Книжек по воспитанию издано огромное множество, это факт. Как воспитывать правильно. Как воспитать гражданина. Как воспитывать нельзя. Как вырастить дочку. Как – сына. Воспитание «для чайников». Воспитание без криков и истерик. Без усилий. Без понятия…

В общем, писать на воспитательную тему еще что-либо – занятие не только нелегкое, но и, на мой взгляд, бессмысленное: ничего нового уже не скажешь, а повторять избитые истины как-то совсем уж не хочется.

Правда: сколько можно? Имеющие уши уже услышали, а не имеющие – все равно не услышат. Сколько ни кричи.

Тогда зачем? Зачем писать очередной труд о том, о чем уже столько написано? Для чего заново поднимать вопросы, на которые давным-давно даны ответы вполне авторитетными педагогами и воспитателями? Какой смысл переносить на бумагу идеи, записанные до нас? Стоит ли заново изобретать велосипед?

Все равно найдется читатель, который воскликнет: «Да это уже было!», «Автор повторяется!», «Откровенный плагиат!»

Пусть. Это ничего. Это можно пережить. В конце концов, любое новое – это хорошо забытое старое. Особенно что касается человека. Он ведь практически не изменился, этот человек, со времен библейского Адама. Разве что пересел из примитивной колесницы в комфортабельный автомобиль. Разве что вместо почтовых голубей научился посылать эсэмэски. А вместо пламени огня в своей пещере любуется по вечерам на «плазму».

Не в этом суть. Пусть старое. Пусть плагиат. Пусть это было. Главное – ведь многие, очень многие читатели воспринимают эти старые, прописные истины как откровение. Как реальную, необходимую, а иной раз и неотложную помощь. И пока эти читатели есть – нужно писать. Обязательно.

Для тех же, кто ищет новизну, кто не терпит повторений и считает себя обманутым, когда в прочитанном он обнаруживает знакомые мысли, – для этих читателей я открою одну великую тайну. Тайну важную и для кого-то шокирующую. А именно:

Нет никаких прописных истин.

Особенно в том, что касается человека. Его психики. Его души.

То, что сработало вчера, может не сработать сегодня. То, что казалось панацеей, для другого ребенка будет пустышкой. Рецепт, оправдавший себя в сотне случаев, окажется неприемлемым в сотне первом. Может быть, как раз – в вашем.

Хорошо… А как тогда вообще – воспитывать? Да и что это такое – воспитание? Может быть, и нет его вовсе? Может быть, это грандиозная мистификация?

Действительно, растет ребенок и растет. Суждено ему вырасти приличным человеком – вырастет. А уж если на роду написано бутылки собирать или по чужим карманам шарить – никакое воспитание не поможет.

Что, разве не так? Разве мы занимаемся каким-то воспитанием? Или, может быть, всерьез считаем, что этим занимается детский сад, школа?

Ну-ка, попробуем припомнить наши «воспитательные мероприятия» за последнюю неделю. Как? Получается?

А может быть, он просто смотрит на нас, копирует наши жесты, фразы, поведение, выражение лица, настроение? Может быть, он воспринимает не то, что мы говорим, а то, что мы делаем? Может быть, мы и не воспитываем вовсе, а лишь читаем нотации, да изредка придумываем наказания, чтобы мальчишка-то наш не очень-то многое себе позволял? Да где же оно вообще, это воспитание?

А вот это оно и есть. Самое натуральное. Самое настоящее. Самое непосредственное воспитание. От которого никуда не деться. Которое «включено» постоянно, а не только в те редкие минуты, когда нас тянет «повоспитывать».

Фраза «заняться воспитанием» в корне неправильна. Как неправильна фраза «не заниматься воспитанием». Потому что ни одно, ни другое невозможно. По крайней мере, пока мы рядом со своим ребенком. Ведь воспитание – это не какие-то педагогически выверенные ритуалы, досконально прописанные в умных книгах. Воспитание – это любое, вольное или невольное, воздействие на нашего ребенка.

Мы что-то сказали – он запомнил. Это воспитание словом.

Пришел обиженный – погладили по головке. Воспитание лаской.

Помогает по дому – воспитание делом.

Лежим, смотрим телевизор. Тоже воспитание. Только уже бездельем.

Выясняем отношения на кухне. Воспитание скандалом.

Не разговариваем весь день. Воспитание молчанием.

В общем – что ни делай… А он все равно растет. И все равно вырастет. Как бы мы ни воспитывали.

Однако хотелось бы, чтобы он вырос таким, каким мы хотели бы его видеть.

Прежде чем начать давать какие-то рекомендации, вообще о чем-то говорить, мне хотелось бы попросить вас, дорогой читатель (и, думаю, родитель), на секунду приостановиться. Вспомнить прошедший день. Прошедший час. Может быть, даже прошедшую неделю. Хотя, думаю, неделя – это слишком. Не понадобится неделя. Неделя складывается из дней – поэтому одного дня будет достаточно.

Один день. Который сегодня. Если он только начался – можно взять вчерашний. Картина от этого, думаю, изменится мало.

Давайте вспомним, что мы делали в этот день. Работа, ремонты, посуда, походы по магазинам… Это можно пропустить.

Вспомним лишь то, что имеет отношение к нашему сыну. Непосредственно.

Сколько времени мы провели вместе. Вообще.

Сколько – только с ним. Один на один.

Сколько раз его похвалили.

Сколько – поругали.

Как вы встретили его по приходу из школы (детского садика).

О чем расспрашивали в течение дня.

Какое у него было настроение.

Улыбался ли он в ответ?

Обняли ли мы нашего наследника хоть разочек?

Поцеловали ли в щечку?

Погладили по голове?

Похлопали по плечу?

О чем он нам рассказывал?

Что мы ему отвечали?

Куда он побежал?

Как зовут его друзей?

Ладно-ладно. Понимаю: так нечестно. Столько вопросов. Впрочем, к черту их, эти вопросы. Это так, указать направление. Может быть, так будет проще вспоминать события прошедшего дня. А может быть, и нет. Главное не в вопросах. Главное – чтобы в итоге наше ощущение было примерно таким: «Все нормально, я сделал все, что мог».

И чтобы при этом досадливая, тоненькая задняя мысль не сверлила черепную коробку. Не намекала слабеньким голоском, что это всего лишь самоуспокоение. Что на самом деле нам просто хотелось бы, чтобы было именно так.

Потому что если прикинуть баланс – баланс наших криков, невнимания, пренебрежения, злости, усталости, нежелания общаться с родным ребенком – и сравнить этот тяжкий груз с тем, что мы можем назвать позитивом, – баланс этот зачастую оказывается не в пользу последнего.

Потому что мы устаем.

Потому что мы пришли с работы, а зарабатывать деньги – не сахар.

Потому что предстоят еще сотни дел и тысячи проблем.

Потому что я пришел (пришла) домой отдохнуть, а тут еще этот…

Потому что просто подвернулся под горячую руку.

Да и вообще – ладно, сегодня я не в настроении, но есть еще завтра. И послезавтра. И еще много-много дней и ночей. Да чего там дней – годы, десятилетия впереди.

А теперь на секунду представим, что завтра его не станет.

И все. Исправить ничего нельзя. Остается только это: рвать волосы, что не успели. Что недосказали. Недолюбили. Так мало были вместе…

Нет. Забудьте. Не нужно такое даже представлять. Не нужно. Не стоит. Давайте лучше о том, какое это счастье, когда рядом с нами – он. Наш сын. Наш ребенок. Как это замечательно, когда есть кого прижать к себе. Заглянуть в глаза. Поделиться тревогами и счастьем. Улыбнуться друг другу Пройтись по улице, держась за руки. Погонять мяч по комнате. Просто жить на одной Земле. В одном доме. Это действительно счастье.

Которого мы часто – слишком часто! – не замечаем.

Неправда? Замечаем? Иногда даже чаще, чем хотелось бы?

Что ж, может быть. Счастлив был бы ошибиться. Тогда мы должны знать нашего мальчика как свои пять пальцев.

Какой он?

Давайте так, навскидку, исключительно «по памяти» вспомним, какие у него глаза.

Карие? Или все-таки светло-коричневые? Может быть, зеленовато-серые, «в папу»? Или небесно-голубые? А пятнышко на радужке в каком глазу? А на ярком свету как меняется их цвет? А кончики век – они смотрят вниз или вверх? А ресницы светлые или темные?

Итак, получилось вспомнить? Или только приблизительно? Или вообще не до того, чтобы заниматься подобными глупостями? В конце концов, есть более важные вещи: заработать денег, сделать квартальный отчет, попасть на распродажу, зажарить курицу… Да мало ли чего еще.

Кто ищет – тот всегда найдет. Зачастую – на свою же голову.

Хорошо, это было просто. Теперь тестик посложнее.

А что он любит, наш сын? В самом широком смысле: делать, кушать, смотреть, надевать, петь – список можно продолжить самостоятельно. Для пущей наглядности – на листочке бумаги. Хотя бы в таком порядке.

Мой сын любит:

Из еды:

…

…

…

Из развлечений:

…

…

…

Из занятий:

…

…

…

Ну, хватило листика? Может быть, понадобился еще один? Или после одного-двух пунктов пришлось сильно призадуматься? А может быть, срочно понадобилась «помощь зала»?

А теперь давайте попробуем так: пусть он сам, своей рукой, вычеркнет те пункты, где мы ошиблись. Всякое бывает: мыдумаем, что наш ребенок обожает чипсы, а оказывается, что он грызет их лишь потому, что перед скучными телепрограммами просто нечем занять руки и рот…

И чего там у нас получилось? Много несовпадений? Сколько пунктов зачеркнуто? Со сколькими наш парень согласился? Ну хоть где-то совпадения есть?

Значит, еще не все потеряно. Счастлив тот родитель, который знает «любимые места» своего ребенка. Горе тому, кто не представляет, чем «питается» его чадо.

И еще одно, на грани экстрасенсорики.

Давайте так, безо всяких догадок, на чистых ощущениях: как сейчас чувствует себя наш мальчик? Именно сейчас, в данную минуту?

Ему хорошо?

Грустно?

Он утомился?

Старается что-то сделать?

Злится?

Может быть, ему больно?

А может быть, вам не нужна никакая экстрасенсорика, чтобы чувствовать это?

Не стоит воспринимать последний «тест» слишком серьезно. Угадали – и прекрасно. Нет – и на старуху бывает проруха. Ничего страшного. В конце концов, не каждый рождается Вангой или Анатолием Кашпировским.

Ну а если читатель воскликнул: «Да что за глупость!» – вовсе замечательно. Очень может быть, что чувствовать своего ребенка для него (хотя скорее – для нее) – самое естественное состояние. А естественное в тестах не нуждается.

Если вы чувствуете своего ребенка как самого себя, угадываете его желания, читаете его мысли, живете его чувствами – что же, данная книга вряд ли вам понадобится. Разве что в качестве развлекательного чтива, иногда слегка полезного. Временами. Если же по сей день ваш мальчишка остается для вас загадкой, если вы не представляете, как его воспитывать и о чем с ним говорить, если каждый божий день вы задаете себе вечный вопрос: «Что делать?», то эта книжка может оказаться хорошим подспорьем. Ибо если вы задаете себе такие вопросы, значит, вы ХОРОШИЙ родитель. А писал я эту книгу именно для них – для ХОРОШИХ родителей.

В принципе, воспитание – штука довольно скучная. Скучная своей тривиальностью и обыденностью. Каждый день одно и то же – пусть даже и «правильное», но иногда как раз самые правильные вещи оказываются такими пресными!

А давайте ударимся в мистику. Причем не в лишь бы какую, а в мистику «воспитательную». Правда, в этой мистике не будет призраков, астральных путешествий и вызывания духов. Пусть этим занимаются сценаристы фильмов ужасов. Нам, родителям, и без этих барабашек ужасов хватает. Поэтому наша мистика будет сугубо светлой – про энергию любви, про тепло маминых рук, про настроение цветов радуги. В общем – мистика в самых что ни на есть обычных вещах, которые зачастую мы просто не видим.

Или не замечаем.

Хотя ничего потустороннего в этих вещах нет – все очень даже просто и, как бы это лучше выразиться, – ощущаемо. Обычная физика, пусть и не из курса седьмого класса.

Чтобы жить, нам нужна энергия. Впрочем, не только нам. Автомобилю, кофемолке, атомной станции, обычной лампочке.

Без энергии это все – неподвижные предметы. Мертвые вещи. Оживают они только тогда, когда их «кормят». Бензином. Электричеством. Ураном.

Вот человеку тоже нужна энергия. Не только та, которая имеется в помидорах или сосисках. Она тоже необходима, никто не спорит. Но кроме этого человеку не выжить без воздуха. Без солнечного света. Без тепла.

А еще – без материнского внимания и ласки.

Без общения с себе подобными.

Без похвалы и признания.

Без прикосновений и объятий.

Без любви.

Кто-то возразит: да вырастают! Да выживают без всего этого!

Не соглашусь. Может быть, кто-то и вырастает. Может быть, кто-то и выживает. Только этот «кто-то» уже не будет Человеком. Хотя, возможно, внешне и будет похож на человека.

Чуток пораньше мы сравнивали наших мальчишек с автомобилями. Сравнение, при всей своей условности, довольно удачное. Автомобиль потребляет энергию – энергию топлива. Преобразуя ее в движение, в электрический ток, в угарный газ… Примерно то же происходит и с нашим мальчиком. Пока есть топливо – он бегает, прыгает, кривляется, играет – одним словом, двигается. Когда «бензин» заканчивается, он начинает капризничать, лениться, становится апатичным – совсем как двигатель в машине, который начинает сбоить, если топлива не хватает. А потом – полный стоп.

Хотя не совсем так: человек все же прочнее и сложнее машины. До «полного стопа» довести его не так-то просто. Будет «сбоить», то есть истерить, нервничать, злиться, впадать в депрессию – но все равно двигаться. Хоть как-то.

Хотя, откровенно говоря, толку и удовольствия от такого «движения» не получит ни сынишка, ни его родители.

А что делать?

Ответ простой: заправиться. По полной аналогии с автомобилем. Залил бензинчика (или солярочки – это уж у кого как), и езжай себе дальше.

Только вот ни бензина, ни солярки мальчики не употребляют. Они употребляют фрукты, бутерброды и чипсы. Однако как раз об этой пище я рассказывать не стану – думаю, в любой семье найдется специалист, который гораздо лучше меня разбирается в способах приготовления домашних салатов и вареной курицы. Я же хочу напомнить о другой пище – пище невидимой, но совершенно необходимой любому мальчишке. И не только мальчишке.

Об энергии любви, внимания и заботы.

Однако и этой энергией нужно уметь пользоваться, ибо даже самая что ни на есть бескорыстная любовь (если, конечно, такая бывает) может привести к самым непредсказуемым последствиям. И не всегда эти последствия будут нас радовать…

Итак, на что мы должны обращать внимание, вступая в дебри биоэнергетики?

• на количество «топлива» в «бензобаке» нашего мальчика;

• на качество этого «топлива»;

• на способы «заправки».

Как распознать, что наш мальчишка полностью «заправлен» и не нуждается в дополнительном «топливе»?

В общем-то, это не так сложно. Признаки полной «заправки» достаточно просты и довольно легко читаются. Если наш мальчик

• активен;

• увлечен любимым занятием, от которого его не оторвать;

• бегает, смеется, размахивает руками – словом, «радуется жизни»;

• не пристает к нам, родителям, с навязчивыми вопросами;

• не капризничает и не жалуется —

то, вероятнее всего, его энергетический «бак» полон. Он не нуждается в дополнительных «вливаниях». Поэтому самое мудрое в данной ситуации – не приставать к нему с лишней заботой (о нем же), а просто заняться своими делами. Ведь наш ребенок способен работать автономно – пока не «сядет батарейка». А об этом мы обязательно узнаем по следующим признакам. Если

• ребенок становится пассивным;

• вяло играет или просто бросает любимую игру;

• тянется к родителям, канючит, задает порой глупые вопросы, надоедает;

• начинает капризничать, истерить, злиться;

• неадекватно реагирует на замечания, не слушается —

то, похоже, наш мальчишка нуждается в заправке. Все просто: его энергетические запасы истощаются, и наступает время их пополнить. Как это сделать, мы рассмотрим ниже, а пока у нас есть еще одна интересная тема – о качестве этого самого «топлива». Точнее, о том, как распознать, какого качества мы заливаем «горючку».

Впрочем, не мешало бы сначала выяснить, а что за топливо потребляет наш мальчик? Опять-таки имеем в виду, что в данном случае мы говорим вовсе не о пище материальной. Не о том, что поступает в организм, говоря сухим медицинским языком, «перорально». В чем нуждается наш мальчишка каждый день, каждый час практически так же, как он нуждается в блинчиках, компотах и картошке с котлетами?

В простом родительском тепле.

В ласке – простой человеческой ласке.

Во внимании качественном и эксклюзивном, то есть направленном только на него.

Именно этими видами «топлива» рекомендуется заправлять нашего малыша ежедневно. Как часто – рассмотрим чуток позже. Пока же о том, как именно происходит «заправка» теплом, лаской и вниманием.

Ничего особенно сложного в этом нет. Однако, как ни странно, об этих простейших вещах многие родители просто забывают. Или, что еще более удивительно, просто не умеют ими пользоваться. Или не считают нужным – что для ребенка, собственно, не лучше.

Особенно это касается мальчиков. Девчонкам действительно достается больше тепла и ласки – просто потому, что они девочки. А вот мальчикам приходится не так сладко: если до годиков пяти-шести их еще тискают и позволяют всякие «телячьи нежности», то к началу школьного возраста такие проявления нежности начинают постепенно сокращаться, а то и вовсе исчезать. Что, собственно, не есть гут. Потому как это еще большой вопрос – кому ласка и тепло нужны больше: мальчику или девочке.

Между прочим, «заласканный ребенок» – тоже явление малоприятное. Так что тут важно все-таки соблюдать меру. Но это так, «на будущее».

Итак, родительское тепло. В принципе, категория в целом понятная. А вот в чем конкретно она заключается, скажет далеко не каждый родитель. В чем же? В первую очередь, в атмосфере доброжелательности к своему мальчику. Вообще, ко всем членам семьи, ибо большую ошибку совершают те, кто считает, что можно ограничиться сюсюканьем только с ребенком, тогда как отношения с другими членами семьи могут быть довольно напряженными.

Тепло – это безусловная поддержка.

Это теплые слова одобрения и похвалы.

Это готовность помочь в любую минуту.

Еще это ласка, внимание и забота.

О безусловной поддержке все же стоит сказать несколько слов: безусловная поддержка вовсе не означает, что мы будем выгораживать нашего мальчика в любой ситуации, что бы он ни вытворил. Не означает она и того, что мы будем одобрять любой его поступок, даже самый гадкий. Она означает только то, что в любой ситуации, в любой беде и при самых страшных проступках он все равно остается нашим сыном и мы все равно не отвергнем его. И самое главное – чтобы наш ребенок действительно это чувствовал.

То же можно сказать и о похвале – хвалить, признавать заслуги и успехи, однако опять-таки – не до безумства, когда просто «захваливают» либо одобряют поступки, которые одобрять нельзя никак. Но хотя бы разок в день можно похвалить и просто так – потому, что он у нас есть. Самый лучший мальчик на свете.

Готовность помочь – это помощь там, где она необходима. То есть там, где наш парень явно не справляется. Более того – это помощь в ситуации, где он сам просит о помощи. В иных ситуациях (кроме разве что самых экстремальных) помогать не стоит. Для парня любая помощь со стороны является прямым указанием на то, что он сам не способен это сделать. А это, как-никак, удар по самолюбию. То есть – душевная травма.

Ласка – это прикосновения, поглаживания и «обнимашки».

Это ласковые слова, всякие «нежности» и признания в любви.

Это любящий, теплый взгляд глаза в глаза.

Ребенок, как маленький котенок, нуждается в том, чтобы его гладили, обнимали и тискали. Конечно, пока мальчишка еще мал, с такими проявлениями нежности проблем не возникает. Малыша можно и на коленки взять, и по головке погладить, и поцеловать в щечку. С возрастом такие проявления нежности становятся вроде бы неуместными, особенно в отношении сына. Он может элементарно стесняться, когда мама его целует либо гладит по голове, «как маленького». Тем не менее только прикосновения дают возможность физически, так сказать, материально ощутить заботу и ласку, которые необходимы, в общем-то, в любом возрасте. Поэтому – не меняя суть, меняем форму. То есть всяческие «обнимашки» и «щекотулечки» заменяем более сдержанными рукопожатиями, похлопыванием по плечу. Для пап существует еще одна древнейшая форма общения – шуточная борьба. А еще можно поправить одежду, стряхнуть пыль, пригладить сыну волосы. Просто посидеть рядом – бок о бок.

О ласковых словах, наверное, знают все. Только не все их умеют произносить. А очень-очень многие даже не считают нужным. Мол, и так все понятно, раз забочусь – значит, люблю. Между прочим, это довольно распространенная ошибка – заменять одно другим. Мол, сам догадается. Но «догадываются» далеко не все и не всегда. Так не лучше ли действовать прямо? Любим мы нашего мальчика? Очевидный ответ – «да». Так давайте ему об этом так и скажем. И желательно не раз. Чтобы не забывал…

– Ты у меня самый любимый на свете…

– Молодец!

– Я знал, что у меня такой хороший сын…

А еще можно похвалить за помощь, за правильно выполненное домашнее задание, за хорошо убранную комнату. Да мало ли найдется дел, за которые можно похвалить! Впрочем, опять-таки помним золотое правило, которое звучит по-польски примерно так: «Цо задуже, то не здрове». То есть перебор здоровья не прибавит. Как и какой-либо иной пользы.

В принципе, многие родители если не активно используют прикосновения и ласковые слова, то по крайней мере догадываются об их пользе и желательности. Однако о созидательной (равно как и разрушительной) силе обычного взгляда знают, увы, не все. А между тем это одно из самых сильных и верных средств. Взглядом можно приласкать. Можно напугать. Успокоить. Ввести в ступор. Направить. Обмануть. Разжалобить. Оскорбить. Взгляд может быть согревающим, как летний ветерок. Может быть обжигающим, как жар мартена. А может быть леденящим, как Ледовитый океан.

В общем-то, в данном случае нас больше интересуют согревающие, поддерживающие и теплые взгляды. Может быть, как-нибудь попозже ознакомимся со взглядами строгими. А вот испепеляющие, леденящие и ненавидящие обойдем стороной. И без них зачастую жизнь бывает не слишком уютной.

Прямой взгляд на незнакомого человека в психологии трактуют как открытую агрессию. В принципе, в животном мире так оно и есть: если животное пристально смотрит на вас, то, скорее всего, оно собирается напасть. Однако в мире людей не все так однозначно. Особенно когда эти люди хорошо знают друг друга. Например, как мама и ее сын.

В такой ситуации меняется многое. Теперь обычный прямой взгляд воспринимается не как агрессия, а как насущная необходимость, как поддержка, подкормка жизненной силой, энергией любви. Взглядом можно передать многое – и этим нужно пользоваться.

Даже так: необходимо пользоваться. Ребенок, которому не смотрят в глаза, не поверит ни вашим словам, ни вашим действиям. По крайней мере, будет чувствовать некоторую неуверенность, недосказанность. К такому же, если не худшему, результату приведет взгляд холодный, безразличный, растерянный и даже просто усталый. Не годится взгляд бегающий, ускользающий, косящий. Только так:

• прямо глаза в глаза;

• достаточно долго – по крайней мере, на две-три секунды;

• с улыбкой и в хорошем настроении.

Вот это и будет как раз то, что надо. Самая натуральная, самая качественная «подзаправка», которую необходимо проводить регулярно. По крайней мере, несколько раз в день. А теперь попробуем вспомнить: а сколько раз сегодня мы смотрели в глаза нашему мальчику? Или так: а вообще смотрели?

Понимаю, понимаю. Времени хронически не хватает. Тут успеть бы дела домашние поделать, а не в «гляделки» играть. Да и отдохнуть бы от всего – и от детей любимых в том числе…

Что поделать – все мы люди, все устаем и иногда просто отчаянно нуждаемся в покое, в отдыхе. В этом нет ничего криминального.

Только вот, положа руку на сердце: а разве мы на самом деле так заняты, что просто не в состоянии выкроить минутку-две на общение с нашим ребенком? Сколько дел мы переделываем, приходя с работы? Перелистываем прессу? Смотрим последние новости? Обзваниваем всех знакомых? Сидим в «Одноклассниках»? Может быть, действительно, в число этих неотложных и очень важных дел нужно включить еще одно. Да, да – именно как дело, как работу – необходимую и каждодневную. Работу, которая называется воспитанием сына.

В этой работе есть свои трудности, однако будем справедливы – есть и приятные моменты. Ребенок умеет быть благодарным, когда ему посвящают время. А самое главное: вложение сил и средств в ребенка – это самое выгодное вложение. Потому что это вложение не только и не столько в его, сколько в наше будущее.

Однако вернемся к нашим «гляделкам».

Каков он на самом деле, этот такой необходимый родительский взгляд? А, в общем-то, разный. Он может быть заинтересованным, удивленным, веселым, длительным, печальным и даже укоряющим. Все эти взгляды, как и разнообразие в пище, необходимы вашему сыну не меньше, чем салатики и витамин С. Суть даже не в том, каким взглядом мы смотрим на своего ребенка. Это, конечно, важно, но самое страшное – когда мы на него не смотрим вовсе. Когда избегаем контакта взглядом. Когда прячем друг от друга глаза. Вот это – уже не просто дурной знак. Это – катастрофа.

Поэтому попробуем хотя бы просто не прятать глаза, не отводить взгляд, не уходить от смотрящего на нас. Самое смешное, что иногда эти простейшие рекомендации кажутся чуть ли не невыполнимыми.

Если же все вышесказанное для вас неактуально, уже хорошо. Тогда можно задаться вопросом: а каким взглядом я смотрю на своего ребенка? Что, какую энергию я передаю в этот момент?

Хорошо бы, конечно, чтобы это была энергия любви, доброты и доверия.

Специально «натренировать» такой взгляд нельзя. Тут нужны не тренировки, а настроение. Даже не так: нужны установки. Нужна любовь.

Вот тут-то и кроется корень многих родительских ошибок. Ведь трудно найти родителя, который признается, что не любит своего ребенка. Нет, такое, конечно, бывает. И это вовсе не повод считать подобного папу или маму монстром. Однако большинство все-таки своих детей любит и, в общем-то, по-своему желает им добра. Потому советы типа «вы должны любить своего ребенка» или «смотрите на него с любовью» воспринимаются как обыденная наивная болтовня. Зачем напоминать о том, что и так наличествует как данность?

Но вот беда – все далеко не так однозначно. Любить и уметь выказывать свою любовь – это совершенно разные вещи. Вещи, которые вовсе не являются синонимами.

Многие, очень многие папы и мамы были бы просто поражены, услышь они открыто выраженное мнение своих собственных детей о них, родителях. Очень часто дети боятся родителей. Не доверяют им. Считают, что мама с папой их не любят.

Такие открытия повергнут в шок любого. Действительно: как же так? Стараешься, все ради него, ничего не жалеешь – и тут: «Меня не любят»!

Почему?!! Откуда это?

А потому, что дети – они тоже далеко не экстрасенсы. Каким образом можно догадаться, что тебя любят и ценят, если тебе об этом просто не говорят?

Как можно поверить в то, что ты – самый дорогой и желанный, если тебе не хотят купить сущую мелочь – игрушечный пистолет, а подсовывают на день рождения сто лет тебе не нужные ботиночки и рубашечки?

В конце концов, когда любят – то ведь целуют и обнимают, не так ли?

Вот, собственно говоря, и весь секрет.

Любовь нужно показывать.

И взглядом в том числе.

Лучше – внимательным и доброжелательным.

А еще – добрым словом. В котором обязательно должно быть признание в любви. Пусть завуалированное, пусть весьма скромное – но признание.

– Как бы я без тебя жила, сынулька?

– Рад тебя видеть!

– Давай посидим вместе, а?

А причем тут биоэнергетика? А вот как раз любовь и есть эта самая живительная биоэнергия, без которой ребенок существовать не может. Иначе он очень скоро перестает быть ребенком.

Впрочем, вернемся к вопросу, который мы ставили чуть ранее: о качестве биоэнергетического «топлива».

Наш мальчик нуждается во внимании – да.

В любви – несомненно.

В помощи – конечно.

Однако!

Все это должно быть КАЧЕСТВЕННЫМ.

Именно так – иначе любая подпитка пойдет не во благо. Помните? Лучше не пить вовсе, чем напиться из лужи. Впрочем, ситуации могут быть самыми разными. И все же – о качестве.

Что такое качественное внимание?

Это вовсе не означает, что мы должны таращить глаза, силясь не упустить ни малейших нюансов, происходящих с нашим мальчиком. Совсем нет. Качественное внимание – это, собственно говоря, время, отданное только ему одному. Безо всяких отвлеканий и посторонних дел. Пусть часок, полчасика, пятнадцать минут – но только для него. Выслушиваем не перебивая, разговариваем, не отвлекаясь на звонки, реплики со стороны и неотложные дела, находимся вместе, не отлучаясь на кухню, в соседнюю комнату или к соседке за новостями.

Совсем несложно, правда? И главное, ничего особенного от нас не требуется: просто некоторое время побыть с ним. Сколько? Зависит от многих причин. От того, насколько «заправлен» наш мальчишка. То есть: если он достаточно бодр и весел, – длительная заправка не понадобится. Парочка минут – и можно заниматься своими делами. Если же ему плохо, он грустит, подавлен или капризничает – значит, нужно выкроить побольше времени. Столько, сколько хватит на то, чтобы наш парень оживился, разговорился и снова вспомнил, что его ждет уйма интересных и неотложных дел.

Что же с качественной любовью? Как это сделать: заставить себя полюбить качественно?

А никак. Никак нельзя заставить полюбить. Более того: этого и не нужно делать. Совсем. Хотя бы по той причине, что родительская любовь либо есть, либо ее нет. Если ее нет – говорить о каком-то качестве нет смысла. Как нет смысла и читать эту книгу. Книга не научит любить, а любые воспитательные методики, даже самые «продвинутые» никогда не заменят родительскую любовь. Никогда и никак!

Что же тогда с качеством? А вот что: качественным должно быть проявление нашей любви. Именно так. Большинство родителей своих детей любят. Что, конечно, замечательно. Но из этого большинства только единицы умеют проявлять, показывать свою любовь. А не показывать любовь своему ребенку практически равносильно тому, что его не любить. По крайней мере, для него.

Ну а как это – показывать свою любовь?

Элементарно.

Объятиями.

      Поцелуями.

            Признаниями в любви.

                  Обменом взглядами.

                        Помощью и доверием.

Нет-нет, ничего не перепутано. Я прекрасно помню, что наша книга – о мальчиках. Да-да, эти самые девчачьи нежности – поцелуйчики, обнимашки и секретики на ушко – они жизненно необходимы не только дочуркам, но и сыночкам. И еще как!

Правда, с возрастом проявления любви меняются. То, что подходило дошколятам, уже не столь уместно в младших классах или совсем не уместно в подростковом возрасте. Но меняются лишь формы, суть же остается единой. Повторюсь: объятия, поцелуи, признания в любви – в общем, все вышеперечисленное – нужно мальчишкам в любом возрасте. Еще раз: в любом.

Однако большой ошибкой будет считать, что нашему мальчишке нужны только поцелуйчики да обнимашки. Конечно-конечно, скорее всего, он их очень любит, но… Но ведь нужно как-то и воспитывать, не правда ли? Хотя бы потому, что кроме него одного, любимого, есть еще мы. А потому плавненько переходим к другой теме – к теме сугубо воспитательной.

Длинноносый мальчик из сказки, помнится, крайне отрицательно относился к воспитательным поползновениям одной своей знакомой с голубыми волосами. Воспитательный эксперимент этой юной Мальвины полностью провалился, о чем свидетельствовало заключение Буратино в темный чулан. Так сказать, в целях исправления. Сказка, конечно, но самое удивительное, что сценарий этой сказки повторяют тысячи родителей из года в год.

Сценарий этот довольно незатейлив и включает, в общем, всего три действия.

Действие первое: родители вдруг обнаруживают, что их чадо выглядит несколько запущенным в плане воспитания, и принимают в целом мудрое решение начать воспитательный процесс.

Действие второе: сам воспитательный процесс, стремительный и нежданный – как самум в пустыне Сахара. Начинается обычно внезапно и практически непредсказуемо для ребенка. Не имеет четкого плана и цели. Носит скорее разрушительный, нежели созидательный характер. Как правило, заканчивается полным провалом. То есть, попросту говоря, ребенок либо отказывается выполнять требования родителя, демонстрируя полное неприятие воспитательных мер, либо тихо саботирует процесс. В итоге наступает третья, заключительная фаза стихийного воспитания.

Действие третье: «разборка полетов». Как правило, виновным назначается объект воспитания, то есть сам ребенок. Естественно, не обходится и без заслуженного наказания – символического (впрочем, иногда совершенно реального) чулана. Занавес. Зрители уходят, актеры готовят новый спектакль.

Несмотря на то, что сценарий этот целиком переписан из известной сказки, он реально повторяется во многих семьях, в самом что ни на есть настоящем «реале». Более того: боюсь, что именно этот вариант «воспитания» и остается у многих единственно возможным.

А вообще – какое оно бывает, это самое правильное воспитание?

Насчет «самого правильного» не скажу – не знаю. Но воспитательных методик, тактик и систем превеликое множество. И даже беглое ознакомление с ними может основательно утомить и, что гораздо хуже, дезориентировать. То есть привести родителя к состоянию тихого помешательства, когда он не сможет не то что выбрать нечто свое, но и вообще найти какие-то единые решения в порой весьма противоречивых воспитательных советах.

Как не слишком большой поклонник каких-либо систем и методик, я предпочитаю не ограничиваться какими-либо жесткими направлениями. Живое, в общем-то, тем и отличается от мертвого, что пребывает в движении. И движения эти порой не вписываются ни в какие рамки. Однако некоторые общие правила – даже, скорее, не правила, а находки, облегчающие жизнь и общение с нашим парнем, – могут нам все же пригодиться. Посему, как говорится, «в общих чертах».

Не воспитывать своего ребенка мы не сможем в принципе. Мы можем вовсе не обращать на него внимания – и тем не менее все равно будем заниматься воспитанием. То есть воздействовать на него – своим поведением, к примеру. Глубоко ошибаются те родители, которые считают, что «воспитание» – это нотации и нравоучения. Отнюдь. Воспитание – это любое воздействие на ребенка. Любое. Взгляд. Поступок. Слово. Ситуация. Все что угодно. Глядя на нас, наш мальчик обязательно будет делать свои выводы – может быть, просто бессознательно. И обязательно будет «воспитываться». Другой вопрос, насколько нам впоследствии понравятся плоды такого «воспитания».

Так что иной раз не мешало бы направить процесс в нужное нам русло. И вот тут вырисовываются два основных пути.

Первый – это воспитание жесткое, строгое, практически диктаторское.

Второй – напротив, подразумевает мягкость, большую степень свободы и самостоятельности ребенка, а также позицию родителя как товарища, а не начальника.

Что включает в себя жесткое воспитание?

В первую очередь, это строгая дисциплина. Достигается она порой не слишком популярными методами: наказанием (в том числе и физическим), неусыпным контролем, постоянными нотациями и нравоучениями, «накачиванием» пресловутого родительского «авторитета», который не в последнюю очередь базируется на страхе.

Жесткое воспитание требует от родителя минимум творческих усилий, зато максимум физических. А как иначе, если приходится (по крайней мере, на первых порах) контролировать каждый шаг своего чада. Базируется этот тип воспитания на нескольких китах, или правилах, нарушать которые детям строго не рекомендуется. Формулируются эти правила примерно так.

1. Родитель всегда прав. Если родитель не прав, смотри пункт первый.

2. Папа (или мама) сказал – нужно сделать. Если не согласен с приказом – сначала выполни, потом возмущайся.

3. Обязательно наличествует набор обязанностей (или, если хотите, повинностей), которые обязан выполнять каждый член семьи.

4. Четко прописано, что такое «хорошо», а что такое «плохо». За «хорошо» можно получить конфетку, за «плохо» – вполне вероятно – ремня.

5. Лишнее свободное время – враг порядка. Поэтому без работы (необязательно полезной) никто сидеть не будет.

В принципе, подобная воспитательная практика при умелом подходе очень скоро приносит свои плоды. Со стороны семья, где практикуются диктаторские меры воспитания, выглядит достаточно неплохо: дети послушны, приучены к труду и ведут себя более или менее прилично. В доме, как правило, порядок, вещи лежат по своим местам, все прибрано и производит впечатление системы.

Что, собственно, дает жесткое воспитание?

• Четкость и простые алгоритмы, что и как делать;

• дисциплину и относительный порядок;

• освобождение родителей от необходимости ломать голову над сложными педагогическими проблемами;

• контроль над поведением своих детей;

• и, в качестве приятного бонуса, ощущение себя настоящим боссом.

Мягкое воспитание не подразумевает строгого контроля, дисциплины и обязательного исполнения каких-либо правил. Основные инструменты родителей «мягкого стиля» – уговоры, договоренности, личный пример. Иногда – откровенный подкуп и простой, но подчас весьма эффективный прием, именуемый «дави на жалость».

В отличие от жесткого метода, здесь предполагается большая творческая активность родителя. То есть приходится ежедневно ломать голову над тем, как выйти из той или иной ситуации. Ведь как ни крути, семейная жизнь полна не только улыбок и отдыха, но и каждодневных, рутинных, а порой и откровенно нелюбимых занятий. Домашние задания, уборка своей комнаты, постели, вещей; одевания-раздевания, помощь по дому, вынос мусора – да мало ли есть того, что не хочется, но «надо». Как быть, если слово «заставить» в этой семье стараются даже не произносить? Загадка…

В мягком воспитании тоже есть свои правила, хотя они и существенно отличаются от правил воспитания жесткого. Правила эти могут быть сформулированы следующим образом.

1. Главное – интересы ребенка. Задача родителя – не ущемить, не обидеть, не надавить.

2. Наказанием мы воспитываем раба, потому – только уговоры и сотрудничество.

3. Максимум свободы и минимум ограничений – секрет истинного воспитания.

4. Если что-то пошло не так, ищи причину в себе, а не в ребенке.

5. Тотальный контроль убивает самостоятельность.

Мягкая методика не столь скоро дает результаты, как жесткая. Иногда кажется, что мягкое воспитание – это вовсе никакое не воспитание, а сплошное попустительство и воспитательная беспомощность. Однако это не совсем так. В мягком воспитании, равно как и в жестком, есть свои плюсы, и эти плюсы довольно значительны.

• Мягкое воспитание на самом деле воспитывает самостоятельность;

• как правило, сохраняет теплые и дружественные отношения в семье;

• в потенциале дарит большую свободу детворе;

• позволяет «освободить руки» от тотального контроля;

• практически исключает стрессы наказаний.

Какой тип воспитания лучше? Интеллигентный родитель воскликнет: «Что за вопрос! Конечно – мягкий!» Всем известно, что бить ребенка нельзя, наказывать – вредно, а приказывать – значит убивать инициативу. Конечно-конечно, лучше с добром и улыбкой. Кто спорит? Однако далеко не все так однозначно. Жизнь в целом и воспитание в частности – довольно динамичные понятия. Зачастую они не вкладываются ни в какие рамки. В иных ситуациях самое эффективное и даже гуманное решение может быть одновременно и самым жестким. Иным детям просто необходима твердая рука. И порой мы просто задыхаемся от отсутствия элементарного порядка и дисциплины. Поэтому однозначно что-то отбрасывать, пытаясь соблюсти «чистоту эксперимента», зачастую не просто неумно, но и опасно.

А теперь внимание, вопрос: какой тип воспитания практикуете вы? Даже скорее так: какого типа воспитания у вас больше – жесткого либо мягкого?

Чтобы было легче определиться, попробуйте ответить на вопросы импровизированной анкеты. Вопросы в ней простенькие, и, думаю, классификация ответов не будет для вас большой загадкой.

1. Нужно, чтобы ребенок что-то сделал. Вы:

а) просто прикажете;

б) попробуете убедить его в необходимости работы;

в) выполните поручение сами.

2. Выбирая вашему мальчишке новый костюм, вы:

а) берете то, что считаете нужным;

б) советуетесь с сыном;

в) покупаете только то, что он выберет сам. 3. Деньги на карманные расходы:

а) если и даете, то только на конкретные покупки под строгим контролем;

б) регулярно выделяете определенные суммы;

в) считаете, что ребенок не должен ни в чем себе отказывать, со всеми вытекающими…

В принципе, даже этих трех вопросиков будет достаточно, чтобы составить картину вашего стиля воспитания. Наверное, мои комментарии будут излишними, однако все же для пущей ясности поясню: ответы под буквой «а» есть ярко выраженные представители «жесткого» стиля воспитания.

Те, которые скрываются под буквой «б», представляют собой «мягкий» стиль в его довольно умеренном виде.

А вот буква «в» однозначно указывает не просто на слишком мягкий стиль воспитания, а, скорее, на отсутствие какого-либо стиля вообще.

Определили свой стиль воспитания? Уже хорошо. Но какая нам от этого польза? Что, собственно, дает нам это знание?

Кое-что все же дает.

Зная свою манеру воспитания, можно взглянуть на себя «со стороны», увидеть сильные и слабые стороны и вовремя подкорректировать воспитательную политику.

В самом деле – зачем блуждать в трех соснах, когда многие пути уже пройдены до нас и их результаты давно известны?

Однако ближе к практике. Какие опасности и подводные камни подстерегают приверженцев жесткого воспитания?

Этих опасностей немало.

Говоря обобщенно, ни один, ни другой метод не являются идеалом в своем чистом виде. То есть воспитывать ребенка исключительно «жесткими» или исключительно «мягкими» методами не то чтобы не получится – это будет настоящим преступлением и против ребенка, и против самих приверженцев «чистоты» методики. То есть при применении «жесткого» метода в его, так сказать, чистом виде мы попадаем в порочный круг. Со временем тотальный контроль и система наказаний начинают нивелироваться, терять свой угрожающий потенциал. Для того чтобы как-то сохранить видимость порядка, приходится постоянно ужесточать наказания и усиливать контроль. Повторяю: постоянно.

Конечно, есть и другой вариант. Называется он «откручивание гаек». То есть время от времени мы позволяем своему чаду несколько больше, чем обычно. Как правило, периоды этой «оттепели» заканчиваются достаточно быстро: стоит ребенку расшалиться или выйти за строго ограниченные нами рамки, как тут же начинается новая волна «репрессий». Своеобразные отливы и приливы: шаг вперед – два шага назад. Впрочем, даже при таком варианте мало что меняется: необходимость усиливать контроль и совершенствовать методы наказания будет главной составляющей воспитания.

Естественно, такой подход ведет в тупик. Усиливать репрессии в отношении собственного ребенка – это, согласитесь, рецепт не для любого родителя. К тому же жесткие методы не слишком-то приветствуются окружением, и рано или поздно родитель, который слишком уж «зажал гайки», вынужден будет объясняться перед окружающими – начиная от классного руководителя и заканчивая участковым. Перспектива не из самых приятных.

И главное – ресурс репрессий не безграничен. Рано или поздно «резьба» срывается. И тогда родители сталкиваются с бунтом, безжалостным и беспощадным.

Однако это не единственная опасность жесткого воспитания.

Оно действительно убивает инициативу и самостоятельность. Опять-таки, речь идет о «чистом» жестком воспитании, когда другие варианты, кроме безусловного подчинения ребенка родителю, не рассматриваются. К счастью, такая воспитательная система встречается нечасто.

При жестком диктате родителей нашему мальчишке ничего не остается, как тупо исполнять то, что прикажут, а любые проявления инициативы не то чтобы являются наказуемыми – просто проявлять инициативу не возникнет никакого желания. На выходе мы получаем весьма посредственного исполнителя, но никак не творца.

Впрочем, это сухая теория. На практике же, к счастью, не все зависит от родителей. И зачастую в семье с самыми что ни на есть тоталитарными методами воспитания могут вырасти весьма креативные детишки.

Слишком жесткое воспитание порождает конфликт поколений. Дети и родители в таких семьях по разные стороны баррикад, а это обязательно накладывает свой отпечаток на отношения между ее членами. По крайней мере, поддерживать теплые и доверительные отношения с ребенком, которого регулярно наказываешь, довольно сложно. Хотя, как показывает жизнь, возможно и такое.

Может быть, «мягкое» воспитание будет лучшим выбором? Может быть. В определенных ситуациях – даже наверняка. Но далеко не всегда и не с любым ребенком.

Главная слабость «мягкого» воспитания в том, что оно рассматривает воспитательную работу практически исключительно с позиций ребенка, учитывая только его интересы. Но у любого, даже самого замечательного (а они все замечательные, потому что – наши) ребенка есть не только интересы, потребности и вполне разумные запросы, но и капризы, истерики, вспышки ярости, злости, проявления скупости и цинизма. Как быть с этим? Нет, конечно, можно и эти явления окрестить каким-нибудь умным красивым словцом и объявить «вполне нормальным явлением». Увы, если для ребенка это и «вполне нормально», то нам, взрослым, терпеть подобные выходки изо дня в день может быть не просто неприятно, но и весьма и весьма накладно, причем в различных планах.

Конечно, можно уговорить. Убедить. Показать на собственном примере. Задобрить или подкупить, в конце концов. И может быть, он послушается. Даже, вероятно, выполнит то, что мы попросим. А возможно, даже исправит свое поведение. Подкорректирует, как сказал бы современный школьный психолог. Вопрос в другом: сколько на это понадобится времени? Усилий? Терпения, наконец?

А если этого времени нет? А если силы уже на исходе? А если мы устали, раздражены, спешим, плохо себя чувствуем – а он не унимается? А ему – наплевать? Более того – как специально издевается над своей мамой (или папой?). Вот тут-то «мягкий» метод и дает свою слабину. Ибо в данном случае он вынуждает тянуться за ребенком, а не управлять им.

«Мягкая» метода сложнее жесткой. Родитель должен иметь в своем арсенале немало разнообразных средств, чтобы хоть как-то воздействовать на свое чадо. Впрочем, можно пустить все на самотек – и, как ни странно, воспитательный процесс не прекратится и в этом случае. Он только изменит свое направление. И теперь не родители станут воспитывать детей, а дети будут воспитывать своих родителей. Со всеми вытекающими, разумеется. Хотя и этот вариант иногда позволяет семье хоть как-то существовать.

Еще одним достаточно неожиданным недостатком «мягкой» (или лучше сказать слишком мягкой) методы воспитания является то, что она в известной мере лишает ребенка детства. Это утверждение лишь на первый взгляд кажется парадоксальным. На самом деле ничего необычного здесь нет. Детство – это не только шалости, свобода от большинства взрослых обязанностей и масса свободного времени (хотя с этим у современных ребят туговато). Детство, помимо всего прочего, включает в себя еще и вертикальную иерархию родитель – ребенок, и чувство уверенности в папе и маме, и ощущение мощного родительского тыла, которое дает ту искреннюю беззаботность, присущую только детству. Есть родители, которые решают, работают, карают и милуют. И есть дети. И между ними – четкое разграничение, позволяющее каждому оставаться в той роли, которую он играет в обществе. При слишком уж либеральном воспитании ребенок не ощущает себя ребенком – ибо не видит четких границ, поставленных родителями. Поэтому он зачастую вынужден играть недетские роли, мучительно подыскивая свое место в семье.

Как ни странно, но родительское «нельзя» необходимо ребенку ничуть не меньше, чем «можно».

Отчего так происходит? Попробую проиллюстрировать это простым примером. Представим себе, что мы собираемся переплывать реку. Прикидываем расстояние до противоположного берега. Нащупываем дно под ногами. Оцениваем температуру воды. Наконец, рассчитываем свои силы и принимаем решение – плыть или нет.

А теперь представим, что нам завязали глаза и просто приказали – «плыви». Каково?

Какое отношение имеет эта история к родительским запретам и ограничениям? А самое прямое. Ребенок, которому позволяют все, для которого существует только слово «можно» и слово «хочу», подобен пловцу с завязанными глазами. Он не видит берегов, не видит границ. Не понимает, куда плывет и как далеко придется плыть. Он дезориентирован. Родительские «нельзя» как раз и являются теми ориентирами, которые четко ставят границы: вот это – твоя территория. Вот это – твои «берега». Дальше «заплывать» – пока нельзя.

Капризничая, не слушаясь, нарушая запреты, наш мальчик на самом деле проверяет маму с папой: а сколько можно? Уже «нельзя» или еще чуть-чуть «можно»? А если свернуть в другую сторону, то что будет? Он не просто бунтует – он вопрошает. Не клянчит себе больше льгот и свободы, а именно спрашивает: где они – границы «можно»? И вместо четкого ответа довольно часто попадает в болото глупых родительских уступок. Болото, в котором чрезвычайно трудно нащупать так необходимое ему твердое дно… Пловец с завязанными глазами. Что чувствует он, барахтаясь в полной темноте и неведении?

Впрочем, хватит лирики. Надеюсь, читатель сделал для себя вывод и оценил прелести той или иной формы воспитания. Может быть, даже выбрал для себя один из стилей.

А может быть, и не стал выбирать. Потому что есть вариант третий, некий срединный путь между этими крайностями. В самом деле, если крайние формы порождают весьма негативные последствия, то вполне разумно от этих крайностей отказаться.

Почему бы не комбинировать оба стиля? Они вовсе не исключают друг друга. Более того, каждый из этих стилей взаимно дополняется другим. И конечный результат этой комбинаторики (хотя о конечном результате в воспитательном процессе говорить как-то не совсем верно) может быть довольно привлекательным.

То есть: используйте тот стиль, который ближе вашему мировоззрению. Однако не стоит бросаться в крайности. И всегда помните: диктатуру иной раз очень полезно «разбавлять» либерализмом, и наоборот – в иных ситуациях самым лучшим выходом будет проявить родительскую твердость.

Да, наверное, с дочерьми проще. В некотором смысле. Девочки как-то охотнее подчиняются, более послушны и вообще – с ними меньше проблем. Разве что повышенные запросы в отношении гардероба да косметики. Но это обычно позже, к старшему (иногда среднему) школьному возрасту. Опять же: как правило. А из всякого правила существует исключение. И зачастую не одно.

Но нам посчастливилось иметь сына. То есть, опять-таки по определению, сложностей с послушанием ожидается на порядок больше.

Хотя бывает и наоборот. В жизни вообще – все бывает…

В принципе, любой ребенок послушен, добр и ласков, пока не наступает момент, когда нам от него что-то надо. Все равно что: убрать игрушку, самостоятельно одеться, минутку помолчать, пока мама говорит по телефону, скушать такой невкусный суп, когда в холодильнике спрятан такой вкусный торт, начать делать уроки, если как раз сегодня сосед принес новую игру…

В общем, налицо обычное столкновение интересов. И тут начинается самое захватывающее. Замечательно, когда на наше «надо» мы получаем ответ «хорошо» или «сделаю». Еще лучше, когда этот ответ на самом деле будет подкреплен реальными действиями. Но такая идиллия бывает далеко не всегда. И тогда…

…не хочу!

…не буду!

…отстань!

…мне некогда!

…а чего я?!

Уйма вариантов, суть которых сводится к одному: выполнять наши указания любимое чадо явно не собирается.

Впрочем, сопротивление может быть и пассивным. И даже совсем не явным. Или прикрытым фальшивой готовностью, за которой стоит явный саботаж. Это когда…

…мам, я потом!

…сейчас фильм досмотрю!

…я бы помог, но… (ох, тут вариантов!)

…да ладно, конечно, сделаю! (перевод: «только отвяжись»)

А бывает еще упорное игнорирование. Говори не говори, а ему – что об стену горох. Молчит, и все. Как будто и не замечает. Самая противная форма отказа. Действительно, истинное испытание для любого родителя.

Ну как? Сталкивались с такими ситуациями? Нет? Позвольте не поверить. Хотя, может быть, вам действительно повезло, и у вас в семье просто не бывает ситуаций, когда сын не слушается мать или отца. Тут возможно два варианта: либо родители в этой семье – педагогические гении (что вряд ли), либо мне чрезвычайно жаль этого мальчика (вот второе встречается нередко).

Ну а ежели сталкивались, то наверняка помните крайне неприятные ощущения, возникающие в подобных случаях.

Злость, бессилие, раздражение, разочарование… Никакого позитива, правда? В общем-то, крайне неприятно сознавать, что родимое дитя, для которого ты в лепешку готов (готова) расшибиться, вдруг ни во что тебя не ставит. Не удосужится даже пальцем пошевелить ради любимого папочки/мамочки. И в кого он такой…

Знакомо? Тогда с подробностями. Кто с такими проблемами не сталкивается либо успешно их разрешает – можно пока отдохнуть.

Итак, не хочу и не буду. Обычно эти слова ставят рядом, а тем не менее это совершенно разные понятия. Совершенно! И разница между ними настолько существенна, что остановиться на ней стоит как можно подробнее.

Итак, наш мальчик капризничает. Уперся рогом и все – не хочет выполнять наших указаний. Нет, и хоть кол на голове теши! Что ж это такое?

Хотелось бы дать простой и практичный совет, однако… Однако подобная ситуация ставит в тупик всех без исключения. Конечно, есть какие-то автоматические варианты, вроде:

– Я кому сказал!!!

– Никаких гвоздей!!!

– Сию же минуту!!!

Но! Вот беда, бывают ситуации, когда эти волшебные слова, а равно и действия, которые обычно за ними следуют, не срабатывают вовсе. Отчего?

Потому что иной раз действительно ребенок не может.

Вот ведь потеха: живем рядом годами, кажется, знаем друг о друге все – а на практике получается, что многие вещи для нас не то чтобы неизвестны – а вообще могут оказаться открытием!

К чему это я? А к тому, что иногда дело не в желании, а в возможности.

Отчего же не надевал хотя бы то, что может? А потому, что задание было – «одеваться». Один из этапов этого приказа оказался непосильным, поэтому все задание в конце концов провалилось бы. Четырехлетний ребенок это просчитал и обреченно ждал наказания – хотя наказать как раз следовало бы папу: соотносить нужно требования с возможностями.

Наш ребенок – всегда загадка. Зачастую он понимает больше, чем мы думаем. И соображает лучше, чем мы можем представить. А иногда бывает наоборот: мы воображаем, что он уже все умеет, а наш мальчик этого еще и не проходил… Что ж делать-то?

Ну, что… Спрашивать, наверное. У него самого спрашивать.

А еще – самая простая, самая элементарная наблюдательность. На чем «спотыкается»? Что именно «не любит»? Почему отказывается от одного, зато охотно делает другое, не менее трудное?

Давайте запомним: «не может» бывает не только физическим, но и практическим – то есть на уровне навыка. Иногда «не может» – это просто «не умеет».

Тут просто – научите, и будет «мочь». Впрочем, если у нашего парня просто не хватает силенок – тут еще проще: помогите сами. И всего делов.

Но бывают ситуации иные. Это когда и умеет, и может – но не хочет, и все тут. Вот эти ситуации требуют совершенно другого подхода. Даже не подхода, а подходов, ибо вариантов в этом случае намного больше, нежели в вышерассмотренных.

Как отличить ситуацию «не может» от ситуации «не хочет»? В принципе, не так уж и сложно. Немножко наблюдательности, немножко здравого смысла – и все становится понятным. Приметы «не хочет» могут быть самыми разными:

• раньше делал, теперь – нет;

• обычно справляется и с более сложными заданиями;

• даже не пытается попробовать, начать что-то делать;

• выражение лица угрюмо-недовольное, капризное;

• не желает уточнить, что именно не получается.

Что делать в таких случаях? Собственно говоря, ситуация «не хочу» – это уже открытое неподчинение родителям. Конечно, ребенок имеет право на свое мнение, на личную свободу и на свои желания. Но как быть, когда эти права и желания вступают в противоречие с нашими, родительскими?

В связи с этим вопросом позволю себе маленькое лирическое отступление.

В современной практической психологии прочно укоренилось понятие свободы от какого-либо долга перед другими. То есть настойчиво внушается формула: «Я никому ничего не должен», пришедшая прямиком из западной психологии. Формула на самом деле очень даже неплоха, и зачастую снимает значительную психологическую нагрузку с тех, кому это жизненно необходимо, – с невротиков, обладающих повышенным чувством долга и значительно сниженной самооценкой. Что верно, то верно: в такой ситуации действительно нужно во что бы то ни стало попытаться снять чувство тревоги, возникающее в результате совместного действия гремучей смеси из вины, ответственности перед всем и всеми и полным отрицанием собственной значимости. Начитанные родители переносят формулировку и на воспитание, искренне полагая, что нам ребенок также «ничего не должен», поэтому строить с ним отношения можно только на базе взаимных договоренностей и компромиссов – то есть на уровне Взрослый – Взрослый, по терминологии Эрика Берна. Говоря нормальным языком, такие родители обращаются с ребенком, как со взрослым.

Но!

Во-первых, замечательная формулировка «Я никому ничего не должен» сама по себе весьма сомнительна. Я бы, например, изменил бы ее значение на следующее: «Я не должен тому, кто ничего не дал мне». Думаю, эта формула будет более правильной и практичной. В самом деле: как можно назвать человека, который в ответ на помощь скажет: «Я тебе ничего не должен!»? Возможно, где-то в Аризоне его и поймут, но в славянской традиции подобного «товарища» назовут не иначе как сволочью. И дело даже не в том, что общество осуждает такое поведение. Отчего же не плюнуть на мнение общества, если оно противоречит моему? Дело в том, что подобное поведение будет этически неправильным. Долги нужно возвращать, а не накапливать. И тем более игнорировать их. Иначе мы вступаем в противоречие не только с обществом, но и с самим собой, с самыми глубинными слоями своей психики.

Во-вторых, жить в реальном мире и не быть никому должным, ни от кого не зависеть может либо святой, либо идиот.

Попробуйте сказать своему непосредственному начальнику что вы ему ничего не должны! Или заявите подобное в банке, где вы недавно взяли кредит!

Причем же здесь наш парень? А вот причем. Ребенок, в отличие от взрослого, не может принять на себя всю полноту ответственности. Он нуждается в помощи родителей, дедушек с бабушками, воспитателей, просто взрослых людей. Нуждается гораздо меньше, чем считают очень многие родители, но больше, чем большинство родителей делают.

Кроме того, у детей только формируется чувство ответственности – а без него никакие отношения на уровне Взрослый-Взрослый просто невозможны. Хотя бы потому, что само определение «взрослый» включает в себя всю полноту ответственности. Если ее нет хотя бы у одного из партнеров, получаются отношения Взрослый – Ребенок, равноправие сторон в которых не предусмотрено по определению.

Попытка же некоторых родителей наладить контакт на этом уровне «на равных» выглядит по меньшей мере забавно. Родитель пытается навязать ребенку роль, к которой он не готов, и поэтому просто саботирует договоренности:

Все правильно: он принял свое решение. А отвечать за это решение будем мы – родители. Мы дали ему это право. Так?

С другой стороны – что, так и делать все за него? Или полностью лишить ребенка права выбора?

Нет, конечно. Оно должно быть, это право. И чем старше будет становиться наш мальчик, тем больше у него будет свободы. Хотя тут как раз важнее не возраст, а ответственность. Онаи будет той валютой, за которую ребенок покупает свободу.

Ведь за все нужно платить, не так ли?

Именно поэтому я советую на время забыть замечательную фразу о том, что никто никому ничего не должен, и строить отношения с нашим мальчиком на несколько иных условиях. Даже ради эксперимента я бы не советовал играть в «демократию» на полном серьезе: можно создать прецедент, который впоследствии очень осложнит жизнь нам, родителям.

Но вернемся к нашим «не хочу». Что делать, если мы услышали эту замечательную фразу из уст нашего обожаемого наследника? Вариантов, в общем, немало. Вот некоторые из них:

• выяснить причину этого «не хочу» и попытаться решить проблему;

• также выяснить «почему», но согласиться с чадом и не настаивать на своем;

• ничего не выяснять и просто снять свои претензии;

• попытаться уговорить «по-хорошему» (воззвать к жалости, пообещать новую игрушку, похвалить);

• заставить подчиниться под угрозой наказания;

• демонстративно обидеться, «сыграть на эмоциях».

Впрочем, при должном опыте и фантазии можно добавить еще с десяток вариантов. Хотя, на мой взгляд, и приведенных выше должно хватить «за глаза».

Наверное, самым правильным вариантом – условно правильным, так как в каждой ситуации существуют свои «правильные варианты», будем считать выяснение причин отказа. Почему наш замечательный сынок вдруг заартачился, отказался выполнять нашу просьбу? Какая-то причина должна быть?

И она есть. Всегда. Она может быть банальной, никчемной, ничего не значащей (с нашей точки зрения, ибо с точки зрения ребенка эта причина стоила конфликта с родителями), или наоборот, очень весомой. Как бы то ни было, но выяснение причины упрямства будет нелишним.

Как это сделать? Первый вариант – самый легкий – просто спросить, почему сын не хочет делать ту или иною работу. Вот так взять и спросить.

Но: спрашивать нужно именно по текущей ситуации. То есть варианты вроде: «Почему ты меня не слушаешься?» не годятся в принципе. Общие вопросы дадут общие ответы, и вместо выяснения проблемы мы ее просто усугубим. Поэтому:

– Почему ты не хочешь идти на кружок?

Это правильнее, нежели общее:

– Ты меня извести хочешь, да?

Нет, я не могу утверждать, что таким простым способом мы непременно добьемся успеха. Не всегда прямой вопрос срабатывает, далеко не всегда. Но достаточно часто, чтобы активно им пользоваться.

Впрочем, если на прямой вопрос наш мальчик не ответил, можно пойти на маленькую хитрость. С ребятами постарше она не сработает, но для дошкольников подойдет вполне.

Суть в том, чтобы перенести ситуацию на кого-то другого. Например, на себя в детстве. И ненавязчиво так предложить угадать причину своего поступка:

– Я вот, когда был таким маленьким, как ты, тоже один раз не пошел в садик. Знаешь, почему? Никогда не догадаешься…

Как правило, ребенок «догадывается». То есть просто переносит ситуацию на себя и выкладывает причину своего поведения как на блюдечке. Дело за малым – попытаться как-то «утрясти» проблему. Как – тут уж никаких особенных советов дать просто не могу: очень уж разные бывают ситуации, да и своего ребенка вы знаете гораздо лучше, нежели я или кто-либо другой, будь он величайшим из психологов.

Второй вариант заключается в том, чтобы узнать причину упрямства, однако оставить все как есть – то есть не пытаться активно вмешиваться в ситуацию. С первого взгляда этот вариант кажется совершенно неконструктивным. Как же так – просто опустить руки? Не попытаться как-то изменить ситуацию, решить проблему?

Вот тут я не могу удержаться, чтобы не привести слова одного очень хорошего душеведа – Константина Владимировича Сельчонка. Этот замечательный человек не раз говорил, что

…проблемы делятся на две категории – одни решаются сами собой, другие не решаются вообще.

То есть смысл в поведении по второму варианту определенно есть. Во-первых, мы действительно узнаем причину возникшей неприятной ситуации, во-вторых – даем знать нашему мальчику, что мы не отмахиваемся от него, а наоборот, понимаем и готовы помочь. А в-третьих, само проговаривание проблемы зачастую ее ликвидирует. Почему?

А потому, что корень-то проблемы вовсе не в каких-то неразрешимых препятствиях, которые мешают ребенку слушаться нас, таких взрослых и мудрых. Корень кроется в том, что зачастую для нас невыносима сама мысль, что ребенок нас не слушается, причем – просто так.

А если не просто так? А если на это есть уважительная причина? Улавливаете мысль, дорогой читатель?

В связи с этим еще раз хочу подчеркнуть: этот вариант далеко не самый худший.

Третий вариант. Своеобразное игнорирование ситуации – действуем, как будто ничего не случилось. Не хочет одеваться сам? Поможем одеться. Не убрал игрушки? Ничего, и у нас руки не отвалятся. Не хочет идти в школу или садик? Делаем вид, что ничего не замечаем, что все просто блеск – просто берем за ручку и идем, лучезарно улыбаясь. А что? Тоже вариант, при неимении лучших. И тоже имеет свои несомненные плюсы. Зачем тратить нервы – свои и сына, – если можно просто обойти опасный риф?

Четвертое. Уговоры «по-хорошему». Вообще-то в нашей культуре фраза «по-хорошему» звучит как угроза. Честное слово, в настоящем случае угроза никоим образом не имеется в виду. В данном контексте смысл фразы – без применения угроз и насилия. По крайней мере, явных. Мы применяем мягкое давление, как то: взывание к совести, упование на жалость, неприкрытая лесть, наконец – попытка подкупа.

Вариант? Вариант. Опять-таки не идеальный (а есть ли они – эти идеальные?), но реально применимый и зачастую довольно эффективный. Однако нужно учитывать, что:

• уповать на совесть можно лишь в том случае, если она есть. То есть если у нашего пацана развито чувство долга и ответственности. Коли нет, пеняем сами на себя;

• давление «на жалость» нередко срабатывает – дети правда жалеют своих родителей. Но – «жалость» и «жалкий» – одного корня. Хотим ли мы выглядеть в глазах нашего мальчишки жалкими?

• лесть, комплименты, похвалы. Хороши и порой необходимы. Но если они не заслужены (ага, как истинный консерватор считаю: их необходимо заслужить), то пользы от них не будет – как от вконец обесценившихся денег;

• посулы что-то купить, подарить новую игрушку и прочие блага хороши в отдельных случаях, к коим упрямство и непослушание явно не относятся. Результат, возможно, будет – но это будет пиррова победа.

Вариант пять. Угроза наказанием либо непосредственное насилие. Жесткий вариант, что и говорить. В топку? Не спешим. Жизнь, знаете ли, она полна сюрпризов. Иногда такие варианты подкидывает… Чем плохо насилие или угрозы? Правильно: они основываются на страхе, а страх, как известно, сковывает инициативу, порождает навязчивые фобии, калечит психику.

Но!

Для того чтобы страх превратился в фобию, нужно здорово постараться: или слишком уж сильно напугать, или нагнетать атмосферу постоянного ужаса. Что, согласитесь, не так уж и просто даже чисто технически. Или, по крайней мере, пугать мальчишку периодически, расшатывая детскую психику. Кстати, гораздо более устойчивую к стрессам, нежели психику взрослого. Сумеете?

Думаю, вряд ли. Поэтому о серьезных психических травмах в данном случае говорить не будем. Мы ж не с топором на дитя набрасываемся. Или с ним?

А вот ситуация: мы спешим, дело действительно важное и ответственное, времени совсем не осталось, а он… Может, но не хочет, гад! Назло делает! Имеем право мы взорваться, или нет?

Нет? А почему? Непедагогично? А обманывать ребенка, делая хорошую мину при плохой игре, – педагогично? Лицемерить – это педагогично?

А так:

– Мигом собрался, и чтобы через минуту в коридоре стоял! Понял или нет?! – по крайней мере, честно.

Да, один из вариантов. Со своими «минусами» и со своими «плюсами». Как панацея – не годится. Как пожарный метод – почему бы и нет?

Шестой вариант. Демонстрация эмоций. Только в данном случае не агрессии, а обиды. Иногда действует. Не всегда, правда. Но на душевно тонкого ребенка впечатление производит. Да и усилий никаких не требует – ни душевных, ни физических. Поджали губки, отвернулись и ушли. Чего уж проще? В силу своей простоты имеет право на жизнь, однако слишком часто им пользоваться все же не стоит. На обиженных ведь воду возят, не так ли?

Ну, вроде бы рассмотрели все варианты. Какой выбрать? Вот тут уж – извините, но это решать вам. Не то чтобы автор самоустраняется по принципу «моя хата с краю». Я в самом деле считаю, что не стоит себя ограничивать каким-то одним «единственно верным» решением. Наверное, и решений-то таких нет. Нужны варианты, нужно движение. Нужно разнообразие. Не ради разнообразия – а ради того, что жизнь не стоит на месте, мальчик наш растет и меняется, а то, что еще вчера прекрасно работало, может сегодня не сработать совсем.

Хотя, конечно, лучше все-таки добром. Если получается – что же, прекрасно. Поговорить по душам, уделить минутку внимания, расспросить, обнять, заглянуть в глаза. Знаете, иногда этого бывает достаточно.

Ох, как мы не любим, когда нам что-то запрещают. Как нас раздражают всяческие ограничения, запреты, препоны. Вполне естественно: человек склонен злиться, когда на его пути встречается препятствие.

С другой стороны, самое распространенное слово, которое дети слышат от своих родителей (и воспитателей тоже, будьте спокойны), – это как раз «нельзя». Слово-запрет. Слово-удар. Слово, которого с ужасом ожидают детишки, глядя на своих родителей огромными от надежды глазками.

– Мама, а можно…

– Папа, можно мне…

И, как удар грома, как дубинкой по голове:

– НЕЛЬЗЯ!

Нельзя, и все тут. И начинается: истерика, вой, жестокие бои местного значения. Да что бои! Гражданская война начинается. Кто кого… Капризы, хныканье, топанье ногами по ковру…

Какой родитель не сталкивался с ними – этими вечными спутниками любого воспитания, порождаемыми запретами.

Замечательный добрый ребенок вдруг становится резким, плаксивым, жестоким и упрямым.

Нет, конечно, бывают дети, для которых капризы – практически непозволительная роскошь, а уж об истериках и упоминать глупо. Но есть и такие, для которых любая родительская просьба или обращение заканчиваются одинаково – обидой на весь мир в целом и на папу с мамой в частности.

Как бы то ни было, но знать кое-что об истериках будет полезно и одним, и другим. Авось пригодится…

Итак, что такое капризы? Относительно легкая форма недовольства родительским указанием либо просьбой, с точки зрения родителя – немотивированная.

Что такое истерика? Тяжелая и практически неуправляемая (на первый взгляд) форма каприза.

Главное отличие истерик и капризов от вполне естественных требований и желаний самого ребенка заключается в том, что в данном случае наш малыш сам знает, что его требования не вкладываются в принятые в семье рамки, однако продолжает настаивать на своем.

Конечно, можно создать условия, максимально исключающие перерастание каприза в истерику. Например, полное потакание всем капризам ребенка. То есть простая комбинация «захотел – купили». Кстати, этой формулой пользуются многие родители, в том числе и не шибко-то обеспеченные. Проблему истерик такой вариант, конечно, существенно снижает, но не исключает полностью. Настанет момент, когда чадо вдруг закажет луну с неба, и что тогда?

Впрочем, есть и другая «темная сторона» подобной «профилактики». Дело в том, что такой важный, хотя и невидимый капитал, как родительский авторитет, в результате применения подобных методов не то чтобы значительно «худеет», он просто испаряется. В сухом остатке мы получаем практически неуправляемого ребенка и бессильного, безоружного перед ним родителя. Родителя, которого можно не слушаться.

Конечно, можно попытаться «поменять власть», однако без жестких (да что там жестких – жестоких) мер в этом случае уже не обойтись.

Маленькое лирическое отступление. Многие вполне интеллигентные люди приводят примеры, когда исключительно запущенный ребенок вдруг преображался, попав к хорошему воспитателю либо педагогу. Такое бывает, и нередко. Однако ключевой момент тут – «другой человек». То есть человек, который не потерял этот авторитет, который имеет его и может им воспользоваться. Чувствуете разницу? Педагог, который «развалил» дисциплину в одном классе, пусть лучше перейдет в другую школу. Там, где его не знают, где педагогический авторитет будет дан ему в качестве аванса – по должности. На новом месте у него есть шанс начать все заново, не повторяя старых ошибок. А куда же деваться родителю, попавшему в такую же ситуацию?

Нет ничего хуже в воспитании, чем вынужденные уступки.

– Только не плачь, куплю я тебе эту машинку…

– Ну ладно, не ходи сегодня в школу, если уж ты так мучаешься…

– Да прекрати эту истерику… иди куда хочешь, глаза бы мои…

– Последний раз! И больше не проси! Ты же знаешь…

Дети, даже самые покладистые, самые «примерные» и «хорошие», в любом случае проверяют своих родителей «на прочность».

Сколько можно себе позволить?

Где та черта, до которой папа или мама уступит?

А если надавить еще чуть-чуть?

Уже «нельзя» или все-таки пока еще «можно»?

Вот главнейшие вопросы, ответ на которые ребенок ищет с помощью капризов и «наездов» на родителей. Выяснение границ своего внешнего пространства. Сколько мне позволено, а где «мое» заканчивается? Насколько серьезно родители относятся к моим желаниям?

Когда наш мальчик требует себе новую игрушку его бурная реакция вовсе не означает, что без этой игрушки ему не выжить. Кроме вполне естественного интереса ребенка к новизне, в данном случае будет еще один ведущий мотив: желание «я хочу» против границы «мне позволяют». Как говорится, дело принципа. Как только вещь куплена, этот мотив тут же станет неактуальным. Этим и объясняется быстрое «охлаждение» многих детишек к недавно купленным игрушкам, которые они до этого так активно клянчили.

Повторяю: важна не сама игрушка, а победа в борьбе «хочу» и «позволено».

Как поступить в данном случае, думаю, догадается любой здравомыслящий родитель.

Однако игрушки детям необходимы, и конечно, отказываться от их покупки не следует. Следует лишь навести порядок в этих покупках. Как? А хотя бы так:

• не покупайте игрушку «с первого раза». Сразу предупредите ребенка, что вы зашли в «Детский мир» «только посмотреть»;

• отслеживайте высказанные ранее пожелания мальчика: о том, что ему действительно хочется, он наверняка не раз «проговорился» ранее;

• следите за реакцией ребенка в магазине: если он целенаправленно устремляется к определенной игрушке, значит, он не раз задумывался о ней;

• кисло-плаксивое выражение лица нашего парня выдает, что для него важна не сама игрушка, а податливость родителей;

• обещание купить через денек-два, ко дню рождения или другому празднику вызывают не истерику, а понимание (либо огорченный вздох).

В принципе, не факт, что эти признаки сработают стопроцентно, однако существенно облегчить нам нелегкий детский шопинг они в состоянии. И еще – самый верный признак, который, к сожалению, проявляется только тогда, когда игрушка уже куплена. Если ребенок с ней играет, причем долго и с увлечением – значит, покупка была правильной.

Потому что самая главная причина капризов – это борьба за внимание, за родительское тепло. Борьба порой жестокая и неразумная, ибо чадо наше зачастую добивается прямо противоположных результатов – его ставят в угол, запирают в комнате, выгоняют с глаз долой. Действительно, мало кто испытывает теплые чувства к орущему, брыкающемуся и непослушному паразиту, который пилит наши нервы, катаясь по полу и совершенно не слушая наши увещевания.

Хотя мама, может быть, еще и стерпит такие безобразия, да найдет в себе силы приласкать, пожалеть, посочувствовать. А папа… С папами оно как-то сложнее. Нет терпения у пап слушать все эти истерики.

И детишки, кстати, это прекрасно чувствуют. Поэтому иногда наблюдаются просто чудесные метаморфозы – негодный мальчишка, который закатывал при маме форменную истерику, вдруг становится пай-мальчиком, едва папа входит в комнату.

И дело не только в том, что папа способен применить чисто мужское и незаслуженно забытое успокоительное средство – ремень.

Просто дети – стихийные психологи. Они прекрасно чувствуют, что в случае с папой шансы получить желаемое таким способом ничтожно малы, а вот нажить лишние неприятности на голову (или на место пониже спины) – пожалуйста. Поэтому с папой обычно алгоритм такой: похвалиться своими достижениями, дабы заслужить скупую мужскую благодарность.

Конечно, я утрирую. Конечно, в разных семьях все может происходить по-разному. Естественно, бывают очень чувствительные папы, которые быстрее посочувствуют своему ребенку нежели родная мать. Однако, в общем, некий архетипический папа поступит именно так.

Итак, если причина капризов именно в недостатке внимания, то «лекарство» будет простым и сладким. Собственно – это самое родительское внимание.

Подойдите, погладьте по головке, поговорите – короче, уделите минутку только ему. Только и всего.

Если мы правильно определили причину, то напряженная ситуация снимется сама собой. Если дело не в недостатке внимания, или же в нашем мальчике взыграет жестокий приступ детского эгоизма («только мне и никому более!») – лечение может быть более сложным и горьким.

Каким? Смотрите вышеперечисленные варианты. А я подкину еще один, свеженький.

Истерит? Не обращайте внимания. Вообще никакого. То есть – как будто маленького истерика нет в природе. Трудно – уйдите в другую комнату. И там слышно? Срочно собирайтесь в магазин. Эдак на часок… Пусть поорет вдоволь… Уверяю: в отсутствие зрителей орать нашему чаду не захочется. Публичная истерика – это театр, пантомима, рассчитанная на ответную реакцию. Если этой реакции ожидать неоткуда – смысла продолжать действо нет.

Правда, такое просто посоветовать, однако не так уж просто выполнить. Как так – бросить на произвол судьбы плачущего сыночка? А ежели с ним припадок приключиться? Головкой в истерике ударится? Соплями захлебнется? Вариантов масса, один другого ужаснее. Нет, все же этот последний вариант подходит разве что родителям с хорошими крепкими нервами.

Впрочем, спешу заверить: не приключится, не расшибется, не удавится. Потому что обычный ребенок, пусть и в истерике, все же не дурак. И истерикой своей стремится уязвить именно родителя, но никак не себя любимого. Театр, он и есть театр.

Впрочем, если действительно вредит сам себе – тут уже книжка с советами не поможет. Тут нужно к доктору причем специализированному. На полном серьезе. Потому что некоторые вещи нужно лечить таблетками, а не словами.

Количество истерик и капризов значительно возрастает, когда ребенок не знает волшебного слова «нет». Вернее, не ощущает его магического значения. Я понимаю, что современная детская психология всячески отрицает это слово, считает его чуть ли не ругательным. Мол, ребенку нужно давать неограниченную свободу. Мол, нужно избегать всяческих отрицаний и ограничений. Мол, нужно мыслить исключительно позитивно – в стиле «да, можно», а не «нет, нельзя».

Прекрасные советы. Замечательные методики. И подразумевают они, само собой, блистательный результат.

Именно «подразумевают». Но не достигают. Почему? А просто потому, что в жизни – реальной, каждодневной, настоящей – оно, это слово, – есть. На каждом шагу. И не слишком-то эта самая жизнь считается с тем, чего мы хотим, а чего нет.

Поэтому лично я – за слово «нет».

Я – за разумные ограничения.

Я – за ясно различимые границы.

В этом мире мы, к сожалению (хотя может быть – как раз наоборот, к счастью), не одни. Вокруг нас живут и с нами взаимодействуют другие люди. И именно поэтому никуда не делось основное правило человеческого общежития:

Моя свобода кончается там, где начинается свобода другого человека.

И ограничения, запреты, границы – это не более чем правила дорожного движения. Ограничивают свободу? Несомненно. Мешают? Зачастую. Но попробуем без них – далеко ли уедем?

Однако к любому запрету, к любому ограничению и вообще к слову «нет» нужно относиться ответственно. Аккуратно и вдумчиво. То есть перед тем, как сказать «нет», задайте себе хотя бы один из следующих вопросов:

• можно ли в данной ситуации обойтись без этого запрета?

• как лично я воспринял бы подобное «нет»?

• смогу ли я аргументировать необходимость данного ограничения?

В идеале, если все три вопроса подразумевают, что запрет все же необходим, – запрещаем. Перед этим обязательно объясняем нашему пацану смысл данного запрета.

Кстати! Если действительно доступно объяснить, почему мы запрещаем то или иное действие, – то чаще всего конфликт исчезает сам собой. Дети отнюдь не глупы и далеко не так эгоистичны, как кажется нам, их родителям.

Что же дальше?

Самый простой вариант, конечно, – это исключить слово «нельзя» из нашего лексикона. Непростой путь, согласен. Требует определенной изворотливости и (или) значительных финансовых трат. Однако разве не дороже будет стоить целостность нервной системы – нашей и нашего парнишки?

Можно попробовать обойтись без этого «нельзя». Без запретов и ограничений. Только, честно говоря, мне не хотелось бы советовать именно этот вариант. По ряду причин. В первую очередь потому, что эти самые запреты, как ни странно, бывают очень даже полезными. И даже необходимыми.

Да, в жизни можно все. Только, к несчастью, многое – только один раз.

Именно по этой тривиальной причине хотелось бы обратить внимание читателя на то, насколько необходимым в воспитании является запрет. Жизненно необходимым. Запрет – это вообще норма общественного поведения.

Почему мы запрещаем?

1. Потому что существует масса опасных для жизни и здоровья вещей, которые детям (и не только им) лучше не трогать вовсе. Пример: опасные таблетки в яркой упаковке.

2. Потому что чье-то «можно» неизбежно превращается в «нельзя» другого. Пример: Саша хочет в аквапарк, Даша – на концерт Баскова. Выходной у мамы один…

3. Потому что у всякого «можно» в конце концов будет предел. Пример: хочу настоящую пожарную машину. С мигалками. А папа на заводе токарем…

С другой стороны, запрет есть запрет. Отказать своему ребенку в чем-то не просто. Да и вообще – что это за родитель, который не может исполнить все желания своего дитяти?

Так как же поступать? Об этом я уже упоминал в книжке «Воспитание без криков и истерик». Там, где говорилось о трех границах.

Впрочем, не грех будет и повториться – система-то нужная и полезная.

Образно говоря, стоит разделить все наши запреты на три главных зоны. Первая – «красная» – «категорически нельзя». Совать пальцы в розетку, воровать, бить кирпичом по голове сестричку, заползать под крышки канализационных люков и тому подобное. Тут без особых объяснений и компромиссов: нельзя, и все тут. Категорически. Ни под каким соусом.

Вторая зона – «оранжевая». «Нельзя, но…» То есть в целом, конечно, строгий запрет, но при определенных обстоятельствах… Пить спиртное, к примеру, нельзя, но на выпускном… Лазить по деревьям – табу, но если нужно снять испуганного котенка… Драться – категорически нет, но бывают случаи…

Третья зона – «желтая». То есть «нежелательно, но в целом можно». К примеру, обманывать. Вроде как и нехорошо, но куда ж деваться…

Так вот – четко определить границы «нельзя» необходимо только в самой опасной, «красной» зоне. Действительно, тут мы должны учесть все: от наркотиков до незакрытого газового вентиля. Как-то аргументировать эти запреты вовсе не обязательно: нельзя, и все тут. Ни при каких обстоятельствах!

Но! Запреты в «красном» списке должны быть действительно серьезными, в буквальном смысле предотвращающие угрозу самой жизни нашего мальчика. Не больше и не меньше. Категорически запрещать трогать руками, скажем, ежа, потому что можно уколоться, – в данном случае явно нездоровая идея.

Повторюсь: список должен быть достаточно подробным и обстоятельным, и в то же время максимально коротким. Все «нельзя, убьет» предусмотреть невозможно, поэтому запрещаем только то, что непосредственно окружает нашего малыша (более взрослые дети «красный» список составят сами), а также то, с чем он повседневно сталкивается или столкнется в ближайшее время.

В «оранжевый» список занесем все то «нельзя», что иногда вроде как и можно. Или «можно», но с определенным условием. В этом списке находятся вещи достаточно опасные, однако не летальные либо требующие осторожного обхождения. Сюда можно занести, к примеру, игры за рулем папиного авто. Можно, но с условием – когда папа рядом и когда мотор заглушен.

Запреты «оранжевого» списка требуют аргументации и строгих оговорок, при каких обстоятельствах «можно». В целом здесь не нужно составлять какие-то каталоги и заставлять ребенка заучивать многочисленные запреты. Обычно действуем ситуативно. То есть попали в ситуацию, когда нужно четко определить, что нельзя, а что можно, и до каких пределов, – тут же, на месте, и определяем. Причем в данном случае обязательно принимаем к сведению мнение другой стороны – то есть нашего сына.

Третья позиция, самая мягкая, – «желтый» список. Опять же, ничего составлять не нужно. Он формируется и пополняется постепенно, в быту. Как таковых здесь и запретов-то нет. Так – обычное «что такое хорошо, а что такое плохо». Вот это делать нежелательно, потому что… Аргументация здесь особенно важна, ибо в этом круге действовать придется исключительно убеждением. Иначе запрет автоматически попадает в сферу «красного» запрета, а это не совсем правильно, когда нечто второстепенное приравнивается по опасности к действительно страшным вещам.

Само собой, следить за соблюдением ограничений из этих трех «списков» нужно также по-разному. «Красный список» – да, действительно: здесь все средства хороши. Запрещаем. Уговариваем. Объясняем. Угрожаем наказанием, если надо. Повышаем голос, если не слышит. Наконец, наказываем, если ослушался. В данном случае церемониться нечего: на кону действительно сама жизнь.

«Оранжевый список» – методы помягче. Больше уговоры и объяснения, но если общий язык так и не найден – ставим условия. Вплоть до физических наказаний.

«Желтый список» – тут наказывать, собственно, и не стоит. Уговаривать тоже, собственно, нет особого смысла. Разве что объяснять, показывать на своем опыте. На то он и «желтый», что особого криминала в его нарушении нет, но все же…

И, чтобы завершить тему, предлагаю неожиданный вопрос. А вы умеете говорить «нет»? Странный вопрос, не так ли? Так умеете или нет?

Это к чему… А к тому, что не так-то просто кому-то отказывать. Даже (или, может быть, особенно) если это ребенок. Ответим же сами себе: мы способны сказать «нет», либо нам проще прогнуться, увильнуть, промолчать, поддаться, уйти от ответа и так далее, и тому подобное… А?

Если действительно отказ представляет для нас определенную трудность, нужно тренироваться. На самом деле.

Хотя бы перед телевизором. Включите звук погромче, выберите канал с говорящим человеком – хотя бы с диктором (или, что еще лучше, с каким-либо политиком либо шоуменом), и уверенным, твердым тоном громко и отчетливо скажите: «Нет!», «Нет, и точка!», «Возражения не принимаются!» И подобные категорические вещи. Можно поспорить с телевизионным оппонентом. Повысить голос. Перекричать. Главное – настоять на своем. Смешно? Может быть. Зато реально помогает. Правда, потренируйтесь. В жизни пригодится – обязательно!

Опять же, чистой воды лирика и морализаторство, но кто не задумывался над этим вопросом? Есть такие в студии?

Вот действительно, когда поставили на ноги первого, подрастили второго, обзавелись третьим… Может быть, тогда этот вопрос не то чтобы снимается с повестки, а как-то теряет остроту. Какой ни есть, а вот двоих (троих, четверых…) на ноги поставил! Да и некогда заниматься самоанализом: нужно по магазинам бегать, родительские собрания посещать, одежку стирать да готовить на весь дом.

А вот когда рождается первенец… А действительно: что делать? Каким я буду отцом, какой она – матерью? Как стать настоящим родителем?

Как умудриться сделать так, чтобы потом не сожалеть, не кусать локти, не плакать тихонько в углу от досады и бессилия? Не мучиться ночами чувством вины, не пытаться исправить непоправимое? Как? Как?

Давайте – по порядку. Есть ли он в природе, этот самый идеальный, настоящий родитель? Правду сказать, лично я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Также не буду утверждать, что не бывает родителей хороших и плохих. Вот как раз «никаких» родителей я, к примеру наблюдал неоднократно, поэтому могу заявить: не знаю, как насчет идеальных, а вот плохие родители встречаются. И даже нередко.

Правда, их дети не всегда согласны с этим выводом. Детям как раз нужны просто папа и мама, а какие они – это уж дело второстепенное.

Попробуйте сказать сыну последней пропоицы, что его мама – плохая. Думаю, гневная отповедь вам обеспечена.

Но это с точки зрения заинтересованной стороны. Родственные связи и все такое. А вот если попытаться посмотреть как-то сбоку, более или менее объективно, то…

Конечно, неважнецкие родители встречаются. Более того: даже там, где, кажется, все тип-топ. Даже так: зачастую я сам ловлю себя на мысли, что папа я, может быть, и не самый суперский. Не всегда, но бывает. Несмотря на умные книжки. На педобразование. На всю психологию вкупе со стажем. Хотелось бы как-то ровнее. Грамотнее. Спокойней. Без лишних криков. Без скандалов и наказаний. А бывает всякое. Как и в любой другой семье.

Почему? Да потому что люди. Мы – самые обычные люди. Знание не делает человека другим, оно дает возможность это сделать, предлагает инструмент. Можно им воспользоваться. Можно – нет.

Я честно не знаю, каким должен быть идеальный папа. Или идеальная мама. Знаю, какими они не должны быть. Поделиться?

Злыми.

Эгоистами.

Жестокими.

Не умеющими любить.

Все остальное тоже имеет значение, но именно с этими вещами мириться нельзя. А с чем можно? А можно с…

Безалаберностью.

Беспечностью.

Ленью.

Плохо, конечно, но не смертельно. Если не всегда. Если можно бороться и время от времени одерживать победы.

Нет, конечно, бывает еще многое. Например…

Пьянство.

Повышенный крен «налево».

Нетерпимость.

Ничего хорошего, опять-таки, но если без фанатизма, если можно придержать вожжи, вовремя остановиться, держать себя в руках – то жить можно. При одном обязательном условии. Очень-очень важном.

Барахтаться. Несмотря ни на что. Не опускать руки.

Наверное, именно этим хороший родитель и отличается от никакого – тем, что несмотря ни на что он что-то делает. Он старается. Действует. И, конечно, учится на своих ошибках, которые обязательно будут. Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Легко сказать – барахтайся. Не опускай руки. Попробуй тут не опусти, когда с этими детьми – непочатый край работы. Вечная каторга. Круговая порука. Хорошо еще, если сил хватает примитивно прокормить, одеть и обуть, да еще обстирать. Уже подвиг. Причем подвиг многократный, ибо изо дня в день – одно и то же. А ведь еще нужно:

• уроки с ним сделать;

• к школе подготовить;

• умыть-отчистить;

• обеспечить карманными денежками;

• заплатить за кружки-секции-учебники;

• сводить к врачу, пройти медкомиссии, сделать прививки;

• успокоить-утешить-погладить;

• отвести в садик-школу-лагерь;

• проконтролировать успеваемость;

• проверить зубы, записать к стоматологу;

• поговорить по душам;

• подготовить…

• отвести…

• дать…

•…

Что еще? Смелее, дополняйте! Сколько еще можно написать? Страничку? Две? Полкниги? «Войну и мир»? Не нужно, и так уже страшно? Волосы дыбом, и жить не хочется? Ага… А вы говорите – «дети».

И правда, страшно. Когда все и сразу. Жизнь вообще штука страшная. Если бы в самом начале жизни, при вполне взрослом сознании, человеку показали, сколько ему придется пережить и перетерпеть, то даже не знаю, согласился бы он эту самую жизнь продолжить. Наверное, оно и к лучшему, что нас никто и не спрашивает. Иначе желающих населять нашу милую Землю, боюсь, нашлось бы немного. А уж тех, кто взял бы на себя смелость завести ребенка, – и того меньше.

К счастью, выбор у нас невелик. Но самое приятное, что вся эта круговерть, в общем-то, как-то размазана по жизни, что иной раз ее-то и не замечаешь. Так, обычные хлопоты. Не хуже и не труднее той ерунды, которой мы занимаемся в так называемое «свободное время». Или «на работе».

Ладно-ладно, пошутил. Не ерунда, конечно. Очень важные и необходимые вещи мы выполняем, сидя дома перед экраном ноутбука или читая на диване свежий номер «Лизы» или «Прессбола». Да и на рабочем месте, конечно, выточить очередную гайку или свести квартальный отчет куда важнее, нежели научить нового человека правильно держать ложку. Или переходить улицу. Или просто дать ему то, что никогда не бывает лишним – чуточку внимания, тепла и ласки. Это ведь тоже вложение в наше будущее – не только в узком смысле. В самом широком – нам жить с теми людьми, которых мы вырастим. Нам полагаться на их руки, их внимание, их чуткость. Может быть, как раз это важнее каких-то там гаек и бумажных отчетов…

Но хватит о грустном. Конечно, дети требуют вложений. Материальных, моральных, физических. Требуют внимания, времени, терпения, сил, эмоций. Без этого не обойтись. Однако все не так уж и мрачно.

Просто как тема для размышления: сколько ограничений и запретов должен соблюдать человек, чтобы считаться добропорядочным христианином? Достаточно, не так ли? Кроме знаменитых десяти заповедей, есть ведь церковные обязанности: причащаться, соблюдать посты, посещать службы и так далее. Масса оговорок, с непривычки как-то даже страшновато: хватит ли сил да терпения?

А есть еще одна заповедь, главнейшая: любить, Бога и ближних, как самого себя.

Вот и в воспитании, конечно, важных вещей множество. Масса. Однако-таки важнейшей «заповедью» воспитания является все та же любовь. Остальное – приложится. Если, конечно, будет желание прикладываться. Имею в виду – к работе.

В чем нуждается наш ребенок в первую очередь? Без чего он не может прожить?

Конечно, накормить, одеть, обуть и согреть.

Это материальный минимум. Без него никак – но беда, если на этом минимуме мы зацикливаемся как на пределе мечтаний. Первое время (где-то до двух годиков) подобные хлопоты – сущая каторга. Потом ничего: начинает сам кушать, сам одеваться, сам искать, где теплее.

Конечно, следить за здоровьем. Нужно – попарить ножки, помазать зеленкой ранку, полечить животик.

Иногда хлопотно, иногда странно – но дети-то не каждый день болеют. Да и есть такая штука, как профилактика, – больше на свежем воздухе, да босыми ножками по травке, да яблочки с бабушкиного сада вместо колбаски. В общем, не так страшен черт…

А вот теперь о том, что не так очевидно, но тем не менее жизненно необходимо любому дитяти.

Это признание.

Это внимание.

Это ласка.

Что за признание такое? О, это, наверное, самое главное в отношениях с ребенком. Признать всем своим естеством, что это – мой ребенок. Ощутить это. Ощутить настолько, чтобы это было очевидно всем. И, в первую очередь, ему самому. Признание обязательно включает свое особенное место в семье, свои права, свои обязанности. И спрос за эти обязанности тоже. Для наглядности приведу пример: когда вы вливаетесь в какую-либо компанию или коллектив, вы наверняка можете определить, стали ли вы там «своим человеком» либо ограничиваетесь пока статусом гостя или чужака. Так вот, с ребенком ситуация точно такая же – он должен ощущать себя в семье «в доску своим».

Внимание. Еще одна важнейшая вещь. Часто путают с контролем. Нет, такое внимание тоже нужно. Иногда. Но сейчас речь о другом. Данный тип внимания тесно связан с предыдущим понятием признания. То есть вы общаетесь со своим ребенком, интересуетесь его делами, обращаете внимание на его вид, настроение, самочувствие. Словом, замечаете его. По аналогии с компанией попытайтесь представить, на каком основании вы можете уверенно определить, что здесь вы – свой человек? Наверное, потому, что с вами общаются, советуются, интересуются вашим мнением и ищут вашей поддержки. А также поддерживают вас, не так ли? Видимо, такого же внимания жаждет и наш ребенок.

Ласка. Наверное, самое простое понятие, которое не требует особенных объяснений. Ласка – она и есть ласка. Погладили по спинке, положили руку на плечо, заглянули в глазки, потерлись щечками и носиками, обняли… Похвалили, назвали заинькой, любимым сынулей, лапочкой. Что еще нужно? Кстати, в хорошей компании ласка обязательно будет присутствовать. Хотя, конечно, в значительно более сдержанном варианте. Пожать руку, одарить теплым взглядом, отпустить комплимент, похлопать по плечу…

Не сложно, на самом деле. Совсем не сложно.

Хотя, с другой стороны… Постоянное внимание, каждодневные обнимашки тоже со временем превращаются в тяжкую повинность, не так ли? Представьте себе: изо дня в день, каждый час, каждую минуту…

Да, если бы это было так, то конечно – дело труба. Однако не все так беспросветно.

Дети отнимают время, факт. Но не все. Более того: затраченное на них время щедро оплачивается. И не только впоследствии, но и в режиме реального времени. Улыбками. Ответной нежностью. Искренней благодарностью. Помощью и самой натуральной, зачастую вовсе не детской поддержкой.

Сколько нужно этого внимания и ласки для того, чтобы хватило? Чтобы выполнить условную норму? Как это определить? Возможно ли такое определение в принципе?

Возможно. И процедура-то совсем не сложная. И приборов никаких не требуется. Только немножко времени и терпения. А суть этой процедуры в следующем: не нужно специально искать повод для того, чтобы приласкать или одарить вниманием нашего ребенка. Нет нужды! Он сам подойдет, он сам подскажет, наконец, нагло напросится – когда ему будет нужно наше внимание. Не беспокойтесь: не пропустите. Не поймете с первого раза – подойдет еще. И еще. Попросит. Повторит. Потребует.

Наша задача – не отпихнуть. Не отмахнуться. Не сослаться на занятость. Просто уделить ему время. Выслушать. Приласкать. Поговорить. И через минуту-две счастливое чадо упорхнет самостоятельно, ведь в мире еще столько интересных вещей, которые нужно изучить!

Повторюсь: ребенку, как правило, нужна всего минутка-две внимания. Дайте ему эту минутку, когда он подойдет сам, – и сэкономите часы спокойствия.

Неужто все так просто? И что, в самом деле отцепится? Не будет канючить, надоедать, требовать, ходить по пятам?

В самом деле, не будет. Потому что будет сыт. Сытый не станет заглядывать в холодильник каждые пять минут. А если будет, значит, он просто не накушался, либо… Либо с ним что-то не то.

У мальчишек действительно масса более интересных дел, чем просиживать на коленях у папы или держаться за мамину юбку. И если они не отлипают от родителей, то причины тут, скорее всего, в том, что они просто эмоционально голодны. В самом прямом смысле. Они голодают – им недодали внимания и тепла. И недостаток качества они пытаются восполнить количеством.

Знаете, как в шоу-бизнесе: хорош любой повод заявить о себе, будь то скандал или даже публичный позор. Главное – чтобы о тебе заговорили. Потому что самое страшное – когда о тебе не вспоминают.

Может быть, читатель возразит: внимание и ласка, собственно говоря, нужны девочкам. В самом деле, если мы собираемся растить мужчину, то какие могут быть обнимашки-поцелуйчики? Контроль, дисциплина, требования – это больше ассоциируется с мужественностью, нежели всякие телячьи нежности. Если, конечно, нам не нужен натуральный маменькин сынок.

Однако вот ведь какое дело… Ласка и внимание – это, в общем-то, самое обыкновенное топливо, которое позволяет детям расти. Причем не только в психологическом, но и физическом смысле. Не нежничать, не уделять внимания ребенку равносильно (ну ладно, практически равносильно) тому, чтобы его просто не кормить.

Но, естественно, мальчики отличаются от девочек, и не только анатомически. Само собой, что формы выражения нежности для мальчиков другие, более сдержанные, более «мужские». Мальчик – будущий мужчина, который сам в скором времени станет кому-то опорой. К этому обязательно нужно его готовить. Но чтобы он действительно стал опорой, а не примитивным добытчиком, от которого кроме денег да работы по дому нечего больше ожидать, нужно передать ему этот дар – дар любви и нежности.

Красиво звучит, не правда ли? Хотелось бы конкретики. А она проста, как жбан молока:

Хотите, чтобы мальчик в будущем любил, – любите его теперь. Хотите, чтобы он был способен на нежность и ласку, – дайте ему это теперь. Пока он еще растет и учится жизни.

Это и есть самый натуральный аванс, родительский капитал, который прорастет в будущем. Впрочем, «прорастет» – это неверное слово. Этот капитал обогреет и нас, родителей, причем не когда-то там, в «прекрасном далеко», а в каждодневной суете. Но опять же: сначала нужно дать. Вложить. Воспитать.

Впрочем, подробности об особенностях мальчишеских нежностей мы рассмотрим в других главах. Пока речь не о них, а о том, что родительское ремесло, в общем, не такое уж и каторжное дело. Особенно, если ясно выделять основное и второстепенное.

А если уж прямо взять быка за рога, то пожалуйте-с пройти маленький тестик, и станет более или менее понятно, можем ли мы считать себя хорошим родителем. Готовы? Тогда – вперед и песнями, но, чур, отвечаем честно!

1. Возле кого ваш мальчик проводит больше времени?

2. К кому ваш сын бежит за помощью в первую очередь?

3. Вы приходите с работы. Ребенок при виде вас:

– продолжает смотреть телевизор;

– оборачивается, чтобы посмотреть, кто пришел, и с места приветствует вас;

– бежит навстречу.

4. Протягиваете руку, чтобы приласкать:

– охотно подставляет шевелюру;

– хихикая, уворачивается;

– у вас никогда не возникает желания нежничать.

5. Свои секреты он доверяет:

– только вам;

– не всегда, но бывает, и делится;

– у него не бывает секретов.

6. Наш ребенок:

– самый воспитанный, самый вежливый, самый способный;

– как все дети, не хуже и не лучше, только – мой;

– в кого только он такой уродился?

В принципе, наверное, и подсказки тут не нужны. Или нужны? Ладно, попробуем.

Итак.

Номер один: ответ «возле меня» получает плюсик. Любые другие – ноль.

Номер два: та же картина.

Номер три: первое – дело дрянь; второе – куда бы то ни шло; третье – плюсик.

Номер четыре: первое – замечательно, плюсик; второе – ладно, проехали; третье – клинический случай.

Номер пять: первое – по Станиславскому: не верю; второе – плюсик в карму; третье – ну-ну…

Номер шесть: первое – срочно снимайте розовые очки; второе – плюс; третье – надо что-то делать.

Итого, если вы набрали хотя бы три плюсика – это уже весьма хороший признак. Больше – лучше. Однако помним, что матобеспечение в данном тесте вынесено за скобки: само собой, при всем благополучии в области эмоций лучше все-таки не забывать, что ребенок, кроме всего прочего, должен что-то кушать и во что-то одеваться. Впрочем, обо всем этом можно почитать в совершенно других книгах, я же предлагаю читателям небольшой родительский практикум – штуку, для некоторых совершенно необходимую.

Несмотря на то, что очень многие советы и рекомендации данной книги пригодятся не только в воспитании мальчика, но и девочки, автор ни на минуту не забывает, что книжка-то предназначена родителям именно мальчишек. Поэтому данная глава – только для них. Глава о том, кто такой «настоящий мужчина» и как, собственно, этого мужчину воспитать.

Для начала – а что мы понимаем под мужскими качествами? Именно мужскими, ибо общие для обоих полов, вроде доброты или ума, мы пока рассматривать не будем. Кто это – «настоящий мужчина», «мужик», «пацан»? За какие такие заслуги мальчик, юноша или взрослый дядька может получить этот титул?

Может быть, это мужество – синоним смелости и решительности.

Может быть, это сила – физическая и духовная.

Возможно, это ответственность – за себя и за своих близких.

Или стойкость, то есть умение «держать удар», терпеть боль, невзгоды и трудности.

А еще – целеустремленность, способность добиваться своего, строить планы и реализовывать их.

Хотите добавить еще? Конечно-конечно, только не забывайте: мы говорим пока о сугубо мужских качествах. Поэтому нечто вроде «чуткости» или «отзывчивости», увы, не пройдет. Охотно также верю, что и женщины бывают стойкими и ответственными – только, наверное, не за это мы их любим, да?

Что же, примем за основу признаков мужественности приведенные пять качеств. Поэтому далее – только о них. И о том, как их развивать с «младых ногтей».

Итак, мужество. Качество, проявляемое тогда, когда нам необходимо преодолеть страх, тревогу или трудности. Сродни решительности и смелости. Наверное, любой родитель желает, чтобы его сын обладал мужеством. Мужеству противопоставляют трусость, слабоволие, нерешительность.

Как воспитывают мужество?

По-разному. В первую очередь – на примерах. С самого раннего детства, когда ребенок научится говорить и понимать речь, мама с папой будут рассказывать ему сказки – о былинных богатырях, о храбром Иване-царевиче, о Петушке-гребешке. Для маленьких именно сказки являются настоящей школой жизни. То, что малыш не увидит в повседневной жизни, он услышит в сказках.

Само собой, сказки нужно подбирать. Традиционные народные сказки, как правило, являются лучшим выбором. Причем сказки именно той местности, где мы проживаем. Ибо именно в них описаны традиционные архетипы, типажи, ситуации, характерные именно для данного народа. Для нас…

Конечно, никто не запрещает читать сказки братьев Гримм, или Андерсена, или «Тысячу и одну ночь». Однако нужно различать сказки как развлечение и сказки как науку жизни. Развлекаться можно и комиксами, однако никакой смысловой нагрузки большинство из них не несет. Хорошие парни бьют плохих – и только. В народных сказках в концентрированном виде содержится важнейшая информация – каков он, окружающий мир, как в нем себя вести, что есть добро и зло… Потому советую: по крайней мере начинать желательно со сказок своей страны. Тех, которые вы слышали в детстве. Которые рассказывала вам бабушка или мама.

Подрастет – будет читать сам. Благо, прекрасных героических книг вокруг – великое множество.

Александр Волков – «Волшебник изумрудного города». Героические приключения Элли и ее друзей в Волшебной стране. Для мальчишек от дошкольного до среднего школьного возраста.

Жюль Верн – «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта», «Пятнадцатилетний капитан». Приключения, яркие, мужественные характеры, крепкая дружба и взаимовыручка, честь, достоинство и целеустремленность. Аудитория – мальчики младшего подросткового возраста и старше.

Александр Грин – незабвенные «Алые паруса», «Бегущая по волнам», «Золотая цепь». Романтизм, трогательная любовь, чистые, яркие чувства. Аудитория – детишки постарше: от четырнадцати и выше. Впрочем, с возрастом – все относительно. Взялся читать раньше – ничего страшного. Всегда можно перечитать…

Роберт Льюис Стивенсон – бессмертный «Остров сокровищ». Стальные характеры, приключения, сплоченность – лучшие уроки для мальчишки. Младший подростковый – от десяти и старше.

Джек Лондон – «Белый Клык», «Сердца трех», «Любовь к жизни». Становление, борьба с обстоятельствами, стойкость, упорство. Великолепные произведения для среднего и старшего подросткового возрастов.

Впрочем, всех не перечислишь. Аркадий Гайдар и его Тимур, Валентин Катаев с рассказами о войне, Александр Дюма с тремя мушкетерами… Лучшие иллюстрации мужества, настоящие примеры для мальчишек.

Но ведь это – теория, как же с практикой? – спросит внимательный читатель.

Верно. Практика необходима. Хотя фундамент, основные понятия мужества закладывают именно рассказы родителей, фильмы, книги. А как воспитать мужество на деле?

Отмечу самые важные, на мой взгляд, моменты.

• постепенное расширение самостоятельности нашего мальчика;

• полное доверие к нему и его решениям;

• отсутствие с нашей стороны запугивания, высмеивания, злорадства;

• физические игры-тренировки, связанные с преодолением страха.

Что касается самостоятельности, то само расширение сферы ответственности ребенка, его жизненного пространства автоматом потребует от него большего мужества и решительности. Отправляясь в первый раз без мамы за хлебом, маленький мужчина, несомненно, учится быть мужественным, причем эта наука идет не через родительское принуждение, а через осознание собственной значимости, ценности как помощника, облегчающего жизнь своей семье.

Доверие к его решениям, кажется, напрямую не относится к воспитанию мужества, однако без него ни настоящая самостоятельность, ни смелость в принятии решений невозможны.

Наш мальчик может быть не очень смел. Более того, даже активный и храбрый ребенок в иных ситуациях просто пасует. Высмеивая его, тыкая его носом в его промахи и страхи, мы не только не помогаем ему их преодолеть, но, напротив, закрепляем фобию перед ситуацией. Даже если наши «доводы» заставят ребенка решиться на действие, то сам стресс надолго «закроется» в подсознании, возвращаясь коленной дрожью каждый раз, когда случится нечто похожее. Поэтому помним: нельзя смеяться над страхами ребенка. А что можно? А нужно приободрить. Уверить: ты – сможешь!

Тренировки. О, тут великое множество вариантов.

Спортивные секции и клубы. Нет-нет, я не рекламирую спорт. Но в любой спортивной секции можно заниматься в меру своих сил, не гоняясь за кубками и грамотами. Единоборства, хоккей, горные лыжи – прекрасные виды спорта, которые сами по себе требуют (и воспитывают) характер.

Не желаете связываться с секциями? Можно и самим. Покататься на лыжах с горки. Сходить в поход. Не «посидеть у костерка» около машины, а в настоящий поход – с пешими переходами, преодолением трудностей в виде переправы или бурелома, с ночевкой в палатке среди леса и так далее. Если есть рядом горы – вообще прекрасно: можно и полазать.

Ничего такого? Займитесь акробатикой. Прекрасно развивает смелость. Кувырки, сальто, фляки и рондаты – какой мальчишка не мечтает быть, как Джеки Чан? Повторюсь: вариантов тут – уйма. Главное – желание. Ваше, ибо зачастую именно от желания родителей во многом зависит поведение их ребенка.

Сила – как физическая, так и сила духа. Не будет второй, так и от первой немного пользы. Как воспитывать?

Ну, физическую силу воспитывать несложно. Самый короткий путь – это тренировка или тяжелый физический труд. Для мальчишки предпочтительнее первое, ибо с тяжелым детским трудом у нас как-то напряженно.

Те же самые спортивные секции. На любой вкус. Хотя бы даже танцев или гимнастики. Фактически любые тренировки дают и силу, и выносливость. Причем как-то автоматом воспитывают волю. Исключений немного: шашки с шахматами, стендовая стрельба…

В общем – выбирайте то, что больше нравится вашему мальчику. Лишь бы занимался с удовольствием.

Впрочем, силу духа можно воспитывать и дома. Как? Чем? Да всем, чем угодно. Главное, чтобы испытание включало в себя такое качество, как терпение. Ибо сила воли воспитывается именно через него.

Не хочется, а делаешь.

Устал, а не прекращаешь.

Болят руки-ноги, а продолжаешь работать.

Вот как-то так…

Ответственность. Способность совершать поступки и отвечать за последствия этих поступков.

Как можно «тренировать» ответственность? Никак, если не дать мальчику самостоятельность. Зависимый человек не может быть ответственным, ибо исполнительность из-под палки исключает главное – возможность совершить поступок. То есть самостоятельное действие, которое тем или иным способом повлияет на наше будущее. Такие поступки в данном случае совершает тот, кто приказывает, тот, от кого человек зависит.

Итак, первое условие – самостоятельность. По крайней мере, отсутствие чрезмерной опеки либо полное ее отсутствие там, где ребенок и сам прекрасно может справиться.

Прекрасный повод дать раскрыться ответственности – это предоставить ребенку возможность действовать самостоятельно там, где он уже может, но еще не умеет.

Зачастую развитию чувства ответственности мешают наши оценки его работы, вездесущие фразы вроде:

– Ну что ты наделал?

– Не умеешь – не берись!

– Почему ты никогда не спрашиваешь разрешения?

и их аналоги.

Постараемся отдать «на откуп» ребенку целые сферы его жизни. Например, выгул собаки. Уборку в своей комнате. Вынос мусора. Присмотр за младшей сестрой. Ремонт своего велосипеда. Да мало ли что!

Только помним: в эти сферы его жизни мы уже не вмешиваемся. Что вовсе не означает, что мы самоустраняемся. Наблюдать, страховать, иногда – напоминать. Это можно и нужно. Это допускается.

А вот заставлять, тыкать пальцем, контролировать исполнение и требовать отчет о проделанной работе – не нужно. Если, конечно, мы действительно желаем, чтобы наш мальчик рос ответственным человеком.

Итак, напоминание может звучать таким образом:

«Зайка, а ты что, сегодня не убирался в комнате?»

То есть: наш мальчик должен услышать в вопросе не контроль, а именно вопрос к нему как к хозяину ситуации. Мол, дело-то твое, я только констатирую факт.

А можно и по-другому.

«А что, в комнате ты так и не убрался?» – упрек. Реакция – обида.

«Я так и знала! В комнате как всегда – бардак!» – перевод: ты – плохой, но другого от тебя и не ждали. Бьет по самооценке, без которой успех и удовлетворенность жизнью весьма сомнительны.

«Нет, ну как на тебя рассчитывать! Ты сам даже на уборку не способен!» – любимая родительская игра «я так и знал». Игра обидная, единственное, чему она учит, – изворачиваться и врать.

Стойкость. Понятие, весьма близкое силе духа. Умение отстоять свою позицию. Способность не согнуться. Не сдаться после первых трудностей. Не заплакать, когда больно. Не убежать, когда страшно. Умение выстоять.

Как воспитывать? Трудностями. По другому – никак.

С другой стороны, где же взять эти самые трудности в отдельно взятой городской семье? С сельскими-то понятно: ребятишки и в поле помогают, и за скотинкой ухаживают. Но в наших-то тепличных условиях?

А трудностей хватает в любой семье. Просто как-то считается, что от детей их нужно прятать. Дабы детство было счастливым. А зачастую получается совсем наоборот: вроде и детство не отягощено проблемами да работой, а «ему» постоянно еще чего-то надо…

Вывод: «делиться» с ребенком домашними проблемами. Распределять работу на всех. Причем не только ту, которую «хочу», но и ту, которую «надо». А уж чем заняться – мы найдем.

За продуктами ходить надо? Надо.

Мусор выносить надо? Надо.

Площадку и мама помоет, а вот подмести – пусть сын помогает.

А можно еще и картошки почистить. Не мужское это дело? А это как сказать…

А цветы полить, причем не раз, не два, а регулярно?

А мебель передвинуть, когда идет генеральная уборка?

А к бабушке съездить, помочь чем нужно?

А если в наличии младший брат или сестра – сколько еще забот прибавится!

Ну ладно, не они – но кот, собака, хомяк, наконец?

Возможно, читатель воскликнет: а какое отношение эти бытовые мелочи имеют к стойкости? Ведь стойкость – это что-то героическое, не так ли? Увы, не более, чем та же сила или ответственность. И то и другое зарождается с малого. Вернее, с мелочей.

Целеустремленность. Способность выбрать свою цель и достигать ее. Очень важное, нужно отметить, качество. Здорово помогает в жизни.

Тут, на мой взгляд, нужно не столько развивать, сколько не заглушить, не отбить с самых юных лет эту самую целеустремленность. Посмотрите: еще в пеленках мальчик протягивает ручки, требует криком, мимикой, пальчиками: хочу! Дай! Через годик-другой, научившись ползать, он упорно движется к интересующему его предмету. Преодолевая трудности. Переползая через препятствия. Пытаясь обхитрить родителей, которые прячут желанное, пытаются отвлечь, увести, а порой и просто запретить. И потом еще не раз его «хочу» наткнется на наше «нельзя».

И главное тут – не просто отказ от запретов (вот тут-то нас и поджидает новая ловушка!), а золотое, интуитивное чувство меры. Как угадать, когда запретить нужно, а когда – нельзя? Где провести эту границу? Что делать, чтобы не отбить у ребенка желание двигаться дальше?

Наверное, не мешать ему постигать мир. С другой стороны, оставлять в этом мире достаточно загадок, чтобы желание постигать не угасло.

Звучит сложно. В деле – намного проще. Как? А вот так:

• не сбивать ребенка, когда он чего-то добивается. То есть не отвлекать, не запрещать (есть исключения!), не прятать желаемое;

• не помогать (разве что изредка и совсем чуть-чуть), делая труднодостижимое легкодоступным;

• не давать «заигрываться» достигнутым, ибо сладость победы вскоре покроется пеплом обыденности и привычки. Дали минутку подержать – и поставили на свое место. Вещь, а не ребенка, разумеется.

И, наверное, самое главное – все-таки неоднократно поминаемый личный пример. Лучше всего, если это папа. Мужественный, сильный, целеустремленный. Может быть, это старший брат. Или дядя. Или школьный учитель. Пусть… Главное – чтобы он был. Иначе все теоретические выкладки просто рассыплются, как домик, который не имеет фундамента.

Неслучайно следующая глава – для них. Для пап. Хотя, может быть, кое-что интересное найдут там и мамы…

Посвятив целую главу папам, было бы величайшей несправедливостью обойти вниманием самую главную персону в жизни человека – его маму. Поэтому данная глава – целиком и полностью для вас, милые мамы.

Что означает в жизни мальчика мама?

Очень-очень многое.

Жизнь.

Безопасность.

Еда.

Тепло.

Ласка.

Первый и главный пример Женщины, ее матрица для конкретного ребенка.

Стоит ли удивляться, что на вопрос: «Кого ты больше любишь, папу или маму?» большинство мальчишек ответит – «маму». Более того: было бы странным услышать другой ответ. Все-таки у папы и мамы в семье разные функции. Вот как раз воплощение ласки и любви – это функция матери.

Впрочем, дело не только в этом. Наверное, любознательный читатель слышал о таких интереснейших понятиях, как Эдипов комплекс и его вариант для девочек – комплекс Электры.

В двух словах эта фрейдовская теория звучит так: подсознательно мальчик любит мать не только как маму, но и как женщину, поэтому он больше привязан к ней, а к отцу испытывает (опять же, подсознательно) чувство ревности.

Можно как угодно относиться к этой теории, только внимательные мамы обязательно отметят, что дочки как-то больше тянутся к отцу, в то время как сыновья – к матери. Не зря же в обиходе так популярно понятие «маменькин сыночек».

Особенно ярко такая привязанность наблюдается в ранний период детства. В школьные годы мальчик становится более самостоятельным и нежные привязанности к матери как-то отступают на задний план.

К тому же именно в школьном периоде на ребенка все ощутимее начинает давить социум, то есть окружение. Компании, друзья, одноклассники, окружающие его взрослые. Выглядеть в глазах окружающих «маменькиным сынком» решится не каждый мальчишка.

Именно поэтому ближе к среднему школьному возрасту мальчик начинает внешне «охладевать» к матери. Однако, как правило, это «охлаждение» – чисто внешнее. Просто ребенок становится более сдержанным, учится вести себя в соответствии с общественными ожиданиями и правилами. А мама остается мамой…

О чем хотелось бы напомнить мамам, имеющим сына?

О том, что от мамы мальчик ожидает:

• безопасности и защиты;

• нежности и ласки;

• поддержки и помощи.

Что включают в себя эти ожидания? Разберем более подробно каждое из них.

Безопасность и защита. Самые фундаментальные, самые жизненно важные требования. Не следует путать безопасность, которая ожидается от мамы, с безопасностью, которую обеспечивает отец. Это совершенно разные вещи. «Мамина безопасность» – это безопасность самого существования. Это понятие включает в себя:

• заботу о здоровье;

• питание;

• тесную опеку в раннем возрасте.

Для примера: «отцовская» безопасность – это в первую очередь физическая защита взрослым человеком ребенка и папин авторитет, которым можно прикрыться в различных коллективах – от детсадовской группы до компании во дворе. Это примитивное «враг не войдет в мой дом, потому что там папа».

Как видим, «папина безопасность» имеет некий внешний, менее важный характер, нежели безопасность «от мамы».

Забота о здоровье сына заключается в:

• постоянном мониторинге состояния здоровья ребенка;

• принятии решений, связанных с болезненными состояниями сына (отправить в больницу, пропустить школу, «ничего страшного» и тому подобное);

• обязательные простейшие медицинские навыки вроде обработки ранок, умения делать компрессики или ставить горчичники.

С питанием, думаю, все понятно: мальчик должен быть уверен, что всегда найдет дома пищу. И прочно связывать появление чего-то вкусненького именно с мамой, а не с визитами бабушки или походами в кафе.

О тесной опеке в раннем детстве, наверное, нет смысла и упоминать. Куда младенцу без мамы. Да и маме без малыша первые годик-два и шагу не ступить…

Мамина защита включает, кроме перечисленного, «постоянно включенную» возможность укрыться от внешних врагов под маминым «крылышком». То есть ожидание поддержки в ситуациях, когда на мальчика ополчаются соседи, учителя или сам папа. Справедливости ради, признаем, что когда сыну угрожает реальная опасность, он все же быстрее бежит к папе, нежели к маме, прекрасно понимая, чем отличается эмоциональная поддержка от физической защиты.

Нежность и ласка. Здесь мама – несомненный и главный лидер для мальчика. Если дочери в поисках ласки больше тянутся к папе, то для сына необходима именно материнская любовь. То есть:

• объятия;

• поцелуи;

• разные массажики-поглаживания;

• воркования на диванчике на самые разные темы;

• взаимные признания в любви и прочие нежности.

Такие вещи чрезвычайно важны для мальчика. Дело в том, что именно психотип матери для мальчика является как бы идеалом, матрицей для выбора будущей супруги. Любящая мать автоматически запускает программу поиска такой же любящей «половинки». Кроме того, мальчику, который рос в атмосфере ласки и любви, проще будет проявлять такую же нежность к своей девушке. А позже – к своим детям. Просто потому, что он знает, что такое ласка.

Опять-таки, безудержные ласки и излишние нежности – это не тот вариант, когда «маслом кашу не испортишь». Как раз в данном случае – испортить можно. Причем настолько, что мальчишка неосознанно может выбрать женский стиль поведения – вплоть до идентификации себя как девочки. Конечно, это крайний случай, однако все же не стоит «перебарщивать», «тиская» мальчика при каждом удобном случае или регулярно засыпая с сыном-подростком в одной постели.

Поддержка и помощь. Самые естественные функции матери. Если отцу более подходит роль судьи, то матери – роль адвоката своего ребенка. Тут не важна логика, не имеет значения, прав ли мальчик либо виноват – мать поддержит своего ребенка в любом случае.

И обязательно поможет, даже если ее об этом не попросят. Что, кстати, нередко порождает недовольство самого отпрыска: мальчишки очень не любят, когда им навязывают помощь. Ибо в переводе на их язык подобное деяние означает не что иное, как признание их беспомощности. Так что, дорогие мамы, не спешите помогать даже маленькому сыну: если он не справится, сам попросит о помощи. А если вы сделали за него что-то, что он способен выполнить сам, – ждите заслуженных обид и упреков.

А самая главная, самая необходимая поддержка для ребенка – это поддержка фоновая. Что это такое? А это довольно тонкое понятие. Означает поддержку, которая есть, но ее практически не видно. То есть мальчик уверен, что в любой момент мама ему поможет, подстрахует и выручит. Однако при этом мать не навязывает помощь, не спешит со своими советами и поддержкой по поводу и без повода.

Как же осуществлять эту самую фоновую поддержку? Ведь если вовсе не помогать, то откуда же ребенок узнает, что его поддерживают и страхуют? Может быть, он утвердится в мысли, что родители просто бросили его? Что им, плевать на его проблемы и безопасность?

Вывод, в общем, правильный. Если ничего не делать – скорее всего, именно так он и подумает. Поэтому действуем в таком ключе:

• помогаем сыну там, где он просит о помощи, за исключением случаев очевидных капризов и лени;

• обязательно помогаем ребенку в критических ситуациях, даже если он об этой помощи не просит. При этом важно точно определять, что ситуация критическая;

• иногда, «между делом», подсказываем ребенку, как поступить, на примере собственного опыта или опыта других людей. При этом выглядеть такие подсказки должны как обычные истории из жизни, а не наказы;

• если мы видим, что мальчик действительно чем-то озабочен, просто спросим напрямую, чем мы можем ему помочь;

• время от времени напоминаем сыну, что мама (и папа тоже) готовы помочь ему в любой момент. Для таких признаний, само собой, лучше выбирать минуты душевной близости.

О чем еще хотелось бы напомнить мамам? О том, что сын, вольно или невольно, всегда «срисовывает» поведение родителей, записывая их на свою матрицу. Поэтому весьма недальновидно ведут себя те мамы, которые небрежны в отношениях с супругом, считают, что с ним можно не церемониться.

Дорогие мамы! Помните! Вы показываете пример отношений между мужчиной и женщиной. Весь негатив, сброшенный на супруга (неважно, «заслуживает» он того либо не заслуживает), в конечном итоге будет направлен на вашего сына, разрушая его будущее. Вырастая, мальчик переносит стиль отношений родителей в свою жизнь. И даже если он будет стараться избегать ошибок своих родителей, усвоенная в детстве «матрица» будет здорово в этом мешать.

И в целом советую вообразить такую картинку.

Море. Лодка. Или, если хотите, яхта. Вокруг – никого. А в этой самой яхте – вся ваша семья. А теперь представьте: вместо того чтобы всем вместе делать свою работу, обеспечивая ход судну и безопасность экипажа, все мореплаватели вдруг начинают ссориться друг с другом, бросая лодку на произвол волн и ветра. Или, что еще хуже, начинают крушить все вокруг – для того чтобы наказать обидчика. Забывая старыйморской закон: на корабле либо все спасаются, либо вместе идут ко дну.

В жизни все взаимосвязано. Поэтому порой мы, считая, что наказываем своего супруга или супругу, уподобляемся не снайперской пуле, бьющей точно в цель, а гранате, осколки которой летят во все стороны. И самые опасные из них иногда попадают в самых дорогих для нас людей – в наших деток.

Почему я обращаюсь именно к мамам? Потому, что мама – хранительница домашнего очага. Центр, сердце семьи. «Ибо если соль потеряет силу, то что сделает ее соленой?» Понятно, о чем я?

Вот и подобрались мы, наконец, к кризису, о котором наслышаны, наверное, все родители без исключения.

Кризис подросткового периода.

Начало этого кризиса связывают с началом полового созревания. Для мальчишек этот возраст начинается, как правило, в двенадцать-тринадцать лет. У девочек – на год-два раньше.

Одновременно с половым созреванием начинается бурный физический рост – мальчик быстро вытягивается, крепнет, набирается сил. Именно это быстрое физическое развитие во многом определяет психологию подросткового возраста. К четырнадцати-пятнадцати годам подросток вполне может перерасти маму и папу, и это дает ему основание смотреть на взрослых как на равных по социальному статусу.

Но до реального статуса взрослого подростку еще далеко. И прокормить себя он не в состоянии, и работать ему рановато, да и жизненного опыта недостает. Но очень уж хочется считаться взрослым. Очень!

Вот, собственно, и вся суть кризиса подросткового возраста.

Подросток, который во многом является еще ребенком, отчаянно желает, чтобы к нему относились как к взрослому.

Причем, что особенно злит родителей, это желание относится большей частью к правам взрослого. То есть подросток требует полной самостоятельности, взрослых «привилегий» вроде поздних гулянок или права курить, не опасаясь осуждения. В то же время взрослые обязанности: ответственность, необходимость ежедневно работать (как вариант – учиться), поддерживать порядок в доме и так далее – как-то не особенно принимаются. То есть это пока игра во взрослость, обыгрывание ее «приятных» сторон.

Само собой, такое «половинчатое» понимание взрослости порождает конфликты. Ибо если уж любишь кататься, то люби и саночки возить.

Как проявляется подростковый кризис? Во многом так же, как и предыдущие кризисы ребенка. Ибо причина его та же: расширение жизненного пространства, сферы интересов, скачок на новый уровень развития. Соответственно, и реакции особой оригинальностью не отличаются.

• опять же бунтарство против родителей, против учителей, против общества в целом;

• отчаянные попытки казаться взрослым и самостоятельным, граничащие с открытым вызовом обществу;

• резкие смены настроения, частые депрессии и беспричинная веселость как следствие нестабильности гормональной сферы и психики;

• откровенный цинизм, больше в высказываниях, нежели в поступках. Неуважение к авторитетам и мнениям тех, кого раньше считал примером;

• агрессия, беспричинная злость, раздражение по пустякам;

• сомнительные приятели, которые появились у него в последнее время.

Впрочем, симптомов может быть гораздо больше. И проявляться они могут по-разному. От самых крайних форм (к примеру, скандалов с родителями и ухода из дома) до достаточно мирных попыток выторговать себе лишний часок «погулять».

Почему такие разбежки?

А дело не только в родителях. Детки бывают разные, и об этом мы уже рассуждали ранее. Разные темпераменты, разные характеры. Бунт холерика и бунт флегматика (и такое бывает, хотя в это трудно поверить) – это разные вещи. Если в первом случае можно смело готовиться к сцене а-ля «Крепкий орешек», со скандалами, криками, эффектными позами и бурей эмоций, то во втором случае у нас больше шансов наблюдать позицию стойкого советского подпольщика, упорно молчащего на допросах в гестапо. Попробуй-ка объясни, что и то и другое – одного поля ягоды: протест против ограничений обиженного подростка.

Для некоторых подростков протест вообще не характерен. Привыкли они «решать вопросы» дипломатическим путем, и все тут. Конформисты, что ты будешь делать. Бунт, агрессия – это не про них. А утаивание, обман, манипуляции – пожалуйста. Что лучше – еще большой вопрос.

Однако многое зависит и от нас, родителей. В наших силах значительно упростить, сгладить процесс. В наших силах – реально помочь своему ребенку. А вот способы этой помощи мы подробнее рассмотрим ниже.

В сущности, всю суть подросткового кризиса можно кратко описать в двух фразах.

Подросток хочет иметь права взрослого.

Окружающие считают его всего лишь подростком.

Конфликт. Причем виноватых сторон тут вроде бы и нет: в самом деле, кому не хочется, чтобы к нему относились со всей серьезностью? С другой стороны, как позволить по сути еще ребенку вести себя, как взрослому? Как доверить то, что требует настоящей взрослой ответственности? Когда речь идет вовсе не о детских шалостях, а о вещах серьезных, взрослых.

Которые могут иметь последствия – и последствия далеко «не детские».

Понять можно обе стороны, но воздействовать на ситуацию мы можем только с одной – с нашей.

Итак, первое правило: спокойствие, только спокойствие.

Несмотря на периодически возникающее ощущение, что мы теряем контроль над нашим ребенком, паника и суета нам не помогут. Более того: хаотические действия гораздо быстрее оттолкнут нашего мальчика, чем если бы мы ничего не делали.

Кстати, это неплохое правило: не знаешь, что делать, – не делай ничего.

Нельзя сказать, что это лучший вариант, но в любом случае он не хуже бестолковой деятельности, когда существует реальная возможность «наломать дров».

Поэтому, пока мы не выяснили, «куда дует ветер», не оценили масштабность требований нашего мальчика – не стоит предпринимать решительные шаги. Лучше всего просто понаблюдать за ним – по возможности сдержанно и не комментируя его деятельность вслух.

Второе правило забыть про наставительный, родительский тон. Все, мальчишка уже достаточно взрослый, чтобы перестать с ним сюсюкаться. Однако это вовсе не означает, что требовать с него мы будем так же, как со взрослого. На словах такое можно (и даже нужно) декларировать, а на деле подросток еще только готовится к взрослой жизни, и насильственно ускорять этот процесс не стоит. Ему и так непросто – зачем нагнетать обстановку?

Наверное, стоит все же проиллюстрировать, как выглядит общение «как со взрослым». Известный американский психолог Эрик Берн называл это отношениями Взрослый – Взрослый и подчеркивал, что это наиболее продуктивный тип отношений.

Общение Взрослый – Взрослый подразумевает равенство сторон. Никакого покровительственного тона, никаких нравоучений. Поменьше эмоций, побольше здравого смысла. В споре главное – аргументы и поиск компромиссов, а не обвинения и уровень шума.

И еще – готовность обсуждать, а не отрицать с порога просьбы и предложения.

– Мама, я сегодня приду поздно…

– У тебя что-нибудь важное?

Неплохой вариант начать обсуждение. А вот эти:

– Конечно, ты уже не спрашиваешь. Ты уже «ставишь в известность»!

– А не рано тебе допоздна задерживаться?

– Пока я твоя мама, ты будешь приходить вовремя!

под оптимальные никак не подходят. Потому что диалога они не подразумевают, а подразумевают либо обиду (эмоция, уровень Ребенок-Ребенок), угрозу и прямое давление (уровень Родитель-Ребенок). Что из этого выйдет? Может быть, вы и победите. На этот раз. Только победа над своим ребенком выглядит не лучше, чем победа над частью своего тела: наказал печень, начал пить…

Или же мальчик просто выйдет из-под контроля, и тогда велик шанс, что разыскивать его придется уже с полицией. Хороший вариант, не так ли?

Чтобы быстро научиться «взрослому» типу беседы, представьте, что вы разговариваете не со своим сыном, а, например, со случайным прохожим. Вы же не станете поучать совершенно не знакомого вам человека, указывать ему, а то и вовсе грозить? Срываясь на «родительский» тон, периодически вспоминайте об этом абстрактном знакомом – это поможет вернуть конструктив.

Впрочем, вместо прохожего можно вспомнить своего хорошего друга – результат будет тот же. Подчеркну: хорошего. Ибо друг, который общается с вами свысока, вряд ли будет для вас таковым. Равно как и наоборот.

Третье правило: доверяй, но проверяй. Золотое правило в отношении подростка. Тут вот в чем дело: неуемная тяга к самостоятельности выражается в том, что внутренне подросток готов к нарушению наших запретов. Наше «нельзя» – лишь еще один кирпичик к стене отчуждения и непонимания, к твердой уверенности в том, что «предки» не понимают его и никогда не поймут. Поэтому готовимся к тому, что наши запреты просто перестанут действовать. Или по крайней мере вызовут яростный отпор. Но опять-таки одобрять все прихоти великовозрастного дитяти – самый прямой путь утраты родительского авторитета и восстановления анархии в семье. Куда ж деваться?

Мой совет – не запрещать. Разве что в самых крайних, граничащих с криминалом случаях. Тогда да – хоть под замок. Но если ситуация обыденная, то есть скорее «нет», чем «да», то лучшим выходом будет нечто вроде: «Сынок, ты уже взрослый. Поступай, как знаешь. Если интересно мое мнение, то…»

Очень здорово после такой фразы удержаться от предсказаний: «А когда вляпаешься в историю, ко мне не прибегай! Я тебя предупредил!»

Чего мы добиваемся таким подходом? Не является ли он примитивным бегством от ситуации, не бросаем ли мы корабль воспитания на волю стихии?

Не бросаем. А передаем часть полномочий. Когда на корабле бунт, у капитана не большое поле для маневра. Либо подавить бунт (это если сил хватит), либо потерять власть. И еще – найти общий язык с командой. Договориться. Вот как раз этот третий путь и кажется мне наиболее приемлемым.

Может создаться впечатление, что с подростком нужно обращаться как с опасным и неуравновешенным субъектом, которому во всем нужно потакать, во избежание непредсказуемых последствий. Вот это как раз в корне неправильное мнение.

Единственное, чем нужно поступиться, – это покровительственным тоном и частью наших запретов. Только и всего. Все остальные правила, принятые в семье, остаются нетронутыми. Подросток не становится главой семьи просто потому, что у него тяжелый период. Он все так же живет в этой семье, подчиняется ее правилам и устоям. Но – при этом получает право участвовать в принятии решений наравне с нами. По крайней мере тех, которые касаются непосредственно его.

Нужна ли родительская поддержка в этом возрасте, или она лишь провоцирует конфликты?

Нужна. И даже больше, чем ранее. Подросток осваивает новые для себя территории, новые сферы. Ему очень непросто. Впереди – целый огромный мир, и за право быть членом этого мира приходится воевать – со всеми, кто удерживает. Кто не дает влиться, ворваться в эту новизну. И с родителями в том числе.

А если родители не препятствуют? Если они готовы помочь? Тогда, получается, и воевать с ними незачем. Разве что по инерции, но сила инерции не бесконечна.

Однако поддержка в подростковом возрасте имеет свои особенности. И главная особенность – она не должна быть навязчивой. Ни в коем случае!

Более того: лучше всего, если она будет невидимой. Замаскированной. Косвенной. Такой, чтобы мальчик не замечал, что ему помогают. Что его страхуют.

Почему так? Потому что любая видимая помощь напоминает ему прямым текстом: «Раз тебе помогают папа с мамой – ты еще малыш, ни на что не способный».

Трудно, сложно. Но и возраст-то непростой. В этом возрасте сколько не убеждай, что принимать помощь – не зазорно, это в корне противоречит совсем еще детскому девизу: «Я сам!» Подросток искренне убежден – раз помогли, значит, унизили. Не поверили в его способности. Значит, с ним что-то не так…

Поэтому:

• без просьбы – не лезем;

• подсказки, советы, наставления стараемся попридержать до лучших времен;

• не выпячиваем свою готовность помочь или поддержать. Тут лучшая политика – сдержанность;

• если назрела необходимость помощи – помогаем, но без лишних комментариев.

Между прочим, вариант, когда парень отказывается от помощи, бунтует и считает себя шибко самостоятельным – отнюдь не самый худший. Мы ведь привыкли воспринимать кризис переходного периода как бунт и скандалы. А между тем это признак прогресса в развитии мальчика. А бывает совсем наоборот: вместо того, чтобы ступить на следующую ступеньку, мальчишка отступает назад – в детство. И получается удивительная ситуация: подросток, которому вроде бы положено быть трудным, не только этим самым «трудным» не становится, но наоборот: тянется к мамке, проявляет беспомощность и несамостоятельность, демонстрирует прямо-таки удивительное послушание и уступчивость.

В чем дело? Неужели именно так действуют гормоны? А гормоны тут ни при чем. А «при чем» реальный страх перед взрослением, самостоятельностью. Невротическое стремление отдалить то страшное время, когда придется отвечать за себя самому. С мамой все-таки уютнее…

Такой вариант, несмотря на то что распространен он менее, чем «бунтарский», встречается нередко. И это очень тревожный симптом. Ибо если инфантилизм не изживается в переходном возрасте, то есть все шансы не расстаться с ним до преклонных лет. А это уже – большая беда родителей.

Как избежать такого хода событий?

Только развивая самостоятельность. Помочь на этом пути мы не в состоянии, ибо самостоятельность, прошу прощенияза тавтологию, завоевывается только самостоятельно. А вот навредить – запросто. Как? А хотя бы так:

• постоянно и навязчиво опекая наше чадо;

• контролируя каждый его шаг, не позволяя ничего «лишнего» и «бесконтрольного»;

• внушая, как тяжела жизнь и как опасна улица;

• буквально удушая своей заботой и вниманием;

• приучая на любое действие спрашивать разрешения родителей;

• не доверяя даже в мелочах.

Впрочем, к такому же результату зачастую приводят диаметрально противоположные действия. Это когда родители вовсе не следят за ребенком, не интересуются его жизнью, обращаются, как с посторонним человеком. В таком случае ребенок получает столько самостоятельности, сколько не способен переварить. И если в первом случае мы имеем банальную фобию, когда подросток боится стать взрослым, то в данном случае возникает нечто иное. Формируется стойкое отвращение к самостоятельности, иммунитет к свободе, острая жажда продлить детство, буквально выклянчивая крохи внимания у родителей.

Впрочем, ни первый, ни второй вариант не назовешь завидными. Исправить положение довольно сложно, хотя и не поздно. Как?

Любовью.

Терпением.

Вниманием.

Привыкая к мысли, что нашего подросшего ребенка длительное время придется водить за ручку в буквальном смысле.

В первом случае убираем излишнюю опеку. Не всю и не сразу – мальчик к этому не готов, посему если поспешить, то результат будет диаметрально противоположным. Что еще?

• Проявляем доверие, поручая ему задания и домашние обязанности;

• постепенно переводим мальчика на самообслуживание;

• значительно ослабляем контроль, в то же время даем понять, что страхуем сына и следим за его безопасностью;

• стараемся не ругать за неудачи, за то, что не справился или сделал не так;

• всячески поощряем инициативу.

Ко второму случаю данные рекомендации не подойдут. Зато прекрасно сработают любовь, терпение и внимание. Они же, кстати, помогут в обоих случаях.

Осталось разобраться с такой деликатной темой, как подростковая сексуальность. Чем она нам грозит и что, собственно, делать с этой сексуальностью.

На первый вопрос ответить проще. Начало подросткового возраста как раз и характерно бурным процессом полового созревания мальчика. Появляются так называемые вторичные половые признаки: «ломается» голос, начинают расти волосы на лобке и под мышками, выступает кадык. Появляются поллюции, которые, несмотря на обилие информации об интимной стороне жизни человека, могут все же быть полной неожиданностью для мальчика.

Как результат – в этом возрасте подросток уже способен зачинать детишек. Именно зачинать – ибо способность заниматься сексом (не желание, а именно возможность) проявляется гораздо раньше – еще в детском возрасте.

С наступлением подросткового периода многие родители ломают голову, как же рассказать сыну «об этом». Вроде бы самое время. С другой стороны, неловко как-то. Да и легко можно оказаться в нелепом положении: нынешние подростки порой знают о сексе гораздо больше своих родителей. К тому же – не девочка ведь. Не «принесет в подоле».

Вопросов здесь больше, чем ответов. И давать какие-то общие советы в такой ситуации – дело рискованное. Разные есть мальчишки. Разные родители. Некоторым родителям я вовсе не рекомендовал бы поднимать подобные вопросы. Не из-за того, что могут наломать дров в этом ответственном деле. А потому, что далеко не у всех родителей настолько доверительные отношения со своим ребенком, чтобы можно было даже не вторгаться, а касаться интимной сферы.

Какие ждут опасности родителей мальчика в этом периоде?

Случайные половые связи, говоря суконным языком протокола.

Очень даже возможно, никто не застрахован.

Венерические заболевания.

Бывает.

Изнасилование с возможными последствиями – суд и прочие прелести.

Тьфу-тьфу, конечно.

Ранняя беременность подруги со всеми вытекающими.

И такое может случиться.

Онанизм как пагубная привычка.

Угу.

Хватит ужасов? Наверное, да. Что ни говори – все вышеперечисленное вполне может случиться и с нашим ребенком. Нашим милым, послушным, добрым мальчиком. Вовсе не потому, что он вдруг стал плохим или его «испортила» улица. И даже не потому, что бдительные родители чего-то не досмотрели. А потому, что в подростковом возрасте слишком много факторов риска собирается одновременно. Посудите сами:

• бурное половое развитие, которое для мальчика становится настоящим шоком;

• бунтарское поведение, отталкивающее от него родных и знакомых взрослых;

• обострение коллективизма, тяга к компаниям, нужда в одобрении со стороны сверстников;

• агрессивность и несдержанность;

• отсутствие жизненного опыта вкупе с горячим желанием познать как можно больше.

Плюс доступность порнографии во всех видах, плюс навязчивая эротизация общества, буквально подталкивающая человека к сексуальной распущенности.

Если в семье еще и папа – Казанова, то перспектива и вовсе становится пугающей.

Так что же мы, родители, можем сделать?

Во-первых, постараться предупредить реальные, а не воображаемые опасности. Так, к примеру, тот же онанизм для мальчишки подросткового возраста – явление обычное. Вреда, как правило, не приносит, хотя войти в привычку может. Повод ли это для паники? Нет. Одно другому не мешает: на вероятность завести глубокие отношения с девушкой занятия онанизмом практически не влияют.

Как себя вести, если мы заметили за сыном эту подростковую шалость? Да никак. Сделать вид, что не видели. Или не поняли. Зачем лишний раз нервировать мальчишку?

Вот с другими нюансами гораздо сложнее. Не каждый родитель догадывается, что его чадо бегает по девочкам со вполне определенной целью. Вряд ли мальчишка признается в этом папе или маме.

А вот приятелям признается. Более того – будет красочно расписывать свои подвиги.

Как узнать? По косвенным признакам.

• надолго пропадает вечером;

• постоянно кому-то звонит, либо звонят ему. Если вы поднимаете трубку – чаще всего ее бросают;

• нуждается в карманных деньгах;

• его нередко видят с разными девчонками;

• самое простое – рано или поздно его «сдадут» всеведущие бабушки у подъезда либо приятели, с которыми он делится подробностями;

• и еще звоночек: регулярно пропадают ключи от дачи, гаража или даже автомобиля. Потом как-то сами собой находятся – причем на обычном месте.

Хорошо: выяснили. Да, действительно бегает по девочкам. И, скорее всего, там у них – «по-взрослому». Что делать?

А что тут сделаешь? Презервативы покупать. А если серьезно, то подобное поведение – повод для очень серьезного разговора. Наедине с ним. И не суть важно, кто будет разговаривать: папа или мама.

Суть беседы: взрослая ответственность за взрослые поступки.

Начало можно организовать таким образом: «Сынок, тебя видели с такой-то девушкой. Конечно, это твое дело, но если ваши отношения зашли далеко, это касается и меня. Давай проясним этот вопрос…»

Уточню: как раз выяснять – «было или не было» не нужно. Наоборот, сделаем вид, что мы, собственно, в подобное не верим, но, как говорится, для профилактики… Сын должен знать, что папа или мама думают о нем лучшее. Даже если на самом деле это не так.

А дальше – популярная лекция о том, какую ответственность берет на себя юноша, решаясь на интим с девушкой. Подробностей не нужно – этим мы лишь добавим неловкости обеим сторонам. Просто тезисно:

– Знаешь, сынок, а у каждой девушки есть папа, мама, дяди с тетями, братья. Только подумай, как они будут относиться к тебе, если узнают, что ты ею воспользовался;

– Свободные отношения между парнем и девушкой – это миф. Ты – часть семьи. Она – тоже. Все мы живем среди людей. И с этим приходится считаться – ведь за все нужно платить. Иногда плата слишком высока;

– Застраховаться от беременности на «все сто» нельзя, а ранняя беременность – это масса проблем для «него» и угроза здоровью для «нее»;

– Секс с несовершеннолетней – хождение по лезвию бритвы. Сегодняшнее «по любви» после первой же ссоры завтра же превратится в изнасилование, и тогда не поможет ни папа, ни юный возраст: за тяжкие преступления «садят» с четырнадцати годиков.

В принципе, аргументы можно приводить любые. Вся соль в том, чтобы дать понять подростку, что, несмотря на все наше доверие, есть вещи, которые преступать не стоит. Которые не одобрим мы как родители и которые не простит общество. В то же время ни в коем случае нельзя обвинять сына в его похождениях, даже если мы твердо уверены, что они действительно имеют место. Захочет – сам скажет.

В общем-то, не желательно бравировать своим опытом. Во-первых, кризис подросткового возраста знаменателен в первую очередь отрицанием всяческого родительского авторитета, в связи с чем понятие «родительский опыт» вызывает лишь саркастический смех – мол, что они понимают, эти «предки». Их время давно прошло… Во-вторых, когда мы начинаем сравнение по принципу «я в твое время», мы вызываем ответную крайне неприязненную реакцию сына. И это понятно: никому не нравится, когда его выставляют дураком (пусть и не прямо, пусть и замаскировано). Особенно – подростку с обостренным чувством собственного достоинства.

С разговорами, в общем-то, понятно. Но одними разговорами проблему не решить. Даже при условии, что мы обладаем красноречием Цицерона и Демосфена вместе взятых. Потому что некоторые проблемы словами не решаются. Чем же?

Занятостью. Лучшее и самое универсальное средство против любых излишеств. На них просто не найдется ни сил, ни времени.

Остаются два вопроса: не «загоняем» ли мы своего мальчика вконец постоянной занятостью? И второй: а как, собственно, его заставить что-то делать?

На первое отвечу – как раз нагрузки современным ребятам не хватает. Катастрофически. Стрессов – да, море. Перегрузки… Я бы не сказал, что это большая беда. Беда вовсе не в том, что задают много уроков, а в том, что школьная программа зачастую неоправданно усложнена. Кроме того, нередко школьные учебники написаны просто некачественно, без учета особенностей детской психики. Получается вовсе не перегрузка, а стресс, ибо школьника заставляют решать задачи, к которым он просто не готов, используя при этом нередко совершенно негодные средства.

Впрочем, бороться со школьной программой – дело неблагодарное. Поэтому просто помним: «нагрузка» и «стресс» – не синонимы. Иногда они связаны примерно так, как «болезнь» и «лекарство».

Как заставить? Элементарно. Переложить часть домашних обязанностей. Стимулировать его спортивные увлечения. Прививать новые. Это несложно: пусть поездит с папой на рыбалку. Или поможет разобрать двигатель пылящейся в гараже «Явы». Или поучится кататься верхом. Купить компьютер, наконец! А еще он хотел собаку?

Не хочет ничего делать? Так а кто хочет? Есть железные аргументы, которые очень неплохо действуют даже на самых несговорчивых. Помните, в «Иване Васильевиче»: «А не будут брать – отключим газ!» Вот как-то так… Ну вот, для примера:

– Сынуля, ничего не успеваю. Полей цветочки после школы, хорошо? И завтра тоже…

– Это твоя комната, значит, ты в ней убираешься. Не способен поддерживать порядок – переберешься в гостиную, таммама убирает. А на твои «квадраты» вон сестра переберется – ей тоже подруг некуда приглашать.

– Хорошо, не хочешь помогать мне – не буду помогать тебе. За карманными деньгами не подходи – у меня лишних денег не бывает.

– Сделаешь – будет твое…

– Потому что ты уже взрослый. Или нет? Если нет – сиди дома и делай то, что мама скажет!

Нет милее подростка, чем тот, который постоянно занят делом. Никакие нотации, никакие хитроумные педагогические приемы не сделают столько, сколько обычное отсутствие лишнего времени. Именно лишнего, а не свободного. Времени, которое некуда деть.

А как же все-таки с половым воспитанием? С теми же венерическими болячками, с насилием, с безопасным сексом? «Просвещать», или молчать, как партизаны, притворяясь бесполыми сущностями?

Мое мнение – быть сдержаннее. Лучше недодать, чем передать.

Спросит – ответим. Заинтересуется – просветим. А на «нет» – и суда нет.

Если не интересуется, то зачем пробуждать интерес, коли он еще не готов социально и психологически к последствиям?

Ну а если интересуется, но стесняется спросить – есть верные средства. Оставить на столе – «нечаянно», конечно, хорошую книжку об отношениях «его» и «ее». Хорошую, а не иллюстрированную «Камасутру». А хорошая отличается от макулатуры тем, что говорится там – действительно об отношениях, и о последствиях, и о безопасности, и, само собой – грамотным изложением «как», а не бездумным приведением «тридцати двух позиций».

Впрочем – что книжка: теперь и видеопособия есть. Хотя вариант не хуже – нормальный эротический фильм. Не путать с обычной порнографией про «сантехников» и «садовников». Разница здесь, опять же, не в том, где откровеннее сцены, а в том, что в одном случае разыгрываются отношения между любящими людьми, в другом – сношение самца и самки на камеру.

Опять-таки обращаю внимание: подобные мероприятия стоит проводить, только если вы действительно уверены, что подросток интересуется девочками с вполне определенной целью. Если такой уверенности нет – то не стоит и огород городить. Беспокоиться, что в сексуальном отношении ваш ребенок отстанет от сверстников, на мой взгляд, нет никакого резона. Вот как раз о том, что он может в этой сфере обогнать своих одногодок – волноваться есть смысл. Ибо в таком случае голова будет болеть, прежде всего, у родителей.

Впрочем, развивая далее подростковую тематику, мы рискуем посвятить этому вопросу не одну главу, а целую книгу. Поэтому предлагаю читателю сделать выводы самостоятельно. Сам же спешу анонсировать следующую главу, посвященную исключительно нам, родителям.

Собственно, в одной книжке невозможно рассмотреть все аспекты воспитания. Да что в одной – наверное, даже для огромных многотомников эта задача будет непосильной. Просто потому, что мы имеем дело с живым, изменяющимся и разумным существом – с ребенком. Просчитать которого просто невозможно.

Да и стоит ли просчитывать?

Может быть, стоит просто жить рядом с ним, с этим уникальным и неповторимым существом? Возможно, и не стоит его переделывать, втискивать в какие-то рамки, приводить к какому-то общему знаменателю?

Может быть. В любом случае, это решать вам, дорогой читатель. Я же просто хочу подвести итог написанному.

Так что же самое главное в воспитании мальчика?

Может быть, это дисциплина?

Действительно, очень важная штука для мальчика. Дисциплинированный ребенок – счастье для родителей. С ним существенно легче, чем с неуправляемым деспотом. Я – за дисциплину, но…

Но не она главное в воспитании.

Тогда, возможно, это понимание?

Само собой. Без понимания в семье – никуда. Иначе это не семья, а так – сборище случайных людей. Понимать своего ребенка, особенно если это понимание взаимное – большое достижение. Замечательное достижение, скажу я вам.

Однако и тут скажу – не то. Главное, но не самое.

Тогда может быть, важна строгость?

В самом деле, растим же мальчишку – будущего мужчину. Суровость, испытания, порядок – как раз то, что ему нужно. А всякие там нежности и деликатность – это разве что для девчонок. Но у нас ведь мальчишка, не так ли?

И строгость тоже нужна. Но самое главное, думаю, вовсе не строгость.

А что?

Любовь. Обычная любовь к своему сыну. Которой нельзя научиться. Которую нельзя сымитировать. Которой можно только позволить себя проявить.

Только и всего: позволить себе любить своего ребенка.

Не задумываясь о том, как это на него повлияет и ответит ли он тем же.

Ответит. Рано или поздно – ответит.