21 июня

Дождливые дни чередовались с пасмурными и сухими. Плохая погода возмущала родителей, Славика, одногруппников, да и всех остальных, наверное, тоже. Руслану было всё равно.

С памятного вечера в Рябиновке он не находил себе места. С утра до вечера бродил по улицам, слушая музыку так громко, чтобы не слышать ни людей вокруг, ни собственных мыслей.

Всю прошлую неделю он звонил Кобре, писал СМС и сообщения в мессенджер, но её “никогда” было настоящим: сначала она не отвечала, а потом и вовсе внесла его в чёрный список. Сообщения не уходили и дозвониться до неё не получалось.

Руслан хотел приехать, но больше всего боялся увидеть презрение в её глазах. Боялся убедиться в том, что он для неё теперь и не человек даже, а так, что-то вроде мелкого склизкого монстра, за которого и баллов-то не дадут.

На экзамены его водил Славик: если бы не он, Руслан и не вспомнил бы про сессию. Приятель озабоченно хмурился, но вопросов не задавал. Руслан не рассказал ему о Кобре, но Славик и без слов понял, что с другом что-то не так.

Экзамен на той неделе Руслан еле-еле сдал на тройку. С сегодняшнего экзамена его отправили на пересдачу. В коридоре Руслана ухватила за рукав староста:

— Я тебе третий день пишу: зайди на кафедру — твой научрук тебя потерял!

А, курсовая. Ну да, ещё её надо написать.

Мысли были вялыми и серыми.

— Давай! — сердито подтолкнула его староста. — Спишь на ходу, что ли? Вот же, соседний кабинет!

Руслан пожал плечами, сделал пару шагов и открыл дверь с табличкой “Кафедра социологии”.

— А вот и он! Явился, Денис Валерьевич, вы посмотрите! — всплеснула руками секретарь кафедры. — Втолкуйте этому молодому человеку, что курсовая — это же не просто так! А я побежала!

Женщина подхватила со стола папку, строго посмотрела на Руслана и быстро вышла из кабинета.

За столом у окна сидел мужчина в очках. На вид — чуть постарше Бьёрна. Тёмно-синий костюм, голубая рубашка, тёмный галстук. Лицо с правильными чертами можно было бы назвать красивым, если бы не брезгливое выражение, маской застывшее на нём.

Мужчина приподнял брови, внимательно оглядел Руслана и поджал губы:

— Молодой человек, вы, я так понимаю, первокурсник Руслан Чужих? Пишете у меня курсовую.

— Да.

Имя и отчество Лазарева, только что озвученные секретарём, напрочь вылетели у Руслана из головы.

— Что ж, и с чем вы сегодня пожаловали?

— Э, ни с чем. Извините, пожалуйста. Я... я ещё не написал.

Мужчина уставился Руслану в глаза и неприязненно произнёс:

— Молодой человек, то, что вы видящий, не освобождает вас от необходимости учиться, раз уж поступили в вуз. Никаких бонусов и преференций.

Руслану стало жарко. Кровь прилила к лицу, и он неловко пробормотал:

— Что вы... я не...

— По вашей одежде и, так сказать, амуниции вижу, что вы из практикующих. Если вы считаете, что знаний, которые даёт вам учитель, достаточно для жизни, — ваше право. Забирайте документы и живите так, как вам хочется.

Руслан впервые за последние дни перестал думать о Кобре.

— Я так не думаю... я...

Защитные знаки украшали тёмно-серый галстук Лазарева, его кожаный портфель и, кажется, дорогую авторучку. Почему-то наличие видящего на кафедре обескуражило Руслана, хотя на самом деле ничего удивительного в этом не было.

— Тогда где ваша курсовая? — язвительно поинтересовался научрук. — И почему за весь учебный год вы, молодой человек, ни разу не подошли ко мне? У меня консультации весь год были по расписанию: каждый вторник в четырнадцать ноль-ноль.

Ответить Руслану было нечего. Весь учебный год у него находилось слишком много других важных дел, но Лазарев прав: надо было выбрать время и прийти на консультацию. Ни с чем он, Руслан, нормально справиться не может. Ни с учёбой, ни с работой, ни с личной жизнью.

— Идите, молодой человек. До конца сессии, то есть до третьего июля, жду от вас хотя бы план работы и базовый список литературы.

Руслан невнятно попрощался и вышел.

Ну почему он не сказал тогда Полозу: “С той бабкой я расквитался — отправил к ней падь!”

Кто знает: может, этого хватило бы, чтоб всё не зашло так далеко? Каждый день Руслан прокручивал в голове тот разговор с Полозом. И с каждым разом находил всё больше причин для того, чтобы себя презирать и ненавидеть.

Нет, он не поехал бы со Змеями, если бы история повторилась. Но повёл бы себя иначе, не допустил бы такого финала.

На выходе из университета ему преградил дорогу незнакомый парень в не по-летнему строгом костюме. Руслан вынул наушник и услышал:

— ...вы ведь Руслан Николаевич? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Парню на вид было столько же, сколько самому Руслану. Деловой костюм не делал его взрослее, скорее придавал сходство с выпускником.

— Меня зовут Максим Кошкин. Я из спецотдела.

Парень вытащил из кармана пиджака удостоверение, похожее на полицейское. Внутри значилось: “Кошкин Максим Ингварович, стажёр специального следственного отдела” и нечитаемый набор заглавных букв. Фото парня. Две солидные печати.

— Я, честно говоря, в первый раз вижу удостоверение спецотдела. Вы не будете возражать, если я позвоню вашим коллегам?

— Да, конечно, — вздохнул Максим Кошкин.

Руслан позвонил в спецотдел и убедился, что у них действительно есть стажёр с таким именем и что он действительно должен задать Руслану несколько вопросов в связи с недавним инцидентом в Рябиновке.

Они нашли скамейку в университетской роще подальше от любопытных глаз и ушей. Максим откашлялся, достал блокнот и ручку и сказал:

— Итак, Рябиновка. Скажите, между вами и Авдотьей Никитишной действительно имел место конфликт в ноябре прошлого года?

— Да, можно сказать и так.

Кошкин кивнул, что-то помечая в блокноте.

— Хорошо, а Авдотья Никитишна спрашивала ваше согласие на процедуру лишения дара?

Руслан помолчал, вспоминая тот злополучный вечер, потом сказал:

— Нет. Обещала нормальную жизнь без дара, но вопросов не задавала.

— Понятно. Она пыталась помешать вам, когда вы высказали своё нежелание проходить процедуру?

— Сама — нет, но подначивала родителей меня задержать.

— Кстати, родители действительно привезли вас в Рябиновку, не сказав, зачем именно?

— Нет, не сказали.

— Понятно. Больше вопросов нет. Остальные детали нужно обсуждать с вашими родителями. Да, ещё одно: вы намерены написать заявление в отношении действий Авдотьи Никитишны?

— А это поможет? — перед мысленным взором Руслана предстали обездвиженные Змеи и смеющаяся бабка.

— Хм, смотря что вы имеете в виду...

— Её накажут? Я так понял, что она сотрудничает с вами, со спецотделом.

Стажёр спрятал блокнот и ручку. Помолчал, стирая несуществующие пылинки с сумки, потом сказал:

— Да, она работает с главным управлением. Не городским даже, областным. Её скорее всего оштрафуют и вынесут предупреждение. Должны, по крайней мере, она ведь пыталась нарушить ваши права! — он немного подумал и добавил. — Я бы на вашем месте написал.

— А у мамы с папой не будет проблем из-за этого? Они же меня привели...

— Это сложный вопрос, — отозвался Кошкин. — Прецеденты лишения видящего дара по воле родственников были, но давно. И тогда пострадавшие добивались наказания и для исполнителей, и для родственников. Незаконное лишение свободы, нанесение вреда здоровью и так далее... что будет в вашем случае, я, честно говоря, не знаю...

Руслан покачал головой:

— Я не хочу, чтоб у родителей были проблемы...

— Не будете писать заявление?

— Нет.

Стажёр кивнул и попрощался. Едва ли он намного старше Руслана, а уже фактически работает в спецотделе. А кое-кто курсовую написать не может вовремя...

Руслану позвонила мама, спросила, как экзамен, и попросила купить молока и печенья к чаю.

О, как раз рядом ТЦ.

В торговом центре было людно. Несмотря на будний день, тут и там толпились стайки подростков, мамы с детишками, влюблённые парочки. Взгляд Руслана выхватил в толпе красивую пару со спины: высокий хорошо сложённый мужчина и элегантно одетая брюнетка с необычной причёской — кажется, это называется асимметричное каре. В движениях девушки было что-то смутно знакомое, и Руслан невольно засмотрелся, пытаясь понять, где он её видел.

Девушка оглянулась и, поймав его взгляд, улыбнулась. Регина!

Руслан торопливо протиснулся сквозь толпу детишек у витрины зоомагазина.

— Привет!

Стоящий рядом Сергей протянул руку и поздоровался с улыбкой, приторной, как чай с семью ложками сахара.

Регина выглядела такой непривычно взрослой и киношно красивой. Стильный брючный костюм медно-коричневого оттенка вместо чёрного платья. Непривычный макияж, из-за которого девушка казалась похожей на кинозвезду прошлого века, элегантную и утончённую. Даже пахло от неё по-другому.

Но это была Регина. Её улыбка, её глаза, пусть и накрашенные иначе.

Руслан захотел поболтать с ней. Просто так, ни о чём, радуясь тому, что встретил. Но Сергей демонстративно посмотрел на дорогие часы на левом запястье и сказал:

— Душа моя, мы опоздаем на сеанс. Ты же сама хотела в этот кинотеатр.

— Да, конечно, — спохватилась девушка. — Извини, Руслан. Я тебе позвоню!

Эти двое прекрасно выглядели вместе. Руслан смотрел им вслед и ощущал тоску. Нет, Регина не позвонит. У неё теперь другая жизнь — красивая, яркая, со всякими выставками и арт-галереями. Ей там хорошо.

Регина оглянулась и посмотрела на Руслана с непонятным выражением лица. В следующее мгновенье они с Сергеем скрылись за углом.

Почему-то стало горько и тоскливо. Руслан, забыв про молоко и печенье, поплёлся на улицу. Мимо гомонящих людей, мимо загадочно мерцающих существ, мимо витрин и скамеечек, кофеен и магазинов.

На улице тоже было людно и шумно. Все радовались случившемуся наконец солнечному дню, ели мороженое, гуляли, пили квас, смеялись.

Руслан не хотел никого видеть. Прочь. Прочь.

Музыку погромче — и идти в никуда. Раствориться бы в музыке и ни о чём не помнить, ни о чём не сожалеть, ни на что не надеяться...

Руслан пришёл в себя на старом мосту. Он плохо помнил, как сюда добрался, просто шёл, шёл и шёл.

Закатное солнце золотило выщербленный камень старого моста, перила с растрескавшимися каменными листьями. И фигуру человека, стоящего на этих перилах. Человек держался за фонарный столб и смотрел в воду.

Руслан торопливо подошёл и осторожно, лишь бы не напугать, спросил:

— Эй, в чём дело?

Человек пробормотал что-то, а потом громко всхлипнул. Снова забормотал. До Руслана донеслось обрывочное:

— Ушла... как же... Ленка... зайка... как же...

Руслан присмотрелся: “бормотуну” лет семнадцать. Выглядит нездоровым: бледный, тощий, неопрятный. Смотрит в воду не отрываясь.

Руслан тоже глянул вниз и заметил на воде большое зелёное пятно.

— Она ушла, понимаешь? — вдруг внятно сказал “бормотун”. — Я её люблю, а она ушла! Сказала, что нашла другого, что меня не любит, а мне без неё как? Мне без неё зачем?

Глухая тоска чёрной волной захлестнула Руслана. И ему без Кобры зачем? Да и Регина нашла себе Сергея. А он, Руслан, никогда-никогда не будет счастлив. Он останется одиноким, презренным, несчастным. И Бьёрн, и Славик, и даже этот Кошкин — все кому-то нужны, все чем-то заняты, и только он, Руслан, останется ни с чем.

Неудачник.

Что бы ты ни делал, это плохо. Ты всегда кого-то подводишь. Родителей — своим даром и этой историей с бабкой. На Славика вечно нет времени. Для Регины ты недостаточно хорош. А для Кобры...

Вспыхнули знаки на рюкзаке. Заболел левый глаз. Но это так неважно.

Руслан смотрел в воду и понимал, что остаётся только одно. Прыгнуть вниз. Ведь в этой жизни нет ни радостей, ни побед. Нет и не будет счастья. Только разочарования, презрение и страх.

Он забрался на перила с другой стороны от фонаря.

Неудачник.

Он видел это в глазах Кобры, Полоза, Сергея. Скоро это поймут и все остальные — Регина, Славик, Бьёрн. И он, Руслан, не хочет этого видеть. Нет. Нет. Никогда.

Они с бормочущим парнем прыгнули вниз одновременно.

Зелёное пятно в воде радостно колыхнулось, становясь шире.

А потом он ударился о воду. Левый глаз вспыхнул обжигающей болью — и Руслан забился, молотя руками по показавшейся ледяной воде.

Нет! Он не хочет умирать! Нет! Это ошибка!

Он судорожно вдохнул, раз, другой, хватанул ртом воды и закашлялся.

Понадобилось несколько секунд, чтоб понять: никто его не топит. Никто не хватает за руки и ноги, не тащит в воду.

Так, а где тот парень?

Руслан огляделся и вскоре заметил неподвижно покоящееся на воде тело.

Он подплыл ближе. Парня опутали слабо светящиеся водоросли-веточки. Руслан тут же вспомнил, где видел такую — в груди ледяной Снегурочки на площади. Топляк, “тоска зелёная”. Вот, кто вогнал его в депрессию.

Так, это существо заманивает людей на глубину и топит, питаясь их жизненной энергией. Надо вытаскивать парня.

Руслан помотал головой: глаз болел, словно в глазницу сунули раскалённую спицу. В ушах гудело — наверное, от удара о воду. Соображал Руслан туго и медленно, но понимал, что неподвижного парня надо вытаскивать из воды и откачивать.

“Водоросли” замерцали, и в голове снова появились мысли о собственной никчёмности. Но левый глаз так вспыхнул болью, что Руслан чуть не задохнулся.

Пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтоб прийти в себя. А затем Руслан обхватил парня подмышками поперёк груди и поплыл к берегу.

Грести одной рукой тяжело и почти бессмысленно: река снова и снова относило попавших в её течение людей обратно и дальше. Чужое тело казалось неподъёмным. Оно тянуло вниз, в глубину.

Да и зачем его спасать? Он же сам хотел прыгнуть. Брось его. Ты не справишься. Ты ни с чем не справляешься. Вся твоя жизнь — это цепь неудач.

Руслан зарычал. Нет, дрянной топляк, так не пойдёт! Я выплыву. И парня этого вытащу! Я не стану твоей жертвой.

Утопился от несчастной любви! Какая пошлость!

Так, достать нож не получится. Надо изгонять топляк так.

Он попытался начертить знак свободной рукой, но тут же ушёл под воду и запаниковал. Кое-как всплыл, еле вытянув за собой ещё больше отяжелевшее тело.

Надо смириться с тем, что придётся снова погрузиться в воду. Руслан задержал дыхание и принялся чертить по памяти знак изгнания топляка. И ещё один. И ещё. Знаки светились, зависая в воздухе, потом летели в зелёное пятно “водорослей”.

Снова нахлебался воды, чуть не выпустил из затёкшей руки человека, но топляк отступил, отполз светящейся зелёной лужей по воде в сторонку.

Руслан из последних сил доплыл до берега и с трудом вытащил парня из воды. Неподвижное тело в мокрой одежде казалось невозможно тяжёлым. От холода Руслана ощутимо трясло.

Так, что теперь?

Как там говорил Бьёрн? Надо повернуть пострадавшего на бок, очистить дыхательные пути — пришлось вытащить изо рта незнакомца пучок скользких водорослей.

Теперь надо вызвать рвоту. Перебросить пострадавшего через колено и очистить дыхательные пути от воды. Руслан с трудом развернул тело. Парень вдруг затрясся и начал судорожно кашлять, выталкивая из лёгких воду.

Вот и хорошо.

Надо вызвать скорую. Неясно, правда, какую: обычную или из спецотдела? Впрочем, телефон всё равно вымок и не работал.

Руслан вытряс воду из рюкзака, который умудрился не потерять, краем глаза поглядывая на кашляющего парня.

— С вами всё в порядке? — крикнула с моста пожилая женщина.

— Не очень, — во весь голос отозвался Руслан.

— Я сейчас вызову скорую!

Вскоре набежали какие-то люди и принялись суетиться вокруг. А Руслан-то думал, что в окрестностях старого моста никогда никого нет.

Он одолжил телефон у пожилой женщины и позвонил Бьёрну. Наставник ответил сразу. Сказал, что спецотдел пострадавшему не нужен, а вот сообщить о топляке под городом стоит.

— Ты сам как, цел?

— Да, что мне сделается?

— Ладно, обсохнешь и приезжай в офис. Кто ж будет работу работать?

1 июля

Бьёрн серьёзно взялся за трудотерапию ученика. Руслан целыми днями то переписывал знаки из рассыпающегося на глазах талмуда, то смешивал подозрительные ингредиенты для не менее подозрительных зелий, то ездил с наставником к заказчикам, приятелям и продавцам тех самых подозрительных ингредиентов.

Домой он возвращался к полуночи и тут же валился спать. На мысли о Кобре, Змеях и Рябиновке времени и сил не оставалось.

На курсовую Руслан с трудом выбил у наставника три дня и еле-еле выжал из себя план работы и примерный список литературы. Нашёл на сайте факультета е-мейл Лазарева и отправил ему свои труды. Тот через день ответил: “Жду 2 сентября черновик курсовой” и вернул план с поправками.

В прошлую пятницу позвонила Регина. Они немного поболтали, а потом неожиданно приехали её отец и Сергей, и Регина спешно попрощалась, пообещав встретиться с Русланом, как только они с Сергеем вернутся из поездки в столицу.

2 июля

Субботним утром в “офис” зашёл прилично одетый мужчина. Настороженно оглядел тесноватое помещение, пристально посмотрел сначала на Руслана, потом на Бьёрна.

— Вы же можете от сглаза помочь?

Бьёрн приподнял бровь и хмыкнул:

— Мы много чего можем. Расскажите, что у вас стряслось?

Мужчина сел в кресло напротив Бьёрнова стола, подумал немного и сказал:

— Вот вы знаете, на первый взгляд, как будто ничего такого. То есть не стряслось ничего, все живы-здоровы. Танюха вон даже на острова какие-то укатила, счастливая вся...

— Но есть какое-то “но”, — скорее отметил, чем спросил Бьёрн.

— Да... — мужчина вздохнул. — Это странно прозвучит, но все в офисе как будто с ума посходили! Нет, на первый взгляд, всё опять же хорошо: никто никого не убивает, голышом не бегает и скрепки не ест, просто... вот весной ещё все были нормальные: работали в меру, сачковали понемножку. Ну, всё как надо. А в июне началось безобразие. Танюха вот, наша секретарша, не вышла на работу на той неделе. Еле дозвонился, а она говорит: мол, с любовником улетела на Бали. Ни заявления, ничего. Просто захотела — и улетела!

Посетитель перевёл дух и продолжил, распаляясь на каждом предложении:

— А остальные? Думаете, лучше? Ничуть! Что Оксана Иванна, что Алевтина Геннадьевна — обе целый день болтают и смеются. На работу забили напрочь! А раньше Оксана Иванна раз в месяц рот открывала, а всё больше молчком. Алевтина Геннадьна, конечно, и раньше то и дело норовила свинтить куда-нибудь, но дела-то делала! А теперь? Шушукаются, чаи гоняют, хи-хи да ха-ха. Тьфу! Ника, наша офис-менеджер, серьёзная была девушка, а тут весь день улыбается благостно и вяжет! Шарфики какие-то, кофточки... Красиво вяжет, это да, но почему на работе?! Курьер ушёл в запой... Да и я вместо того, чтобы коммерческие предложения рассылать, весь день читаю... люблю, надо сказать, детективы. И весь июнь как открою новую Донцову — всё, пропал! И ерунда же, а смешно и не оторваться...

Мужчина вздохнул:

— Вот так и живём. На первый взгляд, ничего страшного, но раньше-то было по-другому! Странно же, что вот так все и сразу изменились... Это конкуренты нас сглазили! Чтобы бизнес развалить. Вот он и разваливается.

— Посмотрим, — пожал плечами Бьёрн. — Поехали разбираться.

Руслан подумал было, что всё дело в жаре, упавшей на город. В такую погоду наверняка никому работать не хочется. Но тут же вспомнил, что конец июня был пасмурным и хмурым, а потенциальный клиент утверждал, что изменения начались уже тогда. Что ж, действительно стоит посмотреть.

Офис располагался в центральном торговом центре, на пятом этаже. Слева от офиса клиента магазинчик женской одежды, справа — магазин подарков. Бьёрн начертил пару знаков в коридоре перед дверью, но ничего тревожащего не выявил.

Он сказал:

— Нам с помощником надо будет осмотреться. Освободите ваш офис часа на полтора. Если раньше закончим или, наоборот, больше времени понадобится, я позвоню.

— Хорошо, — покладисто кивнул клиент.

В самом офисе играла тихая музыка, пахло кофе и почему-то свежей выпечкой.

— О, Игорь Андреич, вы с гостями? А я как раз булочек домашних принесла! — с улыбкой сказала добродушная полная дама в летнем платье с цветами. — Только-только испекла! Ох, правда, мы уже всё съели...

Игорь Андреевич явно хотел возмутиться: какие такие булочки и почему сотрудница ими занимается, а не работой?! Но вдруг разулыбался и сказал:

— Как жаль, а так вкусно пахнет! А давайте в кафе сходим — мне теперь есть хочется!

Все радостно загомонили, засобирались и вскоре ушли, не обратив на незнакомых людей больше никакого внимания.

Бьёрн прошёлся по заставленному столами и стульями офису.

— Тут и знаки не нужны, — заявил он. — Видишь существо?

Руслан огляделся. Ничего. Тогда он тоже прошёлся мимо столов: вот тот, что использовали в качестве обеденного, — на нём стояли кружки, блюдца, большое блюдо, сахарница и вазочки с конфетами и вареньем, вокруг валялись чайные ложки, фантики, шелуха от семечек. Да и вообще по всему офису тут и там лежали небрежно брошенные вещи: папки с бумагами, ручки и маркеры, початые пачки стикеров, чей-то шарфик, газеты...

Левее обеденного стоял стол с тремя яркими клубками возле выключенного компьютера — видимо, вяжущей Ники. За ним дверь во внутренний кабинет: там, наверное, читает детективы их клиент.

На столе, расположенном в двух шагах от двери, Руслан и увидел существо. Маленькое, фиолетовое, покрытое густой шёрсткой, оно напоминало какого-то покемона. Существо безмятежно спало, улёгшись на свинью-копилку. Керамическая свинья растянулась на блюдце, полном ненастоящих монеток и радостно ухмылялась. Существо лежало поверх свиньи, положив лапки с крошечными коготками поверх свиных ног.

“Покемон” зевнул и тоненько захрапел.

— Это ленивчик, — сказал Бьёрн. — Пока он пищит или храпит, люди вокруг не могут сосредоточиться на делах. Развлечения, хобби, отдых — пожалуйста. А работа встаёт. Он в квартирах, кстати, часто заводится. Очень тогда становится лень посуду мыть и всё такое.

— А жизненную энергию он из людей не пьёт? — поинтересовался Руслан.

Ленивчик выглядел безобидным, совсем игрушечно-мультяшным, но кто его знает на самом деле?

— Не-а. Вот ленивень, его собрат, тот да: вгоняет людей в апатию. В принципе и убить может. А этот так, ерунда. Надо его разбудить.

Бьёрн опустил ладонь на стол рядом с копилкой и принялся выстукивать пальцами бодрую мелодию.

Ленивчик дёрнул маленьким округлым ухом. Потом шевельнул кончиком короткого хвоста. Зевнул. И наконец открыл глаза. Он потянулся, плюхнулся с копилки на стол и побрёл в сторону компьютера. Наткнулся на забытое блюдце с крошками и принялся их поедать. Опять зевнул. Огляделся и наконец заметил внимательно следящих за ним людей. Круглые глаза существа распахнулись, став больше раза в три, он тоненько пискнул, побежал к краю стола, спрыгнул и умчался с фантастической прытью.

— И куда он теперь? — спросил Руслан.

Ленивчик добежал до стены и с небольшим усилием просочился сквозь неё, улизнув в соседнее помещение. Кажется, в сувенирный магазин.

— Надо его там поймать, а то опять уснёт, и в том магазине работа встанет, — Руслан шагнул в сторону выхода.

— Да не, — махнул рукой Бьёрн. — На самом деле ленивчик редко засыпает. Обычно “пасётся” где-нибудь на крошках и огрызках несколько дней, иногда — недель, а под большую уборку убегает.

— А почему он тут спал?

— Хороший вопрос. Кто-то его усыпил и подложил свинью этой конторе, — Бьёрн покосился на копилку. — То есть создал, так сказать, артефакт, прекрасно понимая, к чему это может привести. Интересненько. Счас позвоним клиенту и узнаем, чей это стол и свин.

И то, и другое принадлежало, по словам клиента, Алевтине Геннадьевне. Бьёрн велел прислать её в офис, и через десять минут полная дама в “цветочном” платье устроилась на стуле у заставленного посудой стола.

Бьёрн поставил на стол копилку.

— Это ваше?

Дама почему-то покраснела и принялась теребить ремешок сумки, хотя ничего стыдного во владении копилкой вроде бы не было.

— Ваше? — повторил Бьёрн строже.

— Да! Извините! Я нечаянно! — женщина почти рыдала.

Бьёрн удивлённо хмыкнул, подождал, пока Алевтина Геннадьевна немного успокоится, и сказал:

— Рассказывайте, откуда у вас это штука.

Дама всхлипнула, вынула из сумки пачку бумажных платочков, вытерла глаза и призналась, что стащила свинью с подоконника этажом ниже. Ну раз она там стояла, значит же никому не нужна?

Алевтина Геннадьевна каждый день в обеденный перерыв убегала к подруге, работающей в офисе этажом ниже. Пила чай, общалась, как-то забрала с подоконника на том этаже забытый всеми кактус в треснувшем пластиковом горшке.

— Вон он, теперь на столе у Оксаночки стоит, красивый, большой, а был-то чахлый, съёженный.

Кактус и впрямь выглядел солидно. Керамический бочонок, из которого он теперь рос, тоже.

А тридцатого мая Алевтина Геннадьевна обнаружила на подоконнике чудесную свинку. Не бросать же её там?

— Так, вы сидите здесь, — велел Бьёрн, — а мы пойдём порасспрашиваем насчёт этой свиньи. Свинью, кстати, забираю. В каком кабинете ваша подруга обитает?

— В четыреста пятом...

— А зовут её как?

— Валя. Валентина Петровна Усова.

В коридоре Бьёрн предупредил:

— На всякий случай будь осторожен. А то мало ли что там. Вдруг “ведьма” доморощеная? Бывают такие видящие, у которых способностей немало, а картина мира кривая от слова “совсем”.

В четыреста пятом кабинете работали за компьютерами две женщины. Одна, постарше, что-то сосредоточенно печатала, вторая, помоложе, читала с экрана. Третий стол пустовал, но накинутый на спинку стула розовый пиджак означал, что третья сотрудница вышла.

Руслан бросил взгляд по сторонам: никаких знаков, никаких существ — ничего подозрительного.

— День добрый! Мне нужна Валентина Петровна Усова, — объявил Бьёрн.

Печатающая женщина оторвалась от работы и сказала:

— Это я. Вы по поводу семнадцатого заказа? Привезут после полудня...

— Не, — перебил Бьёрн, — я по поводу свиньи.

Он подкинул свинью, поймал и поставил на стол читающей девушки. Девушка ойкнула и покосилась на Валентину Петровну.

Та спокойно спросила:

— А что это за свинья?

Если бы пальцы женщины не выстукивали нервную дробь по коврику для мышки, можно было бы подумать, что она действительно не знает, что не так с копилкой.

Дверь открылась.

— Валентина, Оля, там надо... ой, вы не одни! Ой, свинья!..

Вошедшая блондинка средних лет закрыла ладонью рот, но отвести взгляд от копилки не сумела.

Валентина Петровна пристально посмотрела на Бьёрна и медленно произнесла:

— Так, что вам нужно? Это безвредная вещь!

— Но мы же к ведьме ездили... — пискнула девушка за компьютером.

— Оля!.. — прикрикнула Валентина Петровна.

Блондинка продолжала стоять статуей у двери, таращась на копилку.

— Эта штука, — вставил Бьёрн, — на месяц остановила работу в конторе. Спецотдел за такие нарушения штрафует жёстко.

Он повернулся к девушке и спросил:

— Что за ведьма?

Блондинка наконец отмерла и прошептала:

— Ой, я знала, что это не к добру... ой... ну расскажите вы, Валентина! А то нас всех же оштрафуют! Никто не умер хоть?

— Вот если бы умер, — хмыкнул Бьёрн, — вы бы соучастниками убийства стали. И это вам не штраф!

— Ой! — женщина опустилась на ближайший стул. — Мы не виноваты! Просто надоело, что Алевтина у нас всё таскает!

— Жанна! — нахмурилась Валентина Петровна.

— А что Жанна?! Скажете, не таскает? Каждый день приходит и сидит у нас, чай пьёт, болтает, ну это ладно, но она же то ручку утащит, то скрепки, то календарик! Мне не жалко: если надо, ты попроси — я тебе и ручку дам, и скрепку, всё что хочешь, но тащить внаглую! Как сорока!

Валентина Петровна вздохнула, как бы признавая такой грех за подругой.

Вконец рассерженные сорочьими повадками Алевтины Генадьевны дамы из четыреста пятого офиса решили её приструнить. Юля предложила обратиться к ведьме, чтобы та наколдовала назойливой гостье слабость, хворость или лень — в общем что-то, что помешало бы той постоянно спускаться в чужой кабинет.

Ведьму нашли быстро, по объявлению в газете. Насылать болезни та категорически отказалась, и, поспорив с полчаса, заказчицы и исполнительница пришли к соглашению: лень.

Ведьма за три дня соорудила им магическую копилку и велела выставить на приметное место, чтобы “сорока” обязательно её увидела. Взяла за изготовление копилки целых десять тысяч, но, надо признать, не обманула: Алевтина Петровна, утащив свинку, и правда перестала показываться в четыреста пятом.

Бьёрн порекомендовал заговорщицам быть поосторожнее с ведьмовской помощью, взял адрес и номер телефона ведьмы и, захватив свинью, вышел.

— А видящим можно вот так создавать артефакты при помощи существ? — спросил Руслан, едва они оказались за дверью.

— Ну, там правила есть, стандарты всякие, дополнения-приложения, но вообще да. Если лицензию получить в спецотделе, то разрешённые артефакты по одобренным рецептам делать можно. Только вот это штука не похожа на одобренную.

Бьёрн позвонил в спецотдел, объяснил ситуацию и обещал переслать координаты нарушительницы. Потом связался с клиентом, рассказал, что дело было в сверхъестественном создании, которое уже изгнано, и разрешил вернуться в офис.

Видящие и сами поднялись в бывшую опочивальню ленивчика.

Игорь Андреевич встретил их радостно и заверил, что прямо чувствует, как улучшилась атмосфера на рабочем месте.

Со стола уже убрали посуду, да и валяющихся тут и там вещей заметно поубавилось.

— Вот ваш гонорар, — клиент сосредоточено потыкал в телефон.

У Бьёрна тут же звякнула оповещение. Он посмотрел на экран и кивнул.

— Спасибо! — Игорь Андреевич пожал руки обоим видящим. — Обязательно вас порекомендую знакомым.

Бьёрн поставил свинью на стол Алевтины Геннадьевны, но та замахала руками:

— Заберите, пожалуйста! Ничего больше с подоконника не возьму!

Бьёрн хмыкнул, но копилку забрал.

Когда они вышли из ТЦ, Руслан сказал:

— Выкинь ты её. Какая-то она подозрительная.

Наставник рассмеялся и похлопал свинью по керамическому боку:

— Да брось! Хорошая свинья — можно сказать, трофей!

10 июля

Поздно вечером позвонила Регина.

— Привет! — обрадовался Руслан. — Как ты там?

— Я в порядке. Извини, что так поздно, — голос у неё был напряжённый, и Руслан подобрался. — Хотела попросить вас с Бьёрном помочь...

— Конечно! Не вопрос! У тебя всё хорошо?

— У меня — вроде бы да. Дело вот в чём...

Регина рассказала, что уже пару лет дружит с преподавательницей из своего вуза на почве оккультизма и эзотерики. Ну, то есть не то чтобы действительно дружит, но они общаются и в неучебное время. И вот у этой-то преподавательницы, Нины Александровны, и случилось нечто странное.

Её сын, одиннадцатилетний Ваня, в прошлую субботу нашёлся в чужом дворе в пижаме. Напуганный мальчик не знал, что он там делает и как там очутился. Ребёнка осмотрели и не нашли ни следов насилия, ни следов алкоголя или наркотиков. Предположений у надзорных органов два: либо лунатизм, либо детская шалость, в которой мальчик не хочет признаваться. А Нина Александровна уверена, что здесь не обошлось без сверхъестественного вмешательства.

— Я ходила в тот двор, — продолжала Регина, — ничего, правда, не почувствовала. Но ведь бывают существа, которые очень хорошо прячутся.

— Так, а кто-то из спецотдела мальчика проверял?

— Наверное, да. Нина Александровна не видящая, так что перед ней не отчитывались. Но, насколько я знаю, в делах с детьми всегда представитель спецотдела присутствует. Ты уточни у Бьёрна, пожалуйста.

— Хорошо. Но ты уверена, что мальчик не к друзьям, например, приходил?

— В пижаме?

Ну да, это странно.

— И потом, — добавила Регина, — в этом дворе уже находили детей. Таких же растерянных, но вроде бы не пострадавших, то есть на маньяка как бы не похоже.

Вот это уже интересно!

— Нина Александровна сказала, что в чате Ваниного класса обсуждали историю о девочке. Ей десять, её там же нашли в июне. А в сети Нине Александровне попадалась информация о другом мальчике, Ванином ровеснике. Его в прошлом году нашли. Она считает, это проклятье. Но проклятья не так работают, насколько я знаю.

Она помолчала и сказала:

— Я сначала попросила Сергея посмотреть, а он предложил заплатить кому-то из местных видящих. То есть нанять кого-нибудь, раз мне так хочется, и выкинуть это дело из головы. Я почему-то не могу так. Извини, что напрягаю...

— Ну ты что, Регина! Не напрягаешь вовсе! У нас сейчас дел нет — самое то разобраться. А вдруг там и правда кто-то завёлся?

— Спасибо...

— Не за что, — улыбнулся Руслан. — Я утром съезжу. Скинь адрес того двора, где детей находят, и контакты Нины Александровны. С ней же можно будет переговорить, если что?

— Да, я её предупрежу. Спасибо, Руслан!

Он ещё раз заверил её, что благодарить его не за что, и сказал, что рад был её услышать.

Перед сном он подумал, что реакция Сергея в этой ситуации ему не нравится, хотя не совсем понятно, почему. В конце концов Сергей же не отказался помогать своей девушке, просто предложил нанять специалистов. А что? Человек не обязан сам чинить трубы или чистить комп от вирусов, например. Для всего этого есть специалисты. Ты им платишь, они делают ремонт или комп спасают. Почему же предложение Сергея казалось ему, Руслану, неправильным? Да и Регина, кажется, была не в восторге.

Руслан вздохнул и решил, что с оцениванием Сергея разберётся в другой раз. Он проверил сообщения: ага, улица Фрунзе, дом 24. Он глянул на карте, куда завтра ехать: на троллейбусе почти до конечной. Ладно, а пока надо спать.

11 июля

Утром он написал Бьёрну, что задержится, и поехал на Фрунзе.

Двор кирпичного пятиэтажного дома номер 24 выглядел совсем обычным. Детская площадка, кусты сирени, высокий тополь, сразу за ним серые коробки гаражей. Тут и там стояли припаркованные автомобили. На скамейке у первого подъезда дремал дедушка, а рядом с ним шапкой свернулся полупрозрачный кот.

Руслан огляделся. Существ тут было немного, но все были спокойны. Хорошо, значит какого-то огромного и злого монстра тут точно нет.

Он прошёлся по узкому тротуару вдоль подъездов, вглядываясь в окна, в двери, кусты и проёмы полуподвалов. Ничего. Начертил украдкой несколько распознающих знаков — снова ничего. Знаки медленно гасли, как им и положено, если рядом нет крупных и сильных существ.

Что ж, надо будет ещё и вечером сюда заглянуть.

Руслан отправился в их “офис”. Хотел написать Регине, но решил: потом, когда будет, что рассказать. По пути он поискал в сети информацию о детях, найденных этим летом в городе при загадочных обстоятельствах.

Наставник явно скучал, без интереса листая большую книгу.

— О, ученик, привет!

— Привет. Бьёрн, скажи, когда находят ребёнка, который не понимает, где находится и всё такое, его осматривают люди из спецотдела?

— Да, в обязательном порядке. А что стряслось? — он отложил книгу и уставился на Руслана.

— Да пока не знаю. Вчера звонила Регина, рассказала интересную историю...

Наставник внимательно слушал, а когда Руслан закончил, сказал:

— Очень любопытно! Надо по темноте туда наведаться. А пока давай-ка съездим к этой Нине Александровне. Надо на мальчишку посмотреть самим, ну и послушаем, что мать скажет.

Руслан написал Регине в ватсаппе: “Едем к Н.А. пообщаться”. Ответ пришёл тут же: “Хорошо. Я её предупредила. Спасибо!”

— Позвони, узнай, дома ли она.

Руслан в первую секунду удивился: как это, он будет звонить? Всегда ведь с клиентами общается Бьёрн. Но тут же понял: это его дело, потому что Регина позвонила не наставнику, а ему, Руслану.

— Здравствуйте, Нина Александровна. Меня зовут Руслан. Регина сказала, что вам нужна... м-м-м... помощь особого характера. Из-за Вани.

Тут же мысленно отругал себя за получившуюся грубость. Но собеседница не обиделась.

— Здравствуйте, Руслан. Буду рада познакомиться со специалистом. Когда вы сможете приехать?

— Сегодня. Сейчас... ну, то есть не прямо сейчас, а минут через сорок. Нормально?

— Да, вполне.

— Нас, кстати, двое.

— Регина предупредила. Жду вас.

Она отключилась. Руслан, почему-то вспотевший сверх меры, спрятал телефон в карман, а Бьёрн усмехнулся:

— Ну вот видишь, совсем не страшно с клиентами разговаривать.

Нина Александровна жила в высоченной новостройке, выходящей окнами на реку. Нужная квартира оказалась аж на двенадцатом этаже. Хорошо, что лифт работал.

Бьёрн постучал в дверь, и она тут же открылась.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — сказала стройная женщина лет сорока с ярко-рыжими кудрявыми волосами. — Вы ведь Регинины друзья?

— Ага, — отозвался Бьёрн, проходя в квартиру.

Руслан поздоровался и тоже вошёл.

Тесная прихожая с красивыми фотообоями — будто в стене проход в уютный летний дворик. Сандали, туфли и тапочки аккуратно составлены в обувнице. На вешалке только летняя одежда — женская и детская, никаких забытых с осени пуховиков и шерстяных шарфов.

— Проходите прямо в обуви, — предложила хозяйка. — Я всё равно сегодня буду уборку делать.

Видящие проследовали за женщиной на кухню.

— Чаю? Кофе? Какао?

На кухню сунулся рыжий мальчишка и спросил:

— А мне какао можно? Здрасте!

— Здорово, — Бьёрн протянул ему руку. — Ты Иван?

— Да, — мальчик важно поздоровался сначала с Бьёрном, потом с Русланом. — А вы кто?

— Я Бьёрн. А это мой ученик.

— А, вы, как мама, в университете работаете, да?

Бьёрн хмыкнул, а Нина Александровна сказала:

— Ваня, я сейчас сделаю тебе какао, и ты пока в своей комнате посидишь, хорошо?

— Ладно...

Бьёрн уселся так, чтобы Ваня оказался спиной к Руслану, и взялся расспрашивать мальчика о всякой ерунде. Руслан не сразу осознал, что наставник отвлекает ребёнка, чтобы он, ученик, начинал работать. Едва сообразил — тут же начертил три знака. Нет, никаких существ на мальчике не пряталось. Щупалец, лиан, веток и прочих следов присутствия паразитов тоже видно не было. Хотя это, конечно, ещё ничего не значит.

Мальчик с кружкой какао ушёл в свою комнату, и Нина Александровна, глядя ему вслед, спросила:

— С ним всё в порядке?

Руслан ждал, что ответит наставник, но тот молчал. Тогда Руслан кашлянул и сказал:

— На первый взгляд, да. Скажите, как он себя ведёт? Как спит? Что-то изменилось с... с того дня?

Женщина медленно покачала головой:

— Спит Ваня тревожно, но это понятно после пережитого. То есть бессоницы нет, от кошмаров не просыпается: я его теперь ночами сторожу. Не могу успокоиться. Ест с аппетитом. Играет, с друзьями общается. Вот только мне порой кажется, что его что-то тяготит. Как будто он о чём-то молчит...

— Ну, дети часто не всё рассказывают родителям, — пожал плечами Бьёрн, пристально глядя на хозяйку квартиры.

— Нет, у Вани от меня секретов нет. Я, смею надеяться, так его воспитала, что он понимает: мама — его друг. Маме можно доверять. Он всегда мне всё рассказывает. И как однажды на спор украл шоколадку в “Домовом”, и как курить пробовал. Знает, что я не буду ругаться.

Бьёрн хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого сказал:

— Расскажите в деталях, что было в день перед тем, как его нашли на Фрунзе.

Нина Александровна рассказала. Оказывается, накануне Ваня приехал из лагеря. В лагере ему очень понравилось, он был оживлённым, весело рассказывал маме и старшей сестре, с кем познакомился, во что играли и прочее-прочее. С удовольствием съел испечённый к его приезду пирог с клубникой, поболтал с друзьями и мирно лёг спать часов в девять. Квартира у них двухкомнатная: в одной детская Вани, в другой живёт мама и ночует приезжающая на каникулы сестра-студентка.

Утром Нину Александровну разбудил телефонный звонок. Незнакомый строгий мужчина сказал, что её сын Иван найден во дворе дома по улице Фрунзе и доставлен в больницу.

— Я чуть с ума не сошла, — вздохнула женщина. — Узнала номер больницы и побежала как была, прямо в тапочках и халате. Тут недалеко.

К счастью, Ваня был цел. Только очень напуган. Увидев маму, он обнял её и разревелся. Строгий мужчина допрашивал её два часа и смотрел как на преступницу. Впрочем, она его прекрасно понимала. Сама бы так смотрела на мать, чадо которой обнаружилось в другом квартале в пижаме и в слезах.

Ваня заверил маму, что он вообще ничего не помнит с того момента, как уснул. Проснулся он в незнакомом дворе. Какой-то дворник тряс его за плечо и спрашивал, где он живёт. Потом дворник вызвал медиков и полицейских. Ване было очень страшно и холодно. Он сразу попросил позвать маму, но его сначала привезли в больницу и долго разглядывали, спрашивали про семью, про здоровье и всё такое.

А Нина Александровна только тогда вспомнила прошлогоднюю новость: тогда тоже нашли мальчика в пижаме, не помнящего, как он очутился возле чужого дома. Мальчик был ровесником Вани, поэтому новость неприятно запомнилась. Кажется, это был тот же двор.

— Если бы это была глупая шутка, Ваня мне бы сказал. А он поклялся, что не знает, как туда попал. А потом как будто что-то хотел сказать, но не стал. Я не знаю, что и думать. В нашем чате ещё и про девочку рассказывали. Её тоже нашли в этом дворе в прошлом месяце. Она живёт в одном подъезде с тётей Ваниного одноклассника. Вы разберётесь, что случилось?

Женщина встревоженно посмотрела сначала на одного видящего, потом на другого.

Бьёрн сказал:

— Мы постараемся. Счас нам надо наедине с Ваней поговорить. Вы его позовите, а сами посидите в своей комнате. Когда закончим, я дам знать.

Руслан подумал, что надо бы, наверное, добавить “не волнуйтесь”, но язык не повернулся. Ведь пока совершенно неясно, что с мальчиком. Может быть, волноваться надо и даже очень.

— Иван, — начал Бьёрн, когда мальчик вошёл на кухню и уселся за стол, — расскажи-ка, что ты в лагере видел?

Ваня покосился на дверь, потом потыкал пальцем сахарницу, подвинул вазочку с конфетами и наконец ответил:

— Ничего.

— Обманывать нехорошо

— Я знаю, — с несчастным видом сказал Ваня. — Но я обещал, что взрослым не скажу. Даже маме.

— О, ну тогда я выйду, а ты скажи моему ученику. Он не взрослый. Вот твоей сестре сколько лет?

— Двадцать один! Она почти что старая.

— А ему девятнадцать. Ещё не старый! — усмехнулся Бьёрн и вышел.

Руслан растерялся, плохо представляя, как разговаривать с ребёнком.

— Ты правда не взрослый? — настороженно спросил мальчик.

— Моложе Бьёрна и твоей мамы. И даже твоей сестры. Значит, не очень взрослый, получаюсь.

— Ладно, — вздохнул Ваня. — Тогда, наверное, можно...

Он снова подвигал вазочку, снял крышку с сахарницы и покатал её по клетчатой клеёнке.

— Мы там, в лагере, видели покойника.

Руслану стало не по себе.

— Прямо в здании?

— Не, там, где старые яблони, мёртвые. Он там живёт.

— Страшный?

— Очень, — Ваня невольно поёжился. — Он меня поймал и Дюшу. Пощупал вот так, за лицо.

Мальчик схватил сахарницу за округлые бока и принялся водить по ней скрюченными пальцами.

— Он, наверное, слепой. Я не знаю, не смотрел. Я очень испугался... — у Вани задрожали губы. — Я трус, да?

— Нет, ты не трус, — заверил его Руслан. — Просто мертвецы бывают очень страшные. Я однажды видел ледяного почти мертвеца — тоже очень испугался. Чуть не убежал.

— Я бы убежал, но он так крепко меня схватил, а Макар и Ленка убежали, бросили меня! Мы думали, что это понарошку, что живые мертвецы только в кино. А он настоящий!

Мальчик посмотрел на Руслана, и у того сжалось сердце: в глазах ребёнка стояла такая тоска, что вынести её было нельзя.

— Он сказал: “Это не ты!” и ушёл. Я от страха идти не мог. Тут Дюша пришёл, он мой друг. Сказал, что видел Макара и Ленку и что они гады, раз убежали. Я так обрадовался. А потом...

Мальчик заплакал.

— Потом из-за дерева выскочил мертвец и Дюшу схватил. И стал щупать, как меня, а я... я... я сидел и трясся! Я трус!

— Ты не убежал, не бросил друга.

— Всё равно!

— Ваня, Ваня, посмотри на меня. Молодец! Ваня, все боятся. Трус — это тот, кто не может даже думать про то, что его напугало. А ты рассказываешь мне. И мы с наставником съездим туда и разберёмся. Ты не трус. Ты просто испугался. Так бывает.

Мальчик неуверенно кивнул и спросил:

— Вы точно разберётесь?

— Конечно! Бьёрн, он кого угодно победит! Он крутой!

— А мы с Дюшей... мы не умрём? Ленка сказала, что мертвец нас проклял... и мы с Дюшей решили никому взрослым не говорить. А то наругают за то, что ночью выходили из корпуса. А маме я не рассказывал, чтобы она не волновалась, что я скоро умру.

— Нет, — твёрдо сказал Руслан. — Вы не умрёте. Я проверил: на тебе нету проклятий.

— А ты как проверил?

— Не могу показать. Это, — Руслан слабо улыбнулся, — это магия.

Ваня кивнул, как будто так и надо. Пошмыгал носом, потом выудил из вазочки конфету, хотел развернуть, но не стал — протянул Руслану. А себе достал другую и уж её-то съел.

— Вы с ним разберитесь! Он, говорят, там давно живёт.

— Что ты про него ещё знаешь? И как он выглядит?

— Он страшный!

— Большой?

— С меня ростом.

Вот тут Руслан удивился.

— Живёт в мёртвых яблонях, — продолжил Ваня. — И у него кожа такая жуткая, в пятнах. И глаза белые. Фу!

— Ладно, мы с ним разберёмся. У тебя телефон есть? Дашь свой номер? Вдруг нам надо будет что-то спросить?

Ваня кивнул и быстро продиктовал одиннадцать цифр. Руслан забил номер в свой телефон. Потом протянул руку:

— Ты молодец, Ваня. Рад знакомству!

Когда они вышли во двор, Бьёрн выслушал отчёт ученика, потом сказал:

— Сейчас в лагерь поедем, а вечером на Фрунзе.

Руслан по пути покопался в сети и выяснил, что место, куда они с Бьёрном едут, раньше было домом отдыха. В девяностые он закрылся и медленно ветшал лет двадцать. Только в прошлом году на этом месте открыли детский лагерь “Новая смена”. Отзывы у лагеря были в основном положительные. У детей изымали телефоны, зато предлагали много спортивных игр.

Лагерь располагался удобно — в местечке Заречье. С одной стороны, за городом, среди леса, а с другой — всего в получасе езды на машине от центра города. На автобусе ехать дольше, но тоже вполне терпимо.

Бьёрн и Руслан вышли на остановке “Заречье” и не спеша пошли по направлению к “Новой смене”: идти минут пятнадцать.

У центральных ворот Бьёрн останавливаться не стал. Сказал:

— Пошли в обход. Смотри, где там мёртвые яблони.

К счастью, забор не был сплошным — металлические прутья. Жуткие чёрные силуэты раскидистых деревьев они нашли не сразу. Пришлось обойти по периметру всю немаленькую территорию лагеря. И в противоположном от немногочисленных корпусов углу видящие заметили в просветах живых, шелестящих густой листвой яблонь мёртвые стволы с изломанными голыми ветками.

Бр-р-р! Такие деревья и без всяких покойников выглядят страшно...

Бьёрн остановился и начертил несколько знаков. Знаки слабо мерцали, быстро таяли, но долго не исчезали полностью. Как будто что-то тут было, но непонятно что и неизвестно где именно.

Бьёрн довольно усмехнулся:

— О, видишь, какой интересный заказ тебе достался?

— Кстати, если это заказ, то я должен был насчёт оплаты с Ниной Александровной договориться, а я совсем забыл...

— Ничё, на первый раз я договорился. Потом привыкнешь. А теперь полезли-ка через забор к этим яблоням!

— А если нас из корпуса увидят?

— Не паникуй, не увидят. Тут далеко, и потом за деревьями же не видно.

Руслан всё равно полагал, что залезать на территорию детского учреждения средь бела дня — плохая идея. Хотя, если подумать, то, возможно, лезть к детям ночью — идея ещё хуже.

Пока Руслан раздумывал, Бьёрн уже перемахнул через забор.

— Шевелись, ученик!

Наставник развернулся и зашагал к мёртвым яблоням, так что Руслану пришлось поторопиться. Год назад ему пришлось бы изрядно попотеть, одолевая двухметровый забор, а сейчас ничего, справился. Не зря наставник его уже полгода основательно гоняет, когда единолично, когда с Демоном на пару.

Неподалёку от деревьев лежали сваленные в кучу старые качели, турники и металлические остовы стульев. Груда металлолома поросла травой и, наверное, ржавела тут ещё с прошлого века.

Всюду густо росла полынь, вымахавшая местами в рост Руслана. И ни одного существа вокруг.

Мёртвые яблони окружали большую бетонную плиту с двумя люками. Крышек на люках не было, и, осторожно заглянув внутрь, Руслан увидел плотный слой палой листвы на глубине полутора метров и две параллельные здоровые трубы, пересекающие пространство под люками.

Бьёрн снова начертил несколько знаков. Они засветились ярче, но опять начали медленно таять. Значит, кто-то живёт именно тут, но сейчас этого кого-то, видимо, нет дома.

— Так, я счас гляну, что это за нора. Ты тут стой.

Бьёрн спрыгнул в люк, присел на корточки и некоторое время разглядывал что-то в невидном Руслану пространстве вокруг себя.

— Вот, что мы имеем, — сказал Бьёрн, снова очутившись на земле, — там, значит, между этих труб дыра. Ну, зазор то есть. Примерно вот такой.

Он обрисовал в воздухе треугольник, в который определённо ни сам Бьёрн, ни его ученик поместиться не могли.

— И кто-то в этот зазор шастает. Глянь сам.

Руслан с некоторой опаской спрыгнул на ковёр из спресованной временем и дождями палой листвы и осмотрелся. Между труб и правда был зазор, узкий и чистый, будто его постоянно протирали. Руслан невольно представил, как туда втискивается существо с белыми глазами, и поёжился.

— Вылезай, чего ты там застыл? Вот молодец! Придём сюда после полуночи. Будем надеяться, он не только к детям выходит.

— А кто это, Бьёрн?

— Понятия не имею, — радостно ухмыльнулся наставник. — Вот и увидим!

У ворот центрального входа стояла “скорая”. Едва Руслан и Бьёрн её заметили, машина, мигая синими огнями, понеслась в сторону города.

Видящие переглянулись.

— Интересно, это из-за того неведомого монстра?

— А ты позвони клиентке и попроси её найти кого-то, у кого ребёнок сейчас тут отдыхает. Пусть разузнают, что к чему.

Уговаривать Нину Александровну не пришлось. Выслушав Руслана, она сказала:

— Надо узнать, почему тут была “скорая” и кого она увезла? Я поняла. Хорошо, я сейчас позвоню Наде и Жене, потом Ольге Михайловне... Извините, вам это неинтересно. Как только что-то узнаю, я вам сообщу.

Она отключилась, а Бьёрн, слышавший разговор, поздравил Руслана с адекватной клиенткой.

Руслан поинтересовался:

— А что, часто неадекватные встречаются?

— Гораздо чаще, чем хотелось бы, — хмыкнул Бьёрн. — Увидишь ещё.

Они немного постояли, глядя на закрытые ворота лагеря, но никакой суеты за ними не наблюдалось.

Пришлось идти на остановку, чтобы не вызывать подозрений.

В город вернулись без приключений. Бьёрн настоял на том, чтобы сходить до “тюльпанов” и поесть. Руслан есть не хотел, он хотел новостей от клиентки, но признал, что питаться время от времени надо.

В любимой шашлычной Бьёрна народу было много. Все ели, пили, болтали, громко играла музыка. У Руслана окончательно пропал аппетит, а вот наставник с видимым удовольствием поел за двоих.

— Зря не ешь. Чую, силы нам понадобятся.

— Я тогда батончик сгрызу. Сейчас кусок в горло не лезет.

Бьёрн проворчал что-то вроде “какие мы нежные”, но отстал. Когда он доел вторую порцию шашлыка с терпко пахнущим соусом, Руслану позвонила Нина Александровна. Сказала, что в лагере мальчику с астмой стало плохо, и его увезли в городскую больницу номер три. Дочка её подруги по секрету рассказала маме, что этот мальчик вместе с приятелями ходил ночью смотреть на мертвеца у старых яблонь.

Руслан поблагодарил женщину и отключился.

— Слышал?

— Ага, — отозвался наставник. — Вот я и говорю: интересно!

— Как думаешь: монстр напал на ребёнка?

— Не факт. Возможно, у пацана реально астма, и от страха у него случился приступ — так бывает.

Бьёрн сунул несколько купюр под тарелку, сделал знак официанту и сказал:

— Ладно, поехали ко мне. Надо кое-что взять.

В знакомой квартире ничего не изменилось. Руслан уселся на диван, на котором много раз ночевал зимой, и улыбнулся: кажется, это было так давно!

— Итак, что берём? — спросил Бьёрн.

— Э, в смысле: “что берём”? — удивился Руслан. — Ты хотел что-то взять — вот и бери.

— Не, это ж твой заказ, ученик, ты и отвечай за сборы.

Руслан задумался. Потом начал рассуждать вслух:

— Так, чтобы знать, что брать, надо понять, с кем или с чем мы имеем дело. Известно нам мало: знаки реагируют, но слабо, значит, это существо, живёт в люке... О, подожди, если на трубах видны следы его присутствия, то это не совсем существо: оно-то нематериально.

Он вопросительно посмотрел на наставника. Тот сказал:

— Какие есть варианты?

— Так. Может, существо вселилось в кого-то? Как гадючья мать?

Бьёрн кивнул: мол, может, а ещё?

— Или договорилось с человеком... как тот как бы демон в Арсении.

— То есть в любом случае, — подытожил наставник, — есть материальное тело и, собственно, само существо, так?

— Ага. Значит, надо будет изгонять существо из ребёнка. Там же такая дыра, что только ребёнок пролезет. Ну и Ваня говорил, что “покойник” был с него ростом.

Бьёрн снова кивнул.

— Значит, надо всё, что полагается для изгнания, — продолжал Руслан. — Только я не знаю, что... кстати, помню, как ты мальчика спасал от ледовика — тогда Сторож помог. Думаешь, и сейчас его помощь понадобится?

— Всё возможно, — пожал плечами Бьёрн. — Там разберёмся. Так что может пригодиться для изгнания?

— Знаки. Ножи, чтобы их чертить. Не знаю, может, верёвка? Вдруг он попытается убежать? Так, ещё побольше мела, соль, чтобы по земле круги чертить. Кстати, ты покажешь, какой круг чертил, когда демона в Арсении ловил? И защитные знаки ещё...

Когда закончили собираться, за окном начало темнеть.

Бьёрн вызвал машину, и знакомый усатый таксист живо домчал их до нужного дома на Фрунзе.

Во дворе родители загоняли по домам припозднившихся детей. Пожилой мужчина выгуливал деятельного пекинеса. Притормозила у второго подъезда тёмная машина, из которой оглушительно грохотала музыка. Когда машина увезла шумную компанию, всё стихло.

Совсем стемнело. Ещё не поздно — всего-то десять двадцать, но небо затянуло тучами. Ветер тревожно шуршал в кроне тополя и шевелил кусты.

Около часа ничего особенного не происходило. Тут и там зажигался и гас свет в окнах. Торопились, ёжась под порывами ветра, редкие прохожие.

А потом вдруг порскнул в сторону рой светящихся мотыльков, порхавших у прожектора над первым подъездом. Ускакал в темноту сорвавшийся со скамейки ненастоящий кот.

Руслан почувствовал, как хищно напрягся стоящий рядом Бьёрн, и сам выудил из кармана нож, сосредоточился, пристально глядя в темноту у подъезда.

— Не туда смотришь, — шепнул наставник. — Вон, у тополя.

Руслан повернул голову и увидел: из-за солидного ствола выглядывал тощий мальчик лет десяти. В трусах, босой, растрёпанный. И почему-то необъяснимо жуткий.

Он сделал шаг, другой, вытянул руку и вдруг побежал.

Сбоку, со стороны Бьёрна, вспыхнуло, и огромный знак, разбрасывая искры, врезался в ребёнка. Тот рухнул на землю и затих. Руслан бросился к мальчишке. Живой. Хорошо.

Запищал домофон: кто-то юркнул в первый подъезд.

— Видел пацана? — поинтересовался подошедший Бьёрн.

— Я на него и смотрю. Одержимый?

— Не, я про другого. Того, который в подъезд заскочил.

Руслан помотал головой и сказал:

— Надо скорую вызвать. Эй, мальчик...

Мальчишка вдруг встрепенулся, сел, открыл глаза и испуганно прошептал:

— Вы кто? Где мама?

— Тихо-тихо, — Бьёрн уселся рядом с ребёнком и укрыл его своей курткой. — Мамин номер помнишь? Давай ей позвоним.

Мальчик с ужасом огляделся и судорожно задышал, прижал руку к груди. Просипел:

— Астма... надо...

Бьёрн выругался и подхватил его на руки.

— Вон там аптека на углу. Звони в скорую.

Наставник бросился к аптеке со светящейся вывеской “Круглосуточно”, а Руслан набрал номер и почти закричал:

— У ребёнка приступ астмы! Лекарства нет. Скорее приезжайте. Фрунзе, 24, первый подъезд! Мы во дворе, не в квартире. Скорее!

Медики примчались быстро. Заслышав сирену, Бьёрн с мальчиком на руках вышел навстречу машине с красным крестом. Хмурый мужчина тут же перехватил ребёнка и затащил в машину, а усталая женщина, приехавшая с ним, спросила:

— Вы отец?

Объясняться пришлось долго. С медиками, с полицией, с родителями ребёнка. К счастью, мальчик выжил.

С полицейскими приехал спецотделовец.

Он отвёл видящих в сторонку и сказал:

— Так, вот скажите мне, что вы просто проходили мимо, а? Что это просто мелкий хулиган, сбежавший из больницы.

— Нет, — возразил Бьёрн, — в пацане что-то было.

— Никаких следов присутствия существ я не вижу.

— Были следы. Точнее отметины, — ответил Бьёрн. — Что-то типа печати. У вас похожие случаи были?

— Нет, — отвёл глаза спецотделовец. — Похожих случаев тут не было. Вообще не было.

То, что он врёт, было видно, наверное, и с расстояния в два квартала.

Руслан отвернулся от неприятного человека и посмотрел на дом. В окне второго этажа колыхнулась штора. Руслан готов был поклясться, что там только что стоял наблюдающий за двором ребёнок.

— И повторяю, — добавил спецотделовец, — я никаких следов существ не вижу. Так что это не по нашей части. Свободны, молодые люди. Разводят тут суету на пустом месте.

Бьёрн нахмурился и, кажется, собрался врезать недобросовестному сотруднику. Руслан ухватил его за руку и сказал:

— Пойдём, Бьёрн. Оно того не стоит.

Спецотделовец зыркнул на них и торопливо отошёл к полицейским.

— Тут дети по ночам шастают, а он — “не по нашей части”, — тяжело глядя вслед мужчине, проговорил Бьёрн.

— Мы и сами разберёмся, — отозвался Руслан. — Поехали в лагерь.

— Ладно, — плечо Бьёрна расслабилось. — Поехали. Раскрутим это дело, а потом этот урод и работу потеряет, и на свободе не останется.

12 июля

Знакомый таксист безропотно приехал в полчетвёртого утра и увёз видящих обратно к лагерю.

Бьёрн договорился, что таксист подождёт. Правильно, а вдруг ребёнка после изгнания существа надо будет срочно везти куда-нибудь? В больницу, например. Или к Сторожу.

В предрассветных сумерках мёртвые яблони казались ещё страшнее. Ветер шевелил их ломаные ветки, и они жутко скрипели. Точь-в-точь как в фильме ужасов или кошмарном сне.

Бьёрн начертил перед собой знак поиска. Тот ярко засветился и полетел куда-то левее плиты с люками. Завис в воздухе и вспыхнул.

— Он там! — крикнул Бьёрн. — Ставь защиту!

Сам наставник кинулся к люкам, видимо, желая отрезать монстру путь к отступлению.

Руслан начертил три защитных знака и на секунду пожалел, что рядом нет Змей. Вот бы всем вместе ...

Встряхнулся и вгляделся в темноту между деревьев.

Невысокий силуэт он разглядел почти сразу. Неестественной шаркающей походкой “покойник” вышел из-за дерева. Потом вдруг ускорился и попытался обогнуть Бьёрна. Тот встретил его знаком.

Монстр хрипло зашипел и шарахнулся в сторону. Замер, притаившись за одной из мёртвых яблонь.

Руслан ощущал, как сердце колотится где-то в горле. Ладони стали липкими. По спине под курткой тёк пот. Во рту пересохло.

Существо повернуло голову в его сторону, и Руслан с ужасом увидел белёсые вздутия вместо глаз.

Бьёрн шарахнул в сторону монстра несколькими знаками. Тот застыл на пару секунд, а потом перебежал за соседнее дерево.

— Ученик, сюда! Швыряй в него знаками!

Руслан тут же домчался до наставника. Встал на плиту, напряжённый и еле живой от страха. Где же монстр? Не видно! Где он?!

Бьёрн прыгнул в люк. Руслан огляделся. Где. Этот. Монстр. Где он?

И что за странный шум? До него не сразу дошло, что он слышит собственное дыхание.

Совсем рядом вдруг прохрипело:

— Стой...

Руслан стремительно развернулся. Монстр, прикрывая жуткое лицо руками, стоял метрах в трёх от бетонной плиты.

Видящий еле сдержался, чтобы не метнуть знак изгнания. Почти законченный символ мерцал на кончике ножа. Это рука, в которой зажат нож, дрожит или воздух дрожит от напряжения?

Монстр вздрогнул и снова захрипел:

— Помоги...

Из люка высунулся Бьёрн.

— Надо же, оно разговаривает! — восхитился он.

Наставник выбрался наружу и сказал:

— Как раз ловушку на скорую руку закончил. Так, ты, ужас яблоневого сада, прыгай-ка в свою нору. Я тебя могу и сам сунуть, но если ты решил заговорить, то прояви-ка добрую волю.

Бьёрн ткнул пальцем в сторону люка.

Монстр слушал, склонив уродливую голову к плечу. Потом медленно поплёлся к своему убежищу. У люка он замер и по-прежнему невнятно повторил:

— Помоги...

— Прыгай! — велел Бьёрн.

Существо тяжело спустилось в “нору”.

— Хорошо. Счас мы тебя изгнанием обработаем. Будет больно.

Руслану показалось, что монстр кивнул.

— Давай вместе, — неожиданно предложил наставник.

Со второй попытки двойное изгнание получилось. Переплетённые знаки высверкнули и ударили монстра. Тот пошатнулся, но устоял.

— Так, так, — сказал Бьёрн. — Не сработало. Не хочешь вылезать из ребёнка?

Монстр тяжело помотал головой:

— Хочу... помоги...

— Так выметайся!

— Нет... не могу...

Каждый звук давался ему с явным трудом.

— Надо же, — пробормотал Бьёрн.

Потом громко спросил:

— А кто ты, знаешь?

Монстр задвигал руками, словно силясь объяснить что-то недоступное словам. Потом опустил руки, постоял, покачиваясь, и наконец выдавил:

— Туман... страх...

Бьёрн несколько секунд думал, сосредоточенно хмурясь, потом щёлкнул пальцами и воскликнул:

— Подземный туман!

Существо кивнуло.

— Эй, ты должен быть дымкой и пугать детишек! Совсем по-другому пугать! Как так?

Монстр обнял себя за плечи, сгорбился и прохрипел:

— Умер... внутри... не выйти!

— В тебя попал ребёнок и умер?

— Да... долго-долго умирал...

— Так, а что на Фрунзе?

— Бросил! Ищу... не могу уйти... ищу... пусть придёт... прощу... покой...

Существо опустилось на дно своего логова, словно обессилев.

— Так, значит, там живёт пацан, который бросил другого пацанёнка умирать в этом люке. И эта тварь пытается найти живого, — пробормотал Бьёрн. — Последнее желание?

— Да... не могу уйти... помоги...

— Из-за смерти ребёнка они с подземным туманом слились, и туман теперь запечатан в теле. Ему нужно выполнить посмертное желание, чтобы освободиться, — пояснил наставник.

Бьёрн снова обратился к монстру:

— Что хочешь от того пацана, который на Фрунзе живёт?

— Хотел мстить... Давно... Теперь устал... Простить... Устал...

— Что будем делать? — сумел наконец выжать из себя вопрос Руслан.

— Счас эту тварь выпустим в её нору, а то утром тут все со страху перемрут. Этого красавца же и людям видно. А потом поедем на Фрунзе и будем думать, как с пацаном поболтать.

— А дети, которых он ловил? С ними всё хорошо?

— Что ты делал с детьми?

Монстр прохрипел:

— Метка... себя дал.. искать... нет следа...

Руслан ничего не понял, но Бьёрн кивнул.

Потом наставник бесстрашно прыгнул в люк. Руслан облился холодным потом, но ничего страшного не произошло: Бьёрн стёр несколько знаков — монстр упал на прелую листву и пугающе прытко ввинтился в зазор между трубами.

— Так что он сделал с детьми? — спросил Руслан, когда они перелезли через забор и пошли к такси.

— Подземный туман может ненадолго вселяться в человека. И разделяться может. Ну, то есть вот он, туман, а вот его части вселились в трёх человек, и те друг друга боятся до истерики. Тут он, судя по всему, перетекал частично в тех детей, которых ловил, и заставлял их ночью идти в тот двор. Нашёл адресата, передал послание — и свободен. Ну, или если помешали посланцу, тогда он тоже освобождается от влияния тумана. Кстати, и Ваня, и этот, с астмой, в первую же ночь после приезда из лагеря шли к тому дому. Значит, он так далеко от логова долго существовать не может.

Таксист довёз их до дома Бьёрна. Серое мрачное утро сулило хмурый день.

Наставник поджарил четыре стейка, вынул из холодильника незнакомый соус, настрогал овощей и велел ученику есть.

Глядя на обжаренный кусок мяса, Руслан вдруг понял, что очень голоден. Некоторое время видящим было не до разговоров.

Наконец, уже проваливающийся в сытую истому Руслан отодвинул тарелку и сказал:

— Спасибо! Так, и какой у нас план?

— Ты мне скажи, — отозвался Бьёрн.

Поднялся, потянулся и добавил:

— Нужен кофе. Я варю, а ты рассказывай, какой у нас план.

Руслану пришлось сосредоточиться изо всех сил, чтобы не задремать прямо за столом. Потом поспишь, а сейчас надо думать.

— Ладно. Так, нам нужно поговорить с тем мальчиком из первого подъезда и выяснить, что случилось в лагере. Если всё так, как сказал тот... хм, туман, то надо уговорить мальчика съездить к этому люку и попросить прощения, так?

— Ага.

— А этот туман не обманывает? Вдруг он хочет убить пацана?

— Вряд ли. Для вранья эта тварь слишком примитивна. А даже если попытается, у него не выйдет.

— Кстати, а его можно как-то уничтожить?

— В принципе да. Огнём.

— Значит, возьмём на всякий случай “бензинку”. У тебя же есть?

— Есть, — односложно ответил наставник, следя за джезвой.

— Хорошо. И, кстати, надо ещё определиться с тем, как поговорить с мальчиком.

Тут Руслан задумался: у них ведь нет полномочий, чтобы его допрашивать.

— Ну-у, — неуверенно протянул он, — можно просто подстеречь пацана на улице и расспросить. Если он там приятеля бросил, то наверняка его совесть мучает. Есть шанс, что он во всём сознается.

— А если не сознается? Или сознается, но не захочет с нами ехать? Силой его волочь предлагаешь?

— Нет, конечно.

— Уже хорошо. Какие ещё варианты?

— Так, можно попытаться зайти к нему в квартиру под видом журналистов: типа у вас тут детей находят... Или как будто мы соцопрос проводим! Соцопросы очень разные бывают, кстати, — можно любую подходящую тему взять: летние лагеря, инциденты с детьми, безопасность района...

— Неплохо, но и журналистам, и социологам пацан или его родители могут отказать.

— Так, волонтёры тогда? Те, которые людей ищут. У меня номер Регининого знакомого есть — можем попросить помочь. С добровольцами из такой организации люди, мне кажется, охотнее говорить будут.

— Хм, возможно, — Бьёрн поставил перед учеником кружку чёрного кофе. — Но они редко людей по квартирам опрашивают.

— Ну да... — Руслан невольно принюхался: потрясающий аромат! — Тогда давай Антону Иванычу позвоним! Люди из спецотдела наверняка могут официально даже с детьми общаться. И родителей его уговорят, если надо...

— Ну уж нет! — фыркнул Бьёрн. — Видели мы сегодня тот спецотдел!

— Ну не все же такие...

— Не все. Но кого Иваныч пришлёт — фиг его знает. А ему самому этим всем заниматься некогда. Нет. Я им это дело не отдам.

Наставник был настроен решительно, и Руслан попытался найти компромисс:

— Я недавно пересекался с их стажёром. Он вроде нормальный парень. Давай я попробую его найти и уговорить сходить с нами? У него и корочка есть, и полномочия, но он будет с нами как бы неофициально. А если он откажется, тогда с волонтёрами как-нибудь попробуем.

Бьёрн пару минут молча пил кофе. Потом сказал:

— Ладно, это твоё дело, так что тебе решать.

Было заметно, что наставник не в восторге, но Руслан был благодарен ему за то, что тот признал право ученика выбирать способ действий.

Руслан позвонил в спецотдел и попросил дать ему координаты стажёра Кошкина, который беседовал с ним в июне по поводу Рябиновки. Номер ему не дали, но обещали передать запрос самому Кошкину в начале рабочего дня, то есть в восемь ноль-ноль.

Видящие перетрясли рюкзаки, чтобы точно не забыть ничего нужного, привели себя в порядок. А в четверть девятого позвонил Кошкин. Услышав, в чём дело, он обещал приехать на Фрунзе в девять и помочь по мере сил.

В нужный двор все прибыли ровно без опозданий.

— Нам нужно узнать, — не здороваясь начал Бьёрн, — знает ли что-то пацан по поводу люков в лагере “Новая смена” и их содержимого.

— Я понял, — кивнул Кошкин. — Давайте попробуем. Доброе утро, кстати!

После обмена рукопожатиями все трое двинулись к первому подъезду.

— Почему вы лично ко мне обратились? — поинтересовался стажёр, когда они подошли к входной двери.

— Нужна помощь честного спецотделовца, — признался Руслан.

— О, даже так? Польщён, — улыбнулся Кошкин.

Из подъезда вышла бабуля с таксой, и видящие проскользнули в дом.

— Так, нам на второй этаж, — сказал Руслан.

Прикинул, куда какие окна выходят. На площадке четыре квартиры. Мальчик смотрел из окна слева от подъездной двери. Значит, его квартира пятая.

— В пятую квартиру.

Дверь открыл светловолосый мужчина с настороженным взглядом.

Не дав ему заговорить, стажёр махнул корочками и строго сказал:

— Специальный сотрудник Кошкин. Ваш сын дома? У нас к вам несколько вопросов.

Мужчина покосился на соседскую дверь и буркнул:

— Заходите.

— Папа, кто там? — послышалось из глубины квартиры.

— Выйди на минутку, — отозвался мужчина.

Повернулся к незваным гостям:

— Пройдите в комнату, пожалуйста.

Он махнул рукой в сторону ближайшей двери, и видящие зашли в гостиную. Хозяин квартиры проследовал за ним. Отодвинул стул у письменного стола. Сел на край. Бьёрн опустился на диван, Руслан устроился рядом, а стажёр остался стоять.

— Чего, пап? Это кто?

Мальчишка оказался тощим и бледным, но не больным, а скорее невыспавшимся. Светловолосый, голубоглазый, неулыбчивый — весь в отца. Пёстрая футболка, джинсовые шорты, тапки с гоночными машинками. Ребёнок как ребёнок.

— Кирилл, ты опять с Колей спички кидал с балкона? — строго, но беззлобно, спросил отец.

Мальчик замотал головой.

— Нет, мы по другому вопросу, — вклинился Кошкин. — Во-первых, по поводу странных происшествий с детьми в вашем дворе. Кирилл, что ты об этом знаешь?

Мальчик покосился на отца, потом нехотя выдал:

— Ничего...

— Ты видел кого-то из потерявшихся детей?

Кирилл помотал головой: нет, мол, не видел.

— А я знаю, что вчера ты был во дворе, когда там нашли мальчика.

— Не был! То есть я просто домой шёл. Задержался у Кольки. Я ничего не знаю!

Мальчика вдруг затрясло. Отец встал со стула, подошёл к сыну, обнял.

— Кирилл, всё хорошо. Ты что-то знаешь про этих детей?

— Нет, папа...

— Это может быть опасно, — заявил Кошкин. — Вам лучше всё рассказать — мы разберёмся.

— Вы мне не поверите! Никто не поверит! — заплакал ребёнок. — Они подходят... говорят: “Это ты!”... а я... я... я не знаю... кто это... почему... не знаю!

Мальчик захлебнулся рыданиями и прижался к отцу.

Кошкин покосился на Руслана. Тот кивнул.

— То есть, — подключился Бьёрн, — ты видел детей, которые говорят тебе: “Это ты”?

— Да... мне страшно... я...

— Кирилл, почему ты мне не сказал? — мужчина мягко отстранился и слегка встряхнул заплаканного сына.

— Я не знал, что это... не знал, как сказать...

Мальчик всё плакал и плакал. Признаваться оказалось страшно, но молчать было ещё страшнее. В его рыданиях Руслану слышался пережитый ужас и одновременно облегчение.

Через полчаса Кирилл сумел связно поведать о странных визитёрах. Оказалось, что он четыре раза видел незнакомых жутких детей в этом году и дважды в прошлом. Но тогда, прошлым летом, он решил, что ему показалось. Не могла же на самом деле в его дворе среди ночи стоять девочка в пижаме и таращиться в его окно. Наверное, ужастиков пересмотрел. Во второй раз он, возвращаясь поздно вечером от приятеля, заметил, что “скорая” увозит совсем мелкого пацана, завёрнутого в одеяло. Кирилл не обратил на это внимания, но позже понял, что мальчишка был не местный и, кажется, родителей рядом с ним не было.

А в этом году он дважды видел детей в окно. Они смотрели прямо в его комнату и тыкали пальцем в его сторону. Что-то шептали.

Потом кошмарный пацан с закатившимися глазами подкараулил его у дома и, так же выставив палец, прошептал:

— Это ты!

И упал без чувств. Будто выключился. Кирилл малодушно убежал, но видел в окно, что мальчишку нашла соседка, возвращавшаяся с прогулки с собакой.

Об этих детях много говорили его приятели во дворе. Одни считали, что это жертвы извращенца. Другие твердили, что странные дети — лунатики. Третьи полагали, что те ребята одержимы. Но все видели тех детей только издали. Никто с “этими лунатиками” не разговаривал. Ни в кого они не тыкали пальцами и никому не говорили: “Это ты!”

И Кирилл решил не быть особенным. Решил никому не говорить о том, что “эти лунатики” ищут его. Вдруг, если пораньше возвращаться домой и пореже смотреть в окно, всё как-нибудь само наладится? В прошлом году же сработало...

— У следствия есть ниточка, — сказал Кошкин, когда мальчик замолчал. — Она ведёт к лагерю “Новая смена”. Ты там был, Кирилл?

— Нет, — помотал головой мальчик.

— А в прошлом году?

— Я вообще никогда в лагерь не ездил. Скажи им, пап!

Руслан перевёл взгляд на отца и замер. Мужчина страшно побледнел, осунулся и будто постарел лет на десять.

— Хорошо, тогда мы поговорим с твоим папой, — сказал стажёр, бросив взгляд на хозяина квартиры. — Кстати, Кирилл, ты мне покажешь, где у вас ванная?

Кошкин кивнул Руслану и вышел вместе с мальчиком.

Отец, казалось, не заметил, что сын ушёл. Сидел и смотрел в никуда, неподвижный, как статуя.

Бьёрн встал с дивана и подошёл к мужчине.

— Так это ваш приятель остался в люке возле “Новой смены”? — негромко спросил видящий.

Мужчина вздрогнул и деревянно кивнул. Потом проскрипел:

— Да... это Юрка... он не понял, что я вырос... Юрка...

Потом он вдруг встряхнулся и уставился на Бьёрна дикими глазами.

— Кирилл! Мой сын! Юрка его не тронет?!

— Нет, — покачал головой Бьёрн. — Расскажите, что случилось.

— Я не хотел... — мужчина сгорбился и опустил голову. — Мы тогда договорились в заброшенный санаторий съездить. Хотели привидений ловить. Мне отец запрещал на заброшки ходить и всякой такой ерундой заниматься, но интересно же. В детстве всё интересно, а если опасное, то прям совсем хорошо.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Мы с Юркой тогда пошли вдвоём. Вовка заболел, Димку к бабке увезли, Саньку на огород загнали. А мы решили, что не струсим и вдвоём поехать. Уехали в Заречье. Лазали там по закрытым корпусам. Бегали между яблонь. А потом...

Мужчина судорожно вздохнул и заговорил быстрее и тише:

— Потом мы поссорились из-за какой-то ерунды. Слово за слово — и я на него замахнулся. Юрка язык показал и отскочил, а там люк... господи! Там был люк, а нём вода. Кипяток! И я убежал. Уехал домой и никому ничего не сказал: Юрка всё равно не жилец, а меня отец отлупил бы за то, что играл где не надо. Он пил тогда и бил и меня, и мать... мне было десять — я испугался! Юрка... господи...

Плечи мужчины затряслись. Он плакал без слёз, и Руслан отвернулся, потому что смотреть на него было стыдно и страшно. Он пытался не думать о словах существа о том, что мальчик случайно упавший в подземный туман, умирал долго.

— Вы должны поехать с нами, — Бьёрн помог мужчине подняться. — Юра хочет, чтоб вы попросили прощения. Тогда он сможет успокоиться. Едем.

Благодаря корочкам Максима Кошкина перелезать через забор не пришлось. Видящие в сопровождении понуро бредущего мужчины прошли через центральные ворота и долго шли к мёртвым яблоням.

Стажёр остался беседовать с администрацией лагеря. Обещал дождаться их, а потом доложить начальству о результатах расследования и о поведении того коллеги, который так взбесил Бьёрна накануне.

На фоне пасмурного дня чёрные стволы деревьев выглядели мрачно и торжественно.

— Он услышит? — негромко спросил Руслан.

Наставник молча кивнул в ответ.

Мужчина, пришедший с ними, подошёл к люку и прошептал:

— Юрка, прости меня... Юрка, мне так жаль... двадцать лет прошло. Я вырос. Женился. У меня сын, Юра. Ты его пугал, не меня. Не надо, Юра. Меня забери или что там нужно. Что хочешь со мной сделай, а Кирилла не трогай. Я прошу тебя.

Из люка послышался шорох.

Мужчина вскрикнул и попятился, глядя, как из-под земли вылезает жуткое существо.

При дневном свете оно выглядело ещё хуже. Руслан твёрдо решил не разглядывать его лицо и сосредоточено смотрел в грудь монстра, следя, чтобы тот не кинулся на человека. Грязная футболка с уже неразличимым рисунком облепила тощее тело.

Странно, что тело мальчика не раздулось, пришло в голову Руслану. Он ведь умер в воде. А может, не было никакой воды? Да и кипятка в канализации заброшенного санатория быть не могло. Наверное, это морок тумана.

“Юрка” встал во весь небольшой рост и прохрипел:

— Гена...

Его бывший приятель споткнулся о корень, грузно рухнул на спину. Приподнялся, сел и прошептал:

— Юрка... прости меня...

Существо двинулось в его сторону. Бьёрн преградил ему дорогу:

— Он извинился. Уходи.

— Не вижу... хочу знать... Генка...

Монстр вытянул руку и слепо пошарил в воздухе.

Бьёрн повернулся к мужчине:

— Ему нужно потрогать вас. Убедиться, что вы — это вы. Терпите.

“Юрка” медленно приблизился к приятелю, пережившему его на двадцать лет. Вытянутая рука с потемневшими пальцами и обломанными ногтями коснулась чужого лица.

Мужчина замер, с ужасом глядя на невозможного, не живого, но и не мёртвого мальчика.

Пальцы монстра мучительно долго ощупывали человеческое лицо. Руслан боялся, что “Юрка” вцепится в того, кто бросил его умирать. Если так, то нужно успеть остановить существо. Нельзя оставить Кирилла без отца.

Но монстр не нападал. Он словно пытался понять, действительно ли перед ним Гена. Силился представить, как бывший приятель выглядит теперь. Хотел вместить двадцать лет, чужую жизнь и свою смерть в несколько прикосновений к тому, кого наконец нашёл.

— Это ты...

“Юрка” отошёл на шаг, рухнул на землю и съёжился, истлел до костей, обтянутых кожей.

Над останками появилась мерцающая серая дымка. Повисела в воздухе перед человеком и медленно опустилась в люк.

— Он услышал, — подал голос Бьёрн. — Он вас простил.

Мужчина обмяк и уткнулся лицом в ладони.

Вечером Руслан позвонил Ване:

— Мы разобрались с тем покойником.

— Ура! Вы его убили?

— Не совсем. Он искал друга, который бросил его много лет назад. Нашёл и упокоился. Больше он не будет никого пугать.

— Это хорошо! А друзей бросать нельзя.

— Ты прав, Ваня. Друзей бросать нельзя.

Руслан попрощался и набрал номер Регины.

22 июля

Лёня приехал внезапно.

Дверь “офиса” распахнулась — и вот он, Леонид. В помятом костюме, со здоровенной корзиной в руках.

— Помогите, братаны! С Басей, это, беда!

В корзине возлежал Бася, такой же солидный и полосатый, как и при первой встрече.

— Хм, тут ветеринар нужен, — приподнял бровь Бьёрн.

— Так я, типа, оттуда и приехал, от ветеринаров! Здоров, говорят, ваш кот! А как здоров-то, когда, это, — вот?!

Лёня водрузил корзину на стол и осторожно вынул кота. Тот постоял пару секунд, потом спрыгнул вниз. Покрутился на полу. Прыгнул, как-то странно, боком. Лёг и замер в чудной позе: передние лапы поджал, задние растопырыл.

— Вот! Он, типа, никогда вот так не делал. Бася — кот приличный. А с понедельника вот такая х... фигня, типа.

По словам Леонида, выходило, что до понедельника Бася вёл себя совершенно нормально. А в понедельник вечером хозяин впервые заметил странности. Кот прыгал боком и кувыркался, а потом вдруг замирал и глядел в никуда. В общем-то коты нередко ведут себя именно так, но Бася был не из таких. Неистово скакал всего пятнадцать минут в день, точнее “в ночь” — примерно в три часа, а до и после в основном дремал.

— А ещё он, это, не ест почти и в сортир не ходит! Зато пьёт как не в себя. И на имя не отзывается. А Бася умный! Он, типа, все команды знает!

Встревоженный Леонид тут же, в понедельник вечером, вызвал на дом ветеринара. Тот осмотрел кота и велел сдать анализы.

Анализы, рентген, УЗИ — все исследования кошачьего организма показывали, что питомец Леонида здоров.

Бася снова взялся прыгать. Руслан не сразу сообразил, на что похожи некоторые телодвижения кота — на прыжки лягушки!

— Вы уж, типа, гляньте, что не так с Басей! — сказал Леонид. — Я вам заплачу! Я вам что хотите сделаю! Типа, конторку новую хотите? Тут же, эта, тесно! Или машину? Или...

— Тихо-тихо, Леонид! — отозвался Бьёрн. — Мы-то глянем, без проблем. Но если по нашей части пусто — ищи другого ветеринара, ладно?

— Да я уж в пять больничек, типа, для зверей Басю свозил. Одни говорят, это, здоровый. А один сказал, что это в мозгу чего-то... Если вы ничё не увидите, то поеду в Москву.

Кот успел дважды перекувыркнуться и трижды проскакать вокруг кресла, в которое уселся хозяин.

Бьёрн встал из-за стола, взял кота на руки и подозвал Руслана.

Вместе видящие уложили апатичного кота на Бьёрнов стол, убрав с него корзину и несколько потрёпанных книг.

Бьёрн начертил над полосатым боком знак опознания. Знак тут же засветился, зависнув над котом.

Видящие переглянулись: тут точно что-то есть!

Ещё три знака, показавших, что это не паразит и что никакого ощутимого вреда существо коту не наносит. Хорошо.

— Так, — сказал Бьёрн, — давай-ка ты его теперь изгнанием.

Знак несложный, но всё равно самому создавать его, да ещё и не в качестве тренировки, а на живом, настоящем Басе оказалось очень волнительно. Страшновато даже.

Знак, вопреки опасениям Руслана, не подвёл. Повисел в воздухе, таинственно мерцая, опустился на кота и словно впитался в мягкую шерсть.

Бася вскочил, недовольно помотал головой. Потом спрыгнул на пол и принялся недовольно умываться. Через полминуты Бася начал разевать пасть так, будто его тошнит. Но вместо комка шерсти кот выдал светящееся существо, похожее на слегка приплющенный шарик размером с горошину с пушистыми боками и тремя хвостиками.

Бася тряхнул ушастой головой и неспешно подошёл к хозяину. Запрыгнул ему на колени и начал размеренно мурчать.

— Выздоровел! — прошептал Лёня. — Излечился! Спасибо, братаны! Спасибо!

Он вынул телефон и перевёл внушительную сумму и Бьёрну, и его ученику. Возражений слушать не стал, бережно погрузил Басю в корзину и, ещё раз поблагодарив, ушёл, унося кота.

Существо так и лежало на полу.

— Кто это? — поинтересовался Руслан.

— Без понятия, — отозвался Бьёрн.

Руслан подошёл к существу и присмотрелся. Два из трёх хвостиков оказались чем-то вроде лапок. Больше всего создание походило на очень странного головастика. Лежало смирно и почти не шевелилось. Только лапки чуть подрагивали.

— Как думаешь, почему оно не убегает?

Наставник пожал плечами:

— Не знаю. Может, голодное? А может, ему на воздухе плохо? Или в воду охота — Леонид же сказал, что кот пил много.

Руслан снова посмотрел на несчастное неподвижное существо. Потом вздохнул и сказал:

— Можешь смеяться, но я сейчас его посажу в бутылку из-под минералки, а потом выпущу... э-э-э... в реку, например.

Бьёрн кивнул, фыркнул, но смеяться не стал.

— Сначала последи за ним. А то вдруг из него ужасная тварь вырастет?

В воде “головастик” ожил, начал бодро плавать и вроде бы чувствовал себя неплохо.

А через три дня Леонид снова притащил Басю. С теми же проблемами: кот прыгал лягушкой, отказывался пить и не подходил к хозяину.

Процедуру со знаками повторили в том же порядке: опознание, потом изгнание. И снова Басин организм исторг приплюснутый шарик с лапками и хвостом. Шарик был заметно покрупнее, пух на нём гуще, а лапки длиннее.

Руслан осторожно посадил существо в банку к предыдущему, тоже заметно подросшему, убедился, что они не намерены съесть друг друга, и прислушался к разговору.

— ...конечно! — сказал Лёня. — Прям счас и поехали! Чё, типа, тянуть-то?

По пути к Олимпу Бьёрн спросил:

— Где кот мог воду пить? Ты во дворе фонтан поставил?

— Не, — помотал головой Лёня, — нету, типа, фонтана. Да и Бася, это, не ходит во двор. Он, типа, домашний.

— Может, “головастик” в воду из-под крана попал? — предположил Руслан.

— Не, — покачал головой Бьёрн, — там хлорка, фильтры всякие.

— А в бутылированной воде?

— Не-а. Бася явно где-то из открытого водоёма пил.

— Да не выходит Бася из дома! — возмутился Лёня. — Вот куплю ему, это, как его... ну, следилку!

— Трекер? — догадался Руслан.

— Типа, да! И увидите, что Басенька — домашний!

На том и порешили. На территории вокруг таунхауса Лёни ни прудов, ни фонтанов, ни даже просто луж не нашли. До реки очень далеко. На территории таунхауса со стороны соседей тоже никаких источников воды не обнаружилось.

Руслан надеялся застать Максима и написал ему в ватсапп, но тот ответил, что отправлен в ссылку к бабушке, и сообщил, что видел тут много коров и что самая большая в мире корова по кличке Блосом была реально огромной — больше 190 см в холке!

Утром у “головастиков” в бутылке появились передние лапки. Руслан сходил за новой банкой, пересадил своих подопечных. Потом погуглил и узнал, что настоящим головастикам в период появления всех четырёх конечностей пора выбираться на берег. А тем, которых разводят в аквариуме, нужно организовать плотик, куда они смогут вылезти. Руслан подумал и решил огранизовать им плот из пенопласта. Нужный материал нашёлся в сувенирной лавке, и вскоре “головастики” взобрались на предложенный плот и замерли.

Наставник посмеивался, но не мешал.

Леонид вернулся в полдень, понурый и печальный.

— Прав ты был, Бьёрн. Бегает Бася, типа, к соседям. Только я на работу, он, типа, тут же в окошко в бойлерной — и бегом. А я думал, он, это, домосед, — Лёня тяжело вздохнул.

Бьёрн насмешливо хмыкнул. Руслан тоже еле сдержал усмешку: Леонид говорил о коте так, будто узнал, что любимая супруга сбегает прочь, стоит ему выйти за порог.

Данные трекера показали, что вероломный Бася сбегает даже не на соседний участок, а через три. И подолгу сидит там почти неподвижно, медитирует.

— Видимо, там он и глотает “головастиков”, — подытожил Бьёрн. — Наверное, там бассейн или пруд.

— И чё теперь? Бася, типа, так и будет всё время мучиться? — Леонид сокрушённо покачал головой.

— В принципе можно зачистить тот бассейн, — сказал Бьёрн. — Если ты с соседями договоришься.

— Замётано! Вы, типа, сильно заняты, а? А то поехали тут же перетрём с жильцами! Если они, типа, согласны, то чё тележиться? Сразу и поставите свою защиту.

— Ладно, — махнул рукой Бьёрн. — Поехали.

Машину Лёня оставил на своём участке, и к нужном таунухаусу на углу улицы пошли пешком. У высокого красного забора компания остановилась.

Бьёрн уточнил:

— Ты в курсе, кто тут живёт?

— Нет, — мотнул головой Леонид. — Типа, ща всё узнаем.

Он постучался в дверь, потом заметил звонок и нажал на него. За воротами послышался мелодичный перезвон.

Вскоре раздались шаги, затем женский голос строго спросил:

— Кто ещё там, а?

Леонид приосанился и ответил:

— Это, типа, соседи. Здрасьте! Открывайте, хозяйка. Это, надо поговорить!

Руслан подумал, что на месте этой женщины никогда бы не открыл дверь после такого приветствия. Однако хозяйка дома явно думала иначе: послышался лязг отодвигаемого засова, и дверь открылась.

На незванных визитёров уставилась рослая блондинка в ярко-красном костюме, напоминающем пижаму. Её возраст Руслан определить затруднился.

Женщина прищурила сильно накрашенные глаза и угрожающе сказала:

— И чего это вам надо разговаривать, а? Вы откуда ваще такие соседи? У меня слева Виноградовы живут, я их знаю, а за углом пенсионеры живут бездетные. Так вы кто, а?

— Я Леонид, а это, типа, друганы мои. Я сам с десятого дома, — Лёня махнул рукой в сторону родного таунхауса. — А вас, типа, как звать?

Женщина слегка смягчилась и ответила менее воинственно:

— Елена Ивановна я.

— Да какая ж “Ивановна”! — возмутился Леонид. — Вы ж, это, явно Леночка!

Руслан испугался, что эта дама сейчас врежет несчастному Лёне, но она снова поступила не так, как он ожидал. “Леночка” улыбнулась, а потом всё-таки стукнула Леонида по плечу, но так, игриво.

— Елена Ивановна, — встрял Бьёрн, — у вас на территории пруд есть? Или бассейн?

— Что? А, пруд... есть, да. Я там карпов развожу. Красивые, хоть и рыбины.

— Нам надо на ваш пруд посмотреть, — решительно заявил Бьёрн и оттеснил женщину во двор.

— Очень надо, Леночка! — уверил Леонид. — Там может, типа, всякое водиться...

Руслан юркнул за наставником, недослушав, что же такое всякое может водиться в пруду. Но Елена Ивановна вроде бы не протестовала.

В пруду, поверхность которого тут и там покрывали плоские листья водяных лилий, важно плавали здоровенные карпы, бело-красные и оранжевые.

— Интересно, им тут не холодно? — задумчиво спросил Руслан.

— Наверное, их осенью переселяют куда-то, — Бьёрна карпы явно интересовали мало. — Ух, сколько тут этих штук!

— Ага.

Многочисленные “шарики” с лапками мирно отдыхали на больших листах.

— Так, а если мы их отсюда изгоним, то они куда денутся? — Руслан посмотрел на наставника.

Тот хмыкнул:

— Разбегутся кто куда и перемрут. Зато никакой кот их больше не проглотит.

— Я к ним привык, — вздохнул Руслан. — Жалко их убивать.

— Ну не ловить же их, — возмутился наставник. — Их тут сотня, а то и полторы!

— А кто из них получится? Если кто-то безобидный, то, может, подождём, пока они... оформятся? Им, судя по всему, недолго осталось...

К видящим подошли Леонид и Елена Ивановна.

— Ну как? — спросила женщина. — Надо будет воду менять, а?

Потом хлопнула себя по лбу.

— Ох, вот дура, а! Вам же сначала надо анализы взять. Мне Лёня объяснил: раз его кот у меня воду попил и приболел, надо пробы взять и проверить.

— Мы уже пробы взяли! — заявил Бьёрн. — Надо в лабораторию отвезти, а потом видно будет.

— Вы уж проверьте, а! Нехорошо будет, если какое зверьё пострадает. Я Лёниного кота, кстати, давно приметила — красавец! Вообще кошек не люблю, а этот важный такой, хороший! Приходит и сидит у пруда, смотрит на рыб.

— Не боялись, что кот их съест? — удивился Руслан.

— Пусть бы попробовал! — сурово заявила Елена Ивановна. — Я за ним следила. И фотографий наделала. Если б попытался рыбу цапать, я б всыпала полосатому, потом хозяев нашла и им бы тоже всыпала. Надо за своим зверьём следить, а! Вот если не вредный котик, тогда пусть сидит.

Она покосилась на Леонида и улыбнулась. Даже Руслану было ясно, что вскоре эти двое пойдут на свидание. И надо сказать Леонид и “Леночка” друг другу на первый взгляд очень подходили.

Не то что они с Коброй... Так, ладно, об этом не надо.

Бьёрн договорился с хозяйкой, что завтра они приедут в это же время. Заодно и к Леониду зайдут, чтобы Басю проверить.

Леонид подвёз их обратно к “офису”, долго благодарил и ещё раз заплатил за лечение Баси, хотя Бьёрн и настаивал на том, что всё текущее лечение Лёня оплатил в первый визит.

— Ладно, а теперь давай искать тех, кто в “головастиках” разбирается.

Понадобилось около сорока минут и три звонка, чтобы раздобыть номер видящего, готового проконсультировать коллег по водоплавающим существам.

Выслушав описание “головастиков”, он сказал:

— О, это, как бы сказать, личинки шестикрылок! Видели, наверное, таких бабочек с шестью, соответственно, крыльями, которые в фонтанах порхают? Вот они из этих “головастиков” и выводятся. Что? А, да, шестикрылки для животных и людей совершенно безопасны. “Головастиков” может проглотить кошка, собака, ну, в принципе человек тоже, и тогда без изгнания никак, поэтому от них чистят фонтаны, набережные, пляжные зоны. А шестикрылки, они просто красивые. Когда выведутся? Хм, через день должны, если уже на листья выбрались. Что? А, не за что! Обращайтесь, если надо будет! Всего доброго!

Бьёрн сообщил Леониду, что всё в порядке, за Басей надо ещё пару дней последить, а потом существа сами исчезнут. Руслан напросился на послезавтра во двор к Елене Ивановне. Очень любопытно было посмотреть на то, как разлетаются шестикрылки. Заодно и своих выпустить можно будет.

В день Х Леонид организовал пикник. Нарядная Елена Ивановна гоняла Лёню то за напитками, то за салатом, то за посудой. Он не возражал. Бьёрн занимался стейками и грилем. Бася дремал в своей корзинке, потеряв интерес к карпам.

В кронах клёнов возле дома Елены Ивановны негромко шелестел ветер. Беззаботно пели птицы в окрестных кустах. Шкворчало мясо на мангале, распространяя упоительные ароматы.

Руслан стоял у пруда и смотрел, как “головастики” сбрасывают шкурки, рассыпающиеся серебристой пылью, и превращаются в красивых шестикрылых бабочек.

Солнце ласково грело и людей, и птиц, и существ. И Руслан впервые за лето подумал: “А может, иногда изменения — это к лучшему?”

29 июля

На следующей день после вылета шестикрылок зарядил дождь. И шёл, шёл и шёл который день подряд.

Дороги превратились в реки. Деревья и кусты отяжелели от постоянной сырости и то и дело окатывали водой всех, кто проходил рядом. Низкое серое небо и монотонный шорох дождя вгоняли в тоску и сонливость.

Надо было работать над курсовой, изучать новые знаки и заниматься ещё кучей важных дел, но Руслан просиживал днями в “офисе”, без интереса пролистывая ленту новостей и еле сдерживая зевоту.

Потому, когда открылась дверь, он с радостью отложил телефон. Поднял глаза — и замер.

В комнату шагнул здоровенный мужик с пустым взглядом, держащий перед собой мраморную табличку.

Наставник отреагировал спокойно. Глянул на странного посетителя и спросил:

— Что Сторожу надо?

Мужик деревянной походкой подошёл к столу Бьёрна и положил перед ним табличку.

— Ясно. Нас тут Сторож зовёт. Идёшь?

В памяти Руслана возникли ряды могильных плит, но он отогнал видение и сказал:

— Конечно!

— Вот, смотри: приглашение прислал! — хмыкнул наставник.

Руслан подошёл и рассмотрел плитку. На ней было выбито три слова: “Срочно надо поговорить”.

— А Сторож всегда вот так приглашает? — поёжился Руслан.

— Не, — отозвался Бьёрн, запихивая табличку в рюкзак, — как-то он прислал венок, а на ленте вместо “Помним, скорбим...” такая записка. А до того вот этот здоровяк припёрся сюда и давай раздеваться, а тут, между прочим, клиенты сидели!

Бьёрн усмехнулся.

— А... а зачем он раздевался?

— Ну, Сторож у него на груди приглашение написал. Как татуировку.

Руслан озадаченно подумал, что никогда бы не заподозрил, что у Сторожа, кем или чем бы он ни был, может быть чувство юмора.

Бьёрн вызвал такси и пообещал водителю заплатить вдвое, если тот поторопится. Тот охотно согласился, и через двадцать минут они были у кладбищенских ворот.

Слякоть и грязь здесь смотрелись особенно удручающе. Руслан накинул капюшон: вот вроде бы непромокаемая куртка, но мерзкая сырость всё равно каким-то образом попадает под одежду. Бьёрн мок невозмутимо. А посланец Сторожа, кажется, вообще не замечал, что идёт дождь.

Как появился Сторож, Руслан не заметил. Только что никого рядом не было — и вот он. Стоит, смотрит пронзительными синими глазами.

— Пришли, — сказал Сторож. — Хорошо. Добро пожаловать.

Он гостеприимно открыл ворота кладбища, приглашая видящих.

Дождь тоскливо стучал по надгробиям и могильными плитам. На дорожке в луже плавал розовый искусственный пион.

— Из-за дождей, — проворчал Сторож, — у меня местами защита рухнула. Всё размыло! Плиты сдвигаются, знаки водой смывает. Непорядок!

— А от нас что нужно? — спросил Бьёрн.

— У меня длани сбежали. И человека облапали, — покачал головой хозяин кладбища. — Алкаш, конечно, но не совсем пропащий. Раз ему от всех тринадцати досталось, то жить ему часа полтора.

— Чем ловить будем?

Они остановились возле небольшого склепа, выглядевшего, как декорация в кино.

— Инструменты дам, — кивнул Сторож.

Он вошёл в склеп и плотно притворил за собой дверь. Оттуда не доносилось ни звука. Мерно шумел дождь.

Через пару минут Сторож вышел и вручил Бьёрну плотный потрёпанный мешок, как будто из-под картошки, только с завязками, два длинных деревянных кола, остро заточенных с одного конца, и непонятный округлый блестящий предмет размером с ладонь.

— Компас я на длани настроил. Выловишь — за семихвостку будем в расчёте. И тебе часть долга прощу, — он посмотрел на Руслана.

Неподалёку что-то ухнуло, земля завибрировала, и Сторож нахмурился.

Медленно проговорил:

— Идите. А мне тут порядок надо наводить.

Голос кладбищенского хозяина звучал негромко и спокойно, но Руслану тут же вспомнилась жуткая сила Мёртвого Сторожа, вызванного когда-то Саньком.

— Ну пойдём, — сказал наставник.

Сунул загадочный компас в карман куртки, развернулся, закинул мешок на плечо и зашагал к выходу с кладбища.

Вдруг остановился, словно что-то вспомнил, вынул из рюкзака табличку с приглашением и поставил у ближайшего надгробия.

— Вот теперь точно идём.

Когда они очутились за забором, Руслан спросил:

— А что это такое, длани? Само слово — это вроде “рука” по-старому, а что за существо?

— А это такие шаловливые ручонки, которые норовят из земли вылезти и за ногу ухватить. Если к коже прикоснутся, то оставят отпечаток и через него будут жизненную силу тянуть.

— Звучит жутко!

— Да, они такие, — охотно согласился Бьёрн.

Потом протянул ученику один из кольев, полученных от Сторожа.

— Эти штуки в грязи прячутся. Как увидишь ручонку, протыкай колом. Потом надо её вот в этот мешок сунуть. Своими руками старайся не трогать. Метка сойдёт, конечно, когда Сторож их запечатает, но ощущения непередаваемые. Всё понял?

— Да. А откуда они берутся?

— Отрубленные правые руки висельников — часть очень старого ритуала. Сейчас такой уже не проводят. Спецотдел не одобряет.

— Ясно. Так, колом тыкать, в мешок прятать, а компас покажет, где их искать?

— Ага. Вот смотри, чем ближе цель, тем сильнее стрелка светится.

Бьёрн вытащил компас и откинул крышку. Только вместо привычных обозначений сторон света и делений на круговой шкале виднелись необычные значки, похожие на иероглифы. Стрелка ярко замерцала зеленоватым светом.

Ничего зловещего на первый взгляд в компасе не было, но чем дольше Руслан на него смотрел, тем отчётливее ощущал холодок по спине.

Под взглядами видящих стрелка компаса задрожала и начала быстро-быстро вращаться.

— Что такое? — нахмурился Бьёрн.

Потом выругался и бросил:

— Да она прямо под нами. Кыш!

Руслан, правильно поняв, кого наставник прогоняет, отпрыгнул. А Бьёрн размахнулся колом и вонзил его в грязь под ногами.

— Ага, вот и первая!

На конце кола слабо шевелила пальцами отрубленная чуть выше запястья кисть. Грязная и пугающе настоящая. Посередине ладони Руслан с ужасом и отвращением разглядел полуоткрытый рот с узкими губами и мелкими острыми зубками.

— Эй, очнись, ученик! Подставляй мешок.

Руслан с трудом отвёл взгляд от длани, взял у наставника мешок и открыл, потянув за завязки. Бьёрн запихнул сопротивляющуюся руку внутрь. Едва длань оказалась в мешке, она перестала дёргаться и замерла, скрючив пальцы.

— Какая мерзость! — с чувством сказал Руслан.

— Есть такое. А надо ещё дюжину поймать. И быстро. Так, компас туда показывает, — наставник махнул рукой налево, в сторону небольшой рощицы.

Руслан осторожно двинулся в нужном направлении, внимательно глядя под ноги.

Бьёрн успел поймать ещё две длани, прежде чем его ученик заметил своего монстра. Грязь совсем рядом с правым берцем зашевелилась, и из неё показались перепачканные пальцы. Руслан перехватил кол, ударил. Длань ловко увернулась, зарылась в мокрую землю.

Подошёл наставник.

— Они вёрткие, да. Но это — дело практики, — не переставая говорить, он резко подался левее, ударил колом в жидкую грязь и поднял судорожно сучащую пальцами тварь. — Скоро наловчишься.

Они сунули руку в мешок. Бьёрн посмотрел на компас и выругался:

— Вот же гадость!

— Что там?

— Да оставшиеся, судя по всему, расползлись далеко-далеко.

Он показал диск компаса ученику. Стрелка еле заметно мерцала, показывая на юг.

Руслан посмотрел в ту сторону: на юге, примерно в полукилометре отсюда, располагался старый сквер.

— Идём. Одна надежда, что в такую погоду там нет никого.

Да уж, в солнечный денёк даже в старом сквере на окраине нашлись бы и мамы с колясками, и бегуны, и молодёжь, и пенсионеры.

Видящие зашагали на юг, стараясь не обращать внимания на усиливающийся дождь. Руки у Руслана замёрзли даже в перчатках. Как будто не июль на дворе, а октябрь!

У первой встретившейся им скамейки на территории сквера стрелка компаса засияла как новогодняя гирлянда, и через полминуты Руслан разглядел длань, притаившуюся в неглубокой луже под упавшей в воду веткой.

Он даже согрелся, пока гонял по луже мерзкого монстра. То вскользь заденет пальцы, то вообще промахнётся. Наставник не торопил, но Руслан всё равно чувствовал себя очень нелепым и неуклюжим. Тоже мне, крутой охотник на тварей! Рассердившись на себя, он резко кинулся наперерез твари, поскользнулся и, нелепо взмахнув колом, упал. Рукав куртки зацепился за куст, росший у скамейки. Обнажившуюся кожу тут же залило холодной водой. А ещё — к ней ринулась длань.

Руслан за секунды разглядел все мелкие трещинки, забитые грязью, след от кольца на среднем пальце, грязь под обломанными ногтями и даже заусенец на мизинце. А потом сверху мелькнуло что-то длинное — и рука заёрзала, насаженная на кол.

— Вставай давай. Нечего валяться, ученик. Мешок!

Руслан вскочил, одёрнул рукав, невольно потёр запястье сквозь куртку и помог наставнику упрятать монстра куда следует.

Следующую тварь поймал Руслан. Сам уже не верил, что получится, но сумел садануть колом так, как надо, изловив длань у подножия облупившейся статуи рабочего в каске.

Седьмую и восьмую поймали без проблем. Одна подозрительным бугорком ползала в грязи, пытаясь скрыться от видящих. Вторая зарылась в кучу сухих срезанных веток.

У Руслана мелькнула мысль, что Змеи командой поймали бы этих монстров быстрее. Ещё и соревновались бы, кто больше добудет. Интересно, сколько баллов Полоз дал бы за каждую руку?

Перед мысленным взором мелькнул образ Кобры, и Руслан запретил себе продолжать эти мысли. Нашёл время отвлекаться! Надо длани ловить.

Теперь компас слабо мерцающей стрелкой показывал на восток. Там, насколько помнил карту города Руслан, располагался частный сектор, именуемый в народе Барахолка. Не самый безопасный район, но днём да с кольями наперевес им никто не страшен.

Дождь усилился и уже не шуршал, а стучал по асфальту, по листве и по видящим. Они ускорили шаг.

Пейзаж Барахолки глаз не радовал: мокрые заборы, размытые тропинки между ними, залежи пластиковых бутылок и другого мусора. Руслан поскользнулся, чуть снова не упал в грязь и пообещал себе не отвлекаться на печальные виды местности.

Из-за заборов даже псы не лаяли. Наверное, свернулись в будках меховыми шапками и дремлют.

А вот им, видящим, придётся мёрзнуть, мокнуть и ловить длани.

Девятая рука нашлась под выползшим на тесную улицу кустом малины. Наставник, тихонько ругаясь, напугал её знаком, а когда она попыталась зарыться под забор рядом с малинником, проткнул.

Потом они долго бродили между ободранных заборов и только через двадцать минут нашли длань на пустыре между двумя участками. Длань затаилась под кучей мусора, и пришлось выгонять её оттуда.

Их “тихая охота” привлекла внимание местных обитателей. Сначала из правого дома выскочила сердитая женщина с ведром и грозилась облить их помоями, если они не прекратят наркоту тут прятать и вытаскивать. Бьёрн молча выпрямился и медленно развернулся в её сторону. Женщина выругалась и спряталась в дом.

Бьёрн пожал плечами и хотел вернуться к ловле руки, но тут из левого дома вышел мрачный мужик уголовного вида и начал выяснять, чьих они будут и не попутали ли они чего часом.

Наставник поручил Руслану отлов длани, а сам пошёл потолковать с мужиком.

Когда Руслану удалось “загарпунить” монстра, к нему подошли и Бьёрн, и подозрительный тип. Тип оглядел руку со смесью любопытства и отвращения. Потом кивнул и удалился, на прощание велев, если что, обращаться к нему, к Дёмычу. Его тут все знают.

Ещё одна тварь спряталась во дворе дома через пол-улицы от пустыря.

Бьёрн постучал в ворота. Окликнул хозяев. Тишина. Ни лая, ни голосов, ни звука шагов. Хотя дом производил впечатление жилого.

— Делать нечего, — сказал наставник. — Лезем туда. Территория большая, да и из-за забора ничего не видно толком — знаками тварь не выгонишь.

Забор, к счастью, для лазания вполне подходил, и видящие легко перемахнули на другую сторону. Руслан надеялся, что соседи не заметили странных визитёров: разбираться с полицией или тем более с рассерженной общественностью не хотелось.

Он спрыгнул на землю, поправил капюшон и услышал негромкий голос Бьёрна:

— Налево посмотри. Только медленно. И не дёргайся.

Сразу захотелось резко повернуться, но Руслан, как и было сказано, медленно повернулся и встретился взглядом с огромным мокрым кудлатым псом. Хотя по размеру это был скорее медведь. “Медведь” сидел на крыше здоровенной будки, потому они с Русланом оказались буквально лицом к морде.

— Он, видимо, длани опасается, — по-прежнему негромко сказал Бьёрн. — Ты собак боишься?

— Собак нет. А вот медведей — пожалуй, да, — криво усмехнулся Руслан.

— Тоже мне медведь! — фыркнул Бьёрн. — Давай, медленно отходи и начинай искать длань.

“Медведь” попыток преследовать Руслана не предпринял.

Бьёрн достал компас и присвистнул:

— Кажется, наша ручонка под будкой. Во всяком случае стрелка показывает на собаку. И вряд ли пёс съел монстра.

Видящие задумчиво посмотрели на пса. Тот уставился на них печальными тёмными глазами и часто задышал, обнажив огромные клыки и вывалив длинный розовый язык.

Руслан почти не имел дела с собаками и теперь пытался понять, не собирается ли пёс кинуться на них.

— Так, давай-ка я встану слева, а ты справа от будки. А ты, пёс, не волнуйся, — спокойный голос Бьёрна, кажется, понравился псу.

Во всяком случае он повернул голову и прислушивался, чуть заметно шевеля округлыми ушами.

— Хорошо. Теперь ты, ученик, черти знак изгнания. Только медленно и плавно.

Руслан сделал, как было велено. Очень аккуратно вывел знак, то и дело поглядывая на мокрую шерстяную тушу. Пёс смотрел на Бьёрна, но явно имел в виду и его ученика.

Наставник сделал шаг назад и вонзил кол в землю.

Пёс насторожился и еле слышно зарычал.

— Спокойно, пёс. Несём ручонку к забору, там суём в мешок и живо на улицу! — распорядился Бьёрн.

Так они и сделали. Стоило только чужакам спрятать страшную руку и забраться на забор, как неблагодарный пёс спрыгнул с будки, подбежал и оглушительно, басовито залаял им вслед.

— Торопит нас, — хмыкнул Бьёрн. — Чтоб уносили мерзость с его территории быстро и далеко.

После того как одиннадцатая длань оказалась в мешке, компас направил их севернее — в спальный микрорайон. Время поджимало, и видящим пришлось мчаться туда бегом.

Руслан промок, замёрз и расчихался.

— Вот же утомительная работа! — с чувством высказался он.

— А ты что думал, — усмехнулся наставник, — что мы в основном круто сражаемся с техноспрутами и падями? Не, в основном — вот так.

Последние длани забрались в большую раскисшую клумбу и неубедительно притворялись частью композиции.

Руслан и Бьёрн не сговариваясь разошлись в стороны и изловили каждый по руке.

Когда длани были опущены в мешок, Бьёрн потянулся и сказал:

— Готово! Теперь быстро бежим обратно. Тут пока такси дождёшься — облезешь.

Они понеслись в сторону кладбища. Бьёрн скоро обогнал ученика, и Руслан пообещал себе, что однажды, в обозримом будущем, станет таким же быстрым, как наставник. И сильным. И вообще. И утренние пробежки пропускать больше никогда-никогда не будет.

Но пока на кладбище Руслан прибежал гораздо позже учителя.

У ворот стоял мужчина в грязной одежде, тряс головой и бормотал:

— Ох хватит пить... ох хватит... ох и привидится же такое! Живые руки! Ужас... кошмар...

Руслан остановился неподалёку, пытаясь отдышаться. Зазвенел телефон. Звонил наставник. Предлагал ехать домой, не дожидаясь его самого. Руслан хотел возразить, что ничего страшного, он подождёт, но представил тёплую ванну, крепкий чай и горячий бутерброд с расплавленным сыром и малодушно согласился. В конце концов, героям тоже нужно иногда отдыхать.

1-4 августа

Два летних месяца уже прошли, так что Руслан решил сесть за курсовую. Интересно, недели на черновик хватит?

Родители тридцать первого июля улетели на десять дней в Питер: любоваться городом, посещать музеи и дворцы. Звали с собой и сына, но он твёрдо решил разобраться наконец с курсовой.

Однако всё пошло не по плану. На следующий день после отъезда родителей Руслан совсем разболелся. Нездоровилось ему с того дня, как они с Бьёрном ловили длани, но Руслан надеялся, что обойдётся.

В понедельник глянул на градусник, показывающий 37,9, и понял, что не обошлось. Написал родителям и наставнику, что очень занят курсовой, чтоб не волновались, и три дня пролежал с температурой, вялый и ничего не соображающий.

На четвёртый день Руслану полегчало, и он даже сумел набросать черновик введения.

Пока держалась высокая температура, Руслану не хотелось есть: он только пил, когда удавалось соскрести себя с кровати и доползти до кухни. В четверг проснулся аппетит. Как назло Славик с мамой уехал на неделю в деревню, а беспокоить Регину Руслан постеснялся. Ну ничего, он и сам справится!

Он осторожно, по стеночке, спустился к супермаркету и купил батон, масло, колбасу и три пачки печенья.

5 августа

В пятницу Руслан перечитал черновик и понял, что насчёт полегчало ему показалось: на трёх листах была напечатана такая ерунда, что просто ой! Надо всё переделывать, а то страшно даже представить, что скажет Лазарев, если это увидит.

Весь день Руслан старательно писал новый черновик, время от времени отвлекаясь на бутерброды. А когда стемнело, вдруг обнаружил, что еда закончилась. Нет, запасы круп, вермишели и всяких консервов имелись, но готовить и даже думать о готовке Руслан был не в состоянии.

Придётся снова выползти к супермаркету внизу. Благо он круглосуточный. Надо купить какой-нибудь “доширак”, ингредиентов на бутерброды, а ещё отчего-то ужасно хотелось большущий круассан с шоколадным кремом.

Руслан накинул ветровку, переобулся из тапок в кеды. Сунул в карман банковскую карту и бонусную карточку магазина. Думал взять телефон, но тот хотел “есть” не меньше хозяина — пришлось поставить его на зарядку.

Ну что ж, надо идти.

Он вздохнул: вот ещё недавно за дланями по лужам резво прыгал, а теперь до магазина спуститься — целое дело.

В дверях супермаркета Руслан чуть не столкнулся с мужчиной, изумлённо уставившимся ему в лицо.

Незнакомец замер на пороге и всё оглядывал Руслана с головы до ног и с ног до головы. Пришлось обойти его, чтобы попасть в магазин.

Круассанов не было, а всё остальное удалось купить без проблем.

Едва Руслан вышел из супермаркета, как его окликнул тот мужчина, что недавно так невежливо таращился. Невысокий, тощий, тёмные с рыжиной волосы, карие глаза — ничего особенного.

— Простите, молодой человек, вы ведь видите то, что не видят другие, так?

Голос незнакомца звучал серьёзно и немного печально.

Руслан озадачено кивнул:

— Да, можно и так сказать...

— О, какое счастье! — воскликнул мужчина. — Вас мне само провидение послало! Прошу, помогите мне!

Он молитвенно сложил руки на груди и прошептал:

— Только вы можете мне помочь... Без человека, способного видеть, она умрёт...

Вот в чём дело! Видимо, кто-то из его близких подхватил паразита или ещё какое зловредное создание, а где найти специалиста, он не знает. Этому человеку нужна помощь видящего — только и всего. А то, что он такой странный, это Руслану кажется. Ведь так? Он помотал головой, пытаясь стряхнуть вялое отупение.

— Вы ведь поможете? Она очень слаба. Пойдёмте со мной — я живу совсем рядом! Пожалуйста! Дорога каждая минута!

Руслан никак не мог решить, надо ли ему идти с этим человеком. На первый взгляд этот мужик совсем чудной. Но, опять же, его взволнованность вполне объяснима беспокойством за страдающего родственника или друга. Опять же он, Руслан, ведь уже почти самостоятельный видящий. Бьёрн уже доверял ему договариваться с клиентом, значит, тоже считает ученика взрослым и способным принимать решения.

— Прошу вас... — умоляюще прошептал мужчина, и Руслан решил, что посмотрит на заболевшую, а потом, если понадобится, позвонит Бьёрну или в спецотдел.

— Хорошо, идёмте.

— Спасибо! — воскликнул мужчина, тут же развернулся и пошёл к пешеходному переходу. — Идите за мной!

— “Она” — это кто, кстати? Ваша жена? Или дочь? Мама?

Мужчина, торопливо шагающий перед Русланом, покачал головой:

— Формально никто, но она — всё, что у меня есть. Вот и мой дом.

Жил незнакомец действительно рядом: они перешли через дорогу, миновали три дома — и вот его многоэтажка.

— А зовут вас как? — поинтересовался Руслан.

— Олег. Вы проходите...

Темнота подъезда насторожила. От непривычно быстрой ходьбы разболелась голова, и он остановился на пороге, внезапно вспомнив, что ещё и телефон оставил дома.

— Я понимаю, что выгляжу подозрительно, — негромко проговорил Олег из подъездной тьмы, — но я прошу вас: идёмте со мной! Только вы можете облегчить её страданья! Она так мучается...

Кажется, мужчина всхлипнул, и Руслан решил зайти. В конце концов, если что, то он, молодой и неслабый парень, отобьётся от этого Олега.

“А если у него там сообщники?” — шепнул внутренний голос.

“Вот прям сидят и меня поджидают!” — насмешливо ответил сам себе Руслан.

Бьёрн ни за что бы не струсил. И кроме того, может, там и правда умирающая женщина, а он тут мнётся.

Руслан решительно шагнул в подъезд, настороженно ожидая удара или ещё какой гадости, но Олег лишь прошептал:

— Спасибо...

И двинулся по лестнице к лифту. Изрисованная грязная кабина с гулом и скрежетом привезла их на двенадцатый этаж.

Олег вытащил ключ и открыл чёрную металлическую дверь с содранным номером.

— Заходите, пожалуйста.

В квартире давно не проветривали. Руслан вдохнул спёртый воздух — и головная боль усилилась, сжимая виски. Особенно левый. Руслан чуть не выронил пакет с покупками.

— Давайте вот сюда поставим.

Олег перехватил пакет и опустил его на невысокий комод, заваленный лотерейными билетами и блокнотами.

— У меня тут не очень чисто, извините. Не до того сейчас.

Хозяин квартиры подхватил Руслана под локоть и повёл за собой.

Как оказалось, на кухню. Стол с несвежей скатертью. Мятые шторы на давно не мытом, сером от пыли окне. Грязная посуда в раковине.

— Давайте сначала выпьем! — Олег оживился, ринулся к обшарпанному шкафчику, набитому разномастными бутылками.

Левый глаз заслезился, но и без его подсказок было ясно, что тут дело нечисто.

— Я не пью, — настороженно отозвался Руслан. — И вообще здесь вроде бы кому-то срочно нужна помощь?

— Извините... — покачал головой мужчина. — Сам не знаю, что делаю. Идёмте.

Странно, на алкоголика этот Олег не похож: чистая одежда, здоровые зубы, густые волосы. От него не пахнет перегаром, и говорит он внятно и выразительно. Почему же первым делом потянул гостя на кухню?

Олег провёл Руслана вглубь квартиры. Небольшой тёмный коридор на секунду показался огромной и зловещей пещерой, в которой обитает нечто невыразимо страшное.

— Вот тут она у меня живёт. Прошу.

Олег отпер дверь и втолкнул почти побеждённого головной болью Руслана внутрь. Зашёл следом.

Плотно задёрнутые тяжёлые шторы создавали полумрак, и в этом полумраке что-то светилось.

— Радость моя, у нас гость! — почти пропел Олег. — Кушай!

Светящееся пятно увеличилось, словно раскрывшись, и Руслан рухнул на колени, схватившись за полыхнувший болью левый глаз.

Сверху что-то с грохотом врезалось в стену.

Олег недовольно вскрикнул — Руслан инстинктивно перекатился в сторону и с трудом вскочил на ноги.

Мужчина ударил молотком по полу в том месте, где только что сидел Руслан, и недовольно заявил:

— Да уймись ты! Она же есть хочет!

Он псих!

Руслан бросил быстрый взгляд на дверь: засов есть! — затем ринулся на безумца и выпихнул его из комнаты. Захлопнул дверь, защёлкнул шпингалет и, не слушая гневных воплей из коридора, медленно повернулся к сияющему существу у противоположной стены.

Существо оказалось небольшой птицей, привязанной за лапу к жёрдочке. Птица была красивой, ярко-синей с переливами. Опасной она не выглядела и напасть не пыталась.

Птица покосилась на него круглым глазом, раскрыла клюв и запела. Первое мгновенье Руслан наслаждался невыразимо прекрасными звуками, издаваемыми существом. А потом в левом глазу будто фейерверк взорвался. Мир разошёлся пёстрыми вспышками, и каждая вспышка была болью.

Руслан сполз по стене на пол, слабо радуясь, что не грохнулся с высоты своего роста.

Птица наконец замолчала. За дверью снова оживился Олег. Больше не стучал, а только ласково уговаривал свою радость покушать.

Руслан попытался сообразить, что происходит. Видимо, этот Олег предлагает птице съесть глупого видящего, согласившегося заглянуть в гости. Но при этом не похоже, что птица — чудовищный монстр-людоед.

Однако глаз болит, когда птица поёт. Значит, она всё же опасна... И почему глаз не предупредил его об опасности, когда к нему только подошёл этот псих?

Думать было сложно. Руслан еле набрался сил, чтобы встать и доковылять до окна. Отодвинул штору: красиво — ночной город мерцает огнями фар и фонарей. И высоко. Нет, нечего и думать о том, чтобы спуститься с двенадцатого этажа.

В комнате пусто. Ничего кроме насеста напротив входной двери. На стенах только слой синей краски. На полу плотный линолеум, плохо изображающий тёмное дерево.

Эх, надо было самому выскочить и запереть Олега тут, а не выпихивать его за дверь!

Он покосился на птицу. Та сидела почти неподвижно, опустив голову с маленьким хищным клювом и свесив красивые крылья. Обычные птицы так не сидят. Существо казалось больным, но Руслан не очень-то разбирался в ненастоящих птицах.

Почувствовав его взгляд, птица вскинула голову и щёлкнула клювом. Похоже, голодная. Но кормить её собой Руслан точно не собирался.

— Радость моя, ты цела? — встревожился Олег за дверью — и у Руслана созрел план.

Он скинул ветровку, намотал её на руку и осторожно ухватил птицу, стараясь не помять. Она негодующе заклекотала и собралась запеть, но Руслан накинул ей на голову край куртки. Тишина.

Он прочистил горло и громко сказал:

— Эй, Олег! Я сейчас твою птицу в окно выброшу! — тут же подумал, что это нелепая угроза: птица же — улетит, и хозяин сможет снова её поймать.

Но Олег испугался:

— Нет-нет, пожалуйста! Не надо! Она же пропадёт без меня! И я без неё пропаду-у-у...

Мужчина за дверью заплакал и, кажется, начал царапать дверь.

— Я прошу... — всхлипывал он. — Не обижай её...

Руслан свободной рукой попробовал оторвать шнур, которым была привязана птица, но шнур не дался. Узел на лапе был завязан хитро и залит сургучом с отпечатанным незнакомым знаком. Печать Руслан решил не трогать: мало ли, что она сдерживает.

Он покосился на дверь, за которой выл чокнутый Олег. Подумал и велел:

— Эй, принеси мне телефон! Живо, а то сверну шею твоему попугаю.

Оставалось надеяться, что прозвучало это угрожающе, потому что на самом деле Руслан вряд ли смог бы убить несчастную птаху своими руками.

Олег снаружи заорал:

— Не смей! Нет!

Потом заплакал и зашептал:

— Не трогай её... не надо... нет...

— Телефон! Быстро! — перебил его Руслан, стараясь голосом подражать наставнику.

Олег убежал куда-то и тут же вернулся.

— Я принёс! Принёс! Только не обижай её...

— Засунь телефон под дверь.

Но щель под дверью оказалась слишком узкой, чтобы протолкнуть смартфон Олега.

Неужели придётся открыть дверь? Но, если Олег кинется, Руслан с ним не совладает. Что же делать?

Внезапно стало жарко и тяжело. Что, если он никогда отсюда не выберется? Олег обманет его и убьёт!

Тёмные стены комнаты будто сдвинулись, грозя раздавить непокорного человека. По углам растеклись неясные тени. Руслан огляделся: комната словно стала другой.

Паника горячей волной захлестнула его. Захотелось выскочить за дверь, не думая о последствиях.

Он с трудом взял себя в руки.

Думай, думай!

Навалилась слабость, и Руслану пришлось прислониться к стене.

Так, телефон нельзя просунуть под дверь, других вариантов нет. Открывать дверь опасно. Можно попробовать подойти, держа птицу в руках и угрожая расправой, но что, если Олег решится атаковать, чтобы спасти “свою радость”?

Что же делать?

Рука, держащая птицу, затекла, но отпустить существо Руслан не решался. Сейчас глаз не болел, а когда она пела — очень даже. Пусть сидит в куртке.

Наверное, это создание усыпляет или гипнотизирует потенциальных жертв, а потом... На этом Русланова фантазия иссякла. Может, как в “Восставшем из ада”: монстру нужна еда, а добывает её человек? Птица усыпляет человека, Олег убивает и скармливает питомцу. Жуть! Хотя, возможно, всё проще: она всего лишь вытягивает энергию, хотя на паразита птица не похожа.

— Оставь её. Возьми телефон. Оставь её. Возьми телефон... — монотонно бормотал в коридоре Олег.

Так, надо думать о нём и о телефоне. Внезапно Руслана озарило: если нельзя забрать телефон, то нужно, чтобы сам Олег позвонил!

Увы, номер Бьёрна Руслан наизусть не помнил. В общем-то он помнил лишь четыре номера: мамы и папы, Славика и спецотдела. Родителям звонить смысла нет. У Славика номер Бьёрна имеется, но скорее всего наставник велит связаться со спецотделом. Решено!

— Звони! — громко сказал Руслан и продиктовал простой, запоминающийся номер.

— Не буду! — заупрямился Олег. — Открой дверь! Я не слышу её! Ты навредил ей?!

Мужчина начал ломиться в дверь, и Руслан испугался, что она не выдержит. Рухнет, впуская монстра в человеческом обличии, и тот без лишних слов забьёт его молотком.

Несколько секунд Руслан смотрел на дверь, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.

Вот сейчас... сейчас...

Птица в руке вздрогнула, и Руслан очнулся. Даже это существо хочет жить и пытается изо всех слабых силёнок выбраться, а ты сидишь и дрожишь! Правильно тебя Полоз считал слабаком!

Руслан встряхнулся, стараясь не причинить вреда птице.

— Олег, звони, куда я сказал! А не то твоей птице конец!

— Ты не посмеешь! — заревел из коридора хозяин квартиры.

— Уверен? Мне терять нечего! Выдерну ей хвост для начала!

— Не-е-е-ет! Не трогай! Я убью тебя!

— Она умрёт первой.

— Не-е-ет!

Теперь Олег, кажется, бился об стену. Неужели Руслан проглядел монстра, одержавшего этого человека? С виду Олег казался обычным, но не может обычный человек быть вот таким.

На секунду Руслану захотелось ничего не знать о монстрах в любом обличии. Быть просто человеком. Радоваться и печалиться из-за учёбы, а не из-за того, что спас или не спас кого-то от чудовищ.

Стены комнаты снова угрожающе качнулись. Голову сдавило болью, и Руслан охнул. Что это с ним?

Может, этот Олег умеет насылать порчу? Нет. Нет.

Руслан потёр глаза свободной рукой и сказал:

— Я считаю до трёх, а потом ей конец. Раз. Два. Т...

— Номер! Повтори номер! Я звоню...

Руслан повторил.

— Теперь громкую связь включай... Здравствуйте, это Руслан Чужих, ученик Бьёрна...

“Спецы” приехали быстро. По ощущениям Руслана прошло не больше четверти часа, прежде чем квартира за дверью наполнилась голосами и шумом. Стало весело и легко. По стенам ползали жизнерадостные трещинки, и Руслан игриво им подмигивал. Некоторые в ответ махали хвостами. И как он их раньше не замечал?

Среди прибывших обнаружился и знакомый стажёр Кошкин, которого Руслан опознал по голосу и спокойно впустил в комнату. Стажёр осмотрел птицу, с которой сняли ветровку, и объявил, что это обычное для юга России существо — малый синекрыльник. Питается он насекомовидными существами: лиловыми комарами, “мушками” и прочими. Согласно расхожему заблуждению, приносит удачу. Как и все сверхъестественные птицы синего цвета, по мнению суеверных видящих.

Руслан потирал затёкшую руку и улыбался.

Олег в коридоре всё спрашивал, в порядке ли его радость? Казалось, его совершенно не удивили незнакомцы, вторгшиеся в его дом. Когда Олегу показали птицу и обещали её накормить, он успокоился и согласился отвечать на вопросы.

...Синекрыльника он выиграл в карты в марте, когда ездил в Сочи на свадьбу троюродной сестры. Проигравший заверил его, что эта птица приносит удачу — и точно! Стоило Олегу получить синекрыльника, как он выиграл тысячу рублей в лотерею. Ведь до того сколько ни покупал билетики, получал максимум цену этого самого билета. А тут — тыща!

Олег всегда был азартным, и эту птицу ему явно провидение послало в награду за его прежние неудачи.

Он решил заботиться о “птице счастья” всеми способами. Разговаривал с ней, убеждал её, что она лучше всех. Купил ей дорогущую клетку в комиссионке. Соорудил чудесную привязь.

Долго не мог понять, чем лучше кормить свой талисман. Прежний владелец заявил, что синей птице не нужно ничего есть: она, мол, питается энергией. Но на третий день после появления у Олега живой талисман совсем сник. Ни зерно, ни кусочки яблока, ни дождевые черви птицу не заинтересовали, а вот самого Олега “талисман” попытался клюнуть несколько раз.

Олег смотрел на птичку, пытающуюся поймать его палец, — и до него наконец дошло: особой птице нужна особая пища. Особая энергия. Сила того, кто обладает даром!

Там же, на курорте, он нашёл одинокого старика, разглядывающего юрких “рыбок”. Заманил его в арендованный домик, ударил камнем по голове, связал и оставил птичке. Та поела, хоть и не слишком охотно. Чтобы выесть всю жизненную энергию из старика, ей понадобилось пять дней.

— Понимаете, — с безмятежной улыбкой рассказывал Олег, — ей же надо чувствовать себя хорошо, чтобы приносить удачу! А ещё она так поёт, что не устоять! Я-то себе защиту сделал, а вот гостей она убаюкивала легко! И вот она поёт и кушает, поёт и кушает, а я стою рядом и слушаю.

Олег мечтательно улыбнулся, а Руслан почувствовал, что его мутит.

...В родном городе удача по-прежнему сопровождала Олега: он выиграл пачку пельменей в конкурсе репостов, на его любимый сорт чая объявили хорошую скидку в соседнем магазине, а мерзкий сосед, изводивший его шумной музыкой ночи напролёт, сломал ногу и загремел в больницу. Удачи шли одна за другой, а всё благодаря талисману.

Олег кормил его видящими: сначала далеко от дома высмотрел и украл двух ребятишек, способных видеть прозрачных котов и “мушек”. Потом переключился на бомжей и алкоголиков с даром. Предлагал выпить, приводил домой и угощал водкой со снотворным. Вот зачем он предлагал Руслану выпить!

— Скольких вы скормили “талисману”? — мрачно спросил незнакомый рослый “спец”, чем-то похожий на Бьёрна.

— Не знаю, — равнодушно дёрнул плечом Олег. — Столько, сколько нужно было, чтобы моя радость не голодала. Ей много не надо: два раза в месяц поест — и хватает моей хорошей.

— А на этого молодого человека зачем напали? — “спец” махнул рукой в сторону Руслана.

— Так он пить не захотел! А моя радость не ела давно, а тут — он! И глаза разные! Особый глаз для особой птички! — Олег захихикал. — Это знак!

Если в месяц птице нужно два человека, то с марта Олег извёл десять человек. Или больше.

— А тела? — подал голос “спец”. — Куда вы девали тела? Птица же впитывает только жизненную энергию.

— Ребёнка-то можно в большой мешок сунуть, в вот взрослое тело приходится...

Руслан выскочил в коридор, не желая дослушивать тошнотворные подробности.

В коридоре Кошкин и незнакомый молодой спецотделовец упаковывали в мешок небольшую пилу. Рядом, у шкафа, стояли высокие “болотные” сапоги, а возле них — маленькая сапёрная лопата.

Руслана всё-таки вывернуло. Он еле успел шмыгнуть в ванную.

Когда он пошатываясь вышел из ванны, к нему подошёл Кошкин.

— Ты как?

— Нормально, — пожал плечами Руслан. — Нет, плохо. Очень. Он из-за этого синекрыльника с ума сошёл?

Кошкин покачал головой:

— Нет. Видимо, какая-то патология уже была, а потом сформировался психоз. Возможно, маниакальный, но за точность формулировки не поручусь.

— А птица?

— Птице пришлось приспосабливаться. Она в естественных условиях и усыпляет-то только защищаясь или когда гнездо охраняет. И ей, конечно, куда приятней и полезней лиловый комар, чем... чем то, что предлагал хозяин. Но за неимением другого источника энергии...

Руслан покачнулся и стал медленно оседать на пол.

Кошкин помог ему сесть и вызвал медиков.

— Температура 39,6! — всплеснула руками приехавшая врач спецотдела. — Как на ногах-то держится?!

— Я... нормальный был... — прохрипел Руслан.

— Давно болеете? — строго спросила врач.

— С понедельника... но мне лучше стало...

— Лучше ему стало, как же... — проворчал кто-то рядом.

— А бывает такое иногда, — отозвалась врач, доставая шприц, — когда температура выше поднимается, кажется, что полегчало. И так вроде бы легко, пока 40 не бахнет! В больницу везём, в первую.

Руслан едва успел попросить Кошкина предупредить Бьёрна — и его увезли долечиваться.

Бьёрн примчался в больницу и долго отчитывал Руслана за самоуправство. Потом спросил:

— Родители-то твои куда смотрят?

— Они в Питер уехали...

— А мне чего не сказал?

— Думал, сам оклемаюсь. Ну не будешь же ты мне чаёк заваривать?

Бьёрн внимательно посмотрел на ученика, вздохнул и сказал:

— Я вообще-то неплохо чай завариваю. И компрессы делать умею. А ты давай, выздоравливай!

10 августа

Руслана продержали в больнице пять дней.

За это время его навестил Кошкин. Рассказал, что Вершинин, тот “спец”, с которым чуть не подрался Бьёрн, когда они распутывали дело о детях во дворе на Фрунзе, отстранён от работы. Началось служебное расследование и, скорее всего, его уволят.

Бьёрн дневал и ночевал в палате. Руслану казалось, что наставник решил следить за ним, а то мало ли в какие ещё неприятности влипнет ученик без присмотра?

Забегал Славик, вернувшийся из деревни. Сетовал, что Руслана нельзя и на недельку оставить без присмотра, и отчаянно флиртовал с молоденькими медсёстрами.

Заходила Регина — к счастью, без Сергея. Улыбалась Руслану, переживала за его здоровье и казалась одновременно такой знакомой, родной и такой далёкой. Бьёрна, кстати, её новый облик удивил, но комментировать изменения наставник не стал.

— Кстати, Регина, ты не знаешь кого-нибудь, кто собирается ехать к Чёрному морю? — спросил Руслан.

Надо ведь отвезти на юга синекрыльника: держать птицу дома Бьёрн не собирался, а на улице она зимой погибнет.

— Нет. Но давай я Сергею позвоню — может, он кого-то знает.

Регина достала телефон.

Сергей решил проблему просто. Сказал Регине: а давай, мол, сами на юг слетаем? Она согласилась.

Вернувшиеся из Питера родители тоже заходили в больницу, приносили домашнюю еду и смотрели на сына со смесью тревоги и радости: мол, живой всё-таки! Руслану было очень неловко и ужасно хотелось поскорее выйти отсюда.

На что времени совсем не осталось — это на курсовую. Мысли Руслана были заняты вопросом, не относящимся к учёбе и даже мало относящимся к существам и защите от них: он думал о подарке для наставника. Руслан точно помнил даты на могильной плите у Сторожа. Странно думать о празднике, о котором узнал вот так, но девятнадцатого августа у Бьёрна будет день рождения, а значит, нужно что-то ему подарить. Но вот что?

Полезный для видящего артефакт Бьёрн может сделать себе сам. И покруче, чем ученик. Банальные презенты дарить не хотелось. А небанальные никак не придумывались.

Руслана выписали в среду. Дома озарения не случилось, и он продолжал думать над подарком.

12 августа

В пятницу вечером неожиданно позвонил Демон:

— Здорово, Рус!

— Здорово!

— Слушай, у Бьёрна же днюха скоро, а я никак в этом году не успею. Мы с Оксанкой у её родителей гостим... — Демон шумно вздохнул. — Я ж скоро батей стану... вот со дня на день!

— Поздравляю! — обрадовался Руслан.

Удивительно, вроде бы Оксана не выглядела беременной, подумал он. Но тут же задумался: а когда они с ней виделись? Оказывается, аж в декабре!

— Тихо, пока рано! Как родится малой, так будешь поздравляться! Я звоню передать тебе секрет! Ты слушаешь, Рус?

— Да, очень внимательно!

— Хорошо! Так вот, я Бьёрну каждый год дарю древянника. Знаешь, что это?

— Нет.

— Это существо такое, типа гриба. Из него Бьёрн заправку делает к мясу. Обалденно получается! Так вот, в этом году поручаю тебе добыть древянника и подарить Бьёрну. Передаю, так сказать, традицию!

— Здорово! Как его ловить?

— А легко! Едешь в заболоченную местность. Ну, например, в Моховицу — это за Кирилловым лесом, знаешь?

— Слышал.

— Ага. Ну вот, значит, едешь в Моховицу, идёшь подальше от дороги, в сторону болот. Не в самую трясину только! На кочках там древянники растут. Картинку пришлю. Штуки три срежь — за глаза хватит. Суй их в мешок из натуральной ткани, хоть в наволочку. Всё, мне пора!

Через минуту пришла фотография: на рисунке древянник выглядел как толстый мухомор с сине-зелёной шляпкой.

Хорошо! Руслан решил прямо утром взять и поехать в Моховицу. Добыть древянника — и вопрос с подарком отчасти решён. Надо будет и от себя что-то добавить, но это уже лучше, чем ничего.

Вечером написала Регина.

“Я дома. Синекрыльника выпустили. Как дела?”

“Хорошо! Как съездили?” Солнце и знак вопроса.

“Здорово! Я на море сто лет не была! Расскажу, как увидимся. Давай завтра? Не занят?”

“Завтра утром иду за подарком для Бьёрна, пока не знаю, во сколько вернусь. Давай позвоню, как дома буду?”

“Ух ты, а что даришь?”

“За древянником поеду. Демон подсказал, что это нужная Бьёрну штука”.

“А где его берут?”

“У болота. В Моховицу махну!”

“Один?”

“Ну да”.

Другой вариант Руслану даже в голову не пришёл.

Регина написала:

”Можно с тобой?”

“Конечно. А Сергей?”

“Я ему скажу, куда поеду, но он наверняка откажется”.

На том и порешили.

Руслан добыл отцовскую штормовку защитного цвета, нашёл в шкафу старые спортивные штаны, поставил напоминалку, чтобы не забыть взять наволочку и купить спрей от комаров.

13 августа

Утром оказалось, что Сергей решил подвезти свою девушку до Моховицы, ну а заодно и Руслана захватить. Повода отказаться Руслан не нашёл.

Знакомая тёмно-синяя машина ждала во дворе. Большая, дорогая и крайне неуместная. Руслан с трудом подавил раздражение: в конце концов, ему лично этот тип не сделал ничего плохого. Регине вроде бы тоже.

Он поздоровался с Сергеем и Региной и забрался на заднее сидение.

Оказавшись в салоне, Руслан на секунду потерял дар речи: кожаные и деревянные панели были изрисованы сложной вязью знаков. Знаки теснились и на приборной панели, оплетали руль, опоясывали кресла. Даже на потолке виднелись значки, сплетённые в круги и полосы.

Руслан и половины символов не знал. Осторожно коснулся Регининого кресла, за которым сидел, и погладил мудрёную вязь.

— Неплохо, правда? — усмехнулся Сергей. — Не универсальная защита, конечно, но почти.

— А чья это работа? — спросил Руслан, разглядывая знаки.

— Моя, — хмыкнул Сергей. — Разве можно доверять свою защиту кому-то другому?

Руслан поднял глаза и посмотрел на владельца машины с интересом. А ведь ему казалось, что Сергей потому всё норовит нанимать других видящих, что сам не очень-то и способный.

Тот насмешливо улыбнулся и сказал:

— Едем.

До Моховицы доехали быстро, но Регина успела рассказать, как они выпускали синекрыльника.

За Кирилловым лесом дорога стала хуже, и вскоре пришлось остановиться.

— Болота там, — Сергей махнул рукой налево, глядя на карту в телефоне. — Кстати, ты зря так оделся.

— Я? — удивился Руслан.

Ему-то казалось, что он одет для лесной прогулки идеально.

— Ты. Если заблудишься, спасатели тебя как искать будут? В лесу нужно быть ярким — элементарное правило.

На Сергее красовалась апельсиновая спортивная куртка с синими полосами, синие штаны с оранжевыми полосами и высокие туристические ботинки.

На Регине тоже была яркая, ослепительно жёлтая курточка.

— Телефон-то хотя бы взял? Заряженный?

Руслан кивнул и сказал:

— Я теряться не собираюсь.

— Как будто кто-то, из тех, кого спасатели ищут, собирался, — возразил Сергей, стряхивая несуществующую пылинку с рукава.

— Думаю, сегодня никто не потеряется, — примирительно вклинилась Регина. — Давайте искать древянник. Ну, то есть вы ищите, а я буду природой любоваться.

Сергей взял её под руку и велел быть осторожнее: природа вокруг конечно хороша, но подвернуть ногу можно запросто.

Руслан взял немного правее и тоже побрёл в сторону болот.

А полюбоваться вокруг было чем. В густой зелени уже чувствовалось приближение осени. Листья ещё не начали желтеть, но уже потеряли яркую летнюю свежесть. Тут и там виднелись пёстрые пятна: вон гроздья рябины, а вот какие-то алые ягоды, там жёлтые и розовые венчики цветов, блёклые пятна сухой травы.

А воздух тут какой!.. Совсем не как в городе. И в шуме деревьев слышалось что-то таинственное, неизведанное. Если бы не вьющаяся вокруг мошка и комары, было бы совсем прекрасно.

Руслан споткнулся о корень, засмотревшись вокруг, и чуть не упал. Из-под ног метнулись в стороны пёстрые существа, похожие на большущих божьих коровок, рядом взлетела невидимая птица, громко хлопая крыльями.

Руслан огляделся: неужели всё-таки заблудился?! Но тут же впереди и слева мелькнула оранжевая куртка Сергея.

Внезапно зазвонил телефон. Незнакомая мелодия в исполнении классических инструментов лилась и билась, такая чуждая и оттого ещё более красивая в лесу.

— Да, мама, — ответила Регина.

Они с Сергеем подошли к Руслану. Регина всё продолжала говорить по телефону. Точнее слушать.

Сергей вполголоса сказал:

— Регинина мать звонит. Это надолго. Я провожу её к машине. А ты стой здесь, жди меня.

Вот ещё! Снисходительно-приказной тон Сергея взбесил Руслана окончательно, и тот развернулся и пошёл к болоту. В конце концов, он изначально собирался сюда один.

По пути Руслан успокоился: было бы из-за чего психовать в самом деле.

Вокруг росло немало грибов, но разбирался он в них, честно говоря, плохо. Ещё не хватало Сергею на смех собрать кучу поганок. Да и отвлекаться от основной цели не хотелось.

Вскоре потянуло сыростью, и пейзаж вокруг неуловимо изменился. Над кочками кружились настоящие и не очень стрекозы.

— И далеко собрался? — раздалось за спиной.

Руслан обернулся. В нескольких метрах от него стоял слегка запыхавшийся и по-прежнему неприятный Сергей.

— Уже дошёл куда надо. А ты зачем тут? Ждал бы у машины.

— Регина переживает, — пожал плечами. — Ты-то мне и даром не нужен, мальчик, но я ей обещал приглядеть за тобой.

У этого типа как-то получалось любую фразу выговаривать удивительно раздражающе. А уж когда он добавлял “мальчик”, Руслана аж переворачивало.

— Нечего за мной приглядывать! Иди... куда-нибудь!

Сергей со скучающим видом начал разглядывать свои ногти, будто проверяя маникюр.

— Мальчик, ищи свою гадость — и я поеду серьёзными делами заниматься. И что Регина в тебе нашла?

— Вот у меня такой же вопрос! Что Регина в тебе нашла?!

Сергей посмотрел на разъярённого парня и сказал подчёркнуто спокойным голосом:

— Во мне она нашла сходные интересы, обеспеченное будущее и взрослого мужчину. А ты что можешь ей предложить, мальчик?

— Она мне нравится. Как человек и как девушка. Регина замечательная!

— Это понятно. Но что ты можешь ей дать? Твоя очаровательная способность влипать в неприятности скорее опасна. К тому же постоянно напоминает Регине, что у неё нет дара. А деньги, которые ты получаешь за заказы, — нестабильный доход.

Возразить Руслану было нечего. Неужели Сергей прав?

— Не обязательно быть олигархом, чтобы быть счастливым... — буркнул Руслан, чтобы хоть что-то сказать.

В левом глазу защипало. Насколько понимал Руслан, это означало близкую угрозу. Неужели этот тип решил на него напасть?!

— Необязательно, — пожал плечами Сергей, — но желательно. Деньги нужны, чтобы баловать супругу, чтобы обеспечить детей. Это тоже безопасность, вроде знаков, но немного другая. И ты мальчик не потому, что тебе восемнадцать, а потому, что не понимаешь этого.

Руслан не успел возразить. Его вдруг резко дёрнули за ногу, он нелепо взмахнул руками и упал. Больно ударился плечом о кочку и развернулся, пытаясь разглядеть, что его схватило, и освободить ногу.

Щиколотку и колено оплело нечто, похожее на гибкие ивовые ветки. И выпускать человека оно не собиралось. Руслан выхватил нож. Мельком глянул на Сергея: наверное, он удаляется к своей машине, не желая связываться ни с “мальчиком”, ни с тварью.

Но Сергей никуда не ушёл. Насторожено оглядывался, сжимая в левой руке ручку в металлическом корпусе.

— Наверное, это болотный душитель, — негромко сказал Сергей. —Не дёргайся. Он ведётся на крики и эмоции.

Руслан медленно вдохнул. Потом выдохнул. Как бы он ни относился к Сергею, а терять самоконтроль всё-таки последнее дело. Ещё раз вдох. Выдох.

Кажется, болотный душитель ослабил хватку. Хорошо. Возможно, скоро монстр потеряет к нему интерес, если не паниковать.

Но зуд в левом глазу намекал, что не всё так просто.

— Режь его, — велел Сергей напряжённым голосом. — И быстро.

Он подошёл к Руслану и начал вычерчивать ручкой защитные знаки в воздухе.

Что за тон?! Руслан хотел возмутиться, но решил: не сейчас. Сергей, видимо, знает, что делать. Значит, все разборки потом. Приподнялся, дотянулся до “веток” и начал резать их.

— Интересно, крупная ли тварь? — пробормотал Сергей. — Душители вообще-то живут глубже в болотах, и...

Земля между кочек метрах в пяти от видящих вздыбилась, выпуская на поверхность огромное кольчатое тело, увенчанное гигантской пастью.

Душитель устремился к людям.

Три уцелевшие “ветки” на ноге Руслана сжались — и в щиколотке хрустнуло.

— Вот чёрт, гигантский душитель! — воскликнул Сергей. — Сожрёт нас вместе с защитой!

Руслан наконец освободился. Вскочил, глядя на монстра, и чуть не упал — нога предательски подвернулась.

Такой здоровенной и жуткой твари он ещё не видел. Первый встреченный им техноспрут или придорожень были больше, но у них не было пасти!

Монстр атаковал, однако выставленная Сергеем защита выдержала. Ярко вспыхнула — и душитель, заревев, дёрнулся в сторону.

Руслан выдохнул с облегчением, но тут же заметил, что знаки заметно поблёкли.

— Ещё раз выстоит — и всё, — заметил Сергей.

— И что делать?

— “Бензинка” есть?

Руслан помотал головой. Зажигательную смесь обычно брал с собой наставник.

— Зря.

— А у тебя?

— В машине есть. Но не вести же его туда. И...

Душитель кинулся на людей с другой стороны, но снова не сумел схватить добычу.

Защитные знаки почти погасли.

— Вокруг себя защиту ставь, идиот! — рявкнул Сергей.

Сам он защитой заниматься не стал. Вместо этого зачем-то снял таинственно светящиеся часы в серебристом корпусе, тяжело вздохнул и сказал:

— Такую вещь — и на что тратить приходится?!

Душитель ринулся к человеку, распахнув беззубую, но жуткую пасть. Руслан дёрнулся к Сергею: нельзя же так просто стоять, когда тебя вот-вот съедят!

Но тут Сергей размахнулся и забросил часы в утробу твари.

В тот же миг в недрах монстра полыхнуло бело-голубым — и душителя вывернуло и разорвало на тысячи ошмётков. Потом раздался такой грохот, что Руслан рухнул на землю, зажимая уши руками.

Когда к нему вернулась способность воспринимать окружающий мир, о душителе ничто не напоминало. Где-то квакала лягушка. Тренькала незнакомая птица.

Неподалёку стоял Сергей и недовольно отряхивал край яркой куртки.

— И когда умудрился пятно посадить?

Руслан тряхнул гудящей головой. Левый глаз не болел. Точнее болел не больше, чем правый, а также темечко и затылок. То ли ударился, то ли это от недавнего взрыва. Нога болела тоже, но уже не подворачивалась.

Он сунул нож в карман и спросил:

— Что это было?

— Часы Филипп Патек, — сокрушённо вздохнул Сергей.

— Нет, я имею в виду...

— Прекрасная коллекция “Наутилус”. Я надеялся, что они прослужат мне до старости.

— Спасибо, я...

— И на что израсходовал?! Мда, ну в общем-то сам дурак. Не подумал, что надо было просто уйти, пока ты возился, и часы бы целы остались, — он снова вздохнул, развернулся и зашагал в сторону леса, от болота.

Руслан смотрел ему вслед, пытаясь понять, насколько Сергей серьёзен в своих сожалениях.

Древянник Руслан заметил, когда уже собрался хромать вслед за уходящим Сергеем. Точь-в-точь как на присланной Демоном картинке: сине-зелёная пятнистая шляпка, толстая ножка в ажурной “юбочке”. Мягкий на вид, древянник оказался прочным и изнутри напоминал ветку, а не гриб. Он еле уловимо пах деревом, смолой, какой-то пряностью и, кажется, черносливом.

Рядом обнаружился ещё десяток древянников, но Руслан, помня наставления Демона, срезал три штуки и спрятал в припасённый тканевый мешок.

Впереди маячила оранжевая куртка, и Руслан, следуя за ней, скоро вышел к синей “ауди”.

— Что там случилось? — спросила Регина. — Я что-то почувствовала... Руслан, ты ранен?

— Ничего страшного, — покачал головой Сергей. — Кое-кто просто упал.

Руслан кивнул. Нога уже почти не болела, подарок для Бьёрна был добыт, но настроение всё равно было скверное.

Надо же было так облажаться!

19-20 августа

День рождения Бьёрн отмечал в стейк-хаусе на окраине города. Народу собралось немало — в основном видящие и красивые девушки, видимо, те самые, чьи номера так бережно хранил наставник у себя в телефоне.

Бьёрн и Славика пригласил. Тот чувствовал себя в новой компании как рыба в воде, знакомился, болтал и радовался жизни.

Руслан узнал Лену, медсестру из городской больницы, которая зимой звала их спасать ребёнка от ледовика, нескольких человек с Лысой горы и даже пару “спецов”.

Была там и Регина. Сергей привёз её и уехал по делам, пообещав забрать, когда веселье закончится. Часов у него на руке не было — и Руслан почувствовал, как на душе скребут кошки. Сергей в его сторону даже не посмотрел.

Остальные гости были Руслану незнакомы, но все здоровались с ним, улыбались и поздравляли с праздником наставника.

Руслан радости не чувствовал: его всё не отпускало ощущение, что он неудачник. Ведь и с Олегом и его птицей облажался, и от душителя чуть не огрёб, и вообще... Но праздник портить кислой миной — последнее дело, так что Руслан делал вид, что всё хорошо.

Бьёрну надарили кучу подарков, гостьи засыпали его поцелуями, и наставник выглядел по-настоящему довольным. Руслан вручил ему добытых с риском для жизни древянников и большущий набор обычных специй, собранный по четырём магазинам и пяти лавочкам с пряностями, раскиданным по городским рынкам.

А Славик принёс Бьёрну здоровенный букет из крабовых ног, колбас, креветок и цитрусов. Выглядел букет впечатляюще, и съели его с подачи именинника быстро и с удовольствием.

В заведении играл только рок, подавали тут только мясо во всех возможных видах, — казалось, что этот ресторанчик создан специально для Бьёрна и его компании.

В двадцать три десять позвонил Демон и радостно прокричал:

— С днюхой, Бьёрн! А у меня сегодня сын родился! Данилой назвали, в честь деда!

Гости восторженно загомонили, поздравляя новоиспечённого отца. Руслан тоже обрадовался, на время забыв о своих проблемах.

Расходиться гости начали за полночь, и последних весёлых гуляк проводили в десять минут четвёртого. Остался только Славик: сначала он планировал вернуться домой вместе с Русланом, а потом решили, что они оба переночуют у Бьёрна.

Славик, правда, засомневался:

— А как же девушки?

Он покосился в сторону двух красавиц, обнимающихся с Бьёрном.

Но, как выяснилось, амурные дела у именинника планируются на выходных, а сегодня можно спокойно перекантоваться у него.

Ночь выдалась для августа удивительно тёплой, и Бьёрн, Руслан и Славик решили пройтись.

В тёмном небе искрились звёзды. Деревья шуршали листьями, чуть тронутыми золотом. Воздух, пронизанный свежестью подступающей осени, был прохладным и приятным.

Бьёрн, увешанный подарочными пакетами — все в рюкзак не вошли, выглядел умиротворённым и спокойным. Славик казался бодрым и весёлым, несмотря на поздний час. Руслан утомился, но идти по тихому ночному городу в хорошей компании было приятно.

— Через месяц будет год, как ты ко мне пристал с ученичеством, —сказал наставник, когда Славик отбежал в сторонку сфотографировать живописное дерево под фонарём.

— Ну да, примерно через месяц... — Руслан на секунду испугался, что сейчас Бьёрн скажет: мол, вот год и прошёл — ступай себе, теперь ты всё знаешь.

Но Бьёрн сказал другое:

— Я в общем-то этому рад. Не худший ученик мне достался. Да что там — очень даже дельный!

И улыбнулся.

Руслан почувствовал себя до того счастливым, что захотелось тут же поделиться со всем миром своей радостью. Но восторженно вопить он всё же не стал.

Вернулся Славик, успевший сфотать незамеченного Русланом чёрного кота, зловещий засохший куст и себя на его фоне.

— У, жуть какая! — радовался Славик. — Ночью всё такое... ну, что просто нельзя не сфотать! Давайте я вас сфоткаю, кстати! Отважные охотники на фоне ночного города!

Бьёрн фыркнул, а Руслан подумал, что это хорошая идея: у него же ни одной фотки наставника нет. Вдвоём им удалось уговорить именинника, и вскоре на телефоне Славика появились фото Бьёрна и Руслана, Славика и Руслана, Бьёрна и Славика и даже селфи на троих.

— О, слышите? — наставник вдруг повернул голову. — Гитара вроде?

Руслан прислушался: да, верно, кто-то играет на гитаре. Смутно знакомая мелодия. Что же это?

— О, это “Видели ночь, гуляли всю ночь до утра”! — пропел Славик. — Только в бодрой такой аранжировочке.

Звуки доносились со стороны пустыря возле строящегося дома.

— Посмотрим? — предложил Руслан.

— Пойдёмте! — поддержал Славик. — Ночные танцы среди улицы — такого со мной ещё не было!

Они пошли на звуки гитары. Мелодия казалась зажигательной и в то же время немного тревожной. Руслан задумался, нарочно ли так получается у музыканта, или случайно, но так ничего и не решил.

Вскоре впереди показались ритмично пританцовывающие люди, собравшиеся полукругом. Две совсем юные девчонки, девушка примерно Руслановых лет, два патлатых парня постарше, взрослая женщина, бойкий старичок и дама неопределённого возраста.

Если подумать, странная компания.

Все собравшиеся, невзирая на пол и возраст, плясали сосредоточенно и самозабвенно.

Вот люди сдвинулись, и в просвет между танцующими Руслан увидел гитариста. Инструмент сжимал в руках худощавый парень, опутанный сверкающими нитями. Такие же нити шли от гитары к людям вокруг.

— Танцуйте! Веселитесь! — негромко сказал гитарист, отрешённо улыбаясь.

Руслан различил в музыке странные ноты. Будто играла не только гитара, но и ещё что-то, неуловимое, одновременно прекрасное и жуткое. Звуки наслаивались, смешивались и срастались, образуя общую мелодию.

— Смотрите-ка, паразит! — Бьёрн сунул пакеты Славику и вскинул руку с ножом.

Быстро начертил знак уничтожения, и тот, сверкая, понёсся к гитаре. Ударился в неё, вспыхнул — и исчез.

— Сильный, гад! — ругнулся Бьёрн.

Музыкант сбился с ритма. Поднял голову и увидел незваных слушателей. Танцующие остановились, синхронно развернулись в сторону чужаков и уставились на них пустыми, ничего не выражающими взглядами.

— Жуть какая! — выдохнул Славик.

Парень с гитарой моргнул, снова опустил голову и начал играть. На этот раз незнакомую бравурную мелодию.

Люди вокруг музыканта кинулись к чужакам.

Вытянутые руки со скрюченными пальцами, безжизненные глаза и выходящая из груди каждого человека тонкая сияющая нить, уходящая к гитаре. Прав Славик: жуть!

И что делать? Не драться же с ними: как ударить девчонку или старичка?!

— Бежим! — рявкнул над ухом наставник.

Руслан бросился за ним. Славик, шурша Бьёрновыми пакетами, следом.

Когда они пробежали метров двести, музыка сменилась на весёлую, и преследователи отстали.

Руслан в очередной раз оглянулся и, убедившись, что пугающие люди вернулись к музыканту, спросил:

— Что это?!

— Понятия не имею, как оно называется, — пожал плечами Бьёрн. — Но в общем-то и без названия ясно, что это паразит, сидящий в гитаре, который контролирует людей и жрёт их.

Славик внимательно слушал, переводя взгляд с друга на его наставника и обратно.

— Так, значит, надо его уничтожить! — сказал Руслан.

— Ну это само собой. Для этого, судя по всему, нужно отнять гитару у этого маэстро. Значит так: ты будешь отвлекать “зомби”, а я разберусь с инструментом. Скорее всего, когда гитара окажется у меня, люди либо свалятся без сил, либо побегут за мной.

— А я? — встрял Славик.

— А ты подожди в соседнем квартале. Или вызови такси — и домой: не знаю, когда мы освободимся.

— Вот сейчас обидно было, — непривычно серьёзно отозвался Славик. — Я друга не брошу.

Бьёрн внимательно глянул на него и сказал:

— Извини — был не прав. Тогда вы вместе отвлекаете “зомби”. И мои пакеты береги.

Славик кивнул.

Бьёрн подобрал палочку с земли и начертил план действий: вот сюда, в сторону парка, где практически нет проезжих дорог, Руслан и Славик будут отводить людей. А сам Бьёрн в это время кружным путём проберётся к музыканту.

— Если “зомби” упадут или просто остановятся, то встретимся вот тут, за стройкой. Если побегут ко мне, бегите следом — там разберёмся, — Бьёрн усмехнулся. — А я уж думал, неужели сегодня без существ обойдётся? Но нет, всё как надо! Всё, расходимся!

Он неслышно растворился в предрассветных сумерках. Руслан и Славик переглянулись и пошли обратно к музыканту.

— У вас часто вот так? — спросил по пути Славик.

— Ну как сказать. Вот чтобы именно люди-зомби — вообще, кажется, в первый раз, а так опасностей, конечно, хватает. То гигантские твари из болота, — Руслан нахмурился, вспоминая душителя, — то техноспруты. А то вообще маньяки. То есть вроде люди людьми, а такое творят, что просто бр-р-р!

Заслышав звуки гитары, Руслан замолчал.

— Это вроде “Районы-кварталы”! — негромко заметил Славик.

— А тебе эта музыка не кажется странной?

— “Звери”? — озадачился приятель. — Да нет, нормальная группа.

— Гитара. Эта конкретная.

Славик прислушался, потом пожал плечами:

— Нет. Нормальный звук. Парень, конечно, не суперкруто играет, но ничего странного.

Впереди показались танцующие люди.

— Так, — шепнул Руслан, — я их привлекаю знаками. Как кинутся — бежим быстро, но так чтоб они нас не потеряли, ладно?

Славик молча кивнул.

Руслан вытащил ножик и начертил три знака уничтожения. Знаки устремились к гитаристу мимо людей и будто провалились в инструмент.

“Зомби” замерли и развернулись к чужакам.

— Опять вы! — раздражённо сказал гитарист. — Не хотите танцевать? Вот вам!

Музыкант заиграл что-то резкое, сильное.

Руслан и Славик замерли, ожидая реакции “зомби” — и как только те бросились в их сторону, припустили к парку.

Когда до парка оставалось метров триста, преследователи остановились. Потоптались и начали поворачиваться.

— Эй, вы куда? — прикрикнул Славик.

“Зомби” не слушали.

— Кинь в них знаком, Рус!

Знак их тоже не впечатлил. То есть они уклонились от встречи с ним, но гнаться за чужаками не стали.

— Что с ними? — удивился Славик.

— Не знаю.

Руслан задумался и тут же сообразил: наверное, нити, тянущиеся из гитары, не пускают людей дальше.

Он поделился догадкой со Славиком. Они осторожно приблизились к “зомби” и медленно двинулись вдоль границы, до которой натягивались “струны”.

Руслану страшно не было: взятые под контроль неведомым существом люди были и вполовину не так пугающи, как сумасшедший Олег. Главное, за Славиком приглядывать: ему-то наверняка не по себе.

Музыка, слабо различимая на расстоянии, смолкла — “зомби” дружно побежали прочь. Видимо, Бьёрн отнял гитару у их “хозяина”, и они спешили на помощь.

— Ух, я набегался на год вперёд! — возвестил Славик. — Но все пакеты целы!

До места, где Бьёрн воевал с гитарой, дошли быстро.

Наставник, стоящий у фонарного столба метрах в пяти от неподвижного гитариста, окружил себя сияющим кольцом из знаков и задумчиво рассматривал гитару. Она негромко нервно тренькала, хотя Бьёрн струн не касался.

— Тогда вот так попробуем... — негромко сказал видящий и нацарапал сложный знак на корпусе инструмента.

Знак вспыхнул, но больше ничего не произошло.

— Ну то ж, а если так?

Бьёрн ухватил гитару за гриф и с размаху ударил ею по столбу. Корпус разбился. Люди, стоящие вокруг, разом рухнули наземь. Нити из их тел втянулись в обломок гитары в руках Бьёрна, и Руслан было обрадовался, но тут из грифа вырвался пучок толстых “струн” с острыми крючьями на концах. Наставник отшвырнул гриф в сторону.

Руслан оттолкнул Славика, подставляясь под удар. Защита на куртке вспыхнула — и нить отлетела в сторону.

— Спрячься! — крикнул Руслан другу, а сам развернулся в сторону монстра, удобнее перехватывая нож.

“Щупальца” гитары, блестя крюками, хищно кидались на видящих.

Бьёрн вскинул руку и ухватил существо за крюк. Быстро намотал нить на руку и рубанул ножом.

— Режется, но туго! — сообщил он ученику.

Где-то рядом кто-то невнятно всхлипнул. Руслан отметил, что это не Славик, и продолжил охоту на “щупальце”. К счастью, монстр и не думал беречься. Едва последняя нить была перерезана, обломки гитары перестали светиться.

Руслан подошёл поближе, готовясь к новой атаке. Но обломки оставались обломками. Старая гитара, корпус украшен вырезанными или выгравированными цветами. Одиннадцать, как и “щупалец”. Ещё пять отдельных лепестков и несколько глубоких царапин-чёрточек.

Славик обнаружился рядом: сидел на слабо трепыхающемся музыканте.

— Что, хотел свою гитару спасать? — уточнил Бьёрн.

— Ага, — отозвался Славик.

Слез с притихшего парня и принялся приводить себя в порядок.

Вокруг зашевелились люди.

Бьёрн велел:

— Гляньте, не нужны ли кому медики?

К счастью, все были целы. Уставшие, не понимающие, где они находятся и почему, но живые и вроде бы здоровые.

— Хорошо, — отметил Бьёрн.

Закинул на плечо апатичного музыканта и зашагал в сторону стройки.

Славик вопросительно глянул на Руслана, тот покачал головой: не знаю, что тут к чему. И они оба пошли за Бьёрном.

Когда пустырь и его люди на нём скрылись за углом строительной площадки, Бьёрн остановился и скинул музыканта на землю.

— Откуда гитара?

— У друзей взял... — вяло отозвался тот. — Как я без неё, а?

— А друзья где?

— В Питере...

Руслан и Славик удивлённо переглянулись: где Питер, а где их городок?

— А здесь ты как оказался?

— Автостопом приехал...

Бьёрн вытягивал из музыканта ответ за ответом, и постепенно сложилась странная и жутковатая картинка.

Музыкант Толик случайно заехал на попутке на территорию северной столицы и ещё более случайно попал на вписку к знакомым знакомых. Вечером хорошо посидели — с песнями, авторскими стихами, пивом и скудной закуской. А утром Толик обнаружил на стене в комнате, где его уложили спать, старую гитару с семью цветами на корпусе. Он решил пойти постритовать, пока народ спит: вдруг удастся заработать денег на сигареты и завтрак для компании?

А начав играть, понял, что просто не может вернуть гитару хозяевам. Да и зачем она им: вчера играли на трёх других инструментах, а эту не трогали. Вещь явно не коллекционная, не дорогая, не раритет. Никому не нужна, как и сам Толик.

Он ушёл из города и отправился в путь.

Гитара заставляла его играть, и в каждом городе ночами к нему подходили люди. Слушали, веселились и танцевали. Пару раз, кажется, падали и больше не поднимались, но разве это имеет значение, когда в ночи звучит настоящая музыка?

— Зачем ты её сломал? — то и дело спрашивал Толик, с обидой глядя на Бьёрна.

Видящий вопрос игнорировал и продолжал расспрашивать музыканта.

На корпусе гитары периодически сами собой появлялись новые лепестки, иногда сплетающиеся в настоящие цветы. Четыре новых цветка — Толик не понимал, откуда они, но ему приятно было думать, что дух музыки, живущий в инструменте, отмечает его заслуги. Вот четыре цветка-звезды, а потом и пять будет — высшая оценка!

— Тварь цветами отмечала сожранных людей, — тяжело проговорил Бьёрн.

— А отдельные лепестки? — уточнил Руслан.

— Это, видимо, следы от тех, кого она зацепила, но не доела.

— Что с ним теперь будет? — подал голос Славик. — Четыре новых цветка — это, получается, четыре убитых человека... его посадят?

— С этим спецотдел разберётся, — ответил Бьёрн, доставая телефон.

Когда он вызвал “спецов”, Руслан поинтересовался:

— А что это за существо?

— Не знаю, сказал же. При случае у Шпиля спрошу: может, он где-то за границей таких видел?

— Слушайте, а если оно видящих цепляет, то почему тут всего восемь человек было? Видящих же много, как я понял? — спросил Славик.

— У существ часто бывают всякие ограничения, как у гадючьей матери, например. Может, конкретно эти люди очень музыку любят? — Бьёрн оглядел своих спутников и добавил. — Тут тварь никого не убила. И больше никого не убьёт. Вы молодцы.

Славик встряхнулся и, слабо улыбнувшись, вернул пакеты:

— Кстати, о молодцах: смотри — уберёг. Помялись, но уцелели!

Руслан на секунду позавидовал другу: наверное, проще жить, когда умеешь вот так легко переключаться. Но вскоре пришла мысль: а кто сказал, что если человек улыбается, то ему легко?

26 августа

Бьёрн в понедельник улетел к дедушке, пообещав вернуться через неделю. Руслан решил, что теперь-то самое время заняться курсовой. Пару дней доделывал всякие дела, чтобы ничто не отвлекало, и вот наконец пригласил обещавшего помочь Славика и взялся за дело.

— Так, вы на чём сошлись с Лазаревым? — сразу взял быка за рога приятель.

— На том, что он ждёт черновик курсовой второго сентября, — вздохнул Руслан.

— Ух, дел-то у нас ого-го сколько! — воскликнул Славик. — Но ты не напрягайся. Тут главное — хоть что-то наваять, а потом научрук пусть сам правки вносит. Лазарев — это, конечно, тяжёлый случай, но и он не прикопается, если у тебя будет хотя бы черновик черновика.

Руслан кивнул.

Но едва они начали обсуждать план работы, как у него зазвонил телефон.

— Выключал бы ты его, пока курсач пишешь, — сказал Славик.

Руслан глянул на экран: Максим.

— Нет, нельзя: вдруг у кого-то проблемы. Да, привет, Макс!

— Привет, Рус! У меня тут дело для вас с Бьёрном.

— Бьёрн сейчас не в городе. Вернётся в понедельник.

— Нет, так долго ждать нельзя! Тут у одной девочки маму монстр ест!

Руслан похолодел.

— Так, ты где? Я сейчас приеду!

— Я возле дома. Меня после того подвала далеко не отпускают. Ты приезжай к дяде Лёне! Я к нему и Лизу позову. Ты скоро приедешь?

— Сейчас такси вызову — как только машина будет, приеду. На дорогу тут минут двадцать. Что за монстр?

— Довольно жуткий. Но он давно Лизину маму ест — вряд ли прям счас доест до конца. Но ты приезжай.

Макс отключился. Надо же, ни одного нового факта. Видимо, дело и впрямь серьёзное. Впрочем, по пустякам Макс и не стал бы звонить.

— Так, надо ехать в Олимп. Там, говорят, монстр человека ест.

Руслан вызвал такси в приложении и проверил рюкзак: вроде бы всё на месте.

— Можно с тобой? — спросил приятель.

— Да, давай. Только, сам понимаешь, может быть очень опасно.

— Ясно дело!

Руслан выключил комп, нашёл джинсы — не ехать же в домашних штанах, и через пару минут был готов.

Славик переобулся, накинул куртку, и тут же пришло оповещение о прибытии машины.

До Олимпа доехали молча, под ненавязчивую музыку в такси.

У дома Леонида их ждал Максим.

— Опять привет! Лиза уже тут. А ты тоже видящий?

— Нет, я просто Славик.

— Макс.

Они пожали друг другу руки, и все вместе прошли через дворик домой к Лёне.

— Здорово, Рус!

— Привет, Леонид! Это Славик.

— Типа, день добрый!

— А это Лиза, — Макс подозвал девчушку лет девяти.

Та подошла и настороженно оглядела прибывших. Максим представил Руслана и Славика.

Девочка серьёзно кивнула и, слегка нахмурившись, спросила:

— А вы точно мне поверите?

— Да, — сказал Руслан. — Что случилось?

— Счас, подожди, — перебил Максим, доставая из кармана коробок.

Сначала показал содержимое девочке, пряча коробку от Руслана. Потом сунул коробок ему под нос.

— Что тут?

— Лиловый “комар”. С длинными лапами. Самый обычный.

— Точно! — обрадовался Макс. — Видишь, он всё видит!

Комар, беспечно вытряхнутый из коробка, расправил лапки и полетел прочь. Из-за кресла выпрыгнул Бася и попытался поймать существо.

— Фу, Бася, — покачал головой Леонид, глядя на прыгающего по ковру кота, — не ешь, типа, всякую гадость. А то, это, как в тот раз будет!

Кот, будто поняв хозяина, встряхнул ушастой головой и вальяжно удалился обратно за кресло.

— Что стряслось с твоей мамой? — спросил Руслан у девочки.

— У неё такая штука на спине выросла... ну, как шипы... серые, острые и страшные... и она совсем с кровати не встаёт...

Руслану описание показалось знакомым: кажется, они с Бьёрном когда-то изгоняли похожее существо. Надо уточнить кое-что, чтоб быть уверенным. Ну и посмотреть на монстра, само собой.

Лиза всхлипнула, но упрямо сжала губы и продолжила:

— Мама-папа думают, что она, мама, заболела. Но это из-за той штуки у неё на спине! Я им говорила, но мне велели не выдумывать. А я не выдумываю: я же вижу!

Руслан кивнул: какая знакомая история...

— Я знаю, что ты не выдумываешь, — сказал он. — Мы все знаем.

Макс, Славик и Леонид закивали.

— Вот дядя Лёня же не видит комара, но он мне верит, а мама-папа — нет! — девочка не выдержала и расплакалась.

— Не плачь, — сказал Макс. — Руслан с монстром разберётся, хоть Рус и ученик пока что!

— Пусть поплачет, — возразил Славик, протягивая девочке платок. — Легче станет.

Руслан смотрел на девочку, плачущую из-за родительского недоверия, и невольно вспоминал детство.

Ему тоже не поверили, когда то существо утащило Катю. Ему тоже было страшно и горько. Ведь что бы он ни говорил о том монстре, о существах вокруг, самые родные люди — мама и папа — считали его сумасшедшим. А много лет спустя повезли к бабке. Как будто чужая бабка может быть права, а собственный сын — нет.

И Кате никто не помог... Но этой девочке повезло встретить тех, кто понимает. Он поможет ей, чего бы это ни стоило.

— А ты её маму видел? — поинтересовался Славик у Максима.

— Не, — вздохнул тот, — я к ним зашёл, но Алла Геннадьевна уже слишком слабая, так что здороваться не вышла. А в спальню к женщине подглядывать нехорошо. Я и решил Руслану звонить. И Бьёрну пробовал, но он не отвечает. Вы, кстати, знаете, что “Бьёрн” означает “медведь”. А самый большой медведь в мире — белый!

— Я успокоилась, — объявила Лиза.

— Хорошо. Давно с твоей мамой такая беда? — спросил Руслан.

— Ну, вообще она болеет давно. С весны. Папа её в больницу возил и всяких специалистов домой приглашал. Но они не помогли. А шипы выросли второго августа. Мы с папой тогда ходили к бабушке в гости, а мама дома осталась. Пришли, а у мамы — такой ужас! А раньше серое такое было. Вот тут, — девочка протянула руку и провела вдоль позвоночника сидящего рядом Макса.

— Скажи, а твоя мама хотела похудеть? — продолжил расспросы Руслан.

— Да! Она всё время за едой следит, чтобы быть худой и красивой. И всякие добавки ест. И на фитнес ходит... То есть раньше следила и ходила... а сейчас она худая-худая... страшная... — Лиза чуть не заплакала снова, но сумела сдержаться.

— Тогда это скорее всего серая худь! — сказал Руслан. — Паразит пиявочного типа. Высасывает силы и жизненную энергию. И если уже шипы выросли, то надо поторопиться. Уничтожить-то его легко, но, во-первых, надо убедиться, что это он. А во-вторых, знак надо чертить прямо на существе.

— Но нельзя же просто забраться к Лизе домой и начертить что-то на её маме, — усомнился Макс.

— Нет, так нельзя, конечно, — согласился Руслан.

Все задумались, а потом Славик спросил:

— Слушай, а твоя мама верит в экстрасенсов?

— Да! К нам и шаман приезжал, и хилер, и целитель, и ясновидящая, и ведунья. Только они все врут! И серую штуку у мамы никто из них не видел, и жучков светящихся, и кошку-птицу во в дворе! Не видят — и всё. Но им мама-папа верят. А я вижу, а мне не верят! Так же нечестно, — губы у девочки задрожали.

Руслан сказал:

— Просто они хотят, чтобы у них был обычный ребёнок.

— Но я-то необычная! И ты! И Макс! Это разве плохо? Почему мама-папа чужим верят, а мне нет?

Руслан не знал, что ответить. Психолог в детстве, Рябиновка в прошлом году, настороженные взгляды родителей...

— Они тебя любят, — вмешался Славик. — Но не видят так, как ты. И им сложно понять, что ты — другая. Ты же их дочка. Им хочется, чтобы ты была совсем-совсем такая же, как они. Совсем своя, понятная. Ты не злись на них, Лиза. Они тебе зла не желают. Хотят, как лучше.

— Я знаю, — всхлипнула девочка, успокаиваясь, — но всё равно обидно!

— Но маму-то спасать надо! — развёл руками Славик.

— Конечно!

— Ну вот, у меня есть что-то типа плана! Давайте сделаем вид, что Руслан — великий ясновидец, которому духи — ну, или ещё там кто — сказали, что Лизиной маме нужно помочь! Он посмотрит на этого монстра, и если это та самая худь — изгонит! А если нет, запомнит, скажет, что нужен ещё один сеанс, и у Бьёрна спросит!

— Ну, типа, нормально! — одобрил Леонид. — Хороший план, чё!

— Мама не поверит: он же моложе, чем она. А великий — он такой, с бородой должен быть.

— Ну, давай тогда, типа, я буду шаман или кто он там! — предложил Леонид.

— Не, дядя Лёня, мама же вас знает. Они с папой говорили, что вы этот... как называется?.. как братик... браток! Я не очень поняла, что это. Но точно не ясновидец!

Отвергнутый кандидат обиженно засопел.

— Так что придётся Руслану, — сделал вывод Славик. — Я не вижу ничего, а Макс ещё моложе.

— Я как-то мало на великого ясновидца похож... — засомневался Руслан.

Макс и Славик ответили почти одновременно:

— О, ну это дело поправимое!

— Сделаем похоже!

— И тогда мама выздоровеет? — Лиза смотрела на Руслана строгими и в то же время грустными глазами.

Во взгляде девочки была и надежда, но совсем чуть-чуть. Словно она боялась поверить этим незнакомцам: а вдруг маме не станет лучше?

— Я постараюсь всё сделать, чтобы твоя мама выздоровела! — заверил её Руслан.

Договорились, что Руслан съездит в офис, чтобы перерисовать нужный знак, а Славик и Макс займутся приготовлениями.

— Дядя Лёня, вы же с нами пойдёте? — уточнил Макс. — А то нам без взрослых не поверят. Почему-то взрослые только взрослым верят. Хотя, например, мошенники только взрослые бывают. И аферисты всякие.

— Пойду! Типа, не вопрос! Скажу, что это, типа, самый крутой ясновидец! Что он, это, мне помог, и Леночке, и Басе, и ваще!

— Круто! — восхитился Макс. — Значит, за дело! Кстати, а тётя Лена одолжит нам кое-что для “шамана”?

...Руслана не было около часа, и за это время его товарищи провели масштабную работу.

Лизу отправили ждать “целителя” дома. Да и за мамой должен кто-то присматривать, пока папы нет дома.

Ясновидцу предстояло облачиться в шёлковый халат с загадочными иероглифами, неведомый головной убор из перьев и лент, держащихся на чёрном бархатном ободке, широкие штаны с многочисленными карманами и причудливые красные мокасины.

Реквизит “великого заклинателя духов” составляли многочисленные свечи, мешочки с травами, ароматические палочки, две псевдоафриканские маски и почему-то маракасы.

Все возражения Руслана были решительно отметены тандемом Славика и Макса.

— Ты просто молчи с важным видом, а мы всё организуем! — заверили Руслана помощники.

Руслан вздохнул.

Ладно, в конце концов глупо выглядеть не запрещено законом. А если удастся помочь Лизиной маме, то кто как выглядит — вообще неважно.

Руслан ещё раз вздохнул и послушно переодел штаны и обувь. Затем Прославленного Ру — имя ясновидцу придумал Славик и менять его категорически отказался — облачили в халат, подвязав его широким поясом, и с некоторым трудом закрепили на голове ободок с перьями.

Славик и Макс были в восторге. Леонида, кажется, забавляло всё происходящее.

Чувства Руслана разделял, видимо, только Бася, недовольно взирающий на человеческую возню из-за кресла.

— Мне кажется, Лизиной маме всё равно, как выглядит целитель. Главное, чтоб помог! — попытался воззвать к разуму команды “ясновидец”.

— Не, если просто какие-то парни пришли и говорят: типа, мы целители — это же подозрительно! — возразил Макс.

— К тому же, Лиза сказала, что их соседка постоянно подсматривает и может Лизиному папе рассказать, кто приходил! — подхватил Славик. — Не волнуйся: ты впечатляющ! Хоть сейчас на “Битву экстрасенсов”!

Леонид кивнул и показал большой палец.

Руслану удалось отбиться от плаща из леопардового пледа с бахромой и от раскраски лица в духе индейских шаманов, которую мечтал изобразить на нём Макс.

Но даже без плаща и боевой раскраски Руслан чувствовал себя нелепым, шагая по Олимпу в невообразимом одеянии.

Рядом с ясновидцем шёл завёрнутый в отвергнутый Русланом плед Славик с маракасами, за ним — Леонид. Макс снимал происходящее на телефон: Руслану стоило немалых усилий уговорить его никуда не выкладывать запись. Не снимать Лизину маму Макс и сам согласился. Сказал, что это неправильно, а вот снимать, как ясновидец идёт по посёлку, — самое оно!

По пути к ним присоединилась хозяйка пруда с карпами, Леночка. То есть, конечно, Елена — Леночкой она была только для Леонида. Она, к счастью, выглядела нормально, пусть и несла в тканевой сумке что-то подозрительно шуршащее и позвякивающее.

— Всё взяла! — заявила она, погладив сумку.

— Хорошо! — обрадовались Макс и Славик.

Лиза и её родители жили на соседней улице. По пути компания Руслана встретила любопытную даму, мужчину с собачкой и двух смешливых девчонок.

Да уж, видимо, вот так и приходит известность!

Мысль неожиданно показалась смешной, и Руслан фыркнул.

— Правильный настрой! — весело шепнул Славик.

У нужного дома, на который незаметно указал Макс, “Прославленный Ру” замер на месте, покрутился из стороны в сторону — играть, так играть! Потом посмотрел в небо и осторожно дотронулся до забора. Важно кивнул и сделал знак помощникам: мол, открывайте!

Славик постучал. Потом позвонил. Снова постучал.

Открылась дверь в доме, на порог вышла Лиза, еле подавила смешок, глядя на них, и громко спросила:

— Вы кто?

— Великий ясновидец... кхм... Прославленный Ру почуял, что в вашем доме поселилась злая болезнь! Он жаждет исцелить болящих и порадовать грустящих!

Славик отклонился от изначального текста, но тут уж или их впустят в дом и так, или нет.

— Я спрошу у мамы, — ответила, как и договаривались, Лиза. — Ой, привет, Макс! Здрасьте, дядя Лёня!

— Типа, здорово!

— Привет, Лизка! Прославленный Ру правда великий!

— Он, типа, это, реально крутой! — добавил Лёня.

— Я расскажу маме, — серьёзно пообещала Лиза и скрылась за дверью.

Через пару минут она вернулась, сбежала с крыльца, открыла ворота и впустила процессию во двор.

— Мама ждёт! — шепнула Лиза и подмигнула.

Руслану на секунду стало страшно: а вдруг он не справится? Вдруг это какой-то другой монстр? Он встряхнулся и мысленно сказал себе: если это другой монстр, надо поставить защиту, чтоб Лизина мама дождалась Бьёрна. Если ей совсем-совсем плохо, то можно позвонить Бьёрну, Демону или Регине — хоть кто-то да знает опытного видящего, который сейчас в городе и может помочь.

А вот если бояться и ничего не делать, тогда всё действительно кончится плохо.

Лизина мама выглядела ужасно. Бледная, почти прозрачная кожа, сухие волосы, провалившиеся глаза, выпирающие кости на лице и руках. Даже сквозь одежду угадывались торчащие рёбра. А из-за плеча лежащей на боку женщины виднелся шип серой худи. Это точно она!

— Алла, здравствуй! Совсем, смотрю, разболелась! Но вот сейчас тебя великий ясновидец полечит! — решительно начала Леночка, хотя видно было, что вид Лизиной мамы напугал и её. — Они с учи... с коллегой и мне помогали с этой... как её... аурой пруда! И Лёне!

— И мне! — встрял Макс.

Алла Генадьевна слабо кивнула.

Славик вздрогнул и беспомощно посмотрел на Руслана. Тот сделал знак рукой: мол, всё по плану.

— Прославленный Ру мысленно говорит, — откашлялся Славик, — что болезнь подкралась к вам со спины! Ибо вы слишком сильно хотели похудеть... Вот злые силы напали на вас, используя ваше желание, и выкачивают из вас энергию тела и души.

Славик потряс маракасом, а Руслан восхитился способностью друга говорить такое с серьёзным видом. Максим, Елена и Лёня синхронно одобрительно кивали. Лиза ждала, затаив дыхание.

Алла Геннадьевна с трудом качнула головой.

— Вы позволите Прославленному Ру начертать знак высшей силы на вашей спине? — торжественно вопросил Славик, тряся маракасом — как показалось Руслану, немного нервно.

— Аллочка, ляг на живот и закрой глаза, — ласково скомандовала Елена.

Лизина мама медленно развернулась и застыла, лёжа лицом в подушку. Вдоль позвоночника женщины сквозь одежду пробивались длинные, в ладонь, серые шипы, словно вылепленные из грязного воска.

Не видящий жуткой худи Славик продолжал:

— Сейчас мы изгоним злую болезнь! Зажжём живой огонь! — он махнул Максиму, и тот начал расставлять по комнате принесённые Еленой свечи.

— Создадим ауру благодати и здоровья! — теперь Славик кивнул Леониду, и тот неожиданно ловко пристроил в специальную керамическую подставку ароматические палочки.

Руслану оставалось только молча взирать на своих помощников с важным видом. Он вдруг подумал, что если бы Славик был видящим, у него бы отбоя не было от заказчиков. Он ведь общительный, весёлый, креативный, лёгкий в общении и на подъём — сокровище, а не специалист был бы. И ему, Руслану, очень повезло, что у него есть такой друг.

Славик, меж тем, шуршал маракасами и вещал:

— Сейчас Прославленный Ру изгонит зло... сейчас... сейчас...

Руслан отвлёкся от своих мыслей, вынул из кармана халата сложенный пополам лист с нужным знаком, достал из другого кармана нож. Глубоко вдохнул и начертил символ, отваживающий худь.

И он, и Макс, и Лиза затаили дыхание — и через секунду худь начала съёживаться, а жуткие шипы растаяли на глазах.

Лиза радостно пискнула, но её тут же одёрнул Макс.

Руслан кивнул Славику: мол, готово!

— Прославленный Ру завершил ритуал! — возвестил приятель. — К вам скоро вернётся здоровье!

— К вечеру станет легче, — хрипловато после долгого молчания сказал Руслан. — Уже можно на спину ложиться — больно не будет. Соблюдайте диету, как при гастрите, не меньше трёх дней. Лучше пять. И, пожалуйста, не покупайте больше китайские таблетки для похудения!

Лизина мама перевернулась на спину, блаженно улыбнулась и заснула.

Максим, Елена и Лёня быстро погасили свечи и сложили в коробку. Ароматические палочки тоже спрятали вместе с подставкой. Вскоре уже ничто, кроме сладковатого запаха благовоний, не напоминало о проведённом тут обряде.

Лиза вывела всех из спальни и уже в другой комнате сказала:

— Как хорошо! Мама весь август спать не могла, а сейчас спит и улыбается. Теперь всё будет хорошо?

— Да, — кивнул Руслан. — Худь легко уничтожить. Это слабый паразит.

— А откуда он берётся? Из похудательных таблеток? — спросил Славик.

— Да, личинки худи водятся в каком-то растении, распространённом в Китае. И попадают во всякие таблетки, добавки...

— А, это, типа в чай? — насторожился Леонид.

— Нет, вот листья чайного дерева худь не переносит, поэтому в чае её не бывает никогда.

— Бр-р-р! Гадость! — поёжилась Лиза.

— А вы знаете, что существует сто двадцать три разновидности чайных деревьев? — начал Максим.

Пока компания “великого ясновидца” общалась и обменивалась впечатлениями, Лиза куда-то убежала. Вернулась девочка с копилкой в виде розовой кошечки.

— Это тебе, — сказала Лиза, протянув копилку Руслану. — Я же тебя наняла, а это плата. Я на ролики коплю... копила.

— Ну что ты, не надо... — начал было Руслан, но Славик отволок его в сторонку.

Шёпотом сказал:

— Возьми.

— Копилку у ребёнка? — возмутился Руслан. — Не возьму!

— И будешь, как те взрослые, которые её всерьёз не воспринимают! Ей же важно знать, что она сделала всё для мамы, как большая. Деньги потом новые накопит, а если ты с ней, как с маленькой обойдёшься, она же запомнит, что никто с ней не считается.

Руслан кивнул, вернулся к Лизе и сказал:

— Я принимаю плату за работу.

Надо же, вот и первый самостоятельный клиент!

— Ура! А ты можешь меня научить монстров выгонять?

— Он не может учить, он же сам ученик, — вмешался Макс. — Я тебе рассказывал про Бьёрна.

— Бьёрна я не знаю, а Руслан настоящий. И он точно может помогать!

Потом Елена позвала их в гости отмечать спасение Лизиной мамы, и домой Руслан вернулся почти в одиннадцать.

По пути он всё думал над словами своей первой заказчицы: “Руслан настоящий! Он точно может помогать!”

Значит, всё не зря. Не зря год обучения у Бьёрна и часы работы со знаками, не зря тренировки и дневники видящих, не зря его неспособность быть обычным.

Вот только ненаписанная курсовая зря. Но ведь нельзя успеть всё и сразу, успокоил себя Руслан.

Конец августа

На выходных Руслан набросал скелет первой главы. Глава вышла нелепой и неубедительной, но он решил поверить Славику: пусть будет хотя бы что-то.

В понедельник собрался работать со второй главой, но весь день его что-то отвлекало, так что дальше планов он не продвинулся.

Во вторник приехали в гости родственники.

А в среду Руслан встретился в офисе с наставником. Отдохнувший довольный Бьёрн скинул рюкзак и принялся в нём копаться.

— Так, тут у меня подарки. И всякие полезные штуки. О, кстати, вот тут записал тебе про ту штуку из гитары, — наставник протянул листок.

Существо, что жило в гитаре, действительно оказалось родом из Индии. Называлось оно сангиткар и у себя на родине считалось чем-то вроде проклятья. Сангиткар селится в музыкальных инструментах, ворует души и заставляет людей танцевать до изнеможения, а иногда — до смерти. Видимо, первый хозяин гитары ездил с ней в Индию или куда-то рядом. Или привёз сангиткар с каким-нибудь музыкальными сувениром, а он перебрался в более подходящую ему гитару.

— Это тебе дедушка рассказал?

— Нет, это я Шпилю звонил. С его слов и настрочил, чтоб в голове не держать. Да и вроде ты собираешь инфу про монстров. Вот и пополнишь копилку существом, о котором даже наставник не знал, — подмигнул Бьёрн.

Руслан кивнул.

— Так, тут ещё кое-что надо в офисе оставить, — Бьёрн извлёк из рюкзака какую-то коробку и мятую тетрадь с торчащими во все стороны пёстрыми стикерами.

Сердце предательски сжалось, а потом забилось быстрее обычного. Руслан набрался решимости и поинтересовался:

— А Шпиль ничего про Кобру не говорил?

— Говорил, — кивнул Бьёрн. — Она уехала в Москву. Перевелась в столичный вуз и вроде как думает там остаться.

Кобра уехала из-за него, из-за Руслана? Или из-за него она поссорилась с Полозом и поэтому решила уехать?

— А остальные Змеи?

— Её брат с ней, кажется, уехал. Во всяком случае Шпиль говорил: мол, они там... А что до остальных — я не в курсе.

Руслан неслышно вздохнул. Если Кобра уехала так далеко, то наверняка не хочет, чтобы он её искал. Он пытался звонить ей, но, судя по всему, он был в чёрном списке, а на звонки с незнакомых номеров Кобра не отвечала.

— А вы тут как? — поинтересовался Бьёрн, доставая очередной свёрток.

Руслан криво усмехнулся и рассказал о первом самостоятельном деле. В копилке-кошке обнаружилось две тысячи с мелочью, но забирать деньги оттуда он не стал. Кошка стояла на тумбочке у кровати и глядела на него когда с укоризной, когда одобряюще.

Бьёрна история очень позабавила. Он сказал только, что попасть в дом Лизиных родителей можно было и проще: через Елену. Если бы она порекомендовала “целителя” хорошей знакомой, то можно было избежать маскарада.

— Но ладно: заказ выполнил — молодец. А то, что повеселились в процессе, так это тоже неплохо, — хмыкнул наставник. — А я видел...

В дверь офиса постучали.

— Зайдите, — громко сказал Бьёрн.

Дверь открылась, и в комнату вошёл худощавый мужчина с хмурым лицом. Он осторожно прикрыл дверь, вежливо поздоровался и огляделся, не задерживаясь взглядом ни на людях, ни на мебели.

— Чем можем вам помочь? — поинтересовался Бьёрн.

— Меня сглазили, — грустно сказал мужчина. — Точнее не меня лично, а мой бизнес...

К Бьёрну с этой проблемой приходили нечасто: Руслану вспомнилась только история с ленивчиком. Но от других видящих он уже слышал, что проблемы с бизнесом — вторая по частоте причина обращения к “экспертам по сверхъестественному”.

— Вы проходите, садитесь в это кресло. Вот так. А теперь рассказывайте, что у вас?

— У меня магазины, — ответил мужчина, ёрзая в кресле. — Три штуки. Небольшие, но доходные. И вот в одном из них это!

Последнее слово он выделил голосом и поёжился.

— А в чём проявляется сглаз? — невозмутимо продолжал расспрашивать Бьёрн.

— Вот вы не поверите, но мои продавцы спиваются! — страшным шёпотом сообщил потенциальный клиент.

— Хм...

— Я понимаю, это звучит нелепо! Но тут явно дело такое, паранормальное! Мне вас рекомендовали как опытного специалиста. Мой брат дружит с одной дамой, а та отлично знает Виктора, хозяина клуба “Зеркало”, а тот говорит, что лучше вас не найти. Что вы всё видите и всё можете!

— Ну, “всё” — это сильно сказано, но кое-что могу, да. Итак, давайте проясним кое-что...

После часового разговора сложилась вот такая картинка: у Дениса Игоревича три небольшие торговые точки на окраинах. Хлеб, чипсы, туалетная бумага, доширак, сникерсы и прочее. С двумя магазинчиками всё хорошо, а вот третий — головная боль хозяина.

До начала этого лета всё было нормально, а как начался июнь — начались проблемы. Сначала ушёл в запой лучший продавец точки, ответственный Саша. Потом запила вообще не пьющая Инга. Затем не вышел на работу нанятый вместо Саши Павел. После пьяная сменщица Инги, Аня, устроила драку с покупательницей. Потом пытался покончить с собой парень, подрабатывающий на разгрузке.

Затем нанятая вместо Ани Карина перестала обслуживать покупателей, молча встала и ушла в неизвестном направлении посреди рабочего дня.

Сегодня не вышел на работу Миша, отработавший два дня, и Денис Игоревич всё утро провёл на точке, пытаясь понять, что не так с его магазином.

— Да я и сам затосковал, — признался под конец клиент. — Вышел из магазина и думаю: а зачем оно всё? Бизнес этот, магазины, покупатели, налоги... Но как отъехал подальше — отпустило. Как думаете, это сглаз?

Бьёрн и Руслан переглянулись, и наставник сказал:

— Мы думаем, что на это надо посмотреть.

Клиент не возражал:

— Конечно. Давайте на моей машине поедем.

Магазинчик “Продукты” располагался на автобусной остановке в спальной части Восточного. Руслан живо вспомнил первую встречу с техноспрутом на заброшенном заводе неподалёку и понадеялся, что в этот раз монстр будет не такой грандиозный.

За магазином тянулся пустырь, густо заросший полынью, из которой выглядывали развалины деревянного дома. За пустырём высились обшарпанные девятиэтажки. Слева от магазина перекрёсток, вправо тянулись полуразвалившиеся частные домишки. Унылое местечко...

Денис Игоревич впустил их в магазин, не снимая табличку “Закрыто”. Внутри не было ничего предосудительного. Никаких опасных существ или подозрительных знаков, которые мог бы оставить злонамеренный видящий.

У Руслана зачесался левый глаз. Так, что здесь всё-таки опасного? Он огляделся, но опять не заметил ничего такого, из-за чего стоило бы тревожиться.

Начертил в воздухе знак опознания — ничего.

— Я вот думаю, а не закрыть ли эту точку? — сказал клиент, оглядывая помещение. — Район тут не самый богатый. В основном сигареты берут да пиво. Школьники — чипсы всякие, жвачки-сухарики. А пользы от того никому никакой.

Мужчина безнадёжно махнул рукой.

Бьёрн внимательно посмотрел на клиента и начертил рядом знак защиты.

Денис Игоревич потряс головой и пробормотал:

— А потом думаю: и хлеб же берут, и конфеты детям, и соки всякие. Так что не так всё плохо. Да ведь?

Руслан прошёлся по магазину. Пострадали в основном продавцы. Каждый из них большую часть дня сидит за прилавком.

— Можно за прилавок зайти?

— Да, конечно. Вот, проходите.

Так, продавец садится вот на этот табурет...

Стена за спиной сидящего оказалась испачкана чем-то желтовато-мерцающим. Как странно!

Руслан осторожно потрогал желтоватую пыль, кончиком пальца. Тут же отозвался неприятным ощущением левый глаз. Лёгкое жжение, а не острая боль — видимо, не смертельно, но потенциально опасно.

— Бьёрн, знаешь, что это?

Наставник подошёл к прилавку и присмотрелся к стене.

— Хм, интересно... на что, по-твоему, похоже, ученик?

Руслан ещё раз оглядел стену.

— Что-то напоминает, но никак не пойму, что именно...

— Денис Игоревич, тут второй выход есть?

— Есть, конечно. Вот здесь. — клиент открыл дверь в подсобку. —Проходите. Открыть?

— Ага.

Дверь выходила на крыльцо с видом на полынный пустырь.

— Оно вроде и не удивительно, что народ спивается. Видите, кругом разруха, — вздохнул Денис Игоревич. — Забор, и тот на дрова разобрали!..

Бьёрн, внимательно глядя на заросли полыни, поинтересовался:

— А давно забор разобрали?

— Не знаю, — пожал плечами заказчик. — Осенью точно был, а как снег сошёл — нету забора. Вот люди, а? Всё сопрут!

Бьёрн велел заказчику подождать в машине и позвал Руслана любоваться полынью.

Горько-терпкий запах полыни накрывал, стоило зайти за магазин. Пахло жарким летом, которое уходит безвозвратно, и было в этом запахе нечто отчаянное, терпкое и безнадёжное.

Знаки на куртках обоих видящих слабо засветились, обозначив попытку какого-то существа повлиять на незваных гостей.

Полынь зеленела и местами даже цвела, хотя вроде бы сезон отошёл. Некоторые кусты вымахали выше Бьёрна. Солидная такая полынь! В зарослях шустро бегали полупрозрачные шестилапые “мыши”, скакали здоровенные мерцающие “кузнечики”, тут и там летали прозрачные и обычные мушки.

Руслан присмотрелся к полынным жёлтым цветкам и заметил, что некоторые из них полупрозрачны.

— Это существо! — удивился он.

— Да, это полынник большой, он же полынный царь. Существо-растение. Ну, ты и сам видишь. Влияет на настроение, но обычно он растёт одним кустом. Здоровенный такой. А тут — ты посмотри! — десятка три кустов вырастил! Видимо, пока тут забор был, полынник и рос себе. А как снесли забор, люди начали ходить. Он пыльцу разбрасывает в воздух. Далеко она никогда не летит, но если на кожу человека попала — приклеивается и начинает настроение портить. Тут-то народ в депрессуху и впадает. Отсюда и алкоголизм, и прогулы работы, и попытки самоубийств. Мрак!

— И что с ним делать? — поёжился Руслан.

— Хорошо помогает сжечь, но тут рядом, — Бьёрн ткнул пальцем вправо, — жилые дома, так что не получится. Думай, что ещё можно сделать?

— Уничтожение?

— Оно существ растительного типа почти не берёт.

Руслану вспомнился медвежий сонник.

— Тогда, может, его кто-то ест? Ну, помнишь, как тот жук с сонником расправился?

Наставник задумался на пару минут. Потом сказал:

— Можно призвать пожирателя. Для остальных тварюшек полынник ядовит.

Руслан с удивлением посмотрел на мелкую светящуюся живность, снующую среди настоящей и сверхъестественной полыни.

— Не, жить рядом и даже в самом полынном царе они могут, а вот есть его — нет.

— А пожиратель — это кто? Звучит грозно.

— Мощная тварь. Поедает всё: и растения, и паразитов, и всякую потустороннюю живность.

— А людей?

— Если они лежат у пожирателя на пути и убегать не собираются, то может и съесть. Но ему существа гораздо вкуснее. В любом случае мы-то его как вызовем, так и изгоним.

Между кустов полыни мелькнул ненастоящий кот. Руслан проводил его взглядом и спросил:

— Он тут всех сожрёт?

— Ага.

— Может, мелочь знаками распугать?

— Изгнание не на всех действует одинаково. То есть кто-то умчится в соседний район, а кто-то как вот тут выскочил с пустыря, так вон там, через пару метров, обратно заскочит. А пожиратель засасывает всяких тварей махом. Если тебя интересует выживаемость всяких жучков и мышат, то это не вариант.

Руслан задумался, но в голову больше ничего не приходило. Он спросил:

— А что ещё можно сделать?

— Ещё — это только ручками всех полынных царей выдрать и где-нибудь за городом сжечь. Будешь заморачиваться?

Руслан посмотрел на “мышек” и мушек и кивнул.

— Ладно! — усмехнулся наставник. — Тебе нужны брезентовые рукавицы, респиратор, лопатка, мешок и море терпения.

— А тебе?

— А мне надо своими делами заниматься. С пожирателем мы бы тут за час-полтора управились, а ты только выдёргивать полынник будешь полдня: он маскируется хорошо и корни у него длинные. Сжечь помогу. Счас поехали за твоим инвентарём, а как закончишь — звони.

Руслан вздохнул, но согласился: сам решил, что нужно спасать этих созданий, сам и будет спасением заниматься.

— Но как пожирателя вызвать, ты мне всё-таки расскажи. Вдруг пригодится!

— Не вопрос, — кивнул Бьёрн.

Через полчаса вооружённый всем необходимым Руслан начал воевать с полынным царём.

Оказалось, что, если долго смотреть на полынные кусты, скоро перестаёшь отличать настоящие от ненастоящих.

Полынник не хотел покидать насиженный пустырь. Каждый куст сначала притворялся обычным растением, а потом до последнего цеплялся за землю длинными корнями. Приходилось окапывать каждый подозрительный куст, и Руслановой спине, рукам и ногам этот процесс очень не нравился.

Ещё и дышать в респиратор было неудобно. Но наставник предупредил, что надышаться пыльцы — плохая идея. От воздействия полынника снаружи защита на одежде поможет, из глаз пыльцу вымоет слезами, в ушах её много не соберётся, а вот много полынника в лёгких — смерть.

Руслан, натужно пыхтя в респиратор, справлялся, но минут через сорок мелькнула мысль, что вызов пожирателя — не такая уж плохая идея. Эту мысль Руслан с позором изгнал. Нет уж, если начал, надо довести дело до конца. Да и “мышей” жалко. Пусть живут.

По спине лился пот, как в июльский полдень. Руслан взмок под курткой весь. Натёр руки: даже через плотные рукавицы полынный царь оказался ужасно прочным и жёстким.

На странного борца с полынью то и дело глазели местные жители, но это было меньшей из его проблем. Тяжёлый, монотонный труд вымотал уже через пару часов. А это только половина полынника!

Чтобы не тратить время на разглядывание, он решил просто рвать всю полынь, какая попадётся. Но скоро мешок забился и пришлось вытряхнуть часть растений и вдумчиво разбираться, что есть что. Бьёрн говорил, что полынник может прорасти и из брошенного на землю ствола. Тогда всё насмарку: отрастит кучу кустов и снова будет людей в тоску вгонять. Нет уж! Надо весь его выдрать, чтоб совсем ничего не осталось!

Так, вот ещё один... и ещё...

Управился он только к шести часам. Руки мелко подрагивали. Ноги почему-то тоже. Спина затекла и грозила развалиться где-то в районе поясницы. На ладонях вздулись волдыри.

Руслан с трудом вынул телефон и позвонил наставнику.

Приехавший Бьёрн оглядел ученика и сказал:

— Так, езжай-ка ты домой, герой. Душ прими обязательно — будет больно, но надо! — и одежду в стирку. Кроме куртки. Полынник сам сожгу, ладно уж. Не жалеешь? Могли бы быстро всё закончить.

Руслан покачал тяжёлой головой.

— Не. Время было, так что нормально.

Бьёрн хмыкнул, протёр одежду замученного ученика тряпкой с вышитыми знаками, стирая налипшую пыльцу, вызвал машину и поручил Руслана знакомому усатому таксисту.

Вечером Руслан в очередной раз сел за курсовую, но понял, что набирать текст распухшими пальцами он просто не способен. Ещё и волдыри ныли, стоило только попытаться сжать ладонь.

Что ж, пора признать: сдать черновик второго сентября не удастся. Сначала захотелось затаиться и прятаться от научника в надежде, что тот забыл об их договорённости, пока руки не заживут и курсовая не напишется. Но нет, решил Руслан, надо начинать учебный год с ответственного поступка.

Надо поступить как взрослый человек: предупредить научника и попросить ещё неделю.

Он открыл почту и начал писать, морщась от боли в намозоленных ладонях:

”Уважаемый Денис...”

Отчество научника напрочь вылетело из головы. Точно не “Игоревич” — это клиент. Не такое же, как у самого Руслана, — он бы запомнил. Что-то не очень сложное...

Евгеньевич? Вроде нет.

Кажется, на согласную начинается...

Он глянул на подпись научного руководителя в электронном письме. Там значилось “Лазарев Д.В.”

Владимирович? Нет, как-то короче. Вадимович? Витальевич? О вот оно!

“Уважаемый, Денис Витальевич, к сожалению, я не успеваю сдать вам черновик 2 числа. Можно ли попросить у вас ещё неделю? 9 точно сдам!

С уважением, Руслан Чужих”.

Уф, вот и всё. Не так уж и страшно!

5-11 сентября

Неделя не задалась. В понедельник Руслан получил ответ от Лазарева.

“Добрый день, Руслан!

Я распечатаю ваше послание и повешу над рабочим столом как образец почти очаровательной смеси поразительной самоуверенности и ошеломляющей беспардонности.

Рад, что в вашем послании хотя бы есть “пожалуйста”.

Что касается сути вашего обращения: нет. У вас было достаточно времени, и если вы за всё лето не нашли возможности написать черновик, значит, вам не очень-то и нужна эта учёба. Я поставлю перед заведующим кафедрой вопрос о вашем отчислении.

Лазарев Д.В.

P. S. И, кстати, моего почтенного батюшку, светлая ему память, звали не Виталий, а Валерий. Для вас разница, вероятно, невелика, но для меня — вы не поверите! — принципиальна”.

Каждое слово в письме Лазарева впечаталось в память Руслана, и это послание прокручивалось и прокручивалось в голове, стоило отвлечься хоть на секунду.

Как будто мало Лазарева, во вторник заболел Славик: свалился с температурой под сорок, сидел дома и иногда присылал грустные стикеры с унылыми чихающими животными. Потом слегла с простудой мама, затем — Регина. За мамой ухаживал папа, за Региной — Сергей, а любые попытки Руслана помочь заканчивались одинаково: запретом приближаться, чтоб не подхватить заразу.

Ещё и дожди зарядили, холодные, унылые.

А сейчас, в воскресенье, Руслан ехал на задание по сигналу Бьёрна. Ничего серьёзного: надо было проверить квартиру мнительного потенциального клиента. Казалось бы — ерунда. Если бы не одно “но”: жил клиент в двух шагах от дома, в котором прошло раннее детство Руслана. И ехать в тот район совсем не хотелось.

Руслан вздохнул и покосился на планшет сидящего рядом парня. На экране взбудораженная журналистка воодушевлённо рассказывала о страшной аварии междугороднего автобуса: девять погибших, восемь раненных, в том числе два ребёнка. Наушники владелец планшета то ли забыл, то ли не признавал принципиально, так что вся маршрутка вынуждена была слушать выпуск новостей. Ну хоть не порно смотрит, и то спасибо.

— Это что, рядом с нами, что ли? — поинтересовалась стоящая за Русланом женщина, кивая на источник новостей.

— Да, за Новой Петровкой! — отозвалась старушка, сидящая рядом с планшетом. — Ой, чё творится, чё деется!

Руслан невольно снова глянул на планшет: там показывали уцелевших пассажиров. Его внимание привлёк мрачный мужчина, одетый в кожаную куртку с широкой дёшево блестящей молний, спортивные штаны и кепку. Настоящий гопник, только на вид ему лет не меньше, чем Русланову отцу.

Камера переместилась на плачущую женщину, и Руслан уставился в окно. Серая погода, серое настроение.

Давно пора посмотреть в глаза своим страхам. Прийти в знакомый подъезд и осмотреться. Понять, что там уже нет того монстра. Узнать, что стало с Катей. Может, её просто отправили в деревню к родственникам, а он, Руслан, напридумывал себе ужасов? Может, она всё ещё живёт там и думать забыла о мальчике, с которым дружила в детстве?

Руслан спросил как-то Бьёрна, что за монстр крадёт детей, вселяет ужас и выглядит как жуткий родственник пади? Наставник задумался и ответил, что таких монстров он не знает. Мол, существа вообще редко воруют людей, тех, кто специализируется на детях, ещё меньше, и никто из них не похож на падь.

На вопрос наставника, а откуда информация про такую тварь, Руслан отшутился.

А теперь ехал в смутно знакомый район и старался не бояться. Скорее всего и монстра действительно никакого не было. Просто соседская девочка уехала, а потом семья Руслана перебралась на новое место, вот и потерялись они с Катей. Никаких монстров.

Руслан вышел на остановку раньше и пошёл к дому заказчика, не обращая внимания на дождь.

В квартире суетливого мужчины, нервно щёлкающего пальцами, никаких существ не обнаружилось. Руслан объяснил ему, что всё чисто. Мужчина вроде бы поверил, но повторить ему, что никого и ничего в его доме нет, пришлось четыре раза.

Наконец Руслан выбрался из чужой душной квартиры и, стоя у подъезда, написал наставнику, что всё чисто.

Дождь закончился, но серое хмурое небо обещало вскоре новые потоки воды.

Руслан посмотрел налево. Там стоит его родной дом. Он много раз видел его во сне. Наяву дом такой же — пятиэтажный, серый, с рядами одинаковых балконов. Обычный скучный дом.

Идти туда не хотелось. Руслан заставил себя повернуться и сделать шаг в нужную сторону. Потом ещё один.

Иди. Тебе уже не пять. Ты взрослый видящий. За плечами год ученичества с монстрами, драками, ритуалами, изгнанными тварями и спасёнными людьми. Иди.

Дом неумолимо приближался. Во сне Руслан порой не мог найти нужный подъезд: первый есть, второй и третий тоже, а потом — сразу пятый. А иногда в знакомом подъезде не было нужного этажа. Или на лестничной клетке не было родной квартиры.

Руслан дошёл до торца дома. Во дворе другая детская площадка. Бордюр выкрашен в голубой цвет. Возле подъездов появились клумбы с яркими, хоть и уже увядающими цветами.

Иди.

Первый подъезд. Второй. Мимо юркнул ненастоящий кот. Третий. Из подъезда выскочили два мальчика с самокатом. Четвёртый.

Руслан застыл, глядя на перекрашенную в серый дверь подъезда.

“Если я открою дверь, будет ли за ней монстр?” — пронеслось в голове.

Нет, что за глупости! Он взрослый и опытный видящий. И вообще если бы здесь правда жил пожиратель детей, то за четырнадцать лет его бы точно уже изловили.

Дверь открылась, и на улицу вышла девочка, опасливо покосившаяся на Руслана.

Надо же, как она похожа на Катю! Но для Кати из его детства они слишком большая, а для Кати из настоящего — мелкая. Ей лет двенадцать. Девочка ещё раз покосилась на него и пошла в сторону остановки.

Всё, хватит пугать людей. Заходи в подъезд. Дверь за девчонкой не закрылась. Он выдохнул и распахнул дверь.

Полутьма подъезда, кажется, была безопасной. По крайней мере, никаких монстров тут видно не было.

Руслан медленно поднялся на второй этаж. Вот тут, за этой дверью, жила Катя. Интересно, тут сейчас живут её родители или какие-то незнакомые люди?

Он зачем-то позвонил в дверь.

Она тут же распахнулась.

— Кошелёк забыла, Ленка? — с улыбкой спросила симпатичная девушка на пороге.

Её улыбка погасла, когда она поняла, что перед ней не Лена.

Девушка прищурилась и, чуть наклонив голову к левому плечу, сказала:

— Вряд ли Лена подросла, поменяла пол и завела крутой глаз в магазине. Ты кто?

За её спиной мелькнула небольшая тень, которую не могла отбросить кошка или собака. Слишком быстрая. Слишком тёмная.

Руслан сунул руку в карман за ножом. Некогда рассуждать!

— Я сосед. Вас звуки странные по ночам не беспокоят?

Девушка усмехнулась, разом став старше и опаснее.

— Меня — нет.

Из глубины квартиры послышался женский голос:

— Катя, кто там?

Сердце Руслана пропустило удар.

— К... Катя...

— Да, это я, а тебя как зовут, сосед?

По возрасту подходит. Внешне — сложно сказать. Он, наверное, тоже мало похож на себя пятилетнего.

Она всё смотрела на него. Красивая. Темноволосая — как в детстве. Длинные ресницы. Светлая кожа. Насмешливая ухмылка в уголках накрашенных губ.

Рядом с девушкой мелькнула тень. Совсем близко.

— Берегись! — крикнул Руслан, толкнув Катю в грудь.

Девушка неловко оступилась и упала. Монстр промахнулся и стукнулся о стену. Юркая тварь с десятком глаз оскалилась и метнулась по стене к потолку.

Руслан выхватил нож и начертил знак. Вернее — попытался. Девушка стремительно поднялась с пола и ударила его по руке.

Не ожидавший нападения с этой стороны Руслан чуть не уронил нож.

— Спятила?!

— Катя, кто там? — снова спросили из глубины квартиры. — Можно, я посмотрю?

— Не твоё дело, мамочка! — огрызнулась девушка, не сводя глаз с Руслана.

Она подняла руку к потолку и сказала:

— Только тронь моего Шустрика!

Монстр спрыгнул с полки, где лежали шапки и шарфики, и недобро уставился на Руслана всеми глазами. Тварь выглядела опасной и на Шустрика не походила ни разу.

— Ты Катя? — тупо спросил Руслан. — Ты пропала много лет назад, да?

Девушка с интересом хмыкнул, поглаживая монстра, как кошечку.

— Может быть, а ты, дай угадаю... ты мальчик с четвёртого этажа! Руслан!

Он кивнул.

— Ах, как мило! Мама, — крикнула она, — я ушла гулять с мальчиком! Скоро вернусь — не надейся!

Она двинулась навстречу Руслану, и он невольно сделал шаг назад. Девушка ухватила его за руку: какая сильная!

— Пошли, отметим неожиданную встречу! — она буквально вытащила Руслана из подъезда.

На улице он наконец разглядел Катю: волнистые тёмные волосы, вязаные свитерок, блестящие обтягивающие брюки, чёрные стильные ботинки на высокой платформе, серебристые ногти, кулон с выгравированными знаками, несколько тонких цепочек и браслетов. Так, наверное, и должна выглядеть современная модная девушка.

Катя. Или нет?

— Гадаешь, та ли я Катя? — приподняла аккуратную бровь девушка. — Та самая! Не сомневайся. А, вот и Ленка.

Девочка, опасливо косившаяся на Руслана, вернулась. Она несла пакет из супермаркета.

Катя встряхнула волосами и спросила:

— Черничный йогурт купила?

Девочка робко кивнула, не поднимая глаз.

— И чернослив?

— Да.

— Умница! — улыбнулась Катя и потрепала девочку по волосам.

Та вздрогнула, но не решилась отстраниться.

— Иди домой, Ленуся. Я тут с мальчиком погуляю и скоро приду.

Девочка шмыгнула в подъезд, а Катя повернулась к Руслану:

— Ты по-прежнему тут живёшь? Я тебя не видела.

— Нет. Мы переехали после того, как ты пропала.

— Почему? — наклонила голову Катя.

Руслан пожал плечами:

— Я не знаю. Раньше я думал: родители испугались, что ты исчезла, а я начал про всякое странное рассказывать. Но ты-то здесь...

— А я приехала на днях. Как учебный год начался, — улыбнулась Катя.

Или это всё-таки не она? И та девочка “Катю” явно боится, и оставшийся в квартире Шустрик не внушает доверия.

— Всё сомневаешься? — усмехнулась девушка.

— Да. Я не знаю, настоящая ты или нет.

— Вот так-так, — всплеснула руками “Катя”. — Никакой радости от встречи! А ведь пятнадцать лет не виделись!

— Четырнадцать...

— Пусть так. Ну, мы будет тут трепаться, или ты всё-таки меня куда-нибудь пригласишь? Я не знаю, где у вас можно нормально посидеть.

Она демонстративно оглядела двор и дёрнула плечиком.

Руслан сказал:

— Ладно, пошли поболтаем.

Катя радостно взяла его под руку, будто так и надо, и весело комментировала городской пейзаж и редких прохожих.

Руслан привёл девушку в кофейню, где они когда-то сидели с Коброй. Заведение находилось сравнительно недалеко, а ещё в нём были столики, приватно расположенные в нишах: у окна, за колонной в конце зала, возле кухни — наверное, хоть один да окажется свободен.

Столик за колонной пустовал. Руслан заказал чай, его спутница выбрала раф с карамельным сиропом и меренговый рулет.

Когда официант ушёл, Катя огляделась и сказала:

— Да, тут миленько. Сойдёт для первого свидания.

Она хихикнула, но её глаза оставались внимательными и спокойными.

— Ты расскажешь, куда исчезла?

— О, это долгая и страшная история, милый. Её не расскажешь вот так в кафешечке за кофейком!

— Я никуда не спешу.

— Рада за тебя, но у меня уйма дел. У меня ещё маман с детишками не запуганы, как следует!

Она коротко рассмеялась.

— Кать, я ничего не понимаю. Я только сегодня собрался с силами и вернулся... в наш подъезд. Я думал: ты пропала.

Девушка вдруг перегнулась через стол и цепко ухватила Руслана за подбородок. Посмотрела ему в глаза и сказала:

— Ты волновался за меня?

— Да.

Также внезапно Катя отпустила его и села на своё место.

— Вспоминал обо мне?

— Много лет. Не буду врать: не каждый день. Но я всегда помнил того монстра. И тебя.

Им принесли заказ, и некоторое время Катя задумчиво ела десерт и запивала его сладким рафом. Потом проговорила:

— Неплохой кофе. Рулетик так себе. А тебе я верю. Расскажи, что ты делал, когда меня не стало.

Настороженные взгляды родителей. Психолог. Переезд. Слёзы и кошмары. Понимание того, что он другой. Что ему нет места в мире нормальных людей. Что кто-то украл Катю, а он ничего не сделал.

И вот она сидит напротив, очаровательно улыбается и хочет, чтобы он рассказал ей свою жизнь.

Руслан с трудом произнёс:

— Все думали, что я спятил. Иногда я и сам так думал. А потом мы переехали, и я пытался тебя забыть. Прости.

Она подпёрла подбородок рукой и некоторое время внимательно изучала Руслана взглядом. Потом залпом допила его нетронутый чай и сказала:

— Ладно, считай, что я тебя простила. Ты же был совсем малыш. Я на тебя зла не держу.

Руслан с трудом сглотнул и только тут понял, что у него в руках чайная ложка. И что он её погнул.

— Да, я заметила силу твоих переживаний, — фыркнула девушка. — А теперь расскажи, где и как ты обзавёлся таким глазом?

— Ты видящая?

— У вас это так называется? Ну, очевидно, да! Так что с глазом?

— Долгая история...

— Ты ж никуда не спешишь — рассказывай! Я даже отложу на время свои дела. Если будет интересно!

Она снова улыбнулась одними губами, и Руслан понял, что его беспокоило: она слишком собрана, сильна и настойчива для обычной девушки девятнадцати лет. Пусть и видящей.

Что, если это не Катя? Что, если Катю действительно украл неведомый даже Бьёрну монстр тогда, пятнадцать лет назад, а теперь вместо Кати вернулось что-то другое?

Что же делать?!

Надо как-то опознать это существо. Но как? Она совсем не похожа на монстра, как, например, Славкина мама, когда в неё вселилась гадючья мать. Но ведь одержимые существами далеко не всегда меняются внешне: Арсений-Сенечка оставался похожим на человека.

На ней знаки: не только на кулоне, но и на одежде, и даже ногтях — чёрным по серебристому. Но почему бы монстру не поселиться в видящем? Так ведь бывает? Подходящего случая Руслан не вспомнил, но это не значило, что так быть не может.

Наконец он решился.

— Кать, я хочу тебя познакомить со своим другом.

— С другом — это в смысле ты гей? — заинтересовано приподняла брови девушка.

— Нет. С другом — это в смысле он мой друг и наставник!

— А, твой учитель, — понимающе кивнула собеседница. — Ладно, познакомь! Только сначала зайдём за Шустриком — я без него далеко не хожу.

Руслан кивнул. Расплатился и повёл Катю обратно к родному дому.

— Ты сказала, что давно тут не была, а где ты была? — спросил Руслан по пути.

— О, жила то тут, то там. В основном за границей. А ты куда переехал?

— На другой конец города. На Кирова.

— Посмотрим, где это, — Катя уставилась в телефон. — О, далековато тебя занесло! А друг твой где живёт?

— Я уточню, дома он или на работе.

Руслан достал свой телефон и позвонил.

— Чего тебе? — почти тут же ответил Бьёрн.

— Ты где сейчас? Хочу тебя познакомить кое с кем. С одной очень-очень необычной девушкой...

— И красивой! — громко сказал Катя.

— Она не человек? — тихо спросил Бьёрн.

— Не знаю, там видно будет.

— Ты в порядке?

— Да.

— Написать сможешь, что к чему?

— Не знаю, попробую.

— Хорошо. Буду в офисе через пятнадцать минут.

— Ладно, там и увидимся.

Руслан спрятал телефон и сказал:

— Бьёрн в офисе.

— Какое имя необычное! А ты, кстати, уже прошёл посвящение? А то я тебя Русланом зову, а ты, может, уже какой-нибудь Люцифер или Дракон.

— Нет, ещё не прошёл. И я по-прежнему Руслан. А ты — все ещё Катя?

Девушка хитро посмотрела на него из-под ресниц и улыбнулась:

— А ты как думаешь? О, вот мы и пришли. Ты со мной за Шустриком?

— Подожду здесь, ладно?

Она кивнула и убежала в подъезд. Руслан посмотрел ей вслед и позвонил Бьёрну.

— Что там у тебя?

— Я не знаю, Бьёрн. Встретил девушку, которая пропала много лет назад. И она, по-моему, не человек. Ты можешь проверить? Да, и она видящая: у неё знаки повсюду.

— Интересно, — протянул Бьёрн.

— Она, наверное, опасна... нет, мне она не угрожала. Её зовут Катя, она исчезла четырнадцать лет назад. Всё, она возвращается...

Руслан отключился и сунул телефон в карман.

Катя с монстром на руках подошла и сказала:

— Скукотища дома. Скоро Шустрику есть нечего станет! Хочешь погладить?

Руслан с сомнением оглядел тёмное длинное существо. Телосложением оно напоминало хорька, но имело восемь лап, десяток глаз и оскаленную пасть.

— Нет, спасибо. А чем он питается?

— Да всяким негативом. Страхом в основном. Правда, мой хороший? — Катя пощекотала монстра за ухом, и тот прижмурил половину глаз. Другая половина таращилась на Руслана.

— Он жуткий.

— Ой, а давай ты его побоишься без своей куртки с защитой? Он хоть перекусит. А то маман уже почти привыкла, Ленка тоже, а отчим и Ванька вообще слепоглухонемые! Фу!

Руслан уставился на Катю.

— Подожди, ты что — держишь монстра, питающегося страхом, рядом с роднёй, которая его боится?

— Ага! — радостно улыбнулась Катя.

— Зачем?!

— Чтобы Шустрик ел, а они страдали. По-моему, это очевидно, — пожала плечами девушка.

— Так, стоп! Ты нарочно пугаешь людей?

— Ох, какой ты сложный, Руслан! Конечно! Но они не... как ты сказал? Видящие? Вот, они не видящие, не бери в голову. У маман и Ленки есть подобие дара, но настолько слабенькое, что это не считается. Просто люди.

Руслан силился понять, что говорит Катя, но её слова никак не складывались во что-то осмысленное.

— Так, извини, я, наверное, совсем тупой...

— Не, самую малость, — мило улыбнулась девушка.

— Ладно, я малость тупой, но, как я понял, ты запугиваешь свою семью?

Катя прищурилась, и взгляд её стал колючим.

— Хорошо, давай устроим разборки прямо среди улицы. Вот если бы твой ребёнок пропал, чтобы ты делал?

— Искал бы его.

— Как?

— Всеми способами, — пожал плечами Руслан. — Видящими, спасателями, полицией, знакомыми, журналистами.

— Окей, переживал бы?

— Мне сложно представить, что у меня есть ребёнок, но если чисто теоретически... Конечно, переживал бы!.

— А если бы ты точно знал, что ребёнка украли?

— Всё бы сделал, чтоб его вернуть. А похитителей наказать.

— Как мило! Ты такой искренний, что Шустрику счас плохо сделается от твоей положительности! — фыркнула Катя.

Монстр оскалился и нырнул куда-то под её свитер.

— Не щекочи меня, Шустрик! — засмеялась девушка. — Всё, успокоился. Так вот, а маман меня не искала. Они с мужем с лёгкостью обо мне забыли и родили новых детей.

Катя снова засмеялась, но теперь в её смехе были лёд и ярость.

— И ни одной моей фотографии! Будто меня и не было! Я бы всё им простила, если б Ленка хотя бы знала, что я существовала! Но нет! Меня вычеркнули, забыли. Как неудачный черновик! А теперь скажи, что я не имею права чуток покормить Шустрика.

— Твоя мама просто не смогла тебя найти... Уверен, она пыталась... а потом ей, наверное, было слишком больно о тебе вспоминать и...

Катя расхохоталась в голос.

— Ты реально в это веришь? Ух, Руслан, такое ощущение, что ты не вырос. Что тебе всё ещё пять! — она утёрла выступившие от смеха слёзы. — Такой наивный, что я прям не могу!

— Так что случилось, Катя? Что с тобой случилось?!

Она перестала смеяться и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Тебе реально интересно?

— Катя, да я чуть с ума не сошёл! — кажется, он уже кричал. — Я в кошмарах тебя видел, и монстра того, и наш подъезд! Я... прости, что я тебе не помог.

Последнюю фразу Руслан прошептал.

— Я простила, — пожала плечами Катя. — Сначала ждала, правда, что ты придёшь за мной и мы вместе убежим. Но потом поняла, что ты тоже ребёнок.

Сердце Руслана мучительно сжалось: она ждала тебя, ждала, что ты её спасёшь, а ты старался забыть.

— Да ладно тебе, — улыбнулась Катя. — Никто меня, к счастью, не изнасиловал, не убил и не подменил.

Она подмигнула, любуясь его растерянностью.

— У тебя же на лице всё написано: ах, эта Катя не такая, как была! Видимо, её подменил ужасный монстр! Даже интересно: твой учитель, он такой же милаш, как ты?

Руслан нахмурился и сказал:

— Расскажи, что с тобой случилось. Катя!

— Ладно! Ты же почти свой. Короче, — перешла на шёпот девушка, — меня нашёл папа и решил забрать. Прислал захребетника, чтобы посмотреть на дочку и убедиться, что она видящая. Ну, его-то мы с тобой в подъезде и видели тогда. А потом папка сам пришёл. Забрал меня у маман, а она и рада. Ей, знаешь ли, странная девочка ни к чему. Они с мужем своих детей хотели, нормальных. Маман уже Ленкой была беременна, так что странненькую Катеньку отдали сумасшедшему дяде. От которого маман вообще-то сбежала, когда залетела, как раз потому, что он сумасшедший. Папка-то на самом деле хороший. Он вообще у меня лучше всех!

Катя гордо улыбнулась, но тут же снова посуровела:

— Но маман-то об этом не знала. Она реально отдала ребёнка психу и забыла о них обоих. Выкинула меня из жизни и из памяти. Все мои фотки уничтожили. Все мои игрушки выбросили. Как будто меня и не было. А я есть! — она жутко усмехнулась.

— И ты вернулась, чтобы им отомстить?

— Не, на самом деле я приехала, потому что мне скучно! — Катя снова сделалась обычной, но Руслан ей уже не верил. — Папка уехал наёмничать, а мне велел дома сидеть. Я там со скуки облезла уже на второй день. А потом вспомнила: я ж сто лет не навещала мамочку. Вдруг бедняжка рыдает, вспоминает каждый день о потерянной доченьке? Но нет!

Катя покружилась на месте, напевая какую-то песенку. Потом резко остановилась и сказала:

— Ладно, поехали к твоему учителю. Жутко интересно, у кого такой миленький ученик, как ты, вырос!

— Я вырос сам по себе. Бьёрн меня всего год знает.

— Всё равно интересно! Пошли. Ты же явно хотел меня ему показать!

Катя взяла Руслана под руку.

— Далеко идти?

— На автобусе. С пересадкой.

— Ну и чего ты такой мрачный сделался? Ты бы предпочёл, чтоб меня украл ужасный монстр или какой-нибудь злодейский злодей? Чтобы я вернулась, вся такая заплаканная и несчастная? А, или лучше вовсе не вернулась! Лучше бы, пусть нашли мой детский изувеченный труп? Вот тогда ты бы поплакал, а потом всё стало бы хорошо, да?

Руслан вырвал руку из её пальцев, развернулся и, не разбирая дороги, зашагал прочь.

— Эй, ну я пошутила! Стой, Руслан!

Катя легко догнала его и, шагая рядом, заговорила:

— Ну ты чего? Ты обиделся? Не надо! Не сердись! Русла-а-ан! Если ты не перестанешь дуться, я буду пла-а-акать!

Руслан не выдержал и покосился на девушку: у неё дрожали губы, и она, кажется, действительно собиралась рыдать.

— Перестань! — поморщился Руслан.

Катя всхлипнула, и он остановился. Развернулся к ней и сказал:

— Что тебе нужно?

— Мне? Чтоб ты не сердился, милый!

— Не называй меня так.

— Почему? По-моему, ты действительно милый! Ну ладно-ладно, не хочешь — не буду. Видишь, со мной можно договориться! — она улыбнулась. — А к твоему учителю мы поедем?

— Поедем, — вздохнул Руслан.

Надо же убедиться, что эта несносная девица не одержима каким-нибудь демоном.

По пути к офису Катя вела себя почти прилично. Правда, в обмен на это Руслан пообещал рассказать про глаз. Неплохая сделка: в общем-то секрета в этом не было, а спокойная Катя — это хорошо.

Девушка бесцеремонно разглядывала тех, кто заходил в автобус, и иногда фыркала, то насмешливо, то презрительно. Но молчала. И Шустрик сидел тихо.

В “офис” Катя зашла первой. Огляделась и сказала сидящему за столом Бьёрну:

— Неплохо! Но, как по мне, невежливо встречать девушку ловушкой. Хорошо, что я не монстр.

Она нарочито медленно прошлась по комнате и уселась в кресло напротив Бьёрнова стола. Закинула ногу на ногу и принялась разглядывать хозяина офиса.

— Привет, ученик! Красивая у тебя подружка, — сказал Бьёрн. — И тебе привет, подружка.

— Фу, как невежливо. Видимо, ты не такой милаш, как Руслан, —она посмотрела на знак, нарисованный на ногте её указательного пальца.

— Ты не будешь возражать, если я проверю тебя на монструозность?

— А если буду? — с интересом спросила Катя, отвлекаясь от созерцания маникюра. — Вы скрутите меня вдвоём? Не могу обещать, что у вас получится, мальчики.

Она посмотрела сначала на Бьёрна, потом на Руслана.

— Да нет, — пожал плечами Бьёрн. — Пусть спецотдел этим морочится.

— Скучно! — потянулась Катя, подняв руки над головой.

— Драться с тобой я не буду, — повторил Бьёрн.

— А если я Руслана съем? — радостно спросила Катя.

— Вот это вряд ли. Но если попытаешься, я тебя убью. А драться всё равно не стану, — наставник откинулся на спинку своего кресла, как будто успокоившись. — А как у тебя этот монстр на поясе маскируется?

— Шустрик? Счас покажу. Иди сюда, мой хороший!

Шустрик скользнул с ей талии на руки и уставился половиной глаз на Бьёрна, половиной на Руслана.

— У Шустрика есть ошейничек, — Катя приподняла его уродливую многоглазую голову, показывая тонкую полоску кожи с подвеской-медальоном. — А на нём — всякие значки.

Бьёрн и Катя взялись обсуждать преимущества разных типов защиты, а Руслан вдруг понял, что он дурак: левый глаз не чесался, не слезился и не болел. Значит, Катя не опасна. По крайней мере для него.

Хотя нет, расслабляться рано. А вдруг она всё-таки не совсем человек и планирует причинить вред своей семье? То есть, очевидно, что уже причиняет! И не хочет ли она убить их?

Он напряжённо прислушался к их разговору. Наставник и Катя оживлённо спорили по поводу защиты от сверхъестественных паразитов, построенной не на человека, а на монстра. Вскоре Руслан осознал, что мало что понимает из их разговора. И Бьёрн, и Катя сыпали терминами, которые не были ему знакомы.

Как так? Катя лучше разбирается в делах видящих? А, наверное, её с детства учил отец. С того дня, как она пропала.

Руслан так и не смог решить, как относиться к внезапному возвращению Кати. Наверное, это всё-таки хорошо. Чтобы Катя ни думала, он рад, что она жива и что с ней не случилось ничего действительно ужасного.

Наконец Катя сунула Шустрика на пояс и сказала:

— Я проголодалась!

Бьёрн кивнул:

— Идите и радуйтесь жизни. А у меня клиент через двадцать минут.

— Я буду нужен? — поинтересовался Руслан.

— Справлюсь, — отмахнулся Бьёрн. — Идите!

Катя поднялась и поманила Руслана.

— Неужели не хочешь сходить в кафе с красивой девушкой? Нет, всё-таки я была права: тебе местами по-прежнему пять! Пошли!

Руслан посмотрел на наставника:

— Всё в порядке?

— По нашей части — да.

— Эй, я вообще-то тут! — возмутилась девушка.

— Идём, — Руслан выбрался из-за своего стола.

В любимую шашлычную Бьёрна он Катю принципиально не повёл, хоть заведение и находилось неподалёку. Посидят в обычной кафешке.

— Слушай, — сказала Катя, когда они уселись за столиком в пиццерии и сделали заказ, — а у вас тут весело! Даже домой идти не хочу. Мне на самом деле там уже надоело. Я почти наигралась. Давай, ты будешь меня развлекать, а я не буду пугать маман и её семейку Шустриком? Даже больше скажу: ничем не буду пугать! Ты же не думал, что Шустрик — это всё, на что я способна?

Девушка очаровательно улыбнулась. Руслан вздохнул. И согласился.

— Ладно, давай так. Только ты обещай не пугать никого. Не только семью своей мамы, но вообще никого.

— А для защиты?

— Для защиты можно.

— Хорошо. По рукам. Но если мне станет скучно, я за себя не ручаюсь!

— Так, но я не смогу тебя развлекать постоянно: мне в универ надо ходить, курсовую писать, с родителями общаться.

— Но в свободное время ты мой!

— А ты надолго здесь?

— Я думала: ты и не спросишь! — засмеялась Катя. — Не знаю. Пока папа не позвонит. Так что, может, завтра уеду, а может — через пару месяцев.

Она подмигнула:

— Весело же!

— Не то слово...

— Завтра у тебя во сколько пары кончаются?

— В три.

— О, я приду! А пока про глаз рассказывай!

Им принесли пиццу, чай и сырные шарики, и Руслан начал историю.

12 сентября

В понедельник староста велела Руслану зайти после занятий на кафедру. Ох, это точно Лазарев! И определённо ничего хорошего он Руслану не скажет. Сам, конечно, виноват, но всё равно идти на кафедру ужасно не хочется.

А потом ещё Катю развлекать.

Эх, надо её предупредить, что встреча будет не после трёх, а позже: неизвестно, сколько Лазарев его песочить собирается. Но вчера Руслан не сообразил взять номер её телефона.

Ладно, после пар надо будет спуститься в холл. Есть шанс, что Катя будет ждать его там, тогда Руслан её предупредит и пойдёт на казнь к научнику.

Сосредоточиться на лекциях не получалось, и Руслан просто ждал, пока они закончатся.

Наконец, второкурсников отпустили с последней пары.

— Руслан, на кафедру! — строго сказала староста, остановившись у его стола.

— Ага, я помню. Приду минут через десять.

Староста посмотрела на него с подозрением, но кивнула и удалилась.

Кати в холле не было. Руслан огляделся. То ли передумала, то ли опаздывает. Ладно, некогда ждать. Надо на кафедру, а там разберёмся.

Руслан вернулся к лестнице, пройдя мимо поста охраны, и собрался подниматься на второй этаж. Левый глаз вдруг мучительно дёрнуло судорогой.

Руслан резко остановился. В него тут же врезался идущий позади студент. Ругнулся и обошёл. Руслан не обратил внимания, пытаясь понять, почему так больно. Еле сумел взять себя в руки, хотя хотелось опуститься на пол, скорчиться и выдавить глаз.

Боль внезапно отступила. Руслан огляделся.

Ничего подозрительного вокруг. Никаких монстров. Студенты спешат вверх и вниз по лестнице. У окна толпятся старшекурсники. Незнакомая преподавательница нахмурившись отчитывает кого-то по телефону пролётом выше Руслана. Внизу лестницы охранник разговаривает с каким-то мужчиной... так, стоп! Где-то Руслан уже видел этого человека, похожего на гопника из нулевых...

— Руслан, эй! Я тут! — послышался жизнерадостный голос Кати.

Девушка сидела на подоконнике большого окна на площадке между этажами. Болтала длинными ногами в узких блестящих брюках и улыбалась трём старшекурсникам.

Руслан подошёл ближе и поздоровался. Старшекурсники недовольно заворчали: мол, хорошо же сидим, Кать, зачем тебе этот мелкий?

Катя пожала плечами, обтянутыми белым свитером с вывязанными знаками, и сказала:

— Он — мой прекрасный рыцарь! Мы помолвлены с пяти лет!

И обняла оторопевшего Руслана.

— Ну что, идём, дорогой?

Руслан понял, что проще дойти с ней до кафедры, чем спорить. По пути спросил:

— Ты ничего странного не чувствуешь?

— Нет. Ты съел что-то не то или тебе существа мерещатся?

— Ни то, ни другое. Глаз заболел. Правда, тут же перестал. Но это очень подозрительно.

Катя понимающе кивнула: Руслан вчера сам не заметил, как рассказал ей всё, что сам знал про печать от паранойника.

— В ужасе бежать отсюда не пора?

— Теперь-то не болит, — с сомнением произнёс Руслан. — Хотя я точно не знаю, как эта печать работает.

— А ты что, не экспериментировал с ним?

— Да нет. Чтобы вот прямо экспериментировать — нет.

— О, а давай этим сегодня развлекаться!

— Посмотрим. Мне сейчас на кафедру нужно. Кстати, ты как без пропуска в универ зашла?

— Ой, можно подумать, это так сложно! Судя по твоей мрачной физиономии, на кафедре тебя будут пороть. Я бы посмотрела! Или у вас отменили публичные порки?

Руслан покосился на неё: нет, она точно издевается.

— Всё, мы пришли, — он показал взглядом на дверь кафедры. — Подожди здесь, ладно?

Катя махнула рукой: мол, иди! И чмокнула его в щёку на прощание. Руслан покраснел, хотя и понимал, что она ничего такого в виду не имеет, просто забавляется.

На кафедре его ожидал Лазарев с улыбкой инквизитора и строгий и серьёзный заведующий кафедрой. В кабинете сидели ещё двое: секретарь и преподаватель философии, но они вряд ли ждали нерадивого студента — занимались своими делами.

— Здравствуйте! — сказал Руслан, ощущая, что предстоящая беседа пугает его не меньше страшника или битвы с крысиной вдовой.

— Руслан, добрый день, — начал заведующий кафедрой.

Его прервало местное университетское радио.

Послышались шорохи и скрип. Потом кто-то громко сказал:

— Срочное объявление от ректората! Всех преподавателей и студентов просят пройти в актовый зал! Немедленно. Повторяю: всех преподавателей и студентов просят немедленно пройти в актовый зал!

Завкаф поднялся, поправил галстук и сказал:

— Идёмте. С вами мы поговорим после собрания.

Он вышел из кабинета, за ним поспешили “философ” и секретарь. Лазарев с видимым сожалением посмотрел на Руслана, но тоже поднялся.

— Вы идёте со мной, — процедил он.

Руслан вздохнул и кивнул.

Когда они оказались за дверью, Лазарев тихо произнёс:

— Странное объявление. Во-первых, сегодня никаких массовых мероприятий не планировалось. Во-вторых, не ректор говорил, не его зам и не секретарь. В-третьих, мне это не нравится.

Руслан тут же вспомнил, как внезапно заболел глаз. Ему это тоже определённо не нравилось.

— Посмотрим, что там, рядом с актовым залом, — решил Лазарев.

Студентов в коридоре не было. Видимо, самые ответственные уже ушли в актовый зал, а менее ответственные улизнули, пользуясь ситуацией. Кати тоже нигде не было видно.

Руслан и его научный руководитель прошлись по пустому коридору, настороженно прислушиваясь. Где-то дальше и ниже, видимо, у входной двери, слышались голоса, и видящие не сговариваясь направились к лестнице.

Им навстречу вынырнула Катя.

— О, вот ты где? — радостно сказала она, хватая Руслана за руку.

— Здравствуйте, — кивнул ей Лазарев. — Что там творится?

— О, там недовольные толпы студентов скоро линчуют охранников! — прощебетала девушка. — А ещё там заперты двери. Прям совсем закрыты!

— Так, так, так, — сказал Лазарев. — Ждите здесь.

Он быстро спустился.

— Кто это? — спросила Катя.

— Мой научный руководитель, — пояснил Руслан. — Он меня на кафедру вызывал.

— Так ты плохо учишься? Ай-яй-яй, не ожидала! Ты ж хороший мальчик, Руслан.

Он решил никак не реагировать на её дурацкие шуточки.

— Неужели курсовую не сдал вовремя?

— А ты сама, кстати, почему не в универе?

— Я дома учусь, — отмахнулась Катя. — И уж получше некоторых.

— А в школу ты ходила? — Руслану действительно стало интересно.

Но Катя не ответила, потому что вернулся Лазарев.

Очень хмурый и недовольный.

— Охрана говорит, что начальник службы безопасности велел никого не выпускать.

— Почему?

— Глупый вопрос. У вас телефоны работают?

Руслан вытащил свой: нет сети.

— Нет, не работает.

— И мой сеть не ловит, — отозвалась Катя. — Ух, как интересно!

Лазарев стал совсем мрачным.

— Надо пойти проверить, что там в актовом зале, — сказал Руслан.

— Ничего хорошего, — покачал головой Лазарев. — Но пойти придётся, да. Ваши способности могут пригодиться.

Они пошли, и мужчина продолжал пояснять на ходу:

— Видите ли, университеты наряду с некоторыми другими зданиями находятся под надзором спецотдела. И если сотрудник спецотдела, отвечающий за нашу alma mater, решил заблокировать здание с людьми, то всё очень плохо. Либо сюда пробралось нечто невообразимо мощное и опасное, либо он сошёл с ума.

— А у вас тут защита какого типа? — спросила Катя.

Лазарев ответил, и они завели разговор, из которого Руслан, как и тогда, в “офисе”, мало что понял.

— Шустрик с тобой? — поинтересовался Руслан, дождавшись паузы в разговоре.

— Конечно. Всегда, — она провела рукой по талии. Видимо, Шустрик снова обвился вокруг её ремня и прятался под длинным, объёмным свитером.

— Если ты пронесла монстра через защиту, то и кто-то другой мог.

— Само собой! Но для маскировки Шустрика много не надо, а вот чтобы падь провести или кого побольше, совсем другие мощности требуются. На саму по себе такую антизащиту система должна сработать. Если не повреждена.

Катя вопросительно посмотрела на Лазарева.

— На входе всё цело, — сказал он. — У нас на кафедре тоже. Сейчас посмотрим в ректорате печать. Потом в актовый зал. И быстро!

Видящие помчались по коридору.

Печать в ректорате тоже была цела.

— Я в актовый зал, — решил Лазарев. — А вы найдите окно на первом этаже. Если открытых нет, ломайте стекло — выберетесь наружу, а там вызывайте спецотдел. Не знаю, что тут происходит, но ничего хорошего.

— Но тут может быть нужна наша помощь! — возразил Руслан.

— Идите!

— Не кричите на меня. Я сам решаю, что мне делать!

— Эй, отважные воины, а спецотделу не поступит сигнал о том, что тут что-то творится?

Лазарев встряхнулся и сказал:

— Нет, печати-то целы.

— Значит, надо их повредить! Тогда спецы сами сюда примчатся! — радостно заявила Катя. — А вы, как героические герои, можете идти спасать бедных человеков. О, там что-то начинается!

Руслан и сам ощутил, как что-то изменилось. Не запах, не звук, не дуновение, не колебание температуры... Словно всё вместе и ничто из этого.

— А давайте я испорчу знак! — хлопнула в ладоши Катя. — Под вашу ответственность, разумеется.

— Нет, там предохранители — шарахнет, мало не покажется! — поморщился Лазарев. — Лучше я сам. А вы идите. Я вас догоню минут через пять.

Гомон голосов из актового зала слышался на расстоянии. Неудивительно: всё-таки многие сразу пошли сюда, услышав объявление, другие пришли позже, поняв, что выйти из универа всё равно нельзя. Так что народу в актовом зале собралось много.

Двери были закрыты, но стоило Руслану и Кате подойти к ним, как створка приоткрылась. Они переглянулись и по очереди протиснулись в щель. Глаз мучительно заныл, стоило оказаться внутри.

На сцене стоял бледный ректор с напряжённым лицом. Рядом с ним были двое. Первым был незнакомый растрёпанный мужчина в мятой и, кажется, испачканной чем-то рубашке под несвежим пиджаком. Мужчина странным безжизненным голосом монотонно говорил:

— ...очередной учебный год. Новые встречи и знакомства, новые впечатления...

Руслан не стал вслушиваться. Рядом с незнакомцем стоял тот слишком взрослый гопник, который недавно разговаривал с охранником в холле. Руслан вспомнил наконец, где его видел. На экране планшета, в репортаже про аварию за Новой Петровкой.

— Ух ты, — шёпотом обрадовалась Катя, — ты смотри: у него вся рубашка кровью пропиталась, а он ещё разговаривает! Ставлю на то, что с него сняли кожу и плохо перевязали. Как у вас интересно!

Руслан присмотрелся, с трудом оторвав взгляд от гопника: да, тёмные пятна на рубашке незнакомца, продолжающего разглагольствовать о светлом будущем и перспективах молодёжи, — это кровь.

Гопник вдруг резко хлопнул в ладоши — и говоривший повалился на сцену. Из его спины вырвалось нечто, похожее на кожистое крыло огромной летучей мыши.

На сцену поднялся солидный мужчина в тёмном костюме и сказал:

— Немедленно прекратите! Это государственный вуз...

Гопник шагнул к нему и коротко, без замаха ударил под дых. Мужчина рухнул навзничь.

Кто-то в зрительном зале пронзительно закричал.

— Помогите!

— Вызывайте полицию!

Кто-то вопил без слов. Несколько человек вскочили с мест и помчались к дверям. Кто-то рядом с Русланом бормотал: “Монстры... настоящие... монстры...”

Затем сорвались с мест и остальные. Мгновение — и зал наполнился бестолково мечущимися людьми. Они толкались, кричали, врезались в кресла и друг в друга. Кто-то упал.

— Тут закрыто! К запасным! Там спасение!

Люди ринулись к запасным выходам.

Руслан заметил троих людей, не поддавшихся панике. Они пристально всматривались в происходящее на сцене. Незнакомая преподавательница с ручкой, зажатой в руке, и два старшекурсника — у одного небольшой нож, у другого — ножницы. Обученные видящие.

— Круто! — восхищённо выдохнула Катя, глядя на выбирающегося из спины человека монстра.

Уродливая голова, длинное гибкое тело — полузмея, получеловек, огромные крылья.

Из зала полетели сияющие знаки, но между тварью и знаками встал гопник.

Монстр потянулся, раскинув жуткие руки с когтистыми пальцами — по шесть-семь на каждой. А затем зарычал, запрокинув голову.

Глаз Руслана вспыхнул огнём. От боли он ослеп и оглох. Схватился за голову, зажимая глаз, и навалился на ближайшее кресло.

— Соберись, Руслан! — откуда-то издалека слышался девичий голос. — Соберись! Ты мне нужен!

Монстр снова зарычал, на этот раз на несколько голосов. Голоса стонали и плакали, визжали и хохотали.

— Сейчас они сольются — и всем конец!

Руслан зажмурил левый глаз и заставил себя встать. В руке оказался нож — и когда успел достать?

— Смотрите, он некоторых законтролил! — крикнул парень с ножницами.

Монстр навис над гопником, и от их фигур тянулось примерно полтора десятка щупалец, похожих на змей. “Змеи” связывали тварь с людьми, неистово колотящими в дверь.

— Сеет панику! Разрываем связь! — скомандовала преподавательница. — Мы с Симоновым справа, остальные слева. Начали!

— А я буду монстра атаковать, — вполголоса сказала Катя.

Подняла руки и начала пальцами быстро-быстро чертить сложные знаки. Левой рукой одни, а правой другие.

— Нож дать? — спросил Руслан.

— Так справлюсь! — отмахнулась она. — А ты займись человеком!

Он кивнул и побежал к сцене. Запрыгнул и с размаху огрел гопника рюкзаком по голове. Тот пошатнулся, но не упал.

Монстр заревел. Человек медленно оглянулся и угрожающе прошипел:

— Пшёл вон!

Мимо Руслана пролетел знак и врезался в монстра. Тот на секунду стал почти прозрачным, а потом снова уплотнился и зарычал.

Ещё знак. И ещё. Монстра отшвырнуло на полметра от гопника. Но от существа к человеку тянулись десятки склизких нитей.

— Носителя валите! — крикнула Катя.

Руслан бросился на гопника. Тот встретил его жёстким ударом в живот — Руслану показалось, что он наткнулся на железный прут. И этот прут вонзился ему в какие-то потроха.

Рядом появился незнакомый парень и врезал гопнику в челюсть.

Тот зарычал и переключился на нового врага.

Руслан отдышался и бросил взгляд на монстра. Тварь вздрагивала от Катиных атак, но неумолимо приближалась к своему носителю. Между ними всего метра два.

— Тварь пока уязвима, — крикнула Катя кому-то, — помогайте! Сольются — и нам конец!

Вокруг бестолково носились люди. Кто-то вопил, кто-то громко жаловался, что связь не работает.

Щупалец видно не было. И то хорошо.

Так, значит, надо не дать монстру и гопнику встретиться. Руслан встряхнулся и кинулся к дерущимся. Надо скинуть носителя со сцены. И быстро.

— Берегись! — крикнул Руслан.

Пришедший ему на помощь парень правильно понял и отшатнулся. Руслан прыгнул всем весом, сталкивая противника вниз. Гопник пытался удержаться, но они оба покатились по полу перед первыми рядами кресел.

Из зала на сцену неслись сияющие искрящиеся знаки.

Крики вокруг не смолкали.

— Помогите!

— Выпустите нас!

— Мы все здесь умрём!

— Мама!

— Помогите!

— А-а-а!

Гопник поднялся и схватил Руслана. Первый удар Руслан пропустил — и в голове загудело, а челюсть, кажется, треснула. От второго закрылся, еле вспомнив, как ставить блок.

А третьего не случилось. Противник отшвырнул Руслана спиной на кресла и прыгнул обратно на сцену. Вернее попытался. Руслан, игнорируя боль в спине, ринулся следом. Схватил носителя поперёк туловища, прижимая его руки к телу, и опрокинул на пол.

Гопник вывернулся и вцепился Руслану в горло.

Надо продержаться, пока не приедут “спецы”. Совсем немного.

Не дать им слиться.

Где-то рядом со сценой открылась дверь, и голос Лазарева громко сказал, перекрывая крики:

— Сюда! На выход!

Люди ринулись к двери, едва не растоптав сцепившихся Руслана и гопника.

Руслан уже терял сознание, тщетно пытаясь отцепить чужие пальцы от горла.

Вдруг послышалось странное, механическое шипение. Гопник закричал, вскидывая руки к лицу, и упал на пол. Он продолжал кричать и катался по полу.

— Что с ним? — хрипло спросил он.

— Спрей с волшебной жидкостью! — почти пропела взлохмаченная весёлая Катя.

Развернулась и отправила несколько знаков на сцену, где бился и ревел монстр, атакуемый другими видящими во главе с Лазаревым.

— Вера Петровна, Симонов, Чижов, вместе. Раз! Два! Раз! Два!

Монстр заметался по сцене, обжигаемый связками знаков. А потом вдруг ринулся к телу, из которого вылез. Неподвижно лежащий мужчина взвился на ноги, будто его вздёрнули как марионетку. Кинулся на преподавательницу, повалил её и начал грызть.

Женщина закричала, и Руслан кинулся на помощь.

Лазарев схватил “зомби” с одной стороны, Руслан с другой. Тащить одержимого оказалось гораздо труднее, чем обычного человека. “Зомби” был тяжёлым, будто его тело вырезано из камня. И силы в одержимом было на троих.

— Изгнание! Живо! — скомандовал Денис Валерьевич.

У него на лбу вздулись вены, по покрасневшему лицу тёк пот. Руслан, наверное и сам выглядел не лучше.

Старшекурсники обрушили на “зомби” серию из знаков изгнания.

Монстра вышибло из тела незнакомого мужчины в окровавленной рубашке, и тот обмяк в руках Лазарева. Как мёртвый.

Руслан оглянулся на Катю. Та подошла к гопнику и рисовала над ним знак. Гопник внезапно вскочил и вцепился в девушку. В волосы, запрокидывая её голову. Другой рукой в горло.

Руслан спрыгнул со сцены, но не успел добежать. Катя молча и резко всадила локоть противнику под рёбра. Из-под свитера вынырнул Шустрик, взлетел по руке гопника к его лицу и впился зубастой пастью в глаз человека.

Тот закричал, оттолкнул девушку, вскинул руки, отдирая существо от лица. Отшвырнул Шустрика. Катя ринулась к гопнику, пнула в голень. Затем чётким движением ударила локтем под челюсть. Гопник упал.

Катя наклонилась над поверженным врагом и с силой ткнула двумя пальцами в горло.

Поднялась, тяжело дыша, сказала:

— Будет он ещё Шустриком кидаться! Шустрик, зайчик, ты где?

И пошла искать своего питомца.

Руслан огляделся. В зале почти никого не осталось. Одна шокированная девчонка, два забившихся под кресло студента. И несколько неподвижных тел.

На сцене один из старшекурсников хлопотал над преподавательницей, а второй помогал Лазареву атаковать монстра. Руслан почувствовал, что запредельно измотан. Раскалывалась голова. Спина болела на любое движение. Но он поднял руку и начертил в воздухе знак. Потом ещё один.

А потом в приоткрытую дверь актового зала ворвались “люди в чёрном”, и стало можно опуститься в кресло и перестать шевелиться.

Вспыхивали знаки. Ревел монстр. Кто-то отдавал команды “спецам”.

Потом часы допросов. Стопки подписанных документов. Долгие проверки знаками и медаппаратурой.

Вера Петровна, к счастью, осталась жива. Но, увы, погибло пять студентов и спецотделовец, отвечающий за университет — тот самый мужчина в окровавленной рубашке.

В здании университета собралось поразительно много “спецов”. Среди серьёзных озабоченных сотрудников Руслан заметил знакомого — стажёра Кошкина.

— Привет! Ничего себе, как вас много!

— Здравствуй! Со всей области коллеги собрались. И из соседних регионов едут.

— Это монстр настолько крутой? Или всё из-за вуза?

Кошкин рассказал.

Монстр, адский потрошитель, десять лет назад чудом ускользнул от спецотдела и затаился на территории исправительной колонии. Сил на то, чтобы уйти совсем, у измученного спецами потрошителя не осталось. И он решил спрятаться. Предложил заключённому, скрывающему свой дар от людей, сделку: человек прячет монстра, а тот помогает ему отомстить любому врагу, когда человек выйдет на свободу.

На прошлой неделе заключённый Новиков вышел, отсидев весь положенный срок. Виноватым во всех своих бедах он считал декана своего факультета, настоявшего когда-то на отчислении студента Новикова за драку. Новоявленный мститель был уверен: если бы его тогда не отчислили, он бы доучился, нашёл нормальную работу и зажил по-человечески. А из-за отчисления пошёл по наклонной. Значит, мстить надо декану.

Новиков вернулся в родной город, устроив по пути аварию, чтобы накормить своего “демона”. Узнал, что декан стал ректором. И начал готовиться.

Потрошитель всячески поощрял своего носителя, подпитывал тёмные стороны его души. За годы, проведённые в тюрьме, монстр ослабел. Да, он провоцировал вспышки насилия вокруг, но осторожно, чтобы не привлечь внимания спецотдела. Так что крови, страха и смерти ему катастрофически не хватало.

А университет — это отличный шанс совершить массовое убийство. То, что нужно потрошителю для того, чтобы освободиться от человека, набраться сил и переместиться куда-нибудь далеко-далеко. Туда, где нет спецотдела: в Эквадор или в Сомали, например.

Они подкараулили спецотделовца, отвечающего за нужный вуз, заманили в ловушку и удалили знаки с его тела.

Потрошитель вселился в полумёртвого “спеца” и использовал его как марионетку. Чтобы всё подготовить для своего носителя.

Ректор, кстати, уцелел. Мститель собирался помучить его как следует перед тем, как убить. Но не успел.

...Утром свидетелей выпустили из здания.

Заросший щетиной Лазарев прищурился, глядя на солнце. Поёжился: утренний осенний воздух дышал холодом. Потом перевёл взгляд на Руслана и сказал:

— В свете последних событий даю вам ещё неделю. Не больше, молодой человек!

И зашагал в сторону проспекта. Собранный, прямой, деловитый, несмотря на помятый костюм и встрёпанную шевелюру.

— Неплохо! — одобрил один из старшекурсников, Симонов. — Есть шанс, что Лазарев тебя зауважает. Он твой научник?

Руслан кивнул.

— Ты ему курсач не сдал? О, эт плохо. Но раз ещё неделю дал, значит, может и простит. Ты только напиши хоть что-нибудь, а? Там делов-то!

— Это нам, на четвёртом, так кажется, — возразил второй старшекурсник. — А на первом ты, помнится, и сам с курсовой возился!

— Ой, это когда было!

Парни попрощались с Русланом и пошли к остановке, болтая об учёбе тогда и сейчас.

Руслан остался ждать Катю: к ней у “спецов”, судя по всему, было больше вопросов, чем ко всем остальным.

Сентябрьское солнце светило ярко, но почти не грело. Воздух пах сырыми листьями, цветами и мокрой землёй. В высоком небе медленно-медленно плыли облака.

Катя вышла только через час. Слегка взлохмаченная, очень недовольная, но в целом по ней и не скажешь, что она не спала всю ночь, а до того дралась с монстром.

— Представляешь, — возмущённо сказала она, заметив Руслана, — хотели Шустрика забрать! Но нет. Шустрик к опасным и запрещённым существам не относится, а я свои права знаю! Фу на них! Пошли кофе выпьем, а то я спать хочу — умираю! Эх, выгляжу, конечно, как чучело, но что делать!

— Нормально ты выглядишь, Кать.

Она рассмеялась:

— Буду считать, что это комплимент, дорогой мой! Идём!

Руслан смотрел ей вслед и только теперь начинал осознавать: Катя нашлась. Эта часть его истории закончилась.

13-25 сентября

После чудовищного явления потрошителя в университете объявили трёхдневный траур: отменили занятия, чёрными лентами перекрыли двери в актовый зал, перенесли все запланированные спортивные и культурные мероприятия.

Ректор публично принёс соболезнования семьям погибших и сложил полномочия. Городские власти и администрация вуза объяснили трагедию террактом со стороны бывшего заключённого Новикова, распылившего галлюциногенный газ в актовом зале.

Вспоминать произошедшее было тяжело. Не потому, что страшно: испугаться по-настоящему Руслан так и не успел. А потому, что, несмотря на все усилия видящих, погибли люди. Руслан понимал, что и он, и все остальные сделали всё, что могли. И что всех не спасти. И что всё могло кончиться гораздо хуже. Но легче почему-то не становилось.

Он пытался отвлечься, как мог. Сделал генеральную уборку в комнате. Привёл в порядок записи по существам и знакам. Занялся черновиком курсовой.

Временами налетала Катя и требовала, чтобы он сходил с ней то в кафе, то в кино, то в магазин. Даже темой курсовой интересовалась — видимо, дома ей действительно было очень скучно.

В день начала занятий позвонил Славик и сказал:

— Лови свою будущую курсовую. Пока болел, всё равно заняться было нечем. И не благодари. Хотя нет, благодарить можно, но в меру, — он рассмеялся и отключился.

Славик действительно прислал черновик курсовой по его, Руслана, теме. И Славиков вариант был куда как больше похож на приличную курсовую, чем его собственный.

Судя по дате создания файла, Славик начал писать не тогда, когда болел, а сразу после трагедии в университете. Видимо, решил, что Руслану после пережитого будет не до курсовой.

Руслан написал в мессенджер:

“Спасибо! Ты настоящий друг!”

Славик прислал стикер с весёлым псом.

Тем же вечером написал наставник.

“Слышал, у тебя в универе проблемы. Учил же я тебя пользоваться тем, что есть. На первый раз помогу, потом сам суетись”.

И прислал... курсовую! Руслан удивился невероятно.

Позвонил наставнику и спросил:

— Откуда у тебя курсовая по моей теме?

— Хм, ну сам подумай. Заказал, оплатил, да и все дела. Спец хороший, работа уникальная, не переживай.

— А... не ожидал... спасибо!

Бьёрн ещё раз фыркнул и отключился.

Ещё поразительнее оказалось то, что Катя тоже прислала ему черновик. Сказала, что ей стало интересно, реально ли написать курсовую на незнакомую тему за ночь. За ночь не вышло: очень спать хочется, а вот за три — вполне. Только, мол, с оформлением по стандартам сам разбирайся.

Руслан не верил своим глазам: неделю назад у него было ничего, что можно показать научнику, и вот теперь — целых три варианта разной степени готовности и ещё свой.

Впервые за последние дни на душе стало тепло. Он не один. Есть люди, которым не всё равно. Конечно, и маме с папой не всё равно, и в каком-то смысле самому Лазареву, но это другое. Это — друзья. Ну, кроме Кати, само собой, но даже она решила ему помочь.

Руслан осознал, что ещё чуть-чуть — и он расчувствуется самым неподобающим образом. Так, надо переключиться!

Он долго думал, какую работу выбрать, и всё-таки решил дописать свой черновик. Его вариант был самым слабым и сырым. Но своим. В конце концов это его учёба, его курсовая и его отношения с научным руководителем.

...И всё-таки знать, что есть те, кто готов помочь — хоть с курсовой, хоть с монстрами, было очень непривычно и... щемяще-тепло.

Лазарев черновик принял и вернул с правками в начале недели. Написал, что если Руслан до конца месяца справится с прошлогодней курсовой и напишет введение для нынешней, то он, Лазарев, не будет поднимать вопрос об отчислении студента Чужих.

Руслан обрадовался и следующие три дня работал над курсовой, честно предупредив Катю, что будет занят.

Она картинно вздохнула, посетовала на скуку и взяла с него обещание познакомить её с друзьями, когда он освободится.

Друзей у Руслана немного: Бьёрн, Регина и Славик.

С Бьёрном она уже знакома. Регина с Сергеем уехали куда-то отдыхать и вернутся только в самом конце сентября. Руслану, кстати, очень не хотелось знакомить Катю с Региной, хотя он сам не мог понять, почему. Оставался только Славик.

С понедельника до субботы Руслан правил черновик и сочинял новое введение, решив больше не откладывать на неизвестно когда свою курсовую. Даже в лес за грибами с родителями ехать отказался, хотя погода стояла самая грибная.

А в воскресенье вернулся в “офис”, осознав, что ужасно соскучился и по наставнику, и по знакомому креслу, и по столу с заедающим верхним ящиком, и даже по навязчивому запаху благовоний, доносящемуся из магазина.

Хотелось увидеть знакомый кабинетик, сесть за свой стол и начать приносить пользу.

Бьёрн кивнул ученику, не прерывая телефонный разговор:

— ...похожие случаи были? Сколько?! Двенадцать за год — да уж точно, многовато! Ладно, проверим. Адрес точный скинь на всякий случай. Ага. Ладно. Хорошо. Ну бывай, Лёха!

— Бабушкин звонил? — уточнил Руслан, когда наставник сунул телефон в карман.

— Ага.

— Что там у него?

— У него убийство по пьяной лавочке. Но Лёхина интуиция криком кричит, что всё не так просто.

Оказывается, в садоводческом товариществе “Тюльпан”, формально относящемся к городу, недавно произошло убийство. Местный житель выпил и зарезал любимую бабушку. Протрезвев, рыдал и убивался, каялся и кричал, что его бес попутал. Гражданин потреблял постоянно, но все соседи хором утверждали, что Ростовцев — человек приличный, будучи пьяным, никогда не буянит и, главное, бабулю свою нежно любит.

Бабушкин, сам не зная, почему, обвиняемому поверил. То есть, судя по всему, бабушку жизни лишил именно он, но вот своей ли волей — это вопрос. Да и этот “Тюльпан” показался лейтенанту знакомым. Бабушкин порасспросил коллег, покопался в архиве и выяснил, что за последние пару месяцев в “Тюльпане” и соседних товариществах “Рассвет” и “Заря”, относящихся к району, произошло больше десятка сходных случаев: пьяные, но обычно смирные граждане убивали близких.

Казалось бы, ничего удивительного. Но Бабушкина озадачило то, что во всех этих случаях убийцы на убийц совсем не походили: ни домашних боксёров, ни их жертв, ни задир. Да и все родственники, соседи и друзья в один голос твердили: такого не могло быть.

Кроме того, в трезвом состоянии все обвиняемые искреннее любили убитых: лучшего друга, жену, брата, отца, ребёнка. Среди убитых не было случайных знакомых, только по-настоящему близкие люди.

Бабушкин обращался к коллегам, но те отмахивались: нашёл, из-за кого волноваться! Из-за алкашей! Да ещё и по большей части не на нашей территории! Ну их!

Но Лёха всё не успокаивался. Даже в спецотдел обратился по поводу рыдающего Ростовцева. “Спецы” приехали, осмотрели обвиняемого, ничего не нашли и очень просили их больше по пустякам не беспокоить.

— Давай-ка съездим до этого “Тюльпана”, — подытожил Бьёрн. — Может, что интересное найдётся, а если и нет, то свежим воздухом подышим: там же Берёзовка рядом!

Вскоре знакомый усатый таксист вёз их к Кириллову лесу. Берёзовка — это самая красивая часть Кириллова леса. Руслан вспомнил, что именно сюда родители звали его за грибами. Сейчас, по осени, Берёзовка стояла золотая-золотая, как на картинах великих русских художников. Конкретных фамилий Руслан не вспомнил, но общее ощущение солнечной золочёной осени в памяти сохранил. В Берёзовке осень была как на тех картинах — светлая, яркая, необъятная. Золото, золото, рыжие всполохи — и голубое с серым небо. Красиво и пронзительно.

Машина остановилась, и Руслану пришлось отвлечься от анализа осени и выйти прямо в неё.

Сыро, прохладно и свежо. Воздух полнился совсем не городскими запахами прелой земли, мокрых листьев и ещё какой-то природы. То ли грибов, то ли влажной травы, то ли хвои. Хорошо!

До “Тюльпана” дошли за пять минут. Бьёрн нарочно попросил высадить их, не доезжая до садоводства, чтоб осмотреться.

Ничего подозрительного. Порхали в воздухе полупрозрачные мерцающие стрекозы, в осенних листьях и на земле, и на деревьях прятались мелкие существа, похожие на крошечных мышей, на ветках и заборах тут и там сидели ненастоящие птицы.

— Лёха уже в пути, — сказал Бьёрн, глянув на экран телефона.

Руслану пришло сообщение от Кати: сегодня у неё СПА и массаж, а вот завтра она жаждет встречи с друзьями Руслана. Ну, или ещё каких развлечений.

Бабушкин подъехал через четверть часа.

Они обменялись приветствиями, и лейтенант сказал:

— Вон там живёт обвиняемый.

Он махнул рукой в сторону домика, утопающего в золоте берёз и изрядно поредевшем багрянце черёмухи.

— Там сейчас нет никого: родственников у этого Ростовцева никаких. Бабушка его воспитала. Жили вдвоём, — пояснил он по пути к дому. — Вы гляньте: может, с домом что не так? Или со всем этим “Тюльпаном”! Вон там на прошлой неделе мужик брата убил, тоже по пьяни. А на соседней улице парень отца чуть не прикончил — еле откачали. В “Рассвете” вообще кошмар: молодая мать ребёнка убила. Потом повесилась. Жуть, в общем.

— Так, все пьяные?

— Ага. И возраста разного, и пола. В “Заре” одному фигуранту всего пятнадцать. Не по нашей части дело, но знающие ребята просветили. И все пьяные, да.

Лёха тяжело вздохнул, остановился у калитки и продолжил:

— Алкашню не люблю, вот ей-ей! Сам в таком райончике вырос... Но вот что точно знаю: если кто по синьке буйный, там да — повода не надо, будет и с ножом кидаться, и драться. А вот если человека с алкоголя спать тянет, скажем, то не будет он убивать. Если только случится что, но у Ростовцев с бабкой всё хорошо было. И у того мужика с братом, и у бабы с подружкой, и мамаши той с ребёночком. У подростка, там всякое могло быть, а у этих — и сами божатся, что всё нормально, и соседи-знакомые о том же говорят. Странное дело! Страшное...

Бабушкин покачал головой и толкнул калитку.

Во дворе всё чисто. В доме тоже.

— Что думаешь, ученик?

Руслан задумался: если мы верим Бабушкину и ищем существо, то оно могло пробраться в дом с каким-то предметом. Или могло быть кем-то вызвано.

— А до убийства ничего странного не случалось? — спросил Руслан. — Может, этот Ростовцев нашёл необычную вещь? Или его кошмары мучили?

Бьёрн одобрительно кивнул, но комментировать не стал.

— Я спрашивал, — отозвался Бабушкин. — Говорит: ничего. Не болел, не находил и не терял, не ссорился ни с кем, кошмаров не было ни у него, ни у бабки.

Руслан уважительно глянул на лейтенанта: внимательно, видимо, Бабушкин за Бьёрном наблюдает, если такие правильные вопросы задаёт.

Так, что ещё могло пойти не так? Как ещё какое-то существо могло повлиять на человека так, чтобы он на убийство пошёл?

Итак, вот есть человек, который раньше выпив был смирным, а однажды взял и убил бабушку или жену. При этом ссоры вроде как не было, отношения в семье хорошие. И в доме чисто.

Может, раньше пил одно, а теперь другое?

— А что они пили? — поинтересовался Руслан. — Может, алкоголь какой-то другой, потому и реакция не такая, как раньше?

— Тут бабка одна самогон гонит и настоечку делает. И соседей угощает. Клянётся, что не торгует. Не верится, конечно, но эт не моё дело. Ну так вот, Ростовцев точно её самогон пил перед убийством. Я этот самогон возил на экспертизу: вода, дрожжи, сахар, щепка дубовая и мята. Никаких галлюциногенов нет, никакой наркоты — ничего такого, — развёл руками Бабушкин.

— Так, если с алкоголем всё нормально, то что остаётся? — вслух рассуждал Руслан. — Пища? Чем он эту настойку заедал?

— Говорит, как обычно: картошка с грибами, огурцы с огорода, сало бабка солила.

Сало проверили тут же на месте — ничего постороннего. Спустились в подвал и долго оглядывали картошку. Потом вышли во двор и около получаса бродили вдоль пустого картофельного поля и немногочисленных грядок, чертя знаки и вглядываясь то в них, от в землю. Ничего.

— Остаются грибы, — вздохнул Руслан. — Но их тут целый лес!

— Не, — возразил Бьёрн, — на самом деле Берёзовка небольшая. И все эти зари-тюльпаны аккурат вокруг неё расположены.

— Если бы в грибах что-то поселилось, то все, кто их ел, пострадали бы, разве нет?— усомнился Бабушкин.

— А может, это не в грибах кто-то живёт, а на грибников нападает? — предположил Руслан. — На некоторых... поэтому и поведение меняется только у некоторых людей!

— Ну пошли проверять, — кивнул Бьёрн. — Ты, Лёха, тут нас жди. Мало ли, что там.

Бабушкин не спорил.

В лесу шуршали пёстрые листья, где-то деловито стучал дятел и тренькали незнакомые Руслану птички.

Грибную поляну нашли быстро. Все грибы, большие и маленькие, а также срезанные грибные “пеньки” слабо светились бледно-зелёным, почти незаметно даже для видящего. Если внимательно не присматриваться — не заметишь.

— Что это, Бьёрн?

— Посмотрим.

Наставник срезал гриб и оглядел его со всех сторон. Потом сказал:

— С виду — обычный лесной грибоед. Безвредный симбионт. Часто селится на грибных полянах и растёт себе там. Обычно только живёт далеко от людей. Но из-за наводнения, например, может переползать. А у нас сентябрь нынче мокрый выдался. Видимо, затопило его привычное место где-нибудь в Кирилловом лесу, вот он и пополз. Но его есть можно спокойно. Вместе с грибами, в смысле.

— Давай с собой возьмём. Может, это не обычный грибоед, а какой-нибудь подвид неправильный?

Они срезали десяток грибов. Бьёрн сложил их в мешочек и сунул Руслану в рюкзак.

Когда они вернулись, Бабушкин нетерпеливо ходил вдоль забора Ростовцева туда-сюда, туда-сюда.

— Наконец-то! Как там? Что? Нашли?

— В доме поговорим, — сказал Бьёрн.

Бабушкин, конечно, никакого свечения не увидел: грибы как грибы.

— В них существо живёт, — пояснил Руслан, — но вроде как безвредное.

Он посмотрел на наставника, и тот кивнул:

— Абсолютно. При мне его сто раз ели. И я сам ел. Всё нормально.

Бабушкин покосился на грибы с явным подозрением и пробормотал:

— Вот не зря я их, оказывается, не люблю...

— Погоди! — вмешался Руслан. — А может, они с алкоголем в сочетании дают эффект? Ты-то не пьёшь!

— Тогда бы тут трупов больше было, — пожал плечами Бьёрн.

— Ну, может, там ещё какое-то условие есть, — согласился Руслан. — Но давайте проверим саму гипотезу!

— Это он курсовую сдал недавно, — пояснил Бабушкину наставник.

Лейтенант понимающе кивнул.

— Что надо для проверки?

— Разный алкоголь!

Бабушкин обещал добыть. В ожидании настоек, водки и прочего спиртосодержащего продукта Руслан попробовал нагреть гриб: вдруг что-то в нём меняется из-за термообработки? Ничего не поменялось. Проверил, не реагирует ли существо на картошку или огурцы: нет. Нарезал три гриба на кусочки для грядущего эксперимента.

Наконец Бабушкин вернулся и принёс шесть разных бутылок. Ни пиво, ни вино, ни водка никак не повлияли на грибоеда. Но стоило капнуть на кусочек гриба знаменитой местной настойки — грибоед засветился красным, а у Руслана на долю мгновенья вспыхнул болью левый глаз.

— Ничего себе, — удивился Руслан. — Никогда не видел, чтобы что-то светилось красным.

Только глаза гадючьей матери, вселившейся в маму Славика.

— Видимо, реагирует на сочетание спирта и мяты. Или что там ещё в этой настойке! — кивнул наставник.

— Даже так бывает? — покачал головой Бабушкин.

— О, бывает всякое! — невесело усмехнулся Бьёрн. — Звоню в спецотдел. Пусть они зачищают грибную полянку и выясняют, с чем там грибоед реагирует.

Зачищать полянку спецотдел поручил самому Бьёрну, а вот исследования они сами проведут.

— Слушай, — спросил лейтенант, когда видящий закончил разговор, — а почему всё-таки одни убивали, а другие нет? Настойку-то многие пили. И грибами многие закусывали.

— Ученик, какие есть идеи?

Руслан припомнил то немногое, что знал о деле Ростовцева, и всё то, что знал о существах, способных влиять на людей.

— Наверное, грибоед с настойкой менял их восприятие, — медленно сказал Руслан.

В памяти всплыла история с паранойником. Тогда родные лица родителей казались неуловимо чужими, неправильными и потому зловещими. Хотелось бежать от них прочь. Знакомые предметы и места тоже выглядели иначе: смотришь на свою, с детства привычную комнату, и вместо того, чтобы ощутить себя в безопасности, хочешь бежать. Потому что всё не так.

А ведь Бьёрн говорил, что некоторые из-за паранойника становятся агрессивными и не бежать хотят, а выбивать из странных чужаков правду о том, где настоящие родные.

Руслан невольно поёжился и закончил мысль:

— И они видели в тех, кого любили монстров, злобных двойников. А может, становились настолько не в себе, что думали, что вот так — ножом или ударами — надо проявлять любовь...

Руслан снова поёжился. Каково это — прийти в себя после гулянки и понять, что зарезал отца или убил лучшего друга? Только сейчас он начал понимать, что с ним едва не сотворил покойный Винсент. Сложись всё иначе, он, Руслан, мог бы причинить вред родителям, Славику или Регине, напасть на Кобру или на Бьёрна... Как бы он с этим жил?

— А что будет теперь с этим Ростовцевым? — внезапно охрипшим голосом поинтересовался Руслан.

— Если докажут, что это из-за влияния существа, то отмажут от тюрьмы по психиатрии, — ответил Бьёрн и добавил:

— А может, у пьяного любовь и ненависть местами менялись из-за грибоеда, — добавил Бьёрн.

— А так и без всяких грибоедов бывает, — тяжело вздохнул Бабушкин. — Без всяких существ...

26 сентября

В понедельник Руслан познакомил Катю со Славиком. Лучшему другу Руслан в самых общих чертах рассказал, кто такая Катя, откуда взялась и чего от неё ожидать. Но только в общих чертах. В деталях пока и сам не разобрался.

Славик загадочной девушкой был очарован. Она в свою очередь улыбалась его шуткам и вела себя почти прилично. Заявила только, что Руслан — её давно потерянная и вновь обретённая половинка и что они должны быть вместе навеки. Руслан поймал обалдевший взгляд друга и помотал головой: мол, шутит она так.

Катя обменялась со Славиком номерами и даже позволила обнять себя на прощание.

Когда Славик умчался на какую-то встречу с одногруппниками, Катя сказала:

— Ох, он настолько слепой, что мне его почти жалко! Противно немного и жалко. А он даже не понимает, насколько калека.

Она с брезгливым выражением лица пожала плечами и стряхнула пылинку с нового светло-голубого свитерка.

Руслан почувствовал, что закипает. Как Катя смеет так отзываться о Славике? Да неважно, что он не видящий! Да и вообще что за стремление делить людей на правильных и нет.

Руслан постарался взять себя в руки и негромко произнёс:

— Не надо так говорить о людях. И особенно о Славике. О нём — не надо.

Катя удивлённо воззрилась на собеседника, как будто он внезапно покрылся шерстью или отрастил рога.

— Вот не ожидала от тебя такой страсти! И ради кого — ради какого-то парня?! — она всплеснула руками. — Может, ты всё-таки гей, а?

— Хватит!

Катя чуть наклонила голову к левому плечу и посмотрела на Руслана с настораживающим интересом.

— А чего ты так завёлся в самом деле? Я, заметь, не предлагала его пугать или ещё что-нибудь такое. Просто факты. Он по сравнению с нами калека. Инвалид. У-бо-жест-во.

У Руслана потемнело в глазах. Ещё секунда — и он её ударит. Он резко развернулся и зашагал прочь.

— Эй, ну ты куда? Опять обиделся? Да что такого-то?!

Катя догнала его и спросила:

— Ну они же отличаются от нас, так?

— Да, но это ничего не значит!

— Мы видим и можем больше. Значит, они ущербные. А на правду не обижаются!

— Не обижаются на правду, значит?! — Руслан развернулся к Кате. — А тебе не обидно, что ты капризная, вздорная, жестокая, злая стерва?!

Катя хлопнула длинными ресницами и сказала:

— Нет. Я и правда такая. Но если это проблема, то ладно.

Она вздёрнула подбородок и медленно пошла к проспекту. Спина прямая, голова чуть откинута, длинные ноги печатают шаг за шагом.

Обиделась.

Что ж, с одной стороны, Руслану хотелось её обидеть, задеть. Нельзя же просто так говорить гадости об окружающих и думать, что всё сойдёт с рук!

Но на душе почему-то было неспокойно. И потому, что обиженная Катя могла натворить дел. И потому, что было стыдно: сорвался, наорал на девчонку, сам наговорил гадостей. Она-то хотя бы сразу говорит, что думает, а он, Руслан, носил всё в себе, таился, —обманывал её, получается. А она, наверное, и не знает, как по-другому думать о тех, кто отличается. И если он, Руслан, знает, как правильно, он должен ей объяснить! Или нет?

Как же сложно общаться с людьми!

Он бросился догонять её.

— Катя!

Девушка остановилась у пешеходного перехода, но не повернулась на окрик. Руслан добежал до неё и сказал:

— Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Хотел, — отрезала Катя, глядя прямо перед собой.

Её лицо было напряжённым, и казалось, что она вот-вот заплачет.

— Ладно, хотел — за это тоже извини. Давай поговорим.

— Тут, на переходе?

— Ну, хочешь в кафе?

Светофор на переходе показал зелёного человечка и запищал. Люди заспешили на ту сторону, недовольно обходя Руслана и Катю.

— Хочу! Только не в кафе, хочу в ресторан! Чтоб со швейцаром у двери и зверскими ценами на всё!

— Хорошо.

Катя повернулась к нему и засмеялась:

— Как с тобой просто! А я вот всегда мечтала о драме на людной улице. Желательно со слезами и убегать потом такая — волосы назад! Но так тоже сойдёт!

Она взяла Руслана под руку:

— Пошли! Я знаю, где мы будем обедать. А что до Славика, ладно, — буду с ним мила. Терпишь же ты Шустрика в конце концов!

В солидном и мрачном заведении со зверскими ценами, швейцаром на входе и бесшумными официантами Руслану не понравилось. Но Катя казалась довольной и без умолку болтала о всякой ерунде.

Руслан не выдержал и спросил:

— Кать, а ты ко всем невидящим одинаково относишься?

Девушка удивлённо смотрела на него пару секунд, потом сказала:

— Конечно! Они же и сами все одинаковые. Ну плюс-минус.

— В смысл “одинаковые”? — изумился Руслан.

Катя подцепила вилкой кусочек запечённого на гриле баклажана и, съев его, пояснила:

— Им, слепым, нельзя доверять. Они нас не любят. Вот тут они разные, да, ты прав: одни нас боятся, другие нам завидуют, третьи нас используют. Вот и всё.

— Но ты нормально болтаешь с ребятами в моём универе... с официантами или с продавцами, например.

— Ну так они и не в курсе, кто я. Для нас важно хорошо притворяться, — она обворожительно улыбнулась. — Вот я это умею, спасибо папе!

— Ты не права. Люди, они разные, — возразил Руслан.

— Разные, да. Я так и сказала, — Катя воткнула вилку в обжаренный кусочек мяса. — Но все они не такие, как мы. Ничего не видят и не чувствуют, но смеют себя считать нормальными, а нас — нет. И любой ценой готовы заставить нас стать обычными. Или хотя бы притворяться такими. Скажешь: я не права?

Странными образом слова Кати были правдивы и лживы одновременно. Конечно, всё, что она говорит, есть. Руслан и сам с этим сталкивался. Но...

— Всё-таки люди разные, Катя. Вот тот же Славик: он принял меня таким, какой я есть. Хотя сам не видит вообще ничего. Но ему неважно, что мы отличаемся...

Катя молча смотрела на него серьёзным взрослым взглядом. Даже вилку отложила.

— Не хочу с тобой ссориться. Раз этот Славик тебе дорог — пусть. Просто помни, что он никогда не поймёт тебя до конца. И в драке с монстром подведёт. Не со зла даже, а просто потому, что он такой.

— С монстрами я сам справлюсь. А на него можно положиться. Пойми: и мы разные, и они. И среди видящих хватает мерзавцев и трусов, — Руслану вспомнился седой мужчина, чуть не убивший Демона, — и среди невидящих хороших и надёжных людей тоже немало.

Катя картинно вздохнула и вдруг сказала:

— Кстати, на будущее: ты всё-таки будь поосторожнее с девушками. Тебя же так легко развести! Я прям поражаюсь, что ты до сих пор не женат и что какая-нибудь предприимчивая дамочка не повесила тебе на шею пару детей от первого брака.

Катя засмеялась, но Руслан так и не понял, шутит она или нет.

— Теперь в три раза интереснее познакомиться с этой твоей Региной! — добавила Катя и хитро подмигнула.

Регина должна вернуться в пятницу, и Руслан совершенно не представлял, как будет их знакомить.

На следующий день Катя в “офис” не пришла. Сказала, что у неё другие планы.

Бьёрна тоже не было: на днях вернулся Демон с Оксаной и новорождённым сыном, и наставник объявил, что сегодня они “с Демонюгой будут жизни радоваться — и никаких тварей!”

Руслану поначалу было страшновато одному ждать клиентов, но в конце концов он решил, что уже почти что взрослый видящий и сам справится с любым новым делом. Тут же, как по заказу, приоткрылась дверь, и в “офис” опасливо заглянула девчонка лет шестнадцати.

Худенькая, настороженная, в длинной тёмной юбке и синей куртке, с маленькой сумкой на плече.

— Здравствуйте... а вы тут один? — робко поинтересовалась она, нервно теребя ремень сумочки.

— Да. А вы Бьёрна ищете? Его сегодня не будет, к сожалению...

— Вот и хорошо, — слабо улыбнулась девушка.

Руслан слегка удивился, но постарался не показать виду.

— Проходите, пожалуйста. Чем я могу вам помочь?

Девушка зашла в офис, закрыла за собой дверь и так и осталась стоять у двери, словно не была уверена, что пришла по адресу.

— Вас как зовут? — спросила она.

— Руслан. А вас?

— Хорошее имя, — кивнула девушка.

Отошла от двери и села в кресло у стены.

— Меня зовут Аля. Алла Петрова, — она снова начала комкать в пальцах ремешок сумки, весь покрытый заломами и трещинками. — Я... я сюда приходила на днях, но тут другой был... высокий такой мужчина. Сердитый.

— Бьёрн? Он совсем не сердитый!

— Ну, не сердитый, ладно... Но суровый такой. И большой. Я... я с таким не хочу общаться.

Руслан кивнул, всем своим видом выражая внимание. Девушка казалась по-настоящему напуганной, и хорошо бы не напугать ещё больше.

— Я и к другим ходила... — продолжала она тихим голосом, — но в одном месте закрыто было... а в другом тоже здоровенный такой, злой. Посмотрел на меня так недобро — я и убежала... а вы вот вроде бы незлой...

Что же случилось с этой запуганной девушкой? Сможет ли он, Руслан, ей помочь? А в том, что она нуждается в помощи, сомнений у него не было.

— У меня... ну, вы же верите во всякое такое... ну... необычное...

— Да, конечно.

Аля судорожно выдохнула, будто до последнего боялась, что он её прогонит или посмеётся над ней. Потом заговорила быстрее:

— В общем, у меня проблема. То есть не у меня, а у... ой, я не должна рассказывать... ему не понравится... но ведь надо...

Она замолчала, напряжённо обдумывая что-то. Потом сказала почти шёпотом:

— Обещайте, что вы никому не скажете! Что это только между нами: между мной и тобой... вами!

Девушка смотрела на Руслана совсем по-детски, жалобно и с надеждой. Отказать ей он не сумел.

— Хорошо, всё, что вы скажете, останется между нами.

— Скажите: “Обещаю”!

Руслан кивнул:

— Обещаю.

Аля обрадовалась и затараторила:

— Так вот проблема-то не у меня. Со мной-то всё хорошо. А вот у Егора, у брата моего — не очень. У него другая тень завелась. С красными глазами! То есть я глаз не видела, но мне сказала одна женщина улице, что у этой тени красные глаза. А я чувствую, что что-то не так. Как будто тень у Егора двойная иногда, неправильная... И та, вторая, она очень страшная! И он теперь злой-презлой. Раньше просто строгий был, а теперь — злой.

Она протянула руку, задрав рукав куртки. На бледной коже отпечатались синяки, будто кто-то схватил её за тонкое запястье и сжал изо всех сил.

Девушка тут же одёрнула рукав.

— Егор так раньше не делал. Когда папа с мамой погибли, он опеку надо мной взял, следил, чтоб я училась хорошо, А как тень появилась, начал придираться по всякой мелочи и... страшный стал...

Её губы задрожали, и она беззвучно заплакала. Руслан сунулся в ящик стола искать бумажные платки или салфетки, но Аля сама достала из сумочки мятый платок, утёрла глаза, быстро высморкалась и пробормотала:

— Извините...

— Всё в порядке, Аля. Итак, вы хотите, чтобы я изгнал другую тень?

Она неуверенно пожала плечами:

— Не знаю... может, можно просто сделать как-то так, чтобы он меня не обижал?.. Но ему не говорите, что я к вам приходила. Нельзя! Вы обещали!

— Хорошо-хорошо. Но мне надо посмотреть на вашего брата, чтобы выяснить, в чём дело. Где вы живёте?

— Нет, не надо к нам домой! — вскинулась Аля. — Егорка, если узнает, что я к вам ходила, — убьёт!

Девушка вскочила и сказала:

— Зря я пришла! Лучше пойду.

— Подождите, Аля! Всё будет хорошо. Я не приду к вам домой, если вы не хотите. Скажите, где можно издали посмотреть на вашего брата?

Девушка задумалась. Села в кресло, но весь её вид говорил о том, что она готова бежать в любой момент.

Наконец Аля сказала:

— Завтра мы с Егором за покупками пойдём в “Домового”. Мы там всегда закупаемся... А в нашем “Домовом” на Боевой ещё розыгрыш призов будет в честь юбилея магазина. Мы купоны весь месяц скидывали — может, повезёт... Ну, вот мы с Егором в два придём. Только я вас прошу — пожалуйста! — не подходите к нам. Смотрите издали. Я не хочу, чтоб Егор сердился... вы обещаете?

Руслан кивнул. Хотел спросить, давно ли у Егора завелась вторая тень и от чего погибли их родители, но тут дверь распахнулась, и на пороге возникла Катя.

— Дорогой, я мчусь к тебе на всех парах, а ты тут не один... с девушкой!

— Ой, — прошептала Аля, ошеломлённая внезапным появлением незнакомки, — мне пора...

Вскочила и пробежала мимо посторонившейся Кати.

— Катя! — с досадой сказал Руслан. — Это клиент между прочим. Я её только собрался расспросить.

— Виновата, — опустила глаза девушка тихим, слегка дрожащим голосом, — хочешь наказать меня?

И так посмотрела на Руслана, что он покраснел.

— Ну тебя!

Она рассмеялась:

— Ох, Руслан! Я помню, что нельзя называть тебя милым, но что делать, если ты действительно милаш?! Дай я тебя поцелую. В щёчку хотя бы! — Катя ринулась к его столу, вытянув руки.

Руслан увернулся от расшалившейся девушки и сказал:

— Хватит! Работа — это работа. Ты понимаешь? — он дождался, пока Катя кивнула. — Больше не врывайся так. Напиши мне сначала или позвони. Хорошо?

— Да, признаю: виновата, — она примирительно подняла руки ладонями вверх и уселась в кресло, где недавно сидела Аля, закинув ногу на ногу. — Так что случилось у этой бедняжки-замарашки?

— Обсуждать клиентов я с тобой не буду.

— Ла-а-адно, а что мы тогда будем делать? — недовольно протянула Катя.

— Расскажи мне про Шустрика. Кто он? Откуда у тебя? От отца? И кто на нём защиту ставил?

Катя сняла Шустрика с пояса и ласково почесала его за небольшим округлым ухом.

— Да, Шустрика мне папа подарил. У него тоже такой зверь есть, только побольше! А что касается защиты...

Следующие два часа Руслан и Катя обсуждали разные типы и варианты защитных контуров, знаков и связок. Катя, конечно, знала гораздо больше, но всё, что не знала, выслушивала очень внимательно. И над Руслановым невежеством не смеялась, так что время прошло с пользой и интересно.

Потом Катя захотела перекусить, и они пошли в кофейню, которую она нашла по отзывам в интернете: мол, там лучший кофе в городе. Кофе оказался действительно вкусным, а ещё там подавали очаровавшие Катю пирожные, так что они засиделись.

В сумерках Руслан проводил Катю до дома.

— Слушай, — у самого подъезда сказала девушка, — а как там твои родители?

Руслан мгновенно насторожился и медленно проговорил:

— Хорошо. А почему ты спросила?

— Да просто подумала: а почему вы переехали? Не решили ли твои ма и па, что их мальчик спятил?

— А если так, то что? — в голосе Руслана сквозило напряжение. — Я не позволю тебе пугать моих родителей.

— О, остынь, ковбой! — замахала руками Катя. — Вовсе я не собиралась их пугать. Просто хотела поздороваться. И сказать, что я есть. И что меня и правда похищали.

Руслан смотрел в её глаза и никак не мог понять, шутит она, угрожает или беспокоится за него.

— Они уже в курсе того, что бывает нечто сверх их понимания. С ними говорили люди из спецотдела, когда я паранойник поймал.

— Не ты поймал, а тебя им заразили. Ах, жаль, этот Винсент мёртв! О-о-очень жаль...

— Не надо о нём. Вообще об этом не надо.

— Ладно, я поняла. Поцелуешь меня на прощание?

— Нет. Мне пора.

— До завтра?

Руслан кивнул и ушёл на остановку.

По пути вспомнил про договорённость с Алей и написал Кате:

“После занятий в офис не приду — дела”.

“Ок”.

Вечером Руслан вдумчиво вспоминал всех созданий, которые выглядят как лишняя тень и меняют характер носителя. Дикие тени. Тёмный двойник. Багровая умбра. Теневик. Из тех, что ему известен, это все более-менее подходящие варианты.

Теперь вычёркиваем тех, кто точно не годится. Во-первых, теневик. Он охотится за женщинами, так что пристал бы к самой Але, а не к её брату. Во-вторых, умбра: она наполняет человека жаждой крови, которую почти невозможно подавить, и заставляет бояться дневного света. Если бы брат Али начал вести себя как вампир, она наверняка заметила бы. Да и идти среди бела дня в магазин он бы отказался.

Остаются дикие тени и тёмный двойник. Красные глаза указывают на последнего, но однозначно надо увидеть существо самому. С этой мыслью Руслан и заснул.

30 сентября

На следующий день Руслан сразу после занятий поехал на Боевую. Проверил по карте: к счастью, на этой улице располагался всего один “Домовой”.

По пути он задумался. Так, вот увидит он Егора, убедится, что это тёмный двойник или даже поймёт, что это незнакомое ему существо, и что дальше? Двойника ему в одиночку не запечатать. А что делать с неизвестным монстром — вообще неясно. Но нельзя же просто наплевать на своё обещание Але никому ничего не говорить и с кем-нибудь посоветоваться?

Или можно, если это для её же блага?

Руслан окончательно запутался и решил, что сначала надо всё-таки посмотреть на монстра и на Егора. А уж там, так сказать, видно будет.

В супермаркете толпился народ, и Руслан долго искал взглядом Алю. На миг показалось, что в толпе мелькнули Катины пышные волосы и короткая кожаная куртка, но нет.

Наконец он заметил Алю, жмущуюся к плечистому высокому парню. Они действительно были похожи — сразу видно: брат и сестра.

Девушка тоже заметила Руслана, вздрогнула и опустила глаза. Её брат тут же посмотрел на неё, о чём-то спросил и мрачно огляделся. Аля помотала головой, и они направились к отделу бытовой химии. Егор грубо расталкивал теснящихся посетителей магазина, но с ним никто не ссорился. Видимо, опасались.

Руслан протиснулся следом. Надо увидеть тень Егора.

Люди вокруг гомонили, смеялись, шуршали куртками, сталкивались тележками. Пахло выпечкой и корицей, и Руслану ужасно захотелось есть. Но отвлекаться нельзя.

У стеллажа со средствами для стирки Руслану удалось подобраться достаточно близко, чтобы разглядеть тень Егора. На первый взгляд она казалась обычной, но стоило чуть присмотреться — и становилось ясно, что тень слишком тёмная, слишком неправильная. А ещё она приоткрыла алые глаза и глянула в сторону Руслана. Тут же закрыла и снова притворилась обычной, но совершенно неубедительно.

Тёмный двойник.

Что ж, хотя бы ясно, с чем имеем дело.

До Руслана донёсся недовольный мужской голос:

— Хватит таращиться по сторонам. На ценники смотри.

Егор отчитывал сестру. Та съёжилась и молчала, теребя ремешок всё той же сумочки, что Руслан видел у неё вчера.

— Что молчишь? Язык проглотила?

— Извини, я...

— Вот что ты мямлишь, а?! Все не как у людей. Все нормальные, а ты размазня.

Тёмный двойник на стеллаже за Егором усмехался и щурил красные глаза, не замечая Руслана. Глядел на Алю. Пил её страх и обиду.

Егор схватил сестру за локоть и поволок к полкам с туалетной бумагой. Девушке явно было неприятно и наверняка больно, учитывая то, с какой силой её волокли.

Руслан нахмурился и шагнул следом, желая объяснить этому Егору, что так делать нельзя. Но Аля оглянулась, поймала взгляд Руслана и отчаянно покачала головой. Боится, что брат сделает с ней что-нибудь совсем ужасное, если Руслан вмешается? Не хочет скандала в магазине, где её как постоянную покупательницу знают продавцы?

Руслан решил послушаться и просто проследить за ними. Лучше знать, где они живут. На всякий случай.

Егор и Аля зашли в молочный отдел, потом в хлебный, затем в овощной. Состоялся розыгрыш, но они не вошли в число победителей. Руслану почудилось, что он слышит, как Егор упрекает в этом сестру.

Петровы отстояли большую очередь в кассу. Руслан стоял в соседней с бутылкой минералки и булочкой с корицей — очень уж вкусно она пахла!

— Мне тоже понравилась с корицей! И шоколадная! — послышался за спиной знакомый девичий голос.

Катя!

Руслан обернулся:

— Что ты тут делаешь?

— Слежу за тобой, дорогой! Вот, возьми мои плюшечки.

Катя вручила ему свои булочки и встала рядом, уцепившись за его плечо.

Руслан проверил, не ушли ли Петровы. Ещё нет. И снова спросил у Кати вполголоса:

— Что ты тут делаешь? Как ты меня нашла?

— Проследила за тобой, — тихонечко промурлыкала Катя. — Ты вчера сказал, что у тебя клиентка, а потом написал, что после занятий не придёшь в офис. Очевидно же, что работать собрался. А где ты учишься, я знаю. Так что пришла пораньше, дождалась, пока ты вышел из универа, и пошла за тобой. Вот и всё.

Катя улыбнулась и прижалась к нему. Со стороны, наверное, казалось, что они — влюблённая парочка.

— Уходят, — шепнула Катя. — Рассчитывайся, я посмотрю, куда они пойдут.

С этими словами девушка чмокнула его в щёку и торопливо пошла к выходу из магазина.

Руслан еле дождался, пока кассир обслужит мужчину перед ним, быстро рассчитался за булочки и воду и выскочил на улицу. Кати видно не было. Али и её брата тоже.

А, надо позвонить!

Катя ответила тут же:

— Обойди супермаркет и иди к перекрёстку.

Руслан почти побежал вокруг “Домового” и вскоре заметил Катю, сидящую во дворе дома на качелях.

— Они в эту пятиэтажку зашли. У парня тёмный двойник, у девчонки проблемы с самооценкой. Что будешь делать?

— Избавляться от двойника. Так, его надо отрезать от носителя и запечатать в каком-нибудь украшении, но тут проблема: не уверен, что смогу сам упрятать двойника...

— Ну так позвони Бьёрну. Он-то сможет.

— Он занят. И я обещал ей никому не говорить.

— Ну ладно, я тебе помогу с печатью. А отрезать ты его как собираешься?

Руслан задумался.

— Так, можно попросить клиентку впустить меня... нас ночью в квартиру и отрезать двойника.

— А она нас пустит? — с сомнением уточнила Катя.

— Не факт, — согласился Руслан. — Но надо встретиться с ней и уточнить.

— Пусть сама отрезает! Дадим ей нож и подробные инструкции. Пусть потом двойника к себе приклеит и идёт к нам.

— Эй, двойник же подчиняет!

— Ну, она видящая. До утра продержится, а там мы его запечатаем.

Руслан был уверен, что робкая Аля для такого монстра — лёгкая добыча, но возразить он не успел. Дверь второго подъезда открылась, и оттуда вышла сама Аля. Она посмотрела на Руслана, махнула рукой в сторону соседнего дома и поспешила в ту сторону.

Видящие переглянулись и пошли за девушкой.

Аля остановилась у скамейки, прикрытой с двух сторон раскидистыми кустами с ещё не облетевшей золотой листвой.

Дождалась видящих, нервно теребя ремешок, и спросила:

— Вы зачем пришли сюда, Руслан? Вы же обещали!

Она покосилась на Катю:

— А сами пришли не один... так не честно!

Аля шмыгнула носом и поёжилась.

— Катя тут... кхм... случайно. Но существо, вторую тень, я разглядел. Её нужно как можно быстрее отрезать и запечатать. Мы дадим вам нож, и вы ночью...

Девушка отчаянно замотала головой.

— Нет-нет, я не смогу... я не буду...

Из-под Катиной короткой куртки выбрался Шустрик. Аля ахнула, отшатнулась, зажимая рот руками.

— Спокойно! — сказал Руслан. — Не надо бояться. Это Катин питомец.

Шустрик жутко зевнул зубастой пастью и уставился на Алю. Катя легонько стукнула его по носу, и он убрался обратно.

— Голодный, — вздохнула хозяйка Шустрика и добавила:

— Так что с двойником?

Аля, опасливо косясь на девушку, робко пробормотала:

— Ну, может, есть какие-нибудь травки, зелья... я бы Егору в еду добавляла... Ой, надо же огурцы купить, а то я в магазине забыла...

Руслан и Катя дошли с ней до киоска “Фрукты-овощи” у дальнего торца дома. По пути Руслан объяснял клиентке, чем опасен двойник и как нужно с ним бороться.

Возле киоска Аля сказала:

— Вы за мной не ходите, а то Егор уже что-то чует... если нету зелья, то ладно... Будем жить, как жили. До свидания.

Она побежала домой.

— Пошли обедать, — позвала Катя.

— Надо сначала с двойником решить.

— А что решать? Заказчица передумала — всё, нет заказа. Пошли!

— Ей нужна помощь. Ты же видишь: она вся на нервах. Ей опасно оставаться с тёмным двойником.

— Она тебе заплатила? Нет. Она тебя просила помочь? Нет.

— Просила. Только представь, чего ей стоило собраться с силами, найти видящего и поговорить с ним... со мной. Ей нужно помочь.

— Ла-а-адно, — протянула Катя. — Всё равно скукотища! Хоть развеюсь. Но ты мне будешь должен!

— Что именно?

— Ой, а я надеялась, что ты и не спросишь! А ты, смотрю, растёшь на глазах! — она коротко рассмеялась. — Съездишь со мной кое-куда, и будем в расчёте.

— Ладно.

— А у меня есть план!

***

Ждать Егора пришлось долго. Точнее ждали-то его всего два часа, но до того Руслан сходил в ближайший ломбард и купил там кольцо, потом Катя показывала ему, как запечатывать двойника. Предполагалось, что она сама будет этим заниматься, но Руслану было интересно.

Успели и перекусить, устроившись в ожидании Егора в беседке, откуда виден был нужный подъезд.

Руслан волновался. Катин план был, мягко говоря, небезупречным, но ничего лучше он не придумал, а избавить Алю и её брата от двойника надо. Поэтому Руслан согласился, но не мог унять волнения, то и дело поглядывая на выбранную Катей подворотню.

Егор появился, когда уже стемнело. Вышел из подъезда и не оглядываясь пошёл к супермаркету.

Катя усмехнулась, встряхнула волосами и почти побежала следом. Вот она догнала Егора, что-то сказала, дотронувшись до его плеча. Он ответил. И в магазин они пошли вместе.

Руслан прятал под курткой нож. Не тот, маленький, который когда-то подарил ему Славик, а второй — большой, исчерченный выгравированными знаками.

С каждой минутой становилось всё холоднее и холоднее, и вскоре Руслан промёрз до костей. Что можно так долго делать в сетевом супермаркете? Не в ТРЦ, не в магазине одежды или экзотических сувениров, а в обычном супермаркете?

Наконец со стороны “Домового” в свете уличных фонарей показались две знакомые фигуры.

Вот Катя замедлила шаг, поправила волосы и прижалась к Егору. Полминуты спустя она уже вела его к подворотне. Руслан выждал несколько секунд — и пошёл следом.

Главное — сразу ухватить двойника и отрезать. А там Катя вырубит Егора, запечатает монстра и надо будет бежать.

Двойника он увидел сразу. Катя сумела встать так, чтобы тень от неё и Егора падала на стену гаража. Тёмный двойник, конечно, не просто тень, но ему удобнее находиться там, куда падает настоящая тень.

Руслан вскинул руку и пригвоздил двойника к стене знаком. На несколько секунд — не дольше. Но этого времени должно хватить! Он наклонился и вонзил нож в землю, разрезая тень Егора и отделяя двойника.

— Нет, не надо! Оставь меня! — двойник дёргался и яростно щурил алые глаза. — Я тебя не трогал, и ты меня не трожь!

Его носитель попытался схватить Катю, но она пнула Егора в колено. Затем ударила чем-то в висок. Парень рухнул ей под ноги, и она уселась рядом, достав из рукава что-то похожее на шило, узкое и острое.

— Запечатывай. Он скоро вырвется! — напомнил Руслан.

— Сам справишься. Я же тебе показала, что делать. А мне надо поговорить с этим типом. Вот, держи! — Катя бросила ему кольцо, и Руслан только чудом его поймал.

Выругался и начал чертить знаки, зажав украшение в кулаке.

— Не надо! Перестань, парень! — корчился двойник на стене гаража. — Отпусти. Я тебе пригожусь!

Левый глаз заслезился, но Руслан и так не собирался принимать предложение.

Двойник оскалился и ринулся по стене в темноту между гаражами.

Руслан метнул ему вслед первую связку знаков, затем спешно начал чертить вторую.

Ошибся.

Вот же! Надо начинать сначала.

Соберись!

Руслан снова принялся вычерчивать простую на первый взгляд связку символов.

Готово.

Швырнул кольцо в двойника и отпустил сплетённые знаки. Вспыхнуло так, что мир вокруг на несколько секунд стал нестерпимо белым и пустым.

Земля под ногами вздрогнула, лязгнуло что-то за гаражами.

Руслан удержался на ногах и, едва проморгавшись, кинулся искать кольцо. К счастью, оно валялось среди палой листвы, вполне заметное в свете фонаря.

— Егор... — послышался тихий, робкий голос.

Руслан обернулся: на дорожке, ведущей в подворотню стояла Аля. В тапочках и халате. Прижимала руки к груди и смотрела не на Руслана, а дальше, туда, где Катя... а что, собственно, она делала с Егором?

Катя уже встала сосредоточено оттирала что-то с края куртки.

— Егор... — повторила Аля. — Я тебя ждала... смотрела в окно... а там как засветилось... так ярко... так страшно... Егор...

Девушка неверными шагами пошла в сторону брата. Тот слабо зашевелился, и тут Руслан пришёл в себя. Сунул в карман джинсов зажатое в руке кольцо и подошёл к Але, скидывая куртку.

— С ним всё в порядке. Будет. Накинь куртку — на улице почти ноль! И пойдём домой. Замёрзнешь ведь!

Аля позволила накинуть на себя куртку, но с места не сдвинулась.

— Я без Егора не пойду!

Алин брат медленно поднялся. Он старался держаться прямо, но его ощутимо шатало.

Катя отошла в сторонку и встала рядом с Русланом.

— Егор...

Он поднял голову и посмотрел на сестру. Резко шагнул к Але — девушка вздрогнула и обречённо прикрыла лицо рукой. Руслан дёрнулся встать между ними, но Катя не дала. Ухватила за руку и тихо сказала:

— Не лезь. Не тронет он её.

— Аля, — хрипло прошептал Егор, — Аля, прости.

Он обнял сестру. Та сначала замерла в его руках, а потом задрожала и заплакала.

Егор повернул голову и посмотрел на видящих.

— Спасибо вам. Я ж обещал об Альке заботиться... А сам...

Он судорожно вздохнул. Потом опустил взгляд на сестру и начал негромко ворчать:

— Алька, ты зачем в халате выскочила? Замёрзнешь же! Простудишься! Пошли домой, мелкая.

Аля заплакала ещё отчаяннее. Словно не верила, что всё кончилось. Что теперь с нею настоящий брат.

— Фу, сколько милоты! Нам с Шустриком плохо станет! Пошли отсюда. Только куртку не забудь, — фыркнула Катя.

— Надо их проводить до квартиры. Объяснить, как после двойника жить.

— Ой нет, с меня благотворительности хватит! Я вызываю такси и домой.

Катя достала телефон. Руслан тихонько спросил:

— Ты что там с ним делала, пока я с двойником разбирался?

— Шустрика кормила, — мило улыбнулась Катя. — Идите, а то ваша принцессочка уже заледенела.

По пути к дому Руслан спросил, не находил ли Егор украшения. Да, находил. Весной помогал знакомым готовить дома под снос и, когда разбирали стену, нашёл красивую старинную брошь с большим зелёным камнем. Конечно, по уму надо было отдать находку бригадиру, чтобы тот нашёл бывших владельцев дома. Но Альке зимние сапоги нужны...

В общем, Егор забрал брошку. А на следующий день проснулся сам не свой. Всё раздражало, особенно сестра. Всё казалось неправильным и неуместным. Да, особенно Аля.

А по ночам ему стали сниться тревожные жуткие сны, в которых то человек с мстительным удовольствием пинал собаку, то отец избивал маленького сына, то муж увечил жену. И всеми этими мучителями был он.

— Я не знаю, что это... — потеряно шептал Егор, пока Аля хлопотала на кухне. — Наверное, я заболел. Или проклятье какое было на той брошке. Хотя я и не верю во всякое такое... Но вы же меня вылечили?

Руслан кивнул.

— Да. То, что делало вас злым, мы изгнали. Но приступы раздражения ещё будут, и вы должны сами с ними бороться. Ради Али.

Егор кивнул, тяжело вздохнул и спросил:

— Как мне жить теперь? Со всем, что я сделал?

Руслан покачал головой:

— Я не знаю. Никто, наверное, не знает.

Аля заглянула в комнату, сказала:

— Чай готов, — и улыбнулась брату.

— Мне пора, — встал с дивана Руслан.

Его уговорили остаться. Он пил чай, смотрел на Алю и Егора и думал: жаль, Катя не видит, что и видящие, и невидящие могут быть одинаково счастливы. Что способность любить и прощать не зависит от дара.

7 октября

— Время платить по счетам! — пропела в телефонную трубку Катя.

Руслан мысленно вздохнул, а вслух сказал:

— Я помню про долг. Куда едем?

— Оденься для долгой осенней прогулки и приезжай к нашему дому через час!

Катя отключилась. Руслан попытался представить, что его ждёт, но бросил это занятие: всё равно с Катей не угадаешь.

Октябрь выдался ветреный и сырой. Так что Руслан оделся потеплее, привычно закинул на плечи рюкзак и крикнул:

— Мам, пап, я по делам!

— К ужину вернёшься? — спросила из кухни мама.

— Постараюсь, но не факт.

— Я лимонный пирог пеку. Смотри, опоздаешь — папа всё съест!

Руслан улыбнулся: мамин лимонный пирог любили все, но папа особенно. Будем надеяться, Катино желание не займёт много времени.

Катя ждала его у подъезда. Элегантное пальто светло-серого цвета, бело-голубой шарф и такая же шапка, чёрные перчатки, узкие брюки и ботинки на тяжёлой платформе — наверное, так выглядят модели в женских журналах.

— Хороша, правда ведь? — девушка крутанулась на месте.

— Да, вполне.

Она рассмеялась:

— Да уж, комплиментов от тебя не дождёшься. А когда я увижу загадочную Регину?

Регина и Сергей вернулись из своей поездки на прошлой неделе. И Руслан уже договорился с подругой о встрече.

— В воскресенье.

Катя захлопала в ладоши:

— Как мило! Мне надо быть во всеоружии. Я просто обязана поразить её воображение. С кем, говоришь, она живёт?

— Одна. Но с ней наверняка будет Сергей. Это её... Она с ним встречается.

— О, ты так это произнёс, как будто тебе не нравится этот Сергей. Интересно, почему... Что ж, его я тоже должна поразить!

Катя решительно кивнула, потом тряхнула волосами и сказала:

— А теперь пошли!

— Куда?

— Увидишь.

Она взяла Руслана за руку и прижалась к нему, как будто так и должно быть.

Ветер гонял золотые листья и швырял их в лужи. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, явно мечтая укрыться от пронизывающих порывов.

— Теперь через дорогу. Вон туда, в сквер! Помнишь это место?

Руслан посмотрел туда, куда показывала его спутница. Конечно, он помнил этот сквер! Тут они гуляли с мамой и папой, когда он был совсем маленьким. И с Катей гуляли и ели мороженое, купленное Руслановой мамой, незадолго до Катиного исчезновения. Правда, тогда сквер был больше, в нём не теснились кафе и не было детской площадки. Рядом не высилась многоэтажка, а вместо парковки тогда стояли киоски с мороженым.

— Помнишь, там был старый фонтан? — спросила Катя. — С мозаикой?

— Помню, — кивнул Руслан. — Там золотая рыбка была, и ты говорила, что она настоящая.

— Хотя бы кто-то помнит, — негромко отозвалась Катя.

Он повернул голову, чтобы посмотреть, почему у неё такой странный голос, но она уже улыбалась.

— Проверим, там ли рыбка! Если там, то, так и быть, ты свободен от долга. А если нет, то на следующей неделе поедем в другое место!

Они перешли дорогу и вошли в сквер.

Высокие золотые берёзы и тополя шуршали листвой, не сдаваясь ветру.

— Вон там, — неожиданно вспомнил Руслан, — за деревьями, скамейка была, и на ней всё время сидел жуткий дед.

— Ух ты, пошли посмотрим!

Они обогнули растущие за клумбой тополя и увидели скамейку. На ней и сейчас сидел дед с большим синим термосом. Он, видно, собрался попить чаю на свежем воздухе. А на него стремительно пикировала здоровенная светящаяся “сова”.

Руслан оттолкнул Катю, освобождая руку. Знак изгнания. “Сова” отшатнулась от пожилого человека и отлетела в сторону. Ещё один знак.

— Ловим тварь? — деловито поинтересовалась Катя, стягивая перчатки.

Откуда-то взявшийся Шустрик у неё на плече дыбил шерсть и скалился зубастой пастью.

— Отпугнём!

“Сова” развернулась в воздухе и нырнула в золотую крону тополя над скамейкой.

— Вы зачем хулиганите? — сердито поинтересовался дед. — Носятся тут, понимаешь! Руками машут!

— Фу, какой злой! — шепнула Катя. — Пусть бы и съела его “сова”.

— Извините, — сказал Руслан. — Мы ничего плохого не делаем.

Не объяснишь же деду, что они тут неведомое существо гоняют.

— Как это — не делаете?! Делаете, ещё как! — дед нахмурился и вылил чай из крышки термоса на землю. — Напугали Савелия.

Руслан почувствовал себя очень глупо.

— Кхм, то есть это ваша “сова”? Ну, то есть существо?

— Нет, Савелий не мой. Савелий свой собственный.

Пожилой мужчина закрутил крышку термоса и сказал, покосившись на Катю:

— А у тебя что за страхолюдина, дочка? Жуткая же зверюга, прости господи.

Катя настороженно разглядывала деда и отвечать не спешила. Шустрик юркнул под пальто. Наверное, снова притаился на ремне вокруг талии хозяйки.

— А вы с... хм, Савелием тут чай пьёте? — спросил Руслан, пока Катя не ляпнула что-нибудь оскорбительное или просто обидное.

— Не совсем, сынок. Чай Савелию без надобности, но я его всё равно будто бы кормлю. Тепло он ест. Как начинает холодать, я Савелию чаёк, кофеек, а то и бульон таскаю. Он тепло вытягивает — вот и компания мне, старику.

Он улыбнулся, и его покрытое морщинами лицо стало добрым и лучистым.

— А зачем? — спросила Катя, продолжая пытливо глядеть на старика. — Зачем этому Савелию тепло?

— А вот не знаю. Зла он никому не делает, это точно. Наверное, тепло ему нужно, чтобы холода пережить. Год за годом он так делает. Я уж и привык.

Руслан вдруг подумал, а что, если этого деда с Савелием он и боялся в детстве? “Сова”-то для мелкого огромная. И жуткая. Глазища ого-го какие!

— А вы давно здесь с Савелием общаетесь?

— Ох, давненько, сынок. Лет двадцать как. Как овдовел, так и повадился сюда ходить. Раньше тут, правда, деревьев побольше было, а кафешек поменьше. Но всё равно хорошо тут. Спокойно.

— А зовут вас как? Я Руслан. А это Катя.

— А я Иннокентий Викторович. Будем знакомы.

Рукопожатие у Иннокентия Викторовича было крепкое.

— Можно мы посмотрим, как Савелий тепло ест?

— Можно, сынок, почему нет? Только вы вон на ту скамейку садитесь, а то он не прилетит. Опасается чужих-то.

Катя фыркнула: видимо, вспомнила фамилию Руслана, но промолчала. И на соседнюю скамейку села спокойно.

Руслан спросил:

— Не знаешь, что за существо этот Савелий?

— Нет, потому и сижу тут с тобой. Интересно же! Давай его потом поймаем.

— Зачем?

— Разберёмся, куда он тепло девает! Я такого ещё не видела. Будет, что папе рассказать. Но информации побольше нужно.

— Давай проследим за ним, если получится. Не надо никого ловить без особой нужды.

Иннокентий Викторович между тем открутил крышку термоса, налил в неё дымящийся горячий чай и запрокинул голову, выглядывая в листве Савелия.

Тот не заставил себя долго ждать. Высунулся из кроны тополя. Сначала голова с огромными глазищами. Потом небольшое — примерно как у сороки — тело. Распахнул крылья и плавно полетел к человеку. Покружился над ним и рухнул вниз.

На “сову” Савелий походил очень условно: большими глазами и тем, что летает. Клюва у него не было, зато были уши, округлые и небольшие. Лапа у него была всего одна. Он ловко прицепился к крышке термоса в руке человека и замер.

Золотистое сияние Савелия вскоре стало ярче, а дымок над крышкой исчез. Иннокентий Викторович осторожно подлил ещё чаю. Савелий одобрительно заурчал, качая круглой головой.

Ветер тряхнул тополя, и на человека с “совой” посыпались золотые листья. Савелий распахнул крылья пошире, чтобы не упасть, и сосредоточенно продолжил пить тепло, иногда поднимая голову и урча. Иннокентий Викторович что-то говорил ему в ответ и улыбался.

Потом Савелий взмахнул крыльями и, сделав круг над своим человеком, медленно полетел прочь.

— Пошли! — вскочила Катя.

Руслан подбежал к пенсионеру и сказал:

— Мы хотим посмотреть, куда Савелий девает тепло!

— Идите, — кивнул Иннокентий Викторович и улыбнулся. — Потом и мне расскажете.

Савелий летел неторопливо, и видящие легко успевали идти за ним. По скверу, мимо новостройки. Затем поперёк аллеи — и во двор типовой девятиэтажки.

Савелий завис на у окна на третьем этаже. Руслан присмотрелся и разглядел, как с крыльев существа слетают мелкие золотистые искры и сквозь стекло влетают в комнату.

Савелий заглянул ещё в одно окно, на восьмом этаже. Потом покружился над усталой старушкой, сидящей у последнего подъезда. Осыпал её искрами, и она вдруг заулыбалась, став не то чтобы моложе, но определённо радостнее и счастливее.

У Кати под пальто недовольно завозился Шустрик, и она погладила его через одежду.

— Догадываюсь, чем этот Савелий занимается, — заметила девушка, глядя на усевшуюся на козырёк подъезда “сову”. — Судя по всему, тепло дарит.

Катя картинно поёжилась.

— Не понял.

— Творит всякую милоту. Сны хорошие создаёт, унывающим настроение поднимает и всякое такое. Короче, идейный враг Шустрика. Летом ему, видимо, солнечного тепла хватает, а по холодам приходится дополнительно согреваться. Вообще-то ему подобные обычно улетают с началом холодов в тёплые края. А этот дурной какой-то.

— А этот, наверное, привык к Иннокентию Викторовичу. Он же сказал, что увидел Савелия, когда овдовел. Возможно, он — в смысле Савелий — заметил горюющего человека и попытался утешить. Потому и не успел улететь вовремя. А потом привык.

— Какая трогательная история! — фыркнула Катя. — Я готова разрыдаться от умиления! И...

Её прервал звонок телефона. Она нахмурилась, достала телефон, мельком глянула на экран и сказала:

— Слушаю.

Что ей говорили, Руслан не слышал. Но видел, как она изменилась в лице. Глаза потемнели и стали большими-большими. Она побледнела, и на светлой коже глаза казались совсем невозможно огромными.

Катя дослушала собеседника и без всякого выражения произнесла:

— Я поняла. Скоро буду.

Отняла телефон от уха и замерла на несколько секунд.

— Эй, Кать, что случилось?

Девушка встряхнулась, будто включившись, поморщилась и сказала:

— Это папа. Не он сам, а... В общем неважно. Мне надо ехать в аэропорт. Сейчас закажу билет, заскочу за вещами и прости-прощай.

Она уткнулась в телефон.

— Что с ним? Может, нужно чем-то помочь?

Сверху на Катю посыпались мелкие искорки. Шустрик под пальто завозился ещё яростнее, выскочил наружу и зашипел, глядя в небо. Руслан поднял голову: над ними парил Савелий и сыпал частички тепла на Катю.

Она тоже подняла голову и фыркнула:

— Этого только не хватало. К людишкам лети, глупая птица. А ты тихо, Шустрик.

Катя посмотрела на Руслана:

— Так, теперь ты. За предложение спасибо, конечно, но помочь ты ничем не можешь. Папа в больнице. Он ранен. Я купила билет на самолёт. С пересадкой придётся добираться, но прямой рейс только через два дня, а “кривой” — через три часа. Со мной всё в порядке.

Руслан покачал головой: совсем не похоже, что Катя в порядке.

— Хорошо, пошли за твоими вещами. Потом в аэропорт. Я тебя провожу.

— Не надо.

— Надо. Одна ты изведёшься.

Катя прищурилась:

— Хочешь сказать, что я слабая?

— Хочу сказать, что ты взволнована. А так ты сильная, Кать. Очень.

Она несколько секунд пристально смотрела на Руслана, потом кивнула и пошла в сторону дома. На плече Руслана не висела, не болтала и не смеялась над окружающими. Впрочем окружающих она будто вовсе не видела. Шла к дому решительно и целеустремлённо.

Иннокентия Викторовича на скамейке не оказалось. Наверное, замёрз и ушёл домой. Руслан мысленно пообещал себе приехать сюда и поговорить с пенсионером. И проверить, на месте ли мозаичная золотая рыбка в старом фонтане.

А пока надо проводить встревоженную Катю. Кажется, она говорила, что её отец в горячей точке. Видимо, его ранили, и он попал в больницу. Да, тут Руслан действительно ничем помочь не может. Только побыть немного с Катей, поддержать. Судя по тому, как она слушала звонившего, её отцу по-настоящему плохо. Какой бы вредной Катя ни была, Руслан ни на минуту не желал ей зла. А что может быть хуже того, когда твоим близким плохо?

Катя забрала вещи из квартиры матери. Потом они с Русланом поехали в аэропорт. Она молчала, изредка поглядывая на тёмный экран телефона.

У неё ведь никого кроме отца. Руслан на секунду представил, каково это — узнать, что человек, который для тебя и семья, и друг, и всё-всё, тяжело ранен. И, возможно, умирает. Страшно.

— Если что, звони. Или приезжай. С отцом я тебе не помогу, конечно. Но мне не всё равно, что с тобой.

— Хоть я и “капризная, вздорная, жестокая, злая стерва”? — приподняла брови Катя.

Руслан кивнул.

Девушка медленно кивнула в ответ.

— Я запомню это, — негромко сказала она. — Обещаю. Сколько бы времени ни прошло, я буду помнить.

Потом Катя тряхнула волосами и прежним капризным тоном добавила:

— А теперь иди и купи мне сникерс. С криспами. Обычный не буду, имей в виду! И живо: я есть хочу.

Руслан хмыкнул и пошёл к киоскам. Когда он нашёл нужный сникерс и вернулся, Кати в кресле уже не было. Он поискал её взглядом, но нигде не увидел стройную фигурку в сером пальто и с чёрным чемоданом.

Телефон тренькнул, принимая сообщение. Руслан посмотрел на экран.

“Я вернусь”.

12 октября

Наставник позвонил сразу после занятий.

— Привет! — тут же ответил Руслан.

— Ты сегодня занят? — спросил Бьёрн. — Сможешь в офис зайти?

— Сейчас? Да, конечно. А что такое?

— Заказ подвернулся, — усмехнулся наставник.

Руслан торопливо попрощался со Славиком и помчался в сувенирный магазин, в подсобке которого размещалась их “контора”.

Октябрь по-прежнему не радовал погодой: ветер обещал скорые морозы и пробирал до костей.

Руслан заскочил в магазин и начал оттаивать. Хорошо-то как! Но расслабляться некогда: вдруг заказ срочный? Он быстро прошёл до их с Бьёрном кабинета.

В кабинете помимо наставника обнаружился подозрительного вида тип с бегающими глазками. На посетителе был помятый спортивный костюм, да и вообще весь вид клиента говорил о том, что ради собственной безопасности от него стоит держаться подальше.

Тип пристально посмотрел в лицо Руслану, тут же отвёл глаза и поёжился. Кажется, его смутил левый глаз Руслана. Тип кивнул Бьёрну, и наставник сказал:

— Вот и отлично! Тогда едем. По пути расскажу в чём дело.

Посетитель привёл их к видавшему виды авто. За рулём сидел мрачный здоровяк с холодным взглядом и наколками на пальцах. Руслан постарался не ёжиться слишком отчётливо.

Они с наставником сели на заднее сидение, и Бьёрн ввёл ученика в курс дела. Оказывается, на Барахолке — там, где они летом ловили длани для Сторожа, — завелась нечистая сила.

Жуткая женщина, которая проходит сквозь заборы, навещает обитателей Барахолки, и стоит этому существу явиться — кого-то из местных забирает смерть. После четвёртого случая Дёмыч решил вызывать специалистов.

— М-м-м, — Руслан покосился на водителя и его товарища, — а как же полиция?

— А все четыре эпизода — бытовуха чистой воды! — отозвался Бьёрн. — Не, три из четырёх: у нас есть две поножовщины, одна черепно-мозговая и инфаркт.

— И ты знаешь, кто это?

Женщина, проходящая сквозь заборы, напомнила Руслану о безликих, с которыми он столкнулся весной. Воспоминание было неприятное, но вроде бы, если судить по описанию, тут нечто другое.

— Не-а, я не в курсе, — хмыкнул Бьёрн. — Надо на месте осмотреться.

Вскоре они приехали. Барахолка ничуть не изменилась: те же унылые дома, покосившиеся заборы и общее ощущение беспросветной тоски.

Их высадили у пустыря возле дома местного авторитета. Водитель остался в машине, а второй тип проводил видящих до жилища Дёмыча.

Дёмыч — всё такой же мрачный, крепкий и внимательный — встретил их на крыльце. Поздоровался, пристально оглядев и Бьёрна, и его ученика. У Руслана появилось ощущение, что перед ним киборг, который обновляет информацию по поводу “гостей” и сверяется с базами данных.

— Ну что, поможете? — хриплым, прокуренным голосом спросил он.

— Посмотрим, что тут у вас завелось, — ответил Бьёрн. — Если сможем сами справиться — не вопрос. Но если тварь нам не по плечу, придётся спецотдел вызывать. Годится?

Тип, который привёз видящих, явно хотел возразить, но Дёмыч жестом остановил его. Подумал с полминуты, потом сказал:

— Ладно.

Потом договорились об оплате: за приезд и, так сказать, разведку одна сумма, за изгнание — другая.

— Ладно, теперь нам надо пройтись по вашему району и посмотреть на дома, в которых случились смерти, — подытожил разговор Бьёрн.

— Косой вас проводит.

Дёмыч махнул рукой, и из-за двери за его спиной тут же появился невысокий худощавый паренёк с заметным шрамом, проходящим через правое веко.

Косой поздоровался и повёл их к первому месту, тараторя на ходу:

— Там Кабан и Длинный пили, а потом к ним эта баба припёрлась. Вроде как прям сквозь стенку! Ну и Кабан Длинного на ножи поднял и этого... того!

— А давно тут эта баба появилась? — спросил Бьёрн.

— Дай подумать, — почесал висок Косой. — Недели две назад, походу.

— А перед тем ничего странного не случалось?

— Не-а! Никто баб не обижал, если ты про это. Чужих тут не случалось, а свои все на месте.

— Точно?

— Агась! Да чё мне вам заливать-то? Дёмыч велел всё рассказывать, я и того.

Бьёрн задал ещё пару уточняющих вопросов, но на кошмары вроде как никто не жаловался, странных болезней тоже не было, серьёзных несчастных случаев вроде пожаров не происходило.

— А животные как себя ведут? — отважился уточнить Руслан.

— Чего? А, кошки-собаки всякие? Кстати, да, собаки брешут! Вот ей-ей больше, чем обычно! А кошки — не знаю. Я их терпеть не могу, не это... не слежу за ними. Во, пришли!

В тёмном неуютном доме их встретила молчаливая женщина в чёрном платке и длинном платье. Кивнула, увидев Косого, и, ни слова не говоря, ушла в дальнюю комнату.

— Вот тут Кабан Длинного порешил десять дней назад! — отчитался их спутник, встав посреди практически пустой холодной комнаты.

— А мебель унесли? — поинтересовался Бьёрн. — Или тут так и было?

Косой заверил, что всё на месте. На месте был стол у окна, два стула — один со сломанной спинкой — и протёртый до дыр лоскутный коврик на щелястом полу.

Бьёрн начертил несколько знаков. Те слабо мерцали некоторое время и медленно таяли. То есть тут определённо было существо, но давно. Значит, оно не возвращается на место преступления.

На всякий случай видящие обследовали весь дом и проверили молчаливую женщину, оказавшуюся старшей сестрой Длинного. Но ничего подозрительного не обнаружили.

Косой отвёл их ко второму дому. Здесь хозяин разбил поленом голову своему гостю и собутыльнику. Такой исход никого не удивил: эти двое часто напивались и всегда буянили. Но до смертоубийства всё же не доходило, пока не пришла загадочная женщина. В этом доме тоже не было ничего подозрительного.

По пути к третьему дому Бьёрн попросил описать женщину, но Косой лишь развёл руками:

— Сам не видел — гнать не буду. Но вроде обычная баба, говорят...

Руслану представлялась жуткая фигура в белом платье. Длинные тёмные волосы, нечеловеческие пропорции и дёрганые движения. Но вряд ли такого монстра можно назвать “обычной бабой”. Даже будучи очень и очень пьяным.

— А её днём увидеть можно? Или только вечерами? — уточнил наставник.

— Вроде тока по темноте шастает. О, вот и Палыча дом.

Хозяина третьего двора хватил удар. Казалось бы, этот случай выпадал из общего ряда: никакой пьянки, человек был один и умер не в доме, а во дворе, у ворот. Но рядом с воротами след существа был ощутимым, и знаки мерцали тревожно и ярко.

Четвёртое место — баня. Здесь гость зарезал хозяина, хотя оба были мирными и с пьяных глаз обычно в драку не лезли. Хозяин, перепив, вырубался, а гостя тянуло к дамам.

— Ребята уже и пьют с оглядкой, — вздохнул Косой. — Никакого удовольствия!

— Так и не пили бы, — не удержался Руслан.

Провожатый так на него глянул, что Руслан поклялся себе воздерживаться от комментариев до тех пор, пока они отсюда не уедут.

— Так, а на большие попойки она не приходила? — спросил наставник. — Свадьбы были? Или поминки? Или, может, ребёнок у кого родился? Или днюха?

— Свадьба была, но Барсук со своей в городе отмечались. Тут так — слегка погуляли. Драка была, а про эту бабу никто не говорил. Поминки были у Дикого, но там никто не умер. Ну, то есть драка была, но нормально всё, как всегда вроде.

— Есть у меня идейка, кто это может быть, — задумчиво произнёс Бьёрн. — Но её проверить надо. Так. Нужно будет вечером организовать пьянку, чтобы эту тварь заманить. Мы с учеником ловушку поставим, чтоб её поймать. Если это та, о ком я думаю, то мы её изгоним.

— А если нет? — опасливо уточнил Косой.

— Тогда по обстоятельствам: либо сжигаем её вместе с домом или баней, либо спецов вызываем. Так что пьянку надо собирать в таком месте, которое не жалко, понятно?

— Агась! Сделаем!

Они вернулись к Дёмычу и договорились, что через час им покажут место, где можно поставить ловушку. А в девять вечера начнётся пьянка.

— Дело опасное, — сказал под конец Бьёрн. — Готовьте пару ребят. Устойчивых к алкоголю, спокойных и привычных слушаться.

— С даром? — уточнил Дёмыч.

— А давайте так: один с даром, другой — наоборот. Такой, чтоб ничего никогда не видел. Получится?

Дёмыч молча кивнул.

— Ещё нужен будет старый, прям очень старый ковёр примерно метр на метр по размеру и крепкая новая верёвка — метров десять.

— Сделаем.

Молчаливый водитель с холодным взглядом отвёз их обратно к “офису”, потом к дому Бьёрна. Наставник приготовился основательно: набрал мела и соли, сунул в рюкзак два ножа со стойки и две жестянки с каким-то порошком.

— Сушёная полынь. Тут обычная, а тут с горицветом.

Затем срисовал из блокнота в синей обложке круг-ловушку и два вида знаков на отдельном листе.

— Так, ученик, ты тоже рисуй. Если я прав, то вот эти значки нам очень пригодятся.

— А кто это? — задал вопрос, крутившийся на языке, Руслан.

— Судя по всему, это тварь, которую иногда зовут лихо одноглазое. Приходит к пьющим в разгар гулянки, и как глянет своим глазом, так у пьяниц окончательно ум за разум заходит. И пошла драка со смертельным исходом! Мы её в ловушку загоним, а потом развоплотим. Но тут одно “но” есть. Точнее два, но сейчас первое актуальнее: трезвый — даже с даром — её не увидит. Так что мне придётся слегка принять на грудь. А ты будешь меня страховать. Готов?

— Видимо, да... А что второе?

— С этим потом разберёмся! Всё, едем!

На Барахолке под западню для существа отвели крошечный полусгнивший домишко. Да уж, такой и сжечь не жалко. Бьёрн спросил, кто хозяин, но оказалось, что домик пустует пятый год.

Хлам из лачуги вынесли во двор. Зато принесли и поставили в угол четыре складных стула и такой же стол. Старый коврик и верёвка лежали рядом на полу. Бьёрн спрятал верёвку в рюкзак и начал готовиться.

Он долго и тщательно вычерчивал ловушку, сверяясь с рисунком на листе.

Закончив, накрыл ловушку ветхим ковром, почти рассыпающимся в руках. Удовлетворённо кивнул и сказал ученику:

— Пока всё просто. Если я спрошу: “Видишь?”, а ты не видишь, то это точно лихо. Ловушку я сложную поставил... Листок возьми, кстати, разберёшь схему защиты завтра. Так вот ловушка не только лихо удержит. Но если это оно, то я его порошком из полыни с горицветом встречу, а ты тут же обычную полынь на меня и тех, кто рядом, сыпь. На всех, кто выпил. Понял?

— Да.

— Если это не лихо, то ты увидишь. Тогда все, включая местных, выбегаем наружу. И либо жжём всё, либо звоним “спецам”.

— А верёвка зачем?

— Она потом может пригодиться.

Выделенные им с наставником местные оказались до смешного непохожими: один плотный низенький брюнет, второй высокий тощий блондин с объёмной клетчатой сумкой. Они молча выслушали инструкции Бьёрна: куда сесть, как часто пить, не удивляться тому, что их могут посыпать порошком, выполнять любые команды и самого Бьёрна, и его ученика.

— Кто из вас всякое видит?

— Я, — коротко отозвался брюнет.

— Тварь увидишь — не паникуй. Она страшная, как не знаю что, но ты, вижу, крепкий парень — выдержишь.

Брюнет кивнул.

Они с приятелем уселись на складные стулья, вытащили из сумки и разложили на складном столе нехитрую снедь, выставили бутылки и рюмки.

Бьёрн взял одну из водочных бутылок. Откупорил, плеснул немного алкоголя на край стола и на пол. Потом поморщился и отхлебнул. Встряхнулся и поставил початую бутылку обратно.

— Ждё. Если тварь придёт, то её к ловушке потянет, как встанет в круг, так и начнём! — сказал он ученику. — А вы не обращайте на нас внимания. Может, и до утра придётся просидеть. Кстати, чем шумнее застолье, тем скорее она придёт. Анекдоты друг другу рассказывайте, что ли.

Руслану показалось, что блондин еле заметно вздрогнул, но тем не менее и он, и его товарищ продолжили наливать и выпивать, несколько натужно выдавая несмешные истории про ментов, баб и почему-то Чебурашку.

Время шло. Собутыльники вроде бы пьянели: смех становился всё громче, хотя анекдоты пошли уже по третьему, а то и четвёртому кругу.

У Руслана ужасно затекли ноги и спина, а рука с жестянкой уже, кажется, вообще онемела. Но ничего не происходило. Он уже решил, что наставник ошибся, и это какое-то другое существо, как вдруг Бьёрн радостно вскинулся и с широкой ухмылкой уставился на дверь.

Руслан посмотрел туда: никого. Но наставник пристально следил за пустотой, а потом вдруг крикнул:

— Порошок!

Руслан торопливо сдёрнул крышку и щедро посыпал всех вокруг сушёной полынью.

Бьёрн тем временем бросил пригоршню своего порошка в сторону старого коврика. Через секунду Руслан увидел блёклый силуэт невысокой женщины в спортивной куртке и штанах. У женщины были тёмные волосы до плеч и густая длинная чёлка, закрывающая глаза. Существо подняло руку и откинуло волосы с лица.

Лихо и правда было одноглазым. Огромный тёмный глаз посреди лба выглядел жутко и абсолютно противоестественно. Хотелось одновременно и зажмуриться от страха, и разглядывать этот глаз с неодолимым любопытством.

— Соберись! — крикнул Бьёрн.

И тут же вспыхнули знаки. Руслан отвернулся, пряча заслезившиеся от яркого света глаза. А когда проморгался, лиха уже не было. На старом ковре валялась какая-то тряпка.

Наставник поднял её и сунул в карман.

Сказал ученику:

— В другой раз не зевай, понял?

— Да. Прости.

— Да не виноваться! Просто имей в виду.

Руслан кивнул.

Бьёрн повернулся к временным помощникам и сказал:

— Тварь развеяли. Теперь надо выяснить, откуда она взялась.

— Что делать? — спросил брюнет.

— Можете компанию составить, — пожал плечами Бьёрн. — Так-то мы и сами разберёмся.

Собутыльники пошептались. Потом блондин торопливо попрощался и ушёл, а брюнет выразил желание пойти с видящими.

— Так, ученик, слушай. Лихо берётся от родительского проклятья, невинной крови и гнили. Счас мы его нору отыщем!

Бьёрн вытащил тряпку, оставшуюся от лиха и верёвку из рюкзака. Привязал тряпку к концу верёвки, другой конец взял в руки и велел подождать пару минут.

Вскоре тряпка зашевелилась, как живая, начала дёргаться.

— О! Идём! — велел Бьёрн.

Все трое двинулись следом за тряпкой. Сначала пошли. Потом побежали.

К счастью, тряпка успокоилась уже на соседней улице. Замерла возле полусгнившего забора, за котором виднелся кособокий ветхий дом.

— Кто тут живёт? — спросил Бьёрн.

— Митрофаниха, — ответил брюнет.

— С кем?

— Одна...

— Точно?

— Ну да.

— Так, и откуда в доме одинокой женщины родительское проклятье? — задумчиво произнёс Бьёрн.

— Может, к ней мать приезжала и прокляла её? Митрофаниха пьёт похлеще мужиков, — поделился их провожатый.

— Ладно, давайте зайдём и посмотрим, — решил Бьёрн.

Верёвку он намотал на руку, но конец с тряпкой оставил волочиться по грязной осенней земле.

Во дворе не было ни собаки, ни будки, ни следов грядок или теплиц. Руслану пришло в голову одно слово: “запустение”.

Они зашли в дом. Внутри оказалось грязно и очень холодно.

— Хозяйка точно дома? — спросил Бьёрн.

— А куда ей деваться? — пожал плечами брюнет. — Ни родни, ни подруг.

Тряпка на верёвке у Бьёрна снова “ожила” и потянулась в глубину дома.

В глубине дома они нашли косматую темноволосую женщину, закутанную в драное пальто, не менее драное одеяло и почти чистый плед. Женщина никак не отреагировала на приход незнакомцев, хотя не спала и была в сознании.

Она что-то бормотала себе под нос, то и дело вздыхая.

Тряпка дёрнулась в последний раз, упала на торчащий из-под грязного тряпичного вороха тапок и замерла.

— Лихо она призвала, — сказал Бьёрн.

Отрезал конец верёвки, остаток смотал и спрятал в рюкзак.

— Но вот как — это вопрос... Как её зовут?

— Митрофаниха.

— Да нет, по паспорту!

— А кто её знает? — отмахнулся их провожатый.

Потом вдруг встрепенулся и сказал:

— А, погодите, с ней же вроде Толян Аптекарь в школе учился. Ща звякну и проясню.

Оказалось, что бормочущую пьянчугу с испитым лицом зовут красивым именем Елизавета.

— Эй, Лиза! — Бьёрн сел на корточки рядом с тахтой, на которой ютилась хозяйка дома. — Привет, Лиза!

Женщина с трудом сфокусировала на нём взгляд и неожиданно беззубо улыбнулась.

— Ой, Юрочка, ты? Или Генаша? Ой, или Митька приехал?

— Лиза, а чего у тебя так холодно? Пойдём-ка печку растопим, чаю попьём.

— Ой, Юрочка, а у меня и поесть ничего нету... У тебя пирожка не будет? Или булочки?

Руслану стало совсем жутко. То ли от того, что эта женщина вызвала лихо, то ли от того, что она казалась совсем беспомощной.

— Сколько она тут так лежит? — тихо спросил он брюнета.

— А кто её знает? — привычно отозвался тот. — Могу у соседей узнать, если надо.

Руслан кивнул. Их провожатый скрылся.

Бьёрн уже помог женщине подняться с тахты. На ней был дешёвый мятый спортивный костюм вроде того, что был на лихе. Да и вообще Елизавета-Митрофаниха очень походила на лихо. Только глаза у неё были на месте.

Когда они с Бьёрном доковыляли до кухни, вернулся брюнет. Доложил, что пару недель назад к Митрофанихе приезжала скорая — соседи вызвали. Но неблагодарная баба напала на медиков и вроде даже ранила врача. С тех пор носа наружу не кажет.

Бьёрн велел брюнету развести огонь в печке и живо принести любой алкоголь. Тот быстро организовал пламя в печи и ушёл за бутылкой.

Наставник достал из рюкзака батончик и сказал женщине:

— Давай-ка поешь.

Та с жадностью сорвала упаковку и впилась зубами в подарок. Но тут же отбросила в батончик в сторону.

— Невкусное... — жалобно протянула она. — Сладенькое хочу. Булочку с повидлом.

Руслану стало не по себе от смеси жалости и почти суеверного страха.

— Найди булочку, — велел наставник.

Руслан с облегчением выскочил из грязного тесного домишки. Тут же столкнулся с вернувшимся с бутылкой брюнетом.

— Надо найти булочку с повидлом, — чувствуя себя невероятно глупо, сказал Руслан.

Тот кивнул, протянул бутылку и почти убежал за ворота. Руслан вдохнул холодный отдающий гнилью октябрьский воздух и заставил себя вернуться в дом.

— ...бросил меня Петенька! Мамку свою бросил! — жаловалась Митрофаниха Бьёрну, грея руки у печки. — Вот я его и прокляла. А то чё это он?! Про мамку забыл!

Вернулся их провожатый с миской, полной выпечки. Митрофаниха тут же забыла про разговор и протянула руки.

— Дай! Дай!

Бьёрн забрал миску и выдал женщине одну булку.

— Ешь и рассказывай.

Та в два счёта проглотила сдобу и, глядя голодными глазами на остальную выпечку, проговорила:

— А чё рассказывать? Бросил меня сынка, я его и прокляла! Я ж мать, я могу! — она снова беззубо улыбнулась. На этот раз почти самодовольно.

— А как лихо найти, мне бабка рассказывала! Она много чё знала, да тока я уже позабыла всё. Дай булку!

— Кинь вот эту тряпку в печь — дам.

Митрофаниха хитро покосилась на Бьёрна:

— Хочешь лихо моё убить, да?

— Хочу. Оно же людей губит.

— Да не людей же! Алкашей всяких! С ними, наверное, мой Петенька, сыночка мой хороший...

Она вдруг заплакала, размазывая слёзы по грязным щекам. Потом хихикнула и сказала:

— А надо в огонь сначала, а потом водкой полить, а то вернётся, лихо-то.

— А покажи, как надо, — предложил Бьёрн.

Женщина схватила тряпку и кинула в печь. Потом взяла протянутую Бьёрном бутылку и плеснула в огонь.

Затем отпила из бутылки и снова заплакала, то ругая сына Петеньку, то признаваясь ему в вечной материнской любви.

Бьёрн выменял бутылку на булочку и спросил:

— У неё точно сына нет?

Брюнет поклялся, что нет и не было.

— Тогда психиатрическую бригаду вызываю, — вздохнул Бьёрн.

Через полтора часа Дёмыч выслушал отчёт видящих, вручил Бьёрну награду наличкой и пообещал помочь при случае.

Всё тот же водитель в наколках довёз их до “офиса” и уехал обратно.

Руслан всю дорогу думал о том, как ужасно быть настолько одиноким и никому не нужным. И надеялся, что ни он, ни Бьёрн, ни Славик, ни Регина, ни Катя — никто-никто из его близких никогда не останется совсем один.

19 октября

Посетительница, бледная девушка с заплаканными глазами, поёжилась и сказала:

— Не знаю, по адресу ли я... Но я чувствую, случилось что-то ужасное...

— Расскажите поподробнее, — предложил Бьёрн.

Девушка вздохнула и отозвалась:

— Моя подруга пропала. Села в такси — и всё. Не надо было мне её отпускать...

Посетительница всхлипнула, но скоро взяла себя в руки, и начала рассказ:

— Ксюшка ко мне в гости приехала — мы сто лет не виделись! То я занята, то она — ну, знаете, как оно обычно бывает. Так вот, мы почти до полуночи засиделись, потом она такси вызвала. А телефон у неё разрядился — вот мы и пошли вниз. Всё болтали и болтали. Потом, смотрю: такси подъехало и встало рядом. Ксюшка говорит: это за мной! А у меня прям сердце сжалось: ой, думаю, не к добру! И машина какая-то старая, страшная, и внутри как будто нет никого! А Ксюшка только посмеялась, в такси прыг — и поехала. Я к себе поднялась, а на душе неспокойно. А потом ещё нормальное такси приехало и во дворе минут десять стояло: наверное, это Ксюшкина машина была.

— Так, кто там был за рулём — вы не разглядели, верно?

— Да никого не было! Никого! Я подумала: показалось мне, но нет же! И Ксюша не звонит... и дома её нет, и на работе... А я ни спать, ни есть не могу — всё думаю: а если бы я её не пустила, она б жива осталась! А так...

— А номер не запомнили?

Девушка шмыгнула носом, но справилась с собой и сдержала слёзы:

— Вот, вот! И номер! Странный 003! Без букв! Разве так бывает?

Бьёрн нахмурился.

— Боюсь, вы правы: ваша подруга уже мертва. Мне жаль.

Посетительница встала и, глядя куда-то поверх головы Бьёрна, прошептала:

— Так и знала... так и знала... Ксюшка...

Руслан проводил девушку к выходу, вызвал самое обычное такси, попросив прислать не жёлтую машину, и убедился, что их несостоявшаяся клиентка уехала, а не убрела куда-нибудь на проезжую часть или к мосту.

Вернувшись в “офис”, он спросил:

— А что это за существо?

— Судя по всему, это “лошадка”. По-умному, “механическая келпи”. Заводится в утонувших машинах, а потом вылезает на сушу, ворует и топит людей. Злая и сильная тварь. В спецотдел я уже сообщил.

— И ни единого шанса, что это кто-то другой?

Наставник покачал головой:

— Нет.

Руслан сел за свой стол и попытался заниматься обычными делами, но ни на чём не мог сосредоточиться. Вроде бы сделали всё, что могли, всё, что надо в таких случаях, но ему было не по себе от того, что они ничем не помогли этой девушке.

На следующий день Руслан и Бьёрн несколько часов очищали знаками огромный супермаркет по заказу его владельца. В здании завелись мелкие паразиты, путальщики, которые то ценники переставят, то этикетки с товаров посрывают, то закинут замороженные окорочка в отдел с шампунями — словом, для бизнеса сплошная головная боль.

Изгонять путальщиков несложно, но очень утомительно. Нужно покрыть специальными знаками все оконные и дверные проёмы, а также дверцы холодильников и морозильных камер, духовых шкафов, где выпекаются куры-гриль и пицца, и шкафов с вещами в рабочих помещениях.

Видящие начали работу в десять утра, а закончили только в восемнадцать сорок. Заказчик — деловой мужчина со слабым даром — прошёл по зданию, с удовлетворением ощутил, что путальщиков больше нет, и кроме заранее обговорённого солидного гонорара вручил каждому по большущему пакету с чаем, кофе, сырокопчённой колбасой, дорогими конфетами и прочей снедью.

Улицы уже погрузились в густые чернильные сумерки. Накрапывал мелкий противный дождь, а пронизывающий ветер тащил по дороге пустую пластиковую бутылку и пригоршню потемневших листьев.

Пакеты в рюкзаки категорически не помещались. Можно было нести их в руках, но после долгого-долгого дня они казались неподъёмными.

— Ладно, вызовем такси, — решил Бьёрн.

Руслан тут же вспомнил “лошадку”. От таких ассоциаций стало не по себе, но, к счастью, приехал знакомый усатый таксист.

Молча пожал видящим руки, кивнул и повёз их в сторону Бьёрнова дома.

Руслан уставился в окно. Ночной октябрьский город был одновременно красивым и пугающим. Голые деревья зловеще качали ветками под порывами ветра, на небе ярко светилась луна, то и дело прячась в серые рваные клочья облаков.

На перекрёстке их машину обогнало другое такси. Руслан невольно проследил за ним взглядом и заметил странный номер “006”. А потом увидел, что в заднее стекло стучит мужчина с перепуганным лицом.

Он встрепенулся и быстро сказал:

— Бьёрн, смотри! Это “келпи”! А в ней человек!

Наставник глянул в сторону удаляющейся машины и тут же вытащил телефон.

— Гони за этой машиной! — велел он таксисту.

Пока Бьёрн требовал у Антона Иваныча срочно прислать группу на авто на перехват “лошадки”, Руслан рассматривал мчащееся впереди такси.

Мужчина, сидящий внутри неправильной машины, продолжал стучать в окна. Кажется, он звал на помощь: Руслан видел, как раскрывался рот человека.

Краска на “одержимом” такси облупилась. Корпус местами проржавел. Руслан удивился, как люди вообще в такую жуткую рухлядь садятся.

Бьёрн ругнулся и сунул телефон в карман куртки.

— Не хватает у них транспорта! А тут “лошадка” человека счас утопит!

Таксист вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида. Видимо, история с другим такси его всё-таки заинтересовала.

— Тварь одержала машину, — пояснил Бьёрн. — И теперь тащит мужика в реку, чтоб утопить. Вон, видишь, на номерном знаке шестёрка? Это число жертв.

Точно! Девушка, приходившая вчера, говорила, что номер странного такси был “003”.

Таксист нахмурился и впервые на памяти Руслана заговорил. Он сказал:

— Непорядок!

Их машина помчалась быстрее.

— Нельзя дать “лошадке” нырнуть в воду! — проинструктировал Бьёрн. — Тогда человеку конец!

Таксист кивнул — и они понеслись в сторону уезжающей “келпи”, тесня её с дороги к повороту налево.

Чужая машина метнулась влево, но в последний момент вильнула в сторону и юркнула в неприметную арку. Преследователи ринулись за ней.

— К пляжу гонит! — сказал Бьёрн, глядя на карту в телефоне.

Таксист махнул рукой вперёд. Насколько помнил Руслан, там, километрах в трёх, старый мост.

— С моста не нырнёт? — спросил он.

— Не, — мотнул головой наставник. — Там же перила. И на набережной “лошадке” не съехать — там парапет мне по пояс. Гони её туда, к набережной!

Таксист кивнул.

Их такси прибавило скорости. “Келпи” свернула во дворы — видящие и усатый таксист следом.

Руслана на заднем сидении сначала потряхивало, а потом начало мотать во все стороны.

“Хорошо, что пристёгнут, а то бы треснулся о крышу!”

Он покосился на таксиста: тот сидел, как приклеенный, сосредоточенно уставившись на дорогу впереди.

Следом за “келпи” их машина вылетела через тротуар на дорогу. Сбоку мелькнули фары — усатый таксист чудом вывернул руль, уходя от столкновения. Вслед им донёсся пронзительный автомобильный гудок.

Где “келпи”?! Ушла?!

Усатый таксист, не снижая скорости, помчался по трассе. А, вон она, “лошадка”! “Келпи” выключила фары и казалась мчащимся сгустком темноты.

Она вдруг повернула налево, но усатый таксист почему-то не поехал следом. Кивнул сам себе и прибавил газу.

— Хочет на Пушкина проскочить? — уточнил Бьёрн.

Водитель кивнул.

Фонари неслись навстречу, сливаясь в ленты света. Руслан, вцепившись в ремень безопасности, вглядывался в дорогу и мысленно радовался, что машин здесь почти нет.

Наконец их такси свернуло налево. Машину ощутимо подбросило на бордюре, и Руслан прикусил язык.

“Лошадка” высунулась было из-за торца трёхэтажного дома, но, заметив, что проезд преграждает такси, дала задний ход. Такси видящих понеслось следом.

Эту часть города Руслан совсем не знал. Дворы, переулки, улицы мелькали, как на ускоренном видео. Фонари, деревья, редкие фигуры прохожих. Мусорные баки, кусты, заборы.

“Келпи” снесла ограждение возле стройки, но внутрь не поехала. Понеслась в объезд стройки и, протаранив ворота, метнулась на территорию какого-то автосервиса. Заброшенного, насколько Руслан заметил.

Их машина замерло у покорёженных ворот: правая створка рухнула, левая повисла на одной петле.

— Другого выезда нет? — поинтересовался наставник.

Таксист помотал головой.

— Тогда “лошадке” возвращаться придётся. Она попытается нас спугнуть и умчаться на реку.

Усатый таксист усмехнулся: мол, ну-ну, пусть попробует!

— Ладно, ученик, слушай внимательно. Если удастся заставить “лошадку” встать, надо открыть дверцу и выпустить человека. Монстр будет очень против. Пугать будет. Я его припечатаю, пока “спецы” не подъедут, но мне пара минут нужна. Так что твоя задача — удержать “келпи”. Понял?

Руслан кивнул.

В недрах территории автосервиса, среди ржавых остовов машин, мелькнули фары. “Келпи” поняла, что другого выхода отсюда нет, и неслась обратно.

Усатый таксист крепче сжал руль и слегка наклонился вперёд.

“Келпи”, набирая скорость, виляла между груд металлического хлама. Быстрее. Ещё быстрее. Ближе.

Между воротами и “келпи” оставалось метров сто, когда монстр вывел свою машину на прямую. Ржавое такси с бьющимся внутри человеком летело на такси видящих.

Секунды до столкновения.

А если “келпи” не свернёт? Зачем существу жалеть старую машину и человека внутри?

Перед мысленным взором Руслана пронеслись кадры с места автоаварии из какого-то фильма. Покорёженный металл и кровь.

“Келпи” приближалась, будто не касаясь земли. Как призрак.

До столкновения пять секунд. Не больше.

Четыре. Руслан перестал дышать.

Три.

Две.

С визгом шин “лошадка” подалась в сторону в последнюю секунду. И замерла метрах в десяти от их такси, словно монстру надо было перевести дух.

— Выходим! Живо! — рявкнул Бьёрн.

Руслан отстегнул ремень и открыл дверцу. Надо же, руки слушаются плохо. Да и ноги тоже. Но не время заострять на этом внимание.

Он побежал к мёртвой машине, стараясь не слишком припадать на затёкшую от напряжения ногу.

Мужчина внутри фальшивого такси лежал на заднем сиденьи не шевелясь. То ли потерял сознание, то ли “келпи” его оглушила. Впрочем, неважно.

Руслан протянул руку к дверце.

Бьёрн предупредил:

— “Лошадка” будет брыкаться. Пугать будет. Прям жутко. Но если возьмёшься за дверцу — отпускать нельзя. Готов?

Вместо ответа Руслан ухватился за ручку и потянул на себя.

“Келпи” задрожала, заводя мотор. Сейчас помчится, волоча за собой человека. У “келпи” скорость, тонна веса и сила. У человека только уверенность в том, что нельзя разжимать пальцы.

На Руслана вдруг обрушился поток тёмной воды. Он задохнулся на секунду, но ручку не отпустил.

Тут не может быть воды. Максимум — дождь.

Но вода не убывала. Он уже не видел ни наставника, ни даже “келпи”. Он тонул. Прыгнул с моста после расставания с Коброй. И вода заполняла лёгкие, не давая дышать.

Ты тонешь. Ты неудачник. Ты умрёшь.

Нет. Этой воды нет. Дыши, давай! Ну!

Из той воды он выплыл. И вытащил парня, захваченного топляком. Это топляк говорит, что всё плохо и другого выхода нет. Но это неправда.

Он плыл, захлёбываясь и кашляя, и тащил потерявшего сознания парня на берег. Он выбрался из той воды.

Вода исчезла, и Руслан хрипя давился холодным воздухом. Дышать так хорошо. Дышать так больно.

Воздух становился всё холоднее. Надо согреть дыханием пальцы. Но что-то зажатое в руке мешает...

Он чуть не разжал пальцы. В последнюю секунду вспомнил: ручка, дверца, “келпи”! И стиснул сведённые судорогой пальцы сильнее.

Холодный воздух вокруг сделался обжигающе морозным. В лицо ударил ветер, резанув по коже колючими снежинками.

Тело свело судорогой. Мгновенно промёрзло всё: кожа, мышцы, кости, кровь в венах. Как холодно. Невыносимо.

Ты замёрзнешь. Ты не справишься. Ты умрёшь.

Он один в ледяном плену. Что делать? За что зацепиться сознанием, когда сами мысли замерзают в покрытой инеем голове? Ледяная корка покрывает глаза — и ничего не видно, уши — и ничего не слышно, губы — и ты больше никогда никому ничего не скажешь. Ты останешься в этой метели навсегда.

Почему-то рука не двигается. Что там? А, у него на руках мальчик. Илюша, Регинин сосед. И он, Руслан, должен вынести мальчика отсюда. Шаг за шагом заставляя двигаться непослушное тело. Вперёд.

Он вынес мальчика. И Регина потом поила его чаем. Он вышел из той метели.

Снег прекратился. Пальцы, сжимающие ручку, покрылись инеем. Скоро ли там Бьёрн закончит?

Руслан огляделся, ища наставника, но вместо знакомой фигуры увидел могильную плиту. Сердце пропустило несколько ударов — и забилось, как сумасшедшее. Что это?! Что?!

Сколько бы раз ты ни выплывал и ни выбирался из метели, ты умрёшь. И твой наставник. И родители. И друзья. Девушки, которым ты дорог. Люди, которых ты спасал.

Всё напрасно.

Тебе не справиться. Все смертны. Чтобы ты ни делал, ты проиграешь.

Рядом с могильной плитой Бьёрна медленно поднимались другие плиты. Руслан старался не смотреть, но замечал имена родителей и Регины, Славика и Кобры, Тимофея Валерьяновича и Виктора Иннокентьевича, Лазарева, Ольги Викторовны, Лёни, Максима Кошкина, Антона Иваныча...

Плит становилось всё больше, и Руслан чувствовал, что сходит с ума.

Ты проиграл. Вы все смертны.

Но Бьёрн убивает змеёвку, пытающуюся съесть Юлю, и изгоняет гадючью мать из мамы Славика. Руслан выносит из метели Илюшу и вытаскивает из кафе-придорожня Маргариту. Они с наставником останавливают голема из кладбищенской земли. Видящие в университете не дают вырваться потрошителю.

И Сторож стирает дату смерти Бьёрна.

Смерть нельзя победить, но можно отсрочить. И этот мужчина в такси, захваченном “келпи”, умрёт не сегодня.

Руслан дышал как загнанная лошадь и смотрел на потёртую дверцу такси. Она открылась. Открылась.

Его хлопнули по плечу, и знакомый голос сказал:

— Ты молодец, ученик!

Он с трудом сглотнул и повернул голову. Рядом стоял живой и здоровый Бьёрн. Улыбался. А перед ним светились знаки, образуя тонкие ленты и оплетая машину.

— Теперь “келпи” дождётся “спецов”. Давай мужика вытащим.

Руслан кивнул, продолжая придерживать открытую дверцу. Бьёрн сунулся в салон.

— Живой. Без сознания, но живой. Медиков я уже вызвал.

Наставник начал аккуратно выволакивать мужчину из такси. Руслан помог, и они отнесли пострадавшего к своей машине.

Вдали послышались многоголосые сирены.

Ещё одна жизнь продолжится. И это его, Руслана, работа.

29 октября

Преследователя Руслан заметил, выходя из торгового центра. Крепкий мужчина с незапоминающимся лицом шёл следом за Русланом и смотрел прямо на него.

Незнакомый. Никаких существ вокруг мужика нет. На лице с какими-то смазанными чертами застыло выражение решительности. Потенциальный клиент? Не похоже.

Выглядел мужик зловеще, но левый глаз не болел и не слезился, так что, наверное, всё в порядке.

Руслан остановился возле киоска “Новости”, поджидая незнакомца. Последняя неделя октября выдалась холодной, но сухой. Ни снега, ни дождя — только пронизывающий ветер днём и ночью. Руслан спрятался за киоск, и ветер не бил его, а лишь завывал и свистел рядом.

Мужчина подошёл. Вблизи Руслану показалось, что он где-то видел этого человека, но он не смог вспомнить, где именно.

Человек протянул руку с зажатой в ней открыткой и молча уставился на Руслана. Тот осторожно взял открытку и поздоровался. Мужик не ответил.

Руслан опустил глаза на кусочек картона. Вместо цветов и тортиков на открытке была изображена зажжённая свеча на чёрном фоне. Руслан перевернул открытку. Сзади красивым почерком было написано:

”Есть дело. Приходи один”.

— Сторож приглашает? — понял Руслан.

Мужик кивнул. Вроде бы это был не тот человек (и человек ли он вообще?), что приносил им с Бьёрном приглашение в прошлый раз, когда Сторож позвал их ловить длани. А впрочем, не всё ли равно?

— Хорошо. Идём.

Интересно, что Сторожу нужно на этот раз? Руслану было страшновато и очень любопытно. Он шёл за посланником и пытался угадать, но скоро бросил это дело. Всё равно ведь не угадает.

На кладбище они пришли удивительно быстро. Насколько помнил Руслан, от торгового центра, где они встретились с посланником, до городского кладбища надо было минут сорок ехать на маршрутке, а потом ещё и пройтись с четверть часа. Но сейчас, по его ощущениям, они добрались до места назначения минут за десять. Определённо, это какая-то магия.

На кладбище было тихо. Ветер как будто не решался врываться сюда. Руслан покосился на ворота, а когда повернул голову, рядом никого не было. Он огляделся. Осеннее солнце золотило надгробия и оградки, редкие кусты с облетевшей листвой и Сторожа, стоящего в паре метров от Руслана.

— Здравствуй, — негромко сказал хозяин кладбища.

Его синие пронзительные глаза притягивали, и в то же время хотелось спрятаться от этого жуткого взгляда, отойти подальше, затаиться и сидеть тихо-тихо.

Руслан встряхнулся, отгоняя нахлынувшую робость, и ответил:

— Добрый день.

Ему показалось, что Сторож одобрительно кивнул, но скорее всего именно показалось.

— Мне нужна услуга. Часть долга прощу, если справишься, — хозяин кладбища усмехнулся.

— Что нужно делать?

— Нужно избавиться от плакальщицы. На моей земле завелась эта пакость! — в голосе Сторожа послышалось возмущение, но Руслан не мог отделаться от ощущения, что это возмущение неискреннее, нарочитое — специально для него.

Сторож продолжал:

— Я и сам могу от неё избавиться, но у человека выйдет безопаснее, скажем так. Ну что, берёшься?

— Да, — кивнул Руслан.

Наверное, по уму следовало бы сначала расспросить об этой плакальщице поподробнее, но простой обмен репликами со Сторожем выматывал и выжимал все силы. Руслан уже ощущал, как начинает гудеть голова, как леденеют пальцы в плотных перчатках и немеют ноги.

— Хорошо, — сказал Сторож. — Походи тут, подожди. Как люди появятся, увидишь и плакальщицу. Срок тебе на работу — сутки. И помни — это только твоя работа.

Он развернулся, собираясь уходить, но Руслан, преодолевая леденящую слабость, спросил:

— А если я не успею?

— Лучше бы тебе успеть, — покачал головой Сторож.

— А если всё-таки не успею?

Хозяин кладбища повернул голову, внимательно посмотрел на человека и медленно проговорил:

— Свой срок на земле сократишь.

Руслану стало ещё холоднее. Холод будто зародился где-то внутри него и стремительно расползался по кровеносным сосудам и нервам, заполняя тело.

Сторож шагнул в сторону ближайшего надгробия и исчез.

Тут же палой листвой зашуршал ветер, а из куста, растущего наискосок от Руслана, послышалось треньканье синицы.

Так, надо идти. Поискать информацию о плакальщице. Навскидку Руслан не припоминал существо с таким именем.

Хотя нет, Сторож же сказал, что нужно подождать людей, тогда появится и монстр. Но если Руслан не будет знать, что с ним делать, то как он разберётся с этой плакальщицей? Вряд ли её можно просто прогнать знаками — тогда Сторож и сам бы легко управился.

Пока Руслан раздумывал, на дорожке между могилами появились двое. Мужчина и женщина. Пожилые. Держатся за руки. Наверняка супруги. У мужчины в свободной руке цветы, у женщины сумочка.

Так, надо присмотреть за ними. Если уничтожить плакальщицу он без подготовки не сможет, то уж отогнать от этих пенсионеров сумеет наверняка.

Руслан сделал вид, будто изучает памятник, а сам следил за людьми.

Те медленно прошли по соседней дорожке и пошли дальше. Наконец они остановились у надгробия, метрах в ста от Руслана.

Мужчина положил цветы на могилу. Женщина беззвучно заплакала. Муж обнял её, прижал к себе, и у Руслана сжалось сердце: столько скорби было в замерших фигурах этих пожилых людей. Кого они пришли навестить? Сына? Дочь? Внука? Их горе было сильным, почти зримым. Руслану казалось, что он видит странный серый ореол, окутывающий рыдающую женщину и мужчину с застывшим лицом.

Он чуть было не прозевал монстра. Так засмотрелся на людей, что не заметил, когда рядом с ними появилась женская фигура.

Плакальщица — а у Руслана не было и тени сомнений в том, что это она — выглядела как высокая женщина в длинном белом платье. Она стояла, опустив голову, а её лицо скрывал наброшенный на волосы платок.

Руслан и сам не понял, когда и как в руке оказался нож. Но крепко сжал рукоять, готовясь чертить знаки изгнания.

Плакальщица стояла за спинами людей и еле заметно покачивалась из стороны в сторону.

Руслан медленно пошёл к неё, стараясь не привлекать внимания людей. Плакальщица вдруг шагнула к ним, раскинув руки. Схватила людей — и по кладбищу разнёсся страшный вопль. Руслан пошатнулся и чуть не выронил нож. На несколько секунд воздух стал концентрированной болью — и Руслан перестал видеть и слышать, а когда пришёл в себя, плакальщицы уже не было.

Он тряхнул головой. Так, что с людьми?

Они неторопливо брели в сторону выхода. Заплаканное лицо женщины почему-то казалось умиротворённым, а мужчина выглядел спокойным и лишь немного грустным.

Что произошло?

Руслан начертил вслед пожилой паре несколько знаков распознания и поиска. Никаких следов монстра или его влияния. Конечно, есть существа, которых вот так сходу и не распознаешь, поэтому расслабляться рано.

Надо остаться и понаблюдать. Сторож особо отметил тот факт, что это — работа Руслана, и только его. Значит, попросить помощи или совета у наставника нельзя. Надо самому всё сделать. Сторож вряд ли хочет смерти Руслана, так что эта плакальщица победима. Но вот как? И что она делает с людьми?

Он продрог, ожидая новых посетителей кладбища. До прибытия следующего визитёра прошло больше трёх часов. Руслан плохо представлял, сколько людей должно здесь появляться в обычный день. Возможно, что именно столько, то есть совсем немного.

В половине пятого пришёл молодой мужчина. Нашёл нужное надгробие, положил у его подножия несколько алых роз, посмотрел на часы и быстро удалился. Плакальщица не пришла.

Под вечер, когда воздух наполнился тягучими тёмными сумерками, а ветер стал ледяным, на кладбище появилась женщина в чёрном пальто и шляпке с вуалью, как в кино.

Она быстро прошла к большому памятнику и упала на колени, словно её ударили в спину. Она рыдала, не думая о том, видит её кто-то или нет, отчаянно, горько и страшно.

Руслану было стыдно подсматривать за чужим горем, но не смотреть он не мог. Перехватил нож поудобнее и замер.

Женщина прохрипела:

— Милый... я не успела... господи...

Потом её голос перешёл в плач.

Из-за соседнего надгробия вышла плакальщица. Постояла над скорчившейся, раздавленной горем женщиной. Наклонилась, опуская руки на её плечи...

Хоть Руслан мысленно и готовился к тому, что последует дальше, это ему не помогло. Вопль, полный горечи, обиды и боли, расколол небо, воздух, каждую плиту и, кажется, самого Руслана.

Он очнулся, лёжа на земле. Хотел вскочить, но голова кружилась так, что пришлось подниматься медленно-медленно, борясь с желанием опереться на ближайшую оградку.

Судя по всему, прошло всего несколько секунд — он не успел замёрзнуть. Поднял голову: плакальщицы не было видно, а женщина в чёрном стояла у могилы.

— Говорили, что отпустит, если хоть так с тобой встречусь. А я не верила. Зря, получается...

Она судорожно вздохнула, вынула из кармана платок и прижала к лицу.

— Прощай, милый, — прошептала она, развернулась и ушла прочь.

Руслан спрятал нож. Что ж, теперь всё, кажется, прояснилось. Плакальщица, судя по всему, питается болью и горем. Вынимает их из людей — и то ли рассеивает, то ли впитывает в себя. И видимо, это-то и не нравится Сторожу.

Руслан поёжился и понял, что если сейчас же не окажется в тепле, то замёрзнет окончательно и разболеется.

Он огляделся: ни людей, ни плакальщицы, ни Сторожа и его помощников. Значит, можно идти домой.

Хотел вызвать такси, но телефон разрядился, так что пришлось топать до ближайшей остановки.

Вокруг фонарей клубился прозрачными облаками морозный воздух. Руслан шёл и думал, что ему делать с плакальщицей. Насколько он помнил слова наставника, Сторожу нужно, чтобы люди ходили на кладбища и оплакивали близких. Видимо, из-за вмешательства плакальщицы люди смиряются с утратой и перестают посещать кладбище так часто, как этого хочется Сторожу.

И он решил извести помеху руками человека. Но должен ли Руслан убивать плакальщицу? Кажется, она не причиняет людям вред. Наоборот — в каком-то смысле помогает.

Автобус подъехал почти сразу, и Руслан влез в тёплый салон.

Итак, плакальщица. Сторож велел избавиться от неё в счёт долга. А долг перед Сторожем — это то, с чем шутить точно не стоит. И если Руслан не уложится в сутки, то его жизненный срок сократится. В тёплом автобусе на секунду стало так же холодно, как на кладбище.

Нет, надо просто избавиться от существа — и всё тут! Всё. Принял решение — и успокойся.

Но мысль о том, что ему придётся убить безвредное создание ради собственной выгоды, не давала покоя. Эта мысль свербела, как зубная боль, настойчивая и неотступная, и не давала ни на чём сосредоточиться.

Руслан добрался до дома, поужинал, принял душ, лёг в постель, а мысль всё не отпускала.

Спал он плохо. Вздрагивал во сне, дёргался. Не просыпался до конца, но то и дело выныривал из сонного забытья. Да и снилось ему что попало. То он бродил в толпе серых людей со смазанными, затёртыми лицами, то искал в тёмном лесу кого-то, кто тоненько плакал и звал маму.

Утром Руслан встал совершенно разбитым. На всякий случай проверил себя знаками — вроде бы всё чисто.

У него появилась идея, но Руслан понятия не имел, хорошая она или нет.

После завтрака он позвонил Бьёрну:

— Сможешь на меня глянуть, проверить, всё ли со мной хорошо?

— Без проблем! А что стряслось?

— Нет, ничего. Просто видел вчера необычное существо, а потом спал плохо — надо убедиться, что всё в норме.

— Верно. Приезжай ко мне — неохота в “офис” тащиться.

Через час он был у наставника. Бьёрн проверил ученика со всех сторон и заявил, что тот чист.

— А что за монстр? — Бьёрн вопросительно посмотрел на Руслана.

Тот покачал головой:

— Пока не могу сказать.

— Опять благотворительностью занялся?

— Нет.

— А где видел?

— На кла... Кхм, не могу сказать.

— Сторож, что ли, поручил? — хмыкнул наставник. — О, ну тогда ладно. Если что — звони.

Руслан поехал в библиотеку. Он решил, что не станет убивать плакальщицу, если она и правда безвредна. Сторож ведь велел ему избавить кладбище от “этой пакости”, а не убить её. Руслан задумался, куда же можно переместить это существо? Где оно сможет питаться скорбью, никому не мешая?

В памяти всплыли тесные коридоры больницы, в которой лежала бабушка. Отделение со странным названием, показавшимся в детстве пугающим и красивым. Пали... палле... паллиативная медицина! Да, там плакальщице самое место.

А если Сторож решит, что это неверная трактовка его поручения, что ж — так тому и быть. Руслан не станет убивать существо, не желающее и не делающее зла, ради отработки своих долгов.

В библиотеке он нашёл нужный дневник. Да, это существо не причиняло вреда людям. Обычные люди его не воспринимали, а для видящих его крик был тем слабее, чем больше в них скорби. То есть видящий, узнавший страшный диагноз или переживающий за близкого человека, её не услышит. А Руслану было так плохо на кладбище, потому что он никого не оплакивал.

Переманить существо можно было, найдя предмет, с которым связана плакальщица. Обычно вещь выглядит как кусок белой ткани: одежда, тряпка, полотенце — что угодно.

Руслан приехал на кладбище в полдень. Зайдя на территорию, сразу пошёл направо: в дневнике рекомендовали обходить территорию, на которой обитает плакальщица, против часовой стрелки.

Сделав несколько шагов, Руслан заметил, что за ним кто-то идёт. Оглянулся — Сторож и его помощники.

— Что-то ищешь? — спокойно поинтересовался Сторож.

— Да. Вещь плакальщицы.

— Это правильно, — кивнул хозяин кладбища. — Надо будет сжечь её по-особому — и этой пакости конец. Я расскажу, как надо.

Руслан вдохнул-выдохнул и сказал:

— Я не стану её убивать. Унесу куда-нибудь в больницу или ещё куда, чтобы вам не мешала. Но убивать не буду.

Сторож без всякого выражения посмотрел Руслану в глаза и спросил:

— Уверен?

Помощники, идущие за ним по пятам, стали как будто выше, тяжелее и массивнее. От самого Сторожа веяло жуткой, холодной силой. Нахлынуло малодушное желание сказать: нет-нет, я глупо пошутил! А потом сделать так, как велит этот... не то человек, не то монстр. Ведь он может шутя растоптать тебя. Уничтожить. Перенести твоё надгробие из своего мира в этот.

Но Руслан упрямо стиснул зубы и твёрдо сказал:

— Да.

Сторож молчал несколько невозможно долгих мгновений. А потом кивнул:

— Хорошо. Только уноси подальше.

И исчез.

Руслан ошеломлённо огляделся, но, конечно, никого не увидел. Он встряхнулся и продолжил поиски.

Тряпка нашлась у ворот, но с другой стороны. Висела, примотанная к дереву. На вид словно кусок кружевной ткани. Белая и одновременно прозрачная. Если присмотреться, видно, что “кружева” непрестанно меняют узор, а сама ткань слабо светится.

Руслан осторожно отмотал тряпку. Завернул в мешковину и положил в рюкзак. Повернулся и увидел плакальщицу.

Он вполголоса сказал:

— Пойдём со мной. Тут тебе не место.

Она слушала его, склонив голову к левому плечу. Потом протянула руку — белую, будто сшитую из простыни. Руслан собрался с силами и дотронулся до руки.

На секунду стало жарко, потом люто холодно, а затем она убрала руку.

Руслан пошёл, то и дело оглядываясь: успевает ли она за ним. Плакальщица шла не торопясь, но не отставала.

Шли долго. Увы, но сесть в транспорт она не могла. Ни в такси, ни в автобус. Только в открытую телегу, запряжённую белой лошадью, но пешком как-то попроще.

Он привёл её к городской больнице. У ворот плакальщица обогнала его и оглянулась, словно торопя человека.

Руслан привязал её кружево к ветке дерева у главного корпуса и кивнул существу на прощание. Глянул на больницу: вон там, в правом крыле, много лет назад лежала бабушка. А потом её не стало, и мама плакала навзрыд.

Что ж, может быть, с плакальщицей людям будет немного легче.

31 октября

Бьёрн позвонил сразу после лекций.

— Привет, ученик! Хэллоуин отмечать поедешь?

— Да. А куда?

— В домик в лесу! — засмеялся Бьёрн. — Да-да, как в кино. И что может пойти не так?

Продолжая смеяться, наставник, пребывающий в удивительно хорошем настроении, объяснил, как добраться до домика.

Руслан глянул на карту. Действительно — в лесу. Надо проехать мимо Пятого километра, где они с Бьёрном в прошлом году уничтожили придорожня, и ехать ещё с полчаса до конечной. Потом пройтись мимо посёлка и вот там-то, среди настоящего леса, будет нужный дом.

Да уж точно, как в кино. Только такие фильмы всегда плохо кончаются. Или видящие могут не бояться обычных киношных монстров и маньяков?

Руслан невольно вспомнил прошлый Хэллоуин. На Лысую гору они с наставником больше не ездили. Насколько понимал Руслан, Никки так и не простила Бьёрна за смерть своего сына. Неудивительно. Но очень грустно. Ладно, не стоит сейчас вспоминать Винсента.

Славик звал друга отмечать Хэллоуин с одногруппниками, но Руслан отказался.

— Извини, у меня планы...

— Эх, ну мог бы и меня в свои планы включить ради приличия! — заявил Славик. — Если только это не эпическая битва с огромным монстром-тыквой. Тогда я пас!

А ведь он прав. Можно было и его позвать.

— Давай я Бьёрну позвоню и уточню. Просто я не в курсе, кто и кого собирает.

— Нет, поздно! — вскричал Славик и драматично вскинул руки к потолку. — Я уже оскорблён твоим невниманием в лучших чувствах!

Потом он опустил руки и нормальным голосом добавил:

— На самом деле там Настя будет. А она мне очень-очень нравится! Она такая... ну, это словами не объяснить! Короче не заманишь ты меня на ваш шабаш, когда там такая Настя!

Славик прижал руки к сердцу и улыбнулся.

— А ты меня с ней потом познакомишь? — улыбнулся в ответ Руслан.

— Само собой! С ней и нашими многочисленными детишками! Ну, когда они появятся, конечно.

С этими словами Славик умчался. Руслан посмотрел ему вслед: этот парень, наверное, и со Сторожем бы подружился, — такой уж он человек. Повезло ему, Руслану, с другом. Пусть они и невообразимо разные, но всё равно могут быть друзьями. В этом, пожалуй, больше магии, чем в существах и ритуалах.

До конечной Руслан доехал затемно. Как по заказу, выпал и остался лежать настоящий первый снег, и лес за городом выглядел загадочно и по-зимнему.

На остановке Руслана ждал наставник в компании двух девушек. Одна была одета в костюм ведьмочки, и, кажется, температура ниже нуля её не смущала. Вторая немного напоминала Регину: чёрное платье “в пол”, чёрное пальто, длинные чёрные волосы, но была заметно старше и не такая красивая.

— О, вот и ученик приехал! — обрадовался Бьёрн. — Знакомься, это Сабрина, а это Келли. Мой ученик, Руслан.

Ведьмочка Сабрина обняла Руслана и одарила поцелуем. Келли кивнула.

— Всё, идёмте в эту лесную хижину!

Наставник обнял Сабрину, и они пошли от остановки прямо в лес. Келли направилась следом, Руслан за ней.

Ночной зимний лес казался величественным и чуть-чуть зловещим.

Идти пришлось минут двадцать. Пункт назначения впечатлял: домик в лесу украсили диодными лентами и фонариками, светящимися тыквами и фигурками сов с горящими глазами. Справа от крыльца темнело жуткое пугало в соломенной шляпе.

Вблизи оказалось, что примерно половина лент и фонариков — существа. Они двигались, мерцали, искрились — красиво!

Когда Бьёрн, Руслан и девушки столпились на крыльце, пугало дёрнулось и вскинуло руку. С руки сорвалось с десяток летучих мышей. Мыши раскинули двойные крылья и ринулись на видящих.

— Идиоты, — буркнула Келли, посылая в мышей знак изгнания.

Мышиная стая рассыпалась, пугало замерло. Дверь тут же открылась, и появившийся на пороге Дракула весело сказал:

— Что, испугались?

— Не-а, — хмыкнул Бьёрн.

— Ну хоть чуть-чуть? Хотя бы на секундочку? — умоляюще уточнил вампир.

— Ой, Никитосик, ну ты что? Ну разве это страшно? — промурлыкала Сабрина. — Давай-ка я тебе расскажу про страшное. Вот на той неделе...

Внутри домика в лесу всё тоже было готово к Хэллоуину. На стенах висели пластиковые скелеты и венки из осенних листьев. С потолка свешивались связки трав, игрушечные летучие мыши и незнакомые Руслану существа, похожие на куриные лапки с глазами.

Новоприбывших тут же окружили разномастные оборотни, ведьмы, мёртвые невесты и вампиры. Руслан обратил внимание, что девушек тут гораздо больше, чем парней. В остальном компания была чем-то похожа на ту, что собиралась на Лысой горе. Много видящих, много разговоров, смеха, музыки и запахов вкусной еды.

Бьёрна тут же утащили куда-то медсестричка, Клеопатра и русалка.

Руслан понял, что голоден, и пошёл на запах еды.

На кухне его и прочих голодающих накормили запечёнными мясными мумиями, обёрнутыми в бекон, и напоили вишнёвым соком.

Хозяин дома, Дракула, объявил конкурс на самый страшный костюм и квест по поиску клада, который охраняют жуткие создания.

Руслан сам не заметил, как начал рыскать по дому в компании весёлых ведьм, пирата и русалки, разыскивая подсказки.

Дракула постарался, создавая праздничную атмосферу: шкатулки с подсказками в виде маленьких свитков явно были недешёвыми. И каждую из них охранял механический “живой труп” или призрак с внезапно включающейся подсветкой и несколько безобидных, но эффектных существ.

Всюду что-то скрипело, шуршало и хихикало — “звукорежиссёр” у Дракулы что надо.

Ведьмочки то и дело взвизгивали с деланным испугом. Пират виртуозно ругался, поминая демонов бездны и акульих родственников. Русалка строила глазки то пирату, то Руслану.

Словом, в лесном домике было шумно, людно и неожидано весело. К компании кладоискателей то и дело присоединялись новички, и пират поручил Руслану и одной из ведьм посвящать их в курс дела. Ведьме больше нравилось шарахаться от “чудищ” и хохотать, так что Руслан охрип, рассказывая об “ужасно страшных стражах, хранящих ключи к кладу!”

Потому, когда рядом с шестой шкатулкой оказался юркий монстр, чем-то похожий на Шустрика, никто ничего не заподозрил.

— Это что за сухопутная крыса? — гаркнул пират. — Вот я её сейчас за хвост и в воду!

Монстр зашипел, подпрыгнул, за секунду вырос в три раза и бросился на людей, размахивая когтистыми лапами. Кто-то закричал. Девушки ринулись в стороны, прикрывая руками лица.

К счастью, монстр не стал никого преследовать. Хлестнул себя хвостом по бокам и прыгнул сквозь стену в соседнюю комнату.

— Что за шутки?! — закричал Дракула.

— Это просто пугалка! Она не должна вот так делать, — растеряно произнёс выглянувший из-за шторы зомби.

— Лови её, идиот!

Зомби кинулся за существом. Следом понеслись две решительные ведьмы и русалка.

— Видел, как она взбесилась? — спросила у Руслана Сабрина, присоединившаяся к группе искателей возле прошлой шкатулки. — Во прикол! Так-то они спокойные, да. И чего с этой случилось? Слушай, я платье не помяла?

Руслан внимательно осмотрел платье со всех сторон и вынес вердикт: с платьем всё хорошо, с его хозяйкой — тоже.

— Пойдёмте пугалку ловить! — предложила невесть откуда взявшаяся феечка.

— Давайте!

В соседней комнате пугалки не было, а вот с улицы доносился какой-то шум.

Руслан и Сабрина выскочили во двор, выхватив ножи. По двору метался монстр, сердито дёргая хвостом. Он уже не выглядел таким свирепым и устращающим, но ещё не уменьшился до изначального размера.

Пират и одна из ведьм швыряли в него знаками, а зомби бегал между видящими и пугалкой и приговаривал:

— Не трогайте её. Ну пожалуйста! Она не нарочно!

Руслан спросил:

— Знаешь, как её поймать?

— Да, — закивал зомби. — Пусть они перестанут!

Сабрина резво сбежала по ступенькам и стала уговаривать пирата оставить пугалку в покое. Ведьма, глянув на “коллегу”, фыркнула и спрятала нож.

Скоро зомби смог приманить всё ещё недовольное, но уже не пышущее яростью существо на расстеленный на земле отрез ткани с вышитыми знаками при помощи кусочка мела.

Пугалка захрустела мелом, а зомби нежно завернул её в ткань и спрятал за пазуху.

— И что это было? — спросил Бьёрн, стоящий в дверях. — К нам Вита прибежала с криком, что тут монстр всех убивает. А тут, смотрю, одна пугалка, и та помятая.

Видящие во дворе разом загомонили. Зомби кричал, что его пугалка не помятая и вообще это хэллоуинский розыгрыш, а они все ничего не понимают. Кто-то говорил, что за такие розыгрыши и по физиономии можно получить. Кто-то в красках описывал, как остальные испугались пугалки.

Руслан поймал взгляд наставника и кивнул: мол, всё в порядке.

Наконец вся компания переместилась в дом. Спорящие сошлись на том, что надо подкрепиться. На кухне гостей ждал глинтвейн: одна кастрюля с напитком на вине, вторая — на каркаде, три салата, запеканка в виде жутковатых подрумяненных рук и тыквенный пирог с нарисованной хэллоуинской ухмылкой.

Народ расхватал тарелки, стаканы и вилки, и на несколько минут разговоры стихли.

Сабрина, правда, спросила, где Келли, но кто-то ответил ей, что та скорее всего на чердаке любуется звёздами. Сабрина кивнула и продолжила поглощать запечённую “руку”.

— А почему эта пугалка взбесилась? — спросила русалка. — Если так задумано было, то несмешно.

Зомби поставил тарелку с остатками салата на стол и развёл руками.

— Нет, так не было задумано. Наверное, кто-то её нарочно напугал, чтобы смешнее получилось...

— Не получилось, — мрачно сказал недовольный Дракула.

Он весь вечер старался веселить гостей, мелькая тут и там, и теперь, кажется, мечтал покусать негодяя, из-за которого квест пошёл насмарку.

Зомби грустно кивнул, но тут же вскинулся:

— Но это не из-за меня! Кто напугал мою пугалку?

Вопрос прозвучал смешно, и многие усмехнулись. И только Бьёрн нахмурился.

— Ты точно её не дразнил? — спросил он у зомби.

Тот помотал головой.

— Тогда вопрос товарищам видящим: отчего пугалка впадает в бешенство?

Присутствующие начали переглядываться, одни тревожно, другие с недоумением.

— Если желающих высказаться нет, — сказал Бьёрн, — то я сам отвечу. Пугалку вводит в ярость либо смесь из пепла, пыли и пыльцы серебрянницы, либо присутствие одержимого. Светящуюся пыль кто-то видел рядом с этой штукой?

— Нет.

— Не видела.

— Не было такого!

— Нет...

— Точно нет! Я бы заметил.

Бьёрн обвёл взглядом всю компанию и подытожил:

— Значит, среди нас одержимый!

Напряжение в комнате было ощутимо физически.

— Но эта штука успокоилась, — подала голос феечка. — Может, и нет никакого одержимого? Может, на неё просто дурь нашла?

— Нет, — возразил Бьёрн. — У пугалки вспышка ярости проходит без следа. Она же и не сердится на самом деле. Это что-то типа чихания у человека — физиологическая реакция. Так вот, она “прочихалась”, а у нас тут одержимый.

Феечка отодвинулась от сидящих рядом ведьмочек. Зомби покосился на Дракулу, а тот подобрал полу плаща, чтобы она не касалась русалки. Пират переглянулся с оборотнем.

— А может, просто к каждому пугалку поднесём, на ком она взбесится, тот и одержимый! — предложила русалка.

— Не, — покачал головой Бьёрн, — она теперь несколько часов будет вялая и ни на кого не станет реагировать. Ей после вспышки надо типа перезарядиться. Так что она нам не поможет.

Все начали бросать подозрительные взгляды на окружающих. Одна из ведьм потянулась к ножу, лежащему рядом с пирогом.

— Так, стоп! — Бьёрн хлопнул в ладоши, и половина присутствующих вздрогнула. — Не разводим панику. Есть же знаки, в самом деле. Кто умеет определять одержимость? Хотя бы на базовом уровне?

Робко поднял руку Дракула. За ним Руслан, ведьма и русалка.

А Сабрина вдруг вскочила и закричала:

— Келли! Что с ней? А вдруг он её убил?

Все повскакивали с мест.

— Давайте её поищем!

— Нет, никому нельзя выходить!

— Давайте все пойдём.

Сабрина, никого не слушая, метнулась к двери. За ней потянулись остальные.

Бьёрн жестом велел ученику быть настороже. Само собой.

Руслан внимательно оглядывался по сторонам. Главное, не дать одержимому напасть внезапно. Насколько Руслан знал, многие сущности, способные вселяться в людей, делают своего носителя быстрее и сильнее обычного человека.

Келли нашлась в гостевой спальне на втором этаже. Лежала в постели, накрытая пледом, и на появление шумной компании никак не отреагировала.

Сабрина вскрикнула, бросилась к подруге, начала тормошить её. Келли лежала без движения.

— Что с ней?

— Она живая?

— Тихо ты!

К счастью, бледная, неподвижная девушка всё-таки была жива. Мёртвая невеста, в жизни оказавшаяся медсестрой, проверила пульс и дыхание, заглянула в глаза лежащей без сознания Келли, начертила несколько знаков и сказала, что серьёзной угрозы нет.

— Силы из неё попили, это точно. А так всё нормально. Жить будет. Сейчас давайте её вниз отнесём, чтобы под присмотром была.

Зомби протиснулся между ведьмами и осторожно взял её на руки. Его пропустили, и он понёс девушку вниз. Остальные потянулись следом, тихо переговариваясь.

Бьёрн, оказавшийся рядом с учеником в самом хвосте “каравана”, негромко сказал:

— Вытягивать жизненную силу и маскироваться хорошо кто может, помнишь?

Руслан на секунду задумался и быстро ответил, выходя из комнаты:

— Ночной прятальщик, выживица, тень-на-стене. Это если только одерживающих тварей взять. Тень-на-стене не любит шума — заманивает одиночек и выпивает. Если бы она здесь обитала, то из-за такой оравы точно спряталась бы где-нибудь в подвале.

Наставник кивнул.

— Ночной прятальщик обычно насмерть выпивает жертву, — продолжил Руслан. — А выживица поёт. Что-то я не слышал тут песен. Хотя, с другой стороны, тут же всюду эти звуковые эффекты... Если петь негромко, то и в соседней комнате слышно не будет, а уж тем более на другом этаже.

— Будем проверять, — отозвался Бьёрн. — На счёт три. Раз. Два. Три!

Знаки вспыхнули, заискрились и полетели вниз по лестнице. Кто-то испуганно вскрикнул, а знаки врезались в хозяина дома. Дракула развернулся на месте, жутко оскалился, отпихнул идущую рядом Сабрину и побежал прочь.

— За ним! — рявкнул Бьёрн, перемахивая через перила. — Прятальщик!

Руслан, помедлив секунду, прыгнул следом. Рядом мягко спружинил оборотень, затем выругалась, неудачно приземлившись, русалка. С лестницы поспешили ведьмы, пират и остальной народ.

Дракула метнулся к входной двери и выскочил на улицу. Преследователи понеслись за ним.

Когда Бьёрн и Руслан оказались на крыльце, наставник остановился и огляделся.

Сказал:

— Нет, он в лес не пойдёт.

Те, кто гнался за прятальщиком, уже скрылись между деревьями.

Бьёрн посмотрел им вслед и продолжил:

— Он девчонку насмерть не выпил, хотя ему положено. Помешать ему никто не мог — значит, он хитрый. Хотел, видимо, чтоб жертва наутро своё состояние списала на похмелье и переутомление. Ему бы дождаться, пока самые бодрые прыть скинут, отсидеться где-нибудь. А потом по-тихому слинять. Давай-ка тут, во дворе, его поищем. Ты направо, я налево. Готов?

Руслан кивнул.

— Тогда идём. Будь осторожен!

Наставник шагнул в сторону, обогнул пугало и тенью заскользил вдоль стены дома.

Руслан размял замёрзшие пальцы, перехватил нож понадёжнее и пошёл в другую сторону.

Дракулу он заметил почти случайно. Проходя мимо сарая, Руслан вдруг вспомнил пейнтбольный матч в феврале. Вот на похожем сарае притаилась Кобра, чтобы снять его метким выстрелом. Он поднял голову, оглядывая строение, и краем глаза заметил движение. Как будто кто-то, лежащий на крыше, высунулся глянуть вниз и тут же спрятался обратно.

— Эй, — подал голос Руслан, — я тебя вижу. Ты попался.

Тишина. Холодная подозрительная тишина.

— Ну как хочешь. Я зову наставника — и тебе всё равно не уйти.

Дракула показался над крышей. Недовольно уставился на Руслана, перестав скрывать светящиеся зеленоватым глаза.

— А может, договоримся? — просительно сказал одержимый, облизнув зубы тонким тёмным языком.

— Нет.

— Но я же её не убил! Оставил в тепле, она бы проспалась к утру!

— Это хорошо, но всё-таки таких, как ты, нельзя оставлять на свободе.

— Почему?! Я ведь очень стараюсь жить по-человечески, по вашим правилам. С носителем вот договорился. И людей не убиваю. Да, хочется. Но я держусь. Позволь мне... нам уйти. Скажешь наставнику, что не нашёл меня.

Руслан покачал головой.

— Дай мне выжить! — горячо зашептал одержимый. — Я ведь не злой, я стараюсь! Дай мне шанс! Клянусь, у Никиты — носителя — нет проблем! Он работает, нравится девушкам. И никаких подозрительных смертей вокруг него нет. Можешь проверить!

— Как я это проверю ночью, среди леса?

— Потом проверь — я не обманываю. Просто отпусти меня. Я перейду в другое тело и буду ещё тише, ещё осторожнее.

Одержимый мягко спрыгнул с крыши и умоляюще сложил руки на груди.

— Прошу тебя! Я просто хочу выжить. Со мной Никите лучше: он стал смелее, обаятельнее, девушкам нравится. А я нарочно их так много пригласил: немножко из одной выпить, немножко из другой — и всё живы, и я сыт.

Руслан припомнил, что прятальщик питается только через человека-носителя. Чтобы выпить энергию из человека, ему нужно положить руку носителя на затылок жертвы или на шею. Такое парню проще провернуть с девушкой...

— А зачем Бьёрна позвал и других парней?

— Это не я, — всплеснул руками Дракула. — Это девчонки! Одна приятеля позвала, другая знакомого — не запретишь же им...

Он встрепенулся и посмотрел на Руслана светящимися глазами:

— Видишь, если бы я хотел кого-то убить, я бы не стал полный дом гостей звать! Пригласил бы одну девчонку — и всё: была девочка и нет! А я стараюсь. Стараюсь жить как человек! Праздники вот организую, понимаешь? Отпусти меня, я...

Сияющий знак ударил Дракулу, не дав договорить.

Рядом с Русланом появился наставник.

— Я тебе что говорил, а? Никогда с такими тварями не общайся! Не верь им!

Дракула зарычал и кинулся на Бьёрна, теряя человеческий облик. Сквозь лицо Никиты проступила тьма, искажая черты.

Бьёрн увернулся и врезал одержимому в челюсть. Тот отшатнулся, тряхнул головой и снова ринулся в атаку, зарычав ещё яростнее.

Руслан спохватился: надо помочь! И начал вычерчивать знак.

Когда знак врезался в Дракулу, тот на секунду застыл и, обернувшись к Руслану, прохрипел:

— Зря радуешься! Тебя ищут — и тебя най...

Бьёрн чем-то запустил в одержимого, каким-то небольшим предметом. Вспыхнуло, громыхнуло, а затем тьма словно вытекла наружу, сгустившись облаком над неподвижным человеком. Миг — и она всосалась в светящийся фонарик-тыкву.

Бьёрн подошёл и поднял тыкву, оглядел со всех сторон и довольно хмыкнул. Потом глянул на ученика.

— Напугал он тебя?

Руслан помотал головой:

— Не особо. Я даже не понял, о чём он.

Со стороны леса послышались голоса и шаги большой компании.

— А, вот вы где! — сказал пират. — Мы вас потеряли.

— И Никитку-Дракулу тоже, — с сожалением добавила ведьма.

Бьёрн махнул рукой в сторону сарая:

— Дракула ваш вон валяется. Несите его в дом. А прятальщика я запечатал.

— Один? — удивился оборотень. — Ну-ка колись: как?!

Пират закинул Дракулу на плечо и потащил домой. Девушки вокруг Руслана и Бьёрна шумно переговаривались, но наставник не обращал на них внимания, обсуждая с оборотнем сложности печатей разного типа.

А Руслан подумал, что в следующем году надо будет устроить свой Хэллоуин: со Славиком, Региной, Максом и Лёней — и без настоящих монстров. Позвать Демона с Оксаной, стажёра Кошкина, Игоря и Тимофея. Ведь если праздник из года в год не удаётся, почему бы не сделать его самому?

13 ноября

Посетитель был видящим. Войдя в “офис”, он настороженно оглядел знаки на стенах и потолке и только после этого подошёл к креслу для клиентов.

Он молча снял перчатку и поднял правую руку, чтобы всем было видно неровное красновато-мерцающее пятно на ладони.

— Вот! — печальным голосом сказал мужчина. — Ещё и кожа слезает, бр-р-р!

Он поёжился, положил руку на колено и начал чесать ладонь.

— Так, ну-ка хватит! — повысил голос Бьёрн. — И обычную-то рану чесать не надо, а уж такую... Где подцепили?

Мужчина вздохнул, но послушно убрал левую руку в карман. Правая, с пятном, осталась лежать на коленях.

— Стоял ночью у гаражей. С женой повздорили. Курил. А тут на меня как кинется! Чёрное-чёрное. Жуткое. Еле успел глаза прикрыть... А потом как с цепи сорвался: дома на жену наорал. Убить её хотел, гадину! То есть нет, я её люблю, но тогда на меня как нашло что-то... Не знаю, что это... вы мне поможете?

Бьёрн велел посетителю положить повреждённую руку на стол и внимательно на неё уставился.

— Эй, ученик, что скажешь?

Руслан выбрался из-за своего стола и подошёл к наставнику.

Пятно не было похоже на существо. Скорее на ожог.

— Возможно, это след от соприкосновения с существом, — предположил Руслан.

— Ага, — кивнул Бьёрн.

Руслан начертил в воздухе несколько знаков.

— Кажется, оно не опасно. В смысле — не похоже, что оно причиняет носителю вред. Как вы себя чувствуете? — он поднял глаза на посетителя. — Спите нормально?

Мужчина помолчал, пристально разглядывая левый глаз Руслана, потом спохватился и торопливо заговорил:

— Да, знаете, нормально сплю. И так тоже ничего такого. Жутко только: как посмотрю на это пятно — так страх берёт, — проговорил он и сжал пальцы. — Вроде бы силы из меня не вытягивает. С женой тоже всё хорошо...

— Помирились? — уточнил Бьёрн.

— Что? А, да. Да, всё нормально. Но вот это! — он разжал пальцы и уставился на пятно. — Жутко. И кожа слезает. И вообще.

Бьёрн, не вставая с кресла, слегка наклонился и вытащил из ящика стола тканевый мешочек. Молча вытряхнул из него немного светящейся золотом мелкой пыли прямо на ладонь посетителя. Пыль тут же всосалась под кожу, а пятно заметно побледнело.

— Ох, как хорошо-то! — радостно сказал мужчина и тут же встревожился снова. — А что это? А вы мне с собой дадите? Или и так пройдёт теперь? И что за тварь на меня напала?

— Чёрное пятно из темноты, ожог на коже, вспышка злости — судя по всему, это “чернушки”. Не знаю, как их там по-умному называют, но знаю, что их у вас целый рой.

Мужчина встревожился ещё больше, но Бьёрн поднял руку, призывая посетителя успокоиться, и продолжил:

— Мы с ними справимся. А вы ночью не гуляйте по теням. Они сейчас, пока снег не лёг, а ночи тёмные, по полной всюду ползают.

Они договорились об оплате: за консультацию, за три порции порошка, включая ту, что Бьёрн уже насыпал на ладонь посетителя, и за операцию по избавлению района от “чернушек”. Клиент спорить не стал.

Бьёрн уточнил адрес посетителя и распрощался с ним.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Руслан спросил:

— Спецотдел беспокоить бесполезно?

— Ну ты же не станешь звать полицию, если у тебя на даче завелись осы?

Руслан покачал головой и поинтересовался:

— Ладно, понял, а как мы будем этих “чернушек” ловить?

— Ночью, в темноте и осторожно, — хмыкнул наставник. — Встречаемся в двадцать три ноль-ноль.

— А где? У дома клиента?

— А вот тут надо уточнить, где они скопились. “Чернушки” по теням ползают бодро, могут и на полкилометра от улья уползти.

— Чтобы их победить, нужно найти улей? — уточнил Руслан.

— Ага.

— Так, а чтоб выяснить, где они развелись, нужно узнать, в каком микрорайоне всплеск преступлений...

— Не то чтобы прям преступлений. Они же не заставляют людей убивать друг друга.

— Ну, тогда всплеск всяких инцидентов. Можно и в криминальной сводке посмотреть, и в городских новостях.

— Ай молодец! Вот и смотри, ученик. Мне кое-что добыть нужно для вечерней миссии.

Бьёрн ушёл. Руслан два с половиной часа шерстил новостные порталы города и в результате сумел очертить примерный радиус действия “чернушек”. Судя по участившимся дракам и прочим правонарушениям, улей расположен в квадрате между улицами Некрасова, Гоголя, Мира и переулком Новым. Квадрат получился солидный: придётся потрудиться, разыскивая там гнездо “чернушек”. Интересно, а оно и правда похоже на улей?

До одиннадцати вечера Руслан успел съездить домой, поужинать и даже подготовиться к семинару в понедельник.

Между делом написал Бьёрну о том, где вероятнее всего обитают “чернушки”. Наставник решил, что они встретятся в одиннадцать десять на пересечении Гоголя и Мира.

На нужное место Руслан прибыл на пять минут раньше. Большущая жёлтая-прежёлтая луна в чёрном небе смотрелась жутковато и как-то не по-настоящему.

Ноябрьская ночь в центре города и в родном районе Руслана была расцвечена фонарями, фарами машин, светящимися окнами жилых домов и витринами круглосуточных магазинов. Тут же было тихо, холодно и темно. Ближайший дом стоял к перекрёстку торцом, в котором светилось синеватым только одно окно на пятом этаже. Окрестные фонари почему-то не горели. Метрах в ста от перекрёстка мрачно чернели коробки гаражей, а растущее рядом дерево казалось жуткой лапой гигантского монстра. Ещё и луна за тучами скрылась.

Руслан поёжился.

Снег ещё не лёг, но воздух был уже совсем зимним. Не замёрзнуть бы тут в ожидании Бьёрна!

— Мёрзнешь? — раздалось над ухом, и Руслан чуть не подпрыгнул.

Развернулся и увидел наставника. Тот насмешливо фыркнул:

— Не только мёрзнешь, но и боишься тут? Так себе настрой перед работой.

— Да не боюсь я, — отмахнулся Руслан. — Просто задумался. А вот мёрзнуть мёрзну. Холодина! Ну что, как надо этих “чернушек” ловить? И как они, кстати, выглядят-то?

— Как кляксы. Такие, знаешь, пятна абсолютной тьмы на чёрном фоне.

— Звучит жутковато.

— Выглядит тоже! — заверил Бьёрн. — В общем-то, они не опасны. В том смысле, что не заставляют людей творить нечто из ряда вон выходящее. Только усиливают имеющиеся негативные желания. Ну там, прибить кого-то, наорать и тэ дэ.

Бьёрн скинул рюкзак и вытащил из него небольшую бутылочку с плотно забитой в горлышко пробкой.

— Держи. Это тебе. Там особая разновидность “бензинки”. Улей только так можно сжечь. Теперь осторожно крадёмся по самым тёмным теням и смотрим в оба. А, ну ты-то, кстати, можешь попытаться меченым глазом посмотреть. Как увидишь “чернушку”, пугни её знаком и смотри, куда ползёт. Нора у них где-нибудь под заброшенным гаражом, например. Так, я на Гоголя, потом на Некрасова. Тебе Мира и переулок.

— Подожди, а если она на меня нападёт?

— Многое узнаешь о своих скрытых тёмных желаниях! — хохотнул Бьёрн. — Главное, мне дай знать. Ну всё, погнали!

Наставник развернулся и, сделав несколько шагов, растворился в ночи.

Руслан в очередной раз поёжился и собрался идти к гаражам, но тут из темноты вышел Бьёрн и сказал:

— А, чуть не забыл: свет их пугает. Так что никаких фонариков, а то попрячутся — и придётся их до утра искать. А то и всю следующую ночь.

С этими словами наставник снова исчез.

Ух, ну и задачка!

Конечно, Руслану уже доводилось выполнять задания и посложнее. И даже пострашнее. Но всё равно идти туда, где ничего не видно и кто-то может прыгнуть тебе в лицо, было жутковато.

Он прикрыл правый глаз. Тени вокруг гаражей не стали ни опаснее, ни безопаснее. Наверное, пока “чернушки” не нападают, запечатанный паранойник не видит в них угрозы.

Руслан крадучись пошёл вдоль гаражей. В зловещих щелях между ними что-то шевелилось. Засохшие стебли полыни? Или “чернушки”, норовящие прыгнуть в лицо?

Тут и там темнели какие-то пятна, при ближайшем рассмотрении оказывавшиеся кучей мусора, пустым пакетом, большим камнем и даже крупной чёрной собакой. Вот собака едва не заставила Руслана обзавестись первой сединой: он уже решил, что это очередной пакет, как она взъерошилась, оскалилась и негромко зарычала. Руслан, стараясь говорить спокойно, поинтересовался:

— Ты чего, пёсик, меня испугался?

Собака махнула хвостом и убежала искать более спокойное место.

Он выдохнул и повернул направо. Неширокий проход между гаражами неприятно напомнил о страшнике, которого они с наставником ловили год назад.

Выглянувшая из-за туч жёлтая луна слегка разогнала тени, но те, что залегли под гаражами и между ними, стали ещё гуще и мрачнее.

Руслан дошёл до очередного поворота — тут что, лабиринт построили?! — и услышал голос, доносящийся из-за угла. Кто-то спорил с собеседником по телефону.

— Нет, я не поеду к твоей бабушке! Нет! Сама езжай! Да, с Игорем. Нет, не ревную! Ну и ладно.

Человек за углом выругался и, видимо, закончил разговор. Ладно, надо спокойно выйти и пройти мимо. Неловко, конечно, но ничего не поделаешь.

Руслан шагнул за поворот — и увидел светящиеся глаза прямо напротив своего лица. Он замер. Существо тоже не двигалось, внимательно изучая его, а через три удара сердца тот же голос, что говорил по телефону, сказал:

— Люся, фу! Отойди! Извините, вы её видите, да? Она не кусается.

Загадочная Люся приоткрыла пасть, полную здоровенных зубищ, и скользнула куда-то вверх, на крышу ближайшего гаража. Руслан выдохнул.

— Простите! Я думал, в такое время тут никого не будет. Выгуливаю тут Люську. Она любит в лица людям заглядывать.

Человек наконец подошёл к Руслану и воскликнул:

— Ой, а что у вас с глазом?

Потом закашлялся и извинился. Протянул руку и представился:

— Денис.

— Руслан. С глазом всё нормально. А вы тут “чернушек” не встречали?

— Да давай на “ты”, а?

Денис оказался высоким худощавым парнем примерно Руслановых лет.

— “Чернушки” — это какие-то существа, да? Не, не видел: Люська мелочь всякую распугивает на раз-два.

— А кто она? Можно на неё посмотреть?

— Да, конечно! Люська, сюда!

Денис коротко свистнул, и мгновение спустя с крыши гаража спустилось существо, похожее на здоровенную ящерицу. “Ящерица” светилась зелёным, и Руслан удивился, как же он не разглядел её свечения, когда столкнулся с ней нос к носу. Стыдно признаться, но, видимо, так перетрусил, что ничего не заметил.

— Люся, это Руслан. Она багдадский ящер. Штука редкая и очень своевольная. Но вот привязалась ко мне — и всё тут.

Судя по голосу, Денис улыбался.

— Можешь её погладить, — предложил он.

Гладить ящера Руслану не очень хотелось, но отказаться показалось стыдно. Он протянул руку и коснулся плоской безухой головы. На секунду Руслану показалось, что его ударило током. Острая боль пронзила руку и голову. Он отшатнулся.

Денис встревоженно и удивлённо спросил:

— Ты чего?

Руслан его не слушал. Смотрел на Люську: её левый глаз поменял цвет, став ярким, бело-голубым. Существо подмигнуло обновлённым глазом и усмехнулось ящеричной пастью.

Левый глаз Руслана на мгновение обожгло вспышкой боли, а в следующую секунду он понял, что сидит на земле, а стоящий рядом Денис вынимает из кармана телефон, бормоча, что пора вызывать скорую и спецотдел в придачу.

Люська притаилась на стене гаража. У неё были одинаковые глаза и никакого зеленоватого свечения.

— Нет, не надо скорую... — с трудом произнёс Руслан, тяжело поднимаясь с промёрзшей земли.

— Ты как? Вдруг побелел и рухнул!

— Твой ящер, он безопасен?

— Люська? Конечно! У меня и разрешение от спецотдела есть. Да и она тебя не кусала. Я же видел!

— Да, не кусала, — кивнул Руслан, продолжая глядеть на ящера.

Люська сидела тихо и казалось опасной не больше, чем прозрачный кот. Но Руслан помнил ослепляющую боль и был уверен, что у него нет галлюцинаций.

Надо искать наставника. Видимо, он, Руслан, что-то подцепил, пока шлялся тут по темноте.

Он торопливо попрощался с Денисом, ещё раз глянул на Люську и вернулся, откуда пришёл. Там, за углом, достал телефон и позвонил Бьёрну.

— О, как раз собрался тебя вызывать! — тут же ответил наставник. — Нашёл улей!

— Здорово, где ты?

— Иди до Некрасова, десять: там круглосуточный магазин. От него направо, между пустырём и недостроем. За недостроем меня уже видно должно быть.

Руслан отключился и поспешил к наставнику. По пути он внимательно оглядывался и прислушивался к своим ощущениям. Вроде бы всё нормально.

За недостроенным домом действительно обнаружился Бьёрн. Радостный и уже готовый заняться делом.

— Смотри!

Руслан огляделся — и не сразу понял, что темнота вокруг них движется и колышется. Сотни чёрных пятен сливались в единый поток тьмы. Поток полз к недостроенному зданию.

— Ух, как их много! Видимо, делиться собрались. Ну, на два роя. Давай живо с ними разбираться. А то второй утечёт, пока темно, — потом искать его сто лет.

Руслан решил, что расскажет про ящерицу потом. Нельзя допустить, чтоб этих “чернушек” стало в два раза больше.

Наставник махнул рукой:

— Ты вон туда, справа, я вот тут, прямо, пойду. Как увидишь улей, бросай “бензинку”! Полыхнёт ого-го, но сразу погаснет, не боись. Ну, идём?

Руслан кивнул и скинул рюкзак. Достал бутылочку, надел рюкзак и пошёл направо.

Внутри недостроенного здания оказалось совсем темно, но довольно скоро Руслан различил движение темноты.

Откуда-то снизу в лицо ринулся сгусток мрака. Руслан дёрнулся в сторону, вычертил простейшее изгнание и в свете знака заметил, как на стенах, на полу и, кажется, даже в воздухе зашевелились, ускользая от ненавистного света сгустки тьмы. Действительно похожи на кляксы.

Ладно, некогда их разглядывать!

Он шагнул в пустой дверной проём.

— Где потерялся? — тут же спросил из темноты наставник. — Вон, гляди правее: в подвал утекают. Видимо, улей там.

Они дошли до места, где исчезал потом тьмы. Дыра в полу. Руслан прикинул её размеры: видимо, лезть туда придётся ему.

— Ну, что стоишь? — поторопил Бьёрн. — Их меньше становится. Вот соберутся все и ну делиться!

Руслан скинул рюкзак: с ним никак не пролезть. Спросил:

— Если улей там, то можно же и посветить? Всё равно им деваться некуда, так?

— Ага.

“Чернушки” метнулись прочь от светового пятна. К счастью, не очень высоко — метра три. Руслан аккуратно спрыгнул в пролом и, приземлившись, огляделся. В углу угадывался силуэт чего-то вроде вытянутого бочонка.

Руслан выдернул пробку и бросил бутылку — в следующий миг “бочонок” вспыхнул синеватым пламенем, тут же перелинявшим в белое. Улей прогорел секунды за три-четыре.

Когда Руслан выбрался наружу, наставник сказал:

— Отлично! Ты молодец! А, кстати, а чего звонил?

— Ты можешь меня проверить? А то со мной тут вот, что вышло...

Руслан в общих чертах рассказал, как он столкнулся с Люсей и её хозяином.

— Так, ну-ка давай наружу.

На улице Бьёрн осмотрел ученика со всех сторон, проверил двадцатью разными знаками, но не нашёл ничего подозрительного.

— Странно, — подытожил он. — Я разузнаю насчёт этого ящера и этого Дениса. А ты, ученик, в следующий раз сразу говори о необычных встречах. Тем более, если глаз болит.

Наставник вызвал такси и повёз ученика к себе, а по пути разбудил нескольких видящих звонками. Седьмой разбуженный, громко зевая, сказал:

— Багдадский ящер может вызывать что-то вроде аллергии. Очень редко, но такое случается. Короткая вспышка паники. Нет, это не опасно. Галлюцинации? Нет, про такое не слышал, но я опять же не специалист. Это же редкий заграничный экземпляр.

Дома Бьёрн ещё раз проверил ученика, но всё было чисто.

— Видимо, это та самая редкая аллергия, — развёл руками Руслан. — Надо же, ни на что аллергии нет, а вот на ящера есть.

Когда он устроился на знакомом диванчике, то решил выбросить из головы всех ящериц, “чернушек”, аллергию и всё остальное. Проблемы надо решать по мере поступления, а пока надо хорошенько выспаться.

20 ноября

Девочка действительно выглядела неважно. Бледная, худенькая и какая-то измождённая, она совсем не хотела просыпаться.

— Танечка всё время спит, — всхлипнула её мама. — А раньше была подвижная, весёлая...

...Встревоженная женщина позвонила Бьёрну утром. С её дочкой что-то случилось. Девочка перестала играть, не хочет смотреть мультики, на расспросы отвечает, что всё хорошо.

Бьёрн пообещал приехать.

И вот, сорок минут спустя, они с Русланом в обычной двухкомнатной квартире, в спальне Тани.

Тут розовые обои с зайчиками, всюду куклы и плюшевые звери, почти кукольная кроватка с розовым покрывалом, на котором спит, никак не желая просыпаться, девочка лет шести в пижаме с медвежатами. У кровати дочери взволнованные родители.

— Так, будем проверять, что тут, — нахмурился Бьёрн. — Вы за дверью постойте.

Супруги вышли, оставив видящих наедине с так и не проснувшейся девочкой. Руслан внимательно присмотрелся к ней, но ничего странного не увидел. Девочка спала спокойно, просто слишком глубоко и, видимо, слишком долго.

— Что-то есть? — спросил наставник, чертящий знаки, стоя посреди комнаты.

— Нет, на первый взгляд всё чисто.

Простые знаки не показывали ничего. Сложные связки загадочно мерцали, намекая, что некое существо влияет на ребёнка, но как именно и где оно — догадывайтесь сами.

Бьёрн и Руслан изучили комнату вдоль и поперёк: стены и потолок, пол и мебель, игрушки и одежду. Ничего.

Затем почти час чертили знаки над девочкой. Снова ничего.

Таня так и не проснулась. Спала она спокойно. Иногда хмурилась во сне, но не кричала, не плакала, не задыхалась.

За дверью детской топтались родители. Ждали. Негромко переговаривались. Вздыхали. Но войти не пытались, хотя, само собой, им очень хотелось узнать, что там делают “приглашённые специалисты”.

Наконец Бьёрн впустил родителей.

— На кошмары не жалуется? — спросил он.

Заплаканная мама покачала головой:

— Нет. Говорит, ей нравится спать!

— Так вы можете что-то сделать? — воинственно хмурился отец.

На вид он казался младше Бьёрна, а его жена выглядела ещё моложе, и Руслана изумляло то, что у таких молодых людей уже есть ребёнок.

— Чтобы помочь, мне надо понять, что с ней, — ответил Бьёрн. — Давно это началось?

— Неделю назад... Когда мы от Инги Ивановны, свекрови, вернулись...

— Мама тут не при чём! — рассердился отец девочки.

Его жена расплакалась:

— Я не говорила, что она виновата!

— Так, — нахмурился Бьёрн, — хватит орать друг на друга! Тут ребёнку плохо. И вашей дочке нужно, чтоб вы были вменяемыми.

Мужчина пробормотал что-то вроде извинения и опустился на колени рядом с кроватью, глядя на дочь.

Женщина всхлипнула и прошептала:

— Простите. Мы так волнуемся...

— Давайте выйдем, — предложил Бьёрн. — Возможно, вам будет легче, если не смотреть на ребёнка.

— Вряд ли... Но ладно, давайте выйдем.

На кухне она действительно стала спокойнее. Села за стол, сняв со спинки стула полотенце.

— Ну так что случилось перед тем, как ваша дочь впала в такое состояние?

— Мы поехали в Черёмушки, к семье мужа. У его мамы был юбилей... ну, неважно. В общем, на обратном пути мы заблудились. Я за рулём была. Володя выпил. Вы не думайте: он не алкоголик! Просто мамин юбилей же... ну, в общем я за руль села, а он задремал. И Таня заснула. Утомилась, конечно. А я...

Клиентка снова всхлипнула, но сумела не заплакать, стиснув в руках полотенце.

— Я свернула не туда. Мы редко в Черёмушки ездим. Обычно Володина родня к нам приезжает. Ну, это неважно. В общем я повернула налево, а надо было прямо на том перекрёстке. Поворот же на следующем! Какая я дура! Если бы мы туда не заехали...

— Куда?

— Простите. В общем, я поняла, что дорога какая-то незнакомая. Смотрю: рядом совсем деревня. Думаю, спрошу у местных. Не хотела, чтоб Володя ругался. Нет, он хороший. Он и не стал бы совсем-то ругаться. Это просто я дура!

Она всё-таки расплакалась. Руслан взял со стола кружку, наполнил водой из прозрачного кувшина и подал женщине. Та кивнула, взяла кружку, но пить не стала.

— В общем та деревня оказалась заброшенной. Людей нет, животных нет. Дома с заколоченными окнами — жуть! Деревья так страшно скрипят. Одним словом, ужас! Я бы тут же и уехала, но Таня проснулась и... ну, в туалет захотела. Я её уговаривала потерпеть, пока мы уедем, но ей очень надо было. Пришлось останавливаться и выходить.

— И что случилось потом? — поторопил Бьёрн замолчавшую женщину.

— Да как бы и ничего, понимаете? То есть никто на нас не напал, никто Танечку не пугал... ну, или я не заметила... — она судорожно вздохнула, утёрла глаза полотенцем и глотнула воды. — А когда мы вернулись, Таня сразу спать легла. Но мы подумали, что это потому, что она от поездки устала. Она и на следующий день всё спала и спала. Я думала: сильно устала. А потом мы решили, что она заболела. Но температуры у неё нет. Ничего не болит. Ну, она так говорит, по крайней мере.

Бьёрн кивнул. Руслан подумал: возможно, это что-то вроде медвежьего сонника. Будь это действительно монстр, он бы напугал девочку. Если бы её зацапал паразит, видящие рассмотрели бы щупальца, паутину или ещё какие-нибудь “провода”, связывающие жертву с существом. А вот безобидное семечко вполне могло упасть на ребёнка — никто и не заметил. Конкретно для сонника уже не сезон, но подобных существ немало.

К счастью, девочка не казалась умирающей.

— Ладно, раз тут ничего не видно, надо ехать в ту деревню. Девочка, кстати, ничего там не подбирала? — поинтересовался Бьёрн.

— Нет, — покачала головой женщина. — Если бы что-то интересное нашла, то обязательно бы похвасталась, а всякие ветки и камни мы её приучили не поднимать.

Бьёрн кивнул.

— Ладно. А теперь покажите на карте, где эта заброшенная деревня.

...До деревушки, которая, как оказалось, носила гордое название Кремлёвка, доехали быстро. Незнакомый мрачный пожилой таксист домчал их в пригород за сорок минут, высадил у поворота на заброшенную деревню, а ждать отказался.

Ноябрьский день выдался удивительно солнечным, но, как и все предыдущие, холодным. Руслан, щурясь от слишком яркого для осени солнечного света, шёл за наставником и был уверен, что скоро они увидят жуткое место с разваливающимися домами. Как в Новой Петровке. Вспоминать о той деревне и безликих было неприятно, так что Руслан решил сосредоточиться на предстоящих поисках.

Кремлёвка его удивила. Бьёрна — тоже.

Никаких разваливающихся домов, гниющих кособоких заборов и осевших сараев. Да, деревня была пуста, но казалось, что её покинули совсем недавно, что ещё недавно тут жили люди, следили за хозяйством, делали ремонт, присматривали за постройками и огородами.

Но наставник был уверен, что эта деревушка заброшена уже несколько лет.

— Есть идеи, как так может быть, ученик?

Руслан задумался. Итак, есть пустая деревня, которая выглядит почти как жилая. Девочка, побывавшая здесь, спит беспробудно, а её родители в порядке.

— Пока сложно сказать. Надо проверить, что тут.

Возможно, Таня увидела что-то недоступное её родителям.

Однако сколько ни искали видящие нечто подозрительное — ничего не нашли. В деревне, судя по всему, водилась в основном светящаяся мелочь да пара зверюшек, похожих на шестилапых ящериц.

Знаки ничего подозрительного не показывали. Левый глаз Руслана не болел и не чесался. И расспросить о том, что тут и как, было совершенно некого.

— Ну как, варианты появились? — поинтересовался Бьёрн.

Знаки наставника тоже не выявили никакой угрозы.

— Не знаю... — вздохнул Руслан. — Но давай думать. Никакой явной угрозы тут нет. Следов опасности — тоже нет. Существа тут чувствуют себя вполне хорошо. Вон, смотри, видишь: там паутинный прядун гнездо свил, ему надо года три в безлюдном месте просидеть, чтобы такое огромное гнездо построить. То есть людей тут и правда давно нет.

Руслан ещё раз огляделся.

— Есть у меня одна идейка, — хмыкнул в ответ наставник. — Но тут надо кое-что проверить дома у клиентов.

Бьёрн вызвал такси, и через час видящие снова попали в розовую спальню с плюшевыми зверями.

— В тот раз не заметил, но должен быть где-то тут... — бормотал себе под нос Бьёрн, копаясь в куче пушистых медведей и собачек.

— Там нет... Тогда вот тут! — наставник перешёл к маленькому столику с карандашами и фломастерами, но и там ничего не нашёл.

Встревоженные родители маячили на пороге детской и смотрели на него с надеждой и опасением.

— У вашей дочки есть шкатулка? Или что-то вроде того?

— Да, — поспешно сказала мама девочки. — Под кроватью. У изголовья.

Бьёрн кивнул. Руслан, стоявший ближе к кровати, наклонился и увидел пластиковую шкатулку с белыми цветочками на крышке. Протянул наставнику. Тот открыл её и обрадовался:

— Вот оно! Так, родители, ступайте на кухню. Чайник поставьте, печенюшек — или что там дочка любит? — найдите. Скоро проснётся!

Женщина заплакала и засмеялась одновременно. Схватила мужа за руку и почти потащила в другую комнату.

Руслан шагнул к наставнику и заглянул в шкатулку. Рядом с пластиковым браслетом, заколками-бабочками и крошечной фиолетовой лошадкой лежал мерцающий мячик. Точнее — клубок. Как у бабушек с вязанием.

Бьёрн поставил шкатулку на столик с фломастерами и вытащил слабо светящуюся штуку.

С кровати на него тут же ринулся ярко сияющий золотистым большой шар. Бьёрн легко увернулся и сказал:

— Гляди, какой котик!

Это действительно был “котик”. Только очень большой — размером с лайку, не меньше. Светящийся и округлый. Большие глаза, маленький носик, смешные уши. Как будто кошку нарисовали для детского мультика.

Но если существо незлое, то почему девочка так плохо выглядит и всё время спит?

Бьёрн спросил, явно обращаясь к “кошке”:

— Ты что тут делаешь? Тебе же в городе плохо.

Круглый кот, не открывая пасти, протяжно мяукнул, и Руслан различил в этом звуке слова, перемежаемые долгими паузами:

”Нет людей... Грустно... Скучно... Кого баюкать?”

Руслан не удержался и фыркнул: тоже мне, Кот Баюн!

— А зачем к девчонке привязался? Ты ж её прикончишь своей заботой?

Кот замяукал жалобно:

”Один... совсем один... девочка видит... играет со мной... хорошая! Зла не хочу...”

— Да, знаю, что не хочешь, — вздохнул Бьёрн и добавил. — Короче, ученик, это баюн. Живёт в деревнях или в частном секторе. В общем там, где людей много и дома небольшие. Заботится о людях на своей территории: успокаивает, сны хорошие навевает, отгоняет кошмары. Деревню хранит. Хороший в общем-то зверь. Но для одной девочки его силы многовато. Вот она и спит целыми днями. И, конечно, офигенно прекрасные сны видит, но вообще-то может и не проснуться.

— А где мама? — раздался детский голос за спинами видящих.

Они обернулись. Таня сидела на кровати и внимательно смотрела на них. Настороженно, но без страха.

— Ой, а у тебя глазки разные! Я тоже такие хочу!

Потом Таня глянула на Бьёрна и насупилась:

— А ты зачем мою игрушу взял? Дай!

— Не дам.

Руслан подошёл к кровати, сел рядом и негромко спросил:

— Ты в пустой деревне игрушу нашла?

— Да. Это кисина игруша. С кисой никто не играет.

Таня грустно засопела. Потом слезла с кровати и подошла к баюну. Погладила его круглый бок и сказала:

— Киса хорошая!

— А почему баюн не наводит сны на жильцов соседних квартир? Или хотя бы на родителей девочки? — спросил Руслан, возвращаясь к наставнику.

— Маме и папе спать некогда! — подала голос Таня. — Им надо работать! Так папа говорит.

“Кот” мяукнул: мол, да, за родителей она попросила.

— А соседи? — не отставал Руслан.

Баюн надулся, став совсем круглым, и промолчал.

— Эй! — вопросительно приподнял бровь Бьёрн.

— Не ругай кису! — всхлипнула девочка. — Киса хорошая!

Таня обняла светящийся глазастый шар.

— Киса должна отвечать, если хочет, чтоб было по-хорошему, — хмыкнул Бьёрн.

Шар поменял оттенок свечения с золотистого на холодный серебряный и, кажется, зажмурился. Во всяком случае его круглые глаза превратились в щёлочки.

— Киса грустная! — обиженно протянула девочка, намереваясь заплакать.

— Кот, считаю до трёх, — строго, но беззлобно сказал Бьёрн. — Раз...

Баюн сдулся, принимая прежнюю форму, а потом жалобно-жалобно мяукнул.

— Мне страшно... — услышал Руслан. — Стены толстые... норки тесные... у Тани сижу...

Руслан слышал, что деревенским жителям не по душе жизнь в городских домах, но не настолько же!

Баюн засветился золотом и замурчал, успокаивая совсем расстроившуюся девочку. Она, к счастью, не заснула. Перестала хныкать, заулыбалась.

— Боится он, — проворчал Бьёрн.

— И что мы будем делать? — спросил Руслан. — Нельзя же его здесь оставить...

Девочка, к счастью, не слышала его, занятая “кисой”.

— Нельзя, — согласился наставник. — Существа адаптируются медленно. Пока он тут приспособится, эта Таня десять раз уснёт и не проснётся. При том он же правда ей зла не желает. В деревне баюны за детьми приглядывают сплошь и рядом.

Бьёрн задумался. Руслан мысленно обрадовался, что наставник не предложил взять и изгнать этого “кота” или развеять — и не париться.

— Вот что, — сказал Бьёрн. — Возьму-ка я этого кота к себе!

Руслан удивлённо уставился на наставника.

— Что ты на меня таращишься? — хмыкнул тот. — Или ты хочешь его развеять?

Бьёрн насмешливо прищурился.

— Нет, конечно, — отозвался Руслан. — Просто не ожидал от тебя. Хочешь держать его у себя?

— Ну да. Приучу ходить сквозь стены, а там найду, куда пристроить. Чтоб и полезно, и безопасно, и самому “коту” не во вред.

Бьёрн подбросил на ладони клубок и сказал:

— Пошли, кот.

Баюн засветился ярче солнца, замурчал, тычась носом в лицо девочки. Видимо, прощался.

— Пока, киса!

— Мы позаботимся о твоём котике, — сказал Руслан.

Девочка обняла баюна, зашептала ему, что он “самая хорошая киса” и что если его будут обижать, то она его спасёт, а “всех плохих накажет и в угол поставит”.

Баюн искрился и ластился. А потом оторвался от девочки и подпрыгнул, тут же оказавшись на руках у Бьёрна.

Наставник подхватил кота, погладил и кивнул девочке:

— С этим котом всё будет хорошо. А ты беги к маме с папой. Они очень соскучились, пока ты спала.

Таня закричала:

— Мама! Папа!

И побежала искать родителей. Вскоре послышались радостные голоса взрослых, смех и звуки поцелуев.

Бьёрн хмыкнул и пошёл в прихожую, поглаживая светящегося кота. Руслан следом.

Пока они одевались, к ним по очереди вышли все члены семьи. Девочка хотела ещё раз попрощаться с “кисой”, мама подошла поблагодарить, а папа молча пожал им руки и сделал перевод на сумму вдвое больше, чем договаривались.

А баюн мурчал и мурчал, то ли прощаясь со ставшей почти родной квартирой, то ли радуясь, что теперь здесь всё хорошо.

26 ноября

Руслан заметил монстра случайно.

...На семинаре по конфликтологии их задержали почти на полчаса, так что по домам и общежитиям второкурсники расходились уже в сумерках. Сумерки быстро сгустились в настоящую ночь, а воздух разом стал зимним, ледяным.

Руслан торопился домой, к горячему чаю и вкусному ужину. Шёл с остановки, стараясь не дрожать от холода. И как наставник весь год ходит в одной и той же куртке?!

В домах вдоль дороги светились квадраты окон, зашторенные и открытые любопытному взгляду. Во вторых виднелись кухни и гостиные, на подоконниках — растения в горшках, игрушки и коты. Иногда мелькали силуэты людей.

Заглядывать в чужую жизнь, конечно, нехорошо. Но когда мёрзнешь, так хочется хотя бы на секунду отвлечься от тёмной морозной тишины ноябрьского вечера. Поэтому Руслан время от времени бросал взгляды на светящиеся теплом и домашним уютом окна.

...Монстр стоял в дверном проёме балкона. Сначала Руслан принял его за человека. Взгляд Руслана уже скользил дальше, а мозг уже понимал: тут что-то не так!

Левый глаз заслезился. На морозе ощущения были особенно неприятными, но Руслан не обратил на них внимания. Он перевёл взгляд на незастеклённый балкон второго этажа и посмотрел на монстра. А монстр посмотрел на него.

Чёрный почти человеческий силуэт у балконной двери. Без лица, вместо глаз белёсые провалы. Слишком вытянутая для человеческих пропорций голова и слишком узкие для человека плечи.

За спиной у существа обычная кухня — светлые обои, белый потолок, посудный шкафчик.

Монстр усмехнулся, ощерив широкую — от уха до уха — пасть и шагнул в сторону. Исчез.

Руслан всматривался в чужое окно, пытаясь понять, ушло существо или просто спряталось. Не разобрать.

Он вытащил из кармана подаренный Славиком ножик, откинул лезвие и начертил символ изгнания. Знак засветился, поднялся в воздух, полетел к балконной двери. И растаял, не долетев до неё. Значит существо очень сильно.

За стеклом балконной двери снова показался монстр и уставился белёсыми дырами на человека на улице.

Руслан вычертил в воздухе серию знаков опознания. Знаки тревожно искрились, показывая: опасный, сильный, плотоядный. Редкая тварь: существа чаще пьют энергию, чем буквально едят людей, но есть и такие.

Людей, кстати, видно не было. Монстр один в квартире? Тогда почему на кухне горит свет? Хозяева забыли выключить уходя? Или лежат где-нибудь в коридоре не в силах позвать на помощь?..

Что же делать?

Руслан позвонил наставнику, но телефон Бьёрна был вне зоны действия сети.

Монстр снова отошёл в сторону и исчез. Даже если сейчас там нет людей, они ведь вернутся. А дома их будет ждать хищная тварь.

Существо снова показалось в окне. На этот раз оно было не одно. Рядом с ним стоял, уронив голову на грудь, мужчина средних лет. Руслан присмотрелся. Нет, человек не стоит: его держит монстр, а сам человек, видимо, без сознания.

Существо перехватило руку хозяина квартиры у локтя и жутко и нелепо помахало его рукой Руслану, стоящему за окном. И утащило мужчину в глубину квартиры.

Нужно его спасать.

Руслан сосредоточился, отгоняя панические мысли о том, что с плотоядной тварью не всегда справляются и опытные видящие. Постарался отвлечься и от своей тревоги, и от ноющей боли в левом глазу.

Надо понять, какая это квартира, и зайти в подъезд. Вдруг в этой квартире есть ещё люди, кто-то, кто сможет впустить его внутрь?

Руслан так и сделал. В подъезд вошёл благодаря выходившей на улицу женщине с маленькой сердитой собачкой, но попасть в квартиру не сумел. Он стучал и звонил в дверь, но никто ему не открыл.

Постучался к соседям. В квартире слева ему открыла милая и, кажется, совершенно глухая старушка, которая улыбалась, кивала и ничегошеньки не могла рассказать про соседей. В квартире справа от той, где засел монстр, ему не открыли. Недовольный женский голос из-за двери проворчал, что, мол, ходят тут всякие! Если ему надо к соседям, пусть долбится к ним, но чтоб тихонько — у неё ребёнок засыпает.

Значит, монстр обжился только в одной квартире. И возможно, прямо сейчас пожирает человека.

Руслан позвонил в спецотдел. Вежливая и очень утомлённая девушка сказала, что вызов принят. Машина подъедет по возможности. С учётом пробок — минут через двадцать.

За дверью послышался негромкий шорох. Как будто кто-то осторожно волочил по полу что-то тяжёлое. Наверное, монстр тащит кого-то из хозяев квартиры.

Большая часть существ выпивала жизнь из людей не разом, а часами, сутками, неделями и даже годами. Но плотоядные твари всегда старались как можно быстрее пожрать человека и скрыться.

Руслан снова постучал в дверь. Прислушался. Ему показалось, что с той стороны двери стоит существо. Смотрит на него сквозь створку. И усмехается, скаля острые зубы.

Надо торопиться.

Он выскочил из подъезда и снова посмотрел на балкон. Свет теперь горел в соседней комнате, связанной балконом с кухней. Людей по-прежнему видно не было.

Полиция не станет ломать дверь без видимых причин. Наставник всё ещё вне зоны доступа.

А когда подъедут спецы, может быть уже поздно. Надо спасать человека.

Он прикинул, сможет ли забраться по решётке первого этажа на незастеклённый и незарешеченный балкон второго. Пожалуй, да. А если разбить стекло, можно будет попасть внутрь квартиры.

Руслан огляделся, выдернул из ограждения клумбы обломок кирпича, сунул его в рюкзак. Глянул направо — никого. Налево — никого.

Пора!

Он подтянулся, цепляясь за балконную решётку, и полез наверх. Карабкаться было в общем-то просто. Но адреналин плескался в крови, заставляя сердце биться где-то в висках. Руслан напряжённо ждал, что вот-вот кто-нибудь окликнет его, закричит, пригрозит полицией.

Он потянулся к перилам нужного балкона — и нога в берце соскользнула с завитка решётки. Чуть не сорвался. Отдышался, вцепившись в решётку. Попытался успокоить себя тем, что это всего лишь первый-второй этаж. Смешная высота в сравнении с той, откуда он доставал в мае гнездо синегрудки. Внутренний голос тут же отозвался: и этой высоты хватит, чтоб при неудачном падении сломать позвоночник, например.

Так, не думать об этом. Сосредоточиться на подъёме.

Он выпрямился, вытянувшись всем телом, и зацепился пальцами за перила балкона на втором этаже. Теперь второй рукой. Вот так. Осталось подтянуться и забраться на балкон.

Свет в квартире погашен. Две двери: на кухню и в комнату. Шестое чувство подсказывало, что существо в комнате.

Руслан хотел постучать в стекло, но напряжённая темнота по ту сторону требовала действовать. Немедленно.

Он вытащил кирпич из рюкзака. Хорошо, что окна старые: стекло тут вроде бы хрупкое. Руслан снял шапку, упаковал в неё обломок кирпича, как в мешочек, перехватил “инструмент” поудобнее и ударил. Надо сильнее. Размахнулся и изо всех сил врезал кирпичом по стеклу. Звон и треск. И гулкий стук сердца, перекрывающий звенящий шум.

Дыра вышла небольшой. Хищно щерилась острыми обломками — пожалуй, совать туда руку не стоит.

Руслан начал быстро, но осторожно начал сбивать заострённые обломки вдоль рам.

Быстрее. Быстрее. Может, тварь прямо сейчас добивает человека?!

Левый глаз слезился, и влага застывала на морозе, заставляя то и дело тереть глаз, пока ресницы не смёрзлись намертво. Почти привычно заныла голова, лишний раз напоминая: там опасно. Опасно!

Руслан и сам знает, что опасно.

Он сунул руку в опустевший проём и открыл балконную дверь изнутри.

Левый глаз пронзила вспышка боли, и Руслан рухнул на колени, шипя сквозь зубы. И тут же перекатился вперёд и направо. Ударился плечом о кресло или диван, но избежал монстра, гулко ударившего по ковру в том месте, где только что был видящий.

Вскочил, выхватывая нож. Глаза наконец привыкли к полутьме квартиры, и он видел размытый силуэт существа, притаившегося у стены рядом с окном.

Так, если даже победить его не получится, всё равно монстр будет сосредоточен на противнике, а значит не сможет кого-то в это время жрать.

Руслан чувствовал слабый, настойчивый запах крови, но старался не думать о том, что человек, возможно, уже мёртв.

Монстр ринулся к противнику, вытянув длинные руки с многочисленными пальцами. Руслан нырнул вниз. Теперь вперёд, намереваясь всадить нож в тело существа примерно там, где у людей печень.

Тварь увернулась, неестественно изогнувшись, будто сломалась посредине туловища. И тут же, вывернув руки в суставах, схватила Руслана за плечо.

Вернее — попыталась. Защита на куртке вспыхнула, и тварь отдёрнула лапы, оглушительно взвизгнув. Молнией метнулась в тёмный коридор и исчезла из поля зрения.

Руслан скинул рюкзак, вытащил второй нож, побольше, покрытый знаками. Снова надел рюкзак и осторожно пошёл следом за тварью.

Тёмная квартира казалась странным лабиринтом. Тут и там под ноги попадались какие-то раскиданные вещи. Кроссовок. Шарф. Тапочки. Машинка. Кружка.

То ли люди пытались отбиться от монстра тем, что попадалось под руку, то ли сам монстр игрался с человеческими вещами.

Руслан услышал шорох. Прижался к стене. Монстр справа, в комнате. Вроде бы это кухня.

Руслан опустился на корточки и заглянул в комнату. Монстра видно не было. А у стола лежал человек. Женщина в халате. Кажется, без сознания.

Первым желанием было кинуться к ней, убедиться, что она жива. Но женщина не двигалась, а что-то тут шуршало. Это монстр. Затаился и ждёт.

Руслан быстро начертил знак изгнания. Затем ещё один. И ещё.

Знаки, сияя и искрясь, влетели в комнату и зависли над столом. Потом дёрнулись в сторону холодильника и погасли. Значит, он там!

Руслан ринулся к холодильнику, замахиваясь ножами с двух рук. Сверху вниз и снизу вверх.

Монстр был там, за холодильником. Заурчал и кинулся навстречу, выгибая тело в нескольких местах, словно из трёхмерного существа превратился в рисунок, состоящий из зигзагов. Такого Руслан ещё не видел, но удивляться было некогда.

Большой нож угодил между изломов, не причинив вреда существу. Маленький врезался в тело, оказавшееся вязким и плотным.

Руслан тут же ударил и вторым ножом. Знаки вспыхнули, выжигая плоть монстра. Тот завизжал и попытался схватить врага. Защита на куртке снова сверкнула, не давая монстру возможности сжать пальцы.

Монстр, продолжая орать на грани восприятия, ударил противника по голове. Удар оглушил видящего, и тот чуть не упал. Монстр тут же рванулся, унося в теле большой нож.

Несколько мгновений Руслан пытался прийти в себя. Опёрся на мойку. Пальцы нащупали увесистую разделочную доску. Видимо, ею монстр и приложил врага по голове. Да уж, тут магическая защита бессильна.

В голове гудело. Висок, в который пришёлся удар, онемел, как челюсть после анестезии у стоматолога. Зато на спицу, будто бы застрявшую в левом глазу, можно было теперь не обращать внимания.

Руслан шагнул к женщине и проверил пульс. Жива. Хорошо.

Глянул на руку. Тёмное, липкое. Кровь. Попытался понять, его это кровь или несчастной хозяйки квартиры. Не понял.

Да и не важно. Ей помогут, спецы вот-вот появятся. А сам Руслан ещё стоит на ногах — значит, надо идти за монстром. Там ведь ещё мужчина.

В глазах, оказывается, двоилось — Руслан больно врезался в дверной проём, ушибив плечо и многострадальную голову.

Неважно. Иди. Монстр там.

Монстр обнаружился в следующей комнате. Скрёбся в шкаф, в котором кто-то плакал.

Машинка. В коридоре валялась машинка. Значит, тут есть ребёнок.

Руслан бросился на монстра, опрокинул на пол и принялся вырезать знак изгнания прямо на твари.

— Не смей. Лезть. К детям.

Чудовище забилось, пытаясь скинуть видящего. Но ярость заставляла Руслана цепко держаться за вязкое тело.

Существо вдруг судорожно вздрогнуло, удлинило шею и вцепилось зубами человеку в ухо и в челюсть. Руслан закричал. Скорее от ярости, чем от боли. Нож застрял где-то в грудине монстра. И Руслан начал рвать длинную тощую чёрную шею руками.

Не смей жрать людей, тварь. Не смей врываться в дома к беззащитным людям. Не смей пугать ребёнка и делать больно его родителям у него на глазах. Не смей. Никогда.

От злости и боли потемнело в глазах.

Руслан нащупал нож, застрявший в теле монстра. Вырвал его и начал кромсать тонкую шею.

В следующую секунду в коридоре раздался шум — и в комнату вбежали незнакомцы, сияя знаками на одежде и оружии.

Руслан медленно поднялся. Голова монстра откатилась в сторону.

Ему в глаза светили фонариками. О чём-то спрашивали.

Руслан не понимал. То ли от напряжения, то ли от потери крови в голове было пусто и гулко. Он сжимал нож в правой руке и молча смотрел на суетящихся спецов.

— ...вколите противошоковое...

— Парень, ты в порядке?

— Это ученик Бьёрна.

— ...скорую вызывай...

— Тут ребёнок!

Здоровяк в бронежилете бережно извлёк из шкафа мелкого мальчишку, приговаривая:

— Всё хорошо! Злую бяку победили! Не бойся... всё хорошо.

Мальчик вцепился в спецотделовца и, судорожно всхлипывая, спросил:

— Где мама? И папа?

— Все живы, малец. Всё хорошо. Скажи спасибо вот этому парню.

Руслан хотел сказать, что не стоит его благодарить, лучше проверить, не пострадал ли ребёнок, шагнул в сторону здоровяка — и потерял сознание.

...Пришёл в себя Руслан в больнице. По ощущениям, он был слабым и ватным, но в общем-то здоровым.

Стоило вдохнуть поглубже, как в поле зрения появился Бьёрн.

— О, очнулся! Ты там, говорят, голыми руками чёрного человека порвал? Крут.

— Как те люди? — голос звучал хрипло, но более-менее отчётливо.

— Все живы. На реабилитации сейчас. Ты молодец.

— Весь в тебя, — Руслан хотел усмехнуться, но губы пересохли.

— Скажешь тоже! — фыркнул Бьёрн. — Я дурак что ли, на чёрного человека в одного переть?

Руслан пожал плечами. Попытался. И только тут ощутил повязку на правом плече и на голове.

— А со мной что?

— Растяжение. Кровопотеря, ясное дело. И новый шрам. Даже несколько. Ухо, как ни странно, уцелело!

Руслану стало любопытно, но не настолько, чтобы требовать у наставника зеркало.

— Там Славик твоих предков увёл перекусить. А Регину Сергей утащил туда же. А так все тебя ждали.

Бьёрн внимательно смотрел на ученика, словно имел в виду не совсем то, что говорил.

— Я понимаю, — отозвался Руслан. — Но по-другому было нельзя. Так что уж как мог, так и справился.

Бьёрн рассмеялся.

— Да уж, совсем самостоятельный ты у меня! Там, глядишь, и посвящение скоро!

— А ты кого ловил? Раз без связи был, значит, что-то важное выслеживал.

— Чёртову вьюссу гонял! И почти же догнал эту штуку!

Руслан слушал, как Бьёрн рассказывает о ночной погоне, и думал, что всё вокруг и как раньше, и совсем по-другому. Вот только никак не уловить, в чём разница. Возможно, в нём самом.