— Пьёт безбожно, вот и выглядит так. — Презрительно сказал женский голос в кустах.

— Интересно, чего Надя ее держит? — Отозвался второй, чем-то прошуршав.

— Выросли вместе. И учились в одной группе. Подруга детства. — Хохотнул первый голос и тоже потрещал сучьями.

Навстречу Оксане с охапками валежника вышли сотрудницы: грандиозная Ольга и миниатюрная Марина. На корпоративном выезде на природу они собирали дрова для костра. При виде Оксаны обе кисло улыбнулись и погарцевали на своих, по-разному, топорных ногах в другую сторону.

Хорошие кроссовки уже царапнула какая-то лесная коряга, волосы пропитались сыростью воздуха и не лежали как надо. С утра болела голова и мучила изжога. Оксана боялась приближаться к коллегам чтобы утреннее злобное раздражение не прорвалось, и просто, ходила по большому кругу вокруг лагеря, стараясь ни с кем не встречаться.

«Глоточек бы винца…» Тоскливо подумала она, и подстелив под себя пакет, опустилась без сил под высохшим деревом, простиравшем над тропой свои мертвые ветви в молчаливом проклятии. В лагере нарастал шум весёлых голосов и начал разноситься едкий запах дыма.

«Шашлык ещё этот!»— Подавила она приступ дурноты и тяжко вздохнула, глядя на испорченный кроссовок.

Выезд на природу был предложен, чтобы отметить день рождения директора- очень умного и очень замкнутого мужчины, умудрявшегося поддерживать любой разговор отвечая на любую реплику и шутку только разумным взглядом кашалота. Оксану уговорила ехать ее подруга Надя, сразу покинувшая ее по приезду. Это было очень в ее стиле: навязываться и бросать. Ещё со школы, Оксана кочевала вслед за бойкой подругой по учебным заведениям и дружеским компаниям, пока наконец не осела под ее руководством в большой торговой фирме.

Хотя и шагали они вместе по одним жизненным вехам, это были очень разные путешествия. Живая и обаятельная Надя легко обзаводилась друзьями, и все у неё в руках спорилось. Флегматичной Оксане, с ее требовательным и обидчивым характером, было тяжело и одиноко среди людей.

— Чего нахмурилась, Тучка! — Весело тормошила ее Надя. Оксана скрипела зубами, но терпела. Других друзей судьба так и не подкинула. В Наде было все знакомо с детства. Оксана, как свою, знала кожу ее рук и запах дыхания, и свято верила во все ее слова. Раньше. Теперь что-то изменилось, и Оксана никак не могла понять: почему каждую минуту своих параллельных жизней они умудряются отдаляться друг от друга.

Не подавая вида, и с мрачным злорадством Оксана постоянно подлавливала Надю, теперь свою начальницу, на несоответствиях и недоговоренности. Сопоставляя и обдумывая такие эпизоды, она стала считать враньё подруги сознательным. То-ли руководящая должность заставляла жонглировать фактами и щедро подслащивать их ложью, с целью влияния на людей, то-ли в Наде просыпались, внезапно обнаружившиеся и сильно облегчавшие жизнь, природные задатки- этого Оксана уже не могла понять.

Погружённая в мрачные размышления, она прислонилась к мертвому дереву и подчинилась туману в голове.

Сон был очень реалистичный: искореженная взрывами техника и укрепления были завалены раскисшим мартовским снегом. Из грязи там и сям торчали стволы орудий, а неподалёку от них лежали изувеченные тела бойцов, которые время уже начало перемешивать и ровнять с сырой землей. Оксана брела в одной тонкой ночной рубашке, старательно избегая прикосновения к убитым и их вещам.

Но один солдат был жив: ловким ударом приклада он опрокинул ее и умело связал чем-то бессильные руки. Потом легко закинул себе на плечо и куда-то понес. Грязь проселочной дороги медленно плыла перед затуманенным взглядом. Руки и ноги, и даже голос отказались слушаться- сопротивление было невозможно. Длинное путешествие сквозь туман не закончилось возле тёмного входа в пещеру, а нескончаемо продолжилось в каменистых недрах. Солдат бросил безвольную ношу в центре освещенного толстыми чёрными свечами грота возле большого плоского камня, испещрённого витиеватыми письменами. Из темноты показалась фигура в высоком головном уборе. Ее чёрное одеяние маслянисто колыхалось в неверном свете, как живое, а глаза горели мрачными угольками.

Оксана почувствовала, как внутри зародился беззвучный крик, но она никак не могла исторгнуть его, поражённая сонным оцепенением. Ей хотелось предостеречь солдата, что он совершил ошибку, надеясь выгодно продать свою добычу этому кошмарному существу, но через мгновение стало ясно, что предупреждать уже некого: бесконечно длинная рука чудовища мелькнула из одеяния как молния и человек обратился в ветошь в гимнастерке, рухнувшую в растекающуюся темную лужу.

Фигура исчезла, где стояла и в то же мгновение материализовалась рядом с пытающейся уползать жертвой. Чёрный рукав вытянулся и поднял за волосы обезумевшую от боли Оксану. Она извивалась и билась, пока красные угольки приближались к ее лицу, чтобы внимательно заглянуть прямо в вытаращенные глаза. Оксана почувствовала, как обращается в микроскопическую точку, а потом и бестелесную тень, которую, как булавка бабочку, пригвоздило к земле взглядом этого жуткого создания. Костлявая рука разжалась и выпустила жертву, но к своему изумлению, Оксана не упала на каменистый пол, а твёрдо встала рядом с чудовищем. Осознав, что ее глаза на одном уровне с горящими угольками, она посмотрела вниз и увидела, что ее хлипкая рубашка превратилась в клубящуюся черноту. Она пригляделась к этому бесконечному колыханию и поняла- эта ткань состоит из маслянистых тел множества существ. Избежать соприкосновения ними было невозможно, и Оксана долго билась и вертелась, чтобы выбраться из этого плена и, даже, из своей кожи, но вскоре поняла, что стала единым целым со своей проклятой одеждой.

Пробуждение было отвратительным: шея затекла до хруста, а по вискам и спине сбегали струйки липкого пота, привлекшие мелких настырных лесных комаров. Оксана содрогнулась от неудовольствия, с трудом поднялась и побрела к лагерю.

— А помнишь, ты меня спасла? Ты, наверное, забыла. Я бы утонула тогда. — Уже разгоряченная шампанским Надя обвила руками, размякшую от спиртного Оксану. Действительно, когда-то школьницами они прыгали с мостика в речку возле школы и Надя, напоровшись ступней о разбитую бутылку, беззвучно пошла ко дну вблизи берега, наверное, оглушенная болью. Оксана увидела это и, не размышляя, бросилась в воду и вытащила безвольное тело на берег. Было странно, что Надя вспомнила об этом сейчас. Но Оксана помнила всегда и считала подругу своей собственностью.

После трех таблеток анальгетика и пары стаканчиков коньяка болезненное напряжение отступило и время потянулось, растекаясь по затуманенному сознанию сладкой патокой. Далекие макушки вековых елей соединили с небом тьму сырой лесной земли в неподвижную черную массу. Только тёплое мерцание костра, одинаково торопливо и невнимательно скакало по рассевшимся вокруг него людям, делая лица осмысленными и загадочными. В сердце Оксаны уже просыпался жаркое летнее солнце, накопившееся за множество знойных дней в винных ягодах. Вечно плотно сжатые губы растянула бессмысленная улыбка. Она сидела одна на пластиковом стуле с рассыпанными по плечам волосами.

— Ундина! — Погладила волосы, Надя и сердце радостно захотело довериться теплоте этой родной улыбки и ласке знакомого голоса. Оксана заглянула ей в лицо, но увидела, что радость эта- чисто физиологическая, и вызвана только опьянением. Было удивительно, как по-разному на людей действует алкоголь. Одних делает веселыми и легкими, других вязкими и злобными. Надя полностью превращалась в источник радости.

Она кружилась вокруг костра, совершенно не смущаясь своему одиночеству, а напротив, будто радуясь возможности заполнить танцем гармонических линий своего тела все доступное пространство. Ее неуклюжие длинные конечности под музыку утрачивали вес и твёрдость, обращаясь в невесомые колыхания. Казалось, тело танцовщицы знает, что-то такое непостижимое для разума и изо всех сил пытается рассказать. Оксана всегда удивлялась этой способности осмыслить и перевести в движения- голос мира идей: звучавшую музыку. Сама Оксана была когда-то способной спортсменкой, но танцевать никогда не умела. Ее сильная мускулатура могла легко освоить любое движение, только не обладала требуемой для танцев спонтанностью.

Выбившись из сил, Надя присела на туристический коврик рядом с программистами, внезапно, с уверенностью пьяного человека приобняв вчерашнего студента — Мишу. Сначала это его смутило, но через несколько минут он освоился и уже неуклюже строил из себя кавалера. Оксана раздраженно отвернулась, когда в шуточной возне задралась Надина футболка и мелькнула часть давно знакомой татуировки на боку.

От обилия возлияний всем приходилось часто удаляться в кусты, откуда гремящая в ночной тишине музыка, звучала диким и чуждым лесной чаще грохотом. Оксана увязалась за подругой, чтобы сказать о том, что ее поведение вызовет насмешки и даст повод для грязных слухов, но сильно выпившей Наде сначала было не понятно, чего от неё хотят, а когда наконец дошло, она впала в ужасное раздражение. Как и все очень опьяневшие люди, она считала, что полностью собой владеет и просто поддерживает веселье.

— Отвали. Чего прицепилась! — Грубо воскликнула Надя и даже толкнула ее обеим руками. Тонкие черты лица и дорого окрашенные кудри никак не вязались с полным диссонансов пьяным голосом базарной торговки. Оксана отшатнулась как ошпаренная от взгляда подруги. Такой концентрации презрения было достаточно, что бы выбить из колеи куда более самоуверенного человека. Раненым зверем с запинающимися ногами, она долго брела по лесу прежде, чем снова обнаружила себя дремлющей калачиком в темноте под мертвым деревом.

Затем сон перемешался с явью. Из темных уголков со всего леса к ней поползли черные маслянистые тела и сплелись в сплошное одеяние, обнимая и укрывая ее. Оксана долго бродила вокруг лагеря, прислушиваясь, как жуткий гомон пьяных голосов отражается от молчаливых елей.

***

В понедельник юные лица уже избавились от следов попойки в субботу.

«Почему у нас работают только молодые?» Впервые удивилась про себя Оксана. Были аргументы разума: что начинающим специалистам можно было платить поменьше и работали они злее, пока не были обременены семьей и болезнями увядания. Но было и одно, понятное только ее ведьмовскому сердцу: юные приносили в работу свою первую силу и жертвовали в бесконечных голодных играх, не думая, что она иссякнет. Возможно, поэтому предприятию был уготовано бесконечное процветание.

Совещание закончилось поздно, и Надя вернулась уставшая, но оживленная.

— Кофейку выпью и собираемся. У меня новости.

На собрании было объявлено, что отдел поделится на два, и будет выделено новое региональное подразделение. Все переполошились и начали наперебой заискивать перед Надей: двукратное увеличение оклада не на шутку распалило девиц. Как первоклассники перед учительницей они галдели и пресмыкались, по-собачьи предано заглядывая начальнице в глаза. Оксана мрачно всех сторонилась. Она давно выбыла изо всех этих забегов по карьерной лестнице, хотя в душе искренне считала себя самой достойной кандидатурой.

Надя взяла от своего звездного часа все, что можно. Всю неделю она была очень предупредительна с подчиненными, никого не отталкивая, и каждому одинаково давая надежду. Только наталкиваясь на мрачное лицо Оксаны, лучезарная улыбка гасла.

В пятницу в отдел спустился неизменно сосредоточенный и неразговорчивый директор и, едва поздоровавшись, приобнял миниатюрную Марину, сразу зардевшуюся от счастья. После ухода директора личико Марины стало безупречной посмертной маской: так сильно ее пронизывало осознание своего возвышения над сотрудницами.

— Давай подвезу. — Предложила после работы Надя подруге.

— Тебе не по пути. — Вяло возразила Оксана.

— Хочу поговорить. — Настаивала та.

— Чего говорить-то. Воспарила.

— Я знала, что ты обиделась. По компетенциям Марина полностью соответствует этой должности. Я не могу раздавать повышения только друзьям. — Уверено, управляя машиной начала подготовленный монолог Надя.

— Да мне все равно…

— Я же вижу, что ты волком глядишь.

— Тебе кажется. — Равнодушно парировала Оксана, только чтобы отвязаться.

— Ничего, простишь. — Самодовольно сказала Надя. Оксану резануло по сердцу это пренебрежение: подруга искренне держала ее за ребенка, некстати донимающего взрослых капризами.

Бессонница из-за пережитого унижения была беспощадна и непобедима. Глаза Оксаны стали сухими и красными от долгого контакта с тьмой за окнами, и сердце билось как загнанное. Мысли, все время ползли, как тараканы к переполненному мусорному ведру, к ее мучительной обиде. Она почитала новости в Интернете, потом даже скачала книгу, но все это не могло отвлечь даже на несколько минут. Очень сладкий и немного обжигающий аромат ликера постучался прямо в душу; сразу угомонилось мучительное сердцебиение, отдававшееся болезненными ударами в висках. Измученное усталостью тело сдалось без сопротивления. Она с наслаждением рухнула на диван и забылась в сладком оцепенении.

Через некоторое время Оксана увидела себя в спящей. Она села на кровати, глядя прямо перед собой, уставилась во тьму, и время остановилось. Изо всех уголков к ней стали стекаться ручейки темноты, обвились вокруг тела и конечностей, придавая им силу и быстроту. Ее одежда заколыхалась и ожила.

Дверь, которой раньше не было, с грохотом распахнулась и в проеме возникли знакомые очертания. Бесконечно-длинная рука протянула Оксане свою костлявую ладонь, и она неожиданно ухватилась за нее. Вместе они очень быстро понеслись по пустому небу. Они кружили молча над городом, а потом над скучной пятиэтажкой, с покосившимися антеннами, в которой Оксана не сразу узнала свой дом. Час был поздний и окна все погасли, но костлявый палец безо всяких поисков и колебаний показал на одно из окон, потом на другое.

***

В подъезде с утра стояла невероятная вонь. Пахло чем-то одновременно тухлым и горелым. Не было понятно: откуда сочилась гарь, но запах был почти осязаем. Оксана стала в отчаянии стучать во все квартиры, чтобы найти ту, в которой пожар, но ни в одной из четырех не откликнулись. Она быстро побежала этажом выше, и там из-за двери выглянул неряшливый старик.

— Где-то пожар! — Воскликнула Оксана.

— Не переживай! У Толика опять на плите горит.

И старик решительно начал стучать в обитую настолько грязными дерматином дверь, что невозможно было определить ее цвет.

— Уснул что ли… — Недоуменно почесал живот старик.

Оксана, не рассуждая, вызвала пожарников.

Те приехали через несколько минут, и потушили возгорание очень быстро, но из-за сильного задымления квартиры, вынесли пьяного хозяина на лестничную площадку прямо на немного обуглившемся матрасе, и заботливо положив ему паспорт на солнечное сплетение, так же стремительно удалились, бодро протопав сапогами по узкой лестнице пятиэтажки.

«Хороший был бы дом.» Оксана прошла, брезгливо затаив дыхание мимо матраса, издававшего больше запах мочи, чем гари. Для возвращения душевного равновесия она мысленно стёрла из относительно приличного подъезда лежбище пьяного погорельца и порадовалась полученной картинке.

Вечером после работы снова попался по дороге старик-сосед, который облачился в старинный пиджак и, явно, не знал, куда отправится в таком деловом виде и, с таким решительным настроем, поэтому сосредоточенно курил возле подъезда. Он накинулся на Оксану как будто ждал именно ее.

— Толик-то того! — Как будто требуя ответа, возбужденно начал он.

— Кого? — Мрачно буркнула Оксана, стараясь обойти нежелательного собеседника.

— Утонул! — Выпучив глаза и отчаянно жестикулируя, от нехватки слов для передачи такой важной информации, воскликнул старик.

— В стакане что ли. — Отчаявшись избежать собеседника-насильника, неохотно сдалась Оксана.

— Какой-то черт его понёс на огород. Там в пруду искупаться пошёл и утонул. Один, главное. И огород уж лет пять как забросил. Чего он туда поехал…

— Судьба. — Уклончиво ответила Оксана и попыталась бочком выйти из беседы, но старик увязался за ней, желая ещё поговорить. Она ускорила шаг, но человеческая развалина приняла вызов и тоже начала быстрее шаркать ногами. От назойливого разговора удалось избавиться только захлопнув дверь своей квартиры.

На следующий день, Оксана долго пила кофе у окна, надеясь вытеснить похмельный туман из головы. Настоятельно рекомендованный коллегами сидр расколол голову на участки разной болезненности. Сосед-старик ковылял с замызганным ведром через дорогу к мусоркам. Издалека происходящее показалось нереальным: нога в спортивных штанах с тремя лампасами подломилась без видимых препятствий, а вторая даже не подумала брать на себя ее работу: старик рухнул как подкошенный, отбросив ведро мелодраматическим взмахом руки. Неизвестно откуда возникший мотоциклист, конечно же, не ожидал наткнуться на проезжей части на лежачих пенсионеров и не успел вовремя затормозить. Стальная машина по инерции преодолела в середине тормозного пути дряхлое препятствие, выбросив пулей из седла своего седока, в конце этого пути, и кубарем полетела на обочину.

От изумления Оксана выронила кружку, и коричневая гуща брызнула ей на ступни.

— Всех уродов из подъезда выписала. — Глупо хохотнула она. Сама ужаснулась своему одинокому смеху и крепко задумалась.

***

На работу она приехала с опозданием, но с очень боевым настроем. Она впервые зашла в кабинет сдерживая победоносную улыбку и напев, рвущийся из груди.

— Расскажите о Вашем опыте работы. — Уже собеседовала какую-то смышленую азиатку в свой новый отдел Марина.

«Кто кем командовать должен.» Подумала про себя Оксана, мельком глянув на умное лицо претендентки, и вдруг почувствовала себя по-иному: без мыслей и эмоций. Казалось ее неприязнь отделилась от источника в сознании и, превратившись в облако, устремилось к объекту ненависти. В системном блоке Марины, вдруг, что-то зашипело и из него сильно запахло горелым пластиком. Девицы завизжали и побежали в коридор. Возгорание само быстро прекратилось, но память о нем на весь день стерла самодовольную мину с лица Марины.

Оксана, нимало не взволнованная произошедшим, села за свой компьютер и даже с настроением взялась за работу. Но после обеда складская программа забарахлила и электронные заказы клиентов перестали поступать. Прибежал программист и стал надолго подсаживаться к каждому компьютеру, пытаясь найти причину сбоя, задумчиво почесывая по очереди свои многочисленные прыщи. Потом ушел к себе, снова неожиданно вернулся и, сильно задумавшись, вдруг с такой силой ударил Оксаниной клавиатурой по столу, что она подпрыгнула от неожиданности.

— Как вы все ломаете-то?! — В раздражении воскликнул он.

— Я при чем? — Захлебнулась звуком от возмущения Оксана.

— Ладно. Часа полтора не входить в склад. — Осекся программист, увидев ее горящие ненавистью глаза и удалился в свою берлогу, заедать слойками колу и размышлять о несоответствии уровня пользователей его собственному.

— Успела пальцы отдернуть. В музыкалке что ли училась? — Не отрываясь от монитора

рассмеялась Надя.

— Ты же знаешь, что нет. — Обозлилась Оксана, которой наступили на больную мозоль. Ее очень задевало, когда Надя козыряла своим хорошим образованием.

После работы Оксана долго ждала автобус, чувствуя, как вся циркулирующая в организме жидкость стекла в туфли, и страшная сила огромного давления навалилась на мизинцы ног, превращая их в орган для восприятия боли.

«Каблуки еще эти…» Подумала она и посмотрела на свое отображение в грязном стекле, защищавшем от дождя и ветра на остановке. Юбка-колокол и широкий ободок на пышных волосах ее делали похожей на Белоснежку, но недовольное лицо ведьмы, с уже теряющими четкость чертами, беспощадно выдавали возраст, даже в этом мутном зеркале. Она глубоко вздохнула, но тяжесть из груди никуда не ушла. Она перевела взгляд на удлиняющиеся к вечеру тени вокруг кустов, и ей померещилось какое-то мельтешение: как будто темные полоски стали переплетаться и захватывать все неосвещенные участки. Оксана чувствовала, что является эпицентром, к которому движутся лесные тени.

Кого-то из сотрудниц забирали от офисного здания автомобили. Чем более дорогим было транспортное средство, тем больше важничала транспортируемая. Медленно выехал со стоянки и аккуратно пошел на разворот новенький «Mitsubishi» программиста.

Сияющая мокрым асфальтом, машина остановилась на перекрестке возле трамвайной остановки. Люди ждали трамвай, стараясь держаться как можно дальше друг от друга, насколько позволяли размеры платформы. Глухой удар жестянок заставил обернуться всех на улице. Обшарпанная жигули, с тощеньким парнем-водителем, на полном ходу влетела в машину программиста, сминая в мгновение ока кузов неаккуратной гармошкой. От силы удара «Mitsubishi» закинуло на платформу и понесло боком, сбивая людей с платформы как кегли.

Оксана смотрела на суету и хаос, чувствуя, как впервые среди бела дня, отрастают черные крылья за спиной. Охваченная волнением, она понеслась на них домой пешком, напрочь забыв об опухших ногах в неудобных туфлях. Казалось, ее силы тепел не исчерпаем и она больше не зависит ни от каких внешних обстоятельств.

Всю ночь она летала над городом в своем живом одеянии, высматривая разных людей.

***

В четверг отмечали день рождения Нади. Оксана с самого утра зашла в цветочный магазин и стала напряженно выбирать. Вязкий туман в голове после неплохого коньяка, выпитого с вечера, в одиночестве, сильно притуплял зрение. Очень захотелось зайти и лечь в холодильник с цветами, чтобы наслаждаться холодом и тишиной. Нежные композиции в пастельных тонах были мог бы подарить любой, и эти варианты она сразу не рассматривала. Рослые розы с исполинскими цветками наводили на мысли о юбилеях заслуженных учителей. Только в углу притаилось нечто неординарное: желтые звезды роскошных лилий обрамляла мрачная листва папоротника, поддерживаемая чем-то похожим на бурую мешковину.

— Вам помочь с выбором? — Бесшумно подошла в кроссовках симпатичная продавщица.

— Нет. Этот беру. — Поспешно достала кошелек Оксана, что бы как можно меньше звуков побеспокоило ее головную боль.

— И в газеты упакуйте. — Еле выдавила она продавцу и оперлась руками о прилавок.

Надя с утра была нарочито небрежно одета, но очень накрашена и причесана умелой рукой мастера. Сотрудницы по очереди говорили поздравительные речи. Оксана тоже выдавила из себя несколько банальностей, отстраненно глядя на застывшую улыбку именинницы. С опозданием явилась Марина. Она несла в руках фантастический букет из самых разных цветов. Незнакомые и неожиданные сочетания встретились и нежно прильнули друг к другу, чтобы передать большую и настоящую любовь флориста к своей работе.

— Боже, какая красота! — Непроизвольно вырвалось у Нади.

— Не представляешь: из машины, прямо витрине, увидела это чудо и сразу о тебе подумала! — Вкрадчиво несла приятную околесицу Марина, которая всегда находила, что нужно сказать по ситуации. Хотя слова звучали банальные и дежурные, Наде явно было приятно. Оксана с отвращением уткнулась в монитор, яростно прихлебывая, черный как душа дьявола кофе. Из недр организма последовал незамедлительный ответ: жгучая боль обожгла внутри между лопатками и заставила много раз сглатывать, в бесплодных попытках избавиться от нестерпимой изжоги. Выпитый вечером очень освежающий коктейль, похоже, спалил все на своем пути.

Оксана старательно не поднимала глаза на довольное лицо Нади, удивляясь своему раздражению. Казалось бы: что им делить. Каждая шла своим путем, но в сознании крутилось громкое слово «предательство».

«Ты об этом пожалеешь.» Подумала она, и сразу почувствовала облегчение.

***

На неделе Оксана за обедом в буфете случайно оказалась за одним столом с секретарем директора Катей, красивой и желчной девицей, которая отрабатывала последние дни. Секретарше не хотелось возвращаться на рабочее место, и она бесконечно пила чай с теми, кто приходил обедать, и не имея никаких интересных тем для разговора, отчаянно сплетничала.

— О, Оксана. Чего без аппетита? Сказали тебе?

— Что именно? — Озадачилась Оксана, которую немного воротило от еды из-за передозировки вчерашнего очень приятного вина.

— У Нади твоей как быстро корона выросла. Уже опытных работников предлагает сокращать.

— Да? — Оксана с отвращением взглянула на нарядные юбочки цветной капусты и отталкивающую, на вид, рыбную котлету. Она давно привыкла, что все недовольные Надей, высказывают ей свои претензии и обреченно приготовилась выслушать традиционный женский невразумительный, но крайне эмоциональный рассказ о неинтересных склоках среди сотрудников, которые отлетали от Нади, как морская пена от лайнера.

— Велено было сократить расходы, а она решила сократить … тебя. — Казалось ей не удаётся справится с ликующей улыбкой. Секретарша сладострастно пожирала взглядом расстроенное лицо Оксаны, как некоторые наслаждаются гримасой чужого оргазма.

Оксана тупо смотрела на тонкую девичью кисть, неспешно помешивающую чай ложечкой. Мерный звон металла о края чашки стал оглушительным как гром. Не в силах есть, Оксана одним глотком проглотила кофе и, не прощаясь, понесла свой обед к тележке с грязной посудой.

Боль от удара была слишком велика, чтобы вместить ее всю разом. Несколько шагов она прошла на негнущихся ногах, потом сильное сердцебиение заставило опереться об стену. Единственная возможность это вынести- было немедленное действие, но никаких мыслей в отчаянно пульсировавшую от боли голову не приходило. Она подняла выпавший из рук кошелёк и потеряла равновесие. Издалека послышались взволнованные голоса и чьи-то тёплые руки бережно потащили ее и уложили на что-то мягкое.

***

— Матушка к себе на базу зовет. Поехали на выходные? — Была мила и приветлива, как всегда, Надя.

— Чего делать?

— Там место такое… Как объяснить. Энергетическое что ли. Подпитываешься силой от гор. Поехали! Чего дома киснуть! Такая погода! Или на несколько дней. Я тебе отпуск дам. Отдохнешь.

— Ну ладно. — Неохотно поддалась Оксана. В отпуск все-таки хотелось.

Мать Нади была невероятно деятельная женщина, с лицом и телом, высохшей от непомерной нагрузки клячи. Каждый божий день она просто неслась с утра во весь опор по миру, хватаясь за любую работу, попадавшуюся на пути. Оксана в детстве очень сильно завидовала, что у подруги такая трудолюбивая и заботливая родительница, но повзрослев осознала, что в этой опеке много изнуряющего чувства долга и нет ни капли человеческого тепла. Столкнувшись однажды, она стала безошибочно видеть это в других семьях, где женщина выращивает малознакомых людей и истово служит домашнему очагу.

Сразу появились новые знакомства среди отдыхающих: пара девушек-студенток подошли сами- их родители дружили в юности с матерью Нади. Потом незаметно прибился меланхоличный парень, похожий на манекенщика, которому родители сбагрили брата-школьника, прежде чем уйти в шашлычно-пивной загул.

К вечеру возникла Маша-неутомимая затейница, шутница и болтунья. Несмотря на некрасивое лицо и голос, она сразу стала эпицентром веселья. Как-то сразу оказалось, что она через кого-то со всеми имеет общих знакомых и даже родственников, и приехав отдыхать в одиночестве, через пару часов она знала решительно всех. Вечером в баре Маша со многими уже чокалась и везде, где она бывала, раздавшись взрывы хохота. Наступление темноты приготовило еще один сюрприз- превращение Маши. Стали не так заметны ее большой нос и прыщи, мышиного цвета волосы окрасили блики от дискошара, и она смело вышла на танцпол, поражая согласованностью и изяществом движений каждого мышечного волокна. На юных, не умеющих лгать, лицах модельного парня и подружек- студенток отобразилось обожание.

Восхищенная Надя уже повторяла ее шуточки. Даже Оксана нашла в Маше достойного собутыльника. Перепить ее было невозможно, хотя она совсем не закусывала. Разноцветных коктейли один за другим поднимали градус веселья и Оксане впервые не было стыдно за количество выпитого. Все происходило так легко и весело, что не могло быть неправильно. Очнулась она рано утром на кровати в одежде и, даже, в обуви. Рассвет уже решительно заглянул в окна, но разбудил Оксану не он, а жутчайшая головная боль. Рядом с кроватью стоял большой пластмассовый таз, заботливо подставленный Надей, хотя он не пригодился. Уже очень давно она не испытывала такого жуткого похмелья и никак не могла придти в себя.

Оксана не помнила окончание вечера, только мрачный сон с неизменными поисками неизвестно чего в сопровождении черной фигуры, ставшей постоянным спутником. В памяти осталось только увлекательное преследование визжавшей и отбивавшейся девицы со всклокоченными волосами и нарастающий голод, который только усиливался после каждого глотка девичьей крови и плоти.

— Маша уехала. Ничего не сказала. — Сообщила за завтраком непривычно задумчивая Надя.

— Может отсыпается после вчерашнего. — Ответила Оксана, не глядя на подругу. И, на всякий случай, в тарелку.

— Странно. Может обидел кто. У нее еще два дня было проплачено.

— У богатых свои причуды. — Уклончиво ответила Оксана, едва поборов приступ тошноты от воспоминания, как теплая кровь заполняет ей рот, в таком живом и яростном сновидении.

***

После завтрака было решено отправиться кататься на катамаранах. Проплывая мимо купающихся, Надя шаловливо поманила кого-то из, уже с утра выпившей, компании. Один из пивных животиков незамедлительно бросился в воду и погнался за катамараном вплавь, но быстро выбился из сил и вяло загребая, поплелся обратно, под громкий хохот Нади.

— Вот урод! — Призывала она засмеяться Оксану, но та была мрачна и не откликалась. Высокомерные высказывания подруги она примеряла на себя и тихо закипала. Казалось, все обидные слова, сказанные кем-либо за всю историю времен, собрали свою злую силу, что бы ранить именно ее сердце.

За обедом снова не лез кусок в горло. Оксана с трудом сдерживала рвоту, если взгляд падал на жующие челюсти и медленно летавших по столовой туда-сюда мух.

— Выйду- подышу. — Сообщила она Наде и отправилась в бар.

В баре, курносая девушка с веселым открытым лицом комсомолки, уже энергично протирала и расставляла стаканы.

— Вы, наверное, пиво не будете. — Сама начала разговор бармен.

— Почему? — Изумилась этому предположению Оксана.

— Вы не такая. Есть шампанское открытое, но открыла сегодня. — Честно глядя в глаза сказала комсомолка.

— Пойдет. — Вздохнула Оксана, но глядя на ловкие движения и свежее личико, ей стало стыдно за свое утреннее пьянство, и она взяла набор из фаст-фуда, просто для приличия.

Из окна бара виднелось свинцово-синее полотно реки и серые облака, и было почти не видно земли. Это ощущение полета над водой нарастало вместе с каждым бокалом сдувшегося шампанского.

— А можно картошку попробовать. Вы все-равно не едите. — Сказало коротко-стриженное существо неопределенного пола в костюмчике из зеленых шорт и футболке, щедро украшенных лампасами.

— Можешь все съесть. — Равнодушно ответила Оксана и подвинула тарелку внезапному собеседнику.

— Нет, я мясо не ем. Это мерзко. — Ответил ребенок и доброжелательно ухмыльнулся. «Похоже, все-таки, мальчик» Решила Оксана.

— А я ем. — Внезапно загрустила она.

— А бабушка говорит, что Вы Злая. А Вы не такая. — Оксана поморщилась, опять услышав это выражение.

«Чем же я вам всем «не такая» Она допила все безрадостное уставшее шампанское, но настроение улетучилось.

— Яся, прекрати меня позорить. Зачем ты ешь из чужой тарелки. — Внезапно, зазвенел такой зычный и властный голос, что Оксана порадовалась, что все внешние воздействия уже, как звук сквозь воду, долетают до нее через алкогольные пары. Яся пригнулась как от звука воздушной тревоги.

— Сколько я Вам должна? — Гордо сказала высокая полная старуха в огромной соломенной шляпе и платье с явной замашкой на элегантность, брезгливо глядя на пустые бокалы перед Оксаной.

— Ничего. — Ярость сжала глотку так, что, было тяжело выдавливать из себя звуки.

— Позвольте, но я настаиваю. — Не унималась старуха. Широкая кожаная складка, как у варана на шее, тряслась от возмущения и приобрела апоплексический оттенок вместе с лицом.

Опытной скандалистке все-таки удалось пробить завесу опьянения. Оксана резко встала. Ближайший бокал с печальным звоном свалился и уронил еще пару, заляпанных кроваво-красной помадой. За окном крепчал ветер и поднимал клубы пыли с иссохшей земли.

— А если накажу? — Не узнала свой тихий голос Оксана.

— Вы чего несете при ребенке! — Медленно попятилась старуха от уже искрящегося ненавистью взгляда.

— Несу смерть! Тебе! — Воскликнула Оксана и стала наступать так вдохновенно и решительно, как будто точно знала, что собирается делать дальше.

Бабка попятилась, запнулась и, с беспомощным кряхтением, упала на спину.

— Помогите… — Прохрипела она, но никто не смел двинуться, пока разъярённая не ушла.

Через полчаса раздался вой сирены скорой помощи. Оксана сидела на склоне и смотрела на свинцовую воду, над которой собирался дождь. Сильный ветер развевал ее волосы, почти поднимая дыбом и это давало невероятное чувство свободы. Настроение улучшилось, но на самом краю сознания мельтешила тень расстройства. Она поняла, что раны не заживут, пока все обидчики не поплатились. Грянул ливень и намокшее платье облепило тело, пока она брела к своему домику.

***

На следующий день Надя снова была в отличном настроении и сияла, как внезапно-солнечный день, воцарившийся во всем мире. Она смущала своими снисходительными шуточками парня похожего на модель, тормошила вялую с похмелья Оксану и, вообще, была в ударе.

— Пацан, теперь расти красивым, как Дима, а то он тебе совсем девчонок не оставит. — Серьезно говорила она младшему брату красавчика. Ребенок ничего не понимал и смущенно таращил на нее глаза.

— Я тебе, как руководитель, приказываю веселиться, и не портить мне настроение, а то депримирую. — Ерничала Надя, насмешливо поглядывая на измученную ярким солнцем снулую Оксану.

— Девчонкам пива не давать, пока паспорт не покажут. — Надя бесконечно насмехалась над пухлыми детскими личиками подружек-студенток.

В конце концов настроение Нади передалось всей компании. С шутливыми перепалками и веселой возней, как у всех молодых животных, они переместились с территории базы сначала на дикий пляж, а потом в холодные потоки мутной реки. С базы она казалась небольшой, но в воде все было по-другому.

Противоположный берег было почти не видно, а темная вода, тихая у поверхности, и возле коряг у берега, несла кубометры свой ледяной энергии с такой скоростью, что не только плыть, а просто оставаться на месте, было невероятно сложно. Это сразу спровоцировало состязания в плавании. Было забавно смотреть, как соревнующиеся отчаянно загребают на месте, пока не выбьются из сил.

— Стихию не победить. Может в заводи поплаваем. — Предложила Надя, но все слишком устали и ушли сушиться и отдыхать перед обедом.

— Ты да я, да мы с тобой. — Пригласила она в заплыв Оксану.

— Кто еже нужен? — Тихо ответила Оксана.

Вода в заводи была теплее и грязнее, и солнце не могло проникнуть вглубь даже на небольшую глубину. Не было видно даже собственных рук, не то, что дна. Оксана плыла легко, казалось, из глубин темной воды к ней поднялись ее невидимые спутники и слились с ней, придавая сил. Она резко повернулась и схватила подругу.

Широко расставленные глаза, по-овечьи выкатились от ужаса, и Надя стала беспорядочно загребать изо всех сил руками. Оксана своей тяжестью навалилась ей на плечи, стараясь удержать это обезумевшее лицо под водой. Отчаянная борьба длилась недолго: силы были очень неравны. Светлые кудри протуберанцами взвились вокруг кричащего лица, и канули в темноту речной воды, провожаемые танцем миллиона прозрачных пузырьков. Сильными уверенными движениями Оксана стремительно поплыла к берегу.