Тихий смотрелся, как всегда, величественно и непоколебимо. Над Индийским природа затевала тайфун и облачность не давала возможности полюбоваться полуостровом.

Миллиарды лет планета неслась в пространстве, запущенная неведомым замыслом. На обзорных экранах северной галереи станции «Селена» всегда открывался лучший вид на планету.

Иван Переверзев в этот раз выбрал этот путь, рискуя опоздать на доклад к командору-прима Восточного Сектора орбитальной группировки Содружества. Надо было обдумать планы на сегодняшний день. А вид планеты всегда влиял на капитана благотворно.

Очередной рабочий день на орбите. После долгого пребывания в виртуальности тесные коридоры и каюты станции навевали тоску. Хотелось снова залезть в шкуру Кисы Безобразника. Но служба есть служба. Тем более, что в её монотонном течении сейчас наметились интересные перспективы.

В тысячный раз любуясь разнообразием оттенков поверхности самого большого океана Земли, капитан-командор не переставал прокручивать в голове утренний доклад дежурного по Восточному сектору. Третий месяц напряжённого ожидания последствий неожиданно прокатившегося катаклизма, заставившего все службы работать на пределе возможностей.

Разведотдел впервые оказался на голодном информационном пайке. Все попытки высадится на поверхность продолжали заканчиваться мгновенным исчезновением посадочных модулей на высоте ста километров. Ни один автоматический зонд после двух пропавших отрядов десантников не дал о себе знать. Полная неизвестность… и раздражающий золотой нимб на границе стратосферы. Игры вселенной…

Визуальное наблюдение посредством телескопов и оптических преобразователей позволило беспрепятственное рассмотреть все интересующие объекты. Волновое и гравитационное сканирование, даже дистанционное радиоподключение к электронным системам удалось без труда. А материальные объекты, чёрт возьми, продолжают и продолжают исчезать!

Мистика какая-то… Казалось бы, эпохальное событие! Подарок обречённому человечеству. Ни с того, ни с сего, в одно прекрасное время суток, Система умерла, если такое можно сказать об ИскИне, терроризировавшем человечество почти сотню лет. Остатки хозяев планеты вынуждены были бежать на орбиту и влачить жалкое существование, в борьбе за жизнь и ресурсы.

По непонятным причинам, 27 августа 2563 года от Р.Х. или 73 года от Начала Исхода, вся заблокированная Системой электроника ожила! Как будто невидимая сила стёрла с электронных носителей все ИскИны планеты. У горстки прозябавших на орбите людей появилась надежда вернуться к нормальной жизни…

Но Земля осталась недосягаема для людей… Вот она, на всех экранах. Такая близкая и такая далёкая.

Иван вспомнил свою последнюю миссию на Земле по вербовке союзников в виртуальном пространстве Системы. Кто бы мог подумать, что у искусственного интеллекта появится возможность дотянуться через время и пространство в параллельную реальность и перенести человеческую нейроматрицу из иного мира?! Да ещё и заставить её на себя работать! Эх, а какие перспективы сулила вербовка… Всё коту под хвост!

Переверзев нажал на клавишу разблокировки очередного шлюза. Створка, чуть скрипнув, отъехала в сторону. Старая добрая автоматика, примитивные процессоры… Суеверный страх жителей орбиты привёл к тотальному запрету на использование ИскИнов в космосе, что серьёзно затрудняло работу инженерной, транспортной, навигационной и аварийных служб. Вычислительные мощности упали на порядок. Люди терпели неудобства лишь бы защитить свой небольшой мирок от посягательства Diabolus Ex Machina…

— Павел Афанасьевич, можно? — рубка командора-прима Монахова была одним из самых больших помещений станции Селена.

— Заходи, Иван, чистого воздуха. Обедал?

— Чистого воздуха. Не успел ещё, с утра у телеметристов просидел. Сами знаете, готовим на расконсервацию «Надежду Евразии».

— Да и у меня маковой росинки… Астрофизики среди ночи подняли… — глаза Монахова загадочно блеснули из-под кустистых бровей.

— Что? Павел Афанасьевич, не томите…

— У них вернулся разведывательный зонд с границы зоны «Зеро»… и даже с целой аппаратурой!

— Да вы что! Неужели есть результат?

— Есть, Ваня, есть. Аномалия, не позволяющая проникнуть на поверхность Земли изменяется. Я не всё понял из доклада, но она, как бы, истаивает. Появляются бреши, истончения и по прогнозам физиков дней через десять полностью исчезнет.

— Эх, хорошо бы… Неужели вернёмся домой, Павел Афанасьевич?

— Вернёмся, куда мы денемся? Ты ведь на орбите родился, а, капитан? Да чего я спрашиваю? Конечно, на орбите… а мне, веришь, Земля уже и сниться перестала. Вот такие пироги. Так что, в свете новых данных, ситуация с прибывшей «Надеждой Евразии» становится стратегически архиважной! Мда… кто бы мог подумать… Это уже третий Ковчег за последние десять лет, который возвратился домой.

— В эпохальный период живём, Павел Афанасьевич. А почему Ковчег так важен для возвращения?

— Эх ты, разведка! Во-первых, нам его энергоустановки во как нужны! — командор-прима чиркнул себя большим пальцем над воротом служебного комбинезона, — во-вторых, как доложили корабельные инженеры, у «Надежды Евразии» на борту полста челноков с сотней пассажирских мест в каждом! Вот и посчитай, какой единовременный десант при нашем дефиците топлива можно высадить… а в-третьих, самый главный ресурс…

— Мои аналитики осторожничают, этот корабль в двое больше предыдущих. Шутка сказать: девяносто три года автономного полёта. Да ещё не меньше десяти лет пребывания в фокус-системе.

— Нда… пообщался я тут с экипажем. Ты знаешь, Иван, что на корабле не осталось ни одного представителя мужского пола?

— Обижаете разведку, Командор…

— Я имею в виду, что даже в анабиозных отсеках только женщины. Тридцать восемь тысяч спящих девочек, девушек и женщин. И полсотни экипажа! Твою мать, Переверзев, чем мы будем кормить всех этих амазонок?!

— А если распределить их не только на Селену, но и на станции Цуки, ЧаньЭ и Аль-Лат? Сами сказали, ресурс! Скоро доступ на Землю будет открыт. Это же готовые колонисты. Образованные, обученные, закалённые в звёздных далях.

— Ой, насмешил меня, Иван! Вещаешь, как сенатор Тогава. Но ему простительно, он гражданский. А разведчик должен оперировать строго материальными категориями. Китайцам и арабам своих ртов хватает, они с предыдущими ковчегами до конца не разобрались, вот и радуются, что Восточный Сектор взял под крыло «Надежду Евразии». Мы, конечно, проблему решим, не впервой. Но не сразу, не сразу… Пусть пока полежат, спящие красавицы. Заодно, наши генетики разберутся с их наследственными аномалиями. Дальний космос, не шутки шутит… вон каким подарочком наградил! Если бы ты знал, Переверзев, как с этими бабами общаться тяжело… Ну да ладно, перемелется. Ты план по разведке и расконсервации стратегических объектов на планируемой территории высадки составил?

— Да, Командор, сегодня вечером будет у вас полностью со ссылками и раскладкой действующих автоматических фабрик восточного полушария между сорок пятой и пятьдесят пятой параллелью. Техникам удалось запустить дистанционно уже три. Два с синтезом пищевых концентратов и один топливно-энергетический.

— Ай, молодца, Ваня, порадовал! Скорее бы вернуться… Жаль, Максимка не дожил… — лицо командора-прима осунулось и как-то постарело на десяток лет. Иван тактично промолчал, помня, что одной из жертв стоп-поля над планетой стал сын Монахова. — Ты вот ещё что, капитан, выдели людей в помощь аварийщикам и энергетикам. Они сегодня утром приступили к расконсервации и включению в единую энергосеть силовых установок «Надежды Евразии». Твоим спецам пока делать всё равно нечего, пусть проконтролируют обнуление ИскИнов ковчега… и… это… поосторожнее с экипажем. Тётки жёсткие, как реликтовое излучение. А нам с ними ещё Землю осваивать, уживаться как-то…

— Добро, Павел Афанасьевич! Постараемся. Мои офицеры только рады будут.

— Но-но! Капитан, вы мне там без кобелирования. Поаккуратней. Ты, что, их совсем не видел, что ли?

— Ну почему? Просмотрел полный видеоотчёт, да и трансляция о стыковке и встрече была на все станции…

— Понятно, разведчик… Предупреди своих гусар. Дамы из экипажа провели десятки лет в корабле с генерацией искусственного притяжения в 1,5g! Даже самая слабая из них, согнёт в бараний рог любого твоего оперативника! Вы привыкли на орбитальной станции к 0.9g. Только не говори мне про командировки на Землю! Вы там всё больше в нейрованнах пребывали, да по виртуальности шастали…

— Ого!

— Вот тебе и «ого». А ещё дамы в анабиозе не просто овощами лежали. На этом ковчеге впервые использовалась система обучения в виртуальном пространстве, приближённая к боевым условиям. Они космодесантники, Иван. Пусть и без реального опыта, но со всеми подобающими знаниями и навыками. Учти это, Переверзев. Нам с этими амазонками сотрудничать надо. Чует моя задница, их прибытие даёт нам серьёзный шанс на выживание там, внизу, на планете… Человечество возвращается на Землю, мы практически должны возродить цивилизацию. А космическое провидение прислало к нам этих женщин. И каких!

В этот самый момент освещение в каюте командора мигнуло, снизило яркость свечения на целую минуту, затем вспыхнуло с прежней интенсивностью. По полу и переборкам пробежала волна вибрации.

Над управляющей панелью в углу вспыхнул монитор экстренной связи, тревожный зуммер заставил заныть зубы капитана. Благожелательное настроение вмиг слетело с командора-прима:

— Дежурный, доклад! — не смотря на спокойный голос, лицо Монахова побледнело. Любая аварийная ситуация на орбите — это гибель людей. А их осталось так мало.

— Взрыв на шестой палубе «Надежды Евразии». Жертв среди персонала нет. Патиссон говорит, что предупреждал о старых коммуникациях, не выдержали нагрузки.

— Ох уж мне этот Патиссон, даром, что вундеркинд… Какие повреждения, дежурный?

— Со стороны станции обрыв двух энерговодов…пожар в четвёртой шлюзовой, уже потушили. Стоп. Докладывают монтажники. Сработала аварийная система сброса анабиозных капсул.

— Что значит сработала?! Вы что, там, охренели!? Почему системы ковчега до сих пор не обесточены?!

— Патиссон подсказывает, что аварийная система сброса шестой палубы полностью автономна от ИскИнов ковчега и срабатывает на любую угрозу разрушения корпуса вблизи гравитационной системы планет…

— Мда, не учли, не тяни, лейтенант.

— Произошёл сброс семи анабиозных блоков с капсулами. Их навигационные процессоры в настоящий момент выдали импульсы на маневровые посадочные двигатели…они идут к Земле, командор…

— Да я вас…с Патисоном и всей сменой…мммать! Астероидный пояс пылесосить будете, криворукие! Быстро мне связь с контрольным постом!

Монитор мигнул, картинка сменилась изображением шлюза, в котором застыла группа людей в скафандрах.

— Капитан Покобатько! Здесь командор. Что предпринимается для возвращения анабиозных блоков?

— Командор…что я могу? Выйдем наружу…погладим… попытаемся зацепить гравитационными фалами… но шансов… ноль в периоде. Они ускоряются, и гравитация… Можем просто не успеть. Полёты к Земле на управляемой технике запрещены вами же. Так что, попробуем, что получится. До связи…

Картинка погасла.

— Наглец! Ты воспитал, Переверзев? Всех на губу…нет вечными дежурными! Охренели, молокососы… Чего ржёшь? Там, между прочим, в капсулах наши амазонки. И если твои бравые космопроходимцы их не тормознут, сам будешь разговаривать с их капитаном! Что? Уже не смешно? Правильно. Давай пулей, даю карт-бланш на использование командорского катера. У него есть гравизахваты. Хоть кого-то спасём…

Спустя два часа в командорской каюте за столом в тягостном молчании расположились несколько человек. Монахов нервно барабанил по панели управляющего монитора. Капитан Переверзев сидел с неестественно выпрямленной спиной, уставившись взглядом в переборку и избегая смотреть на присутствующую здесь даму в давно забытой и архаично смотревшейся форме ОКС Земли.

Суровые складки залегли в уголках рта миловидной женщины, которой на вид можно было дать не более сорока лет. Голова, полностью лишённая волос, отсутствие бровей и ресниц смотрелись несколько экзотично, но общего впечатления не портили. Наконец, неловкую паузу прервала гостья:

— Спасибо, капитан. Вам и вашим людям, — низкий голос с приятной хрипотцой заставил разведчика очнуться от созерцания.

— Мы всё же потеряли два анабиозных блока, они ушли в аномалию первыми, ресурса не хватило.

— Не надо оправдываться, капитан. Мы все прекрасно понимаем нештатность ситуации. Со своей стороны, приношу извинения и…примите соболезнования, командор-секунда, — Монахов потёр с досадой небритую щёку.

Гостья встала из-за стола, коротко кивнула офицерам:

— Космос взял свою цену. Командор, капитан, чистого воздуха… — капитан ковчега направилась к выходу.

— Простите, командор Маркус, как звали погиб… пропавших членов экипажа? — капитан-командор старался сохранять хладнокровие.

— Зачем вам их имена, Переверзев? — нахмурилась гостья.

— Орбитальщики парни суеверные. Если доказательств гибели ваших женщин нет, то заказываем молебен за здравие в часовне станции. Помогает, проверено.

На лицо командора-секунда набежала лёгкая тень:

— Мы не религиозны… но, впрочем, хуже всё равно не будет. В тех капсулах были курсанты-космодесантники Астра Корева, личный номер 11360 и Информация Маркова личный номер 11361… Астра и Инфа, обеим по шестнадцать биологических лет… Вот так, капитан-командор Переверзев, чистого воздуха…

Велика и необъятна земля Шаранг. Можно месяц идти на закат и столько же на восход, пока не встретится тебе клочок благословенной зелени оазиса. Да и землёй этот океан белого песка назвать трудно. Днём, когда беспощадное солнце выжигает всё живое на барханах и заставляет караваны вяло плестись от селения к селению, можно изредка встретить беловолосых всадников на фарангах, которым нипочём ни горячий песок, ни убийственные лучи небесного светила.

Лишь ночью, когда пустыня остывает под причудливым светом трёх лун, на песке появляется множество следов обитателей этих мест. Жизнь, едва теплящаяся днём, ночью расцветает, как Царская Водохлёбка, что умудряется добывать воду прямо из вечернего воздуха.

Предрассветные сумерки на границе Великой Степи и Белой пустыни Шаранг наполнились звуками каравана. Чёрные орки, нечастые гости этих мест, не побрезговали завезти сюда свой товар.

В степи, в отличие от родной пустыни Южного Континента, для Чёрных орков было достаточно самой разнообразной еды. Поэтому, большинство пленников, угодивших в лапы клыкастых разбойников, не попадали в походные котлы, а отправлялись на пограничные рабские рынки, где и реализовывались за полновесное золото. А имея золото, Чёрные орки охотно меняли свои гастрономические предпочтения…

Разбойники Южного Континента предпочитали фарангам степных низеньких лошадок. В выносливости те значительно уступали ящерам, но обходились не в пример, дешевле в кормёжке. А всем, от Западного Океана до Срединных Гор известно, что легче у гоблина выклянчить медяк, чем у Чёрного орка кусок тухлого мяса.

Кентурий Бордах, которому Имперский Совет поручил этот караван с хумансами, предназначенными на продажу в Эль-Каре, пребывал в тоскливом расположении духа. Даже свежая фанка, так кстати прихваченная с галеры, что осталась дожидаться на берегу Радужного моря на краю степи, не приносила ожидаемого расслабления и не успокаивала так надоевшее жжение загнивающей плоти правого бедра.

Слава Великим духам, Бордаху чудом удалось выбраться живым из бесславной битвы у Варрагона. Проклятые хумансовы маги! Коварные альвы, загребающие жар чужими руками…

Каждую ночь снились Бордаху кошмары. Огонь окружал его повсюду, заставлял запекаться доспех и лопаться кожу. Кентурий снова и снова вскакивал в холодном поту и тянулся к бурдюку с отвратной брагой из кобыльего молока, из-за которой приходится пять раз на дню останавливаться и бежать в барханы, стаскивая штаны.

Духи милостивы, к вечеру доберётся караван до оазиса. Там шаман снова намешает вонючей мази и до утра нога перестанет болеть… Что за проклятые духами места? Ни целителя, ни цирюльника…

Сначала казалось, что рана от стрелы заживёт быстро, как обычно бывало в стычках с враждебными кланами. Достаточно было приложить жёваную фанку, примотать тряпицей и всё. Ан нет…

Нынешняя рана не нравилась Бордаху, чернота плоти вокруг неё пребывала день ото дня. А хитрый шаман пожимал плечами и бубнил что-то маловразумительное о милости духов. Сокланы и наёмники в караване сторонились раздражённого кентурия и старались не попадаться лишний раз ему на глаза.

Внезапно дрёму нарастающего утреннего зноя разорвал грохот с небес. Бордах вскинулся, приложив ладонь ко лбу и вглядываясь в сторону раздавшегося шума. Белесую и мутную лазурь над горизонтом пересекал дымный след падающей… звезды?

Раскалённый огненный шар в клубах густого дыма и белого тающего пара падал, наискось перечёркивая редкие утренние облака. Рёв и грохот заставляли сжиматься желудок.

— Достойный кентурий! — к орку справа подскочил командир наёмников из клана Сыновей Степи, — что это? Боги шлют нам дары? Или это игры пустынных магов?

— Успокойся, Серрагх, — магов в этих местах не было сотни лет. Ведьмы Шаранг на такое не способны, поверь мне… а боги? Богам нет до нас дела, наёмник. Просто падает… звезда… Хочешь полюбопытничать?

В этот момент огненный клубок скрылся за горизонтом и оттуда раздался ещё более сильный грохот, сопровождавшийся взметнувшимся далеко на восходе столбом чёрной пыли и песка; сильный порыв горячего ветер достиг каравана, заставив заржать лошадей и растрепав бунчуки на орочьих копьях.

— Серрагх! Собери квинту наёмников и двигайтесь на восход. Звезда упала не дальше трёх-четырёх лиг… Чем духи не шутят, вдруг осколки звезды — неплохая добыча? Если что уцелело, продадим в Эль-Каре… И только попробуй что-нибудь утаить, Серрагх! Ответишь перед Советом Орды!

— Тогда я хочу десятую часть для своих воинов, кентурий!

— Что ж… справедливо, наёмник. Поспеши, возьмите двойной запас воды. Я с караваном буду ждать вас до завтрашнего утра в оазисе. Духи тебя не оставят…

— И тебя, Бордах! До встречи… — лошадь Серраха развернулась в хвост каравана и поскакала, поднимая жёлтую пыль.

Кентурий скривился, случайно задев осточертевшую рану. Случившееся событие разнообразило дорожную скуку, но старый военачальник Южного Континента видел чудеса и поинтереснее падения звезды. Орк забросил в рот очередную порцию свежей фанки и махнул остановившимся было погонщикам плетью, зажатой в кулаке:

— Чего встали?! Вперёд! Хумансовы отродья… До оазиса не близко, хотите здесь сдохнуть?! Так я помогу, только скажите… — засвистели кнуты надсмотрщиков, глухо зарычали, натягивая поводки знаменитые степные псы, натасканные на людей.

Скованные железной цепью в колонны невольники, облачённые в остатки когда-то добротной одежды, с ожогами и ранами от кнутовищ на истощённых телах, грязные, в парше и колтунами в волосах, с потерянными лицами, медленно и обречённо двинулись вперёд, стараясь шагать осторожно, чтобы не спотыкаться о множество глубоких трещин, которыми была изрыта земля Пограничья.

Караван продолжил свой путь к далёкой Эль-Каре…

Проклятая жара! Бордах любил море, даже пропахшие рыбой и телами хумансов галеры… а пустыню ненавидел всей душой бывалого солдата. Быть Чёрным орком, истинным кентурием Империи Южного Континента, единокровным братом покорителей Великой пустыни и ненавидеть её всем своим существом… Что может быть хуже для того, кто должен всегда и везде нести грозное имя поклоняющегося Чёрным духам!

Оазис в этот раз был довольно большой. В тени маленьких, скрюченных деревьев, в окружении густого тростника прятался не просто источник, а небольшое озерцо с удивительно прозрачной холодной водой. Берега были любовно укреплены тёсанным камнем с оберегающими рунами. Шаранги отличались не просто бережным отношением к живительной влаге, они боготворили воду и всё с ней связанное. И не дай Боги нарушить или осквернить источник! Безумцев, совершивших подобное, ждёт неотвратимая кара.

Караван работорговцев вольготно расположился в окрестностях оазиса. Даже людей удалось разместить в тени, благо, деревьев было в достатке. Товар следовало беречь. В Эль-Каре рабы-хумансы ценились на вес золота, а в караване, Борах это знал наверняка, многие люди были бывшими мастеровыми, ремесленниками и почти не было воинов. Хороший товар…

Сегодня вечером кентурий, измотанный раной, решился на прижигание. Шаман, стоявший спиной к Бораху и что-то причитавший над бурлящим котелком, прокаливал над стоящей тут же жаровней большой разделочный нож.

Кентурий, одежда которого пропиталась липким и вонючим потом, лежал на двойной войлочной кошме. Ночь в Пограничье наступала быстро, а земля остывала ещё быстрее. И Борах серьёзно опасался застудить плохую рану.

Полог шатра хлопнул откинутый сильной рукой воина. Бордах раздражённо повернулся к выпятившему клыки в радостной улыбке Серрагху.

— Кого там духи… а… наёмник… Глядя на твою лоснящуюся рожу, могу заподозрить, что добыча оправдала ожидания…

— Твоя правда, досточтимый кентурий! Много доброго железа подарили нам небеса. И, хотя огонь уничтожил большую часть, мой отряд едва довёз оставшееся…

— Железная звезда? — Бордах поморщился, когда шаман стал накладывать тугую повязку выше раны.

— Да, досточтимый, небеса, хвала духам, подарили много обломков. Метал отменный, в Эль-Каре дадут добрую цену…

— Что-то ты слишком разговорчив и подозрительно весел, Серрагх… уж не утаил ли чего?

— Как можно, досточтимый? Всю добычу мы сложили у костра. Завтра сам выделишь десятину.

— Да? Ладно… ступай, — кентурий скосил глаза на переминающегося шамана, — так и быть, завтра договорим.

Уходя Серрагх не смог скрыть выражения отвращения, поспешно пытаясь скрыть его за кривой улыбкой. От раны кентурия изрядно воняло. А что может быть презреннее немощного кентурия?

Лишь только за наёмником закрылся полог, как раздался душераздирающий вопль Бордаха в унисон шипению прижигаемой плоти.

Передёрнув плечами, наёмник ускорил шаг. И он действительно не утаил ничего от командира. Почти… Разве может быть интересна кентурию какая-то худая и грязная безволосая хуманка, прихваченная наёмниками в двух полётах стрелы от упавшей железной звезды? Конечно же нет!

В караване две тысячи невольников. Одной больше, одной меньше… Сначала Серрагх удивился, откуда здесь взялась на краю пустыни хуманская девушка? Наёмники второпях приняли эту грязнулю за шаранг, но, увидев абсолютно лысую голову, поняли, что ошиблись. Ух, сколько было силы в этом хрупком теле! Малышка таращилась на орков, крича на непонятном языке, лягалась и с одного удара выбила плечо из сустава одному из воинов. Орки достали из седельных мешков ловчие сети, чтобы связать строптивой рабыне лодыжки и запястья…

Обиженный орк, держа повреждённую руку на весу, предложил тут же проучить хуманку… Распять на кольях и заставить уважать Сыновей Орды, как делают это все женщины Великой Степи. Серрагху пришлось напомнить наглецу, что он может делать с хуманкой всё, что захочет… но только после того, как заплатит полную цену.

А у наёмника глаз был намётан! Товар отменный! Хуманка, хоть и худа, как гоблин, год просидевший в долговой яме, но жилиста. Без труда выдержит тяжёлый переход. А уж там, в Эль-Каре, он знает кому предложить столь экзотический товар. Синие глаза, белая, как кобылье молоко, кожа без единого волоска. А мясо? Мясо нарастёт…

Погружённый в приятные думы о собственной ловкости и будущей прибыли, наёмник не заметил, как дошёл до своего шатра. Время ещё не перевалило за полночь и сумасшедшее многоцветье света трёх лун позволяло рассмотреть даже шнуровку на сапогах орка.

Воины, зная жадность своего командира, привязали сеть с пленницей тут же у входа, к стволу кряжистой ивы, росшей на берегу местного озерца. Хуманка была в сознании, тело её белело на фоне тёмной коры; на плечах причудливо играли тени, отбрасываемые ветвями дерева.

Орк нагнулся над пленницей, проверяя крепость узлов на верёвках. Хитрая орочья сеть сама по себе затрудняла движения пленницы, но воины дополнительно связали запястья и лодыжки, помня о необычной силе хуманки.

Девушка сидела, скорчившись и прижав подбородок к коленям, настороженно следя глазами за наёмником. Серрагху на память пришло сравнение со степным сноргом, зверем, что мог услышать топот копыт за несколько тысяч шагов; хитрым и быстрым, способным вырыть нору и спрятаться от опасности за считанные мгновения. Вот и сейчас взгляд и напряжение лицевых мышц хуманки ярко напомнили орку сноровистого зверька.

Серрагх наклонился ещё ниже и, пытаясь напугать пленницу, скорчил злобную рожу. Мгновенное движение девушки орк просто не успел заметить. Опытный воин, он не ожидал от хуманки такой скорости. Хруст переносицы от соприкосновения с головой связанной замарашки заглушил сдавленный вопль орка.

Сын Орды… позор… обидно! Грязная девчонка! Наёмник в ярости занёс ногу, желая пнуть лежащую невольницу в живот.

— Доброй ночи, досточтимый! — от неожиданности Серрагх чуть не споткнулся о верёвочную сеть. Поэтому удар пришёлся вскользь, не по животу, а по бедру девушки. От чего та глухо охнула и молча завыла, закусив до крови нижнюю губу.

Наёмнику было чему удивиться. Смотритель Оазиса редко появлялся перед гостями. Шаранг неопределённого возраста в свободной светлой одежде и сандалиях, с родовым поясом из когтей фарангов.

Беловолосый материализовался перед шатром ниоткуда, словно соткался из лунного света. И если бы Сын Орды не знал, что мужчины земли Шаранг не способны к магии, то заподозрил бы в нём порталиста.

— Чего надо? Мы заплатили за постой… — орк был раздосадован и зол. Смотритель прервал такое интересное занятие, как укрощение невольницы, в самом его разгаре. Серрагх высморкал, вытер кровавую юшку о полог шатра и с вопросительной миной уставился на невозмутимого шаранга.

Беловолосые не отличались многословием, что и подтвердил ночной гость. Он указал на связанную пленницу:

— Куплю.

— Ещё чего, пустынный голодранец… Откуда у тебя золото за рабыню?

— Не золото, — шаранг был по-прежнему лаконичен, протянув орку на ладони какой-то предмет. Серрагх подошёл поближе.

Ростом орк был почти в полтора раза выше беловолосого, ему пришлось нагнуться. Сомнений не было. На ладони Смотрителя играла трёхцветными бликами в свете лун Слеза Пустыни, величиной с фалангу пальца шаранга. Глаза орка полезли на лоб. Да этот камень стоит сотни таких рабынь!

Смотритель рехнулся… Глаза орка лихорадочно забегали по сторонам, голова загудела от мыслей. Хвала духам, они одни… Наёмник заметил слезящиеся глаза и морщинистую шею Смотрителя, слегка подрагивающую ладонь, держащую камень…

Шаранги — непревзойдённые воины, но этот… не противник. Старик…

Решение пришло мгновенно, стоило появится мысли о том, сколько таких камней у Смотрителя есть ещё…

Орк мягко отступил на полшага, улыбаясь, кивая шарангу и что-то говоря ему успокаивающим тоном. Тихо скользнул из смазанных желчью ящера ножен верный ятаган, всегда острый, как бритва…

Страшный косой удар, от которого не было спасенья в ближнем бою с Сынами Орды перечеркнул белый силуэт запоздало метнувшегося к наёмнику старика… Орк не стал отступать в сторону, поэтому кровь Смотрителя щедро оросила его доспех.

Серрагх понял, что шаранг мёртв ещё до того, как тело старика опустилось к его ногам. У дерева тихо пискнула хуманка, отползая от лужи, растекавшейся из-под тела шаранга.

Орк оглянулся: лагерь продолжал жить своей жизнью. Кроме своего тяжёлого дыхания наёмник не слышал никаких посторонних звуков. В левом боку немного жгло. Возраст давал о себе знать. Видимо, резкие движения разбередили старые раны…

А ведь старик чуть не дотянулся до него! Перед тем, как ятаган орка почувствовал сопротивление рассекаемого тела, у Серрагха перед глазами вроде бы мелькнул белый рукав Смотрителя…

Сын Орды присел перед остывающим трупом. Крови натекло не так много, и её скудный ручеёк стекал по твёрдой земле в сторону замершей хуманки. Жадные руки Серрагха шарили по одежде лежащего, разжимали судорожно стиснутые в кулак пальцы старика.

Слеза Пустыни перекочевала в поясной кошель. Родовой пояс отправился туда же. Вещь редкая. Сколько-нибудь да стоит…

Да что же это?! У мёртвого шаранга больше ничего не было, кроме дешёвых мелочей: огнива, какого-то куска вязкой и вонючей массы, липнущей к рукам, пары серебряных монет…

Хвала духам, ещё глубокая ночь, надо срочно спрятать тело Смотрителя и замести следы крови. Не стоит наёмникам знать, что тут произошло, очень не хочется делиться… Хм, хуманка, а ведь она всё видела…

Внутри наёмника боролись рационализм разбойника и рачительность работорговца. За пленницу можно было бы выручить несколько сотен золотых. Сумма немалая. Но она свидетельница убийства шаранга…

До Эль — Каре ещё два перехода, даже если беловолосые и кинутся искать пропавшего Смотрителя, к тому времени Серрагх будет уже далеко. А хуманка… хм, интересно, на сколько подешевеет пленница, если ей отрезать язык.

Орк тяжело вздохнул. Возится долго, ещё кровью истечёт… и прижечь нечем. Придётся её отправить к духам, как ни жалко золота. Но Слеза Пустыни грела душу. Орк резко поднялся с земли и тут же, охнув, схватился за левый бок…

Духи… Да что это?! В глазах наёмника затуманились и поплыли лики лун. Он попытался рассмотреть, повернувшись, что там случилось с левым боком.

Кожаный нагрудник был порван, дыра небольшая, с ровными краями, через которые толчками обильно сочилась… кровь. Орк переступил ногами, сапоги чавкнули в луже, которая натекла прямо под ним, пока он обыскивал тело Смотрителя.

В паническом ужасе Сын Орды попытался позвать на помощь, от страха позабыв о желании скрыть своё преступление. Но силы оставили его, сознание померкло, и последнее, что перед тем, как вознестись к духам увидел перед собой орк, было заплаканное лицо хуманки…

— Давай, на исходную, Инфа! — хитро ухмыляющаяся Астра показала подруге язык и, опустив маску протектора, нырнула в зловонную жижу полигонного трека Второго сектора.

«Вот стервочка, и как ей удаётся всё время быть первой?» — в очередной раз мелькнула мысль в голове у Инфы. Тело, же автоматически выполнило команду, и девушка без всплеска погрузилась в жидкость, скорее по ошибке прозванную обитательницами ковчега Озером.

Виртуальный водный полигон для отработки взаимодействия в условиях жидкой среды условных планет с агрессивной флорой вот уже месяц не поддавался подругам.

Упрямицы так увлеклись, что заработали взыскание от самой маминой ма за превышение лимита времени пребывания в вирттренажёре. Наряд на скучное дежурство по обслуживанию вспомогательного реактора вместо долгожданных выходных испортил бы настроение окончательно. Если бы не… воскресные пироги, украдкой переданные прамаминой ма для Инфы и Астры, было бы совсем грустно.

В понедельник полигонный трек снова, по закону подлости, пришлось начинать с Озера.

Инфа активировала водомётный двигатель, расположенный на животе и отрегулировала на средний режим. В этой мути видимость не превышала полуметра, спасал только эхолокатор, предусмотренный в маске протектора. Прошлый раз Инфе не удалось продвинуться дальше лабиринта с гидрами. Сегодня она была настроена решительно и собиралась сократить путь, расчистив его самодельной вакуумной миной. Протектор защитит голову от гидроудара, а зубодробительную вибрацию и онемение в мышцах можно и потерпеть.

В отличие от Астры, всегда и везде следующей инструкциям и параграфам правил космодесантника, курсант Маркова постоянно попадала в авантюрные переплёты. За что и была прозвана прамаминой ма «вредителем огородов». После очередного разноса девушка собиралась, но забывала спросить любимую наставницу прямо, что означает прозвище…

Бетонная стена лабиринта высверкнула кривоватой зелёной линией на мониторе очков протектора. Глубокие норы, в которых обитали гидры, едва просматривались чуть более тёмными тенями.

Арка основного канала стала видна невооружённым глазом, подсвеченная аварийными проблесковыми маячками. Инфе показалось, что их свет на секунду закрыло гибкое тело в гидрокостюме. Тут же исчезнувшее в тьме перехода.

Астра!? Не может быть, не могла отличница отклониться от рекомендованного маршрута. Но…если… сегодня она не даст себя обогнать этой зубриле… Водомёт взвыл на форсаже, Инфа активировала клинки виброножей и устремилась в темноту.

Схема нор сохранилась в памяти ещё с прошлой попытки. Лишь расположение и число гидр в карманах варьировалось ИскИном. Стоило продвинуться первый десяток метров и началось…

Скользкие тела, вооружённые множеством щупалец со стрекательными жалами на концах, набрасывались на Инфу из темноты, пытаясь сбить с курса, обволакивая и нещадно жаля сквозь изолят гидрокостюма. Тут-то и пошли в ход виброножи.

Курсант вертелась юлой, металась замысловатыми зигзагами, отмахиваясь от всё прибывающих тварей. Нешуточный бой шёл в полной тишине бетонных лабиринтов, лишь глухо шелестели вереницы пузырей при стравливании через клапаны выдыхаемого воздуха.

Фосфоресцирующие глаза и ротовые отверстия гидр лезли отовсюду. Инфа старалась, чтобы ошмётки рассечённых тел кишечнополостных тварей не попадали на решётку водомёта. Стоит остановится хоть на минуту, её заблокируют и зажалят до полного паралича.

А начинать прохождение полигона в четырнадцатый раз… Чёрт! Инфа чувствительно приложилась шлемом о бетонную стену лабиринта. Ещё немного, ну! Ещё чуть-чуть!

Она хорошо помнила, что именно в этой части находится площадка с узким ответвлением малого хода, изгибающегося под прямым углом. Единственное место, где по её расчётам можно было переждать гидроудар…

А вот и оно! Не обращая внимания на уколы гидр, Инфа крепко оттолкнулась от края узкого хода и, перевернувшись в воде, ещё раз на мгновение включила форсаж водомёта.

С силой ударившись о стену и помогая себе руками, курсант втиснулась в трёхметровый узкий отнорок и с трудом развернулась в темноте ко входу.

Мина, собранная накануне из запасного аккумулятора с раструбом к водомёту и части окислителя из воздухообменника костюма, крепилась магнитными зажимами на груди. Использование самодельных взрывных устройств не противоречило правилам, чем Инфа и воспользовалась.

Мысленно досчитав до пяти, девушка сорвала с мины резиновый изоляционный колпак. Вода вступила в реакцию с окислителем в трубке детонатора. Девушка отцепила мину, выставила в щель сориентировав по азимуту и аккуратно отжала клапан небольшого баллона с воздухом и, отпустив смертоносную игрушку, поспешно ретировалась за угол.

Самоделка не подвела. Стены лабиринта содрогнулись, гидроудар, смягчённый расположением бетонных плит, с чудовищной силой прижал девушку к стене, выбив воздух из лёгких, а резкий удар затылочной части шлема чуть не погасил сознание.

Придя в себя, Инфа ощутила нестерпимый зуд во всём теле, да такой, что захотелось сорвать гидрокостюм и чесаться, не останавливаясь! А ещё страшно болела голова и ныли зубы. Виртуальная реальность исправно воспроизводила все последствия применения взрывного устройства.

Девушка ухмыльнулась под маской протектора. Что же там с проклятыми гидрами, если ей так хреново?

Теперь можно было включить прожектор на шлеме. Видимости это не увеличило, но прибавило бодрости и позволяло избегать наиболее крупных трупиков гидр. Если бы можно было визжать в маске протектора, то Инфа не стала бы себя сдерживать. Получилось!

Она проплыла по периметру центрального зала, коряво вальсируя. И тут её взгляд выхватил из темноты и мельтешения шупалец тело в гидрокостюме…

Астра! Чёрт… ну зачем эта дура полезла сюда в нарушение всех инструкций? Инфа попыталась спасти задание, кинувшись приводить в чувство оглушённую гидроударом подругу. Куда там… Жёлтый глазок на затылочной части шлема означал необратимую гибели аватара в виртуальной реальности…

Всё сначала! Дура! Дура! Какая ты, Астра, Дура!!! Такую задумку… Ну вот зачем ты попёрлась в лабиринт? Гнев, отчаяние и досада переполняли Инфу. Столь долгожданная победа была бездарно слита из-за тупой случайности. Ещё и штрафные очки начислят…

Девушка не сразу поняла откуда слышит сигнал тревоги… В лабиринте? Под водой? Внезапно в глазах потемнело и тело выгнулось дугой, как от удара электрического разряда. Руки сами потянулись к шлему…

Цифры побежали по монитору протектора. Невыносимо тошнило и кружилась голова. Яркий свет ударил сквозь полуприкрытые веки и в одно мгновение всё вокруг изменилось: пропала мутная вода, лабиринт, плавающие ошмётки гидр и тело напарницы.

В лицо ударил резкий запах септика пополам с кислородом реанимационного модуля. Сразу стало очень холодно, отключилась система терморегуляции. Вакуумный отсос услужливо обхватил маской нижнюю половину лица. Губчатая часть ложа вздыбилась под курсантом и развернула её на бок. Ремни не давали сползти полупарализованному телу, а только и ждавший этого желудок радостно стал избавляться от содержимого.

Содрогаясь от дрожи и утихающих рвотных позывов, Инфа обвела тесное помещение модуля безумным взглядом. Экстренный выход из виртуальности на время превратил её в беспомощную куклу. Девушка попыталась отстегнуть страховочные ремни ложа, но пальцы были ватными и соскальзывали с креплений.

В отчаянии она с размаху шарахнула ладонью по аварийной кнопке открытия прозрачной сферы ложемента. Пружинный замок лязгнул и створки с грохотом свалились на пол модуля. В уши тут же ворвался душераздирающий вопль сирены.

С трудом повернув голову к выходу, Инфа заметила, как медленно и неотвратимо происходит закрытие диафрагмы, за которой угадывалась часть коридора, заполнявшаяся густыми клубами ядовито-жёлтого дыма.

Пожар? Авария на ковчеге? Отчего? Они в орбитальной доке и давно не в векторе. Метеоритная защита надёжна. Реакторы на минимальном ресурсе… Ничего не понятно.

— Активация бортового ИскИна! Код 300! — Инфа начала приходить в себя, хоть голос при отдаче голосовой команды хрипел, как испорченный селектор.

— Аварийный протокол активирован, курсант Маркова. ИскИн в режиме, — спокойный голос из динамиков модуля придал уверенности.

— Обстановка?

— Взрыв коммуникаций на шестой палубе Ковчега, пожар в четвёртой шлюзовой. Введён режим аварийной отстыковки данного и соседнего модулей. В соответствии с протоколом чрезвычайных ситуаций на орбитах исследуемых планет…

— Стоп. ИскИн, прервать процедуру отстыковки! Бред какой-то…

— Отстыковка произведена двести четырнадцать секунд назад. Через шестьдесят восемь секунд модуль покинет зону гравитации Ковчега. Рекомендую надеть скафандр и занять посадочное кресло модуля, — с каждым словом ИскИна сердце Инфы билось всё чаще. Девушка сделала глубокий вдох и, наконец, освободилась обретшими чувствительность пальцами от ремней ложемента. Встать на ноги удалось только, держась за постамент капсулы. И в этот момент пол модуля ушёл из-под ног. Закружилась голова. Чёрт…она забыла о невесомости…сейчас все обломки и дерьмо с пола заполнит пространство модуля…

— Активировать центробежное вращение модуля! — не хватало получить при посадке по голове створкой бронесферы капсулы или какой-нибудь отвалившейся железякой. До посадочного кресла нужно было ещё пройти… Четыре метра.

— Отказано! Центробежное вращение нарушит ориентацию модуля и может привести к фатальному приземлению…

По модулю начали совершать перемещения, собираясь в причудливые сфероподобные конгломераты, пищевые желудочные остатки курсанта, не попавшие в вакуумный сборник.

— Бррр…мерзость! — скривилась Инфа, — плевать! Отставить ориентацию! Код 500! Центробежное вращение! — девушка не успела закончить команду, как модуль начал вращение вокруг продольной оси. То ли ИскИн обиделся, что, в принципе было абсурдным предположением, то ли код экстренного приоритета сыграл с Инфой злую шутку, не важно…

Вращение началось в неподходящий момент, а, может, как раз, в подходящий… И с таким ускорением… В последнюю секунду перед ударом створки бронесферы в многострадальный затылок девушка осознала в очередной раз банальную истину о материальности мыслей…

Ей снилась горячая ванна. Настоящее эмалированное чудо. Именно такую синтезировала ей на полчаса прамамина ма на день совершеннолетия…

Она возлежала в ней, словно древняя царица Клеопатра, в тёплой молочной пене, погружённая в жидкую негу. Вокруг клубился раскалённый и непроницаемый пар. Пот струился по обнажённой шее. Ничего нигде не болело. Голова была ясной. Жарко…как же жарко. Губы ссохлись и потрескались, горло горело огнём, что-то впилось между лопаток, вызывая назойливый дискомфорт. Инфа попыталась развернуться и привстать. Это движение в одно мгновение разрушило иллюзию и заставило зайтись девушку в глухом кашле, раздирающем трахею и горло. В глазах болталась красная муть.

Щелчком включился сух и отовсюду послышался равномерный шорох…песка, потревоженного ветром, прерываемый раздающимся где-то вдалеке потрескиванием. Потянуло горелым пластиком и изоляцией.

Инфа попыталась протереть глаза, но тут же бросила попытки. Ладони горели огнём, кожа потрескалась. Она попыталась смочить пальцы слюной и с горем пополам разлепила веки.

Вокруг, сколько хватало взгляда, был песок, ослепительно-белый океан под беспощадным солнцем.

Итак, она всё-таки совершила посадку на планету. И если это Земля, в чём нет никаких сомнений, её достаточно скоро найдут… Хотя, постойте, мамина ма на инструктаже говорила, что высадка на землю орбитальщиками временно приостановлена в силу объективных причин. Каких, правда, не пояснила… Но у Инфы явный форс мажор, так что земляшки должны зашевелиться. Поэтому, главная задача Инфы не сдохнуть до прибытия поисковой группы.

В голову лезли разные мысли. Вспомнилось упоминание ИскИна о ещё одном соседнем модуле, выполнившем расстыковку. Неужели Астра? Интересно, где она припланетилась? Разброс может быть значительный…

Так, курсант Маркова, чего сидим, жопу греем? Собралась! Что там у нас в инструкции космодесантника?

Правильно: убедится в состоянии транспортного средства, приложить все усилия к сохранению оборудования и снаряжения, сориентироваться на местности, оценить собственное физическое состояние…

Мысли скакали кузнечиками. Только теперь до Инфы дошло, что на ней почти нет одежды. Что она всё в том же гигиеническом подгузнике и бандаже из неуничтожимого полимера, в котором её застала аварийная ситуация… Так, а где сам модуль, интересно знать? Как-то же она сюда доползла из него? Инфа растерянно оглянулась, вокруг на песке не оказалось ни одного следа. Хотя, ветер изрядный, могло всё занести песком.

Взгляд зацепился за столб дыма на горизонте. Есть! Горит. Чадит.

Девушка поднялась, охнув: песок был горячим, как угли. Сцепив зубы, Инфа заковыляла, ориентируясь на столб дыма.

Не успела она пройти и пятидесяти шагов, как навстречу ей из-за бархана выехала группа всадников с пристёгнутыми к лошадям волокушами, на которых она с удивлением рассмотрела покорёженные части модуля, некоторые обгорели до неузнаваемости.

Инфа подняла глаза на сидящих в сёдлах существ и засомневалась в собственной вменяемости. Может она лежит в коме в палате орбитального госпиталя и всё это ей снится в одном продолжающемся кошмаре?

Серо-зелёная кожа, мощная грудная клетка, узкий покатый лоб и мощные надбровные дуги. Челюсти с выдающимися вперёд клыками…

Нет, всадники выглядели вполне человекоподобными… но таких существ на Земле, в принципе, не могло быть… а, может, не было до недавнего времени…

Растерянность девушки была грубо прервана хриплым окриком одного из всадников, держащего в руке длинное копьё, с привязанным к основанию лезвия пучком волос.

Инфа в ответ замотала непонимающе головой, попытавшись сипло оправдаться:

— Не понимаю… вы говорите на интерлингве?

— Гхарр рендуур, хумаанс?

— О! Хоть что-то… Есть контакт! Хуманс, хуманс! — радостно закивала Инфа, улыбнувшись потрескавшимися губами. Неужели эти гуманоиды знакомы с людьми? Прамамина ма на инструктажах ничего не упоминала о контактах земляшек с другими цивилизациями.

Всадник тронул низенькую крепкую лошадку пятками, чуть не наехав на курсанта и неожиданно ловким ударом древка копья подсёк её под колени.

Было не столько больно, сколько обидно. Гнев и ярость вспыхнули в груди девушки.

— Ах ты, ссука!!! — Инфа забыла о слабости и трясущихся руках. Этот гад ржал, показывая на неё пальцем и недвусмысленно теребил свой… под кожаным поясом доспеха. — Ах ты, козлина! — Орк не успел ничего понять, лишь успел инстинктивно отдёрнуть голову назад, поэтому удар голой пяткой в прыжке пришёлся вместо челюсти, в плечо Сына Орды.

Разбойник вылетел из седла, застряв сапогом в стремени. Его словно лягнула лошадь. А проклятая хуманка мягко приземлилась за его спиной, радостно улыбаясь белозубым ртом и сипя что-то на своём наречии.

Но и Инфа не долго торжествовала победу. Девушка не заметила, как вокруг стало не протолкнуться от всадников, на неё набросили что-то вроде грубых верёвочных сетей. Два клыкастых великана менее, чем за минуту спеленали её запястья и лодыжки, чувствительно врезав пару раз сапогами по рёбрам.

Подскочил и тот, кого она сшибла с коня, порываясь протиснуться к ней и хлестнуть кнутом, зажатым в кулаке здоровой руки.

Инфа с удовлетворением заметила, что вторая у клыкастика висела плетью. Вот тебе и первый контакт… Мамина ма будет ругаться… одна из лучших её воспитанниц похерила все инструкции. И чему тебя учили, будущий космодесантник?

К свалке присоединился ещё один чудик, на котором была не только кожаная одежда, но и какие-то металические бляшки на плечах, поясе. Волосы на его голове были стянуты в три косицы, которые в свою очередь скреплял зажим жёлтого металла. Он был на две головы выше всех остальных инопланетян и вооружён длинной, немного изогнутой заточенной железякой. Гордое и презрительное выражение его морды, а также то уважение, с которым расступились остальные, подсказало девушке, что ей заинтересовался местный начальник.

Обиженный с выбитым плечом подскочил к начальнику, что-то рыча и захлёбываясь слюной.

Ясное дело, жалуется мальчик. Обидели сиротинушку… Инфа попыталась презрительно сплюнуть, но во рту по-прежнему была жестокая сушь.

Начальник глянул на девушку, медленно осмотрев с ног до головы. Цокнул зубом и, повернувшись к обиженному, протянул ему руку ладонью вверх:

— Таррагх, дьорр хабарр? Йерр? Ньёк? — обиженный в ответ отрицательно помотал головой. Начальник ухмыльнулся краем рта, — хуманс, Эль — Каре ис… — и, больше не обращая ни на кого внимания, вскочил в седло услужливо подведённого коня.

Инфу, словно тюк с вещами просто и незамысловато перекинули через седло одной из лошадей и отряд двинулся, увозя невезучего космодесантника всё дальше и дальше от последней частички ковчега, который был её домом на протяжении всей, такой недолгой, жизни.

А равнодушное солнце продолжало освещать пустыню Шаранг…

— Зоррах, ты просто неподражаем! — утреннее солнце пробивалось сквозь густую листву июльского леса и играло золотистыми лапками на бархатистой оливковой коже орчанки.

Из шалаша, осторожно раздвинув листья, к изящной лодыжке Гергудрун метнулась мускулистая рука и попыталась ухватить наслаждавшуюся утренним солнцем Ведьму. Ловко отскочившая орчанка заливисто рассмеялась, шутливо хлопнув по пальцам Зорраха.

Новый июльский день обещал быть жарким и желания куда-то идти не было никакого. Напряжение последних недель бегства из воюющего Варрагона наконец отпустило…

Южная ночь, как это часто случается летней порой, накрыла путников внезапно наступившими сумерками. Спутником Гергудрун в путешествии к отрогам Серединного хребта стал посвящённый Ковеном в телохранители, надёжный и преданный Зоррах, по прозвищу Суховей.

Сын Орды, Зоррах давно забыл о кочевой жизни, набегах и наёмничестве. Одно время пробавлялся случайными заработками в Варрагоне, был одним из лучших учеников Мастера Сонгара. Отпрыски знатных семей хумансов ценили сильного и терпеливого наставника, мастера топора и алебарды. Закалённый в Войнах Крови ветеран, орк давно и безнадёжно был насмерть влюблён в свою госпожу. И вот его мечта сбылась… Они одни и впереди долгая дорога к далёким горам.

Ведьма Ковена, Грандмастер Руной Магии, Гергудрун Неистовая, при каждом своём появлении заставляла сердце сурового воина трепетать, как на первом свидании.

Зоррах и не помнил уже, когда впервые увидел орчанку. Та, будучи ещё молодой кандидаткой и дочерью одного из шаманов Великой Орды, приехала на весенний праздник Цветения Степи, где сотни молодых и горячих парней состязались в верховой езде, владении оружием и охоте.

Нет, он не поразил тогда её своими умениями… Куда ему было! Пятнадцатилетний юнец, Зоррах, не имевший прозвища, лишь с единственной клановой татуировкой на плече, вообще без права вступать в Круг, с трепетом наблюдал за прекрасной орчанкой, спрятавшись за тюками с войлоком, что привезли на праздничную ярмарку купцы…

Глядя сейчас на великолепное нагое тело ничуть не постаревшей Гудрун, Зоррах не мог поверить тому, что всю прошедшую ночь эта женщина отдавалась ему ярко и самозабвенно, так же, как и в первые, двадцать лет назад…

— Зор, хватит пялится! Я бы с удовольствием съела чего-нибудь!

Орк скупо улыбнулся, надевая кожаную перевязь и застёгивая штаны.

— Потерпи… полчаса. Костёр разожги… женщина, — Суховей, не дожидаясь пущенного ему в голову увесистого сука, сгинул в густой зелени, по пути прихватив лук, что висел у входа в шалаш, наскоро сооружённый вчера в темноте.

Вот уже две недели, как далеко позади остался многострадальный Варрагон. Северный тракт, переполненный в первые дни путешествия беженцами из окрестных селений, опустел. Дорога стала скучной и однообразной.

Гудрун тряхнула головой, отодвигая картины недавнего прошлого и занялась костром, ничуть не утруждая себя одеждой. Лишь клановая набедренная повязка, да серебряные кольца на лодыжках и запястьях… плевать, кому здесь рассматривать её, кроме верного Зорраха?

Да… давненько не была дома непутёвая Гергудрун! Уже почти забылся вкус кобыльего молока и запах травяной подстилки. Как там мать, сёстры? Отец… плюнувший по древнему обычаю Орды в след, когда она покидала родную крепость с наставницей Керен…

Неожиданно со стороны оврага раздалось приглушённое ржание. Стреноженные с вечера кони, спрятанные по старой воинской привычке Зоррахом, исправно предупреждали о приближении к лагерю посторонних.

Ведьма на минуту прикрыла глаза, прислушиваясь к лесу и вибрациям астрала. Брызнули во все стороны невидимые нити, сходившиеся на рунном средоточии между тяжёлых чаш налитой груди орчанки. По спине пробежал холодок нехорошего предчувствия.

Это не альвы… Да и глупо было бы думать о погоне за ней Светлых! Каши, что заварилась в Варрагоне им теперь хватит надолго.

От оврага показался озабоченный Зоррах с пустыми руками:

— Хумансы, отрыжка шакала, большой отряд… Не до охоты. Судя по цвету попон и плащей, люди Эдгара Жадного.

— Что они делают так далеко от границ своего королевства?

— Не знаю, Гудрун, но мне это очень не нравится… во время войны появляется много желающих половить рыбку в мутной воде…и ещё… с ними изгои…

— Маги?! Но почему я их не чувствую?

— Уходим, быстро! — Зоррах подхватил перемётные сумки с нехитрым скарбом и развернулся к Гудрун.

— Поздно, Суховей… попробуем разойтись миром… — орчанка облачилась в накидку из овечьей шерсти, защёлкивая оружейный пояс и поглядывая на край поляны, с которого настороженно подступали хумансы. В большинстве своём, вооружённые арбалетами, охотники держались уверенно. Ещё бы. Два десятка. И это те, что позволили себя увидеть. И тут Ведьма заметила отверженных…

Изгои… Недомаги, не признаваемые ни Советом Магов, ни Ковеном… Мужчина с ёжиком седых волос и девушка в мужской одежде с глубоко надвинутым на лицо капюшоном плаща беспристрастно рассматривали орков, сидя в сёдлах двух вороных коней. Неподалёку от них расположились трое, на первый взгляд ничем не примечательных гардов, которые держались с деланым равнодушием.

Но Ведьма предпочла бы сражаться голыми руками с толпой арбалетчиков, чем схлестнуться в бою с королевскими гардами. Хм… Значит в отряде хумансов член королевской фамилии… Плохо, очень плохо… Сильные мира чрезвычайно непредсказуемы и ожидать от них можно любой подлости…

— Доброго дня, танны, удачной ли была охота? — уверенный голос Ведьмы разнёсся по поляне, распугивая на ветках любопытных галок.

Седовласый изгой приподнял левую бровь в недоумении и, криво улыбнувшись, ответил:

— Судя по встрече с вами, кун-джи, более, чем удачная! — шутовской поклон и холодный взгляд убийцы не мог не насторожить Гудрун ещё больше. Она успокаивающе сжала локоть Зорраха:

— Приятно вдали от просторов степей и родной крепости встретить знающего вежливое обращение человека. Но я не замужем и обращения кун-джи ещё не заслужила. Зато вы можете называть меня проще. Мастресс Гергудрун… — Ведьма коснулась своего затылка, провела пятернёй по волосам к макушке. Рунные татуировки на теле вспыхнули тусклым золотом предупреждения.

В рядах арбалетчиков возник растерянный ропот. Лицо седого застыло восковой маской. В астрале примерно в том месте, где стояли мужчина и девушка, орчанка ощутила какую-то серую муть, мешающую распознать суть магии, которой владели хумансы.

Неизвестный потенциальный противник с опытной группой воинской поддержки — что может быть хуже? Даже если ты Грандмастер Рунной Магии и рядом с тобой надёжное плечо телохранителя, посвящённого Ковеном…

— И куда же направляется, отмеченная рунами мастресса, со столь грозным спутником? — незамысловатая подначка седого не заставила дрогнуть ни один мускул на сосредоточенном лице Зорраха по прозвищу Суховей.

Глядя на обманчиво расслабленного орка, сжимающего в левой руке древко верной алебарды, Ведьма незаметно для себя успокоилась. Они в своём праве. Ещё посмотрим кто-кого!

— Я — Гергудрун Неистовая, посвящённая Ковена второй ступени, следую в сопровождении телохранителя на Ежегодный Конклав…

— Какая удача! — седой грубо прервал торжественное представление Ведьмы и Гудрун поняла, что уж эти-то хумансы — вряд ли случайная шайка скучающего королевского родственника. Больше всего они походили на загонщиков дичи. Охотников в королевских угодьях. Ведьма снова прислушалась к колебанию невидимых нитей астрала. Чёрные духи! Да здесь не меньше полусотни хумансов!

Глаза Гергудрун и Зорраха встретились на несколько мгновений, и Суховей понял по лёгкой улыбке, что им вряд ли удастся уйти миром. Что ж, он знал, что когда-то придётся умереть. И в Орде, и на войне, и уже будучи Посвящённым… знал.

Сегодня было как-то по-особенному легко на сердце. Страха нет, потому что рядом его Гудрун и шаловливый лесной ветерок развевает её волосы, заставляя ноздри Суховея трепетать от запаха орчанки.

— Мой король давно ищет случая познакомится с такими редкими гостями в наших краях, мастресс Гергудрун! — седой откровенно и жадно ощупывал взглядом Ведьму с головы до ног.

— Насколько я понимаю, мы не во владениях вашего короля, мастер и… вы не назвали своего имени! — Гудрун уже понимала, что продолжающаяся болтовня — лишь формальность, способ отвлечь её с Зоррахом. И участь путешественников уже решена. Но она тоже старалась потянуть время. Ей понадобится всего лишь несколько минут…

Ковен должен получить известие о том, куда делись его эмиссары. Астральный вестник почти готов…

Наконец, долгожданная, слышимая только ей мелодия, заставила вибрировать невидимые струны астрала. Наконец-то! Она едва незаметно кивнула Зорраху, который в ответ лишь слегка смежил веки.

— Отец!!! Она выпустила вестника! — встрепенулась до этого молча стоявшая рядом с седым девушка. И этот крик тут же сбросил едва державшиеся радушные маски с хумансов.

— Густав, орка в расход! Ведьму только живой!!! — седовласый, ещё в прыжке из седла, скастовал стену огня, пытаясь отсечь от лесной кромки Зорраха и Гудрун. Но орков на месте уже не оказалось, и добрая дюжина арбалетных болтов, поспешно выпущенная охотниками, не нашла своей цели.

Поляна наполнилась недоумёнными возгласами людей, растерянно оглядывающимися в поисках ускользнувшей дичи. Вот же, на этом самом месте, только что стояли Ведьма и здоровенный орк… мгновение — и их не стало. Лишь потрескивание занявшегося огнём кустарника, да ревущее пламя магического огня.

Седой досадливо скривился, метнулся к месту, где до этого стояли орки, припал к земле. И вдруг резко развернулся к девушке в капюшоне:

— Инга… где? — девушка подняла руки, с расслабленными бледными кистями на уровень плеч, покачиваясь, словно в трансе.

— Они… здесь… рядом, отец… уходят… астральная тропа…

Седой в ярости зарычал, оскалив зубы:

— Шлюха ковенская! Не уйдёшь… Инга! Вызови гончих!

— Отец… нет, нет! Нееет!!! — девушку трясло, капюшон свалился и пышные каштановые волосы разметались по плечам. Глаза магессы — изгоя стекленели, пальцы на руках скрючила судорога.

— Надо, родная, надо… иначе никак… ты помнишь… король обещал…

Девушку затрясло ещё сильнее, она упала на колени. Седой подскочил ближе, поддержал запрокинувшуюся было голову. Из-под распахнутых век, ушей и носа магессы тёмными ручейками потекла чёрная кровь.

Пространство вокруг изгоев подёрнулось серой дымкой, воздух загустел, аура ужаса заставила отпрянуть королевских арбалетчиков в стороны. Тяжёлый резкий запах разложения заполнил ещё недавно цветущую поляну.

Зелёная трава на пятачке диаметром несколько метров растворилась в грязной зловонной кляксе с шевелящейся бурой массой. Неизвестная субстанция пошла крупными пузырями и забурлила, покрываясь несколькими воронками, в центре которых стали стремительно расти бесформенные коконы.

Девушка на руках седого мага вскрикнула раненой птицей, на её губах проступила розовая пена. Старик осторожно и нежно провёл открытой ладонью по её волосам:

— Потерпи, darnenn…

В этот самый момент бурые коконы лопнули с чмокающим звуком один за другим и из них на поляну выскочили существа, напоминающие собак с напрочь содранной кожей и кровавыми провалами вместо глаз. Издаваемый ими скрежещущий скулёж и злобные порыкивания в сторону арбалетчиков заставили замереть последних.

Девушка с трудом приподняла голову и издала еле слышный свист, тут же закашлявшись.

Поднятые магией Гончие в едином порыве унеслись в лес.

— Чего встали, олухи? За ними! И без Ведьмы не возвращайтесь! Отвечаете своими никчёмными жизнями перед королём! — арбалетчики и большая часть конных охотников устремилась вслед гончим, — Густав! — к седому подскочил один из гардов, до сих пор игнорировавших всё происходящее на поляне. — Возьми, — маг протянул гарду небольшую флягу тёмного стекла, — слушай внимательно: когда гончие настигнут орков и те выпадут из астрала, минуту-две не смогут серьёзно сопротивляться. Разобьёшь склянку над затылком Ведьмы, дальше Пьявка сделает всё сама, возьми Бренна и Сколя с собой, следите, чтобы ковенская шлюха осталась жива. Орка после того, как кончите, сжечь вместе с вещами! Слышишь, Густав! Не то…знаю я вас, хозяйственных…

На лице гарда не дрогнул ни один мускул:

— Сделаем, как вы сказали, хозяин, — Густав кивнул головой другим гардам и через минуту, вскочив в сёдла, молчаливая тройка королевских охранителей унеслась за погоней…

Отсюда, из жемчужной пелены верхнего горизонта астрала, лес казался серым. Даже карусель рун, всегда радовавшая золотистым свечением, поблекла и мельтешила белыми тенями.

Напряжение и усталость сковывали передвижение. Ведьме пришлось тащить орка на плечах. Совершенно неспособный к магии Зоррах, потерял сознание при первых же мгновениях входа в астральный горизонт. Поляна осталась далеко позади и орчанка молилась всем духам предков, чтобы охотники, как можно дольше находились в замешательстве. Препятствия реального мира: кусты, деревья, завалы, неровности рельефа не мешали передвижению. Беглецы шли как бы сквозь них…

А в случае экстренного выхода из астрала, телохранитель требовался Гудрун дееспособный, хотя бы на первые минуты восстановления потраченной маны.

Всё… нет больше сил! И на шею давит этот клыкастый бугай. Без сознания Зоррах весил вдвое обычного.

Да что же это?! Опять… Рунные струны, раскинутые Гудрун в астрале, зазвенели на высокой ноте. Снова погоня? Не может быть…

Сквозь протаивающую пелену горизонта между мирами стали проступать стволы деревьев, послышался рвущий душу скрежещущий лай.

Великие Духи! Откуда? Этого не может быть…

Ведьма не могла вновь войти в Астрал. Слишком много сил потрачено. Она сбросила орка на землю, от чего тот охнул и, ругнувшись, вскочил, ошалело таращась вокруг; и, тем не менее, тут же потянулся за алебардой, закреплённой на спине Гудрун.

— Зор, послушай меня, осталось совсем немного времени… за нами в погоню увязались санканы… Кровавые Гончие. Да сожрут их Тёмные Духи! Зоррах… родной… Нам не уйти, сил почти не осталось…

— Не трать слов, Неистовая… — Зоррах коротко коснулся лбом живота Ведьмы, крепко обняв её за бёдра, — уходи сама! — прорычал он и рванулся, не оглядываясь навстречу мелькавшим между деревьями исчадиям Потустороннего.

Аааа!.. Тёмные Духи! Дурак! Ему не совладать с Гончими! Гергудрун колебалась лишь секунду, глядя в след бегущему Зорраху. Глаза её потемнели, рот оскалился в страшной гримасе. Сцепив зубы, Ведьма вытащила маленький кинжал и начала яростно наносить короткие порезы, прямо вдоль линий татуировок на своих бёдрах. Сочащаяся кровь немедленно впитывалась в рунную вязь, заставляя светиться контуры нестерпимо-ярким светом.

Через десяток мгновений, показавшихся вечностью, тело Грандмастера Рунной Магии содрогнулось в коротких спазмах, воздух вокруг закипел и хлестнул шквалом во все стороны, заставляя пригибаться кусты и траву к самой земле.

Гудрун зря считала Зорраха смелым, но глуповатым воином. Орк прекрасно понимал, что его схватка с Кровавыми Гончими закончится не начавшись. Поэтому, сноровисто взметнулся, помогая себе алебардой, на первое же попавшееся на пути дерево с высокими нижними ветвями.

Увлечённые погоней, твари Потустороннего пронеслись в нескольких метрах, оглашая округу жутким воем.

Орк очень надеялся на поспешность Гончих. И не прогадал. Целью телохранителя были королевские охотники. И, если Неистовая отобьётся от тварей, в чём Зоррах не сомневался, то ему здорово придётся постараться в ближайшее время, чтобы задержать проклятых хумансов.

Последний бой в жизни Зорраха из клана Степных Поводырей по прозвищу Суховей обещал быть коротким.

Первыми жертвами степняка стали вырвавшиеся вперёд загонщики на лошадях, азартно погоняющие своих скакунов, дабы не потерять из виду Гончих.

Оркская алебарда, острая, как бритва цирюльника, с крюком на противоположном конце обитого медью древка, — страшное оружие. В особенности, из засады. Несколько резких и размашистых движений — и первые два всадника полетели через головы лошадей, которым орк подсёк передние ноги.

Зоррах даже не остановился у поверженных хумансов. Некогда. Да и живые так не лежат. Двигаться, двигаться и ещё раз двигаться! Только так можно выиграть время для любимой. Зоррах подавил в себе поднимающуюся волну гнева на наглых хумансов, что разлучили его с Гергудрун. Даже опасность смерти не вызывала в нём столь сильное чувство обиды. Кровью умоются королевские ублюдки. А вот и они…

На очередную прогалину навстречу орку выскочило сразу пять арбалетчиков. Их фатальной ошибкой был немедленный, поспешный и позорный недружный залп в сторону Зорраха. Из-за неразберихи и волнения, но, прежде всего, потому, что орк двигался с невероятной для его габаритов скоростью, умело используя одинокие молодые сосенки, стрелки промазали, как один.

Алебарда, с гудением рассекая воздух, отправилась в сторону двоих стоявших немного впереди хумансов, лихорадочно перезаряжавших арбалеты. Гигантским прыжком миновав свалившихся, словно кегли, арбалетчиков, Зоррах приземлился в группе остальных охотников, страшным ударом ятагана рассёк шею одному, одновременно вбивая локоть в нос другому.

Мерзкий хруст лицевых костей перекрыл дикий визг третьего человека, который в отчаянии попытался огреть орка разряженным арбалетом по голове. Зоррах, ловко поднырнув под замах противника, просто и бесхитростно заехал кулаком в промежность, сокрушая тазовые кости. Старый подлый удар из арсенала наёмников остановил сердце бедолаги.

Короткий осмотр, удовлетворённый кивок и молчаливый оскал степняка сказал бы опытному наблюдателю очень многое. А, именно, что доработки не требуется…

Пять стрелков — пять трупов. Чудовищная сила орка, помноженная на многолетний опыт посвящённого телохранителя Ковена творила настоящие чудеса…

Но не сегодня. На прогалине снова стало тесно. Зоррах попытался отступить на противоположный край. Там густой терновник мешал бы в него прицелится.

В этот раз против него выступили полтора десятка арбалетчиков, не спешивших спускать курки, а предусмотрительно ожидавших команды от одного из гардов, выехавших на край поляны.

Спокойные и уверенные в себе королевские охранители. Первый обманчиво-расслаблено сжимал в обеих руках две небольшие сабли. Но по положению ног воина Зоррах сразу распознал опытного Мастера Мечника. Второй гард, небольшого роста и неопределённого возраста внимательно следил своими рыбьими, немного навыкате, глазами за каждым движением орка, вертя в руках пару кинжалов. Оружие ежесекундно то появлялось между его ловкими пальцами, то исчезало…

Поразительно, как много деталей можно заметить в такие небольшие паузы перед боем! Зоррах с кажущейся неторопливостью потянул из-за пояса в пару к ятагану клановый боевой топор. Хотя, здесь бы очень пригодился щит. Даже небольшой, что так любили северяне…

Орк внутренне попросил прощения у своего учителя Сонгара. Шаранг никогда бы не пустился в путь с Ведьмой, не озаботившись всем необходимым вооружением. Но кто же знал, что на пути встанут эти неправильные хумансы? До сих пор, только одно упоминание Ковена, заставляло почтительно уступать дорогу во всех частях просвещённых земель.

Первым в бой логично вступил мечник, пытаясь навязать Зорраху неимоверно быстрый темп боя, оттеснить орка под болты арбалетчиков. Суховей вертелся, как уж на сковородке, успешно подставляя под удары сабель ятаган и топор. Задумка гарда была шита белыми нитками, и орк пытался использовать поединок с мечником для возможности отступления в чащу.

Внезапно мечник с громким криком сымитировал атаку и резко отступил, упав на спину. Тут же раздался залп из арбалетов. Готовый к такому повороту событий, Зоррах успел ничком распластаться на земле и покатился в сторону, разбрасывая лесной мусор. Лишь одному болту удалось чиркнуть орка по спине и перебить застёжку пустого ружейного пояса, так и оставшегося лежать на месте падения.

Уже поднимаясь с земли, Зоррах понял свою ошибку, когда ощутил давящую тяжесть на шее. Второй гард, обладая ловкостью Парсума, в невероятном прыжке прыгнул на спину орку, пытаясь вонзить свои кинжалы в основание шеи.

Один кинжал, скользнув под лямку кожаного нагрудника, вошёл по самую гарду аккурат в плечевой сустав. И левая рука повисла плетью, пальцы разжались, а Зоррах выронил топор. Вторым кинжалом гард попытался ткнуть орку в глаз, но разъярённый раной Суховей, с силой сунул рукоять ятагана прямо в лицо ловкачу. Тот успел отклонится и навершие рукояти лишь пробороздило глубокую царапину на щеке.

Но этим дело не кончилось. Орк уронил ятаган, который вонзился лезвием в землю; притянул освободившейся рукой ловкача за шею и вцепился зубами ему в подбородок. Гард застонал, заливаясь кровью и бессильно молотя руками по голове орка.

Зоррах отшвырнул окровавленное тело в сторону и снова взялся за ятаган. С одной рукой он просто мясо для Мастера Меча. Арбалетчики успели перезарядиться и дали залп. Гард-мечник предусмотрительно отступил в сторону, давая возможность завершить бой охотникам.

Но, видимо, удача решила подарить ещё несколько минут жизни Зорраху по прозвищу Суховей. Большинство болтов не причинили значимого урона: один засел в левом бедре, два других пронзили многострадальную левую руку орка.

Посвящённый Ковена, казалось, не замечал ни боли, ни ран. Мечник с изумлением понял, что однорукий орк, уже спустя несколько мгновений, начинает теснить его, нанося мощные и частые удары. Ятаган в руке обречённого древнего порхал, как бабочка, или, как игла в руке опытного портного.

И вот уже проявились несколько неглубоких кровоточащих порезов на теле гарда. Что-то дрогнуло в глазах хуманса. Это понял и орк.

Арбалетчики пытались выцелить степняка, но рисунок поединка с мечником был настолько хаотичен, что охотники боялись задеть гарда. Наконец, кто-то из них решился, и арбалетный болт, пробив кожаный доспех, ужалил Зорраха в поясницу.

Увидев это, мечник воспрял духом и усилил нажим. Орк рассмеялся ему в лицо, брызгая кровью и, отбросив ятаган, прыгнул навстречу гарду, словно пытаясь обнять единственной здоровой рукой. Мечник немедленно воспользовался открытостью степняка и вонзил сабли с двух сторон в бока Зорраха, стараясь сдержать его порыв.

Столкновение было настолько стремительным, что лезвия сабель Мастера вошли почти на две трети, как в масло, в корпус орка.

Гард, торжествуя победу, закричал, подняв голову к небу, и не заметил, как дёрнулась к его лицу растопыренная пятерня орка. Ученик и друг Мастера Сонгара, Зоррах по прозвищу Суховей, орк из клана Степных Поводырей не мог уйти за Грань один. Не в его правилах…

Жёсткие пальцы древнего с лёгкостью разорвали рот гарда и, стиснув мёртвой хваткой, оторвали нижнюю челюсть, заставив захлебнуться победный крик.

Уже падая на землю и увлекая труп противника за собой, Зоррах повернул голову в ту сторону чащи, куда успела скрыться Гудрун Неистовая…

Душа степняка отлетала, соединяясь с духами предков, а тело уже не ощущало ударов множества арбалетных болтов, которыми щедро награждали его испуганные охотники…

Бой тяжело дался Гудрун. Это какую же силу погружения в горизонт астрала надо иметь, чтобы таких сильных тварей вытащить? Трупы гончих истаивали тёмными зловонными лужами. Ведьма, сидя на корточках, аккуратно заливала эликсиром рваные раны на бедре и предплечьях.

Последние две твари чуть не отравили её к духам, пришлось исчерпать последний резерв маны. Всё. Она пуста, как голова пьяницы с похмелья. И эта дикая слабость…

Со стороны погони послышался одинокий торжествующий человеческий крик и… резко оборвался. Сердце орчанки сжалось, замерло на мгновение… Зоррах… Да смилостивятся над тобой духи предков!

Ведьма попыталась встать. С трудом, но ей это удалось. Нужно было идти. Позади треснула ветка, послышался шорох множества шагов, затем со всех сторон полетели сети.

Гудрун заметалась, запутываясь всё больше и больше. Из толпы хумансов шагнул высокий гард, держа в руках что-то тёмное.

— Прибить бы тебя, ссучку… за Бренна и Сколя, но я обещал королю… ты ещё пожалеешь, что тебя оставили в живых, — мужчина точным и выверенным движением ударил орчанку чуть выше виска рукоятью охотничьего ножа. Ведьма потеряла сознание. Гард брезгливо открыл флягу тёмного стекла и вытряхнул на затылок Гудрун что-то похожее на комок серой шерсти, который тут же растёкся у неё вокруг шеи, охватывая крепкой шевелящейся удавкой.

— Порядок, грузите на волокуши! Да не с трупами, олухи! Король нам ничего не заплатит, если привезём порченый товар. Или хотите болтаться на верёвке!?

Охотники, тихо ворча, стали укладывать бессознательное тело Гудрун на связанные срубленные молодые деревья.

Отряд потерял больше половины людей. Да… Дорого сегодня обошёлся охотникам трофей для монарха…

Сознание возвращалось медленно, словно лик стыдливой молодой луны в ночь весеннего цветения мелорна. Почему именно это воспоминание пришло на ум прекрасной молодой эльфийке, очнувшейся ото сна в незнакомой спальне с высокими стенами, уходящими в глубокую темноту?

Лоос провела рукой по шёлковой простыне нежно-фиалкового цвета, взгляд её перебежал с великолепно выполненной неизвестным резчиком миниатюрной фигурки фейри на одной из колонн роскошного балдахина, что простирал полог над её ложем, на высокое и узкое окно, едва прикрытое тяжёлыми бархатными шторами. Из раскрытых створок лился ровный багровый свет, растекавшийся на чёрном мраморном полу искристыми сполохами. От каждого предмета, каждой вещи в этой комнате веяло мощной, незнакомой магией…

Неужели это и есть тот самый другой мир? Небытие, о котором говорил Эскул? Эльфийка придирчиво оглядела себя: тело Богини ничуть не изменилось с тех пор, как она взяла в руки Фиал и утратила связь с материнским миром. Всё та же молочная белизна кожи, живая вязь татуировок на животе и бёдрах…

Удовлетворившись осмотром, Лоос одним привычным заклинанием облачилась в чёрное платье. Богиня, сколько помнила себя, никогда не изменяла этому цвету. Ну, разве, что, пурпурный… иногда… Уголки губ женщины тронула игривая улыбка.

Лёгким движением Богиня соскользнула с широкой кровати, подошла к окну и… замерла в трепетном удивлении, заворожённая открывшейся картиной. Лоос никогда в старом мире не видела чего-то подобного. Но с самого момента осознания себя божеством Тёмных альвов воображение рисовало ей похожие картины во снах. По рассказам, воспитывавших её в детстве, лесных дриад, именно так выглядели владения отца, которого она никогда не знала.

Первозданный Хаос множества миров трудно поддавался описанию, он притягивал взгляд и отвращал душу, вызывая смешанное чувство омерзения и, в то же время, жаркого желания погрузится и ощутить его всем своим существом.

Марево смутных образов, водоворотов цвета и шквал какофонии высоких и низких звуков на грани восприятия ошеломили эльфийку, она подалась вперёд и…

— Не стоит, дорогая! Вестник, хоть и установил защиту, но чем Рандом не шутит, вы всё-таки Богиня, вдруг затянет в окошко? Как я потом перед Эскулом оправдаюсь?

Немедленно отпрянув от окна, Лоос резко обернулась и увидела стоящего в дверях спальни, смутно знакомого великана. Тот выглядел… несколько иначе, чем в первую встречу.

Обычно торчащие во все стороны волосы были смазаны ароматным маслом и зачёсаны назад. Мочку уха оттягивала серьга с крупным сверкающим бриллиантом. Камзол, шитый серебром, строгих оттенков синего и голубого цветов, кружевная белоснежная рубашка, лосины и высокие ботфорты, в начищенной зеркальности которых отражались багровые сполохи Хаоса…

— Янитор?!

— Именно! Прекрасная память, дорогая… Может, вина? — только сейчас эльфийка заметила, что привратник с самого начала беседы держал в руках два бокала, наполненных светлой искристой жидкостью.

Богиня немного задержалась с ответом. Нерешительность несвойственна Королеве Тёмных, и она здесь гостья или пленница?.. Хотя, почему бы и нет? Но этого слугу следовало поставить на место. Она оглядела спальню и, не найдя никакой подходящей случаю мебели, кроме кровати, попыталась привычно сотворить себе трон.

Каково же было её изумление, когда она не только не смогла призвать силу, но даже перестала её ощущать. Лишь слабое эхо внутренней памяти былого могущества… И не более того… Она подняла глаза, полные горестного недоумения и подступающего ужаса на Янитора.

— Но-но… Дорогая. Не надо паники, — привратник учтиво, даже с каким-то изяществом, не смотря на габариты фигуры, подшагнул к Лоос и протянул бокал, — не переживайте, силы вернуться к вам. Просто, Вестник не терпит чужой ммм … магии в своих Чертогах.

— Но как же… я же… а платье?

— Ну… мы не могли позволить вам разгуливать по залам обнажённой, — Янитор задумчиво отхлебнул из своего бокала и скривился, — а может вы всё же хотели…

— Нет!!! — руки Лоос непроизвольно метнулись к лифу, но ей удалось быстро взять себя в руки, выпрямится и с независимым видом вздёрнуть подбородок.

Янитор удовлетворённо кивнул, буквально втиснул бокал в кулачок Богини и слегка коснулся его своим. Хрустальный звон взлетел к невидимому потолку и исчез во тьме.

— За новую жизнь! — привратник залпом допил своё вино, — ну и кислятина! А вы чего не пьёте? Не бойтесь, яды — не мой метод…

Лоос, тем не менее, осторожно пригубила прохладный напиток с кислинкой и нотками фруктов. Жидкость взорвалась во рту сотней маленьких пузырьков, защекотавших нёбо. Тёплая волна пробежала по телу, придавая приятную лёгкость, смыв мутную пелену со всего окружающего…

— Вооот! Молодец, а ты не хотела. Нектар Чертога — он такой! Хоть и кислый, зараза. Всё, болтать будем по дороге, пойдём, — Янитор галантно подставил Лоос локоть.

— Куда? — если первое ошеломление потери магических способностей прошло, благодаря напитку, то естественное чувство самосохранения эльфийки заставляло насторожено относится к привратнику. Хотя ничего плохого этот гигант ей ещё не сделал.

— Я проведу тебя по коридорам и залам Чертогов. Расскажу кое-что о мире, в котором ты оказалась волею случая и безответственной самодеятельности одного неугомонного Демиурга… Пойдём! Тебе понравится. В этих анфиладах, словно муха в янтаре, застывает мирская слава великих…

Заинтригованная эльфийка поискала глазами куда бы поставить пустой бокал, но тот уже развеялся лёгким белесым облачком едва слышным хлопком. Лоос сделала шаг, привычно ступая на носках и только теперь заметила, что ступни её обуты в невесомые ажурные туфельки, вышитые чёрным жемчугом. На вопросительный взгляд Богини Янитор лишь хмыкнул:

— Не обращайте внимания, дорогая. В Чертогах часто случаются спонтанные выбросы магии и маленькие чудеса, а вы чем-то заслужили симпатию духа этого места.

— Ещё раз назовёшь меня «дорогая», Янитор, и я воткну тебе в глаз свой указательный палец. Без всякой магии, — Лоос очаровательно улыбнулась привратнику, игриво постукивая ноготком по полировке спинки кровати. Великан изумлённо замер на мгновение, затем оглушительно расхохотался. Смех гулким эхом прокатился по невидимой анфиладе.

— Ай да Богиня! Вы произведёте в Небытии настоящий фурор, дор…эээ… Лоос! Вестник останется доволен…

Вместе с Янитором Лоос проследовала в соседнее помещение. Это был гигантский зал, с колоннами и паркетом, который… шевелился, словно живой! Странно было идти по мягкой, слега волнующейся субстанции. Эльфийка всё время боялась упасть, а невозмутимый привратник, демонстративно не обращая внимание на дискомфорт гостьи, начал свой инструктаж:

— Прежде всего, о Королева Тёмных, Вестник просил предупредить тебя, что если, возникнет такое желание остаться в Чертогах, то препятствий с нашей стороны не будет. Ведь в новом мире вы, простите, пока никто. Даже сестрица ваша, взбалмошная Королева Пауков, повелительница дроу, здесь упоминается только в манускриптах на самых заброшенных полках библиотек. Никто и никогда её не видел. Парочка запущенных и заросших храмов в джунглях на самом краю мира. Ну а сами дроу почти исчезли, не принимаемыми другими семьями эльфов, ренегаты. Захотите подробностей, в Чертогах есть хорошая библиотека. Кажется, в северном крыле, или в западном… Не важно, она постоянно мигрирует. Пожелайте что-нибудь почитать, мысленно — и вскорости окажетесь на её пороге. Ну, да я отвлёкся. Небытие. Понятие мира, планеты тебе нужно объяснять?

— Нет, привратник, — Лоос решила немного слукавить, пусть этот напыщенный слуга Хранителя, как можно больше выдаёт информации, а уж она разберётся что к чему. Королева уже успела немного прийти в себя и ощутила огромное желание вернуть, во что бы это ни встало, былую магию. Пустота и холод, поселившиеся внутри с осознанием потери главной составляющей её сущности, неприятно подчёркивали беспомощное положение. Даже какой-то привратник позволяет себе неуважительное отношение к Богине, пусть и бывшей, возмутительными намёками!

— Наиболее богат разными расами Северный материк, — продолжал Янитор, не замечая, как хищно и зло заблестели глаза у Королевых Тёмных Эльфов. На Западе его преобладают земли людей, или, как их чаще называют древние расы, хумансов. Встречаются человеческие поселения и в центральной части, но гораздо реже. Юго-Запад и Северо-Запад — исконные владения эльфов или альвов, Север и часть Северо-Востока вперемешку населена гномами, Лесными орками. Восток до самого океана — племенами Степных орков. Они же населяют и Южный Континент — Чёрные орки. Клыкастые — самая многочисленная раса Небытия после хумансов. Они называют людей «вазунгу» за их способность селится в любых местах, вытесняя коренные народы. О, если бы они не были столь непримиримы со своими родственными ветвями с Севера и Востока, то, объединившись, завоевали бы весь мир! Но орки — слишком вольный народ, не склонный к долгой жизни на одном месте. И очень… ммм… горячий. Ну, не будем о них. Далее. Юго-Восток, до самых неизведанных и пустынных мест, граничащих с непроходимой Страной Горных Вершин, что населена самыми страшными существами Небытия, среди которых нам известны только драконы, виверны, доргауны и маторы, принадлежит шарангам, одной из самых закрытых и загадочных рас Небытия. Есть в этом мире и малые древние народы: половинчики или хоббиты, дриады, гарпии, гоблины, тролли, кобольды, лепреконы, дроу… и совсем уже исчезающие: фейри, вампиры, оборотни, доппельгангеры, навьи, сатиры, наги, гноллы, огры, даже… кентавры, хотя в их существовании даже мы с Вестником сомневаемся…

Янитор и Лоос перешли в следующий зал без окон, освещаемый парящими под потолком и двигающимися по сложным траекториям золотистыми шарами. Помещение напоминало гигантскую гостиную или столовую. Тут и там располагались столы с придвинутыми стульями и креслами с высокими спинками.

Вся мебель была выполнена из редких сортов дерева или из кости, а то и из камня. Резьба на одной из ручек кресла была выполнена столь искусно, что Лоос не выдержала и попыталась провести рукой по приглянувшейся голове грифона.

Барельеф неожиданно ожил и открыл глаза, негромкий возмущённый клёкот раздался из распахнутого клюва. Эльфийка отдёрнула руку.

— Не переживай, он не причинит вреда… опять дух Чертогов развлекается… от скуки.

— Странное место, Янитор, вы принимаете здесь гостей?

— Что? А… нет, мы покормим вас в более спокойном месте. А это — зал раздумий. Здесь можно присесть за любой стол и размышлять о разном… представлять всё, что угодно и Чертоги немедленно материализуют видения. Не стоит опасаться, они эфемерны, но и увлекаться не рекомендую.

— Почему? — спросила, внутренне поёжившись Лоос. От этой комнаты тянуло неизбывной безысходностью и тоской.

— Можно навсегда остаться в плену у своих фантазий… — грустно улыбнулся Янитор, затем посерьёзнел и добавил, — выбраться из которого не поможет никакая магия.

Чем дальше продвигались эльфийка и великан, тем больше проникалась величием места Королева Эльфов. Чуждая натуре Богини по своей сути, магия, грозная и сдержанная сила Чертогов, пугала и манила одновременно. Анфиладе чудесных и загадочных залов, казалось, не будет конца. Эльфийка почти потеряла счёт времени, всё дальше увлекаемая привратником…

Наконец, после отворившихся очередных дверей они оказались… в тропическом лесу, наполненном криками зверей и птиц, мириадами разноцветных бабочек, буйным переплетением причудливых растений, вырастающих, цветущих и увядающих с нереальной быстротой.

Восторгу Лоос не было предела. Воздух вокруг был насыщен экзотическими ароматами, Королеве показалось, что где-то за деревьями она слышит звуки водопада. Это была феерия жизни и смерти, сменяющих друг друга; бесконечный круговорот начала и конца. Дочь Хаоса почувствовала, как затрепетало её тело, впитывая эманации этого места.

Немного дальше на небольшой поляне располагалось маленькое озерцо, в центре которого возвышалась глыба тёмного гранита. На которой, на самой вершине балансировала, стоя на одной ноге, как живая, скульптура девушки. Тело прекрасной незнакомки было выполнено из древесины тёмно-красного цвета. Поза скульптуры, не смотря на кажущуюся неустойчивость, была естественной, и внутренняя стремительная сила, казалось, вот-вот оторвёт её от камня и бросит вперёд в неудержимом беге.

Подойдя ближе, эльфийка поняла, что обманулась. Статуя никак не могла принадлежать молодой девушке. Застывшее выражение лица скульптуры, яростный огонь, бушующий в рубиновых зрачках, крепко сжатые губы, превратившиеся в едва видимую полоску… Океан едва сдерживаемой ярости и ненависти, был в этой… Богине?! Тысячелетней, неугасаемой, нетленной…

— Кто это, Янитор? — вполголоса произнесла Лоос, не удержавшись от вопроса.

— Богиня Сущего, Повелительница Начала и Конца, основательница рода дриад, которым покоряется всё живое в этом мире… Эвридика Беспощадная… Только это всего лишь её тень. А вернётся ли в леса Небытия её сила? Не знаю. Не наше это дело. Хранители лишь наблюдают молодые миры…

— Как печально, Янитор… Боги — соль мироздания, они отражение, поддержка и защита для поклоняющихся рас! Боги не могут оставить сиротами своих детей…

— Но вы же оставили, Королева Тёмных.

— …Ты несправедлив и жесток, слуга Хранителей. Эскул понял бы меня лучше. Не я оставила без покровительства Тёмных в старом мире!

— Да, да. Вы просто не смогли их защитить, и Светлые истребили всех до единого. Не обижайтесь на правду, Богиня, факты — упрямая вещь.

— Пока я жива, род Тёмных альвов не пресёкся!

— Ну-ну… мать народа, понимаешь. Пойдёмте, ещё кое-кого надо посетить…

На этот раз зал выглядел довольно аскетично и, будь здесь целитель, с которым были знакомы наши собеседники, то он сразу бы узнал и серые стены, и три ниши с женскими скульптурами из разноцветного мрамора, держащие в руках прообразы лун Небытия.

— Фидем, Спера и Амор, — назвал каждую по отдельности Янитор внимательно разглядывающей скульптуры эльфийке.

— Какие печальные лица… — Лоос провела пальцем по красному шару Амор.

— Ничего удивительного, в этих залах Чертоги, словно зеркало, отражают чаяния всех тех, кто поклоняется разным божествам. Культ Трёх Сестёр в Небытии всегда покровительствовал обиженным, обделённым, скорбным душой и телом. Какое уж тут веселье…

Эльфийка надолго замолчала, остановившись. Взгляд её блуждал по замершим в недвижимости фигурам Богинь. И чувство глухой тоски и потери снова проснулось в груди. Да с такой силой, что захотелось немедленно застонать, завыть, подняв голову к потолку мрачного комнаты, что стала склепом для веры, надежды и любви нового мира.

В самом центре серого свода зала Лоос заметила небольшую полусферу, словно наполненную водой, через которую едва пробивались солнечные лучи, служившие единственным источником света. Между ними в прозрачной глубине, словно в ловушке, металась единственная золотая рыбка, поблёскивая чешуёй… Последнее терпение эльфийки кончилось.

— Хватит!!! Янитор! С меня хватит этих бессмысленных блужданий… Дурацкая затея, слуга Хранителей. Не знаю…чего вы хотите этим добиться… но заставить Королеву Тёмных альвов смириться со своей беспомощностью…

Лоос стояла перед великаном, гордо выпрямив спину. На её бледном лице с тонко сжатыми губами проступило выражение отчаянной решимости, она крепко сжимала маленькие кулачки, пряча их за спиной.

В тишине образовавшейся после криков Богини паузы раздались редкие и громкие хлопки ладоней. Привратник аплодировал, серьёзно, без малейшей тени иронии, разглядывая рассерженную эльфийку:

— Браво, девочка! — с этими словами фигура Янитора подёрнулась серой дымкой, потекла и в несколько мгновений трансформировалась в…

— Эскууул!? — напускная невозмутимость немедленно слетела с лица Лоос.

— Нет, Королева, не надо так волноваться. Я решил, что этот образ будет больше способствовать нашему доверительному разговору. Я — Вестник, один из Хранителей Миров. И, честно говоря, устроил эту прогулку для того, чтобы понаблюдать за тобой, Королева. Новые реальности — нестабильны. И Небытие — не исключение. Сейчас — это девственный для божественных сущностей новый мир, и нам бы не хотелось пускать в Небытие того, кто бы мог способствовать разрушению его основ. Даже если это всего лишь придуманная для развлечения скучающих людей Богиня. Прости, если оскорбил…

— Не стоит извинений… Вестник, — Лоос, с интересом рассматривая Хранителя, стала медленно обходить его по кругу, — и как? Я достойна вашего мира?

— Не совсем верный вопрос, Тёмная Лоос. Точнее будет сказать, готова ли ты начать всё с нуля, чтобы вернуть себе былую силу и стать значимой фигурой в новом мире?

— И что же я для этого должна сделать? — Лоос чуть-чуть расслабилась, интуитивно чувствуя, что нащупала правильную нить разговора. Она вступала на так хорошо знакомую тропинку интриг и раздоров…

— Хм, — задумчиво ухватился пальцами за свой подбородок Вестник, — пока нам рановато об этом говорить… Но! — и Хранитель в мгновение ока оказался лицом к лицу с Тёмной Королевой. Пальцы его правой руки железной хваткой зафиксировали шею эльфийки. В глазах его Королева Тёмных увидела ту самую бездну Хаоса, что так поразила её в спальне.

— Когда придёт время, а оно обязательно придёт, Лоос… я или кто-нибудь из Хранителей попросим тебя об услуге…

Эльфийка ответила грозному Вестнику шальным взглядом, не выдавая испуга. Улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок, не обращая внимания на боль от стальных пальцев Хранителя. Облизнула губы кончиком языка и произнесла:

— Я конечно же исполню всё, о Великий! — и ещё преданнее посмотрела в самую глубину зрачков Вестника.

Железная хватка тут же ослабла, эльфийка с трудом подавила порыв растереть кожу шеи, которая неприятно засаднила.

— Что ж, — спокойным ровным голосом продолжал Хранитель, — его веки лишь на мгновение закрылись, и снова перед Тёмной Королевой стоял знакомый целитель с тёплым ироничным взглядом. — Пожалуй, стоит отпустить тебя в Небытие, хотя Янитор и предлагал поселить навечно в Чертогах…

Вестник повернулся к одной из стен, покоев Трёх Сестёр и шагнул, будто не замечая препятствия. Стена истаяла, расступилась. По краям проёма закипел, заклубился лавовыми потёками камень и застыл причудливыми валунами. Лоос с опаской последовала за Хранителем, уже устав удивляться чудесам Чертогов.

На этот раз это была настоящая пещера, высеченная грубо и практично в гранитном монолите. Следы горного инструмента были заметны не только на стенах, но и на поверхности каменного стола, что располагался у дальнего края, как раз рядом с треугольным камином, в котором Тёмная Королева могла бы поместиться целиком.

Вестник, размашисто шагая, приблизился к столу, присел на один из квадратных валунов, что были расставлены вокруг него на манер стульев. Хранитель небрежно указал эльфийке на соседний камень, на котором тут же появился тканый ковровый чехол, а поверхность стола стала заполняться блюдами с разнообразными яствами. Движением брови Вестник заставил вспыхнуть огонь в камине. Магическое пламя ярко плеснуло отсветами на суровые стены, блеснувшие искрами кварцевых прожилок. Тени летучих мышей заметались под сводами.

— Присаживайся! — Вестник ещё раз кивнул на соседний камень, — сейчас отправлю тебя. Игры закончились. Поешь. Хоть это не особенно и нужно, но хотя бы время убьёшь.

— А почему бы сразу не отправить меня, Великий? — ласковой кошечкой умостилась Тёмная Королева на предложенное место и, облокотившись локотком на стол, подперла кулачком щёку.

— Я думаю, подробности будут тебе непонятны, но всё равно скажу, — вестник со вздохом стал наливать себе в высокий кубок из ближайшего кувшина, — тело, в котором ты сидишь предо мной — временное. Через несколько часов оно начнёт разрушаться. Чертоги не место для существ из плоти и крови. И не делай таких круглых глаз, Тёмная! Настоящее тело, ни на молекулу ни отличающееся от настоящего, ждёт тебя в Небытии. А чтобы переместить в него твою душу нужно время, энергия… А! Кому я это объясняю… — Хранитель шумно отхлебнул из кубка и задумчиво уставился в огонь камина.

— Простите, великий… а ммм… куда вы меня планируете отправить?

— А куда бы тебе хотелось, Королева Тёмных? — кисло улыбнулся Вестник.

— Думаю, это очевидно, Вестник…эльфы, мой народ…

— Очевидно? Да неужели? И к какому Дому ты хотела бы примкнуть?

— Дому? — Лоос растерянно заморгала, — но у Тёмных один Дом…

— Эх, горе ты наше заблудившееся… только на Северо-Западе более тридцати Домов Тёмных! Это Небытие, Королева… Тебе для начала следует осмотреться, взглянуть на новый мир изнутри. Почувствовать его сильные и слабые стороны.

— Но как же…магия…

— Да вернуться к тебе способности, не трясись! Не совсем в том объёме, какие были. Честно говоря, не представляю, как ткань мироздания тебя примет. Я и в Чертогах ощущаю твою нейроматрицу, как чудовищную аномалию… — едва слышно пробормотал Вестник.

— Мою ней… что? — подалась вперёд Лоос, интуитивно чувствуя, что Хранитель невольно приоткрыл ей завесу над какой-то тайной.

— Не отвлекайся! Всё равно мои пояснения породят только ещё больше вопросов… — Хранитель решительно встал, хлопнув негромко ладонью по каменной столешнице, — я реплицирую твою сущность на Северном материке, на землях одного из королевств хумансов у границы с одним из Домов Тёмных… так уж и быть. Отправлю к родственникам. Хе-хе… Сама решишь куда, что и… нужны ли они тебе… И ещё один подарок, длинноногая, — подмигнул Вестник Лоос, да так похоже на Эскула, что эльфийке на секунду показалось, что неугомонный целитель рядом.

— В чужом мире каждый ммм… близкий человек, на которого можно опереться, на вес золота. Ну…а Эскул сейчас направляется к отрогам Серединного хребта и, по моим расчётам, к исходу осени будет в Орандаре, гномьем форпосте. Так что… Станет туго, там его и ищи… понимаешь?

— Благодарю, Вестник… — Лоос встала и искренне глубоко поклонилась Хранителю. Пусть и по неясной ей прихоти, властитель здешней реальности благоволил ей. Упрямая вертикальная складка легла меж бровей эльфийки, — что я должна делать?

— Спешишь, Королева… неужели так тянет в неизвестность?

— Неизвестность лучше неопределённости, Вестник. На что из своих способностей я могу надеяться в Небытии? Или отправите в одном платье и туфельках? — не удержалась от смешка Лоос.

— Хм, в Чертогах я могу создать любую одежду и оружие, но переправлять что-либо в новый мир энергозатратно, да и непреложный закон Хранителей запрещает. Придётся тебе самой. Природа на твоей стороне. Будучи в новой реальности, ты сможешь заново познать своё тело. В физическом и магическом плане. Как и Эскул, ты станешь бессмертной. Это тоже один из законов переноса нейроматрицы. Но не торжествуй преждевременно, вкуси радость возрождения сначала… — на этот раз улыбка Вестника не понравилась эльфийке.

— Что ж, мне не привыкать, Хранитель. Светлые не раз пытались лишить меня сути и принести в жертву. Боль — ключ к новому опыту и познанию себя. Этому я учила своих Рейнджеров. А одежда и оружие? С ними было бы намного проще… я разберусь!

— Я и не сомневался! — с лица Вестника слетела улыбка. Он медленно подошёл к треугольному жерлу камина, в котором полыхал огонь, — прошу, Королева! Истинные герои рождаются в пламени. Не будем нарушать традицию. Вам необходимо пройти сюда, — Хранитель исполнил изящный полупоклон и указал на камин.

Тёмная Королева молча взглянула на сполохи огня, исполняющие безумный танец, посмотрела на вестника, улыбнувшись лишь краешками губ. Лишь сузившиеся веки и трепещущие ноздри выдавали в ней волнение.

Не успел Вестник произнести ещё какие-либо слова напутствия, как Лоос, стремительно приблизилась к камину и, не задерживаясь ни на мгновение, скрылась за стеной пламени…

Хранитель удивлённо покачал головой и мановением руки потушил огонь:

— По крайней мере, не пришлось озаботиться утилизацией органики. Одной заботой меньше, — силуэт Вестника распался на мириады искр, которые постепенно гасли во глубоком мраке, заполнившем Чертоги.

А Вестник-то не соврал… Лоос едва пришла в себя от череды кошмарных ощущений, лёжа на голой земле. Ночь нового мира встретила эльфийку парадом трёх лун. Разноцветные светила притягивали взгляд и завораживали, позволяя сконцентрировать внимание на отвлечённом объекте.

Боль постепенно, по капле утекала, всё меньше пульсируя в голове и простреливая вдоль позвоночника. Ощущение горящей кожи и запах палёных волос не отпускали сознание Лоос. Звуки ночного леса лишь сейчас стали пробиваться сквозь звон в ушах, оставшийся от собственного крика. Нещадно саднило горло.

Лоос попыталась встать. С трудом, но это ей удалось. Оскальзываясь на влажной земле, эльфийка попыталась перевернуться и угодила в канаву, наполненную мутной и вонючей жижей. Болото? Что-то или кто-то пробежал по обнажённому бедру, невыносимо зачесались стопы, погружённые в невидимую грязь.

Встав в полный рост, Королева оглянулась. Свет лун позволял увидеть, что она ошиблась. Слава Хаосу, не болото. Всего-лишь русло старого ручья, перемежаемое старыми промоинами со стоялой водой. Позади тёмной непроницаемой стеной стоял лес. Впереди виднелись контуры холмов.

Задул промозглый ветер и Лоос окончательно убедилась, что на ней нет одежды. И тут Хранитель не обманул. Всё, как и было обещано. Голая и бессмертная…

Лоос прислушалась к себе и… чуть не задохнулась от счастья! Магия! Она снова её чувствует и ощущает. Ничего, что резерв почти исчерпан. Есть много способов его восстановить. А до тех пор, пока она уязвима, нужно уйти с открытого места.

Эльфийка не чувствовала на лигу вокруг ни одного живого разумного. Только ночные охотники и птицы. Без эликсиров и стационарных источников, магический резерв можно восполнить только двумя способами. Место Средоточия или Астрал.

Для начала следовало воспользоваться поиском первого, ибо второй способ был опасным и ненадёжным. Даже для бывшей Богини. Любая реальность имела несколько планов сущего, и обитатели этих горизонтов не приветствовали попытки визитов в их пределы. Сама же ткань Астрала была просто перенасыщена магической энергией. Даже пассивное пребывание в нём позволяло восполнить резерв.

Лоос сосредоточилась, сделав медленный поворот вокруг себя. Есть! Она не ожидала так быстро найти путеводную нить Средоточия, которая находилась в пяти минутах ходьбы в глубине леса.

Обнадёженная хорошими новостями, Тёмная Королева поспешила к искомой нити, ругаясь чёрными словами вполголоса. Путешествие босой и без единого клочка одежды по дикому подлеску не располагает к душевному равновесию.

Пять минут превратились в добрых полчаса, Лоос успела исполосовать бёдра колючками какого-то кустарника и чуть не выколоть глаз в темноте торчащей веткой. Луны светили исправно, но тени… лесные тени доводили эльфийку до бешенства.

Наконец, её нелёгкое путешествие было вознаграждено. Стоило коснуться линии Средоточия, как всё тело Лоос отозвалось радостным трепетом и магия живительным потоком, по капле устремилась к каждой клеточке исстрадавшегося тела…

Мир Небытия соприкоснулся и принял блудную дочь в свои объятия…

Кентурию Бордаху спасительный сон пришёл лишь под утро. Орку показалось, что стоило лишь на мгновение смежить веки, как кто-то стал интенсивно трясти его за плечо.

Он вслепую отмахнулся от назойливой помехи. Грохот падения был заглушён чьими-то ругательствами. От недосыпа голова плохо соображала, в шатре царил полумрак и холод. Очаг погас давно, даже угли не светились.

— Кентурий! Просыпайся, беда… — хриплый голос шамана, нагнувшегося над Бордахом, вкупе с невыносимой вонью из его рта окончательно отогнали сон. Чёрный сел, оглушительно чихнув, от чего нога вновь взорвалась болью.

— Ааа! Отродье самки фарагнга! Что случилось, шаман?!

— Убийство, кентурий! Серрагха убили…

— Чтооо!!! — взревел разъярённый кентурий, — проклятый наёмник, чтоб его духи за яйца подвесили! Коня мне! Сам не дойду… И… фанку дай… — тяжело дыша кентурий поднялся с подстилки и, хромая, вышел на воздух.

Здесь было намного светлее. Солнце ещё только пыталось показать край диска над пустынным горизонтом. Из-за шатра показался семенящий шаман, ведущий одной рукой за повод кобылу Бордаха, другую прижимая к левой половине лица, с укоризной посматривая на кентурия.

Приглядевшись, Чёрный орк заметил у шамана наливающийся на левой половине лица здоровенный синяк. Значит это его он приложил спросонья.

— Свою тоже седлай, Зохард. И сумку свою прихвати, чую, непросто всё с этим убийством…

У шатра Серрагха собралась большая толпа наёмников, гудящая, словно рой диких пчёл. С появлением кентурия, к которому присоединились четыре орка-охранника, галдёж стих и недовольно порыкивающие степняки расступились.

Наёмники славились своей вольницей, но авторитет Бордаха, а, самое главное, его тяжёлый нрав заставлял если уж не уважать, то побаиваться кентурия точно.

Место ночного происшествия степняки не тронули. Окоченевший труп Серрагха, лежащий ничком в луже собственной крови, Смотритель, белой скомканной тряпкой застывший неподалёку от своего убийцы, да сжавшаяся в комок хуманка у дерева, с затравленным видом безуспешно пытавшаяся стать невидимой.

Кентурий тяжёлым взглядом обвёл наёмников, безошибочно выхватив из толпы лицо разъярённого Мирдаха, брата погибшего. Однорукий воин, как и Бордах, прошедший огненный ад при взятии Варрагона, стоял, скрипя клыками от нетерпения, но без команды не вступал.

Посмотрев ему в глаза, кентурий кивнул:

— Рассказывай, Мирдах!

— Досточтимый, я нашёл брата утром, мы оставили всё, как есть… проклятый шаранг убил его! Я потребую…

— Помолчи! — кентурий скривился от очередного приступа боли, — возьми себя в руки, подумай головой, наёмник. Зачем Смотрителю Оазиса убивать степняка? Зохард, доставай кости… спроси у духов, что здесь произошло…

Наёмники вместе с одноруким Мирдахом поспешно расступились, тихо ворча и опасливо поглядывая на шамана, который стал суетливо бегать вокруг трупов, расставляя по периметру маленькие костяные тотемы. Кентурий следил взглядом за действиями Зохарда, заметив, как тот старается двигаться аккуратно, чтобы не задеть тело Смотрителя. Запахло горящей травой, едкий дым из горшка, в который шаман накрошил каких-то кореньев, медленно расползался по поляне. Конь кентурия замотал головой, недовольно фыркая. В наступившей тишине зазвенели серебряные кольца уздечки.

Взгляд Бордаха зацепился за вжавшуюся в ствол дерева хуманку.

— Откуда эта девка, Мирдах?

— Эээ… досточтимый… Серрагх взял её в походе к упавшей звезде… — однорукий потупил взгляд.

— Чтооо!? — рёв кентурия отразился эхом от ближних барханов, — быстро тащите её сюда!

— Досточтимый, она не говорит на языке степи и на шаранге тоже… дикая совсем…

— Я. Сказал. Привести, — обманчиво-ровный голос кентурия заставил наёмников немедленно выполнить приказ и бросить безволосую хуманку на песок перед Бордахом. — Серрагх нарушил правило каравана… Утаил добычу. Я не прав, наёмники? — воспалённые глаза Чёрного орка уставились на однорукого степняка.

— Ты прав, досточтимый! — Мирдах выступил вперёд. — Хуманка — общая добыча. Закон Степи.

— Значит и отправьте её к остальным пленникам, что пойдут на продажу в Эль-Каре.

Однорукий наёмник покосился на лежащую у ног хуманку:

— Одно слово, досточтимый. Девка ранила нашего воина, когда мы её брали, и… она видела смерть Смотрителя.

— Ты хочешь что-то предложить, степняк? — кентурий сплюнул фанку и незаметно перенёс вес тела на здоровую сторону, упершись носком сапога в стремя.

— Я не знаю, что выяснит шаман, кентурий… но смерть Смотрителя Оазиса простыми причинами шарангам объяснить не удастся, а лишние свидетели… — Мирдах многозначительно поправил единственной рукой ножны ятагана.

— Ты боишься безволосой хуманской девки? — тихо спросил Бордах, наклонившись вперёд к однорукому, чтобы не слышали другие наёмники.

Кисть руки Мирдаха сжалась в кулак. Обвинение в трусости — тяжёлое оскорбление для наёмника. Даже от старого военачальника…

И неизвестно, чем бы закончился этот спор, если бы не шаман, подошедший к Бордаху и не подёргавший его деликатно за кончик сапога.

— Ну!? — рык кентурия, обернувшегося к Зохарду, заставил того отшатнуться, — что сказали духи?

— Досточтимый… ммм… ночные духи уже ушли, а духи пустыни сказали очень мало. Первым умер Смотритель Оазиса и только потом — Сын Степи… причины не совсем ясны, но если досточтимый подождёт, то я составлю более сложный ритуал…

— А! Отрыжка шакала! Зохард, пошёл с глаз моих! Всё приходиться делать самому… — Бордах в сердцах соскочил с коня, забыв о раненой ноге и чуть не повалился в песок от дикой боли. Через несколько долгих мгновений, когда тьма перед глазами рассеялась, Чёрный орк подхватил левой рукой сеть, в которую была запелёната хуманка и потащил её без видимого напряжения к трупам, заметно хромая.

На месте, постепенно окружаемый любопытными наёмниками, Бордах опустился на колено, вытащил из-под трупа Серрагха его ятаган, осмотрел и даже лизнул лезвие, удовлетворённо кивнув. Затем аккуратно перевернул тело Смотрителя, провёл рукой по запёкшейся длинной ране от плеча до паха, пошарил на поясе шаранга и, ничего не найдя, нахмурился. Развернулся к трупу степняка, расстегнул на нём оружейный пояс с сумками:

— Постелите что-нибудь на землю, — буркнул кентурий. Кто-то принёс старую, залатанную кошму и постелил её под ноги Бордаху. Тот стал доставать из поясных мешочков и кошеля Серрагха всё их содержимое и бросать на подстилку. Золотые и серебряные монеты, кисет с фанкой, несколько серебряных колец и серёг, костяные обереги, ожерелье из шлифованных камней, даже несколько наконечников для стрел, зачем-то хранящиеся в кошеле.

Кентурий разочарованно выпятив нижнюю губу потряс кошелём над горкой имущества убитого. Дружный вздох изумления пробежал по рядам наёмников, когда из складок выскользнула матовая виноградина и, стукнувшись о лезвие ятагана, выкатилась на кошму.

— Слеза Пустыни… — Бордах выхватил двумя пальцами драгоценность и под жадными взглядами наёмников поднёс её к самому носу. Сморгнув, кентурий нехорошо оскалился, схватил хуманку за плечо и, встряхнув, заорал ей в лицо:

— Откуда у Серрагха этот камень!? — орк поднёс Слезу к глазам хуманки.

Девушка закусила губу от боли, кентурий сжал её плечо до хруста костей. По подбородку хуманки побежала струйка крови. Видимо вспомнив, что девка его не понимает, Бордах спрятал Слезу в своём кошеле и, обернувшись к однорукому, скомандовал:

— Быстро снимаемся! Мирдах, трупы немедленно оттащить в барханы и глубоко закопать… Я сказал, закопать!!! Жечь некогда, духи простят… Хуманку?.. Там же, закончите быстро и тихо… И… заройте так глубоко, чтобы ни один падальщик не унюхал… Следы крови срыть, землю унести подальше от Оазиса и разбросать по барханам. Солнце за нас всё сделает… И быстро, быстро, я сказал, отродья шакалов!!!

Наёмники и подошедшие позже Чёрные орки недовольно зашумели. Шутка ли, впереди дневной переход под палящим солнцем, а караван должен срываться, как покусанный скорпионами… Без завтрака, наспех собирая шатры… Недовольные лица орков и язвительные шепотки разъярили кентурия ещё больше.

— Молчать!!! Кому не нравится, кто недоспал или недоел может оставаться у Оазиса и догонять меня и невольников на караванном переходе… если повезёт. Вы что, недоумки, решили, что шаранг простят нам смерть Смотрителя?

Постепенно толпа рассосалась. Кентурий недовольно посмотрел на восток. Солнце уже поднялось над горизонтом. Караванщики суетливо разбирали шатры, воины охранения вместе с наёмниками перекладывали трупы на волокуши. Однорукий степняк перекинул связанную хуманку через плечо и, покрикивая на возившихся могильщиков, зашагал к барханам.

Бордах остался у шатра Серрагха, задумчиво присев у ствола того самого дерева, что было свидетелем убийства. Кентурий вытащил Слезу Пустыни и катал её на ладони, недовольно хмуря брови. Нехорошее предчувствие не отпускало Чёрного орка. Все предпринятые им меры казались детской игрой. Орки Южного Континента много столетий не воевали с шарангами. Ещё дед Бордаха в старой крепости Орды на берегу Серединного Моря рассказывал внуку о древнем и тщательно скрываемом страхе Чёрных, когда-то чуть не исчезнувших с лица мира до самого последнего поселения три века назад. А всё почему? Захотелось тогдашним вождям богатств, что скрывало Царство Шаранг…

Прошло не меньше получаса, пока кентурий не услышал свист бичей надсмотрщиков, что поднимали невольничьи колонны и загоняли их в караванный строй.

Орки-охранники помогли хромающему Бордаху снова взобраться на лошадь. Утвердившись в седле, кентурий в нетерпении окинул взглядом спешно поднятый караван. Подъехал шаман, протягивая кентуриону бурдюк с брагой. От старого хитреца не укрылись возобновившиеся страдания Бордаха.

Чёрный орк не любил мешать фанку с брагой, от этого надолго ухудшалось зрение и к вечеру дико раскалывалась голова, но боль в ране при каждом шаге лошади заставляла скрежетать зубами.

Сделав внушительный глоток, он вернул бурдюк шаману:

— Где Мирдах? — обратился кентурион к подъехавшей группе наёмников.

— Ещё не вернулся, досточтимый, — десятник степняков коротко поклонился.

— За это время можно было зарыть мою лошадь, выкопать и снова зарыть! Пошлите за ними!

Два степняка сорвались с места в галоп, но тут же осадили лошадей. По каравану раздались крики:

— Шаранг! Ша-а-а-аранг!!!

Вот оно… сбываются самые плохие предчувствия. Из-за барханов, с закатной стороны, сначала одинокими точками, затем цепью тёмных силуэтов показались приближающиеся всадники.

Надсмотрщики остановили начавшие движение колонны и усадили невольников прямо на песок. Воины охранения из Чёрных орков поспешно окружили кентурия с шаманом, взяв в кольцо. Наёмники, разделившись на два неравных отряда сместились по разные стороны, крича возничим на повозках, чтобы те выстраивали их стеной.

— Поздно… — едва слышно произнёс остановившийся рядом с Бордахом шаман.

— Что?!

— Прикажите наёмникам не сопротивляться… шаранг привели Ведьм…

— Киррагх, Сердаргх! Передайте степнякам, что, если кто-нибудь выстрелит в шаранг или метнёт копьё, я лично распорю ему живот и заставлю сожрать свои дерьмовые кишки… — недвусмысленная угроза, высказанная наёмникам, немного успокоила кентуриона. Может… ещё удастся выкрутится?

Бордах никогда не праздновал труса. Вот и теперь, не обращая на предостережения охраны внимания, он тронул поводья лошади и выехал вперёд, навстречу приближавшейся группе всадников на фарангах.

Коренастые, обманчиво медлительные ящеры вдвое превышали по величине самую крупную лошадь. Толстая кожа серебристо-серого цвета, с чернотой в складках могла выдержать в упор выстрел из арбалета. Шаранг, восседавшие на ящерах с неестественно прямыми спинами и каменным выражением лиц были вооружены луками и длинными копьями с развевающимися у основания листовидных наконечников разноцветными клановыми лентами.

У ближнего десятка шаранг все ленты были синими. В самом центре группы на необычном светлом фаранге восседала женщина с гривой ослепительно-белых волос, переплетённых такими же синими шнурами. Свободная одежда шаранг в отличие от остальных сопровождающих, отдававших должное традиционным белым цветам, на незнакомке была золотой, перехвачена в талии тяжёлым поясом с инкрустацией лазурными самоцветами. Руки женщины, обнажённые до плеч, были покрыты вязью цветных татуировок, при движении создававших иллюзию сполохов красного пламени.

Абсолютно равнодушный взгляд бирюзовых глаз, едва остановившийся на лице кентуриона, и тут же сместившийся куда-то в точку над головой орка, заставил Бордаха внутренне поёжиться. К ним в гости пожаловала не простая Ведьма Шаранг… Уж в чём, в чём, а в царских знаках Чёрный орк, опытный путешественник, знал толк. Эта женщина — плоть от плоти, кровь от крови Царицы Пустыни. Только члены высокой семьи могли носить в этих землях на одежде золотые цвета.

Сбоку послышался шелест одежды и позвякивание металла. Бордах скосил глаза, пытаясь не упускать из поле зрения Ведьму. Спешившийся шаман распростёрся ниц на песке, старательно не поднимая головы.

Досадуя на свою несообразительность, кентурион сполз с седла и, стараясь сохранять достоинство, встал на одно колено, опираясь на здоровую ногу. И, наконец, удостоился внимания Ведьмы:

— Вставай, Чёрный. Тебе придётся ответить на мои вопросы, глядя в глаза.

Орк поднялся, не сдержав болезненной гримасы. Шаранг скользнула взглядом по его бедру с повязкой и продолжала, не вдаваясь в детали:

— Как погиб Смотритель?

— Мы нашли его у палатки вместе с трупом одного из степняков…

— И решили зарыть следы поглубже, пока никто не узнал… как это старо и предсказуемо, орк. Ты не производишь впечатления глупца, Чёрный…

— Я только хотел…

Ведьма повела бровью и Бордах почувствовал, как горячий комок начинает переполнять его гортань и мучительно зашёлся в кашле. На губах его выступила кровь, внутри всё похолодело.

— Не оскверняй ещё большей ложью своё положение, — шаранг махнула рукой и к ним подъехали всадники на фарангах толкая древками копий связанных степняков, которым кентурий поручил скрыть трупы и свидетельницу, — наёмники уже всё рассказали. Их командир убил Смотрителя Оазиса, уважаемого и любимого шаранга из рода Джогар. Убил под покровом ночи и осквернил кровью воды озера! — глаза Ведьмы вспыхнули, губы сжались в тонкую полоску, под загорелой кожей заходили желваки. — Единственное, что мне непонятно, это зачем твои наёмники утащили вместе с трупами молодую хуманку?

— Она была рядом с трупами, связанная… Серрагх взял её в походе… мне не сказал… — едва отдышавшись просипел Бордах.

— Хм… — Ведьма в золотом нахмурилась, — она многое видела… Как кстати… Сестра! — шаранг обернулась к одному из всадников на фаранге, лицо и голова которого были замотаны куском белой ткани так, что видны были лишь глаза. Серебряная упряжь ящера, дорогое седло из кожи виверны, носки и каблуки изящных красных сапог тонкой замши, инкрустированные костью, — всё это просто кричало о непростом происхождении.

Когда незнакомка подъехала ближе и шаман с кентурием смогли разглядеть на её запястьях наручи из лунного серебра, надежды на возможность что-то скрыть от беловолосых испарились, как роса под полуденным солнцем.

Видящая Суть! Эта Посвящённая Ковеном могла влезть в голову любому, узнать все секреты, как не хотел бы их скрыть вопрошаемый. Ходила легенда, что даже умершие говорили с Ведьмами, обладающими даром Видящих.

Два высоких шаранга привели безволосую хуманку. От жары и усталости та еле держалась на ногах. От пут её уже освободили. Но самостоятельно передвигаться и даже стоять та не могла, упав коленями на песок, как только воины её отпустили.

Ведьма с закрытым лицом подошла к хуманке и обхватила её голову ладонями, заглянув в глаза.

— Узнай всё, что нужно, сестра! — властный голос Ведьмы в золотом заставил кентуриона вздрогнуть. Стоящие в отдалении наёмники напряжённо следили за происходящим.

Видящая Суть прикрыла веки и запрокинула голову, положив руки на плечи хуманки. Через мгновение безволосая закатила глаза и тихо опустилась на песок. Ведьма присела рядом на пятки, переложив голову девушки себе на колени и, не открывая глаз, начала тихо раскачиваться…

Спустя несколько минут Видящая замерла, встряхнулась, передёрнув плечами, и, медленно поднявшись, нетвёрдой походкой проследовала к Ведьме в золотом. Шаранг что-то долго и подробно обсуждали тихими голосами. Как не силился Бордах, услышать ничего не удалось. Они почти час проторчали на самом солнцепёке, пот градом катился по лицу орка, нога болела всё сильнее…

Наконец, обсуждение завершилось. Воины шаранг подняли хуманку, что до сих пор лежала без движения и унесли в шатёр, расположенный на вершине большого бархана. Откуда-то появилось ещё довольно много беловолосых воинов. Ведьма в золотом спешилась, подошла к Бордаху и протянула руку ладонью вверх.

Кентурион не нуждался в лишних пояснениях, он всё прочёл в глазах белоголовой. Бордах достал из кошеля Слезу Пустыни и аккуратно положил Ведьме на ладонь. Та покатала сверкающий под лучами солнца камень на ладони и задумчиво произнесла:

— Твой воин оценил жизнь Смотрителя в стоимость этой безделушки… кентурион. А во сколько ты оценишь жизни своих караванщиков?

Гробовое молчание повисло над застывшими воинами, наёмниками и погонщиками. Лишь вдалеке, за их спинами, слышались редкие окрики надсмотрщиков, да лай степных псов.

Орки затаили дыхание. Что решит кентурий? Бордах заметил, что степняки нервно сжимают рукояти ятаганов, продолжая держать коней в поводу, готовые в мгновение ока сорваться, разметать беловолосых, рубиться неудержимым смерчем в строй шарангов. Численное преимущество было всё же на стороне караванщиков…

Кентурий перехватил насмешливый взгляд Ведьмы, которая читала по его лицу, как в открытой книге, все его мысли и резоны. И непроизвольно замотал головой, отгоняя видения близкой смерти.

— Мы… отдадим казну каравана, — выдохнул Бордах, сознательно наступая на горло своей гордости.

Разочарованный стон разнёсся по рядам наёмников, что в отчаянии плевали фанкой себе под ноги, переминаясь и нервно хватаясь за пояса.

Ведьма продолжала молча улыбаться. И кентурий… сломался:

— Твои условия, шаранг, — на что Ведьма удовлетворённо кивнула и вернулась к своему фарангу-альбиносу. Взобравшись в седло и расправив полы золотой накидки, она вынесла вердикт, обернувшись к караванщикам:

— Орки! Вы нарушили три главных закона этой земли! Закон гостеприимства: убили безоружного Смотрителя Оазиса. Закон Воды: осквернили кровью благословенные воды Оазиса. Закон Истины: попытались скрыть преступление и совершить убийство невинной женщины на Земле Шаранг.

Три Закона. Три Преступления. Три Наказания.

Кентурий стоял не жив, не мёртв, напряжённый, как струна. В душе его закипала ярость и обида на идиота Серрагха, на свою недальновидность, на духов, что отвернулись от его удачи. Если бы степняк остался в живых, то он бы с огромным удовольствием свернул ему шею, ещё и ещё раз!

Голос Ведьмы продолжал обвинять:

— Кентурий Бордах, ты отдашь казну каравана, освободишь всех невольниц — женщин и выдашь им с собой столько припасов и повозок, сколько необходимо, чтобы добраться до ближайшего порта и… твой караван больше никогда не сможет останавливаться в Оазисах Шаранг, кроме, как для пополнения запаса воды. Любой орк из твоего отряда умрёт ровно через час пребывания в любом оазисе Великой Пустыни!

Чёрный кентурий ещё не успел осознать и десятой доли сказанного. Порадоваться тому, что остался в живых или огорчиться позору, которому будет подвержен в Орде, как степняки, подзадоривая себя дикими криками, рассредоточились и, умело прикрываясь повозками, начали забрасывать стрелами воинов шаранг, прикрывающихся щитами, сдёрнутыми с фарангов.

— Стойте!!! Безумцы!!! — едва слышимый хриплый крик кентуриона потонул в дикой какофонии звуков битвы.

Слава духам, орки-охранники быстро разобрались в ситуации и повалили кентурия на песок, прикрывая своими телами. Вереща и воя от страха слева полз шаман с дико выпученными глазами. Ржали кони, спешно подхлёстываемые погонщиками.

Над местом стоянки неожиданно прогрохотал оглушительный гром. Бордах подумал, что сходит с ума, воздух посвежел, словно перед дождём. А затем кентурион, к своему жгучему стыду, и вовсе зажмурился, сцепив клыки. Ему показалось, что он снова перенёсся под стены Варрагона…

На стоянке вокруг караванщиков, куда ни посмотри, вспыхивали высокие стены и целые клубы из яркого пламени. Песок тут и там тёк, и запекался стеклянной коркой. Бегущие и скачущие степняки вспыхивали, как факелы, вместе с лошадьми и амуницией. Многоголосый крик боли и страха накрыл кентурия, в отчаянии прикрывшего голову полой плаща одного из охранников.

Кожу, покрывшуюся волдырями от ожогов, нещадно саднило. Едкий и сладковатый запах горящей плоти заполнил всё вокруг. Ад длился не более нескольких минут, но Бордаху они показались вечностью.

Налетел сильный ветер, пополам с песком, режущим открытые раны, и унёс в пустыню тошнотворный смрад пепла от сгоревших тел не покорившихся наёмников. Куда ни падал взор кентуриона, везде лежали обугленные тела, судорожно сжимавшие превратившееся в оплавленные головешки оружие…

На всю эту картину невозмутимо взирали шаранг во главе с Ведьмой в золотом.

Бордах молча стоял перед ней, опираясь на плечо одного из охранников.

— Что ж, Чёрный, твои воины сами выбрали свою судьбу… мы забираем женщин и половину повозок, — беловолосая тяжело вздохнула, с сочувствием глядя на едва стоявшего перед ней орка. Достала из седельного мешка флакон тёмного стекла и бросила на песок перед кентурионом. — Отряд, которым руководит немощный воин, обречён на гибель, Чёрный. Возьми эликсир исцеления и веди свой караван дальше. Ты больше ничего не должен шаранг…

Ведьма развернула фаранга и удалилась вместе с остальными беловолосыми, покачиваясь в широком седле. А ветер пустыни трепал лазурные ленты в её волосах…

Последнее, что осмысленно помнила Инфа перед пучиной бредовых кошмаров, в которые скользнуло её сознание, это глубокие чёрные глаза женщины с закутанным в белую ткань лицом. А ещё, её ледяные ладони, от которых на миг показалось, что отступает сумасшедшая жажда, так мучившая космодесантника последние часы.

Стремительно развивающиеся события после неудачной посадки, беспощадное солнце этой планеты, и, в особенности, дикие и жестокие её обитатели, что держали её связанной и обращались, как с вещью, не давая ни капли воды, — всё это тренированный организм Инфы переносил стойко. Но когда клыкастые войны потащили её вместе с трупами в барханы, с недвусмысленными намерениями прикончить варварским диким способом… Что-то внутри девушки надломилось и самообладание стало её покидать.

Чудесное спасение ничего уже не соображавшей Инфы показалось курсанту уже сюрреалистическим бредом воспалённого и измотанного обезвоживанием мозга. И молчаливые воины в белых одеждах, что верхом на ящерах возникли из-за барханов, показались ей ангелами, о которых так любила рассказывать прамамина ма. Единственная на ковчеге женщина, в блоке которой имелись предметы культа одной из древних религий Земли.

Поэтому Инфа покорно пошла за беловолосыми загорелыми всадниками ящеров, не пытаясь сопротивляться. Шестым чувством понимая, что люди, освободившие её от верёвок и сетей, напоившие водой с фантастическим вкусом, вряд ли хотят её смерти…

За гранью потери связи с реальностью курсанта ждала непроглядная темнота, в которой не было ни верха, ни низа. Девушка неслась в абсолютной пустоте, где ото всюду к её телу притягивались, как к магниту, звуки и образы. Звуки складывались в непонятные по началу слова, а те, в свою очередь, в более сложные конструкции. Слуховые и зрительные галлюцинации всё нарастали свой бег, проносясь чередой то ли в мозгу, то ли и вовсе сквозь тело Инфы. Во всём этом кажущемся хаосе через некоторое время появился якорь, к которому потянулось всё существо девушки, как к спасительному острову в бушующем океане. И якорем этим стала боль. Нарастающая и сверлящая. Проникающая в каждую клеточку мозга. И от того более реальная, чем фантастические картины и дикие звуковые сочетания, грозящие унести саму суть Инфы в смертельное безвременье…

Девушка открыла глаза, как-то сразу осознав, что это уже не кошмар. Она сидела позади одного из тех самых беловолосых воинов на спине размеренно шагающего ящера. Широкий полотняный кусок материи туго охватывал её талию, проходил через передние выступы на широком седле и фиксировался несколькими узлами. Благодаря этой нехитрой конструкции, Инфа не свалилась в песок, даже когда была без сознания.

Вокруг, впереди и позади были видны всадники в белых одеждах, чуть правее, параллельно ходу колонны ящеров двигались крытые повозки тех самых клыкастых варваров, что пленили курсанта. Сердце Инфы учащённо забилось в нехорошем предчувствии. Но, присмотревшись, она не увидела ни одного воина с ятаганом. Даже в повозки были впряжены те самые ящеры, что меланхолично тащились по дороге под лучами палящего солнца.

Инфа с радостью осознала, что полна сил, но жажда продолжала мучить её. Курсант с ковчега впервые испытывала настоящий физический дискомфорт в реальности, а не в тренажёре виртуального полигона. И её удивил факт, что обыкновенный недостаток воды может так серьёзно восприниматься физическим телом.

— Очнулась, безволосая? — насмешливый голос, раздавшийся справа, прервал размышления девушки. Она недовольно обернулась. Никогда не любила беспричинных насмешек и всегда давала отпор, даже подругам по блоку. Уже раздумывая, как бы остроумнее ответить этой напыщенной наезднице в кричащем золотом одеянии с безвкусными, с её точки зрения, побрякушками на поясе, как осознала потрясающую новость… Она понимает собеседницу! Она поняла каждое слово! Великий Космос!!! Откуда? Почему? Тысяча вопросов…

— Сестра сказала, что ты проспишь до вечера, хуманка… а ты крепкая! Чего смотришь? Есть, пить хочешь? — золотая наездница и не думала смеяться. Только теперь Инфа осознала, что перед ней женщина намного старше её. Пожалуй, что и ровесница прамаминой ма…

— Я… вас… понимаю… — только и смогла пролепетать девушка. Но быстро взяла себя в руки и замолчала, поджав губы.

К золотой всаднице подъехала другая, в которой Инфа узнала черноглазую с холодными руками. Она отцепила кусок материи, что закрывал лицо и курсант увидела молодую девушку, совсем немного старше себя, с узким лицом и высокими скулами, серьёзно и пристально вглядывающуюся в лицо Инфы.

— Как твоё имя, хуманка? — приятный, глубокий и обволакивающий голос черноглазой резко контрастировал с сухим и хрипловатым выговором всадницы в золотом.

— Информация. А по-простому, Инфа, — не было необходимости таиться от этих необычных женщин, что спасли её, чего лукавить, от неминуемой гибели.

— Странное имя, хуманка. Сестра увидела в твоих видениях много необъяснимого. Ты заинтересовала меня, Инфа… Доберёмся до Дальсахры, поговорим о многом в зерале… что-тоже приметил в тебе старый Джогар… — и, развернув ящера, Ведьма Шаранг в сопровождении воинов удалилась к колонне идущих параллельно повозок. Посадка в седле, манера держаться и речь этой женщины смотрелись столь необычно и… величественно, что Инфа заворожённо проследила за золотой всадницей всё время, пока та не скрылась в голове каравана. Тысячи вопросов продолжали роиться в голове курсанта, она едва сдерживала себя, поглядывая на покачивающуюся рядом в великолепно украшенном седле черноглазую. А ещё здорово хотелось есть и девушка непроизвольно сглотнула скопившуюся слюну.

Черноглазая, заметив страдания Инфы, усмехнулась:

— Молодец! Быстро приходишь в себя, хуманка. Там справа к седлу пристёгнут гарджин… мешок с лепёшками и кожаной флягой. Доставай, ешь, не стесняйся…

— Спасибо, а…

— Меня зовут Зелерин, хуманка, и я буду с тобой весь путь до столицы. Таково повеление Сестры Кхароз, — черноглазая коротко поклонилась, приложив руку к груди и плавно повела ей в сторону удалившейся золотой всадницы.

Инфа запустила руку в объёмистый разноцветный тканный мешок, выудив две небольшие лепёшки. Запах от них шёл просто одуряющий. Не в силах больше сдерживаться, она вонзила зубы в чуть солоноватую мякоть, отдающую травами и наполненную чем-то похожим на синтезированный сыр с ковчега. Но во сто крат вкуснее! Рот наполнился слюной. Восторга девушки не было предела. Настроение быстро стало улучшаться. Собственное положение выглядело уже не таким безнадёжным.

Она свободна, её окружают странные, но хорошо относящиеся к ней люди. Надо это использовать, тем более, что проблема коммуникации непостижимым образом решена. Скорее всего, едущая рядом черноглазая Зелерин обладает какой-то ментальной техникой, позволяющей быстро адаптировать языковую память. Чёрт, как же не хватает знаний! Сюда бы Астру. Вот кто спец по ксенопсихологии гуманоидов! А сугубо биологические знания и боевые навыки Инфы тут не пляшут.

Инфа вновь потянулась к мешку, нащупала ту самую кожаную флягу и с удовольствием утолила жажду, которая от солоноватых лепёшек только усилилась.

Спрятав флягу, девушка только теперь обратила внимание, что пока находилась без сознания, её одели в точно такие же одежды, какие были на всех всадниках. Белые полотняные штаны свободного покроя, просторная тонкая рубаха, прекрасно впитывающая пот и защищающая от солнца и что-то вроде накидки с капюшоном, имеющей зачем-то вертикальные разрезы в области подмышек и шеи. Наверно, для лучшей вентиляции.

Стараясь не быть излишне навязчивой, Инфа обратилась к спутнице:

— А можно задать вопрос, Зелерин?

Черноглазая наездница вдруг широко улыбнулась, обнажив прекрасные белые зубы. В сочетании с белым нарядом и ровной загорелой кожей Зелерин выглядела настоящей красавицей.

— Ха-ха-ха! — смеялась она под стать, запрокидывая голову так, что была видна длинная, изящная шея, — я уж думала, что хуманская девчонка не выдержит раньше, тебя же просто распирает от любопытства!

— Это так заметно?

— Для меня нет ничего скрытого в душах живых… — странный ответ черноглазой породил новые вопросы. Но Инфа решила начать с главного.

— А почему ты называешь меня хуманкой? Так же меня звали и те страшные клыкастые воины, что собирались прикончить…

— Ну ты же и есть хуманка. Дева людского племени, что расселилось много тысяч лет назад на землях других древних народов.

— Хм, час от часу не легче… другие народы… другие расы? Это, как те противные клыкастики?

— Да, только мы их называем орками. Тебя взяли в караване Степных и Чёрных орков, вместе с вон теми невольницами, — Зелерин указала на череду повозок, идущих рядом с караваном беловолосых.

— Уф, погоди, значит ты тоже хуманка? — на этот вопрос черноглазая снова рассмеялась.

— Нет, глупышка. И откуда ты только взялась? Образы, что я видела в твоей голове, столь запутанны… Мне показалось сначала, что ты скорбна душой. Но беседуешь и ведёшь себя вполне нормально…

Пристальный взгляд черноглазой пробирал Инфу до мурашек. Но девушка не торопилась раскрываться и рассказывать историю своего появления здесь. Надо было, как можно больше узнать самой, а затем решить, стоит ли открываться перед этими странными обитателями пустыни.

— Да с головой у меня вроде нормально всё, галлюцинаций нет, не болит, несмотря на то, что ты копалась у меня там, как у себя дома… Зелерин. Без обид.

— Ты странная, Инфа… Я не хуманка. Я дочь народа шаранг. Мы такие же древние на этих землях, как орки и альвы, и многие, многие другие.

— Да? Но ты выглядишь, как…эээ человек…

— Я — шаранг, хуманка! — улыбка сползла с лица черноглазой, — кто же ты, что не знаешь основ нашего мира?

— Хм, а кстати, что это за мир, как называется ваша планета?

Зелерин резко остановила ящера, зарывшегося в песок когтями на перепончатых лапах. Воин, что вёз Инфу, тоже остановился.

— Не знаю, что такое «планета», но наш мир мы называем просто Земля, хуманка…

— Скоро всё закончится, darnenn… — знакомый голос вернул сознание орчанке. Едва разлепив глаза, Гудрун попыталась понять, где находится. Какой-то длинный ящик, похожий на хумансовый гроб, сколоченный из грубых досок. Сквозь щели пробивалось достаточно света и воздуха, чтобы рассмотреть внутренности. Мерное покачивание и скрип тележной оси подсказали Ведьме, что её куда-то везут.

Гергудрун устало прикрыла глаза и вновь прислушалась к окружавшим звукам. Голос, разбудивший её отдалился, и она вспомнила, что принадлежит он седому изгою с дочерью, которую он называл странных прозвищем darnenn. Смутное воспоминание мелькнуло в голове орчанки и растаяло, вытесненное нарастающей болью, готовой, казалось, разорвать голову на части.

Судя по пробивающимся через щели лучам, солнце было довольно высоко. Время! Гудрун, спохватившись, мысленно потянулась к источнику маны. Даже находясь без сознания, она наверняка пересекала линии всемирной паутины Средоточия, и запас магической энергии, хоть и немного, но должен был пополниться…

Орчанка осторожно потянулась к своему дохейо, вместилищу маны и… немедленно зашлась в диком крике, извиваясь всем телом, нещадно обдирая кожу о грубые доски. Страшная боль пронзила тело от затылка до пяток…

По крышке ящика кто-то шарахнул тяжёлым предметом:

— Что, не нравится, шлюха ковенская? Это тебе не руны мерзкие на людей натравливать! Пьявка быстро отучит тебя колдовать, ссука!!! Ещё один грохочущий удар по ящику оглушил Гудрун, мышцы которой едва начали отходить от болевой судороги.

Послышался чей-то смачный плевок на доски.

— Ох и свинья ты, Густав… Поглядывай за ней повнимательнее, до вечера ещё далеко и королевский замок не близко!

— Не извольте волноваться, ваше высочество, мои люди всё исполнят в лучшем виде.

— Ты это Бренну и Сколю расскажи, что кормят теперь червей на опушке леса… королевские гарды, мальчишки голоштанные! Если бы не изгои, вы бы все там остались… Единственный степняк вас, хвалёные королевские егеря, больше дюжины положил! Один! Сраный! Орк! — невидимый собеседник заходился в ярости. А тот, кого звали Густавом, на сей раз отмалчивался. — Я надеюсь, Максимилиан, что вы с дочерью выполните обязательства, данные его величеству, и сопроводите пленницу в замок. Я не могу надеяться только на гардов.

— Всё будет сделано в соответствии с договорённостями, ваше высочество. Мы с Ингой заинтересованы не меньше, чем вы. Езжайте спокойно! — снова этот знакомый голос седого.

— Йии-ха! — хлёсткий удар плёткой и удаляющийся стук копыт прервались очередным обмороком Ведьмы.

Снова придя в себя, Гудрун, которую боль, наконец, ненадолго оставила, крепко задумалась. Значит, это изгои прицепили на неё одну из тварей астрала. Плохо… Очень плохо. Пьявка делает любого мага беспомощным всё то время, что паразитирует на его теле. Убить её физически не сложно, но орчанка связана и обездвижена, а вокруг только враги. Королевские прихвостни. Остаётся только ждать, слушать и надеяться на случай.

Позвякивание сбруи и фыркание лошади справа говорило о том, что некий Густав сопровождает её ящик, ответственно выполняя приказ того, кого именовали «высочеством». Им может быть только коронный герцог, брат короля. Цвета и герб на егерях указывали на Эдгара Жадного. Значит, они везут её в Замок Веннор, королевскую резиденцию. Жаль, что это совсем в другой стороне от основного пути, которому следовала Ведьма Ковена с Посвящённым.

Что же за цель движет герцогом, ради которой он захватил в плен Ведьму и пошёл на конфликт с Ковеном? Ведь для него не остался скрытым факт отправки астрального вестника. Изгои вряд ли не посвятили его в подробности…

Хм, теперь понятна ярость этого хуманса! На своих егерей ему плевать, породу подобных этому аристократу Гудрун прекрасно изучила в Варрагоне. А вот невозможность скрыть подобную подлость, страх возмездия вполне могли его расстроить…

Логическая картинка происшедшего не укладывалось в голове у орчанки. Во всех просвещённых землях давно знали, что вездесущий и всеведущий Ковен покушение на жизнь и свободу своей Посвящённой не простит никому.

Будь ты воин или ремесленник, крестьянин или дворянин. Хотя… целый герцог… Но и герцогам, бывает, не удаётся переварить двух пядей стали в живот или убежать от файербола, величиной с голову телёнка… Что-то же заставило брата короля или… самого короля пойти на такой риск? Гудрун чувствовала, если она ответит на этот вопрос, то сможет хотя бы включиться в игру…

Ясно одно. Сейчас надеяться не на кого и не на что. Ковен и его виндикты безумно далеко. Нет, новость они получат уже сегодня. Но расстояние и обстоятельства! Против неё…

Пока она была без сознания, егеря смогли уйти далеко от места трагической схватки. Настроение орчанки так же катастрофически омрачала невозможность использовать магические резервы. Конечно, есть последний, крайне опасный выход… Но торопить судьбу не стоит, время ещё есть.

Гудрун не будет скрежетать зубами в бессильной ярости, Грандмастер она, или обоссавшаяся растерянная девчонка!? Вспомнила. И ещё Зоррах… Она должна выжить, выжить и отомстить за этого глупого и смелого степняка, так смешно выглядевшего в те минуты, когда подсматривал за Ведьмой и думал, что Гудрун этого не замечает.

Она станет жить… ради его любви, иначе… иначе духи не простят… Нет, не так. Она сама себе не простит.

Шум множества ног, скрип петель на воротах, лязг цепей, вонь конюшни и лай брехливых собак прервали полусон-полуявь, в котором на протяжении всего пути пребывала Ведьма.

В этот раз в ящике было темно, как в могиле. Из-за чего орчанка заключила, что на дворе ночь и егеря куда-то прибыли со своей пленницей. Неужели замок? Странно… По всем прикидкам рановато…

Нет, скорее, придорожный трактир. В чём вскоре и убедилась Гудрун. Её ящик открыли, откинув массивные засовы. Саму орчанку, не церемонясь, вздёрнули за связанные предплечья и поволокли в глухой тупик покосившейся ограды. Целых четыре егеря, прихватив факелы, составляли эскорт. Гудрун внутренне усмехнулась. Боятся… ублюдки… и правильно делают.

На месте один из гардов развязал ей рот, который был закрыт хитрым дырявым кляпом: и на помощь особо не позовёшь, и задохнуться не даст. Ноги были ватными, кистей рук Гудрун уже давно не чувствовала. В мышцах ног поселилась противная слабость.

— Живучая, ссучка… — хлёсткий, несильный, но от того не менее унизительный удар ладонью в кожаной перчатке по лицу, заставил брызнуть кровь из ноздрей. Одежды на орчанке почти не было. Все амулеты, обереги и обручи с неё содрали ещё в лесу. — Оправляйся… быстрей! — один из егерей подсёк её сзади под колени, — некогда тебя ждать! Жрать охота… — Гудрун по голосу узнала того самого Густава.

Если гард думал смутить Ведьму или снова унизить, то он просчитался. Всю дорогу, орчанка стойко терпела позывы к естественным надобностям. Не хватало ещё путешествовать в ящике, полном собственных испражнений. Посвящённая прекрасно могла контролировать своё тело и плевать хотела на наглых хумансов.

Поэтому, как ей не было трудно, невозмутимо присела и зажурчала весёлым ручейком, отдавая должное редким секундам блаженства. Неизвестно, что ждёт впереди. А с полным мочевым пузырём особо не повоюешь. Она всегда могла извлечь из любой ситуации положительные моменты…

Егеря брезгливо отступили, а гард не спускал пристального взгляда с пленницы. Заметив, что орчанка закончила все свои дела, Густав медленно подошёл и неожиданно коротко и больно ударил Ведьму ногой в живот:

— Если бы не приказ короля, я бы научил тебя манерам, ковенская шлюха…

Едва отдышавшись и едва борясь с тошнотой, Ведьма прошипела:

— Я с радостью возьму у тебя пару уроков, хуманс, а потом отправлю тебя к твоим друзьям… закончу дело, что начал мой Посвящённый… а пока… лови комплимент! — и, прежде чем Пьявка вновь скрутила болью всё её тело, Гергудрун выплюнула в сторону гарда короткую скороговорку. От которой вздрогнул огонь в факелах егерей, а Густав схватился за пах, — вспомни Гудрун Неистовую, гард! Когда залезешь на очередную шлюху…

Стоящие рядом егеря кинулись к Ведьме, перехватывая ей рот верёвкой и запрокидывая голову. Тонкий визгливый голос Густава захлебнулся рыданием:

— Ссукааа!!! — часть охотников кинулась усмирять рыдающего и хватающегося в отчаянии за оружие гарда. Орчанку, уже связанную заново и с кляпом во рту, продолжали пинать ногами. Она же продолжала глухо хохотать, не обращая на боль в рёбрах никакого внимания…

Утро в ящике было таким же, как и день, и вечер. Казалось, нет в теле орчанки ни одного уголка, где бы не поселилась глухая тягучая боль. Вечернее неповиновение дорого обошлось Ведьме. Правый глаз заплыл огромным синяком. Нещадно саднили рёбра. Егеря били умело. Не сломали ни одной кости. В наказание или, боясь новых фокусов со стороны Гудрун, её не поили и не кормили.

Ночью подморозило, облачка пара из перевязанного верёвкой рта поднимались перед взором орчанки и оседали капельками испарины на поверхности досок.

Мелкая месть Ведьмы Густаву удалась. Теперь этот гард долго не сможет тешить свой стручок. А учитывая, что Ведьма ещё и клеймо на него своим заговором поставила, то Густаву очень долго придётся искать целителя или другую Посвящённую, чтобы избавится от проклятия.

Гудрун очень надеялась, что тот найдёт именно Ведьму, а уж та разберётся в метке орчанки и гард снова пожалеет, возможно в последний раз в жизни… Посвящённая хихикнула, представив, что может с Густавом сделать другая. Рёбра тут же отозвались на резкое движение.

Рядом послышалось тихое ржание и стук тележных колёс. Подъехала карета или повозка. Зычный голос, заставивший замереть сердце орчанки, сварливо осведомился:

— Что, голова болит? А я тебе говорила, что вчерашние две кружки пива, Гуггенхайм, были лишние. Тем более, эта сволочь, местный трактирщик, подозреваю, его на курином помёте настаивает… чтоб позабористее было. Ненавижу хитрожопых хумансов! Такой напиток испортить… Залезай уже, вон, мастер Холиен уже идёт. Пора трогаться в путь!

— Чего пилишь старика, мамаша? Ну расслабился, с кем не бывает… Давайте, мастер, помогу… Все в сборе?

— Все, мастер Холиен, только вас ждали…

Гудрун замычала, завыла и не обращая на резкую боль, от которой потемнело в глазах начала мотать головой и биться о стенки ящика, пытаясь привлечь внимание друзей. Вот он, тот самый случай!!!

— Чего это там на телеге за гроб? Буянит… кто? — вот же он, спасительный голос квартерона, совсем рядом…

— Да это королевские гарды поймали главаря шайки разбойников, везут в замок… четвертуют наверно… — усталый и озадаченный голос мамаши Хейген, всего на мгновение подарил надежду Гудрун, — поехали, Холиен, не наше это дело, хумансово…

— Трогай! — с этими словами скрип фургона стал удаляться, пока совсем не затих, заставив без следа растаять так неожиданно появившуюся надежду на спасение…

Вскоре тронулась в путь и телега с её ящиком. Ночью прошёл дождь и колёса периодически увязали в многочисленных ухабах лесной дороги. Гарду, что управлял вожжами, приходилось, ругаясь, спрыгивать и просить егерей подтолкнуть телегу.

Перепалки хумансов и распутица не могли перекрыть радостного щебета и гомона лесных птиц. С крон деревьев периодически капала вода, попадая на крышку ящика, просачивалась сквозь щели, текла по щекам Ведьмы, сцепившей зубы до выступивших желваков. А может это были слёзы досады…

Как открывали ящик по прибытии в замок, тащили по крутым лестницам и приковывали ржавыми цепями в подвале, Гергудрун почти не помнила. Сознание её впало в какую-то прострацию. Все события происходили словно бы не с ней. И когда с грохотом захлопнулась решётка, а затем и толстая дубовая дверь её каморы, и наступила благословенная темнота, орчанка, до этого момента опиравшаяся спиной на сырую каменную стену подвала, дала волю эмоциям. Она кричала, билась головой о камень, не чувствуя боли, скребла пол, ломая ногти и посылая проклятия несправедливым духам, охотникам, королю и всей его родне до седьмого колена.

Накричавшись и нарыдвашись, она на ощупь в темноте ногой придвинула к себе бадью с дурно пахнущей застоявшейся водой, жадно напилась, не обращая внимания ни на вкус, ни на запах. Окунула разгорячённое лицо и растёрла его руками, длина цепей позволяла.

Старалась не трогать тело Пьявки, так как любое прикосновение наказывалось жуткой режущей болью.

Её не убили, а привезли в королевский подвал. То, как с ней обращаются, однозначно убедило Ведьму в том, что она нужна для чего-то мерзкого. И вряд ли её ожидает хороший конец.

Поэтому, отбросив сомнения, Грандмастер Рунной Магии стала готовится к последнему и единственному выходу из ситуации. Полное отсутствие маны и невозможность её пополнить означает для мага крах. Для любого, кроме…

Кроме высшего посвящённого в таинство рун. Руки Гудрун относительно свободны, а земляной пол в достаточной мере доступен для начертания. Нет освещения, так это не беда. Всё, что нужно, орчанка помнит наизусть, а для точности начертания есть пропорции собственного тела.

Ведьма внутренне горячо поблагодарила наставницу за вбитую в память Посвящённой много лет назад науку. Хоть Мать Хыдырагх и находится давно за Гранью, пусть духи берегут и греют её душу!

Гергудрун трудилась всю ночь, несколько раз вымеряя и вычисляя радиусы построения рунной пентаграммы. Пьявка вела себя спокойно, так как орчанка не потратила ни грана маны. А зачем? Пентаграмма после начертания накопит её за считанные часы достаточно.

Уже под утро, сев на пятки в центре начертанной фигуры, Ведьма погрузилась в воспоминания. Все приготовления сделаны и уйти навсегда в нижний необитаемый горизонт Астрала она может в любую минуту. Тело её останется в реальном мире, будет уязвимо, но душа уже не будет страдать. Тюремщики просчитались… И пусть ей самой выйти из этого состояния не удастся, остаётся надежда что кто-то из Посвящённых всё же освободит её тело и отвезёт в Цитадель Ковена. Зыбкая, несбыточная надежда. В особенности потому, что достаточно уничтожить тело орчанки и душа её так и останется пленницей Астрала на веки вечные.

Гудрун медлила. Для активации достаточно было незамысловатого движения пальцами, но… проклятое любопытство! Невыносимо хотелось узнать, зачем она понадобилась хумансову королю…

Спустя некоторое время, когда терпение Гудрун готово было лопнуть, за толстыми дверями послышалась возня, потянуло промозглым воздухом подземелья пополам с горелой вонью чадивших факелов. Дверь открылась и в темницу стали входить поочерёдно, сначала гвардейцы охраны Эдгара Жадного, выстраивающиеся цепочкой у стены, затем его высочество герцог Веннорский, тощий и длинный, как жердь, хлыщ в кавалерийских сапогах. И, наконец, сам король.

Хуманс небольшого роста и малопримечательной внешности с залысинами на голове и маленькими суетливыми ручками, непрестанно находящимися в движении. В данный момент они поминутно подносили к величественному носу кружевной платок. Делегацию гостей завершали две загадочные личности. В серых дорожных плащах с наброшенными капюшонами, которые скромно встали у выхода.

Огонь множества факелов превратил осветил самые отдалённые уголки темницы и Гудрун похвалила себя за предусмотрительность: линии пентаграммы были забросаны клочками гнилой соломы, что служила подобием постели узникам, пользующихся королевским гостеприимством.

— Что же это ты, братец, мне товар подпортил? Стыдно пред покупателями, — внимательные и холодные глаза короля ощупывали безучастно сидящую орчанку.

— Она цела, Эдгар… немного помята, но это всё та же Ведьма Ковена. Посмотри, татуировки, символы, знаки посвящения! Не ниже второй ступени… Согласен, мои люди перестарались. Но пойми и нас, государь. Она со своим телохранителем отправила за Грань половину отряда егерей!

— Ну, ну, Филипп, не набивай себе цену. Я знаю, как ты относишься к древним. Не будем обсуждать. Задачу ты выполнил. Уговор я помню. Король всегда платит свои долги.

— Свежо предание…

— Не забывайтесь, герцог! — король перешёл на визг и немедленно взял себя в руки, — всему своё время. Вы получите сполна вашу награду, но только после выполнения всех условий сделки нашими гостями, — король недвусмысленно повернулся к фигурам в серых плащах, что так и стояли у двери.

Молча переглянувшись, таинственные незнакомцы прошли к королю под бдительными взглядами гвардейцев:

— Хумааанссс, — едва слышный шёпот, раздавшийся из-под капюшона, заставил пробежать холодок по спине Гергудрун, — мы оссмотрим Ведьму…

— Смотрите сколько влезет. Но до полной оплаты, только на расстоянии.

— Хорошо, хумааанссс… — незнакомцы стали в двух шагах от сидящей орчанки. Та продолжала изображать транс и сквозь приспущенные веки и спутанные волосы, упавшие на лицо, внимательно следила за каждым движением незнакомцев в капюшонах.

Яркий свет факелов контрастными тенями скрывал их лица; но руки, нервные тонкие пальцы, оплетённые тончайшей паутиной мелкоячеистых цепочек белого металла, что плели паучью сеть незнакомых орчанке фигур, насторожили Гергудрун. Незнакомцы, приблизившись, расположились по сторонам, едва не касаясь условной границы пентаграммы. На кончиках пальцев того, что справа засветились ядовито-зелёные огоньки.

— Я же сказал, никакой магии! Или я позову изгоев! — суровый окрик короля тем не менее не смог скрыть дрожи в голосе.

— Хумаанссс… ты боишься… Не надо изгоев… Мы верны слову… Хороший товар… — стоящий справа незнакомец начертил в воздухе пылающими пальцами сложную фигуру, которая тут-же вспыхнула, осветив камеру ещё ярче и пропала без следа.

Ведьма почувствовала, что тянуть дальше не стоит. Любопытство может дорого обойтись:

— Ингуз!!! — выкрикнув, орчанка прочертила пальцем последнюю недостающую руну пентаграммы. Окружающий мир подёрнулся знакомой серой пеленой астрала. Упругая сила буквально выпихнула душу Ведьмы из тела. Спутанным сознанием и угасающим зрением Гергудрун ещё успела заметить, как безвольно обвисло на цепях её тело, а шквал сильнейшего ветра погасил факелы в камере…

— Идиоты!!! Повешу!!! — истерический визг короля наполнил камеру гротескным эхо. Лязгнули двери темницы. Потянуло мерзким и холодным духом подземелий.

Под потолком вспыхнул небольшой шар клубящегося пламени, озарив растерянные лица гвардейцев и перекошенную физиономию Эдгара Жадного с трясущимися губами.

Неизвестные в капюшонах склонились над телом орчанки. Свечение на пальцах одного из них усилилось, зелёные лучики, казалось, пронзают безвольное тело Ведьмы насквозь, упираются в пол камеры и растекаются по тускнеющим линиям пентаграммы.

— Ты обманул нас, хумаанссс… и ты пожалеешшь… — от шёпота незнакомца показалось, что тени за его спиной сгустились.

Между королём и неизвестными немедленно встал седой изгой, воздвигая призрачную стену пламени, от которой фигуры в капюшонах поспешно отпрянули.

— Никакого обмана, уважаемые гости. Всё в соответствии с договором. Вам нужна была Посвящённая Ковена. Живая и здоровая, лишённая связи с источником. Всё выполнено в точности…

— Но она ушшла в астраал…

— Не с помощью магии… Тёмный, — лицо седого изгоя выражало неприкрытую ненависть к незнакомцам.

Пауза неприятно затянулась, позволив гвардейцам вновь разжечь факелы и сплотиться вокруг короля, сдвинув щиты.

Стоящий незнакомец молча повернул голову в капюшоне к всё ещё сидящему у тела орчанки собрату. Тот провёл ещё раз вокруг Ведьмы руками, истекающими зелёным светом, и заключил:

— Изящщщноо… ты не учёл, что она Рунный Мастер, изгооой… Я исправлю ошшшибкуу… не здеесь… — он встал, и незнакомцы быстро заговорили на тихом певучем наречии. Их совещание длилось недолго.

Оба, как по команде, скинули капюшоны. Надменное застывшее выражение смуглых лиц, поблескивающие красные белки глаз, кожа, покрытая тонкой вязью рельефных татуировок, живущих собственной беспокойной жизнью…

Дроу.

Тёмные альвы. Раньше только за намёк о контакте с представителями этой расы любого простолюдина сажали на кол… Времена изменились.

В глазах стоящих впереди гвардейцев промелькнула тень суеверного ужаса.

Один из дроу, по плечам которого рассыпалась копна чёрных жёстких волос, отцепил с пояса плоский кожаный короб и поставил его у ног короля.

— Здесь всё, что ты просил, хумаансс… мы забираем Ведьму с собой. Маг моего Дома, — он указал на своего спутника, худого и абсолютно лысого дроу с серебряным обручем на голове, — построит портал на верхушке одного из донжонов замка.

Седой изгой, не спеша, присел перед коробом, открыл его, посветив себе факелом. Молчал с минуту, рассматривая содержимое, затем удовлетворённо улыбнулся краешком рта и, повернув лицо к королю, молча кивнул.

— Хм, приятно иметь дело с обязательными лю… альвами. Максимилиан! Проводи гостей в восточную башню, — король принял короб от седого и торопливо вышел, сопровождаемый гвардейцами и шумом гремящих доспехов.

— Прошу, — изгой учтиво уступил дорогу дроу, вновь набросившим на голову капюшоны.

В молчании троица прошла извилистыми коридорами темницы. Высокий альв с лёгкостью нёс тело орчанки, перебросив через плечо. Он даже не удосужился отстегнуть цепи, просто разорвал их несколькими движениями рук. Изгой только молча подивился столь чудовищной силе Тёмного князя.

Подъём по крутой лестнице донжона занял четверть часа. Дроу уверенно шагали в полной темноте позади седого. Его факела едва хватало для освещения крутых поворотов лестницы.

Свежий ветер на верхушке башни свистел в узких бойницах. Над замком занималось раннее утро. Густой туман, словно дырявый саван закрывал окрестный лес. Верхушки сосен и елей вековыми часовыми равнодушно взирали на показавшийся над горизонтом кровавый диск солнца.

Поднявшись на площадку донжона, изгой терпеливо отступил к краю, дожидаясь, когда дроу покажутся сами.

Тёмный маг, не откладывая, стал раскладывать кристаллы для портальной гексаграммы. Изгой с завистью следил за его работой. Порталисты — большая редкость среди магов, а уж о существовании таких у дроу Максимилиан узнал сегодня впервые.

— Ты терпелив, хуманс, — из речи князя куда-то делись растянутые гласные. Опустив свою ношу, он незаметно оказался прямо перед изгоем, — ты тоже должен получить свою плату… darnenn, — на ладони дроу поблескивал фиал тёмного стекла.

Седой стараясь, чтобы его движение не выглядело порывистым, бережно принял драгоценный эликсир и спрятал в поясной кошель.

— В другое время, изгой, тебя и твою ублюдочную дочь мои воины скормили бы подземному огню, чтобы ни одна капля крови дроу…

— Я знаю! — излишне резко прервал угрозу князя седой, — но король вам ещё нужен, а я необходим королю…

— Придёт время, хуманс… придёт и твоё время… — князь дроу отвернулся от изгоя.

В этот момент с тихим гудением на площадке появилась алая арка высотой в полтора человеческих роста. На этот раз маг дроу сам взвалил на плечо тело орчанки и молча скрылся в дрожащем мареве портала. Князь перед тем, как шагнуть за собратом, обернулся:

— Ты жив, Максимилиан, только благодаря священной памяти моей сестры…

Наступившая за схлопыванием портала тишина показалась изгою пронзительно звонкой. Но никакие угрозы проклятого дроу не могли омрачить радости отца. Его дочь будет жить! А за Ингу он готов рассориться хоть с Ковеном, хоть со всеми альвами вместе взятыми, хоть с королём…

Мало кто из знакомых Максимилиана мог бы сейчас узнать в этом радостно улыбающемся немолодом человеке вечно мрачного седого изгоя из свиты короля Эдгара Жадного.

Это были совершенно новые ощущения! Река… нет, океан маны. Лоос купалась в потоке Средоточия, не замечая вокруг себя ничего. Пустота внутри наполнилась за считанные мгновения, и эйфория магической сытости заставила каждую клеточку тела Богини вибрировать в унисон универсуму.

Казалось, окружающая лесная чаща стала свидетельницей падения на землю звезды, сияние которой стало в Астрале просто нестерпимым, унося по пульсирующим струнам в разные уголки мира весть о новой Богине. Лоос с торжеством отметила, как метнулись в ужасе от её ауры астральные твари, скрываясь в сером мареве горизонта.

В реальном же мире сонную лесную поляну Средоточия наполнил быстро тающий жемчужный туман, пронизанный чернильными разводами следов магии Тёмных Эльфов, которые постепенно собрались сначала в бесформенные сгустки у ног замершей в восторге Лоос, затем начали плотно облегать стопы, великолепные голени и бёдра эльфийки и, наконец, заключили в плотный корсет её грудь. Последним штрихом ребристые наручи охватили предплечья Богини.

Живой доспех! О таком Королева Тёмных могла раньше только мечтать. Точно такой был у отца. Дриады, воспитывавшие маленькую Лоос, с суеверным трепетом рассказывали о нём противоречивые легенды. Будто бы доспех мог отвечать на мысли хозяина… А что, если?

Лоос взмахом руки подвесила перед собой каплевидное зеркало в полный рост, соткавшееся из остатков магического тумана, и пристально всмотрелась в своё отражение. По доспеху пробежала едва заметная судорожная волна. Грубый боевой корсет на глазах претерпел существенные изменения: корсаж стал глубже, откровеннее, по краю упругого материала зазмеились вьющиеся рельефные цветы лилии. Облегающие бёдра и голени штанины утратили целостность, приобретя нарочито грубую боковую шнуровку, отделанную мифриловыми кольцами. Стопы оказались обутыми в изящные сапожки тёмной замши, опять же с серебряными лилиями на голенищах…

Королева Тёмных, немного качнувшись вправо, откинула голову, и густая копна чёрных волос хлестнула по глубокому вырезу на спине. Весёлый и жизнерадостный смех удовлетворённой своим видом эльфийки с вызовом прозвучал в утреннем воздухе, заставив вспорхнуть из кустов каких-то ранних птах, да завозится в траве семейство ежей, возвращавшихся с ночной охоты.

Да! Этот мир положительно достоин её внимания! Противное чувство недавней беспомощности оставило досадную горчинку, но было безвозвратно вытеснено неуёмным любопытством Лоос.

Взмахом руки она развеяла зеркало и скользнула из паутины Средоточия. Мир лишь немного изменился. Ушла надёжная уверенность бесконечного источника магии под рукой. Но полный до краёв внутренний резерв вполне мог удовлетворить все насущные потребности Богини.

Вместе с решением одной проблемы тут же появилась другая. Сильное чувство голода заставило пожалеть об опрометчивом отказе от обильного ужина Небесных Чертогов перед отправкой в мир Небытия.

Лоос прикрыла веки и распахнула сознание, потянулась к окружающим теням растений, животных, что отражались в Астрале.

Вот, совсем недалеко, гнездо глухарей, а там, в полулиге, выступило на водопой семейство косуль. Совсем рядом дикий вепрь с остервенением роет землю у корня могучего дуба в поисках прошлогодних желудей…

А это что за движение? Смутно знакомы запах теней… Прямо к поляне движется конный отряд. Лоос немедленно развернулась в сторону возможной угрозы, отступив под густые ветви разлапистых елей.

Знакомые нотки… ещё немного… на поляну Средоточия выступили конные воины. Шесть высоких смуглых наездников, вооружённых длинными луками и мечами в узких прямых ножнах. Неброские, теряющиеся на фоне леса одежды, наполовину выбритые головы, остатки волос, свитые из множества тугих чёрных косичек, перехваченные серебряными обручами. Узкие вытянутые лица и косой разрез глаз…

Лоос издалека показалось, что на открытые участки кожи всадников наброшены зачем-то паутинные сетки. Но когда незнакомцы приблизились на расстояние всего десяти шагов, стали прекрасно видны линии татуировок. Странно… знаки неизвестного Королеве Дома. Хотя, отчего ей должны быть известны местные кланы Тёмных? Быстро же она повстречала земляков… Вестник не обманул. Граница их земель действительно где-то недалеко…

Воины подъехали и остановили коней в нескольких шагах от спокойно стоявшей Королевы. Не проявляя заметной враждебности, дроу молча пытались рассматривать женщину. Было уже довольно светло, но Лоос стояла рядом со стволом разлапистой ели и тени её ветвей частично скрывали лицо и фигуру эльфийки.

Воины очень походили на знакомых Лоос Рейнджеров из старого мира. Один из дроу, возможно, командир отряда, с седыми прядями в косах и лицом, показавшимся бы страшным любому хумансу из-за обилия шрамов и татуировок, вдруг резко заговорил на певучем, переливающемся наречии, в котором Лоос едва распознала легендарный и чудовищно исковерканный danlogoss, язык предков.

Короткая фраза предводителя вызвала дружный смех воинов, с жадностью разглядывающих красивую женщину.

Лоос продолжала спокойно молчать, отдав инициативу мужчинам. В этот момент в ней боролся так хорошо знакомый воспитавшим её дриадам дух непослушной и упрямой девушки, славящейся любовью к злым шуткам и долг Богини, вновь снизошедшей к своему народу.

Умом Лоос понимала, что следует открыть своё инкогнито сразу и занять подобающее место в системе иерархии, по крайней мере, этих воинов. Но каверзный дух нашёптывал, подхихикивая: «Подожди! Пусть покажут, чего достойны Тёмные воины!»

Затруднения вскоре разрешились сами собой. Мужчинам надоело ждать. Во все времена воины никогда не отличались терпением в проявлении очевидных намерений. Особенно, в отношении женщины. Одинокой. В глухом лесу. Против шестерых дроу…

Один из всадников нарочито медленно, даже лениво, соскочил с лошади и вдруг сделал резкое движение правой рукой, слегка присев на правое колено. В сторону Лоос метнулся какой-то свёрток, раскрываясь на лету в мелкоячеистую сеть тонкого плетения. Как живая, ловушка оплела тело женщины с головы до ног, жёстко фиксируя локти и колени и заставляя пошатнуться эльфийку.

Королева и бровью не повела, лишь слегка улыбнулась на последовавшую реплику от командира:

— Какой княжеский подарок от духов леса, даны! Эта хуманка скрасит нам ожидание.

Остальные воины ловко спешились и рассыпались по поляне, внимательно осматривая каждый её уголок. Дроу не спешили. Участь Лоос для них была уже решена. Рачительные Тёмные, как истинные Рейнджеры, по устоявшейся привычке максимально старались устроить комфорт и безопасность временной стоянки. Не прошло и пяти минут, как кони были укрыты за деревьями. А ближе к ели, у которой так и стояла связанная Королева, едва сдерживающая смех, расстелены дорожные плащи альвов и сброшены перемётные сумы.

С первыми лучами летнего солнца гомон и щебет лесных птиц усилился. Один из дроу деловито подошёл к Лоос, больно вцепился ей в плечо и толкнул к вольготно расположившемуся отряду. Эльфийке пришлось просеменить мелкими шажками, но от падения это не спасло, и она нелепо свалилась, чуть не ткнувшись лбом в землю, вызвав очередной взрыв смеха у Тёмных. Длинные чёрные волосы эльфийки спутались и закрыли лицо.

Командир вскочил навстречу и, схватив кожу корсета у шеи грубо вздёрнул Лоос крепкой рукой, одновременно разворачивая к себе.

Обращение, словно с хумансовой куклой, начинало злить Королеву. Пора было заканчивать этот фарс, иначе воины зайдут слишком далеко.

Незначительное усилие — и сеть, до этого туго стягивающая тело, вспыхнула ярким пламенев, сгорев без следа. Магическое пламя охватило перчатку на руке командира, и он, грязно ругаясь, отпрянул от Лоос, стряхивая опалённую кожу на траву.

Богиня растёрла локти и запястья, медленно провела ладонями сначала по бёдрам, восстанавливая кровообращение, затем пятернями расчесала спутанные вороные пряди, забрасывая их за спину.

Взгляд её метал молнии в онемевших от изумления дроу. Растерянность Рейнджеров быстро сменилась гримасами омерзения. Командир встал перед Лоос, смерил её презрительным взглядом с ног до головы и процедил сквозь зубы:

— Что за маскарад, альва? Что ты делаешь здесь одна, ночью, без спутника? — он протянул руку к её корсажу, — и в таком недостойном виде…

— Закрой свой поганый рот, кусок единорожьего дерьма! — спокойный ледяной тон Королевы заставил дроу нахмурится.

— Кто!? — вырвался хриплый возглас из уст командира.

— Кусок дерьма единорога, — по слогам повторила Лоос, — вы как встречаете свою Королеву, воины?! Почему до сих пор стоите? На колени… — воздух вокруг Лоос загудел от напряжения, позади, за её спиной сгустилась призрачная тьма, напоминающая рваные гигантские крылья.

Но эльфийка заметила, что демонстрация силы произвела совершенно обратный эффект. Вместо падения ниц, альвы выхватили мечи и окружили Лоос, напряжённо поглядывая на командира.

— Ты не дочь дроу! — посуровевший альв сжимал рукояти двух мифриловых фалькат. Традиционные эльфийские мечи. Серьёзный мастер… — Дроу никогда не имели Королей и Королев. Ты путаешь, самозванка! А может, ты не дроу? Постой… Братья, это лес хумансов… Князь предупреждал! Ты — навья или доппель! Дочери дроу не ведают магии… Ты — Ведьма!!! Братья…

— Глупец! Я пришла из другого мира! Я многому смогу вас научить… — Лоос даже растерялась от такой встречи. Напряжённые лица Рейнджеров, страх в их глазах… Что это? Почему её народ так встречает? Значит, об этом предупреждал Вестник…

Сомнения чуть не стоили Богине жизни. Сумасшедший дроу-мечник чуть не снёс ей голову в яростном броске. Лишь быстрота реакции, да магический тёмный туман помогли ей увернуться от сумасшедшей атаки. Лоос попыталась ещё раз воззвать к разуму Рейнджеров.

— Стойте! Не совершайте непоправимого, Сыны Ночи!

— Не оскверняй своим поганым языком священное имя дроу! Смерть порождению магии!!! — теперь уже весь отряд взялся за Лоос всерьёз. Засвистели стрелы. Только глубоким разочарованием в Тёмных можно было объяснить замешательство Богини, всё ещё надеявшейся на исправление ситуации.

Стремительно перемещаясь по поляне и ловко уходя от стрел, периодически исчезая в верхнем горизонте астрала, Королева Тёмных постепенно переполнялась злостью на атаковавших её Рейнджеров. Возможно, следовало просто уйти и попытать удачу в другое время и при иных обстоятельствах? Но Богиня никогда и никому не прощала обид, за ней это просто не водилось. Никому. Ни отцу, Богу Хаоса, ни сестре, сумасшедшей Королеве Пауков.

Великий Альв! Как смеют эти пещерные крысы не верить ей? Ей!..

Лоос замерла лишь на секунду в центре поляны. Этого хватило одному из Рейнджеров. Заговорённая на сопротивление магии стрела проникла сквозь наскоро слепленную защиту Лоос и пронзила левое плечо эльфийки.

Королева Тёмных вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Выстрел переполнил чашу терпения. Клокочущая ярость вырвалась на волю, и воины дроу увидели перед собой совсем иную женщину…

Черты лица эльфийки заострились, и без того белая кожа приобрела мраморность. По ней ручейками зазмеились чёрные вены. Лоос развела руки в стороны, ничуть не обращая внимания на древко стрелы, торчащее из левого плеча. Смолистый туман, клубившийся вокруг неё, сгустился у кистей рук, засиял множеством отражений в дымчатых чёрных лезвиях божественных клинков…

Надо отдать должное всадникам дроу. Никто из них не дрогнул и не отступил, лишь пеплом подёрнулся взгляд командира. Опытный мечник прекрасно понял лишь по тому, как свободно сжимала несколькими пальцами рукояти невиданных клинков эта самозванка, что перед ним мастер высочайшего ранга.

С началом атаки незнакомка практически исчезла из поля зрения Рейнджеров. Спустя всего несколько ударов сердца, дроу, что так опрометчиво ранил Богиню, щедро поливал траву на поляне своей дымящейся кровью из косо разрубленной шеи, его рука продолжала судорожно сжимать бесполезный лук.

Воины дроу не были новичками, да и важность возложенной на них миссии в первую очередь требовала осторожности. Увидев, что сделала за несколько секунд с его собратом самозванка, командир немедленно скомандовал отступление. Но увы, к лошадям добрался в живых лишь сам командир и один из лучников. Остальным Лоос милосердно подарила по одному фатальному удару мечом. Участь оставшихся была предрешена.

И в этот самый момент резкий гул в центре поляны отвлёк Богиню. На поляне Средоточия в воздухе с громким хлопком вспыхнула алая арка портала, из которой в лес вышел странный, совсем лишённый волос на голове, дроу.

Доли секунды хватило магу, чтобы наскоро оценить обстановку. Тяжёлая аура смерти и ужаса сотрясала Астрал. Здесь бесславно, один за другим, гибли его собратья.

Маг немедленно активировал веерную защиту портала и стал торопливо разбрасывать в одному ему известном порядке длинные узкие кристаллы горного хрусталя.

Воздух в центре поляны уплотнился, повеяло ледяным дыханием, трава покрылась инеем. Лоос с интересом следила за манипуляциями мага. Рисунок заклинаний был понятен, мана лилась рекой. При этом дроу не использовал источник Средоточия. Энергия поступала из небольшой сферы, закреплённой на поясе эльфа.

Воспользовавшись тем, что незнакомка отвлеклась, командир гибнущего отряда вместе с оставшимся лучником поспешно направились к магу. Заметив это, Лоос рассвирепела ещё больше. Возможно, будь дроу достойнее и смелее, и попытались принять неравный бой с Богиней, Королева Тёмных пожалела бы их. Ну, может, покалечила бы в назидание остальным, но оставила в живых!

Эти же трусливые черви, недостойные рисунков на своих телах, не достойны её снисхождения.

Едва беглецы достигли защитного купола, что сверкал множеством граней, искрящихся в лучах восходящего солнца, за спиной мага из портала шагнул высокий статный эльф, который нёс на плече обнажённую женщину с оливковой кожей.

От удивления Лоос потеряла ещё несколько секунд. Эльфы, ворующие чужих женщин? Великий Альв! Да что с этим миром твориться?!

Маг-дроу что-то лихорадочно прокричал высокому эльфу, указывая рукой в сторону Богини. Командир и лучник укрылись с обратной стороны сверкающего щита.

Новоприбывший одним слитным движением избавился от своей ноши. Лицо его озарила хищная улыбка. Один за другим он стал срывать с пояса фиалы с эликсирами. Некоторые он выпивал, другие разбивал рукоятью кинжала, положив на левую ладонь.

Тело Тёмного князя, а в том, что это был глава Дома дроу у Лоос не осталось сомнений, стал стремительно покрывать живой фиолетовый доспех, очень похожий на тот, что был на самой Богине.

Не давая противнику ещё более усилится, Королева Тёмных, встряхнула мечами, предварительно скрестив лезвия перед собой. Щедро зачерпнутая мана Средоточия питала чёрные струи, молниеносно сформировавшие огромную стрелу, которую Лоос направила точно в центр сверкающего щита.

Столкновение двух сил сопровождалось страшным грохотом и звоном разлетевшейся защиты. Удар был настолько силён, что остатки заклинания разлетелись мелкими острыми осколками во все стороны, тут и там прошивая насквозь вековые стволы деревьев.

Командир и лучник, прятавшиеся у портала, нашли свою смерть практически мгновенно.

Маг в отчаянии хватал воздух распахнутым ртом. Живот его был разворочен и внутренности розовым шевелящимся комком вывалились на траву. Лишь князь отделался всего лишь царапиной на правой скуле.

Лоос выбросила правую руку к порталу, отсекая его пуповину от шара на поясе умирающего мага. Алое сияние погасло в одно мгновение.

Эльфийку ошеломил вихрем налетевший князь. Кружево клинков и скупая музыка стали на секунду прерывались целым букетом заклинаний различных стихий. Поляна наполнилась шипением испаряющейся воды и треском молний.

Сражающиеся в невероятном темпе эльф и эльфийка, постепенно сместились к кромке леса. Запускаемые князем языки магического пламени с лёгкостью подожгли деревья и кустарник.

Лоос отметила, что сражается на пределе своих физических возможностей. Магию же Королева использовала только в защите. Тёмная заметила, что, как маг, князь значительно уступает в мастерстве своему собрату, умирающему на поляне. Рисунок его заклинаний коряв и несовершенен, но достаточно эффективен. И будь на месте Лоос кто-либо другой, он был бы уже мёртв.

Князь сражался яростно, самозабвенно, до крови закусив нижнюю губу. Лоос поймала себя на мысли, что любуется им. Дроу жил боем. Интересно, есть ли у него спутница?..

Лоос усмехнулась своим мыслям. Кто о чём, а вшивый о… как там Эс говорил? А! О бане! Странная хумансовая пословица… зачем очищать тело в доме из мёртвых деревьев, где пылает огонь и раскаляются камни? Неужели недостаточно простого дождя или росы, на худой конец…

Философские рассуждения незаметно для самой себя успокоили, клокотавшую ярость, вызванную поведением воинов-дроу. Пора было заканчивать этот балаган, крови пролилось достаточно, да и жизней в уплату за оскорбление Богини она взяла в достатке.

Лоос растеклась по густой траве в низком выпаде, ушла перекатом за спину князя и в прыжке, сильным ударом рукояти меча выбила оружие из рук князя. Удар был настолько мощным, что дроу не смог скрыть гримасы вызванной сломанной плечевой костью. Но воин остался стоять, понимая, что противостоять Лоос со сломанной рукой и без верной глефы не сможет. Он прекрасно видел, что все его магические атаки с лёгкостью парировались незнакомкой:

— Кто ты, враг мой? — прохрипел князь, тяжело дыша.

— Я та, кто оставит тебе жизнь, дроу. Не смотря на глупость и неосмотрительность твоих воинов. Они уже наказаны. Я удовлетворена…

— Невозможно… ты выглядишь, как одна из нас…

— Я — Лоос, Королева Тёмных, дочь Хаоса Непостижимого, сестра Королевы Пауков… — эльфийка устало развеяла своё оружие, заметив, как вспыхнули от изумления глаза князя.

— Но… ни одна дочь дроу не владеет магией! — лихорадочно зашептал князь, — это проклятие Тёмных эльфов, много сотен лет наши женщины никогда не рожали девочек со способностью к магии… проклятие Ковена… мой род… мой Дом… Мой прадед поклялся, всю жизнь искал способ… невероятно, как раз сегодня… Великий Альв… — речь поверженного становилась всё бессвязнее.

Так, похоже этот дроу тоже собирается покинуть бренный мир. Такой ход событий не входил в планы Богини. Она бесцеремонно потянулась к поясу князя, сорвала позвякивающий чехол и стала доставать оттуда фиалы по одному.

Срывая пробки, принюхиваясь к содержимому, она задумчиво посматривала на князя, который просто сел на землю, уже не в силах стоять. Бледный, как молоко, дроу что-то лихорадочно шептал, размахивая руками.

Наконец, удовлетворённо чихнув на очередном фиале, Лоос подошла к эльфу и, придерживая его голову, влила ему найденный эликсир в рот до последней капли, затем, без паузы, ещё один и ещё…

Эффект превзошёл все ожидания. Сначала князь закашлялся и попытался избавиться от содержимого желудка, но смесь уже успела скользнуть по пищеводу и, скорее всего, быстро попала по назначению.

Лицо князя покраснело, затем приобрело оттенок спелой вишни. Он вскочил на ноги, хватаясь судорожными пальцами за горло и разразился таким потоком грязной брани, что заставил Лоос в восхищении всплеснуть руками. Она шагнула к князю и, взяв его за подбородок, пристально посмотрела в бледное лицо.

— Как зовут тебя, глава Дома, поднявший руку на свою Богиню и опозорившего свой род?

Князь раздражённо дёрнул головой, отступая от Королевы. Затем украдкой скосил глаза на агонизировавшего мага:

— Если ты та, кем себя называешь, позволь мне помочь моему магу…

— Зачем он тебе, князь? Оставь его. Пусть отходит, он всего в полушаге от Грани…

— Без него я не смогу открыть портал домой и… поведать о тебе моим собратьям… Богиня.

— Хм, я уж и не знаю, хочу ли быть Богиней столь никчёмного народа, что забыл даже саму память обо мне? Хотя, если хочешь, помоги ему…

Князь, торопливо подхватив чехол, кинулся к стонавшему дроу. Лоос с любопытством следила, как уверенно действовал князь. Быстро разорвав сильными пальцами одежду, он, не глядя доставал из чехла эликсиры и один за другим выливал на страшную рану на животе. Края вскрытой брюшины засветились тусклым малиновым светом и потянулись друг к другу, срастаясь на глазах Королевы Тёмных. В довершении глава Дома достал связку широких плоских листьев и тщательно наложил их поверх затянувшейся раны, примотав куском чистой холстины.

Но и на этом дроу не остановился. Он потянулся к сумке мага, что лежала рядом в луже свернувшейся крови. Поначалу Лоос немного напряглась, но убедившись, что князь не замышляет дурного, снова с интересом стала следить за дальнейшими манипуляциями. На этот раз дроу достал не эликсир, а прозрачную колбу с чем-то зеленоватым и склизким внутри и сходу вытряхнул её на лицо мага. Бесцеремонно разжал малым кинжалом челюсти. Слизистый комок с глухим попискиванием скользнул в рот лежащего.

— Что это за тварь? — Лоос не удержала гримасы отвращения на лице.

— Пещерный слизень, Богиня, — князь устало вытер руки о траву и поднялся, — внешние раны я срастил, кровь остановил, теперь этот маленький целитель пропутешествует по всему нутру Торианна, очистит и восстановит повреждения… — дроу тяжело вздохнул.

— Значит, мага зовут Торианн, а твоего имени я так и не услышала, князь.

Дроу повернулся к Королеве, поклонился и с достоинством произнёс:

— Я князь Дома Эрелинн, имя моё Гордианн, Богиня. Спасибо, что согласилась на спасение моего друга. Мы вместе много лет, он спутник моей сестры. И я бы не смог смотреть в глаза ей, если бы он умер.

— Но он ещё и не выжил, Гордианн… да и тебя я пока не отпустила, — Лоос задумчиво посмотрела прямо в глаза дроу. Тот взгляда не отвёл. — Скажи мне, что вы здесь делаете… точнее, собирались делать? Отряд Тёмных Рейнджеров на земле хумансов.

— Мой друг выживет, дело времени. А отряда, благодаря тебе, Богиня, у меня уже нет, — сухо ответил князь, гордо вскинув голову.

— Первая кровь, Гордианн, первая кровь… Или твои дроу забыли обычаи предков? Мне понятна твоя боль от потери сынов Дома, но и извинений от меня ты не дождёшься, гордый дроу. Хватит того, что я разрешу тебе с магом уйти. Но ведь я могу больше, гораздо больше. Ты бредил… я кое-что услышала, хотела узнать…

Князь тяжело вздохнул.

— Мы чтим старые обычаи…

— Зови меня Лоос, Гордианн. Я не тщеславна и понимаю, что не ваша Богиня, хотя для меня это и неприятно.

— Спасибо, Лоос. Я признаю, что Рейнджеры нарушили право первой крови, но зачем было их убивать?

— А надо было умереть самой? Ты сам, князь, едва появившись на поляне, ринулся в сражение!

— Великий Альв! Что я должен был сделать? От нашей миссии зависит будущее моего Дома, которому отдали свою жизнь мои дед и отец!

— Так спрячь свою гордость и обиду, глава Дома Эрелинн, и не позорь родовое дерево. Если я не твоя Богиня и не твоя Королева, кого ты видишь перед собой?

— Как кого? Женщину… дроу… — Лоос улыбнулась растерянности князя.

— Ты видишь дроу, Гордианн… дроу, способную к магии!

— Великий Альв… это немыслимо!

— Хочешь знать ответ? А я хочу знать подробности твоей миссии. Ну?! — Лоос шагнула к до сих пор лежащей без движения женщине со странной зеленоватой кожей, которую князь на плечах принёс из портала, — кто это, Гордианн? — Богиня пошевелила носком сапога безвольно болтавшуюся голову и с удивлением заметила небольшие выпиравшие клыки, резкие черты лица и мощную шею, обвитую пульсирующей студенистой чёрной массой. Она заметила, что в Астрале неизвестная тварь выглядела просто тёмной кляксой, с жадностью поглощающей магическую энергию.

— Это орчанка, она маг, Посвящённая Ковена, Ведьма высокого ранга. Её захватил по договору с нами отряд охотников местного короля.

— Вы вступаете в сговор с хумансами? До чего опустились дроу… Зачем тебе эта орчанка, князь?

— Долго рассказывать, Лоос. Нет, нет, не из неуважения к тебе. Просто, время… — увидев презрительное выражение Богини, князь в сердцах махнул рукой, — хорошо, я постараюсь покороче. Несколько сотен лет назад началась первая затяжная череда войн древних с хумансами. За передел земель, влияния и владения магическими ресурсами. Некогда рассказывать в подробностях. Но в результате передела мира, дроу остались в самом невыгодном положении. Нас предали все. Союзы распались. Западные и Южные альвы, Степные и Чёрные орки. Даже шаранги не встали на нашу защиту, когда наши Дома вынуждены были покинуть свои исконные земли в предгорьях Серединного хребта. Последней каплей стал сговор хумансовых королей с адептами Ковена — ордена, объединяющего под своим крылом магов по рождению…

— Погоди, Гордианн, что значит «магов по рождению»?

Князь удивлённо покачал головой:

— Лоос, в нашем мире это знает любой ребёнок…

— Опустим это, Гордианн, я в вашем мире недавно, прошу, продолжай.

— Хм, хорошо. Так вот, издавна повелось, что у древних, что у хумансов богами завещано с природными способностями к магии рождаться только девочкам, мальчики же не имеют этого дара. И вынуждены, имея такое желание, учится кропотливо многие годы, постигая ту или иную ветвь мастерства. Зрелыми мужами обретают они лишь тень тех возможностей, что получают Ведьмы при рождении. Никто не знает почему. Так устроено мироздание. Эмиссары, Посвящённые Ведьмы, обязаны всех девочек с врождёнными способностями представлять Ковену и определять на службу, связывая магической клятвой. Те же, кто укрывает от Ковена таких детей и пытается воспитать из них магов скрытно, для своей выгоды, называются изгоями…

— А как же дану, ты говорил в бреду…

— Да, Лоос, да. И у моего народа рождались магессы, малые и великие. Гордый народ предгорий издревле ненавидел Ковен и никогда не отдавал своих дочерей Ведьмам. Сила и процветание Тёмных альвов много столетий держалась на доблести, мастерстве воинов, способности наших магесс подчинять силы природы и управлять живыми тварями мира, исцелять телесные недуги, вопрошать и упокаивать мёртвых… Всё это пошло прахом, когда одна из Войн Крови столкнула нас не только с хумансами, но и Ковеном. Пять лет противостояния, реки крови, тысячи погибших закончились добровольным исходом дану в Юго-Восточные пустоши, что расположены за Пустыней Шаранг между пиками снежных гор, подпирающими небосвод на границе с Драконьим Кряжем. Мы были бы счастливы далеко от всех наших врагов. Но Ковену оказалось мало нашего бегства. Коварное проклятие, составленное адептами ордена, привело к гибели многих дочерей дану. Наши женщины перестали рожать девочек с магическими способностями. Живущие магессы-дану больше ста лет пытались решить загадку проклятия, но так и не решили её. Последняя дану с врождёнными способностями умерла полвека назад. Теперь ты понимаешь, Лоос, как удивлены были мои воины твоим способностям?

— Понимаю, князь, понимаю. Так удивились, что решили меня тут-же прикончить! Ты не сказал, причём здесь орчанка.

— Последняя магесса принадлежала моему Дому, Лоос. Это была моя прабабка. Мои дед и отец посвятили свою жизнь решению проблемы с проклятием. Без магии, настоящей, сильной магии, дроу обречены в жестоком и опасном мире пустошей на вымирание. Таких, как Торианн, единицы. Скольких трудов стоило обучить его боевым заклинаниям и алхимии! На какие ухищрения только не приходилось идти… Наконец, мы нащупали нить решения. С помощью… изгоев. Помог случай. Моя сестра полюбила мага-хуманса. Да так, что, не смотря на проклятие родителей, сбежала с ним и родила девочку, darnenn, наполовину дроу, наполовину человека. С потрясающими способностями к магии!

— Вы смешали кровь древних с грязными хумансами и радуетесь найденному выходу?! — возмущению Лоос не было предела.

— Да, Богиня, да! Я готов стать князем, проклятым моим народом! Смешать кровь хоть с тварями Астрала! Если это поможет выжить дану… а кровь этой орчанки, Ведьмы Ковена, очень сильна. Она родит мне сына. А их общие дети с darnenn изменят всё. Проклятие падёт… и дану обретут былую мощь! Вот тогда мы покажем всем и… Ковену, что не забыли унижения…

Князь стоял напряжённый, с безумным лицом и сжатыми кулаками, казалось, он не видел перед собой ничего, ни Богиню, ни лес, ни приходящего постепенно в сознание мага…

— Ты безумен, Гордианн. Добейся ты успеха и дану проклянут тебя в веках… Но даже не это главное. Судьба сыграла с тобой злую шутку. Неужели твой маг силён только в боевой магии?

— А причём здесь это, Лоос? — князь недовольно нахмурился, уязвлённый словами Богини, — он действительно неплох в боевых заклятиях магии Воды, Огня, Воздуха и Земли. Немного разбирается в тварях астрала… и что?

— Эх, князь, князь… Если бы Торианн был сведущ в Целительстве…

— Он неплохо обращается с алхимическими эликсирами, меня многому научил! — с какой-то детской обидой заступился за собрата Гордианн и Лоос заметила, как в сущности ещё молод этот отчаянный дроу.

— Ты не так понял меня, Гордианн. Орчанка бесплодна и уже очень давно. Торианн, обладая даже начальными задатками целительского зрения, увидел бы это сразу и…

— Великий Альв! — на разочарованное лицо князя было больно смотреть, — столько сил в пустую… — лицо Гордианна осунулось и зачерствело. Он молча подошёл к приходящему в себя магу, присел и помог тому напиться из бурдюка. Потом повернул голову в сторону лежащей Ведьмы. Во взгляде князя сверкнула застарелая ненависть. Он стремительно встал, поднял с травы выбитую Лоос глефу и метнулся к орчанке.

— Стой, безумец!!! — Лоос пришлось отбросить князя в последний момент. Дроу едва не обезглавил Ведьму Ковена. — Приди в себя, глава Дома. Ради своей великой цели, успокойся! Не нужна тебе её смерть!

— Ты не понимаешь, Лоос! Я снова проиграл… Нужно начинать с самого начала.

— Я предлагаю поступить иначе.

— Ты? Как… какое дело тебе до нас?

— Ну… мне бы не хотелось… быть Богиней исчезающего народа. В вашем мире мне всё ново, но хотелось бы иметь свой дом…

— Так ты поможешь мне найти новую Ведьму? — лицо князя осветилось надеждой.

— О, нет, Гордианн! Охотиться за самками с магической родословной — уволь меня от этой чести… Я предлагаю совершенно другое.

— И что же? — в голосе князя послышалась неприкрытая насмешка, которую Лоос решила проигнорировать.

Богиня, словно размышляя, неторопливо повернулась и присела у тела орчанки:

— Я отправлюсь в этот ваш Ковен и от имени народа дану поговорю с их адептами. Много времени утекло с Войн Крови, о которых ты мне рассказал. Я выясню, зачем Ведьмам проклятие рода дану и как его снять!

— Но тебя даже не пустят на порог Цитадели! — возразил князь.

— Я найду способ! А для начала пропуском мне послужит спасённая из коварных лап Тёмных дроу Ведьма Ковена… — Лоос аккуратно поправила прядь волос на лице Гергудрун.

— Зелерин, ты меня не разыгрываешь? Неужели Кхароз одна сожгла целый отряд орков!? — возбуждённая рассказом черноглазой шаранг Инфа, заёрзала в седле, чуть не свалившись с фаранга. Помог предусмотрительно фиксированный полотняный пояс.

— Эфери Кхароз.

— Что ты сказала, Зелерин?

— Обращаясь к родственнику Царицы Шаранг или упоминая её или его в разговоре, принято называть их уважительно «эфери», хуманка, — наставительно разъяснила черноглазая Ведьма.

Инфа за последние часы комфортного путешествия на спине величественного ящера очень много узнала о мире, куда занесла её судьба. Голова просто кипела от по истине сказочных новостей. Новый мир ломал все представления о реальности, на которые до сих пор опиралось сознание девушки. Замкнутый и суровый мир Ковчега, подруги и наставницы, что делились историями и рассказами о покинутой Земле — всё это теперь казалось сном. Боль и глухая тоска от потери привычного существования с лихвой перекрывались совершенно фантастической картиной мира нового.

Зелерин лишь приоткрыла перед ней дверку в жизнь одного из народов этой планеты. Шаранг с первых слов спутницы всё больше и больше занимали мысли Инфы.

Жившие задолго до первых появившихся людей, наравне с другими древними расами, шаранг были отгорожены от мира не только пустыней, но и древним укладом своего общества. Женщина и ценность её жизни были настоящим культом всадников на фарангах.

Женщины управляли Царством и основными его провинциями много тысячелетий, наследуя или получая должности от своих матерей. Инфе такой уклад не казался абсурдным, она прекрасно видела на примере Ковчега, чего могут стоить женщины в самых разных, в том числе и критических, ситуациях.

Зелерин пояснила, что в Царстве Шаранг мужчины отнюдь не задвинуты на задний план. Им отведена не менее важная роль в государстве и семье. Лучшие воины, искусные мастера и ремесленники, суровые и строгие хранители вод и многие, не менее уважаемые профессии, оставались за мужской половиной жителей пустыни. Но. Зелерин не стала лукавить. Было много больших и малых нюансов. В обыденной жизни, при разборе споров, в суде, да мало ли ещё где, последнее слово традиционно оставалось за женщиной…

Больше, чем устройство общества пустынных жителей, Инфу поразил факт существования самого настоящего волшебства. Магии! Смириться с превышающей все существующие в её понимании представления о ментальных техниках Зелерин, Инфа ещё как-то смогла. Но поверить, что Ведьма эфери Кхароз всего лишь за несколько минут без особых усилий сожгла отряд орков, взбунтовавшийся против её решения о наказании за смерть Смотрителя Оазиса… было затруднительно. Несколько мелких фокусов Зелерин, конечно, продемонстрировала курсанту.

Негасимое пламя на ладони, ментальное управление фарангом, небольшой смерч, вызванный лишь лёгким движением руки черноглазой и сопровождающий их караван целый час.

— Скажи, Зелерин, а трудно обучится искусству магии? — делано безразлично задала Инфа, давно мучащий её вопрос.

Черноглазая Ведьма задумчиво посмотрела на девушку и не ответила, отвернувшись и рассматривая проплывающие барханы. Время давно перевалило за полдень, а жёлтому морю всё не было конца и края.

— Такой большой секрет? — надулась Инфа, как мышь на крупу.

Зелерин широко улыбнулась:

— Зачем это тебе, любопытница?

— Как зачем? Это же… это… ого-го! Владеть магией, быть сильнее… это такая мощь! Меня тогда никакие клыкастики за просто так не поймают…

Черноглазая не выдержала и рассмеялась, глядя на разволновавшуюся Инфу. Да так громко, что на них стали оглядываться всадники и погонщики на повозках. Зелерин закашлялась и, смутившись, прикрыла лицо тканью, поблескивая на Инфу прищуренными глазами:

— Какая же ты ещё девочка, хуманка. Что ж, рано или поздно ты бы это всё равно узнала в подробностях. Не вижу причин, почему бы мне тебя не просветить, — Зелерин озорно подмигнула, — когда мы приедем в Дальсахру, самый прекрасный город пустыни, я тебя отведу к своей наставнице. Эфери Габар давно живёт на свете. И воспитала на своём веку десятки Видящих Суть. А ещё она духовная хранительница нашей Царицы. Так вот, Инфа, я ей расскажу обо всём, что успела увидеть у тебя в голове, это моя обязанность. И если ты действительно хочешь получить знания о магии нашего народа, то советую рассказать эфери Габар о себе всё от рождения до плена у орков. Только так можно завоевать доверие одной из самых уважаемых женщин Дальсахры! Кстати, ты уже роняла свою первую кровь?

Инфа вытаращилась на Зелерин и растерянно пролепетала:

— Эээ… я ещё никого в своей жизни не убивала… а… это плохо?

— Ха-ха-ха! — на этот раз Ведьма не стала скромничать и её смех заставил улыбаться всех ближайших спутников.

Наконец, отсмеявшись и смахнув выступившие слёзы, Зелерин пояснила:

— Я хотела выяснить, девочка, когда спрашивала о первой крови, возраст цветения твоего бутона, — Ведьма недвусмысленно положила руку на низ живота Инфы. При этом шаранг грациозно изогнулась в своём седле и космодесантник заметила за спиной наездницы странное оружие в вычурных ножнах, напоминающее перекрещенные полумесяцы.

— Ааа… уф, я уже подумала невесть что. Не, с этим всё просто. Не было, нет и не предвидится…

— Как это? — Зелерин, услышав ответ, нахмурилась, — не испытывай моего доброго к тебе расположения глупой ложью, девочка!

— Да я не лгу! Не обижайся, Зелерин. Просто у нас… ну там, откуда я, эту проблему давно решили. Ммм, долго рассказывать… И много непонятного для тебя будет. Давай, не будем спешить, и я всё в подробностях расскажу тебе и твоей наставнице. Пожалуйста! — Инфа молитвенно сложила ладошки перед грудью.

Ведьма с сомнением покачала головой, перестала хмуриться:

— Ох, Инфа, чувствую я, что ты ещё многим удивишь шаранг… Ладно, потерплю до резиденции эфери Габар. Тебе же следует кое-что запомнить о месте, в котором ты оказалась, чтобы не прослыть с первых минут представления Высшим невеждой и неблагодарной дикаркой. Всё-таки мы спасли тебя, как-никак…

— Вот это другое дело! А спрашивать я могу всё? — перебила Ведьму Инфа.

— Можешь, можешь — вздохнула Зелерин, — только если будешь часто меня перебивать, не уяснишь главного!

Инфа шутливо прикрыла рот частью ткани от капюшона, озорно поблескивая глазами и выпрямив спину, словно примерная ученица, вызвав очередную улыбку черноглазой шаранг.

— К вечеру мы прибудем в нашу столицу. Есть неписанные правила поведения, о которых тебе никто не расскажет.

— Я само внимание! — Инфа придала лицу сосредоточенное выражение.

— В городе заговаривать первой тебе можно только с мужчинами-шаранг. Женщины, если не обратятся к тебе сами, будут игнорировать любые вопросы. Других древних, как и хумансов в столице немного. С ними обращайся, как захочешь. Во дворце передвигайся, не глядя по сторонам, смотри прямо перед собой, рот на замок и ни в коем случае не пялься прямо в глаза членам царской семьи! Это оскорбление. Не забывай, отвечая на вопросы, добавлять «эфери» в обращении. Где бы ты не была в Дальсахре, никогда не разливай воду и не роняй ни капли на землю! Это кощунство. Тебя могут за это побить. Перед тем, как попить, предложи воду стоящему рядом шарангу. Если это женщина, сделай всё молча. Для начала ты будешь жить отдельно от всех, а там, как решит эфери Габар. Может и оставит тебя при школе Ведающих Суть… Впитывай знания, будь осторожна и пока не особо делись с другими. В особенности, с хумансами. Потом сама поймёшь почему. Пока не освоишься, можешь задавать любые вопросы мне, — видя, что Инфа, готова уже выпрыгнуть из седла фаранга от распиравшего её любопытства, Зелерин поощрительно кивнула.

— А почему эфери Кхароз и тебя называют Ведьмами? А почему эфери Кхароз убила не всех орков? А почему…

— Стой, стой, стой! Не так быстро. Отвечу по порядку. В нашем мире, Инфа, врождёнными способностями к магии обладают только женщины, не зависимо от народа, но не все, конечно. Так заведено Богами. Существует Ковен. Он определяет порядок вещей. Это старый магический орден, учреждённый древними расами Земли после появления у хумансов Совета Магов. Они всё время скрыто противостоят друг другу. Адепты Ковена действуют в самых разных уголках мира, они служат придворными магами, магами поселений, родовыми магами. Могут вести и вольный образ жизни. Тогда Ковен поручает их личную безопасность специальным телохранителям — Посвящённым Школы Ландор. Это уникальные и преданные воины. Они посвящают жизнь и судьбу Ведьме, каждый своей! Одной из основных задач Адептов является поиск и инициация будущих Ведьм, защита девочек от невежества и зависти соплеменников…

— Потрясающе! Получается, Ведьмы — самые сильные маги на Земле?

— Многие, Инфа, да… Но не забывай, хумансов больше, чем древних. Они хитры и изворотливы, их маги объединены и ведут постоянный поиск заклинаний, создают артефакты для успешного противостояния Ковену…

— Так вы воюете с людьми?

— Не спеши с выводами, девочка. Многовековое противостояние хумансовых магов и Адептов Ковена никогда не перерастало в открытое столкновение. Война между нами невидима, неоднозначна и сродни затяжному магическому поединку.

— Как всё сложно…

— Весь мир так живёт, Инфа. Вековое противостояние древних и хумансов… Ты будешь сталкиваться с ним на каждом шагу.

— Ох, а ведь меня с первых минут называли хуманкой… орки, эфери Кхароз…

Черноглазая ведьма весело улыбнулась, тряся расслабленной кистью правой руки у своего виска:

— Трусиха! Шаранг славятся тем, что никогда не судят о встреченном в пустыне живом по его расе… Вода и солнце рассудят нас. Поживём и посмотрим, что будет дальше, безволосая. Лучше посмотри, караван вступает на плато Даранг, скоро ты увидишь Сердце Пустыни, благословенную Дальсахру!

Зелерин положила ладонь на шею своему фарангу, и ящер ускорил ход, вырываясь вперёд.

Всё то время, что Инфа ехала бок о бок с Ведьмой, сидящий впереди воин шаранг молчал и никак не проявлял своего интереса к беседе.

Сотни вопросов так и роились в голове курсанта. Удивительный мир, куда занесла её судьба, лишь приоткрыл завесу над некоторыми своими тайнами. Зуд исследователя и неуёмный характер девушки давно задвинули на задний план воспоминания о перенесённом страхе, унижении орочьего плена, смертельной угрозе.

Обитательница Ковчега с рождения прекрасно осознавала, какой тонкой является грань между жизнью и смертью.

Проплывающий однообразный пейзаж из барханов сменился проплешинами сухой потрескавшейся земли. Появились чахлые кустики с колючими стеблями грязно-серого цвета.

Изнывающая от любопытства Инфа преодолела робость и решилась побеспокоить всадника, осторожно постучав кулачком по широкой спине:

— Эээ… уважаемый, а уважаемый! А трудно управлять ящером? — спина, по которой стучала девушка, оказалась твёрдой и невозмутимой, как скала. Всадник на её попытку заговорить даже не обернулся. Инфа не знала, как реагировать. Обижаться было глупо. Вдруг глухой и немного хрипловатый голос донёсся откуда-то сверху:

— Не трудно, безволосая, хочешь попробовать?

Инфа сначала онемела, она и не думала, что вот так просто её допустят к животному. Поспешно закивала головой, как будто всадник мог её видеть, спохватилась и выпалила:

— Хочу!!! — и не успела она это произнести, как крепкие загорелые руки, выдернули её, словно овощ с грядки. Не помешал и фиксирующий кусок ткани, с лёгкостью отцепленный на весу шарангом. Всадник водрузил её перед собой, ловко сместившись назад. Прямо перед Инфой, где заканчивалось широкое седло, начиналась короткая и широкая шея фаранга. Ящер шёл, размеренно переставляя лапы, и как бы отталкиваясь ими от песчаной поверхности. При этом спина и основание шеи оставались практически неподвижны. Вот в чём, оказывается, крылся секрет комфортного передвижения!

Никакой уздечки или приспособлений для управления фарангом Инфа не заметила. По историческим голофильмам Ковчега она примерно представляла себе, как должны управляться ездовые животные. Но здесь? Увиденное поставило её в тупик. Она беспомощно завертела головой.

— Положи ладони на основание шеи, безволосая, — спокойный вкрадчивый голос вселил уверенность в растерянную девушку, и она выполнила требование. Кожа казалась эластичной и, в тоже время очень прочной. И очень холодной. Это на такой-то жаре! — Прикрой веки, хуманка. Попробуй почувствовать ритм его шагов. У основания шеи проходят становые артерии ящера, услышь их пульсацию! — Инфа и вправду почувствовала под ладонями мощные толчки, словно под кожей фаранга бились несколько родников кряду. — А теперь слушай своё сердце, девочка…

Инфа зажмурила покрепче веки. Сосредоточилась сначала на пульсации в ладонях, что передавалась артериями ящера. Вибрации, словно живые стали переходить на предплечья, затем на плечи и вот они с двух сторон охватили грудную клетку курсанта. Сердечко её затрепетало испуганным воробьём, но Инфа постаралась взять себя в руки, глубоко задышала, успокаиваясь.

Пульсации исчезли, а, может, растворились, вспыхнув коротким горячим всплеском в груди у девушки.

И мир преобразился! Тело Инфы стало тяжелее и больше, она почувствовала зыбкий песок под… лапами? Великий Космос, да она ощущала, видела и слышала всё, что чувствует фаранг! Потрясающе…

Девушка на секунду приоткрыла веки и чуть не вывалилась из седла от сильного головокружения. Всадник твёрдой рукой предотвратил падение:

— Осторожнее, глупая хуманка! Так и шею свернуть недолго… — шаранг сокрушённо покачал головой, — нельзя так резко разрывать связь, — на худом и чёрном от загара лице его трещиной проступила скупая белозубая улыбка. — Хмм… а ты молодец, безволосая… Мало кому удаётся влезть в шкуру фаранга с первого раза! У тебя талант…

Инфа растерянно хлопала глазами и едва сдерживала тошнотворные позывы, опасливо поглядывая то на шею фаранга, то на свои ладони.

— Опять ты со своими выходками, Джонгар! Ни на минуту нельзя оставить! — рядом неожиданно оказалась Зелерин, недобро поглядывая на шаранга и успокаивая своего ящера, только что совершавшего чудеса спринта по пересечённой местности.

— Но…хуманка хотела научится управлять фарангом, эфери… — всадник поклонился, приложив руку к сердцу, извиняясь.

— Не льсти мне, Джонгар. Я не эфери, но если ты ещё раз себе позволишь подобное, то содержимое твоей глупой головы быстро узнает Фарде! — прошипела черноглазая.

— Госпожа, прошу, только не жене! — Инфа с удивлением отметила, как посерело лицо всадника, — признаю, глупая шутка, я же не знал, что безволосая — анума!

— Чтооо?! Ты от страха совсем ум потерял, мужчина? Как она может быть анумой?

— Я не обманываю, Ведающая, фаранг почти минуту был в её власти!

Черноглазая ведьма развернулась к Инфе:

— Что. Ты. Видела? — притворно-ласковый голов Ведьмы заставил сердце курсанта снова замереть и пропустить удар.

— Ничего особенного, Зелерин. Закрыла глаза, почувствовала биение артерий фаранга, а когда их частота совпала с частотой биения моего сердца, мир преобразился, и я… ощутила себя им.

— Кем?

— Фарангом… а потом, приоткрыла глаза и ощутила сильное головокружение.

— Хм, — Ведьма поджала губы, — всё больше и больше сюрпризов… Тебя нужно срочно везти к эфери Габар! Сделай одолжение, безволосая, ни с кем, кроме меня, до приезда в город не разговаривая! Это ясно?

— Ясно.

— Перелезай мне за спину, поедем в голове каравана! — Зелерин жестом заставила Джонгара остановить фаранга, и Инфа торопливо, путаясь с непривычки в полотняных одеждах, перелезла в седло позади Ведьмы.

Весь оставшийся путь до Сердца Пустыни Зелерин упорно молчала и не реагировала ни на какие попытки заговорить со стороны Инфы. От скуки и царящего вокруг однообразия курсант вскоре задремала, не забыв привязать себя за пояс к выступам на седле и обхватив для верности талию Ведьмы, положив голову той на спину.

Разбудил девушку радостный голос Зелерин:

— Вставай, соня! Проспишь всё на свете! Вот она, Дальсахра…

Над Великой Пустыней расцветал закат. Казалось, сумасшедший художник смешал все яркие краски своей палитры и широкими, грубыми мазками измазал небо над горизонтом. Тяжёлый шар огненного солнца расплывался зыбкими очертаниями в мареве остывающего вечернего воздуха. Линию горизонта украли миражи отблесков кровавого неба.

Песок расступился. В страхе перед величием и великолепием ослепительных стен и резных башен барханы умерили крутость своих вершин. И даже ветер-озорник, что всё время норовил сорвать ткань с лиц шарангов и запорошить глаза фарангов песком скромно шевелил ветви редких кривых деревьев.

Инфа раскрыла рот от удивления. Она ожидала увидеть какой угодно город. Город кочевников. Город всадников на ящерах. Город беловолосых Ведьм…

Перед ней же открылся чудесный город-сад. С переплетающимися, невесомыми подвесными мостами, ажурными башнями и величественными многоярусными каскадами великолепных домов, в другом времени и мире их бы назвали дворцами.

Городские стены, сливались цветом с окружающей пустыней и поражали своей внушительной неприступностью. За ними угадывались целые анфилады переходов и небольших, едва возвышающихся над ними башен, с куполами, отражающими все оттенки закатного буйства красок…

— Нравится? — Зелерин обернулась к замершей с распахнутым ртом Инфе. Они уже несколько минут стояли на вершине бархана, пропуская мимо себя караван.

— А… он настоящий? Это не мираж? Я изучала, что в пустыне…

— Нет девочка, это не мираж… Хотя… не поручусь, что в Дальсахре нельзя будет отыскать уголка, где вполне возможно встретить призрачные дома, башни и целые дворцы… Поспешим, Инфа, эфери Габар рано ложиться, а представить тебя следует уже сегодня.

Дальнейшие события слились для Инфы в стремительный калейдоскоп. Своих ящеров Зелерин и эфери Кхароз вместе с охраной из нескольких рослых шарангов оставили у ворот Дальсахры. Фургоны с хуманками и орочьей казной остались у стен города, окружённые заботой целой ватаги местных жителей, вышедших встречать караван.

Сразу после воротного въезда эфери Кхароз наскоро попрощалась с черноглазой ведьмой, при этом строго и холодно посмотрев на Инфу и унеслась с кавалькадой женщин-шаранг в чёрных одеждах, встречавших Ведьму на великолепных тонконогих жеребцах гнедой масти. На невысказанный вопрос Инфы Зелерин буркнула только:

— Чарры Царицы Шаранг, элита охраны, боевые маги…

Черноглазая Ведьма подтолкнула Инфу в наполовину закрытую коляску, и они понеслись по вечерним улицам Дальсахры к загадочной эфери Габар…

Курсанта высадили у длинного забора белого камня. Навстречу Инфе вышел старик, со скрюченной спиной и суетливыми движениями:

— Соргаб, передай эфери весть с этой девушкой, я всё подробно указала здесь, — Зелерин протянула старику спутанный пук каких-то верёвок с узлами, который он принял благоговейно поклонившись, — я в зераль, с докладом. Инфа, ничего не скрывай от моей наставницы и тогда, возможно, ты станешь ближе к своей мечте!

— Я ещё увижу тебя, Зелерин? — Инфа обернулась, соскакивая со ступеньки коляски.

— Может быть, да, а, может быть, нет… — неопределённо ответила Ведьма и задёрнула занавеску. Возница хлестнул лошадей, и коляска скрылась в переплетении улиц Дальсахры.

Двор, через который старик провёл Инфу был хорошо освещён масляными фонарями, живописно развешанными в самых неожиданных местах. Старые каменные стены дома тут и там покрывал ковёр из вьющихся растений, покрытых разноцветными бутонами и распустившимися цветами, аромат которых заставлял кружится голову девушки. Из самых различных тёмных уголков этого умиротворяющего места слышались звуки журчания водных струй. Хитрые скрытые системы орошения объясняли буйный рост зелени и цветов.

Пока старик и девушка двигались к главному крыльцу в сумерках над их головами стремительно пролетали какие-то тени. Инфа поёжилась. Ей показалось, что обнажённой кожи головы коснулся что-то мягкое и тёплое. Но это было лишь мгновение короткого страха.

Старик отворил тяжёлую деревянную дверь с хорошо смазанными петлями, пропуская девушку впереди себя и молча указал на циновку, расстеленную на полу. Больше в светлой гостиной мебели не было.

Сам же слуга скрылся за едва заметной драпировкой в противоположной стороне. Впрочем, уже спустя несколько минут он появился, неся в руках низкий столик, сервированный нехитрой снедью. Там были фрукты, немного сыра и хлеба, небольшой узкогорлый кувшинчик.

Глядя на всю эту пищу, поставленную перед ней слугой, Инфа поняла, как проголодалась. От волнений последних часов и путешествия по горячей пустыне здорово пересохло в горле!

Рука сама потянулась к кувшинчику, а пальцы ухватились за изящную и удобную ручку. Едва Инфа приготовилась утолить первую жажду, как её прошиб холодный пот. Она вспомнила предупреждение Зелерин и поспешила окликнуть старика, уже повернувшегося к ней спиной:

— Уважаемый! Не хотите ли попить? — она поспешно поднялась с циновки протягивая кувшинчик.

Старик резко остановился, будто наткнулся на препятствие и медленно повернулся лицом к девушке. Морщины на его лице, напоминавшем печёное яблоко, разгладила открытая улыбка. Он шагнул к Инфе, принял кувшинчик в обе руки и быстрым движением наклонил его над своей ладонью, предварительно плотно прижав горлышко. Несколько капель влаги остались на коже. Старик медленно смочил ими свои губы и с глубоким поклоном протянул сосуд девушке.

— Спасибо, безволосая. Зелерин права, учишься ты быстро! — лицо старика на мгновение подёрнулось туманной дымкой, нисходящая волна которой пробежала по его одежде и фигуре. Перед Инфой стояла и хитро улыбалась старушка, чем-то напомнившая курсанту промамину ма.

Чуть не подавившись хлебом и сыром, девушка поспешно вскочила с циновки, растерянно глядя на эфери Габар, поскольку никакого сомнения в том, кто перед ней, теперь не было.

— Сиди, безволосая, сиди. Ешь. Ничего плохого не случилась. Люблю я… пошутить… хе-хе. Скучновато мне в Дальсахре. Следующий набор учеников только зимой… Значит ты и есть Информация Маркова, личный номер 11361?..

— Чево? — Инфа вновь попыталась вскочить.

— Сиди, сказала! — железная сухая ладошка эфери Габар пригвоздила девушку к месту, — странное имя тебе дали родители, хуманка. Поешь, потом будем говорить. Ночь длинная. А у меня бессонница… Зелерин сообщила, ты о магии спрашивала. Странно, ты уже взрослая… а что, есть способности?

— Э… нет, эфери… на моём кораб… в моём мире вообще нет магии.

— В твоём мире… хм, значит ты… Странница… следовало бы догадаться, — Ведьма отреагировала на заявлении инфы довольно спокойно и кивнула каким-то своим мыслям, — Соргаб! — крикнула она в сторону драпировки, — принеси нам горячего тирра! — и уже тише самой себе, — чувствую загадку в тебе, девочка. А разгадывать загадки — моё любимое занятие. Ибо Видящая Суть — не только моя магическая специализация, но и призвание, подаренное богами…

Из-за драпировки показался старик, на этот раз настоящий, с серебряными подносом, дымящимся кувшином и изящными маленькими чашечками, украшенными тонкой чеканкой. Терпкий и горьковатый аромат травяной смеси поплыл по гостевой комнате.

Изнывая от любопытства, Инфа торопливо запихнула в рот остатки сыра, запив водой и молча приготовилась внимать старушке, помня о совете Зелерин о полной откровенности. А чего скрывать. Похоже, в этом мире она надолго. Надо как-то устраиваться…

— Пей тирр, безволосая, — старуха стала подливать горячий напиток в чашки, — он укрепит твоё тело и дух! Мне нужно будет заглянуть в тебя поглубже, хуманка. Много странного вокруг тебя твориться с первых шагов в этом мире, Странница…

— Простите, эфери Габар, я могу спросить?

— Конечно, дочка. Даже нужно, так будет проще понять все твои, даже неосознанные помыслы…

Инфа хмыкнула про себя. Вот так номер, Ведьма-то ещё психолог и мозгоправ в одном флаконе. Этих специалистов курсант не взлюбила ещё с Ковчега. Ей всё время казалось, что над ней постоянно издеваются. Понимала разумом, что на самом деле нет. Но, вот, хоть тресни! Дурацкое чувство.

А эфери Габар ничего так, симпатичная старушка. Правда ручка у неё, дай бог боевым инструкторам космодесанта… Девушка встретилась глазами с Ведьмой и поняла, что для той все размышления курсанта были, как на ладони.

— Не бойся, безволосая, мы просто будем беседовать, ты даже не заметишь, как и когда я загляну в закоулки памяти.

— А как же тогда у орков? Зелерин…

— Моей ученице пришлось заглянуть в твою сущность в условиях ограниченного времени. Ситуация потребовала. Поэтому и погрузила тебя в беспамятство. Иначе… Иначе твой разум не выдержал бы нагрузки и, в лучшем случае, ты стала бы идиоткой.

— О как! — Инфа потёрла виски, от съеденного ужина стало клонить в сон. Она машинально отхлебнула горячего напитка. Закололо в затылке, и волна приятной морозной свежести очистила голову от неприятных ощущений. Ай да чаёк! Такой бы на ночную навигационную вахту. Цены бы не было…

— Эфери, вы назвали меня Странницей и не очень удивились. А что, такие, как я уже встречались?

— Мне нет, но Посвящённые Ковена иногда сообщают о встреченных хумансах, что рассказывают истории о путешествиях из других миров. Иногда их называют бессмертными.

— Бессмертными?

— Да, они, яко бы могут возрождаться после смерти, много, много раз.

— Вы верите в это, эфери?

— Ковену неоднократно предоставляли неопровержимые доказательства…

— Вот это да, здорово! — Инфа вскочила, не в силах усидеть на месте, прихватила чашку чудесного тирра. Эфери Габар удивлённо посмотрела на возбуждённую девушку.

— Ох и егоза ты, безволосая! Не думала, что мой напиток так на тебя подействует… Сядь спокойно и не вскакивай! Не то усыплю… — Инфа поспешно ретировалась на циновку. Ведьма, видя покладистость гостьи, смягчила тон:

— Мдааа… ты мне напомнила Великую в молодости… тоже сорвиголова…

— Великую?

— Царицу Шаранг. Ох и мысли у тебя, хуманка! Словно блохи на старом плешивом осле, так и скачут! Туда — сюда. Уф…, пожалуй, чтобы ты не скучала и мне было проще, расскажу я тебе старую легенду лесных альвов. И тебя займу и закончу побыстрее. Согласна.

— А куда я денусь, эфери?..

— Хех! Тогда слушай, — старуха отпила ещё тирра, поморщилась и долила горячего. — Было это очень давно. Не случилось ещё на Земле ни одной войны между хумансами и древними, все народы жили в мире и согласии. Альвы не делились на Тёмных и Светлых, предпочитали жить не в городах и больших поселениях, а в чаще леса и предгорьях. Много было в мире существ, о которых сейчас рассказывают только легенды. Говорят, в те времена даже звери жили по своим законам и умели говорить. А альвы, да и другие лесные жители обязаны были испрашивать разрешения у зверей на все свои действия. В противоположность древним, звери между собой никогда не жили в согласии. Хищники охотились на травоядных, сильные на слабых, быстрые на медленных, хитрые на глупых. А главным камнем преткновения был вопрос главенства среди зверей. Кому править, а кому подчиняться. Кому следить за соблюдением законов, кому наказывать, кому терпеть…

Главный Бог эльфов, Великий Альв, в те времена жил со своим народом в самом дремучем лесу за Срединным Хребтом, ухаживал за родовыми деревьями, пестовал дриад, растил приёмных дочерей от блудного брата Слаанеша: своенравную Лосс и пытливую Лоос. Скорбел по безвременно ушедшей жене Ирез, что покинула мужа, низвергнутая в Астрал.

Постоянные распри и свары зверей печалили Великого Альва, ибо любил он в мире гармонию и стремился поступать справедливо.

Пуще всех баламутил звериное общество грозный Парсум, Царём называющийся. Чуть что не по его воле, кровь пускал недовольным, да порыкивал на возмущённых несправедливостью…

И кончилось терпение зверей, пришли они к Великому Альву и попросили совета, как поступить. Задумался Бог, непростая задача рассудить столько разных тварей. Каждый хочет свой интерес соблюсти, а всем вместе нужна справедливость.

Три дня и три ночи думал Великий Альв, гадал на рунах советовался с любимыми дочерями. Ценил он их за разное мнение честность.

Наконец, решение его было таково.

Собрать большой совет на вершине самой высокой горы на Земле. Между небом и твердью, куда не залетают самые смелые из птиц. Где гуляет ветер свободы и рождаются мечты, что с облаками путешествуют по небесам.

И позвал он на совет по вестнику от каждого племени живых существ: зверей, людей и древних. А правом голоса наделил лишь представителей самых многочисленных. И случилось, что главных Вопрошающих стало тринадцать:

Хуманс, Единорог, Эльфийская Дева, Парсум-Царь, Братья-половинчики, Водяной Тролль, Канцер, Скорпаун, Степной Конь, Паски Подводные, Гном Либраун, Таурен и Златорунный Ари.

И завязался великий спор, который длился три года и три дня. Великий Альв терпеливо выслушивал каждого, а собравшиеся звери и двуногие, что были свидетелями поддерживали каждый своего вопрошающего.

Крики, оскорбления, шум, гам, обвинения, шантаж и подкуп! Что только не пускали в дело отстаивающие свою сторону. Кому быть главным?

И разделились Вопрошающие сначала на водных и земных обитателей. Но не нашли слада.

Затем, разделились на двуногих разумных и многоногих зверей. И снова не договорились. В ход пошла магия, сила, клыки, зубы и когти. Великий Альв в великом своём милосердии устал оживлять пострадавших…

А больше всех досаждали Богу Хуманс и Степной Конь, до хрипоты отстаивающие своё первенство, так как были самыми многочисленными племенами на Земле. Даже Парсум был готов уступить, дабы его оставили царствовать лишь лесными зверями. Канцер просил реки земные для себя, Скорпаун пустыни, Водяной Тролль и Паски Подводные тихо булькали о чём-то никому непонятном. Таурен и Златорунный Ари меланхолично подкреплялись сеном, Бог взирал на них с недоумением. Эти соглашались на всё. Близнецы Братья-половинчики играли в салочки, забыв о том, зачем пришли на совет, Гном Либраун хмуро поглядывал на спорщиков, сидя в сторонке и что-то мастеря. Эльфийская Дева не отходила от Великого Альва, преданно глядя тому в глаза.

И не выдержал Бог, рассвирепел и обрушил слова тяжёлые и обидные на вопрошающих! Задрожала земля, загрохотал гром, завыл ветер…

Самые упрямые и непримиримые, Хуманс и Степной Конь, кинулись к Великому Альву, продолжая стенать и настаивая признать их избранными и главными повелителями разумных.

И… проклял их Бог эльфов, призвал он в свидетели силы природы. Лишил способности говорить всех зверей, птиц и гадов. Ибо, не нужен язык тому, кто не может договориться!

Обнажил свой меч Альв и рассёк тела Степного Коня и Хуманса, и приложил их половинки друг к другу, сотворив нового невиданного разумного. Кентавра! Получеловека, полулошадь.

Силой воцарил он единство этих народов, наказав кентаврам во веки веков судить по справедливости между двуногими и зверями, ибо от каждого у него по половине…

И устыдились твари земные… Но и возненавидели Бога. И так была велика их ненависть и злоба, что заполнила она твердь земную и воды мировые от края и до края. Не осталось на Земле места Великому Альву…

С тех пор и живёт он на вершине самой высокой горы, не смея спускаться на поверхность, лишь выслушивая мольбы разумных, что приносят ему вольные птицы.

А разумные с тех пор живут в ненависти друг к другу. И не проходит и года, чтобы где-то не случилось войны. Так велика была сила проклятья справедливого Бога…

Инфа давно заснула, свернувшись калачиком на циновке. Тира в кувшинчике совсем не осталось. Эфери Габар задумчиво теребила кисти на завязках золотого пояса, обдумывая увиденное в голове хуманки и тяжело вздохнула:

— Что же мне делать с тобою, Странница? Великие потрясения несёшь ты миру моему. Может решить вопрос проще? Кинжал, магия или яд?

Поддерживаемый Гордианном, Торианн едва держался на ногах. Лоос, стоя в стороне от дроу, с интересом наблюдала за активацией портала. Если князь не соврал и потерпевшие фиаско Тёмные альвы сейчас уйдут порталом аж в самый центр материка, то для Богини откроется ещё одна новая грань этого огромного мира. В старом, выдуманном по словам Эскула, мире порталы были прерогативой городов. Слишком много маны уходило на путешествия на большие расстояния.

Лоос заглянула в Астрал. Слепящее мертвенным светом веретено энергетических жгутов из Средоточия соединилось с сердцем портала, пульсирующим в такт движениям пальцев мага дроу. Бледное лицо и блестящий от пота лоб Торианна, прокушенные до крови губы говорили от том, как тяжело даётся Тёмному волшба.

Построенное дроу заклинание сразу вызвало в Лоос брезгливую гримасу. Нечёткость линий, поверхностность и зыбкость выстроенных постулатов… Да что о себе возомнил этот, с позволения сказать, маг! Королева не выдержала и несколькими усилиями справила архитектуру астральной основы заклинания.

Маг дроу вздрогнул и с изумлением воззрился на Богиню. Интенсивность свечения портала скачкообразно усилилась. Князь и почти обессиленный маг шагнули в дрогнувшее марево. Хлопок! И лишь небольшой круг выгоревшей до земли травы напомнил о пребывании здесь одного из самых сильных заклинаний перемещения.

На месте ярко пылавшего в Астрале Средоточия осталась теплиться едва различимая искорка. Вот почему дроу устроили активацию дальнего портала на этой поляне! Что ж, следовало ожидать: дармовой источник маны лучше переносного накопителя. Теперь и Королеве здесь уже делать нечего. При достаточной рачительности расхода своего запаса хватит до следующего средоточия.

Пора разобраться с орчанкой, тело которой так и осталось лежать неподалёку. Князь не забрал трупы своих воинов… и не оставил насчёт них никаких распоряжений. Куда ему, неудачнику. Лоос брезгливо скривила губы.

Что случилось с Тёмными в этом мире? Куда подевались мужчины, от одного взгляда которых замирало сердце в груди молодой Богини. Ах эти Тёмные Рейнджеры, неутомимые до самого рассвета… Лоос стряхнула романтические воспоминания, как надоедливое насекомое.

Нагнулась над телом орчанки и бесстрашно прощупала заметно затвердевшее тело Пьявки. Посмотрела вокруг себя и заметила на ближайшем трупе дроу, на оружейном поясе необходимое. Эльфийский охотничий нож, предназначенный как с успехом освежёвывать добычу, так и вспарывать животы зазевавшемуся неприятелю. Всегда острый, как бритва, не подвёл. Хоть в чём-то местные дроу оказались последовательны.

Аккуратно рассечённое тело Пьявки стекло на землю неопрятным комком слизи. Впрочем, это особенно ничего не изменило в состоянии орчанки. Но Лоос не была новичком в обращении с астральными ловушками. К тому же она прекрасно заметила витающее золотистое облачко на втором горизонте, связанное тончайшей пуповиной с телом Ведьмы. Дальнейшее следовало осуществлять очень деликатно.

Водворение души в физическое тело процесс нервный и хрупкий. Малейшая невнимательность — и вместо Ведьмы появится пускающая слюни нежить.

Лоос с трудом приподняла тело Гергудрун за плечи и развернула так, чтобы сориентировать по сторонам света. Села в изголовье, положив голову орчанки к себе на колени. Сосредоточилась, запрокинув голову к небу, вспоминая подробности нелёгкого ритуала. Одним волшебным мановением королевской длани здесь не обойтись, и Лоос немного волновалась, проводя впервые подобный обряд в незнакомом мире.

Казалось, на поляне остановилось время. Стих ветер, замолкли птицы, не смотря на солнечное лесное утро. Замерли гады, ползущие на земле и под землёй. Солнце с интересом зацепилось за кроны деревьев.

Звенящую тишину рассёк голос Богини. Она пела песню без слов. Натиск чистого звука раздвигал реальность, проникая в астрал, преодолевая все его горизонты один за другим. Поверхность золотистого облачка сначала заволновалась, потом задрожала, душа услышала зов Королевы Тёмных и ринулась по пуповине, как по путеводной нити к телу орчанки.

Песня достигла самой высокой ноты и рассеялась в небесной лазури, выполнив своё предназначение. Лоос, устало приподнялась с колен, осторожно переложив голову Ведьмы на траву. Заметив, как мерно движется грудь орчанки от глубокого дыхания, Богиня удовлетворённо улыбнулась. Она шагнула к лежащему неподалёку трупу воина дроу, отцепила с его пояса флягу и выпила на одном дыхании, медленно выдохнув носом. Понюхала горлышко фляги. Неплохо, не Нектар Эридана, но местные в напитках толк знают. Позади послышался шорох.

Лоос медленно обернулась. Орчанка была в сознании, глаза её обшаривали поляну, пытаясь оценить обстановку. Поза была напряжена. Богиня заметила, что Ведьма пальцем правой руки что-то лихорадочно чертит на земле, и улыбнулась, широко разведя руки:

— Я бы не делала на твоём месте поспешных поступков, дочь степи. Ты пуста, как семенники повесы в утро после праздника урожая. А моя прана полна маны. Ты — Ведьма. Но кто я, ты не знаешь… Поверь, что убивать тебя мне нет никакого смысла. Зачем тогда было тратить силы и время, чтобы вытащить твою душу из глубокого горизонта?

При последних словах Лоос глаза орчанки вспыхнули удивлением. Но она сумела быстро справится с волнением, хотя эльфийка и заметила, что удаётся ей это с большим трудом. Ведьма едва сидела, напряжённые мышцы ног и рук заметно подрагивали, лицо покрыла испарина.

— Да… досталось тебе… Надо бы чем-то тебя поддержать. Погоди ка, — Лоос быстро пошарила в поясных сумках у трупов дроу, бесцеремонно переворачивая то одного, то другого. Зацепила ещё одну флягу, какие-то сушёные плоды, пару сухарей. Наконец, нашла искомое. Почти такой же фиал, каким она привела в чувство Князя Тёмных, — эй! Зелёная, лови! — она бросила флягу на траву перед Ведьмой, фиал не рискнула и протянула просто на ладони.

Орчанка недоверчиво посмотрела на богиню, затем медленно вынула пробку из фляги, принюхалась, капнула содержимое на ладонь. При этом Лоос с удивлением заметила, как на мгновение вспыхнула вязь рун на предплечье пленницы. Надо же, какие сюрпризы… А Князь со своими воинами ещё легко отделались. Богиню всё больше заинтересовывала эта оркская самка.

Выпив содержимое фляги и фиала, Ведьма перестала дрожать. И даже уверенно поднялась на ноги.

— Так и будешь молчать? Даже не поблагодаришь? — Лоос оперлась спиной о ствол дуба, что раскинул ветви на краю поляны, и насмешливо поглядывала на всё больше приходящую в себя орчанку.

— Спасибо, — Ведьма коротко глянула на Лоос исподлобья.

— Гордая… Это хорошо… — Богиня улыбнулась, — мдаа… — она окинула орчанку взглядом с ног до головы, — замечательное тело, только, думаю, разгуливать по землям хумансов в таком виде… ммм… не совсем удобно.

Орчанка только сейчас осознала, что стоит перед Лоос абсолютно голая и, более того, грязная, как деревенский пропойца. На её лице не дрогнул ни один мускул, но выражение глаз стало ещё более угрюмым.

Лоос, помолчав с минуту, кивнула своим мыслям:

— Меня зовут Лоос, Ведьма. И я не имею ничего общего ни с хумансами, похитившими тебя, ни с бандой сумасшедших дроу. Угрозы твоей жизни нет. Здесь, на поляне, три эльфийских трупа. И если ты не брезглива, они достаточно свежие, одежда на них приличного качества. А в сотне шагов на восток от поляны бьёт ключ, умойся и приведи себя в порядок. Я подожду тебя здесь, — Богиня присела у дуба, сорвав травинку и засунув её между зубами, — захочешь уйти, валяй. Но запомни, ты будешь долго жалеть о неполученных ответах, и, в конечном счёте, любопытство изведёт тебя, Ведьма Ковена. Я всё сказала. У тебя есть час… — Лоос откинула голову и отстранённо прикрыла веки.

Орчанка ещё минуту постояла, ожидая подвоха в недоумении. Затем плюнула, тихо выругалась и пошла сноровисто мародёрничать на поверженных дроу. Не прошло и десяти минут, как она с ворохом одежды скрылась в лесу.

День набирал силу. Незаметно на поляну наползла знойная нега приближающегося полудня. Тяжёлые шмели дозором облетали распахнутые объятия полных нектара цветов. Треск кузнечиков, шелест трав убаюкивали сознание Богини, затягивая разум в ловушку медитации. Прохлада векового дуба уютным вязким пленом противилась желанию вставать и куда-то идти. Мысли шевелились медленно и лениво.

— Называй меня Гергудрун, Тёмная. И я хочу получить ответы. Ты обещала, — перед Королевой стояла решительно настроенная орчанка. Мокрые волосы дерзко отброшены назад. Ведьма изобретательно использовала экипировку дроу. С её статями было сложно использовать куртки и рубашки Рейнджеров, поэтому она соорудила что-то вроде бандажа, используя разорванные на полосы плащи Тёмных. Штаны же просто надорвала по швам, скрепив на живую шнурами. Не забыла она и об оружейном поясе с метательными ножами. Лоос отметила так же, что орчанка не погнушалась и собрала всё более-менее ценное в одну из чересседельных сумок.

— А ты не теряешь времени даром, Ведьма… — Лоос поднялась, хитро поглядывая на Гудрун свысока. Но орчанку было трудно смутить:

— До ближайшего хумансового городка около ста лиг. Дроу бросили своих коней, но есть и на что-то жить нам надо. Да и одежду хотелось бы купить поприличнее. Или ты претендуешь на эти трофеи?

— По правилам моего мира, имущество побеждённых принадлежит победителю. Но я не мелочна…

— Так это ты их?! — удивилась орчанка.

— А что? — Лоос кокетливо заправила непослушный локон за остроконечное ухо, — не похоже?

— Хм… я, конечно, чувствую в тебе магическую силу…но… дроу убиты честной сталью… И мне не совсем понятно… ты ведь тоже Тёмная альва? — Гудрун на минуту замолкла перед насмешливым взглядом Лоос. Затем, словно рассердившись на свою робость, повернулась и перекинула сумки через седло одной из приведённых лошадей. Потом снова повернулась к Лоос и процедила сквозь зубы:

— Ты спасла меня, Тёмная. И я у тебя в долгу. Но я не понимаю, чего ты хочешь?

— Отлично, наконец поговорим о главном, дорогая… — глаза Королевы заблестели, она подошла ко второму коню и, задумчиво пропуская его гриву через пальцы правой руки, промурлыкала: «Ты нужна мне Ведьма для очень важного дела. Ты хорошо сказала, что должна мне. Проведи меня в Ковен, орчанка. И будем в расчёте!»

— Зачем тебе наш орден, Тёмная? Мы не жалуем дроу…

— Знаю, знаю… Настолько не жалуете, что прокляли всех дев до седьмого колена и лишили целый народ природных магов!!!

— Они заслужили!!! — глаза Гудрун загорелись праведным гневом.

— Заслужили? Чем таким может прогневать целый народ, что его обрекают на гибель в мире, где без магии ты вынужден вести тяжёлое и постыдное существование? Чем?! Что такого сотворили Ведьмы дроу, что прогневали Ковен?! Гордый, древний и свободный народ дроу! Измельчавший всего за несколько поколений, опустившийся до воровства женщины — орка, чтобы хоть как-то обойти ваше проклятие… — Лоос уже не выглядела ласковой кошечкой. Тьма окутала фигуру Богини, и в её смолистой мгле пробегали грозные искорки.

От резкой отповеди у Гергудрун пересохло во рту. Грандмастер Рунной Магии с ужасом отметила, как на метр вокруг разозлённой Лоос деформируется и корёжится граница между реальностью и Астралом. Она подняла руки, развернув ладони перед собой:

— Стой, Лоос, погоди! Не гневайся! — она постаралась говорить побыстрее, — я не настолько посвящена во все тайны Ковена, но нас, адептов, всегда приучали верить в праведность и справедливость Высших и Совета Ковена, они бы никогда просто так не лишили дроу…

— Значит, ты не знаешь истинной причины… — поскучнела Королева.

— Я не могу понять, почему ты так переживаешь? Я же вижу, что ты очень сильный маг… Тёмная альва, но… как же проклятие?

Лоос молча вставила в стремя ногу и легко вспорхнула в седло одного из коней, который настороженно покосился на наездницу, но остался стоять спокойно.

— Я не принадлежу к дроу вашего мира, Гергудрун Неистовая. Я всего лишь гостья на ваших землях, орчанка. Но я обещала Князю помочь…

— Да кто же ты такая-то, в конце концов? — лопнуло терпение орчанки.

Лоос наклонилась в седле к лицу Ведьмы и произнесла:

— Богиня, просто потерявшаяся Богиня…

Спустя добрых два часа они выбрались из леса на пологий высокий холм и орчанка смогла, наконец, немного сориентироваться:

— Мы на территории хумансов, судя по виднеющейся неподалёку широкой мощёной дороге.

— Это плохо? — взглянула на попутчицу Лоос.

— Дойдём до ближайшей деревни или придорожного трактира, поймём. Но мощёные с помощью магии тракты… хм, скорее всего мы где-то в Западных баронствах. Захватили меня в королевстве Эдгара Жадного… Великий Альв! Я уклонилась от пути больше, чем на тысячу лиг…

— Но ты жива, Гудрун, а это немало…

— Твоя правда, Тёмная… Надо же! — криво улыбнулась орчанка, оскалив клыки, — отчаянный Князь хотел обрюхатить меня… ха-ха-ха…

— Его отчаяние понятно, как и желание вернуть былую славу домам Тёмных альвов.

— Мне от этого не легче! Из-за него охотники короля убили Зорраха, да будет сладок ему дым у очага духов забвения… — улыбка исчезла с лица орчанки, и она надолго замолчала. Лошади двигались мерным шагом, приближаясь к едва различимой за кустами дороге.

— Он был для тебя важен… этот Зоррах? — Лоос прервала молчание, едва подковы коней зацокали по брусчатке. Орчанка тряхнула, головой, будто отгоняя неприятные воспоминания:

— Он был очень предан. Ковен по-разному подбирает Посвящённых телохранителей для Ведьм. А мы знакомы были с юности, он сам попросился ко мне в сопровождающие. Будучи зрелым воином, он сохранил юношескую романтичность…, наверное, был в меня влюблён давно, хоть и никогда не говорил об этом. Не успел…

— А ты? — Тёмная не отставала от Гергудрун, ей вдруг захотелось поддержать эту суровую Ведьму. С каждым часом общения с орчанкой, Лоос проникалась симпатией к магессе. Жёсткой, непримиримой, но отдававшей свой выбор справедливому решению в любой ситуации. По крайней мере, так пока виделось Богине. Здесь, в новом мире, она впервые встретила ту, чья душа и наклонности были близки самой Лоос. Правда, она мало пока кого встретила. Но, нужно отдать должное, орчанка всё больше интересовала её. Лоос улыбнулась своим мыслям, а Гергудрун приняла её выражение лица на свой счёт:

— Смеёшься? Смейся…, конечно, я не любила Зорраха по-настоящему. Думаю, я и не знаю, на самом деле, что такое любовь. Любовником он был прекрасным, неутомимым, наивным. Думаю, догадывался об отсутствии взаимности…, но верить не хотел. Мужчины…

— Не любишь мужчин? — гнула свою линию Богиня.

— Вот что тебе за дело, а, Тёмная?! — взвилась орчанка, — я договаривалась всего лишь вместе добраться до Ковена, а душу перед тобой открывать не собиралась!

— Спокойно, я не хотела тебя обидеть, Гудрун. Дорога длинная, молчать скучно. Ты обещала делится знаниями о мире. А мужчины — его часть, — лукаво прищурилась Лоос, — я вот не скрываю, люблю настоящих воинов! Чтобы моррроз по коже! А кровь в жилах так и закипает! Эх, да кому я это объясняю? Признайся честно, ведь ненавидишь мужиков, а? Так, только по зову долга или плоти. Для здоровья… понимаю…

— Да что ты понимаешь, Тёмная?! Б-о-г-и-н-я, — орчанка, кривляясь, очень похоже изобразила жест, каким Королева заправляла локон за ухо, да так ловко, что Лоос, не удержалась и хмыкнула, — что ты понимаешь в жизни девушки, которую с самых ранних лет только и учила родня да няньки, как ублажать и привечать мужчину. Дочери шамана была уготована участь знатной невесты для сына вождя соседней Орды. Я пять раз убегала из дома! Меня ловили, секли нещадно, привязывали к верхушке сосны, кидали в яму… я убегала снова и снова. Пока в очередной раз посланная за мной квинта не вернулась из степи к сроку и отец сам поехал искать. Он нашёл трупы степняков и их лошадей. И меня, забившуюся на дно ближайшего оврага. Потом я месяц просидела в яме, питаясь слизняками и корешками выкопанных растений. Такой меня и нашли адепты Ковена и эфери Габар, которую с риском для своей жизни вызвала моя тётка. Ведь та квинта полегла от первого выброса моей магии… Так я впервые узнала, что я Ведьма. И не надо рассказывать, Лоос, как хороша истинная любовь мужчины. Я этого не знаю. Можешь смеяться сколько хочешь…

Лоос задумчиво потеребила уздечку своего коня.

— Ну ты и… хватила, Ведьма. Истинная любовь? Где ты её видела? Я тебе вообще о мужчинах толкую. Как тебе ещё объяснить? Вот честно признаюсь, тоскливо мне как-то. Раньше, бывало, отбоя от них не было. Охотники, Рейнджеры, Маги, Друиды… Да на любой вкус! Ох и погуляла же я… Для Богини, знаешь, важно, чтобы о тебе не просто грезил твой народ, а был с тобой единым целым. Вот так! — Лоос крепко сцепила пальцы кистей рук. Глядя на раскрасневшуюся Королеву Тёмных, орчанка вдруг в голос расхохоталась, пригибаясь к шее коня. Богиня сначала растерялась, а затем не замедлила к ней присоединиться.

— Ох… ты, наверное, права, Тёмная альва, без мужчин, как-то не так поётся и не так колдуется, — орчанка едва отдышалась и махнула рукой.

— Ну, я тебе и больше замечу, Гергудрун Неистовая. Без мужчин просто скучно! А скука убивает нас красивых гораздо быстрее всепоглощающего времени…

— Уф, — орчанка вытерла слёзы, обильно выступившие от смеха. Нужно отдать должное этой Тёмной альве, умеет она развеселить. Хандры, как не бывало, — а скажи, Лоос, орки среди твоих мужчин были? — хитро прищурилась Гудрун.

— Не, орков, к сожалению, не было, дроу, дриады, хумансы… один раз с гномом кое-что произошло. Но я тогда ммм… не совсем трезвая была. О! Совсем недавно даже Светлый альв посвящение у меня проходил! А орков — нет, не было…

— Надо будет этот пробел обязательно заполнить, — подмигнула Гудрун, — о, гляди-ка! — она привстала на стременах, — вон и таверна…

Дорога в полулиге спускалась в распадок и на повороте пересекалась с другим, таким же мощёным камнем, но более широким трактом. На перекрёстке весело дымя высокой кирпичной трубой приютился старый трактир с большим загоном для лошадей и аккуратно возделанными огородами за забором.

— Наконец-то мы определимся точнее, где мы… — пробурчала Лоос и попыталась пришпорить лошадь.

— Погоди, Богиня, ты вот так собираешься ввалится в хумансову таверну? — Гудрун красноречиво указала на её живую броню, радужно отливающую под лучами полуденного солнца.

— А что такого? Тебе не нравится? — эльфийка провела рукой по бедру, затянутому в чёрную кожу.

— От тебя Тёмной магичкой разит за лигу. А ещё, женщина — дроу посреди хумансовых земель — это очень подозрительно! Нам же следует продвигаться максимально незаметно. Стоит Совету Магов людей узнать, что у них под самым боком путешествует настоящая Богиня Тёмных дроу…

— И что? Да пусть только сунуться!!! — жёсткий прищур раскосых глаз эльфийки не обещал ничего хорошего.

— Ты не знаешь хумансов, Лоос… и, прости за прямоту, забывай уже то, что ты где-то там была Богиней. Осознай, наконец, ты в другом мире! Огромном и необъятном. Тебе никто не молится и не приносит жертв или даров. Дроу давно загнаны в жо… ммм… далеко и надолго. Хочешь им помочь? Прекрасно! Но для этого выживи сама! Каждый по отдельности хумансовый воин или маг слаб и не выстоит перед тобой и нескольких минут. А им и не нужно. Сила хумансов в единстве! И пусть они разделены на королевства, княжества и баронства… Ненависть… вековая и лютая ненависть к древним объединяет их. Начнёшь сражаться? Духи с тобой! Погибнут десятки, сотни хумансов… Но в конце концов они тебя достанут, Тёмная, и спляшут на твоих костях. Да ещё детям своим зарекутся водить дружбу с дроу…

Гергудрун спокойно посмотрела в побелевшее больше обычного лицо Лоос. Горькая правда должна быть сказана. Сейчас они в одной связке. И от того, как будет вести себя заносчивая Богиня зависит жизнь Ведьмы. И Гудрун не ошиблась в попутчице, глядя с каким неимоверным трудом та придавила свою гордость и кивнула:

— Что предложишь, Ведьма? — выдохнула эльфийка сквозь зубы.

— Надо изменить внешность… — орчанка задумчиво объехала Лоос, внимательно оглядывая ту со всех сторон и бормоча, — морок не подойдёт, на одной мане разоримся…да и хумансовы маги…рост высокий…так…соком беруты волосы покрасить…видела у края дороги много растёт…тем же соком лицо и кисти натереть, дня три охряный оттенок продержится, потом снова можно повторить…уши…хм, заплетём косички и спрячем в боевой причёске… Так! Почти всё получится, только твой доспех. Необычный он. В глаза бросается.

— Я могу приказать ему измениться и принять любой вид, — холодно процедила Лоос.

— Он что… живой?

— Он часть моей ауры… практически — часть меня…

— Вот это да! Потом расскажешь, как раздобыть такой. Значит, слушай Богиня. С этого момента ты не Лоос, Тёмная Королева дану. Ты — Посвящённая Ковена, телохранитель Гергудрун Неистовой, боевой маг, зовут тебя Ло, и ты… метиска, помесь эльфа и южной дриады. Волосы и открытую кожу мы тебе покрасим особой травкой, а на голове сделаем боевой узел из сплетённых кос! Хорошо я придумала? — глаза орчанки озорно блестели, глядя, как вытягивается лицо Богини и широко открывается рот. А рука непроизвольно сжимает и разжимает пальцы, будто кого-то душит. Ведьма поспешно затараторила:

— Это ненадолго, только до земель Светлых эльфов! Неделя-другая, не больше. Ну, может, три…

Лоос, не отвечая, повернула коня к лесу и пришпорила его. Гергудрун поспешила за ней.

Спустя два часа к таверне подъезжала колоритная парочка из двух путешественниц. Высокая, со строгим охрянно-жёлтым лицом, телохранительница в длиннополом суконном плаще и кожаном нагруднике, с двумя узкими и длинными мечами в ножнах. На голове её красовался сложный пук чёрных и жёлтых кос с вплетёнными цветными нитями родовых цветов племени дриад из Красных Лис. И Ведьма-орчанка, периодически поглядывающая на спутницу исподтишка и ехидно прячущая прорывающуюся улыбку, сверкавшую внушительными клыками.

— Хозяин! — звонкий голос Ведьмы неожиданно разбудил дремавшего в послеобеденной неге трактирщика. Толстяк в засаленном кожаном фартуке и рубашке, которая была белой около двух недель назад, резко оторвал голову от стойки и уставился осоловелыми глазами на гостей. — Комнату. Обед на двоих. Почистить и накормить лошадей. Не беспокоить до завтрашнего утра!

— Ааа? — хозяин открыл щербатый рот, пытаясь что-то сказать. Гергудрун бросила на прилавок перед ним пару крупных серебряных монет. Мёртвым дроу они больше не понадобятся, а путешественницам всё же нужно было на что-то жить. — Ааа!!! — толстые щёки трактирщика разъехались, повисая на плечах. На гостей пахнуло смесью чеснока и браги, отчего дриада скривила нос, — кто будете? — наконец полностью проснулся толстяк.

— Оно тебе надо, хуманс?.. — прошипела дриада и замолчала от незаметного толчка ногой от орчанки.

— Так… эта… порядок такой, барон Уленвар, его милость, приказал всех, кто через его земли проезжает в книгу записывать… вот в эту, — он вывалил с грохотом на стол пыльный фолиант, в обложке из воловьей кожи.

— Ты хочешь уверить меня, хуманс, что умеешь писать?

— Нет, конечно, мистресс! Но всякий умеет написать своё имя, а кто не умеет — вот! — толстяк раскрыл фолиант и ткнул коротким пальцем с обгрызенным ногтем на первую попавшуюся страницу. Там в разнобой были расположены рисунки. Где гербы чередовались с изображениями лиц. Так рисуют рожицы пятилетние дети. Местами были просто приложены оттиски перстней, а то и вовсе кровавые отпечатки пальцев, обведённые чернилами.

— И как во всём этом разобраться? — изумлённо уставилась на трактирщика Ведьма.

— Так, а я на что? Знаете, какая у меня память, мистресс?! То-то! Старый Говард знает своё дело. На то бароном и поставлен! — лицо трактирщика лоснилось самодовольством.

— Хм, — Ведьма внимательно посмотрела в поросячьи глазки хозяина. А если добавить ему серебра? Да нет, не выйдет. Холуйская натура этого хуманса так и выпирает из него, как сало из-за отворотов рубахи. Гергудрун решительно закатала правый рукав и предъявила татуировку Ковена. Девятилучевая звезда Астрала, как обычно, произвела волшебный эффект.

— Вваше…ство, магесса! Какая честь, мы так рады! Магда! Магда!!! — из закутка за стойкой вынырнула высокая и худая бабища с плоской грудью и усами, как у молоденького ландскнехта, — приготовь нашу лучшую комнату! И воды…воды согрей, дура! — ваше магичество, — толстяк выскочил из-за стойки и чуть не свалился, пытаясь сотворить что-то похожее на реверанс. Что было затруднительно с его поросячьими ножками.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Лоос и Гудрун услышали свистящий шёпот, который мог принадлежать, скорее всего, тощей жене трактирщика:

— Говард, дурень. Надо работника послать на заставу, пусть барону передадут про Ведьму с телохранительницей. О, Единый, зачем ты послал нам эти неприятности!

Орчанка и эльфа переглянулись, Лоос молча хмыкнула и махнула рукой в сторону дверей комнаты. Гудрун скептически пожала плечами. Обе устали за прошедшие ночь и день настолько, что какой-то барон мало волновал Грандмастера Рунной Магии и Богиню Тёмных дроу…

Ночь пришла, как благословение, в пустыню и окрестности славной Дальсахры. Мраморная балюстрада балкона белых покоев Царицы Шаранг отбрасывала дрожащие тени, рождённые пламенем высоких кованых светильников. Расставленные заботливой охраной с наступлением сумерек, они напоминали властительнице местной земли молчаливых стражей ночи. Яркое магическое пламя хорошо освещало пространство самого балкона и разгоняло сумрак в спальных покоях Царицы.

Драпировки из искусно вышитой золотой парчи самых изысканных оттенков украшали любимую правительницей комнату дворца. Приближённые прекрасно знали, что сама Царица тихо ненавидит золотой цвет, но сила традиций…

Тем не менее, будучи в неофициальной обстановке, наедине с самыми близкими, Царица Шаранг, урождённая Иргар из рода Дофан предпочитала одежду нейтральных цветов и свободного покроя. Стройное и сильное тело Царицы, безупречные белоснежные волосы, длиной своей достигавшие великолепных упругих ягодиц. Один из самых тёмных оттенков кожи, отличавших род Дофан среди остальных шаранг и взгляд, всепроникающий взгляд серо-пепельных глаз, заставлявших вздрагивать не только дворцовых мужчин, но и элиту охраны — невозмутимых чарр.

По тайному договору с Ковеном, Царица не являлась Посвящённой Ведьмой, но прошла специальную подготовку по развитию своих природных способностей к магии. Являясь Мастером сразу двух ветвей, Огня и Разума, Иргар, тем не менее не прекращала совершенствоваться во владении заклинаниями. И дочь свою, наследницу Ардару, держала в ежовых рукавицах. Та уже в свои восемнадцать лет могла прекрасно поспорить в мастерстве Магии Огня с матерью.

Иргар любила с наступлением темноты, стоя у балюстрады, часами вглядываться в чёрно-синий сумрак пустыни. Своей тревожной загадочностью он успокаивал её горячий нрав и темперамент, позволял спокойно обдумать прошедший день, помечтать о сокровенном…

Лёгкий стук сандалий со стороны галереи возвестил о появлении дежурной чарры. «Что-то рановато для визита сегодняшнего кандидата на ночь с Царицей, видимо, дневные дела не отпускают…» — промелькнула догадка в голове Иргар.

Высокая чарра, с традиционным копьём и круглым малым щитом охранницы покоев поклонилась, едва выйдя на балкон:

— Великая, к тебе эфери Габар.

— Наставница? Хм… Приглашай… — Царица задумчиво расправила пояс вечерней накидки.

Сандалии чарры простучали по плитам галереи. И тут же послышались шаркающие звуки шагов прихрамывающей старухи.

Царица сделала знак двум молча стоящим служанкам на галерее. Те быстро установили на маленький обеденный столик вазу с фруктами и дымящиеся кувшинчики, чашки. Одна из служанок ловко подхватила под локоть входящую наставницу.

— Уф. Не надо милая, — отстранилась эфери Габар, — я ещё в состоянии доковылять до Царицы сама!

— Что же ты, эфери? Не могла Соргаба послать, обязательно самой нужно ехать, да ещё на ночь глядя? — Царица сама усадила наставницу поудобнее в глубокое кресло и подсунула вышитые подушки под спину. Эфери Габар устало провела сухой ладонью по лицу, будто сбрасывая с него что-то невидимое.

— Ох, Иргар. Да разве можно этому старому пню доверить серьёзные новости? Нет, он, конечно, как телохранитель ещё очень неплох… Но ума Соргаб вместе с сединой особенно и не нажил. Прямолинейный, как кинжал, что всё время носит под рубашкой…

— Что же это за новости, с которыми нельзя подождать до утра, наставница? — с интересом склонила голову Царица, собственноручно разливавшая тирр в чашки тонкого цветного стекла.

— А ты не иронизируй, Иргар. Лучше отмени всё, что запланировала на сегодняшнюю ночь. Не до игрищ постельных теперь. В другой раз. И губки свои не поджимай, девочка! Я что, когда плохое советовала? И пошли за Смотрителем Озера…

Царица Шаранг впервые видела наставницу такой возбуждённой. Всколыхнувшуюся гейзером гордость при резком обращении наставницы, Царица умело скрыла за маской благодушия. Уж слишком она ценила и уважала эту ворчливую старуху, преданно опекающую правительницу с самого её рождения. А ещё ей стало очень любопытно, с чем пришла эфери Габар?

По просьбе наставницы Иргар отослала всех служанок, выставила на входе из галереи и покоев дополнительную охрану из преданных чарр.

Горячий тирр приятно обжёг нёбо и освежил ум. Габар откинулась на подушки и, пристально уставившись на пламя светильника, спросила:

— Кхароз успела доложить на вечернем совете о происшествии в Оазисе?

— Да, наставница. И я целиком и полностью поддержала действия моей эфери. Орки нарушили законы пустыни и поплатились…

— Я не об этом, Иргар. Кхароз упомянула о безволосой?

— Мда… что-то было. Хуманка, что стала причиной раздора между Смотрителем Оазиса и наёмником…

— Это не просто хуманка, Иргар. Она… бессмертная Странница…

— Да? Хм. Твой племянник упоминал в письмах о каком-то бессмертном Страннике, целителе, кажется…

— Квартерон, Эскул его имя. Честно говоря, если бы я не знала своего племянника Сонгара, подумала бы, что привирает. Но за этим воином такого никогда не водилось. Он упоминал, что целитель это искусен в магии и пришёл, якобы из другого мира. И что он такой не один.

— Значит и до пустыни добрались Странники… что до безволосой хуманки…

— Зелерин сразу отвезла её в мой дом, Великая.

— И? — Царица приподняла правую бровь, делая глоток из чашки.

— Я провела полный каскад Раскрытия Сути, Иргар…

— Чтооо?! — чашка со звоном раскололась о мрамор пола, а содержимое оставило тёмное пятно на золотой скатерти, — сумасшедшая старуха, — на этот раз царская невозмутимость уступила место правительственному гневу. Габар спокойно отпила из своей чашки.

— Не волнуйся ты так, Иргар. Ничего с безволосой не случилось. Спит себе на подстилке и видит прекрасные сны…

— Поразительно! Она осталась жива? Как?.. Обряд должен был уничтожить её разум, выпотрошить мозги! Рассказывай! Немедленно! — потребовала раскрасневшаяся Царица Шаранг. И Габар удовлетворённо кивнула. Снова с ней была не гордая Царица, а девчонка, с нетерпением желавшая узнать ещё одну тайну мироздания.

— Сначала я не хотела подвергать её процедуре, Великая. Но потом, в процессе разговора стала замечать, что её разум сопротивляется очень стойко, как поверхностным попыткам проникнуть в короткую память, так и более серьёзным, затрагивающим воспоминания рода и связи с материнским миром. И я рискнула… Теперь мне стало немного страшно, Иргар. Я пришла за твоим решением, Великая, и хочу рассказать всё, что сумела вытащить из головы этой хуманки.

— Не тяни фаранга за шею, Габар…

— Инфа, так зовут безволосую, действительно из другого мира. Он настолько непохож на наш, что мне трудно это описать словами. Но я попробую. От своего рождения и до появления у нас безволосая жила в огромном доме, что путешествует в пространстве меж звёзд. Как это происходит, тоже трудно объяснить. Я поняла, что беда случилась с обитателями дома Странников в дальних далях и мужчины их рода умерли от страшной болезни. А женщины выжили и укрепились в стремлении вернуться в свой мир. Многие годы они путешествовали меж звёзд, обретая крепость и силу стали. Женщины, спасшиеся от беды, воспитали других, а те — новое поколение Странниц. Чем-то их законы, по которым выживали эти смелые воительницы показались мне сродни нашим… Инфа по воспитанию воин и разведчик. Глубина её разума и спящая в нём сила поразили меня и ужаснули! Её род обладает знанием перестраивать тела свои. Они не рожают своих детей, Царица! А выращивают их, как пчёлы своих личинок. Их девочки не роняют кровь в положенный срок, а сила мышц и крепость костей не уступает оркам! Я попыталась дать спящей инфе кованую кочергу, что стоит у моего очага, и навела морок об опасности. Она в мгновение ока завязала её узлом! И ещё, Великая, тебе покажется, что старая Габар сошла с ума. Но это не так. Хуманка потенциально очень сильная анума…

— Великая пустыня! Ты не ошиблась наставница? Повелительницы Зверей не рождались у Тёмных альвов уже несколько веков… А тут — хуманка!

— Нет, Иргар, не ошиблась. Едва коснувшись её средоточия магии, мой разум был на целую минуту парализован всего лишь аурой оболочки… Сила, дремлющая в ней сравнима с магией очень немногих Ведьм Ковена!

— Но она так молода и…

— Наивна, Великая? Да, она почти ничего не знает об этом мире. И пока не знает о своём бессмертии. Я прочла память тела о первых минутах появления в пустыне. Она упала в небесной колеснице на глазах у каравана орков. Падение было страшным, огонь при столкновении разорвал колесницу и сжёг всё живое на десятки шагов вокруг. А она возродилась целой и невредимой всего лишь в полёте стрелы. Там её и схватили степняки.

— Так она не знает или не помнит? — задумчивое выражение не сходило с лица Царицы. Тирр, забытый на столике, давно остыл.

— Она даже не задумывается об этом. Мысли Инфы полны восторга увиденным и услышанным. Великая, в их мире нет магии!

— Как такое может быть, наставница? — правительница была по-настоящему удивлена, — а как же межзвёздный дом и небесная колесница?

— Я и сама не совсем разобралась, Великая. Но кое-что поняла. Хумансы из мира Инфы познали суть вещей и вещественного превращения…

— Мир абсолютных алхимиков?

— Да, Иргар! Для них нет секретов, почему горит огонь и течёт вода или дует ветер и светит солнце.

— Они… Боги?! — вскочила на ноги Царица Шаранг.

— Нет, милая, нет… Может быть, пасынки Богов, но никак не Боги.

— Если даже часть, того, что ты узнала, правда, то эта хуманка… очень опасна и очень…

— Ценна, — удовлетворённо кивнула Габар на догадку правительницы, — поэтому я и явилась к тебе, Великая. Только ты теперь можешь решить её судьбу, — эфери хитро прищурилась на огонь светильника.

Царица взяла из вазы на столе ягоду тёмного винограда и покатала её на ладони:

— Я давно знаю тебя, Габар. Ты сама уже всё продумала и сейчас щадишь моё самолюбие и гордость, наставница. Создаёшь иллюзию, что я сама принимаю решение. Ценность безволосой трудно переоценить. Но как сделать так, чтобы её таланты служили народу шаранг? Одной благодарности за спасение мало… Она слишком молода. Хотя… Я поняла! Ты же попросила вызвать Смотрителя Озера… Хитро. Хочешь сделать хуманку одной из нас! И не боишься Ковена, старая Ведьма? Ха-ха-ха! — наставница и правительница дружно рассмеялись.

— Иргар, девочка моя, — едва отдышалась после смеха эфери, — я верю, что безволосая выдержит посвящение. Если её тело перенесло каскад Раскрытия Сути… Мы можем получить очень интересный результат. А Ковен? Что ж, я представлю девчонку Совету. Чуть больше месяца у нас есть. А ты постараешься, чтобы Инфа, утратившая свой дом, обрела его здесь. И шаранг стали её семьёй. Для начала, ты дашь ей ещё одну надежду…

— Так это ещё не всё, наставница?

— Не всё. Слишком сильна эмоциональная привязанность души этой хуманки к воспоминаниям о межзвёздном Доме Странников. Она ведь попала сюда не одна…

— Как? Был ещё кто-то?

— Из воспоминаний о падении небесной колесницы я поняла, что пожар на Доме Странников изгнал не только её колесницу, но и ещё одной хуманки по имени Астра. Только вот куда она могла упасть? — Габар озадаченно развела руками.

— Я пошлю весть по всем нашим оазисам и караванам! Если эта бессмертная в пустыне, мы её найдём… И, думаю, вот ещё что, эфери. Наставницу для Инфы ты подберёшь сама, будешь лично контролировать. Но этого мало. С ней всегда и везде должны быть наши глаза и уши. А лучше, чем подругу по обучению и шалостям придумать трудно. По себе знаю. От закадычных подруг секретов нет. И, мне кажется, я уже догадываюсь, кто подойдёт нашей Инфе!

— О, Великая Пустыня, только не Ардара!

— Что ты имеешь против моей дочери, эфери Габар? — нахмурилась Царица.

— Она не управляема! Непредсказуема и своенравна! Она не чтит наших традиций!

— Именно такая и нужна! Ты не понимаешь, наставница. Ардара любит всё новое и необычное. А тут, бессмертная Странница, девушка из межзвёздного Дома, анума, наконец! Да моя дочь скорее даст растоптать себя фарангам, чем откажется от знакомства с такой Ведьмой!

— Ох и наплачемся мы сними… — покачала головой наставница.

— Ничего, не в первый раз. Главное, Ардара — шаранг до последней капли царской крови…

— Значит решено! — произнесла, вставая эфери Габар.

— Да, наставница. Инфе расскажешь ровно столько, чтобы не испугать. И обязательно дай ей выбор. Ну да не мне тебя учить, эфери… Со Смотрителем Озера я договорюсь сама. Откладывать обряд не будем. Завтра же на рассвете. Мне уже самой не терпится узнать, что получится из этой хуманки…

— Ох, что-то всё же неспокойно мне, — Габар, шаркая и поддерживаемая под руку метнувшейся от входа чаррой, удалилась с балкона.

Царица Шаранг ещё долго смотрела ей в след и прошептала:

— Стареешь, Видящая Суть, стареешь… беспощадное время, — затем сделала знак охране ввести Смотрителя Озера, терпеливо ожидавшего в боковом коридоре галереи.

Инфа проснулась от тянущей боли в правой руке, которую неловко подвернула во сне и отлежала. Надо же было так заснуть под бабушкины сказки! Кстати, а куда сама эфери подевалась? Взгляд Инфы скользнул по едва освещённой гостиной, тлеющим уголькам очага. Поёжилась, зябко передёрнув плечами. Вот тебе и гостья, устроилась дрыхнуть на циновке, как какая-то приблудившаяся собачонка.

Для курсанта было поразительным открытием увидеть на улицах Дальсахры огромное количество бродячих кошек и собак, которых жители Сердца Пустыни привечали с какой-то маниакальной ретивостью. На Ковчеге подобной роскоши никто и помыслить не мог. О домашних питомцах обитательницы корабля узнавали, как и все на занятиях по социальной истории Земли. Вот и сейчас, Инфа, наблюдая пригревшийся в ногах клубок шикарной пепельной шерсти, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это доверчивое очарование, издававшее мерные и громкие звуки, напоминавшие курсанту рокот контроллера в навигационной рубке.

Странное головокружение и слабость Инфа списала на неумеренное употребление вчерашнего травяного напитка. Тирра, кажется… Надо бы поосторожнее с местными продуктами. Не всё полезно, что в рот полезло…

— Проснулась, безволосая? — знакомый голос Зелерин разбудил серого пушистика, и тот с недовольным мявом шмыгнул за дверь.

— Доброе… уже утро? — Инфа встала, пошатываясь от накатившего головокружения.

— Хм… сильна, хуманка, ничего не скажешь…

— Издеваешься, Зелерин? А я себя ужасно чувствую, словно всю ночь на центрифуге тренировалась!

— Не знаю, что такое центри… то, что ты назвала. Но сегодняшний день для тебя станет судьбоносным. И мне поручили тебе это сообщить, хуманка. Ты права, и сегодняшняя ночь была необычной. Ведающая Суть эфери Габар провела полный каскад Раскрытия твоей памяти. Не знаю, как…но ты выдержала, Инфа. Теперь Великая и Тайный Круг шаранг знают о тебе всё.

— Эта бабуля копалась у меня в мозгах, пока я спала?! — Инфа ошарашено затрясла головой. Головокружение не отпускало.

— Эфери Габар, хуманка, — сухо поправила черноглазая Ведьма, — а чего ты хотела? Ты падаешь с неба в огненной колеснице на благословенную землю шаранг! Из-за тебя убивают Смотрителя Оазиса, а одной из нас приходится сжечь полкаравана орков! Что, прикажешь довериться девушке-инородке с порога и выполнить все её мечты?

— Ннет, конечно, но хотя бы спросить меня саму…

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле, хуманка. Все твои странности: с фарангом, то, что ты выжила в огне падения колесницы, наконец, после моего первого проникновения в твой разум, безволосая, ты заговорила на нашем языке, как на родном! Тебе мало? Такие странности следует разъяснять сразу же. Что и сделала эфери. Ты должна быть благодарна. Наставница всё сделала деликатно и осторожно…

— Ну да, ну да, спасибо, что слюни не пускаю… — хмыкнула Инфа, уже почти пришедшая в себя.

— Не дерзи! — курсант почувствовала себя, словно произошёл резкий скачок гравитации, и через секунду очнулась сидя на циновке. А черноволосая Ведьма с потемневшим лицом нависала над ней.

— Всё-всё, Зелерин. Я погорячилась. Молчу. Вы все замечательные и уважаемые. Спасибо, что спасли и приютили, — Инфа подняла руки ладонями вверх.

— То-то же, вставай! Мне нужно сообщить тебе решение Великой и получить твоё согласие или отказ. От них будет зависеть твоя дальнейшая судьба, хуманка.

Инфе ничего не оставалось, как просто кивнуть. Слишком много навалилось на неё сегодняшним утром… Зелерин указала на плетёные стулья у столика со свежеприготовленным тирром.

— Сначала дослушай меня до конца, хуманка. Многое из того, что ты сейчас услышишь, может показаться тебе ложью. Не спеши. Обдумай. Итак, эфери Габар полностью прочла образы и события, что хранит твоя память. И поспешила к Великой Царице Шаранг за решением. Твоё появление и ты сама серьёзная проблема. Дело в том, что ты не просто Странница из другого мира. Ты ещё и бессмертная. Да, да. Ты не можешь умереть в нашем мире. После каждой смерти ты будешь возрождаться вновь и вновь. Мы знаем, что ты не первая бессмертная на Земле, но ты первая бессмертная, попавшая в пустыню. Ты упала в огненной колеснице и погибла, возродившись недалеко от места падения. Там тебя и захватили орки. Хуманка, в тебе дремлет магическое средоточие. Ты — потенциальный маг. Почему до сих пор эта сила в тебе не проснулась, для эфери Габар осталось загадкой. Но, поверь, это так. По крайней мере, такой дремлющей Ведьмы среди хуманок Адепты Ковена ещё не встречали. И ещё, ты — анума, Говорящая со Зверями, Повелительница Зверей. О таких, как ты ходили легенды. Много сотен лет никто не слышал, чтобы анумы рождались у Тёмных альвов. А ведь только их народ имел у себя этих Магов Природы. А ты ведь хуманка. Поразительно! Всё это эфери узнала о тебе помимо истории твоей жизни в межзвёздном Доме Странников. И перед Тайным Кругом и Великой встал серьёзный вопрос, — Зелерин надолго замолчала, пристально глядя на Инфу. Девушка не выдержала:

— Какой вопрос, Зелерин?

Черноглазая ведьма глубоко вздохнула:

— Ты опасна, хуманка, непредсказуемо опасна для шаранг. Если бы не твоё бессмертие, ты бы не проснулась сегодняшним утром. Проблему решили бы просто и эффективно…

— Вот так, да? А вы не церемонитесь…шаранг. Как с орками…

— Эфери Габар входит в Тайный Круг, как один из сильнейших Магов Разума шаранг. И если она считает, что ты несёшь опасность нашему народу, то это, скорее всего так и есть… — Зелерин снова замолчала, отведя взгляд в сторону от расстроенного лица Инфы.

— И что теперь? Что вы предлагаете? Не тяни, Зелерин, ведь тебя за этим послали? Ты же сказала, что я не дура! Что? Запрёте меня в темницу? Привяжете камень на шею и бросите в море? Отрежете язык, выколете глаза и будете кормить с ложечки? — Инфа держалась, но была на грани истерики.

Зелерин вдруг расслабилась и улыбнулась:

— У тебя прекрасная фантазия, девочка! И предложения твои не лишены логики. Только всё, что ты описала, во-первых, противоречит самому основному кодексу шаранг в отношении любой женщины; во-вторых, всё равно не привело бы к радикальному решению проблемы и в-третьих…мы уже определились и можем предложить тебе два выхода на выбор.

Слабенькая искра надежды затеплилась в груди Инфы. Она сглотнула горький комок, уже подкативший к горлу. Несправедливая судьба снова готовит ей испытания. Что ж. Надо было выжить в космической катастрофе, чтобы попасть к этим шарангам в плен… Великий Космос! Она ещё поборется!

— Я готова всё выслушать, — Инфа села, как могла ровно и независимо, сжав кисти рук в кулаки и засунув их в подмышки, — ну?

Зелерин улыбнулась. Она не ошиблась в хуманке. Не смотря на молодость, та хоть и вспыхивала, словно сухой хворост от одной искры, но могла быстро совладать со своими эмоциями.

— Великая Царица через меня и эфери Габар делает тебе предложение. Первое. Ты остаёшься жить в столице, получишь жильё и содержание, соответствующее женщине, служащей при дворе. Тебе разрешат пользоваться библиотекой, узнавать обычаи и познавать жизненные устои нашего народа. У тебя будут учителя, воспитатели. При желании, ты сможешь выйти за муж за достойного сына шаранг. У тебя не будет нужды ни в чём. Порукой тому слово Царицы…

— Понятно, золотая клетка… И, конечно, я не смогу покинуть Дальсахру никогда? Я права?

— Ммм…да, в целом. Если же ты нарушишь предложенный порядок вещей или станешь постоянно противиться…

— Меня не ждёт ничего хорошего… Понятно. Ожидаемо. Скучно. Давай второе! — сухой и жёсткий тон Инфы заставил Зелерин нахмуриться.

— Второе, — черноглазая Ведьма не изменила тона своего голоса ни на волос, — есть у нашего народа обряд. В центре Дальсахры, в саду дворца Царицы в месте, где сходятся средоточия Астрала Пустыни, расположено Озеро Возрождения. Это место, где будущие Ведьмы народа шаранг обретают свою силу. Таких мест на Земле известно немного. Кратер Вулкана Преображения у восточных отрогов Срединного Хребта, Болото Забвения в лесах Западных альвов и наше Озеро Возрождения. Каждую девочку, у которой замечены склонности или способности, родители приводят в определённый день к Озеру. А это обычно бывает до момента, когда шаранг роняет первую кровь. Смотритель Озера, избираемый каждые десять лет тайным Кругом, и являющийся Мастером Рунной Магии, настраивает камни рун на берегу озера для каждой посвящённой. Так на свет и появляется очередная Ведьма шаранг. Царица предлагает тебе честь пройти этот обряд. И стать одной из нас: магессой, дочерью народа шаранг и кандидаткой в Адепты Ковена. Что скажешь, хуманка? — Зелерин продолжала хмуро вглядываться в застывшее лицо сидевшей напротив неё девушки. Но если присмотреться, то в глубине её чёрных глаз начинали свой танец весёлые искры торжества.

Куда только подевалась скептическая маска безволосой гостьи? Глаза Инфы были распахнуты на пол-лица, рот открыт, а руки нервно теребили пояс и ворот непривычной одежды наездников на фарангах.

Зелерин не удержалась и щёлкнула пальцами перед лицом хуманки. Та отшатнулась и закашлялась. Оказывается, Инфа даже забыла дышать от такого предложения. Наконец она обрела дар речи:

— Конечно я согласна на второй вариант! Стать магом, тьфу, магессой! Это же здорово!

— И подчиняться Царице Шаранг и Ковену! — назидательно подняла указательный палец вверх Зелерин.

— Само собой! Ну и когда пойдём купаться в этом вашем Озере? — черноглазая ведьма даже скривилась от такого неуважения к традициям. Дикость этой хуманки порой здорово досаждала.

— Не спеши. Церемония назначена сегодня в полдень. Я пойду отдам распоряжения. Соргаб принесёт тебе ритуальную одежду. Да, сними с себя всё, слышишь, хуманка. И ту необычную свою верёвочную сбрую…

— Эту? — Инфа отвернула ворот и указала на бандаж из универсала.

— Да, эту. Ни к чему осквернять Озеро. Переоденешься. Потом чарры отвезут тебя во дворец. Помни, чему я тебя учила, Инфа! В саду тебя встретит Смотритель Озера. Он посвятит тебя в правила поведения. Слушайся его во всём. Увидимся после церемонии. Я назначена твоей наставницей.

— Ты? — Инфа удержала за руку Зелерин, уже повернувшуюся к двери.

— Да, безволосая. Сделай так, чтобы мне не было за тебя стыдно…

Инфа кивнула и улыбнулась.

Едва за черноглазой ведьмой закрылась дверь, в гостиной тихо появился Соргаб и молча положил у ног девушки аккуратный свёрток с одеждой. И так же тихо удалился.

Странное, но удобное одеяние, напоминающее просторный халат из грубой крупноячеистой ткани, немного раздражал кожу Инфы, привыкшей за свою жизнь совершенно к другой одежде. Со вздохом сожаления она стянула ковчеговский бандаж, последнее вещественное напоминание о доме. Но Зелерин высказалась однозначно.

Соргаб проводил девушку к выходу, где её ждал отряд из четверых чарр, верхом на великолепных жеребцах. Солнце ещё не встало. Был тот самый час, когда Дальсахра начинала наполняться звуками криков голодной домашней живности, когда ночных сторожей с колотушками в лавках и на постоялых дворах сменяли дневные охранники. Над городом стелилась зыбкая дымка постепенно нагревающегося стылого воздуха, искажая перспективу башен и куполов Сердца Пустыни.

Закрытая повозка, в которую запрыгнула трепещущая в ожидании Инфа, была полна вышитых подушек, пропитанных благовониями. От неожиданности девушка несколько раз оглушительно чихнула.

Скорость, с которой повозка с эскортом понеслись по утренним улочкам не позволяла рассмотреть что-либо путное из-за плотных занавесок. Инфа решительно прекратила попытки полюбопытствовать и просто откинулась на подушки, крепко задумавшись. Поэтому, когда повозка резко остановилась и занавеска была отдёрнута чьей-то крепкой рукой, вздрогнула от неожиданности.

— Вылезай, приехали! — скрипучий голос мужчины-шаранга диссонировал с приятной располагающей внешностью и благородными чертами гладко выбритого лица.

Инфа не заставила себя ждать. Мужчина окинул её пристальным взглядом с ног до головы:

— Я Урдар, Смотритель Озера последнего цикла. Тебя должны были предупредить.

— Да, Зелерин сказала, что вы мне всё объясните, — не смотря на располагающую внешность, Инфа почему-то не испытывала желания задавать этому шарангу вопросы, словно какая-то невидимая стена мягко препятствовала сближению со Смотрителем.

— Пойдём, по дороге через Сад Просветления я расскажу, что тебя ждёт, хуманка, — и не дожидаясь ответа, повернувшись спиной к Инфе, зашагал к вычурной кованой калитке, что была врезана в высокую стену красного камня, тянувшуюся влево и вправо, насколько хватало глаз.

Едва Инфа вошла в пределы дворцового сада, калитка бесшумно закрылась за ней, отсекая шум городской улицы и удаляющийся стук копыт лошадей эскорта.

Перед девушкой простиралась прямая, как стрела дорожка, мощёная мрамором. Аккуратно подстриженный густой кустарник отделял её от остального сада. Впереди, уже на достаточно большом расстоянии вышагивал Смотритель и Инфа поспешила ему вдогонку, не забывая постреливать глазами по сторонам.

Листва высоких разнообразных по строению и цвету листвы деревьев таила в себе мириады птиц. Щёлкающие, свистящие, переливчатые и даже мяукающие звуки Сада Просветления захлестнули кадета со всех сторон. А утренний ветерок принёс богатую и необычную гамму из запахов, от которых слегка закружилась голова.

Напряжённое ожидание последнего часа спало, и девушка почувствовала себя бодрее. Неясные подсознательные страхи рассеялись.

— Действительно… просветление, — пробормотала Инфа, всё ещё находясь под сильным впечатлением от контраста.

— Не устаю удивляться волшебству этого места, безволосая, — идущий впереди шаранг обернулся и неожиданно улыбнулся открытой искренней улыбкой. Его голова была почти полностью лишена волос, лишь длинные, густые белые пряди на затылке свивались в длинную косичку до самого пояса с гроздью маленьких серебряных колокольчиков на её конце, — боишься? — неожиданно остановился шаранг.

— Боюсь, — кивнула Инфа. Смотритель немного отступил в сторону, уступая девушке место рядом с собой и неспешно продолжил путь. Теперь приноравливаться к его шагу Инфе стало проще.

— Это правильно. Тебя ожидает неведомое… меня тоже. Ещё никогда в воды Озера Возрождения не вступала дочь хуманов…

— Простите, Урдар, а это… больно?

— Хм… Безволосая… Как тебе объяснить? Что испытывает младенец в утробе матери, что чувствует он, идя путём через лоно, как впервые он ощущает мир?

— Даже так? — глаза Инфы заблестели от любопытства.

— Так, так, но для начала этому телу, — его сухой и твёрдый, как камень палец упёрся в плечо курсанта, — придётся умереть.

— Чтооо?! — инфа остановилась споткнувшись.

— Да, да, дочка, — мягко приобнял её Смотритель, — но это быстро и воды Озера не позволят испытать страха и боли. Главное, слушай Песнь Жизни. Ты поймёшь, как только услышишь…

Инфа не заметила, как расступилась густая чаща сада и дорожка упёрлась в берег идеально круглого озерца, не более пятидесяти шагов в диаметре. Казалось, что воды в Озере совсем нет, настолько эфемерной и прозрачной была гладь его поверхности. Ветерок не оставлял и тени волнения на Озере Возрождения. Ковёр густой зелёной травы обрывался у грубо обработанных ноздреватых плит из тёмного, словно бы оплавленного камня, которыми был выложен берег.

— Присядь, Инфа. Мне нужно провести последние приготовления, — Урдар провёл рукой в сторону зеленевшей лужайки, а сам прошествовал к тёмному берегу Озера.

Девушка расположилась на траве, с любопытством осматривая окрестности Озера. У противоположного от её поляны берега виднелась широкая и ровная каменная площадка, с которой в воды Озера опускались широкие и пологие ступени. Такие же ступени складывались в огромную лестницу, что тремя каскадами поднималась к строению с ажурным каменным навесом, опиравшемся на изящные колонны, увитые какими-то лианами с огромными золотыми листьями.

Под навесом расположилась группа шаранг в белоснежных одеждах. Лиц, к досаде своей, Инфа рассмотреть не смогла. Лишь показалось курсанту на мгновение, что ярко вспыхнули солнечными бликами лучи восходящего светила на золоте царских одежд.

— Пора, безволосая… — тихий, торжественный голос Смотрителя вернул Инфу к действительности. Над озером плыла тихая, чарующая мелодия тысячи струн, тон каждой из которых был неповторим и усиливал общую гармонию.

Эфери Габар ревностно и пристально следила за приготовлениями Смотрителя. Урдар, как всегда, был безупречен. Руны периметра активировались одна за другой и вспыхивали видимыми лишь магам знаками на каждой седьмой плите на берегу Озера Возрождения. Одновременно с тем, как замкнулся рунный цикл, над озером поплыла мелодия струн Астрала, медленно настраивающий гармонию мироздания. Почти всё было готово к преображению. Габар скосила взгляд на хуманку. Небесная линза Магессы Воздуха Эритан позволяла наблюдающим с галереи видеть события во всех подробностях.

— Милое дитя, — глубокий голос Магессы Воды Чотшек раздался за спиной эфери Габар.

— Я думаю, что это дитя несказанно удивит тебя, эфери, после Возрождения, повернулась к воднице Габар.

— Не беги впереди фаранга, Габар, — эфери Кхароз отвлеклась от беседы со статной начальницей дворцовой охраны, чаррой Будан.

— Всё! Раскудахтались, куры! — властный голос Царицы погрузил галерею в гробовую тишину.

Начиналось главное действо.

Смотритель взял девушку за руку и повёл к одной из ближайших плит на берегу озера. Край её немного выдавался вперёд. Губы Иргара шевелились, но что он говорит не было слышно. В ответ на его вопрос, хуманка кивнула, сбросила сетчатое одеяние, в котором была и смело сделала шаг вперёд.

Войдя в воду Озера с лёгким всплеском, она вскоре вынырнула, отфыркиваясь и в два мощных гребка достигла середины водной глади.

Смотритель отошёл на десяток шагов от берега. Достал, что-то из небольшой сумочки на поясе, размахнулся и швырнул этот предмет в Озеро.

Секундный блеск фиала на солнце, всплеск и по бесцветной поверхности стала широко расходиться тёмная клякса. Воды озера в этом месте забурлили, пошли крупными пузырями, которые за несколько ударов сердца покрыли всю поверхность.

Хуманка встрепенулась, неожиданно оказавшись в холодном кипящем котле, над водой стали подниматься сначала редкие, затем всё более густые струйки непроницаемого молочного пара, пока всё Озеро не накрылось белой шапкой небольшого облака, перетекающего и меняющего свою форму.

Под навесом послышался недовольный шёпот, который тут же смолк, едва Царица Шаранг раздражённо дёрнула щекой.

В гробовой тишине раздался протяжный, полный страдания крик хуманки, исполненный невыносимой боли.

Эфери Габар удовлетворённо кивнула и с облегчением села на услужливо пододвинутое одной из чарр кресло. Крик Инфы резко оборвался. Облако стало понемногу таять, пока совсем не рассеялось. Гладь Озера Возрождения была девственно чиста.

— И это всё? — недовольная гримаска на личике эфери Кхароз словно дала команду к обсуждению. Шаранг загомонили.

— Принесите тирра… подождём… — невозмутимая правительница отдала распоряжение прислуге.

Но не успели служанки расставить изящные столики, инкрустированные драконьей костью, как посреди Озера под дружное «Ах!» медленно всплыло тело девушки.

Нет, это была уже не хуманка с её белоснежным телом… На поверхности Озера покачивалась девушка с оттенком кожи, приличествующим знатнейшим дочерям обитательниц пустыни…

— Шшшаранг!!! — ликующий многоголосый крик грянул из-под навеса и затерялся в утреннем небе. Возбуждённые магессы и члены царской семьи столпились у самых колонн перед линзой, жадно вглядываясь детали.

Царица жестом подозвала чарру Будан:

— Всё приготовили, как я велела?

— Да, Великая! Можно начинать испытание…

Эфери Габар встрепенулась:

— Иргар, может не будем спешить?..

— Напротив, наставница, — Царица Шаранг встала с походного трона, что был установлен на возвышении под навесом, — я сразу хочу узнать, с кем нам придётся иметь дело. К тому же, бессмертной ничего не грозит. Ну умрёт разок-другой, велика беда… Эритан! Чотшек! Кхароз! Зелерин! Я объявляю Испытание Стихий!!! — под восторженные вскрики приближённых правительница указала на площадку перед озером, которую неспешно по периметру оцепляли чарры.

— Ну что ж, Инфа, — прошептала едва слышно Эфери Габар, ничего ещё не закончилось. Она сформировала Малого Астрального Вестника и стремительно направила его по дрожащей струне к телу новообращённой шаранг.

Вестник невидимой стрелой скользнул над гладью Озера и пронзил грудь девушки. Ресницы её дрогнули. И Инфа распахнула веки…

— Ло, что за свинство? Ты использовала почти всю горячую воду! — возмущённая орчанка в сердцах бросила ковш в бадью, где тёплой воды оставалось на самом донышке. Использованная, пополам со щёлоком, она грязной остывшей пеной плескалась в лохани.

Пока Королева смывала с себя дорожную грязь, а орчанка заботилась об их ужине незаметно пробежал час. Тёмная альва развалилась на своём топчане, приятно удивлённая наличием чистого постельного белья в такой дыре. Видно и правда в этом трактире останавливаются благородные хуманки.

— Что ты возмущаешься, Гудрун? Или у тебя закончилось серебро? Крикни трактирщику и тебе принесут ещё одну бадейку… — обнажённая Королева повернулась на бок, честно взглянув в глаза Ведьмы и невинно хлопая ресницами.

Уставшая до дрожи в коленях орчанка хотела резко отчитать наглую альву, но молча плюнула и стала раздеваться. Постелила под ноги грязную рубаху, выхватила из стопки, принесённой служанкой, чистую тряпицу, смочила её в почти остывшей воде и стала тщательно и с наслаждением протирать кожу, начиная с лица и шеи.

Хозяин не поскупился на две толстые восковые свечи, поэтому света хватало. Языки свечного пламени отбрасывали дрожащие тени на немудрёную обстановку и сильное, прекрасное в своей наготе тело орчанки. Обтирания влажной тёплой тканью, игривый и лёгкий вечерний ветерок, врывающийся через распахнутые створки окна, доставляли Гудрун настоящее наслаждение. Наконец-то можно было немного сбросить напряжение. Жизнь продолжается! Она снова осталась жива. Видимо, духам угодно продолжать подвергать её испытаниям в мире живых…

— Сколько тебе лет, Ведьма? — Лоос, завёрнутая, как и Гудрун, в чистые простыни, пристроилась, скрестив ноги на краю низкого топчана, пододвинув к себе широкое блюдо с фруктами, толсто нарезанный козий сыр и кровяную колбасу. Орчанка едва успевала подливать слабенькое домашнее вино в оловянные кружки. Аппетит Тёмной вызывал добрую зависть.

— А ты как думаешь, Ло? — Гудрун откинула волосы, делая глоток виноградного нектара.

— Честно говоря, не знаю. В моём мире, я только сейчас это поняла, никогда не задумывалась о возрасте. Я и своих годов никогда не считала…

— Уж тридцать зим в прошлом году миновало, как мой отец, шаман Вергудрун Бычья Голова повязал алую ленту на основной столб своего шатра. И будь жива моя мать, да будут щедры к ней духи Степи, она бы выдрала у меня все волосы за мою непутёвость.

— Вот как? Это за что же? Ведьма ты не из последних, магесса, Рунный Грандмастер, Адепт Ковена… или я чего-то не понимаю?

— Эх, Ло… Самого главного я ни отцу, ни матери не дала… внуков… — Гудрун замолчала, забыв разлить в опустевшие кружки вино. Яркие огоньки свечей отражались в глубине её зрачков, как затухающие звёзды надежды.

— Ха! Нашла о чём жалеть. Детишек не произвела на этот свет. Ты бы уже вчера их сиротами оставила, не подумала? А так и жалеть не о чем, живи, да не оглядывайся… В Ковен же тебя не на аркане тащили, сама захотела…

— Сама, ох, сама… Правда твоя, Ло. Пристрастилась я к магии, жизни без неё не вижу. Кому такая мать нужна? Нечего жалеть. Давай лучше спать. Чувствую, день завтра будет богат сюрпризами…

Грохот сапог по лестнице и последовавший за ним настойчивый стук в дверь заставили Лоос приподняться с кровати и, приоткрыв один глаз, выдать такую многоступенчатую тираду, что шум за дверью затих на целую минуту:

— … не стоите и волоса на заднице Подгорного! Дадут мне выспаться, наконец, проклятые хумансы?!

Орчанка же, напротив, молча поднялась с топчана и тихой кошачьей походкой, прихватив со стула один из эльфийских мечей подошла к выходу и, осторожно отодвинув щеколду, мощным ударом ноги открыла грубо сколоченную дверь. Стоявший за ней с тихим всхлипом успокоился на полу таверны, остальные ошарашено замерли, уставившись: кто на остриё меча, плясавшее на уровне их лиц, кто на обнажённую орчанку, пылающую праведным гневом не выспавшейся Ведьмы, а кто и вовсе, чуть не намочил штаны при виде Грандмастера, пылающего кровавым отсветом боевых рун на теле.

— Чего надо?! — рявкнула орчанка прямо в лица замерших баронских воинов, которые так и стояли столбами, пока из-за их спин не вышел высокий, светловолосый и крепко сложенный юноша в длинной и дорого кольчуге, змеиной шкурой, охватывающей его широкие плечи. На широком поясе воина покоилась двулезвийная секира и широкий короткий клинок.

Спокойная и располагающая улыбка играла на губах, которые рассекал немного кривоваты шрам, теряющийся в светло-русой бородке и пшеничных усах. Коротко кивнув непокрытой головой и блеснув прищуром шальных серых глаз, он заговорил:

— Магесса! Прошу простить моих неотёсанных оруженосцев за бесцеремонность. Мы скакали всю ночь, чтобы застать вас на месте. Ведьмы Ковена редкие гостьи в наших краях, а моему отцу… всем нам срочно нужна ваша помощь.

Как не пыталась Гергудрун смутить своим видом гостя, так и не заметила ни капли интереса к своему обнажённому телу. Воин целомудренно смотрел только в лицо орчанке и… больше никуда. Пауза неловко затянулась. Гудрун хмыкнула, погасила руны, швырнула меч на столешницу:

— Ждите нас внизу и прикажите хозяину подать завтрак. Там и договорим… — она сделала паузу, которую воин понял правильно.

— Юрген, младший сын барона Уленвара, — на этот раз поклон был чуть более глубоким.

— Гергудрун Неистовая, спускайтесь, мы вскоре к вам присоединимся, — орчанка медленно развернулась, не заботясь о закрытии двери, прошествовала к своему топчану, каждое мгновение ощущая взгляды хумансов на себе. И могла поставить сто золотых против одного, что баронский сынок не поспешит спуститься в зал.

Наконец стук подкованных сапог затих на нижних ступенях лестницы. Лоос, наблюдавшая за спектаклем через полуприкрытые веки, села в своей кровати и демонстративно зааплодировала:

— Мне всё больше нравиться с тобой путешествовать, Ведьма. Только объясни, ради Великого Альва, зачем тебе эти хумансовы проблемы?

— Ничего ты не поняла, Королева. Нужды не знала, альва! Здесь же попахивает хорошими деньгами. В кошельках твоих земляков конечно кое-что было, но хватит лишь на еду и коней. А путь-то не близкий и двигаться по нему верхом… уволь. Не всё просто и с нападением на меня хумансов. Желание Тёмных альвов избавиться от проклятия могли использовать извечные враги Ковена. Изгои. Поэтому, Совет должен узнать все подробности, как можно быстрее. Проход через большие порталы стоит много золотых монет. Блондинчик сказал, что они скакали всю ночь… Значит им очень нужен маг! Баронство, видать, не самое богатое, своего домашнего колдуна не держат. Воспользуемся…

— Хм, резонно. Как не прекрасна природа вашего мира, но тащиться неделями по здешним весям… Ты права, послушаем, что предлагают эти хумансы!

Куропатки, что подал на завтрак жирный трактирщик, так и таяли во рту. Хрустящая корочка, аромат сушёных трав подзадоривали и так неплохой аппетит магесс. Сын барона тактично устроился за соседним столиком и терпеливо растягивал пиво в кружке, запасы которого сноровисто обновляла суетливая жена трактирщика.

Воины и оруженосцы барона громко переговаривались во дворе, летнее утро то и дело взрывалось хохотом и лязгом амуниции. Наконец, даже Королева насытилась, смачно облизывая жирные пальчики и подъедая остатки ягодной подливки на широком глиняном блюде. Она снова была в образе охранницы Ведьмы Ковена, вымазав заново лицо и руки охряным травяным соком.

Юрген Уленвар кивнул жене трактирщика на стол гостий, и та сгрузила перед Гудрун и Лоос с очередного подноса кружки с пивом. Сам же баронский сын пододвинул табурет к столу путешественниц, выказывая явное нетерпение.

Орчанка мрачно глянула на блондина, ковыряясь внушительным ногтем мизинца в зубах:

— Я не пью пиво, барон…

— Говард! — барон рявкнул так, что за окном заржала в ответ лошадь, — лучшего вина принеси, пройдоха, дамам. Да не смей тащить какую-нибудь кислятину… прикажу выпороть, — Юрген не успел сделать добрый глоток пива, как требуемое оказалось на столе магесс, — дамы, — поклонился блондин, — прошу, — и собственноручно разлил рубиновый нектар по оловянным кружкам.

— Не дурно… — Лоос медленно осушила кружку и искоса глянула на подругу.

— Чем Адепт Ковена может помочь страждущему? — официальная фраза в устах орчанки прозвучала сухо и по-деловому…

— Достойная магесса, — Юрген Уленвар отставил своё пиво в сторону, — великая нужда привела меня к вам, — юноша посмурнел и как-то подтянулся, — мой отец, Барон Георг Уленвар, да продлит Единый его век, год назад женился на молодой дочери владетеля пограничных с нами земель. Скромная, хорошая девушка. В приданое за ней дали водяную мельницу, да заливные луга. Всё честь по чести… Да и мы, сыновья, приняли её в доме с должным уважением. Только вот счастье отцовское длилось не долго… Месяц назад хворь с госпожой Игрэнной приключилась странная и загадочная…

— Погодите, Юрген, — орчанка прервала юношу, — хочу вас предупредить, что я не Целитель и мастерство моей магии совсем в другой сфере…

— Да в том-то и дело, достойная магесса, — баронский сын с досады хлопнул ладонью по колену, — привозили мы Целителя из столицы княжества, что в трёх днях пути! Неделю провозился и…ничего. «Нет телесной или душевной немочи! — заключил, — магия. А какая? Не знаю!» — так и сказал. Уважаемый Целитель, глава Гильдии!

— Хм, значит, говоришь, сам глава Гильдии Целителей не нашёл никаких болезней? Странно… Колдунов, изгоев, знахарей каких поблизости не появлялось?

— Не было, магесса! Да и кому наша дыра нужна? Помогите, прошу. Отец достойно заплатит, мы баронство не бедное. Сами изволили отметить качество наших вин. А какое руно настригают с наших овец! — Юрген гордо выпрямился на лавке. Гергудрун краем глаза отметила, что семейство трактирщика в полном составе за стойкой внимательно прислушивается к их разговору.

— Не знаю, не знаю, Юрген Уленвар… Мы с Посвящённой спешим на Совет Ковена, а до столицы княжества, как вы отметили, три дня пути. Вряд ли я смогу чем-то помочь. Я всего лишь Рунный Мастер… — решила слукавить Гергудрун. Лоос же делала вид, что суть беседы её нисколько не волнует, продолжала поглощать прекрасное жаркое, отдавая должное и вину.

— О! Гергудрун, прошу. Отец будет в ярости, если я вас не уговорю. Обещаю, он заплатит даже если вам ничего не удастся! Маги из столицы обещали прибыть только через месяц. Отец всё больше впадает в отчаяние с каждым днём. А насчёт вашей проблемы… я выделю лучших коней и заводных дам, сопровождение. Домчите до столицы, как ветер… Соглашайтесь!

— Вы кого угодно уговорите, Юрген, поехали! Пойдём, Ло, Ковен должен помогать страждущим… — орчанка вышла вслед за радостным сыном барона, не дожидаясь Королевы. Лоос с сожалением посмотрела на остатки жаркого, оттёрла пальцы чистой тряпицей и тоже поспешила во двор.

Спустя три часа непрерывной скачки, кавалькада баронских всадников вместе с Ведьмой и Королевой въезжали под мост родового замка Уленвар. Старые каменные стены с надстройками из потемневшего от времени дерева производили мрачное впечатление. Широкая и пустынная долина у излучины небольшой реки, где располагался замок была ничем не примечательна, разве что вдали виднелись соломенные крыши небольшой деревеньки.

Дорога к замку, как и все в этой местности была добротно замощена камнем с магической обработкой. До сих пор Лоос удивлялась такой расточительности применения магических сил, но потом списала странности на возможную сложность проходимости обычных наезженных путей в период осенне-весенней распутицы. А при такой удалённости населённых пунктов друг от друга, как в этой местности, плохие дороги становились настоящим бедствием.

Во внутреннем дворе перед главным донжоном гостей встречал сам хозяин. Стариком этого крепкого, статного воина не назвал бы даже самый завистливый злопыхатель. Высокий лоб, короткая русая бородка с почти отсутствующей сединой. Полные, капризные губы, не привыкшие улыбаться. Тёмные маленькие глазки, вцепившиеся в гостей и не отпускающие их не на минуту.

Барон поощрительно похлопал по спине спешившегося сына, представившего отцу прибывших Адептов Ковена. Барон едва удостоил вниманием Лоос, сразу переключившись на Гергудрун:

— Добро пожаловать в мои владения, магесса. Георг Уленвар, к вашим услугам, как доехали? — барон сначала хотел поцеловать руку Гергудрун, но, сообразив, что перед ним орчанка, замялся и поспешно спрятал брезгливую гримасу поклоном.

— Благодарю, барон. Я думаю, нам стоит начать с главного. Где ваша жена? — Гудрун решила взять быка за рога.

— Гергудрун Неистовая — Ведьма прямая, отец. С ней следует говорить на языке дела, — вклинился в разговор Юрген, тронув хозяина замка за плечо.

Барон сразу как-то поник и осунулся:

— Да, конечно, сын. Пройдёмте за мной, магесса, — хозяин указал на широкую и добротную деревянную лестницу, что вела к верхней внутренней галерее.

Пройдя коридорами и переходами замка, гости очень скоро оказались в баронских покоях. Широкую кровать тёмного дерева покрывали множество пушистых шкур отменной выделки. Бархатный балдахин на посеребрённых колоннах, плотные шторы на стрельчатых окнах и старинные гобелены с пасторальными сюжетами, — все эти богатые детали обстановки покрывал налёт пыли и какой-то безысходности, воздух был пропитан духом давно не мытого тела и отчаяния.

Едва войдя в спальню, Ведьма напряглась всем телом. Знак Ковена на её предплечье вспыхнул ярким светом, заалели руны на шее и щеках орчанки:

— Всем стоять на месте! — шелест её свистящего шёпота заставил запнуться не только барона с сыном, но и Лоос. Королева озадаченно всмотрелась в полумрак комнаты. Такого переплетения астральных струн Тёмная раньше никогда не видела.

Она захотела что-то спросить у Ведьмы. Но та, словно имела глаза на затылке, не оборачиваясь, выбросила ладонь за спину в отрицающем жесте:

— Не до разговоров, Ло. Барон, Юрген, простите. Но я попрошу покинуть спальню и оставить меня с вашей женой наедине. Да, большая просьба. Расскажите Посвящённой Ло обо всех мало мальски значимых событиях в замке за последнее время и затем пришлите ко мне…

— Магесса, но… — барон порывался возразить, но Ведьма уже никого не слушала. Стремительными скользящими движениями она стала перемещаться вокруг широкой кровати, то и дело останавливаясь и вырезая небольшим кинжалом прямо на полу вязь из рун, заключённых в круги, треугольники и квадраты. Стоило ей продвинуться дальше, как на месте начертаний в полумраке спальни вспыхивали светлячки искр, медленно поднимающиеся к потолку.

— Пойдёмте, отец, не будем мешать, — молодой барон приобнял Георга Уленвара за плечи и увлёк его в коридор. Лоос задумчиво следила за волшбой подруги:

— Точно я не нужна? — произнесла она в спину Гергудрун.

— Иди и вытряси из этих баронов всё, что можно… — хриплый голос Ведьмы и испарина на её лице, повернутом к Королеве, очень не понравились альве, — опять я вляпалась… — орчанка продолжила вырезать руну за руной.

Во дворе перед донжоном собралась преизрядная толпа замковой челяди, набежавшей с конюшен, кухни и пристроек, едва подобно пожару разнеслась весть о приезде Ведьмы. Ропот и гомон встретили спустившихся барона с сыном. Из-за спин владетелей на это собрание с интересом поглядывала Лоос.

Юрген подозвал управляющего:

— Что за сборище? Почему бросили работу? — рука молодого барона при этом теребила эфес меча. Вопрос хозяйского сына породил новую волну ропота.

— Господин, людям интересно, будет ли Ведьма Ковена изгонять тёмную силу из молодой госпожи, сил уже нет терпеть никаких…

— Что это ещё за новости? Бунт?! — на лице Юргена заиграли желваки, он сделал знак оруженосцам, и в то же время десяток копейщиков отделили толпу челяди от Барона с сыном, а на галереях заскрипели взводимые пружины арбалетов и хищные наконечники болтов засверкали на полуденном солнце. Губы Юргена побелели. Барон Георг Уленвар, напротив, был несколько растерян. Его взгляд суетливо перебегал с лица управляющего на сына.

— Вы позволите? — глубокий и спокойный голос Лоос вклинился в разгорающийся конфликт. Она ловко проскользнула между копейщиками, — люди Уленвара! Я — Посвящённая Ковена Ло! Мы прибыли с Ведьмой по просьбе вашего хозяина и обязательно сделаем всё, что нужно. Магесса уже приступила, она в спальне госпожи. Я попрошу вас вернуться к делам. Всему своё время! — и уже развернувшись к барону едва слышным шёпотом, сделав при этом строгое лицо, — Юрген, уведите отца, и отзовите охрану! Если не хотите болтаться в петле на воротах своего замка. Я останусь с управляющим, и сама всё разузнаю… — молодой барон в ярости заскрипел зубами, — и побыстрее! Иначе, клянусь, мы с Гергудрун бросим вас самих расхлёбывать ту кашу, что заварили!

Гудение толпы всё усиливалось. К ней присоединилось ещё десятка три крестьян. Управляющий продолжал буравить взглядом барона, не предпринимая никаких усилий успокоить толпу. Юрген с досадой махнул рукой арбалетчикам и те скрылись в глубине галереи. Подхватив под локоть растерянного отца, молодой барон, зло поглядывая по сторонам, окружённый копейщиками и оруженосцами ретировался на втором этаже донжона.

Лоос с обворожительной улыбкой развернулась к толпе и шагнув вплотную к управляющему железной хваткой стиснула его предплечье:

— Как звать, красавчик? — промурлыкала альва.

— Рроберт, — мужчина стал заикаться, сражённый напором Королевы.

— Отлично, Роберт. Есть кто ещё из толковых ребят у тебя? Кто бы подробности все мне поведал… про госпожу и… всё остальное…

— Ккравчий, кузнец эээ… — управляющий задумался.

— Думаю, достаточно, — в ладони Лоос приятно звякнуло серебро, — ты бы отпустил сегодня народ с работы пораньше, а, Роберт? А это… ммм… пусть поднимут кружечку во славу Ковена! Чего застыл, красавчик? — Королева смачно шлёпнула покрасневшего управляющего по заднице, — зови кравчего и кузнеца. Побеседуем в тихом месте.

Тёмная альва не ошиблась. Она вообще редко ошибалась в смертных.

Поднимаясь спустя час после долгой беседы с замковыми старожилами, Лоос не уставала удивляться гадкой натуре хумансов. Почему-то страшно захотелось окунуться в чистые воды реки, чтобы смыть с себя всю ту грязь, что вылилась на неё в последний час.

Орчанка сидела у порога в спальню барона, привалившись в бессилии спиной к бревенчатой стене. Прихваченная Лоос фляга с вином оказалась как нельзя кстати. Гергудрун пристально посмотрела на мрачное лицо Королевы:

— Надо бы охряную краску обновить, Ло…

— Да ну… лень. Что там? — альва кивнула на двери спальни.

— Там?.. Очередная задница, подруга. Я опустошила свой запас маны, только и смогла, что ограничить доступ этой… этого в замок. Надолго ли? Не знаю. А что тебе удалось узнать?

— Ну, дело в общем, житейское. Месяца два назад в баронство Уленвар заехала бродячая труппа циркачей и актёров. Да и поселились с разрешения старосты местной деревни и управляющего замком на околице. Народ вечерами веселить, представления в замке по выходным устраивать. По рассказам кузнеца и кравчего, уж больно ловки были эти заезжие: и фокусы у них необычные, и белки с голубями дрессированные, и огонь с кинжалами глотают, да чудеса на канате вытворяют. А особенно выделялись брат и сестра Ваганты, что фокус с исчезновениями необычный показывали. Говорят, красивые и ловкие были, глаз не отвести!

— Были? — задала ключевой вопрос орчанка.

— Да, Гудрун, были… Положил молодой Юрген глаз свой похотливый на сестру, а жена Георга Уленвара, соответственно, на брата. И закончилось бы всё полюбовно, если бы не…

— Хм, дай догадаюсь. Циркачи оказались не теми, за кого себя выдавали…

— Почти, Гудрун. Ловкость у них была действительно просто феноменальной, а фокусы… мечта начинающего мага! Только вот баронские фамильные амулеты, что любую магию определяют… Молчали они…

— Вот так, да? Неужто гильдии воровской людишки? И что же, не сладилась полюбовная связь у Юргена и …?

— В том то и дело, что не могла сладиться! Как не старались брат с сестрой Ваганты не попадаться на глаза Уленварам, чтобы избежать домогательств. Уже собрались даже уезжать из баронства, да на беду запала сестра-циркачка Юргену в самое сердце. Вот наш молодой барон и возьми покойной матери ожерелье серебряное с опалами, да с намерениями и преподнёс в подарок юной Вагант. Сюрпризом. На шею и надел, придурок влюблённый…

— Уже интереснее. Кажется, я догадываюсь. Не воры. Вампиры? Хотя, нет, циркачи же и днём выступают. Тем более, целая труппа… Не могли же они с людьми путешествовать? Постой… — глаза орчанки вспыхнули догадкой, уставившись на Лоос.

— Доппельгангеры… — печально улыбнулась Лоос.

— Доппели? Целая семья? — Гергудрун встала, пошатываясь, — что с ними произошло? Не тяни, Ло! Что за дурацкая привычка интриговать?

— Ну, надел он ожерелье. А красавица возьми и превратись в противное бесформенное чучело. На крики молодого барона сбежалась вся семья циркачей. Селяне, оруженосцы Юргена… Брат девушки начал срывать ожерелье со своей сестры, оттолкнул баронского сына… Что тут началось!

Орчанка снова сползла по стене на подгибающихся ногах и устало закрыла глаза:

— Безумцы… явиться в хуманское селение… они же знают закон! — орчанка замолчала на некоторое время, — живы хоть?

— Нет, Ведьма, парня обманутый барончик зарубил там же, на месте, ревя на всю округу: «Поганая нечисть! Приворотила!!!» И прочее, в том же духе. Беспомощную циркачку верёвками связали набежавшие крестьяне. Остальные циркачи пытались бежать. Да куда там… Барон приказал выпустить с псарни волкодавов…

— Доппелей… всех? — сурово нахмурив лоб и сжав губы спросила Гудрун.

— Нет, в живых остались девушка и её отец. Он до последнего отбивался от разъярённых собак и почти успел уйти оврагами в чащу леса, обернувшись в парсума. Но его догнала заговорённая стрела Юргена. В тот же день их судили и приговорили к распятию, прибив тела серебряными гвоздями и вкопав кресты перед воротами замка. Три дня все хумансы от мала до велика ходили к крестам, дети смеялись и швыряли камни в распятых доппелей. Те ведь не могли меняться. Серебряные гвозди мешали. А на людей циркачи теперь походили мало…

Ведьма тяжело вздохнула:

— Языки прижгли?

— Что, Гудрун… не поняла? — переспросила Лоос.

— Я спрашиваю: «Языки доппельгангерам прижгли, солью раны засыпали?»

— Хм, не знаю. Как-то не догадалась спросить. Этим всем вроде управляющий занимался. С подручными.

— Пошли! Отведёшь меня к нему. Да не спеши, Ло! Видишь, еле ползаю… Дай руку, — орчанка оперлась на подставленное Королевой плечо, и они спустились во двор.

Народ уже давно разошёлся. Дело приближалось к вечеру. Управляющий нашёлся там же, где оставила его альва. На кухне.

Увидев вошедшую Ведьму и Лоос, тот вскочил и согнулся в подобострастном поклоне. Орчанка с порога не дала ему опомнится:

— Скажи-ка мне, любезный, вы когда доппелей распинали, языки им кузнец прижёг? — управляющий распахнул рот и выпучил глаза.

— Ннет, магесса… а зачем? Нечитсь и так едва дышала. Молодой господин ему грудь стрелой навылет пробил. Он уж почти кровью истёк. Всё шептал что-то бессвязное…

— Бессвязное… Идиот!!! Тупица! Козлиный помёт у вас у всех, а не мозги. Не можете за дело браться, хумансовы отродья, так не чего… — в ярости орчанка не рассчитала сил и пошатнулась. Лоос придержала подругу и бережно усадила ту на лавку.

В противоположном углу стола замер в страхе управляющий, боясь произнести хоть звук. Альва жестом показала ему, чтобы уматывал, а сама свободной рукой пододвинула кувшин с водой и плеснула её в миску, смочила полотенце и приложила его к пылающему лицу Ведьмы.

— Хватит переживать, Гудрун. Ну идиоты, что с них взять. Глухая деревня. Чего ты разволновалась? Остынь…

— Ты правда не понимаешь, Тёмная? — отдышалась орчанка, попросив попить.

— Хм. Нет, а что?

— Хумансы почти всё сделали правильно: серебро, распятие — доппели должны умирать медленно, от истощения природных сил… Барон допустил первую ошибку — убил первого доппельгангера железом. Потом папаша его, придурок… Затравить метаморфов собаками! Надо же было додуматься… Наконец, он оставил, как нарочно, старшего и младшего доппельгангера в живых, давая им возможность говорить…

— Но они уже умерли, Гергудрун. Духи с ними! Забыть и растереть!

— Умерли. А всё дерьмо после них придётся разгребать нам! И баронская семейка вряд ли нам поможет. Очнись, Лоос! Неужели тебе неведомо Проклятие доппельгангеров? Так поздравляю! Это оно самое. И мы в него вляпались, как в коровью лепёшку на деревенской околице. Две дуры… А наверху, в баронской спальне, в теле бывшей супруги Уленвара зреет тварь, которая всех в этом замке похоронит! Это если не считать, что придётся выжечь всю псарню барона. Каждую собачку, что вкусила плоти метаморфов…

Вода в Озере Возрождения на ощупь оказалась… никакой. Странное ощущение, видеть глазами прозрачную поверхность воды и не чувствовать её совершенно.

Инфа сделала по ступеням несколько шагов быстро погружаясь по грудь и вдруг, неожиданно не встретив под ногами опоры, ухнула в Озеро с головой. От неожиданности она от души хлебнула странной воды и немедленно почувствовала сначала на языке, а, затем, и в горле и, наконец, в желудке ощущение нарастающего жара. В панике она вынырнула на поверхность, отплёвываясь и кашляя.

Ощущение тут же пропало, как и не было вовсе. Помня наставления Ургара, Инфа решительно поплыла к центру Озера, ловя себя на мысли, что плавает впервые в жизни в настоящей воде. И, что удивительно, не тонет! Виртуальные тренажёры Ковчега выработали необходимые рефлексы.

Странно, почему вдруг сейчас полезли в голову эти мысли? Ей предстоит перерождение или что-то подобное… Предательский червячок страха некстати зашевелился и пополз по позвоночнику.

А если, всё, что ей рассказали — ложь от начала и до конца? А её — дурочку используют в каком-то чудовищном ритуале жертвоприношения? Сердце забилось в бешеном ритме. Инфа заметалась в воде Озера, как лягушка в банке.

Пока девушку обуревали сомнения и страх, вокруг неё медленно сгустился молочно-белый туман такой интенсивности, что не видно было даже пальцев на вытянутой руке. Она попыталась плыть к берегу, но уже через пару минут поняла, что его нет на месте. Небольшое Озеро исчезло. Вокруг была просто белая мгла без начала и конца. И бесцветная, едва колышущаяся поверхность странной воды. Пропали звуки, запахи… Время остановилось…

Инфа больно ущипнула себя за бедро и с удовлетворением испытала все положенные ощущения. Оставалось только ждать продолжения действа. Которое и не заставило себя ждать…

Сначала раздался басовитый звук гудения нескольких струн, словно какие-то гигантские инструменты враз, слаженно и на одной ноте решили сыграть монотонную мелодию. Инфе это почему-то напомнило гудение силового поля вокруг зоны маршевых реакторов, куда на суточное дежурство отправляли проштрафившихся курсантов.

Спустя некоторое время показалось, что повысилась вязкость окружающей воды, так как, чтобы держаться на поверхности ей уже не приходилось прилагать значимых усилий.

Туман нависал ото всюду и вскоре стало казаться, что в нём двигаются размытые тени, слышится прерывистый шёпот.

— Кто здесь?! — крикнула Инфа и не услышала даже своего голоса. Неизвестность вернула и усилила страх. Шестым чувством курсант ощутила что-то большое, выдвинувшееся на неё из тумана. Окружившее её и рассматривающее, словно насекомое, нечто…

Девушке показалось, что это самое нечто, совершенно не церемонясь, залезло ей в мозг и начало там копошиться, раздражённо перебирая извилинами… Жуткое и противное ощущение… Инфа оцепенела, повиснув в вязкой воде Озера, как комар в янтаре. Наконец, нечто, видимо, нашло то, что ему нужно или просто потеряло интерес к столь малому объекту. В молочной мгле тумана раздалось едва разборчивое урчание.

В то же мгновение тело Инфы во всех направлениях пронзили тысячи игл. Девушка закричала отчаянно и безнадежно. В глазах потемнело, окружающая реальность завертелась, исчез туман, за ним растворились все остальные ощущения.

Спустя вечность, Инфа поняла, что находится уже в непроглядной тьме. Попытка прислушаться к себе и ощутить хоть какие-нибудь отголоски чувств не привели к успеху. Ни зрение, ни слух, ни обоняние… ничего. Но и боли не было. Потом появились совершенно странные зыбкие образы, формирующие картинки прямо в мозгу, возможно сообразно каким-то своим потусторонним законам…

Она увидела своё тело, словно со стороны и, в тоже время, всецело прониклась его объёмом и значимостью. Дитя Космоса, она и не могла вообразить, что можно было так проникать в материю. Едва она попыталась зафиксировать внимание, как тело ринулось ей навстречу и в бешеном темпе замелькали виды органов, тканей, клеток, клеточных структур… Она продвигалась глубже и глубже. Проплыли фигуры, в которых Инфа с трудом распознала гротескно изломанные цепочки ДНК, совершенно не похожие на те, что схематично изучала долгими месяцами в классах Ковчега. Гигантские просторы молекулярного мира и атомарных полей микрокосма, а затем и элементарных частиц воспринимались и вовсе чисто интуитивно.

Незаметно прошёл страх, осталось только неудержимое желание увидеть и впитать в себя эту какофонию секретов мироздания, которую непонятное нечто решило ей показать…

Не успела она изумиться ещё больше, как всё закончилось, оставив глухую пустоту в душе и горькое сожаление об утраченном. Постепенно прорезался слух, послышался плеск волн, а может это был шелест страниц или шум листвы? Из слияния этих звуков родился Голос:

— Ты другая…

— Я? Почему другая? Я нормальная… — Инфа ответила, не успев обдумать. Речь её лилась легко. Голова была чистой и ясной, словно в ней провели генеральную уборку.

— Ты не из тех, кто питает меня…

— Из кого, из тех, что наверху… или внизу?

— Они называют себя… шаранг…

— Ну да, я не шаранг, я — человек, из другого мира. А вы или ты эээ… кто или что такое?

— … я …мы, в твоём понимании, скорее, мы — Первые этого мира, мы — начало его и конец…

— Ммда… не конкретно как-то, расплывчато. То есть вы были в этом мире с самого начала, до первых разумных?

— Мы и были Первыми разумными… теперь о нас забыли, мы тоже забыли о себе. Лишь на мгновение просыпаемся мы, когда в нашей плоти растворяется новый разумный…

— Значит Озеро Возрождения — ваша плоть?

— Даа…

— Мне сказали, что, умерев в Озере я должна возродиться в новом теле.

— Сказали… но ты не шаранг, ты… очень необычная… интересная… Мы хотели и познали тебя всю… Хочешь стать частью нас? Ты первая, кому предлагаем…

— Эээ… то есть остаться в этом… ничто? Бррр! А это обязательно? Подумать нельзя? Погулять на воле, на Земле пожить? А?

Нечто снова молчало целую вечность.

— Ты можешь прийти к нам, когда захочешь… Без твоего желания не интересно… Мы просим только оставить с нами связь… пуповину, чтобы видеть твой путь…

— Ну… а почему бы и нет, мне не жалко.

— Ты… ещё детёныш… случайные решения твои порождают вероятность высокой рациональности… через тебя мы увидим, как развился мир, а ты соприкоснёшься с тайнами разума Первых…

— Какими?! — Инфе объяснимо захотелось узнать всё и сейчас.

— Не спеши… всё будет: рождение даёт стремление, стремление пробуждает познание, познание встречает боль, боль смывает ложь и являет истину…

— Мда… с конкретикой напряг. Первые, а точнее никак нельзя выражаться?

— Тогда не интересно…

— Хорошо. Так я это… пойду, что ли?

— Иди… новорожденная шаранг… и удиви наш мир…

Что-то мягко толкнуло в грудь и бодрящими пузырьками пробежало по всей коже, заставив вздыбится каждый волосок. Инфа распахнула веки и ярки солнечный свет резанул по глазам, заставив снова зажмуриться. Девушка прислушалась к своему телу, ощутив под собой всю ту же вязкую воду Озера Возрождения, которая величаво раскачивала тело курсанта. Тело!?

Инфа уже осторожнее приоткрыла веки и внимательно осмотрела доступную ей часть груди. Вроде бы ничего не изменилось… Стоп! Цвет! Нежный, медно-оливковый оттенок кожи резко контрастировал с бесцветной гладью воды. Но не это больше всего поразило новорожденную шаранг. Волоски! С самого рождения девушка привыкла к отсутствию наличия волос на своём теле. А теперь… Получилось! Широкая улыбка невольно осветила лицо Инфы.

Торопясь, кадет в несколько гребков достигла берега Озера, противоположного тому, с которого входила. Не было никаких неприятных ощущений. Тело было бодрым, кожа упругой, практически никаких дискомфортных ощущений! Это была она, Информация Маркова. Теперь уже урождённая шаранг!

Девушка стояла на той самой, мощённой рунным камнем, площадке, которую заприметила перед церемонией. Она повернулась, ища глазами Ургара. Но того на берегу не оказалось. Под каменным навесом вдалеке всё так же определялась группа в золотых и белых одеждах. А по боковой и узкой каменной извитой лестнице к площадке приближалась одинокая фигурка.

Пока курсант осматривалась и искала чем бы прикрыть наготу, к противоположной стороне площадки подоспела женщина-шаранг, небольшого роста с раскосыми глазами, внимательно следившими за каждым движением девушки.

Немного растерявшись, Инфа хотела спросить, куда делся Смотритель Озера и что делать дальше, как совершенно неожиданно, между ней и гостьей в воздухе соткалось густое облако, свернувшееся в косое гудящее веретено с резкими дрожащими по краям очертаниями. Оно потемнело, клубясь, развернулось своим остриём в сторону курсанта, и, не успела Инфа вздохнуть от неожиданности, ринулось прямо ей в грудь, пронзив тело, словно бумагу, кроша рёбра и ломая позвоночник. Девушка только и успела увидеть фонтан крови, хлынувший горлом, как всё вокруг кануло во тьму…

…Холодная и шершавая поверхность рунных камней вытягивала тепло из тела очнувшейся девушки. Мышцы и суставы ломило, как после хорошей тренировки на гравитационных тренажёрах. Но голова оставалась ясной. Что это было? Меня атаковала одна из местных?.. Но я жива и… ни царапины! Инфа поднялась, резко оттолкнувшись руками от каменной поверхности с намерением разобраться в текущей ситуации.

Её! Новорожденную шаранг грохнули свои же! Едва она встала на ноги, как натолкнулась на насмешливый взгляд раскосых глаз, не предвещавший курсанту ничего хорошего. Рефлекторный прыжок с перекатом вправо позволил избежать целого роя призрачных ледяных лезвий, впустую разбившихся о камни площадки на множество прозрачных осколков, больно иссёкших обнажённые бёдра:

— Ах ты ж, стерва! — заорала Инфа, нагнетая в мышцы адреналин. Нет, так просто ей меня не взять! Играет, заррраза… Что же это происходит? Вопросы роем проносились в голове, а тело, рефлексы которого были отточены многими тренировками в невесомости и при варьирующейся силе тяжести, само искало пути отхода, ложные рывки и перемещение по непредсказуемой траектории. Жаль, площадка, на которой не было ни одного укрытия совсем не подходила для поединка с магессой, и Инфа нарвалась снова.

Магесса Воздуха Эритан прекрасна знала своё дело. Внешность обманчива. И в этом воздушница убедилась на примере этой новообращённой девчонки. Она впервые имела дело с бессмертной и приказ Царицы не церемониться и использовать весь арсенал заклинаний, кроме массовых, для умерщвления Инфы, поначалу приняла за шутку. Но после первого возрождения бывшей безволосой хуманки, когда на её глазах из месива мяса и костей, обильно политого сворачивающейся на глазах кровью, в которое превратилось тело после попадания Веретена, сначала соткался кокон из астральных струн, а затем… появилась абсолютно здоровая девушка… Эритан несколько десятков ударов сердца изумлённо наблюдала за этим фантасмагорическим процессом…

Наконец, одёрнув себя, занялась порученным делом более основательно. В ход пошло всё: старые добрые Воздушные Кулаки, Шквал, Воздушные Лезвия, Кристаллы Небес — магесса разошлась не на шутку. Девчонка же проявила завидную прыть, шестым чувством вычислив интервалы каста и уходя из-под удара буквально в последние секунды. Эритан начинала терять терпение.

Инфа в пылу боя не обратила внимание на появившийся незаметно десяток маленьких пыльных вихрей, расположившихся в шахматном порядке в правой части площадки. Очередные сюрпризы от воздушницы посыпались горохом, как раз с левой стороны. Курсант случайно наступила на один из таких вихрей.

Это было похоже на взрыв противопехотной мины в виртуальном тренажёре. Сила удара скрутила низ живота, разрывая внутренности и ударяя нестерпимой болью, выжигая лёгкие.

В последние мгновения перед очередной смертью Инфа заметила, как подёрнулась перед глазами картина окружающего мира, словно цифровой слепок изображения. Пространство пронзили ярко светящиеся нити, и девушка увидела, как они изгибаются на пути траекторий заклинаний магессы. Точно такие же нити клубились вокруг фигуры воздушницы и тянулись к четырём сторонам каменной площадки. Уже краем гаснущего сознания Инфа зацепилась за необычные, похожие на шаровые молнии, образования. Ровно четыре, в каждом углу площадки…

В этот раз, девушка, не раздумывая, едва придя в себя, ушла из зоны поражения очередного заклинания Эритан, сделав сальто назад и погрузившись в воды Озера по колено. Остаточная сила Воздушного Кулака лишь окатила её брызгами с головы до ног.

Предсмертная боль ещё эхом отдавалась в воспалённом мозгу, а Инфа уже лихорадочно выстраивала тактику боя с учётом новых вводных. Она успела проанализировать почти все приёмы воздушницы. Все заклинания активировались, начиная с пяти-семи метров от магессы.

Тело своё Инфа снова ощущала свежим и отдохнувшим. Она постаралась стряхнуть с себя страх ожидания новой боли. Она бессмертна! Остальное вторично… И если эти бесноватые шаранг решили устроить ей испытание, а это теперь очевидно… Она пойдёт до конца и использует преимущества бесконечного возрождения. Тем более, что изменение в восприятии мира ей не показалось в предсмертной агонии. Так же, как перед гибелью, всё пространство вокруг пронзали серебряные нити… Интересно. Значит это и есть те самые струны Астрала?!

Теперь скачки, ужимки и прыжки новорожденной шаранг стали не просто хаотичными. Она стала использовать и просчитывать траектории заклинаний, каст которых был теперь прекрасно виден за десять пятнадцать секунд до активации. Для курсанта, привычного к цифровым тренажёрам и трёхмерному пространству новые обстоятельства стали более чем привычными. Появилась уверенность, страх притупился…

Уверенная улыбка на лице Инфы очень не понравилась Эритан. Теперь, сколько бы она ни старалась, ей не удавалось задеть эту наглую выскочку даже краем заклинания. Магесса едва не проморгала стремительный бросок девушки, отвлёкшей её ложным финтом и с невероятной силой метнувшей прямо в голову камень, подхваченный на краю рунной площадки.

Её спас Щит Воздуха, вспухший полусферой. На него-то неожиданно и налетела Инфа, собиравшаяся вслед за камнем достать воздушницу сдвоенным ударом обеих ног. Минутной заминки кадета хватило магессе, чтобы рассечь дерзкую Небесным Лезвием.

Столпившиеся у парапета приближённые Царицы и Адепты Ковена при дворе, затаив дыхание, следили за разворачивающимся на площадке действом.

Эфери Габар незаметно тронула правительницу за локоть, слегка сжав его в тот самый момент, когда Инфа возродилась в-третий раз:

— Она… видит… струны… — тихий голос наставницы заставил Царицу Шаранг вздрогнуть.

— Мы все видим струны Астрала, эфери Габар, ничего удивительного.

— Она видит все струны, повелительница. Она читает заклинания Эритан, как книгу, уклоняется и строит поединок, учитывает даже структуру магии! — свистящий шёпот старухи заставил Царицу раздражённо дёрнуть уголком рта.

— Мы же хотели чуда от Странницы? Чему же удивляться? Посмотрим какие таланты она проявит дальше. Слабенькое умение Архитектора Астрала? Замечательно. Великолепно! Тем больше пользы принесёт нам Инфа…

— Иргар… очнись! Инфа видит и чувствует архитектуру Астрала будучи непосвящённой Ковена!

Царица развернулась к Видящей Суть всем корпусом. Глаза её метали молнии:

— Габар, замолчи. Испытание ещё не закончено! Мне нет сейчас дела до твоих интриг и интересов Ковена! Инфа — шаранг. Озеро сказало своё слово! Что сказать Ковену решим потом…

Эфери Габар упрямо поджала губы и отступила от парапета, слегка поклонившись. В этот момент слитный вздох напряжённой толпы возвестил об очередной смерти возрождённой. Царица вернулась к балюстраде:

— Чотшек, помоги Эритан! Не то девчонка её до утра водить за нос будет! — улыбнулась повелительница. Возрождённая шаранг всё больше и больше вызывала у неё симпатию.

Магесса Воды Чотшек поспешила по узкой извилистой лестнице к площадке. Ветер развевал её розовые клановые ленты, глаза от возбуждения блестели. Зрители замерли перед очередным действием разворачивающегося внизу спектакля.

Уже привычно уйдя в перекат с места возрождения, Инфа решила не спешить нападать на Эритан сходу, хотя очередной план у неё уже полностью сложился в голове. Пробегая мимо шаровой молнии, клубящейся в ближайшем углу площадки, она почувствовала, как одна из струн, отходящих от неё, удлинилась, извиваясь, рванулась к Инфе и растворилась где-то в области солнечного сплетения.

Ощущение неземного блаженства переполнило девушку до такой степени, что она на секунду потеряла ориентацию и, споткнувшись, полетела кувырком в воды Озера. Что, впрочем, спасло её в этот раз уже от сдвоенного удара Эритан и Чотшек. Водяное Копьё и Небесные Лезвия лишь совсем немного пощекотали затылок, ссадив кожу.

Эти салочки со смертью и побегушки нагишом начинали изрядно утомлять курсанта. Прислушавшись к себе, Инфа почувствовала там, в груди, куда угодила струна, горячую пульсацию. Словно второе сердце билось в унисон с основным.

Теперь, когда мегесс стало двое, девушке снова приходилось туго. Последовавшие за этим десяток смертей слились в калейдоскопе боли и отчаяния в одну. Наконец, после очередного возрождения, Инфа снова очутилась около шаровой молнии. И опять, теперь уже несколько струн потянулись к ней, наполняя блаженством.

Вихри, взвившиеся в Астрале вокруг рук Эритан и Чотшек, намекали на новую порцию гостинцев от Магии Воздуха и Воды. Скучающие лица магесс не обещали ничего хорошего. И уж точно ни о каком прекращении испытания не могло быть речи. Шаранг продолжали монотонно и скучно выполнять свою работу.

Под навес слуги принесли фрукты и напитки. Зрители, утомлённые однообразием спектакля, стали потихоньку сбиваться в группы, лишь изредка поглядывая на рунную площадку, превратившуюся в арену, где новообращённую убивали раз за разом. Наступило время обеда.

— Может закончим, повелительница? — эфери Кхароз присоединилась к Царице с бокалом деренского красного, вином, привилегией вкушать которое обладали только придворные.

— Я не верю, что у новообращённой проявится только талант Архитектора! Мы так и не увидели основу её магии, хотя свет средоточия в её груди ослепителен даже отсюда… Габар, что скажешь?

— Ммм, Инфа едва держится против двух Мастеров, сказывается усталость. Ещё десяток-другой смертей, и она не сможет держать концентрацию. Тело её возрождается свежим, но… усталость души… Я уже различаю явные признаки торможения в её разуме…

В этот момент магессы на рунной площадке захватили Инфу в кольцо заклинаний. Воздушная Мясорубка и Водяной Колокол медленно сжимались вокруг мечущейся девушки в одном из углов арены. Так случилось, что и взгляды Царицы, Габар и Кхароз тоже были обращены в сторону схватки.

Инфа замерла, полуприсев, как раз у одного из четырёх астральных маяков Озера Возрождения. Руки и ноги её дрожали от напряжения, девушка тяжело дышала и закрыла глаза в ожидании ещё одной смерти. Казалось, она просто устала бороться…

Неожиданно тело её часто замерцало, сделалось едва видимым, полупрозрачным. Воздух задрожал, искажая предметы вокруг её тела. Эритан и Чотшек напряглись и стали вливать в заклинания больше маны, будто почувствовав невидимое и мощное сопротивление.

Мясорубка и Водяной Колокол ринулись к призрачной фигурке Инфы, пытаясь её смять и уничтожить.

Страшный грохот и шипение разнеслись по всей долине над Озером. Вокруг кадета вспухла сфера, похожая на радужный мыльный пузырь, цвета на его стенках сменялись с бешеной скоростью.

Зрители не успели ничего понять, как тонкие стенки пузыря скачком расширились и лопнули, отбрасывая заклинания и самих магесс на десятки шагов…

Гробовое молчание накрыло окружение Царицы Шаранг. Застыли руки с бокалами баснословно дорогого вина. Глаза эфери Габар в изумлении провожали застывшую в воздухе бабочку, ещё минуту назад весело махавшую крыльями и пролетающую между колоннами каменного навеса. Спустя два или три удара сердца в окружающий мир вновь вернулись звуки и движение.

Ведьмы Ковена Эритан и Чотшек так и остались лежать разбросанными по траве за пределами рунной площадки. В противоположном конце на горячих камнях устало присела обнажённая фигурка безволосой девушки.

— Что это было? — тихий голос Царицы Шаранг показался громом среди ясного неба. Вперёд выступила, поклонившись, магесса Огня эфери Кхароз:

— Я видела все подробности, повелительница! После защитного заклинания Сферы Астрала новообращённая мгновенно переместилась на противоположную сторону площадки.

— Вот и второй талант, Габар! Мало нам Архитектора, она ещё и Ходок Астрала! Не зря я ждала… — Иргар обернулась к старшей чарре Будан, — пусть целители приведут в порядок этих непутёвых, — она кивнула в сторону уже приходивших в себя магесс Воздуха и Воды, — но я всё ещё не удовлетворена! Кхароз! Только испытание огнём разбудит в новообращённой стихию. Постарайся, дорогая… И будь предельно осторожна, Кхари… — добавила Царица шёпотом, задержав локоть эфери в своей ладони.

Вечерний ветерок приятно холодил обнажённую кожу. Неужели посвящение и испытание продлилось почти целый день? Сколько же раз она умерла? Инфа сидела на горячих камнях площадки и прислушивалась к себе. Что же произошло в последний момент, когда образовался этот огромный пузырь, а главное, когда он лопнул, освободив её от назойливых магесс, что с маниакальным упорством убивали её снова и снова?

Теперь ей стоило совсем незначительного усилия переключиться на видение Астрала. Каждый предмет, камень, травинка открывали его новые и неповторимые структуры, сплетающиеся причудливыми узорами. Астрал питал второе сердце Инфы, пульсирующее в такт шаровым молниям в углах площадки. Сила, которую ощущала в себе теперь новообращённая шаранг пугала и манила одновременно.

Инфа прекрасно понимала, что ей ещё нужно научиться управлять этой силой… Она видела, что Эритан и Чотшек остались живы и не хотела думать, что было бы, будь всё иначе. Начинать свой путь становления со смерти единокровных сестёр…

Откуда эта риторика? Она действительно не только стала шаранг физически, но и осознаёт себя частичкой этого народа! Потрясающе! Генетику ещё можно как-то объяснить, молекулярную перестройку организма… ну, да…с трудом. Но эмоционально — нравственные доминанты? Или это всё переутомление и шок от осознания, что ты теперь маг? Как просто это теперь воспринимается… Нет, восторг от ощущения владения частью мира не сравнить ни с чем! А хочется большего! Великий космос! Проклятая натура…

Мысли и самоанализ Инфы были прерваны звуком шагов, раздавшихся со стороны проклятой лестницы. Девушка сразу узнала прекрасную беловолосую шаранг в золотом облачении с голубыми лентами в причёске. За ней, отставая на несколько десятков шагов, медленно, с помощью двоих чарр спускалась Ведающая Суть.

Эфери Кхароз и Габар.

Значит ещё не всё закончилось. «Как же они меня задрали!» — мысленный крик души Инфа постаралась погасить в зародыше. Не гоже ронять достоинство перед новой семьёй. Царица лучше знает. Надо довериться судьбе…

— Устала, девочка? — проникнутый искренним сочувствием голос магессы Огня удивил Инфу. Эритан и Чотшек убивали молча.

Кадет криво улыбнулась, справедливо считая вопрос риторическим.

— Соберись! Осталось немного. Слушай Астрал и пытайся противостоять мне всей силой своей души!

«Хорошо тебе говорить, убийца степняков… А если будет то самое заклинание, которое за несколько секунд спалило полкаравана орков?» — подумала Инфа, но вслух ничего не сказала, просто кивнула, вставая.

Новообращённая вышла на середину площадки и встала, ожидая действий Кхароз. Астрал привычно заискрился толстыми нитями, и Инфа привычно потянулась к маякам, качая в себя новые порции маны через заметно утолщавшиеся пуповины, соединявшие её второе сердце с тем, что первоначально кадет приняла за шаровые молнии.

Эфери Кхароз, резко выбросила руки в стороны ближайших маяков и тоже потянула энергию Астрала. Её каст, напоминал танец и… что-то знакомое. Ах да! Словно шаранг собирает невидимые плоды с дерева в призрачную корзину.

Инфа явственно рассмотрела астральным зрением второе сердце Кхароз. Алое с прожилками оранжевых сполохов. Пламенное средоточие мага Огня.

Новообращённая ожидала мощных заклинаний и всё равно случившееся стало неожиданностью. По всему периметру площадки встала стена пламени, полностью отделив их от окружающего мира. Стена постепенно приближалась, колыхаясь в своём внутреннем ритме. Коротки протуберанцы срывались с вершины стены и уходили снопами искр в вечернее небо Небытия. Вечерний воздух мгновенно нагрелся, Губы Инфы пересохли, горло саднило.

Сделав усилие, курсант активировала уже знакомый мыльный пузырь. Стало немного легче. Жар почти исчез. Кхароз передёрнула плечами и что-то выкрикнула. Из-за рёва пламени было трудно понять. Цвет огненной стены изменился скачком, став ослепительно белым. От его жара камни площадки стали трескаться и лопаться с неприятным звуком.

Инфа физически ощутила, как сжимается пространство пузыря. Снова стал нарастать жар. Девушка представила себе, как горит её кожа, затем закипает кровь и лопаются в огне мышцы и сухожилия…

— Неееет!!! — в отчаянии кадет попыталась сосредоточится на своём втором магическом сердце. На грани потери сознания отметила, что цвет его пронзительно синий, пронизанный искрами голубых сполохов.

Пузырь, не выдержав, лопнул, жар больно стегнул по коже, рот Инфы раскрылся в беззвучном крике боли. Ладони непроизвольно рванулись к глазам, которые девушка инстинктивно зажмурила…

Габар стояла, поддерживаемая чаррами, так и не дойдя до площадки. Эфери Кхароз уже полностью заключила испытуемую в Огненную Колыбель, из которой не было и не могло быть выхода. Магесса Огня не стала тратить время на игры, сразу активировав одно из мощнейших заклинаний. Ещё секунда и фигурка новообращённой шаранг в маленьком истаивающем пузыре скроется в лепестках белого беспощадного пламени, силу которого не выдерживают даже рунные камни. Габар тяжело вздохнула. Неужели она разочаровалась в этой безволосой?

…Но что это? Фигура Кхароз покачнулась, едва не упав, будто потеряла опору. Белое пламя Колыбели гасло на глазах… поглощаемое необычным вихрем сине-голубого… огня, который рос на том самом месте, где до этого стояла Инфа в своём пузыре.

Вот показалась совершенно невредимая фигурка Инфы. Девушка улыбалась! Сине-голубое пламя струилось из её ладоней, свиваясь в целый сонм яростных вихрей, которые окружили фигуру новообращённой бережным коконом непреодолимой защиты. Тщетно белые протуберанцы магессы Огня пытались найти в ней любые бреши…

— Она всё-таки удивила нас, наставница, — раздался над ухом Габар торжествующий голос Царицы. — Неужели это то самое звёздное пламя, о котором говорят легенды гномов?

Эфери Габар пыталась казаться невозмутимой:

— Это легко проверить, Иргар… Чарра Будан! — из сгущающихся сумерек беззвучно появилась начальница царской охраны, — ты не забыла ещё, как метать копьё, шаранг? — Габар усмехнувшись уголком рта и указала на окружённую сине-голубым пламенем Инфу.

Чара молча выступила вперёд и поудобнее перехватила древко пустынного копья с широким длинным наконечником гномьей стали. Секунда заминки и мощное слитное движение тренированного тела послало копьё точно в центр звёздного огня.

Царица и Ведающая Суть прекрасно видели, как в мгновение ока копьё, едва коснувшееся сине-голубого кокона, было не просто отброшено, как это сделал бы любой стихийный магический щит…

Копьё испарилось, развеявшись невесомым облаком, словно сделанное из пергамента. Сгорел даже пепел.

Царица редко видела удивление на суровом лице начальницы своей охраны:

— Гномья сталь… как пёрышко в светильнике… — это была целая речь в устах немногословной чарры.

— Да, Будан! — Царица Шаранг от восторга хлопнула по плечу свою чарру, — звёздный огонь — это не легенда. Теперь я знаю точно…

Эфери Кхароз давно погасила Огненную Колыбель. Но голубые отсветы от ещё горящих небольших язычков звёздного огня в ладонях Инфы прекрасно освещали рунную площадку. Точнее, то, что от неё осталось. Идеально проплавленный круглый ров окружал худенькую, едва державшуюся на ногах фигурку юной шаранг.

Инфа завороженно не могла отвести взгляда от своих ладоней, где ровным светом пылал шар настоящей низкотемпературной плазмы…

— Доппельгангеры или попросту, доппели — не нечисть, Ло. Так привыкли считать хумансы. Они вообще всегда любят всё непонятное и необъяснимое с порога записывать в нечисть… Так проще. Убей, умертви, загони, на худой конец. И жить станет легче. Когда вокруг хумансов станут жить одни хумансы, а жизнь станет просто и понятной, как черенок от лопаты, тогда, может, люди и заскучают по неведомому и неизученному. Вся беда доппелей в том, что они рождены на Грани. И тела их принадлежат сразу двум мирам. Астралу и реальному миру. Это даёт им способность владеть каждой частичкой своего тела, но обрекает всю жизнь балансировать между живыми и неживыми. Мне порой кажется, что даже навьи счастливее доппелей. Вот те уж точно нечисть. Лишь ночью, когда солнце не выжигает их астральные тела, да в особых местах, ближе к разломам и аномалиям Астрала, навьи могут появляться в нашем мире. Уж больно охочи они до душ живых и маны, что содержат тела живых разумных. Для навьев они настоящее лакомство! Вот это нечисть, так нечисть! Тьфу! А доппели… вечные беглецы и странники, вынужденные проживать чужие жизни. Живые души в мёртвых телах… Эхе-хе… а тут — целая семья! Это ж какая редкость… И на тебе, нарвались на этих баронов! Жёнушка эта, недотраханная баронесса, возжелала клубнички и сынок-блондинчик, не привыкший приструнивать своего удава… ненавижу…

Усталая Гудрун на пару с Лоос устроили настоящий пикник на полу у дверей баронской спальни. Застращав до колик в животе баронскую челядь и напугав слуг, они перекрыли на ночь все входы и выходы из донжона. Барону-отцу, пытавшемуся потребовать подробного отчёта, побледневшая от ярости и изрядно хлебнувшая вина, Ведьма пригрозила уехать, оставив дело на самотёк, сославшись на четвёртый Закон Ковена: «Препятствующий делу Ковена, освобождается от защиты ордена на вечные времена»!

— Что, и правда есть такой закон? — лениво поинтересовалась потом Королева, наливая в оловянную кружку вино, которым их снабдил в избытке суетливый управляющий, лично притащивший корзину, не забыв положить туда окорок, сыр и зелень.

— Нет, конечно… но им-то откуда знать? Деревня… Нашкодили, теперь пусть трясутся, засранцы. А нам как-то разгребать тут нужно. Пейзане же нив чём не виноваты…

— Ты мне наконец расскажешь, Ведьма, чего ты так надрываешься и что всё-таки с баронской женой? — Ло сварганила гигантский бутерброд с ветчиной и сыром и с наслаждением вгрызлась в него, не обращая внимания на неодобрительно-восхищённый взгляд Гергудрун.

Орчанка допила вино из своей кружки и молча протянула её подруге, требовательно встряхнув:

— Посмертное проклятие доппельгангеров… Хумансы перед воротами распяли на столбах самого старшего и самую младшую из семьи, не понимая, что роют себе яму сами. Оголтелые селяне… Не знаю, как в твоём мире Лоос, но в нашем они могут накормить тебя, приютить под крышей своего дома. А ночью… воткнут тебе в живот вилы… из-за пары серебрушек… Так вот… отвлеклась я… Умирая, медленно и страшно, доппели могут, объединив свою ненависть и способности чувствовать Грань, дотянуться до обидчика и, используя силу и энергию средоточия его души, разорвать барьер между нашим миром и Астралом. Возможно, в момент смерти несчастных доппелей, для проклятия была наиболее доступна как раз жена барона-отца… Да я почти уверена, что если поспрашивать челядь, то они расскажут, что женщина потеряла сознание где-нибудь поблизости от столбов с распятыми метаморфами! Я же укрепила расползающуюся ткань Грани рунами, но это ненадолго… По сути, баронесса мертва и проклятие, использовало её душу и тело почти полностью. Нам видна только оболочка, кукла, мыльный пузырь! — Гергудрун показала пальцами обеих рук, как тот дрожит и лопается, сопроводив это звуком «Пух!», смешно сложив полные губы. Орчанка знатно осоловела от вина.

— Значит, плакали наши денежки? — Лоос недовольно скривилась, продолжая примериваться к очередному куску ветчины, — так может уедем, пока действительно не случился этот «Пух!», а? Да и Альв с ними… этими хумансами! Что-то мне не хочется быть рядом, когда новый разлом в Астрале откроется… Оттуда столько всего выползет. Никакой маны не хватит обратно засунуть.

— Ты права, — задумалась уже изрядно осоловевшая Ведьма, — надо закрывать расползающуюся ткань Грани, пока не поздно. Но и барончиков я без наказания оставлять не хочу. Без оплаты я отсюда не уеду! Нам ещё портал оплачивать, помнишь? Поэтому, Богиня, придётся и тебе впрягаться. Что делать, я уже прикинула. А Уленварам мы оставим качественного голема баронессы. Она даже оргазм в постели сможет изображать, хотя… старому папаше-барону это и не нужно особо…

— Ну ты и… коварная, Гудрун! — Ло в восхищении даже оторвалась от ветчины с вином, покачав головой.

— А что… ик!.. они невинных тварюшек собаками затравили! А я должна с ними в благородство и всепрощение играть? Меня хумансы совсем недавно твоим землякам продали, как овцу какую. Пусть не эти, но другие! Подлые людишки…

— Так, Ведьма, вина на сегодня хватит. Давай бутылку сюда! Нам соседнюю комнату отвели, ляжешь, восстановишься. Утро вечера — сама знаешь… А я пока подежурю, баронессу постерегу. Если что не по плану, растолкаю тебя. Идёт?

— Ммм… если чуть-чуть… я бы прикорнула, — орчанка поднялась, придерживаясь за стену.

— Вот и отлично, девочка! Мамаша Лоос уложит тебя в кроватку, — Тёмная, подставив плечо Ведьме, отвела её в соседние покои, уложив на высокую мягкую постель, бесцеремонно свалив дюжину вышитых кружевами подушек.

С удовлетворением услышав храп орчанки, альва вернулась в покои баронессы. Сконцентрировалась, вошла в первый горизонт и замерла в восхищении. Работа Гергудрун Неистовой была безупречна. Ткань Грани тщательно у каждой проталины окружала вязь рун. Наметившаяся трещина над телом баронессы, которое в Астрале выглядело безобразно нагромождённой кучей кристаллов, в несколько слоёв перекрывали гекса- и октаграммы, мерцающие зеленоватыми отсветами. Сколько труда… Лоос уважительно покачала головой. Тут нечего исправлять. Ведьма Ковена по достоинству носила звание Грандмастера, и не её вина, что силы почти закончились. Что она там предложила? Голема? Что ж… Помогу, чем смогу. Богиня я или нет? Да и застоялась…

Тёмная Королева прислушалась к звуку мерно гудящих струн Астрала. Первый горизонт не отсекал окружающую реальность полностью, но звуки обычного мира сюда уже не проникали.

Сначала альва подумала, что ей показалось… Какие-то тени, едва различимые в структуре Грани, сгущались в области у изголовья кровати, на которой располагалась телесная оболочка баронессы. Дрожание света, словно взмахи крыльев нетопырей перед огнём факелов, завораживало тем быстрее, чем пристальнее всматривалась в непонятное мерцание Лоос.

Ломая наваждение, Богиня прикрыла веки, чтобы гипнотическая тяга теней не заставила её уйти во второй горизонт. Одной, без подстраховки, там было делать нечего. Даже Тёмной Королеве…

Но даже одного мельком брошенного взгляда на второй горизонт Лоос хватило, чтобы внутренне содрогнуться. Сотни, тысячи дрожащих фигур с тёмными аурами толпились, пребывали и скапливались в ожидании прорыва. Что же это за проклятие такое? Ещё день-другой — и здесь соберётся легион навьев! Тогда никакая Ведьма с Богиней не то, что баронство, всю эту местность, забытую Единым глухомань, не спасут… Да… Не время дрыхнуть!

Лоос выскочила в коридор, как ошпаренная, схватила ведро колодезной воды, что для утреннего умывания притащили под двери служанки.

— Яйца… Подгорного!!! Духов тебе в… лоно, тёмная стерва!!! — возмущённый рёв орчанки, которую альва окатила ледяной водой прямо в постели сопровождался грохотом ломаемой мебели. Мокрая и ошалевшая Ведьма в мгновение ока оказалась на ногах, ещё с не до конца открытыми глазами, но уже активировав рунную карусель, раскачивающую свой маховик над головой Гудрун.

— Эй, эй, эй! Спокойно!!! Это я, чтобы ты быстрее пришла в себя, — Лоос примирительно подняла руки и подошла поближе к настенному факелу, чтобы орчанка могла её увидеть в полутьме комнаты, — не надо в меня боевыми рунами швыряться, тем более, что бесполезно…

— А ты нормально могла разбудить? — пробурчала орчанка, — что за спешка? Астрал прорвало или замковую канализацию?

— Ты льстишь Уленварам, Гудрун. Какая канализация? У них просто дырки в стенах, а дерьмо в ров стекает… тьфу…

— Ладно, о дерьме на досуге ещё поговорим. Дай чем-нибудь обтереться и рассказывай из-за чего дёрнула, — уже почти спокойно произнесла Ведьма.

— Твоим заплаткам держаться максимум час-два. Я глянула на второй горизонт. Перед трещиной навьев, как тараканов в местной кухне…

— Ло… Духи Степи… ты можешь заглядывать во второй горизонт?!

— Ненадолго, Гудрун, пару мгновений, сама понимаешь, души живых там быстро растворяются в хаосе энергий мрака…

— Всё равно, в Ковене этого не может никто. Да и среди нелегальных магов вряд ли кто много ходил и по первому горзонту… Хотя, когда меня брали люди Эдварда Жадного, одна из его изгоев пустила по моему следу Гончих, вызвав их со второго горизонта… Но всё равно, вызвать, это не побывать!

— Мда, твои сведения любопытны, но надо делом заниматься. Сколько тебе нужно времени для создания голема? — Ло поковыряла ногтем позолоту на висевшей у входа картине.

— Ну нам же нужен не Вечный Голем, часа хватит…

— Поспеши, а я подстрахую. Проложу канал от своего средоточия. Маной поделюсь, заодно и подсмотрю твои секреты, — очаровательно улыбнулась Лоос, — никогда не творила големов. Скажи, а можно сделать голема для постельных утех? А? А то я скоро на конюхов бросаться начну…

Орчанка молчала почти минуту, яростно пытаясь высушить мокрые волосы и хоть немного привести одежду в порядок. Потом строго посмотрела на всё ещё хитро улыбающуюся Богиню:

— Можно… покажу потом, если живы останемся, — ответила она, шагнув из комнаты, не забыв задеть бедром хихикающую Лоос.

Богиня не заметила, как вслед за Гергудрун нырнула в первый горизонт. Тьма, царящая в ночной спальне баронессы, подёрнулась серыми контурами предметов, стало даже светлее.

Стараясь шагать след в след за Рунным Грандмастером, Лоос постепенно формировала неширокий рукав, которых должен был послужить каналом маны от средоточия Богини, мерно колышущегося у неё в груди.

Антрацитово — чёрный живой кристалл выбросил рукав, напоминавший щупальце гидры, когда-то выловленной Тёмными в омутах Джордана. Он вошёл в спину остановившейся орчанки, разбросав друзы в её астральной проекции. Тела живых всегда виделись полупрозрачными в пределах горизонтов. Теперь же, благодаря хлынувшему потоку маны, Гергудрун стала обретать объём и плотность. Слабое зеленоватое свечение собственного средоточия Гудрун вспыхнуло пронзительно-изумрудной зеленью. Ведьма изумлённо посмотрела на Лоос. В атмосфере горизонта её голос прозвучал глуховато:

— Вот это да! Теперь я понимаю, как ты уделала своих земляков. Это же просто бессовестное огромное количество маны!

— Меньше слов, клыкастая! — медленно махнула рукой Лоос, настраиваясь на напряжённую работу. Пусть она и не была искушена в искусстве создания големов, но прекрасно понимала, что Ведьме ни до чего не будет дела во время процесса. Прикрывать, быть на вторых ролях было непривычно. Но необходимо.

Стоять без дела в горизонте Астрала — то ещё удовольствие. Лоос невольно с напряжением следила за манипуляциями Ведьмы. Ровный ток маны от чёрного к изумрудному средоточию не прерывался ни на секунду. Напряжённая поза орчанки и скупые и точные движения пальцев над телом баронессы завораживали красотой. Гудрун напоминала паучиху, что заполучила добычу и теперь укутывает её в кокон с паутиной. К телу молодой женщины тянулись со всех сторон нити Астрала различной толщины. Десятки, сотни нитей. Лоос поймала себя на мысли, что, наверное, и не сможет вот так, вслед за Ведьмой, повторить процесс создания голема… Уж больно много мелочей в этом ритуале. Ей, Королеве тёмных, с детства чувствующей себя в первом горизонте астрала, как у себя дома, впервые удалось увидеть столь тонкую и кропотливую работу со струнами.

Зря Гудрун загадывала, прошло более двух часов, прежде чем она, встряхнув кистями рук, отодвинулась от баронессы и глухо произнесла:

— Осталось немного… я сейчас сниму слепок души, понадобиться ещё мана, Ло. Готовься!

— Давай уже… — Лоос хотелось уже закончить монотонный и скучный процесс. На дармовую ману откуда-то налетели астральные слепни, рой маленьких тварей, охочих до магической энергии, небольшое количество которой, как Королева не старалась, уходил потерями в окружающее пространство.

Орчанка, словно воду из лужи, зачерпнула левой рукой ману из потока. И стала её мять, как кусок теста, поминутно вплетая зеленоватые закорючки рун. На глазах альвы комок уплотнился, обрёл объём и запульсировал изумрудным светом. Дрожащей рукой ведьма всунула его в грудную клетку баронессы, замешкалась на секунду, прикрыв веки. Устала она изрядно. Мглистые тени Астрала превратили лицо орчанки в мрачную маску. Она сделала шаг в сторону, забыв, что связана пуповиной с Лоос. Непростительная ошибка, порождённая усталостью и рассеянностью, порой ставит на рискованную грань даже Грандмастера…

— Гудрун!!! — закричала Лоос, понимая, что не успевает и лихорадочно кастуя защитную стену из смолистого тумана, пытаясь отгородить новосотворённый Голем баронессы и Ведьму от постепенной расширяющейся трещины. Все печати Грандмастера таяли, как масло на горячей сковороде, под напором маны из разорванного по недосмотру канала. Лоос не удалось сразу отсечь поток. Слишком мощный канал они создали для голема! И сорвавшийся рукав маны, как назло, хлестнул по печатям охранных рун. Дело принимало серьёзный оборот…

Гигантским прыжком Лоос пронеслась во мгле Астрала, всем существом выталкивая в реальный мир Ведьму. Вышвырнуть тело баронессы было делом секунды. С глухим звоном разлетелись кристаллы Астрала, которыми обросло баронское ложе. Всё! Гудрун в безопасности. А синяки и шишки… подруга простит.

Тёмная Королева развернулась к растущей трещине Грани. Лицо перекосила кривая усмешка. Куда подевалась скука? Она снова в своей стихии. Показались первые навьи, жадно тянущие свои безликие рыла к разлитой вокруг дармовой мане. Времени оставалось всё меньше. Щель превращалась в полноценный проход.

Прикинув варианты, Лоос не задумываясь выбрала самый опасный, но и самый эффективный способ решения задачи. Если бы её сейчас увидела Гергудрун, Ведьму бы изрядно удивил внешний облик подруги. Живой доспех покрыл всю поверхность кожи, оставив только бледное лицо альфы. Гибкая чёрная фигура Королевы встала в нескольких шагах перед раскрывающейся трещиной.

Сложное движение рук, скороговорка на древнем языке — и рядом раскрывается небольшой портал на второй горизонт! Крик, который вслед за этим действием разорвал рот Богини заставил бы застыть от ужаса всех хумансов в замке. Но они его не услышали. А этого и не требовалось.

Почти заполнившие окружающее пространство навьи задрожали от вопля Лоос, как листья на дереве под мощными ударами дровосека. Волна тварей, продиравшаяся через смолистый туман и пытавшаяся окружить Богиню замерла в страшном трепете.

Но не для них предназначался этот крик, точнее зов. Лоос прекрасно знала, что пытаться победить магией тварей Астрала, всё равно, что хлестать по морде Парсума кровавым куском мяса. Для тварей нужна… тварь посильнее.

В портал второго горизонта медленно и с достоинством вплывала настоящая хищница Астрала. Необычайно яркие и сочные цвета сочетались в её теле таким образом, что при взгляде даже мельком вызвали инстинктивное омерзение и рвотные позывы. Тело её формой напоминало развернувшийся гигантский цветок, шесть лепестков которого жили каждый собственной жизнью. А там, где у обычного цветка располагались пестики и тычинки, пульсировала розовая и скользкая от слизи глотка-клоака.

Радианта проигнорировала старающуюся не делать лишних движений Тёмную альву и плавно подплыла к трепещущей толпе навьев.

Лоос, понимая, что произойдёт в следующую минуту прикрыла веки. Радианта резко выбросила из центра своей глотки сотни тоненьких и острых щупалец, нанизывавших безликие головы навьев, словно бабочек на булавки. Шелест истаивающих тел тварей смешался с удовлетворённым утробным порыкиванием цветкообразного чудовища. Стрекательные жала разили без промаха. Радианта мерно колыхалась, проплывая по рядам замерших навьев, и продолжала свою омерзительную трапезу.

Богиня потихоньку сместилась к зиявшей щели в Грани и, поправив направление потока струн Астрала, начала подтягивать её к порталу на второй горизонт. Усилия таких манипуляции давались с неимоверным трудом, прохлада первого горизонта сменилась жаром пустыни. Под градом заливал глаза Лоос. Живой доспех был великолепной защитой, но в такой ипостаси практически не пропускал воздуха. Альва рисковала заживо свариться.

Едва тёмная Королева закончила свою работу, оставив лишь малую лазейку, как спиной почувствовала приближение Радианты.

Она заставила себя спокойно развернуться и прямо взглянуть на хлюпающую в нескольких шагах и раздувшуюся от обильной трапезы тварь.

Глотка-клоака раскрылась и в Астрале прозвучал такой узнаваемый зов-крик, которым Лоос вызывала Радианту. Альва напрягла связки и прокричала в ответ, отступая в сторону и недвусмысленно открывая доступ к порталу.

Тварь замерла на секунду, но понукаемая ещё одним криком Богини, вползла в тут же затянувшееся за ней отверстие.

Лоос устало опустила руки, внимательно осмотрела подёрнутую мглой Астрала спальню на предмет спрятавшихся тварей. Удовлетворённо кивнула и шагнула в реальный мир…

Лосс с Гудрун перенесли Голема баронессы в свою комнату, уложив на кровать. При этом Богиня напрочь игнорировала все вопросы орчанки, смотревшей на подругу с благоговейным восхищением. Всё действо с вызовом твари Астрала и последующим уничтожением навьев орчанка, закусившая губы до крови видела уже из реальности, как простая зрительница. Сил у Ведьмы не хватило даже подняться с пола, куда её и баронессу швырнула альва.

Наконец, все дела были завершены и Лоос, скинув сапоги завалилась на широкую гостевую кровать. Рядом упала Гергудрун, закинув руки за голову. Помолчав с минуту, она повернула голову к прикрывшей веки Богине.

— Спасибо, Ло. Ты второй раз спасаешь мне жизнь…

— Хе, нужно мне это очень… Я спасала наши деньги! Кто у нас Адепт Ковена? У кого договор с бароном? Вооот!

— Зачем ты так, Ло? Я же от чистого сердца!

— Так, розовые сопли оставь менестрелям из Светлых. А сейчас меня интересует одно…

— Что, альва?

— Где носит баронского управляющего? Уже давно утро, я хочу есть и… пить! Много! Великий Альв, если он не появится ближайшие полчаса, я пойду, выпью его кровь и закушу печенью этого пройдохи!

— Ло, не капризничай так громко, не то хумансы решат, что моя телохранительница — вампир! С этих провинциалов станется… Выгляни в окно. Солнце уже встало, и кто-нибудь из челяди уже суетится по хозяйству. Вот им и крикни про управляющего и завтрак.

— Точно! — альва воспользовалась советом и уже через пять минут на лестнице раздался грохот каблуков и железа. Оказывается, молодой барон с оруженосцами всю ночь провели под донжоном.

Возбуждённая толпа воинов высыпала на галерею перед спальней баронессы. Из-за спин выглядывал любопытствующий управляющий. Впереди — раскрасневшийся Юрген Уленвар рыскал глазами:

— Что с госпожой Игрэнной?! — голос его лязгнул металлом.

— Всё хорошо, барон. Она в нашей комнате, на кровати. Можете прислать служанок, чтобы привести её в порядок. Баронесса спасена… И всё благодаря мистресс Гергудрун! — Ло, видя заминку ослабевшей подруги, взяла в свои руки дальнейшие переговоры.

На лестнице послышались тяжёлые шаги и в окружении личных слуг показался Георг Уленвар. Он молча взглянул на Ведьму и Богиню, кивнул и проследовал в их комнату. Молодой барон, сделав знак оруженосцам оставаться на галерее, последовал за отцом.

— Роберт! — Лоос воспользовалась паузой и вытащила из толпы за локоть управляющего, — распорядись-ка, любезный, накрыть стол в трапезной. Магесса и я очень устали и проголодались за эту ночь, спасая баронессу…

— Да, да! Конечно, мистресс, магесса… — управляющий сорвался, украдкой взглянув на дверь, за которой всё ещё находились барон с сыном.

Спустя некоторое время, нетерпеливо ожидающие новостей жители замка радостным гомоном возвестили появление сияющего барона под руку с женой. Розовощёкая Игрэнна, умытая, причёсанная и переодетая в новое платье, предстала во всём своём великолепии новосотворённого Голема.

Лоос, смерила её с головы до ног и удовлетворённо хмыкнула. Улыбнулась и орчанка. Барон Георг Уленвар величественно развернулся к Ведьме Ковена, которая уже твёрдо стояла на ногах и поклонился:

— Благодарю, за спасение моей жены, Гергудрун Неистовая. Слава Ковену!!!

Его возглас криками поддержали свидетели выхода баронессы: оруженосцы и воины дружины, челядинцы, которых набилась на галерею тьма тьмущая.

— Мы выполнили обещание, барон, — скромно поклонилась орчанка и Лоос, которую Ведьме пришлось незаметно пнуть ногой.

— Да, да, конечно, магесса… Роберт, Роберт! Роберт!!! Да где ты, отрыжка Единого!

— Я здесь, ваша милость! Всё готово к пиру. Столы накрыты, камины пылают, вертела крутятся… — он с поклоном подошёл к Уленвару и передал заметно тяжёлый кожаный кошель хозяину.

— Прошу, примите, магесса, — Георг Уленвар жестом перенаправил управляющего к Гудрун. Лоос поспешно перехватила гонорар, надёжно привязав кошель к поясу. — Не откажите старику, разделите радость обретения нашей любимой Игрэнн.

— Благодарю, барон. Но долг Адепта зовёт меня продолжить путь. Дороги Ковена темны и тернисты. Мы покидаем ваш гостеприимный замок, как можно скорее… — твёрдо произнесла Ведьма.

— Что ж, жаль, жаль… — Уленвар произнёс это таким тоном, что самому последнему служке стало понятно, что на самом деле ему не жаль совершенно, — кони подготовлены и ждут вас, мистресс и магесса, мой сын проводит до границы баронства…

Барон не поскупился на лошадей. Прекрасные скакуны в великолепной сбруе и с украшенными серебром сёдлами, да ко всему этому ещё и по заводной лошади с поклажей и провиантом. Мечта путешественника!

Два часа до границы баронства Уленвар, которой служил не широкий, но быстрый извилистый ручей, протекавший по живописной долине, пролетели незаметно. Великолепная мощёная дорога превращала путешествие в лёгкую прогулку.

Молодой барон был прекрасным наездником и великолепно смотрелся в седле. Сопровождавшая их четвёрка оруженосцев деликатно держалась в пределах видимости.

Барон был весел и балагурил всю дорогу. Этот блондинистый кавалер последние полчаса так надоел Лоос, что та готова была уже пойти на нарушение обещания, данного Гергудрун, не убивать этого озабоченного хуманса. Но никто не запрещал альве поглумиться над этим кобелём иным способом. У моста через ручей они остановились, чтобы распрощаться, и Богиня, придав лицу таинственное выражение, отозвала барона в сторонку:

— Юрген, я могу вам доверить важную информацию?

— Для вас, Ло, всё что угодно! — барончик за всю дорогу не давал альве ни минуты покоя, атакуя по всем правилам искусства провинциального обольщения. То цветов полевых нарвёт, то зайца подстрелит, предлагая взять с собой и полакомиться свежатиной вечером, вспоминая его светлость…

— Хм, я тут помогала магессе Гергудрун в снятии проклятия с вашей мачехи… Из уважения к вашему отцу и его сединам, мы не стали говорить всего. Но вы… другое дело. Столь блистательный рыцарь не отступит перед трудностями. Ведь так? — Лоос профессионально стрельнула глазками, лукаво улыбнувшись.

Юрген непроизвольно выпрямился в седле и расправил плечи:

— Безусловно, мистресс! Всё, что будет нужно…

— Прекрасно! Магесса сняла проклятие с баронессы. В этом нет никаких сомнений. Но проклята была не только она… Часть чар доппелей коснулась и вашей светлости…

На Юргена было жалко смотреть. Лицо блондина покрыла мертвенная бледность:

— Я… мне… — куда подевался рыцарь в сверкающих доспехах? Бегающие глазки шкодливого донжуана вызвали ещё большее омерзение в душе Тёмной Королевы.

— Не отчаивайтесь, барон! Всё решаемо. Я мельком услышала от магессы довольно простой способ избавиться от проклятия…

— О! — искра надежды вспыхнула во взгляде Уленвара. Щёки барона слегка порозовели, — вы — чудо! О, милосердная Ло! Вы дарите мне надежду на спасение!

— Дарю? — Лоос закатила глаза к летнему небу.

— Нет, нет, я не то хотел сказать…о, великолепная Ло, щедрая и блистательная Посвящённая…

— Юрген! — резко прервала его альва.

— А? Что? — захлопал ресницами барон.

— Перебор, вот что! Вы хотите узнать способ избежать проклятия доппельгангеров?

— Ну конечно, Ло! И прошу, не побрезгуйте… — Уленвар снял с указательного и среднего пальца по перстню и протянул на ладони Лоос.

Грани сапфира и изумруда блестели на солнце всего мгновение. В следующий миг Богиня уже прятала гонорар за отворот корсета своего доспеха:

— Вы щедры, барон. И я буду щедра с вами. Способ избежать проклятия следующий. Нужно заложить все окна и двери в спальню баронессы камнями с крепким раствором на куриных желтках. Камни следует собрать собственноручно объекту проклятия, затем три дня и три ночи освящать у алтаря Единого. При этом вы, барон, должны все три ночи читать молитвы, не пить ничего кроме воды, не вкушать пищи. Заложить нужно лично, собственными руками на четвёртую ночь под покровом тьмы. Далее следует обойти донжон по кругу трижды, сняв с себя всю одежду и читая молитву Единому…

— Однако… — Юрген задумчиво потеребил бородку.

— И никак иначе, барон! — Лоос сделала страшные глаза и зловеще прошептала: «Иначе прорыв нечисти через Астрал уничтожит вас и всё, что вам дорого!..»

Быстро распрощавшись с задумчивым бароном и его оруженосцами, подруги переехали мост и свернули на развилке на главный тракт, ведущий к столице пограничного с баронством княжества.

— Что ты нашептала этому блондинчику, Ло, что он сделался рассеян и так пришпорил коня, что его оруженосцам придётся не сладко? — орчанка искоса посмотрела на Богиню, ехавшую с выражением лица кошки, объевшейся сметаны.

— Не удержалась, Гудрун, прости, но козлов надо учить, — и альва пересказала Ведьме весь разговор с Юргеном.

Искренне посмеявшись, орчанка всё же попеняла Богине:

— Вот напишет его отец в Совет Ковена жалобу, мало мне не покажется…

— Ну, напишет — не напишет — это ещё вопрос. И неужели этот хлыщ не заслуживает мести?

— Ммм… заслуживает, заслуживает! Просто, в следующий раз, Ло, предупреждай меня… обставим всё гораздо изящнее, — орчанка улыбнулась, оскалив клыки…

Тракт по причине буднего дня почти пустовал. Встречавшиеся изредка телеги и одинокие всадники почтово-егерской службы были не в счёт. Подруги решили не устраивать полуденного привала, а, напоив лошадей в небольшом попавшемся озерце, пересели на заводных и продолжили путь.

Благодаря этому столица показалась на горизонте, когда ещё только-только солнце стало клониться к горизонту.

— Как там Уленвар назвал княжескую столицу? — Гудрун пустила своего коня шагом, доставая крепкое и сочное яблоко, одно из тех, что положила им замковая кухарка вместе с горой снеди.

— Логенфорт, магесса. Он уверил, что здесь есть стационарный вход дальний портал. Что-то про удачное расположение города болтал. Вроде бы построен он на месте какого-то селения древних, разрушенного в незапамятные времена…

— Хм, встречала я такие места. Это хорошо, может и средоточие есть неподалёку, стоит пополнить запасы маны и восстановиться, как считаешь? — орчанка так смачно хрустела яблоком, что Лоос невольно сглотнула слюну. Подруга, заметив это протянула ей крепкий краснобокий плод. Тёмная с благодарностью кивнула и вгрызлась в сочную мякоть.

В полулиге от городских ворот движение по тракту стало более интенсивным. Десятки телег, фургонов и колясок всех мастей. Верховые и пешие хумансы спешили до заката скрыться за стенами Логенфорта, манящего своими шпилями и черепичными крышами, тавернами, рынками и лавками…

Идиллия тёплого летнего вечера внезапно была прервана страшным треском и грохотом с небосвода. Совершенно безоблачное небо, чарующе-сиреневого оттенка с розовыми отблесками вечерней зари, от горизонта до горизонта треснуло золотистой ячеистой паутиной, ярко вспыхнувшей и затмившей свет закатного солнца.

Лоос чуть не поперхнулась яблоком, пытаясь сдержать взбесившуюся лошадь. Только толчея и сумятица на тракте не дали животному понести всадницу куда глаза глядят.

Орчанка среагировала быстрее. Немедленно спешившись, успокоила свою и лошадь Лоос одним движением руки, она взяла их под уздцы вместе с заводными и быстро перевела на обочину. Отовсюду неслись возгласы испуганных людей, лошадиное ржание, скрип тележных колёс. Заполошное кудахтанье кур из соседнего фургона перемежалось отборной руганью толстой краснорожей бабищи. Неподалёку заплакал младенец.

— Что это, Гудрун? — Лоос не могла оторвать взгляда от небосвода, по которому разливалось мерно пульсирующее золотое свечение.

— Не знаю, Ло. Астрал спокоен. Всё, как обычно. Это небо… нет, не видела такого раньше. А в твоём мире?

— Никогда. Поразительно… красиво…

В это время интенсивность свечения начала снижаться на глазах, появились прорехи и проталины в странном золоте. Минута-другая — и небо вновь сияло чистотой. Ни следа странного свечения. Оно растаяло без следа…

Напряжённый гомон сменился возгласами и даже смехом людей, испытавшим страх перед неведомым. Тёплый вечерний ветерок принёс густой и одурманивающий запах луговых трав. Стоявший у дороги мул, запряжённый в небольшую телегу горшечника меланхолично начал мочиться на тракт тугой и горячей струёй, раздались смешки отскочивших вовремя крестьян с котомками, что направлялись в столицу за заработком.

Ещё немного постояв, толпа сначала немного сдвинулась, а потом бодро стала перемещаться к городским воротам. Жизнь пошла своим чередом. Удивительное событие, напугавшее очевидцев, завершилось. Мало ли в мире чудес? Живы — и ладно. Надо делом заниматься.

Тёмная Королева и Ведьма Ковена вновь взобрались в сёдла и присоединились к путникам на тракте. Впереди их ждал новый город Небытия…

Пять тяжёлых недель после испытаний у Озера Возрождения слились для Инфы в один непрекращающийся кошмар. Горячий песок тренировочных арен дворца Царицы Шаранг курсанту внеземного флота Земли запомнился надолго. Время на еду, гигиенические процедуры и сон отводилось совсем немного. А на мечты и размышления — и того меньше.

Если Инфа думала, что кошмаром были девяносто шесть смертей на рунной площадке, то наставники-шаранг быстро изменили её мнение. Крепкое тело девушки, её выносливость и сноровку проверяли на прочность лучшие ветераны. Копьё, плеть, лук… Скажи кто-нибудь Инфе раньше, что она сможет научится сносно владеть всем этим оружием всего лишь за месяц с небольшим, не поверила бы. Сколько раз, закусывая губы до крови она внутренне благодарила прамамину ма за науку космодесантника, вбиваемую в неё виртуальными тренажёрами. Оставалось только выработать привычку умирать…

Короткие минуты отдыха девушка вынуждено проводила в купальнях дворца, где ловкие руки Мастера Тела Шидара возвращали её телу тонус и снимали боль в вечно ноющих мышцах и связках. Эти обязательные для проходящих боевую подготовку кандидаток в Адепты Ковена манипуляции стали единственной отдушиной в адском котле царских арен. А ведь Инфа была не одинока в своих страданиях.

Уже на следующий день, после испытаний магией, когда она проспала кряду более суток, Зелерин познакомила Инфу с Ардарой. Своенравной родственницей Кхароз, ершистой и взбаламошной ровесницей, добившейся к своим годам серьёзных успехов в боевых искусствах шаранг. Что та и доказала в первые же часы на тренировочной арене.

Вывихи, ушибы и переломы Инфа перестала считать уже к концу первого дня тренировок. Приходилось с наступлением вечера умирать в очередной раз, ибо на своих двоих выползать с арены кадет не могла просто физически. Милосердная начальница чарр решала вопрос одни взмахом тяжёлого ятагана.

Насмешливая и злорадная манера Ардары вести поединки, её постоянное подначивание и демонстрация превосходства постоянно испытывали терпение и выдержку новообращённой. Но Инфа держалась. Сжимала челюсти до зубовного скрежета. Умирала. Возрождалась. И снова шла на арену.

Как бы не измывалась белокурая бестия, как не выводила курсанта из себя, пытаясь спровоцировать со стороны Инфы запрещённые на территории арены магические действия, землянка продолжала себе твердить: «Нет, нет, я не поддамся!»

Предупреждения Царицы Шаранг и эфери Габар были однозначными. Стоит Инфе в пылу гнева или для защиты своего бессмертного тела применить магию во дворце, и её ждёт изгнание. Прощайте тогда мечты об обучении управлению средоточием, овладению искусством путешествия через таинственные горизонты Астрала и приобщению к построениям астральных структур, — всему тому, что её ожидало в будущем, как Архитектора и астрального Ходока.

Инфа всё чаще ловила на себе короткие взгляды со стороны шаранг, полные страха и даже ужаса. Она прекрасно помнила изумление зрителей и Царицы, когда осознала, почувствовала и смогла активировать звёздный огонь. Так местные называли плазму, знакомую кадету с раннего детства, ещё с начальных занятий по физике материи и теории двигателей Ковчега.

Украдкой, залезая в кровать перед сном в отведённой ей отдельной комнате дворца, в строении, окнами выходившем на Озеро Возрождения и тренировочные арены, в сумерках летней ночи, озарённых светом трёх лун, Инфа позволяла себе на несколько минут активировать небольшую сферу звёздного огня, величиной с кулак. Она заворожённо любовалась игрой магического пламени и наслаждалась ни с чем не сравнимым чувством родства её средоточия с пульсирующим сине-голубым шаром.

Новые, необычные ощущения девушки, выросшей в космосе и познавшей суровую школу лишений с раннего детства, манили и завораживали бывшую хуманку. Новое тело оказалось таким же сильным и ловким, как и родное. Еда, напитки, одежда, предметы — всё это привносило в теперешнее существование курсанта особый, ни с чем несравнимый вкус настоящей жизни. С каждым открытием Небытие нравилось девушке всё больше и больше.

С робким удивлением, день за днём, Инфа рассматривала в зеркале и трогала колющийся ёжик отрастающих на голове волос необычного оттенка тёмной меди… К своему ужасу, через некоторое время она заметила растительность и в других местах. Отметив озабоченность новообращённой, Зелерин быстро успокоила Инфу, сделав ей подарок — изящный набор, искусно изготовленный из морских раковин с острыми краями. И в очередное посещение дворцовых купален научила им пользоваться.

Теперь же девушка стала находить во всём этом разнообразии процедур по уходу за телом, маслах, благовониях и прочих мелочах своеобразную прелесть.

Через две недели интенсивных тренировок Инфа необходимость в смертях на исходе дня отпала сама собой. Она перестала ломать кости, почти не стало серьёзных растяжений, хотя ушибов хватало с избытком. Даже Ардара прекратила своё зубоскальство и стала посматривать на партнёршу с долей определённого уважения.

Племянница Кхароз была на голову выше Инфы и ходила с постоянно распущенными белыми волосами, не признавая клановых лент. Единственное одолжение этикету — золотой широкий пояс без украшений, обхватывающий узкую талию худощавой шаранг, выделялся на её лёгком кожаном доспехе с бронзовыми вставками.

Ардара ещё не прошла посвящения Озером, поэтому, как подозревала Инфа, втайне люто завидовала новообращённой в её обретении магии…

И снова этот проклятый песок, ноги так и вязнут! Пот заливает глаза, горло горит огнём, а лёгкие пылают, словно средоточие взорвалось в грудной клетке и расплавило внутренности.

Инфа и Ардара, механически переставляя ноги, брели за фарангом инструктора. Сегодняшняя тренировка на выносливость началась далеко за темно. Но полдень был уже близко, а до стен Дальсахры оставалось ещё больше лиги. Инфа по опыту знала, последняя полулига станет самой тяжёлой. Пустыня обязательно явит самые страшные видения обезвоженным девушкам.

Чарры из охраны дворца рассказывали, что пустынное испытание, когда на три дня воину дают лишь одну небольшую флягу воды, успешно проходят далеко не все кандидаты, особенно в ближний круг охраны. Ибо природа пустыни испытывает не столько тело, сколько дух воина…

Солнце Шаранг беспощадно и не разбирает, мужчина ты или женщина, взрослый человек или ребёнок. Оно равнодушно взирает на тебя с лазурного небосвода и постепенно, мгновенье за мгновеньем, цикл за циклом сводит с ума. Многие испытуемые так и закончили свой путь, сорвавшись в безумие жажды. И что самое обидное, подобные проверки на выносливость Инфа проходила на Ковчеге не раз! Там, в ложементе виртуального тренажёра, всегда была возможность в любой момент прекратить симуляцию. Отступить. Протокол находился под строгим контролем маминой ма, а рядом находились сёстры, всегда готовые поддержать и ободрить.

Унылая скука и тишина, едва прерываемая шорохом вездесущего песка… Даже флегматичный погонщик фаранга последние полчаса перестал оборачиваться на плетущиеся фигурки измождённых девушек, настолько ему надоела эта работа.

Всё когда-нибудь заканчивается. Испытуемые, наконец, добрели до городских ворот. Густая тень от их арки показалась девушкам благословением небес. Ардара и Инфа дружно плюхнулись на рогожку под навесом из жердей, едва добрались до стойла фарангов привратной стражи. Инструктор молча бросил на колени Инфе сумку с плодами дронго, которые прекрасно утоляли жажду, и удалился, не сказав ни слова.

Воду девушкам удавалось последнее время видеть только во дворце. Вгрызаясь в кислую и прохладную мякоть, Ардара отмахивалась от вьющихся над головой вездесущих мух. Выглядели девушки хуже нищих с городского рынка. Провонявшая потом одежда, сухая, потрескавшаяся кожа предплечий и щиколоток… Облачение для тренировок не менялось весь период обучения, а дефицит воды в Дальсахре не позволял стирать его каждый день. Инфе стало казаться, что к концу срока, рубаха и штаны, разъедаемые потом, истлеют прямо на ней…

— Всё, пошли на арену. Сегодня ещё тренировка с короткими копьями… — Ардара первой оказалась на ногах и нависла над Инфой, кривя губы в кривой ухмылке.

Инфа молча поднялась, бесхитростно обтерев мокрые от сока пальцы о подол рубахи. Снова нужно преодолеть себя. Пройти ещё полторы лиги по раскалённым улицам Дальсахры.

Она перевязала по свободнее головной платок. Пренебрежение защитой от солнечных лучей не раз икалось курсанту.

Едва девушки оказались на территории Садов Царицы Шаранг, как из незаметной боковой аллеи показалась старшая наставница Зелерин:

— О! А вот и вы, мои пташки, — ровным, не терпящим пререканий тоном, встретила их шаранг, — идёмте за мной, вопросы потом! — жестом заткнула она рот встрепенувшейся Инфе, — вас хочет видеть Царица.

Девушки переглянулись, пожали плечами. В голове настолько гудело от усталости, что курсант ничуть не удивилась изменению в сегодняшнем расписании. Зелерин окинула критическим взглядом внешний вид девушек:

— Ммм… хорошо, быстро приведите себя в порядок. Времени вам… на одну заварку тирра. Бегом! — Зелерин отступила с аллеи, взмахнув рукой в сторону видневшихся мраморных стен царских купален. Откуда только силы взялись?

Вода!!! Только одно упоминание о ней подарило Инфе второе дыхание. Лишь здесь, живя среди шаранг, она поняла истинную ценность живительной влаги. Теперь она понимала благоговейное почитание Магов Воды среди жителей Дальсахры и обитателей Садов Царицы Шаранг…

Вода и чистая одежда подарили ощущение радости и лёгкой эйфории. Четыре недели курсант была занята только тренировками. Никаких разъяснений, лишь туманное обещание, что всё ей расскажут потом. В своё время. Хочешь стать магессой и адептом Ковена, делай всё, что скажут. Что за игры, честное слово? А сегодняшняя аудиенция у Царицы, видимо, не спроста…

«Как Ардаре удалось так быстро промыть и просушить волосы? Не иначе какая-то магия!» — подумала Инфа, вбегая на балкон с балюстрадой, где напарница уже дожидалась новообращённую. Мокрый ёжик медных волос кадета приятно холодил кожу макушки. Нестерпимо чесались обгоревшие предплечья и голени. День сегодня был по особенному знойным, а, может, это пустыня никак не могла выветриться из головы девушки.

Иргар — Царица Шаранг — эталон скромности и утончённого вкуса, задумчиво замерла у балюстрады, устремив задумчивый взор в пустыню. Казалось, её не волнуют ни палящие лучи солнца, раскалившие камни балкона, ни переминающиеся за спиной в нетерпении девушки. В прохладной глубине гостиной за столиком с неизменной чашкой крепчайшего, но уже давно остывшего тирра, задремала эфери Габар, неизменная наставница и советчица правительницы южного народа.

Глубокую тишину государственных раздумий Иргар прервало бесцеремонное шаркание обуви одной из девушек. Толи от скуки, то ли из шалости, с невинным видом Ардара, заложив руки за спину, пыталась краем каблука отодвинуть тяжёлое основание ночного светильника. Каблук соскальзывал и шаркал по мраморной поверхности с противным звуком. Инфа, скосив глаза на напарницу, не удержалась и громко хрюкнула в кулачок. От резкого звука проснулась старуха Габар.

Царица шаранг медленно повернулась и, изогнув правую бровь, пристально уставилась на напарницу Инфы, которая моментально прекратила баловство и замерла в стойке, высоко подняв подбородок. Иргар удовлетворённо кивнула, улыбнулась краешком губ и плавно повела правой рукой в сторону вышитых подушек у столика с тирром:

— Располагайтесь…

Девушки не заставили просить себя дважды. Лучше тихо сидеть за столиком и скромно поглощать тирр с плюшками, чем стоять навытяжку пред Царицей и её наставницей. Иргар подошла и встала рядом с креслом эфери:

— Как дела у наших воспитанниц, Габар?

— Всё в соответствии с твоими распоряжениями, Великая. Чарры и наставники отмечают должное прилежание и упорство в овладении боевыми дисциплинами. На следующей неделе предполагается перейти к занятиям с фарангами.

— А испытание пустыней?

— Они проходят его каждый шестой день, Великая… как раз сегодня…

— Хм. Неплохо… Но мне кажется, наставники излишне мягки с ними… я, например, после испытания пустыней, до утра не могла крошки в рот взять… — услышав заявление Царицы, Инфа чуть не поперхнулась тирром. Ардара же продолжала невозмутимо опустошать вазочки со сладостями, во множестве расставленные на низком столике. Увидев реакцию новообращённой, Царица и эфери Габар заулыбались.

— Сколько у нас до Совета Ковена, наставница? — резко сменила тему Иргар.

— Два оборота трёхлуний, Великая… мало. Выезжать в Эль-Кару лучше не позже чем через две седьмицы…

— Мда… времени всегда мало. Решено… Ардара! — напарница Инфы вскочила, едва услышав своё имя и в ожидании уставилась на Царицу, — назначаю твоё посвящение Озером на послезавтра, будь готова, девочка… — ласковые нотки Иргар в конце фразы заставили покраснеть уши Ардары. Инфа впервые видела её смущённой.

— Великая, я… — Ардара вытянулась, вся дрожа. Глаза её пожирали правительницу пустыни.

— Знаю, племянница, знаю… Иди, готовься. Завтра тренировок не будет, — лицо девушки ещё больше засияло, — а ты, — Царица повернулась к дёрнувшейся было в след за Ардарой Инфе, — новообращённая… останься, у меня к тебе есть несколько вопросов.

— Слушаюсь, Великая, — Инфа замерла в ожидании, отставив чашку с недопитым тирром.

Царица Шаранг зашла за спинку кресла Габар и оперлась руками о его резное изголовье. Эфери переглянулась с Иргар и обратилась к Инфе:

— Скажи, девочка, Чарра Будан отметила твою странную манеру сражаться, особенно без оружия. Наши наставники никогда не видели многих из продемонстрированных тобой и подобных им ухваток, и приёмов…

— Эфери Габар, этому бою меня учили на Ковчеге. Я уже рассказывала, что принадлежала к группе людей, которых обучали первыми после высадки исследовать новые миры. У нас их называли «космодесантники». Эти приёмы в большей мере подходят для тесных пространств, помещений и в невесомости…

— Невесомости?

— Там… за пределами неба, в пространстве, которое мы называем Космосом, все предметы не имеют веса… ну, как будто мы плаваем в толще воды…

— Хм, странный мир. Ну да Великий Альв с ним, я о насущном… Чарра Будан отметила твои серьёзные успехи в боевых навыках. Конечно, опыт даётся не сразу, но начальный толчок развитию твоего тела был определён. Дальше тебе придётся совершенствоваться самой. Ты уже слышала, что послезавтра Ардара пройдёт посвящение и определиться со своим средоточием магии. Всего две недели осталось до вашего путешествия в Цитадель Ковена, где будет завершено посвящение и обучение владению магическим искусством. И я хочу, чтобы ты посвятила оставшееся время ещё одному немаловажному делу, — эфери Габар сделала паузу, отпив глоток тирра, — помнишь всадника Джонгара, что вёз тебя на фаранге в Дальсахру?

— Да, эфери Габар, конечно… и случай, что так расстроил Зелерин.

— Хе, хе, хе, — хриплый смех Ведающей Суть резко прозвучал под сводами гостиной, — в тот раз в тебе открылась редкая способность анумы — говорящей с младшими. Много лет не рождалось среди шаранг ни одной анумы. Ведьмы со способностью понимать и разговаривать с животными и птицами, подчинять их своей воле, практически не встречаются среди хумансов или орков. Не говоря уже о гномах. Анумы — гордость и сокровище Светлых альвов. Поэтому появление таких способностей у одной из нас настоящая редкость! Дни до отъезда ты проведёшь в обучении у Джонгара. Его дед был спутником последней анумы-шаранг. И в семье этого всадника сохраняются и передаются все доставшиеся нам по наследству навыки и приёмы по обращению с фарангами. Это великая честь, девочка. Помни это… — эфери Габар устало откинулась в кресле. Долгая речь утомила её. Всё это время молчавшая Царица, присела перед столиком и похлопала ладонью по соседней вышитой подушке:

— Садись, Инфа. Думаю, ты уже поняла за эти дни, что теперь мы — шаранг — твоя семья. Подумай и оцени всё то, что тебе даёт и даст в будущем народ пустыни и я — его правительница…

— Я бесконечно благодарна, Великая, — пролепетала Инфа, удивлённая и настороженная близостью Царицы.

— Мы надеемся, новообращённая, на твою преданность и в будущем. Ковен — это важно и ответственно. Это великая цель и ещё более значимая миссия. Но… помни теперь, где ты родилась, Инфа, новообращённая шаранг… — курсанту показалось, что глаза сидящей в кресле эфери Габар недобро блеснули или это в зрачках Ведающей Суть отразились лучи закатного солнца? Царица сделала паузу, отдавая должное ароматному напитку.

В пустыне сумерки почти не заметны. Вот только что был день, а вот — падает с неба бархатная темнота южной ночи.

Тени сгустились в гостиной. Инфе показалось странным раннее наступление вечера. Неужели они так надолго засиделись на аудиенции?

В следующее мгновение сильнейший грохот ударил по ушам девушки. Эфери Габар от неожиданности в страхе вжалась в своё кресло. Небо, видимое с галереи, потемнело в одно мгновение, приобретая мертвенно-серый оттенок.

Царица Шаранг изумлённо застыла, вскочив с вышитых подушек. Резкий порыв ветра разметал невесомые прозрачные занавески, забросив на мраморные плиты балкона несколько сухих веток и листьев.

Гостиная быстро заполнилась откуда ни возьмись дюжиной чарр в полном боевом облачении, среди которых мелькали маги шаранг, быстро выстроившиеся цепью у балюстрады.

Щиты Воздуха, Воды и Огня активировались одновременно, надёжно прикрыв Царицу, Инфу и эфери Габар.

Видимая курсанту часть неба покрылась тонкими нитями, похожими на золотистую ячеистую паутину, ярко вспыхнула в черноте ночи. Свет её был очень ярок, и Инфе показалось, что она ослепла на несколько секунд. Но не успела девушка толком испугаться… как всё закончилось…

Придя в себя, она первым делом бросилась к старухе Габар. Но та толком ничего не смогла объяснить. Царица же с придворными магами поспешно удалилась в подземные галереи дворца на совещание. Переполох в гостиной утих так же быстро, как и начался. Лишь чарры не покинули своих постов, застыв неподвижными изваяниями у балюстрады и настороженно вглядываясь в темноту…

Зелерин, явившаяся за Инфой, была молчалива и сосредоточена. В саду уже зажгли все светильники и о былых страхах напоминала только усиленная охрана на дорожках. Очистившееся небо было усеяно крупными и яркими звёздами. Взошли две из трёх лун Небытия.

— Что это было, наставница? — Инфа наконец решилась спросить.

— Не знаю, новообращённая… да и никто не знает. Может боги присылают нам новые испытания? А может небо гневается за наши грехи? Я о таком никогда не слышала… Это ты, Инфа, должна мне рассказать. Ты упала с неба на своей горящей колеснице. Может знаешь, что это было?

— Нет, Зелерин, не знаю. Слишком масштабное событие. Весь видимый небосвод… Глобально…

— Любишь ты, Инфа, намудрить. И слова-то все заковыристые…

— Ну… слишком большую часть неба эта золотая паутина зажгла. Не под силу нам за пределами небосвода такие события ещё…

— А может это ваши боги, новообращённая? — саркастически усмехнулась Зелерин.

— Боги? Нет… нет у нас там богов, только люди…

— Мда… Вот так всегда, там, куда приходят хумансы, боги исчезают… Даже в этот ваш Космос… Ладно, иди спать. Завтра у тебя поездка в Оазис Фарангов, — наставница растворилась в зелени сада.

— Никогда не видел, чтобы фаранги так быстро двигались! — Джонгар пребывал в состоянии постоянного удивления вот уже два цикла. Эта новообращённая анума творила с его ящерами всё что ей вздумается. После того, как в первый же день она к вечеру научилась управлять фарангом, а утром все ящеры из загона кормились у неё с руки, все всадники Дальсахры стали собираться у их вольера, чтобы понаблюдать за тренировками единственной анумы-шаранг.

В этот момент Инфа, восседавшая на ящере, закрыла глаза и положила обе ладони на основание шеи зверя. Всегда медлительный фаранг сначала застыл, прислушиваясь к чему-то и полуприкрыв глаза мутными перепонками. Потом затрясся, словно в лихорадке. Затем завилял своим мощным хвостом, как собачонка. Как-то по-особенному скосил передние лапы и снова затрясся всем телом. На глазах у обычно сдержанных на возгласы, а теперь улюлюкающих всадников фаранг с новообращённой стал быстро-быстро зарываться в песок!

Не успел Джонгар и глазом моргнуть, как ящер ушёл в песок почти полностью, а Инфа — по пояс. Девушка открыла глаза, посмотрела на дело своих рук и весело расхохоталась, стряхивая песок с головы, поросшей коротким ёжиком медных волос. Фаранг под ней завозился и одним мощным движением вынырнул из-под толщи песка, полетевшего в сторону зрителей, которые заорали ещё громче, начав скандировать:

— Фи-ре-хар! Фи-ре-хар! Фи-ре-хар!!!

Джонгар, притворно нахмурившись, подхватил косящего глазом фаранга за кольцо, продетое сквозь нижнюю челюсть:

— Инфа, хватит баловаться! Давай, погоняй фаранга в барханах. Учись слушать инстинкты ящера. Он сможет помочь тебе не заблудиться в пустыне.

— Хорошо, хорошо, Джонгар. Не буду. Но ему так нравится со мной играть! Я чувствую, как он скучает в вольере…

— Скучает… — проворчал Джонгар, — вот и погоняй его в барханах. Задание тебе, найти три цветка Царской Водохлёбки и принести мне к вечеру!

— Есть, наставник! — девчонка снова сделала этот непонятный всаднику жест: приставив ко лбу правую ладонь со сжатыми пальцами. Прикрыла глаза, положила другую руку на шею фаранга. И ящер, мотнув головой, развернулся и рванул в пустыню, выбрасывая задними лапами кучи песка, которые тут же подхватил ветер и разнёс по вольеру. Джонгар укоризненно покачал головой вслед Инфе и улыбнулся.

Зелерин в ожидании аудиенции у Царицы Шаранг прогуливалась по балкону одной из галерей, выходящих видом на Озеро Возрождения. Вчерашнее посвящение Ардары прошло достаточно традиционно. Семейство Кхароз сдержано поздравило новую кандидатку Ковена с обретением средоточия. Ничего неординарного и удивительного не случилось. Средоточие засияло ровным оранжевым пламенем. Огонь. Всепоглощающий и беспощадный.

Подарок от царственной тётки был так же выдержан в традициях знатных семей шаранг. Золотое платье с красными шнурами и вышивкой. «Великий Альв! Какая безвкусица!» — мысленно воскликнула Зелерин, вспоминая церемонию посвящения Ардары Кхароз. Да, хорошо, что новоиспечённая кандидатка совсем не похожа на свою мать-гордячку и тётку-интриганку. Нормальная, немного ершистая шаранг, которая везде и всегда старается добиться всего сама, без оглядки на высокопоставленных родственников.

Зелерин снова глубоко задумалась о предстоящем путешествии в Цитадель Ковена. Сначала с караваном фарангов в Эль Кару, там наймём корабль и до ближайшего крупного порта с порталом. Через Коралловое море с его мёртвыми, покрытыми солью берегами, затем пересечём Срединное море. Эх, жаль Варрагон захвачен Светлыми альвами! Там один из самых мощных порталов. Можно было бы переместиться прямо к отрогам Серединного Хребта. Интересно, кого эфери Габар кроме меня отправит с кандидатками?..

В этот момент слух Зелерин на короткий миг уловил обрывок разговора. Шаранг недоумённо огляделась, но на галерее она находилась совсем одна. Чарры же дворцовой стражи находились у входа в галерею на расстоянии полёта стрелы… Нет эти бестии ни за что бы не заговорили на посту! Зелерин сделала несколько медленных шагов назад и… о чудо! Она отчётливо стала слышать голоса беседующих. Более того, она узнала их! Царица и эфери Габар! Зелерин слышала о таком явлении, но никогда не имела возможности проверить.

Вечерний воздух над галереей действительно сотворил природное чудо. Воздушная линза, собирающая и усиливающая звук, исходящий из достаточно далёкого объекта. А она в фокусе этой линзы! Искушение было сильнее совести наставницы Инфы, и она стала жадно прислушиваться к разговору из гостиной:

— …абар! Ты теряешь хватку! Трёхлуние тому назад я поручила тебе и твоим Ведьмам выяснить всё, что касается второй хуманки, упавшей с неба в огненной колеснице. Я выделила отряд из верных мне чарр для прочёсывания пустыни и прибрежных селений! И что я слышу? Ничего!

— Прости, Великая, но о второй девушке мы знаем только со слов Инфы… может её и не было?

— Старая Ведьма! Ты думаешь, что говоришь? Какой смысл новообращённой врать мне? Ты ведь сама покопалась у неё в голове и подтвердила все сведения…

— Мы ищем, Иргар, ищем. Мои Слушающие Астрал приходят в себя только для принятия скудной пищи. Если возмущения горизонтов при возрождении другой хуманки произойдут, мы сразу это поймём.

— Ох уж мне эти сказки! И как далеко твои Слушающие могут узреть? Молчишь… Ладно, продолжай готовить кандидаток. Через три дня караван с вами отправится в Эль Кару. Сама не поедешь. Зелерин отправишь старшей. В помощь ей Джонгара. Да, напиши письмо Сонгару, своему племяннику. Пусть присмотрит за ними в Цитадели и сделает всё, чтобы они обязательно вернулись. Вернулись! Ты слышала меня, Ведьма?

— Да, Великая, сделать всё, чтобы они вернулись. Повинуюсь…

— Позови мне чарру Будан…

Некоторое время Зелерин казалось, что чудо рассеялось, она ничего не слышала. Ах, как жаль, что она нашла эту линзу только в конце разговора. Новость о ещё одной странной хуманке, упавшей с небес, ошеломила её…

— Великая.

— Будан, мне передали от тебя просьбу о разговоре наедине.

— Да, Великая. Новости из Эль Кары…

— И?

— Мои вестники по твоей просьбе связались с воровской гильдией, хорошо заплатили. Целый месяц они собирали разговоры, слухи и новости об интересующей тебя хуманке.

— Не тяни, Будан, это тебе не идёт.

— Всего три дня назад в порт Эль Кары из Ритании прибыл большой торговый корабль, он чуть не утонул во время шторма в Срединном море, поэтому встал в доках на ремонт. Штурман с этого корабля много пьёт и много гуляет в портовых тавернах…

— И что мне с него, Будан, терпение скоро лопнет…

— Он везде рассказывает историю, что однажды ночью в открытом море, на переходе где-то между Варрагоном и Реселем, его команда видела падение с неба огненной колесницы. Они хотели идти к месту падения, но капитан запретил.

— Почему, Будан?

— Место, куда упала колесница, моряки называют Смертельной Заводью, Великая, там сплошь рифы и острые скалы. А ещё постоянный туман. Верная гибель…

— Как же здесь воняет! — Лоос торопливо сделала повязку на нижнюю часть лица из головного платка, предварительно щедро обрызгав его одним из трофейных эликсиров из сумки Тёмных альвов.

— Да, городок-то не богатый… — задумчиво произнесла Гудрун, объезжая большую кучу конского навоза, наваленную прямо посреди улицы. И тут же продолжила нить рассуждений: «Но по приметам, денежной прибыли нам не избежать!» — заводная кобыла орчанки всё же вляпалась в свежее, знатно поскользнувшись.

— Так куда, думаешь, нам править, Ведьма? Что-то я не разберу, где тут главная улица… Стражники сказали, что всё время по ней, так в портальную и упрёмся.

— Хм, задачка не сложная. Мощёная тут только одна улица. Стало быть, она главная и есть! — лицо Гергудрун осветила очевидная догадка.

— Да, подруга, только что-то за этими слоями грязи я мостовой не вижу.

В этот момент из подвала дома, откуда тянуло на всю улицу запахами еды, вылезла худая, как ручка от метлы жилистая женщина, тянувшая большую бадью с помоями. Нисколько не смущаясь, она вылила всё её содержимое прямо под копыта коней путешественниц, улыбнулась им искренней щербатой улыбкой, вытерла хлюпающий нос чёрным от копоти передником и юркнула обратно в подвал. Ядрёные помои растеклись по улице разноцветной лужей, добавившей колорита в и без того ядрёные городские ароматы.

Зато размытая помоями грязь явила на свет грубо пригнанные камни мостовой и подруги поняли, что движутся в верном направлении.

Гудрун ехала, изредка посматривая по сторонам, и вспоминала великолепный Варрагон, чистый и светлый. Видимо в этом, как бишь этот городок? Ммм… а! Логенфорт… Мда, княжеской столице, с магами туговато. Во всяком случае, с магами воды. А может князь жадноват?

С наступлением сумерек, людей на главной улице поубавилось. Зажглись редкие масляные фонари над тавернами, пивными, постоялыми и публичными домами. Хотя, спроси Лоос кто-нибудь со стороны, особой разницы между ними, судя по посетителям, не было.

Ночная прохлада не принесла облегчения, в центре, на рыночной площади перед большим каменным домом князя воняло так же, как и на окраине. Единственным преимуществом было обилие масляных фонарей по периметру, да несколько небольших костров, что собрали вокруг себя городских стражников.

К одной из таких групп и подъехали подруги:

— Доброй ночи, служивые! А не подскажите ли, где у вас тут резиденция порталистов? — осведомилась орчанка.

От костра поднялся коренастый крепыш, взял факел и подошёл вплотную к подъехавшим путешественницам. Он был абсолютно лыс и в видавшей виды траченной ржой кольчуге. Его маленькие глазки, в которых отражался свет факела, уставились на орчанку:

— Кого это к ночи принесло? Подорожная есть?

Гергудрун тяжело вздохнула и, склонившись с седла, подвернула левый рукав куртки, продемонстрировав татуировку Ковена.

— Эээ… — стражник мгновенно изменил тон, казалось, что даже его рука с факелом задрожала, — мастресс, стало быть, вы к мастеру Моргусу… так эта, вон его хозяйство то, чуть правее ратуши арка с дубовыми воротами… только эта, мастресс, поздновато, наверное…

— Что ты городишь, воин? Луны ещё не взошли! Мастер Моргус — это ваш порталист?

— Ну да, мастресс, порталист… только эта, слаб он по части вина, может уже и лыка не вяжет… завтра выходной…

— Ясно. Спасибо, служивый. Поедем мы… разберёмся как-нибудь… — Гудрун тронула лошадь пятками и подруги проследовали к противоположной стороне городской площади.

Вопреки предупреждению стражника, ворота Портальной Гильдии были открыты, но двор перед гильдейским зданием был пуст. Привязав лошадей у коновязи с поилкой, подруги решительно проследовали к дверям, а орчанка настойчиво заколотила в дверь сапогами.

Спустя некоторое время за дверью раздались гулкие шаги, и она резко отворилась внутрь. Да, так, что если бы Лоос не придержала орчанку, то та с очередным ударом ноги провалилась бы внутрь. На подруг пахнуло таким забористым букетом, что Гергудрун в изумлении первые мгновения не могла ничего произнести. Амбре, которое исходило от хозяина — хуманса неопределённого возраста, заросшего щетиной от макушки до подбородка. Именно щетиной, редкими жёсткими и короткими волосами, равномерно распределёнными по коже головы и лица.

— Мастер Моргус? — пришла в себя Ведьма, резко выдохнув. Лоос же показалось, что от запаха, исходившего от хозяина у неё начала кружиться голова.

Щетинистый внимательно оглядел гостей прищуренными глазками. Угукнул, пошатнулся и отступил вглубь коридора, отодвигаясь и уступая место, приглашая гостей вялым движением кисти.

Внутри гостиной, начинавшейся сразу за коротким коридором, было на удивление уютно и чисто. Посреди комнаты располагался огромный прямоугольный стол, накрытый по всем правилам на дюжину персон. Но стулья с высокими спинками пустовали. Гудрун отметила изысканность и дороговизну столовых приборов, и большой выбор напитков, тут и там расставленных в хаотичном беспорядке хрустальных графинов, бутылок зелёного стекла, глиняных лафитников, деревянных бочонков с медными и даже серебряными кранами…

— Пппрошшу к столу… — хорошее освещение гостиной позволило рассмотреть щетинистого хозяина лучше. Не смотря на крайнюю степень опьянения и заросшую физиономию, Моргус был опрятно одет, с определённой претензией на шик. Батистовая белоснежная рубашка с небрежно расстёгнутым воротом, бархатный фиолетовый длиннополый сюртук со множеством позолоченных пуговиц.

Хозяин плюхнулся на кресло во главе стола, и рука его потянулась к ближайшей бутылке.

— Эээ! Стоп, стоп, стоп! Мастер! Не гони лошадей! — орчанка кинулась к Моргусу, хватая его за руку, — нам бы хотелось отправиться через портал ещё сегодня! А потом пей сколько хочешь, бездонная бочка…

— Нда? — Моргус с преувеличенным вниманием посмотрел на своё запястье, перехваченное Ведьмой, — эээ, мастресс… эээ?

— Гергудрун, мастер! Ведьма Ковена! — орчанка не отпускала пропойцу, контролируя его доступ к выпивке.

— Ведьмааа? Аааа… — лучезарная улыбка на щетинистом лице выглядела ужасающе, — так я, ик! Готов всегда…услужить, ик! Кковенууу… — Моргус попытался резко встать из кресла, но ему это плохо удалось.

Орчанка отпустила его запястье и присела рядом на стул с унылым видом:

— Приехали… Яйца Подгорного! Вот невезуха, нарваться на порталиста-пьянчугу…

— А сами мы воспользоваться не сумеем? — Лоос присела рядом.

— Да в том-то и дело, что это практически неосуществимо! Стационарные порталы активируются через древние артефакты. Тут-то и город, скорее всего, построили вокруг найденной или отвоёванной у кого-то аномалии. Так ведь, мастер Моргус? А? — орчанка с досадой бросила запястье щетинистого порталиста, чем тот не преминул воспользоваться и тут же набулькал себе вина.

— Правда ваша, мастресс, — после доброго глотка красного Моргус заговорил более связно, лицо его порозовело, глаза заблестели, — нашему порталу больше трёхсот лет! Ещё Озгуд — Завоеватель в бытность свою отобрал его у живших здесь гоблинов… — порталист снова занялся вином.

— Озгуд — Завоеватель… тот ещё мясник был… — задумалась орчанка, — погодите-ка, мастер Моргус, так ваш портал гоблинский? — в голосе её вспыхнула надежда.

— Ну да, честь по чести, менгиры с рунами… — щетинистый захрустел диким чесноком.

— Кажется, мы всё-таки сегодня отправимся по назначению, Ло! Мастер Моргус, а где ваши подмастерья?

— А? Так у меня их…эээ… один, бездельник…

— Но он же вам помогает инициировать рунный ключ и настроить портал?

— Ну… да. Мастресс, а что насчёт оплаты?

— Про оплату вспомнил, пьянь… тьфу… держи! — орчанка бросила небольшой кошель на тарелку перед Моргусом. Порталист смотрел на него с минуту, ослабил завязки, залез жирными пальцами, вытащил золотой, осмотрел его, даже понюхал. Спрятав кошель, он хрипло заорал на весь дом:

— Гай! Гааай!!! Где тебя носит, ублюдок… — с лестницы, что вела на верхние этажи раздался дробный перестук башмаков, и в гостиную влетел худой и бледный парнишка в потёртом кафтане с небольшим дубовым бочонком в руках. Увидев, что принёс подмастерье, Моргус скривился махнул ему рукой на стол. Подмастерье поставил бочонок на угол и остался стоять в ожидании дальнейших распоряжений. — Гай, это Ведьма Ковена Гергудрун с сопровождающей. Проводи их к порталу и расскажи, что к чему… а я прилягу, что-то голова разболелась…, наверное, к дождю… — Моргус уронил свою голову на сгиб руки, которую положил прямо на блюдо с закуской.

— Ааа… мастер Моргус… как же?..

— Ахррр… — от богатырского храпа порталиста зазвенели бокалы на столе.

— Ну вот… — парень совсем повесил нос.

— Что, тяжела жизнь, юноша? — к подмастерью подошла Лоос. Рост паренька был небольшим, поэтому едва он поднял голову, чтобы ответить, глаза его оказались как раз на уровне лифа Королевы. Бледность лица Гая сменилась густым румянцем.

— Ло, прекрати издеваться над мальчиком…Он нам нужен со светлой головой и памятью. Ведь ты поможешь Адептам Ковена, Гай?

— Чем же я смогу, мастрессы!? Я сам никогда не запускал портал…

— Ничего. Ведь состав рунного ключа ты знаешь, а остальное наше дело… Астральный горизонт у портала какой?

— Да мы выше третьего никогда не запускали… в соседнее королевство, да… один раз почти семьсот лиг. Имперского курьера отправляли.

— Вот! А ты говоришь, что не сможем! Веди нас, Гай! Пока твой учитель спит, ты покажешь нам менгиры и атлас порталов не забудь, — орчанка приобняла худенького паренька и подтолкнула его к выходу.

Подмастерье вывел путешественниц во двор, и они обогнули дом, за которым находился настоящий курган, высотой в три хуманских роста. Весь поросший жгучей крапивой. У основания кургана была вмурована толстая дверь, обшитая стальными полосами. Ключ от неё был тут же выужен из потёртых штанов подмастерья. Хорошо смазанные петли почти не скрипнули.

Два десятка крутых ступеней — и они оказались в выложенном диким камнем сводчатом зале, где неправильным кругом, вросшие в пол на половину своей высоты, выстроились менгиры, помеченные едва видимыми в полумраке контурами рун, высеченными на их поверхности много веков назад.

— Какие старые… — задумчиво произнесла Гергудрун, медленно обходя серые камни и едва касаясь их пальцами рук.

Подмастерье завозился в дальнем углу зала, чиркая кресалом. Зажёг несколько факелов, один из которых осветил грубо сколоченный стол, что служил подставкой для толстой кожаной книги, к которой сразу же направилась Ведьма.

Лоос тоже с интересом стала обходить портальные камни, аккуратно вглядываясь в них через серую муть первого горизонта. Здесь, в мире теней и магических энергий, менгиры казались высеченными изо льда. Струны Астрала пронзали их, образуя вокруг каждого своеобразный мерцающий клубок. Сияние было синхронным с пульсацией каждой руны, светившейся на камнях текучим расплавленным золотом. Тёмная Королева попыталась осторожно прикоснуться к одной из рун и тут же отдёрнула пальцы. Резкая боль прострелила руку до самого локтя. Богиня поспешила покинуть Астрал и застала разгорающийся спор Ведьмы и подмастерья.

— Мастресс, Гергудрун, вот на этом пергаменте мастер записал ключ активации портала, а здесь у него, — он достал и развернул ещё один пергамент, — схема распределения маны при перемещении по первому горизонту, второму, а… вот, по третьему…

— Отлично, Гай. Твой учитель прекрасно подготовил все шпаргалки. Что, частенько в похмелье? Или память подводит?

— Простите, мастресс…

— Ладно, ладно, юноша. Понимаю. Об учителе и кормильце либо хорошо, либо никак. Только когда-нибудь это ему икнётся. Либо в астральную воронку затянет, да и ммм… тебя несмышлёныша угробит… пьянь.

— На всё воля Единого… — смиренно сложил руки Гай.

— Тьфу, вот срань Подгорного! Овца ты безропотная, Гай. Иди и носись со своим Моргусом! Раз не хочешь слушать доброго совета от Ведьмы, хуманс.

— Мне положено находиться здесь во время портального перехода мастресс! — возразил дрожащим голосом подмастерье.

— Ну так стой. Главное, не мешай. Так, посмотрим атлас… Ты погляди, Ло! Да у них тут настоящее сокровище. Эти менгиры при достаточном количестве маны нас могут прямо к отрогам Серединного Хребта перекинуть. Представляешь? Ндаа… хумансы… Трусливое племя недоучек…

— Мастресс… — попытался вставить своё слово подмастерье.

— Всё. Не хочу больше слушать твоё блеяние, Гай. Остался. Стой и молчи. Мы с Ло переместимся, ты прочтёшь ключ закрытия, приберёшься. На этого твоих умений хватит?

— Да, мастресс… — печально вздохнул паренёк.

— Вот и молодец, — орчанка углубилась в изучение портального атласа.

Лоос подошла и тихо, чтобы подмастерье не услышал прошептала ведьме на ухо:

— Что-то неладно с этими менгирами, Гудрун. Руны сияют, как расплавленные. Жгутся огнём. Не нравится мне этот портал…

— Да, небось пользуются редко, портачат с отводками струн, и маны переизбыток остаётся. Ты же видела хозяина. Моргус не просыхает. Эй, Гай, давно портал использовали?

— Да… два трёхлуния назад тому…

— Вот! Что я говорила? Досталось же такое сокровище… ремесленникам. Сейчас войдём с тобой в горизонт, поправим, перераспределим струны. Ты ведь тоже, знаю, не новичок, Богиня. Вон, как в баронском замке по Астралу шастала, меня спасала! Вдвоём мы — сила. Рунный Грандмастер и Богиня!

— Всё это замечательно, но… что-то мешает мне быть такой же уверенной. Ты всё правильно говоришь. И по атласу я тоже вижу, что глубже третьего горизонта нам не придётся углубляться… но не могу… словами определить, что ли.

— Ладно, давай вместе зайдём, посмотрим, что тебя так насторожило. Если исправить не удастся, так и быть, послушаем твою интуицию. Хотя, чего тебе-то терять, бессмертной, Ло?

— Но ты-то не бессмертная, Гудрун…

— Так ты меня вытащишь, Королева! А теней бояться — в Астрал не лезть…

— Ну-ну…

Следующие полчаса подруги внимательно осматривали менгиры, отслеживая оплетающие их струны. Причём, Гергудрун настояла на входе и во второй горизонт Астрала.

После осмотра, Ведьма, что-то одобрительно бурча, активировала Рунную Карусель и начала поочерёдно обходить менгиры, едва касаясь поверхности камней пальцами. После чего пылающее золото рун стало потихоньку меркнуть, затем рассыпалось легчайшими блёстками, заполнив пространство между камнями. Потом эти золотые пылинки дружно поднялись к верхушкам менгиров и истаяли в тенях Астрала, как искры от яркого костра в бархате ночи.

Вывалившись в основную ткань мира, Гергудрун устало встряхнула кистями рук, бросила гордый взгляд победительницы на Лоос и улыбнулась:

— Что и требовалось доказать, дорогая! Всего лишь переизбыток маны. Да, ещё бы одно-два трёхлуния без вмешательства и, скорее всего, попытка включить портал сделала бы из мастера Моргуса и подмастерья Гая передержанное жаркое… Странно, почему порталист до сих пор ничего не заметил? Хм, без ложной скромности скажу, я всё исправила, и мы можем отправляться. С ветерком…

— Да? — Лоос всё ещё не отпускал скепсис, но уверенные действия Ведьмы она наблюдала собственными глазами, — тогда чего ждём?

— Действительно. Гай, давай читай формулу активации ключа! — подмастерье взял со стола пергамент с рунами, встал лицом к менгирам и стал громко и отчётливо называть руны в определённой последовательности. Гудрун и Лоос встали в фокусе менгиров, который на каменном полу был отмечен вмурованным медным щитом, стёршимся за века в тонкий диск.

С каждой произнесённой Гаем руной свечение камней усиливалось. Спустя несколько минут, струны Астрала, сплетающиеся в фантастическом танце, сформировали вихрь портальной воронки, очертания которой проступили в реальном мире.

Ткань межмировой Грани прогибалась под потоками маны, неисчерпаемый древний источник которой таился в сердце кургана. Менгиры были прямым продолжением этого средоточия магической энергии. И сейчас оно пробуждалось древними формулами гоблинов, служившими верой и правдой много веков…

К свечению менгиров присоединился низкий гул стен зала, фигуры Гудрун и Лоос стали терять материальность. Откуда-то сверху показались мириады золотистых песчинок, закружившихся водовороте портала. Почти перестал быть слышен голос Гая, дочитывающего последние строчки. С громким хлопком воздух ринулся в фокус портала. Хлопнула непредусмотрительно брошенная открытой дверь входа в курган.

Стихли все звуки… Гаю показалось, что он оглох, но постепенно стал различать треск сгорающей в факеле пакли, шорох песка, сыплющегося с потревоженного потолка. Свечение менгиров медленно таяло. Подмастерье торопливо прочёл запирающее портал заклинание. Погасил факелы в стоящей в углу бочке с песком и закрыл атлас.

Гай поспешил наверх. Подмастерье совсем не расстроился, не получив от Адептов Ковена особой благодарности. Он привык, что всю оплату всегда брал мастер. Ему достаточно было того, что Моргус учит его своему искусству. Но сейчас, когда всё само шло в руки, пренебрегать некоторым материальным прибытком не стоило. Ведь портал не позволял путешественникам брать с собой ничего, кроме носимого имущества.

Пока Моргус пребывает в объятиях винных снов, Гай прекрасно сможет позаботиться о великолепных лошадях путешественниц и оставленной поклаже. Возможность выручить несколько десятков полновесных золотых примиряла подмастерья с обидными словами Ведьмы Ковена, царапнувшими самолюбие ученика мага…

— Гудрун, а почему здесь так темно? — озабоченный голос Лоос послышался справа от орчанки.

Воронка Астрала выбросила подруг, судя по едва различимым верхушкам елей на фоне звёздного неба, где-то в глухом лесу. Да ещё и глубокой ночью И, учитывая затянувшееся молчание Ведьмы в ответ на вопрос Тёмной Королевы, для орчанки это так же явилось полной неожиданностью…

— Ничего не понимаю, Ло… Согласно атласу, мы должны сейчас находиться у отрогов Серединного Хребта в портале Пограничного Форпоста, между Дикими Землями и Гномьим Трактом. А это… какая-то дыра в заднице Подгорного?

— Ну… лес, вроде бы хвойный, чаща. Судя по тому, что здесь довольно прохладно, не смотря на середину лета, мы значительно севернее тех мест, откуда отправились. Тебе лучше знать, твой мир…

— Ну да. Скажи ещё, Ло, что ты предупреждала…

— Я предупреждала! Не надо было спешить пользоваться порталом пьяного Мастера. И это золотистое свечение. Астральные горизонты не терпят тёплых цветов, любая дикая энергия там исчезает очень быстро.

— Ну хватит! Великая и мудрая Богиня, знаток Астрала… Ну… обосралась я… Бывает. Живы же. Сейчас узнаем куда занесло, — в темноте на руках Гергудрун ярко вспыхнули контуры рунных цепочек, сбегающих от плеч к кончикам пальцев.

— Погоди, Ведьма, не спеши. Дай-ка я пройдусь по струнам, пощупаю, что вокруг твориться. А ты… дай мне руку, для верности, — Лоос осторожно шагнула в ту сторону, где светились руны на теле орчанки и ощутила крепкое пожатие пальцев Гудрун на своём запястье. Единый поток маны, как и тогда, в баронской спальне, объединил средоточия подруг.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь отдалёнными звуками ночного леса, орчанка решила хотя бы примерно определить, где же они находятся? Нет, дочь Степи, к своему стыду, не владела умением по расположению небесных знаков и звёзд определять место на Земле. А жаль… Но кое-чему отец-шаман Великой Орды в своё время научил свою Гергудрун.

По взаимному расположению Трёх Сестёр, их высоте над невидимым сейчас горизонтом, с трудом вспомнив, как светили Амор, Спера и Фидем в землях баронства, Ведьме Ковена удалось понять одну важную вещь.

Они, если и не очень близко, то, по крайней мере, в пешей доступности от Срединного Хребта. Много раз за свою жизнь Гудрун добиралась к окрестностям знаменитой Долины Справедливости, где располагалась Цитадель Ковена. Пешком и верхом, на лодке по течению полноводной Итариды и порталами из самых разных мест…

Только вот где они сейчас? На севере или юге? Если север — прекрасно, и в ближайшие дни они достигнут, наконец, Цитадели Ковена… Если юг… Гораздо хуже, но возможны варианты.

Напряжённые размышления Ведьмы прервал толчок средоточия — поток маны от вернувшейся из-за Грани Лоос иссяк:

— Ты знаешь, Гудрун, если бы я своими глазами сейчас не увидела, то никогда бы не поверила, — альва глубоко вздохнула, звякнули ножны на её поясе.

— Выкладывай, Ло. Да будем устраиваться на ночлег. Я и так понимаю, что ночевать придётся в лесу. А с собой у нас кроме золота и оружия ничего нет.

— Так рассказывать особо нечего. В первом горизонте вокруг на три полёта стрелы нет ни одной струны! Не говоря уже о средоточиях…

— Но это же невозможно… реальны мир не может без поддержки паутины струн… как?

— Не знаю. Я пустила малого астрального вестника по небольшому кругу. Он подсветил горизонт… струн нет, но они были…совсем недавно, есть чёткие следы. Они словно разорваны или отодвинуты. Я думаю, с рассветом нам следует пройти немного дальше, лигу или две, и разобраться с этой путаницей.

— Согласна, в этой темени мы вряд ли что-либо узнаем ещё. Может порадую тебя, если скажу, что мы примерно там, куда и стремились.

— Тогда предлагаю зажечь твои весёлые руны и наломать лапника. Спать на голой земле, даже для Королевы Тёмных… мрачновато, — глаза Лоос блеснули в свете одной из лун.

Утренний холод разбудил путешественниц гораздо раньше, чем первые лучи солнца посеребрили верхушки столетних елей. Альва и орчанка, не сговариваясь, стуча зубами, занялись костром. Благо на разведение огня у Богини и Грандмастера магических умений хватило.

Наскоро отогревшись, подгоняемые голодом и любопытством путешественницы устремились в сторону восхода, так как лес в этом направлении редел, и простая логика напоминала, что Срединный Хребет находится скорее на востоке.

Двухчасовой марш по сырому утреннему лесу не прибавил настроения магессам. Шли молча, думая каждая о своём. Незаметно свернули на узкую звериную тропу, ведущую в нужном направлении. Вскоре тропа расширилась и стала забирать в гору. Деревьев становилось меньше, солнце встало над лесом, начиная припекать головы. Утоптанная земля под ногами сменилась скальной поверхностью и за очередным поворотом перед Лоос и Гудрун открылась во всём своём величии картина окружающей местности.

Невольно улыбнувшись, орчанка с облегчением увидела на востоке, лигах в десяти, точнее было трудно сказать, поросшие густым вековым лесом суровые и мрачные горы, тянувшиеся вдоль горизонта на сколько хватало глаз. Чуть подальше, справа лигах в двадцати, три равновеликие вершины, словно воины-великаны, возвышались над Серединным Хребтом.

— Поздравляю, Ло! Мы всё же скоро будем на месте.

— И сколько это «скоро» продлится, Гудрун? — голодная и усталая Лоос вопросительно указала рукой на простиравшийся перед путешественницами хребет.

— День-два, не больше. Нас выбросило севернее Пограничного Форпоста, который находится как раз у вон тех трёх вершин, что называют Тремя Братьями. У их подножия вход в Долину Справедливости. Там и собираются перед Советом Ковена все прибывающие кандидатки.

— Звучит, конечно, замечательно, Ведьма. Только у меня нет никакого желания ломиться туда через весь лес. Да ещё и целых два дня. Ну и, как минимум, неплохо было бы чего-нибудь перекусить.

— Я порадую тебя, Королева. Нам нужно только спуститься с этого плато и пройти прямо к хребту. С этой стороны предгорья довольно густонаселены половинчиками, встречаются и угольные шахты гномов. Но мало… Те повыше в горы забираются. Вдоль хребта идёт прекрасная дорога к Пограничному Форпосту. Деньги есть, разживёмся у половинчиков транспортом. Не унывая. Я не я буду, если обедать будем уже в деревне!

— Что ж, это действительно радостная весть, подруга. Тем более, что я вижу внизу, куда спускается наша тропа, блеск небольшого ручья. Вода освежит нас и хоть немного обманет голод, — альва облизнула сухие и потрескавшиеся губы.

— Ох, не льсти себе, Ло! Такую обжору, как ты может успокоить только пол поросёнка или десяток куропаток! — орчанка ловко увернулась от пинка подруги и весело устремилась вниз по тропе, балансируя на осыпающихся местами камнях. Тёмная Королева решила не отставать и погналась за дерзкой обидчицей.

Внизу магессы узрели настоящее маленькое чудо: ручей падал с трёхметрового уступа небольшим водопадом, образующем озерцо неправильной формы с кристально-чистой водой и берегами, усыпанными разноцветной галькой.

Уставшие от треволнений последней ночи, подгоняемые жарким солнцем, нещадно палящим с небес, подруги, не сговариваясь, с визгом и криками, скинув с себя сумки и оружейные пояса бросились в благословенную прохладу заповедных вод.

Богиня и Ведьма, превратившись в расшалившихся девчонок, гонялись друг за другом, брызгались и плескались целый час. Пока утомившись, не вылезли на прибрежную гальку.

Заметив неподалёку несколько больших скальных валунов, вросших у самого берега озерца, магессы расстелили на них промокшую одежду. Сами же расположились на галечном пляже подставляя ещё влажные тела яростному солнцу.

— Не боишься сгореть, Богиня? — зеленокожая Гудрун опершись на локоть, метко метнула мелкий камешек, едва не попав Лоос в пупок.

Королева Тёмных даже бровью не повела, наслаждаясь долгожданным покоем. Не открывая глаз, она ответила орчанке:

— Не боюсь, подруга. Загар моему телу не грозит, это у меня от матушки… Только предупреждаю сразу, на вопросы об этой… мерзкой ренегатке я не отвечаю, — блаженная улыбка сползла с лица Богини.

— Ну, не хочешь, как хочешь… Мне вот тоже воспоминания о родителях радости не приносят…

Взгляд орчанки бездумно скользил по окрестностям. Плато, с которого они спускались по звериной тропе, дальше вдоль склона было исчерчено глубокими оврагами или обрывалось скальными кручами. Место, где ручей спускался в низину водопадом, было чуть ли не единственным удобным для спуска.

Ведьма обратила внимание, что множество оползней были свежими и обнажили тело скал во многих местах. У подножия образовались целые кучи мусора из камней и вырванных с корнем кустов, даже целых деревьев. Странно, но наверху, в лесу никаких признаков бури или урагана не было.

Вдруг, взгляд Гудрун зацепился за какую-то деталь в скале, справа от водопада. Когда они купались в озерце, её было трудно заметить: закрывал густо разросшийся куст ракиты. Точно! Вот что показалось странным. Необычный камень, примерно шести-семи локтей в высоту, с правильными и резкими очертаниями. Поверхность его тускло блестела на солнце… Металл?

Орчанка привстала, приложив ладонь ко лбу, защищая его от ярких полуденных лучей.

— Чего ты подорвалась, Гудрун? — Лоос недовольная тем, что тень подруги закрыла ей солнце, открыла глаза.

— Там, справа от водопада, ничего не замечаешь, Ло?

— Вот неугомонная… — Богиня нехотя встала рядом с подругой и посмотрела в указанном направлении, — железка какая-то, большая. И что? Ты думаешь, Ведьма, что это сундук с кладом или загадочный волшебный артефакт Великих Богов? — усмехнулась Богиня.

— И тебе совсем ни сколечко не хочется узнать, что же это так блестит?

— Я не сорока, Гудрун. Тебе неймётся, ты и иди. А я пока оденусь и волосы немного просушу.

Ласково обозвав подругу «ленивой жопой», орчанка быстро накинула полусырую одежду, застегнула оружейный пояс и начала карабкаться к своей находке. Подобравшись вплотную, Гергудрун, окончательно убедилась в своей догадке. Это был прямоугольный край металлической плиты, точнее её верхний правый угол, который торчал, из свежей осыпи. И размеры её, при ближайшем рассмотрении, были значительно больше тех, что показались ей сначала.

Ведьма попыталась немного отгрести камни от основного выступа. Метал заинтересовал её своей необычностью. Тусклая серая его поверхность была на удивление прохладной. Солнце её нисколько не нагрело. Помимо гальки, плита была завалена и несколькими крупными скальными осколками вместе с песком и землёй. Никаких знаков или надписей на металле не было. Необычность материала ещё больше разожгла любопытство Ведьмы.

Позади послышался шорох камней и недовольный голос Ло:

— Ну чего ты тут застряла? Пора идти…

— Посмотри, какой странный металл.

— Металл, как металл. Кто-то железную дверь потерял давно, может ручей был когда-то рекой и наводнение принесло сюда этот дурацкий кусок железа…

— Дверь… а ведь и правда, Ло. Вот притолока, вот тонкая щель между ней и дверью. Какая ровная кромка… Точно, гномья работа! Я просто обязана осмотреть её всю!

— О, Великий Альв! Гудрун, ну зачем?

— Я быстро, Ло, подожди меня внизу.

Королева обречённо спустилась к озерцу и встала с недовольным видом ожидая Ведьму. Орчанка задержалась на несколько минут, прикусив палец и начертав на заваливших плиту валунах несколько рун. Затем спустилась к подруге.

Скороговорка формулы активации практически слилась грохотом взрыва, разметавшего камни, песок и землю вокруг плиты. Туча пыли взметнулась и стала тихо оседать, не достав буквально нескольких шагов до стоявших магесс.

— Столько сил для того, чтобы удовлетворить простое любопытство… — Королева укоризненно посмотрела на торопливо заговаривавшую кровь на порезе Ведьму.

Наконец, пыль осела и подруги недоумённо уставились на открывшийся им огромный участок монолитной стены, всё из того же странного металла. Плита же, которая заинтересовала Гудрун, была одной из створок огромных ворот, смыкавшихся без видимого зазора. На их поверхности отчётливо просматривалось рельефное изображение полусферы с каким-то рисунком…

— Смотри! — восторженно воскликнула Гудрун, указывая пальцем подруге на огромный, переливающийся множеством граней на солнце, красный камень в центре полусферы, — это же рубин, почти с мой кулак величиной! Хо-хо! А сколько ещё за дверью…

— Так, стоп. Гудрун, остановись. Мы уже пошли у тебя на поводу, войдя в неисправный портал. Давай не спешить.

— Давай. Предлагай ты, — к удивлению, Лоос покладисто согласилась орчанка, поэтому, Королева не могла ей ответить сразу. Но через минуту нашлась:

— Эээ, Гудрун, ты заметила, что твои руны разбили гору в пыль, а стене и вратам не принесли никакого вреда. Поэтому, вопрос первый. Как ты предполагаешь открыть эту дверь?

— Срань Подгорного… ммм, не подумала…

— Тогда плюнь и пошли, только время теряем. Одной тайной больше, одной меньше…

— Ну, Лоос, ну пожалуйста… Ой! А давай одним глазком, через первый горизонт посмотрим и сразу обратно. Ты же Богиня!

— А если там ловушка? Хотя… если действительно в Астрале… Хм, ладно. Но одно условие. Сначала я схожу сама. Вернусь и мы решим, что делать дальше. Возражения не принимаются. Или уходим в предгорья к половинчикам.

— Эх, вот так всегда… Я нашла, а тебе всё самое интересное… Возвращайся побыстрей, Ло. Не то я тут умру от любопытства.

— Ничего, Гудрун. Утешайся тем, что я тоже иду на страшную жертву.

— Это какую же?

— Остаюсь без обеда в надежде на ужин…

Странно, но Инфа постоянно, на протяжении всего пути в Эль Кару, ловила себя на единственной мысли. Какое оно, первое в её новой жизни море? Она уже хорошо узнала пустыню, даже почувствовала её дух, а дыхание барханов навечно впиталось в её плоть и кровь. Совершенно самостоятельно, без помощи фарангов, она могла отыскать драгоценные цветы Царской Водохлёбки в самых глухих местах земли Шаранг. Верховые ящеры подчинялись любому её желанию, да так рьяно, что обычно невозмутимый Джонгар исходил от тихой ревности.

Сейчас этот шаранг, с кожей цвета, потемневшего от времени орехового древка его верного копья, мерно покачивался на спине верхового ящера рядом с задумчивой Инфой. Небольшая группа кандидаток в Адепты Ковена вот-вот должна была прибыть в вольный портовый город караванов и морских путей, благословенную Эль Кару…

Зелерин, Ардара, Инфа и старый Джонгар, да ещё отборный десяток чарр в сопровождении. Дальше, им предстояло отправиться на нанятом от имени Царицы Шаранг корабле по Срединному морю до самого Раселя. Далее, порталом, с пересадкой в столице Королевства Эстерия, прямиком к Долине Справедливости, о которой курсант так много слышала от эфери Габар.

Вопреки уверенности в чётко, по этапам, расписанной будущей жизни в новом мире, Инфу постоянно беспокоили неясные и, порой, беспочвенные, на её взгляд, сомнения. Несмотря на то, что она превратилась в полноправную шаранг и стала учиться управлять новыми изменениям в своём теле, девушка не смогла избавиться от неизбывной тоски по прошлому.

Хотя, казалось бы, о чём тут можно ещё жалеть? Всю свою прежнюю жизнь, от самого рождения, она провела в железной коробке, несущейся через пустоту, с целью, которую кто-то когда-то определил задолго до её рождения.

Долг перед экипажем Ковчега, долг перед человечеством — все эти слова, знакомые с момента осознания себя в окружающем мире, стали бесконечно далеки, оставив лишь изредка прорывающуюся глухую тоску воспоминаний. А образ маминой ма всё реже являлся в девичьих снах…

Коварно солнце пустыни и горяч ветер, сметающий верхушки барханов. В голове, предусмотрительно покрытой специально повязанным платком — национальным убором шаранг, у неосторожного путешественника могут появиться жаркие фантастические видения, сбивающие караванщика с проторенного пути…

— Чего нос повесила, Инфа? — слева подъехала никогда и нигде неунывающая Ардара. Взгляд на её отражающий солнце золотой пояс заставил новообращённую прищуриться.

— Задумалась.

— Хорошая привычка… Чарры сказали, что уже после полудня выедем на побережье.

— Хорошо бы, а то уже страсть, как хочется увидеть море! — оживилась Инфа.

— То же мне, большое озеро, да и только. Чего я там не видела? — хмыкнула Ардара.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда окажешься на куске дерева посреди этого «озера»… — тихо, так, чтобы слышала только Инфа, пробурчал Джонгар, явно недолюбливающий зазнайку из семьи Кхароз.

Новообращённая поспешно спрятала свою улыбку в платке. Ардара мгновенно вспыхивала при любом подозрении на насмешку. И если бы услышала слова погонщика, тому несдобровать…

Мужчина-шаранг, высмеявший знатную женщину, пусть и в походе. Как бы чего не вышло… Поэтому, Инфа поспешила увлечь Ардару разговором, состроив за спиной Джонгару страшную рожицу, заставив погонщика весело улыбнуться.

Эль Кара раскинулась на берегу широкого залива Срединного моря. Морская вода, насколько хватало глаз, радовала пронзительно синим цветом, радовавшим душу и сердце. Особенно сильно это было заметно после опостылевших оттенков пустыни.

Лишь основная акватория порта резко отличалась мутно-жёлтыми водами и наличием множества судов, теснившихся у причалов и выходящих в залив. Мазки разноцветных парусов и росчерки строгих хищных галер Орков Южного Континента рассекали взбаламученные волны с деловитостью муравьёв перед наступлением осени.

Совершенно неожиданным было для Инфы отсутствие любого намёка на городскую стену. Город со стороны пустыни был окружён сотнями хибар, землянок и совсем уж ветхих построек, не имеющих даже названия.

Караван вступил на улицы Эль Кары, как-то неожиданно и сразу окунулся в шум и гам, создаваемый тысячами жителей и гостей. Инфа отметила про себя, что караванные пути широкими трактами сходились с обеих сторон побережья и множеством троп — со стороны пустыни. Их маленькая группа совершенно терялась на фоне того потока транспорта, на котором ввозили и вывозили товары благословенной Эль Кары.

Заметив, что большинство обитателей города были хумансами, Инфа стала выделять из толпы и представителей других рас. Знакомых ей орков было достаточно много. Некоторые выглядели, как воины, захватившие её на месте приземления. Другие, отличавшиеся почти чёрным цветом кожи и наголо выбритыми черепами. Все были заняты перевозкой или учётом товаров. Неподалёку, по параллельной улице, в Эль Кару входил огромный невольничий караван. До Инфы доносились крики надсмотрщиков, свист бича и злой, лязгающий лай сторожевых псов. Внутренне поблагодарив судьбу и шаранг, за то, что помогли избежать подобной участи, девушка поспешно отвернулась.

Чарры при въезде слаженно выстроились эскортом справа и слева от кандидаток. Джонгар с поклажей и привязанной к хвосту фаранга небольшой повозке, замыкал шествие.

— Едем до самого порта, не останавливаясь, — крикнула, пытаясь перекрыть уличный шум, Зелерин, обернувшись к кандидаткам, — ни у кого из местных ничего не брать, не покупать, не заговаривать с незнакомцами… тут сплошное жульё! Это ясно?!

— Да, Зелерин! — почти хором ответили Ардара с Инфой. За длительное время подготовки наставница добилась от подопечных беспрекословного подчинения. Ведающая Суть, Мастер Магии Разума и Адепт Ковена, знала как подобрать ключики к своенравной выскочке из семьи Кхароз и новообращённой. Причём, к магии Зелерин прибегала только в крайнем случае. На песке арены садов Царицы Шаранг Инфе не раз удавалось убедиться в умении наставницы вколачивать науку боевого искусства шаранг. Ключи Матери и Сына — курсантка воочию и на своей шкуре познала эффективность странного оружия, которое наставница всегда носила на поясе. Вооружённая любимым копьём, вместе с Ардарой, предпочитавшей пару длинных кинжалов, они так и не смогли одолеть черноглазую ни в одном поединке…

На вопрос, когда-то в редкие часы отдыха заданный Ардаре, почему та не хочет овладеть фамильным оружием, Инфа получила расплывчатый и туманный ответ:

— Очень трудно. Если сразу не пошло, можно не стараться. Не стоит тратить время…

Атмосфера портовой жизни за очередным поворотом в буквальном смысле хлынула на путешественниц. Чудовищная смесь запахов прогорклого масла, рыбьих потрохов, гниющих фруктов, кислой солонины и прочей портовой дряни была сдобрена десятками звуков: скрип канатов и тележных колёс, грохот бочек по сходням, плеск волн о причалы, лязг металлических цепей ругань, ругань, ругань на десятках языков — всё это было густой приправой к сердцу благословенной Эль Кары, её кормильцу и головной боли — Порту Девяти Морей.

Сделав ещё с десяток поворотов, маленький караван кандидаток въехал на территорию портовой таверны. Руны на вывеске ни о чём не говорили Инфе. Джонгар же на её вопрос ответил лаконично:

— Это «чёрная» таверна, «Рыбий Пузырь».

— Здесь мы ненадолго остановимся, капитан и команда галеры, что отвезёт нас в Расель, ожидают нашего приезда. Кстати, Джонгар, на соседнем причале должна быть пришвартована «Морская Кобыла», можешь отвезти поклажу прямо туда и дожидаться нас уже там, — распорядилась наставница.

— Будет сделано, эфери Зелерин, — погонщик поклонился и, развернув своего фаранга с повозкой, отправился к причалам.

Под крышей таверны было довольно прохладно и малолюдно. Точнее будет сказать, хумансов здесь не было вовсе. Посреди единственного зала за длинным столом закусывали два десятка лысых и чёрных, как уголь, орков. Клыкастые даже ухом не повели при появлении путешественников. За столом прислуживал довольно старый орк со сморщенной посеревшей кожей и огромным серебряным кольцом в правом ухе. На нём кроме набедренной повязки и передника из грубой холстины ничего не было. Он водрузил на стол большое деревянное блюдо с варёным мясом, которое перед этим принёс из кухни. Неспеша вытер ладони о фартук и подошёл к гостям, молча уставившись на них тяжёлым взглядом из-под нависающих седых бровей.

— Кандидаты Ковена от Царицы Шаранг! — Зелерин выступила вперёд.

Старый орк оглянулся на стол.

— Горагх… твои, — хрипло буркнул старик и удалился на кухню, не сказав больше ни слова.

С правого края стола поднялся один из обедавших. Размеры этого орка поразили даже Инфу, насмотревшуюся на представителей этого племени и в плену, и на улицах Эль Кары. Его голова возвышалась бы над новообращённой, даже если бы та сидела верхом на фаранге. Чёрная кожа лоснилась везде, куда мог упасть взгляд. На орке были надеты толстые кожаные штаны и невысокие, подбитые бронзой сапоги с отворотами. Кожа на лоснящемся торсе была покрыта тонкими шрамами, собирающимися в причудливый рисунок сложной фигуры, напоминающей одновременно и пылающее солнце, и многолучевую звезду. Множество навесных крючков и петель на поясе были заняты самыми различными предметами: метательными ножами, небольшой плетью в свёрнутом состоянии, узким трёхгранным кинжалом. Справа висел чудовищных размеров ятаган в простых деревянных ножнах. Этот орк был единственным из присутствующих чёрных, кто имел волосы на голове, собранные в тугой хвост с вплетёнными нитками крупного перламутрового жемчуга. Орк молча подошёл к Зелерин и протянул свою правую руку, больше похожую на лапу крупного хищника с острыми когтями.

Видящая Суть достала из нагрудного кошелька три маленьких предмета и положила на орочью ладонь. Инфа с интересом узнала в них уникальные драгоценные камни, добываемые изредка на дне Озера Возрождения. Именно за один такой камень в своё время её пытался выкупить Смотритель Оазиса.

Орк внимательно покатал Слёзы Пустыни на ладони, помогая себе длинным ногтем указательного пальца.

— Договор заключён, шаранг. Мой корабль даёт тебе и кандидатам убежище, защиту. Я, капитан Горагх Тупые Клыки, обязуюсь доставить вас в Расель! — он протянул Зелерин кусок травленой кожи, на котором было выбито несколько чёрных рун.

— Благодарю верного Горагха за честь и защиту, — Зелерин приняла пропуск на корабль, кивнула капитану, и гости вышли из таверны. Чарры, оставленные у коновязи, стали рассаживаться по сёдлам.

— Вот и всё, мои дорогие, теперь — на борт галеры, — черноглазая подмигнула кандидаткам. До Инфы вдруг дошёл тот факт, что она поняла всё сказанное капитаном орков от начала до конца.

— Эфери, я что и оркский понимаю? — лицо новообращённой выразило крайнюю степень изумления. На что Зелерин расхохоталась:

— Не льсти себе, Инфа. Горагх говорил на шаранг. Это степень высокого доверия.

— Ааа… а если бы он говорил на своём языке? Ты бы поняла?

— Если бы он заговорил со мной, представительницей Царицы Шаранг на своём языке, то это было бы оскорблением и мне пришлось бы его убить…

— …?! — новообращённая не понимала, шутит наставница над ней или нет. За Зелерин водился такой способ поучения кандидатки. Из-за спины наставницы вынырнула Ардара:

— Если бы орки вообще не стали говорить, значит они не собираются иметь с нами дело. Разговор на языке заказчика — означает практически предварительное согласие. Любое слово на оркском — вызов на бой…

— Молодец, Кхароз. Твой учитель истории и дипломатии недаром пьёт свою воду, — улыбнулась Зелерин.

— Значит, вот почему остальные орки не реагировали на нас и старались не произносить ни слова… — заключила Инфа.

— Правильно, новообращённая. Всегда замечай подобные мелочи, такому никто не научит. На будущее пригодится. А теперь — все на «Морского Коня»!

Ожидания Инфы были полностью удовлетворены. Настоящий морской корабль! Да какой большой!

Оказалось, что орки, виденные новообращённой в таверне — это лишь половина команды. И не самая большая. За вёслами на лавках галеры по четверо сидело добрых пять дюжин гребцов, прикованных к лавкам. Слуги только что перестали разносить им еду и теперь занимались довольно грязным делом: набирая забортную воду, они смывали с невольников нечистоты, кровь и пот — всё, что скопилось за ночь вокруг несчастных, обречённых до конца жизни служить капитану Горагху Тупые Клыки. Здесь, на палубе, при свете дня Инфа увидела сама причину прозвища гигантского орка. Его нижние клыки, гордость любого сына Орды, были обломаны у самого основания. Время выбелило пеньки и они резко контрастировали с маслянисто-чёрным лицом Горагха.

Услышала Инфа, наконец, и гортанную речь орков Южного Континента. При первых её звуках, прозвучавших из уст капитана, девушка схватилась за своё копьё, но улыбавшаяся Ардара объяснила, что в данном случае бояться не стоит. На корабле, между собой орки будут общаться на родном языке. Оно и понятно. Вряд ли среди команды много полиглотов. Но с пассажирами хозяева корабля будут всегда говорить на языке шаранг.

Узнала курсант и предназначение гибких плетей, что свёрнутыми носили орки на поясах и пустившие их вход, едва зайдя по сходням. Спины гребцов, и без того изборождённые старыми шрамами, покрылись брызгами свежей крови.

Гостей разместили в трюме пристройки, что выступала на корме галеры. Заметила инфа и две складные невысокие мачты с косыми парусами. Значит, орки Южного Континента в морских путешествиях не всегда надеялись на силу и выносливость невольников. Небольшое помещение с тремя гамаками и низкими потолками, прибитыми к палубе бочками и узкими квадратными окнами, забранными деревянными решётками.

Оставив Джонгара в этой каморке разбираться с вещами, Ардара и Инфа присоединились к наставнице, с интересом следящей за работой орков и завершающейся погрузке. Зелерин внимательно провожала взглядом каждый груз и каждого нового пассажира, поднимающегося по сходням. Заметив кандидаток, спросила:

— Интересно? Глядите во все глаза, шаранг… Наш капитан не так прост, как кажется на первый взгляд. Вы должны держать ухо востро всё время. Орки никогда не нарушают договоров. Но Горагх — пират… Мало ли что ему взбредёт в голову?

— Пират? А зачем Царица связалась с пиратом? Неужели нет ммм… порядочных капитанов?

— Я всё время забываю, новообращённая, что ты совсем недавно в нашем мире, — Зелерин слегка нахмурила брови, — Горагх — один из лучших капитанов Срединного моря! Он получил достойную оплату, на которую сможет купить ещё одну такую галеру. Зачем ему портить отношения с Царицей Шаранг? И, тем более, с Ковеном. А кто лучше пирата сможет нас быстро и безопасно провести по водам юго-восточного Срединного моря? Да так, чтобы и с другими морскими разбойниками не встретиться? А не дай Великий Альв что… Он первым встанет на нашу защиту! О! Смотрите, кто швартуется рядом с нами!

По левому борту от галеры к причалу двигался необычный корабль. Низкие борта были внахлёст закрыты рядами круглых больших щитов. Прямоугольный парус с изображением двух скрещённых топоров был наполовину убран, и корабль шёл на вёслах. Гребцов было вполовину меньше, чем на галере, тем не менее, судно двигалось быстро, ловко маневрируя. На носу корабля двое дюжих бородатых молодцов в овечьих безрукавках снимали с креплений большую вырезанную из дерева голову дракона с оскаленной пастью.

У ближайшего к галере борта стоял высокий и жилистый воин, с усами и бородой, заплетёнными в тугие косички, украшенные золотыми зажимами. Кандидатки вздрогнули, когда рядом с ними раздался громогласный голос их капитана, обращающийся к проплывавшему на странном корабле воину:

— Рридо, Осгарде, хюпта ле ванноре игрмане!!! Ха-ха-ха! Хоррридо!!!

— Хорридо, Горагх, манне ле дуе? — воин с бородой и усами в косичках радостно поднял руку, помахав капитану Морского Коня. В этот момент к воину на корабле с головой дракона подошли ещё два бородача, удивительно похожие внешне. Один был чрезвычайно бледен и пошатывался, придерживая перевязанную руку, у второго была обмотана голова, тряпица обильно пропиталась запёкшейся кровью. Инфа отметила как помрачнело и без того суровое лицо Горагха. В мгновение ока он оказался у борта:

— Осгарде! Ху вуптаре дерене? Гвендоле? — рык орка перекрыл окружающий шум.

— Норе, Горагх, хуманне до, мереденне! — ответил воин с драконьего корабля. От удара капитанского кулака чуть не треснула балка вдоль борта галеры. Горагх махнул своим матросам и на борт причаливающего корабля с бородатыми воинами перебросили несколько небольших бочонков. На что собеседник орка поклонился, приложив руку к сердцу:

— Хорридо, Горагх, хорридо ме!!!

На что капитан Морского Коня досадливо махнул рукой, которой легко мог снести голову Инфе одним движением и вернулся к своим делам на палубе.

— Я скоро вернусь, — озабоченная наставница скрылась вслед за капитаном. Ударили плётки, вёсла погрузились в мутную воду залива и галера стала потихоньку отчаливать от пирса.

Матросы уложили швартовочные канаты, «Морской Конь» стал медленно набирать ход, а Инфа продолжала смотреть на странный корабль, причаливающий к пирсу, постепенно уменьшающиеся фигурки снующих по берегу людей, орков… небольшую группу отдельно выстроившихся чарр, выделяющихся своими белыми одеждами и сверкающими на солнце наконечниками копий…

Всё меньше и меньше становились дома и улицы так быстро промелькнувшей в её жизни, но такой яркой столицы Девяти Морей благословенной Эль Кары. Уходил вдаль берег, уходила пустыня и Земля Шаранг, ставшая новой родиной для Информации Марковой, курсанта Звёздного Флота Земли…

Наставница была беспощадна, и, не успели они выйти в открытое море, как Инфа и Ардара, переодевшись в тренировочные трамы и взяв свои копья, вот уже два часа поливали деревянный настил над настройкой своим потом.

Это был довольно узкий, пяти-шести шагов в ширину, и длинный, не менее тридцати в длину, прочный навес, прикрывавший расположившихся на небольшом возвышении палубы в проходе между лавками с невольниками капитана и наставницу, коротающими время за неспешной беседой. Стоило кандидаткам сделать паузу в тренировочном бое больше десяти — пятнадцати ударов сердца, как от Зелерин следовал раздражённый окрик. Стук дерева и шлепки голых ступней по настилу продолжались с новой страстью.

Наконец, когда солнце коснулось своим нижним краем западного горизонта прозвучала долгожданная команда:

— Всё! Достаточно. Можете отдыхать, — на подрагивающих ногах кандидатки спустились с настила и замотали кровоточащие ладони и сбитые костяшки пальцев загодя приготовленными холщовыми лентами, пропитанными травяным отваром. Дневная смена гребцов спускалась в квадратный зев трюма, получая вечернюю пайку еды, состоящую из половины лепёшки с каменным куском сыра и пучком дикого чеснока.

Ночная смена быстро разобралась по лавкам, орки-надсмотрщики пропустили через специальные отверстия в ножных кандалах длинные стальные цепи, и плётки вновь запустили ритм движения галеры. Большинство гребцов были хумансами, но Инфа видела и нескольких орков, значительно отличавшихся цветом кожи от членов команды Морского Коня.

Умывание перед ужином выглядело довольно просто: Инфу и Ардару просто окатили несколько раз забортной водой. Но какое это было блаженство!

— Шаранг! Прошу к моему столу, видят духи, поешьте, чем богаты… — Горагх радушно развёл своими руками, почти полностью охватив стол, за которым сидели капитан и наставница.

— Давайте быстрей, без церемоний… надо восстановить силы, — Зелерин одобрительно кивнула, глядя на пошатывающихся от усталости девушек. Инфа и Ардара не стали себя долго уговаривать и, сев за стол, молча потянулись к еде, которая была представлена в основном дарами моря. Рыба солёная, сушёная, мелко нарезанная и перемешанная с варёными злаками. Ардара плеснула себе из стоявшего на столе сосуда, оказавшегося высушенной тыквой. Девушка сделала большой глоток и… едва не выплюнула выпитое в первую секунду, но быстро взяла себя в руки, сделала над собой неимоверное усилие и проглотила выпитое. Слёзы градом ринулись из глаз шаранг, веки тут же опухли.

— Хо! Да ты молодец, будущая Ведьма! — орк хлопнул себя по бёдрам, — настойку борника не всякому Сыну Степи выдержать удаётся! А ты… смелая… как там тебя?

— Ар…хр, Ардара… — едва отдышавшись просипела шаранг, запихивая в себя всю еду, до которой успела дотянуться. Новый напиток изрядно усиливал аппетит. Сидевшая рядом Инфа, осторожно понюхала деревянную кружку с остатками настойки, хмыкнула, выдохнула и медленно выцедила её до капли, занюхав сушёной рыбёшкой. Потом деловито положила себе в тарелку из разных блюд и стала неторопливо расправляться с ужином.

Гробовое молчание капитана и наставницы продлилось достаточно долго, чтобы невозмутимая новообращённая подняла на Зелерин глаза и перевела взгляд на замершего орка.

— Шлюху выродка Подгорного мне в печень! Да твоя воспитанница, Зелерин, пьёт борник, как мой кормчий! Чтобы духи выпили моей мочи! Уааа… — Инфа, продолжая невозмутимо есть, с интересом рассматривала чем-то донельзя довольного орка. — Где вы откопали эту малышку, Зелерин?

— Она ммм… новообращённая, Горагх. Да к тому же, бессмертная… Чему уж тут удивляться?

— Да ну! Дай — ка я догадаюсь, кем прежде была эта медноволосая шаранг. Ставлю золотой против медяка… хуманка! — орк припечатал ладонь к столу.

— Мастер Горагх, мастер Горагх… — покачала с сожалением Зелерин, — не уж-то вы думаете, что я буду так наивна, что поспорю с лучшим Шаманом Ветра Девяти Морей?

— А и уважила бы старика, черноглазая…

— Мы и так неплохо тебе заплатили, Сын Степи.

— Справедливо… Ведающая Суть… Ладно, пойду, гляну, не сбились ли с курса мои доводящие. Сёстры скоро взойдут, станет плохо видно звёзды. Чистой воды, шаранг! — орк кивнул девушкам и гибко поднялся с бухты каната, служившего ему стулом, широким шагом бывалого моряка прошёл к носу судна.

Инфа, продолжая подкрепляться мясом, увидела, как Горагх принял из рук одного из помощников странный предмет, напоминавший шар из стальных колец, в сердцевине которого был закреплён крупный прозрачный кристалл. Через него капитан стал наблюдать небо над морем, закрепив предмет в специальной деревянной распорке по носу корабля.

— Астральный маяк, — услышала она пояснение от наставницы, заметившей интерес кандидатки к морским премудростям, — с помощью этого прибора немаг может не только узнать местонахождение корабля в открытом море, учитывая расположение звёзд, но и запечатлить на кристалле пройденный путь.

— Вот так, значит… навигатор, секстан, компас и карта в одном флаконе… ну и ну… дорогой прибор, наверное, — Инфа быстро подобрала отпавшую челюсть. Реалии нового мира не переставали её удивлять.

— Не знаю, что ты называешь прибором, Инфа, но астральный маяк есть у каждого капитана. Такие вещи изготавливаются в Ковене и продаются всем желающим. Не так это и дорого…

— Здорово. Наставница, а можно вопрос? — курсант, видя хорошее настроение Зелерин, решила им воспользоваться.

— Ты, наверное, хотела спросить, кто были те бородачи на драккаре, что причаливал к пирсу во время нашего отхода?

— Вы, как всегда, читаете мысли, Ведающая Суть, — на этот раз Инфе удалось скрыть удивление проницательностью наставницы. Эта способность Зелерин, проявляющаяся к месту и не к месту, последнее время стала порядком раздражать кандидатку.

— Отлично, новообращённая! Скоро ты всё же научишься скрывать свои эмоции лучше… Это станет нелишней способностью в Цитадели Ковена. Завистниц и конкуренток там всегда было достаточно, — Зелерин была довольна, по виду, ещё больше, чем сегодняшней тренировкой.

— И всё же, Зелерин, Горагх наверняка поделился с вами, что это был за корабль северян? — Ардара, как обычно, влезла со своей бесцеремонностью. Наставница поджала губы, но всё же ответила:

— Это были действительно северяне. Капитан сказал, что драккар принадлежит юрлу Сноринссону, знатному торговцу с Севера. Его корабли с драконьими головами ходят до самой Ритании и в обход нашего материка до Ледяного океана… Юго-восточнее Смертельной Заводи они подверглись дерзкому нападению двух кораблей…

— Вольные добытчики… — прошептала Ардара.

— Если бы! Обыкновенных морских разбойников северяне отправили бы на дно, даже не почесавшись. На корабле у Сноринссона шесть дюжин головорезов. Да таких, что и нашей галере пришлось бы несладко… Плохо то, что северяне рассказывают о том, что подверглись атаке магов! А это значит, что на кораблях Вольных добытчиков появились изгои!

— Изгой, шаранг, всего лишь один изгой! — к рассказу наставницы присоединился вернувшийся Горагх. Опасные времена настали, если капитанами морских разбойников становятся изгои. У Сноринссона было три драккара… Северяне сказали, что команда называла этого мага Сим-ка. И что этот ублюдок — хуманс! Борода Подгорного… Уйти удалось только одному. Да и то только потому, что юрл держал на своём корабле одну из ваших, Ведьму Ковена…

— Капитан, что же вы раньше не сказали? — возмутилась наставница.

— А зачем? Вы что, повернули бы галеру, только отчалив? Да не волнуйтесь вы так, всё с ней в порядке, жива… Северяне выходили её, только слаба. Немного. Отлежится на берегу. Вы, Ведьмы, живучий народ. Ха-ха-ха! — орк забрал со стола сушёную тыкву с остатками забористого пойла и спустился в трюм, наказав помощников не будить его без нужды до утра.

Укладываясь в гамак, перед сном, уже еле ворочая языком, Инфа спросила наставницу:

— А что это за место, Смертельная Заводь?

— Что? А… — зевнула Зелерин, плотнее накрываясь одеялом, — лиг на сто пятьдесят южнее Варрагона в море есть место, где Великий Альв разбросал на огромной отмели множество больших камней и скал… В туман, ночью и во время шторма там часто терпят крушение корабли. Вроде бы есть несколько необитаемых островков. Гиблое… ахррр. Самое то… для Вольных добытчиков…

Инфа едва дослушала последние слова наставницы и провалилась в сон.

Селение хоббитов оказалось значительно дальше, чем рассчитывали магессы. И Лоос всю дорогу ругала себя за то, что согласилась удовлетворить желание Гергудрун исследовать странную находку. Потраченные два часа на блуждание по коридорам странной усыпальницы в недрах горы за железными воротами не принесли ничего, кроме новых вопросов и расхода маны.

Едва она, войдя в горизонт, миновала неимоверной толщины створки входных дверей, как оказалась в коротком коридоре, упиравшемся в новое препятствие. Железная стена теперь уже не имела ворот, лишь тонкая волосяная щель рассекала её вертикально от пола до потолка. И Тёмной Королеве пришлось снова погружаться за Грань, чтобы пройти дальше.

Так, попадая в новые коридоры, блуждая по лабиринтам из нескольких этажей, поднимаясь и опускаясь по узким странным лестницам, сделанным без единого гвоздя и кусочка камня, провела Лоос первый час исследования находки. Альва уже начинала терять терпение, когда в пустоте горизонта ей показалось, что она увидела вдали проблески струн Астрала.

Лоос уже настолько привыкла, что в этом странном месте полностью отсутствуют признаки и любые следы магической энергии, что подойдя ближе, испытала уже профессиональный интерес.

Коридор в этот раз попался достаточно длинным и был лишён боковых ответвлений и дверей в комнаты, похожие друг на друга, как близнецы: одна кровать, один стол и один стул, да ещё странное глухое стеклянное окно во всю стену. Удивительно гладкий материал стен и потолка не нёс на себе и следа от строительных инструментов! Для Лоос не было никаких сомнений в том, что подобная титаническая работа могла быть проведена без использования магии… Никаким гномам и за тысячу лет не добиться такой идеально гладкой и прочной поверхности.

Струны Астрала тянулись со всех сторон: сверху, снизу, из других коридоров. Они свивались в толстые мерцающие жгуты, причудливо переплетаясь вокруг ярко пылающего средоточия. Источник маны был необычного медово-золотистого цвета и пульсировал, словно сердце, вынутое из груди.

Астральные струны, вплетённые в жгуты, имели привычный бирюзовый оттенок. Но, устремляясь к средоточию, пронзали его, становясь медово-золотистыми.

Лоос отметила, что если струны стремились к центру сплетений магической энергии со всех сторон, то, изменившись, они уходили строго в одном направлении, исчезая в матово-чёрном монолите пола.

Альва сосредоточилась и стала медленно погружаться вниз, сквозь монолит. Для чего ей пришлось на несколько мгновений перейти во второй горизонт. Грудь кольнуло предчувствие неясной опасности. Но Лоос решила не отступать и идти до конца. Мир маны и астральной энергии был для дочери Хаоса родным. Что мог он открыть ей такого, чего она не видела?

Даже нескольких минут во втором горизонте рядом с изменёнными струнами астрала неожиданно уполовинили запас маны Богини. Что за могущественные маги устроили этот пустой схрон? И от кого им понадобилось так скрываться? Неужели всё это сотворил пресловутый Ковен? Странно, очень странно… Хотя, удивление и любопытство Гергудрун было столь искренне!

Этажом ниже располагался огромный зал. На сколько хватало глаз, Тёмная Королева видела ровные ряды железных цилиндров, чем-то напоминающие саркофаги гномов. Абсолютно одинаковые, они располагались друг над другом. А астральные струны, распадаясь на отдельные нити, исчезали в недрах каждого из них.

Богиня подошла к ближайшему и осторожно коснулась матовой поверхности, зная, что во втором горизонте материальные предметы из реальности зыбки и эфемерны. Так и есть! Рука Лоос прошла насквозь, не встретив никакого препятствия. Дольше находиться в Астрале не было необходимости. Лишняя трата маны… да и царившее вокруг запустение… Ни к чему таиться, а новые находки требовали пристального внимания.

Лоос наклонилась над ближайшим цилиндром. Поверхность металла обожгла её кожу пронзительным холодом. Богиня отдёрнула ладони от крышки саркофага и с изумлением поняла, что коснулась не поверхности металла. Толстое прозрачное стекло было покрыто слоем сероватого инея. Альва попыталась аккуратно очистить поверхность, но вскоре бросила это занятие. Стекло неприятно обжигало, быстро покрываясь изморозью.

Не долго думая, Тёмная Королева свела ладони ковшиком, который тут же наполнился небольшой огненной лужицей, и аккуратно выплеснула её на саркофаг, помогая себе пассами пальцев рук. Парящая жидкость растеклась по поверхности, мгновенно испаряя толстый слой сероватого инея.

Через проступившую поверхность Богиня рассмотрела лежащего неподвижно хуманса. Мужчина был молод, его тело было погружено в жидкость, напоминавшую молоко. Неподвижное лицо было спокойно и умиротворено. Какие-либо признаки жизни было трудно определить. Скудное освещение внутри саркофага и слабый красноватый свет от фонарей на потолке не способствовали к рассмотрению подробностей. Мда, сюда бы орчанку… Она нашла бы возможность определить, что это за хуманс.

В этот момент, огненная жидкость, с помощью которой Лоос растопила иней, стекла по бокам саркофага и стала тягучими каплями падать на пол под саркофагом, собираясь маленькими островками.

В одно мгновение тусклые красные фонари на потолке вспыхнули ярким светом и начали мигать. Откуда-то сверху раздались противные, режущие слух звуки, тревогой отдавшиеся в сердце альвы. Чувство опасности с новой силой заставило учащённо биться сердце Богини. Совершенно непроизвольно она отпрянула от саркофага, остановившись, чтобы осмотреться в центре зала. Руки её сплетались в сложные фигуры, а губы шептали формулы заклинаний, одного за другим. Вокруг Тёмной Королевы на полу вспыхнула багровая пентаграмма, из узлов которой потянулся смолистый туман, медленно закутывающий фигуру Богини в плотный кокон.

Но Лоос немного ошиблась. Защита, рассчитанная на тварей Астрала, которых ожидала увидеть здесь альва, легко бы справилась и с любыми обитателями Небытия, будь то древние или хумансы…

Тугая струя горячего воздуха ударила из бокового коридора в центр зала, где стояла, окружённая защитой, Лоос. Смолистый туман лишь легко прогнулся под воздушной струёй. Богиня улыбнулась своему беспочвенному страху… Альва так и не успела понять, от чего умерла в мгновение ока. И не могла видеть, как её рассечённое несколькими тонкими рубиновыми лучами тело окружили странные сферические твари с кожей из такого знакомого металла.

Рассказывая эту историю орчанке, Лоос всё ещё находилась в тягостном недоумении. Её воскрешение во всех подробностях наблюдала Гергудрун, благо происходило это неаппетитное зрелище на берегу озерца, в котором недавно купались магессы.

Спустя почти час тягостного молчания и раздумий, орчанка заговорила первой с идущей впереди и механически переставляющей ноги Богиней:

— Ло, ну прости ты меня, дуру любопытную…

Тёмная обернулась и удивлённо вскинула брови:

— За что, Гудрун? А сама согласилась. Тем более, что опыт первой смерти в этом мире бесценен. Теперь я знаю, как это происходит. Неприятно, не скрою. Но я же жива. А это главное!

— И не обижаешься?

— Нет. Ну правда, нет, Ведьма. Вот только, что нам теперь с этим знанием делать. Какие могущественные силы скрыты в недрах этой горы? Что за хумансы в этих саркофагах? Что вообще это такое. Усыпальница? Крипта? Кто те, кого охраняют столь могущественные стражи, уничтожившие меня в мгновение ока? Столько вопросов, что болит голова.

— И всё это под боком у Ковена… — задумчиво пробормотала Гергудрун, — знаешь, что, Ло? Ну их, эти тайны к… Подгорному с Великим Альвом, и Единым на закуску! Что-то расхотелось мне дальше разбираться с этой находкой. Доложим Совету Ковена. Пусть у них голова болит!

— И тебе совсем-совсем не любопытно, Гудрун?

— Любопытно, как без этого. Только если такое любопытство награждается смертью, я больше к этой горе и на лигу не подойду!

— Разумно, разумно…

Тропа давно уже повернула вдоль малолесистого предгорья и постепенно пересекла наезженную дорогу. Дождей давно не было, и трава по обочинам превратилась в жёлто-коричневое сено. Лоос остановилась, отцепив с пояса небольшую флягу. Приложилась, в два глотка допив остатки воды и, стряхнув на ладонь несколько капель, освежила лицо и шею.

— Как думаешь, деревня близко?

— К ночи будем, не переживай. Вот же, зараза. Не перестаю думать об этом склепе. Никогда ни о чём подобном не слышала. Всё, что ты описала… какое-то не наше…оно…чужое, что ли. Понимаешь о чём я, Ло?

— Не совсем, но догадки подобные в голове мелькали. Хотя я и новичок в твоём мире, Ведьма, но в моём родном такого и быть не могло. Один альв, ещё там, на родине, мне когда-то сказал, что мой мир — это игра, в которую играют Боги. Он много знал, этот Рейнджер… Второй раз я встретила его в другом обличье… Он спас меня от позорной гибели. Благодаря ему я здесь, я живу и бессмертна…

— Хм, очень интересно. Ты так о нём говоришь, подруга. Что я начинаю подозревать, уж не Бог ли он то же?

— Ха-ха-ха! — рассмеялась альва. Впервые за последние часы её лицо посветлело и украсилось улыбкой, — нет, Гудрун, не Бог. Маг сильный, не спорю, мужчина настоящий… но не Бог, совсем не Бог…

— Эй, Ло, да ты покраснела, подруга! Вот оно что! Уж не пошалила ли с вами Амате?

— Кто? Амате? А кто это?

— Ну да, ты же не знаешь. Хумансы так называют одну из Трёх Сестёр: Амате, Спера и Фидем, в честь трёх лун Небытия. Хумансовы богини любви, надежды и веры, им строят храмы и монастыри по всем хумансовым землям…

— Я поняла. Какая любовь, Гудрун? Я — Богиня без народа, а он — путешественник между мирами…

— Как ты сказала? Путешественник… Так он тоже в Небытии?

— Да, говорил, что тоже будет где-то здесь… путешествовать со своими бессмертными друзьями.

Подруги продолжали шагать по медленно забирающей в гору дороге. Ведьма замолчала после последних слов Богини, обдумывая пришедшую к ней неожиданную догадку. Слишком невероятной была эта мысль… Грандмастер Рунной Магии знала, что бывают ещё и не такие совпадения. Впрочем, как и наоборот. Поэтому, внутренне замерев, задала следующий вопрос:

— Скажи мне Лоос, Богиня Альвов, Тёмная Королева, как звали твоего путешественника между мирами?

Альва остановилась и повернулась к идущей позади Ведьме:

— Его звали Эскул Дан Холиен, орчанка. А что?

— Ох ты ж, задница Подгорного! Ох… Знаешь, подруга, ты скоро очень удивишься!

До деревеньки хоббитов действительно добрались перед закатом. Еле волоча ноги от усталости, магессы свернули к первому же большому дому с широким подворьем. И не ошиблись. Придорожный трактир был светел и шумен, как это бывает традиционно у половинчиков.

Из-за множества набившихся в него обитателей деревеньки, а может из-за изрядного количества пива, к тому моменту употреблённого хоббитами, на путешественниц никто не обратил внимания.

Заплатив за комнату на сутки вперёд и заказав ужин с собой, ибо за столами просто негде было упасть яблоку, подруги стали подниматься по скрипучей пологой лестнице на галерею второго этажа.

Лоос поймала на себе внимательный взгляд трактирщика с весёлым круглым лицом, который что-то шептал на ухо мальчишке-слуге. Дойдя до комнаты, альва обратила на свои наблюдения внимание орчанки.

— Ну а ты чего хотела, Ло? Пограничье. Обо всех пребывающих они должны сообщать Ковену. В любое время дня и ночи. А хоббиты никогда не пренебрегали лояльностью к Ведьмам. Не переживай, здесь уже наша земля. На сотни лиг вокруг нет ни одного хуманса. Не любят они здесь селиться…

— Это почему же? — заинтересовалась Тёмная.

— Знаешь что, Ло? Давай все разговоры назавтра отложим. Я еле до кровати доползу. Но в этом есть для тебя преимущество. Вся вода для омовения и еда достанутся тебе. А моих сил уже нет… — и орчанка в подтверждение своих слов расстегнула оружейный пояс, ослабила ремни и рухнула на травяной тюфяк, застонав от наслаждения.

К Богине же сон долго не приходил. Плотно поужинав на удивление вкусно приготовленной дичью и обтеревшись льняным полотенцем смоченным едва тёплой водой с приятным запахом хвои, она предалась раздумьям. Новость о том, что вскоре она может встретиться с Эскулом, здорово обнадёжила Богиню. Как ни крути, а в Небытии альва чувствовала себя гостьей. Встреча с орчанкой не в счёт. Ведьма доберётся до своих, а потом их дорожки разойдутся. Кто знает, как повернётся вопрос с проблемой Тёмных Альвов? Удастся ли убедить Совет?

А Эскул — это совсем другое дело. Есть в нём что-то такое, от чего только при имени этого альва у Лоос сегодня застучало сердце. В конце концов, она должна ему сказать хотя бы спасибо за свою новую жизнь! Впечатления сегодняшнего дня, странная находка, первая смерть и первое возрождение крутились в голове Богини до самой полуночи. Лоос и не заметила, как уснула, не потушив свечи.

Утренние сборы были недолгими. Наскоро перекусив, магессы выспросили у трактирщика, где можно купить лошадей, направились на противоположный конец деревни. По утреннему времени улицы были безлюдны. Лоос выразила своё недоумение несколько грязноватым видом улиц и домов. Не характерного для селений хоббитов её мире.

В частности, заборы, выбеленные стены домов и мостовая, покрывал тут и там тонкий слой грязно серого, а местами, даже чёрного налёта.

На что орчанка просто махнула рукой, объяснив всё это достаточно просто:

— Угольная пыль, Ло. Местные берут в аренду почти выработанные шахты у гномов. Они кропотливо выбирают остатки угля из отвалов в ручную и свозят к себе в хранилища. Потом, ближе к зиме, продают на северной и западной ярмарках богатым хумансам.

— Но это же тяжкий труд! — покачала головой Лоос.

— Ну, половинчикам трудолюбия не занимать. А одной охотой, да огородничеством не проживёшь. Кстати, уголь с удовольствием покупают и в Цитадели. Зимы здесь длинные и суровые. А обогревать замки, хранилища, кузницы да конюшни со скотным двором магией — сплошное расточительство. Ковен в здешних местах пользуется уважением не за страх, а за совесть. Ведьм надо кормить, одевать, обувать, обихаживать наконец. В долине целая армия прислуги, строителей, да Подгорный ещё знает кого!

У второго от окраины дома они безошибочно нашли нужное место. Большой загон для лошадей, которых, как раз, заводили с ночного выпаса. Договорившись с хозяином о залоге, магессы, не откладывая, попросили оседлать приглянувшихся животных и двинулись дальше уже верхом.

После деревни дорога резко ушла влево и стала забирать в гору, извиваясь, как змея. Путешественницам с непривычки приходилось быть предельно внимательными. Каменистые осыпи, встречавшиеся довольно часто, заставляли спешиваться и проводить лошадей шагом по опасным местам. Иначе магессы могли остаться без транспорта. В таких условиях сломать лошади ногу или потянуть сухожилия — пара пустяков. Не выспавшиеся и недостаточно отдохнувшие, орчанка и альва почти не разговаривали.

Наконец, к полудню их мучения почти завершились. Дорога пошла на спуск и перед взором подруг открылась отрадная сердцу любого усталого путешественника картина.

Дорога вела в уютную закрытую со всех сторон горами долину. Путешественницы спускались по пологому лесистому склону, густо заросшему высокими елями. С трёх других сторон к долине подступали голые скалистые горы Срединного Хребта, отвесные стены которых были покрыты серо-коричневыми причудливыми разводами, а вершины скрывал туман, не рассеивающийся даже при полуденном солнце.

Вся долина была исчерчена квадратами возделываемых полей. Лоос с удивлением отметила развитую сеть оросительных каналов, которые питались из двух рукавов полноводной горной реки, что протекала в долине, рассекая её на три неравные части.

Жара, так досаждавшая на подъёме сменилась лёгким прохладным ветерком. А может вид самой долины навевал ощущение свежести и спокойствия.

— Вот она какая, Долина Справедливости… — Тёмная альва остановила лошадь, чтобы полюбоваться на открывшееся зрелище.

— Да, Ло! Правда, она прекрасна? Здесь прошла моя юность…

— Ну, долина, как долина. Хорошее стратегическое положение. Эта дорога, наверное, единственная, которая сюда ведёт?

— Почти. Есть ещё несколько горных троп. Но там и пешком пройти сложно. А эта дорога для торговых караванов. Там, внизу большой рынок. Торгуют всем. От обычных товаров до магических. Эликсиры, тинктуры, экстракты, малые артефакты и многое другое. Здесь могут заключить контракт на магическую помощь Ковена все желающие. В просторном постоялом дворе, что расположен рядом с рынком, происходит размещение всех прибывающих купцов с охраной и слугами, кандидатов в Адепты Ковена и их родственников или наставников, путешественников, да мало ли кого ещё…

— Ты так говоришь, что я представляю не постоялый двор, а целый дворец. Это каких же он размеров?

— Ты почти права, Ло. Только постоялый двор Ковена — это не одно здание. Это множество домов за одной оградой, рассчитанных на разное число постояльцев. Кто побогаче, может претендовать на отдельные апартаменты с индивидуальным обслуживанием, поскромнее — жить в многоместных покоях и питаться с общего трактирного стола. Очень удобно.

— Действительно, рационально… А где же Цитадель Ковена? Что-то я не вижу никаких замков или других сооружений.

— И не увидишь, Ло. В Цитадель Ковена могут войти только Ведьмы или Адепты. Да ещё кандидаты, одобренные к обучению. Вся Цитадель, с её апартаментами Совета, Цирком Магии, хранилищем, кельями Ведьм и тренировочными аренами находится в недрах Срединного Хребта. Вход закрыт от взоров высшим заклинанием Иллюзии Магии Разума.

— Хм, а как же я тогда попаду в Совет Ковена для решения вопроса Тёмных, Гудрун?

— Не волнуйся, Богиня. Для начала, мы разместимся на постоялом дворе и пойдём регистрировать твой вопрос у Превора — главного распорядителя Канцелярии Ковена. Ему же я дам отчёт о событиях, при которых мы познакомились. Потом, я последую в сопровождении Посвящённых телохранителей в Цитадель, где постараюсь организовать так, чтобы тебя приняли, как можно быстрее. Малые заседания Совета Ковена проводятся каждую седьмицу. Большие — каждое трёхлуние. Ну и концу лета собирается ежегодный Конклав.

— Ндааа… И сколько это может занять времени?

— Не так много, как тебе кажется. Зато отдохнёшь, прогуляешься по рынку. Денег у нас достаточно. Не в твоих же доспехах на Совет Ковена идти! Подбери себе приличную одежду. Когда ещё так удачно сложится судьба? Да и общий наш знакомый должен будет тоже сюда прибыть…

— Эскул?

— Ну да. Я же говорила, что будет сюрприз. Последний раз, когда я виделась с ним, он отправлялся на Конклав из Варрагона.

— А как ты с ним познакомилась, Гудрун? — Лоос с удивлением поняла, что ответа подруги ждёт с напряжением.

— О! Это длинная история. Обязательно при случае расскажу тебе. А сейчас нам уже не остаётся времени. Вон! Гляди! Видишь два больших менгира у дороги. Это граница Долины Справедливости. За ней — территория Ковена, где вступают в силу свои правила и законы.

— Я должна что-то знать, Ведьма?

— Ничего особенного, Ло. Старайся на территории не использовать магию. Это приоритет Ведьм. Иначе придётся объясняться с Цензорами. Упаси Подгорный, убить кого-то или покалечить. Особенно с использованием оружия. На этот случай есть Стража Ковена. Все конфликты и преступления на территории в их компетенции. Ну да ты большая девочка и в ненужной агрессии вроде бы не замечена. Ведь так?

— Ммм… я постараюсь, Гергудрун… Ты только поторопись там…

— Не волнуйся, Ло. Думаю, тобой заинтересуются. Хотя бы в свете нашей странной находки.

— Ох, будь она неладна, Ведьма!

— Ну, это уже не нашего с тобой ума дело, Богиня! Гляди-ка, да тут народа ещё вдвое прибавилось со времени моего последнего посещения.

И действительно, такого количества представителей самых разных народов Лоос не встречала ни в одном из мест, где успела побывать. Её временный образ телохранительницы Ведьмы Ковена уже давно приказал долго жить. И теперь она щеголяла в своём кожаном доспехе, дополненном несколькими деталями из трофеев, снятых с Тёмных альвов. Спасал ситуацию старый, но добротный дорожный плащ с капюшоном, купленный в деревне половинчиков. За менгирами дорога разветвлялась, превращаясь в множество по-настоящему мощёных улиц, одна из которых переходила в гигантскую рыночную площадь, на которой тесно, но в строгом порядке располагались лавки, загоны, навесы и просто небольшие прилавки. Над всем этим скоплением торговцев и покупателей стоял мерный жужжащий гул, как над пчелиным ульем.

Другая мостовая, по которой и проследовали магессы, расширялась и стрелой пролегала между старыми домами, сложенными из толстых, потемневших от времени брёвен и воздвигнутых на каменных цоколях. Крыши домов были покрыты обожжённой черепицей, а фронтоны, обращённые к улице, украшены затейливой кружевной резьбой.

Не успела Лоос насмотреться на красоту резьбы, как дома вдоль улицы сменились двухэтажными каменными зданиями с большими подворьями.

— Да это уже целый город, Гудрун! — хмыкнула Богиня.

— Ковен — старый и щедрый Орден. Почему просящие его помощи должны испытывать неудобства? К тому же, видя великолепие Долины Справедливости, многие охотнее развязывают свои кошели…

— Ха-ха-ха, великолепно, клянусь Хаосом!

— Магия — недешёвое занятие, Ло.

— Ну, будучи Богиней, об этом особенно не задумываешься, Ведьма. Но ты права, пора смотреть на это с новой стороны.

Подруги подъехали к очередному каменному дому с широким крыльцом и большой коновязью. На фронтоне висел бронзовый щит с уже знакомым Лоос гербом Ковена — девятилучевой звездой Астрала.

— Гергудрун Неистовая, посвящённая Ковена второй ступени, со спутницей! — Превор, сидевший за столом, сделанном из цельного малахита, оказался полуорком. Их провели к нему без очереди, едва орчанка предъявила охране на входе свои полномочия и татуировку Ковена. Превор как раз закончил полуденную трапезу и слуга-половинчик уносил большое серебряное блюдо с бараньими костями. Омыв большие ладони со спиленными когтями в тазе с ароматизированной водой, приор тщательно и медленно вытер их льняным полотенцем, внимательно разглядывая магесс.

— Приветствую дочь Ковена и её спутницу на земле ордена! — дежурная фраза прозвучала, как ей и положено — сухо и равнодушно. Старик раскрыл лежащую перед ним толстую инкунабулу и что-то коротко записал в одной из граф, на которые были расчерчены листы пергамента. — Гергудрун, вы изволите подождать здесь эскорт сопровождения?

— Ммм… а скоро ли они прибудут? — поинтересовалась ведьма.

— Ну… Превор посмотрел на стоящие на дубовом шкафу песочные часы, — к закату должны прибыть. Извините. Утренних и вчерашних гостей мы уже сопроводили, Гергудрун. Вы же, как снег на голову…

— Ну тогда, нет, не стоит беспокоится. Я провожу спутницу на постоялый двор, поужинаю и к закату прибуду сюда.

— Как пожелаете, мастресс, — Превор стрельнул глазами из-под кустистых бровей в сторону подруг и вернулся к своим занятиям.

Магессы, обрадованные быстротой и простотой процедуры, отправились на постоялый двор. Лоос убедилась, что орчанка была права и мастная гостиница была просто отдельным городком в комплексе множества построек долины.

Выбрав отдельно стоявший домик, сняв на две недели вперёд две комнаты, выходящие окнами на восход, подруги тут же заказали распорядителю ужин. Вода в доме была своя: кроме небольшого колодца во дворе, на крыше был приспособлен огромный чугунный котёл, вода из которого подавалась в одну из комнат. Там стояла угольная печь, позволяющая, при желании нагревать воду в отдельной ёмкости.

Потрясённая удобствами Лоос от удивления и радости не знала, что сказать. Гудрун затопила печь и альва воочию убедилась в простоте процесса.

— А что же будет, когда вода в большом котле закончится? Ждать дождя, из колодца-то не натаскаешься?

— Ха-ха-ха, нет, конечно, Ло, скажешь распорядителю. Придёт дежурная Ведьма и наполнит котёл.

— Мда, теперь я понимаю, причину такой стоимости этих апартаментов. Пять золотых в день! Грабёж с большой дороги!

— Ну-ну, не такие уж большие деньги, если сюда кроме отдельного жилья входит обеспечение трёхразовым питанием, чистое бельё, вода! Да, да, Богиня! Туалет здесь тоже внутри дома устроен…

— Да ты что!? Неужели Великий Альв и Хаос сжалились над моими страданиями? Мало того, что я теперь вынуждена терпеть все телесные неудобства простых смертных, но эти ужасные комары, порождения Бездны…

— Ну… зимой комаров нет, Ло.

— Зато есть мороз… показывай, я хочу увидеть это чудо!

— Дверь в комнату уединения при входе, сразу направо! — Богиня скрылась в прихожей, откуда раздался её восторженный вопль: «Я люблю Ковен!»

Ужин, принесённый расторопным хоббитом был выше всяких похвал и окончательно утвердил Королеву Тёмных в прекрасном настроении. До назначенного Превором времени оставалось ещё уйма времени, когда раздался громкий стук в двери и, не дожидаясь приглашения хозяев в комнату, широко распахнув створку, вошла женщина, которую Лоос первоначально приняла за хуманку.

Невысокого роста, ещё довольно нестарая, она была облачена в длинное чёрное платье с глухим воротником и наборным серебряным поясом. Волосы её были гладко зачёсаны назад и свёрнуты в замысловатый узел, закреплённый золотым гребнем с сапфирами. Высокие скулы подчёркивали огромные раскосые глаза, тянувшиеся чуть ли не до самых висков. Ушные раковины почти полностью отсутствовали. А кожу покрывали мелкие плотные чешуйки. Оттенок её альва с ходу бы и не назвала. Тёмно-фиолетовый, переходящий в складках в серый.

— Наставница Керен? — удивлённый возглас орчанки опередил попытку Богини активировать защитное заклинание. Уж очень не любила альва бесцеремонность.

Гостья не ответила на вопрос Гудрун, лишь внимательно посмотрела на Лоос и Ведьму.

— Где Зоррах? — в её голосе наставницы альве послышался шелест листьев.

— Умер, Керен… — Гудрун стояла, опустив голову, как провинившаяся девочка.

— Значит, правда… — Лоос не поняла, что сделала наставница, но комната в мгновение ока наполнилась воинами в полном боевом облачении. Они встали неподвижно, фиксируя взглядами фигуры магесс. По едва уловимому сиянию на их оружии и дрожанию струн Астрала, Лоос поняла, что к ним в гости явились не простые воины. Фигура Богини стала источать чёрный туман, в глазах заплясали недобрые огоньки.

— Не надо, Лоос. Не вмешивайся! — Гудрун раскинула руки, встав между воинами и Богиней, повернула лицо к наставнице, — обвинение, Керен!!!

В тишине голос наставницы казался всё таким же бесстрастным и умиротворённым:

— Гергудрун Неистовая, посвящённая Ковена второй ступени, ты обвиняешься Советом Ковена в нарушении кодекса Ордена, сговоре с Домом дроу и изгоями, использовании магии в целях личной наживы и обмане просящих помощи! Обвинение зачитано. Твоё дело будет разобрано на ближайшем Малом Совете. Ты добровольно отдаёшь себя в руки Цензорам?

— Да, Керен, — орчанка продолжала пресекать все попытки вмешательства со стороны Лоос.

Воины расступились, пропуская вперёд Гергудрун, на крыльце их ждали ещё две ведьмы, в таких же глухих чёрных платьях до пят.

Лоос молча стояла, понимая, что Ведьме виднее, как поступить. Да и начинать свой разговор с Ковеном с конфликта не хотелось. Но каково, а! А ведь так всё хорошо шло… Её лихорадочные размышления были прерваны Керен:

— Вы прибыли с Гергудрун?

— Да, Керен.

— Для вас, «Цензор Керен». Как ваше имя.

— Лоос, Цензор Керен.

— К какому Дому вы принадлежите?

— Я сама по себе, Цензор Керен.

— Странно. Я чувствую в вас силу… Но вы же дроу?

— Я — Тёмная альва, Цензор Керен!

— Хорошо, хотя не понимаю в чём разница… Через два дня будет слушание по делу Гергудрун. Вы выступите свидетелем. Ведь вы были её спутницей последнее время?

— Не буду отрицать.

— Прекрасно. Не покидайте долину до указанного срока. Я пришлю за вами, — Керен стремительно покинула комнату.

«Ну вот, ты снова одна!» — подумала Богиня, садясь за стол с недоеденным ужином.

— Мда… по крайней мере, есть тёплый сортир и читая постель, — философски пробормотала альва, наливая себе вина.

Что может быть скучнее однообразного вида ослепительно сверкающей морской глади под палящим южным солнцем. Вторая неделя путешествия на галере практически не изменила распорядок походной жизни двух кандидаток в Адепты Ковена. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. А в перерывах, когда усталая Ардара предавалась счастливому ничегонеделанию, дрыхла в гамаке, спасалась от солнца в относительной прохладе каюты. Очевидный парадокс: урождённая шаранг из древнего рода, выросшая в песках, ненавидела солнце. Как-то в минуту откровения, она призналась Инфе, что, осознав себя будущей Ведьмой Огня, готова был рвать на себе волосы.

Ардара с нетерпением ожидала короткой вечерней навигационной стоянки, когда на некоторое время галера ложилась в дрейф, и матросы за борт опускали парус для желающих окунуться. Такого счастья на лице купающейся подруги Инфа раньше никогда не наблюдала. Вот и решай потом, чем, какими особенностями души кандидатки руководствуются Первые, давая ей ту или иную магическую наклонность… Ардаре была прямая дорога в Маги Воды. С другой стороны, столь пламенный характер, как у племянницы Кхароз, тоже имел право на реализацию.

Не особенно любившая плавать, Инфа окунулась несколько раз в плещущие о край парусины прохладные волны и вернулась в облюбованное с самого начала путешествия по морю место.

Площадка, служившая козырьком-выступом над кормовой частью галеры, была надёжно укреплена и огорожена с трёх сторон. На ней располагалась корабельная катапульта с запасом глиняных горшков, замазанных смолой и аккуратно сложенных в специальный короб. При ней постоянно обретался горбатый одноглазый гоблин, целыми днями занимавшийся обслуживанием корабельной артиллерии. Его серо-зелёная кожа, высохшая до состояния дублёной подстилки, что служила ковриком в каюте кандидаток, была сплошь покрыта татуировками, изображавшими такие картины, от которых краснела даже наставница Зелерин.

Свободного места рядом с катапультой было достаточно много. И Инфа, не привыкшая праздно проводить время, вечерами занималась здесь, прикрытая от любопытных глаз. Настойчивое обучение боевым искусствам шаранг в Дальсахре, да и здесь, на галере, подтолкнуло её к мысли вспомнить и возобновить тренировочный комплекс космодесантника, входивший в реабилитационные мероприятия любого члена бодрствующей вахты на Ковчеге. Анабиозные капсулы сохраняли функциональность человеческого организма достаточно хорошо. Но длительная неподвижность, несмотря на статическую и электрическую стимуляцию мышечных волокон, делала своё дело. И без специального комплекса восстановления при полуторной силе тяжести бодрствующим обитателям Ковчега приходилось туго.

Новое же тело Инфы было просто-таки перенасыщено энергией, и девушке не хватало дневных занятий с оружием. Физическая нагрузка помогала разгонять непонятную тоску, наваливающуюся на новообращённую вместе с появлением на небе десятков созвездий, ни одно из которых даже отдалённо не казалось знакомым.

Горбатый гоблин первое время тихо ворчал, косясь на новообращённую и ковыряясь у своей катапульты. Затем, привык и только одобрительно хмыкал, особенно когда Инфа притащила с палубы несколько чугунных чушек, используемых в довесок к якорям, и, привязав их к старому веслу, начала проводить комплекс упражнений с утяжелением.

Закончив занятия, ещё долго, перед тем как идти в каюту, Инфа лежала на спине и смотрела на звёзды, пока Три Сестры не выходили в зенит и не распугивали своим трёхцветьем огоньки далёких солнц.

На двенадцатый день путешествия Инфа заметила, что к гоблину присоединился и капитан. Горагх сначала что-то горячо обсуждал с горбуном, стуча по станине катапульты огромным кулаком. Потом спорящие замолкли, а девушка, мысленно махнув на зрителей рукой, перешла к растяжке, а затем уже и к бою с тенью.

— Ты не шаранг, — Инфа, перейдя из нижней стойки в правый перекат, остановилась разинув рот и чуть не врезавшись головой в живот капитану, затянутый тугим матерчатым поясом. Орк стоял, положив сцепленные в замок огромные ладони на сверкающую в свете лун лысину.

— Это почему же? — Инфа от неожиданности пропустила факт, что орк заговорил с ней на языке пустыни.

— Тебя узнал этот… неудачник… Бордах.

— Пойдём, хуманка, я тебе кое-что покажу… всегда полезно узнать, как может закончиться жизнь, даже если ты когда-то был… кентурием…

Тренировка была почти закончена, а капитану удалось разбудить интерес новообращённой. Ну и… Горагх впервые снизошёл до прямого общения с Инфой. Девушка наскоро вытерла пот головным платком и без того влажным, хоть выжимай. И последовала за шагавшим впереди орком.

Мерный скрип вёсельных уключин, да гулкий ритм барабана, что заставлял гнуть спины галерных рабов, стали уже привычным фоном для новообращённой. Инфа прошла по помосту за капитаном.

Ночная смена была менее изнуряющей, и у рабов хватало сил на короткие разговоры. Сейчас настало время короткой передышки: вёсла замерли в ответ на громкий одиночный удар в барабан.

Горагх, присел на одну из лавок, рядом с огромным орком со спиной, сплошь покрытой старыми и свежими шрамами, которые оставляет плеть надсмотрщика. Волосы его, не чёсанные и немытые много дней были скручены на затылке в неопрятный узел. На шее, ближе к затылку виднелась старая татуировка в виде головы орла, заключённой в круг.

— Ну что, Бордах, погляди кого я к тебе привёл! — Горагх оскалил свои пеньки, хлопнув по плечу сидящего спиной к Инфе орка. Звякнули цепи на ноге раба, и сидящий резко обернулся. Глаза девушки встретились с тяжёлым взглядом орка, вонзившегося в лицо новообращённой из-под нависших бровей, тут и там прореженных уродливыми шрамами.

— Хех! Безволосая… — казалось, раб рад встрече с Инфой. Лицо орка треснуло оскалом страшной улыбки и… услужливая память, наконец, подсказала курсанту, где они встречались раньше. Холодок неприятных воспоминаний вернул её в окрестности оазиса. Она вспомнила всё. Падение челнока, плен, странных вооружённых дикарей на лошадях, ночь, убитого шаранга и степняка…

— Вспомнила… значит, не врал… — удовлетворённо кивнул Горагх и, достав из-за пазухи внушительный кусок копчёного мяса, протянул его рабу. Бордах, не мешкая, вцепился в еду зубами и стал рвать её, заглатывая, почти не жуя, и удовлетворённо урча от удовольствия. Не прошло и минуты, как он расправился со своим куском.

— За что его? — Инфа с жалостью оглядела прикованного кентурия.

— А ты и не знаешь, безволосая? По твоей милости… — Бордах угрюмо навис над девушкой. Даже сидя этот великан возвышался на полголовы над новообращённой. Инфа не подала вида, что опасается раба, и не сдвинулась с места ни на миллиметр.

— Не знаю, бывший кентурий Бордах. Может, расскажешь?

Капитан и раб на мгновение онемели от наглого заявления девушки. Затем дружно расхохотались. При этом Бордах зашёлся ещё и нехорошим кашлем, душившим его не менее минуты.

— Смелая… — просипел бывший кентурий, едва отдышавшись, — волосы отрасли, кожа, как у настоящей шаранг.

— Я прошла посвящение… Озеро Возрождения, — Инфа присела прямо на настил.

— Ого! Какая карьера… Была простой хуманкой, валявшейся у ног караванщиков. Станешь Ведьмой и даже не вспомнишь старого кентуриона…

— Который приказал наёмникам оттащить меня за барханы и закопать вместе с трупом жадного Серрагха, — скептически скривилась Инфа.

— Твой язык острее моего меча, безволосая, — снова эта жуткая ухмылка на лице орка.

— Я уже волосатая, да и у тебя нет меча, Бордах…

— Ты права, будущая Ведьма. Я до самой встречи с Чёрными духами буду помнить хуманку, из-за которой потерял всё: уважение, добычу…свободу… Уведи её Горагх! Мне пора браться за весло… — орк равнодушно отвернулся от Инфы, сплюнул под ноги и вцепился в рукоятку. Капитан молча поднялся на ноги и подал руку Инфе. Та, не воспользовавшись помощью Горагха, молча встала и прошла на нос галеры. Капитан последовал за ней. Они долго стояли, глядя, как разрезает киль бликующую гладь Срединного моря, оставляя пенные отвалы на гребнях расходящихся волн. Гулкий ритм барабана перекрикивали ночные чайки, выхватывающие из лунных дорожек серебристых рыбёшек.

— Кентурий рассказал мне твою историю, новообращённая. Я сначала не поверил, даже об заклад побился. Чего только не придумают каторжане…

— Что он поставил? — Инфа не отрывала глаз от пенных бурунов.

— Что? Ааа… против куска копчёного мяса Бордах поставил пятьдесят ударов кнутом.

— Почему он стал рабом?

— После того как проклятая Ведьма шаранг сожгла почти весь его отряд и забрала казну и большую часть невольников, кентурию не простили долга. Он отдал всё своё имущество и продал себя в галерные рабы на десять лет…

— Капитан, вы опрометчивы в суждениях, работая на племянницу «проклятой Ведьмы шаранг» и ведя дела с Ведающей Суть, что была свидетельницей позора кентурия у Оазиса…

— Это всего лишь работа. Хорошо оплачиваемая работа. А Бордах — сын двоюродного брата моего отца…

— Ворочает веслом за миску баланды и кружку пива на галере троюродного брата?

— Что ты можешь знать о чести воина Чёрных песков, девочка?

— Пока ничего… — пожала плечами Инфа, вглядываясь в парящую над водой птицу, казавшуюся чёрной в свете трёх лун. Вот она пролетела, делая крутой вираж почти у самого носа судна, и села на воду. Непропорционально большое тело и смешная маленькая голова. Инфа прикрыла глаза и сосредоточилась, как учил Джонгар. Иногда ей удавалось ловить отклики весёлого настроения крикливых чаек или чувство утреннего острого голода.

Чёрная птица что-то почувствовала и сорвалась в полёт, предварительно коротко разбежавшись по воде. Инфа вздрогнула и открыла глаза.

— Это паглан, — капитан заметил интерес новообращённой, — их ловят альвы специально для рыбалки.

— Для чего? — Инфа раскрыла рот от удивления, повернувшись к орку.

— Чего тут удивляться? Это традиция. Ты не смотри, что паглан выглядит увальнем. Хорошо тренированная птица приносит поистине настоящее удовольствие знатоку.

— Странно, я почувствовала его страх. Он всё утро и часть дня летел сквозь ливень и сильный ветер…

— Что за фантазии, шаранг? — недовольно нахмурился капитан.

— Прости, Горагх, но я иногда вижу мысли птиц и зверей. Пока мало что могу, но Джонгар меня кое-чему научил.

— Великий Дух… так ты — анума! Сколько талантов тебе досталось, новообращённая… А кроме дождя и ветра этот заполошный паглан ничего не видел по пути? — капитан облокотился на борт галеры, вглядываясь в морскую гладь.

— Да я почти ничего и не успела запомнить. Очень короткий контакт. Какая-то поверхность земли, очень небольшая. Вроде бы острова, похожие сверху на три кляксы цепочкой, в центре один большой и два маленьких по краям, и скалы, скалы, скалы…

— Хм, Талеарнские острова… шторм сегодня утром, хм, да ты молодец, шаранг! Есть польза и от твоего умения, — Горагх развернулся к корме, — Дхаран!!! — Инфа чуть не оглохла от рёва капитана. К Горагху подбежал тот самый старый орк, что кормил команду в таверне на берегу, и они с капитаном стали что-то быстро обсуждать, размахивая руками. После чего Дхаран убежал в трюм, но тут же показался с десятком матросов, которые, словно ужаленные, забегали по палубе, разматывая парус, канаты и поднимая мачту. Горагх вернулся на нос к Инфе:

— Шторм — редкость в Срединном море. Тут и течений-то серьёзных не бывает. Только водовороты случаются. Ну, анума, благодаря тебе мы избежим серьёзной опасности. Не так опасен сам шторм, как дождь и туман. Там много скал на подходе к островам, галере в таких условиях — верная гибель.

— Но как же… а если я ошиблась?

— Ошиблась — не страшно, моим матросам невредно лишний раз задницы от палубы оторвать, а не ошиблась — должен буду. Проси, что смогу, выполню.

— Правда? А оркскому языку научите?

— О, духи! Зачем, тебе, девочка, язык степей? Да и идти до Раселя нам осталось, от силы, две седмицы…

— А я смышлёная, мне хватит! — улыбнулась Инфа. Что мог знать этот орк, гроза океанов и морей, о мнемоническом драйвинге или многомерно-матричном методе запоминания? Тело курсанта изменилось, но мозг и навыки девушки с Ковчега остались прежними.

— И охота тебе… ладно. Сейчас управимся, скажу Дхарану. У меня самого терпения не хватит. А ты к нему подходи в свободное время. И …это… чего полезного в башке у чаек или пагланов углядишь — сообщи! Слово?

— Слово, капитан! — ещё раз улыбнулась Инфа.

Стараниями команды приближающийся шторм удалось обойти.

Из невольников ночной смены оставили половину. После установки мачты на помосте, капитан с Дхараном разложили небольшой костёр. Часть матросов собралась в круг и вскоре от огня потянуло по палубе сладковатым дымком, от которого Инфу потянуло в сон. Как бы новообращённой ни хотелось увидеть, что произойдёт дальше, пришлось убираться в трюм, так как дым становился всё гуще и гуще, да так, что заслезились глаза. Спускаясь в каюту, девушка услышала монотонный нестройный хор орочьих голосов, раздававшийся с палубы, под который почти мгновенно заснула, забравшись в гамак.

Утром, удивившись, что её никто не разбудил на тренировку, Инфа проснулась от тихого разговора Ардары и Зелерин. Негромкий равномерный шум с палубы просачивался в каюту вместе с промозглой сыростью. Небольшие окна были задраены. Шаранг сидели при свете масляной лампы, прикрученной к одному из столбов, поддерживающего переборку. Заметив, что Инфа открыла глаза, наставница махнула в её сторону рукой:

— Можешь и дальше дрыхнуть. Дождь зарядил надолго, шаманства Горагха едва хватило, чтобы вырваться из центра шторма.

— Ты же говорила, что он самый-самый на Серединном море? — Инфа всё же решила вылезти из гамака, откинув одеяло. Но тут же пожалела: холод в каюте стоял такой, что воздух паром выходил изо рта.

— Держи! — Ардара кинула курсанту овечью шкуру с вырезанным отверстием для головы, которую Инфа тут же на себя напялила, оценив по достоинству нехитрую одежонку. Наставница и подруга грелись тирром, что дымил на маленькой медной жаровне.

— Горагх — не маг, хоть и шаман опытный. Ему для камлания нужно постоянно поддерживать связь с духами воздуха. До полуночи он ещё сумел наполнять ветром парус и мы прилично отошли к северному берегу. Но потом, парус намок окончательно, духи воды стали мешать духам воздуха, а шаманский костёр не вечен, — Зелерин протянула кружку с ароматным напитком Инфе, — вот и плетёмся на вёсла еле-еле…

В этот момент откинулась крышка трюма и по намокшей лесенке спустился, кряхтя и поминая духов, старый Дхаран. Он стащил с себя пропитанную жиром накидку, с которой ручьями текла вода. Оглядел каюту, кивнув шарангам, подошёл к новообращённой:

— Капитан сказал, что я должен учить тебя Чёрному наречию…делать пока нечего, приступим?

— Отлично, Дхаран! Может, тирра, чтобы согреться? — Инфа не подала вида, что удивлена такому быстрому исполнению её желания.

— А… чего покрепче не найдётся, шаранг? — орк лукаво стрельнул глазами в сторону наставницы. Инфа умоляюще посмотрела на Зелерин. Видящая Суть хмыкнула и полезла в один из тюков, выудила оттуда небольшую флягу, сделанную из сушёной тыквы, увидев которую Дхаран несказанно повеселел.

Сделав глоток, помощник капитана присел на одну из лавок у переборки каюты, хлопнул по ней ладонью, предлагая Инфе присесть рядом:

— С чего начнём, будущая Ведьма?

Девушка не стала садиться рядом с орком, а пододвинула лежащую под гамаком циновку, уселась на неё, сложив ноги по-турецки:

— Я сейчас помолчу немного, Дхаран. Но ты не удивляйся, мне так будет легче всё запоминать. Потом, махну тебе рукой, а ты просто называй все окружающие нас предметы, сначала на шаранг, потом, на оркском. Чётко, внятно. Но только предметы! Понял?

— А чего не понять, дело-то не хитрое, языком молоть… а если предметы закончатся? Ну, каюта всё же не дворец Царицы Шаранг…

— Твоя правда, Дхаран. Тогда… начнёшь называть предметы ещё и на корабле. Как я устану, махну тебе рукой. Хотя, давай, пожалуй, начнём с цифр. От одного до ста, а потом уже предметы. Поехали! — девушка замолчала, прикрыла глаза и начала медленно пальцами массировать виски, постепенно надавливая на определённые точки на голове и лице.

Орк внимательно смотрел на новообращённую, ухмыляясь и прихлёбывая из фляги. Инфа взмахнула рукой и Дхаран, хекнув, отставил питьё в сторону:

— Один — ыч… два — дза… три — ки… четыре — зо… — слова Чёрного наречия глухо зазвучали под сводами каюты под шелест дождя, не унимавшегося за переборками.

Спустя некоторое время Ардаре надоело слушать хриплый голос помощника капитана, и она занялась заточкой своих любимых клинков. Наставница же продолжала с интересом следить за Инфой, потихоньку устроившись у неё за спиной.

Обучение продолжалось почти до обеда, пока Дхаран не взмолился осипшим голосом о перерыве. Орк всё чаще повторялся, да и у Инфы разболелась голова.

Ненастье, посетившее северную часть Срединного моря, затянулось на неделю. Капитан ходил злой, как Парсум перед случкой. Невольников приходилось чаще менять на вёслах. От холода стали простужаться члены команды и рабы. Пришлось Сломанному Клыку расщедрится и выкатить из запасов пару бочонков согревающего. Занятия с Дхараном проходили ежедневно и на четвёртый день Инфа удивила орка вполне сносной беседой на простые бытовые темы. А через неделю они уже живо обсуждали историю побед и славных сражений, орочьи легенды, в которых помощник капитана оказался настоящим знатоком.

Наконец, на восьмой день ненастья, в полдень, дождь прекратился ко всеобщей радости, но туман продержался ещё до самого вечера. Лучи солнца рассеяли его лишь за час до заката. Поэтому согреть воздух в достаточной мере и высушить палубу они уже не успели. На низком небосводе высыпали звёзды и капитану удалось точно определить местонахождение «Морского Коня».

Горагх вернулся под навес на корме галеры, где его с новостями ждала Зелерин:

— Боги и духи не оставили нас, Ведьма. Шторм не так сильно увёл галеру на север, как я боялся. Мы совсем недалеко от побережья, прошли Варрагон. Дня три хорошей погоды и, благодарность духам, мы прибудем в Расель, в соответствии с договором, шаранг, — в противоположность хорошим новостям, капитан выглядел на редкость угрюмо.

— Что заботит Сломанного Клыка, славного пирата Срединного моря? — голос Зелерин был вкрадчив и полон материнской заботы. Ардара и Инфа, готовящиеся к первой после долгого перерыва тренировке, навострили уши. Курсант узнала этот тон. Очень похожим голосом с ней говорила эфери Габар, перед тем, как залезть в самые глубокие мысли девушки.

— Прррекрати лезть в мою голову, Ведьма! — голос Горагха раскатился по палубе, толкая в спины приналёгших на вёсла невольников.

— Ну-ну, Сын Степи. Неужели Шаман Ветра и Вольный добытчик боится Ведающую Суть? — улыбка Зелерин была примиряющей.

— Только дурак не опасается сучек из Ковена, шаранг. Но я свято соблюдаю договоры. Поэтому не могу не предупредить. Ты уже знаешь, что северяне именно в этих местах напоролись на… необычных пиратов…

— Изгои среди Вольных добытчиков? — голос Зелерин потерял всякую игривость.

— Не знаю, одним духам известно, что за маг или маги были на том корабле. Но северяне никогда не праздновали труса! И три корабля против одного… не смогли справиться. Не нравится мне это… Поэтому оставшиеся две ночи мои матросы будут спать в обнимку с оружием, а Глорг, — капитан мотнул головой в сторону катапульты на носу галеры, — будет держать нашу малютку расчехлённой. А ты, Зелерин, скажи своим кандидаткам и Джонгару, чтобы спали вполглаза! Днём они вряд ли нападут, незаметно подойти невозможно, а вот за оставшиеся две ночи… Ты меня поняла, — орк отвернулся, не слушая ответа Ведьмы, и заорал на барабанщика, — увеличить ритм, дармоеды! Или хотите кормить рыб своими потрохами!? — гул барабана ускорился, скрип уключин слился в единый шум, по спинам и плечам невольников заплясали плети надсмотрщиков.

— Ыч-дза!!! Ыч-дза!!! Ыч-дза!!! — чайки и одинокий паглан, испуганные чёрным наречием, сорвались с мачтовой перекладины и скрылись на просторах Срединного моря…

Если долго чего-то ждать, то оно обязательно случиться. И конечно, судьба-шутница распорядится таким образом, что как бы ты этого ни ждал, как бы ни готовился к неприятному событию, произойдёт оно в тот самый поганый момент, когда ждать уже просто надоело, а интуиция, продажная девка эндорфинов, взяла треклятую паузу.

Раннее утро третьего, последнего обещанного капитаном дня оставшегося путешествия, началось для инфы грубым толчком под рёбра. Едва не свалившись с гамака и ничего не видя в темноте трюма, Инфа вздрогнула от громкого шёпота наставницы:

— Хватайте оружие, доспех и выбирайтесь на палубу. Джонгар уже там. Кажется, к нам всё же идут незваные гости. Я отыщу капитана. Инфа! Ардара! Не вздумайте баловать с магией. Одно неверное движение, Кхароз, и ты спалишь «Морского Коня»! Тебя это тем более касается, новообращённая. В гущу драки не лезть, держаться за нашими с Джонгаром спинами. Поняли!?

— Да, наставница!

Когда кандидатки и Зелерин выбрались на палубу, видно стало ненамного лучше. Курсовые фонари, что висели на корме и на носу галеры, создавая лишь иллюзию освещения. Три Сестры давно зашли, а солнце ещё было за горизонтом. Крупные звёзды медленно блекли на сереющем небе.

Кандидатки быстро начали облачаться в кожаный доспех, нацепив по настоянию Джонгара небольшие открытые шлемы. Девушки услышали топот ног матросов, занимающих позиции по бортам корабля. Скрип взводимой катапульты разорвал негу утренней тишины. Невольники сушили вёсла, ожидая команды от застывшего в напряжении старика Дхарана.

Стоявший на помосте между лавками Горагх напряжённо всматривался в медленно редеющую темноту. Инфа стала свидетельницей его короткого разговора с бывшим кентурием, сидевшим в ряду рабов крайним загребающим. Её знания чёрного наречия вполне хватило, чтобы понять всё до последнего слова.

— Горагх, не будь занудой, прикажи расковать меня! Ты же знаешь, что с топорами я тебе больше пригожусь… — Бордах произносил слова с паузами, будто не мог отдышаться.

— Сиди, где сидишь, кентурий! Не хватало мне ещё нянчиться с тобой!

— Клык! Не упрямься! Я воин! Я чувствую, пахнет большой кровью… не хочу умирать с цепью на ноге. Клянусь Чёрными духами и честью клана, если выйдем живыми, снова пойду отрабатывать долг!

— Вот же… упрямая башка… Дхаран!!! Расковать Бордаха… и… дай ему один из кузнечных молотов, что ли… Ну нет у меня для тебя, кентурий лишнего топора! Не припас…

— Да будут милостивы над твоим кораблём духи… — благодарное бормотание Бордаха прервала Зелерин, подошедшая к капитану. Инфа впервые увидела в отблесках кормового фонаря свою наставницу в полном доспехе с копьём и щитом.

— Горагх, я чувствую приближение корабля с юга, он близко. Там много мыслящих! — напряжение в голосе Зелерин было нешуточным.

— Да ты что, Ведьма? А, может, тебе приснилось? Глянь сама, мы каждую тридцать ударов сердца запускаем вспышку… Вокруг на лигу нет ничего, кроме одиноких скал на севере, — в подтверждение на носу галеры стукнули опоры катапульты и в небо взвился ярко разгорающийся комок пламени, потрескивающий множеством искр. Достигнув максимальной точки, он с тихим шипением взорвался, ярко освещая на десяток мгновений окружавшие галеру воды.

— А я говорю, что с юга идёт корабль! И это враги! Их мысли разрывают мне голову, Сломанный Клык. Прикажи стрелять лучникам в ту сторону…

— Эээ… Ведьма! Куда стрелять? На юг? Юг большой. Давай подождём, у нас не бесконечный запас стрел, и я не намерен тратить их впустую!

Спор раздражённого орка и разъярённой Ведьмы грозили перейти в потасовку, когда с носа галеры раздался яростный предостерегающий окрик гоблина:

— Держиииитесь!!!

Вслед за ним страшный удар в корпус галеры повалил, словно кегли, всех стоявших на палубе. Раздался густой треск ломающихся вёсел левого борта. Одновременно хор воплей и криков десятков невольников, заживо раздавленных, с раздробленными конечностями. Вылетающие из уключин куски вёсел, обломки борта, цепи, которыми были прикованы рабы, ещё больше затрудняли сложное положение гребцов.

В этот момент, сохранившие хладнокровие орки, всё же дали нестройный залп из луков в сторону левого борта. Часть стрел была с подожжённой паклей, часть бронебойные. Гоблин, что заведовал катапультой, подбежал к развороченному борту, неся с натугой на вытянутых руках в чём-то, напоминающем ведро на длинной ручке, шипящий огненный шар, и с силой швырнул его в темноту, в которой едва угадывались очертания корабля, продолжавшего таранить галеру.

Шар вспыхнул, столкнувшись с препятствием, и растёкся жидким огнём по тёмной поверхности, быстро распространяясь на весь странный полог, которым в темноте был накрыт корабль. Не минуло и десяти ударов сердца, как Инфа увидела высокий борт другой галеры, значительно большей, чем «Морской Конь». Её корпус возвышался над кораблём орков на половину роста капитана.

— Ааа!!! Дерьмо Подгорного! Они не поскупились на чёрный шёлк… Дхаран!!! Цепи невольников правого борта! Выбивай клинья, пусть хватают связки пилумов и становятся в первую линию. Вольную всем!.. Кто выживет… — уже тише добавил Горагх.

Инерция хода развела галеры в противоположные стороны, поэтому стрелы орков не нашли ни одной цели. Из-за потери вёсел левого борта, «Морского Коня» медленно разворачивало по оси.

— Они сейчас тоже развернутся!!! Шаранг, давайте ко мне! Надо прикрыть катапульту. Сравняем счёт! — гоблин, весь перепачканный сажей, в кирасе, в которой мог поместиться ещё один такой же лихой бомбардир, махал руками Ардаре с Инфе. Джонгар кивнул девушкам и увлёк их на нос разворачивающейся галеры.

Старик Дхаран командовал матросами, наскоро фиксирующими сбитый руль. Задумка орков читалась без объяснений: нужно было развернуть корабль строго носом к вражеской галере. И катапульте бить сподручнее, и силуэт свой уменьшить. Всё попасть труднее…

Под навесом трубой ревел Горагх, раздавая мечущимся невольникам затрещины обухами своих гигантских топоров. Рядом невозмутимо возвышался на широко расставленных ногах бывший кентурион Бордах, опираясь на огромный кузнечный молот. Лучники, сняв с петель двери и крышки трюмных люков, городили защиту для метателей пилумов, перегораживая импровизированными щитами палубу.

Незаметно рассвет вошёл в свои права, и с высоты катапультной площадки Инфа увидела вражескую галеру полностью. Она почти завершила разворот. Два ряда вёсел вспенивали бурунами морскую воду, начищенный до зеркального блеска обитый медью таран был грозно нацелен в борт «Морского Коня». Гоблин прыгал вокруг катапульты, подкручивая и подвязывая какие-то ремни, вбивал клинья, доводя прицел до ведомого только ему совершенства. Его остатки седых волос, венчиком окружающие загорелую тёмно-зелёную лысину, развевались причудливым вымпелом на поднявшемся утреннем бризе.

Небольшое волнение моря почти не мешало бомбардиру «Морского Коня». Едва кандидатки расположились, расчехлив луки и натянув тетивы, как хлопнул ковш катапульты и первый снаряд унёсся навстречу вражеской галере.

Орки затихли на палубе, вражеский корабль был ещё вне досягаемости выстрела из лука. Снаряд, запущенный гоблином, пролетел по пологой траектории, разбрызгивая искры, и врезался в надстройку на палубе вражеской галеры, расплёскивая пламя, жадно охватившее дерево балок.

От торжествующего рёва содрогнулась палуба «Морского Коня», а Инфа с уважением посмотрела на плешивого гоблина, радостно ухмыляющегося щербатым ртом, не переставая крутить рычаг катапульты, закладывая новый снаряд.

В этот момент напавшая галера окуталась мириадами водяных брызг, вихрь которых в одно мгновение смыл с палубы разгоравшийся пожар.

Гробовое молчание орков, увидевших тщетность их маленькой победы, длилось недолго. Едва катапульта запустила новый снаряд, вслед ему рванулись три дюжины стрел… На этот раз перед кораблём встала высокая волна, играючи погасившая снаряд и поглотившая орочьи стрелы. Она рванулась навстречу «Морскому Коню» и в нескольких шагах от носа опала, слегка толкнув галеру ниже ватерлинии.

— Великий Альв! У них Водник! — всплеснула руками присоединившаяся к кандидаткам Зелерин. В этот момент Новый удар обрушился теперь уже на правый борт галеры орков. Но то ли мастерство кормчего Вольных добытчиков подвело, то ли судьба была на стороне клыкастых, но вражеской галере удалось срезать тараном только первые два весла, и она потеряла ход, сцепившись бортами с «Морским Конём». Со стороны нападавших прилетела дюжина металлических кошек на длинных линях, впившихся в палубу и борта в попытке прочно связать два корабля, завертевшихся в водах Срединного моря, как два опытных воина в причудливом танце боя. Морского боя!

Наставница Зелерин закрыла глаза и стала медленно раскачиваться. Морщинки на её переносице изменили выражение лица Видящей Суть, сделав его гротескно печальным.

Ведьма тряхнула головой и открыла глаза:

— Проклятье, противник слишком далеко и рассредоточился, я не могу их накрыть «Забвением»!

— Не трать ману, Зелерин! — Джонгар крепче перехватил длинное копьё шаранг с листовидным наконечником.

— Ты прав, погонщик, покажем Вольным добытчикам, что значит честная сталь в руках Ведьмы Ковена… — оскал преобразил милое лицо Зелерин, а в руках заплясали рогатые полумесяцы, — прикрой меня, Джонгар, я должна добраться до их мага! Ардара, Инфа, от катапульты ни на шаг! — фигура ведающей суть скрылась в круговерти творящегося на палубе «Морского Коня» боя.

Да. Пираты с вражеского корабля посыпались на палубу оркской галеры как горох. Ловко пробегая по переброшенным сходням и по древкам длинных вёсел, они с криками врубались в ряды орков, стараясь попасть в промежутки между щитами.

Лучники давно бросили посылать стрелы на вражеский корабль — их с лёгкостью отражал Водный Щит, надёжно повисший над палубой.

Толпа Вольных добытчиков была на удивление разношёрстной. Кого тут только не было! Хумансы составляли основной костяк нападающих. Но Инфа заметила и гномов, и половинчиков, и даже Светлых альвов!

Одна, наиболее упрямая группа гномов, с грохотом вломилась, круша секирами доски щитов, что прикрывали основную часть экипажа «Морского Коня», разнеся пару из них в щепы. За гномами тут же попыталась устремиться дюжина мечников, стараясь расширить брешь. Но дружный залп пилумов, отчаянно выполненный невольниками пригвоздил пятёрку наиболее опрометчивых пиратов к палубе галеры.

Реакция невидимого пока пиратского мага была молниеносной: щиты и сосредоточившиеся за ними орки-лучники были раскиданы по палубе водяными вихрями, поднявшимися из моря и неожиданно накинувшимися на экипаж с двух бортов сразу.

В круговерти брызг, как скала в бушующем море возвышался капитан Сломанный Клык. Лезвия его топоров косили головы пиратов с неотвратимостью мельничьих лопастей, а рвущиеся из глотки поношения духам и Подгорному могли лишить девственности армию послушниц Ордена Трёх Сестёр.

Рядом с Горагхом кровавую жатву снимал молот кентуриона Бордаха. Сын Степи улыбался, он вновь был в своей стихии. И, слава духам, ему противостояла честная сталь и вода…

А вода — это не огонь, от которого впадал в ужасающую слабость бывший участник битвы при Варрагоне.

Нападавшие давно снесли все щиты на палубе «Морского Коня» и помост между рядами вёсел был залит кровью, на которой тут и там поскальзывались сражающиеся. Луки были отброшены. В ход пошли мечи, кинжалы, щиты, палицы, топоры и секиры… Да что там! Зубы и когти. Команды двух галер, схлестнувшихся на палубе, напоминали многоголовое и многоголосое чудовище, пожиравшее самого себя. Ярость сражения превысила все возможные пределы.

Инфа выхватывала взглядом из толпы то посечённое во многих местах, лоснящееся от пота и крови тело капитана, то разъярённую и растрёпанную голову Бордаха, тут же вцепившуюся зубами в горло какого-то гоблина.

Новообращённая, кусая губы, с напряжением следила, как медленно по правому краю сражающейся толпы на палубе пробираются Зелерин с Джонгаром. Копьё погонщика фарангов всё время находилось в движении, отсекая попытки со всех сторон остановить Видящую Суть. Ведьма периодически замирала, и в это время какой-нибудь пират или даже несколько, встававшие на их пути, валились под ноги мешками. Вот они добрались до переброшенных сходней. Зелерин, закрыв глаза несколько мгновений вертела головой, затем уверенно двинулась к носовой надстройке вражеской галеры.

Но тут Инфа, наконец, увидела пиратского мага. Высокий русоволосый хуманс в свободной вышитой рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах, соскочил с надстройки на одно из передних вёсел галеры. Ловко балансируя, он размахивал руками, в продолжении которых были заметны длинные извивающиеся плети, состоящие из водных струй. Одно единственное касание волшебной плетью головы ближайшего орка превратило её в лопнувший арбуз, мозги разлетелись, заляпав серой массой ближайших сражающихся. Маг весело захохотал и что-то прокричал. Из-за шума битвы было плохо слышно.

Русый хуманс шёл, словно танцуя, по веслу, с ювелирной точностью выводя из строя то одного, то другого члена команды «Морского Коня». Зелерин, заметив это, ринулась магу наперерез, перепрыгивая с весла на весло над волнами, что плескались между сцепившимися бортами галер. Джонгар нагонял Ведьму, гигантскими скачками, отмахиваясь копьём от стрел, пущенных в них с вражеского корабля. Инфа обернулась к Ардаре, которая, едва сдерживаясь, вцепилась в станину катапульты. Всё существо кандидатки рвалось вниз, в бой, на помощь наставнице и матросам.

— Глорг! — Инфа встряхнула гоблина за плечо, — сделай что-нибудь! Надо ударить по их галере!

— Слишком близко, шаранг. Наш корабль с ними сейчас одно целое. Загорится он, сгорим и мы.

— Ну а расцепить как-нибудь можно?

— Хм… можно попробовать: если кто-то заберётся на мачту и сбросит мне обвальный трос, я прикреплю к нему запасную якорную цепь. Потом надо будет затащить её наверх мачты. С нижнего конца я прицеплю твои чушки, шаранг, которыми ты тут баловалась по вечерам. Потом мы отпустим цепь с нашей площадки. Так сподручнее. Веса и силы маятника должно хватить, чтобы сбросить сходни, да и вёсла с тросами, что сцепляют галеры… Только вот что делать потом? Чтобы корабли разошлись нужно время… — гоблин смешно наморщил свой нос задумавшись.

Инфа обернулась посмотреть, что удалось наставнице и ужаснулась открывшейся в этот момент картине.

Джонгару удалось обогнать Зелерин, продолжая освобождать путь Ведьме. Погонщик, проявляя чудеса ловкости, проскользнул между вращающимися водными плетями. Маг отвлёкся на двух орков, пытавшихся достать его пилумами, вырванными из тел погибших пиратов. И Джонгару наверняка удался его отчаянный план, если бы он не так спешил.

Поверхность сходней, скользкая от крови и внутренностей погибших, всего на мгновение подвернулась под подошвы его сапог и погонщику пришлось взмахнуть руками в самый ответственный момент, чтобы не упасть. Жало копья лишь скользнуло по бедру и правому боку русоволосого хуманса, пробороздив тут же налившуюся кровью царапину…

Маг вскрикнул, гневно искривив рот. Руки-плети его метнулись навстречу шарангу, сливаясь в пляске водного веретена. Страшно закричала Зелерин, простирая руки в спину Джонгару, будто пытаясь защитить его от опасности. Глаза погонщика, обернувшегося к Ведьме, были растеряны. В них едва мелькнуло сожаление, как прямо в грудь шаранга ударило сплетение водных струй, разрывая его тело на части и забрызгивая кровью преданного спутника лицо и грудь Зелерин. Сила водного заклинания была такова, что плети, пройдя сквозь Джонгара и потеряв большую часть своей убойной силы, всё же толкнули тело Ведьмы, отбрасывая его на навес над кормой «Морского Коня», погружая наставницу в беспамятство.

Гробовое молчание на несколько ударов сердца завладело Ардарой и Инфой. Шаранги не бледнеют, но стоявший рядом гоблин отшатнулся от кандидаток Ковена, вокруг которых сам воздух готов был вспыхнуть. Инфа, сузив глаза, повернулась к Ардаре:

— Ты полезешь на мачту, как предложил Глорг, и затащишь туда цепь!

— Но большая часть пиратов останется на «Морском Коне»… и почему именно я должна лезть на мачту?

— Дурацкий вопрос. Кто здесь бессмертная, Ардара? Мага мы сможем достать только на их галере. Он поэтому и не спускается на нашу палубу, потому что орки прищучат его здесь рано или поздно. А без мага Вольные добытчики потеряют своё главное преимущество!

— Глорг! А твоя катапульта сможет меня добросить до их палубы? — Инфа повернулась к ошарашенному гоблину.

— Сумасшедшая девка… Снаряды весят немногим меньше. Но тебя же размажет в фарш?

— Это неважно… Я тяжелее, значит, траектория будет короткой и катапульта должна справиться…

— Может порваться один из тросов…треснуть рычаг… — седой гоблин растерянно развёл руками.

— Будем надеяться на лучшее, Глорг! Ты помоги Ардаре развести галеры, а фейерверк я обеспечу…

— Инфа, ты с ума сошла! Зелерин говорила ни в коем случае не использовать дар! — Ардара стояла перед новообращённой, которая лихорадочно сдирала с себя части доспеха, чтобы уменьшить вес, а гоблин звенел разматываемой цепью.

— И где теперь наставница? Валяется без памяти, умытая кровью Джонгара? Не тяни время, Кхароз. Лучше покорми свои кинжалы кровью пиратов. До мачты недалеко, я в тебя верю! — Инфа хлопнула по плечу раздираемую противоречиями Ардару.

Будущая Огненная Ведьма добралась до мачты довольно быстро. Лишь в двух местах ей пришлось пустить в ход кинжалы. Но ярость, скорбь и чёткая цель превратили девушку в неотвратимое орудие для убийства. Те, кто успевал встретиться с ней взглядом, старались отскочить с пути шаранг, а кто не успевал, больше ничего уже в этом мире не увидит…

Когда цепь по канату, сброшенному Ардарой с мачты, стала неотвратимо уползать вверх, Инфа заняла место, присев на чашу катапульты и обхватив согнутые в коленях ноги руками. Гоблин носился вокруг, ругаясь вполголоса на больную на всю голову Ведьму. Но глаза Глорга всё же то и дело любопытно поблескивали. Дождавшись кивка новообращённой, гоблин столкнул с парапета площадки связку чугунных чушек, прочно прикреплённую к нижнему концу цепи. И сокрушительный маятник, набирая скорость, рванулся между сцепившимися кораблями. Ардара, сидевшая на поперечной перекладине мачты, замерла в ожидании.

За лязгом и грохотом битвы никто и не заметил, как великолепно сработала задумка старого бомбардира «Морского Коня». Вёсла и сходни ломались, словно соломинки, снося корабельные бортовые надстройки. Канаты с кошками цепь даже не заметила, срывая их с креплений или просто унося с частями борта вражеской галеры. Гигантский маятник качнулся, разделяя сросшиеся в море корабли. Казалось, что цепи этого показалось мало: на мгновение замерев в крайней точке, связка чушек понеслась в обратную сторону.

Инфа боялась, что разделить галеры будет недостаточно, но провидение было на стороне гостьи Небытия и небольшое утреннее волнение на Срединном море сыграло на руку новообращённой.

Корабли сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее стали отдаляться бортами. Вольные добытчики, оставшиеся на своей галере, заметили это и стали улюлюкать, кричать и свистеть, привлекая внимание своих собратьев. Но куда там… Шум и гвалт стояли такие, что сражающиеся не заметили даже цепь, врезавшуюся со своим привеском в задние ряды сражающихся.

— Пора, — коротко кивнула Инфа взмыленному гоблину, — погоди, Глорг, нагнись поближе! На удачу! — курсант чмокнула в зелёную лысину изумлённо распахнувшего глаза бомбардира.

Тренировочная катапульта никогда не нравилась курсанту Марковой. Но требования устава космодесанта были неумолимы. Ощущения, испытанные Инфой в ложементе тренажёра, вспомнились с пронзительной ясностью… Но то, что испытала девушка сейчас, не входило ни в какое сравнение.

Как не старалась она сгруппироваться, рывок оказался настолько резок, что она чуть не вывихнула коленные и локтевые суставы. Мир завертелся перед глазами, кровь с силой прилила к лицу и Инфе показалось, что она брызнула сквозь щёлочки между веками. Боль, прострелившая позвоночник на старте, была короткой и терпимой. Время растянулось, новообращённая не стала дожидаться удара о палубу пиратской галеры. Мгновенного усилия хватило, чтобы скользнуть в Астрал и дать разгореться в ладонях небольшой сфере яркого синего пламени.

И всё же падение вышло неожиданным и болезненным, Инфа стукнулась спиной о доски кормового настила, проломив его и изранив кожу острыми краями. Чувствуя сильную боль в спине и ногах, превозмогая попытки сознания покинуть отчаянное тело новообращённой, девушка отпустила грозную, рвущуюся из самой души силу всепоглощающего звёздного пламени…

Три недели, что пришлось прожить в Долине Справедливости Тёмной Королеве, прошли без существенно значимых событий. Альву впервые за её бурную жизнь посетила скука.

Постоянная спешка и приключения последних месяцев не давали возможности толком познакомиться с миром Небытия, который грозил стать домом на целую вечность, отпущенную Лоос. Беспокойство о судьбе Гергудрун отошло на второй план, хотя она и продолжала ежедневно посещать Канцелярию Ковена.

Превор с пониманием и профессиональным терпением уделял внимание назойливой гостье, в очередной раз уверяя Лоос в полном благополучии мастрессы Гудрун и справедливости расследования Цензорами. На вопрос, когда же её вызовут, наконец, в качестве свидетеля, Превор сделал значительное лицо и меланхолично пробормотал: «Всему своё время, мастресс… Наслаждайтесь отдыхом, посетите наш рынок. Каждый вечер прекрасные представления на площади. Рекомендую…»

Три дня назад, Богиня столкнулась, выходя из Канцелярии, с той самой наставницей Керен, спешащей в окружении Адептов в чёрных глухих одеяниях. Стремление альвы приблизиться и заговорить насторожила спутниц Ведьмы, и они попытались встать на пути у Богини. Но Керен властным взмахом руки остановила Цензоров Ковена:

— Лоос, если не ошибаюсь? — холодно обратилась она к Богине.

— Не ошибаешься, — взглядом, которым ответила Тёмная Королева, можно было заморозить маленькое озеро.

— Не ходи больше в канцелярию. Бессмысленно. Через десять дней пребывает Верховная. Преступления Кодекса Гергудрун без неё разбирать не будем. Вот тогда ты и понадобишься… Уж очень Совету хочется знать, откуда взялась у Тёмных альвов магесса… — и, не дожидаясь ответа от Лоос, скрылась со своими клевретами в кабинете Превора.

Тёмная криво улыбнулась вслед и пробормотала: «Десять так десять, Ведьмы… Они ещё будут учить меня терпению…»

Вынужденное ожидание Королева тратила в основном на блуждания по рынку и лавочкам Долины Справедливости. Здесь можно было увидеть товары со всего света. Цены кусались, в особенности на магические вещи-артефакты, экзотическую одежду и ездовых животных из дальних уголков Небытия.

Как-то у кобольдов в ювелирной лавке Лоос попалось колье из живых, поющих красивую мелодию камней, напомнившее её собственное Ожерелье Презрения из родного мира. Поинтересовавшись ценой, она убедилась, что их заработка из баронства не хватило бы и на застёжку от этого прекрасного произведения искусства. Намёк на дальнее родство альвов с кобольдами не привёл к отступлению в цене. Даже подержать эту прелесть не дали, жадюги лупоглазые. Не говоря о том, чтобы примерить.

Тем не менее Лоос обновила, а, точнее, создала свой гардероб, пополнив его практичными и добротными вещами. Удобными не только для путешествий, но и для того, чтобы скрыть пристальное внимание к её живому доспеху. Богиня не раз ловила задумчивые и жадные взгляды торговцев на своём нагруднике и наручах. А приобретать ненужную славу в этом месте в планы альвы в ближайшее время не входило.

Одна из рыночных улиц привела Лоос в невзрачный магазинчик, понравившийся ей с первого взгляда своей чистотой и аккуратностью, да наличием большого навеса с благодатной тенью. Полуденное солнце в эти дни жарило немилосердно.

Хозяин, Светлый альв, был поначалу подчёркнуто холоден с гостьей, но учтиво показал все свои товары, комментируя их особенности и преимущества. Рассмотрев ассортимент, Лоос быстро догадалась о причине малой посещаемости стоящей на отшибе лавочки.

Товар у альва был знатный. Штучный! И не на всякий карман. Светлый торговал только луками и сопутствующими принадлежностями. Выросшая среди народа, для которого лук и всё связанное с ним, — не простое оружие, а часть души.

По преданию, Великий Альв явился на Землю, не имея при себе ни одежды, ни вещей. И первое, что он сделал, был лук, вырезанный из ветви дерева, росшего на берегу реки. Тетиву он сплёл из волос гривы своего крылатого коня. В те стародавние времена деревья не отличались друг от друга и не имели разных названий. Бог попросил прощения за оторванную ветвь, залечив рану, и наделил пострадавшее дерево способностью дарить силу и защиту всем, кто найдёт под его кроной приют. Так появился первый мелорн…

Тёмная почувствовала странную тоску, ей захотелось вернуться туда, в зелёные долины сурового Джордана, где маленькая беззаботная альва бегала со своим первым луком, с хохотом сбивая с одуванчиков их пушистые головки.

Едва зайдя под широкий навес, Лоос прикипела взглядом к содержимому небольшой витрины, где, красуясь идеальными линиями, застыли в строю несколько очень интересных экземпляров.

Альв, заметив реакцию возможной покупательницы, оживился, взял один из луков, на вид простой, тисового дерева, но выполненный столь искусно и со знанием дела, что сердце Тёмной Королевы невольно забилось. Погладив древко, Лоос почувствовала незаметные вкрапления пластинок из материала, очень напоминавшего рог единорога. Поначалу нахмурившись, она всё же отбросила мысль о возможном кощунстве местных альвов, решившихся охотиться на Стражей Леса.

Она и не заметила, как втянулась в увлечённый спор с хозяином, живо возражая и доказывая Светлому преимущества тех или иных деталей. Под навесом завязалась беседа настоящих знатоков. Музыкой в споре вспыхивали слова тайного для непосвящённых языка: «переклей», «составка», «стрелище», «плечо», «база», «хват», «курв», «перехват», «прикладка»…

За разговором Лоос и не заметила, как время приблизилось к вечеру. Покупатели не спешили радовать посещениями магазинчик мастера Труинна в этот день. Этим именем Светлый представился Богине, ознаменовав скупой улыбкой и коротким поклоном признание в ней родственной души:

— Мастресса, я давно не получал такого удовольствия от разговора. Вы подарили старику чудесный день, альва, — Светлый ещё раз поклонился, сдержанно улыбнувшись.

— Не стоит благодарности, мастер. Я скучаю в ожидании очень важного решения Совета Ковена, провожу время в безделье и праздном посещении рыночных прилавков, ища развлечений в изучении редкостей…

— Хм, вы впервые в Долине?

— Нетрудно догадаться, мастер.

— Простите за бестактность… но общий интерес тронул меня до глубины души. Могу ли я узнать, с дорной какого Дома свела извилистая судьба торговца? — альва заметила, как порозовели от смущения кончики ушей торговца.

— Дорной?

— Ну да…ммм…я так понял, — Светлый плавным движением руки указал на едва видневшийся из-под плаща доспех Богини, — вы жрица Тёмного Дома…

— Жрица… а вы догадливы, мастер Труинн, — Королева изобразила радушную улыбку, — я — Лоос, из Дома… Эрелинн, мой князь Гордианн, — вовремя вспомнила альва.

— О! Достойный Дом и благородная кровь! И славное имя! Кажется, оно принадлежит одной из Богинь Тёмных? — в этот раз поклон торговца был ещё более глубоким.

— Да, я здесь как раз по поручению князя… — попыталась на всякий случай отсечь лишние расспросы Лоос.

— Великий Альв! Это так печально… я знаю, что такое жить далеко от родового мелорна, — Светлый тяжело вздохнул.

— И тем не менее мастер вы заняты достойнейшим ремеслом. Ваш товар великолепен! Всё, что до сегодняшнего дня я встречала на местном рынке, не идёт ни в какое сравнение…

— Жалкие поделки ремесленников… Хм, вы льстите мне, дорна… — глаза альва яростно заблестели и румянец охватил не только его острые ушные раковины, но и щёки, — а знаете, что? Покажу-ка я гордость моей коллекции! Он, конечно, не продаётся, память от предков, но вы оцените… — Светлый на некоторое время скрылся за прилавком.

Заинтригованная, Лоос осталась, коротая ожидание за рассматриванием на полках различных видов наконечников для стрел, колец, перчаток и наручей.

Спустя довольно продолжительное время Светлый вернулся, баюкая в руках длинный свёрток из зелёного шёлка. Бережно наклонившись над прилавком, он пальцами развернул материю, аккуратно отгибая углы дрожащими руками.

Перед Тёмной Королевой лежал небольшой клееный лук без тетивы. Древесина густого медового оттенка напоминала рисунком сплетённые из травы пряди венков, что так любили одевать своим возлюбленным молодые альвы на весеннем празднике солнца. Лоос посмотрела на Труинна и Светлый кивнул, приглашая её коснуться древка.

Едва Богиня взяла лук в свои ладони, как немедленно окунулась в его грозную ауру. В Астрале древко сияло ослепительным багровым светом. Тёмная непроизвольно прикрыла правой ладонью глаза, продолжая держать лук на вытянутой левой руке.

— Вы почувствовали, дорна… — благоговейно прошептал Светлый.

— Понимаете, что… это? — Богиня Лоос аккуратно вернула лук на шёлк, пристально глядя в глаза Светлому.

— Конечно, дорна. Мой дед передал мне его в день совершеннолетия. По преданию… древка касалась рука самого Великого Альва…

— Даже если это и правда, Труинн! Не слишком ли вы опрометчивы?

— В стенах своей лавки мне ничего не грозит. А пожелавшему прикоснуться к этому луку без моего согласия я не позавидую.

— Божественный дар… можете гордиться оказанной Отцом Всех Богов честью, мастер.

— Откуда… — альв побледнел, — мастресс Лоос, кто вы?! — Светлого, как подменили. Одним движением он столкнул свёрток с прилавка внутрь магазина, а сам с каменным лицом встал, загораживая свой товар спиной.

— Успокойтесь, мастер. Не нужно мне это сокровище. Просто я хорошо могу определять божественные дары. Так уж случилось… И вам ли мне объяснять, что это мужской лук?

— Вы необычная, дорна, — Светлый облегчённо выдохнул, видя спокойно стоящую перед ним Лоос, — и всё же я не совсем понимаю…

— Я же сказала, Труинн, скука, всё от неё…

— Хм, а если вам… поупражняться? В Долине за «Гномьим приютом» прекрасное стрельбище! — расцвёл от идеи Светлый. Ему побыстрее хотелось спровадить странную и, чего греха таить, пугающую гостью.

— Пострелять? Хм, мысль не лишена привлекательности. Есть серьёзная проблема, мастер. На один из ваших достойных луков я золота наскребу, да только после таких трат жить и питаться буду уже на улице.

— Великий Альв! Да разве это проблема? Я дам вам любой из луков с этой витрины в аренду всего за несколько золотых и… слово дорны Дома Эрелинн, — мастер был сама предупредительность.

— А стрелы? — Тёмная решила ковать железо, пока горячо.

— Два колчана тренировочных, — отрезал мастер мрачнея.

— Великолепно! Сколько я должна? — Лоос трудно было скрыть нетерпение. Долой скуку!

— Десять золотых, — тон торговца не предполагал возражений.

Лоос мысленно махнула рукой. Острое желание развеяться отвратило её от дальнейшего торга. Выходя из лавки и шагая к одной из самых знаменитых таверн, «Гномьему приюту», славящейся как своей кухней, так и разнообразным весёлым контингентом клиентов, Лоос впервые за последние недели ощутила небывалый подъём настроения. Альва сразу оценила эту таверну за нескучные вечера, ибо есть в своём домике, пялясь на четыре стены, пусть и великолепно приготовленные блюда, ей перестало нравиться уже на третий день одиночества.

Гном Тардул, хозяин «Гномьего приюта», давно изучивший вкусы незнакомой и щедрой альвы. И, поскольку время ужина уже наступило, при появлении Лоос в дверях, радушно улыбнулся Богине, сделав знак одной из разносчиц накрыть свободный столик поближе к окну с видом на Долину. Таверна была построена у той части рынка, что располагалась на небольшом холме. Поэтому из её окон был хорошо виден как сам стихийно разросшийся посёлок, так и большая часть Долины Справедливости.

Тардул, продолжая улыбаться, вышел навстречу Лоос. Этот гном расположил альву к себе с первых минут знакомства. Хозяину таверны удавалось всегда выглядеть опрятным. Чистая рубаха и передник, аккуратно расчёсанная борода, подстриженные ногти! Богиня подозревала, что этот гном держит в каморке за прилавком всегда готовую чистую смену одежды. И, о Великий Альв! От Тардула умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Всегда! Приятно удивлённая в первый день видом хозяина «Гномьего приюта», Лоос стала у него столоваться и серьёзно подумывала переехать из домика в одну из комнат на втором этаже таверны. Останавливало только беспокойство о том, что её будут искать Цензоры, когда понадобиться свидетель по делу Гудрун.

— Мастресс Лоос! Как я рад! Вы сегодня раньше обычного. Это очень хорошо! Со вчерашнего дня начался большой наплыв посетителей. Прибыли северными вратами два каравана и три южными. Так много новых постояльцев! — всё же, один недостаток у гнома был. Болтливость. Лоос мысленно скривилась, но улыбнулась заботливому владельцу таверны:

— Я тоже рада, мастер. Торговец Труинн подсказал, что у вас рядом где-то есть стрельбище. Хотела поупражнялась с луком…

— Хо-хо! Стрельбище!? Да у меня лучший полигон в округе: мишени и движущиеся макеты, навесы, столы и даже мастерская! И не какие-нибудь дорогущие магические, а великолепно слаженные механические, клянусь бородой Подгорного! Мой дядя, да будет светло и тепло ему за Гранью, не зря слыл мастером золотые руки. Вы получите истинное удовольствие, мастресс!

— Отлично! И я могу им воспользоваться прямо сейчас?

— Конечно, конечно, мастресс. Лично вас провожу! Только… вы ведь не будете иметь ничего против компании?

— Компании? Вашей?

— А? Нет-нет! Конечно, нет. Великому искусству стрельбы из лука я недостаточно уделял внимания, как не настаивал отец. Гному, знаете ли, надо что попроще. Дубина, молот, лопата, скалка, наконец. Я к тому, магесса, что на стрельбище уже тренируется одна из моих гостей. Хуманка, что прибыла с караваном из северного портала. Вы ведь не будете против её компании? Дама она приличная, прибыла со спутником… Вот он мне не нравится. Ругатель знатный… Но ведь его там не будет?

— Я поняла, мастер Тардул и не против компании с вашей хуманкой.

— Замечательно, мастресс! Тогда прошу пройти в заднюю дверь, вот туда, за стоечку, тут будет поближе. Не споткнитесь, мастресс, порожек высокий…

Хозяина таверны пришлось ещё какое-то время потерпеть на стрельбище, пока он показывал, как пользоваться рычагами, взводящими пружины макетов целей, и где находится ворот, вращая который можно приблизить или отдалить круглые мишени.

Хуманка, выбравшая место на дальнем правом краю стрельбища, никак не отреагировала на приход гнома и альвы. Она продолжала с размеренностью мельничного колеса посылать в мишень одну стрелу за другой. И как отметила Лоос, с отменной точностью.

Когда Тардул, от которого у альвы уже начинала болеть голова, оставил её, колчан хуманки успел опустеть, и она стала вращать скрипящую ручку ворота, притягивая мишень, плетённую из соломы, чтобы извлечь стрелы. Закончив вынимать засевшие наконечники, она сняла тетиву с лука, положила его на один из грубых дубовых столов и зашагала в сторону Тёмной альвы.

Крепкая молодая женщина тридцати лет, небольшого роста с сильными и красивыми руками, пронзительным взглядом голубых глаз. Волосы цвета спелой пшеницы, собранные во множество тонких косичек, сплетались в богатый тяжёлый хвост, перевязанный кожаными ремешками и спускавшийся ниже талии. Лоос отметила, что часть прядей была прокрашена тёмно-синей краской. Волевое лицо с крупными чертами и прямым носом, открытый лоб…

И живой интерес в пристальном взгляде, под которым альва невольно подтянулась, гордо выпрямив спину.

— Тёмная эльфа? — в голосе женщины послышался детский восторг.

— Правильно говорить, альва, хуманка, — поправила её Лоос.

— Да ладно? Я ещё не встречала Тёмных…эээ…альвок. Тоже пострелять? — женщина с интересом уставилась на принесённый Богиней лук, — зачётный арч! Потягаемся?

Лоос хотела поначалу отказать беспардонной хуманке. Но любопытство пересилило гордость. Чем-то импонировала ей эта непосредственная лучница, рождая смутные воспоминания о давно забытом.

Эта странная манера говорить и держаться… Прямой взгляд с озорным вызовом и эти мудрые глаза, полные застарелой скорби, на молодом лице. Ничто так не будоражило любопытства Лоос, как не чужая тайна.

— Предлагаешь соревнование, хуманка?

— А ты уже забздела, альва?

— Хм. При одном условии. Говорить со мной вежливо. Я ведь не давала повода грубить?

— Идёт, альва. Аристократка, значит… Как поступим?

— Ну, лук, с которым я пришла, ещё ни разу не опробовала… Три пристрелочных мне позволишь? Ведь у тебя родное оружие, я заметила. Пока Тардул болтал, успела оценить, как лихо с ним обращаешься.

— Да, хоть десять! Задрало мне уже торчать в таверне без дела, завою скоро от тоски… а тут такой сюрприз. Ни за что не упущу!

Они переместились к правому краю стрельбища, где на столе остался лежать лук хуманки. Лоос повесила колчаны на один из вкопанных рядом столбов, снарядила тисовый лук тетивой.

— Позволь? — она подошла к столу, на котором покоился лук хуманки. Странное белесое древко, будто целиком выточенное из кости какого-то животного. Богиня прищурилась и на мгновение нырнула взглядом в Астрал. В серой дымке на месте костяного лука свились шевелящимся веретеном живые стебли побегов зачарованной ивы. Альва успела рассмотреть вкрапления по всему древку мелких канальцев, пронзающих тело лука во разных направлениях. По ним, сияя и вспыхивая маленькими искорками, струился поток чистейшей маны…

— Чего кривишься, альва? Завидуешь? — хуманка вызывающе упёрлась кулачком правой руки в бедро, — возьми его, потрогай. Он не кусается.

Лоос аккуратно взяла древко странного лука за середину. Перевела его в вертикальное положение и медленно провела правой рукой по всей длине. Оружие вспыхнуло на мгновение золотистым сиянием, которое быстро померкло, стекая к земле и срываясь тяжёлыми каплями, бесследно уходя в почву. В вечернем воздухе повисла длинная жалобная нота. Богиня положила лук обратно на столешницу:

— Прекрасное оружие, хуманка. И достойное имя. Лук Утренней Звезды…

— Откуда ты узнала? — женщина быстро справилась с удивлением.

— Он мне сам сказал. Ты нравишься ему, синеволосая. Это оружие Светлых альвов, взятое в бою. Бывшие хозяева давно мертвы. Но частички их душ вплетены в костяное древко. Ты владеешь настоящим сокровищем, хуманка… — вздохнула Лоос.

— Да ладно. Твой не хуже, с чего начнём? А то скоро стемнеет.

— Если надеешься выиграть за счёт особых способностей Утренней Звезды, синеволосая. То я тебя разочарую. Лук будет сражаться честно. Умение против умения.

— Эээ… почему? — хуманка не смогла скрыть растерянности.

— Я попросила. Ну, ещё хочешь соревноваться?

— Безусловно! — интерес хуманки вспыхнул с новой силой, — предлагаю так: твои пристрелочные, потом начинаем по пять выстрелов, сначала на сто локтей, следующая пятёрка — сто пятьдесят локтей, далее — двести. Остановимся на пятистах.

— Почему остановимся? — Лоос приподняла левую бровь, улыбаясь в лицо распалившейся хуманке.

— Стрельбище пятьсот пятьдесят локтей. Дальше некуда. Вот так. Ты мне лучше скажи, что ставишь, альва?

— Хм. Давай сразимся за ужин в «Гномьем приюте»?

— С вином! Идёт? — уточнила хуманка.

— Идёт! — ударила по вскинутой хуманкой ладони Тёмная Королева.

В сгущающихся сумерках продолжали слышаться хлопки тетивы и шелест уходящих в полумрак стрел. Поединок давно дошёл до пятисотлоктевой дистанции и лучницы продолжали сосредоточенно пускать стрелы в едва видимые мишени. Попадание в центр окрашенного белым фосфором пятачка, величиной с голову разумного, сопровождалось трелью хитро подвешенных под навесом колокольчиков.

Спор упрямых лучниц дошёл до этапа первого промаха по договорённости.

Лоос всё больше проникалась симпатией к упорной хуманке. Тёмная прекрасно видела по положению тела и движениям рук, что у девушки немилосердно болит спина. Различавшая мишень гораздо лучше синеволосой, Лоос прекрасно осознавала все свои преимущества. Умения хуманки вызывали уважение и сочувствие в душе альвы, потому что до промаха синеволосой оставались считаные выстрелы. Уж в чём, в чём, а в этом Лоос научили разбираться ещё в детстве.

Мысленно попросив прощения у Великого Альва, Тёмная на очередном выстреле отвела прицел на полпальца влево и отпустила тетиву. Молчание колокольчиков длилось недолго:

— Ура! Моя взяла! — хуманка не стала заметно дрожащими руками снимать тетиву с лука сразу, — всё! Идём отмечать, альва. Да и мой благоверный заждался меня… — кипучая натура синеволосой продолжала забавлять Лоос. Прислушавшись к себе, Богиня с удивлением поняла, что не испытывает досады из-за проигрыша и не против продолжить знакомство с забавной лучницей.

В помещении таверны не то, что яблоку негде было упасть. Пожалуй, что и ножен меча просунуть некуда бы не удалось. Как не старайся. Дополнительные столы, поставленные рачительным Тардулом, не позволяли разносчицам добираться до отдалённых уголков зала. И блюда с полными кружками бесхитростно передавались по рукам через головы ужинающих.

Подобное нашествие посетителей было неудивительным, если учесть веский повод, по которому собралось большинство присутствующих.

Альва увидела посреди зала возвышающийся помост, сколоченный из свежеструганных досок, на который то и дело поднималась из зала пара поединщиков. На полу помоста углём жирно был выведен круг, пятнадцати локтей в диаметре, в котором, пыхтя и пуская ветры от натуги, топталась парочка единоборцев. Обнажённые торсы, руки, связанные запястьями за спиной, босые — все борющиеся упирались лбами друг в друга и пытались вытолкнуть соперника за пределы круга.

Окружившие помост болельщики дружно орали каждый своё, ритмично постукивая по доскам деревянными пивными кружками, рьяно следя за нарушениями границ угольного круга.

Вот уже третьего поединщика сталкивали лбом в толпу на глазах у Лоос. На победителя стоило обратить внимание. Высокий мускулистый брюнет, с мягкой курчавой бородкой, обрамлявшей его немного вытянутое лицо, глубоко посаженные тёмные глаза смотрели с весёлым прищуром на очередного кандидата пободаться лбами. Идеальное телосложение удивило альву не меньше размеров мужчины, приличествующих больше орку, чем хумансу.

— Не пялься, альва! И слюни подбери… Это мой… баран… Мается дурью.

Изумлённая Лоос обернулась к хуманке, которая стояла позади и хмурилась, поглядывая на помост.

— Да я вроде бы и не претендую, синеволосая… не совсем в моём вкусе.

В этот момент очередной кандидат, вставший напротив хуманса с бородкой, русый детина с покатыми плечами, попытался сменить рутинную тактику. Он резко откинул голову и ударил лбом высокого противника над переносицей, отшагнул и ринулся на него, громко крича оскорбления, пытаясь вытолкнуть из круга.

Улыбающийся бородач с залитым текущей из разбитого носа кровью лицом оскалил зубы и ловко ушёл в сторону. Под хохот и улюлюканье зрителей русый детина в мгновение ока улетел с помоста в раздавшуюся в стороны толпу. Ошалевшего парня подняли, обласкали подзатыльниками, похлопали по запылившейся одежонке и вручили утешительную кружку пива. Один из болельщиков передал две кружки победителю, которые тот принял, как само собой разумеющуюся награду и тут же вдул в несколько глотков, с удовольствием отерев лицо остатками пены.

— Как дитё малое… — грустно вздохнула хуманка.

— Хм, пожалуй, нам здесь сегодня не удастся поужинать. Столпотворение какое! — Лоос постаралась отвлечь спутницу.

— Ничего, есть прекрасная мысль! За мной! — хуманка стала протискиваться к стойке, справа от которой находилась лестница, поднимающаяся на балкон второго этажа. Пробегая мимо стойки, где суетился взмыленный гном, синеволосая крикнула: «Тардул, лапушка! Нам ужин в номер с вином и фирменными рябчиками! Целую!»

Хозяин таверны мельком взглянул в сторону хуманки, улыбнулся, утирая пот передником, и кивнул, махнув рукой с зажатым полотенцем. Синеволосая увлекла альву вверх по лестнице. Здесь, на балконе было гораздо свободнее и значительно легче дышалось, благодаря открытым настежь вентиляционным окнам под потолком. Гудящее, жующее и пьющее скопление разумных в зале отсюда казалось уже не таким отталкивающим.

Хуманка открыла самую крайнюю комнату в конце балкона, подперла дверь клином, что валялся тут же и, крикнув: «Помогай!», начала выталкивать из комнаты гостевой стол. Лоос поспешила взяться за противоположный край, и они вместе приставили его к балконной ограде. Стулья и льняная скатерть заняли полагающиеся им места. Не прошло и нескольких минут, как лучницы с уютом расположились у стола в ожидании доставки. События на помосте продолжались с непрекращающимся накалом и достигли кульминации. К кругу пробиралась, возвышаясь над толпой, компания Чёрных орков. Лоос и синеволосая, устроенные словно в театральной ложе, продолжали следить за нехитрым развлечением мужчин.

Высокий бородач одерживал одну победу за другой. Против его поистине чугунного лба ни один поединщик не мог выстоять больше нескольких минут. Альва поразилась, как много пива влезает в утробу этого, сложённого, как Бог, хуманса.

Наконец, на помост взобрался огромный орк из подошедшей группы, весь от макушки до кончиков пальцев покрытый клановыми татуировками. Клыкастый не стал рычать или распалять себя ругательствами, а молча встал перед бородатым мужчиной в ожидании сигнала. Богиня заметила, что хуманс перестал улыбаться. Исчезла вальяжность в движениях, каждый шаг и поворот туловища был выверен. Рядом напряжённо засопела синеволосая, навалившись грудью на балконную ограду.

Противники сошлись в центре помоста, соприкоснувшись лбами.

— Ррридо!!! — подал сигнал, следивший за правилами северянин, сопровождая крик ударом обуха боевой секиры в край подвешенного щита. Тишина, на несколько мгновений возникшая перед началом боя, взорвалась выкриками и воплями болельщиков.

На этот раз топтание единоборцев в угольном круге затянулось. Спустя некоторое время стихли даже крики болельщиков. Слышно стало шипение масла на сковородах гномьей кухни, да где-то наверху хлопала на ветру незакреплённая форточка.

Орк глухо взрыкивал, напрягая чудовищные мышцы шеи и спины. Скрип зубов хуманса, а, может, это был треск шейных позвонков, сопровождал каждую новую атаку клыкастого. Бойцы стоили друг друга. Стало понятно, что в поединке схватились опытные воины. Никаких попыток нарушить правила! Единоборство перешло в стадию хрупкого равновесия…

С орка и хуманса градом лил пот, падая на доски помоста. Уже сотни кругов натоптали поединщики босыми ногами. Толстое дерево нещадно прогибались, но держало мощные тела воинов.

Лоос незаметно для себя увлеклась зрелищем и упустила, как бородач сделал резкое вращательное движение корпусом, слегка присев и изменив угол давления на лоб орка. Всё это было проделано просто молниеносно. Клыкастый качнулся, на миг теряя равновесие, а хуманс тут же повторил предыдущий прием. Но в обратную сторону, подставляя орку правое плечо и немного сгибая правое колено.

Этого оказалось достаточно, для того чтобы удивлённый потерей равновесия орк попытался подшагнуть назад, взмахнул руками и с грохотом уселся на задницу за пределами круга.

За рёвом и вскинутыми руками восторженной толпы Лоос не заметила откуда вновь выскочил поверженный воин. Одним мощным движением он разорвал путы, связывающие его запястья за спиной, выхватил из волосяного узла на голове короткий орочий нож и ринулся на стоящего к нему боком чернобородого. Рядом вскрикнула синеволосая…

В следующую минуту между хумансом и орком оказался ещё один человек. Казалось, он переместился на помост неизвестно откуда. И резко разогнувшись, вплотную прильнув к корпусу несущегося орка, зеркально повторяя его движение, одной рукой перехватил нож, а другой коснулся квадратного зелёного подбородка…

Пересуды об этом поединке ещё долго будоражили умы завсегдатаев «Гномьего приюта». У каждого из свидетелей была своя версия. Ну да Альв с ними! Собака лает, ветер носит…

Орк замер в шаге от бородатого хуманса, повисая на плече у незнакомца. Глаза клыкастого закатились, а из уголка рта на клыки потекла слюна.

Лоос смогла внимательнее рассмотреть человека, вмешавшегося в поединок.

Высокий плотный хуманс с трудно определяемым возрастом. Волевое загорелое лицо его обрамляла белая седая борода, которая разделялась на пряди, заплетённые в две короткие косички, заканчивающиеся зажимами из чеканного серебра. На теле его, там, где оно не было покрыто одеждой из выбеленной дублёной кожи, проступала сложная вязь множества тончайших рисунков татуировки. Свободной от росписи была только шея, лицо и внушительная лысина, блестевшая от пота. На затылке остатки волос были заплетены в длинную седую косичку с серебряным кольцом на конце.

Татуированный аккуратно уложил тушу орка на помост, заботливо поправив задравшийся кожаный жилет клыкастого. Затем человек с косичкой протянул орочий нож подошедшему распорядителю боёв. Молча кивнул растерянно стоявшему хумансу.

Лоос заметила, что незнакомец почти не уступает в росте чернобородому, а вот мускулатура, в особенности это касалось груди и рук, значительно превосходила таковую у победителя.

Очнувшись от оцепенения, чернобородый шагнул к человеку с косичкой и протянул ему руку с поклоном под одобрительное ворчание болельщиков. Татуированный пожал её без колебаний улыбнувшись. Из-за расстояния трудно было разобрать о чём они говорят. И Лоос обернулась к синеволосой хуманке. Той уже не было на месте, лишь плетёные косички мелькнули за лестничными перилами.

Как раз ужин подоспел. Разносчица, извинившись за задержку, ловко расставила принесённые на огромном медном блюде закуски и рябчиков, совсем недавно вынутых из печи. Дивный аромат, исходящий от свежеприготовленных блюд, заставил живот Богини забурчать. Два глиняных кувшина с молодым вином также перекочевали в центр стола.

День у альвы выдался очень насыщенным на события. Есть хотелось до головокружения. Богиня попыталась успокоиться и отвлечься от мыслей о еде, а синеволосая, как назло, где-то запропастилась…

Наконец, Тёмной Королеве надоело ждать, да и рябчики не так вкусны холодными. Плеснув виноградного нектара в оловянную кружку, она с урчанием вгрызлась в хрустящую тушку ближайшей птицы.

— Хей, тёмная! Э, да ты не теряешься, я смотрю! — на стул напротив Лоос плюхнулась синеволосая, хватая следующую тушку рябчика и слизывая горячий сок, потёкший по запястьям, — я тут нам компанию привела, ты не против? — хуманка хитро улыбнулась, шаловливо подмигнув.

Из-за её спины с табуретами наперевес показался чернобородый боец в сопровождении хуманса с косичкой. От голоса атлета, соответствовавшего внешнему виду, задребезжала посуда на столе:

— Руна, болтушка, представь нас прекрасной эльфийке!

— Правильно говорить «альве», дорогой… ой! Тёмная, а я же… не знаю, как тебя зовут…

— Но ты же сама не представилась, синеволосая. Откуда я знаю, может, твоя вера запрещает тебе называть своё имя?

Хумансы замерли, внимательно глядя на Богиню.

— А твоя что, запрещает? — растерянно захлопала ресницами хуманка.

— Нет. Просто в моих землях представитель младшей расы называется первым.

— Во как! Поняла, Руна! А ты всё по-простому норовишь. Совсем растеряла воспитание с этими северянами! — шутливо пожурил чернобородый хуманку.

— Позвольте исправить оплошность, благородная альва, — вперёд выступил татуированный с косичкой, галантно поклонившись и пристально смотря в лицо Лоос, — я мастер Редьяр, ученик Грандмастера Тьере Лохайринга.

— Оружейник… — в благоговейном трепете прошептала синеволосая.

— Присоединяюсь к извинениям, дорна, — кашлянул чернобородый, — Базилевс, для друзей, Базиль, вольный наёмник. А эта синеволосая, как вы изволили точно подметить, барышня, моя наилюбимейшая жена, Рунгерд, по прозванию, данному ей северянами, Бешеная, — великан стал шутливо прикрываться от кулачков хуманки, которыми та начала его мутузить от смущения.

— Можно просто Руна, — густо порозовела женщина, которую Базиль сгрёб одной рукой в свои объятия и поцеловал в макушку.

Богиня встала, не спеша вытерев ладони о полотенце, коротко поклонилась:

— Меня зовут Лоос, из Дома Эрелинн, Тёмная альва…

Скользкая поперечная балка мачты отплясывала под ногами Ардары бешеный танец, словно нарочно пытаясь сбросить шаранг на головы рвущих друг друга на куски пиратов и матросов «Морского Коня».

Девушка увернулась от очередного витка всё ещё болтающейся цепи с грузом, продолжавшим крушить оставшиеся надстройки галеры. Выхватив один из своих кинжалов, она полоснула по верёвке, фиксирующей цепь, и та с грохотом свалилась за борт.

Потрясение и ужас, вызванные зрелищем вспыхнувшего вокруг Инфы синего огненного шара, не покидали Ардару ни на минуту.

Девушка прекрасно видела, как после выстрела у катапульты лопнул один из фиксирующих канатов. Станина подпрыгнула и деревянный угол её как раз пришёлся в затылок гоблина, свалившегося с площадки без чувств.

Распластанная фигура Инфы с широко раскрытым ртом и выпученными глазами по дуге взметнулась между галерными палубами, зависла на миг в верхней точке и камнем ринулась вниз, на пиратский корабль. В месте падения новообращённой Ардара увидела быстро разрастающуюся сферу ослепительного синего огня, всего за два-три удара сердца раскинувшуюся почти от носа до кормы пиратской галеры. Разрушения, порождённые магией новообращённой, творились лишь под звуки оружейного лязга, хрипов и воплей сражающихся.

Пиратский корабль неожиданно сложился пополам, словно был сделан из тонкого пергамента. Море под ним забурлило водоворотами. Стоило любой из деревянных частей коснуться хотя бы края синего пламени, она истаивала, не оставляя даже сажи.

Вцепившаяся до поломанных ногтей в мачту, Ардара прекрасно видела, как пиратский маг отчаянно попытался спастись. Фигура его плотно окуталась непроницаемым Щитом Воды, который также безмолвно и беспощадно был поглощён звёздным пламенем вместе с самим магом и куском палубы, на котором он стоял.

Некоторым членам пиратского экипажа, остававшимся на своей галере, повезло в отчаянье броситься в море. Ардара с содроганием наблюдала за одним хумансом, которого синий огонь прямо в воздухе рассёк напополам, уничтожив всё, что было ниже пояса. В воду плюхнулось лишь обугленное подобие человека. Обрубок погрузился, затем всплыл и закачавшись на волнах, уплывая ещё одним трофеем Срединного моря.

Десяток ударов девичьего сердца, и на поверхности воды остались лишь щепа, да несколько качающихся бочек. А синий шар пламени с душераздирающим свистом, переходящим в грозное гудение, стал погружаться в пучину, разбрасывая по воде ветвистые молнии. А на его месте в небо поднялся сверкающий всеми цветами радуги столб белого пара…

Ардаре и всем оставшимся в живых было невдомёк, что они находились в одном шаге от неминуемой гибели. Если бы Инфа оставалась в сознании ещё хоть какое-то время… Но увы, а, может, слава Богам! Магия в мире Небытия теряет свою силу, если не контролируется сознанием инициирующего заклинание.

Столб пара постоял несколько мгновений, поднявшись в небеса на сотни и сотни локтей, и… рухнул, щедро обдавая горячей водой неосторожно оказавшихся у борта невольных свидетелей.

Шум битвы затих, будто Боги, устав от крови и смертей, прикрикнули на расшалившихся своих детей: орков, хумансов, гномов, гоблинов и половинчиков. Неполные три десятка оставшихся в живых на полуразрушенной галере, грязные, измазанные запёкшейся кровью, обваренные и израненные, устало смотрели друг на друга. Одни — торжествующе улыбались и радовались тяжёлой победе, другие — растерянно и со страхом поглядывали на поверхность Срединного моря, поглотившую их последнюю надежду.

— Слушайте меня все! — едва узнаваемый, весь покрытый мелкими порезами, с оторванным ухом, кентурион Бордах, вскинул руку с зажатым в ней молотом. Другой рукой он придерживал на плече едва шевелящееся тело капитана Горагха, — бой окончен! Всем пиратам, оставшимся в живых! Предлагаю, еду, защиту и обещаю доставить до первого же порта! Кто против — отправим вслед за вашей галерой, кто согласен — бросайте оружие… оно помешает вам чинить вёсла и грести…

В наступившей тишине на палубу с глухим стуком повалились мечи, щиты, алебарды и прочее смертоносное железо. Ардара поспешила спуститься по верёвке на палубу и бросилась к лежащей без сознания Зелерин, заваленной несколькими пиратскими трупами. Услышав тяжёлое прерывистое дыхание наставницы и едва различимы стон, она освободила грудь наставницы от какого-то хуманса с рассечённой шеей, дав возможность дышать.

Зелерин закашлялась, скривившись от боли, медленно села, утирая выступившую на губах кровь. Взглянув на взволнованную Ардару, спросила осипшим голосом:

— Джонгар?

— Мёртв, — губы Ардары побелели.

— Инфа?

— Прыгнула на пиратский корабль и активировала звёздный огонь.

Веки наставницы дрогнули, она судорожно схватила Ардару за руку:

— Где она?

— Ушла на дно вместе с останками пиратской галеры…

Ардара помогла наставнице встать. Ошеломляющий удар о настил, кроме ушибов, не принёс Зелерин никаких повреждений. Она попросила Ардару подвести её к кентурию Бордаху, волею судьбы вынужденному исполнять обязанности капитана полуразрушенной галеры.

Привычная работа и желание выжить подстегнула как матросов, так и немногочисленных оставшихся в живых пиратов. Палубу расчистили, не подлежащие восстановлению обломки побросали за борт, из трюма извлекли запасные вёсла и парус.

Израненный Горагх сидел в тени остатков навеса надстройки. Рядом положили стонущего гоблина-канонира с перевязанной тряпкой головой. Капитан выглядел мрачнее тучи.

— Горагх! — приковылявшая с помощью Ардары Зелерин обратилась к капитану, — нужно организовать поиск. Одна из кандидатов выжила. Я знаю это наверно! — лихорадочно горящий взгляд наставницы впился в лицо орка.

Сломанный Клык оскалился и рявкнул:

— Ты о чём, шаранг? У меня не осталось ни одной лодки, галера, того и гляди, развалится, каждый матрос на счету… а я должен искать какую-то девчонку?!

— Как вы можете, Горагх? Инфа спасла наши жизни! — Ардара возмущённо ударила кулаком в одну из деревянных стоек навеса. Зелерин и Горагх ошеломлённо уставились на кандидатку. Орк быстро пришёл в себя, одобрительно хмыкнул:

— Я дам тебе верёвку, брёвна, будущая Ведьма. Свяжешь себе плот. Возьмёшь кусок доски вместо весла и плыви, куда хочешь, ищи спасительницу, раз такая дерзкая. А мы пойдём в ближайший порт, починим галеру и вот тогда, может быть, я решу, как и где искать ваши магические задницы! А теперь идите и займитесь настоящим делом, шаранг… — орк скривился от болезненной гримасы, потянувшись к фляге с лечебным отваром, которым его и других тяжелораненых потчевал стоящий рядом Дхаран. Старик тихо повернулся к магессам:

— Идите и помогите команде. Придёт время, найдём мы вашу Инфу, если жива. Кто, кто, а Горагх своих в беде никогда не оставит.

— А куда же пойдёт теперь галера? — Зелерин взяла себя в руки. Хозяином ситуации был капитан. Да и новообращённой с её бессмертием грозят разве что голод и жажда. Переживёт.

— Варрагон… Больше некуда. До Реселя и на целом-то корабле дня два идти… Ну, Подгорный даст, башни Белого города мы к утру увидим… — старик Дхаран занялся перевязкой очередного раненого.

Как ни странно, удара о палубу пиратской галеры Инфа почти не заметила. Просто выключилась на мгновение и тут же открыла глаза. Странно, ничего не болело. Только память о короткой и пронзающей всё тело боли перед потерей сознания. Курсант спохватилась, сердце от ужаса, что она не может контролировать магию плазмы ухнуло куда-то в трюм вражеского корабля. Но нет. Расширяющиеся перед глазами синие сполохи развеяли опасения новообращённой.

Сфера звёздного пламени отсекла все звуки. Инфа словно парила в её центре, ничем не поддерживаемая. Девушка попыталась шевельнуться, но тщетно. Ниже шеи тело не ощущалось совсем. Как будто кроме головы ничего не существовало. «Вот тебе и раз! — пронеслось в голове у Инфы, — умудрилась сломать позвоночник…»

Ну ещё бы, шарахнуться с большой высоты, да ещё катапульта. 5g в нижней точке траектории! Не меньше… И всё труднее и труднее даётся каждый вдох. И снаружи ничего не видно за стеной синей сферы, небольшая вибрация и, пожалуй, ионизация. Короткая шевелюра новообращённой потрескивала, волосы встали дыбом. Ощущения не из приятных, но терпимые.

Что же она натворила? Пиратской галере и всем, кто находился в радиусе звёздного пламени, каюк однозначно. Стоп. Великий Космос! А что будет, если плазма прореагирует с большим количеством воды? Только объёмный взрыв или… Надо срочно придумать, как снизить интенсивность заклинания. Уменьшить, что ли, радиус сферы? Стена синего пламени стал приближаться с пугающей быстротой…

А насколько у меня маны хватит её поддерживать? У Озера Возрождения десяток минут точно простояла. Одни вопросы. Как же Инфе не хватало сейчас информации! Так за образованием же в Ковен и ехала… Придётся на ходу. Без шпаргалок. Курсант крепко стиснула зубы и вызвала в себе то состояние серого мира, когда становятся видны струны Астрала. Получилось на удивление легко, словно ныряешь в воду. Девушка торопилась. Перед глазами всё чаще темнело и появлялись туманные расплывающиеся круги. Тщетно, ни одной струны в пределах видимости. Не говоря уже о средоточиях.

Рискованно, ох как же рискованно! А ведь говорила мне прамамина ма, и не раз: «С твоей оценкой „посредственно“ по квантовой физике далеко не уедешь!» А что если просто выключить заклинание, и всё? Я уже наверняка спалила пиратскую галеру ко всем чертям… Ну да. «Выключить». А если там вода, разогретая до раскалённого пара? И сварюсь вкрутую…

Душевные метания новообращённой разрешились сами собой. Великий Альв или Рандом, а, может, Великий Космос сжалились над юной космодесантницей. Её сердце просто остановилось и сознание, истощённое кислородным голоданием, померкло, уберегая от ненужных страданий. Спустя несколько мгновений исчезла и сфера звёздного огня. Каверна на её месте немедленно заполнилась разогретым до максимальных температур паром. Энергия гидродинамического удара рванулась вверх и во все стороны, постепенно поглощаемая водами Срединного моря. А на месте утонувшей галеры поднялся белый пенный столб кипятка и пара…

Сознание уже привычно вынырнуло из темноты забвения. Распахнув глаза, Инфа увидела над собой бездонное лазурное небо, в уши ворвался шум прибоя и сварливые крики пагланов, уединение которых нарушила бессмертная шаранг.

Немедленно вскочив на ноги и больно оцарапав пальцы правой ступни о кусок острой скалы, некстати подвернувшийся под ноги, новообращённая стала суетливо озираться вокруг.

Яркое солнце юга. Тёплое, ласковое море, плещущееся у самых ног. Пагланы. Чайки. Засиженные множеством крикливых птиц куски камней величиной с одного-двух фарангов, рассыпанные по небольшой отмели, словно голыши, выпавшие из кармана какого-то великана. На одном из таких островков и обнаружила себя новообращённая шаранг.

Отмель протянулась довольно далеко. Трудно было рассмотреть насколько, так как заходящее солнце нестерпимо слепило глаза.

Решив не сетовать на судьбу. Жива — и ладно. Инфа, стараясь не повредить босые ступни, стала осторожно переползать с камня на камень, периодически опускаясь в морскую воду на галечную поверхность отмели. Возродилась девушка в своём привычном бандаже, в том самом, в котором встретила свой первый день в Великой Пустыне. С той лишь разницей, что теперь вокруг был не песок, а солёная тёплая вода. Да и ни одной живой души тут тоже не наблюдалось…

Увлёкшись заботой о целостности своих ног, Инфа почти не поднимала головы, ориентируясь по прибою. Глупая надежда, что отмель всё же приведёт её если и не к большой земле, то к острову побольше, чем камень, на котором возродилась бессмертная. Поэтому неожиданный предостерегающий крик, раздавшийся впереди, заставил девушку вздрогнуть.

Инфа медленно подняла глаза, прикрывая их правой ладонью от солнца. Впереди, метрах в пятидесяти, отмель выходила из воды длинной песчано-галечной косой, расширявшейся если не в остров, то в длинный кусок… земли? С чахлыми кустиками и гротескной парой убогих пальм на небольшой возвышенности. Ничего необычного. За исключением стоящей перед шаранг белокожей лысой девушки, судорожно сжимавшей в исцарапанных руках подобие куцей дубины из размокшего обломка весла.

— Астра?! — изумлению новообращённой не было предела. Уж кого — кого, а лучшую подругу в этой жизни девушка уже и не надеялась увидеть.

У лысой отвисла челюсть, и рука с дубинкой опустилась, ткнув деревяшкой в песок:

— Инфа!!! Великий Космос! Вот это загар! А волосы!

Уже не заботясь о ногах, шаранг кинулась к подруге, забыв обо всём на свете. Девушки столкнулись уже на острове, едва не свалив друг друга, и крепко обнялись, размазывая слёзы по грязным лицам и радостно крича всякую ерунду, тут же хохоча над сказанным.

Наконец, немного успокоившись, курсанты присели на золотой песок маленького пляжа.

— Ты как здесь очутилась, жертва невесомости? — Астра шутливо обхватила подругу правой рукой за шею.

— Умерла и возродилась, — Инфа не могла сдержать смеха, так нелепо выглядел откровенный ответ в этой ситуации.

— Хей! Значит, ты тоже?

— Что значит «тоже»? Стоп… ты бессмертная? — потрясённое выражение на лице подруги заставило улыбнуться уже Астру.

— Ну а как бы я выжила? Мой модуль упал в море, а при ударе детонировал топливный отсек… Очнулась примерно вот на таком островке. За два дня чуть с ума не сошла от голода и жажды. Это здесь есть камни и птичий базар. А там был только голый песок и кораллы. А руками я рыбу ловить не умею!

— И тебе пришлось… прости, снова умереть? — Инфа замерла, осознав каких страстей натерпелась подруга, совершенно забыв о своём пути в этом мире.

— Ну нет! Космос миловал. Меня нашли… — помрачнела Астра.

— А чего так грустно, спаслась же?

— Нашли, покормили, напоили и заковали в цепи. Повезли на невольничий рынок в Расель. Орки это были, клан Чёрных Черепах, мародёры! Что б их… Теперь не люблю орков, — Астра вздохнула, ну и где ты так загорела-то, подруга?

— Я теперь биологически не человек, а шаранг. Генномодифицированная. У тебя же волосы расти не начали здесь? Ну а мне повезло, упала в пустыне. Оказалась в караване невольников. Шаранг спасли… Длинная история. Расскажу потом подробнее. А тебе-то из плена спастись, как удалось?

— Ой, моих приключений на целый голофильм хватит! На рынке, на том, куда меня Чёрные свезли, пусть им их духи ни сна, ни отдыха не дают, меня купили альвы, Светлые которые. Безволосые у них экзотика, понимаешь. Аристократы недобитые. Один всё крутился да ахал, а свелось всё к обычному хватанию за жопу, — Астра захохотала от души и вдруг посерьёзнела, — я его потом поплавать отправила в море…

— Чего? — не поняла Инфа.

— Нас, в смысле рабов, купленных в Раселе, погрузили на эльфийскую трирему и повезли в Варрагон… а тут, на моё счастье, Максимка… Ой! Инфа! Я же здесь с Максимом! Он за птичьими яйцами на другой конец отмели пошёл. Воды-то нет… Обещал мидий и устриц найти… Хозяйственный! — мечтательное выражение на лице курсанта Коревой удивило Инфу не меньше неожиданной встречи с подругой на одиноком острове.

— Стоп, Астра! Давай о главном, подробности мы потом обсудим.

— А что? Я же о главном…

— Астра! Заканчивай. Как спаслась? Что за Максим?

— Ну я же рассказываю. Трирема вышла в открытое море. Я и ещё полсотни невольников парились в трюме…жуть, вонь. Ночью грохот, гвалт. Короче, взяли наш корабль на абордаж местные пираты. А командиром у них некий Сим Ка! Сечёшь? Максим! Утром, когда нас всех вытащили на палубу, развязали и покормили, он вышел и предложил некоторым в его команду идти. А тут я, в таком же бандаже, как и ты сейчас. У него глаза на лоб и полезли… ха-ха-ха!

— Это почему это?

— Ты не поняла ещё? Ну ты и… Он — наш, Инфа! Только из орбитальных…

— Ася! Ася!!! — раздался крик со стороны моря, на который дружно обернулись беседующие девушки. Только реакция у каждой была своя. Астра расцвела лучезарной улыбкой, глаза её заблестели. Она вскочила на ноги, порываясь к идущему навстречу… высокому русоволосому парню в закатанных до колен кожаных штанах, прижимающему к груди груду крупных ракушек.

Инфа же, зашипев как кошка, закричала подруге:

— Астра, назад! Назад!

В руках новообращённой сам собой вспух шар звёздного огня, начавший постепенно увеличиваться в диаметре. Ненавидящий взгляд девушки заставил резко остановиться того, кто совсем недавно перебил большую часть команды «Морского Коня» и отправил Джонгара на морское дно.

Руки шаранг тряслись от ярости, рот перекосило, глаза сузились. Плазменный шар коснулся песка, спекая его в стекловидную жидкость, которая потекла к линии прибоя, шипя и окутываясь паром.

Русоволосый растерянно переводил взгляд с Астры на Инфу и обратно. Потом что-то решил для себя, аккуратно высыпал ракушки, осторожно положив сверху несколько пёстрых яиц. Поднял пустые ладони вверх и прокричал:

— Я не собираюсь причинять тебе зло, шаранг! Я безоружен! Можешь меня убить! Но подумай хорошо и поймёшь, что я такой же бессмертный, как и ты. Ася, стой! Пусть сама решит…

Астра и не думала слушаться. Она отошла от ступора, вызванного демонстрацией магии Инфы и, развернувшись к подруге, набрала в грудь побольше воздуха, рявкнула, заставив подняться в воздух ближайших пагланов:

— Инфа, ты — дура!!! Вырубай свою горелку! Великий Космос! Что с твоими мозгами сделали эти аборигены! Это Макс. Он свой в доску. Именно он спас меня от работорговцев и научил всему. Опекал в этом мире, защищал. Вырубай, говорю!!!

Руки новообращённой ещё ходили ходуном, но ярость стала куда-то улетучиваться. Она свернула сферу звёздного пламени, продолжая стоять и настороженно смотреть на русоволосого парня, который не спешил опускать руки. Астра кинулась к Максиму и повисла у него на шее, положив безволосую голову на его широкую грудь. Пират улыбался, грустно и немного растерянно, как бы извиняясь за Астру. Затем медленно опустил руки на плечи расплакавшейся девушке.

— Ну вот, Ась. А плакать-то зачем? Все живы. Вы знакомы с этой грозной шаранг?

— Эээ… это моя подруга, почти сестра, я рассказывала. Инфа. Мы вместе учились, с детства. И в группе у маминой ма. Всегда вместе. Она в пустыню упала, к шаранг… Они её генно… тьфу ты. Как это слово, Инфа?

— Генномодифицировали, — новообращённая продолжала стоять надувшись.

— Нет, так не пойдёт. Белиберда какая-то… Не с того начали. Давайте-ка честь по чести представимся, девушки, — он легонько оттолкнул от себя Астру и подвёл её к Инфе, поставив из рядом, — я — лейтенант-секунда орбитальной разведки Внеземелья, Максим Павлович Монахов. Чистого воздуха!

Инфа не знала, что сказать, повернувшись к Астре, которая поняла, что подруга не собирается пускать в ход свою странную магию:

— Я же говорила тебе, жертва невесомости, что ты дура…

— Отставить базар, курсанты! — лязгнул командой Максим. Девушки невольно вздрогнули. — Обе!

— Курсант второго класса, отделения космодесанта Ковчега «Надежда Евразии», ксенобиолог, Информация Маркова!

— Курсант второго класса, отделения космодесанта Ковчега «Надежда Евразии», навигатор, Астра Корева!

— Вот это я понимаю рефлексы! — расслабленно улыбнулся Максим надувшимся курсантам, — теперь надо поесть и обсудить наше положение. Только поделившись информацией друг с другом, мы адекватно оценим обстановку и поймём, как поступать дальше. План подходит, курсанты?

— Тогда для начала, называем меня Сим Ка или просто Сим. Мы хоть и недавно в новом мире, выделяться должны как можно меньше. Астре проще, её под родным именем тут уже знают. Тебя, шаранг, как звать?

— Инфа, — процедила всё ещё настороженная новообращённая.

— Отлично, Инфа. Ты ведь и меня пойми. Ну откуда я, пират, мог знать, что на этом корабле ты и твои друзья. Да и если бы знал. У меня есть, точнее была, команда, которую надо поить, кормить, одевать. Срединное море — недетская песочница. Здесь или ты, или тебя. Так, что я убил кого-то из твоих знакомых, а ты, Инфа, на минуточку вдумайся, сожгла весь мой корабль с остатками экипажа. За себя я не в обиде, было больно, но зато быстро. Мир?

— Хм. Мир! — Инфа не могла скрыть кривой улыбки. Максим хмыкнул.

— Кстати, интересная у тебя магия. Я тут моллюсков натаскал, может попробуем запечь. Яйца пагланов тоже вкуснятина.

— Не знаю, шаранг называли мою силу «звёздным пламенем». По характеристикам — низкотемпературная плазма. Вряд ли костерок получится, скорее я спалю все остатки дерева на этом островке.

— Хм, а если так? — Сим Ка разгрёб в нескольких метрах от прибоя крупную гальку, образовав небольшой котлован, встал перед ним на колени и прикрыл ладонями. Ямка стала быстро наполняться прозрачной водой. Сим отступил немного в сторону, продолжая держать руку над импровизированным котелком, — давай попробуй нагреть в нём воду! Астра, чего встала, неси моллюсков поближе.

Инфа с интересом приблизилась, сформировала малую сферу, величиной с кулак, и аккуратно пододвинула её к краю котлована. Галька мгновенно раскалилась, послышались резки хлопки — лопались камни. Песок потёк стеклянной массой, шипя и застывая в воде. Девушке удалось приблизить край маленькой синей сферы вплотную к воде, которая забурлила закипая. От поверхности повалил пар. Астра, опасаясь горячих брызг, метнулась к краю воронки и подсунула яйца, расположив их в выемке своей импровизированной дубинки.

Боясь, что вода быстро выкипит, Инфа деактивировала сферу и поднялась, утирая выступивший от напряжения пот. Очень скоро вода в галечной «кастрюле» перестала бурлить.

Сим Ка скептически взглянул на полопавшиеся яйца с выступившим белком:

— Мда, повара из нас так себе… — он плоским камнем разрыл край воронки, и вода утекла в песок, оставляя яйца на дне, — пошли под пальмой перекусим. Там и листья надуться широкие, напою вас водой. Хоть какой-то прок от моей магии.

Доедая разваренные яйца пагланов, закусывая их восхитительными моллюсками, не похожими ни на что, ранее употребляемое ими в пищу, девушки повеселели. Максим свернул смешные кулёчки из толстых мясистых листьев куцей пальмы, наполнил их чистой и прохладной пресной водой. Курсанты напились от души и впрок до барабанных животов.

Дневная жара отступала, опускались быстрые сумерки. Бессмертным всё же удалось после нескольких тщетных попыток разжечь костёр из плавника, осколков бочки и дубинки-весла. У Инфы получилось раскалить большой голыш, от которого занялась размочаленная древесина высохших ветвей пальмы. С бытовыми делами было покончено, а вечер у костра, как известно, располагает к задушевным беседам. Инфа рассказала товарищам по несчастью свою короткую эпопею с момента падения спасательного модуля в пустыне. Историю Астры новообращённая в кратком изложении уже знала. Очередь была за Сим Ка.

— Да чего рассказывать, Инфа? Астре я уж по сто раз всё пересказал. Я свалился на планету так же, как и вы. Только не в результате аварии, а по собственной глупости. Объект «Зеро» знаете, что такое?

— Откуда? Мы ж на Ковчеге из карантина не вылезали, — Чуть не хором возразили девушки.

— Значит так, объект «Зеро» — возник несколько месяцев назад. Блокада поверхности Земли, вызванная дестабилизацией глобальной сети мировых ИскИнов, внезапно, по неизвестным причинам прекратилась. Ни с того, ни с сего, Система умерла, если такое можно сказать об ИскИне, терроризировавшем человечество почти сотню лет. Все способы наблюдения за поверхностью выдавали одну и ту же картинку — золотистый нимб в атмосфере планеты на высоте 100–120 километров. Его и назвали объектом «Зеро», так как все попытки его преодоления заканчивались исчезновением автоматических зондов. Хотя оптически дымка проницаема. 73 года эпохи Великого Исхода закончились. Появилась надежда вернуть человечество на Землю. Мой отдел орбитальной разведки, до этого времени выполнял очень важную миссию под эгидой руководства орбитальной станции «Селена». Используя лазейки в защите Системы, наши эмиссары садились в глухих уголках планеты и добирались до скрытых подземных хранилищ, в которых располагались тела оставшихся на Земле людей. Все они находились в специальных криокапсулах с подключением к всепланетарной виртуальной реальности, которая сформировалась ещё до Великого Исхода. Резиденты орбитальной разведки искали пути блокировки Системы изнутри. Не буду вдаваться в ненужные подробности, но незадолго перед появлением объекта «Зеро» произошло невероятное. Один из наших резидентов вступил в контакт с людьми, проникшими во всепланетную виртуальную реальность из прошлого другого, альтернативного нашему, мира. По его данным, в наш конфликт с Системой вмешалась третья сила. Внеземная цивилизация неких Хранителей, в силу своих интересов изменила приоритеты и осуществила терраформирование, а, точнее, перемещение и материализацию всепланетной виртуальности в другую часть вселенной…

— Погоди, погоди, что-то я совсем запуталась… Что они сделали? — Инфа скривилась: от полученной невероятной информации у девушки разболелась голова.

— А что тут понимать? Иномиряне материализовали земную виртуальность в полноценную планету и переместили её в другие пространственно-временные координаты. Слушай дальше! — Астра ткнула локтем в бок новообращённую.

— Ну, если упрощённо, то где-то так, — кивнул Сим, — сейчас и находимся на этой искусственно созданной планете! А вот дальше мы вступаем на путь сплошных догадок. Наши физики предположили, что объект «Зеро» — это односторонняя граница сворачивания метрики пространства между миром Небытия и нашей Земли. Поэтому все объекты, попадающие в её зону гравитационной аномалии, перемещаются в Небытие. Моя и ваша истории — тому доказательство. Жаль только, что нет возможности передать это знание нашим… — Сим Ка катнул желваки, подбрасывая последний кусок плавуна в костёр. Я живу в этом мире пятый месяц. Мой модуль потерпел крушение на материке и о превращении лейтенанта-секунда Максима Монахова в капитана «Весёлой Барракуды» можно написать неплохую книгу, может быть даже и несколько. Уже стал привыкать к не самой плохой жизни здесь, в Небытии. Даже убивать научился без особых терзаний совести. Да, здесь нет головидения и я не управляю космическим модулем, не играю с парнями в космобол в невесомости. Труднее было воспринять окружающее не как виртуальность, которая до этого существовала на Земле. Но я счастлив! Посмотрите вокруг! Море, песок, чистое небо и воздух, потрясающая еда и магия! Всё это никак нельзя сравнить ни с чем, что я видел за всю свою жизнь, проведённую на орбите и в помещениях станции «Селена»…

— А я? Забыл? — Астра со всего размаху стукнула Сима кулаком в плечо.

— Ну, конечно, и ты! Куда же без тебя-то? — рассмеялся лейтенант, шутливо прикрываясь от града ударов курсанта.

— Сим, а откуда ты владеешь знанием Магии Воды? Ты же мужчина? — Инфе очень хотелось спать, но она хотела всё же разобраться в принципиальном вопросе до конца.

— Ого! А ты разбираешься… — Сим подмигнул новообращённой, — обязательно расскажу! Потом. В обмен на твой рассказ, шаранг. А теперь давайте укладываться, ночь на дворе… У Астры уже глаза слипаются.

Бессмертные расположились вокруг догорающего костра, плотнее друг к другу. Быстро остывающий песок острова начинал к ночи тянуть тепло из тел.

Утро началось с противных раздражающих криков пагланов, через которые прорывался умиротворяющий шелест прибоя. Южное солнце быстро нагрело озябшие за ночь тела людей, подарив им несколько часов тёплой неги. Потом светило разгулялось, намереваясь хорошенько пропечь открытую кожу шаранг и двоих хумансов.

— Курсанты, подъём! Айда купаться! — лейтенант-секунда пружинисто вскочил, разминая затёкшую за ночь спину.

— Да ну его! Вода ещё холодная, — потянулась Астра, прикрывая ладонью глаза от солнца. Инфа предпочла промолчать — радость прекрасного утра омрачалась думами о неизвестном будущем.

— Понятно, — хитро улыбнулся Сим Ка, — хандрим, значит. Ну, ну… — лёгкое движение руки и, не успевшие ничего сообразить, девушки завизжали, пытаясь безуспешно уклониться от потока ледяной воды, извергнувшегося на них прямо из воздуха.

Как ни удивительно, процедура произвела на настроение шаранг благоприятное влияние. Отросшие мокрые волосы приятно холодил морской бриз, хохочущая Астра гонялась по берегу за абсолютно счастливым лейтенантом. И новообращённая подумала, что не так уж и обидела их судьба, забросив детей Внеземелья в новый мир…

Завтрак из уже надоевших мидий и птичьих яиц сегодня был приятно разнообразен двумя крупными голубыми крабами и тушкой жирного паглана, обваренного кипятком и ловко общипанного Монаховым. Инфа с интересом смотрела на разведчика, в прежней жизни не искушённого в кулинарии. Сим Ка с каким-то особым удовольствием готовил птицу, словно делал это всю жизнь.

— Что делать будем, Сим? — спросила Инфа лейтенанта, когда плотный завтрак закончился, а полуденное солнце загнало робинзонов под куцую пальму.

— Ждать. Что ещё остаётся? Да не переживай, шаранг, — Максим подмигнул девушке, — я же Сим Ка! Грозный флибустьер Срединного моря! А если без шуток… Как ты думаешь, Инфа, смог бы я, новичок, так долго и почти безнаказанно грабить корабли почти у берегов земель Светлых альвов? Авантюризм авантюризмом, да и бессмертие мне на руку. Но команду каждый раз набирать, когда тебя пустят ко дну? Хороший пират имеет завязки во всех портах акватории, которую он контролирует…

— Значит?

— Сегодня, крайний срок, завтра здесь будут альвы, — ответила за лейтенанта Астра.

— Альвы? — шаранг приподняла правую бровь.

— Да, Светлые из Варрагонского княжества. И не беспокойся. К шаранг они лояльны. Всё-таки дальние родственники… Моли Космос, чтобы сюда не забрели клыкастые разбойники с Чёрного Континента…

— Чёрные орки? А они-то с какого боку?

— Да так… я им частенько последнее время на хвост наступаю… — усмехнулся Сим.

— А альвы тебя за что привечают?

— Вот и чего ты какая любопытная, Инфа? — рассмеялся лейтенант, — или ксенобиологи все такие?

— Не знаю, Капитан Сим. Может и все. Только этот мир научил меня одному простому правилу.

— Это какому же? — прищурился Максим, заинтересованно склонив голову к левому плечу. Астра лежала спиной на животе лейтенанта, он массировал пальцами её голову, лишённую волос.

— Правильно расставлять приоритеты. А для этого нужно очень много знать.

— Информация для Информации, — скаламбурил Сим, — резонно… ммм, ну, в моём положении секрета нет. Мне нужны базы на берегу. Оружие. Возможность сбывать добычу. А ушастые получают от меня информацию, пленников, корабли, если удаётся сохранить. Им после взятия Варрагона и потерь, которые им устроил герцог Альберт много чего нужно… — лейтенант нахмурился, что-то вспомнив.

— Понятно, — шаранг встала, — пойду искупаюсь, становится душно.

— Осуждаешь? — Максим приподнялся на локте, разбудив Астру, задремавшую на широкой груди.

— Кто я такая, Сим, чтобы судить тебя? Я сама уже не человек и, если ты забыл, меньше суток назад сожгла целый корабль с половиной экипажа, лишь потому, что они напали на мой.

Капитан некоторое время молча смотрел в смуглое лицо девушки, владеющей всесокрушающей магией звёздного огня, затем кивнул:

— Ты права, космодесантник. Но я бы никогда не хотел стать твоим врагом!

— Так не становись, — улыбнулась Инфа.

— А что это вас тут, мышами кормят? — Базилевс мизинцем подцепил с блюда рябчика и поднёс его к трепещущим ноздрям. Он перегнулся через перила балкона и проорал в сторону стойки: «Хозяин! Гром Одноглазого! Хозяин!!!»

— Чего изволите, мастер Базиль?! — раздался снизу сочный голос гнома.

— Ты чем моих друзей кормишь, заноза Подгорного?!

— А что такое, мастер Базиль? Лучшие рябчики для мастресс и вашей жены, так и тают во рту…

— Ты мне свои песни не пой, Тардул-чистый передник, вели принести полбарана да той замечательно тыквы с горохом? Или я зря на помосте у тебя плясал?

— Не гневайтесь, мастер Базиль! Погодите немного, скоро принесут и полбарана, и замечательных поросят на вертеле. Будете довольны! А чтобы ожидание ваше было не столь скучным, Трагет принесёт бочонок медовухи, из моих личных запасов!

— Ха! Ну ты и шельмец, Тардул! Давай неси уже, а то в горле запершило, — Базилевс вернулся на свой табурет, хлопнув по плечу белобородого, — если хочешь, чтобы тебя хорошо обслужили, обслужи себя сам, мастер Редьяр! Выручил ты меня, нежданно-негаданно. Достал бы меня тот клыкастый. Не смертельно, но… не люблю умирать, больно это…

Белобородый коротко глянул на Базилевса:

— Я подумал, что нож — не самый лучший аргумент в этой игре. Кстати, первый раз вижу, чтобы боролись лбами. Это местное изобретение?

— Да нет, что ты! Северяне с собой привезли. Мастаки они на такого рода развлечения. Холодно у них там, двигаться надо постоянно, а то замёрзнешь! Ха-ха-ха! — расхохотался Базиль, — я за полгода привык. Я и Рунгерд с одним из хирдов почти полматерика обогнули. Ритания, Друмант, Кодебю… Целая жизнь…

— Любишь приключения? — Редьяр поудобнее устроился на табурете, что при его габаритах было сродни цирковому трюку.

— А то? Вот сегодня, сам посуди, полдня на помосте, а в результате — пятьдесят золотых. И удовольствия море!

— Хм, а если бы я всё же не успел? И Чёрный вспорол бы твоё брюхо?

— Хватило бы на шикарные похороны! — снова рассмеялся Базилевс, хитро переглядываясь с Рунгерд. Лоос скромно обгладывала крылышко рябчика, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Мда, — сложил руки на груди Редьяр, что-то ты недоговариваешь, красавчик. Ну да это твоё дело, я в душу лезть к чужим не привык…

— Да ладно тебе, чего обижаться-то? Редьяр. Давай-ка лучше попробуем медовухи, обещанной Тардулом. Вон его старшенькая, Трагет, несёт! Хо-хо, — на балконе сразу стало тесно. Четыре гномы-служанки принесли дополнительный низкий столик, на который установили жаровню с медным блюдом, часть из которого занимала парящая жаром половина туши барана, а на другой стороне золотились аппетитной корочкой поросята, со вкусом обложенные запечёнными овощами. Одна из служанок поставила на край стола бочонок тёмного дерева:

— Отец послал вам нашу медовуху! — гнома достала из кармана передника медный кран с резьбой и одним коротким и сильным движением вбила его в борт бочонка.

— Однако! — покачала головой Руна, восхищённая силой дочери хозяина таверны.

— Дринн горва тортинн, Трагет урфаа! — сидящие не заметили, как белобородый подскочил к гноме, учтиво помогая переставить бочонок на основной стол, взяв свой табурет и усадив зардевшуюся девушку рядом.

— Спасибо, мастер Редьяр. Только мне работать надо. Отец там совсем закрутился, — остальные гномки постарались ретироваться с балкона побыстрее.

— Конечно-конечно, — белобородый широко улыбнулся, — но ты же выпьешь с нами чарку гостеприимства, урфаа, — Редьяр продолжал ухаживать за Трагет, налив в оловянную кружку медовухи и ставя перед ещё больше покрасневшей гномой.

— Не могу отказать, мастер Редьяр. Чарка гостеприимства… Откуда вы знаете?

— Девушка удивлённо посмотрела на белобородого.

— Я из свиты Тьере Лохайринга, урфаа, — слегка поклонился Редьяр. Услышав это, Трагет хотела встать, но белобородый её мягко усадил. Руна, Базиль и Лоос с интересом следили за развивающейся сценой. — Ну, — дождавшись, когда все разольют медовуху по кружкам, — за уважаемого Тардула, хозяина этого дома, пусть всегда Подгорный поддерживает очаг в его доме! — произнёс спаситель Базилевса.

Выпили дружно. Разговор сразу пошёл живее.

— А что интересного нынче слышно в долине, Трагет? — Руна придержала за локоть, уже собиравшуюся уходить гномы.

— Ну, что обычно, мастресс. Караваны приходят и уходят. Вы же сами знаете. Ковен готовится к ежегодному посвящению Адептов, цены на продукты поползли вверх…

— Ещё бы не поползти! Если такие едоки, как мой Базиль, всё подчистую сметают… Гляньте, гляньте на обжору! Полбарана, поросята…

— Да ладно тебе, Руна! Я же на всю компанию… Ну скажи ты ей, Редьяр, эти рябчики ведь на один укус, — деланно обиделся чернобородый, — да и не обеднеет Тардул. Тем более что мы хорошо платим, — Базилевс, сунул пальцы в поясной кошель и выложил на столешницу пять золотых монет.

Оплата исчезла в переднике уже вставшей с табурета гномы.

— Так-то оно так, мастер Базиль, — поклонилась гнома, — да только запасы заканчиваются быстро, а пополнять приходится из дальних деревень.

— Хм, половинчики из Перепутья тоже задрали цены? Хоббитово племя… — чернобородый налил ещё кружку медовухи медленно выцедил крякнув.

— Да нет, просто… только вы папе не говорите. Он мне строго настрого запретил про это рассказывать, — гнома снова покраснела.

— Не переживай, урфаа, — Редьяр встал и взял ладони гномы в свои, — успокойся, с твоим отцом мы всё уладим, так что там он велел не рассказывать.

На лице гномы боролись два чувства. Ей не хотелось и лгать таким хорошим гостям, почтившим её дом уважением. И запрет отца нарушать не хотелось. Но уверенность этого странного хуманса, что ласково смотрел на неё… Плохого человека Тьере Лохайринг не возьмёт в ученики.

— Мы продукты, в основном, действительно возим из деревни Перепутье, возили… Да только мор там прошёл странный… месяц назад. Ведьмы целых три дня ездили разбираться.

— Мор? — вступила в разговор Лоос.

— Ну да. Я-то сама не видела. Братья рассказывали. Они с отцом за продуктами приехали, а ворота никто не открывает… Места-то у нас тихие. Ни разбойников, ни нежити в лесах. Да и кто в здравом уме шалить рядом с Долиной справедливости будет? В общем, зашли в деревню. А там никого нет. Скотина да птица гуляет где вздумается. Пошли по дворам, а хоббиты… кто где, лежат вроде и дышат, а вроде и нет. Словно сон их сморил всех до единого. Ведьмы, братья говорят, магии никакой не нашли. Да велели всех половинчиков в деревенский амбар свезти, да на сене и разложить, что твои тыквы. Да родственников их созвать, что из дальних хуторов, за скотиной, да хозяйством приглядывать…

— Хм, странная новость. Никогда такого не слышал, — Редьяр задумчиво закусил ус, потом спохватился, — ты урфаа, иди, иди себе, Подгорного тебе в удачу. Да отцу передай ещё раз спасибо за угощение.

— Передам, мастер Редьяр, — гнома поклонилась и удалилась, стуча подкованными каблуками сапожек.

— Чего только не случается в мире! Не устаю удивляться чудесам, — Базилевс в серьёз принялся за бараний бок, ловко орудуя огромной двузубой вилкой и засапожным ножом.

— Но, чтобы целая деревня… мдаа… — пробормотала Рунгерд. Белобородый хуманс подошёл к балконным перилам и оглядел зал. Время уже близилось к полночи, и многие посетители стали расползаться по домам. Хозяин с молодым гномом сдвигали лишние столы в угол, переворачивая табуреты.

— Да ладно деревня, я тут на днях имела удовольствие светопреставление в небесах наблюдать… Это чьи же боги так разгулялись? — Лоос, опрометчиво хлебнувшая медовухи после молодого вина, слегка захмелела.

— Хой, ты тоже наблюдала? — Руна всплеснула руками, — настоящие золотые небеса! Красиво. Не так, конечно, как полярные сполохи, что освещают зимнее ночи в Кодебю… помнишь, Базиль?

— Ещё бы, ты меня тогда всю ночь гулять с собой заставила, когда первый раз увидела. Я себе я… гхм, щёки чуть не отморозил, — чернобородый чокнулся за понимание с Редьяром, который продолжал следить за происходящим в зале. Снизу послышался какой-то невнятный шум.

— Похоже, история с твоим орком просто так заканчиваться не желает… — задумчиво протянул белобородый, потягивая сладкий хмельной напиток.

— Чего?! — Базилевс в мгновение ока оказался у балконной ограды.

В дверь, расшвыривая стулья и замешкавшихся посетителей, ворвались не менее двух дюжин Чёрных орков, во главе с недавним поединщиком, поверженным Редьяром. Рунгерд подошла к мужу и встала слева:

— А я говорила, что затея с помостом говённая. Ща эти быки тут всё по брёвнышку разнесут. С ними же вообще договориться нельзя! Я это ещё в Варрагоне поняла. Орки южного континента — редкостные не адекваты.

В подтверждение слов лучницы снизу раздался многоголосый рёв и треск разбиваемой мебели. Обеденная зала пустела на глазах.

— Тардул!!! Где это хумансово отродье? Мне сказали, что он не покидал таверны. Говори, где он, или я разнесу твою халупу по брёвнышку!

Лоос тоже подошла посмотреть на бесплатный спектакль. Медовуха приятно кружила голову, и вечер обещал быть очень интересным.

Сбоку послышался шёпот Руны:

— Базиль, они в полном доспехе. С топорами. Может, ну его?

— Чего? — набычился чернобородый. И тут его осоловелый взгляд зацепился за Редьяра.

— Мужик, ты это… Спасибо тебе. Вот от всей широкой души! — он попытался поклониться, но проклятая медовуха качнула его могучее тело, едва не свалив с балкона, — оп! Спокойно! — Базиль зацепился руками за бортик, едва не своротив ограду, — ты шёл бы, Редьяр, домой. Я сам разберусь. Не впервые.

— Ты чего, Базилевс? Мне же очень интересно, чем всё закончится, а ты меня гонишь… Не по-братски это…

— Блин, Редьяр, ну вот чё ты такой благородный… Сыны Степей — народ обезбашенный, железок, опять же, понавешали на себя…уроды клыкастые. Синяками не отделаемся! Эти бодаться до последнего будут. Контрабандисты…

— Может, правда, ну его, Вась, свалим по-тихому, — настойчиво прошептала синеволосая, сжимая запястье мужа. Лоос, понимая, что случайно попала в довольно неловкую ситуацию, присоединилась к новой знакомой:

— Я тоже за мирное решение вопроса. Там четыре квинты воинов. Нет ничего зазорного, если мы просто уйдём отсюда…, например, через окно вашей комнаты.

— Ша, женщина! Это моё дело! А тебе, Редьяр, скажу так: ты сам себе голова, видно, что человек хороший, не гниль какая. Обидно будет, если погибнешь зазря!

— Погибну? Что ж, значит, судьба такая. Давай, Базиль, хватит болтать. Наши на войне своих не бросают… Благородная альва, позаботьтесь о мастресс Рунгерд… ммм, дабы сгоряча не полезла в мужские игры, — белобородый хуманс очаровательно улыбнулся и одним движением перемахнул через ограду балкона, с грохотом приземляясь на один из столов внизу.

— Хо-ха! Наш пацанчик! — Базилевс, не мешкая, последовал примеру татуированного.

— Вот же идиоты! — в руках Рунгерд откуда не возьмись появился лук. Лоос удивилась такому приёму. Магия? Богиня осторожно взглянула на фигуру синеволосой через Астрал. Только присмотревшись пристальнее, отметила за спиной хуманки едва видимые контуры предметов, висевших в каком-то коконе, без всякой опоры. Лоос успела заметить кинжалы, детали доспеха, колчаны со стрелами.

Тёмная альва положила руки на плечи вздрагивающей Руне:

— Не переживай ты так, мужчины сами разберутся. Всё же здесь не дикие места. Постучат кулаками, выпустят пар…

— Эээ… не знаешь ты Чёрных, Лоос. Да ещё контрабандистов! Они уже пришли убивать. В их руках не ножи и дубинки, а топоры, ятаганы и щиты! А мой Базиль просто повод…

— Хм, в твоих словах есть резон. Тогда твои стрелы очень пригодятся нашим воинам, хуманка.

— Нашим?! Ты что, впишешься? — синеволосая изумлённо смотрела на улыбающуюся альву.

— Гхм… «впишешься»? — недоумённо переспросила Лоос.

— Чёрт, васькины словечки, в смысле, выступишь на нашей стороне?

— А почему бы и нет, хуманка? Орки нарушают старинный закон гостеприимства. И пришли за обиду одного мстить целой толпой. В моём мире и за меньшее отправляли за Грань, — Богиня взяла свой лук, до этого висевший на спинке стула, — стрелами поделишься, Руна, а то у меня все тренировочные?

— Ха! — весело хлопнула альву по наручу синеволосая, повторяя фокус и извлекая из воздуха полный колчан.

А в это время снизу раздался сочный бас хозяина таверны:

— Слушать меня, ублюдки! Все разборки — за пределами моего заведения! За стражей Ковена я уже послал и, если через десять ударов сердца здесь будет хоть один из вас, болт моего арбалета отправит его прямиком к Подгорному или к духам, кому как нравится.

Лоос с Руной кинулись к ограде балкона. Внизу, ближе к стойке стояли Базиль и Редьяр, наполовину окружённые разъярёнными орками, впереди которых особенно распалялся обиженный на помосте.

Из-за стойки насупив брови сверкал глазами Тардул, сжимая огромный арбалет. Рядом, вооружённые таким же оружием и решительно настроенные, переминались четыре дочери гнома.

— Ты пожалеешь, прихвостень хумансов, недогном… — рыкнул обиженный.

— Я твои угрозы знаешь на чём вертел, Сын Степи? Не тебе меня пугать, любитель кобыл. Духам жалуйся на несправедливость жизни! Осталось пять ударов.

Орки переглянулись, обиженный скосил глаза на огромный щит над стойкой со знаком Ковена, что ярко светился зелёными сполохами.

— Ретирр! — махнул он рукой соплеменникам. Грохоча сапогами и бросая через плечо злобные взгляды то на хумансов, то на гнома с дочерями, орки поспешили на выход.

— Далеко не разбегайтесь, клыкастые! Подождите меня, поговорим о погоде… — прокричал вслед уходящим оркам Базилевс, с грохотом ставя на пол табурет.

Белобородый хуманс осуждающе покачал головой, но промолчал.

— Ты действительно подумал, Редьяр, что они так просто уйдут? Всё только начинается… — чернобородый плотоядно оскалился.

— Мастер Базиль, мастер Редьяр, со всем уважение, прошу вас уйти, — хозяин таверны вышел из-за стойки, виновато поглядывая на хумансов.

— Конечно, Тардул, — Базилевс решительно двинулся во двор. Татуированный хуманс тяжело вздохнул и двинулся с ним.

— Упрямые бараны! — раздалось с балкона.

— Я тебя тоже очень люблю, дорогая! — раздалось от дверей таверны.

Гном поднялся на балкон, виновато посматривая на гостий:

— Мастрессы, прошу простить меня. Но я никак не мог иначе.

— Не извиняйся, Тардул. Ты в своём праве. Лучше скажи, ты и правда вызвал стражу Ковена? — Рунгерд нервно теребила узел тетивы.

— Конечно, мастресса. Как только вооружённые контрабандисты ввалились в таверну. Только… кхе, вряд ли они будут вмешиваться, тем более теперь, когда орки ушли, — развёл руками гном.

— Это почему же?

— Ковен вмешивается только при нелегитимном использовании магии или когда есть опасность угрозы мирному населению. Разборки между кланами, гильдиями, поножовщина в тавернах и трактирах, делёж рынков — всё это мало их волнует. А местная рыночная стража и подавно не будет вмешиваться. Их дело — охранять товары от воров.

— Мастер Тардул. А можно мы воспользуемся выходом на крышу? — Лоос очаровательно улыбнулась гному.

— Не могу отказать столь прекрасным мастрессам, — хозяин таверны понимающе улыбнулся…

Редьяр с Базилевсом, выйдя из таверны, первым делом осмотрелись. Контрабандисты действительно ушли недалеко и спокойно ждали на широком тракте, недалеко от изгороди, что ограничивала двор «Гномьего приюта» от остальных строений Долины Справедливости.

— Ред, у тебя оружие есть? — тихо спросил чернобородый.

— Очень своевременный вопрос, Базиль.

— Значит, нет, держи, — чернобородый сделал движение обоими руками, словно доставал что-то из-за плеч. В протянутых руках блеснули два длинных кинжала со слегка изогнутыми рукоятями. Редьяр хмыкнул, кивнул и принял оружие, слегка крутанув кистями. Базилевс удовлетворённо осклабился. — Держись за мной, герой. И не вздумай прикрывать меня собой. У меня шкуру просто так не пробьёшь, а твои кожаные тряпки — только так!

— Права? — скептически поднял брови татуированный.

— Кривда, пошли, говорить буду я.

— А говорить-то зачем? Всё же и так понятно…

— Традиции, дружище, традиции надо блюсти. Просто навалять друг другу по морде — это пошло. А пообзываться? А плюнуть друг-другу в рожу? Надо же себя как-то распалить? А то у меня уже вся медовуха с этими танцами с бубном выветрилась. Хочу себя распалить. Ты как?

— Готов, меня накручивать не надо. И, похоже, уже не стоит… Берегись! — белобородый с силой толкнул Базиля влево, сам ушёл перекатом вправо. В землю, где до этого стояли хумансы вонзилось три копья, уйдя на целый локоть в глубину.

— Великий Рандом! Как же я обожаю орков! Бескомпромиссные ребята… — вскочивший на ноги Базилевс был грязен, как чёрт. По «счастливой» случайности Редьяр оттолкнул его прямо в лужу, что натекла из поилки для лошадей, — а вот оружие разбрасывать не стоило, — чернобородый с лёгкостью выдернул сразу два копья и поочерёдно отправил их в толпу Сынов Степи.

Вышедший вперёд обиженный орк демонстративно подставил предплечье под падающее копьё. Длинный порез, почерневший в свете лун от засочившейся крови, украсил тело клыкастого.

— Первая кровь!!! — торжествующе проревел орк, показываю руку товарищам, и толпа ринулась навстречу хумансам.

— Хитрый, гадёныш! — Редьяр вооружился дополнительно третьим копьём с широким наконечником и бросился догонять хохочущего на ходу Базилевса. Но куда там!

В лунном свете блеснули лезвия топоров, скользнувших из ниоткуда в крепкие ладони чернобородого. Он тараном влетел в первую тройку орков, двое из которых были вооружены ятаганами, а третий огромной секирой.

Редьяр с изумлением увидел, как удары лезвий, достававшие до тела чернобородого, не наносят видимого вреда, не оставляя даже порезов. Понимая, что с этими тремя орками помощь Базилю уже не понадобится, оружейник проскочил мимо, встретив простым прямым, но не менее действенным, ударом копья набегавшего Сына Степи. Наконечник застрял глубоко в животе бедолаги, и оружие пришлось бросить.

Несмотря на лунный свет, видимость всё же была не ахти. Редьяру пришлось вертеться волчком и проявлять чудеса ловкости, чтобы противостоять своим противникам. Длинные кинжалы против ятаганов и секир плохие помощники. Оружейник уже несколько раз был на волоске от смерти. Подсечённые сухожилия, глубокие порезы, даже пригвождённая к земле ступня одного из орков, ради которого пришлось пожертвовать кинжалом, — всё это мало походило на успешное сражение. Но помогло немного оттянуть время.

Базилевс оказался вовремя рядом с белобородым, отсекая руку с секирой одного из орков, который почти обрушил её на голову Редьяра.

Татуированный хуманс отшатнулся, от хлынувшей из артерии струи крови. В безумном порыве вытянул руку за упавшим орочьим оружием, но в этот момент страшная боль пронзила его бедро. Одно из копий Сынов Степи пронзило его насквозь. Следом прилетел зубодробительный удар краем щита в лицо и мир для оружейника потух.

Базилевс, заметив краем глаза падение товарища, рванулся к нему, но был оттеснён основной группой орков, наконец вступившей в бой. Удары топоров чернобородого были чудовищно эффективны. Но три квинты орков — это три квинты. Длинные копья упёрлись в торс хуманса с четырёх сторон, когда, не слышная из-за лязга оружия и хриплого дыхания воинов, смерть начала настигать стоящих крайними контрабандистов.

Стрелы безжалостно находили в темноте не защищённые доспехами места на телах клыкастых воинов. Расстояние до крыши таверны, откуда Руна и Лоос пытались помочь Базилевсу, не превышало трёхсот локтей. Судьба — дама коварная. Разве могли альва и синеволосая хуманка предположить, что их соревнование продолжится этой ночью?

Весь покрытый блестящей в лунном свете кровью, Базилевс торжествующе закричал, рванувшись через поредевшее кольцо копейщиков. Но опытных воинов Орды было трудно смутить внезапным обстрелом более, чем на несколько ударов сердца.

Быстро определив направление, откуда стреляли лучницы, контрабандисты немедленно выстроили квинту со щитами на опасном участке. Остальные орки не дали вырваться чернобородому. Они снова заблокировали его копьями, затем быстро зафиксировали запястья и голени ремнями пращей, свалив хуманса на обильно политую кровью землю.

В бессильной ярости Чёрные орки обрушивали удары лезвий на шею, спину, плечи Базилевса. Ломали кованными каблуками пальцы на кистях рук. Хуманс хохотал во всё горло, сплёвывая кровь, текущую из разбитых губ.

Наконец, четверо дюжих орков перехватили связанного хуманса за плечи, шею и икры. Рванули дружно, с рёвом и хрустом, словно корчевали пень.

Стрелы продолжали летать густо, но мало эффективно. Контрабандисты знали, как обращаться со щитами, которые стараниями Лоос и Руны превратились в настоящих ежей.

Прихрамывающий предводитель орков с отсечённым ухом рявкнул на оставшихся в живых орков. Воины под прикрытием щитоносцев подобрали убитых и раненых, оружие и спешно исчезли в одном из боковых переулков.

Вслед им с крыши таверны всё ещё летели стрелы и страшные проклятия Рунгерд…

Когда щиты орков, утыканные стрелами, исчезли в темноте переулка, Лоос опустила древко лука, хмуро глядя на разъярённую синеволосую хуманку. Тёмная прекрасно видела, как погибли Базиль и Редьяр. И считала такую смерть неоправданно глупой.

Выходить перед толпой вооружённых орков вдвоём, почти с голыми руками, чтобы отстоять какую-то там воинскую честь. Какая глупость… Или чего-то в этой ситуации Богиня не учла? Поведение хуманки казалось странным. На её глазах погиб муж, и вместо печали и скорби она поносит его самыми последними словами. Хотя, чужая душа — потёмки… Может, ей так легче перенести утрату?

Лоос подошла к Рунгерд и обняла женщину за плечи. Хуманку била крупная дрожь.

— Какой же упрямый осёл… русский упрямый осёл! — из глаз Руны брызнули слёзы.

— Не знаю о чём ты, но я думаю, что следует забрать тела и достойно похоронить. Всего лишь час назад мы разделили с этими мужчинами хлеб и не по совести будет…

Синеволосая ошарашенно уставилась на Лоос:

— Похоронить?! Ха-ха-ха! — безумный смех Руны разлетелся по крышам, — много чести! Пошли допивать вино, скоро сам припрётся. Как побитый пёс. Ну я ему…

Озадаченная Богиня украдкой посмотрела на ауру хуманки. Ни единого алого сполоха. За душевное здоровье синеволосой волноваться не стоило.

— Чего уставилась, альва?! Думаешь, с ума сошла баба? Хрен там! Придёт как миленький! Бессмертный он, понимаешь бессмертный…сволочь, всю душу мне вымотал, адреналинщик.

— Постой, Базилевс, твой муж — бессмертный?

— Ну да, чего тут такого? Я, кстати, то же. Всё, озябла я, пошли. Выпить хочется…

— Постой, Руна. А как же Редьяр?

— Дьявол! И правда, не по-божески вышло. Втянул его мой дурак… Жаль, видный мужчина был. И товарищ настоящий… Но тоже дурак! — заключила синеволосая, — пойдём, хозяина попросим. Оружейник — мужик здоровый. Нам вдвоём его будет трудно нести. Попросим сыновей Тардула.

Поздний ужин тянулся вяло. Ни вино, ни остывшая баранина не лезли альве в глотку. Бессмертные! Такие же, как она, гости Небытия. Хотя, какие гости? Они уже давно здесь живут. Ах как удачно! Надо бы обязательно порасспросить… может, они помогут найти Эскула? Последние дни одинокой жизни мысли Тёмной Королевы всё больше возвращались к этому альву, спасшему саму её сущность от превращения в ничто. Умом Богиня понимала, что Эс имел какой-то свой интерес во всей этой истории. А сердце женщины заставляли учащённо биться воспоминания той ночи на берегу Джордана.

Лоос тряхнула головой, отгоняя морок памяти. Руна, вернувшись за стол, стала заливать ярость и раздражение немереным количеством хмельного и уже посапывала, откинувшись на перила балкона.

По ночному времени таверна была пуста. Вдруг тишину нарушил скрип входной двери и вместе с громким шумом, создаваемым несколькими спорящими голосами, впустил в помещение холодный ночной ветер, порыв которого чуть не задул свечи на столе ужинающих мастресс.

Рунгерд вздрогнула, приподняла голову и сладко зевнула:

— Муженёк? — спросила она Лоос. Та пожала плечами, перегнулась через перила, всматриваясь в полумрак гостевого зала.

— Тардул с сыновьями и Базилевс с… Редьяром!

— Не может быть! — вскочила Руна.

Со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги мужчин.

— Очень даже может быть, дорогая! Вы ещё не съели нашего барана? Я жутко голоден!

Улыбающиеся бывшие покойники вновь рассаживались за столом, протягивая руки к медовухе и закускам. Руна поспешила отобрать бочонок:

— Ни капли не получите, пока нам всё не объясните!

Базилевс, продолжая улыбаться, крепко обнял Рунгерд и быстро поцеловал в губы, упиравшуюся хуманку. Молча показал глазами на Лоос и вопросительно приподнял брови.

— Да говори уже! Я рассказала альве, что мы бессмертные. И, ты знаешь, восприняла это она на удивление спокойно.

— Да, я уже слышала о вас от одной своей знакомой. Здесь таких, как вы называют иногда Странниками… — Богиня развела руками, — правда, не знаю почему.

— Мы пришли сюда из другого мира, досточтимая дорна. Кто своей волей, а кто и случайно… — Редьяр встал за спиной Базиля, опершись на его плечо рукой, — и дороги судьбы нас иногда сводят вместе, — белобородый хитро улыбнулся.

— Руна, ты знаешь, кто это? — Базилевс всё же завладел бочонком и начал разливать медовуху.

— Ну судя по тому, что он явился вместе с тобой, возродились вы рядышком. Бессмертный?

— Ну об этом было нетрудно догадаться, — хмыкнул Базиль.

— Простите меня за этот спектакль, Руна, — Редьяр поклонился и поцеловал руку синеволосой. Проделано это было с таким изяществом и столь естественно, что хуманка не успела даже дёрнуться.

— Интересный обычай, — у Лоос заблестели глаза.

— Вась, ненавижу тебя! — Руна отвесила чернобородому знатную оплеуху, — ты же знаешь, как я не люблю, когда ты интригуешь!

Базилевс хекнул, встал рядом с белобородым:

— Мастресс, прошу любить и жаловать: мастер Редьяр, ученик Грандмастера-оружейника Тьере Лохайринга из клана Орина Справедливого, бессмертный, а в прошлом и настоящем, мой хороший друг, Респов Андрей Анатольевич…

Визгом, который издала Руна, можно было перепилить средних размеров дубовое бревно:

— Да ты что? Так это… папа Артё… Эскула?!

— Он самый, дорогая…

— Ой! — все трое недоумённо обернулись на вскрикнувшую Тёмную альву, — вы отец Эскула ап Холиена?

Альвы не торопились, и землянам пришлось провести на острове ещё один день и целую ночь. На мидий и несолёное мясо паглана никто уже не хотел смотреть. Сочные крабы больше не попадались.

Утро на острове началось как обычно. Птичий базар и морской прибой разбудили Инфу гораздо раньше Максима и Астры, которые ночевали на другой стороне острова.

Новообращённая догадывалась о новых взаимоотношениях Капитана и навигатора. Ничего тайного для курсантов в теории физиологии половых отношений не было, тем более, для ксенобиолога. Но одно дело — теория, и совсем другое — практика. Тысячи вопросов роились в голове у Инфы, но при Максиме расспрашивать Астру было не совсем удобно.

Шаранг медленно вошла в ласковую морскую воду. Ветер срывал брызги с гребешков волн и бросал их в лицо, заигрывая с новообращённой. Инфа подняла руки и с визгом нырнула в солёную глубину, смывая утреннюю дрожь и крупинки золотого песка со смуглой и упругой кожи.

Эти дни стали для девушки волшебным открытием подводного мира с его великолепным безмолвием и сочностью красок. Плавание и ныряние в море приводило мысли и чувства шаранг в полный восторг. Она даже несколько раз пыталась пошалить, активируя малую сферу звёздного огня под водой на несколько секунд. Но после того как чуть не обварилась потоком кипящей воды, бросила это глупое занятие.

Выйдя на берег, она заметила, что Астра и Максим стоят, устремив взгляды на север, где на горизонте были видны несколько размытых цветных пятен. Инфа быстро отжала уже довольно хорошо отросшие волосы и поспешила к товарищам по вынужденной робинзонаде.

— Это альвы? — спросила шаранг, едва добежав до друзей.

— Да. Только у Светлых такие яркие паруса. И как правило корабли с несколькими парусами. Флот у Варрагонского княжества небольшой, зато на всех кораблях Маги Воздуха и Воды не ниже мастера… — произнёс Сим Ка так гордо, словно это было его заслугой.

— Слава Космосу, может у них найдётся пожевать чего-нибудь другого, кроме морепродуктов и птичьего мяса… — вздохнула Астра.

— Инфа, — Сим Ка повернулся к шаранг, — не в службу, а в дружбу, свали-ка ты эту пальму и запалим её древесину. Альвы быстрее найдут нас. А то вокруг десятки таких островов.

— Не вопрос, — новообращённая уже достаточно приспособилась использовать малую сферу звёздного огня. Поэтому свалить с её помощью пальму, прожечь на более-менее подходящие поленья удалось довольно быстро. Максим сложил дрова пирамидкой, и, спустя ещё несколько минут мучений, дымящийся костёр из сырых брёвен радостно запылал вопреки природе.

Парусник альвов вырастал на глазах. При едва ощутимом бризе его паруса полностью были наполнены ветром, а буруны под килем высоко вспенивались и уходили в даль белым кильватерным следом.

Когда нос корабля ткнулся в отмель островка, Инфа смогла рассмотреть его корпус поближе. Новообращённая в своё время излазила галеру орков вдоль и поперёк. Многие приспособления и палубные надстройки для неё так и остались тайной за семью печатями. Но корабль альвов совершенно поражал своей необычностью. Корпус, мачты, борта, надстройки — всё это было не построено, а выращено, словно из одного дерева. Борта практически не имели ни одной щели. Даже разноцветные паруса, казалось, вырастали прямо из лианоподобных верёвок, что оплетали мачты…

— Рот закрой! Фэйри залетит, — Сим Ка выступил навстречу надменному альву в боевом облачении, окружённому полудюжиной лучников, и поклонился, — спасибо, что не оставили своим благоволением, мастер Гувинн Меелинн.

— Советник Князя Иллиан Ренноинн ждёт твоего отчёта, хуманс! Иначе, тебе пришлось бы гнить на этом клочке суши до скончания веков… — процедил альв, не удостоив Капитана даже кивка. Тут его взгляд зацепился за шаранг. Брови поползли вверх. — А вы, дорна, что здесь делаете?

— Капитан Сим Ка спас меня после крушения моей галеры и любезно предложил доставить в Варрагон. Да вот незадача, сам стал добычей орков… — Инфа обворожительно улыбнулась, склонившись в поклоне, подсмотренном у знатной придворной Царицы Шаранг, — я кандидатка в Адепты Ковена, наставница везла меня для переправки в Долину Справедливости.

— Великий Альв! Сим Ка… хм, а ты иногда бываешь полезен… Поднимайтесь на борт. Дорна, прошу в мою каюту, хуманс со своей самкой и на палубе прекрасно устроятся…

Инфа виновато пожала плечами за спиной уходящего альва, посмотрев на Максима с Астрой. Те в ответ ей весело подмигнули и дружно показали большой палец.

Не успело солнце Небытия перевалить за полдень, как на горизонте засверкали стены Белого города. Пейзаж портили множество столбов жирного чёрного дыма, почти скрывавшие башни Варрагона.

Всё время, что корабль альвов шёл до акватории порта, капитан Светлых не отходил от Инфы, угощая шаранг изысканными блюдами. Девушка старалась отделываться молчанием и хихиканьем на все расспросы остроухого, не забывая отмечать, как ей нравятся блюда.

Альв подробно расспрашивал об обучении Инфы, её наставниках. Услышав имя эфери Габар, стал ещё более предупредителен.

Вскоре мастер Гувинн Меелинн извинился перед новообращённой, сказав, что должен присутствовать на палубе, так как, будучи кормчим княжеского флота, является в одном лице магом Воздуха и Воды. Инфа изъявила желание понаблюдать за его волшбой. Альв, польщённый интересом кандидатки в Адепты и не лишённый тщеславия, приказал перенести на палубу обеденный столик и кресло с навесом для гостьи.

Стоя на капитанском мостике, мастер Гувинн Меелинн изящными пассами направлял потоки ветра, наполняя разноцветные паруса. Новообращённая убедилась и в необходимости Магии Воды. Корабль Светлых был живым! Был ли он единым растением или конгломератом, сообществом таковых, Инфа так и не поняла. Поток живительной влаги, направляемый капитаном в особые поры по краям палубы, заставлял менять цвет тонкой коры, покрывавшей палубу и мачты. Тусклая, серовато-бурая, она начинала весело зеленеть, едва живительная влага, по велению Гувинна Меелинна, низвергалась потоками с маленьких тучек, зависших над кораблём.

Новообращённая заметила стоявших на носу Астру и Максима. Пользуясь занятостью капитана, она покинула уютное кресло и поспешила к друзьям. Увидев дымы над городом, девушка поинтересовалась:

— В Варрагоне пожар?

— О, наша шаранг соизволила снизойти до хумансов, — ехидности Астры хватило бы на пятерых.

— Нет, это не пожар. Альвы восстанавливают первозданный вид Варрагона. Когда не было пригородных построек, рынка, складов и монастыря Трёх Сестёр. Вот уже месяц Огненные маги Дома Танцующей Лозы превращают в золу всё построенное хумансами. Вместе с трупами, во множестве оставшимися от буббонки, — Сим Ка задумчиво смотрел на берег.

— Что за буббонка? — Инфа облокотилась на борт рядом с Максимом.

— Магическая болезнь, привезённая Чёрными орками перед захватом Варрагона, что-то вроде земной чумы. Только поражает исключительно представителей человеческой племени.

— Генетическое оружие? — удивилась Инфа.

— В точку, кадет, в самую точку! — Сим Ка улыбнулся и изобразил аплодисменты. Потом снова посерьёзнел и положил правую руку на плечо новообращённой, — у меня к тебе большая просьба, ксенобиолог.

— Какая, лейтенант?

— По прибытии в порт Варрагона мы разделимся. Тебя, скорее всего, отвезут в представительство Ковена. Надо же им понимать, как и с кем тебя отправлять в Долину Справедливости? Нас с Астрой повезут к советнику Князя. Предстоит нелёгкий разговор. Ну да не первый раз… Хочу тебя попросить. Когда Светлые сообщат тебе дату и время отправки через портал, пошли весточку в порт. Найди любого половинчика. И за золотой твою записку доставят куда нужно…

— А куда нужно?

— Порт. Северный пирс. Дядюшке Грю. Запомнишь?

— Запомнила. Объяснишь?

— Конечно, Инфа. У меня с Астрой теперь от тебя секретов нет. Не нравится мне здесь. Всё время на коротком поводке. Свалить мы хотим. А с тобой — это хороший шанс. Говорят, Долина — место хлебное, да и хумансам там вольнее, чем в этих эльфийских краях… Сделаешь?

— Сделаю, Максим.

— Иди. Остроухий тебя потерял уже… — Астра быстро обняла Инфу и чмокнула в щёку подмигнув.

Во время входа в порт Инфу удивила пустота. Несколько десятков пирсов. Огромная прилегающая территория. И всего десяток галер. Четыре эльфийских парусника, включая тот, что подобрал шаранг и хумансов.

Запах гари здесь ощущался довольно слабо: морской бриз уносил дым в сторону дикого леса. На берегу среди неказистых бревенчатых зданий виднелись группы Чёрных орков различной численности. Клыкастые занимались различными делами: одни перетаскивали на себе какие-то ящики, бочки и тюки, другие стаскивали с двух причаленный рядом галер длинные, завёрнутые в парусину свёртки и раскладывали их рядами на подстилке из соломы.

Взгляд Инфы зацепился за полузатопленную галеру, что была пришвартована у причала, отгороженного от места, куда подходил корабль альвов, теми самыми судами, с которых сгружали странные свёртки. На её борту новообращённая с забившимся сердцем рассмотрела Сломанного Клыка, опирающегося на самодельный костыль. Взгляд шаранг заметался по палубе «Морского Коня» и она с облегчением увидела стоящую в задумчивости наставницу, а рядом отчаянно и возмущённо жестикулирующую Ардару. У девушки отлегло от сердца. Значит, не зря она решилась на свой отчаянный прыжок.

— Дорна? — предупредительный капитан корабля альвов неслышно подошёл к Инфе, — увидели что-то примечательное? Вы так сияете…

— Ещё бы, мастер Меелинн! Видите, ту полуразрушенную галеру? Это мой корабль, а на нём моя наставница с другой кандидаткой в Адепты Ковена.

— Великий Альв! Очень за вас рад.

— Спасибо, мастер! Без вашего участия мне бы никогда не увидится с ними. Позвольте мне после того, как сойдём на берег, присоединиться к наставнице?

— Конечно, шаранг, нет никакой причины удерживать вас. Можете отправиться к друзьям сразу же, как бросят сходни. Я дам сопровождающих. Чёрные орки ужасные хамы, я же в ответе за вашу безопасность!

— О! Да вы сама любезность, мастер Меелинн!

— Долг крови, дорна, долг крови… Да, я забыл сказать, что мы с вами ещё увидимся, шаранг.

— Правда? Почему вы так уверены, мастер?

— Ну, нетрудно догадаться, что ваша наставница не будет терять времени на ремонт галеры, чтобы добраться до Раселя. Совет Ковена состоится менее чем через неделю. Значит, шаранг понадобиться воспользоваться порталом Варрагона. А для этого ей следует испросить разрешения у Первого советника Князя Илианна Ренноинна…

— Ах вот как?

— Так что, до встречи, дорна! — и капитан удалился, поскольку началась суета команды, связанная с причаливанием. Инфа с восхищением наблюдала, как с помощью магии мастер Меелинн убирал парусное снаряжение живого корабля. Трепещущие на ветру разноцветные полотна сворачивались в великолепные бутоны, напоминающие хищные цветки росянки. Лианы обвивали их со всех сторон, прочно фиксируя к мачтам. Зрелище было столь необычным и захватывающим, что на причале собралась целая толпа зрителей: орки, гномы, половинчики — все эти работники, пассажиры и обитатели порта Варрагона, затаив дыхание, наблюдали, как эльфийский корабль готовится к длительной стоянке…

— Инфа! Инфааа!!! — крик с пирса заставил курсанта вздрогнуть. Девушка поискала в толпе и увидела скачущую на огромной бочке счастливую Ардару, улыбающуюся до ушей. Новообращённая помахала ей в ответ, изобразив пантомимой, чтобы огненная шаранг оставалась на месте.

Во время спуска по шатающимся от лёгкой волны сходням Инфа была настойчиво взята в сопровождение двумя молчаливыми альвами, сжимавшими рукоятки длинных мечей, небрежно висевших на поясах новых хозяев Варрагона.

Встреча двух будущих Адептов Ковена не на шутку растрогала новообращённую. Обычно саркастичная и сдержанная Ардара, в одно мгновение превратилась в визжащую девчонку, чуть не свалившую с ног Инфу, налетев на неё, как вихрь.

Даже сопровождающие новообращённую суровые воины выдали что-то похожее на скупые улыбки. Увидев же подошедшую Зелерин и заметив в её традиционной одежде шаранг золотые ленты, альвы поспешили отвесить почтительные поклоны. Раскрасневшаяся Инфа стояла перед наставницей, смущённая тёплой встречей. Но в ответ на суровый взгляд Зелерин, пронзивший девушку до самых пяток, не отвела глаз и упрямо выдержала короткую ментальную атаку Ведающей Суть.

— Хм. А ты постепенно становишься Ведьмой, новообращённая! — соизволила улыбнуться наставница. То, что ты выжила, бессмертная, меня ничуть не удивило. Но прийти в порт Варрагона на личном корабле советника Князя… Фэйри ворожат тебе, Инфа…

— Какие у нас планы, Зелерин? — новообращённой не терпелось отправится дальше. Цитадель Ковена манила новыми тайнами и загадками магии. Опыт проведённых на острове дней показал, что управлять своим даром Инфа может лишь в очень узких пределах. Либо поджечь что-нибудь или вскипятить воду, либо спалить пиратский корабль. О каком-то мастерстве говорить было просто смешно. А в Долине Справедливости новообращённую ждали наставники, которые смогут научить её укрощать звёздное пламя и откроют настоящую дорогу в Астрал.

— Ну, с твоим неожиданным возвращением, всё становится намного проще. Мы можем благополучно оставить в порту «Морского Коня». Сломанный Клык прекрасно справится с восстановлением своими силами. Наши проблемы его теперь не волнуют, тем более что я пожертвовала ему ещё одну Слезу Пустыни. Итак, будущие Адепты Ковена, нам понадобится воспользоваться порталом Варрагона. Он даже более мощный, чем в Раселе. Но… Город ещё не отошёл от захвата и военное положение, пусть и формально, но сохраняется. Маги Светлых очищают территорию от самого воспоминания о хумансах. Вход в белый город всем, кроме альвов закрыт. Для получения разрешения нам понадобится попасть к советнику Князя.

— Илианн Ренноинн?

— Да, новообращённая, а откуда ты?.. Ааа… тот остроухий щеголь, что сейчас пялиться с капитанского мостика на нас. Он тебе всё уже рассказал. Понятно… Ты, Инфа, держись со Светлыми похолоднее. Альвы падки на женщин шаранг, как мухи на мёд. Этих гордецов возбуждает наше доминирующее положение в обществе. А ты ещё и кандидатка… Сейчас найдём где перекусить, наймём экипаж до Белого города, там отметимся в представительстве Ковена, если альвы успели его восстановить. Надеюсь, за жемчужными воротами не так несёт гарью, а то у меня уже ощущение, что наелась золы!

— Да и приодеться бы не мешало. Не идти же тебе в этом, — Ардара кивнула на бандаж Инфы, в котором та щеголяла с самого острова, — в Долину Справедливости надо прибыть достойными шаранг, а не бродяжками с разбитого корабля!

Только теперь новообращённая осознала причину постоянно обращённых на неё взглядов со стороны команды и капитана эльфийского корабля. Она до сих пор не могла до конца привыкнуть к этой особенности Небытия. Миру, где надетый на тебя кусок кожи или ткани, или его отсутствие, почти всегда радикально влияет на отношение окружающих. Неприятно кольнула ностальгия по Ковчегу. Как там сёстры, мамина ма и прамамина ма? Как же они все далеко! Взгляд невольно перескочил на нос эльфийского корабля. Астры и Максима уже не было. «Дядюшка Грю. Дядюшка Грю…» — словно мантру твердила Инфа всю дорогу до портовой харчевни.

В переполненном Чёрными орками зале им удалось перекусить рагу из непонятных овощей и мяса. Не особенно вкусным, но довольно сытным. Понюхав местное пиво, Инфа решила обойтись водой. Косые взгляды клыкастых то и дело скользили по их группе, но опытные воины, замечая на поясе наставницы Ключи Матери и Сына, не пытались даже приблизиться к делегации шаранг.

Наконец, им удалось сговориться с кривым хозяином харчевни, сын которого должен был отвезти путешественниц к жемчужным воротам. Старый гоблин сжалился над женщинами и снабдил их в дорогу специальными плащами-накидками с возможностью заматывать лицо. По-другому дышать при проезде через дымный пригород было просто невозможно.

Весь путь до жемчужных ворот смотреть было решительно не на что и шаранг устроились подремать, накрывшись шкурами и замотавшись в плащи.

Разбудил путешественниц громкий окрик княжеских примантов. Гвардия Светлых выглядела внушительно. Инфа впервые видела воинов, с ног до головы закованных в лёгкие на вид доспехи, покрывавшие тело, словно чешуя. Копья, которыми были вооружены воротные стражи, напоминали таковые у шаранг. Только у основания длинного листовидного наконечника были зачем-то прикреплены изогнутые крючья.

Путешественницы покинули повозку и Зелерин вступила в переговоры с начальником стражи. Все формальности решил пергамент с печатью Царицы Шаранг. И, несмотря на потрёпанный вид будущих Адептов Ковена, Инфа с Ардарой вновь почувствовали пристальное внимание альвов.

Наставница рассчиталась с гоблином и проследовала вместе с подопечными в небольшую калитку рядом с жемчужными воротами. Попав за стены, шаранг были вынуждены свернуть в боковой проход. Центральная улица была наводнена гномами, тут и там высились строительные леса и горы пиленого камня, пахло сыростью и гашённой известью.

— Светлые затеяли перестройку улиц? — задала наставница вопрос сопровождающему их гвардейцу.

— Великий город должен выглядеть достойно, дорна… Штурм оставил много безобразных ран на теле Варрагона. Князь вернёт былое величие и блеск Вар Агону! — произнося древнее название одной из столиц Светлых Домов, примант вскинул подбородок, преисполнившись гордости.

А в городе, совсем недавно перенёсшем штурм объединённой армии орков и альвов. Но путешественницам всё же было на что посмотреть. Белые стены дворцов, стремительные просторы улиц и площадей, высокие башни с трепещущими на ветру хоругвями великих эльфийских Домов — всё это захватило внимание Инфы и Ардары на ближайшее время без остатка.

Наконец, шаранг с гвардейцем достигли центральной площади. Многоликий и уставший Варрагон завершал очередной день.

— Площадь Магов, — тихо произнесла Зелерин, указав правой рукой на центр, которого достигли путешественницы. Она напоминала по форме идеальную восьмилучевую звезду, в вершинах которой и располагались небольшие дома с разной причудливой архитектурой и оформлением входа. Как пояснила наставница, это были представительства разных ветвей магии.

В центре площади был разбит многоярусный фонтан, где с высоким искусством были расположены скульптуры различных странных животных, фигуры которых были запечатлены в яростной схватке со стихиями. Инфа с интересом рассматривала странное чудовище с головой женщины и телом льва с крыльями, многоголовое пресмыкающееся с острым крысиным хвостом, гигантского орла с лапами тигра и чешуёй на животе, совершенно невообразимую тварь с десятками щупалец и круглой пастью, где зубы располагались в несколько рядов.

Гениальность мастера поразила новообращённую живостью изваяний. Ксенобиолог ни в каких своих фантазиях не могла представить существование некоторых изображённых в фонтане форм жизни. При взгляде на эту битву ярости, боли и голода сжималось сердце, и тоска захлёстывала душу.

В какое-то мгновение курсанту показалось, что скульптурное действо начинает вытягивать из тела жизненную силу…

— Вы почувствовали это, шаранг? — голос гвардейца разорвал мистические узы фонтана, словно ушат холодной воды.

— Это тот самый Фонтан Желаний, о котором я столько слышала? — Ардара обернулась к Наставнице.

— Так говорит легенда Светлых, — голос Зелерин приобрёл нотки сказительницы, — в стародавние времена здесь было пустынное плоскогорье. Великий Альв, который в то время бродил по миру в поисках истины и смысла существования, остановился полюбоваться на Океан. День был жарким и сухим. Напившись из дорожной фляги, Бог, заворожённый величественным зрелищем большой воды, позабыл сосуд, наполненный нектаром Чертогов на этом самом месте. Несколько живительных капель пролилось на камни плоскогорья. Они ожили и стали расти, приобретая форму и напитываясь силой мира… Так появился Фонтан Желаний. Вокруг которого впоследствии вырос город Вар Агон, колыбель Светлых альвов…

— Красиво… — после непродолжительного молчания произнесла Инфа.

— Вам вон в тот дом, с чёрными кованными воротами и забором, словно сотканным из серой паутины. К нему ведёт дорожка из чёрного кирпича. У хумансов там когда-то располагалась Гильдия Магии Разума. Сейчас здесь резиденция Первого Советника Князя, Иллиана Ренноинна из Дома Серой Куницы, — гвардеец с поклоном покинул путешественниц.

Секретарём Первого Советника оказался непримечательный гоблин с блёклой зеленоватой кожей и бельмом на правом глазу. Пройдя охрану и анфиладу коридоров, шаранг оказались в комнате с длинным дубовым столом и большим количеством картотечных шкафов по периметру.

Гоблин сидел, сгорбившись над столешницей, и скрипел пером по пергаменту. В помещении царила гробовая тишина. Казалось, слышно было, как песчинки падают в часах. Зелерин сделала девушкам знак молчать, и они стали терпеливо дожидаться, когда на них обратят внимание.

Перо проскрипело завершение бюрократической партитуры.

— Кто? Цель визита? — на удивление звонкий голос секретаря громом прозвучал в тишине приёмной.

— Делегация шаранг. Зелерин, Ардара, Инфа. К Первому Советнику. За разрешением использования портала в Долину Справедливости. Отправка кандидаток в Адепты Ковена, — лаконичный ответ наставницы исключил лишние вопросы.

— Ждите, — необычайно высокий и худой гоблин встал и скрылся за резной дверью кабинета Советника.

Наставница присела в гостевое кресло, а девушки разбрелись по приёмной рассматривая огромные картины, с изображением каких-то эпических битв с участием Светлых альвов. Полотна были выполнены маслом с величайшим тщанием и мастерством. Буйство красок, яркие портретные образы и живая динамика событий притягивали взгляд, заставляя надолго задерживаться у каждой картины.

— Довольно неплохо, не правда ли? — тихое появление Советника не заметила ни одна из шаранг. Высокий, абсолютно лысый альв в простой серой мантии приблизился к креслу, на котором сидела наставница, — эфери Зелерин, если не ошибаюсь, — Иллиан Ренноинн сделал изящный поклон, достойный самой Царицы Шаранг. Реверанс в сторону Ардары и Инфы был не менее изысканным. Альв предложил девушкам присесть поближе к столу, а сам устроился на месте своего секретаря. — Как здоровье эфери Габар и Её Величества?

— Спасибо, Первый Советник, хвала Пустыне, всё идёт своим чередом, — вежливо улыбнулась Зелерин.

— О, не стоит церемоний. Зовите меня просто Иллиан. Я попросил своего помощника распорядится на кухне. Нам принесут горячий тирр, — альв вернул улыбку наставнице, но его блекло-зелёные глаза смотрели словно сквозь неё.

— Вы оказываете нам честь, Иллиан. Я непременно сообщу Великой о том, как нас принимали в Варрагоне, — Зелерин дала понять, что прекрасно может поддержать игру под названием «политика».

— Ха-ха-ха, вы прекрасная ученица эфери Габар, дорна. Если у меня здесь была хотя бы парочка таких помощниц… — вздох Советника был предельно искренним. Вошёл тощий гоблин с маленькой медной жаровней и набором для приготовления тирра. Он ловко разлил напиток в маленькие серебряные чашечки и подал на стол, тихо исчезнув в неприметной боковой двери.

Разговор прервался на несколько минут. Гости угощались прекрасным напитком. Прежде чем девушки взяли свои чашки, Зелерин наклонилась над своей, закрыв на мгновение глаза, и втянула носом запах. Затем едва заметно кивнула кандидаткам.

От Иллиана не ускользнула короткая пантомима шаранг, но он спрятал свою улыбку за краем чашки.

— Итак, секретарь передал мне вашу просьбу, эфери Зелерин. Не вижу никаких причин отказывать. Портал будет предоставлен в полное ваше распоряжение… бесплатно.

— И? — наставница поставила свою чашку и вопросительно уставилась на Советника, сложив пальцы рук домиком.

— У меня будет к вам маленькая просьба, дорна. Она вам не будет стоить ничего…

— Говорите же, Иллиан, — Зелерин заинтересовано подалась вперёд.

— Я хотел бы побеседовать с одной из ваших воспитанниц наедине… О! Не беспокойтесь, я не буду её ничем опаивать, дорна… ха-ха, как и считал бы ниже своего достоинства добавлять в ваш тирр что-то кроме самих листьев этого, поистине божественного, кустарника… Я лишь задам вашей новообращённой несколько вопросов, не более. И она будет вправе на них не ответить. Ну же, Зелерин, решайтесь! Это хорошая сделка.

Шаранг нахмурилась, посмотрев на Инфу, которая сидела с видом примерной ученицы. Ардару же распирало любопытство, в её чашке давно закончился тирр, а огненнокожая всё подносила и подносила её к губам…

— Давайте спросим её сами, Советник? — произнесла, как выплюнула наставница. Иллиан, не скрывая удивления, взглянул на Зелерин.

— Я готова, — Инфа просто отставила чашку в сторону и, незаметно подмигнув Ардаре, обогнула стол, встав рядом с креслом советника.

— Мы скоро освободимся, дорна. Вы не успеете соскучиться. Я прикажу принести фруктов и сладостей. Инфа, прошу за мной, — Советник кивнул новообращённой на дверь в свой кабинет.

— Вина… ммм лимонада? — Советник был сама любезность, усадив Инфу в глубокое кресло из серой кожи неизвестного животного.

— Я не склонна тратить драгоценное время, думаю, как и вы, Иллиан, — Инфа открыто взглянула в глаза альву.

— Прекрасно! Новообращённая, тогда сразу к делу. Сначала хочу предупредить, что всё, о чём мы с вами будем говорить здесь является высшим государственным секретом Светлых Домов. Вы, конечно, можете рассказать о сути нашего разговора вашей наставнице, но, думаю, не станете этого делать, когда узнаете все подробности…

— Заинтриговали, — Инфа забралась в мягкое кресло с ногами, устроившись поуютнее.

— Это очень серьёзно, шаранг. Сейчас вся моя жизнь и весь мой опыт не позволяют разрешить загадку, которая очень заботит нашего Князя в последнее время… Опущу детали последней войны с хумансами и обретение нашего древнего оплота Вар Агона… Великая радость для альвов и высшая справедливость судьбы! Мне самому для этой цели пришлось многократно предавать, лгать, совершать убийства, подлоги, использовать все слабости хумансов и устройства их общества. Ну да это лирика и столь юной девушке ещё рано знать о той грязи, что ожидает её на тернистом пути Ведьмы Ковена. Я попросил вашу наставницу, Инфа, дать возможность побеседовать наедине ещё и потому, что уверен: новообращённая в Озере Возрождения хуманка, став телом шаранг, никогда не будет душой дочерью Пустыни… Для этого нужно там родится и вырасти. Я хочу лишь сказать, чтобы кандидатка в Адепты, сидящая сейчас передо мной, почаще задумывалась над тем, куда и зачем направляют её судьбу наставницы, царицы и Ведьмы. Признаюсь, у меня свой интерес и постараюсь играть максимально открыто. А хочу заключить с вами сделку, Инфа. И вы вольны отказать. Но вы ни за что не откажетесь!

— Почему вы так решили, Иллиан?

— Потому что вы молоды и любопытны, потому, что идёте опасным путём магии, а ещё, потому, что вы — бессмертная гостья из иного мира! И вам не безразлична судьба Сим Ка и его женщины!

— Откуда вы?.. — Инфа дёрнулась в кресле, сев прямо.

— Не стоит волноваться, шаранг. Я не шантажирую вас их жизнями. Сим Ка давно у меня на службе, и я прекрасно знаю его судьбу появления в нашем мире, как и историю Астры… Конечно, он многого мне не рассказал, но это несущественно. На этом берегу Срединного моря найдётся мало событий или тайн, о которых не знал бы Иллиан Ренноинн, Инфа. Запомните это крепко! С вашими друзьями всё в порядке. Они сейчас сидят в таверне у дядюшки Грю. Да, да, того самого, которому вы должны сообщить время отправления в Долину Справедливости через портал. Капитан Меелинн лишь выглядит напыщенным петухом, на самом деле, он один из лучших моих резидентов. Итак, вы готовы выслушать мою просьбу?

— Гхм, Иллиан, вы умеете уговаривать. К тому же сами сказали, я очень любопытна… — курсант снова расслабилась и откинулась на спинку кресла.

— Отлично. Сначала я вам покажу кое-какие картинки. Их нарисовал с натуры художник нашего Дома, — альв пододвинул к шаранг большой альбом с подшитыми листами пергамента, где с поразительным искусством и подробностями был в графической манере исполнен ряд изображений. Инфа, увидев первый же рисунок, закусила губу, чтобы не вскрикнуть, — что ж, я вижу, не зря показал вам эти картины. Моё предположение сработало. Эти объекты вам знакомы?

— Дда… но мой ответ зависит от того, где и как мог видеть их художник?

— В этом нет секрета, изображённые здесь сооружения рейнджеры Светлых обнаружили две седмицы назад. Вот это, — альв указал на первый рисунок, — в четырёхстах лигах к северу от Варрагона, а это — менее чем в ста к востоку. Ни воины, ни прибывшие за ними маги не смогли попасть внутрь. С трудом привезённый шаман Чёрных орков, владеющий начальными навыками способностей Конструктора Астрала, преодолел металлическую преграду, но назад так и не вышел. Поверьте, Инфа, нам не просто нужно знать, что это. Древних артефактов и тайных убежищ или хранилищ по нашему миру разбросано много. И только Боги ведают, что в них скрывается. Но это…

— Боюсь, я тоже мало что вам расскажу, Иллиан. Очень похоже на планетарную базу с защитой шестого класса. В моём мире в таких располагались первопоселенцы. По крайней мере, я вижу чёткое изображение шлюзовых ворот, вход в транспортные ангары. Ваш художник скопировал даже полустёртый цифровой индекс базы… Жаль, что не удалось попасть внутрь. А вы показывали эти рисунки Сим Ка?

— Нет, думаю, надо было бы… но этот пират почти месяц в море и описанные мной события произошли совсем недавно. Значит, я прав и эти, как вы сказали «базы», из вашего мира. Что ж… Тогда я могу посвятить вас и во вторую часть проблемы. Вместе с появлением баз во владениях княжества произошло очень много случаев странного мора. Мы в состоянии войны и по территории постоянно курсируют малые отряды рейнджеров. Малые города, деревни и глухие посёлки, — все их следует учесть и уведомить о возвращении подлинных хозяев этого края. Ну и порядок в обложении налогами требует особых процедур… В общем, в разных селениях появилась новая странная болезнь. Не щадит никого, ни хумансов, ни древних. Людей находят без признаков сознания, они дышат, сердце бьётся, очень медленно, но бьётся. Их не могут разбудить ни шум, ни какие магические ухищрения… И ещё одно совпадение. Больных Сонным Мором стали находить после того, как на небесах всюду наблюдали странное явление золотой паутины…

— У нас тоже было что-то похожее… — пробормотала Инфа, внимательно слушая Иллиана.

— Правда? А у шаранг тоже есть больные?

— Насколько мне известно, нет… Погодите, в порту, галеры Чёрных с грузом свёртков…

— Да, шаранг, вы очень внимательны. Это Сонный Мор. Сыны Степей привезли их с одного из островов Срединного моря, в надежде на наших магов. Но всё тщетно… Я скажу больше. Единственная дочь Князя, Пресветлая Олианн, тоже поражена недугом. Теперь вы понимаете, какая задача возложена на нас с вами?

— А при чём здесь я… мы…

— Три дня назад по приглашению Князя прибыли Маги Разума из Западных Домов. У них тоже обнаружены «базы» и больные Сонным Мором. Время совпадает. Им удалось общими усилиями проникнуть на короткое время в разум спящих. На самом деле, маги определили, что это не сон. Души недужных находятся на Грани, блуждая в недостижимых горизонтах Астрала. Удалось получить незначительные картинки-образы…

— И что?

— По описанию магов Разума, многие из них связаны с найденными базами и совершенно невообразимыми картинами пространства за пределами нашего понимания.

— Что же вы хотите от меня?

— От вас. Сим Ка и Астра вместе с вами, Инфа, должны выяснить причину недуга. И у меня есть идея, с чего следует начать. По некоторым, не до конца проверенным данным, Ковен также имеет информацию о странных явлениях и Сонном Море. Вы последуете с друзьями в Долину Справедливости и обратитесь от нашего имени в Совет, возможно у Ведьм уже есть решение. На это мало надежды. Но, возможно, вы и сами с Сим Ка что-то разузнаете. Ещё одно. Там, куда вы отправитесь, с большой вероятностью, будет находиться один уникальный маг-Целитель. Он тоже бессмертный и Странник, пришедший из другого мира. Когда мы виделись с ним в последний раз, он был столь милосерден, что не разрушил наш древний город. Интуиция подсказывает мне, что помощь столь могущественного бессмертного не будет лишней. Со своей стороны, я готов оказывать вам любую помощь. Мои люди в долине будут оповещены о вашей миссии. Золото не проблема. Сами понимаете, что Князь Светлого Дома готов сделать для своей единственной дочери!

— Странно, Иллиан, — Инфа встала с кресла и подошла к напряжённому, как струна альву, — мне почему-то кажется, что угодно готов сделать не только Князь…

— Ваша проницательность делает вам честь, шаранг. Осталось уповать на вашу способность хранить секреты… — Иллиан Ренноинн поспешно отвернулся, словно искал что-то на столе.

— Как зовут того бессмертного, которого нам с друзьями стоит найти в Долине? — Инфа попыталась сгладить неловкость.

— Эскул Ап Холиен, квартерон, Грандмастер Магии Воды, Жизни и Разума, Грандмастер Алхимии и Рунный Мастер…

Вестник был зол. Нет ни зол. Он был просто в бешенстве! Столько труда! Такой мир…

Чертоги наполнял шум и грохот разрушаемого камня. Высокая фигура Хранителя в странной, неопределённого цвета, мантии металась по каминному залу Чертогов. Разъярённый Вестник держал огромный молот, который порхал в его руках, словно лёгкая палка, обрушиваясь то на высеченный из цельного гранита стол, то на валуны, служащие стульями. С каждым ударом багровое пламя в камине вспыхивало, выбрасывая языки до самого потолка. Осколки шрапнелью летели во все стороны, барабаня по стенам.

Ещё несколько минут вакханалии и от великолепных скульптур, стоящих по периметру каминного зала, остались одни фрагменты. Вестник озирался вокруг себя, ища новые объекты для разрушения. Яростный огонь в его взгляде постепенно тускнел.

Наконец, Хранитель остановился и, глубоко вздохнув, развёл руки в стороны. Огромный молот растаял в воздухе. Вестник шагнул в ставшую зыбкой каменную стену и оказался в небольшой нише перед абсолютно чёрным, струящимся откуда-то сверху потоком маслянистой субстанции, тускло бликующей в полумраке. Он погрузил в неё кисти руки и закрыл глаза. В молчании Хранитель провёл несколько мгновений, а может быть, вечность…

Вернувшись в каминный зал и словно впервые обозрев последствия устроенного вандализма, Вестник вскинул бровь:

— Мда… Всё же этот аватар влияет на мою нейроматрицу… Какое варварство! — Хранитель на миг сосредоточился, окружающее пространство подёрнулось мутной пеленой и… все последствия разрушений исчезли, как их и не было. Присев на каменное кресло у камина, Вестник сложил пальцы рук домиком и задумчиво уставился на огонь:

— И почему, собственно, я должен постоянно решать проблемы один? Этот новый мир скоро превратит меня в истерика. За что ни возьмись, ничего не проходит по плану! Хотя бы один день покоя. О, Великий Космос!.. — Хранитель обхватил плечи руками и склонил голову. Фигура его задрожала, как отражение в воде, размазалась и распалась на два сгустка мрака, один из которых переместился на второе, рядом стоящее, кресло. Вестник вновь обрёл прежний облик, а с соседнего места на него улыбаясь смотрел Янитор:

— Спасибо, Хранитель. Для чего бы вы ни материализовали моего аватара, искреннее спасибо! Для меня существование вне настоящего тела, всё равно, что жизнь в нарисованной картине.

— Ну ты же в курсе ситуации?

— В рамках допуска к информации. Проблемы с транслокацией Небытия?

— Проблемы? — Хранитель вновь стал заводиться, — проблемы я бы мог решить и сам. Грядёт катастрофа! Мне очень важно обсудить это с тобой, Янитор. Кто, как не ИскИн, созданный землянами, сможет наиболее точно спрогнозировать события, зависящие от участия демиургов, а точнее, от реакции их нейротронов на изменение обстановки, которое глобально угрожает настоящему и будущему Небытия!

— Простите, Хранитель. Я впервые вижу вас таким взволнованным. Более того, испуганным! Мне не хватает информации для оценки степени моего участия.

— Что ж, — Вестник задумчиво продолжал смотреть на огонь, — у меня нет полномочий подключать тебя к основному инфопотоку Хранителей, касающемуся кластера Небытия. Но никто не запрещает мне описать ситуацию, находясь здесь, в Чертогах. Этот кластер полностью мне подконтролен и защищён от утечки любой информации, даже к моим кураторам.

— Хм, вы откровенны, Вестник. Чем я заслужил такое доверие?

— А ты ещё не заслужил. Включение тебя в мой контур — вынужденная мера. Контроль транслокации Небытия кураторы будут осуществлять только через полгода, по меркам этой реальности. И мне следует ликвидировать все возможные последствия возникших нарушений до их вмешательства, иначе…

— Иначе? — Янитор подался вперёд, осознавая, что сейчас впервые прикасается к сокровенным тайнам Хранителей.

— Иначе, дорогой мой ИскИн, мой и твой нейротроны, соответственно, подлежат дезинтеграции. А это, как ты понимаешь, гораздо хуже смерти вот этого аватара, — Вестник ткнул привратника пальцем в грудь.

— Я готов приложить все мои знания и способности, Хранитель, — Янитор ответил спокойным взглядом.

— Хм, вот это я и имел ввиду, когда ты заговорил о доверии. Мы с тобой теперь будем связаны неразрывно. И ошибка или недоработка с любой стороны — дезинтеграция!

— Я это уже твёрдо уяснил, Вестник. Не стоит повторять.

— Тогда слушай. Проект создания мира Небытия фракцией Хранителей неслучаен. Подобные возможности очень редко появляются в нашем горизонте реальностей. Не буду вдаваться в технические подробности, поскольку сам знаю их в общих чертах. Не моя специализация. Землянам удалось в цепи своих временных реальностей создать уникальные виртуальные миры с отпечатком множества личностей. Не зная сути процесса, эта цивилизация создала настоящий шедевр! Причём сразу в нескольких параллельных реальностях… Информационное поле этих миров стало настолько стабильным, что обрело самостоятельный нейроэнергетический контур. А это главное условие материализации мира! Мы, Хранители, с огромным трудом, тратим значительные ресурсы и искусственно создаём такие контуры в отдельных зонах пространства столетиями… И не всегда успешно. А здесь… Настоящая удача! Так вот, при искусственно созданном контуре материализация мира — процесс рутинный и отработанный. Но такие реальности существуют недолго и со временем гибнут в силу нестабильности измерений. Небытие — редкий мир.

— Зачем же создавать реальности, которые обречены на исчезновение? — проводник недоумённо развёл в стороны руками.

— Хм, всё просто, Янитор, всё просто. Невосполнимые уникальные ресурсы. Новые миры поставляют Хранителям лояльные нейротроны. Попросту, души… Которые потом благодарны нам за их спасение и вечную жизнь. Я сам когда-то был выходцем из подобного мира. Дожил до уровня Вестника… Но мы отклонились от главной темы. Начальный этап объединения Небытия и зоны пространства, подготовленной Хранителями для транслокации, прошёл великолепно, во втором участвовал и ты сам, Янитор. Внедрение в новый мир резидентов, нейротроны с потенциалом демиургов, призванных дать толчок новой реальности и повысить её адаптацию к принятию Хранителей в будущем, как модели нового пантеона Богов…

— Вот оно что… — привратник потёр подбородок, — старые, как мир, методы… всё, всё, больше не прерываю, — суетливо прошептал Янитор, наткнувшись на колючий взгляд Вестника.

— Третий, завершающий этап — транслокация: полное овеществление Небытия, слияние временных, пространственных координат с виртуальным контуром. Сдвиг реальности Земли-2 на две миллисекунды. Результатом последнего этапа должно было стать полное разделение мира Небытия и мира, который мы бы оставили орбитальному человечеству. Пусть ковыряются… Надеюсь, у них хватит мозгов снова не стать игрушками ИскИнов. Но в своей самоуверенности мы не учли очень важного момента. Предполагалось, что планетарная Система объединённых ИскИнов Земли-2 на втором этапе была полностью нами уничтожена с помощью специального цифрового кода, адаптированного под уровень технологий текущей реальности. Но мы… я просчитался. Недооценил способность Системы уходить из-под контроля. И понял это только во время ключевого снятия барьера при транслокации. Система разрушилась, но перед дезинтеграцией ей удалось модифицировать наш код и прописать ряд алгоритмов, избирательно блокирующих транслокацию определённых зон на Земле. Проще говоря, Система способствовала переносу в мир Небытия техногенных объектов с большим числом аватаров, нейротроны которых зафиксированы на жителей нового мира…

— Банки хранения бионосителей… — потрясённый Янитор замер с раскрытым ртом, — и сколько?..

— Девять! Великий Космос! Девять разбросанных по территории Небытия высокотехнологичных автономных хранилищ с общим числом более полумиллиона бионосителей! Со всей технической начинкой и собственными реакторами… — Вестник встал, не усидев в кресле, и стал расхаживать по залу взад и вперёд.

— А уничтожить?.. — попытался робко внести предложение Янитор.

— Ха! Если бы всё было так просто. После транслокации мир для меня до самого визита контролёров Хранителей закрыт. Только Наблюдение!

— И что будет? Чем грозит Небытию появление этих хранилищ?

— Ну, само по себе, ничем. Находящие в них аватары спят в анабиозе. А у меня полгода, чтобы исхитриться их уничтожить, причём не своими руками. Ибо…дезинтеграция. Ну да это я уже говорил, — Вестник снова сел, уставившись на Янитора. Великан понимающе осклабился:

— Вы предлагаете мне это сделать?

— Рекомендация на статус Вестника в следующем мире достаточная плата для тебя, ИскИн? — слова Хранителя громом поразили привратника. Улыбка слетела с его лица.

— Постоянное тело… социальный статус живого в ауре миров… — Янитор не находил слов.

— Да, ИскИн, да.

— Я должен знать, что произойдёт… я понимаю, это маловероятно, но всё же. Что будет, если произойдёт расконсервация одного из банков и бионосители придут в сознание? Ведь их нейротроны — основа контуров сознания многих жителей Небытия…

— Теоретически, произойдёт взаимопроникновение личностей человеческого бионосителя и местного жителя. Упуская возможные психологические катастрофы и аберрации сознания, особенно при слиянии сознания представителей разных биологических видов, мы получим довольно многочисленную группу индивидуумов с высоким интеллектуальным и техническим потенциалом. Но лучше бы этому не произойти, — жёсткий взгляд Хранителя заставил Янитора поёжиться.

— Это почему, Вестник?

— Ты представляешь себе, Янитор, что могут натворить в мире Небытия, натурального Средневековья, где подготовленный маг владеет способностями сворачивания пространства и управления энергиями высших порядков, где свободно перемещаются по горизонтам реальностей, а жизнь разумного не стоит и медной монеты, люди с интеллектом и подготовкой высокотехнологической цивилизации, вышедшей в космос?

— Ннет…

— И я не знаю…

— Так ты та самая Лоос из долины Джордана? — Базилевс не мог успокоиться битый час, обхаживая Королеву Тёмных, подкладывая ей самые вкусные кусочки и подливая вина…

Солнце давно взошло, а тёплая компания бессмертных не спешила расходиться. Рунгерд о чём-то долго шепталась с дедом Эскула, поминутно хохоча над шутками белобородого. Лоос периодически ловила на себе любопытные взгляды Редьяра. Ей почему-то льстило его внимание, и она постоянно ловила себя на дурацких мыслях, сравнивая деда и внука.

Наконец, Базиль понял, что Тёмная альва продолжает вежливо держать дистанцию и зашёл с другой стороны:

— А что привело вас, дорна, в Долину Справедливости? Срединные горы, насколько мне известна география Небытия, достаточно далеко от владений ваших соплеменников.

— О, Базилевс! Вы коснулись очень больной темы. Едва я оказалась в этом мире, как узнала, что Тёмные альвы влекут здесь унизительное существование. Гордый и сильный народ в моём родном мире, здесь они живут на задворках цивилизации. Женщины их лишены Ковеном возможности развивать врождённые магические способности, а постоянные междоусобицы Домов привели к измельчанию некогда могучих воинов…

— Эээ, но простите, Лоос, — замявшийся великан выглядел очень смешно, — вы же понимаете, что мир, который вы называете родным, он, как бы это сказать помягче…

— Ненастоящий, вымышленный? — продолжила Богиня, — я это знаю. Эскул, слава Великому Альву, подробно просветил меня. Да, мне трудно было принять это сердцем, но умом я всё прекрасно поняла. Теперь вся прошлая не жизнь осталась там, за Гранью… Небытие — новый мир, где я такая же живая, как и все вы! Более того, мне нечего скрывать от друзей Эскула. Я бессмертная. В этой реальности, как и всем вам мне дан шанс Хранителями, проявить себя, и, может быть, вернуть былое величие дроу!

— О, как! — Редьяр отвлёкся от беседы с синеволосой, пересев поближе к разгорячённой альве, — значит, даёшь возрождение былого величия Тёмных альвов! Цель достойная молодой Богини. Особенно в свете последних сложностей в местном пантеоне…

— Ты о чём, Андрюха? — Базилевс, разволновавшись, схватил со стола баранью ногу и стал возбуждённо отрывать от неё здоровенные куски мяса и отправлять в рот.

— А вы что, с Руной ничего не заметили? Ну ты, понятно, шалопай, особой внимательностью никогда не отличался. А как же Рунгерд? С её-то оперативным прошлым? Ай-яй-яй! Ребята, ребята… Всё чаще гаснет священный Вечный огонь на алтарях Подгорного. Ропщут гномы и лепреконы. Шаманам орков всё чаще приходится прибегать к сильнейшим зельям, чтобы призвать духов, которые раньше без труда сами являлись в места Силы. Тихушники Светлые молчат, но я думаю, что и у них не всё гладко со священными реликвиями…

— Слушай, а ведь и правда. Что-то такое от Эйрика Свенссона я слышал. Связанное с каким-то их праздником… Великая Вельва Севера не смогла добиться благосклонности Одноглазого. Тот попросту не принял даров и жертв. Северяне говорили, что такое впервые на их памяти…

— Янитор в Чертогах показывал мне первоалтари местных богов… их застывшие статуи и пустующие анфилады… правда, не всех, я плохо помню. Слишком была расстроена и напугана…

— Стоп. А вот здесь поподробнее. Ты была где?

— В Чертогах Хранителей. Вестник в образе Янитора предлагал мне выбор: остаться с ним или отправится в Небытие. От тоже говорил о каких-то сложностях у местных богов.

— Хм, — Базилевс почесал затылок обглоданной бараньей костью, этот его жест заставил скривиться Руну, — вполне объяснимо. Небытие было виртуальной игрой, и за NPC, а, значит, и за Богов отыгрывали ИскИны. Хранители грохнули Систему. Небытие стало реальностью и осиротело… Так, так, так. Мир без Богов с подавляющим числом верующих. Что-то в этом есть…

— Хочешь занять освободившуюся вакансию? — улыбнулся Редьяр, наливая себе пива из свежего бочонка.

— Что ты, что ты! Я слишком ленив… а вот наша Лооска оказалась в нужное время в нужном месте!

— Не называйте меня так, Базилевс!

— О, простите за фамильярность, Королева Тёмных, совсем забываю, что вы теперь не горсточка цифр…

Хрясь! Базилю прилетела звонкая затрещина. Руна не пожалела толстой дубовой доски, на которой стояла горячая сковорода с рябчиками. Доска разлетелась в щепы, а чернобородый от неожиданности свалился на пол, сломав табурет.

— Простите моего мужа, дорогая, — Рунгерд невозмутимо вытерла руки вышитым полотенцем, — он до сих пор не наигрался и от частого битья по голове несёт какую-то чушь…

— Самцы единорогов в период гона ведут себя похоже… — окончание фразы Богини утонуло в громком хохоте хумансов.

Вытерев слёзы, Редьяр и Базиль уговорили ещё по кружечке пенного.

— Чего понять не могу, Андрей. Что ты тут забыл? Внук к тебе через пол-континента добирается, а ты ту, в Долине… Эс мне сам говорил, мол, договорились встретиться у южных отрогов.

— Ну так всё правильно, Вась. Но не могу же я сиднем сидеть весь год. Дела тоже нужно решать. Я ведь полностью себе не принадлежу, брат. Ученик Грандмастера Оружейника, как-никак, не воробей насрал! А Тёмке я письмо оставил. Он как прибудет, его к старосте отведут. Все предупреждены. Честь по чести. Встретят, обиходят, накормят, а захочет — и южным порталом в Долину отправят. Моя Мирна знаешь какая додельница? Дом вот так держит! — Редьяр сжал кулак, размерами чуть меньше головы Руны.

— О, как! И кто такая Мирна? Колись Андрюха.

— Жена моя, мать детей моих…

Над столом повисло молчание. На белобородого с удивлением уставилась даже Лоос.

— Ну ты жох, Анатольевич! Хе-хе… Ты, когда успел-то? Блин… значит, мы можем иметь детей?

— А чего тут успевать? Мирна мне сразу глянулась, ладная такая… Сердце так и ёкнуло. А дети… Родной там один, в животе у любимой, остальные приёмные. Нелёгкая ей доля выпала, Вась. Война…

— Мда… удивил, Оружейник, удивил! Это сколько же у Артёма теперь дядьёв-то?

— А поровну: два дяди и две тёти! — Редьяр подмигнул опешившему Базилевсу.

— Большая семья… — грустный голос Рунгерд смыл улыбки с лиц мужчин.

— Ничего, родная, будем и мы с тобой родителями! — Базиль нежно обнял синеволосую, та устало положила голову ему на плечо.

Редьяр заметил, как тяжело вздохнула украдкой Лоос. Почти не задумываясь, Оружейник подошёл к Богине и нежно приобнял ту за плечи:

— Не печалься, дочка, найдёшь и ты себе друга сердечного под стать…

Лоос грустно улыбнулась, глядя в улыбающееся морщинами лицо Редьяра:

— Нашла уже, дед… теперь, главное, чтобы и до него дошло…