Тебе больше нравится: «Переломный год. Рассказ» или «Переломный год. Сценарий»? Ты не знаешь, что ответить? Читай сборник!.. Петр Мыслов, студент Санкт-Петербургского экономического университета, не знает, как изменится его жизнь, какое решение он сам примет. Приходит время, и он взрослеет, становится хозяином своей жизни. Бросает университет, который выбрали за него родители. Мыслов, желая испытать себя на прочность, проверить, насколько он готов к новой жизни, устраивается на работу и наконец-то обретает свободу.
Я расскажу тебе историю человека, который кардинально изменил свою жизнь и стал счастлив, зовут его Петр Мыслов.
Он жил в городе Санкт-Петербурге и занимался у репетитора, которого нашли родители Петра, чтобы подготовить его к поступлению в Санкт-Петербургский университет экономики и финансов.
Наступил день подачи документов в университет. На дворе стоял июль, середина лета, день был солнечный, теплый. Петр надел черные брюки и навыпуск серую рубашку с коротким рукавом и двумя карманами на груди. Он на метро доехал до университета, от станции метро до корпуса, в котором осуществлялась подача документов, идти десять минут. Мыслов открыл дверь здания, поднялся на нужный этаж, где располагалась приемная комиссия, и занял очередь. Петр дождался, пока кто-то займет очередь за ним, и спросил: «Вы будете стоять?» – «Да». – «Я отойду». Петр отошел на несколько шагов и сел на большую тумбу, подтянувшись на руках. Тумба была похожа на длинный стол, на котором, свесив ноги, могли сидеть сразу человек десять.
Он сидел и смотрел на не движущуюся очередь и вдруг заметил девушку в темном брючном костюме, разговаривающую с мужчиной лет сорока пяти. Она ему сразу понравилась. Мужчина держал в руке мобильный телефон и какие-то бумаги. Петр знал, что у блондинок белые волосы, у брюнеток черные, а у девушки – цвета красного дерева. Он смотрел в глаза девушки, но она не обращала на него внимания. Мужчина, с которым разговаривала красивая девушка, возможно, был ее отцом. У девушки была челка, наискосок пересекающая весь лоб, прямые волосы, заправленные за уши, доходили до плеч. Нижняя губка пухлее верхней, тонкие брови над красивыми большими глазами, небольшой нос и стройное тело делали девушку привлекательной. Петр ждал, когда же она посмотрит на него, и дождался – умным, красивым, рассудительным, спокойным взглядом одарила девушка Петра. «Все, – подумал Мыслов. – Я, кажется, влюбился!»
Читатель уже заметил, что родители играли важную роль в жизни Петра. Без родителей он не определился бы с выбором профессии и не подготовился бы к вступительным экзаменам. Сын доверял родителям, так как сам не испытывал тяги к чему-либо. Если бы в первом классе его спросили, как обычно спрашивают детей взрослые: «Кем ты хочешь стать?» – то Петр бы ничего не ответил. Правда, в восьмом классе он полюбил читать, а в девятом начал писать стихи.
Мама старалась раскрыть подростка, пыталась определить, к чему он больше склонен, но все усилия оказались напрасными…
Итак, наступило время вступительных экзаменов. Чтобы поступить в университет и бесплатно учиться, надо было сдать три экзамена минимум на четверки. Они проходили в больших аудиториях, в которых студентам читали лекции. Человек заходил, тянул билет и еще одну карточку с номером места.
Петр расположился на последнем ряду аудитории. Хорошее место, тем более если есть что списать. В какой-то момент он увидел впереди, через один ряд, ту красивую девушку, которую разглядел у дверей приемной комиссии. Петр был слишком занят билетом и поэтому в тот момент подумал лишь об одном: «Наверное, это судьба. И кто знает – может, мы будем учиться в одной группе?»
Петр поступил, он получил по всем трем экзаменам четверки.
Занятия в институте начинались первого сентября. Шел двухтысячный год. Всех поступивших студентов разделили на группы, в каждой – около десяти человек. Не всегда одна группа занималась у одного преподавателя, бывало так, что у одного педагога занимались несколько групп сразу. Например, историю Отечества один учитель преподавал трем группам.
Петр зашел в комнату, в которой должно было проходить занятие по истории Отечества, задолго до его начала. Несколько студентов уже повторяли материал за письменными столами, комната была больше чем наполовину свободна, дальние столы не были заняты. Петр сел за последний угловой стол – хорошее место: ты видишь всех, а тебя единицы, а главное, от преподавателя тебя заслоняют твои однокурсники. Плохое место для отличника, хорошее для двоечника. Петр учился на тройки-четверки, ему тоже нравились такие места.
Комната постепенно заполнялась студентами, и вот без пяти девять Петр заметил, как в комнату вошла и села за стол та красивая девушка, которую он видел уже пару раз. Для Петра это был идеал женской красоты, он никогда не встречал подобной девушки. Значит, она поступила и учится в другой группе. Петр, увидев ее, обрадовался, все внутри его кипело, но внешне он оставался абсолютно спокоен. Как же зовут эту девушку?
Ровно в девять преподаватель вошел в класс с пустыми журналами и попросил старост, в каждой группе был староста, написать полностью фамилии, имена, отчества всех студентов своих групп. Когда заполненные журналы легли на стол педагога, он поставил число и стал отмечать, кто из студентов присутствует, а кто отсутствует на занятии. Учитель начал со 101-й группы, он называл имя студента и напротив его имени в журнале ставил плюс, если студент был в классе, если студент не отзывался, не говорил «я здесь», преподаватель ставил «нб». Петр внимательно слушал преподавателя, но не для того, чтобы сказать «это я», а для того, чтобы не прозевать имя девушки. Петр был в 103-й группе. В 101-й группе девушки не оказалось, остается только 102-я группа. Петр запоминал полное имя каждого студента и смотрел, кто на него отзовется. И вот преподаватель произнес: «Елизавета Морозова». И незнакомка, подняв правую руку, сказала: «Здесь».
Стоит сказать, Петр Мыслов увлекался Достоевским, Есениным, Лермонтовым. Читал он также дневники Льва Толстого с философскими рассуждениями и Новый Завет. Не отрывался от биографий и исторической литературы. Особенно его интересовала русская революция.
Любимой же книгой с восемнадцати лет у него была книга Джека Керуака «В дороге», в которой два закадычных друга объездили Америку вдоль и поперек.
Петр Мыслов успешно сдал свои первые экзамены и получал полгода, до следующей сессии, стипендию. Учась на втором курсе, Петр увидел одну любопытную телепередачу. Ведущая этой телепередачи приглашает в гости певцов, писателей, но чаще всех она приглашает в студию актеров. Они интересно говорят про театр, о жизни, ролях, новых постановках.
Как я уже говорил, Петр интересовался российской историей, особенно девятнадцатым веком и началом двадцатого века. Он писал стихи, в 2002 году из-под его пера выходит один рассказ. Из всего видно, что Мыслов – человек творческий.
И сейчас, смотря передачи про театр, он сочиняет небольшую пьесу про русского крестьянина, который уходил в город на заработки, про крестьянина, месившего тесто, работавшего извозчиком, дворником, выполнявшего тяжелую физическую работу, а в преклонном возрасте пошедшего бродягой по Руси.
Пьесу Петр назвал «Бродяга», а в заголовок своего сочинения он решил выставить стихотворение Сергея Есенина:
Вот про что написал Петр Мыслов. Если ты спросишь: «Хотелось ли ему кому-то показать свое произведение?» – отвечу: «Хотелось». Он показал пьесу родителям, и она им понравилась. Петр понял, что у него есть способности. Но опыта было мало, и говорить о повести или романе пока не приходилось.
А что же с Елизаветой Морозовой? Мыслову она по-прежнему нравится, можно даже сказать, что он ее любит. Некоторые занятия у них проходят в одном корпусе, на одном этаже, в одно и то же время, но в разных кабинетах, тогда Петр видит Лизу в перерывах. И он общается с ней!
Так проходили занятия по основам микро- и макроэкономики. Преподаватели закончили теоретическую часть занятия и предложили студентам после перерыва приступить к самостоятельной практической части. Педагоги покинули классы, и студенты бегали друг к другу советоваться.
Мыслов вышел в коридор, потому что заметил в коридоре напротив их учебной комнаты на скамейке Лизу, которая сидела совсем одна. Петр присел рядом с ней.
– Почему одна тут сидишь? – спросил Петр.
– Настроение плохое, – ответила Лиза.
– А у тебя есть брат или сестра? – на этот раз Петр хотел коснуться чего-то личного, дорогого для Лизы.
– У меня есть младшая сестра.
– Она учится в школе?
– Да, в школе, в одиннадцатом классе.
– А она такая же красивая?..
Лиза заулыбалась. В этот момент одногруппник Лизы с тетрадкой в руке появился в коридоре. Лиза подошла к нему, а Петр вернулся в свою учебную комнату…
Петр закончил второй и третий курс. Лиза иногда занималась в одном классе с Петром. Петр, разговаривая с Лизой, составил о ней вот какое мнение: «Она – ребенок. Добрый и прекрасный. Лиза следит за собой. Внимательна к окружающим и общительна. Она жизнерадостна. Лиза делится всем со своей мамой и также любит своего папу. На занятиях – активна, говорит с преподавателями бойко, практически наравне. Она покупает себе все на деньги, которые зарабатывает сама».
Однажды утром Петр ехал на занятие и, направляясь к выходу из метро, увидел Лизу. Она стояла и ждала подругу, Петр приблизился к ней и сказал:
– Привет!
– Здравствуй, Петя, – сказала Лиза.
Она назвала его Петей, как это по-домашнему. Он остановился и поболтал с ней.
А в другой раз Петр проснулся утром с мыслью, что сегодня увидит Лизу, причем совершенно одну, и что это – шанс, если он хочет ей что-то сказать. И он действительно увидел ее в метро. Она стояла спиной к нему у газетного киоска, Петр окликнул ее, но лишь поговорил ни о чем.
Петр постоянно думал о Лизе, и дня не проходило, чтобы он не вспомнил ее, но… больше всего на свете Мыслов хотел свободы (пусть и не отдавал себе отчета), как тот самый крестьянин из его пьесы «Бродяга».
Не успел начаться первый семестр четвертого курса, как он уже заканчивался. Шел ноябрь 2003 года, приближался тот самый переломный год.
Я уже говорил, что Петр любил читать, в том числе и дневники писателей. Мыслов подумал: «А почему бы мне не начать вести дневник?» – и начал. Вот несколько фрагментов из него.
А что с Елизаветой Морозовой? Мыслов все время думает о ней. Когда в январе Петр сдавал экзамен, на лестнице он мельком увидел Лизу и посмотрел ей в глаза так, как смотрит влюбленный человек. Лиза, конечно, все поняла. Лиза для Петра – как навязчивая идея, он не может от нее никак избавиться. А хочет ли?
После занятий по экономическому анализу, которые проходили поздней весной 2004 года, начиналась сессия, но наш герой не стал ее сдавать, он принимает самое важное решение в своей жизни…
Петр как-то записал в дневнике: «Я плыву по течению» – после того как услышал эту фразу по телевизору. И он стал много думать о себе, своей жизни, о своих желаниях, своем комфорте. И в какой-то момент он прозрел. Знаете, бывают такие слова, которые кардинально изменяют жизнь человека. Сначала они пускают корни в сознании, разрастаются и прорываются, как росток сквозь асфальт.
Психолог про это сказал бы, что Петр просто повзрослел. Все, что в нем спало и изредка прорывалось, теперь просыпается. Он становится хозяином своей жизни, осознает, чего хочет. Он не видит себя экономистом, он даже никогда не мог представить себя в этом амплуа. Это не его, это чуждо ему. Это выбор родителей. Он творческий человек, а над творческим человеком нет никого, его ничто не связывает: ни работа, ни деньги, ни семья. Он сам по себе. Сам себе хозяин. Сегодня здесь, а завтра там. Сегодня есть на хлеб с маслом, а завтра просто на кусок хлеба. Это свобода. Это опыт. Это сама жизнь. Да, тяжело, но это того стоит. За свободу надо платить.
Вот что спало в Петре, вот о чем он стал много думать и вот что вырвалось наружу, когда наступил тот самый момент.
Он решает бросить университет. Он больше не хочет носить костюм, ему в нем тесно, он его душит. Он не хочет работать от и до, не хочет сидеть согнувшись. Он хочет попробовать все.
И первым делом сам оформляет академический отпуск (академку), больше для того, чтобы родители не переживали. А через год мама и отец поймут, что его решение обдуманно, что он попал в свою колею и уже никогда из нее не выйдет. И что их сын теперь счастлив, так счастлив, как никогда. У него как будто выросли крылья, он как будто утолил жажду, выпил живой воды.
Да, теперь он был счастлив: он нес тяжелый камень, а сейчас его сбросил, сбросил и стал легок и чист.
Этот год стал переломным годом в его жизни.
Петр продолжает вести дневник. Теперь он описывает в тетради произошедшее с ним. Вначале он отдохнет, а затем найдет работу, заработает денег и отправится в другой город. Заканчивается однообразная жизнь, начинается интересное время! Как же его не запечатлеть. Вдобавок записанный материал может пригодиться и для книги.
Мыслов проводит три ночи в баре и, проснувшись после последней, решает, что с него хватит. Хватит тратить жизнь впустую, надо становиться человеком, самостоятельным и ни от кого не зависящим. Он устраивается в ресторан быстрого питания.
Петру нравилось работать: тело благодарило, в голову не лезли лишние мысли, сон был крепок, и он был свободен.
Поработав и полностью освоившись в ресторане, Петр решает проверить себя на прочность. Сможет ли он пройти свой путь до конца, не сломившись? Сколько в нем сил, хватит ли их на всю жизнь? И звонит по объявлению: «Требуется упаковщик кружек». «Завтра можно подъехать». В объявлении не было названия фирмы, Петр узнает его по телефону: «Акционерное общество “Экран”».
31 августа Мыслов поехал в АО «Экран», вышел из метро и прошел до канала, на котором располагалась фирма. Подошел к зданию, спросил у курящей женщины, стоявшей у входа:
– Подскажите, где фирма «Экран», упаковка кружек?
– Упаковка стекла – вход с другой стороны здания.
Петр обогнул здание, зашел внутрь, вахтерша сказала позвонить по внутреннему телефону «565». Он спросил, что это такое, она пододвинула старый телефон с диском.
– Я Петр Мыслов, насчет работы упаковщиком, – сказал он в трубку.
– Сразу после пропускного пункта направо на четвертый этаж, паспорт покажите, и вас пропустят.
На четвертом этаже справа открыта дверь, сидит охранник и смотрит на монитор видеонаблюдения. Слева коридор и двери, на самой первой табличка: «Офис. АО «Экран»».
– Добрый день, с кем можно поговорить насчет работы упаковщиком? – спросил Мыслов.
– Сначала заполните анкету.
– Нет проблем.
На анкету у него ушло несколько минут. Девушка, отвечающая за набор кадров, посмотрела на заполненную анкету и сказала:
– Пойдемте, я отведу вас на склад, посмотрите на место работы и примете окончательное решение.
И девушка повела Петра на склад, где они поднялись по лестнице, ведущей в складской офис. Девушка передала Мыслова мужчине, отвечающему за график работы сотрудников. Его звали Олегом…
Олег, спустившись, указал рукой на машину:
– Это станок, он наносит рисунок на стекло.
У станка какой-то мужчина крутил в руке стеклянную стопку. На резиновой дорожке и на круге, к которому она вела, находилось немного таких же стопок. И дорожка, и круг являлись частями станка. Они пошли дальше.
– Это туннельная печь для обжига стекла и фарфора, – печь была длинной. – Заработная плата – десять тысяч, но некоторые получают и больше, – сказал Олег, пока шли вдоль печи. – А здесь из печи выходят обожженные кружки, и здесь их пакуют. Вот и все. Не пропало желание работать?
– Нет. Я согласен, – ответил Петр.
– Когда можешь начать работать?
– Могу завтра.
– Ну тогда пошли, посмотрю, в какую смену тебя поставить.
Мыслов сразу понял, что сказал и показал ему Олег. Он понял, что это за машина. Он был рад, что его сразу, без собеседования берут на работу. Они поднялись в офис, Олег достал график.
– Завтра в ночь сможешь?
– А в ночь – это со скольких?
– С восьми вечера до восьми утра, двенадцать часов.
– Смогу.
– Хочешь оформиться по трудовой книжке?
– А зачем? Мне это ни к чему.
– Если надумаешь, то тебе в офис. Пошли в раздевалку.
Олег взял ключ, и они пошли по направлению к выходу, по правую руку были две двери – женская и мужская раздевалки, зашли в мужскую. В раздевалке все стены были в шкафчиках и стояло три-четыре стула. Олег открыл один из них, тот оказался пустым.
– Держи ключ, вот твой шкафчик, штаны, футболку принеси из дома, потом подберем по твоему размеру форму. Обязательно удобную обувь возьми переобуться. Первый раз приди в половину восьмого, чтобы объяснили, что да как.
– Хорошо.
– Ну, пока.
– Пока, – сказал Петр и пошел домой.
1 сентября порадовало. Сияло нежное солнце. А уловимый пьянящий запах осени витал повсюду.
Мыслов явился на склад даже чуть раньше и переоделся в раздевалке. Он подошел к станку. Работающий станок и крутящиеся вокруг него люди не удивили его. Эта картина ему казалась понятной и знакомой, хотя никогда он не видел ничего подобного. Петр сказал людям, которые крутились вокруг машины: «Я первый день сегодня работаю». Ему указали на начальника смены, Васю. В помещении рядом с лестницей, ведущей в офис, Вася объяснил, что да как: «Если ночная смена или выходные – мы здесь перекусываем, а днем в будние дни ходим в столовую обедать. Здесь можно найти меня, если я не вожусь с машиной». После чего отвел Петра в самый конец конвейера, где двое ребят паковали пивные кружки, скорее вытянутые, чем широкие. «Смотри, как ребята пакуют, в восемь одного сменишь», – сказал Вася. И Мыслов стал завороженно смотреть.
Кружки стояли типа на крупной железной кольчуге, которая двигалась. Эта кольчуга в виде длинной ковровой дорожки не прерывалась, как поручни или ступени эскалатора. По бокам от кольчуги начинались небольшие «подоконники», они не двигались, на них можно было поставить картонную коробку, потом взять кружки с движущейся кольчуги, засунуть их в коробку и закрыть ее. Для этого эти «подоконники» и были предназначены. Коробки заклеивались с помощью скотча. Для того чтобы заклеивать быстро, скотч вставлялся в специальную машинку. Люди стояли по бокам конвейера, напротив друг друга (их разделяли «подоконники» и кольчуга) и собирали идущие кружки.
Где-то без пяти восемь подошел пацан и сменил одного человека, а Мыслов сменил другого.
В коробках были разделительные картонные вставки, которые делили коробку на отсеки, в эти отсеки погружались кружки. Когда коробка заполнялась кружками, она закрывалась и ставилась на паллету или поддон. Так на поддоне вырастал небоскреб из коробок. После чего паллета отвозилась в сторону на гидравлической тележке, а на ее место ставилась новая, без коробок.
Петр наклонялся за восьмью кружками (в каждую руку по четыре), опускал их в отсеки, закрывал коробку и ставил ее на паллету очень быстро. Так он успевал собрать всего четыре кружки из каждого поперечного ряда (кольчуга же двигалась все время).
Остальные шесть кружек собирал Егор – парень напротив. Егор же подносил башни из пустых коробок и паллеты себе и Петру. Увозил на гидравлической тележке паллеты с коробками свои и Петра. И успевал, когда шли участки кольчуги без кружек, бегать курить в туалет. Егор успевал все.
Забегая вперед, скажу: таким вскоре станет и Мыслов.
На время перекуса Егора и Петра сменили женщина лет сорока – Люда – и парень – Витя.
Ребята же зашли в помещение, которое перед работой показывал Петру начальник смены, и сели за стол. Егор сказал: «Можешь заварить себе чай в чьей-то кружке, а вообще надо принести свою чашку. Делай бутерброды. Будешь лапшу?» Для бутербродов была нарезана булка, черный хлеб, колбаса и сыр. Можно было залить кипятком лапшу быстрого приготовления, но Петр только сделал себе чай в чьей-то кружке. Он не хотел есть. На еду отводилось минут пятнадцать.
После ночного обеда Егор и Петр вернулись к упаковке и сменили Люду и Витю. Когда кружки долго шли без пустых промежутков, Егор снял футболку, потому что ему было жарко из-за активной работы. Мыслов последовал его примеру. Двенадцать часов пролетели незаметно.
Утром Егора и Петра сменили ребята из дневной смены. Егор повел Петра в помещение, где они ели, и сказал взять у начальника смены бланк для записи сделанной работы. Начальник смены дал Мыслову лист А4 «Наряд выполненных работ». Петр спросил Егора:
– Что писать?
– Напиши просто: «1.09.04 – 2.09.04 работа на линии» – сказал Егор. Писал на столе, за которым ели.
После чего Мыслов пожал руку начальнику смены Васе, в раздевалке попрощался с ребятами из своей смены (кроме Егора и Вити, был еще Павел) и отправился домой спать.
Вот что Мыслову объяснял Егор, когда работы было немного.
– Стретч – широкая растягивающаяся пленка, ею обматываешь коробки на паллетах, – наставлял Егор. – Паять – значит обжигать – газом…
– А как? – поинтересовался Петр.
– Сейчас расскажу и покажу. Надеваешь полиэтиленовые мешки на коробки на паллетах. Видишь, одним таким толстым мешком можно накрыть до десяти рядов коробок на паллете. Подвозишь баллон с газом… и обжигаешь мешки пламенем горелки.
И Егор наглядно продемонстрировал весь процесс. Мешки под действием температуры уменьшались в объеме и плотно обхватывали ряды коробок.
– Теперь небоскребы не рухнут, – подытожил Петр.
Он пока не паял, но помогал натягивать мешки на коробки, что лучше делать вдвоем. Если один натягиваешь – приходится бегать вокруг небоскреба из коробок и дергать мешок вниз с разных сторон.
– Рохля – она же гидравлическая тележка. Подсовываешь ее вилы под паллету, поднимаешь и везешь.
– А рычаг – чтобы опускать? – спросил Петр.
– Да.
– Брак – это кружки, которые еще не зашли в печь и которые в нее, скорее всего, не зайдут, так как на них нанесен некачественный рисунок, – продолжал Егор. – Такие кружки отставляет человек, смотрящий за рисунком, который наносит машина, или сам начальник смены отставляет. Но они могут и прозевать брак, тогда он войдет в печь, обожжется, и выйдет готовая кружка с плохим рисунком – это надо отслеживать.
Егор подошел к концу печи, говоря:
– Петр, видишь, на выходе из печи, над кольчугой, как ты говоришь, установлены вентиляторы, охлаждающие кружки… А пробел – это когда между партиями кружек на конвейере пустое место. Запомнил?
– Еще бы! – ответил Петр.
Вот еще в чем он разобрался (из дневника):
7 октября после ночной смены Петр проставлялся с первых денег. На двести рублей в гипермаркете купил две бутылки шампанского и коробку шоколадных конфет. Не переодеваясь, Мыслов зашел в мастерскую-столовую.
– Проставу куда можно поставить? Шампанское и конфеты.
– У нас это не принято. Здесь нельзя, могли сумку проверить. Брось, неси домой, – удивился начальник смены Вася.
– Я думал, каждый будет уходить и по стаканчику выпьет.
– Неси домой.
Петр оставил конфеты на столе. А потом, когда переодевался, подождал Егора, Витю и Павла, и они пошли в парк, что рядом с «Экраном».
На скамейку поставили бутылки, Егор откупорил их, у Мыслова для всех одноразовые стаканы были, каждому вышло по два стакана с шампанским. Павел достал пачку сигарет, все трое затянулись, Мыслов отказался. Ему и так хорошо было, на голодный желудок – развезло.
Итак, дорогой читатель, на этом я завершаю свой рассказ о Петре Мыслове. Переломный год подошел к концу.
В завершение хочу сказать, что работать в АО «Экран» Петру нравилось. Работа была разная, нагрузка – мужская, график – свободный. Петр чувствовал усталость в конце ночной смены, но она была приятной. Он гордился собой. Он хотел проверить себя, и его тело и дух проверку прошли. Мыслов сдружился с ребятами, и они иногда вместе ходили в разные бары.
Родители Петра, видя, как повзрослел и возмужал их сын, смирились с его выбором и отпустили его. Главное – это его счастье. Теперь они знали: он точно не пропадет.
После года работы в «Экране» Петр прошел срочную службу в армии, а затем продолжил работать.
Он переехал от родителей, накопил денег и решил не сидеть на месте. Отправился в Сибирь. В планах у него было объездить Россию вдоль и поперек. Получить много навыков и опыт. Быть свободным, не привязанным ни к кому и ни к чему. И его мечта начала сбываться…
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Р а с с к а з ч и к, голос за сценой, через колонки.
П е т р М ы с л о в, студент, упаковщик, бродяга.
Е л и з а в е т а М о р о з о в а, студентка, однокурсница Мыслова, его первая любовь.
П р е п о д а в а т е л и, сотрудники Санкт-Петербургского университета экономики и финансов.
К у р я щ а я ж е н щ и н а, работает в том же здании, где располагается фирма «Экран».
В а х т е р ш а, сидит на вертушке в АО «Экран».
Д е в у ш к а, отвечает за набор кадров в АО «Экран».
О л е г, отвечает за график работы сотрудников склада АО «Экран».
В а с я, начальник смены на складе.
Е г о р, В и т я, П а в е л и Л ю д а, упаковщики и упаковщица.
К о с т я, главный по ремонту пустующих помещений.
П у ш к и н, В ы с о ц к и й, М а я к о в с к и й, Б р о д с к и й, Е в т у ш е н к о, Л е р м о н т о в, поэты, классики русской литературы.
Другие абитуриенты, их родители и члены приемной комиссии.
Родители и ребенок, подростки.
Сотрудники университета, присутствующие на вступительных экзаменах.
Студенты.
Горожане.
Другие упаковщики.
Грузчики.
Испанцы.
За сценой от планшета до потолка – портрет Елизаветы Морозовой, актрисы, которая исполняет ее роль.
Пушкин и Высоцкий.
Пушкин – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Пушкин
(Читает отрывок из своего романа в стихах «Евгений Онегин».)
…Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют,
И обновляются, и зреют –
И жизнь могущая дает
И пышный цвет и сладкий плод…
Луч гаснет, полный мрак. Пауза.
Высоцкий – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Высоцкий
(Читает отрывок из своего стихотворения «Выбирайтесь своей колеей!»)
…Прошиб меня холодный пот
до косточки,
И я прошелся чуть вперед
по досточке, –
Гляжу – размыли край ручьи
весенние,
Там выезд есть из колеи –
спасение!
Я грязью из-под шин плюю
В чужую эту колею.
Эй вы, задние, делай как я!
Это значит – не надо за мной,
Колея эта – только моя,
Выбирайтесь своей колеей!
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов и Морозова. Другие абитуриенты и их родители, члены приемной комиссии. Пушкин.
Рассказчик
(Через колонки.)
Сцена освещена. Фоном звучит пение птиц.
Я расскажу тебе историю человека, который кардинально изменил свою жизнь и стал счастлив, зовут его Петр Мыслов.
Он жил в городе Санкт-Петербурге и занимался у репетитора, которого нашли родители Петра, чтобы подготовить его к поступлению в Санкт-Петербургский университет экономики и финансов.
Наступил день подачи документов в университет. На дворе стоял июль, середина лета, день был солнечный, теплый. Петр на метро доехал до университета, от станции метро до корпуса, в котором осуществлялась подача документов, идти десять минут…
Мыслов в черных брюках и в серой с коротким рукавом и двумя карманами на груди рубашке навыпуск появляется на сцене. Открывает дверь, которая стоит у левых кулис, перешагивает через порог и идет к двери, стоящей по центру сцены. Возле нее – очередь. За дверью сидят за столами члены приемной комиссии, а перед ними на стуле – абитуриент. Петр занимает очередь и дожидается, пока молодой человек занимает очередь за ним (язык жестов).
Мыслов
(Юноше.)
Вы будете стоять? Я отойду.
Петр отходит на пару шагов и справа от двери садится на большую тумбу, подтягивается на руках. Тумба похожа на длинный стол, на котором, свесив ноги, могут сидеть сразу человек пять.
Он сидит и смотрит на не движущуюся очередь. Вдруг поворачивает голову: замечает девушку в вишневом брючном костюме. У девушки челка наискосок пересекает весь лоб, прямые волосы доходят до плеч и заправлены за уши. Нижняя губка пухлее верхней, тонкие брови, небольшой нос и стройное тело. Она разговаривает с мужчиной лет сорока пяти. Мужчина держит в руке мобильный телефон и какие-то бумаги. Петр подпрыгивает на тумбе, и за сценой раздается свист.
Мыслов
(Обращается к зрителям.)
У блондинок белые волосы, у брюнеток черные, а у нее – цвета красного дерева. Ей очень идет такой цвет. Буду смотреть в глаза этой красавице, может, она посмотрит в мои. Мужчина, с которым она разговаривает, думаю, ее отец. Ей идет челка и стрижка каре. А какие у нее красивые большие глаза! Как же она привлекательна!
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр ждал, когда же незнакомка посмотрит на него, и дождался – умным, красивым, рассудительным, спокойным взглядом одарила девушка Петра.
Морозова
(Делает шаг вперед.)
Милый мальчик.
Мыслов
(Соскакивает с тумбы.)
Все. Я, кажется, влюбился!
Тишина. Свет гаснет, полный мрак. Пауза.
Пушкин – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Пушкин
(Читает отрывок из своего стихотворения «Я помню чудное мгновенье».)
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты…
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Родители и ребенок. Трое подростков.
Сцена освещена. Фоном звучит перебор на шестиструнной гитаре.
Рассказчик
(Через колонки.)
Читатель уже заметил, что родители играли важную роль в жизни Петра. Без родителей он не определился бы с выбором профессии и не подготовился бы к вступительным экзаменам. Сын доверял родителям, так как сам не испытывал тяги к чему-либо. Если бы в первом классе его спросили, как обычно спрашивают детей взрослые: «Кем ты хочешь стать?» – то Петр бы ничего не ответил.
У правых кулис за столом – двое взрослых и ребенок, на всех – шорты и футболки разных цветов. Родители спрашивают (язык жестов и тела), а ребенок отрицательно качает головой.
Рассказчик
(Через колонки.)
Правда, в восьмом классе он полюбил читать, а в девятом начал писать стихи.
У левых кулис подросток в банном белом халате в зеленом кресле читает книгу, перелистывает страницу за страницей. А другой подросток с голым торсом на другом конце сцены за столом, там, где были родители и ребенок, пишет и складывает листы в стопку.
Рассказчик
(Через колонки.)
Мама старалась раскрыть подростка, пыталась определить, к чему он больше склонен, но все усилия оказались напрасными…
По центру сцены третий подросток в белом кимоно (до этого он просто стоял, широко расставив ноги) начинает показывать приемы карате, а после делает обозначающий «да ну его!» жест рукой и сплевывает.
Гитара смолкает. Свет гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов и Морозова. Абитуриенты и сотрудники университета, присутствующие на вступительных экзаменах.
Сцена освещена. Фоном звучит журчание бегущей реки.
Рассказчик
(Через колонки.)
Итак, наступило время вступительных экзаменов. Чтобы поступить в университет и бесплатно учиться, надо было сдать три экзамена минимум на четверки. Они проходили в больших аудиториях, в которых студентам читали лекции. Человек заходил, тянул билет и еще одну карточку с номером места.
Петр расположился на последнем ряду аудитории. Хорошее место, тем более если есть что списать.
По центру сцены несколько столов стоят по диагонали. За самым ближним к зрителям столом сидят сотрудники университета. За самым дальним – Петр в черном костюме, белой рубашке с бордовым галстуком и, заслонив ладонью шпаргалку, списывает. Затем Петр поднимает голову и узнает впереди, через один стол, Елизавету Морозову в вишневом брючном костюме, которая слегка повернулась к нему.
Мыслов
(Обращается к зрителям.)
Наверное, это судьба. И кто знает – может, мы будем учиться в одной группе?
Петр опускает голову и продолжает списывать.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр поступил, он получил по всем трем экзаменам четверки.
Тишина. Свет гаснет, полный мрак.
Пушкин. Рассказчик. Мыслов, преподаватель, студенты университета и Морозова.
Пушкин – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Пушкин
(Читает отрывок из своего стихотворения «Пирующие студенты».)
Друзья! досужный час настал;
Всё тихо, все в покое;
Скорее скатерть и бокал!
Сюда, вино златое!
Шипи, шампанское, в стекле.
Друзья, почто же с Кантом
Сенека, Тацит на столе,
Фольянт над фолиантом?
Под стол холодных мудрецов,
Мы полем овладеем;
Под стол ученых дураков!
Без них мы пить умеем.
Ужели трезвого найдем
За скатертью студента?
На всякий случай изберем
Скорее президента.
В награду пьяным – он нальет
И пунш и грог душистый,
А вам, спартанцы, поднесет
Воды в стакане чистой!
Луч гаснет, полный мрак. Пауза.
Сцена освещена. Фоном звучит мелодия извлекаемой флешки, слышен людской говор, звон бокалов, стук по клавишам ноутбука, шуршит бумага.
Рассказчик
(Через колонки.)
Занятия в институте начинались первого сентября. Шел двухтысячный год. Всех поступивших студентов разделили на группы, в каждой – около десяти человек. Не всегда одна группа занималась у одного преподавателя, бывало так, что у одного педагога занимались несколько групп сразу. Например, историю Отечества один учитель преподавал трем группам.
По центру сцены столы в два ряда стоят по диагонали и одиночный стол педагога – около переднего края сцены. Несколько студентов сидят за столами над учебниками, дальние столы не заняты. На сцене (слева) появляется Петр в черном костюме, белой рубашке с голубым галстуком и с портфелем, доходит до центра сцены, садится за последний угловой правый стол и достает толстую тетрадь, учебник и ручку.
Мыслов
(Встав, обращается к зрителям.)
Хорошее место: я буду видеть всех, а меня – единицы, а главное, от преподавателя меня заслонят мои однокурсники. Плохое место для отличника, хорошее для двоечника. Я учусь на тройки-четверки, мне нравятся такие места.
Студенты выходят по одному из-за кулис, справа и слева, одетые в серые костюмы, и садятся за столы. Петр поднимает голову от открытого учебника и открытой тетрадки и замечает, как на сцене (справа) появляется Елизавета в вишневом брючном костюме и садится за стол, второй от зрительного зала.
Мыслов
(Встав, обращается к зрителям.)
Опять она! Да, для меня это идеал женской красоты. Я никогда не встречал подобной девушки. Значит, она поступила и учится в другой группе.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр, увидев ее, обрадовался, все внутри его кипело, но внешне он оставался абсолютно спокоен.
Мыслов
(Встав, обращается к зрителям.)
Как же зовут эту девушку?
За сценой часы бьют девять. Полный преподаватель в черном костюме в белую полоску с журналами в руках появляется справа на сцене, отдает их троим старостам, староста есть в каждой группе, и садится за самый ближний к зрительному залу, одиночный стол.
Преподаватель
Напишите полностью фамилии, имена, отчества всех студентов своих групп.
Рассказчик
(Через колонки.)
Когда заполненные журналы легли на стол педагога, он поставил число и стал отмечать, кто из студентов присутствует, а кто отсутствует на занятии. Учитель начал со 101-й группы, он называл имя студента и напротив его имени в журнале ставил плюс, если студент был в классе, если студент не отзывался, не говорил «я здесь», преподаватель ставил «нб».
Старосты возвращают журналы преподавателю.
Преподаватель
(Открывает первый журнал, склоняет голову над ним, указательным пальцем левой руки проводит под именем студента, поднимает голову.)
Илья Колос
Студент поднимает руку.
Преподаватель
(Держа перьевую ручку правой рукой, делает отметку в журнале, опять пальцем проводит под именем студента, поднимает голову.)
Дарья Белоснежная
Студентка поднимает руку.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр внимательно слушал преподавателя, но не для того, чтобы сказать «это я», а для того, чтобы не прозевать имя девушки. Петр был в 103-й группе. В 101-й группе девушки не оказалось, остается только 102-я группа.
Мыслов
(Встав, обращается к зрителям.)
Надо запоминать полное имя каждого студента и смотреть, кто на него отзовется.
Преподаватель
(Делает отметку в журнале, закрывает журнал, берет второй журнал, открывает, еще раз пальцем проводит под именем студента, поднимает голову.)
Семен Горбов
Никто не поднимает руку.
Преподаватель
(Делает отметку в журнале, еще пальцем проводит под именем студента, поднимает голову.)
Ольга Золотоглавая
Студентка поднимает руку.
Преподаватель
(Делает отметку в журнале, в который раз пальцем проводит под именем студента, поднимает голову.)
Елизавета Морозова.
Морозова
(Поднимает правую руку.)
Здесь.
За сценой раздается свист. Смолкают звуки. Свет гаснет, полный мрак.
Мыслов. Рассказчик.
Рассказчик
(Через колонки.)
Полный мрак.
Стоит сказать, Петр Мыслов увлекался Достоевским, Есениным, Лермонтовым. Читал он также дневники Льва Толстого с философскими рассуждениями и Новый Завет. Не отрывался от биографий и исторической литературы. Особенно его интересовала русская революция.
Мыслов с голым торсом сидит на табуретке с открытой книгой по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Мыслов
(Закрывает книгу и показывает обложку зрителям.)
Моя любимая книга с восемнадцати лет – книга Джека Керуака «В дороге», в ней два закадычных друга объезжают Америку вдоль и поперек.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр Мыслов успешно сдал свои первые экзамены и получал полгода, до следующей сессии, стипендию. Учась на втором курсе, Петр увидел одну любопытную телепередачу. Ведущая этой телепередачи приглашает в гости певцов, писателей, но чаще всех она приглашает в студию актеров. Они интересно говорят про театр, о жизни, ролях, новых постановках.
Как я уже говорил, Петр интересовался российской историей, особенно девятнадцатым веком и началом двадцатого века. Он писал стихи, в 2002 году из-под его пера выходит один рассказ. Из всего видно, что Мыслов – человек творческий.
Мыслов по-прежнему сидит на табуретке, книга уже лежит на полу, а он что-то пишет на коленках в большом блокноте. Отрывает листы, мнет их, комки бросает на сцену.
Мыслов
(Встает и обращается к зрителям.)
Смотря передачи про театр, я сочиняю небольшую пьесу про русского крестьянина, который уходил в город на заработки, про крестьянина, месившего тесто, работавшего извозчиком, дворником, выполнявшего тяжелую физическую работу, а в преклонном возрасте пошедшего бродягой по Руси.
Пьесу я назвал «Бродяга», а в заголовок своего сочинения решил выставить стихотворение Сергея Есенина.
(Мыслов, стоя, как и прежде в луче света, эмоционально читает наизусть.)
Не ругайтесь. Такое дело!
Не торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя голова.
Нет любви ни к деревне, ни к городу,
Как же смог я ее донести?
Брошу все. Отпущу себе бороду
И бродягой пойду по Руси.
Позабуду поэмы и книги,
Перекину за плечи суму,
Оттого что в полях забулдыге
Ветер больше поет, чем кому.
Провоняю я редькой и луком
И, тревожа вечернюю гладь,
Буду громко сморкаться в руку
И во всем дурака валять.
И не нужно мне лучшей удачи,
Лишь забыться и слушать пургу,
Оттого что без этих чудачеств
Я прожить на земле не могу.
Рассказчик
(Через колонки.)
Вот про что написал Петр Мыслов. Если ты спросишь: «Хотелось ли ему кому-то показать свое произведение?» – отвечу: «Хотелось». Он показал пьесу родителям, и она им понравилась. Петр понял, что у него есть способности. Но опыта было мало, и говорить о повести или романе пока не приходилось.
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов и Морозова. Студент. Маяковский. Горожане.
Рассказчик
(Через колонки.)
Сцена освещена.
А что же с Елизаветой Морозовой? Мыслову она по-прежнему нравится, можно даже сказать, что он ее любит. Некоторые занятия у них проходят в одном корпусе, на одном этаже, в одно и то же время, но в разных кабинетах, тогда Петр видит Лизу в перерывах. И он общается с ней!
Так проходили занятия по основам микро– и макроэкономики. Преподаватели закончили теоретическую часть занятия и предложили студентам после перерыва приступить к самостоятельной практической части. Педагоги покинули классы, и студенты бегали друг к другу советоваться.
Мыслов вышел в коридор, потому что заметил в коридоре напротив их учебной комнаты на скамейке Лизу, которая сидела совсем одна. Петр присел рядом с ней.
У правых кулис рядом с большим цветком, похожем на монстеру, стоит скамейка, Елизавета в белой блузке и вишневых брюках сидит на ней. Петр в белой рубашке, поверх нее – желтый галстук, и черных брюках появляется из-за левых кулис, широким шагом пересекает сцену вдоль и садится на скамейку рядом с Елизаветой.
Мыслов
Почему одна тут сидишь?
Морозова
Настроение плохое.
Мыслов
А у тебя есть брат или сестра?
Рассказчик
(Через колонки.)
На этот раз Петр хотел коснуться чего-то личного, дорогого для Лизы.
Морозова
У меня есть младшая сестра.
Мыслов
Она учится в школе?
Морозова
Да, в школе, в одиннадцатом классе.
Мыслов
А она такая же красивая?..
Лиза заулыбалась. В этот момент одногруппник Лизы с тетрадкой в руке выходит (справа) на сцену. Лиза подходит к нему, а Петр скрывается за кулисами. Свет гаснет, полный мрак. Пауза.
Маяковский – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Маяковский
(Читает отрывок из своего стихотворения «Люблю».)
Пришла —
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
как девочка мячиком.
И каждая —
чудо будто видится —
где дама вкопалась,
а где девица.
«Такого любить?
Да этакий ринется!
Должно, укротительница.
Должно, из зверинца!»
А я ликую.
Нет его —
ига!
От радости себя не помня,
скакал,
индейцем свадебным прыгал,
так было весело,
было легко мне.
Луч гаснет, полный мрак. Небольшая пауза. Сцена освещена (свет приглушен).
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр закончил второй и третий курс. Лиза иногда занималась в одном классе с Петром. Петр, разговаривая с Лизой, составил о ней вот какое мнение.
Мыслов в расстегнутой на четыре пуговицы белой рубашке с карманом и черных брюках – по центру сцены, ближе к зрительному залу, на табуретке, в красном луче света. Смотрит на фотографию Елизаветы.
Мыслов
(Показывает фотографию зрителям и ударяет по ней тыльной стороной кисти.)
Она – ребенок. Добрый и прекрасный. Лиза следит за собой. Внимательна к окружающим и общительна. Она жизнерадостна. Лиза делится всем со своей мамой и также любит своего папу. На занятиях – активна, говорит с преподавателями бойко, практически наравне. Она покупает себе все на деньги, которые зарабатывает сама.
Рассказчик
(Через колонки.)
Однажды утром Петр ехал на занятие и, направляясь к выходу из метро, увидел Лизу. Она стояла и ждала подругу.
Петр прячет фотографию в карман рубашки, встает с табуретки (красный луч не гаснет и не двигается до конца эпизода) и направляется к двери метро у правых кулис, на которой зеленым написано «ВЫХОД В ГОРОД». Елизавета в своем вишневом костюме уже стоит рядом. Из-за кулис продолжают выходить горожане (по одиночке и парами), пересекают сцену вдоль и скрываются за левыми кулисами.
Мыслов
(Разводит руки.)
Привет!
Морозова
Здравствуй, Петя.
Мыслов
(Поворачивается и обращается к зрителям.)
Она назвала меня Петей, как это по-домашнему. Задержусь-ка и поболтаю с ней.
Теперь людской поток прервался. Пока рассказчик говорит, Петр продолжает разговаривать с Елизаветой: они общаются так, что зрители не могут разобрать слов, шепотом, Петр жестикулирует, а Лиза смеется.
Рассказчик
(Через колонки.)
А в другой раз Петр проснулся утром с мыслью, что сегодня увидит Лизу, причем совершенно одну, и что это – шанс, если он хочет ей что-то сказать. И он действительно увидел ее в метро. Она стояла спиной к нему у газетного киоска, Петр окликнул ее, но лишь поговорил ни о чем.
Петр постоянно думал о Лизе, и дня не проходило, чтобы он не вспомнил ее, но… больше всего на свете Мыслов хотел свободы (пусть и не отдавал себе отчета), как тот самый крестьянин из его пьесы «Бродяга».
Свет гаснет, полный мрак.
Мыслов. Рассказчик. Бродский.
Рассказчик
(Через колонки.)
Вокруг темно. Фоном звучит вальс на фортепиано.
Не успел начаться первый семестр четвертого курса, как он уже заканчивался. Шел ноябрь 2003 года, приближался тот самый переломный год.
Я уже говорил, что Петр любил читать, в том числе и дневники писателей. Мыслов подумал: «А почему бы мне не начать вести дневник?» – и начал.
Свет приглушен. Петр с голым торсом – по центру сцены, очень близко к зрительному залу, в желтом луче света. Держит в руке стопку бумаги.
Мыслов
(Обращается к зрителям, читает наизусть фрагменты из дневника.)
Влюбленность – это весна, бушующее море, кораблекрушение, землетрясение. Думать о чем-то другом во время влюбленности просто невозможно. Влюбленность – не любовь. Она внезапно рождается и внезапно умирает или перерастает в любовь.
А любовь никогда не умирает, вечно живет. Если другого человека ты любишь как родного, понимаешь его, чувствуешь, готов на все ради него – это настоящая любовь.
Лист бумаги с напечатанным фрагментом летит в зал.
Когда-то по телевизору я услышал, что многие люди «плывут по течению».
Да, я по нему плыву. Здесь есть о чем подумать.
Еще лист летит в зал.
В чем заключается смысл жизни? Это не грустный и не сложный вопрос. В чем смысл жизни? В любви. К чему надо стремиться? Любить, но не на словах, а на деле. Все элементарно.
Подобный вопрос застает людей врасплох. Я считаю, многие люди просто не думают о таких серьезных вещах. Люди работают и совсем не думают о смысле жизни. В суете, делах утопают серьезные мысли. Серьезные мысли осложняют жизнь.
Третий лист отправляется в зал.
Если два разных человека, сто непохожих людей будут мыслить объективно, на один и тот же вопрос они все ответят одинаково, только каждый своими словами.
Щедрый жест и следующий лист – в зал.
Мы берем из книг, учебников, фильмов нас интересующие, нам нужные, нам близкие вещи и живем с ними. Иногда трансформируем их, подгоняем под себя или на их базе создаем что-то новое.
Очередной лист летит в зал.
Легко любить Бога, когда все досталось легко, когда все есть и ничего не надо.
Тяжелее любить Бога, любить людей, сострадать, когда скорбь, лишения, несчастья всегда рядом с тобой.
И еще один лист.
Говорят: «Красота спасет мир».
Красота – что это? Какую вещь можно считать красивой, а какую некрасивой? Кто решает, что красиво, а что нет? Где найти ответ на этот вопрос? Какая книга отвечает на все вопросы (следовательно – и на этот)?
Скажу: «Книга эта – Новый Завет. Человек этот – Христос. Красота по Новому Завету спасет мир».
Мыслов бросает последний лист с фрагментом в зал, разворачивается, доходит до центра сцены. Луч желтого света сопровождает его. Стоит спиной к зрителям. Пауза.
И уходит за правые кулисы, луч желтого света исчезает вместе с ним. Смолкает фортепиано. Приглушенный свет гаснет. Полный мрак. Еще пауза.
Бродский – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче белого света. Вокруг темно.
Бродский
(Читает отрывок из своего стихотворения «Ни тоски, ни любви, ни печали…»)
Ни тоски, ни любви, ни печали,
ни тревоги, ни боли в груди,
будто целая жизнь за плечами
и всего полчаса впереди.
Оглянись – и увидишь наверно:
в переулке такси тарахтят,
за церковной оградой деревья
над ребенком больным шелестят,
из какой-то неведомой дали
засвистит молодой постовой,
и бессмысленный грохот рояля
поплывет над твоей головой…
За сценой – бессмысленный грохот рояля.
Луч гаснет, полный мрак.
Мыслов и Морозова. Рассказчик. Пушкин.
Рассказчик
(Через колонки.)
Сцена освещена красным светом. Фоном звучит музыка Баха, например, «Прелюдия и фуга фа минор».
Петр в черной сорочке с белым галстуком и Лиза в белой блузке и песочной клетчатой юбке стоят по центру сцены.
А что с Елизаветой Морозовой? Мыслов все время думает о ней. Когда в январе Петр сдавал экзамен, на лестнице он мельком увидел Лизу и посмотрел ей в глаза так, как смотрит влюбленный человек. Лиза, конечно, все поняла. Лиза для Петра – как навязчивая идея, он не может от нее никак избавиться. А хочет ли?
После занятий по экономическому анализу, которые проходили поздней весной 2004 года, начиналась сессия, но наш герой не стал ее сдавать, он принимает самое важное решение в своей жизни…
Петр и Лиза протягивают друг другу руки и, смотря друг на друга, медленно расходятся. Потом одновременно оборачиваются и уходят за кулисы: Петр – налево, Лиза – направо. Музыка смолкает. Красный свет гаснет. Полный мрак. Пауза.
Пушкин – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Пушкин
(Читает отрывок из своего стихотворения «Прощание».)
В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя все, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальняя подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.
Луч гаснет, полный мрак.
За сценой от планшета до потолка – портрет Петра Мыслова, актера, который исполняет его роль.
Мыслов. Рассказчик.
Сцена освещена. По сцене летает пух. Фоном звучит скрипка.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр с голым торсом сидит в позе «Мыслителя» (скульптура Огюста Родена) на парковой скамейке, которая стоит по центру сцены. Горожане пересекают сцену вдоль, проходят мимо Петра.
Петр как-то записал в дневнике: «Я плыву по течению», – после того как услышал эту фразу по телевизору. И он стал много думать о себе, своей жизни, о своих желаниях, своем комфорте. И в какой-то момент он прозрел. Знаете, бывают такие слова, которые кардинально изменяют жизнь человека. Сначала они пускают корни в сознании, разрастаются и прорываются, как росток сквозь асфальт.
Психолог про это сказал бы, что Петр просто повзрослел. Все, что в нем спало и изредка прорывалось, теперь просыпается. Он становится хозяином своей жизни, осознает, чего хочет. Он не видит себя экономистом, он даже никогда не мог представить себя в этом амплуа. Это не его, это чуждо ему. Это выбор родителей. Он творческий человек, а над творческим человеком нет никого, его ничто не связывает: ни работа, ни деньги, ни семья. Он сам по себе. Сам себе хозяин. Сегодня здесь, а завтра там. Сегодня есть на хлеб с маслом, а завтра просто на кусок хлеба. Это свобода. Это опыт. Это сама жизнь. Да, тяжело, но это того стоит. За свободу надо платить.
Вот что спало в Петре, вот о чем он стал много думать и вот что вырвалось наружу, когда наступил тот самый момент.
Мыслов
(Выпрямляется и обращается к зрителям.)
Я решил бросить университет. Я больше не хочу носить костюм, в нем тесно, он душит. Я не хочу работать от и до, не хочу сидеть согнувшись. Я хочу попробовать все.
Первым делом оформлю академический отпуск (академку), больше для того, чтобы родители не переживали. А через год мама и отец поймут, что мое решение обдуманно, что я попал в свою колею и уже никогда из нее не выйду. И что я, их сын, теперь счастлив, так счастлив, как никогда. У меня как будто выросли крылья, я как будто утолил жажду, выпил живой воды.
(Опять принимает позу «Мыслителя».)
Рассказчик
(Через колонки.)
Да, теперь он был счастлив: он нес тяжелый камень, а сейчас его сбросил, сбросил и стал легок и чист.
Этот год стал переломным годом в его жизни.
Мыслов
(Выпрямляется, вытягивает руки на спинке скамейки и обращается к зрителям.)
Я продолжу вести дневник. Теперь стану описывать в тетради произошедшее со мной. Вначале отдохну, а затем найду работу, заработаю денег и отправлюсь в другой город. Заканчивается однообразная жизнь, начинается интересное время! Как же его не запечатлеть. Вдобавок записанный материал может пригодиться и для моей книги.
Скрипка смолкает. Пух перестает падать. Свет гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Евтушенко.
Рассказчик
(Через колонки.)
Свет приглушен. На сцене стоит Евтушенко, не освещен. Фоном слышны звуки бара.
Мыслов проводит три ночи в баре и, проснувшись после последней, решает, что с него хватит. Хватит тратить жизнь впустую, надо становиться человеком, самостоятельным и ни от кого не зависящим.
Звуки бара сменяются звуками большого города.
Он устраивается в ресторан быстрого питания.
Петру нравилось работать: тело благодарило, в голову не лезли лишние мысли, сон был крепок, и он был свободен.
Поработав и полностью освоившись в ресторане, Петр решает проверить себя на прочность. Сможет ли он пройти свой путь до конца, не сломившись? Сколько в нем сил, хватит ли их на всю жизнь?
Фоном слышен дребезжащий звук телефона.
И звонит по объявлению: «Требуется упаковщик кружек». «Завтра можно подъехать». В объявлении не было названия фирмы, Петр узнает его по телефону: «Акционерное общество “Экран”».
Тишина. Свет гаснет, белый луч падает на Евтушенко.
Евтушенко
(Читает отрывок из своего стихотворения «БУДЕМ ВЕЛИКИМИ!»)
Требую с грузчика, с доктора,
с того, кто мне шьет пальто, —
все надо делать здорово —
это неважно, что!
Ничто не должно быть посредственно —
от зданий и до галош.
Посредственность неестественна,
как неестественна ложь.
Сами себе велите
славу свою добыть.
Стыдно не быть великими.
Каждый им должен быть!
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов, Курящая женщина, Вахтерша, Девушка, Олег, упаковщик.
Рассказчик
(Через колонки.)
31 августа Мыслов поехал в АО «Экран», вышел из метро и прошел до канала, на котором располагалась фирма, подошел к зданию.
У левых кулис стоит женщина в синем дутом пальто, которое расстегнуто, и курит. Петр в красной клетчатой рубахе навыпуск и джинсах клеш выходит на сцену и подходит к курильщице.
Мыслов
Подскажите, где фирма «Экран», упаковка кружек?
Курящая женщина
Упаковка стекла – вход с другой стороны здания.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр обогнул здание, зашел внутрь.
Петр идет на центр сцены. Останавливается перед вертушкой. Около нее – стол, за ним сидит вахтерша в короткой и широкой куртке синего цвета, на столе – дисковый телефон.
Мыслов
Как пройти в отдел кадров?
Вахтерша
Нужно позвонить по внутреннему телефону «565».
Мыслов
Что это такое?
Вахтерша пододвигает старый телефон с диском. Петр снимает трубку и набирает номер. Фоном слышны звуки набора номера телефона.
Мыслов
(Говорит в трубку.)
Я Петр Мыслов, насчет работы упаковщиком.
Девушка
(Ее голос слышен за сценой.)
После пропускного пункта, сразу направо, на четвертый этаж, паспорт покажите, и вас пропустят.
Петр достает из нагрудного кармана рубахи красный паспорт и показывает его вахтерше. Проходит через вертушку и идет направо. Свет гаснет: освещена лишь область отдела кадров у правых кулис. Петр из темноты подходит к этой области. На стуле сидит, ближе к зрительному залу, охранник в черном костюме спецназ, на спину пришита нашивка с желтой надписью «ОХРАНА». Он смотрит на монитор видеонаблюдения, стоящий на столе. Слева – закрытая дверь, на ней – табличка: «Офис. АО «Экран»». За дверью – стол, за столом работает, не отрывая глаз от экрана, стучит по клавишам клавиатуры, девушка в белой блузке, юбке модели «карандаш» и бежевых туфлях (она только что положила трубку). Рядом – невзрачный стул. Петр открывает дверь.
Мыслов
Добрый день, с кем можно поговорить насчет работы упаковщиком?
Девушка
Сначала заполните анкету.
Мыслов
Нет проблем.
Петр перешагивает через порог. Берет лист бумаги и шариковую ручку у офисной работницы, отвечающей за набор кадров, садится на стул и, щелкнув кнопкой над клипом, прищепкой ручки, на коленях заполняет анкету. Затем отдает ее конторщице. Она изучает заполненную анкету.
Девушка
Пойдемте, я отведу вас на склад, в складской офис, посмотрите на место работы и примете окончательное решение.
Теперь вся сцена освещена. Девушка и Петр пересекают сцену справа налево, проходят мимо макета конвейера бурого цвета, который стоит у задника и занимает 3/4 сцены. Макет конвейера (слева направо): от большого куба, станка, отходит узкая дорожка; дальше (правее) большой прямоугольник, печь; дорожка соединяет куб и прямоугольник; к прямоугольнику (к самому концу) крепится большой лист (в реальности – движущиеся полотно, выходящее за пределы печи), его ширина совпадает с шириной прямоугольника; узкая дорожка и лист – плоские, между ними и планшетом сцены – распорки. У дорожки упаковщик в синей футболке и таком же комбинезоне крутит в руке стеклянную стопку. Такие же стопки находятся на дорожке. Конторщица и Петр подходят к левым кулисам и заднику. На офисном кресле спиной к зрителям сидит мужчина, на нем – классический черный костюм и белая рубашка без галстука.
Девушка
Это Олег, он отвечает за график работы сотрудников.
Мужчина вращает кресло, встает, кладет лист бумаги и ключ на него, которые держал в руках, и жмет руку Петру. Девушка, цокая каблучками, уходит к себе в офис. Олег и Петр делают шага три до куба (направо).
Олег
Это станок, он наносит рисунок на стекло.
(Когда идут вдоль прямоугольника.)
Это туннельная печь для обжига стекла и фарфора. Заработная плата – десять тысяч, но некоторые получают и больше.
(У большого листа, правого конца конвейера, вблизи области отдела кадров.)
А здесь из печи выходят обожженные кружки, и здесь их пакуют. Вот и все. Не пропало желание работать?
Мыслов
Нет. Я согласен.
Олег
Когда можешь начать работать?
Мыслов
Могу завтра.
Олег
Ну тогда пошли в офис, посмотрю, в какую смену тебя поставить.
Рассказчик
(Через колонки.)
Мыслов сразу понял, что сказал и показал ему Олег. Он понял, что это за машина. Он был рад, что его сразу, без собеседования берут на работу.
Олег и Петр пересекают почти всю сцену справа налево (опять – мимо конвейера), возвращаются в складской офис (к левым кулисам и заднику). Олег берет лист бумаги со своего офисного кресла. Олег и Петр стоят друг напротив друга. Олег, сдвинув брови, сосредоточенно изучает график, а потом поднимает голову и смотрит Петру в глаза.
Олег
Завтра в ночь сможешь?
Мыслов
А в ночь – это со скольких?
Олег
С восьми вечера до восьми утра, двенадцать часов.
Мыслов
Смогу.
Олег
Хочешь оформиться по трудовой книжке?
Мыслов
А зачем? Мне это ни к чему.
Олег
Если надумаешь, то тебе в офис. Пошли в раздевалку.
Олег берет ключ, лист возвращает на кресло. Они идут вдоль левых кулис. Проходят мимо мастерской-столовой со столом и двумя табуретками. Ближе к зрительному залу стоят шкафчики, пять-шесть, и – одна табуретка. Олег открывает один из них, тот оказывается пустым.
Олег
Держи ключ, вот твой шкафчик, штаны, футболку принеси из дома, потом подберем по твоему размеру форму. Обязательно удобную обувь возьми переобуться. Первый раз приди в половину восьмого, чтобы объяснили, что да как.
Мыслов
Хорошо.
Олег
Ну, пока.
Мыслов
Пока.
Все покидают сцену. Свет гаснет, полный мрак.
Евтушенко. Рассказчик. Мыслов, Вася, Егор, Люда, Витя, другие упаковщики.
Евтушенко – по центру сцены, перед конвейером, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Фоном слышен звук работающего механизма.
Евтушенко
(Читает отрывок из своего стихотворения «Москва-Товарная».)
Студенту хочется послушать Скрябина,
И вот полмесяца живет он скрягою.
Ему не падает с неба манна.
Идей до черта, а денег мало!
Судьба коварная под корень рубит,
но, проявляя, как мать, заботу,
Москва-Товарная студентов любит
и выручает – дает работу.
Ночь над перроном идет на убыль.
Сгружают медики под песню уголь.
Сгружают лирики, сгружают физики
дрова и сахар, цемент и финики…
Луч гаснет, полный мрак. Пауза.
Сцена освещена.
Рассказчик
(Через колонки.)
1 сентября порадовало. Сияло нежное солнце. А уловимый пьянящий запах осени витал повсюду.
Мыслов явился на склад даже чуть раньше.
Петр в красной клетчатой рубахе навыпуск и джинсах клеш появляется из-за левых кулис, там, где стоят шкафчики и табуретка. Снимает серую сумку с плеча и ставит ее на табуретку. Ключом открывает шкафчик, который ему показывал Олег. Стоя, раздевается по пояс и снимает ботинки. Рубаху вешает в шкафчик и убирает ботинки в него. Достает из сумки красную футболку и белые кроссовки на высокой подошве и надевает их. Закрывает шкафчик. Как только Петр оставляет раздевалку, появляется Егор и еще двое упаковщиков в серых ветровках, синих футболках и комбинезонах, в туфлях и с темными почтовыми сумками. Они открывают шкафчики, вешают ветровки и сумки в них, закрывают шкафчики и скрываются за левыми кулисами. Тем временем Петр идет по диагонали, удаляясь от зрительного зала. Подходит к большому кубу, станку, и дорожке, на которой стоят вытянутые пивные кружки вначале без рисунка и следом с ним. Начальник смены, Вася, в сером комбинезоне и серой футболке, упирается руками в куб, станок. У дорожки два упаковщика в синем. Один рядом с кубом замер с открытой и пустой картонной коробкой в руках, паллета лежит около него. Второй сидит на корточках, справа от первого, рядом с длинным прямоугольником, печью, простирающимся вправо, его голова находится на уровне дорожки. У правого конца конвейера, по бокам от листа (движущегося полотна), на котором стоят кружки с нанесенным рисунком, рядом с безлюдной офисной зоной, освещенной красным лучом (охранно-пожарный оповещатель размещен на офисной двери), замерли еще два упаковщика тоже в синем: один – спиной к зрителям, другой – лицом. За их спинами – паллеты, а на паллетах – по закрытой коробке. По левую руку от них – башни из пустых коробок.
Рассказчик
(Через колонки.)
Работающий станок и крутящиеся вокруг него люди не удивили Петра. Эта картина ему казалась понятной и знакомой, хотя никогда он не видел ничего подобного.
Петр подходит к упаковщикам у дорожки. Они оживают. Первый опускает открытую коробку на паллету. Второй, сидящий на корточках, убирает кружку с дорожки, рассматривает ее и ставит рядом с собой на планшет сцены.
Мыслов
(Обращается к упаковщикам.)
Я первый день сегодня работаю.
Они поворачивают головы в его сторону. Тот, что стоит, указывает на начальника смены, Васю. Петр подходит к Васе, а Вася отходит от куба, станка. Далее – язык жестов. Идут в мастерскую-столовую, несколько шагов, и оказываются у левых кулис между раздевалкой и складским офисом, шкафчиками и пустующим офисным креслом Олега. Здесь на сцене по-прежнему – стол и две табуретки, на столе – еда: нарезана булка, колбаса (сервелат), лежат ломтики черного хлеба, желтого сыра; белые корытца с лапшой быстрого приготовления. Еще – электрический чайник из черной пластмассы и кружка.
Вася
Если ночная смена или выходные – мы здесь перекусываем, а днем в будние дни ходим в столовую обедать. Здесь можно найти меня, если я не вожусь с машиной.
Вася и Петр идут направо, вдоль конвейера (куба (станка), дорожки, прямоугольника (печи)), в самый его конец, к листу (движущемуся полотну), где по бокам от него замерли упаковщики: один – спиной к зрителям, другой – лицом.
Вася
Смотри, как ребята пакуют, в восемь одного сменишь.
Вася возвращается к станку и упирается руками в куб. Так и стоит всю ночную смену.
Рассказчик
(Через колонки.)
И Мыслов стал завороженно смотреть.
Кружки стояли типа на крупной железной кольчуге, которая двигалась. Эта кольчуга в виде длинной ковровой дорожки не прерывалась, как поручни или ступени эскалатора. По бокам от кольчуги начинались небольшие «подоконники», они не двигались, на них можно было поставить картонную коробку, потом взять кружки с движущейся кольчуги, засунуть их в коробку и закрыть ее. Для этого эти «подоконники» и были предназначены. Коробки заклеивались с помощью скотча. Для того чтобы заклеивать быстро, скотч вставлялся в специальную машинку. Люди стояли по бокам конвейера, напротив друг друга (их разделяли «подоконники» и кольчуга) и собирали идущие кружки.
Упаковщики оживают, берут по пустой коробке, башни из коробок – рядом. С листа, кольчуги, берут кружки, в каждую руку по четыре, и каждый опускает их в свою коробку. Заклеивают коробки, используя скотч-машинки. Поворачиваются на сто восемьдесят градусов и ставят, сгибаясь, коробки на свои паллеты, на них уже имеется по закрытой коробке. В таком положении замирают.
Рассказчик
(Через колонки.)
Где-то без пяти восемь подошел пацан и сменил одного человека, а Мыслов сменил другого.
Происходит смена всех упаковщиков: у дорожки и у кольчуги. Упаковщики отправляются в мастерскую-столовую. Первые два делают несколько шагов, вторые два идут вдоль конвейера, пересекают почти всю сцену справа налево. За столом, где лежит еда, что-то пишут по очереди на листах А4. Потом отправляются в раздевалку, надевают поверх футболок и комбинезонов ветровки, вешают через плечо свои почтовые сумки, закрывают шкафчики и скрываются за левыми кулисами.
В это время Петр в красной футболке, джинсах клеш и белых кроссовках на высокой подошве становится сбоку от листа, движущегося полотна, спиной к зрительному залу. Егор в синих футболке и комбинезоне появляется из-за кулис (справа) и становится сбоку от листа, кольчуги, лицом к зрителям. Замирают.
Рассказчик
(Через колонки.)
В коробках были разделительные картонные вставки, которые делили коробку на отсеки, в эти отсеки погружались кружки.
Упаковщик у узкой дорожки с пивными кружками, который только что приступил к работе (вышел из-за левых кулис) и уже успел сесть на корточки, встает, поворачивается лицом к зрительному залу и подходит к краю сцены, где лежат три разобранные коробки и три разобранные вставки. Руками и с помощью скотч-машинки он собирает их. И возвращается, оставляя результат своего труда на сцене, к месту работы и другому упаковщику (тоже совсем недавно появившемуся из-за кулис (слева)), стоящему возле куба, станка, у дорожки, у его ног паллета с открытой коробкой, оставшиеся после дневной смены.
Рассказчик
(Через колонки.)
Когда коробка заполнялась кружками, она закрывалась и ставилась на паллету или поддон. Так на поддоне вырастал небоскреб из коробок. После чего паллета отвозилась в сторону на гидравлической тележке, а на ее место ставилась новая, без коробок.
Егор пакует две коробки, полный цикл, как описано выше, и замирает, согнувшись над листом, кольчугой, замирает, касаясь кружек кончиками пальцев. Петр стоит лицом к конвейеру, берет пустую коробку, пакует ее и оказывается согнутым над паллетой с двумя коробками.
Мыслов
(Разгибается и обращается к зрительному залу.)
Я наклоняюсь за восьмью кружками (в каждую руку по четыре), опускаю их в отсеки, закрываю коробку и ставлю ее на паллету очень быстро. Так успеваю собрать всего четыре кружки из каждого поперечного ряда (кольчуга же движется все время).
Остальные шесть кружек собирает Егор – парень напротив. Егор же подносит башни из пустых коробок и паллеты себе и мне. Увозит на гидравлической тележке паллеты с коробками свои и мои. И успевает, когда идут участки кольчуги без кружек, бегать курить в туалет. Егор успевает все.
Забегая вперед, скажу: таким вскоре стану и я.
Петр опускает коробку на поддон и, выпрямившись, замирает.
Рассказчик
(Через колонки.)
На время перекуса Егора и Петра сменили женщина лет сорока – Люда – и парень – Витя.
Происходит смена упаковщиков у листа. Люда и Витя выходят из-за правых кулис. Становятся к конвейеру и пакуют по коробке. Теперь на одной паллете – пять коробок, на другой – четыре. Замирают лицами к полотну.
Рассказчик
(Через колонки.)
Ребята же зашли в помещение, которое перед работой показывал Петру начальник смены.
Егор и Петр пересекают почти всю сцену справа налево и доходят до мастерской-столовой у левых кулис, до стола с едой и электрическим чайником и до двух табуреток. Не садятся.
Егор
Можешь заварить себе чай в чьей-то кружке, а вообще надо принести свою чашку. Делай бутерброды. Будешь лапшу?
Егор пододвигает кружку, корытце с лапшой и электрический чайник. Петр наливает в кружку воду из чайника и залпом выпивает ее.
Мыслов
(Обращается к зрительному залу.)
Я только сделал себе чай в чьей-то кружке. Не хотел есть. У меня на еду было минут пятнадцать.
Рассказчик
(Через колонки.)
После ночного обеда Егор и Петр вернулись к упаковке и сменили Люду и Витю.
Егор и Петр пересекают практически всю сцену слева направо. Происходит смена упаковщиков у листа. Люда и Витя проходят рядом с офисной зоной и скрываются за правыми кулисами. Егор и Петр начинают паковать. Егор ставит закрытую коробку на паллету, разгибается, снимает синюю футболку и лямки комбинезона натягивает на голые плечи. Петр с полной коробкой в руках, не успев опустить ее на паллету, останавливается.
Мыслов
(Обращается к зрительному залу.)
Кружки долго идут без пустых промежутков, Егор снял футболку, потому что ему жарко из-за активной работы. Я сделаю так же.
Петр опускает коробку на паллету, поворачивается спиной к зрителям, лицом – к листу, движущемуся полотну конвейера, и снимает свою красную футболку.
Петр и Егор, раздетые по пояс, замирают.
Рассказчик
(Через колонки.)
Двенадцать часов пролетели незаметно. Утром Петра и Егора сменили ребята из дневной смены.
Происходит смена всех ночных рабочих. Упаковщик с подачи кружек, второй упаковщик с дорожки (смотрящий), никуда не заходя, скрываются за левыми кулисами. Егор ведет Петра в мастерскую-столовую: «Следуй за мной» – язык жестов. Они, прихватив футболки, пересекают почти всю сцену справа налево. Вася, который стоял, уперевшись руками в куб, тоже идет в мастерскую. Сменщики уже переодетые, то есть в футболках и комбинезонах, появляются из-за левых и правых кулис. Один замирает, стоя, на подаче справа от станка, другой – на корточках тоже у дорожки, левее прямоугольника, печи. Двое у листа, полотна, останавливаются, протянув руки к башням из пустых коробок.
Егор
Возьми у начальника смены бланк для записи сделанной работы.
Вася
(Протягивает лист А4 Петру.)
Вот наряд выполненных работ.
Мыслов
Что писать?
Егор
Напиши просто: «1.09.04 – 2.09.04 работа на линии».
Петр пишет, отодвинув все, что мешает, на столе, за которым ели. После чего он жмет руку начальнику смены Васе. Егор и Петр идут вдоль левых кулис, доходят до раздевалки. Переодеваются. Петр, голый по пояс, вешает красную футболку в шкафчик и ставит белые кроссовки в него. Надевает красную рубаху в клетку, не заправляя в джинсы клеш и не застегивая пуговицы, ботинки и вешает на плечо серую сумку. Егор надевает синюю футболку, которую также до сих пор не натянул, серую ветровку поверх лямок комбинезона и нее и перекидывает почтовую сумку через плечо. Они жмут друг другу руки.
Мыслов
(Обращается к зрительному залу.)
Я – домой спать.
Петр и Егор скрываются за левыми кулисами. Смолкает звук работающего механизма. Свет гаснет. Пауза.
Евтушенко – по центру сцены, перед конвейером, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Евтушенко
(Читает отрывок из своего стихотворения «Москва-Товарная».)
…А столько свежести
и молодости в воздухе!
И под арбузы, под гудки паровозные
у них дискуссии и тут
во всем размахе
о кибернетике, о Марксе, о Ремарке.
Москва-Товарная, запомни их, пожалуйста, -
ну где им равные по силе и по жадности!
Они приходят из Рязаней, из Вологд.
Они ночей не спят – бумагу изводят,
Но пусть придется им долго помучиться,
из них, настырных,
добрый толк получится!
Им предстоят открытья величайшие,
От них зависеть будут судьбы мира…
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Егор, Мыслов.
Сцена освещена. Фоном звучит марш, например, какой-нибудь «Марш Мира». На сцене по-прежнему стоит макет конвейера. Перед ним – три паллеты с коробками, полиэтиленовые мешки надеты на два поддона с коробками из трех, один мешок лежит; газовый баллон на колесах и горелка, подсоединенная к нему; рохля, гидравлическая тележка.
Рассказчик
(Через колонки.)
Вот что Мыслову объяснял Егор, когда работы было немного.
Егор в синих футболке и комбинезоне и Петр в красных футболке и комбинезоне стоят по центру сцены перед макетом конвейера, ближе к краю сцены. Егор держит рулон стретча длиной полметра, Петр – край прозрачной пленки и раскручивает рулон.
Егор
Стретч – широкая растягивающаяся пленка, ею обматываешь коробки на паллетах… Паять – значит обжигать – газом…
Петр
А как?
Егор ставит рулон стретча вертикально на сцену, на одно из двух «горлышек».
Егор
Сейчас расскажу и покажу. Надеваешь полиэтиленовые мешки на коробки на паллетах. Видишь, одним таким толстым мешком можно накрыть до десяти рядов коробок на паллете. Подвозишь баллон с газом… и обжигаешь мешки пламенем горелки.
Егор походит к тележке с баллоном, в жизни заполняемому кислородно-пропановой смесью, начинает возить баллон вокруг небоскребов и махать горелкой возле мешков.
Рассказчик
(Через колонки.)
Мешки под действием температуры уменьшались в объеме и плотно обхватывали ряды коробок.
Мыслов
Теперь небоскребы не рухнут.
Рассказчик
(Через колонки.)
Мыслов пока не паял, но помогал натягивать мешки на коробки, что лучше делать вдвоем. Если один натягиваешь – приходится бегать вокруг небоскреба из коробок и дергать мешок вниз с разных сторон.
Егор и Петр натягивают мешок, который лежал, на третью паллету с коробками.
Егор
Рохля – она же гидравлическая тележка. Подсовываешь ее вилы под паллету, поднимаешь и везешь.
Егор подсовывает вилы рохли под одну паллету с коробками, накрытые мешком, поднимает.
Петр
А рычаг – чтобы опускать?
Егор
Да.
Егор нажимает на рычаг и опускает паллету с коробками, накрытые мешком. Из-за левых и правых кулис появляются два упаковщика (в синем) с рохлями и – еще один без нее, он берет рохлю Егора. Они увозят поддоны с коробками, накрытые мешками, за кулисы.
Егор
Брак – это кружки, которые еще не зашли в печь и которые в нее, скорее всего, не зайдут, так как на них нанесен некачественный рисунок.
Егор и Петр перемещаются от края сцены к дорожке конвейера, что – около складского офиса и мастерской-столовой (идут по диагонали). Егор берет с планшета сцены, под узкой дорожкой, рядом с тем местом, где сидели на корточках смотрящие, а теперь стоит табуретка, одну из десяти кружек с некачественным рисунком (логотипом крафтового пива: шишки хмеля наложились на пшеничный колос, всему виной – неточное совмещение красок), крутит ее в руке перед своими глазами, а затем показывает Петру.
Егор
Такие кружки отставляет человек, смотрящий за рисунком, который наносит машина, или сам начальник смены отставляет. Но они могут и прозевать брак, тогда он войдет в печь, обожжется, и выйдет готовая кружка с плохим рисунком – это надо отслеживать.
Егор и Петр пересекают практически всю сцену слева направо, идут вдоль конвейера, подходят к правому концу его, листу (движущемуся полотну), на котором стоят кружки с рисунком. Егор указывает на короткий срез длинного прямоугольника, печи.
Егор
Видишь, на выходе из печи, над кольчугой, как ты говоришь, установлены вентиляторы, охлаждающие кружки… А пробел – это когда между партиями кружек на конвейере пустое место. Запомнил?
Мыслов
Еще бы!
Рассказчик
(Через колонки.)
Вот еще в чем Мыслов разобрался (из дневника).
Петр берет табуретку, стоящую перед дорожкой конвейера, и садится на нее в центре сцены, ближе к зрительному залу. Свет гаснет. Освещен желтым лучом. Достает тетрадь из кармана красного комбинезона. А белый луч освещает часть куба, станка, часть узкой дорожки, на которой стоят девственные пивные кружки, и паллету с пятью-шестью открытыми картонными коробками перед дорожкой.
Мыслов
(Склонив голову, пишет в тетради и, не поднимая головы, произносит то, что записывает.)
Работа на подаче. Человек достает кружки без рисунка из коробок на движущуюся резиновую дорожку. Кружки едут гуськом…
Далее каждую кружку забирает железная рука и уносит ее в центр станка, кружка фиксируется механизмами машины, и на нее наносится рисунок.
Кружка с рисунком опускается на еще одну движущуюся дорожку, которая идет к печке. Пока кружка находится на этой дорожке, если она бракованная – другой человек ее отставляет, не бракованные кружки выстраиваются в поперечный ряд перед входом в печь.
И специальная поперечная планка смещает кружки с дорожки на кольчугу.
Все постоянно и быстро движется: и машина, и люди.
Смолкает марш. Лучи гаснут, полный мрак.
Евтушенко. Рассказчик. Мыслов, грузчики, упаковщик.
Евтушенко – по центру сцены, перед конвейером, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Евтушенко
(Читает отрывок из своего стихотворения «Москва-Товарная».)
…Студенты – грузчики такие страстные!
Летают в воздухе арбузы страшные,
и с уважением глядит милиция
и на мэитовца и на миитовца.
Но вот светает. Конец разгрузу.
Всем по двадцатке и по арбузу.
В карман двадцатку, и к кассе – в полдень.
Теперь со Скрябиным порядок полный.
Арбузы просто первый сорт –
спасибо Астрахани!
Сидят студенты на перроне,
громко завтракают и поездам,
так и мелькающим над шпалами,
с перрона машут полумесяцами алыми…
Луч гаснет, полный мрак. Пауза.
Сцена освещена. Фоном звучит заводной джаз. На сцене, перед макетом конвейера, ближе к краю сцены, стоят два грузчика в черных футболках и комбинезонах, один упаковщик в синем и Петр в красной футболке и красном комбинезоне. Первый грузчик бросает закрытую картонную коробку Петру. Петр ловит ее и бросает первому. Первый опять – Петру. Петр – второму. Второй – Петру и т.д. В это время упаковщик подбрасывает в воздух бутафорскую пивную кружку без рисунка и ловит ее. Все повторяется, пока говорит рассказчик.
Рассказчик
(Голос Мыслова в записи. Через колонки.)
Приехала фура, битком забитая коробками с кружками. Фуры и раньше приезжали, но разгружать меня первый раз послали, помогали два грузчика – Леонид и Сергей.
Прицеп представляет собой брезент, натянутый на каркас из деревянных досок. Все коробки пыльные, в воздухе картонная пыль. Леонид сказал, что будут картонные сопли, носом же вдыхаешь эту пыль, и действительно – картонные сопли были.
Разгрузка фуры происходит следующим образом: в прицеп с коробками закидывают паллету и на нее составляют коробки. Когда небоскреб построен, его обматывают стретч-пленкой. Водитель погрузчика отвозит поддон с коробками на склад.
Потом один грузчик берет коробку и передает ее другому, этот другой ставит коробку на поддон, как ведра с водой передавали раньше при тушении пожара. Мы кидали и ловили, а не передавали.
Когда прицеп больше чем наполовину пуст, в него можно «закинуть» рохлю и теперь к краю прицепа паллету с коробками перемещать с помощью рохли.
Смолкает джаз. Свет гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов, Вася, Егор, Витя, Павел. Высоцкий.
Сцена освещена. На ней по-прежнему находятся раздевалка, мастерская-столовая, складской офис, конвейер, офисная зона.
Рассказчик
(Через колонки.)
После ночной смены Петр проставлялся с первых денег. На двести рублей в гипермаркете купил две бутылки шампанского и коробку шоколадных конфет.
Петр в своей клетчатой красной рубахе, джинсах клеш и с серой сумкой на плече выходит из-за левых кулис, проходит мимо раздевалки, шкафчиков и табуретки, доходит до мастерской-столовой. Там Вася в серой футболке и сером комбинезоне сидит на табуретке за столом. Петр достает из сумки и показывает бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет.
Мыслов
Проставу куда можно поставить? Шампанское и конфеты.
Вася
(Удивленно.)
У нас это не принято. Здесь нельзя, могли сумку проверить. Брось, неси домой.
Мыслов
Я думал, каждый будет уходить и по стаканчику выпьет.
Вася
Неси домой.
Рассказчик
(Через колонки.)
Петр оставил конфеты на столе. А потом, когда переодевался, подождал Егора, Витю и Павла, и они пошли в парк, что рядом с «Экраном».
Петр прячет бутылку в сумку. Свет гаснет. Пауза.
Сцена освещена. Фоном слышны звуки большого города. Четверо – у зеленой садовой скамейки, перед конвейером, по центру сцены. На сцене больше никого нет. Петр достает из сумки две бутылки шампанского и ставит их на скамейку. Егор откупоривает бутылки. Петр извлекает из плечевой сумки одноразовые стаканы. Каждому выходит по два стакана с шампанским. Выпивают не спеша. Павел достает пачку сигарет. Трое затягиваются, Петр отказывается (язык жестов).
Мыслов
(Обращается к зрительному залу.)
Мне и так хорошо, на голодный желудок – развезло.
Смолкает шум города. Свет гаснет, полный мрак. Пауза.
Высоцкий – по центру сцены, перед конвейером, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Высоцкий
(Читает отрывок из своего стихотворения «Ой, где был я вчера».)
Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей,
Только помню, что стены с обоями.
Помню, Клавка была и подруга при ней,
Целовался на кухне с обоими.
А наутро я встал,
Мне давай сообщать:
Что хозяйку ругал,
Всех хотел застращать,
Будто голым скакал,
Будто песни орал,
А отец, говорил,
У меня генерал.
А потом рвал рубаху и бил себя в грудь,
Говорил, будто все меня продали,
И гостям, говорят, не давал продохнуть -
Все донимал их блатными аккордами…
Луч гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов. Испанцы.
Сцена освещена. На конвейер падают желтые лучи. Петр в красной футболке и такого же цвета комбинезоне стоит (около правых кулис и офисной зоны) лицом к короткой стороне листа макета конвейера (на котором кружек нету и возле которого нет ни башен из пустых коробок, ни поддонов с закрытыми коробками), лицом к короткому срезу прямоугольника, печи. Он бегает с бутафорским молотком, и бьет молотком по листу, по левой его стороне и по правой. Слышен звук железа по железу.
Рассказчик
(Голос Мыслова в записи. Через колонки.)
Луплю по ковру новой печи молотком, железом по железу около трех часов – такое задание дал Олег.
Некоторые звенья кольчуги выступили, вот я и бью молотком по этим звеньям, по самому краю ковра. Ковер длинный, двигается медленно, благодаря этому я успеваю приплюснуть все звенья с двух сторон.
Петр прекращает бегать и колотить.
Мыслов
(Поворачивается лицом к зрительному залу и обращается к нему.)
Чувствую себя контуженным… Пойду разгружать фуры, коробки с пепельницами и стаканами. Ну и напоследок буду подавать стаканы. Видите испанцев?
Мимо Мыслова, вдоль конвейера, справа налево проходит группа солидных мужчин в костюмах, говорящих наперебой на испанском, жестикулирующих и смотрящих на «желтый» конвейер.
Мыслов
(Продолжает. Обращается к зрителям.)
Смотрели на новый станок и печь. Дело в том, что детали для обеих машин сделаны в Испании, а собраны машины на «Экране». Некоторые кружки и стаканы, которые я подаю и принимаю, тоже испанские, специальные, предназначенные для обжига в родных печах.
Звук железа по железу смолкает. Свет гаснет, полный мрак.
Рассказчик. Мыслов.
Темно. Слышен звук проносящихся машин, звон бутылок, также фоном слышны крики пьяных. На сцену падают через равные промежутки желтые лучи. Летят хлопья бутафорского снега. Петр в своей клетчатой красной рубахе, джинсах клеш, с серой сумкой на плече, согревая руки дыханием, движется слева направо, через темные и светлые участки.
Рассказчик
(Голос Мыслова в записи. Через колонки.)
Отпустили с работы к закрытию метро. Но на метро чуть опоздал. Добираюсь на своих двоих из центра города («Экран» располагается практически в центре) на окраину, в спальный район. Идет снег. Машин совсем нет. Осталось примерно десять километров.
Тишина. Лучи гаснут, снегопад заканчивается, полный мрак.
Мыслов, Костя, Егор, Витя, Павел.
Сцена освещена. Фоном слышен звук удара тяжелым молотом по бетонной стене. Раздевалки, мастерской-столовой, складского офиса, конвейера, офисной зоны нету. По центру стоит большой лист фанеры, подпираемый сзади брусьями. Не подпираемая брусьями плоскость смотрит на левые кулисы, подпираемая – на правые. Петр в красной футболке и красном комбинезоне, Егор, Витя, Павел в синем лупят бутафорскими молотами по плоскости. Слева обогреватель, около него Костя в серых футболке и комбинезоне расположился на корточках, наблюдает за ребятами. Петр прекращает долбить, поворачивается на сорок пять градусов.
Мыслов
(С молотом в руках обращается к зрительному залу.)
Долблю стены, руководит процессом Костя.
Мы на складе рядом с воротами, через которые въезжают и выезжают погрузчики, поднялись по лестнице и попали в несколько идущих друг за другом длинных помещений. Директор из этих помещений решил сделать спортзал, сауну, душевые. Что раньше было в этих помещениях, я не знаю.
Перед нами стоит задача – отдолбить толстый слой старой штукатурки со стен железными молотами. Луплю молотом по стене со всей силы, при этом отваливаются огромные куски штукатурки и небольшие, а иногда, сколько ни колочу, ничего не отваливается. Стоим как в тумане. Костя предлагал надеть маски, но мы отказались. Долго долбить не получается, быстро устаем.
Петр возвращается к работе и друзьям. Несколько синхронных ударов, и все садятся на корточки вокруг обогревателя, рядом с Костей, протягивают руки к теплу.
Мыслов
(Поворачивает голову и обращается к зрителям.)
В перерывах Костя рассказывал про себя. Потом сказал сложные участки не долбить.
Помещения не отапливаются, на улице холодно, и в помещениях холодно, в перерывах мы – вокруг переносного обогревателя, греемся.
Звук смолкает. Свет гаснет, полный мрак.
Мыслов.
Свет приглушен. На сцене (слева) – гора бутафорских кусков штукатурки и лежат огромные мешки, как из-под сахара. Петр в своей красной униформе уже находится на сцене, под белым лучом света берет один мешок, набивает его кусками штукатурки, затаскивает на спину и тащит через всю сцену, луч света сопровождает его. У правых кулис сбрасывает мешок со спины и, потирая руки, идет обратно. Все повторяется еще раз. Петр останавливается у горы штукатурки.
Мыслов
(Обращается к зрительному залу.)
На стройке в помещениях собираю отбитую штукатурку в плотные мешки, будто из-под муки, и переношу их.
Луч и свет гаснут, полный мрак.
Мыслов. Лермонтов.
Сцена освещена. Петр в оранжевом свитере и в серых вельветовых штанах сидит в мягком кресле и смотрит кинескопный телевизор, который стоит на круглом столе, боком к зрителям. За сценой слышно, как ведущая концерта представляет исполнительницу, после та исполняет песню. Петр встает и выключает телевизор. Разворачивает кресло.
Мыслов
(Садится лицом к зрительному залу и обращается к нему.)
Идет предновогодний концерт популярных исполнителей. Эта молодая артистка чем-то похожа на Елизавету. До сих пор не могу забыть эту девушку, все время вспоминаю ее…
Свет гаснет, полный мрак. Пауза.
Лермонтов – по центру сцены, ближе к зрительному залу, в луче света. Вокруг темно.
Лермонтов
(Читает отрывок из своего стихотворения «Нет, не тебя так пылко я люблю».)
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье;
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
Я говорю с подругой юных дней,
В твоих чертах ищу черты другие,
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.
Луч гаснет, полный мрак.
Мыслов. Рассказчик.
Рассказчик
(Через колонки.)
Сцена пуста и ярко освещена. Фоном слышны звуки метели, затем журчат ручьи, после поют птицы, следом – шум дождя. Аудиодорожка повторяется.
Пока говорит рассказчик, Петр в мятой красной рубахе и рваных джинсах клеш с набитым до отказа бежевым винтажным рюкзаком пересекает сцену справа налево (с остановкой: скидывает рюкзак, садится на планшет сцены) и скрывается за левыми кулисами.
Итак, дорогой читатель, на этом я завершаю свой рассказ о Петре Мыслове. Переломный год подошел к концу.
В завершение хочу сказать, что работать в АО «Экран» Петру нравилось. Работа была разная, нагрузка – мужская, график – свободный. Петр чувствовал усталость в конце ночной смены, но она была приятной. Он гордился собой. Он хотел проверить себя, и его тело и дух проверку прошли. Мыслов сдружился с ребятами, и они иногда вместе ходили в разные бары.
Родители Петра, видя, как повзрослел и возмужал их сын, смирились с его выбором и отпустили его. Главное – это его счастье. Теперь они знали: он точно не пропадет.
После года работы в «Экране» Петр прошел срочную службу в армии, а затем продолжил работать.
Он переехал от родителей, накопил денег и решил не сидеть на месте. Отправился в Сибирь. В планах у него было объездить Россию вдоль и поперек. Получить много навыков и опыт. Быть свободным, не привязанным ни к кому и ни к чему. И его мечта начала сбываться…
Петр также в мятой красной рубахе и рваных джинсах клеш с бежевым винтажным рюкзаком снова появляется на сцене и теперь пересекает ее слева направо. Скрывается за правыми кулисами. Вновь появляется с голым торсом, идет на центр сцены, ближе к ее краю. Аудиодорожка приостанавливается. Свет гаснет, полный мрак. Пауза.
Петр – в луче света. Вокруг темно.
Мыслов
(Читает отрывок из стихотворения Пастернака «Дорога».)
…Бегут мощеные извивы,
Не слякотя и не пыля. Вот путь перебежал плотину,
На пруд не посмотревши вбок,
Который выводок утиный
Переплывает поперек. Вперед то под гору, то в гору
Бежит прямая магистраль,
Как разве только жизни в пору
Все время рваться вверх и вдаль. Чрез тысячи фантасмагорий,
И местности и времена,
Через преграды и подспорья
Несется к цели и она. А цель ее в гостях и дома —
Все пережить и все пройти,
Как оживляют даль изломы
Мимоидущего пути.
Луч гаснет, полный мрак.
Занавес.