый узор — очевидно, символика факультета. У самой Агнессы он тоже обнаружился, но какой-то блёклый, с еле заметными очертаниями. Должно быть, это как-то соотносилось с замечанием Саманты по поводу некоторой неопределённости, касающейся расписания «первогодок».
Украдкой Агнесса посмотрела на повязку парня, стоящего впереди — из синей ткани с серебристой эмблемой, в которой она с восторгом обнаружила линии, в точности повторяющие её. Стало быть, он тоже обучался на факультете Демонологии. Это же потрясающая удача! Можно расспросить о том, как проходит обучение, какую литературу ей стоит прочитать до начала занятий, какой у них преподаватель — или декан?.. И куда только делось смущение?
— Прощу прощения, — решительно коснулась она плеча студента — мягко, но довольно настойчиво.
Тот обернулся со слегка удивлённым видом, но, опустив взгляд — Агнесса была ниже его почти на голову, — раздвинул губы в сдержанной улыбке:
— Чем могу помочь? — мягко спросил он, быстро покосившись на её плечо и тут же вскинув брови. — О! Новичок. Крайне отрадно!
Агнесса машинально улыбнулась в ответ, но ощутила, как неприятно кольнуло в груди — ей показалось, что она уже где-то его встречала раньше. Или кого-то похожего. Скуластый, с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами, он, тем не менее, показался ей едва ли не смазливым — возможно, из-за очень светлых серо-голубых глаз, обрамлённых густыми чёрными ресницами. Благородный контраст, подчёркнутый тёмным цветом слегка вьющихся волос и светлой, совсем незагорелой кожи. В любом случае, память наотрез отказывалась делиться с ней хотя бы клочком ассоциаций, а молча глазеть дальше было попросту невежливо, потому Агнесса поспешно уточнила:
— Сэр, я правильно поняла, что вы учитесь на факультете Демонологии?
Парень удивлённо хмыкнул и слегка прищурился, также вглядываясь в её лицо с особым вниманием:
— Да, всё верно. Побуду бестактным и спрошу без разрешения — вы ведь из Лондона, верно?
Агнесса немного непонимающе нахмурилась и, зачем-то понизив голос, спросила в ответ — хоть это и было крайне невежливым:
— А разве здесь не большинство учащихся из Лондона?
Собеседник негромко рассмеялся:
— Расхожее заблуждение… впрочем, сложно спорить с тем, что большинство учащихся действительно прибывает из Лондона, поскольку ветка поезда здесь только одна. Но по факту рождения — нет. Здесь хватает выходцев со всей Европы и даже ближней части Азии. И всё же вы не ответили.
Девушка смутилась, поскольку совершенно не хотела вызвать недовольство у своего нового собеседника, и быстро кивнула:
— Да, извините. Вы правильно поняли — я из Лондона. А как вы догадались?
— Акцент. У вас произношение характерное… — он осёкся, и Агнесса с ужасом поняла, что парень — как и демон, очевидно, признал говор Нижнего.
Вот только сам он говорил, разумеется, как жители Верхнего. Чудесно — расписаться в своём происхождении просто открыв рот, и совершенно не важно, насколько правильно и аккуратно ты построишь фразу! Выговор-то не скроешь.
— Извините, — окончательно застеснялась она и отвернулась, пряча стыдливый румянец.
Только бы не начал, как Ирина, выражать своё негодование по поводу её низкорожденности!
— За что? — поинтересовался парень, и, внезапно, довольно бесцеремонно подхватил Агнессу под локоть и потянул за собой.
Всего на пару шагов, так что она даже не успела возмутиться. Вслух. А вот выразительно посмотреть — вполне, да так, что он поднял руки едва ли не защитным жестом и кивнул её за спину:
— Не стоит задерживать очередь голодных студентов! Вы же не хотите быть съеденной?
Агнесса покраснела ещё гуще, испытывая желание убежать и спрятаться где-нибудь подальше, позабыв даже о голоде:
— Не хочу, — буркнула она. — И… я должна сказать — да, я из Нижнего Лондона. Моё имя — Агнесса Баллирано, и я не принадлежу никоим образом ни к одной из Высоких Фамилий.
Возможно, это прозвучало даже грубо, но девушке показалось крайне досадным, что какой-то незнакомый молодой человек может попытаться попрекнуть её плебейским происхождением. Но того оказалось не так-то просто смутить.
— Ничего себе! — воскликнул он, и восторженность во взгляде и голосе была почти неподдельной. — Вы позволите вступить в ваш фан-клуб? Мне всё равно, какой я в очереди — готов ждать!
Девушка несколько раз ошарашенно моргнула, а затем насупилась:
— Вы так издеваетесь, да?
Парень прижал ладонь к сердцу:
— Нисколько! Кстати, с полной ответственностью приношу свои извинения за бестактность — меня зовут Фридрих Синклер. И, если это так важно, — он вновь понизил голос, — моя фамилия так же не стоит в одном ряду с благородными родами. Что касается нашего маленького недопонимания… вы не знакомы с принципом исключительности?
Агнесса, огорошенная услышанным, отрицательно качнула головой.
— Тот факт, что вы, будучи выходцем из Нижнего Лондона, стоите здесь, в окружении всех этих высокородных болванов, говорит о вашем высочайшем таланте или бесконечной везучести. И, уверяю вас, здесь найдётся немало людей, кто это понимает не хуже моего и захочет получить толику вашего могущества или удачи. Именно поэтому в Бирмингемском Университете ровным счётом ничего не значат фамилии, титулы, рода и звания предков. Важно — кем ты являешься сам по себе и каким образом себя зарекомендуешь. А ещё… — Фридрих внезапно мрачно усмехнулся. — Все знают историю Альфреда Блэка.
Девушка слушала, едва ли не раскрыв рот — настолько невозможным ей казалось то, что говорил Синклер. И не особо заметно, чтобы он насмехался над ней или пытался обмануть… Парень был спокойно-дружелюбным и совсем ненарочитым, как тот же Генрих.
И всё равно в голове не укладывалось — как это так, чтобы благородные добровольно отказывались от собственного статуса?
Словно прочитав её мысли, Фридрих негромко рассмеялся:
— Вижу сомнения и вполне их понимаю. Да, конечно, не всё так радужно — особенно для первогодок. Полагаю, вы догадываетесь, что не так-то просто избавляться от привычек и собственной натуры. Но общество здесь построено так, что выскочек очень быстро ставят на место… правда, в особо запущенных случаях может потребоваться до полугода, чтобы новичок уловил концепцию равенства. И, в среднем, год-полтора — чтобы по-настоящему начал ей следовать.
Перспективы перед Агнессой заиграли новыми красками. Если здесь усердие и талант значат так же много, как и в школе — у неё неплохие шансы занять столь привычное ей первое место! Амбициозно, конечно, но, когда дело касалось обучения — Агнесса всегда старалась быть максимально серьёзной и ответственной, поскольку сама возможность получения образования давалась далеко не каждому! И именно здесь, среди толпы высокородных лордов и леди, у неё, оказывается, есть серьёзные преимущества — усидчивость и усердие.
Но это всё ещё маячило перед ней в отдалённой перспективе, так что девушка потупилась, скрывая за ресницами вспыхнувший огонёк азарта.
— Вы меня крайне воодушевили, мистер Синклер… — учтиво сказала она.
— Очень рад. Так, кстати, а почему вы спросили про мой факультет? — поинтересовался Фридрих, неуловимо поравнявшись с ней — за что Агнесса была признательна.
— А! — девушка вывернула слегка руку, показывая ему собственную повязку. — Я тоже была распределена к демонологам, ну и, сами понимаете, очень хочу узнать всё возможное про этот факультет.
Парень присмотрелся к еле заметным линиям и кивнул, но с неким сожалением, как показалось Агнессе:
— Ожидаемое желание… но, боюсь, я не могу вам помочь.
— Почему? — искренне удивилась Агнесса.
— Видите ли… — Синклер замялся, уже откровенно поморщившись, а затем махнул рукой куда-то в сторону. — Не то чтобы я много мог рассказать вам, если честно. Готовьтесь много работать самостоятельно. Идёте в библиотеку, берёте самый толстый том по демонологии и конспектируете с первой по восьмидесятую страницу. Затем — до следующей главы. И так далее, пока книга не закончится.
— Звучит не слишком впечатляюще, — осторожно заметила девушка.
— Верно. Я до сих пор несколько удивлён и озадачен, но демонология здесь преподаётся, мягко говоря, не слишком хорошо. В отличие от других предметов, — пожал плечами Фридрих.
Внезапно движение чуть в стороне привлекло внимание Агнессы, и она, повернув голову, увидела, как от дверей прямиком к стойке выдачи пищи прошествовал молодой человек. Одетый вычурно, с иголочки, в богато расшитый кружевом и серебром полуночно-тёмный костюм, он тем не менее привлекал внимание вовсе не своим нарядом. Чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, не скрывали страшных шрамов, иссекающих правую половину лица. Пострадал и глаз, поскольку вместо него в покрытую бугрящейся тёмной плотью глазницу был вставлен тончайше огранённый драгоценный камень — яркий изумруд. Из правого рукава также виднелась не обычная человеческая кисть, а хищно и опасно выглядящие металлические пальцы — шарнирные, как у кукол Ши, но гораздо опаснее, увенчанные заострёнными когтями. На плече его, почти сливаясь цветом с костюмом, крепилась чёрная атласная повязка с причудливой вязью узора — Агнесса ещё не встречала подобной символики.
— Ого… — шёпотом протянула она, бессознательно переместившись поближе к Синклеру. — Простите, а вы не знаете, на каком факультете обучается этот студент?
Краем глаза девушка заметила, что Фридрих поморщился, как от зубной боли, и совсем не таким любезным тоном, как раньше, процедил:
— На факультете имени Кевина Сандерса…
Агнесса моргнула несколько раз, судорожно пытаясь вспомнить всё, что она знала про Бирмингемский Университет. Парень, видя её замешательство, чуть смягчился:
— Извините, мисс Баллирано. Это символика факультета Ур-магии. Просто означенный индивид является, на данный момент, самой яркой и выдающейся фигурой на выпускном потоке и за пять лет обучения заработал славу весьма неоднозначную, но значительную.
— А! Стало быть, чёрная повязка — это выпускной курс. Белая — первогодки… — просияла Агнесса, выведя для себя новую закономерность, но Фридрих мягко её оборвал:
— Белые повязки у тех, кто ещё не приступил к учёбе. Первый год — жёлтые. Второй — алые. Третий, — он выразительно покосился на свою, — синие. Четвёртый — фиолетовые. А пятый, как вы совершенно верно подметили — чёрные.
Агнесса поймала себя на том, что продолжает украдкой наблюдать за те самым студентом-выпускником и неподобающе мало внимания уделяет словам Синклера. Впрочем, его поправку она приняла к сведению.
Сандерс между тем абсолютно спокойно сдвинул в сторону пару человек, стоящих в начале очереди — те даже не пикнули — и, дождавшись, пока стоящий перед ним студент получит свой заказ, что-то сказал раздающему — огромному детине с совершенно нечеловеческими чертами лица. Гипертрофированный нос, тяжёлые надбровные дуги, массивный подбородок… вот уж кого-кого, а этого товарища смело можно было записывать в прямые потомки троллей, не то, что обычного рыжего Гарри!
— У него очень странная рука… — забывшись, вслух проговорила девушка, наблюдая за тем, как Сандерс ловко подцепил протянутый ему поднос механической конечностью и, развернувшись, прошествовал к свободному столику.
Фридрих с толикой обречённости пожал плечами:
— Ур-магия не прощает ошибок. Сложные ритуалы не прощают ошибок… магия в целом, знаете ли, весьма безжалостная штука. Кевин ещё легко отделался…
— Вы так хорошо его знаете? — Агнесса с любопытством посмотрела на Синклера — тот кисловато улыбнулся в ответ:
— Желаете познакомиться?
Девушка опешила от такого предложения и судорожно замотала головой:
— Нет, что вы… — только сейчас до неё дошло, что подобный неприкрытый интерес с её стороны, должно быть, мог оскорбить её собеседника, и она снова покраснела. — Извините, Бога ради, мистер Синклер! У меня и в мыслях не было…
Она стушевалась, замолчав и потупившись, и снова принялась крутить в руках подол юбки.
— Бросьте, вам совершенно незачем извиняться передо мной или же оправдываться. Я понимаю природу вашего интереса — смею надеяться, во всяком случае, — чопорно ответил парень, хотя — это было заметно по глазам, — слегка расслабился. — Но довольно о мистере Сандерсе. Полагаю, мне стоит развлечь вас более практичными сведениями, касающимися пребывания здесь.
За оставшееся время Агнесса узнала о правилах посещения библиотеки, о том, что новичкам доступен только «белый» сектор и что ни в коем случае нельзя посещать другие — оштрафуют. Также Фридрих намекнул ей, что пока первогодки не приступили к обучению, она может приходить в столовую раньше других, чтобы не толкаться в очереди. Последовал в том числе краткий, но углублённый экскурс в значение местной «валюты» — той самой маны. Как оказалось, зарабатывали её, в основном, на уроках, но и за счёт общественно полезных работ. Самого Синклера изрядно позабавила история уборки, которую ему поведала Агнесса. Потом уже девушка увлеклась, и сама не заметила, что в цветах и красках рассказала как попала сюда и свои первые впечатления от увиденного. Про ректора Синклер, к её удивлению, не сказал ничего, зато знатно проехался по толстяку-коменданту, охарактеризовав того как «негостеприимного шовиниста». Генриха, оказывается, он так же знал — «Ворон» обучался на третьем курсе, правда, на факультете Ритуалистики и действительно в качестве одной из специализаций выбрал иллюзии.
Так, за неспешной беседой, Агнесса с Фридрихом приблизились к раздаточной стойке, и девушка вновь вспомнила о том, как же сильно ей хочется есть. К её удивлению, здесь предлагалось самое настоящее меню, словно в дорогом ресторане — правда, вместо стоимости в шиллингах или даже фунтах здесь предлагались какие-то странные и фантастические цены в «мане». Меню делилось на две части — левую и правую, соответственно. Слева перечислялись довольно простые блюда с максимальной стоимостью обеда в пять маны — Агнесса выбрала вариант за две. На правой же стороне встречались диковинные яства, состоящие из каких-то совершенно незнакомых девушке продуктов, десятка морских гадов, экзотических фруктов и тому подобного. Однако и цены там были, как минимум, в десять раз выше!
Синклер порывался любезно пропустить девушку вперёд, но та вежливо отказалась, мотивируя это тем, что ей было бы неплохо для начала разобраться в том, как делать заказ — на живом примере. Агнесса с одобрением отметила, что парень выбирал из левой части. И правильно! Зачем нужны такие странные излишества, как заливное с кальмаром?! Кому вообще придёт в голову это есть?
Для заказа здесь достаточно оказалось назвать номер выбранного обеда, но девушка всё равно волновалась и несколько раз сверилась с меню — уж больно смущала её недружелюбная харя раздающего.
Впрочем, получить свой обед Агнессе не помешало ничего — порция толчёного картофеля с мясом, две горячих, исходящих восхитительным духом свежего хлеба, булочки и яблочный сок уместились на подносе вместе с приборами, и девушка поспешила присоединиться к Фридриху, деликатно ожидающего её чуть в стороне.
— Не возражаете, если я составлю вам компанию? — поинтересовался он, заставив Агнессу удивлённо воззриться на него.
— Нет, конечно! Простите назойливость, но вы — просто кладезь бесценных знаний об этом месте… — выпалила она, запоздало подумав, что эти слова могут показаться не слишком лестными и поспешно добавила: — То есть, я хотела сказать, беседовать с вами — одно удовольствие.
Синклер сдержанно улыбнулся:
— Взаимно, мисс Баллирано. В таком случае — идёмте, я как раз приглядел незанятый стол…
Прошествовав мимо жующих и болтающих студентов, они разместились ближе к дальнему углу столовой, где было посвободнее. Агнесса машинально пожелала Фридриху приятного аппетита, на что тот среагировал удивлённым взглядом и ответной любезностью — с лёгкой заминкой, а затем на какое-то время воцарилась условная тишина. Девушке приходилось напоминать себе, что настоящая леди ест крошечными кусочками и как бы нехотя, но чрезвычайно сложно оказалось бороться с желанием смолотить свою порцию за один присест. Желудку, увы, приказать было просто невозможно, особенно когда еда оказалась в прямой досягаемости, и Агнесса решила сделать вид, что так и надо. Синклер, к его чести, даже бровью не повёл на такое вопиющее нарушение манер и с аппетитом поедал свою порцию.
Идиллия продержалась недолго — ровно до момента, когда чуть позади Агнессы, что сидела спиной к залу, не раздался знакомый пронзительный голосок:
— Ага, вот ты где! А я тебя всюду ищу, хотела познакомить с моими новыми товарищами! — Ирина буквально подлетела к ним и тут же перегнулась через плечо Агнессы, сморщив носик и заглядывая ей в тарелку. — Хм-м… ну ты и выбрала себе!
Девушка судорожно проглотила то, что жевала, и беспомощно посмотрела на Фридриха — княжна в упор не желала замечать тот факт, что у её соседки по комнате уже, вообще-то, есть компания.
— Э-э… княжна Виленская, позвольте представить… — начала было Агнесса, но Ирина её перебила:
— Ты, — ткнула она где-то добытым веером в сторону Синклера. — Уходи. Я хочу присоединиться за обедом к моей подруге.
Молодой человек, аккуратно промокнув губы салфеткой, приподнял брови. Вставать он, однако, не спешил. Перевёл взгляд на двух девиц, стоящих позади княжны и балансирующих тремя подносами, и откинулся на спинку скамейки.
— Здесь всем хватит места, не так ли? Грубить абсолютно излишне.
Агнесса слегка побледнела, представив, какой шквал эмоций вызовет подобное замечание и слегка вжала голову в плечи:
— Княжна, в самом деле…
— Имя, — властно и требовательно заявила — не спросила! — Ирина, и одна из девушек наклонилась к ней, что-то тихо прошептав на ухо.
Виленская, выслушав, слегка презрительно изогнула губы:
— А. Синклер… Синклер? Нувориш, если мне память не изменяет? Я вижу, деньги и правда могут проложить дорогу к высшему обществу любому немытому простонародью.
Фридрих самую малость сузил глаза:
— Зато, мисс Виленская, это не мне потребовалось бежать из страны и скитаться по миру в поисках лучшей доли.
На лице Ирины проступили алые пятна, а глаза потемнели от гнева:
— Что ты, выскочка, можешь вообще знать?! — воскликнула она, с треском расправив и вновь сложив веер.
Агнесса с ужасом наблюдала за разворачивающимися событиями, понимая, что не может сделать ровным счётом ничего. Примерно с тем же выражением лиц застыли и девушки за спиной Виленской — вот они, судя по всему, прекрасно знали, кто такие Синклеры, и сейчас примерно предполагали последствия. Вероятно, также были не слишком рады тому, что оказались впутаны в подобную историю взбалмошной княжной из далёкой России.
А парень, невозмутимо пожав плечами, чуть скучающим тоном принялся перечислять:
— Могу сказать, на каком корабле вы прибыли в Лондон — он, к слову, принадлежит моей семье. Могу сказать — куда, в данный момент, держит путь ваш папенька. Могу сказать, какая сторона сейчас уверенно одерживает верх в маленькой гражданской войне на вашей малой родине…
Одним плавным движением Ирина сняла с подноса ближайшей к ней девицы глубокую тарелку и вывернула её содержимое на голову Синклеру.
— Zatknis’, s-sobaka, — процедила она сквозь зубы на все том же непонятом наречии.
Теперь Агнесса видела, что княжна побледнела как мел, а сжатые кулачки дрожат от несдерживаемого гнева. Фридрих же сидел, не шевелясь, и только тёмно-красные жирные струйки стекали с его волос вниз, безвозвратно портя красивый костюм. Обстановка накалилась до такой степени, что Агнессе хотелось закричать. Внутри неё всё мелко дрожало от смеси страха, злости и вины — за то, что не уследила за Ириной, что не сумела прервать конфликт в самом начале…
Синклер медленно поднял руку, снимая с головы миску и аккуратно ставя её на стол, словно ужасную пародию на изысканную шляпу, после чего встал. Лицо его не выражало ничего, хотя Агнесса голову могла дать на отсечение, что это — не более чем маска. Парень был в бешенстве, но не выказывал этого ничем.
— Буйабес, — протянул он лениво, глядя на растекающуюся лужу. — Неплохой выбор, мисс Виленская, однако я рекомендовал бы сырную похлёбку. Хорошего дня, мисс Баллирано, — он учтиво поклонился Агнессе и неспешно, не обращая внимания на негромкие шёпотки и возгласы вокруг, ушёл, какое-то время оставляя на полу тёмные следы и капли.
Девушке стало очень гадко на душе, но она не до конца понимала, как же ей стоило бы поступить. А пока сомневалась — момент был упущен, и за Фридрихом закрылась входная дверь.
— Княжна, и зачем это было делать? — с тихим упрёком сказала она, переводя взгляд на Ирину.
Та равнодушно пожала плечами, брезгливо покосившись на испачканную скамейку и садясь на сторону Агнессы:
— Таких шавок сразу нужно ставить на место, чтобы не тявкали лишнего. Никто не смеет отзываться о Роде Виленских в таком тоне, особенно — какой-то Синклер, — фыркнула девчонка, развернувшись и забирая один из подносов. — Так, девчонки, идите-ка покуда, я не в настроении сейчас! Потом познакомлю. Кыш!
С округлившимися глазами Агнесса смотрела, как эта пигалица небрежным жестом прогоняет своих спутниц, которые весь «разговор» пытались прикинуться невидимками, и теперь, судя по всему, были только рады тому, что их прогоняли. Во всяком случае, сбежали они очень быстро.
— Вот так с ними надо, — буркнула себе под нос Ирина, разглядывая содержимое подноса.
Устрицы на льду, осклизлые щупальцатые гады, похожие на крошечных осьминожек, какие-то ракообразные… Судя по всему, княжна не мелочилась и заказ делала исключительно из правой части меню.
— Но Фридрих очень воспитанный и хороший! Он мне так много рассказал… — попыталась защитить своего нового знакомого Агнесса, на что Ирина только отмахнулась:
— Ничего толкового он рассказать не может. Держись меня — и не пропадёшь! — браво заявила она, ловко поддевая кончиком ножа створку раковины и одним махом потребляя содержимое, предварительно сбрызнув то лимонным соком.
Последнее заявление вызвало у Агнессы закономерное сомнение, но вслух она озвучить его не решилась. Вместо этого, она осторожно поинтересовалась:
— А что за новые подруги?
Виленская, бросив взгляд в сторону, куда удрали девушки, пожала плечами:
— Они мне не подруги. Так, мелкие подхалимки.
Агнесса, помолчав и переварив подобное заявление, внезапно сказала:
— Мне Мельхиор тоже говорил, что для статуса просто необходимо заводить подхалимов.
— Толковый мужик, правда, имя странное, — кивнула Ирина. — Только подхалимы будут у меня. У тебя… м-м… допустим — прихвостни! И в конце учёбы мы соберём их всех в две армии и заставим воевать друг с другом, чтобы выяснить — кто влиятельнее!
Девушка честно попыталась уловить в словах княжны хотя бы оттенок шутки, но самым страшным было то, что она абсолютно не шутила. Даже глаза загорелись в предвкушении!
— Мельхиор — демон, — на всякий случай уточнила Агнесса и не без удовольствия отметила, что девчонка сразу поскучнела:
— А-а… всё равно — глупое имя, даже для демона. Тьфу, ну и гадостные же тут у них устрицы! — Ирина швырнула на блюдо нож и решительно поднялась, даже не посмотрев — доела ли её соседка. — Идём!
Куда и зачем нужно было идти — девушка не поняла, но подчинилась, с грустью посмотрев на недоеденную булочку. Забрать её с собой Агнесса постеснялась и, украдкой вздохнув, пошла следом за княжной.
— Так, завтра нужно будет пробежаться по всем злачным местам, потом обязательно заказать несколько платьев — а то пока мои вещи прибудут, я с ума сойду в этом тряпье! Ну и начинать уже заводить полезные знакомства! — разглагольствовала по дороге Ирина.
Агнесса хотела намекнуть, что Фридрих, совершенно очевидно, являлся очень даже полезным знакомым, однако вновь промолчала. Тем более, что впереди совершенно неожиданно образовалась толпа — весь балкончик перед входами в общежития и часть галереи были забиты людьми, что толкались, возмущённо переговаривались, а где-то ближе к дверям даже явно скандалили! Девушке стало не по себе — слишком много ругани в один день, она устала и хотела хотя бы прилечь, но, судя по азартному блеску в глазах Ирины, та собралась нырнуть прямиком в эту бурю. Агнессе она не оставила никакого выбора, просто схватив её за руку и потянув за собой.
— Так, а ну расступитесь! Прочь с дороги, ну? Дайте пройти! — умело раздвигала она толпу где окриками, а где и щипками, и с поразительной ловкостью лавировала между преград.
На неё шипели в ответ, но, видя белую повязку, почему-то отворачивались. Агнесса отметила, что большую часть толпы составляли именно девушки — несколько парней стояли чуть в стороне и над чем-то явно потешались.
— Что за шутки?! Ты опять это сделал?! — перед самой дверью в женское крыло обнаружился их знакомый — Генрих, которого с самым яростным выражением лица распекала высокая рыжеволосая студентка с фиолетовой полоской на рукаве.
Скорее всего, проходи разговор один на один, «Ворон» с лёгкостью вывернулся бы из передряги, но его обступили аж пятеро разъярённых девиц и зажали у балконных перил.
— Право же, я понятия не имею, о чём ты говоришь, душа моя! — не слишком убедительно защищался он, подняв вверх руки. — Ещё раз повторяю — никаких чар!
— Ты сегодня опять этот фокус лепил — свидетели есть! — настаивала рыжая, грозно тряхнув тугими локонами.
— Но повторять одну шутку дважды в день — моветон, дорогая! — возразил Генрих, опасно перегибаясь назад через перила и ежесекундно рискуя кувыркнуться назад.
— Тогда чем ты объяснишь это?! — рыжая распахнула дверь женской половины и возмущённо ткнула пальцем в сторону идеально чистого коридора.
Парень, вытянув шею и забавно повернув лицо — почти в точности скопировав повадки хищной птицы, — негромко присвистнул:
— Ты мне льстишь, Диана. Я, конечно, поднаторел в иллюзиях, но на такое не способен, — он даже головой помотал.
— Не прикидывайся дурачком, Генрих, — студентка подбоченилась и быстро глянула на товарок, что принялись угрожающе надвигаться на «Ворона».
Агнесса поняла, что ещё немного и он действительно «слетит с насеста», вот только какими травмами это обернётся — оставалось лишь гадать.
— Извини, — шепнула она Ирине и, аккуратно высвободив руку, шагнула вперёд. — Это я сделала!
В шуме вокруг её услышали далеко не все, но компания рыжей Дианы — вполне. Теперь их внимание переключилось на Агнессу, и девушке на миг почудилось, что она оказалась в западне.
Студентка с фиолетовой повязкой прищурилась, окинув оценивающим взглядом открывшую рот нахалку, а затем фыркнула:
— Ты ещё даже не распределена. О чём ты говоришь, вообще? — одобрительным ворчанием её поддержали подружки, а Генрих с лёгким непониманием таращился на Агнессу.
— Я просто… — немного замялась та, принимаясь мять и крутить в пальцах рукава блузки. — Я хотела сказать — просто убралась.
Это слово прозвучало подобно настоящему заклинанию, поскольку тут же повисла гнетущая тишина. Агнесса вся взмокла и покраснела, но, пересилив себя, добавила:
— У нас… цветов нет. А в мужском крыле — есть. Вот и вся разница, — после чего залилась краской гуще прежнего, поскольку лишь постфактум поняла, что её осведомлённость могла быть расценена превратно.
— Прекрасная, добросердечная леди — мой спаситель! — патетически воскликнул Генрих, пресекая зарождающиеся было смешки и юрким ужом просачиваясь между девушек.
Замерев перед Агнессой, он буквально сложился пополам в картинном поклоне:
— Приношу вам свои глубочайшие извинения, мисс Баллирано, за глупый и недостойный истинного мужа розыгрыш. Своим великодушным поступком вы навеки покорили моё сердце.
— Как интересно… Стало быть, у нас всё-таки появилась уборщица? — протянула Диана, видимо, осознавая, что пустующие кашпо, действительно, были довольно ярким маркером различия между женским и мужским коридорами.
Соответственно, проморгав его и закатив этот скандал, она сейчас выставляла себя в не лучшем свете — и ей срочно нужен был козёл отпущения.
— Придержи язык, рыжая, — протолкалась вперёд Виленская, вставая рядом с Агнессой и сверля злым взглядом студентку. — Она оказала вам всем колоссальную услугу, хотя, насколько я её знаю, она просто побрезговала находиться в том свинарнике, который вы здесь развели! Цвет волшебства! Величайшая надежда Британии! Талантливейшие и сильнейшие колдуньи этого века — засрали своё жилище до самого потолка, — яд, которым сочились слова Ирины, пожалуй, вполне можно было сцеживать и применять как страшный и зверски убойный эликсир против злейших врагов. — То, что Баллирано понимает ценность порядка и личного комфорта, говорит лишь о том, что она — куда более высокоорганизованный индивид, в отличие от вас. А теперь — прекращай этот фарс и уйди с дороги. Я желаю отдохнуть.
За время короткой, но чрезвычайно пылкой речи княжны, Агнесса успела побелеть, посереть и прокусить нижнюю губу, поскольку подобная защита со стороны Ирины хоть и оказалась, конечно, приятной неожиданностью, в изрядной мере вредила самой девушке. Вообще говоря — им обеим, поскольку публично оскорблять «старожилов» было, по меньшей мере, недальновидно. Ещё и Генрих зааплодировал, как на зло… и другие парни его поддержали.
При взгляде на лицо Дианы у Агнессы возникло стойкое ощущение, что примерно так выглядит объявление войны.
— Премного благодарны, мисс Баллирано, — вопреки этому очень сдержанно проговорила рыжая. — Порядок — это именно то, чего нам так не хватало. Вы, действительно, сделали нам всем невероятно щедрый подарок к вашему прибытию. Мы отметим его отдельно, на ближайшем собрании женского крыла. Равно как и поведение вашей ручной обезьянки, — только сейчас она перевела взгляд на Ирину.
У Виленской задрожала нижняя губа — но, как подозревала Агнесса, вовсе не из-за того, что она собиралась расплакаться.
— Да как ты сме… — завела было княжна свою обычную песню, но старшекурсница, сделав некий витиеватый жест ладонью, выщелкнула в сторону девчонки крошечный искрящийся шарик.
Тот, достигнув цели, впился жертве в лоб, и она рухнула, как подкошенная — Агнесса едва успела её подхватить.
— Ну что ж такое-то! — не удержалась она от горестного восклицания — она уже сбилась со счёта, сколько раз этот день Ирина попадала в переплёт!
— Кое-кому стоит поучиться вовремя замолкать. В противном случае — её шансы дожить до выпускного резко снизятся, — холодным тоном проговорила Диана, смерив взглядом Агнессу и лежащую у той на руках бессознательную Ирину. — Впрочем, не уверена, что это её чему-то научит. Займитесь дрессурой. Можете попробовать электричество.
С этими словами рыжеволосая девица с компанией удалились на женскую сторону, и дверь демонстративно захлопнулась за последней из «выводка». Толпа начала потихоньку рассасываться, а Агнесса судорожно соображала — как ей привести княжну в себя, потому что донести ту на руках до их комнаты она бы не смогла при всём желании.
— Вот ведь злюка, — Генрих вынырнул откуда-то из-за спины у Агнессы и присел рядышком, аккуратно касаясь длинными тонкими пальцами шеи Ирины. — Жить будет, но лучше бы, действительно, не бесить Диану. Та ещё штучка.
Речь и голос его неуловимо изменились, утратив ту самую нарочитость и театральность. Вид у парня был слегка смущённый и обеспокоенный, и в глаза Агнессе он почему-то тоже не смотрел.
— Спасибо за предупреждение, Генрих. Я постараюсь не злить эту барышню… ну, насколько смогу, — пожала она плечами.
— Ты? О, я не сомневаюсь, что ты будешь пай-девочкой — уж прости, на бунтарку ты не тянешь, — коротко улыбнулся он. — Меня больше тревожит наша драгоценная княжна. Сможешь повлиять на неё?
Агнесса вытаращилась на «Ворона» со смесью недоверия и изумления:
— Шутишь? Она меня не будет слушать…
— Эй, новенькая, помощь нужна? — донеслось слегка насмешливо сверху.
Агнесса, задрав голову, увидела девчонку — кудрявую брюнетку с хитрым лицом. Однако она быстро сообразила, что такой эффект создавал «лисий» разрез глаз, очень красивый и умело подчёркнутый лёгким макияжем. Наряд из кремовой юбки и чёрной блузки, на рукаве которой контрастно выделялась синяя повязка — стало быть, однокурсница Генриха, — смотрелся чрезвычайно эффектно, несмотря на кажущуюся простоту фасона.
— Хотите помочь отнести её в комнату? — уточнила на всякий случай Агнесса.
— Пф-ф, вот ещё! — скрестила руки на груди девушка. — Добью, чтобы не мучилась!
— Триша, не пугай новеньких, — укоризненно заметил парень, затем повернулся к Агнессе. — Триш неплохой целитель — и просто умница, на самом деле! Нейтрализовать действие «молнии» Дианы — плёвое дело для неё. Да, прелесть моя?
«Умница» очаровательно зарумянилась, улыбнувшись и демонстрируя ямочки на щеках:
— Ох, ты… льстец! — легко махнула она рукой, но почти без раздумий присела рядом, стянув через голову один из болтавшихся на груди амулетов. — Не то чтобы прямо плёвое — но, конечно, справлюсь. Убери руки, — это уже адресовалось Агнессе, которая поспешно отодвинулась в сторону, уложив Ирину на пол поудобнее. — Ага, вот так.
— Начертить тебе базовый круг? — любезно предложил Генрих, но Триш отмахнулась:
— Не нужно, я лучше потом подзаряжу «лечилку», — с этими словами она уложила амулет на лоб Виленской — как раз на небольшую тёмную отметину от молнии, — и прижала его пальцем.
Агнесса увидела, как слегка нахмурилась брюнетка — скорее, сосредоточенно, чем огорчённо, а затем ощутила лёгкий импульс чужой магии. Задним умом она поняла, что ровно это же почувствовала, когда колдовала Диана, просто тогда не оказалось возможности сосредоточиться на ощущении.
Ирина, тихо всхлипнув, открыла глаза и несколько раз болезненно моргнула:
— Что случилось? — хрипловато спросила она, пытаясь приподняться на локтях, и охнув, когда её подхватили с двух сторон «Ворон» и Триш.
— Всё хорошо, тебе… тебе стало плохо, ты лишилась чувств. Идём, ты приляжешь немного, ладно? — заворковала над ней Агнесса, оттирая в сторону Генриха и взглядом указав, чтобы он открыл двери.
— Поспать я бы не отказалась… — пробормотала Ирина, всё порываясь обвиснуть, но девушки ей не давали этого сделать.
— Давай-ка, одна ножка, вторая, топ-топ… — ворчливо бубнила Триш с другой стороны, утаскивая девчонку внутрь.
— Я прекрасно знаю, как надо ходить! Я просто не хочу, — заявила та, тем не менее — покорно переставляя ноги.
Совместными усилиями её всё же удалось провести до их комнаты, и там Агнесса с радостью обнаружила обновлённое бельё. Видимо, заклинание уборки коснулось в том числе и незапертых помещений, поскольку исчезли пыль и грязь с пола и стен, а окна поблёскивали прозрачной чистотой.
— Оп… вот так, сюда… — уложила Агнесса княжну на «её» кровать, аккуратно избавив от обуви, а затем заботливо прикрыла одеялом.
Ирина что-то буркнула под нос, но безропотно отвернулась носом к стене и почти сразу засопела.
— Да уж… беспримерная ответственность, — прокомментировала Триш с ноткой сарказма.
— Не будьте к ней так строги, прошу вас, — вступилась за девчонку Агнесса, но брюнетка мотнула головой.
— Я про тебя. И почему это ты мне «выкаешь»? Вроде не так уж и старо выгляжу, — ехидно сощурилась она, отчего сходство с лисой стало намного сильнее.
Агнесса смутилась:
— Это вежливость, извините.
— Не извиню, — отрезала Триш. — Ладно, пускай спит… поболтаем в другом месте?
Агнесса, опешив от первого заявления «целительницы», машинально кивнула, но тут же спохватилась, переведя взгляд на Виленскую:
— Может, лучше побыть с ней… я не знаю, чем её «приласкала» Диана.
— О, брось — с ней теперь всё в полном порядке. Лёгкая амнезия пошла бы ей на пользу, но, боюсь, когда эта мелочь проспится — вспомнит всё, и пойдёт мстить рыжей бестии. Генрих прав — тебе не помешает найти на неё управу. А сейчас она просто спит. Идём, — Триша уже стояла у дверей, посматривая на Агнессу.
Та прислушалась к своим ощущениям, но угрозы или фальши в поведении «лисы» не заметила и потому сдержанно кивнула, выходя в коридор.
Брюнетка, к удивлению Агнессы, повела её в сторону душевых, но уже в самом конце коридора свернула налево, где в неглубокой нише пряталась ещё одна дверь — рекреационная зона, вспомнила девушка краткий экскурс Саманты. Точно — там она ещё не была!
Впрочем, лёгкий энтузиазм был почти сразу сметён грубой реальностью — в комнате отдыха творился бардак почище, чем в коридоре, и у Агнессы тут же зачесались руки сбегать и принести сюда «волшебный череп». Тот же грязный пол, мутные стёкла, диваны и кресла, покрытые мусором… и крошечные, условно расчищенные островки чистоты.
— Как вы можете так жить! — в сердцах воскликнула девушка, машинально наклоняясь и поднимая с пола маленькую подушку-думочку — из тёмно-бордового бархата, вышитая золотой нитью с милейшими кисточками на уголках, она была покрыта липкими пятнами и местами в подпалинах.
— Уф-ф… — издала странный звук другая подушка, лежавшая на диване — рыжая и меховая, после чего посмотрела на девушек огромными янтарными глазищами.
Агнесса вскрикнула, роняя свою, тогда как Триша, всплеснув руками, потянулась к глазастой «подушке»:
— Свист! Вот ты куда запропастился! — схватила она меховой валик, на деле оказавшийся, конечно же, котом.
Очень толстым, гладким и ухоженным котом, явно привыкшим к тому, что его избаловали не только вниманием, но и всевозможными лакомствами. Агнесса диву давалась — как только этот несчастный зверь передвигается! Такое-то пузо точно будет волочиться по полу, а лапками ему придётся загребать!
Но какая умилительная мордашка!
Девушка бездумно почесала за ухом кота, который вольготно устроился в объятиях Триши и усиленно сопел ей куда-то в шею. Та же, покрутив носиком, уселась на краешек дивана, сдвинув в сторону грязную накидку.
— Понимаешь… так повелось, что уборка — это что-то вроде занятия для недостойных, — рассудительно заметила она, устраивая кота поудобнее. — Низших. Тут же куда ни плюнь — то принцесса, то баронесса…
— То княжна, — в тон ей съязвила Агнесса, не удержавшись.
— И это тоже. Парням попроще, что ли? Они выбрали наименее родовитых, отлупили и принудили к уборке — вот у них и чистота. А здесь так нельзя…
— Это чушь! Это… это даже уборкой не назвать! Стоишь себе, о хорошем думаешь, а чистота сама по себе наводится! — у Агнессы в глазах заблестели слёзы, потому что она на миг представила — каково было бы убираться в этом бардаке вручную.
— Дело не в способе уборки, а в самом факте… — вздохнула «целительница». — Так что ты, по-хорошему, нас действительно спасла, но не жди, что за это тебе скажут спасибо.
— Да я и не жду! Больно мне нужна эта благодарность… просто всё это совершенно невыносимо, Триша! На пол наступать противно! — Агнесса говорила быстро, жарко и горячо — оказалось, что она вполне на это способна, когда её не затыкают! — Можете меня как угодно называть, кем угодно считать — но такого свинарника я не допущу!
Брюнетка внезапно рассмеялась:
— Ну нет, теперь-то, после сцены на балкончике, да ещё и при свидетелях из мужского крыла… на уборку очередь желающих выстроится, уж поверь! Все равны, сама понимаешь. Но выскочек всё ещё никто не любит.
Девушка смущённо потупилась:
— Я не подумала…
— Слушай, откуда в тебе эта дурная привычка виниться за всё? — раздражённо поморщилась Триша, прочёсывая пальцами густой рыжий мех, и Свист сменил сопение на громкое и густое урчание.
— Воспитание такое, — буркнула Агнесса.
— Ну-ну… я уже успела кое-что услышать, — хитровато сощурилась старшекурсница. — Альфред в юбке! Бирмингемский Университет ждёт нечто поистине страшное! Хорошо, что Сандерс скоро выпускается.
Агнесса ничего не поняла из сказанного и потому беспомощно улыбалась, глуповато моргая. Триш, видя её замешательство, вздохнула:
— Ну, ты же из простого люда, так? — бесцеремонно уточнила она, и, увидев, как Агнесса залилась краской, кивнула. — Так. Сандерс — тоже. Ну и, конечно, Альфред. Только Альфред Блэк, знаменитая «десяточка», был две сотни лет назад, а вы двое — здесь и сейчас, да ещё и одновременно! Я бы сказала — многие сейчас делают ставки, кто доживёт до выпускного Кевина.
— Но я совершенно не собираюсь причинять кому-то вред! — Агнесса даже головой замотала. — Я просто хотела… я хотела понять, как вернуть демона, может, подучиться немножечко магии — хоть капельку! — и мне хватит!
Брюнетка смотрела на неё чуть ли не с жалостью, хотя при упоминании Мельхиора озадаченно нахмурилась:
— Вернуть демона? У тебя даже свой демон есть?
— Был, — вздохнула Агнесса, демонстрируя руку с кольцом.
— О-о! Вот, что с ним не так! Ловушка! Слушай, а хорошая штука… — Триша наклонилась, едва ли не ткнувшись носом в пальцы Агнессы, разглядывая чёрный камень в серебре. — А что за демон?
— Мельхиор, — несколько смущённо призналась девушка.
— Хм… кажется, я что-то читала. Но не буду врать. А в чём проблема-то?
Агнесса, прижимая к груди руку с кольцом и рассеянно поглаживая его, как могла более сжато и кратко поведала целительнице историю своих злоключений в лондонской библиотеке. Триш оказалась весьма благодарным слушателем и, судя по всему, часть сказанного даже была ей вполне понятна… а может и что-то большее.
— И вот затем я здесь — хочу помочь Мельхиору, а то ему там явно плохо, — заключила Агнесса.
— Потрясающе. Проделала такой путь… просто чтобы помочь демону, который привязан к тебе по крови, но чьё служение ты годами отвергала. А зачем он тебе? — с любопытством спросила брюнетка, рассеянно поправляя складки на юбке.
— Как зачем?! — растерялась Агнесса. — Это же Мельхиор. Он мой!
— Ага. Ладно. Это я могу понять. Я, вообще, тоже была бы возмущена, если бы у меня был свой собственный демон, который куда-то усвистал прохлаждаться без спросу и без приказа. А ты не пробовала его призывать?
— Ну, я пыталась его позвать, — жалко улыбнулась Агнесса, и Триш закатила глаза:
— Ясно, глупый вопрос. Если я правильно вспомнила, Мельхиор твой — жирненький довольно демон, непростой. Значит, можно найти его, как минимум, в «Малой книге именований».
Агнесса вздрогнула от упоминания этого страшного фолианта, но в душе её зазеленел крошечный росточек надежды.
— А потом?
— А потом — суп с котом. По идее, можно его призвать, ловушка сработает и ты его получишь обратно. В идеале, — пожала плечами Триша. — Но демонология — не моя специализация. Я больше по другим ритуалам.
Девушка поникла, вздохнув:
— Ясно… но спасибо за подсказку, я постараюсь разобраться, что с этим можно сделать, — вежливо сказала она, но Триш движением ладони прервала её.
В лисьих глазах пламенели азарт и предвкушение:
— Погоди. Специализация не моя, как и сказала, но я знаю ту, кто точно сможет нам помочь. И, более того, захочет…
Свист снова тяжело выдохнул «уф-ф» и прянул ушами, раздражённый зловещим смешком целительницы.
«Вы с ума сошли?» — это было первое, что сказала Саманта, когда радостная Триша поведала ей гениальную задумку по вызволению Мельхиора.
Точнее, выразилась медиум несколько иначе — Агнесса слышала много раз то самое чрезвычайно грубое, но ёмкое слово в пабе от рабочих. Как оказалось, коменданты в магическом университете также не пренебрегают уличным арго в стрессовых ситуациях.
Впрочем, к изумлению Агнессы, уже готовой пойти на попятный и отказаться от этой затеи, Саманта сменила гнев на милость и принялась расспрашивать уже подробнее о злоключениях демона. Выяснив обстоятельства исчезновения и, в принципе, придя к тому же выводу, что и Триш ранее, решительно заявила, что две соплячки с такой задачей не справятся, но она не сомневается, что обязательно попробуют — и наворотят дел. Так что лучше уж она проконтролирует процесс…
— Только нужно будет подготовить всё для вызова, да и девчонок других собрать — Нелию и Марию, как минимум. Они неплохо поднаторели в ритуальной демонологии, — задумчиво протянула Саманта, крутя в пальцах уже знакомую Агнессе курительную трубочку.
— Вот, им повезло! А нашей группе за всё время этот кретин только мелкого беса позволил призвать, и то — сразу же прогнал! — наябедничала тут же Триш.
— Понять логику Андера — очень сложно, — почему-то комендантша с сочувствием смотрела на Агнессу. — Но не переживай, проявишь усердие и усидчивость — может быть, особо унижением и не подвергнешься.
— Простите? — непонимающе улыбнулась девушка.
— Андер — декан демонологов. Женоненавистник и худший демонолог в истории человечества, — раздражённо фыркнула Триш. — Только и делает, что жутко монотонно зачитывает исторические факты, перечисляет каких-то пафосных древних мужиков, и никогда-никогда не отвечает на вопросы, которые ему задают девушки!
Агнесса перевела поражённый взгляд на Саманту, но та лишь кивнула, подтверждая слова Триши:
— Но не всё так плохо! Базовые представления о построении кругов он всё же даст, а остальное уж извольте добирать сами — благо, литературы хватает.
— Кстати… а «Малая книга Имён» есть? — осторожно уточнила Агнесса, вспоминая о своих неприятностях, связанных с этим томом.
— Само собой! Не забивай пока голову — завтра вечером… — Саманта покопалась в карманах своего замызганного платья и вытащила оттуда затёртую монетку и протянула ей. — На. Когда я всё подготовлю — будет общий сбор. Маячок сработает и приведёт тебя на место. Поняла?
— Да! — выпалила девушка, сжимая монету в кулаке и ощущая, что голова буквально кружится от переполняющей её радости и восторга.
Наконец-то! Хоть бы всё получилось!
С изумлением она поняла, что безумно соскучилась по Мельхиору и что ей так много нужно ему рассказать!
— Ишь, светится… — беззлобно буркнула медиум. — Ладно, дуй спать. А то, чую, ты тут сейчас упадёшь. Ты тоже вали, Триш.
— Детское время же, — обиженно надула губы «целитель».
— Спасибо! — невпопад брякнула Агнесса, уже особо не слушая, о чём говорят девушки.
Всё внимание было приковано к кольцу, а ноги, казалось, сами по себе несли её в комнату.
Сонное сопение Ирины, тихий шелест свежих штор и навалившаяся усталость прошедших часов навалились разом, едва позволив девушке снять верхнюю одежду и нырнуть в, наконец-то, чистую и действительно тёплую постель, а затем и в беспросветную черноту сна.
«Дз-з-зын-нь! Дз-з-знь! Дз-з-з-зн-н-нь!»
До боли знакомый звук ввинтился в уши Агнессе, вырывая из сна, и она машинально протянула руку в сторону тумбочки с будильником, чтобы заткнуть мерзкое дребезжание.
Пальцы поймали пустоту, но звон чудесным образом исчез. Девушка перевернулась на спину и сладко потянулась, размышляя, что самое время вставать — готовить завтрак, потом будить мелких…
Невнятный возглас откуда-то сбоку заставил Агнессу вздрогнуть и сесть в постели. Остатки сна как рукой сняло, скопом навалилась волна воспоминаний о прошедшем дне, и со смесью ужаса и восторга она поняла, что Бирмингем оказался совсем не страшным сном.
Ругалась Ирина, затыкая уши и жмурясь, пытаясь закопаться в подушку и одеяло. Агнесса догадалась, что девчонка тоже слышит будильник и пытается таким образом избавиться от настырного звука, но, разумеется, не догадывается, что тот звенит в её голове. Какой, однако, варварский метод побудки!
— Доброе утро, — вежливо проговорила она, осторожно опуская босые ступни на пол и с удивлением отмечая, что дерево было тёплым, словно нагретое солнцем.
Из окна, задёрнуть которое она не додумалась, лилось, правда, всё то же серовато-жемчужное сияние, нисколько не похожее на солнечный свет. Понять, который час, не представлялось возможным.
— Да чтоб вы все за Гранью горели! — простонала княжна, с трудом разлепив веки и мутновато-недобрым взглядом впериваясь в Агнессу. — Не можешь его выключить, что ли?!
— Кого? — вежливо уточнила та, старательно сдерживая улыбку.
Настроение, почему-то, было необычайно приподнятым.
Виленская открыла было рот, чтобы рявкнуть, но тут же закрыла его, принимаясь удивлённо оглядываться:
— А где…
— В голове, — любезно, хоть и несколько поспешно, подсказала ей соседка.
— Что за дикость?! Я не привыкла вставать по будильнику! Пускай прекратят! — разбушевалась Ирина, опровергая теорию, что она была злой от того, что не выспалась и устала.
Судя по всему, она просто была такой в принципе.
— Нужно будет уточнить у Саманты, — миролюбиво заметила Агнесса, раскрыв створки шкафа и с грустью отмечая, что разложить вещи она вчера также не удосужилась — нетронутый саквояж одиноко стоял внутри.
Правда, на соседней полке обнаружился свёрток с банными принадлежностями: невероятно пушистое полотенце, кусок ароматного цветочного мыла, баночка с чем-то сыпучим, в котором не без труда угадывался зубной порошок и, наконец, настоящее сокровище — роскошная зубная щётка на серебряной ручке. Интересно, кто и когда успел позаботиться об этом?
Впрочем, это было не так важно, как то, что у Агнессы зачесалась макушка и всё тело при виде этого роскошного набора и сразу возникло желание сбегать помыться — раз уж она вчера этого не сделала.
В коридоре царила мёртвая тишина — и чистота, что не могло не обрадовать девушку. Ванная комната также встретила её пустотой — никто не мылся, не толкался в очереди к одной из десяти самых настоящих душевых кабинок. Это поразило и одновременно обрадовало Агнессу. Помыться удалось довольно быстро — система водоснабжения здесь была схожа с домашней, даже руны активировались так же — так что никаких сложностей не возникло. Мыло оказалось невероятно мягким и пахло самым настоящим жасмином, но при этом легко смывалось с кожи, не оставляя противных белёсых хлопьев, и утренний душ прошёл в одно удовольствие.
Хотя, конечно, всё время было ощущение, что вот-вот кто-то зайдёт, а это ужасно смущало Агнессу — предстать перед кем-то из будущих соратниц по учёбе в непристойно-обнажённом виде совершенно не хотелось.
Просушиться также удалось в тишине и покое. И даже возвращаясь в комнату, девушка не встретила никого, что наводило на разные нехорошие мысли, найти ответ на которые она планировала у Саманты.
Ирина крепко спала, закутавшись в одеяло — ровно в той же позе, в которой её оставила Агнесса. Та, хмыкнув, вскрыла саквояж, вытащив свёрток с грязными вещами и, прихватив заодно «голубую тряпку» — костюм, — завернула это всё в длинную юбку, как в мешок, и решительно направилась в комнатку коменданта.
Саманта спала, закинув ноги на стол и откинувшись на заднюю стенку каморки. Правая рука свисала, едва не касаясь кончиками пальцев пола, а левая мирно лежала на груди, прижимая к той курительную трубочку. Из приоткрытого рта доносилось тихое похрапывание — что было совершенно неудивительно, учитывая позу, в которой заснула медиум.
— Саманта… — тихо позвала Агнесса, осторожно постучав в уже открытую дверь. — Саманта!
Комендантша сонно причмокнула и нахмурилась. Пальцы босых ног слегка поджались, и она сделала движение, словно попыталась пнуть что-то.
— Саманта, будильники же сработали! — возмущённо заявила Агнесса — чуть громче, и сделала шаг вперёд, наступая на коварную половицу, издавшую пронзительный скрип.
Глаза медиума мгновенно распахнулись, и она уставилась на нарушительницу покоя абсолютно трезвым и агрессивным взглядом — но, рассмотрев кто перед ней, тут же обмякла, со стоном запрокидывая голову назад:
— Баллирано… за что?
— Что? — не поняла Агнесса.
— Который час вообще?.. — пошарив мутноватым взглядом по стене где-то над головой Агнессы, комендантша застонала чуть громче. — Половина седьмого! Ты издеваешься?!
Девушка аж опешила:
— То есть?! Будильник же сработал — значит, надо вставать. Да и вообще, слишком долго спать — вредно.
Медиум смотрела на неё совершенно мученически и тоскливо.
— Будильник можно отключить. Что, между прочим, делают все нормальные люди! А не подрываются ни свет ни заря, третировать других нормальных спящих людей. Уходи, у меня есть ещё законных два часа… — Саманта вновь раздражённо дёрнула ногой — теперь уже целенаправленно в сторону Агнессы, которая была несколько смущена:
— А я думала тут принято вставать рано…
— Пф-ф, нет, конечно. На пары — к девяти, девки обычно, самое раннее, в восемь встают — и то, не все. А ты куда намылилась?
— В прачечную, — как доказательство, Агнесса приподняла «мешок» из юбки.
— А-а… ну и иди, — буркнула Саманта, складывая обе руки на животе, ревностно сжимая трубочку и вновь собираясь засыпать.
— Л-ладно, — озадаченно промямлила девушка и попятилась назад, постаравшись не наступить на предательскую половицу. — Извини.
Холл казался Агнессе вымершим, по сравнению со вчерашним живым и шумным местом. Тихий плеск раздавался со стороны фонтана — тягучий и завораживающий. Девушка не удержалась и замерла рядом с ним, борясь с искушением протянуть руку и коснуться «стеклянных» струй, но тут её внимание привлекло движение в затенённой части зала, как раз под галереей второго этажа.
Агнесса испуганно вздрогнула, но у стены, вроде бы, никого не было. Лишь подойдя вплотную, она обнаружила в нишах — точно таких же, как наверху — зеркала. Но то, что привлекло её внимание — оказалось самым странным зеркалом из всех, что она видела раньше! Включая даже портал-зеркало в той адвокатской конторе.
Во всяком случае, то вне активации портала отражало что «видело» перед собой. Это же… словно отставало во времени. Сейчас Агнесса видела, как она же, подняв взгляд от фонтана, колеблется, а затем приближается к этому месту, удивлённо и почти испуганно глядя на отражение.
Девушка помотала головой ошарашенно — зазеркальный двойник этого делать не стал, продолжая всматриваться в глаза «настоящей» Агнессы с тревогой. И лишь спустя несколько секунд — повторил тот самый жест.
— Вот это да… — она отступила на шаг назад, и тут же увидела быстрое движение слева. Приблизившись — отражение из предыдущего с опозданием покинуло тяжёлую рамку чернённого серебра, устремляясь следом — обнаружила себя… восторженно охнувшую и вскинувшую брови.
Теперь настал черёд Агнессы проделывать то, что ей показывало зазеркалье! Это испугало её намного сильнее, чем «отстающее» видение, но прежде, чем она успела подумать об этом — серые глаза «двойника» испуганно расширились. А затем эта ненастоящая девушка, опережая её буквально на пару ударов сердца, порывисто отвернулась и сбежала.
Краем глаза Агнесса видела, как мимо промелькнула ещё тройка зеркал, причём крайнее, у нужной ей двери, отражало пустой холл — девушку оно просто проигнорировало. Возможно, «задержка» или «опережение» у него были самыми большими. Но проверять сейчас она просто не рисковала — и так голова кругом шла!
— Кто вообще додумался такое делать! — возмущённо пробормотала она самой себе, распахивая двери, которые, согласно плану, вели во двор, и замерла на пороге.
Снаружи царило мягкое хмурое утро — или, быть может, полдень. «Небо» было однотонного сероватого цвета, но при этом никаких признаков солнца Агнесса не заметила. Ровный мягкий свет — точно такой же, какой струился из окна в их с Ириной комнате, заливал пространство довольно обширного двора. Больше всего тот походил на площадь, только немного нестандартной квадратной формы, но, может, это обуславливалось тем, что границы двора очерчивались стенами общежития и… чего-то ещё? Агнесса ещё нигде толком не успела побывать!
Прямо от входа — только переступи порог! — начиналось некоторое подобие «тротуара», шириной в пять шагов. Мощёная блестящими, будто свежевымытыми, плитками чёрного цвета, эта дорожка огибала весь двор, а за ней, в центре, была ровная площадка с высаженными по периметру неопределёнными аккуратными деревцами.
— Ну и дела, — восхищённо протянула девушка, с трудом вспомнив, что, вообще-то, всё это находится внутри куба.
Только пресловутым словом «магия» можно было описать окружающее, и, удовлетворившись подобным объяснением, Агнесса бодро шагнула вперёд, прямо на матово-чёрные плиты…
…но вместо ожидаемого стука каблучка о твёрдую поверхность её подстерегала неприятная неожиданность. Нога, не встретив ни малейшего сопротивления, окунулась в пустоту, пройдя сквозь плитку словно через дым. Громко вскрикнув, Агнесса покачнулась, нелепо взмахнула руками и немыслимо изогнулась, шатнувшись назад и упав на пол холла, пребольно ударившись копчиком о лаковый паркет.
Однако, как ни странно, свёрток с грязными вещами, выпущенный из руки и улетевший во двор, совершенно спокойно лежал на дорожке. Ну и как его теперь доставать?!
«И не забудь разуться…» — голос Саманты скользнул в воспоминаниях, заставив Агнессу самую малость поморщиться. Что за глупые шутки!
— Ну и ладно! Ну и разуюсь! Напридумывали всяких гадостей! — раздражённо бубнила она, развязывая шнурочки на ботинках и с нескрываемой злостью поглядывая на вещи — вдруг пропадут?
Те, однако, и не думали исчезать или проваливаться в бездну. Лёгкий, непонятно откуда взявшийся ветерок, издевательски перебирал складки её голубой юбки.
Избавившись от обуви, поставив ту рядом с дверью, Агнесса подошла к повторному эксперименту со всей возможной осторожностью. Крепко держась за дверной косяк и опираясь на правую ногу, она аккуратно высунула наружу левую, лишь самым носочком коснувшись дорожки.
Почему-то её совершенно не удивило, но крайне раздосадовало то, что вот теперь она полноценно ощутила прикосновение прохладного, слегка шероховатого камня.
— Магия! — фыркнула девушка раздражённо и решительно, но опасливо, шагнула наружу.
Ощущения не обманули, равно как и предупреждение Саманты — действительно, без обуви внутренний двор принял её, как положено. Твёрдая поверхность под ногами — плитка, а если сойти с неё дальше — мягкая даже с виду газонная трава. Как только не вытоптали за столько времени?
Подобрав вещи, Агнесса какое-то время прогуливалась, рассматривая двор изнутри. Взгляд её притягивали тёмные высокие окна, и девушка гадала — что кроется за ними? Большая часть была плотно зашторена, и только на третьем этаже — откуда он взялся вообще? — оставалось несколько открытых. Впрочем, слышно не было ничего… Лёгкий туман, невесомая дымка, видимая из окна, хоть и не оставлял по себе влажную росу, но поглощал даже тихий звук шагов. Поколебавшись, Агнесса сошла с чёрного «тротуара» на ухоженный газон, ощутив шелковистое и прохладное касание приглушенно-изумрудных травинок к ногам, и инстинктивно поджала пальцы. Одиночество и тишина, окружающие её, настроили на почти мечтательный лад и понукали дурачиться, пробежаться по траве, размяться… в конце концов — сделать зарядку! Агнесса тихо хихикнула, представив, как она пыхтит и размахивает руками, и решительно отмела эту затею — вот приведёт в порядок рекреационную зону, и можно будет заниматься там!
Девушка дошла до центра двора и замерла, в нерешительности потоптавшись на месте. Закрыла глаза, даже затаив дыхание и чувствуя, как эта тишина сгущается вокруг, наваливается невесомым, но плотным одеялом. Щекотный страх пушистым касанием прошёлся от затылка до поясницы и нырнул вглубь, задрожав где-то в животе предвкушением, ожиданием чего-то опасного, но интересного. Будоражащего. Мир внутри Университета ощущался совсем иначе, чем тот, оставленный снаружи. Этот был густым, словно кленовый сироп, и создавалось впечатление, что ежесекундно он готов затвердеть прозрачным янтарём, заключив всех обитателей в вечную ловушку, как глупых мух. Но на периферии оставалось и нечто другое, суровое и оберегающее, внимательное ко всем мелочам. И Агнесса со всей отчётливостью почувствовала сейчас, как оно наблюдает лично за ней.
Исподволь щекотка переросла в лёгкое жжение, а затем почти в боль — выше, в лёгких, и рефлекторный спазм заставил девушку закашляться, немилосердно напоминая о том, что нужно дышать. Агнесса сгорбилась, прижимая к груди свёрток с вещами и испытывая одновременно смущение и злость. Почему-то не проходило ощущение, будто бы ей отвесили щелчок по носу, который она задрала слишком высоко.
— Злые вы! — адресовала она одновременно всему вокруг — двору, стенам общежития и невидимому наблюдателю, после чего, решительно оглянувшись и найдя взглядом неприметную дверку в углу, противоположному входу в холл, направилась туда.
В помещении, мало похожем на привычные Агнессе прачечные, обнаружился ряд странных «ящиков», высотой ей до пояса, на крышках которых располагалось по три небольших магических кристалла. Никаких кадок для стирки, порошка, или, раз уж на то пошло, раковин с водой! Девушка растерянно оглядывалась, окружённая ящиками, и даже вышла наружу, чтобы убедиться — да, на дверях имелась табличка «Прачечная».
— Ну всё не как у людей, — вздохнула Агнесса, подходя к одному из ящиков и из любопытства приподнимая крышку.
Та, к её удивлению, поддалась довольно просто, обнаруживая внутри контейнер из непонятного блестящего металла, подозрительно напоминающий барабан, поставленный боком. Изнутри на крышке нашлась и подробная инструкция, в которой данное приспособление именовалось «стирочным коробом». Согласно указаниям, достаточно погрузить бельё в металлический отсек, а затем последовательно нажать жёлтый, синий и лиловый кристаллы, чтобы спустя час с небольшим получить чистую и сухую одежду.
— Ладно… — проводив грустным вздохом свои вещи, девушка аккуратно и тщательно выполнила нужные действия, после чего, с ёкнувшим сердцем, услышала изнутри коробки странный шипящий шум.
Мысленно Агнесса успела попрощаться с любимым голубым платьем, но признаться кому-то в собственной некомпетентности казалось ей совершенно неприемлемым. Достаточно вспомнить, как потешалась над ней Саманта! А, между прочим, от неё тут, судя по всему, ждали каких-то совершенно невообразимых подвигов…
«Ящик» мелко затрясся и в нём что-то угрожающе застучало. Агнесса беспомощно отступила назад, жалобно глядя на это чудо магической мысли.
Шорох сзади привлёк внимание, когда она уже подумывала бежать и звать на помощь — настолько необычно и странно себя вёл «стиральный короб».
Обернувшись, она увидела, как в дверном проёме в довольно странной позе застыла черноволосая девица — будто хотела зайти, но обнаружила внутри нежданного посетителя и попыталась удалиться, но в этот момент её увидели. Выражение бледного лица, на котором ярко выделялись жгуче-чёрные глаза, было, соответственно, затравленным. Агнессе стало стыдно:
— Извините, пожалуйста, — отступила она вглубь прачечной.
— Не извиню, — резковато бросила девица.
После чего, вздохнув, всё-таки втащила в помещение основательный такой тюк, из которого наружу торчали «хвосты» всевозможного белья, в том числе и постельного. Агнессу это несколько насторожило, но спрашивать после такого грубого ответа расхотелось.
— Как угодно, — чопорно ответила она, чувствуя, что её уже даже злит такая реакция на банальные извинения.
— Тебе ещё долго? — поинтересовалась у неё брюнетка, расправившись со своей ношей и теперь сверля вызывающим взглядом Агнессу.
— Я не знаю… — немного растерянно отозвалась та, бросив взгляд на дрожащую, словно испуганная собачонка, коробку. — Я тут впервые.
— А… — голос девицы слегка смягчился. — Новенькая. Хорошо. Здесь ничего сложного, вещи — в бак, активируешь кристаллы, платишь «ману» и ждёшь. Надёжные штуки, не ломаются.
— Понятно, — Агнесса, успевшая по привычке вцепиться в единственный доступный край одежды — рукав, принялась его выкручивать. — Но я правда не знаю, сколько осталось ждать.
— Ну-у… — чернявая деловито приблизилась, коснувшись поочерёдно кристаллов, затем пожала плечами. — Полчаса ещё. Оно сушит дольше всего. Потом, правда, всё мятое, но погладить тут тоже можно — у Саманты спроси, если что.
— Ага… — растерянно отозвалась девушка, исподволь изучая незнакомку.
К чёрным волосам и глазам, полноценно завершая мрачный образ, прилагалось и чёрное платье с просторными и длинными рукавами, которые не тащились по земле лишь потому, что крепились на сгибах локтей хитрыми браслетами. Само платье выглядело вычурным и совершенно непрактичным, с точки зрения Агнессы, хотя никаких украшений на нём не наблюдалось.
— Тебя не затруднит подождать снаружи? — нетерпеливо спросила брюнетка.
— Да, конечно… — стушевалась девушка и поспешно выпорхнула наружу.
Сейчас ощущение чужого взгляда отсутствовало, и Агнесса бесцельно, но с удовольствием прошлась по газону, ощущая, как ласкает пальцы мягкая зелёная трава. Интересно, кто ухаживал здесь за всем? Или был ещё какой-нибудь артефакт, полирующий тротуарную плитку и стригущий траву?
Дверь сзади негромко хлопнула, выпуская чернявую, что налегке вышла из прачечной, оставив стираться, видимо, в том числе и мешок.
— Я закончила. Твоё отстирается минут через десять, можешь забирать, — сообщила она с, как показалось Агнессе, дружелюбными нотками — во всяком случае, ей хотелось на это надеяться.
— Благодарю, — вежливо кивнула девушка в ответ, испытывая желание продолжить разговор с новой «знакомой» и не зная, как это сделать… кстати, о знакомстве!
— К слову, прошу простить мою невежливость — я Агнесса Баллирано, — немного поспешно и едва ли не заискивающе выпалила она, когда черноволосая уже намеревалась прошмыгнуть мимо, и слова девушки заставили её притормозить.
— Хм-м… Баллирано, значит, — с непонятным значением протянула девица, а затем нехотя дёрнула плечом, представляясь. — Я — Джоанна Рейвен.
— А… да, — Агнесса брякнула невпопад, вновь терзая рукав блузки. — А на каком вы факультете учитесь?
— Учусь? — удивилась было Джоанна, но затем рассмеялась и хищное лицо её слегка смягчилось. — Я здесь что-то вроде независимого консультанта по нетрадиционным магическим наукам.
— Некромантия?! — ахнула девушка, подавив желание попятиться.
— По-разному, — снисходительно улыбнулась чернявая. — Ритуалистика, по большей части.
— Это… это, знаете ли, очень интересно, — неуверенно протянула Агнесса, скорее почувствовав, чем услышав, как под пальцами расходится хрупкий измочаленный шов манжета.
— Бесспорно, — Рейвен сверлила её пугающим взглядом страшных чёрных глаз. — Но в наш век вознесения воровской магии ритуалистика считается крайне вторичной и, я бы сказала, вспомогательной дисциплиной. Во всяком случае, именно так полагают идиоты.
— Простите? «Воровской»? — непонимающе нахмурилась Агнесса.
— Ур-магия, — безмятежно пожала плечами брюнетка, сделав пару шагов в сторону и усаживаясь на изящную скамеечку на краю тротуара, жестом предлагая девушке присоединиться. — Ты не из благородных, очевидно. Какая у тебя предподготовка?
Агнесса, успевшая сесть на почтительном расстоянии от девушки, подавила желание вскочить и убежать от подобных вопросов. Конечно, она не питала иллюзий — более — на тему того, что её никто и ни о чём не будет спрашивать, но всё же надеялась…
— Я обучалась в средней школе для одарённых, — разумно решила она не перечить и не хамить преподавателю. — У меня «семёрка», так что с базовой программой проблем не было…
— А-а, понятно. А ведьмовству тебя кто учил? — деловито спросила Джоанна, снова заставив Агнессу вздрогнуть и затравленно оглянуться.
— Н-никто, — пролепетала она, сцепив подрагивающие пальцы на подоле в замок, поскольку подозревала, что ещё одного усилия манжета не выдержит и оторвётся.
— Самоучка? — поразительно правильно расценила её ответ Рейвен, продолжая рассматривать девушку.
Та, зажмурившись, резко замотала головой. Врать она, конечно, не умела, но и выкладывать страшную и опасную правду о себе первому встречному — не собиралась.
— Я хотела сказать, что не имею никакого отношения к запрещённым искусствам, — пробормотала Агнесса, с преувеличенным вниманием разглядывая чёрные плиты.
— Оно и видно. Потенциал, в принципе, неплохой… Ладно! — Джоанна решительно поднялась, лёгким жестом скользнув ладонями по бёдрам и оправляя складки юбки, и Агнесса машинально вскочила следом. — Вещи твои, кстати, готовы.
— С-спасибо, госпожа Рэйвен, — неуверенно кивнула Агнесса, снова настороженно посмотрев на девицу, и уже после этого едва ли не бегом устремилась в прачечную.
Там, к её изумлению, в ящике обнаружились начисто отстиранные и тщательно просушенные вещи, хотя, конечно, выглядели они просто чудовищно мятыми. Во всяком случае, такими Агнесса их надевать ни за что не стала бы.
Вернувшись в прохладный и всё ещё пустынный холл, девушка едва не забыла о сброшенных ботиночках — настолько уже приноровилась бегать босиком, — но вовремя спохватилась и обулась. Наверху ей встретилось несколько зевающих молодых людей, явно направлявшихся в сторону столовой — что напомнило о необходимости позавтракать. Агнесса решила, что погладит вещи потом, тем более что Ирина продолжала крепко спать, и, наскоро разместив их в шкафу, чтоб отвисали, пошла на завтрак.
В столовой оказалось ожидаемо пустынно — за столиками в общей сложности наблюдалось не более дюжины студентов, и все они находились в каком-то сомнамбулическом состоянии. У всех же, что характерно, были фиолетовые повязки с одинаковым узором, из чего Агнесса сделала вывод, что все они принадлежали к одной группе, которой, очевидно, назначили ранние занятия — время едва приближалось к восьми утра, как заявляли крупные часы, висящие на одной из стен.
Тревожить сонных студентов ей не хотелось, а сосредоточиться на типично английском завтраке не удавалось, поскольку ещё с вечера в её голове поселилась навязчивая идея — библиотека. О ней говорила Саманта и упоминал Фридрих, и лишь ворохом навалившихся на неё вчера событий можно объяснить то, что до сих пор Агнесса не поселилась в книжном царстве. Но ровно через три ложки овсянки и один тост с джемом она решительно намеревалась исправить эту оплошность.
Библиотека, если верить условной схеме Университета, располагалась на первом этаже, аккурат под входом в общежития. Подобное расположение несколько удивило Агнессу — неужели нельзя было вынести книгохранилище отдельным зданием? — но спросить она тогда постеснялась, а сейчас никого рядом не оказалось.
Створчатые высокие двери поднимались почти до самого края, обозначенного выступающим балконом второго этажа, но поддались рукам Агнессы бесшумно и легко, как и любые другие здесь. Ноздри щекотнул манящий сладковатый запах книжной пыли, и девушка не удержалась от восторженного вздоха, поспешив нырнуть в тёплый рассеянно-желтоватый свет помещения. Впрочем, она успела сделать не более двух шагов вперёд, как почти сразу в ней вскипело желание отбежать назад на добрый десяток — библиотека совершенно никак не походила на любые, виденные Агнессой ранее. Она занимала просто невообразимое пространство, и ладно ещё вширь! Потолка было не видать — прямо как в «приёмной» у ректора, и верхушки полок терялись где-то в вышине. Волшебные светильники не маячили на видных местах, однако же — в освещении недостатка не наблюдалось. Тёмное дерево пола почти не просматривалось под толстенным бордовым ковром, поглощавшим малейшие шумы, но оно продолжалось и на стенах, и причудливым образом словно переползало на высоченные книжные стойки, создавая впечатление чего-то монолитного. Столы и кресла, расставленные в глубоких нишах в строгом порядке, манили уютом и мягкостью, на тумбочках рядом кто-то предусмотрительно разместил писчие принадлежности — видимо, для конспектирования.
И были здесь, конечно же, книги…
Агнесса даже побоялась представить себе примерное количество хранящихся здесь фолиантов, но увиденное даже мельком внушало благоговейный трепет, смешанный с горьким отчаянием — ни одной жизни не хватит, чтобы прочесть их все!
Беззвучное движение слева заставило девушку вздрогнуть и обернуться, а вот уже увиденное — вырвало из горла сдавленный визг: долговязая фигура, парящая в воздухе, укутанная в тёмно-коричневый рваный балахон, венчалась черепом странной вытянутой формы, условно напоминающей человеческую. В тёмных глазницах горели жёлтые огоньки, которые совершенно очевидно были направлены на посетительницу. Агнесса, незаметно для себя попятившаяся назад, ощутила лопатками стену и на миг в голове возникла паническая мысль: «Тупик!». Она вновь открыла было рот, чтобы закричать, но в ту же секунду фигура подняла скелетную руку — одну из шести, как теперь стало видно — в которой было зажато перо, и прижала то к… зубам.
— Тс-с… тишина в библиотеке! — мягкий и вкрадчивый голос раздался откуда-то из-за сомкнутых челюстей — во всяком случае, постукивания зубов слышно не было. — Прошу ознакомиться с правилами, мисс…
Другая рука, стискивающая свиток, опустилась на уровень глаз Агнессы, и тот развернулся, открывая написанный безупречным каллиграфическим почерком текст. Дрожащая девушка, с трудом заставив себя перевести взгляд на бумагу — пергамент? — обнаружила, что, по сути, написанное являет собой самый базовый свод правил поведения в любой библиотеке, и лишь чуть ниже значилось несколько дополнительных указаний, касательно цветовых секций.
— Извините, — сиплым шёпотом произнесла она, не находя в себе сил отлипнуть от стены. — Я поняла, сэр.
— Рад слышать, мисс, — почтительно откликнулась фигура, лёгким движением убрав руку, свиток в которой сам по себе свернулся. — Ввиду вашего актуального статуса, вам доступна для ознакомления литература «белой» секции. Прошу следовать за мной, мисс.
Агнесса уже не была уверена, что хочет тут оставаться — во всяком случае, она совершенно не привыкла иметь дело с сущностями Загранья в роли библиотекарей, но отказаться ей показалось невежливым. Вздохнув украдкой и собрав по кусочкам всё своё мужество, девушка последовала за парящей в воздухе фигурой — как оказалось, не слишком далеко, до ближайшего же закутка. Обставлен он был весьма скромно — в плане количества книг, лежащих на полках.
— Двадцать пять, мисс, — услужливо откликнулся библиотекарь, как только взгляд девушки упал на эти самые полки. — Прежде чем вы будете распределены — это всё, что вы можете изучать. Но если вам будет угодно узнать моё мнение…
Череп повернулся к ней, и Агнесса внезапно безошибочно угадала выжидающее выражение на неподвижном костяном «лице».
— Д-да, сэр. Я очень хочу узнать ваше мнение! — сложно сказать, продиктовано ли было согласие страхом, воспитанием или интересом, но девушка даже пару раз кивнула, подтверждая свои слова.
— Приятно слышать, мисс, — с достоинством отозвался библиотекарь, и с поразительной ловкостью паука принялся орудовать всеми шестью руками, перебрав скудное содержимое полок, и выложив на стол едва ли дюжину изданий. — Вот этого будет более чем достаточно.
Руки с поразительной ловкостью вновь пришли в движение, заворожив Агнессу своим танцем, и как карты перетасовав книги на столе в новом порядке.
— Начните с этих — базовые сведения об основных дисциплинах, и продолжите этими, — костяшки пальцев небрежно, но предельно аккуратно коснулись двух толстых фолиантов в тяжёлых деревянных обложках. — Полезно для общего образования.
— С-спасибо, сэр, — пролепетала девушка, пытаясь уложить в голове увиденное. — Извините, сэр, я могу задать вам вопрос?
Фигура вновь обратила на неё взор жёлтых огоньков — любопытный, как ей показалось, а затем череп слегка склонился:
— Разумеется, мисс. Я здесь, в том числе, и для этого.
— Это… — Агнесса нервно облизнула губы, не отводя взгляда от тёмных глазниц. — Всё по-настоящему?
Молчание было кратким, но не напряжённым. Жёлтые огоньки на мгновение погасли, словно их скрыли незримые веки, а затем скользнули в сторону — со скукой:
— Да, мисс.
— Магия? — почти жалобно уточнила девушка, а библиотекарь снова утвердительно кивнул:
— Просто примите к сведению, мисс… здесь, в Бирмингемском Университете, магия пронизывает всё, до последней половицы. Вы можете удивляться, но не стоит излишне шокироваться. И — не волнуйтесь, со временем вы привыкните. Могу я чем-нибудь ещё вам помочь?
Агнесса какое-то время размышляла над словами библиотекаря, а затем покачала головой:
— Нет, сэр, благодарю вас. Пожалуй, я… лучше почитаю, — взгляд упал на разложенные в безупречном порядке книги, и в груди вновь затрепетало предвкушение — настоящие магические книги!
— В таком случае, не смею вас более отвлекать, — голос превратился в шёпот, а следом и вовсе оборвался лёгким порывом ветра — и когда Агнесса подняла взгляд, фигуры рядом с ней уже не было.
Девушка испытала сильнейшее облегчение, но ей потребовалось ещё какое-то время чтобы окончательно прийти и в себя и суметь сосредоточиться на чтении.
Зато когда это удалось — первым лежал фолиант по ритуалистике, — Агнесса начисто позабыла обо всех своих злоключениях, поскольку содержимое этой книги с лихвой искупало всё. Принципы построения кругов — от простых к сложным, разбор фонетических формул, перечень основных активационных фраз… в который раз, Агнесса почти начисто потеряла счёт времени.
— …Баллирано! Эй! Агнесса!
Щёлкающие пальцы над ухом — то ещё удовольствие, и девушка недовольно нахмурилась, с трудом распрямляя затёкшую шею, чтобы взглянуть на нарушителя её спокойствия. Ничуть не удивилась, обнаружив перед собой Ирину и машинально отметила, что та вопит слишком громко для библиотеки.
— Тс-с! Не кричи, — шёпотом одёрнула она княжну, с сожалением отрывая взгляд от книги.
— Важная какая, — фыркнула Виленская, плюхнувшись в кресло напротив и взяв одну из книг со стола — «Основы именования».
Без интереса пролистала и закрыла, принимаясь сверлить взглядом Агнессу, которая безуспешно попыталась погрузиться обратно в чтение.
— Да нет, просто это библиотека, а ещё тут библиотекарь — демон, так что я не рисковала бы нарушать установленные правила, — шёпотом донесла она до Ирины простую мысль, но та, видимо, не впечатлилась.
— Пф-ф, ну и подумаешь… а ты ничего так набрала литературы! Осилишь всё за вечер? — задиристо спросила девчонка.
Агнесса украдкой вздохнула:
— Нет, но это программа для предподготовки — то, что нам нужно изучить перед началом учёбы.
— Да это же детский сад, азы! — пренебрежительно махнула рукой княжна. — Я вот это, — помахала она увесистым томиком «Основ», — читала лет пять назад. Ну и остальное тоже. Ничего особенного, муть сплошная!
Агнесса ощутила, как к щекам прилил жар — ну разумеется! У всех этих «благородных» наверняка дома были свои библиотеки, и детям своим они с самого раннего возраста, ещё, скорее всего, даже до раскрытия Дара нанимали учителей. Все эти «азы», кажущиеся Агнессе сущим откровением после школьной программы, для той же Ирины, что не могла толком запомнить фразу-активатор, являлись давно пройденным этапом. Это несколько усложняло затею Агнессы стать номером «первым» по части успеваемости, но опускать руки она не собиралась.
— Возможно, но я бы хотела ознакомиться с этим «детским садом» хотя бы поверхностно, если ты не возражаешь, — вежливо откликнулась девушка, приложив некоторое усилие, чтобы не нагрубить Ирине.
Та, не заметив смятения соседки, величественно кивнула:
— Ну ладно… Грызи гранит науки, как говорил мой учитель! И обломаешь все зубы, потому что нужно быть последним идиотом, чтобы вместо зубила с молотком использовать челюсть! — княжна звонко рассмеялась собственной шутке, а вот Агнесса ощутила уже знакомый холодок, обдавший левую щеку — за спинкой у кресла Виленской возникла долговязая парящая фигура демона.
— Соблюдайте тишину в библиотеке, мисс, — в мягком голосе послышался тихий и угрожающий шелест металла.
Княжна оглянулась, и Агнесса увидела, как округлое личико вытянулось при виде черепа с горящими глазами.
— С-с-с… — просипела девочка, но библиотекарь повторил свой жест с прижатым к «губам» пером.
— Тишину, мисс. В противном случае я попрошу вас покинуть помещение, — с безупречной вежливостью произнёс демон.
Затем они вдвоём с Агнессой имели удовольствие пронаблюдать, как Ирина, ужом выскользнув из кресла, стремглав метнулась к выходу, и быстрый её топот завершился до странности деликатным хлопком закрывшейся двери.
— Не люблю, когда здесь шумно, — куда-то в пустоту заметил библиотекарь, после чего тёмной дымкой растаял в воздухе.
Агнесса подумала, что, наверное, ей стоило догнать Ирину и успокоить. Но стопка книг на столе недвусмысленно намекала, что если она хочет идти по учёбе с ними всеми хотя бы на равных — на такие мелочи время тратить не стоит.
— Социальные связи — для слабых, — пробормотала она себе под нос и вновь погрузилась в изучение ритуалистики.
В следующий раз её отвлёк уже сам библиотекарь, соткавшись из мрака на почтительном расстоянии и негромко кашлянув. Справедливости ради, Агнесса и сама к тому моменту уже устала, а очертания сложных кругов выплясывали перед глазами, совмещаясь причудливым, но совершенно неправильным образом.
— Извините, — машинально откликнулась девушка, зажмуриваясь и прижимая к горящим глазам ладони.
— С сожалением вынужден оповестить вас, что часы посещения библиотеки подходят к концу, — в левой нижней руке библиотекарь выразительно держал песочные часы, и действительно верхний сосуд был почти пуст.
— О? Так рано? — удивилась Агнесса, на что демон издал нечто среднее между смешком и хмыканьем:
— Девять вечера, мисс.
— Ох!.. — выдохнула ошарашенно девушка, подхватившись на ноги и прижимая к себе прочитанный на три четверти фолиант. — Я же ничего не успею!
— Не переживайте, мисс… если в дальнейшем вы проявите аналогичное усердие — не предвижу никаких проблем в отношении вашей успеваемости, — вежливо отозвался демон.
— Хорошо… я сейчас всё уберу, сэр, — с трудом продирая глаза, Агнесса постепенно возвращалась в «мир живых» из «мира книг», и одеревеневшее в долгой неподвижности тело было этим крайне недовольно.
Множество противоречивых и весьма сильных желаний навалились одновременно, и потому, когда библиотекарь ленивым взмахом правой средней конечности (в которой обнаружились миниатюрные весы) отпустил девушку, она не стала кочевряжится и, сохраняя остатки достоинства, пошла искать ближайшую уборную.
Организм её, позабывший давно и надёжно о съеденной за завтраком овсянке, сильнее всего тяготел именно к посещению столовой, и девушка, справедливо рассудив, что поздний ужин никому ещё не навредил, направилась по уже известному маршруту.
Вечерняя жизнь в университете оказалась весьма насыщенной — множество студентов собиралось в холле, во дворе — перед выходом стояла целая батарея разнокалиберной обуви, вероятно — столовая также не пустовала. Девушка подозревала, что большинство студентов всё же проводит время в рекреациях — разумеется, раздельно!
Однако, вопреки ожиданиям, в столовой оказалось не так уж и много людей — всего три стола были заняты плотно, ещё с десяток занимали пары-тройки студентов, ведущих неспешные беседы, и ещё за парочкой сидели одиночки, флегматично дожёвывающие свой ужин. Никакой очереди не было, так что Агнессе не пришлось слишком долго таращиться на тролля-раздающего. Забрав поднос и заняв один из свободных столиков, она с тщательно скрываемой жадностью накинулась на еду, то и дело стреляя взглядом по сторонам — как бы никто не заметил её поспешности! — но присутствующим до неё, очевидно, дела не было никакого.
Добравшись до какао — необычайно вкусного и очень сладкого, — Агнесса сделала основательный глоток, после чего впилась зубами в ржаную булочку. Ровно в этот же момент двери столовой распахнулись с совершенно неподобающим грохотом, заставив присутствующих вздрогнуть и прервать разговоры. Сама Агнесса едва не подавилась — воображение рассказчицы тут же нарисовало, как в зал вваливается окровавленный страж в смятых латах, несущий, несомненно, дурные вести, и кричит что-то в духе «Король Артур, на нас напали!»… Но реальность оказалась гораздо прозаичнее — на пороге возник тот самый «гениальный» студент, ур-маг Сандерс.
Под прицелами настороженных взглядов парень прошёл до стойки выдачи, явно привычно и совсем не глядя в меню назвал номер заказа, и лишь после этого изволил обернуться. Агнесса заметила, что большинство — да что там, все! — отвернулись, возвращаясь к прерванным занятиям, а вот она сама — замешкалась. Неприятное покалывающее ощущение коснулось загривка в миг, когда она встретилась взглядом с разными глазами Сандерса — живым и кристальным, — и, повинуясь безотчётному инстинкту, девушка покорно потупилась. Но ненадолго — стоило ур-магу отвернуться, чтобы забрать поднос, как внимание Агнессы, словно магнитом, притянуло к его механической руке. В голове роилась тысяча вопросов, но колючий вид парня наводил на мысли, что нельзя вот так просто подойти к нему и все их задать.
Как оказалось, ничто не помешало самому Сандерсу решить проблему наблюдательной нахалки раз и навсегда — поскольку, несмотря на обилие пустовавших столов, с подносом наперевес он направился прямиком к ней. А Агнесса, продолжая таращиться на его руку, самым постыдным образом это проморгала. Осознание, что предмет её пристального наблюдения нависает над ней с недвусмысленной угрозой, заставило девушку буквально окоченеть.
— Пялиться невежливо, тебе не говорили об этом?
Голос — хрипловатый и низкий, создавал впечатление, что самому парню что-то мешает говорить. Агнесса решила, что если повреждения коснулись всей правой стороны, то могло достаться и связкам.
— Извините, — она снова опустила взгляд на свой поднос, заметив, что успела растерзать булочку на крошечные кусочки.
— Не извиню, — с ленцой отозвался парень, без разрешения садясь напротив неё.
Как ни странно, именно эта фраза, порядком надоевшая Агнессе, позволила ей сохранить хотя бы толику присутствия духа и не сбежать сразу. Напротив, она ощутила просто небывалый прилив злости и сил, но стоило ей посмотреть исподлобья в изуродованное лицо Сандерса, как весь запал куда-то испарился. Спорить, во всяком случае, точно расхотелось.
— Я… — кашлянула девушка смущённо, стараясь как можно более незаметно счистить с пальцев прилипшие крошки. — Никогда не видела такого. Даже не думала, что такое возможно сделать. Выглядит очень страшно, но изящно.
Краем глаза она заметила, как по уцелевшей стороне лица пробежалось странное выражение — изумление, смешанное с лёгкой недоверчивостью, сменившееся снисходительностью. И внезапно девушке стало ощутимо легче дышать — запоздало она поняла, что львиная доля напряжение исходила от самого парня.
— Что сказать… не все маги достойны такого лечения, — Сандерс, явно красуясь, вытянул вперёд искусственную руку, пошевелив пальцами с еле слышным угрожающим клацаньем когтей.
Агнесса завороженно наблюдала за этим движением, любуясь яркими бликами на безупречно отполированным металле.
— Просто поразительно! Такая аккуратность, — с неподдельным восхищением заметила она. — И такой контроль…
— Чувствительность, между прочим, не нарушена, — самодовольно прокомментировал парень, сжав ладонь в кулак. — Оттуда и контроль.
— А глаз?
Агнесса перевела взгляд на его лицо, воспользовавшись моментом и пристально разглядывая кристалл в глазнице. Вблизи стали заметны тонкие грани и с такого ракурса становилось понятно, что изумруд долженствовал изображать радужку, а сам кристалл был молочно-прозрачным, в подражание глазному яблоку.
— Артефакт. Работает как обычный орган и немного смотрит за Грань, — он выдержал театральную паузу и изобразил загадочное лицо. — Или чуть глубже за Грань, если ты понимаешь, о чем я.
Агнесса не поняла, но на всякий случай кивнула в ответ — довольно неуверенно:
— А как это произошло? Какие-то сложности с ритуалом? — дипломатично она не стала упоминать о фразе Синклера, что, мол, «ур-магия не прощает ошибок».
— Ритуал? — Сандерс рассмеялся над ее предположением как над нелепой шуткой. — Чтобы я, боевой маг, ползал по полу с мелком в руках? Нет! Я зачерпнул силы, недоступной смертным, и оказался — тогда! — недостаточно расторопным, чтобы улизнуть с ней. С тех пор я многому научился, конечно же, и сейчас повторил бы всё с легкостью и удачно.
Девушка быстро заморгала, озадаченная тем, что, с одной стороны, ур-маг легко и беззаботно признавал собственное поражение, стоившее ему изрядных увечий, но вот с другой — выбранные им выражения оказались буквально пронизаны ребяческим бахвальством. Впрочем, она озаботилась подобающе-восторженным выражением лица и не стала задавать каверзных вопросов.
— А почему вам… просто не вернули вашу руку? — наивно поинтересовалась Агнесса, выцарапав из памяти пару прецедентов.
Тогда, при помощи ритуалов и сложнейшего колдовства — а, если быть точной, ведьмовства, — раненым действительно возвращали утраченные конечности или органы. При условии, разумеется, что раны были не смертельными…
— Ур-магия, — парень мельком бросил пренебрежительный взгляд на повязку на её плече, — в отличие от прочих, «безопасных», дисциплин, работает с божественными источниками энергии. Особенно на том уровне, на котором с ней обращаюсь я. Ошибка стоит не просто плоти — кусочка души. Большинству ошибка стоит жизни, даже больше скажу — самого бытия. Я же отделался рукой и обрел беспрецедентную силу.
Слово «беспрецедентную» он просмаковал, словно само его употребление делало речь более весомой. После этой отповеди Агнессе даже не пришлось изображать нечто сродни благоговению и восхищению — само так вышло. Правда, она с трудом представляла себе, каким образом можно «напластать» душу кусочками — не ветчина же это, в конце концов! — но решила, что обязательно проконсультируется на этот счёт с Мельхиором.
— Ваша… рука выглядит как очень грозное оружие, — девушка улыбнулась едва ли не заискивающе, по привычке нервозно сплетя пальцы в «замочек». — Ничуть не удивлена, что именно вы удостоились подобной… починки?
Сказала — и моргнула быстро, настороженно — вдруг обидится на это слово?
Кевин самодовольно ухмыльнулся, судя по всему, вовсе не обратив внимания на формулировки, поднял руку и сосредоточенно на нее посмотрел. Кисть странно крутанулась на шарнире в запястье, что-то щёлкнуло и все пальцы — кроме крайних фаланг — изогнулись так, что металлический изгиб теперь смотрел в противоположную сторону.
— Так, — парень сжал пальцы, мгновенно переставшие напоминать птичьи когти, — намного удобнее в быту — реже оставляешь царапины и порезы на окружающих… предметах. Так что ты права — кому ещё такое выдать, как не самому одарённому студенту курса?
Он резко разжал пальцы, и под аккомпанемент щелчков и шелеста рука снова превратилась в хищную лапу. Агнесса вздрогнула, но не испуганно, а, скорее, восторженно, и едва удержалась от того, чтобы захлопать в ладоши от таких фокусов, проделанных, судя по всему, без малейшего неудобства. Её даже почти не смутила нарочитая пауза после «окружающих»…
— Курса? Если верить тому, что говорят — а теперь я вижу, что слухи не врут, — вы — самый лучший студент всего выпуска! Но я уверена, рано или поздно вам удастся утереть нос самому Альфреду Блэ… — монетка, выложенная ранее на стол, внезапно подпрыгнула и мелко задрожала, подскакивая на ребре.
Агнесса вскочила, не договорив, и подставила ладонь, ловя пенни:
— Извините! Было очень, очень приятно побеседовать с вами! — затараторила она, попятившись спиной от стола с виноватой улыбкой.
Сандерс смотрел на неё с уморительным удивлением — абсолютно откровенно на лице читался вопрос «куда?!», но ждать, пока он задаст его вслух девушка не стала. Просто резко кивнула, развернулась и стремглав побежала прочь из столовой. Получилось!
Агнесса поняла, что ни секунды, ни единого мгновения не сомневалась в том, что её новоиспечённые знакомицы смогут ей помочь. То, что этот «сигнал сбора» может служить для отмены запланированного — девушке в голову не приходило. Более того, она и в мыслях не допускала саму вероятность провала их попытки. Ведь, в самом деле, чего сложного — вызвать откуда-то из-за Грани одного из сильнейших демонов Амальгамы!
Башмачки Агнессы дробно простучали по коридорам, ноги несли её мимо удивлённых студентов, оглядывающихся вслед, а то и вовсе спешащих сойти с дороги.
— Куда несёшься?!
Возмущённые оклики она также оставляла за спиной, не имея ни времени, ни желания останавливаться и объяснять.
Скоро, совсем скоро Мельхиор вернётся к ней!
Монетка, зажатая в кулаке, уверенно тянула её дальше, прямо в зону рекреации — уже в женском крыле. Последние двери — гостеприимно приоткрытые, и запыхавшаяся девушка ввалилась в помещение, всё так же носящее следы разрухи и многомесячного бардака. Там же обнаружились Триш и Саманта, и ещё две девушки, которых Агнесса раньше не видела — коротко стриженая блондинка с серьёзными карими глазами и необычайно юно выглядящая шатенка, заплетающая волосы в пару косичек, чтобы, видимо, окончательно стать похожей на школьницу.
— Ага. Все в сборе, — довольно заметила Саманта. — В таком случае, можем начинать. Нелия, где жертвы?
Блондинка мотнула головой в сторону неприметной арки, отгороженной от общего помещения плотной бархатной занавесью.
— Всё там. Я уже и место под круг подготовила, — тихим и почему-то печальным голосом сказала она, на что медиум кивнула.
— Замечательно. Книга там же?
— Да, — это уже отозвалась шатенка, вцепившаяся в одну из косичек и рассеянно наматывающая ту на палец.
Методом исключения, Агнесса вывела, что это была Мария — если, конечно, Саманта не переиграла всё в последний момент и не пригласила какую-то другую девушку.
— Что ж, все внутрь. Будем попирать законы бытия и разрушать устои здравого смысла! — с преувеличенной бодростью и подозрительно маниакальным блеском в глазах скомандовала комендантша.
Девушки, несколько неуверенно переглянувшись, гуськом прошествовали в тот самый ограждённый закуток, на поверку оказавшийся милейшим округлым альковом. Правда, Агнесса отметила, что впятером тут было несколько тесновато — внутрь пришлось забираться на четвереньках, поскольку буквально в шаге от занавеси располагался высокий, до колен, постамент, на который была наброшена мягчайшая перина и целая куча разнокалиберных подушек. Сам же альков не превышал шести шагов в диаметре, так что заговорщицам пришлось сбиться тесным полукругом с одной стороны платформы, куда Нелия сгребла перину. Сидеть было мягко, но не слишком удобно — Агнесса с трудом представляла, как они будут вылезать отсюда.
Под сдвинутой периной обнаружилась гладкая гранитная плита, совершенно непонятно как вписывающаяся в общий интерьер. На резонное удивление Агнессы, Саманта бодро ответила, что камень — прочнее дерева. Девушка не могла не согласиться с этим утверждением, но говорить, что это слабо отвечает на поставленный вопрос — не стала. Мало ли, какие у них тут традиции?
Из-за сваленных в другом углу горкой подушек была извлечена клетка, в которой затаился десяток серых мышей, по глазам которых становилось понятно — ничего хорошего от этой затеи они не ждут. Но Агнесса, питающая слабость фактически к любой живности, к грызунам и вредителям испытывала закономерную антипатию — немало крови они ей попортили, вместе с запасами круп и сахара, так что к идее принесения в жертву мышей она отнеслась довольно спокойно.
— Книга, Мария, книга! — поторопила тем временем «школьницу» Саманта, и девушка, что-то проворчав под нос, принялась копаться в складках перины.
— Была тут, точно помню!
— Была, — подтвердила Нелия, наблюдая за подругой, что продолжала безуспешные поиски.
Триша неловко поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, а затем, ругнувшись под нос, запустила руку под подушку на которой сидела:
— Ты получше места придумать не могла?
Она вытащила наружу уже знакомую Агнессе книгу — так выглядел фолиант, которым гневно потрясал Седой, обвиняя её во лжи. Неужели он был прав?
Мария смущённо развела руками:
— Так вышло.
— Можно? — вежливо попросила Агнесса и с благоговением приняла «Малую книгу», которую ей без колебаний протянула Триш.
Девушка повертела её в руках, но открывать побоялась — оказаться на Серой равнине ей сейчас совершенно не улыбалось. Саманта многозначительно кашлянула и Агнесса, спохватившись, вернула фолиант.
— Триш, начинай чертить «базу», — скомандовала медиум, без какой-либо опаски открывая «Книгу» и принимаясь небрежно пролистывать страницы. — Так… как ты, говоришь, он представился?
— Мельхиор! — воскликнула Агнесса, бездумно взяв со стороны одну из подушечек и прижимая ту к груди, словно пыталась удержать рвущееся сердце.
Скоро! Уже совсем скоро!
«Умница-целительница», вооружившись мелком, о котором с таким пренебрежением отзывался Сандерс, привычным отточенным движением очертила круг, хитро придержав саму себя за локоть, а затем принялась расчерчивать аккуратными линиями, формируя сигил. Агнесса, затаив дыхание, наблюдала за ней, изредка бросая взгляды на Саманту, которая, беззвучно шевеля губами и изредка морщась, шерстила содержимое книги. А когда медиум просияла и воскликнула «ага!» — на неё посмотрели все, включая Триш.
— Нашла! Мельгрегаст — запомни, Агни, это важно. Так, Триша, давай сюда мел, — скомандовала Саманта и, передвинувшись поближе к печати, принялась дополнять ту оккультными глифами и новым лучами.
Законченный узор мало напоминал исходное начертание, ощетинившись полусотней непонятных хищных «закорючек», сути которых Агнесса, к своему глубочайшему стыду, не знала, но даже не активированный — круг внушал ей лёгкий безотчётный страх.
— Клади кольцо в круг, только аккуратно, не сотри ничего, — продолжала командовать медиум, отложив в сторону мел и взявшись за клетку.
Мыши, предчувствуя недоброе, пронзительно пищали, что лишь дополняло картину лёгкого безумия. Мешкать Агнесса не стала, поспешно сорвав с пальца артефакт-печать и бережно положив то на чистую, лишённую надписей или узоров, поверхность камня.
— Значит, план таков — он простой, нечего коленками дрожать, — поочерёдно обвела Саманта суровым взглядом девушек, зажав в одной руке мышь, а в другой — маленький кинжальчик с серповидным лезвием. — Я призываю демона, а ты, Агнесса, приказываешь ему вернуться в клетку, при помощи его Имени. Конечно, глупо ждать, что Истинное Имя одного из Первой Сотни Амальгамы будет в «Малой книге», но этого огрызка должно хватить — учитывая, что у вас с ним кровный договор. Если он за Гранью — откликнется как миленький, а там — бери тёпленьким. Вы же, девки — запоминайте наш маленький практикум. Вдруг пригодится когда-нибудь.
По тонким губам комендантши пробежалась лёгкая хищная улыбка и она принялась нараспев читать довольно длинное — Агнесса вычленила целых пять фраз, — заклинание, в котором как минимум трижды повторялось «Мельгрегаст». Одновременно с этим медиум совершенно автоматически, не глядя, отрезала мыши голову и буквально выжала мелкое тельце на ровные линии сигила. Подчиняясь инстинктивной неприязни, Агнесса всё же отвела взгляд, не в силах наблюдать за жертвоприношением — впрочем, охотно и ярко вспыхнувшие линии привлекли внимание всех участниц. Воздух тихо загудел, словно превратился в тугую струну, которой еле-еле кто-то касался смычком.
— Получилось! — восторженно выдохнула Мария, закусив косичку и ёрзая на месте.
Саманта продолжала монотонно и безупречно правильно выпевать формулу призыва, одну за другой «осушая» мышей. Хватило пяти, чтобы белый узор засиял чистым золотым светом, и… то ли Агнессе почудилось и это было всего лишь отблеском, то ли и впрямь — в мёртвой черноте камня неуверенно сверкнула золотистая искорка. Гудение не стало громче, но теперь отдавалось неприятным резонансом где-то в голове и в груди.
Медиум замолчала и, поймав вопросительный взгляд Агнессы, ободряюще кивнула. Девушка, нервно облизнув губы и ощущая, как моментально пересохло в горле, сложила ладони на коленях и подалась вперёд, писклявым от напряжения голосом выкрикнув:
— Мельгрегаст! Приказываю тебе вернуться… ко мне! — почему-то у неё язык не повернулся сказать «в клетку», Агнесса решила, что Мельхиору будет очень неприятно, если она позовёт его назад именно такими словами:
— Пожалуйста!
— Ты что несёшь… — процедила почти беззвучно Саманта, но Агнесса лишь беспомощно пожала плечами — кольцо оставалось в покое, и, судя по всему, та искра ей действительно почудилась.
— Мельгрегаст! Я призываю тебя! — повысив голос и постаравшись придать ему повелительные интонации, она тщетно пыталась подавить зарождающееся отчаяние.
— А разве линии не должны светиться красным? Он же из Амальгамы, — растерянно спросила Нелия, и в этот же миг круг погас.
Воцарилась напряжённая тишина, в которой девушки обменялись озадаченными взглядами, и Саманта уже открыла рот, чтобы высказать Агнессе — что она думает по поводу самодеятельности, как вдруг в общем зале раздался просто невероятный грохот, от которого затрясся пол.
Грохот сопровождался рёвом и множественными ударами, как будто кто-то массивный и неповоротливый пытался устроиться на совсем незначительном пространстве комнаты отдыха.
— Мельхиор! — взвизгнула Агнесса, схватив кольцо и чуть ли не кубарем выкатываясь из алькова в зал, но увиденное заставило её застыть на месте…
Рекреационная подверглась значительным разрушениям — весьма заметным, несмотря на тот хаос, что царил здесь прежде.
Посреди зала, пытаясь расправить огромные тёмно-багровые крылья, ворочался демон — четырёхрукий, хвостатый, с гротескной рогатой башкой, которой он успел свернуть парочку светильников. Под копытами хрустели останки мебели и стекла, а от зычного рычания продолжали содрогаться стены.
На Агнессу чудовище обратило внимание в тот же миг, когда та оказалась внутри зала — пламенеющие буркала вперились в неё нечеловечески грозным взглядом, и демон, издав ещё один рык, ринулся к ней, пригнувшись и растопырив в стороны все верхние конечности.
— Мельхиор? — со смесью надежды и ужаса пискнула девушка, понимая, что сбежать она не успеет в любом случае.
Разумеется, лишь сейчас ей в голову пришла мысль, что Саманта могла что-то напутать, что Мельхиора «официально» звали вовсе не Мельгрегаст, а, скажем, «Меланхтон», и вот они призвали какого-то другого демона, и теперь их сожрут — прямо вместе с душами.
— Я вырву души тех, кто осмелился меня призвать! — пророкотал призванный, в точности дублируя последнюю мысль Агнессы, и она зажмурилась, растопырив руки, чтобы загородить проход в альков — вдруг девочки успеют сбежать?
— Не трогай их! — воскликнула она, собрав всё своё мужество и впериваясь ответным взглядом ему в глаза.
Демон замер, не добрав до неё каких-то пары шагов, и внезапно склонил голову к плечу, странновато прищурившись:
— Не, как раз их-то я и сожру. Тебя не трону, — с лёгким глумлением, но уже совершенно нормальным голосом заявил он, склоняясь так, что их лица оказались почти вровень.
Агнесса заморгала, а затем быстро затараторила:
— Мельхиор, если это ты — я согласна, честное слово! Принимаю и служение, и вообще — всё, что хочешь! Только, пожалуйста, не обижай девочек — они мне помогли!
— Хм. Всё, что хочешь? — ехидство в голосе было совершенно человеческим.
Ему вторил горестный стон Саманты, долженствующий, видимо, показать — как сильно она разочарована в умственных способностях Агнессы, говорящей такие слова демону.
— Ну… в смысле… нет, убивать всё ещё нельзя, — насупилась девушка, исподлобья выглядывая на демона. — Мельхиор?
— Да я это, я… — проворчал тот, а затем крякнул — потому что Агнесса, восхитительным прыжком преодолев разделяющее их расстояние, со сдавленным воплем обхватила его за шею.
— Мельхиор, я так скучала! Так волновалась! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, больше никогда так не пропадай! Я ужасно боялась за тебя, ночей не спала! — со всхлипами, уже не сдерживая слёз, молила она, не видя, как ещё сильнее вытянулось и без того продолговатое демоническое лицо, выражая абсолютную растерянность.
— Вот чего ты начинаешь… — проворчал он, очень аккуратно, почти бережно, обхватывая хрупкое тельце девушки всеми руками. — Сам бы вернулся, да мрази из Кризалиса…
Демон осёкся, понимая, что сболтнул лишнего и злобно зыркнул на таращившихся в их сторону девушек, что все вместе забились в начерченный и наскоро инвертированный круг — защищающий теперь, вероятно, от призванного.
— Но теперь-то ты всё? Со мной насовсем, да? — с надеждой шмыгнула носом Агнесса, отстраняясь слегка и требовательно заглядывая в огненные глаза.
Мельхиор кивнул, а затем неуловимо и мгновенно съёжился, исчезая полностью.
— Мельхиор! — завопила девушка, судорожно озираясь по сторонам.
«Да здесь я, чего орёшь!» — привычно зазвучало у неё в голове, и когда Агнесса опустила взгляд — сердце буквально зашлось от восторга при виде такого родного и привычного хоровода золотых искр.
«Я так рада, что ты опять тут… мне так много нужно тебе рассказать! Но сначала я здесь разберусь со всем, хорошо?»
«Уберёшь свидетелей? Это правильно. Могу помочь!» — с готовностью отозвался демон. Агнесса, не удержавшись, хихикнула.
«Нет, Мельхиор».
«Скукота. Впрочем, ничего нового».
Скандала с девушками каким-то чудом удалось избежать — они были достаточно напуганы произошедшим и рады тому, что, хотя бы, выжили. Разрушенная комната отдыха — не самое нормальное явление в женском крыле, но все вместе решили, что займутся этим позже.
Например, никогда.
Агнесса, прокравшаяся на цыпочках в свою спальню, обнаружила, что княжна спит как ни в чём не бывало, свернувшись калачиком и обнимая одеяло. Милейшее зрелище, но девушке куда больше хотелось спать, чем любоваться молчащей и умиротворённой Ириной — вероятно, сказывался пережитый стресс.
«Рассказывай давай», — повелительное рычание взорвалось в её мыслях, стоило голове коснуться подушки.
Агнесса, успевшая позабыть об этом «чудесном» таланте демона, кротко вздохнула, открывая глаза и таращась в темноту — сегодня она предусмотрительно задёрнула шторы, надёжно скрывающие сероватый свет.
«Нет, это ты рассказывай!» — заявила девушка в ответ, переворачиваясь на спину и сурово поджимая губы — словно бы Мельхиор мог это увидеть.
«Ничего себе! Экая цаца важная стала, стоило отлучиться ненадолго!»
«Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти! Ты меня бросил! — в сердцах воскликнула Агнесса, но тут же смутилась и уточнила: — Или тебя похитили? Ты что-то про Кризалис говорил… разве вы не враждуете?»
«О, детка, это слабо сказано… — демон смущённо, как ей показалось, заворчал. — Ну ладно, ладно. Ты когда в Загранье провалилась — меня с собой уволокла, да только в Серых равнинах без тебя, как носителя, я оказался заблокирован. Там-то этот сучий потрох, Уриил, меня и заловил. Ума не приложу — как пронюхал! Следил, крыса пернатая, не иначе. Уроды крылатые!..»
«Мельхиор, пожалуйста, ты мог бы не выражаться?» — взмолилась Агнесса, не в силах выносить такого потока брани.
«Сама просила рассказать!»
Она вздохнула, признавая правоту демона. В конце концов, уповать на его сдержанность не приходилось.
«Ладно, извини. Продолжай. Итак, тебя захватил Уриил… и?»
«И крупно об этом пожалел! Потому что эта крыса — абсолютное ничтожество передо мной, слабак и дегенерат! — Мельхиор грозно зарычал, и в мыслях Агнесса без труда визуализировала его разъярённое лицо. — Всё, что ему удалось — изолировать меня в какой-то из их Граней…»
У девушки сжалось сердце.
«Тебя мучили?!»
«Меня держали взаперти! В КЛЕТКЕ!!! КАК НИЧТОЖНУЮ МЫШЬ!!!»
Агнесса порадовалась, что оглушительный вой демона звучит лишь в её голове.
«Ну прости… ну правда, не было других вариантов».
«Не прощу. Могла бы прирезать одну из этих бесполезных девиц».
«Мельхиор! Они добровольно вызвались мне помочь тебя вызволить! Как ты можешь так говорить?!»
«Да легко! Это была бы лучшая помощь от них! Знаешь, почему всё выгорело?»
«Потому что я тебя позвала?» — робко предположила Агнесса.
«Ну… да, и это тоже. Ты, да артефакт, да ещё то, что вы тут удачно за Гранью оказались — без труда удалось проломить их защиту!» — горделиво припечатал демон.
Девушка озадачилась, мысленно вновь прокрутив его слова, поскольку что-то в сказанном её крайне смутило, а потом…
«В каком смысле — мы за Гранью?» — осторожно уточнила она.
«Ты слепая, что ли? Всё это место — за Гранью, — с привычным раздражением буркнул Мельхиор. — Довольно близко к вашей реальности, правда, но мне этого хватило».
Агнесса задумчиво почесала кончик носа, понимая, что с такого ракурса её «странные ощущения» от мёртвой земли и самого университета приобретают новый смысл.
«Я не знала, что это возможно… Территориально — мы в Бирмингеме. У меня всё-таки получилось поступить — правда, наверное, не очень честно и случайно…» — смущённо поделилась она с демоном.
«О как. И… как добралась?»
Ей почудились в голосе Мельхиора неуверенность и растерянность, но она предпочла не задумываться об их причинах — уж больно хотелось поделиться, наконец-то, всем пережитым!
Когда Агнесса завершила рассказ — делать это мысленно оказалось очень медленно и странно, сложнее, чем если бы она говорила вслух, — ей показалось, что время приблизилось к рассвету. Мельхиор едко комментировал, задавал странные вопросы и иногда пренебрежительно фыркал, чем здорово замедлял повествование. Про Честера ничего толкового не сказал, а над демоном-возничим, как обычно, поглумился. В итоге у девушки от непривычного усилия страшно разболелась голова, и она вовсе — то ли уснула, то ли отключилась.
***
В себя она пришла от уже знакомого дребезжания будильника.
Всё та же комната, всё тот же полумрак — рядом заворочалась Ирина, но, очевидно, за вчера княжна сумела узнать, как обойти побудку, поскольку, перевернувшись на другой бок, продолжила крепко спать.
А вот Агнессе не спалось.
Многолетняя привычка не позволяла ей вдоволь поворочаться в постели, хотя, казалось бы, бежать никуда не нужно — завтрак приготовят без тебя, учёбы пока нет… библиотека так рано не открывается. Лежи да в потолок плюй, какая проблема?
Но чем больше девушка об этом думала, тем неуютнее ей становилось.
— Это же просто невозможно… — пробормотала Агнесса себе под нос и решительно встала с кровати.
Оделась, сбегала помыться и заправила постель она тоже крайне решительно, но беззвучно, поскольку беспокоить Виленскую ей совершенно не хотелось. Впрочем, та даже не пошевелилась — вообще, во время сна девчонка приобретала совершенно беззащитный и мирный вид: прижатая к груди подушка, тёмные разметавшиеся волосы, босая пятка, торчащая из-под одеяла… Агнесса поймала себя на лёгком ностальгическом умилении — настолько Ирина сейчас ей напомнила Лауру. Мысль об этом, увы, повлекла за собой лёгкую грусть и тревогу, поскольку не было ни единой возможности узнать, как там, во внешнем мире, дети. И, что гораздо хуже — она до сих пор так и не выяснила, каким образом здесь осуществляется взаимодействие с внешним миром! А ведь нужно ещё придумать, как отправить Лауре письмо — обещала же!
Слегка подавленная, Агнесса тихонько выбралась из комнаты и отправилась бродить по Университету — в основном, чтобы отвлечься и показать Мельхиору своё нынешнее местообитание.
Университет, как и вчера, встретил её тишиной и пустынностью — этажи казались вымершими. Ни чужих шагов, ни голосов не было слышно. Агнесса даже пыталась красться, но быстро сообразила, что, как ни старайся — всё равно нашумишь. Посетив верхнюю галерею, закрытую сейчас столовую и холл, девушка с грустью заметила, что так рано утром здесь не очень-то разойдёшься.
«Тут ещё очень интересный двор, Мельхиор», — посмотрела она на кольцо и вновь ощутила тихую радость от того, что демон снова с ней.
«М-мны? — рассеянно промычал тот в ответ. — Ну показывай…»
Памятуя о прошлом опыте, девушка предусмотрительно разулась перед дверями, по ходу дела объясняя Мельхиору — зачем она это делает. Тот фыркнул, но комментировать не стал.
Внутренний двор встретил их тишиной и всё тем же мглистым туманом, укрывающим, словно ватой, землю и тротуар. Агнесса зажмурилась от вновь нахлынувшей эйфории, вызванной возвращением демона — ей теперь решительно ничто не было страшно!
«Я так скучала по тебе, Мельхиор», — в который раз с чувством призналась она.
«Ты начинаешь меня пугать», — ехидно проворчал демон в ответ, но даже это не омрачило восторга девушки.
«Брось, не занудствуй! Я в Университете, ты со мной, несмотря ни на что — у меня возникла самая настоящая возможность получить полноценное магическое образование! И уж будь уверен, я ни за что не стану каким-то подмастерьем!»
Едва ли не впервые в жизни Агнесса отчётливо понимала, что у неё есть перспективы, и готова была из кожи выпрыгнуть, чтобы достичь цели. Уже сейчас, несмотря на то что начало учёбы откладывалось на неопределённый срок «добора группы», в ней пылал нешуточный энтузиазм покорить все доступные вершины! Тем более — присутствие Мельхиора возвращало ей былую непоколебимую уверенность в себе. И если раньше она с трепетом и лёгким ужасом ожидала «собрания женской коллегии», то теперь для Агнессы это виделось чем-то не более ужасным, чем головомойка от Пенни. Плюнуть и растереть!
Она сама не заметила, как начала снова мурлыкать какую-то песенку себе под нос — хотя, пожалуй, последний раз что-либо пела в пабе… как раз перед тем, как он сгорел. Песня оборвалась так же внезапно, как появилась, поскольку воспоминания о том событии начисто «сбрили» любой позитивный настрой и вновь накатила тоска.
«Эк тебя штормит!» — насмешливо прокомментировал такую резкую смену эмоций Мельхиор, и Агнесса тут же стушевалась:
«Слишком много всего для меня одной», — неожиданно даже для себя призналась она.
Сказать об этом мысленно оказалось гораздо проще, чем вслух.
«Всё ещё хороший план — уничтожить всё здесь вокруг и вознести тебя на вершину мира», — голос демона был отвратительно бодр, и Агнесса почти против воли рассмеялась.
Присев на ближайшую скамейку, вытянула босые ноги, чувствуя пятками прохладу чёрных плит, и сощурилась, глядя в однотонное серое небо.
«Это не план, Мельхиор, — мягко заметила девушка. — Просто… я оставила детей дома, а здесь всё слишком чужое. Люди такие разные… все они — либо благородные, либо зажиточные господа, и хоть Фридрих и рассказывал мне о каком-то „равенстве“, мне кажется, он несколько преувеличивает. Той же Виленской — моя соседка по комнате, княжна, — пришлось выдумывать целую историю для меня! Что, видишь ли, мои предки были какими-то важными и богатыми людьми, а я — так вообще потерянное чадо древнего и могущественного рода! А всё ради того, чтобы ей не было стыдно просто находиться со мной в одной комнате!»
«Пф-ф, заткни её за пояс — твоя пра-пра-пра… а, не важно — бабка, Инесс Рей-и-Мора, правила Испанией каких-то триста лет назад», — флегматично парировал демон.
Агнесса осеклась, опустив взгляд на свою руку и всматриваясь в ровный хоровод золотых точек.
«Ты… ты шутишь?» — изумлённо спросила она, несколько нервно оглядевшись по сторонам, хотя и понимала — насколько это бессмысленно, ведь разговор проходил исключительно в её голове.
«Я похож на шута? Нет, конечно! — яростно фыркнул Мельхиор. — Собственно, она и была той, кто заключил контракт со мной на защиту своего потомства».
Впервые Агнесса услышала в голосе демона очень странные интонации — ненависть? Бессильная ярость?
«Сильнейший демонолог, могущественная ведьма — о, она никогда не мелочилась в принятии решений! Нужно было пустить под нож деревню ради экспериментального ритуала? Запросто! При ней кровь действительно лилась рекой…»
Девушка прижала ладонь к лицу, бессознательно пытаясь отгородиться от сказанного, но она знала — точно знала! — демоны не могут лгать. Мельхиор не был похож на интригана или хитреца, так что с неплохой долей вероятности он действительно говорил правду. Страшную, неприятную, безжалостную правду.
«Ты никогда не рассказывал мне о ней раньше», — тихо упрекнула она демона.
Тот лишь хмыкнул в ответ:
«Не было нужды рассказывать. Да ты и не спрашивала».
«Как я могу спросить тебя о том, чего не знаю?! Как я могу понять, какой вопрос нужно задать?» — возмущённо «закричала» Агнесса, плотно сжав губы.
«Твои проблемы», — безмятежно откликнулся Мельхиор и затих, сворачиваясь довольным клубком где-то в глубине её сознания, отгораживаясь от своей непутёвой хозяйки непроницаемой пеленой отчуждения.
Докричаться до него теперь было проблематично, и девушка в сердцах саданула кулаком по скамейке, тут же ойкнув от боли — тёмное лакированное дерево оказалось совершенно неподатливым и коварно «ударило» в ответ.
— Право слово, вымещать злость на мебели стоит более агрессивными методами, — раздался чуть в стороне от Агнессы голос, и она испуганно оглянулась.
Буквально в пяти футах от неё стоял мужчина довольно странной и непривычной наружности — высокие точёные скулы сочетались с совершенно нелепым носом-картошкой и лицом округлой, чуть расплывшейся формы. Светло-русые волосы с высокими залысинами были щедро сдобрены сединой, а из-под светлых коротких ресниц на неё смотрели внимательные голубые глаза — самое яркое, пожалуй, пятно в его внешности. Одет незнакомец был небрежно — в белую рубашку, неаккуратно заправленную в чёрные брюки, да ещё и босиком. Он казался только что покинувшим ванную комнату, и это впечатление усиливало перекинутое через плечо полотенце. В руках он держал исходящую паром кружку, от которой потянуло восхитительным запахом свежего кофе, и у девушки мгновенно заурчало в животе.
— Извините, сэр, — Агнесса вскочила, коротко поклонившись, рассудив, что «взрослый» тут вряд ли будет в роли студента, а перед преподавателем или административным работником стоило оставаться вежливой.
— Бросьте, бросьте эти расшаркивания, мисс?.. — такие знакомые вопросительные интонации вызвали у девушки тень ностальгии и она, вновь поднимая взгляд на собеседника, улыбнулась:
— Агнесса Баллирано, сэр. Я здесь новенькая. Не хотела помешать вам… — она перевела неуверенный взгляд на чашку с кофе, затем озадаченно глянула по сторонам и скомкано закончила:
— Просто помешать.
— Как может в столь раннее утро помешать общество столь милой особы? — мужчина вежливо улыбнулся в ответ.
Агнесса поняла, что в его голосе было кое-что смущающее — акцент. Слегка раскатистое, почти как у Ирины, твёрдое «р», да и в остальном…
— Я просто… проснулась с будильником и решила не мешать моей соседке. А библиотека ещё закрыта, — зачем-то принялась оправдываться девушка, смущённая таким обходительным обращением.
— Стремление к знаниям крайне похвально, но прежде я рекомендовал бы посетить столовую, — выразительно приподняв кружку, мужчина сделал небольшой глоток.
— К слову — да, мои извинения, мисс — этикет, этикет… — это слово оказалось выделено им какой-то особенно пренебрежительной интонацией. — Профессор Алексей Кирьянов. К вашим услугам.
Сердце Агнессы забилось чуть быстрее — всё-таки преподаватель! Самый настоящий! Первый, кто встретился ей за всё это время.
— Как здорово! — не удержалась она от восклицания, вызвав у мужчины лёгкое недоумение. — А, прошу прощения, вы преподаёте какой предмет?
— Малое именование, — с очень странными нотками, словно нехотя, ответил он.
И девушке стало очевидно — сам Кирьянов любил свой предмет и, наверное, ему не нравилось, что «в народе» к именованию относились пренебрежительно.
— Я слышала, — почтительно проговорила Агнесса, нервозно сцепив перед собой пальцы и без труда выуживая из памяти слова Прайса, — что именование — одна из мощнейший дисциплин. Владея искусством имён можно… можно сделать то, что не под силу боевым магам.
Профессор слегка подозрительно посмотрел на неё, но встретил лишь прямой и кристально честный взгляд.
— Гм… звучит внушительно, конечно, но… — кашлянул мужчина слегка неуверенно. — Мало истинных Именователей. И всё же я пытаюсь здесь, в меру своих сил и возможностей, вбить в головы местным идиотам значимость этой специальности.
— С нетерпением жду лекций, профессор! Я, правда, распределена на другой факультет…
Девушка поймала уже знакомый взгляд на свою белую повязку и увидела всё то же пренебрежительное выражение лица.
М-да. Судя по всему, демонологию тут вообще никак не ценят. Жаль… Но, с другой стороны, Мельхиор-то уже с ней!
— В общем, я буду очень сильно стараться. Вообще, — от грядущей перспективы обучения Искусству её вновь одолела странная словоохотливость, но Кирьянов, судя по всему, особо не возражал.
Напротив, негромко хмыкнув и сделав ещё глоток кофе, отметил:
— Справедливости ради, я бы порекомендовал вам обратить не менее пристальное внимание на Ур-магию. Профессор Под, несмотря на некоторые особенности — женщина с настоящим боевым опытом, отнюдь не теоретик, и если у студента есть склонность к этой разновидности магии — её уроки окажутся крайне полезными.
У Агнессы же перед глазами встало искалеченное лицо Кевина Сандерса, и она невольно сглотнула. Мысль о том, что она может иметь хоть какое-то отношение к настоящей боевой магии, вызывала у девушки целую лавину сомнений и капельку ужаса.
— Я… я, правда, не уверена, что она у меня есть… — промямлила она, принявшись вновь теребить рукава.
— Или, к примеру — алхимия. Чрезвычайно полезный прикладной навык! Мисс Твинтейл, даром что суккуба, обладает выдающимися познаниями в сотворении зелий, — не унимался профессор.
— Суккуба? — не удержалась от удивлённого возгласа Агнесса.
— У всех свои недостатки, — философски пожал плечами Кирьянов, а затем продолжил с каким-то подозрительным энтузиазмом: — Также нелишним будет упомянуть даже общую ритуалистику — очень, очень хороший преподаватель, замечательная во всех отношениях дама!
— Я люблю ритуалистику! — просияла девушка, а затем поспешно, хоть и весьма смущённо, добавила: — Я довольно усидчива и в школе учителя высоко оценивали точность моих начертаний.
— Нисколько не сомневаюсь, и именно поэтому очень прошу вас пересмотреть специализацию — крайне досадно было бы сгноить подобный талант… — профессор замялся, неловко кашлянул и немного воровато отвёл взгляд в сторону:
— В любом случае, кое-какие тесты можно провести прямо сейчас. Смотрите внимательно, мисс Баллирано.
С этими словами он плавно поднял вверх правую руку, сжатую в кулак, и, отставив в сторону большой палец, описал невидимую окружность. Затем чуть более резко опустил руку вниз, теперь уже выпрямив указательный и средний пальцы, сжатые вместе. В конце движения он негромко, но достаточно отчётливо проговорил «Аш-рет» и в это же мгновение кончики выпрямленных пальцев неярко, но довольно отчётливо засияли желтоватым светом. Агнесса смотрела во все глаза, едва удержавшись от тихого писка при виде такой просто и незамысловатой, но действенной магии.
— Как здорово! А что это? — выдохнула она, с восторгом наблюдая, как мужчина выпрямил остальные пальцы и осторожно сжал их все вместе, отчего сияние «перекинулось» и на них.
Вместо ответа он, растопырив пальцы, провёл ладонью вверх-вниз, и Агнесса увидела, что за пальцами остаётся заметный след — прямо в воздухе, тая с лёгкой задержкой.
— Это самое базовое заклинание, мисс Баллирано, для визуализации жестовой магии, — пояснил Кирьянов терпеливо, без тени снисходительности. — По сути — да, это чистой воды ур-магия, но Аш-рет настолько далёкое божество, что заимствования такой крохи энергии из его Домена просто не чувствует. Чем мы и пользуемся. Попробуете?
— Да! — Агнесса быстро закивала в ответ, преданно и внимательно глядя профессору в глаза. — Повторите, пожалуйста, ещё раз, если вас не затруднит?
Жест, на самом деле, был весьма простым — ей просто хотелось увидеть, каким образом он будет «гасить» сияние. Оказалось — просто сжав руку в кулак.
— Аш-рет, — выдохнула Агнесса, повторив следом за ним необходимые манипуляции, и едва не завизжала от восторга, когда её собственные пальцы «вспыхнули» неощутимым светом.
— Неплохо. Да, вполне очевидно — задатки есть. Но только от вас зависит, как вы будете их применять, мисс Баллирано, — удовлетворённо кивнул Кирьянов. — Что ж, на этой чудесной ноте оставлю вас. Хорошего дня.
— До свидания… в смысле — и вам хорошего дня, профессор! — сбивчиво попрощалась девушка, продолжая забавляться тем, как «перескакивает» огонёк с одного пальца на другой, если разгибать те последовательно.
Ухода Кирьянова она не заметила.
«Аш-рет — мелкий неудачник», — внезапно проявился Мельхиор, заставив Агнессу вздрогнуть.
«Ну, может и неудачник, но какая разница? Оно работает! У меня получилось! Настоящее заклинание, Мельхиор!» — её буквально распирало от восторга, что в жизни появилось нечто отличное от сугубо интуитивных фокусов и разрывов Граней, доступных ей прежде.
«Можно модифицировать заклинания», — небрежно заметил демон и Агнессу слишком восхитила возможность улучшить или изменить заклятие, чтобы задуматься — от кого исходит предложение.
«Давай! А как?»
«Действия те же, просто вместо „Аш-рет“ скажешь „Люцифер“, вот и всё».
«А… он разве бог?» — неуверенно уточнила девушка, сжимая руку в кулак и гася сияние.
«Не-а. Но должно сработать, попробуй», — с ленцой протянул демон, и Агнесса, чуть поколебавшись, подчинилась.
— Люцифер! — воскликнула она, вытянув пальцы перед собой, и тут же громко воскликнула — по ним словно линейкой ударили, настолько жгучей была короткая боль!
А вместо ровного свечения с кончиков ногтей сорвался и улетел куда-то в дальний конец двора бело-палящий луч, пахнувший ей в лицо раскалённым воздухом.
Вдалеке что-то вспыхнуло и почти мгновенно погасло.
«…Мельхиор!!!»
«Что?» — бесстрастно спросил подлый диверсант.
«А если бы я стояла лицом к окнам?!»
«Сами виноваты», — с непоколебимой уверенностью заявил демон.
«Ты… ты!» — в кои-то веки у Агнессы не находилось внятных слов, чтобы описать свои чувства.
Подхватив юбку, она бегом направилась к месту происшествия и обнаружила там обугленный остов деревца в кадке — его живые собратья высились справа и слева немым укором вандализму.
«Кошмар! А если мне влетит за это?!»
«Тогда повторишь заклинание, но укажешь на того, кто тебя посмеет в чём-то обвинить».
***
Мучительно стыдясь, Агнесса сбежала с места преступления, а её собственные ноги, ведомые отнюдь не мятущимися мыслями, понесли девушку в столовую. В конце концов, может, её и накажут, но гораздо лучше принимать заслуженную кару на сытый желудок.
«Это было крайне неосмотрительно и безнравственно с твоей стороны!» — возмущенно ворчала девушка на Мельхиора.
Тот отмалчивался, делая вид, что его совершенно не трогают терзания Агнессы. Впрочем, она не исключала, что ему действительно было всё равно.
Другим, однако, до неё дело нашлось — и, судя по количеству взглядов и затихшим разговорам тех немногих ранних пташек, что завтракали в общем зале, таковых оказалось довольно много. Юношей, опять же, было значительно больше, чем девушек, но, в отличие от вторых, первые смотрели хотя бы без ненависти — просто с интересом.
Агнесса замерла у входа, не решаясь сделать хотя бы один шажок вперёд или назад, пока глазеющие на неё студенты наконец не отвернулись.
«Может, спалить их тут всех к чертям?» — чувствуя нервозность и страх девушки, предложил Мельхиор, но она только сильнее стиснула зубы — чтобы те не стучали.
«Нет, ни в коем случае», — замотала мысленно головой.
«Да что ж такое! Напоминаю, что ты согласилась на сделку!» — возмутился демон.
Кажется, частичка его настроя передалась и ей, потому что вместо позорного побега, Агнесса степенно и торжественно, словно на эшафот, прошла до стойки выдачи. По раннему времени здесь снова не оказалось толпы, и уже знакомый угрюмый тролль вопросительно и безмолвно уставился на неё.
— Девятый, — сипловато проговорила Агнесса и закашлялась, прочищая горло.
Горячее молоко, кофе и тосты с яичницей — именно это спасёт её ничтожную физическую оболочку.
Неожиданно, мимо неё к кристаллу приёма «маны» потянулся чей-то длинный палец и коснулся, оплачивая завтрак. Её завтрак.
— Простите?.. — вопросительно-озадаченно девушка оглянулась и слегка расслабилась, увидев знакомую, привычно улыбающуюся физиономию Генриха. — О, это ты! Спасибо, но… Это было очень любезно с твоей стороны, и…
— Пустяки! — Ворон встал рядом с ней, фривольно облокотившись о стойку и сверля её восторженным взглядом. — Это честь для меня, истинно говорю!
Парень, драматично взмахнув фалдами, изобразил вычурный поклон. Тихие смешки и перешёптывания окружающих его, судя по всему, нисколько не смущали — в отличие от Агнессы, что густо покраснела и потупилась.
— Прекрати паясничать, — прошептала она, едва разжимая губы.
— В мыслях не было! Ибо, отныне и вовек, ты — мой кумир! — пафосно и громко воскликнул Генрих.
Агнесса, едва не забыв протянутый ей поднос, вжала голову в плечи и поспешно направилась к самому дальнему свободному столику.
Несносного иллюзиониста это не остановило, и он увязался следом.
— Кроме шуток, Агни, за всю историю существования Бирмингемского Университета ещё не было такого, чтобы студент на второй день пребывания — даже не обучения! — взрывал половину общежития! — с непонятным ей энтузиазмом вещал парень, без разрешения усаживаясь напротив неё за стол и продолжая активно жестикулировать. — Это же сенсация! Такое даже Сандерсу не снилось!
— Генрих, я очень тебя прошу — не распространяй глупые сплетни! — Агнесса затравленно огляделась, схватив кофейник и наполняя чашку — часть пролив мимо из-за подрагивающих пальцев.
— Дай помогу, — Генрих бесцеремонно забрал посуду у неё из рук и аккуратно налил кофе в чашку, после чего выразительно приподнял сливочник:
— Леди желает молока?
— Пожалуйста… — вздохнула девушка.
— Ага, — кивнул Ворон, выполняя просьбу, а затем вновь жадно уставился на неё:
— Так что ты там говорила о сплетнях?
— Никто не… взрывал половину общежития, — насупилась Агнесса.
Генрих недоверчиво сощурился, вновь склоняя голову к плечу:
— Я абсолютно точно и максимально достоверно знаю, что прошлой ночью на территории женского общежития имели место некоторые разрушения, — с тщательно выверенной дозой чопорности проговорил он и приподнял бровь:
— Опровергнешь?
— Ну-у… — перед глазами у Агнессы встали картины развороченной комнаты отдыха, раскуроченной мебели и проломленного потолка, и она поджала губы:
— Какие-то разрушения были. Но не половина же жилой зоны!
Генрих просиял:
— Ты чудо! Ага, так что случилось?
Девушка тяжело вздохнула, взяв кусочек тоста и по привычке принимаясь крошить тот, чтобы хоть как-то занять беспокойные пальцы:
— Мы… то есть — я, экспериментировала с одним ритуалом, — осторожно проговорила она, не поднимая взгляда от тарелки с остывающей яичницей.
Врать Генриху было очень стыдно, трудно и неприятно, но как сказать правду — Агнесса не знала.
— У-у, внеклассное обучение? Плавали, знаем… — тот не подал виду, что заметил оговорку вначале, только хитровато улыбался, разглядывая пунцовую от стыда девушку, и щурился.
— Ну вот… пострадавших нет, все живы…
— Разумеется, ведь ритуал ты проводила абсолютно одна в комнате отдыха, а в самом начале ты особо подчеркнула, что жилые комнаты задеты не были, — невозмутимо проговорил парень, широко улыбнувшись в ответ на возмущённый взгляд Агнессы.
— Ты вот издеваешься надо мной, а зря!
— Это угроза?! — Генрих театрально округлил глаза и закрыл голову руками, съёживаясь и «прячась» под стол.
Агнесса фыркнула:
— Конечно, нет. Я хотела сказать, что, наверное… так делать нельзя, и меня, скорее всего, теперь накажут. А это плохо, согласись?
— Да, если с такой стороны смотреть — дело дрянь, — безмятежно кивнул парень, выпрямляясь.
А затем, сунув пальцы в крошечный кармашек для часов на бархатном жилете, извлёк оттуда металлический ободок, оказавшийся при ближайшем рассмотрении простым колечком, и положил то на стол перед Агнессой:
— В связи с чем я хотел бы сделать тебе кое-какое предложение…
Эффект от пониженного голоса и томного взгляда слегка смазывала всё та же лукавая усмешка, и девушка, почти против воли, улыбнулась в ответ:
— Право же, не уверена — мы слишком мало знакомы! — шутливо помахала она в его сторону уцелевшей половинкой тоста, словно веером.
— Тогда я предлагаю познакомиться поближе! — пылко заявил Ворон, подталкивая к ней пальцем кольцо. — Конкретно — сегодня, после девяти вечера. Это что-то вроде приглашения вступить в небольшой закрытый клуб… по интересам, так сказать. Нетривиальные личности и всё такое.
Агнесса со смесью опаски и любопытства посмотрела на кольцо:
— И… что за клуб?
— Да, мне тоже интересно — что за клуб? — въедливый голос Виленской не узнать было невозможно.
Генрих даже вздрогнул в первый момент, но тут же вскочил, приветствуя поклоном подобравшуюся к ним девчонку. В этот раз — без свиты.
— Княжна Виленская! Какая честь! Выглядите просто потрясающе, невероятно цветущий вид, а ваши волосы повергают меня в трепет, изумление и восторг! — Ворон залился соловьём, заставив даже Агнессу опешить на секунду, а вот саму Ирину оказалось не так-то просто сбить с толку.
— Не юли, носатый, — небрежно заметила она, усаживаясь рядом с Агнессой и требовательно уставившись в чёрные глаза парня:
— Что за клуб? Куда это ты пытаешься затянуть мою подругу?
— Если угодно, княжна… — Генрих слегка уязвлённо вскинул упомянутый нос к потолку. — Это знаменитейший на всю округу Джентльменский, и не только, Клуб Ночных Кутил!
— Джентльменский и не только? — озадаченно уточнила Агнесса.
— Ну разумеется, прекрасные леди туда тоже приглашены!.. в некотором количестве, — с лёгкой заминкой ответил он.
— Отлично, — припечатала Ирина, после чего, оглянувшись на соседку, безмятежно махнула рукой. — Я же говорила, что нам нужно посещать злачные места? Я наслышана про этот клуб — звучит довольно заманчиво. Мы придём, — эти слова были уже обращены к Генриху, который с абсолютно смиренным видом наблюдал за сценкой.
Агнесса, до сих пор не выработавшая стратегии общения с Ириной, беспомощно улыбалась и тихонько кивала. Ирина Виленская, в её разумении, была чем-то вроде стихии — неизбежной, трудно контролируемой, подвластной лишь некоторым редким страхам. Но под рукой сейчас не оказалось Библиотекаря, чтобы шугануть девчонку, так что приходилось терпеть.
— Какая решительность! — между тем восхищённо заметил Ворон, после чего любезно обратился к Агнессе:
— Мисс Баллирано?
— Мы придём, — кротко повторила та, после чего парень достал из того же кармана второе колечко и протянул его Ирине.
— Значит, после девяти — наденьте их, и окажетесь в клубе. Кольцо действует на территории университета как локальный телепорт, никаких проблем, никаких сбоев — всё чётко…
— Насколько мне известно, подобная технология запрещена, — новый голос и новое действующее лицо заставили Агнессу напрячься и медленно обернуться, поскольку принадлежали они той самой черноволосой и остролицей девице, с которой ей довелось пересечься в прачечной.
Краем глаза она отметила, как сник и в то же время набычился, Генрих.
— Приветствую, госпожа Рейвен, — совсем иным, слегка скучающим голосом, проговорил он:
— Смею напомнить, что эта технология запрещена во внешнем мире, а в университете — используется в рамках прописанных правил.
— Правила можно дополнить, — ледяным тоном парировала Джоанна. — Что-то многовато развелось студентов, которые слишком вольно трактуют университетский устав. Да, мисс Баллирано?
С этими словами Рейвен перевела взгляд на Агнессу, которая мгновенно вспотела и побледнела разом.
— П-простите? — слабо и вопросительно улыбнулась она в ответ, прикидывая, какую же именно провинность упомянет суровая чернявая девица.
— Через полчаса жду вас у ректорского кабинета. Не рекомендую задерживаться, — с этими словами она развернулась и направилась было к выходу, но Агнесса вскочила, взволнованно прижимая руки к груди.
— Госпожа Рейвен! Пожалуйста! Что там будет?! — взмолилась девушка, ощущая, как сердце буквально заходится в паническом ритме.
Рейвен остановилась, оглянувшись на неё с выражением лёгкой неприязни, но, поколебавшись, пожала плечами.
— Саманту, как сотрудника университета, скорее всего уволят. В отношении других участниц процесса будет поднят вопрос об исключении. Что же касается вас… сложно сказать. Вы ещё даже не поступили, вас и наказать-то толком нельзя, — возможно, Агнесса ошиблась, но в интонациях чернявой ей почудилось сожаление. — Но присутствие обязательно, имейте в виду.
— Да, я поняла… — негромко ответила девушка, даже кивнув в подтверждение, да так понурившись и вернулась за стол.
«Прямо-таки парад идиотов», — насмешливо оскалился Мельхиор.
«Прекрати, пожалуйста… мне сейчас не до шуток».
«Почему?»
«То есть?! — вспылила Агнесса. — Девочек, которые помогали тебя вернуть, могут исключить!»
«Я и сказал — парад идиотов. Парочка толковых студентов — и тех на списание отправляют…»
«Это… несправедливо. Ведь это из-за меня…»
Девушка понурилась окончательно, погрузившись в собственные мрачные мысли и не реагируя даже на внешний раздражитель в виде Ирины, настойчиво пытающей о чём-то Генриха. В итоге, они вместе куда-то ушли, оставив Агнессу страдать в одиночестве над остывшим завтраком.
«В принципе, я мог бы выступить в их защиту…» — с вальяжной ленцой протянул Мельхиор после долгой паузы, в которую девушка даже умудрилась съесть половину яичницы и ополовинить холодный кофе.
Собственно, предложение демона сыграть роль адвоката застало её как раз на одном из глотков, и лишь героическим усилием воли Агнесса не захлебнулась.
«Ты… прости, что?»
«Я бы уточнил, не оглохла ли ты, но говорим мы в твоей голове — так что поставлю вопрос иначе: ты тупая?»
«Нет! — возмутилась девушка. — Просто очень неожиданно услышать такое предложение от тебя!»
«А я такой, да. Коварный и непредсказуемый, — самодовольно заметил демон. — Ну так что?»
«То есть я правильно поняла, что ты хочешь им помочь?»
«За плату, разумеется», — фыркнул Мельхиор, и Агнесса разочарованно сникла.
«А… ну понятно. Ты говоришь о контракте, — со смесью опаски и недовольства сказала она. — И чего ты хочешь?»
«Скажем так… мне нужно, чтобы ты призвала в этот мир одного крылатого засранца, чтобы я ему эти самые крылья обломал», — в рычании демона отчётливо слышалось бешенство.
«Да ты шутишь! Тащить сюда кого-то из Кризалиса?!»
«В чём проблема? Чертишь круг — я покажу, какой надо, чтобы точно Уриила притащить, — активируешь, и вот он тут! Уверяю тебя, это совершенно безопасно! Ты призываешь — я его убиваю. Ничего сложного!»
Подобная пылкость не могла не насторожить Агнессу.
«Я ничего не знаю… и не уверена, что это получится», — с сомнением протянула она.
«Хватит ныть! Ты хочешь помочь своим человеческим подружкам или нет?!» — безошибочно ударил по больному месту Мельхиор.
«Хочу! — выпалила Агнесса. — Но я не хочу погибнуть… тем более — так глупо!»
«Тупая девчонка! Я не буду подвергать твою жизнь опасности — я должен тебя защищать! Это строго оговорено в изначальном контракте, и менять условия или обходить я не намерен. Я не заставляю тебя прямо сейчас призывать сюда ублюдочного Уриила. Более того… — было слышно, как демон вздохнул и скрипнул зубами. — Я готов ждать разумное время, чтобы ты набралась сил и знаний. Так пойдёт?»
Девушка задумалась, прикусив ноготь. С одной стороны — вроде бы, всё выглядело прилично. С другой — контракт с демоном. С третьей — её душа и так принадлежит Мельхиору, просто по факту изначального договора. Ну поможет она ему разобраться с обидчиком… в конце концов, Мельхиора тоже можно понять! Кому понравится быть захваченным врасплох?
«Л… ладно. Я согласна. Что нужно сделать?»
«Просто подпиши…» — голос демона стал неожиданно вкрадчивым, а перед глазами Агнессы вспыхнули огненные строчки договора.
Она попыталась тщательно его прочитать, но никаких подводных камней — по своему разумению, конечно же, — не обнаружила. В самом низу оставалось место как раз для её подписи, и девушка, поколебавшись, заставила себя мысленно же оставить там свою фамилию. Было крайне непривычно и странно видеть, как буквы словно выжигаются прямо в воздухе.
Она заключила контракт с Амальгамой.
Лично Агнесса — не какая-то её древняя бабка! Эта мысль показалась ей одновременно пугающей и будоражащей — ведь это тоже проявление магии и силы воли! Конечно, этот договор был не с каким-то посторонним демоном, а знакомым с детства Мельхиором, но всё равно!
«Ну так что, великий демонолог, мы идём спасать твоих подружек, или ты передумала?» — ехидный голос «знакомого с детства» демона прервал её размышления и девушка, спохватившись, вскочила из-за стола:
— Боже, я опаздываю!
***
Однако, вопреки страхам — но, скорее, благодаря проворным ногам и удобным башмачкам, Агнесса оказалась у той самой двери, через которую вошла в холл не далее как три дня назад, даже несколько загодя. Здесь же обнаружились Саманта и тихоня-Нелия. Триш и Марии не наблюдалось.
Саманта стояла, вальяжно привалившись плечом к дверному косяку и посасывала мундштук погасшей трубки. Взгляд её, расфокусированный и устремлённый в бесконечность, видел нечто, недоступное простым смертным, и соответственно тревоги и переживания по поводу возможного увольнения маячили в недосягаемой дали.
Белокурая Нелия, облачённая в потрясающе нарядное и богато расшитое золотом платье с незнакомыми Агнессе узорами и гербами, также не выражала никакого беспокойства. Прибежавшей «подельнице» она мягко кивнула — без улыбки, очень сдержанно, но Агнесса почувствовала в этом движении такое достоинство, какое не снилось никому. Вот так выглядело настоящее благородство.
Ей стало неловко говорить о том, что, мол, Мельхиор им поможет — отплатит, так сказать, добром за добро. Во всяком случае, медиуму абсолютно точно в данную минуту было всё равно, что произойдёт дальше, а Нелия не казалась девицей в беде.
Озадаченная Агнесса скромно встала чуть в сторонке, чинно складывая руки на подоле в ожидании оставшихся «виновниц».
Ждать долго не пришлось — буквально через минуту, из дверей, ведущих во двор, вывалилась сначала Триша, за ней Мария, а потом показалась и Рейвен. Создавалось впечатление, что девчонок она притащила буквально за шкирки, чем те были страшно недовольны.
— Развелось уклонистов! — возмущённо фыркнула Джоанна, отряхивая руки и с раздражением наблюдая, как девушки обуваются. — Вперёд! Даже не думайте, что вам это сойдёт с рук!
Агнесса успела заметить короткую и не очень добрую ухмылку, скользнувшую по губам тихони-Нелии после слов Рейвен. Впрочем, судя по всему, лишь она сохраняла ледяное спокойствие в сложившейся ситуации.
— Так, ну хоть вы в сборе, — одарила их троицу разъярённым взглядом брюнетка, после чего, картинно распахнув двери, отошла в сторону:
— Внутрь, по одной.
Команды, отдаваемые ею, требовалось выполнять беспрекословно — что-то в голосе чернявой наводило на мысль, что непослушание будет караться строго. Во всяком случае, Агнессе проверять совершенно не хотелось. А, судя по тому, что Саманта отлипла от косяка и прошла внутрь первой — её подозрения были справедливы.
Кабинет значительно преобразился с того момента, как — кажется, вечность назад! — Агнесса впервые здесь оказалась. Место одинокого стола занимала трибуна, чуть позади располагалась на невидимом от входа возвышении кафедра и в стороне, амфитеатром, в три линии, оказались размещены обычные лекционные парты. За трибуной стоял, соответственно, ректор — единственный не изменившийся «атрибут» этого помещения, выглядящий как всё тот же клерк средней руки. Места за кафедрой были отданы, судя по всему, преподавательскому составу — и среди десяти людей взгляд Агнессы сразу «поймал» одного мужчину. Шатен средних лет, с убранными в тощую косицу волосами, усталым лицом и подчёркнуто-брезгливым выражением поджатых губ… но не внешность его привлекла внимание девушки.
Ненависть, злоба, застарелая гнетущая ярость и боль — всё это читалось в необычайно светлых, едва не до белизны выцветших глазах, которые неотрывно следили… за ней? Прежде Агнессе никогда не доводилось сталкиваться с настолько необъяснимой агрессией в свою сторону, и против воли она позволила демону ощутить собственный страх.
«Ну и урод! Чего вылупился? В рыло захотел?! Пусти, я выдавлю ему эти наглые лупалки!» — мгновенно вскинулся Мельхиор.
«Нельзя! Я понятия не имею, кто это…» — растерянно отозвалась девушка, съёживаясь и переставляя ноги следом за Самантой.
— Баллирано — встаньте здесь, — раздался суровый голос Рейвен, и девушка, вздрогнув, с трудом заставила себя поднять на неё взгляд — Джоанна указывала на место чуть в стороне от происходящего, ближе к партам.
Только сейчас Агнесса обратила внимание, что за ними сидели студенты — обладатели синих, пурпурных и чёрных повязки. У всех вид был крайне торжественный и хмурый, даже у Генриха. Тот, перехватив взгляд Агнессы, подмигнул ей и едва заметно ободряюще улыбнулся. Что ж, и такой поддержке она порадовалась, пускай и не понимала — как это может им всем помочь. Рядом с Вороном сидел Фридрих и он тоже сдержанно кивнул недавней знакомой. А на самом верхнем ряду обнаружился в числе прочих «черноповязочников» даже Кевин Сандерс — но вид у ур-мага был настолько скучающим и раздражённым, что Агнесса поспешила потупиться.
Саманту, Нелию, Триш и Марию разместили перед трибуной, подчёркнуто на позиции обвиняемых.
Ректор с некоторой ленцой обвел собравшихся взглядом, едва различимым за отблеском круглых очков. Он взял в руки бумаги, лежавшие перед его носом, и уставился в них — будто впервые видел.
— Собрание ректорского совета объявляю открытым, — наконец, произнес он, не опуская бумаг и не отрывая от них взгляда. — Инициатор собрания — дисциплинарный отдел Бирмингемского Университета, в лице доктора Джоанны Рэйвен…
— И преподавательский коллектив, — неожиданно громко, но сквозь зубы процедил шатен, всё это время не отрывающий взгляда от Агнессы.
— … и преподавательский коллектив в единственном лице прервавшего меня профессора кафедры демонологии Андера, да, — закончил ректор все тем же ровным скучающим тоном.
Агнесса обескураженно молчала, сделав для себя пометку, что именно так выглядит общепризнанный женоненавистник — преподаватель демонологии. Что хуже — предположительно, её декан.
— Заседание совета рассматривает меру дисциплинарного взыскания в отношении студенток: Патриции Харрис, Нелии Бейкер, Марии Морган и сотрудницы Университета Саманты Вигель. Суть их проступка выражается в нарушении пунктов шесть точка три, шесть точка четыре пункт бета Устава Бирмингемского Университета Магических Искусств, и третьего параграфа клятвы учащегося Бирмингемского Университета Магических Искусств. Обвиняемые использовали без ведома, разрешения и наблюдения профильного преподавателя магические построения межпространственного характера и осуществили метафизический сдвиг реальности в отношении потенциально опасного тонкого существа, сиречь — призвали демона, что привело к значительным материальным и метафизическим повреждениям структуры здания университета и уничтожению ценного имущества. Стоимость уточняется, — впервые за все время ректор оторвал взгляд от бумаг и взглянул на обвиняемых. — Совет готов выслушать ваши аргументы в свою защиту, если они имеются.
Переплетение всех этих терминов, пунктов уставов и параграфов нарушений настолько запутало девушку, что она с перепугу готова была согласиться со всем — сказывалась тотальная юридическая безграмотность! Вот только обвинения предъявлялись не ей.
— Саманта Вигель, — видимо, расценив общее молчание как признание вины, ректор сверкнул очками в сторону медиума, которая с отрешённым выражением лица стояла напротив него. — Вы, являясь лидером неформальной дамской организации, собравшейся в стенах Университета, несёте повышенную ответственность за жизнь, здоровье и безопасность ваших подопечных. Потрудитесь объяснить, прежде чем будет сформирован указ об увольнении, что сподвигло вас пойти на такой вопиющий проступок, как призыв сущности Амальгамы?
По странной и лёгкой эмоциональной судороге, скользнувшей по лицу Саманты, Агнесса поняла, что медиум сейчас скажет нечто, что будет крайне затруднительно перекрыть любыми адекватными доводами, и решила пойти на крайние меры — перебить её первой:
— Сэр… в смысле, уважаемое собрание! Господин ректор! — она сделала небольшой шаг вперёд, неистово моля собственный голос, чтобы он не сдал в самый неподходящий момент.
Внимание собравшихся — в том числе и студентов, — оказалось приковано к ней. В льдистых глазах Андера ненависть лишь усилилась, а вот за блестящими кругляшками очков ректора она увидела тень любопытства.
— Мисс Баллирано? В отношении вас будет поднят отдельный вопрос, — всё тем же сухим и бесцветным голосом отметил он.
— Я понимаю, господин ректор, и всё же хотела бы… хотела бы высказаться в пользу упомянутых студенток — и госпожи Вигель, — собрав всё своё мужество в кулак, чётко и звонко проговорила Агнесса, сверля взглядом прозрачные стёкла, что так неудачно отражали невесть откуда берущийся яркий свет.
Ещё страшно раздражала поза «клерка» — тот сидел, чуть подавшись вперёд и сплетя пальцы на уровне носа, утвердив локти на столе, закрывая таким образом нижнюю часть лица и лишая девушку возможности разобрать его выражение.
— Что ж… порядок выступлений не регламентирован, так что, полагаю, вы можете.
«Мельхиор, самое время выступить в защиту!» — нервно подумала девушка, облизнув пересохшие губы и стараясь игнорировать поползшие по залу возмущённые шёпотки, замечания и высказывания.
«Ну ла-адно… — словно бы нехотя протянул демон, а затем велел: — Подними руку с кольцом повыше».
«Что? — опешила Агнесса. — Зачем?!»
«Надо. Подними», — суровым, не терпящим возражений тоном сказал Мельхиор.
Девушка, чувствуя себя донельзя глупо, подчинилась, плавным движением вскинув левую ладонь и разворачивая её тыльной стороной к «зрителям». Негодование сменилось вздохами изумления и лишь после этого Агнесса сама удосужилась посмотреть вверх — чтобы увидеть, как нестерпимо ярко полыхает камень багрянцем и чернотой, оплетая её руку наподобие эфемерной перчатки из кровавой тьмы, посреди которой, словно сердце, пульсировал чистым пламенем камень-ловушка.
«Мельхиор!»
«Цыц, так положено! Не мешай, я разговариваю», — отмахнулся от неё демон и Агнесса обратила внимание, что ректор смотрит на её ладонь чуть иначе, чем другие — с вежливым вниманием, а не ужасом и непониманием.
— Это выходит за любые рамки! — демонолог даже вскочил было с искажённым от ярости лицом, но был остановлен лёгким движением ладони ректора:
— Оставьте, мистер Андер. Показания… хм-м… непосредственного участника процесса и, если можно так сказать, потерпевшего, довольно ярко и красочно дополняют эту картину. Особенно «лестно» он отозвался о системе защиты.
Судя по интонациям, а также издевательскому фырканью демона в голове Агнессы, Мельхиор выразился несколько иначе, но «клерк» предпочёл облачить всё именно в такие слова. Андер, скрипя зубами, сел, и в его взгляде Агнесса прочитала обещание скорой и довольно жестокой расправы над ней лично.
«Мельхиор, кажется, он точно хочет меня убить…» — несколько нервно заметила она, опуская руку и стыдливо прикрывая кольцо, вновь выглядящее как банальное украшение.
«Кишка тонка! — покатился со смеху демон. — Он даже дунуть в твою сторону не посмеет!»
«Не сомневаюсь в твоих силах, но… кстати, я не совсем поняла — почему ты ничего не сказал?»
«Я сказал. Персонально этому очкастому хитрожопому хмырю. Он принял к сведению».
«Ты — что?! Нахамил ректору?!» — Агнесса с ужасом уставилась на кольцо.
«Остынь… нет. Просто пояснил ему, что эти девчонки ни за что не смогли бы провести подобный ритуал, да и призвать здесь никого невозможно… я же объяснял, что без тебя и моей „тюрьмы“ у них ничего не получилось бы. Они просто… как бы это сказать — зажгли маяк, а я уж не замедлил добраться до него. Ну и, разумеется, отметил, что я крайне благодарен своим „спасительницам“ и каждого, кто попытается их тронуть, ждёт страшная и мучительная гибель».
— Довольно любопытное наблюдение со стороны сущности Амальгамы было получено, — тем временем подал голос сам ректор, когда шум в зале начал опасно напоминать громкую перепалку.
Дождавшись, пока воцариться тишина, «клерк» снова посмотрел на медиума и мягко кивнул:
— Относительно мисс Вигель, как сотрудницы Университета, все более-менее понятно, причиненный ее халатным поведением ущерб будет вычтен из оклада, пропорционально мере участия в произошедшем. Можете быть свободны, это решение принято и не подлежит обсуждению, — он повелительно махнул рукой в сторону выхода.
По преподавательской кафедре пронёсся тихий ропот — за редким вычетом в лицах знакомого Агнессе профессора Кирьянова, который откровенно насмешливо смотрел на Андера, и ещё одной — потрясающе красивой девушки с необычными, очень гладкими и шелковистыми даже на вид, волосами пронзительно красного цвета. Она откровенно скучала, вальяжно и вызывающе развалившись на стуле, одной лишь позой демонстрируя все целомудренно прикрытые изгибы тела. Методом исключения, Агнесса предположила, что это и была упомянутая суккуба-алхимик, только выглядела она странно по-человечески.
— Что касается студенток… — ректор снова сцепил пальцы перед лицом и его голос стал звучать немного приглушенно, — Вопрос остается открытым. Несмотря на неудачное, по сути, проведение ритуала, нарушение указанных ранее пунктов Устава карается…
Договорить ему не дала Нелия, резко и решительно сделавшая шаг вперед, глядя ректору прямо в глаза:
— Прежде чем вы закончите эту фразу как-либо непоправимо, господин ректор, — произнесла она привычно тихо, но твердо, — позволю себе обратить ваше и преподавательского совета внимание на тот факт, что Бирмингемский Университет в ближайшее время ждет приток иноземных студентов, состоятельных и одаренных, потерявших перспективу обучения на родине, разоренной войной. Однако, подсчитывая будущую прибыль, присутствующие могут также вспомнить, что весь Университет существует и благоденствует не столько деньгами учащихся, сколько доброй волей и благорасположением Лондонского Ковена, — она выдержала четко отмеренную паузу, а затем мягко продолжила:
— В прошлом не раз эта добрая воля выручала Университет в многочисленных спорных ситуациях, в том числе касающихся многократных случаев вольной трактовки законов Британской Короны и общемирового магического сообщества, — она почему-то взглянула на Рейвен и вновь перевела взгляд на ректора. — Немало это расположение зависит от того, что среди учащихся львиная доля — сыновья и дочери если не самих членов Ковена, то их близких друзей, соратников и верных слуг. Не смею напоминать, что добрая воля имеет свойство кончаться, если не находит отклика. У меня все.
Ректор не пошевелился, хотя Агнесса явно чувствовала напряжение, повисшее в зале. Пауза затянулась. Среди студентов и преподавателей успели пойти настороженно-возмущенные шепотки, когда ректор, наконец, убрал руки от лица и откинулся на спинку кресла.
— Что ж, с такой защитой, право слово, не знаю, что и делать, — он развел руками, хотя на тонких губах, Агнесса могла поклясться, залегла усмешка. — По совокупности предоставленных аргументов считаю, что дело можно переквалифицировать в нарушение пунктов семь точка один и восемнадцать точка три параграф эпсилон, сиречь — неосторожное обращение с магически активным оборудованием, приведшее к порче университетского имущества, и недостаточная успеваемость. Конкретные меры дисциплинарных взысканий в данном случае находятся в поле компетенции доктора Рейвен, а никак не ректорского совета. На этом заседание объявляю закрытым, все свободны. По делу мисс Балирано слушание будет назначено позднее.
После заседания по приказу ректора все участники вернулись к работе — и, соответственно, учёбе. Агнессе совершенно не хотелось вновь попасть в поле зрения Андера, так что она решила сбежать в библиотеку.
«Белая» секция пустовала, как и прежде, что одновременно порадовало Агнессу — никто не будет мешать, и огорчило — видимо, все новоприбывшие были в курсе содержания подготовительной литературы.
Нужно стараться больше!
Книга, которую она читала в прошлый раз, нашлась на том же месте.
«Так, ещё четверть, и потом можно будет взяться за ур-магию», — подумала девушка, усаживаясь за стол и со смешанным чувством восторга и лёгкой тоски — сколько ещё прочитать не получится! — обвела взглядом полки.
«Брось, только скажи — и любая библиотека этого мира будет твоей! — фыркнул Мельхиор. — Но зачем?»
«То есть как — зачем? — опешила Агнесса. — Учиться! Читать! Узнавать новое — очень важно для мага!»
«Пф-ф, так у тебя же я есть. Что захочешь — то будет твоим», — пренебрежительно заметил демон.
«Мельхиор, не всё в этой жизни можно и нужно получать при помощи грубой силы, — наставительно сказала девушка. — Для меня крайне важны знания…»
— Мисс Баллирано снова здесь… — тихий голос прервал её мысленный диалог.
Агнесса почти против воли прижала руку к груди, словно стремилась удержать болезненно быстро забившееся сердце, когда перед ней материализовался Библиотекарь. То ещё зрелище… да ещё так внезапно!
— Д-да, — губы её дрогнули, расходясь в неуверенной улыбке. — Вот… хочу дочитать. Времени совсем немного…
— Крайне прискорбно, да, — череп склонился в подобии кивка, а сама фигура застыла в довольно странной позе — будто демон пытался уйти и одновременно остаться. — Я слышал о возникшем в отношении вас затруднении.
Агнесса моргнула, откинувшись на спинку кресла и недоумённо глядя на Библиотекаря. Нет, она, конечно, догадывалась, что слухи заполняют Университет весьма быстро, но никак не могла предположить, что они заинтересуют кого-то наподобие этого демона.
— Что ж… я всё ещё уповаю на то, что конфликт разрешится в мою пользу, ведь, если я правильно поняла, никакой вины за нами не числится? — осторожно проговорила она, продолжая исподволь наблюдать за мрачной фигурой.
Та же, слегка дёрнувшись, мотнула черепом в сторону входа, а затем вновь перевела «взгляд» огоньков в глазницах на девушку, и склонилась, почти вплотную нависнув над ней:
— Я вижу… вам не чужда тяга к чужим историям, словам и опыту, — в мягком шёпоте слышался шелест несметного числа страниц, но Агнесса заметила также и некое напряжение. — Я могу… если хотите, конечно!.. могу принести вам книги из других секций. Любую, какую скажете.
Неуверенность девушки переросла в лёгкое подозрение, а то, в свою очередь, в твёрдую убеждённость, что дело нечисто — особенно, когда Библиотекарь ей подмигнул! Ну или как это назвать…
«Мельхиор, что-то тут не так», — пробормотала она про себя, судорожно вспоминая всё, что знала или слышала про местные правила, и… конечно же, без труда выловила в памяти пункт, говорящий о том, что студентам настрого запрещено брать книги из секций выше рангом, чем их собственный.
«Он идёт против своей концепции. Жалкое зрелище», — однако в голосе Мельхиора слышалось нечто, подозрительно похожее на сочувствие.
— Пожалуй, я откажусь, сэр, — вежливо склонила голову Агнесса, заискивающе улыбнувшись. — Если мне не изменяет память, такой проступок также идёт вразрез с уставом Университета.
— Всё верно, мисс Баллирано, всё верно! — фигура вновь вздрогнула — уже отчётливо нервозно, а в мягком голосе прорезались скрежещущие интонации. — И всё же… это предлагаю вам я, Смотритель! Не стоит волноваться — никто не узнает…
Теперь Агнесса чётко ощутила муку, буквально исходящую от Библиотекаря. Ей стало его жаль.
— Благодарю вас, сэр, но — нет, — твёрдо сказала она и с улыбкой обвела ладонью полки с «подготовительной» литературой. — В конце концов, у меня ещё здесь столько непрочитанных книг! Глупо распыляться на другие, которые я могу просто не успеть прочесть.
— Что ж, мисс Баллирано, в таком случае — не смею более докучать вам своим присутствием, — облегчение, охватившее демона, отразилось во всём — из голоса пропали панические нотки, а сама фигура выпрямилась.
Только сейчас Агнесса поняла, что в течение разговора Библиотекарь очень сутулился и словно старался казаться меньше. Теперь же в нём ощущалось уже знакомое потустороннее достоинство и величие — даже когда он склонил голову в почтительном кивке и исчез.
«И что это было? — непонимающе спросила девушка. — О какой концепции ты говорил?»
«А что тебе вообще известно о демонах?»
«Ну-у… — замялась Агнесса. — Они живут за Гранью, каждый — отвечает за определённую область знаний и умений, в материальном мире проявляются только по воле призывателей или при возникновении спонтанных прорывов Грани. Как-то так?»
«Поразительно, насколько скуден твой умишко…» — голос Мельхиора буквально сочился презрением, что весьма задело девушку.
«Эй! Я не специалист-демонолог! Если ты такой умный, то расскажи мне сам!»
«Что значит — если? Разумеется, я умнее тебя, мелочь! — пророкотал демон. — Ладно. Если коротко: концепция — это некая элементарная идея, которая лежит в основе каждого демона. Формирует его… всё. Образ мышления, способы действия, принципы, которыми он руководствуется. Это его ядро».
Агнесса даже дыхание затаила, слушая Мельхиора. Демон ещё ни разу не рассказывал ничего подобного — огрызался, отмахивался и отшучивался в лучшем случае. Возможно, подобная смена настроя объяснялась тем, что она признала его служение…
«Исходя из того, что я понял — этот здесь привязан следить за порядком, — с тенью сомнения продолжил Мельхиор. — Соблюдение правил, строгая последовательность исполнения — вот это всё. А своими действиями он этому противоречил. Старик, по сути — учётник, нет для него ничего важнее этого распорядка, и… ну, ты сама видела, как его корчило».
«Да-а… — протянула Агнесса ошарашено. — Точнее не скажешь — я даже предположить не могла, что можно принудить демона пойти против его сущности! Если, как ты сказал, эта концепция…»
«Мн-нэ… — в голосе Мельхиора скользнула лёгкая неуверенность. — Иногда, при особых обстоятельствах… скажем так — непреодолимой силы! — такая вероятность есть. Но условия должны быть действительно подобраны очень точно. Тем более, что Библиотекарь, по сути, и не демон толком».
«Неужели?!»
«Он сущность иного слоя Загранья. Не Амальгама, не Кризалис — нейтраль. Смерть, если хочешь».
Агнесса невидящим взглядом уставилась на раскрытые страницы. В голове у неё совершенно не укладывалось то, что вот так запросто ей рассказал Мельхиор.
«Ты… хочешь сказать, что в Бирмингемском Университете в роли библиотекаря выступает Смерть?»
«Да нет же, дурочка! — демон расхохотался. — Смерть — это и есть то „третье“ состояние, небытие, в некотором роде. А этот ваш библиотекарь, как я уже сказал — он из учётников. Хранит чужую память, списки умерших… но не путай его с Летописцем! То — совсем иной тип».
Девушка подпёрла щёку ладонью, бесцельно водя по строчкам пальцем, словно в той части детства, которая была отсечена от неё беспамятством — она не помнила, как училась читать, но жест остался.
«Я всегда думала, что есть только две стороны…» — с лёгким стыдом призналась она.
«Брось, ты же сама видела Серые Равнины, — хмыкнул демон. — Это… что-то вроде порога. Кризалис и Амальгама — всего лишь два полюса. А есть ещё и эта дикарская Мать Природа. Есть боги и тысячи их доменов. Можно даже упомянуть Конкордию — но чисто в рамках истории, так как её уже не существует. Загранье огромно…»
«И многогранно! — с восторгом перебила его своеобразным каламбуром Агнесса. — Никогда не слышала от тебя ничего более поэтичного, Мельхиор!»
Демон стушевался — она ощущала это, как никогда прежде. Вообще, здесь и сейчас, в Университете, она почти достоверно чувствовала Мельхиора как некую отдельную сущность, только затруднялась определить её местонахождение. Агнесса списывала явление на то, что само это место находилось за Гранью, так что и связь с демоном была острее. Понять, на что это будет влиять — не получалось, но эмоции Мельхиора, его переживания и стремления стали гораздо понятнее, что ей, безусловно, нравилось.
«Ладно, читай пока свои книжонки… Если понадобится кого-то убить — дай знать», — с ворчанием он вновь куда-то «свернулся» и перестал маячить на периферии сознания, оставляя Агнессу наедине с книгами и головой, полной мыслей.
Например — какая же сила могла принудить Библиотекаря лгать ей и провоцировать?
Мог ли это сделать Андер? Он, конечно, не был похож на могущественного демонолога, но за какие-то заслуги его же сюда пригласили? А ещё он совершенно точно имел некий зуб на Агнессу, что выбивалось за все мыслимые рамки — вот чем она могла досадить ему лично? Неужели одним призывом Мельхиора? Или тем, что за ней не стояло никакого Ковена Магов? На других-то девушек он так не реагировал… даже обидно.
Насупившись, Агнесса схватила книгу и почти вплотную приблизила её к лицу, усилием воли заставив себя сосредоточиться на чтении. Домыслы можно оставить напоследок, а вот литературы её вскоре могут лишить!
***
«Ритуалистику» сменила «Ур-магия», и здесь дело пошло помедленнее, поскольку разобраться в нарисованных схемах жестов без подвижной визуализации было довольно сложно. Но Агнесса пыталась. Беззвучно, конечно же, памятуя эксперимент с «Люцифером» во дворе, воспроизвести какие-то движения она вполне могла. Мельхиор подтрунивал, что с определённого момента сильному ур-магу не нужно произносить ничего вслух — достаточно концентрации и мысленного обращения к требуемому домену, но девушка парировала, что до сильного боевого мага ей ещё расти бесконечно долго — и, вообще, вряд ли получится.
Незадолго до того, как должен был появиться Библиотекарь, её в закутке нашла Ирина, прервав очередную попытку сложить пальцы и хитрую фигуру. Выходило плохо, поскольку руки у Агнессы болели чудовищно, а мышцы то и дело сводило лёгкой судорогой.
— Упорно штудируешь это всё? — княжна, предварительно оглянувшись и убедившись, что страшного демона-Смотрителя рядом нет, всё же говорила довольно негромко. — Брось, во время учёбы будет гораздо интереснее!
— Но если я не смогу пользоваться основами — как мне постичь что-то сложнее? — вздохнула Агнесса, потряхивая и похрустывая онемевшими пальцами, сплетая их в «замок».
— Научишься, с таким-то усердием, — фыркнула Виленская, а затем, хитро глянув на подругу, выгнула свои каким-то немыслимым образом вовне, так, что первые фаланги оказались чуть ли не под прямым углом к остальным.
Агнесса даже тихо вскрикнула от изумления — ей показалось, что это очень больно, но, судя по безмятежной мордашке Ирины, той было нипочём.
— Незначительное преимущество, так сказать, — небрежно заметила девчонка.
Агнесса только вздохнула, усилием воли отогнав мысль, что ей, пожалуй, ни за что не угнаться за всеми местными «умниками» из благородных, у которых ещё и пальцы гнутся не как у людей!
«Хочешь, я их ей сломаю?» — разумеется, Мельхиор не мог не предложить чего-то в таком духе.
«Нет!» — испуганно отозвалась девушка.
«Не, а чего она выпендривается?»
«Потому что может и хочет. Но это не повод делать ей больно!»
«Очень даже повод! Эта соплячка тебе в подмётки не годится! Ни по крови, ни по талантам».
«Мельхиор, пожалуйста…»
«Ты стала ещё зануднее, знаешь?»
Ирина, судя по всему, была не слишком довольна тем, что её игнорируют, потому, поднявшись, пощёлкала пальцами перед лицом Агнессы и шикнула на неё:
— Эй! Ты, вообще, помнишь, что нам идти надо? — увидев вопросительный взгляд подруги, раздражённо закатила глаза и уточнила: — В клуб. Мне Носач объяснил, что лучше туда телепортироваться из своей комнаты, потому что телепорт возвращает в исходную точку. Так что пойдём — как раз переоденемся и элегантно опоздаем!
— А… ну… — девушка неуверенно посмотрела на книги и тихо вздохнула. — Хорошо. Я сейчас всё уберу и пойдём.
— Нет нужды, мисс Баллирано, — вкрадчивый голос Библиотекаря контрастно прервался взвизгом княжны:
— Опять! — вскочила она на ноги и обвиняюще ткнула в него пальцем. — Не подкрадывайся так! У меня чуть сердце не остановилось!
— Приношу извинения, мисс, — нейтрально заметил Смотритель. — Напоминаю, что на территории библиотеки стоит сохранять тишину. Мисс Баллирано — доброй ночи.
Агнесса дружелюбно кивнула Библиотекарю в ответ:
— И вам тоже, сэр. Спасибо… за помощь.
— Не за что, мисс Баллирано.
Ирина, нетерпеливо мнущаяся с ноги на ногу, схватила Агнессу за руку и потащила за собой прочь из библиотеки, не обращая внимания на то, что подруга поморщилась.
— Тянет тебя вечно на каких-то чудиков! Не даром тебя к демонологам определили — больно хорошо ты с этими выкидышами Загранья ладишь, — беззаботно прощебетала княжна.
«КАК ОНА НАС НАЗВАЛА?!» — взорвалось в мыслях у Агнессы багровой яростью, даже на несколько секунд перекрыв ей зрение алой пеленой.
«Она не имела в виду тебя, Мельхиор!»
«Я ИСПЕПЕЛЮ ЕЁ ХИЛЫЙ ОСТОВ!»
Впервые девушка ощутила, что демон… словно пытается вырваться. Пальцы свободной руки сами по себе сжались в кулак, мелко задрожав, а тело одеревенело, перестав ей подчиняться.
«Не смей!» — завопила она, вырвав руку из пальчиков Ирины и шагнув в сторону, прижимая ладони к лицу.
Внутреннее напряжение было таким сильным, что у неё заболели глаза, но спустя несколько секунд борьбы всё ушло. Мельхиор с ворчанием вернулся «к себе», а слепящая боль отступила, сменяясь тупым нытьём в висках.
«Никогда больше так не делай, а то…»
«А то что?» — глумливо отозвался демон — правда, довольно тихо.
«А то… я что-нибудь придумаю! — не нашлась, что ответить Агнесса, и вновь глубоко вздохнула. — Просто не делай так больше, пожалуйста. Мне очень неприятно».
«Привыкай. Нечего быть размазнёй. Тренируй волю — полезное качество, между прочим. Думаешь, я один могу её сломить, как сухую веточку? Ха!»
Девушка поморщилась от этих слов, но спорить не стала.
— Агни, что с тобой? — княжна, как оказалось, никуда не пропала, а стояла совсем рядом, встревоженно заглядывая ей в лицо.
Агнесса, с трудом удержавшись от того, чтобы оттолкнуть невольную виновницу произошедшего, вместо этого слабо улыбнулась:
— Всё в порядке. Я просто… слегка переутомилась. Это нормально.
— Ну ещё бы! Целый день опять торчала носом в своих книжках. И, между прочим, так до сих пор и не рассказала мне, куда это ты вчера вечером без меня бегала! Да ещё и так, что об этом на каждом углу судачат!
Агнесса тяжело вздохнула. Ирина, действительно, во многом была похожа на Лауру… только, в отличие от Лауры, княжну нельзя было отправить делать уроки или что-нибудь по дому.
— Демона моего возвращали. Семейного, — коротко ответила она, поднимая руку и демонстрируя блестящие золотые искры.
Брови княжны поползли вверх в изумлении, но, скорее, не из-за кольца, а из-за сказанного:
— Вы — что?! Ты… ты пошла призывать демона и не разбудила меня?! Я думала, мы подруги! — возмущённо и обиженно заявила она, скрещивая руки на груди и испепеляя Агнессу взглядом.
Та вновь вздохнула, уже понимая, что это будет нормальной реакцией на «пристёгнутую» к ней Виленскую:
— Ритуал проводила не я. Собственно… это была идея Триш… — начала было оправдываться девушка, но замолкла.
Навалилась тяжёлая густая усталость и разом расхотелось куда-то идти, только забиться под одеяло и уснуть.
— А-а, ну понятно. Тоже обзаводишься прихвостнями! — по-своему трактовала это молчание княжна, разом сменив гнев на милость. — Ну тогда ладно. Помни о грядущем сражении подхалимов и прихвостней!
— Что? А, да, конечно, — кивнула девушка, помассировав ещё немного виски. — Слушай, Ирина… может быть, мне не следует идти в этот клуб?
Агнесса даже не заметила, что обратилась к княжне по имени, а та, почему-то, не стала её одёргивать. Но зато активно замотала головой, снова вцепившись в локоть подруги, и потащила ту наверх:
— Нет, что ты, обязательно нужно! Смотри, я тут пособирала слухи и, по всему выходит, что ты нынче — звезда! Это очень хорошо и полезно, нужно поддерживать внушительную репутацию, чтобы никому и в голову не пришло задумываться о твоём происхождении!
— Так ведь это же не я одна… — вновь принялась объясняться Агнесса. — Там всё девочки сделали, а я только позвала…
— Не важно! Про них все забыли сразу, как только прозвучало, что в этой эпопее ты принимала участие! Ты что, не понимаешь, как это работает? — Виленская бросила на неё насмешливый взгляд, вновь до ужаса напомнив Лауру, и Агнесса сдалась, отрицательно мотнув головой:
— Нет, боюсь — не совсем понимаю, — кротко признала она.
— Ты же новенькая. Все местные друг друга уже знают — как-никак, минимум по году живут в одном замкнутом пространстве, а то и дольше! Так или иначе — изучили и уже успели наскучить друг другу. А свежее мясо — всегда повод для новых сплетен и развлечений. Ну, а ты и не подвела!
Агнесса подумала и слегка поморщилась:
— Мне не очень нравится быть «поводом для сплетен». И, прости, «свежее мясо» звучит как-то… аморально?
— Ты слишком чопорная, — вновь рассмеялась Ирина. — Ну, назови это иначе, только суть-то не поменяется.
В их комнате всё было как прежде — кроме того, что постель княжны была предсказуемо разворочена. Судя по всему, она привыкла, что за ней убирает прислуга. Агнесса решила, что гораздо проще ей будет выполнить роль прислуги самолично — всё, что угодно, кроме бардака!
Девочка крутилась перед зеркалом, поправляя причёску и одежду. Затем оглянулась на Агнессу, которая в некоторой растерянности остановилась посреди комнаты будто забыла — зачем они здесь:
— Ну, ты готова? Доставай кольцо!
Было видно, что Виленской не терпится посетить новое место и Агнесса решила не портить ей настроение — разве убудет от неё составить княжне компанию? Потому, мягко улыбнувшись в ответ, кивнула и достала из кармана подаренное утром железное колечко. Лично у неё, несмотря на ряд сомнений, касательно этой «запрещённой методики», прямо-таки зудел живейший интерес испытать настоящую телепортацию. То есть, зеркало в Лондоне, наверное, тоже в какой-то мере было разновидностью такой магии, но это же совсем другое!
— Давай… на счёт три? — зелёные глаза Ирины тоже блестели азартом и предвкушением.
— Давай. Раз… — начала отсчёт Агнесса, слегка прикусив губу и пристально глядя на тусклый металлический ободок.
— Два…
— Три! — воскликнули они одновременно и почти синхронно надели кольца…
Полноценно ухватить сознанием мгновение перехода Агнесса не смогла. Мир вокруг «мигнул», почернев, а затем вновь напитался красками — правда, приглушёнными и тёмными. Желудок слегка подкатил к горлу, заставив девушку сглотнуть и покачнуться, отставив рефлекторно руку в сторону, в поисках опоры — которая тут же нашлась, в виде гладко-лаковой поверхности. Проморгавшись и смахнув остаточную пелену незрячести, Агнесса с удивлением обнаружила себя в самом настоящем пабе, а под рукой, собственно, оказалась стойка, судя по цвету — из баснословно дорогого красного дерева. Вся обстановка этого места буквально кричала о роскоши и элитарности: шёлковый штоф с богатым узором на стенах, тёмное лаковое дерево мебели, полированное золото декоративных элементов и убранства и тёплый рассеянный свет, не столько освещающий помещение, сколько создающий уютный полумрак. За столами и на мягких диванах сидели студенты обоих полов — девушек предсказуемо меньше, — и чинно беседовали.
— А вот и наши драгоценные гостьи! — одна из фигур поднялась из-за ближайшего столика и оказалась Генрихом.
Парень радушно улыбался, широко раскинув руки, словно стремился обнять Агнессу с Ириной, что изумлённо оглядывались по сторонам.
— Генрих… — неуверенно улыбнулась ему в ответ Агнесса.
— Носатый, — сердито нахмурилась Ирина. — Мог бы и предупредить, что тут будет! Мы ожидали чего-то… более формального!
Агнесса покосилась на свою спутницу, теперь уже даже с лёгкой усмешкой отметив это «мы». Но, с другой стороны, почему бы и нет?
— Не смотрите на внешнее, но зрите в суть! — воздел указательный перст вверх Ворон, важно надувшись, но почти сразу рассмеялся — кто-то из зала подхватил этот смех. — Брось, здесь все свои. Хорошая компания, милое место для любых разговоров и бесконечный запас выпивки — разве строгий форум мог бы с этим сравниться?
Девушка машинально оглянулась на стойку, после слов Генриха о выпивке, и слегка приподняла бровь — действительно, у стены высилась целая батарея разнокалиберных бутылей, а чуть в стороне — такой же ансамбль ёмкостей под любые виды выпивки. Пивные кружки, высокие винные и пузатые коньячные бокалы, стаканы для виски… и всё — из чистейшего хрусталя, судя по тому, как играл на острых «алмазных» гранях свет.
Остро царапнула тоска по тем дням, когда она подменяла мистера Гилмура за стойкой и наливала посетителям «Очага». Всё было так просто, так понятно… не то, что сейчас!
— Агнесса… Агни? — только сейчас до девушки дошло, что Генрих уже какое-то время пытается привлечь её внимание.
Смущённо покраснев и быстро виновато улыбнувшись, она посмотрела на парня:
— Прости, задумалась. Ты что-то говорил?
— Да всё в порядке, спросил только — как тебе здесь нравится? — судя по всему, его это важное «мы» от Ирины не ввело в заблуждение.
— Очень красиво, — вежливо кивнула Агнесса. — Всё такое… роскошное. Паб класса «люкс», не иначе.
Генрих ухмыльнулся в ответ, изображая свой «фирменный» поклон:
— Для дорогих «кутёжников» — всё самое лучшее!
«И чем вы здесь занимаетесь?» — хотела спросить Агнесса, но вместо этого с языка сорвалось:
— А кто на баре?
Парень едва заметно нахмурился — очевидно озадаченно, и несколько неуверенно пожал плечами:
— Да… собственно, кто угодно. У нас… э… самообслуживание.
«Кто бы мог подумать, что ты так быстро заскучаешь по чёрной работе», — глумливо заметил Мельхиор, но Агнесса мысленно отмахнулась.
— А можно… мне?
— Что? — не понял Генрих. — В смысле — да, конечно, наливай что угодно, я же сказал…
— Нет, — нетерпеливо прервала его девушка. — Я имела в виду — можно мне за стойку?
Руки чесались заняться чем-то знакомым и привычным, но признаваться в этом вслух Агнесса не решалась. А Генрих не стал расспрашивать — только восторженно присвистнул и хлопнул ладонью по стойке:
— Спасение снизошло к нам! Возрадуйтесь же, кутилы, ибо наша драгоценная гостья настолько любезна, что нынче, в честь своего первого визита, окажет всем нам огромную честь, заняв место почётного и единственного бармена!
Девушка вновь смущённо потупилась, покраснев ещё гуще, когда из зала донеслись нестройные одобрительные возгласы и редкие аплодисменты.
— Не обязательно это было преподносить в такой форме, Генрих, — с шутливым упрёком заметила она, но Ворон решительно замотал головой.
— Обязательно! Страна должна знать своих героев в лицо. Тем более — добровольных.
Агнесса с молчаливой благодарностью отметила, что Генрих не стал выражать сомнений касательно того, справится ли она с этой задачей. Впрочем, лёгкий кураж в её голове заставлял думать, что ничто не помешало бы ей ответить честно — прямо перед всем благородным собранием. И пускай легенда Ирины горит синим пламенем!
За стойкой всё оказалось под стать общему интерьеру — чисто, аккуратно и очень дорого. Белоснежного полотенца страшно было касаться, как и прозрачных бокалов — вдруг испачкает своими немытыми руками? — но Генрих уже топтался напротив, явно стремясь сыграть роль первого заказчика. Агнесса, зажмурившись на мгновение, глубоко вздохнула, вновь возвращаясь мыслями к тем славным дням прошлого, и — когда она вновь открыла глаза, — на Ворона смотрел самый приветливый и улыбчивый бармен Нижнего Лондона.
— Добрый вечер, сэр, чего желаете? — полушутливо-полувсерьёз спросила она, и Генрих, мгновенно уловив эту перемену настроя, очевидно, решил подыграть.
Облокотившись на стойку и с тоскливой поволокой в чёрных глазах обратившись к Агнессе, он прижал ладонь к сердцу:
— Душа моя болит и жаждет исцеления! — трагично вздохнул парень. — Найдётся ли за стойкой волшебный эликсир, что усмирит страдания?
— Генрих, ты переигрываешь, — заметил Фридрих, внезапно появившийся рядом.
Агнесса едва удержалась от вскрика, но вовремя заметила, как Синклер поправляет на пальце телепортационное кольцо. Стало быть, он тоже входил в перечень приглашённых!
Ворон же, не смущённый подобным вторжением в свой монолог, с жаром стукнул кулаком по стойке:
— Коль чуждо вам души смятенье — не смейте чувства эти запрещать другим!
Фридрих в ответ только непонимающе вздёрнул брови, но, приподняв руки защитным жестом, сел рядом с товарищем:
— И в мыслях не было. Можете продолжать страдать, — спокойно парировал, на что Генрих коротко фыркнул:
— Благодарю, любезный, — буркнул он, а затем вновь обернулся к Агнессе, уставившись на неё выжидательно. — Так найдётся?
— Не сомневайтесь, добрый сэр — чудесные владения Изумрудной Феи, куда дорогу вам откроет это зелье, — выразительно приподняв бутылку с абсентом, девушка чуть иронично улыбнулась, — заставят позабыть печаль любую, и грёзы, что они вам нарисуют, развеют в миг сердечную тоску. Желаете?
Теперь уже переглянулись оба парня. Генрих уважительно хмыкнул, а Фридрих пожал плечами. Ворон, вновь театрально вздохнув, порывисто склонил голову, обращаясь к Агнессе:
— Желаю! Что угодно — хоть яд, хоть мёд — готов принять я нынче, ибо я в тоске.
— С цикутой перебои, но с хмелем нет проблем, — насмешливо ответила девушка, отмеряя «безопасное» количество напитка в рюмку и пододвигая ту к Ворону.
Вообще, Агнесса надеялась, что он откажется, и теперь даже испытывала лёгкую вину за то, что предложила именно абсент… ну, может, обойдётся?
Генрих же как ни в чём не бывало подхватил рюмку и вполне со знанием дела опрокинул в себя содержимое — одним глотком. Девушка весьма удивилась подобной прыти, но комментировать не стала. Зато откуда-то из зала раздались скупые аплодисменты и одобрительное ворчание.
— А менее велеречивым господам здесь наливают? — обратился к ней Фридрих, не поведя и бровью на эскападу Генриха.
— Разумеется, сэр. Закажете что-то особенное? — вопросительно склонила голову к плечу Агнесса, одаривая юношу очередной «фирменной» мягкой улыбкой.
Тот слегка поджал губы, но по лёгким морщинкам в уголках глаз девушка поняла, что он попытался скрыть смех:
— О, нет. Крайне обыденный напиток — вот из той бутылки с глупым херувимчиком на этикетке, — Синклер ткнул пальцем в сторону зеркальной стены, где Агнесса без труда углядела упомянутую ёмкость.
— Как вам будет угодно, — кивнула она, подхватывая бутыль, и незаметно вдохнула запах содержимого — вино, даже не креплёное.
Выбрав подходящий бокал, девушка с полагающимся изяществом неспешно наполнила его и пододвинула Фридриху:
— Прошу, сэр.
— Почему мы не додумались до этого раньше?! — возмущённо воздел к потолку нос Генрих, возвращая Агнессе опустошенную рюмку и жестом велев повторить.
— Не все читают мысли, о, тоскующий по объятиям фэйри, сударь, — фыркнул Синклер. — Уточни, о чём речь-то?
— Бармен! Это же гениально. Центральная фигура на весь вечер!
— На начало, я бы сказал. Будь реалистом.
— Поменьше снисхождения, Синклер!
— Я хочу грог! — впечатала кулачок в стойку Ирина, незаметно подобравшаяся к парням сзади и деловито растолкавшая их в стороны, правда, заметно сторонясь Фридриха.
— Помилуйте, очаровательная леди, — Генрих изобразил поклон, а Агнесса, вовремя спохватившись, незаметно подлила ему абсент. — Кто же в такую погоду пьёт грог?
— Могу я предложить, как альтернативу, сангрию? — поспешно уточнила Агнесса, здраво опасаясь наливать своей соседке крепкие напитки, поскольку было вполне очевидно, насколько та бравирует.
И то, что Ирина, сморщив носик в демонстративной задумчивости, небрежно кивнула — только утвердило девушку в её мысли.
— Ладно, пускай сангрия.
Через какое-то время у стойки стало весьма многолюдно, но всё оставалось в рамках приличий — никакой толкотни и давки, спешки или понуканий. Агнесса с любопытством отмечала — кто какие напитки выбирает, и — что важнее — как реагируют на подобные заказы «собутыльники». Кто-то выбирал алкоголь явно крепче, чем привык — выпендривался, а кто-то, наоборот, останавливался на совсем слабой выпивке. Видимо, хотел посмотреть — чем закончится выбор первых.
Ещё спустя четверть часа у Агнессы знакомо заныли руки и поясница, но легко, лишь намёком, вызвав у неё ещё одну мысленную ностальгическую улыбку.
«Да ладно, ты в любой момент можешь бросить здесь всё и вернуться в свой паб!» — презрительно фыркнул Мельхиор, едва не заставив её расплескать заказанный виски мимо стакана.
«Я не собираюсь бросать учёбу ради возможности стоять за барной стойкой!» — возмущённо отозвалась Агнесса, незаметно промокнув полотенцем несколько капель, что всё-таки упали на безупречно-глянцевую поверхность стойки.
«Ну… тогда тебя могут выгнать за нарушения местной дурацкой дисциплины», — ехидно парировал демон.
«Вот только не начинай! Это всё из-за тебя, между прочим! — в сердцах воскликнула Агнесса, и тут же устыдилась сказанного. — В смысле, ты, конечно же, не виноват — но не надо меня провоцировать на нарушения, ладно?»
«Тоже мне, нарушение. Правила для идиотов», — презрительно рыкнул Мельхиор.
— Можно мне вина? Белого, сухого — обычно, оно вон в той бутылке, — ворвался с мысли Агнессы знакомый голос, и подняв взгляд от стойки, по которой возила последнюю минуту полотенцем, она увидела Нелию.
— Прости? — виновато улыбнулась девушка. — Какой бутылке?
— На виноградную гроздь похожа, — кивнув влево, уточнила «тихоня».
Быстро сориентировавшись и взяв с полки искомую бутыль, Агнесса вручила порцию вина бывшей «соратнице».
— Благодарю, — любезно сказала Нелия, не спеша, однако, отходить.
Агнесса была даже рада — ей очень интересно было бы узнать, как так ловко у мисс Бейкер получилось напугать ректора? Спросить, однако, она не успела — блондинка заговорила первая:
— Это было крайне внушительное выступление — на собрании, я имею в виду, — взглядом девушка указала на кольцо, заставив Агнессу вновь смущённо зардеться и машинально прикрыть то другой рукой.
— Я не хотела…
«Чуде-есно, давай ты каждому встречному будешь признаваться в том, что не контролируешь призванного демона?» — едкой насмешкой зазвенело в её голове.
Девушка прикусила нижнюю губу, с трудом удержавшись от того, чтобы хлопнуть себя по лбу — надо же такое ляпнуть!
Нелия слегка приподняла бровь, вопросительно и вежливо улыбнувшись:
— Не хотела… что?
— Слишком вызывающе. Я не подумала, что это может выглядеть именно так. Боюсь, невольно я создала несколько превратное впечатление о себе, — мягко ответила Агнесса, ощущая, как губы расходятся в непривычно-неестественной улыбке, от которой побаливали щёки.
Собственно, как всегда, когда приходилось врать. Однако, Бейкер, кажется, вполне удовлетворилась подобным объяснением. Во всяком случае, понимающе кивнула:
— Но всё вышло лучше, чем можно было ожидать! Ректор, конечно, расщедрился — выслушать лично… кажется, он к тебе благоволит, — Нелия улыбнулась, сделав небольшой глоток вина.
У Агнессы же всё внутри сжалось при этом словах:
— Да где же! Со мной просто решил разобраться отдельно, да ещё и по инициативе этого Андера — я не понимаю, почему он так ополчился на меня?
— Не обращай внимания, профессор Андер на всех девушек косо смотрит, а на симпатичных — вдвойне, — с откровенным пренебрежением заметила Нелия. — Мне кажется, это чистой воды формальность… кстати, а когда будет слушанье?
— Я не знаю… — грустно помотала головой Агнесса. — Мне не сообщили. Наверное, тоже велят прийти за полчаса до начала. Ожидание хуже всего, если честно. Кстати, а о чём говорила ты? Вроде как, это тоже очень впечатлило ректора…
Блондинка пожала плечами, со слегка отстранённым выражением лица повернувшись в сторону общего зала, где набирала обороты довольно странная, с точки зрения Агнессы, вечеринка. Здесь не было подобающей лёгкости и естественности происходящего — больше казалось, что студенты пытаются изобразить, в меру собственного представления, настоящую кабацкую попойку, но ввиду отсутствия опыта — получалось у них слабо и неубедительно.
Нелия отпила хороший глоток и слегка сморщилась, когда пары ударили в нос:
— Всего лишь намекнула на то, что Университет не всемогущ, а власть ректора не распространяется за его стены. Есть, конечно, законы, эдикты и уложения, разрешения и Его Величества Королевское дозволение на работу столь причудливого заведения, но все быстро может поменяться если, например, мой отец, простой цирюльник, у которого стрижется половина Ковена, замолвит словечко. Люди склонны прислушиваться, когда по их шее скользит сталь, — девушка нехорошо хихикнула, задумчиво и даже мечтательно глядя в бокал. — Или леди Харрис, старая приятельница герцога Элквуда, казначея Короны, пожалуется, что из Университета просто так вышвыривают отпрысков благороднейших семейств. И вот в грядущем году Палата Лордов не продлит Его Величества Особое Дозволение. Или, например, казначейство найдет какие-то серьезные неточности в финансовой отчетности Университета и все тут заполонят дознаватели, а затем и пожарные инспекторы.
Агнесса с трудом сохраняла нейтральное выражение лица, привычно подмечая слегка изменившиеся интонации — кажется, тихоня слегка переоценила свою устойчивость к алкоголю, даром, что выбрала наименее крепкий напиток. Но все эти имена и термины, кроме, разумеется, «пожарников» — про знаменитых ведьмоловов знал любой, — были для скромной бывшей работницы паба пустым звуком. Весьма неожиданным оказалось узнать, что Нелия происходила из семьи брадобрея. Вроде и обслуга, но уровень прямого служения Ковену, очевидно, давал значительные привилегии.
— Д-да, если учитывать это всё — наверное, неудивительно, что к тебе прислушались, — пробормотала Агнесса, но поняла, что собеседница её не слышит, когда та резковато взмахнула рукой с бокалом, едва не расплескав содержимое и широким жестом обводя зал:
— Не питай иллюзий, Баллирано, хоть университетский устав и не делает между студентами разницы, а студенческий совет исповедует равенство всех учащихся, коль скоро мы все сумели поступить, среди равных всегда найдутся те, кто равнее, — она сделала еще глоток и бросила ленивый, уже слегка затуманенный взгляд на кольцо Агнессы, с лёгкой язвительностью добавив, — впрочем, мне ли вам это объяснять?
— Право же, это… — беспомощно улыбнулась та, но Нелия не обратила внимания.
— В этом мире хватает исключений… возьмём, к примеру, Синклера, что не сводит с тебя глаз весь вечер, — блондинка кивнула в сторону столика, оккупированного пятью старшекурсниками, среди которых действительно обнаружился Фридрих, но Агнесса не заметила, чтобы тот на неё пялился.
— А что они? — почти против воли спросила она, подавшись чуть вперёд и понижая голос.
— Казалось бы — простые торгаши… но! Синклер старший — единственный в мире человек, владеющий судами, способными совершать трансатлантические путешествия. Властьимущие благородные только зубами скрипят, поскольку наложить лапу на них не могут, — Нелия тихо хихикнула, протянув Агнессе почти опустошенный бокал, который та, скрепя сердце, долила на две трети.
— А почему не могут? — осторожно уточнила девушка, с любопытством посматривая на Фридриха, который невозмутимо потягивал всё то же вино, что она налила ему в самом начале вечера — и, как заметила Агнесса, в бокале едва убавилась половина.
— Потому что это будет не-за-кон-но! — пропела Нелия и весело рассмеялась.
— Но разве не благородные пэры устанавливают законы? Что мешает им изменить их, если они так уж сильно хотят заполучить эти… суда?
Воображение Агнессы пасовало перед представлением корабля, способного передвигаться по океану на такие гигантские расстояния. Она никогда не видела ничего, крупнее Темзы, и само понятие «океан» отдавало, скорее, сухим географическим определением.
— Не всё так просто, мисс Баллирано, не всё так просто… — загадочно пробормотала Бейкер и, оттолкнувшись от стойки, направилась в зал, словно начисто позабыв об их разговоре.
— Ну вот, — разочарованно вздохнула ей вслед Агнесса, надеявшаяся на увлекательный экскурс в политические сферы Англии.
Веселье в пабе набирало обороты, но всё ещё не приобрело хоть сколько-то внятные очертания — просто смех стал чаще, разговоры — громче и откуда-то полилась музыка. Приятная, ненавязчивая, но не совсем понятная Агнессе — под такую ни потанцевать, ни почитать!
«А ты сама чего не пьёшь?» — неожиданно спросил Мельхиор.
«В смысле? Я же на баре».
«Ты не в Лондоне. Это не работа, а твоя прихоть. У тебя есть полное право отдохнуть».
Агнесса заподозрила неладное, уловив в голосе демона упрашивающие нотки.
«Не припомню, чтобы тебе раньше было дело до того, как я отдыхаю», — протянула она, вновь принимаясь машинально протирать стойку.
«А теперь есть! Давай, выпей чего-нибудь, тебе надо расслабиться!» — зарычал демон.
«Мельхиор! Что с тобой? Откуда такая навязчивость?»
«Аргх, девчонка! У меня сил нет торчать в твоей башке, среди этих тысяч вялых мыслей! Окажи услугу нам обоим — напейся и избавь меня от твоих душевных терзаний! Я тоже хочу развлечься, в конце концов! Да и этим слизнякам вокруг не мешало бы узнать, что такое — настоящее веселье!»
Агнесса поражённо моргнула, пытаясь понять — о каких таких «терзаниях» говорит демон.
«Это неприлично, Мельхиор, — наивно попыталась она воззвать к совести своего „защитника“. — Ты же знаешь, я не пью…»
«Тут выпивка — будь здоров! Слушай, тебя же никто не заставляет напиваться? Выбери что-то… не знаю. Что ты любишь?»
«Я ничего не люблю!» — запаниковала девушка, не зная, что делать с вкрадчивыми интонациями демона.
«А ты попробуй. Давай, не тушуйся. Ты же знаешь, что ничего дурного с тобой произойти не может — я же рядом. Отдохни…»
— Чего киснешь? — за стойку с размаху опустилась Ирина, успевшая уже разжиться где-то огромным пивным стаканом — в котором, правда, плескалось совсем не пиво.
— Я… я не кисну, — растерянно помотала головой Агнесса, машинально сжимая в руках полотенце — уже успевшее изрядно запачкаться от пролитого и вытертого.
— Выпей со мной! — требовательно заявила княжна, постучав стаканом по стойке.
А так как говорила она довольно громко, несколько ближайших студентов, совершенно незнакомых Агнессе, поддержали её одобрительными возгласами. Девушка беспомощно покрутила шеей, понимая, что голова уже идёт кругом. Всё-таки её положение сейчас изрядно отличалось от «рабочего», когда мало кому придёт в голову пытаться споить бармена.
«Девчонка дело говорит. Не будь занудой. Расслабься, развлекись с другими…» — нашёптывал в мыслях Мельхиор, уверенно подтачивая решимость Агнессы стоять до конца.
В конце концов, от одного бокала ведь ничего не будет, верно?
— Хорошо… — обречённо согласилась она одновременно с Виленской и Мельхиором, и, выбрав самое скромное из предложенного — яблочный сидр, — налила тот в стакан для виски.
Запах оказался одуряюще сладким, и Агнессе стало совсем непонятно — почему напиток не пользовался популярностью.
— Чудно! — воскликнула Ирина, отсалютовав кружкой и надолго приложившись к той.
Агнесса, вздохнув, последовала её примеру, правда куда более деликатно пригубила свой напиток, зажмурившись от удовольствия. Да уж. Местная выпивка, действительно, и рядом не стояла с тем, что заказывал мистер Гилмур. Аромат и чистота алкоголя не вызывали никаких сомнений.
Каким образом её стакан оказался пуст — девушка не поняла. Просто сидр был таким освежающим и вкусным…
«А неплохо пошло, — довольно заключил демон, и Агнесса почти воочию увидела, как расплывается в благостной улыбке харя Мельхиора. — Давай ещё!»
— Ещё!
Ирина, вновь проявив поразительную интуицию, попала в унисон с демоном, что было отмечено смехом Агнессы. Тем более, что княжна вовсю потрясала своей опустошенной кружкой и тоже требовала добавки.
Сидр уходил быстро. Силы же, напротив, прибывали. Кажется, в пабе добавилось света и людей, но Агнесса всё равно почти никого не знала — голоса смешались в общий гул, звучащий как успокаивающее гудение сытого паба, и девушка расслабленно улыбнулась. Гости довольны, умиротворены — никаких драк или споров. Благость!
Подхватив стакан, наполненный — в который раз? — Агнесса пошла в зал, обходя собравшиеся компании, заглядывая мельком в чужие лица, отвечая на улыбки и комплименты.
У одного из столов собралась большая группа, откуда доносились возгласы подбадривания и разочарования. Вытянув шею и привстав на цыпочки, Агнесса с изумлением увидела, что в центре стола дерутся две мыши. Правда, драка была совершенно для мышей нетипичной, поскольку оба зверька стояли на задних лапках, а в передних сжимали зубочистки и фехтовали ими, словно шпагами. На противоположных сторонах стола расположилось двое парней, сосредоточенно глядящих на грызунов, и на лицах их было выписано отчётливое напряжение — до проступивших капелек пота на висках и ходящих желваков. Почему-то это зрелище вызвало у Агнессы стойкое неприятие, и она поспешила отойти подальше.
Ирина, какое-то время назад отошедшая от стойки, нашлась за карточным столом, где она увлечённо объясняла троим парням правила некой карточной игры — часто упоминалась какие-то «пуля», «висты», «прикуп» и прочие термины, запоминать которые Агнессе не хотелось. Судя по живому интересу на лицах парней, княжна оказалась толковым тренером, а карты, тасуемые в её пальчиках, переливались как живые. Красиво.
— Мисс Баллирано, — за плечом раздался голос Синклера, и Агнесса, слишком увлёкшаяся процессом перетасовки колоды, аж подпрыгнула от неожиданности, тоненько пискнув.
— М-мистер Синклер! — заикнувшись, отозвалась она, машинально прижав ладонь к колотящемуся сердцу. — Вы меня напугали.
— В мыслях не было, — Фридрих галантно поклонился. — Вижу, вы пока не остановили свой выбор на каком-то из развлечений?
— Я… знакомлюсь, — смущённо ответила Агнесса, заметив брошенный Ириной на парня презрительный взгляд и украдкой вздохнула про себя — вот неймется же ей!
— Непривычно? — совсем тихо спросил Синклер и понимающе улыбнулся.
Ну да, он-то в курсе её происхождения — правда, не похоже, что его это смущает. Девушка слабо улыбнулась в ответ, пожав плечами.
— Немного. Тут, — она сделала витиеватый жест ладонью, охватывая помещение и присутствующих, — всё очень странно. Мыши, карты, заклинания…
— А к каким развлечениям привыкли вы? — жестом предложив занять пустующий диванчик, поинтересовался Фридрих.
Агнесса, осторожно попытавшись устроиться на самом краешке, почувствовала, как подаётся под ней бархатная обивка, заставляя соскользнуть назад и буквально упасть в мягкие «объятия» спинки. Барахтаться и сопротивляться было бы достаточно нелепо, так что девушка предпочла замереть, подавив непрошенный приступ паники и смущения. Сам Синклер и не подумал как-либо прокомментировать её возню, устроившись со всем возможным комфортом и выжидающе глядя на девушку — видимо, желая получить ответ.
— А… ну… — стушевалась Агнесса окончательно, потупившись и краснея. — Сложно сказать. Драки? Кости?
Фридрих оторопело уставился на неё, вызвав у девушки лёгкую улыбку — хоть на мгновение удалось продавить его маску вежливого интереса!
— Ну да, мистер Синклер. В Нижнем Лондоне пабы не часто балует изысканная публика, а если и приходит, то… — в мыслях возник образ заколотого толстяка-антрепренёра, и Агнесса осеклась, разом утратив весёлый настрой. — В общем, всякое случается. В любом случае, кабацкая драка — самое частое развлечение, что мне доводилось видеть.
Парень слегка кивнул, судя по всему — уловив смену настроя и не став расспрашивать, за что Агнесса была ему благодарна:
— Забавно… вы совершенно не похожи на завсегдатая пабов. Однако же, не мог не заметить, насколько ловко вы управлялись за стойкой, — спокойно проговорил он, бросив на неё пытливый взгляд, однако не добавил в голос вопросительные нотки.
Это заслуживало определённой поблажки — тем более, что Агнесса не собиралась скрывать своё происхождение, что бы там не говорила Ирина:
— Я работала в пабе — чуть больше пары лет, — с ноткой гордости призналась девушка. — Мне удалось устроиться сразу после окончания учёбы в школе. Очень приличное место. По пятницам там даже бывали небольшие выступления… камерные. Только для местных.
— Выступления? Я услышал про концерты и прилетел к вам! — громко заявил Генрих, отделившись от ближайшей компании, где он, оказывается, всё это время грел уши.
Фридрих бросил на него странный взгляд — то ли осуждающий, то ли благодарный.
— В самом деле? И что за выступления? — поспешно спросил он, безуспешно пытаясь скрыть лёгкую растерянность.
— Я рассказывала сказки. И пела, — кивнула Агнесса с достоинством. — Посетителям нравилось и обычно в эти дни драк не бывало — так что хозяин не возражал.
— Ваши таланты, мисс Баллирано, не устают поражать меня! Своим разнообразием и уникальной уместностью… Оп, пустой бокал, не по правилам! — заметил Генрих словно невзначай и, перегнувшись через подлокотник дивана, долил в стакан Агнессы из притащенного с собой кувшина.
Девушка попыталась было возразить, но у неё не получилось. Лёгкая лень и истома, охватившие её тело, не давали связно мыслить. К тому же, в данный момент она ощущала себя в полной безопасности — вокруг мелькали только дружелюбные лица, Мельхиор вновь занимал свою, теперь уже, полноценно почётную должность защитника…
Светло улыбнувшись Ворону и Синклеру, она приподняла бокал, провозглашая безмолвный тост, и сделала большой глоток — лишь постфактум осознав, что содержимое хоть и было похоже на сидр цветом, по крепости таковым не являлось совершенно.
«А-а-атлична-а!» — блаженно и протяжно прорычал демон.
Это, наверное, должно было бы Агнессу насторожить, если бы не резкий запах крепкой выпивки, перехвативший дыхание, и острое желание приложиться к бокалу снова, которое она немедленно удовлетворила.
— Может, и нам споете, мисс Баллирано? — прозвучал откуда-то издалека голос Генриха — или Фридриха?
Агнесса спела, ибо не видела никаких причин не спеть. Музыка показалась ей неподходящей для веселой кабацкой песни, и она намекнула что ее можно сменить. Кто-то побежал менять. Кто-то другой вновь наполнил ее бокал — кажется, уже не в первый раз. Свет тоже был слишком ярким — или слишком темным? Агнесса никак не могла решить и потому не стала с ним ничего делать. Мельхиор демонически хохотал на задворках сознания, прямо рядом с затылочной костью.
Потом она что-то говорила, кажется, рассказывала одну из своих историй, а может даже и не одну. Рассказывала с жаром, увлечённо — как умела. Играя голосом, вживаясь в персонажей. Правда, когда Агнесса жестикулировала, руки ее выглядели довольно странно в пульсирующих завихрениях багрового дыма — видимо, не стоило соглашаться на предложение Мельхиора «добавить эффекту».
После завершения повести начались танцы. Кажется, заводилой была она сама — но остальные охотно подхватили. Музыка стала значительно лучше, но ее снова пришлось зачем-то поменять. Кто-то мелкий и вёрткий — Ирина? — учил Агнессу танцевать нечто очень странное, но крайне задорное, и вскоре она притомилась. Очень кстати в зал несколько парней, под руководящие окрики Генриха, втащили громадное кресло, и Ворон очень галантно предложил ей присесть.
Кто-то стоял перед ней на одном колене. Вообще говоря, таких даже было несколько… Зачем? Почему? Так много вопросов, так мало ответов…
Приятный вечер плавно перетек в приятное общение. Агнесса не улавливала — о чем и с кем говорила, понимала только, что делает это на ходу. Мельхиор, вроде бы, ехидно о чём-то спрашивал, но она отмахнулась.
Прикасаться к окружающему было странно — слишком мягко и одновременно остро. Онемевшие руки с трудом держались за что-то твёрдое, и чьи-то горячие руки надоедливо елозили по коже там, где совершенно не должны были.
Агнесса невнятно осадила зарвавшегося «кого-то». Мельхиор взревел, а затем тот самый «кто-то» закричал. Голову пронзило от уха до уха острой тягучей болью и свет перестал быть нестерпимо неопределенным. Она зажмурилась, помотала головой и резко открыла глаза.
***
Голова весила тонну, не меньше, и девушка решительно не представляла, каким же чудом ей удаётся держать ту вертикально. Да и сама она, как ни странно, стояла на ногах — под небольшим углом, правда, и используя в качестве опоры стену.
Стена была незнакомой, как и помещение — какая-то плохо освещённая небольшая комнатка, задрапированная тёмной тканью, подозрительно похожая на альков в зале отдыха у девушек. Впрочем, детально рассмотреть окружение было невозможно, поскольку большую часть пространства занимал…
Мельхиор?!
Громадная фигура цвета запёкшейся крови, занимавшая почти все пространство от стены до стены, в одной из четырех рук играючи удерживала на весу человека. За шею. Тот извивался, хрипя и брыкаясь, и скреб скрюченными пальцами по покрытой мелкой чешуей лапе с единственным видимым эффектом — собственным сорванным ногтем. Кровь, размазанная по коже демона, странно дымилась.
— Стой! Хватит! — завопила Агнесса, прижимая обе руки к голове — ей почудилось, что от крика та развалится на две половинки и продолжит звенеть.
— М? — нехотя покосился на неё демон.
Одной из свободных лап он перехватил парня за рубашку, перестав душить, но не отпустил.
— Поставь его на пол, слышишь?! — попыталась девушка шёпотом призвать к порядку, но так было даже больнее.
Плюнув на это, она умоляюще протянула к Мельхиору руку:
— Пожалуйста!
— Он тебя лапал… — пожал плечами тот и, увидев ошарашенное выражение на лице Агнессы, безжалостно добавил:
— Ты сказала «нет». Он не понял.
— Что… да, разумеется, я сказала «нет»! — со смесью возмущения и ужаса пробормотала она, но тут же осеклась. — Не важно! Это не повод его калечить!
— Конечно! Это повод его убить! — радостно согласился с ней демон и изготовился уже было привести "приговор «в исполнение, примерившись головой студента к стене, но Агнесса героическим рывком повисла у него на руке.
— Отпусти! Не надо его убивать! Он… он не хотел, он случайно, я не в обиде на него… — косясь на нездорово-сизоватое лицо жертвы, тараторила девушка, силясь вспомнить, как его зовут.
Джеральд? Джером? Точно что-то на «Дж»…
Мельхиор, вздохнув, разжал пальцы и так и не опознанный парень мешком свалился им под ноги, вцепившись пальцами в разорванный ворот дорогущей шёлковой рубашки, с хриплым присвистом отдыхиваясь. Одновременно он пытался отползти назад — что было сложно, учитывая, что позади него высилась стена. Во взгляде, который метался с Агнессы на Мельхиора и назад, была чистейшая паника.
— Ну хоть не обделался… — с удовлетворением заключил демон, после чего исчез, оставив по себе тёмную дымку.
Та истаяла почти мгновенно, кроме того места, где была измазанная в крови лапа. Девушка, машинально взглянувшая на кольцо, обнаружила знакомый хоровод искорок и украдкой вздохнула — всё ещё сложным оказалось понять, по какому принципу Мельхиор появляется и исчезает… но об этом она подумает позже.
— Я… — она растерянно посмотрела на парня. — Я могу помочь?
Тот, сначала застыв в ужасе, яростно замотал головой, что-то невнятно просипев — но, очевидно, это значило «нет, спасибо, никогда в этой жизни». Не то, что бы Агнесса его осуждала.
— Хорошо. В таком случае… — выпрямившись, девушка придала лицу и взгляду полагающуюся суровость. — Не стоит распускать руки, особенно, когда леди говорит «нет». Надеюсь, сэр, вы усвоили этот урок. Доброй ночи.
После чего, сохраняя хладнокровие, она покинула альков и к своему изумлению оказалась в библиотеке — в том дальнем закутке, куда не заходила ни разу.
«Э-э… Мельхиор, как я здесь… что вообще…» — она не знала, что именно будет правильным и уместным спросить.
— Мисс Баллирано. Вы уже закончили свои… внеклассные занятия? — Библиотекарь материализовался рядом, заставив девушку пошатнуться и неловко опереться на один из стеллажей.
— Боже… вы меня напугали. О чём вы, сэр? — непонимающе уставилась Агнесса на демона, но сейчас особенно тяжело было прочитать какое-либо выражение на черепе.
— Ваши с мистером Найджелом совместные изыскания, — любезно уточнил он, и девушка ощутила, будто бы ей в лицо плеснули кипятком — стыд, позор!
— М-мы… никаких изысканий! Это… недоразумение! — безуспешно пыталась она оправдаться, тогда как какая-то абстрактная и спокойная часть её подумала «Вот и имя на „Дж“… Найджел».
— Как вам будет угодно, мисс Баллирано. Доброй ночи, — невозмутимо кивнул Библиотекарь. — Если позволите… я рекомендовал бы вам воспользоваться кольцом для возвращения.
Покосившись на другую руку, девушка не без удивления обнаружила там знакомое железное колечко. Ну да, кажется, Ирина говорила, что, если его снять — она окажется в месте, где надевала… в комнате. Отлично!
— Да, благодарю, сэр. Доброй… ночи, — пробормотала она, после чего решительно сдёрнула коварный аксессуар с пальца.
Темнота, миг полной тишины и оглушительного Ничего, и тут же, словно сдёрнули завесу — кажущийся ослепительным свет.
На деле — мягкий полумрак их с Ириной комнаты. Княжна сопит, уткнувшись лицом в подушку и свесив с кровати руку. Шторы не задёрнуты.
— Какой кошмар… — прошептала Агнесса и без сил рухнула на свою кровать.
«Дз-з-зынь!»
Звук был настолько громким и пронзительным, что Агнесса аж рывком села в кровати, ошалело и панически оглядываясь в поисках источника тревоги. Не могла никак привыкнуть к тому, что мерзкий будильник есть только в её голове, и потому ещё несколько секунд невидяще шарила взглядом по сторонам в поисках устройства. Впрочем, тот заткнулся, стоило девушке открыть глаза, и вновь накатила утренняя тишина, нарушаемая лишь невыносимо громким шуршанием одеяла, сопением Ирины, шевелением Джиорджины в шкафу…
Агнесса беззвучно застонала, очень аккуратно опускаясь обратно на подушку, придерживая голову руками. Хуже обострённого слуха была только боль, кусачей молнией простреливающая от виска до виска при малейшем движении. Вдобавок, девушку мучила просто неимоверная жажда, а во рту стоял совершенно омерзительный привкус.
Кажется, она умирала.
«Всего лишь похмелье», — с подобием протяжного зевка отозвался Мельхиор.
Как ни странно, его голос отторжения не вызывал. Возможно, потому что звучал сразу в голове, минуя бедные уши…
«Похмелье?.. — озадаченно переспросила Агнесса. — У меня?»
«Я бы здорово удивился, если б ты его избежала! — расхохотался демон. — То есть, само собой, есть способы — зелье там особое выпить, травки специальные пожевать перед сном…»
«Не язви… мне очень, очень плохо. Господи, я даже спала в верхней одежде!»
Обнаружив причину того, что лежать было неудобно и неловко, Агнесса сжала зубы и заставила себя принять вертикальное положение. Платье закономерно помялось, было покрыто какими-то пятнами, а местами даже надорвалось кружево… кошмар какой! Где она умудрилась так угваздаться? И волосы растрепались все, спутались…
«На вечеринке, вестимо…» — добродушно ответил на невысказанный вопрос демон.
Ответ породил немало новых вопросов, поскольку Агнесса совершенно не помнила, чтобы в местном пабе происходило что-то… что-то…
Боль, нисколько не помогая вспоминать, вновь прошила виски огненной иглой, и девушка задержала дыхание, жмурясь. Вот она — расплата. Самое, что ни на есть, настоящее наказание за абсолютно недостойное поведение. Так ей и надо!
Улучив момент, когда физические страдания слегка отступили, Агнесса встала с кровати и, усилием воли принуждая себя стоять почти прямо, полезла в шкаф. Сменная одежда, банные принадлежности… первое, что ей нужно — привести себя хотя бы внешне в человеческий вид.
Мимо зеркала она прошмыгнула, старательно отворачиваясь.
Душ, к её удивлению, принёс некоторое облегчение — во всяком случае, напиться удалось и хотя бы жажду временно погасить. Боль тоже ослабла, превратившись в ноющую «шапочку», с раздражающей аккуратностью укрывшую голову. Но с этим Агнесса могла мириться. Волосы, правда, распутать толком не удалось, и она решила, что займётся этим чуть попозже — когда найдёт где-нибудь обезболивающее.
Есть, как ни странно, не хотелось совершенно, но душа требовала кофе. Память услужливо подсказала, что столовая ещё не работает, а горка испорченных вещей намекала — как можно было бы потратить время до открытия. Правда, кровать манила гораздо сильнее, но об этом Агнесса себе думать запретила. Не заслужила!
«Не понимаю, зачем ты драматизируешь?» — в голосе демона звучали удивлённые нотки.
«В смысле? Я не драматизирую! Я повела себя вчера совершенно неприемлемо, ужасно неприлично и, скорее всего, теперь моя репутация необратимо уничтожена!» — холодно отчеканила Агнесса.
«Точно не драматизируешь?»
«Абсолютно нет!»
Мельхиор озадаченно замолчал.
Агнесса уже привыкла, что по утрам Университет был безлюдным призраком самого себя. Все отсыпались, сколько могли, и потому девушка удивилась до крайности, столкнувшись в прачечной с Генрихом.
Ворон, что-то негромко насвистывая, загружал «стиральные ящики» вещами. Лишь глубокие фиолетовые тени, залёгшие под глазами, выдавали в нём участника вчерашнего «кутежа». Эта мысль по нехитрой цепочке привела Агнессу в состояние крайнего раздражения и негодования — ведь кто, как не Генрих, был повинен в произошедшем? Кто заманил её с Ириной в этот вертеп?! Кто… подливал весь вечер?!
«Точно! Ему обязательно нужно оторвать голову!» — тут же, подкрепляя её злость, высунулся Мельхиор — чем, разумеется, слегка отрезвил девушку.
«Никаких голов!» — строго заявила она.
«Хм… да, ты права. Сначала руки. Или ноги? Начинать нужно с малого…»
«Мельхиор, нельзя его убивать только потому, что я на него немного сержусь!»
«Как это? Да ты же почти по нормальному разъярилась!»
— О, Ваше Величество… то есть, я хотел сказать — мисс Баллирано! — с отвратительным энтузиазмом воскликнул парень — не подозревая, что в данный момент решалась его судьба. — Доброе утро!
— Доброе утро, — сдержанно кивнула Агнесса, наблюдая за тем, как он забивает ещё один ящик — третий по счёту, судя по тому, что два уже работали.
— А вы ранняя пташка, — уважительно протянул Генрих. — Обычно после встреч «кутил» участники оживают хорошо, если к полудню.
«Слушай, ну он же напрашивается! Сам напрашивается!» — принялся подначивать её демон, чувствуя, как сдержанность Агнессы после этого высказывания даёт слабину.
— Признаться, я не ожидала такого подвоха, — поджав губы, процедила девушка, отходя к крайнему в ряду ящику, и принимаясь с раздражением заталкивать туда свою одежду.
— Подвоха? Боюсь, я не понимаю… — удивление в голосе Ворона было неподдельным, но она ему всё равно не поверила.
— Да что вы? Сначала зазвали туда, а потом ещё и споили! Я думала, вы проследите за тем, чтобы всё было в рамках приличий! — не удержалась Агнесса и всё-таки высказала «виновному» то, что думала.
Как оказалось, это намного проще сделать, стоя к нему спиной.
— Агнесса, я правда и в мыслях не держал ничего дурного, — теперь в словах парня зазвучала растерянность, и когда девушка обернулась, то увидела искреннее огорчение на лице Генриха.
И сразу стало неудобно — ведь очень может быть, что это она всё неправильно поняла изначально? Просто тут так заведено и, разумеется, никто не обязан подстраиваться под её привычки…
Девушка вздохнула, устало опёршись бёдрами о ящик, и подняла руку к лицу, чтобы помассировать ноющие виски.
— Извините. Просто голова очень болит. И кофе хочется со страшной силой, но нужно ждать, пока откроется столовая… — глубоко вздохнув, она растянула губы в привычной улыбке и небрежно махнула ладонью. — Забудьте. Вы здесь ни при чём.
Однако расстроенное выражение не покидало тёмных глаз Ворона, что в совокупности с его внешностью создавало довольно выразительный образ.
— Вообще говоря, не особенно нужно, — с долей смущения заметил он. — Если позволите, в качестве жеста извинения я приглашу вас прямо сейчас на чашечку замечательного, свежесваренного кофе.
Агнесса нахмурилась, строго глядя на Генриха, и тот быстро поднял руки:
— Я знаю, как пробраться напрямую на кухню, только и всего!
— А… разве это не запрещено? — осторожно уточнила девушка.
— С чего бы? Никому и в голову не придёт запрещать студентам посещать кухню — хотя бы потому, что большинству студентов не придёт в голову туда идти, — лукаво улыбнулся парень, и Агнесса почти против воли понимающе улыбнулась в ответ.
— Что ж, кофе… будет неплохим началом, — кивнула она, покосившись на «свой» ящик, и быстро пробежавшись пальцами по кристаллам, активируя нужную последовательность.
— За вещи не переживайте — вернёмся и заберём, как позавтракаем, — уверенность в голосе Генриха передалась и ей, и Агнесса почти с чистой совестью направилась следом за ним — только не в холл, как она ожидала первоначально, а через двор к незамеченной ею ранее дверце. Та была замкнута, но у Ворона ожидаемо нашёлся ключ.
Кухня оказалась просто огромной, даже больше, чем в «Очаге». Логично, ведь нужно каждый день кормить целую ораву студентов. Кажется, здесь одновременно работало пять-шесть человек, и это не считая множества вездесущих поварят, снующих туда-сюда с продуктами и специями…
Генрих, к удивлению Агнессы, чувствовал себя здесь, среди десятка шкафчиков, столов и прочей кухонной утвари, совершенно естественно. Усадил за столик рядом с большой печью и принялся колдовать у плиты. Учитывая, как уверенно и быстро он добыл кофейник и кофемолку, бывал он здесь, действительно, часто — да и вёл себя, скорее, как хозяин, чем как гость.
— Забавно… а нам точно не влетит за то, что мы без спросу сюда пробрались? — понизив голос, спросила девушка, наблюдая за действиями Ворона, что уж больно походили на алхимические пассы.
— Как я и сказал — нет. Есть, конечно, шанс, что сюда заглянет повар, но от него легко отбрехаться — тем более, что здесь вы, — безмятежно заметил он, методично и аккуратно размалывая кофейные зёрна.
— А при чём здесь я? — непонимающе нахмурилась Агнесса, но ответить Генрих не успел — заскрёбся в замочной скважине ключ, и девушка едва подавила желание спрятаться — куда угодно, хоть в шкаф или под стол! — но остановило то, что иллюзионист с монументальным спокойствием продолжил таинство приготовления кофе.
Через несколько секунд стало ясно, что бояться действительно нечего, поскольку ещё одним, по-хозяйски вторгшимся на кухню, оказался не кто иной, как Фридрих.
— Оу… доброе утро, Ваше Величество, — поклонился он Агнессе, едва заметив ту — причём, ни единым движением не выдав своего удивления по поводу её нахождения здесь. — Привет, Генрих.
— Да почему «величество»? — не удержалась от смущённо-возмущённого возгласа Агнесса.
— А как ещё прикажете именовать Королеву? — с деланым удивлением спросил Синклер, деловито подойдя к Генриху и заглядывая ему через плечо. — На меня тоже свари, будь добр.
— Не вопрос. Тогда сандвичи на твоей совести, — кивнул тот, с преувеличенной точностью отмеряя количество смолотого кофе и засыпая тот в турку.
Агнессе стало не по себе — ну как так?! На кухне с двумя мужчинами, а сидит сложа руки!
«Ой, да не дёргайся ты… хочется им — пускай суетятся. Расслабься…» — блаженно протянул Мельхиор, причём у Агнессы создалось ощущение, что он потягивался.
«Это неправильно! Так не должно быть… это вообще неприлично!» — возмутилась она про себя, нервозно расправляя складки юбки.
«Вы маги. Хоть и жалкие человечки, конечно, но всё равно вне стандартных категорий этой вашей смешной морали».
«Ничего смешного в морали и этике нет! Это необходимый элемент социальных норм…»
Мельхиор гнусно расхохотался вместо ответа, изрядно смутив Агнессу.
Девушка заметила краем глаза, что Фридрих наблюдал за ней, но стоило ей повернуться к нему — как ни в чём не бывало продолжил нарезать хлеб аккуратными ломтями. Судя по всему, для него также не было секретом расположение продуктов.
— Вы предпочитаете в качестве раннего завтрака сандвич с курицей или говяжьей вырезкой? — любезно поинтересовался он, посмотрев на стушевавшуюся Агнессу.
Та, совершенно не ожидавшая подобных вопросов, замерла и лихорадочно пыталась сообразить, как бы помягче объяснить Фридриху, что у неё в принципе нет никаких предпочтений.
— Мне… всё равно, — выдавила она, наконец, когда молчание стало уже неприлично затянутым. — На ваш вкус, мистер Синклер.
— Как вам будет угодно, — кивнул парень и вновь вернулся к нарезке начинки, но Агнесса успела заметить скользнувшую по его губам лёгкую усмешку и покраснела.
Разумеется, насмехается над ней! Как положено жителю Верхнего Лондона по отношению к неотёсанным «нижним». Зря она ему рассказала…
От дурных мыслей девушку отвлёк шорох, раздавшийся со стороны выхода в столовую — во всяком случае, Агнесса предположила, что та массивная дверь в противоположной стене кухни ведёт именно в общий зал. Сейчас не было видно, что кто-то зашёл, однако шуршание, сопровождаемое каким-то бряцаньем, продолжалось.
Насторожились все трое — Генрих даже отвлёкся от созерцания турки, поставленной на плиту, а Фридрих, к лёгкому удивлению Агнессы, покрепче перехватил рукоять кухонного ножа. Дыхание затаили тоже вместе, и воцарилась условная тишина, нарушаемая лишь этими сторонними звуками, к которым добавилось что-то подозрительно похожее на тихий топоток.
«Уф-ф-мя…» — тяжело выдохнула приближающаяся угроза, и из-за ближайшего шкафчика выкатился рыжий «клубок с ножками».
— Свист! — воскликнула Агнесса, тогда как парни хором выдохнули что-то неразборчивое и вернулись к прерванным делам — кофе и сандвичам.
Кот, одарив благосклонным взглядом девушку, направился тем не менее к Фридриху, который сейчас был занят куда более привлекательным делом.
— Какой попрошайка! — умилённо проворковала девушка, глядя как котяра, усевшись прямо на пол рядом с ногой Синклера, задрал морду и крайне выразительно посмотрел в лицо студента, а не на руки.
— Конечно, — фыркнул парень, покосившись на усатого, а затем — то ли в шутку, то ли в отместку за то, что напугал их, бросил на пол листик салата.
Свист, проводив тот взглядом, даже не двинулся в сторону упавшей зелени, только снова глубоко и совершенно по-человечески вздохнул с каким-то снисхождением.
— Вот ведь зараза умная! — прищёлкнул Синклер языком и, отрезав тонкую полоску копчёного куриного филе, протянул её коту.
Тот, встрепенувшись, задёргал усами и носом… и неожиданно для наблюдающей за происходящим Агнессы привстал на задних лапках, вытягиваясь вверх этакой толстенькой меховой гусеничкой.
Заныв от восторга, девушка смотрела, как с негромким чавканьем кот забрал предложенное угощение и буквально в пару укусов расправился с тем, вновь возвращаясь в компактный вид.
— Больше не дам, — строго заявил Фридрих и, делая вид, что не замечает умоляющих золотистых глаз, продолжил собирать на разделочной доске три грандиозных размеров сандвича.
Очевидно, упомянутые им «курица» и «говядина» были самыми базовыми ингредиентами, поскольку в дело уже пошли и отварные яйца, и зелень, и какой-то тягучий, горчичного цвета соус…
— Иди ко мне, маленький, — поманила к себе кота Агнесса, стараясь отвлечься от пробудившегося голода.
«Маленький», прянув ухом в её сторону, ещё какое-то время безуспешно гипнотизировал взглядом Синклера, но, осознав, что больше не перепадёт ничего, с тяжёлым вздохом устремился к девушке.
«С этим шерстяным ублюдком держи ухо востро», — наставительно заявил Мельхиор.
«Но это же просто кот!» — изумлённо возразила Агнесса, наблюдая за тем, как смешно от перебирает лапками по полу.
«Как знаешь».
— Прелестный котик… чудесный, роскошный, изумительный, золотой… — на все лады расхваливала она Свиста, который, добравшись до неё, деловито присел на задние лапы и необычайно ловко для его габаритов запрыгнул ей на колени.
— Ай! — вскрикнула Агнесса, поскольку кот крошечными лапками и всем своим весом принялся топтаться по ногам, наверняка оставляя синяки.
Во избежание дальнейших повреждений, она схватила его в охапку, устраивая на руках, и строгим тоном велела:
— Милейшее золотце, не елозь, пожалуйста!
— Уф-ф… — кротко ответил Свист, развалившись у неё в объятиях.
— Звуки ожирения, — саркастично прокомментировал Фридрих, покосившись на них.
— Я планирую посадить его на диету, — поделилась с ним Агнесса.
Кот флегматично смежил веки, делая вид, что его это не касается никоим образом.
— Да-да, не жмурься! Тебя на диету, потому что нельзя быть таким… тяжёлым!
— Жирным. Нельзя быть таким жирным, — безжалостно заявил Синклер и кашлянул, кивнув на стол, где, аккуратно разложенные по тарелкам, красовались огромные сандвичи — Агнесса сомневалась, что осилит и половину. — Готово. Генрих, а что на счёт тебя?
— Кофе — это искусство. Не торопи творца, — мягко ответил Ворон, производя какие-то пассы перед туркой, над самым краешком которого медленно вырастала кофейная «шапка».
— Уф-ф…
Кот, кажется, не любил или не умел мяукать вовсе — во всяком случае, Агнесса слышала от него только тяжёлые вздохи, храп, сопение и жалобные тоненькие стоны — когда кто-то пытался взять его на руки против воли. Сейчас он «ухал», поставив на плечо девушки передние лапы и уютно заурчав на ухо.
— Самый красивый в мире котик, — счастливо вздохнула она, обнимая Свиста и поддерживая, чтобы он не свалился.
— Мисс Баллирано, мне горько говорить это, но, боюсь, вам придётся расстаться с вашей… эээ… ношей, — деликатное замечание Фридриха вывело её из эйфории и заставило смущённо потупиться.
— Да, сэр. Просто он такой славный…
— Все так говорят. И посмотрите, к чему это привело! — сурово и обличающе парень ткнул пальцем в свисающие по бокам рыжей тушки складки. — Избаловали. А если вы попробуете завтракать с ним на руках — вот увидите, он выклянчит у вас половину порции, глазом не успеете моргнуть!
Свист повёл ухом в ответ на такие инсинуации и лишь крепче вонзил когти в плечи девушки, заставив её тихо охнуть.
— Ой, нет, не царапайся. Мистер Синклер дело говорит, толстячок. Если хочешь компании — посиди пока тут.
Поднявшись с некоторым трудом — кот, по самым скромным прикидкам, весил не меньше двухлетнего ребёнка, — усадила его на своё место, отцепив когти от блузки. Рыжий недовольно что-то проворчал и широко зевнул, демонстрируя всем розовую пасть, полную острейших клыков.
— Кофе готов, — жестом фокусника, не расплескав ни капли, Генрих снял джезву с плиты и аккуратно принялся разливать содержимое по приготовленным заранее чашкам.
Вся троица, окружив стол и, по инициативе Агнессы, обменявшись пожеланиями приятного аппетита, приступила к завтраку, и какое-то время в кухне стояло лишь сосредоточенное сопение, стук приборов о тарелки и одобрительные замечания. Сандвичи у Фридриха получились невероятно вкусными, с необычным ореховым запахом и совершенно не сухие. В сочетании с восхитительным кофе авторства Генриха вышел крайне недурственный завтрак.
— Опять расхищаете имущество Университета, — раздался мелодичный голос чуть в стороне.
Агнессе крупно повезло, что она в этот момент не жевала и не пила ничего — тянулась за салфеткой, так что не подавилась. Фридрих оказался менее удачливым, и ей пришлось аккуратно стучать его по спине, чтобы помочь откашляться.
Высокий Ши, небрежно опёршийся плечом о холодильный шкаф в паре шагов от них, созерцал эту картину со стоическим спокойствием. Оливковые прямые волосы были лишены седины или украшений, а в янтарных глазах плясали еле заметные смешинки, что наводило на мысль, что конкретно этот Ши был весьма молод.
— Не расхищаем имущество, а всего лишь злоупотребляем твоим гостеприимством, Олли, — пожал плечами Генрих, вызвав у туата лёгкий смешок.
— Только потому, что с вами Королева, — Ши поклонился Агнессе, вызвав у той новый всплеск замешательства, — на этот раз прощаю. Кофе остался?
— Немного. Сварить ещё? — совершенно запросто поинтересовался Ворон и Ши, неожиданно широко зевнув, кивнул.
— Давай, — а затем обернулся к восседающему на стуле коту. — А вы, сэр, пойдите прочь с моей кухни.
Свист смерил его недовольным взглядом — Агнесса поразилась тому, насколько у Ши и кота оказались похожи глаза, — но внезапно подчинился. Тяжело спрыгнув на пол, подошёл к девушке, теранулся боком о ноги и всё с тем же топаньем удалился. Агнесса же отошла к одному из столов, на котором стоял кувшин с водой, и наполнила чистый стакан, после чего вернулась к парням.
Фридрих тем временем, откашлявшись и с видимым смущением покосившись на Агнессу, с благодарностью кивнул, принимая из её рук воду, и, сделав пару глотков, посмотрел на Олли сурово:
— Твоя привычка подкрадываться — отвратительна. Рано или поздно ты доведёшь кого-то до приступа, — фраза показалась Агнессе незавершённой, и воображение услужливо добавило «и у тебя будут проблемы».
Видимо, Ши тоже услышал Синклера именно в таком ключе, поскольку пренебрежительно пожал плечами:
— Травмы на производстве. Магия — сложная штука, это не орешки щёлкать. Перетрудился «кто-то» на учёбе, в попытках догнать сильного соперника, с кем не бывает? — в нежно-звонком голосе отчётливо звучала лёгкая издёвка, а по тому, как напряглись плечи Фридриха, Агнесса догадалась, что Ши проехался по болезненной для парня теме.
— А почему «Королева»? Всё пытаюсь выяснить, — поспешно вмешалась она, страшно стесняясь собственного поступка, но не видя, как иначе разрядить обстановку.
Частично, во всяком случае, ей это удалось — все трое смотрели теперь на неё с лёгким удивлением.
— Вы… э-э… не помните? — осторожно уточнил Фридрих, но, увидев, как Агнесса заливается краской, поспешно исправился:
— В смысле, конечно же, помните! Вчера, по итогу прекрасно проведённого вечера и на основании ваших выдающихся заслуг перед Клубом, вам был вручён этот почётный титул.
— Он переходящий, действует неделю, — добавил словно невзначай Генрих.
— Хотя если вы и в следующий раз решите петь — уверен, титул будет закреплён за вами до конца, — учтиво заметил Ши.
«Господи, я только что призналась в том, что совершенно не помню вчерашнего вечера! Какой позор!» — причитала Агнесса про себя, не особо обращая внимания на сладкоречивых почитателей.
«Успокойся. Кому какое дело? Не похоже, что эти сопляки, включая остроухого, придают этому какое-то значение… и, вообще, я уже говорил тебе, насколько ты занудна?» — раздражённо поинтересовался Мельхиор.
«Да почему сразу — занудна?»
«Потому что только тебя волнует произошедшее вчера! Точнее, только ты оцениваешь это в негативном ключе, тогда как остальные просто здорово повеселились и, очевидно были бы не прочь повторить! Кроме, разумеется, того хлюпика…»
«Господи, да не напоминай об этом, пожалуйста! — взмолилась Агнесса, передёрнувшись от отвращения при воспоминании о чужих липких руках и навязчивых объятиях — вот что было хуже всего, а не попойка! — И титул этот дурацкий! Что мне делать?»
«Принимать его благосклонно. Ты же не хочешь выставить себя полной дурой?» — неожиданно резонно заметил Мельхиор.
«Н-нет, конечно, не хочу!» — растерялась девушка.
«Значит, кивай и делай вид, что так и надо — но не будь слишком серьёзной.»
Агнесса подумала, что это будет не слишком просто, хотя… может, если она притворится что играет роль, как в любом из рассказов?
— Кстати, а чем вам так не угодил мистер Найджел? — бесцеремонно спросил Ши, деловито усаживаясь напротив неё за стол, и на узком треугольном лице отразилось неприкрытое любопытство.
Девушка почувствовала, что её решимость «притворяться» тает на глазах, а лицо вновь обдаёт жаром стыда. Как только туат догадался о причине её раздрая?!
— Вообще-то… всем? — звенящим от напряжения голосом заявила Агнесса. — Джентльмен, не понимающий слова «нет», не достоин этого звания.
— Золотые слова, — поддакнул Генрих.
Фридрих тоже пробормотал что-то одобрительное, но девушка не могла избавиться от ощущения, что вот прямо сейчас рождается ещё одна сплетня — и пускай не говорят, что парни не сплетничают!
— Я, пожалуй, пойду. Благодарю за завтрак, господа, и за компанию, — сдержанно кивнула она.
Студенты поспешно встали и попрощались с ней любезными кивками, а Ши, всем своим видом выражая презрение к человеческим традициям, просто помахал рукой и улыбнулся.
***
Библиотека утром субботнего дня была восхитительно пустынна.
Остаться, наконец, наедине с книгами после страшно смутительного завтрака Агнессе очень импонировало, так что она, утащив с полки стопку обычных своих книг, привычно заняла стол как можно дальше от главного прохода.
— Мельхиор, ты вчера был опасно близок к непоправимому.
Голос библиотекаря, как обычно, материализовавшегося бесшумно где-то в стороне, заставил девушку испуганно пискнуть и шумно захлопнуть «Четыре принципа утилизации бракованных декоктов» сэра Эдварда Манфрая, которую она решила прочитать в перерыве между более серьезными трудами. Для восстановления душевного равновесия, так сказать.
Библиотекарь как ни в чем не бывало продолжил:
— Простите, мисс, мне нужно переговорить с вашим слугой.
Агнесса, уняв нервозность, кивнула и даже попыталась изобразить виноватую улыбку, но получилась скорее улыбка раздосадованная, и она поспешила убрать с лица любое выражение.
«А, отвали, Трих, у меня контракт, сам знаешь. Любую угрозу — об Грань», — непонятно было, прозвучал ли голос Мельхиора где-то кроме головы Агнессы, но, судя по всему, библиотекарю это не мешало.
— Уведомляю, что у меня также контракт — обеспечивать в том числе безопасность посетителей библиотеки. Если ты и в следующий раз не проявишь должной сдержанности, я буду вынужден вмешаться, — черная фигура шевельнула рукой с весами.
«Трих, только пакт о ненападении между Забвением и Амальгамой не даёт мне разорвать твою ветхую сущность на семнадцать миллиардов маленьких Трихаринамелисов и заставить тебя собирать их по всем Шести Владениям. Но, будь уверен, если ты посмеешь напасть на меня или Агнессу, я твою черепушку вобью в капюшон так глубоко, что тебе понадобится подзорная труба чтобы оттуда выглянуть, понял?»
Девушка слегка опешила от агрессии в словах демона и попыталась одновременно сделать два противоречивых действия: вмешаться и убедить всех, что никаких «следующих раз» ни в коей мере не предвидится и вместе с тем по-детски спрятаться куда-нибудь под стол. В результате получился нелепый компромисс в виде ссутуленных плеч и глуповато приоткрытого рта.
— Громкие слова для Четырнадцатого Амальгамы, как бы не надорваться, — в ровном голосе Смотрителя не было и намёка на насмешку, которой буквально сочилась фраза.
«Агнесса, выпусти меня, я оторву его костлявые лапы и запихаю их в люциферову задницу, пусть зубами их оттуда выковыривает!» — Мельхиор взревел, пытаясь вырваться, и ей пришлось прижать пальцы к вискам в желании унять резко скакнувшее давление.
— Прекратите немедленно! — воскликнула она и правой рукой хлестко шлёпнула по перстню, больше, правда, попав по собственным пальцам.
В густой тишине библиотеки ее крик прозвучал более чем внушительно. И шумно, отчего Агнесса опять перепугалась и уже заметно тише добавила скороговоркой:
— Господин Смотритель, я вас искренне заверяю, что вам совершенно не стоит беспокоиться, что будут какие-то другие разы! Я ни в коем случае не намерена никогда больше так сильно напиваться, — при этих словах она густо покраснела, — или вообще, скорее всего, пить что-либо крепче чая. И уж тем более появляться в библиотеке не для чтения и получения знаний, а не по своей воле в компании кого-то с какими-то темными намерениями! — она выдохлась и добавила уже тише:
— В смысле, не моими намерениями, разумеется.
Библиотекарь какое-то время молча колыхался в воздухе, затем бесстрастно кивнул:
— Отрадно слышать. Приятного дня, мисс Баллирано, — он развернулся, чтобы уплыть куда-то по своим демоническим делам.
— Однако… — внезапно продолжила Агнесса и осеклась, растерявшись от собственной наглости.
Демон развернулся на месте, все так же плавно покачиваясь из стороны в сторону, словно огромная страшная водоросль в спокойной воде.
— Я вас внимательно слушаю, — учтиво, но с едва уловимым оттенком угрозы, сказал он.
— Однако, — Агнесса поднялась с кресла и резким, но аккуратным движением положила книгу на стол, а затем подняла на демона круглые от ужаса глаза. — Если вы намерены и дальше задирать Мельхиора, я не могу гарантировать, что его сдержу. Надеюсь, это понятно?
«И тогда мы посмотрим — как глубока бездна под твоими лохмотьями», — добавил Мельхиор, за что получил еще один щелчок по кольцу.
— Я вас услышал, мисс Балирано, — все так же бесцветно заверил ее Смотритель и поспешил раствориться в воздухе.
«Так его!» — прокомментировал Мельхиор, заработав третий удар.
Агнесса рухнула в кресло. Учебное настроение улетучилось, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди не то через горло, не то напрямую проломив ребра. Руки и колени противно подрагивали, а в голове никак не укладывалось — как же её угораздило влезть в конфликт двух настолько древних и страшных сил? «Силы», конечно, вели себя немногим лучше зарвавшихся подростков, но факта могущества это никак не отменяло. И, Боже, она дерзила Смотрителю!
Девушка беззвучно застонала, прикрыв руками лицо. Страшно хотелось пить, спрятаться в шкаф к Джи-джи и никогда оттуда не выходить. Оба действия требовали немедленно покинуть библиотеку. Агнесса принялась складывать разложенные было книги в стопку, когда снова откуда-то сзади раздался голос, правда, в этот раз не столь внушительный, и почти не напугавший её.
— Мисс Баллирано, я вас как раз ищу, — Саманта плавно выскользнула из-за спины девушки, бесшумно ступая босыми ногами по ковровой дорожке на полу.
Агнесса для себя решила, что столик, пожалуй, надо сменить на будущее — к этому слишком просто подкрасться.
— Найдется минутка?
— Да, разумеется, мисс Вигель, — Агнесса растерянно взглянула на стопку книг в руках. — Я вот только пришла…
— Это не займет много времени, — Саманта без спросу уселась в кресло напротив и рассеянно затянулась потухшей трубкой, которую, как обычно, держала в руке. — Вас сегодня ждёт заседание ректорской комиссии, и я подумала, что, скорее всего, мой опыт может вам пригодиться.
Агнесса немного сникла. Она не предполагала, что слушание по ее делу назначат так скоро, и не успела морально подготовиться. Если к такому вообще можно хоть как-то подготовиться!
— А… когда? — неуверенно уточнила она, машинально сжав в пальцах взятую с верха стопки книгу — это оказалась незаконченная «Ур-магия».
— В полдень, — мимолётно сощурилась куда-то в сторону медиум, а затем широко зевнула, некультурно по-мужски прикрываясь кулаком. — Я работаю тут достаточно долго и вы, думаю, догадываетесь, что дисциплинарные нарушения у нас скорее обыденность, чем исключение. И если бы совет исключал всех студентов, которые так или иначе нарушили устав, то тут, скорее всего, учились бы двое-трое скучных очкариков без любых перспектив роста.
Агнессу слегка покоробило, что Саманта так сильно принижает сильные стороны послушания и усердия, но поправлять её не решилась — хватит с неё на сегодня безумных эскапад!
— Конечно, не каждый раз нарушения приводят к порче имущества, призыву демонов второй десятки Амальгамы…
«Первой!» — беззвучно вклинился Мельхиор и был проигнорирован.
— … и разрушению защитных контуров здания. Прямо скажем, не часто такое происходит. Даже, скорее, очень редко, — нахмурилась Вигель, словно вспоминая — а когда же это ещё было? — Но, самое главное — вы еще не давали клятву студента, так что нарушение ее вам вменить не могут.
— Да я и устав-то еще в глаза не видела… — робко заметила Агнесса.
— Главное, этого не говорить никому, потому что незнание закона не освобождает от ответственности, — пожала плечами Саманта. — А вообще, Устав мало кто воспринимает всерьез и даже больше скажу — редко кто обеспокоивается его прочтением, пока жареный петух на горе не свиснет.
Агнесса решила, что, если до заседания выпадет возможность, ей необходимо прочесть устав. Прямо сейчас. А ещё, что использованный медиумом речевой оборот звучит категорически странно.
— Возьмем, к примеру, мистера Сандерса. За ним числится сто шестнадцать дисциплинарных нарушений, из которых сорок одно закончилось взысканием, в том числе телесного характера, если вы понимаете, о чем я, — Саманта почему-то подмигнула Агнессе чуть более заговорщицки чем следовало ожидать. — Три взыскания были назначены советом. Ни одного отчисления, как можно заметить.
Агнесса подумала, что мистер Сандерс — гений и самый многообещающий студент курса, и это, наверное, самую малость перевешивает почти любой беспорядок, который он может учинить. Если уж ему обеспечили такое невероятное протезирование!
— Или взять ту же Нелию, — безмятежно продолжила комендантша, ничуть не смущённая затянувшимся молчанием со стороны «утешаемой». — Думаете, она первый раз проворачивает свой трюк с угрозами Совету? Раньше, правда, по ее проступкам совет не собирался, но, говорят, доктор Рэйвен ревёт от нее белугой.
Саманта с подозрением посмотрела на трубку и попыталась затянуться, а Агнессе подумалось, что угрожать совету — вообще плохая идея, и у нее уж точно не хватило бы наглости, даже если б было чем.
«Мной», — подсказал Мельхиор и был проигнорирован во второй раз.
— Если вспоминать истории с сопоставимым масштабом разрушений, то магистр Блэк, в бытность свою студентом, трижды был на пороге отчисления, и все три раза привели к дополнению Устава и клятвы новыми пунктами, — медиум хихикнула, стрельнув взглядом куда-то на полки. — Можете почитать его биографию, если интересно… а, впрочем, нет, забудьте. Они в синей секции. Однажды он экспериментировал с запретным разделом библиотеки и попытался выяснить, является ли Библиотекарь продуктом некромантических изысканий и как Забвение связано с некромагией. Выяснение привело к дестабилизации понятийно-ассоциативных связей библиотеки и едва не схлопнуло весь Университет, — Агнесса не поняла, как можно нарушить понятийно-ассоциативные связи чего-либо, но решила, что это изучают на старших курсах. — Понадобилось вмешательство ректора, чтобы избежать катастрофы, и личная протекция сэра Имшира, чтобы урегулировать резонанс в магическом сословии, однако, Артур не был отчислен и успешно завершил обучение двумя годами позже.
Выдающиеся студенты, студенты со связями, студенты с протекторами… Агнесса решила, что примеры Саманты не помогают, а делают только хуже.
— Года два назад, правда, девушку из Манчестера, — как там ее звали? Не помню уже, — отчислили за разбитое зеркало в холле, когда она с непривычки испугалась движения сбоку после урока леди Под…
Сильно хуже.
— Хотя этот пример нерелевантен, девочка была из небогатой семьи и не слишком уж талантлива, да и не успела себя нигде зарекомендовать с хорошей стороны…
Гораздо хуже, чем могли бы.
— Главное помнить, что абсолютно все голоса полного совета будут учитываться, хотя окончательное решение всегда за ректором, — Саманта убрала трубку куда-то в складки своего бесформенного платья. — А я более чем уверена, что после прошлого заседания и вчерашней вечеринки у вас не будет недостатка в сторонниках. В общем, не теряйте присутствия духа!
Она широко улыбнулась куда-то мимо Агнессы и поднялась.
— Э-э… благодарю вас, мисс Вигель, — с кисловатой улыбкой кивнула девушка и тоже встала, почтительно кивнув.
Медиум же вместо прощания неопределенно махнула рукой и, даже не подумав одёрнуть смятый подол, зашагала к выходу из библиотеки, оставив Агнессу в крайне противоречивых чувствах и с большим количеством вопросов без ответов, чем у нее было до разговора.
«Все ерунда, — заверил ее демон. — Главное, что я в любой момент могу найти с этим так называемым ректором общий язык, и все будет как тебе надо, а если нет — я весь этот Университет разнесу по кирпичику и поступишь в другой, который станет лучшим в мире после разрушения этого».
Агнессе стало окончательно тоскливо, поскольку иметь в качестве последнего дипломатического бастиона Мельхиора казалось ей не слишком многообещающим.
Но, с другой стороны, а что ещё оставалось?
***
— Ты постоянно куда-то пропадаешь, с утра и до ночи! Куда тебя в выходной-то понесло?! — возмущалась Ирина, выглядящая слишком свежо и бодро после вчерашних возлияний.
Агнесса не особо хотела разговаривать, поскольку настроение было прескверным. К тому же, она решила на всякий случай собрать вещи.
— Я была в прачечной, потом позавтракала, а после пошла в библиотеку, — коротко отчиталась она, надеясь, что княжна уловит в подобной форме нежелание соседки продолжать беседу.
Зря.
— В библиотеку?! Баллирано, сегодня суббота! Какая библиотека?! — возмущённо, словно Агнесса посещала не книгохранилище, а, как минимум, мужскую баню, всплеснула Виленская руками.
— А какая разница? Выходной — так даже лучше. Никто не мешает… — с лёгкой грустью вздохнула девушка, бережно складывая в саквояж чистые, но мятые блузки.
— Вот ты зануда… ну, всё равно, мы-то знаем, какая ты на самом деле! Серая мышка, ага-а, — неприятная глумливая интонация скользнула в голосе княжны, заставив Агнессу покоситься.
— Прости?
— Ой, да брось! Лихо ты вчера отплясывала! За мной, конечно, угнаться мало кто может, но ты была хороша! — Ирина довольно рассмеялась, тогда как Агнесса болезненно поморщилась.
— Господи… как я только на это согласилась, — в сердцах захлопнула она саквояж, искренне сожалеющим взглядом окинув полки, на которых сиротливо притулились аккуратно сложенные банные принадлежности — да паутина в верхней левой нише с засевшей по центру Джиорджиной.
— Ой, вот только не начинай драматизировать! — поморщилась девчонка.
«Ага! А я говорил, что ты драматизируешь!»
— Я не драматизирую! — воскликнула Агнесса, отвечая им обоим.
Вот что за жизнь?! Вокруг сплошные богачи, блаженные и кутилы! И демоны!
«А что тебя не устраивает? Типичная жизнь средненького мага», — непонимающе прокомментировал её терзания Мельхиор.
— А очень на то похоже, знаешь ли, — поджала губы Виленская и, видимо, только сейчас заметила собранный саквояж, поскольку нахмурилась. — Ты куда-то собралась съезжать? Вроде же мест свободных не было?
— В полдень будет собрание Университетского совета по поводу моего… хм. Не-зачисления, если можно так сказать, — пожала плечами Агнесса. — Есть очень высокая вероятность, что к вечеру это место всё-таки будет свободно.
— Что?! Да пускай только попробуют! — вскочила девчонка, воинственно потрясая кулачком. — Да мы их с Носатым к ногтю всех прижмём! Эту Нелию подтянем и такую петицию накатаем, у-у!
Агнесса была озадачена, но и тронута подобным энтузиазмом со стороны Ирины, потому сумела даже выдать более-менее естественную и тёплую улыбку:
— Я очень ценю ваше расположение, княжна, — вежливо склонила она голову, — но не стоит волноваться. Я уверена, совет примет разумное и оправданное решение.
— Совет может поцеловать меня в задницу! — фыркнула Виленская, а затем насупилась, принимаясь ковырять пальцем какое-то невидимое пятнышко на юбке и пробурчала:
— Я бы не хотела, чтобы ты уезжала…
Девушка была близка к тому, чтобы расчувствоваться, когда княжна безжалостно добавила:
— Подселят ко мне какую-нибудь фифу, кто тогда убираться будет? Да и коридор снова загадят, стервы…
Сентиментальность как рукой сняло. Агнесса, коснувшись кристалла, выяснила, что времени оставалось не так уж и много — около сорока минут, — и что, пожалуй, пора спускаться вниз.
В холле было малолюдно, но вскоре после того, как Агнесса заняла смиренную наблюдательную позицию напротив дверей «ректорской», народ начал подтягиваться. На неё глазели, шептались и хорошо ещё, что пальцем не тыкали! Девушка не могла избавиться от ощущения, что все обсуждают вчерашний «кутёж» и, несомненно, связывают её безобразное поведение с грядущим исключением. Нервозность нарастала, и Агнесса начала кусать губы, чего за ней отродясь не водилось — видимо, простого выламывания пальцев ей уже не хватало.
«Расслабься ты! Мне от твоей трясучки неспокойно», — рыкнул Мельхиор.
«Ничего не могу с собой поделать! Сейчас решится моя судьба!»
«Да всё будет нормально… приструню их, придушим парочку несогласных — и дело в шляпе!»
«Мельхиор, я уже устала повторять, что насилием такие вопросы решать нельзя ни в коем случае…»
«А какие можно?» — быстро сориентировался демон, и Агнесса беззвучно застонала.
«Никакие! Прекрати меня донимать, и так душа не на месте!»
«На месте, я точно знаю».
Девушка устало вздохнула и привалилась плечом к стене, стараясь думать о хорошем. Что, в самом крайнем случае, она вернётся домой и воссоединится с детьми. Если опекуны разрешат, конечно. Найдёт нормальную работу… наверное. Потому что после истории с «Очагом» в паб, скорее всего, её не возьмут. И магии она точно учиться не сможет — негде. Даже книжек нет в той дурацкой библиотеке! Ничего толкового!
В глазах и носу защипало предвестником скорых слёз, и Агнесса сдалась. Увы, все мысли о хорошем неизменно скатывались в сплошь плохие варианты развития событий, и с тихим страхом девушка понимала, что это — не просто плохие, но и самые вероятные варианты!
— Ваше Величество, — вырвал её из горьких раздумий голос Генриха, и Агнесса встрепенулась, быстро заморгав, чтобы скрыть предательский блеск глаз.
— Генрих, ну пожалуйста… я не в настроении, — тихо попросила она, глядя исподлобья на парня, лицо которого выражало искреннюю обеспокоенность.
— Агнесса, не переживай. Весь студенческий совет — за тебя. Единодушно. А это, между прочим, целый голос в твою пользу!
— Правда? — слегка воспряла она духом. — А сколько их всего?
Ворон слегка стушевался, быстрым и растерянным жестом покрутив шеей:
— Э-э… одиннадцать. Но не переживай, с Университетской коллегией тоже проведена работа! — поспешно добавил он, видя, как снова скуксилась девушка. — Я уверен, что большая часть голосов будут твои!
— Спасибо, Генрих, — улыбнулась Агнесса через силу, мягко кивнув. — Я очень надеюсь, что ты прав.
— Конечно, я прав! — горделиво задрал парень нос. — Как верноподданные, мы постарались сделать всё, дабы не разочаровать нашу Королеву!
Теперь улыбка на губах девушки была уже более искренней:
— Королева гордится своими верными вассалами и отправляется на бой с чистым сердцем и ясным разумом, — торжественно ответила она, и Генрих широко ухмыльнулся.
— Вот это настрой! Это по-нашему! Всё, выше нос. Вражеская армия на подходе, — понизив голос, сказал он, оглянувшись в сторону выхода во двор.
Агнессе, глянув туда же, увидела Рэйвен, и вся внутренне подобралась.
Снова затряслись поджилки.
«Что-то не припомню у тебя страха перед публикой…» — фыркнул демон.
«Какой?» — опешила Агнесса.
«Когда ты перед людишками этими распиналась в кабаке. Птичкой пела, фокусы показывала».
«Сравнил!»
«А какая разница? Те же людишки, из той же плоти и крови — ну, кроме суккубы. Ждут от тебя представления», — лениво пожал плечами Мельхиор — Агнесса почти воочию увидела это движение.
И задумалась.
«Разве… представления?»
«Так это работает. Здесь тоже сыграй нужную роль, и они тебе поверят. Трястись глупо и недостойно».
Девушка пристыженно потупилась, не в силах встретиться взглядом с обжигающими чёрными глазами «доктора Рэйвен», как назвала Джоанну медиум. Но вместе с тем она изо всех сил попыталась поверить в то, что сейчас будет развёрнут всего лишь ещё один спектакль. Важный, очень важный, провалиться на котором ей просто запрещено! Ни заикаться, ни запинаться, ни дать голосу сорваться — нельзя!
— Мисс Баллирано — вас долго ждать? — бесцеремонно прервал её размышления голос чернявой, что, оказывается, стояла около открытых дверей и, очевидно, была крайне недовольна ролью привратника.
Агнесса, встрепенувшись, слегка покраснела от смущения и поспешно вошла внутрь, пробормотав тихие извинения.
Зал выглядел в точности как на предыдущем собрании Совета. Всё те же трибуна, кафедра и парты. Всё те же люди. Только пространство перед «зрителями» было совершенно пустым и принадлежало теперь только ей… да уж, девушкам было легче — их всех троих одновременно «судили»!
Сердце сжалось и пропустило пару ударов.
«Соберись!» — прикрикнул демон, и Агнесса усилием воли заставила себя идти ровно, высоко подняв голову и расправив плечи.
Быть может, это и выглядело слишком заносчивым, но альтернатива — ссутулиться и сжаться — казалась ей неприемлемой.
А так хотелось! Ведь стоило ей переступить порог, как на неё вновь навалилась чужая густая ненависть — настолько яркая и горячая, что становилось неловко.
«Давай я просто прямо сейчас его убью, а?» — заворочался Мельхиор, когда Агнесса, украдкой скользнув взглядом по лицам преподавательского состава, сразу же поймала Тот Самый Взгляд.
Андер, разумеется.
«Нет, — машинально ответила она. — Я совершенно не понимаю… за что?»
«Какая разница?! Девчонка, слушай сюда — если хоть какой-то скот смеет на тебя смотреть ТАК — ты не должна задумываться, ПОЧЕМУ он на тебя так смотрит! Ты должна СРАЗУ его убивать! Любым доступным тебе способом!»
«Как ты можешь такое говорить?! — ужаснулась Агнесса. — Нельзя убивать людей!»
«Не тупи! Всё просто — или ты их, или они тебя. Ты — сильнее, хотя бы потому, что у тебя есть я, а мне достаточно чихнуть, чтобы распылить этого жалкого червя на атомы!»
«Не стоит. К тому же, он мне не угрожает…»
«Насколько я помню, именно он был инициатором этого заседания», — ехидно заметил демон, и девушка украдкой вздохнула — возразить на это было нечего.
«В любом случае, это не угроза жизни. Успокойся. Не отвлекай, мне нужно держать лицо».
«Так я наоборот тебя поддерживаю в подходящем настрое!» — возмутился Мельхиор и воинственно зарычал.
Агнесса решила его временно игнорировать, тем более что ректор, сидящий в своей любимой позе, сплетя пальцы перед лицом, выпрямился и с какой-то ленцой шевельнул ладонью в сторону демонолога:
— Собрание ректорского совета объявляю открытым, — скучающе-официальным тоном протянул он, скосив взгляд куда-то на бумаги, лежащие на кафедре. — Инициатор собрания — преподавательский коллектив в лице профессора кафедры демонологии Виллема Андера. Слово инициатору.
Агнесса сглотнула, сохраняя невозмутимый вид, и перевела взгляд на Андера — говорить ей, вроде как, пока не требовалось — только слушать.
Профессор поднялся со своего места, смахнув незаметно для себя на пол лист бумаги, лежавший перед ним. Он стоял неестественно прямо, кончиками пальцев касаясь столешницы, и смотрел в упор на Агнессу, хотя обращался, кажется, не к ней.
— От имени преподавательского коллектива Бирмингемского Университета Магических Искусств я прошу ректорскую комиссию рассмотреть вопрос об отказе в зачислении мисс Агнессы Баллирано на основании грубого и намеренного нарушения оной внутренних законов и правил Университета. Поскольку разбор конкретных проступков находится в ведении дисциплинарной комиссии, я передаю слово доктору Джоанне Рэйвен, — с этими словами он резко кивнул на чернявую и порывисто сел на место.
«Он еще и грязную работу хочет свалить на кого-то другого, червь из навозной кучи», — пробухтел Мельхиор, вспомнив о своём давнем увлечении и буквально затопив восприятие Агнессы сценами свежевания Андера.
Рэйвен встала с видом, скорее, раздраженным и немного озадаченным. Говорила она размеренно, с частыми паузами — видимо, формулировала обвинение на ходу. К выступлению она явно не готовилась.
— Дисциплинарная комиссия подтверждает факт нарушения пунктов шесть точка три, шесть точка четыре пункт бета Устава Бирмингемского Университета Магических Искусств, совершенный мисс Баллирано. Поскольку она еще не была официально зачислена в студенческий состав, обвинения в нарушении третьего параграфа клятвы учащегося Бирмингемского Университета Магических Искусств к ней не применимо, но может быть учтено при вынесении решения по усмотрению Ректорской Комиссии. Также к рассмотрению комиссии представляется подстрекательство Агнессой Баллирано других студентов, приведшее к нарушению ими пунктов семь точка один и восемнадцать точка три параграф эпсилон Устава с отягчающими обстоятельствами в виде нанесения значительного ущерба внутренней структуре и убранству здания Университета. Если кому-то из состава Ректорской Комиссии есть что добавить, передаю слово любому желающему.
Моментально взлетела рука со стороны студсовета. Генрих, сохраняя максимально официальное выражение лица и держа в руке какой-то документ, жестом запросил право выступить, но был проигнорирован. Агнесса прикусила губу изнутри, чтобы не выдать дрожи — обвинение Рэйвен звучало очень складно и на её, Агнессы, неискушённый слух крайне внушительно.
«Выпусти меня, я скажу! — рыкнул Мельхиор. — Это занудство начинает меня бесить!»
Ректор, до этого скучающе водивший взглядом по залу, покосился на «виновницу торжества» поверх очков.
Джоанна села, неприязненно зыркнув на Андера, который, в свою очередь, все так же не отрывал взгляда от Агнессы. Лишь немного повернув голову в сторону Рэйвен, он обозначил согласный кивок, настолько формальный, что в нем читалось отсутствие любой благодарности за содействие. Он снова поднялся.
— В дополнение к сказанному доктором Рэйвен, преподавательский коллектив считает важным указать, что был нанесен ущерб защитным контурам здания, что можно расценивать как попытку саботажа безопасности Университета.
Ректор впервые за заседание посмотрел на Андера и наставительно воздел палец:
— Прошу излагать факты, профессор, что и как расценивать решит комиссия, — сухо заметил он.
Демонолог нервно поёжился и слегка скривил губы в недовольной гримасе, однако, продолжил, не меняя тона:
— Также имеет место предположительное введение мисс Баллирано учащихся и преподавателей в заблуждение относительно своего прошлого и личности, — на бледном лице профессора заиграла торжествующе-обличительная ухмылка, которую он не сумел сдержать. Кажется, он приближался к самому важному пункту своего обвинения. — Я… от имени преподавательского коллектива, прошу ректорскую комиссию внимательно перепроверить личность и документы мисс Баллирано, поскольку у коллектива есть подозрение в подлоге!
Он обличающе ткнул пальцем, слегка подрагивающим от ярости, в сторону изумлённой Агнессы. Повисла неловкая тишина, для самой девушки заполненная ревом Мельхиора.
«Дай я ему оторву… в смысле скажу! Я им всем всё скажу!»
— А как это вообще относится к теме сегодняшнего заседания? — с места спросил Кирьянов, до того едва ли не засыпавший на своем кресле.
— Попрошу без выкриков из зала, имеете что сказать — запросите слово, — холодно велел ректор, снова с прищуром поглядывая на Агнессу, но его, кажется, все проигнорировали.
— Непосредственно! — громко заявил демонолог. — Если та, что выдает себя за мисс Баллирано, проникла в Университет…
— Отклонить, — процедил ректор. — Как верно заметил профессор Кирьянов, это тема для отдельного заседания.
— Тогда я прошу назначить такое заседание!
Андер умудрился повернуть голову к ректору, но смотреть все равно на Агнессу, которая уже напрочь утратила всякое понимание ситуации — о каком подлоге шла речь? И вообще, как он смел обвинять её в том, что она выдавала себя за кого-то ещё?! Одно дело — случайно разрушить помещение, и совсем другое — подделывать официальные бумаги!
В душе девушки вздыбилось неприятие, густо замешанное на возмущении, и она собиралась уже высказаться на этот счёт, но её перебил ректор, довольно лениво махнув рукой:
— Отклоняю, ректорат не имеет никаких претензий к документам и личности мисс Баллирано, все необходимые проверки были сделаны при зачислении, — с этими словами он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе.
— Тогда остается обвинение со стороны преподавательского коллектива в нарушении и нанесении ущерба, — упрямо заявил демонолог.
— А можно услышать список членов коллектива? — снова влез Кирьянов с места.
Ректор открыл было рот чтобы его одернуть, но махнул рукой и тоже с выжидательным видом повернулся к Андеру.
«Дай я скажу!» — снова прорычал Мельхиор.
Краем глаза Агнесса заметила движение со стороны кафедр студсовета. Генрих едва не подпрыгивал, сидя на месте, и потряхивал поднятой вверх ладонью. Документ он успел пару раз неловко перехватить и немного помять. Впрочем, на него все еще никто не обращал внимания.
— Можете ознакомиться с ним… — холодно заявил тем временем Андер, только сейчас оторвав взгляд от Агнессы и покосившись на стол, где ранее лежал лист, а потом на пол, где он оказался теперь, — после заседания.
— Да я могу и сейчас, — пожал плечами профессор именования и через соседа полез под кафедру к Андеру.
— Я бы воздержался! — возмутился сидящий между ним и Андером благообразного вида пожилой джентльмен, табличка перед которым гласила «проф. У. Стилфорд», пытаясь аккуратно отпихнуть Кирьянова коленом.
— Ничего-ничего, вы мне не мешаете, — пропыхтел именователь, пробираясь к интересующему его документу.
— Зато вы мне — очень даже! — негодующе воскликнул благообразный профессор.
По рядам студентов — да и преподавателей, что уж, — прокатилась волна тихих смешков.
«Фарс!» — раздражённо фыркнул Мельхиор, в кои-то веки полностью совпадая мыслями с Агнессой.
— Ага! — торжествующе заключил Кирьянов, возвращаясь на своё место и сжимая в руках лист. — Итак — читаю: в состав коллектива входят профессор демонологии Андер, доктор Рэйвен со стороны дисциплинарного комитета, профессор алхимии Твинтэйл, — красноволосая барышня, до того с почти гастрономическим интересом разглядывавшая всех подряд, изумленно выгнула тонкую бровь, услышав слова Андера. — И профессор ур-магии Под.
Необычно коротко стриженная женщина, одетая в подобие военного кителя, сидевшая до того практически без движения и непринуждённо удерживая идеально ровную осанку, подняла руку.
— Профессор Под? — ректор жестом указал ей встать.
— Я аннулирую свое членство в указанном коллективе, так как была некорректно и неполно информирована о целях его формирования, — отчеканила та, поднявшись. — У меня все.
— Принято, — кивнул ректор.
— Итого, в списке дисциплинарщик, мистер Андер и привязанный им демон, — хмыкнул Кирьянов.
— Эмансипированный демон, — бархатным, невероятно томным голосом уточнила красноволосая, странновато улыбнувшись Кирьянову. — На вольном контракте с ректоратом.
— А участие в коллективе подтверждаете?
— О, вы оказываете на меня давление, Алексей? — в вопросе суккубы прорезались совершенно неуместные в зале заседания нотки.
«Дай я им скажу, это балаган какой-то!» — уже совершенно по-змеиному шипел Мельхиор.
«Да что ты им скажешь?» — растерянно спросила Агнесса, беспомощно скользя взглядом по лицам «обвинителей».
«О, всё! Поверь, я могу быть крайне внушительным оратором!»
Ректор наклонился вперед, облокотившись на стол и уже внимательно посмотрел на Агнессу. Ей даже показалось, что он иронично вскинул бровь.
«Погоди, не вмешивайся. Я пытаюсь понять, что тут вообще творится».
«Форменный идиотизм!»
— Дайте уже слово! Слово студенческому совету! — не выдержал, наконец, Генрих, от расстройства полностью смявший листок в руке.
— Хорошо. Со стороной обвинения разобрались, перейдем к защите. Слово студенческому совету, но впредь прошу без выкриков, — изрек ректор, вновь водружая подбородок на сцепленные пальцы.
— От лица студенческого совета заявляю, что в случае применения более жесткого дисциплинарного взыскания к мисс Балирано, чем к студенткам, чей проступок рассматривался ранее, студенческий совет и весь студенческий коллектив на основании пунктов тридцать один целиком и тридцать два пункт альфа, оставляет за собой и намерен реализовать право на бунт. Список подписавшихся в табеле о намерениях готов предоставить по первому запросу, — он расправил скомканный листок и продемонстрировал ректору и преподавателям ровные столбцы фамилий и подписей.
Агнессе с её места было отлично видно, что если фамилии были написаны каллиграфическим и аккуратным почерком, то подписи напротив, порой, выглядели крайне причудливо. Возможно, Ворон подсуетился и собирал их либо во время вчерашней вечеринки, либо — что вероятнее, прямо сегодня с утра.
— Мнение студенческого совета услышано, — сухо произнес ректор и бросил заинтересованный взгляд в сторону преподавательской ложи. — Еще мнения в защиту мисс Баллирано будут?
— Я категорически против отказа в зачислении, — заявил Кирьянов. — Если отчислять всех оступившихся талантливых студентов, то мы не только не вырастим Блэка нашего времени, но и вообще съедем по показателям успешности наших выпускников и проиграем испанцам с этой их религиозной мутотой.
Агнесса едва не подавилась от этих слов. «Блэк нашего времени» — о чём Кирьянов вообще думал?! Как такое можно говорить?
Мельхиору, однако, понравилось, что он выразил глумливым хохотом.
— Вы не очень помогаете такими сравнениями, профессор Кирьянов, — заметила Под с места, слегка запоздало подняв руку, и Агнесса еле удержалась от того, чтобы яростно закивать, соглашаясь с преподавателем ур-магии.
— Говорю, что думаю, — пожал плечами именователь.
Повисла тишина, пока присутствующие осмысливали тяжесть мыслей русского преподавателя. Андер, до сих пор не севший на место, попытался что-то сказать, но его перервал все тот же мелодичный голос Твинтэйл:
— Я тоже против отказа.
На нее уставились удивленно почти все в помещении. Суккуба изящно повела плечиком:
— Членство во всяких коллективах не может помешать мне иметь свое мнение, и оно таково: мисс Балирано весьма… интересна. Для Университета, разумеется.
Однако, её интонации и взгляд, брошенный на девушку, сводили на нет эффект последней фразы.
— Вот это защитники — хам и «эмансипированный» демон, — еле слышно, но так что услышали все в помещении, прошептал Андер себе под нос.
— Zuby spryach’, — довольно угрожающе произнес на том же странном рычащем языке Кирьянов Андеру, заставив профессора У. Стилфорда вжаться в спинку кресла.
Андер и бровью не повел.
— Кто-то ещё собирается высказаться в защиту? — немного раздраженно спросил ректор.
«Дай я скажу!» — взревел в очередной раз Мельхиор, заставив Агнессу вздрогнуть.
Вместе с ней дернулся и ректор, повернувший голову в ее сторону:
— Мисс Баллирано, да уж пусть говорит! — произнес он недовольно.
Девушка, страшно стушевавшись от такого требования, невольно прикрыла кольцо рукой, а затем подумала — ну в самом деле, что такого, если Мельхиор и ректор о чём-то поговорят?
«О-о, мы поговорим», — с подозрительно угрожающими нотками прорычал демон и Агнесса, вздохнув, как и в предыдущий раз — подняла руку повыше.
Кто знает — может, Мельхиору так было удобнее?
Темное завихрение сорвалось с кольца и ударило в пол. Поднявшийся столб дымных частиц соткался в подобие человеческой фигуры, а затем уплотнился и…
Таким Агнесса Мельхиора еще не видела. Видимо, для официального события он принял свой самый человекоподобный облик, за исключением рогатой лысой головы, скопированный, похоже, с одной из статуй древнего Рима, которые Агнесса пару раз видела на гравюрах. К ней демон стоял спиной, и, поскольку озаботиться одеждой, как и те статуи, он не потрудился, гордо демонстрировал всем и вся атлетичные литые мышцы, а самой девушке пришлось моментально отвести взгляд, дабы не видеть демонстрируемого пониже поясницы. Зато успела заметить какое-то странное выражение на лицах преподавателей и гримаску откровенного веселья на лице Твинтэйл.
Ректор же абсолютно бесстрастно взирал на демона.
— И что ты хочешь сказать? — ровным тоном уточнил он.
— Вы все здесь дерьмо под сапогом госпожи Балирано! — громоподобный раскат Мельхиорового голоса пронесся по залу, почти ощутимо ударив по ушам присутствующих. — Ваша так называемая защита не стоит затраченных на нее усилий, ее сломать может недоразвитый черт из первого круга Ада, не то, что один из властителей Амальгамы! Если б Агнесса хотела вас здесь перебить, мне достаточно было бы одного щелчка чтобы отправить ваши души на Равнины!
Демон поднял руку со сложенными пальцами.
— Мельхиор, не смей никого убивать! — взвизгнула Агнесса.
Ректор успел открыть рот. Андер, надо отдать ему должное, начал даже чертить на столе какой-то сигил световым следом. Твинтэйл нечеловечески ловким и текучим движением нырнула куда-то под кафедру. Под, с каменным выражением лица тоже вычертила построение — только в воздухе и «в сторону» студентов, и перед теми раскрылся мерцающий нежной лазурью энергетический щит.
Мельхиор щелкнул.
Кто-то охнул. Звук лопающихся индивидуальных барьеров и треск рассыпающихся осколками амулетов заполнил зал. Кто-то возмущенно закричал что-то нечленораздельное. Андер с подвыванием трясущимися руками вытащил из-под пиджака явно раскалённый амулет и отбросил его в сторону. По всему периметру зала дымным чёрным «поясом» на высоте десятка футов проступила обуглившаяся вязь символов, разглядывать которую почему-то было откровенно страшно.
Однако никто не умер.
— У меня все, — равнодушно заявил Мельхиор.
Он обвел взглядом преподавателей, что-то наперебой пытающихся сказать ректору, который так и не шелохнулся, но и не закрыл рот, а затем развернулся к студентам:
— Вопросы?
Агнесса посмотрела на его точеное лицо, в совершенстве которого, тем не менее, явно проступали Мельхиоровы звериные черты, а потом скользнула взглядом вниз и тут же в отчаянии зажмурилась, чувствуя, как загораются уши. «Фиговый листик», которыми прикрывались статуи, демон проигнорировал, но, справедливости ради, воплотил он эту физиологическую деталь в таком масштабе, что скрыть это непотребство не удалось бы ничем!
Вопросов не последовало. Мельхиор удовлетворенно рыкнул и пропал.
«Так их!» — прокомментировал он произошедшее уже в голове Агнессы.
Там же, по соседству с этим голосом, жили и мысли девушки — полные чёрного и глухого отчаяния, поскольку если раньше у неё ещё могли быть какие-то шансы остаться учиться, то после перформанса Мельхиора они совершенно точно стремились к нулю.
«А что не так? — непонимающе вопросил демон. — Тебе нужно было продемонстрировать свою мощь и напугать этих недорослей, чтобы не смели и вякнуть против!»
«Мельхиор, боюсь — это… всё же немного не так работает у людей», — вяло отмахнулась Агнесса от него, стоя посреди зарождающегося бардака и скандала и размышляя — вещи-то ей забрать разрешат?
— Господа, призываю всех к порядку, — голос ректора, как ни странно, легко и непринуждённо разорвал общий гул и словно поставил жирную точку — никто не осмелился возразить.
Даже вопящий благим матом Андер присмирел и сел на место, потирая обожжённую грудь.
— Итак. С обвинением и защитой разобрались, — выразительно посмотрев на Агнессу — точнее, на её левую руку, заявил ректор. — Переходим к голосованию. Открытая форма. По итогам слушания, прошу однозначно выразить свою позицию в отношении вопроса: будет ли зачислена мисс Баллирано в Бирмингемский Университет магических искусств? Для начала — кто против?
В душе Агнесса понимала, что результат будет именно таким, но всё же её неприятно покоробило, что поднятых рук оказалось так много… собственно, не нужно даже считать, чтобы понять, что «против» проголосовало большинство. Девушка поникла, позабыв о данном себе обещании стоять ровно до конца — ну какая теперь-то разница, что о ней подумают?
— Я увидел. Профессор Андер, не нужно поднимать обе руки, это всё равно считается как один голос, — флегматично прокомментировал ректор. — Кто за?
Три руки. Кирьянов, ведущий себя так, словно ничего не произошло. Генрих, крайне нервно и неуверенно приподнявший вверх ладонь — видимо, решил идти до конца, несмотря ни на что. И узкая ладошка с ярко-алыми острыми коготками, взмывшая над кафедрой — суккуба, судя по всему, не спешила покинуть своё убежище, но позицию обозначила чётко и даже вслух:
— Я!
— Благодарю, я увидел, мисс Твинтейл, — кисловато улыбнулся ректор, а затем снова посмотрел на Агнессу долгим взглядом серых глаз — сейчас очень ярких и отчётливо видимых через совершенно прозрачные стёкла очков.
«Э-это как понимать? — взревел Мельхиор. — А ну выпусти!!! Я сейчас им всем кишки повырываю и на стенки развешаю!»
«Уймись. Это понимать, как предсказуемый итог, — резче, чем ей хотелось бы, ответила Агнесса. — Просто нужно принять это с достоинством».
Заявить это оказалось значительно легче, чем выполнить — она едва сдерживала слёзы, поскольку на какое-то мгновение почему-то решила, что всё получится и ей не придётся возвращаться в Лондон ни с чем. Какое кошмарное поражение!
— Что ж, приняв к сведению мнение педагогической коллегии, ректорат выносит однозначное решение — одобрить зачисление мисс Баллирано в Бирмингемский Университет Магических Искусств.
Слова ректора повисли в воздухе, причём, отнюдь не фигурально — вердикт «Зачислена» вспыхнул над кафедрой золотистыми буквами на несколько секунд, а затем осыпался праздничными искрами.
— Это совершенно идиотское и недопустимое в существующих реалиях решение! — рычал профессор Андер, стоя перед трибуной и глядя снизу вверх в блестящие стёклышки очков ректора.
— Вы забываетесь, Виллем, — мягко заметил тот, слегка кивнув куда-то за спину демонологу.
В кабинете, нынче переоборудованной в зал заседаний, наконец-то царила тишина. Студенты вышли первые, за ними потянулся преподавательский состав и Андер лишь самую малость не дождался, пока выйдут все. Теперь со смесью раздражения и злости он смотрел на профессора Под, что в характерной для себя позе «вольно» стояла неподалёку.
— Вы тут какого дьявола забыли?! — теперь его гнев обрушился на боевого мага, но на женщину это не произвело особого впечатления.
Одарив демонолога сдержанно-презрительным взглядом, она шагнула вперёд, вопросительно вскидывая подбородок:
— У меня есть предложение, актуальное для… существующих реалий, — несколько едко заметила Под, демонстративно игнорируя Андера и глядя только на главу Университета.
— Внимательно слушаю, госпожа Под, — подчёркнуто благосклонно приподнял ладонь ректор.
— Я прошу перевести студентку Баллирано с факультета Демонологии на факультет Ур-магии. Под мою ответственность, — отчеканила профессор.
— Потакаете своим низменным склонностям? — глумливо уточнил Андер, на что ур-маг лишь повела плечом:
— Сомневаюсь в ваших способностях удержать в узде девчонку со скованным демоном. Не то чтобы вы проявляли себя как стоящий специалист в своей области, — уголок тонких губ чуть приподнялся в намёке на усмешку. — Без обид.
— С меня довольно! Прекращай этот балаган! — заорал демонолог на ректора, неподдельно изумив Под, однако глава и бровью не повёл на этот выкрик.
— Хм… довольно интересное решение, госпожа ур-маг, — кивнул он. — Не сомневаюсь, что вы справитесь с ещё одним новобранцем. Я бы, правда, на вашем месте не обольщался касаемо потенциала этой девочки…
— Да, сэр, я понимаю, — склонила голову Под. — «Семёрка» — не гарантия сильного боевого мага, хотя и изрядное подспорье. В любом случае, основной целью я ставлю контроль над Баллирано, а не воспитание конкурента Сандерсу…
***
— Так, аккуратно!
— Джош, держи крепче!
— Пальцы! чёр-рт… а!
— Как мы это вчера сделали?!
Ругательные, страдающие и риторические возгласы издавала компания Кутил. Их возмущение было вполне объяснимо: роскошное кресло, послужившее прошлой ночью троном для новоявленной Королевы, никак не могло пролезть в распахнутые настежь двери паба. Как они умудрились принести его сюда — оставалось загадкой. Впрочем, ни один из парней не помнил вчерашних событий в полной мере, так что, вполне возможно, имело место применение магии. Однако в трезвом виде их изобретательность дала сбой и приходилось обходиться грубой физической силой, коей похвастать они не могли.
— Я сдаюсь, — с раздражённым выдохом Джошуа Харрис, студент третьего курса факультета Ритуалистики, разжал пальцы и кресло с грохотом приземлилось на лакированный пол одним углом.
Почти одновременно с этим об пол грохнули и другие массивные ножки, а оставшиеся трое студентов вразнобой выругались.
— Нужно взять кого-то из старшаков, кто нормально в именовании разбирается — пускай зачарует «Пёрышком» хотя бы на полчаса! — в сердцах воскликнул Эдвард Райт, ур-маг со второго курса.
— Всё это ни к чему, господа! — знакомый голос с непередаваемо гнусавым прононсом раздался от дверей.
На лице вошедшего в паб Генриха отражалась довольно странная гамма эмоций — торжество, смущение и озадаченность одновременно. Парни непонимающе переглянулись.
— Что-то случилось?
— Да, — с достоинством отозвался Ворон и после недолгой паузы возвестил:
— Королева остаётся с нами!
***
Обитательницы женского крыла толпились в холле и всем своим видом выражали форменное негодование по поводу последнего временного указа: немедленно покинуть жилые помещения на неопределённый срок.
Часть, конечно, ушла в столовую — заесть стресс, кто-то отправился во двор, другие пошли в библиотеку. Последним штрихом прошлась Джоанна Рейвен, лично заглянув во все помещения женского крыла и извлекая из убежищ непокорных бунтовщиц — таких оказалась парочка второкурсниц, решивших испытать удачу. Очевидцы, наблюдающее за их торжественным выдворением, теперь делали ставки по поводу их дальнейшей участи — уж больно раздражённое лицо было у Рейвен.
В повисшей гулкой тишине стал слышен еле различимый звук, идущий из разрушенной рекреации. Там, посреди сломанной мебели и рухнувших стен в пыли и обрывках дорогого бархата, свернувшись клубочком и похрапывая, спал рыжий кот.
Очевидно, никто не смог запретить ему находиться там, где заблагорассудится.
Внезапно кот замолк и приоткрыл один глаз, уставившись на тёмную невысокую фигуру, возникшую в паре шагов от него — на единственном свободном от мусора клочке пола.
Господин ректор с выражением лёгкой усталости на лице обвёл взглядом помещение и негромко вздохнул:
— Ну какой бардак устроили, какой бардак!
А затем с видимой досадой махнул рукой, то ли стряхивая с рукава налипшую пыль, в изобилии висящую в неподвижном воздухе, то ли просто выражая своё отношение к такому вопиющему нарушению дисциплины.
Как бы там ни было, для мира вокруг это послужило сигналом вернуться к своему изначальному состоянию — что он не преминул сделать, полностью восстанавливая нарушенную структуру. Словно крошеные части невероятно сложной мозаики складывались воедино, ведомые чужой волей — обломки и щепки становились мебелью, обрывки ткани и размётанный пух превращался в дорогую обивку и изящные детали интерьера, каменное крошево и осколки словно липли к разрушенным стенам…
Кот прянул ухом, вновь уткнувшись носом в собственный хвост и начисто игнорируя творящееся вокруг колдовство — даже когда под ним исчезли останки мягкой подушки. Что может быть важнее сна?
***
— О, вы слышали, слышали?.. вы слышали?
Шёпотки расползались по самым дальним уголкам Университета. Возбуждённые и заинтересованные, предвкушающие и опасливые — они неслись от студента к студенту, касались преподавателей и даже, кажется, заставляли вибрировать стены. Зеркала в холле отражали совершенно хаотичную смесь событий, не поспевая за сменой вероятных появлений тех или иных лиц, и по указу ректора их закрыли плотными занавесями.
— Вы же знаете уже, да?.. он наконец-то приехал!
— Наконец-то — подходящее слово!..
— А вы его видели?..
— О да!
Университет гудел множеством голосов на все лады, и едва ли остался хоть кто-то, незатронутый этим волнением.
Кроме одного.
Собственно, новоприбывшего.
Тот, кажется, нисколько не смущался столь горячего приёма, беззвучно шествуя по мягким коврам с грацией медведя. Он взирал на мир из-под низко опущенных бровей, и взгляд этот был абсолютно прямым и скучающим. Искусно пошитый твидовый костюм не мог скрыть массивности фигуры, но в очертаниях угадывалась крепкая сбитость борца, а не рыхлость полноты. Сдержанный тёмный цвет лишь усугублял мрачность образа, как и непривычная для этого места военная стрижка с выбритыми висками и затылком. Огромный чемодан, обтянутый коричневой кожей, выглядел в его руке ничего не весящей игрушкой.
— Но кто он?..
Первый брошенный слух «слыхали — новенький пожаловал!» вызвал яркий отклик, в основном, из-за того, что с нынешним первым курсом хватало всяких странностей, и многие заключали пари с самыми немыслимыми ставками и догадками касательно того, кто завершит плеяду первокурсников. Ну и, разумеется, сможет ли он переплюнуть вспыхнувшую ярким фейерверком славу «скромницы-простолюдинки с личным демоном». За ним следили с момента появления в Университете и строили догадки — одна другой страшнее.
Появление «тринадцатого» первокурсника в холле вызвало новый всплеск шушуканья и перемигиваний — уж больно колоритным оказался этот персонаж во плоти! — но смутить его оказалось не так-то просто. Парень шёл, судя по всему, следуя за стрелкой, видимой всем новичкам, и не собирался сбиваться с курса. На грубом и некрасивом лице не отражалось ни единой эмоции, но угроза, исходящая от него, была настолько очевидной, что никто не решился заступить ему дорогу и поприветствовать в полный голос.
И лишь когда под не стихающее бормотание хлопнула дверь, ведущая в мужское крыло, в холле раздался чей-то отчётливый и явно удивлённый возглас:
— Да это же Макмиллан!