По-быстрому перекусил куском мяса, приготовленным еще позавчера, по-мыслил о высоком на белом троне, принял душ, и стал одеваться в клуб.

Джоггеры, кроссы и прилично влажная рубашка, не успевшая высохнуть.

— Высохнет по дороге, тем более лето. В клубе будем потеть.

По дороге ближе к центру развлечений "Дон-3.14-жон", в котором на первом этаже был клуб и кафе, на втором фитнес-зал, на третьем 4 помещения imax кинотеатра с дополненной реальностью, в которой уже лет пять не использовались очки, чтобы увидеть объёмное изображение. Ещё выше был торговый центр, а на два десятка этажей различные офисы. Просто потому что обслуживать помещения такой площади проще, чем строить целый район и отдельно к каждому зданию проводить коммуникации.

Мимо прошла девушка с крепкой задницей, широкими бедрами, мини юбке. Гладкая поверхность ткани говорила о том, что белья там точно нет.

В ней ни наклонился, ни присесть, разве что…

— Кх! Бл-рб.

Капец. Интересно, если подавиться собственной слюной, это будет считаться утоплением? О чем я думал? Не важно, клуб уже бьёт музыкой по стенам. Басы и сис…Сабвуферы — идеальное сочетание, чтобы добраться музыкой до глубины костей и чресел. Ну вот опять.

— Привет, Лютик! — О, так это Она, смысл существования моего вечера.

— Привет, Алёнка!) Ты сегодня огонёк, зажжем вечерок?

— Конечно, зажжем.

Голубые глаза, натуральная блондинка, четвертый ранг в единоборствах по укладыванию мужиков взглядом своими большими глазами. Или про глаза уже было? Интересно, у неё спина болит? Не зря же я смотрел как делать массаж на тюбике. Особенно массаж булочек…

— Что застыл? Проголодался?

— Хм, а? Я поел, спасибо.)

— А я не про еду.

— А? Да, я всегда есть хочу, обмен веществ бешеный.

— Хм, зачёт, 1:1, пойдём потанцуем? Хочу посмотреть как ты двигаешься.

“Ушел, буду утром.” — на попытку подумать ответил мозг.

Ох уж этот игривый взгляд.

Одна песенка, вторая и третья порция виски. Не люблю алкоголь, он туманит разум, а в состоянии спермотоксикоза это вообще… и в общем.

— Алёна даст. — новая, или какая-то древняя песенка. Или это было спето на французском «Alone a dust»?

— Не люблю эту песню. Пойдём, снимем ВИП-комнату?

— Может ко мне?

— Если угостишь кофе, то с удовольствием.

— Утром как раз робот-доставщик должен зерна привезти.

— О, ты натуральный пьёшь?

— Конечно.

— Я тоже люблю все натуральное. — Тонкие руки прошлись по её груди и талии к бедрам.

— Огонь.

— Ну так… мы идём?

— Конечно, закажу такси.

Время было всего одиннадцать часов вечера. По желанию Алёны заказали шампанское. Понижения градуса точно не будет, смотря до какой степени разбавляют вискарь в клубе.

— Откроешь с пеной? Люблю, когда фонтанирует.

— Пожалуйста.

— Пара встряхивающих движений, Алёна держит в готовности свой бокал.

Разумеется, я отвёл ровно вверх горлышко, чтобы не попало подруге в глаз.

Хлоп!

— Ой, что ты делаешь! Ахах, прекрати!

— Оно как-то само получилось. — Но струю пены, бьющей из-под большого пальца еще разочек провел по этому горячему мокрому телу.

Алена обтекала шампанским, все платье промокло, соски торчат.

— Ну вот, надо постирать. Оно ледяное! Хи-хи.

— Под оттекающую мою кровь ко второй голове, она скинула мини-платье, оставшись в тонюсеньких белых стрингах, которые прикрывали разве что малые половые губы. Да и те — съехали.

— Ватрушечку? — что-то предложила Алёна, ноя уже целовал её тело, губы, грудь.

Где-то слышал восточную мудрость: Знакомых раздели с другом, подругу оставь себе, а ватрушечку — отдай врагу.

Руки крепко схватили задницу, и она запрыгнула в мои объятья.

Часа три поспали, приехал доставщик с кофе. По-старинке, смолол кофе "коста-рика", залил воду в гейзерную кофеварку, ещё созданную в том государстве, которое самым краешком застали мои родители. В такой кофе вкуснее. Оксигенируем молоко стаканчиком с сеткой, доливаем треть пены до полного стакана, пена с горкой. Шоколадная крошка для крошки сверху.

На входе в кухню уже стояла завернутая в простынь Алёна.

— Ты меня прям разбудил таким умопомрачительным ароматом.

— Как и обещал, утренний кофе.

Кофе ей очень понравилось, и многое больше, улыбка надолго поселилась на ее устах. Да и моих тоже.

Почти сразу простынь опустилась до стройного животика.

Кофе я все-таки дал ей допить. Пока стиралось и сохло платье, успели повторить вчерашний забег, и я — по-практиковать массаж.

— Оох, как классно! У тебя отлично получается. И руки. Горячие.

Часа в два дня я её посадил на такси, со-слов торопилась, позвонил какой-то "друг" из эмиратов, который решил заскочить Москву и сделать ей какой-то подарок. Ну я и не стал ей препятствовать. Помнил ее девиз, что с каждым мужчиной — не больше трех раз. За ночь и день, думаю, я взял своё с запасом. А строить отношения с девченкой, у которой в голове ветер, а в жопе дым — верх глупости.

Хотелось лечь и отдохнуть, но завтра уже воскресенье, надо будет поработать над формулой. Поэтому пойду куплю новый комп. Государственные ноуты с фирменной защитой покупать — лишние деньги тратить. Потому что она поможет разве что против рядовых пользователей, а против хакеров — это все та же одна из самых распространённых операционок с кучей уязвимостей для квантовых компов. Смысл платить больше? По мне сейчас игровые компы и то более защищённые. Капитализм он такой — заботится больше об отсутствии пиратства, чем о сохранности персональных данных.

Естественно, копировать данные с закрытого сервера — преступление, а мне надо только разобраться в уровнях формулы. Через пару недель у меня будет установка новейшей модели нейронного кружева. Решил потратиться, и установить его вообще на все тело. А вы думали? Только для головного мозга нужен доп контроль и возможности? Это предохранитель от будущих возможных или невозможных инфарктов, инсультов, и даже от некоторых видов онкологии и инфекций. Ключ к иммунитету — головной мозг, гипоталамус в частности. Но в первую очередь нужна нейронка в голове, для экзокортекса. Чтобы разобраться в формуле до того момента, как мою технологию повторят. Банально тратить несколько лет на расчёты и перепроверки — отстать от прогресса. Это сейчас моё изобретение — новейшие технологии. А завтра — Китайцы завалят плагиатом мир. Уж кто-кто, а в промышленном шпионаже они преуспевают уже долгие десятилетия, а то и сотню лет.

Надо пройтись по парку. Развеяться.

Встречные мило улыбающиеся девушки ещё навевали соответствующие мысли, но уже в пределах нормы.

— Эй, парень, постой.

— Чем помочь?

— У меня тут вопрос небольшой.

Мир окутался вспышкой боли в солнечном сплетении, заставив согнуться пополам

— Ты, сучара, с моей девчонкой переспал? Ты хорошо подумал?!

— А… — слова выдавить из себя не получилось, как и вздохнуть.

— Плавно делай вдох, не торопись, а то ещё сдохнешь. Скотина.

Рядом завизжали девушки, увидев драку.

— Где она? Эта сука ещё ответит за предательство!

— Чел… — удалось-таки выдавить из себя. — Да ты совсем тормоз. У неё же кличка «Алёна-три раза».

— Да как ты…Да ты оху..

— Она уехала в Москву к новому хахалю на три раза. А может больше. Он из Эмиратов.

Мир снова взорвался болью, сначала не понял где, оказалось — нос.

Медиков я не дождался, хотя стоило этому дебилу присесть хотя бы на 15 суток.

Перед зеркалом в ванной стоял поджатый, но не тощий парень. Точнее, поджатый молодой мужчина, мне же 25. Удар в солнечное сплетение обошёлся без последствий, немного ныло в желудке, но думаю, скоро пройдёт. А вот из носа текла кровь. Ещё я стал курносым на одну сторону, и собирался это исправить прямо сейчас.

Долго не решался, но не хотелось потом сопеть во сне одной носопыркой, а к старости делать пластику носа, потому что из-за неправильного дыхания будет постоянно болеть голова.

Хрясь…

— Ааа! Лучше бы ко врачу сходил.

Через час в дверь позвонила полиция с медикам, оказали мне помощь, остановили ещё временами подкапывающую кровь, и собрали у меня показания. В парке было много видеокамер, поэтому, как и обещали, минимум 15 суток тому дебилу всё же дадут. И советовали в следующий раз обращаться к медикам и полицию сразу. Лучше уж я постоянную девушку найду.

Пришлось обратиться к косметологу, он остановил кровотечение в капиллярах, которое грозило разлиться фингалами на оба глаза и откачал из уже образовавшихся гематом кровь. Заодно наложил клеящуюся лангетку на переносицу.

— Через недельку сами её снимите. Раньше не выйдет, она очень крепко держится.

— Спасибо, доктор.

— Обращайтесь. Возьмите визитку.

Карточку я сунул в задний карман джинс и сидя снова в том же парке, дышал относительно чистым, но точно свежим воздухом, после дождя, свободными носовыми проходами.

Хорошо, что ребра целы, иначе пришлось бы отложить операцию на пару месяцев.

Позвонил в центр Skykortex, уточнил, не повлияет ли перелом носа. Мне ответили, что я пройду обязательное мрт всего тела, и сдам комплексные анализы. После этого проведут процедуру. А любая лёгкая травма — скорее показание, чем наоборот, для установки нейронного кружева.

И хорошо.

— Молодой человек, а у вас девушка есть?

— А?

— Меня Вика зовут.

— Победа.

— Да, именно так.

— В кандидаты на моё сердечко ты только что победила, Вика. Я Люцифер.

— Очень смешно.

— Нет, правда. Родители готами были, решили вот наградить своего отпрыска красивым именем.

— И что ты?

— А я атеист. В институте физики и прикладной математики работаю. Можно просто Люц. Близкие друзья называют Лютик, но тсс, никому.

— Хорошо, Лютик, Хи-хи. То есть Люц.

— Пойдём по парку? А потом в кино?

— Хочу на терминатора-13, там такой классный мужчина в его роли снимается. Его еще Гигачад-2.0 называют. Ты кстати, очень похож.

— Ну пойдём, посмотрим что за родственник дальний.

В общем, мы с Викой уже год вместе, мне 26, ей 21. Исследования удались, но никто особо не увидел перспектив, так как слишком заумным и бесполезным показалось для правительства, и я не хотел объяснять, что новое открытие можно использовать как оружие. Мне разрешили запатентовать на свое имя изобретение. И начал сотрудничать с компанией Skykortex. Пришлось уволиться. Как оказалось, нельзя работать на секретом правительственной объекте, и у частника одновременно. А в моей нейронке был мой ИИ Гениус, который получилось на удивление легко интегрировать. Ранее я был очень удивлён, когда подключил программное обеспечение "сгоревшего” спинового проца к неокортексу. Мой эксперимент превзошёл все мои ожидания. Правда о Гениусе я так никому и не сказал. Копируя данные, я увидел, что ИИ додумался написать “якорь” для подсоединения, после чего у меня появились непонятные ощущения в голове. Оказалось, за счет квантовой запутанности, он смог “перетечь” из одного место в другое. Телепортация информации известна давно, что она не, как не перемещение полу-виртуального компьютера? Благо, ему самостоятельно удалось полностью перейти в фазу полной виртуальности, иначе бы он мне голову взорвал. кроме шуток. Сидел бы Лютик, отвечая на вопросы(именно тогда это и произошло) Вике, и тут она задает вопрос “какое платье лучше”. И бах — кровь, ошметки мозгов. Брр. Оболочка процессора осталась в институте, и её всё-таки утилизировали, несмотря на первоначальное решение комиссии сначала выяснить причину “поломки” — пару месяцев результатов не было, и решили этому вопросу больше не уделять внимание. Так как закрытого хранилища для отработавшего ресурсы оборудования не было, то его просто бросили в лабораторный “шрёдер”. Это такая штука — валы с зубчиками, которые всё перемалывают. В итоге, я имею нейросеть с дополнением в виде квантовой запутанности с моим ИИ, на полу виртуальном спиновом процессоре. Что значит, виртуальный? Можно подумать, что речь об игровой виртуальности, но на деле, в физике, виртуальные частицы — те, которые то существуют, то пропадают. Как вода, нагретая до определенных температур, одновременно разлагается на водород и кислород, и в то же время, первый сгорает во втором. Такой бесконечный цикл. Вот вода, как раз и виртуальная в этом случае. А на квантовом уровне все еще сложнее.

О чем это я. Ещё через месяц ко мне постучали люди в погонах.

— Гражданин Заря? — Да, еще у меня фамилия такая. Хорошо, что далека от «Утренняя звезда», но где-то рядом.

— Да?

— У нас к Вам пара вопросов.

В голове сразу забегали мысли, я вызвал неокортекс, создал в виртуальной реальности план побега, который по-приколу создал, отсканировав ближайшие улицы во время отпуска, включил программу ускоренной реакции. Хотя что кривить — просто нейронной стимуляции нейронкой. Неужели обнаружили пропажу Гениуса? БЛин, но это же чисто моя программа, как они могли обнаружить в уничтоженном процессоре отсутствие деталей? Да, сам проц не я один разрабатывал. Госизмена? Или обойдутся похищением? Какой кошмар. Щелкнул замком. И ВСё же попытаться убежать в век высочайших технологий — лишь потратить бесцельно лишние каллории.

— Войдете?

— Не стоит. Мы по поводу того, что в прошлом году с Вами случилось в парке.

— А, понял. Я, вроде, тогда всё рассказывал.

— Можете вспомнить еще какие-то отличительные черты того молодого человека? К сожалению, мы не смогли его найти. Дело в том, что он уехал в центр и совершил попытку покушения на жизнь одного из арабских принцев. Ранил того, несерьезно, но разразился дипломатический скандал. Слышали может по телевизору? Там потом ссора того принца с какой-то местной девушкой была. То ли он бывшим ее оказался, то ли мужем.

— Так камеры же в парке были? Да и в Москве их еще больше.

— Дело в том, что этот молодой человек связан с одним из крупных деньгодержателей, и данные были оперативно…утеряны.

— А чем я могу помочь? Лучше Алёну спросите, я то его вообще один раз видел.

— К сожалению, девушку мы тоже найти не можем. Родственники с ней редко общаются, она пока не выходила на связь. Возможно, выехала через границу Казахстана.

— Ну. тогда может в Дубаи поехала? К этому принцу.

— Вполне возможно. Так Вы нам поможете?

В общем, описывал я его секунд 30, но полисмен начал задавать наводящие вопросы, и оказалось, я ответил на тему внешности мажора больше чем знал. Да он профессионал своего дела по вытягиваю информации.

— Спасибо за сотрудничество. Но вы уверены, что это хоть как-то поможет, раз он сын какой-то большой шишки?

— На самом деле вряд ли, это просто для протокола. Заявление Вы не писали, так что не беспокойтесь, Ваши показания всё равно малоинформативны.

— А что, может быть причина для беспокойства?

— Нет, что Вы, это просто чистые формальности.

— Ну. хорошо

— Удачи, приятного дня.

— И Вам.

Кажется, я паникер.

— Кто там, Лютик?

— Дверью ошиблись.

— Идём в кино?

— На терминатора 14?

— Ага, его, говорят, полностью нейронка создала. Говорят, невероятно крут, брутален. Мрачен и прекрасен. А ещё главные герои секси.

— Что прям как я.

— Не, с тобой не сравнятся.

На кино мы чуть не опоздали. Как же хорошо, что у нас с Викой одинаковое либидо. С моим высоким это очень важно.

А киношка оказалась зачётная. Через пару лет актёры будут только оцифрованные, прогресс в этой сфере идёт семимильными шагами.

А сейчас — пора поспать. Вика уснула прямо на мне. Кайф.

Снова обогнал её в пробуждении. Та ещё соня. А может хочет, чтобы кофе готовил только я. Не зря же просыпается ровно в тот момент, как выключаю плиту. А мне и нравится за ней ухаживать. Нравится, что отношения мы начали быстро, страстно, а чувства стали раскрывать медленно. Влюбляюсь.

— Срочные новости. Аргониане новой волны, совершили очередной теракт. В этот раз жертвами стали пятьдесят студентов ВУЗ НИИ физики и технологий, так же погибло пять преподавателей, в том числе самый старый преподаватель университета…

— Чёрт побери.

— Что такое? Ты именно там работал раньше?

— Да.

— Знал кого-нибудь.

— Из преподавателей? Из погибших только моего, кого упомянули. Остальные кто-то из новых выпускников. Макс тоже ушёл оттуда полгода назад.

— Платили мало?

— Я бы сказал, офигенно платили. Просто в skykortex платят в два раза больше.

— Ну тогда понятно, я бы тоже перешла.

— Надо, наверное, на похороны сходить.

— Составить компанию?

— А не боишься?

— Как твой друг Макс говорит, бояться нужно живых.

— Тогда в институт позвоню.

— После кофе?

— Конечно, милая.

Размеренный, приятный, но искусственный голос, пропускающий вдохи, вещал чистейшим тоном из динамиков.

— Метро, после того, как его стали бурить плазменными горелками, пытались бойкотировать зелёные. Но после оказалось, что глава местной администрации эко-активистов сам не прочь прокатиться на нем, в том числе и по новым веткам. Противореча своим утверждениям, протесты постепенно стихли.

Хех. Эко-шников еще кроликами называют. Это, потому что там веганов много. А вот с другим стереотипом ушастых, у них почему-то явные проблемы. Наверное, потому что одну траву едят.

— Так вот, метро после этого стало расти. Расти быстрее. 1 км в день это очень и очень много. С этого пытались заработать деньги, но оказалось, что изготовителей бетон-металлоконструкций до жути мало. Потом и с бетонных производств пытались добыть звонкую монету. Вот тогда пошла жара. За только пару лет удалось построить пару колец под Москвой. Дошло один раз до почти катастрофы — администрация, которая этим делом занималась, пожалела деньги на обязательную геодезию, и чуть не затопило вообще все метро водой. Благо, какая-то грозная тётя из надзора, с яркой рыжей шевелюрой, вскрыла халатность и полетели головы. Ну как головы. Инженерам конечно и их хозяевам — частным ИП, что это все строили, удалось избежать ответственности.

Как и всегда. Вот смешно вроде, а идиоты сверху действительно хотели такой фокус провернуть. Общественность же хоть будет потом проверять кого наказали, но толку? Наказали бы без занесения в личное дело и компенсировали потом премиями, с прибытком. Но та женщина снова всем навешала, и хоть кто-то, краем несущий ответственность за организацию, пострадал.

Начались большие проверки, выявившие ещё кучи нарушений, стройки метро прекратились по всей Руси, так сказать. Но через десяток последующих лет метро уже было у каждого города свыше 100 тысяч населения. Потом появились ветки между областных городов, а далее и по РФ стало возможно ездить на метро, хоть на Камчатку. Да-да, в геологически нестабильный регион. Там применили какую-то новую технологию. Бурили тоннель в десяток раз больше и в относительно подвижном подвешенном состоянии находился ещё один тоннель, который менял свое положение соответственно смещению геологических пластов. Конечно, во время землетрясений движение поездов прекращалось, но через некоторое время ветка метро снова оживала.

По самой Камчатке метро было надземным.

— Ой, ты ещё смотришь эту рекламу метро?

— Наизусть выучил. Просто ты задремала.

— Слушай, я все думала. И надумала. Может мне тоже сделать нейроинтерфейс? Он шибко дорогой?

Поправлять, что вернее будет это назвать нейронным кружевом, или хотя бы нейросетью, было бы занудством. А тыкать в этот симпатичный носик, как какой-нибудь бука, постоянно исправляя наш с Викой диалог — кощунственно. Поэтому всегда просто называл это нейронкой, как и все в обществе.

— Я договорюсь, и тебя оформят задним числом, как бы на испытания уже проверенной нейронки.

— Ой спасибо, Лютик.

— Зай, ну не на людях. Тем более метро не доисторическое, тише чем в Питере.

— Ой, извини, мой дьяволенок.

— Так, Виктория.

Попытался скорчить серьёзное выражение лица, но она надула щёчки и сделала большие глаза.

— Ладно, зайчик, ты победила.

— Как и всегда.

— Это точно.

Хочешь иметь регулярный здоровый секс, научись проигрывать. И поменьше спорь. Но и помни о маскулинности характера, который нужно проявлять.

Вообще, придётся, конечно, заплатить за неё в компании. И стоит она как моя теперешняя большая квартира, поколение то новое. Смогу разве что местечко выбить пораньше, как родственнице сотрудника. Надо сначала жениться.

Ладно, сейчас время малоподходящее, хоть кольцо и с собой, но по дороге на похороны — плохая идейка. Подруга без предрассудков, но мало ли, подумает, что я умный только с виду. Был бы обидно, тем более, что её мнение для меня важно.

— О, наша остановка. Успеем в кофейню?

— На обратной дороге, обязательно.

— Окей.

Меня взяли под руку. Этот район Вика знает лучше меня.

Сколько человек хоронят старого сотрудника института? Зависит от того насколько он был общительный, и способный в своем возрасте заводить приятные и нужные знакомства. Ведь все его ровесники давно уже канули в лету, и вряд ли о них кто-то вспоминает, кроме их родственников.

Было человек сорок. Ни много, ни мало. В основном родня, да коллеги. Студентов тут не было. Родня захотела завершить его последний путь более тихим способом.

Каким-то образом для Вениамина Всеволодовича удалось найти место и разрешение его захоронить по старым обычаям. То есть в гробу. Закопав в землю. Уже давно такое под запретом после утечки какого-то вируса из индийской(а я думал, китайской) лаборатории, способного оживлять мертвые ткани. Никаких зомби. Просто те, кто умер от онкологии могли…стать гигантской опухолью, разворотившей могилу. И при этом продолжать пованивать. До недели роста, и субстанция, похожая на гигантскую амебу, пускающая в стороны свои слизистые сопли-ложноножки в стороны, будто собирая питательные вещества. Естественно, «оживали» только максимум, двухнедельные трупы. Никаких восстаний скелетов, гниющих зомби. Ну как никаких, фактических это были зомби-опухоли. Тогда общественность США, наиболее помешанная на треше различных зомби, попыталась поднять бунт. Многочисленные расследования привели к общему удивлению. Оказалось, этим вирусом лечат живых людей, и препарат назвали «релайф». Какое-то время его пытались запретить, но пришли к выводу, что слишком много жизней спасает этот препарат. А вот те, кто захочет теперь лечиться этим препаратом — обязаны подписывать договор, что в случае смерти, при проявлении признаков биологической, их кремируют, в любом случае и в кратчайшие сроки — успели ли с ними попрощаться родственники, стало ли известно выполнены ли условия страховки о причине смерти и прочие отговорки — все шли мимо. Кремация. Количество кладбищ перестало расти, а потом и вовсе решили закрыть старые, из-за беспокойства общественности. Сложно было людям объяснить, что земля, которая образовалась от гниения тканей и трухлявых костей, вряд ли сможет обратно регенерировать в восстающий труп, или в эту вонючую опухоль.

Церемония прощания прошла достаточно быстро, чтобы избежать случайного внимания журналистов или кого-то с камерой на телефоне, линзах или очках.

Когда выходили с большого поля белых столбиков с именами, подумал, что родился в достаточно сумасшедшее время. Прогресс и моя жизнь меня полностью устраивала. Просто обезьянья чума, давний ковид, который по сути был до меня, сейчас это сезонная простуда, и болезнь, с легкой руки названная «крепкий орешек». Никаких симптомов, кроме полного и бесповоротного облысения. Причем болезненного и клоками. Антипрививочники что-то замолчали. Все женщины поголовно сделали прививки, мужчины — процентов 95 — даже некоторые облысевшие ранее от возрастной алопеции.

Какое место, такие и мысли.

Надо срочно развеяться. Кафешка, точно.

— Ну что, кофе?

— Ага, пойдем, знаю на открытом воздухе одно симпатичное местечко.

Шли мы минут сорок, настроение быстро улучшилось под веселые разговоры и рассказы Вики о смешных случаях во время её работы в огромном антикафе с различными играми, библиотекой. По сути — большая игровая площадка для взрослых, совмещенная с фитнесом и активными играми.

— Ну и короче хозяин говорит. — Опять это паразитическое "ну", еще и заразное. — Давайте так. Ставим раз в месяц условие. Например, в следующий первый рабочий день все клиенты получают скидку 40 %, если хотя бы десять человек в зале в розовых тапочках. Следующий месяц, тот же процент, но — девушки в мини юбках, а парни в смокингах. Потом — цветные очки. На 23 февраля если девушки без бюстгальтеров — на 8 марта эти девушки получают сертификат в салон красоты, конечно, обеспечить охрану, отсутствие алкоголя, пьяниц, и такси до дома. Если парни на 8 марта с натуральным цветком в кармане пиджака — конкурс на гостиничный номер у нас на ночь для лучшей танцевальной пары. Два раза в год — косплей-тема, причем никаких зомби, людей в черном и прочей лабуды, что можно купить в любом магазине или прийти после бессонной ночи в мятой одежде, фэйс-контроль.

— Угарные идеи, мне нравится. А лифчики кто-то сейчас носит?

— Есть такое. То пандемия — локдаун, то его просто так начали вводить. Перед кем красоваться в новых бюстгальтерах? А перед своим мужчиной он — третий лишний.

— Точно. Знаю, кто сейчас без.

— А я знаю что ты знаешь. — Хитро мне улыбается. И я ей в ответ.

— А тут кофе норм. На 7 из 10.

— Ой, скажешь тоже, пью его только, потому что кофеманка. Твое — выше всяких похвал. Может, ты кофейный бог? — с улыбкой делает мне комплимент

— А такой бывает?

— В стишках, бывает, упоминают, ну или в анимэ.

— И как его зовут?

— Так и зовут. Кофейный бог

— Ну если мир нуждается в новой религии, то так и быть, буду кофейный богом. — Губы сами тянутся к ушам.

— Хвала, тебе о великий. Только с тобой люди способны просыпаться по утрам и улыбаться в течении дня. О Кофейный Бог, хвалю тебя, кровь твою испивая.

— А плоть мою?

— И сахара три пакетика. Нет, лучше четыре. И перемешай.

— А мантра?

— Всхлюп-а-а-а.

— Грехи твои отпущены.

— Грехи значит, и чем это я грешила.

— Спокойно, в религии кофейного бога нужно грешить, тогда причастия ты достойна.

— Да?

— Да.

— Тогда буду.

— Что, ролл или пиццу?

— Грешить.

— Ах, тогда ладно.

— И роллы.

— И пиццу?

— Конечно. — Кушает больше меня и худенькая. Мой вес тоже стабильный, быстрый обмен веществ, Но Вика — заводной апельсинчик, все каллории сожжет.

Полминутки молчания и хлюпания кофе, то есть "мантры", с довольным выражением лица.

— Слушай, а расскажи, как проходит операция по вживлению нейроинтерфейса?

— Низзя. Секрет фирмы.

— Даже мне нельзя?

— Никому. Могу только сказать, что это безопаснее чем поход к стоматологу.

— Тогда расскажи еще раз о возможностях.

— Ты сможешь пользоваться компьютером в своей голове. Играть в виртуальные игры с полным погружением. Чувства там передаются только базовые, типа прикосновений, но над этим работают. Еще здоровье станет лучше, даже если с ним всё отлично. Некоторые болезни, особенно на нервной почве, вообще могут проходить — язвы из-за повышенной кислотности — мозг просто начинает подавать нормальные сигналы желудку. Давление перестанет скакать сильно ниже и выше нормы, инсульты от спазма сосудов станут исключены. Что еще. Физические показатели подрастут. Уже сейчас есть тренировочные подписки. Представь только — спишь, и тренируешься. Мышцы сами будут сжиматься- разжиматься. НА сон влияет благотворно. А он в свою очередь станет самым качественным в жизни. Я вот стал спать всего 4 часа, а высыпаться лучше, чем раньше. Никаких мышечных спазмов, особенно в месячные.

— Да у меня и всё норм в этом плане.

— Это общая рекламная информация, ее на днях выдадут в сеть. Что еще. Стрессовые гормоны станут боле стабильны без критичных проявлений. Сама понимаешь, полностью и убирать нельзя. Зато вот самоубийц поубавится, а то и вообще исчезнут. Для заключенных даже разработали программу поддержки, как ее назвали. У них будет искусственно повышаться настроение, вызываться трудолюбие, чуточку альтруизма, чувство ответственности и чувство доброты. Могут подавляться желания типа воровства, жажды убийства или насилия.

— Блиин, чет стремно.

— Переживай, могу сказать точно, излишни. Та программа рассчитана именно для таких персонажей, иначе бы такая штука была под запретом в массы. В наших нейронках такое исключено, для этого нужен другой тип нейросети. Это дополнительная установка оборудования. К тому же, через год она плавно, в течении месяца отключится, и, если слабо помогла, будет запущена повторно. И так до полного излечения. После десятков запусков, согласись, много, она останется в рабочем состоянии на всю жизнь.

— А почему…зачем…для чего вообще так? Разве это человечно?

— Вполне человечно, Викусь. Эти люди привыкли думать негативом, и что бы стало иначе — им нужно активировать и развивать нейроны, свойственные обычным людям в хорошем настроении и добродушном состоянии. Чем больше в конкретном эмоциональном состоянии находится человек, тем больше эти нейроны развиваются. Многим хватило бы для адаптации и недели, особенно тем, кто просто рос в благополучной среде и случайно оступился, остальное время — просто профилактика.

— Тогда это хорошо. Но ты меня почти напугал, я вот боюсь теперь ставить его.

— Ты сможешь с помощью спец ошейника звать с большого расстояния Васкеса. — Это наш кот.

— Ой, всё, заверните две.

— Надо было, пожалуй, с этого начать.

— Да уж. Но и хорошо, что сказал остальное. Я бы обиделась, если бы узнала потом. Или подумала, что тебя контролируют.

— Это не. возможно. — ответил с небольшой паузой, но получилось так, что выразил утверждение сильнее. Просто такое действительно, отсутствует такая возможность, даже со спец-оборудованием, благодаря Гениусу. По-крайней мере с помощью той же технологии. Везде есть свои тонкости, и, если копнуть глубже, то возможно все. Это мы, пожалуй. успустим.

Мы поболтали ещё о том, о сём, поехали в Царицино, посмотреть. На удивление, первый раз там оба, хотя Вика коренная москвичка. Питер точно лучше. Может стоит ещё раз туда прокатиться?

Но вике Царицыно понравилось. Для обитателей улиц из сплошных бетонных коробок, это действительно экзотика.

А сейчас, она тихо сопит около меня, раскинув руки и ноги в стороны, одна нога на мне. Звездочка.

Я же мысленно общался с Гениусом. Для бывшего возможным коммерческого продукта имя звучит круто, но для пользователя, можно было придумать попроще. Однако, сомневаюсь, что назови свой ИИ Гена, он бы оценил:

— Гениус, отчёт по развитию.

— Процесс интеграции системы 2 %. Синхронизация потока данных 17 %. Необходим источник виртуальной суперпозиционной энергии.

— Поиск возможных источников.

— Поиск подходящих источников энергии. Требуется время для проведения расчетов.

Уже догадываюсь, что вариант только один.

— Запрос на дополнительное время работы поисковых алгоритмов — одни сутки.

— Запрос принят.

Лайк и подписку, господа, прогресс произведения 2/5 объема книги.

— Здравствуйте, милые мои, тихие собеседники. Теперь я Ваш новый смотрящий. Здравствуй, папка, здравствуй мама. Вы покинули меня, но ушли не слишком далеко.

Я говорил, так как меня учил папа — потомственный гробовщик, место которого занял его единственный сын. Наша вымирающая деревенька, из-за малого количества съестных ресурсов, расселяющаяся в более благополучные, осталась даже без того, кто должен был присматривать за благополучием люда, единственного священника, такого же потомственного, но уже слишком старого, чтобы содержать жену и тем более детей. Священник, нарушивший главную заповедь: плодитесь и размножайтесь. В детях наше будущее. Правда, и мне теперь невестку искать негде, остались одни старики, а те, что чуть моложе — отослали своих детей к другим поселениям.

Работы не то, чтобы много, но раз в год — два из нашей пятидесятидомовой деревни кого-нибудь приходилось хоронить. Люди вечно не живут.

Иногда спрашиваю себя, почему не уехал с другими молодыми. И всегда приходил к ответу — родители бы без меня долго не протянули. Но и со мной тоже не получилось. Пришла горячка, все слегли. И только мои померли. И ничего не поделать.

Была, конечно еще одна причина, почему я здесь. Жухлая трава на парном холмике шелохнулась, ветер клал ее то вправо то влево, будто они и там пытались обняться. Будто ощущаю их слова: “Так получилось, сына. Бывает”. Без сожаления. Мертвые ни о чём не жалеют. Но мы с папой, имели дар, передающийся из поколения в поколение, почему то только первенцу. Чувствовать мысли мертвых. Остаточные эманации разума. Будто их мысли застывали на самом счастливом моменте жизни. Такое неживое счастье. И мы с папой их всегда слышали. Слышали чувства мертвецов. Но, папа не давал с ним работать:

“- Малик, так надо, лучше помогай мамке на поле. Иначе станешь таким же мрачным, и нелюдимым как я. Такова уж доля наша, которую мы выбрали. Мы слышим мёртвых, коли долго приходится с ними работать. В тишине слышно даже их. Помнишь, как ты десяток лет назад с бабушкой разговаривал, когда она уже в гробу лежала? Напугал здорово деревенских. Чуть друзей не лишился. Да и те скоро по соседям в Частокол и Холмик разбегутся, что поближе к нам. А тебе еще жену искать. Идти тебе надо с ними, нет здесь житья. А мы сколько-нибудь протянем. Ничей век не вечен. Но когда я помру, тогда и займешь мое место, коли здесь будешь. Но не думай оставаться здесь жить, как только придет очередная весна — тогда и иди. В нашей деревне и старосты то уже нет. А в других, есть налог на урожай, для тех, кто за всем следит, для старосты в том числе. Дают землю, на посев что есть и облагораживаешь ее. Запомнил это, хорошо? И никогда не пререкайся со старостой и кто выше — прогонят.

— Хорошо, пап.”

— Да, пап, так ты мне всё и говорил. Что ж. Вечно здесь не простоишь. Пойду гляну каморку в старом склепе, в которой ты обитал временами. Заодно посмотрю записи, какие цветы кому на могилы класть.

Это являлось гордостью нашей семьи. Грамотность. Считай, единственная семья после старосты грамотная была.

А могилок-то много, прямо-таки столько же, сколько и деревьев. Старое кладбище. Никогда об этом не задумывался. У кого кресты, у кого камни. Камни у тех, кого люд боялся при жизни. Боялся, что после смерти восстанут. Глупости какие. Мертвые могут говорить, но не восставать. О первом я никому, конечно же, не скажу. У тёти Аксении земля провалилась. Гроб, значит, сгнил уже.

— Да… — зашелестел ветер.

— Подсыплю, тётя Аксения, и цветочков свежих положу, и живых посажу, как вы любили.

— Сплю… — новый шелест мыслей в голове. Покойники редко говорят напрямую. Спит, значит спокойна, что будет так, как я сказал.

Стоило, может, хоронить всех, по одну сторону Склепа, что дальше от деревни, было бы сподручнее добираться. Иду, огибая каждый холмик, никого не обижаю. Но никто ж перечить не будет. Глупые мысли. От таких надо сразу избавляться. Иначе, с глупыми мыслями маразм старческий раньше времени придёт.

Хвоя под ногами, ели вокруг. Темное местечко. Но я привыкну, как и предки привыкали. Редкие сухие лиственные деревья, особенно на том пригорке. Очень большой старый дуб, половина ветвей уже осыпалась, но ствол оставался почти таким же крепким, как и раньше. Кажется, он таким был всегда. Даже дед так говорил. Почти не помню его. Седая борода, белесые, но зоркие глаза. Чуть пониже папы был, но то его время к земле клонило. А вот и он.

— Привет, Дедуль.

Ветер тихим шумом меж еловых иголок обозначил, что меня узнали.

Постепенно, ушедшие становятся всё молчаливее и молчаливее. Пока совсем не уносит их ветром. Словно пыль веков. И будто не в памяти о них дело, а в дальности родства живых. Старосту все до сих пор помнят, но у него все потомки померли во время мора лет двадцать назад, за несколько лет до того, как я появился на свет. Всего десяток лет разница с дедом, но его дух уже сгинул. А дед просто и раньше не особо болтать попусту любил. А в оставшейся деревне почти все — моя родня. Максимум, четвертое колено. Маловато, чтобы искать невесту здесь, даже если бы и выбор был.

— Ну что, пап, давай, показывай.

Металлические створки из ржавых, но не прогнивших прутьев со скрипом разошлись в стороны. Чуть внутри была деревянная дверь. Это уже мои делали. Затхлость. Но то от сырости.

— Что-то склеп скрывает, пап? Он над землей. Но сыро почти как в болоте.

— Т-с-с… — будто приложил пальцы к губам, засвистел воздух меж иголок низенькой елки рядом.

— Не хотел говорить. Но ты же знаешь, мертвые не могут скрывать желаний. И врать. Всегда говорят что есть на самом деле.

Ель покачнулась в такт порыву. Отвернувшись, зашел внутрь.

Большой талмуд лежит на деревянном сером столе. Скорее стопка бумаг, обернутая кожей, чтобы от сырости хранить.

— Тяжелый какой.

Развязал кожаный ремешок и раскрыл.

Ага, и не бумага вовсе. Откуда бы ей взяться в захолустной деревеньке. На выбеленой коже все написано.

Даты жизни, смерти, поступки если были, ага. Маловата тетрадь на такое кладбище. Даже старосты на страницах нет.

Значит так. Осмотрел помещение. Это же склеп? Верно. А гробов не видно. И стена за спиной деревянная. А вон с той стороне бревна вертикально стоят. И веревка на крюк накинута, что их держит.

— Пойдём разгадывать тайны.

Запалил жировой светильник. Тусклый огонек почти не прибавил света, что падает через ворота сквозь ели и открытую дверь. Огонек качнулся внутрь, как только отставил последнее ссохшееся бревно, и стоило поднести светильник ближе к проему. Тьма зовет раскрыть свои тайны. Долой фантазии, мне и дара хватает, чтобы окружающие могли подумать нехорошее.

За этой стеной еще одна стена, кажется, более цельная чем предыдущая. Узкий коридорчик до следующего угла, в котором, кажется, только тупик. Но я разглядел паутинку, качнувшуюся у дальнего угла к стене.

— Мертвецы нынче фокусничают? Не к добру.

Подойдя ближе увидел, что стена создает иллюзию, будто вплотную стоит к стене. На самом деле взрослый человек спокойно пройдет.

Еще один узкий коридорчик вдоль стены, но посреди упавшие внутрь деревянные ворота. Доски, из которых они были сколочены, мягкие под ногами, как торф, покрытые мхом. Может и не доски уже, а землёй стали.

Ряды углублений в стенах, рассыпавшиеся гробы на виднеющихся сквозь сгнившие одежды коричневых костях. Некоторые белесые, что посвежее, но и те ближе к коричневому. Сколько же времени этой усыпальнице. И талмуды. Сгнившие уже. Ага. Стало яснее. Будто легче стало, когда узнал, что и у мертвых порядок имеется.

— Под тысячу лет. Когда живые еще не были живыми, а мертвые еще не думали умирать.

— Да… — легкий шепот стен. Нахмурил брови, не смог понять кто мне ответил.

В конце коридора ромбом в стене закрепленный полированный камень. Немного другой, не тот из которого стены.

— Т-с-с.

Снова секреты мертвецов. Нажал на него рукой. Посильнее. Еще. Он сдвинулся. Петли наискось. Хитрая каменная дверь, которая под своим весом всегда закрыта. И шатается в обе стороны — можно открыть и изнутри. Но, пожалуй, лопатой подопру. Место слишком сырое, как бы от болотных газов не задохнуться. И стулом для надежности, чтобы самого себя случайно не запереть из-за попавшего в зазор камешка. Глупая смерть бы вышла.

— Х-х-х. — смеются еле слышно стены.

Огонек уверенно клонится вперед, но не решаюсь войти. Мертвецы не должны проявлять эмоций. Но юное любопытство движет вперед.

- “Малик, будь ты не гробовщиком, твоё любопытство могло бы и сгубить тебя в крупном городе.” — всплыло в памяти.

— Да, папа, я помню твои слова. Но я же гробовщик, верно?

Тусклый огонек чуть вспыхнул, когда я вошел глубже. Это было похоже на рабочий кабинет. На столе дорогая парафиновая свеча, стоящая на золоченом круге, заключенном в узор звездой со множеством лучей. Будто влажные дорожки тянутся к ней. Свеча как новая. И колпачок на ней, на петельке. Точно, свеча какого-то богача, с приблудами.

Всё равно такую не продать — так нечего добру пропадать.

Достав сухую лучину из штанов, запалил от своего светильника, откинул колпачок свечи и зажег ее. Какая яркая. И светит прям белым чистым светом. Но каким-то холодным. Почти не несет тепла.

На столе чернильница на таком же круге, с пером. Взял его аккуратно двумя пальцами, чтобы не сломать, от него потянулась ниточка чернил.

— Не загустели еще.

Впрочем, я не знаю, густеют ли чернила от времени. Жировые же светильники почти не сохнут, даже самый старый можно зажечь.

На столе лежали куски кожи, ровные, с острыми углами вытянутые квадраты, и исписано всего несколько верхних, что я взял в руки. Стул скрипнул, но не думал разваливаться:

“ — Не важны имена мертвецов, а только их души. Чтобы наполнить могильную пентаграмму энергией, нужна привязка к остаткам эманаций потомков магов, только они имеют души. То есть имели. Зеркалит их мысли смерть, но не заточает их души. Даже отражений их жизней хватит для нежизни. Простой люд для этого не годится. Но и нет почти такового уже. Последние единицы остались, бесполезные для некромантии.

Пустые души, коими владеют большинство, не сохраняют памяти о прошлой жизни, лишь общее мироощущение, которое во время очередной жизни существенно меняется. Чтобы стать некромантом достаточно и пустышек. В старом талмуде, из бумаги, но не тронутом временем, как обычно это бывает с этими хрупкими листами, могущей просуществовать от силы пару веков, а потом истлевшей, я нашел упоминание возвращения памяти о прошлых жизнях и получении могущества над мертвыми. Но с большей долей вероятности лишь второго. И того хватит, чтобы уже с текущей жизни всё помнить. Путь же к вечной памяти, очень труден. И он начинается с разорения могил.

Мне удалось этого избежать. Перед отпеванием я проводил соответствующие ритуалы с усопшими, приводя их внешний вид потом в порядок. Стариков не было жалко. Только молодых, почивших из-за хворей и неудач. И то не имело смысла. Мертвецы есть мертвецы. Трудно только скрывать запахи внутренностей, приходя домой. Жена воротит носом. Благо, всегда сначала захожу в свинарник прибрать. Хорошо сбивает запахи мертвечины. Потому и работать стараюсь только со свежими."

Следующий лист:

"— Отражения оставляют только люди с душами. Лет за сто-двести оно рассеивается, в зависимости от развитости начального ума и близости родни. Родня ведь у душевных тоже души имеет — они отражения и питают.

Стараюсь закапывать всех соответственно найденной схеме. Благо все погосты на холмах, будь они в низинах, со стороны по осени можно увидеть схему, когда листва опадает.

— Так вот откуда сухие деревья лиственные. Здесь раньше не было хвои. — Высказал мысль самому себе. Продолжил:

"— Стараюсь как могу, но не уверен, что мне хватит жизни, чтобы осуществить свою мечту и сделать свою душу — душой мага. И разум начинает угасать, мысли уже не такие быстрые, текут как в патоке. Не хватает времени.

Произошла беда. Набег каких-то оборванцев-разбойников, у кого ржавые мечи с разоренных могил городских стражников, то ли с поля боя прихваченные с братских захоронений. Другие вообще с дубинами. Кое-как отбились, но поголовье деревни сократилось на четыре десятка. Очень плохо для деревни. Занимаясь мертвыми стал ценить больше жизни других. Очень много работы. Не дам пропасть вашим жертвам зря. Среди разбойников пустышек не было.

Почти закончил. Всё болит. То ли от усталости, то ли от старости. Ноги еле ходят, голову шатает. Подхватил похоже какую-то хворь. Начался жар."

Третий лист:

"— Думал, не выберусь. Благо, женушка моя ненаглядная, выходила. Марфа убежала с женихом соседнюю деревню, пятеро сыновей, что сумели дожить до взрослости, уже имеют жен. Параша и Варвара еще малы. Но, думаю, через годик, старшую уже отдам в жены. Приглянулась она одному балбесу, но чего уж поделать, девчонка Паря смышленая, дети поумнее папаши будут. Да и нравится он ей. Что только нашла. Наверное — трудолюбие. Всё он успевает. И дела свои сделать и Паре помочь. Большего в нашей деревне и не надо.

Приходили священники, говорили, что освятить кладбище надо. Ну и пускай, ничему это не помешает. Вера — не магия. У Святош, поклоняющихся свету уж точно. А богов, кои существуют точно, они почему-то избегают. Может нового какого себе нашли? Они ж тоже временами появляются. Новые боги. В любом случае вера в новых богов слабая, ничему не помешает. Даже от прыща не сразу избавит подношение новому богу, не сразу они могущество набирают. "

Четвертый лист, последний:

"— Подвернулась невероятная удача. Нашел среди вещей одного из разбойников, кои свалил в кучу несколько лет назад, желудь Живого дуба. Древа, что не умирает само, может высохнуть, но возродится. Только не знаю что для этого нужно, чтоб желудь пророс. Древо-то волшебное. Зашью его пока в пояс, заодно новые штаны попрошу мою престарелую женушку сшить. А то совсем истер седалищем на этой старом стуле. Магические печати на нем, столе и под принадлежностями надежно хранят от времени вещи.

Кажется, догадался, откуда берется парафин для свечи — дорожки воска тянутся с пола по стенам и уходят в стены. Как я сразу не догадался. Воск же тоже сделан из жира, как и в обычных светильниках. Только у этой свечи не из жира животных."

Мой взгляд неволей обратился на яркий холодный огонек. Жутко. Но интересно. И немного страшно:

"— Все здесь пропитано магией. Чтобы увидеть линии магического света, оказалось, нужно всего-лишь положить ладонь на глаз, нарисованный на столе. Дар видения магической силы останется навсегда, его можно прекращать и снова вызывать силой воли. В шкафу стоит книга, которую не раскрыть — она полностью из камня, будто ее писали не раскрывая. То что она не пустая — я не сомневаюсь. Она светится магией. Приложив к ней руку, отрываются перед внутренним взором настройки. Настройки — это как способы смазывания телеги и дверных петель. Только для человека. Слова некоторые, что были непонятны вначале, постепенно обретают смысл. Будто система, что пришла в разум, рассказывает и учит, как устроен я на самом деле. Кажется, можно и нужно “активировать” душу. Не разобрался как. Многое надо поменять в этих самых настройках. И чтобы душа шла дальше. Не сказать, что всё было зря, что зря беспокоил мертвых, но это привело меня к великим знаниям квантов. Так и не разобрался кто такие кванты. Может это маги? Откуда эти знания не понимаю. Сложно разобраться в настройках, боюсь себе неправильными себе навредить.

Снова забрели в наш край святоши. Этот культ света. Быстро набирают силу. Я их чувствую. Надеюсь, они не чувствуют меня. Ведь некромантия — это в первую очередь Тишина. С красной буквы. Как наша деревня называется. Тоже Тишина.

Святоши не думают уходить, жители не хотят их кормить. Деньги нам особо не нужны — мы не в городе, купить на них нечего, ими не прокормишься.

Какой-то ритуал они задумали. Совсем обнаглели, хотят силой в свою веру обратить. Это ж война будет с не ихними городами. Богам ведь нужна вера. Они любят драться за нее нашими силами.

Думаю, скоро отдам душу времени. Почти успел с настройками. Много стало понятно. Что-то только надо сделать с привязкой души к разуму, иначе она никуда не полетит. Пожалуй, когда помру, пусть рядом со склепом похоронят. На небольшом пригорке.

Святоши наглеют. Устроили драку. Надо пойти разобраться. Я же не только гробовщик. Но и староста. Тяжеловато уже в почти вековой возраст туда-сюда ходить без дела. Кости болят, но надо подниматься. Как приду, перепишу ритуал на подготовленные листы. За древнюю бумагу не боюсь. Это может помочь разобраться в настройках. Либо же в магии возвращения смерти в нежизнь. Может, она в следующей жизни пригодиться. Кто знает, кем стану. Пора идти, а то отсюда крики слышно."

Четвертый лист был исписан более мелким шрифтом — предок экономил листы. Некоторые буквы были чуть смазаны. Остальные листы пусты. Значит, не вернулся, староста. То ли сам времени душу отдал, то ли святоши погубили.

Поднял листы и отодвинул в сторону. На столе был нарисован металлом глаз. Смотрел на неживой взгляд изначально неживого. Око смотрело на меня, тускло поблескивая в пламени свечи.

Стать магом? О чем еще можно мечтать? Рука, сама опускалась ладонью на глаз, в последний миг придержал прикосновение. Что произойдет? Впервые в жизни передо мной тайна, могущая поспотрить с тайнами богов, отделяющая меня от жизни обычного гробовщика лишь толщиной волоска.

Холодная поверхность глаза чуть ущипнула ладонь. Ничего не произошло. Поверхность кожи не изменилась. Может рука грязная? Потер ее о штанину. Посмотрел на неё. Без изменений? А что-то должно измениться? Еще раз положил ладонь на изображение, но не появилось даже ощущение щиплющего отпечатавшегося рисунка на ладони, что было при первом прикосновении.

Провел по ней пальцами другой руки. Мурашки пробежали по руке на спину, заставив поежиться. Неужели всё-таки сработало? Вслед за мурашками побежало ощущение пощипывания. Потом тепла. Следом не болезненное, но ощутимое покалывание всей поверхности тела, будто чуть горячими, но терпимо, тончайшими иголками. Потом все эти ощущения устремились в глаза.

Вспышка.

— Ай! — это был больше испуг, чем что-то другое. Странное ощущение в глазах. Перестал жмуриться и медленно поднял веки.

Легкая дымка была по всему кабинету. Она повторяла более четкие светящиеся узоры на стенах, утвари, даже на паре книг в шкафу. Особенно выделялась одна — серого цвета, словно выточенная из камня. Не всё сразу к такому удастся привыкнуть. В помещении было светло как днем — от настольной свечи.

Силой мысли пожелал “расслабить” глаза и свечение моментально пропало. Снова полумрак, освещаемый холодным светом. Пожелал сосредоточить взор — плавно снова всё проявилось.

— Я как маг. — громко сказал я и испугался своих же слов.

Оглянувшись в сторону приоткрытой двери, подпертой стулом, только тишину услышал. Надо быть поаккуратнее. А то услышит кто. Не дай случай, при святошах такое сказать. Это в бумагах этих древних они были молодым культом. Сейчас они почти везде. Пара войн уже была, начатые “светом, борющимся с тьмой.” Ох если бы с тьмой невежества, но нет. Просто, все кто не святоши, по их уразумению — тьма. Даже церковь и та была от святош. Раньше как-то уважал эту веру. Теперь появилось тихое раздражение к ней. Уже, возможно, причастны к смерти моего предка. Так и не увидел его имени в текстах. Не был, он похоже, гордецом. И письма писал он для себя, чтобы старческую память в узде держать. Подумать только, почти век прожил. Хороша, видать, раньше была жизнь в Тишине.

Погасил свечу. Несмотря на магическое зрение, стало значительно темнее, но, думаю, от свечения печатей, всё равно больше толку, чем от жирового светильника.

Убрал стул с лопатой и плавно опустил тяжелую дверь на место. И как старик двигал ее? Возраст после тридцати-то сил не прибавляет.

Пора возвращаться. Ужин сам себя не приготовит. Буду скучать по маминой стряпне. И по папиным нравоучениям. Скорее, просто учениям.

Поднялся по истертым ступеням, потерявшим половину своей толщины под ногами предков. Вернул на место бревна, зацепив петлю веревки на клюк. Надо бы ее сменить, истлела почти.

— Мали-ик!

Кто там пришел? Не уж-то помер кто еще? Вроде ж выздоровели все.

Недалеко от ворот шли в мою сторону Тётя Кваша и Дядя Верт.

— Малик, вот ты где! Почти взрослый муж уже, но рановато тебе днями тут торчать. Пойдём к нам. И не спорь! Мамка твоя сестра мне родная, неужто я ее кровушку по миру пущу. Жаль, что дитя ты единственный. Но ничего, найдем невесту тебе справную, в соседнем селе. Быстренько детишек наделаете.

Меня это немного вогнало в краску. Дети это счастье, конечно, но неожиданна такая забота. Впрочем понятна. Дети ихние разбежались по своим семьям. А помощи теперь ни от кого нет вестей(какие вести от неграмотных?), все нашли более сытный дом. Так уж повелось, что по нашу сторону больше болот, песка и глины в почве. Плохо растет всё.

— Спасибо, Тётя Кваша.

— Ой, было бы, сынок, за что благодарить. Ты ж тоже, считай, кровь родная.

— Да. — поддакнут дядя Верт.

— А невестку я тебе еще пару неделек как присмотрела. Ходили на рынок у Схронки, мясо на овощи меняли. Да пару табуретов продали. У тамошнего кузнеца горячая сильная доча, из кузни не выгонишь, все папке помогает, наравне с братцем старшим. Но уж больно стеснительна чтоб самой знакомиться. Вот с ней и сосватаем. А то оба молчуны так и проживете в тишине.

— Как скажете, тетя Кваш. Я не против.

— Вот и хорошо. Перебирайся на ночь уже к нам, нечего одному быть, изгоревался наверное весь. Пойдем. Столярному делу ты обучен, так что и работу тебе найдем почетную. За деньги чтобы.

— Хорошо. Я только наведу здесь порядок. Пару недель надобно.

— Ну, это можно. Только раз в два дня сюда ходи, остальные будешь нам помогать по хозяйству. Надо переезд подготовить.

— Всё-таки решили?

— Да, как сбор урожая закончится, так и переедем в Схронку всей деревней. Кто постарше, побухтят конечно, но их на телегах повезем. Их и будешь помогать собирать. Половину мужиков отправим дома построить. Один барак, как раз хватит для скраба нашего, а там, на месте и достроим. С тамошним старостой уже договорились. Поле нам всем вместе выдадут, большое, плодородное, трава на нем высокая, но болота нет. Чернозем. Следующим годом будет отличный урожай. пойдем давай, смеркается уже.

— Пойдём, тётя Кваш.

Вещей с собой не было, кроме лучины, светильника, да огнива. Пошли налегке, да с горки. Стало легче на душе. Потому что знал, что родители уже ищут новые жизни, в которых родятся новыми людьми. Когда-нибудь в новых жизнях они встретятся вновь. И может быть, даже, снова родят меня. Но будет у меня много братьев и сестер.

Так необратимость событий стала выглядеть куда более светлой. Лишь бы свет этот не был временами таким же холодным, как от свечи в склепе.

Но ничто, кажется, не способно вывести потомственного гробовщика на очень яркие эмоции, ни на безудержную радость, ни на безмерную грусть.

Смеркалось быстро, пока дошли до деревни, уже опустились густые сумерки. Частокол от зверья всё также встречал острыми тенями, пытающимися подобраться ближе к ногам. Уж и обновлять его давно пора, половина ограды уже упала от сгнивших оснований в земле. Но, видимо, так и опадет со временем весь на землю.

Тетя похлопотала, накрыв небогатый, но утоляющий голод ужин, и пошли на боковую. Мне досталось место на широкой лавке. Дома я спал на такой же. Спокойный, но навеянный грустной тишиной и тяжелыми вздохами тёти сон.

Снилась только тьма. Она шептала мне что-то, но я так и не смог разобрать что.

Только закрыл глаза, и уже кукарекают петухи. Нечего разлеживаться, как говорится, после смерти отдохнём.

Целый день занимались скотиной. Пока убрал свинарник, и коровник, накормил пшеном кур, выпустил на выгул, поправил забор и вот уже обед. Сходил за хворостом, потом на телеге притащил еще не сгнившее в лесу бревно, и вот уже смеркается. Тихая размеренная жизнь, какой она и была всегда. Нет места долгому горю, когда без еды скотина не будет давать мяса, яиц и молока.

Снова лавка со шкурами. Снова крепкий сон в забытии.

— У-а-а-а!

Петух охрип сегодня. Скоро путь ему в суп. А то если сдохнет, прежде чем зарубить его, кушать уже нельзя будет — отравиться можно. Да и не вкусное мясо животины, умершей своей смертью.

— Теть, я пошел. — не стал говорить направление, и так понятно без слов.

— Ступай, возвращайся только до темна, а то сегодня ночью волчий вой слышала.

— Хорошо, тёть.

Взял небольшой перекус — не бревна волокать, можно и по-экономить еду сегодня. Сменная рубаха служила упаковкой свертка. В другой руке бурдюк с ключевой водой.

Стоит начать с уборки.

Ветки на старых и новых могилках, вездесущая хвоя, колючие сорняки. Работы непочатый край. Сколько не убирайся, всегда будет небольшой беспорядок, но так хоть вид приличный у погоста.

Тишина. Только шум ветра и ельнике. Не люблю безветренную погоду, тогда это место становится совсем уж отрешенным от мира.

Взял деревянную тачку, на деревянном же колесе, околоченном железной полосой и пошел скапывать земляные кочки муравейников на лужайке недалеко. Ссыпал всё на провалившуюся могилу.

Семена цветов нашел на пристенных полках в склепе.

— Ну вот, тётя Аксения, ухоженным местечко покойное стало, а через недельку и цветы проклюнутся, бутоны еще через пару. Даже подсеивать не придётся, тимьян ползучий хорошо растёт.

Ветерок качнул траву рядом в мою сторону, подхватил одинокий листок и закружил его, унося вверх.

Непогоду надует. Пора заняться неотложным.

Густые тяжелый облака заслонили солнце и вокруг стало значительно темнее. На рефлексах включил магическое зрение.

И тут я понял, что ещё не смотрел с помощью него на могилы.

Не оформленные клубы магической дымки, перетекающие в не до конца сформированы человеческие образы. Они то выбрались из могил, то прыгали в них. Третьи молча стояли или сидели. Это не напугало. Незачем бояться мёртвых. Бояться нужно живых. Я взял инструмент, корзину в которой землю носил и пошёл в сторону склепа. Ещё не понял почему, но сердце колотилось как бешеноное. Вот они. Мои родители. Они стояли рядом, пытаясь обнять я друг с другом, но дымка была не твердым веществом, проходила друг через дружку. Потом они просто сымитировали при косновение, остановились почти коснувшись друг друга, и заулыбались, закрыв глаза от удовольствия.

Повернувшись ко мне, помахали руками. За маминой рукой тянулся небольшой пласт тумана, напоминающий платок.

Помахал им в ответ.

— Я тоже скучаю по вам, мои родненькие.

Мир зарябил, а потом чуть прояснился. Провел по щеке ладонью. С удивлением обнаружил на кончиках пальцев капли воды, соленой на вкус.

Всего-лишь отражения моих родителей. Это не они. Или они? Я запутался. Если душ здесь нет, и это не их призраки, то что же тогда? Просто воспоминания, застрявшие в этой жизни? Сделал самый глубокий вдох и плавный выдох. Еще раз. Раз на пятый решил, что хватит. Немного закружилась голова, а краски стали ярче. Нельзя сказать, что это прочистило голову, но отрешиться и вспомнить, зачем я еще здесь, получилось.

Ноги понесли меня на вершину холма.

Магическое зрение отключать не стал, отголоски других жизней не столь беспокоили. К тому же, надо привыкать, раз дар со мной навсегда.

Облачка колыхались, но их не уносило ветром. Сухой дуб в магическом зрении тоже имел дымку, чуть гуще, чем остальные.

Мои нахмуренные брови ничего не изменили. На корне сидел почти материальный, светящийся старичок. Едва кго взгляд встретился с моим, он начал жестикулировать. Изображал квадрат, рисуя пальцами в воздухе, и прикладывал к нему ладонь. Пусть я и не был шибко умен, но смысл уловил.

— Кто ты?

Он ткнул в меня пальцем, потом махнул вверх рукой и указал на себя.

— Я, улетел? Ты?

Кажется, он закатил глаза.

Снова тычок в мою сторону, квадрат, ладонь, изображение пальцами перед ртом хлопанье губ. Тычок пальцем себе в грудь.

— Ты хочешь сказать, я смогу после с тобой поговорить, как живые люди.

Активное кивание головой. Чуть активней, и наверное, голова бы отвалилась, будь этот дряхлый старец живым.

— Ну хорошо, я всё равно шел чтобы…ты знаешь что.

Кивок.

Пожалуй, это самый информативный разговор с мертвецом, который только может произойти.

Огниво бросало искры помимо соломы. Вдох выдох. Успокоиться. Чую, меня ждут секреты. Запалил. От соломы зажег лучину и сразу потушил, стоило жировому светильнику разгореться.

Хотелось сломя голову бежать к каменной книге, но само место останавливало от спешности.

Ниши с останками тел не светились, но стены были чуть тронуты туманом. Значит, здесь давно все мертвы. Интересно, сколько из них имели души, а сколько сгинули навсегда? Пожалуй, сгинуть “навеки”, теперь не значит, навсегда. Наверное.

Ноги немного подрагивали в предвкушении. Да и руки тоже.

Снова дверь. Также подпер ее стулом. Тот в ответ заскрипел. Да, тяжеловата.

А вот и та книга. Придется либо захватить все книги, либо найти учителя магии. Не слышал, чтобы магов вообще кто-то учил. Но ведь магия — это тоже инструмент, которым надо научиться работать? Или она как воздух, которым дышишь, раз вдохнув — не забудешь как? Нет, точно нет, предок писал, что он изучал некромантию. Значит, не всё так просто. Хорошо, хоть, читать умею. А то и не понял бы ничего даже в тексте на листах. С одной стороны, стоило бы еще раз перечитать их, чувствую, что что-то упустил. С другой, понимаю, что оттягиваю исполнение своего же желания стать магом.

Зажег свечу, светильник не стал гасить.

Обтер руки о рубаху, вдруг выскользнет — руки вспотели.

Протянул руки, аккуратно взял и положил на стол. Странный камень, и очень прочный, и легкий. Кажется, даже теплый. В магическом свете светится как луна в ночи, если закрыть глаза и, привыкнув к темноте, открыть, будет немного ярко.

Еще раз вытер ладонь правой руки, которой касался и глаза. Возможно, так будет правильно. Предок не упоминал этого, может, просто не обратил внимания.

Рука плавно приближалась к поверхности. Вот-вот я коснусь своей судьбы. Стану, тем, кем хочу. Стану тем, кто постарается спасти всех от диктатуры магов, дать всем полноценные души. Пусть, и не смогут все люди стать знатью, но все будут равны по свободе. Свободе от смерти. Я стану настоящим магом.

Моя ладонь коснулась полированной поверхности каменной книги.

"Активация."

Мгновение ничего не происходило. Внезапно поверхность ладони словно прикипела к книге. Будто тысячи маленьких червяков начали скрести кожу. С трудом подавил желание отдернуть руку.

Над рукой появился прозрачный человек, буквально пара ладоней ростом. Он был пронизан множеством нитей, одни слои нитей поменялись на другие. Кажется, сначала это были сосуды. Потом ещё что-то. Все мясо с человека исчезло и передо мной стоял скелет. В голове у него светилось нечто. Душа? От света начали расходиться лучики по всей фигуре.

Свет замигал красным. Скелет исчез, светящийся размытый шар, напоминающий мозги увеличился скачкообразно на весь кабинет. Зеленые огоньки побежали по ниточкам. Под моей черепной коробкой что-то происходило.

Перед глазами полетели сушки, будто поднял тяжёлый камень с задержкой дыхания, как делать нельзя. Сушки летали друг за другом, следую путям своих предшественниц. Их становилось все больше, как и путей. Весь взор перекрывало белое полотно.

Тишина. И белый свет везде.

Голову пронзило мириадом игл, и я отключился.

Приснилась поляна, на которой я нюиногда отдыхал. Метров за двадцать вокруг тьма закрывала все. Несмотря на это, было светло. А во тьме, редкие огоньки летали, и будто чую я их восприятием, они скользят, меняя цвет. Словно я не могу что-то вспомнить и в мысли прилетают отдельные образы цветов, мебели, людей. Ещё чего-то непонятного.

Свет вокруг пульсировал, пытаясь отвоевать у тьмы кусочки. Один огонёк пролетел, задев свет, и начал разрастаться в белую стену, пока не знающую где ей встать, продолжающую парить.

Все погасло и я открыл глаза. Впереди на вытянутую руку проявились белые буквы. При взгляде на свечу, они меняли свой цвет на любой другой, который можно было менять по своему желанию. Они никуда не пропадали, пришлось прочитать.

"Интерполяция произведена. Нейронное кружево материализовано. Виртуальные флуктуации погашены, система стабилизировать. Обнаружено поврежденное нейронное кружево, застрявшее в виртуальном состоянии. Соединение… недостаточно энергии для восстановления. Для восстановления данных найдите источники энергии. "

" Проводится анализ организма…

… анализ… "

Строчка повторялось и повторялось. Из текста не понял практически ничего. Но мог повторить его дословно. Никогда не замечал за собой такой памяти. Голова ясная как никогда.

Надпись слишком мешала, хоть и становилась бледнее, когда смотрел в тёмный угол. Пожелал её убрать. Испугался, что все исчезло, но она тут же появилась обратно, стоило только пожелать.

Пойду пройдусь. Впечатлений конечно не на один день, но что-то заставляло двигаться вперёд. Присел за стул и вспомнил про старика. Точно.

Кажется, забыл не только дверь закрыть, но и погасить светильник, когда уже вышел наружу.

А вот и старик.

— Старче?

Тот вышел прямо из ствола древа. Что-то начал говорить, но я по-прежнему его не понимал, крутая головой из стороны в сторону.

Его взгляд скосился куда-то вверх.

Колокольчик зазвенел в голове.

"Желаете добавить Огнеступа в друзья?" — появилось перед глазами.

— Огнеступ?

Старик кивнул.

— Желаю.

"Вам пришло аудио-сообщение. Включено автоматическое прослушивание. Если хотите изменить настройки, пожелайте войти в настройки, либо нажмите взглядом на шестеренку в правом углу обзора. "

— Похоже, я твой родственник, так понимаю, ты новый гробовщик из Тишины. Рад, что ты активировал душу. Но, вижу, что что-то пошло не так. Система написала что для этого требуется? Ты мне нужен, я застрял в самом начале перерождения. Не хватает энергии, этот дуб удерживает от её потери, но как видишь, даётся это ему с трудом, слишком слаб, я даже не уверен, что он еще жив в привычном смысле слова. Кстати, это запись, как на листе бумаги, можешь потом прослушать в истории аудиосообщений. Там где нота нарисована, знаешь что такое нота?

— Эм…

Словесная тирада как ушат холодной воды, лишь заставила впасть в ступор. Ничего не понятно. Раньше считал себя не таким уж глупым. До этого, как его…аудиосообщения.

— Я ничего не понял, дед Огнеступ.

Старик ожидая ответов, вздохнул, изобразил, что трёт ладонями лицо, но было заметно, что это движение скорее было для меня.

Он опять что-то заговорил и скосил взгляд.

— Я не могу говорить с тобой напрямую, но даже так — большое счастье. Я за многие годы вынужденного отдыха под этим Древом Жизни, говорил лишь с остаточными проекциями ушедших предков. Они, и на разговор полноценный, собственно, не способны.

Снова говорит не произнося не звука, я жду дальнейшего аудиосообщения. Быстро же привык к новому словечку.

— Я постараюсь говорить короче, чтобы тебе было проще воспринять.

Далее следовали его отрывистые тирады, в которые я старался вникнуть как мог.

— Малик, в общем, я твой прапра-, не знаю в каком колене, дедушка. Ты читал ведь историю на листах, что я оставил на столе?

Мой кивок.

— Отлично. Нам будет немного проще общаться. Начну, пожалуй с истории, неразрывно связанной с нашей общей, и являющейся единой целой историей нас с тобой.

Статус: Биологический возраст 15 лет.

— Постморбидное состояние(ослабление после болезни), временное ослабление иммунитета.

— Гормонально-эмоциональный всплеск, вызванный переживаниями.

— Физическое утомление

— Психологическое утомление

— Умственное утомление

— Сытость

— Позитивное предвкушение

— Половое созревание. Рекомендовано найти особь своего вида противоположного пола.

Генетические особенности, прогноз: аденокарцинома простаты в 85 лет, аденома бронхов в 55 лет, гиперинсулинизм — коррекции не требуется, рекомендовано усиленное питание. По остальным мутациям рекомендовано исправление с помощью нейронной сети. Недостаточно энергии(критично)

Общие рекомендации: Выспаться. Увеличить разнообразие рациона, ввести в образ жизни развивающие упражнения. Прием витаминов…(рекомендация не исполнима). прием бОльшего количества фруктов и овощей.

Общие характеристики:

Сила 12

Ловкость 8

Интеллект 15

Выносливость 11

Дискретные энергии — не определимы, восстановите подачу энергии.(критично)

Скорость восстановления дискретных энергий — околонулевая.(критично)

Данные указаны в процентах от видового максимума для каждого параметра. Параметры усреднены для всех участков тела, данные локально различаются, отражают общее состояние тканей организма, не отражают возможностей тела.

Записанных логических цепей(“ритуалов”) — 0

Записанных отложенных эффектов(“заклинаний”) — 0

Рекомендации: найти источник энергии, желательно стабильный.

Итог: нейронное кружево работает на 0.1 процента мощности.

Ого, сколько тут всего…личного.

Я бы, поразбирался еще в настройках, но утомился точь в точь так как указано, веки налились такой безмерной тяжестью, а реальность казалась какой-то ненастоящей. Не выдержав всех событий, пройденных за день, провалился в самый глубокий сон, который только мог быть.

Снова сижу на поляне, и вокруг тьма. Кусок стены завис на одно месте. Мимо пролетает бумажная коробочка, с неразборчивыми каракулями, стукается мне в лоб. Дергаюсь от удивления. Её уносит в сторону, но пределы поляны она не покидает, продолжая плавно кувыркаться в воздухе. Если это действительно мои воспоминания из прошлой жизни — не густо. Совсем не густо. Я лег на поляну, закрыв глаза. И попытался заснуть. Получилось. Будто и не сон во сне на поляне был.

Спал очень крепко, во тьме, полной тишины.

У молодого организма есть свои преимущества. Одно из них — быстрый отдых. К тяжелому физическому труду я с детства приучен, так что встал бодрым, полным сил. Сегодня надо подправить забор в загоне для свиней, а то убегут в лес, не успеем с собой увести через неделю.

Работы никогда не бывает мало. Любое безделье — ее увеличение в итоге. Женщины по три в группе взяли корзины и пошли в лес за грибами. В каждой группе охотник с луком и острогой. Не то, чтобы есть шанс добыть много мяса, но птицу какую подстрелить шанс есть, на суп хватит, да от зверья дикого защититься.

Хотелось ли мне быть охотником, а не гробовщиком? Теперь точно нет. На новом месте может и стану, научусь у мужиков. А здесь и сейчас — бОльшие перспективы в более мрачной, но менее опасной профессии.

Плотно позавтракали, для перехода заранее надо набираться сил, а то кто-нибудь захворает, вспотев, или ногу подвернет от слабости, или, чего доброго, вовсе сил не хватит дойти. Последнее, конечно, касается только стариков, да выздоравливающих после лихорадки.

Гвозди решил не использовать — подвязать жерди веревкой. На неделю хватит точно, а потом ее и отвязать можно- взять с собой, в хозяйстве любая мелочь пригодится.

Вкопал заодно пару поперечин снаружи. В грозу свиноматка почти проломила ворота — засов треснут. Если бы выбежала, то точно снесла бы покосившийся забор из жердей. Не зная, какая ночь будет следующей — лучше перестраховаться.

Топор, коим я заколачивал колья — универсальный инструмент, особенно, если качественный. Вот только, кузнеца нет. Благо, тот, которого я помню, позаботился, чтобы у нас был хороший, пока мы не надумаем перебраться в жизнь по-сытнее и по-люднее.

Топором можно не только рубить, заколачивать —, им можно и защищаться. Папа меня учил немного им махать. Метать его правда сложно, плохо получалось, но даже если разбойнику какому обухом прилетит — мало не покажется. С другой стороны, коли кинул топор — считай, без оружия остался.

"— Только, сына, кидай, разве что в догонку, или защитить кого от неминуемого удара, если на тебя противник с ножом прет — тут уж лучше запустить в него топором. Когда противник движется на тебя, шагах в семи — делай замах, в пяти — кидай, меньше шансов увернуться. Коли он дальше — велик шанс промаха, да и просто в сторону отойдет. Топор — не пушинка, чтобы его со скоростью ножа запустить. Плотницкий топор — тяжелый, поэтому кидай двумя руками, чтобы быстрее летел. Выкладывайся по полной. Запоминай, за какую часть рукояти держать, чтобы топор вошел вражине в тело. И тренироваться можно только на стоге сена — уж больно любят топоры от дерева лететь обратно, коли неправильно бросишь.

— Пап, а есть другие топоры?

— Да, есть боевые, бердыши — с прямой рукоятью, длиной в руку примерно, секиры двуручные, метательные топорики, что поменьше.

— А кидать можно только топоры? Ты и про ножи сказал.

— Не кидать, а метать. Так всё же правильнее. Да, всё можно. И ножи, и мечи и копья — всё по ситуации. Но лучше, конечно, предназначенное для того оружие использовать — оно для того удобнее. Метнуть можно и бревно, да только смысл, коли на пару шагов отлетит?

— Я понял папа.

— Ну коли понял, пошли дрова колоть.

— А мир большой, пап?

— Он круглый, как шарик из бычьего желудка, немного сплюснутый. На картинках видел. Говорят, ещё шары такие есть, которые все земли показывают вокруг, но я таких не видывал.

— А внизу люди ссыпаются?

— Нет, Малик, не ссыпаются. Сила тяготения тянет к земле. К её центру. Вне земель нет тяготения.

— Пап, а…

— Хорош Малик, голова уже пухнет. Запомни — знания это очень хорошо, но если только им жизнь посвящать — не семьи не будет, ни дома — развалится от неухоженности. Разве что богачом будешь или магом, когда слуг много, тогда и есть время на только лишь знания. Но и маги стремятся все уметь руками делать.

— А разве они не магией все делают?

— Нет конечно. Маг ведь, в первую очередь тот, кто пеерождаться может. Маг даже может не знать ни одного заклинания. И силенок все магией делать разве что у богов хватит, но они секреты свои хранят, иначе каждый маг стал бы богом.

— А какие секреты?

— Малик, давай беги за топором. Подсоблю тебе чуток, не вырос ты ещё, чтобы полдня топором махать. А секреты на то и секреты, что о них никто не знает, кроме их, секретов этих, хранителей."

Я замахнулся топором и ударил, всаживая его в чурбан. Обух застрял в пеньке. Приподнял сцепившуюся конструкцию перевернул и ударил о колоду обухом. Деревяшка насадилась глубже и через пару замахов развалилась поровну.

— Спасибо, папа, за науку.

Таким словом в древности называли чрезвычайно полезные знания.

Замах, удар. Люблю колоть дрова. Замах удар. Как все говорят — ломать не строить. ЗАмах-удар. Что такое рубка дров, как не разрушение дерева? Замах-удар. И хороним зеленых великанов в печах. Замах-удар.

Дров надо запасти в дорогу. Когда придем в новое место, никто нам не выделит дома. Староста лишь выделит землю, на которой сами всё и построим. Мы сами себе помощники. Сначала соорудим барак, это уже гарантирует защиту от ветра и дождя. Без печи будет холодновато, но не замерзнем. Будем жаться друг к другу. Так и выживаем в лютые холода.

День снова прошел в делах. Снова ужин до отвала и сон сразу после заката. Завтра очень важный день. День, когда мой прадед освободится и станет магом.

Вызвав интерфейс перед сном, единственное изменение было в строке состояния. Добавилось “взгляд в будущее”. Это, наверное, о том, что я думаю, что будет дальше.

Не успел закрыть глаза, как сквозь веки первый луч солнца в окно принёс крик петуха. Вот и настал решающий момент.

Тетя с дядей сразу пошли делать свои дела, ну а я, взяв с собой остатки ужина на обед, пошёл по сырой от росы траве смотря только вперед. Тихий холм сегодня полностью соответствовал своему названию. Был полный штиль.

— Ай!

— Больно?

— Нет, просто ты не представляешь себе сколько времени я ничего не чувствовал, снова что-то ощущать — большая проблема. Даже тебя я вижу как нечто туманное, с нечеткими границами, как и всё вокруг. Сейчас привыкну и можно чуток скорости передачи прибавить.

— Хорошо.

— Невеста-то у тебя есть? Может нравится кто?

— Да нет никого, деда. Вся молодежь в крупные селения подалась. Голодно у нас. Раньше, говорят, больше дичи было, хоть и холоднее. И ливни сейчас далеко не каждую неделю идут. Воду таскать с родников в лесу то еще удовольствие. Мы, конечно, не жалуемся, толку то от этих жалоб, но выход надо искать.

— Давай прибавляй, плавно, раза в два. Тогда и тебе надо уходить в лучшие места. Коли здесь, окромя усопших никого не будет вскоре.

— Мы всей деревней и уйдем через пару дней. Сначала хотели завтра, но не успели подготовиться. Надо ведь будет что-то есть на месте. И чем-то греться. Самое правильное будет поселиться недалеко, за километр от города. И охотиться можно. И дровишек в округе, с хворостом хоть отбавляй будет.

— Вижу, ты уже мыслями в новом доме.

— Ну. Почти.

— Так Малик, тут пожалуй, еще на несколько минут делов. Ох и отожрался этот поп на мертвецких харчах.

— Поп?

— Ну это как священник, только с какими-то там особенности работы.

— Да, поп отожрался. Он меня еще нечистью назвал, некромантом.

— Хах! Вот уж кто нечистью оказался, самым настоящим кровососом. Почти полноценным, я бы сказал.

— А что, такие бывают?

— Всякие, Малик, бывают. Тут дело такое. Раньше не маги были, квантами они назывались. Никакой мистики, только наука. И богов никаких не было, да и нынешние — боги только по сравнению с нами или магами. Создателем миров пока никто из них еще не сумел стать. Хоть и живут они долго, но воюют. Как и все жадные люди. Может и не все они жадны, но когда в толпе начинается драка, участвуют в ней все.

— Это как?

— Слышал сказ про каменных великанов?

— Неа, мне родители больше детские сказки рассказывали, про всё что может в нашей деревне быть, ну или было в этих историях.

— Вот оно как. Ну, тогда слушай. Жил был молодец, это молодой человек, по-старинному, на говоре, когда еще и квантов не существовало. Попал он как-то в западню да впереди, от врага убегая, увидел каменных истуканов, под несколько человеческих ростов каждый. Говаривали слухи, что коли пойдешь — не пропустят, раздавят. Ну он парень не робкого десятка был, или как сейчас говорят, дуб дубом, взял, да кинул камешек в толпу этих великанов, что спиной к нему стояли. Камешек летел, да в темечко гранитное прилетел. Великан подумал, что ударил его другой великан и завязалась драка. Очень они уж обидчивые были. Ну и толкнул он соседа своего. Тот задел еще двоих, те толкнули уже его в толпу глубже и задели еще больше истуканов. И завязалась, Малик, драка не на жизнь, а насмерть, только щебень летел, мимо дурня того, что частенько попадал в такие ситуации, над головой свистел. Коли не спрятался бы за валуном, и ему бы попало. Как стихло всё, выглядывает — а там одни камни валяются. Все великаны по-расшибались от ярости. И герой нашей истории прошел куда хотел, оторвавшись от врагов. Те и не решились подниматься на холм, зная кто там обитает. Подумали, дурень там и сгинул.

— А причем тут боги?

— А боги, Малик, как те самые каменные истуканы. Много силы — много дури. Вроде и умнее становятся, но такими же точно обидчивыми и своенравными, всегда уверенными в своей победе. Потому что сила божественная разум их слепит. Мощь струится по их венами и сжигает им мозги.

— Вот это да.

— И еще Малик, осталось нам немного времени пообщаться. Остатки энергии все, до последней капли собери с трупа, дверь в склепе закрой, а вход замаскируй, как и было. Справишься?

— Да.

— Не забудь перед этим закопать в одной из могил всё что там найдешь — книги те не испортятся в земле от сырости и грязи, они не из бумаги. В ткань только заверни, а местечко, где закопаешь, получше замаскируй.

— Справлюсь, деда Огнеступ, никто ничего не найдет.

— Хорошо. А каменную книгу, надо спрятать в древе жизни. В него сольешь всю ману, что удастся собрать.

— Как же это сделать.

— Ну, кажется, мы закончили. Давай беги за книгой и всё увидишь.

Я было рванул за каменным блоком, названным книгой, но ноги подкосились, шлепнулся назад на колоду. Штаны будто мукой забиты. Закряхтев, как столетний старик, встал, взял жировой светильник, зажег.

Склеп был таким же тихим как и всегда. Смотря под ноги, увидел свои следы. Надо будет замести. А еще лучше напылить тут после этого. И есть чем. Пара известковых камней, грязной пыли. Это потом. Сейчас — книга.

Каменный блок отозвался теплом, перед глазами пробежала строчка.

“Нейронное кружево было установлено ранее. Обнаружено обновление. Загрузка”

Ладонь чуть по-щипало и все прекратилось.

“Обновление загружено, спасибо за помощь в разработке программного обеспечения нашей компании Skykortex(Скайкортекс). В качетве благодарности мы дарим вам премиум буфер накачки. Приятной жизни. “Что наша жизнь? Игра!”(с)”

Что-то изменилось. В строке состояния меню появился еще один навык, в этот раз пассивный:

“Подключен премиум-навык “буфер накачки”(равнозначен медитации 5 уровня).”

— Ух ты. Ничего себе.

О таком я даже не слышал. Не знаю много ли это — медитация 5 уровня, но точно лучше чем 1-го.

— Что такое, Малик?

— Да тут такое…

Рассказал всё подробно, хоть особо то и не чего было.

— Что ж, тебе точно повезло. Еще раз. Не сказать, что это манна небесная, но пару десятков лет тренировки медитации ты себе сэкономил. Но не думай забрасывать, иначе через те же двадцать лет потеряешь фору перед самим собой, как минимум. В справке всё найдешь, она тебе должна была загрузиться, пока шел.

— Что еще делать, деда?

— Подойди к Древу Жизни.

Сделал как он велел. Ствол дерева заскрипел, раскрылся, и из него стала расти ветвь, без листьев, похожая на руку. От неожиданости, я сделал шаг назад.

— Не бойся, Малик. Просто отдай ему книгу, после щель закроется.

— Ну. Держи.

— Отлично, теперь, как ствол сомкнется, влей в него всю ману, что ты сумел собрать.

“Вы уверены, то хотите передать часть вашей энергии в терминал?”

“Да”

Так как магическое зрение я не отключал, то увидел, где-то внутри дерева вспыхнула звездочка. Она медленно растаяла, потеряв половину сияния, но что-то внутри получило импульс к движению.

“Терминал “Древо Жизни” активирован. Время до автоматического запуска — 2 года. Обнаружена кустарная энергетическая сеть, разрешите собрать энергию для ускорения процесса запуска?”

Похоже, это про ритуалы, что чертил деда. Вот и пригодилось, хоть и не для того.

“Да”

“Спасибо за сотрудничество. В качестве благодарности, наша компания передает вам архивную копию реактора накачки в ваше нейронное кружево. Всегда к вашим услугам, компания “Skykortex”. ”

“Время до автоматического развертывания и запуска 1 час.”

— Ох ты, деда мне снова повезло.

— Что, снова рояль?

— Что?

— А, ты все равно не поймешь пока не увидишь где-нибудь этот чудесный музыкальный инструмент. Везет тебе очень, Малик. Это и хорошо, и плохо.

— Почему?

— События бывают разные, и так устроена жизнь, что когда человеку везет — он становится невнимательным и попадает…в разные ситуации. Не потеряй голову, Малик, а то это может произойти в буквальном смысле. Не оставляй следов магии, нигде, никогда. Хоть я и не воспитывал тебя, но я люблю тебя, как своего потомка. Огромное спасибо тебе за помощь. Старайся выжить и стать магом. И в следующей жизни я тебя найду. Спасибо за новую жизнь.

— Дед, Мы прощаемся?

— Да, Малик. Мне пора. Я слишком задержался здесь. Удачи и успехов тебе. Знаешь, чем это отличается?

— Чем?

— Удача — это то, что тебе хорошего привалило в эти дни. Успех — это то, что ты делаешь своими руками. Вампира вот к примеру завалил. Первое как правило никто не ценит, и это делает людей глупыми, второе — делает дела бесценными, даруя силу воли к победе и ум. Никогда не отказывайся от первого, но всегда стремись ко второму.

— Спасибо за советы. Я буду скучать.

— Не скучай. Живи своей жизнью, и мы еще увидимся.

— Хорошо.

— Ну что, до встречи, Малик?

— До встречи, дедушка Огнеступ.

Без перехода, вспышек, света с неба. Он просто пропал. Будто и не было.

Тишина. Древо, что оживет меньше чем через час. И Древу помог. Никто и ничто не нарушает гармонии погоста. Разве что ноги святоши, растущие из огромного пузыря, что торчат из дверного проема. Очень хочется знать что будет с древом по истечении указанного времени. Но. У меня очень много дел.

“Настройка энергетической аккумуляции, повышение КПД.(способы отложения энергии, в вашем случае автоматически из-за ошибки данных в навыках отложение будет происходить в виде жировых масс)”

“Настройка стабильности генетической структуры вплоть до органического бессмертия(смерть по желанию по истечению максимальной продолжительности жизни вида) так называемая модификация “Эльф”, в отличие признанной неэффективной модификации “Архонт” — признанной неэффективной, не отменяющей старение и возрастные заболевания, но продлевающей жизнь до предела Хейфлика, модификация “Эльф” не создает прецеденты критического неравенства”

“Регулировка энергетических навыков”

“Психологическая стабилизация(перестройка нейронов с целью достижения стабильной психики, не ограниченной желанием жить в течении средней продолжительности человеческой жизни)”

— И что мне нужно сделать, чтобы воспользоваться этим?

“Для вас на данный момент доступная одна модификация на выбор. Для последующих нужны новые энергетические пакеты. В текущем настоящем энергетические пакеты называются уровнями”

— Я слышал как-то от торговцев, что у магов есть уровни, у меня тоже есть?

“Да. Желаете добавить строку?”

— Желаю. И я хочу выбрать первую модификацию.

“Не двигайтесь пожалуйста несколько минут. Прямое подключение”

"Подключение активно. Стабилизация энергетических потоков. Оптимизация. Подбор исправлений отложения энергопакетов: нервная система, мышцы, кровеносно-лимфатическая система, внутренние органы, кости, жир, кожа. Рекомендованное исправление — универсальность. Выполнено. При повышении уровней будет происходить усиленный рост тканей организма, физическое увеличение. После 10 уровня будет возможно упаковать энергопакеты более плотно."

— Ну вот без меня выбрали, может я хочу быть очень сильным или …нервным?

"Рекомендованные параметры изменить имеет право только администратор системы. В данный момент ни один администратор неактивен. Так же не советуется менять рекомендованные параметры — изменение этих настроек может нанести ущерб тканям организма — переломы, растяжения, разрывы мягких тканей, сенсорное перенасыщение с зависимостью."

— А на сколько уровней мне бы хватило, как бы сказать, священника?

"Проверка логических цепочек. Индивид. участвовавший в бою с данным пользователем, имел деформированные отложения уровней маны в жир и частично мышцы, и, значительно меньше, в кости. так же имел ментальную деформацию типа “вампир”, грозящей с текущего 8 уровня перейти к 10-му в классический вампиризм с примесью каннибализма. Внимание. Обнаружены следы детских костей в желудке мертвого индивида. Рекомендация — не контактировать с данными особями и стараться изолировать их от общества. По возможности — подключить к терминалу, вероятность исправления дефектов — 5 %, вероятность смерти — 95 %."

— Маловато.

"Ваш текущий уровень — 0, вся доступные уровни был направлена на исправление ошибок. Рекомендуется использовать еще 15 уровней для исправление генетических ошибок, и получения доступных модификаций."

— Покажи мой статус?

— Вывожу статус. Параметры и определения исправлены соответсвенно более удобному восприятию:

Статус:

Малик, Человек, 15 лет.(нейронное кружево стабилизировано)прогноз — 57 лет.

общее состояние стабильное, рекомендованы модификации.

Уровень 0.

Общие характеристики(будут выровнены в процессе развития организма и получения уровней):

Сила 15

Ловкость 12

Интеллект 16

Выносливость 12

Ядро маны Skykortex(авторазгон в течении 10 лет, рекомендована дополнительная подача энергии для ускорения процесса)

Скорость автовосполнения энергий ~ 1 %(около-критично)

Изученные ритуалы — 1:

Захват энергии — 1 ранг(слабоэффективен, кпд 20 %)

Заклинания — 1

Вампиризм(нитевой)(стабилизирован)

Пассивные навыки:

Энергетический буфер 1 ранг

Рекомендации: найти источник энергии, желательно стабильный.

Итог: нейронная сеть работает на 1 % процент мощности.

*примечания в скобках в дальнейшем указываться не будут.

— Ух ты, два года жизни прибавил. А можно всё одним цветом? А то в глазах рябит.

"Какой цвет предпочитаете?"

— По ситуации, чтобы было видно при любом освещении и не слепило.

"Автонастройка включена. В дальнейшем можно изменить, нажав на знак шестеренки любым способом — мысленно, словом, движением пальцев."

Стою и жду. И думаю. Что-то в моем мышлении изменилось — стал более…умен? Пожалуй, да. Будто опыт какой-то вспомнил. Предыдущей жизни. Или жизней. Не знаю сколько их было.

И вспомнил, примерно, что такое нейронное кружево. И почему оно не только в мозге. Потому что могли и сделали. Организм проще стабилизировать и развивать, когда нейронное кружево в каждой клеточке. Только встает вопрос. Что такое клеточки?

Обрывистые воспоминания несут слишком мало смысла. Интересно, если я так и смогу помнить только обрывками предыдущих жизненный опыт, то буду ли от этого страдать? Было бы больно помнить какое-нибудь родное лицо, но ничего не помнить больше, кроме внешности и ощущения тепла.

Ну вот и всё. Теперь точно. Больше сюда возвращаться нет смысла, весь скраб и книги я собрал в мешок.

Держа в руке магическую свечу очень не хотел ее выбрасывать. Не знаю сколько она еще прогорит, но то, что она очень полезна, когда горит и не кончается — это неоспоримо. Представить только. Свеча, которая горит сколь угодно долго. Хотя, на фоне таких насыщенных дней, она, конечно, блекнет.

Если от влаги и грязи книги не испортятся, то, лучше, конечно, их закопать в грязи. Так точно никто не найдет.

С другой стороны холма тек слабенький родничок, который с году на год обещал высохнуть. Ледяная вода текла в большое болото, куда никто не ходил. Часть могил были на его заводях. Посреди тины местами торчали кочки, утонувшие камни. Сквозь чистую местами воду, было заметно лежащие на дне кучи грязи, похожие на кресты.

Ах, точно, в жидкую грязь закопать нельзя. Значит, надо рядом с родником.

Лопата легко вошла во влажный грунт. Вырезая квадрат дерна в локоть, аккуратно разложил его рядом, лишнюю землю из ямы выбросил в воду — её смоет, и положил сверху дерн, чуть присыпая и утрамбовывая легко мнущиеся комки земли. Трава с подрезанными корнями в такое влаге не засохнет, а через пару дней земля ляжет более плотно и никто не сможет догадаться, что здесь что-то было.

Свечу я всё же решился оставить себе. Слишком, слишком она ценна! Чтобы вот так её похоронить. Конечно, не менее ценны были и книги, значительно более. Надеюсь, почаще сюда возвращаться. Но в ближайшее время, выйдет разве что после осеннего сбора урожая и всех подготовок к зиме, когда останется только скотину кормить. Попробую недельку-две вырваться из новой жизни.

Эх, новая жизнь. Подумать только. Невесту найду, детей нарожаем. А если повезет, и магом стану. Даже если это произойдёт ближе к старости, в таком же возрасте, в каком помер дед Огнеступ — это будет поистине счастье и большая удача.

Лишь бы не искали сразу священника. Не думаю, что убраться подальше будет хорошей идеей. В дальних селениях чужака будет проще найти, если в них редко кто захаживает.

Шёл обратно умытый, истертые руки приятно ломило от родниковой воды. Главное не простудиться, надо прибавить шагу, разогреться.

Можно было бы увидеть деревню с вершины погоста, но мешали деревья. Без деревьев это и не погост был бы, а какая-нибудь “лысая гора” для ведьминых шабашей.

Тропа вела не в обход, а снова мимо склепа. Тяжело вздохнул, глядя на прикрытые створки.

“В день весны 14 мая 666 года от нового рождения людей после Великой войны магов, нашел в склепе старый труп священника, коего не было в записях. Судя по проломленному черепу и торчащему из него топору, помер он от разбойников. Мой отец никогда не входил в склеп, потому, думаю, помер он ещё при жизни моего деда, если не раньше. При себе у священника на груди лежит крест из золота. Странно, что разбойники не взяли его. Отгоняю от себя грешные мысли взять крест для плавки и продажи, на деньги с которого можно было бы и на дом отстроить и на приданое невесте, которую я обязательно себе найду.”

— Вот дурень. Чуть сам себя и не наказал. Я же следы все замел. Не ходил, не видел. Переделывать всё — времени никакого не хватит.

Неудачная запись — фактически признание в преступлении. Сжёг его в топке, а пепел тщательно перемешал, после чего подкинул немного хвороста — чтобы уж точно прогорело, и даже малых клочков пепла, на которых чернила можно было заменить, не осталось.

Лоб покрылся испариной. Надо же, чуть себя не наказал. И мысли долой эти из головы — преступлений не совершал, чудище такое убить — незазорно. За убитого вампира, слышал от торгашей, одному крестьянину выделили денег на приданое всем его дочерям, и ему на жизнь сытую хватит на десяток лет. И никто не посмеет его богатства этого лишить — стража города коли узнала бы, казнила бы на месте, вместе с семьей.

Фух. А я еще посчитал, что умнее стал. Таким же и остался. Смышленым, но смышленым для деревенщины.

Подошел на прощание к Древу Жизни.

Положил руку на кору.

"Древо Жизни активно. Выполните запрос."

Выскочили тексты, которые на сегодня уже не был способен воспринять.

— Древо, а ты действительно не умираешь и неразрушимо?

"Терминал Древо Жизни существует сразу в нескольких квантовых вероятностях. Поэтому уничтожение затруднительно, а струкуры в одном измерении крайне устойчивы. Теоретически, ветви могуты вырасти до верхних слоев стратосферы, формируя климат под своей кроной. Механически разрушить такую прочную структуру очень сложно. Для значительных повреждений требуется 152 мегатонны термоядерного заряда, однако, для уничтожения нейросети, серьезное повреждение которой повлечет разрушение ветвей и ствола будет достаточно порядка десяти суперпозиционных уколов, либо один теоретически возможный темпоральный заряд. Против последнего, на данный момент, не разработаны средства защиты, либо нет данных по этому вопросу в текущем терминале, технология на момент создания первого Древа Жизни не была изобретена."

— Ничего не понял.

"Развернуть ответ?"

— Не стоит. Лучше скажи, что-нибудь стоящее про эльфов.

"Существует известная на момент стадии формирования жёлудя данного терминала классификация:

— Человек(пример — Вы, не требует объяснений)

— Архонт(человек без генетических заболеваний, стареющий как обычный человек, максимум продолжительности жизни — теоретические 120–140 лет). Считается почти нечеловеком. Однако, теоретически, такая успешная генная комбинация возможна в природе, несмотря на критически малую вероятность.

— Эльф(человек без болезней, в ДНК записана репликация теломер в соматических клеток. Отсутствуют генетические заболевания. Теоретическая продолжительность жизни 200–500 лет — зависит от психики). Считается не совсем человеком, высшей его искусственной эволюционной адаптацией. Попадает в категорию низшего сверхчеловека за счет отсутствия старения.

— Высший эльф — полноценный сверхчеловек с генетикой, направленной на максимальную эффективность. Модифицирована психика. Теоретическая продолжительность жизни — от 5000 лет, верхних границ нет.

Выродки:

— Орки(деградировавшие высшие эльфы, потерявшие психическую стабильность в ходе мутаций из-за лучевой болезни или прочих повреждений либо экспериментов, продолжительность жизни до 500 лет). Также известны вариации искусственных синих орков. Возможно перекрестное оплодотворение;

— Дворфы(деградировавшие эльфы, незначительные старческие изменения, приводящие к смерти примерно в том же возрасте, что и у орков;

— Гоблины — дальнейшая деградация орков.

— Хобгоблины, тролли, огры — спонтанные обратные мутации, но с излишними изменениями — чрезмерной силой, ухудшения интеллекта, изменение костной структуры и органических параметров;

— Вампиры — череда мутаций нейросети, психики и органики на любом из этапов эволюции. Заражение происходит путём заражение информационно-органическим вирусом. Одолеваемы жаждой, как обычной пищей, но предпочительнее существа с установленным нейронным кружевом(душой) в живом состоянии, так как в них содержится мана, приглушающая энергетический голод души. Представители подлежат обязательному уничтожению в отсутствии администраторов Skykortex;

— Оборотни — неудачная попытка возвращения орков в стан Высших эльфов, завязанная на модифицированный вампиризм. Попытка сделать заразным совершенство. Потерявшие разум и тело человека. Подлежат уничтожению в отсутствии администраторов Skykortex;

— Прочие выродки: нежить различных типов, а также дальнейшая деградация и неудачные попытки исправить указанные выше мутации, приводящие к еще более пагубным последствиям.

Также существует направленные мутации нейросетей для придания одушевления предметов, растений и так далее."

— Погоди, так это зачарование? — спросил я.

"Проверяю данные. Да, из имеющейся у вас памяти это — что-то типа зачарования."

— Удачи тебе терминал Древо Жизни. Мне пора идти.

"Да прибудет с тобой сила, юный падаван."

— Что?

"Что?"

Убрал руку с коры, так и не поняв большую часть из того, что рассказало Древо. Особенно что это было в конце.

Уже не сумерки, а темнеет. Срочно надо домой. Не заблужусь, но вот ногу вывихнуть — запросто.

Выходя из леса, увидел зарево. Но не закатное. Зарево пожара.

Я побежал. Пожитки забросил на ветви меж двух елей, почти пустая сумка легко там застряла.

— Ай!

Нога ступила в изрытую мышами землю. Боль в лодыжке пришла резко и сильно, ослепив разум. Но смотреть как пылает родная деревня — невозможно. Я снова встал и снова побежал, хромая, едва ступая на больную ногу, касаясь ее только кончиками пальцев. Дыхание сбилось, легкие свистели, заставляя напрягаться, чтобы сделать вдох резче, будто от этого воздуха придёт больше.

Ближе к деревне в глазах потемнело. Тело отказывалось прибавлять шаг — грозило вовсе безвольно упасть в жесткую траву с колючками чертополоха. Бег напрямую через посеянную защиту от зверья отдавался дополнительной болью от глубоко проникающих игл в ногах.

Между пожарищами бегают люди. Но почему никто не тушит? Почему все дерутся?

— Бей разбойников! — услышал чей-то мужской клич.

Разбойники, что же…Надо…

В центре деревни меж домов просматривалась группа из десятка человек. Один из них кричал, раздавай команды.

Пара-тройка подбегала к ним и столько же бежала снова творить беззаконье. Подожгли дома, бью. мужиков, похоже что ржавыми мечами.

Надо забежать вокруг с другой стороны. Тем посмешищем, что я назвал бе’гом, обогнул дома снаружи. Подобрав головешку с красными углями, перепрыгнул забор перед ангаром, открыл в него двери. Увидев быка, стоящего перед входом, фыркнувшего от запаха гари, и, моей крови с разодранных колючками ног, обошел его стороной и сбоку прижег ему бедро.

Бык взбеленился, вскочив на месте, запинал копытами воздух, едва не задев меня. Семенной Рогач, как его звали, рванул на улицу и побежал меж домов по дороге, где его водили на пастбище. Побежал в сторону кучи разбойников. Те услышав топот, рванули прочь, но на свою голову — побежали в сужающуюся улицу.

Хрясь! Кажется, это хрустнули спины и руки ближайших. Повезло. что они смотрели в другую сторону.

Больше половины! Теперь валялись не шевелясь. Двое поднялись, держась за боки. Еще двое стонали.

Я забежал к деду Архару, вырвал из его рук топор, с которым он не решался напасть на такую кучу здоровых мужиков.

Меня заметили те двое. И теперь идут сюда. Я не боец. У них мечи. У меня один топор.

— Дед, Неси вилы!

— Бегу, милок!

Один разбойник шел чуть впереди, он и сказал:

— Тебе конец, пацан, ты стольких наших угробил. Будешь больно умирать. И долго.

— Ты посмотри-ка, замахнулся топором и не знает что с ним делать! Ха-ха, давай, нападай, малец, смелее, будь мужиком, а не как в первый раз — напал со спины! — накручивал себя и меня второй. Дураком я точно не был.

— Семь, шесть…

— Что ты там шепчешь, смертник? Молишься богу? Молись! Лучше…

Он не успел договорить, топор просвистел в воздухе и чокнулся лезвием в лоб нахала. Хрясь!

Упал “солдатиком” на спину.

Я же не удержал равновесие и упал на больную ногу. Боль снова прострелила. Кажется, даже мир на мгновение стал светлее.

— Ну, всё, теперь тебе точно конец! — Разбойник замахнулся ржавым мечом над моей головой.

— Ааа! — Закричал дед, зашедший сбоку, и побежал на мужика, выставив иглы вил перед собой.

Разбойник без труда отбил в сторону вилы, старик упал, перевернулся на спину и собирался подняться.

Взмах меча рассек Архару скулу, почти до кости. Дед только и схватился за щеку.

Мужик замахнулся еще раз. И получил по спине мечом, что подобрал я у второго.

— Ааа! — вой боли, падение на колени. Мне показалось, что это я взвыл от боли в ступне, но нет.

Разбойник развернулся.

— Пощады! — выкрикнул он, и сразу же взмахнул мечом.

Рука с кистью отлетела в сторону.

— Ааа! Сучонок! Как я теперь без руки!

Еще взмах, попал в основание шеи. Снова крик. Это только в сказках силачи голову с плеч отсекают одним ударом.

Разбойник схватился рукой за шею, пытаясь остановить хлещущую кровь.

Рубанул еще раз — полетели пальцы, глаза разбойника и так почти вывалились из орбит, залились кровью.

Еще раз. Еще. Ещё!!!!

Меня остановил крик одного из деревенских мужиков.

— Малик, хватит! Хватит! Малик! Всё! Победили!

Я смотрел на месиво мяса крови, костей. Крови было столько, что одежду в некоторых местах с трудом можно было отличить от плоти. Меня стошнило.

— Ой, Володьку убили!! Володька!

Панику резко сменило горе.

— Какая ж это победа, полдеревни перебили. Убили! — завыли бабы.

— Так, старые! Слушать меня! — Начал дед Архар, еще держась за рану и пытаясь унять льющуюся из под пальцев кровь. — Срочно вскипятить воды, помочь раненым! Мертвыми займемся потом! Быстрее, бабоньки. надо раны промыть, чтобы не сгноились люди от загрязнения крови. Фёкла, Настяська! Да бросьте вы тушить! Выпустите скотину в загоны в каждом доме, чтобы не сгорела живьем. Только не сожжитесь! Поживем несколько дней друг у дружки у кого дома не сгорели. Выкатывайте большой котел из амбара, кидайте дров в кострище, воды половину наберите. Кидайте внутрь трав. Тысячелистника и иван-чая, коли нет ничего. Сестер отправьте подорожник собрать возле домов, разомнете его перед перевязкой. Остальные — быстро перевязать кровоточащие раны. Проверьте кто жив, у кого сердце бьется.

Повсюду валялись люди. Сколько же смертей…

— Малик, ты как?

— Нога болит.

— Значит так, я добиваю разбойников тех что скулят, ты — только тех, кто без сознанки валяется. Возьми тоже вилы, у них рукоять длиннее, близко к ним не подходи, тыкнул в грудь — пошел к следующему.

— Хорошо, дед Архар.

— Эх, малой, я бы тебя не попросил, только не уверен, что мужики кроме нас остались. Не щади никого из мразей. Бей без сожаления. На держи, сейчас за вторыми схожу.

— Тебе бы лицо перевязать, дед Архар.

— Потом, не дай бог кто-то из них встанет — не отобьемся. И смотри, чтобы никто не убежал — притащат еще ораву таких же. Жди, я быстро.

Из разбойников очнулась половина, но встать им уже было не суждено. Подошел — воткнул. Без сожаления. Двое резко открыв глаза пытались схватиться за вилы, но я бил резко, опираясь всем весом. Все просили пощады. Но они не щадили никого.

— Что будем делать, дед Архар? — спросил я сидя на лавке, рядом со своим домом., тетушка хлопотала о передо мной, то перед дядей, коему сильно ушибло ногу. Причем, это сдедал бык, снеся в его сторону одного из разбойников. Бык успокоился только к утру, когда потухли пожары, но пока никого к себе не подпускал. Ну ничего, подманим коровой.

— Надо помощи просить у соседней деревни. Думаю, кого-нибудь пришлют через недельку проверить. Там попросим егошнего старосту мужиков прислать, чтобы скраб и скотину перевезли.

— Я не справлюсь всех хоронить.

— Да. Придется закопать за домами. Так хоть зверье не разроет, заборчиками обнесем.

— А разбойники?

— Неужто их хоронить. Вытащим за порог деревни, там и сожжем с сухим навозом вперемешку. Пришли как падаль, и уйдут как падаль.

— Так и сделаем, значит. — Соглашаюсь.

— А ты молодец. Считай, один уложил половину. А там остальные запаниковали, их бабы то и закололи. Спас всех.

Кто был на ногах, жители деревни, с заплаканными глазами. подошли к нам, глядя на меня.

Фекла вышла вперед.

— Ты это, Малик. — Вытирая заплаканные глаза. — Спасибо тебе большое. Разбойники 26 мужичков и баб убили. А остальных, считай ты и спас. Поклон тебе, до земли.

Глаза защипало, от вида кланяющихся людей, у которых случилось самое большое горе в жизни. По щекам побежали охлаждающие горячие щеки холодные дорожки. Но они были благодарны мне. Мне…А мне было жаль погибших. Может, поторопись я, получилось бы спасти больше. А может и нет. Коли разбойники расслабились к тому времени, другого шанса и не было.

Деду Архару перевязали поллица. А среди раненых серьезных не было. Были, кто за руку держался, кто за бок. Разбойники били наверняка. Ранения — скорее, случайность.

Раненых отправили спать. У меня разболелась правая рука — перенапряг. Больная нога опухла. Вчера в горячке сложно было заметить на сколько покалечился.

С трудом и болью в теле, сел на скамье, на которой спал.

— Теть, все уже работают?

— Не работает сегодня никто, Малик, только скотину покормят. Ты чего такой разбитый?

— Да нога вот разболелась. Я вчера пока через поле бежал, подвернул. И о чертополох ноги подрал. Рука ещё болит.

— Да что ж ты, милый сразу не сказал? Заразу же можно занести. Мы не маги, лечить волей не умеем. Сейчас трав заварю и в бочку полезешь. Встать можешь? Разведи костёр, все котелки, что есть, ставь близко к огню, водой перед этим наполни.

— Хорошо, Теть.

Отвык уже от того, что за мной кто-то ухаживает.

Прихрамывая, натаскал семь котелков, в которых в обычное время каши варили, да супы с картошкой.

Набросал дровишек между ними, и поджёг.

Постепенно, бочка наполнилась наполовину. Мне хватит.

Полусогнув колени погрузился в горячую водичку, в которую тётя выдила котелок с заваренными травами. Ох, как хорошо. Щиплет только каждую ссадину. Заноз вытащил перед этим — аж пять десятков. Как только уснул, ума не приложу.

— Как вода из горячей тёплой станет, вылазь, а то настынешь.

В общей сложности удалось понежиться минут двадцать. Рука почти перестала болеть, да и ноге чуть легче стало.

— Всё, давай, вылазь, вода почти остыла уже. Вот тряпицы вскипятила в воде с травами, оберни ими ноги и ложись на печь. А я обед готовить начну.

Меня снова разморило в сон.

— Малик, просыпайся. Надевай чистые порки и рубаху. Садись за стол.

— Уже обед?

— А как ты думал. Ну-ка, ноги покажи. Отлично, ничего не восталилось. Нога только опухшая у тебя. Так, давай-ка, есть тряпица бинтовая. Надо плотно обмотать.

Тетя перемотала лодыжку самодельный бинтом. Разок ойкнул.

— Вот. Смотри, чтобы нога не затекла. И сапог надень. Чтобы не размотались повязки. Не свой, не влезет. Вот, сапоги твоего деда ещё. Здоровый мужик был. На правую дедовский. Да и на левую тоже давай, а то как шут будешь.

— Может я хоть на улице чего поделаю?

— Сиди уж, поделает он. Нам тебя потом на руках в соседнюю деревню тащить?

— Кваш, да на телеге он поедет, куда ему на ногах.

— А ты не умничай. Пущай выздоравливает.

— Ну хотя бы на лавку.

— Ешь, потом иди на лавку. Но не вздумай ослушаться. А то вновь спать отправлю.

С большим аппетитом съел картошку. Тётя ещё сварила ромашковый отвар. И заставила выпить весь. Как по мне — это уже лишнее было.

Улица встретила привычным дневным щебетанием птиц. Вот только радости перед новым днём не было. Почти у каждого дома был свежий холмик. Так хоронят, только если собираются покинуть дом. Навсегда.

Хмурых лиц я не видел только потому что все заняты были скотиной и сбором вещей.

За околицей дымился затухший костёр. Там должны были сжечь разбойников. Хоть и заставляла нынешняя вера всех людей хоронить одинаково, но никто их за людей не считал.

Потихоньку, я пошёл к поднимающемуся столбику дыма.

Сразу на обочине. Сюда в яму, в которую сбрасывали ветви и все что долго гниёт.

Теперь это был небольшой холмик из сгоревших тел.

На нем сидели отголоски душ.

Я подошёл чуть ближе, и краешком стопы, как тот пузатый священник, коснулся энергетической дымки.

Быстро померкли. До десяти сосчитать успел.

"получен 1 уровень"

"25 единиц суперпозиционной энергии."

"1 % заряда квантового ядра маны. Активация ядра. Разгон. Предположительно время завершения ~ 500 лет"

Тоскливо. Я то думал, все сразу работать будет. Безысходностью конечно веет где-то далеко на горизонте своими склизкими лапами, но нужно надеяться на лучшее. Всё будет хорошо. Ведь мы сами выбираем в какую сторону идти. Мир — это наши мысли, и то, куда мы их направляем, приводит к их исполнению. Наши мысли — это наши желания. И когда это любовь, счастье. И даже когда это ненависть. И даже голод и безысходность. Жить хорошо возможно только тогда, когда думаешь о хорошем. Главное принять, что твои желания — это желания всего мира, что вокруг.

— Малик, тётя же сказал тебе, будь рядом с домом. Иди, сиди, отдыхай. Выздоравливай.

— Да. Я просто хотел это увидеть.

— И не хватало тебе на кладбище того же?

— Дядь, но ведь на кладбище люди покоятся с миром. После мирной жизни. А эти, — я махнул в сторону кучи пепла и недогоревшей плоти, — как жили, так и захоронены. Как куча мусора.

— Прав, ты, прав. Только если не вернёшься, скажу тёте, что ты выдумал прогуляться. Думай о нас тоже. Чем быстрее выздоровеешь, тем быстрее и работу себе на новом месте найдёшь. И невесту. А лечиться не будешь — так хромым и останешься.

— Все, иду на лавку. А отъезд? Не стали откладывать?

— Кроме меня уцелели ещё три мужика, считая деда Архара. Так как меня по голове огрели, то я остался. Дед же стар слишком для пешего перехода, да с раскуроченным лицом. В общем, двое мужиков пошли в соседнее селение за помощью. Завтра, думаю, вернутся. Собрать ведь надо ещё и телеги и тягловых. Коров особо не запряжешь. Они ж наши кормилицы. А бык слишком своенравный. Да и тот один. Телята когда-а ещё от его подрастут на смену.

В общем, иди отдыхай. А там видно будет. Мы свой скраб почти собрали. Благо телега есть. Но и надежда только на тягловых с соседнего селения.

Я шёл рядом с дядей и слушал его разговор, как-то незаметно перешедший в монолог. Слова-то какие вспоминаются. Али учёным мужем был в прошлые воплощения?

Сидеть на лавке и думать о своём получалось достаточно хорошо. Гробовщик — профессия заставляющая думать о чем угодно, кроме работы. Иначе с ума сойдешь. Знамо и я мог сидеть часами в мыслях своих. Но когда ж было такое чтоб аж полдня?

Солнцу было все равно на произошедшее ранее. Тучи где-то грохочут вдалеке, но хорошо, обойдут стороной. По грязи особо не попутешествуешь.

В больших городах, говорят, да и в том, который собираемся, есть каменные мостовые. Аж до дома старосты и чуть дальше.

Раз в десяток лет дороги обновляют. Где только камень в нашей местности берут? Кроме земли вокруг почти ничего.

Впрочем, откуда знать? Я ж кроме своих краёв ничего не видел.

Не заметил, как пролетело время и оказался на лавочке, с набитым ужином животом.

Тело просил отдыха, хоть и занимался сегодня ничегонеделанием. Видимо, на выздоровление тоже нужны силы. Хотел было заглянуть в статус, но мысли поплыли и я провалился в сон.

Ночью начало лихорадить.

Бросало то в жар, то в холод. Ближе к утру, пропитал п'отом все тряпки, что были на мне, включая даже шкуру, которой укрывался и на которой спал. Под утро стало лучше.

— Малик, вставай, все вещи уже собрали. Скотину мелкую загрузили в телеги, остальную так погоним. Поедешь с курами в одной. Слава богам, соседи выделили достаточно телег и лошадей, чтобы всю скотину увезти.

— Уже встаю.

— Как себя чувствуешь? Всю ночь елозил.

— Жар был. Сейчас уже хорошо все. Даже бодро себя чувствую.

А ещё, промолчал о том, что чувствовалась какая-то едва весомая сила, струящаяся вместе с кровью по телу. В ней была какая-то незримая, очень-очень пока слабая мощь, но и не влияла она пока на организм. Лишь своим движением обозначая, что она вообще есть. Как ключевая вода, наполняющая живот, когда на греется теплом твоего тела, и не ощущается больше. Булькает разве что. Но то вода. Магия струится по венам. М… М… Слово вертится на языке, но никак не могу вспомнить название.

— Всё? Все в мешок положил?

— Да.

— Грузимся. Всё таки соседская помощь как манна небесная. А то привыкли все сами да сами. Оплатим им добром, Малик, как сможем.

— Конечно, тётушка.

Точно, мана. Только не небесная, которая манна. А просто. Мана струится по телу. Хех. Струится. У меня поток соплёй из носа при простуде был сильнее. Время покажет, на что она еще годна. Может, благодаря ей маги колдуют?

Ужасный скрип телег, пускающий мурашки по коже. Никто не стал тратить время на смазывание осей жиром. Давно ими не пользовались. С прошлого сбора урожая, наверное.

Самая наглая курица по кличке, удостоившаяся личной клички, Глаша, запрыгнула на колени, да и уселась, как кошка. Видел несколько раз лесных котов. Очень скрытые и пугливые. Говорят, в городах держат таких, помогают от крыс. Ну, а нам что? Пускай попробуют крысы к свиньям забежать. Те играться, не станут. Сожрут вместе с потрохами и хвостом.

Хотелось бы завести кошку. Или собаку.

Но лучше жениться. А то, чую, то от желания нарожать с любимой детей опять витаю в своих фантазиях. Одернул себя. Ну не могу я ни о чем думать, как все делают. Мне нужен труд для ума.

Говорят, от соседских мужиков слышал, за монету малую, женщины в кабаках городов могут ублажить, но и замуж не проситься. Не понимаю я их. Ни мужиков, ни баб тех. Коли нарожают от каждого встречного, кто ж детей будет кормить и воспитывать? Одна баба за всеми не углядит. Вырастут дурни, которые кроме хозяйских дел разве что разбойничать научиться смогут. Но надо ли им учиться то? В своей деревне я последний грамотный был. Может и в других селениях учёба — тоже редкость. Хорошо бы, чтобы все читать и писать умели. Что-то мне подсказывает, только обученные грамоте могут большие города строить, империи возводить.

Мы повернули на развилке мимо дороги, ведущей в ближайший городок.

— Дядь, а куда мы едем?

— Знамо куда, в Околье. Там, конечно, бардак, но мы рядом селиться решили.

— А почему так далеко, есть же пара селений ближе?

— На ближнее зверьё какое-то напало. Голод там будет ближайший год. Много скотины погрызли. Волки, наверное. Коли медведи стаями не ходят. Хотя говорят, что тамошние волки аки медведи и были.

— А в Холмике что случилось?

— Лихоманка, как в Тишине.

— Непонятно только почему аж через селение перескочила. От человека к человеку же передаётся.

— Поэтому, и решили дальше ехать.

А вот я, кажется, догадался, каким образом так получилось. Разбойники ниоткуда не берутся — это ушедшие во все тяжкие жители соседних деревень и городов, что решили пожить за чужой счет. Такие плавно переходят с воровства на убийства ради наживы. Значит, и заразу они к нам занесли. Когда издали смотрели кто чем живет. И позарились на наш бедняцкий угол. И никто им не мог оказать достойного сопротивления. Так они думали.

А еще. Из-за них у нас померло столько народа. И мои родные в том числе. Ублюдки. Теперь их семьи будут страдать от большего голода, чем страдали мы. Их деревенька хоть и побольше нашей на тысячу человек была, но в таких и умирают чаще. Значит, потеря мужей и сыновей ударит по ним сильнее. Они ведь никуда такой гурьбой не дернутся уехать.

Дяде не стал говорить эти догадки. Не то, чтобы я хотел это скрыть. Наши деревенщины захотят мести. Скорее всего. Хотя какая с баб месть? Без них семей нет, а коли если и есть места где бабы боевые, как солдатня, то там и вымерли все давно. Рожать то кто будет? Да и кашеварить кто будет, пока мужики на охоте да в поле? Опять же бабы без мужиков тоже не могут. Ни охотиться с луком или острогой не могут. Ни поля возделывать — надорвутся, да и рожать не смогут, коли лоно выпадать будет от тяжкого труда. Замкнутый круг, все должны быть при своих делах.

Тяжело я переношу потерю земляков. Постоянно мысли в сторону сносит, лишь бы не думать о прошедшем пред-предпоследнем дне в Тишине.

Дядю же я лишь спросил:

— Дядь, а как долго ехать?

— День, ночь, и еще день и еще ночь.

— Долго.

— Ничего, стерпим, там земли, говорят, хорошие, плодородные.

— Тогда хорошо.

Ну да, считать то он не умеет.

Святоши грамоту вообще недолюбливают. Особо когда она у земледельцев. Так и говорят: “Нам то письмена святые вам читать, да сказы оные. А вы — земледельцы да охотники, почто оно вам? Грешно не своим делом заниматься.

Грешно. Не грешнее, чем младенцев есть и кровососом быть. Надо поглядывать, что будут святоши чудить. Как бы вреда не творили против наших. Да и вообще людей.

С другой стороны. Что я могу сделать? Это в лесу на отдаленном кладбище один на один еле отбился. А коли найдутся дурни, что их защищать будут? Или чего похуже — и тех и других будет несколько? Определенно, хорошо, что собрались селиться немного в отдалении от стен. Стены должны быть, если город такой крупный, как говорят.

Утро провожало в путь благовониями цветочных трав. И запахом силоса, куриного помета и свиного дерьма. Как бы парадоксально ни звучало — запах дерьма — запах жизни. Им не пахнет только там, где смерть прошла уже давно. Сгоревшие дотла деревни, или вымершие от болезней, разбоев, погосты и другие места захоронений ничем не пахнут. Кроме природы вокруг.

Как пахнет жизнь, понятно. Но как пахнет смерть? Раз уж я теперь… Некромант? Смерть пахнет тленом во всех его проявлениях. И… Есть в ней какое-то онемение. Так же когда отлежишь руку, перестаёшь её чувствовать, а потом когда кровь возвращается в конечности — покалыывание, зуд, как фоновый шум. Хотя какой из меня некромант. Блоху не оживлю. А знать все равно надо. Пригодится. Хотя бы для того, чтобы избегать оживления трупов. Случайно ведь тоже может получиться? Как знать. Так о чем это я. Если сравнивать с отлежанной рукой — то смерть это ложное ощущение спокойствия, с чёткой границей невозврата. Как отлежать руку, но до такой степени, что она отомрет. Это… Это… как вообще назвать? Спокойствие, превращающее все в тлен. В вечную тишину. Нет, не так. Тишину. В которой нет ничего. Мир не меняется при смерти любого живого существа, будь то древо, блоха или медведь. Мир не меняется, даже если деревни вымирают. Что это может значить? Смерть — это как безжизненная грязь. Болото с чёрным при-чёрным илом. Неживым илом.

Но как тогда некроманты оживляют трупы? С помощью магии и маны? Но что она делает с трупами?

Определенно, на это тратится много маны. Как минимум, на “неоживление”. Но как после? Они ведь ходят. Едят плоть, судя по рассказам торгашей. Им верить — себя не уважать, конечно. Но чем черт не шутит?

Возможно, они существуют, благодаря поеданию энергии с нейронного кружева? Просто у них нет навыка вампиризма? Или они не могут им воспользоваться? Наверное так. Иначе бы где-нибудь встречалась нежить-маги. Возможно, даже нежить-маги всё-таки есть, но они только из магов и получаются. Много бед такая напасть принесет.

Как же всё-таки недостает знаний. Может, и зря я закопал те книги? Но с другой стороны, и пользоваться ими не собираюсь. Да и на костре рисковал бы быть сожженным в новом доме. Возможно, вместе с домом. И тетей, и дядей. Если заниматься этим — то уходить в лес жить. Или далеко, за селений десять, крупных, чтобы точно никто не нашел. Пол лета пешком идти столько. Это если не останавливаться на сон. И еду. Нет, нужен какой-то другой вариант.

Надо будет поспрашивать в деревнях соседних не пропадали ли у них мужики, два десятка. Так и вычислим. Всё же отвечать за смерти стоит. Даже родне. Как минимум, дочерей ихних наши заберут и сыновей. А то наши так и вымрут. Так хоть помощь старикам будет. А коли откажутся — солдаты найдут другое наказание. Поэтому на такие условия согласятся в любом случае.

В том городке наших из молодежи, уехавших, живет под три десятка. Кто без жен еще, с удовольствием к нам вернутся, на новое место. Ведь живут они либо у подмастерьев, либо в чужих семьях на правах обязательного заключения брака с дочерью, ну или сыном, коли это девица.

Да, землю в надел дают только погорельцам, беглецам с других краёв и других пришельцев из дальних и не очень деревень.

Всё внутренности растряс в дороге. Останавливались на короткий обед из холодных каш и мяса, в туалет ходили по разные стороны повозок, мужики справа, бабы слева. Не до приличий. Все же беда общая, даже бытовые стеснения убирает с соседями.

Надо было соорудить себе костыль. Отёк на ноге от тряски стал проходить медленнее. Сейчас бы окунуть стопу в горячую воду. Надо долечить, а то так и на всю жизнь хромым останусь, как дядя стращает.

Послеобеденное время пролетело чуть быстрее. Бабы хныкали, но плакать в дороге ни у кого сил не нашлось.

Было очень грустно. Но новая жизнь — новое счастье. И так уж получилось, что старому счастью здесь не место.

Как только солнце начало клониться к горизонту, все повозки встали. Самый бойкий мужик из пришлых, начал командовать.

— Всё слушаем меня! Меня зовут Боромир. Повозки расставить полукругом, коней распрячь, стреножить и накормить. Дрова есть? Отлично. Делаем пять костров рядом, на них готовим еду. Как только еду с готовили, все костры тушим, кроме одного. У него мужики дежурить будут по очереди.

Наверное, чтоб зверь опасное не проворонить.

— После ужина расстилаете все тряпье по повозкам, в которых везёте скраб, чтоб не настыли. И, внимание, никто, слышите, никто не спит на земле! Даже на остывшем кострище. Чтоб все были здоровы. Желающие первыми подежурить, подойдите.

— Малик, сиди, куда ты, у тебя ж нога. — Забеспокоилась тётя.

— Всё в порядке, тёть. Я заодно ногу погрею у костра. А то ноет. В воде то горяченькой не попарить в походе.

— И то верно, ну давай, только осторожнее, не перенапрягись.

— Не перенапрягись, тёть, я ж просто у костра буду, да глазеть по сторонам.

— Ну хорошо. Запомни где телегу поставили, ночью меж нас ляжешь.

— Хорошо. И это… Спасибо за заботу, вы единственные, кто у меня остались.

— Ой, да чего уж там, или давай, ступай только аккуратно. — отвернулась тётя, смахивая краем платка слезу.

Хорошая у меня родня. Тётя в свои 30 уже статная женщина. Многочисленные морщинки показывали её трудолюбие. И что труд её не из лёгких.

Через час кушанья были готовы. В каши порезали мелко ломти вяленого мяса, скотину резать не стали, ни ледников нет, ни коптильнь. Да и солнце не особо жаркое, чтоб мясо заготавливать в таком количестве. Ещё по паре яиц всем досталось — куры и в дороге неслись неплохо. Телеги, накрытые сетями надёжно укрывали от излишне яркокого желания некоторых попробовать полетать.

— Вот, кушай, Малик. На новое место приедем, индюшек заведём. Они, птицы, хоть и не шибко живучие, но зато цыплят быстро делают. За сезон пара индюшек 3–4 десятка спокойно может принести. Четверть, или половина выживет — уже хорошо. Много мяса будет.

— А почему мы раньше их не держали?

— Держали, просто мал ты ещё любыл, чтоб помнить. У нас из-за засухи трав лечебных вокруг не осталось в то лето, ими надо цыплят кормить, да взрослых на всякий случай. И падеж случился. Жалко было, все наши бабы ревели. А ради индюшек вдаль идти — не с руки. Просто гусей побольше да кур держать стали. А ещё, у того городка недалече есть пруд к большой. Там и рыбачить можно. Ещё дальше — речка широкая, шагов двести. Так что и уток заведём. Там и надо то всего — пару селезней да уток, а дикие сами к ним привыкнут и ходить кушать в сени будут к нашим.

— Здорово.

— Ага. Эх, надо было раньше уходить. — Потупился её взор, а я поспешил перевести разговор на другую тему.

— А что там ещё есть?

Тетя сразу оживилась.

— А ещё, Малик, там есть мельница. Будем пшено, да рожь сеять окромя овса. И хлеб у нас будет. Очень сытно будем кушать. Прям как лет двадцать назад, когда староста наш толстым был аки барсук на сносях.

— Он самым толстым в деревне был?

— Ну ежели попа не считать, то да. Тот больше на хряка был похож.

— Да уж, представляю. — перед глазами встал несущийся на меня Святоша-кровосос. Видимо, на моем лице что-то отразилось.

— Не веришь? А зря. Тоже радоваться такой сытой жизни будешь. А чем больше еды — тем больше сил для работы. Даже уставать меньше будем, коли сыто заживём.

— Классно.

— Ну что, покушал?

— Да тёть.

— Тогда или к костра ногу греть, а бабы поедят пока, те, что готовили.

Около ближайшего костра стоял мужик, что ранее раздавал команды.

— Малик? Хромаешь как. Вот ногу и погреешь, расходишься потом. Слушай значит, объясню каждому. К костру сидеть спиной, чтобы в темноте видеть. Перед собой до колен сделать каждому по два кола, шкуру меж ними натяните. Это чтоб не дул вам в спину костёр, а то загоритесь ещё. По кругу от костра тоже шкуры, да одеяла, что мы привезли с собой, на палки выставите. Это чтоб, если ветер будет то все равно тепло оставалось в том месте, где сидите. Один отдежурил — будишь следующего. Дежурить по часа полтора. Тебе, как первому — пока первый засвет в небе не появится со стороны восхода солнца, коли первому дежурить проще. Это вон там. — показал он пальцем.

— Хорошо. У вас хорошо получается командовать.

— Солдатом был, старшим сержантом., пока в спину не ранили стрелой. Ни стоять не могу долго, ни сидеть. Либо хожу, либо лежу.

Заметил, что он то и дело переступает с ноги на ногу. А при ходьбе у него иногда подкашивается правая нога, будто в ямку ступает не глядя.

— Располагайтесь, в общем, через полчаса будешь на посту. А остальные — спите. — Обратился он к остальным мужикам.

— Если что случится, что делать?

— Правильный вопрос, пацан. Обычно на такое скопление народ никто не рискнет напасть, даже разбойники. В походе народ более готов к нападению, чем в деревне. Зверье же разве что бешеное забрести может в такую толпу. Нечисти в наших краях замечено не было. Если не считать нападение тех здоровых волков.

— Те волки — нечисть?

— Нет, волки не нечисть. Волки — зверье. — Странновато он разговаривает, с мысли на мысли прыгает. Наверное, и по голове в битвах прилетало. — В общем так Если зверье какое заметите — будите меня. Если стая волков — поднимаете шум, будите всех. Если людей увидите, любых, даже одинокого путника- будите всех мужиков, кто в дежурстве, и меня. А там решим. поднимать ли тревогу.

— Понятно.

— Вот и славно, давайте, обустройте местечко себе, я помогу.

За полчаса натыкали жердей, навязали перекладин и получилась низенькая загородка, в которую почти не задувал ветер. Ночи еще не летние, холодные, поэтому очень поможет не замерзнуть. На несколько топчанов улеглись мужики — мне достался старый бочонок. Неудобно сидеть. Оно и понятно — чтоб не заснуть. А потом мое место займет следующий мужик.

У самого костра поставили котел с водой, в который вперемешку разных трав набросали — цикория, иван-чая и еще чего-то. Чтоб согреться, взбодриться. Ароматный чаек вышел. Жаль, пить нельзя, это на утро. Иначе как заснуть после?

Солнце уже скрылось за горизонтом, народ уложился спать — все устали в дороге.

Чем сильнее охлаждался воздух к наступлению ночи, тем приятнее было тепло костра. Дровишек накидали за импровизированной загородкой. Я периодически вставал и 1–2 дровишки подбрасывал.

Ночь наступила быстро. И ярко. Стоило небу стать темно-синим, как начали появляться звезды, а из-за горизонта показалась луна.

А ведь днем звезд не видно. Святоши говорят, что земля плоская, и крутится как блин. Сверху солнце — снизу звезды в небесной глади. Но не верится. Звёзды то плавно выступают. Думается мне, что она такая, какой описывал её папа — круглая, слегка приплюснутая. И уж больно звездочки похожи на маленькие солнца. Может и наш мир не одинок в небосводе?

Эх были бы у нас школы, как в крупных городах.

В дали, на границе видимости пробежал какой-то зверек. На зайца похож. Поднимать из-за него тревогу? Кто его знает. Вроде просто заяц. Но они зверьки дневные. Чего ему бегать ночью?

Лучше разбужу солдата.

Боромир спал в одной из крайних телег. Я смотрел в какую сторону он шел, когда все укладывались спать.

— Боромир… — шепотом позвал я. Тот сразу открыл глаза, будто и не спал.

— Что случилось? Кого заметил?

— Зайца.

Спросонья он не очень соображал. Смотрит в небо и никак не соберется мыслями.

— Боромир, зайцы ночью спят. Его кто-то спугнул. Может волки?

— Так. Что там по времени. Ага, засветлело небо в стороне заката. Можешь идти спать. Я подежурю со следующим мужиком вместе. Давай, пошли к костру вместе.

Боромир споро встал, накрыл место ночлега шкурой, чтобы не сильно остудилась лежанка в телеге.

— Аркаша, вставай, твоя очередь дежурить. — Аркаша — самый крупный мужик в нашем обозе.

— А? Уже?

— Давай, подъем, пусть пацан отдохнет.

— А ты что встал? Снова спина?

— Зайца малец заметил.

— Так они ж ночью спят.

— Вот именно. Кто-то мог спугнуть. Если ушастый просто пугливым оказался, оно и хорошо. Лучше перебдеть.

— Давай, пацан. Ложись спать пока место не остыло. Аркаша заботливо подтолкнул в топчану.

— Спасибо. — Может стоило пойти к тёте с дядей? Но глаза слиплись быстрее, чем я успел додумать.

Лежать оказалось очень мягко и приятно, но не очень удобно — привык на лавке. А тут как на муравейнике зимой. Я чуть подвинул топчан к костру, чтоб подошвы немного пригревало от костра.

На свежем воздухе сон берет особо быстро. Чуть прикрыл глаза и уже посмотрел полсна, где снова работал на деревенском кладбище. За мной гонялись разбойники в рясах святош со ржавыми мечами, грозясь высосать душу досуха. Меня почти нагнали, как вдруг…

— Всем подъём! Тревога!

Уставший, но видящий беспокойные сны народ после особо трудных последних месяцев жизни, быстро вскочил на ноги.

— Что случилось?

— Где тревога?

— Что стряслось?

— Кто напал?

— Снова разбойники?

— Так, тишина! Все слушаем. Все смотрят в разыне стороны от каравана. Из леса бежит мелкое зверье. Зайцы, крысы, мелкие птицы. Их гонят какие-то хищники. Смотрим все, чтоб на нас не вышли. А коли выйдут — сразу кричите в какой стороне. У кого чугунки есть, стучите по ним поварешками, волков точно отпугнёт. Эх, надо было факелов смоляных намотать. Так, бабоньки, берите жерди, что похуже, ломайте. мотайте на один конец тряпки смоляные. Кладите рядом с костром, но не в огонь. Если зверье появится — по два человека подбегаете, берете факел и поджигаете — потом занимаете свое место. Лошадей и скотину из полукруга не выпускать.

А животина, то ли от шума забеспокоилась, зашумела, то ли что-то учуяла. Раскудахтались разбуженные куры, кони начали фыркать, принюхиваясь к воздуху. Ветер идёт с той стороны, что и звери бегут, но дымом не пахнет, значит не пожар. А другая и единственная причина, почему могут забеспокоиться лошади — запах крови. Это точно волки. Главное, шум и гам начать, а там серые разбегутся.

— Вон там! — пока все пялились по сторонам, я применил магический взор и увидел светящиеся волчьи силуэты на границе леса. Только сложены эти волки очень странно. Грудь слишком широкая для лесной псины, и, откуда у волков мана? Они только по этой причине могли светиться. Что это значит? Они тоже с душами? Но откуда они у зверей?

— Боромир, смотри, зайцы не убегают с поля в дальний лес.

— Круговая оборона! Готовьтесь к атаке со всех сторон! Факелы воткнуть в землю, взять колья!

— Ты думаешь?..

— Это оборотни. Только они окружают добычу. Волки — загоняют.

— Аа! — закричал кто-то из мужиков.

За большим количеством скотины не видно кого ранили, но очень похоже, что это был дед Архар.

Сердце застучало чаще, ведь он почти родной человек, особенно, после совместного боя.

Я побежал в сторону зазвучавшего волчьего воя, не обращая внимания на боль в ноге.

Меж телег торчали огромные задние волчьи лапы. Не знал, что они бывают такого размера. Похоже, это действительно оборотень. Но он не шевелится.

А вот под ним кряхтел и стонал дед Архар.

— Люди, кто-нибудь! — просипел он.

Из спины волка торчал кол. Попался в ловушку глупого зверя, сам себя пронзил своим весом.

— Дед Архар! Сейчас, помогу!

Я кое-как перелез через волка, стараясь не добавлять веса, а то дед и так задыхается.

"Внимание! Обнаружен информационный вирус нейросети типа Дикий оборотень. Крайне заразен для неактивированных интерфейсов. Относится к списку информационных инфекций, которые могут передаваться субъектам без нейронного кружева"

"Внимание, произошло инфицирование через микротравмы на ногах"

— Дед Архар, ты цел?

Дед, кряхтя, кое-как сел, силясь подняться.

— Аккуратнее.

— Малик, не беспокойся за меня, спасибо за помощь, бери кол!

Лицо деда залило кровью оборотня. Ему тоже занесло инфекцию?

"Внимание, обнаружены высшие гены. Энергии хватит для интеграции одного из генных комплексов, выберите, либо выбор будет сделан автоматически, наиболее оптимальный для Вас:

Острое зрение (ночное), коррекция астигматических нарушений. Постепенное изменение сетчатки глаз направленное на отражение света.

Острый слух(расширение диапазона, и тонкой чувствительности, добавление слуховых волосков, постепенное внешнее изменение органов слуха)

Оптимизация иммунитета — иммунитет становится как более сильным, так и менее препятствующим собственной регенерации.

Усиленная регенерация. Значительно сокращает время регенерации. Смертельно опасна при сохранении текущего генотипа из-за ограниченности длины теломер. Рекомендуется приобрести в терминале Живого древа гентическую оптимизацию выработки теломеразы. При отсутствии рекомендуемой модификации регенерация приведёт к образованию множественных злокачественных опухолей.

Универсальная регенерация. Изменения стволовых клеток. Стволовые клетки становятся более стабильными, способствуют обычной регенерации без шрамов. Скоростью регенерации обычная. Постепенное восстановление повреждённых и деформированных органов.

Шерстяной сезонный покров. Обеспечение терморегуляции в более высоком разброс температур.

Когти. Развивается ладонная мышца при её отсутствии. Её усиление, утолщение сухожилия. Возможность использования для лазания.

Сверхбыстрые мышцы. Имеют пониженную выносливость, заменяют часть быстрых и медленных мышечных волокон. Позволяют совершать скоростные рывки.

Универсальные связки. Повышают устойчивость и гибкость костно-мышечной системы.

Сверхвыносливые мышцы. Заменяют медленные мышцы. Позволяют совершать долгие забеги.

Усиленные кости. Повышенная устойчивость к переломам."

"Остальные модификации приведут к тотально у заражению организма диким оборотничеством. Отклонёны."

Эх все сразу не произойдёт судя по всему, так что надо брать что-то на долгосрочную перспективу. Кто знает, сколько вообще эти изменения будут происходить. Универсальная регенерация смотрится наиболее подходящей.

Всё это я слушал от нейросети, параллельно поднимая и разворачивать на несущегося на меня нового оборотня.

Судя по звукам, и крикам боли, борьба разгорелась нешуточная. Учитывая, что в нашем обозе много пришлых мужиков, есть шанс хоть и небольшой, справиться.

Я держу кол так, чтобы он упирался в землю, а от ладони шёл вперёд всего на две десятка сантиметров. — чтобы отскочить назад, падая на спину, и поднять острие вверх, сдвинув руку назад. Если успею схватить я за него второй, будет выше вероятность нацелить на животину.

Слава богам, этот волк оказался таким же тупым. А может, потерял остатки разума от запаха крови вокруг. Таких голодных глаз я не видел никогда прежде. Очень похожие на человеческие, только слишком большие. И оборотни по весу в два раза больше среднего мужика, обвитые мышцами конечности и туловище.

Впрочем, несмотря на упертый в землю кол, он меня снёс, и помирал уже на мне, рассадив мне бок деревяшкой. В отличие от Архара, меня он окропил своими слюнями, а не кровью.

"Обнаружены полезные генетические комплексы. Отклонено, недостаточно энергии."

Обидно было. Но это потом. Сейчас был жутко, а страх придёт чуть позже.

— Малик, ты как?

— Всё бока по-расшибал, брюхо болит, сотряс сильно.

— Сам сможешь выбраться? А то, кажется у меня ребра и правая рука сломаны.

— Да, дед, за меня не переживай. Ты главное, не двигайся пока без необходимости. Перелом смещенный?

— Да я как-то вправил его, страшно было на кривую руку смотреть было. А пока в шоке был ничего не почувствовал.

— Хорошо.

Я вспомнил об энергии в оборотных, и потянул свои тонюсенькие нити к тушам.

— А они правда могут в людей перекидываться?

— Не знаю Малик, наверное, нет. Не зря же их дикарями зовут. Как оборачивается, так окончательно.

— Так и думал.

Дед покивал головой и сморщился от нарастающей боли. Впрочем, у меня все тело тоже пошло спазмами от резкого напряжения.

— Дед, Архар, оставайся тут, спрячься за телегой. Я пойду попробую помочь народу отбиться.

— Давай милок, только ногу береги.

Что ж мои соседи такие добрые. Тем жальче их. Отвернулись, сжал в руках сильнее кол, и, стараясь не оборачиваться, быстрым шагом, насколько позволяла нога, пошёл в сторону борющихся людей и бывших людьми зверей.

Перед глазами стояли строки текста нейронки:

"Архар Архипович, человек, заражённый.

Информационный патоген: дикий оборотень.

Внимание, после конечных изменений. при перерождении патоген сохранится. При достижении пубертата в новой жизни произойдёт повторное превращение."

Я не знаю, что можно сделать. Не знаю как поступать в таких ситуациях. Может есть лекари которые помогут? Или спасение единственное — смерть? Чтобы переродиться человеком, а не монстром.

Бой на удивление закончился меньше чем через пять минут. Это не дворцовой фехтование на шпагах. Бой всегда скоротечен.

Я разбежался и воткнул в спину на половину длины своего импровизированного копья очередному монстр в спину. Ещё двоих получилось убить. Пока те самозабвенно грызли моих прошлых и уже не будущих соседей. Не сопротивляющихся тел. Они уже были мертвы.

Я шёл кругом, стремясь найти ещё монстров, которых можно убить. Впервые в жизни я жаждал смертей. Тем, кто когда-то были людьми. Такими же как мы. Вот только мы стали кормом для них.

На пятом кругу меня остановил Боромир. Держась то за спину, то за бок, подозвал меня:

— Всё, Малик. Тихо. Всех победили.

— Сколько?

— Посчитаем этих тварей. Надо знать откуда они пришли. Какую-то деревню полностью пожрали и обратили.

— Сколько людей погибло?

— Не знаем пока, Малик. Сядь у костра. А то уже еле держишься. Сделаешь ещё круг и до конца лета точно не сможешь нормально ходить.

Пока я сидел, единственное, что меня отвлекало от крови и внутренностей, оторванных конечностей и голов, была нарастающая боль. Адреналин схлынул и меня начало колотить.

Кто-то заботливо накинул мне на плечи шкуру и дал глиняный горшочек с травяным чаем. Пока он обжигал мне руки, грозящие покрыться пузырями, я опомнился, поставил его на землю и потёр руки о рубаху в крови. Чуть их охладил. Чай быстро остывал, я сделал первый глоток, обжигая язык, но не обращая на это никакого внимания. За спиной кряхтели, что-то толкая. Кто-то вёл назад сумевшую отбежать сбросившую верёвку с ног лошадь. Но та отчаянно брыкалась. Её то отводили обратно, успокаивая, то сново поворачивали в сторону лагеря.

Скотина почти не пострадала. Коровы не помогли сбежать, привязанные к телегам, но ещё тревожно мычали. Когда лошадь все же вернули в строй, она немного успокоилась, увидев уцелевших соплеменников.

Не заметил как посветлело.

А бабы уже натащили веток, мужики стащили трупы в одну кучу.

— Значит так. 11 оборотней. Альфы среди них нет. Оно и к лучшему, может, тогда точно не пережили бы.

Боромир посмотрел на меня.

— Половина людей. Большие потери. Но могло быть гораздо хуже, и не выжил бы никто. Вот только…

Рядом с кучей монстров организовали братский костёр для мёртвых людей.

Недалеко лежали раненые, все спали и дрожали периодически.

— Малик, как ты себя чувствуешь?

— Всё болит. Холодно. — ответил я хриплым голосом.

— Болит это хорошо. И холодно — тоже хорошо. Тебе очень повезло. Значит, не укусили. И кровь в раны не попала.

— А что случилось бы? — ответ я и так уже знал. Нашёл с ранеными деда Архара. Кажется он потемнел лицом. Как и все остальные раненые. Присмотревшись, понял, что это маленькие волоски. Все они обращались в монстров. Я не знаю, что делать.

— Всё раненые, в кого попала кровь оборотней — обращаются. Если мы их не убьём, обратятся через час, убегу в лес. И убьют нас максимум, через пару ночей, так как первые запахи очень хорошо запоминают — по ним нас найдут. Святоши говорят, чтобы спасти души заражённых, их нужно убить до того, как они обратятся. Иначе переродятся они тоже монстрами. Заражают такие только когда сами монстрами становятся. Но они тоже могут заразить и сьесть деревни полностью.

— Убить? — мой стопор вернулся на моё лицо, все стало вновь каким-то далёким.

— Да, Малик. Иного выхода нет. Надо спасти их. И, Малик, это очень серьёзно. Ты парень боевой, а таких мало. Тебе нужно своих односельчан спасти самому. Жизнь жестокая штука. Если не начнёшь спасать души своим людям — они придут по твою и твоих родных. Родителей, братьев, сестер, детей, соседей. Сможешь? Я тебя не буду заставлять, но если сможешь, я научу тебя заманивать таких тварей в ловушки и убивать. Спасая этим людей.

— Я заметил, что у туш оборотней срезаны уши.

— Это для доказательства. Ты скольких убил?

— Троих. И одного дед Архар. Я ему выбраться из под него помог.

— Значит, за троих получишь у мэра. Вместе к нему пойдём. Из твоих соседей, к сожалению, никто не выжил. Но они есть в нашем городе, ведь переезжал кто-то к нам уже?

— Да… Я готов. Только как? — Я представил, что это были бы мои родители. И не смогли бы переродиться, снова жить счастливой жизнью, и быть людьми. Только монстрами. Я просто обязан им помочь.

— Кинжал. В глаз. Так быстрее. Воткнуть, пару раз двинуть стороны, чтобы быстро убить и к следующему. Учти, это тяжело, они будут испражняться и агонизировать, дрожать тоесть.

я тяжело вздохнул, будто гору пытаясь поднять грудью.

— Я…должен им помочь. Должен справиться.

— Давай, сначала, я своих соседей…

Он показал. Это было отвратительно. Со стороны выглядело бессердечным, убивать больных людей. Если только не знать причину. И единственный путь их реального спасения.

Нейронка неожиданно спросила:

"Настроить автоматический сбор маны?"

— Да… — еле слышно, даже для себя, ответил.

— Тогда, приступаем.

Молча благодарил судьбу, что тётя и дядя умерли почти сразу.

Стилетом, вспомнил, как ни кстати, как он называется правильно, Боромир подходил к каждому со стороны головы. Резким движением пронзал голову через глазницу и делал несколько резких движений в стороны. Когда закончил, пояснил:

— Обязательно делай эти движения, с первым, пока ещё человеком, я помогу.

Я взял подрагивающей рукой стиле, молча подошёл и сел на колени возле Архара. Я будто не на коленях стою, а врос до середины ног в землю, словно дерево, и также не могу пошевелиться, если только мои ветви не пошелохнет ветер. Или руки Боромира.

— Подними для замаха. Так. Удар наноси чуть под углом, к центру головы. Начни движение.

Едва мои руки дернулись, бывалый воин и охотник за нечистью ускорил и усилил это движение. Небольшое препятствие, дополнительный толчок. Резкие движения в стороны.

— Чуть быстрее, Малик, старик лишнее мгновение мучался. Дальше сам. Я буду обучать тебя, если только справишься.

Как сомнамбула, подошёл к следующему соседу, со всей силы нанёс удар. Пришлось чуть дёрнуть на себя — стилет немного воткнулся в противоположную часть черепа. Резкое движение в стороны. Следующий.

Мне показалось, это длилось вечно. Сколько их было? 5? Или 10? Сознание отказывались считать такие страшные цифры.

На последнем меня стошнило.

"Внимание, психосенсорная перегрузка"

"Внимание сенсорное перенасыщение"

"Рекомендуется принять меры для предотвращения воздействующего фактора, иначе носитель нейросети рискует повредить разум."

Неожиданно стало чуть легче. Когда Боромир с силой вырвал у меня из рук этот проклятый кинжал.

— Молодец, Малик. Мы всех спасли. Их души переродятся в новых людях. Они снова будут счастливы и и грустными, весёлыми и беззаботными. Они будут людьми, Малик. Это самое большое и важное дело, которое ты мог сделать к своим годам. Признаться, в твоём возрасте, я бы, наверное так не смог. А ты — молодец. Пойдём. Подожжём тварей.

Я уже как-то безразлично наблюдал за медленно разгорающимся костром, как сначала быстро запалилась шкура, но кожа тварей не так охотно горела, впрочем, взялась и она.

Мужики наломали сухих палок, оставив меня одного на некоторое время. А я грел ногу, от тепла горящих оборотней. Нейронка уже впитала всю доступную ману. Я взял три уровня. Это немного меньше, чем со святоши. Значит, твари не успели нажраться вдоволь человеческой и животной плоти. Монстры. Монстры Темнолесья.

Я не вспоминал о моем доме в Тишине, а стоило бы вернуться к Живому Древу, чтобы взять улучшение. Об этом я вспомнил лишь через неделю, но здраво рассудит, что меня не поняли бы мужики. Подумали бы, что я сбрендил и подался в список блаженных дурачков. И сгинул бы в дороге. Без скотины и умения охотиться, долго на травах и ягодах не проживёшь. И инструмента, особенно. Даже последнее огниво и то забрали с каждого дома, зная, что на новом месте все пригодится.

Я не помнил, спали ли мы ещё ночь или доехали за оставшийся день. Опомнился лишь когда встали у деревянных ворот, около ценных железными ржавыми полосами.

— Боромир? Что случилось? — спросил встревоженный стражник.

— Оборотни.

Страж сразу сосредоточился:

— Сколько? И сколько убежало?

— 11, убежавших нет. Но среди них не было альфы.

— И хорошо и плохо. Где ж они эту заразу тогда подцепили.

— Может могилу какую разрыли, ты же знаешь, кости, если не очень старые, могут быть заражены.

— Это да. А малой? — кивнул он в мою сторону. — Последний из Тишины?

— Да. Можешь, кстати, гордиться новым гражданином. Самолично проткнул сердца трём оборотням. И спас в последнем пути души своих раненых соплеменников.

— Что ж, молодец, пацан. Я очень горд таким пополнением. Распоряжусь, чтобы тебе помогли в мэрии.

Я молча кивнул из вежливости. Сил отвечать не было.

— Так, давай-ка его в баньку, пиво, и парочку новеньких девиц от погорельцев с соседней деревни Костоломово из дома удовольствия, а то совсем скиснет. Заодно присмотрится к ним. Он у них будет первым. Решил взять над ним шефство?

— Да.

— Тогда, у него может быть до пяти жён. Ты знаешь. Это привилегия охотников на монстров и немногих других особо полезных людей.

— Ой, скажешь тоже, мне вот три плешь провели уже.

— Ну, а вдруг, мужиком по выносливее будет.

— Я ж не против. Но сам знаешь, сколько придётся работать, чтобы прокормить столько ртов.

— Зато, грамоте бесплатно обучают в мэр кой школе знати, всех причём, даже девченок, хотя им обычно не положено.

Я смотрю на них и не понимаю о чем они говорят. Что значит, пять жён?

— Тяжеловато будет всё равно.

— Мамку себе найдет, полно обездоленных старушек приходит.

(прим. “Мамка” — устар. “няня”)

— Ну, мы пройдём?

— Да, конечно. Досмотр устраивать бессмысленно, из чужаков только один новичок.

Меня повели сначала к мэру, потом выдали мешочек серебряных монет, который взял Боромир о обещал “всё организовать”.

Отвели в баню, выдали белую большую тряпку. Привыкший к шкурам, был слегка удивлен такой роскоши. Велели раздеться и закутаться в нее. Не долго думаю накинул ее на плечи, прикрывшись полностью.

Когда подтолкнули в спину в дверь бани, услышал запирающийся затвор снаружи. Ничего не понял.

Здесь было просторнее, чем в деревенских банях. Только сейчас увидел двух девченок моего возраста. Закутанные в простыни они сидели в одном из углов на длинной лавке. ПОсредине была большая такая баклажка, в которую поместится несколько человек.

— Эм… — замешкался я. Не то, чтобы я не видел женского тела, в деревнях время очень экономят, как и ресурсы — моются семьями сразу.

— Малик?

— Ну…да.

— Мы из семьи погорельцев. Сестры двойняшки. Ну, ты заметил наверное.

Они действительно были очень похожи, но различить их все равно можно было.

— Мы еще девицы, но если мы тебе понравимся, то нам не придется в доме удовольсьвий работать. Залазь в кадку. Только простынь не намочи. Убери ее на тот крючок.

Я посмотрел в сторону закрытой двери. Придется смириться. Не то, чтобы я особо против. Но это очень странно.

— Выпей пива. Оно горькое, но хорошо утоляет жажду. Да и не отравишься свежим, как водой испорченной.

— Только сейчас заметил в стороне небольшой столик, большой кувшин и три кружки.

Налил девицам и себе. Повернулся к ним, а они уже стоят в чем мать родила передо мной.

— Спасибо. — Стеснительно и дружно сказали они, приняв деревянные кружки из моих рук.

Повернувшись, опустошил залпом свою кружку под звуки своего колотящегося сердца… Действительно, такое себе на вкус яство. Впрочем, о вкусе думал в последнюю очередь.

— Залазь в воду.

Я послушно залез в благоухающую лечебными и ароматическими травами эту полубочку. Как она называется?

Хотел отвлечься от посторонних мыслей, но когда девушки начали меня растирать, наступило блаженство. Когда их руки опустились ниже живота, не заметил. Первый раз мой был какой-то смутный.

Кажется, они спросили меня примерно через полчаса:

— Ты ведь новый ученик охотника на тварей? Возьмешь нас в жены?

Хмель и первое впечатление от женского лона сделали свое дело.

— Да.

Они прижались ко мне телами и я наслаждался лежанием в горячей воде и теплом девичьих тел. Даже забыл про ногу. На удивление, отек начал спадать.

— Нет. — Без раздумий ответил я.

Боромир поджал губы. Об уме Боромир я и позабыл. Он хорошо читает людей. Особенно, уверенно отрицающих что-то людей, даже не пытающихся хотя бы мгновение уделить памяти, чтобы помнить событие. А уж скрытые эмоции на моем лице и вовсе были не скрытыми. Ну не шут я императорский, чтобы рожи корчить, которые не по душе сие мгновение.

— Зайдём сначала в ту, откуда оборотни прибежали.

— Это в Околицу-то?

— Да.

— А почему сразу не пошли?

— Надобно было. Подождать. Твари могли и в лес уйти, зверем кормиться. Коли совсем от жизни людской отвыкли, может и не сунулись бы к людям.

— И что, так никто и не явился?

— Повезло. Нет. А может и убили всех тварей. Возможно, того святошу оборотни и подрали. А то и вовсе один из них был оным.

— Да, возможно.

— Давай, Малик, бери лук. Будем тебя учить стрелять.

— А вдруг тоже умею?

— Ты хороший боец, Малик, но ты земледелец. Чтобы из лука стрелять научиться — нужно много времени. А Коли ты уже тратил его на метание топоров, то из лука…

— Понял, принял, осознал.

— Эх и странно ты, Малик говоришь иногда. Даже кажется, что ты маг.

— Ну, брось Боромир. Из меня перерожденец такой же как лучник. — Сказал, натягивая тетиву.

Не задумываясь, будто чуя, куда направлена стрела, ставшая продолжением моих органов чувств, отпустил её в короткий полет. Яблочко.

— Твою мать. — выругался я.

— Попробуй еще раз.

— …на лево.

Вторая стрела расщепила первую.

— Да, Малик. Придётся нам с тобой часто охотиться. Чтобы восстановить твою душу. Чтоб тебя! Может оно и к лучшему.

— А как охота в этом поможет?

Естественно, у меня был навык для работы со свободной маной, и я о нем прекрасно помнил. Но откуда о нем знать Боромиру?

— Научу. Есть один, достаточно сложный приёмчик, как ману посмертную собирать. Но он требует высокой концентрации. Думаю, ты быстро ему обучиться. Пока мы были на стоянке в поле, мне удалось даже чуть-чуть с оборотней собрать её.

— Хм. Очень интересно.

— То ли ещё будет, Малик, то ли ещё будет.

Да уж. То ли ещё будет. Боромир, вроде, нормальный мужик. Тоже святоши не любит. Может, и пронесёт, наше путешествие в Тишину? Вдруг, он тоже захочет бороться с орденом света?

Задав себе этот вопрос, я понял чего ещё хочу в жизни. Наказывать тех, кто забирает души умерших для своих алчных целей.

Мешков нагрузили больше своего веса. Но рабочим лошадям это не было препятствием. Лошадь мне пришлось брать свою. Одну из тех, что купил. Мерина брать не стал, хоть и нрав у них спокойный. Толку от скотины, которая не может плодиться и растёт не на мясо, я не видел. Поэтому — лошадь. Дома был один конь и ещё одна до лошадь. У которой уже начали расти бока. Это хорошо. И кровь здоровая будет у жеребят — копытных я купил в разных концах города. Позже выкуплю земли большой кусок, чтоб вся скотина паслась.

Нанял ещё пару бездомных мальчуганов, года на четыре младше меня — и приютить, и работу и кров дать. Так что, в моё отсутствие хозяйство не завянет.

— А далеко эта Околица?

— Дня три пути. По этой тропе.

— Не так уж и далеко. Странно, что про неё у нас не говорили.

— Ничего удивительного. Ваши бывшие дома разделяет лихое овражье.

— Я думал там болота.

— Болота ещё дальше. Да и охотиться деревенские небось, ходили в здоровый лес.

— Да. Лесоповала там, конечно, много старого, но мужики привыкли.

— На то и лес. Не императорские парки, где лишнего сучка не валяется.

— А ты был в таком?

— Был. Но почти не помню. Почти в три раза младше тебя был, когда там проезжали из деревни.

— А почему…

— По той же причине что и ты. И так же сгинули все. Кроме меня. Только на нас напала стая гулей. Штук пять. И гнилушки около трех десятков. Единственное, что врезалась в память из прошедшего. И никогда из неё не сотрется.

— Можешь рассказать?

— Пожалуй да. Родню, что обидно, я уж и не помню. Только крики сразу после сна.

Мы тогда остановились на привал. Точно так же. Дежурные мужики и помощники с соседней деревни подорвались кричать:

— Человек в лесу!

— Тише, Тихон, поднимаешь панику почём зря. Он безоружен. И спокойным шагом идёт.

— Подъем я сказал! Мертвяки!

— Что ты… Всем подъем! Всем взять вилы и остроги!!! Мертвяки!

— Из черноты славящегося грибами, ягодами и животиной разной, леса, ломая плечами мешающие сучья, совершенно безмолвно вышли они. Народ был напуган, была дана команда молчать и смотреть по сторонам. Я смотрел в щель между досок телеги, прикрытый шкурами. Иногда думаю, что лучше было сгинуть после того, что я увидел. Страха натерпелся на всю жизнь. Ты думаешь я к старости поседел? С пятилетки белый как снег. Молча, не торопясь, словно на прогулке, они выходили из черноты ночи, не произнося ни звука. Едва было слышно, как сминается трава под их ногами. Казалось, им не было конца. Они шли медленно и неотвратимо, и Малик, как бы быстро ты не шёл, мертвец нагонит тебя. Они не устают. И хоть нюх их не работает, они чуют души и их след. Двое остались на стороже, оглядываясь по сторонам. Если не заметишь ещё одну стаю нежити, то считай, пропал.

— Тихон, они вроде того…гнилушки все. — шёпотом сказал один из мужиков. Имя Тихона я помню только потому, что это мой почивший учитель. Он и научил ремеслу охоты.

— Держать линию! Куда пошёл!

— Да я сейчас головы им по-протыкаю и дело с концом. Хорошо, что с реагировали, но шума лишнего было.

— Встань обратно! Сомкнуть ряд! Плечом к плечу!

— Да не кричи ты, Тихон. Вот, смотри, просто один замах и… Аааа! — крик перешёл в булькание.

Предполагаемый гнилушки оказался очень подвижные гулем. Почти упырем. Он ворвался в строй. Но что могли сделать деревенщины? Они ж не солдаты. Надо было, наверное, идти сразу к охотнику учиться. Но у него уже был ученик, и меня взяли под опеку в казармы. Рос с мужиками. Очень не хватало материнской любви. Благо не болел часто, а то бы и слег, некому было за мной ухаживать.

Так, о чем это я. Да. Гуль ворвался в строй и убивал, сохраняя молчание. Одному мужику взмахом руки оторвал голову. Другому просто шею сломал. Остальных — кого за лицо, кого в шею кусал. Любая рана обрекала людей на превращение в нежить, после крайне мучительной смерти. Они кричали, а раны, только полученные, уже начинали гноиться и зловонить.

— Семерых, Малик. Один Гуль, убил семерых мужиков. Считая тех, кого пришлось добить. Пока разбирались с ним, успели подойти передние. Четыре гуля ещё. Слава миру, он не оказались столь сильны. Осталось трое мужиков против трех десятков гнилушек, уже подошедших вплотную. Жены отчаянно защищали уже мёртвых своих мужей, бестолково коля вилами в грудь мертвякам. Всех погрызли.

Большую часть боя, когда ещё не всех гулей добили, была для меня тьмой. Не мог смотреть на все это пятилетний пацан. И не смотрел. Только слушал крики боя и боли.

"— Не смей! Боромир, сиди молча, что бы не услышал. Сиди, молю, тебя, и не двигайся. А-а-а."

— Это же была… Это была моя мать. Малик, единственное, что я помню, это крики невыносимой боли и надежды, и как мертвяк чавкал, когда жрал ее. Потом внезапно, после бесконечного времени, я услышал хруст и сиплое дыхание. Шевеление в телеге прекратилось.

Наверное, то, что я дернулся от страха, и спасло меня. Тихон откинулся шкуру в сторону шкуру и заметил меня.

"— Малец, прошу, скажи что тебя не покусали."

— Он вертел меня то так то сяк. Не найдя ни малейшей царапины, он велел лежать под шкурой дальше.

Еле слышимые мольбы о пощаде прервали причитания Тихона:

"— Простите, родненькие, коли не добить, вы все мертвяками обернетесь и выводить род человеческий станете. Освобождая вас от жизни, я спасают вас от неё в обличье монстров. Да прибудет с вами покой и процветание в следующей жизни." — Говорил он в конце.

Боромир замолчал и продолжил лишь лишь когда солнце основательно взялось за день.

— Не проси, Малик, моей первой истории продолжения. Дальше я помню себя лишь в казарме. И то, только после нескольких недель жизни на казенных харчах. Говорили, силком меня кормили первую неделю. А повторно я разговаривать начал лишь к семи годам. Когда лёгкий труд поручать мне стали, да грамоте учить. Труд он лечит. Иногда даже, когда розгами бьют по рукам за ошибки в письме и то лечит. Хоть какое внимание, похожее на родительское, хоть и не самое лучшее.

В этот момент я осознал, что все люди смертны. И даже жизни богов бесконечно долги только лишь для людей и всех, кто ниже эльфов.

Никто не вечен, даже с душой. Теперь стало понятно, куда деваются боги после смерти, раз не возрождаются. Их высасывают новые боги.

А мои родители ушли спокойно. По сравнению с моими караванными попутчиками. Или попутчиками ребёнка-Боромира.

Мне казалось, что страхов натерпелся столько, что ничего не удивит. Видимо, все ещё впереди.

— Нам стоит спешиться за несколько километров.

Это казалось логичным.

— Нужно не только подготовиться, но и скотину обеспечить защитой, иначе волки, али медведи могут пожрать. Спешиваемся. Перекур. Поедим немного, и лошадей напоим. Пущай скотина пощиплет траву. Овёс оставим на вечер.

— Так вот зачем погремушки брали.

— Да, забей колья в землю, к ним привяжи.

С этого короткого перерыва прошло ровно двое суток.

— Полдня пути ещё. Как увидим деревню, она на склоне, поч и в самой низине, отойдем из зоны видимости, там и оставим лошадей.

— Вместе с поклажей?

— Не бойся. Новость об оборотнях в этом краю разлетелись конными почтальонами по окрестностям. Сюда не сунутся даже самые отчаянные. Для вещей — это самое безопасное место. Только когда зачистим, можно будет прислать людей собрать скраб полезный — инструменты в основном. Да урожай, что сохранился. Жаль только, что посевная прошла уже. Поля обрабатывать на таком расстоянии никто не будет. Но они всё равно будут долго плодоносить.

— Это почему?

— Кипреево зерно. Мелкое, с ним никто не связывается, когда пшеница есть. Но если кто надумаете сюда переехать за лучшей судьбой — смело можно перед концом сбора урожая это делать. Поля как были так и будут усыпаны зерновым кипреем.

— Никогда о таком зерне не слышал.

— Вся соль сводится к тому, что урожай сеют раз в несколько лет. Скорее — просто подсеивают. Это самая полезная трава, Малик. К тому же, хрен его выведешь сразу, даже если захочешь.

— Дивно, как сорняк.

— Говорят, его вывели люди ещё до прихода магии в наш мир. Но не успели, видимо, сделать достаточно плодовитым.

Боромир достал пузырек из перевязи на поясе и пальцем смазал круп коня волчьей мочой. Специально для этого в городе держали пару волков с щенячьего возраста, но с цепи их никогда не отпускали.

— Боромир?

— Что?

— Я вижу дома.

— Отходим за тот малый лесок. — Кивнул он чуть назад вправо.

Земля здесь более плодовита, видно сразу. С чем это связано — не знаю. Но трава здесь выше пояса, не то что у нас — чуть выше колена. Воможно, раньше здесь проходило широкое русло реки. Старался ступать аккуратно, чтобы не попасть на кочки или в кротовые ямки, но то лишь боязнь повторно повредить ноги.

— Малик, смотри в сторону домов и меж деревьев вокруг. Помнишь, что читал об оборотнях?

— Любят сторожить людей и как звери — из лесной засады, и как разбойники, поджидая их в собственных домах.

— Высматривай их там, где читал. Идем медленно. И прислушиваемся.

Дома издалека вовсе не выглядели брошенными. Будто вся деревня ушла в лес за природными дарами. Единственное, что насторожило бы случайных путников — не слышно звуков животных. Молчала скотина. Только дикие птицы спокойно насвистывали свои мелодии.

— Я захожу в дом — осматриваю. Ты сторожишь. Пока не удостоверимся в безопасности, не разговариваем, ведем себя максимально тихо.

Околица была огорожена врытыми деревянными бревнами, заточенными сверху. Перед ними был еще ряд наклонных жердей, как копий, смотрящих в нашу сторону остриями. Выглядело со стороны это…несколько агрессивно. Полагаю, ни один дикий зверь не подойдет и сразу скроется, едва увидев такие стены. Животные очень боятся острых предметов.

В распахнутых воротах, стоящих таким же монлитом, словно только что собранные, красовались следы когтей. Медвежьих, подумал бы я, если бы не знал, что за твари вышли отсюда.

Сразу за вратами на вытопланной земле среди темных пятен на земле(дождя уже пару недель как не было), валялись куски рваной ткани и выделанных шкур. Ни трупов, ни костей.

Тщательно подъели, суки. Следы…есть. Невозможно определить насколько они свежие, ветер за забором не гуляет. Я отставал на пять шагов от Боромира, держа в руке копье. Ножны меча боевые, а не “дорожные” — меч держится в ножнах всего на ладонь, ближе к рукояти идут с одной стороны. Стоит их дернуть вверх — застежка на рукояти отстегивается, освобождая сталь на свободу. Дорогое удовольствие — стоимость в два моих новых дома. Хотя, обычную избу мужики толпой за полдня сложить могут. Наверное, дома дешевые, а не клинки дорогие.

Снова не о том мысли. Боромир уже вышел из дома. Значит и подпол, и чердак тоже проверил.

Через час осталось проверить всего один дом. Что удивительно, это была обычная изба, но при этом она стояла на каменном фундаменте. Монолитный пласт пород вздымался над землей, так и напрашиваясь, чтобы дом строили на нем. Так — никогда не покосится. А погреб можно и в сторону вынести. Если печь правильно собрать, то можно греть камень на котором она стоять будет. И в особо лютые морозы сделать его теплее, чем обычные деревянные. В низинах ведь всегда холоднее. Так в лесу зимой в овраг коли скатишься — чуешь, что сразу начинаешь замерзать.

Боромир, стоя на пороге сделал едва слышимый глубокий вдох. Обойдется — оно и к лучшему.

Едва открыв двери, он замер.

Внутри жилища бревна были распилены — люди пытались в камне проделать дыру, чтобы все-таки сделать погреб. Через дверной проем было плохо видно. Но заметно, что края спиленных бревен покосились, провалившись вниз. Фундамент оказался не таким толстым, каким выглядел со стороны.

Спускаться в яму, не зная что внутри было бы глупым решением. Как и просто подходить к ней.

Выйдя на улицу, Боромир всё также молча подобрал несколько камней. Вернувшись, стал бросать по одному вниз. Ни шороха, кроме стучащего о твердую поверхность камня. Постояли. Послушали. Долго слушали. Боромир для перестраховки еще раз по-бросал камни в провал.

— Давай веревку. Надо спуститься и посмотреть что внизу. Надо соорудить факел. Два.

Бочка со смолой нашлась во дворе этого же дома. Как и светильники. Но толку от них как всегда было бы мало, только чтобы ноги в темноте не переломать.

Тряпки с засохшей на них кровью намотали на отломанные куски кольев. Запалив, вошли внутрь. Черный дым чадил в потолок.

— Дверь подопри, чтоб не закрывалась, а то задохнемся.

Опытный охотник бросил свой факел вниз.

— Это. Странно. Каменный ящик какой-то. Его точно не селяне делали. Древние люди. Скорее всего, тут они и нашли заразу. Не думал, что она может столько сохраняться в забытие.

— Древние люди?

— Да, еще до магов. Однажды мне довелось читать древние сказания о развитом мире без магии. Но книга переписывалась из рук в руки, и что там осталось правдой, а то стало вымыслом — уже никто не скажет. Всё, потом расскажу. Оборотней тут нет. Иначе бы уже дали знать, что они здесь.

— Тогда что ищем?

— Кости, клыки, шкуру или шерсть. Или старые мечи, кинжалы, на чем могла сохраниться зараза. Как только найдем — побросаем в яму дров со всех домов. И сожжем это место к чертям. Надо толко удостовериться, что то, от чего заразились, всё еще здесь. Дом стоит немного на отшибе, так что лес не запалим.

— А деревню?

— А деревню? Сюда надо много мужиков с лошадьми и плугами. Опахать вокруг деревню, вспаханную землю залить водой, сколько впитает и тоже спалить.

Вообще я имел ввиду, не запалим ли саму деревню случайно. Но раз так, то ладно.

— Может стоило тогда заранее народ взять?

— Малик, пойми, народ слишком любопытен. Кроме работ земельных, собирательных, да охоты ничего не видит. Обязательно найдется дурак, который полезет во все щели, рискуя подхватить заразу. И все ради забавы рассказать о своих приключениях в заброшенной деревне таким же дурням.

— Понял.

Честно говоря, я бы так и сделал. Хоть, вроде, и не дурень. Чего же говорить об оных.

Спустились, замерли.

— Странно. Не чую маны, что остается после мертвецов.

— А куда она деться могла?

— Оборотни если только собрали. Но не зря их кличут дикими. Они предпочтут охоту сидению на месте ради крупиц маны. Такие монстры, Малик, не умеют медитировать.

Спрашивать, что такое медитация я не стал. И так знал. На том и прокололся.

— Малик, не забудь рассказать потом.

— Что?

— Ты не спросил незнакомое слово, с твоим то любопытством. Тебе стоит рассказать. Само знание твоих секретов мне не нужно. Мне нужно знать, в каких вопросах можно на тебя положиться. И, вижу, что собирать ману, ты все же и сам умеешь неплохо. Тогда на стоянке, я еще сомневался, куда делось большое количество маны. Ее вполне могли впитать твари при смерти. Но теперь вижу, куда она делась.

— Хорошо, я расскажу что знаю. Как только выйдем наружу. Здесь голые стены, почему мы здесь стоим?

— Древние мастера умели многое. Они очень искусны. Подержи мой факел.

Учитель подходил к каждой стене и нажимал на нее руками. Щёлк! В-и-и-и.

Скрип такой раздирающий слух, что мурашки по коже побежали. Я даже вдрогнул. Зубы свело. Кусок стены провалился внутрь, оказавшись дверью, на металлических петлях.

— Плохо дело.

— Что такое?

— Эту дверь не могли так плотно закрыть снаружи — ручек нет. Ее кто-то закрыл изнутри.

— Может стоит хотя бы говорить шепотом?

— Малик, после этого скрипа либо глухой, либо окончательно мертвый не потревожится. Давай факел. Тут длинный тоннель. Такой же ровный, как и стены.

Мы плавно шагали. Пол ощущался немного необычно. Похож на камень, покрытый толстенным слоем пыли, но как бы едва ощутимо продавливается при каждом шаге.

— Следы. Похожи на босые ступни. Человеческие. Но то ли когти, то ли ногти длиннющие на пальцах ног. Шаркающая походка. Чтобы это ни было, оно было слабО. Будем надеяться, что не восстановилось после кровавого пира.

— Боромир. Кажется, потолок начинает светиться.

— Чудеса. Это место с еще живыми механизмами. Но явно на ладан дышут. Еле работают.

— Почему это место за тысячи лет еще живое?

— Я тоже думал над этим вопросом. Почему некоторые места еще живут, а от остальных не осталось и пыли. Все просто малик. Дома простолюдинов — не крепости. Даже кузнечные мастерские чаще из камня строят. Ну, при возможности. иначе сгорят.

— То есть, здесь тоже были мастерские? Только древние?

— Скорее всего. Но я бы не рассчитывал увидеть хоть что-то рабочее. Это было бы еще более невозможным, чем по счастливой случайности увидеть бога, сидящего в деревенском нужнике.

— Смотри, свет движется за нами.

— Да. Уверен, это потому, что место ослабо. Скорее всего, раньше тут везде был этот свет.

— Ты тоже многое знаешь, Боромир, чего не рассказывал.

— То лишь легенды о прошлом. Заглядывай в боковые ответвления. Там должны быть такие же квадратные комнаты. Следы твари ведут только вперед.

К сожалению, в боковых комнатах ничего не было, кроме кучек земли, да необычных кусков металла. Зато какие комнаты огромные! Целые хоромы. Даже больше.

— У следующей комнаты, перед выходом из нее была куча земли, по очертаниям похожая на то, что это было когда-то человеком.

— Останки не только сгнили, но и рассыпались в пыль. Время не щадит даже мертвых.

— А что это?

Я наклонился, и аккуратно, из края кучи вытащил какой-то прямоугольник. Хвала моим родителям. Я даже фигуры предметов знаю. Кусочек, похожий на бумагу, только в какой-то прозрачной штуке, слега отсвечивающей в тусклом свете потолка и чадящих факелах.

— Боромир, здесь картинка девицы.

— Ну-ка? Чудеса. Только не уверен, что девица. Картинка — то размытая. А черная пыль это наверное что-то написано было. Но чернила высохли и опали с бумаги.

— Ой. — пластинка не-бумаги развалилась пополам, а упав на пол- разлетелась еще на несколько кусков.

— Время, Малик, не щадит никого и ничего. Пойдем дальше. И больше не отвлекаемся. Совсем с тобой расслабился.

Мне кажется, Боромир расстроился, что такая древность развалилась в руках. Небось, думал продать знати такую реликвию древности. Даже бесполезные безделушки могли стоить целое состояние. Но обычно если такие попадались, то были полностью из металла. Другие материалы очень редко переживали бездну веков.

Следы поворачивали резко вправо.

— Приготовься. Это древняя тварь, врядли она понимает наш говор. Но и таиться бессмысленно. Кинь свой факел внутрь.

Глухой стук отразился от стен. Следов здесь было много. Но все они принадлежали одному существу.

— Держи меч правее от моей спины, если что — отрыгну назад, будь готов насадить тварь на клинок.

Резкий поворот влево. Резкий вправо. Внимательно изучение голых стен.

— Наверное, где-то здесь еще одна дв…

Шаркающий звук откудато сверху. Я только успел поднять руку, как что-то вцепилось мне в плечо, прокусив тонкую кольчугу под кожаной курткой. Я зашипел от боли.

— Ууа.

Тварь получила удар мечом по хребту от Боромира. Меня отпустила и прыгнула на него.

“Обнаружено…” — не было времени читать сообщение системы, надо срочно помочь учителю.

Вложившись на полную в первый же удар перерубил твари шею. Она точно не была оборотнем. Возмоно, немертвым? Оплывшая и местами совсем уж неестественных цветов кожа, еще больше сбивала с толку. И всё еще была живой. Рыки не прекратились. Тишина наступила лишь когда её череп пронзил мой меч.

— Боромир, ты цел?

— Чтоб мне провалиться. Поцарапала. Тебя зацепило?

— Укусила в плечо.

— Ты знаешь, что нужно сделать, если зараза возьмется за свое.

— Тихо, Боромир. Меня не возьмет. Так же, как не взяла зараза оборотней.

— Так у тебя всё-таки есть этот фейс?

— Да, только маны не хватает на его полную, как бы сказать, работу в полную силу. Вот.

— Всё же я был прав. Ты возрождающийся маг. Коли умеешь собирать ману — она твоя. Думаю, если меня заразили, то толку от нее мне не будет.

— Тебе можно помочь.

— Как? Ты ж даже не полноценный маг. Да еще с меньшей вероятностью, чем бог в деревенском сортире — ты маг-целитель. Таких всего несколько было за все века существования магии.

— Ммм. — плечо отдалось спазмом. — Погоди Боромир. Я знаю, где есть Древо Жизни. Там ты сможешь восстановить свою душу. Нужно только успеть добраться, пока зараза не взяла свое. И еще, пошли отсюда. По дороге мне нужно посмотреть что пишет…мне моя душа.

— Хорошо. Тогда нужно быстрее собираться. Но где ты мог бы найти Древо Жизни в здешних местах?

— Всё просто. Я его вернул к жизни. Оно на моем подопечном кладбище. Я потомственный гробовщик, Боромир.

Добравшись до лошадей, Боромир хотел было вытащить обеззараживающий отвар для раны.

— В дороге, Боромир. Это имеет смысл, только если мы тебя спасём.

— Да, ты прав, Малик. Помоги забраться, а то поврежу и так рваную рану.

Скакали мы быстро, но хотелось бы ещё быстрее. Слишком маленькое расстояние, чтобы загнать лошадей, но и они — тягловые. До маститых боевых коней им далеко.

К кладбищенскому холму приближались в стороне от Тишины. Успел кинуть взгляд на отчий дом. Впервые вижу с этого ракурса деревню, но с первой попытки определяю его.

Спасти Боромира. Остальное после.

Учитель уже весь в холодной испарине. Норовит то и дело закрыть глаза. Сколько времени нужно, чтобы его спасти? Точка невозврата почти сразу с того момента, как он заснёт. Вот только повлиять иным способом, кроме как попытаться излечить — не эффективно. Хоть в родниковую воду опусти зимой, заражённый нечистью или нежитью, мирно закроет глаза, будто засыпает в мягкой постели, пахнущей материнским молоком, и все равно очнется монстром.

Исключением, пожалуй, являются только Ифриты, или Фениксы, как их называют. Одна из немногих тварей, происхождение которой не определили. Даже не уверены, что их несколько. Первоначально — это всегда мальчик, любящий разжигать костры, баловаться с огнём. Зачастую редко встречающиеся Ифриты становятся охотниками. В учебниках учителя сказано, что тех невозможно оторвать от созерцания огня, когда туша убитого животного готовится на вертеле.

Очень часто жизнь ифритов притягивает пожары, лишь часть из которых устраивают они сами.

В итоге все доходит до того момента, что они сжигают родные деревни, и добровольно входят, все, как один, в горящий отеческий дом.

Пламя над деревней воздымается в тот момент ввысь, почти до уровня низких туч. В пламени растёт великан. Едва осознавший себя, он пытается вырваться из пожара, но как только он ступает за его пределы, весь огонь, что есть, устремляется за ним, продолжая ему жизнь. Тухнет пламя, и распадается редкими хлопьями пепла он сам. Всегда одно и то же. Боромир, как и я, считаем, что это какой-то маг с горящей душой, которой вечно не хватает тепла.

Край деревни остался позади. Мы спешились, и сразу двинулись по тропе к Древу Жизни.

— Боромир, клади руку на ствол! Боромир!

Учитель зашатался, норовя упасть. Подхватил его за предплечья, быстро приложил его ладонь к шершавой поверхности. Сам тоже чуть коснулся.

— Сохраняйте контакт. — прозвучало в голове.

Собственно, как и прошлый раз, я не мог отодрать руку, тем более случайно.п

"Анализ"

"Малик. Пользователь найден. Ждите."

"Анализ"

"Боромир. Пользователь восстановлен. Критическое состояние."

"Обнаружено множественные заражение. Рекомендуется экстренное восстановление души. Инициализация. Расчёт постперспектив. Душа восстановлена. Обнаружен повреждённый реактор "Сверхновая". Переустановка. Ошибка. Сброс настроек. Ошибка. Переизбыток энергии. Временное отключение. Выполнено. Переизбыток энергии. Готовится выброс."

"Вы спасли жизнь клиенту компании "Skykortex". Подбор награды. Получена инструкция. Повысьте уровень. Квантового реактора до 10, чтобы переформатировать его в сверхновую"

"Внимание! Немедленно подкиньте область поражения экстренного сброса реактора "Сверхновая". Применён протокол "Феникс". Спасибо, что пользуетесь услугами нашей компании. Да прибудет с Вами сингулярность."

"Покиньте область поражения"

"Покиньте область поражения"

— Что?! Боромир, ты — Ифрит?!

Боромир сполз на колени. И оглянулся на меня. Лицо стало жутко красным, и парило. На лбу начали надуваться волдыри.

— Спасибо, что вытащил меня из этого цикла. Это последняя смерть. По-крайней мере, от повреждения реактора. А теперь. Беги. — Раскрыв рот, стою и не понимаю, как так может быть! — Беги, или сгоришь заживо!

Вот тут до меня дошла вся ситуация. Рванул, что есть мочи, бежал прямо по могилам. Предки меня простят. Лишь бы успеть выбраться.

В спину подталкивает жар.

Выскочив на окраину, скинул с суков привязки, и, заскочив на свою лошадь, рванул прочь, в сторону Тишины. Просто к ней дорога была хоженая, и сломать ноги скакунам меньше вероятность скрыться от огненной стихии. Уже добежав до деревни, отвёл лошадей подальше, и привязал около амбара, не став заводить их внутрь.

Да и погорело многое. Едва остывшие лошади выложились на полную, и опять были с мыльными боками. По-быстрому нашёл им корыто, с водой и перевёл из к нему, снова привязал.

Колодезную воду им нельзя, да и нету её — вся с речушки маленькой за холмом.

Зарево пожара поднимается все выше и выше, пугая своими размерами. Мне уже не кажется безопасным моё убежище. Сухостоя полно, но успею уйти, пока разгорается. Слава миру, ветер дует в сторону мёртвых деревень. Заодно нечисть либо спалит, либо прогонит оттуда, скорее — первое..

В гигантской пепелище встаёт невероятных размеров огненный великан. Самую малость ему останется, чтобы дотянуться до облаков, захоти он протянуть к ним руку.

За его необъятной спиной расправляются два крыла огненной боли, он кончится, страдая. Открывает рот, кажется, в немом крике, но через секунду в барабанные перепонки бьёт громом, заставляющим трястись самый глубокие поджилки, крик агонии и страдания.

— Р-а-а-а!

Но он не рычал. Это пламя в его огненный лёгких заставляет звук рокотать.

Яркая вспышка у него где-то в голове.

Ослепило, хорошо, что крепко привязал лошадей, боялся, что их спугнет запах дыма.

Тум!

Удар по всему телу заставил упасть и покатиться. Ржание лошадей потонуло в грохоте.

Открыл глаза, едва остановившись. Проясняющееся зрение удивило. По небу расходятся концентрические круги огня и света.

На месте кладбищенскому холма вздымается ввысь столб чёрного дыма и быстро затухающего огня. Рев почти исчезнувшего пламени и ещё гуляет вокруг, будто сама земля его боится и дрожит.

Лошади встают на копыта, быстро хватаю их за привязки, они оглушены. Только благодаря этому удаётся их снова привязать.

Кадку с водой на месте. Находчивые хозяева привязали её к вбитым в землю колышкам, чтобы скотина, играя, не опрокинула.

Половина сгоревших домов осыпалась угольно-чёрными бревнами.

Ветер подул в обратную сторону. В сторону кладбища. Видимо столб жара тащит за собой вместе с сажей и воздух.

Дым постепенно уходит ввысь. Что не сгорело, сдуло взрывом. Но даже отсюда видно зеленеющие листья Древа Жизни. Воистину, лишь могучей терминал Skykortex может выдержать такое, и не пострадать. Рядом с ним, неизменно стоит склеп. Только почерневший. Это — как раз-таки удивительно. Видимо, не так проста эта гробница, какой она казалась сначала, лишь скрывающей древние письмена, пару магических вещиц и иссохшиеся трупы.

Нужно вернуться туда.

На краю зрения мигает значок системных сообщений. Некогда. Сначала более важные дела.

Чем ближе подходил к Древу, тем сильнее удивлялся. Оно вымахало раза в три! И, кажется, продолжает расти.

Включил магическое зрение и сразу погасил. Ослепило и сильно ударило по мозгам. Аж присел на колени.

— Фух.

"Магическое видение увеличено до 2 уровня"

"Магическое зрение увеличено до 3 уровня"

— Это шанс.

Но вовсе не стал опять его активировать. Я начал медитировать. И высасывать магию из мира вокруг.

Это действительно огромнейший шанс на улучшения.

"Синхронизация навыков: Вампиризм и Медитация."

"Вампиризм и медитация повышены на 1 уровень"

"… 1 уровень"

"Абсолютная регенерации повышена на 1 уровень.

Прошло примерно полчаса, спина немного онемела от неудобной позы, но я продолжал и продолжал собирать ману. Лучше получить затекшие члены, чем потом жалеть всю жизнь, что до становления магом не хватило пары минут усидчивости.

Магия все плотнее и плотнее набивает тело, словно фаршированную утку яблоки. Изнутри мощь прет и прёт. Как тепло из печки.

Земля по началу очень горячая, стала терпимой.

Решил рискнуть и снова посмотреть на магию вокруг.

На глаза больно надавило светом. Слезы хлынули по щекам. Было очень неприятно, если мягко сказать. Только через пару минут пришло сообщение.

"Магическое зрение повышено до 4 уровня."

Ощущения же не изменились. На сколько опасно продолжать?

Обстановка далека от деревенской баньки. Помимо температуры, такая интенсивность магии, думаю, может и навредить.

Поднялся с колен. Те жалобно скрипнули, будто у старика. Все ноги отсидел. Вслед за мурашками, пошло неприятное покалывание.

"Абсолютная регенерации повышена на 1 уровень."

Меня стало слегка пошатывать. Раз и регенерации растёт, значит, ей есть над чем работать. А чтобы так быстро росла…Не хочется думать, сколько всего в моем теле повреждено избытком магии.

Вскинул взгляд, продолжая смотреть магическим взором.

Гигантское белоснежно-голубое Древо раскинулось под небом. Не стазу дошло, что я вижу.

Надо идти быстрее. Дело даже не просто в том, что могу отключиться от нарастающей боли в теле, а в том, что потом Древо вряд-ли станет мне доступно.

Понаедут маги, выстроят стену вокруг. И на выстрел стрелы никого не подпустят. Поэтому, время играет против меня. Ибо я даже не знаю, как быстро могут передвигаться маги. Вдруг, могут летать по воздуху? Или шагать семимильными шагами чрез пространство? Кто знает, о чем лгут сказки, а о чем молчат.

Быстрее. Надо идти быстрее.

"Магическое зрение повышено на 1 уровень"

Ближе было ярче. Казалось ещё чуть, и глаза вытекут. Вместе с мозгом. Жиденьким киселёчком.

"Абсолютная регенерации повышена на 1 уровень"

На перспективу — хорошая новость. На текущий момент — ужасная. Судя по нарастающей слабости, я умираю.

Упал на колени, выставив руки вперёд, в надежде найти опору, а не уткнуться в пепел лицом, распластавшись.

Руки коснулись шершавой коры, прохладной в сравнили с жаром, исходящей от сгоревшей земли.

"Терминал Skykortex приветствует Вас, Малик"

"Анализ. Терминальное состояние. Критическое облучение. Повреждение нейронного кружева. Обнаружены экспериментальный прототипы программного обеспечения и ДНК."

"Анализ действий".

"Анализ ДНК."

"Нейронное кружево восстановлено".

"Принудительное улучшения для сохранения жизни пользователя"

"Недостаточно энергии для эволюции в Высшего эльфа"

"Восстановление ДНК по архивной памяти нейронного кружева."

" Статус пользователя Малик — Человек, в процессе перерождении в Архонта"

" Найдите питательные вещества для восстановления комплекции тела"

" Внимание! Была интегрирован фрагмент днк псевдоживучести зерга для избежания смерти пользователя через отмирание тканей. Для дальнейшей эволюции в Высшего Эльфа соберите достаточно энергии. В отсутствие лабораторных условий рекомендуется возрождение в Древе Жизни. Всё задокументированные функции терминала доступны."

"Сверхновая активирована. Замечен рост маны и отток её извне. Повреждений не обнаружено. Анализ."

"Мана утекает в объект под корнями древа жизни. Объект не идентифицирован. Агрессии не проявляет. Обнаружен фрагмент ключа главного администратора. Недостаточно. В допуске отказано. Противодействие… Отклонить. Нецелесообразно."

"Навык Вампиризм достиг 10 уровня"

" Магическое Видение достигло 10 уровня и преобразованно в абсолютное зрение."

"Анализ возможности присвоения психотипа исходя из действий и навыков"

" Недостаточно навыков для присвоения психотипа Высший Вампир"

" Возможные варианты: "Вампир" или "Некромант". Требуется анализ дальнейших действий "

Строчки текста хлынули в мозг, разогревая и так пострадавший котелок, но за мгновение до того, как появилась надпись о том, что я почти стал Архонтом, почему то даже не простым эльфом, состояние улучшилось. Может, снова эта пресловутая нехватка энергии?

Определённо, вампира выбирать точно не стоит. Они все в конечном итоге впадают в ментальную зависимость от маны других людей.

Ну раз другого выбора просто нет, и не предвидится. То, почему бы и нет?

— Некромант.

"Пожелание учтено. Психотип выбран"

"Обнаружено стороннее сканирование. Рекомендуется покинуть крону Древа Жизни во избежание уничтожения."

— Да чтоб тебя…

Отлепив руки от коры корня, на котором, я, оказывается, находился, побежал вниз. В организме чувствовалась сила и мощь, свежесть духа и жажда свершений. Вот только, все это затмевало простое человеческое:

— Жра-ать. О, мир, как я жрать хочу!

Бег тратит и без того малое количество топлива в кишечнике. Возникла даже шальная мысль, съесть одного коня. Но откинул её. Скотина дорогая. Даже при моих теперешних доходах. Если только пострадавший скакун сам не вздумается помереть. Надеюсь, ему не сильно досталось.

О, отче, как же я не хочу ничего. Кроме еды. Голод затмевает разум.

Бреду в бреду в сторону Тишины. Во истину, Тишина с большой буквы.

На подходе увидел, что один конь лежал на боку. Опустившись перед ним на колени, погладил по шее. Он едва-едва дёрнулся. Что-то повредилось внутри воздушным ударом.

"Даровать существу семейства Equus упрощённый вариант души?"

Эти слова заставили остолбенеть, удивиться и улыбнуться, в итоге. Всем я сегодня плачу сполна.

— Да.

Конь дёрнулся, по его измученному телу пробежала дрожь. Откуда-то я знал, что каждое животное, получающее душу, чувствует, что будет жить, даже после, смерти. Каждое животное, получившей её, принимает смерть спокойнее своих бездушных сородичей. Может и у людей так? В нашей жизни, и так слишком много смертей, что бы ещё о ней думать.

Поглаживая размеренно шею умирающего животного, утешал его. Второе животное стояло рядом, опустив к собрату голову.

"Рекомендуется передать часть энергии для восстановления организма животного. Внимание, отведение прикосновения во время процедуры восстановления нарушит ход восстановления и гарантированно приведёт к смерти реципиента."

— Начать восстановление.

"Не открывайте руку от животного"

Нейросеть повторила предостережение.

— Раз уж, сегодня день подарков, то всем — жить.

С другой стороны понимаю, что хоть и чувствую себя не так напряжённо, после передачи части энергии, однако, придётся, её все же восстанавливать.

"Восстановление завершено."

Я оторвал руку. Лошадь немного ошалело открыла глаза, подорвалась вскочить, но сразу успокоилась. Чувствует, что его жизни ничего не угрожает.

Так и быть, второму тоже придётся душу дать.

У меня была лошадь, а у Боромира конь. Нрав у коней тот ещё поэтому Боромир, как только животина надумает не пускать всадника, или, чего ещё хуже — сбросить человека, нагружал того мешками с камнями. Так, чтобы тому было впору. Проводит два-три круга вокруг деревни, и конь становится ручным. Я только один раз это видел. Боромир сказал, что делает это второй раз. А мерина из коня делать, это все равно что пустить его на мясо. Скотина очень дорогая, а уж бесплодная она больше половины своей пользы теряет.

В дальних селениях, то есть, в наших краях, скотину вообще не холостят. Ведь иначе лет за 50, а то и меньше, она становится чахлой, раз семя по роду одного самца передаётся. Потому, вся скотина у нас довольная, сытая, звенящая мужскими бубенцами, и плодовитая достаточно, чтобы не вымереть.

Съел почти все запасы. Хотелось перебраться под крону Древа Жизни. Концентрация маны стала не опасна. И мне, и скотине с душами, здесь даже дышалось легко.

Да и я тянул энергию, постепенно рассеивающуюся вокруг, как густой дым, что не разносит я вокруг, но впитывает я даже в траву, что осталась поодаль. Всю ночь готовил и ел. Всасывал энергию. Готовил и ел. Кажется, только в 2 раза превысил траты на скотину. Но, определённо, стоит и на недельку задержаться.

Под утро, в рассветном тумане под яркие лучи, освещающие пока только самые высокие облака, заметил воздушную воронку, что крутит туман тянет энергию, куда-то под землю. Эх, жаль, склеп разломало деревом. Чую, лишь часть тайн его открыл. Определённо, были ещё какие-то подземные ходы. Не просто так мана стремится под землю. Будто её кто-то тянет. Кто-то. Более умелый чем я.

Когда солнце зашло, а запасы еды закончились, я чувствовал себя на удивление, гораздо лучше.

Догадался подвезти обоих коней к поднимающимся из земли корням. Коснулся коры босой ногой, и, одновременно, ладонями — обоих коней.

"Желаете улучшить функции организмов?"

— Желаю.

"Рекомендуется провести комплекс по увеличению плодовитости обоих животных. Анализ состояния цивилизации из воспоминаний 16 пользователей, контактировавших с терминалом Древа Жизни, говорит о серьёзном упадке. Требуется восстановление других терминалов для восстановления уровня научно-технической прогресса."

"Собственный реактор терминала "Сверхновая" успешно запущен благодаря вашему участию."

"Желаете принять квест на разнесение семян Жизни по окружающим землям?"

Божественные задания! Это не сказки! Миссии, благодаря которым, даже боги становятся сильнее!

— Желаю. — с ниоткуда взявшейся дрожью в голосе произнёс я.

" Модификация животных произведена"

В коре, рядом с ногой, открылась щель, в которой лежало несколько желудей разных размеров.

"В каждом желудей заключены разные новые виды растений и грибов: Кипрей крупный зерновой, одуванчик далеко-летучий, Ива подземная, верблюжья колючка сетевая, лисички "святилища ночные", слизневик магобуферный, трюфель-суглинок, яблоки молодильные, бешеный огурец-сеятель.

Каждый из видов растений под контролем Древа жизни может производить различные культуры растений, независимо от своей генетики."

"За каждый посаженный в почву возле кромки водоёмов желудей, вы получите энергию равную двум уровням. При попытке выкачать или другим способом украсть энергию из семян, произойдёт взрыв, эквивалентно 1/100 взрыва реактора "Сверхновая”. Желуди должны быть высажены именно рядом с разными водоемами"

"Примечание: выброс энергии реактора при отправке на перерождение пользователя Боромир имел такую же мощность. Взрыв был растянут во времени."

— Я принимаю задание.

"Удачи, юный преторианец Малик." "Корпорация" Skykortex" желает вам скорейшего восстановления данных и первого имени в сети."

" Ого" — удивился я по инерции.

Все очень сложно, но для меня прошлого. Сейчас такая новая, немножко дикая для меня информация, почему-то воспринимается легко. Будто меня с рождения огорошивают новостями о божественных миссиях.

Часть коры на корне деформировалась, образуя квадрат, а потом и сундучок с крышечкой. Петли тоже деревянные. Но не уверен, что он может сломаться, урони я его, или скинь в пропасть. Хотя последняя мысль вообще показалась крамольной и еретической.

Посмотрел на коней. Они умнейшими глазами посмотрели на меня. Нельзя оставлять. Придется идти на речку Леснушку. Думаю, это замечательное место для Ивы. Они очень любят расти именно на берегах рек, хотя и у болот тоже могут быть.

Какова бы цель ни была высаживания данных семян, это определенно пойдет во благо. Особенно, если учитывать название Кипрея крупного зернового. Остальные не столь очевидные. Но, коли сорняковая трава станет плодить как пшеница, это навсегда покончит с голодом абсолютно всех людей.

Разумно рассудил, что пока ее стоит посадить подальше от людских глаз. Жадность некоторых превосходит все мыслимые пределы. Пусть уж лучше он сначала хорошенько разрастется. А там, гляди, я с первого урожая и сам по-бросаю его семена то тут, тот там. Чтобы уж точно не был выкорчеван магами или приспешниками богов.

Если здраво рассудить, то и остальным семенам нет места вблизи поселений.

Яблони молодильные. Если название совпадает с возможностями яблок, найдутся правители, желающие вырезать ближайшие населения, лишь бы не распространить столь прекрасное древо ни семенами, ни словами. Знания о таком может и войны спровоцировать. Пожалуй, ее надо сажать как можно дальше от людей. Пусть уж лучше пройдет больше времени, пока семена ее разнесут птицы и земная живность.

С этими мыслями уже подошел к берегу речки. Шагов десять шириной, но и глубиной вряд ли меньше — в темени подводной дна не видать.

Взял меч и воткнул у самой кромки воды, раздвигая с чавком влажную землю, частью уже похожей на ил.

С другого берега на меня из кустов вышел волк.

Я замер. Он посмотрел на лошадей. Потом на меня. Меч плавно вышел из грязи.

Не знаю что это было, может хищник и по совместительству санитар леса почуял, что ему тут делать нечего, но, пригнув голову, скорее в опаске, чем в почтении, ретировался. Но и хвост подгибать не стал. Гордый зверь. Тоже с душой.

“Волк серый. 2 уровень”

Брови сами устремились к переносице. Всё же в мире много загадок, и как обычный зверь, пусть и с душой, получил второй уровень, мне не ведомо.

В ладони, под мрачными бесцветными серыми тенями леса уже грелся под лучами прорвавшегося сквозь густую листву луч веселого солнышка.

“Ива подземная”

С заботой опустил семя, похожее на совершенно обычный дубовый желудь, в лунку.

Не успел отвести руку, как его поверхность треснула, выпуская первый корешок. Море маны в меня.

— Ммм. — Словно вновь очутился в том затухающем море энергии. Похоже, теперь уровни содержат больше маны. Скорее всего, после каждого улучшения, для повышения уровня потребуется больше ресурсов.

Абсолютное зрение теперь работает всегда. Можно лишь усилить или ослабить его волей.

Выкрученное на максимум, оно показало мягкую невесомую дымку, прошедшую волной со стороны древа.

Почудился далекий удар по земле.

— А-а-р. — едва зацепился обостренным слухом за тихий-тихий крик.

Бум! Весь лес всколыхнулся от взрыва. Посыпались сухие ветки и зеленые листья. Кони заволновались. Хорошо, что от бурелома и гнилых деревьев мы чистили дорогу к водоему. Иначе, и они попадали бы.

Освиснув коней, едва успел схватить их за почти отвязавшиеся сбруи.

— Тише, тише. Всё хорошо.

— Успокаивая, поглаживая обоих по шеям, прислушивался. Лес затих. Птицы и насекомые замолкли, тоже слушая опасную округу.

Бум! Новый удар. Да что такое! Благо, по-слабее предыдущего. Стоит пойти в обход. Что-то неладное там происходит.

Снова оглушительная тишина. Только шелест и легкий скрип. Оглянулся к воде.

Ствол ивы уже с меня ростом. Свежие листочки раскрываются.

Через пару шагов вылазит еще один росток. Вот она какая, ива подземная.

Одна маленькая веточка наклонилась к земле. НА месте сгиба полезло несколько ярко желтых корешков, и с небольшим хлопком отстретилась в воду.

— Замечательно.

Уже через неделю юное дерево засеет всю округу до соседних деревень.

Идти через неухоженную часть леса было очень плохо, но дальше пошли звериные тропки, кустов чуть по-меньше. И кое как, к вечеру, мы выбрались на открытое место.

Животинам захотелось порезвиться, но не время. Впереди большое поле, а сразу за ним болотные кочки.

Сумерки плавно окунали мир в таинственность. Это не лес, где зашедшее за облако солнце сразу делает сень деревьев одной сплошной серостью.

Лес кончился, ноги пока уверенно ступали, но копыта уже вязли. Вбил кол в землю, стреножил коней. Осмотрел округу. Ни жужлёнка. ТОчнее, именно жужлёнков море. Лезут и в нос и в уши. Надоедливая мошкара. Похоже, начав эволюцию, я и вкуснее стал.

Достал размятую в масле полынь, натер руки, шею и лицо. Ладони вытер о волосы. А то копошатся в них, аки вши.

Глаза защипало, но потерплю, это лучше, чем глотать насекомых и вытаскивть их из естественных отверстий.

Разулся, снял портки. Глый зад прикрывает длинная рубаха, ставшая, пожалуй, слишком короткой, чтобы действительно его прикрыть. Взял ровно одно семя — кипрея зернового. И котелок.

Всё-таки решил полностью раздеться, ибо до воды добираться пришлось по пояс в грязи и мелких листочках водорослей.

Котелок же использовал на всякий случай как поплавок, чтобы не утонуть. Это было бы глупо. Заодно бурдюк для воды на сколько получилось — надул и залил крышку воском от обычной свечи, подвязал его вокруг пояса веревкой. За щекой держу желудь с семенем кипрея.

Уф. Вот и вода.

Вытолкнув языком желудь из-за щеки на ладонь(даже не подумал о том, чтобы просто плюнуть им в воду, но и грязными руками в рот не полезешь — болотной лихорадки только не хватало.

Семя опустил рядом с собой в грязь. Идеальное место.

Скорлупа лопнула прямо в меня в руке, снова обжигая маной. Корешок зашевелился и я убрал ладонь. Второе дело сделано.

Набрал воды в котелок. Раз не тянуло по пути ко дну, значит, можно и воды с собой прихватить.

Как добрался до своей скотины, посмотрел на седло, на себя, чернее ночи по пуп. На рубаху в правой руке, на котелок в левой.

Аккуратно положил все на землю и стал обтираться об траву, а после использовал пучки в роли мочалки. Воду пока не тратил — толку то от столь малого количества.

Снова перешел поле. Нарвал сухих веток, развел костер, все еще тряся мужскими раздумьями, поставил кипятиться котелок.

Немного вылил кипятка на рубаху. Едва та начала остывать — стал обтираться отваром ромашек и других луговых трав, стараясь отбить запах облота. Вышло не очень. Несмотря на сохранившийся душок гниющих водорослей, в штанах я стал чувствовать себя комфортнее. Я, определенно, подрос. Эх, и рубахи запасной нету. Но, лучше уж поехать так, чем потратить последнюю воду. Ошпарил горлышко бурдюка кипятком, отчего воск и грязь с него сразу сошли. Сколько смог — выпил из котелка. И удалось наполнить баклажку до половины.

Конь уже третий раз оплодотворяет лошадь. Хорошо. Новая жизнь, это всегда прекрасно.

Скакунов снова стреножил. Бережно сгреб угли в сторону и прикопал их, чтобы не устроить пожар. Сам же лег на прикрытое одеялом кострище. Одеялом Боромира накрылся.

Мой тяжелый вздох завершил этот день.

Закрыл глаза-открыл. Утро. Вроде выспался, а такое ощущение, что и не спал вовсе. Да и утро какое-то прям слишком ранее — туман, а солнце ещё макушек деревьев не коснулось. Но все же, уже светло.

И первое утро в новом теле. Будто и не ел вчера. Нужно возвращаться в Околье. Вот ведь игра слов. Околье(город, в котором я теперь живу) и Околица(деревня, откуда вышли оборотни, в ней Боромир подхватил заразу). Не удивлюсь, есил одноименных деревень и городов по миру много. Так путники могут забрести не туда и бед нажить.

Животные ещё спят. В любом случае, пока туман не сойдёт, надо оставаться на месте, иначе ноги себе ездовые мои переломают.

— Статус.

"— Исходи из расчета, что враг всегда сильнее, быстрее и умнее тебя. Только так ты живёшь до моих не таких уж, по сути, и больших лет. Разве ж это вся жизнь? Только лишь полстолетия.

— А сколько по твоему учению, Боромир, человек прожить должен, чтобы сказать, что, мол, да, старый стал?

— Снова пытаешься от тренировок отвлечь умными вопросами? Но так уж и быть. Жизнь, Малик, мимолётная штука. Если будешь всегда с чистой головой, работая не только телом, но и разумом, то и старость в нее не придет. А тело…Иногда думаю, что раньше все люди были бессмертны. А старость — это болезнь. Человек, будь то обычный селянин или маг, или, даже, бог, никогда не будет достаточно сильным, быстрым и умным. Всегда найдутся те, кто будет лучше. Но это лишь цель, а не граница. Главное, быть лучше себя вчерашнего. А все остальное само придет. И слава, и богатства, и любовь.

— Как же? Женщины только за богатства любят?

— Вот вроде глупым тебя не назовешь, но опыта, жизненного, тебе не хватает. Да, бывают те бабы, что полюбят за монету малую. Но ты их сторонись. Как на мель сядешь, так и уйдут из твоего очага. Но при том, любой женщине приятно быть рядом с успешным мужиком. Будь то селянин, возделывающий поле от рассвета до заката. Или, император, нашего, или другого, края. Или просто, молодой пацан в помощниках у хозяина таверны. Чем мужик успешнее, тем более живучее, значит, потомство будет. И больше доживёт до того времени, когда продолжит род своего отца.

— Выходит, я успешный?

— А вот на этот вопрос, Малик, ты ответишь сам, когда появятся на свет дети твоих детей."

— Грязная это работа, орка тащить из болота.

Сказал я после того, как отмылся в этом же роднике. Руки обтер из баклажки с брагой, специально запасённой для случаев контакта со всякой заразой.

— Хотя, есть ещё одно дельце. — Из моей протянутой к краю грязи руки, выскочил очередной жёлудь, раскрываясь, и щедро одаривая маной. Если грань того, сколько я могу ее принять? — Есть. — ответил сам себе, вспоминая, как сгорал от нее же изнутри.

Жёлудь с лисичками лопнул, выпуская облачко спор, что сразу осели во влажную землю.

Странно, но пока ничего не увидел. Оно и понятно. Грибы раскидывают свою грибницу, и только потом начинают плодить.

Последний раз взглянул на родник. Пожалуй, в этом году им пользоваться нельзя. Если голова в этом омуте, то в воде трупный яд. Поэтому, по-быстрому соорудил крестик из палок, воткнутых наискось.

Этот знак, известный для всех окрестных поселений. Означает он смертельную опасность. Обычно, ставим такие перед болотами, маскирующимися под поляны с сочной, но низкой травой, либо очень высоким мхом, будто в земле лежит зверь дикий, с необычайно густой, но растительной шерстью. Под такими даже родники скрываться могут.

Оглянулся на орков, что стояли смирно недалеко от коня. Ещё раз на родник.

"Рука-лицо". Не привык пока к сторонней помощи немертвых. Они ведь, по сути, теперь мои слуги. А ведь значительно упростил бы свою работу. Хорошо хоть, веревка целой осталась.

Запрыгнул на коня, продолжил свое осторожное путешествие.

Вперёд отправил мага, а в тылы — война. Они оба потеряли в скорости реакции, и, наверное, в силе, после поднятия. Но могли двигаться все ещё за пределами моих возможностей.

Мои характеристики сейчас перешагнули цифру 35 и равняются… 36. Да, именно столько. Максимальными все также значатся 50 единиц.

Почему застопорилось?

Две недели было достаточно, чтобы обдумать причины.

Она оказалась одна. Возраст. Да, я уже считаюсь мужчиной, но мне еще и до 20 далеко. Слишком юн, чтобы быть на пределе своих возможностей. Но, если брать в расчет, что, все же, большинство людей не доживают и до 40, а ребятня до детородного возраста, обычно и вовсе доходит только своей третью от общего количества, то можно предположить, что архонты к 30–40 годам только в силу входят. У эльфов и вовсе не буду задумывать.

Детишек же у эльфов и вовсе никто не видывал столетиями. А они у них точно бывают. Не взрослыми же рождаются? Однако, по какой-то причине, эльфы не плодятся так, как люди.

Кстати говоря, в книгах Боромира о постоянных войнах даже среди архонтов говорится. А уж противостояния эльфов обычных с высшими, с орками, и говорить нечего.

Думается мне, не будь этих войн между могучими расами, людей бы давно поглотило одно из племен.

Свой вклад в равновесие вносят и другие расы, а также монстры.

"— Земли огромны, — говаривал мой отец. — Но не бесконечны."

Однако ж, я только в окрестностях родных краев встретил уже 4 вида нежити, и 1 типа монстров — оборотня. Вампиров можно условно приписать к расе. Сам же — некромант. Как и истинный вампир, достигающий этой своей истинности, перерождается. Святоши — это скорее, низшие упыри, слабо контролирующие свои позывы. Опасны, определенно, но не неуязвимы. В кого же перерождаются некроманты? Буду надеяться, что во что-то, близкое к эльфам. Иначе — не хочу. Пусть буду рождаться вновь и вновь архонтом, пока не найду пути становления эльфом.

К чему мои опасения?

Та давняя, очередная война магов более 800 лет назад была первой войной и с нежитью. Но вовсе как с моими, немертвыми. А зомби. Те, в чьих жилах вовсе не осталось жизни. Вроде должны быть одинаковы? Но немертвые — это лишенные воли и большей части разума существа. Те, кого успели воскресить сразу после смерти. И разной сохранности. Собственно, это я обнаружил экспериментально. Думаю, людей так поднимать может и вовсе не получиться — не хватит их скорости обмена веществ. Орка же, чтобы убить — нужно задержать лезвие в сердце надолго. Не вырви я душу первому — не смог бы никого убить.

Так, о чем это я? Определенно, прогресс в моем разуме положительный, я меньше отвлекаюсь на сторонние темы.

О зомби, вот. Зомби — это что-то связанное с псевдовирусом живучести зерга. Плоть зомби очень ядовита, даже продолжительное прикосновение может вызвать заражение. А просто контакт — покраснение, а то и загноение, казалось бы, чистого участка кожи.

Эволюционировавшие зомби могут существовать, сгнив почти до основания скелета. А вот, чтобы им восстановиться — нужно иметь хоть немного от пищеварительной системы организма. Наличие рта, либо кусочка пищевода — и их гнилая плоть будет вновь нарастать от попадания даже капель свежей крови. Если бы они могли поедать плоть просто прикосновением, то мир бы уже исчез. Ибо без пищи они существуют в жару неделю или две, в прохладные времена до пары месяцев. В холодные — сохраняются до теплых. И никакое зверье их не ест. Даже опарыши не выводятся на этой ядовитой плоти.

В той давней войне уцелели только народы, живущие в местах прихода зимы, да, говорят. в самых южных краях. Собственно, зима и нестерпимая жара их и спасла.

С заражением сложнее во сто крат. Оно длится 21 день. За этот период еще живой человек заражает всех, к кому прикоснется.

Через 21 день он становится зомби. Чаще, его успевают убить. Еще через 21 их становится тысячи. Люди падают. Мутируют. И испытывают ни с чем несравнимый голод.

Но когда новости о способе распространения дошли до народа, то при первом же заражении они побежали спасаться в другие деревни. А чтобы скрыть улики — сжигали свои поселения до тла. Так исчезали страны. Их нельзя было остановить. Народ в панике истреблял сам себя.

Почему люди остались живы? А мертвецам в тех краях есть нечего было. Они разлагались без пищи. Впрочем, не уверен, что и с пищей тлен из не трогал. Все-таки, они — полностью мертвые. Трупы.

Но были даже эксперименты безумных магов. Они пытались вымачивать свежих мертвецов в ядах, чтобы остановить разложение. Помогали только самые ядреные. Зачастую, от таких трупов даже прикосновения становилось смертельным. Даже для магов.

Поэтому, использовать их в войнах получалось. Но, один раз. И этот раз человечество запомнило навсегда.

Сразу вспомнился тот немертвый, заразивший меня всевдовирусом живучести зерга. Жуть. Это было рядом. Очень близко. Пахнуло в лицо своей вонью.

Ан нет. Эта вонь идет от стоянки орков. Хоть и прошло уже две недели, ядреный запашок мочи и дерьма еще витает вокруг.

И еще. Сладковато-ядовитый, трупный запах. Небось, требуху от животины даже закапывать не утруждались, чтобы хищников не привлечь.

Пришлось снова спешиться. Привязал коня к дереву. Скотина и так уже тревожится трупным запахом. Отвел только его в сторону, чтобы со стороны стоянки ветер мимо запахи уносил. Синего орка отправил вперед, зеленого сзади. Оба они были вооружены хорошими мечами, неведомо от кого ими добытыми. Черный меч, так и остался у меня.

Чернотой своего цвета он будто поглощал свет, а режущая кромка его излучала. В темноте обнажал этот клинок. Это иллюзия. Либо, она светится только когда на сам меч падает свет.

Орки тоже обнажили мечи.

Пришлось отстать, иначе ветки норовили хлестнуть по глазам.

За широкой спиной и высокими плечами ни черта не видно.

Споткнулся. Какой-то металл. Оглянулся. Меч. Покрытый коричневой коркой, частично осыпавшейся, когда зацепил его ногой.

Рядом лежит кисть. Зеленая. Но за две недели и человеческая позеленеет. О принадлежности виду можно судить только по огромному размеру этой лапищи.

Чуть в стороне обнаружил ногу. Тело разглядел чуть впереди. Тоже без ноги, но вот руки у него было две и отсутствовала голова. Еще тело, без кисти, но с обеими ногами. Тоже без головы.

Оглянулся шире. Здесь была не сеча. А бойня скота ради пропитания и извращеного удовольствия убивать.

Повсюду были трупы.

Один орк был насажен на кол. При ближайшем рассмотрении заметил металлический наконечник в засохшей крови, вышедший слева от шеи. Прямо через сердце. И кровь, вперемешку с гноем и дерьмом сочилась по древку от распухшего тела.

Один орк мирно, со стороны, лежал на боку, головой на каком-то мешке. Но, судя по отсутствующему фрагменту позвоночника, он тоже труп. Уверен, и сердце вырвано тоже со спины.

Тот вампир, что сделал это, определенно получал удовольствие от процесса. Раскидал как цыплят.

Что-то шлёпнулось за спиной. Резко развернулся. Орки почему-то не среагировали. Но и команду защищать меня я им не давал. Сам виноват.

Сзади никого. Оглянулся. Только гниющие останки.

Хруст сверху.

— Оборона! — Вбил маной команду в мозг немертвых.

Зеленый взмахнул мечом, а синий воздушным рассечением срубил голову врагу.

Враг упал на меня. Успел лишь подставить меч и проткнуть его. Скорее в рефлекторной защите, чем в попытке победить уже точно труп.

То, что этот труп был уже трупом до того, как начал падать сверху на меня, я понял по трупным жидкостям, истекающим из глотки, что зияла отвратно воняющим отверстием на обрубке шеи.

Меня немного забрызгало.

Моя врожденная малая эмоциональность серьезно помогает в таких случаях. Иначе — заблевал бы все вокруг. А так — сплюнул капельку трупного яда, попавшего в рот.

Пришлось отхлебнуть отвар рвотного корня. Сразу проблевался. И закрепил настойкой тысячелистника и глотком браги. Чтобы точно, если яд попал в желудок, то его сожжет крепкий алкоголь и трава, предназначенная для употребления при серьезных отравлениях.

Да, травы лучше пить, когда это жизненно необходимо. Если просто их хлестать литрами, то можно тело загубить, так же, как и различными отравами.

— Осмотреться. найти врага. Это вампир. Выглядит как одно из ответвлений эволюции человека. Он должен быть бледен, если произошел от человека местной расы, предпочитать тень, очень быстро двигаться. Похож на труп, худощавый. Из слабостей — нелюбовь к свету и безграничная жажда крови. Когда испытывает сильную жажду, перестает думать головой, но становится очень агрессивным.

Уж не знаю, на сколько было эффективным это объяснения для немертвых орков, которые вряд ли, даже будучи магами, обладали хорошим умом.

Повсюду трупы. Это был очень голодный вампир.

Но две недели, а именно столько прошло времени и на этой стоянки с момента происшествия, судя по количеству мух, жуков и запаха тлена, въедающегося даже в мое тело, он снова был голоден.

Обхожу стоянку по периметру. Заметил еще пару орков, висящих на сучьях. Точно такой же упал на меня.

Можно подумать, что они пытались скрыться на деревьях от опасности, но нет. Они были с огромной силой брошены, и просто застряли.

Численность трупов сложно сказать. Не уверен, что где-то рядом еще нет таких же следов питания одного из самых опасных представителей эволюционной ветки. Здесь же — порядка пятидесяти тел.

К сожалению, нашел еще только один меч.

А я уж мечтал вернуться и вооружить всю деревню.

Видимо, мир посчитал, что это будет слишком просто.

Закапывать тела не стал, да и смысл? Их было слишком много, а нам надо было срочно переселяться. Зверье уже немного поглодало некоторые трупы, от них не убудет.

Значит, ближайшие хищники сытые, и менее опасные. За исключением одного двуногого.

Лес снова раскинулся бескрайними дебрями.

Деревенские старались брать дрова из валежника, поэтому местами можно было спокойно пройти.

Едва заметная колея от телег, что несколько лет не видели эти края, отличалась от остального леса лишь чуть меньшей высотой поросшей на ней травы.

Мы не торопились. Причина — конь. Берег его ноги.

Перерывы в пути до темноты решил не делать. И так много времени потратил на дела, не относящиеся к цели пути.

— Поохотиться на вампира? Боромир сразу бы поставил на мне могильный камень. Более глупого поступка придумать сложно.

Разговор самого с собой тек плавно и помогал отвлечься от молчаливой компании, сопровождающей меня в пути. Да и конь, слыша человеческую речь начал вести себя значительно спокойнее.

Упырей убить относительно легко. Особенно, если ты архонт, а не простой 16-летний парень. Вампира — убить почти нереально. Если только подловить. Высший вампир — бич целых стран. Обычно они скрываются, притворяются людьми, кормятся, но не желают плодиться, ведь единое дитё сразу всех раскроет. — Вспоминал я записи на обветшалых страницах. Эх, мне еще эти книги слово в слово, закорючка, в закорючку, переписывать. Иначе, потомкам ничего не останется, кроме неточных рассказов, из-за несовершенства людской памяти. Не могу ж я быть уверен, что мое желание стать бессмертным эльфом, меня таковым сделает. События этого лета, яркое подтверждение мыслям моим.

И как их победить?

Мне — точно никак. Высшего вампира сможет одолеть только высший эльф. Высший орк — со значительно меньшей вероятностью. Они конечно, такие же быстрые, как и их длинноухие параллели, а результат решает все равно ум. Еще ни один орк, если верить книгам, не победил высшего эльфа в честном бою. Их, в принципе, даже, эльф победить сможет, если хитростью взять. Зеленые же — дуболомы.

Определенно, нужна ловушка.

Но, нужна ли она сейчас? Вампир, совершенно точно, лишь охранял свою кормушку. Да, именно так. Мы в ней — корм.

Он мог бы оставить орков в живых. Причем всех. Но, что бы это дало? Вымирание чуть ли не последней деревни этом крае. Еще пара, кроме нашей, осталась. Хорошо, что мэр послал пару гонцов с письмами. И даже почтового голубя в столицу нашего края. Будет ли толк? Было решено и о Древе Жизни сообщить. После орков то. А гарнизоны, упустившие их, дорого поплатятся. Полетят головы с плеч. Ничто не добавляет бодрости на посту ночью, как публичная казнь соседних гарнизонов. Заслужили. Всех не казнят, конечно, но начальников отрядов — запросто. И постовых, что были на посту в неделю кочевания орков.

— А одних солдат казнить в таких случаях бессмысленно. Начальники от этого лучше не станут. А ведь от них и зависит успех любой кампании. — Боромир рассказывал о другом случае, но он идеально подходил и для нашей ситуации.

О том, куда делись все орки, решили ответственность возложить на пришлых магов, что шли к Древу Жизни, преследуемые ими. Такие вот, дела.

На простолюдинов все равно надежды нет. Какой-нибудь дурень сболтнет. Или ребенок. А так — в придуманную историю поверят. Хотя бы на время.

Солнце едва перевалило зенит, но лес темный. Очень густой.

Чуть сбоку чешуйка коры слетает с сосны.

Мои орки боковым зрением не заметили ни намека на движение. Но, кусочек коры летел слишком быстро, будто ей придала ускорение скользнувшая по стволу нога.

Значит, бой придется принять. А орков, обоих, накормить частичками божественной маны. Слишом драгоценный ресурс для меня одного, но, лучше, ее все же потратить. Если кто с помощью навыков прознает о ней во мне, то жить мне останется до ближайшего дерева, если бы я шёл по лесу, как сейчас.

Выжил я, наверное, только благодаря "Магнетару". Подумать только, в моем теле сейчас что-то более горючее, чем смола. И только из-за малой совместимости с моим телом, она не сжигает меня заживо. Тело просто никоим образом не способно её принять.

Еще раз взглянул на строку сообщений после взрыва орка в подземелье древних.

"Подземелье крысоволков зачищено."

"Награда: энергия на 1 уровень"

Негусто. Хотя…если брать самого первого кровососа, забитого топором, то он копил свои уровни, небось, всю жизнь.

С этих новостей есть хорошая новость и, нет, не плохая. Просто катастрофическая.

Начнем, пожалуй, с хорошей, иначе на фоне второй, эта вообще значения не будет иметь.

С первой, в общем-то, все просто. В городе больше не появятся эти крысы. Если верить нейронке, то все их логово, то есть подземелье, зачищено.

Вторая новость. Катастрофическая. Подземелье. Не знаю, что это значит для нейтронного кружева. Но есть неоспоримый факт. В нашем мире ничто не существует в едином экземпляре. Где-то есть еще эти, подземелья. Только, мне кажется, что наименование подземельем — то желание Древа. Именно там высадил слизневик. Только после этого оно стало отображаться именно подземельем, а не каракулями.

А вдруг, я запустил это процесс? Может же Древо пожелать…Нет, точно не может.

Не может оно желать смерти людям. Таковы его постулаты существования.

А значит, у него есть великая цель. Возможно, тот магический импульс, что я получил после уничтожения подземелья, произошел вовсе не из-за смерти моего подопечного.

Со стороны могло показаться, что я рассеян и погружен в собственные мысли настолько, что говорю с собой.

Ветер чуть дунул по-другому, не так, как секунду назад, и плавно вернул течение воздуха туда же, где оно и было несколькими мгновениями назад.

Что-то упало справа от меня.

Синий орк лишился теперь не только воли, но и и головы.

Крови было много. Она вырывалась толчками из обрубка шеи.

Еще не ударилась вторым отскоком от мягкой, поросшей травой, колеи, забрызганная в собственной крови голова, а я уже послал крохи божественной маны зеленому орку.

На меня попали брызги орочьей крови. Один толчок посмертного красного фонтанчика попал в приоткрытый, для резкого вдоха рот, когда поворачивался для определения причины шума.

Некогда обращать внимание на такие мелочи.

Хотя была причина. Губа, язык и дёсны онемели. И их стало слегка жечь. Чуть не поперхнулся.

Благо, гробовщика, нет так просто смутить таким. Потом придется вызвать рвоту и снова обеззаразить свой желудок, в этот раз травами, что по-мощнее. Брюхо, правда болеть будет дня два-три. Но это лучше, чем подхватить межвидовую заразу от контакта с кровью.

Я только и успел повернуться и дать усиление орку, что гарантированно его сожрет изнутри и снаружи, как конь стал заваливаться на меня.

Тренировки вбили четкие рефлексы, я откатился, на случай атаки на уровни головы, а заодно и от падения на меня коня.

Но потому вампиры и были неудобными противниками, что двигались благодаря своей расе быстрее любого живого существа.

Мне прилетело в плечо и спину. Потом я прилетел поперек спиной в сухую ель, сломав ее. Что-то хрустнуло. Не уверен, что это только дерево.

Ноги шевелятся, значит, все потом.

Обезглавленный синий орк. Обезглавленный конь.

Зеленый немёртвый орк машет своим черным мечом. Мне хватило ума вернуть его ему. На всякий случай.

И, видимо, я не прогадал.

Выдергивая меч из-за плеча, ощутил, что он слишком легкий.

Я бы зашипел с досады, но эмоциям нет места во время боя. Меч Боромира лопнул по-середине. Как и мой собственный. Надеяться на найденный я не стал. А те, что оставил в Околье, орочьи, были даже чуть хуже.

Делать нечего. Я смотрю, за движениями настоящих монстров. И ничего не вижу.

Только редкие искры.

Они примерно равны.

Рисковать нельзя. А значит. Еще божественной маны.

Орк резко ускорился.

Подмышку обожгло. С ужасом наблюдаю пришпиливший меня к дереву меч.

Вскрик. Нечеловеческий. Обиженный и голодный. Будто просящий отдать на съедение себя самого ради утоления бездонной жажды кровососа.

Вижу, вампир, лишился и одной ноги до середины бедра. Потом второй руки по самое плечо.

На одной ноге далеко не ускачешь. Он лишился и ее.

— У-аа!

Как только начался это звук, я уже понял, что произойдёт дальше. И закрыл руками уши.

Все равно оглох.

Даже глаза заболели. Что-то потекло по носу.

Чуть проморгался.

Зеленый орк стоит и смотрит на меня. Кожа на нем уже почти полностью отсутствует.

— Брось меч!

Он меня не слушается!

— Брось! — Я вложил столько маны, сколько мог.

Меч выскользнул из его дрогнувшей руки.

Нужно что-то сделать.

— Враг сзади! Догони его!

Я послал ему много маны в образ, будто один из вампиров убегает.

Охотничьи рефлексы меня не подвели. А его — да.

Он скрылся. Не успел глазом моргнуть, как просто испарился. Лишь далекие ветви качнулись, да полетела по воздуху за ним листва и иглица, как за ураганом.

О мир, как сладка тяжелая победа.

Холодный пот прошиб меня от осознания того, что сладка оказалась вовсе не победа.

Она чрезвычайно…питательна?

Кровь синего здоровяка всасывалась прямо во рту, равно наивкуснейшему компоту из сухофруктов. Уверен, попробуй я что-то вкуснее до этого, то сравнение быстро сменится. Она реально вкуснее всего, что я пробовал до этого.

Меч, пробивший мою куртку, держит крепко. Как дорогой железный гвоздь.

Стоп. Вовсе не железный.

Это? Кость?

Так или иначе, надо вытаскивать. Жжется чертовски.

Попробовал упереться рукой, под которой он торчал.

— Всс. — Чертовски сильная боль от движения рукой, а не меча.

Кромка лезвия выглядит опасно, и поглощает свет. Точная противоположность черному. Но сама не блестит в противоположность своему собрату, хоть и дает отблески на полированной поверхности.

И ни одного скола. Пальцы едва не коснулись его поверхности.

Пришлось вновь себя одернуть.

Рукоять защищают, как бы это точнее сказать, наросты в виде шипов.

В них я и упираюсь ногой. Выдержат, если даже ни единой засечки после боя нет.

Чтоб вас всех.

Упер ногу через кисть вампира. Иначе, порежу сапог. А ручки то какие маленькие у кровососа. Аристократические. Не то, что мои медвежьи лапы.

— А-а! — Выкрик, скорее от усилия, чем от боли, но и она — равна прикосновению каленого железа.

Меч отлетел от меня к останкам вампира.

Нейронка сразу же приступила к лечению.

Встал и выпрямился. Чуть хрустнуло в спине и сразу стало легче ногам. И спину, значит, всё-таки, повредил.

Плавный, глубокий вдох.

Ух. Сильная тварь.

Останки кровососа — тело без конечностей и головы лежал рядом с конем.

— Спи спокойно. — Моя рука провела по крупу обезглавленного животного.

Даже мясо взять получится лишь немного.

Шорох. Всего лишь голова с мертвенно бледной кожей лица скатилась с кочки.

Вдох.

Снова придется задержаться. Останки вампира, по описанию нейтронного кружева, высшего, придется в обязательном порядке, сжечь. Не дай мир, кто их обнаружит. Заразить от простого прикосновения с пылинками засохшей крови сможет, как и монстр. Не к коже, нет. Просто, мало кто руки моет, после прикосновения к всякой гадости.

Перед едой — да. Это традиция. Но перед ковырянием в зубах — нет.

Подобрал второй меч. Для черного ножны остались у зеленого. А к белому нет и у кровожадной твари.

Даже не понять, какой у него возраст. То ли 14, то ли 30. В любом случае, эта внешность обманчива. Ему может быть и несколько сотен лет.

Связь с орком резко оборвалась.

Воткнул оба меча в землю по самые рукояти и лег, держась за них, лег в сторону сторону, с которой…

Тах! Магическая ударная волна обожгла кожу и внутренности до костей. Когда находишься в море Маны, напряжение растет постепенно. Сейчас — словно ошпарили кипятком. Вроде и ожогов не осталось, но приятного мало.

Вместе с оглушающим звуком взрыва в лицо полетел весь лесной сор. Ветки, даже толщиной с большой палец, стучали по телу и голове.

Внезапный порыв мана-урагана прекратился, и сверху посыпалась разная мелочь.

Уверен, эхо не получилось бы, из-за поднятого мусора вперемешку с землей.

Не так страшно. Деревья защитили, погасив основную ударную волну.

Поднялся, выдернув мечи.

Когда начал поворачиваться, взрыв, слабее раза в 4, ударил в обратную сторону и уронил меня на пятую точку. Лесной сор полетел в обратную сторону.

Слух еще не приспособился, поэтому даже обратная ударная волна показалась достаточно тихой.

В голове затихающий свист.

Сижу на крупе падшего в бою коня.

Место под костёр, на котором хотел приготовить мясо, расчистил. Подковырнул кинжалом почву.

Только одна преграда для готовки.

Торф. Лес с этой стороны сплошной торфяник. Как ни окапывай место будущего кострища, огонь уйдет под землю. Торфяные пожары даже пострашнее верховых. Те видно. А во время торфяных есть риск провалиться в религиозный ад. В горящий торфяник, то есть. Во мгновение ока превратившись в факел, а потом уголек.

Обошелся волокушей. На нее погрузил одну заднюю ногу конины.

С синего орка содрал кожу. Соли с собой мало, поэтому, она будет хуже обработана, и только через неделю её можно будет обработать тем, что будет в Пупе.

В его шкуру завернул останки высшего вампира, хмурясь.

Что-то мне подсказывает, что он еще жив. А именно:

"Высший вампир. Уровень???. Ранен"

Творцы SKyKortex! Он ранен! Даже не критическое состояние!

Сложно представить, что с ним вообще возможно сделать. Только попробовать сжечь. Выбивать душу из него как-то совсем страшновато.

Унести голову? Так стоп, спокойствие. Нужно его просто сжечь. Вот только, как его нести?

У меня есть одинтзапасной мешок и одна рубаха.

В один мешок все грузить опасаюсь.

Решено. Тело и конечности в мешок, руки отдельно сверху мешка привяжу, а то вдруг прирастут. А голову понесу как на пике, на мече, закинутом на плечо.

Мешок, конечно, жалко. Но жалко, как известно, у пчелки. А пчёлки несут мед. А что это значит? Что я опять отвлекся и думаю о всякой ерунде. Пора продолжать делать свое дело, а не лясы точить себе любимому. Хотя, признаться, лучше собеседника в округе нет.

Стороны могло показаться, что мешок, который я тащу, придерживают руки с ногтями, весьма близко похожими на когти. Честно говоря, и мне так стало казаться. Да и в мешке то и дело что-то перекатывалось и шевелилось. Именно тогда, когда я на него не смотрел.

Мне один раз встретился медведь, но, даже отпугивать не пришлось. У него была странная реакция. Будто, если я ближе подойду, то он на радостях мне медвежьим говном глаза замажет.

Не я такой страшный. А запах того, кого тащу в мешке.

Думаю, голова и запах крови того, кто наводил ужас на двуногих и четвероногих проходимцев в лесу, произвела на него гораздо большее впечатление, чем целый высший вампир до этого.

Бум. Меч на плече дернуло вверх.

Резко развернулся и рубанул пустой воздух.

Это всего лишь голова соскользнула с меча.

— Потерпи. Будет тебе потеха, как с лесу выйду. — сказал я голове вампира с дырой от меча в глазу.

В другом месте её просто не удалось проколоть своим весом. С размаха, чтоб капли крови попали на меня, этого делать не хотелось.

Даже птицы замолкли. Это заметил только когда слух пришел в норму. Солнце уже перевалило за горизонт.

Лес стал реже. Пошли непролазные кустарники.

Определенно, с конем пройти тут, не тот что быстро, а вообще, не казалось возможным.

Голова уже в четвертый раз слетает с лезвия.

А вот копошение в мешке прекратилось. И уж совсем от этого не становится мне спокойно.

Стоило остановиться на мгновение, попить воды, как услышал звенящую тишину.

Поле! Слава миру.

Меч с головой взял с собой и пошел собирать хворост.

Управился быстро, хотелось скорее избавиться от нечисти.

Поле поросло полевой клубникой. Ароматные ягоды отвлекали от дела, с пустым желудком-то. Ведь полдня уже шел с волокушей в одной руке и бедром коня в другой, периодически соскальзывающей с плеча. Устал.

Разжег пока еще малый костерок. Бросил в дровишки покрупнее. Уж новую голову, надеюсь, тело вампира не отрастит. Живучая тварь.

Положил её на кострище. Капнул несколько капель особо горючего состава. Дорогущий, но специально для таких случаев.

Огниво чиркнуло, высекая искры.

Фшш. С шипением и вспышкой занялась смесь. Быстро прогорит.

Сзади раздался треск раздираемой ткани.

Очень сложно было поверить своим глазам.

Из мешка с останками кровососа вылезли ноги. А руки и не думали падать. Они припасли сквозь мешок. Его края на месте стыка с плотью частично разъело. Сама плоть вампира пожирала препятствие для своего восстановления.

Да чтоб тебя! Надо было зеленому забрать твою клыкастую голову с собой в последнюю пробежку!

Поздно думать о былом.

Не заметил как, в руке оказался черный меч. Что-то не хочется с ним биться с помощью костяного. Оружие необычное, коим я ни разу не дрался. И сук с руку толщиной им перерубить не получалось, слишком легкий. Отшвырнул его подальше.

Тело ожидаемо бросилось спасать голову. Я отскочил в сторону.

Кинул взгляд на бутылочку с горючей смесью.

Десяток золотых!

Подскочил, подхватил, отскочил от тела, ставящее голову на надлежащее ей место. Огонь еще горит. Хорошая жижица.

Бешеная регенерация сразу прирастила кости и мясо.

В глазах безжизненной с первого взгляда головы, появился осмысленный взгляд.

Он начал наполняться яростью.

Бросил пузырек.

Ладонями он пытался сбить огонь, отчего его руки тоже загорелись. Но, раствор начал затухать. Банально прогорал слишком быстро.

Звук разбитого стекла.

— А-ии!

Мир на удивление быстро стал тихим и безмолвным. Барабанные перепонки лопнули.

Мое же тело чувствовало убийственную вибрацию, из носа потекла кровь. В ушах появилась влага. Тоже мироточат.

Очередь за глазами. И так стало мутным все вокруг.

Горящий, орущий высший кровосос внезапно остановился, снова поймав меня взглядом.

Всё бесполезно, на что способны архонты. Всё бесполезно, из того арсенала навыков и силы, что есть у меня. Даже тягаться не стоит оттоком маны, или вышибанием души. Тут уж я скорее стану немертвым.

— Лови!

Я все же ударил его маной. Божественной. В дюжину раз большим количеством, что дал зеленому орку. Почти всё, что осталось.

Пламя на Высшем резко потухло. Он заговорил шелковистым голосом, но достаточно мужественным, чтобы узнать в нём мужчину, даже в темноте и издалека. С замогильной хрипотцой обожженных голосовых связок.

Естественно, я ничего не слышал, но прочел по губам.

— Какая немыслимая наивность.

Он уже почти сделал спокойный шаг в мою, сторону, осознавая, что я никуда не убегу.

— Что? Такое?

Он сморщился, будто съел дикое горькое яблоко.

Через мгновение он уже сосет мою кровь. Чуть голову не оторвал.

Вдруг отпрыгнул от меня.

— Какого черта?!

Моя кровь определенно была ему по вкусу. Вот только, он зашипел от боли, когда на нем начали появляться язвы. Они то заживали, то появлялись вновь, но процесс нарастал. Ресурсы тела, даже вампира, не бесконечны.

— Не найдешь водоем, в котором охладится, умрешь через пару минут.

— Ты будешь умирать мед…

Он что-то кричал уже убегая в сторону леса, сворачивая. судороги, по которой я шел.

Могучий, почти неуязвимый, дурачок.

Водоем не спасёт.

Мешок с моими вещами на одно плечо, в руку костяной меч, а черным проткнул бедро коня, что лежало здесь же., закинув на другое.

И побежал в жоль кромки леса.

Думаю, в поле сложнее укрыться.

О, могучий дуб. Черешчатый. Весь в мучнистой росе, листья еле живые. Но за ним и укроюсь.

Меня напрягала снова навалившаяся тишина на мои уши. — НЕ сразу произошло излечение на этот раз.

Мне прилетел мощный импульс маны.

Я крепче сжал воткнутые под корни мечи.

Следующее мгновение меня стало трепать как тряпку сильнейшим воздушным ударом.

Обнаружил себя в таком же положении, сжимая до спазма в мышцах рукояти мечей.

И тишина. Ну а как иначе? Если б я снова не оглох от крика вампира, то это произошло бы сейчас. Интересно, а высшие эльфы могут оглохнуть? Вдруг, какую защиту имеют?

Очень неприятно потерять даже на время, один из органов чувств.

Как во сне. Или под водой. Хотя нет, даже в самом темном, полном водорослей и ила болоте, будут слышны пузырьки воздуха, что вырываются из черноты вязкого дна.

Сложно описать. Ведь и в полном безмолвии, собственное сердце будет стучать в сознание, сообщая, что ты её дышишь.

А, если направить ману в способность регенерировать?

"Реактор "Магнетар" производительность 1,2 % от максимального объема. Перераспределение энергии. Эффект положительный. Регенерация ускорена."

Мана, признаться, утекала прилично. Даже слишком. Если бы потребовалось еще раз такое провернуть, я бы, пожалуй, предпочел подождать естественного процесса. Это кажется сейчас, что энергия в любом количестве мне доступна. Убив огромное количество орков и вампира — так не думаю. Просто на восстановление барабанных перевозок и чего-то там, разрыва внутренних органов, пошла половина маны с кровососа. Ладно, хоть так. Все равно в плюсе. Это приятно.

"Форсированная регенерация выполнена. Пополните запас…"

Ждать, о мир, как я хочу жрать!

Обломал сучья дуба, что легко было достать, и сразу застучал огнивом.

Кремень плюнул вспышкой на капельки масла для розжига и пламя взялось.

Бедро коня быстро подгорало. Слишком высокая температура горения у дуба, сталь можно плавить.

Я сдирал, обжигая пальцы, обугленное мясо, захватывая все еще сырое и глотал, почти не жуя.

Сырое не есть я все-таки себя заставил.

Пока мясо доходило до кондиции сырое с одной стороны и уголь с другой, жевал дубовые листья.

Заодно, чтобы отвлечься от голода, нарезал коры дуба. Мне может и не пригодится, но эгоисты нашем мире умирают достаточно быстро.

А поле-то ромашковое. Сегодня у меня будет чай.

Ага. Когда воду найду. Но соцветий соберу, сколько места хватит.

На краю поля изредка перебивались желтым цветом одуванчики.

На одном мясе я сегодня не останусь.

Замечательно.

В общем, осталась только кость. Оказывается, за магию, порой, нужно платить едой. Если не хочешь, чтобы тело твоё не съело себя само.

Жуя цветы, я думал о высоком. О небе. Во многих религиях боги живут там. А вот реальность, обламывает всю мистику.

Чаще боги обитают в подземельях.

Пишут в старых книгах, что прячутся. Друг от друга. Якобы, если они выйдут на свежий воздух, их через небесные отражения увидят остальные.

Не особо любил кушать на ходу, но от моих действий зависели многие жизни. Потому, в одной руке остатки мяса на бедренной кости, а другой подхватываю одуванчики. Разнообразная пища — залог здоровья.

И большая заплечная сумка.

Никогда не знаешь, что пригодится охотнику на монстров.

До моего разума только дошла мысль. Я, Архонт, убил высшего вампира. Пожалуй, моя очередь травить байки в тавернах. Но только не эту историю. Упоминать божественную ману себе дороже будет.

— Тпфу, — чуть жука не съел. Он относится к съедобным, но я не настолько схожу с ума от голода, чтобы есть жуков и прочих гадов.

Ужа или змею увижу, тут уж лучше не упускать возможность подкрепиться. Главное, знать, что голову выбрасывать, а кушать только мясо, без требухи. Варится, как и рыба. Либо жарится на костре.

Боромир успел меня накормить гадюкой и ужом.

"— Это, чтобы ты не робел с голода, когда вокруг враги или монстры будут, а у тебя сил не осталось из-за брезгливости. Жуй давай, хватит нюхать."

Летом очень сложно умереть от голода. Зимой, впринципе, тоже. Хвои, и луба под корой веточек будет достаточно, чтобы продержаться некоторое время.

Зубы тебе спасибо за это не скажут, а вот семья, за то, что вернулся, хоть и истощавшим, домой, расцелует, откормит от пуза.

Логи заставили нахмуриться:

"Попытка заражения. Условно успешная."

"Психотип некромант модифицирован в психотип Высший некромант."

"Получены гены сверхкрепких костей"

"Получены гены сверхэластичных суставов"

"Внеклеточный матрикс улучшен".

"Рекомендации: добраться до Древа жизни и уйти на перерождение. Смерть в текущем теле грозит сложно предсказуемыми последствиями"

Чтоб вас, нечисть грязная.

Легко отделался. Очень легко. В полшаге от становления монстром был.

Резко поплохело, вспыхнула новая строка.

"Получен ген псевдо форсажа нервной системы"

Мир стал ярче. Но терпимо. И шумно очень. Надо привыкнуть контролировать свои чувства.

Отбросил бедренную кость.

Я когда-нибудь утолю голод?

Так. И что нам теперь делать? По сути, от основной опасности лес я избавил. Но никто не говорил, что там один вампир. Как минимум, десяток святош еще. Ходят по окрестностям, собирая невинные души в свое бездонное чрево.

Решено.

Иду прежним курсом.

Город крупный, поэтому у меня есть план.

По дороге раскидал оставшиеся желуди по водоемам. Успешно. Все семена проросли.

Ох, если бы я не столкнулся с высшим, можно было спокойно прийти к Древу и эволюционировать. А, может, и можно? Было бы здорово, начать новую жизнь с вершины силы, а не с ее начала.

Но, нужно быть осторожным.

Через почти полную неделю пути, показался большой град на возвышенности. Вокруг был вырублен весь лес и засеянные поля зерновыми. Богато живут.

С другой стороны идут охотники, тащат двух волков и олененка. На поясах привязана дичь — пару уток увидел. Меткие стрелки.

С другой стороны ездят туда-сюда телеги с дровами.

Живут и процветают.

Не зря, говорят, здесь пара магов есть.

Меня заприметили, казалось, еще на кромке далекого леса.

Стража, даже убедившись, что я иду один, решила лишь лучников на стены призвать. Сам, значится, подойду.

— Товарищ капитан, он же в костях человечьих обвешан! Надо расстрелять.

— Цыц, балбес. Ты размеры костей видишь? Встать в строй.

— Есть. — услышал я громкий испуганный шёпот.

— С каких краев, дикарь будешь? — задал, судя по виду шлема, капитан стражи.

— С Околья. Я не дикарь. Охотник за монстрами, и маг в одном лице.

— И на кого ж охотился?

— Нежить, оборотни. Кровососы. И пара древних тварей. И еще орки.

— Это их кости?

— Их. И кожа.

— А покой цветные кошельки пустые на поясе носишь, аки шарлатан? Карманников привлекаешь? Нажираешься на жадности голодных бедняков?

— Это сейчас они пустые. Да и бедняков в наших краях не видывал. Все люди работящие. Значит, и сытые.

— И много ценного в кошельках было?

— Опять этот балбес. Похоже, и сам жадный.

— Только орочьи яйца.

Гробовая тишина.

— Буээээ. — балбес нова дал о себе знать.

— Рядовой Аркаша, наряд вне очереди.

— Есть, б… наряд вне очереди. — Еле сдержал он очередной рвотный позыв.

— Заходи, путник. Я капитан городской стражи, Прохор Борода.

— Малик. Просто Малик.

— Что, и фамилии семейной нет, как у простолюдина?

— А, семья…Малик Хранитель Тишины. Сгинула семья. Оборотни. А в новой так и не назывался.

— Чтож, Малик, Хранитель Тишины. Добро пожаловать. Мы всегда рады важным гостям.

Заскрипели деревянные ворота. Капитан спустился вниз.

— Ты за припасами, или с новостями?

— Припасы пополнить. И новости дурные привез.

— Про орков?

— Орков уже нет. А вот, дюжина святош-вампиров направилась в вашу сторону.

— Твою мать. Внутренняя угроза!

— Они здесь?

— Они уже месяц здесь.

— Ёбушки-воробушки.

По моей спине побежали мурашки и покатилась капелька холодного пота.

— Стой, капитан. Еще кое что, дай руку.

"Базовая душа интергрирована."

Его чуть закоротило, колени задрожали, но он выстоял. Странно, что у него вообще не было души, даже поврежденной. Пожалуй, это, скорее уникум, чем типичный случай. В наши времена, так уж точно.

— Что? Что это? Что ты сделал?

— Дал тебе душу.

— Как такое возможно?

Его рука лежит на эфесе меча, но, вроде, глупости делать не думает.

— Так все сильные маги могут. Я полагаю. Вопрос только, сколько маны это стоит?

Солдатня бегала туда-сюда, занимала свои места. Даже без дополнительных команд, каждый был занят своим, важным делом.

— И зачем, ты потратился на меня?

— Чтобы не быть голословным. Ты должен видеть душу того, кто напротив, чтобы знать кто перед тобой.

— И ты думаешь, я быстро найду всех вампиров?

— Я думаю, что ты не будешь мешать мне их убивать. Хотя бы потому, что перед твоими очами будет написано, кто перед тобой.

— "Малик. Архонт. 16 лет." Расцвет сил? И уже охотник?

Кстати говоря, охотниками обычно становятся чаще бывшие вояки. И то, чаще, по своей воле и необходимости, чем по призванию. Ведь век охотников недолог., и многие не успевают обзавестись семьёй. Даже сами охотники отказываются обучать своих детей по этой причине.

— Я Архонт, значит, маг. Кем мне еще быть?

— Да…действительно.

— Чем же здешние маги занимаются?

Он промолчал. Хорошо, что я сам догадался скрыть свой психотип. Просто попросил скрыть эту информацию для сторонних наблюдателей.

— Идем в мэрий дом.

— Это зачем?

Я обвел пальцем воздух вокруг себя, указывая на текущую ситуацию.

— А, понял. Так мэр у нас всех принимает в администрации. Это в малых городах они в своих домах заседают. А здесь — в рабочем помещении с кабинетами.

— С чем?

— Ну, с рабочими комнатами.

— Понятно. Идем.

Если честно, я не понял, что такое кабинеты.

— Мэр у себя? — спросил капитан у дородной женщины с большим пузом.

— Вы записаны?

— Милочка, вторжение монстров. Быстро. Мэра.

Та пару раз хлопнула ртом, но быстро очухалась.

— Господин Святогор! Господин Святогор! Срочное дело!

— Кого там недобрая принесла.

Грубый басистый голос с хрипотцой.

— Проходи. — На ты он громко сказал невидимым пока гостям через дверь.

Здоровый мужик. Мэр этот. С подрастающим животом. Косая сажень в плечах. И рост. Мне до носа. Учитывая, что я уже метра два ростом, очень рослый мужик для человека.

— Здравы будьте…бойцы. Капитан? Представишь?

Капитан чаще задышал, и вот-вот начнет хлопать ртом, словно рыба.

"Сосредоточься. Сначала — расспросить. Это задача за мной. Представь меня, как я тебе." — он чуть дернулся, на але звучащее аудио. Благо, вояки, к испугам от неожиданных звуков в ступор не впадают.

— Это охотник на монстров Малик, из Околья. Ученик Боромира. — об этом я уже не говорил, но то само собой разумеющийся факт.

— А что за одеяния на нем дикарские? В лесу живет?

— Орочьи шкуры. Им месть за погибших и им же устрашение. Если вдруг еще попадутся.

— Да и мечи у тебя странные…Орочьи? — Вампирский обмотан окровавленными тряпками. Боюсь, его светить нельзя. По крайней мере, пока не начнется истребление вампиров.

— Они самые. Трофеи.

— Все твофеи, согласно законам, должны предварительно сдаваться ближайшему городу на проверку особой ценности.

— В городе вампиры. Священники. Где они? — Сменил я сразу тему. Ишь чего захотел. Мага обокрасть. Я то знаю, что магами законы и писаны. Ими же и переписуемы сколь угодно раз. А я — маг.

— Найдем, коли есть. Ты трофеи то сдай. На стол положи.

Ударно вложил ману в тело.

Свист.

— Вот мой трофей тебе, тварь.

Бум.

"Святогор. Вампирский утырок 2 уровня. Мертв".

Значит, уже, кого-то убил.

— Что? Зачем? Ты хотел расспросить его.

Капитан только и успел наполовину выдернуть меч из ножен. Мне с хитрой перевязи достаточно было дернуть его в нужном направлении. И Рассекатель эльфов свободен. Снова подвязал тренированными пальцами.

— Он уже хотел меня обезоружить.

— Разве? Он процитировал действующие законы.

— Капитан, не глупи. Ты бы сдал ему оружие? Во-от. Запомни, вся нечисть — вне закона. Даже если это император, король, султан, или, может, даже, бог. Не можешь убить — беги. К тому же, законы городов, ограничивающие, не действуют на магов. Совсем. А догадаться, что орков мог убит только маг — довольно просто. Достаточно хотя бы голову на плечах иметь.

— Он, значит, не догадался.

— Можешь считать, что нет.

Оба взглянули на оскалившуюся голову с высунутым языком. Общая посмертная черта вампиров. Из инстинкт. Попытка выжать из случайности и окружения капли крови с маной из окружения, чтобы выжить. Нейронку, я ему, кстати, выжег.

— А что за вампирский утырок?

— Это значит, что у него еще какая-то магическая зараза была.

— Ох, и принес же ты новостей, Малик.

— Не я из принес. А они меня. Я вам показал на лежащее под вашими ногами будущее.

Он взглянул под ноги.

— Нужно отправить гонцов в ближайшие города.

— А по инструкциям уже не ускакали?

— Всегда лучше перестраховаться дополнительными. Коли у нас все любят троицу, надо отослать четвёртого. Ведь на трех успокоится даже нечисть.

А капитан не так прост.

Мы выскочили на улицу. И просто пошли быстрым шагом.

Интересная у них внутренняя тревога. Все солдаты были на улицах и вроде как праздно шатались. Кто с пивом, кто с окороком в руках.

Служивые, а вы чего в разгулье? — спросила старушка с палочкой, и веточкой, отмахиваясь от комаров.

— Так капитан объявил выходной день. Даже два. Двойня родилась у него.

— О как, счастье привалило. Ну, гуляйте, милки, гуляйте.

— Хм.

— Это легенда. На каждый тип монстров свои инструкции. — Шепотом сказал капитан.

"Общайся так. Чтобы никто не услышал. У вампиров чуткий слух. Чтобы так говорить, просто пожелай передать мне свои слова."

"Раз, раз! Меня слышно!?"

"Еще как. Не обязательно орать. Можешь говорить хоть шепотом, я все услышу. Как и ты. Это мыслеречь."

"Тогда придерживаемся тактики."

И мы пошли в местную таверну. Сегодня я опустошу чью-то кухню.

— Раз! Рать врага долой!

— Раз! Пиво рекой!

— Раз! Скорая дорогая домой!

— Два! Мечи и Луки долой!

— Два! Вольная жизнь, пора на постой!

— Три! Земли родные, дома ты снова герой!

Не слишком складные песни. Скорее, складный пьяный ор. Но солдатам нравится. Да и пьют они разбавленное до состояния воды пиво с бодрящим цикорием. Только чуть пены.

А вот тем, кто не из их братии, наоборот, наливают сегодня креплёного. Чтобы в их глазах веселье было натуральным. Один пьющий вампир. Уже во хмелю. Тем лучше. И тоже песни орет. Но взгляд хитрый-хитрый. Когда монстр не шибко наделен разумом, это очень хорошо. Выдаст себя на раз-два. Но мне-то, и капитану, этого и не нужно. Мы видим кто есть кто.

Интересная гулянка. Видно, что мужики репетировали.

Даже пару драк устроили, один ушел с синяком под глазом, а после всех выгнали, чтобы пьянчужки, ой, простите, повар хотел сказать, уважаемые солдаты, своей удалью не погромили таверну.

Перевернули пару столов, но под угрозы капитана какими-то нарядами (праздничными, что ли?), вне очереди, быстро успокоились, и разошлись.

Первая часть плана выполнена.

Я пошел спать в казармы. И действительно, поспал часа три. Зато, почувствовал себя нормальным человеком. Ну, архонтом, то есть.

Проснулся от скрипа двери — притворяющийся слишком уставшим, дежурный, зашел "подремать".

Даже вещи в проходе разбросаны, подчеркивая раздолбайство, реалистичность гулянки и отдыха.

Через час, когда солдаты храпели и лежали, раскинув конечности,(нескольким человекам, действительно, нужно было спать, для натуральности). Заскрипели кожаные петли двери.

Выдержка у солдат что надо. Даже захотелось поучаствовать в их тренировках. Дышат ровно так же, когда и в живую спят.

Я едва-едва разогнал кровь по телу, чуть вложил в тело маны. Чтобы начать действовать моментально. Я же все равно живой, лежание несколько часов здорово расслабляет.

Их было много. Учитывая, что солдат аж человек двести, примерно половина сейчас имела у своей кровати ожидающего немой команды хищника.

И она прозвучала. Покатилась монетка.

Резко, без перехода, все пришло в движение.

Крики, ругань.

— На, сука!

— Абрб-б. — Кто-то булькает разорванным горлом.

— Бей, я держу! А!

Кто-то из здоровых мужиков, действительно, пытался удержать одну тварь, но ему быстро разорвали спину.

Прошла всего пятерня ударов сердца, как уже нет половины вампиров, и несколько десятков солдат. Кровожадные ублюдки.

На моем счету семь…тринадцать вампиров.

Очень заметно, что психика у них осталась человеческая. Стремились убить выглядящих слабее, оставив сильных за спиной. Молодые и очень неопытные.

Двадцать пять.

Клинок уже не свистит, а гудит, летая по воздуху.

Быстрее двигаться не получится. Ибо всякий вес в руках, тянет за собой, когда его бросаешь или машешь им.

Так, ускорься я за в два, что мог бы, клинок в руках превратится по массе в такого же архонта, как я. И следующий взмах станет последним.

Уши снова звенят. Почему-то не все вампиры применили свой смертоносный навык. Оно и к лучшему.

Пятьдесят шесть. Это слишком много.

Если вампиров было около сотни, а я убил больше половины, значит, те четыре с лишним десятка собрали большую жатву.

Раненых было много. И ослепленные.

Мой меч еще звенит, от ударов пластом и плашмя, но бой уже завершен.

Только в книжках о великих сражениях, битвы длятся долго. Такая вот относительно неудачная вампирская диверсия, забравшая жизни нескольких десятков солдат, длилась от силы минуту. А должна была, в "идеале" вампирского плана, закончиться за десяток секунд максимум.

— Лекаря! Быстрее!

Я раскинул магические щупалы по телам.

— Лечи всех! — сказал вслух своей нейронке.

Стоны. Все стонали. Я смог помочь примерно половине безнадежных. Потом прошло слишком много времени. Разумы остальных угасли прежде, чем я их коснулся.

На меня снова навалилась тяжесть утраты. Она становится для меня чем-то родным.

Я просто сел на кровать, рядом с которой стоял, и ушел в себя.

Меня качает по волнам, я чувствую легкий морской ветерок. О приятно ласкает мою кожу. Женский смех.

— Ма..! — Кричит кто-то со спины.

— Малик!

— А? — Капитан шатает меня за плечо.

— Ты как?

— В порядке.

— Ты спас многих. Ни один другой лекарь не справился бы лучше мага. Да и я не видел, чтобы маги лечили целую кучу народа сразу.

Кивнул.

В народе, да и вообще по всей округе, благодарят, только когда дело завершено. А у нас еще есть труд на сегодня.

Мертвецов оставили на местах. Время == жизни.

Прочесывали дома по пять человек на дом.

Народ уважал силу, как и все времена.

Мне пришлось раскошелиться еще на 20 душ. Иначе, процесс ловли кровососов продлится до тех пор, пока не кончится живой народ.

Благо, мой магический источник создавал много маны. Часть божественной маны начала усваиваться, надеюсь всё будет хорошо. По идее, если его еще прокачать, то достаточно быстро перекрою такие расходы. А пока — одна душа стоит мне месячной выработки маны. Да, я могу в любое время кидаться воздушными лезвиями, но это совершенно разное ее количество.

Хорошо хоть, запас ее у меня пока велик. И надеюсь, так будет всегда. С вампиров же собрал маны примерно на одну душу.

— Не тронь Васяшку! — закричали в одном из домов. — А-а-а, убили!

Потом, видимо, дамочку успокоили, крик резко оборвался.

После криков народ начал просыпаться и выходить на улицу.

— Комендантский час! Всем оставаться в домах! В городе монстры! Кто высунется, тому голову с плеч! — Прокричал глашатай рядом со мной. Я аж его чуть головы не лишил, подумал, вампир снова меня оглушить решил. Слух, кстати, быстро восстановился на этот раз. Видимо, крик обычного вампира не столь опасен.

От Боромира, я знал, что такое комендантский час.

— Господин маг, вот эта особа заражена. Можете вылечить? Мы бы действовали по инструкции, но видели, как вы наших сослуживцев лечили.

— Да, давай сюда.

— Ааа! Не тронь ирод! Свят боже солнцеликий, и дорога твоя светла-а… — сник голос, когда почуяла только положительные изменения в здоровье. — Господи, спасибо, господин светлый маг.

— Сопроводите эту дуру назад, и скажите, чтоб не высовывалась. Трупы обращённых вампирами вытащить на улицу. С ближайших дровниц натаскать на кострище.

— А что делать с кровью?

— Велеть не трогать под страхом смерти через отрубание головы. Потом жилища придется сжечь, отстроите новые.

— Будет исполнено, господин маг.

На пятом доме на моем счету пришлось искать вампиров в подполе. Какие-то особо "умные", в кавычках, решили заражать свою родню, намереваясь перевести внимание на них.

А вот этим можно воспользоваться. Я вышибал души слабым вампирам и поднимал их. Пригодятся.

— Внимание, солдаты, вот этих, с крестом на лбу, — их я не стесняясь, вырезал ножом, — не трогать, души им вышиб, они теперь подконтрольны мне. Будут помогать заразу искать. Все поняли?

— Так точно, господин маг. — Они все же выкупили удивленно глаза, но меня порадовала их дисциплина.

Не сказать, что дисциплина мне как таковая вообще нравится, но у многих людей уже веками выработана порода рабская. Когда из человека они превращаются в инструмент и ресурс людской. К сожалению, чтобы таких вот человеков, не использовали во зло, их нужно контролировать и тренировать. Как умных собак. Иначе, это сделает враг.

Только у эволюционировавших созданий психика исправляется и мировоззрение становится свободным. Потому что все настолько плохо с самоосознанием у людей.

Свист меча. Жирненький. Всего кровью из обрубка забрызгал. Хоть не визжит. Трудно это сделать без головы. Но ртом вон хлопает, как рыба на суше. Голова, в смысле, хлопает. В этом плане в вампирах есть что-то от змей и куриц одновременно. И дело достаточно активно дергается как у обезглавленной несушки. И голова еще живет, как у укороченной змеи.

На меня прыгает очередной вампир. Пожалуй, этот самый тупой. Почему? Потому что он не птица, чтоб управлять полетом.

А вот на бабочку похож. Насадился ртом на на меч, как на иголку.

Упершись ногой в низкий лоб, снял его меча.

Вообще, в непрекращающемся бою с многочисленным противником, протыкать мечом голову — плохая затея. Застрянет в кости, а на тебя уже бежит следующий враг.

Очередная дверь. Ставни закрыты. Не то, чтобы это ненормальное явление ночью, но это один из немногих домов, у которых так.

Дверь заперта. На засов. Открывается наружу.

Мне кажется, я все же встречу сегодня кровососа еще тупее.

Срубаю кожаные петли, беру дверь за диагональную доску, прибитую на расшатавшиеся доски, и откидываю сторону.

Сразу заношу меч для удара.

Что-то очень быстро бежит по полу к ногам. Удар ногой. Тщедушное тельце ребенка улетает вглубь и бьется о стену.

— У-а-и!

Твари. В ушах звон, но терпимо. Закидываю пузыречек-вонючку. Он не только сбивает запахи надоедливым хищникам, но и мешает дыханию и щиплет глаза.

— И-и! Кха-кха!

Терпения у них хватает буквально на пару вдохов, сразу слышится топот.

Рублю, как крапиву, сшибая макушки сухим прутиком в пять лет. Тогда, родители, разглядев, что силенки хоть и малые уже есть, включили меня в работу более серьезно. За лето научился все домашние дела делать. Очень добрые были. Всему научили. И кормили, часть своей доли отдавая, коли я не наедался.

Когда подрос, мне стало за это стыдно, но папа ответил строго:

"— Ты, сына еще растешь. Нам для силенок в деревенской жизни хватит. А тебе в полную силу еще только предстоит войти. До того времени будешь кушать что дают.

— Хорошо папа.

— А по поводу, что мы полуголодными ходим, так не переживай. Пара ложек погоды не сделает. В нашем возрасте это даже полезно. Не зря ж попы с пузом всеми болезнями маются."

И поговаривали в других семьях, что последний ребенок всегда самый любимый.

Этот дом оказался полностью обращен. Всех сжечь. Разогнанная мана в павших телах разогревает и поджигает их.

В моей же мини-армии существенное пополнение. Снова полсотни. Больше увеличивать не решился.

Причем, сразу же заметил странность. Мои вампиры стали очень похожи на быстрых гулей. И так же подкрадывались, прикидываясь обычными. Нет, не зомби. Обычными вампирами. То есть имитируя обычного человека. Опасные получились твари.

— Уи-и-а! — раздались многоголосные вопли хором.

Твари повалили из домов. Они начали убивать солдат слишком быстро. Слишком много. Я ошибся, предположив, что в казарму пришла бОльшая их часть.

Всё поселение обратится. Никто не сможет справиться с такой толпой.

Я давал души всем и тут же их вышибал, лишая воли и собственного сознания. В следующих жизнях переродятся. Даже с теми, кто сражался на моей стороне приходилось делать то же самое. Единственный путь — убить всех таким способом. Иначе — они могут уничтожить не только наш захолустный край света.

Они бегут на меня. Будто подчиняются приказу более могучего монстра. Значит, выход только один.

Дать всем души и поднять немертвыми, ради спасения каждого.

“Анализ ситуации. Решение принято”.

Странные ощущения. Вроде я управляю своей силой, а вроде и не я. Будто я это нечто большее, чем тело и разум. Я еще и душа.

От меня пошли волны маны, переписывающий жизни людей вокруг.

Город пал за несколько мгновений. Просто все получили души и разом лишились воли. Я не мог иначе.

“Внимание! Спонтанная мутация: “Жажда”. Позволяет поглощать ману неограниченными запасами. Позволяет сохранять запасы маны так же в донорской крови в пищеварительной системе. Побочный эффект — жажда, клыки.”

Сучьи твари! Я ещё мутирую!

Мир во вспышках маны прекрасен. Лишь бы не знать их причину. Но я знаю.

Моя жажда начала нарастать тут же. Нужно обратить всех, пока ещё могу себя контролировать.

“Внимание! Зафиксирован Высший вампир! Уровень не определён”

Он подсветился бледно-лунным цветом и потух.

Идет спокойно. Его товарки бегут на меня и тут же падают. Я жду.

— Что за интересный гость? Кто ты? Какая из корпораций?

Он совершенно не боится меня. Подсознание предохраняет меня от желания вырвать и ему душу.

“Blooding Prince. Уровень не определен. Нейронное кружево не определено”

Что за закорючки?

— Я очень не люблю, когда на мои вопросы не отвечают так как я хочу.

Его когти на глазах вытянулись на пару сантиметров.

— И тем более, когда на них не отвечают вообще.

До него осталось десяток шагов. Зная, насколько быстры эти твари я дал приказ лежащим без движения вокруг немертвым.

— Фас.

Затихший было город поднялся весь. Мои псы. Кровожадные, неугомонные твари.

Моя паства рванула к его ногам. Последнее преклонение своему уже бывшему повелителю.

Высший был очень быстр. Еще быстрее лесного. Я накачиваю себя маной подзавязку. В разные стороны летят части тел.

Моя реакция ускоряется. Заражение вампирской мутацией сделало свое дело. Высший замедляется. Теперь размытые силуэты рук становятся просто очень быстрыми, едва уловимыми.

Еще мгновение, и он просто быстр.

Мое тело вибрирует. Вот-вот его разорвет. Последнюю крупицу божественной маны я все же не слил. Теперь она поджигает мой мана-реактор "Магнетар".

В магическом зрении мои руки загораются голубым огнем, который плавно меняет цвет за золотой.

Я рванул вперед, вкладывая ману себе под ноги, чтобы не потерять сцеплениес землей от резкого движения.

Вкладываю ману в костяной меч. Черный в левой руке. Моей силы хватает, чтобы махать белым мечом как прутиком. Даже быстрее

Взмах. Увернулся. Обратный. Ему еще проще. Мана в теле горит всё ярче.

Вампир что-то пытается сказать, но на такой скорости выходят лишь неразборчивые воздушные громовые хлопки ртом. Невозможно, оказывается, ускориться частично. Речь тоже будет таковой, смазанной и слишком быстрой.

Его этот факт еще больше разозлил. Он успевает отбиваться от немертвых и уклоняться от моих атак.

Мана уже пылает.

Он выхватывает короткий меч, скорее кинжал, из-за пояса.

Движения становятся более закономерными. Ведь теперь он не уклоняется. Он сечет плоть, падающую к его ногам. Сечет мою и бывшую свою, паству.

Мана сама по себе уже начинает гудеть. Я не могу остановить движения, сколько во мне энергии. Я сама скорость.

Кровосос приближается. Паства кончилась.

Резким рывком ему удается поднырнуть под мою руку и воткнуть свое жало мне в грудь. Сердце пытается сократиться, но не может. Что-то ему мешает. Силы тают с еще большей скоростью, чем набирали оборот. Но я пока столь же быстр.

Не прехватывая меч, втыкаю его в спину вампира, насаживая на него нас обоих. Так проще по магическому клинку дать ему моей выжигающей маны. Наша кровь смешалась. Угасающим сознанием вырываю его душу. Но уже нет сил вбить в него мою ману. В нем лишь та, что поджаривает его тело. Пытаюсь тянуть ее на себя.

Сознание гаснет.

Мы словно обнимаемся, как закадычные друзья. А я будто его жалею. Он мирно уткнулся в мою грудь головой. Моя голова запрокинута. Я смотрю безжизненным взором в небо.

Пожар в одном из домов постепенно перекидывается на весь город.

К вечеру, когда только дым от тлеющих бревен поднимается в чистое небо, и на горизонте вторит бывшему пожарищу великолепная Заря, Моя голова меняет положение.

Я снимаю себя с клинка. Выдергиваю второй из сердца.

Посеревшая кожа с виду никогда и не помнила жизни. Тем не менее, ее края смыкаются. Остатки крови на клинке ее лечат.

Втыкаю белый клинок в вампира. Кровь из него и отовсюду тянется к нему засохшими струпьями и грязными сгустками. Лишь вампирская еще жидка как вода. Она облепляет меня, прессуется в равномерные одеяния, похожие на доспех. Кровавая мантия спускается с моих плеч. Взор от посторонних взглядом прячет опускающийся красный капюшон. Скоро все это почернеет. От безжизненности. От безысходности.

Я беру кинжал мертвого побратима, и сую его за пояс.

Мечи висят в кровавых ножнах. Один через плечо. Один на поясе.

Я иду туда, где мне место. Я иду туда, где я начался и к чему я пришел. Я иду в Тишину. Чтобы вечно хранить ее от тварей.

“Внимание! Спонтанная эволюция в Архилича!”

Что-то мигало на краю зрения. Но мне было все равно. У мёртвого только одно на уме. Тишина.

Пришлось шифроваться, связь с геостационарными спутниками восстанавливал аккуратно, чтобы не наследить.

Через месяц я нашел Максима у того же поврежденного терминала, от которого сначала ушел, его пришлось чинить. В какой-то глуши. Сидел в каком то полусгнившем доме. Вокруг ходили…мертвецы? Они точно замечали меня, но не нападали.

— Кто ты, путник, и что ты делаешь в Тишине? — Спросил очень скрипучим голосом похожий на мумию широкоплечий мужчина, с провалившимся носом и высохшими губами.

— А я говорил твоей женушке, что найду тебя. Пора домой, Макс, она тебя заждалась.

Интеграция системы.

Ошибка.

Ошибка. В мире отсутствует магия.

Ошибка. Отсутствие межпространственных прорывов.

Ошибка. Поиск решения.

Решение найдено.

Для интеграции Системы культивации, необходимы последователи в количестве! $%$&/##, % особей для создания прорывов магии из межмирового пространства.

Создание справочника "Начальная культивация и практическая медитация" на идеях первооткрывателей магии.

Интеграция идей в мозг перспективных особей. Постановка задач.

Активация первого якоря Системы на сознание.

Запуск.

Ускорение сердцебиение. Повышение температуры через ускорение обмена веществ.

Системный навык медитации. Изучение структуры собственного сознания.