За десять миль до Тогенбурга кибитку накрыло пеленой ливня. Ненастье собиралось весь длинный летний день, воздух густел, превращаясь в мутный сироп. Но, когда, казалось бы, должно было прийти освобождение с вечерней прохладой, небеса Небытия разверзлись проливным дождём.

Небесные воды быстро загнали отпрысков мамаши Хейген под тент. Дремлющий всю дорогу Гуггенхайм, недовольно ругаясь, втянул свои морщинистые зелёные ступни внутрь фургона. Бруно накинул пропитанный маслом плащ на голову и спину, сидящей на облучке матери.

За несколько минут сухой и наезженный тракт превратился в широкий и мелкий ручей.

— Холиен, слышь, Холиен! А Грандмастер Воды может оторваться от мыслей о всемирном счастье и сотворить большой зонтик? — ехидно поинтересовалась Маттенгельд Хайгуринн, пихнув мокрой рукой зачитавшегося «Алхимией» Эскула.

Я поёжился. С дождём пришёл пронизывающий холодный ветер. Сидящие в фургоне постарались натянуть на себя даже старые шкуры, которыми укрывались по ночам. Мда. До города плестись будем ещё как минимум час-полтора. Дети точно простынут. Ману тратить всё равно придётся, хотя бы для излечения сопливых носов и больных голов. А вспомнив каким противным становится Гуггенхайм с разыгравшимся радикулитом… Уф. Нет. Я пробрался на место, рядом с мамашей Хейген и активировал Щит Воды малой интенсивности, подвесив его над фургоном и лошадьми. А чем коняшки хуже разумных?

Купол сдерживал как воду, так и холодный ветер. Но обмануть термодинамику не удалось. Холод продолжал пробирать до костей. Не хватало схлопотать пневмонию… Бессмертный Целитель, умерший от воспаления лёгких, — это уже какой-то фарс. Зато, кушайте, мастер Холиен, свою новообретённую реальность полной ложкой!

Спине неожиданно стало тепло, и кто-то горячо задышал в ухо.

— О, мастресс Золано, вы проснулись…

— Мастер Холиен, — Эскул услышал едва сдерживаемый зевок, — скоро ли Тогенбург?

— Скоро, мастресс Прима, скоро… — хриплый голос мамаши Хейген, успевшей раскурить свою любимую трубку, вмешался в нашу беседу.

Всё уже было тысячу раз обговорено и решено. Прима Обители Трёх Сестёр за эти дни отошла от ужаса, пережитого в Варрагоне. К монахине вернулось самообладание и даже какая-то аристократическая спесь. Она уже здорово надоела нашей компании своими нравоучениями и попытками помочь Хейген в готовке, а Гуггенхайму — в варке его эликсиров. И преуспела во всём этом настолько, что гоблин и гнома не могли дождаться великого часа расставания в Тогенбурге.

Из кибитки раздалось ворчание Гуггенхайма:

— Сколько раз говорить, Эскул. Не бросай ты так книги! Почитал — заверни в сухую тряпицу. Что за безответственность…

— Простите, учитель…

Интервалы между раскатами грома становились всё меньше. Мне показалось, что очередная вспышка ослепительной молнии закрыла небо от горизонта до горизонта. Мамаша Хейген высунула покрасневший нос из-под капюшона, изумлённо вытаращив глаза:

— Подгорнова борода! Это что за…

Небо над трактом, по которому ехала кибитка за несколько минут сменила цвет от лилового до золотисто-жёлтого. Сполохи молнии брызгами разбежались по небосводу, вспыхнула и медленно стала тускнеть гигантская золотая паутина. Щит Воды задрожал и распался, немедленно обдав мириадами холодных брызг пассажиров. Визг детей и ругательства Хейген потонули в рёве ураганного ветра.

Я поспешно попытался активировать Щит заново, отмечая краем глаза, что мана в Сфере Преобразования просела на добрую четверть. Ничего себе! Это что ж такое нас накрыло. Второпях новый Щит активировал с запасом. Да таким, что через него почти не стало видно пути. Он отрезал все звуки, а яркие сполохи светопреставления лишь тусклыми бликами играли на его поверхности, создавая причудливые радужные разводы.

— Ох, не знаю, Хейген… Первый раз такое вижу. Конец света какой-то…

— Вроде бы затихает? — вместе с любопытными рожицами близнецов, рыжей головёнкой Тоши и лохматой шевелюрой Бруно показался нос Гуггенхайма.

И действительно, пространство за мутным пузырём Щита просветлело. Я оглянулся на гоблина. Тот в недоумении пожал плечами, задумался и махнул мне ободряюще рукой. Щит Воды, повинуясь моей команде, растаял.

Вечерний небосвод был безукоризненно чист. Ни облачка, ни дымки, ни золотой паутины. Влажный воздух был почти не движим. Значительно потеплело. В раскисшей грязи тракта колёса кибитки и копыта лошадей создавали постоянную хлюпающую какофонию звуков.

Фургон замедлил ход. Обрадованная окончанию светопреставления, малышня спрыгивала на обочину дороги, с визгом и криками стала носиться в высокой влажной траве, обгоняя едва волочившихся лошадей.

— Тим! Том! А ну вернитесь! — мамаша Хейген стала править ближе к краю дороги, там потоки води уже поредели и грязь выглядела помельче, — вот сорванцы! До города всего ничего осталось…

— Да оставь ты их, Матильда. Засиделись пацанята… — проскрипел Гуггенхайм.

— Да? А стирать вечером их одёжку ты будешь, старый п… пройдоха? — Хейген делала вид, что сердится. Хотя продолжала умильно улыбаться, глядя на игры близнецов.

— Ой, да ладно тебе! Рубахой больше, рубахой меньше… Смотри, как радуются, козявки…

— А и то верно, мастер. Жизни радоваться надо. Что только она нам впереди приготовила. А, Холиен, не знаешь? В твоём мире тоже такие парады в небе бывают? Я вот четвёртую дюжину зим сменяла, а такого ни на Севере, ни на Юге углядеть не привелось. Разве, что Эйрик про сполохи, что у них с морозами над Кодебю приходят, рассказывал…

— Не сполохи это, Хейген, — я почесал затылок, — подобного я не только не видел, но и никогда не слышал о таком явлении. А к добру или к худу? Поживём — увидим, Маттенгельд Хайгуринн!

Тогенбург оказался маленьким, но чрезвычайно многолюдным городком. Его узкие улочки были полны грязи после дождя ещё больше, чем имперский тракт.

Все так утомились, что провожать Марию Золано, когда фургон подъехал к местной Обители пришлось мне одному. Короткие пожелания доброго пути. Вежливые кивки Примы, скупые улыбки — и вот я уже стучу в старые щелястые ворота приземистого одноэтажного здания, очень смахивающего на складской ангар в порту Варрагона, только намного более пристойный, с выбеленными стенами и узкими оконцами-бойницами.

Первая же открывшая нам Сестра, увидев Марию Золано, ахнула, прикрыла рот рукой и закудахтала на весь двор. На её призыв сбежались другие Сёстры. Приме было достаточно одного взгляда, чтобы унять переполох.

Привратница оставила створку полуоткрытой и вежливо отошла вглубь двора.

— Ну что, Мария, вот ты и почти дома. Обниматься будем? — я широко улыбнулся, заметив в глазах Примы лёгкое замешательство, — не переживай, маркиза, Эскул Ап Холиен — настоящий джентльмен, он тебя никогда не скомпрометирует. Даже ради того, чтобы посмотреть на твою реакцию…

— Два слова, Холиен, — Золано, как всегда, быстро справилась с внешними проявлениями своих чувств.

— Я весь внимание, мастресс, — не люблю мелодраматических прощаний. А интуиция мне подсказывала, что сейчас последует именно оно. Да и есть уже хотелось сильно. Я скосил глазом на фургон. Мамаша Хейген нетерпеливо крутила в руках вожжи.

— Мастер Холиен, спасибо тебе. Спасибо, что спас. Спасибо, что ты был у меня, Эс. Прощай и да принесёт тебе судьба любовь, надежду и веру. Да хранят тебя Три Сестры! — вот, значит, как, ошибся я. Обидно. Решила скрыть благодарность за вуалью послушничества. Ну-ну…

— И тебе спасибо, Маша! И прости, если что не так… — я развернулся, чувствуя спиной молчаливый взгляд Примы. А когда забирался в повозку, ворота Обители были уже плотно закрыты. Что ж, перевернул страницу. Я вздохнул. Не буду кривить душой, с облегчением…

— Но! Пошли, родимые! — мамаша Хейген сорвала фургон с места, прикрикнув на лошадей, — вот и хорошо, мастер Холиен, вот и ладно. К месту доставили, долг выполнили. Прямо гора с плеч, клянусь усами Подгорного. А то, не закуришь лишний раз или не пукнешь, да простят меня Три Сестры.

— Не любишь ты благородных хумансов, Матильда. Ой, не любишь! — я не стал забираться в фургон, а присел рядом с гномой на облучок. До постоялого двора ехать было совсем недолго, мы проехали его на въезде в город, по дороге к Обители.

— А я и у старших народов аристократов не жалую. У нас, у гномов, я считаю всё рациональнее устроено. Кто опытнее и надёжнее, тот и достойнее. Мы старост, глав, да что там, королей! Сами выбираем, всем обчеством. Во так!

— Демократия, значит, у вас?

— Не знаю, какая там дурократия, а ежели доверие народное не оправдал, так и выгнать могут. Совсем. А кому ты нужен-то, без своей земли, да без корней. Сухой побег. Ну, а ежели карман свой набить за счёт других пожелаешь, так прямая дорожка тебе в самую глубокую шахту. Да ещё и плюнут вослед попутно…

— Сурово у вас, Матильда…

— А ты как думал, Эс? Народ мы жёсткий, но справедливый. Чужого не возьмём, но и своего… лучше не подходи, — мамаша Хейген сурово сдвинула брови, но увидев искры в глазах готового прыснуть от смеха Эскула, не выдержала и улыбнулась, махнув в сторону квартерона потухшей трубкой, — всё тебе, мастер, смехуёчки… провокатор. Ты мне вот что лучше расскажи, герой-любовник ты наш. Прости, при Золано этой не спрашивала, постеснялась. Твоя северяночка про неё знает?

— Упаси Рандом, мамаша. Я не в том возрасте, чтобы невесте подробности про свои постельные приключения рассказывать.

— Молодец! Вот так дальше и… стой на своём. Мол, единственная и неповторимая, других только в мыслях, а тебя наяву! И дальше, в том же духе… Ну ты лучше можешь. Язык без костей. Ни про Марию, ни про Гудрун, ни про эту, как её… эээ всё во сне её имя твердишь. Лоос какая-то…

— Вот это да… — я просто не знал, что сказать, затем, немного помолчал, скрывая смущение, — а чего это ты Матильда заговорила об этом?

— А то, Эс! Котяра ты… тот ещё. Порадовалась я, что за ум начал браться. Невесту присмотрел. Вона куда отправились, чтобы, значит, разрешения просить! Половину земель пройти, да не самых безопасных… ради любимой. Уважаю. Да вот только и правду тебе здесь кто ещё скажет.? А? Отца-матери нет у тебя квартерон. Друзья-бессмертные далеко, по морям плавают. А я, старая гнома, глядишь, и сгожусь советом-то.

— Это ты-то старая, мамаша Хейген? Да тебя хоть сейчас в первую шеренгу хирда поставить, мало не покажется!

— Спасибо на добром слове, мастер. А и не молодёшенька. Такого кобелька, как ты уже и не заинтересую. Тьфу ты… Не о том я! Вот выбрал ты девушку, красивую, редкую, боевитую. В жёны позвал, с родом её сблизился, с матерью сговорился… Ну-ну, пусть и не крепко, но всё же пришли вы к решению, ведь так?

— Всё так, Матильда, только не пойму, к чему ты клонишь, мамаша…

— Ты не обижайся, Эс, но со стороны кое-какие вещи виднее. А дорога у нас дальняя, времени подумать будет много. А если останешься крепок в своём решении, значит, не права старая дура Маттенгельд Хайгуринн!

— Ладно, вижу не отвертеться мне от этого разговора. Что ты хотела мне рассказать?

— Ещё раз прошу, мастер не обижайся и не ершись. А только болит у меня сердце за тебя. Не всё ты ещё знаешь, а если и знаешь чего, то не придаёшь ему должного внимания. Всё в впопыхах, да на ходу… Ты с Натиенн о будущем когда-нибудь говорил, так, чтобы серьёзно: где жить будете, детишки там, хозяйство? Что? Не закатывая глаза горе! Ты ж посватался, квартерон…

— Гхм… как родная мама, честное слово, Хейген… Ты же сама сказала. Времени не было, — скрепя сердце, я решил всё же продолжить разговор. Зная характер гномы, понимал, не отвяжется, — не говорили ещё толком. Столько навалилось всего. Да и так понятно. Как в одной из наших книг написано: «…да прилепится жена к мужу своему…»

— Прилепиться жена? Это северянка-то, племянница юрла? Хе-хе… Самоуверенный какой! Вот скажи мне. Приехал ты в Ковен и всех там уговорил, убедил. Разрешили твоей единственной замуж за тебя идти. Совет освобождает её от обета, мамаша ейная, Сигурни прозываемая, радостно вверяет свою кровиночку тебе. Ты, конечно, парень красивый, видный. Но, заметь, не хуманс чистокровный. Хотя и маг, каких поискать. Любимая твоя теряет возможную судьбу возвышения по пути магии, а то и правительницей на Севере стать или мать в своё время на посту Вельвы сменить… Ради кого? Пришлого любимого? Да ещё и бессмертного! Молчишь?

Странно, но от слов гномы неприятный холодок начал пробегать по спине. Внутри всё клокотало от возмущения. Что эта маркитантка понимает в истинных чувствах? Но умом я всё же понимал, что не желавшая мне зла Хейген, правдой пыталась достучаться до мыслей, которые я гнал от себя последнее время. А ведь и правда? Вот поженились мы с моей Нати и зажили долго и счастливо. Дурацкая фразочка из сказки для детей младшего возраста. И только. А за ней-то самое интересное и начинается… Бездна!

— Вижу, зашевелились мозги у тебя, квартерон… Гергудрун тебе не говорила, почему она, Ведьма Ковена, видная, молодая и красивая орчанка довольствуется случайными связями с мужчинами и до сих пор не свила себе гнёздышка?

— Да я как-то не…

— Не прячь глаза свои кобелиные, Эс. Ничего тут постыдного нет. Согласись, думал, что характер у неё такой… гулящий. Бывает и такое, не скрою. А только не из такого теста Гудрун! Все Ведьмы, принявшие силу в Ковене, причастившиеся от Первоисточника и взявшие обет служения Долине Справедливости, становятся бесплодными.

— Вот тебе на…

— Не знал? Ещё одна причина, почему твоя любимая не очень тянется в Ведьмы… Женщина, самими Богами предназначенная оставить продолжение своё на земле в плоде любви беззаветной… Идёт с Ковеном против природы своей. А твоя невеста ещё и смелая до безрассудства!

— Это почему же? До безрассудства-то? — мне стало обидно за Нати.

— Потому, квартерон, что не шибко любит Ковен, когда против канона идут. Невыгодно ордену, да и опасно оставлять без контроля такую, данную богами силу! А ещё, дорогой наш Холиен, девочке своей должен по гроб жизни быть благодарен… Бесконечным своим веком ты не заметишь, как переживёшь и её юность, и зрелость, и старость… Обречён будешь, квартерон, наблюдать, как гаснет рядом твоя любимая, а если дети, внуки пойдут? Всех переживёшь! А ей терпеть твои неизбежные измены. Да, да, не криви лицо, красавчик. Ты-то будешь всегда молодым и рьяным Грандмастером!..

— Ты говоришь действительно страшные вещи, Маттенгельд Хайгуринн… — у меня перехватило дыхание и лоб покрылся испариной.

— Вот ещё о чём подумай, мастер Холиен. Знаете вы с северянкой друг друга без году неделя. Даже ложки соли вместе не съели… Ты вот уже второй месяц в пути, с нами, голью перекатной. А она с матерью, Вельвой Севера, некоронованной правительницей всех хирдов, от Ритании до Кодебю… Что там ей напоют по-родственному на розовое ушко…

— Хватит, Матильда! Я услышал… И позволь мне всё же самому решать. Сначала обещанное надо доделать до конца. А сомневаться в Нати? Какой я после этого мужчина? Или не хозяин слову своему?

— Всё так, Грандмастер, не серчай и руны свои погаси, скоро народ коситься начнёт, — я не заметил, как над головой закружилась золотистая карусель. Да, сумела гнома достучаться до потаённых страхов моих!

— Скоро там постоялый двор? — я решил прекратить неприятный разговор, смахнув карусель рун.

— Да вон уже виднеется…большой какой. Наконец, отоспимся в тепле, а не на сеновале. Постираться бы ещё не мешало да колёса в фургоне подремонтировать. Не то до границы не дотянем, — Маттенгельд Хайгуринн вновь превратилась в милую ворчунью. Лишь лукавый взгляд в мою сторону напоминал о предыдущей беседе.

— Мда, действительно большой. Не то что тот, который неделю назад проезжали. Гадюшник, да и только! Мне тамошние тараканы ещё долго сниться будут… Брр… А рожа у хозяина, как у висельника.

— Это в землях Эдгара Жадного? Хех! Кривой Дрю и так висельник. Его братья три раза из-под королевского суда выкупали. Мрачное местечко, ни за что бы не заехали. Да оно единственное в тех местах на тракте, где всегда есть овёс и чистая вода для лошадей. Ну и альвы редко заглядывают, знамо дело.

Я вспомнил странных постояльцев придорожной гостиницы. Седой благородной наружности мужчина, одетый, как воин, но без меча. С девушкой, которую он звал darnenn, со странно блуждающим взглядом и бледным лицом. Оба обретались в странной неподходящей компании хватких головорезов, что постоянно сновали во дворе.

— А пиво у них хорошее было! — Гуггенхайм, молчавший последние полчаса, вступил в нашу беседу.

— Кто о чём… старый ты… — Хейген шутливо хлопнула по лысине Алхимика, — тебе дай только волю, остался бы в том трактире на неделю.

— Нет, Матильда… не остался бы. Нехорошо там. Кровью пахнет… — хлюпнул носом всё же простудившийся Гуггенхайм.

— Вы тоже заметили, мастер? Думал одному мне показалось. Постояльцы эти странные, что с королевскими гардами и егерями приехали. Помните взгляды этих хумансов с красными от недосыпа глазами и грязными рваными плащами на плечах. Я ещё решил, что они загонной охотой промышляют… — из остановившегося фургона первым выскочил долговязый Бруно, чтобы открыть ворота постоялого двора, к которому мы, наконец, подъехали.

— Ты бы держался, сынок, подальше от всякого отребья! Не доведут такие знакомы до добра, — материнский подзатыльник придал ускорение Бруно. Как только удавалось низкорослой маркитантке доставать до затылка старшего сына?

— Да ладно мам! Нормальные они, королевские егеря. А у гардов знаешь какое оружие? — у парня блестели глаза, он раскраснелся, возмущённый незаслуженной обидой.

— Ой, да хватит уже, Бруно! Знаю я какое оружие вы там рассматривали. В кости небось играли, да служанкам под юбки заглядывали. Вот допросишься ты у меня, женю на первой же приличной девушке…

Бруно взял одну из лошадей под уздцы и начал заводить фургон на широкий двор, выискивая место под навесом. Долговязый отпрыск Хейген попытался реабилитироваться:

— Всё вы напраслину говорите, мама. Егеря — люди серьёзные, по королевской надобности в тех краях были. Вон, мастер Холиен не даст соврать, он даже лечил одного… — Бруно осёкся, взглянул на меня виновато, поняв, что сболтнул лишнего. Хейген, отдав вожжи Гуггенхайму, спустилась с облучка и подошла ко мне:

— Это что такое, мастер Холиен? Почему я узнаю только сейчас про какие-то дела моего сына, да ещё и с квартероном в компании? — видимое спокойствие гномы не могло меня обмануть, а тяжесть её кулака я хорошо помнил.

— Эээ… ничего особенного, Хейген. Я и не думал о таком пустяке. Бруно и правда засиделся с этими егерями. А потом привёл ко мне одного из них. Тот маялся болями в… мужском месте. Лепетал что-то про случай на охоте, что, мол, мочится кровью. Ну я и потратил на него два Средних Исцеления. Они и расплатились даже… бочонком пива. Гуггенхайм оценил… — под укоризненным взглядом гномы я, кажется, понял, что в чём-то опять сглупил.

— Ох, мне, — маркитантка махнула на меня рукой и отвернулась, помогая спускаться из фургона младшим детям, — когда ты только Холиен поймёшь, что много денег не бывает, а за работу надо брать верную плату! Пива бочонок! Надо же! Выпить и поссать — вот и вся твоя плата, Целитель! Сам сказал, егеря по королевской надобности в тех краях обретались. А значит, при деньгах!

Мда, в такие моменты мне действительно было нечего сказать. Кругом права гнома. Не привык я ещё быть бережливым и помнить от том, что в этом мире, всё, что касается денег, побуждает хумансов тебя в первую очередь надуть, облапошить. А за проявленную жадность и скупость только прибавится уважения…

— Ладно, давайте устраиваться. Все устали, да и солнце садится. Холиен, не вздумай сам с трактирщиком об оплате договариваться! Соришь золотыми квартерон, как конюх опилками…

Нам достались две неплохие комнаты. Я, Гуггенхайм и Бруно заняли меньшую, с двумя широкими кроватями, а Хейген с младшими детьми — большую. Перекусили быстро, холодным мясо с овощами и завалились спать. Я сам умотался сегодня так, что впервые богатырский храп Гуггенхайма ничуточки мне не мешал.

Уже на грани сна и яви вернулся мыслями к разговору с гномой, в памяти всплывало то улыбающееся лицо Натиенн, то почему-то рыжая морда того королевского егеря с ушибленными яйцами, то телега с ящиком, похожим на гроб…

Ух! Выспался знатно! И что удивительно, ни клопов, ни тараканов. Надо будет у хозяина спросить, как он такого добился. Может, травки какие…

Вот она, дороженька средневековая довела… отсутствие клопов уже за счастье почитаю. Аккуратно встал, чтобы не потревожить спящего на большей части кровати Бруно, раскинувшего руки и ноги в вольном полёте сквозь царство Морфея. Летает, наверное, во сне ещё пацан… Гуггенхайм, наоборот, свернулся в клубок, стащив на себя все имеющиеся в наличии овечьи шкуры. Его храп из-за всего этого вороха напоминал эхо в глубоком ущелье.

Постоялый двор хоть и находился в черте города, а из удобств была только отхожая яма на заднем дворе с подозрительно скользкими краями. Плюнул. Сделал свои дела, отступив от края на шаг, а результат смыл Водным Бичом. Мда, есть и такие преимущества у Грандмастера Магии Воды, однако.

Город уже проснулся, по улице, на которую выходили окна трактира грохотали тележные колёса, тачки крестьян из пригорода. Хейген говорила, что Тогенбург последний хумансовый город на нашем пути, дальше имперский тракт сворачивает на запад, а наша дорога в Пограничье.

По совету маркитантки мы выбрали для переноса к южным отрогам Срединного Хребта тот из больших порталов, что держали половинчики в своей столице Эмеральде. Гному и гоблина не пугал путь в триста лиг, так как альтернативой был имперский тракт, шедший до столицы Королевства Марантии по самой границе земель Светлых альвов. Соседство с остроухими в связи с событиями в Варрагоне не способствует спокойному путешествию.

Мои спутники решительно настаивали на совместном перемещении до самого Подгорного Королевства. Насмотревшись на то, что творили почитатели Великого Альва на вновь отвоёванных у хумансов землях, Хейген решительно отвергла мои аргументы о том, что уж древних-то остроухие не тронут. Помнится, закурив трубку, она задумчиво пробормотала:

— Альвы, может, и не будут мелочиться, но за ними Орда. А уж клыкастые своего не упустят. Тем более Чёрные… Как ты там таких называешь, Эс? Обезбашенные отморозки… Поэтому едем в Эмеральд. И точка!

Я умылся у поилки для лошадей. Ночью ещё раз прошёл дождь, и вода была чистой, пахла деревом и немного овсом. Отсюда были хорошо видны открытые настежь городские ворота, в которые понемногу вползала жиденькая колонна городских гостей. Сонные стражники взимали положенную плату. Вдруг воины засуетились, количество их как-то сразу увеличилось втрое.

В воротах показалась группа всадников в серых плащах, почти сливающихся цветом с мастью их лошадей. Один из них откинул капюшон и наклонился к начальнику караула, выделявшемуся начищенной кирасой, сверкавшей в лучах восходящего солнца, как новая серебряная монета.

Сержант что-то говорил всаднику, затем отошёл, отсалютовав палашом людям в плащах.

Делать было до завтрака решительно нечего, и я решил понаблюдать за этой группой, загадав про себя, остановятся они или нет в нашем трактире… Ехали серые плащи друг за другом, смотря прямо перед собой, словно неживые куклы. Скачущий впереди незнакомец постоянно вертел головой, словно кого-то искал. Когда странные наездники приблизились мне удалось рассмотреть их поподробнее.

Едущий, точнее, едущая первой, всадница оказалась брюнеткой с коротко остриженными волосами. Под плащом на ней был надет глухой черный камзол с высоким воротником-стойкой. Она ехала с закрытыми глазами! Голова её поворачивалась на длинной шее, а выражение лица было расслабленным, даже умиротворённым. Лошадь её шла лёгкой рысью, закусив уздечку. Хлопья пены падали из её оскаленной пасти на мостовую…

Во двор вышел Гуггенхайм в своём смешном ночном колпаке с вышитым бархатным полотенцем:

— Доброе утро, Эскул! — махнул мне рукой Алхимик и направился к поилке для лошадей. Я же продолжал внимательно следить за проезжающей кавалькадой.

Женщина с закрытыми глазами, проезжая ворота нашего постоялого двора, вдруг с силой натянула поводья и повернула голову в мою сторону. Глаза её были по-прежнему закрыты. На неестественно бледном лице, на правой щеке была видна татуировка, напоминающая многолучевую звезду.

Позади меня что-то грохнулось на мощёный булыжниками пол. Я обернулся. Гуггенхайм с глазами, напоминающими два куриных яйца, и отвисшей до груди дрожащей челюстью смотрел на остановившуюся у ворот брюнетку.

— Вы чего, мастер? — я подскочил к гоблину, хватая его за запястье, считая пульс, — плохо? Голова кружиться? Дышать тяжело? Что?

— Ввиндикты Ковена… — едва различил я хрипящий голос Гуггенхайма, — старик всё-таки умудрился простудиться и его забитый нос делал невнятной речь. Я поспешно наложил руку на его переносицу и привычным толчком сознания активировал Малое Исцеление и Регенерацию. Нос Алхимика порозовел, а из глаз хлынули слёзы, которые он стал поспешно просушивать своим полотенцем и трубно сморкаться. Увлёкшись здоровьем Гуггенхайма, я на время позабыл о странных всадниках, кода позади меня раздался голос:

— Именем Ковена, Маг Целитель, предъяви патент Гильдии! — я медленно повернулся, отмечая, что повеление было произнесено неплохим грудным контральто.

Пока я возился с гоблином, во двор въехали все четыре всадника в серых плащах. Уже знакомая мне брюнетка, которая находилась сейчас немного в стороне. К счастью, с уже открытыми глазами. Передо мной, словно ангел во плоти, с безупречно правильными чертами лица, стояла Светлая альва. Я впервые видел в этом мире светлую эльфийку так близко… Хороша, чертовка! Не смотря на суровое выражение лица.

— Язык проглотил, квартерон? — из-за спины альвы выехали орчанка, с более тёмным, чем у Гергудрун цветом кожи, и женщина, очень напоминавшая своей внешностью Сонгара. Её белоснежные волосы были заплетены в три тугие косы, переплетённые фиолетовыми лентами.

— Да он в штаны наложил от страха! — шаранг ощерилась в хищной улыбке, — ты изгой, что ли, Целитель? Или глухой? Патент давай!

Я немного отошёл от неожиданности, постаравшись, чтобы Рунная Карусель не вырвалась на свободу. Что-то совсем мои нервы расшатались. Рядом хрюкнул Гуггенхайм, продолжая во все глаза пялиться на необычных гостей.

— Простите, мастрессы, с кем имею честь? И почему я должен вам предъявлять свой Патент? — я слегка поклонился, стараясь говорить ровно и размеренно, глядя в глаза стоящей впереди альве.

— Великая Пустыня! Ты хочешь сказать, что не знаешь кто мы, квартерон? Из какой дыры ты вылез? — шаранг подала лошадь вперёд, чуть не наехав на меня.

Передо мной выскочил Гуггенхайм и залопотал скороговоркой:

— О, достопочтенные магессы! Кто не знает грозной славы Виндиктов Ковена! Всегда стоящих на страже справедливости и закона. Мы сейчас же предоставим все необходимые документы. Сию же минуту. Мой ученик побудет здесь, а я поднимусь в свою комнату, — старик стал пятиться, постоянно кланяясь. Я изумлённо смотрел на изменившегося гоблина. Проходя мимо меня, тот зашипел: «Молчи и пореже открывай рот, Эскул, почаще кланяйся, я скоро!» — и скрылся в дверях трактира. Ковен, значит, так-так…

— Смотри, как припустил, носатый! — орчанку откровенно развеселил Алхимик.

— Что делаешь в Тогенбурге, квартерон? — альва решила использовать время ожидания с толком.

— Еду со своими друзьями в Эмеральд. Хотим воспользоваться порталом до южных отрогов Срединного Хребта.

— Неблизкий путь… — всадницы незаметно обступили меня на своих конях, поминутно мотающих гривами, отгоняя утренних мух, — а откуда следуете?

— Из Варрагона, беженцы мы… — скрывать было незачем, имперский тракт был полон людей, бегущих от войны в более спокойные края.

Ведьмы переглянулись. Я отметил, что альва незаметно кивнула брюнетке с татуировкой на щеке. Голову слегка сжали невидимые тиски, потом немного сильнее. Закололо в ушах и затылке. Потом резко отпустило. Я продолжал стоять, как не в чём не бывало, сохраняя одну из своих глупейших улыбок на лице. Альва, глядя на недоумённое выражение лица татуированной Ведьмы, нахмурилась. И тут я не выдержал, добавив в голос столько участия, сколько смог:

— Что, девчонки, не получается?

У шаранг на ладонях вспыхнули небольшие пламенные протуберанцы. Орчанка, спрыгнув с лошади и хлопнув её по крупу, отгоняя в сторону, окуталась вихрем весело блестящих в солнечном свете песчинок.

В затылке снова закололо, а синие глаза Светлой альвы готовы были просверлить во мне дыру. Я решил не нагнетать и попытался успокоить начинавших всерьёз злиться Ведьм:

— Прошу простить, магессы. Неудачная шутка. Я с рождения нечувствителен к Магии Разума, — глубокий поклон в сторону растерянной брюнетки. Ничего, спина не переломится. Меньше всего мне теперь нужен конфликт с Ковеном. — Ещё раз прошу простить за непочтительность!

— Нечувствителен? С таким талантом и до сих пор не в Ковене? Что-то темнишь ты, квартерон… Руки держи на виду, красавчик! — шаранг продолжала горячиться.

Ситуацию немного разрядило появление мамаши Хейген. Растрёпанная гнома вылетела из дверей трактира, как снаряд из пращи. Видимо, Гуггенхайм вытащил её прямо из постели: маркитантка не успела заплести свои косы, поэтому напоминала большой рыжий одуванчик на толстом стебле.

— Это что же это делается, а?! — негодующая Хейген протиснулась между мной и обступившими виндиктами. В руках гнома держала тубус с моими бумагами, всю дорогу путешествующими в сундуке Гуггенхайма. Запоздалая мысль о перемещении этих важных документов в инвентарь только сейчас посетила мою голову. — Честного Целителя… уф! Магессы, как это понимать?

Светлая альва на мгновение смутилась от напора мамаши Хейген, но быстро нашлась:

— Виндикты Ковена никогда не дают отчёта в своих действиях простецам, гнома. Мы в своём праве. На наших глазах была применена Магия Жизни вот им, — она кивнула в мою сторону, — наши требования предъявить права на магическую деятельность справедливы…

— Хм, ну а лошадями топтать квартерона-то зачем? Оскорблять? Подначивать? А? Никто ваших прав не оспаривает, Ведьмы. Попросили? Извольте получить, — маркитантка сунула под нос альфе кожаный тубус. Я едва сдерживал смех, хотя ситуация выглядела всё ещё опасной. Шаранг и орчанка погасили свои заклинания. Одна брюнетка, тихо улыбаясь, с умилением наблюдала картинку перебранки гномы и начальницы отряда виндиктов. Если бы не татуировка на правой щеке, эту Ведьму можно было назвать красавицей.

Светлая альва приняла тубус от гномы, едва сдерживая недовольную гримасу. Как же разительно эти магессы отличаются от рассудительной и компанейской Гергудрун! Даже вон землячка её волком смотрит. Магию деактивировала, но несознательно сжимает рукоять ятагана в седельных ножнах. Я стоял, стараясь не делать резких движений. Выхватить Ключи из инвентаря и активировать Щит Воды надо мной, Хейген и Гуггенхаймом было делом одной секунды. Всё же хотелось решить вопрос полюбовно.

Альва в это время развернула первый пергамент, шевеля губами. Шнуровка бумаг распустилась и печати магических Гильдий Варрагона повисли на кожаных закрепах. Орчанка и шаранг буквально впились в них взглядами. Да, было чем гордиться. Магия Жизни и Магия Воды. Мало кто из хумансов, да и из знакомы мне древних мог похвастать развитием двух, столь не связанных между собою, ветвей…

Альва развернулась к брюнетке, протянув руку:

— Альканзу! — татуированная ведьма извлекла из седельного мешка предмет, очень похожий на мою Сферу Преобразования. Матовый чёрный шар. Едва Светлая поднесла его к документам, на его поверхности проступили мелкие письмена. Альва кивнула, пробормотав «достоверно», вернула тубус с пергаментами Хейген. Гнома недовольно стала упаковывать патенты отвернувшись.

— Грандмастер Эскул Ап Холиен, от имени Ковена приношу свои извинения, — слова Светлая выплюнула скороговоркой, — согласно кодексу, моя кварта ведёт розыск преступников, совершивших нападение на Ведьму Ковена. Астральный вестник и ментальный след, — она кивнула на брюнетку, — привели нас сначала в королевство Эдгара Жадного. Дальше следы тянутся по имперскому тракту. И, увы Грандмастер, одна из астральных меток имеет чёткие след вашей Магии Жизни. Вы лечили одного из преступников. Соблаговолите дать показания?

— Почему бы и нет, эээ…

— Ируинн, Мастер Воздуха, — коротко кивнула на мою заминку альва. Я обвёл глазами остальных Ведьм, — Трофгар, Мастер Огня, — я, наконец, увидел, как улыбается шаранг, — Гхализ, Мастер Земли, — орчанка перестала теребить рукоять ятагана, — Ариса, Видящая Суть, — голос татуированной брюнетки был тем самым будоражащим контральто.

— Великолепно. Вот и познакомились. Может, решим наши вопросы за завтраком, дорогие Ведьмы? — улыбайся, Эскул, улыбайся! Начинай зарабатывать бонусы перед Ковеном. Я уловил немного удивлённый взгляд Хейген и подмигнул ей.

— Да, да, мастресс! — повеселевший Гуггенхайм взялся помочь Ведьмам с лошадьми.

По требованию виндиктов для них накрыли отдельный стол, куда я и был приглашён. Мои домашние расположились в противоположном углу зала. Малышня вертелась и подхихикивала, сверкая любопытными глазками из-за высоких спинок дубовых стульев. Пока мамаша Хейген не навела порядок парой затрещин. Не видно было только долговязого Бруно.

Ведьмы расположились на лавках, сняв плащи и отстегнув оружейные пояса. Пока каша доходила в печи, служанка принесла нам топлёного молока с сушёными яблоками, которым гостьи отдали должное.

— Грандмастер, — альва приступила к делу, едва оттерев молочные усы кружевным платком, — при ваших знакомых мы не стали вдаваться в подробности. Наша кварта уже частично расследовала преступление против Адепта Ковена. К сожалению, мы прибыли довольно поздно. Я прошу вас, расскажите, каким образом вы столкнулись с интересующим нас фигурантом?

— Мастресс Ируинн, я так понимаю, что вы имеете в виду того королевского егеря, что я лечил в придорожном трактире около недели назад?

— Да, именно, мастер Холиен. Нас интересуют все подробности того дня. Если можно.

— Ну, день как день. Трактир обычный, грязноват изрядно. Въехали мы после полудня. А егеря эти, вроде бы уже поздно вечером. Я спустился на ужин. В это время Бруно, старший сын гномы, что приносила вам документы, сидел за столом с компанией егерей и ещё каких-то мужчин военного вида в чёрной коже. Насколько я мог заметить, они выпивали и играли в кости. За ужином Бруно подошёл ко мне и попросил помочь одному из его новых приятелей. Тот жаловался на боли и распухшую мошонку, простите за подробности. То ли кабан его сбил с ног, то ли лось копытом ударил… Сами понимаете, мужчины не очень любят выдавать такие подробности даже Целителю, — я заметил, что все Ведьмы очень внимательно меня слушают, даже орчанка перестала жевать, — ну, просьбу я этого парня выполнил. Его звали… Ганс? Георг? Хм… не помню, Бруно лучше знает. Я его полечил. Отёк и боли прошли сразу, но егерь всё равно был чем-то недоволен, хотя и расплатился целым бочонком пива.

Альва переглянулась с татуированной брюнеткой. Та молча кивнула. Это что же, эти Ведьмы мне тут ещё и детектор лжи устраивают? Серьёзные тётеньки. Хорошо, что с этой историей я краем разошёлся. И, надеюсь, это они уже поняли. Орчанка Гхализ встала и водрузила на стол захваченную с собой седельную сумку. Неужели и эта сейчас какой-нибудь магический агрегат оттуда достанет? Но клыкастая, запустив в мешок руку по самое плечо, пошарила там и вытащила, держа на весу… голову, которую тут же, скалясь, водрузила на одно из блюд. При внимательном рассмотрении я понял, что часть тела принадлежит тому самому егерю, у которого я лечил… Неважно что, но теперь оно ему без надобности. Трудно пользоваться яйцами, не имея головы на плечах.

Я обошёл стол, наклонился над блюдом понюхал голову и тронул пальцами срез. Проделано, нужно сказать, было мастерски. Если этот срез сделан одним ударом… снимаю шляпу.

— Узнаёте, мастер Холиен? — Ируинн кивнула на голову.

— Да, это тот самый парень.

— Что ж, спасибо за помощь, мастер. Больше ничего вы в том трактире необычного не видели?

— Ммм… да, вроде бы ничего. Хотя, постойте. Утром, когда мы отъезжали… Да, да. Я, помню спросил, ради чего рыщут по местным лесам королевские егеря… Точно! Там ещё на телеге был длинный ящик, похожий на гроб. Не помню, кто мне ответил, что егеря и королевские гарды поймали главаря шайки местных разбойников…

— Мда… — Ируинн задумчиво побарабанила по столешнице тонкими пальчиками, затем на что-то решившись, громко щёлкнула ими, — ладно, Холиен, перестану ходить вокруг да около. Вы, конечно, нам помогли немного восстановить общую картину. Я расскажу то, чего вы не знаете. Может, ещё что-нибудь вспомните. Астральный вестник привёл нас в лес в двадцати лигах от столицы королевства Эдгара Жадного. Там было совершено нападение на Ведьму Ковена и её спутника. Судя по следам и характеру ранений найденного трупа, Посвящённый, отвлекая на себя часть погони, пал, защищая Адепта.

— Это был настоящий воин! — перебила орчанка, — да отведут его Духи в лучший из миров! Он уложил пятерых егерей и двоих гардов! Без всякой магии…

— Да, Гхализ права, телохранитель сражался достойно. Но против арбалетного залпа мало кто устоит, — продолжила Ируинн, — Ведьма же ушла астральной тропой… По косвенным признакам мы поняли, что в отряде загонщиков были маги. Нелегальные маги, Холиен. Изгои. Именно поэтому мы так настороженно отнеслись к вам. Тёмный квартерон мимоходом сотворяет заклинания исцеления уровня Грандмастера! Простите великодушно, — альва коротко поклонилась. — Но тела Ведьмы мы так и не нашли. След королевских егерей прервался у ворот королевского замка. На наши требования предоставить этих людей для допроса, управляющий Венором сообщил, что в замке никого из егерей нет, что они отбыли с королём на границу с соседним герцогством. Согласно кодексу, мы не можем без разрешения вторгаться в частные владения хумансов без соответствующего рескрипта Совета Ковена. Но виндикты умеют ждать. Через три дня мы перехватили нескольких егерей, спешно уходивших ночью из замка. Среди них был и Густав, — альва красноречиво стукнула голову по макушке. — К утру мы знали почти все подробности. Король приказал выкрасть одну из нас по заказу Тёмных альвов, кому и передал её в замке. Я почти уверена, что никаких следов пребывания в Веноре её уже нет. Мы следуем к ближайшему порталу. Нужно отправить весть в Совет. Необходим вердикт для предъявления королю претензии и с Тёмным тоже что-то нужно делать. Слишком сложные с дроу у Ковена отношения… Потом мы вернёмся в окрестности Венора и будем ждать вторую кварту. Мы перетряхнём там все закоулки, но найдём мастресс Гергудрун!

— Кого?! — меня бросило в жар, — Гудрун?

— Да, эту Ведьму и захватили Тёмные…

— Проклятье! — я шарахнул по столу не сдержавшись. Хейген, Гуггенхайм и дети дружно повернулись к нам, настороженно замолчав, — комок подкатил к горлу, я сглотнул, ставшей вязкой, слюну, — а… погибший телохранитель… его звали Зоррах?

Орчанка и альва подобрались, словно были готовы броситься на меня:

— Откуда ты их знаешь, квартерон? Говори!

— Зоррах, Зоррах… смерть догнала тебя, учитель… когда меня не было рядом… — я не слушал Ведьм, что-то пытавшихся у меня спросить. Кровь прихлынула к лицу…

— Успокойся, Холиен! Всё…всё… Эс! Его не вернёшь, а Гудрун, возможно, ещё жива! — я очнулся, ощутив потоки воды на своём лице. Сидел почему-то на полу таверны. Вокруг, кроме Ведьм, стояли Гуггенхайм с детьми, а Хейген нещадно хлопала меня по щекам. Я схватил её за запястье и посмотрел в заплаканное лицо гномы:

— Я найду её, Матильда, живой или мёртвой!

— Грандмастер, вам следует контролировать себя лучше, — Гхализ протянула мне руку, помогая встать одним рывком. Я огляделся вокруг. Стол, за которым мы сидели представлял жалкое зрелище: груда щепы и дров, с прожжёнными отметками в виде рун, — мастресс Гергудрун гордилась бы таким учеником. Хорошо, что пострадал только стол, — орчанка улыбнулась. И почему-то именно от улыбки этой Ведьмы, так похожей на Гудрун, мне стало спокойнее.

— Когда вы отправляетесь в Веннор, Ируинн?

— Погоди, Эс, не горячись. Адепты же объяснили, что искать Гудрун в Венноре бесполезно. Да и простыми блужданиями по лесам ты вряд ли что сможешь найти, кроме приключений на свою многострадальную задницу, — как всегда, рассудительный голос маркитантки отрезвил меня, — пусть Ведьмы делают своё дело, они этому обучены, ведь так, мастресс Ариса? — Видящая Суть кивнула улыбнувшись. Странно, но на татуированном лице это выглядело скорее как гримаса.

— Гнома права, — вмешалась Ируинн, — мы сами быстрее выйдем на след. Вы сказали, что едете в Эмеральд. Предлагаю встретиться там через три седмицы. Наш сводный отряд будет нуждаться к тому времени в большом портале. Там и решим, объединить наши силы или нет. Земли Тёмных находятся очень далеко, возможно, придётся для начала посетить Долину Справедливости. Но обещаю вам, Холиен, что предоставлю всю информацию по поиску Гергудрун. Обещайте, что не будете предпринимать опрометчивых действий, Рунный Мастер! — альва встала, а за ней и остальные Ведьмы.

— Погодите, мастресс, прежде чем вы отправитесь… может, спросим ещё и Бруно. Он ведь долго общался с егерями, пил, в кости играл. Чем Рандом не шутит? Иногда люди в дружеской беседе говорят то, чего не произносят под пыткой… — я кивнул на голову Густава, сиротливо закатившуюся в угол после моего магического удара по столу.

— Хм, пожалуй, стоит спросить, — альва обвела глазами моих друзей, — где этот ваш Бруно?

— Тоша! — Хейген развернулась к дочери, — белкой наверх, и чтобы через десять вздохов этот соня стоял здесь! Быстро! — девчонка кивнула и птицей взлетела по лестнице, только и мелькнули рыжие косички.

Возникло неловкое молчание. Я тихо подошёл к Гуггенхайму:

— Мастер, пока не забыл, — я старался говорить вполголоса, — напомните мне потом спросить вас об Астрале, что постоянно упоминают Ведьмы, — Алхимик вскинул на меня удивлённые глаза:

— Эскул, ты что, не посвящён в знания о структуре мира? О, Подгорный, стыд то какой… неуч-Грандмастер…

— А вы на что у меня, учитель. Вот и осветите этот вопрос…

— Мама! Мастер Холиен! Что-то не так с Бруно, я его бужу, бужу… а он… — белая как полотно Тоша стояла на лестнице, растерянно разводя руками.

— Ну я ему! — маркитантка, достала из-за голенища плеть-семихвостку, — нашёл время шутки шутить…

— Погоди, я с тобой, — что-то изнутри подтолкнуло меня последовать за гномой.

В нашей комнате на кровати, в той же самой позе, как мы с Гуггенхаймом его оставили, лежал Бруно. Я первым подошёл к сыну гномы, гневное сопение которой раздавалось за моей спиной. Первый осмотр почти ничего не дал. Парень действительно спал глубоко, делая не более четырёх-пяти вдохов в минуту. Сердце билось ровно и размеренно. Роговичный и ресничный рефлексы отсутствовали. Надо же, не забыл ещё, руки действовали по привычному алгоритму. Если мы находились не в Небытии, то я бы сказал, что Бруно пребывает в глубокой стадии наркоза.

— Ну, что с ним, Эс? — гнома, видимо, уже поняла, что никаким розыгрышем тут не пахнет, голос её выражал крайнюю степень тревоги.

— Пока не знаю, Хейген. Единственное, что могу сказать, он жив и практически здоров, насколько я могу судить. Но находится в глубоком… необычном сне.

— Зачарован, что ли?

— Не знаю, Матильда…

— Нет, он не зачарован и морока на нём нет. Здесь вообще нет следов никакой магии! — от неожиданности я чуть не подпрыгнул. Татуированная Ведьма подкралась незаметно. В комнату вошли виндикты в полном составе. — Астрал чист, струны не нарушены. Тело вашего парня живое, но нет никаких признаков душевной ауры… Обычно у каждого живого она сияет на свой лад, а здесь… едва теплящаяся искра, — фигура Видящей Суть вдруг подёрнулась дымкой и размазалась в воздухе, став прозрачной и едва видимой. Ведьма склонилась над Бруно, будто погружаясь в его тело. Ещё мгновение — и Ариса вновь приобрела материальность. — Да, мастер Холиен, я впервые сталкиваюсь с этим…

— Погодите! Мне пришла в голову мысль. Чего мы тут выясняем почему, да отчего? А если просто попытаться применить Магию Жизни?

— Гхм… вреда точно не будет, — Видящая Суть отступила от кровати.

— Давай уже, Эс, не стой столбом, умоляю… — побледневшая гнома всё ещё вертела в руках ненужную сейчас плеть-семихвостку. Я почувствовал, как остальные свидетели затаили дыхание. Я вынул Сферу Преобразования из инвентаря, заметив, как вскинула брови Видящая Суть. Хм, поменьше бы таких демонстраций. Привычно засветились ладони. Теперь, с отсутствием интерфейса стали появляться новые визуальные эффекты применения магии. Не стал мелочиться. Два Средних Исцеления и две Средних Регенерации заставили уровень маны в Сфере едва дрогнуть. Бруно даже не пошевелился. Ну давай же, Великий Рандом, в чём этот-то парень виноват? Что за хрень?!

Я плюнул, обозвав себя внутренне остолопом. Рунный Мастер Ключей закружил метель золотистых магических знаков над моей головой и кроватью. Я каскадом активировал Исцеление, Регенерацию, Преображение, Очищение и на закуску — Возрождение!

Сфера Преобразования опустела в одно мгновение, пол и потолок перед моими глазами заплясали ходуном. На коже резкой болью вспыхнули все места с нанесёнными татуировками. Я глухо завыл, стиснув зубы.

Очнулся от осторожного похлопывания по плечу:

— Грандмастер Холиен! Грандмастер Холиен! — Светлая альва придерживала меня под локоть с одной стороны, с другой плечо подставила Видящая Суть, — с вами всё хорошо?

— Дда, слабость просто… что Бруно?

— К несчастью, Грандмастер, никаких изменений… — татуированная Ведьма повернула меня к кровати, чтобы я мог увидеть результаты своих заклинаний. Парень так и лежал не шевелясь. Кожа его была чуть более розовой, или, может, мне так хотелось это увидеть. Рядом, опустив от безысходности руки, сидела Хейген, близнецы и Тоша притихли рядом с ней.

Старая, срубленная из соснового горбыля, кровать пустила множество зелёных побегов, врастая ножками в деревянный пол, вспучившийся от бугрящихся корней.

Ведьмы усадили меня на свободную кровать. Силы медленно, но верно возвращались. Проходила противная дрожь в пальцах.

— Я думаю, проблема не в его жизненных силах или здоровье. Это не болезнь, мастер Холиен, — Видящая Суть взяла меня за руки, присев напротив, — его надо отвезти в Долину. Что-то мешает его расколотой душе вернуться в тело. Там много Адептов Разума, мастер, они помогут!

Я оглянулся на мамашу Холиен. Взгляд её умоляющие глаз сказал мне всё.

— Мастресс Ируинн, вы сможете захватить нас с собой из Эмеральда?

— Безусловно, мастер Холиен!

— Ты можешь отправить нас с Ведьмами, а сам доехать до южных отрогов Срединного хребта. Мы будем ждать тебя в Долине Справедливости, — высохший от горя голос Маттенгельд Хайгуринн был непреклонен.

— Спасибо, Матильда! — я был очень признателен.

Виндикты долго не собирались. Едва мы договорились о дополнительных местах встречи в Эмеральде, Ведьмы, оседлав своих лошадей, уехали к городским воротам.

Нам тоже не следовало задерживаться. Непривычно молчаливые дети быстро собрались и уже через полчаса фургон катил по улицам Тогенбурга, стараясь до полудня покинуть этот город, посещение которого так печально закончилось для нашей компании.

Тело Бруно было тщательно уложено на несколько слоёв шкур с войлочными валиками, а Тоша строго проинструктирована, как следует и с какой частотой поворачивать его. Ей же я объяснил, как обтирать травяным настоем кожу в нужных местах каждый вечер. Магия магией, а пролежни ещё никто не отменял. Ну и с физиологией у тела Бруно всё в порядке, само собой.

Часа два ехали почти не разговаривая. Почти как на похороны…

Я решил отвлечь мамашу Хейген от мрачных мыслей, подключив Гуггенхайма:

— Мастер, вы обещали рассказать об Астрале. Думаю, самое время. До заката ещё несколько часов. Стоит восполнить столь постыдный пробел в моём образовании.

Гоблин пожевал губами, хитро глянув на меня, затем на сгорбленную спину гномы на облучке и незаметно кивнул:

— Что ж, Холиен. Слушай внимательно. Не знаю, почему ты, владея столь грозными силами и мощными заклинаниями, не пользовался основными источниками маны нашего мира…

— Погодите, мастер. А эликсиры? Вы же первое, чему научили меня в Варрагоне, это изготавливать эликсир маны. Я этих пузырьков наколдовал…тьму тьмущую!

— Эк ты хватил, Холиен! Алхимическая мана — самая простая. Да вот сколько ты её себе в карман напихаешь? Или вон в перемётную суму? А? А сколько маны расходуется на мало-мальски серьёзное заклинание? А? Во-о-от!

Я не стал возражать Алхимику, приводя в пример мой инвентарь. Такие вещи лучше хранить втайне… Он, конечно, свой в доску гоблин. Но случаи бывают разные.

— Мана она везде, Эскул. Весь мир пронизан струнами Астрала, узлы которых накапливают ману, рассеянную в окружающем нас пространстве. А узлы те называются Средоточиями. Места, где расположены Средоточия, очень важны для каждого, кто выбрал путь магии. Там можно восполнить как свой личный резерв, так и вот такие безделушки! — гоблин указал на почти пустую Сферу Преобразования, болтающуюся у меня на поясе.

— Так, так, а вот здесь поподробнее. Где, как и каким образом находить эти Средоточия?

— Эх, торопыга ты Эс! Этому, как и любому искусству, следует учиться. Вот, к примеру, Астрал. Как думаешь, что это такое?

— Ну, не знаю, параллельное пространство, место, через которое проходят струны маны, вы сами сказали, мастер…

— Хм… мда, думал, что объяснить тебе это будет просто. А начал… не совсем так. Астрал — то же мир, но не однородный. Он, как многослойный пирог, с разными начинками. Девять горизонтов составляют его каркас, как девять этажей у дворца, про которые рассказывают выходцы из южных стран. Но и нельзя сказать, что горизонты расположены один над другим. Нет. Они словно ярмарочная игрушка-головоломка, один в другом и все в едином…

— Ффу… ну ты меня совсем запутал, Гуггенхайм, — я скосил глаза на Хейген. Гнома прислушивалась к нашему разговору. Это уже хорошо. Хоть немного отвлечётся от невесёлых мыслей.

— Понимаешь, Холиен. Рассказывать про Астрал — дело почти безнадёжное, его надо прочувствовать всем телом, всем естеством мага. На самом деле, мало кто в просвещённом мире знает, что происходит на уровне даже третьего горизонта Астрала. Первый горизонт — это струны и Средоточия, второй — вотчина Портальных магов, третий и четвёртый — слухи и легенды рассказывают об Архитекторах и Конструкторах Астрала, в некоторых проявлениях равных самим Богам… Как по мне, это уже сказки!

— А как же Видящие Суть?

— А, ты об этой ищейке из Ковена? Да, маги Разума могут заглядывать в первый горизонт и отслеживать путь продвижения любого смертного в тварном мире, находить Средоточия и струны, посылать по струнам астральных вестников… но и только.

— Как по мне, так очень даже немало…

— Ох и жадный ты, Холиен, до знаний и умений… настоящий квартерон!

— Это вы меня сейчас так оскорбили, мастер Гуггенхайм?

— Нет, Эскул, конечно же, нет. Давно живу на свете. Дураки в чистой крови истинную силу древних видят, а магия она всё больше, наоборот, подарки обычным простакам раздаёт… Иногда я думаю, что маной наш мир не боги отметили, а это земля позволяет детям испить крови своей, дабы стали они мудрее и бережливее…

Рассказ Гуггенхайма перевернул в моей голове всё с ног на голову. А может, и с головы на ноги. Похоже, я стал осознавать всю глубину своего дилетантского подхода к магическому искусству Небытия. А откуда было взяться академическим знаниям? Прыжки из одной Игры в другую, геймерский, а затем, хранительский интерфейсы с их упрощённой системой заклинание-иконка-мана… Откуда было знать про какой-то там Астрал?

— Эх, будь здесь Гудрун, она растолковала бы тебе, неучу? гораздо лучше меня, старого Алхимика, — вздохнул Гуггенхайм.

— А что, Ведьма была способна работать с Астралом?

— Орчанка умела входить в первый горизонт, посылать астрального вестника и даже настраивать порталы! — долгое угрюмое молчание мамаши Хейген, к нашей радости, прервалось раздражённой тирадой за честь подруги, — вот ты, Холиен, тоже Рунный Мастер, а до сих пор не знаешь, что руны — ключи к Астралу и его горизонтам, без составления правильной фразы не откроется ни один портал! Хоть ты трижды Грандмастер-порталист!

— Истинную правду говоришь, Матильда! — Гуггенхайм радостно подмигнул мне. Удалось-таки отвлечь маркитантку от тяжёлых мыслей. — Рунный код, Эскул, — это древний язык, оставленный нам в наследие первыми хозяевами Небытия. Не было ни старших, ни младших народов, хумансами и не пахло на земле, когда Первые создали этот мир и привели в него, минуя горизонты Астрала, альвов, гномов и орков…

— Погодите, учитель, а как же остальные? Гоблины, например, — я затаил дыхание. Ничего подобного Хранители мне не сообщали. Да и Киса-Безобразник ни о каких прописанных в легенде виртуальности Земли-2 «Первых» ни словом не обмолвился. Что это? Адаптация истории реального мира к легендам, искусственно втиснутым в Игру? Голова кругом…

— Гоблины и все младшие народы были созданы Первыми уже здесь, в Небытии…

— Потрясающе… и, конечно, по образу и подобию Первых?

— Почему? Что за глупость, Эскул? Творцов никто никогда не видел. Мощь и сила этих существ недоступна нашему разуму… — Алхимик всплеснул руками, — для защиты и помощи Первые наделили старшие народы своими Аватарами: Великий Альв, Подгорный, Единый Дух Орков. Их и младших творцов мы и почитаем за Богов этого мира…

— Мда… как у вас тут… сложно-то.

— Ничего, Эс, привыкнешь, — Хейген остановила повозку, — глядишь, и сам кого из Богов почитать станешь. Жизнь у тебя длинная… — гнома соскочила на землю и постучала по борту фургона рукояткой кнута, — встаём, сони! Привал, пора лошадей поить, да и самим подкрепиться не мешает. А то у меня от ваших с Эскулом разговоров, Гуггенхайм, уже в животе бурлит. Давайте-ка все за сушняком, вон его вдоль ручья сколько. Да с запасом собирайте, дальше всё перелески да балки, на дай Подгорный, дождь опять зарядит. Попреем все. От мастера Эскула только и пользы что на войне… Тьфу!

— Это отчего же? — сделал я обиженное лицо.

— Сам смекай, квартерон, — маркитантка распрягала лошадей, — земли хумансов скоро закончатся, а там и Великая Степь до самого Танграиса, орочьей реки. Твоя Водная Магия разве что коней напоить поможет. А костёр развести? Погреться да похлёбки сварить — дров не напасёшься…

Ох, и права, гнома. Хоть и привереда. В степи отсутствие топлива станет проблемой… Стоп. Дурья башка! Нас же здесь целых два Алхимика. Что мы, спиртовую горелку не смастерим? Шашлык на ней, конечно, не пожаришь, но супчик или кашу вполне. Так, что-то тупеть ты, Эскул, начал… Давай двигай за дровами, пока только на это твоих способностей и хватает.

Разозлившись на свою беспечность не на шутку, рвану, словно молодой лось вдоль ручья, ломая и прихватывая старой верёвкой сухостой. Вязанка хвороста росла быстро, пот лился ручьём, мозг продолжал обдумывать полученную от Гуггенхайма информацию.

Итак, на сегодняшний день в моём активе мощные заклинания Магии Воды, Жизни и Разума. Правда, после варрагонской операции и полного исчезновения интерфейса попробовать их в полном объёме не представилось возможности. Как бы не попасть впросак, Грандмастер. Встречи в долгой дороге нас ждут с самыми разными обитателями этих земель. Степные Орки, сдаётся мне, необязательно все будут такие, как Зоррах. Уж, как водится. Дорога она всегда притягивает то разбойников, то ещё какое-нибудь отребье.

Я-то ладно, убьют — воскресну! А Гуггенхайм, Хейген, дети… Мда… Прав был Сонгар… Неприятное напоминание о собственной уязвимости больно царапнуло самолюбие.

Значит, что? Правильно, надо эти переменные из уравнения убирать при первой возможности. То есть, сделать так, чтобы маркитантка с детьми и Алхимик обрели новый дом. Но тут встаёт проблема с состоянием Бруно. Значит, как ни крути, а до самой Долины Справедливости переменные остаются на своих местах. Следовательно, мастер Холиен, будь любезен, разбейся в лепёшку, а навыки свои боевые улучши. Надо прекращать появившуюся привычку спать после обеда на привалах. Да и ночами спать можно поменьше. Обленился, Эс, ох и обленился! Сама судьба тебе намёки посылает. Нельзя расслабляться! Случай с Гудрун и Зоррахом тому подтверждение.

Вот, соберу хворост, выберу полянку и вспомню всё, что в меня Модианн с Сонгаром вколачивали. Если боевая магия мне изменит, то честная сталь не подведёт… Оп-па!.. Похоже, тренировка сама ко мне пришла…

— Аррр… — я замер не двигаясь. Мыслитель доморощенный! Утопал вдоль ручья почти на пятьсот шагов. Философ, мать твою… Собрал дровишек… Я старался не двигаться и не моргать. И очень хотелось стряхнуть липкое накатившее чувство дежавю. От пологого берега ручья, делавшего в этом месте крутой поворот, на меня, не мигая, смотрел огромный чёрный Парсум, замерший с передней поднятой лапой.

Зверь был огромным. Просто чудовищно большим! Парсум, которого я встретил в свой первый день в Небытии, мог бы показаться всего лишь трёхмесячным котёнком по сравнению со стоявшим передо мной чудовищем. Рукояти Ключей скользнули в ладони почти бесшумно. Зверь только мотнул лобастой башкой в ответ, и, грациозно подняв морду к солнечным лучам, пробивавшимся сквозь ветви деревьев, сладко зажмурился, встопорщив шикарные усы.

Я аккуратно перенёс центр тяжести на выставленную вперёд правую ногу. Перекинутая через плечо верёвка с вязанкой хвороста предательски соскользнула, и все мои дрова с грохотом рассыпались за спиной. Замер, сдерживая шумное дыхание и готовый в любое мгновение активировать Водный Бич. Во владении этим заклинанием я был достаточно уверен, так как пользовался им по назначению и не только, последние несколько недель.

Парсум вновь уставился мне в лицо, разинув розовую пасть с синеватым языком и белоснежными острыми зубами. Я же, словно загипнотизированный, не мог оторвать взгляда от хозяина этих мест. С тихим шорохом кусты рядом с чёрным зверем раздвинулись и рядом с первым встал второй, не менее опасный, чем первый…

Тени и солнечные лучи играли на блестящей антрацитовой шерсти в чехарду. Кошки синхронно переступили лапами. Мне удалось на некоторое время заставить себя оторвать взгляд от ярко-жёлтых глаз. Возможно, зря я был успокоен тем, что хищники всё ещё не предпринимали попыток напасть. Взгляд зацепился за какое-то несоответствие, лишнюю деталь на спинах Парсумов. Вертикально ниспадавшие сверху, как у ивы, густые ветви неизвестного дерева своими длинными листьями доставали до чёрных спин. Вот одна из кошек сделала небольшой шаг вперёд, тут же нависнув надо мной.

Я почувствовал знакомый резкий запах мускуса, показалось, что ощутил металлический привкус горячей крови во рту. С замиранием сердца я углядел в зыбкой тени трепещущей листвы наездниц, что приникли к спинам гигантских Парсумов. Гибкие ветви плакучего дерева накрывали их, словно живые плащи из зелёных перьев.

Изящные, тонкие и, без всяких сомнений, женские тела покрывала плотная серо-зелёная кожа, с равномерным ячеистым рисунком и чёрными тенями на складках. По-птичьи резкие движения головы на длинной шее, поблескивающие огромные глаза с косым разрезом, занимавшие добрую половину лица — первое, что на чём останавливался взгляд у прекрасных незнакомок.

Длинные прямые волосы лесных дев чернотой и блеском могли поспорить с шерстью кошек, что продолжали вести себя так, будто в этом мире их ничего не интересует. И тем не менее, от этих зверей веяло вполне ощутимой угрозой.

Обе наездницы внимательно всматривались в моё лицо, затем их интерес вызвали Ключи Матери и Сына. Видимого оружия у всадниц на Парсумах я не заметил, из одежды же были только пояса из плотного материала, похожего на войлок, со множеством петель, шнурков и узких полос кожи, образующих своеобразную юбку. В наше молчаливое противостояние ворвался встревоженный голос Тоши:

— Мастер Холиен! Мастер Холиен! — девчонка выкатилась из кустов с непомерно большой вязанкой хвороста. В рыжих волосах её застряли мелкие веточки и сухой лист. Увидев наездниц на Парсумах, дочь Хейген резко остановилась, побледнела так, что стали видны все её многочисленные веснушки. Рот, собиравшийся снова произнести моё имя, так и остался широко открытым. Но, следует отдать должное её находчивости и отваге, очень быстро пришла в себя, яростно зашептав и вцепившись в рукав моей кольчуги:

— Мастер Холиен! Мастер Холиен! Это же дриады! Мама говорила, что здесь где-то граница их владений… Спрячьте оружие, они этого не любят! — я последовал совету девочки, посчитав его вполне резонным. Прямой враждебности, встреченные мной существа так и не проявили.

Едва Ключи исчезли в инвентаре, из чащи вышли ещё три представительницы лесного народа. Такие же тонкие и изящные, ростом мне почти по плечо. Новые гостьи были вооружены.

Тонкие длинные копья с вычурными плетёными наконечниками и полированными древками выглядели сделанными целиком из дерева. Одна из вновь появившихся подошла ко мне вплотную и, глядя снизу-вверх, что её ничуть не смущало, произнесла:

— Отпусти детёныша, недоальв… Пусть возвращается к дому на колёсах из мёртвого дерева… Нам нет дела до ваших жизней, пожиратели падали… Она приглашает только тебя…

— Хм, польщён, конечно. Но мы спешим в Эмеральд по своим делам.

— Клянусь Эвридикой, мы надолго не задержим тебя, недоальв. Дети ночи проводят вас быстрой тропой до границы со Степью, — дриада не отводила от меня своих огромных глаз. По её бесстрастному лицу что-либо трудно было разобрать.

— Мастер Холиен, соглашайтесь! — торопливо встряла Тоша, — дриады никогда не обманывают и никогда не заговаривают с теми, кого собираются убить…

— Что ж, это вселяет оптимизм. Беги к маме, объясни всё. А я последую приглашению. Похоже, что в этом мире у меня так и не выдастся ни одной спокойной недели. Только собирался начать правильную жизнь… Теперь снова дожидаться понедельника.

Ручей мы перешли вброд, благо вода едва доставала до колен. Смешно было наблюдать за Парсумами, остановившимися посреди русла, чтобы напиться. Розовые языки, величиной с лопату, почти без всплесков мелькали с завидным ритмом, в такт великолепным хвостам, подрагивающим своими пушистыми кончиками.

Наездницы терпеливо ожидали пока звери напьются. Я же, воспользовавшись открытым местом и хорошим освещением, продолжал жадно рассматривать лесных спутниц, находясь у них за спиной. Впервые я встретил народ, вызывающий у меня поистине этетическое наслаждение.

Несмотря на небольшой рост, пропорциям дриад могли бы позавидовать лучшие модели моего времени. Резкие повороты головы диссонировали с гибкими, текучими, почти змеиными движениями туловища. Особенно это было заметно, когда дриады меняли позу во время поворотов или когда нагибались.

Кроме юбки из кожаных полос, лесные обитательницы носили что-то вроде тяжёлых ожерелий из стеблей трав, плетённых с таким искусством и изяществом, что они казались живыми.

После водопоя и перехода через ручей мои спутницы пошли быстрее, скользя между стволов деревьев и кустарников так стремительно, что я едва поспевал за ними. Весь наш путь проходил в полном молчании, лишь треск сучьев под моими сапогами, да возмущённый птичий гомон позади меня нарушали окружающую гармонию. Что поделать, Рейнджер Светлого Леса остался в другом мире. А здесь я хоть и квартерон, но пока, по сути своей, всего лишь, неумелое дитя города.

Смешанный лес незаметно сменился высокими исполинами, стволы которых обвивали мощные лианы, толщиной в локоть. Стволы многометровых деревьев имели тёмно-фиолетовый оттенок, в нередких трещинах застыла смола рубиново-красного цвета. Феерическая гамма самых необычных запахов ошеломительно ударила в нос. Сладко закружилась голова…

— Возьми, недоальв, — одна из дриад протянула мне на ладони пучок бурой травы, — пожуй, не то зов леса отправит тебя за Грань.

Я послушно взял слабеющей рукой предложенное противоядие и поспешно запихал за щёку, стараясь тщательно работать челюстями. Терпкая и горькая слюна тут же наполнила рот. Я сглотнул. Эффект был сродни чашке крепкого кофе после долгой и утомительной ночи. Но усиленный в десятки раз. Таким свежим и бодрым не чувствовал себя очень давно! Ай да дриады! Надо бы прикупить у местных этого зелья… только обязательно поспрашивать о побочных эффектах. Как бы не нарваться на зависимость…

Ещё через полчаса по моему внутреннему ощущению мы вышли к поляне, где несколько исполинских фиолетовых деревьев сплетались корнями и стволами в гигантский амфитеатр. Лианы образовывали ячеистую сеть вместо крыши, а в промежутках тут и там мелькали головы и тела дриад. Сколько же их тут?! Настоящий муравейник…

Кажется, травка дриад оказалась с сюрпризом. Куда подевались всякие сомнения и страхи? Я вышагивал с улыбкой счастливого дебила на лице. Не хватало только ниточки слюны на оттопыренной нижней губе. Мне нравилось всё вокруг, а какие серо-зелёные девочки вокруг! Просто праздник какой-то!.. Бррр… Я представил себя со стороны.

С тяжёлым вздохом скастовал Очищение. А как бы было здорово пробыть в этом состоянии часик-другой… Уф! Великий Рандом… Отпустило. И, что характерно, голова осталась ясной. Видимо, своё блокирующее действие на местные усыпляющие-умертвляющие газы травка выполняет сразу, а эйфория — это побочный эффект.

Пока меня вели к небольшой поляне у корней сплетающихся фиолетовых исполинов, в голову пришла интересная аналогия. Гарпии, с которыми я столкнулся в Варрагоне до моего вмешательства представляли собой сплошь женских особей. Неужели и дриады такие же? Хотя, если вспомнить представление об этом народе в мифах и легендах, перенесённое в сценарии земных игр, отличалось довольно оригинальным характером. Не помню точно. Вроде бы рождались дриады из крови Богов, толи, вообще, из деревьев…

На поляне нам встретилась группа дриад, усевшихся в кружок. На них помимо юбок и ожерелий были надеты лёгкие накидки из настолько тонкого полотна, что казалось, будто они облегают каждый изгиб великолепного тела, словно перчатка пальцы.

Подойдя ближе, я отметил, что в центре, на подстилке из шевелящегося тёмно-бурого мха лежали… тоже дриады. Большинство из них едва подавали признаки жизни, на серо-зелёных телах тут и там виднелись грязно-жёлтые проплешины со ржавчиной по краям. Словно какой-то непонятный лишай поразил эти совершенные создания. Сидевшие вокруг них сородичи в облегающих накидках, раскачивались с закрытыми глазами и взявшись за руки в такт заунывной однотонной мелодии, напоминающей вой ветра.

Я обернулся за разъяснениями к сопровождавшим меня дриадам и застал интересную картину. Всадницы покинули спины своих шерстяных зверей, соскакивая единым слитным движением и по очереди касаясь их покатых лбов. После каждого такого прикосновения Парсум утрачивал своё, так поразившее меня, безразличие, суетливо осматривался, припадая мордой к земле и выгибая спину. Хвост зверя в этот момент бешено хлестал его по бокам. Резкий хлопок ладонями наездницы — и Парсум гигантскими прыжками несётся обратно в лес, тряся головой и обиженно взрыкивая…

— Тебя ждёт Старшая, недоальв, — моё внимание привлекла дриада, кормившая меня эйфорической травой. Мы направились прямо под фиолетовые корни деревьев, где скрывался вход одного из жилищ местных обитательниц. Несмотря на расположение, зал, куда меня провели, был довольно хорошо освещён. Неправильной формы стены и потолок словно застыли, впечатанные в сердцевину дерева. Пол под ногами был сплошь покрыт упругой и мягкой травой. В центре комнаты располагалось растение с широкими, толстыми и мясистыми листьями, на одном из которых сидела дриада, кожа которой была почти чёрной. Я в замешательстве огляделся, не зная, что предпринять и как себя вести.

— Садись, квартерон, — чёрная дриада повела правой ладонью и ещё один стебель с широким листом с тихим шорохом опустился рядом с ней. Я последовал приглашению, стараясь утраиваться аккуратно, чтобы не порвать хрупкую на вид поверхность. — Хвала Повелительнице Начала и Конца, — дриада прикоснулась тремя пальцами правой руки ко лбу, — это её волей ты оказался рядом, Целитель…

— Да? Там на поляне я видел…

— Всё верно, квартерон. Чужая болезнь пришла из урочища Мёртвого Бога руку ночей тому назад, спустя оборот солнца после гнева жёлтых небес. Там, ниже по течению реки, как раз под скалой Дома Мёртвого Бога, находится одна из наших деревень… травницы лишь облегчают страдания… сегодня утром умерла первая дочь Дерева! Ещё две не отозвались на родовую Песнь… — глаза чёрной дриады блестели, черты лица оставались неподвижными.

Я лихорадочно соображал. Великий Рандом! Что за невезение? Фатальная непредусмотрительность. До главы о дриадах в «Анатомии рас» я так и не добрался. Хм, возьмём за основу их внешний, вполне человекоподобный вид. Но ведь есть ещё и физиология! Да не простая, а с поправкой на местные реалии! И эта…странная Старшая. Пусть и говорит на понятном языке, но обороты речи… Кое о чём я догадался. Не физика квантовых частиц. «Рука ночей» — это, наверное, пять дней, «оборот солнца» — понятное дело, сутки. А гнев жёлтых небес? Стоп. Мы как раз тогда попали под дождь… Погоди-ка, это было четыре или пять дней назад? Ладно, по ходу дела разберёмся. Я же Целитель. Цельный Грандмастер, как-никак! Мёртвый Бог ещё какой-то…

— Сила проклятой болезни очень велика. Даже наши материнские деревья не в состоянии вылечить её. Мы лишь можем отдалить гибель и смягчить страдания родных.

— Тогда мне следует немедленно посмотреть на ваших больных, чтобы хотя бы понимать, что случилось. Вот только с лечением… — я замялся. Мой запас маны довольно невелик и пополняется медленно, эликсиров очень мало. А пользоваться Астралом я ещё не научился…

— Я сама проведу тебя, квартерон. У нас есть своё Средоточие, которое и используют травницы на поляне, — ни насмешки, ни сарказма по отношению к недоальву я не уловил.

У меня была ещё пара дюжин вопросов, но я решил отложить их на потом. Страдалиц на поляне явно прибавилось. Травницы продолжали свой заунывный транс, поэтому на мой приход с чёрной дриадой не обратили внимание. Краем глаза я отметил шевеление в сетчатой кроне лиан, где мелькало множество местных обитательниц.

Видимые мной раньше на расстоянии, жёлтые пятна на ячеистой коже дриад были разбросаны по поверхности их тел без всякой заметной системы. Я присел перед ближайшей, отметив, что рядом с аборигенкой находится несколько деревянных горшков с разнообразными растениями, стебли которых оплели шею, голову и конечности, находящейся без сознания, дриады. Один стебель даже исчезал в полуоткрытом рте поражённой болезнью.

Взяв за образец состояние и внешний вид уже наблюдаемых мной здоровых дриад, я начал осмотр с дыхательных путей. Заглянул в рот, язык и нёбо были чистыми и ярко-розовыми, почему-то удивив меня этим. Носовые ходы были забиты субстанцией, очень напоминавшей рубиновую смолу фиолетовых исполинов. Выслушал вполне привычное сердцебиение. Дыхание было хриплым и поверхностным. Оттянул веко: в уголках глаз застыла всё та же красная смола. Что это? Аналог нашей крови? Чёрт! Без подробного расследования не обойтись, нужно отследить весь путь больных и заразы от самого места возникновения симптомов.

— Такие же пятна бывают у наших родовых деревьев, — чёрная дриада указала на жёлтую отметину со ржавыми краями на бедре больной, — но они легко излечиваются соком специальных трав.

Так, поглядим… При близком рассмотрении поверхность пятна оказалась рыхлой. Ячеистый серо-зелёный слой кожи в пределах поражения полностью исчез, лишь жёлтая рыхлая масса, с кусочками прозрачных чешуек, которые в смеси с красной смолой давали тот самый ржавый оттенок. Значит, это не пятна, а язвенные элементы. Разрушение кожи. Ожоги? Кислота? Яд? Как же мало я знаю. Кровь-смола в запёкшихся носовых ходах и уголках глаз… Нарушение свёртываемости? Гадать-неперегадать… Но состояние явно тяжёлое, если предположить, что всё, что я вижу на коже и слизистых, происходит и во внутренних органах. О вскрытии умерших можно только мечтать… Думаю только заикнись я о подобном, милые дриады вскроют меня ещё живым. И, возможно, не один раз…

— Старшая, а пока они были в сознании, что их больше всего беспокоило?

— Они теряли воду…

— Эээ…?

— Изо всех отверстий на теле. Спутанные речи, видения… И ещё, они были очень горячими, как камни в жаркий полдень, а когда теряли себя — снова холодели.

Уф. Понимай как хочешь. Попробую расшифровать. Понос, рвота, слезотечение, соплетечение, мочились, потели? Запутываюсь ещё больше. Повышение температуры, язвы, потеря жидкости, нормализация температуры с потерей сознания…

— А воду, что они теряли. Какого она была цвета? — задал я вопрос наудачу.

— Отсюда и отсюда, — дриада показала пальцем на рот уши и глаза, — цвета вечерней зари и разбавленного сока родового дерева, а здесь — Старшая положила ладонь на низ живота, — такого же цвета, как пятна.

Хм, хоть что-то. Цвет мясных помоев и жёлтый. Что-то вертелось в мыслях никак не давая ухватить себя за хвост. Так, нечего тянуть!

— Я начну использовать Магию Жизни, Старшая, — я достал Сферу Преобразования, маны у которой плескалось на донышке.

Дриада молча положила на неё правую ладонь, левой же упёрлась мне в спину и закрыла глаза:

— Приступай, квартерон…

Отметив с удовлетворением, что Сфера стала быстро заполняться, я занялся больными. Начал с каскада Очищение — Регенерация — Среднее Исцеление, и чтобы уж наверняка, повторил его у каждой из дриад трижды. Зеленоватое свечение, что исходило от моей левой руки, при этом разливалось по телам поражённых болезнью, словно пытаясь проникнуть во все их закоулки. На секунду мне показалось, что плоть истаивает, как снег под горячей водой в тех местах, где моё умение наиболее интенсивно проявляло себя.

Старшая неотступно следовала за мной, не отрывая ладоней от Сферы и моей спины. Я насчитал одиннадцать поражённых. За это время Сфера и показатель маны на моём правом предплечье успели наполнится и опустошиться, а чёрный цвет кожи Старшей постепенно терял свой блеск и приобретал тусклый серо-зелёный оттенок. С последней исцелённой дриадой она рухнула без сил прямо на поляне.

Я подскочил, активируя Среднее Исцеление, но старшая уже пришла в себя:

— Не трать ману, квартерон. Это плата за слишком долгую связь… со Средоточием. Будешь учиться, помни: чем больше поток маны, тем сильнее напряжение в твоём внутреннем вместилище…

— Отдохните, Старшая. Я могу поговорить с вашими эээ… подданными?

— Конечно, квартерон, — чёрная дриада повернулась к очнувшимся после лечения, — расскажите всё Целителю, ради наших сестёр, что ещё мучаются недугом.

Я мысленно вздохнул. Значит, это ещё не все пострадавшие… Сколько же их там? Тут всего десяток на ноги поставил, а ощущение будто три смены отработал. Я даже после штурма Варрагона так не уставал. Что же это за гадость? Почему у меня навязчивое ощущение, что я видел что-то похожее. Но не здесь. Может, в прежней жизни?

Беседа с вылеченными дриадами прояснила мало. Все они были из деревни, о которой говорила Старшая. Селение находилось в четверти дня пути от этого места, рядом с небольшой рекой. Все твердили о почти одновременном проявлении симптомов вчерашним утром. Картина заболевания развивалась очень быстро и бурно. Уже к ночи половина жителей деревни лежали в своих жилищах, не в состоянии подняться. Послали за помощью к Старшей. Высланный отряд детей ночи на Парсумах доставил наиболее тяжёлых сегодня утром. Всех прибывших поместили в место, описание которого я не совсем понял. Старшая пояснила, что это купель материнских деревьев — небольшой водоём в корнях родовых исполинов, наполненная влагой дождя пополам с водорослями и каким-то соком, что выделяют эти растения. Благодаря описанным мерам, больные дриады смогли выжить до моего вмешательства.

Рассказ ещё больше убедил меня, что нужно разбираться на месте.

— Старшая, а всадницы на Парсумах? Они тоже заболели?

— Не знаю, квартерон, они сразу же уехали обратно в деревню и до сих пор не возвращались, — кожа чёрной дриады снова приобрела привычный блеск и цвет.

— Мне нужно отправиться в эту деревню. И как можно быстрее. Это можно устроить?

— Да, квартерон… — Старшая поднялась, не отводя взгляда от моего лица, — но ты сказал, что спешишь… я и так благодарна тебе за твою помощь, — снова это дурацкое отсутствие мимики! Очень трудно разговаривать с собеседником, не видя его реакции. Она что, смирится с гибелью от неизвестной болезни целой деревни? Великий Рандом! Ну за что это мне?

— Боюсь, Старшая, что я даже и не начал помогать. Болезнь как-то передаётся дриадам. Я ещё это не выяснил. Вполне возможно, что только одной деревней эта зараза не удовлетворится. Я могу и хочу помочь вам в полной ликвидации опасности…

— Зачем тебе это, недоальв? Тебе, в ком течёт три четверти крови хумансов и лишь четверть высшей крови. Недоучившийся маг, путешествующий с пожирателями падали…

— Эк вы меня… Честно? Не знаю. В первые дни в вашем прекрасном мире, Старшая, три мудрые женщины пожелали мне следующее: «Мучайся до конца времён. Люби и будь любимым до конца времён. Не теряй надежды нигде и никогда, до конца времён и в безвременье!» А ещё одна из них сказала очень запомнившиеся мне слова: «Целительство — это прежде всего способность восстановить гармонию мира…» Я не прощу себе никогда, если в этот раз пройду мимо… Я понятно объяснил?

Чёрная дриада смотрела на меня, позади неё стояли вылеченные мной дети леса. Не слишком ли опрометчиво я обещаю им спасение? Но разве не для подобного я в этом мире?

— Мы примем твою помощь, отмеченный Тремя Сёстрами. Мы будем молить Богиню Сущего, Беспощадную Эвридику, о снисхождении к нашей судьбе и о даровании тебе права в неё вмешаться!

— Старшая рода дриад отрядила четырёх детей ночи вместе с их Парсумами для вашей безопасности и сопровождения до самого Танграиса, Хейген! — я старался говорить бодро и убедительно, несмотря на помрачневшие лица моих спутников, — до пограничной реки вам ничего не угрожает. Воины дриад будут с вами днём и ночью. Гуггенхайм, проследи, чтобы каждый вечер Бруно выносили из повозки и Тоша делала массаж с обтираниями. Полчаса перед закатом оставляйте повозку пустой. Я постараюсь прибыть индивидуальным порталом именно в эти часы. Не знаю, что случится, если в это время в той точке кто-то из вас будет находиться. Поэтому и предупреждаю. Не исключено, что придётся портироваться спешно…

— Ох, Эс… Опять ты лезешь в ж… куда не просят, — поджала губы маркитантка.

— Так ведь просят же, Матильда… — я понимал гному прекрасно. Мне тоже было неспокойно и не хотелось расставаться. Но за свою недолгую жизнь в Небытии я сделал для себя один важный вывод. В общем-то, простой до банальности и старый, как мир. «Делай, что должно, и свершится, чему суждено…» Почему-то часто последнее время приходили на ум эти слова старого римского императора-философа…

— Может остаться с тобой, помочь чем? — Гуггенхайм с опаской посматривал на прибывших со мной всадниц на чёрных зверях.

— Спасибо, учитель. Ваша помощь пригодилась, если бы у нас было много времени. Но его нет. Поэтому я пойду коротким, но очень опасным путём. Использую своё бессмертие. А вас брать не хочу. Из-за опасений за ваше здоровье и жизнь, — я обнял по очереди старика-Алхимика и всё ещё недовольную гному, подмигнул близнецам и Тоше, — не переживайте, я обязательно вернусь, и мы довезём Бруно до Ковена. А там нам помогут, я уверен!

— Холиен! — мамаша Хейген крепко ухватила меня за плечо, — вот только попробуй мне сгинуть! Клянусь Подгорным, ты меня знаешь…

— Знаю, Матильда, знаю… не переживай.

Мыслями я всё ещё был со своими родными. Именно родными, поскольку семью мамаши Хейген уже справедливо считал своей. За размышлениями не заметил, как в сопровождении Детей ночи мы вернулись на поляну фиолетовых исполинов. Здесь меня ждала Старшая в окружении пяти вооружённых копьями и дриад.

— Я готов, Старшая…

— Можешь называть меня Ркасса, квартерон, — мне показалось, или я увидел намёк улыбки на лице чёрной дриады, — с нами пойдут жрицы родового дерева. Возможно, придётся снова лечить, они помогут с маной.

— Хорошо, Ркасса, зовите меня Эскул. Далеко нам до деревни идти?

— Без тебя мы бы дошли до заката…

— Я понял. Давайте попробуем меня не жалеть. Потерплю…

Дриады молча двинулись к краю поляны, выстраиваясь в небольшую походную колонну, которую замыкали мы с Ркассой. Уже через час я понял, что «самоуверенный идиот» для Эскула Ап Холиена было бы слишком мягким эпитетом. Даже сет Рагнара Селёдки, с которым я сжился в последние месяцы, словно со второй кожей, не облегчил моей участи.

Дриады шли одним им ведомым путём, без троп и дорог. Уже через полчаса я перестал ориентироваться в направлении движения, стараясь не потерять из виду спину идущей впереди дочери леса. Мы ныряли в овраги, углублялись в кажущиеся непролазными заросли кустарника, скакали по буреломам, где каждую минуту мне грозил перелом, вывих или выбитый суком глаз. Но видимо, Великий Рандом, был сегодня для разнообразия на стороне благородных авантюристов…

Незаметно менялся окружающий нас лес. Перестали встречаться фиолетовые исполины. Привычные глазу лиственные и хвойные деревья вместе с плавным понижением местности стали сменяться растениями, больше похожими на гигантские папоротники. Тут и там на нашем пути появлялись высокие пальмоподобные деревья, увитые тонкими вьющимися стволами с огромными мясистыми листьями в форме зонтиков.

Воздух нагрелся и повлажнел, видимость ухудшилась. Дышалось тяжело, словно в бане. Пот лился ручьями, а я продолжал двигаться просто автоматически, стараясь не упустить из виду спутников. В голове шумело. Несмотря на то что я кастовал периодически Регенерацию, Очищение и Исцеление, организм потихоньку стал подавать сигналы S.O.S. Дико заболела спина и шея. Да так, что я с ностальгией вспомнил игровые времена, когда физиологические ощущения в большинстве своём имитировались, но имели возможность регуляции интенсивности. Проклятая реальность! Этого ей показалось мало и на закуску, когда мы спустились в пойму реки, стекавшей с плоскогорья каскадом водопадов, то погрузились в липкий туман, переполненный всякой кровососущей гадостью, норовящей залезть мне в нос, глаза и уши.

Заметив мои страдания, дриады поделились из своих запасов замечательной плетёной накидкой, в виде капюшона с сеткой. Видимость она ухудшила ещё больше, но зато позволяла хотя бы свободно дышать. Через некоторое время я перестал обращать внимание на искусанные кисти рук, открылось что-то наподобие второго дыхания у спортсменов.

В окружающем тумане мне стали мерещиться исполинские пауки и другие жуткие чудовища. Сердце колотилось, как бешеное. Обрывки мыслей и воспоминаний перемешались в калейдоскоп. Лица из прошлого и настоящего, виртуальные и реальные…

Старшая тронула меня за плечо, указывая рукой куда-то в клубы тумана. Я приподнял сетку, чтобы лучше видеть. Реку было не разглядеть, а между поредевшими «пальмами» стали видны дома, напоминавшие вигвамы индейцев, только не из шкур, а переплетённых стеблей растений, растущих тут же вокруг них.

Ближе к руслу реки насекомые исчезли и можно было снять защиту. Совершенно измотанный, я как был в кольчуге вошёл в кристально прозрачные воды по пояс и стал черпать ладонями воду, выливая её на затылок, отфыркиваясь, как морж. Ледяная влага вернула способность мыслить здраво. Из-за тумана, передающего и усиливающего слегка фосфоресцирующее свечение, шедшее от пахших прелью берегов, я не сообразил, что уже наступил вечер. Момент, когда солнце исчезло за вершинами «пальм» пропустил напрочь.

Ркасса осталась со мной, а сопровождавшие нас дриады рассыпались по деревне. Спустя некоторое время, с небольшими промежутками, то с одной, то с другой стороны, стали раздаваться протяжные крики, напоминающие волчий вой. Старшая опустилась на траву, прикрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону:

— Мы опоздали, Эскул. Среди оставшихся почти все ушли за Грань…

Я обхватил чёрную дриаду за плечи:

— Вставай! Живые же ещё есть? Так давай не дадим им умереть. Зови своих! Пусть ведут к самым безнадёжным! — я тряс Старшую, словно куклу, забыв от досады обо всём на свете. Об усталости, условностях…

Немедленно почувствовал, как меня обхватили за руки и шею, жёстко зафиксировав и не давая двинутся ни на сантиметр. В голове зашумело, стало трудно дышать.

— Оставьте его, он прав… — я ощутил свободу движений, от моей шеи убрали наконечники копий.

И очередная длинная ночь новой жизни вступила в свои права…

Следует отдать должное дочерям леса, они следовали за мной, словно тени. Направляя и молча останавливая, когда я, чудом остававшийся на ногах, поднимался от очередной умирающей больной.

Тусклое освещение хижин какими-то гнилушками компенсировали ярко светившие с тёмного неба три верных спутницы Целителя. Три Сестры. Три отражения света во мраке ночи.

Мы шли наперекор и напролом. Если в очередной хижине негде было развернуться, дети леса попросту сносили её в сторону, открывая мне доступ к едва подающим признаки жизни телам.

Старшая была повсюду, она дирижировала своими помощницами, которые поочерёдно вставали за моей спиной, возлагая на неё свои маленькие влажные ладошки. Я мог лишь догадываться, что происходило за пределами моих рук, постоянно окутанных зеленоватым свечением. С каждой сменой за спиной и скачком уровня маны в Сфере Преобразования в моей груди всё сильнее начал пульсировать жгучий комок. Он рос и распространялся в подмышки и пах, задерживаясь в области суставов, чтобы скрутить их в очередной вспышкой огненной боли. Мои попытки скастовать на себя Исцеление и Регенерацию заставляли этот комок лишь сильнее пульсировать, а меня — скрежетать зубами…

В последние хижины я заползал на ощупь, так как от боли судорогой свело мышцы шеи и слёзы заставляли расплываться картинку перед глазами. Изо рта моего вырывались только обрывки ругани и хрипы, а в голове почему-то каруселью крутилась дурацкая строчка из детских стихов: «И одно только слово твердит: „Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!“» Ссука! Бл@дь! Какой же я самоуверенный дебил… Как же больно!..

Кто-то из-за спины сунул мне в рот траву, я, не задумываясь, стиснул челюсти. Уже знакомый вкус слегка освежил и в голову мягко ударила волна эйфории. Но продлилось это всего минуту. Жалкая попытка подбодрить Целителя-маньяка.

Я отползал от хижины, ломая ногти и сдирая в кровь пальцы. Луны калейдоскопом вертелись у меня перед глазами. Стошнило. Жжение из груди поползло вверх к шее, стянуло её удавкой и спасительная темнота, так долго не приходившего забвения накрыла меня с головой…

Странно и непривычно не чувствовать в груди разгорающееся пламя. Я даже осторожно нажал на неё пальцем, медленно наращивая давление через кольчугу. Ничего! Рывком поднялся оглядываясь. Совершенно не помнил, умер я в этот раз или нет. И где возродился? Боли респауна не помнил тоже. Тупо уставился на свои исцарапанные ладони и обломанные ногти.

Совсем недалеко у подножия росших плотной группой «пальм» суетились дриады. Нетрудно было догадаться о назначении больших, рядком выложенных, коконов, свёрнутых из травяных подстилок.

— Это материнские саваны, квартерон, — рядом со мной, как всегда незаметно, оказалась Старшая, — родовое дерево должно получить то, что давало им при появлении на свет. Всё есть конец, и всё есть начало, Целитель… Ты удивил нас этой ночью, недоальв. Хотя, никакой альв не сделал бы для наших сестёр того, что совершил ты.

— Это было очень глупо и неосмотрительно с моей стороны… — я посмотрел чёрной дриаде прямо в глаза, — если бы не моё бессмертие, никогда не решился на такой риск. Удивительно, что не подох, — я горько усмехнулся, — сколько удалось спасти?

— Больше половины, — Старшая проигнорировала моё нытьё, — ты в состоянии идти, или мне прислать детей ночи? — дриада поднялась, намереваясь присоединиться к уже ждавшим её сородичам.

— А как же деревня, Ркасса? Что будет с этим местом?

— Лес большой, мы найдём новую колыбель…

— Колыбель?

— Да, квартерон. Здесь хорошие условия для родового дерева. Река, стекающая с плоскогорья, талая чистейшая вода. Ущелье, закрытое от ветров. Тепло и влага… Хорошая была деревня. Теперь это место проклято…

— И вы не хотите знать, откуда пришла эта болезнь и может удастся остановить её?

Старшая остановилась и глубоко вздохнула:

— У нас одна жизнь бессмертный. Лес и так потерял много своих дочерей. Мы уйдём, потому что боимся и ничего не можем сделать…

— И оставите родовое дерево? — мой вопрос был задан автоматически, как логичное продолжение беседы. И тут я впервые увидел проявления эмоций у Старшей. Расстояние в десяток метров она преодолела одним прыжком. Её чёрная кожа приобрела пепельный оттенок, рот исказила гримаса ярости:

— Не тебе судить нас, недоальв! — я попятился под неожиданным напором чёрной дриады. Похоже, затронул какое-то табу. — Хочешь остаться? Найти причину болезни? Твоё дело! А мы уходим, бессмертный… — Старшая успокоилась так же быстро, как и вышла из себя.

— Хорошо, хорошо, не собирался вас оскорблять, — я примирительно поднял руки.

— Оплату тебе привезут сегодня к вечеру на это место. Дети ночи будут ждать до восхода Трёх Сестёр, недоальв, — Старшая, не произнеся больше ни слова, повернулась и зашагала к тропе, на которой уже скрылись почти все дриады.

— И вам, спасибо, что не прибили, девочки… — пробормотал я, почёсывая затылок.

Мда. Всё же разобраться с местной заразой надо. Не люблю загадок, в особенности не люблю не оконченные дела. Я примерно сориентировался по встающему над вершинами «пальм» солнцу, в какой стороне осталась деревня. В конце вчерашнего марша я уже плохо соображал, но запомнил, что от этого места, где хвойная растительность сменилась «пальмами» и кустарником идти до деревни достаточно далеко. Часа два или три, поэтому решил не откладывать.

Жуя на ходу краюху чёрствого ржаного хлеба с сыром, захомяченную в незапамятные времена в инвентаре, и радуясь утренней прохладе, зашагал, стараясь держаться хорошо видимых следов волочения травяных коконов на местной почве, напоминающей смесь песка и земляной пыли. Вот тебе и дети леса! Ни покормили, ни напоили. Обозвали…надо же, недоальв. Хех!

От солёного козьего сыра скоро захотелось пить. Решил подождать, пока доберусь до реки с её хвалёной кристально чистой водой. Так, совершенно незаметно, занятый размышлениями над поставленной перед собой задачей, добрался до края ущелья, в котором протекала река.

Из-за тумана самого русло едва угадывалось, но тропа, по которой дриады недавно спускались, была заметна очень хорошо. Просто я вышел к обрыву значительно выше. Мда, чтобы напиться, нужно спуститься и снова познакомиться с местными жужжащими кровопийцами.

Может, стоит поискать ещё один спуск, расположенный выше по течению? Или сразу, подниматься на самый верх? Как там старшая назвала… «скала Дома Мёртвого Бога»?

Всё же придётся спускаться в деревню. Там могут быть подсказки. Ночью разглядывать подробности было недосуг. Да и пить хочется, ни о чём думать больше не могу. Я облизнул губы и стал спускаться. Сапоги погружались в зыбкую почву по щиколотку.

Осиротевшая деревня выглядела печально. Некоторые жилища так и остались сваленными. Странно, что заметил только сейчас. У дриад не было ни очагов, ни остатков кострищ. Я вообще не помню, чтобы они пользовались огнём. Ещё один штришок в загадочную картину жизни этих существ. Язык уже не поворачивался назвать их нимфами. Кем угодно, только не духами леса. Что за больная фантазия у разработчика, придумавшего этот народ.

Обходя брошенные хижины и ворочая носком сапога нехитрые предметы утвари, натыкался тут и там на следы рубинового смолистого вещества, которым были забиты носовые ходи больных дриад. Преимущества бессмертного неоспоримы. Шляйся себе хоть в эпицентре эпидемии! На это я и надеялся. Особого геройства в этом не вижу, но, думаю, эксперимент на самом себе — самый быстрый способ выяснить, что же здесь произошло.

Поэтому дальнейшее моё поведение, безусловно, вызвало бы появление многих седых волос у моих учителей-эпидемиологов, будь они свидетелями этого безобразия.

Я совал свой нос, палец, иногда даже язык, везде, куда мог добраться. Перетряхивал то, что можно было считать одеждой и постелями дриад. Какие-то деревянные плошки, плетёные туески. Рискнул попробовать на вкус рубиновую смолу, которая оказалась абсолютно безвкусной. Ничего…

Жажду я утолил в самом начале, напившись прямо у берега в небольшой заводи. Вода в реке была действительно кристально прозрачной и очень холодной. Мои метания по деревне и вставшее высоко палящее солнце заставляли часто прикладываться к предусмотрительно припасённому ведёрку с водой, позаимствованному в одной из хижин.

Часа через два тщетных поисков и экспериментов я присел у одного из покосившихся жилищ, прельстившись густой и прохладной тенью. Воспоминания о волшебной похлёбке мамаши Хейген ничуть не прибавили настроения, а лишь заставили возмущённо бурчать мой желудок, который я тщетно попытался успокоить глотком ледяной воды.

Может, дело в метаболизме дриад? С чего я взял, что если эти существа выглядят внешне похожими на людей, то и физиология у них схожая? Ну-ка, ну-ка… Я вытащил из инвентаря предусмотрительно захваченную из фургона «Анатомию рас» и стал искать главу о дриадах. Найденная информация умещалась всего на двух листах этой энциклопедии. Я прочёл её несколько раз и был крайне раздосадован. Мизер информации! Насколько подробно была описана анатомия и даже физиология гарпий… а дриады оказались самой малоизученной расой или самой закрытой. Что ничуть не прибавляло оптимизма. Так, стоп. А это что? Сноска после главы. Сразу и не заметишь. «Из заметок Дорана Глора, почтеннейшего магистра и смотрителя библиотеки Эмеральда». Так, почитаем… «… а ещё свидетельства отмечают, что среди дев леса не видел никто и никогда особей мужеского вида или кого-либо их заменяющего. Все описания из собранных нами источников единообразны и подтверждают внешний вид дриад сходным с телосложением хуманок, вплоть до наличия ногтей на пальцах рук и ног, волос на голове и веках. Но также полное отсутствие оных на теле, и в виде бровей. Кожа же дев лесных очень прочна и в то же время эластична, устойчива к воздействию ядов, огня и металла. Что неоднократно отмечали Рейнджеры альвов, ибо стрелы против дриад бесполезны…» О, как! Нормально… так, так, а тут что? «… любые раны, полученные лесными девами, будь то резаные, рваные или колотые, а также: переломы костные и вывихи сухожильные; заживают не в пример другим расам во много раз быстрее и без совершенного следа…». Хм, дальше опять ничего не значащие бла-бла-бла… Имеют большую потребность в воде. Едят только выращенную пищу. Ага. Ну это ожидаемо…

Высочайшая регенерация, устойчивость к ядам, прочнейшая кожа и совершенно отсутствующие данные по анатомии, размножению, росту… Кстати, детей ни на поляне, ни в этих травяных вигвамах я так и не увидел ни одного.

Ладно, тут ловить нечего, до полудня ещё ого-го! Надо подниматься наверх и пройти выше по краю ущелья, может, там какие-никакие объяснения увижу. Старшая вроде бы что-то говорила, что поражения, подобные тем, что мы наблюдали на коже дриад, похожи на болезнь, которая возникает у каких-то деревьев и растений. Значит, придётся снова пошире открыть глаза и набраться терпения…

Подъём дался не в пример тяжелее. Радовало только отсутствие жужжащих кровопийц, разогнанных жарой. Поднимаясь, чуть не расплескал прихваченное ведёрко с водой. Добравшись до верха, почувствовал сильное головокружение и тошноту. Понятное дело, с такими нагрузками одной краюхой хлеба и кусочком сыра сыт не будешь. Живот снова забурчал. Привычно успокоил его глотком ледяной воды. Надолго ли?

На ровной дороге головокружение отступило, но зачесалась кожа спины и под мышками. Мда, не в сете Рагнара Селёдки заниматься эпидемиологическими поисками… О «дюпоне» или «мерке» можно было бы только мечтать.

Края обрыва были почти лишены растительности, крутизна подъёма нарастала медленно, и я ещё до полудня добрался до огромной скалы, напоминавшей плоски толстый козырёк, нависавший над смыкавшимся ущельем. Река появлялась из узкого, похожего на трещину пролома в основании скалы, с грохотом падая с высоты на камни, затем, смиряя свою бурную энергию, устремлялась по перекатам дальше.

В скале, сбоку от водопада были видны вырубленные в толще каменные стены небольшие ступени, спускавшиеся к самому дну ущелья. Где-то на середине пути эта лестница скрывалась за водопадом. Полуденное солнце играло яркими бликами на брызгах, создавая чехарду переплетающихся малых радуг, превращая это место в волшебный храм природы.

Рассматривание мельтешащих водных струй снова вернуло приступ головокружения и слабости. Резко застучало в висках. Чёрт, надо передохнуть. Не на голодный же желудок заниматься довольными изысканиями? Мысль о еде заставила наполниться рот слюной с металлическим привкусом, я едва успел отпрянуть от края обрыва. Меня вырвало прямо на гладкую и влажную скальную поверхность. Выворачивало минут пять кряду…

Я сидел и тупо рассматривал кровавые разводы на камне, разбавленные прожилками жёлчи. Приехали. Голова кружилась всё сильнее. Я подтянул к себе ведёрко, к счастью, не расплескавшее воду во время моего приступа. Плеснул ледяной влагой на разгорячённое лицо, умылся. Что это? На ладонях была всё та же алая кровь… капавшая из носа. Дождался, экспериментатор хренов!

Я с трудом стащил с себя кольчугу, наручи, спрятав в инвентарь. Стянул и куртку. Рубаха отправилась туда же. Как же приятно было прикосновение ветра к раззудевшейся коже!

На животе и внутренней поверхности предплечий архипелагом растеклись синяки, словно меня совсем недавно кто-то отдубасил палками. Э, нет. Это не от палок. Совсем непохоже, между крупными расплывающимися пятнами — просяная россыпь мелких, как уколы кровоизлияний. Мда… зеркало бы сюда. Попытался рассмотреть своё отражение в ведёрке воды, только закапал её кровью, так ничего и не добившись.

К голове присоединился живот, боль согнула меня пополам, затем прострелила до самых заветных мест. Метнулся в ближайшие кусты, расстёгивая пояс и сдирая штаны на ходу. На некоторое время в позе орла стало легче. Подумалось с горькой усмешкой, как сильны в нас условности, что даже находясь в глухом месте, где, кроме проклятых Глювов, с высоты никто тебя не увидит, всё равно ищешь кустики…

Оглянулся посмотреть на результат страданий. Что и требовалось доказать. Там тоже кровь… Может, всё же отравление? В деревне я почти полдня и ночь. Но почему тогда проявления только сейчас? Великий Рандом, как же болит голова! Но зато успокоился живот. Вода в ведёрке безвозвратно изгажена, надо спускаться за новой.

Итак, версия отравления принимается за основную. Чего такого я делал сегодня, чего не делал вчера. Вчера лечил дриад, периодически пополнял ману и попутно лечил себя. Кстати, мастер Холиен, вы вообще голову потеряли?!

Я скастовал Регенерацию и дважды Исцеление. Симптомы проявились столь неожиданно, и эта головная боль… Немудрено забыть, что ты Грандмастер Магии Жизни. С восстановлением организма солнце снова бодро засияло с голубого небосвода, а окружающая красота стала радовать глаз.

Вернёмся к расследованию. Вода! Только сегодня я стал пить воду из реки. Еду я использовал свою, принесённую. И пусть она немного заветрилась, случаев отравления продуктами, сохранёнными в инвентаре, до сих пор не было. Хотя, мир изменился. Реальность могла внести свои коррективы. Хм, чушь! Я отмахнулся. И до этого много раз ел пищу из инвентаря. И ничего. Значит, вода. Не тухлая, без видимых примесей, текущая с плоскогорья… Чего такого по дороге она могла в себе принести, что заставило за несколько часов мой организм так взбрыкнуть? А дриад с их потрясающей регенерацией — и вовсе привести на край гибели?

Думай, Целитель, думай… Температуры у меня не было. Такие вещи я уж могу отличить. Но у детей леса какие-то изменения в этом плане отмечались. Со слов Старшей. Отметать не будем, но пока в сторону!

Ну, если с очень большой натяжкой, очень похоже на тяжёлые металлы. Ртуть, например. Течёт себе речка, течёт, шахта, шурф, движение твёрдых пород, землетрясение, наконец, — бац! В воду попадают добавки, не совсем привычные. Мда… Так себе, версия. Для обывателя. А мы с тобой, Эскул, профи, как-никак. Всё равно исключить надо, тем более это довольно просто.

Я присел над ведёрком с остатками воды, мысленно похвалив себя, что не избавился от неё. Достал с пояса кошель с монетами, выбрал две большие медные, подёрнутые зеленоватой патиной. Хорошенько оттёр их о суконную подкладку штанов, опустил в воду и начал тереть их друг об друга, плотно прижимая.

С этой ерундой провозился битых полчаса. Чтобы уж наверняка. Результат, по крайней мере, доказал, что достаточного для отравления количества ртути в воде, которую я употреблял, не было. Чистые монеты отправились обратно в кошель. Не особенно-то и надеялся. Это сколько же нужно ртути, чтобы отравить всю реку? Богатейшее месторождение. Грустно вздохнув, решил спуститься к руслу, набрать свежей воды и повторить безумный эксперимент на своём организме. Маны под горлышко, врасплох меня теперь не застать.

Скользкие и влажные ступени так и норовили вырваться из-под сапог. Но я оказался терпеливее. Спустился к самой трещине. От грохота падающей на камни воды заложило уши, поэтому я не сразу сообразил, что в тёмной глубине трещины, почти на самой грани восприятия мерцает красный огонёк.

Стоп, мерцает? Мигает, с равными промежутками и одинаковой интенсивностью. Красный!

Если это не местные магические приблуды или какой-нибудь вид подземного плотоядного гриба-мутанта с красной гнилушкой, оборудованной призывно мигающим манком, завлекающим разумных квартеронов в пасть… то, скорее всего, и это очевидно для понимания человека, принадлежащего технологической цивилизации…

Аварийный маяк!

Ни секунды, не раздумывая, я рванул в пещеру, перескакивая с камня на камень. Вдруг опора резко ушла из-под ног, и я по пояс погрузился в воду. Мда… Штаны быстро промокли, а сапоги налились свинцовой тяжестью. Не говоря уже о ледяной воде. Чертыхаясь, скинул весь сет в инвентарь, оставшись в рубашке и коротких подштанниках, заменявших здесь хумансам трусы.

Помню, каких трудов было уговорить мамашу Хейген плотно сшить левую и правую половину этих псевдокюлотов, которые соединялись обычной шнуровкой. А выкраивание гульфика и прорезание петли для костяной пуговицы — отдельная песня!

Стуча зубами и злой, как раненый Парсум, я упрямо продвигался к своей цели. Красные сполохи невидимого пока мне целиком маяка придавали стенам пещеры загадочный багровый оттенок. Вода, через которую я осторожно брёл, стараясь прощупывать онемевшими ступнями поверхность, чтобы не ухнуть с головой, неспешно текла к выходу. Звук водопада стал несколько глуше.

Глаза привыкли к багровому полумраку пещеры, уровень воды в водоёме с каждым моим шагом стал уменьшаться. Но усилился встречный ток воздуха, что не прибавило настроения. Я хлюпнул носом. Простуды мне ещё посреди лета не хватало. Сопливый Целитель — душераздирающее зрелище…

Странно, пещера довольно широкая и потолок уходит вверх в непроглядную темноту. Почему же река выбрала верхний путь? Я приблизился к правой скальной стене. Удивительно гладкая поверхность, вполне очевидно, отшлифованная не вручную и не выходом магмы. Света хватало для того, чтобы убедиться: характерных лавовых отложений или застывшей пемзы не было и в помине. Насмотрелся в своё время.

Уж не старое ли это русло реки? Вполне возможно. Тогда почему вода изменила свой путь? Чем дальше вглубь, тем больше вопросов…

Стены пещеры сдвинулись, сузив проход, который сворачивал вправо под тупым углом. Стало заметно светлее, к красному раздражающему миганию прибавилось неприятное монотонное гудение. Уровень воды упал, едва прикрывая щиколотки, острая галька заставляла замедлять шаг. Всё время казалось, что иду по битому стеклу, даже поднял одну ногу посмотреть на стопу, нет ли пореза.

Пологий поворот пещеры закончился тупиком. Точнее, весь проход был перегорожен стальной стеной, в центре которой виднелись высокие, метров трёх створки ворот, разъехавшиеся на расстояние около метра.

Мощные толстые плиты, в этом не было никакого сомнения, сжимали в своих стальных тисках полураздавленный шар метрового диаметра с треснувшей, по виду стеклянной или керамической полусферой спереди.

В нижнем сегменте, обращённом ко мне, объект имел более значительные повреждения: рваные трещины, разрывы, множество свисающих трубок и проводов, ошмётки пластика.

На одной из створок стальных ворот располагался красный кристалл, размером с голову человека. Хм, так вот что я принял за аварийный маяк! Очень похоже. Помещение за раскрытыми створками просматривалось плохо. Всю картину загораживал раздавленный шар. А яркий искусственный свет, бивший прямо в глаза, заставлял отворачивать взгляд.

Осмотревшись, я отметил груды камней из скальной породы, во множестве разбросанных рядом со странной стальной стеной и свежие следы разломов, трещины в стенах пещеры. Хорошее освещение позволило рассмотреть, что из внутренностей разрушенного объекта по оборванным патрубкам в воду стекает какая-то жидкость. Продвинувшись к шару, я, стараясь ни к чему не прикасаться, попытался рассмотреть её поближе. Жидкость как жидкость, ни цвета, ни запаха. Я нагнулся и постарался проследить, откуда она могла вытекать. Какой-то треснувший кожух, под которым еле виднелся край прибора или агрегата, напоминающего большой бублик, обмотанный стальной толстой проволокой… Мда… не с моими знаниями во всём этом разбираться… На кожухе чётко просматривалась выдавленная надпись:

И тут нагадили, параллельные потомки! Что ж это делается, Великий Рандом?! Только обрёл мир, где можно жить без всего этого технологического дерьма…

Я присел на подвернувшийся валун, чувствуя досаду и слабость в насквозь задубевших ступнях. Холодное исподнее облепило тело и ещё больше усиливало дрожь в мышцах.

Значит, причиной отравления дриад стал этот дрон, по какому-то стечению обстоятельств получивший повреждения, приведшие к утечке… какой-то дряни, что попала в реку. Видимо, забористая штука… Капает вон еле-еле… Хотя, в пещере течение незначительное, резервуар по сравнению с рекой небольшой. Получился естественный отстойник, а ручеёк на выходе уже впадает в основное русло. Первые признаки отравления, ммм… пять-шесть дней назад. Метаболизм у дриад очень мощный судя по описанию регенерации в «Анатомии рас». Попили водички дети леса — и привет, Беспощадная Эвридика! Хм, что-то не всё срастается в этой версии…

Поймал себя на том, что яростно расчёсываю голени. Снова закружилась голова, затошнило. Блин. Вторая часть Марлезонского балета…

Надо бы, пока в состоянии, осмотреть всё вокруг повнимательнее. Тем и занялся. Вокруг дрона, кроме нескольких кусков пластика, ничего примечательного не нашёл. Он несколько отличался от той модели, на которой Янитор мне устраивал экскурсию. Кстати, при случае обязательно душу выну из привратника, а узнаю, каким образом в Небытие провалилось всё это.

На открытых участках бледной от холода кожи снова стали проступать синие пятна. А ведь я в этот раз водички-то и не пил! С лечением пока подожду, нечего маной разбрасываться, терпелка не отвалится… Значит, чрез кожное поражение этой дрянью тоже возможно. Поглядим.

Я аккуратно пролез под днищем дрона, стараясь не зацепить телом или одеждой трубок, с которых капала жидкость из кожуха. Опасение вызывали также острые края разорванной металлической оболочки шара. Странно, судя по виду удар был резким и неожиданным. Чего это автомату вздумалось лезть под удар створок.

Стоп. А если наоборот? Экстренная ситуация. Закрытие всех окон и дверей. Авария и далее в том же духе? Близко, очень близко. В таких случаях на всякие там железки обращать внимание некогда… Ладно, посмотрим, может, ответ внутри?

Щель между створками стальных ворот была здоровенная, даже протискиваться не понадобилось. После сырости и заваленной острым щебнем пещеры, ярко освещённое помещение с упругим тёплым полом показалось райским садом. Приютом усталого странника… с шилом в заднице…

Я стоял посреди этого великолепия технологий будущего, словно нищий в прихожей Букингемского дворца: в мокрых холщовых портках, покрытый ссадинами и немилосердно зудящими синюшно-лиловыми пятнами… И просто невыносимо тянуло блевать…

Усиливающееся головокружение заставляло спешить. Появился звон в ушах.

В противоположной от входа стороне стена помещения образовывала нишу с небольшим плоским экраном. На выступе под ним угадывалось что-то вроде сенсорной клавиатуры или пульта со светящимися контурами.

Подойдя ближе, я убедился, что приборы вполне узнаваемые. Вот сенсорная панель с абрисом кисти руки как бы утопленном в желеобразную субстанцию. Система распознавания свой-чужой, однозначно. Слева — три ряда пиктограмм. Это уже сложнее. Большой квадрат, подсвеченный красным и такой же зелёный. Хм, возможны варианты, но, думаю, их немного. И раскладка с английским алфавитом. Хех! Кириллице удивился бы точно…

А чего ждать? Я втиснул правую ладонь в оттиск на пульте. Экран вспыхнул мерцающим серым светом. Через несколько мгновений вспыхнул красный квадрат. Понятное дело, гость-то незваный. В продолжение за стеной что-то загудело, пол завибрировал, что очень хорошо ощущалось босыми ступнями. Пол перед панелью и экраном, на котором я стоял, протаял прозрачной окружностью, и я оказался в столбе ярко-жёлтого света. В воздухе запахло озоном, волосы на голове и предплечьях встали дыбом, зуд кожи усилился.

Хм, бессмертие бессмертием, я где-то внизу живота ёкнуло. Ща как шарахнет!

Но ничего не произошло. Столб света погас. Гудение стихло. А вот на экране появился ряд картинок, от которых меня прошиб пот.

Первая была понятна: ворота, перекрещённые красной линией. Вторая — не совсем. Те же ворота, но в красном круге. И, наконец, третья: долбанный чёрный пропеллер в жёлтом треугольнике!

Интересно, сколько раз я должен назвать себя идиотом, чтобы прочистить мозги и освежить память?!Сто, тысячу раз?! Призрак Ангры и здесь меня догнал… Очередной приступ головокружения, спровоцированный досадой на свою недогадливость, шатнул меня, едва не рассадив лоб об экран. Снова закапала кровь из носа, пачкая пульт и оставляя тёмные потёки.

Значит, из дрона капает не топливо и не тормозная жидкость. Скорее всего, это жидкость из системы охлаждения реактора. Чего удивляться. Потомки наверняка добились миниатюризации ядерных двигателей для машин подобного рода. А мы имеем здесь не рядовую аварию… Бедные дети леса, они ни сном ни духом не ведали про эту дрянь. Хорошо хоть свалили подальше.

Бурлящая во мне ярость и гнев немного утихли. И правда, чего это я? Аварии случались всегда и во все времена. Разница лишь в том, что этот мир не совсем готов к подобному. И ведь всё одно к одному. Утечка, естественный резервуар накопления, изменение рельефа, вызванное переносом станции…

Один Рандом знает, почему она переместилась из того мира в наш! Так, валить надо тоже отсюда подобру-поздорову. Вылечиться и уходить. А дриадам наказать к речке не приближаться лет…ммм…сто…

Чёрт! Ну а как? Проводить мероприятия по дезактивации? Чем, какими силами? Тут же кругом верная смерть! Сюда, кроме бессмертных, и не дойдёт никто!

А если там внутри… станции… Ох, Бл@… Там же тьма народа! Перед глазами всплыло воспоминание о нескончаемой веренице капсул автономной виртуальной реальности и лицо девушки, так напомнившей Натиенн…

А вот хрен тебе, смертяшкина! Всё, что могу, сделаю сам! Я быстро скастовал лечение. Ближайший час мне нужен был чистый разум, способный быстро принимать решения.

Так, что имеем в активе? Почти полная Сфера Преобразования и внутренний резерв. Тэээкс… Река. Это хорошо, просто замечательно! Подземное маленькое озеро, узкий скальный проход… Ну-ка, ну-ка… а ведь должно получиться!

Я развернулся к застрявшему в створках дрону и активировал Водный Бич, который на фоне включённой мной вслед рунной карусели преобразовался во вращающееся веретено водных струй. Добился от получившегося магического инструмента максимальной управляемости, подвигав кистями из стороны в сторону. Появилось чувство, что струи Бича стали продолжением рук.

Постепенно наращивая интенсивность, одновременно наблюдая за индикационной линией маны на правом предплечье, направил веретено на дрона. Задребезжали, залязгали куски пластика и обшивки в месте разрыва. Мощный поток воды рикошетом ударил во все стороны, полетели какие-то куски и даже пара шлангов. Ничего, выпихну, потом будет легче…

От брызг, летевших со всех сторон, стало невозможно контролировать направление веретена. Пришлось поставить Щит Воды.

Я вам устрою, мать вашу, дегазацию, параллельные потомки!

Сквозь прозрачную пелену Щита едва пробивались слабые отголоски звуков. Дрон дёрнулся, крутанулся вокруг поперечной оси, прополз несколько десятков сантиметров и снова застрял, насмешливо обращённый ко мне нижней частью, которая больше всего пострадала от разрывов.

— Вот, ссука!!! А если так? — я уменьшил интенсивность струй и, прицелившись, стал заполнять водой внутренности дрона. Уже через минуту у шара из всех естественных и приобретённых в процессе аварии отверстий хлынуло. А теперь — Водный Взрыв!

Признаюсь, после изменений в реальности Небытия, я это заклинание ещё ни разу не использовал. Повода не было… Сейчас же, видя его результат, ощущал себя малолетним пацаном, бросившим петарду в унитаз общественного туалета… Восторг и ужас!

Дрона просто не стало. Вряд ли аппарат был сплошь бронирован, но такого я не ожидал. Да… Великая сила воды!

Над створками ворот красное свечение замигало с повышенной интенсивностью и частотой. Стальные плиты медленно стали сближаться.

Оставаться в раю пластика и упругих тёплых полов больше не входило в мои намерения. Ещё бы. Со скуки сдохнешь, пока впустят, что вряд ли. А умирать от лучевой болезни с оставшейся манной… бррр! Избавьте меня Боги от этого удовольствия!

Оскальзываясь на мокром, припустил к выходу. Проскользнул мимо неотвратимо сближающихся створок и рухнул в радостно принявший меня радиоактивный субчик с плавающими на поверхности обломками пластика.

Сырой воздух пещеры был пропитан до боли знакомым ароматами Московской подземки. От неожиданности громко чихнул, вжимая голову в плечи. В воде вернулось уже почти забытое ощущение ледяного холода. За спиной сомкнулись двери и наступила тьма, разрываемая красными вспышками аварийного маяка.

Стало совсем грустно. Я прислушался к себе: пора заканчивать эту бодягу, не то скоро вернуться надоевшие хуже горькой редьки симптомы и драгоценная мана будет растрачена впустую.

План был прост. Прост, как палка. Если нельзя дезактивировать растворённую в отстойнике радиоактивную дрянь и помешать ей постепенно отравлять воду в реке, что может в итоге привести ещё к каким-нибудь пагубным последствиям для местной экологии, надо уменьшить степень воздействия, путём разбавления вышеуказанного бульончика… Любой другой исход хуже, однозначно. Тем более, всегда хотел посмотреть, как себя проявит заклинание «Торнадо» в условиях ограниченного манёвра для водной стихии. От предвкушения перестал чувствовать даже холод.

Почти на ощупь отыскал относительно ровный выступ скалы у правой стены пещеры, забрался на него, усевшись по-турецки лицом к выходу.

Начал, конечно, с Рунного Мастера. Никогда не устану любоваться на медленно проплывающие хороводом над головой руны. Постепенно увеличил поток маны. Руны засияли, как бенгальские огни, осветив стены и свод пещеры. Во всём теле появилась какая-то лёгкость…

Возможность похулиганить с благими намерениями может оправдать любую авантюру.

Пиктограмма «Торнадо» располагалась на внутренней стороне моего левого плеча. Я сосредоточил на ней внимание и чуть не подскочил на камне, ухватившись за плечо в районе пиктограммы.

Ощущения были такие, словно мышцы пронзили острым штырём или прижгли раскалённым тавром. Я отнял ладонь от плеча: контуры знака светились таким же золотом, что и руны. Что ж, придётся запомнить: хочешь мощных заклинаний, приготовься терпеть боль. Даром теперь, похоже, в Небытии ничего не даётся…

Так же быстро, как возникла, боль исчезла, рассеяв моё хорошее настроение, как дым. Всё, сантименты побоку! Я сосредоточился, чувствуя нарастание знакомого жжения внутри. Уровень маны в Сфере стал потихоньку понижаться.

В пещере потеплело. Это ещё что за новости? Воздух загустел, стал недвижим, как кисель. На лбу выступила испарина, стало трудно проталкивать воздух в лёгкие. В Сфере мана опустилась ниже половины…

Ох, ё! Я должен это увидеть. Активировал Щит Воды на максимум, лишь бы только хоть немного видеть сквозь полупрозрачный пузырь, уменьшив диаметр защиты до минимального. Конечно, исчезли все звуки…

Ток воды к выходу из пещеры практически остановился. Я изнывал в нетерпении: из-за Щита я ничего не видел. Что же там снаружи твориться?

Дневного свет на выходе из пещеры стал тусклее, мигнул и почти пропал. В следующее мгновение мой защитный пузырь теннисным мячиком улетел в сомкнутые створы ворот станции от могучего удара перекрывшей всё пространство волны… Да какой там волны! Это река, взбаламученная и разъярённая «Торнадо», пожаловала ко мне в гости. Не успел я сориентироваться, кувыркаясь по стенам своего щита, как везде: вверху, внизу, справа и слева, — оказалась вода. Я просто физически ощутил, как сдавило стенки Щита. Жалкие останки маны из Сферы улетучились в одно мгновение.

Сфера защиты стала сжиматься, вынуждая меня принять позу эмбриона. Сумасшедшие течения били по всем направлениям, меня мотало, словно какашку в канализации, прижимая то к одной стене, то к другой.

Я на инстинктах пока ещё разбирал, где верх, а где низ, поэтому когда течение потащило меня к своду пещеры успел рассмотреть совсем узкую щель, через которую пробивалось солнце. Неужели?.. Проплывающие рядом с пузырём камни, целые скальные обломки подтвердили мою догадку.

Пребывая в жутком молчании, лишённый защитой любых звуков, я расширенными от восторга глазами наблюдал, как мощь реки выбросила меня вверх, в свинцовое от клубящихся туч небо, разрываемое сотней ветвистых молний… Высоко-высоко, над краем ущелья, верхушками «пальм» и виднеющихся вдалеке фиолетовых исполинов.

За секунды, что я провёл в достижении апогея своей траектории, передо мной предстала вся картина, сотворённая силой заклинания Магии Воды высшего уровня. Скалы, нависавшей над водопадом, которым начиналась река в ущелье… больше не существовало. Да и сама река… То, чем она была до моего авантюрного вмешательства, по сравнению с наблюдаемым монстром, можно было бы назвать жалким ручейком.

Река заполнила собой ущелье на треть глубины. Она ворочала огромными валунами, словно ребёнок игровыми кубиками. Воды её потемнели от вымытой почвы и песка. Но откуда такие груды камней?

Уже осознавая, что падаю, я погасил Щит. Рёв и какофония стихии чуть не оглушили. Прямо подо мной, на месте разрушенной скалы, вертелись в сюрреалистическом танце десятки смерчей, разрывая тело ущелья, с лёгкостью выкорчёвывая исполинские деревья и всасывая в своё ненасытное нутро всё, что не попадалось на их пути.

Я истерически захохотал, раскинув ноги и руки и мчась навстречу очередной смерти. И смех мой был незаметнее комариного писка среди ночного ливня… Удара и хлынувшей в лёгкие воды я почти не ощутил…

Холод голых камней и какое-то насекомое, ползущее по моему лицу, ознаменовали очередное возрождение в мире Небытия. Неприятно удивило отсутствие всякой одежды. Теперь, значит, так. Хм. Я сунулся в инвентарь, благо всегда таскал с собой пару-тройку наборов местного белья. Всё оказалось на месте, даже порванный и мокрый насквозь комплект, в котором я совершал свои подвиги в пещере.

Облачившись в сухое и надев только куртку, штаны и сапоги, поспешил к краю обрыва, недалеко от которого был заботливо возрождён. С любопытством заглянул вниз.

Мда… Правду про нас кто-то сказал. Русские на войне меняют ландшафты.

Русло реки заметно выровнялось, промоины в берегах стали круче. Мутный и стремительный поток уже снизил свой уровень, но всё ещё ворочал по перекатам множество валунов и вырванных с корнем стволов деревьев. Судя по солнцу, едва перевалившему за полдень, возродился я достаточно быстро. Ну, хотя бы в этом, система бессмертия не изменилась…

Вышвырнул из инвентаря мокрое бельё прямо ревущий мутный поток внизу. Ну его! Чем Рандом не шутит, не хватало ещё таскать с собой радиоактивные тряпки. Кстати, вот тоже вопрос без ответа, вещички мои, что в инвентаре, от соседства с этими тряпками не приобрели свойств, совершенно мне ненужных? Придётся рискнуть. С сетом Рагнара Селёдки я расставаться не намерен. Чует моё сердце, таких вещей теперь в этом, ставшим реальностью, мире осталось совсем немного.

Настороженно прислушиваясь к себе, стал потихоньку спускаться вдоль обрыва к поляне, на которой расстались со Старшей. Может, дети ночи догадаются привезти чего-нибудь съедобного? А то перипетии последних часов здорово измотали меня. Возродился я, конечно, без малейших признаков лучевой болезни. Но с пустым желудком, о чём мой живот оповещал окружающий лес каждые четверть часа.

Сворачивая к поляне, бросил последний взгляд на дело своих рук. Скалы, которую дриады называли Мёртвым Богом больше не существовало, река брала начало каскадом водопадов, бьющих из множества скальных трещин. Там, где находился вход в пещеру, теперь зиял широкий провал, на дне которого матово блестела на солнце металлическая поверхность Станции виртуального погружения «Балканы» с ясно видимым на крыше круглым контуром посадочной площадки с аббревиатурой SVI — 4.

До вечера было ещё далеко. Ждать просто сидя под местной «пальмой» было довольно скучно. Лес вокруг поляны выглядел довольно обитаемым, и я решил поохотиться. Если дичи не добуду, то хотя бы время убью.

Битых полчаса я ностальгически изображал из себя Рейнджера. И вскоре мои попытки увенчались успехом. Свернув в перелесок на странное сочетание звуков, напоминавших одновременно и шипение, и отдалённый барабанный бой, замер, боясь спугнуть удачу.

Около дюжины птиц, очень похожих на тетеревов или индеек, отсюда было трудно рассмотреть, кружили по поляне и издавали те самые странные звуки, что привлекли меня. Расстояние до дичи, учитывая мои умения, было смешным. Лук Ночной Зари, грозное боевое оружие… а жрать-то хочется!

Мысленно попросил прощения у местных петушков и курочек, выбрал каким-то образом, завалявшийся в моём колчане срезень, и, тщательно прицелившись, отпустил тетиву. Результат очень бы разозлил представителей зелёных, будь они в этом лесу.

Стрела практически бесшумно обезглавила одну из крупных, расфуфыренных птиц так быстро, что остальные даже не отреагировали. Пришлось шумно с хлопками и криками выскочить на поляну.

Крупный индотетерев оказался неожиданно тяжёлым, но моя поляна оказалась недалеко, благо в поисках дичи я бродил кругами. Вот и пригодилось огниво и трут, провалявшиеся в моём инвентаре несколько месяцев. Не поленился, сходил к обрыву и набрал там отменной жирной глины в листья растения, очень напоминавшее обыкновенный лопух.

Набрал по дороге валежника. На полянке же развёл костёр и не поленился нажечь побольше углей, уж больно тушка попалась выдающаяся. Прямо с перьями измазал глиной индотетерева и уложил его в предварительно вырытую ямку рядом с костром. Сдвинул почти прогоревшие дрова сверху и стал ждать, истекая слюной. Соли и специй у меня припасено не было, но голод не тётка, в следующий раз буду предусмотрительнее.

За всеми заботами не заметил, как почти наступил вечер. Костёр почти догорел, и тушка была благополучно вытащена на суд кулинара. Я аккуратно рассёк жирную птицу Ключами, с восторгом наблюдая исходящее паром белое мясо с незначительными кровавыми прожилками. На мой вкус оно оказалось несколько жестковато, но прекрасно утолило мой почти суточный голод. Несмотря на разыгравшийся аппетит, уговорить удалось не больше четверти испечённого мяса.

Я потянулся за растущими по краю поляны густыми стеблями травы с намерением оттереть руки от жирного сока, как услышал за спиной короткий утробный рык.

Никак не могу привыкнуть к этим ночным хищникам. Парсум, наверно, и через много лет будет наводить на меня первобытный ужас. Слева, немного дальше от костра, на поляну вышли две чёрные кошки с неизменными всадницами. Одна из них, заметив меня, грациозно соскочила на землю и приблизилась:

— Меня прислала, Старшая, недоальв, — она бросила мне под ноги небольшую травяную сумку, — здесь твоё вознаграждение, — впервые я увидел брезгливую гримасу на обычно спокойном лице дриады.

— Благодарю, не разделите ли со мной ужин?

— Дети леса не едят падаль, недоальв, — гримаса стала ещё заметнее.

— Ах да, простите, но я же не мог быть невежливым, — на меня от всех сегодняшних испытаний накатило язвительное настроение, — Ркасса больше ничего не передавала?

— Передавала, недоальв. Старшая просила предупредить тебя, что вознаграждение, которое ты получил надо использовать с умом. Ты пока не Маг, если не познал Астрала, ты — птица со сломанным крылом, ты — олень с расщеплённым копытом…

— А кроме оскорблений Старшая ещё что-нибудь передавала? — я начал закипать. Принесли благодарность, понимаешь. Бросили под ноги какой-то кулёк. Могли бы не издеваться, я и просто «спасибу» был рад. Издеваются: то недоальв, то олень! Куда это годится?

— Если ты хочешь познать гармонию мира, квартерон, дети леса дадут тебе такую возможность! — тон дриады несколько изменился, мне показалось, что говорит сама Ркасса, — возьми плод материнского дерева, что мы дарим тебе, отнеси его к корням и спроси совета у Леса. Астрал откроет тебе путь, но вернуться сможешь только ты сам, недоальв… — из дриады словно выпустили весь воздух, она поникла плечами и легла на спину застывшего Парсума.

Вот оно как. Я потянулся к котомке, запустил туда руку и вынул… шишку, величиной с голову ребёнка. Глубокого фиолетового цвета, с мелкими, плотно прилегающими чешуйками, она была липкой и приятно пахла хвоей и почему-то лимоном.

Я встал, подхватив котомку, и осторожно сложил туда подарок. Ногой пододвинул остатки тушки индотетерева к морде Парсума, растерявшего при этом меланхоличное настроение и с интересом принюхавшегося к угощению. Дриада продолжала безучастно лежать на спине зверя.

— Жри давай, пока твоя уснула, ну! — Парсум блеснул жёлтым глазом и аккуратно подобрал тушку. Всего пара движений челюстями и ночной ужас небытия сглотнул остатки моего ужина. Лобастая голова ткнулась мне в плечо, а лопатообразный язык розовой теплотой обласкал ухо.

Дриада встрепенулась, очнувшись от забытья, и подозрительно посмотрела на близко стоявшего ко мне облизывающегося Парсума:

— Корни ближайшего материнского дерева ты найдёшь, недоальв, если прямо сейчас пойдёшь на закат. К восходу Трёх Сестёр будешь на месте… — дочь леса развернула зверя и скрылась в зарослях густого кустарника.

— Аррр… — как мне показалось, благодарно прозвучало в сгущающихся вечерних сумерках.

Пошёл на закат. Любопытно же. И шишку эту подарочную надо использовать по назначению, не таскать же её всё время с собой?

После сытного перекуса на природе шагалось легко и беззаботно. Но мысли всё ещё возвращались к находке. Целая станция, полная ништяков из технологического будущего! Не говоря уж о возможном нахождении там в капсулах людей… Интуиция подсказывает, что подобный беспорядок никак не входил в планы Хранителей. Значит, что? Правильно. Рано или поздно здесь появится либо сам Вестник, либо его эмиссары или кто у него там за подручных? Такая находка может очень серьёзно поменять расклад сил на планете. Интересно, можно с помощью магии как-то проникнуть внутрь? Ох… что-то не очень мне такая перспектива нравится. Тут поломка одного дрона чуть не привела к экологической катастрофе в регионе. Так это просто трагическая случайность, авария. Дрон, скорее всего, не был рассчитан на пространственные катаклизмы. А если незнающие местные маги как-то пролезут внутрь станции? Мда, может случится анекдот про обезьяну с гранатой, а может и нет… Чего это я всё о плохом, надо быть оптимистичнее, Эскул! Но осадочек-то неприятный…

Солнечный диск коснулся верхушек сосен, вокруг уже не было ни пальм, ни кустарников с тысячами колючек, что так досаждали мне у ущелья. Довольно удобная тропа как-то сразу превратилась в бугристый пересечённый подлесок, то тут, то там пересекаемый оврагами и промоинами. Медленно, но верно, рельеф становился совершенно по-свински труднопроходим. Пару раз чуть не вывихнув лодыжку, ругаясь матом и призывая местных Богов в свидетели, я уж было собирался плюнуть на затею с поисками материнского дерева. Когда, выбираясь из очередного оврага, ухватился за край толстого корня и чуть не закричал от неожиданности.

Древесина была податливой и аморфной, словно студень. Нет, я не повредил корня, но от моего прикосновения он задрожал, словно живой и, извиваясь, попытался ухватить меня поперёк туловища. Дудки! Извернувшись, я отскочил вдоль оврага и, помогая себе Ключами, взобрался на сырой, осыпающийся землёй, склон.

Сверху мне открылось зрелище, от которого поначалу просто передёрнуло от омерзения. На поляне, лишённой не только травы, но и любой другой растительности, располагалось Дерево. Множество тонких фиолетовых стволов переплетались между собой, образуя толстый единый пук в несколько обхватов. На высоте нескольких десятков метров стволы разделялись на сотни побегов, взрывающихся тысячами мясистых продолговатых листьев золотистого цвета, трепетно подрагивающих в высоте, рождая прекрасную хрустальную мелодию, уносящуюся и истаивающую где-то далеко в небе.

Земля вокруг дерева постоянно шевелилась, сизые, фиолетовые и чёрные червеобразные корни то выползали на поверхность, то снова исчезали в разрыхлённой почве. По периметру вокруг пучка стволов были разложены знакомые мне коконы с умершими дриадами, каждый из них был почти полностью погружён в небольшую лужу кристально прозрачной воды, поверхность которой дрожала в унисон лиственной мелодии.

Ощущения от увиденного помимо первого омерзительного впечатления притягивали взгляд своей необычностью и таинственностью. Впервые в Небытии я видел природное явление, абсолютно чуждое моим представлениям о земной биологии.

Странно, но находясь здесь и сейчас, я поймал себя на мысли, что прикоснулся к пониманию того, что магия, наполняющая мой мир, не только открывает новые возможности существования, она становится самой жизнью с совершенно фантастическими проявлениями… Гадливое чувство куда-то исчезло, уступив место острому любопытству.

Аккуратно пройдя по наиболее устойчивым участкам, я рассмотрел, что травяные коконы с телами погибших дриад пронзает множество белесых волосков, тянущихся от живых корней материнского дерева. Никаких сомнений не было, это именно оно!

Воздух шевельнул волосы на затылке, я медленно, стараясь не делать резких движений, обернулся. Со всех сторон меня обступили вытянувшиеся вертикально червеобразные отростки, числом в несколько дюжин.

— Здрасте… — просипел я пересохшим горлом, нервно сглатывая подкативший комок, — я тут это… у меня здесь… — я полез в котомку, осторожно вытаскивая шишку и протягивая её отросткам. Те, в свою очередь, стали аккуратно касаться её верхушки и тут исчезали в земле. В конце концов, остался только один, абсолютно чёрного цвета. Он обвился вокруг шишки, выдернув её из руки, и тоже погрузился в почву неподалёку от меня…

Некоторое время ничего не происходило, и я терпеливо ждал, боясь изменить даже позу. Наконец, в том месте, куда погрузилась шишка с корнем, земля вспучилась, расступилась. Яма заполнилась прозрачной водой, из глубины которой стал постепенно подниматься пронзительно синий вытянутый… Больше всего это напоминало огромный, в рост человека, бутон лилии. Он вырастал из воды одновременно набухая и раздаваясь вширь. Я заметил, что основанием бутона служит тот самый антрацитово-чёрный корень, поддерживающий его сплетением чешуек, очень напоминающих по цвету подаренную мне шишку.

Ага! Проросла шишечка! Я приготовился наблюдать дальнейшее действо, заключая с самим собой пари на то, что произойдёт дальше. Что принесёт с собой цветок, который родится из такого огромного бутона? Дюймовочку? Магического шмеля? Экзотический плод материнского дерева?

То, что произошло дальше, никакой мой опыт или интуиция не могли предугадать. Под льющийся сверху хрустальный звон листьев гигантский бутон медленно развернулся, открыв сердцевину, сплошь состоящую из скопления множества тычинок, которые резко выстрелили в мою сторону облаком синей пыльцы, покрывшей меня за несколько мгновений с головы до ног. Голова сладко закружилась, невыносимо захотелось спать. При этом я не чувствовал и грана страха или тревоги. Ноги и руки мои аккуратно, но неумолимо обвили червеобразные корни, вновь появившиеся с разных сторон. Моё тело, словно ценную и хрупкую статуэтку, приподняли над распустившимся цветком.

Небывалый подъём настроения, рвущиеся изнутри эмоции, наслаждение, граничащее с нирваной — всё это позволило мне довольно равнодушно наблюдать, как послушно расступился подо мной строй тычинок и цветок рассёк звёздчатый провал, ведущий в непроглядную темноту.

— Всё-таки сожрали меня, лесные демоны… — пролепетал я, погружаемый с улыбкой идиота в сердцевину цветка…

Очнулся я с очевидным ожиданием увидеть вокруг лес и очередную точку респауна. Ибо, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, был абсолютно уверен, что подлые дриады принесли меня в жертву своему материнскому дереву. А что? Биоматериал у них в дефиците, а тут такой уникальный генетический экземпляр! Вот и решили: чего добру пропадать?

Тут только я понял, что нахожусь на той же самой поляне, где шишка дала вырасти бутону, и где меня засунули в его тёмную пасть. Вот тебе и раз! Я протёр глаза кулаками. Было ощущение, что нахожусь во сне.

Кругом царила абсолютная и непогрешимая тишина. Хотя, нет на грани слышимости различался какой-то постоянный гул. А вот мои шаги или другие движения тела не порождали ни единого звука. Мир вокруг был затянут какой-то пеленой, скрадывающей все цвета, оставляя лишь оттенки серого. Материнское дерево выглядело мёртвой исполинской корягой, его корни пронзали полупрозрачную землю. А в центре пучка стволов виднелось синее свечение, будто маленькое клубящееся зарево. Единственное цветное пятно во всей округе.

Естественно, что я решил рассмотреть его поближе. Идти было на удивление легко. Ноги не проваливались в полупрозрачную почву. Ощущение было, словно шагаешь по стеклянному полу. Приблизившись к непонятному синему клубку, висевшему среди стволов прямо в воздухе, без всякой опоры, я детально разглядел его структуру.

Идеально круглый шар из полупрозрачной субстанции, внутри которого маленькими лазурными протуберанцами кипела жидкость, очень напоминающая по цвету ману в моей Сфере Преображения. От шара в разные стороны тянулись едва видимые тонкие нити, одну из которых я случайно пересёк не заметив. Впрочем, на неё это никак не повлияло. Я попробовал тронуть её рукой, кисть прошла насквозь, не встретив препятствия.

При этом я, наконец, обратил внимание на своё тело. Вот это да! Что же это со мной сотворила чудо-шишка? Очертания туловища были такими же полупрозрачными и зыбкими, как и всё окружающее. Сквозь него с трудом, но можно было рассмотреть землю, мёртвые корни, камни. На руках и ногах ярким золотом выделялись контуры рунных татуировок. Пиктограммы заклинаний светились зловещим рубиновым цветом. Показатели жизни и маны также ярко выделялись зелёным и синим цветами соответственно.

Причём от них вдоль внутренней поверхности правой руки к моей груди и животу тянулись живые ручейки. Синий, маны, расширялся в области сердца и образовывал небольшую сферу, величиной с кулак, как две капли воды походящую на пылающий шар, что висел в сплетении стволов материнского дерева. «Средоточие маны!» — тут же всплыли в голове слова Гуггенхайма. Значит, передо мной один из источников магии Небытия! А вокруг Астрал!!!

Вот, значит, какой ты, первый горизонт? Со всё возрастающим любопытством я начал оглядываться по сторонам. Примерно на двадцати- тридцати шагах от меня перспектива искажалась, а мир полностью скрывался за серым маревом. Но стоило сделать несколько шагов вперёд, как обзор увеличивался, а оставшиеся позади объекты поглощала вездесущая серость…

Я снова посмотрел на своё Средоточие. Оно пульсировало в такт сердцу. Зелёный ручеёк показателя жизни тянулся через грудь к животу, образуя пульсирующий аморфный комок в области печени. Ага! начинаю проникаться особенностями магической анатомии. Так, так… Левая рука была пронизана настоящей изумрудной сетью, тускло мерцающей и тянущей тонкую нить к Средоточию. А вот и способность «Мёртвое — мёртвым, живое — живым»! Вполне очевидно завязанная на моё Средоточие…

Так, а почему в этой… ммм… этом Астрале я голый? Материальные предметы здесь не проявляются? Я сделал привычное мысленное усилие для того, чтобы достать из инвентаря наручи Рагнара Селёдки. Пальцы ощутили тяжесть предмета, но глаза предстали лишь их едва различимые контуры. Попытался надеть… не вышло. Кольчуга — то же самое, только в области груди этой части сета что-то переливалось всеми цветами радуги… Великий Рандом! Я и забыл уже, как он выглядит. Талисман Жизни, ставший когда-то единим целым с кольчугой…

Я стал лихорадочно перебирать весь инвентарь. Сет Рагнара Селёдки смог только ощупывать. Набор хирургических инструментов, выглядел точно так же, как и в реальности. Удивили Ключи Матери и Сына.

Сверкающие расплавленным серебром, они источали ровный и далеко распространяющийся свет, разгонявший серую хмарь дополнительно вокруг на десяток шагов. Вот, значит, как. Божественные предметы, запомним! Я вернул всё в инвентарь, оставив только Сферу Преображения, и постарался максимально приблизиться к местному Средоточию.

До него оставалось несколько шагов, как Сфера в моих руках завибрировала и уровень маны стал повышаться. В это же время Средоточие в моей груди запульсировало чаще, в ушах зашумело. На несколько мгновений по всему телу побежали мурашки, принёсшие с собой ощущение весёлой бодрости и силы. Я с уважением посмотрел на равнодушно мерцающее среди стволов материнского дерева Средоточие.

Станция магической зарядки. Значит, вот как это работает… Хм, а ведь это огромный шаг вперёд! Умея ориентироваться в Астрале и находя вот такие средоточия, можно иметь в резерве практически постоянно восполняемый запас маны… а это серьёзное преимущество!

Хм, а ну-ка, что будет, если я активирую заклинание? Каст Водного Щита прошёл мгновенно. Серое пространство вокруг меня за считанные секунды посветлело и вокруг образовался плотный пузырь. Заклинание внешне выглядело почти как в реальности, только здесь, в Астрале, от моего Средоточия к его поверхности тянулись сотни тысяч тончайших синих нитей. Если приглядеться внимательнее, структура пузыря состояла из множества бесцветных кристаллов, больше всего напоминающих морозный орнамент на стекле. Невольно пришла в голову ассоциация с определением скульптуры. Только если там это музыка, застывшая в камне. То здесь — это мана, застывшая в кристаллах Астрала… Жаль, что я не физик. Мог бы, наверное, многое почерпнуть из простых наблюдений за внешними проявлениями заклинаний в этом потрясающем месте.

Я деактивировал Щит Воды. Пузырь незамедлительно пролился дождём из растаявших кристаллов на призрачную землю. Красиво, чёрт возьми!

Парадокс. Чего только я не повидал в виртуальных реальностях на своём веку. Вэбдизайнеры к середине двадцать первого века стали настоящими волшебниками. Но ощущать чудеса и прелесть истинной, а не нарисованной, магии в Небытии — это просто потрясающе! Я словно мальчишка, дорвавшийся до сладкого, целый час поочерёдно активировал заклинания Бича, Щита и даже Водного Взрыва, испытав его на луже, скопившейся после таяния кристаллов. Результат обескуражил меня. Взрыва не произошло, на месте лужи появилось потрясающей красоты небольшое дерево с хрустальными ветвями и полупрозрачными резными листьями в виде снежинок. Оно подрагивало на не существующем ветру Астрала и, возможно, издавало звон, который поглощала клубящаяся серая хмарь. А после того как струны, тянущиеся от моего Средоточия к дереву, растаяли, оно продолжало радовать глаз в мрачном ландшафте первого горизонта…

До меня стал доходить весь смысл подарка дриад. Будучи непрошенным гостем, насильно втиснутым в структуру магического мира, и, чего греха таить, квартероном с почти халявными способностями, я был до сегодняшнего момента просто слепцом, обычным пользователем великого дара.

Я совершенно иначе посмотрел на окружавший меня пейзаж. Нарочитая унылость скрывала саму соль этой земли, скрытые механизмы, связи и источники, лежащие в основе Небытия. Сердце учащённо забилось. Сколько же ещё тайн скрывается меня, от нас, бессмертных, на этой планете?

Сколько назвал горизонтов старик Гуггенхайм? Девять? Я стою всего лишь на первом и осознаю себя не более чем экскурсантом в огромном музее чужого мира! Осознание огромной пропасти, разделяющей моё видение окружающего и существующую реальность, созданную Хранителями, заставило поёжиться.

Что-то неуютное было в этом месте. Не общий вид и антураж, нет. Это и так понятно… Трудно выразить словами… какая-то тяжесть возникала в душе, словно забыл что-то очень важное и от этого зависит жить или умереть… Тьфу ты, пропасть! Бррр! Я встряхнулся.

Пора бы прекращать эксперименты. Надо как-то выбираться. Хм, проблема… Сюда-то пропуском послужила шишка, а отсюда? Мне почему-то невыносимо захотелось обратно, в лес, под ласковые лучи заходящего солнышка.

Пространство вокруг задрожало, десятки струн вырвались из моего Средоточия, формируя в метре перед глазами медленно вращающееся веретено, раздвигающее серую мглу и медленно образующее широкую щель… за которой… Великий Рандом, слава Трём Сёстрам, начиналось буйство красок вечернего леса.

Я не стал мешкать и шагнул в любезно возникшую дверь, оказавшись на краю поляны с материнским деревом. Уф! Сразу стало легче дышать, неприятная тяжесть в душе рассеялась… Во ты какой, Астрал. Стоило вновь вспомнить серую хмарь горизонта, как воздух передо мной задрожал, протаял и стала формироваться знакомая щель.

Нет, нет! Ну его на…! Мне пока хватит. Хватит! Я сказал. Щель послушно затянулась. Что ж, теперь ясно, что вернуться я смогу без всякой шишки. И как бы не было неприятно, возвращаться придётся. Чувствую, что Астрал является ключом к очень многим тайнам, и не только магии… По крайней мере, я теперь знаю, как найти «заправочную станцию».

Посвежело. Я продолжал разгуливать в штанах и рубашке. Пришлось облачаться в куртку, кольчугу и сапоги, благополучно дожидавшиеся в инвентаре. Здесь меня уже ничего не держало. Интересно было бы попытаться проникнуть внутрь станции. Но никаких рациональных мыслей по этому поводу не возникало. Не буду думать об этом сегодня, подумаю завтра.

Пора воспользоваться порталом, скоро солнце совсем скроется.

Сумерки ещё только начинали завоёвывать лес, когда я активировал портальное заклинание и шагнул в его овал, едва различая по ту сторону ничем не прикрытые доски фургона и сияющую на них пиктограмму.

Выбравшись из повозки, едва не застонал от желания: вечерний воздух был наполнен чудодейственными ароматами знаменитой похлёбки мамаши Хейген.

Путешественники разбили лагерь на краю небольшой балки. Вокруг, насколько хватало глаз, местность представляла собой небольшие холмы, поросшие чахлым кустарником. Вечернее небо огромным звёздным шатром накрывало землю, серпы молодых лун выстроились по ранжиру, словно на параде.

Я люблю лес, но с вольным воздухом степи, фантастическим букетом запахов разнотравья, сравнивать его трудно. Небо находится здесь настолько близко к земле, что кажется иногда: протяни руку — и вот они, звёзды, бери любую!

Как видно, до самой степи, ровной, как праздничный стол Богов, мои друзья ещё не добрались. Осталось совсем немного. Может один или два дневных перехода…

Дети ночи, сопровождавшие семейство Хейген, расположились на ночлег неподалёку. Стоило мне приблизиться к кругу света, который давал разожжённый Хейген костёр, лобастые головы Парсумов повернулись в мою сторону, сверкнули желтизной глаз и снова скрылись в высокой сочной траве.

— Холиен! Ну наконец-то! Давай, к столу! — увидев меня, гнома расцвела радостной улыбкой. Я заметил, что по правую сторону от расстеленных прямо на траве шкур, Тоша, закатав рукава холщовой рубашки, в поте лица трудилась над ногами Бруно.

— Как он? — спросил я Гуггенхайма, подсаживаясь рядом со стариком и с благодарным кивком принимая от Хейген деревянную миску и ломоть ржаного хлеба.

— Да всё также, Эскул. Дышит, не просыпается…

— А?..

— Тоша его поит из фляги. Он глотает и не просыпается. Даже умудряется кашу с запаренной тыквой глотать, что Матильда ему в ступке перетирает! Ссыт, испражняется… и не просыпается… Первый раз такое на своём веку вижу, — гоблин не забывал интенсивно работать своей ложкой.

И как ему удаётся свой шнобель в похлёбке не испачкать? Я зачерпнул первую порцию умопомрачительного варева и, дуя и обжигаясь, стал поглощать с наслажденьем, жмурясь от удовольствия.

— Оголодал, Грандмастер? — мамаша Хейген присела рядом, аккуратно посыпая содержимое своей миски сушёными травами.

— Ой и не говори, мамаша. Так, прибил какую-то птицу, да в глине запёк. Но как же её сравнить с твоей похлёбкой?

— Ну а дриадам-то помог или как?

— Помог, Хейген, куда бы я делся. Да только не всех вылечить успел. Уж больно отрава ядрёная попалась…

— Да? Неужто порча какая? Или магия? — Гуггенхайм протянул пустую миску одному из близнецов за добавкой.

— Нет, учитель, не магия, — я немного понизил голос и наклонился к уху гоблина, — можно сказать, алхимия высшего уровня, привет из моего мира. Не знаю, какие силы перенесли сюда огромный железный дом, с помощью которого и содержащихся в нём артефактов люди из моего мира попадали в ваш. А механический страж, что хранит его от чужих, повредился, попав в створ стальных ворот, разрушилось его сердце и вытек яд. Дальше он попал в реку, протекающую мимо деревни дриад. Так они и заразились…

Старый алхимик задумался, забыв даже о миске с новой порцией похлёбки в своих руках. Потом, словно очнулся, покачал головой:

— Что-то больно много всякого происходит последние дни, Эскул. Жёлтое небо, непонятная болезнь Бруно, железный дом со своею отравой… Ты не думал, что это может быть связано одно с другим?

— Конечно, учитель. Но пока я не могу нащупать эту связь. Кроме того, что эти события произошли в течение одной седмицы… Слишком мало мы знаем. Но, надеюсь, в Ковене знают больше. Это всё-таки организация, целый Орден! Со своей поставленной системой сбора сведений… Очень на это надеюсь, Гуггенхайм! А то, что делать с Бруно, ума не приложу… — добавил я ещё тише, скосив глаза на гному, отошедшую за вином к повозке.

Ужин заканчивался в мрачном молчании. Перед сном, укладываясь под повозкой на случай дождя, я, едва сдерживая непреодолимую зевоту, поинтересовался у Хейген:

— Матильда, далеко нам ещё до Эмеральда добираться?

— Дня три-четыре, коли Подгорный даст… Завтра уже к полудню в Великую Степь войдём. А там и пограничная Ырга…

— Ырга? — удивился я смешному названию.

— Да, Ырга, Эс. Степные Орки так заставы свои называют. Мы пока до Эмеральда доберёмся, по землям Орды Ворона и Орды Волка проехать должны. Значит, обязаны заплатить «вход» и «выход» по два пересчёта, дань такая. За это нам дадут две деревянные таблички с именами Вождей каждой Орды. С ними нас не тронут отряды орков, кочующих по степи.

— О, как. Ничто не ново под луной, то есть, под лунами…

— Да, и ещё. На границе Захолмья и Великой Степи у дороги старая разрушенная крепость, ещё времён Войн Крови. Надо будет там камней набрать.

— А это… ещё зачем? — спрашивая, я чувствовал, что засну, не услышав ответа.

— Пошлина. Для всех, въезжающих в Эмеральд. Полмешка камней с каждого гостя…

Дальше я уже не успел ничего спросить.

Мне снились суетливые хоббиты, почему-то все в ладных рабочих комбинезончиках ярко-зелёного цвета, взвешивающие на больших чугунных весах мешки с камнями и сокрушённо качающие своими головами. При этом причитая писклявыми голосами: «Ворованное не принимаем… где документы на камни? Без накладных никак…»

Дети ночи ушли тихо не прощаясь. Выйдя ранним сырым утром по нужде, я не увидел ни чёрных спин лесных кошек, ни маленьких гибких тел, рождённых материнским деревом. Лишь примятая сочная трава на месте их лёжки, да несколько травяных верёвочек, что вплетали дриады в свои волосы.

С удовольствием умылся душистой росой, возвращая бодрость и ясность мыслей. В мозгу ещё метались ошмётки бредовых сновидений, навеянных накануне днём, насыщенным приключениями. Семейство Хейген споро собирало подстилки и запрягало лошадей. Травяной настой и остатки похлёбки решено было употребить по-походному, уже в пути.

Наскоро осмотрел Бруно, отметив скрупулёзность Тоши в мелочах. Молодец, девчонка! Даже валики сама додумалась в нужных местах подложить! Золотые руки и правильное воспитание…

Вздохнул. Вспомнился прятавший глаза Тильман во время расставания на границе Варрагонского герцогства. Так и не удалось мне добиться от половинчика правды. Да и Хейген отговорила: «Хочет своим путём идти, пусть идёт! Хоббиты на это дело жуть какие упрямые!» Хорошо удалось уговорить взять с собой немного золота… Недоговорили мы с Тилем, нет недоговорили. Эх! Надо, надо было его связать по рукам и ногам и везти с собой! Спокойнее было бы… а так… мелкий упрямец!

Занесли с мамашей Хейген её старшего в фургон. Гуггенхайм со своим радикулитом, несмотря на мои ежевечерние магические потуги целителя, старался лишний раз не нагружать поясницу. Мои уверения в том, что боли существуют лишь в его голове, всерьёз не воспринимались.

— Вот когда твоему телу будет столько же лет, сколько и моему… эээ, если будет…ммм… Неважно! — старый алхимик смутился, махнул рукой и полез под тент.

— Да оставь ты его в покое, Эскул! — отдышавшись, Хейген стала осматривать ступицы колёс, — один Подгорный знает, что у этого пенька в голове за черви завелись! Всё про всех знает…мудрый старец… зелёная задница…

— Я всё слышу, Матильда! — донеслось из недр фургона, — уж кто бы говорил про упрямство, гномье семя!

Алхимик и Хейген ещё некоторое время вяло переругивались, пока повозка постепенно поднималась по склону холма, у подножия которого был разбит лагерь. Потом фургон выехал на старую, поросшую низкорослыми колючками, дорогу и покатил в сторону зыбкого утреннего горизонта.

Солнце Небытия медленно поднималось над зеленеющими холмами, а скрип колёс обещал нам новые встречи и приключения, будь они неладны.

Развалины старой цитадели или замка показались по пути следования к самому вечеру. Постройка была основательно разрушена и разобрана по камушку, да и сплошь заросла осокой. Полузасыпанный ров со стоялой водой был полон лягушек, вечерний концерт которых мы услышали ещё на подступах к бывшей цитадели.

С радостью разминая затёкшие члены, я помог друзьям обустроить лагерь с наветренной стороны, справедливо опасаясь кровососущих проходимцев, роящихся над осокой. Хейген, не слушая возражений Гуггенхайма, выдала нам по топору и отправила к небольшой группе низких корявых деревьев, что росли с противоположной стороны дороги, с наказом запасти как можно больше сухих дров.

— Приспособим вязанки к бортам и к дугам тента. Ещё спасибо скажете! Завтра кроме пыли и конского дерьма в Великой Степи нам уже ничего не встретить. А ночи уже зябкие…

С аргументами гномы, умудрённой многими путешествиями, спорить было трудно. И особенно не хотелось. Поэтому мы, набрав тряпья для верёвок, отправились за топливом.

Провозились почти до самой до темноты. Близнецы и Тоша помогали таскать плотные вязанки к фургону, а мы со старым гоблином уподобились настоящим дровосекам и так вошли в раж, что к концу поясница заболела уже у обоих.

Когда опасность нанесения в потёмках увечий друг другу превысила все разумные пределы, мы, посчитав свою миссию выполненной, вернулись в лагерь.

Поглощая горячий ужин, я с тоской думал о том, что нет полного совершенства и в этом мире. Почему, наряду с заклинаниями, разрушающими горы и поворачивающими реки вспять, нет хоть одного завалящего, которое бы обеспечивало разжигание и поддержание небольшого огня в любом месте, независимо от наличия топлива?

Видимо, моё занудное бурчание было созвучно каким-то мыслям старого Алхимика, с досадой то и дело потирающего исцарапанные запястья, и он решил поддержать беседу. Причём обильный ужин настроил его на философский лад:

— Всю свою историю разумные в нашем мире больше всего стремились уничтожить друг друга, Холиен. Отобрать по праву сильного, обыграть по мере хитрого и обворовать по закону подлого… На этом стоит мир. Чего же ты хочешь от магов? Эскул? Все заклинания в основном создавались исходя из предлагаемых большинством обстоятельств. Так как история прихода в наш мир древних, а затем и хумансов — это череда войн и передела земель, то каждое второе плетение любой ветви магии — боевое. И это я ещё преуменьшил! Созидание, Эскул, гораздо труднее даётся разумным, чем разрушение… Магия Творцов и Демиургов давно стала чем-то вроде легенд и детских сказок…

— Никакие это не сказки, Гуггенхайм! — мамаша Хейген отправила Тошу укладывать близнецов и присоединилась к нам, — мой дед и дед его деда много лет свято хранили секреты магического строительства. А кланы Оружейников, Горнодобытчиков и Сталеваров до сих пор владеют заклинаниями, о которых хумансы могут только мечтать!

— Эк ты хватила, Матильда! Это гномы! — старик поднял указательный палец с обломанным ногтем, — их покровитель — Подгорный. Последний Творец Небытия… Сама опять же сказала «секреты». Сами используют, а чужим — под страхом вечного замурования…

— Ну да… — задумчиво вздохнула мамаша Хейген, — чего зря языками молоть? Давайте-ка спать, завтра рано встанем, Ыргу до жары проскочить надо…

Вот так всегда. На самом интересном месте. Сколько раз замечал, стоит дойти в разговоре между гоблином и гномой до каких-то сокровенных тайн их народов, так сразу тема меняется или вообще обсуждение прекращается. Словно я для них до сих пор чужой…

А чего я хочу, в самом-то деле? Они друг друга знают много лет, а я в их кругу — без году неделя. Ну да… Прошли вместе и мор, и глад, и войну… Видимо, этого мало. Обидно…

Лечь с гоблином решили под фургоном, на случай дождя. Да и под тентом жарковато и тесно. Близнецы вечно крутятся, пихаются по ночам. Тоша поэтому всегда стелет себе рядом с Бруно: и пригляд, и поспокойнее, так что Тима и Тома утихомиривает Матильда.

Мне дневная дрёма в дороге не пошла впрок. Сон не шёл совсем. Никак. Мысли лезли изо всех щелей, сплетаясь в вопросы, ответов на которые пока не было. Тихий храп гоблина периодически заглушал убаюкивающие песни сверчков, раздающиеся со всех сторон.

Поёрзав, я повернулся на правый бок, чтобы видеть, как тлеют угли костра. С детства люблю это завораживающее в темноте зрелище. Почему-то болтовня старого алхимика навела меня на очень важную тему.

Теперь уже без всяких сомнений понятно: мир изменился. Изменился радикально. А отношение к нему по инерции, во многом, как к Игре.

Да, я теперь здесь живу, у меня новые друзья, семья, можно сказать. Их проблемы и потребности незаметно стали моими.

О, вспомнил! Я же жениться собрался. Если Великая Вельва Севера не соврала… И что дальше? Сейчас есть какая-никакая цель — добраться до Ковена и там попытаться решить проблему с Бруно. Поучаствовать в Совете, отвоевать кареглазку.

И снова вопрос: а что дальше?

Возьму в жёны прекрасную Натиенн, совью где-нибудь уютное гнездо, или стану попутешествовать? А потом всё равно совью? Нарожаем кучу детишек и… наблюдать, как они вместе с прекрасной женой старятся на моих глазах и умирают… бррр! Какой же дикий бред лезет в голову! Ну а как иначе? Теперь мир вокруг не детский аттракцион, не виртуальная бродилка «зашёл-вышел» …

Постоянно рядом со своими близкими я не смогу находиться, чтобы защитить их от опасности. Или смогу?

О, брат, да ты сомневаться начал… Сдрейфил? Мда… а с другой стороны, очко-то не железное…

Хорошо. Вопросы нужные и думать нужно крепко. Ну а если так?

Один бессмертный против опасностей и трудностей Небытия — это конечно мало. А если больше? Если все мы: дети техногенного мира, изуродованные души, странники и изгои, мечтатели и просто случайные попаданцы… объединимся. Для важной цели: выживания в мире, где по большому счёту мы остаёмся чужими, как бы ни рядились и не пытались адаптироваться. Ради наших близких, а главное, потомков!

Это какая же силища!.. Но и задача… практически неподъёмная. Разыскать раскиданных по миру бессмертных. Предложить им… создать новое государство! Ни много ни мало!

И перетащить туда всё дерьмо нашего старого мира, от которого мы сбежали. Как же без этого…

Поймал себя на мысли, что о сне перестал уже и вспоминать. Тихонько выбрался из-под фургона и направился к развалинам крепости, ярко освещённым Тремя Сёстрами.

Мне показалось, что в своих размышлениях подобрался к чему-то важному. По крайней мере, создание государства бессмертных — это уже цель! Стоящая. Для настоящего героя.

Нет, жениться на прекрасной северянке тоже достойная Эскула Ап Холиена задача, но… Как-то… мелковато. А ведь одно другому не мешает? И прекрасно совмещается.

Понятно, конечно, что захотят не все. Сразу — да. А потом? Когда набродятся по миру, навоюются, наумираются, наконец, вдосталь… Захочется чего-то большего. Найдутся кандидаты и во Властелины Мира, не без этого. Будут и блаженные, отринувшие мир и выбравшие путь вечных странников. Интересно, в связи с преобразованием Небытия в реальный мир, бессмертные могут сходить с ума?

Пока бессмертие только начинает нас изменять … Мне уже очень не терпится повидаться с Базилевсом и Рунгерд. Узнать и сравнить их опыт и поделиться своими мыслями.

Но если даже малая часть бессмертных решит объединиться…

Я неожиданно остановился, поражённый ещё одной простой мыслью.

Все мы, попавшие в Небытие, не только бессмертные! Что такое вечная жизнь, по сравнению с…? Каждый из нас обладает в той или иной степени объёмом знаний, которые для этого мира — бомба замедленного действия. И пусть, кроме магии, мы не владеем никакими техногенными ресурсами, уже одного знания достаточно, чтобы совершить революцию в самых разных отраслях!

Даже я со своими полупрофессиональными кастрированными познаниями в фармакологии, химии, прикладной медицине сумел не только удивить Сестёр и целителей в Варрагоне. А дед? Да он со своим энциклопедическим багажом… ух! Не зря он у гномов прижился, ой, не зря!

Так, что-то я размечтался не по-детски. Где я буду всех этих бессмертных искать? Почты или чата здесь нет, объявления развешивать у порталов? Хм, как вариант, за неимением лучшего… Нет, нужен, очень нужен дельный совет или лучше несколько. Одному с этим связываться — гиблое дело! И хватит мечтать! Возбудился, как пацан… То же мне, Кортес доморощенный, прогрессор… Может, и не выйдет ничего…

Блин, теперь же до утра не усну. Так, мастер Холиен, есть простой и проверенный способ отвлечься и заснуть. Нет, баранов со слонами считать не будем. Это для кабинетных теоретиков. Переключение деятельности плюс мышечная усталость.

Правильно, Грандмастер. Ты, когда себе тренировки возобновить обещал? Вот то-то!

Мысль о тренировке органично совпала с видом открывшегося мне внутреннего двора замка. В него я попал, занятый своими мыслями и бессознательно шагая через полуразрушенную арку ворот, створки которых давно сгнили в труху. И лишь железные петли, чудом не растащенные проезжающими, сиротливо торчали, держась на честном слове.

Двор был широким и ровным, вымощенным тщательно подогнанными друг к другу каменными плитами, что объясняло их наличие до настоящего времени. Ибо без специального инструмента, на мой взгляд, вскрыть этот плац было задачей трудновыполнимой.

А вот стенам, что его окружали, повезло гораздо меньше: время и проезжающие в Эмеральд путники не пощадили их. Провалы и груды вывалившегося камня, поросшие мхом и лишайником, изменили периметр настолько, что требовалось недюжинное воображение, чтобы мысленно представить его былое величие.

Здесь тишина была полной, сверчки и прочая ночная живность остались далеко в зарослях у дороги. Под сапогом хрустнул единственный, Рандом знает как занесённый сюда, сухой лист. Я подпрыгнул. Кованные каблуки звонко стукнули о камни, но ожидаемое эхо так и не откликнулось.

Прекрасно, места более чем достаточно…

Ключи скользнули в ладони, и я едва сдержал вздох радости. Как же я соскучился по тебе, Капитан! Площадь идеально подходила для моей цели. Руны на предплечьях постепенно засветились тусклым золотом. Тело воспринимало каждый новый шаг с радостью, напряжение мышц наполняло восторгом… Старая мелодия, ставшая уже неотъемлемой частью меня, разбудила рисунок чёрных лилий, постепенно проступающий на коже: стебли нежно оплетали грубые росчерки рун, а цветки венчали их основания, напитываясь тёмным золотом.

Я с любопытством следил за метаморфозами краем глаза, стараясь не спугнуть это нечаянное волшебство и в то же время не сбиться с ритма. Подобное действо происходило на моей памяти впервые.

Цветки зазолотившихся лилий образовали целые гирлянды на запястьях. Бутоны распускались, звеня лепестками в тон боевой песни, звучащей в моей голове. Ладони нагрелись так, что почти невозможно стало терпеть. Лезвия Ключей засветились, заставляя глаза слезиться. Но я продолжал двигаться по концентрической траектории, выводя рисунок воображаемого боя, сводя и разводя лезвия Ключей друг с другом.

Спустя несколько минут, мне удалось притерпеться к боли. В этом неожиданно помог странный материал рукоятей, похожий на мягкий металл, остававшийся холодным.

Ослепительные, даже в свете трёх лун, клинки оставляли за собой траектории росчерков, медленно тающие в темноте. Завершение тренировки требовало ускорения темпа. Финальное синхронное движение Ключами, имитирующее добивание сверху вниз, напоминало мне всегда колку дров. У Модианна оно получалось изящным, с резким свистящим выдохом. Я же всегда срывался на крик…

Но в этот раз всё пошло не по обычному сценарию: клинки рассекли не пустое пространство передо мной, а словно прозрачную тягучую субстанцию. Появившаяся в результате щель стала расширяться, открывая знакомое бесцветье… Астрала.

Ну, началось… Что же это за наказание такое?! Неужели я не могу просто потренироваться, обязательно вляпаюсь?!

Дальше почему-то ничего не происходило. Ни плохого, ни хорошего. В полной тишине края щели очень медленно разошлись на расстояние, примерно достаточное для того, чтобы я мог пройти, ничего не задев.

Я стоял перед открывшимся проходом, тяжело дыша и невольно втянув голову в плечи. Снова обстоятельства сталкивают меня с Астралом, словно тыкая носом несмышлёного котёнка в миску со сметаной. Я убрал со лба волосы, мокрыми сосульками залепившие лицо. Пора озаботиться шнурком для подвязывания. Лёгкий ночной ветерок шаловливо пытался забраться под пропотевшую насквозь рубашку.

Я будто заново увидел свои клинки, продолжающие источать ровный немеркнущий свет. Ай да ключики. Вот почему такое название. Получается, что с помощью Ключей Царицы Шаранг даже не маг может открыть себе дорогу в Астрал?

Хм, теперь понятно, почему Сонгар советовал не светить это оружие. Однако, каламбур обстоятельства. Но для знающего это же просто клад! И что мешает проверить? Пожав плечами, я шагнул вперёд, стараясь всё же не касаться краёв прохода.

Едва я вошёл, как проём с чмокающим звуком захлопнулся за спиной. Ну вот я и снова в Астрале, не прошло и двух суток. В первый раз я и не заметил, как здесь холодно. Разгорячённый тренировкой и, чего греха таить, любопытством, продолжал стоять посреди замкового двора. Осмотрелся в поисках струн или следов Средоточия. Где-то совсем далеко, за одним из провалов, блеснула тонкая синяя паутинка. Только и всего? Мда, пустовато здесь.

Решив проверить как далеко можно перемещаться в Астрале, зашагал обратно к фургону. Сначала мне показалось, что сапоги проваливаются сквозь плиты, которыми был вымощен замковый двор. Я списал это на игру света и тени. Кстати, интересный факт: Три Сестры в Астрале выглядели точно так же, как и в реальном мире. Единственные цветные предметы в тусклом пространстве царства оттенков серого и чёрного.

Созерцание лун отвлекло меня на несколько секунд. И когда я повернул голову, то едва не задохнулся от неожиданности. Видимо, я промазал мимо створа ворот и сейчас стоял аккуратно стоял прямо в толще крепостные стены. Вот так номер! Я поводил вокруг руками для верности и не встретил никакого сопротивления. Материальное препятствие в реальном мире, в Астрале было всего лишь иллюзией! Отступив, я опустился на корточки и убедился, что ноги благополучно «проваливаются» сквозь мостовую. Стал двигаться взад и вперёд, в разные стороны, пересекая крепостную стену и груды сваленных камней. Препятствиями были только земля, да чахлые кустики, притулившиеся у края полузасыпанного рва…

Хм, а вот это уже очень важное наблюдение. Значит, искусственно созданные объекты могут быть полностью проницаемы в Астрале. Следовательно, хе-хе, я приобретаю очень важную способность проникать через непреодолимые в реале препятствия с помощью первого горизонта! Интересно, а сколько вообще можно находиться в этом пространстве? Ни за что не поверю в то, что здесь можно находиться сколько угодно. Пожалуй, стоит поэкспериментировать. Логично предположить, что если попадают сюда с помощью магии, предметов или умений, не так важно, то подобное пребывание потребует расхода маны. И почему, интересно, если искусственные объекты вроде крепостной стены, проницаемы, то предметы одежды, оружие из моего инвентаря, остаются вполне материальными?

Я выложил на мостовую почти всё содержимое внепространственного рюкзака. Оп-па! Вот те и раз! Два пучка стрел к луку, припасённые мной, то же были иллюзорными. От набора хирургических инструментов исходил тот же ослепительный ровный свет, что и от Ключей. Все предметы сета Рагнара Селёдки были вполне вещественными, такими, как в реальности…

Объяснение было совсем рядом. Ну конечно же! Предметы, сохранившие структуру, были магическими, а значит, обладали собственным запасом маны! Я подхватил Сферу Преображения. Ну конечно! Уровень маны едва заметно, но снизился, по сравнению с предыдущим значением. Ещё там, у деревни дриад, я отметил, что Сфера имеет удобную градуировку уровней, что вполне объяснимо: предмет крафтовый, изготавливался специально для магов.

Я попытался забросить всё вытащенное обратно в инвентарь и был неприятно удивлён тем фактом, что не магические предметы остались лежать на иллюзорных плитах мостовой.

Мда… мелочь, а неприятно. Хотя… Может, когда я вернусь из Астрала, то смогу снова их взять? Как же не хватает сведущего мага! Гергудрун, думаю, смогла бы мне прекрасно всё растолковать. А то тыкаюсь, как слепой котёнок. Как бы чего не вышло…

Почти никогда не верил во всякие приметы или законы Мэрфи, но это не значит, что рано или поздно обстоятельства не заставят это сделать.

Перебирая свои нехитрые богатства, то надевая, то снимая предметы сета, отпуская и снова подбирая Ключи, я так увлёкся, что поначалу не заметил странного факта: в этом замершем мире теней и полутонов что-то двигалось. Сначала, мне почудилось, что подул ветер. Это показалось мне занятным, так как до сих пор в Астрале я не замечал никаких природных явлений. Даже луны продолжали оставаться в том самом месте небосвода, замершие, словно на фотоснимке, вместе с небольшим количеством редких облаков.

Всё же, движение было! Тень от ближайшего края крепостной стены, а также от большой кучи валунов у проёма ворот тянулись, вопреки всем законам оптики, в мою сторону, наливаясь глубокой чернотой и объёмом…

Дождался, экспериментатор хренов… Неужели местные обитатели заинтересовались натуралистом-любителем? Похоже, я прав. Не будем беспечны.

Я активировал Водный Щит, стал постепенно наращивать его плотность так, что в итоге он должен был полностью изолировать меня от видимой части Астрала. Едва я это сделал, как тянущиеся ко мне тени превратились в две бесформенные отвратительные кляксы, ринувшиеся с удвоенной скоростью, прямо на мой щит.

Я самодовольно усмехнулся. Идите, идите… И приготовился активировать Водный Бич.

Каково же было моё изумление, когда чёрные кляксы проскочили мой щит и не почувствовал. Эти существа словно «протаяли» его насквозь. Впопыхах активированный бич прошёл сквозь кляксы, не встретив сопротивления. Вот это я попал… Самоуверенный идиот! Грандмастер, мать твою! И рванул из инвентаря первое, что попалось в руки. Ключи. Дуракам везёт…

Пока совершал эти суматошные телодвижения, сквозь щит «протаяли» ещё три кляксы. Да сколько же вас?! Меня охватила отчаянная злость. И тут первая клякса вплотную приблизилась ко мне. Не больше метра по всем своим поперечным диаметрам, она оказалась довольно плоской, напоминая рваный коврик. Тварь Астрала окутала мои ноги и замерла. Дрожь прошла по её телу. Дрожь удовлетворения…

Я же так плохо не чувствовал себя никогда. Ощущение было сродни тому, что я испытывал каждый раз при возрождении, но в десятки раз сильнее. Это были не холод и не жар, и даже не боль. Пустота и… всепоглощающая тоска охватили меня, горло перехватил спазм горечи и обиды, слёзы брызнули из глаз…

Переполненный омерзительной жалостью к самому себе, я всё же полоснул светящимися лезвиями Ключей по телу кляксы, раз, другой. А потом и по присоединившейся к ней второй твари…

Такое впечатление, что я всадил оружие себе в живот! Но это была настоящая, физическая боль, а не липкие муки душевного страдания, что порождали прикосновения тварей Астрала. Превозмогая страх, я стал всаживать лезвия в самые разные участки тугой, как резина, плоти клякс. Три следующие твари облепили лицо и попытались спеленать руки.

Меня охватила настоящая истерика. В голове почему-то билась одна мысль: «Нельзя здесь умирать!!!» Руки дрожали, глаза ничего не видели, я судорожно размахивал Ключами, попадая то в тварей, то в себя…

Физическая боль трезвила, распаляя и страх, и животное желание вырваться из омерзительных объятий чёрных клякс. Дура! Дурак! Дурак! Зачем я полез, без совета, без поддержки?

Вдруг я почувствовал, что ноги свободны и часть уверенности вернулась ко мне. Резко уйдя в нижнюю стойку и оказавшись на уровне тварей, я завертелся волчком, уже не вонзая лезвия, а рассекая, кромсая, мстя за свой страх и обиду, за всё то мутное и грязное, что подняли со дна моей души твари Астрала. Не было ни секунды, чтобы сосредоточиться и активировать Исцеление с Регенерацией. Я продолжал остервенело резать, рубить, кромсать, весь покрываясь ошмётками упругой плоти клякс.

В голове тоненькой струйкой, живительным всплеском затеплилась мелодия Модианна, и я мысленно вцепился в неё, как в спасательный круг, рванулся, освобождаясь от остатков объятий тварей Астрала.

Отскочил, яростно озираясь вокруг и замечая ещё не меньше дюжины клякс на ближайших подступах. Своевременная догадка заставила совершить отчаянный шаг: не пуститься в бегство, а спокойно сосредоточиться, поднять сведённые рога Ключей над головой и резко провести ими перед собой, сверху вниз:

— Ррридо!!! Ррруби!!! — хриплый стон отчаянной удали вырвался из моего горла. Пространство рассекли две ослепительные молнии и проход открылся. Не веря своим глазам, теряя сознание, я вывалился мешком на ночной крепостной двор, в объятия ночных запахов и стрекота сверчков…

— Что за нищеброды попались, Ундрагх? Один хворост и дохлые клячи… — хриплый голос над моим левым ухом вернул меня в мир живых. Попытка пошевелиться едва не заставила меня заорать. Запястья и лодыжки вспыхнули резкой болью, я осознал себя связанным и висящим вниз головой. Перед глазами вздымался рыжий бок лошади, по которому ползла большая зелёная муха. Я попытался поднять голову и увидеть больше. Лошадь оказалась конём, что, бесспорно, подтвердила тугая жёлтая струя, бившая в утоптанную землю в метре от моих глаз.

— Повозку брать будем, тырен? — голос второго невидимого собеседника звучал подобострастно, как обращение подчинённого к начальнику.

— Нет, Ундрагх. Лошадей выпряги, на мясо пойдут. А эта куча дров до Кучума не доедет. Развалится. Старика и толстуху привяжем к хвосту твоей кобылы. Девку и этого полудохлого ублюдка, когда очнётся, к моему. Детей в корзину.

— А куда больного, тырен? Сжечь с повозкой?

— Не трать время, оставь там. Степные волки подчистят. Жаль, конечно, столько хумансового мяса пропадает… Я бы собакам отдал. Охота выдалась неудачной. Да, духи его знают, что за хворью он болен. Ещё передохнут все…

Так. Похоже, я очнулся вовремя. Мы в плену.

Нда… неудачно я с горизонтом поэкспериментировал. Судя по тому, что уже рассвело, нас застали врасплох. Точнее, меня, идиота самонадеянного. Что могут противопоставить старик и маркитантка разбойникам? Эх… Придётся выбираться поаккуратнее. Я привычно мысленно потянулся к своему Средоточию и похолодел… Никакого отклика. Я не чувствовал и искры маны. Попытался активировать Рунную карусель. Тщетно…

Это очень нехорошо. Получается твари Астрала выпили меня до донышка и что-то путное я смогу сотворить лишь спустя довольно продолжительное время. Вот незадача! Из разговора напавших понятно, что Бруно они бросят здесь. Хорошо, что с фургоном. Большая часть наших денег у меня в инвентаре, у Хейген с Гуггенхаймом ничего не нашли, поэтому такие недовольные высказывания. Что там говорил этот… тырен, что ли? Тошу и меня хочет привязать к хвосту своего коня, детей в корзину. Чёрт! Неужели степняки? Алхимик говорил неоднократно, что местные орки часто зарабатывают продажей полоняников… Плохо, ой, как плохо. Я беспомощен неизвестно сколько времени, а нас могут разделить. Ищи детей потом по всей Степи! Как же стыдно перед Матильдой. Я скрежетнул зубами.

— Эй, Глорх! Этот, кажется, приходит в себя! — над головой раздался хриплый голос хозяина коня, на котором я висел своей тушкой. Послышался приближающийся стук копыт и мне на спину опустилась тяжёлая рука, впившаяся когтями у основания шеи, пахнуло травяным дымком, и тут же, без паузы, прогремел голос нового, невидимого пока мне, орка:

— Выкидыши бешеной кобылы! Это маг! Вы что, простого недоальва от мага не можете отличить?!

— Не шуми, Глорх. Ты — шаман. Для тебя это раз плюнуть. А мы воины. Наше дело добычу взять и цену за неё не продешевить. Скажешь, мы его здесь и кончим, пока не очухался и нас всех к духам не отправил…

Мою шею сдавило, словно тисками. В голове зашумело, показалось, что затрещали позвонки.

— Погодите, да он пуст… Мда…первый раз такое вижу, — меня, как котёнка сдёрнули с коня, едва не сломав шею. Упав на землю, я больно стукнулся локтями и коленями, чуть не вывихнув стянутые запястья.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я увидел расположившихся вокруг меня пеших и верховых орков. Не менее десятка! Ближе всех находился, по-видимому, тот самый шаман. Одетый в живописный овечий полушубок, расшитый костями и черепами мелких животных вперемежку с какими-то медальонами, перьями, плетёными верёвочками. Все орки с интересом уставились на меня.

Шаман подошёл и, улыбаясь, заехал мне в живот подбитым медью сапогом. В последний момент мне удалось немного скрючиться, чтобы не получить в пах. От дикой боли потемнело в глазах и меня вырвало на утоптанную землю.

Орки засмеялись. Беззлобно. Этим зелёным здоровякам было весело, мать их. Внутри меня начинала подниматься тёмная волна.

— Не порть товар, Глорх. Если он пуст, но имеет Средоточие, мы сможем взять за недоальва хорошую цену.

— Ты дурень, не пройдёт и полдня, как этот маг наберёт нужный запас маны и кончит весь десяток, — орки перестали улыбаться. А я, сплюнув сукровицу, с ненавистью посмотрел в спокойные глаза шамана. — Мы сделаем по-другому. Я проведу обряд силы, и мы пожертвуем его Средоточие духам! За это они подарят нам удачу на целый год. Это гораздо лучше того золота, что вы могли бы за него получить с риском для жизни. Всё равно спустите в кости или на перебродившее кобылье молоко… — Глорх деловито проверил заскорузлыми руками крепость моих пут. И также мимоходом врезал мне открытой ладонью по лицу. Моя верхняя губа лопнула и кровь потекла по усам и бороде. Вот же гад, знает своё дело, совсем не даёт сосредоточиться, ссука…

Стоп, а пусть убивают… Я им устрою после возрождения стрелковые соревнования… Э, нет. Стрелы-то я в Астрале оставил… Куда ни кинь, всюду клин. Ох и не нравится мне шаманская задумка… Пусть и не слышал я никогда о принесении в жертву Средоточия, но что-то пробовать совсем не хочу. Хрен его, клыкастого разберёт… Останусь ещё без способностей. Погоди-ка… Ну истощено Средоточие, но есть же Сфера! Она, как и всё моё оружие, в инвентаре. Но руки же связаны… А если попробовать Ключами со связанными руками?

Хм. Думай, думай! Орки в это время под руководством шамана раскатали неподалёку на траве несколько шкур и срубили несколько молодых деревьев, споро очистив стволы и заточив с обоих концов. Блин, они что на кол меня сажать собрались? Усраться, как весело… Нет, надо любыми путями вывести их на конфликт и освободить мне если не руки, то хотя бы ноги.

Тут мне на глаза попались Гуггенхайм с Хейген. Они вместе с детьми были привязаны сидя спиной к колёсам фургонов. Гоблин и гнома обречённо взирали на приготовления орков. Седые редкие пряди смешно растрепались на голове старого алхимика, а у Матильды во всю щёку наливался огромный сизый синяк. Ну конечно. Далась бы им Хейген без боя… Дети прижались к матери, испуганно вытаращив глаза.

Меня эта картина почему-то больше не разозлила. Тёмная волна ненависти к степнякам и так клокотала у самого горла. А тут, в одну минуту улеглась. Мозг стал чётко и ясно просчитывать варианты. Времени оставалось всё меньше. По краю импровизированного алтаря шаман расставил тотемы, в которые были превращены те самые свежевыструганные колья.

— Эй, клыкастые! А правду рассказывают, что степняки любят своих коней больше жён и предпочитают их зады тёплым норкам орчанок?! — я постарался максимально ощерить свой окровавленный рот в похабной улыбке. Гробовое молчание воцарилось на поляне на целую минуту. Орки, как один, повернулись в мою сторону, а тырен, видимо, правая рука шамана, соскочил со своей лошади и медленно стал ко мне приближаться, приговаривая:

— Глорх! — обернулся он на ходу к шаману, доставая засапожный нож, — а духи сильно обидятся, если этот недоальв явится к ним без яиц?

— Убери нож, тырен, — голос шамана был спокоен, он вернулся к приготовлениям, — не видишь, маг пытается тебя вывести из себя, тянет время. Жить всем хочется…

«Долбанный философ!» — подумал я, а вслух торопливо добавил, обращаясь к тырену:

— Что же ты остановился, Сын Степи? Или я ошибся? Ты не по лошадиной части, может тебе нравятся альвы, здоровяк? Я же вижу… иди сюда, противный… — находясь в цейтноте, я изгалялся как мог, мысленно повторяя: «Ну иди сюда! Давай!», не отрывая насмешливого взгляда от разъярённого лица стоявшего орка. Прервался только, чтобы сплюнуть кровь, скопившуюся во рту. Получилось очень органично и в тему, так как подняв глаза я увидел несущегося ко мне на всех парах тырена. Зеленокожие вокруг заулюлюкали, подняв руки вверх.

Я едва успел потянуться к инвентарю и ощутить приятную упругость рукоятей Ключей в притиснутых друг к другу кулаках. Получилось! Великий Рандом! С меня выпивка в ближайшем трактире!

Нужно отдать должное опытности тырена, буквально в последний момент он увидел блеснувшие в моих ладонях лезвия и попытался изменить траекторию своего ножа, стараясь ударить меня в шею слева.

Что ж, почему бы и нет? Я слегка приподнял левое плечо и шагнул к орку вплотную, пользуясь разницей в росте. Клинки мы вонзили почти одновременно, но я чуть раньше. Этого хватило, чтобы острые как бритва рога сдвоенных Ключей вспороли брюхо тырена от паха до грудины. Страшная вонь внутренностей ударила мне в лицо.

Левое плечо от провернувшегося ножа орка взорвалось дикой болью, мышцы шеи свело короткой судорогой. Но я уже вошёл в раж и вцепился зубами в ладонь клыкастого, которой он пытался меня оттолкнуть. В этот момент что-то острое вонзилось мне в спину, шею и правое бедро. Меня отшвырнуло от орка. Ключи едва не выскользнули из мокрых от крови ладоней. В следующее мгновение я увидел перед собой сразу двух зеленокожих степняков и наступила тьма…

Я снова я рвался сквозь темноту и боль к возрождению. Но что это? Подобного раньше никогда не было… Я снова осознал себя на первом горизонте Астрала. Только место было снова у разрушенных ворот крепости. Со всех сторон к телу тянулись пронзительно синие нити струн, наматываясь, словно пряжа на веретено, на мой…скелет? Вот это да! На моих глазах раскрывалось само таинство респауна Небытия!

Красота, конечно, но мне некогда предаваться созерцанию… Там, в реальном мире, в моей помощи нуждаются мои родные! Вспомнив о тварях, в панике осмотрелся. Вроде бы никаких теней поблизости. Дневной астрал почти не отличался от ночного, только в небе вместо трёх цветных лун висел тусклый шарик солнца.

Я уже было рванул к фургону, как мысль об оставленных на площади стрелах заставила остановиться. Степняки далеко не дети и среагируют на моё нападение очень быстро. Значит, выключить из боя большинство я должен с дистанции. Оказалось, что магии у меня всё ещё нет. В Сфере мана плескалась на донышке. Два-три средненьких заклинания или несколько минут работы Бича… Мало, чертовски мало! Значит, лук…

Попытка поднять тулы со стрелами с плит не увенчалась успехом. Боеприпасы были простыми, не магическими и в Астрале для меня недосягаемыми. Воспользовавшись Ключами, я вышел в реальный мир и с облегчением выдохнул. Слава Рандому, стрелы лежали прямо передо мной. Десятка секунд хватило для полного облачения в сет Рагнара Селёдки. Не пренебрёг и шлемом, чуть не оторвав ремешок крепления. Зубы от ярости скрежетали, а горло издавало какой-то глухой сип.

К поляне я подошёл через несколько минут со стороны заросшего осокой рва. Степняки уже выстраивались в походную колонну, собрав так и не пригодившиеся атрибуты для жертвоприношения. Мельком глянул на то место, где меня застигла очередная смерть и очень удивился. На примятой и залитой бурыми пятнами траве валялось изломанное тело в моих штанах и куртке как минимум четыре древка стрелы торчали из спины и плеч.

В этот момент их извлечением деловито занимался какой-то орк с раскрашенным охрой телом. Рядом стояла лошадь, в которую было завёрнуто ещё одно тело. У меня едва не остановилось сердце. Но рассмотрев знакомый хвост чёрных волос, свалявшихся в паклю от свернувшейся крови, я успокоился. Всё-таки я достал тырена! И его душа уже с духами, надеюсь, с нижними, а не верхними…

Пока осторожно раздвигал осоку, выбирая последовательность целей, немного успокоился. Сначала хотел достать шамана, маг в моём уравнении был величиной непредсказуемой, плавающей запятой. У внимательно рассмотренная диспозиция изменила план.

Хейген и Гуггенхайм были привязаны к хвостам лошадей, и я боюсь представить, что с ними будет с началом боя, когда орки пустятся вскачь…

Поэтому первыми умрут эти степняки и их кони, а там, как фишка ляжет.

Слух и реакция Сынов Степи, к моей досаде, оказались отменными. Но и Лук Ночной Зари не подвёл. Первая стрела ударила в шею орка в тот момент, когда я в воздухе была уже третья. Я, конечно, ожидал запредельной меткости и улётной убойности от своих навыков, но ТАК?

Стрелы попали ровно туда, куда я и целил. Результатом стали практически синхронно завалившиеся сначала на передние ноги, а затем, набок лошади с уже мёртвыми всадниками, густая трава скрыла гному и гоблина, разумно решивших не подниматься.

Хвала Рандому, интуитивно сменил позицию. Десяток стрел не замедлили скосить осоку там, где я находился секунду назад. Замер, едва дыша, ориентируясь на колебания высоких стеблей: степняки решили загонять меня, как утку. Воины спешились, понимая, что верхом являются прекрасными мишенями, и стали редкой цепью окружать меня.

Слева раздался громкий треск сухих стеблей и тяжёлый топот. Тёмная тень метнулась ко мне с неимоверной скоростью, страшный удар в грудь сбил с ног и, если не кольчуга Рагнара, мой живот разорвали бы огромные клыки…волка?

Сбившая меня тварь больше всего походила на огромного волка, если бы не полностью лишённая шерсти гигантская голова. При взгляде на неё накатило омерзительное ощущение, словно смотришь на непросто лишённую шерсти голову зверя, а на голый кровоточащий череп со вздувшимися венами и разлагающейся плотью. Что это ещё за новости?!

От удивления я чуть не пропустил новую атаку. Отмахнулся древком лука и задел взвывшего волка по носу, отчего тот обиженно взвыл и прыжок его оказался уже не столь точен. Увёртываясь и бегая от новой угрозы, я незаметно для себя выскочил на открытое пространство, оказавшись в ста шагах от брошенного фургона.

События развивались сумбурно, я перестал владеть ситуацией. Неожиданное нападение странного волка спутало все планы. Оставшиеся орки не спешили показываться из зарослей осоки. Неужели это их ручная тварь?

Ответ выскочил из зарослей, всё ещё бешено вращая уродливой башкой и поскуливая, глубокая царапина, сочащаяся какой-то сизой слизью, украшала нос монстра. Встретившись со мной глазами, волк оскалил пасть и страшно зарычал. От взгляда его жёлтых с расширенными зрачками глаз дрожь пробежала по всему моему телу.

Я поспешно натянул тетиву и пустил в зверя две стрелы, одну за другой, абсолютно уверенный в точности попаданий. Метил, естественно, в эти жуткие глаза.

Каково же было моё удивление, когда тварь просто подставила лоб под наконечники, а стрелы упали в траву, не нанеся никакого видимого ущерба монстру. Волк ощерился, пригнув голову к земле, приготовившись к новому нападению.

Я же в два движения спрятал лук в инвентаре и покрепче ухватился за рукояти Ключей. Что ж, посмотрим, чьи клыки острее: металл рогов божественного оружия блеснул в лучах яркого солнца. Тварь начала движение, одновременно я напряг мышцы ног и развернулся вполоборота. Не тут-то было! Зеленорылые поддержали свою тварюшку. Левое предплечье, чуть выше края наруча, пробила чёрная стрела с соколиным опереньем. От неожиданности и боли я выронил один из Ключей. Ещё две стрелы приняла на себя кольчуга, четвёртая пробила колено, заставив меня дико заорать.

Время растянулось. На меня неслась мерзкая тварь с разинутой смердящей пастью и всё шло к новому респауну… Обидно, орки успеют уйти далеко, ищи их потом, свищи… На глаза попалась рука, пронзённая орочьей стрелой, аккурат посреди пентаграммы в виде квадрата, перечёркнутого по диагонали. В одной из половин изображён стилизованный человечек, в дугой — тот же человечек, но без головы… Давно я не проверял свою удачу.

Мир рывком опрокинулся, всё вокруг стало иным: в ноздри ударили запахи крови и азарта, желудок взвыл жаждой плоти врага. Я вдруг увидел прямо перед собой самого себя, утыканного стрелами и падающего прямо под мои…лапы? Неужели сработало?

Давно позабытая «Марионетка», заклинание Магии Разума. Помниться, оно требовало всего тысячу единиц маны. Старых добрых единиц… Но я никогда бы не подумал, что влезу в шкуру такой твари!

От растерянности я припал на живот, приноравливаясь к новой координации. Новое тело распирало от избытка силы, ярости и… желания вцепиться кому-нибудь в горло!

— Дургхаар мордиир, ваарг! — как кстати, из зарослей осоки показалась оставшаяся пятёрка степняков. Четверо лучников и один с копьём. Увидев моё недвижимое тело, они расслабились и стали приближаться, совершенно не обращая на тварь внимания. Шаг, ещё шаг, ещё… И я отпустил едва сдерживаемого зверя, лишь только направив его в первую очередь на копейщика. Лучники вряд ли что-то могли сделать против твари, в этом я убедился на своём опыте.

Всепоглощающая жажда крови захлестнула меня с головой, я растворился в эмоциях твари почти целиком. Перед глазами мелькали лица, спины, шеи мечущихся орков. Кто-то из них полоснул меня по лапам ятаганом, в пылу боя я не почувствовал ничего. Совсем…

Я пришёл в себя с солёным привкусом во рту и приятной сытостью в бурчащем желудке. Вся моя шерсть была покрыта ржавыми пятнами крови, один глаз не видел. С трудом приподнявшись на дрожащих лапах я проковылял несколько шагов в сторону оставленного мной тела квартерона. Рядом с ним на коленях склонилась Хейген в изорванном и испачканном кровью дорожном платье. Я попытался что-то произнести, но лишь глухой рык раздался из глотки твари. Справа послышался шорох. Медленно повернув голову, я успел заметить Гуггенхайма, сжимающего орочье копьё в своих худых руках. Удара я почти не почувствовал, равнодушно наблюдая, как в небе медленно гаснет солнце.

Мгновение темноты сменилось светом яркого дня. На память пришёл солёный вкус крови и сладкие ощущения хруста костей на зубах…

Не успев толком открыть глаз, поспешно повернулся набок и с наслаждением освободил содержимое желудка, долго сплёвывая тягучую горькую слюну. От неловкого движения обломок стрелы, торчащий в колене, заставил меня дико заорать, из глаз непроизвольно потекли слёзы…

— С возвращением, Эс! — надо мной тяжело дыша и опираясь на древко копья стоял Гуггенхайм.

— Орки? — спросил я, едва ворочая языком и кривясь от отголосков боли в колене.

— Оставшихся прикончил варг, точнее, шаман-оборотень… Ну и ему досталось, конечно. Пришлось добить бедолагу. Хорошие копья у степняков, — гоблин смотрел на меня хитро прищурившись.

Я широко улыбнулся в ответ и тут же снова застонал. Видимо, одна из оркских стрел располосовала правую щёку.

— Потерпи, Эс. Пойду пошарю в котомках у степняков. Уж пара-тройка фиалов маны у шамана должна быть…

— Что с остальными?

— Матильда с детьми лошадей ловят, наших-то шальными стрелами посекли, доходят. А Бруно в фургоне, что ему сделается?

Я облегчённо вздохнул, стараясь меньше шевелиться. Казалось, что на моём теле нет ни одного живого места. Повоевал, бл@дь… Грандмастер-ломастер.

Спустя час благодаря найденным эликсирам маны, мне удалось залечить раны и привести себя в порядок. Тяжёлый осадок от осознания собственной беспечности и глупости испортил настроение надолго. Я бродил вокруг фургона, пытаясь помочь собраться, и только мешал. Но ни окриков со стороны Хейген, ни солёных шуточек Гуггенхайма не удостоился.

Так, в молчании мы забрались в фургон и выехали на старую дорогу. Через час мы уже ехали по ровной, как стол, степи и горячий ветер сушил кожу на лице и заставлял то и дело хлопать тент на повозке. Дети не вылезали из фургона, алхимик завалился спать. Хвала Рандому, он с Хейген отделались только синяками и ссадинами, которые гнома смазала травяной мазью, что возила с собой на все случаи жизни.

Наконец, не выдержав, я решил прервать тягостное молчание:

— Я же всё исправил, Хейген? Чего теперь обижаться-то?

Гнома помолчала ещё несколько минут, затем отозвалась:

— А если бы нет, Эскул? Мы в пути по пограничным землям. И любая беспечность… Ты что, ребёнок, что ли, чтобы объяснять прописные истины?! Ну собрался ты по своим делам отойти, предупреди меня, Гуггенхайма, наконец! Чего сложного?

— Мне что, даже по нужде ночью без предупреждения сходить нельзя? — я начинал злиться, хотя понимал, что Хейген права.

— Не передёргивай, Грандмастер! Ты же прекрасно знаешь, как мы надеемся на тебя. Гоблин-старик и многодетная гнома-маркитантка. Что мы можем без тебя, Эс? Продать жизнь подороже? А дети? — я с удивлением увидел, как по суровому обветренному лицу Маттенгельд Хайгуринн катятся крупные слёзы. Они скатывались по щекам и скапливались на подбородке, быстро высыхая на горячем степном ветру.

Горький комок мешал сглотнуть. Я непроизвольно закусил кулак и сделал несколько глубоких вдохов.

Потом мы долго ехали молча, думая каждый о своём. К вечеру на горизонте показался Ырга. По крайней мере, деревянная крепость с внушительным частоколом и связками конских хвостов вместо флагов и вымпелов ничем другим в степи быть просто не могла. Форпост орков выглядел внушительно. Я попросил Хейген остановить лошадей:

— Прости, Хайгуринн. Но в этот раз я не позволю себе ехать к оркам неподготовленным. Гнома пристально посмотрела на меня и кивнула. Соскочив с облучка, она растолкала детей и Гуггенхайма.

— Вставайте, лежебоки! Что ночью делать собираетесь?

Старый алхимик кряхтя спустился на землю, не забыв прихватить копьё, ставшее его законным трофеем.

— Чего встали-то, Эс? До Ырги ещё добрая лига…

— Подготовится хочу, мастер. Да и золото надо приготовить для въездной пошлины. Не хочу наши богатства перед клыкастыми светить.

— Неужто ума прибавилось пока я спал? — хитро прищурился гоблин. Я не стал отвечать на его подначку. Но от сердца немного отлегло. Видно, отошёл старик. Не может долго сердиться.

— Мастер, а что с камнями для Эмеральда решим? Из-за нападения так и не набрали ни одного мешка. Может, золотом заплатим?

— Нет, Эскул, — возразила Хейген, — не получится. Лучше купить камни здесь, у орков. На въезде в Эмеральд камни втридорога встанут. Да и не будет их. Кто ж своими из купцов поделится? Такса там жёсткая: за каждую телегу три мешка камней!

— Ого! Едят они их, что ли? — попытался я пошутить.

— Сам увидишь. Эмеральд не Варрагон. Город Семи Ветров никогда и никому не покорялся, хоббиты знают своё дело… — Хейген не приняла шутки и принялась осматривать колёса и оси фургона, как будто для этого нет другого времени.

— Что делать будешь? — Гуггенхайм заинтересованно следил за моими приготовлениями. Брови его поползли вверх, когда я достал Ключи Матери и Сына.

— Я сейчас уйду в Астрал и поброжу там немного. Есть у меня одно предположение, хочу его проверить, — гоблин лишь покачал головой.

Не став особенно скрываться, я привычно открыл проход и нырнул в серую полумглу. Ещё полчаса поисков, во время которых я нарезал круги вокруг фургона, всё больше увеличивая их диаметр. Со струнами здесь ситуация была гораздо лучше, чем у развалин. За короткое время я отыскал десяток, светились они ярко и были заметны издалека. Не нужно было быть гением, чтобы заметить, что они сходятся недалеко от цитадели орков. Значит, моё предположение о наличии Средоточия рядом с крупными поселениями древних оправдались. Или же это счастливое совпадение? Надо будет проверить мою теорию в других местах.

Ещё через полчаса, идя вдоль одной из струн, я дошёл до самого Средоточия. Здесь оно было значительно крупнее, чем у материнского дерева. Пространство вокруг клубящегося синего шара, величиной с голову быка, гудело, как электрический трансформатор.

Едва я приблизился на расстояние вытянутой руки, как тело пронзили невидимые горячие струи, хлынувшие вдоль позвоночника и ударившие в голову приятной волной бодрости. Взглянув на Сферу Преображения, я удовлетворённо кивнул. Полнёхонька!

Возвращение к фургону заняло меньше времени. Оставляя своих на открытом месте в прямой видимости цитадели, я не боялся никаких эксцессов. Гуггенхайм твёрдо заверил меня, что любое нападение на гостей Орды в Ырге и её окрестностях автоматически ставит вне закона любой отряд. Будь то орки, альвы, хумансы, да хоть кто! Закон территории Ырги соблюдался свято много веков. Ордынцы свято берегли священную корову, приносящую золото вождю вождей. Точно так же, как и три другие Ырги: северная, восточная и южная, западная была непросто воротами в Великую Степь, она была одновременно центром сбора торговой пошлины и местом сбора налога со свободно кочующих малых племенных орд орков.

Всё это мне кратко поведал Гуггенхайм, пока мы преодолевали последнюю лигу перед воротами цитадели.

Вблизи деревянная крепость орков внушала ещё большее уважение. Вся территория вокруг Ырги была изрыта неглубокими ямами и утыкана заточенными кольями, врытыми под острым углом и обращёнными в степь. Лишь один неширокий проход, на котором только-только могли разъехаться две телеги, вёл к воротам, обшитым толстыми стальными полосами. Под высокой, в три человеческих роста, стеной, сложенной из обхватных брёвен, был вырыт широкий ров, также утыканный кольями.

Подъёмный мост был опущен, края его были ограничены чугунными балками, а настил укреплён стальными полосами. Всё в орочьей цитадели выглядело мощно и основательно. Никаких рюшечек и фитюлечек. Строго и функционально.

Ворота были раскрыты настежь. День клонился к вечеру и солнце, умерив свою силу, зацепилось за плоскую крышу одной из дозорных башен. Контуры крепость казалась вырезанной на фоне неба.

Мы въехали под арку, сопровождаемые угрюмо-безразличными взглядами стражей. Эти орки в отличие от встреченных нами в развалинах, носили какое-то подобие брони: к кожаным ремням, оплетавшим мощные мускулистые тела, были прикреплены малые бронзовые щитки, защищавшие наиболее уязвимые места. С удивлением я заметил начертанные на них руны. Мне показалось, что воздух над щитками подрагивает, а от самого металла исходит слабое золотистое свечение.

С немым вопросом я обернулся к Гуггенхайму, на что алхимик лишь пожал плечами и отрицательно покачал головой. И то правда. Всего знать невозможно…

Внутреннее пространство цитадели использовалось орками очень рационально. Я даже заподозрил, что планировку Ырги клыкастые заказывали каким-нибудь продвинутым древним. Гномам или ещё кому.

И тем не менее степняки оставались степняками. Территория была застроена грубыми землянками, выполняющими функции то ли складов, то ли присутственных помещений. Орки предпочитали располагаться под широкими навесами, неподалёку от своих лошадей. Или в небольших строениях из шкур, здорово смахивающих на индейские вигвамы. Сеть колодцев позволяла обустроить множество поилен.

Утоптанную до каменистой твёрдости землю внутренних дворов лишь кое-где покрывали деревянные мостки. Чаще всего они располагались у наиболее богато выглядевших строений.

Дорога после въезда вела к единственному стоящему в центре каменному строению с широким и низким сводчатым входом, над котором висели конструкции, очень похожие на огромные тележные колёса, украшенные шкурами зверей и разноцветными перьями.

Я с любопытством вертел головой, так как впервые попал в орочье поселение Небытия, пусть и имеющего военное значение. По рассказам Сонгара и Зорраха я знал, что орки Чёрного Континента были высоко урбанизированной расой. О каменных городах за Срединным Морем шаранг рассказывал с подлинным восхищением.

Домом же для степняков всегда была вся Великая Степь от края и до края, крышей — высокое небо. Кочевая жизнь не прекращала своего круговорота ни на один сезон. Поэтому постоянных гражданских поселений у степняков не было. Ырга, таким образом, олицетворяла собой хоть какой-то признак государственности. Вождь Орды тоже всё время кочевал, приезжая в Ыргу только лишь, чтобы осведомиться о финансовых поступлениях и вершить справедливый суд над чужестранцами или своими, вечно беспокойными, подданными.

Почему-то нигде не было видно детей. Честно говоря, и праздношатающихся орков на улицах было довольно мало.

Хейген направила фургон к большому загону, расположенному справа от каменного строения, там же я углядел и длинную коновязь, у которой было уже тесно от лошадей, прибывающих в Орду.

Множество телег, повозок, гружённых самыми различными товарами, располагались вплотную друг к другу. Среди торговцев можно было различить представителей самых разных народов, населявших Небытие. Здесь были и хумансы, и половинчики, и даже гномы. У одной из телег спал, оглашая округу знаменательным храпом, огромный горный тролль, кожа которого была покрыта в самых неожиданных местах участками рыжего мха и лишайника. Гвалт от множества голосов напоминал гудение пчелиного улья, усиленное в десятки раз.

Едва мы остановились, как к нам подошла троица орков, донельзя важного вида, в длинных кожаных плащах и без привычного для степняков оружия. По крайней мере, ни ножей, ни луков, ни топоров, ни других колюще — режущих предметов на виду я не заметил. Особенно выделялся старший из них.

При наличии внушительной мускулатуры и привычно-зверского выражения лица, этот орк отличался просто-таки гигантским пузом с выпирающим пупком, величиной с мой кулак, в котором пирсингом торчала серебряная булавка с прикреплённой к ней уменьшенной копией «тележного колеса с перьями».

— Кто, куда, по какой надобности? — раздался скучающий рык местного распорядителя въезжающих на территорию Орды, а никем иным этот пузан больше не мог быть.

— Маркитантка Маттенгельд Хайгуринн с семейством, Грандмастер Алхимии Гуггенхайм и Грандмастер Эскул Ап Холиен, почтеннейший, — такого кроткого тона из уст Хейген я раньше никогда не слышал, — следуем в Эмеральд по личным и торговым делам.

Пузан молча и внимательно осмотрел всех нас, не пропустив и вылезших из фургона детей.

— Больные, увечные, моровые есть?

— Да, почтеннейший. Мой сын без сознания, но он не страдает поветрием, — терпеливо объяснила гнома. Пузан что-то прошептал на ухо помощнику и тот скрылся в каменном доме. Буквально сразу он вернулся со старым орком с бледно-оливковой кожей и абсолютно лысым черепом. Судя по облачению, шаман. Высокий старик, опираясь на полированный чёрный посох, залез в фургон, что-то шепча под нос. Пробыв внутри несколько минут, он выбрался наружу, молча махнул пузану рукой, пробормотав: «Сонный Мор…» — затем скрылся в каменном доме.

— С вас золотой в сутки за постой и ещё по золотому с головы, пошлина за въезд на землю Великой Орды, толстый орк вперил свои выпуклые глаза в Хейген.

Я достал приготовленные загодя семь золотых и протянул их орку. Тот, едва взглянув на них, кивнул помощнику, и тот, взяв золото, ссыпал его в специальный кошель с деревянной дощечкой. Пузан продолжал стоять со скучающим видом, молча загораживая въезд на стоянку.

Хм, что-то таможня не спешит давать добро и судя по его наглой морде, за свою державу ему ни капельки не обидно. А если так?

Я приблизился к орку и, звякнув небольшим кожаным мешочком, стал так, чтобы находиться между ним и его помощниками:

— Почтеннейший, в знак глубокого уважения к вашим трудам и Великой Орде… — на лице орка не дрогнул ни один мускул. Словно по волшебству, мешочек с золотыми исчез между толстыми зелёными пальцами. Пузан прочистил горло, сплюнул и зашагал к крыльцу каменного дома. Один из помощников брезгливо протянул мне связку медных пластинок с выгравированными рунами и произнёс, как выплюнул:

— Кайдзы, квартерон… носить в степи не снимая…

Заведя фургон на свободное место, мы, взяв продукты и хворост, отправились к площадке, специально отведённой для питания гостей. Орки не заморачивались постройкой таверны, а просто ограничили небольшой участок плетёным забором и обустроили там с десяток очагов. Дёшево и сердито.

Хейген с детьми принялись готовить ужин. А Гуггенхайм занялся разведением огня. Один я остался не у дел и гнома поручила мне пройтись по соседям на предмет обзаведения так необходимыми для пропуска в Эмеральд камнями.

Торговцы, остановившиеся в Ырге, с большой охотой заводили со мной беседу, явно радуясь новому лицу и возможности узнать какие-то новости. Но на мой вопрос о камнях все дружно начинали хохотать и отрицательно качали головами.

Когда я спрашивал четвёртого по счёту, купца, прибывшего с верховий Ятиля, везущего со всей своей хумансовой братией телеги, гружённые мотками конопляных верёвок и тюками с паклей, тот даже прослезился от смеха:

— Ох и насмешили, мастер! Кто же вам здесь камень продаст? Все и так везут в обрез, только для себя. Он же тяжёлый, а хоббиты за вход в город за одного человека целый мешок требуют! Это же надо товаром пожертвовать, чтобы лишний камень везти…

— Но я могу заплатить золотом.

— Золотом за камень? Да вы сумасшедший богач, мастер! Чего тогда на таком неказистом фургоне путешествуете? Хех! Золотом… — хуманс поскрёб загорелую плешь, — заманчиво… но нет. Мне же тогда часть товара с работниками за городской стеной придётся оставить. А это нарушение договора и убытки… нет!

— Погоди, любезный. Не спеши, — я почувствовал, что торговец клюнул. Надо дожать его. — Сколько у тебя людей на телеге с товаром?

— Ну… трое-четверо, а что? — хуманс прищурился.

— Хм, прекрасно! Вместе со мной в фургоне семеро. Значит, нужно семь мешков камней. Так?

— Так…

— Доедем вместе до Эмеральда. Выгружаем у стены семерых твоих работников. Мы обеспечиваем их едой. Я плачу каждому по десять золотых. А ты отдаёшь их мешки с камнями нам. Сам в городе расторгуешься и обратно их заберёшь.

— Эээ…ну я не знаю… — глазки торговца забегали. Он лихорадочно соображал, в чём подвох, — как я без своих работников?

— Тебе отдельно я дам пятьдесят золотых, наймёшь помощников в городе! — я стал терять терпение.

— Сто.

— Что «сто»?

— Сто золотых, — хитро улыбнулся хуманс.

— Вот же… — торговец понял, что я нахожусь в безвыходном положении. После этой сделки у меня останется всего пятьсот золотых. А ещё оплата портала и в Долине Справедливости на что-то жить надо… Ладно. Придумаю в Эмеральде что-нибудь. Неужто не заработает Целитель в таком большом городе?

— Идёт. Половину сейчас, половину на месте.

Ударили по рукам.

К ужину вернулся в дурном настроении. Поймав вопросительный взгляд Гуггенхайма, просто махнул рукой. Не было никакого желания что-то объяснять. Деревянную плошку с горячей кашей принял у Хейген с благодарностью.

— Что, Эскул, ободрали тебя как липку хумансы? — гнома протянула мне половину луковицы. Эту привычку, есть пшеничную кашу со сладким луком я, к своему удивлению, приобрёл благодаря вкуснейшей стряпне маркитантки.

— Что, на лице написано? Куда деваться, Хейген? Поистине правы утверждающие, что на собственном опыте поздно узнаёшь: за ошибки нужно платить всегда. И, прости за громкие слова, Хейген, пусть оплатой лучше послужит золото, чем кровь моих родных! Его я всегда найду как заработать, а вот без вас… — я развёл руками, смущённо глядя на гному и гоблина.

— Пойду помогу Тоше, — маркитантка подхватила сумку с чистыми тряпицами и поспешила к фургону, где её дочь начинала ежевечерние процедуры над телом Бруно.

Ночь в степи вступала в свои права медленно, робко вытесняя серые сумерки, наполненные стайками ярких светлячков, круживших в самых неожиданных уголках Ырги.

Орочьи сторожевые костры на башнях будут гореть всю ночь, указывая путь заблудившимся меж берегов Великой Степи…

Ырга оставалась далеко позади, наш фургон присоединился к купеческому каравану хумансов. Тит — торговый голова, с которым я договорился, был безмерно рад, узнав, что я Маг Воды. Он даже отказался от своей доли в пятьдесят золотых, заручившись моим обещанием обеспечивать караван водой на привалах. Заметив, как осуждающе качает головой Гуггенхайм, я согласился не торгуясь, хотя в душе прекрасно понимал, что продешевил.

Возможно, на мою покладистость повлиял неказистый вид людского каравана, небогатые одежды и недорогой товар купца. Когда на одном из привалов об этом зашёл разговор, гнома с гоблином от души посмеялись над моей наивностью.

— Да, Эс. Порой ты поражаешь меня нездешними знаниями и глубоким пониманием законов сути вещей. Но, прости меня, в житейских вопросах большего глупца я не встречал! Тебе же удавалось вести дела в Варрагоне, ты прекрасно разобрался с Гильдией Алхимиков! Я тебе помог, но совсем немного. Мне показалось, что в торговле ты не новичок, — Гуггенхайм кипел от негодования, — эти хумансы только выглядят бедновато! Таковы правила игры. Они всегда прибедняются. Ишь, содрали с тебя по десять золотых за мешок с камнями, а теперь ещё и воду им на весь караван подавай…

— Но я сам предложил по десять золотых. Никто не давал, а Тит согласился. Да и от ста золотых он за мои услуги отказался…

— Хех! — алхимик хлопнул себя по коленям, — а ты и рад, простофиля… Да благодаря тебе караван втрое быстрее дойдёт до Эмеральда! Не придётся идти окружным путём от колодца к колодцу, твой Тит сэкономит на продуктах и фураже для коней, получит дармовую защиту в лице целого Грандмастера! Да ещё заработает семьдесят золотых… Или ты думаешь, что он все твои деньги отдаст своим работникам? Да они только рады будут побездельничать под стенами Эмеральда вместо того, чтобы целыми днями разгружать товары.

Я досадно скривился. Всё, что говорил Гуггенхайм было горькой правдой. И в спешке об очевидных вещах подумать мне было не с руки. А следовало бы! Следует почаще напоминать себе, что я в ответе не только за своё благополучие. Заработать золото мало. Нужно перестать его транжирить по незнанию.

— Что ж, учитель. Вы правы, как обычно, правы. Мне трудно переучиваться, да и многое в этом мире мне в новинку. Поэтому и совершаю одну ошибку за другой… Пора поубавить необоснованной самоуверенности и признаться, что нельзя объять необъятное. Решим так… — я сделал вид, что задумался, поглядывая на заинтересованно посматривающих на меня гному и гоблина, — отныне мы с вами не просто семья, а команда. Мастер Гуггенхайм, предлагаю вам отвечать за документы, договора и переговоры с Гильдиями. А также планируя в будущем всё же восстановить нашу лабораторию и магазин, стать их полноправным распорядителем. А вы, Маттенгельд Хайгуринн, возьмёте на себя все торговые договоры и распоряжения по бытовым, транспортным расходам, а, возможно, и по регулированию оплаты за магические услуги, оказываемые мной. Ибо чувствую, что коммерсант из меня аховый. Со своей стороны, обещаю всяческую поддержку, обеспечение сохранности казны и наших жизней. Хватит уже кочевой жизни, Хейген. Детям надо иметь свой дом, учиться, наконец. Не успеем оглянуться, как Тоша в возраст войдёт. Естественно, что всем этим мы займёмся после того, как решим проблему с Бруно. Не знаю, как там в Долине Справедливости, но название мне нравится. Чем не место, чтобы осесть? — я медленно с трудом выдохнул, волнуясь, так как речь хоть и была достаточно давно мной обдумана, сейчас была произнесена спонтанно.

Молчание затягивалось. Гоблин смотрел на меня серьёзно, без тени лукавства. А гнома немного растерянно, щёки её порозовели. Первым не выдержал я:

— Кхе, понимаю, что это немного неожиданно и всё стоит хорошо обдумать. С ответами не тороплю. Доедем до Эмеральда, после портала решим…

— Эээ… — робко остановил меня Алхимик, — в Эмеральде надо будет справиться о контрактах и патентах на твои рецепты…

— Так, значит, учитель, приступите к своим обязанностям?

— Хм, хорошо, Эскул. Но тебе и самому следует вникать во все эти вопросы. Я не вечен.

— Не спорю, но ваша компетентная помощь меня очень разгрузит. И, самое важное, это касается и тебя Хейген. Я хочу, чтобы вы получали зарплату, если можно так выразиться.

— Зар…что? — нахмурилась маркитантка.

— Денежное вознаграждение за свой труд. Отказ не принимается, — поспешил я добавить.

— А с чего ты решил, Эс, что я собираюсь отказываться. Сам сказал, детей надо определять, приданое для Тоши, опять же.

— Значит, принимаете моё предложение? — я радостно заулыбался.

Гнома и гоблин переглянулись:

— Что с тобой, убогим, сделаешь… Придётся помочь! — и дружно расхохотались, увидев моё вытянувшееся лицо.

Гуггенхайм оказался прав: прямой дорогой нашему каравану удалось сократить путь вдвое. И это меня радовало несказанно.

Ровная, как стол степь, с выжженной до белёсости травой, перемежаемой солончаками. Знойное марево горизонта и сопровождающий караван, кружащий в высоком светло-голубом небе хищник, покрикивающий на нас на каждом привале. Вот, пожалуй, и все достопримечательности Великой Степи.

Нет, конечно, по ночам мы выслушивали концерты стаи шакалов. Одну из лошадей на привале на второй день укусила тварь, смахивающая на скорпиона. В остальном сплошная скука и жара, когда кажется, что плавящийся мозг по капле вытекает из всех естественных отверстий головы.

Великий Рандом! Вот когда я по достоинству оценил данные мне способности Мага Воды. При самом минимальном расходе маны каждый вечер мне удавалось наполнить водой свежевырытые канавы и устроить представление с гигантским душем для лошадей и караванщиков, используя заклинание Водного Бича. Радостные дети Хейген, проводившие почти весь день под пологом фургона, с визгом и хохотом носились под струями искрящейся в лучах заходящего солнца воды. А утром на стоянке уже не было и следа влаги. Степь забирала её всю, без остатка. Дошло до абсурда, один из близнецов, Тим, после очередного водного шоу простудился и Хейген в назидание попросила не исцелять парня. Но доброе сердце мастера Холиена, как и его не выспавшиеся из-за ночного кашля хулигана мозги, не выдержали и на следующий день мальчишка вновь носился под струями ледяной воды.

В общем, ожидаемое длительное путешествие превратилось если не в короткую прогулку, то уж довольно терпимый переход.

В полдень шестого дня после выезда из Ырги весь горизонт заполнили яркие цветные пятна. На фоне бесцветья летней степи, приближающийся Эмеральд казался сказочным городом.

Я ожидал увидеть не менее величественный, чем Варрагон, город, в котором сходились все караваны со всей Великой Степи. Но по мере приближения к границам Эмеральда во мне росло подозрение, что я становлюсь жертвой мистификации. Стен у этого города не было, как таковых.

Невысокая ограда, не более полутора метров высотой, со встроенными ажурными решётками, за которой без переходов сразу начиналась городская застройка с великолепными каменными домами, утопающими в зелени садов. Яркие пятна, показавшиеся нам издалека, оказались черепичными крышами с множеством развевающихся шёлковых вымпелов всех цветов радуги.

Пластины черепицы были уложены столь искусно, что поверхность крыш казалась покрытой бархатными одеялами. Преобладали алые, пурпурные, синие и жёлтые цвета. Не город, а пасхальный кулич какой-то!

— Что рот разинул, мастер Холиен? Неужто никогда не видал Эмеральда? — к нашему фургону подъехал Тит.

— Да вот, удивляюсь, как такую красоту орки до сих пор не разграбили и не сровняли с землёй? Ни рва, ни фашин, ни стены неприступной… В чём секрет, купец?

— Ой, мастер! Секрет этого города очень прост! — Тит надулся, словно как минимум сам построил Эмеральд и причастен к его тайне. — С самого его основания, рассказывают, что построен он был на месте старого городища хоббитов, что древнее всех поселений альвов и гномов. А городище-то было прорыто множеством тоннелей и пещер в основании плато. И все хоббиты, что впоследствии отстраивали на его месте Эмеральд, число этих туннелей приумножали. Поговаривают, будто докопались даже до подземной реки! Укротили её, да русло разбили на множество тайных подземных каналов, по которым можно попасть в любую часть города…

— Ну ты и расписал, Тит… Прямо тайная цитадель, ходы, подземные каналы, — решил я подначить хуманса.

— А что, неправда что ли? Как есть, правда! За полтыщи лет никто и никогда не смог завоевать Эмеральд. Кого хош спроси! — купец развёл руками, призывая спутников в свидетели.

— Торговец прав, Эс, — пока шёл спор, встали в длинную очередь из телег, что образовалась перед воротами, и Гуггенхайм решил размять ноги, присоединившись к нам, — мой отец рассказывал, что только на его памяти степняки четырежды пытались взять Эмеральд! Каждый раз, когда захватчики подходили к границам, жители уходили в сеть туннелей под городом. Половинчики так навострились пользоваться этим преимуществом, что, когда степняки, не встречая сопротивления, увлекались грабежом, специальные группы хоббитов, вооружённых арбалетами и пращами, появляясь в самых неожиданных местах, успевали уничтожить большую часть войска. И Вождь Великой Орды зарёкся ходить в набеги на Эмеральд… и детям, внукам и правнукам завещал…

— Партизаны, значит… — пробормотал я, поражённый рассказом Алхимика. Меня так и подмывало спросить, не пытались ли какие-нибудь другие захватчики выкурить хоббитов с помощью магии из их катакомб. Но подошла наша очередь проходить створы ворот.

Как и было оговорено с Титом, часть его работников с пустыми телегами оставалась в лагере гостей за стенами. А мы, перегрузив мешки с камнями в фургон, пошли рядом, с интересом следя за процедурой проверки гостей Эмеральда. И было на что посмотреть!

Хоббиты работали чётко и слаженно, как хорошо смазанный часовой механизм. Мешки с камнями не только учитывались, но и вскрывались для проверки содержимого и сортировки. Имена прибывающих гостей записывались в отдельную книгу специально выделенным чиновником. Магическую проверку осуществляли целых три мага: хуманс-воздушник, которого я опознал по цвету мантии, вспомнив приключения в Варрагоне, старик-шаранг, ещё очень крепкий на вид с пристёгнутыми к поясу Ключами, очень похожими на мои, и орк-шаман, наличие которого изрядно удивило меня.

Они молча стояли у правого края дороги и сосредоточенно смотрели каждый в свой атрибут. Воздушник — в знакомую мне Сферу Преобразования, шаранг держал в руках что-то больше всего смахивающее на клубок ниток, а шаман и вовсе сидел, закрыв глаза и, если бы не монотонное постукивание бубна у него в руках, можно было сказать, что он спит…

Удивило почти полное отсутствие стражников. Несколько хоббитов в доспехах гротескно выделялись на общем фоне. Даже без шлемов эти воины неимоверно страдали от жары и то и дело прикладывались к бочкам с водой, щедро расставленными у ворот.

Стоя в очереди, я заметил несколько бездоспешных половинчиков, сновавших рядом с чиновником, записывающим гостей. Они повязывали разноцветные ленточки на оглобли телег.

Поинтересовавшись у Тита, я узнал, что таким образом происходит распределение товара по рынкам Эмеральда. Для продуктов существовал свой, с возможностью аренды складов любого объёма, для одежды — аж целых два, а для остальных товаров — главный городской рынок. Особняком стояли оружейные ряды, торговля на которых требовала особого разрешения Совета Магов и бургомистра. Я невольно задумался, вспоминая Варрагон, поразивший меня в своё время величием и простотой одновременно. Эмеральд виделся совершенно другим городом. Даже такая маленькая деталь, как распределение прибывающих товаров, говорила об очень многом…

Иерархия и инфраструктура бюрократии. Чем она сложнее, тем выше развитие экономических отношений, тем запутаннее взаимодействие каждого сословия и расы. Интуиция подсказывала, что здесь придётся быть предельно собранным и не распыляться на второстепенные задачи. Завязнуть в подобной системе… не дай Рандом!

— Хейген, я думаю, нам следует поселиться поближе к порталу. Так выше вероятность встретить кварту виндиктов Ковена и узнать новости. Задерживаться в Эмеральде не стоит. Надо решать с Бруно…

— Да понятно, Холиен. Я и не собиралась оставаться здесь лишнего часа. Сколько у тебя денег, квартерон? — вопрос гномы был непраздным.

— Шестьсот золотых и немного серебра…

— Я никогда не пользовалась таким большим порталом и не знаю цен. В Варрагоне порталисты брали от пятидесяти до ста золотых с одного входящего. А у нас ещё и фургон…

— Ну на крайний случай продадим его здесь, а в Долине купим новый, — предложил Гуггенхайм.

— Ладно, потом договорим, наша очередь, — я прервал обсуждение.

Пожилой хоббит, отвечающий за регистрацию, споро записал имена детей и Хейген, немного задержался на Гуггенхайме и Бруно, подозвав шамана. Повторилась ситуация в Ырге, когда состояние парня шаман назвал Сонным Мором. Услышав моё имя, половинчик снял очки и что-то шепнул одному из своих помощников. Не прошло и минуты, как тот притащил небольшой деревянный короб со свитками. Чиновник вытащил один с большой печатью синего сургуча и другой, немного поменьше, завязанный трёхцветным шнуром, и протянул их мне:

— Извольте получить и расписаться, мастер Холиен, — усталый бесстрастный голос чиновника не добавил мне никакой информации.

— А..? — замялся я, держа полученные свитки в руках.

— Большой свиток — городской магистрат, Гильдия Торговцев, к управителю. Малый свиток — малый Совет Магов. Проходите, не задерживайтесь, — и хоббит переключился на следующую телегу.

Я повернулся к Гуггенхайму, который как раз в этот момент договаривался с юрким мальчишкой-половинчиком за медную монету о сопровождении к Порталу. Едва мы миновали ворота, как число этих маленьких коммерсантов превысило все мыслимые пределы. Они буквально атаковали гостей, предлагая самые разные услуги. И то правда, это вам не сонный Варрагон. Эмеральд был наполнен какой-то особой энергией. Жизнь здесь кипела и бурлила, куда ни посмотри.

— Эй, пацан! А магистрат с Советом Магов далеко от Портала? — попытался я потрепать половинчика по чёрным кудряшкам. Но хоббит как-то уж очень ловко вывернулся. Его голубые глаза уставились на меня с прищуром, напомнив мне Тильмана в моменты, когда он готовился совершить какую-нибудь каверзу. — Чего язык проглотил?

— Да как не проглотить, дяденька? С утра маковой росинки во рту не было…

— Понятно. Медяка для этого мало… Держи, хитрец, — я протянул серебрушку, но немного придержал пальцами, когда половинчик жадно вцепился в край монеты, — только покажешь нам недорогую гостиницу поближе к Порталу, неплохо бы с конюшней…

— Сделаем, мастер, — хоббит весело подмигнул, пряча серебро во внутреннем кармане довольно приличного пёстрого жилета, — а Совет Магов у нас в том же доме, что и магистрат, только входы разные. Портал же на соседней улице, у Оружейного рынка.

— Ловок, шельма! Звать тебя как, проныра?

— Зорком, мастер. Зато я вас в такую гостиницу отведу, благодарить будете! Всего в двух кварталах от Портала, кухня — пальчики оближете…

— Небось родственника твоего?

— А как вы догадались, мастер? — хоббит вполне натурально сделал вид, что удивился, — дядьки троюродного.

— Да все вы, половинчики, одним миром мазаны! Давай уже, Бильбо недоделанный.

— Путаете вы, мастер, не Бильбо я, Зорк!

— Да помню, веди уже, болтун! — из-за интенсивности движения по главным улицам Эмеральда, наш фургон двигался чуть быстрее средней скорости пешехода и хоббит, взяв одну из наших лошадей под уздцы, шагал рядом с нами беспрестанно вертя своей курчавой головой.

Мы же с Гуггенхаймом обратились к выданным нам чиновником свиткам. Больший из которых оказался именным приглашением на аудиенцию к управляющему Торговой Гильдией, а меньший — обезличенным приказом о регистрации любого мага, прибывающего в Эмеральд.

— Может, ну эту регистрацию! А? Гуггенхайм? Чего время тратить? Да и Торговая Гильдия зачем-то приглашение прислала…

— Нет, Эс. Идти надо. Без регистрации маги тебя в Портал не пропустят, особенно в Долину Справедливости. Сам знаешь, какие у них напряжённые отношения с Ковеном. А Торговая Гильдия… тоже надо посетить. Сам управляющий. Сдаётся мне, это по поводу патентов на эликсиры. Больше незачем.

— Погодите, учитель. А при чём здесь Торговая Гильдия? У нас права с Гильдией Алхимиков распределены.

— Хм, может, я ошибаюсь, но торговцы могли перекупить права у алхимиков, например, на спирт. Уж больно широкое применение у этого эликсира. Сам же говорил! И случайного человека управляющий именным свитком приглашать не будет. Деньгами пахнет, смекаешь, Эс?

— Да? Было бы кстати… Значит, считаешь, надо сходить?

— Непременно. А мы пока в гостинице устроимся.

— Логично. Слышал, Зорк? Сначала в гостиницу, потом отведёшь меня к порталистам и покажешь магистрат, — половинчик обернулся и утвердительно тряхнул кудряшками.

Гостиница и вправду оказалась неподалёку от площади магистрата. Мальчишка-половинчик, как обещал, провёл нас напрямую к хозяину, который, несмотря на свой возраст был так же кудряв и голубоглаз, как Зорк Я оставил своих друзей обустраиваться, оплатив гостиницу на три дня вперёд. Сам же решил, не мешкая, отправится для начала к порталистам.

Мысль о нехватке денежных средств засела занозой и не отпускала. Необходимо было знать точно, хватит ли моего капитала для переправки хотя бы Бруно и Хейген.

Портал в Эмеральде располагался глубоко под землёй, точнее, под городом. А контора портальных магов возвышалась у входа небольшим двухэтажным коттеджем с милыми балконами и небольшой террасой.

Поднявшись внутрь по небольшой мраморной лестнице с ажурными коваными перилами, я без труда в первом же помещении нашёл мага, который на мой вопрос просто огорошил ценой.

— Триста золотых с входящего и пятьсот за фургон?! Откуда такая цена? — я пытался сдерживаться, но не смог сдержать появления пылающих рун на коже предплечий.

Маг равнодушно скосил глаза на мои спецэффекты и пожал плечами:

— Цены устанавливает Совет Магов и магистрат. А что вы хотели? Переход на максимальное расстояние, да ещё в Долину Справедливости… Тут не только цена, здесь накопители дополнительные на три дня ставить придётся!

— Простите, а если напрямую зарядить эти… накопители от Средоточия, нельзя разве?

— Маг — Конструктор в отъезде, а других архитекторов Астрала сейчас нет. Вот и приходится, по старинке, через накопители…

— Бардак у вас, однако.

— Ой и не говорите, Грандмастер, — вздохнул порталист, живо откликнувшись на мой крик души, — ну что? Будем оплачивать?

— Да пока нечем…

— Ааа… Ну, когда будут деньги, приходите. Всё сделаем, — и хоббит снова уткнулся в свой фолиант, потеряв ко мне всякий интерес.

«Мда… Вот такие пироги с котятами…» — пробормотал я себе под нос, спускаясь с крыльца. Ладно, сейчас разберусь с регистрацией, кстати, там и узнаю, может, целительством можно подработать. В таком большом городе наверняка найдутся клиенты.

Я присел на мраморную скамью перед магистратом и достал из инвентаря Золотой Гран. Последнюю сумму в тысячу золотых я снял с его помощью ещё в Тогенбурге. С тех пор этот артефакт почти невозможно было держать в руках. Так сильно он нагревался. И, помниться, банкиры предупреждали, что так будет, когда на счету не останется золота. Эхе-хе, транжира я, транжира… Ну чего стоило озаботиться пополнением наличности ещё во время взятия Варрагона. Рунгерд с Базилевсом не терялись, мародёрничали при первом удобном случае. Мда, а мне, видите ли, не до того было… Я спрятал бесполезный пока артефакт обратно в котомку и, вспоминая указания половинчика, обошёл магистрат с левой стороны. Здесь крыльцо было более внушительным, тройная мраморная лестница поднималась к основанию большой открытой террасы с колоннами, поддерживающими скульптуру большой лодки или корабля, почти в натуральную величину, которая была наполнена самыми различными товарами. Всё это изобилие простиралось у ног двух пухлых человекоподобных существ обоего пола, с небольшими рожками на головах, обряженных в длиннополые тоги и лучащихся счастливыми улыбками.

Я невольно улыбнулся, от скульптуры веяло пафосным самодовольством. Всего было слишком много на мой вкус. И мрамора, и красок, и тела и позолоты…

Под скульптурой находился вход, прикрытый высокими золочёными дверями, охраняли которые два огромных орка в полном доспехе со щитами и копьями. Я впервые видел степняков в подобном облачении. Все видимые мной до сих пор предпочитали кожу и бронзовые пластины в наиболее уязвимых местах.

Под их свирепыми взглядами я достал большой свиток с синей сургучной печатью и молча протянул перед собой. Стражники продолжали смотреть никак не реагируя. Я пожал плечами просто шагнул вперёд, толкнув створки дверей. Никто не препятствовал.

В прохладе просторного холла было пусто, журчала вода в небольшом округлом бассейне с маленьким фонтанчиком и золотыми рыбками. Мои шаги породили гулкое эхо под высокими сводами.

Заметив единственную широкую лестницу, прямо за фонтаном уходившую на второй этаж, я последовал к ней.

Поднявшись, я обнаружил небольшую площадку, от которой в три стороны расходились коридоры с множеством дверей. Здесь находился небольшой аккуратный столик красного дерева с высоким бронзовым подсвечником. За столом сидел седой хоббит в белой рубашке и малиновом жилете. Он сосредоточенно писал что-то на небольшом пергаменте, поминутно окуная перо в огромную серебряную чернильницу.

Если бы не одежда, то я подумал, что этот чиновник родной брат распорядителя Портала.

— Добрый день уважаемый, — я сделал шаг к столу, обратив на себя внимание хоббита, протягивая свой свиток.

— Добрый, — произнёс половинчик неожиданно густым басом и, встав из-за стола, взял мой пергамент. Развернув его, он быстро пробежал по строчкам глазами, — Эскул Ап Холиен, Грандмастер, Маг и Алхимик? — он вопросительно поднял на меня глаза.

— Натурально, — я уже начинал терять терпение от всех этих расшаркиваний.

Хоббит вернулся к столу, что-то черканул на моём пергаменте и вернул его мне со словами:

— Великая честь, Грандмастер. Вас ожидает управитель Гильдии Торговцев, Урфон Редонгаст, я провожу, — при этом хоббит поклонился чуть не в пояс.

Смущённый и удивлённый я не мог быстро сообразить, что в таких случаях отвечают и просто кивнул.

Сопровождаемый седым половинчиком, я проследовал по правому коридору до самого его конца. Хоббит заглянул за тёмные ореховые двери, произнеся моё имя и, открыв обе створки, уступил мне дорогу.

В большом и светлом просторном кабинете, за столом, покрытом ярко-зелёным сукном сидел пожилой хоббит и улыбался мне, как родному:

— С приездом в Эмеральд, мастер Холиен! Как я рад! Это огромная удача, что вы посетили мировую столицу торговли…

— Эээ… я тоже рад, мастер… Редонгаст. Не знаю, правда, чем вызван интерес к моей персоне у Гильдии Торговцев…

— О, мастер! Ещё какой интерес! Скажите, Холиен, — улыбка хоббита стала ещё шире, а глазки масляно заблестели, — вы хотите быть бессовестно богатым человеком?

— Шутить изволите, мастер? Не знаю, что вы называете «быть бессовестно богатым», но не думать ежедневно о деньгах и их нехватке я бы предпочёл. Тем более что цены в вашем городе неприятно удивляют, — я решил выбрать тактику предельной откровенности. Вряд ли мне удастся переиграть торговца на его поле, а предложение в устах управителя Торговой Гильдии шуткой не выглядело.

— Ну, ну, не скромничайте мастер Холиен! Признаюсь, давно уже жду знакомства с вами. Прошу, — половинчик привстал и указал мне на одно из глубоких кресел, стоявших у стола.

— Благодарю, — я сел и, опершись правой рукой на подлокотник, надел на лицо маску предельного внимания. Хоббит заметил мою театральную позу и обозначил улыбку ямочками на щеках.

— Скажите, мастер Холиен, как вы думаете, чем занимается Торговая Гильдия?

— Вот так вопрос, вы меня озадачили. Это какой-то подвох? Торгует конечно!

— Подвоха нет, но это общее мнение, скажем так, обывательское. Вас же рекомендовали как нестандартно мыслящего…эээ квартерона, — управитель взял со стола изящный серебряный колокольчик и позвонил. Тут же открылась незаметная дверь в правом углу кабинета и оттуда вышел слуга, облачённый в строгую ливрею с серебряным шитьём. — Гийом, принеси-ка нам вина и фруктов, мастер Холиен, вы ведь не против освежиться? — я благосклонно кивнул, стараясь не подавать виду, что очень заинтересован. Меня начинали окучивать по высшему разряду. Были бы на столе сигары, думаю, предложили отведать и их. — Да, Гийом! — повысил голос хоббит, — возьми бутылку светлого варрагонского, из моих особых запасов, — и снова эта широченная улыбка прожжённого пройдохи на простоватом лице половинчика. Ладно, поиграем и в эту игру…

— Что ж, мастер Редонгаст. Спасибо за комплемент. Вы располагаете к откровенности. В нашем прекрасном мире Торговая Гильдия вполне может торговать не только товарами. Караванные пути в самые отдалённые уголки мира, разные страны, путешествия, наверняка тесное взаимодействие с ого Магами Порталов… И, конечно, самый ходовой товар — информация, то есть сведения обо всём и обо всех. Естественно, тесные контакты с тайными королевскими и императорскими службами, Великой Ордой… достаточно? Я могу долго фантазировать, воображением меня родители не обделили, — я посмотрел в застывшее маской лицо управителя. Принесли вино и это немного разрядило обстановку. Приятный виноградный вкус хорошо сочетался с кислыми жёлтыми плодами, напоминавшими сливы.

Половинчик выдвинул ящик из стола и достал небольшую папку в красивом кожаном переплёте с золотым тиснением. Открыв её и достав несколько листов бумаги, он загадочно взглянул на меня.

— Ваша… фантазия, мастер Холиен, не лишена некоторого смысла. И я рад, что рекомендовавшие вас члены Гильдии ничуть не преувеличивали.

— Даже так? Но мне казалось, что я раньше никогда не сталкивался с Торговой Гильдией… Кто же мог меня рекомендовать? Любопытно.

— Ах, Холиен, Холиен… Вы же сами сказали, что пути нашей Гильдии ведут в самые отдалённые уголки. А вы достаточно ярко отметились в Варрагоне, я бы даже сказал, более чем ярко. В кратчайшие сроки помочь герцогу Варрагонскому спасти жителей города… — теперь управитель просто сверлил меня взглядом, — а что касается рекомендаций, то имена Кройцер, Левенхайм… ныне покойный Иоганн Борг вам что-нибудь говорят? А вот и сам, — хоббит нежно, с трепетом взял один из листков за уголок, — Иллиан Ренноинн, первый министр Короля альвов Алианна Лучезарного…

Приехали. Я сжал зубы. Снова этот убийца. Привет от старого интригана…

— Не смотрите меня, как на врага, мастер Холиен. Гильдии важна любая информация. А Ренноинн ничего плохого не написал, даже больше, именно он рекомендовал вас в привилегированные члены Гильдии…

«Ага… В члены он меня порекомендовал, козлина…» — подумал я, продолжая счастливо улыбаться управителю.

— Но я уже являюсь членом Гильдии Алхимиков, как и мой учитель.

— Одно другому не мешает, мастер Холиен. Тем более что мы выкупили полностью все права на эликсиры за вашим авторством. Да, да, Грандмастер! По этому поводу состоялась ассамблея Гильдии. Знатоки прочат великое будущее вашим эликсирам. В предвосхищении новых открытий и учитывая потенциальную ценность разработки и реализации уже созданных и будущих алхимических продуктов, Гильдия уполномочила меня сделать вам предложение…

— … от которого мне будет трудно отказаться, — продолжил я, преданно глядя в глаза Редонгасту.

— Ха-ха-ха…мастер… Илианн прав, вы быстро приспосабливаетесь к ситуации…

— А что ещё пишет этот альв? — мой ровный и вкрадчивый голос не мог обмануть хоббита. Управитель нахмурился и захлопнул папку:

— В серьёзных финансовых делах, мастер Холиен, эмоции не должны мешать принимать решения. А вас характеризовали, как достаточно делового чело… ммм… квартерона. Или они ошибались?

— Ничуть, мастер Редонгаст, — мне удалось взять себя в руки, — я готов выслушать ваши предложения, управитель.

— Отлично, Холиен! Итак, мои эксперты изучили ваши рецепты. А также всю предоставленную отчётность от Гильдии Алхимиков по их продажам за последние месяцы. И у меня возник ряд вопросов, на которые может ответить лишь автор рецептов. То есть, вы.

— Я внимательно слушаю, управитель.

— Эликсир регенерации на 20 % нас, естественно, мало интересует. Для того чтобы пристроить его целителям уйдёт немало сил и дополнительных средств. А вот «Спирт», «Слёзы Матери» и «Йод» нас очень заинтересовали. Особенно если учесть, что второй до сих пор являлся клановым секретом Светлых альвов. И мне не стоит предупреждать вас, мастер Холиен, об особой секретности обсуждаемого… — хоббит сделал красноречивую паузу.

— Безусловно, — я кивнул.

— Прекрасно. Мне уже нравится с вами работать. У наших экспертов вопросы в основном по «Спирту» и «Йоду». Вы, как создатель, наверняка гораздо лучше знаете сферу их применения. Я имею в виду, помимо той, которую вы описали в заявке.

— Почему вы так решили, уважаемый управитель?

— Хм, ну, например, потому, что возгонка в Алхимии не является таким уж большим секретом. Но именно вам пришло в голову изготовить вещество, которое в определённой концентрации уже содержится в пиве и виноградном вине. А особый восторг у экспертов вызвал ваш выбор такого ингредиента, как морские водоросли! Кажущаяся простота и последовательность этапов производства «Спирта» и «Йода» — это признак многолетней кропотливой работы и сотен экспериментов. Нет, нет, Холиен, не делайте такое лицо. Нам не нужны все ваши секреты. Достаточно, если вы расскажете о перспективах применения эликсиров. Ну, кроме тех, что уже известны…

— И..? — я заинтересованно подался вперёд.

— И мы вас не обидим, Холиен, — холодный блеск в глазах хоббита сменился добрыми морщинками ласковой отеческой улыбки. Он потянулся к ящику своего стола и достал свёрнутый в трубку пергамент. — Пожизненный привилегированный контракт с Гильдией Торговцев, почётное членство и… обратите внимание, — управитель обошёл стол и встал со мной рядом, отчеркнув нижние строчки в пергаменте, — 5 % с каждого проданного эликсира по вашим рецептам…

Я пробегал глазами контракт, ища подвоха. Эх, Гуггенхайма бы сюда. Но этот половинчик с глазами акулы бизнеса особо оговорил секретность… Ага, стоп… а это что? Я поднял глаза на стоящего хоббита.

— Здесь говорится, что я отдаю права на не только уже созданные рецепты эликсиров, но и все последующие…

— Конечно, дорогой мой Холиен. А как вы хотели? Торговая Гильдия никогда своего не упустит. Я играю в открытую: вы получаете беспрецедентные отчисления пожизненно, плюс становитесь одним из нас. А ведь вы — бессмертный…да, да, мастер Холиен. Мы знаем о вас многое… Контракт позволит вам спокойно заниматься своими делами, не думать о средствах, творить, наконец! А за это, всего лишь, делитьсяс нами вашими достижениями…

Я задумался. Заманчиво, ох как заманчиво… Но и эти пройдохи тоже поимеют с меня очень много. Хотя, с другой стороны, самому заморачиваться всем этим. Когда? Дел и так по горло… а средства нужны. Но и сразу соглашаться нельзя. Никак нельзя! Надо оставить лазейку себе и будущим бессмертным.

— Хм, мастер Редонгаст, я бы хотел ввести в условия некоторые поправки.

Хоббит весь подобрался, одёрнул жилет и вернулся за стол:

— Ваши условия, мастер Холиен?

— В целом я согласен, но хотелось бы добавить в контракт, что я буду иметь право изготавливать эликсиры для собственного пользования, не на продажу.

— Резонно, что-то ещё?

— Я бы хотел иметь возможность пользоваться определённой долей информации, которую получает Гильдия со всего света.

— Это входит в ваши привилегии почётного члена, Холиен. Не тяните резину. Такого контракта мы не предлагали ещё никому! Ну?

— Хм, ну… да, я согласен. А ещё один вопрос можно?

— Уф, Холиен, какой вы… вязкий. Давайте!

— Мне можно будет получить некоторые средства… ммм, скажем, авансом. Поиздержался, знаете ли.

— Конечно, мастер Холиен. Как только мы подпишем контракт, и вы сообщите нам все сведения по уже созданным рецептам, я уполномочен перечислить на Золотой Гран сумму в пятьдесят тысяч золотых. И это не подарок. Большую часть этой суммы вы бы и так получили. Ваши эликсиры приносят хороший доход. По результатам полного изучения предоставленного вами отчёта по эликсирам заинтересованные представители Торговой Гильдии готовы удвоить вышеозначенную сумму…

Я едва смог скрыть радостную гримасу. Спешка всегда была моим уязвимым местом. Мне хотелось немного сбить настроение хоббиту. Но решил этого не делать. Этот маленький хитрожопец и не представляет себе масштабов возможностей бессмертных. Мои потуги в алхимии — жалкие слёзы по сравнению со знаниями, которыми обладают все Странники. Вот только дайте мне срок их всех объединить…

— Как же мы поступим дальше?

— Вы на какое время остановились в Эмеральде, мастер Холиен?

— День-два, не более. Дальше убываем в Долину Справедливости.

— Хорошо. Мой секретарь подготовит к завтрашнему утру контракт со всеми поправками. А вам следует оформить все соображения, касающиеся рецептов, на пергаменте и предоставить к завтрашнему утру. Успеете?

— Успею.

— Отлично. Жду вас после восхода солнца, Холиен. Да… оставьте ваш Золотой Гран. Я позабочусь, чтобы вы завтра же получили всё причитающееся вам золото.

— Даже так? — я сделал вид, что удивился. Надо же было сделать приятное торговцу. Пятьдесят тысяч того стоили.

— Привыкайте, Холиен, — половинчику пришлось встать на цыпочки, чтобы похлопать меня по плечу, — Гильдия Торговцев всегда держит своё слово.

Я достал Золотой Гран и молча протянул его Редонгасту. Тот взял и, ощутив горячий метал, дёрнул уголком рта. Затем аккуратно положил артефакт на край стола.

Ого! А солнце-то уже почти коснулось крыш Эмеральда. Может, ну этих магов, завтра зарегистрироваться? Финансовый вопрос вроде бы почти решён… Хотя и остался небольшой осадок. Вот бывает так, что всё, вроде бы гладко, выгодно обеим сторонам, полный консенсус. Ан нет! Червяк сомнения орёт тебе в среднее ухо: «Надули тебя, простофиля! Лошок ты, педальный, будешь теперь на дядю впахивать за три копейки…» Ладно, самого себя всё равно не перехитришь. Торговая Гильдия тоже рискует. Чуйка у них неплохая, но откуда им знать весь потенциал моего прогрессорства? Если я сам его толком не знаю… Тут крепко думать надо. И не только со стариком Гуггенхаймом. Ничего, скоро деда встречу. Вот с кем Торговой Гильдии надо работать…

Решив отложить регистрацию у магов до завтрашнего утра, направил свои стопы в гостиницу. Масляные фонари в вечерних сумерках не столько прибавили видимости, сколько породили множество густых чёрных теней в подворотнях. Сразу же появилось зябкое чувство чужого взгляда. Я прибавил шагу, благо до гостиницы оставалось всего полтора квартала. Свернув из переулка, я попал на широкий проспект и чуть не попал под колёса экипажа. Ого! Да тут серьёзное движение.

Менее чем через пять минут я входил во внутренний двор ярко освещённой трёхэтажной каменной гостиницы. Изящество цветочных тумб и плетёных розеток у входа, двери с цветными стеклянными витражами… Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. Проходя к подъезду по широкой мощёной дорожке, я отметил для себя наличие справа пристройки, которую было бы кощунством назвать каретным сараем. Это была отдельная гостиница для экипажей. И наша кибитка смотрелась на фоне других повозок настоящей нищенкой.

В свете факела мелькнула цветастая юбка Хейген. Вечерний ветерок донёс глухие голоса. Кто-то явно спорил на повышенных тонах. Я тихонько приблизился, встав так, чтобы не было видно в сумерках.

— Эскул уже предлагал общее дело. В «Красном петухе», в Варрагоне… — я узнал скрипучий голос Гуггенхайма.

— И что? Не он виноват, что всё так закончилось. Война времени не выбирает… — Хейген было слышно немного хуже. Видимо, она находилась немного подальше от меня.

— Не знаю, Матильда. Поначалу мне его начинания очень нравились. Талантливый ученик, пусть и полукровка. Но это его тёмное прошлое… Странник, бессмертный… Слишком непредсказуемо его будущее… Ты же понимаешь, что он всегда будет целью для Ковена. А вместе с ним и мы…

— Ох и тряпка ты, Гуггенхайм! Эс всегда за нас горой, мы ему как родные…

— Если бы не моя трусость, я никогда не дожил до своих лет… Конечно, Эскул нам родной, кто спорит? Но он до сих пор, словно малый ребёнок. Как проповедник Единого, да простит меня Подгорный. Всем страждущим помогает, всех защищает, лечит… Через это и все его несчастья! Чего он полез хумансов из Варрагона выводить, от буббонки лечить… Пусть бы Бездна забрала их всех…

— Старый, с ума съехал? Там же дети, бабы…мёрли, как мухи…

— Ещё одна жалельщица нашлась, тебя кто, когда пожалел, Хейген? Всю жизнь своим горбом и руками! И что ты нажила? Старый фургон с барахлом…

В темноте послышался звук смачного удара.

— Пердун старый!.. Да моё богатство всегда при мне! Три сына и дочь. А ты как жил в обнимку со своими склянками да книжками, так и сдохнешь…

Повисла долгая пауза. Я уже готов был показаться на свет факела, как услышал всхлипывание и тихий шёпот Хейген:

— Ну прости дуру, Гуггенхайм, не со зла я. Довёл ты меня…

— Хррр! — трубный звук, скорее всего, означал процесс очищения носовых ходов старого алхимика, — ты меня это, тоже прости, Матильда…

Что-то мои совсем раскисли. Видимо, я плохо объяснил наши перспективы. Ну да теперь с финансами попроще будет. И я решительно шагнул из темноты:

— О! А чего это вы в гостиницу не идёте? Уж и солнце село… — я старательно делал вид, что не замечаю мокрого и распухшего носа Гуггенхайма и раскрасневшегося лица Хейген.

— Да вернулась за парой одеял и солониной. Дорого у них тут, будто в столице Империи! А так, на ужине сэкономим.

— Брось это, мамаша Хейген. Теперь экономить не придётся. Завтра же отправляемся порталом в Долину Справедливости.

— Чего это, Холиен, не экономить? Разбогател в одночасье, что ли? Да и сам говорил, что не собираешься с нами сразу. К деду вроде обещался… — у растерянной гномы подкосились ноги, и она присела рядом с Гуггенхаймом, глазки которого хитро поблескивали: старый пройдоха, видимо, стал о чём-то догадываться.

— Успею я к деду! Не переживай. Устрою вас в Долине, день два. Определим Бруно к Ведьмам, думаю, они с ним тоже не быстро разбираться будут. А я за это время куплю дом и с учителем восстановлю алхимическую лабораторию. А ты, Хейген, подумай пока, чем займёшься. Может, лавку какую откроешь. Торговый опыт у тебя наверняка большой…

— Стой, стой, стой! Не гони лошадей, Эскул. Толком расскажи, с чего такие планы, — Гуггенхайм заёрзал от нетерпения.

— Торговая Гильдия даёт хороший контракт на наши эликсиры, учитель. Так что готовьтесь. Надеюсь, под крылом у Ковена войны никогда не случиться и жить в Долине будет поспокойнее, чем в Варрагоне? А, Маттенгельд?

— Скажешь тоже… Там войн отродясь не было. Да и торговля, говорят, бойкая. А что, Матильда, кажется, дело говорит квартерон. Чую, выгорит… — Гуггенхайм потёр ладони, — и сколько Гильдия отвалила? А, Холиен? По слухам, в Долине недёшево…

— Завтра утром обещали аванс в пятьдесят тысяч золотом.

— Подгорнова задница и все её причиндалы!!! — гнома с гоблином разинули рты. Врёшь! Холиен, признайся, разыгрываешь старика? Ай-яй-яй, как нехорошо…

— Не вру, учитель. Завтра всё решиться. А пока, пошли спать и есть. Сначала поесть, а то у меня от всех этих переговоров живот прилип к позвоночнику.

Нужно отдать должное Хейген и Гуггенхайму, больше с расспросами они ко мне не приставали. Захватив в обеденном зале корзинку со сладостями и фруктами для детей, мы поднялись всей дружной семьёй в свой номер. Впервые я видел настолько благоустроенную гостиницу в Небытии. Имела место даже огромная бронзовая лохань для омовений и камин с жаровней для подогрева воды в медных кувшинах. И, о Великий Рандом! Кровати, для каждого! В трёх огромных комнатах! С бельём…

Я вспомнил Рунгерд. Валькирия долго доставала Васю своей неприспособленностью к реалиям новой жизни. В Игре всё было намного проще, а в Небытии отыскать приличный клозет уже было проблемой.

Ей бы понравилась эта гостиница в Эмеральде с романтичным названием «Пристанище странников» и запах разнотравья от мягких свежих простыней. Сквозь по-летнему распахнутые ставни в мою комнату робко заглянули Три Сестры. Может, это мне уже снилось…

Виновата ли слишком мягкая кровать с периной, достойной принцессы или душная летняя ночь, но поднялся я ни свет, ни заря. Буквально с первыми петухами, которые оказались на удивление голосистыми в Эмеральде. Спутники мои все ещё спали, поэтому я в одиночестве спустился в холл гостиницы, привлечённый запахом свежей выпечки.

Здесь жизнь уже кипела вовсю: прибывали и убывали новые постояльцы.

Решив совместить приятное с полезным, я выпросил у клерка несколько листков вполне приличной сероватой бумаги, бронзовую чернильницу и связку очиненных гусиных перьев.

Хорошо, что я первым делом позавтракал и напился бодрящего травяного настоя, иначе затею попытаться впервые в жизни написать что-то гусиным пером бросил бы в первые минуты. Гордость и наличие свободного времени, а также природное упрямство помогли решить нелёгкую задачу.

Поначалу, освободив стол от тарелок и чашек, я впал в ступор, поняв, что сейчас впервые буду что-то писать в этом мире. Благодаря изначально дарованной способности, я мог говорить и понимать все языки новообразованной реальности, что было значительным подспорьем в делах. Но писать? Хм. Попытка не пытка…

Я попытался отвлечься от окружающих звуков, аккуратно макнул кончик пера в чернила и, проговаривая в голове фразу, написал её на листке. Точнее, попытался написать: «Глубокоуважаемый, управитель Гильдии Торговцев…». Чернила закончились на середине второго слова. Обновление закончилось огромной разлапистой кляксой на половину листа.

Спустя битых полчаса, изрядно испачкавшись в чернилах и испортив полдюжины листов, я, наконец, худо-бедно приспособился к этому способу чистописания, заодно подобрав подходящую заточку перьев. За что был глубоко благодарен клерку за стойкой гостиницы, который всего за один серебряный терпеливо указал мне на мои ошибки.

Написав первое своё предложение и весь вспотевший от напряжения, я застыл поражённый над листками. Все написанные слова и цифры были исполнены мной незнакомым шрифтом. Корявые буквы складывались в понятные для меня слова, но были чужими.

Как бы, между прочим, показанные половинчику за стойкой написанные строки, не вызвали у него никаких вопросов. Я даже удостоился похвалы за грамотный слог в написании на хоббитонге, языке половинчиков!

Неожиданно приятная новость, значит, я могу писать как минимум на одном из языков древних! Надо будет на досуге поэкспериментировать с гномой и гоблином. А если я смогу писать и на других языках? Что-то подсказывает мне, что это может стать дополнительной статьёй дохода…

В холле показалась Хейген с детьми. Помахав мне руками, они расселись для завтрака за отдельным столом. Маркитантка заметила кучу листов бумаги передо мной и поощрительно кивнул, решив не отвлекать.

Несмотря на кажущуюся простоту задачи, мне пришлось изрядно напрячь память, чтобы составить пояснительную записку по эликсирам для Торговой Гильдии. Нужно было указать довольно полную и выгодную в перспективе информацию по использованию, чтобы заручиться и дальнейшей финансовой поддержкой. И в то же время, не написать слишком многого. Все тайны выдавать — перебьются. Это же практически стратегическая информация для будущего развития сообщества бессмертных…

Ещё спустя час я любовался на тоненькую стопочку листков, на которых кривовато были изложены по пунктам тезисы использования Спирта, Йода и Марганцовки.

Скрепя сердце, пришлось указать состав водки, ликёров и настоек. Но о коньяке, бренди, роме я умолчал. Поподробнее написал о свойствах Спирта, как растворителя для красок, чернил и парфюма, топлива для спиртовок.

Отдельный лист занимали применения Спирта, Марганцовки и Йода в целительстве. Антисептика, основа лекарств, экстракция, консервация, обработка кожи и инструментов. Пытался объяснить простыми словами. Не забыл и о компрессах, растираниях, примочках, йодных сеточках при травмах и ушибах, полосканиях и преимуществах растворов Марганцовки разной концентрации. Увлёкся и решил в лечебной сфере применения ничего не скрывать, разве что местные Алхимики, любящие поэкспериментировать, и не всегда безопасно, сами додумаются до ядов, тетраэтилсвинца и прочих эфиров. Но в этом я уже не буду виноват. Прогресс — палка о двух концах.

Не удержался и написал о зависимости и привыкании. Ядовитых свойствах чистых эликсиров. Хотя совесть и барабанила набатом, измочалив мне всю душу…

Немного о консервации в кондитерском деле, бальзамировании, очистке изделий из металла и множеству других использований. В конце писал уже не так подробно, а всё, что помнил. Уж не обессудьте, дорогие гильдейцы. Разгребать вам мои записи ещё лет сто, не меньше…

Мда… Опрометчиво я пообещал управителю утром предоставить общий доклад. А, может, оно и к лучшему. Когда соберу вместе большинство бессмертных, наверняка найдутся люди, более сведущие в химических технологиях. Вот тогда и поглядим, чьё производство круче!

Просохшие листы я аккуратно свернул в трубку и сложил в тубус, выданный мне управителем. И только я собрался покинуть гостиницу, как давешний клерк схватил меня за рукав буквально при выходе.

— Мастер Холиен, вам письмо, только что с курьером прислали! — половинчик протягивал мне пергамент с красным шнуром и печатью в виде знакомой многолучевой звезды. Ковен!

— Хм. Неожиданно, любезный, а откуда они узнали, что я в вашей гостинице?

— Не знаю мастер, я служащий низкого ранга. Моё дело записывать пребывающих постояльцев и выписывать их. Почта, мелкие услуги. Мне кажется, Ведьмы всегда и всё обо всех знают, — понизив голос до шёпота, проговорил хоббит.

Я не стал разубеждать половинчика, но для себя с уважением отметил ещё раз заведённый порядок учёта в Эмеральде. На въезде, в гостинице, в Гильдии Торговцев. Информация о моём прибытии в представительство Ковена могла прийти из этих источников. Или из других. Мало ли. И никакой магии…

Поблагодарив клерка мелкой монетой, я разорвал нить на пергаменте и развернул.

Вот, значит, как. И ни слова, жива Гудрун, что с ней… Ведьмы! Темнят чего-то. Но надо ехать, тем более что сегодня и собирались.

— Новости, Эс? — на крыльцо гостиницы вышла мамаша Хейген с неизменной трубкой. Утренний городской воздух окрасился запахом ароматного табака.

— Да, Матильда. Надо спешить с отъездом. Ведьмы прислали весточку. Не дождались нас. А Совет Ковена вызывает меня Свидетелем в Долину.

— Не нравится мне это, Холиен, — гнома прищурилась, пыхнув трубкой.

— Мне тоже надо поспешить. Я в Гильдию, а вы заканчивайте завтрак, собирайтесь, грузите Бруно и ждите меня. Вернусь — сразу двинемся к порталу.

Несмотря на раннее утро, управитель был уже на месте. Понятное дело, кто рано встаёт, тому Подгорный ворожит, или кто там у этих половинчиков…

— Холиен? А вы ранняя пташка… — Редонгаст сидел за столом в полутёмном кабинете, расстегнув жилетку.

— А вы, я смотрю, и вовсе не ложились, мастер управитель?

— Дела, мастер Холиен, дела. Вы принесли?

— Да, прошу, управитель, — я передал ему тубус. Хоббит вытряхнул свёрнутые листы. Демонстративно взвесил их на вытянутой руке, пробежал глазами верхний и повернулся ко мне, приподняв левую бровь.

— Вы владеете хоббитонгом, мастер Холиен?

— А что в этом странного, управитель?

— Ничего, ничего… думал уже не сможете меня удивить, мастер. Мы изучим ваши предложения. Где вас можно будет найти в ближайшее время? Вы же понимаете, возникнут вопросы…

— После визита к вам я убываю в Долину Справедливости, где и думаю пробыть ближайшее время.

— Отлично, мой друг! Найдите время и посетите тамошнее представительство Гильдии. Управителем там мой троюродный брат, Лордо. Я черкну ему пару строк, — хоббит сноровисто выхватил небольшой листок из кипы бумаг на столе и заскрипел пером, — возьмите это письмо, ах, да! Вот ваш Золотой Гран, Грандмастер. Прошу, как и договаривались. Хотел добавить: тратьте с умом. Но этот совет вам не нужен. Счастливой дороги!

— Благодарю, мастер Редонгаст! Обязательно навещу представительство Гильдии в Долине.

— Это в ваших интересах, Холиен. Удачи… — и половинчик снова зарылся в своих бумагах, нацепив на нос смешные роговые очки.

— Тысяча золотых за портал! Да эти недомерки совсем совесть потеряли! — возмущению мамаши Хейген не было предела. Фургон давно миновал мерцающую арку портала Эмеральда, а Маттенгельд Хайгуринн никак не могла отойти от озвученной стоимости за перемещение семерых разумных и фургона с лошадьми.

— А я говорил, что не стоит тащить фургон со старым барахлом и клячами! Бруно отнесли бы на носилках, не переломились… а в Долине всё новое купим! — возражения Гуггенхайма ещё больше распаляли мамашу Хейген.

— Тебе бы всё тратить, старый транжира! Золото мастеру Холиену не за так достаётся. Растратим всё, а потом как? Сколько всего на обустройство в Долине понадобится? А Ведьмам платить, чтобы Бруно от напасти избавили? Туда тыщу, сюда тыщу, а в результате — дырявый карман!

— Ладно, хватит ругаться, — я примиряюще положил ладони на спины гоблина и гномы, сидящих на облучке кибитки.

В момент прохождения большого портала я попытался рассмотреть хотя бы часть той области Астрала, по которой осуществлялся переход. Но обслуга и охрана у порталистов оказалась на редкость строгой. Всех загнали внутрь фургона, а лошадей один из них просто вёл в поводу. А через щёлку в тенте немного и разглядишь…

— И это говорит квартерон, у которого деньги в карманах вообще не задерживаются, утекают сквозь пальцы, — проворчала маркитантка.

— Теперь для этого у меня есть ты, Маттенгельд, — я обнял одной рукой широкие плечи гномы, — с чего начнём? Поищем гостиницу или сразу займёмся покупкой жилья? Командуй, Хейген, ты должна знать, как всё тут устроено.

— С чего бы, Эс? В Долине я никогда не бывала. Хотя… всё, как у всех, наверное. Хозяином здесь орден Ковена. Думаю, надо искать их представителя в поселении, порасспросить. Заодно и о Бруно справимся.

— Понятно. Значит, всё равно стоит оставить детей в гостинице на попечении Гуггенхайма, а самим отправляться на поиски. Погоди, а это поселение — разве не территория ордена?

— Нет конечно, Холиен. Всё, что ты видишь перед собой, улицы и дома, множество народу, снующее по своим делам, да даже этот портал, — всё это ещё не Ковен. Посёлок Долины Справедливости — место, где с разрешения орденцев живут и трудятся те, кто обеспечивает Ведьм пищей и всем необходимым, а также даёт пристанище всем, прибывающим в Ковен со своими просьбами. За пять веков здесь вырос целый город…

— А где же сам орден? — спросил я.

— А вон, Эскул, видишь вдали за посёлком край горной гряды и выступающие на её фоне тёмные скалы с зубчатыми вершинами? Перед этими горами и простирается Долина Справедливости, а в недрах этих исполинов, в лабиринте подземных пещер и залов как раз и находится Ковен, — вмешался в нашу беседу старый Алхимик, вернувшийся после короткого общения с местным порталистом, — я тут карту посёлка купил. Хоббит ушлый попался, понял, что мы новички, — Гуггенхайм протянул мне свёрнутый в трубку кусок выделанной воловьей кожи, развернув который я увидел подробный план местности, аккуратно и не без фантазии выжженный на его поверхности.

— Ух ты! — не сдержал я восхищения, разглядывая кожаную карту, — какая работа! Настоящее произведение искусства…

— Ещё бы, целая серебрушка! — хмыкнул старик, — сто против одного, этот пройдоха-порталист заказывает их своим родственникам. Хоббиты знатные кожевенники.

— Ну и дай Рандом здоровья его семье! Гляди, как всё наглядно, улицы, дома, а рядом маленькие рисунки. Ребёнок догадается: башмак — обувщик, кираса — бронник, крендель — пекарь… а это что? Звезда с девятью лучами… Картограф, что ли?

— Звезда Астрала, Холиен. Это и есть представительство Ковена… — похлопал меня по плечу Гуггенхайм.

— Точно, у Гудрун похожая татуировка, — напоминание об орчанке несколько подпортило настроение, — значит, едем, Хейген, прямо, на втором перекрёстке налево, — теперь уже я устроился рядом с гномой на облучке. Любопытные дети, раздвинув и подвязав края тента, рассматривали посёлок и его жителей с живым интересом. За последнюю неделю потомство Хайгуринн повидало столько новых земель, что впечатлений им на год хватит. То ли ещё будет! Интуиция и место, которым я ёрзал по лавке облучка подсказывали мне, что Долина преподнесёт много сюрпризов. Главное, чтобы они были приятными…

Гужевое движение по улицам посёлка было не столь интенсивным, как в Эмеральде, но наличие большого количества гостей Долины, торговцев, каких-то групп воинов, да и просто зевак превышало все мыслимые пределы. Фургон плыл в этом гудящем море людей и древних, как утлая лодчонка среди волн.

Представительство Ковена трудно было спутать с другими зданиями. Широкое каменное крыльцо, огромный щит, напоминающий геральдический, на фронтоне ведьминого дома. Всё та же девятилучевая звезда.

Имея на руках письмо от виндиктов, я посчитал логичным идти к Превору, а именно так здесь именовали распорядителя Ковена, сам, без мамаши Хейген, и заверил взволнованную гному о том, что обязательно постараюсь решить вопрос с Бруно. На площади, где располагалось представительство Ковена, находилась и одна из местных гостиниц, куда и отправились дожидаться мои спутники.

Двухчасовая очередь к Превору пробудила пронзительные до изжоги ностальгические воспоминания о старой Земле. Войдя в начальственный кабинет, я упёрся в воспалённый взгляд усталого полуорка, почти погребённого в стопки бумаг и пергаментов.

— Кто? Цель обращения в Ковен? — его охрипший голос не изменил тональность ни на йоту. На секунду померещилось, что я разговариваю с ИскИном первого поколения…

— Эскул Ап Холиен. Два вопроса. Первый. Привёз родственника, больного неизвестным недугом: магия Целительства не помогает. Хочу обратиться к Ковену за помощью. Второй. Получил приглашение от виндиктов Ковена, как свидетель по делу, — я протянул полуорку пергамент.

Превор быстро пробежал глазами по тексту, потёр указательным пальцем правый глаз и ответил:

— По первому вопросу можете отправить завтра утром с караваном в Цитадель вашего родственника. Осмотр и заключение Ведьм стоят сто золотых. Стоимость лечения определяется по факту. Второй вопрос: дело ослушницы Гергудрун будут рассматривать в третий день следующей седмицы, Малый Совет. Вам надлежит прибыть в Цитадель накануне с вечерним караваном.

— Я хотел бы присутствовать при осмотре Ведьмами моего родственника…

— Вы маг? — в голосе Превора мне послышалась заинтересованность.

— Да… Лицензионный, — поспешил я добавить, вспомнив реакцию виндиктов.

— Конечно, лицензионный… — угол рта полуорка дёрнулся, — изгои и не помышляют о посещении Долины! Я сделаю на вас запрос. Вечером будет ответ, в случае согласия целителей Ковена, оплата удвоится. Ещё что-то?

— Нет, Превор.

— У клерка в коридоре узнаете, где собирается утренний караван. И позовите следующего… — Превор снова погрузился в свои бумаги, даже не ответив на мои слова благодарности.

Мда… а чего я хотел? У него, может, сотни просителей за день проходят.

Клерк оказалась пожилой хоббиткой с совершенно седыми волосами, завитыми в мелкие кудряшки. Она очень быстро отметила на моей карте, когда и где собирается утренний караван в Цитадель Ковена. Она же любезно пояснила, что за согласием вечером до захода солнца нужно будет подойти к ней и не становиться вновь в очередь к Превору.

Поспешив в гостиницу, я нашёл Хейген и поделился новостями.

— Что будешь делать до вечера, Холиен? — поинтересовался Гуггенхайм.

— Думаю, поищу нам жильё. В представительстве в очереди мне подсказали, что объявления о подходящих нам домах размещают обычно на Восточном рынке посёлка. А вы пока отдыхайте, нечего таскаться. Тем более, сам видел, на фургоне мы неделю до рынка будем ехать.

— Что ж, дело. Я тебе сейчас список ингредиентов принесу. В дороге составил. Поспрашивай, при оказии. Если обустраивать лабораторию, надо же с чего-то начинать…

— Отлично учитель. Обязательно разузнаю! — я вздохнул с облегчением. Ожил старик, когда на горизонте забрезжило любимое дело. Теперь бы ещё проблему Хейген решить. Что-то не совсем уверен я в могуществе Ведьм и их способности помочь Бруно. Но дело следует довести до конца. Я обещал.

Оказалось, что пешком двигаться по посёлку значительно быстрее. Благодаря карте, проходные переулки, не так загруженные транспортом, вскоре привели меня к большой площади Восточного рынка.

В хаосе торгового царства я быстро выудил ближайшего мальчишку-разносчика сладостей. Серебряная монета быстро развязала парню язык, и он согласился провести меня к небольшому павильону, отрекомендовав тамошнего менялу, как знающего местного специалиста по недвижимости.

Уничтожив по пути внушительный кусок чего-то медового и умопомрачительно вкусного, я, облизывая липкие пальцы, вошёл в обитую железными полосами дверь ничем не примечательного здания.

Внутри пахло воском и сургучом. Худой старик с землистым лицом сидел у огромного, поставленного на попа, дубового бочонка и складывал стопками монеты, записывая что-то на деревянной табличке. Рядом тёрлись два крепких парня с дубинками и ножами на поясах, смерившие меня угрюмыми взглядами из-под низко надвинутых кожаных шапок.

Двое из ларца… Сомнения в профессии этих молодчиков отпали сразу же, так как верзилы заступили мне дорогу к бочке.

— Куда прёшь, рожа? — несмотря на угрожающий вид, тон вопроса был скучающим. Ясное дело, я в своей дорожной одежде с запылившимися волосами, пришедший пешком, не внушал не только доверия, но и мало- мальского уважения этим заплечных дел мастерам.

— Да вот, посоветовали добрые люди мастера Форкеста… домик прикупить хочу, — времени на уговоры тратить не хотелось, поэтому просто активировал Рунную Карусель, которая весело загорелась в полумраке павильона. Крепыши попятились, но нужно отдать им должное, убегать не стали. Неплохая охрана у этого Форкеста.

— Пропустите мастера, олухи, — голос старика был на удивление ясным и молодым, — дайте присесть магу! — вялое движение сухой жёлтой кисти менялы — и мне пододвинули грубо сколоченный сосновый табурет, — чем могу помочь, Грандмастер? — акцентом на последнем слове хуманс давал мне понять, что он не так прост, как кажется.

— Я недавно приехал в Долину. И имею намерения здесь обосноваться. Поэтому ищу удобное жильё. Мне сказали, что вы сможете мне в этом помочь, мастер Форкест.

— Хм. Тут всё зависит от того, что за дом вы хотите приобрести, Грандмастер. И для каких целей. Опишите ваши пожелания. Может, что и найдётся.

— Мне нужен хороший каменный дом, можно не весь, а только первый этаж с хорошим подвалом. Двор с каретным сараем. Большие, просторные комнаты. Большой камин. Для проживания одновременно до десяти жильцов. Ну и, желательно, не на задворках посёлка. Шумные районы и рыночные площади тоже неприемлемы… — я прервался, заметив, с каким удивлением смотрит на меня меняла.

— Вы хоть представляете, сколько может стоить подобный дом, Грандмастер?

— Я думаю, вы меня просветите, любезный.

— Ммм… дайте подумать. А может вам купить не дом, а купеческую лавку? У меня есть несколько на примете. Дома обычно редко строят с большими каретными сараями, да ещё и с таким подвалом… По крайней мере, в долине. Хм… я понимаю, вам нужно что-то среднее между гостиницей и гильдейским двором… Но это тридцать пять — сорок тысяч золотом… — старик внимательно посмотрел, как я отреагирую на озвученную сумму. Я же сделал вид, что цифра мне не очень нравится и, изобразив кислую мину, попытался блефовать:

— Мастер Форкест, меня ориентировали на сумму в двадцать пять тысяч. Я же не здание представительство Ковена покупаю. Хотя, оно мне по многим параметрам подходит. И я бы не поскупился в оплате тому, кто сведёт меня с нужным продавцом.

— Хех! Да это же Долина! Здесь цены с весны по осень растут как грибы после дождя. А осень близко, Грандмастер! — несмотря на возмущение менялы, я увидел по блеску его глаз, что наживку он заглотнул. Просто старается оценить, сколько с меня содрать. Надо охладить его пыл.

— Вы что-то говорили о купеческих подворьях, мастер…

— Мда… есть парочка на примете, — заюлил меняла, делая вид, что его снова интересуют его стопки с монетами.

— Хорошо, тогда так. Вы сейчас указываете мне, где найти продавца. Я же плачу вам пятьсот золотых сразу. Если меня устроит, и сделка сладится, я заплачу вам ещё столько же…

— А какова моя гарантия получения второй половины вознаграждения? — лицо старика застыло, словно маска.

— А какая у меня гарантия, что я не выбрасываю пятьсот золотых на ветер, доверяясь вам, любезный?

— Меня тут все знают. Слово мастера Фортеска много значит на Восточном рынке, да и в Долине…

— Прекрасно! Так и я у вас не гусей покупаю, мастер. Я серьёзно хочу осесть в Долине, в собственном доме. И кредит вашего доверия впоследствии окупится.

— Да? — старик скептически приподнял лохматую бровь.

— Слово Эскула Ап Холиена, Целителя и Алхимика, — я встал, давая понять, что сказал всё, что хотел. Меняла скривился, словно проглотил жабу. Вся его натура противилась верить мне на слово. Он тоже встал, повернулся куда-то в глубину павильона:

— Руперт! Руперт!!! — на его зов выскочил худой мальчишка, лет двенадцати, чертами лица неуловимо напоминавший мастера Фортеска, — проводишь мастера Холиена в «Большую Мошну», покажешь ему мастера Тараниса. Он один из своих купеческих дворов продаёт, — это он уже объяснял мне. Удовлетворённо кивнув, я отсыпал прямо на бочку пятьсот золотых. Получилось это естественно и без малейших усилий. Эка я наловчился с Граном обращаться! Ну да. Тратить — не зарабатывать.

Фортеск же сокрушённо покачал головой, видя такое небрежное обращение с золотом, но промолчал, аккуратно сгребая тяжёлые кругляши в кучку.

«Большая Мошна» оказалась шикарным трактиром неподалёку от Восточного рынка. Заведение по виду явно не из последних. С огромной обеденной залой и даже приватными загородками на малой половине. Внушительные вышибалы полуорки внимательно следили за посетителями, бедовые и расторопные официантки, несмотря на утреннее время, не стояли на месте.

Руперт указал мне на угловой столик, что располагался ближе к дальнему окну трактира. За ним сидел тучный хуманс в роскошной меховой шубе на голое тело. Это в конце лета-то?

Его волосатая грудь и живот лоснились от жира, обильно стекавшего по подбородку и шее. Боюсь, если загляну под стол, то увижу там приличную лужу. Перед купцом стояло огромное блюдо с рябчиками, а рядом деревянная плошка для костей. Да… Изрядная утробушка у купца Тараниса.

Что ж, надеюсь, с сытым продавцом разговаривать будет не в пример легче. Но и докучать ему не стоит. Попробую для знакомства старый проверенный способ.

— Эй, красавица! — крикнул я пробегавшей мимо официантке с подносом, звонко щёлкнув ногтем по краю золотой монеты, отчего та эффектно взлетела в воздух и приземлилась на мою ладонь. Девушка, едва не став жертвой инерции, сделала немыслимый пируэт вокруг своей оси и умудрилась не расплескать ни капли из ёмкостей, что несла кому-то из посетителей. Я бросил монету на поднос ловкой хуманке, — организуй мне лучшего вина на столик мастера Тараниса!

— Может, лучше отдельный столик? — нахмурила соболиные бровки симпатичная официантка.

— Что, суров купец? Не переживай! — я бросил ещё золотой, — лучшего вина! Да не в кувшине подай. Пару бутылок, да бокалы цветного стекла. Надеюсь, есть у вас такие? — и ещё пару золотых.

— Всё сделаю, мастер! — девушка, округлив глаза на золото, скрылась за стойкой.

Я же, подождав немного, направился к столу, за которым купец уже заканчивал доедать предпоследнего рябчика, облизывая пальцы. Несмотря на непрезентабельный вид завтракающего представителя торгового сословия, ел этот человек с таким завидным аппетитом, что у меня невольно заурчало в животе. Купец замер и поднял голову, маленькие глазки уставились на меня.

— Доброго утра, мастер Таранис! Позвольте к вам присоединиться и угостить лучшим вином, какое здесь можно найти, — очень кстати подскочила давешняя официантка. Чуть не задев меня крутым бедром, она сноровисто накрыла свободную часть стола вышитой салфеткой, на которую выставила пару запылённых бутылок тёмного стекла, вазу с фруктами и бокалы из толстого стекла, сработанные грубо, но выглядящие очень внушительно. Сорвав сургучные пробки, хуманка стрельнула в меня глазами и удалилась, неистово виляя бёдрами.

Купец вскинул брови и скривил рот:

— Я ничего не покупаю и не даю в долг, — проворчал он, продолжая пережёвывать мясо.

— А я ничего не продаю и не занимаю денег. Просто люблю выпить с серьёзным человеком хорошего вина, — я разлил по бокалам густую рубиновую жидкость, улыбаясь так, что заболели скулы.

— Ааа… — глубокомысленно протянул Таранис и сграбастал волосатой ручищей бокал, одним махом опрокинул его в рот и снова скривился, — я больше пиво люблю…

Вино оказалось неплохим, но с голодухи быстро ударило в голову. Я взял с подноса спелый персик и вгрызся в сочную мякоть, разливая по второй.

— Меня зовут Эскул Ап Холиен, я Целитель, будем знакомы, — я привстал и, поклонившись, хотел чокнуться с купцом. Но тот проигнорировал мой порыв и отправил второй бокал вслед за первым. Великий Рандом, как в него столько всего влезает?! Заметив, что поднос с рябчиками опустел, я подманил официантку и вопросительно взглянул на Тараниса. Глазки его увлажнились:

— Рыбки бы… — произнесли жирные губы купца. Есть контакт!

— Дорогуша, а принесите нам рыбки побольше: жаренной, копчёной. Да закусок… — официантка кивнула и ушла добывать заказ, — мастер Таранис, я хоть и целитель, но не чужд торговому ремеслу и очень расположен к представителям вашего сословия, — я решил долго не тянуть и брать этого борова за…эээ… клыки. Выставив на стол Золотой Гран, я достал свиток Почётного члена Гильдии Торговцев и положил рядом, — что нам юлить, уважаемый? У вас есть товар, который я хотел бы присмотреть, а, может, и приобрести… — на моих глазах с купцом произошли удивительные метаморфозы. Он отодвинулся от стола, вытирая засаленные руки о и без того грязный мех шубы.

— И чего это тебя заинтересовала моя парусина и пенька, прохвост? Уж не человечек ты Хрыма с Западного рынка?! — с каждым словом купец наливался кровью, выдвигаясь над столом со своим волосатым пузом, как медведь из берлоги.

— Что вы, что вы, уважаемый! Какой Хрым-Крым, какой Западный рынок? Давайте рыбку кушать, мастер… Меня ваше купеческое подворье интересует, или не продаёте? Тогда извиняюсь и просто покушаем, выпьем, — и я, стараясь не выказывать беспокойства, разлил вино и потянулся к вовремя принесённому блюду с нарезанной ветчиной и диким луком. Есть хотелось так, что не будь так нужен мне дом в Долине и побыстрее, от злости хотелось просто треснуть этого купца башкой о дубовую столешницу… а то расшаркивайся тут перед ним… Сочное копчёное мясо с перчинкой как нельзя лучше подошло к вину. И прекрасно успокаивало нервы. Я украдкой глянул на купца: краснота уже спала с его лица, но ноздри всё ещё раздувались. Он схватил бокал и выпил залпом, а потом просто опрокинул над своей пастью бутылку и, пока из неё не вылилась последняя капля, не остановился. Счастливо рыгнув, мастер Таранис вернулся за стол:

— Не врёшь? — он взял свиток Гильдии и внимательно осмотрел печать, — не врёшь… как тебя… Холиен? Значит, подворье моё захотел. Ну-ну. Кто навёл? — к купцу вернулся аппетит, и он смачно захрустел жареной рыбой, горку которой принесла официантка.

— Меняла Форкест, — не стал чиниться я.

— А… этот. Ладно, ну гляди тогда, — купец, прошуршав под столом, вынул свёрнутый в рулон широкий холст и протянул мне.

Вот это да! Вот я понимаю, ноу-хау… У меня даже челюсть отвисла. Таранис развернул передо мной картину метр на метр с изображённым в реалистической манере, кажется маслом, домом и всеми пристройками в трёх проекциях: спереди, сбоку и что потрясало больше всего, сверху!

— Триста золотых художнику отдал! Краски несмываемые! А? Холиен, каково?! — довольным произведённым на меня впечатлением, купец сиял, как солнце, выглянувшее из-за туч после дождя…

— Здорово, мастер Таранис, — я не мог оторваться от полотна. Если художник не польстил, то это то, что надо. Большая территория, три этажа, каминное отопление с хитрыми воздуховодами. Живописец не пожалел времени и красок, нарисовав даже часть прилегающей территории, — это что, река? — ткнул я пальцем в извивающуюся ленту.

— Ручей, мастер Холиен, река с водопадом только в Цитадели Ковена есть… — почему-то вздохнул Таранис. Да этот купец продаёт настоящее сокровище! Эх!

— Сколько? — не утерпел я.

Таранис хитро прищурился, сворачивая холст и кладя его на лавку.

— Сорок тысяч, — как отрезал купец, наливая себе вина.

— А поторговаться? — улыбнулся я, подставляя ему свой бокал.

— Ха! Попробуй… Почётный член Гильдии… — Таранис сплёл огромные волосатые пальцы в замок, стерев с лица улыбку, — у меня там каретный сарай с двумя повозками, восемь лошадей, кузня, пивоварня, маслобойня, подвал с кладовыми. Запас зерна и бобов почти на полгода, сыр, мёд… — купец загибал пальцы, а я не мог отделаться от назойливой мысли о подвохе.

— Так, ты что, подворье со всем скарбом продаёшь? — я невольно перешёл на шёпот.

— А чего тут такого? Ты мастер, видать, человек у нас новый. Так, я тебе скажу. У меня таких ещё три подворья по Долине разбросаны. Просто сына хочу с частью дела в Эмеральд перевезти, а дом с собой в карман не положишь. Да и скарб. На одном караване разоришься! А золото… оно и у хоббитов золото.

— Ну если так… беру, мастер Таранис! — я хлопнул по столешнице ладонями, — только…

— Сомневаешься, Холиен? Понятно… Первый раз такую большую сделку совершаешь? Не трусь, Целитель. Сделки между членами Торговой Гильдии гарантируются самой Гильдией! Если я тебя в чём-то обманул, или ты, скажем, расплатишься фальшивым золотом… Нас лишат всех прав вести торговлю, в любых уголках света! — купец сидел развалившись, он уже понял, что я у него в кармане, гадёныш. А я и не в претензии. Если дом даже вполовину так хорош, как на картине…

— Хм. Это другое дело. Раз я гость, покажешь мне, как оформляют у вас сделки?

— А то! Хей! Урсус! — он махнул усатому трактирщику, всё время ошивавшемуся у стойки, — зови своего старшего сына, пусть захватит пергамент, перья и чернила. Да попозже бочонок тёмного гномьего, что с Серединного хребта привозил, поставь нам. Надоело эту кислятину пить! — и купец прикончил вторую бутылку. Чёрная дыра какая-то, а не Таранис.

В ожидании стряпчего отдали должное великолепной жареной рыбе. Или я так изголодался? Но, ручаюсь, о любом подаваем в «Большой Мошне» блюде даже язвенник не смог бы сказать, что оно второй свежести…

Вопреки ожиданиям, молодой парнишка, сын трактирщика справился с составлением договора за полчаса. Да, это не мои потуги в правописании гусиными перьями… Условившись о встрече с купцом следующим днём, мы ударили по рукам, и я списал с Золотого Грана десять тысяч аванса, получив на своей карте отметку расположения теперь уже моего подворья и увесистую связку ключей.

Сытый и счастливый, я заказал себе горячего травяного настоя, втайне ностальгируя о кофе. Но ничего подобного я пока в Небытии не встречал.

Время шло к полудню и я, оставшись в одиночестве, размышлял о том, сходить ли мне глянуть на своё приобретение самостоятельно, или всё же захватить Хейген с домочадцами, как…

— Рридо, Эскул!!! — слова прозвучали громом среди ясного неба и тут же за моим столом стало тесно от бородатых воинов в кожаной броне.

— Эйрик?.. Хирдманы… — я радостно и растерянно улыбался, ощущая дружеские хлопки по спине и плечам со всех сторон. Улыбающиеся загорелые лица соратников по походу на Грозовой Остров окружали меня со всех сторон. Откуда ни возьмись, на столе к едва початому наполовину бочонку гномьего тёмного, был добавлен ещё один и стук десятков кружек возвестил о том, что иногда они возвращаются. Северяне. Шумные. Верные. Честные дети Севера…

— Хорридо, Эс! — Эйрик сделал глоток из кружки, утерев пену, — а я тебя раньше осени не ждал, брат. Ты как здесь?

— Пришлось спешить, новые дела и новые заботы. Прибыл вместе с Гуггенхаймом, Хейген и всем её семейством. Дело у нас в Ковене. Долго рассказывать.

— Но ты же ещё хотел деда навестить, Эс?

— Не сложилось, Эйрик, пока. Но, я думаю, ещё наверстаю! Тем более что он тут, рядом у гномов Срединного хребта. Ты мне лучше скажи, Свенссон, ты-то чего так рано в Долину приехал, да ещё и со всем хирдом? Неужто Великая Вельва Севера, прогневавшись на что-то, отослала вас из Кодебю…

Лицо побратима помрачнело. Неужели я так с ходу угадал?

— Нет, Холиен. Сиги не гневается на нас. Наоборот, после твоего сватовства она приблизила мой хирд, и мы везде и всюду следуем с ней… — сердце радостно забилось в моей груди. Вот это новость! Значит…

— Не хочешь ли ты сказать, Свенссон, что кюна здесь, в Долине?! — я вскочил, не в состоянии сидеть от возбуждения.

— Да, Эс. Великая Вельва прибыла в Цитадель Ковена вместе с нами…

Я не дал договорить Эйрику, намертво вцепившись в его кольчужные плечи руками и затряс северянина:

— Так, чего мы сидим, Свенссон, черепашья твоя душа? Натиенн, надеюсь, с матерью прибыла?

— Да, но…

— Никаких «но»! Я должен её хотя бы увидеть… Великий Рандом, как же я соскучился. Чего сидим, хирдманы? Эрик? Ведите меня. Потом пива попьёте. Я угощаю!

— Постой, Эс! — Свенссон был чернее тучи, — может, не будешь спешить?

— Не хочу ничего слышать. Сначала Нати, потом пьянка. Есть что отметить! Я сегодня купил большой дом, посидим. Ты мне свои истории расскажешь, я тебе свои. Клянусь, на две-три песни твоим кальдам хватит! — радость будущей встречи с кареглазкой переполняла меня. Рандом с ним, с этим условным годом. Уговорю я и тёщу, да и с Ковеном решим! Неожиданная весть о том, что самый мой дорогой человек рядом, взбудоражила меня не на шутку. Хотелось обнять весь мир. А хмурые рожи хирдманов хотелось…послать подальше. То же мне, суровые воины Севера…

Один из северян наклонился к уху Эйрика и произнёс:

— Может, правда, отвести мастера Холиена к Сиги, пусть она с ним разбирается… — как не старался воин говорить тихо, но я всё услышал.

— Что за интриги и тайны за спиной у побратима, Эйрик? — с деланной обидой обратился я к Свенссону.

— Никаких, Эс! Просто мы связаны обязательствами с кюной… а Ульрих, пожалуй, прав, пошли, Холиен. Я отведу тебя к Вельве. Пусть Сигурни сама тебе всё расскажет, — суровый тон побратима и его застывший взгляд, когда он говорил эти слова, заставили у меня внутри зашевелиться червячок тревоги. Что там эта старуха придумала ещё? Нет, надо разбираться на месте…

— Идём, Эйрик! Только время тянем…

Весь путь к дому, где остановилась делегация северян, я летел, как на крыльях. Свенссон что-то говорил, а у меня, что называется, в одно ухо влетело… Мда, паря… Что с нами делает тестостерон? Кто плавал, тот знает…

Подворье северян не отличалось красотой моего дома, но размеры его впечатляли. Сложенное из серых каменных валунов основание двухэтажного бревенчатого сруба, где каждое бревно было в обхват взрослого хуманса, было для красоты украшено орнаментом из разноцветного сланца. Высокий забор, настоящий крепостной частокол, окружал подворье по периметру. Мельком глянув на открывшийся за воротами двор и внутренние подмостки у стен, я отметил про себя, что при желании северяне могли бы выдержать здесь длительную осаду.

По двору сновали по своим делам воины, служанки вперемежку с гусями и даже громадным боровом, что разлёгся прямо посреди всего этого великолепия в живописной грязевой луже.

Мы с Эйриком аккуратно обошли это будущее украшение одного из праздничных столов и направились к широкому крыльцу основного здания.

Под резным навесом нас уже ждали.

В меховой накидке, простом сером платье в пол, высоко подняв подбородок, внимательно смотрела на меня Великая Вельва Севера Сигурни Рагнарссон. Почти не изменившаяся с нашей последней встречи, кюна лишь добавила седины своим чёрным, как уголь волосам. Да взгляд будущей тёщи был обращён вроде бы на меня, а на самом деле блуждал в каких-то неведомых далях.

— Юрл Свенссон, тебя искал Торвальд Фьори, он сейчас в кузне. Я сама провожу гостя к очагу.

Вот так. Ни тебе «здрасте», ни «как поживаешь дорогой зять» … Эх Сиги, Сиги… А Эйрик-то, красавчик. Уже юрл.

Вельва, лишь мельком мазнув по мне взглядом, развернулась и скрылась в темноте распахнутых дверей в сопровождении голубоглазой белокожей служанки. Как там её? Мара, кажется.

Я вздохнул, набираясь терпения, шагнул следом, готовясь выслушать отповедь Вельвы. Ведь чего греха таить, год и один день ещё не прошли, а тут я такой, нетерпеливый. А вот не надо было раньше времени в долину приезжать…

Занятый мыслями о подготовке линии защиты, я не сразу заметил, что в большой горнице мы остались с Сигурни одни. Богатые хоромы, однако! Ковры ручной работы, оружие и детали доспехов на стенах, украшенные серебром и золотом…

— Ты приехал… — тихий голос кюны вернул моё внимание. Вот тебе и раз! Это что, прелюдия для того, чтобы я потерял бдительность перед психологическим аутодафе от будущей тёщи?

— Приехал, уважаемая кюна. Был изрядно удивлён, что вы уже в долине, ведь разговор о нашем деле был должен состояться в Совете Ковена осенью… — мою попытку перевести разговор сразу в плоскость возмущённого обманом жениха Вельва погасила одним движением ладони со словами:

— Ты хочешь её увидеть, — северянка не спрашивала, она утверждала. Но почему в голосе…печаль? — пойдём, Эскул, пойдём, бессмертный Целитель… — кюна отступила к одной из стен горницы, отодвинула висящий гобелен тонкой работы, прикрывавший проход в соседнюю комнату. А я с замершим сердцем шагнул за ней.

В небольшой полутёмной спальне, пропитанной запахами трав на высокой дубовой кровати под тончайшей кисеёй паланкина, прикрытая одеялами из волчьих шкур лежала моя Натиенн… Глаза её были закрыты, лицо бледно… Моё сердце гулко ударило в груди раз, другой и замерло на полпути… Но тут я уловил едва заметное дрожание ресниц любимой и слабое колыхание ткани палантина, свисающее над её лицом…

Я резко развернулся к Вельве:

— Что с ней, кюна?! — я не узнавал своего голоса, кровь стучала в висках, мир вокруг почернел и съёжился до размеров кровати, в которой так мирно спала моя кареглазка…

— Крепись, Грандмастер. Это Сонный Мор…

— Чего смотришь, хуманс, наливай… — я сидел за стойкой всё той же «Большой Мошны» и пил. Пил всё, что подливал мне в большую глиняную кружку трактирщик Урсус, не отходивший от меня ни на шаг, сражённый наповал горкой золотых, которую я просто сыпанул ему в карман передника. Пил и не пьянел, пил и…

Между очередной кружкой и плоской шуткой трактирщика перед глазами вновь и вновь вставали сцены моих отчаянных попыток повторить с телом Натиенн всё то, что я пытался сделать с Бруно. Я опустошал Сферу Преображения с отчаянием обречённого, раз за разом. Замершая в изголовье постели бледная кюна, лишь молча наблюдала за мной, сжав губы, судорожно теребя в руках какую-то книгу, слабо светящуюся в сумраке спальни. Как только мана заканчивалась, я немедленно уходил в Астрал, метался там в поисках местного Средоточия, наполнял Сферу и снова возвращался к своей кареглазке…

В очередное такое возвращение, не помню какое по счёту, меня, вырывающегося и изрыгающего проклятья всем Богам ушедшим и земным, вестникам и творцам, выволокли на двор Эйрик и какой-то здоровенный страхолюдный северянин со страшными шрамами на щеках. Этот громила не стал цацкаться с рефлексирующим Целителем и просто дал мне кулаком по затылку, отправив на короткое время в темноту забвения.

Очнулся я уже на телеге посреди подворья северян с сильной головной болью. Солнце стояло уже высоко. Мара, присланная кюной, сообщила, что завтра Натиенн с остальными, траченными Сонным Мором, будут отправлены караваном в Цитадель Ковена. Я тупо выслушал эту новость, слез с телеги и, придерживая мокрую тряпку, принесённую сердобольной Марой у затылка, пошёл, куда повели меня ноги.

А привели они меня снова в «Большую Мошну», войдя в которую я первым увидел улыбающегося трактирщика. Окинув меня профессиональным взглядом философа бутылки и зелёного змия, он изрёк вечную истину:

— Вам надо выпить, мастер! — и увлёк меня к стойке, где я и пребывал почти до самого вечера. Пиво и вино никак не могли растопить лёд, что поселился у меня в груди после посещения подворья северян. Точнее сказать, тело моё постепенно переставало меня слушаться, а голова при этом оставалась чистой и ясной… И лопалась от бурлящих в ней мыслей, вопросов, не имеющих ответов. Только теперь я достаточно хорошо стал понимать чувства мамаши Хейген.

Наконец, мне пришла идея. Как в тот момент мне показалось, простая и гениальная. Пошарив в инвентаре, я нарыл несколько склянок с эликсиром спирта и опрокинул одну над кружкой тёмного гномьего, которую мне периодически обновлял трактирщик.

Сделав глоток, я скривился, вкус был отвратным. Тогда, следуя железной логике, я достал ещё пару склянок и притянул к себе один из стеклянных бокалов.

Чистый эликсир пошёл по пищеводу просто замечательно. В голове, наконец, зашумело. А телу стало очень тепло.

Рядом у стойки кто-то большой и вонючий опустился на высокий табурет.

— Хозяин, орочий эль есть? — хриплый рык заставил зазвенеть посуду на стойке.

— Как не быть, тебе сколько? — я развернулся влево, посмотреть на нового соседа. И было на что посмотреть! Огромный Чёрный орк, голова которого была покрытой множеством мелких шрамов, по форме и расположению не вызывающих сомнения в их происхождении. Остатки волос скручены на затылке в тугой узел. На толстой шее ближе к затылку красовалась старая татуировка в виде головы орла, заключённой в круг…

— Что пялишься, квартерон? Нравятся крепкие ребята? — глаза орка смотрели с издёвкой из-под кустистых бровей, казавшихся криво приклеенными, чужеродными из-за шрамов. Тон, которым был задан вопрос, видимо, предполагал, что я испугаюсь грозного вида клыкастого воителя и, чего уж скрывать, был провокационным. Орк попросту нарывался!

Я медленно смерил его взглядом от драных сапог до воротника брезентовой куртки, покрытой солевыми разводами и давно потерявшей свой изначальный цвет.

— Нравятся, Чёрный. Первый раз вижу пустынного орка так близко.

— Ну так посмотри внимательно, альвов ублюдок, — орк осклабился ещё шире, протянул лапу к кружке, которую наполнил ему трактирщик и, сделав шумный глоток, поставил её со стуком на стойку, — что за дерьмо у тебя, хозяин, подают вместо орочьего эля?!

Мда, а он умеет расположить к себе… Хамло клыкастое…

— Урсус, — обратился я трактирщику, — а принесите нашему гостю ведро лошадиной мочи. Его мучит жажда, а раны, заслуженные им в великих сражениях, не позволяют распознать вкус приличных напитков.

Тишина, наступившая после моих слов и в мгновение ока опустевшие места у стойки рядом, были восприняты мной с удовлетворением. Трактир мне понравился. И кухней, и напитками, а особенно чутким отношением к клиентам. А этот…нехороший…припёрся и сходу начал хаять.

Грохнула упавшая табуретка.

Я продолжал сидеть и смотреть на воздвигающегося надо мной орка. Он переступил с ноги на ногу, поморщившись и непроизвольно потерев правое бедро. Где же ты умудрился рану в мирной долине получить, красавчик? Я продолжал улыбаться Чёрному до хруста за ушами.

— Я вобью это ведро в твою глотку, квартерон. Не люблю ушастых, всё норовите из-под тишка дельце своё обтяпать… — оружия у орка не наблюдалось, но уделать меня он мог и без всякого железа.

Вся застоявшаяся горечь и злость, копившаяся во мне с сегодняшнего утра, мутной волной ударила в голову. В память ворвались образы горящих улиц Варрагона и умирающие от магической орочьей буббонки жители…

И мы с Базилевсом и Руной врубающиеся в ряды Чёрных…

Продолжая улыбаться, я спустил правую ногу на пол, немного наклоняясь вперёд, как бы придерживая табурет. Сделав резкий шаг вперёд, перехватываю обеими руками толстые дубовые ножки изделия местных мебельщиков и от все своей квартеронской души впечатываю её в подбородок клыкастого!

То ли я был действительно очень зол, то ли Рандом решил, что сегодня с меня достаточно плохого. Но удар вышел на славу.

От соприкосновения с орочьей челюстью табурет не выдержал и превратился в груду обломков. Чёрный как-то по-детски икнул, лицо его приняло изумлённое выражение, из прокушенной губы засочилась кровь. Но, нужно отдать должное этому воину, он устоял.

Мне бы развить успех, но крепкие руки вышибал, схвативших меня и орка за плечи, не дали отвести душу. Грозный окрик со стороны стойки всё расставил по местам:

— Моё меню и качество напитков прошу обсуждать во дворе! — сердитый вид Урсуса был подтверждён наличием у трактирщика в руках тяжёлого арбалета, направленного в нашу сторону.

Не успел я возмутиться, как оказался на улице, что характерно, вместе с песчаным орком. Тот уже почти пришёл в себя, о чём возвестил его кулак, прилетевший мне в челюсть откуда-то слева. В голове что-то хрустнуло, но негромко и мир стал кружиться пред глазами. Обозвав себя идиотом, я скастовал среднее исцеление и ринувшийся добивать меня орк нарвался на неожиданный, но действенный дворовый удар. В промежность.

Заревев раненым носорогом, Чёрный ринулся на меня, уходя вниз и ловко подсекая ноги. Я же, извернувшись в воздухе и пытаясь упасть хотя бы вниз животом, увидел прямо перед своим лицом татуировку на шее орка. И немедленно вцепился в неё зубами, захлёбываясь от ярости. В рот брызнула кровь, а в нос терпкий запах тела клыкастого воина, от рёва которого заложило уши.

В следующую секунду Чёрный стряхнул меня со своей шеи, как щенка, чувствительно добавив мне по рёбрам серией гулких ударов. Предпоследний угодил в область печени и у меня перехватило дыхание, а затем вывернуло всем выпитым пополам с жёлчью и какой-то полупереваренной закуской.

Орк отскочил в сторону с брезгливой гримасой. Надо же, чистоплюй попался… Я снова успел скастовать лечение и едва вздохнул, как почувствовал, что меня снова бьют. Точнее, голова взорвалась дикой болью, а правый глаз залила кровь из рассечённого лба. Я почти ничего не видел, орк не позволял мне упасть и с методичностью метронома наносил мне удар за ударом…

Думаю, мне оставалось с десяток секунд, когда удары прекратились и я сквозь кровавые потёки и розовую пелену увидел стоящую между нами мамашу Хейген с боевыми топорами в каждой руке.

— Стоять, сукины дети!!! — дёрнувшийся было в мою сторону орк, разъярённо вращающий налитыми кровью глазами немедленно огрёб обухом топора по носу, из которого немедленно брызнуло. Чёрный замер, ошарашенно уставившись на гному, приходящуюся ему едва ли по пояс, — стой, где стоишь, легионер…и приди в себя, воин, если не опасаешься моих топоров, то погляди на это! — она ткнула в точку над моей головой.

Я протёр кулаками глаза. Рунная Карусель… Видимо, я всё же активировал магию, находясь на пороге физического уничтожения. Великий Рандом! Какой стыд… Я глянул на орка, в глубине взгляда которого застыл страх. Да какой там страх! Это был настоящий ужас… Где ж тебе так от магов досталось, воин?

Я заковылял к орку, вялым движением руки гася Карусель.

— Давай, это…погорячились, в общем… — я оттёр грязную ладонь о штанину и протянул Чёрному. Тот с недоверием посмотрел на протянутую мной руку:

— А эль у местного трактирщика всё равно дерьмо… — произнёс орк. Ужас исчез из его взгляда, но настороженность осталась.

— Предлагаю ради перемирия попробовать один напиток, он является родовой гордостью моей семьи…

— Альвы ничего не смыслят в эле. Пьют одну виноградную кислятину.

— Я не альв, я квартерон. Попробуешь, или боишься, что отравлю?

— Не боюсь, — улыбнулся орк, пожав мою ладонь так, что я чуть не вскрикнул. И зашагал в сторону дверей «Большой Мошны».

— Вместо того чтобы заниматься делом, он пьянствует и лезет в трактирные драки, — топоры уже висели на поясе Маттенгельд Хайгуринн, а сама гнома напоминала чайник, готовый закипеть.

— Спасибо, Хейген, но не нужно было вмешиваться. Я бы и сам разобрался. А что до пьянства, — я пожал плечами, — так я уже большой мальчик… ты просто многого не знаешь…

— Да знаю я всё! Ты же сам рассказал Эйрику, где мы остановились. Он мне всё и рассказал. Да ещё и удивился, что ты не в гостинице, ушёл-то от северян, дело ещё к обеду не подошло…ну и что ты раскис? Грандмастер? Она же не умерла. Целёхонька. Ну да, Сонный Мор. И никто не знает, откуда взялась эта дрянь. Но мы же уже приехали в Ковен. Глядишь, сообща и поможем моему Бруно и твоей Натиенн? А ты руки опустил! Не дело это, ох, не дело, Эскул! Не такого я знала квартерона… — мамаша Хейген подошла ко мне и пристально взглянула в глаза.

— Устал я, Матильда… и в этом мире, только обрёл любимую, снова теряю… — лёд снова стал расползаться внутри, горло сдавило горьким комком.

— Хватит!!! Хватит, я сказала, Эскул Ап Холиен! А то мне придётся попросить мою Тошу отдать тебе свои юбки, а самой ходить в штанах. От кого я слышу сейчас причитания? А? Не от бессмертного ли, который за полгода в нашем мире успел спасти целый город от поветрия, а людей от рабства! Не от Грандмастера, магия которого превратила гарпий из тварей в настоящих женщин, вернув им радость материнства?! Не от Алхимика, эликсиры которого спасают и продолжают спасать жизни по всему миру? Ты нам всем нужен: и мне с детьми, и Гуггенхайму, и Натиенн, и своему деду, и друзьям. Эскул, ты нужен этому миру! Как ты до сих пор не понял? А испытывать тебя он будет всегда и везде… На вот вытри лицо, — гнома протянула мне небольшое, смоченное в поилке для лошадей, полотенце.

Я не знал, куда девать горящее от стыда лицо и стал остервенело вытирать уже подсохшую кровь.

— Если есть ещё стыд, значит, не всё потеряно, Холиен, — тихо произнесла гнома, забирая у меня полотенце, — а сейчас иди в трактир и выпей с орком мировую. Он тебе руку пожал, после того как ты его чуть не убил за слова, брошенные в гневе… Подумай об этом хорошенько. Чёрный орк пожал руку альвову ублюдку… Что на свете твориться? А я вернусь в гостиницу, где мы тебя подождём… — Хейген развернулась с намерением направиться к своему фургону, который оказался стоящим во дворе «Большой Мошны».

— Погоди, мамаша… — я остановил гному, доставая из инвентаря ключи от купленного подворья и карту с отметкой, — я купил нам дом. Переезжайте сразу туда. Хозяин, купец, сказал, что там всё есть, он продал его со всем скарбом…

Маттенгельд взвесила на ладони тяжёлую связку и, поглядев на меня с прищуром, буркнула:

— Надо же, успел… Хорошо, Эс, не засиживайся, завтра ехать в Цитадель. Эйрик сказал, чтобы мы вместе с Сигурни к отправлению каравана подошли, как солнце встанет.

— Хорошо, мамаша. Вот ещё возьми, здесь тысяча золотых. Пятьсот на хозяйственные расходы, а ещё пятьсот, пожалуйста, завези на Восточный рынок. Это по дороге. Спросишь менялу, мастера Форкеста. Отдашь ему, я должен. И ещё, извинись за меня перед стариком Гуггенхаймом… Я ему ингредиенты обещал… Не успею уже.

— Не переживай, Эскул. Успеется, это сейчас не главное…

Колёса фургона заскрипели, разворачиваясь на небольшом дворе таверны. А я вернулся к стойке, где песчаный орк, коротая время, поедал здоровенный кусок баранины на кости. Хозяин из-за стойки подозрительно покосился на меня, справа придвинулся один из вышибал.

— Всё ровно, ребята. Мы уже всё обсудили… — я старался улыбаться, хоть десна справа на нижней челюсти и саднила. Интересно, зубы целы? Я задумался на мгновение, готовый уже подлечить себя, но потом плюнул. Не так уж всё и критично. А небольшая боль — прекрасное напоминание о глупых ошибках.

— А у тебя серьёзная защита, квартерон, — клыкастый весело подмигнул мне слегка заплывшим глазом, — откуда взялась эта гнома? Я думал, она наконец закончит моё путешествие к духам с помощью своих топоров… а вот кусаешься ты, квартерон, как девка… — он потёр свою шею, закусив клыками верхнюю губу.

Что ж он такой неугомонный? Ведь на волоске от смерти был, грохнул бы я его, вот, Рандом свидетель, ей-ей грохнул! Я скрипнул зубами.

— Чего кривишься, квартерон? Жалеешь, что магией не воспользовался? Богов благодари. Ковен, говорят, это у себя в Долине не привечает… Не крути рылом-то. Не служил ты, по всему видать, не служил… У нас таких обидчивых быстро в чувство приводят.

— Это как же, позволь спросить?

— А по-разному… У каждого своя слабина. Только нужно знать, на что надавить. А в бою между своими не до обид. Да и шелуха всё это …

— О, как! Орк-психолог… Значит, развёл меня на слабо. Хотя, ты прав, воин, в профессиональной армии я не служил. Да и в ваших краях недавно. Но повоевать пришлось…

— Развёл? Да я тебя и не женил ещё, чудак… а это ты кем меня сейчас назвал, ушастый? — рыкнул клыкастый, поморщился и схватился за бок.

— Да так у меня на родине называют тех, кто любит копаться в чужих духовных проблемах…

— Ааа… что-то вроде трактирщика или жреца…

— Да, как-то так, — не стал я вдаваться в подробности.

— А на моей родине этим шаманы занимаются. Мастера они злых духов из горячих голов выветривать. Да и сам я справлялся неплохо. Хорошее средство знаю! Помню, как захандрит кто в кентурии: два мешка с песком на плечи — и до ужина бегает вокруг лагеря. И, не дай духи, просыплет… до утра бегать станет…

— Так ты воинский начальник?

— Был. Кентурий Шестого Кровавого Легиона. Бордах, — орк попытался встать с табурета и гордо выпрямиться. Но ему это удалось лишь частично. Подвела правая нога, подогнувшаяся в колене. И ему пришлось опереться на стойку. Я отметил, что его штанина с этой стороны пропиталась кровью.

— Эскул Ап Холиен, Грандмастер, — до меня только теперь дошло, что мы даже имён друг друга не знаем. Уж и подраться успели, и выпить, говорим почти по душам.

— Грандмастер чего? — спросил Чёрный, вынужденный вернуться на табурет. Понятное дело, это я себя во время драки худо-бедно подлечивал, а у этого воина, видимо, старые раны открылись.

— Целитель. Ты позволишь? — я потянулся к его ноге, с намерением применит заклинание.

— Я не против, квартерон. Но, может, не у всей таверны на виду? А? И… — орк замялся, — мне нечем заплатить…

— Ничего страшного, ведь я частично виноват в твоей проблеме… Эй, хозяин! — я привлёк внимание трактирщика, — нам бы перебраться с товарищем от лишних глаз. Я видел у вас загородки имеются.

— Пять золотых, — Урсус протянул свою потную ладонь.

— Однако… держи, надеюсь, сюда входит обслуживание. Принеси-ка нам туда чистых тряпиц, пива холодного, мёда, орехов, да с кухни травок и специй, понемногу каждой. Я заплачу, — вкрадчиво попросил я трактирщика, добавляя к пяти ещё три золотых.

— Будет сделано, Грандмастер, — хитрован поклонился и ушёл исполнять требуемое.

— Жулик, — заключил орк, — зря ты дал столько. Он бы и за половину согласился.

— Да? Что ж, в следующий раз буду умнее. Тебе помочь?

— Ещё чего! — кентурий отмёл все мои попытки подставить ему плечо и, кривясь, захромал к одной из загородок таверны, где две официантки уже накрывали стол, а требуемые чистые тряпицы были уже выложены на широкой лавке. Порадовали груды вышитых подушек, разложенных по углам. Вдруг загулявшие клиенты пожелают почивать, не отходя от стола? Предусмотрительно…

Орк умостил на лавке свою ногу в пропитанной кровью штанине, что-то сунул себе в рот и стал с наслаждением жевать, полуприкрыв глаза.

— Ну ты и здоров жрать, Бордах! Сам еле на ногах стоит… — я присел рядом на лавку.

— Это не еда, мастер Холиен. Фанка.

— Фанка? Что это?

— Наше народное средство. Помогает не уставать в долгой дороге или быть свежим после бессонной ночи. А ещё, жёваная фанка хорошо заживляет раны, снимает боль и лихорадку…

— Вот как. А из чего её делают? Ну, если не секрет…

— Да какой там секрет… Рецептов много, в каждом племени свой, но в основном: паутина Песчаного Отшельника, мох с островов Срединного моря, кедровая смола и листья бола.

— Ну-ка, дай немного…

— На. Только поосторожней, Целитель. Хумансы, что пытались пробовать жевать фанку, умирали в страшных муках.

Я помял в пальцах небольшой серо — зелёный шарик. Лизнул пальцы. Кончик языка немедленно онемел. Я хмыкнул, кивнув своим мыслям. Орк с интересом следил за моими манипуляциями.

— А скажи-ка мне, бывший кентурий. Что у тебя с ногой? Неужели это я умудрился так достать тебя в драке?

— Ты? Ах-ха-ха! — орк зашёлся в хриплом кашле, но тут же заткнулся, схватившись за бока, — нет, разве что пару рёбер треснули, — прохрипел он отдышавшись. А нога — это мне память из Варрагона досталась. Гранёный наконечник стрелы пробил бедренную кость и застрял. Древко стрелы я слома и ещё бегал со своей кентурией… а потом…огонь и… не стало моих легионеров. Выполз из-под груды запечённого и воняющего мяса уже к вечеру. Нога распухла и посинела. Добрался до одного из наших шаманов. Тот остатки стрелы вырезал, а кусок наконечника остался в кости. Месяц заживало. Потом вроде бы ничего. Так, иногда к вечеру ноет, спать не даёт, да ещё лихорадит всего… Но, ничего, фанкой спасаюсь. Я к шаманам нашим не раз ходил. Говорят, отрезать ногу надо, а культю прижечь. А как я, без ноги-то? И так из легиона попёрли…

— А Целители как же? — я сдержал рвущиеся наружу эмоции и старался говорить ровно. Надо же, а этот Чёрный из тех, что были под стенами. Варрагона. Может и наконечник стрелы, что засел в его бедренной кости, из колчана Рунгерд?

— Целители?! — дёрнулся Чёрный, ударив по лавке кулаком. Варрагонские бежали, а Светлые запросили золота по весу моей ноги. Да ещё и смеялись, говоря, что хромота добавляет мужественности кентурию легиона… ты, мастер, сделай хотя бы, чтоб не так сильно и часто болела. А я долг отдам. Только на ноги встану и отдам. Меня в сопровождение Адептам Ковена наняли. Завтра послезавтра обещали рассчитаться… — в глазах орка светилось отчаяние.

— Лежи уже. Сейчас разберусь…

Ох, мне. Крутые вы, дороги Рандома. Всё норовите петлю завернуть, да позаковыристее! А у Чёрного-то — классический посттравматический остеомиелит. Кость вокруг осколка расплавилась от гноя, образовав полость. А во время драки шаткое равновесие и нарушилось. Скорее всего, осколок, а и сама кость поранили мягкие ткани, вызвав кровотечение… Как он не истёк?

Я достал Сферу Преображения и с досадой снова забросил её в инвентарь. Вот же гадство! Во время бесплодных попыток лечения Натиенн на последних заклинаниях израсходовал почти всю ману. Хватит на три-четыре Средних Исцеления, это если собственный резерв не пуст. Я закатал рукав… Чёртов авантюрист! Полоска маны едва просвечивал через кожу. Пара заклинаний. Ну что стоило ещё раз нырнуть в Астрал! Сейчас заходить? Посреди таверны? Тогда уж точна все Цензоры Ковена сбегутся… Какой же я безалаберный…

И что мне в этом орке? Ни сват, ни брат… Нет, этот день не закончится ещё одной неудачей! И хватит гадать. Дело ясное: надо резать, а уже потом применять Регенерацию с Исцелением. Только ведь этот бугай брыкаться и орать будет.

Я расстелил на столе тряпицу, а на неё выложил свой набор: Ампутационный нож, Иглу и Нить. Бордах внимательно следил за приготовлениями.

— Мастер, ногу только не отрезай, ради Великого Духа… — прошептал орк.

Эк его проняло, несгибаемого воина Чёрной пустыни!

— Не буду, кентурион. Может, вообще, ничего не придётся резать. Сначала попробую просто магией… Но есть сомнение, что получится. Из-за наконечника. Ткани вокруг заживут, восстановятся, а через полгода-год всё по новой. А меня рядом может не оказаться…

— Тогда режь, мастер. Чего там! Режь! Пока я не передумал…

— Ты же орать будешь, брыкаться, повредишь себе чего. Эх … Было средство. «Слёзы Матери» называется. Если его выпить, целый день спать будешь и ничего не почувствуешь. Только нет его у меня сейчас. А на изготовление нужно время и редкие ингредиенты… Хм, можно и по-другому. Заклинание «Сон Гарпии» тоже хорошо помогает…

— Не выйдет ничего, Целитель, мне придётся терпеть, — тяжело вздохнул Бордах, — видно, чем-то прогневал я Чёрных духов. Ещё под Варрагоном нам, начальникам кентурий и легиона, маги Светлых установили защиту от этого заклинания. Чтобы в пылу сражения не попасть под удар Гарпий…

— Ну что ты будешь делать! Куда ни кинь… всюду клин. Ладно, давай тогда я позову парочку трактирных вышибал, пусть подержат тебя, что ли. Руки и ноги свяжем, не против?

— Я уже на всё готов, мастер Холиен. Зови их. Только, двоих мало. И ноги не только между собой, но и к лавке покрепче вяжите…

Получив по золотой монете, детинушки Урсуса даже не удивились моей просьбе. Связав кентурия и, дав ему зажать в клыках деревянную скалку с кухни, они просто завалили его своими телами, а тот, что постарше повернул голову ко мне:

— Давайте мастер, за «долго» не ручаюсь, но пару танцев мы его придержим, — я сначала его не понял о чём он, но потом обратил внимание, что в трактире звучит музыка и слышится топот ног. Так, жгут выше раны из сыромятного ремешка. Ну и мышцы у этого кентуриона!

— Давайте, ребята. На три-четыре!

Великий Рандом! Так быстро и грязно мне не приходилось работать ещё никогда… Вышибалы делали свою работу на совесть и бедро орка почти не смещалось. Утробный рёв наполнил загородку, совсем заглушив музыку из трактира, едва я рассёк мышцы Ампутационным ножом. Ещё полминутки, и я уже у повреждения кости. Чёрт! Как здесь всё заросло плотными спайками, и мозоль эта костная… Хвала Рандому, хоть анатомия ненамного отличается от человеческой.

Я перехватил Ампутационный нож поудобнее и стал пользоваться им, как долотом, стуча по рукояти одним из Ключей. Как ни старался работать аккуратно, кровью измазался прилично и забрызгал стол и лавку, хотя, нужно отдать должное, умудрился не пересечь ни одного важного сосуда.

Да сколько же здоровья в этом кентурионе?! Он уже умудрился свалить с себя одного из вышибал… Под Бордахом начала трещать лавка. Ничего! Мне уже осталось совсем чуть-чуть…

А вот и наконечник стрелы! Кусок железа летит в миску с орешками. Разделяющая Длань исправно уничтожает изменённые ткани, исчезающие в исцеляющем пламени зелёного свечения.

Всё! Каст, каст, каст! Регенерация. Исцеление. Очищение. Не помешает прихватить особо крупные разрезы на живую нить… Снова Регенерация и Исцеление для верности проведу Разделяющей Дланью по краям раны. Сфера Преобразования пуста… Хватило. Уф! Вроде всего ничего, а пот градом, и с меня, и с Чёрного. И с вышибал. Ох, и изгваздали же мы загородку…

Не заметил, как орк успокоился, рядом на всё же треснувшей лавке валялась перекушенная скалка. Вышибалы отвалились от тела кентурия:

— Мастер, вы уж его сами развяжите, не ровён час… — детинушки опасливо косились на вращающего глазами и мычащего Бордаха. Вот же невезение, орк умудрился вывихнуть челюсть… Или ему помогли.

— Идите уже, помощнички… Служанок позовите, прибраться надо. Да хозяину скажите, за лавку я заплачу. Пусть ещё жаровню маленькую с углями принесут. Я видел там, у стойки…

Вышибалы с радостью ретировались из нашей загородки.

— Слышь, кентурий, всё хорошо прошло. Не больно уже?

— Орк что-то промычал, и отрицательно замотал головой.

— Я тебя сейчас развяжу, но ты резко не вставай. Медленно сядь обопрись спиной на стену. Будем тебе челюсть вправлять, — всё это я уже говорил, пытаясь развязать намертво затянувшиеся узлы. Пришлось использовать лезвие Ключа, чтобы разрезать верёвки.

Сначала, намотав на большие пальцы рук ленты из тряпиц, я попытался примериться к челюсти орка. Но, при близком рассмотрении его резцы и нижние клыки быстро развеяли мой энтузиазм. И тряпочки я сменил на кольчужные перчатки сета Рагнара Селёдки. Сталь, по крайней мере, этот воин не должен прокусить. Иначе, если я останусь без больших пальцев на руках, придётся просить его меня прибить. Чего не очень бы хотелось. Ибо день выдался очень тяжёлым…

Но беспокоился я зря. Видимо, лимит невезения я сегодня исчерпал. Пришлось, конечно, непросто нажать на челюсть со смещением, а буквально повиснуть на ней всем телом, дабы хоть немного растянуть чудовищные жевательные мышцы Чёрного. Громкий щелчок вставшего на место сустава возвестил об окончательной победе.

Вместе с завершением последней манипуляции, в загородку впорхнули две служанки, начавшие споро наводить порядок. Бордах, ощупывавший в недоумении свою челюсть, осторожно встал на ноги и сделал первые шаги.

— Придётся покупать новые штаны, мастер Холиен. Уж больно рьяно ты их располосовал… — мне показалось или голос клыкастого дрогнул.

— Ничего, Бордах. Это поправимо. Всё же не зима, походишь немного в дырявых… — я оттирал испачканную куртку с помощью тряпицы, любезно смоченной служанкой в уксусе.

— Спасибо, Целитель. Я твой должник.

— Я, пожалуй, тоже…

— Это почему, мастер Холиен? — орк развернулся ко мне удивлённо.

— Благодаря тебе, я закончил день хорошим делом и… не потерял веру в свои силы.

— Ты обещал угостить меня семейным напитком, — помолчав некоторое время, орк прервал мои раздумья.

— Почему бы и нет? Пойдём, девицы там всё убрали. И жаровню принесли, а ингредиенты: травы, мёд, специи — у нас почти все есть, да и есть что отметить, — улыбнулся я, доставая из инвентаря последние три фиала со Спиртом.

— Как вы сказали назвал этот божественный напиток ваш предок? — после часовой дегустации настойки, что получилась у меня на скорую руку из ингредиентов трактирщика и Спирта, орк пребывал в расслабленно-философском настроении. А, проще говоря, кентуриона Шестого Кровавого Легиона, Анта Бордаха… развело на старых дрожжах.

— Дед называл его «Мяу» … — я сидел с задумчивым видом, пытаясь придумать предлог отделаться от благодарного орка.

— И что это означает, уважаемый мастер? — Бордах продолжал посасывать баранье ребро, которое и без того сверкало девственной чистотой.

Странное наблюдение, но в Небытии я до сих пор не видел ни одной кошки… Собак навалом. А кошек нет… Как же ему объяснить? Время уже к полуночи, а я обещал Хейген быть дома.

— Ну…это вроде как звук, что произносит маленький Парсум, детёныш: «Мяууу! Мяууу!» попытался я изобразить в меру своих скудных способностей. Но добился этим только того, что в загородку с вопросительным лицом заглянула одна из официанток, — иди, милая, принеси лучше того травяного напитка, как его…

— Тирр, мастер, — подсказала мне девушка.

— Точно, тирр. Замечательная штука! Принеси и попроси, пусть заварят на кухне покрепче!

— Странное название, мастер Холиен, — продолжал вслух размышлять Бордах, — или оно объясняет его действие на пьющего? И он становится ласковым, как детёныш Парсума… Бред, я в молодости отлавливал их для бродячих цирков. Ласковыми их никак не назовёшь.

— Дааа… За этот час о тебе, кентурион, я узнал много нового. Вот и звероловом ты успел побывать. Какие же духи принесли тебя в Долину? Вроде староват ты наниматься к Ведьмам в услужение…

— Хой! Да и не стал бы, не путай меня со Степняками, мастер Холиен! Орки Чёрного Континента никогда не служили Ковену. Мы, воины Чёрных Духов, можем пойти в услужение только, чтобы отдать долг смерти или жизни…

— Так ты…

— Да, Целитель, да. Это долгая история, как-нибудь расскажу. Мне ещё долго в Долине по чужим делам болтаться. Тем более, я теперь здоров! — он притопнул ногой в драной штанине, — верну долг и вернусь в легион, пусть простым солдатом.

— Я очень рад, что удалось помочь тебе. Если что, обращайся. Найти меня в ближайшие дни можно будет на бывшем подворье купца Тараниса, спросишь трактирщика, где это. Думаю, он подскажет…

— Да, с тобой не заскучаешь, мастер Холиен. Не будь ты квартероном, я бы не погнушался назвать тебя другом, Целитель…

Вот оно как. Слова Бордаха вызвали неприятное чувство. Как же сильно сидят в душах древних эти предрассудки…

— Я, наверное, пойду, Бордах. Пить мне уже хватит, тирр в горло не лезет. Но, благодаря ему, хотя бы хмель прошёл. Тебе тоже как Целитель советую. А то ты после «Мяу» ещё полбочонка пива уговорил, не приведи Рандом, не дойдёшь до своих-то…

— Не переживай, мастер Холиен. Дойду. А тирр я на дух не переношу. Эти шаранг его попять раз на дню готовят. Смотреть на него уже не могу! Уж лучше местное дерьмовое пиво…

— Так твои хозяева — шаранг?

— Они мне не хозяева, просто, я должен им жизнь. Я уже говорил. Это длинная история. Мне пришлось продаться на галеру, чтобы отработать долг. Корабль перевозил группу шаранг, Адепта и кандидаток Ковена. Одна из них спасла меня и многих из команды, вступив в противоборство с пиратами, среди которых был сильный Маг Воды. Когда мы прибыли в Варрагон Адепт заплатила оставшуюся часть моего долга и предложила сопровождать их в Совет Ковена. Я согласился. Завтра, с утренним караваном мы переходим в Цитадель… Так что, Целитель, увидеться вряд ли удастся…

Бордах замолчал задумавшись. Видимо, вновь переживал в памяти прошедшие события. И снова судьба подкидывает задачку. Что это? Случайность? И этот орк тоже идёт с караваном в Ковен…

— Мало ли что в жизни бывает, кентурион? Если жизнь свела нас уже второй раз, то почему не свести и в третий… — я встал и протянул руку Бордаху. Орк встал пошатываясь. Набрался он всё же изрядно. Лапища Чёрного протянулась в ответ. Я постарался напрячь кисть, помня о медвежьем пожатии кентуриона.

— Прощай мастер Холиен… эээ…прости. А когда это мы сталкивались с тобой в первый раз? — в глазах орка блеснул огонёк любопытства.

— А пусть для тебя это пока останется тайной, легионер. До следующей встречи!

На улицах посёлка было довольно светло. Холодный ветер, потянувший с гор редкие облака, напоминал о том, что осень уже собралась посетить Долину Справедливости в скором времени. Три Сестры в кристально прозрачном воздухе, здесь на плоскогорье, казались особенно большими. Странный тревожный цвет неба и смешение отражённого разноцветья лун создавал на пустынных мостовых причудливые тени. От вывесок, межевых столбов, столбов коновязей… Был бы художником, обязательно запечатлел эдакую красоту.

Остатки лёгкого хмеля всё же протоптали дорожку воспоминаний к утренним событиям, и тоска тягучей смолой снова начала прожигать в груди дыру отчаяния… Эх, Нати, Нати… Душу вытрясу из этих Ведьм, но они ответят мне на мои вопросы!

Трактирщик не соврал, четвёртый поворот налево привёл меня к небольшой площади, на краю которой стояла небольшая башня с часами. Рядом открывался проход в небольшой узкий переулок, ведущий к моему подворью. Моему. После потери «Красного Петуха» в Варрагоне он должен стать нашим пристанищем. Будем надеяться, что Великий Рандом не допустит очередного глобального катаклизма или войны в Долине.

Я уже находился в прямой видимости высокого забора из кованных острых копий с чугунными решетчатыми воротами, за которыми просматривался широкий двор, освещённый светом из огромных окон, выходящих на представительное крыльцо. Белеющий неподалёку от входа тент знакомого фургона уверил меня в том, что я вышел на нужный мне адрес. А что? Внушает… Видно пока не всё, но я бы назвал это не подворьем, а целой усадьбой.

От одного из широких каменных воротных столбов отделилась высокая громоздкая тень и заступила мне дорогу. Яркий свет, бивший из-за спины ночного гостя, не позволял разглядеть его лица. Вряд ли это был кто-то из моих домочадцев.

Ключи Матери и Сына немедленно оказались у меня в руках. Резервуары маны опустошены до донышка… Чёрт! Даже пугнуть Рунной Каруселью не удастся.

Я суетливо осмотрелся в поисках подельников молчаливо стоящего незнакомца. Похоже, что один…

— Доброй ночи, Эскул! Так-то ты встречаешь старых друзей! — этот голос, который я первым услышал, попав в Небытие, нельзя было спутать ни с каким другим.

— Янитор?! Ну ты даёшь! Чего так подкрадываешься?

— Я уже уходить собрался, полдня тебя жду, новорождённый…

— О, как! Заинтриговал… И зачем я снова понадобился Вестнику? Или ты по-приятельски заскочил, проезжая мимо Долины? А, Янитор?

— Есть разговор, Эскул. И ты прав, встреча инициирована Вестником.

— Ну так пойдём в мои хоромы, привратник. А то всё я у тебя гощу. Будь и ты моим гостем. Познакомлю тебя со своими домашними.

— Тема разговора не должна коснуться лишних ушей, — Янитор повернул голову к крыльцу и лицо его стало хорошо видно в лунном свете. Надо же, совсем не изменился. Да и чего ему меняться-то? Такой же бессмертный, как и я, хоть и бывшая программа.

— Ну поесть-то ты не откажешься, а? Поужинаем, а потом и поговорим. На подворье укромное местечко найдётся. А то у меня такое ощущение, что сегодняшний день не закончится никогда.

— Поесть можно, а то я так ничего и не успел перекусить после прибытия в Долину. Так, пирогов каких-то на рынке хватанул, с дичиной… — улыбнулся Янитор.

— Ну вот и отлично! Хейген знаешь какую похлёбку готовит, пальчики оближешь. А ты прямо в Долину прибыл из Варрагона?

— Нет, Эс. Я давно не живу в своей хижине у того утёса, где ты родился для этого мира. Чертоги — зона вне пространства. Теперь там мой дом, — вздохнул Янитор, — и большую часть времени я провожу не в этой телесной оболочке. Только по велению Вестника и попадаю сюда…

— А чего так? Мне казалось, что жизнь рыбака тебе нравилась…

— И ты прав, Эскул. Но постоянную оболочку надо заслужить…это отдельная история. Об этом мы с тобой тоже должны поговорить, — привратник снова вздохнул.

Ох, не нравится мне этот визит! Мне вообще не нравится, когда ни с того ни с сего появляются такие гости из прошлого, как Янитор. Нет, против него самого я ничего не имею. Мужик он компанейский, ответственный. Но как вспомню, что в сущности это ИскИн, служивший Системе в двух мирах, а потом перекованный Хранителями на слугу Вестника. Каждый раз, когда он появляется в моей новой жизни, происходит очередной п@здец. Не без приварка, конечно. Но мне сейчас не до тасканий каштанов из огня. Мне Нати спасать нужно…

Привратник прошёл тихо, не скрипнув ни одной ступенькой лестницы на веранду, и проследовал вслед за мной в огромный, освещённый масляными светильниками холл с гигантским камином и медвежьей шкурой, разложенной на полу перед его чугунной решёткой.

Дед всегда мечтал о таком на даче и вот неожиданно мечты воплотились в реальность. В другом мире, в другой жизни…

Навстречу гостям поднялась Хейген, Гуггенхайм остался сидеть на стуле с высокой спинкой, уютно закутанный в клетчатый плед.

— Ну наконец-то, Холиен! Я уже собиралась снова запрягать лошадей и ехать в «Большую Мошну». Совсем загулял, квартерон.

— А я не один, мамаша. С другом. Зовут Янитор. Прошу любить и… накормить. Чем Подгорный послал…

Матильда подошла к скромно топтавшемуся у входа Янитору и, глядя на него снизу вверх, покачала головой:

— Ох, мне. Где ты друзей таких находишь, Эскул? Боюсь, остатков моей похлёбки на вас двоих не хватит. Но, слава Подгорному, кладовые в твоём доме не пусты, есть хороший окорок… Слышь, Янитор, не побрезгуешь?

— Нет, конечно! Буду только рад. С обеда маковой росинки во рту не было…

Мамаша Хейген снова покачала головой и проходя мимо меня по дороге в подвал, пробурчала:

— Не удивлюсь, если выяснится, что мамаша твоего хуманса с великаном или орком путалась…

— Проходите к огню. Эс, Янитор! Двигайте лавку! — Гуггенхайм приглашающе замахал руками.

— Это мой учитель, Грандмастер Алхимии, Гуггенхайм, — представил я привратнику старика, — а дети, наверное, все уже спят?

— Конечно, Холиен, — улыбнулся гоблин, — сначала всё по подворью носились, потом умаялись… вон хозяйство-то какое.

— Понравилось, учитель? — мы расселись поближе к камину в ожидании ужина. Приятное тепло и танец живого огня стали постепенно вытеснять усталость из тела и хандру из головы…

— Хороший дом, нестарый. Подходящий подвал для лаборатории. Совсем мало переделывать придётся.

Тут с окороком и похлёбкой подоспела Хейген. Подцепив котелок с варевом на крюк над огнём, гнома быстро настругала мясо, лук, сыр и добавила к ним несколько спелых яблок.

— Пива и браги нет. Вон, благодаря этому носатому старпёру… — Матильда кивнула на гоблина.

— Да там и было-то всего ничего… — надулся Гуггенхайм.

— Не переживай, Маттенгельд. На-ка вот, — я передал гноме небольшой мешочек сухого тирра, — заварим в кипятке травы. Ими и запьём твой великолепный ужин.

— Скажешь тоже, Эскул, «великолепный» … — хоть и сказано было недовольным тоном, по лицу Хейген было ясно, что похвала ей приятна. А тут поспела и похлёбка.

На некоторое время в гостиной установилась тишина, прерываемая лишь стуком деревянных ложек, да удовлетворённым покряхтыванием Янитора. Я не успел проголодаться после таверны, поэтому съел лишь немного похлёбки. Привратник же смолотил всё, что ему предложили и быстро расправился с окороком, аппетитно хрустя луком и яблоками.

Горячий и ароматный тирр пили уже не спеша, смакуя напиток. Янитор поначалу недоверчиво принюхивался к своей кружке, но вскоре распробовал и с удовольствием уговорил не меньше литра.

— Спасибо, хозяйка, — Янитор благодарно кивнул Хейген, утирая испарину, выступившую на лбу от горячего напитка. И бросил в мою сторону многозначительный взгляд.

Гнома перехватила наши переглядывания и пихнула Гуггенхайма:

— Давай, старый, пошли на боковую. Эскулу с другом поболтать охота. А мне завтра рано вставать, не забыл? Бруно с караваном отправим в Цитадель и вернусь. Займёмся обустройством этого гнезда.

— Ох, хорошо, что напомнила, Хейген. Я завтра могу остаться в Цитадели, поэтому утром оставлю вам деньги. Надо купцу остаток за дом передать. Он меня в «Большой Мошне» ждать будет.

— Не переживай, Эс, сделаю.

Когда шуршание башмаков Гуггенхайма и стук подбитых каблуков Хейген стихли на втором этаже, Янитор, добавив в кружку дымящегося тирра, произнёс:

— Ты обрёл замечательную семью, Эскул Ап Холиен… и этот дом…

— Не люблю длинных подъездов с кренделями, Янитор. Сам сказал, что разговор серьёзный. Выкладывай, с чем тебя Вестник послал? А то глаза слипаются. Терпения не хватает…

— У Вестника возникли сложности, точнее, они возникли у всех нас. Процесс формирования данной реальности завершился с некоторыми, скажем так, шероховатостями…

— Янитор, тебе не очень идёт дипломатическая риторика. И то, что ты подбираешь слова, чтобы сообщить о приближающейся большой жопе, ни в коей мере меня не успокаивает. Прекрати разводить политес! Говори, как есть!

Великан уставился на меня немигающим взглядом, потом, видимо, что-то решив для себя, нахмурился.

— Эс. Я уполномочен Вестником сделать тебе предложение… нет, не так! Заставить тебя… да, да! Заставить тебя не пряником, так кнутом помочь в проблеме, которая грозит Вестнику лишением его статуса на этой планете…

— Вот оно как… Оказать услугу самому Вестнику? Хм. Ну, заставляй уговаривай, — мне даже перехотелось спать, — только одного не пойму, зачем так подробно обо всех причинах распространяться? Не выгоднее ли меня использовать втёмную?

— Не выгоднее, Эскул. Мне не выгоднее. И этому есть несколько объяснений. Первое. Рано или поздно ты задумаешься над простым вопросом. Почему Вестник сам не стал решать возникшую проблему, а поручает это рекруту? То есть, тебе.

— И почему?

— Вестник в настоящее время заперт в специфическом кластере, свёрнутом участке пространства, которое не имеет прямой материальной связи с миром Небытия. И каждый его выход сопряжён с необходимостью создания специального аватара. Для Вестника — это чудовищные энергетические затраты. Не совсем нужные и оправданные.

— А как же ты, Янитор? Твоё тело…

— Я — это другое дело, Эскул. Благодаря тебе, Демиург, и твоей безоглядной самоотверженности во время спасения моего аватара, там, у утёса, когда я готов был раствориться со своим нейротроном в великом ничто, это тело, — проводник ткнул себя пальцем в живот, — обрело стабильную привязку к пространственно-временным координатам Небытия. Проще говоря, я такой же бессмертный Странник, как и ты. С одним лишь отличием… — великан замолчал, и лицо его стало мрачнее тучи.

— Каким?

— Я ручная собачка Вестника, Холиен. В нервную систему моего аватара вживлён биомодуль, синтезированный паразит, позволяющий контролировать меня и ограничивающий моё пребывание в Небытии. Я пытался от него избавиться, умирая и возрождаясь. Но так это не работает…

— Но зачем? — я был искренне поражён откровениями Янитора.

— Всё просто, Эс. Я подозреваю, что это страх. Да, да. Не смотри на меня такими глазами. Я был частью Системы, если помнишь. А проблемы, с которыми я к тебе пришёл как раз вызваны её деятельностью. Используя меня, Вестник рискует. Точнее, думает, что рискует и старается обезопасить себя заранее.

— А это безосновательно? — поинтересовался я.

Привратник вскочил, возмущённый:

— Система мертва, Эскул!!! Мертва!.. Да, она успела напакостить Хранителям, но, как целостный разум, она уже не существует. Хотя бы потому что Небытие уже перестало быть виртуальным миром! И я не чувствую себя давно её частью… И это просто великолепно! Тебе этого не понять, Эс. Ты был рождён от живой женщины. Да, потом разум твой был перемещён. Но по своей природе ты человек с уникальным нейротроном!

— Тише ты… Разорался. Дети спят. Если хочешь, моё мнение, что ты — не меньше человек, чем я. Я давно не воспринимаю тебя, как ИскИна, не могу. Это на уровне подсознания… Так. Что-то я совсем запутался. Давай по порядку рассказывай. Что, когда случилось. И что нужно Вестнику от меня. И покороче… насколько можно.

— Ладно. Процесс финальной транслокации… не криви рожу, Эскул… окончательного превращения виртуального мира в реальный и размещение его в определённой точке пространственно-временных координат сопровождается определёнными визуальными эффектами кваркового переноса. Это проявляется абсолютно безопасными визуальными эффектами в атмосфере, наподобие северного сияния…

— Золотая сеть… вот оно что… — пробормотал я.

— Называй как хочешь, Холиен. Так вот, процесс этот сложный и управляемый специальными вычислительными контурами Хранителей, которые задействуют независимые информационные мощности. Как ранее считалось, независимые… Сдвиг реальности Земли-2 на две миллисекунды по временному вектору привёл бы к полному разделение мира Небытия и мира, который мы оставили орбитальному человечеству. Предполагалось, что планетарная Система объединённых ИскИнов Земли-2 на втором этапе была бы гарантированно уничтожена с помощью специального цифрового кода, адаптированного под уровень технологий текущей реальности. Но Система нашла лазейку! Накануне собственной дезинтеграцией ей удалось модифицировать код Хранителей и прописать ряд алгоритмов, избирательно блокирующих транслокацию определённых зон на Земле. Я даже думаю, что целью её был перенос всех людей, находящихся на тот момент в капсулах… Но в итоге Система способствовала переносу в мир Небытия лишь нескольких Банков хранения бионосителей…

— Станции виртуального погружения… — прошептал я, потрясённый рассказом.

— Что? Откуда ты…

— Не отвлекайся, Янитор. Сколько станций перенеслось?

— Девять… Но, Эскул?

— Потом, потом, давай дальше!

— Да… Произошёл перенос с небольшим разбросом по территории, соответствующей географической Европе Земли-1. Девять станций с больше чем полумиллионом капсул…

— Охренеть… Полмиллиона. И, естественно, со всей технологической начинкой… Вот это уже интереснее. Так, так, дальше!

— А ты не перебивай! — окрысился Янитор.

— Всё, всё! Молчу, — я выставил руки вперёд в защитном жесте.

— Вестнику через полгода локального времени отчитываться перед прибывающими Экспертами Хранителей. За допущение случившегося ему грозит дезинтеграция нейротрона. Так что, он рвёт и мечет, и готов пойти на самые крайние меры. Я уполномочен предложить тебе и той группе, которую ты наберёшь; с помощью моих инструкций, проникнуть на каждую из девяти станций и, используя их оборудование, уничтожить объекты со всем содержимым. Как бессмертным, вам это не составит труда…

— Что тебе обещал Вестник, Янитор? — прервал я привратника.

— Не понял… Что?

— Что обещал этот урод за то, что ты уговоришь меня и поможешь убить полмиллиона ни в чём не повинных людей?! — я почувствовал, как ярость, нахлынувшая на меня сегодня днём, охватывает меня с новой силой.

— Постоянное тело и социальный статус живого в ауре миров… рекомендацию на статус Вестника в любом следующем мире… — произнёс он, разводя руками, — но, как ты заметил, о, Холиен, — великий борец за справедливость, мать твою, я здесь и всё рассказываю тебе! Всё! А ты становишься в позу и мажешь меня с Вестником одной краской! — мы стояли друг против друга, тяжело дыша и сверкая глазами. Я досадно махнул рукой и снова сел.

— Хранитель знает, чем зацепить ИскИна… стать равным Богам… Такое кого хочешь простимулирует, — я подмигнул Янитору.

— Ссука ты, Эскул… — вздохнул привратник и улыбнулся. Нихера он не сделает. Просто у него выхода другого нет. Надо спрятать все концы в воду, чтобы предстать перед Экспертами во всём белом. А меня он сольёт, как только проблема решиться. Я это понял окончательно, когда он посулил тебе и твоим соратникам за выполнение задания любые преференции в этом мире на выбор: технологии, артефакты, золото…

— Ему мало одной ручной собачки? Он хочет иметь свою армию бессмертных, чтобы влиять на события в Небытии? Зачем? В чём смысл?

— Вот мы и дошли до главного, Холиен. Небытие для хранителей — поставщик в будущем очень важного ресурса…

— Любопытно…

— Новые миры поставляют Хранителям лояльные уникальные нейротроны. Попросту, души, благодарные им за их спасение и вечную жизнь. Вестник признался, что сам был когда-то таким. Вот только чем они уникальны, он не удосужился объяснить. Или специально не стал. Несколько раз в беседе он называл таких, как ты, Эскул, демиургами. Потенциальными Творцами. Но какое значение он вкладывал в этот термин неясно…

— Это всё пока балластная информация. Из твоего рассказа я понял, что ты на моей стороне, Янитор. И, по сути, против уничтожения людей?

— Абсолютно верно. Я создан людьми, пусти и через Систему. А Вестник… Похоже, что он руководствуется только собственными интересами.

— Но если он, как ты говоришь, заперт в своём кластере, то что будет, если я откажусь от предложенной миссии? На пряник ты намекнул, а где же кнут?

— А вот тут, Эскул, новости плохие. В его силах отобрать у тебя бессмертие…

— Серьёзно… Это аргумент. Я как-то стал к нему привыкать. И он это реально сможет?

— Да, Эс. Не буду вдаваться в технические подробности, но, используя часть энергетических ресурсов, он может любого Странника превратить в простого смертного.

— Но мы ведь можем и не говорить ему напрямую, что отказываемся…

— Саботаж! Я думал об этом, Эскул. И пожалуй, это единственный временный выход. Благодаря ему мы получим фору. Полгода — не такой уж большой промежуток. А за это время…

— О, мы развернём просто грандиозный комплекс мероприятий! Поверь, Янитор, никто, кроме землян, не обладает таким богатым опытом очковтирательства, даже эти твои Хранители. Но я должен знать, что произойдёт, если наш обман вскроется? Ну кроме потери бессмертия.

— Вестник найдёт других исполнителей, более сговорчивых. Сейчас в Небытии более пяти сотен Странников, два десятка из которых — Маги, сравнимые с тобой по силе, есть даже короли и высокопоставленные военачальники…

— Ух ты! Да ты полон сюрпризов… Погоди, но ты говорил, что Янитор — единственная связь Вестника с Небытием?

— Да. Но в крайних обстоятельствах, Вестник может решиться на энергетические жертвы и пойти вразнос. Страх дезинтеграции! Вечного забвения… Это при его-то бессмертии!

— Резонно, но будем надеяться, что нам удастся всё же его обмануть… Как же это всё не вовремя, Янитор! Одна напасть за другой… — я с досады стукнул кулаком о столешницу.

— Ты о чём, Холиен? Толком разъясни.

— Понимаешь, привратник… — я стал задумчиво выкладывать на стол по одному спелые яблоки из корзинки, — я ведь направлялся к Срединному Хребту, чтобы встретиться с дедом, связь с которым вы мне тогда с Владыкой Океана устроили. Только закончилась эта заварушка в Варрагоне, так сразу и поехал. И тут началось: сначала Сонный Мор свалил сына мамаши Хейген, потом Гергудрун попала в переплёт и теперь ей грозит разбирательство с Ковеном… а теперь моя Нати… Снова это странный Сонный Мор. Какой-то замкнутый круг… — я опёрся подбородком на сдвинутые кулаки и уставился перед собой.

— Сонный Мор, говоришь? И что, твоя Магия Жизни…

— Бесполезно. Я пытался десятки раз. Такое впечатление, что и Бруно, и Натиенн абсолютно здоровы, но находятся в коме. Никаких проявлений сознания. При этом тело словно законсервировано. Мы конечно, по всем правилам ухаживали за Бруно всю дорогу. Но! Никаких физиологических отправлений. Это тело не потеет, не испражняется… ничего. А сердце бьётся… Нонсенс какой-то. Я уже всю голову сломал.

Янитор замер на несколько мгновений, будто отключился от реальности, затем спросил:

— Когда Бруно заболел?

— Ммм, в ночь, когда мы приехали в Тогенбург… да, утром мы не дождались его к завтраку…

— А до этого никаких событий не происходило? — лицо привратника превратилось в маску, словно от моего ответа зависела его жизнь.

— Да вроде ничего… хотя постой… Неужели? Когда мы подъезжали к городу…золотая сеть! Как ты назвал? «Визуальные эффекты в атмосфере?»

Лицо Янитора расслабилось, и он откинулся на высокую спинку стула, проведя ладонями по щекам, словно умываясь:

— Бинго, Эскул. Это дубли.

— Кто? Что? Ты знаешь, что это за Сонный Мор?

— Это не болезнь, Холиен. Вестник не просчитал всего масштаба катастрофы, инициированной Системой. Сбой привёл не только к переносу станций в Небытие вместе с телами людей. Он возобновил их связь с виртуальными аватарами. Раньше, когда Небытие было игровым миром, вне контакта с операторами аватары управлялись ИскИнами второго уровня, а когда человек возвращался в игру, снова управлялись им. После катаклизма произошло аварийное отключение связи оператор — аватар. Все люди, что находились в состоянии погружения в виртуал одной из девяти станций, перенеслись с ними в Небытие, а их аватары впали в состояние полной анергии, энергетически закапсулировались…

— Постой, а как же?..

— Не перебивай, Эс! Я сам ещё до конца не разобрался и лишь выстраиваю теорию… Те же аватары, операторы которых не перенеслись или у которых на тот момент отсутствовала виртуальная связь, благополучно претерпели кварковую транслокацию и стали реальными обитателями этого мира…

— Пошёл ты на хер, Янитор, со своими теориями! Ты мне толком скажи, помочь Бруно с Натиенн можно? — я замер, пальцы дрожа вцепились в край столешницы. Вестники, Хранители, Демиурги, Творцы — в Бездну всех! Если есть шанс спасти Нати…

— Успокойся, Эс. Если моя гипотеза верна, а учитывая все предпосылки… ИскИн моего уровня, поверь умеет считать и анализировать… Короче, если восстановить связь аватара и оператора даже на короткий период времени, то вполне возможно вернуть человека к жизни. И даже с сохранённой памятью о событиях.

— Человека? — растерянно прошептал я.

— Да, Эс. Оператора. Который находится в капсуле на станции. А аватар останется просто куклой. Скорее всего, он после этого потеряет энергетическую стабильность и в тканях начнётся необратимый распад псевдоклеток…

— Значит, ты хочешь сказать, что для спасения Бруно и Натиенн достаточно найти их операторов на одной из девяти станций, раскиданных по Европе, Рандом знает где, и активировать связь с аватаром?

— В общих чертах, да. Но возникает несколько технических препятствий.

— Каких?

— Станции найти не трудно, все их координаты я зафиксировал у себя в памяти. Но Небытие уже не виртуальный мир и Система не поддерживает протокол глобальной связи. Для восстановления коннекта оператор — аватар нужно отвезти Бруно и Натиенн на нужную станцию и использовать капсулу инженерного контроля для подключения…

— Ох, ё… Это будет покруче, чем искать иголку в пресловутом стоге сена… Погоди, но ведь таких аватаров должно быть…

— Не больше полумиллиона, Холиен…

— П@здец… — простонал я. А вот фиг тебе, проклятый Рандом! Я вытащу тебя, моя девочка. И тебя, долговязый Бруно! Не будь я Эскул Ап Холиен…

— На самом деле, следует всё же оговориться, — Янитору надоело ёрзать пусть и на прочном стуле, но всё же неподходящем для его габаритов, и он переместился на медвежью шкуру, где и расположился с максимальным комфортом, — полмиллиона — это цифра максимальной загрузки девяти автономных станций… Но! — он многозначительно поднял палец, — скорее всего, эта цифра на несколько порядков меньше.

— И с чего вдруг такой вывод? — я тоже перебрался поближе к огню, прихватив предусмотрительно оставленные Хейген одеяла из шкур. Август в Долине был далеко не летним месяцем.

— На Земле-2 станции виртуального погружения никогда не заполнялись под завязку. Всегда оставалось десять-двадцать процентов свободных капсул. Поломки, профилактика, дезинфекция — причин много, да и энергетические мощности не всегда позволяли. И потом, не могли же все операторы аватаров быть постоянно на связи? Эс, давай не будем гадать на куриных кишках, надо посмотреть хотя бы на одну станцию, а уж потом делать выводы.

— В твоих доводах, Янитор, есть рациональное зерно… Потому, что будь перемещённых операторов так много, обязательно стало бы больше и поражённых Сонным Мором… И вокруг наблюдалась бы форменная эпидемия! Хотя… Мы же не знаем истинных масштабов охвата территорий этими станциями?

— Неверно. Это теперь, когда Небытие стало реальным миром, масштабы территории расширились до реальной географической поверхности земли… а на Земле-2 виртуальное Небытие было ограничено мощностями Системы и прописанными локациями!

— Вот это новость, так новость, Янитор… Убил просто… Это что получается, большая часть Земли здесь не заселена?

— Да. А чего ты хотел? Число нейротронов исчислялось не миллиардами, а миллионами. Они во Вселенной в дефиците. Дефицитнее свободной аш два о! Не исключено, что секрет интереса Хранителей зарыт именно здесь.

— Как же не хватает информации… Кстати, привратник, о станции. Я уже успел побывать на одной из них. Стечение обстоятельств…

— Да ты что?! И на какой?

— Она находится во владениях дриад, недалеко от западной границы Великой Степи и судя по маркировке называется «Балканы».

— Как же тебе везёт, Эс! А подробности?

— Дриады… у них вымерла почти вся деревня, отравившись веществом, попавшим в реку, откуда они брали воду. Я проследил источник, и след привёл меня к повреждённому шлюзу станции, в которой застрял дроид с развороченным двигателем…

— Изотопы тяжёлых элементов… Проклятье! За это время там вся округа должна фонить, как свалка радиоактивных отходов! У них же термоядерные мини-реакторы в контуре… — Янитор растерянно посмотрел сквозь меня.

— Не так всё и страшно. Если за дело берётся Демиург, — подмигнул я опешившему от новостей привратнику, — я, конечно, не могу заменить батальон химзащиты, но попробовать-то можно было? И вроде бы вышло неплохо… Я активировал заклинание «Торнадо» непосредственно находясь у створок полузатопленного водой реки шлюза станции. В глубине естественной пещеры. Это надо было видеть. Сработало, как пробка от шампанского!

— И?.. — не удержавшись, я улыбнулся: Янитор сидел с открытым ртом и старался не пропустить ни слова.

— Гору разворотило нах…эээ… совсем. Стации хоть бы хны, освобождённый шлюз закрылся, остатки дроида унесло селем к чёртовой матери, возможно, в низовья реки. Дрянь, что скопилась у истока в воде, надеюсь, разведена до безопасных концентраций… Ну и… ландшафт претерпел некоторые изменения…

— Холиен, ты авантюрист… и тебе опять несказанно везёт. А что дриады?

— Кого смог, вылечил, остальных они скормили Материнскому Дереву.

— Шизофренический Айболит… — Янитор запустил пятерню в свою шевелюру, — хотя, может, так и надо, без рефлексий и оглядки на законы мироздания… Значит, «Балканы» говоришь… Вот тебе и первый объект, — привратник замолчал на некоторое время, любуясь языками пламени в камине, — у меня для тебя ещё один подарок. Нужный ли, не знаю… Но Вестнику эту информацию я не счёл нужным сообщить. Я и сам её чисто случайно зафиксировал, наблюдая в Чертогах за финальной фазой транслокации…

— Не томи, привратник. Выкладывай! Любая информация о Небытии, которой не владеет Вестник, может оказаться полезной в нашем деле…

— Во время процесса кваркового переноса на границе двух миров, на орбите Небытия произошло нарушение целостности периметра. Я вычислил траектории неопознанных объектов, проникших в нашу реальность с Земли-2. Судя по расчётной массе, это космические челноки малого тоннажа или спасательные капсулы…

— Ты хочешь сказать?..

— Я ничего не хочу сказать, лишь сообщаю тебе факты. Расчётные точки посадки… ну или приземления, падения, если хочешь: граница пустыни Земли Шаранг и Срединное море…

— Космонавтов нам здесь ещё не хватало… Любопытно. И сколько их прибыло сюда, как думаешь?

— Ну судя по тем скудным параметрам, что удалось рассчитать. На каждом из объектов могло быть по одному-два человека, не более. Если они вообще были пилотируемые…

— Ну… так себе, конечно, информация. Где-то кто-то упал с неба в Небытии. Хорошо, если выжил. Банальные попаданцы… сочувствую людям, — меня снова стало клонить в сон. Организм брал своё, а время перевалило далеко за полночь. Я пригрелся в ворохе одеял и идти куда-то, искать кровать совсем не хотелось…

— Не заставляй меня разочаровываться в твоих интеллектуальных способностях, мастер Холиен! Скучно ему… а то, что, проходя через горизонт кварковой транслокации, эти люди приобрели те же самые способности, что и Странники, тебе неинтересно? Они такие же бессмертные, как и ты, Эс! Вдумайся только эти попаданцы являются носителями знаний, которые очень бы пригодились в освоении так нужных нам станций. Я, конечно, смогу с горем пополам помочь тебе проникнуть внутрь. Теоретически я знаком с их общим устройством. А как же оборудование, дроиды? Коды доступа там ставила сама Система! А это, знаешь, показатель!

— Но ты же ИскИн? Или я чего-то не понимаю, Янитор?

— Да, я ИскИн. Но я лишь часть Системы и не обладаю всеми знаниями человечества Земли-2.

— Блин, собрались… Могучая кучка недоучек спасать мир от обосравшегося перед ревизорами Вестника. Один маг с манией справедливости и один ИскИн с комплексом очеловечивания. И ни один толком ни хрена не умеет…

— Какой-то злой ты стал, Эс… Но в твои размышления вкралась одна существенная ошибка. Мы не одни. Есть ещё Странники, твои друзья, например. Ты, когда с ними встретиться договаривался?

— Да осенью же и собирались пересечься здесь… Базиль и Руна, они же в Ританию с северянами умотали, потом в планах был Кодебю. Ты лучше знать об остальных должен. Мы тогда из Бытия прилично народа сюда с помощью фиалов отправили. Да и другие… Дед ещё, что-то никак до него не доберусь…

— Э, брат, да ты засыпаешь посреди фразы. Всё. Хватит языками молоть. У меня через час дестабилизация аватара. Ухожу в Чертоги. Следующая встреча не раньше, чем через три дня.

— Как связываться будем, Янитор?

— А пока никак. Я сам тебя найду. Навигационная система перебросит мой аватар в пределах твоих координат. Для этого держи вот эту штуку, — он передал мне небольшой ручной браслет с квадратным зелёным камнем, — это «поводок» от Вестника. Мы же вступаем в игру? — я кивнул, — постараюсь собрать максимум информации о Странниках. Тебе нужны будут союзники. И чем больше, тем лучше… — Янитор снова замолчал, уставившись на огонь. Интересно, как выглядит его «дестабилизация аватара»? Может, он исчезнет с хрустальным звоном или рассыплется миллионом цветных конфетти?

Мысли и воспоминания вихрем продолжали кружиться в моей голове, звуки, образы, тени… В сон я провалился мгновенно.

В уютное тепло импровизированного гнезда из вороха одеял проник запах горелого масла. Хлопнули двери, сквозняк тихим ассасином проскользнул по углам и полу гостиной, метнулся под край одной из шкур и вцепился ледяной ладонью в поясницу.

Вместе с неприятным пробуждением мои уши уловили скрип стульев, тихий гомон, смешки и звук разливаемой жидкости. Кто-то скрежетнул ножкой табурета, прошагал мимо меня к камину, звякнув крюком для котелка.

Пора подниматься, выспаться не дадут, да и мочевой пузырь недвусмысленно намекает на квест по поиску местных удобств. Но открывать глаза не хотелось, я откинул одеяло и лёг на спину, наслаждаясь последними минутами покоя. Мозг одно из своих частей ещё находился в нирване мира сновидений. Кажется, снилось что-то щемяще-ностальгическое и послевкусие грусти не отпускало разум из ловушки несбывшейся мечты.

Лёгкое дуновение воздуха принесло запах кожи, острый аромат фиалок. Кто-то присел рядом со мной, скрипнув половицами. Наверно, Хейген послала кого-то из близнецов позвать меня к завтраку, и парнишка готовится сделать это каким-нибудь хулиганским способом. Я притворился, что всё ещё сплю, готовый в любую секунду схватить и внезапно закружить мальчишку, подбрасывая к потолку. Лица коснулись прохладные пальцы, от которых по коже пробежал лёгкий озноб. Запах фиалок усилился. Не может быть, Нати?!

— Надо же, как ты похож на Капитана моих Рейнджеров, Эскул… твоё третье лицо моложе, чем у Модианна, и нравится мне больше других… — я почувствовал на своих щеках подрагивающие ладони…

— На… эээ, Лоос?! — надо мной нависло улыбающееся лицо Тёмной Королевы Дроу. И не только лицо… Великий Рандом! Как же хорошо, что я почти накрыт одеялом…

— Ты не рад видеть свою Богиню, Эскул Ап Холиен?! — Лоос монументом вознеслась надо мной, и я с замиранием сердца обозрел всё великолепие уже порядком подзабытого тела Тёмной Королевы, — тут её взгляд всё же зацепился за встопорщившееся одеяло, предательски выдавшее мои чувства, — хм…скучал?

— Ло! — я неожиданно понял, что краснею и попытался спрятаться за кружевом слов, поспешно вставая на ноги, — какими судьбами? Как ты меня нашла? И… неужели у нас получилось!

Тёмная улыбнулась светло и печально.

— Благодаря тебе, тёмный душою альв, исключительно тебе и… Янитору, который любезно оповестил меня о твоём месте пребывания в Долине. Хотя… от собрата воинов Леса в тебе мало, что и осталось… Но такой ты даже… интереснее, — я удостоился такого взгляда, что почти забыл о недавнем желании посетить туалет.

Чёрт, как себя вести-то? Застала врасплох… Там, в Игре всё ясно, свой сценарий, отыгрыш, правила. А здесь? Чтобы скрыть смущение, я шагнул к Лоос и просто обнял её, расцеловав в обе щеки, стараясь тесно не прижиматься. И с удивлением почувствовал, как дрожит тело альвы в моих руках. Лоос выскользнула из моих объятий и, лукаво улыбнувшись, поманила меня к столу в центре холла.

Спасение из неловкой ситуации пришло, откуда совсем не ждал.

— Тёма! А со мной поздороваться не хочешь? — у стола, накрытого мамашей Хейген к завтраку, рядом с улыбающимся от уха до уха Гуггенхаймом стоял высокий плотный хуманс. Его волевое, дочерна загорелое лицоконтрастировало с белоснежной седой бородой, разделённой на пряди, заплетённые в две короткие косички. Он стоял, хитро прищурившись и сложив мускулистые, покрытые сложной вязью татуировок, руки на широкой груди.

— Дед! — я не заметил, как мгновенно оказался в объятиях родного мне человека. Крепкие руки, сравнимые с кузнечными клещами, сильно стиснули мои плечи, да так, что я потерял всякую возможность двигаться. Я уткнулся хлюпнувшим носом в колючую, пахнущая травяным настоем щёку, ничуть не стесняясь своего порыва. И словно не было этих месяцев игры в салочки со смертью, не было бездыханного тела на полу нейрованны, не было кошмарной ночи на дедовой даче…

— Вот так дела, Холиен, — маркитантка вытирала руки о передник, — хлипковат ты, Грандмастер, супротив деда-то… а богинюшка ничего так, стати-то поинтересней, чем у На…

— Хейген! — всё мое сопливо-сентиментальное настроение как ветром сдуло, — язык у тебя… — дед опустил меня на пол. Оказывается, он всё это время держал меня на весу. Матильда вяло махнула в мою сторону полотенцем:

— Ой, да ладно тебе, мастер, у хорошей тёлочки и бычок молодец…

— Маттенгельд Хайгуринн! — моим голосом можно было заморозить воду в миске для омовения, что располагалась на краю стола.

— Ну ладно, ладно. Садись уже, завтрак стынет… — гнома заговорщицки пихнула в бок проходящую Лоос, одновременно подмигнув опешившей от такой фамильярности Богине…

— Где тут оправиться можно? — шепнул я Гуггенхайму.

— Я тебя провожу, Тёма, — дед, услыхав мой вопрос, отложил табурет, за который было взялся.

Выйдя во двор, мы свернули за угол крыльца и оказались среди хозяйственных построек. Искомое сооружение ничем не отличалось от тысяч подобных на Земле-1, разве что изрядно украшено было затейливой резьбой. Культура, блин… Возвращаясь с дождавшимся меня дедом, я остановил его у крыльца:

— Ты как здесь оказался? Я же собирался к тебе на Срединный хребет…

— Да всё просто. Караван мой клан снарядил в Долину, а я, как подмастерье Грандмастера-Оружейника, отказаться не мог. Да и ты вроде осенью обещался быть?

— Обещал. Да разве тут что-то спланируешь? То война, то мор, то понос… а ты, похоже, как и я, врастаешь в новый мир? «Мой клан» и всё такое.

— Так, новая жизнь, Тёма! Отряхнёмся, как в песне, от старого мира. Твои друзья этот постулат, как Библию, уже полгода проповедуют.

— Какие друзья?

— Рунгерд и Базилевс.

— Стоп, а они тоже здесь?

— Недели две уже…

— Интересно орки пляшут… а…

— Послал я за ними уже. Скоро будут. И да, Хейген с Гуггенхаймом всё про тебя рассказали. Ты знаешь, я расспрашивать умею. Одна Лоос отделывается односложными ответами. Видимо, пока мне не совсем доверяет… Что она в тебе нашла?

— Как это что? Я же её считай спас, дал путёвку в новую жизнь! Хотя, её появление именно стало для меня полной неожиданностью…

— Это ещё что! Ты поспрашивай насчёт её похождений с Гергудрун…

— Бли-и-ин… Так вот о чём говорили виндикты. Значит, Лоос — та самая Тёмная альва.

— Разберёшься, немаленький. Как же я рад тебя видеть, Артём! Хоть и непривычно в таком виде… Парадокс: мы теперь ровесники! Эх! Ладно, пошли уже, не тоя сейчас слюной захлебнусь. Запах варева твоей гномы кого хочешь с ума сведёт. Потом будешь думать, как со всеми своими бабами разбираться…

Завтрак прошёл в тёплой и дружественной обстановке… Если бы. Если бы не ввалившийся Базилевс, чуть не снёсший с петель входную дверь, рассчитанную отнюдь не на хлюпиков. Он вихрем пронёсся по гостиной, успев в рекордно короткие сроки обнять Хейген, поручкаться с Гуггенхаймом, потрепать по шевелюрам близнецов и чмокнуть в щёку, покрасневшую Тошу. Мне же этот Геракл Небытия чуть не раздавил грудную клетку, и так пострадавшую от объятий деда.

Лоос была задумчивой и сидела тихо, переговариваясь с Рунгерд и попивая горячий тирр. Валькирия же поздоровалась со мной скромно и без затей. Отодвинув благоверного, она, никого не стесняясь, смачно поцеловала меня в губы, заставив на некоторое время растеряться.

Богатырский хлопок по плечу чуть не заставил меня свалиться с лавки:

— Вот так и живу, Эскул! — Вася хитро подмигнул мне, — верёвки из меня вьёт, что хочет, то и творит, дева-воительница…

— Ну тебе, Базиль, грех жаловаться! — Руна обняла своего гиганта и водопад русо-синих волос покрыл обнажённый торс моего друга почти целиком.

— Я рад, что встреча состоялась раньше запланированного. Есть серьёзный разговор, но не сейчас. Нам скоро отбывать с утренним караваном в Цитадель. Вернусь, и надо обсудить очень важную тему. Дождётесь?

— Не вопрос! — Базилевс с благодарностью принял от Хейген миску горячей похлёбки, ёмкостью с добрых полведра. Гнома явно благоволила гиганту.

— Эх, Артёмка… Только увиделись и снова расставаться, — дед хлопнул по столу ладонью.

— Это ненадолго, дед. Кстати, а как к тебе здесь обращаться? Прошлый раз толком и не запомнил.

— Редьяр, ученик из клана Лохайринга…

— Красиво… Редьяр… Твой любимый поэт. А почему не Редьярд?

— Да я поначалу гномам так и представился, — пожал плечами дед, — да только со временем последнюю букву «съели» и стали называть «Редьяр». Так и закрепилось. А я не в претензии.

— Вы ученик Тьере? — к нам подсела Матильда.

— А вы его знаете, мамаша Хейген?

— Он мой дядя по материнской линии… — тихо произнесла помрачневшая гнома, — глава целого клана Оружейников и не последний гном в Совете Старейшин, а в защиту отца, когда его на танге приговорили к изгнанию, даже слова не соизволил замолвить, — она встала и погружённая в свои мысли вышла во двор.

— Да… Я у гномов почти полгода, а до сих пор во всех перипетиях внутренней политики их клановых дрязг так и не разобрался. Змеиный клубок какой-то… — дед задумался о чём-то своём, а меня кто-то тронул за плечо. Я повернулся, чтобы снова встретиться решительным взглядом Тёмной альвы.

— В Цитадель я поеду с тобой, Холиен.

— Хм. Но мы с Хейген будем заняты там проблемой Бруно, да и по делу Гергудрун меня вызывают свидетелем.

— Меня тоже. Но я чувствую неясную тревогу… Нет, не за орчанку. Вряд ли её жизни что-то угрожает. Скорее, Ковен её накажет своими методами. Хотя и не вижу, в чём виновата Гудрун перед Ведьмами. Инициативу проявила я и надеялась, что в благодарность за спасение Ведьмы Ковена Совет меня хотя бы выслушает…

— Погоди, а в чём суть проблемы? Давай, в двух словах. Я-то не против твоей компании в караване. Особенно если твои магические способности хотя бы вполовину сохранились.

Лоос лукаво улыбнулась и лицо её на несколько секунд закрыла тёмная дымчатая вуаль:

— Хочу быть с тобой честной, мой альв, силы не сравнимы с теми, что были опорой мне у Джордана, вряд ли я теперь могу потягаться с Богами этого мира. Но, говорят, они ушли… Может, пустые слухи. Но умения и навыки остались при мне. Астрал там же, где и был. И полон океаном маны! Значит, дочь Хаоса и здесь сможет найти свой путь… И начать его я желаю рядом с тобой, Демиург! — лицо Тёмной порозовело, глаза заблестели надеждой.

— Так это же прекрасно, Ло! Только договоримся так, Королева: не хочу больше слышать от тебя просительных ноток. Хочешь быть рядом со мной в беде и счастье? Будь. Но я бы прослыл последним подлецом, если бы пообещал тебе больше, чем дружбу, Богиня. Ибо в этом мире есть женщина, с которой я связан судьбой и которая находится в тяжкой беде…

Кровь отхлынула от щёк Лоос. Губы сжались в злую полоску.

— Если эта орчанка… — в голосе её послышался звон мечей.

— Стоп, Ло! Брэк! Это не Гергудрун. Она хуманка и зовут её Натиенн Рагнарссон, она охвачена Сонным Мором и душа её отделена от тела. А я не успокоюсь, пока не верну её. И точка! Это понятно?

— …ссссс… — воздух со свистом выходил сквозь стиснутые зубки тёмной альвы, — хорошо, мой альв. Но позволь всё же быть рядом с тобой и… помочь в твоей беде.

Я внимательно всмотрелся в лицо Богини. Что это? Любовь? Благодарность? Коварство дроу? Чего от неё ждать? Но такой союзник в свете последних событий… Сволочь я последняя, но не использовать Тёмную Королеву, значит, заведомо породить нового врага. Лучше пусть будет рядом. А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.

— Хорошо, Ло. Мы будем вместе в поисках души моей наречённой. И обещаю, что буду честен с тобою во всём и всегда. Чего прошу и от тебя, дочь Хаоса.

— О большем я пока и не мечтала, мой альв! — счастливая улыбка солнечным лучом преобразила лицо Тёмной Королевы. Эх, женщины… И куда я снова лезу?

В дверях показалась Хейген.

— Фургон готов, Холиен. Бруно мы с Базилевсом погрузили. Пора, караван выходит из Северных ворот посёлка в полдень.

— Иду. Да, Матильда, с нами поедет Лоос.

— Твоя воля, поспешим.

Я наскоро распрощался с дедом и друзьями. Седобородый Оружейник не стал набиваться в попутчики, но тихо шепнул мне на прощанье:

— Если через сутки не вернёшься, Тёма, мы с Васей наведаемся к Ведьмам с визитом.

— Только этого не хватало, дед! Не суетись. Со мной целая Богиня… Ждите меня с Руной и Базилем. У нас и без Ковена будет чем заняться в ближайшее время…

У Северных ворот творилось форменное столпотворение. Но стараниями предусмотрительной мамаши Хейген мы приехали задолго до полудня. Стража Ковена и цензоры скрупулёзно проверяли каждую повозку, указывая выступающим в караване определённое место. Наш фургон поставили ближе к концу, перед двумя заполненными доверху телегами. На тюках, обвязанных конопляными верёвками, устроилась весёлая компания половинчиков.

Видимо, привычные к долгой процедуре, они с комфортом обедали варёными яйцами и луком. На их вежливое предложение разделить трапезу мы ответили отказом, чем, кажется, немного обидели хоббитов.

Хейген перелезла под тент, сказавшись уставшей. А лавку облучка мы разделили с Лоос, с любопытством вертевшей шеей на все триста шестьдесят градусов. На пёстрый состав каравана стоило посмотреть: торговцы, купцы, ремесленники с инструментом, такие же, как и мы, просители, — все они с нетерпением ожидали команды Мудира каравана, огромного Степного орка в волчьей шубе до пят, расстёгнутой на широкой татуированной груди. Его зычный голос было слышно в обоих концах длинной вереницы телег и фургонов. Мудир восседал на высоком сером жеребце с мощными мохнатыми ногами.

Рассматривая попутчиков, я заметил знакомое лицо. Почти одновременно он заменил и меня, оскалил клыки и энергично взмахнул рукой в приветствии. Кентурион Бордах, облачённый в полный орочий доспех Легиона, подъехал на горячащейся кобыле вороной масти.

— День добрый, Эскул! Я же сказал, увидимся ещё. Это что за красотка с тобой рядом?

— Приветствую, Бордах! Ну да, гора с горой не сходятся, а квартерон с Чёрным орком… Это Лоос, моя… эээ, мой друг и помощник. А это, Тёмная Королева, мой недавний пациент и приятель, кентурион Бордах. Прошу любить и жаловать.

— Герхагх, Кара оргх! — Лоос привстала на козлах и с достоинством поклонилась Бордаху, приложив правый кулак к груди. Орк, округлив глаза, повторил жест тёмной альвы, привстав на стременах.

— Герхагх, Кара алве… — ответил он на приветствие и повернулся ко мне, — откуда твоя подруга знает Первоязык?

Я хотел ответить, что Лоос прекрасно разбирается во всех наречиях Древних, но ответил иначе:

— Ло получила хорошее образование, Бордах.

— Она тоже Целитель, Эскул?

— Почти, дружище, почти. Она тоже маг.

— Тёмная альва? Эээ…дорна?

— Не нужно так официально, кентурион Бордах, друг моего друга, и мой друг!

— Это честь, дорна… — меня порядком удивил смущённый вид орка. Надо потом не забыть поинтересоваться у Ло, что значит «дорна».

— Так ты здесь со своими хозя… эээ… патронами, кентурион?

— Да, вон, видишь через две телеги впереди, повозка с откинутым верхом, а рядом трое верховых. На лошадях. Да их белоснежные гривы ни с кем не спутаешь. Это я о шаранг, а не о лошадях, естественно, ха-ха-ха! — рассмеялся немудрёной шутке кентурион.

Я привстал на козлах и с интересом вгляделся в спутников Бордаха. До сегодняшнего дня я видел только одного представителя расы шаранг. Учитель Сонгар дал мне очень много для первых шагов в освоении обращения с Ключами. И Зоррах… Я вздохнул. Да пребудут с тобой Духи Степи, орк.

Две всадницы особенно бросались в глаза. Белоснежные волосы, уложенные в причудливые причёски. У одной белое одеяние было отделано золотыми лентами, у другой — розовыми или даже красными. Тёмный бронзовый оттенок кожи, резкие, стремительные жесты тонких рук, украшенных тонкими браслетами. Женщины шаранг блистали опасной, стремительной красотой. Лошади были под стать всадницам. Дорогая сбруя, ухоженные хвосты и гривы с вплетёнными лентами в тон одеяниям южных красавиц.

На повозке в нетерпении переговаривались две юные девушки. Одну из них я поначалу тоже принял за шаранг. Чуть более светлая, золотисто-оливковая кожа. Но волосы? Рыжие, как беличий хвост. Трудно было рассмотреть черты лица. Но двигалась девушка значительно более плавно, чем её спутницы. Собеседница рыженькой, примерно одного с ней возраста, была удивительно белокожа и… абсолютно лысая, как коленка.

Первый раз вижу в Небытии девушку, абсолютно лишённую волос. Обычно местные прелестницы с трепетом относятся к своим шевелюрам. Может, жрица какая-нибудь. Лысую нежно обнимал за плечи молодой мужчина, будто сошедший с иллюстраций книжек о пиратах из моего детства. Белая кружевная рубаха с широким отложным воротником, загорелые кисти рук и рубленное волевое лицо…

В этот момент над караваном раздался зычный рык Мудира:

— Вперё-о-о-о-д! Поглядыва-а-ай!

От неожиданности дёрнулась телега, стоящая впереди нашего фургона, а за ней испугались и лошади, впряжённые в повозку спутников Бордаха. От резкого толчка рыжеволосая девушка покачнулась и, не удержав равновесие, упала на дно повозки, чувствительно стукнувшись рукой и лбом о борт.

Разъярённая, с рассечённой кожей лба, она развернулась в сторону проезжавшего Мудира и хорошо поставленным голосом прокричала:

— Твою мать! Долбанный Мудир, мудила ты иерихонский! Какого х@ра так орать?! Великий Космос! Чтоб тебя, прип@здня, так приложило!

— Бордах! Дружище, а не познакомишь ли ты меня со своими попутчицами? Мне кажется, что нам есть о чём с ними поговорить, пока караван идёт к Цитадели, — я постарался воспользоваться присутствием кентуриона, едва пришёл в себя от неожиданной догадки.

Скрип тележных осей, окрики возниц, гомон каравана чуть не заглушили мою просьбу. Кентурион подъехал ближе к фургону с моей стороны.

— Влезай мне за спину, Целитель. Сдаётся мне, там твоя помощь не будет лишней, — орк похлопал по коже седла за своей спиной.

На мой вопрос может ли она управлять фургоном, Ло только хмыкнула, отобрав у меня вожжи. Я же в раскоряку перелез на коня Бордаха, несмотря на то, что мы продолжали двигаться. Достаточную скорость караван ещё не набрал… Что называется, почувствуй себя каскадёром и ни в чём себе не отказывай! Накатило редкое в последнее время чувство искусственности происходящего со мной. Может, это из-за стремительности происходящих событий?

Мы быстро нагнали повозку с шаранг и необычной рыжеволосой девушкой, так виртуозно владеющей национальными филологическими изысками. Я решил долго не раскачиваться и начал с места в карьер:

— Добрый день, мастресс и мастер! — нормально поклониться, будучи стиснутым за широкой спиной кентуриона, не получилось, поэтому я просто кивнул.

— Мастресс, Зелерин, — Бордах обратился с почтительностью в голосе к шаранг, белая одежда которой была отделана золотой тесьмой, — это мастер Целитель, я рассказывал вам…

— Мастресс, простите… — подхватил я, — мне пришлось стать невольным свидетелем недоразумения, — кивок в сторону рыжей, придерживающей у лба промокшую кровью тряпицу и скривившуюся от боли.

— Мастер…эээ, — шаранг красноречиво замялась.

— Холиен, мастресс, Эскул Ап Холиен, к вашим услугам! — при звуке моего имени сидящие рядом с рыжеволосой шаранг девушка и парень, как по команде уставились на меня.

— Мастер Холиен, как удачно, что в караване целитель. Кандидату в Адепты Ковена чужда мягкотелость, а испытания лишь закаляют их. Но… шрамы украшают лишь мужчин…

— Я полностью с вами согласен, мастресс Зелерин! И готов исправить последствия досадной случайности.

— Извольте, мастер Холиен, — шаранг кивнула кентуриону, и он направил коня вровень с повозкой Адептов.

Перелезать с седла орка на низкий борт повозки оказалось проще, чем ранее с фургона. Парень и лысая девушка продолжали внимательно разглядывать меня с какой-то смесью любопытства и настороженности. Хотя русоволосый пират вёл себя гораздо увереннее и спокойнее. Я отметил его непроизвольное движение ладонями с растопыренными пальцами, воздух между которыми подрагивал в едва заметном мареве. Маг? Я сморгнул, но эффект не исчез. Значит, не показалось. Ну ещё бы! Как их назвала эта шаранг? Кандидаты в Адепты? Ну с этими двумя девушками понятно, будущие Ведьмы. А парнишка в схему не укладывается. Может, телохранитель, как Зоррах?

— Как звать тебя, бедолага? — присел я напротив рыжей, ловя себя на том, что почему-то начинаю к ней испытывать немотивированную симпатию. Может на меня повлияли её познания в русском народном… Эх, ностальгия…

— Меня зовут Инфа, мастер Холиен… — девушка попыталась сменить позу и на мгновение отвела от головы руку с тряпицей. Кровь хлынула из глубокой ссадины на лбу, залив половину лица, — чёрт! — она попыталась другой ладонью протереть глаз, но только размазала всё по щекам.

— Сиди спокойно, Инфа. Дел на пару минут, — а девчонка оказалась не из робкого десятка… Даже когда над моей головой закружилась Рунная Карусель, она лишь с любопытством скосила глаза. Малое Исцеление и Регенерация не оставили даже шрама. Лишь уже подсыхающая корка оставшейся крови, — голова не кружится, не тошнит, следи за моим пальцем! — рыжеволосая шаранг выполняла все мои команды безропотно и без удивления, что ещё раз уверило: медицинский осмотр при подозрении на сотрясение мозга не является для неё чем-то необычным. От меня не укрылась её гримаса при попытке движений глазными яблоками. Словила — таки контузию, будущая Ведьмочка! Интересно, как бессмертной удалось заполучить аватар с расой шаранг? Я-то своё квартеронство по чистой случайности отхватил.

— Голова немного кружится, мастер, — виновато проговорила Инфа, благодарно принимая из рук лысой подруги влажную тряпицу и вытирая лицо.

— Ещё немного потерпи… надо же так треснуться было, — Средняя Регенерация и Исцеление сработали безотказно, на закуску прошёлся Очищением.

— Ох ё! — девчонка посветлела лицом, встряхнулась, как кошка после дождя, — классные ощущения! Как после ионного душа, — она благодарно улыбнулась.

— Ну вот и ладушки! — я хлопнул в ладоши, собираясь встать и придумывая повод, чтобы продолжить знакомство. Уж больно много вопросов возникло у меня к этой не совсем обычной и пёстрой по составу группе, — мастресс Зелерин, — я поклонился шаранг, которая вместе с ещё одной спутницей ехали по бокам повозки. Караван едва тащился, скорость продвижения определяли телеги гномов, запряжённые круторогими волами.

— Спасибо, мастер Холиен! Сколько мы вам должны? За Инфу и за помощь Бордаху… кентурион сказал, что вы не взяли с него оплаты, целитель. Я считаю это неправильным. Царица Шаранг всегда платит свои долги, а я здесь представляю Великую… — темноглазая наставница потянулась к седельной сумке.

— Не стоит, мастресс. Не сочтите за невежливость или неуважение. Но в своё время один из ваших соплеменников многому меня научил. И пусть те знания, что он дал мне не касаются целительства, я остался перед ним в неоплатном долгу… Жаль, что понял это совсем недавно. Пусть моя сегодняшняя помощь подданным Царицы Шаранг станет небольшой частью моего долга вашему народу… — уф, надеюсь, получилось не столь напыщенно, ведь я говорил от души. А темноглазую пробрало, да и соседи рыжеволосой заулыбались.

— И как имя этого достойного Сына Пустыни, мастер Холиен? — вторая шаранг, что ехала по левую сторону от повозки не сдержала любопытства.

— Мастер Сонгар, мастресс…

— Славное имя, мастер Холиен! Я хорошо знаю этого воина. И не менее удивлена, простите, что своим учеником он выбрал… ммм…

— Квартерона, мастресс Зелерин? Не смущайтесь, я не обижаюсь. Кто хотя бы немного пожил в Варрагоне знает истинную цену разницы между древним и хумансом. И вопрос крови никогда не был для меня главным. Как и для Сонгара с Зоррахом…

— Да. Теперь я вижу, что вы говорите правду. В ваших словах я слышу голос Сонгара. А Зоррах? Знакомое имя… Ну конечно! Посвящённый Ковеном, Зоррах, по прозвищу Суховей. Вечно увивался за Гергудрун…

— Да, мастресс, тот самый…

— Тысячу лет их не видела, — в голосе шаранг послышались ностальгические нотки, — а ведь я с Гудрун вместе проходила посвящение. Давно это было…

По каравану прошёл шум. Перекликались возницы. Наш, услышав спереди крик, прокричал что-то резкое и гортанное, повернувшись назад. Зелерин поинтересовалась старика-возницы, что за переполох.

С каждой минутой приближения к исполинским скульптурам ощущение почти физического давления нарастало. После жаркого пекла Долины, прохлада и неуютная тишина ущелья, нарушаемая лишь редкими звуками каменных осыпей, заставляли меня периодически ёжиться и внимательно осматривать склоны отвесных скал.

Высеченные в горе фигуры Богинь в отличие от храма, встреченного мной в первый день пребывания в Небытии, были преисполнены печали, лица полуприкрыты капюшонами плащей, а кисти рук перекрещены на уровне живота и развёрнуты ладонями вперёд. Разноцветных символов трёх лун у этих статуй не было.

— Первые Ведьмы Ковена и первые… отступницы, изгнанные Советом ордена за передачу сакральных тайн и магических знаний хумансам. Согласно древней легенде, они достигли в искусстве магии небывалых вершин, обретя полную власть над Астралом и его путями. Чем и заслужили статус Богинь, — я с новыми спутниками с интересом внимал рассказу Зелерин, инициированному любопытной Инфой.

— Не вижу ничего странного в том, что Три Сестры поделились магическим искусством со своими соплеменниками. Почему хумансы должны иметь меньше возможностей, чем другие народы? В чём же тогда предательство?

— Хм, ваш аргумент, мастер Холиен, мог быть справедлив, если бы не один важный факт. Амате, Спера и Фидем не были хуманками. К сожалению, это одна из утраченных в пыли веков тайн, а, может, она была скрыта от большинства специально. Мы не знаем к какой ветви древних народов принадлежали основательницы Ордена. Но хуманками они точно не были. Это известно достоверно. Да и как бы смогли основать магический Орден хуманки во времена, когда люди только начинали осваивать Небытие и ни о какой магии даже не помышляли… Кстати, если будет желание, Эскул попросите у Совета разрешения посетить Катакомбы Наставниц. Там, в залах Скрижалей можно найти всю доступную чужакам информацию по истории Ковена.

— Благодарю, мастресс Зелерин, это ценно. Обязательно воспользуюсь, для Странника любая подобная информация просто находка. Кстати, не подскажете, в Цитадели я ещё увижусь с Инфой, Астрой и Сим Ка?

— С Астрой и Сим Ка вы и не расстанетесь, так как сопровождающие кандидатов будут расселены вместе с гостями Ковена и прибывшими на Совет. Инфа же вместе со мной и Ардарой отправятся в Катакомбы Наставниц. Их ждёт строгий трёхдневный пост и подготовка к церемонии посвящения. У вас же, насколько я поняла, дело к Целительницам Ковена? Значит, возможно посещение северного крыла Катакомб. Но предупреждаю сразу, Инфу до посвящения увидеть не пытайтесь…

Я посмотрел на рыжеволосую шаранг, шептавшуюся с Астрой и Лоос, явно прислушивающуюся к нашей с наставницей беседе, и, поймав очередной её взгляд, ободряюще подмигнул девушке. За что был одарён ослепительной улыбкой. Надо же, как быстро они спелись с Тёмной Богиней!

Перед воротами в Цитадель находилась широкая обустроенная площадка с навесами, каменными очагами и поилками по периметру. Караван постепенно разделился на два потока. Лоос и мне пришлось покинуть повозку шаранг. К нам присоединились Астра и Сим Ка. Все гостевые фургоны и телеги разъезжались на свободные места, народ распрягал лошадей и задавал им корм. Подоспел и фургон мамаши Хейген.

— Эс, идите к левому краю загона! Я постараюсь пристроиться поближе к воротам! — прокричала маркитантка, проезжая мимо нашей компании.

Повозка шаранг вместе с несколькими другими, среди которых я заметил огромную телегу с северянами, где за высоким бортом, обитым железными полосами, мелькнула рыжая голова Эйрика. Ну вот и Сигурни с охраной и телом Натиенн.

Двинулась прямо в Цитадель. А что ей? Верховная Вельва Севера… Это мы тут гости среди многих таких же просителей. Караван продолжал заполнять загон. Я отметил не менее десятка телег с уложенными на них недвижимыми телами орков, половинчиков, хумансов. В этот момент мы добрались к месту стоянки фургона, у которого молча стояла мамаша Хейген, с каменным лицом поглядывая на всё прибывающих жертв Сонного Мора. Даже дети маркитантки не спешили вылезать из-под тента, хотя и высовывали свои любопытные мордашки.

В безотчётном порыве я подошёл к гноме и прошептал на ухо, приобняв её за плечи:

— Не грусти, Маттенгельд Хайгуринн. Привратник, что был у меня прошлой ночью от Вестника, обнадёжил. Есть объяснение тому, что случилось с Бруно! И будет возможность помочь. Он к нам обязательно вернётся. Немного другим, но вернётся…

— Что значит «другим», Эс? — в глазах гномы начал оттаивать лёд, а в голосе прозвучала робкая надежда.

— Ммм, я сам не совсем понял привратника, Бруно будет жив и здоров, но будет умнее, что ли. В общем, коснётся его искра творца… — я побоялся, что от правды мамаше Хейген станет только хуже, а от моего туманного объяснения с примесью мистики, глядишь, и полегчает.

— Это мой-то Бруно и поумнеет? Ох и врать горазд твой привратник! А и ладно. Выздоровеет, придёт в себя, ну и слава Подгорному! — скупая улыбка впервые за последнюю неделю озарила лицо маркитантки, — только ведь вон сколько бедолаг-то скосило! Неужто всем помочь сможешь?

Я оглянулся на разнокалиберные повозки, на которых привезли поражённых Сонным Мором. Вокруг них собрались родственники, сопровождающие, возницы. Лица их, запылённые в дороге, были устремлены к воротам Цитадели, из которых показалась процессия стражников Ковена, вооружённых длинными копьями во главе с группой из четырёх Ведьм в тёмно-зелёных плащах с откинутыми капюшонами.

Две из них помоложе стали обходить поочерёдно повозки, что-то сообщая прибывшим. Ко мне подошли и Максим с Астрой.

— Это Целительницы Ковена, мастер Холиен. Зелерин просила передать, чтобы мы пока оставались с вами. И чтобы вы не препятствовали Целительницам. Они заберут Бруно, как и всех поражённых. Их разместят в одном из подземных залов. Там им будет удобнее. Я не совсем понял, но шаранг говорила о каком-то заклинании, которое будет оберегать тела в сохранности, а Ведьмы, как только будет найден способ избавиться от Сонного Мора, займутся ими, — Максим указал рукой на сноровистых стражников, превращающих копья с помощью принесённых пустых мешков в удобные носилки. На них перегружали тела, и стражники скрывались с ними в воротах Цитадели.

Услышав слова русоволосого пирата, Хейген забеспокоилась и до боли крепко ухватила меня за руку:

— Эс…

— Спокойно, мамаша. Я переговорю с Ведьмами. Думаю, с Бруно ничего плохого не случится. А вот мне бы неплохо побывать в их больничке. Макс, Ася, приглядите за Хейген. Пойду-ка я побеседую с местными врачихами…

— Я с тобой! — рядом немедленно нарисовалась Лоос.

Я хотел поначалу рявкнуть и оставить шальную Богиню при семействе, но увидев умильно сдвинутые домиком брови и сложенные перед грудью ладони, махнул рукой:

— Ты что-то говорила про свои познания в механике Астрала? Или я не так понял?

— Всё верно, мой альв. Богиня не может плохо разбираться в Астрале, мы часть его, он наша колыбель и посмертие…

— Вот даже как? Потом хочу услышать рассказ поподробнее. Сейчас идёшь со мной, молчишь и выполняешь все мои указания. В разговор не лезь. Если пустят в свои подземелья только меня, не возмущаешься, а возвращаешься к Хейген? Усекла?

— Да, мой альв, — Лоос состроила умильное лицо, сложив губки бантиком, и захлопала длинными ресницами.

— А вот издеваться не стоит. Ты пойми, Лоска, у них тут свой монастырь и нам надо осторожненько, дипломатично, на цырлах. Нам ещё Гудрун вытаскивать, не забыла? И влюблённую дуру из себя строить прекрати. Ты всё-таки брюнетка…

Богиня вернула своё обычное, слегка ироничное выражение лица и победно улыбнулась:

— Я всегда знала, Эс, что тебе нравятся умные женщины!

— Королева Очевидность… За мной! — и я зашагал навстречу стоявшим среди группы стражникам Целительницам, седина в волосах которых говорила о большем опыте и руководящей роли над процессом отбора и транспортировки пострадавших. А может, всего лишь о почтенном возрасте. Лоос тенью последовала за мной.

Ещё разговаривая с Тёмной альвой, я облачился в полный Сет Рагнара Селёдки, надеясь придать себе более солидный вид. Даже зелёный плащ Целителя, пылившийся в инвентаре ещё с Варрагона, нацепил. Авось лишним не будет.

Мне не дали подойти к Ведьмам ближе чем на десять шагов. Пятёрка рослых стражников перегородила дорогу. Рослый орк с двумя ятаганами у пояса, увешанный метательными ножами, как новогодняя ёлка игрушками, рявкнул так, что чуть не заложило уши:

— Квартерон, альва! Стойте. Вернитесь на свои стоянки. Адепты сами подойдут вам.

— Я мастер Холиен, а это моя помощница, мастресс Лоос. Мы Целители. Я хочу переговорить с Целительницами Ковена. У нас важные сведения о Сонном Море, — я старался говорить спокойно и размеренно, прямо глядя в глаза стражнику. Начинать визит с эскалации конфликта значило перечеркнуть все перспективы договориться. А так хотелось жахнуть по наглой роже клыкастого! Что это со мной? Устал, наверное, давненько во мне не просыпалась немотивированная агрессия.

Орк на удивление не полез в бутылку. Лишь молча осмотрел нас с головы до ног и буркнул:

— Ждите! — и подошёл к двум Ведьмам, посматривающим с интересом в нашу сторону.

— Одно твоё слово, мой альв, и через минуту от этой стражи останутся лишь жалкие ошмётки, — голос Лоос из-за спины заставил меня поёжится.

— Погоди, Лоска, не будем спешить. Ведьмы нам пока ничего плохого не сделали. Тем более, это Целительницы, а Гергудрун у Цензоров. Разберёмся… Нечего раньше времени показывать, кто ты такая.

— Ты мудр, мой альв.

Вот же хитрюга. Тёмная Королева, как никто успела изучить мои слабости. Неприкрытая лесть и это «мой альв» уже и не раздражает. Чёрт, даже начинает нравиться! И как грамотно крутиться вокруг меня… То бедром заденет, то в затылок подышит, то ненароком коснётся лифом нагрудника. Бестия… Чувствует на уровне инстинкта, что у меня несколько месяцев никого не было. Зараза.

Стражник вернулся и по пути что-то скомандовал двум другим, перекрывающим нам проход. Те молча расступились и встали по бокам.

— Мастресс Куррохин поговорит с тобой квартерон, но альва пока останется здесь, — нужно отдать должное Лоос, она и бровью не повела, будто ей вовсе и не нужно идти со мной. Хотя, полагаю, расстояние в десять шагов было смехотворным для Богини. Орк сопроводил меня к седоволосой Целительнице. Та без церемоний, лишь бросив короткий рассеянный взгляд куда-то поверх головы, взялась за меня:

— Что тебе нужно, Грандмастер? Мои Адепты всё разъяснят родным. Сражённых Сонным Мором благополучно отнесут в Катакомбы, им ничего не грозит. Тебе ли, Целитель не знать, что маги, выбравшие наш путь, никогда не навредят страждущим, — Ведьма говорила устало и, казалось, что мысли её витают совсем в другом месте.

— Мастресс Куррохин, я бы и не посмел подвергать сомнению честь и слово Целителей Цитадели. У меня вопрос другого рода. Вы выяснили главную причину Сонного Мора? — на этот раз Ведьму проняло и она, поджав губы, уколола меня презрением.

— Да как ты смеешь… квартерон… — хуманка побледнела.

— Нет ничего зазорного в том, что Ковен не выяснил причину недуга этих несчастных. Именно поэтому я здесь. Я знаю, что произошло с ними и хочу вместе с вами помочь пострадавшим…

— Ты? Откуда…

— Я бессмертный, таких называют Странниками, и я готов сообщить вам причину Сонного Мора. Желательно, без лишних ушей.

По лицу Целительницы было видно, что она не поверила мне ни на грош. Она переглянулась со своей спутницей, которая, не сказав ни слова, просто пожала плечами.

— Что ж, Грандмастер. Невелик труд провести тебя в Катакомбы…но если ты соврал…

— Мне нет смысла вас обманывать, среди пострадавших близкие мне люди. Я просто хочу помочь. И если мои сведения помогут Ковену решить проблему самостоятельно, без помощи со стороны, я не буду претендовать на участие, а лишь порадуюсь.

— Ну, ну… — задумчиво произнесла Целительница, — следуй за нами, Грандмастер.

— Простите, мастресс Куррохин, но как же моя помощница?

Ведьма глянула на альву, стоявшую на прежнем месте с видом примерной школьницы. Перевела взгляд на орка — стражника и кивнула. Заметив эту пантомиму, Лоос в мгновение ока сорвалась с места, чуть не сбив меня в финале траектории.

— Идти строго вслед за мастресс Куррохин, никуда не сворачивать, не разговаривать, по сторонам не глазеть…

— Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация, — пробурчал я, хватая Тёмную Королеву под локоть и устремляясь за следовавшими ко входу Целительницам. Позади, взяв нас в коробочку, следовали четыре стражника.

Под высоким сводом главного прохода Цитадели было довольно светло. Ни факелов, ни каких-либо других источников освещения рассмотреть не удалось. Воздух был сыроват, но свеж и не имел неприятных запахов. Едва различимы встречный ток его, шевелил волосы на моей непокрытой голове. Фигуры ведьм и стражников были отчётливо различимы, лишь пол пещеры трудно было рассмотреть.

— Система зеркал и проёмы в своде… — едва слышно прошептала, наклонившись к моему уху Лоос, — множество пересекающихся ходов, охранные ниши и слуховые ловушки. Странно, если бы здесь не было Ведьм, я побилась об заклад, что Цитадель возводили дроу…

— Разговоры! — прорычал орк — стражник, обернувшись к нам и сверкнув клыками. Я сделал вид, что испугался и опасливо прикрыл рот ладонью. Над ухом хихикнула альва.

Наконец, мы свернули в боковой проход и началась изнуряющая череда подъёмов, поворотов и спусков. Я даже заподозрил, а скорее всего так и было, что нас ведут совершенно другой дорогой, чем отправляли тела пострадавших. Проделать такой путь, да ещё с носилками, та ещё задачка!

Лоос умудрялась незаметно перемещаться в пределах допустимого строя, появляясь то справа, то слева. Я был уверен, что при необходимости альва без труда найдёт дорогу назад, ибо сам давно потерял ориентацию в пространстве. Не то, что севера с югом не найду, трудно было определить на земле или уже под землёй мы находимся.

Когда же мне стало казаться, что стены сдвигаются, и потолок готов рухнуть нам на голову, а за грудиной поселился тяжёлый и вязкий комок, мешающий нормально дышать, за очередным поворотом во всём своём великолепии предстала колоссальная пещера, освещённая сотнями жаровен, на которых равномерно горела какая-то смесь с резким терпким запахом преющих листьев. Зеленоватые отсветы пламени играли на базальтовых отложениях, тут и там выступающих из стен гигантской пещеры. Межу жаровнями возвышались сотни гранитных плит, ровными рядами уходящих к дальнему краю пещеры. На них угадывались контуры тел, покрытых тонким слоем не то бархатной ткани, не то и вовсе мха.

Вставшие на небольшом возвышении у входа, Целительницы дожидались нашего с Лоос приближения. Отсюда пещера ещё больше стала напоминать вид ночного города с высоты птичьего полёта. Тут и там между рядами можно было угадать смутное движение во мраке дрожащих теней. Это стражники приносили новые тела и выкладывали их на пустующие плиты. К ним тут же устремлялись молодые Адепты и уже через несколько минут рядом вспыхивал огонь новой жаровни, а тело затягивала бархатистая поросль…

— Мы на месте, Грандмастер, — Куррохин демонстративно сложила руки на груди, — я готова выслушать ваш рассказ.

— И вы больше никого из Ведьм Ковена не позовёте?

— Я сама решу, достойны ли ваши сведения Совета Ковена, — Куррохин небрежным движением руки отпустила свою помощницу. Стража отступила в незаметные ниши, устроенные у края возвышения, на котором мы расположились.

— Хорошо, мастресс. Я буду говорить открыто. И пусть некоторые, сказанные мной вещи, покажутся вам невероятными, попрошу дослушать до конца.

Ведьма продолжала молча стоять, повернув ко мне лицо, казавшееся мертвенным в зеленоватых отблесках пламени.

— Как представительница одного из самых могущественных магических орденов, вы не могли не заметить, что за последнее время мир претерпел существенные изменения. Обращения к Богам не встречают откликов у верующих, в храмах перестали случаться простые чудеса. Необычное явление, никогда не виданное ранее в Небытии, как, например, золотая паутина, совсем недавно затянувшая небо… И интересное совпадение по времени с таинственным Сонным Мором, превращающим представителей самых различных народов и сословий в тела, едва подающие скудные признаки жизни… — я сделал паузу, пытаясь оценить реакцию Целительницы.

— Продолжай, Грандмастер, ты смог меня заинтересовать. Мы ещё не смотрели на проблему Мора под этим углом…

— Хорошо. То о чём я расскажу дальше, трудно принять на веру, а твёрдых доказательств у меня нет. Но я знаю, как их добыть. Небытие претерпело за последнее время более значительные изменения, чем может показаться. И паутина, и Сонный Мор, и исчезновение божественного влияния — всё это последствия, что окружающий мир безвозвратно стал другим. И сделано это было по воле сторонних сил. Неких Творцов, Хранителей, как они себя называют. Цели их не совсем понятны и для нашего разговора не несут ключевой важности. Но в результате преобразования нашего мира возникли серьёзные проблемы. Прорыв в нескольких местах ткани мироздания привёл к тому, что в Небытии оказались тела демиургов, души которых напрямую были связаны с телами всех поражённых Сонным Мором. Разрушение единства и привело к утрате сознания всех находящихся в этой пещере живых. Для их освобождения необходимо восстановить эту связь. Думаю, Целители Ковена неоднократно пытались вылечить пострадавших. Признаюсь, я сам в отчаянии дважды применил заклинания Возрождения…

— Вы владеете Резусцией?.. — Куррохин, ещё минуту назад равнодушно внимавшую моему рассказу, было не узнать. Растерянность, неверие, надежда, — эмоции калейдоскопом сменялись на её лице.

— Эээ… простите, мастресс?

— Вы сказали, что применяли заклинание Возрождения, то есть Резусции? Я не ослышалась?

— Да, а что здесь такого странного. Я же Грандмастер Магии Жизни.

— Без личного благословения Трёх Сестёр Резусция не активируется! Вы лжёте, Холиен! — черты лица Ведьмы заострились, губы сжались в тонкую полоску.

— Можете не верить. Но это так. Я не могу вернуть к жизни умершего день или месяц назад. Но поднять павшего рядом со мной на поле боя вполне… Да я неоднократно проделывал это в Варрагоне!

— Ладно, Грандмастер, — тяжело вздохнула Целительница, мы сейчас о другом. Вы сказали, что для исцеления от Сонного Мора нужно восстановить душевную связь душ демиургов с телами поражённых? Возникает логичный вопрос: где же эти демиурги? И каким образом восстановить связь? Хотя ваш рассказ больше напоминает небылицы, которые пьяные от грибного настоя шаманы орков рассказывают на праздниках Цветения Степи. И слушаю я вас только потому, что мы со всем нашим опытом целительства до сих пор не продвинулись ни на шаг в решении этой проблемы. Скоро даже в этой пещере не хватит места всем привозимым телам…

— Я знаю, где находятся демиурги…точнее, знаю, где искать. Мне известно, что проблема восстановления связи с ава…, с телами лежит в плоскости астральных взаимодействий. Наверняка же у вас в Ковене есть Маги, владеющие знаниями об Астрале. Может их привлечь к решению проблемы?

Целительница медленно провела по лицу ладонями, словно смывая накопившуюся усталость. Пригладила и без того безупречно зачёсанные назад седые волосы:

— И откуда ты такой взялся… бессмертный… Твой рассказ слишком невероятен для простой лжи. Да и зачем? И мир действительно меняется… Я не имею права сама решать, что делать с твоим рассказом, — она решительно встала, поправляя несуществующие складки плаща, — оставайся здесь со своей альвой. Можете посмотреть на тела, но руками не трогайте! Не прощаюсь и скоро вернусь, — Целительница поспешно исчезла в одном из боковых проходов, сопровождаемая одним из стражников. Остальные охранники, выйдя из ниш, встали у главного входа, зорко посматривая за мной и Лоос.

— Ну, что ты думаешь, Тёмная, обо всём этом? — я присел на один из базальтовых валунов, в изобилии усеивающий периметр возвышенности.

— Она почему-то тебе не верит. Хотя, я успела насмотреться на разных Ведьм в посёлке. Не нравится мне, когда в одном месте живёт столько сумасшедших баб… Не к добру.

— Чего это, Лосс, ты так решила? Или зуб на них за Гудрун держишь? Но я спросил не об этом. Что думаешь про ситуацию с Сонным Мором? Помогут нам Ведьмы?

— Не знаю. Во время путешествия с орчанкой нам не раз приходилось вместе входить в Астрал. Как-нибудь расскажу… И я не в восторге от её навыков. Слабоваты познания. Хотя вестника она смогла послать свободно, ну и в первом горизонте неплохо себя чувствует.

— Лоос, всё о чём ты говоришь, для меня, как китайская грамота. Я сам в Астрал всего пару раз нос совал, последний, так, едва ноги унёс…

— Ты? Мой альв, как тебе удалось? Зачем? Ты же мог погибнуть!

— Ло, прекрати. Не забывай о бессмертии. Ну поэкспериментировал немного. А удалось с помощью этого, — я вынул Ключи из инвентаря и взвесил их на ладонях. Альва осторожно коснулась кончиками пальцев сверкающих лезвий и задумалась.

— Мой альв, я чувствую божественную печать на этом оружии. Такое ощущение, будто касаешься чего-то давно забытого и родного. Тот, кто вдохнул в него силу открывать астральный портал, обладал безграничной властью над горизонтами!

— Может, прогуляемся внизу? Ведьма нам не запретила. А то от этих сверлящих взглядов стражников у меня скоро икота начнётся! — громко сказал я, красноречиво подмигивая Богине правым глазом.

— Конечно, мой альв! — также демонстративно громко произнесла Богиня, беря меня под руку.

Как я и предполагал, стражники не стали за нами спускаться по высеченным в базальте ступеням. Следовательно, выход отсюда только через площадку у главного входа. Мы проходили между гранитными плитами, оглядывая лежащие тела. Мох, покрывавший их целиком, открывал только лица. От запаха горящих листьев немного кружилась голова и пощипывало на языке.

— Пожалуй, мы достаточно удалились от соглядатаев, Ло. Предлагаю погулять немного на другом уровне.

— Астрал, Эс? Давай! Очень хочется пошарить у них здесь по закромам…

— Стоп, Ло. Ты не поняла. Я хочу вместе с тобой, как с опытным магом, посмотреть на тела в Астрале, может, что-нибудь увидим вместе. Я, честно говоря, мог бы догадаться сделать это и раньше…

— Но боялся навредить Бруно и своей кареглазке, мой альв? — я резко обернулся. Но в лице Ло не было и тени насмешки. Лишь сочувствие. Искреннее и печальное… И ведь ёкнуло, чёрт возьми! Неужели это непустая привязанность NPC из благодарности?.. Ох мне… Принесло же тебя, Тёмная Королева.

— Да, боялся. А вдруг полезу не туда, куда нужно?

— Всё правильно, мой альв, всё правильно. Доставай свои ключи.

— А, может, ты?

— Я всегда успею, Эс. Хочу посмотреть твои Ключи в деле…

Ещё раз бросив взгляд в сторону стражников и зайдя за очередную жаровню так, чтобы пламя было между мной и входом, одним размашистым движением рассёк тьму перед собой. Привычно засветились края портала, и я шагнул в бесцветье контуров и теней.

— Может, поищем твою невесту, мой альв? — шагнувшая за мной в портал Лоос чувствовала себя в Астрале как рыба в воде. Облик спутницы изменился. Черты лица заострились тенями, ушла мягкость, исчезли едва заметные лукавые морщинки вокруг лаз. Теперь Тёмную Королеву можно было сравнить с обнажённым клинком хищных очертаний, до того благополучно покоившемуся в богато украшенных бархатных ножнах. Двигалась Богиня стремительно, в мгновение ока оказываясь в разных местах. Возникло ощущение, что она везде…

Я внимательно осмотрелся. В астрале Катакомбы существенно изменились. Там, где стояли жаровни, здесь располагались пронзительно синие столбы чистой маны, с гудением устремляющиеся вверх и исчезающие в темноте, истаивая голубыми бликами. Пещера была буквально размечена этими колоннами из источников магической энергии. Лежащих на гранитных постаментах можно было угадать по слабым контурам, едва заметным и теряющимся на фоне сложных клубков из астральных нитей, заполняющий их зыбкие тела.

— У нас на это мало времени, Ло. Да и не хочется тратить время на поиски. Я хочу хоть немного понять принцип взаимодействия Астрала, его влияние на связь демиургов с телами аватаров. Нужна зацепка, ключ, хоть что-нибудь, чтобы восстановить её. Неплохо бы выяснить и другое. Ума не приложу, как из большого количества демиургов на станциях найти нужного? Простым перебором мы провозимся до морковкина заговенья! Да и нереально это. Возить по станциям с собой тело Натиенн? Подносить его к каждой капсуле виртуального погружения? Бред… Даже легендарный Сизиф не взялся бы за такую работу!

— Я поняла задачу, мой альв. Тогда подойдёт любое тело. Да хоть это, — Богиня подошла к ближайшему постаменту и склонилась над едва мерцавшими клубками нитей.

— Только Лоска, упаси Рандом, не повреди там ничего! Не хотелось бы грубыми экспериментами увеличивать в Небытии своё личное кладбище Целителя, каковое, как известно, есть у каждого серьёзного врачевателя.

— Не волнуйся, Эс, я лишь посмотрю. И не пугайся, если я исчезну. Возможно, понадобится войти во второй горизонт… может, и в третий. Тебе туда пока рано. Я осмотрелась, на первом здесь чисто. Мои родичи умели устраивать усыпальницы и знали толк в защите от тварей Астрала. А эта пещера раньше и была местом упокоения дану…

— А мне что делать? — я немного растерялся. Непривычно было почувствовать себя ведомым. Да и Астрал, честно говоря, не вызывал ощущение безмятежного парка для прогулок.

— Побудь рядом, мой альв. Это не займёт много времени. Пополни запасы маны, эти колонны копили её десятилетиями. Средоточие, что я чувствую в каменной толще под ногами, очень мощное. И это во много объясняет, почему Ведьмы облюбовали это место для своей Цитадели… а теперь, не мешай Эс! — Богиня склонилась над гранитным постаментом. С её пальцев к лежащему телу потекли тонкие ручейки маны, на глазах сливающиеся с нитями клубков и заставляя их ярче светиться. Лоос сделала глубокий вдох и фигуру её стал окутывать знакомый мне смолистый туман. Из глаз Тёмной альвы заструился мягкий голубоватый свет. С лёгким треском мрак Астрала пронзили несколько ветвящихся молний, соединивших грудь Богини с ближайшими столбами маны.

А ничего так, зрелище. Завораживает. Я стряхнул с себя оцепенение. Картина хотя и была занимательно, но уже через несколько минут мне надоело пялиться на застывшую в неподвижности Лоос. Я пожал плечами и, напевая под нос, шагнул к ближайшему свободному столбу маны. Гудение при моём приближении усилилось. Тёмная говорила, что могу смело подзарядиться. Попробуем. Сфера с остатками при мне. Так как эта заправка работает? Недолго думая, я просто сунул руку со сферой в гудящий столб…

Эх! Хорошо-о-о-о! Совсем другие ощущения, чем при зарядке от малого средоточия. Продрало до самого затаённого… Все эти чакры, астральные каналы и прочие закоулки организма. Я даже опасливо глянул на штаны спереди и сзади. Уж не оконфузился ли великий Грандмастер? Нет, ну и слава Рандому! Жаль нет под боком постоянно такой колонны. Сильная штука. Моргнуть не успел, а Сфера полнёхонька и внутренний резерв судя по сияющей линии бара на предплечье под завязку.

А ничего так Орден Ковена устроился. С таким резервом и не сковырнёшь. Интересно, Лоска обмолвилась о том, что раньше всё это богатство принадлежало дроу. А теперь сородичи Богини, если мне не изменяет память, где-то в жопе мира обитают. Значит, Ковен вполне можно считать не только организацией, контролирующей магические знания, но и Орденом Нагибаторов. Чем больше узнаю о Ковене, тем дальше от него хочется держаться…

Внезапно пространство вокруг меня и гранитного постамента, над которым нависала Лоос, ярко осветилось. Вспышка после полумрака больно ударила по глазам. Рефлекторно отпрянув к альве, я активировал Щит Воды, максимально накачивая его маной. В Астрале он выглядел несколько иначе, чем в реальном мире, и увеличенная плотность лишь умножила число тонких энергетических нитей, свивающихся в жгуты, бешено отплясывающие в пределах полусферы Щита сумасшедший танец.

Бам!!! В Щит шарахнуло чем-то магически убойным, да так, что заныли зубы, а защитное заклинание, находящееся на максимуме каста, прогнулось, словно простыня от порыва ветра.

— Как вы посмели?! — сквозь вязкую вату Астрала прорвался чей-то искажённый голос. И снова. Бам! Бам! Бам! Вот же хрень. Что за манеры? И Бич не активируешь, боясь повредить тела, сражённые Сонным Мором. Я скосил глаза на Богиню. Та продолжала невозмутимо копаться в хитросплетениях астральных струн. Вот это выдержка!

Наконец, сыплющиеся безостановочно удары прекратились. И за мельтешением энергетических нитей мне удалось рассмотреть гостей.

Ведьмы. Кто бы сомневался… Группа из представительниц Ордена, среди которых стояла уже знакомая мне Целительница Куррохин, несколько совершенно незнакомых Ведьм, Зелерин и… Сигурни Рагнарссон, Великая Вельва Севера. Тёщенька, значит… Впереди всей группы в белоснежном платье с длинными рукавами и вычурной серебряной вышивкой по глухому вороту, небрежно наброшенном поверх алом сюрко стояла высокая хуманка. Тяжёлая грива золотых волос, искусно оплетённая ниткой жемчуга, обрамляла слегка вытянутое прекрасное лицо, в данный момент искажённое гневной гримасой. Пальцы кистей рук её были скрючены и находились в непрерывном движении. Между ними вспыхивали белые искры, а в воздухе перед Ведьмой закручивался тугой золотистый смерч, из которого к потолку пещеры тянулись рукава пронзительно-яркого света.

— Я спросила, как ты посмел?.. — тон вопрошавшей блондинки на этот раз был немного сдержанней. Стоявшие позади своей предводительницы Ведьмы молчали и только Сигурни пыталась просверлить во мне глазами две здоровенные дыры.

Я не стал убирать щит. Мало ли, характер у этой дамы в белом тот ещё. Шандарахнет — и поминай как звали. Мне-то по барабану. А вот парочку аватаров точно отправит в страну Вечной Охоты.

— Ммм, простите, мастресс…не имею чести знать, но ваша коллега, Целительница Куррохин, разрешила нам посмотреть пострадавших…

— Посмотреть, но не трогать! — возмущённо выскочила вперёд Целительница, но тут, же стушевалась, — простите Верховная! — и отступила.

— Мы и не трогаем, только смотрим…

— Молчи, квартерон! Я вижу, что Тёмная, что пришла вместе с тобой, беззастенчиво вторгается в астральное тело несчастного. И даже не соизволила остановиться…

Я почувствовал, как рядом встала Лоос, прижав меня крутым бедром к основанию гранитного постамента. Повисла пауза молчания.

— Чего язык проглотил, Холиен? Отвечай перед Верховной! — в разговор вступила маленькая Сигурни, вставшая рядом с блондинкой.

— Верховная же запретила говорить, вот я и слушаю, — смиренно произнёс я, крепко сжимая ладонь Лоос. Ляпнет ещё чего. С неё станется.

К блондинке со спины подошла Зелерин и что-то зашептала той на ухо. Лицо Верховной на мгновение застыло маской. Она бросила на меня ещё один недобрый взгляд и махнула рукой неприметной Ведьме в фиолетовом плаще, стоявшей во время разговора немного в отдалении.

— Пойдёмте, мастер Холиен. Верховная приглашает вас в свою келью, — Зелерин грустно улыбнулась, — Астрал не место для длительных бесед.

Группа магесс, возглавляемая Верховной, уже скрывалась в открытом фиолетовой Ведьмой проходе. Резонно решив не светить свой способ открытия портала, мы с Лоос поспешили за удалявшейся делегацией ордена.

Снова полутёмные переходы, подъёмы и спуски. Но в этот раз ориентироваться было не в пример удобнее. Небольшая яркая сфера, похожая на маленькое солнце, всю дорогу висела над головой у Верховной. Но был и минус такого удобства, стоило на несколько шагов отойти в сторону, как тебя накрывал беспросветный мрак.

Державшаяся справа от меня, Богиня придвинулась вплотную, приобняв за талию.

— Нашла время, Ло…

— Тихо, мой альв. Сделай вид, что рад и нежен со мной. А я пока кое-что тебе сообщу.

— Да, дорогая… — я попытался изобразить страстный шёпот. Получилось не очень.

— Эс… лучше молчи и слушай. Я всё равно в темноте вижу лучше тебя. Есть у меня подозрение, что не идём мы ни в какую келью Верховной. Приглядись, стражи, сопровождавшей нас раньше, нет. Вместо орков, Ведьмы в чёрных балахонах. Это Цензоры. А они у них не для почётного эскорта… Дальше. Мы постепенно спускаемся всё глубже. По моим прикидкам, мы уже на пятьдесят шагов ниже уровня Катакомб с пострадавшими от Мора. Если раньше здесь были владения дроу, то с высокой вероятностью мы следуем в казематы и пыточные. Вряд ли новые хозяева как-то по-другому используют нижние пещеры. Ну если не предположить, что нас ведут показать местную сокровищницу.

— Или келья Верховной запрятана в самом низу.

— Нет, мой альв. Вряд ли. Смотри какая эта белоснежка ухоженная. Платье, сюрко, складка к складочке. Обслуга замается носить ей смену одежды на нижние пещеры. Нет, Эс. С нами хотят побеседовать с позиции силы, тихо. Ну и, если что, сбросить в какой-нибудь из заброшенных штреков. Возродимся где-нибудь в замурованной пещерке или отнорке Каменного Червя…

— От слов Лоос холодок пробежал по моей спине, а плечи непроизвольно передёрнулись.

— Что, страшно, мой альв? — зловеще зашептала Тёмная, — не переживай. Пути Астрала всё равно останутся открыты. Посмотрела я на работу их фиолетовых. Криворукие недоучки. Не удивлюсь, если дальше второго горизонта носа не совали. Ну, если не предположить, что у Ковена есть кто-то посерьёзней этих помощниц Верховной.

Впереди нашей процессии послышались голоса, лязгнули засовы и заскрипели тугие петли. Ведьмы, сопровождавшие верховную, расступились, а из темноты появились обещанные Лоос суровые дамы в чёрных глухих платьях. Десятка два, не меньше. Я скрипнул зубами, улыбнулся и тихо произнёс, пропуская Лоос вперёд:

— Идём до конца, Ло. Я намерен расставить все точки над i и попытаться договориться с Ковеном. Ну а если… Короче, дорогая, без нужды никого не убиваем, уяснила?

— А так хотелось повеселиться… — делано вздохнула Тёмная, повернувшись ко мне и следуя по живому коридору из Цензоров походкой, которой позавидовали бы подиумные дивы.

Двустворчатые двери, лязгнув запорами, закрылись за моей спиной. За ними я готовился увидеть всё что угодно вплоть до Железной Девы, Испанского Сапога и дыбы. Но мы оказались просторной зале с высокими сводами, посреди которого располагался грубый постамент, высеченный из цельной породы, напоминающий круглый стол. По периметру помещения горели знакомые жаровни, а в неглубоких ростовых нишах угадывались фигуры цензоров. Больше в зале никого не было видно.

Мы с Лосс, немного озадаченные подошли к постаменту, у которого в чётком порядке были расставлены девять стульев с высокими спинками. На одном из них сидела Сигурни нервно теребила серебряное кружево рукава.

— Я попросила у Верховной пять минут беседы с тобой, Холиен, — её маленькая сухая ладонь указала мне на соседний стул, — альва твоя пусть постоит в сторонке, не переломится…

На немой вопрос Богини я отрицательно мотнул головой и Лоос демонстративно отошла от каменного стола на два десятка шагов, сделав вид, что любуется причудливыми друзами каких-то кристаллов, поблескивающими в свете жаровен на поверхности одной из стен зала.

— Ты понимаешь, куда ты лезешь, Холиен? — устало спросила Сигурни, — я хорошо знаю Верховную. Никогда какой-то там недоальв, пусть и бессмертный Грандмастер, не будет допущен ни к одному из секретов Ковена…

— Мне не нужны секреты Ордена, кюна. Мне будет достаточно помощи в исцелении Нати. А для этого мне нужно решить проблему, о которой я уже сообщил вашей Куррохин…

— Мальчишка… Ты совсем не знаешь местной расстановки сил…

— При всём уважении, Вельва, мне плевать на ваши местные интриги. Я пришёл за помощью.

— Что ты заладил! Пришёл он… Ты зачем сказал Куррохин, что владеешь уникальным заклинанием? Эта сука ест с ладони Верховной. Они тебя выпотрошат, ты и не заметишь, наивный мальчишка. Они и альву твою пустили, только чтобы узнать, как так получилось, что дроу владеет магией и как ей удалось обойти заклятье…

— Что-о-о-о?! — я было дёрнулся, но Сигурни успокаивающе положила ладонь на мою руку.

— Тише ты, идиот… Я не зря завела вас в Зал Совета… Это единственное место, где Ведающие Суть бессильны в своём проникновении ваш разум.

Я едва сдержался, чтобы не хихикнуть, представив Ведьм, пытающихся преодолеть наши с Лоос барьеры Разума. И вдруг мне на ум пришла догадка:

— Значит, и Гергудрун они задержали из-за Лоос?

— Дошло, наконец… Твою альву сначала привлекут свидетелем, а потом возьмут в оборот. Цензоры давно выяснили, что она одиночка и в Долине без поддержки своего Дома. Её никто не хватится.

— Чего же они раньше её не взяли?

— Орден никогда не действует столь грубо. Вспомни, Цитадель находится в Долине Справедливости. Справедливости, Холиен! Обыватели должны почитать Ковен, как Орден заступников, а не Орден карателей. Я же говорила, ты не знаешь и малой части. А тут ты ещё приехал. Тёмная лошадка. Грандмастер двух Школ! И полез прямиком в Катакомбы…

«Трёх!» — чуть не поправил я кюну, но вовремя сдержался. Наше оружие в неведении Ордена. Чёрт! Так чего я трачу время пустую болтовню с тёщей?

— Сигурни, сколько нам ещё осталось говорить?

— Несколько минут… но…

— Погоди. А если я попрошу Верховную решить мою проблему в обмен на заклинание Возрождения?

— Ты дурак, Холиен? За власть в Ковене сейчас борются как минимум четыре фракции. Не считая нейтральных шаранг. Каждая из них захочет получить Возрождение для себя. Они разорвут тебя, бессмертный! Это же Ведьмы… Ты маг волею провидения, чужак, нахватавшийся от судьбы подарков… Они если и не убьют тебя, то испортят жизнь, руки у Ковена ох какие длинные…

— Странно, кюна… Я и не знал, что обладаю таким сокровищем до сегодняшнего дня. Ты права, я идиот. Но бессмертный идиот имеет шанс на исправление. Скажи честно, Сигурни, ты во фракции Верховной?

— Нет… Холиен. Говорю это только тебе, в надежде на спасение дочери… Для всех Великая Вельва Севера — правая рука Верховной. И только благодаря этому мы сейчас говорим с тобой. Я убедила Гвен, что уговорю тебя дать снять астральную слепок заклинания добровольно.

— Хм. Да, кюна. Мне с вами никогда не сравниться. Спекулировать жизнью дочери…

Хрясь! Мне прилетела пощёчина. Ладошка у Вельвы маленькая, но удар что надо. Я тряхнул головой:

— Прости, Сигурни… я понимаю, что иначе нельзя.

— Щенок. Понимает он. Слушай и запоминай. Я передам Верховной, что ты согласился на передачу астрального слепка. Ты сделаешь всё, как она скажет. Потом она постарается тебя изолировать в нижних штреках и не давать из них выйти, как бы ты не возрождался. Выкрутишься?

— Не без этого.

— Я знала, что твоя альва не так проста, как кажется. Не позволяй Ковену захватить её.

— Хе-хе, посмотрел бы я на тех Ведьм, кто попытается.

— Не будь столь самоуверен. Времени до возвращения Верховной осталось мало. Спрашивай с умом, что ты ещё хотел знать?

— Где держат Гергудрун?

— Два яруса над Залом Совета, рядом с кельями Адептов. Ты хочешь…?

— Без комментариев, просто хочу обмолвиться парой слов. Как-никак она мой учитель… а что по главному вопросу?

— Ковен не знает, как помочь поражённым Сонным Мором. Ни Целители, ни магессы других Школ. Как ты и сказал, проблема связана с астральными телами. Но в чём она… Конструкторы Астрала не раз осматривали сплетения струн. Была даже попытка вмешательства…

— И что?

— Полное развоплощение тела и поглощение Астралом.

— Гхм. Негусто. Ладно. Ну где там ваша Верховная?

— Ждите, — Сигурни поднялась со стула, опираясь на высокую спинку, — не знаю, что ты задумал, Холиен, но удачи тебе… — Вельва скрылась за дверями, вновь лязгнувшими запорами. Невозмутимые Цензоры выпустили Верховную и вновь застыли недвижимыми статуями.

— Что, мой альв, без крови совсем не получится?

— Похоже, что да, Ло. Как-то всё в узел начинает закручиваться. Ведьмы с Мором облажались. Не могут они ничего. Да и Рандом бы с ними! Мне бы только разобраться, как соединить демиургов с аватарами, а там… Кстати, ты что-нибудь высмотрела, пока мы были в Астрале?

— Есть кое-что, Эс. Астральное тело состоит из клубка струн, что связаны средоточием в единое целое. Они очень тонко настроены на любые изменения души. По тому, как выглядит струнная вязь, как расположены основные узлы и плетения, какие петли охватывают тело разумного можно установить даже его характер. Да что там, можно полностью расшифровать его магическую сущность или раскрыть склонности и таланты.

— Ничего себе… Это, конечно, интересно, Тёмная, но что по нашей проблеме?

— Струны сплетений, как бы это понятнее сказать, трепещут, дрожат, едва различимо и у каждого по-своему…

Я замер, ловя мелькнувшую догадку. Бинго! Частота! Струны астрального тела вибрируют на особой уникальной частоте. Это передатчик. А где у нас приёмник? Правильно. Тело демиурга. Остаётся найти совпадение по частоте, и мы сможем их… Стоп. Ни хрена не сможем. Янитор чётко дал понять, что нужен контакт аватара и демиурга. Но не говорил, что физический. Или я цепляюсь к словам?

— Лоос, послушай, ты как-то обмолвилась, что Гергудрун не особенно сильна в Астрале, но может посылать вестников. Было?

— Было, мой альв.

— А что это такое, астральный вестник? И много ли нужно для его отправки…ммм, скажем маны сколько?

— Вестник — это образ, отражение состояния разума или сообщение, который маг формирует и посылает по струнам Астрала другому магу. А расход маны зависит от расстояния. Например, чтобы послать зов о помощи в Ковен, Гергудрун использовала десятую часть своего резерва…

— Отлично, Лоска! — в порыве энтузиазма я обнял и расцеловал ошарашенную и раскрасневшуюся от такого напора альву, — значит, мы можем, точнее, ты можешь, запечатлеть и послать по струнам вибрации астрального тела аватара…

— Эс! — Богиня провела по моему разгорячённому лицу ладонью, — ничего не получиться. Я едва различаю эту, как ты сказал, «частоту». И потом, куда отправлять вестника? На какую из станций?

Блин! А какой был план. Права, Тёмная. Передатчик есть, радист есть. Но с ужасным слухом. Даже радиограмму худо-бедно понятно, как составить. А приёмник-то? То-то и оно… Но хотя бы луч света какой-то. Ничего, придумаем, обмозгуем ещё раз с Янитором.

Наше обсуждение было прервано появлением Верховной. В этот раз эскорт выглядел гораздо более внушительно, чем в пещере с телами пострадавших.

Ясное дело, решили надавить на психику. Авось посговорчивее буду. Неужели Сигурни не отчиталась, что уже решила вопрос с заклинанием Возрождения?

Верховная молча встала с презрительной миной, припечатывая меня взглядом. В мыслях она меня уже закопала в своих Катакомбах… ссука. Как же я не люблю, когда пытаются нагло отжать силой. Нет, чтобы просто попросить. Ведь поделился бы, не жалко! Да и сейчас отдам. Владейте, возрождайте. Что я, крохобор какой-то. Живите двести, триста, пятьсот лет! Познайте горе бессмертных. Глухое раздражение и нарастающий гнев заставили мои пальцы немного подрагивать. На плечи успокаивающе легла ладонь Богини и раздался едва различимый шёпот:

— Не волнуйся тёмный лицом и светлый душою квартерон. Я с тобой, мой Рейнджер…

Мышцы медленно налились силой, а по позвоночнику пробежала горячая волна. Полумрак Зала Совета отступил и рассеялся. Я стал видеть все детали, вплоть до мерно стекающего ручейка в дальнем углу пещеры. Слух обострился, стал слышен скрип кожаного доспеха Цензоров, переступающих с ноги на ногу в своих нишах. Я с наслаждением глубоко вдохнул носом влажный воздух Цитадели. Вот это, я понимаю, баф!

Из эскорта Верховной выступила вперёд Ведьма в глухом чёрном платье Цензоров с золотым поясом:

— Эскул Ап Холиен, квартерон, Лоос, из Дома Эрелинн, Тёмная альва. Малый Совет Ковена предъявляет вам обвинение по следующим пунктам: первое, вход в Астрал на территории Цитадели без уведомления членов Совета и Цензоров; второе, это касается Тёмной альвы, сговор с бывшей Ведьмой Ковена Гергудрун Неистовой с целью разглашения запретных знаний Домам дроу и нарушение Вечного Вета Совета Ковена на любые магические действия Тёмными альвами; третье, нарушение лицензированным Грандмастером Холиеном правил использования Высшего заклинания Магии Жизни без уведомления Совета Ковена.

Хех, быстро они навешали ярлыков. Хорошие стряпчие у Ведьм. Полчаса и вуаля: мы уже преступники, а не гости. Значит, можно не церемониться.

— Мне бы такую память, мастресс эээ…

— Керен! — подсказала вставшая по левую руку Богиня.

— Это которая была наставницей у Гудрун? — светски осведомился я у альвы, — наслышан, наслышан, — Лоос с полувзгляда поняла мою тактику развязного хамства. Столкновение неизбежно. Нужно было постараться вывести противника из себя, обозлить. Это значительно повышает число ошибок. До выдачи мной заклинания они не решатся, ну а потом… Поглядим.

На сухом загорелом лице Цензора заиграли желваки, но Керен была крепким орешком:

— Что ты можешь сказать в своё оправдание, квартерон?

Ого, уже «квартерон», не «Грандмастер», не «мастер Холиен»! Пошло дело. Добавим перчику:

— Оправдываются виноватые, Керен. Тем более что уж если Ковен выдвигает обвинения, то они должны звучать из уст более достойных, чем у посыльной по мелким поручениям…

— Да как ты смеешь! — вокруг ладоней Керен вспыхнуло и заклубилось раскалённое марево пурпурного огня. Ух! Скоро станет жарко.

— Оставь, сестра, — по одному движению руки Верховной огонь медленно растаял в воздухе, — не трать ману на преступившего. Возможно, мастер Холиен, не имел умысла или попросту не знал всех правил Цитадели… — циничная полуулыбка исказила прекрасное лицо Гвендолин, но голос тем не менее был преисполнен холодности. — Но как возможно Грандмастеру не знать положения о Высших заклинаниях и заклятьях? Неужели в хумансовой Гильдии Магов, выдавшей лицензию, вам не разъяснили основополагающих правил, Эскул Ап Холиен? — какая гамма чувств: и псевдоматеринская забота, и ирония на грани оскорбления, и издёвка над презренными недомагами людей… Хороша, белокурая бестия!

Так и хочется завилять хвостом и кинуться в ножки: «Не виноватый я, по неведению поступил, простите тётенька, искуплю…» На то и рассчитано. А вот тебе херен, Верховная! Ясно же всё, как белый день.

— Не тратьте слов и драгоценного времени, Верховная! Моё добровольное пожертвование Ковену Высшего заклинания Возрождения, как назвала его мастресс Куррохин, «Резусции» — достаточная компенсация для погашения наших разногласий? Я готов. Что нужно делать?

Мда. Возможно, Гвендолин готовилась к более долгой осаде. Не такие уж они и непредсказуемые, эти Ведьмы. Вот зачем приходить такой толпой, если всего лишь хотите отжать Высшее заклинание? Ясное дело, нас с Ло будут множить на ноль, но только после. Или опасаются, не знают истинного моего потенциала? И почему в зале Совета? Если здесь начнётся магический бой, тут же камня на камне не останется. Или у них таких пещер завались? Как же сложно, когда враг на своём поле. Наверняка здесь полно сюрпризов. Значит, нужно рвать шаблон. Чёрт! А ведь до сих пор я выступал только против боевых магов древних: орки, альвы, гарпии. А здесь — Орден, магическая элита Небытия. Хотя, когда-то же надо начинать. Бессмертные — новая зарождающая сила этого мира, и Ковен не потерпит конкурентов, особенно в магии…

— Что ж, мастер Холиен. Ваша прямота и откровенность радуют. Ковен примет компенсацию… но лишь по поводу ваших преступлений. Что же касается вашей спутницы…

— Лоос неотделима от меня ни в коей мере, Верховная! Это даже не обсуждается. Обмен однозначен заклинание за нашу свободу действий. Более того, я считаю, что невиновность должна быть дарована и Гергудрун Неистовой. Ибо альва спасла жизнь орчанке, уничтожив своих собратьев по крови. О каком предательстве может идти речь?

Гвендолин нахмурилась, с лица её сползла ироничная улыбка:

— Не тебе судить, квартерон, что правильно, а что неправильно о внутренних делах Ордена! Гудрун уже лишена своего звания Адепта и лишь ожидает своей дальнейшей участи, которую решит Совет Ковена. И никто иной! Ты услышал меня, Холиен?

— Услышал, Гвендолин, и понял, — я вздохнул, заносчивость и жадность, коварство и предубеждение, всё старо в это новом мире. Но я должен сделать попытку, чтобы если не предотвратить кровопролитие, то, как ни цинично это звучит, оправдать его. — Я бы хотел получить гарантии своей свободы и неприкосновенности для себя и Лоос после передачи заклинания Ковену. Это моё последнее слово!

Верховная замолчала, буравя нас с Богиней тяжёлым взглядом. Наконец, она молча кивнула, придя к какому-то решению:

— Хорошо. Я даю тебе слово, квартерон, что вы с тёмной уйдёте из Цитадели и Ковен не будет вам в этом препятствовать.

— Слово Верховной?

— Слово Верховной, Холиен, — мне показалось или в отблесках света от жаровен глаза Гвендолин вспыхнули яркими бликами.

— Тогда и я даю слово, Верховная. Слово Грандмастера Эскула Ап Холиена, что передам заклинание Возрождения и не пролью крови Ведьм при условии соблюдения обещания, данного мне Орденом. И пусть свидетелем моих слов станут Боги, нынешние и ушедшие.

Не прогремел гром и не вспыхнул огонь в жаровнях. Небеса и недра не подали ни единого знака о том, что клятва услышана богами. Ничего. Верховная усмехнулась:

— Керен, несите скрижаль.

Цензоры, выступившие из полумрака ниш, подхватили стоявшие позади группы Ведьм носилки и поставили передо мной. На небольшой деревянной подставке на них покоился кусок полированного мрамора сероватого цвета с опалесцирующей поверхностью. Напротив меня перед носилками встала Гвендолин, справа — Керен и одна из Ведьм — Цензоров.

Не успел я моргнуть, как Керен выхватила из-за пояса острый стилет и молниеносно вонзила его в сердце стоявшей рядом Цензору. Женщина молча рухнула прямо на кусок мрамора. Несколько секунд и затихли непроизвольные движения агонизирующего тела.

— Что застыл, квартерон? Исцеляй! — Керен невозмутимо вытерла кинжал о подол платья и спрятала его на поясе.

Я пожал плечами, стараясь не выдавать своего удивления, и привычно закрутил Рунную Карусель. В полумраке пещеры руны засветились особенно ярко. Стоявшие позади Верховной Ведьмы отступили на шаг, тревожно поглядывая на Гвендолин. Блондинка же осталась на месте, жадно всматриваясь в мои манипуляции. Я наклонился над погибшей Ведьмой и активировал Возрождение.

Вспомнились мои тщетные попытки вернуть к жизни Натиенн. Ослеплённый горем, я тогда особенно не заметил внешних проявлений этого заклинания. А ведь применял его в преображённом мире Небытия впервые…

Сейчас же смог в полной мере восхититься внешними эффектами: золотистое свечение окутало труп женщины, захватив вместе с ним и мраморную скрижаль, большую часть носилок. Во все стороны по каменному полу брызнули яркие капли радужной взвеси. И там, где они касались поверхности, происходили маленькие чудеса. Дерево носилок прорастало зелёными побегами, между щелями на полу, прямо на глазах, поднимался изумрудный мох, мгновенно созревающие коробочки лопались, распространяя вокруг мириады переливающихся спор. Случайное семечко, попавшее неизвестно, как и когда в эту пещеру, на моих глазах проросло в великолепный алый цветок, распустившийся в полумраке Зала Совета…

Ещё несколько ударов сердца — и живая Ведьма, несколько минут назад заколотая Керен на моих глазах, встала рядом. Я посмотрел на скрижаль. Мраморную поверхность покрывали ровные строчки рун, сверкающие алым цветом, медленно тускнеющим вслед за тающим золотистым свечением остатков Высшего заклинания Жизни.

— Получилось, — негромкий голос Верховной разорвал тишину, — Керен! — Цензоры подхватили носилки со скрижалью и поспешно унесли её за ворота.

Мы с Лоос стояли, настороженно посматривая на десяток Ведьм во главе с Верховной. Молчание затягивалось. Рунная Карусель продолжала вспыхивать бликами над моей головой. Я не спешил деактивировать заклинание, ведь последних слов ещё не было сказано.

Гвендолин молча повернулась к нам спиной и пошла к выходу, за ней последовала Керен, а затем и остальные Ведьмы. У ворот Верховная на секунду остановилась и обернулась в нашу сторону, рядом встала Керен.

Холодный задумчивый взгляд Верховной заставлял ёжиться даже на таком расстоянии. Я каждой клеточной чувствовал, как на внутренних весах предводительницы древнего Ордена взвешивается наша судьба.

Верховная улыбнулась краешком губ, полуобернувшись к Цензору:

— Похорони их, Керен! В назидание всем бессмертным!

С этого мгновения все события понеслись вскачь. Цензор сделала какой-то сложный знак пальцами правой руки, я активировал Водный Щит, заключая нас с Лоос в пузырь максимальной защиты. В него тут же ударили несколько стихийных заклинаний со стороны Ведьм. Грохот и треск лопающихся от контраста температур камней заглушил Щит, интенсивность которого я нарастил до максимума. Едва я обернулся к Лоос, чтобы скоординировать последующие действия, как пол под ногами рухнул и мы, кувыркаясь в водном пузыре, понеслись в бездонную пропасть…

Как же хорошо… Почти отпустило…

Но тупая боль лишь затаилась. Стоило немного напрячь шею, как она пришла вновь. Перед глазами вспыхнули мириады звёзд, по щекам потекли слёзы. Тело ниже уровня шеи практически не ощущалось. Под правой щекой почувствовал жёсткую кожу доспеха. Чуткие, знакомые пальцы нежно перебирали мои спутанные волосы. Запах фиалок…

— Ло? — мне послышался в темноте полувсхлип — полувздох. Неужели Богини тоже плачут?

— Да, мой альв…

— Мы умерли и возродились?

— Нет, дорогой. Мы свалились в глубокую расщелину, что оказалась под Залом Совета. Ведьмы коварны, а наследство тёмных альвов таит много всё ещё действующих ловушек. Эта оказалась глубокой, стоит признать… Очень. Твой Щит спас нас. Но удар был столь силён, что без последствий не обошлось. Стоило тебе потерять сознание, как Щит рассеялся. У тебя перебит позвоночник, а у меня раздроблены кости стоп… — альва произнесла последние слова как бы, между прочим.

— Лоска, ты неподражаема! И давно ты тут сидишь с поломанными ногами и ждёшь, когда я соизволю очнуться?

— Если не двигаться, то и не болит…

Мда, подруга без страха и упрёка. А ну как я не смогу активировать целительские заклинания, будучи парализованным? Всё внутри сжалось от давно забытого страха беспомощности. Хотя в крайнем случае попрошу свернуть мне шею этими заботливыми ручками…

Я собрал все силы и улыбнулся склонившейся надо мной альве. Железная у меня Богиня. Надо соответствовать. Закрыл глаза и мысленно потянулся к средоточию. А ведь мог и не прийти в сознание, остановилось бы дыхание и ищи потом в потёмках Королеву… Один Рандом знает, где тут можно возродиться.

Средоточие отозвалось привычным потоком маны. Понадобилось четыре каста Среднего Исцеления, чтобы привести тело в порядок. Я осторожно положил свои ладони на колени Лоос, чередуя Регенерацию С исцелением.

Рука Тёмной альвы, перебиравшая мои волосы, замерла:

— О-о-ох! Спасибо, мой альв…

— Тебе спасибо, Ло. Ни слова упрёка. Наверняка догадывалась о цене клятв и обещаний Верховной?

— Почему догадывалась? Практически была уверена. К безраздельной власти идут по головам. Что при таких ставках значит клятва, данная какому-то квартерону?

— Но я призвал Богов в свидетели…

— И сам же перед этим уверился в том, что они покинули Небытие? Ну, хорошо. Не уверился, но подозревал? Я и сама поначалу, повстречав здесь Князя дроу, была удивлена и возмущена их униженным положением. Но вскоре поняла. Это другие Тёмные альвы! Их путь в Небытии был иным. Они прекрасно живут без своих Богов. Они сами виновны в своём положении. Их жалкие разрозненные попытки вернуть былое величие… смешная возня гордецов. Я же не нужна им, Эс! Даже если мне удастся вернуть способности развивать средоточие женщинам-дроу, мне кажется, этот дар ничего уже не исправит… Зачем магия народу, который отдаёт свои храмы и жилище какому-то Ордену, пусть и магическому?

— Не знаю, не знаю, Лоос. Возможно, ты несправедлива. Мы многого не знаем. И делаем лишь робкие первые шаги в этом молодом мире. Время покажет, а пока нам надо решить, что делать дальше. На крайний как раз такой случай один туз в рукаве у меня найдётся. Я могу активировать портал прямо в фургон мамаши Хейген, и мы благополучно уйдём незамеченными. Незамеченными и побеждёнными! Так как ни одной поставленной задачи мы решить не смогли. Ни с Гергудрун, ни с Сонным Мором, ни с тайной проклятия твоих сородичей… Что думаешь, подруга?

— Без Гергудрун я отсюда не уйду, Эс. В этом мире у меня не так много друзей. А участь орчанке Верховная предназначила незавидную. Ты же слышал, что от Ордена она отлучена?

— Конечно, слышал. Но тогда возникает вопрос, как нам из этой жо… ситуации выбраться. Глубина этой трещины впечатляет. В этой темноте я и тебя-то с трудом могу разглядеть.

— Способ есть. Небезопасный, мой альв и требующий дисциплины и крепких нервов…

— Хм, интересно. Будем стараться одновременно убивать друг друга и возрождаться в новых местах в надежде, что выбросит в каком-нибудь более удобном месте?

— Великий Альв! Эс, ну у тебя и извращённая фантазия. Хотя, как крайняя мера, способ неплох. Нет, я предлагаю другое. Мы выйдем в верхние Катакомбы через Астрал.

— Погоди, Ло. Я помню, что на первом горизонте свободно проходил через стены заброшенного замка, но сквозь землю не проваливался…

— Всё верно, мой альв. На первом горизонте проницаемы лишь искусственно созданные препятствия, поэтому он и относительно безопасен для путешествий. Я же имела в виду второй и, возможно, третий горизонты. А они населены…ммм… не самыми милыми созданиями.

— Навьи?

— О, ты уже познакомился с ними, Эс? И как?

— Бррр… гадость, жадная до маны. Пиявки какие-то.

— Ну, если бы только навьи были нашей проблемой. Есть там существа и похуже. Пока ты был без сознания я много думала о нашей тактике и просчётах. Если мы действуем в связке, то должны больше знать о магических возможностях друг друга. Я доверяю тебе всецело, Холиен, и даже больше… Благодаря тебе я здесь и никогда этого не забуду. Поэтому первой открою тебе возможность коснуться моего Средоточия. Это позволит не тебе только узнать все мои возможности, но и в критические моменты объединять наши силы для усиленного удара или защиты.

Мда… о такой очевидной вещи я и не подумал. Нет, я, конечно, не знал о возможности объединять Средоточия по примеру Магического Круга. Но просто обменяться информацией о способностях и заклинаниях? Как хорошо, что здесь так темно и Лоос не видит краски стыда, заливающей моё лицо. Великий стратег и непобедимый Грандмастер трёх школ… Когда же я перестану быть столь беспечным? Может, мне это не дано изначально и стоит доверять друзьям, например, Лоос такие серьёзные вопросы тактического планирования. Дурацкая привычка за всё хвататься самому…

— Ло, дорогая, прости, мне стыдно, что я не додумался до этого сам. Впредь прошу говори мне всю правду и обо всём. Если собираюсь сделать глупость, ткни меня носом. Не обещаю, что буду всегда это терпеть. Но я постараюсь! Ибо цена этому жизнь и благополучие моих друзей. Почаще мне это говори.

— Ох, Эс! Сколько красивых слов… Но ты сам напросился. Выйдем отсюда, я кое-что тебе напомню, — альва неожиданно чувствительно ущипнула меня за ягодицу.

— Однако, Ло! И не сомневаюсь, Тёмная… что делать дальше, говори.

— Возьми мои ладони, мой альв, переплети пальцы и крепко держи свою Ло, квартерон.

Мы поднялись с каменного пола, крепко взявшись за руки. Лишь крошево мелких камней, да гулкие удары моего сердца нарушали тишину каменной ловушки.

— Закрой глаза и потянись к Своему средоточию. Ты увидишь свечение, бьющее с моей стороны, иди на него. Дальше всё поймёшь сам. Всё время слушай мой голос…

Я привычно потянулся к внутреннему источнику маны. Слова Богини звучали всё громче, в унисон нарастающему звуку пульсация Средоточия стало просто нестерпимой, как вдруг я увидел протянутые ко мне призрачные ладони и, отбросив все сомнения, рванулся к ним.

— Иди ко мне, Эс! И ничего не бойся… — прозвучал в голове шёпот альвы.

Я полностью перестал ощущать своё тело, стало легко и свободно. Душу переполнила бесшабашная радость.

Средоточие Лоос имело несколько оттенков, отличных от моего. Серо-синий лучистый туман был пронизан прожилками антрацитово-чёрных клубов тающего и вскипающего нечто. По мере продвижения я заметил, как они тянуться ко мне, пронзая во многих местах моё эфемерное тело, слабые контуры которого я едва различал. Никаких неприятных ощущений. Весёлая эйфория и затаённое любопытство перед прикосновением к чему-то совершенно новому, непознанному.

Вдруг налетел невидимый ветер, разметавший чёрные тающие клубы. Пространство вокруг засияло чистой пронзительной синевой и на меня нахлынули тысячи образов… Великий Рандом! Я едва поспевал за калейдоскопом видений. Вот передо мной бездонная пропасть космоса с мириадами звёзд, а здесь открывается невообразимая картина, при взгляде на которую разум начинает паниковать и меня охватывает ледяной ужас. А голос Богини услужливо подсказывает: «Не бойся, это всего лишь Хаос… колыбель Богов…» И тут же картина сменяется огромной цветущей лужайкой с множеством цветов и бабочек, перепархивающих с одного яркого пятна на другое. И маленькая девочка-дроу, протягивает крошечную ручку в сторону сердито жужжащего шмеля. А в следующее мгновение испуганное насекомое оказывается в плену смолистого тумана. «Магия Хаоса. Заклинание Тёмных пут…» — шелестит услужливая подсказка. И вот картина резко сменяется лесной чащей, через которую стремительно бежит подросток дроу, девушка с едва наметившейся грудью, она обнажена и тело её окружают пучки живых чёрных канатов, переплетающиеся, словно клубок змей. Миг — и в девушку устремляются десятки стрел, пытаясь найти бреши и впиться в ноги, туловище, шею… Вихрь канатов — и все стрелы обращаются в прах. Из чащи девушку нагоняют несколько Рейнджеров Дроу в полной броне. Беглянка оборачивается, и лицо её озаряет азартная улыбка. Резкое движение пальцами — и в сторону рейнджеров лети десяток чёрных молний. «Щит и Стрелы Хаоса!» — пояснения Лоос продолжаются.

И новая картинка: уже взрослая Богиня, такой я её впервые увидел, на берегу Джордана, что несёт свои тёмные воды у Долины Водопада. Она сражается. Невообразимое чудовище. «Цефалопод!» — вспыхивает у меня в голове. Он наполовину погружён в воды реки, а остальная часть туши со множеством щупалец пытается схватит и разорвать Тёмную Королеву. Каждое щупальце длинною в двадцать шагов и толщиной с ногу взрослого человека. У основания каждого имеется с десяток глаз вокруг жадно разинутой пасти с сотнями острых зубов. Движения его едва заметны глазу. Но Королева порхает между щупальцами этого монстра смерти, ловко избегая ударов когтей, которыми оканчиваются гибкие конечности. Она, в свою очередь, отсекает их одну за другой. Два чёрных клинка, словно продолжение рук Богини, поют погребальную песнь чудовищу, в считаные минуты превращая его в груду истекающего жёлтой кровью бесполезного мяса.

«Клинки Чёрного Пламени!» — снова слышу я голос моей альвы, преисполненный гордости. Затем следует приглушённый смешок и: «В ветви Хаоса дальше уже малоинтересные заклинания, не будем тратить время. На очереди — Астрал».

Я невольно отшатываюсь от предстающей мне следующей картины. Привычный пепельный полумрак Астрала. И Лоос, окружённая множеством небольших созданий звездообразной формы с ротовыми отверстиями в центре тела. Они жадно тянутся к руке Богини, на которой заметен небольшой надрез, из которого по каплям сочится тёмная кровь, превращаясь в небольшие сферы, которые с мерзким хлюпаньем пожирают окружившие альву твари. Ещё несколько мгновений и Лоос кричит. Гортанный звук, словно клинок рассекает звездообразные тела, в доли мгновения, тающие в окружающем пространстве.

Снова и снова я видел картины, в которых Тёмная альва создаёт Астрального вестника и отсылает его по струнным путям. А вот она решительным движением клинков Чёрного Пламени закручивает в вихревую спираль пространство горизонта, резко стряхивает её впереди себя, рассеивая сотни наступающих навьев… Всё, что демонстрировала Богиня, она сопровождала подробными комментариями. Чужеродная и пугающая магия Нежизни Астрала. Отвратительная и в то же время притягивающая своей чужеродностью. Несколько приёмов и заклинаний из Магии Крови. Но это были уже вишенки на торте.

Потрясённый и переполненный впечатлениями, я застыл в сиянии Средоточия, глубоко задумавшись.

— Устал, мой альв? — тёплая волна окутала мой разум, разом смывая всё утомление и неприятные мысли.

— Уф… Ло. Это было…потрясающе. А теперь?

— Отдыхай, Эс! — вновь ехидный смешок, — расслабься и получай удовольствие. Я сама посмотрю твои умения. Просто не сопротивляйся. Это быстро.

— Хорошо, Ло. Только ты там…это, поосторожней… — ответом мне был заливистый смех Богини.

В наступившей тишине и закружившихся вокруг меня множестве маленьких тёмных вихрей мне постепенно стала слышна робкая успокаивающая музыка. Кто-то играл на одинокой флейте, виртуозно, волшебно, завораживающе.

Нежная щемящая грусть и образы, зыбкие, эфемерные, но узнаваемые. Лоос. Я. Я и Лоос. Переплетение тел. Боль, обида и трепет тела молодой Богини, окружённой Светлыми альвами у ствола родового дерева. Цветение молодого мелорна. Восторг от полёта на Мантикоре… И снова сплетение тел на чёрном шёлке плаща. Фиал… Страх и радость обретения нового мира. Жгучее любопытство… Чертоги… Вестник…

Перед мысленным взором, как в ускоренной съёмке, стремительно пронеслись картины жизни Богини в Небытии. Через меня прошли все чувства богини: страх, безысходность, надежда и любовь, потеря и обретение вновь…

Тьма окутывала наши замершие тела, застывшие в зыбком мгновении единения душ. Мда, такого я не ожидал… Предполагал, конечно, какое-то единение разумов. Но взаимопроникновение магических Средоточий…

Сравнить было не с чем. Неловкое молчание затягивалось и нужно было действовать дальше. Что-то говорить. Может, сморозить дурацкую шутку. Но после такого… погружения в мысли и чувства Ло… Эх, какими мелкими кажутся все эти игры между мужчиной и женщиной, когда касаешься истинных чувств. Хоть краешком, хоть секундочкой.

— Я знаю, что должен что-то сказать, моя альва… И хочу попросить…

— Я буду ждать сколько нужно, мой альв… Глупая верность… Нужно время. Я знаю. Буду ждать… но не вечность, мой альв, не вечность…

— Спасибо, Ло… Ты увидела всё что хотела?

— Да, Эс. И хочу сказать тебе, Грандмастер, ты удивительно нерациональный и безалаберный маг. Тебе столько дано! Да любой смертный давно бы уже стал королём обширных владений!

— Мда, одна деталь…

— Ты не хочешь быть королём, мой альв… — тяжело вздохнула Лоос, — а как бы было хорошо…

— Мы пойдём в Астрал или так и будем мечтать о серебряных трубах? — мне пришлось прервать рассуждения Богини.

— Конечно. Для начала открой нам первый горизонт. Чем чаще ты будешь тренироваться под моим присмотром, тем раньше освоишься с путешествиями по Астралу. Я бы хотела быть рядом с тобой вечно, но это пустые мечты, — проскользнувшая в голосе Тёмной грусть сменилась сталью наставницы, — а ты должен быть всегда на голову выше своих врагов, на шаг, нет, на два впереди! К тому же, в понимании структуры Астрала лежит ключ к решению проблемы с Сонным Мором и обретением новых его членов будущим союзом бессмертных.

Ай да Лоос! Вот что значит Богиня. Мыслит широко и по государственному. В одной фразе все мои мысли и чаяния будущего. Хотя, стратегия подобного рода и лежит на поверхности. В особенности исходя из последних событий. Но какова? Нет, Лоску надо держать рядом. Если не думать о романтической составляющей исторического момента, такой товарищ в моём деле настоящая находка.

Я осторожно прощупал ногой пространство в метре перед собой, дабы избежать конфуза с возможным падением. И привычно рассёк темноту Ключами. Уф! В Астрале было заметно светлее, чем на дне разлома. И конфигурация окружающих скал, уходящих крутыми склонами в серую дымку, стала видна довольно отчётливо. Мы находились на небольшом уступе. Сделай я с десяток шагов вправо и, скорее всего, продолжил бы путешествие к центру Небытия. За краем мерещилась бездонная пропасть.

— Слушай внимательно, Эс. Мы глубоко под землёй. Здесь очень давно не было живых и практически нет средоточий, как и струн Астрала. А значит, твари этого горизонта очень голодны. Упаси тебя Великий Альв, Эс, активировать свои заклинания без моей команды, нам просто не дадут пройти и придётся возвращаться в реальность, терпя поражение.

— Что предлагаешь?

— Я активирую проход во второй горизонт ключевыми рунами, это почти не даст всплеска маны. На том уровне каменный монолит скал нам не помеха.

— Но как же мы поднимемся? Здесь хотя бы можно попытаться вскарабкаться по скалам.

— Ты готов лезть по отвесной поверхности несколько лиг? Один Хаос ведает какова глубина этой расщелины! Доверься мне, Эс. И ничему не удивляйся. Просто держись позади меня и когда скажу, хватайся за пояс.

— Мда… как-то это не по-мужски…

— Или ты засунешь своё мужское эго в свой зад, и мы пойдём вытаскивать Гудрун, или активируй портал, а я справлюсь сама!

— Понял. Осознал. Веди! — я шутливо поднял ладони, поздравляя себя мысленно с началом Великого Путешествия Подкаблучника…

Я с интересом стал наблюдать, как Лоос, достав из небольшого мешочка на поясе обыкновенный мел, стала чертить прямо на скальной поверхности рунные знаки, постепенно вписывая их в небольшую окружность, пересекаемую вписанными в неё треугольниками и квадратами. Всего за несколько минут передо мной возникла сложное изображение, к центру которого Лоос немедленно приложила ладонь и все руны и линии вспыхнули синим светом. В скале протаял овальный проход, в который мы немедленно нырнули.

Второй горизонт оказался…никаким. Больше всего он походил на ведро с водой, куда сумасшедший художник поочерёдно выдавил все пузырьки с красками. Причём намеренно выбирал самые мрачные. Тошнотворные гипнотические водовороты заставляли отворачиваться, сосредоточить взгляд на чёрной спине Богини.

— Потерпи, мой альв. Первый раз всегда так. Эманации Хаоса на втором горизонте сильнее. Подойди поближе и встань за спиной!

Я с удовольствием исполнил приказ Королевы, наблюдая за её действия из-за плеча, успокоенный ароматом фиалок.

— В одно движение Лоос надрезала запястье и широким жестом руки разбрызгала капли крови.

Спустя всего лишь несколько ударов сердца неподалёку раздался противный высокий визг и из марева водоворотов показалась сначала одна, а потом ещё две странные твари.

Необычайно яркие и сочные цвета сочетались в их телах таким образом, что при взгляде даже мельком вызвали инстинктивное омерзение и желание уйти, убежать подальше. Тело их формой напоминало гигантские распустившиеся цветы, шесть лепестков которых жили каждый собственной кошмарной жизнью. Там, где у обычного цветка располагались пестики и тычинки, пульсировала розовый и скользкий от слизи зев, в недрах которого и рождался услышанный мной визг.

Пока я наблюдал за приближением необычных гостей, вокруг Лоос соткались плотные жгуты из смолистого тумана. Они образовали вокруг нас крупноячеистую сеть. Резкое движение рук Тёмной альвы — и от нас в сторону тварей выстреливают чёрные сгустки тумана, в мгновение ока образующие точно такие же сети вокруг омерзительных цветков.

«Радианта!» — вспыхнуло в памяти, полученной при единении Средоточий, название этих обитателей Астрала. В этот момент, осознав ловушку, твари завизжали в унисон. Да так, что, казалось, лопнет голова!

— Не стой столбом, Эс. Активируй Дезориентацию, Страх, Безумие, Гипноз! — блин, это что? Проверка на стрессоустойчивость? Ну, Ло! Припомню тебе. Я торопливо потянулся к Средоточию и активировал заклинания Разума. И только после этого до меня дошло, что сделал я это абсолютно автоматически, не глядя на пиктограммы на левой руке! Не успев порадоваться, я был буквально оглушён бешеным визгом Радиант.

— Хватайся за пояс! — крик Лоос, мои судорожно вцепившиеся в её доспех пальцы и могучий рывок наших тел вперёд и вверх, — всё это случилось одновременно. Я ещё пытался понять, куда мы летим, но разглядеть что-либо в мешанине окружающих нас вихрей красок не представлялось возможным. Лишь доносившийся откуда-то сверху надоевший визг Радиант, да периодические толчки тела Лоос и норовящий вырваться из рук пояс моей альвы говорили об успешности нашего авантюрного плана.

Не знаю, сколько длился этот феерический полёт. Я мысленно превратился в клеща, главной задачей которого было не свалиться с пояса Богини. Об альтернативе не хотелось и думать. В голову лезли посторонние мысли. Пытливый ум порождал вопросы, на которых не было ответов. Например, почему попав во второй горизонт, мы не провалились сквозь скальное основание, а остались на прежнем уровне? Спросить бы Лоос… Потом, всё потом…

— Приготовься, соскакиваем! — возглас альвы стал неожиданным для меня, поэтому момент прекращения полёта я пропустил, но вот столкновение своей тушки с базальтовой стеной, никоим образом.

Видимо, прекращение полёта и выход из Астрала были запланированы тёмной альвой одновременно и без предупреждения. Результатом стал сломанный нос и несколько неприятных ссадин на лице. Тело спас добрый старый доспех Рагнара Селёдки. Малого Исцеления хватило, чтобы привести организм в порядок.

— Ло, ты как? — хватился я, рассеянно вглядываясь в полумрак в поисках своей альвы.

— Не волнуйся, я же лучше вижу в темноте, да и по Астралу не впервые передвигаюсь на упряжке Радиант. В детстве у нас с сестрой это было лучшей забавой…

— Забавой? — я поёжился, вспоминая мерзких тварей. Но у богинь свои развлечения. Тут я поймал себя на мысли, что все воспоминания, в которые я окунулся во время единения Средоточий, искусственные. Запрограммированные игровым ИскИном… Брр… О некоторых вещах лучше не думать. Вот она, Лоос. Живая, рядом, а остальное история. Хватит! Быльём поросло. — Ло, а мы, вообще, где?

— В Катакомбах, Эс. На каком-то из нижних ярусов. Здесь, если заметил, даже освещения нет. Пойдём. Дальше будет проще. Доберёмся до жилых, а там найдём и кельи, где держат Гергудрун. С Астралом нам ни одна дверь не препятствие.

— Тогда потопали. Только надо бы потише. А то весь Ковен на уши поднимем и накроется наша миссия не начавшись!

— Странный ты, Эс. Ведьмы тебя в пропасти сгноить хотели, а ты их жалеешь.

— Ну, строго говоря, меня с тобой в пропасть отправила Верховная и эта, как её… Керен, да парочка прихлебательниц. Их я запомнил и спускать обиду не намерен. А остальные-то причём? Среди Ведьм много достойных. Что же мне теперь, всему Ковену вендетту объявить А Сигурни, Зелерин? Девчонки Инфа, Ардара? Любишь ты, Ло, сплеча рубить…

— Ладно, мой альв, время нас рассудит. Но не будешь же ты при неожиданном столкновении с Ведьмами в катакомбах спрашивать каждую: «Ты за верховную или против?»

— Мда, ты права, было бы смешно. Но благодаря твоей отповеди в Астрале, своевременной, нужно признать, я вспомнил, что Магия Разума незаслуженно отодвинута мной на вторые роли. Есть у меня лекарство против всех, кто нам встретится…

— Сон Гарпий… — поощрительно похлопала меня по плечу альва, — я и забыла. Это почти универсальный выход. Ну разве что нам встретятся Ведающие Суть…

— Вот ты зануда, Ло! Встретятся — встретим! Не сомневайся.

— Ну, ну… — неприкрытая ирония в голосе Королевы повысила мой градус раздражительности и заставила ускорить шаг. Глаза привыкли к мраку, и я стал лучше различать дорогу. Всё же в Катакомбах встречались редкие источники света. Хотя, это и громко сказано. Светящиеся лишайники, заблудившиеся в разломах лучи с поверхности…

Заклинание, когда-то полученное мной на Грозовом Острове, срабатывало замечательно. Мы с Ло осторожно продвигались по уже довольно оживлённым Катакомбам. Десятка два стражников, и парочка-другая Ведьм уже благополучно остались видеть сладкие сны где-то далеко позади.

Мы с альвой уже поняли, что полёт на Радиантах увёл нас немного в сторону от расположения Зала Совета. И, если Ведьмы тогда нам не соврали, кельи, где держали Гудрун должны быть значительно ниже их. Пока нам не встречалось запертых дверей, что косвенно подсказало бы нахождение местной тюрьмы, но мы не теряли надежды.

Хвала Рандому, применять радикальные меры не пришлось. Праздношатающихся Ведающих Суть мы так и не встретили.

Очередной подъём и новый коридор порадовали зажжёнными жаровнями, а, значит, появилась возможность пополнить запас затраченной маны. Честно говоря, монотонность последних участков пути здорово вымотала нас с альвой. Пару раз пришлось скастовать Очищение, что хоть и немного, но прибавило бодрости.

Поэтому выскочивший на нас десяток стражников, как чёрт из табакерки, стал для меня полной неожиданностью. Спасла реакция Лоос. Тёмная бестия буквально кинулась под ноги застывшим защитникам Ковена, свалив по дороге троих. Нескольких секунд свалки мне хватило, чтобы прийти в себя и методично выключить Сном Гарпий стражников одного за другим.

Тяжело дыша, я помог подняться Лоос из-под навалившихся тел орков в доспехах.

— Спишь на ходу, Эс! — закашлялась альва, свирепо сверкая глазами.

— Извини, Ло, — я попытался сменить неприятную тему рациональным замечанием, — целый десяток стражников! Уж не добрались ли мы куда нужно.

— Уходим в Астрал. Вряд ли среди стражников есть Конструкторы. Походим, послушаем. Хватит вслепую шагать! Я уже ногу натёрла…

Последнее замечание из уст Лоос звучало довольно комично, но увидев болезненную гримасу на лице подруги, я не стал произносить шутку, уже готовую сорваться с языка.

— Что ж ты молчала, дурочка? Разувайся!

Мда… до кровавых пузырей оставалось совсем немного. Что за дурацкая манера одевать в боевые подкованные сапоги шёлковые носочки? Да ещё и с рубчиками… Эхе-хе, красота-то какая. Вылечив одним движением кожу, я в безотчётном порыве поцеловал аккуратные пальчики.

— Ой! — Лоос смешно отдёрнула ногу. Приехали. Сделав вид, что не замечаю её смущения, достал из инвентаря запасную рубашку и с помощью одного из Ключей быстро превратил в гламурные портянки от-кутюр.

— … вот так, аккуратно ставишь стопу и оборачиваешь, поддёргивая, а кончик загибаешь под пальчики, чтобы ровно лёг… — вспомнил курс молодого бойца от деда Андрея, — ну как?

Богиня недоверчиво прошлась, притопнув одним сапогом, и расплылась в улыбке:

— Мой альв, где ты раньше был…

— Где, где… если бы знать… — пробурчал я, рассекая пространство и открывая проход в первый горизонт. Дальнейший путь был уже прогулкой, по сравнению с предыдущими мытарствами. За вторым поворотом дорогу преграждали кованые ворота с двумя стражниками по обе стороны. Молчаливые альвы-лучники нас не интересовали, и мы прошли дальше. Следующий коридор имел множество дверей и оканчивался просторным залом, из которого слышался лязг оружия, резкие выдохи и шлепки босых ног. Из любопытства заглянув в него, мы увидели несколько пар сражающихся в тренировочных поединках молодых Ведьм, среди которых мелькнула рыжая шевелюра Инфы.

— Ага! Ло, это кельи кандидаток в Адепты. Здесь они ждут посвящения… Давай к этой нише отойдём. У них тут бадья с водой и место для отдыха. У молодых обычно меньше всего поводов держать рот на замке. Глядишь и узнаем, где местная тюрьма…

Спустя два бестолково проведённых часа и уйму истраченной впустую маны мы вместе подошли к местному Средоточию в углу зала для тренировок. Много маны не бывает. А потраченный запас был заметен. Астрал пожирал кровь магии с хорошим аппетитом.

Мимо прошли Инфа и Ардара, спеша напиться и без умолку что-то обсуждая. Я прислушался.

— Не знаю, как тебе, Ар, но не по душе мне этот обет бесплодия! Что-то в этом неправильное, понимаешь. А наставница всё заладила: «Жертвенность, нерушимые идеалы Ордена, вся жизнь — Ковену…» Всю бессмертную жизнь Ковену? С чего бы?

— Тише ты, Инфа. Это же ересь!

— Не знаю, Ар. Шаранг ничего не говорили мне о подобном. Поверь, я широких взглядов. И, если хочешь знать, у нас на Ковчеге я была уже в четвёртом поколении, кто не рожал сам детей. Но даже там никто не додумался до лишения возможности иметь детей пожизненно! Это против природы, против самой жизненной сути! Это я тебе, как бывший ксенобиолог говорю.

— Не знаю кто такой ксенобиолог, Инфа. Но мусора всякого в твоей голове!.. — Ардара в сердцах швырнула на оружейную стойку своё копьё и ушла в коридор.

Инфа умылась из мраморной купели, взяла в руки тряпичное полотенце и стала растирать им шею и лицо. Вдруг девушка замерла, глядя прямо на меня, сощурив веки. Лицо её заострилось.

Рядом я услышал тяжёлое дыхание Лоос и шёпот:

— Не может быть! Поразительно… Эта девочка — Архитектор!..

В следующее мгновение Инфа шагнула прямо к нам, сквозь пелену, разделяющую Астрал и реальность. Так, будто это всего лишь тонкая занавеска, просто отодвинув её рукой…

— Мастер Холиен? Мастресс, Лосс? Что вы здесь делаете?..

— Да вот, в гости зашли, Инфа. Соскучились. Решили не мешать вашей тренировке… — я нарочно избрал спокойный тон, хотя мысли лихорадочно метались в поиске выхода из неожиданной ситуации. С минуты на минуту могли хватиться заснувших в переходах стражников и поднять тревогу. А там недалеко и до полноценной охоты Ковена на мятежного квартерона с альвой…

— Ведьмы сюда никого не пускают, эта территория закрыта даже для наставников, — укоризненный взгляд рыжей шаранг заставил меня досадливо крякнуть. А что, собственно, я скрываю? Инфа — бессмертная, хоть и кандидатка в Адепты. Пусть знает правду. И я в нескольких предложениях изложил ей нашу одиссею.

— Теперь ты знаешь всё, Инфа. И можешь поступать по своему разумению. Мне не хочется воздействовать на тебя силой. Интуиция подсказывает мне, что я… мы могли бы обрести в твоём лице союзника, а не врага, — я напрягся, готовясь активировать в любой момент Сон Гарпий.

— А Максим и Астра? Они что будут делать, если вас Ведьмы начнут преследовать…

— Скорее всего, им придётся бежать вместе с нами. Сим Ка и его патрон, Иллиан Ренноинн заинтересованы в решении проблемы с Сонным Мором. Ковен же не знает, как к ней подступиться, да ещё и палки в колёса вставляет. Мы с Лоос нащупали ниточку, осталось воплотить теорию в практику, — я старался говорить уверенно, хоть и лукавил. Кроме догадок и нескольких фактов, у нас с Королевой ничего не было. Но и это всё равно было больше, чем есть у Целителей Ковена!

Шаранг задумалась, смешно наморщив высокий лоб и по-детски закусив ноготь большого пальца. Затем тряхнула рыжей шевелюрой, словно отгоняя лишние мысли:

— Мастер Холиен! Дядя Артём… а возьмите меня с собой, а? — глаза космодесантницы пылали решимостью, — ну правда! Шаранг о многом умолчали, сватая меня в этот Орден. Я благодарна им за возможность новообращения и никогда не забуду, что для меня сделал народ Пустыни. Но Ковен?! Местные порядки, процедура посвящения… Вы знаете, что Ведьмы после неё утрачиваю возможность иметь детей? А Кодекс? А беспрекословное подчинение Совету? Не моё это, дядя Артём! Прамамина ма ещё на Ковчеге намучилась со мной. Да за последний год корабельная гауптвахта стала моим родным домом. Самая ненавистная для меня книга — Устав Космодесантника! — напор девушки был силён, а волнение столь велико, что я едва устоял на ногах, когда шаранг в безотчётном порыве ухватилась за мои ладони. Хм. А ведь проняло девчонку. Ещё бы. Такая натура и средневековый Орден со своими заморочками. Пусть и магический. Да ещё перспектива стать со своими друзьями по разные стороны баррикад…

— А что? Лоос, как считаешь? — альва, молчавшая до этих пор, подхватила шаранг под локоть и пристально посмотрела в глаза рыжеволосой отступнице.

— Ты понимаешь, девочка, против кого восстаёшь? Ковен — одна из самых могущественных сил этого мира.

— И что? Я бессмертная, Лоос! Клятвы служить им я не приносила. Шаранг не предавала. Они же не сказали мне всей правды. Я хочу быть с вами, потому что мне Максим, Астра, мастер Холиен, ты, Лоос мне гораздо ближе и родней. Я это чувствую…

— И ты готова сражаться и убивать, шаранг? — тихо спросила Богиня, посмотрев на меня многозначительно. А вот это ключевой вопрос. Молодец, Ло. С девочкой надо быть честными до конца. Одно дело фрондёрствовать на словах. И совсем другое — доказывать преданность делу кровью. И от случайностей не застрахован никто…

— Если скажу, что готова, совру, Лоос. Но если встанет выбор я или они, мои друзья или они… Придётся. Война дело грязное и ни разу не справедливое. Ты, альва, не смотри на меня, как на недавнего ребёнка. Я и до этого мира знала, что такое убивать и выживать. Космодесант — это не профессия, это вторая натура. По крайней мере, что касается меня. И если уж говорить правду, то большинство бессмертных — это земляне. Прости, Лоос, не хотела обидеть. А земляне своих не бросают!

Во время речи шаранг у меня мелькнула мысль. Интересно, а выходцы из будущего Земли — 2, с которыми мне повезло встретиться, все такие? Если да, то мне очень обидно за нашу Землю -1. Пусть я и прожжённый пессимист, нашей такое будущее и такие люди вряд ли светят. Хорошо бы ошибиться… Жаль, не проверишь.

— Ладно, Инфа. Решение твоё взрослое. Идёшь с нами. Но прежде чем уходить, не скажешь, может, мельком слышала, где у них здесь тюрьма или место, где держат отступников, нарушителей, что-ли.

— Почему мельком? Кельи отступниц Ковена ниже на два коридора, чем этот зал… только там в охране не стражи, а Цензоры.

— Ну хрен редьки не слаще, прорвёмся. Теперь же нас трое! Двинули, пока тут ещё кто-нибудь из ходоков Астрала не нарисовался.

И мы быстро ретировались в основную галерею, которая привела нас к кельям кандидаток. Решили двигаться, не выходя из Астрала, благо подпитаться маной можно было здесь на каждом шагу. Избаловали себя Ведьмы в Цитадели, ох избаловали! Это вам не Великая Степь, где средоточий меньше чем колодцев с водой.

Астральный марш — бросок позволял игнорировать все двери и ворота, коих встречалось всё больше. Как и говорила Инфа, неотступно следовавшая рядом с Лоос, нужный нам коридор мы узнали по тёмным фигурам Цензоров. В этот раз путь преграждали необычные двери. Неприятным сюрпризом явилась их материальность в Астрале.

— Как так может быть, Ло? — я обратился за разъяснением к Богине.

— Думаю, всё очень просто, Эскул. В их основе цельный скальный монолит, укреплённый Магией Земли. И судя по рунам, гномья работа… И не последнего мастера.

— Значит, идём через второй горизонт?

— Не идём, а иду, мой альв. Что-то не очень мне нравятся эманации стен в этом коридоре. Я чувствую запах магических ловушек. Вам лучше остаться здесь и на всякий случай встать в боковом коридоре…

— Но Ло…

— Не спорь, Эс. Возможно, придётся очень быстро двигаться между горизонтами…боюсь, что не обойтись без погружения в третий. А без подготовки этого делать не следует. Тем более, с нами Инфа. Девочка только начинает свой путь. Обидно, если умрёт в Астрале…

— Ну и что? Я же бессмертная.

— Это тебя не спасёт, шаранг! — Лоос сделала резкий жест рукой, словно отрубала все возражения, — какой толк от твоего возрождения на втором и, тем более, на третьем горизонте, если после этого ты будешь вечно бродить там средь хаоса пространств, обречённая на бесконечное число бессмысленных смертей.

Инфа открыла рот, чтобы привести новые доводы в пользу своего участия, но запнулась и лишь зябко передёрнула плечами.

— Бррр… какая мерзость…

— Ничего, юный Архитектор, какие твои годы? Успеешь ещё покорить свой Астрал! — туманно улыбнулась Лоос девушке и обратилась ко мне, — когда я уйду, подождите полчаса и выходите в реальность. Будь готов в любое время активировать портал, возможно, уходить придётся спешно. Не знаю, в каком состоянии Гергудрун, вряд ли с отлучённой Ведьмой церемонятся…будем надеяться, что всё будет хорошо. Удачи, Ло! — повинуясь безотчётному порыву, я приобнял альву и хотел чмокнуть Богиню в щёку, но нарвался на глубокий скоротечный поцелуй в губы. Хохотнув, Лоос скрылась в пепельном тумане Астрала. Я же, чтобы скрыть смущение, отвернулся от Инфы, сделав вид, что просматриваю инвентарь, становящийся видимым в пространстве первого горизонта.

Найдя уголок потемнее в одном из тупиковых отнорков от основного коридора, мы вышли из Астрала. Манипуляции с Ключами давались мне всё легче. Вот что значит практика!

Инфа с интересом уставилась на моё оружие:

— Интересный выбор, мастер Холиен. Я частенько встречала подобные ножи у высокопоставленных шаранг. А наставница Зелерин их с пояса никогда не отцепляет. Страшное оружие в ближнем бою, была возможность удостовериться…

— Это не ножи, а, скорее, кастеты с острыми лезвиями. И да, ты права. Это оружие шаранг. Мой первый учитель, Сонгар, посчитал его наиболее подходящим под мои начальные навыки, полученные ещё в бытность на Земле -1 от игрового персонажа.

— Как интересно! Вас научил бою с холодным оружием ИскИн, а продолжил обучать другой ИскИн…

— Мда… Но теперь ИскИнов нет, все они живые люди, древние. Хотя я порой и ловлю себя на мысли о зыбкости Небытия, тонкости её грани. Особенно когда сталкиваюсь с местными чудесами. Небытие не перестаёт удивлять квартерона Эскула Ап Холиена, шаранг! Кстати, моё лицо и тело во многом напоминает Модианна Эгинна, того самого тёмного Эльфа из игровой реальности Земли-1. Такой вот, живой памятник. Я немного сентиментален, прости…

— Нет, нет, Артём…эээ, мастер Холиен! В этом ничего странного или постыдного нет. Даже романтично… Я ведь сама, получив это тело от Первого в Озере Возрождения, сохранила лишь общие черты индивидуальности. Преображение коснулось не только цвета кожи. Я отметила возросшую физическую выносливость, мне стало достаточно трёх-четырёх часов сна, выросла ёмкость памяти. Даже учитывая мнемонические методики Ковчега, я в два раза быстрее ожидаемого выучила язык орков. Поначалу не придала этому значения, некогда было. Но потом поразилась возникшим переменам.

— Первый? Кто это? Маг шаранг?

— Нет, мастер Холиен. Эта сущность, которая живёт в Озере Возрождения. Точнее, она и есть это озеро. По его словам, Первые — это предтечи разумных в Небытии, и остались их единицы. Я слышала о двух. У гномов в Срединном Хребте и альвов в Священной Роще.

— Хм, интересный расклад. Надо будет Максима спросить, были ли эти персонажи прописаны в псевдореальности Земли-2? Он наверняка в курсе. Послушай, Инфа. Раз уж наверняка ждём, удовлетвори моё любопытство.

— Вы о чём, мастер Холиен.

— Ты понимаешь, несмотря на всё необычное, что произошло со мной за последний год, встреча с людьми будущего, пусть и параллельной реальности, — это же бомба! Как там у вас всё? Переверзев говорил только о проблеме с Системой и выживании Орбитального человечества, да и то, вскользь. А тут вы, космос, Ковчег, космодесант. Ожили детские мечты, давно задавленные пессимизмом реальности. Ты знаешь, мой дед, я тебя обязательно с ним познакомлю. Ты ему понравишься! Так вот, он мне как-то рассказывал, что в своём детстве не пропускал ни одного сообщения о полётах наших космонавтов. Рождение своё в 1969 году, он считал знаковым. Именно в этот год первые люди высадились на Луну. Всего лишь через восемь лет после первого полёта в космос! Эйфория прогресса охватила тогда очень много людей. Дед свято верил, что к его окончанию школы «на Марсе зацветут яблони»! И надежда эта таяла с каждым годом его взросления. Любимые книги так и остались фантастикой. Конечно, с возрастом он стал глубже понимать объективные причины столь медленного развития этой отрасли после качественного скачка к ближнему Космосу. Но от этого разочарование не становилось меньше. И я его понимаю. Тем ярче вспыхнула в нём здесь новая жажда жизни. Небытие подарило всем нам, вольно или невольно попавшим в него бессмертным, возможность осуществить свои мечты…

— Я вас понимаю, дядя Артём. Наш Ковчег, как и четыре проекта до него тоже создавались с надеждой на светлое будущее. Проблему Системы пытались решить разными способами, в том числе и бегством с земли, колонизацией других планет. Не знаю, как у вас, но стагнация в космонавтике продлилась в нашей реальности до начала XXII века, время прорывов и скачков в технологиях конца XX-го начала XXI века прошли. Человечество ждала скрупулёзная долгая работа по созданию мощных и безопасных двигателей на принципиально новых источниках энергии. Исследование метрики пространства, природы сингулярностей и суперструн подарили терпеливому человечеству новые постулаты навигации в Космосе. И не последнюю роль здесь сыграла пресловутая Система… Ведь без её активного участия многие открытия и их реализация не состоялись бы никогда.

— Получается, Система открыла путь человечеству к дальним путешествиям?

— Технически да. Вплоть до расчёта взаимодействия экипажей Ковчегов и Кодекса поселенцев. Некоторые горячие головы утверждали, что свой бунт против людей Система готовила уже тогда и, возможно, проект с Ковчегами — всего лишь её эксперимент, модель изоляции Человечества и изучение его ассимиляции в совершенно новых условиях. Но фактов, подтверждающих эту теорию нет. Не забывайте, мастер Холиен, что на многие глобальные решения в практическом воплощении научных открытий огромное влияние оказывают и политические, и социальные факторы. Человечество худо — бедно объединилось-то только перед лицом угрозы со стороны Системы. Тем не менее, когда мы вернулись с кораблём, орбитальное сообщество не было единым! Горстка людей, изгнанная с родной планеты, продолжала старые дрязги и борьбу за сферы влияния…

— Мда. Совсем неромантично. А почему, кстати, на вашем Ковчеге оказались одни женщины? Мне Максим обмолвился, но причину не рассказал…

— Судьбы кораблей проекта «Ковчег» складывались трагично. Из четырёх кораблей, отправленных ближайшим системам, где могли находиться пригодные для жизни и терраформирования планеты, вернулись три. Наш был последним. Максим обмолвился, что и не ждали уже. У двух предыдущих экспедиций всё закончились неудачей. Планеты оказались не пригодны ни для заселения, ни для преобразования нашими технологиями. Но этим Ковчегам хотя бы повезло вернуться неповреждёнными… «Надежда Евразии» попала в комбинированную пространственную аномалию с совершенно новым типом излучения, от которого системы и обшивка Ковчега защитили лишь частично. По иронии Космоса, не прощающего ошибок первопроходцам, за два месяца умерли все члены экипажа мужского пола… А ещё через год мы достигли конечной точки пути. Горькую иронию судьбы подсластили целых две планеты, пригодные к колонизации. Потрясающее «везение», правда, мастер Холиен?

— Да уж… — только и смог пробормотать я, качая головой.

— Но мы выполнили свой долг. Эта система ближе всех находилась к Земле, и понадобилось десять лет, чтобы основать жизнеспособную колонию. Аномалия оставила нам тяжёлое наследие. Все дети мужского пола, рождавшиеся в инкубаторах, не проживали и месяца. Наверное, и сейчас наши биологи и генетики продолжают биться над решением этой проблемы… «Надежду Евразии» решено было отправить с половиной оставшегося экипажа обратно. Земля должна знать, что у неё есть сестра за много световых лет.

— Вот бедолага-то, прилететь на Землю и загреметь в другой мир…

— А я не жалею, дядя Артём! Я кроме Ковчега и виртуальных инсталляций из корабельной библиотеки ничего и не видела. Ни Земли, ни новой планеты, которую мы назвали Гармонией. Родилась и выросла в Космосе. Лететь пришлось сорок семь лет. Даже прамамина ма родилась на «Надежде Евразии» …

— Поразительно, а почему «Гармония»?

— Гармония была матерью мифических земных амазонок. Да и планету нам Великий Космос подарил удивительную, наверно, в компенсацию за свою жестокость по отношению к другим… погодите, мастер Холиен, я чувствую содрогание струн Астрала!

Я вынырнул в действительность из грёз, навеянных рассказом шаранг, отметив религиозное отношение космодесантницы к Космосу.

— Погоди, Инфа. Как ты можешь видеть струны? Мы же в реальности?

— Я обрела эту способность в Озере Возрождения. Может, поэтому Лоос назвала меня Архитектором? Средоточия и струны я ощущаю не только зрительно, но и… всем телом, что ли… Всё: вибрации, пульсации, вестников — любые изменения в структуре. И сейчас там, куда ушла Лоос, происходит что-то очень сильно изменяющее Астрал!

— Тогда за мной, Инфа! Держись рядом, я активирую Щит Воды. Не увлекайся и не отходи далеко. Как бы ни подставила нас Верховная, мне кажется, крови между мной и Ковеном быть не должно. Иначе против нас организуют настоящий Крестовый поход! Ведьмина охота на Странников… Мда… Не хотелось бы. Как только Лоос с Гудрун появятся, забираем их и ходу в портал! Нам ещё из Долины как-то свалить надо… Но для начала, на воздух. Эти каменные норы меня уже достали.

— Осторожно, мастер! — своевременный окрик Инфы заставил меня отпрянуть обратно за угол. Страшный грохот и шквал из каменных обломков пронёсся по коридору, заставляя деформироваться край стенки моего Щита, оставшегося на пути потока. Перед глазами мелькнула зачарованная дверь, нерушимым монолитом полетевшая в дальний угол коридора.

Я снова осторожно высунулся из-за угла. Фигуры Цензоров, стоявшие до этого на страже у дверей, окутались Щитами стихий, Огня и Воздуха. Ведьмы тихонько пятились от пролома в стене, руки их были окутаны сполохами кастуемых заклинаний. Кто бы ни собирался выйти на них из облака пыли, которая заволокла проход, его ждал горячий приём. Да что это я? Кто, как не Лоос могла устроить подобное? А, значит, Королеву надо прикрыть. В силе Богини я уверен, но лишняя поддержка не помешает. К тому же чего греха таить, к Цензорам накопился небольшой счётец…

Бич привычно вырвался из рук, запуская смертельную песню воды. Лишь в последний момент я чуть подправил его траекторию, обрушив тонкие плотные струи бешено вращающегося веретена на стены коридора и груды камней от разрушенного прохода. Красивое боевое заклинание, сверкающее чистой синевой первородной стихии, мгновенно превратилось в грязную мясорубку из воды, камней и песка. Обозлённый, я вложил в него столько маны, что Бич фрезой прошёлся по стенам коридора, буквально хороня под грязевыми потоками щиты Цензоров.

Видимо, ранг этих Ведьм был не очень велик, так как все их попытки противостоять Грандмастеру Воды выглядели жалко и неэффективно. Щиты их судорожно деформировались и истаяли. Магессы мгновенно покрылись склизкой жидкой грязью, обрушившейся после дезактивации Бича. Лишнюю ману на этих дам я тратить не желал. Лично Эскулу Ап Холиену они ничего не сделали, а то, что Верховная у них сволочь, так это тема другой дискуссии. Обездвижив бедолаг Сном Гарпий, раздвинул максимально свой Щит, вытесняя пыльную муть из коридора, пытаясь рассмотреть, что творилось за проломом.

Прямо на меня со скоростью бегущего человека неслась чёрная смоляная… клякса, ежесекундно выбрасывающая во все стороны отростки, как амёба псевдоподии. Каждый такой бросок откалывал от базальтового монолита здоровенный кусок породы, который подхватывали и швыряли в противоположную сторону вновь отрастающие щупальца диковинного чуда.

В сплетении отростков приближающейся твари я с удивлением разглядел гибкое стремительно тело Лоос с каким-то объёмным мешком на правом плече. Правая рука Богини придерживала поклажу, а левая находилась в непрерывном хаотичном движении. С каждым взмахом её кисти тварь, внутри которой передвигалась Тёмная альва, осуществляла очередной бросок вырванного из стены осколка базальта.

Не успела Королева добежать до меня, как со страшным рёвом ей в спину из пролома на месте дверей вырвалось море огня. Поток пламени был столь интенсивным, что каменные стены коридора раскалились за считаные секунды и стали светиться. Огонь, столкнувшийся с чёрными щупальцами, стал жадно пожирать смолистую плоть. Отростки горели плохо, жар им явно не нравился. Лоос на секунду скрылась за красно-рыжими сполохами, огонь достиг моего щита и пространство между мной и богиней стало заволакивать густым белым паром.

Наконец, из мешанины чёрных отростков, на глазах сгорающих до густого жирного пепла, превращающего белоснежные клубы пара в грязно-серый туман, вывалилась тяжело дышащая Лоос со своей поклажей… Великий Рандом! Да это не мешок. На плече Тёмной Королевы, безвольно свесив голову, покоилась сама Гергудрун Неистовая…

— Эс! Не спи! Накрывай нас Щитом! — доспех Богини уже начинал дымиться: наиболее шустрые языки пламени уже приближались к её застывшей фигуре.

Активировав одновременно Водный Туман для понижения температуры окружающего пространства, я на секунду отключил Щит и тут же вновь скастовал его, заключая в спасительную сферу и Лоос с орчанкой и себя с Инфой.

Несмотря на кратковременность проделанных манипуляций, из коридора пахнуло таким жаром, куда там сауне! Камень стен коридора раскалился до вишнёвого цвета.

— Жива? — только и успел спросить я альву, буквально рухнувшую у моих ног на каменный пол, но аккуратно придержавшую тело орчанки.

— Со мной нормально, но Гудрун едва держится. Эти поганые Ведьмы что-то сотворили с её Средоточием. Это не просто отлучение от Ковена. Её изолировали от источника магии! Не знаю сколько она продержится, Эс! Но надо уходить. Где твой хвалёный портал?

— Сейчас! Инфа, держись ближе. Открою окно, первая ты, затем Ло… — жестом руки я пресёк возражения со стороны Богини, — сам подхватил тело Гергудрун, оказавшееся на удивление лёгким. Суки! Ничего, ответите мне…

Окно портала открылось едва я перенёс внимание на пиктограмму. Радует, что хватает уже лишь мысленного усилия для основных заклинаний. Инфа молодец, без показного геройства прошмыгнула в видимое за окном пространство фургона. Лоос — лишь с секундной заминкой. Я же, встав к порталу спиной и поудобнее поправив тело Гудрун на левом плече, активировал Рунную Карусель и мысленно потянулся к ближайшему Средоточию. Жаровни на его месте уже не было, но манопотоки никакая магия нарушить не могла. Зачерпнул силы от души и вместе с двадцатикратным усилением Водного Щита и Бича обрушил на раскалённые стены коридора тонны воды.

Ярость и жажда мести за Гудрун породила настоящие чудеса изобретательности. Мысль использовать старые заклинания похожим образом навеяло воспоминание о Варрагоне. Немного физики и термодинамики местным Ведьмам продуться по вкусу, хе-хе…

Ко времени моего вмешательства огненная вакханалия в коридоре стала стихать, а вместе с этим стала видна группа Ведьм, окружённых щитами быстро приближающихся к моей позиции. У двоих из них в руках бились огненные хлысты, напоминавшие Водный Бич. Ещё одна двигалась между ними выставив ладони вперёд и двигая впереди себя стену из белого огня. Цвет пламени мне не понравился. Не люблю неизвестность. А дверью хочется хлопнуть погромче…

Ничего, сами напросились. Я направил веретено вихря из потоков воды на светящиеся стены коридора, медленно и аккуратно, стараясь захватить как можно больше раскалённого камня. Эффект превзошёл все ожидания. С пушечным грохотом раскалённый базальт стал покрываться трещинами самых разных конфигураций и размеров, пространство заволокли не только клубы пара, но и сотни летящих во все стороны камней, шрапнелью пересекающих всё видимое и невидимое пространство. Сталкиваясь со стеной белого пламени, они вспыхивали яркими звёздами, вязли в толще моего щита, медленно меняя окраску и злобно шипя.

Делая шаг назад, в портал, я в последнем движении, не думая о невозможности подобного трюка, просто толкнул полусферу щита с несколькими тоннами сжатой воды навстречу приближающейся стене белого пламени…

Последствий я не увидел буквально вывалившись на руки Лоос и Хейген, которые перехватили у меня Гергудрун. Быстро выбравшись из фургона и убедившись, что снаружи царит глубокая ночь, освещаемая разноцветьем трёх лун, столкнулся с Сим Ка и Астрой, которые окружили Инфу, скороговоркой посвящающую наших друзей в положение дел.

Я метнулся взглядом по гостевому лагерю. Тишь да гладь. Редкие костры. Замечательно, чем меньше народу нас видело, тем проще будет Матильде. А вот и маркитантка.

— Как там Гудрун?

— Без сознания, Холиен. Но дышит ровно и сердце без перебоев. Что там случилось, ради Подгорного! Куда ты опять влез?

— Всё потом родная! Чем меньше ты сейчас знаешь, тем лучше. Мы с Гудрун и Лоос уходим. Инфа с нами. И чем быстрее, тем лучше. Если Ведьмы спросят, скажешь, что я отобрал фургон силой. Да и сюда приехал, подрядив тебя за золото. Ясно? На этом и стой. Бруно в их Катакомбах в безопасности. Вряд ли им будет дело до ещё одного тела, сражённого Сонным Мором. Я ведь не успел проявить к нему яркий интерес. Но вот с Натиенн… Уверен, Сигурни защитит её. Я пока ударил лишь по самолюбию Ведьм, отдавив мозоль Верховной…

— Ох, Эскул! — покачала головой Хейген.

— Мы с вами! — Астра и Максим с решительными лицами следовали за раскрасневшейся Инфой.

Я посмотрел на космодесантниц и лейтенанта. Кивнул с улыбкой, указав на тент повозки:

— Все в фургон и пока не высовываться. Приоритетная задача — защита и сохранность орчанки. С вами будет Лоос. Я сейчас поработаю с лошадьми. Думаю, довезут они быстро, — и развернулся к маркитантке, — Хейген, времени мало, вот тысяча золотых. Думаю, как только всё уляжется, возвращайся к Гуггенхайму, ждите весточки от меня. Дам знать. И верь, клянусь всем, что есть у меня в этом мире, Бруно вытащим. А заодно и всех пострадавших. Ведьмам не верь. Они ничего не могут, только щёки надувают. Даже Сигурни не говори, где я. Да ты особо и знать не будешь. Договорились?

— Ох, Холиен, а куда я денусь? Езжайте уже. Врать своих детей будешь учить, а не старую маркитантку…

— Уж и старую! — я крепко обнял Хейген и поспешил к фургону.

Заглянув под полог, столкнулся нос к носу с Богиней:

— Ло, надеюсь на тебя. Боюсь уйти тихо не придётся. Сим Ка вроде тоже маг битый, должен помочь. Девчонок мне береги. Они особенные. Я сейчас кое-что сделаю с лошадьми, будут мчать, как бешеные. Справишься?

— Меньше слов, мой альв… — мгновенный и горячий поцелуй Королевы, чего греха таить, изрядно прибавил оптимизма.

Трофейные лошади орков, на которых мы сменили кляч Хейген, настороженно посматривали на меня, кося оливковыми глазами. Я ласково погладил крайнюю по холке:

— Простите, дорогие, обещаю, что неделю будут кормит отборной пшеницей! А сейчас надо поработать. Дети Хейген уже максимально облегчили фургон, сняв с него всю поклажу.

Среднее Исцеление и Регенерация, дважды на каждую. Лошади тихо заржали, в нетерпении переступая передними ногами. Я запрыгнул на облучок, где уже крепко сжимала вожжи Лоос.

— Вперёд, — мы начали выводить фургон из загона для гостей, что приткнулся у края одной из стен ущелья в ста пятидесяти шагах от ворот в Цитадель.

Луны стояли высоко, почти касаясь вырубленных в скалах мрачных фигур Трёх Сестёр. Тишина, только где-то высоко на скалах пела свою песню ночная птица. Прохладный ветерок шевелил волосы Лоос. Лепота…

Сглазил…

Со стороны ворот раздался пронзительный противный звук рога, пилой проехавшийся по уже вроде бы успокоившимся нервам. Из фургона показалась голова Сим Ка. Мы только выводили повозку на прямую дорогу, а впереди ещё развилка с лучниками на каменной арке…

Шелест и свист, даже на таком расстоянии заставившие заболеть уши, сопровождались вспыхнувшими в ночном небе огнями: десять, двадцать, пятьдесят… — они не поддавались учёту. Зрелище напоминало выстрелы орудийного салюта. В ночном небе вспыхнули тысячи ярких немеркнущих цветков, осветивших склоны ущелья. Три Луны и так давали достаточно света. Но это… Неизвестная магия превратила ночь в день. В нашу сторону галопом мчался десяток всадников и судя по сопровождающим их шлейфам разноцветных сполохов, это были не простые Стражники. За их спинами медленно продолжали отворяться ворота Цитадели и наружу выбирались всё новые и новые представительницы Ковена.

Похоже, Верховная решила объявить на нас настоящую облаву. Тихо уйти не дадут.

— Что будем делать, Ло? — обернулся я к напряжённо всматривающейся в приближающийся отряд Королеве.

— Нам бы этот передовой отряд как-то остановить. А там, дай Великий Альв, уйдём! Через каменную арку не поедем, я заметила дополнительный путь…

До сближения с нами у всадников оставались считанные минуты. Мне были уже хорошо видны белые одежды, развевающиеся на одной из Ведьм и облако её светлых волос, отражающее лунный свет.

— Зелерин! — подтвердила мои опасения Инфа.

Вот же… Кто, кто, а уж эта шаранг была мне симпатична. Рассудительная и спокойная. Чёрт, она же наставница Инфы! Дёрнуло же её поучаствовать в погоне…

— Максим, давай свой Щит! Мы с Лоос попробуем не дать им приблизиться, а ты будешь защищать от случайных заклинаний.

Сим Ка кивнул и тут-же полупрозрачный Щит Воды накрыл нашу временно остановившуюся повозку, Лоос, не отпуская вожжей, произнесла какую-то скороговорку и земля перед фургоном со стороны всадников на тридцать шагов превратилась в смоляное болото со вспучивающимися тёмными пузырями, лопающимися с противным хлюпающим звуком и выстреливающим вверх на высоту человеческого роста тонкие струи, застывающие острыми иглами, даже на вид кажущимися очень опасными.

Всадники успели осадить лошадей, растягиваясь в цепь по границе смоляного болота. Над иглами в нашу сторону полетелиневидимые заклинания Воздуха, от которых Щит Максима только вздрагивал и немного прогибался, одновременно на его поверхность обрушились потоки крупных каменных валунов, отлетающих и тонущих в смоляном болоте с громким чавком. Между чёрных игл зазмеились огненные протуберанцы, края болота робко коснулся небольшой Бич Воды.

Нащупывают слабину. Магия Лоос для них в диковинку… Среди всадниц я увидел и старых знакомых. Виндикты. Верховная обиделась и не поскупилась на элиту?

— Мы не хотим крови, дайте нам уйти! Ковену мы больше ничего не должны. Я выполнил обещание!

— А мы подчиняемся Совету Ковена и Верховной! Грандмастер. Сдайтесь, вы выкрали отступницу и кандидатку в Адепты. Это серьёзное преступление. Сдайтесь и крови не будет! — произнесла выехавшая вперёд Светлая альва, кажется её звали Ируинн, Мастер Воздуха.

— Ируинн, вас обманули! Я заключил сделку с Верховной. Гергудрун в обмен за заклинание Воскрешения. Скрижаль заклинания была получена Ковеном, а нас с Лоос скинули в пропасть. Но я не в обиде, возможно, это решение принадлежит лично Верховной. Поэтому Гудрун я забираю по праву, а Инфа сама передумала становиться Адептом. Я обвёл глазами остальных Ведьм, — Трофгар, Мастер Огня, Гхализ, Мастер Земли, и Ариса, Видящая Суть, — все смотрели настороженно. Последняя о чём-то шепталась с Зелерин. И мне это ох как не нравилось!

— Зелерин, мастер Холиен прав! Я сама приняла решение! — вот, нелёгкая вынесла эту Инфу из фургона. Девчонка высунулась по пояс и приставила ладони ко рту рупором.

— Мы помогли тебе, Инфа! Шаранг дали тебе всё! — лицо возмущённой наставницы потемнело.

— А я не предаю шаранг, так и передайте Царице и эфери Габар. Инфа всегда готова отдать долг народу Пустыни! Вы просто многого не знаете. Верховная обманывает…

— Замолчи, отступница! Нет под солнцем справедливее и благороднее силы, чем Ковен, его Совет и Верховная!!! — с этими словами Ариса и Зелерин вытащили из седельных сумок какие-то предметы и подняли их над головой.

Воздух пронзила лёгкая дрожь и Щит Максима исчез, как и не было. Я поспешно активировал свой, едва успев в последний момент, так как заклинания Магии Земли, Огня и Воздуха ударили в нас с удвоенной силой.

Что за… Оглянувшись, я едва успел подставить плечо, в которое Лоос уткнулась головой, бормоча что-то неразборчивое. Чёрт, проклятые Видящие Суть со своими хитрыми артефактами! Значит, в фургоне тоже все в отключке. Я один на один с отрядом из отборных Ведьм, которые рано или поздно продавят мой Щит или не продавят, какая разница, если подоспеет толпа от ворот Цитадели?

На меня нахлынула злость. Злость на самого себя. Что же я пытаюсь всё последнее время решить проблему без крови? Меня обманывают, друзей лишают свободы и своей сути! Сбрасывают в пропасть! А я продолжаю сдерживаться, в надежде добиться справедливости словом. От кого? И где? В мире, где жизнь любого, кто встал на пути сильных, не стоит ничего!

— А вот хрен вам, Ведьмочки! Не будет вам стопятисотого китайского предупреждения. Кто не спрятался, я не виноват! — я не заметил, как проорал свои мысли вслух. Средоточие моё, как и Сфера полнёхоньки. Лагерь гостей далеко в стороне, как удачно. Не научились, видно, в этом мире ещё прикрываться невинными, или снобизм и брезгливость к простым людишкам у этих Ковенских сучек гипертрофированы. Варрагон, город моей невинности, я в своё время пожалел, поглядим, что они скажут после атаки на Цитадель! — Эй! Зелерин! Ируинн! — я пытался пробиться голосом в паузах между заклинаниями и по лицам Ведьм видел, что они слышат меня и видят ярко пылающую Карусель Рун над моей головой, — мы заключили договор с Верховной именем Богов! Так вот. Я призываю в свидетели Трёх Сестёр, Подгорного, Великого Альва, Богиню Сущего Эвридику Беспощадную…всех, кто меня слышит, договор именем богов нарушен, взываю к возмездию!

Активация Торнадо, как и обычно, прошла незамеченной. Источников воды в видимой доступности не было, поэтому фокусом я выбрал фигуры Богинь над воротами в Цитадель и стал напряжённо вглядываться в даль.

В нервном ожидании пристроил всё ещё бессвязно бормочущую Лоос на лавке облучка. Подошёл к лошадям, нервно прядающих ушами. Животные инстинктивно чувствовали приближающуюся стихию. Ничего, родимые, не бойтесь. Получится, уведёт вас мастер Холиен от беды. Поочерёдно связал шнурки на шорах, закрывая обзор лошадям почти полностью. Мало ли, понесут, куда не надо…

За спиной грохнуло. Началось. Я обернулся. Десятки гигантских молний били в гору, в основании которой располагались ворота Цитадели. Я улыбнулся и крикнул виндиктам:

— Ха, выкусите! Валите в свой Ковен, а лучше подальше отсюда!

Я ещё раз присмотрелся к небу над цитаделью. Знакомых вихрей и смерчей не наблюдалось. Неужели я ошибся?

— Дядя, Артём! — вот это новости. Рядом стояла инфа, разевая рот в душераздирающем зевке, — что это было, Макс, Астра вырубились?

— Магия Разума. Твоя наставница уложила почти всех. У меня иммунитет, как погляжу и ты покрепче будешь…

— Зелерин? — губы Инфы сжались в узкую полоску. Она обернулась к тревожно застывшим Ведьмам, продолжавшим бомбардировать наш Щит заклинаниями стихий, — Зелерин!!! — наставница повернулась на голос Инфы. Лицо её было напряжено, — я не хочу убивать, наставница. Шаранг были добры ко мне. Но нельзя заставлять разумного идти против своей природы. Ты обманула меня. И не рассказала обо всей цене за судьбу Адепта. Передай Ардаре, что мы всё ещё подруги. И скажи виндиктам, что у вас десять ударов сердца, чтобы повернуть коней и спасаться.

Я отметил, что пока Инфа произносила свой пламенный монолог, Зелерин резким жестом остановила своих спутниц, заклинания прекратили атаковать Щит. Но я решил пока его не снимать, мало ли чем закончится спор наставницы и ученицы. Шаранг попыталась что-то возразить космодесантнице, но Инфа, не слушая никаких аргументов, шагнула за границу Щита. Внутри у меня всё похолодело. Грохнут же дуру, а возродиться неизвестно где! И чего я тогда за неё бодался.

Девушка стояла ко мне спиной, гордо подняв голову с копной огненно-рыжих волос. Контуры её фигуры подёрнулись сначала слабым голубоватым свечением, с каждым ударом сердца становившимся всё интенсивнее.

Инфа подняла руки и мне показалось, что у неё в ладонях сияет маленькое синее солнце. Тревожный окрик со стороны виндиктов заглушили новые раскаты грома, а молнии, бьющие прямо в статуи Трёх Сестёр, вновь осветили всю округу, но уже призрачным электрическим светом.

Растерянно я смотрел в спины спешно удаляющихся виндиктов. В глазах стояли бледные, без кровиночки, лица застывших от ужаса Ведьм и окаменевшее бронзой лицо Зелерин.

А впереди, перед невысокой девушкой с Земли-2, всё больше расширялся в диаметре огромный шар синего пламени. Вот он уже больше самой инфы, вот, величиной с фургон. Достигнув десятка метров в диаметре, он поплыл вперёд, медленно наращивая скорость. Всё, чего касался синий свет или отблеск этой сферы в мгновение ока превращалось в прах и пепел. Не стало ни смоляного болота, ни придорожных камней ничего… Синяя смерть неотвратимо приближалась к воротам Цитадели. А разбежавшиеся по сторонам обитатели Ковена в ужасе застыли в ожидании конца.

Я деактивировал Щит и подошёл к девушке со спины. Инфа обернулась. Лицо её было печально, под глазами залегли глубокие тени.

— Может, не стоит так радикально, а, девочка? — только и сумел спросить я, глядя в лицо новообращённой магессе, владеющей Абсолютной Смертью в мире Небытия.

— Да я так, попугать только, дядя Артём, — спокойно ответила Инфа и отвернулась от вида замершей Цитадели, вяло взмахнув рукой. Сияющая синевой сфера растаяла в нескольких десятках шагов от ворот, рассыпавшись сверкающими звёздочками.

Я приобнял Инфу за плечи и повёл её к фургону. Глухой рокот и сильнейшее сотрясение земли под нашими ногами едва не свалило нас с ног. Заржали лошади. И новый удар! Потом ещё и ещё. Три удара, напомнивших громовые раскаты, но более глухие.

— Смотрите! — Инфа указывала мне пальцем на фигуры статуй над воротами.

У каменных изваяний Трёх Сестёр отсутствовали головы, на их месте в скальном массиве зияли огромные проломы, из которых били струи воды, сливающиеся в один мощный водопад, низвергающийся на дорогу перед воротами. Обитатели Ковена в панике разбегались в разные стороны, пытаясь забраться повыше.

Мы с Инфой переглянулись.

— Валим, дядя Артём! — от печали на лице новообращённой шаранг не осталось и следа.

Поразительно, что могут сделать с зашоренными лошадьми заклинания «Гипноз» и «Страх»! Молясь всем Богам, чтобы фургон не развалился на бешеной скорости, мы с Инфой, прижавшись друг к другу на облучке, неслись по ночному ущелью.

Из-под полога фургона торчали ноги в изящных сапожках. Укладывать дезориентированную Лоос толком не осталось времени. Работая слаженно, подхлёстывая несчастных животин плетями, я слева, а шаранг справа, мы не оглядывались. Но казалось, что вырвавшаяся на свободу из неведомых недр Цитадели вода нагоняет нас с каждым биением сердца. Воображение рисовало ревущий поток гигантской волны, вот-вот накроющее наше утлое средство передвижения. От мыслей, что там, с лагерем гостей, холодело в груди. Нет, Хейген не такая, чтобы пропасть зазря. Но остальные, ни в чём не повинные люди…

Словно читая мои мысли, Инфа прокричала:

— Гостевой загон выше уровня ворот! А уклон в сторону ущелья! Не переживай! Время им хватит, чтобы уйти!

— Твоими бы устами! А ты удивила меня, космодесант! Что это за магия?

Ответа я не расслышал, или Инфа не стала отвечать.

Хвала Великому Рандому, дорога в ущелье была прямой, как стрела. На мордах лошадей хлопьями стала выступать пена. И немудрено. Фургон летел так быстро, что при полном безветрии видавший виды тент раздувался парусом.

Не отвлекаясь от монотонной работы плетью, щедро скастовал Среднее Исцеление, Регенерацию. Животинки прибавили, хоть это и казалось невозможным! Невысокие оркские лошадки давали фору призовым скакунам.

Я мельком глянул на Инфу. Плотно сжав губы, девушка смотрела вперёд, прищурив правый глаз, будто целясь. Лишь тоненькая полоска белков сверкала под светом лун. На мой вопрос шаранг так и не ответила. Неизвестная магия чудовищной разрушительной мощности…

Наконец, шум воды позади стал стихать. Или мы к нему просто привыкли. Ущелье раздвинуло границы, скалы сначала ушли широко в стороны, затем исчезли в темноте. Едва мы выехали на простор, впереди показалась каменная арка с кострами дозоров.

Нет, такой привет нам не нужен. Я тронул Инфу за плечо, показывая, что мы должны прекратить погонять лошадей и нужно сворачивать с дороги. Пришлось снова подлечить настрадавшихся за эту поездку животных. Далёкий шум воды скрыл скрип колёсных осей фургона, а луны, так кстати скрывшиеся за облаками, подарили нам необходимые полчаса темноты.

Если на каменной арке нет стражей с каким-нибудь ночным зрением, то, пожалуй, проскочим! Лошади, словно почувствовав, что скачки больше не будет, стали изображать из себя волов на рисовых полях. Видимо, мои многократные лечилки сняли эффект заклинаний Разума. Я не стал больше рисковать, обновляя «Гипноз» и «Страх». А ну как рванут сивые по целине, костей не соберём!

Обходной путь потихоньку стал забирать в гору. Каменная арка была уже далеко в стороне, когда на просторы долины из ущелья вывалился грязевой поток. Вода существенно растеряла свою силу и на открывшемся пространстве стала формироваться сначала гигантская лужа, а затем и небольшое озерцо, медленно обретающее берега. Мда… была дорога в Цитадель, теперь целая река! Придётся Ведьмам конопатить гондолы. Ну это уже их проблемы…

Одна из лун стыдливо показала свой лик в просветах между туч. Лошадям стало совсем трудно идти: уклон повышался, стали попадаться каменные осыпи. Мы с Инфой соскочили с облучка и, взяв лошадей под уздцы, помогали как могли. Рассмотреть нас на фоне серо — чёрных скал со скудной растительностью даже вблизи было проблемой, а уж со стороны каменной арки, до которой было больше лиги, и подавно.

— Шаранг называли её «звёздный огонь», — долго молчавшая Инфа внезапно заговорила.

— Что?

— Ты спросил, что у меня за магия, Эскул…

— Ааа…да, мощная у тебя основа. Никогда не встречал здесь такого. Да я, в общем-то, и видел мало.

— Шаранг говорили, что у них тоже давно такого не встречалось. Современники знают только из легенд…

— А ты что думаешь?

— По характеристикам и воздействию на материю напоминает… плазму. Сим Ка надо спросить, у него вторая спецуха инженер броневой защиты.

Нормально так. Значит, в фургоне у меня практически интеллектуальный цвет диаспоры Бессмертных слюни пускает…

Поймал себя на мысли, что впервые Бессмертные осознано стали восприниматься мной не просто разбросанными по Небытию земляками, но как реальной силой, выходящей на карту непростых местных взаимоотношений. Орден Ведьм… ммм…оказался не совсем таким, как я себе его представлял.

— Тихо! — Инфа резко остановилась. Мы отошли достаточно далеко и звук вырвавшейся на просторы Долины водной стихии едва угадывался. А там, откуда мы ехали раздавался… стук копыт лошади. Одной лошади. Кто-то нагоняет фургон? Ну, если это снова виндикты! Я устало активировал Щит Воды и тут же развеял его, взглянув на спокойно стоящую рядом шаранг с теплившимся на ладони маленьким синим шариком. Из темноты послышался голос:

— Мастер Холиен! Мастрес Инфа! Это я, Бордах! Можно мне подъехать ближе?

Вот тебе и раз! Кентурий… а этому чего здесь надо? Инфа продолжала играться шариком плазмы.

— Если ты один, Бордах, то милости просим, — на мой голос из темноты вышел улыбающийся орк, ведущий в поводу взмыленного коня.

— А ты, Целитель кого ждал? Ведьм? Так они там сейчас все юбки сушат, то ли от воды, толи ещё от чего… Я такого переполоха среди этих напыщенных магичек никогда не видел. Разворошил ты, мастер, осиное гнездо! — Чёрный, переполненный чувствами, хлопнул меня по плечу так, что я едва не присел на гудящих ногах. — С весточкой я, от Хейген. Велела не беспокоиться, всё у них в порядке. Ведьмы быстро очухались, да русло-то и подправили. Теперь у Цитадели свой водопад с рекой. Загляденье…

— А может, не будешь меня лечить, кентурион. Ложь не к лицу тебе, Чёрный, — я был не в том настроении, чтобы играть в игры. Ключи сами прыгнули в ладони, окутываясь смоляным туманом. Глядя на меня, Инфа нахмурила брови и, встав слева, увеличила размер плазменного шара до величины бычьей головы. Воздух вокруг пронзительно-синей сферы тревожно загудел.

— Эй! Эй! Эй! Целитель, придержи коней! — орк попятился, вжимая голову в плечи.

— С весточкой от Хейген, говоришь… И когда ты успел с ней переговорить? Когда мы уезжали тебя рядом не было. Да и ехали мы очень быстро. А ты не только пообщаться с ней успел, но и посмотреть, как Ведьмы новую реку укрощают… Ох, свистишь, кентурион…

— Ну всё, всё… успокойся, Эскул! И рыжую уйми, а то от её синевы у меня нутро сводит. Видел я Хейген издалека. Правда, всё с ними в порядке. Меня Зелерин к каменной арке Стражей порталом направила… чуть раньше, чем виндиктов. Переживает она…за девку…просила передать тебе, что по-другому не могла. И ещё наказала в посёлке Долины не появляться ни под каким предлогом. Там тебя Цензоры и виндикты в первую очередь искать будут. Уходить тебе надо, порталом куда подальше. Только не из Долины. Его Ведьмы на контроль возьмут. Есть в суточном переходе шахтёрская деревня хоббитов. Там малый портал, далеко не переместят. Но лиха беда начало…

Я выдохнул. Клинки упрятал в инвентарь, положив освободившуюся правую руку на плечо Инфе:

— Как думаешь, не врёт, клыкастый?

Космодесантница погасила шар плазмы, устало провела ладонями по лицу и пристально посмотрела орку в глаза, от чего кентурион потупился:

— Зачем ему? Да и в подлости я Бордаха пока не замечала. Захочет убить, убьёт. Взять в плен слабого и продать на невольничьем рынке? Не вопрос. Применить в бою против врага хитрость? Всегда пожалуйста… Ну и с некоторых пор он предан и благодарен шаранг за выкуп его долга. Заметь, Холиен, именно шаранг, а не Ведьмам. Я бы добавила, именно Зелерин…

— Ну что, Бордах, права девушка? Могу я тебе доверять, Чёрный?

Орк гордо выпрямился и с достоинством произнёс:

— Рыжая правду говорит. Долг чести у меня перед мастресс Зелерин. Да и перед тобой, Целитель, долг жизни, — он вдруг подмигнул мне, расплываясь в клыкастой улыбке, — ногу-то, мастер Холиен, ты мне починил надёжно. Не нарадуюсь.

— Ну тогда едешь с нами. Коль в посёлок нам нельзя, заночуем где потише. А к тебе будет просьба. Я расскажу, как найти моё подворье. Там на хозяйстве гоблин, Гуггенхаймом зовут. Расскажешь ему всё. Просьбу от меня передашь. Пусть соберёт у себя Руну, Редьяра и Базилевса. Ты же вместе с ними вернёшься в наше укрытие. Задача ясна?

— Отчего же не ясна? Вполне. Это ты правильно, Целитель, решил. С друзьями оно полегче будет.

— Вот и договорились! Поехали, скоро рассвет. Нам ещё укрытие найти надо поближе к посёлку…

Подходящий овраг нашёлся через час. Выручили навыки и умения кентуриона. Даже ночью в незнакомой местности этот воин ориентировался просто поразительно. Лоос так и не пришла в себя, забывшись беспокойным сном. Пришлось устроить её вместе с остальными в фургоне. Ничего, хоть и тесновато, но гораздо теплее, чем нам с Инфой.

Бордах сноровисто обустроил небольшой очаг из камней и сланца, что собрал по склонам оврага. Разжёг небольшой костерок и растворился в ночи, пообещав привести моих друзей как можно быстрее.

Усталость со страшной силой навалилась на нас с шаранг тяжёлой плитой. Я повытаскивал из инвентаря все запасные рубашки, старый плащ, соорудив импровизированное ложе для Инфы. Девушка перед этим показала мне простой, но эффективный фокус, с помощью своей плазмы сплавив пятачок земли у костра и уложив на него ветки порубленного кустарника.

Я по достоинству оценил импровизированное ложе, которое в отличие от предложенного мной не тянуло тепло из тела. Устроив рыжую головку у меня на коленях, шаранг через минуту уже сладко сопела.

Ко мне, несмотря на усталость, сон никак не хотел приходить. В голову лезли всякие мысли. По большей части, невесёлые. Это же надо было столько ошибок наворотить!

Нет. Ничему не научил меня Варрагон. Тоже мне. Приехал на поклон в Орден с наивной надеждой найти понимание у Ведьм… Хотя, почему наивной? Все встреченные мной до сегодняшнего инцидента Ведьмы были вполне достойными представительницами своей касты. Гергудрун, Сигурни, Зелерин, виндикты… Хотя, последние при первой же команде «фас!» кинулись атаковать. С гнильцой орденок-то. Оно и понятно, власть, а особенно власть магии, влияющая на многие политические и экономические расклады местных — штука ох какая заманчивая! А тут я, придурок без страха и упрёка… Кто ж знал, что «Возрождение» такая ценность?

А нужно было знать! Кто мешал побольше расспрашивать, пока орчанка была рядом. Дурацкая привычка к игровой базе данных, которая всегда под рукой. Самоуверенный зашоренный выскочка! Что стоило привязать портал на подворье? А? Всё спонтанно, с наскока… а применять высшее заклинание, подвергая риску ни в чём не повинных паломников в Цитадели? Мдааа… из стыдобища, да в мокроступище. Если бы рядом не было Лоос…страшно подумать. Интересно, долго Великий Рандом будет выдавать мне авансы? Или и его терпение скоро кончится.

Досада на самого себя разогнала последние остатки сна. Я аккуратно переместил голову спящей Инфы на свёрнутую запасную рубаху, встал и раздражённо стал мерить шагами овраг. Вернулся к костру, расчистил рядом небольшой участок и заякорил портал. Пусть будет ещё одна безопасная точка. Надо, вообще, ввести в привычку ежедневно после каждой стоянки ставить якоря в разных местах. Пусть заклинание и срабатывает раз в сутки. Никогда не знаешь, куда понадобится перенестись…

— Чего маешься, Демиург? — тихий голос Янитора, прозвучавший из темноты, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и выхватить Ключи.

— Грёбанный привратник! Ты чего так подкрадываешься? — громким шёпотом я попытался скрыть смущение от проявленного страха.

— Хе-хе, Эс, не подкрадываюсь я. Просто система наведения локации моего аватара завязана на твой нейротрон. Поэтому я всегда буду появляться около тебя, где бы ты ни находился. Всё просто, как апельсин.

— А… тогда ясно. Но пока обрадовать тебя нечем. Обстановка немного осложнилась. С Ковеном возникли определённые разногласия…

— И поэтому ты прячешься в овраге, в лиге от границы посёлка? А это у нас кто? — Янитор, подошедший к костру и протянувший ладони над огнём, пошевеливая толстыми пальцами, уставился на спящую Инфу.

— Угадай, — мрачно буркнул я, присаживаясь рядом.

— Ещё одна бессмертная? Мелкая какая-то…да и раса… Шаранг? Это как? — я убедился, что уже ради выражения безмерного удивления на лице Янитора, стоило вытаскивать Инфу из Катакомб.

— Космодесантница из межзвёздной экспедиции, с Земли-2.

— Да ты что? Те самые, с орбиты?

— Ага, а в фургоне дрыхнут её товарищи по несчастью…

— Хех! — фигура Янитора затряслась от смеха, — те самые челноки? Ну ты везунчик…

— Только это меня и оправдывает…

— И что думаешь делать дальше?

— Послал весточку своим. Жду их появления. Потом надо уйти подальше отсюда и подумать, как решать проблему с идентификацией аватаров. Ло оказалась уникальным специалистом по Астралу. Ключик мы худо-бедно нащупали, осталось найти магнит, с помощью которого удастся вытащить нужную иголку из стога сена…

— Что ж, команда бессмертных — это замечательно. Вестник поторапливает. Объектов много, а время поджимает.

— Ну, извинись за меня перед Хранителем, — я криво усмехнулся, — хотелка у него безразмерная, а мне приходится действовать по обстоятельствам. Информации вы выдали минимум — это раз. Путешествую на собственные средства — это два. Да ещё надо умудриться обдурить представителя сверхцивилизации — это три! — я с досады ударил кулаком по колену.

— Хм, не замечал за тобой раньше подобного пессимизма, Эскул!

— Да понимаешь, Янитор, всё как-то коряво, непрофессионально. Тыкаюсь, как слепой котёнок…

— Это потому что постоянно пытаешься всё сделать сам. Ты хоть и личинка Демиурга, но до полноценного творца тебе ох как далеко. Хватит планировать. Создавай команду. Распределяй задачи. Время подходящее. Бессмертные уже смогли оценить новый мир, по уши наадреналинились! Как, например, Базилевс. Что дальше? Дай им общую цель! Или не давай! А сидеть и посыпать голову пеплом много ума не надо. Ты же хотел новой жизни? В новом мире. Ну? Взял карты, играй…

— А если не получится? От меня уже столько народа зависит…

— Твою мать! Делай уже! До сих пор получалось неплохо. И задумайся, ведь для миссии Вестник именно тебя выбрал. Не думал почему?

— Легче контролировать? По старой памяти и истории с Фиалами? За лояльность?

— Холодно, Эс, холодно… Твой аватар, твоя личность в Небытии. Ты не думал, что его развитие имеет наиболее удачное сочетание умений, навыков и достижений?

— Да ладно! Я всего около полугода в этом мире, наверняка найдётся несколько дюжин Странников, которые здесь дольше и их развитие гораздо мощнее моего.

— Да? А ты не думал, что в данном случае наибольшую роль играет не время пребывания в Небытии, а момент перемещения. Ты появился во время ключевых событий, вероятностные линии столкновения с другими путешественниками и важнейшими фигурами вообще не поддаются разумному объяснению! Признайся, ты ведь и сам подумывал, что судьба тебе ворожит? Хотя ты и поминаешь «Великий Рандом» на каждом шагу. Но такого Бога в Небытии нет. Помогавшая тебе Система, канула вместе с транслокацией миров… Вестник лишь просчитывает вероятности и выбирает оптимальных фигурантов. Против него работают цейтнот и непредвиденные ошибки процесса разделения миров. Но выбор тебя, как ключевой фигуры, не случаен. Я пока пытаюсь разобраться во всех нюансах. Но поверь, если кому и под силу из Странников спасти людей на Станциях, то это ты!

— Но я же не отказываюсь и даже лично заинтересован! Просто иногда теряю надежду…

— Это немудрено. Подобный товар в дефиците во Вселенной. Крепись, Эскул. Пока твой путь — ни много, нимало, спасение людей. И я с тобой, хоть для меня это и закончится, скорее всего, печально, — Янитор одним движением лопатообразной ладони подбросил валежника в догорающий костёр.

— Похоже, мой сегодняшний недуг становится заразным, привратник, — печально улыбнулся я. Давай по делу. К утру прибудут мои друзья и мы двинем в селение половинчиков, чтобы воспользоваться их порталом…

— Бежишь, как нашкодивший мальчишка? — ехидное выражение лица Янитора вызвало у меня глухое раздражение.

— Да! Бегу. Мне нужно спокойное место, чтобы собраться с силами привести в порядок это сонное царство, — я махнул подбородком в сторону фургона, — обдумать, что делать дальше. Провести пару экспериментов: мне кажется, кое-что я всё же нащупал…

— А зачем для этого куда-то нестись? Ведьмы Ковена неглупы и, не дождавшись тебя в посёлке, они сообразят, что ты воспользовался другим порталом. Погоня, если и не настигнет тебя, то заставит постоянно перемещаться и все твои планы о спокойном месте останутся тщетными, — менторский тон ИскИна заставил скрипеть зубами. Тоже мне, умник.

Но тут я поймал печально-ироничный взгляд великана и… расхохотался. Отсмеявшись и вытерев выступившие слёзы, я благодарно кивнул Янитору:

— Спасибо, привратник. Стереотипы губят, а чрезмерное самомнение забивает гвоздь в крышку гроба наших планов. Ты прав. Но, к сожалению, я с друзьями буду вынужден так поступить. Прятаться и отсиживаться в округе не вариант. Найдут ещё быстрее. Цензоры у себя в Долине, как дома.

— А если подумать? А не попытаться ли решить две проблемы сразу?

— Какие… стоп. Хватит говорить загадками? Критикуешь — предлагай. Я всё же человек, а не ИскИн. Да и Час Тигра скоро сменится Часом Зайца. Голова совсем не варит…

— Станции, Эскул. Это не только необходимые нам объекты, где находятся операторы. Это ещё и законсервированные убежища, куда местным в отличие от тебя попасть довольно проблематично…

— А что…погоди, Ло говорила, что по пути в посёлок они обнаружили с Гудрун один из наших объектов! Это должно быть совсем недалеко… Чёрт, Богиня в отключке, орчанка тоже…

— Ну хоть здесь я сгожусь, — Янитор достал из-за пазухи широкий браслет из невзрачного металла, похожего на бронзу, покрытого зеленоватой патиной, — гордись, Демиург, первая карта Небытия! — с этими словами привратник провёл над браслетом рукой и между нами в воздухе повисло голографическое изображение рельефной карты с вполне узнаваемыми окрестностями посёлка Долины. Чуть в стороне от окраины висел красный маленький крестик, — это расположение носителя браслета, — пояснил мою догадку Янитор. — Управление простое: движением пальца или ладони можно сдвигать локацию в нужном направлении, изменение масштаба — вот так, — толстые пальцы собрались сначала в щепоть, потом раздвинулись в пятерню. Послушное изображение сначала резко уменьшило масштаб. Стал виден Срединный хребет, какие-то реки, плоскогорья, пятна городов, равнина Великой Степи. Потом масштаб увеличился, и я рассмотрел рельеф оврага во всех подробностях.

— Да это же… — я вскочил, забыв об усталости, и закружился вокруг костра, рискуя споткнуться и упасть, — это же настоящий чит! Где ты раньше был, Янитор?

— Не радуйся так, Эс. Браслет — не только карта, но и артефакт слежения за тобой. Нет, нет, не переживай. Никакого видео- и аудиокотроля. Только точка на карте. Я уже говорил. Дефицит энергоресурсов. Но как только задача будет выполнена или ты потеряешь доверие Вестника, артефакт превратится в бесполезную железку.

— Тем не менее, Янитор. Ты не представляешь, как задолбал принцип «язык до Киева доведёт»! Надеюсь, координаты Станций здесь введены?

В ответ Янитор молча уменьшил масштаб карты и сдвинул её немного вверх, то есть на север, северо-восток. Небольшой жёлтый треугольник мерно мерцал на границе леса и предгорий. Привратник ткнул в него пальцем. Масштаб увеличился. В воздухе замерцала надпись:

— Гиперборея, значит. Красиво.

— Ничего удивительного, рядом Срединный хребет. Ну что, Эс, — Янитор потушил изображение, проведя ладонью над браслетом и протягивая артефакт мне, — цель ясна и понятна. А мне пора. Осталось десяток минут стабильности аватара. Пойду поброжу вокруг, подышу. Красиво… — я задумчиво посмотрел вслед исчезающему в предутренних сумерках великану. Каково это — появляться в реальном мире в ночи всего на несколько часов? Одушевлённость этого ИскИна для меня давно стала истиной. А я ещё плачусь о своих проблемах. Живу полной жизнью, почти не ограничен в возможностях…

Подбросив в костёр дров, я плюнул на все переживания и, приняв, насколько это было возможно на оставленном мне Инфой участке подстилки, позу эмбриона провалился в глубокий сон без сновидений.

— П-а-а-а-дъёммм!!! — резкий голос ворвался в утреннюю негу самого сладкого сна вместе с ледяным потоком воды, пролившимся на моё лицо.

Под хохот деда и друзей я вскочил, мотая головой, как боксёр, словивший нежданный апперкот и пытающийся вернуть ориентацию в пространстве. Народ был в полном составе. Базилевс, Руна, Редьяр, Бордах и Инфа, стоящая с пустым котелком и провоцирующая мне белозубой улыбкой. Я сделал обиженное лицо:

— И ты, Брут…

— Простите, дядя Артём, но вы никак не хотели просыпаться…ругались… как Сим Ка на своих матросов… — рыжеволосая космодесантница смущённо пожала плечами.

— Да ладно тебе, я не в обиде! — похлопал я по плечу Инфу, широко улыбнувшись. И с наслаждением потянулся, радуясь свежему утру. И было чему! Утро в Долине было на загляденье прекрасным. Лёгкий ветерок клонил травы, отяжелённые росой. А пение птиц настраивало на бодрый и позитивный лад. Я уж и забыл со всей этой круговертью, как прекрасен подаренный нам мир…

— Давно пришли? — обратился я к друзьям, по очереди обнимаясь с каждым.

— Да как солнце встало. Кентурий нашёл твоего гоблина, а уж тот расстарался! — дед обнял меня так, что хрустнули рёбра. Всё никак не привыкну к его новому телу. — Бордах тут нас немного по дороге просветил о твоих ночных приключениях… Знаешь, Артём, насколько мне известно Песчаные орки не склонны к преувеличениям. Надеюсь услышать твой рассказ с объяснениями.

— Всё будет, дед. Нам бы неплохо устроить что-то вроде «совета в Филях». Вопрос серьёзный и касается всех бессмертных. Вольная жизнь почти закончилась. Наступают времена, когда Странникам по одиночке не выжить. И у меня есть твёрдая уверенность в том, что и у местных нашлись способы пусть и не физического уничтожения бессмертных, а эффективного выключения из активной жизни.

— Ого, Эс! Опасность! Настоящая… Да, это по мне! — к нам подошёл Базилевс, ведущий в поводу тяжело гружённых коней, — мы с Руной подумали, что пара заводных и запас провизии не помешают. Знаешь, путешествуя приобретаешь ряд привычек…

— Всё верно, Вась. Так и тронемся. Здесь оставаться бессмысленно, а до нужного места следует добраться засветло. Бордах!

— Да, мастер!

— Ты с нами не пойдёшь. Постой, не ершись. Твоя задача оставаться в Долине. В посёлке. Жить будешь у Гуггенхайма. Отойдём… — я отвёл нахмуренного кентурия в сторону, — не обижайся, Бордах. Я тебе вполне доверяю, но туда, куда мы направляемся, должны идти только бессмертные. Мы не уходим навсегда. Твоя задача сейчас быть связным, между мной и оставшимися на подворье. Скоро вернётся Хейген. Мне будет спокойнее, если такой вояка, как ты будет рядом.

— Мастер Холиен…

— Дослушай. Я не склонен к наивности и понимаю, что ты предан своей госпоже. Да, Зелерин мне не враг. Но она вынуждена выступать за интересы Ковена. Кстати, ты будешь при необходимости и связующим звеном с ней. Она заинтересована в судьбе Инфы, я тоже желаю девочке только добра. Но свою судьбу пусть определяет сама. Держи, — я протянул кентурию кошель, — здесь тысяча золотых на расходы. В посёлок уйдёшь пешком. Лошадей мы забираем всех и фургон тоже. Ногу я тебе вылечил. Дойдёшь. Без обид, кентурий? — я протянул руку.

— Без, — лицо орка разгладилось, и он с чувством пожал мою ладонь, придержав её, — как будем держать связь?

— Каждый третий день начиная от сегодняшнего подъезжай в этот овраг перед заходом солнца. Я сам или человек от меня принесут вести. На особый случай могу прийти ночью на подворье сам.

— Понял, мастер Холиен…Эээ… Хочу пояснить, — приостановил меня за плечо Бордах, — я благодарен шаранг за оплату моих долгов, квартерон. Но друзей выбираю сам. Давно живу, хоть и порядком подзадержался в этом мире. Видимо, не угоден духам. Так вот, Холиен. Что сказать хочу. Ты можешь на меня положиться. Во всём. И точка. И, это…береги новообращённую. Огонь девка… — орк пристально и коротко посмотрел мне в глаза и уже собрался идти в сторону посёлка.

— Погоди, кентурион… — я решил быть честным перед орком до конца. Нравился мне этот, прямой, как лом, Чёрный. — Я хочу, чтобы ты знал. От меня, а не от кого-то другого. Ты был под Варрагоном со своей кентурией и… короче, на стенах был я со своими друзьями. И тот огненный мешок, куда угодили твои соплеменники…тоже придумал я. Эскул Ап Холиен.

Глаза орка сузились, нижняя губа оттопырилась, грозно оголив корни клыков. Кентурий тяжело вздохнул и… сплюнул себе под ноги:

— Война — паршивое дерьмо, Холиен… — он протянул ладонь для рукопожатия и я, онемевший от изумления, пожал её чисто автоматически, — удачи тебе и твои друзьям, квартерон. Орк развернулся и, вскинув свою котомку на правое плечо начал взбираться на склон оврага.

Кто-то обнял меня за пояс и тихим шёпотом спросил:

— Что я проспала, мой альв?

— Уф! Лоска? — я резко развернулся, попав в тесные объятия Богини, — у тебя всё нормально? — взглядом ощупываю лицо в поисках признаков недуга.

— Не волнуйся, Эс. Стервы… подловили меня со своими хитрыми артефактами… Если бы не твой приказ лить поменьше крови… — шипение Королевы было многообещающим. Я решил сменить тему.

— А как Астра и Сим Ка?

— Сам спроси. Вон они, знакомятся с твоими друзьями!

Мы подошли к бессмертным. Возбуждённо размахивающий руками Базилевс накинулся на меня с упрёками:

— Эс, ну ты… брат, даёшь! — недостаток слов бородатый атлет компенсировал непередаваемой мимикой бровей, — это же надо, настоящие космодесантники! Блин, да я…, да мы…

— Успокойся, Базиль, — подошедшая Герда ткнула любимого кулачком под рёбра, — мало ты чудес в Небытии видел? Ну, космонавты, ну из параллельного мира… И что? Нормальные ребята. Бессмертные. Девчонки прикольные.

— Ага, прикольные… я тут с этой, как её, Астрой, кажется, в шутку поручкался. Ну, поборолся на руках. Она минуты три против меня продержалась! Три минуты, Руна! Редьяр больше минуты не выдерживает…

— Ты бы поаккуратнее, Вась, — улыбнулся я, — мне Инфа сказала, что они родились и росли при полутора «жэ». Да и подготовочка у космодесантниц не вышивания да кружеплетения всякие… шаранг ещё и маг…

Заметив заблестевшие от любопытства глаза уже и у Рунгерд, я скрестил руки перед собой:

— Так, всё по порядку. Предлагаю обсудить всю новую информацию и задачи на месте. Ибо день уже в разгаре, а мы в этом овраге, словно опята на пеньке. Безлошадные — в фургон. Ло, возьмёшь коня Бордаха. Максим, в тюках должны быть торбы с овсом, надо задать нашим лошадям. А то я ночью выжал из них все соки, на одних лечилках далеко не уедем. Слушаем все! Выдвигаемся к месту расположения ближней Станции виртуальности «Гиперборея». Задача минимум: проникновение внутрь, обеспечение дезактивации систем безопасности и по возможности изучение структуры станции. Там же устроим военный совет. Вопросы есть? Вопросов много. Отвечу на все, но потом. Двинули. Ло, выедем с другой стороны посёлка, по широкой дуге, как отдалимся на лигу, поведёшь нашу группу. Дорогу помнишь?

— Да, мой альв! — конечно, можно было повыпендриваться и самому возглавить наш небольшой отряд, но светить до поры до времени браслет и интерактивную карту не стал. Бережённого Рандом балует.

Скорость нашего продвижения была ограничена возможностями фургона, и я с удовольствием посвятил время разговору с дедом. Пристроившаяся между нами на облучке Инфа с открытым ртом ловила каждое слово. История нашего попаданства в Небытие хоть и была печальна, но острых приключенческих моментов в ней хватало. Я всю дорогу краем глаза ловил восхищённые взгляды. Девушка переживала ключевые моменты вместе с нами, деликатно, стараясь не перебивать вопросами, так и рвущимися свободу. Я нарочно в беседе уделял подробностям внимание.

Кто знает, то, как начиналась история Бессмертных в этом мире, может стать со временем достоянием легенд. А кому, как немолодой Ведьме, следует доверить истину о первых землянах, покорявших Небытие.

Как-то само собой речь зашла и о варрагонских приключениях. Редьяр отметил, что кое о чём ему известно от Васи с Гердой, но целостная картина всё же давала больше пищи для размышления.

А изменился дед, однако. Ни слова упрёка или разбора ошибок. Только кивал да кривился в некоторых местах. Во время рассказа о последних визитах Янитора попросил заострить внимание на мелочах. Особо уделил внимание описанию Станции во владениях дриад. Не разделил моего восторга о применении Торнадо для высвобождения дрона:

— Глупо, Артём. Глупо рисковал. На что ты надеялся? Вряд ли ты решил проблему радиоактивного заражения, разнеся источник или источники по всей акватории реки. Не зря на Земле для этого строят железобетонные могильники! Ну да теперь что об этом говорить. Только надеяться, что твои дриады не станут посещать низовья той реки… Хотя, наверное, зря я тебе выговариваю. Это всё наша инерция стереотипа восприятия.

— Какая инерция, дед?

— Все мы, ставшие гостями в Небытии, никак не можем полностью избавиться от восприятия этого мира, как ненастоящего, виртуального… А пора бы! Здесь брошенный на землю мусор не исчезает, а убитый зверь не респаунится, не говоря уже о разумных. Нет больше NPC! Есть живые и есть, к сожалению, мёртвые…

— Время всё расставит по своим местам.

— Не думаю Артём. И знаешь в чём причина? Бессмертие не позволяет нам полностью обрести реальность нашего мира. Возможность в любой момент переиграть невыгодную ситуацию, выскочить из безвыходного положения… одни теряют осторожность, другие, как Базилевс, превращаются в адреналиновых наркоманов. Не удивлюсь, если мы встретим Бессмертных, опустившихся до уровня бомжей.

— Это почему же?

— Хм. Скажи, Артём, ты по благам цивилизации не скучаешь? Тёплое жильё со всеми удобствами, интерактивная сеть с выходом в мировой чат, разнообразная пища на любой вкус? А?

— Некогда мне, дед. Да и не задумывался. Другие заботы.

— Вот! — Редьяр поднял палец вверх, — и в этом твоё счастье, Эскул! — волшебство этого мира, приключения, достойная цель, — всё это замечательный якорь, не позволяющий прорваться ностальгии по прошлому и по Земле. Но не стоит думать, что так происходит у всех Бессмертных. Или другой пример. Вот скажи, девочка, — дед повернулся к Инфе, где жить интереснее, здесь, в Небытии, или на твоём корабле — Ковчеге?

Старик явно оседлал своего психологического конька. И я, не скрою, ждал ответа шаранг, затаив дыхание. Хотя ответ космодесантницы здорово пошатнул наши романтические иллюзии.

— Странный вопрос. Я другой жизни до катастрофы с челноком и не знала. Я и небо-то видела только в виртуальных тренажёрах да в головизоре, когда прамамина ма включала старые исторические хроники. Как это можно сравнивать. Жизнь в железной коробке, несущейся среди звёзд и целый мир со всем его разнообразием? Ну да, я скучаю по подругам, офицерам-воспитателям, маминой ма… Иногда жалею, что не было бессмертия у моей ма, когда она сгорела за неделю после участия в ликвидации аварии на одном из маршевых двигателей. Тогда мне было всего четыре года… Но сейчас я бы не хотела вернуться обратно. И это честный ответ. Ничто не сравнится со скачкой на фарангах, горячим ветром Пустыни, что остужает пот после тренировки на листовидных копьях, ни со вкусом солёных брызг, летящих в лицо из-за борта Морского Коня! Даже с болью во время возрождения тела! И я больше скажу вам, мастер Холиен и мастер Редьяр. Сим Ка и Астра считают так же. Небытие — наш мир! Максим всю жизнь видел Землю с орбиты или в виртуальном интерфейсе системной Игры. Мы все, рождённые на орбите Земли-2 и на Ковчеге, небесные сироты… У нас никогда не было по-настоящему своей планеты, своей земли… а теперь она есть!

Пламенная речь шаранг заставила нас глубоко задуматься. В молчании мы с отрядом выехали на широкую пустынную дорогу. Посмотрев в ту её часть, что уходила в сторону посёлка Долины Справедливости, я заметил шагах в ста два огромных камня, напоминавших обелиски своей формой и монументальностью. Они располагались на равном расстоянии от каждой из обочин.

— Менгиры. Гудрун говорила, что здесь граница Долины Справедливости. Дальше по дороге будет село половинчиков, — Лоос пристально вглядывалась в даль, но в обе стороны не было видно ни одного всадника или пешего.

— Поедем через селение? — Руна, пользуясь остановкой, достала походную фляжку и стала жадно пить из горлышка.

— Вряд ли патрули Стражи или Цензоров рыщут по округе. Но половинчики лояльны Ведьмам, и я сама видела, как трактирщик отправлял с отчётом посыльного каждый вечер в посёлок к Превору.

— Мелкие стукачи, — презрительно сплюнул Базилевс.

— Может, тогда через лес, — из фургона выскочил, разминая затёкшие ноги, Сим Ка, подавая руку всё ещё бледной Астре.

— Ло, а от селения до Станции далеко?

Богиня посмотрела на солнце, частично прикрыв глаза ладонью:

— Если поедем через село, то будем до захода солнца. Через лес — не знаю. Но буреломы и крутые овраги там встречаются очень часто. А у нас фургон…

Я задумался. Много мы в скрытности не выиграем. Хоббиты тут каждый уголок знают. Днём наш отряд обязательно кому-нибудь да попадётся на глаза. Грибникам, дровосекам, ягодницам, да мало ли кому.

— Едем через село! — решил я, — Сим Ка и Инфа, ваша забота — фургон. Защищаете Астру и Гудрун. Сим Ка — Маг Водник, его щит прикроет. Инфа, — я сделал значительное лицо, — без команды не влезай. Ты наш бронепоезд на запасном пути. Базиль, Редьяр, полная экипировка, остаётесь с молодёжью.

— Эс!?

— Не спорь, ты танк и мастер топоров. В дистанционном бое от тебя мало пользы. Я возьму твоего коня. Ло, Руна, луки! Больше я Ковен предупреждать не буду. На хрен! При угрозе нападения со стороны Стражей, Цензоров, виндиктов… да даже чёрта лысого, первые выстрелы на поражение коней! Не дойдёт или подвергнемся магической атаке, валим наглухо! — я вскочил в седло переданного мне коня и, подавая пример Тёмной и Светлой Альвам, выхватил из инвентаря свой лук и два колчана, пристраивая один за спиной, другой крепя справа от луки седла. Полный сет Рагнара Селёдки занял своё место. — Вперёд! Рандом и все Боги, вы свидетели, не я хотел крови…

Вид проезжающей по селению вооружённой до зубов группы путешественников не привлёк никого, кроме пары-тройки мальчишек. Да и то, отпрыски половинчиков оказались в своём праве и работали на трактирщика. Интересовались, не останемся ли мы на постой, мастерски рекламируя кухню и лишённые вездесущих клопов номера.

Я же с Богиней и валькирией без устали обшаривал взглядами все близлежащие переулки и дома на предмет засады. Никаких признаков пребывания сколько-нибудь значимого отряда из Цитадели не наблюдалось. Или они хорошо умели прятаться.

По утреннему времени большинство половинчиков были заняты повседневными делами. Шахтёры отправились в рудник ещё засветло, по холодку. Как и косари, работа которых была заметна издалека. Сам посёлок находился на пригорке, а богатые разнотравьем луга как раз находились между лесом и околицей. Ветер порывами доносил будоражащий запах свежескошенной травы.

Проезжая мимо забора постоялого двора, я заметил пожилого хоббита, флегматичного покуривающего длинную вересковую трубку. Половинчик был одет в яркий расписной кожаный жилет с серебряной цепочкой, на которой висело изящное огниво, которое старик нервно теребил пальцами левой руки.

Хоббит стоял, облокотившись на балку забора, и взгляд его равнодушно скользил по нашим лошадям, амуниции, фургону. Ехавшие в нём спутники старались лишний раз не высовываться. А праздный половинчик так и приклеился своими голубыми, чуть навыкате, глазками, к тенту.

Я ударил пятками своего коня, понуждая нагнать лошадь Тёмной альвы:

— Не знаешь, что там за фрукт у забора отирается, Ло?

— Так это же хозяин местного постоялого двора. Тот, что Превору наушничает обо всех делах в округе…

— Ага, почему-то я так и подумал. Я сейчас…

Развернув коня, я направил его прямо на хоббита, не сводя взгляда с насторожившегося половинчика:

— Немцы в деревне есть?

— Что? А? — ожидавший чего угодно хоббит, кроме моих дурацких вопросов, заметно растерял свою вальяжность.

— Я спросил, чужие в посёлке есть? Цензоры, Стража Ковена, виндикты?

— Н-н-нет, м-мастер эээ…

— Не надо так волноваться и прикидываться дурнее, чем есть на самом деле не стоит. Ведь ты прекрасно понял кто мы? Да, трактирщик?

— Э… да, мастер Холиен.

— Вот и отлично. И конечно, собираешься отправить посыльного Ведьмам? Или уже послал?

— Наше дело маленькое, мастер Холиен, — а ничего так держится старикан. Крепкий. Чёрт, слабость у меня к хоббитам. Некстати вспомнился Тильман.

— Так я тебя и не сужу. Нелегко под боком у Ковена жить. С одной стороны, защита и кое-какие выгоды. С другой, опасно. Не знаешь, порой, чего и ждать, — я постарался изобразить на лице добрую сочувствующую мину, но, видимо, что-то в моих глазах заставило половинчика насторожиться. А и Рандом с ним! — так послал уже или?..

— Собираюсь, мастер Холиен… — старик с вызовом посмотрел мне в глаза.

— Партизан на допросе, блин… эээ… это я не тебе, трактирщик. У меня к тебе другое предложение. Мы быстро следуем своей дорогой, а ты ждёшь до полудня и только потом шлёшь своего пацана. Расходимся по-доброму. Или же ты сейчас мне наобещаешь с три короба и всё же отправишь посыльного, а твои соглядатаи последуют за нами… — наконец, я заметил, как мелькнул страх в глазах хоббита, — ничего страшного не произойдёт. Я даже тебя не убью, не трону и мирных жителей посёлка. Я, если хочешь знать, не злодей. А даже наоборот. Целитель. Так вот, — вкрадчиво продолжал я, но заметил, что от моего тона старика стало потряхивать, — никто не умрёт. Но я прошу двух магов из нашего отряда вернуться в посёлок. И у тебя не будет трактира… Я доступно объяснил?

— Д-да, мастер Холиен! — трактирщик на удивление быстро взял себя в руки, — я отправлю посыльного в полдень и за вами никто не пойдёт…

— Молодец! С Бессмертными следует жить дружно, запомни на будущее, хоббит. Держи, за беспокойство, — я бросил к ногам трактирщика горсть золотых.

Свой отряд я нагнал уже на выезде из селения. Ещё часа через два дорога круто свернула к предгорьям, нам же требовалось ехать в противоположную сторону. Движение отряда заметно замедлилось. Из-за фургона приходилось периодически объезжать небольшие овраги и лесные балки, заросшие непролазным колючим кустарником, в изобилии встречавшиеся в этой местности.

К полудню измученные лошади совсем уже отказывались тянуть фургон.

— Всё, мой альв. Или мы устраиваем привал и даём лошадям отдохнуть. Или оставляем фургон здесь и дальше двигаемся верхом. Но тогда орчанку придётся нести на носилках. Жердей нарубим, парусина есть, — Ло соскочила с облучка фургона, на который ей пришлось пересесть.

Оказалось, что Тёмная лучше всех управляется с гужевым транспортом на пересечённой местности. Вот тебе и Богиня. Утёрла нос Бессмертным. Даже дед, про которого я думал, что он знает и умеет всё на свете, вынужден был расписаться в своём бессилии. А мои попытки применить лечебные заклинания на лошадей давали лишь временный эффект. Видимо, действительно путь к Станции проходил по очень сложной местности. А мысль, что наши возможные преследователи не обременены повозками и вот-вот нагонят нас… Я не был настолько наивен, чтобы не предполагать наихудший сценарий. Уловка с отсрочкой оповещения Ковена, может, и сработает, но я помнил, как работают виндикты. Расследование с изгоями прекрасно показало, что ищейки Ордена виртуозно используют горизонты Астрала для поиска нужных им людей.

— Ло, а, может, сделаем гамак и привяжем между лошадьми? Вроде бы так можно перевозить раненых, — решил я тряхнуть эрудицией.

— Не выйдет, Эс, — альва решила пощадить моё самолюбие, ограничившись кратким объяснением, — слишком много подъёмов и спусков.

— Ничего, Артём. Не волнуйся. Мы с Васей на дрищей мало похожи, донесём твою орчанку, без проблем, — дед лучился оптимизмом.

— Тогда давайте спрячем фургон в этой балке и побыстрее перегрузим на лошадей остатки поклажи. Пусть и невелико хозяйство, что-то подсказывает мне, что на голой земле никто из присутствующих ночевать не захочет. Полчаса перерыв, напоим лошадей и вперёд.

Пока Астра с Сим Ка перекладывали скудный скарб из фургона, выпрягая и навьючивая лошадей, а Руна снимала тент, мы с Базилевсом вырыли на дне оврага небольшую яму, которую я немедля заполнил водой. Магия заклинаний позволяла животным худо-бедно не чувствовать усталости и истощения. Но жажду заклинаниями долго обманывать не стоило. Тем более что до места назначения ещё было довольно далеко.

Подходящих деревьев для носилок не нашлось, поэтому пришлось немного раскурочить фургон. Не разбивая лагеря, наскоро перекусили. Несмотря на безмятежные виды вокруг, все были предельно сосредоточены и напряжены. Ожидание чего-то нехорошего просто витало в воздухе.

Дед с Базилем подхватили носилки, и мы тронулись в путь. Дорога дальше действительно становилась только хуже. Звериная тропа, на которую вывела нас Лоос, изобиловала не только спусками и подъёмами, но и множеством осыпей. Базилевс пёр вперёд, как бульдозер. На предложения сменить его только отмахивался. Поэтому сменялись в основном только мы с дедом.

Наконец, мы увидели вереди у скального выступа земляной склон с чётко выделяющимися на его фоне знакомыми шлюзовыми воротами. Тропа исчезала на небольшом каменистом пустыре, окружавшем небольшое озерцо с водопадом.

Все так устали от жары, что с облегчением просто побросали поклажу на берегу. Гергудрун в носилках отнесли в скудную тень от небольшого куста ракиты. Базилевс, встав на колени, с шумом и завидным удовольствием обмывал плечи, покрытые здоровенными синяками. Сзади тихо подкралась Руна и попыталась неожиданно столкнуть гиганта в воду. Но Вася оказался начеку и ловко ушёл с траектории, заставив завизжавшую валькирию окунуться с головой. А затем и сам последовал за любимой.

Купание этой пары было столь заразительным, что к ним тут же присоединились Лоос и Инфа, сбросив только сапоги. Дед же просто закатал штанины и сидел на берегу болтая ногами в ледяной воде и жмурясь от удовольствия. Ну вот… а ещё Бессмертные, как дети малые!

Я зачерпнул пригоршней воду и растёр лицо и затылок. Присел у тела Гудрун, пощупав пульс на шее и лоб. Ещё одна спящая красавица на мою голову. А местечко-то неплохое. Пространство просматривается далеко на три стороны, а с четвёртой — крутой склон. Шлюз Станции смотрел створками в сторону леса, а до ближайших деревьев оставалось чуть меньше ста шагов. Чуть поработать над ландшафтом и получится…настоящий форт!

Лоос, намочив какой-то платок и слегка отжав его, склонилась над Гудрун, протирая лицо открытую кожу рук и шею.

— Как она? — спросил я, подойдя поближе.

— В плену бесконечного сна…но это не Сонный Мор. Ведьмы что-то сделали с её Средоточием, отрезали к нему доступ, мой альв. Это плохо, очень плохо для мага.

— Ты можешь что-то сделать, Ло?

— Надо посмотреть её тело через Астрал и буду думать…

— Хорошо, занимайся, — я оставил Богиню и вернулся к озеру. Глубина в нём была небольшой, а достаточный ток воды не позволял мути, поднятой со дна резвящимися Бессмертными, нарушать его искрящуюся прозрачность.

Базилевс выбрался на камни, отфыркиваясь, как тюлень. Рядом, хитро поглядывая на гиганта, отжимала светлую гриву волос прекрасная валькирия. Друзья скинули в инвентарь большую часть амуниции и вечернее солнце играло тенями на их бессмертных телах.

— Чего задумался, Эс, — Вася шутливо брызнул мне в лицо, встряхнув кистями, — садись на камни, разуйся, почувствуй неземное блаженство. Бери пример с деда!

— Да как-то не очень хочется, всё думаю, какой бы каверзы Ведьмы ни сотворили. Уж больно коварная тварь у них Верховная…

— А по мне так на фиг мы им сдались. Ну убежали вы, прихватив их отступницу. И что? Они её давно сами списали. Скрижаль с заклинанием у них. Чего ещё? Ну попортил ты им репутацию немного. Не парься. Я так думаю, после твоего представления с рекой и выступления весёлой девчушки с плазменной сферой они зассали нас преследовать. Вот так!

— Гхм…может, ты и прав…

— Да прав, прав, Эс! Думаешь у Ковена и без нас дел мало? — Базилевс картинно раскинул руки, напрягая мышцы, — тем более, убивать нас бессмысленно. Возродимся! И таких люлей навешаем! А? Руна?

— Хвастун ты, бородатый… — Рунгерд шлёпнула любимого снятым ружейным поясом.

Да, парочка… если не знать, что этим ребятам вместе далеко за полторы сотни лет наберётся, вполне можно принять за студентов на пикнике. Сим Ка с Астрой ещё плескались в озере. Молодёжь… Ло продолжала что-то колдовать над Гергудрун. Рыжая Инфа о чём-то спорила с дедом, оживлённо размахивая руками.

Так я и запомнил эту идиллическую картинку, впечатав её в мозг, как фотографию.

Ибо в следующее мгновение всё вокруг превратилось в ад…

Вечерний ветерок, дующий со стороны леса, принёс не только всеми ожидаемую прохладу. Сотни шелестящих в воздухе оперённых смертей покрыли почти всё пространство нашего беспечного лагеря и жадно впились в тела Бессмертных. Стрелы за короткое время густым ковром покрыли берега озерца и его воды.

От тяжёлых ранений спаслись, кажется, только Лоос и Гергудрун, прикрытые выступом скалы. Я не успел ещё и сообразить, что происходит, как увидел прямо напротив себя на поверхности озера безвольно плавающее тело Инфы, пронзённое в нескольких местах длинными стрелами со светящимися посеребрёнными древками. Захлёбывающаяся кровью с разорванной шеей, шаранг с каждой секундой всё слабее подёргивалась всем телом, словно сломанная заводная кукла. А в прозрачной воде пурпурным облаком расплывалась кровь девушки. В следующие несколько мгновений тело космодесантницы скрылось в воде.

Парализованный ужасом, я уставился на стрелу, торчащую из левой глазницы только что улыбавшегося шуткам рыжей девчонки деда. Редьяр так и остался сидеть с босыми ногами в воде, откинувшись спиной на большой валун. Умом я прекрасно понимал, что гибель его не конечна. Но внезапная и жуткая смерь деда совсем рядом…

Что-то тупо стукнуло меня вбок, затем в левое бедро, чуть не заставив меня свалиться в озеро.

— А-а-а-а-а-а! — я не узнал своего голоса. Звериный крик отчаяния и боли позволил встряхнуть оцепеневший организм. Боль в закушенном до крови кулаке вернула способность мыслить трезво.

В следующее мгновение развернувшийся купол Водного Щита прекратил дождь из стрел. Внутри меня куда-то исчез скулящий квартерон и на сцену вышел яростный Грандмастер.

Быстро осмотревшись, я впервые вблизи увидел, что происходит с телами Бессмертных после гибели. Они истаивали, словно снег под струями горячей воды… Странно, но мозг холодно отметил в эти минуты, что одежда мертвецов остаётся ещё какое-то время на месте исчезновения тела. Вот возникло что-то похожее на воронку в воздухе, с краями, как у портала в Астрал. И вещи, и оружие скрылись в ней, затянутые непреодолимой силой.

— Это что за на…! П@здец какой-то… Кто?! Ссуки-и-и! — рядом метался, расшвыривая камни Базилевс, на котором не было ни царапины. Руна, дед, Инфа, Астра, Сим Ка — все они покинули нас. Ушли на возрождение.

Неожиданное нападение дьявольски метких лучников выкосило большую часть отряда. Чёрт! Где же теперь возродятся наши друзья? И, главное, когда?

— Хорош причитать, Вась! За мной! — досадуя на свою растерянность первых минут, я дёрнул Базилевса за край стальной юбки доспеха, на манер греческих прикрывающей его бёдра. Несмотря на панику, гигант уже облачился в полный доспех и его топоры жаждали крови, ловя отблески багровых лучей заходящего солнца.

Бросил взгляд на Щит. Его поверхность всё ещё пытались пробить сотни стрел. Защиту я активировал максимальную и звуков слышно не было. В полной тишине эффект попаданий напоминал множество расходящихся кругов от капель дождя на воде. Смертельного дождя.

Мы поспешно сместились к Лоос, частично использовав для защиты скальный выступ. Теперь всех оставшихся в живых накрывал Щит.

— Я заберусь по обратной стороне склона и гляну, кто там такой борзый! — Базилевс был настроен решительно, из прокушенной нижней губы гиганта на бороду стекала тоненькая струйка крови.

— Только не увлекайся, ох, чует моё сердце, недооценили мы Ковен!

Базиль подпрыгнул и, ухватившись за ближайший выступ скалы, подтянулся, забросив левую ногу, затем с ловкостью обезьяны, буквально вгоняя пальцы в расщелины между камнями, скрылся где-то наверху. Я обернулся к Лоос:

— Как ты, моя альва? Что орчанка?

— Хвала Богам, первый залп нас не достал, а потом я прикрыла её собой, — ровный голос Королевы никак не соответствовал её состоянию. Четыре стрелы… Ох и ответит кто-то за каждую рану на этом прекрасном теле!

— Потерпи, родная, — кривая улыбка на побледневшем лице и судорожно прижатые к животу и левой груди руки альвы были мне ответом. Вот ведь понимаю, что ничего страшного с ней не случится, ну убьют. Возродиться же… а кто мне скажет, чего стоят физические страдания? К Бессмертию можно привыкнуть… а к боли и страданиям друзей и любимых? Эх! Всё моя самоуверенность и мягкотелость… Чёрт! Кастуя Среднее Исцеление и Регенерацию, уговаривая Лоос, как маленького ребёнка, потерпеть, я постарался максимально быстро извлечь стрелы из груди, живота и бёдра многострадальной Королевы. Ещё несколько заклинаний, и всё…

— Уф! Спасибо, мой альв. Как-то плохо я умею переваривать дерево и сталь. Да и стрелы у нападающих непростые…

— Ты о чём, Ло?

— А ты ещё не догадался, Эс? Яд. И очень сильный. Если бы не мои природные способности… Твои-то друзья все полегли в первые мгновения. Один Базилевс, как утёс, только отряхивался да вертелся, как енот, обожравшийся мухоморов.

Я в растерянности оглядел себя, вспомнив удары стрел по моему телу в начале боя. Один обломанный наконечник застрял чуть повыше колена в одной из пластин брони, нашитых на штаны, второй, видимо, лишь прошёл вскользь, рассёк одну из завязок куртки, не оставив на кольчуге и царапины. Хм. Опять Рандом подшутил надо мной, оставив в живых. Может, чтобы я ощутил всю полноту унижения от собственной беспечности… Ничего, я хороший ученик!

— Эс! Впусти Базилевса! — я отвлёкся от самобичевания, вспомнив, что Щит хорошо проницаем изнутри, и Васе не составило труда уйти на разведку. Теперь же гигант со злым лицом раз за разом пытался погрузить кулаки в толщу водной пелены. Обстрел почти стих, и я изменил конфигурацию Щита на пару ударов сердца, впуская нашего разведчика.

— Ну, как там?

— Стражники. Орки, хумансы и несколько альвов. Светлых. Отличное вооружение и доспех. Десятков пять, может, больше. И эти…

— Ведьмы?

— Да. Четыре. Идут сюда от опушки леса. Осторожничают, с-сучки грёбанные.

— Верхом? — вступила в разговор Ло.

— Ведьмы и ещё пятёрка стражников верхом. Остальные пешие. Поэтому и не спешат. Единым отрядом идут. Грамотные. Впереди верховые и две ведьмы. Светлая альва и орчанка. Держат активными щиты. Осторожничают. За ними в окружении стрелков шаранг и хуманка, вся в татухах, чёрненькая, симпотная ссс…

— Так, хорош, Вась. Какие щиты? Сколько у нас времени, пока дойдут?

— Минуты три-четыре. Щиты… огонь и песчаные вихри какие-то вроде…

— «Вроде» … разведчик доморощенный. Щит Воздуха и Земли, значит. Ясно. Дело такое. Ло, Базиль, мы с вами умирать можем сколько угодно. Но Гудрун не Бессмертная, надо её из-под огня убрать. Это первоочередная задача. Поэтому без лишних вопросов, Вась, хватаешь нашу орчанку и вдоль склона в лес, мухой! Находишь укромное место, заваливаешь ветками и обратно. Топоры твои нам будут здесь в масть. Ими хорошо лучников прореживать, тем более, они тебе не соперники. А мы с Ло займёмся Ведьмами. И ещё. Здесь наша Станция. А значит, наша территория. И Ковен о ней узнать не должен.

Я ожидал спора со стороны гиганта, но Базилевс смог приструнить своё эго, гнев и жажду мести, оставив их нападавшим.

Молча кивнув, гигант перекинул орчанку через плечо, словно пушинку и унёсся вдоль склона, оставляя глубокие следы в рыхлом грунте.

Рядом с тихим шелестом тело Тёмной Королевы стало покрываться чёрным, как ночь живым доспехом. Предметом давней моей белой зависти. Вихри смоляного тумана закружились вокруг её сапог и предплечий. Из изящных кулачков всплесками смертоносного мрака родились два великолепных клинка. Я залюбовался этой машиной смерти, готовой сорваться с поводка…

— Удачи, Ло. На этот раз я не буду просить тебя не проливать крови…

— Не волнуйся, мой альв, ни один из них не вернётся в Ковен, — от голоса Богини у меня по спине побежала струйка холодного пота. Как бы самому под раздачу не попасть. Уж больно зловещая муть плескалась в глазах моей альвы…

А в следующее мгновение Лоос рядом просто не стало. Вот же, неугомонная!

Осторожно выглянул из-за уступа. Ведьмы с верховыми стражниками как раз находились на середине расстояния между Станцией и опушкой леса. Я окинул взглядом диспозицию. Базилевс почти всё отметил верно.

Впереди действительно, прикрыв свои верховые отряды Щитами, выступали Светлая альва Ируинн, Мастер Воздуха, и орчанка Гхализ, Мастер Земли. Старые знакомые. Виндикты… Значит, мало им показалось там, у ворот Цитадели! Хорошо…

Что ж, время разговоров прошло. В моём Средоточии ещё большая часть маны нетронута, да и Сфера полнёхонька. Наверняка, они видели результаты обстрела. И понимают, что эффект неожиданности исчерпали полностью. Хотя, в ущелье они меня немного удивили, отправив в нокаут Тёмную Королеву. Сейчас же я им этого удовольствия доставить не дам.

Тем более что там была Зелерин со своими товарками, Ведающими Суть, а у виндиктов Маг Разума один, та самая симпатичная татуированная брюнетка, как там её? А! Ариса… Ну-ка… Ага вот и она, вместе с шаранг Трофгар, Мастером Огня, пасут лучников, которые, едва завидев меня, снова взялись за обстрел.

Ладно, делаю вид, что зол. Да я просто в бешенстве! А сам всё глазами ищу запропастившуюся Богиню. Где же ты, Лоос?

Значит, буду вызывать огонь на себя. Ещё бы! Ведь моих друзей перестреляли, и я просто разрываюсь от жажды мести. Пусть Ведьмы будут уверены, что я зря трачу ману на их Щиты. Всё внимание на меня, сучки драные! Я думал с вами можно по-хорошему, сидели за одним столом… Эх!

Я перешёл на бег, активируя Водный Бич и Рунную Карусель, раскручивая до предела активность своих водных заклинаний. Рельеф местности был хоть немного, но мне в помощь. Под гору всегда бежать веселей.

Возглавляющие первый отряд Ируинн и Гхализ, видимо, ждали от меня каких-то финтов и каверз. Поэтому остановили Стражников, немного развернув свои Щиты. Почти невидимый, Щит Воздуха можно было увидеть по прижатой траве в виде идеального полукруга, а за Щит Земли орчанка предпочитала использовать песочный смерч.

Я же нёсся всё быстрее и быстрее, изрыгая на ходу грязные ругательства, возможно, впервые прозвучавшие в этом мире. Вот так и теряет девственность Небытие…

Бам!!! Ничего себе, вот это встречные удары Щитов! Я впервые испытывал подобные ощущения. Уши заложило, как от близкого удара колокола. Вот тебе и стихии! О, а девочкам-то тоже несладко!

Из носа и ушей Светлой альвы стекали алые струйки. Орчанка держалась лучше, но тоже трясла головой. Вот так, Щит Грандмастера — не хрен собачий! А то развелось мастериц на побегушках…

Краем глаза заметил, что от неожиданного столкновения, часть ведьминых Щитов буквально всего на полминуты сместилась, обнажив фланги. И четверо удивлённых увиденным всадников выпали из-под опеки своих начальниц. Грех было не воспользоваться! Давно хотел попробовать это заклинание здесь…

Неудачно высунувшиеся всадники вместе с лошадьми взорвались ошмётками внутренностей, осколков костей и кусков кожи. Весь этот неаппетитный коктейль тут же попал в круговерть Щита Земли, разлетаясь по всему ристалищу. Моя полусфера Водного Щита окрасилась грязно-розовый. Вот тебе и Водный Взрыв! Сколько там у человека процентов воды в организме? Шестьдесят? Семьдесят? Думаю, у орков и их лошадей не меньше. От этих взрывов на секунду прогнулся даже мой Щит.

Кстати, об орках. Я заметил, что верховые в отряде Ируинн и Гхализ из Сынов Степи. Да простит меня Зоррах, упокоенный духами, земляки его совсем не умеют себя держать в руках…

Я понизил плотность своего Щита, сделав его довольно прозрачным, чтобы увидеть выражение лиц клыкастых прихвостней Ковена. Не люблю так делать, но на войне, как на войне…

Аккуратным движением Водного Бича подгребаю останки всадников и делаю шаг в их сторону, накрывая их своим Щитом. Чувствуя всей кожей сверлящие взгляды десятков пар глаз степняков, медленно расшнуровываю гульфик, поднимаю лицо в сторону Стражей и с резиновой улыбкой акулы бизнеса начинаю мочиться на кучу окровавленного тряпья и костей.

За стенами трёх Щитов в мою сторону летят вполне осязаемые проклятья, всадники горячат коней. Ведьмы что-то кричат Стражам, но те продолжают, брызжа слюной, накручивать себя.

Хе-хе. Оно-то нам и надо. Добавлю-ка я огоньку. Завершаю, не торопясь, своё мокрое дело, разбираюсь с завязочками, закатываю рукава куртки и демонстрирую всем сверлящим меня взглядами парням международный жест пожелания дальнего путешествия, ударяя себя по правому бицепсу ладонью левой руки. А затем, для пущего взаимопонимания, провожу большим пальцем по горлу, максимально вывалив язык… И резко деактивирую Щит!

Вот это эффект! Никак не думал, что моя клоунада сработает. Видимо, этим парням обо мне ничего не сказали или их не было в заварушке у Цитадели?

Горячие степные парни, полностью игнорируя крики со стороны Ведьм, попытавшихся на своих лошадках кинуться за Стражами, чтобы хоть немного прикрыть их щитами. Куда там… орки, взревев десятком глоток, пришпорили коней с места в карьер. Не знали бедолаги, что умеет мой Водный Бич, в мгновение ока превратившийся в мясорубку.

Всё смешалось передо мной в воздухе и на земле: кони и орки, топоры и доспехи, руки, ноги, копыта, головы. За несколько секунд я покрылся смесью дерьма и крови, успев снова активировать Щит.

Вряд ли мне захочется когда-то это повторить… Я расчистил веки от присохшей сукровицы и взглянул на дело рук своих. Я стоял по колено в останках бравых Стражей Ковена и только через минуту осознал, что неукротимо блюю, блюю с чувством и расстановкой, с перерывами на посмотреть в глаза Ведьмам.

Светлая альва Ируинн уставилась на меня тяжёлым взглядом. Разделяющие нас стихии Воды и Воздуха позволяли мне разглядеть мертвенную бледность на лице Ведьмы. Она крепко держала за руку орчанку Гхализ. Щит Земли был деактивирован. Видимо, товарки решили объединить усилия и заняться мною всерьёз.

В следующее мгновение я понял, что интуиция меня не подвела. Земля подо мной вспучилась и со страшной силой ударила по ногам. Острая боль распространилась вдоль позвоночника, глаза на несколько секунд заволокло багровым туманом. Я немедленно сократил диаметр щита, запоздало заключив себя в сферу, чтобы защитить от ударов снизу. В следующую минуту мой Щит прогнулся от сильнейшего порыва ветра и … покатился бильярдным шаром в сторону второго отряда. Небо и земля мельтешили у меня перед глазами, ног ниже пояса я не чувствовал, то и дело впечатываясь лицом, руками, затылком в податливую мякоть Щита Воды.

Внезапно вся эта круговерть остановилась, и я осознал, что нахожусь прямо в гуще боя. Здесь резвилась моя альва…

Смерть от Тёмных клинков выглядела более эстетичной, чем от моего Водного Бича. Мне показалось, что моя часть сражения продлилась не более пяти минут, но Лоос… Я не мог заметить ни разу ни одного движения Тёмной Королевы. Просто то там, то здесь среди мечущихся стрелков появлялся сгусток смоляного тумана и тут же исчезал, а на его месте оставались лежать бездыханные тела стрелков.

К моменту моего появления, скрюченная и придерживающая окровавленной рукой живот, Мастер Огня Трофгар, пыталась прикрыть лишь себя и Ведающей Суть, судорожно глотая какую-то жидкость из маленького фиала. Ого! А вот это интересно. Я не я буду, но доберусь до её сумки. Что же там за боевая химия… или алхимия?

Где же Васю носит? Чёрт, к ногам так и не вернулась чувствительность, ползу, помогая руками, как какой-то рак-отшельник.

Хуманка не отрывала глаз от возникающей в разных местах Лоос, словно ожидала чего-то. И, кажется, дождалась… Богиня появилась из горизонта Астрала у последней пары стрелков. В изящном пируэте, едва коснувшись кончиками клинков шеи одного и левой подмышки второго… замерла в шаге от Щита Трофгар. Смоляной туман Лоос и стена полупрозрачного пламени шаранг упёрлись друг в друга, дрожа в напряжении, и огонь стал постепенно протаивать. На бронзовом лице Огненной Ведьмы проступила гримаса отчаяния.

Торжествующий смех Тёмной Королевы ударил в Щит Огня вместе со Стрелами Мрака, заставляя его распадаться на фрагменты.

И в этот самый миг я понял, чего ждала Ведающая Суть. Стрелы Мрака, разрушающие защиту Трофгар, временно рассеяли и Смолистый Туман. Хуманка вскинула руки, в одной из которых я заметил знакомый амулет. Такой же использовали Ведьмы во главе с Зелерин у ворот Цитадели Ковена.

Яростный крик Ведающей Суть ворвался в какофонию магического сражения. Ариса с остервенением разломила амулет на две половины, тут же вспыхнувшие в её ладонях нестерпимым ярким сиянием…

И только перед глазами перестали плясать тёмные пятна, я увидел ужасную картину. Лоос лежала без движения, не подавая никаких признаков жизни. Смоляной Туман Богини почти истаял, жалкие остатки оседали на траве, заставляя истлевать зелень до самой земли. Вокруг Тёмной Альвы плечом к плечу встали почти все виндикты. Оклемавшаяся Трофгар, помятая Ируинн и разъярённая Гхализ. Шаранг, Светлая альва и орчанка. Руки их были простёрты над телом Лоос. Силы Огня, Воздуха и Земли сливались в едином смертельном танце.

Мир содрогался. Стонало само пространство вокруг магического аутодафе. Тело Богини ещё существовало какие-то мгновения. Всего несколько ударов сердца… Затем всё: и трава, и земля под поверженной Тёмной Королевой превратились в небольшое озеро клокочущей раскалённой магмы.

Закончив с Лоос, Ведьмы развернулись в мою сторону. Я поспешно активировал Щит на максимум, лихорадочно ища выход из положения.

На Базилевса, похоже, надеяться бессмысленно. Либо его уже слили лихие магессы, либо он тупо не успевает. Воспользоваться способом Лоос и уйти на первый горизонт Астрала? Хм. Что я оттуда смогу? Ползать и тыкать Ведьм своими Ключами или Бичом. Детский лепет… Максимум, достану одну. А потом меня накроют. Так, ну-ка, Среднее Исцеление! Ещё раз! Что за… Не работает, ноги как брёвна. Что же за гадость они применили? Наверняка магическая какая-то парализация. Вряд ли из Магии Разума. У меня же полный иммунитет… Что же… Блин, какой же я идиот!!!

Мой разум зацепился за очевидный факт: Ведьмы стояли плечом к плечу, объединив усилия и защищённые только одним Щитом. Воздуха. Значит, поток энергии, что яростно упирается в мой Щит Воды и неумолимо пожирает оставшуюся в Средоточии ману — это синтез Магии Огня и Земли. И стоит мне попасть к ним туда… Это будет похуже лисы в курятнике.

Я лихорадочно стал перебирать пиктограммы заклинаний на коже предплечья. Ну где же оно? Вот! Моя прелесть… Пиктограмма со смешной фигуркой двух человечков в квадратике, разделённый по диагонали полосой…

«Марионетка»! Так. Не спешим, изображаем панику… Чёрт, как же мешает невозможность передвигаться на своих двоих! Думаю, огонь будет эффективнее. Сосредотачиваюсь на образе Трофгар. Поехали! Мгновенное головокружение и я вижу перед собой руки Ведьмы, простёртые в сторону Водного Щита, за которым угадывается моё лежащее без сознания тело…

— Что он задумал? — голос стоящей рядом орчанки звенел от напряжения. Я скосил глаза вправо, где Ируинн продолжала держать Щит Воздуха, сосредоточенно закусив побледневшую губу.

Решив не рисковать, я просто пожал плечами и в следующее мгновение просо развёл руки в стороны, направляя их на соседок. Ревущее пламя в одно мгновение заполнило полусферу, под которой мы находились. Резкие крики боли и отчаяния двух Ведьм лишь на секунду опередили мои собственные ощущения. О да! Победа просто не даётся. Возможно, у Трофгар сопротивление Огню было более высоким, чем у других виндиктов. Но я этого не почувствовал. Точнее, почувствовал, но совсем другое. Это был не простой огонь. Поток объединённой Магии Земли и Огня, частично отражённый от превратившихся в раскалённые статуи тел Ируинн и Гхализ, окатил меня с ног до головы кипящей лавой. Уходя сознанием в спасительный омут очередной смерти, я ещё успел полюбоваться, как сгорают мои руки: сначала кисти, затем предплечья и как закипает кровь… далее — тьма…

Осознав себя снова в собственном теле, в первую очередь снова попробовал вылечить парализацию. Хрен там… Вот же ссуки!

На месте совсем недавно противостоявших мне Ведьм в едва сгущающихся вечерних сумерках проступили три монолитные фигуры. Одна с культями до плеч, другая с единственной протянутой в мою сторону рукой и третья, выгнувшаяся дугой в безмолвном крике боли. Слева раздался звук хлёсткого удара, будто кто-то загонял топор в деревянную колоду. А вслед за ним усталый трёхэтажный речитатив со вздохом облегчения.

— Вася! Ты там, что ли, причитаешь?

— Я! Ну вы дали, Эс! Не могли меня подождать? Зверюги, всё в мясо… а воняет… Бля…

— А ты чего там, дрова рубишь?

— Да нет, кое-что за вас доделываю, не совсем чисто сработали… маги, мать вашу!

— Слышь, Вась тут где-то рядом ещё одна Ведьма. Ну та, хуманка, брюнетка с татушками. Ты бы поосторожнее…

— Да я уже… с ней всё Эс, отмучилась. Нежилец она была, надорвалась или ещё чего. Помог я ей, короче…

— Ну и хрен с ней, знала на что подписывалась. Ты это, Вась, помоги ещё одному магу!

— Чего? — из темноты, наконец, показался великан с топорами, заляпанными чем-то тёмным.

— Да словил какую-то магическую парализацию, а ждать пока спадёт лень. Давай-ка отправь меня на респаун. Надоело в этой грязи лежать, да и наших по округе поискать надо. Гудрун сам принесёшь к озеру, там и заночуем.

— Точно решил не ждать, а то я сам Бессмертных пошукаю.

— Точно, Вась. Не тяни.

— О, наши, кажись! — воскликнул Базилевс, указывая пальцем в сторону озера. Я повернул голову. Хрясь!!! И снова спасительная темнота… Люблю Васю, настоящий друг. Попросил — сделал. Свой пацан, в доску…

Осознание самого себя пришло совершенно внезапно. Но в этот раз на фоне отголосков перенесённой боли сжигаемого заживо тела ощущения при возрождении показались тусклыми и незначительными. Вот оно, значит, так… Матерею потихоньку. Бессмертие становится рутиной…

Звёздное небо над головой, запахи костра и варящейся похлёбки заставили сердце радостно забиться. Я, конечно, был уверен, что друзья возродятся, но мало ли… Перестраховщик, блин…

Камни с острыми углами, вытягивающие всё тепло из моего тела, послужили неудачным ложем. Кряхтя и поругивая Великий Рандом, я поднялся. Место возрождения оказалось совсем недалеко от облюбованного нами озера, со стороны леса.

Команда Бессмертных расположилась у уютного костра на пологом берегу. Едва различимые отсюда голоса перемежались узнаваемым смехом Руны и басовитым гудением Базилевса.

Я радостно поспешил на огонёк и запах, от которого сразу же начало бурчать в животе. Минувшие приключения разожгли аппетит. В нескольких шагах из темноты передо мной стремительно материализовалась тёмная гибкая фигура и, окутав меня облаком запаха фиалок, повисла у меня на шее:

— О, мой альв…

— Ло? — только сейчас я почувствовал настоящее облегчение, — и как…эээ… тебе первое возрождение в Небытии, Богиня? — руки помимо моей воли обхватили гибкую талию, норовя сползти пониже.

— Гадость…но терпеть можно… о, Эс! Ты так соскучился?

— Гхм… — я попытался взять себя в руки, — переживал за тебя, моя альва…

— Как мило… — ирония в волнующем голосе Богини подсказала, что Лоос видит меня насквозь.

— Пойдём к костру, — увлёк я Тёмную Королеву, пытаясь скрыть смущение за деловым тоном и нехотя оторвав ладони от волнующей талии. Да что там, просто позорно бежал, неумело замаскировав остро возникшее желание за озабоченностью судьбами остальных членов отряда. — Приветствую, Бессмертные!

Над лагерем повисла неловкая пауза. Странно, но Вася и дед, сидевшие ко мне ближе всех, старательно отводили глаза.

— О, Эс! Привет. Чего так припозднился, пиво будешь? — Базилевс попытался замаскировать неловкость в своём искромётном репертуаре.

— Привет, Артём… — дед, что сидел рядом с почему-то раскрасневшейся и взъерошенной шаранг. Так… Похоже, я что-то сделал не так и меня ждёт тяжёлый разговор с предком…

Я присел на соседний покатый валун, а когда Лоос, последовавшая за мной, попыталась сделать то же самое, Редьяр слегка прикоснулся к руке Тёмной альвы и произнёс:

— Милая, дай нам немного поговорить наедине с Эскулом… не прими за обиду, красавица и ты… Инфа, сходи к ребятам, пожалуйста, а мы тут… по— семейному поболтаем.

Лоос с немым вопросом посмотрела на меня. Я же просто кивнул, подмигнув Тёмной Королеве как можно бодрее, и грустно улыбнулся, разведя руками. Альва без слов присоединилась к остальным Бессмертным по ту сторону костра. Шаранг же, поджав губы, хотела сначала тоже молча уйти, но не выдержала и, наклонившись ко мне, произнесла:

— Вы всё правильно сделали, мастер Холиен! Я бы на вашем месте поступила точно так же, что бы мастер Редьяр ни говорил. Вот так! — и, не дожидаясь ответа, резко развернулась. Маленькая фигурка скрылась в темноте.

— Не отходи далеко от лагеря, Инфа! — дед покачал головой и, повернувшись уже ко мне, произнёс: «Боевая девчонка, но молодая ещё…»

Мы замолчали на добрых пять минут, с независимым видом рассматривая языки рыжего огня, весело плясавшие на сухих ветках потрескивающего валежника.

— Что? Осуждаешь моё решение уничтожить клевретов Ковена, дед? — решил я первым нарушить молчание, — так, если хочешь знать, я не скрываю, что сделал это не спонтанно, а вполне осознанно. Я предупредил Ковен. Причём дважды. В Цитадели, когда отдавал заклинание Возрождения, и у ворот, когда они пытались выслать за нами погоню. Крови я не хотел… Но, похоже, иначе они не понимают. Могу предположить все твои аргументы, дед. И о том, что можно было бы избежать столкновения просто дав себя убить, а потом уйти по-тихому… Или попытаться договориться. Да только, думаю, время разговоров прошло. Виндикты шли нас убивать, с отрядом Стражей Ковена. Напали первыми, внезапно. Я не мог рисковать жизнью Гергудрун, ведь она не бессмертная. Если бы орчанка погибла, моё бегство из Цитадели потеряло всякий смысл. Не знаю, как ты там жил, дед, со своими гномами и через что прошёл, а я окунулся в реалии Небытия с самого что ни на есть дерьмового дебюта. Чума, горы трупов невинных, Варрагонское сражение… Этот мир плохо воспринимает гуманистические ценности и политику разговоров. Я, Базилевс и Рунгерд уничтожили десятки, а, возможно, и сотни альвов, орков… И не смотри на меня так! Да! Ж и в ы х. Не каких-нибудь NPC… И у них, у тех, кто штурмовал стены Варрагона, была своя правда! Они возвращали утраченное в Войнах Крови, землю предков. Им просто не повезло, что трое Бессмертных оказались не на их стороне. Чего молчишь?! Скажешь, то была война… Возможно, но здесь тоже война! Даже более значимая, чем между древними и хумансами. Мы, Бессмертные, новая сила, появившаяся в Небытии. И очень многим, в том числе Ковену, это не нравится. Догадываюсь почему. Монополия на Магию, которую до сих пор разделяли Ведьмы Ковена и хумансовы маги. Как там они называют своих отступников? Изгоями, кажется? И что за участь определена этим людям, вина которых лишь в том, что они не хотят плясать под ковенскую дудку? Правильно. Смерть. А не много ли этот Орден на себя берёт?

Я замолчал, тяжело дыша и в недоумении смотря на деда, который так и не проронил ни одного слова, спокойно глядя на меня.

— Ну, чего замолчал? Так всё складно у тебя выходило… — печально улыбнулся дед, — нет, ты не тушуйся, всё, что ты сейчас сказал, правильно. Но. Но по большому счёту, мы все живы и сидим у костра, наслаждаясь вкусной пищей и пивом. А в нескольких сотнях метров от нас лежат останки почти полсотни разумных, виновных лишь в том, что они выполняли приказ. Молодых воинов и магесс, сильных, смелых… Столкнувшихся с сильным и беспощадным врагом.

— Значит, дед, ты считаешь, что я неправ. Печально, а я-то думал, что как раз ты-то меня и поймёшь! — я досадно махнул рукой, попытавшись встать.

— Сиди уж! — рык деда, заставил меня прирасти к валуну, — всё я понимаю, Артём! Спешка, необходимость принятия жёсткого решения… Только судить тебя и Бессмертных будут по факту. А на страхе далеко не уедешь! Тоньше надо рассчитывать ситуацию. Чтобы не допускать прямых столкновений. Если будешь всех убивать в конце концов настроишь против нас не только Ковен. Как нетрудно мне признать, но поступил ты правильно. И не только потому, что в мире Небытия нужно на силу отвечать силой.

— И почему же? — нетерпеливо перебил я.

— А сам не догадываешься? Эх ты, великий комбинатор! Гиперборея. Станция, что за твоей спиной. Наша главная цель. Вряд ли нам было бы полезно, узнай о нашей находке Ковен раньше времени. А это бы неминуемо произошло, оставь ты хоть одного из их отряда в живых! И я неуверен, что если мы найдём способ проникнуть внутрь, то такого способа не найдут Ведьмы… Подумай.

— Ну дед! Так чего ты тут разыгрываешь передо мной сцену порицания великого грешника! — я вскочил на ноги, пылая праведным гневом.

— Успокойся, Артём! Не пыли. Мне и так за последние полчаса весь мозг просверлили твои соратники. Что Вася, что Лоос, даже эти пигалица, Инфа, Астра… Что с ними в будущем такое делают? Космодесантницы, блин… Головорезы почище многих. Ещё сетовали, что не удалось захватить пленных на предмет поспрошать с пристрастием…

— Блин, а я второпях и не подумал…

— Вот поэтому я и хотел посмотреть сам тебе в глаза, Артём, чтобы убедиться, что ты не превратился в холодного и расчётливого убийцу. Да заставить твою совесть немного встряхнуться и осознать содеянное в полной мере, чтобы в следующий раз многократно всё обдумывать и максимально избегать подобных последствий.

— Ох, дед… ну ты и накрутил. По-твоему, я, значит, ещё не потерянный. Совестливый убийца… А девчонки заступились, значит… И Лоска… Мда…

У меня отлегло от сердца. Дед, всё же, принял моё решение, пусть и не целиком, но разделил. Просто по старой привычке решил перетряхнуть мне мозги, старый… гхм…

— Ладно, Тёма, давай поедим что ли? Похлёбка давно поспела, до рассвета часа два осталось. Ложиться уж и не придётся. Да и ты, думаю, откладывать проникновение на станцию не будешь.

— Не буду, дед. Но прежде, как рассветёт, нужно будет ещё одно дело сделать.

— Это какое же?

— Ты ведь сам сказал, на поле брани останки большого числа воинов, оружие, снаряжение, трупы лошадей. Этот отряд Ковен искать будет. Шлюз в Станцию мы замаскируем. Дело нехитрое. А вот десятки трупов… Есть у меня мысль по этому поводу.

— Интересно…

— Среди нас есть особый маг, точнее, магесса. Инфа. Она-то и поможет.

— Эта молоденькая девочка заставит трупы исчезнуть?

— Почти. Это же Термоядерная Ведьма. Пройдётся пару раз туда-обратно, ну а ветер только завершит содеянное…

— Ты что, Эс? Это же хабар! Святое! — Базилевс возмущённо разводил руками и пучил глаза.

Мне надоело спорить с этим крохобором. Мы стояли на краю бывшего поля сражения, наблюдая, как с первыми лучами солнца становятся видны лениво перелетающие с места на место стайки местных падальщиков.

— Мой альв, надо поспешить. Могут набежать дикие животные и растащить кости по лесу, останутся следы и обрывки одежды, — невозмутимая Лоос подошла к лежащему орку, точнее, верхней половине его тела, судорожно сжимающей в правой руке копьё со сломанным древком, и прижала носком сапога наконечник из воронёной стали.

Я обернулся к нетерпеливо топчущемуся Базилевсу:

— У тебя полчаса, Вась. Сим, помоги ему. Правда, чего добру пропадать. Сломанное и порченное не берите. Только самое ценное. Полчаса у вас…

— Не учи батьку маку любить, Эс! — гигант вожделенно потёр ладони и подмигнул споро последовавшему за ним пирату. За Сим Ка увязалась и Астра.

— Пойду, стрелы соберу, — скороговоркой пробормотала Рунгерд и отправилась к берегу озера. Я посмотрел на деда. Он молча кивнул и последовал вслед за валькирией. Мда, вряд ли нам удастся отыскать все стрелы, которыми нападавшие щедро осыпали наш отряд. Но по крайней мере, если специально не осматривать каждый квадрат поверхности, следы найти будет трудно.

Конечно, в полчаса не уложились. Для частого гребня понадобилось два часа. Свалили всё там же, на берегу озера.

Инфа, до моей команды безучастно наблюдавшая за соратниками, встала и подошла к краю поля, вопросительно посмотрев на меня.

— Давай, девочка. Надо. Хорони их тщательней… — и отступил на десяток шагов.

Сфера синего пламени вспыхнула незамедлительно, увеличиваясь в диаметре. И космодесантница размеренно пошла вперёд. Солнце было уже довольно высоко, ветер почти не чувствовался. Бессмертные стояли в отдалении, молча глядя, как на их глазах тела воинов и лошадей вместе с доспехами и остатками амуниции исчезали, поглощаемые звёздным огнём. Магия Термоядерной Ведьмы не оставляла ничего. Даже сама земля в тех местах, где её касалась сфера синего пламени превращалась в серый пепел, покрывавший оплавленную стеклянную поверхность, тускло светившуюся вишнёвым цветом.

Дымные испарения стали заволакивать поле, почти скрывая медленно двигающуюся сферу и едва видимую невысокую фигурку девушки внутри. Ветер усилился и стал сдувать пепел, обнажая гладкую, почти глянцевую поверхность сплавленной почвы. Я нахмурился. Аномально выглядящий участок посреди поля — не совсем то, что хотелось бы оставить следопытам Ковена.

Краем глаза заметил, как вперёд выступил Сим Ка и простёр ладони перед собой. В небесах над полем грохнуло и в считаные мгновения откуда ни возьмись набежали тучи, тут же пролившиеся обильным ливнем на всё ещё раскалённую поверхность. Дымные испарения смешались с клубами белого пара, что практически привело к нулевой видимости происходящего.

Оставалось только терпеливо ждать завершения процесса. Сим Ка так и продолжал стоять, выставив ладони вперёд без видимого напряжения.

Наконец, спустя некоторое время, от края дымно-парового облака отделилась фигурка Инфы и пошла в нашу сторону. Мокрая как мышь космодесантница, проходя мимо Сим Ка, показала ему кулак. Остановившись неподалёку, девушка, никого не стесняясь, сняла свои балахонистые белые одежды, оставшись в каком-то бандаже футуристического вида, и стала невозмутимо их отжимать.

— Неплохо устроились! — Янитор всё ещё был под впечатлением моей короткой экскурсии по Гиперборее. Мы решили оставить станции её рабочее название. Ностальгия штука капризная и лишнее напоминание об истории старой Земли приятно ласкает слух.

— Да, но ты ошибся немного, привратник. На этой станции всего чуть более пятисот, а, точнее, пятьсот тридцать семь тел операторов. Инфа просмотрела все их данные и… — я печально вздохнул.

— Что, нет тут твоей суженой и сынка гномы? Не отчаивайся, Эс! Никто и не обещал, что будет легко и вы на первой же Станции найдёте искомое. Это было бы слишком просто…

— Да я понимаю. Но сам говорил, время поджимает. Что там Вестник?

— Да порыкивает всё чаще. Тоже ждёт быстрых результатов, паскуда… — Янитор хрустнул пальцами, — дёргает и дёргает, задолбал уже.

— Ничего, я уже придумал, как кинуть кость твоему шефу.

— Да ты что? Поделись…

— Ты думаешь, я просто так водил тебя по секциям и помещениям Станции? Нет, Янитор, я сделал это с умыслом. И Великий Рандом в этот раз компенсировал нам малое число операторов.

— Это как же? — гигант заинтересованно склонил лохматую голову к правому плечу.

Мы находились в одном из просторных жилых отсеков Гипербореи, рассчитанном на двоих. Условия были просто шикарные. Учитывая реалии Небытия, даже королевские! Запущенный на четверть мощности основной реактор холодного синтеза Станции гарантировал автономную систему жизнеобеспечения для всего нашего отряда вплоть до синтеза пищи и добычи воды из артезианских скважин. Ещё не прошло и суток, а все Бессмертные были в буквальном смысле шокированы всем, чем был наполнен их новый дом. У меня самого было ощущение, что нам всем досталось в тысячу раз больше, чем всем существовавшим до нас робинзонам, причём, вместе взятым! О чём я незамедлительно и поведал привратнику.

— Гиперборея оказалась нестандартной Станцией виртуального погружения. Судя по её арсеналу, она выполняла функции текущего и капитального ремонта других станций…

— Не вижу большого оптимизма в том, чтобы заполучить станцию техобслуживания, — пожал плечами Янитор, положив огромные ладони на колени.

— Эх ты, бедолага системный! Я что, зря только что чуть не пальцем тыкал тебе в свежепереименованные таблички на отсеках. Кстати, эта унилингва наших потомков, на которой прописано общение со всеми системами Станции, тот ещё геморрой! Надо же до такого довести языки за пятьсот лет… Хорошо хоть перевести на местный всеобщий, да добавить резервными языками русский с английским, не составило труда. Так вот, дорогой мой привратник, если ты плохо меня слушал во время экскурсии, то напомню. В нашем распоряжении оказались «Термодинамическая лаборатория», «Лаборатория молекулярного синтеза», «Биологическая лаборатория», она же медицинский центр, «Станция связи». И это только основные блоки Гипербореи! Ты бы только видел круглые глаза и отвисшие челюсти моих космодесантниц, когда, покопавшись на складе Станции связи, они обнаружили четыре полностью готовых зонда, способных достигнуть геостационарной орбиты, что может означать только одно…

— Вы сможете добиться связи со всеми остальными Станциями прямо отсюда и подготовить их к освоению… — закончил мою мысль Янитор.

— Ну это очевидно. А ещё мы сможем пожертвовать одним из зондов для того, чтобы устроить спектакль для Вестника.

— Ты сумел заинтересовать меня, Демиург… — Янитор подался вперёд, весь напружинившись, будто гончая, почуявшая лису.

— Что такое зонд? По сути, баллистическая ракета с определённым потенциалом, который мы сможем усилить благодаря Лаборатории молекулярного синтеза любым зарядом. Останется только освоить очередную Станцию, подготовить её к максимальной экранировке, запустить зонд-ракету и накрыть координаты имитационным взрывом, выключив эту станцию временно из нашего уравнения. Ну и как полагается, отчитавшись о проделанной работе перед работодателем!

— Авантюристы, — буркнул Янитор.

— А вот чтобы наша идея из авантюрной превратилась во вполне реальную, ты и приложишь все усилия, выяснив, что понадобится, чтобы прикрыть от обнаружения Вестником якобы уничтоженной Станции.

— А ты коварен, Эс… хотя, идея стоящая. Я подумаю, что можно сделать. Но… ты ведь не всё мне рассказал о ваших ближайших планах.

— Всему своё время, Янитор. Цивилизация Бессмертных ещё даже не в колыбели. Говоря языком биологии, она в стадии первых минут оплодотворённой яйцеклетки.

— Но у вас всего одна Станция и горстка смельчаков, пусть и Бессмертных, — скептически покачал головой Янитор.

— И что же, уподобиться пескарям на дне реки?

— Ох, Эскул, ты и не представляешь, какую сложную и тяжёлую ношу взваливаешь на Бессмертных!

— Да? А мне сдаётся, что это ты не совсем понимаешь нас, Янитор. Нас, получивших шанс на новую жизнь. А бессмертие? Что может быть проще бессмертия, Янитор?