– А теперь, ползучее морское чудище, приготовься к смерти!

Рыцарь взмахнул мечом. Гигантский морской слизень оскалил зубы, зарычал и попытался загородить свои сокровища. Но рыцарь был проворен, и его меч глубоко вонзился в мягкое тело скользкого чудища.

– Теперь ты должна умереть, – напомнил рыцарь.

– Я не хочу умирать, – ответило морское чудище.

– Но ты должна! Ты злодей!

– Почему я всё время играю злодея?!

– Мари! Ты же согласилась!

– А давай в этот раз погибнет рыцарь: морской слизень утащит его в море, а потом…

– Нет! В моей истории рыцарь убьёт чудище, заберёт сокровище, и все будут жить долго и счастливо.

– Все, кроме морского слизня…

– Это не главный персонаж.

Вместо ответа морской слизень начал стаскивать с себя свой костюм.

– Что ты делаешь?! – вскричал рыцарь. – Мы ещё не закончили!

– Я закончила.

– А как же генеральная репетиция?!

Чудище открыло сундук с сокровищами и запустило в него цепкие щупальца:

– Раз я не главный персонаж, ты прекрасно обойдёшься без меня!

– Руки прочь – это моя коллекция камней! – закричал рыцарь. Он отшвырнул свой меч и бросился к сундуку с сокровищами.

Крышка распахнулась гораздо легче, чем он думал, и с силой упала обратно, придавив сразу несколько щупалец морского слизня. Чудище взвыло от боли.

Вот теперь они подрались по-настоящему. Под костюмом слизня скрывалась Мари, розовощёкая девочка с буйными рыжими волосами. Она торопливо набивала карманы камнями.

– Ты сама сказала, что я могу взять один камень! – завопила Мари.

У рыцаря были короткие каштановые волосы, которые Имоджен – а именно она играла эту роль – собственноручно обкромсала ножницами, и россыпь веснушек, пылающих на бледных щеках как боевая раскраска. Сверкающие доспехи были сооружены из фольги и коробок из-под хлопьев. Имоджен была старше Мари, поэтому считала себя главной.

– Я сказала, что ты можешь взять один камень, если сыграешь в моей пьесе, а ты отказалась. – Она поймала Мари и стала выгребать камни из её карманов.

– Ма-а-ама! – завопила Мари. – Имоджен опять меня обижает!

– Неправда! – заорала Имоджен, выпуская руку сестры.

Мари со всех ног бросилась в дом, пряча одну руку в кармане, и Имоджен заподозрила, что там мог остаться ещё один камень. Ничего страшного, она заберёт его потом.

Начался дождь, и Имоджен быстро собрала свою коллекцию. Если бы она могла сама сыграть все роли в спектакле, то с радостью обошлась бы без Мари. Делать из младшей сестры звезду – дело неблагодарное.

Войдя в дом следом за Мари, она бросила свою ношу возле задней двери. Мама стояла в прихожей в длинном красном платье, которого Имоджен раньше не видела. Мари пряталась за маминой спиной, и были видны лишь несколько рыжих завитков.

Имоджен прекрасно знала, что сейчас будет. Её снова отругают. Она терпеть этого не может! Неужели не понятно, что она не нарочно прищемила пальцы Мари крышкой сундука?!

Имоджен вытаращила глаза на мать:

– Почему ты такая нарядная?

– Речь не обо мне, а о тебе, – резко ответила мама. – Я больше не намерена терпеть подобное поведение! Что ты себе позволяешь – дерёшься с сестрой, устраиваешь беспорядок в саду…

– Это пещера морского слизня!

– Имоджен, ты уже слишком взрослая для такого вздора! И ты определённо слишком взрослая, чтобы доводить младшую сестру до слёз.

– Она первая начала.

– А я это закончу! – отрезала мама. – До вечера за вами присмотрит бабушка: она собиралась отвезти вас в чайную, если будете хорошо себя вести. Вы ведь будете умницами, правда?

– Куда ты уходишь? – спросила Имоджен.

– Это не важно. Вы прекрасно проведёте время без меня. Я оставила вам пиццу на ужин. А теперь дай мне слово, что будешь ладить с сестрой.

Лицо Мари пошло пятнами от притворного плача. Сейчас она была похожа на недозрелую ягоду малины. Имоджен определённо не хотела с ней ладить.

– Прошу тебя, Имоджен, – сказала мама, чуть смягчившись. – Я рассчитываю на тебя.

В дверь позвонили, и мама обернулась на звук:

– Ой, он раньше времени!

– Кто раньше времени? – спросила Мари.

– Сейчас увидите, – ответила мама.

Мама открыла дверь, и в дом вошёл незнакомый мужчина в модной рубашке и блестящих чёрных туфлях. Имоджен обратила на них внимание, потому что они попискивали на каждом шагу, словно он наступал на мышей.

– Кэти! Выглядишь божественно! – сказал незнакомец низким голосом и поцеловал мать девочек в щёку, а потом посмотрел на них: – А это, наверное, те самые маленькие принцессы, о которых я так много слышал!

– Я не принцесса, – возразила Имоджен, взглянув на свои доспехи. – Я рыцарь, а это гигантский морской слизень. А вы кто?

– Имоджен! – ахнула мама.

– Всё в порядке. – Мужчина сверху вниз посмотрел на Имоджен и растянул губы в улыбке. – Меня зовут Марк. Я друг вашей мамы.

– Впервые слышу, что у неё есть друг по имени Марк, – заявила Имоджен.

Мужчина покачался взад-вперёд, скрипя туфлями:

– Вот как? Что ж, в мире взрослых всё меняется очень быстро.

Имоджен открыла было рот, но мама не дала ей сказать ни слова:

– Девочки, помогите мне закрыть все окна, пока бабушка не приехала. Погода совсем испортилась. – Мама протянула руку к маленькому окну, выходящему в сад, но вдруг, что-то увидев, в ужасе отпрянула назад.

– Что там? – спросила Имоджен, подбегая к маме.

– Что-то шевелится за занавеской!

В одно мгновение Марк очутился рядом.

– Дай-ка взгляну, – и он отдёрнул занавеску.

Бабочка поползла по портьере к руке Марка. С одной стороны крылышки у неё были серые, с другой – серебристые. Имоджен захотелось получше её рассмотреть.

– Ничего страшного, Кэти, – сказал Марк. – Это мотылёк. Сейчас я от него избавлюсь. – Он сделал движение, как будто хотел раздавить мотылька.

У Имоджен не осталось времени на раздумья: она бросилась к Марку и накрыла насекомое руками. Марк попытался оттолкнуть её, но девочка что было силы топнула ногой – прямо по носу его скрипучих лакированных туфель.

Марк выругался. Мари взвизгнула. Мама приготовилась снова отчитать Имоджен, но та бросилась наутёк. Распахнув локтем заднюю дверь, девочка выскочила прямо под дождь. Бабочка была такой лёгкой, что Имоджен почти не чувствовала её в своих ладонях. Только едва заметное трепетание крылышек щекотало кожу.

Мама что-то сердито закричала, но Имоджен вихрем пронеслась в конец сада и присела под низким кустом. Она даже не заметила, что на бегу растеряла часть своих сверкающих доспехов. Главное – что здесь, среди зелени, мотылёк будет в безопасности.

Имоджен раскрыла ладони, и бабочка переползла на лист. Её серебристо-серые крылышки сливались с сумерками.

– Я назову тебя сумеречной бабочкой, – сказала Имоджен, вытирая со лба капли дождя.

Бабочка, словно в благодарность, трижды взмахнула крылышками.

– Не за что, – улыбнулась Имоджен.

Стоило бабочке расправить крылья – и она становилась размером с ладонь девочки. Когда же она их складывала, то была не толще её ногтя. Спинку мотылька покрывала нежнейшая бархатная шёрстка.

– Я думала, бабочки спят днём, – сказала Имоджен. Мотылёк покачал красивыми усиками, похожими на пушистые пёрышки. – Мне кажется, ты не такая, как все.

Имоджен посмотрела в сторону дома. Мама стояла у задней двери, уперев руки в бока. Имоджен обиженно сощурилась. Нет уж, на этот раз никто не заставит её сказать, что она сожалеет о своём поведении!

Она возвращалась домой так медленно, как только могла.

– Извинись перед Марком, – велела мама. – Нельзя просто так отдавливать людям ноги!

– Просто так убивать живых существ тоже нельзя! – парировала Имоджен. – Почему же ты не скажешь это Марку?

Через пять минут приехала бабушка. Мама с Марком ушли. Имоджен сняла доспехи из фольги и спрятала коллекцию камней под кровать.

– Мама сказала, что ты безобразно себя вела, – сообщила бабушка. – Но мы всё равно поедем в чайную! Было бы несправедливо наказывать Мари за твоё поведение, а оставить семилетнюю девочку одну дома я тоже не могу.

– Мне одиннадцать, – буркнула Имоджен. – И я отлично могу о себе позаботиться.

– Семь, одиннадцать – какая разница? – отмахнулась бабушка. – Марш в машину!

Не успели они тронуться с места, как Мари начала гудеть себе под нос. Это была одна из её самых несносных привычек: напевать мелодии, которые она сочиняла на ходу.

– Может, хватит? – спросила Имоджен.

Мари продолжила, правда очень тихо.

– Прекрати! – заорала Имоджен.

– Довольно! – рявкнула бабушка. – Или вы обе останетесь без пирожных!

На этот раз они обе замолчали. Бабушка слов на ветер не бросает, а если она за рулём, её лучше не сердить. В последний раз, когда сёстры поссорились в машине, бабушка нечаянно сбила белку. Тогда она заставила Имоджен и Мари выйти из машины и произнести слова прощания над тельцем зверька.

– Куда мама уехала? – спросила Имоджен, отыскав бабушкины глаза в зеркале заднего вида.

Бабушка, не отрываясь, смотрела на дорогу:

– Ваша мать пошла в театр.

– Зачем?

– Ей нравится театр.

– Марк ей тоже нравится?

На какую-то долю секунды бабушка поймала её взгляд:

– Разумеется, ей нравится Марк. Они хорошие друзья.

– Друзья, – пробурчала Имоджен, обкатывая это слово во рту, как будто впервые услышала. – Ты уверена, что он не её новый ухажёр?

Они остановились на светофоре, и Имоджен, приблизившись к стеклу, тяжело выдохнула – часть окна запотела. Внезапно что-то мелькнуло на улице, и она быстро протёрла стекло, чтобы выглянуть наружу.

Прямо навстречу машине летела бабочка. Бедняжка с трудом порхала под дождём. «Что за необычное насекомое!» – подумала Имоджен. Бабочка напоминала гонца из старинных времён, готового, не щадя своей жизни, доставить важное послание.

Светофор переключился, машина снова тронулась. Имоджен обернулась посмотреть в заднее стекло, но бабочки уже не было видно. «Наверное, бедняжку сбило дождём, – подумала девочка. – Когда ты такая маленькая, для тебя каждая капля всё равно что ведро воды!»

Чайная была частью большого имения. Точнее, частью того, что некогда было большим имением. В настоящее время особняк Хабердэш стоял закрытым, за исключением одной комнаты, где жила хозяйка со своими собаками.

Миссис Хабердэш управляла чайной, сидя в инвалидном кресле за стойкой. На ней неизменно было выцветшее кружевное платье и тяжёлые старинные серьги, величественно поблёскивающие на фоне медно-коричневой кожи и копны жёстких седых волос.

Сев за столик в углу, Имоджен и Мари ели пирожные и делали наброски в альбомах. Имоджен работала над групповым портретом собак миссис Хабердэш.

Бабушка в это время беседовала с хозяйкой.

– Уиннифред совершила страшную глупость, доверившись мужчине-парикмахеру! – говорила она, перегнувшись через стойку. – Я пыталась отговорить её от этой вздорной затеи – но с тем же успехом можно поручить вашим собакам провести чайную церемонию!

Миссис Хабердэш кивала, постукивая серьгами.

Имоджен попыталась представить собачек этой милой пожилой леди, несущих на подносах чашки и блюдца. Пожалуй, в следующий раз она так их и нарисует, но на сегодня с неё хватит. Она попыталась привлечь внимание бабушки, но та была слишком увлечена беседой.

– Я закончила! – объявила Мари, показывая свой рисунок.

Имоджен сощурилась. Это была почти точная копия её собачьего портрета.

– Бабушка! Мари у меня всё срисовала! – завопила Имоджен.

Бабушка сделала вид, что не слышит, и продолжила оживлённо болтать с миссис Хабердэш:

– Я сказала своему доктору, что уже поговорила с Берни, и Берни сказал, что если я приму парацетамол, то проблема полностью исчезнет…

Имоджен испепелила сестру убийственным взглядом, встала из-за стола и направилась к выходу. Она прошла через парковку, но бабушкина машина оказалась закрыта. Отлично! Значит, она будет дуться снаружи. Если нужно, Имоджен могла дуться все летние каникулы. Хорошо, что дождь прекратился. Девочка поискала глазами местечко, где можно было бы посидеть.

В дальнем конце парковки виднелись ворота, которых она не заметила сразу. Над ними висела приветливая вывеска: «Добро пожаловать в сады Хабердэш!». Надпись на самих воротах выглядела гораздо менее приветливо: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН!»

Имоджен точно не знала, кто такие «посторонние», но звучало заманчиво. Она оглянулась на чайную. Никто за ней не пошёл. Когда она снова повернулась к воротам, на вывеске сидела уже знакомая бабочка.

Она подошла поближе, чтобы получше её рассмотреть, и бабочка уставилась прямо на неё.

– Это ты, – улыбнулась Имоджен. – А я думала, тебя смыло дождём.

Бабочка вспорхнула и полетела в сад Хабердэш.

Имоджен потрогала замок на воротах. Он был таким ржавым, что легко раскрылся в её руках. «Ну и ну, – подумала девочка. – Миссис Хабердэш определённо стоит его заменить». Она бросила сломанный замок на землю и вошла в сад.

– Подожди меня! – крикнула Имоджен бабочке.

Ворота захлопнулись у неё за спиной.

В саду Хабердэш велась ожесточённая борьба за территорию. Деревья сгибались под тяжестью ползучих растений, вьющийся плющ душил чахлые розы. Сорняки побеждали. Ещё немного – и они завоюют всё вокруг.

Имоджен приходилось идти очень быстро, чтобы не отстать от сумеречной бабочки. Ей хотелось где-нибудь остановиться и как следует оглядеться. Хрустнула ветка, и девочка резко обернулась, но сзади никого не было.

Бабочка продолжала лететь вперёд. Ползучие растения как пилоты-смертники бросались Имоджен под ноги. Она повернула направо – и увидела реку. В зарослях камыша копошились толстые лягушки.

В спешке Имоджен подошла слишком близко к воде. Лягушка, громко квакнув, отпрыгнула в сторону, чудом увернувшись от каблука девочки, глубоко погрузившегося в топкую землю. Холодная вода просочилась в ботинок, но останавливаться было некогда. Бабочка улетала!

Имоджен побежала вдоль берега, но мотылёк уже перелетел через реку.

– Постой! Я не могу туда перейти! – крикнула Имоджен и огляделась. Оказалось, что в этом запущенном саду, где всё разваливалось, кое-что находилось как раз на своём месте. Прямо поперёк реки лежало поваленное дерево.

Вскарабкавшись по корням, Имоджен широко раскинула руки и ступила на ствол сначала левой, а потом правой ногой. Потревоженные мокрицы бросились врассыпную, спасаясь бегством из своего гнилого рая. Девочка медленно шла по поваленному дереву, стараясь не дышать, чтобы не потерять равновесие.

Последняя часть ствола была такой скользкой, что Имоджен пришлось встать на четвереньки. Она поползла вперёд, собирая одеждой всю грязь. Когда под деревом показалась земля, девочка скатилась со ствола и, вскочив на ноги, зашагала дальше.

На этом берегу буйная растительность окончательно победила садовников. Растения не имели никакого желания выглядеть так, как этого хотелось людям. Разросшиеся кусты щетинились колючками. Своенравные цветы неодобрительно качали головками, когда Имоджен проходила мимо, и чем глубже она заходила в дебри сада Хабердэш, тем отчётливее ощущала, что здесь ей не рады.

Вновь услышав за спиной шорох, очень похожий на чьи-то шаги, Имоджен обернулась. Снова никого.

Не пора ли вернуться в чайную? Но теперь девочка почти не сомневалась, что сумеречная бабочка хочет ей что-то показать. Интересно, что именно? Тяжёлая капля воды шлёпнулась ей на лоб. Она подняла глаза к небу. Ещё одна капля скатилась по щеке, а потом хлынул дождь. Бабочка полетела быстрее.

Имоджен побежала, чтобы не отстать. За спиной снова раздался шорох, но на этот раз Имоджен даже не стала оглядываться. Хватит с неё! Разбрызгивая грязь, она припустила со всех ног.

Сумеречная бабочка привела Имоджен к огромному дереву. Его верхние ветки упирались в самые тучи, и даже сквозь шум ливня Имоджен казалось, будто она слышит, как корни тянут влагу из глубоких недр земли.

Она шагнула под крону и дотронулась рукой до шершавого ствола. Сумеречная бабочка опустилась рядом с её пальцами и завертела усиками-антеннами. В дождливых сумерках она казалась больше серой, чем серебристой, и полностью сливалась с корой.

Имоджен не терпелось поскорее рассказать Мари о своём открытии. Ещё бы, ведь она нашла самое огромное дерево в мире! Мари умрёт от восторга (и ещё, пожалуй, от зависти).

Бабочка поползла по стволу, и Имоджен медленно провела по нему рукой. Вдруг рытвины коры сменились чем-то гладким. Ощупав эту часть дерева и сразу поняв, что это, девочка отступила на несколько шагов. Да, так и есть.

В дереве была дверь.

Эта дверь была меньше обычной. Взрослому человеку пришлось бы пригнуться, чтобы войти в неё, но для Имоджен она оказалась в самый раз.

Интересно, что там, за дверью? Может быть, это не простое дерево, а тайник для сокровищ, которые миссис Хабердэш когда-то спрятала, а потом забыла?

Бабочка переползла на дверь и замерла около замочной скважины. Имоджен опустилась на колени, запачкав и без того грязные джинсы, и заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме темноты.

– Ты это хотела мне показать? – спросила она, отстранившись от двери.

Вместо ответа сумеречная бабочка аккуратно сложила крылышки и протиснулась в замочную скважину.

«По всей видимости, это значит «да», – решила Имоджен. Она встала, открыла дверь и переступила порог.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Имоджен различила какие-то огромные тени. Через несколько секунд она поняла, что это деревья. Значит, она очутилась одна-одинёшенька в незнакомом лесу, да ещё перед самым закатом! Ветви деревьев рвали в клочья пасмурное небо.

Тысячи вопросов проносились в голове. Как лес может быть внутри дерева? Почему здесь нет ливня? И почему тут так темно и тихо? Казалось, лес укрыт огромным тяжёлым одеялом…

Имоджен обернулась на дверь – и поняла, что звуки за спиной ей не чудились. За ней в самом деле шли по пятам. Её младшая сестра как раз переступала порог.

Мари освещал свет из сада Хабердэш. Её волосы потемнели от дождя, одежда была вся в грязи, а глаза сияли. Мари прикрыла за собой дверь. Видимо, петли были хорошо смазаны, потому что дверь легко подалась и с громким щелчком захлопнулась.

Глаза сестёр встретились.

– Мари, – закричала Имоджен, – что ты здесь делаешь?!

На мгновение Мари как будто испугалась – по крайней мере, растерялась, – но очень быстро взяла себя в руки.

– Что я здесь делаю? – переспросила она. – Могу задать тебе тот же вопрос!

– Значит, ты за мной следила, – процедила Имоджен, скрестив руки на груди.

– Тебе никто не разрешал входить в сад Хабердэш!

– Как и тебе, – огрызнулась Имоджен. – Ты можешь отставить меня в покое?!

– Я всё расскажу бабушке! Ты преступница!

Имоджен вскипела. Это была её сумеречная бабочка, её сад и её потайная дверь! Мари никто сюда не звал, она самовольно вторглась в чужое приключение, а теперь ещё угрожает всё испортить! Имоджен нестерпимо захотелось запустить в сестру чем-нибудь тяжёлым или изо всех сил дёрнуть её за рыжий хвостик на макушке. Нет, ей хотелось заставить её исчезнуть!

– Так чего же ты ждёшь? Иди ябедничай бабушке!

– И пойду!

Мари схватилась за ручку двери, но потом обернулась через плечо.

– Ну, что встала? – прошипела Имоджен.

– Дверь… она не открывается, – сказала Мари.

– Отойди.

Имоджен подёргала ручку, но дверь не поддавалась.

– Молодец, отлично! – заорала она.

– Я не знала, что она захлопнется! – завыла Мари.

– Ты просто глупая малявка! Если не знаешь, как что-то устроено, просто не трогай!

– Это ты виновата, – всхлипнула Мари. – Это ты первая её открыла!

– Лучше бы ты осталась дома! Ты всегда всё портишь!

Почувствовав нарастающую в груди панику, Имоджен стала пинать дверь ногами, яростно колотила по ней кулаками, но всё было бесполезно.

А сумеречная бабочка, которая привела её сюда, бесследно исчезла.

Имоджен увидела, что Мари вот-вот разревётся, и поняла, что искать выход ей придётся самой. И ещё она поняла, что они больше не могут просто стоять под этой дверью. В лесу было гораздо холоднее, чем в саду Хабердэш, и Имоджен в промокшей одежде уже начала дрожать.

– Нам нужно идти, – сказала она, по-командирски разворачиваясь на каблуках.

– Как думаешь, мы успеем к чаю? – спросила Мари с лёгкой дрожью в голосе.

Имоджен подумала, что это вряд ли. Судя по всему, они уже не в саду, а в каком-то совершенно другом месте, но Имоджен терпеть не могла, когда Мари ревёт, поэтому пробурчала что-то утешительное насчёт того, что бабушка скоро пойдёт их искать.

В небе уже загорались первые звёзды. Они перемигивались друг с другом и смотрели сверху вниз на бредущих через тёмный лес сестёр – таких маленьких среди огромных деревьев. Человек, умеющий читать по звёздам, сказал бы, что светила улыбались.

Разумеется, Имоджен ни за что не призналась бы в этом Мари, но втайне она была очень рада, что оказалась не одна в этом странном месте: кругом было так темно, что она постоянно спотыкалась о корни и цеплялась джинсами за колючие кусты ежевики. Имоджен до боли напрягала глаза, надеясь разглядеть знакомые крылышки в темноте, но сумеречная бабочка исчезла.

Зато Имоджен то и дело слышала тревожные голоса в голове – «маленькие тревожки», как она их называла. «Заблудились в лесу, – перешёптывались тревожки. – Потерялись далеко-далеко от дома!»

Имоджен ускорила шаг.

– Постой, я не успеваю! – пропыхтела Мари.

Имоджен обернулась. Тревожки окружали их со всех сторон, но они питались страхами Имоджен, а не Мари, поэтому младшая сестра не могла их видеть.

– Идём, – поторопила Имоджен. – Я хочу поскорее выбраться из этого леса.

Вскоре лес начал редеть, и Имоджен заметила кое-что ещё. Что-то совсем не похожее на тревожек.

– Мари, ты это видишь?

– Кажется, это светящийся жучок, – ответила Мари.

– Ты имеешь в виду светлячка? Нет, это что-то более крупное. И оно слишком далеко.

– Может, это бабушка? Она ищет нас с фонарём!

Имоджен потащила сестру за собой. Источник света находился слишком низко для звезды и был слишком неподвижен для бабушки с фонарём, однако он притягивал Имоджен: в его тихом свечении было что-то обнадёживающее. Ей нестерпимо хотелось туда, к свету, к людям. Ведь свет означает именно это – жизнь, тепло, лучик надежды, тёплый кекс, короткая поездка домой…

Девочки вышли из леса, и у Имоджен упало сердце. Они стояли на краю долины, окружённой гигантскими тёмными громадами, очень похожими на горы. Имоджен не видела, что там, на дне долины, но свет, на который они шли, исходил именно оттуда. Насколько она могла судить, до него было мили две[1], не меньше. Или даже три. Все её чайно-кексовые мечты испарились. Эта местность была огромной, чужой и погружена во мрак. Никакого пути отсюда домой не просматривалось.

Это был самый подходящий момент для появления на сцене взрослого, который включит свет, свернёт декорации с нарисованным лесом и отправит девочек в постель. Но никаких взрослых здесь не оказалось, и лес был самым настоящим, не нарисованным. Имоджен была готова заплакать.

– Это не похоже на чайную, – сказала Мари.

Имоджен прикусила губу. Слезами тут явно не поможешь.

– Что будем делать? – спросила Мари. – Я замёрзла и хочу домой!

Испуг Имоджен мгновенно сменился гневом.

– Я не знаю, куда нам идти! – рявкнула она. – Кое-кто захлопнул дверь в сад, помнишь?

– Я нечаянно! – завопила Мари. Её слова эхом отразились от долины, и она в страхе спряталась за сестру, напуганная призраками собственного голоса. – И вообще, я её не захлопывала! Я её только тихонько потянула.

– Ну, раз так, то всё в порядке! Это всё меняет! – прошипела Имоджен.

Какое-то время они обе молчали. Потом Имоджен сделала глубокий вдох.

– Слушай, – сказала она, – видишь свет? Наверняка там живут люди, которые помогут нам вернуться домой.

– Ты так думаешь? – спросила Мари.

– Я уверена, – ответила Имоджен.

И они стали спускаться в долину.

Мари взяла Имоджен за руку. Сестра не возражала.

Девочки шли через луг, перепрыгивали через ручейки.

Месяц в небе был совсем узкий, но почему-то казался больше обычного, к тому же теперь, когда они вышли из-под плотно переплетённых ветвей над головами, света оказалось вполне достаточно, чтобы видеть дорогу. Кое-где трава была вытоптана до самой земли, в других местах она оставалась густой. Луговые грибы росли кругами.

– Как думаешь, мама хорошо проводит время с Марком? – спросила Мари.

– Надеюсь, что нет. Мне он не понравился, – ответила Имоджен. – Не знаю, зачем ей вообще нужны ухажёры. У неё есть мы, чего ей ещё надо?

– Да, но… вдруг он хороший?

– Не думаю, – отрезала Имоджен. – У него дурацкие туфли. Говорит глупости. Я уверена, что у мамы с ним ничего не выйдет, как и со всеми остальными.

– Бабушка считает, что обувь многое говорит о человеке.

– И она совершенно права! – оживилась Имоджен. – А у этого Марка туфли просто ужасные.

– Вот бы бабушка сейчас была здесь, – прошептала Мари.

Они шли через луг до тех пор, пока не очутились у основания огромной стены, за которой виднелись тёмные очертания высоких зданий.

– Ого! – прошептала Мари.

Стена была втрое выше самого высокого дома, каждый камень в кладке был размером с автомобиль.

– Наверное, здесь в древности происходили страшные битвы, – сказала Имоджен, – поэтому пришлось выстроить такую стену.

– Как мы через неё переберёмся? – спросила Мари. – Свет горит с той стороны.

– Тут должны быть ворота. В темноте плохо видно, но посмотри туда, кажется…

Её слова прервал оглушительный звон колоколов. Имоджен зажала уши руками.

Мари подпрыгивала на одном месте и что-то кричала, но Имоджен ничего не слышала. Мари показала рукой на ворота. Они начали закрываться, опускаясь вниз.

Имоджен побежала, Мари за ней. Колокола продолжали греметь. Звёзды возбуждённо замерцали, даже месяц не мог отвести взгляд от двух фигурок, мчавшихся к просвету между землёй и опускающейся решёткой ворот.

Когда колокола пробили последнюю ноту, Имоджен бухнулась на четвереньки и проползла под воротами.

– Едва успели! – пропыхтела она, поднимаясь на ноги, но, обернувшись, не увидела сестру.

Капюшон толстовки Мари зацепился за острые прутья, торчащие из нижней части ворот. Ещё мгновение – и они вонзятся в Мари!

– Помоги! – завизжала сестра, отчаянно пытаясь выкарабкаться. – Имоджен, я застряла!

Имоджен изо всех сил потянула на себя капюшон Мари, схватила сестру за руки и выволокла из-под ворот. Решётка ударилась о землю. Успели!

– Я… я же могла погибнуть, – прошептала Мари, с трудом переводя дух. – Имоджен, что бы сказала мама?!

– Спорим, досталось бы только мне? – процедила Имоджен.

– Наверное, – негромко согласилась Мари. – Но… всё равно спасибо, что спасла меня.

Отдышавшись, Имоджен помогла Мари встать и огляделась. По эту сторону стены раскинулся город с разноцветными домиками, черепичными крышами и высокими остроконечными башнями. Некоторые дома были так причудливо украшены, что напоминали торты, которые мама делала для них в день рождения, – сплошь засахаренные цветочки и глазурные каёмочки.

Девочки шли по улицам. В городе не было ни души. Более того, казалось, что это место принадлежит мёртвым – точнее, тому, что от них осталось. Связки берцовых костей свешивались из окон как жутковатые ветряные колокольчики. Шейные позвонки украшали двери. Черепа причудливых форм скалились из каменной кладки стен.

Имоджен слегка замутило. Она не знала, что пугает её сильнее – вся эта жуткая атмосфера или мысли о том, что же убило всех жителей.

– Как думаешь, чьи это черепа? – спросила Мари.

– Откуда я знаю? – пожала плечами Имоджен, которой совершенно не хотелось об этом говорить.

– Они очень маленькие. Может, это детские?

– Нет!

– Ты только посмотри, какие они зубастые…

– Идём, Мари. Нам нужно поторопиться.

Имоджен сделала глубокий вдох и ещё раз посмотрела в ту сторону, откуда лился свет. Казалось, он шёл из самого центра города. Значит, туда им и нужно идти.

Все дома, мимо которых проходили сёстры, были заперты. Ни один лучик света не пробивался сквозь ставни. Ни над одной трубой не вился дымок. Вместо приветливых слов девочек встречали только скалящиеся черепа.

Единственными живыми существами в этом странном городе были бабочки, которые стаями порхали повсюду: маленькие и мерцающие, большие и с пёстрыми крылышками, тёмно-синие как полночь, и розовые как рассвет. Имоджен всё время искала глазами свою бабочку – ту, что показала ей потайную дверь в дереве, – но её нигде не было видно. А другие бабочки не могли показать ей дорогу домой.

Сёстры перешли через мост, охраняемый тридцатью чёрными статуями. Имоджен пересчитала их по пути. Она всегда считала предметы, чтобы поднять себе настроение, но сейчас этот приём не подействовал.

Все статуи изображали суровых мужчин. Правда, кто-то не согласился со скульптором в вопросе о конечностях, которые им причитались, и статуи были без рук и с ампутированными по колено ногами. Также недоставало нескольких голов, а оставшиеся туловища были все в шрамах и царапинах.

Чем глубже девочки заходили в город, тем выше становились дома, скромные приземистые постройки сменялись величавыми пятиэтажными особняками. Один роскошный дом был украшен вмурованными в стены черепами. Мари остановилась, чтобы получше рассмотреть один из них:

– Имоджен! Иди сюда, посмотри!

Череп совершенно не понравился Имоджен. Мало того что зубастый, так ещё все зубы у него острые, почти треугольные.

– Мы попали в какой-то кошмар, – пробормотала она. – Пойдём отсюда.

– Ещё секундочку! – Мари подошла поближе к черепу – так, что его пустые глазницы уставились в её запрокинутое лицо, – и протянула руку к оскаленным зубам. Её палец застыл над остроконечным клыком, почти касаясь кончика. Внезапно Мари отпрянула, напуганная жутким воплем. Имоджен тоже вздрогнула.

– Что это?! – вскрикнула Мари, отдёргивая руку.

– Вряд ли мы хотим это узнать, – ответила Имоджен. – Идём скорее!

Подгоняемые страхом, девочки помчались дальше по улицам. Жуткий вопль, полный неистовства и злобы, доносился откуда-то со стороны городских стен.

Имоджен старалась не терять из виду свет и бежать прямо на него, но с каждым поворотом её сердце колотилось всё быстрее. Даже дома с глазами-окнами теперь казались ей враждебными.

Крик раздался снова. На этот раз громче – и ближе.

Имоджен забарабанила в дверь ближайшего дома. Стайка бабочек выпорхнула из-под жалюзи, но на стук никто не вышел.

Имоджен пнула дверь ногой и отругала сумеречную бабочку. Потом отругала себя за невезучесть, пообещав Богу, луне и всем, кто мог её слышать, что больше никогда не будет убегать. Она будет есть печёнку и даже брокколи и будет всем делиться с Мари – только помогите им вернуться домой и очутиться в своих кроватях!

Снова раздались крики.

– Они идут сюда! – завопила Мари.

– За мной! – скомандовала Имоджен.

Она свернула за угол, почти не сомневаясь, что там окажется тупик, однако девочки неожиданно очутились на огромной площади. На противоположной её стороне высился тёмный замок, увенчанный высокими башнями. Наверху одной из башен горел свет.

– Ну вот, – сказала Имоджен. – Здесь наверняка живут люди.

Сёстры со всех ног побежали через площадь и забарабанили в дверь замка:

– Впустите нас! Откройте!

Им никто не ответил, и они стали стучать ещё сильнее. Вопли приближались, неведомые чудовища вот-вот должны были выбежать на площадь, но дверь замка оставалась закрытой.

Идти было некуда.

– Эй, вы! Сюда!

Из маленькой дверцы в больших воротах показалось лицо мальчика.

Не медля ни секунды, Имоджен и Мари бросились к дверце. Мальчик приоткрыл её чуть шире и, впустив девочек внутрь, закрыл за ними дверь, сразу скрыв звёздный свет. В темноте зазвенели ключи.

– Сюда им не прорваться, – сказал мальчик, и свет свечи озарил его лицо.

У него были широко посаженные глаза, тёмно-оливкового цвета кожа и копна вьющихся каштановых волос, из-под которых торчали оттопыренные уши.

Он прижался ухом к двери, девочки сделали то же самое и услышали, как по булыжникам зацокали когти. Мальчик приложил палец к губам. Неведомые визжащие твари были совсем рядом. Имоджен затаила дыхание. Дверь затряслась. Дети отпрянули, Мари тоненько всхлипнула.

Чудища завыли и заорали, требуя впустить их.

– Они не могут пройти через дверь, – прошептал мальчик. – Это невозможно.

И действительно, через несколько минут шум стал стихать.

Дети постояли ещё с минуту, не смея пошевелиться, пока вопли не растаяли вдали.

– Ну вот, – сказал мальчик. – А теперь к делу.

Имоджен вытерла руки о джинсы, приготовившись обменяться рукопожатием.

– Лицом к стене, руки за голову, – скомандовал незнакомец.

– Что?!

– Что слышали. Повернитесь и поднимите руки.

Имоджен нехотя подчинилась. Мальчик пошарил за отворотами её носков, потом вывернул её карманы.

– Что ты делаешь? – спросила Имоджен.

– Проверяю, нет ли оружия, – ответил мальчик.

– А просто спросить было нельзя?

– Простолюдинам нельзя верить. Кроме того, если вы пришли меня убить, вряд ли вы охотно отдадите мне свои ножи.

Имоджен ещё никогда не называли простолюдинкой. Она посмотрела на свою перепачканную одежду. Пожалуй, мальчик имел основания так подумать, но всё равно это очень невежливо.

– Ты свободна, – заявил мальчик. – Можешь отойти.

Затем он приступил к обыску Мари. С большим подозрением он приподнял её волосы и как следует встряхнул их, словно ожидал, что оттуда выпадет кинжал.

Имоджен молча изучала его. На вид – её ровесник. Странная одежда: расшитый длинный пиджак, как будто сшитый из роскошной шторы. А ещё кольца почти на каждом пальце.

– Мы не простолюдинки, – сказала Имоджен, но мальчик её не слушал.

Он порылся в карманах Мари и, вытащив оттуда что-то блестящее, стал пристально разглядывать находку в свете свечи.

Имоджен сразу догадалась, что это такое.

– Это мой камень, – громко сказала она.

Должно быть, Мари спрятала его в карман во время драки.

Мари опустила руки и обернулась. Вид у неё был виноватый.

Мальчик продолжал разглядывать кусок пирита, поэтому Имоджен повторила:

– Это моё. Камень из моей коллекции.

– Зачем простолюдинкам драгоценный камень?

Имоджен почувствовала, как сердце снова забилось быстрее, но заставила себя сказать очень медленно и чётко:

– Верни. Мой. Камень. И я не простолюдинка!

Мари переводила взгляд с мальчика на старшую сестру и обратно:

– Прости, Имоджен… Я всё равно собиралась вернуть тебе твоё сокровище, честное слово! Я просто хотела немного подержать его у себя…

Имоджен впилась взглядом в мальчика:

– Отдай моё золото, вор!

– Да кто ты такая, чтобы называть меня вором?! – скривился он. – Это моё королевство, а значит, всё в нём моё – включая тебя, твою подружку и твоё так называемое сокровище!

Это стало последней каплей. Бросившись на мальчишку, Имоджен выбила кусок пирита из его руки и повалила его на пол. Мари поймала камень. Имоджен и мальчик сцепились и покатились по полу. Локоть мальчика врезался в подбородок Имоджен, и у неё клацнули зубы. В ответ она саданула его коленом в живот.

– Ой! Грязная оборванка! Отцепись от меня!

– Мари! – завопила Имоджен. – Хватай его за руки!

Мари поспешно сунула камень в карман и потянулась к запястьям мальчика. Ей удалось поймать одну его руку, а Имоджен наступила ногой на другую – мальчик заорал в голос, хотя и продолжал отчаянно сопротивляться.

– Помогите! – кричал он. – Кто-нибудь, помогите! Они хотят меня убить!

С трудом Имоджен удалось заставить противника замолчать (пришлось снять носок и запихнуть его ему в рот) и связать ему руки резинкой. Ухватив его за лодыжку так, что он наконец перестал брыкаться, она пропыхтела:

– Что, получил? Будешь знать!

– Кажется, он очень сердится, – заметила Мари. – Он жутко покраснел.

– И поделом ему! Не надо было брать чужие вещи!

– Тебе что-то давит на голову? – спросила Мари у мальчика с преувеличенным участием.

Имоджен запнулась:

– Погоди. Что значит – жутко покраснел? – Она держала ноги мальчика, поэтому не могла видеть его лицо.

– Ну, он стал похож на свёклу… – сказала Мари.

– Носок! – закричала Имоджен.

– Ой, смотри, как у него глаза выпучились! Он правда очень-очень рассердился!

– Мари, носок! Вытащи носок у него изо рта!

Мари повиновалась. Мальчик шумно вдохнул, и Имоджен отпустила его ноги. Сёстры молча смотрели, как он, хрипя и кашляя, встаёт на четвереньки.

– Ну всё, теперь я должен… я должен напустить на вас королевскую стражу! – Он с усилием поднялся на ноги. – Я прикажу отрубить вам головы! Я прикажу изрубить вас на мелкие кусочки и скормить моим золотым рыбкам! Я…

– Да брось, – перебила Имоджен самым добрым голосом, на какой была способна. – Мы не хотели тебя задушить.

Она стащила с его запястий резинку и отдала её Мари.

– Извини за мою сестру, – сказала она.

– Эй, постой! Это же не я его связала!

Имоджен выразительно посмотрела на Мари:

– Не сердись на неё. Она в детстве ударилась головой.

Мальчик уставился на Мари:

– Это поэтому у неё волосы оранжевые?

– Они не оранжевые! – возмутилась Мари. – Они рыжие.

– А по-моему, оранжевые, – сказал мальчик.

Имоджен встала между ними:

– Слушай, я думаю, мы как-то неудачно начали наше знакомство.

Мальчик тяжело вздохнул.

– Пожалуй, ты права, – сказал он. – Вообще-то обычно я принимаю гостей совсем не так… Честно говоря, у меня совсем не бывает гостей.

– Кто бы мог подумать! – процедила Имоджен.

Мальчик, похоже, её не услышал:

– Когда гости приезжают к моему дяде, королевская стража отбирает у них оружие.

– Ну да, конечно, – кивнула Имоджен, решив, что это приемлемый ответ.

– Поэтому теперь, когда Пётр в отъезде, я должен быть особенно осторожен.

– Понятно, – ответила Имоджен, абсолютно ничего не понимая.

– Может, начнём всё сначала? – предложил мальчик.

– Матч-реванш?! – воскликнула Мари.

– Нет! Давайте вообразим, что вы только что вошли в ворота. Сделайте вид, что входите… Да, вот так. Теперь я запираю дверь, а вы говорите: «Добрый вечер, ваше высочество, как мы рады вас видеть».

Имоджен не очень понравился этот сценарий. С какой стати этот мальчишка с ходу претендует на роль принца? С другой стороны, она находится в несколько затруднительном положении, и ей нужна его помощь.

– Добрый вечер, ваше высочество, – выдавила она и неуклюже присела в реверансе.

Мари последовала её примеру:

– Как мы рады познакомиться с вами.

– Я счастлив нашему знакомству, – ответил мальчик. – Добро пожаловать в замок Ярославии.

– Я принц этого замка, – сказал мальчик, – а вы мои почётные гости.

Он оправил свой камзол и проверил, не замялись ли края накрахмаленного кружевного воротничка-стойки. Всё это он проделывал с величайшей серьёзностью: на лице не дрогнул ни один мускул. «Или он прекрасный актёр, – подумала Имоджен, – или… совершенно чокнутый».

– Ну вот! – мальчик поднял свечу. – Теперь скажите мне… что вы здесь делаете? Я думал, с наступлением сумерек простолюдины запирают своих детей в домах. Вы ведь не беглые, правда?

– Во-первых, мы не простолюдины, – Имоджен расправила плечи, чтобы казаться выше ростом. – Кстати, я это уже говорила.

– Кто же вы такие? Воришки?

– Нет, конечно!

– Убийцы? – Мальчик сделал шаг назад.

– Мы заблудились! – выпалила Имоджен. – Нас здесь вообще не должно быть!

– И где же вы должны быть? Вы из леса?

– Пожалуй, можно и так сказать…

Мальчик поднёс свечу ближе к Имоджен.

– Ты не похожа на тех, что из леса, – заключил он, оглядев её футболку и джинсы. – Ты не носишь зелёное, как лесные. Кстати, что это вообще на тебе надето? Это такое ночное бельё?

Имоджен стиснула кулаки, но тут же разжала их, напомнив себе, что им нужна любая помощь, которую только можно здесь получить.

– Вам придётся остаться тут на всю ночь, – продолжил мальчик. – Снаружи вас сожрут живьём.

Имоджен показалось, что последнюю фразу он произнёс с особым удовольствием. Мальчик взглянул на сестёр, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели его слова. Лицо Мари перекосилось от страха.

– Это очень мило с твоей стороны, – вежливо сказала Имоджен. – Спасибо.

– Отлично. Следуйте за мной. – И он направился в тёмный коридор, унося с собой маленький круг света от горящей свечи.

– Думаешь, нам стоит идти с ним? – шёпотом спросила Мари.

– Разве у нас есть выбор? – вздохнула Имоджен.

– Но мама говорит, что мы никогда не должны никуда ходить с незнакомцами! Как считаешь, он незнакомец или нет?

– Конечно, незнакомец, но я уверена, что мама не хотела бы, чтобы нас сожрали чудовища.

– Это уж точно, – согласилась Мари. – Хотя она никогда не говорила об этом… предсмертно.

– Предметно, а не предсмертно! – поправила Имоджен. – Но это же очевидно! Если тебя кто-то любит, он не должен говорить «Не попадайся в зубы чудищам!».

Имоджен подумала о маме, которая вернётся из театра и обнаружит еду нетронутой. Мама всегда оставляла им на ужин что-нибудь особенное, когда собиралась вернуться поздно, а Имоджен обожала пиццу. Потом она подумала о бабушке, которая сейчас ходит со своей палочкой по садам, разыскивая их. От этой мысли ей стало так грустно, что она поспешила её прогнать.

– Идём, – сказала она Мари. – Его высочество уже уходит.

Следом за мальчиком сёстры шли по бесконечным коридорам, увешанным гобеленами, через анфилады комнат, каждая из которых была размером со школьный спортзал.

Наконец у подножия винтовой лестницы мальчик остановился:

– Это вход в мои покои. До сих пор ни один простолюдин не входил сюда. Кроме слуг, разумеется. Так что вы будете первыми.

«Точно чокнутый», – подумала Имоджен.

Чем выше они поднимались, тем ýже становилась лестница.

– Не отставайте! – крикнул мальчик, уже успев скрыться наверху.

Вскоре ступеньки привели их в какую-то круглую комнату.

– Впервые в жизни вижу столько свечей, – поразилась Имоджен. – Это всё твоё?

– Да, – кивнул мальчик.

– Откуда это у тебя? – Огромный глаз Мари уставился на него сквозь толстое увеличительное стекло.

– Это лупа моего отца.

– А это? – Она растянулась на косматой шкуре.

– Не помню.

– Ну а это? – спросила Имоджен, сдувая пыль с циферблата старинных часов.

– Не трогай! – резко крикнул мальчик. – Эти часы единственные в своём роде!

Имоджен наклонилась – ей хотелось получше рассмотреть то, что нельзя потрогать.

Часы были из дерева. На циферблате застыли в неподвижности пять стрелок и целая россыпь звёзд из драгоценных камней. Имоджен так и не поняла, на чём держатся эти звёзды. Они казались парящими в воздухе, но сколько Имоджен ни вглядывалась, она так и не заметила никаких креплений. Серебряная луна робко выглядывала из-за самой длинной стрелки, словно стеснялась показаться целиком.

– А что за ней? – спросила Имоджен, отступая назад и показывая на крошечную дверцу в верхней части часов. Размером она была как раз для хомяка.

– Не помню, – ответил мальчик. – Часы остановились много лет назад.

– Почему? – спросила Мари.

Мальчик покрутил кольца на своих пальцах.

– Мне кажется, вы задаёте слишком много вопросов.

Мари бросила мечтательный взгляд на огромную кровать под балдахином с горой пышных подушек и пуховым одеялом. Она посмотрела на Имоджен, и та кивнула. В следующее мгновение Мари сбросила кроссовки и юркнула под одеяло.

Имоджен перевела взгляд на мальчика:

– Только один вопрос…

– Да?

– Почему ты нам помогаешь?

– Я же сказал, – ответил мальчик. – Если вы останетесь снаружи, вас сожрут живьём.

– Но где все остальные люди?

– В своих домах, где же ещё. Вокруг замка. Просто я единственный, кто поддерживает огонь свечей.

Имоджен подошла к окну и посмотрела на спящий город, окутанный тьмой. Вот, значит, что это за свет, который они увидели из леса…

– Наверное, мы находимся в самой высокой башне замка, – предположила она.

– Не совсем так, – поправил её мальчик. – Эта башня вторая по высоте.

Имоджен сняла ботинки и, забравшись в кровать, улеглась рядом с Мари.

– Надо погасить свечи, – сказала она, зевая.

– С какой стати? – удивился мальчик.

– Из-за пожароопасности, – ответила Имоджен, в точности копируя маму. Мама постоянно предупреждала их об этом.

– Пожаро… чего?

Но Имоджен не ответила – она уже крепко спала.

Она спала, а толпы чудовищ рыскали в царящей внизу тьме. Их силуэты, как в жутком театре теней, плясали на закрытых оконных ставнях. Они запрудили улицы и перекликались через опустевшие площади.

Если бы вы жили в одном из огромных домов около собора и набрались бы храбрости выглянуть наружу, то смогли бы увидеть фигуру, скорчившуюся на вершине колокольни. Издалека её можно было принять за ребёнка. Или за очень дряхлого старика. Но если бы вы осмелились присмотреться получше, то наверняка разглядели бы слишком мускулистые плечи, очень длинные руки и чрезвычайно острые зубы…

Чудовища перебегали с крыши на крышу, на цыпочках крались по водостокам, прятались под карнизами. Уцепившись когтями, висели за окнами спален.

По ночам город безраздельно принадлежал им.

Не открывая глаз, Имоджен почувствовала, как за окном светит яркое солнце. Зазвенели колокола. Как странно! Около её дома нет ни одной церкви. Закричал петух. Нет, это определённо очень странно.

Кроме того, она почему-то не слышала знакомых звуков своего дома: маминого радио, мяуканья кота, требующего завтрака. Где запах жарящейся яичницы? Имоджен приоткрыла один глаз. Где её апельсиновый сок? Она открыла второй глаз. Где вообще всё?!

И тут она вспомнила. Приподнявшись на локтях, Имоджен огляделась по сторонам, выдёргивая сны из реальности прошлой ночи. Лес был реальностью. Город, украшенный костями, был реальностью. И мальчик, который их спас, тоже реален. Кстати, он не спал и с интересом разглядывал её, сидя на стуле возле камина.

«Хм, – задумалась Имоджен. – Что нужно ему сказать? Просто «Доброе утро» или «Как вам спалось?». Именно это мама обычно говорила гостям по утрам. Но сейчас гостьей была сама Имоджен, поэтому она решила сразу перейти к делу:

– Ты должен проводить нас обратно в чайную! Нам нельзя здесь находиться!

– Разве ты не должна сказать что-нибудь вроде «Спасибо, что спас нам жизнь»?

Имоджен выскочила из кровати:

– Который час?

– Утро, – ответил мальчик.

– Это я вижу, я спросила: сколько времени? – Имоджен натянула ботинки и бросилась будить Мари.

– Какая разница? – пожал плечами мальчик. – Спешить всё равно некуда.

– Ещё как есть куда! Наша мама с ума сойдёт от беспокойства! Или от ярости. Или от того и другого.

– Ты ничего не помнишь? – спросил он, раскачиваясь на стуле. – Мои часы сломаны. Я не знаю, сколько времени. Колокола звонят на рассвете и на закате. Всё, что между колокольным звоном, – это день. Кстати, зачем нужно спешить на встречу с сердитыми взрослыми?

– Я не хочу в школу, – захныкала Мари, не открывая глаз.

Мальчик встал со стула и сказал с плохо скрытым раздражением:

– Я думал, вы могли бы остаться хотя бы на ужин.

– Ты с какой планеты? – огрызнулась Имоджен. – Нас всю ночь не было дома! Мама давным-давно вернулась, а бабушка наверняка уже сообщила в полицию! Они сейчас в саду, ищут нас с собаками!

– Да ладно! Простолюдины постоянно пропадают: одним больше, одним меньше. Кто будет их искать? Тем более с собаками.

– Я тебе в последний раз повторяю: мы не простолюдины!

Мари уже проснулась и удивлённо озиралась по сторонам.

– Вставай, Мари, – приказала Имоджен. – Мы уходим.

Мальчик бросился к двери.

– Никуда вы не уходите! – воскликнул он, загораживая выход. – Я вам не разрешаю!

Мари потёрла сонные глаза:

– Имоджен, я хочу домой.

– Я приказываю вам остаться! – закричал мальчик.

– Не волнуйся, – сказала Имоджен, вытаскивая Мари из постели. – Мы уходим. Обувайся!

– Вот, значит, какова ваша благодарность за спасение?! Вот как вы относитесь к принцу?!

– Мне плевать, что ты принц, – отрезала Имоджен. – Отойди от двери!

– И не подумаю! – мальчик гневно уставился на сестёр.

Имоджен огляделась. Над камином висела пара топоров. На вид очень тяжёлых. Возле двери – арбалет. Беда в том, что она понятия не имела, как с ним управляться. Потом она увидела на стене около кровати меч и вскарабкалась на изголовье.

– Что ты делаешь? – растерялся мальчик.

Держась одной рукой за столбик кровати, другой Имоджен потянулась к мечу.

– Не трогай! – крикнул мальчик.

Имоджен схватилась за рукоять меча, но он оказался таким тяжёлым, что она тут же его выронила. Мари, окончательно проснувшись, бросилась к мечу и подняла его двумя руками.

– А теперь, – сказала Имоджен, спрыгивая с кровати, – прочь с дороги!

Лицо мальчика вытянулось.

– Ни за что, – повторил он, правда, не так уверенно.

Девочки двинулись на него. Мари так размахнулась мечом, что Имоджен стало не по себе.

– Вы не можете уйти! – воскликнул мальчик, не трогаясь с места. – По крайней мере, до ужина! Это нечестно!

В последний момент он всё-таки дрогнул и отстранился вправо, освободив дорогу.

Мари опустила меч. Имоджен открыла дверь и бросилась бегом вниз по винтовой лестнице.

– Быстрее! – крикнула она сестре. – За мной!

Но ей не удалось далеко уйти. На следующем повороте Имоджен с разбега врезалась в человека, поднимающегося наверх.

– Это ещё что такое? – спросил незнакомец. – Неужели пара голодранцев решила ограбить его королевское высочество?!

– Мы ничего не грабили! – с жаром воскликнула Мари.

– Никого, – машинально поправила её Имоджен.

– Вот как? – спросил незнакомец, выходя на свет.

В дверном проёме стоял дряхлый старик в длинной чёрной мантии. Его морщинистое лицо было совершенно бледным. Он был похож на существо, слишком долго прожившее под землёй. Отдышавшись после подъёма по лестнице, он наставил тощий палец на Мари и Имоджен:

– Пусть его высочество решает, что с вами делать!

– Это ты, Йедарш, – сказал мальчик.

– К вашим услугам, ваше высочество, – старик согнулся в дрожащем поклоне. – Я поймал этих воришек, когда они пытались удрать по лестнице. Сейчас я отведу их в подземелье. Ни о чём не тревожьтесь, ваше высочество. Мы узнаем, как им удалось проникнуть в замок.

Мари спряталась за спину сестры, а Имоджен резко повернулась к мальчику:

– Мы не воры! Скажи ему!

Но мальчик скрестил руки на груди и отвернулся к окну так, что Имоджен не могла посмотреть ему в глаза.

– О, у нас в Хладоморнях полно таких, как вы, – проскрипел Йедарш, и его тонкие губы скривились в отвратительной ухмылке. – И все поначалу твердят, что ни в чём не виноваты. Но в конце концов все сознаются. – Он облизнул губы, его цепкий взгляд заметался от мальчика к сёстрам и обратно. – Не так ли, ваше высочество?

– Хм… ну да. Так и есть.

– Я приведу королевскую стражу, – сказал Йедарш. – Эти воры больше вас не побеспокоят. Хотя… может, просто сбросить их с башни? Избавим себя от лишних хлопот.

Мальчик неуверенно заозирался, как будто не знал, что ответить.

– Раньше мы частенько так делали, когда в Хладоморне не хватало свободных камер, – как ни в чём не бывало продолжал слуга. – Ваш достопочтенный дедушка без малейшего сожаления швырял врагов из окна. Только однажды случилась незадача – когда один негодяй приземлился прямиком в кучу навоза. Он легко отделался, поэтому вскочил и дал дёру…

– Йедарш, ты отвлёкся, – перебил мальчик.

– Да, ваше высочество. Так как вы желаете поступить с ворами?

Повисла долгая пауза.

– Во сколько у вас чаепитие? – спросила Имоджен.

– Какое это имеет значение? – сморщившись, зло прошипел Йедарш.

– Мы собирались остаться на чай, – тихо ответила Имоджен.

Мальчик не обернулся. Имоджен затаила дыхание.

– Пф! Воры напрашиваются на чай?! – проскрипел Йедарш. – Наш сиятельный принц, скорее, будет есть в одиночестве, чем разделит стол с такими, как вы! Не правда ли, ваше высочество?

– Есть… в одиночестве? – переспросил мальчик.

– Да. Как обычно, ваше высочество.

– Зачем же мне есть одному, если у меня гости? – мальчик кивнул на Имоджен и Мари.

– Гости?! Не хотите ли вы сказать, что пригласили этих… особ в замок?!

– Да.

– Но зачем? Его величеству об этом известно? Он должен знать!

– Предоставь это мне, Йедарш, – сказал мальчик.

Йедарш был явно озадачен. Он сделал вид, будто собирается уйти, потом вернулся, открыл рот и снова закрыл его.

– Мы ждём завтрак на троих, – распорядился мальчик. – Передай на кухню.

– Э-э-эм… Как вам будет угодно, ваше высочество, – выдавил слуга. – Но если пропадёт хоть один серебряный столовый прибор, ваш дядя отрубит им головы. Я лично трижды пересчитаю все чайные ложки…

После завтрака Имоджен и Мари получили чёткие инструкции, как им следует себя вести в замке. Мальчик сказал, что они могут сколько угодно играть в замке, но ни в коем случае не должны выходить наружу. С вечерним звоном колоколов им следует вернуться в комнату наверху второй по высоте башни.

Замок оказался таким огромным и просторным, что девочкам не составило труда избегать встреч со взрослыми. Казалось, здесь не было ни одной живой души. Вместо людей в нём находились загадочные и прекрасные вещи. В некоторых комнатах было всего несколько безделушек, другие были заставлены так, что с трудом открывалась дверь.

В одной комнате девочек встретила целая компания свирепых на вид воинов. В первый миг Имоджен не на шутку испугалась, но потом поняла, что это только доспехи.

Мари примерила шлем.

– Только пусть не просят нас есть, – сказала она. Шлем закрывал ей глаза и нос, но рот оставался открытым. – Если подадут рыбу – чур, я есть не буду!

Следующая комната была полностью уставлена пресс-папье. Здесь были пресс-папье из стекла и из металла, было одно деревянное, в форме медведя. Огромное окно выходило на уже знакомую площадь.

– Вон городские стены, – сказала Мари, – и луга, через которые мы сюда шли.

Имоджен выглянула в окно.

За лугами простирались леса и горы. Леса были густые и тёмные, а острые вершины гор напоминали наконечники стрел. Некоторые деревья уже пожелтели, и это было довольно странно, потому что дома у девочек только-только начались летние каникулы.

– Имоджен, как мы разыщем в лесу наше дерево с дверью?

– Это будет непросто, – признала Имоджен. – Можно прямо сейчас попробовать вернуться той же дорогой, какой мы шли сюда.

– Прямо сейчас? Разве мы… не останемся на чай?

– Этот мальчишка нас не остановит! Он даже не узнает, что мы ушли, а когда спохватится, будет уже поздно. Он же сам сказал, что должен заняться делами.

– Но мы обещали остаться на чай, – напомнила Мари.

– Я ничего никому не обещала!

Мари поджала губы, как делала всегда, когда думала.

– А вдруг чудовища всё ещё там? – спросила она.

Имоджен посмотрела на площадь внизу, похожую на рыночную. Никаких чудовищ видно не было, но она не могла забыть вчерашние жуткие крики и ужас погони.

– Пожалуй, всё-таки стоит остаться на чай, – выдавила она. – Вдруг, если мы подыграем этому мальчишке, он поможет нам вернуться домой? Возможно, он даже знает, как открыть ту дверь в дереве.

– Это ты здорово придумала! – обрадовалась Мари. – Если нам поможет кто-нибудь из местных, мы быстро вернёмся к маме!

Имоджен кивнула. Одна мысль уже давно поселилась в самой глубине её сознания: этот замок был невероятно интересным, и город тоже, тем более теперь, когда в нём не было чудовищ. Может быть, ничего страшного не случится, если мама подождёт ещё немного? Возможно, это будет даже правильно?

Посудите сами: если мама может уезжать из дома со своими «друзьями», оставляя Имоджен одну, то почему Имоджен нельзя сделать то же самое?

Принц Мирослав, которого Имоджен продолжала про себя называть «этот мальчик», так и не сказал своим гостьям, чем он занимался весь день. Он не сказал им, что лихорадочно готовился к предстоящему ужину: лично инструктировал поваров, давал поручения слугам. Он хотел, чтобы всё выглядело совершенно естественно, чтобы девочки подумали, будто каждую неделю к нему на ужин приходят гости.

И разумеется, он не стал говорить им, как у него свело живот, когда он подошёл к дверям дядиного кабинета. Двое стражей стояли по обеим сторонам двери.

– Король Дракомор у себя? – спросил Мирослав.

– Да, ваше высочество.

Он с трудом потянул на себя тяжёлую дверь, сумев приоткрыть её ровно настолько, чтобы бочком протиснуться внутрь. Король всегда наглухо закрывал свою комнату от солнца занавесками, но отнюдь не для того, чтобы сберечь бесценные фолианты. В его кабинете почти не было книг. Полки здесь ломились от золотых безделушек, редких украшений и драгоценных камней.

В комнате некуда было ступить. Принцу Мирославу пришлось втянуть живот, чтобы протиснуться мимо огромной расписной вазы. Новая. Раньше он её здесь не видел.

Король-барахольщик, собиратель всего этого добра, сидел за столом в центре комнаты. Драгоценный камень на мраморном пьедестале был выше Мирослава. Когда мальчик проходил мимо него, его фигура окрасилась в оранжевый цвет.

– Это ты, Мирослав?

Принц застыл, как насекомое в капле янтаря:

– Да, дядя.

– Не подкрадывайся! Ты знаешь, я терпеть не могу скрытников. Тем более когда они прячутся среди экспонатов моей коллекции!

Мирослав робко выглянул из-за драгоценного камня:

– Прости, дядя.

– Ты не дотрагивался до этой вазы?

– Нет, дядя.

– Это хорошо. Ей пятьсот лет, она относится к эпохе династии Неразбитых. Единственный экземпляр!

Мирослав не знал, как ему отнестись к этой информации. Король Дракомор был очень занят – чистил маленькой щёточкой ожерелье. В одном глазу у него был монокль, увеличивающий королевский глаз в несколько раз. Когда дядя обернулся к Мирославу, стекло ярко блеснуло.

Король совсем не был похож на своего племянника – светлокожий, с серыми, близко посаженными глазами, коротким прямым носом и волосами, по последней моде зачёсанными набок. Мирослав иногда спрашивал себя: любил бы дядя его чуть больше, если бы они были похожи?

– Зачем ты пришёл? – спросил король, откладывая ожерелье.

Сердце Мирослава заколотилось чаще. Что, если старый Йедарш его опередил? Вдруг он уже нашептал королю, что девочек нужно отправить в подземелье?

– Выкладывай начистоту! – приказал король и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, застучав кольцами друг о друга.

– Ты знаешь, что у меня сейчас нет наставника, – выдавил Мирослав.

– Как я могу это забыть? Йедарш только и делает, что твердит мне об этом!

– Так вот, я подумал… может быть, раз уж так вышло, я мог бы пока поиграть с другими детьми?

Король вскинул бровь, и его увеличительное стекло со звоном упало на стол.

– Какими такими другими детьми? – спросил он.

– Да так… их всего двое… это мои друзья.

– Мирослав, у тебя нет никаких друзей.

Король сказал это без всякой злобы, как о чём-то само собой разумеющемся. Но Мирослав всё равно поморщился.

– Это две девочки-поселянки, с которыми я познакомился, когда ходил на рынок, – сказал он. – Ничего особенного.

– Поселянки?! Не хватало только, чтобы они похитили что-нибудь из моей коллекции! – воскликнул король. – И я не желаю, чтобы ты набрался от них дурных манер.

– Этого не случится, дядя.

– И определённо не потерплю, чтобы вы мне мешали! Между прочим, я тоже жду гостей. Не хватало только, чтобы по замку бегала орава детей!

– Вы нас даже не увидите, даю слово. Нас не будет ни видно, ни слышно.

Король задумчиво пригладил усы.

– Пожалуйста, дядя! – взмолился Мирослав.

Король Дракомор вставил увеличительное стекло в глаз и, снова взявшись за ожерелье, не глядя на мальчика, сказал:

– Хорошо. Пусть остаются. Но если в ближайшие несколько дней я хотя бы почую их запах, твои маленькие друзья будут после заката выброшены за ворота на съедение скретам. Мы поняли друг друга?

Мирослав открыл было рот, чтобы ответить, но дядя вдруг вскочил из-за стола.

– Проклятье! – заорал он, вспрыгнув на стол и замахав руками. – Это же зловредная моль, пожирающая ткань! Если она доберётся до моих шелков, я потеряю целое состояние!

Бледно-лиловый мотылёк порхал над самой головой короля вне досягаемости его протянутых рук

– Шевелись, мальчик! Беги приведи слуг! – приказал король. – Скажи, чтобы принесли сеть!

Бабочка сделала круг у оранжевого камня и уселась на пятисотлетнюю вазу.

– Убей моль! – надрывался король.

Мирослав увидел, как дядя сползает со стола, и осторожно подошёл к вазе.

Бабочка была очень красивая, её переливчатые крылышки напоминали светлые павлиньи перья. Дядя стремительно приближался.

– Отойди! – крикнул он.

Мирослав прыгнул, поймал бабочку в ладони и отскочил в сторону. Король по инерции пронёсся мимо, споткнулся о чучело рыси, на мгновение завис в воздухе – и врезался в вазу.

Раздался оглушительный грохот, за которым последовал нечеловеческий вопль. Стража ворвалась в кабинет, а Мирослав выскочил вон. Он подбежал к ближайшему окну и выпустил свою пленницу. Бабочка улетела, оставив на его ладонях след легчайшей серебристой пыльцы.

Солнце село, и его место тут же занял месяц. Настал тот особый час тихих сумерек, когда даже порхающие мотыльки кажутся механическими, тихо жужжащими заводными крылышками.

На небе зажглись звёзды, в городе погас свет, а наверху второй по высоте башни завершилась подготовка. Огромный стол был заставлен самыми восхитительными лакомствами – апельсиновыми цукатами, фисташковыми трюфелями и воздушной выпечкой с начинкой из нежнейшего лимонного крема. Мальчик снова зажёг все свечи, озарив всё ярким светом.

В комнату вереницей вошли лакеи, с грацией прима-балерин неся над головой тяжёлые блюда. Лакеев оказалось слишком много для такого помещения, однако они каким-то чудом ухитрялись сновать туда-сюда, не сталкиваясь друг с другом. Руководил всем этим представлением сам мальчик, стоя на стуле, чтобы его было видно всем.

Имоджен вошла в комнату и с изумлением огляделась. Мари тоже остолбенела, глаза у неё стали огромные, как блюдца.

Мальчик хлопнул в ладоши и, спрыгнув со стула, сказал:

– Прошу вас, садитесь.

Стулья были мгновенно отодвинуты, салфетки положены на колени.

Судя по всему, единственными трапезничающими были Имоджен, Мари и мальчик. Ради такого случая он сменил костюм на голубую тунику, усыпанную звёздами.

– Игристого вина? – спросил лакей с подкрученными усами.

– Э… нет, спасибо, – ответила Имоджен, сморщив нос.

– Может быть, отведаете парлавара? – Лакей взмахнул бутылкой с какой-то розовой жидкостью. Имоджен помотала головой. – В таком случае – глоточек красной рампушки?

– Мне одиннадцать лет, – сказала Имоджен. – Обычно я пью лимонад.

Лакей выпрямился:

– Хм, лимона-а-ад. Боюсь, столь редкого сорта у нас нет.

Столовых приборов оказалось слишком много. Пять ножей, шесть вилок и три ложки. Имоджен посмотрела на своё перевёрнутое отражение в десертной ложке. Что, интересно, ей со всем этим делать?

Вереница слуг передавала блюда вверх и вниз по винтовой лестнице, унося пустые тарелки и поднося всё новые и новые. Во время одной из перемен блюд заиграл скрипач, и Мари принялась хлопать в ладоши, хотя музыка для этого совсем не подходила.

В конце третьей перемены блюд Имоджен посмотрела на мальчика.

– Разве это не странно? – сказала она. – Мы сидим за одним столом, едим, но до сих пор даже не представились, как следует.

– Что ты хотела бы узнать?

– Для начала – как тебя зовут.

Мальчик откашлялся:

– Я принц Мирослав Яромир Драгомир Кришнов, Властитель города Ярославия, наместник Горных царств и хранитель Колсанейских лесов.

– А как тебя зовут остальные? – спросила Имоджен.

– Ваше высочество.

– Нет, я имею в виду, как тебя называют друзья?

Мальчик заметно смутился.

– Ваше королевское высочество…

– Не верю! – отрезала Имоджен.

– Вы можете звать меня принц Мирослав, сын Вадика Отважного… или Миро. Так меня называла мама.

– Миро, – кивнула Мари. – Очень хорошее имя!

Они перешли к четвёртому блюду – жаренному в меду поросёнку с гарниром из паровых овощей с маслом. Имоджен расправлялась с этим блюдом при помощи суповой ложки. Мари орудовала рыбным ножом.

– Не хочешь узнать, как нас зовут? – спросила Имоджен и, не дожидаясь ответа, представилась: – Мы сёстры, Имоджен и Мари Кларк.

– Сёстры. Поня…

Разговор был прерван жутким воплем. Девочки бросились к окну.

– Это чудовища! – воскликнула Мари. – Кажется, кричат оттуда, – она указала в сторону городской окраины.

Миро невозмутимо пил мятный чай, дожидаясь, когда гостьи вернутся на свои места.

Имоджен ошеломлённо уставилась на него:

– Тебе как будто и дела нет!

Он пожал плечами:

– В этом нет ничего необычного.

– Что это за чудовища? – спросила Мари.

– Скреты, – ответила мальчик.

– Секреты?

– Нет, вы определённо не из леса, если никогда не слышали о скретах.

– Мы точно не из леса, – подтвердила Мари. – Пожалуйста… расскажи нам про них.

– Скреты – это горные ночные твари, – сказал Миро. – Они ненамного крупнее нас с вами, у них лысые головы, как у стариков, острые зубы и длинные когти, и они отлично видят в темноте. Иногда они ходят как люди, а иногда ползают как пауки. После захода солнца они приходят с гор, разбегаются по всему городу и убивают всех, кто им попадётся. Вам очень повезло, если там, откуда вы пришли, не водятся скреты, – закончил Миро и сделал ещё один глоток чая. Он явно наслаждался вниманием.

– Значит, это скреты гнались за нами прошлой ночью? – спросила Имоджен.

Миро кивнул.

– Они бы нас съели, если бы поймали?

– Нет, ни в коем случае, – покачал головой мальчик.

– Уже лучше, – выдохнула Имоджен, вспомнив свой вчерашний ужас.

– Они бы вас просто убили. Разорвали в клочья.

– Ой.

– Я пошутил, когда сказал, что они едят людей.

«Ну и шуточки у тебя», – подумала Имоджен.

– И вы не можете не пускать их в город? – спросила Мари.

– Дядя пытается. Кстати, он король. С наступлением ночи его стража запирает городские ворота. Дядя приказал жителям развесить повсюду кости скретов, чтобы показать этим чудовищам, что с ними будет, если они не перестанут совершать набеги… но ничего не помогает. Поэтому мы каждый вечер звоним в колокола: предупреждаем, что скоро придут скреты и нужно запираться в домах. Раньше у нас не было такой напасти…

Имоджен молчала, размышляя о маленьких черепах с треугольными зубами, развешанными на стенах городских домов.

– Но здесь вы в безопасности. – Принц подал знак лакеям уносить тарелки.

– Разве мы не должны погасить свет? Как все люди в городе? – спросила Мари, посмотрев на свечи.

– Нет, ни в коем случае. Скреты не могут проникнуть в замок, тем более подняться в мою башню. Они не такие большие и не такие умные. У них мозги втрое меньше, чем у людей.

– Иногда даже маленькие существа могут быть очень опасными, – заметила Мари.

– На всякий случай, – сказал Миро, – у меня есть оружие. Я без труда прикончу пару-тройку чудищ.

Имоджен быстро взглянула на него и подумала: «Ну уж это вряд ли».

– Где твои родители? – спросила она. – Ты сказал, что при них всё было иначе.

– А… Ну да. Они сейчас среди звёзд… Не думаю, что нам стоит… – Миро запустил пальцы в густые волосы. Повисла пауза. – Не хотите чаю? – Он наполнил чашки сестёр. – Знаете, я просил, чтобы нам привели танцующего медведя – самого маленького, – но, по всей видимости, его не удалось поймать. В стране дефицит танцующих медведей! – Он засмеялся.

Имоджен не поняла, что тут смешного.

– А как вам удалось убежать от скретов в мой город? – спросил принц. – Если вы не поселяне, не простолюдины и не лесные, то кто же вы такие и откуда взялись?

– О, – Имоджен опустила глаза. – Это довольно запутанная история.

За мятным чаем Имоджен рассказала принцу про их путешествие из сада Хабердэш. Она не стала упоминать о сумеречной бабочке: ей просто не хотелось делиться этим секретом с Мари и Миро. По крайней мере, пока.

Мари постоянно перебивала и так всё запутывала, что Имоджен велела ей замолчать. Когда Имоджен дошла до рассказа о дверце в стволе дерева, Мари снова вмешалась и представила всё так, будто это она помогла старшей сестре найти дверь. Имоджен сразу же возразила:

– Вздор! Мари просто полезла за мной. Она всегда за мной повторяет. Повторюшка.

– А вот и нет!

– А вот и да.

– Я бы хотел узнать, что было дальше, – сказал Миро.

Имоджен продолжила рассказ, закончив на том, как они с Мари вошли в город.

– Почему же ты не говоришь о том, что я вас спас? – спросил принц.

– Потому что ты об этом и так знаешь, – хмыкнула Имоджен. – Зачем ещё раз повторять?

– Мне всё равно хотелось бы послушать.

– Вот ещё! С какой стати я буду рассказывать о тебе?

– С такой, что я принц и хочу это услышать.

Имоджен закатила глаза:

– Хорошо. Мари, можешь рассказать эту часть.

Мари закончила историю, украсив её совершенно избыточными подробностями и излишне лестным описанием самого принца.

– Короче, – перебила Имоджен, – нам нужно вернуться домой.

Две пары глаз уставились на Миро.

– Должен признаться, – сказал он, – я впервые слышу об этих королевских садах и о королеве, которая ими владеет.

– Миссис Хабердэш никакая не королева, – возразила Имоджен.

– И я совершенно точно впервые слышу, чтобы кто-то делал двери в деревьях. Судя по всему, в той стране, откуда вы пришли, живут весьма странные люди.

– Ты поможешь нам вернуться домой или нет? – прямо спросила Имоджен. – Если нет, то мы уйдём сейчас же. – Она откинулась на спинку стула, дав понять, что настроена очень серьёзно.

– Сразу после того, как доедим пудинг, – уточнила Мари.

Миро принялся крутить кольца на пальцах: у него было по несколько колец на указательных и по одному крупному на больших.

– Я полагал, что оказываю вам услугу, – негромко начал он. – Я спас вас от скретов и позволил остаться на ужин, несмотря на то что вы обычные поселяне.

– Прекрати вертеть свои кольца! – взорвалась Имоджен. – Это сводит меня с ума. Никакие мы не поселяне, и мы всё равно отыщем эту дверь, даже без твоей помощи. Я просто подумала, что если ты принц, то можешь сделать хоть что-нибудь. Например, пошлёшь какого-нибудь слугу отпереть для нас дверь. Я же не прошу тебя убить дракона!

Этот удар попал в цель. Лицо принца вспыхнуло:

– Последнего дракона в этом царстве убили мои предки.

– Какая жалость, – фыркнула Имоджен.

Повисла пауза.

– Ладно, я вам помогу, – согласился Миро. – Точнее, я заключу с вами договор. – Он порылся в старом сундуке и вытащил оттуда кинжал. Мари взвизгнула. – Не бойся, – сказал Миро. – Мне нужна всего одна капля.

– Капля чего? – спросила Мари.

– Твоей крови, чего же ещё.

– Моей… крови?!

– Не только твоей – каждый из нас даст по капле. Так мы скрепим наш договор.

– Разве нельзя просто пожать руки? – поинтересовалась Имоджен.

– Или торжественно поднять их? – подсказала Мари.

Миро покачал головой:

– Нет, только так. Я первый.

Трое детей встали под старыми часами с циферблатом в виде спящего лица. Миро, как фокусник перед началом представления, продемонстрировал девочкам большой палец левой руки, а правой он поднёс кончик лезвия кинжала к подушечке большого пальца.

– Я обещаю сделать всё, чтобы помочь Имоджен и Мари вернуться домой. – Он вопросительно посмотрел на сестёр.

Мари кивнула.

Лезвие оказалось очень острым. Всего один легкий нажим – и на коже выступила алая капля крови. Миро поспешно отвернулся, пряча лицо, но Имоджен успела заметить, что он поморщился.

Миро протянул ей кинжал:

– Теперь ты.

– Что мы должны пообещать? – спросила она.

– Быть моими верными подданными, – ответил Миро.

Имоджен не спешила взять кинжал:

– Верными подданными? Что это вообще значит?

– Скажем так… вы будете всюду меня сопровождать. Ужинать со мной и всё такое прочее.

– Что прочее? – не отставала Имоджен.

– Ловить рыбу. Играть в саду. Делать всё, что мне захочется, – ответил принц.

– То есть быть твоими друзьями? – фыркнула Имоджен. – Ты хочешь, чтобы мы пообещали быть твоими друзьями?

– Называй это как хочешь.

– Ты шутишь, – сказала она, но лицо принца оставалось серьёзным.

Он снова протянул Имоджен кинжал.

– Только до тех пор, пока мы не вернёмся домой? – уточнила она. – Ведь ты понимаешь, что мы не останемся здесь надолго?

– Ну да, – ответил принц. – До тех пор, пока вы не вернётесь домой.

Имоджен взяла кинжал.

– Это же просто бред! – пробурчала она и приставила лезвие к пальцу. – Ладно, я обещаю быть Миро верным… другом. Только до тех пор, пока мы не вернёмся домой.

– Отлично, теперь…

– Да знаю я, знаю! – Имоджен проколола себе палец и передала кинжал Мари.

– Я не хочу, – заявила младшая сестра.

– Через «не хочу», – приказала Имоджен.

– С какой стати?! Почему я должна?!

– Потому что, Мари, если ты этого не сделаешь, то не получишь билет домой.

– А нам обязательно делать это обеим? – спросила Мари и с мольбой посмотрела на принца.

– Ой, да прекрати канючить как маленькая! – разозлилась Имоджен, хватая Мари за руку. – Повторяй за мной: я обещаю…

– Имоджен! – завопила Мари.

– Не вырывайся! Я не собираюсь отрезать тебе руку – нужна только капелька крови!

– Мне больно!

– Ладно, – вмешался Миро. – Думаю, хватит клятвы только одной из вас.

– Вот как? – Имоджен строго посмотрела на сестру: – Отлично! Будь нюней! – Она выпустила руку Мари, и они с Миро соприкоснулись большими пальцами.

– Всё, – сказал принц. – Договор скреплён.

И тут часы за их спиной вдруг пришли в движение: стрелки, шестерёнки и механические звёзды завертелись. Всё происходило слишком быстро: отбило полночь, прозвенел полдень, дни пролетали в считаные секунды. Внезапно всё прекратилось – часы стали вести себя как самые обыкновенные, и стрелки принялись как ни в чём не бывало механически отстукивать время.

Когда часы вновь пробили полночь, маленькая дверца распахнулась, и из неё вышли две фигурки девочек. У одной, поменьше, были длинные кудрявые волосы. У другой – короткие и прямые.

Девочки поклонились и, описав полный круг, ушли обратно в часы. Дверца за ними закрылась.

Имоджен лежала в большой кровати в комнате на самом верху второй по высоте башни. Её большой палец больше не кровоточил, она была сыта и мгновенно уснула. Но, как часто случается, когда человек спит не в своей постели, её сон был беспокоен: ей снились странные и страшные сны.

Имоджен снова была дома. Она слышала, как из ванной доносятся всхлипы. Девочка открыла дверь и увидела, что мама в одежде сидит в ванне. Даже не включив воду, она просто смотрела на краны, будто никак не могла решить, стоит ли их открывать.

Так было в реальной жизни, несколько лет назад, когда маму бросил Росс, её предыдущий ухажёр. Имоджен опустилась на колени около ванны. Макияж размазался и стекал по щекам мамы.

– Это из-за Марка? – спросила Имоджен. – Вы поссорились?

Мама непонимающе уставилась на неё.

– Твой друг, с которым ты поехала в театр?

Ванная комната вдруг стала наполняться водой. Под ногами Имоджен образовалась лужа.

– Я знаю, кто такой Марк, – сказала наконец мама. – Но кто ты такая?

– Это же я… Имоджен.

Вода уже доходила девочке до пояса.

– Как ты попала в наш дом?

– Мама, хватит! Нас не было всего одну ночь…

– Где Марк?! – пронзительно вскрикнула мама.

Имоджен встала, вода хлынула в ванну, мамино платье раздулось, как воздушный шар.

– Вылезай! – крикнула Имоджен, хватая её за руку. – Дом сейчас затопит.

Но мама закрыла глаза и обеими руками вцепилась в края ванны.

Вода оторвала Имоджен от пола. Охваченная паникой, она подплыла к маме и начала трясти её плечо. Мама открыла глаза и улыбнулась.

– Всё в порядке, – одними губами прошептала она.

– Неправда! – закричала Имоджен, и вода накрыла её с головой.

Она поплыла вверх, чтобы глотнуть воздух. Вода поднялась почти до потолка. Почему мама её не слушает? Как она могла так быстро о них забыть?

И тут раздался странный звук…

Колокольный звон.

В ванной бил колокол.

Имоджен открыла глаза, снова вынырнув на поверхность. Она лежала в кровати под балдахином. Мамы рядом не было. Колокола замка били утренний звон, за окнами шёл дождь.

Имоджен лежала неподвижно, пока не смолк последний удар. Это был всего лишь сон. Конечно же, мама её не забыла! Наверняка прямо сейчас она ищет их с Мари.

Имоджен повернула голову, чтобы взглянуть на сестру, спящую рядом с ней.

Миро, свернувшийся в изножье кровати, открыл глаза, как только его часы начали бить. Из-за дверцы показалась новая фигурка – охотник. Он выпустил невидимую стрелу из крошечного лука и снова скрылся в часах.

Миро зевнул и продекламировал:

Не верь охотнику в лесу —

Откуда знать тебе,

Кому назначен лук тугой

И стрелы в колчане.

– Это ещё что такое? – удивилась Имоджен.

– Ничего, просто старый стишок, – ответил Миро и вдруг резко сел в кровати. – Охотник! Точно! Есть идея. Мы попросим Блазена Бильбеца помочь нам найти дверь в лесу.

– Кто такой… Блажен Бубенец?

Миро недоверчиво взглянул на Имоджен:

– Ты правда не знаешь Блазена Бильбеца? Это же лучший охотник в Ярославии. Я уверен, он запросто разыщет дверь в лесу и в два счёта её откроет. Скорее буди Мари!

Имоджен посмотрела на сестру, которая безмятежно спала как младенец.

– Лучше пойдём без неё. Она будет только под ногами путаться.

– Разве она не расстроится, что мы бросили её тут одну?

– Вряд ли. Она не очень любит приключения. К тому же мы всё равно скоро за ней вернёмся.

Однако Имоджен ошибалась…

В этот же день в большом доме у реки молодая женщина по имени Аннешка Мазанар принимала очень важного гостя. Она открыла дверь пузатому мужчине в насквозь промокшей алой форме гвардейца королевской стражи.

С минуту мужчина таращился на Аннешку, приоткрыв рот, словно впал в глубокий транс. Аннешка привыкла, что все теряют дар речи при одном взгляде на неё, и нисколько не возражала. Честно говоря, ей это даже нравилось. Слухи о её красоте ходили по всей Ярославии. Люди говорили, что она несравненная красавица, восхваляли её идеальное личико в форме сердечка, её прекрасные фиалковые глаза, пухлые губки и водопад густых золотых волос.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Аннешка.

Королевский страж вздрогнул и смахнул каплю дождя с кончика носа.

– Прошу прощения… Видите ли, у меня письмо для вашего батюшки. Вы будете так любезны передать ему?

– Конечно. – Аннешка одарила стража одной из своих самых обворожительных улыбок и, схватив письмо, бросилась в комнату под крышей.

Дрожащими пальчиками она сломала королевскую печать. Это оказалось именно то, на что она надеялась, – приглашение от короля! Он звал родителей Аннешки посетить королевский замок «вместе с обворожительной дочерью». Сердце Аннешки забилось быстрее.

Она посмотрела из окна спальни на замок. Нет, её родители ни за что не пойдут туда с ней. Ещё чего не хватало! Это её желает видеть король, а её родителей он пригласил только из вежливости.

Аннешка ещё раз перечитала письмо. В прошлый раз король сказал, что будет счастлив видеть её на королевском балу. Аннешка прекрасно это помнила! Во время своего первого танца с королём Дракомором она могла думать лишь о том, как он красив, какие у него глубокие серые глаза и элегантные усики.

Во время второго танца Аннешка разглядела кое-что ещё, чего не замечали обычные люди. Король хотел, чтобы его спасли! Значит, покорить его сердце будет совсем несложно.

Пусть на балу Аннешка увидела короля впервые, но в душе она уже давно знала, что будет королевой Ярославии. Она не сомневалась в этом с тех пор, как ей исполнилось семь. В тот день мама, расчёсывая ей волосы, впервые рассказала одну историю.

– Звёзды приготовили для тебя много чудес, – сказала она, туго заплетая ей косы.

– Правда? – спросила маленькая Аннешка.

– Не дёргайся, сиди смирно и слушай. В ночь, когда ты появилась на свет, ко мне пришла лесная колдунья по имени Очи. Много лет назад её изгнали из города, и твой отец не хотел пускать её в дом, но я сразу поняла, зачем она пришла. Я велела твоему отцу позволить ей войти. Колдунья запеленала тебя, дала мне зелье, унимающее боль, и предложила прочесть твои звёзды.

Аннешке хотелось обернуться, но мать потянула её за косу. Девочка вскрикнула от боли.

– Я сказала, сиди смирно!

– Прости, матушка… И что же было дальше?

– Очи прочитала твои звёзды, и я щедро ей заплатила. Даже чересчур щедро… Затем она подошла к моей постели и прошептала мне кое-что на ухо. Она сказала, что ты будешь прекрасной королевой.

– Какой страны?

– Ярославии, конечно!

– Но разве это возможно? Я же не принцесса…

– Не принцесса, – кивнула мать. – А твой отец далеко не самый богатый человек на нашей улице, но я убедила его сделать так, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась. Однажды судьба призовёт тебя, и ты будешь готова. – Она снова больно потянула Аннешку за волосы. – Ну вот, теперь можешь идти. Твои волосы в полном порядке.

Но только когда на престол взошёл король Дракомор, а Аннешка выросла, она увидела свой путь к трону. Он был настолько ясен, словно начертан среди звёзд.

Король Дракомор был не женат.

Аннешка села за письменный стол, чтобы написать ответ королю. Она ненадолго задумалась, щекоча подбородок кончиком пера.

– Так… – прошептала Аннешка. – Как батюшка обычно начинает письмо?

Имоджен и Миро отправились на поиски Блазена Бильбеца. Принц сказал, что они узнают охотника с первого взгляда, ведь он вылитый медведь – самый рослый мужчина во всей Ярославии. Ещё и одевается в шкуры убитых им животных.

Имоджен взяла в замке плащ, чтобы защититься от проливного дождя. Вода потоками лила с крыш, бежала по мощёным улочкам, сливалась в ручьи на обочинах. Некоторые жители установили на краях водостоков черепа скретов, и теперь вода хлестала из их оскаленных челюстей.

Несмотря на тёплый плащ, Имоджен быстро замёрзла: её пальцы онемели от холода, а ботинки промокли насквозь. День сменялся вечером, и девочка уже начала сомневаться, что этот Блазен существует на самом деле. Она давно сбилась со счёта, как много таверн они обошли.

Зато у Миро был неисчерпаемый запас историй про легендарного охотника. Правда, они почти не отличались. Блазену ставили невыполнимую задачу, он оказывался на краю гибели и одерживал блестящую победу, вызывая всеобщее восхищение. Один и тот же сюжет. Снова и снова.

– Скоро стемнеет, – заметил Миро. – Давай зайдём в последнюю таверну на сегодня.

Имоджен заглянула в грязное окно трактира «Медосвод». Огоньки свечей едва теплились за стеклом.

– Ладно, – вздохнула она.

Внутри пахло пóтом и пивом. Имоджен ныряла под локти посетителей и протискивалась между их животами. Барная стойка находилась на уровне её глаз. Слева от неё плескался пенный эль, позвякивали кружки. Справа горстки монет переходили от одних сноровистых картёжников к другим. Вверху красовались плохо набитые головы животных: лисы, у которой один глаз был больше другого, лесного вяхиря с шеей, как у гуся, и медведя с неожиданно человеческим выражением морды.

– Простите, – сказал Миро, приподнимаясь на цыпочки.

Хозяйка таверны даже не посмотрела в его сторону. Она орала на старика, уронившего голову на стойку.

«Странное он выбрал место для сна», – подумала Имоджен.

– Бесполезно, – покачал головой Миро. – Они все пьяны.

– Ты говорил, что Блазен может быть на охоте… – неуверенно сказала Имоджен.

– Но уже темнеет. Даже самые смелые охотники возвращаются из Колсанейских лесов до наступления темноты.

– Ты уверен, что он вообще существует?

– Конечно! Я видел статуи Блазена. О нём сложено столько песен! «Блазен Бильбец всех спасёт, всех чудовищ перебьёт…»

Окрик хозяйки помешал Миро закончить песню. Сначала Имоджен показалось, что она кричит на принца, но оказалось, что за его спиной огромный бородатый детина лез прямо на стол. В одной руке у него был мешок, из которого торчали какие-то трубки, в другой зажата пивная кружка. Взобравшись на стол, великан заорал. Посетители приветствовали его громкими криками.

– Слезь сейчас же! – надрывалась хозяйка.

Великан сделал глоток из кружки и поднёс к губам мундштук музыкального инструмента. Мешок раздулся, и раздалось низкое протяжное гудение – будто корова промычала в микрофон. Нет, описать это словами было решительно невозможно!

Все головы повернулись в сторону великана, и его пальцы забегали туда-сюда по трубкам, локоть сдавливал мешок. Зал наполнили рваный ритм и дикая мелодия. Музыкант по очереди пел, дул в мундштук инструмента и пил. Иногда он делал это одновременно, и тогда пиво попадало в мундштук. Но слушатели не возражали – они были в восторге и от музыки, и от музыканта. Они топали ногами и громко подпевали.

Имоджен посмотрела на Миро. Он улыбался до ушей.

– Чему ты так радуешься? – спросила она.

– Мы его нашли! – проорал он, пытаясь перекричать шум.

– Это он?! – не поверила Имоджен.

Миро кивнул.

– Тот, что с волынкой?

– Со спевалкой, – поправил Миро.

– С чем?

И тут раздался звон городских колоколов, едва различимый из-за шума музыки.

– Слышишь? – прокричала Имоджен. – Пора уходить!

Но Миро её не слушал. Он пробивался поближе к Блазену.

Имоджен обернулась на дверь. Между ней и выходом была куча народу. Но хуже всего было то, что люди не выходили, а напротив – задвигали засовы. Запирали ставни. Гасили свет. Закрывали двери.

Одна песня сменялась другой. Щёки волынщика раздувались и втягивались, придавая его лицу зловещий багровый оттенок. Почему Миро не пытается привлечь его внимание?

Колокольный звон смолк. В Ярославию вошли скреты. Имоджен застонала. Они оказались заперты в «Медосводе» до утра!

Кто-то толкнул Имоджен, и по её спине потекла пивная пена. Ну всё, с неё хватит! Она устала скитаться по городу под дождём и ждать, пока взрослые занимаются своими дурацкими делами. Она пришла сюда не музыку слушать! И не развлекаться. Она пришла сюда, потому что Миро пообещал, что Блазен Бильбец поможет ей вернуться домой.

Имоджен подошла к Миро и ткнула его в бок:

– Ты собираешься спросить его, поможет он нам или нет?

– Да-да, – кивнул Миро. – После следующей песни.

Но когда песня закончилась и началась следующая, Миро продолжил хлопать в ладоши.

Имоджен поняла, что ей снова придётся брать дело в свои руки. Она пробралась к столу и ударила великана по ноге. Тот даже не заметил. Тогда она обхватила его за икру и потрясла за штанину. На этот раз гигант посмотрел вниз и тряхнул ногой, как если бы вляпался во что-то неприятное. Имоджен отлетела от стола.

Значит, придётся действовать решительнее. На барной стойке лежал нож, на вид не слишком острый, но для дела сгодится. Имоджен протиснулась через толпу, цапнула нож и вернулась к охотнику.

Она молча взобралась на стол, дотянулась до кожаного мешка инструмента и проткнула его ножом. Мешок стал стремительно сдуваться, огласив пивную пронзительным визгом. Из дыры закапало пиво. Посетители зажали уши и завыли.

Блазен Бильбец прекратил дуть в мундштук и посмотрел на трубку.

– Что за ерунда? – прогудел он. – Раньше никогда такого не было! – И тут он увидел Имоджен, сидевшую у его ног. – Ты что творишь?

– Я… Я просто хотела привлечь ваше внимание, – пискнула Имоджен, вдруг почувствовав себя совсем маленькой.

– Поздравляю, тебе это удалось! – Огромные ручищи подхватили её и оторвали от пола. Девочка извивалась и брыкалась, но великан только крепче стиснул её.

– Отпустите меня немедленно! – завопила Имоджен.

– Ну, что скажете? – Великан встряхнул Имоджен с такой силой, что у неё забряцали рёбра. – Может, сделаем из неё чучело и повесим на стену? – Толпа радостно загоготала. – Ты знаешь, кто я такой, простолюдинка? Ты знаешь, чью спевалку ты изуродовала? – При этом круглые, налитые кровью глаза великана смотрели не на Имоджен, а на толпу обожателей. – Я тот, кто убил сто медведей, соблазнил саму королеву Микулуки, проехал все Безымянные горы, одетый лишь в беличью шкурку! Да, так оно и было! – Он сделал драматическую паузу. – Это я голыми руками убил Злого волка! Это я в одиночку защищал монастырь Усомлевения и его монахинь от пяти сотен ездецов-мародёров! Да что там монастырь! Я… да я однажды принял младенца прямо за стойкой этого трактира! Перегрыз пуповину зубами и запеленал дитя в свой носовой платок.

– Верно! – раздался голос снизу.

– Я Блазен Бильбец, – взревел великан, выпрямляясь в полный рот. – А ты кто такая, чтобы являться сюда и портить мне веселье? – Он дохнул пивом в лицо Имоджен, но не стал дожидаться её ответа. – Кем бы ты ни была, тебе придётся заплатить за всё, что ты испортила!

– В таком случае ты тоже должен заплатить мне за все побитые кружки! – подала голос хозяйка.

Блазен вытаращил глаза.

– Раскошеливайся, девчуля, – прорычал он, обращаясь к Имоджен. – Моя спевалка стоит целого состояния!

Имоджен почувствовала, что из неё разом вышел весь воздух.

– Я… у меня… нет денег, – прохрипела она.

– Экая незадача, а? – взревел великан. – Нехорошо вышло! Или ты думала, что кто-то другой должен платить за твои бесчинства?

– Я заплачу! – На этот раз прозвучал голос Миро.

Блазен огляделся по сторонам:

– Кто это сказал?

– Это я! Я заплачу, только сначала отпусти её.

– Эй, глядите-ка, кто у нас тут! Рыцарь в сияющих доспехах! – загоготал Блазен.

– Я? Нет, я думал, герой здесь вы, – сказал Миро. – Так все про вас говорят. Блазен Отважный. Блазен, истребитель чудовищ. Но взгляните на себя! Сейчас вы просто большой задира!

В зале воцарилась мёртвая тишина.

– Ты не сможешь со мной расплатиться, – сказал Блазен, на этот раз чуть менее уверенно. – У тебя нет двадцати крон! Да что там, у тебя и двух крон не найдётся!

Но настроение толпы уже изменилось.

– Хватит, Блазен! – крикнул кто-то из зала.

– Довольно, потешился, – сказал ещё кто-то.

Все тут же перестали обращать на охотника внимание, и в зале вновь воцарился обычный гул разговоров.

– Ладно, – сказал Блазен, обращаясь к Миро. – Двадцать пять крон, и дело улажено.

– Договорились, – кивнул Миро.

Блазен отпустил Имоджен и, отложив изуродованную спевалку, слез со стола.

– Ну, выкладывай денежки! – Он впился жадным взором в Миро.

– У меня другое предложение, – заявил мальчик. – Не хотите ли с честью заработать сто крон?

– У тебя таких денег отродясь не было, – недоверчиво пробурчал охотник.

В ответ Миро выложил на стол небольшой мешочек. Блазен мгновенно узнал этот звук – сладостный звон золота.

– Внимательно слушаю, – медленно произнёс он.

Имоджен села на край стола, потирая ноющие руки.

– Мы хотим, чтобы вы отвели нас в лес, – сказала она.

– И? – Блазен не сводил глаз с мешочка.

– Мы ищем дверь в дереве.

– Дверь куда? – уточнил великан.

Имоджен сделала глубокий вдох и выпалила:

– Дверь в другой мир.

– Быть такого не может! – отрезал Блазен.

– Сто крон с вами не согласны. – Миро слегка отодвинул мешочек.

Блазен не повернул головы, но его глаза неотступно следили за наградой.

– Это ж сколько нужно обойти, разыскивая то, чего на свете не бывает! Мне понадобятся люди.

– Сто крон сейчас и ещё сто, когда работа будет выполнена, – сказал принц.

Блазен протянул ему ладонь размером с лопату. Миро по-взрослому пожал её.

– Начнём прямо с утра, – объявил охотник. – Сразу после того, как на рассвете пробьют колокола!

– А что мы будем делать до этого? – поинтересовался Миро.

Блазен широко ухмыльнулся, продемонстрировав два ряда жёлтых, золотых и отсутствующих зубов.

– Как что? Веселиться, конечно!

Сказано – сделано. Он танцевал и пел, пока обессиленно не рухнул на пол и не заснул.

– Как же мы его разбудим? – спросил Миро.

– Не знаю. Может, как следует его толкнуть? – предложила Имоджен.

Принц последовал её совету, но всё было без толку.

– Вода! – воскликнула Имоджен. – Принеси воды. В кино так всегда делают.

– Где?

– Просто попробуй!

Плюх!

Несколько секунд Блазен сражался, как лев, извиваясь на полу и размахивая во все стороны руками и ногами, как перевёрнутый на спину жук.

– Тону! – проревел он и раздавил в руке бутылку. – Чего вам надо, малявки?

Строго говоря, это не был вопрос.

Миро посмотрел на поверженного великана:

– Мы хотим, чтобы вы выполнили своё обещание.

Блазен громко рыгнул.

– Мы хотим, чтобы вы отвели нас в Колсанейские леса.

– Ладно, – пробурчал великан. – Но сначала я должен выпить.

У Имоджен закрались недобрые подозрения.

Только когда солнце садилось за горизонт, Имоджен и Миро вернулись в башню. Настроение у них было самое мрачное. Миро сделался на двести крон беднее, они едва стояли на ногах от усталости.

Их поиски в лесах оказались тщетными. Они долго шли в ту сторону, куда указала Имоджен, видели тысячи деревьев, но ни одной двери.

Мари съёжилась в одном из больших кресел около камина. Имоджен сразу догадалась, что сестра плакала.

– Вы должны были вернуться вчера вечером! – всхлипнула Мари. – Я так волновалась!

– Мы тоже, – буркнула Имоджен, плюхаясь на кровать. – Мы всю ночь проторчали в трактире, а потом целый день рыскали по лесу. Ты прочитала мою записку?

Она поискала глазами клочок бумаги, который оставляла около кровати. Это была наспех нацарапанная записка, в которой она велела Мари не выходить из башни и обещала, что они с Миро скоро вернутся. Мари сердито уставилась на огонь, и Имоджен всё поняла: сестра сожгла записку. Детский сад!

– Пойми, я не могла взять тебя с нами. Ты бы испугалась в лесу.

– Неправда! – с надрывом крикнула Мари.

– Испугалась бы, – повторила Имоджен, сняла плащ и бросила его на край кровати. – Тем более что мы всё равно ничего не нашли.

– Но дверь должна где-то быть! – возразила Мари. – Давайте завтра поищем её ещё раз?

– Бесполезно, – устало ответил Миро. – Если Блазен Бильбец не смог её отыскать, то мы и подавно не найдём. Такое впечатление, что эта дверь не хочет находиться!

На протяжении следующих нескольких дней Имоджен перебирала все мыслимые способы вернуться домой. Она спросила Миро, можно ли отправить маме письмо, но оказалось, что в Ярославии нет почты, не говоря уже о том, что Имоджен понятия не имела, как почтальон найдёт дверь в дереве. Она спросила, нельзя ли отправить текстовое сообщение, но в этом королевстве не было телефонов. Конечно, всё могло бы быть иначе, если бы мама подарила Имоджен смартфон на день рождения, но она почему-то была убеждена, что от гаджетов один вред.

Миро никогда не слышал об Интернете. Он сказал, что не верит в магию. Взрослые, с которыми разговаривала Имоджен, ничего не слышали о двери в дереве. Они тоже не верили в магию.

Ночью, когда Имоджен лежала без сна в кровати, её вновь начали одолевать тревожки. Они дожидались, когда Мари и Миро уснут, выползали из-под одеяла и не давали Имоджен закрыть глаза. Они нашёптывали ей на ухо разные страсти. «Ты никогда не вернёшься домой! Твоя мама не хочет, чтобы ты возвращалась».

– Чего вы от мня хотите? – шептала Имоджен. – Я перепробовала всё, что только можно!

Она встряхивала одеяло и сбрасывала тревожек на пол. Если ей везло, после этого они уползали и пропадали в темноте. Но иногда они несколько часов подряд не давали ей уснуть.

По утрам Имоджен первым делом заглядывала под одеяло. Тревожек там не было. Она смотрела за занавесками – тоже пусто.

Тогда Имоджен выглядывала в окно, видела ясное голубое небо и весёлые красные крыши Ярославии и чувствовала, что всё будет замечательно. Тревожки обманывали. Очень скоро она придумает, как вернуться домой.

А раз так, то почему бы им пока не пожить в своё удовольствие? Тем более что здесь не было ни школы, ни скучных обязанностей, ни надоедливых взрослых.

Визит Аннешки в замок Ярославии складывался как нельзя лучше. Король Дракомор выразил сожаление, что её родители не смогли посетить замок, но Аннешка видела, что в глубине души он тоже рад возможности общаться с ней наедине.

Король провёл гостью по всему замку и показал ей свои самые любимые драгоценности. Старый слуга по имени Йедарш тенью следовал за ними из комнаты в комнату. Он наливал им медовуху и потчевал пончиками с абрикосовой начинкой, но Аннешке не нравилось его присутствие. Она чувствовала, что старик ни на миг не спускает с неё глаз, даже когда разводит огонь в камине. Нет, этот Йедарш ей определённо не по нраву.

На третий день король отослал Йедарша и пригласил Аннешку в свой кабинет. Он галантно помог ей протиснуться мимо огромного оранжевого камня и подал руку, когда она грациозно переступала через коллекцию яиц редкой ящерицы. Когда юбки Аннешки неловко зацепились за чучело лесного кота, король Дракомор опустился на колено, чтобы помочь ей освободиться.

Посреди кабинета возвышался стол, за ним громоздились шкафы, забитые драгоценными камнями. Камни сверкали и мерцали в тусклом свете.

– Что скажете? – спросил король.

– Это восхитительно, – ответила Аннешка. – Честное слово, я никогда не видела ничего подобного!

– Я пригласил вас сюда, потому что хотел побеседовать наедине.

Лицо Аннешки осталось непроницаемым. Вот он, её звёздный миг! Звёзды не соврали!

– С тех пор, как я впервые увидел вас… – Король Дракомор запнулся, подыскивая нужные слова. – С самого первого момента… – Он схватился рукой за край стола.

– Продолжайте, – велела ему Аннешка.

– Я хочу на вас жениться! – выпалил король.

– Ваше величество! – Аннешка прикрыла рот рукой, надеясь, что ей удалось изобразить искреннее изумление. – Ваше величество, я и помыслить не могла…

– Конечно, вначале я собирался обговорить всё с вашим батюшкой…

– Он будет счастлив, – перебила его Аннешка и, подавшись вперёд, взяла короля за руку. – Как и я.

Дракомор улыбнулся, и Аннешка увидела в его глазах своё отражение. Он вытащил из ящика стола небольшую чёрную коробочку.

– Это когда-то принадлежало моему брату, – сказал он, доставая из коробочки золотое кольцо. – А это – его жене, – он показал Аннешке кольцо поменьше. – Я хочу, чтобы эти кольца стали нашими – одно короля, другое королевы.

– Какая прелесть! – воскликнула Аннешка.

– Я отдам их отполировать, чтобы выглядели как новенькие. Теперь следует хорошенько подумать, когда всем объявить о нашем бракосочетании. Стоит нам рассказать об этом, все будут ждать, что свадьба состоится со дня на день, а мне бы хотелось немного повременить с этим… Сначала нужно поговорить с принцем.

– С принцем? – На этот раз изумление Аннешки было совершенно искренним.

– Да, с Мирославом. Это сын моего брата, – объяснил Дракомор.

– Ах да… Я полагала, вы отослали его прочь.

– Нет. Он где-то здесь, в замке, с друзьями. С простолюдинами, насколько я помню. В последнее время мальчик совсем отбился от рук.

Вот теперь Аннешке нужно было очень тщательно взвешивать каждое слово.

– Ваше величество, мне хотелось бы знать, какую роль этот мальчик будет играть в нашем с вами общем будущем?

– Что вы имеете в виду? – с искренним недоумением переспросил король. – Нет, вам не придётся заменять ему мать, если вы не хотите… Хотя, возможно, мальчику это пошло бы на пользу.

– Не в этом дело, мой дорогой… Я лишь хочу сказать, что нам не нужно торопиться и решать прямо сейчас. Тем более если мы не хотим немедленно объявлять о помолвке. Но вам следует крепко задуматься о его судьбе…

Время летело незаметно. По крайней мере, Имоджен и Мари потеряли ему счёт. Они не знали, сколько дней прошло с тех пор, как они вошли в сад Хабердэш и очутились в другом мире. Они не знали даже, какой сегодня день недели.

Если они не находились возле часов Миро, время измерялось голодом и партиями игры в прятки. Вечерний бой колоколов означал, что пора уходить с улицы, первая звезда – что пора ужинать. А вот время отхода ко сну каждую ночь было разным. Только что они скакали на кровати, а уже через секунду кто-то сворачивался на ней клубочком и засыпал. Для них существовало только одно правило: при приближении короля нужно прятаться.

Девочки стали одеваться как обычные жительницы Ярославии. Они носили одежду Миро – тёмно-синие туники с золотыми звёздами, рубашки с пышными рукавами, расшитые камзолы, отделанные мехом, ботинки с пушистыми отворотами. Бóльшая часть вещей была велика Мари, поэтому Имоджен помогала ей закатывать рукава и штанины.

Иногда девочки вспоминали о доме. Теперь они говорили о нём, как говорят о месте, где провели прекрасные летние каникулы много-много лет назад. Они вспоминали, как бабушка жульничает в карты и как тает во рту мамина паста с сыром. И только об одном они не проронили ни слова.

– Почему вы никогда не рассказываете о своём отце? – спросил однажды Миро.

Девочки грели ноги у камина, а принц сидел рядом и сворачивал звёзды из обрывков бумаги.

– Потому что о нём нечего рассказывать, – отозвалась Имоджен. – У нас нет отца.

– Он умер?

Имоджен не сводила глаз с огня.

– Нет, – сказала она. – Вряд ли.

– Мы не знаем, кто он, – подала голос Мари. – Иногда у мамы бывают близкие друзья, но они нам не нравятся.

– Близкие друзья? – Миро перестал сворачивать звезду. – Как я?

– Нет, не как ты, – отрезала Имоджен.

Миро почему-то погрустнел.

– Близкий друг – это мужчина, который может стать мужем, – пояснила Мари. – Это не просто хороший друг.

– Понятно! – мгновенно просиял Миро. – Я так и думал.

Он взял одну из звёзд и бросил её в огонь. Взметнулось пламя, звезда исчезла.

– Может быть, ваш отец – владелец большого имения, – предположил он. – И поэтому вашу маму заставили молчать.

– О чём это ты? – удивилась Имоджен.

– Йедарш рассказывал мне о таких случаях. Иногда служанок отсылают в горы, когда выясняется, что они ждут ребёнка.

– Наша мама не служанка! – закричала Имоджен. – Она просто не любила нашего отца так сильно, чтобы остаться с ним… Или он не любил нас… И вообще, не нужен нам никакой отец!

Миро взял с пола остальные звёзды.

– Мне тоже, – сказал он, бросая звёзды в огонь. – Мне вообще никто не нужен.

Огонь затрещал сильнее, языки пламени окрасились синим и зелёным.

– Миро… ты никогда не рассказывал нам, что случилось с твоими родителями, – заметила Мари.

– Неправда! – быстро ответил принц, неожиданно ощетинившись. – Я сказал вам, что они среди звёзд.

– Это значит… – нерешительно начала Мари.

– Они умерли? – перешла прямо к сути Имоджен.

Миро взял новую пригоршню бумажек. Он сложил ещё одну звёздочку и только потом тихо заговорил снова:

– Мой отец был самым лучшим королём в истории Ярославии. А ведь династия Кришнов правит этой долиной с глубокой древности. У меня папины глаза… Моя мама, принцесса одной страны за горами, приехала сюда, чтобы выйти замуж за моего отца. Она была очень красивая. От неё я унаследовал цвет кожи… Они… они оба погибли пять лет назад. Несчастный случай на охоте.

– Мне так жаль, – сказала Мари. – Наверное, это ужасно!

– Ещё бы. Но теперь обо мне заботится дядя. Впрочем, нельзя сказать, что я в этом сильно нуждаюсь… Но дядя ещё и правит королевством – до тех пор, пока мне не исполнится шестнадцать лет.

– Это очень любезно с его стороны, – заметила Мари.

– Да, – согласился принц. – Ещё бы.

В королевском саду принц показал гостьям великур. Самая крупная из этих разноцветных птиц была размером с лошадь, а самая маленькая – не больше шотландского пони. После приручения великуры становились такими послушными, что на них можно было ездить верхом. Этим дети и решили заняться.

Единственная трудность заключалась в том, что великуры настолько глупы, что не поддаются дрессировке, поэтому ими невозможно управлять. Приходилось крепко держаться за шею и надеяться на лучшее. Занятие рискованное, ведь бегали эти птицы так, будто ими выстрелили из неисправной пушки, – стремительно и по непредсказуемой траектории. Имоджен уже успела шлёпнуться в колодец, в куст и об стену. Как ни странно, хуже всего оказался куст (всё из-за колючек).

– Не похоже, чтобы они могли летать, – сказала она, сползая со спины своей любимой птицы.

– Да, смотри, какие у них странные крылья, – ответила Мари, приподнимая крыло своей великуры.

Птица недовольно заквохтала.

– Это из-за того, что им подрезали перья, – объяснил Миро.

– Зачем? – удивилась Имоджен.

– Затем, что это наши великуры. Мы не хотим, чтобы они улетали.

– А откуда вы их взяли? – спросила Мари.

– Из леса. Мой дядя платит охотникам, чтобы они их ловили. Это очень непростая работа. Вы бы слышали, как визжат эти птицы, когда их впервые сюда приносят, – особенно клуши с цыплятами! Они так скандалят, когда их разлучают!

– Зачем же их разлучать? – нахмурилась Мари.

– Их проще укрощать по отдельности. После того как великуры забывают о лесной жизни, их выпускают в другую часть сада, где они снова собираются в стаи, как раньше, но уже с другими птицами.

– Но разве они счастливы?

Вопрос поставил принца в тупик.

– Счастливы? Да какая разница! Это всего лишь великуры!

Однажды днём, когда дети играли в саду, Имоджен увидела, что огромные птицы столпились под стеной. Они стояли и, не мигая, смотрели на ворота сада.

– Что они делают? – спросила она.

– Мне кажется, они чего-то ждут, – сказала Мари.

– Так и есть, – ответил Миро. – Давайте понаблюдаем за ними.

Он шмыгнул за искусно подстриженный куст и поманил девочек за собой. В живой изгороди было выстрижено отверстие, как раз на высоте глаз принца. Чтобы заглянуть в него, Имоджен пришлось встать на цыпочки, а Мари взгромоздилась на садовый горшок.

– Лучше не высовываться, – прошептал Миро. – Великуры жутко нервничают во время кормёжки.

Вскоре дети увидели, как в ворота вошли две женщины, толкающие перед собой тачку с высокими бортами. Имоджен не видела, что лежит внутри, но судя по тому, как раскудахтались великуры, содержимое тачки пришлось им по вкусу.

Одна из женщин была высокой и темнолицей, с двумя тугими пучками на голове. Другая, пониже ростом, оказалась совсем молодой, почти девочкой. Она всё время поглядывала на свою спутницу в поисках не то указаний, не то одобрения.

– Хорошая получилась охота! – сказала она.

– Да разве ж это охота! – хмыкнула женщина постарше. – Это всё равно, что за грибами сходить.

– Королевские стражи знают, что ты охотница?

– Знать-то они знают, да что в том проку? – проворчала женщина. – Они скорее дадут нам умереть с голоду, чем позволят поймать себе что-нибудь на ужин.

«Что за вздор? – подумала Имоджен. – Блазену Бильбецу разрешено охотиться… За это его прославляют и сочиняют в его честь песни!»

Великуры нетерпеливо переминались с ноги на ногу.

– Зато наши птички не будут голодать. – Женщина запустила руку в тачку и вытащила оттуда гигантского червяка, мягкого и блестящего, будто шёлкового. Червяк отчаянно извивался, пытаясь спастись. Женщина подбросила его высоко в воздух, и великуры с заполошным кудахтаньем подпрыгнули за ним. Сверкнули клювы, взметнулись когти – и червяк исчез.

Девушка и женщина бросали им червей одного за другим. Попадались червяки огромные, размером с кабачок. Другие были мелкие, не крупнее слизняка. Птицы заглатывали их целиком. Один бедолага попытался зарыться в землю, но великура в последний момент вытащила его из укрытия.

Миро сдавленно хихикал, а вот Мари была в ужасе. Наконец жуткое кормление подошло к концу, и великуры, сытые и вялые, как коровы, лениво побрели прочь. Вскоре у ворот осталась только одна молоденькая птичка, ещё не сменившая зимнего оперения. Она пронзительно квохтала, разевая клюв.

– Кажется, она не наелась, – догадалась кормившая птиц девушка.

– Мы этого так не оставим, верно? – Женщина склонилась над тачкой, вытащила последнего жирного червя и с улыбкой бросила его молодой великуре. Птица радостно посеменила прочь, а женщина и девочка быстро выскользнули за ворота.

В саду снова воцарилась тишина.

– Кто это был? – спросила Имоджен.

– Да так, никто, – пожал плечами Миро. – Не имеет значения…

Но что-то подсказывало Имоджен, что он ошибается. «Не имеет значения для кого?» – подумала она.

Так проходили дни. Имоджен, Мари и Миро гонялись друг за другом по всему замку, ловко огибая бесчисленные предметы королевской коллекции. Некоторые комнаты были до потолка набиты диковинками: кораллами, окаменелостями, чешуйками последнего дракона. В такие помещения нужно было входить с осторожностью ниндзя. Малейшая оплошность, случайный чих могли привести к катастрофе стоимостью в тысячи крон.

Всё пошло прахом, когда дети сели играть в шахматы. В библиотеке были три шахматные доски, и Миро играл на всех трёх сразу. Играл он сам с собой.

– Значит, ты играешь и белыми, и чёрными? – спросила Имоджен. – Одновременно?

– Нет. Я играю белыми, когда стою здесь… – Миро обошёл вокруг стола. – А чёрными, когда здесь.

– Но ты всё равно всегда заранее знаешь, что задумал твой противник?

– Да.

– И ты всегда выигрываешь?

– В общем, да… Но партия длится очень долго. Вот эта, например, продолжается уже несколько лет, ещё с тех пор, как мои родители…

– По-моему, это скучно, – зевнула Имоджен.

– Хочешь сыграть белыми? – предложил принц. – Начни с того места, где я остановился.

– Нет, я хочу начать сначала! – И Имоджен начала заново расставлять фигуры.

– Стой! – закричал Миро и, подскочив к девочке, выхватил из её руки коня. – Это нечестно!

– Нечестно?! – возмутилась Имоджен. – Да вся твоя игра – это сплошное жульничество! Или мы начинаем сначала, или я не играю! – И чтобы показать, что не шутит, она продолжила переставлять пешки во второй ряд.

– Поставь пешку, – велел Миро и, потеряв самообладание, забегал вокруг стола, пытаясь переставить фигуры на те места, где они стояли раньше. Имоджен молча наблюдала за ним. Нет, всё-таки глаза у него слишком широко расставлены!

– Вообще-то это игра для двоих, – сказала она. – Ты не можешь управлять каждым её ходом!

Миро вспыхнул. Имоджен улыбнулась. Она поняла, что задела принца за живое.

– Ты обещала! – закричал принц.

– Что именно? – не поняла девочка.

– Быть моим другом!

– Вот именно – другом! Другом, а не слугой! – Она схватила с доски белого коня. – Чувствуешь разницу?

– Поставь коня на место сейчас же! Или я позову королевскую стражу!

– Ты не имеешь права мне приказывать!

– Ещё как имею! Хочешь убедиться? Поставь. На. Место. Моего. Коня.

Ещё чего не хватало! Не на ту напал! Имоджен махнула рукой, сбросив все шахматные фигуры на пол.

Миро взвыл:

– Убирайся отсюда!

– Идём, Мари, – повернулась Имоджен к сестре. Но та не тронулась с места. – Мы уходим. С меня хватит!

Мари отрицательно покачала головой.

– Ты серьёзно? – сощурилась Имоджен.

– Я не хочу уходить, – сказала Мари.

– Вздор!

Имоджен шагнула к сестре, чтобы схватить её за руку, но Миро встал между ними.

– Ты что, не понимаешь? – прошипел он. – Ты не имеешь права ей приказывать!

Он так близко подошёл к Имоджен, что ей захотелось его ударить. Или с силой наступить ему на ногу. Или сделать что-нибудь такое, что заставило бы его пожалеть, а Мари – слушаться.

Но Имоджен не могла драться с ними обоими сразу, поэтому она повернулась и вышла из библиотеки. Пройдя через ворота замка, она зашагала через площадь. Вскоре девочка уже брела по оживлённым улочкам города.

На перекрёстке, недалеко от замка, Имоджен сшибала на землю черепа со стены дома, наслаждаясь сухим треском, с которым они разлетелись по булыжной мостовой. Теперь они были похожи на осколки огромной яичной скорлупы.

– Ага, теперь вы не такие страшные? – прошипела Имоджен, давя костяные обломки каблуком.

Она хотела, чтобы этой ночью скреты были особенно шумными. Она хотела, чтобы Мари до смерти испугалась. То, как она пряталась за спину Миро… было просто возмутительно! Как будто они заранее сговорились!

Ну и ладно. Имоджен и без Мари обойдётся. Зачем она ей нужна? Имоджен сейчас найдёт дверь в дереве и уйдёт, вот так-то! И ей ни капельки не будет стыдно, что она вернётся домой без младшей сестры. Конечно, мама немного погрустит, но через несколько дней наверняка разрешит ей занять комнату Мари.

Имоджен шла не разбирая дороги. Она даже не заметила, как изменились дома вокруг – в этой части города они как будто съёжились. Она не замечала ни бродячих собак, ни старика, проводившего её взглядом странных, с жёлтыми белками, глаз.

Только когда мимо с визгом пробежала босая девочка, на вид не старше Имоджен, она впервые огляделась по сторонам. Девочка скрылась в толпе. Из открытого окна плыл запах жареных колбасок. Это сразу напомнило Имоджен субботние походы в мясную лавку, где мама обычно покупала столько еды, чтобы хватило «прокормить стаю голодных волков». При этом мама грозно рычала, а Мари пряталась за Имоджен и пищала: «Можно я буду волчонком?»

– Нет, нельзя, – мстительно ответила Имоджен, представив, что сестра стоит прямо перед ней.

Вскоре она вышла на маленькую площадь с фонтаном. Он был сделан в виде каменных птиц, стоящих друг у друга на спинах и образовывающих сложную пирамиду из ног и крыльев. Несмотря на то что многие птицы какое-то время назад лишились голов, в них до сих пор можно было без труда опознать великур. По замыслу скульптора из клюва верхней птицы должна была бить струя воды, но сейчас никакой воды в фонтане не было.

Издалека послышался собачий лай. Люди вокруг начали озираться, пытаясь понять, откуда доносится шум. Какая-то женщина загнала стайку ребятишек в дом и закрыла за ними дверь. Имоджен устало опустилась на крыльцо дома и подобрала ноги, чтобы не мешать прохожим.

Лай становился всё громче, из окон домов стали высовываться люди. В толпе нарастало волнение. Оно разбегалось от главной улицы, как искра по шнуру. Люди с криком отпрыгивали в стороны. Прежде чем искра успела добраться до площади, толпа расступилась. Живая петарда вылетела из гущи людей, кубарем прокатилась по земле и вскочила на ноги – и всё это за считаные секунды!

Имоджен никогда в жизни не видела, чтобы человек мог быть настолько быстрым! Живая петарда оказалась худенькой девушкой, одетой во всё зелёное, с волосами, зачёсанными в два тугих пучка по бокам головы. В одной руке она сжимала кроличью тушку. Имоджен мгновенно её узнала. Это была та самая смуглая девушка, которая кормила великур!

Кто-то громко закричал сверху:

– Лофкинья, они уже близко! Беги!

Но было уже поздно. Собаки – сплошные клыки и налитые мышцы – с лаем ворвались на площадь. Девушка повернулась, чтобы бежать, но псы преградили ей путь. Тогда она бросилась к фонтану и вскарабкалась на него, задрав ноги, чтобы уберечь лодыжки от щёлкающих собачьих пастей.

Проблески алого цвета и звонкий цокот копыт возвестили о прибытии хозяев псов. Имоджен пришлось встать на цыпочки, чтобы лучше видеть за спинами взрослых.

На площадь въехали два всадника в алых камзолах и пернатых шлемах королевских стражей. Один из них был толстый, второй худой, но в остальном их было не отличить друг от друга. Всадники прогарцевали вокруг фонтана, оттеснив зевак к стенам домов. Девушка забралась ещё выше, не выпуская из руки кролика.

– Игра окончена, – крикнул тощий страж. – Тебе известно, что лесным запрещено охотиться, а мне известно, что ты не в мясной лавке взяла этого кролика! Так что слезай, голубушка, подобру-поздорову. Ты ведь не хочешь, чтобы мы разрушили этот прекрасный фонтан?

Девушка стрельнула глазами на стража, потом на толпу. Её лицо исказилось от напряжения. Наконец она быстро кивнула.

– Ян, отзови собак, – приказал страж.

Его товарищ свистнул, и псы нехотя повиновались, не сводя глаз с близкой добычи.

Девушка спустила одну ногу. Поболтала ею, отыскивая спину каменной птицы. Нащупав опору, она переставила вторую ногу.

– Вот так, умница. Давай спускайся. – Тощий страж повернулся к товарищу и осклабился. – Я же тебе говорил, что лесные – народ послушный. Нужно только разговаривать с ними пожёстче, сразу показать, кто тут главный.

Но когда он снова повернулся к фонтану, у него вытянулось лицо. Девушка швырнула кролика на мостовую и прыгнула – сжатые кулаки взметнулись вверх, юбка раздулась как колокол. Толпа дружно ахнула.

Девушка с глухим стуком приземлилась на спину лошади и схватила стража сзади. Лошадь описала круг и взбрыкнула, пытаясь сбросить с себя ношу, но оба всадника чудом усидели.

Собаки передрались из-за дохлого кролика и в считаные секунды разорвали его в клочья.

Пытаясь вырваться из рук девушки, страж дотянулся до своего сапога и вытащил оттуда кинжал. На этот раз лошадь встала на дыбы. На долю мгновения происходящее стало походить на афишу прекрасного приключенческого фильма. Имоджен смотрела разинув рот.

Потом оба всадника грохнулись на землю.

Имоджен толком не разглядела, что произошло дальше. Люди с громкими криками начали разбегаться. Собаки взбесились и бросились за ними, разрывая зубами одежду. Имоджен промчалась мимо фонтана в сторону улицы, с которой вышла на площадь, но она была плотно забита людьми, пытающимися вырваться. Обернувшись, девочка увидела, что «живая петарда» и страж, сцепившись, катаются по земле, как восьмилапое чудище. Страж выронил свой кинжал и одной рукой тянулся к нему, а другой держал девушку за волосы. Маленькая чёрная шкатулка вывалилась из его кармана и упала рядом с кинжалом.

Имоджен не могла допустить, чтобы страж ранил девушку. Ведь та не сделала ничего плохого. Подумаешь, охотилась на кроликов! Разве справедливо преследовать её за то, за что Блазен получает славу, всеобщую любовь и бесплатное пиво? Имоджен бросилась к кинжалу, и страж удивлённо посмотрел на неё. Шлем свалился с его головы, обнажив лоснящиеся залысины.

– Дай сюда! – рявкнул он.

Имоджен схватила кинжал и коробочку. Она и не думала помогать стражу. Он совсем не похож на хорошего человека.

Выпрямившись, Имоджен заметила узенький, не больше полуметра в ширину, переулочек между домами.

– Отдай сейчас же! – взревел страж. – Пока я тебя не выпотрошил!

Имоджен молча помотала головой.

Смирившись с потерей кинжала, страж повернулся к своей пленнице и схватил её обеими руками. Девушка стала брыкаться, пытаясь вырваться.

Но Имоджен больше не могла терять время. Второй страж уже бежал к ней. Она бросилась наутёк с кинжалом в одной руке и чёрной коробочкой в другой.

Имоджен мчалась по переулку. Вслед ей неслись крики второго стража.

– Именем короля, остановись! – надрывался он, но Имоджен продолжала бежать.

Переулок сужался, стены царапали её плечи. Имоджен на бегу сунула коробочку в карман туники и обернулась. Страж не отставал, но он был слишком толстым, чтобы втиснуться в переулок лицом вперёд. Поэтому он бежал бочком, как краб, вытянув вперёд одну руку.

Вскоре Имоджен тоже пришлось развернуться боком. На таком расстоянии трудно оценить ширину просвета в конце. Оставалось только надеяться, что она сможет в него протиснуться.

Когда стены сомкнулись так тесно, что Имоджен уже не могла даже повернуть голову, чтобы посмотреть, что творится за её спиной, крики смолкли. Но странные надсадные хрипы подсказывали, что страж всё ещё позади. Имоджен сделала глубокой вдох, чувствуя, как стены сдавливают её с обеих сторон. Луч света был уже совсем рядом.

Первой на свободу вырвалась её левая рука. Имоджен вцепилась пальцами в угол стены и с усилием вырвалась на залитую солнцем улицу. Её туника зацепилась за камни и порвалась, оставив клочок ткани в переулке.

Улица, на которой очутилась Имоджен, была тихой и спокойной. Парочки безмятежно прогуливались под ручку. Женщина, высунувшись в окно, развешивала бельё. На противоположной стороне умывалась кошка.

Имоджен оглянулась в тёмный тоннель, в сумраке которого можно было разглядеть потное лицо стража. Сейчас он был похож на крысу, застрявшую в носике садовой лейки. Имоджен даже стало жаль его. Ну, совсем чуть-чуть.

Она проверила, на месте ли маленькая чёрная коробочка, и привязала к ноге кинжал. Имоджен искренне надеялась, что девушке тоже удалось сбежать.

Она энергично зашагала прочь от тёмного переулка в сторону пригородов Ярославии, в сторону леса, в сторону дома.

Имоджен стояла перед городскими воротами. Если уж она всерьёз решила отыскать путь домой, то нужно делать это прямо сейчас. Ей совершенно не хотелось бродить по лесу после наступления темноты. Тем более теперь, когда она знала о скретах. И когда осталась без Мари.

Если она пойдёт быстрым шагом, у неё будет примерно полчаса, чтобы найти дверь… или повернуть назад. Может быть, она сможет открыть дверь с помощью кинжала.

Какой-то человек стоял у городской стены, глядя через луга на темневший вдали лес. Солнце ещё не село, но под деревьями уже сгустились тени, золото и зелень пятнами просвечивали сквозь сумрак.

Мужчина был одет в бархатный сюртук и отороченную мехом шляпу. «Может быть, он знает короткую дорогу через луга?» – подумала Имоджен и откашлялась, приготовившись заговорить своим самым взрослым голосом. Должно быть, мужчина это услышал, потому что он повернулся к ней. У него не было одного глаза.

– Ой! – воскликнула Имоджен. Нет, она совсем не так хотела начать разговор. Пришлось сделать ещё одну попытку. – Простите, вы не знаете, как быстрее всего добраться до леса?

Мужчина удивлённо посмотрел на неё:

– Знаю, как не знать. Но вот что я тебе скажу, девочка. Понятия не имею, от чего ты убегаешь, но в лесу всё намного хуже.

– И вовсе я не убегаю! – вскинулась Имоджен.

– Тогда почему ты одета как мальчик? – Едва заметная улыбка скользнула по лицу незнакомца.

– Я не боюсь Колсанейских лесов! – упрямо заявила девочка вместо ответа. – Я смогу за себя постоять!

Не успела она договорить, как поняла, что это неправда. Она устала, давно не ела и страшно боялась скретов. Этот одноглазый мужчина прав: уже слишком поздно.

Имоджен прислонилась к стене и уставилась в лицо незнакомцу. Кожа на месте отсутствующего глаза бугрилась, как на ломтике грейпфрута.

– Это скрет сотворил такое с вашим глазом? – неожиданно даже для самой себя спросила Имоджен. Мужчина покачал головой. – А кто тогда? Какой-то зверь? Вы поэтому так боитесь леса?

– Это был не зверь.

– Человек?!

– Сакра! Проклятье! Ты задаёшь слишком много вопросов. Лучше беги скорее домой, к маме.

Имоджен с вызовом скрестила на груди руки и сощурилась. Она терпеть не могла, когда ей указывали, что делать!

– Может, и побегу. Между прочим, мне вообще не следует разговаривать с незнакомцами!

– Вот как? Зачем же ты тогда стала спрашивать у меня дорогу? Я каждый вечер стою на этом месте, а тебя вижу здесь впервые.

Имоджен открыла было рот, чтобы огрызнуться, но поняла, что лучше вести себя повежливее.

– Простите, – пробурчала она, опустив руки. – Не стоило мне так грубить… А почему вы приходите сюда каждый день?

– Ладно, – вздохнул мужчина. – Так и быть, расскажу. Я прихожу сюда, чтобы смотреть на лес. Раньше я жил там, в чаще, среди деревьев.

– Но вы же сами сказали, что там опасно!

– Так, кто рассказывает историю – ты или я?

Имоджен потупилась:

– Вы.

– Для меня дом – это не стены и крыша. Это не город. Я из тех лесных, при встрече с которыми вы, местные, привыкли переходить на другую сторону улицы.

Имоджен понятия не имела, кто такие лесные и что представляют собой местные, но что-то подсказало ей, что мужчина больше не потерпит никаких вопросов, поэтому она прикусила язык.

– Я мастерю вещи из дерева, – продолжал мужчина и, словно в доказательство своих слов, вытянул вперёд руки. – Вырезаю поющие шкатулки, заводные безделушки, часы и всё такое прочее. Для короля Вадика я изготовил своё лучшее творение – часы, которые умеют читать звёзды. Но когда добрый король Вадик умер, на престол взошёл его младший брат Дракомор. Он пожелал, чтобы я работал только на него одного, и предложил мне постоянную должность при дворе. Меня называли бы главным часовщиком или другим дурацким титулом. Но я не хотел жить в каменной гробнице замка! Это противно моей природе. И тогда король выколол мне глаз.

– Нет! – в ужасе вскрикнула Имоджен.

– Разумеется, он сделал это не своими руками. Для этого у короля есть королевские стражи, но я-то знаю, чей это был приказ… Вот что сотворил этот человек… Я знаю, что звёзды отплатят ему за это злодеяние.

– Неужели дядя Миро… то есть король Дракомор выколол вам глаз за то, что вы отказались на него работать?!

– Он не хотел, чтобы такие часы были у кого-то, кроме него. Иногда я спрашиваю себя, почему он оставил мне второй глаз. Думаю, он хотел преподать мне урок… Надеялся, что я приползу и буду умолять его о работе.

Компания молодых мужчин с косами на плечах вошла в городские ворота. Они выглядели уставшими, но весело болтали и смеялись на ходу.

– Это ужасно! – воскликнула Имоджен. – Но ведь лес остался там же, где и был! Почему вы не вернётесь туда? Вас ничто не держит в Ярославии.

Мужчина грустно покачал головой:

– Да, это самое главное… Вскоре после того, как Дракомор был коронован, в наших краях появились скреты. Со временем жить в лесах стало настолько опасно, что мне пришлось бежать оттуда вместе с семьёй и другими лесными. Смешно, не правда ли? Я пошёл на такие жертвы, чтобы остаться в лесу, но шайка скретов-разбойников заставила меня сбежать в ненавистный город!

Мужчина потеребил расшитый рукав своего сюртука, разглядывая его с таким вниманием, будто на нём были вышиты ответы на все его вопросы. Имоджен не хотела ему верить. История, которую он рассказал, была слишком кошмарной, чтобы быть правдой. Но мужчина явно не шутил, да и врать ему не было никакого смысла.

Стайки маленьких белых бабочек летели через поля в сторону города. Вдруг из ворот выбежала девочка с длинными косами.

– Папа, ты всё ещё здесь! – воскликнула она, подбегая к мужчине. – Уже почти стемнело!

– Да, дружок, заболтался я… Рассказывал историю о моих Часах звёзд.

Девочка закатила глаза:

– Только не это! Я миллион раз слышала эту историю!

– Видишь, какая ты счастливица? – улыбнулся мужчина, и его лицо озарилось такой нежностью, что Имоджен отчего-то стало грустно. Иногда так же смотрела на неё её мама…

Он посмотрел на дочку.

– Что ж, пожалуй, мне пора идти, – сказал часовщик, протягивая руку.

Имоджен пожала его ладонь. Кожа у него была грубая, как кора дерева.

– Меня зовут Имоджен, – представилась она. – А вас?

– Я Андель, а это моя дочурка Даница.

Девочка кивнула с серьёзным видом.

Солнце уже коснулось верхушки самой высокой горы, когда Андель и Даница, держась за руки, повернулись в сторону города. Они выглядели счастливыми. Имоджен сморгнула набежавшие слёзы. Что толку плакать о маме, если она всё равно не может к ней вернуться?

– Имоджен! – окликнул её Андель почти у ворот. – Беги-ка обратно, не заставляй родителей волноваться. Уже слишком поздно, чтобы сбегать из дому.

Имоджен кивнула и вяло помахала ему рукой.

«И вовсе я не убегала из дома, – подумала она. – Я убегала домой!»

Когда отзвонили вечерние колокола, жители Ярославии начали исполнять свой ежевечерний ритуал – запирали двери, гасили огни, укладывали детей. Но Имоджен была далеко от уютной постели. Она шагала через Каминёк-мост – с пустым животом, кинжалом у ноги и маленькой чёрной коробочкой в кармане.

Она не смогла найти дорогу домой. Она не смогла даже приступить к поискам. После рассказа Анделя о шайках скретов-разбойников ей не хотелось даже смотреть в сторону леса. Как сказала бы Мари, она оказалась трусливой зайкой.

Но хуже всего то, что Имоджен так и не придумала никакой план Б. Допустим, она избежала встречи со скретами в густом лесу, но это только отсрочило неизбежное. Имоджен не собиралась возвращаться к сестре-предательнице и принцу-задаваке. Они не дождутся, что она постучит в дверь замка, умоляя о прощении! Не бывать этому!

Имоджен взобралась на низкий парапет вдоль края моста. Рядом выстроились в ряд статуи. Ближайшая изображала монаха в длинной мантии с капюшоном, из-под которой торчала нога в сандалии. Большой палец на его стопе был натёрт до блеска сотнями людей.

Миро когда-то рассказывал Имоджен об этой статуе. «У простолюдинов существуют довольно забавные предрассудки, – весело смеялся он. – Они верят, будто можно защитить свою семью от зла, если потереть большой палец этого старичка».

С ужасом Имоджен поняла, что нога монаха вся испещрена царапинами, оставленными когтями скретов. После недолгих раздумий она дотронулась до каменного пальца и села у другой статуи, изображающей какого-то важного рыцаря. У бедняги недоставало одной ноги, но в остальном он выглядел очень угрожающе. Имоджен отвязала кинжал и положила рядом с собой. Не хватало только, чтобы он свалился с моста! Ухватившись за рыцаря, она свесила ноги над быстрой водой. Река, едва видная в темноте, пенилась вокруг скал.

– Думай, Имоджен, думай! – вслух сказала она.

Должно же быть в Ярославии какое-то безопасное место, где можно спрятаться от скретов! Имоджен мысленно обошла весь город, осмотрела все известные ей улочки, но так и не придумала ничего подходящего.

Может быть, если она будет сидеть тихо-тихо, скреты примут её за статую и пройдут мимо? Впрочем, отсутствующая нога рыцаря говорила о том, что даже базальтовые фигуры по ночам не были в безопасности.

Содрогнувшись, Имоджен вытащила из кармана коробочку, поднесла её к уху и встряхнула. Что-то тихо забренчало. Имоджен открыла крышку. Внутри блеснуло что-то жёлтое – два золотых кольца. Как странно…

Зачем королевскому стражу понадобились эти драгоценности? Девочка надела кольца. Одно оказалось ей слишком велико, второе подошло на большой палец. Она с грустью подумала, что, если бы Мари была здесь, она разрешила бы ей взять одно кольцо.

Первый вопль скрета прокатился по городу. Стайка птиц, как сказочное многокрылое существо, вспорхнула в небо.

Жалость к себе уступила место страху.

В то время, когда Имоджен сидела на Каминёк-мосту, Миро и Мари ужинали в комнате в башне. Принц молча наблюдал, как Мари гоняет еду по тарелке.

– Ты же говорила, что любишь клёцки, – напомнил он.

– Что-то есть не хочется, – тяжело вздохнула Мари.

– Чем хочешь заняться завтра? Может, покатаемся на великурах? Или поиграем в прятки, только теперь в библиотеке!

Мари вяло пожала плечами и отодвинула тарелку:

– Вдвоём в прятки играть неинтересно.

Миро ничего не понимал. Почему они не могут веселиться, как раньше? Вообще-то Имоджен сама виновата, что осталась за воротами одна!

Лакей унёс тарелку Миро, и настало время пятой перемены блюд. На столе появилось желе всех цветов радуги со взбитыми сливками сверху и свежими фруктами внизу.

Внезапно заиграли часы. Маленькая дверца распахнулась, и оттуда показалось крошечное сердечко. Оно было прорисовано до мельчайших деталей – вплоть до каждой артерии и вены – и билось в такт с часами.

Отстучав, сердце снова скрылось в часах.

– Я думала, что Имоджен к этому времени уже вернётся, – сказала Мари.

– О, моё любимое! – воскликнул Миро, жадно разглядывая желе.

– Ты слышал, что я сказала?

– Слышал, но я не знаю, что мы можем сделать.

– Мы должны пойти её искать.

– Куда? Она может быть где угодно! – Миро зачерпнул ложкой взбитые сливки и отправил их в рот. – Может, она вообще ушла из города.

– А как же скреты? – спросила Мари.

Словно в ответ на её вопрос из города внизу донёсся вопль – дикий вой влетел в открытое окно, покружил по комнате и угас около камина. Миро бросился задёргивать шторы.

– Скреты? – повторил он. – Не понимаю, какой смысл волноваться? Имоджен больше не твой друг. Она нарушила наш уговор.

Он вернулся к столу и отрезал кусок апельсинового пирога с корицей.

– Раньше у тебя никогда не было друзей, верно? – Мари встала из-за стола. – Понимаешь, дружба устроена совсем не так… Кроме того, Имоджен – моя сестра, и если придётся, я пойду искать её одна.

Миро в недоумении уставился на гостью. Она выглядела ужасно забавно с рыжими кудряшками и в огромной одежде не по росту, но он видел, что она настроена серьёзно.

– Ладно, – наконец сдался он. – Сейчас снаружи очень опасно, но у меня есть одна идея. Мы пошлём на поиски Йедарша.

– Йедарша? Ты говоришь о том старичке, который хотел выбросить нас из башни или посадить в подземелье?!

– Да, именно о нём.

– Но он же совсем дряхлый!

– Зато у него есть секретное оружие, которого боятся даже скреты.

Мари пристально посмотрела на принца:

– Что за секретное оружие?

Миро широко улыбнулся:

– Её зовут Медведка.

– Уже можно взглянуть?

Аннешка нетерпеливо топнула ножкой в домашней туфельке, проверяя, есть ли впереди ещё одна ступенька.

– Ещё нет. Подождите здесь минуточку.

Король Дракомор за руку подвёл её к стене.

Здесь было на удивление тепло и так тихо, что Аннешке показалось, будто она слышит стук своего сердца.

– Вы хотели взглянуть на самое главное сокровище моей коллекции, – продолжал Дракомор.

– Да, но разве для этого обязательно завязывать мне глаза?

– Я ещё никогда никому его не показывал, – сказал король. – Я желаю, чтобы это был особенный момент!

Открылась дверь, Аннешка почувствовала дуновение тёплого воздуха. И Дракомор повёл её внутрь.

– Пора? – спросила она.

– Почти. Наберитесь терпения, любовь моя.

– Здесь так жарко.

– Боюсь, с этим ничего нельзя поделать.

И тут она услышала. Но не ушами, а как будто сердцем. Аннешка почувствовала звук, от которого у неё задрожали кости.

– О нет, я и так слишком долго ждала! – воскликнула она, срывая с глаз повязку.

Комната на вершине самой высокой башни была совершенно пуста, если не считать постамента, накрытого тканью. Вокруг царила тьма, которую рассеивало только пламя факела, висящего около двери.

Аннешка обошла комнату, выглянула в окно и постучала пальчиком по стеклу, спугнув пару мотыльков. Дома её родителей отсюда не было видно. В такой поздний час можно было разглядеть лишь вторую по высоте башню, в которой ярко пылали свечи.

Дракомор хлопнул в ладоши, заставив Аннешку обернуться. Сейчас он показался ей похожим на уличного фокусника.

Король широким жестом сдёрнул ткань с постамента.

– Можно взглянуть? – спросила Аннешка, делая шаг в его сторону.

Предмет, стоявший на постаменте, полыхал свирепым рубиновым светом. Он был размером с голову взрослого человека, а под его гладкой блестящей поверхностью бушевали вихри. Он пульсировал! Нечасто, примерно несколько раз в минуту. Как будто только для того, чтобы не дать забыть о своём существовании.

– Очень красиво, – искренне сказала Аннешка.

– Благодарю вас. Это бриллиант моей коллекции, но вы первая… Поймите меня, я не показал бы его никому, кроме вас!

Жар, исходивший от загадочного красного камня, покалывал лицо Аннешки. Она сняла с руки перчатку и дотронулась до сокровища. Загадочное вещество цвета запёкшейся крови всколыхнулось, вихрь пульсирующих звёзд пронёсся под её пальцами.

– Осторожнее! – воскликнул король и попытался схватить её за руку.

– Не нужно! – коротко приказала Аннешка.

Она погладила камень указательным пальцем. Пульсация пробежала от её ладони до ключицы, спустилась по позвоночнику. Снаружи поднялся ветер. Аннешка прижала ладонь к горячей поверхности камня.

– Довольно, – сказал Дракомор. – Вы обожжётесь! – И склонился над её плечом.

Снаружи бушевал ветер. Аннешка увидела своё отражение в блестящей поверхности камня. На неё смотрела будущая королева. Безупречная, все черты идеально симметричны, глаза, как два солнца, кожа цвета Млечного Пути.

Ветер заметался вокруг башни, закружил, завыл, снова и снова повторяя её имя. Камень вновь запульсировал. Аннешка закрыла глаза – и весь мир затрепетал. Она отвела руку.

– Аннешка! Ваша ручка… вы обожглись! Ах, зачем же вы это сделали?

Дракомор взял руку Аннешки в свои ладони, переводя непонимающий взгляд с волдырей, вздувшихся на её коже, на её лицо. Аннешка натянула перчатку.

– Как вы добыли это чудо? – спросила она. Дракомор отчего-то смутился. – Я знаю, что это такое. Это Сердце горы. Так как вы его заполучили?

– Это… это был подарок.

– Подарок? – Она попыталась поймать его взгляд.

– Любовь моя, давайте немедленно отведём вас на кухню. Нужно смазать ожоги целебной мазью.

– Цыц! Прекратите суетиться! – рявкнула она и тут же добавила чуть мягче: – Умоляю, дорогой, расскажите, как вы получили это сокровище. После этого мы немедленно спустимся вниз.

Дракомор закрыл лицо руками. Когда он наконец решился поднять глаза на Аннешку, его лицо приняло очень странное выражение.

– Милый мой, не волнуйтесь, – промурлыкала она.

– Я не боюсь, – ответил король. – Я просто… не нахожу слов. Мне плохо, любовь моя. Мне становится дурно при одной мысли об этом! Ах, напрасно я привёл вас сюда!

– Откройтесь мне, – заворковала Аннешка. – Доверьтесь, позвольте вам помочь. Ведь теперь мы с вами одна семья – по крайней мере, очень скоро станем ею.

Король вздохнул:

– Вы должны дать слово, что никому не расскажете. Даже родной матери!

– Клянусь, – с лёгкостью отозвалась Аннешка. – Об этом будем знать только мы двое.

Она крепко обняла его, и тогда он глухо заговорил в её плечо:

– Это случилось в ночь зимнего солнцеворота, в ту пору, когда в Ярославии ещё существовал возмутительный обычай отмечать этот праздник и носить отвратительные маски. Вы помните? Ужасно… Люди становились неотличимы от скретов, а скреты – от людей.

– Я помню.

– Мой брат Вадик был ещё жив. Король и его придворные отмечали зимний солнцеворот на вершине горы Кленот, которую называют горой Самоцветов. По традиции праздновали вместе со скретами… – Дракомор замолчал.

– Продолжайте, – велела ему Аннешка.

– Ах, вы же знаете, что такое праздники со скретами! Чего стоит только мерзкое маслянистое пойло, которое они пьют! Они упиваются им до бесчувствия. Почти все придворные тоже были пьяны, а я до смерти устал от этого безобразия и пустой болтовни. Вадик и его жена беседовали с Модри Кралем. Вадик увидел меня из пещеры и улыбнулся своей знаменитой обворожительной улыбкой. Все обожали эту его улыбку! А мне всегда казалось, что она была совсем не королевская… Мальчишеская улыбка, не подобающая монарху. Я не улыбнулся ему в ответ. Модри Краль мог сколько угодно называть себя королём, но горы – это не королевство. С какой стати мой брат любезничал с этим бородавчатым чудищем? Я просто не мог спокойно на это смотреть, поэтому схватил факел и пошёл прочь – прочь от огня, который скреты поддерживали всю зиму… Я шёл домой. Да, я просто хотел уйти домой.

Аннешка ободряюще похлопала его по спине.

– Но я заблудился среди бесконечных тоннелей и пустых пещер. Вместо того чтобы выйти наружу, я всё глубже забирался в толщу горы… Я видел облачко моего дыхания впереди. Стены и пол пещер были покрыты огромными сосульками. Было так скользко, что вскоре мне пришлось ползти на четвереньках, и чем дальше я забирался, тем холоднее становилось. Вскоре сделалось так холодно, что я уже не мог трезво размышлять. Я запаниковал. Вы же понимаете, я был бы не первым несчастным, нашедшим смерть в толще горы.

Когда я впервые почувствовал, что холод отступает, то поначалу решил, что вернулся в главный зал. Я был уверен, что сейчас увижу Вадика. Он, конечно, спросил бы меня, где я пропадал, и мне пришлось бы что-нибудь соврать, чтобы сохранить лицо. Он бы рассмеялся и хлопнул меня по плечу, прекрасно зная, что случилось на самом деле, но ничего не сказал бы вслух…

Но оказалось, я очутился не рядом с пещерой, где проходил пир, а в самой глубине горы. Тепло, которое я ощущал, исходило не от костров скретов, а от сердца самой горы.

Дракомор устремил алчный взгляд на камень.

– Я с детства слышал сказки лесных. Они вечно болтали о камне, который якобы упал со звёзд. Они называли его Сердцем горы. Лесные верили, будто бы он делает горы высокими, леса – густыми, а долины наполняет жизнью. Они верили, что этот волшебный камень живёт в сердце Кленот, горы Самоцветов. Но я всегда считал, что это просто выдумки.

И надо же было случиться, что именно я нашёл Сердце горы. Камень лежал на земле, как будто его обронили. Вы можете себе представить?! Величайшая драгоценность, несравненное сокровище, просто лежало и ждало, когда его найдут… Лёд вокруг камня растаял.

Я сразу почувствовал это… Вы понимаете, о чём я? Камень ритмично пульсировал, совсем как живое сердце. Вы ведь тоже ощутили это?

Аннешка кивнула.

– Я сорвал с себя плащ, завернул в него камень и прижал его к груди, как укутанного младенца. Пульсация разошлась по всему моему телу. Даже зубы вибрировали. А сердце! О, я никогда в жизни не испытывал ничего подобного! Мне казалось, будто оно пытается вырваться из груди…

Не помню, как долго я блуждал в поисках выхода. Знаю только, что ночь ещё не закончилась, когда я очутился у подножия Кленот. Я весь обливался потом. Сердце горы обжигало даже через плащ.

Я обернулся на сборище, пировавшее на горе, и подумал о брате. С того места, где я стоял, можно было разглядеть слабый свет костров скретов. Праздник продолжался без меня… Но мне нельзя было задерживаться там, ведь меня могли увидеть! Мне даже показалось, будто что-то мелькнуло среди деревьев. Даже луна смотрела на меня, как гигантское око с распахнутыми веками.

Я бросился бежать к тому месту, где мы оставили лошадей, и поскакал в Ярославию, одной рукой удерживая поводья, а другой прижимая к груди сокровище. Я остановился лишь на Каминёк-мосту, потому что заметил что-то в воде…

Из реки насмешливо скалилось безобразное лицо. Оно словно спрашивало: «Что же ты делаешь?» Но это не было человеческое лицо. Это была одна из тех кошмарных масок, которые надевают в день зимнего солнцеворота. Должно быть, кто-то обронил её.

Я привязал коня и прокрался в замок через чёрный ход, мимо комнаты, в которой сейчас спит Мирослав. Его нянька спала рядом с ним, я слышал, как она храпела. Я бегом бросился в свою комнату и запер дверь.

Дракомор умолк. Капли пота выступили на его лице, катились по шее. Аннешка подняла ткань и накрыла пылающее Сердце горы.

Дракомор покорно позволил ей отвести себя к окну, словно ребёнок, пробудившийся от ночного кошмара.

– Вот так, – проворковала Аннешка. – Вам нужно подышать свежим воздухом, сейчас всё пройдёт…

– Это ещё не конец, – прохрипел король. – То есть я ещё не закончил. Я никому никогда об этом не рассказывал. Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь проболтался. Но я хочу, чтобы вы знали. Я так устал хранить этот секрет в одиночку. – Его руки мелко затряслись. – Той ночью мой брат не вернулся домой.

– Что вы говорите? – удивилась Аннешка.

– Он не пришёл домой. Перед рассветом королевские стражи позвали меня к Северным воротам. Было очень рано, весь город ещё спал. Я чувствовал, что стражи не сводят с меня глаз. Они не должны были так смотреть на меня! Там, за воротами, валялись мешки вроде тех, в которых перевозят мясо. Земля под мешками была красной…

Я не хотел открывать их. Я заставил стража сделать это. Он вспорол ножом первый мешок, и его вырвало прямо на землю. Тогда я позвал второго стража. Я спросил его, что в мешке, и он ответил. Без прикрас, как есть. Нисколько не смягчив удар. «Там ваш брат, милорд». Мой брат. Мой брат был там… Они убили его, изувечив его тело. – Дракомор осел на пол. – Они… вырвали его сердце.

– Вы уверены, что больше никто не знает, как погиб король Вадик? – спросила Аннешка.

Дракомор поднял на неё глаза, в которых отражалась мука.

– Неужели вы ничего не поняли? В ту ночь скреты убили всех, кто был на горе. Всех, кроме меня.

– Но как же стражи, которые видели тела?

– Я отослал их. Далеко за горы.

Аннешка погладила его по волосам и выглянула в окно. Свечи на второй по вышине башне ярко горели в ночи.

– Это хорошо, – деловито сказала она. – Это очень хорошо.

Имоджен стояла на середине моста. Тридцать чёрных статуй бесстрастно смотрели перед собой. Монах с блестящим большим пальцем на ноге. Рыцарь без ноги. Компания величавых мужей. Но никто из них не придёт ей на помощь.

Кольца лежали в её кармане, кинжал был зажат в руке. Она не шевелилась. Будь она оленем, у неё подёргивались бы кончики ушей – Имоджен прислушивалась. Она хотела убедиться…

Да, так и есть. Ещё один жуткий вой прогнал волну адреналина по всему её телу. Она лихорадочно решала, в какую сторону бежать.

Наконец ноги сами понесли Имоджен к замку, к свету. Мотыльки разлетались во все стороны, но среди них не было знакомой бабочки.

Теперь Имоджен знала улочки города гораздо лучше, чем в ту ночь, когда они с Мари впервые убегали от скретов, но она всё равно то и дело забегала в тупик, сворачивая не туда, куда нужно. Она ненадолго остановилась перед домом, который был так густо утыкан зубами скретов, что его стены поблёскивали в темноте. Налево или направо? Направо или налево? Ещё один леденящий кровь вопль. На этот раз ближе и чуть правее. Значит, бежать нужно влево.

Полная луна выглянула из-за туч, осветив всё вокруг. Какие-то фигуры двигались среди теней. Имоджен отчаянно потрясла головой. Нет-нет, это ей только кажется! Скреты не могли так быстро её догнать…

Девочка со всех ног бросилась в центр города, прочь от тёмных теней, но тут облако снова скрыло луну, и ей пришлось остановиться. Совсем рядом кто-то был. Она стремительно обернулась и взметнула вверх кинжал, сжимая его двумя руками за рукоять.

Серебристо-серая бабочка выпорхнула из темноты. Имоджен опустила кинжал. Эти усики она узнала бы из тысячи!

– Это ты!

Имоджен бросилась к сумеречной бабочке. Сейчас было не время радоваться и благодарить. Её провожатая полетела вперёд, и Имоджен, не раздумывая, помчалась следом.

Вопли скретов разносились по улочкам, эхом отлетали от крыш. Невозможно было понять, откуда они раздаются. Впрочем, какая разница? Сумеречная бабочка вернулась! Она её спасёт.

Имоджен была так рада, что первые подозрения закрались в её душе, только когда бабочка вывела её узким тёмным переулком на меленькую закрытую площадь. Зачем они здесь? Что, если эта бабочка ей вовсе не друг, а совсем наоборот?

Разве не она привела сестёр через дверь в дереве в лес, кишащий скретами? Вдруг она с самого начала нарочно заманила их в опасную ловушку?

Единственный выход с площади лежал через переулок, по которому Имоджен только что пришла. С другой стороны высилась каменная статуя. Имоджен уже привыкла к статуям Ярославии. Этот городок был буквально напичкан ими. Миро часто шутил, что, если бы каменные солдаты королевства однажды ожили, проблема скретов была бы решена раз и навсегда. Но эта статуя была другая.

Она была совсем невелика, её руки свисали почти до колен. Сумеречная бабочка опустилась на лысую голову статуи. С колотящимся сердцем Имоджен пошла к ней.

Вблизи стало ясно, что статую создал искусный мастер. Огромные круглые глаза, как у глубоководных рыб, которых Имоджен видела по телевизору. Скрюченные когти оживших чудовищ из ночных кошмаров. И лицо, лицо! Скульптор запечатлел его в рычащем оскале – это был скрет.

Имоджен стояла перед чудовищем. Она знала, что он сделан из камня, но всё равно была уверена, что его глаза мерцают. На руке чудовища сидела ещё одна бабочка – только не живая. Она была частью скульптуры. Но вот что удивительно, у неё были те же крылья, круглые глазки-бусинки и длинные усики, как у настоящей сумеречной бабочки. Имоджен прижала ладонь ко рту.

– Только не это!

Тем временем настоящие скреты, чудовища из плоти и крови, а не из камня, подбирались всё ближе. Имоджен уже слышала их крики. Она посмотрела на голову статуи, но бабочка уже улетела.

Девочка опрометью бросилась бежать через площадь, её дыхание превратилось в частые неглубокие всхлипы. Бабочки нигде не было.

– Как ты могла?! – в отчаянии закричала Имоджен.

В ответ раздался оглушительный визг скрета. Монстр приближался по переулку, едва видный в темноте. Имоджен забарабанила в дверь ближайшего дома.

– Помогите! – что было сил кричала она. – Помо-ги-и-и-и-и-ите!

Звук, раздавшийся в ответ на её крик, не принадлежал ни человеку, ни скрету. Этот оглушительный рёв был родом из гор и лесов. Инстинкт подсказал Имоджен: «Беги!»

Но куда бежать? Скрет сообразил быстрее, чем она. Не теряя времени, он шмыгнул на площадь, живо вскарабкался по стене ближайшего дома и скрылся где-то на крыше. В просвете переулка, открывшегося за спиной скрета, появилось нечто, что мгновенно заполнило собой переулок, почти касаясь сводчатого проёма арки. Имоджен затряслась от страха, сжимая кинжал в руке.

Страшное существо с двумя головами вышло на площадь.

В лунном свете Имоджен разглядела, что головы присоединены к разным телам. Первая, в чёрном капюшоне, принадлежала старому слуге по имени Йедарш. Вторая… гигантскому бурому медведю. Зверь запрокинул голову и оглушительно заревел.

Имоджен выронила кинжал.

– Йедарш? – ошеломлённо пролепетала она.

Его лицо было бледным.

– Не думай, что я по своей воле отправился среди ночи разыскивать неразумную простолюдинку, – ворчливо отозвался он.

– Йедарш! – ахнула Имоджен с искренним восторгом.

– Но раз молодой принц приказывает, верный слуга должен повиноваться.

Имоджен с опаской приблизилась к Йедаршу, стараясь не делать резких движений. Огромная голова медведя медленно повернулась в её сторону, глаза золотистого цвета светились в темноте. В отличие от танцующих на ярмарках медведей, которых Имоджен видела на картинках в королевской библиотеке, у этого зверя не было ни кольца в носу, ни цепи вокруг морды. И он был огромным. Имоджен никогда не думала, что медведи бывают такими большими. Его спина была выше головы старика, а широкие лапы – размером с большие блюда.

– Он… не опасный? – спросила Имоджен, не сводя глаз с медведя.

– Кто? Медведка? Нет, конечно. Она привыкла к людям.

– Медведка? – медленно повторила Имоджен.

– Довольно пялить глаза! – проворчал слуга. – Ты хочешь, чтобы я тебя спас, или нет?

Имоджен судорожно кивнула.

– То-то, – пробурчал старик. – До замка отсюда недалеко, но повсюду кишат скреты. Так что будь добра, не отходи от нас. Сдаётся мне, принц Мирослав не будет доволен, если я принесу ему только часть тебя.

Имоджен не пришлось повторять дважды. Йедарш шёл медленно, но скреты чудесным образом исчезали с его пути, как летучие мыши перед наступлением рассвета.

– Куда подевались все скреты? – спросила Имоджен, озираясь через плечо.

– Никуда они не подевались, все на месте. Прячутся между печными трубами на крышах. Они боятся мою Медведку, – старик издал сухой смешок.

– Скреты боятся медведей?

– Это единственное животное, которое они уважают.

Несколько мгновений Имоджен наблюдала за развалистой походкой Медведки. Её лапы бесшумно ступали по земле. Время от времени Медведка поглядывала на Йедарша, словно хотела убедиться, что он рядом.

– Как вы её нашли? – спросила Имоджен.

– Я её спас, – с нескрываемой гордостью отозвался старик. – Её мать убили, когда Медведка была совсем маленькая.

– Какая жалость…

– Такая у медведей судьба. Они дорого стоят.

– Почему же вы тогда не сделали из Медведки чучело, если вас интересуют только деньги?

– С чего ты взяла, что меня интересуют только деньги?

Несколько минут они шли в тишине, но Имоджен переполняли вопросы.

– Не правда ли, Медведка немного… великовата для медведицы? – осторожно спросила она.

– Так и есть. Она одна из самых крупных особей!

– А насколько большими бывают медведи?

– Не такими большими, как раньше.

– Почему?

– Чем больше разрастается Ярославия, тем меньше становятся медведи.

– Можно мне её потрогать?

– Она тебе не игрушка!

– Честное слово, я перестану болтать!

Йедарш помолчал, раздумывая.

– Ладно. Но если она зарычит, немедленно убери руку и отвернись в сторону.

Имоджен коснулась кончиками пальцев меха медведицы. Шерсть оказалась грубее, чем думала девочка. Осмелев, Имоджен погладила зверя всей ладонью. Медведица никак не отреагировала. Тогда Имоджен запустила пятерню в её густую шерсть. Медведка обернулась.

– Прости, – выдавила Имоджен.

В ответ Медведка только неопределённо фыркнула, что могло означать как «ничего страшного», так и «я порву тебя на кусочки».

Когда они были уже недалеко от замка, Имоджен принялась прокручивать в голове предстоящую встречу с Мари. Конечно, та потеряет дар речи, когда узнает, что сестра в одиночку отбилась от кучи скретов! Имоджен и не думала извиняться. Лучше они вообще не будут вспоминать об утренней ссоре. Возможно, она станет вести себя так, как будто никуда не убегала…

Йедарш загремел ключами.

– Йедарш? – спросила Имоджен.

– Хмм?

– Вы знаете то место, где вы меня нашли? Ту маленькую площадь?

Он подтолкнул её внутрь.

– Конечно, знаю. Будь добра, говори тише.

– Простите… – Имоджен понизила голос до шёпота. – На ней стоит статуя скрета.

– Ближе к делу.

– Он держит бабочку.

– И что?

– Дело в том, что я видела точно такую же бабочку!

На этот раз старик внимательно посмотрел на неё:

– Продолжай.

– Мне просто интересно… Что это за бабочка и почему она сидит на руке у скрета?

Имоджен сделалось не по себе под цепким взглядом старика.

– Любопытство сгубило дикую кошку, – прорычал он.

– Нет, пословица звучит не так. Надо говорить…

– Это не пословица, пустоголовое дитя! Это факт.

– Ладно, хорошо… Тогда я иду спать. Спасибо, что пришли за мной.

– Нет, спать ты не пойдёшь! – Йедарш схватил её за ворот. – Ты пойдёшь со мной.

– Но я устала!

– Я тоже смертельно устал, простолюдинка! Но если ты в самом деле видела ту бабочку, о которой я думаю, то это может быть очень важно. Поэтому мы немедленно идём в библиотеку.

Предметы королевской коллекции загромождали весь замок, и библиотека не была исключением. Глобусы с нанесёнными на них очертаниями неведомых земель. Столы, заваленные амулетами и змеиными головами.

Всё это были звёзды первой величины. Книжным шкафам, стоящим вдоль стен от пола до потолка, отводилась роль фона. Король Дракомор не коллекционировал истории.

Проходя мимо шахматных столов, Йедарш недовольно цокнул. Чёрные и белые фигуры валялись на полу там, где их оставили Имоджен и Миро. Йедарш наклонился, чтобы поднять чёрного короля. В коленях у него хрустнуло.

– Вот так всегда, – вздохнул он, ставя фигуру на середину доски.

Медведица ждала в дверях, как косматый телохранитель.

– Подбери шахматы, – приказал Йедарш Имоджен. – А я зажгу свет.

Девочка повиновалась. Старик зажёг все лампы в комнате и спросил:

– Читать умеешь?

– Конечно! – ответила Имоджен.

– Хорошо. Залезь вон туда и дай мне чёрную книгу, которая называется «Книга крылатых созданий». – И он указал под самый потолок.

– Так высоко я не полезу! – возмутилась девочка.

– Делай, что тебе говорят, или я выставлю тебя и твою маленькую подружку из замка! – прикрикнул на неё старик. – Вам позволено оставаться тут лишь до тех пор, пока король не возражает. А тебе известно, кто его глаза и уши?

Старик выразительно постучал пальцем по своему уху, из которого торчали седые волосы.

– Ладно, ладно, – согласилась Имоджен и приняла из рук Йедарша связанную узлом ткань.

– Положишь книгу вот сюда, – велел он.

Девочка нацепила самодельную сумку на шею и посмотрела на книжный шкаф. Потолок был очень высоким, а её ноги ныли от долгой беготни по городу.

– Пошевеливайся, у нас мало времени, – проворчал Йедарш.

Имоджен хотела возразить, но вовремя прикусила язык и медленно полезла наверх, выискивая места, где книги были поменьше и стояли пореже, – тут можно было поставить ногу или ухватиться рукой за полку. Ей на голову упала паутина, из которой тут же сбежал паук.

Примерно на полпути Имоджен остановилась, чтобы перевести дух. Вдали от ламп было нелегко что-то разглядеть, но глаза Имоджен уже привыкли к темноте. Книги, стоявшие перед ней, имели очень странные названия: «Ведьма из Колсанейских лесов», «Миллиард грибов и голубая кровь Ярославии».

– На какой полке нужная вам книга? – крикнула Имоджен.

– На самой верхней, – раздался ответ снизу.

Левая нога девочки за что-то зацепилась. Какая-то безделушка полетела вниз и разбилась вдребезги рядом со стариком. Йедарш выругался и отшвырнул ногой осколки.

– Как, говорите, она называется? – снова спросила Имоджен.

– «Книга крылатых созданий», – отозвался старик.

Имоджен не осмелилась посмотреть вниз.

Наконец она увидела её… Чёрную блестящую ядовитую жабу в облике книги. Название было вытеснено на корешке зелёными буквами.

Имоджен вдруг почувствовала острую тоску по дому: по своей спальне, по булочкам, по привычным делам и запаху маминых духов. Как же она оказалась здесь, в этом замке, в этой библиотеке, да ещё и так далеко от пола?!

Положив книгу в висящий на шее узел, девочка начала спускаться. Книга билась о её колени. Через несколько минут Имоджен спрыгнула на пол и вручила Йедаршу его заказ.

– Что это за книга? – спросила она.

– Энциклопедия бабочек. Здесь перечислены все эти мерзкие существа.

Имоджен придвинулась ближе. Книга не была похожа ни на одну энциклопедию, которые она видела раньше. В ней было совсем мало слов – не больше нескольких предложений, накарябанных неровным почерком в углах страниц. Всё остальное место занимали иллюстрации бабочек. Они были прорисованы в мельчайших деталях, но при этом не выглядели объёмными. Видимо, художник не потрудился как следует раскрасить рисунки.

Одна яркая фиолетовая бабочка была размером с ноготь. У другой, тёмно-синей, были невероятно длинные усики. Пришлось развернуть страницу, чтобы показать их во всю длину.

Внезапно Имоджен поняла, что это никакие не иллюстрации, а настоящие бабочки, разглаженные и вшитые в книгу, как цветы в гербарии! Некоторые выглядели так, словно их убили прямо этой книгой – словно автор, поймав насекомых, с силой захлопнул страницы и сдавил их.

Крошечные капельки и блёстки мерцающей пыльцы подтверждали подозрения Имоджен. Должно быть, автору потребовалось немало времени, чтобы собрать такую коллекцию.

– Ага! – воскликнул Йедарш и ткнул жёлтым ногтем в рисунок. – Вот ТАКУЮ бабочку ты видела?

Тело бабочки было покрыто тончайшими волосками. У неё были длинные усики и серые крылышки, которые поблёскивали, если смотреть на них под правильным углом. Имоджен мгновенно её узнала.

– Да, это моя бабочка!

Как ужасно было видеть её в таком виде! Рядом с бабочкой виднелось лишь одно слово, написанное всё тем же корявым почерком:

МЕЗИМУРА

– Что это значит? – спросила Имоджен.

– Несчастье, – мрачно ответил Йедарш. – Мезимура – это дурной знак. Вот уж не думал, что они ещё остались…

– О каком таком знаке вы говорите?

– Тебя твои родители из села ничему не учили? Я думал, вы с детства умеете отличать слизеня от гусеня.

Имоджен непонимающе уставилась на старика, а тот лишь закатил глаза.

– Скреты в родстве с бабочками, – объяснил он. – И те, и другие любят темноту.

– Скреты дружат с бабочками? – уточнила Имоджен.

– Если предположить, что чудовища умеют дружить, то можно сказать и так. Да, мезимуры – любимые бабочки скретов. А людям они приносят одни несчастья. – Йедарш сморщил нос. – Тьфу! Любимые животные – что может быть омерзительнее?

Имоджен покосилась на Медведку. Кто же она тогда, если не любимица старика?

– Положим, на вид мезимуры неказистые, – продолжал Йедарш, – зато они очень хитрые. Вечно у них что-нибудь на уме! Планы строят, задумывают всякое… Не к добру это, вот что.

– А другие бабочки? – спросила Имоджен. – Они могут приносить несчастья?

– Нет, – отрезал старик. – Они настолько глупы, что от них нет никакого вреда. Когда-то, в давние времена, они разносили вести. От них был хоть какой-то прок, не то что от нынешних вертлявых козявок. Но раз это была мезимура, дело плохо. Коли увидишь её в следующий раз, раздави в лепёшку, поняла?

Старик поставил книгу на нижнюю полку и зашаркал к двери. Медведка почесала спину об огромную статую обнажённой женщины. Имоджен же осталась стоять на месте. Её бабочка… Неужели она с самого начала обманывала её? Заманивала в ловушку, чтобы превратить в ужин для скрепа?

– Идём, простолюдинка, – пробурчал Йедарш. – Пора спать.

Уже почти рассвело, когда Имоджен открыла дверь в комнату на вершине второй башни. Она еле держалась на ногах. Ей хотелось только одного – нырнуть под одеяло и проспать несколько часов до того, как проснутся остальные. То-то удивятся Мари и Миро, когда увидят её здесь!

Но Мари не спала. Она сидела у камина – взъерошенная, с торчащими во все стороны рыжими волосами и с покрасневшими глазами.

– Ого, – сказала Имоджен. – Ты уже проснулась.

– Шшшш! – Мари скосила глаза на кучу одеял в изножье огромной кровати. Из-под одеял доносилось негромкое посапывание.

– Почему ты не спишь? – прошептала Имоджен.

– А ты как думаешь?! – так же шёпотом ответила Мари.

Имоджен захотелось уйти, только бы не видеть сердитое лицо сестры. Но она слишком устала и плюхнулась в кресло с другой стороны камина.

– Ну, в чём дело? – спросила она, приняв безразличный вид. – Тебе приснился кошмар?

– Нет, – коротко ответила Мари.

– Миро забрал все одеяла?

– Ты прекрасно знаешь, почему я не спала, Имоджен. Из-за тебя и твоего дурацкого характера. Ты опять убежала только потому, что что-то пошло не по-твоему! Ты могла погибнуть!

– А тебе-то что за дело? – огрызнулась Имоджен. – Тебе Миро важнее, чем я! Ты даже домой возвращаться не хочешь. Спорим, ты давно забыла, что такое дом?

– Конечно, я хочу вернуться домой, но какая мне будет радость от дома, если тебя сожрёт скрет? Помнишь, что ты сказала в тот день, когда мы сюда попали? Мама не хотела бы, чтобы нас съели чудовища!

Нет, это было просто невыносимо! Кем себя возомнила Мари?

– Я жива и здорово, довольна? – зашипела Имоджен. – И между прочим, справилась без твоей помощи!

– Неправда. Как ты думаешь, кто послал за тобой Йедарша?

Имоджен впилась взглядом в свечи на каминной полке.

– Думаешь, ему очень хотелось идти в город среди ночи? – продолжала Мари. – Думаешь, он переживал за тебя? Ему было не всё равно, что с тобой будет? Так вот, к твоему сведению, ему было наплевать.

– Ничего со мной не случилось, – выдавила Имоджен, чувствуя, как кровь приливает к её щекам. – Повисла долгая пауза. – Это ты послала Йедарша меня спасти?

– Я заставила Миро послать его, потому что волновалась за тебя.

Имоджен покрутила в пальцах нитку, торчащую из туники.

– Значит… спасибо. – Она резко выдернула нитку. – И прости.

Уголок рта Мари чуть дрогнул.

Тут зазвенели утренние колокола, и девочки одновременно посмотрели на часы. Маленькая планета полетела против часовой стрелки, огибая все пять ажурных стрелок. Приоткрылась дверца, и из неё выскочил деревянный скелет. Сплясав лихую джигу, он поклонился и потрусил обратно. Имоджен вспомнила одноглазого мужчину, которого встретила около ворот. Неужели эти часы – его творение?

– Охотник мне больше нравился, – прервала размышления сестры Мари. – Рассказывай, что ты делала в городе.

– Да так, пустяки. Схватилась с парочкой скретов. Быстро показала им, кто тут главный.

Имоджен пошарила рукой в поисках кинжала, но его не было.

– Ты сражалась со скретом?! – удивилась Мари.

– Ну да.

– Ничего себе! А ещё что ты делала?

– Нашла вот это, – Имоджен встала и протянула сестре чёрную коробочку, показав его содержимое.

– Это же золото! – удивилась Мари.

– Знаю.

– Чьи это кольца?

Имоджен пожала плечами:

– Коробочку обронил королевский страж. Но послушай, что я тебе ещё скажу… – Ей пришлось немного подождать, так как всё внимание Мари было приковано к кольцам. Наконец Имоджен продолжила: – Помнишь, как ты прошла за мной через дверь в дереве? – Мари кивнула. – Так вот, в тот раз я тоже шла кое за кем.

– Но в прошлый раз я никого не видела, – растерялась Мари.

– Ещё бы! Потому что это была бабочка, но не обычная, а особенная. Во-первых, она летала днём, да ещё и в дождь. И ещё она вела себя так, как будто знала меня и хотела мне что-то показать. Я тогда подумала, что она мой друг.

– Ты подумала, что у тебя есть друг – насекомое? – поморщилась Мари.

– Дай мне договорить! – нетерпеливо отозвалась Имоджен. – Сегодня ночью я снова увидела эту бабочку, только теперь я уже не уверена в том, что она хорошая. Она привела меня к статуе скрета, а Йедарш заставил меня найти эту бабочку в библиотеке. Он сказал, что она любимица скретов и что встретить её – дурной знак.

– Любимица скретов… – протянула Мари. – И что нам теперь делать?

– Лично я иду спать, – буркнула Имоджен, сбрасывая ботинки.

– А потом?

– Потом завтракать.

– Имоджен! – воскликнула Мари. – Неужели ты ничего не поняла? Если эту бабочку послал скрет, значит, ему известно о двери в дереве! Он знает, как нам попасть домой!

Мари смотрела на Имоджен так, словно дожидалась награды.

– Пожалуй, ты права, – наконец выдавила старшая сестра.

– Значит, нам нужно поговорить со скретами! – решила Мари.

– Как ты себе это представляешь? Для начала нам нужно найти того скрета, который послал бабочку!

– Как ты думаешь, среди скретов есть главный?

– Его называют Модри Краль, – раздался голос из-под одеял.

– Где он живёт? – спросила Мари у Миро.

– В пещере на вершине горы Кленот, – ответил принц.

– Как нам его найти?

– Это невозможно.

– А разве дверь в дереве – это возможно? – вмешалась Имоджен. – Мы обязаны его отыскать!

– И ты должен помочь нам в этом, – добавила Мари. – Потому что ты наш друг.

Миро только вздохнул.

Рано утром, в последний день своего визита в замок, Аннешка сидела в королевском кабинете. Она отыскала уютное местечко в уголке, где хватало света факела, чтобы вышивать.

Дракомор перебирал коллекцию старинных монет, расставляя их в столбики.

Они почти не разговаривали, им было и так хорошо вдвоём.

Эта идиллия была прервана стуком в дверь.

– Кто там? – спросил король.

– Пётр и Ян Вояки из королевской стражи, ваше величество.

– Пусть войдут.

Двое мужчин переступили порог и с балетной грацией бегемотов пустились в путь в обход королевских сокровищ. Подойдя к столу, они поклонились. Аннешку, сидевшую в уголке между мраморной колонной и скульптурой в виде гигантской каменной руки, они не заметили. Она сидела тихо-тихо, как кошка на охоте.

Одного из мужчина Аннешка узнала сразу по толстому животу. Это был тот самый страж, который доставил приглашение её родителям. Зато его товарища, тощего типа с сальным зачёсом, Аннешка видела впервые.

Дракомор вынул из глазницы монокль.

– Пётр и Ян, – буркнул он. – Полагаю, вы вернулись с кольцами от ювелира? Дайте-ка их сюда! Мне не терпится взглянуть, как их отполировали!

Даже из своего укрытия Аннешка видела, что что-то не так. Стражи неловко переминались с ноги на ногу, у тощего под глазом чернел синяк.

– Не тяните! – воскликнул король. – Я и так слишком долго ждал.

– Ваше величество, у нас плохие новости, – выдохнул толстый страж.

– Что значит плохие новости?

– Это насчёт колец…

– Что с ними такое?

Улыбка исчезла с лица короля Дракомора. Он впился глазами в тощего стража.

– Выкладывай, Пётр. Ты командир королевской стражи, тебе и держать ответ. Нечего прятаться за спину брата!

Пётр судорожно сглотнул. Оба стража продолжали молчать.

– Да в чём дело?! – рявкнул король. – Что с тобой такое? Клёцки в горле застряли?

– Простите, ваше величество. Нет, ваше величество, – просипел Пётр. – Кольца, они… Их у нас украли.

Дракомор откинулся на спинку кресла и пригладил усы. Он не проронил ни слова, намеренно затягивая зловещую паузу.

Толстый Ян не выдержал первый.

– На нас напали! – выкрикнул он. – Мы ничего не могли поделать! Мы пытались арестовать одну из лесных, когда они выскочили на нас из засады!

– Сколько было нападавших? – спросил король.

Пётр пригладил волосы обеими руками, как будто сейчас больше всего на свете его волновала причёска.

– Один, ваше величество, – выдохнул он.

Король перестал поглаживать свои усы. Аннешка подавила улыбку.

– Точнее, одна, но такая шустрая! – выпалил Ян. – Я в жизни не видел, чтобы кто-то так быстро бегал!

– Это была… она?

Король с такой силой ударил рукой по столу, что столбики монет зазвенели.

– Мы поймали эту женщину, ваше величество. Не извольте беспокоиться.

– Значит, кольца у вас?

Стражи беспомощно переглянулись.

– Нет, ваше величество.

– Так где же они?!

Когда Пётр нашёл в себе силы ответить, его голос прозвучал не громче шёпота.

– У девчонки.

Королевский кулак обрушился на столбики монет – они разлетелись во все стороны.

– Вы всерьёз говорите, что моих лучших стражей одолела девчонка?! – Король кивнул на монеты. – Подберите!

Стражи рухнули на колени.

– Как она выглядела, эта ваша необыкновенная девочка? Дитя, превосходящее силой и проворством взрослых мужчин! Вы её узнаете, если увидите на улице?

– Да, ваше величество! – яростно закивал Ян. – Она была одета как мальчишка, коротко стриженная и в штанах. Вероятно, это была её хитрая маскировка.

– А женщина, которую вы поймали? Что о ней известно?

– Она из тех лесных, которые незаконно охотятся в королевских лесах, ваше величество, – поспешил доложить Ян.

– Пусть её судьба послужит уроком для других, – сказал король. – Но сначала нужно найти девчонку. Делайте, что хотите. Можете арестовать хоть всех девчонок в Ярославии, сожгите дотла все дома! Пообещайте, что воровка не понесёт наказания. Посулите ей награду. Надо поймать её на крючок.

– Девочка не понесёт наказания? – переспросил Пётр, с недоумением глядя на короля.

– Я этого не говорил.

– Ясно, ваше величество.

– Но если вы не найдёте её и обручальные кольца моего брата и его жены не вернутся ко мне в целости и сохранности, вы, олухи, ответите за это сполна!

Стражи сложили монеты на стол, встали и вразнобой отсалютовали королю.

– Вы ещё здесь?! – рявкнул Дракомор. – Немедленно распространите подробное описание девочки и объявите о награде. Нельзя терять времени!

– Ваше величество, ещё кое-что. – Ян сунул руку в карман. – Эта девчонка оставила улику. – Он вытащил лоскуток ткани и передал его королю.

Когда стражи вышли из кабинета, Аннешка подошла к столу Дракомора. Он уставился на неё так, словно совершенно забыл о её существовании. Но через секунду выражение его лица изменилось.

– Прошу прощения, что вам пришлось присутствовать при этой сцене, – сказал король.

– Не нужно извиняться. Честно говоря, я получила большое удовольствие, – улыбнулась Аннешка. – Вы держались очень… по-королевски. – Она взяла из его рук лоскуток – обрывок тёмно-синего бархата, расшитого звёздами. – Отличный материал.

– Великолепный, – согласился король. – Честно говоря, ткань выглядит знакомой. Кажется, у Мирослава есть нечто похожее…

Аннешка решила не упускать этот шанс.

– Кстати, – сказала она. – Я много размышляла о принце…

Королю явно стало не по себе, но Аннешка и не подумала остановиться. Кто знает, когда они снова окажутся наедине?

– Пожалуй, что-то должно случиться…

– Случиться?

– Да, мой дорогой. Случиться с ним.

По тому, как Аннешка искоса взглянула на Йедарша прекрасными фиалковыми глазами, старый слуга понял, что она его не выносит. Но его это не задевало. Он её тоже терпеть не мог.

Каждый её шаг был исполнен грации. Каждый взгляд полон значения. Её пальчики заканчивались хищными острыми ноготками, а личико формой напоминало кошачье. Йедарш иногда воображал, как шевелится её хвост и пушистый кончик выглядывает из-под юбок.

Король почти ничего не рассказывал Йедаршу об Аннешке. Он не сообщил, что собирается на ней жениться. Но старик и так видел, что Дракомор по уши влюблён в эту женщину. Слуга признавал красоту Аннешки, но чтил традицию, велевшую королям Ярославии жениться на принцессах. Аннешка же принцессой не была. Даже близко.

Поэтому во время обеда, когда она ушла собирать свои вещи перед возвращением домой, старый слуга высказал свои сомнения относительно происхождения девицы. Разумеется, он сделал это со всей возможной деликатностью.

– Не понимаю, почему это тебя беспокоит, – сказал король, снимая с усов кусочки яичного белка. – Разве я объявил о помолвке?

– Нет, ваше величество, но я прошу вас выслушать меня. Вы знаете, что я всю жизнь верой и правдой служил вашей семье. Ещё с тех пор, когда вы были мальчонкой…

– Да, Йедарш, я знаю. Передай мне соль.

Йедарш исполнил повеление.

– Я говорю это лишь из чувства долга. Из соображений преданности…

– Понимаю, – отозвался король. – Но тебе не стоит беспокоиться.

Йедарш с минуту колебался.

– Я должен сказать вам ещё кое-что, – наконец сообщил он. – В Ярославии снова видели мезимуру. Боюсь, это дурной знак.

– Вздор! – фыркнул король. – Мезимура – это всего лишь редкое насекомое, а не ведьма, скачущая задом наперёд на чёрном козле! Я не разделяю эти сельские суеверия.

– При всём уважении, ваше величество, но мезимура – это мотылёк. Точнее сказать, чрезвычайно умная бабочка.

– Не учи меня!

– Она приносит несчастье.

– Йедарш, в нашем городе полно мотыльков! Если они проникнут в замок, то уничтожат мою коллекцию мехов, но это уже другая история…

– Я слышал о пропаже колец короля Вадика и королевы Софии, – сказал слуга.

– Кто тебе сказал об этом?! – взорвался король.

– Сами знаете, как быстро разлетаются новости по кухням.

– Пожалуй, тебе лучше вернуться туда, – холодно заметил король.

Йедарш кивнул и, молча собрав посуду, медленно зашаркал к двери. Балансировать нагруженными подносами получалось у него уже не так легко, как раньше.

Будь Йедарш чуточку проворнее, он открыл бы дверь немного раньше. И тогда он успел бы заметить в коридоре пару изящных ножек в украшенных драгоценностями туфельках. Но этого не случилось, поэтому сверкающие туфельки незаметно скрылись за углом.

Новость о смерти Йедарша распространилась как пожар. Служанка, нашедшая его тело, пронзительно визжала до тех пор, пока не явились трое стражей.

– В чём дело?

– Да вы посмотрите, это же старый Йедарш!

– Крови-то, крови сколько…

– Разве не ты должен был обходить дозором это крыло? – спросил один из стражей своего товарища.

– Я?! – воскликнул тот. – Я думал, ты должен…

– Вовсе нет! Это же западное крыло. Я никогда сюда не хожу!

Самый молодой страж наклонился и взялся за ногу Йедарша.

– Давайте вынесем его наружу. Скажем, что нашли на улице.

Ступня Йедарша осталась в руке стража. Служанка грохнулась в обморок.

Вскоре выяснилось, что ни одна часть тела бедного старика больше не крепилась к своему законному месту. Из этого стражи сделали вывод, что несчастный стал жертвой скретов. Всем известно, что скретов хлебом не корми, дай только искромсать человека на кусочки! Единственное, чего стражи не могли взять в толк, так это то, как чудовища проникли в замок. До сих пор такого никогда не случалось.

Стражи прекрасно понимали, какие бедствия обрушатся на их головы, если его величество узнает, что случилось в замке под самым носом его гвардейцев, поэтому они сначала собрали всего Йедарша, а затем заново аккуратно разложили его тело на тихой улочке за замком. После этого они начисто вымыли пол замка от крови. И поручили самому младшему стражу доложить королю о случившемся. Это решение одобрили все – за исключением младшего стража.

Единственное, что упустили премудрые гвардейцы, – это лежавшую в обмороке служанку. Как только она пришла в себя, она тут же помчалась к главной кухарке. За чашкой горячего молока с бренди служанка выложила кухарке всё, что увидела.

– Значит, теперь скреты убивают слуг прямо в стенах замка! – воскликнула кухарка, и её многочисленные подбородки возмущённо всколыхнулись.

Служанка кивнула.

– Раз уж мы больше не в безопасности, – продолжала кухарка, – всем конец…

Старшая кухарка была замужем за королевским кузнецом. Королевский кузнец рассказал новость всем своим соседям. Они, в свою очередь, оповестили своих родных и близких, так что уже через несколько часов весь город знал, что в замке больше не безопасно.

Наконец новость дошла до короля. Молодой страж, принёсший ложную новость, был отправлен в изгнание за горы.

Миро тщательно приготовился к приходу высокого гостя. Из кухни принесли имбирное печенье. Кувшин медово-апельсинового вина под названием медовина подогревался над огнём.

Имоджен изо всех сил помогала с приготовлениями, но её мысли витали далеко от замка. Она думала только о короле скретов. Неужели это чудовище в самом деле знает, как им вернуться домой? Смогут ли они подняться высоко в горы, к пещерам, где живут скреты? Она раньше никогда не забиралась в горы…

Как только часы пробили полдень, дверь башни распахнулась. Блазен Бильбец переступил порог – пыхтя, отдуваясь и утирая пот со лба.

– Мой принц! – прогремел он, склонившись в шутовском поклоне.

– Садитесь, – предложил Миро.

Имоджен так и не поняла, заметил ли он издевательский тон охотника.

Мощная фигура Блазена не помещалась в кресло, поэтому он присел на самый краешек.

– Будь она проклята, эта ваша лестница, – пропыхтел он, разглядывая кувшин над очагом. – Надеюсь, вы пригласили меня сюда не на чашечку травяного чая? А это что? Неужто рог буйвола? – Блазен снял со стены рог для питья. – В юности я убил немало буйволов… Да, грозные были твари.

Миро сел рядом с охотником.

– Это Имоджен, вы её уже видели, – представил он. – А это Мари, с ней вы ещё не знакомы.

– Ишь какая! – прыснул великан. – Рыжая, как лисица!

Щёки Мари вспыхнули. Трое детей молча ждали, когда охотник прекратит хохотать.

Имоджен предложила Блазену медовины. Он нетерпеливо потёр руки.

– Сразу скажу, это не мой любимый напиток, но отчего бы не попробовать?

Имоджен налила оранжевую жидкость в рог и подала Блазену. Он осушил его одним глотком.

– Ну, что вам понадобилось? – спросил великан. – Новый коврик из волчьей шкуры? Рога для украшения камина?

– Нет, – покачал головой Миро.

– Сразу скажу, дверь искать я больше не пойду! Я охочусь на чудовищ и диких зверей, а не на деревяшки!

– Не беспокойтесь, – сказал Миро, – мы не станем просить вас искать дверь.

Великан принялся за печенье, забрасывая в рот по четыре штуки сразу.

– Имоджен и Мари хотят отправиться на гору Кленот, – продолжал принц. – Им нужно встретиться с Модри Кралем, королём скретов.

Блазен поперхнулся печеньем:

– Чего-чего они хотят?

– Им нужен провожатый.

Охотник обернулся и с наигранным интересом посмотрел себе за плечо.

– Ваше высочество, я думал, вы обращаетесь не ко мне, а к кому-то другому! Я не пойду в гору! Это исключено. Вы видели, что сделала со мной ваша лестница? – Он снова захихикал, потирая круглый живот.

– Я говорю серьёзно, – нахмурился Миро.

– Как и я! Я ни за что не пущусь в такой путь. Нынче и в лес-то заходить стало опасно… Мальчик, ты не обратил внимания, что скреты охотятся на людей, как на кроликов? А если детишки будут настолько глупы, что полезут в логово чудовищ, их освежуют, как зайцев.

– Но вы же великий охотник, убивший сто медведей! – воскликнул Миро, и в его голосе прозвучала робкая мольба. – Вы изгнали горную колдунью, освободили её пленников и женились на её дочери – и управились со всем этим до обеда!

– Лучше б я этого не делал, – пробурчал охотник себе в бороду.

– Да разве Блазен Бильбец, храбрейший воин Ярославии, испугается пары скретов?

– Допустим, их там совсем не пара… – Блазен поёрзал в кресле, так что оно жалобно заскрипело. – А чтобы прикончить человека, и одного хватит… Вы знаете, что они сделали с беднягой Йедаршем?

– Знаем, – сказал Миро, перебирая кольца на пальцах. – Я слышал, что случилось с Йедаршем. Мой дядя отомстит скретам за его смерть, можете не сомневаться.

– Поверьте, Йедарш даже не заметил, как эта тварь подобралась к нему, – сказал Блазен, раздувая щёки и качая тяжёлой головой. – Спорим, он даже вскрикнуть не успел!

Миро в упор посмотрел на великана:

– Но вы не Йедарш.

– Так-то оно так, да только я уже не столь молод, как раньше. Может человек остепениться к старости?

– Остепениться?

– Ну да. Уйти на покой. Вспоминать былую славу.

– Былую славу? – Миро сделался похож на воздушный шар, из которого выпустили воздух. – Я думал, вы согласитесь… Я думал…

– Да, дружок, люди не всегда оправдывают наши ожидания, – ответил Блазен. – Такова жизнь. Взять хоть тебя, к примеру. Когда мы с тобой познакомились, я подумал, что ты просто богатенький мальчонка, – а ты оказался принцем Ярославии! Иными словами, мы все кого-нибудь да обманываем. И чем скорее ты это поймёшь, тем будет лучше для тебя.

Повисла неловкая пауза. Блазен упрямо избегал встречаться глазами с Миро и решительно смотрел в окно. Имоджен проследила за его взглядом и увидела верхушку самой высокой горы.

– И время для похода неудачное, – добавил Блазен. – Ты ведь и сам это знаешь, верно?

– Что вы имеете в виду? – спросила Мари.

– Осень на дворе… Скоро зима.

– Но мы не можем ждать до следующего лета, чтобы вернуться домой! – воскликнула Имоджен.

Великан погладил бороду, втирая в неё крошки печенья.

– Позвольте я расскажу вам одну историю, – сказал он и, не дожидаясь ответа, начал рассказ. – Прошлой зимой в полях за Ярославией вдруг появился человек. С его телеги капала талая вода. Лошадка у него была пушистая – той породы, что водятся за горами. Она просто стояла и жевала траву, как это делают все лошади, а человек лежал навзничь в своей телеге. Он был стар и сильно обморожен. Он умер за несколько часов до того, как его нашли.

– Что с ним случилось? – спросила Имоджен.

– Он пытался перейти горы в неудачное время. Должно быть, его застиг буран, вот он и замёрз насмерть. Думаю, он сотни раз ходил этим путём, поскольку его лошадка отлично знала дорогу и притащила телегу вниз с горы, через леса и поля прямиком к стенам Ярославии. Неплохо справилась, тем более для такого пушистого парнокопытного кролика-переростка.

– Я помню эту историю, – сказал Миро. – Дядя мне рассказывал. Тот человек был торговцем.

– Верно.

– Дядя сказал, что он пострадал за свою глупость.

– И снова твой дядя прав, – кивнул великан. – Ты и представить не можешь, сколько таких бедолаг навсегда остались на ледяных горных тропах. – Блазен впился в детей своими поросячьими глазками. – Вы… всё ещё хотите идти?

Имоджен и Мари кивнули.

– А ты? – великан перевёл взгляд на Миро. – Ты так же глуп, как они?

– Я отговаривал их, – ответил принц и, сняв одеяло со спинки кресла, зябко накинул его на плечи. Казалось, ему стало холодно от одного разговора о снежных горах. – Я сказал им, что Модри Краль скорее прикончит их, чем согласится помочь.

– Ты не ответил на мой вопрос, – заметил Блазен. – Ты идёшь с ними?

Миро колебался. Имоджен хотела сказать, что его никто не звал, но промолчала.

– Моё место здесь, – ответил принц.

– Иными словами, тебе будет не хватать слуг, тепла и уютной кровати? – уточнил великан. – Что ж, я буду последним, кто тебя упрекнёт.

– Не в этом дело! – запальчиво воскликнул Миро. – Я умею добывать пропитание и спать под открытым небом!

Блазен расхохотался и хлопнул себя по ляжкам, словно в жизни не слышал такой отменной шутки.

– Нет, милок, ничего ты не умеешь! Ты готов к жизни в горах не больше, чем пончик с вареньем!

– Глупости! – Миро туже обернулся одеялом.

– Будто я не помню, что ты сказал, когда мы искали эту богом проклятую дверь! – усмехнулся Блазен. – Ты сказал, что впервые очутился так далеко от Ярославии. А ведь речь шла об опушке леса. Чтобы повстречаться с Модри Кралем, придётся зайти гораздо выше и гораздо дальше…

– Хочу напомнить, что у меня есть обязанности, – перебил его Миро. – Наследник престола не может пуститься в бега! Дядя мне этого не позволит.

– Верно, верно. – Блазен вытер выступившие от смеха слёзы. – Иными словами, ты никуда не идёшь. Я понял.

– И вы тоже, – едко заметил Миро.

– Тоже верно, – кивнул великан. – Я тоже никуда не иду.

– Я же говорила, что этот охотник просто трус! – выпалила Имоджен. – Ничего страшного, мы найдём кого-нибудь похрабрее.

Блазен окинул её оценивающим взглядом, за долю мгновения его весёлость сменилась угрозой.

– На твоём месте я бы попридержал язык, – сказал он. – Я не забыл, что ты сделала с моей спевалкой.

– Что такое спевалка? – спросила Мари.

– Это был лучший музыкальный инструмент в мире, – ответил Блазен, – покуда эта девчуля не вонзила в него нож.

– А я не забыла, что вы не смогли найти дверь в дереве! – огрызнулась Имоджен. – Несмотря на всю вашу беготню по лесам, мы ни на шаг не приблизились к дому.

– Вот что я тебе скажу, девчуля… – Великан подался вперёд, так что кресло под ним отчаянно взвыло, моля о пощаде. – Смотрю я на тебя, и кажется мне, что ты очень подходишь под то описание, что разносят повсюду королевские стражи.

– Какое ещё описание?

– Описание девочки, которая украла обручальные кольца короля Вадика и королевы Софии. Королевские стражи говорят, что она была примерно с тебя ростом. И волосы короткие. И веснушки. И главное, на ней было такое же платье с дурацкими звёздочками…

– Понятия не имею, о чём вы говорите, – выпалила Имоджен.

– Неужели? А ведь ты в точности подходишь под описание. Между прочим, за твою голову назначена щедрая награда. И я совсем не прочь прибрать её к рукам.

Имоджен гневно уставилась на великана. Он ответил ей спокойным взглядом.

– Ещё печенья? – тоненьким голосом пискнула Мари.

– Хорошо, так и быть, – вздохнул Миро. – Я заплачу за ваше молчание.

Блазен посмотрел на принца:

– О какой сумме идёт речь? Его величество предлагает три сотни крон за информацию о ней, – он ткнул печеньем в сторону Имоджен.

Миро подошёл к сундуку, стоящему около его кровати, и порылся внутри.

– Два мешка, – сказал он. – Это всё, что у меня осталось.

– По рукам.

Блазен протянул питьевой рог, и Мари поспешно наполнила его медовиной.

– Мне уже дважды пришлось от вас откупаться, – сказал Миро, опуская мешочки с золотом к ногам великана. – Надеюсь, это последний раз. Никто не должен знать, куда пойдут Имоджен и Мари. Я не хочу, чтобы королевские стражи преследовали их на горе Кленот!

Великан кивнул, деловито запихивая мешочки в карманы.

– Раз вы не хотите отвести моих друзей, – Миро выделил голосом последнее слово, – на вершину горы, возможно, вы смогли бы посоветовать кого-нибудь, кто сможет это сделать?

Блазен ненадолго задумался.

– Есть кое-кто… Не скажу, конечно, что она храбрее меня, но она точно моложе и хорошо знает леса. Её зовут Лофкинья Лоло. Мы с ней когда-то охотились вместе. В прежние времена.

– Где она сейчас?

– Как где? Прямо под нами, где ж ещё? – Блазен топнул ногой по полу.

– Она умерла? – не понял Миро.

– Нет, что ты! – пропыхтел Блазен. – Она внизу, в вашем зловонном подземелье. Да ведь твоя подружка её знает! Лофкинья – та самая девчонка, которую скрутили стражи, когда твоя подруга стащила кольца.

Похороны Йедарша завершились колокольным звоном. Аннешка молча наблюдала за тем, как священник попрощался со скорбящими и поблагодарил всех за то, что пришли. Первыми ушли королевские стражи, за ними последовали друзья короля, потом слуги, и, наконец, настала очередь принца.

Священник потрепал Мирослава по голове и сказал ему несколько утешительных слов. Мальчик кивнул и побрёл прочь в сторону замка.

– Бедный мальчик знал Йедарша с самого детства, – сказал священник, пряча руки в широкие рукава своего одеяния. – Для него большое горе узнать, что старик умер такой лютой смертью. Бедный ребёнок. Он ведь и так уже лишился родителей.

– Скажите, что это были за люди, которых выгнали отсюда перед началом церемонии? – спросила Аннешка.

– Ничего особенного, просто несколько любопытных горожан, – ответил священник.

– Они что-то кричали. Мне показалось, они не просто любопытствовали.

Священник удручённо покачал головой:

– Думаю, они жаждали отмщения. Они хотят, чтобы скреты были наказаны за своё злодеяние.

– Но Йедарш не первая жертва скретов, – заметила Аннешка.

– Это так, но он первый убитый в стенах замка. Это выглядит… как победа скретов. И соответственно наше поражение.

Аннешка бросила быстрый взгляд в сторону алтаря, где над гробом Йедарша стоял король:

– Отче, вы не оставите нас на минутку? Мне нужно поговорить с его величеством.

– Конечно.

Аннешка закрыла за священником тяжёлую дверь собора и посмотрела на Дракомора. Теперь они были в храме совсем одни.

Юбки Аннешки бесшумно подметали каменный пол, когда она шла по проходу к алтарю.

– Пусть его душа сейчас среди звёзд, – сказал Дракомор дрожащим голосом, – но его тело должно покоиться здесь. Моих предков хоронили в этом соборе с начала времён, а Йедарш служил нашей семье почти столько же.

– Я слышала, вы отправили в изгнание стража, – сказала Аннешка. – Того, который нашёл Йедарша. Он должен был патрулировать западное крыло.

– Да, и что с того?

– На вашем месте я бы его казнила. Кто-то должен ответить за случившееся!

– Вы были в доме ваших родителей, – пролепетал король, явно сбитый с толку.

– Увы, – вздохнула Аннешка. – Думаю, будет намного проще, если отныне я всё время буду рядом с вами. – Их взгляды встретились над гробом, и Аннешка не отвела глаз. – Вы ведь знаете, что люди обвиняют вас в случившемся, не так ли? Они говорят, что вы не смогли защитить свой собственный дом.

– Возможно, они правы. Скреты с каждым днём становятся всё опаснее. Вы только взгляните, что они сделали с бедным Йедаршем! Это просто чудовищно! Как можно было сотворить такое с безобидным стариком?

– Я бы не назвала его безобидным, – еле слышно процедила Аннешка.

– Что-что?

– Мы на войне, Дракомор. Чего вы ожидаете от врагов? Они убивают нас. Мы убиваем их.

– Разве я не рассказал вам, что они сделали с моим братом? Это не обычные враги! Мы ведём войну с настоящими монстрами.

– Сокровище моё, я понимаю, как вы расстроены, – проворковала Аннешка, – но если вы хотите победить скретов, то должны постараться понять их. Они гораздо больше похожи на нас, чем вы думаете. Они едят и спят, как и мы.

– Они спят днём.

– Им знакомы и горе, и страх, и ненависть – и даже благоговейное поклонение.

Дракомор посмотрел на неё как на безумную.

– Поклонение?

– Сердце горы – камень, который вы храните в самой высокой башне, – для них дороже всего на свете.

– К чему вы клоните? – нахмурился король.

– Ах, зачем эти недомолвки! Я уверена, что вы уже давно обо всём догадались!

– О чём именно?

– О том, зачем скреты каждую ночь приходят в город. Вы же сами сказали мне, что их нашествия начались пять лет назад, вскоре после убийства вашего брата. Вскоре после того, как вы забрали Сердце горы и спрятали его в своей башне. Вы же не думаете, что это просто совпадение?

– Скреты не имеют никакого отношения к Сердцу горы! – взорвался король. – Камень просто валялся в пещере!

– Конечно-конечно, – ласково промурлыкала Аннешка. – Но скреты, вероятно, считают его своим, поэтому они и ополчились против Ярославии. Именно поэтому они приходят сюда каждую ночь. Они хотят вернуть камень. Эта мысль и правда никогда не приходила вам в голову?

– Они не получат камень!

Аннешка выдержала почтительную паузу. Со стен собора за ней внимательно наблюдали ангелы с нарисованными улыбками и мудрыми всевидящими глазами. Аннешке вдруг показалось, что они только делают вид, что играют на музыкальных инструментах.

Король без сил опустился на скамью.

– Я не знаю, что делать, – выдохнул он.

Аннешка села рядом с ним и взяла его руки в свои.

– Ярославия нуждается в хороших новостях. Королевству нужен праздник!

– Что же нам праздновать? – с удивлением посмотрел на неё король.

– Как что? Свадьбу!

– Вы полагаете… уже пора? – засомневался Дракомор. – Но у нас даже колец нет…

– Кольца очень скоро будут возвращены. Тем более после того, как вы объявили о вознаграждении. Давайте известим всех о нашей помолвке! Я полагаю, на подготовку нам хватит десяти дней. Возможно, мы управимся даже за неделю! Наша свадьба чудесным образом отвлечёт людей от всех этих ужасных бедствий со скретами. Можете послать весточку в горы. Скажите Модри Кралю, что хотите начать всё сначала, восстановить былые связи между жителями Ярославии и народом скретов с горы Кленот…

– Я не приглашу скретов на нашу свадьбу!

– Я этого и не предлагаю, дорогуша.

– К чему же вы ведёте?

– Скреты получат приглашение. Они прибудут на празднование. Но они не отведают ни капли нашего вина. Они даже супа не понюхают.

Король встал и принялся возбуждённо расхаживать взад-вперёд перед гробом.

– Кажется, я начинаю понимать… Мы заманим их в западню… и весь народ это увидит…

– Совершенно верно! – улыбнулась Аннешка. – Разве это не будет лучшим доказательством того, как прекрасно вы можете защитить Ярославию от скретов? И разве это не лучший способ доказать, что вы отомстили за смерть своего брата, как подобает истинному великому монарху?

– Невероятно, – прошептал Дракомор. – Я счастливейший из смертных! Я женюсь не только на самой прелестной, но и на самой умной девушке королевства!

После похорон Йедарша Аннешка сидела в своей комнате на верхнем этаже родительского дома. Она сняла траурное платье и переоделась в домашнее, а мать расчёсывала ей волосы.

– …И всё случилось так, как предсказала Очи, – говорила старушка. – Я всегда знала, что не зря заплатила колдунье, чтобы она прочитала твою судьбу по звёздам… Только помни, королю не годится жена, которая слишком много болтает и слишком поздно встаёт. Или встаёт слишком рано, а болтает слишком мало. – Она ткнула Аннешку в бок. – Ты хорошо ешь? Королю не годится жена тощая, как курица!

Гребень зацепился за спутанные волосы, и Аннешка поморщилась.

– Не капризничай! – прикрикнула мать и с такой силой потянула гребень, что Аннешке показалось, будто она сейчас вырвет ей все волосы с корнем. – Королю не годится жена, которая будет вздрагивать всякий раз, когда он повысит голос.

– Я лучше тебя знаю, что королю годится, а что нет, – огрызнулась Аннешка и, схватив прядь своих волос, вырвала её из материнских рук. – И вообще, ты мне больше не нужна, старая змеюка!

Мать Аннешки затряслась от гнева.

– Негодяйка! – завопила она. – И эта твоя благодарность за то, что я вырастила тебя достойной твоей судьбы? За все жертвы, которые я принесла!

Она замахнулась, но Аннешка ловко отпрянула, и материнская рука просвистела в воздухе.

Аннешка улыбнулась. Слава звёздам, ей больше не придётся это выносить! Она вышла из родительского дома, и неубранные волосы струились по её спине, как поток расплавленного золота.

Когда Аннешка подошла к замку, колокола известили о наступлении вечера. Родительский дом остался далеко позади, но она была готова поклясться, что до сих пор слышит материнские вопли.

– Меня зовут Аннешка Мазанар, – сказала она стражу при входе. – И это мой дом.

Этой ночью Имоджен снова приснился сон.

Она была дома. Из маминой спальни доносился смех. Имоджен открыла дверь и увидела, что мама и Мари строят пещеру из одеял. На кровати высились груды подушек, а между изголовьем и карнизом для занавесок были, как паруса, натянуты покрывала.

Мама зажгла китайские фонарики, заливавшие комнату уютным розоватым светом.

– Иди к нам, Имоджен, – позвала она. – Здесь ещё есть местечко.

Имоджен забралась в кровать, а Мари подвинулась, освобождая для неё место в серединке гнёздышка из одеяла. Как же чудесно! Словно в тёплом коконе!

– Я рассталась с Гэвином, – сказала мама, кладя стопку книг на прикроватную тумбочку и устраиваясь рядом с дочками.

Имоджен с беспокойством посмотрела на неё, но слёз не увидела.

– С Гэвином, который банкир? – спросила Мари.

– Да, – рассмеялась мама. – С Гэвином-банкиром. Боюсь, ни одна женщина не сможет вынести столько разговоров о процентных ставках…

Снаружи стучал дождь, и Имоджен чувствовала тепло маминого тела. Она завернулась ещё плотнее в одеяло.

– Думаю, по этому поводу стоит прочесть хорошую сказку, – сказала мама. – Какую выберем?

– Про принцессу в башне, – попросила Мари.

– Нет! Про мертвецов, которые не хотят быть мертвецами, – возразила Имоджен.

– Имоджен, ты же знаешь, что твоя сестра боится слушать эту историю, – напомнила мама.

– Пусть уходит, если боится!

– Нет! – закричала Мари, сдёргивая с неё одеяло. – Это нечестно!

Мама наклонилась и погладила Мари по волосам.

– Я знаю сказку, которая понравится вам обеим. Это сказка про долгое-долгое путешествие…

– Путешествие куда? – хором спросили девочки.

– Узнаете, если не будете перебивать.

Мама читала так долго, что Мари задремала, но Имоджен не собиралась спать. Она хотела узнать, что будет дальше, и очень ясно представляла себе героя, пустившегося в долгий путь.

Она воображала, что одеяло – это бескрайние леса с заснеженными горными вершинами. Герой шёл вдоль гребня гор… Пространство между двумя складками одеяла превратилось в долину. На дне её Имоджен разглядела обнесённый стеной город, в центре которого стоял замок с высокими башнями. Имоджен больше не слушала маму. Она наклонила голову, чтобы получше рассмотреть город.

– Что это за место? – спросила она.

Мама подняла глаза над книгой:

– Какое место?

– Вот этот город.

– Милая, ты уснула? В этой сказке нет никакого города.

На вершине второй по высоте башни горел свет.

– Вот же он, здесь – в одеяле.

Мама положила руку на лоб Имоджен:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Девочка посмотрела на горы, со всех сторон окружающие город. На самой высокой вершине торчали зазубренные скалы. Имоджен знала, что это гора Кленот. Та самая, на которую им предстояло подняться. Внезапно ей стало очень холодно.

– Иди-ка сюда, – сказала мама, притягивая Имоджен поближе и кутая её в одеяло. – Должно быть, ты заболела. Хорошо, что мы вовремя уложили тебя в кровать.

Когда Имоджен проснулась, ей показалось, что она чувствует тепло материнских рук.

Она открыла глаза. Было утро. Миро сидел у камина, держа в руках маленькую чёрную коробочку. Мари спала. Ночью она перевернулась ногами на подушку. Имоджен почувствовала, как к её горлу подкатило рыдание. Она подавила его и свернулась клубочком. Мамы рядом не было. Может, они вообще больше никогда не встретятся. Это был всего лишь сон… и воспоминание. Её мама в самом деле одно время встречалась с банкиром по имени Гэвин, и она совсем не расстроилась, когда рассталась с ним. Имоджен и подавно.

Как давно она не вспоминала о том дне! Они тогда построили пещеру из одеял в маминой кровати и валялись там весь вечер. Имоджен вспомнила, что всё время спрашивала: «Это точно всё? Ты навсегда порвала со всеми ухажёрами? Теперь мы будем только втроём?» А мама тогда ей ответила: «Мы всегда будем втроём, Имоджен. Что бы ни случилось».

Но теперь-то они не были втроём, верно?

Имоджен села и сбросила с ног одеяло. Что толку валяться в кровати? Это не поможет ей вернуться домой. Нужно подняться в гору, другого пути нет. Если король скретов дружит с сумеречной бабочкой и знает про дверь в дереве, то, пожалуй, у них есть надежда.

– Доброе утро, Миро, – сказала Имоджен, подходя к принцу и садясь рядом у огня. – Сегодня мы попросим Лофкинью Лоло проводить нас в гору!

Миро не ответил. Он вынул из коробочки кольца и задумчиво повертел их в руках.

– Что ты делаешь? – спросила Имоджен, начиная раздражаться.

– Хочу вернуть кольца дяде, – рассеянно ответил Миро.

– Но Блазен пообещал молчать. Никто не узнает, что кольца у нас!

– Но это неправильно. Дядя их ищет.

Имоджен хотела ответить, но её прервал звон часов. Механические звёзды закружили по циферблату. Открылась дверца, и оттуда вышла деревянная фигурка женщины в пышном платье. Она плавно сделала круг и послала воздушный поцелуй.

– Это принцесса! – прошептала проснувшаяся Мари.

– Никакая она не принцесса, – возразила Имоджен. – Это просто женщина в свадебном платье.

Изящная фигурка скользнула обратно в часы. Имоджен снова посмотрела на Миро:

– Ты слышал поговорку: «Что нашёл, то моё?» Это значит, что если ты что-то потерял, то оно уже не твоё, а того, кто нашёл. Понятно?

– Да, но дядя не терял эти кольца, – поправил её Миро. – Ты их украла.

Мари задумчиво склонила голову набок:

– Мне кажется, он прав.

Но Имоджен вовсе не была в этом уверена.

– Ты же сам сказал, что это обручальные кольца твоих родителей! Значит, ты имеешь на них такое же право, как и твой дядя.

– Дядя хранит их для нас обоих.

– Ну и прекрасно! – съязвила Имоджен. – Тогда иди к нему.

– Когда я вернусь, мы вместе сходим поговорить с той пленницей, о которой говорил Блазен, – пообещал он. – Когда вы договоритесь с ней, я вам больше не буду нужен. Вы отправитесь домой. – Он посмотрел на Мари. – Вдвоём.

– Здорово! – скорчила гримасу Имоджен. – Скорее бы.

Миро вошёл в кабинет. Первое время после смерти родителей он частенько сидел в этой комнате вместе с дядей Дракомором, рылся в папиных вещах и просматривал письма и сувениры.

Иногда дядя открывал маленькую чёрную коробочку и вынимал оттуда обручальные кольца, сверкавшие в свете камина. Он рассказывал Миро истории о его отце. Они всегда начинались так: «Много-много лет назад, когда звёзды были старыми, а луна молодой…» Миро казалось, будто в языках пламени мелькают знакомые тени. Он очень любил такие вечера.

Но в последние годы Миро привык остерегаться дядиного кабинета. Сюда его вызывали каждый раз, когда он делал что-то не так. Мальчик не мог избавиться от ощущения, что его дядя с каждым днём всё больше и больше любит свою коллекцию и всё меньше любит его.

Когда Миро однажды поймали за воровством из кухни, дядя уволил его любимую кухарку. Когда Миро случайно разбил бесценный чайник, ему пришлось целый месяц провести в одиночестве в своей башне. А когда Миро не смог улучшить свои результаты по алгебре, его учителя сослали за горы, и с тех пор больше никто о нём не слышал.

За дверью кабинета стояли два стража. Они впустили Миро внутрь, и ему, как обычно, пришлось протискиваться мимо дядиных сокровищ. Но то, что он увидел, заставило его удивиться. Дядя Дракомор был не один. Он сидел за столом, а за его спиной стояла женщина, которую принц видел впервые в жизни.

Обычно дядиными посетителями были замшелые старые аристократы с обвисшими усами, но даже им никогда не позволялось входить в кабинет. При виде Миро женщина вопросительно вздёрнула бровь, словно говоря: «А ты кто такой?»

– Позвольте вас представить, – сказал король. – Мирослав, это Аннешка Мазанар. – Женщина кивнула. – Аннешка, это сын моего покойного брата.

У женщины были жёлтые волосы и миндалевидные глаза. «Симпатичная, – подумал Миро. – Интересно, дядя думает так же?»

Должно быть, он засмотрелся на гостью, потому что король сказал:

– Ну же, Мирослав, поклонись даме.

– Что она делает в твоём кабинете? – вырвалось у Миро.

– Мирослав! – вскричал король.

– Всё хорошо, – сказала женщина. – Мирослав, с сегодняшнего дня мы с тобой будем часто видеться.

Аннешка вышла из-за стола и медленным уверенным шагом приблизилась к Миро. Она наклонилась, чтобы их лица оказались вровень. Глаза у неё были необыкновенного оттенка синевы, почти фиолетовые. Миро не мог оторвать от них взгляд, но женщина не смотрела ему в лицо. Её удивительные глаза были прикованы к его тунике, сшитой из того же материала, что и большая часть его одежды, – из тёмно-синего бархата, расшитого золотыми звёздами.

– Прелестная вещица, – промурлыкала женщина, легонько касаясь края его рукава.

Миро не знал, стоит ли поблагодарить её за комплимент. Она обращалась как будто не к нему.

– Что такое? – спросил король.

– Я говорю, какая прелестная одежда у вашего племянника. Вы не находите?

– Да, конечно. Весьма нарядная.

Женщина вернулась к столу, и Миро вдруг осознал, что всё это время он стоял, затаив дыхание. Наклонившись, она зашептала что-то на ухо королю, и теперь он тоже уставился на тунику принца.

– Я… я могу зайти позже… – пролепетал Миро.

– Нет-нет, Мирослав, – остановил его король. – Выкладывай, зачем пришёл.

Миро набрал в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалил свой рассказ:

– Прошлой ночью я шёл по коридору в западном крыле – по тому самому, где большой гобелен и…

– Да, мой мальчик, я знаю. К чему ты ведёшь?

– Я кое-что там нашёл и подумал, не ищете ли вы этот предмет?

Он сунул руку в карман и достал чёрную коробочку.

– Что это?! – рявкнул Дракомор. Миро положил коробочку на стол, чтобы дядя мог её рассмотреть. – Кольца?!

– Это не те, что пропали? – спросил Миро, старательно изображая невинность.

Женщина склонилась над плечом Дракомора, и тот передал ей коробочку. Она надела маленькое кольцо на свой палец. Миро захотелось остановить её.

– Что скажете? – спросила женщина, протягивая руку королю.

– Будто сделано специально для вас! – ахнул король. – Великолепно! – Он снова посмотрел на Миро. – Что с тобой, мой мальчик? Неужели ты не узнал обручальные кольца своих родителей?

Миро стиснул кулаки. Ему хотелось, чтобы эта чужая женщина немедленно сняла мамино кольцо.

– Твой дядя задал тебе вопрос, – пригрозила Аннешка.

Миро помотал головой.

Король закатил глаза:

– Раз уж ты здесь, я тоже, пожалуй, кое-что тебе скажу. – Женщина положила руку на плечо Дракомора. Кольцо сверкнуло на её пальце. – Мы с Аннешкой собираемся пожениться.

Наступила тишина. Взрослые ждали ответа Миро.

– Я полагаю, приличия требуют сказать «поздравляю», – заметил король. Миро пытался выдавить поздравление, но слова застревали в горле, как рыбья кость. – В скором времени мы объявим о свадьбе слугам, но я полагал, ты должен узнать об этом первым.

– Разве это не замечательно? – спросила женщина. – У тебя снова будет мать.

Дракомор вынул из коробочки второе кольцо и поднёс его к свече. Миро впился ногтями в ладони.

– Я пойду, – сказал он, но взрослые о чём-то возбуждённо зашептались, словно забыв о его присутствии.

Принц бесшумно повернулся и, пройдя между огромным камнем и окаменевшей головой тролля, вышел из кабинета.

Имоджен и Мари ждали возвращения Миро несколько часов. Они читали, ели пирог и даже убрали постель. Но время шло, и в конце концов они стали волноваться.

– Он уже давно должен был вернуться, – заметила Имоджен.

– Мы ведь должны пойти в подземелье, – с беспокойством сказала Мари, – и попросить Лофкинью Лоло стать нашей провожатой.

– Наверное, он просто струсил, – решила Имоджен.

– Это было бы очень подло с его стороны, – нахмурилась Мари. – Это было бы просто… Как называется противоположность храбрости?

– Малодушие! – выпалила Имоджен. – Трусость! Да, он такой и есть. Трус! Ты когда-нибудь видела, чтобы Миро рисковал ради других?

– Он спас нас, когда мы очутились здесь впервые и за нами гнались скреты, – напомнила Мари.

– Тоже мне герой! – отмахнулась Имоджен. – Он всего лишь впустил нас в замок.

– Он порезал большой палец, когда заключал договор. Это был храбрый поступок! Он пролил кровь и всё такое.

– Это была просто дурацкая выходка.

Мари поджала губы, размышляя.

– Разве он не спас тебя от Блазена Бильбеца, когда ты испортила его волынку?

– Что?! – взвилась Имоджен. – Да он всего лишь заплатил деньги. Для этого не нужно быть храбрецом. Давай пойдём в подземелье без него!

– Ты думаешь, нас туда пустят? – засомневалась Мари.

– Нет, – буркнула Имоджен, пиная кресло. – И это меня бесит!

– Мы должны найти Миро, – сказала Мари.

– Ладно, хорошо! – взорвалась Имоджен и, потерев ушибленный палец ноги, проворчала: – Тем более что у нас всё равно нет другого выхода.

Сёстры спустились со своей башни и разошлись в разные стороны. Имоджен отправила Мари в северное крыло, а сама пошла в западное.

Коридоры тянулись бесконечно, соединяя комнату за комнатой, как в огромной кроличьей норе. Имоджен открывала подряд все двери, заглядывала под все столы. Некоторые комнаты были ей уже знакомы, в другие она заходила впервые. Но ни в одной из них не было принца.

Девочки встретились в библиотеке.

– Ничего? – спросила Имоджен.

– Ничего, – ответила Мари. – Из королевского кабинета доносятся голоса, но стражи сказали, что Миро ушёл оттуда несколько часов назад.

Девочки вместе обыскали южное крыло. В этой части замка тоже не было следов Миро. Сёстры бегали из комнаты в комнату и громко звали Миро. Наконец они вышли на лестницу, с двух сторон уставленную знамёнами.

– Очень величественно, – пробурчала Имоджен и устало опустилась на первую ступеньку.

Мари устроилась рядом. Отдышавшись, Имоджен вдруг услышала звук, очень похожий на всхлипывание. Он раздавался у них над головами.

– Миро! – воскликнула Мари, вскакивая на ноги. – Миро, это ты?

Стало тихо. Мари бегом бросилась вверх по лестнице, Имоджен побежала за ней. Примерно на середине лестница разделялась на два пролёта, которые, описав плавный полукруг, снова сходились на следующей площадке.

Принц сидел на верхней ступеньке, подтянув колени к подбородку. Его широко расставленные глаза покраснели, щёки опухли.

– Чего вам надо? – буркнул он, пряча лицо в ладони.

Мари медленно подошла к нему.

– Мы тебя искали, – сказала она.

– Незачем было! Всем вокруг без меня только лучше! – Из-за слёз его голос стал сиплым.

– Нам уж точно нет, – возразила Мари.

– А если я не хочу, чтобы меня находили? Это тебе не приходило в голову?

Имоджен попятилась. Ей было неловко видеть Миро таким. Она заметила открытую дверь за его спиной и подумала, не лучше ли ей переждать там, пока он не приведёт себя в порядок.

Судя по всему, Миро угадал её намерение.

– Не заходи туда! – рявкнул он. – Тебе туда нельзя!

Имоджен замерла на пороге, но не удержалась и заглянула внутрь. Перед ней была спальня с резной мебелью и окном, выходящим на лес. Однако, несмотря на роскошную обстановку, комната казалась до странности пустой.

Имоджен вдруг догадалась, в чём дело. Это была первая комната в замке, свободная от экспонатов королевской коллекции. Здесь были самые обычные вещи, только покрытые толстым слоем пыли. Аккуратно сложенная рубашка, брошенная на ручку кресла. Щётка с запутавшимися в ней длинными волосами. На полу, в нескольких метрах от Имоджен, сидела плюшевая игрушка – зверёк с синей гривой, оранжевой мордочкой, глупой улыбкой и пуговицами вместо глаз.

– Что это за комната? – спросила Имоджен.

– Не твоё дело, – ответил принц.

Мари села на ступеньку рядом с ним.

– Я не знаю, что случилось, – сказала она, – но всё не может быть так плохо.

– Да неужели? – прошипел Миро, слегка приподняв голову.

– Твой дядя рассердился из-за колец? Я уверена, Имоджен сможет ему всё объяснить! Она скажет, что ты ни в чём не виноват. Правда, Имоджен?

– Кольца тут ни при чём, – покачал головой Миро. – Дело не в них, а в дядиной гостье, её зовут Аннешка Мазанар. Она сказала, что собирается стать моей матерью.

– Что? – удивилась Мари. – Как это?

– Они собираются пожениться. – И тут Миро разрыдался. Мари хотела обнять его за плечи, но не смогла дотянуться. Имоджен молча наблюдала за ними с порога комнаты.

– Ну будет, будет, – зашептала Мари. Так всегда говорила их мама, когда они плакали.

– Мне совсем не нравится эта Аннешка, – продолжал Миро. – И я ей тоже не нравлюсь. Она меня видеть не может! Теперь меня навечно запрут в башне!

– Брось, она этого не сделает, – сказала Мари. – Наверное, твой дядя выбрал её, потому что она добрая…

– Она совсем не показалась мне доброй…

Имоджен вспомнила рассказ Анделя о том, что Дракомор сделал с его глазом. Возможно, у дяди Миро были своеобразные представления о доброте. Впрочем, сейчас не самое удачное время говорить об этом…

– Мне кажется, это нормально, если мачеха сначала не нравится, – снова заговорила Мари. – Но со временем люди меняют своё мнение, правда? После того, как они поживут вместе, привыкнут друг к другу…

Имоджен вспомнила Марка, последнего маминого близкого друга, и решила, что Мари ошибается. Иногда люди с первого взгляда понимают, что человек им не нравится, и больше не меняют мнения о нём. Например, Имоджен точно знала, что возненавидела Марка с той самой секунды, как услышала скрип его дурацких туфель.

– Что такое мачеха? – спросил принц.

– Неродная мать, – ответила Мари. – Сара из нашего класса раньше тоже говорила, что терпеть не может свою мачеху. Она даже собиралась убежать с бродячим цирком. Но когда они вместе с мачехой пошли на представление «Цирка дю Солей», выяснилось, что та, как и Сара, боится клоунов! Это их сблизило, и с тех пор они стали ладить друг с другом.

Миро шумно высморкался в платок.

– Я не знал, что с другими людьми тоже такое случается, – сказал он.

– Ну конечно! – подтвердила Мари и ненадолго задумалась. – Вся разница в том, что другие люди не принцы. А в остальном у них точно такие же проблемы, как и у тебя.

Уголки губ Миро дрогнули.

– Да, в этом смысле я единственный в своём роде.

– Ты не забыл, что у нашей мамы тоже есть близкий друг? – сказала Имоджен. – Вообще-то это одно и то же.

– Близкий друг? Мужчина, за которого она, возможно, выйдет замуж? – уточнил Миро.

– Да, но это не одно и то же, – задумчиво заметила Мари. – Близкие друзья нашей мамы никогда не задерживаются надолго…

Имоджен задумалась, успела ли мама расстаться с Марком. Конечно, он был довольно противный, но при мысли о том, что мама осталась совсем одна, Имоджен ещё сильнее захотелось домой. В голову ей вновь пришли мамины слова: «Мы всегда будем втроём, Имоджен. Что бы ни случилось».

– Почему ты прячешься здесь? – спросила Мари. – Почему сидишь на этой лестнице?

– При чём тут лестница? – буркнул Миро. – Дело в этой комнате. Это спальня моих родителей. Моих настоящих родителей!

– Это твой плюшевый кот сидит на полу? – спросила Имоджен. – Почему ты бросил его тут?

– Это не кот, а лев, а я уже слишком взрослый для плюшевых игрушек… К тому же, даже если бы я захотел его забрать, мне бы не разрешили. В эту комнату запрещено входить. Здесь всё осталось так, как было в день смерти моих родителей.

Имоджен не нашлась, что ответить.

Миро вытер мокрое лицо рукавом.

– Я знаю, вам не терпится уйти. Нам нужно спросить Лофкинью Лоло, сможет ли она отвести вас на гору Кленот.

– Да, – осторожно сказала Мари, – если ты сможешь…

– Думаю, да. Давайте покончим с этим.

Миро встал и подал руку Мари. Она приняла его помощь.

– Знаешь, Миро, – сказала она. – Ты можешь пойти с нами.

Её слова повисли в тишине.

– С вами? – удивлённо переспросил мальчик.

– На гору Кленот и обратно, – кивнула Мари. – Это будет отличное приключение.

– Боюсь, от меня будет не много помощи в горах. Я ненавижу холод.

– Я и не жду от тебя помощи.

– Зачем же ты меня тогда приглашаешь?

– Потому что ты наш друг, зачем же ещё?

Миро потупил взгляд и постучал носком ботинка по перилам.

– Значит, ты меня приглашаешь… просто потому…

– Ты нам нравишься.

– И не предлагаешь заключить новый договор?

– Нет.

На глазах принца снова выступили слёзы.

– Хорошо, – сказал он. – Я буду очень рад.

А в это самое время в королевском кабинете Аннешка и Дракомор перешли от нашёптывания нежных глупостей к обсуждению более серьёзных вопросов.

– Ошибки быть не может, – шипела Аннешка, держа в руке обрывок ткани, который принёс королевский страж вместе с новостью о похищении колец. – Это та же ткань, из которой сшита одежда мальчика!

– Значит, в Ярославии есть другие дети, которые носят туники из синего бархата, – отбивался король.

– Неужели ты поверил, что мальчишка случайно нашёл украденные кольца? – не унималась Аннешка.

Король уставился на неё с непониманием:

– И что же, по-твоему, это означает?

– Ты серьёзно, сокровище моё? – Аннешка взяла его лицо в свои ладони. – Взгляни на меня, Дракомор! Твоему племяннику нельзя доверять. У него дурные наклонности. Пусть сегодня это лишь детские розыгрыши и сговор с лесными…

– Но мы не знаем точно, что произошло… – попытался возразить Дракомор.

– …но через несколько лет всё будет гораздо хуже! – не слушала его Аннешка. – Подумай, как он будет относиться к нашим с тобой детям? К нашим сыновьям! Одному Богу известно, что он сделает, когда взойдёт на престол! Вот увидите, первым делом он отправит меня в изгнание. Он вышлет всю нашу семью за горы, на верную смерть!

Теперь Дракомор смотрел на неё с настоящим ужасом, его лицо сделалось ещё бледнее, чем обычно.

– Я говорю серьёзно, – продолжала Аннешка. – Или он – или я!

Король снял с пальца кольцо и положил его обратно в коробочку.

– Ты высказалась достаточно определённо. – Он протянул руку за кольцом на пальце Аннешки.

– Ты принял решение? – спросила она. – Ты избавишься от этого мальчика?

Король кивнул:

– Я отправлю его в изгнание.

Аннешка взвизгнула от радости и бросилась в его объятия.

– Повторяю – я отошлю его, – сказал Дракомор. – Но я не хочу причинять мальчику никакого вреда.

– Конечно, дорогой. – Аннешка отстранилась, сняла кольцо и подала его своему возлюбленному.

– И я не отпущу его в путь одного. Я позабочусь о его безопасности. Если он будет отправлен за горы, то получит в сопровождение стражей, припасы и всю необходимую провизию.

– Да-да, милый.

Король захлопнул крышку чёрной коробочки.

– Я всё устрою, – улыбнулась Аннешка. – Предоставь это мне.

– А как же приготовления к нашей свадьбе? – спросил Дракомор. – Мы ещё не решили, как нам избавиться от Модри Краля. Может быть, приказать королевским стражам перерезать ему горло сразу после нашего венчания?

– Нет, – возразила Аннешка. – Это должно произойти более зрелищно! Нам нужно нечто такое, о чём люди будут вспоминать веками!

– Полагаешь, нужно использовать какое-то необычное оружие?

– Возможно… Нам понадобится очень сильное оружие, чтобы уничтожить Модри Краля и всех скретов, которых он приведёт с собой. При этом это должно быть красиво… так красиво, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. И всё это нужно придумать и устроить очень быстро.

– Задачка не из лёгких, – вздохнул Дракомор, поглаживая усы. – Был у меня в государстве один лесной с золотыми руками, про которого говорили, будто бы он творит чудеса. Однажды он сделал часы, которые якобы умели предсказывать судьбу по звёздам.

– Кажется, это то, что нам нужно! – воскликнула Аннешка.

– Есть только одна проблема, – Дракомор смущённо потупился. – Он отказался работать на меня… Дело было давно, несколько лет назад. Пришлось выколоть ему один глаз.

– Это легко исправить, – сладко улыбнулась Аннешка. – Передай ему, что если он снова откажется, то лишится и второго глаза.

Узников в Ярославии держали глубоко под землёй, где нельзя было различить дня и ночи. Миро освещал факелом путь, а Имоджен и Мари спускались следом за ним по каменным ступеням.

– Думаешь, Блазен сказал нам правду? – спросила Имоджен. – Лофкинья в самом деле та девушка, на которую напали королевские стражи? Мне кажется, мы её видели раньше, она приходила кормить великур.

– Не знаю, – пожал плечами Миро. – Главное, чтобы она согласилась отвести нас в горы, а остальное неважно.

Дети всё ниже спускались в подземелье замка. Стены здесь были сделаны из грубого камня, а воздух пах вековой затхлостью.

– Насколько глубоко надо спуститься? – спросила Мари.

– До самого низа, – ответил Миро. – До Хладоморни – тюрьмы, где держат самых опасных узников.

– Хладо… что?

– Хладоморня. Это такие ямы для преступников, где они отучаются от опасных мыслей. – Миро сказал это даже с гордостью, как будто сам додумался до такого чудесного изобретения.

Лестница привела друзей к спящему стражу, тихо похрапывающему на посту. Дети перешагнули через его вытянутые ноги и вышли на другую лестницу, ведущую ещё ниже.

– Знаете, будет лучше, если разговаривать буду я, – решил Миро.

– Почему это? – посмотрела на него Имоджен.

– Лесные – народ непокорный. Будет непросто уговорить эту преступницу помочь нам, но, возможно, она послушается принца.

– Кто такие лесные? – спросила Имоджен.

– Люди, которые раньше жили в лесу.

– Почему же они теперь там не живут? – удивилась Мари.

– Там больше никто не живёт. Из-за скретов.

– А почему лесным запрещено охотиться на кроликов? – спросила Имоджен. – Я бы тоже не покорилась, если бы меня заставляли подчиняться несправедливым законам!

Миро смутился и быстро помотал головой, как будто хотел отогнать какие-то мысли.

– Не знаю, – ответил он. – Законы принимает дядя. Так уж устроено.

Наконец они вышли к небольшой пещере, перед которой двое стражей азартно играли в кости. Увидев Миро, они тут же поднялись на ноги и поклонились.

– Просим прощения, ваше высочество. Мы не знали, что вы придёте.

– Мне нужна Лофкинья Лоло, – отчеканил принц. – Вы не знаете, в какой она яме?

– Тогда вам ещё ниже, ваше высочество. Четвёртая яма направо.

– Благодарю вас, – кивнул принц.

– Вам не понадобится помощь, ваше высочество? Эта дамочка весьма невоздержана на язык.

– В этом нет необходимости.

Имоджен заколебалась, не в силах решить – злит ли её надменный тон Миро или, наоборот, восхищает.

Спустившись по третьей лестнице, которая была ещё у´же других, друзья увидели стены, по обе её стороны покрытые холодной зелёной слизью. Они отсчитали три двери справа и вошли в четвёртую. Перед ними оказалась яма, вырытая прямо в земле.

– Ну вот, – сказал Миро. – Это Хладоморная яма. Она накрыта решёткой, чтобы посетители не проваливались вниз, а заключённые не могли вылезти наверх.

Дети присели на корточки и заглянули вниз. Имоджен сразу узнала узницу по решительному взгляду и волосам, закрученным в два тугих пучка. Но «живая петарда» уже утратила свой огонь. Её одежда потускнела, волосы были растрёпаны, а на смуглом лице виднелись синяки.

Имоджен совершенно растерялась. И это всё из-за охоты на кроликов?

– Я принц Мирослав Яромир Драгомир Кришнов, повелитель…

– Пропустим введение, – перебила его девушка.

– Э-мм… Вы Лофкинья Лоло, охотница из рода лесных и подруга Блазена Бильбеца?

– Что? Я никогда не водила дружбу с этим тыквоголовым толстяком!

– Понятно… – слегка растерялся Миро. – Но остальное всё верно? – Он поднёс факел ближе к решётке, заставив Лофкинью отвернуться. – Мы принесли кое-что, если вы голодны.

– Я не нуждаюсь в ваших подачках! – огрызнулась Лофкинья.

– Мы не с подачками пришли, – заговорила Имоджен. – Вообще-то всё совсем наоборот. Нам нужна ваша помощь.

Фигура Лофкиньи пошевелилась в темноте.

– Как я могу вам помочь, если я заперта под землёй?

– В этом-то и дело! – сказал Миро. – Мы поможем вам бежать.

Лофкинья расхохоталась, но её смех быстро перешёл в кашель.

– Значит, это и есть мои освободители? – выдавила она. – Принц-недоросток и пара служанок?

Имоджен и Мари переглянулись. Служанки? Так их ещё никто не называл!

– Нам нужен проводник, – продолжал Миро. – Мы хотим уйти из Ярославии. И чем быстрее, тем лучше.

– Ах, вот оно что! Вы надумали сбежать из дома.

– Нет! Мой дядя – король. Зачем мне бежать? Просто нам нужно поговорить с Модри Кралем. И мы хотим, чтобы вы отвели нас на гору Кленот.

– ЧТО?!

– Мои друзья ищут дверь, которая ведёт в другой мир, и мы предполагаем, что скретам известно, где она находится.

– Ах, ясно… – протянула Лофкинья. – Что ж, слыхала я о таком. Двери в деревьях…

– Правда?! – воскликнула Имоджен. – Вот здорово!

– Но сама я никогда не видела ни одной такой двери.

– Ой…

– Какую еду вы принесли?

– Пирог, – ответил Миро.

– Серьёзно? – воскликнула Лофкинья. – Вы принесли голодной узнице пирог?

– Ну да… – растерялся Миро. – А что в этом такого?

– Ничего. Давайте его сюда.

Имоджен протянула свёрток через прутья. Лофкинье пришлось встать на цыпочки и вытянуть руки над головой, чтобы достать его. Она съела пирог и в упор посмотрела на Имоджен.

– Я тебя знаю?

– Я была на площади, когда вас арестовали, – ответила Имоджен.

Охотница крепко зажмурилась, потом снова открыла глаза.

– Да, точно! Ты та девчонка, которая забрала кинжал. Вот уж не думала, что тебе удалось удрать…

Лофкинья снова отошла от решётки, так что дети больше не могли видеть её лицо.

– Насчёт похода, о котором вы говорили, – негромко сказала она. – Что я получу, если пойду с вами?

– Свободу, – ответил Миро.

– Насколько я понимаю, моя свобода нужна вам не меньше, чем мне, – усмехнулась девушка. – Без меня вы всё равно никуда не попадёте.

– Да! – выпалила Имоджен и сердито посмотрела на Миро. – Мы поможем вам сбежать в любом случае, захотите вы пойти с нами или нет.

– Но у меня больше нет денег, – с плохо скрытым раздражением выпалил принц.

– Говорят, король известный коллекционер, – заметила Лофкинья.

– Я могу добыть для вас дядину коллекцию миниатюрных драгоценностей из Пустыни, – предложил Миро. – Её будет легко сбыть с рук.

– Сколько она стоит?

– Не знаю… тысячи крон, не меньше. Это единственная такая коллекция во всей Ярославии.

– Идёт, – согласилась Лофкинья и, встав на цыпочки, протянула руку.

Миро обернулся к Имоджен и горячо зашептал:

– Слово лесного стоит не дороже воздуха. Йедарш всегда это повторял.

– Не говори гадости! – возмутилась Имоджен. – Мне кажется, ей можно доверять. Соглашайся скорее, пока она не передумала.

Миро наклонился и пожал протянутую руку Лофкиньи.

– Что вы будете делать, когда найдёте эту дверь? – спросила охотница.

– Войдём в неё, – ответила Мари. – И наконец вернёмся домой.

– То есть вы из… – Лофкинья осеклась. – Должна вам сказать, таких сумасшедших, как вы, мне ещё не доводилось встречать. Но это неважно. Мне нравится ваше предложение. Надеюсь, это будет интересное приключение. Я в деле.

– Спасибо! – воскликнула Мари.

– Спасибо, Лофкинья, – улыбнулась Имоджен.

– Значит, мы придём за вами завтра, – уточнил Миро.

– Полагаю, вы найдёте меня на этом же месте, – усмехнулась Лофкинья. – Вы знаете, что брать с собой?

– Я думал об этом, – пробормотал принц. – В кухне есть шоколадные конфеты. Наверное, их приготовили для свадебного пира, но если я возьму несколько, то кухарка ничего не заметит…

– Глупый утёнок! – фыркнула Лофкинья.

– Что, простите? – смутился принц.

– Нам не нужен шоколад, – отрезала она. – Слушайте внимательно. Сейчас я вам скажу, что нужно взять с собой.

Вечером того же дня Пётр Вояк, начальник королевской стражи и тот самый злополучный гвардеец, потерявший королевские обручальные кольца, устало пришёл в свою квартиру. Он стащил с ног сапоги и с облегчением вздохнул.

С того самого дня, как проклятая девчонка удрала вместе с кольцами, Пётр только и делал, что искал её. Во всём городе не осталось двери, в которую он бы не постучал. Он грозил, умолял и торговался. По ночам, когда выходить из дома было слишком опасно, он без устали писал объявления о розыске.

Но сегодня Пётр решил отдохнуть. Он налил себе стакан красного вина и внимательно изучил в зеркале подбитый глаз. Синяк выглядел намного лучше. Мерзавка, наградившая Петра таким украшением, сидела в Хладоморной яме. Ничего, холод и голод быстро выбьют из неё дурь.

Едва Пётр закончил наносить крем с горной росой на свои раны, как в дверь постучали. Он не успел даже крикнуть «войдите», как дверь распахнулась, и на пороге появилась Аннешка Мазанар.

– Надеюсь, я не помешала, – пропела она медовым голосом.

Её фиалковые глаза быстро метнулись от бокала с недопитым вином к заплывшему глазу стража, окольцованному толстым слоем мази.

– Нет-нет, что вы, миледи. Я просто… чистил свой меч, – пролепетал Пётр, изо всех сил стараясь держаться непринуждённо.

– Теперь ко мне следует обращаться «ваше величество», Вояк. Я выхожу замуж за короля. Неужели ты ещё не слышал?

– Ага, так точно, миле… То есть ваше величество.

– Могу я сесть?

Пётр засуетился, освобождая для неё место.

– Чем я могу вам помочь? – спросил он, садясь напротив и проклиная себя за то, что нанёс на лицо так много крема.

– Вопрос не в том, что вы можете сделать для меня, – строго сказала Аннешка. – Я забочусь исключительно об интересах короля Дракомора.

– Конечно, вы же знаете, что я самый преданный слуга его величества, – выпалил страж.

– Именно поэтому я и обратилась к вам, – кивнула Аннешка.

Пётр приосанился.

– Видите ли, – продолжала Аннешка, – я хочу доверить вам весьма деликатное поручение. Я могу обратиться только к тому, кому король безоговорочно доверяет и кто умеет держать язык за зубами.

– Да, миледи! Мои уста будут опечатаны и закрыты на замок. Вы можете быть уверены в моём молчании. Я буду нем…

– Конечно, – перебила его Аннешка. – Скажу откровенно, король всё ещё глубоко опечален историей с обручальными кольцами.

– Этого больше не повторится! – вскричал Пётр. – Даю слово!

Взгляд Аннешки метнулся к полуприкрытой двери.

– Хорошо, – тихо обронила она. – Я скажу вам, что вы должны сделать.

Пётр кивнул.

– Король желает избавиться от Миро.

– Избавиться? – опешил страж.

– Да.

– Выслать его?

– Нет.

Пётр обхватил себя руками за шею.

– Он хочет, чтобы мальчик был убит, – спокойно сказала Аннешка. – Вы можете это устроить?

– Он хочет… убить мальчика?

– Разве я не ясно выразилась?

– Ясно, миледи.

Теперь настала очередь Петра покоситься на дверь. Он встал, выглянул в коридор и захлопнул дверь. Постоял немного и вернулся к своей гостье.

– Но он же ребёнок…

– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – пожала плечами Аннешка.

– Но почему король хочет убить своего племянника?

– Вояк, разве тебе платят за то, что ты задаёшь вопросы?

– Нет, миледи!

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Вот что, миледи, не моё это дело – детишек убивать. Моё дело – враги, скреты и прочая нечисть. Меня учили расправляться с ними, и я исправно делаю свою работу.

– Я ожидала, что ты это скажешь, – прошипела Аннешка, поднимаясь, чтобы уйти. – Кстати, я слышала, будто бы ты позволил девчонке убежать с обручальными кольцами и даже не организовал погоню.

– Кто ж виноват, что Ян застрял в тесном переулке, – начал оправдываться Пётр.

– Ты слаб, Вояк, – в упор посмотрела на него Аннешка.

У Петра вдруг пересохло во рту.

– Виноват, миледи.

– Очень виноват, – холодно поправила Аннешка. – Если у тебя столько слабостей, то я не уверена, что ты достоин возглавлять мою королевскую стражу. Думаю, тебе стоит уступить место более достойным. Возможно, тебе следует отправиться за горы, Вояк.

Аннешка неторопливо направилась к двери, но Пётр одним прыжком преградил ей путь.

– Умоляю! – с жаром воскликнул он. – Не отсылайте меня! – Над верхней губой у него выступил пот. Почему у него вечно потело под носом?! – Я всё сделаю! Я выполню приказ моего короля.

– Вот и славно, – хитро улыбнулась Аннешка. – Всё должно быть исполнено завтра же вечером.

– Да, миледи, – кивнул Пётр. – Но мне понадобится ещё одна пара рук.

– У тебя есть на примете кто-то, на кого можно положиться?

– Да, миледи, – ответил Пётр. – Мой брат Ян… Ему это тоже не понравится, но я пообещаю ему место моего заместителя.

– Делай, как знаешь. Но помни: больше никому ни слова.

– Конечно, миледи… А что нам делать с… как нам это подать, так сказать…

– Что делать с телом? – уточнила Аннешка. – Короля это не интересует. Главное, закопайте поглубже. Все будут думать, что король отослал мальчика из Ярославии и отныне он будет жить за горами, у родни его матери.

– Понял. Полагаю, вы хотите получить какие-то доказательства?..

Аннешка ненадолго задумалась.

– Ты имеешь в виду нечто вроде его сердца в шкатулке?

Пётр почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Неужели эта женщина в самом деле попросит его…

– Нет, ничего такого мне не потребуется, – решила Аннешка. – Тем более что я всё равно не смогу проверить, чьё это сердце. Вдруг ты подложишь в шкатулку свиное? – Она звонко рассмеялась, но Пётр не смог заставить себя даже улыбнуться. – Поверь, у меня есть свои способы узнать, правду мне говорят или нет, – прошептала Аннешка, чуть сморщив прелестный носик. – Если я подойду ближе, то смогу даже почуять запах лжи.

Пётр сглотнул.

– И вот что ещё, Вояк…

– Да, миледи?

– Ко мне нужно обращаться «ваше величество».

Ночью перед походом в горы дети почти не спали.

Стоило Имоджен задремать, как беспокойные мысли тут же выплывали из глубин её сознания. Тревожки не знали покоя. Как только она закрывала глаза, они тут же начинали копошиться за занавесками, дребезжать в ящиках стола. «Выпусти нас, выпусти, – шептали тысячи негромких голосков. – Не ходи в горы! Ты там потеряешься. Тебя слопают живьём. Ты никогда не вернёшься домой…»

Предоставленные сами себе, тревожки совсем распоясались. Они щипали своими костлявыми пальчиками желудок Имоджен, пока её не начинало тошнить от страха. Они садились ей на грудь, так что она начинала задыхаться. Они обвивались своими уродливыми маленькими тельцами вокруг её сердца и давили, давили, пока…

…пока Имоджен не представляла, как хватает тревожек за глотки и отшвыривает их прочь, в темноту. Пока она не захлопывала ящики столов. Пока не задёргивала занавески. Пока не задавала негодникам хорошую трёпку.

Она пыталась думать о чём-нибудь другом, весёлом. Например, как будет лежать в кровати рядом с мамой, среди книжек, фонариков и мягкого розоватого света. Тревожки затихали на минуту – в лучшем случае на две, – а потом шёпот и возня начинались снова.

Тревожки Миро вели себя иначе. Они прятались от него. Они его бросали. Они представали в виде взрослых, которые захлопывали дверь перед его носом. И в виде призрачных теней девочек, убегавших за деревья. В виде ботинка, исчезавшего за стволом. И отзвука смеха. Миро оборачивался и кричал: «Подождите!», – но призраки не ждали, и вскоре он оставался совсем один под равнодушной луной величиной в полнеба.

Снаружи завывали скреты.

Наконец настало утро и часы пробили семь. Две планеты из самоцветов облетели вокруг цифры девять, и открылась дверца.

– Интересно, кто выйдет на этот раз? – спросил Миро, садясь в изножье кровати.

Из-за дверцы появилась маленькая резная фигурка мальчика. У него на голове сверкала крошечная корона.

– Смотрите, смотрите! Это принц, как я!

Маленький принц забегал на месте. Его руки и ноги болтались на шарнирах. Неожиданно бег прекратился. Фигурка поплыла обратно в дверку, но выглядело это так, будто маленького принца тащили туда против воли. В последний миг его маленькие руки беспомощно вцепились в косяк двери, сражаясь с невидимой силой. Дверца захлопнулась. Принц остался заперт в часах.

– Как странно, – поёжилась Мари. – Раньше такого не было.

Имоджен посмотрела на Миро. Он побелел.

– Всё нормально? – спросила она.

– Пора собираться, – ответил принц.

Лофкинья дала им длинный список всего, что нужно взять в дорогу.

– Я займусь одеждой, – сказала Имоджен. – Мари, ты соберёшь еду. Кухарка тебя любит, она даст тебе всё, что ты попросишь.

– А Миро? – спросила Мари. – Что будет делать Миро?

– Я соберу оружие, – сказал принц.

Имоджен раньше остальных вернулась в комнату на вершине второй по высоте башни. Она принесла шубы из звериных шкур, чтобы кутаться в них по ночам. Следом пришла Мари, волоча за собой огромный мешок.

– На, примерь-ка вот это, – сказала Имоджен, бросая сестре меховую куртку.

Мари послушно оделась. Капюшон упал ей на лицо, рукава скрыли кончики пальцев, а подол доходил до лодыжек. Имоджен прыснула.

– Велика, – сказала Мари.

– Меньше не нашлось.

– И пахнет странно.

– Ещё бы! Она же сделана из мёртвого животного!

– Фу, – Мари сорвала с себя куртку. – Мерзость какая.

– А ты что раздобыла? – спросила Имоджен, открывая принесённый Мари мешок.

– Сейчас покажу. – Мари вытащила из мешка нечто, на вид похожее на сморщенные уши. – Сушёные грибы и яблоки! – Отложив мешок, она развязала второй. – Овсяное печенье на меду. Наверное, вкусное. – Мари открыла третий мешок. – Пироги с олениной. Ты только понюхай, м-м-м! Восхитительно. Да, и ещё куча сухарей.

– Сухари? Я их не люблю.

– Можешь называть их дважды испечённым хлебом, как говорит Лофкинья. Кухарка тысячу раз переспросила, зачем они мне.

– И что ты сказала?

– Пришлось соврать, что мы готовим особый ужин для Миро.

– И она поверила?

– Не знаю, – вздохнула Мари. – Она лишь напомнила, что принц терпеть не может грибы.

Тут в комнату влетел Миро.

– Угадайте, что я сделал! – с порога заорал он. – Я ограбил дворцовый арсенал!

Он упал на колени и торопливо раскатал на полу длинный кусок кожи. Внутри оказались клинки всех форм и размеров.

– Дядя будет в ярости, если узнает…

– Мне нравится вот этот. – Имоджен показывала на короткий меч с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями.

– А я хочу маленький, – взмолилась Мари.

Миро протянул девочкам клинки, которые они выбрали.

– Они, конечно, не взрослого размера, – заметил он, – но острые.

– А лук для Лофкиньи? – спросила Имоджен.

– Тоже взял. – Миро раскатал кожу до конца и достал оттуда лук и колчан со стрелами.

– Отлично, – одобрила Имоджен. – Что ещё осталось из списка?

– Верёвка, свечи и огниво, – ответил Миро.

– А как насчёт награды Лофкиньи? – уточнила Имоджен. – Кажется, она просила что-то из королевской коллекции.

– Получит после путешествия, – ответил Миро.

– Вряд ли ей это понравится.

– Ничего, ей придётся смириться, – твёрдо сказал принц. – Я ей не доверяю. Пусть у неё будет веский повод не бросить нас в горах. Не говоря уж о том, что нам не нужна лишняя поклажа.

– Сам объяснишь это Лофкинье, – нахмурилась Имоджен. – Но если тебе интересно моё мнение, то я бы не стала обижать нашего проводника ещё до того, как мы вышли из замка! Впереди нас ждёт много опасностей!

Она провела пальцем по самоцветам на рукоятке своего меча… Камни были гладкие и приятные. Чего не скажешь о лезвии.

Что-то подсказывало Имоджен, что оно ей непременно понадобится.

Пётр выбрал крошечную церквушку в тихом уголке Ярославии. В её стенах торчали черепа скретов, рядом располагалось кладбище.

Как Пётр и предполагал, Ян нисколько не обрадовался приказу убить мальчика, но всё-таки решил не бросать старшего брата в таком опасном деле. Кроме того, ему понравилась фраза: «Ян Вояк, заместитель командира».

Пётр сунул Яну лопату:

– Копай. Святой отец сказал, что если мы готовы повозиться с корнями, то можем закопать его под этим старым деревом.

– Что ты сказал священнику? – поинтересовался Ян.

– Что мальчонка тяжело занемог, – ответил Пётр, – и скорее всего не переживёт сегодняшнюю ночь, а похороны его родителям не по карману.

– Он не спросил, почему копать могилу будем мы с тобой?

– Что удивительного в том, что королевские стражи протягивают руку помощи безутешным беднякам? – пожал плечами Пётр.

– Да так, ничего, – фыркнул Ян. – Как скажешь.

Этим вечером на кладбище было совсем мало скорбящих, и они не обращали никакого внимания на королевских стражей.

Когда могила была наполовину готова, священник преподнёс братьям по стаканчику сливовицы в награду за их «благородный труд».

Стражи опрокинули огненный напиток.

– Благодарствуйте, – сказал Пётр, отводя глаза.

Солнце уже катилось за горизонт, когда братья отложили лопаты.

– Как думаешь, достаточно глубоко? – спросил Ян, отходя на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.

– По-моему, сойдёт. – Пётр спрыгнул в яму. – Да, в самый раз. Дай-ка руку.

Братья вошли в церковь и вознесли краткую молитву. После этого Ян дал священнику монету.

– Вы ведь помянете несчастного мальчонку во время мессы?

– Разумеется, – ответил священник. – Как зовут дитя?

– Мирослав, – сказал Ян.

– А фамилия?

– Просто Мирослав, – Пётр сверкнул глазами на брата.

– Брось, у вас должны быть рюкзаки! – настаивала Имоджен. – Это такие мешки с карманами и молниями.

– Чем тебе не нравятся заплечные мешки? – спросил Миро, указывая на четыре деревянные рамы с кожаными ремнями, которые он разложил на полу. – Их очень легко нести. – Он скатал свою куртку на меху. – Нужно просто всё как следует привязать.

– Легко тебе говорить, – проворчала Имоджен. – Между прочим, я не девочка-скаут. У меня нет значка за вязание узлов!

– Какой ещё значок? И что такое «скаут»? – не понял Миро.

– Неважно, – отмахнулась Имоджен.

Примерно через час одежда была сложена, еда рассортирована по мешкам из вощёной ткани, ёмкости для воды закрыты, запечатаны и привязаны сбоку.

– Оружие всегда должно быть под рукой, – сказал Миро.

Имоджен подпоясалась ремнём и сунула под него свой меч. Затем она помогла Мари надеть самый маленький заплечный мешок. Сестра покачнулась.

– Ой! Я как будто несу целого гиппопотама!

– Привыкнешь, – сказала Имоджен, надевая свой мешок.

Сёстры посмотрели друг на друга.

– У нас такой вид, будто мы собрались в очень долгий поход, – сказала Мари.

– Так и есть, – подтвердила Имоджен. – Мы идём домой.

– Да, домой… Мы идём к маме!

– И к бабушке. Не забывай о бабушке!

Мари сжала губы.

– Имоджен, всё будет хорошо… правда? Ведь мы найдём нашу дверь в дереве?

– Конечно, – ответила Имоджен с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. Она страшно нервничала, казалось, будто мелкие назойливые тревожки вцепились в её внутренности и теперь выкручивали их, как мокрое кухонное полотенце.

– И скреты нас не убьют? – спросила Мари.

– Нет, – отрезала Имоджен. – Не убьют.

Мари как будто успокоилась. Имоджен очень хотелось, чтобы кто-нибудь мог бы вот так же успокоить её.

Мари помахала рукой комнате на вершине второй по высоте башни и стала спускаться по винтовой лестнице. Миро продолжал взбивать подушки в изголовье огромной кровати.

– Идём, Миро, – позвала Имоджен. – Пора.

– Я хочу, чтобы комната была в полном порядке, когда я вернусь.

– Всё и так отлично.

– Эти подушки немного…

– Говорю тебе, всё в полном порядке!

– Надеюсь, кто-нибудь принесёт дрова для камина.

– Миро!

– Ладно, ладно. Уже иду.

Миро и Имоджен бросили последний взгляд на комнату. Солнце уже садилось, поэтому они зажгли все свечи, чтобы не вызвать подозрений взрослых.

Только часы нарушали безмятежный покой. В их тиканье было что-то зловещее. Они стучали слишком громко. И слишком быстро.

Тик-так, тик-так, не мешкай, тик-так…

Откуда-то снизу донёсся голос Мари.

– Имоджен! Миро! Что вы там делаете?

– Идём! – хором отозвались друзья и закрыли за собой дверь.

Но даже спускаясь по лестнице, Имоджен продолжала слышать тиканье часов.

Пётр осматривал оружие в замковом арсенале. Здесь были шипованные дубины, боевые молоты, крылатые копья и многое другое.

– Нескольких малых мечей недостаёт, – заметил Ян.

– Наверное, новые рекруты взяли, – отозвался Пётр. – Так… что мы возьмём?

– Не знаю. Чем обычно убивают двенадцатилеток?

– Нужно сделать это тихо и быстро. Без выкрутасов.

– Тогда возьму Врача, – сказал Ян, вынимая из стойки двусторонний меч.

Пётр тоже выбрал себе оружие, и братья начали молча затачивать клинки. Когда всё было готово, они прошли через весь замок в башню принца. Они избрали долгий кружной путь, чтобы не попасться на глаза другим стражам, стоявшим на постах. Петру совсем не хотелось отвечать на вопросы о том, куда это он собрался в выходной, да ещё вооружённый до зубов.

Братья пересекли двор и увидели вторую по высоте башню замка.

– Видишь? – спросил Пётр.

– Свечи горят, – кивнул Ян. – Видать, мальчонка у себя.

И тут что-то шлёпнулось на лысую макушку Петра.

– Что это было? – вскрикнул он, хлопая себя по голове.

На его ладони остался раздавленный мотылёк со светло-зелёными крылышками.

Добравшись до нижней площадки винтовой лестницы, ведущей в покои принца, братья остановились. Пётр вытащил меч и с удивлением увидел, что у него дрожит рука. Он сделал глубокий вдох.

– Всё в порядке, – прошептал Ян. – Мальчонка, наверное, спит. Он ничего и не поймёт.

– А если он заорёт? – спросил Пётр.

– Комната высоко… подушку на лицо – и дело с концом. Никто ничего не услышит.

Пётр поморщился:

– Ладно, давай побыстрее покончим с этим.

Имоджен и Миро оставили Мари на верхней площадке лестницы, ведущей в Хладоморные ямы. Она должна была сторожить поклажу, а Миро и Имоджен – освободить Лофкинью Лоло.

Первый страж снова спал. Миро с мастерской сноровкой вытащил ключи из его кармана.

– Ты уже проделывал это раньше? – прошептала Имоджен, стараясь не показывать своего восхищения.

– Пробираться туда, куда нельзя, – лучшая игра, в которую можно играть одному, – ответил Миро.

Они на цыпочках спустились по лестнице, но следующий страж бодрствовал.

– Чем могу услужить, ваше высочество? – спросил он, вскакивая на ноги.

– А, это ты, Владо, – кивнул Миро. – Моя гостья интересуется Хладоморными ямами. Я решил устроить для неё экскурсию.

– Как пожелаете, – без колебаний откликнулся страж. Судя по всему, он привык к странным просьбам.

Следом за ним дети спустились по лестнице со скользкими зелёными стенами.

– Сейчас все ямы заполнены, – весело сообщил страж. – Король желает, чтобы перед его свадьбой город был вычищен до блеска, а куда, по вашему мнению, девается вся грязь?

– В Хладоморные ямы, – догадалась Имоджен.

– В самую точку, мисс!

Страж вошёл в первую камеру слева, и Миро с грохотом захлопнул за ним дверь.

– Имоджен, решётка! – крикнул он.

Она схватила деревянный брусок и вставила его в дверь, чтобы страж не смог выбраться наружу.

Самое удивительное, что тот даже не думал сопротивляться.

– Всё в порядке, ваше высочество? – вежливо спросил он через дверь.

Миро не ответил. Они с Имоджен бросились бегом по коридору к камере Лофкиньи. Присев на корточки, они заглянули вниз.

– Лофкинья, – позвала Имоджен. – Ты готова?

Из темноты проступило лицо «живой петарды».

– Я всегда готова, – последовал ответ.

Миро стал возиться с замком на прутьях решётки. Он перепробовал все ключи по очереди, пока не нашёл нужный. Замок с лязганьем открылся. Детям пришлось взяться вдвоём за тяжёлую решётку, чтобы сдвинуть её с места. Привязав к дверце один конец верёвки, другой Имоджен спустила в яму.

– Вылезай! – крикнула она.

Лофкинья без труда вскарабкалась по верёвке.

– Выходит, вы не шутили, – сказала она. – Признаться, у меня были сомнения на ваш счёт.

– Я всегда держу своё слово, – заявил Миро, сматывая верёвку.

Из глубины коридора донеслись крики и грохот.

– Это что такое? – спросила охотница.

– Не обращайте внимания, – пожал плечами Миро. – Утром другие стражи найдут его и освободят.

– То есть вы заперли стража, – протянула Лофкинья, только теперь сообразив, в чём дело. – Он вас видел?

– Да…

– О твоем проступке узнает весь город.

– Думаю, дядя это переживёт… Он забудет об этом через несколько недель или даже раньше.

– Ты лучшего мнения о короле, чем большинство жителей.

– Давайте поскорее выберемся отсюда, – заторопилась Имоджен.

Они быстро поднялись по склизкой зелёной лестнице, на цыпочках прошли мимо спящего стража и преодолели последний лестничный марш.

– Всё получилось! – радостно закричала Мари. – Вы освободили Лофкинью!

– Да, – кивнула Имоджен. – Что дальше?

Девочки посмотрели на Миро. Миро посмотрел на Лофкинью.

– Чего ты на меня так смотришь? – пожала плечами охотница. – Я обещала отвести вас на гору Кленот, а не вывести из твоего собственного замка.

– Значит, у тебя нет плана? – растерялся Миро.

– Какой, по-твоему, план мог родиться на дне Хладоморной ямы?

– Вообще-то у тебя было достаточно времени подумать.

– Подумать? Это просто смешно! План спасения – это немного сложнее, чем строительство воображаемых замков.

– Мы можем взять лошадей? – спросила Имоджен.

– Нет, – отрезал Миро. – Конюх нас поймает… Но мы не сможем пройти через город в это время! Сейчас там полно скретов.

– Мне не нравятся лошади, – сказала Мари.

– А мне не нравятся скреты, – парировал Миро.

– Значит, нам придётся отрастить крылья и улететь, – раздражённо прошипела Имоджен, помахав руками, как курица.

Лофкинья подняла ладонь, призывая всех помолчать.

– Именно так мы и поступим, – сказала она. – Возьмём больших птиц.

– Я не понимаю, – прошептала Мари.

– Вы слышали о великурах? – усмехнулась Лофкинья. – Король держит их в своём саду.

– Ах, вот ты о ком! – оживилась Мари. – Да, конечно. Мы на них даже катались. Они очень резвые. Знаешь, как страшно на них скакать?

– Как раз то, что нам нужно, – кивнула Лофкинья. – Лучше скажите, как давно сюда доставили последнюю партию великур?

– Даже не знаю, – почесал в затылке Миро. – Наверное, несколько дней назад.

– Плохо. Может быть, уже поздно.

– Что поздно? – не понял Миро.

– Им крылья уже подрезали?

– Вряд ли. Сейчас все так заняты подготовкой к свадьбе, что…

– Это нам на руку! Веди, маленький принц. Сегодня мы покинем замок верхом на великурах.

Ребята и Лофкинья пустились в путь к загону для великур. Вскоре они очутились в большом зале, где хранилась королевская коллекция статуй, и стали на цыпочках пробираться между каменными рыцарями, влюблёнными парочками и богами чужих народов.

– Это мой папа. – Миро показывал на статую сурового мужчины с широко расставленными глазами на угловатом лице.

– У тебя его глаза, – заметила Мари.

– Дядя тоже так говорит! – воскликнул принц.

– Как мило, – процедила Лофкинья. – Проходим, не задерживаемся.

Имоджен просунула большие пальцы под лямки своего мешка. Она шла и размышляла, смогут ли великуры убежать от скретов. Скреты были мелкими, однако Имоджен своими глазами видела, с какой прытью они забираются на крыши домов и исчезают за трубами. Ей очень хотелось спросить об этом Лофкинью, но она боялась показаться глупой, поэтому помалкивала.

К счастью, у Миро таких страхов не было.

– Великуры – это тебе не пони, – сказал он. – Ими нельзя управлять. Ты ведь знаешь об этом?

– Шшш! – прошипела Лофкинья и схватила Миро за плечо. – Ты это слышал?

– Что «это»?

И тут до них донеслись голоса. Имоджен обернулась – и увидела в коридоре двух мужчин. Один был рослый и толстый, второй тощий, с синяком под глазом и залысинами на голове. Оба были в форме королевских стражей, но без шлемов и с обнажёнными мечами.

Десятки каменных статуй стояли между стражами и командой друзей.

– Ваше высочество, – прогремел толстый страж. – А мы как раз вас ищем.

Имоджен мгновенно узнала эту красную рожу, которую она в последний раз видела перекошенной от ярости в тесном переулке. Перед ними были стражи, напавшие на Лофкинью.

– Это плохие люди, – прошептала Имоджен на ухо Миро.

– Нет, что ты, – шёпотом ответил он. – Я их знаю. Их зовут Ян и Пётр. Они служат моему дяде.

Миро посмотрел на стражей.

– Что вам нужно? – спросил он. – Я очень занят.

Это был довольно глупый ответ.

– Нам нужны вы, – сказал жирный и сделал несколько шагов в сторону детей.

– Стой, где стоишь! – крикнула Лофкинья.

– Эта лесная браконьерша – отъявленная преступница, – сказал тот же страж. – Ваш дядя знает, что вы водите с ней дружбу?

Миро покосился на Имоджен. Она кивнула.

– Да! – ответил Миро. – Знает!

– Вы уверены? – Страж сделал ещё один шаг.

– Я сказала – стойте, где стоите! – снова крикнула Лофкинья.

– Между прочим, нас послал ваш дядя, – сказал страж с подбитым глазом.

– Мы не сможем с ними сражаться, – прошептала Лофкинья, глядя на стражей из-за статуй. – Они вооружены, а я даже не снарядила свой лук.

– Их послал мой дядя, – шёпотом ответил Миро. – Наверное, он хочет меня видеть.

Тощий страж опустил свой меч и протянул руку.

– Пойдём с нами, Мирослав.

– Твой дядя никогда не зовёт тебя, – горячо зашептала Имоджен. – Почему вдруг ты понадобился ему сейчас, среди ночи?

Миро снова посмотрел на стражей.

– Чего желает мой дядя?

– Он хочет с вами поговорить, – ответил толстый. – Как мужчина с мужчиной.

Миро заколебался. Стражи тоже застыли. На какое-то мгновение они все сделались похожи на статуи.

Наконец Миро открыл рот, чтобы ответить, но его прервали первые удары вечерних колоколов.

Чары были разрушены. Стражи ринулись к детям. Лофкинья бросилась назад. Девочки помчались за ней, увлекая за собой Миро.

Дети и охотница вихрем промчались через зал со статуями и припустили по коридору, их вещевые мешки оглушительно грохотали.

– Нужно поскорее добраться до великур! – прокричала на бегу Лофкинья. – В какую сторону бежать?

– Налево, – пропыхтел Миро.

Они свернули и понеслись через лабиринт коридоров. Позади доносились крики стражей, приказывавших им остановиться.

– Сюда! – прокричал Миро, резко сворачивая вправо.

Он распахнул дверь в какую-то тёмную комнату, девочки и охотница бросились внутрь. Миро забежал следом и запер дверь. Их окружила кромешная тьма.

Внутри пахло соломой, Имоджен слышала рядом тяжёлое пыхтение Мари.

– Ты в порядке? – шёпотом спросила она.

– Кажется, да.

Что-то загремело.

– Что это? – подскочила Имоджен.

– Я, – раздался сдавленный голос Миро. – Я пытаюсь отпереть дверь в сад.

Что-то мягкое коснулось руки Имоджен.

– Мари! Это ты?

– О чём ты?

– Тут что-то шевелится!

– Это великуры, – объяснил Миро. – Здесь их держат первое время после того, как привозят из леса, – до тех пор, пока они не смирятся, и им можно будет подрезать крылья. Помоги мне с засовом!

Имоджен пошла на его голос и стала на ощупь искать дверь. Стражи громко переговаривались в коридоре.

– Куда подевались эти паршивцы?

– Они не могли далеко уйти!

– Всё в порядке, – прошептал Миро. – Я закрыл за нами дверь. Они не смогут сюда войти.

Наконец Имоджен нащупала засов в нижней части садовых дверей. Она присела и попыталась сдвинуть его, не поднимая лишнего шума. Великуры вокруг начали волноваться.

– Странно, – сказал один из стражей. – Дверь не открывается.

– Отойди, дай я попробую, – сказал второй.

Великуры стали вести себя тише. Лофкинья цокала языком, и эти звуки каким-то чудом успокаивали птиц. Они почти угомонились, но тут тяжёлый удар в дверь вновь заставил их сорваться с места. Птицы пронзительно закудахтали, одна из них с разбега врезалась в Имоджен, едва не опрокинув её на пол.

– Нужно поднять эти засовы, – сказал Миро. – Это наш единственный выход отсюда.

Но задвижка, которую пыталась сдвинуть Имоджен, не желала поддаваться.

Дверь содрогнулась от нового удара, Мари всхлипнула. Судя по всему, стражи пинали дверь ногами.

Засов, над которым трудилась Имоджен, вышел из пазов. Должно быть, Миро тоже сдвинул задвижку со своей стороны, потому что ворота широко распахнулись. Лунный свет хлынул внутрь. Великуры ринулись к выходу. Имоджен едва успела отскочить в сторону, чтобы её не растоптали.

Когда последняя великура покинула птичник, Имоджен поискала глазами Мари. Её сестра сидела в дальнем углу, зарывшись в сено.

– Я не могу встать! – захныкала Мари. – Мой мешок слишком тяжёлый!

Имоджен помогла ей подняться на ноги.

– Мари, тебе придётся поймать великуру и сесть на неё верхом. Ты справишься?

Мари неуверенно потупилась.

– Ты можешь хотя бы попытаться? – взмолилась Имоджен.

Мари кивнула.

– Хорошо. Уже хоть что-то.

Сёстры выбежали в сад, залитый лунным светом. Оставшаяся за их спинами дверь между птичником и замковым коридором слабо подрагивала, готовая сдаться под напором стражей. Бум, бум, бум. Стражи ломились внутрь.

А впереди обезумевшие от радости великуры с заполошным кудахтаньем носились по цветочным клумбам. Одна птица ломилась через кусты. Две другие уже скрылись в розарии.

Лофкинья поймала пробегавшую мимо здоровенную птицу за шею и ловко вскочила ей на спину. Имоджен выбрала себе птицу поменьше, стоявшую около фонтана. Великура пила воду, но стоило Имоджен подойти ближе, как она с сердитым клёкотом взъерошила перья, словно приготовилась к драке. Имоджен бросилась к ней со всей прытью, на которую была способна с тяжёлым мешком за спиной, и промахнулась. Она предприняла ещё одну попытку. На этот раз ей удалось схватиться за птичьи перья и вскарабкаться великуре на спину, чудом избежав удара тяжёлым клювом в голову. Крепко обхватив великуру за шею, Имоджен поджала ноги, как делала это, когда гонялась наперегонки с Мари. Птица завизжала и забегала кругами, позволив Имоджен бегло осмотреть весь сад. Миро нигде не было видно, зато она заметила Мари, которая пыталась оседлать самую маленькую птицу. Стражи бежали к ней, их мечи зловеще поблёскивали в темноте.

– Мари! – закричала Имоджен.

Её птица резко свернула вправо. Имоджен попыталась заставить её развернуться назад, но великура и не подумала подчиниться. Она описала шаткую восьмёрку, потом снова повернулась в сторону замка, и Имоджен успела увидеть, как Лофкинья спрыгнула со своей птицы, чтобы подсадить Мари. Имоджен поняла, что всё пропало. Сейчас стражи их поймают. Они ни за что не успеют сбежать, ничего поделать уже нельзя…

В следующий миг птица, на которой сидела Имоджен, сложила крылья, да с такой силой, что едва не расплющила девочке ноги, и бросилась бежать – прямо в сторону живой изгороди. На бегу она расправила крылья и быстро замахала ими. Изгородь была уже совсем близко. Имоджен почувствовала, как напряглись и задрожали мышцы великуры. В последний миг, когда девочка решила, что всё кончено и сейчас они врежутся, – они поднялись в воздух. В животе у Имоджен ёкнуло. Верхушка живой изгороди царапнула подошвы её ботинок.

Она летела!

Великуры, на которых сидели Миро, Лофкинья и Мари, тоже оторвались от земли. Имоджен всем телом наклонилась вперёд и обняла свою птицу за шею. Посмотрев вниз, она с трудом разглядела фигурки стражей, над головами которых они проносились. Птицы были слишком высоко. Стражи ревели от ярости.

Великуры поднимали детей и охотницу всё выше и выше.

Девочка снова посмотрела вниз и увидела тающий силуэт замка. Земля стремительно уменьшалась, а Имоджен поднималась ввысь, покачиваясь в потоках воздуха.

– Спасибо, – прошептала она в ухо великуры.

Ночной воздух был прохладен, но тело птицы отдавало тепло, а её гладкие перья оказались довольно мягкими. Имоджен с удивлением поняла, что лететь совсем не так страшно, как она думала, особенно когда привыкнешь. Она откинулась назад и отпустила шею великуры. Птица довольно заквохтала. Взмахи её крыльев были медленными и уверенными, казалось, она больше не возражала против присутствия наездницы.

Просто не верилось, что существо, настолько суматошное и нелепое на земле, может быть таким грациозным и прекрасным в небе!

Скоро они уже летели мимо луны. Птицы построились клином, великура Лофкиньи летела впереди. Имоджен скосила глаза вправо. Мари побледнела, её глаза были широко раскрыты.

– Всё в порядке? – крикнула ей Имоджен.

Мари кивнула, как механическая кукла.

Миро летел позади девочек, за ним неслось ещё несколько великур без всадников. Принц был не просто бледным. Он был зелёным. Имоджен не стала спрашивать, в порядке ли он. «Если он собирается отправиться в путешествие вместе с нами, – решила она, – пусть привыкает сам о себе заботиться!»

– Куда мы летим? – крикнул Миро.

– Туда, куда нас несут птицы, – отозвалась Лофкинья. – Они знают, что делают. Лес – это их дом, а свободные создания всегда возвращаются домой.

Миро прокричал что-то в ответ, но свист ветра заглушил его слова. Наверное, ему не нравилась идея полностью положиться на безмозглых птиц. Наверное, подумала Имоджен, ему немного не по себе от того, что он покинул свой дом. На какую-то долю мгновения ей стало его жаль.

Некоторые звёзды так обрадовались побегу детей, что помчались по небу, оставляя за собой сверкающие полосы света. Их следы ярко полыхали над заснеженными горными вершинами.

– Смотрите! – закричала Имоджен. – Падающие звёзды!

– Я ни на что не смотрю! – прокричал в ответ Миро. – Я не открою глаза до тех пор, пока мы не приземлимся!

– Но так ты пропустишь столько интересного!

– Ну и ладно, – сказал принц.

Великуры летели, унося своих всадников к Колсанейским лесам. Руки и лицо Имоджен онемели от холода. Она тысячу раз пожалела, что убрала шубу в мешок, вместо того чтобы надеть на себя. Всё время полёта Миро без устали громко жаловался на ветер, холод и высоту.

– Я думала, ты летишь с закрытыми глазами! – напомнила ему Имоджен.

– Я пытаюсь не смотреть, – ответил он. – Но если ничего не видеть, то тоже страшно!

Мари не издавала ни звука, но дрожала всем телом.

– Далеко ещё? – крикнула Имоджен.

– Спроси у великур, – не оборачиваясь, отозвалась Лофкинья.

Внизу луга сменились лесом. С такой высоты верхушки деревьев выглядели пышными и мягкими, как подушки. Имоджен знала, что на самом деле это не так. Если свалиться, то разобьёшься насмерть. Поэтому она погладила великуру по перьям, словно хотела подбодрить.

– Имодже-е-е-е-е-ен! – вдруг закричала Мари.

Её птица сложила крылья и камнем понеслась к лесу. Не успела Имоджен ответить, как её великура сделала то же самое. Верхушки деревьев ринулись ей навстречу, Имоджен судорожно сдавила птицу коленями. Её волосы отбросило с лица, она всем телом прильнула к великуре и закрыла глаза.

Где-то сзади Миро, забыв про стыд, орал в голос.

Сплошной зелёный покров леса распался на отдельные деревья, которые со свистом проносились мимо. При желании Имоджен могла бы дотронуться ботинком до верхушек самых высоких веток. Её великура расправила крылья – и спуск сразу же замедлился, как будто птица выпустила парашют. Великура неторопливо покружила над поляной и наконец с радостным квохтаньем опустилась на траву.

Имоджен спешилась и, встав на подгибающиеся ноги, потрепала великуру по боку. В нескольких метрах от неё Лофкинья спрыгнула со своей птицы и опустилась на колени, запрокинув лицо к небу.

– Всё хорошо? – осторожно поинтересовалась Имоджен.

– Лучше не бывает, – ответила охотница. – Это же дом!

Миро сполз со своей птицы, как страдающий от качки матрос, и со стоном рухнул на землю.

– Мне нехорошо, – промямлил он.

– Да, спуск был захватывающий! – согласилась Лофкинья.

– Меня сейчас вырвет, – сказал принц.

Имоджен тоже подташнивало. Она помогла Мари слезть с птицы, и та слабо улыбнулась ей. Имоджен слегка удивилась, она была уверена, что её младшая сестра перенесёт спуск гораздо хуже.

Миро закряхтел, но его так и не вырвало.

– Я плохо переношу путешествия, – прохрипел он.

– Мы уже в этом убедились, – ответила Лофкинья, помогая ему встать.

Мари и Имоджен переглянулись.

Великуры уже разбредались во все стороны. Несмотря на яркое оперение, они на удивление хорошо сливались с растительностью, а их огромные ноги бесшумно ступали по мшистой лесной земле. Имоджен смотрела им вслед, пока они не скрылись в сумерках.

– Вы взяли всё, что я сказала? – спросила Лофкинья, роясь в своём мешке.

– Кажется, да, – осторожно ответила Мари.

Лофкинья надела шубку, дети последовали её примеру. Затем охотница снарядила свой лук.

– Кто знает, что может прятаться в лесу в ночную пору, – задумчиво проговорила она.

После того как они снова увязали свои мешки, Лофкинья уверенно зашагала в чащу леса. Друзья потянулись за ней.

– Куда мы идём? – спросил Миро.

– В безопасное место, – ответила проводница.

Под деревьями было темнее, чем на поляне. Лунный свет почти не проникал сквозь ветви, сплетавшиеся над головами путников, как плохо связанное одеяло.

Время от времени Имоджен замечала промельки движения в зарослях или чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, и тогда её рука машинально тянулась к мечу. Каждый раз она ожидала увидеть свою бабочку или скрета, но «глаза» в темноте неизменно оказывались всего лишь странным выступом коры, а движение в чаще – падающими листьями.

Они шли около часа, когда Мари вдруг негромко пискнула.

– Что такое? – спросила Имоджен.

– Я на что-то наступила!

Они все окружили Мари и увидели под её ногой крошечный скелетик. Лофкинья наклонилась и подобрала череп.

– Что это? – в страхе пролепетала Мари.

– Это была птица, – ответила Лофкинья.

– Почему она здесь лежит? Почему она умерла?

– Трудно сказать наверняка, – ответила их проводница, отбрасывая череп в сторону. – Но уверяю вас, это не последний скелет, который нам попадётся. Мёртвых в лесу больше, чем живых. И с каждым днём становится всё хуже.

– Почему? – насторожилась Имоджен.

– Это Жаль. Большая беда. Она затронула всё. Даже деревья.

Имоджен посмотрела на деревья. Честно говоря, она не заметила в них ничего необычного. Деревья как деревья.

– Жаль? Что за чепуха! – сказал Миро снисходительным тоном всезнайки. – Это просто осень. Осенью природа умирает.

– Да неужели? – язвительно усмехнулась Лофкинья. – Ну что ж, если маленький принц так считает, значит, так оно и есть.

Имоджен хотела спросить её про Жаль, но Лофкинья резко развернулась и зашагала вперёд.

– Ненавижу, когда меня так называют, – прошипел Миро, обращаясь к девочкам.

– Как? – переспросила Имоджен.

– Маленьким принцем.

– Но ты же принц.

– Я не маленький.

– Быть маленьким совсем не стыдно, – сказала Мари.

– Догоняйте! – крикнула Лофкинья. – В лесу полно тварей, которые не прочь полакомиться маленькими принцами.

Лофкинья шла без остановки до тех пор, пока они не очутились под гигантским деревом. В темноте Имоджен так и не смогла понять, больше оно того, которое она нашла в садах Хабердэш, или всё-таки нет.

– Вот и первое безопасное место, – сказала Лофкинья.

Дети огляделись. Имоджен не увидела вокруг ничего, кроме папоротников и бесконечных деревьев.

– И что в нём безопасного? – спросил Миро.

– Дайте мне верёвку, я покажу.

Имоджен отвязала верёвку от мешка Миро и передала её Лофкинье. Охотница сделала петлю на конце верёвки, раскрутила её над головой и забросила вверх, как лассо.

– Вы не поверите, – сказала она, – как много людей забывают смотреть вверх!

– Ого! – ахнула Мари, поднимая глаза.

Имоджен сделала то же самое и увидела на вершине огромного дерева, прямо серди веток и листвы, маленький домик. Полностью деревянный, будто садовый сарай, он был выстроен вокруг дерева. Ствол проходил через его середину, ветки торчали из стен.

Днище домика заканчивалось странным сооружением конической формы. Всё вместе выглядело как огромная птичья кормушка, снабжённая отпугивателем белок.

– Что это? – удивилась Имоджен. – Защита от белок?

– Защита от медведей, – со смехом ответила Лофкинья. – Медведи из Колсанейских лесов и так не большие мастера лазить по деревьям, а при виде этих покатых стенок у них и вовсе отпадает охота забираться сюда. Им тут не за что ухватиться.

Верёвка, брошенная Лофкиньей, зацепилась за ветку под самым домиком. Охотница хлопнула в ладоши.

– Так, кто полезет первым? – Все молчали. – Маленький принц? Уверена, вы покажете нам, как это делается. – И снова эта неприятная улыбка. – Можете снять мешок.

– Вы хотите, чтобы я поднялся наверх по этой верёвке? – уточнил Миро.

– Да.

– До самого верха?

– Ну да.

Миро заколебался.

– Давай, Миро, – с искренним воодушевлением подбодрила его Мари. – У тебя получится.

Но Миро не был в этом уверен.

– Не будем терять время, – сказала Лофкинья. – Чем быстрее мы туда заберёмся, тем лучше.

Миро снял свой мешок и подёргал верёвку, проверяя, выдержит ли она его вес. Схватившись за неё обеими руками, он полез вверх, но, поднявшись примерно на метр, соскользнул обратно.

– О-о-о-ой! Мои пальцы!

Он попробовал снова, на этот раз перехватывая руками не так быстро. Какое-то время ноги Миро болтались перед лицами девочек, потом у него начали дрожать руки.

– Я не могу! – закричал принц, снова спрыгнув на землю. – Это невозможно!

Девочки с тревогой посмотрели на Лофкинью.

– Он просто всё делает неправильно, – сказала охотница.

– Делаю неправильно? – взорвался Миро. – Чушь! Никакого другого способа не существует! Я держусь руками вот так и подтягиваюсь вот так. Всё! По верёвке поднимаются так и только так! Все так делают!

– Повтори это ещё сто раз, – посоветовала Лофкинья, – глядишь, в конце концов до чего-нибудь додумаешься.

Миро надулся. Лофкинья посмотрела на Мари.

– Ты самая маленькая. Снимай мешок. – Имоджен не очень понравилось то, как охотница командует её сестрой, но Мари, похоже, не имела ничего против. – Теперь подними руки над головой и возьмись за верёвку.

Когда Мари в точности выполнила её указание, Лофкинья подобрала свободный конец верёвки, пропустила его между ног девочки и ловко обвязала под одной её ступнёй и поверх другой.

– Отлично, – сказала она. – Вот и зажим. Теперь согни колени – да, вот так – и изо всей силы дави на верёвку вот этой ногой.

Лофкинья отошла, а Мари в точности повторила её инструкции.

Имоджен протянула руки, на случай, если Мари сорвётся и упадёт. Но Мари и не думала падать. В считаные секунды она очутилась у них над головами.

– Не забывай держать ступни вместе, – велела Лофкинья. – Верёвка должна всё время находиться между ними. Да, если испугаешься, сделай три глубоких вдоха. Если не сможешь дышать, то никуда не доберёшься.

– Получается! – крикнула Мари.

– Отлично! Продолжай. Тебе нужно забраться вон до той ветки на верхушке.

Имоджен подумала, что Лофкинья поступила безответственно, послав вперёд самую маленькую и слабую участницу экспедиции. Скоро Мари испугается и впадёт в панику. И что они тогда будут делать?

– Всё в порядке? – закричала Имоджен. – Можешь не лезть, если не хочешь! Можешь спуститься.

– Я уже наверху, – отозвалась Мари, поразив Имоджен второй раз с тех пор, как они сбежали из замка. – Что дальше?

– Схватись за ветку, – велела Лофкинья. – Тебе нужно проползти по ней и забраться в дом.

Мари сделала несколько неудачных попыток, но в конце концов ухватилась за дерево. Когда Имоджен снова посмотрела наверх, её сестра уже сидела верхом на ветке.

– У меня всё получилось! – радостно завопила Мари.

Лофкинья похлопала в ладоши. Миро и Имоджен молча смотрели на Мари.

Охотница повернулась к ним:

– Кто следующий?

Имоджен посмотрела на Миро, но тот уставился себе под ноги.

– Значит, я, – сказала она.

Постройка на дереве оказалась настоящим домом. Здесь была плита, чтобы готовить еду, двухъярусные кровати и до отказа набитые книжные полки. Пол был устлан домоткаными коврами, на стенах висели картины.

Имоджен долго разглядывала картину, висевшую около плиты. На ней была изображена женщина в зелёном платье. Одной рукой она обнимала мальчика с золотой кожей.

– Кто это такие? – спросила Имоджен.

– Люди, которые раньше здесь жили, – ответила Лофкинья.

– Они не будут против, что мы остановились в их доме?

– Они не возражают, если только мы будем осторожны и аккуратны.

– Эти люди ушли отсюда из-за скретов? – поинтересовалась Мари.

Лофкинья продолжала рыться в вещах.

– Да, но об этом мы поговорим в другой раз. Лучше помогите мне найти огниво.

Она затопила плиту, и вскоре та так раскалилась, что дощатые стены начали потрескивать. Имоджен сняла с кровати лоскутное одеяло, завернулась в него и села поближе к огню. Мари она тоже пустила под своё одеяло.

– Скреты не увидят дым? – спросила Мари.

Лофкинья покачала головой:

– Здесь нам ничто не угрожает. Скреты ничего не заметят с земли, тем более что мы ещё очень далеко от горы Кленот.

– В Ярославии люди не зажигают огонь по ночам, – сказал Миро. – В городе считают, что свет привлекает чудовищ.

– Доверься мне, маленький принц, – ответила Лофкинья. – Я знаю, что делаю.

На ужин они ели пироги. Мари так быстро расправилась со своей порцией, словно боялась, что пирог вырастит ножки и убежит.

– А пудинг будет? – спросил Миро.

– Пудинг? – усмехнулась Имоджен. – Ты вообще заметил, что мы уже не в замке?

– И нам пора спать, – добавила Лофкинья.

– Я ещё не хочу спать, – сказала Мари. – Я плохо засыпаю без хорошей истории на ночь.

В другое время Имоджен приказала бы ей замолчать и не болтать глупости, но сегодня она тоже хотела послушать какую-нибудь историю. Она с опаской посмотрела на охотницу, ожидая, что та напомнит, что находится здесь «не для того, чтобы рассказывать сказки», но Лофкинья оказалась не прочь поговорить.

– Скреты не единственные, кого стоит опасаться в Колсанейских лесах, – начала она. – Здесь водятся медведи. В то время, когда вы смотрите на звёзды, мечтаете, охотитесь или спите, медведи занимаются своими делами. Их тяжёлые косматые головы поворачиваются на малейший шум. Их огромные лапы ступают бесшумно. Им всё равно, откуда вы родом, кто ваши родители и насколько вы важные птицы. Для медведя вы просто хрустящее лакомство, и всё.

– Постой, – перебил Миро. – Медведи не едят людей.

– Да, – согласилась Имоджен. – Я видела медведицу Йедарша, и она была очень милая.

Лофкинья негромко фыркнула:

– Ручной медведь – это совсем не то, что дикий. Вы правы, люди не самая любимая их еда. Большинство медведей предпочтут человечине мёд, рыбу или ягоды. Но если вы спугнёте медведя в тот момент, когда он будет думать, будто вокруг никого нет, он быстро с вами расправится. Однажды медведь убил ребёнка. Малыш был лунатиком, среди ночи он ушёл из своего дерева с одним плюшевым медвежонком в руках. На следующее утро люди обыскали весь лес. Они забирались на все деревья, проверяли все озёра. Но мальчика так и не нашли. Это случилось несколько лет назад, но до сих пор люди иногда встречают в лесу огромную медведицу, которая несёт на спине плюшевого медвежонка.

– Я… я тебе не верю, – сказал Миро.

– Да на здоровье, – отмахнулась Лофкинья. – История не изменится от того, что ты в неё не веришь.

– Значит, медведица съела ребёнка и украла его игрушку? – уточнила Мари, склонив голову набок. – Странная сказка на ночь… Мама всегда рассказывает нам перед сном что-нибудь хорошее. Она говорит, что это очень полезно – думать о хорошем.

– Моя мать никогда такого не говорила, – пожала плечами Лофкинья.

Печь продолжала потрескивать, а дом поскрипывать, Мари прильнула ближе к Имоджен под лоскутным одеялом. Имоджен не стала возражать.

На следующее утро после побега принца Ян и Пётр сидели в тихом уголке в пивной «Медосвод». Хозяйка весьма рассеянно перетирала кружки и весьма сосредоточенно подслушивала их разговор.

– А я тебе говорил, что не дело это – убивать принца, – сокрушался Ян. – Представляю, какими идиотами мы выглядели в саду! Гонялись за малыми ребятишками, скакавшими на больших курицах!

– Говори тише! – шикнул на него Пётр и, осушив свой стакан, бросил на хозяйку тяжёлый взгляд, говоривший «займись своим делом, голубушка».

Она подошла к ним с бутылкой бренди в руках:

– Желаете повторить?

– Нет! – раздражённо рявкнул Пётр, но Ян охотно подставил свой стакан.

Хозяйка плеснула ему бренди и осталась стоять у стола. Пётр уставился на неё тяжёлым взглядом, пока она не ушла.

– Ты не первый, кого перехитрил принц, – продолжал Ян, выпив бренди. – Прошлой ночью Владо дежурил в Хладоморне. Так принц Мирослав запер его в камере и освободил браконьершу. Бедный Владо до утра сидел взаперти, пока его не нашли.

– Зачем принцу понадобилось освобождать эту лесную воровку? – опешил Пётр.

– Почём я знаю? – пожал плечами Ян. – Мальчишка себе на уме.

– Раз так, сегодня же я доложу обо всём Аннешке, – негромко сказал Пётр. – Выложу ей всю правду.

– Правильно! Скажешь, что не нанимался резать маленьких мальчиков? – оживился Ян.

– Нет, скажу, что преступница из лесных помогла мальчишке сбежать. Это она во всём виновата, а не я!

Некоторое время братья молча потягивали бренди. Допив его, Ян подал знак хозяйке, и она подошла к их столику.

– Что такое? – жадно поинтересовалась она.

– Ещё одну бутылку, – бросил Ян. – Такого же.

Хозяйка подлила ему бренди и спросила:

– Мы что-то празднуем?

– Угу, – буркнул Пётр, не глядя на неё. – Королевскую свадьбу.

– Не рановато ли?

– Не задавай слишком много вопросов!

Хозяйка обиженно поджала губы и отошла.

– За твоё здоровье, – сказал Пётр, чокаясь с братом.

– Лучше за твоё, – ответил Ян. – И за твою удачу. Чует моё сердце, она тебе понадобится. Аннешка Мазанар не похожа на дамочку, которая умеет прощать.

– Вот тут ты прав, – мрачно процедил Пётр. – Чем скорее разберусь с этим, тем будет лучше.

Имоджен отлично выспалась в домике на дереве. На рассвете она слезла с верхнего яруса кровати и выглянула в окно.

Перед ней простирался бесконечный лес. Деревья всех форм и размеров сражались друг с другом за лучик солнца. Бóльшая часть леса уже переоделась к осени, поэтому кроны пестрели всеми оттенками жёлтого и алого.

Вдалеке, за лесами и лугами, лежала Ярославия. Остроконечные крыши вздымались над городскими стенами.

Имоджен съела на завтрак несколько овсяных бисквитов и помогла Лофкинье убраться в домике, расставив все вещи по местам. Через несколько минут путники уже снова шагали по узкой тропке, петлявшей среди деревьев.

– Насколько далеко мы зашли в лес? – спросил Миро спустя ещё несколько часов.

– Не очень далеко, – ответила Лофкинья. – Но намного дальше, чем заходят охотники из твоего города.

– И долго нам ещё идти?

– Дня три, если не будем терять время.

– Три дня?! – ужаснулся Миро.

Имоджен тоже была удивлена, хотя попыталась это скрыть.

– Я не уверена, что смогу идти три дня, – подала голос Мари.

– Не потопаешь – не полопаешь, – флегматично отозвалась охотница.

– Я не понимаю, – сказал Миро. – Как же скреты могут каждую ночь появляться в Ярославии, если путь до города занимает три дня?

– Они путешествуют стаями, – объяснила Лофкинья. – В то время как одна шайка вторгается в город, другие готовятся к выходу, а третьи уже находятся на полпути к Ярославии. В лесу всегда полно скретов.

– Почему они выходят только по ночам? – спросила Имоджен.

– Их кожа очень чувствительна к солнцу, – объяснила Лофкинья таким тоном, как будто это было очевидно.

Имоджен покосилась на деревья, стоящие с двух сторон тропы. Она не увидела скретов, прячущихся за стволами, но всё равно ей сделалось не по себе.

Некоторые деревья были высокими и прямыми. Другие скрючивались так, что казалось, будто они ползут по земле на узловатых коленях. На ветках у них были шишковатые наросты, напоминающие распухшие суставы бабушкиных пальцев, а их листья были покрыты чёрными пятнами.

Имоджен подумала, не это ли имела в виду Лофкинья, когда прошлой ночью говорила им о беде, случившейся с лесом?

– Лофкинья, – позвала она, – как называется то, что убивает лес? Я забыла слово.

– Жаль.

– Это из-за неё листья покрываются пятнами?

– Думаю, да, – ответила охотница. – Жаль – это горная печаль. Гора умирает от сердечной боли, а если гора больна, всё вокруг неё тоже заболевает – деревья чахнут, звери умирают.

– Я не понимаю, как это возможно, – призналась Мари.

– Это просто сказка лесных, – пробурчал Миро так тихо, что только Имоджен его услышала. – У гор нет сердца. Горы не могут умереть от сердечной боли.

– Вы не слышали историю о том, как гора потеряла своё сердце? – спросила Лофкинья.

– Нет, – хором ответили Имоджен и Мари.

Лофкинья вдруг сделалась непривычно серьёзной.

– Хорошо. Тогда я расскажу её вам сегодня вечером.

Вскоре они остановились, чтобы перекусить. Они устроились на берегу ручейка, и Лофкинья смыла с лица и рук грязь Хладоморной ямы. После обеда Имоджен почувствовала, что натёрла плечи. Она и так и сяк сдвигала лямки заплечного мешка, но ничего не помогало.

Мари тоже начала спотыкаться под тяжестью своего мешка, и чем ниже садилось солнце, тем больше вещей Лофкинья забирала у неё и перекладывала себе за спину. Имоджен хмурилась, наблюдая за этим. Почему Мари не может вести себя как взрослая?

– Как меня бесят эти бесконечные деревья! – воскликнул Миро. – Мне здесь тесно.

– Люди живут в просветах между деревьями, – объяснила Лофкинья.

– Возможно, лесные так и живут, но только не я!

– И где же ты должен жить, маленький принц? На вершине горы?

– В моём замке.

– Никто не заставлял тебя идти с нами, – заметила Имоджен.

– В твоём замке, – протянула Лофкинья. – Даже не знаю, будет ли он твоим, когда ты вернёшься.

– В каком смысле? – опешил Миро.

– Ты помог бежать опасной преступнице. Ты запер стража в камере. Ты выпустил на свободу стаю великур. Боюсь, твой дядя будет не в восторге от всего этого.

– Да ну, всё будет нормально.

– А как насчёт тех стражей, что гнались за нами?

– Братья Вояки? Да я их с детства знаю!

– Почему же тогда они были с обнажёнными мечами?

– Ты не понимаешь! – огрызнулся Миро, повышая голос. – Ты вообще ничего не понимаешь! Мы с дядей и раньше, бывало, ссорились. Это неприятно, но в конце концов всё забывается.

Дальше они шли в молчании. Лофкинья единственная знала дорогу и шагала впереди. Миро брёл за ней следом, так как он бы очень хотел идти первым, но не знал дороги. Мари шла третьей, потому что Имоджен сказала, что она ещё маленькая, чтобы идти последней. Сама же Имоджен замыкала шествие.

С приближением вечера начали просыпаться тревожки. Это было странно. Имоджен старалась не волноваться, однако тревожки были тут как тут, шуршали в листве в нескольких метрах впереди. Имоджен на мгновение закрыла глаза и пыталась представить, как они разбегаются. Это не помогло. Тогда она дотронулась до рукояти своего меча. За деревом громко хрустнула ветка.

– Кыш отсюда! – рявкнула Имоджен чуть громче, чем ей хотелось.

Мари обернулась.

– Это я не тебе, – буркнула Имоджен, но вдруг увидела лицо сестры. Глаза Мари были огромные и полны страха.

– В чём дело? – спросила Имоджен. – Что такое?

Она тоже обернулась, но не увидела никаких тревожек.

Там, в подлеске, стоял скрет.

На вид скрет был похож на человека, только ниже ростом и сильнее, чем обычный взрослый, с бледно-серой кожей и светящимися глазами. Чудовище припало к земле всего в нескольких шагах от того места, где застыла Имоджен. Острые шипы торчали вдоль его спины, сильные мышцы были натянуты, как верёвки.

Имоджен попятилась, загораживая рукой Мари.

– Имоджен, – прошептала Мари. – Это то, о чём я подумала?

Скрет зарычал, обнажив треугольные зубы.

– Всё в порядке, Мари, – выдавила Имоджен. – Я уверена, он боится нас сильнее, чем…

Она не договорила.

Скрет на четвереньках бросился к ним. Стрела просвистела мимо шеи Имоджен и вонзилась в землю рядом с когтями чудовища.

– Стой, где стоишь, – произнесла Лофкинья. Скрет перевёл глаза на её натянутый лук и стрелу. В любой миг Лофкинья могла сделать следующий выстрел. – Я не хочу тебя ранить, – сказала она.

Скрет сощурился. И вдруг, к удивлению Имоджен, он заговорил:

– Чего же ты хочешь?

Его голос был подобен рычанию, скрипу и шипению, слившимся воедино. От одного этого звука у Имоджен волосы встали дыбом.

Лофкинья ответила не сразу.

– Мы идём на гору Кленот. Нам нужен совет Модри Краля.

Её ответ прозвучал совершенно спокойно.

Скрет растянул губы и пронзительно завизжал, раскачиваясь на согнутых ногах. Имоджен не сразу поняла, что это был смех.

– Краль не помогает людям! Больше не помогает. Только не после того, что вы сделали! – Он поднял руку с когтями, похожими на мясницкие ножи, и ткнул в сторону детей. – Краль выпьет вашу кровь и закусит вашим мясом.

– Что?! – вскрикнула Мари. – Какой ужас!

– Первой он сожрёт самую маленькую, – подтвердил скрет, уставившись на неё жёлтыми и беспощадными, как у пираньи, глазами.

– Передай Кралю, что мы идём, – сказала Лофкинья, сохраняя полное спокойствие. – Мы ожидаем радушного приёма.

– Он вас выпотрошит, – продолжал скрет. – И отошлёт домой ваши пустые шкуры.

– Что-то мне не по себе, – пролепетал Миро.

– Если Краль нам поможет, мы сделаем так, что он никогда об этом не пожалеет, – продолжала Лофкинья.

– Что стая щенков и одинокая женщина могут дать Кралю? – осклабился скрет. – У вас ничего нет. И сами вы – ничто!

Лофкинья шагнула вперёд, не выпуская из рук взведённый лук. Она остановилась только тогда, когда наконечник её стрелы оказался на расстоянии вытянутой руки от черепа скрета. Глаза чудовища, скосившись к переносице, уставились на кончик стрелы.

– Не смей так разговаривать со мной, – негромко сказала охотница. – Меня зовут Лофкинья Лоло. Я из рода лесных. Я тебе не «ничто»!

Теперь в её голосе не было и тени спокойствия.

Имоджен закрыла рукой глаза Мари и отвернулась. Пусть скрет был чудовищем, но она не хотела видеть, как он умрёт.

Ответ скрета прозвучал негромко и медленно, а его голос был полон непримиримой злобы.

– Вы все – предатели. И обращаться с вами нужно, как с предателями.

Когда Имоджен снова открыла глаза, скрета уже не было, а стрела Лофкиньи была направлена в пустоту.

Мари бросилась к охотнице и крепко-крепко обняла её за пояс. Лофкинья опустила свой лук. На её лице застыло странное выражение, как будто она ненадолго выпала из времени. Это длилось всего долю секунды.

– Ну вот, – снова заговорила Лофкинья. – По крайней мере, теперь Модри Краль не сможет сказать, что мы пришли неожиданно.

– Нам всем конец, – мрачно подытожил Миро.

Второй дом на дереве, в котором остановились путники, оказался меньше первого. Большую его часть занимала двуспальная кровать.

– Кто здесь жил раньше? – спросила Мари.

– Дровосек и его жена, – ответила Лофкинья.

Она развесила мешки на крюки возле двери и зажгла огарок свечи. В мерцающем свете Имоджен увидела, что стены домика сплошь заняты полками, на которых нашлось всё необходимое, от кастрюль и сковородок до стеклянных бус и топоров.

Дети сели на крохотный пятачок пола и сняли ботинки. У Имоджен гудели ноги, болели натёртые плечи. Сейчас ей было совсем непросто не думать о том, что осталось дома, – о маминой стряпне и горячей ванне с пеной. Имоджен ни за что бы в этом не призналась, но она тосковала по домашним удобствам ничуть не меньше, чем Миро по своему замку.

– Лофкинья, спасибо, что спасла нас от скрета, – сказал Миро. Было заметно, что он с трудом подыскивает нужные слова.

– Не стоит благодарности, маленький принц. Я была бы плохим проводником, если позволила бы нашинковать вас соломкой.

– Конечно, но всё равно. Ты действовала очень быстро. И очень… очень смело.

Лофкинья кивнула, с достоинством принимая похвалу.

После ужина усталые путники забрались в постель и заворочались, устраиваясь поудобнее. Имоджен натянула одеяло до подбородка. Её руки и ноги тонули в мягком матрасе.

Снаружи поднялся ветер, домик на дереве негромко поскрипывал, как корабль, застигнутый штормом.

– Не волнуйтесь, – успокоила их Лофкинья. – Эти дома выдерживают и не такую непогоду.

Вскоре к вою ветра присоединились вопли скретов. Имоджен ещё больше закуталась в одеяло, радуясь тому, что домик устроен так высоко над землёй.

– Сегодня вы впервые увидели в лесу скрета, – сказала Лофкинья. – Вы всё ещё хотите встретиться с Модри Кралем?

– Вообще-то не очень, – тихо ответила Мари.

Повисла долгая пауза.

– Может, вернёмся назад? – спросил Миро.

– Мы не можем, – сказала Имоджен. – Это наш единственный шанс вернуться домой.

Мари повернула голову к Лофкинье:

– Ты знаешь кого-нибудь ещё, кто мог бы рассказать нам про дверь в дереве?

– Если бы знала, то уже сказала бы, – отозвалась охотница. – Но я своими ушами слышала, как скреты раньше говорили об этих дверях… Правда, это было давно, в ту пору, когда отношения между скретами и людьми были не такими… натянутыми.

– Не представляю, как можно дружить с этими чудовищами, – сказала Мари. – Должно быть, в то время всё было совсем иначе.

– О да, совсем иначе, – подтвердила Лофкинья.

– Почему? – спросила Имоджен. – Что изменилось?

Лофкинья придвинула свечу так близко, что пламя озарило нижнюю часть её лица.

– Кажется, я обещала рассказать вам историю о том, как гора потеряла своё сердце. Но чтобы вы лучше поняли, мне придётся начать издалека.

Имоджен чувствовала тепло Мари, лежащей рядом с ней, и неожиданно испытала благодарность к сестре. На какую-то долю мгновения ей показалось, будто она очутилась дома, в маминой большой кровати.

– Это длинная история, – предупредила Лофкинья.

– Мы как раз такие любим, – сказала Мари.

– А я не буду слушать, – заявил Миро. Его благодарность тут же сменилась раздражением. – Я уже знаю эту историю.

– Нет, эту историю ты не знаешь, – сказала Лофкинья и задула свечу.

В темноте Лофкинья начала рассказывать. Первую часть этой истории она носила с собой с самого детства. Иногда она ощущала её тяжесть в своём кармане. Тогда история казалась ей похожей на отполированный камешек. Как давно никто не просил её показать его!

Многие лесные носили с собой такие истории. У иных стариков их было так много, что казалось, будто камни выпирают из их нагруженных карманов, пригибая к земле. Старики хранили свои тайны. Но когда дети попросили Лофкинью рассказать сказку, знакомые слова вырвались сами собой…

– Много-много сотен лет назад лесные были единственными обитателями этих краёв. Мы жили в лесах, скреты – в горах, а долина была пуста. Ни полей, ни каменных стен, ни замка, ни местных.

– Кто такие местные? – спросила Имоджен.

– Это дурацкое лесное словечко, – буркнул Миро. – Так лесные называют жителей Ярославии.

– Ты, кажется, не слушаешь, – напомнила Лофкинья.

– Не слушаю! Потому что история твоя дурацкая…

– Шшш! – шикнули девочки.

Лофкинья откашлялась.

– Это был наш мир – наш лес. Наши дома. Люди и раньше приходили сюда из-за гор, некоторые оставались с нами и строили дома среди деревьев. Другие приходили и уходили. Но местные – они были другие. Как только они пришли сюда, то сразу решили, будто долина и всё, что её окружает, принадлежит им. Они даже не догадывались о существовании лесных.

– Чепуха! – не выдержал Миро. – Откуда она это знает? Это было очень давно, она тогда ещё даже не родилась!

– Верно, – отозвалась Лофкинья. – Это случилось очень давно, но история дошла до сегодняшнего дня. Местные прибыли в долину из-за гор верхом на лошадях. Они странствовали много лет…

– Семья моего отца всегда жила в Ярославии! – закричал Миро. – Мы жили здесь задолго до всяких… Ой! Кто меня пнул?

– Как я сказала, – продолжала Лофкинья, – предки твоего отца были голодны. Они устали. Они едва не замёрзли насмерть, и на всём белом свете у них не было угла, который они могли бы назвать домом. Когда они увидели эту прекрасную зелёную долину, окружённую густыми лесами и грозными горными вершинами, они подумали, что нашли рай на земле. Они не знали только одного – что этот рай уже занят.

Миро зафыркал и засопел, но на этот раз промолчал.

– Когда лесные услышали топот копыт, они скрылись в лесу, но не стали уходить далеко. Они спрятались среди деревьев и из укрытия наблюдали за всадниками. Местные остановились на опушке леса. Но как бы зорко они ни всматривались в чащу, они не смогли увидеть лесных.

Пришлые разбили свой лагерь, а лесные продолжали наблюдать за ними и гадать, что делать дальше. Некоторые старейшины хотели сразиться с местными и заставить их вернуться туда, откуда они пришли. Много дней между лесными шли споры. Тем временем алчные местные продолжали вырубать леса, тесать камни и ловить рыбу в реке.

– И что решили лесные? – спросила Мари.

– Решение приняли не лесные. Всё решила Модри Краль, древняя царица скретов. На вид она была страшна, как сама гора. Её кожа была усеяна бородавками, её когти пожелтели от старости, но она была мудра – мудрее всех будущих кралей, взятых вместе.

– Краль не женщина, – едко заметил Миро.

– Сейчас Краль – мужчина, – легко согласилась Лофкинья, – но сотни лет назад всё было иначе… Итак, Краль прибыла в дом на дереве, где собрались старейшины лесных. Она сказала им, что скреты могут без труда победить пришлецов. Битва будет закончена ещё до заката, и местные отправятся восвояси. Но скретам не была нужна топкая земля долины. Они хотели жить в своих горных пещерах. Краль полагала, что лесные тоже не готовы покинуть свои дома на деревьях. Но если так, то зачем воевать за ничейную и ненужную землю? Краль сказала, что если местные будут платить за дерево и камень, которые нужны им для строительства, то почему бы не позволить им остаться? Старейшины лесных подумали – и согласились.

Посланцы скретов и лесных отправились на переговоры с местными. Поначалу местные не пожелали договариваться. До сих пор они брали всё, что им нужно, даром и не видели для себя выгоды поступать иначе. Но мудрая Модри Краль предусмотрела и это. Она пришла на встречу с ларцом, полным драгоценных камней. Эти самоцветы не были похожи на камни, которые местные видели раньше. Они сверкали, как звёзды. И Модри Краль позволила местным взять себе один камень в знак чистоты своих намерений и в залог будущей дружбы. Остальные камни местные должны были покупать.

Так местные обрели свой дом, и на этом заканчивается старая история. Но я могу добавить к ней новую главу. Я расскажу вам историю о том, как гора потеряла своё сердце.

Миро застонал. Лофкинья сделала вид, что не услышала.

– На протяжении многих поколений в долине царил мир. Купцы и путешественники, как и раньше, приходили сюда из-за гор. Они появлялись каждое лето. Некоторые оставались жить в городе, среди местных, другие уходили сюда, к лесным. Но большая часть останавливалась здесь только для того, чтобы передохнуть и продать свои товары, а потом уходила дальше.

Местные торговали зерном и шерстью. Лесные – деревом и вещами, сделанными из древесины. А скреты продавали горный камень и самоцветы, и только один камень они берегли. Наверняка вы уже о нём слышали. Он назывался Сердце горы.

– Это всё сказки! – воскликнул Миро.

– Сердце горы – очень красивый камень, – продолжала Лофкинья, – но он нечто большее, чем просто прекрасный самоцвет. Миллионы лет назад он упал с небес. Это был дар звёзд, и на этом месте выросли горы, чтобы защитить его.

– Сердце горы – это миф, – настаивал Миро.

Но Лофкинья не обращала на него внимания:

– До тех пор, пока Сердце горы было на месте, наша земля процветала. Леса были полны жизни, в реке не переводилась рыба, а в небе летали птицы. Когда Сердце исчезло, воцарилась Жаль. Как вы думаете, где должно находиться сердце горы Кленот?

– В горе Кленот? – предположила Мари.

– Правильно, – сказала Лофкинья. – Там оно и хранилось всё это время. Поэтому вы можете представить моё удивление, когда, спустя столетия после того, как мои предки позволили местным остаться в долине, я своими глазами увидела вора, удирающего через лес, прижимая к груди Сердце горы!

– Кто это был? – затаила дыхание Имоджен. – Кто похитил Сердце горы?

– Король Дракомор, – ответила Лофкинья. – Это он забрал Сердце горы. Он завернул его в плащ, но разве можно спрятать сердце? От его биения содрогался весь лес. Колыхались и дрожали деревья. Сердцу горы было не место в лесу!

– Твои слова – это измена! – заявил Миро.

– Нет, – возразила Лофкинья. – Измена – это то, что совершил твой дядя. Он изменил всем нам – местным, лесным и скретам. С той самой ночи, когда он похитил сердце горы, жизнь начала умирать. Это из-за него здесь царит Жаль.

– Неправда! – закричал Миро, вертясь волчком в кровати. – Дядя говорит, что лесные обманщики и никогда не говорят ни слова правды!

– Миро! – воскликнула Имоджен. – Лофкинья нам помогает, а ты даже не отдал ей обещанную плату. Если среди нас и есть лжец, то это ты. И прекрати вертеться. Ты все одеяла сбил.

– Она называет моего дядю вором, а сама крадёт кроликов! – не унимался Миро. – Эти леса и все звери, которые в них водятся, принадлежат не ей! Они мои, понятно?

Мари тихо ахнула. Имоджен не поверила своим ушам.

– Ещё раз назовёшь меня лгуньей или воровкой – будешь спать снаружи, – пригрозила Лофкинья.

– Я всё равно уже не усну, – пробурчал Миро.

Они подождали, когда принц перестанет вертеться и сопеть.

– Но разве скреты не могут забрать Сердце горы назад? – шёпотом спросила Мари.

– Как ты думаешь, почему они каждую ночь нападают на Ярославию? – хмыкнула Лофкинья. – Именно поэтому. И поэтому мне пришлось покинуть свой дом. Нынешний Модри Краль считает, что все люди одинаковые – что местные, что лесные. Как только он понял, что Сердце горы было похищено, он послал скретов в леса, чтобы они врывались в наши дома и убивали наших детей. Лесным пришлось бежать и искать защиты за стенами Ярославии. Люди из-за гор перестали приезжать к нам. Раньше горы были опасны только зимой. После того, как скреты объявили войну людям, они стали опасны круглый год.

– И это всё из-за короля Дракомора? – спросила Мари.

– Да, – ответила Лофкинья.

Имоджен вспомнила о часовщике Анделе. Столько всего случилось с тех пор, как она познакомилась с ним, что почти забыла его страшный рассказ.

– Воровство – это не единственное преступление Дракомора, – громко сказала она. – Я встретила в городе одного человека, и он сказал, что король выколол ему глаз.

– Это неправда! – закричал Миро.

– Ты же хотел спать, – прошипела Имоджен.

– Я приказываю закончить эту историю!

– Тебе повезло, маленький принц, – сказала Лофкинья. – История закончена.

– Это отвратительная история, – не унимался Миро. – Я ненавижу её. Я ненавижу тебя!

– Ненавидь, сколько тебе угодно, правда от этого не убудет, – хмыкнула охотница.

– Сейчас я скажу тебе правду. – Миро снова завертелся и сел в кровати. – Нет никакого Сердца горы. Лесные перебрались в Ярославию только потому, что им стало лень делать вещи из дерева, а значит, больше нечем торговать. Лесные – обычные попрошайки. Дядя говорит, что он оказал им великую милость, позволив остаться в городе.

– Всё сказал? – спросила Лофкинья. Её тон не предвещал ничего хорошего.

Но Миро её не слушал.

– Скреты каждую ночь нападают на Ярославию, потому что они чудовища. А лесные рассказывают всякий вздор, потому что они лжецы, а если ты скажешь ещё хоть одно плохое слово о моём дяде, я прикажу посадить тебя в Хладоморню! – Голос Миро слегка дрогнул.

В домике воцарилась тишина. Имоджен лежала и гадала, прогонит ли Лофкинья Миро из домика. «Если она схватит его за ноги, – подумала она, – я возьму за руки».

Но Лофкинья не тронула Миро. Когда она наконец нарушила молчание, то заговорила очень медленно и осторожно, словно каждое её слово было колючкой.

– Ты говоришь о лесных так, словно мы особый вид людей, – сказала Лофкинья. – Что ж, пусть так и будет. Мне не нужно признание упрямого мальчишки вроде тебя.

Миро громко фыркнул. Или он… плакал?

– Ты слишком долго прожил в замке, маленький принц, – продолжала Лофкинья. – Твои мысли сделались такими же тёмными, как Хладоморные ямы, которые тебе так нравятся. Будь осторожен, иначе ненависть проглотит тебя целиком… Но несмотря на всё это, я готова предложить тебе новый уговор. Ты уже согласился заплатить мне за услуги. Ты поклялся дать мне что-нибудь из коллекции твоего дяди.

– И что? – шмыгнул носом Миро.

– А то, что я не хочу самоцветы из Пустыни. Я хочу Сердце горы.

– Ха! Забирай хоть сейчас. Мешок с пустотой!

– Если Сердца горы не существует, как ты утверждаешь, значит, мне достанется мешок с пустотой. Но если этот камень всё-таки есть и если окажется, что он хранится у твоего дяди, ты отдашь его мне.

– Это самая дурацкая сделка на свете! – сказал Миро.

Снизу донеслись крики скретов.

Лофкинья понизила голос:

– Значит, уговор?

– Кажется, я уже сказал, что согласен. Чего тебе ещё надо?

– Обещаешь?

– Ты сомневаешься в слове принца?

– Да в обрезках моих ногтей больше чести, чем у принцев, – процедила Лофкинья.

Вопли скретов стали удаляться.

– Лофкинья, – раздался из темноты голос Мари. – Как ты думаешь, тот скрет, которого мы встретили, сказал правду? Модри Краль высосет нашу кровь и нашинкует нас на кусочки?

– Нет, я так не думаю, – отозвалась охотница. – Скреты совсем не такие кровожадные, какими хотят казаться. Если кого и следует по-настоящему опасаться, так это чудовищ, одетых в королевское платье, а не живых существ с когтями и острыми зубами!

А в это время в замке Ярославии, в комнате Миро, забили часы. Пусть там не было никого, кто мог бы это увидеть, но маленькая дверца снова распахнулась, и из неё строевым шагом вышел человечек. Он был одет в форму королевских стражей, с мечом на поясе и с пернатым шлемом в руке. Его руки раскачивались в такт ходу часов.

Фигурка лихо отсалютовала и вдруг рухнула на колени. Потом упала навзничь. Неподвижное тело исчезло за дверкой, а часы продолжили свой ход.

Так случилось, что это Ян нашёл тело брата – бледное и неподвижное в свете раннего утра. Ян сел на пол и заплакал навзрыд, как ребёнок. Зачем, зачем он не пошёл вместе с Петром к Аннешке, чтобы рассказать ей о бегстве принца? Зачем он отпустил его одного?

Он не знал, сколько проплакал над телом, когда в коридоре появилась Аннешка. Ян узнал её по сверкающим туфелькам.

– Сочувствую твоей утрате, – обронила Аннешка.

Ян стиснул зубы и поднялся на ноги. Он с неистовой ненавистью посмотрел на Аннешку. Ян знал, что это её рук дело. Такие люди, как Пётр, не могут умереть просто так. Это была месть, кара за то, что Пётр не убил мальчика.

– Чего тебе надо? – спросил он, вытирая рукавом слёзы.

– Его нужно похоронить, – заметила Аннешка. – Насколько я знаю, вы уже выкопали могилу.

Ян не сразу понял, что она имеет в виду.

– Та могила слишком мала, – ответил он, даже не стараясь скрыть отвращения. – Она была предназначена для ребёнка.

– Так сделай её побольше.

Яну захотелось её ударить, схватить за горло, выдавить воздух из лёгких, заставить заплатить за всё, что она сделала… Но это было бы самоубийством. Аннешка находилась под защитой короля. Поэтому Ян стал смотреть на жилку, пульсирующую на шее Аннешки. Он сосредоточил на ней всю свою энергию, молча приказывая жилке остановиться.

– Я знаю, что это сделала ты, – сказал он. – Я знаю про мальчика.

– Что именно? – изогнула брови Аннешка. Она спросила это с лёгкой улыбкой, как будто разговор шёл о погоде.

– Знаю, что ты хотела его убить, и знаю, что он сбежал.

Аннешка звонко рассмеялась:

– Какие глупости ты говоришь, Вояк! Мальчика увезли за горы. Так приказал король… Кстати о короле. Чуть не забыла! Он просил передать тебе его поздравление.

– С чем? – насторожился Ян.

– Ты назначен новым главой королевских стражей.

– Мне не нужна эта должность.

– Это не предложение, Вояк. Это приказ.

– Почему я? У меня нет опыта командовать людьми.

– Зато у тебя есть гораздо более ценный опыт. Ты лучше других понимаешь самое главное – цену неудачи.

С этими словами Аннешка пошла дальше по коридору.

Встать утром с постели оказалось намного труднее, чем можно было представить.

– Вернусь домой и больше никогда в жизни не буду ходить пешком! – сказала Имоджен, чувствуя ужасную боль в мышцах.

После завтрака Лофкинья и дети спустились по верёвке вниз. Так начался второй день пешего перехода. Шёл дождь, и хотя деревья защищали их от самых суровых тягот непогоды, время от времени холодные капли сбегали сквозь листву, впитываясь в одежду несчастных путников.

Когда такое случилось с Миро, он с громким криком выхватил свой меч и замахнулся на ближайшее дерево.

– Я с утра впервые слышу твой голос, – заметила Имоджен.

Миро насупился и убрал меч. Он всё ещё злился из-за ссоры с Лофкиньей, хотя Имоджен считала, что он слишком легко отделался.

Постепенно тропинка становилась круче, поэтому идти, пусть даже тихим шагом, было очень трудно. К тому же мокрые меховые шубы сделались тяжёлыми и нестерпимо вонючими.

Друзья проходили мимо озёр. Из-за их овальной формы и ярко-синего цвета Лофкинья назвала их «глазами». Имоджен ненадолго остановилась и посмотрелась в воду. Поверхность озера зыбилась под дождём, но это было единственное подобие зеркала, которое девочка встретила за эти дни.

Она поразилась, увидев своё отражение. Её короткие волосы торчали вихрами в разные стороны, веснушчатое лицо потемнело от грязи, из-за чего глаза стали казаться необычайно яркими. Промокшая насквозь шуба делала её похожей не то на ребёнка, не то на зверя.

Мари подошла к ней:

– На что смотришь?

Имоджен рассмеялась, увидев отражение сестры.

– Мама нас не узнает, – сказала она. – Ты наконец-то стала похожа на настоящего волчонка. Помнишь, ты всегда хотела им быть?

Мари запрокинула голову и завыла.

Во время привала на обед Миро не захотел сесть рядом с девочками и охотницей. Он отошёл к озеру и устроился на камне.

– Надеюсь, пирог с олениной его развеселит, – захлопотала Мари.

Она подошла к Миро, но он оттолкнул её руку, и пирог упал в озеро.

– Эй! – закричала Имоджен, бросаясь к Мари. – Это был последний кусок!

– Мне плевать! – огрызнулся принц.

Имоджен пихнула его с такой силой, что он едва не свалился в озеро следом за пирогом.

– Если собираешься так себя вести, лучше возвращайся в замок!

Миро хотел ответить, но Имоджен сжала кулаки, готовая ринуться в драку. Принц покосился на Мари. Даже она сейчас выглядела сердитой. Он поджал губы и отвернулся.

Вторая половина дня прошла примерно так же, как первая. Дождь не утихал, Миро продолжал дуться.

– Кстати, кто придумал взять в поход маленького принца? – спросила Лофкинья.

– Он сам захотел пойти, – процедила Имоджен.

– Он наш друг, – сказала Мари. – Он помогает нам вернуться домой.

– Занятный у вас друг, – хмыкнула Лофкинья.

Имоджен смотрела на свои башмаки, стараясь думать о чём-нибудь, кроме ноющих ног и плеч. Лесная земля постепенно меняла свой вид. Среди мшистых полян появлялись камни, похожие на лысые макушки. Имоджен представляла, что это гномы, которые высунулись на поверхность, чтобы подышать.

Когда она снова подняла голову, то увидела, что многие деревья засохли, а у других листья покрыты чёрными пятнами. Имоджен сорвала сухой лист и обернулась, чтобы убедиться, что Миро её не услышит.

– Ты точно знаешь, что Жаль настала из-за похищения Сердца горы? – спросила она охотницу. Та мрачно кивнула. – И ты уверена, что именно дядя Миро украл камень?

– Я своими глазами видела, как он скакал через лес! Я чувствовала, как бьётся Сердце горы!

Сёстры обернулись на Миро, который с трудом брёл по скользким камням.

– Давайте подождём его, – предложила Мари.

– Вот ещё! Захочет, сам нас догонит! – отрезала Имоджен.

– Он расстроился из-за истории, которую рассказала Лофкинья, – сочувственным голосом проговорила Мари.

– Это его проблемы!

– Так нельзя. Представь, если бы ты узнала, что люди и скреты воюют друг с другом, а мир вокруг умирает из-за того, что натворила наша мама? Как бы ты себя чувствовала?

– Я бы очень расстроилась, – нехотя признала Имоджен. – Но наша мама, в отличие от его дяди, никогда бы так не поступила.

– Да, – кивнула Мари. – Никогда.

Имоджен снова почувствовала мучительную тоску по дому. Мама ни за что не одобрила бы воровство. Когда Имоджен была маленькой, она однажды украла конфеты из магазина и спрятала их в носки. Мама тогда заставила её вернуть все конфеты и извиниться. Потом она дала Имоджен деньги, чтобы купить муку и яйца, и остаток дня они пекли торт.

При одном воспоминании о маминой выпечке у Имоджен потекли слюнки. Торт у них тогда получился даже лучше, чем конфеты, – мягкий, с привкусом жжёной карамели.

Мама всегда знала, что хорошо, а что плохо.

Имоджен даже представить себе не могла, каково это – жить совсем без родителей или с таким дядей, как король Дракомор.

В конце дня они вышли из леса и зашагали по горной тропе, которая плавно поднималась вверх, вознося путников выше крон деревьев. Дождь прекратился, и путешественники были вознаграждены потрясающим видом. Солнце выглянуло из-за туч и расплескалось над горизонтом, как вытекший желток.

– Далеко ещё до следующего дома на дереве? – спросила Мари своим самым противным детским голоском, который так раздражал Имоджен.

– Домов на деревьях больше не будет, – ответила Лофкинья. – Мы уже в горах, поэтому останавливаться придётся в пещере. Мы узнаем, что она уже близко, когда увидим обгоревшее дерево, в которое попала молния.

Мари обернулась.

– Его здесь нет, глупая, – фыркнула Имоджен.

– Я знаю. Я ищу Миро. Мне казалось, он уже должен был нас нагнать.

– Да он просто плетётся еле-еле, – отмахнулась Имоджен. – Сейчас появится.

Солнце село, на его место выплыл бледный месяц.

В лесу стояла тишина. Ни крика, ни писка. Только шорох засыпающей земли.

Миро так и не появился.

– Идём назад, – скомандовала Лофкинья. – Надо его найти.

Они повернули и стали спускаться обратно по лесной тропе.

– Не понимаю, зачем его искать, – ворчала Имоджен. – Неужели не ясно, что он только этого и добивается? Наверняка сидит за поворотом и дуется!

Но за поворотом Миро не оказалось. Пустынная тропа, петляя, сбегала к новому повороту. Когда они свернули в третий раз, то увидели валяющиеся на земле вещевой мешок и шубу принца.

Самого Миро нигде не было.

Лофкинья со всех ног бросилась к раскиданным вещам.

– Маленький принц! – ахнула она, поднимая его шубу.

– Где же он?! – в ужасе закричала Мари.

Лофкинья сбросила на землю всю свою поклажу, оставив только лук и стрелы.

– Не тратьте силы понапрасну, – коротко приказала она. – Снимайте мешки, вытаскивайте мечи и стойте здесь. Я спущусь ещё ниже.

С этими словами она растаяла в темноте.

Девочки остались стоять спиной к спине.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила Мари.

– Нет, – ответила Имоджен. – Только камни. А ты?

– Только деревья.

Они ждали молча, прислушиваясь к едва слышным звукам и приглядываясь к мельчайшим движениям в зарослях.

Мари первая нарушила молчание:

– Не понимаю, что могло случиться. Я была уверена, что Миро идёт прямо за нами.

– Зато я всё прекрасно понимаю, – снисходительно сказала Имоджен. – Он просто сбежал.

– Он не мог…

– Ещё как мог. Он весь день дулся. Наверняка думал, что идти через горы будет проще. Может, даже рассчитывал, что мы его понесём!

– Зачем же тогда он бросил свой мешок? – спросила Мари.

Имоджен пожала плечами:

– Решил, что без него будет быстрее.

– Ты всегда плохо о нём думаешь! Миро совсем не такой трус, как ты говоришь!

– Ха! – воскликнула Имоджен. – Ты такая наивная!

– Что значит новинная?

– Глупая.

– Вот как? – Мари ударила Имоджен локтем в спину. – А Лофкинья говорит, что я самая умная девочка, которую она встречала!

Имоджен как следует пнула Мари в ответ.

– Плевать мне, что говорит твоя Лофкинья! Противно смотреть, как ты подлизываешься к ней! – Она сощурилась и засюсюкала: – «Ох, Лофкинья, я такая маленькая, мне так тяжело нести свои вещи! Ах, Лофкинья, ты только погляди, какие красивые ягодки я набрала! Ой, Лофкинья, я так боюсь злых скретов!»

– Я так не говорила.

– Между прочим, она не наша мама.

– Знаю! – взорвалась Мари.

– И не твоя сестра.

– Замолчи, Имоджен! Там что-то шевелится.

Имоджен резко обернулась. Зашуршала сухая листва. Девочки подняли свои мечи.

Что-то стремительно выскочило из-за камня.

Это была маленькая бурая мышка.

Имоджен давно так не смеялась. Мари не выдержала и тоже покатилась со смеху. Они хохотали до слёз и долго не могли остановиться. Переглянувшись, они вдруг смутились.

– Знаешь, ты напрасно переживаешь, – сказала Мари. – Ну, насчёт Лофкиньи. Я знаю, что она не моя сестра.

– Я была не права, ты не подлиза, – смутилась Имоджен. Она совсем не это имела в виду! По крайней мере, тогда ей так казалось. – То есть ты подлиза, конечно, но это не важно.

– Ты моя единственная сестра, – сказала Мари. – Нравится мне это или нет.

Имоджен фыркнула и отвернулась.

– Ну тогда… спасибо, наверное.

Как у Мари это получается? Вечно она всё переворачивает с ног на голову! Сейчас, например, она сделала так, что Имоджен почувствовала себя младшей. Она попыталась найти какие-нибудь слова, чтобы срочно поменяться ролями, но не успела.

– Двадцать диких кабанов поднимают меньше шума, чем вы двое, – проворчала Лофкинья, взбегая вверх по тропе. – Я услышала ваши пререкания с середины горы!

– Извини, – пролепетала Мари, втягивая голову в плечи.

– Никаких следов Миро? – спросила Имоджен.

Лофкинья устало покачала головой и, присев, стала ощупывать землю.

– Кровь, – заключила она. – В сумерках плохо видно, но я уверена, что это кровь.

Имоджен тоже присела на корточки. В самом деле, рядом с брошенным на земле мешком темнели три красные капли.

– И посмотрите вот здесь. – Лофкинья указывала на землю около подошвы Мари. – Следы скрета.

– Ты уверена? – уточнила Имоджен. – Это не может быть волк или олень?

– Я уверена. Его забрал скрет.

– Ой! – заплакала Мари. – Бедный Миро! Только бы он был жив! Что же нам теперь делать?

– Сегодня вечером мы можем сделать только одно, – мрачно сказала Лофкинья. – Найти пещеру.

А в это время в часах Миро открылась дверца. На этот раз из неё выбралась фигурка, похожая на скрета.

Круглые глаза и треугольные зубы чудовища были вырезаны из дерева с необыкновенной точностью. Скрет нёс на плече длинную палку с привязанным на конце узелком. Скрет стоял неподвижно, зато мешок дёргался и извивался. Через несколько секунд скрет вернулся обратно в часы.

Миро не заметил приближения скретов. Они просто выскочили перед ним из-за камней и опрокинули лицом на землю. Сорвали с него мешок, стянули шубу – просто вытрясли Миро из неё, как орех из скорлупки. Принц потянулся за мечом, но тот был уже далеко.

– Отстаньте от меня! – закричал он. – Или вы не знаете, кто я такой?

Перед ним очутилась осклабленная пасть, полная зазубренных зубов.

– Хватит болтать, а то мы отрежем тебе язык!

– Давайте нашинкуем его вдоль, а потом поперёк! – раздался голос, похожий на треск пламени.

– Погоди, вдруг он шпион? Сначала спросим, что он тут делает.

Скрет перевернул Миро на спину, и мальчик увидел перед собой безобразные лица, серые в лунном свете, с приплюснутыми носами и кривыми ухмылками. Миро попытался встать, но его ударили ногой в живот. Он со стоном сложился пополам.

– Эй, человек! Что ты делаешь вдали от своего дома?

– Да, – вставил трескучий голос. – Это наша часть леса!

Удар вышиб воздух из лёгких Миро, поэтому он не смог ничего ответить.

– Для воина он слишком мал.

– А для брошенного младенца слишком велик!

– Да какая разница, что он тут делает! Давайте поскорее его покромсаем!

Обладатель трескучего голоса склонился над Миро, схватил его за волосы, запрокинул его голову назад и потрогал обнажённое горло своими острыми кривыми когтями.

– Перережем ему глотку – и по домам.

Внезапно к Миро вернулась способность дышать.

– Я принц Мирослав, – прохрипел он. – Мой дядя – король.

Сияющие глаза скрета впились в его лицо.

– Король, говоришь?

– Да. Мой дядя – король Дракомор. Не трогайте меня. – В его голосе прозвучала мольба.

– Здесь твой дядя не король, – сказал скрет и занёс коготь для удара.

– Погоди! – остановил его второй. – Ты что, не слышал? Он сказал, что он принц. Вдруг это нам пригодится?

– А может, он врёт, – засомневался его товарищ.

– Я говорю правду! – закричал Миро.

Чудовище наклонилось так близко, что мальчик почувствовал гнилостный запах его дыхания.

– Ты горько пожалеешь, если соврал, – прохрипел он и полоснул когтем по щеке Миро.

Тот почувствовал острую боль. Он оттолкнул скрета, замахнулся, но тут на него кинулись другие чудища и схватили за руки и за ноги. Они были так сильны, что Миро ничего не мог поделать.

Он звал Имоджен и Мари. Он звал своего дядю. Он кричал до тех пор, пока скреты не заткнули ему рот тряпкой и не связали. Всего несколько секунд, и Миро оказался беспомощен, как поросёнок, приготовленный для продажи на ярмарке. Скреты бесцеремонно засунули его в мешок. Миро закрыл глаза и постарался не паниковать.

Мешок подняли. Должно быть, его к чему-то привязали, потому что Миро почувствовал, что его качает из стороны в сторону. Может, помощь уже рядом? Боясь пошевелиться, мальчик ждал, но никто не пришёл ему на выручку.

Почему Имоджен и Мари не вернулись, когда он звал их? Испугались? Или просто не захотели? Миро вспомнил, с каким выражением они оглядывались на него, шагая впереди. Они поверили гнусной истории про его дядю. Они никогда не были его друзьями, только притворялись!

А Лофкинья… Типичная лесная!. Для неё деревья всегда будут дороже людей, тем более тех, кто живёт в городе. Она будет только рада, что его больше нет.

Порез на щеке Миро пульсировал, очень мешал кляп во рту. Мальчик попытался отвлечься. Чтобы не думать о крови, сбегающей по щеке, он стал размышлять о своих родителях. Закрыв глаза, Миро с огромным усилием вызвал в памяти мамины руки и волосы… Но черты её лица расплывались, будто подёрнутые туманом. Миро зажмурился ещё крепче, отчаянно пытаясь увидеть мамину улыбку, но чем сильнее он старался, тем больше она отдалялась, пока не превратилась в размытый силуэт. Тогда Миро открыл глаза. Он твёрдо решил, что не будет плакать.

Со всех сторон слышалось сопение и пыхтение скретов, мерное покачивание мешка вызывало тошноту. Постепенно температура воздуха изменилась. Свет тоже сделался другим. Оранжевое свечение просачивалось сквозь редкую мешковину.

Вдруг мешок ударился о землю, и Миро грубо вытряхнули наружу.

– Добро пожаловать в гору Кленот! – трескучим голосом сказал скрет.

Миро забился в своих путах, пытаясь понять, куда его принесли. Судя по всему, он был в пещере. Миро никогда бы не подумал, что в пещерах у скретов может быть так тепло.

Похитители оставили связанного пленника на земле и куда-то ушли. Миро извернулся всем телом, пытаясь посмотреть вверх. Пещера была огромная – больше пиршественного зала в замке Ярославии. Потолок опирался на каменные колонны причудливой формы, похожие на стебли гигантских цветов. К удивлению принца, тут было очень красиво.

Через несколько минут скрет вернулся, вытащил изо рта Миро кляп и развязал его руки и ноги. Мальчик медленно сел, потирая щиколотки и запястья. Тело ныло от многочисленных ушибов, но сильнее всего болел порез на щеке. Миро осторожно дотронулся до него – щека была липкой от полузапёкшейся крови. Его тут же замутило.

Скрет жестом велел ему идти за собой.

– Вот так-то, – одобрительно сказал он. – Будь тихим и смирным перед Модри Кралем. Он не любит, когда много скулят. И когда дерзят, тоже не любит.

Следом за скретом Миро вышел на середину пещеры, где был разведён огромный костёр. Ближайшие колонны почернели от огня, нагретый воздух с рёвом подпитывал пламя. Кровь загудела в ушах Миро.

Он увидел в огне чью-то фигуру. Она не двигалась, не корчилась и как будто не испытывала боли. Скрет повёл Миро мимо костра, и вскоре принц понял, что фигура была не внутри пламени, а позади него. Она сидела на каменном троне.

Этот трон совсем не похож на дядин. Вырезан прямо в толще скалы; по каменной поверхности змеилась блестящая золотая жила.

«Значит, – подумал Миро, – это и есть знаменитый Модри Краль! Дядя ни за что не поверит, что я его видел». Издалека Краль был похож на обычного скрета – серая кожа, длинные руки, крючковатые когти. Но когда Миро подошёл ближе, он увидел, что кончики когтей короля оправлены в золото, а на его лысой голове красуется корона. Капля крови скатилась по щеке Миро и повисла на подбородке. Он вытер её.

Модри Краль молчал, выжидающе постукивая когтями по трону.

Миро покосился влево. Скрет, который привёл его сюда, теперь стоял на небольшом отдалении. Справа никого не было. Позади гудел огонь.

– Я принц Мирослав Яромир Драгомир Кришнов, Властитель города Ярославии, наместник Горных царств и хранитель Колсанейских лесов…

Модри Краль перестал стучать когтями.

– Поклонись.

Миро опешил. Это совершенно не королевский разговор!

– Я проделал весь этот путь не для того, чтобы кланяться! – заявил он.

Пламя вспыхнуло в глазах Краля.

– Значит, ты проделал весь этот путь для того, чтобы умереть.

Он подал знак огромному громиле в маске. Он был на голову выше остальных скретов. Великан шагнул вперёд, сжимая в руке топор. Миро отпрянул и поднял руки.

– Хорошо! – крикнул он. – Я поклонюсь!

Модри Краль отозвал громилу, а скреты в зале загоготали, наслаждаясь представлением. Миро ненавидел их всех! Когда дядя узнает, как с ним обращались… Он бросил испепеляющий взгляд на короля и поклонился.

– Скажи мне, человек, – последнее слово Модри Краль произнёс так, словно оно было грязным ругательством, – что ты делаешь в моих горах?

– Я пришёл просить тебя о помощи.

– С какой стати я должен тебе помогать?

– Я прошу не за себя, – ответил Миро. – Я прошу за своих друзей.

Модри Краль с притворным изумлением огляделся по сторонам.

– Каких друзей? Я не вижу никаких друзей.

Миро задрожал от гнева. Или, может быть… по другой причине? Ещё одна капля крови скатилась по его подбородку, но на этот раз упала на землю. Миро затошнило.

– Они пришли из другого мира, – сказал он. – Они попали сюда через дверь в дереве, но не могут снова отыскать её и…

– Невидимая дверь не может быть открыта человеком, – резко перебил его Модри Краль.

– Мои друзья… – Голос Миро дрогнул. Мальчик пошатнулся, ему стало совсем плохо, нужно было поскорее лечь. – Дядя заплатит вам за то, чтобы вы вернули меня. Просите всё, чего хотите, и вы это получите.

– Неужели? – Краль обнажил в улыбке треугольные зубы. – Всё, что хочу?

– Да… всё.

Кровь снова потекла по щеке Миро, в глазах стало темнеть.

– Скажем, Сердце горы? Вот чего я хочу!

– Но у нас нет твоего дурацкого сердца! Мой дядя – честный человек!

– Твой дядя – вор и предатель.

Миро сделал несколько нетвёрдых шагов вперёд. Здесь было слишком жарко, нестерпимо… Последнее, что он увидел перед тем, как грохнуться на пол, была стена огня.

– Мне жаль, что я не попрощался с мальчиком, – сказал король Дракомор, зажигая факелы в библиотеке.

– Почему ты о нём вспомнил, любовь моя? – спросила Аннешка.

– Я не ожидал, что всё произойдёт так скоро.

– Ты сам велел отослать его…

Дракомор провёл пальцами вдоль корешков книг.

– Есть ли новости о сбежавшей лесной воровке? Стражи уже выследили её?

Аннешка пожала плечами:

– Пока ничего не слышно.

Король взял с нижней полки блестящую чёрную книгу и принялся рассеянно перелистывать страницы.

– Ненавижу мотыльков! – Он брезгливо поморщился при виде засушенной бабочки с бахромчатыми крылышками, закреплённой на странице.

– Никто не просит их любить, – отозвалась Аннешка. – Я прошу лишь использовать их. Ни один человек не согласится отправиться в горы, а нам во что бы то ни стало нужно доставить Модри Кралю приглашение на свадьбу.

Дракомор продолжил листать страницы.

– Кто они, эти люди, у которых будет жить Миро? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответила Аннешка, не поднимая глаз от книги. – Это же твоя родня, а не моя.

– У меня нет никакой родни.

– Мальчик будет жить у родственников матери, далеко за горами. Не беспокойся, я всё устроила. И дала ему охрану, как ты просил.

– Что ж, в таком случае я надеюсь, что они успеют благополучно перебраться через горы. Первые снегопады уже на подходе.

– Вот она! – Аннешка расправила страницу. Её острый ноготок остановился под надписью, сделанной нетвёрдым почерком: «Мотыльки-посланцы». – Так-так, здесь сказано, как призвать мотылька. Когда ты делал это в последний раз?

– Никогда, – признался Дракомор. – Этим всегда занимался мой брат. Насколько я помню, в этом нет ничего сложного.

Дракомор и Аннешка внимательно прочитали руководство и вышли на балкон библиотеки. Они стояли очень высоко, на уровне шпиля кафедрального собора. Под ними лежала прекрасная Ярославия: посеребрённые луной черепичные крыши, изящные шпили и островерхие башни.

Король откашлялся.

– Лети быстро, отважно, по веленью светил… И посланье моё поскорей отнеси.

Ничего не произошло. Аннешка нахмурилась.

– Может, повторить ещё разок? – предложила она. – Возможно, мотыльки тебя не услышали.

– Они меня услышали.

Два скрета карабкались на собор, ловко взбираясь по контрфорсу.

– Смотри, – прошептала Аннешка, указывая на их уродливые фигуры. Казалось, они смотрели прямо на неё. – Они могут нас увидеть? – еле слышно пролепетала она.

– Не думаю, – ответил Дракомор. – И могу с уверенностью сказать, они до нас не доберутся.

– Но они всё время пытаются это сделать, не так ли? Они знают, что Сердце горы спрятано здесь.

Дракомор не ответил.

– Нужно поскорее разобраться с ними – раз и навсегда! – сказала Аннешка и вдруг ахнула: – Что это?

Порхающая тень влетела в открытое окно. Аннешка вытянула ладонь, и чёрный мотылёк, немного покружив, опустился на её пальцы.

– Всё получилось! – воскликнула Аннешка. – Что теперь?

– Теперь мы передадим ему наше послание, – ответил Дракомор.

Было уже очень поздно, когда Имоджен, Мари и Лофкинья добрались до обугленного дерева, сражённого молнией. Ствол дерева был расщеплён до середины, уцелевшие голые ветки белели, как мёртвые кости, а первые вечерние звёзды висели вокруг, словно призрачные листья.

– Вы только посмотрите, сколько звёзд! – воскликнула Имоджен.

– Я никогда столько не видела, – заворожённо протянула Мари.

– Наверное, хотят посмотреть, что будет с маленьким принцем, – сказала Лофкинья.

Позади мёртвого дерева в склоне горы прятались две низкие пещеры, скрытые зарослями кустов, защищающими их от непогоды. Лофкинья провела мечом по кустам и земле возле них, проверяя, нет ли там гадюк. Змеи не показались, только большая красная сколопендра выбежала из укрытия.

Усталые путники сняли свои мешки и ботинки и сложили их в меньшую из двух пещер. Сами они заползли во вторую пещеру и повесили мокрые шубы над входом, чтобы защититься от ветра.

Голая пещера не шла ни в какое сравнение с уютными домиками на деревьях, где они ночевали раньше, но здесь, по крайней мере, было сухо. Лофкинья зажгла свечу, и они поужинали сухарями и ягодами, которые удалось набрать утром. Пальцы Имоджен вскоре сделались фиолетовыми от сока.

– Я всё думаю, – сказала она, вытирая руки о штаны, – почему лесным запрещено охотиться?

– Королевские стражи говорят, что в лесу стало мало диких животных, – ответила Лофкинья. – И это, конечно, правда, только не вся. Потому что для лесных одни законы, а для местных – совсем другие. Но если мы не будем охотиться, нам будет нечего есть. – Лофкинья вздохнула. – Ладно, хватит болтовни. Сегодня у меня нет настроения рассказывать истории.

Девочки и охотница расстелили на земле шкуры и завернулись в одеяла. Они положили Мари в серединку и тесно прижались друг к дружке. Мари уснула мгновенно, несмотря на неудобства.

Имоджен тоже устала – так, как никогда в жизни, – но почему-то не могла заснуть. Она смотрела на пламя свечи и думала о Миро. Где он сейчас и почему на земле была кровь?

Приподнявшись на локтях, Имоджен наблюдала, как Мари мерно дышит в темноте. Лофкинья не спала. Её тёмные глаза сияли так ярко, словно вбирали в себя свет свечи.

– О чём думаешь? – спросила Имоджен.

– Правда хочешь знать? Я думаю, что это случилось по нашей вине. Мы не должны были позволять маленькому принцу так сильно отстать.

Имоджен сглотнула. Это было совсем не то, что ей хотелось услышать.

– Он сам виноват, – привычно пробурчала она. – Мог бы попросить нас идти помедленнее!

– Он не должен был об этом просить, – неожиданно резко ответила Лофкинья. – Людей нельзя бросать в горах – это закон. Мы его нарушили.

Шубы, висящие над входом, всколыхнулись под ветром, и на мгновение в пещеру заглянула любопытная звезда.

– Между прочим, он спас мне жизнь, – продолжала Лофкинья. – Меня собирались казнить. Если бы он не освободил меня из Хладоморной ямы, сейчас я была бы мертва.

Имоджен не нашлась, что ответить. Миро ведь и ей спас жизнь – он впустил их с Мари в замок в ту страшную ночь, когда они впервые попали в Ярославию. Но Имоджен не хотелось говорить об этом вслух. Какой в этом смысл?

– Напрасно я рассказала ему про его дядю, – снова раздался в темноте голос охотницы. – По крайней мере, надо было сделать это по-другому. Я выместила на нём свою злость. Но он всего лишь ребёнок, сирота, и он ни в чём не виноват.

– Но он не маленький… – возразила Имоджен. – И ты ничего плохого не сделала! Ты просто сказала правду.

– Правду! – сухо рассмеялась Лофкинья. – И что хорошего вышло из этой правды? Не зря считается, что правду говорят только дети, дураки и пьяницы.

Имоджен никогда не слышала такой поговорки, но догадалась, что с Лофкиньей сейчас лучше не спорить.

– Если скреты с ним что-то сделают, – продолжала Лофкинья, сокрушённо качая головой, – то это случится по нашей вине. Мы не должны были оставлять его одного.

Мари что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Её кудрявые волосы, уже несколько дней не знавшие расчёски, свалялись на затылке и стали похожи на птичье гнездо. Имоджен укрыла сестру до подбородка и легла.

– Как думаешь, куда скреты утащили Миро? – спросила она.

– Тут и думать нечего, – отозвалась Лофкинья. – Они унесли его в свои пещеры на гору Кленот. Если, конечно, он ещё жив.

– Если он ещё жив, – прошептала Имоджен.

Она надеялась, что Лофкинья скажет что-нибудь ободряющее, что поможет прогнать неприятное чувство, которое поселилось у неё в животе и нещадно грызло изнутри, но разговор с охотницей только усилил его, и теперь Имоджен точно знала, как оно называется.

Это было чувство вины.

Чудовище встретило чёрного мотылька в своей пещере на вершине горы.

– Ты принёс Зуби новости?

Мотылёк опустился на каменный пол и стал ползать зигзагами, словно в танце, грациозно открывая и раскрывая крылышки.

– Что-что? Ты принёс нам шелушение? – переспросил скрет, скребя лысую макушку. – Какая чепуха!

Мотылёк вернулся на исходную позицию и начал всё сначала. Скрет опустился на четвереньки, и его огромные круглые глаза оказались в нескольких сантиметрах от крылышек посланника.

– Ага, вот оно что! – вскричал он. – Приглашение, а не шелушение! Ты принёс приглашение. Отлично, рассказывай дальше. Я весь внимание.

Мотылёк описал причудливый узор на полу пещеры. Буйные завитки чередовались прямыми линиями и энергичными взмахами крылышек.

– От враля на проклятье… нет-нет, не так… от кролика в его усадьбу? Опять нет? – Скрет вскочил на ноги. – Понял, понял! – закричал он. – Ты принёс приглашение от короля на его свадьбу! Это очень, очень неожиданно. Сейчас же побегу, расскажу Кралю…

А в это время в Ярославии полным ходом шли приготовления к свадьбе. Каждая служанка должна была получить новое платье. В замок вносили тюки хлопка и шёлка, следом за которыми шествовала целая армия очень важных портних.

Главная кухарка готовила величайший пир в истории королевства. Она трудилась день и ночь: кромсала бесконечные шеренги зелёных и фиолетовых овощей и ссыпала их в кастрюльки с крышками, которые танцевали и дребезжали под паром. Она нанимала людей, умеющих печь, свежевать, потрошить, кромсать на кусочки и насаживать на вертела.

Гостей должны были угощать супом из карпа, фаршированными лебедями, засахаренными фруктами и вишнёвыми пирогами в форме сердца. Кондитеру была заказана огромная сахарная скульптура счастливой четы с лицами из марципана и глазами из сусального золота. Эта скульптура должна была стать главным украшением стола.

Кладовые ломились от хлеба и сыра, винные погреба – от вина и эля. В подвалах не умещались корзины с извивающимися живыми угрями.

По вечерам главная кухарка садилась за стол вместе с дворецким и ключником. Эти собрания нужны были для того, чтобы кухарка, которая не умела писать, надиктовала записки всем, кому нужно. Пока мужчины скрипели перьями, она штопала одежонку своих мальчишек.

– Напиши-ка мяснику с улицы Миша, – потребовала кухарка. – Нужно забить двадцать быков и пятьдесят поросят.

– Двадцать быков и пятьдесят поросят, – повторил дворецкий.

Кухарка щёлкнула ножницами, обрезая нитку.

– Только пусть поглядит, чтобы поросятки были молоденькие, – добавила она. – Мне не нужны здоровенные старые свиньи с грубым салом! Нам подавай поросяток нежных, молочных…

Скрип-скрип-скрип. Щёлк-щёлк-щёлк.

– И этому охотнику тоже напиши.

– Блазену?

– Да, ему самому. Пускай наловит нам фазанов, куропаток, скворцов и аистов.

Свет факелов придавал их теням причудливые очертания. Кухарка отмотала нитку, подняла ножницы – и на миг все трое предстали не слугами, а слепыми парками, вершительницами судеб.

– Слыхала, что говорят про старого Йедарша? – спросил ключник.

– Нет. Я не слушаю сплетни, – отрезала кухарка, жадно наклоняясь поближе.

– Люди поговаривают, будто вовсе не скрет его убил.

– Так его же, несчастного, на кусочки покромсали, – сказала кухарка. – Скреты всегда так делают.

– Точно вам говорю, тут не обошлось без Аннешки Мазанар. Она хотела, чтобы всё указывало на скретов, но провалиться мне на этом месте, если вся эта шинковка и нарезка не была проделана человеческими ручками!

– Да не может быть! – ахнула кухарка. – Наша будущая королева – убийца?!

– Старый Йедарш всегда считал, что она не пара нашему королю, – продолжал ключник. – А теперь и медведица бедного старика перестала есть. Разве это не знак, как думаете? Дурная примета перед свадьбой! Может, нам надо что-нибудь сделать, чтобы умилостивить зверя?

– Хочешь, чтобы я ещё и для медведицы готовила? – возмутилась кухарка.

– У королевы Аннешки свои планы на эту медведицу, – сказал ключник. – Она говорит, что свадьба не свадьба без пляшущего медведя!

– В таком случае, может, оно и неплохо, если животина немного поголодает, – вмешался дворецкий. – Медведи пляшут только с голодухи… или от страха. Как по мне, голод как-то гуманнее.

– А что едят медведи? – спросила кухарка.

– Улиток, ракушек и зелёных лягушек, – ответил дворецкий.

Кухарка в сердцах отвесила ему подзатыльник:

– Я серьёзно спрашиваю!

– Может, угрей? – спросил ключник.

– Ещё чего не хватало! – возмутилась кухарка. – Вы хоть знаете, сколько я отдала за этих угрей? Медведица, конечно, важная цаца, но пусть обходится тем, что дают.

– И то верно. – Дворецкий потёр затылок. – Тут ты хозяйка.

– То-то и оно!

Когда Миро проснулся, его распухший язык больше напоминал дохлого слизняка. Где он? Почему так хочется пить?

Он сел и нащупал грубые шерстяные одеяла, пропахшие мочой.

Почему он в пещере? Как он сюда попал?

И тут он всё вспомнил.

Он разговаривал с Модри Кралем в толще горы Кленот и, судя по решётке перед его носом, остановился далеко не в роскошных гостевых покоях.

На полу стояла миска с водой. Миро припал к ней и жадно осушил до дна. Потом он понял, что у него сильно болит лицо. Он поднёс руку к щеке. Кровь вокруг пореза была липкой, как будто смешанной с какой-то клейкой мазью.

Миро плотнее завернулся в одеяла. Пещеру освещали свечи, которым, судя по виду, осталось гореть не больше часа. Что ж, по крайней мере, он не в Хладоморне. Там узникам не давали никаких одеял. По сравнению с Хладоморными ямами тюрьма скретов была раем.

Мысли Миро невольно обратились к его дяде. Знает ли Дракомор, где сейчас его племянник? Если свадьба уже совсем скоро – а она должна состояться со дня на день, – то, возможно, король слишком занят, чтобы торговаться за освобождение принца.

Мелькнула гадкая мысль, а вдруг он больше не нужен дяде? Миро не сомневался: Аннешке он только мешает, но что, если после свадьбы его дядя тоже будет так думать? В конце концов, у них с Аннешкой рано или поздно появятся дети. Так всегда бывает после свадьбы. Чудесный маленький мальчик и чудесная маленькая девочка. Зачем Дракомору чужой нелюбимый ребёнок? От таких мыслей у Миро разболелось сердце.

Вскоре свечи догорели, и он очутился в полной темноте. Наверное, Миро должен был привыкнуть к ней. Разве мало он сидел по ночам в своей башне, наблюдая, как гаснут свечи? Но Миро не любил темноту. И ещё он всё время думал о друзьях, которые бросили его, и о дяде, не желавшем его возвращения. Никогда в жизни мальчик не чувствовал себя таким одиноким.

Миро не знал, как долго он просидел в темноте, прежде чем за решёткой его камеры снова забрезжил свет. Порез на щеке болел уже невыносимо, а ещё принц очень хотел есть.

По коридору шёл скрет со свечой и связкой дребезжащих ключей в руках.

– Где ты? – позвал скрет скрипучим металлическим голосом.

Миро затаил дыхание.

Скрет вошёл в камеру.

– Я знаю, что ты здесь, маленький человек. Прятаться нет смысла.

Миро натянул одеяло на голову и замер. Нижние когти скрета заскребли по каменному полу. Он приближался.

– Вот ты где! – Чудовище сорвало одеяло с Миро.

– Отстань от меня! – закричал тот, лихорадочно размахивая руками.

– Я пришёл не для того, чтобы причинить тебе зло, – сказал скрет, отступая на шаг.

У него были длинные-предлинные зубы, торчащие из нижней челюсти.

– Чего тебе надо? – спросил Миро.

– Я пришёл зашить тебя.

– Зашить меня? Убирайся!

– Порез на твоём лице… Он не заживёт как следует, если не зашить. – Миро невольно дотронулся до щеки, а скрет продолжил: – Рана слишком долго оставалась без ухода, в ней началось заражение. Я смазал её мазью, но теперь вижу, что ты её зачем-то вытер.

– Я не знал, что это такое! – воскликнул принц.

– Вот в этом-то и беда с вами, людьми, – вы очень многого не знаете.

Скрет вышел из камеры и вскоре вернулся, неся новые свечи, миску с водой и какие-то лекарства. Выглядел он при этом презабавно – ни дать ни взять самая уродливая сиделка во всей Ярославии. Миро, наверное, вволю посмеялся бы, если бы не был так напуган.

Порез на его щеке горел огнём, и он не мог отвести глаз от когтей скрета. Каждый из них был длиной с большой палец взрослого человека. Как же скрет собирается зашивать рану? Что, если он ненароком выцарапает ему глаза?

– Зачем ты это делаешь? – спросил Миро.

– Это моя работа, – ответил скрет. – Я отвечаю за узников и мотыльков. Вообще-то раньше за пленных отвечал другой скрет, но он умер, так что теперь это моя забота. Честно говоря, с мотыльками мне куда приятнее иметь дело…

– Но зачем ты вообще со мной возишься? Разве не проще просто оставить меня тут умирать? В наших Хладоморнях так и делают.

Скрет громко фыркнул.

– Нет, я так не поступлю. – Он сел за стол и взял салфетку. – Придвинься поближе к огню.

Миро посмотрел на торчавшие вверх клыки скрета. Ему совсем не хотелось выполнять эту просьбу, хотя он понимал, что если бы скрет задумал его убить, то вряд ли стал бы делать это при помощи нитки с иголкой. Миро присел за стол и повернул раненую щёку к свету.

Скрет осторожно умыл ему лицо, опуская ткань в воду и бережно промакивая кожу вокруг пореза. Миро не сводил глаз с его зубов. Пожалуй, они больше напоминали не клыки, а бивни.

Ему впервые в жизни представилась возможность как следует рассмотреть скрета вблизи. Он видел каждую бородавку и каждый волосок на его бледной коже. Он мог как следует разглядеть не только его круглые глаза, но даже светящиеся зелёные кольца, вспыхивающие вокруг зрачков чудовища, когда оно поворачивало глаза к свету. Это означало, что скреты обладают превосходным ночным видением. Об этом Миро рассказал бывший наставник.

Этот скрет был безобразен, как и все его сородичи, тем не менее было в нём что-то особенное. Что-то такое, из-за чего его было тяжелее ненавидеть. «Если, конечно, это он, а не она», – добавил про себя Миро. Дело в том, что на взгляд определить пол скретов было почти невозможно. Об этом Миро тоже рассказывал наставник.

Через несколько минут, когда вода в миске сделалась красной, Миро набрался храбрости задать ещё один вопрос.

– Почему у вас зубы не такие, как у других скретов?

– А почему они должны быть такие, как у других? Разве вы, люди, все похожи друг на друга?

– Нет… Но у черепов скретов, висящих у нас в Ярославии, зубы маленькие и треугольные.

Чудовище насупилось:

– Это очень гнусный обычай, вот что я тебе скажу. Нехорошо выставлять черепа напоказ!

– Это для того, чтобы вас отпугивать, – сказал Миро.

– Нас не так-то легко запугать, – пробурчал скрет, отжимая салфетку.

– И всё-таки зубы у вас очень большие, правда?

– Да. Поэтому меня зовут Зуби. Это значит – зубастый. А как насчёт тебя? В тебе есть что-нибудь необычное?

– Конечно. Я принц!

Миро увидел своё отражение в глазах скрета. Он был весь грязный, его одежда превратилась в лохмотья. Что и говорить, вид у него был далеко не королевский.

– И что это значит – быть принцем? – спросил Зуби.

– Это значит, что когда-нибудь я стану королём, и все будут меня слушаться. Даже знатные особы. Даже королевские стражи. Даже мои друзья… если у меня будут друзья.

– У принцев не бывает друзей?

– У меня были друзья, но они меня бросили.

Зуби с поразительной ловкостью вдел нитку в иголку, зажав её между кончиками когтей.

– Запрокинь-ка голову.

– Будет больно?

– Да.

Миро схватился руками за стул, крепко зажмурился, чтобы не видеть когти, приблизившиеся к самому его лицу, а потом почувствовал, как игла вошла в его щёку. Он закричал. Он просто не смог сдержаться. Зуби не произнёс ни слова. Игла вонзилась снова. Миро судорожно вцепился в края стула.

– Больно, очень больно!

– Сиди смирно, я почти закончил.

Наконец скрет убрал руки. Миро с трудом сдерживал слёзы. Всё оказалось намного больнее, чем он думал, но он не хотел плакать перед скретом. Он молча отвернулся и снова лёг на одеяла.

– Спасибо, – сказал он.

Скрет вышел за решётку, потом обернулся и посмотрел на пленника:

– Почему бы вам просто не вернуть его?

– О чём ты? – не понял Миро.

– Сердце горы.

Мальчик в отчаянии всплеснул руками:

– Потому что у нас нет вашего дурацкого сердца! Сколько можно твердить одно и то же? Зачем вам оно сдалось, это сердце?

– Мы умираем.

Миро опешил.

– Вообще-то… – медленно проговорил он, – все умирают… рано или поздно.

– Ты не понимаешь! Мы все умираем – даже скретики, наши малыши. Они умирают, потому что пришла Жаль.

Миро накрылся одеялом с головой и закрыл глаза.

– Понятия не имею, зачем ты мне это говоришь. У меня нет твоего камня.

– Я выпускал мотыльков, – продолжал Зуби скрипучим голосом, – и все они говорят, что ты лжёшь. Они говорят, что Сердце горы спрятано в большом каменном замке, где ты живёшь. Оно хранится в самой высокой башне.

– Чушь, – ответил Миро из-под одеяла.

– Наш Краль посылает скретов в город, но они не могут пробраться в замок. Он слишком хорошо охраняется. Слишком много высоких стен, слишком много замков и стражей.

– Мой дядя никогда не пустит вас в замок.

– В этом ты ошибаешься, – сказал скрет и ушёл.

Имоджен не знала, сколько времени прошло, прежде чем она уснула, но когда она снова открыла глаза, в пещеру уже заглядывало солнце. Она ещё немного полежала, размышляя о том, что Лофкинья сказала ночью. «Пожалуйста, – думала Имоджен. – Пожалуйста, пусть Миро будет цел и невредим! Я буду хорошо к нему относиться, честное слово! Только пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо!»

Мари ещё спала, а Лофкинья куда-то ушла. Имоджен подползла к шубам, висящим перед входом, и увидела, что они задубели от мороза.

– Дело плохо, – пробормотала она, с трудом сдвигая шубу.

Снаружи редкие птицы слабо выводили утренние трели. Имоджен увидела сожжённое молнией дерево и сидящую под ним Лофкинью. Охотница выглядела уставшей – наверное, не спала всю ночь.

Имоджен побрела к Лофкинье, преодолевая боль в ноющих мышцах. Слишком много ходьбы. Слишком жёсткий пол. Слишком холодная ночь.

Всё слишком.

Лофкинья размазывала что-то по тетиве своего лука.

– Что это? – спросила Имоджен.

– Пчелиный воск, – объяснила охотница. – Не позволяет тетиве быстро изнашиваться.

– Здорово, – улыбнулась Имоджен. – Шубы замёрзли.

– Ничего, сейчас мы их хорошенько встряхнём. Будут сухие и чистые… Сегодня я пойду в пещеры скретов на гору Кленот, – продолжала охотница. – Я смогу туда добраться, если буду идти быстрым шагом. Ты и твоя сестра останетесь здесь. Я заберу вас на обратном пути.

– Что ты собираешься сделать?

– Освободить маленького принца.

– Ты одна не справишься!

Лофкинья одарила Имоджен ослепительной улыбкой:

– У меня есть план!

Имоджен заколебалась. Ей было немного стыдно говорить об этом, но и не спросить она не могла.

– В этот план входит спросить Модри Краля о двери в дереве?

На какую-то долю секунды Лофкинья смешалась, и Имоджен поняла, что она совсем забыла о двери.

– Конечно, это не обязательно, – торопливо заговорила Имоджен. – Не нужно спрашивать, если это может сорвать твой план. Просто… когда Миро будет свободен, мне бы очень хотелось найти путь домой. Мари нужна мама.

– А тебе? – спросила Лофкинья.

– И мне тоже, – вздохнула Имоджен.

– Хорошо, – согласилась Лофкинья. – Я спрошу Краля о вашей двери. Что вы будете делать, пока меня не будет?

– Я пойду с тобой! – заявила Имоджен.

– И я, – раздался за её спиной голос Мари.

Оказывается, они и не заметили, как она подошла.

На вершину горы Кленот вела каменная тропа. Порой она была настолько узкой, что Имоджен, Мари и Лофкинье приходилось идти боком, прижимаясь животами к горе. В других местах дорога расширялась, как городская мостовая, и проходила через огромные, продуваемые всеми ветрами плато.

Растительности по дороге почти не встречалось. Только колючие кусты цеплялись за штаны Имоджен, стоило ей хотя бы на шаг сойти с тропы. Их зубчатые листья росли прямо из рёбер скелетов. Лофкинья остановилась возле останков.

– Последний дикий кот, – со вздохом сказала она и снова погнала девочек вперёд.

Иногда они шли молча, иногда Мари начинала тихо напевать, и тогда Имоджен обрывала её. Иногда они разговаривали. Лофкинья рассказывала девочкам истории из своей жизни в лесу. В свою очередь Мари и Имоджен поведали ей о своём доме – о машинах, компьютерах и о школе.

– Невероятно, – говорила Лофкинья, восхищённо качая головой. – Должно быть, вы очень богаты, раз у каждой из вас есть свой наставник!

Они рассказывали, как мама читала им на ночь сказки в окружении волшебных фонариков и как по пятницам она позволяла девочкам заказать еду на ужин, и они могли выбрать всё, что хочется.

От мыслей о маме Имоджен чувствовала новый прилив энергии. Каждый шаг приближал её к дому! Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Солнце только-только начало клониться к закату, когда они вышли на край огромного ледяного поля. Лёд был такой голубой и такой чистый, что казалось, будто он светится изнутри.

– Ух ты! – воскликнула Мари. – Что это?

– Кленотский глетчер. Здесь заканчивается тропа, – сказала Лофкинья. – Дальше придётся идти по льду.

– Это безопасно?

– Вполне. Если, конечно, не провалишься в расщелину.

– Что такое расщелина?

– Трещина в толще глетчера. На всякий случай нам с вами нужно обвязаться одной верёвкой.

Лофкинья ловко привязала себя к Имоджен, потом ту же верёвку перекинула вокруг Мари.

– Идти будем очень медленно, – предупредила она. – У нас с вами даже обувь неподходящая.

Имоджен раскинула руки в стороны и сделала несколько робких шажков вперёд. Ещё через несколько шагов она почувствовала, что верёвка натянулась. Она обернулась. Мари стояла на месте.

– Идём, Мари! – позвала Имоджен. – Догоняй!

Мари смотрела перед собой так, как будто увидела привидение.

– Что случилось? – крикнула Лофкинья.

– Там кто-то есть, – пролепетала Мари. – В глетчере.

Имоджен и Лофкинья осторожно вернулись и посмотрели туда, куда показывала Мари. В самом деле, в толще льда виднелись три скрюченных тела. Кожа и волосы несчастных полностью сохранились, казалось, будто они умерли вчера. Имоджен взяла Мари за руку.

– Торговцы, – сказала Лофкинья.

– Как они туда попали? – еле слышно пролепетала Мари.

– Скорее всего, они замёрзли насмерть. Видно, пустились в путь в неподходящее время года.

– Но как они попали внутрь льда?

– Глетчеры постоянно движутся, – ответила Лофкинья. – Так медленно, что мы этого не замечаем. Однако постепенно глетчер подминает под себя всё новые и новые участки земли.

– Значит, они навсегда останутся… вмёрзшими в лёд?

– Думаю, что да.

Мари посмотрела на широкое пространство льда, лежащее перед ней, и перевела глаза на сестру:

– Я… я не уверена, Имоджен. Мне кажется, это плохая идея.

– Но у нас нет других, а Миро нужна наша помощь! Он отправился в это путешествие только затем, чтобы помочь нам. Значит, теперь наша очередь спасти его. Твоя очередь быть рыцарем!

Мари с усилием сглотнула.

– Настоящим рыцарем, как в твоём спектакле?

– Да, если хочешь.

– Значит, больше никаких эпизодических ролей?

– Нет, – твёрдо пообещала Имоджен. – Теперь только главные роли.

Мари поставила ногу на глетчер.

– Отлично, – кивнула Лофкинья. – Идите за мной.

И трое путниц нетвёрдым шагом побрели вперёд. Для того чтобы удержаться на ногах, требовались предельная собранность и размеренный темп. Имоджен несколько раз поскользнулась, но не упала – верёвка Лофкиньи отлично делала своё дело.

Ленты ослепительной синевы разбегались во все стороны под ногами Имоджен. Лофкинья вела их в обход глубоких трещин и зияющих провалов. Имоджен становилось не по себе, когда она проходила мимо них. Мало ли, кто мог прятаться там, в глубине?

Когда они добрались до противоположного края глетчера, Лофкинья отвязала верёвку. Вершина горы Кленот вздымалась прямо перед ними, её зубчатые скалы торчали из снега, как зубцы гигантской короны.

– Здесь живёт Модри Краль, – с нескрываемым восторгом в голосе проговорила Лофкинья. – Таких пещер вы никогда в жизни не видели! Там огромные высоченные своды, в стенах сверкают драгоценные камни, а в самом центре всю зиму пылает огромный костёр.

Они стали карабкаться вверх по скалам, иногда опускаясь на четвереньки. Вскоре Имоджен с тоской подумала о каменной тропе. В тени горы было гораздо холоднее, чем на отрогах, и очень скоро кончики её пальцев совсем окоченели, хотя на ней и были тёплые варежки. Имоджен сжимала и разжимала кулаки, пытаясь хоть немного отогреть руки.

Лофкинья остановилась перед чёрным отверстием в склоне горы.

– Это кратчайший путь в пещеры скретов, – сказала она. Вход в тоннель окаймляли ряды сосулек, похожих на длинные ледяные клыки. – Мы как раз вовремя. Через несколько недель эти сосульки дорастут до пола, и тогда тоннель закроется до весны.

Она наклонилась и прошла под сосульками. Девочки последовали за ней.

Лофкинья вытащила из своего мешка факел, зажгла его, и свет озарил огромный коридор, стены которого были покрыты изморозью. Холод здесь стоял немыслимый. Имоджен мгновенно промёрзла до костей, несмотря на шубу. С потолка свисали гроздья сосулек – грозных, но невероятно красивых.

Они пустились в путь в толщу горы, и вскоре Имоджен стало казаться, будто она слышит, как поют сосульки. Каждая ледышка звенела на одной ноте, как стеклянный стакан, если провести по его ободку мокрым пальцем. Имоджен задумалась, слышат ли скреты это пение.

– Ты когда-нибудь видела Модри Краля? – спросила она.

– Несколько лет назад, – ответила Лофкинья. – До того, как было украдено Сердце горы.

– И какой он с виду?

– Тогда он не убивал людей. Тот Модри Краль, которого я знала, был мудрым и справедливым.

– Но скреты постоянно убивают людей в Ярославии!

– Думаю, он изменился… Скоро мы узнаем, как сильно.

Тоннель петлял, уходя всё глубже в гору. Девочки шли за Лофкиньей мимо ледяных колонн, собранных вместе, как трубы церковного органа. Мари снова начала напевать себе под нос, и на этот раз Имоджен узнала мотив. Это была та самая привязчивая песенка из фильма о мальчике, убившем дракона. Имоджен хотела приказать Мари замолчать, но потом передумала. Возможно, песня помогала ей храбриться.

Когда тропа стала медленно подниматься вверх, холод и лёд начали потихоньку отступать. Из-под ледяной корки показались стены тоннеля. Они были вырублены в грубом камне, а в некоторых местах почему-то покрыты перьями.

– Как красиво! – поразилась Имоджен.

Только подойдя вплотную, она с изумлением поняла, что это были не перья, а бабочки, сидящие на стенах, сложив крылышки за спиной. У некоторых на крыльях был узор в виде открытых глаз, другие просто мерцали в тусклом свете.

– Не трогай их! – предупредила Лофкинья.

– Они живые? – спросила Мари.

– Да. Просто спят.

«Выходит, Йедарш был прав, – подумала Имоджен. – Скреты в самом деле дружат с мотыльками». Может быть, она не ошиблась и в сумеречной бабочке? Имоджен всем сердцем надеялась, что эта бабочка не случайно прилетела в её мир. Если допустить, что Краль нарочно послал её, чтобы привести их в свой мир, значит, он мог точно так же отправить их обратно.

Ледяной тоннель шёл всё выше.

– Осталось уже совсем немного, – сказала Лофкинья.

Когда впереди показалось оранжевое свечение, Имоджен почувствовала, как внутри у неё всё натянулось от волнения. Ноги не слушались. Конечно, она очень устала от многодневного перехода, но сейчас дело было не в усталости. Она просто боялась.

На память ей снова пришли мамины слова: «Мы всегда будем втроём, Имоджен. Что бы ни случилось».

Девочка сощурилась и зашагала в сторону света.

С каждым шагом оранжевый свет становился всё ярче.

Имоджен потянулась к своему мечу, но Лофкинья её остановила.

– Никакого оружия. Мы должны показать, что пришли с миром.

Тоннель вывел их в гигантскую пещеру с высоченным потолком и огромным костром посередине. Пламя ревело так громко, что приходилось кричать, чтобы быть услышанными.

– Какой огромный костёр! – воскликнула Мари.

– Не то слово, – кивнула Имоджен.

– Что?

– Я говорю, не то… ладно, неважно.

– Это огонь, который скреты поддерживают всю зиму, – объяснила Лофкинья. – Чувствуете, какой жар?

Она сняла варежки и вытянула руки. Имоджен последовала её примеру, и вскоре её нос и пальцы полностью согрелись. Она даже придумала шутку про горячий приём, но, подумав, решила не торопиться произносить её вслух.

– Где же все скреты? Мы пришли туда, куда надо?

Лофкинья прижала палец к губам и показала вперёд. По другую сторону костра двигались какие-то тени. Не успели трое непрошеных гостей спрятаться за ближайшую колонну, как появились скреты. Они тащили какой-то большой кувшин и о чём-то оживлённо спорили. Имоджен не слышала слов, но видеть чудовищ, поглощённых разговором, было странно и неестественно, всё равно что наблюдать за макаками, танцующими танго. «Наверное, – подумала девочка, – даже чудовища не всё время убивают людей».

Скреты скрылись за дверью в стене пещеры, и у Имоджен ёкнуло сердце.

Эта дверь выглядела в точности так же, как та, что была в дереве! Та же форма. Такая же ручка. Даже по размеру она была точно такой же, как будто сделана для ребёнка… или для скрета.

Имоджен бросилась к двери и прижалась к ней ухом. Изнутри доносился шум, но невозможно было понять, что происходит внутри. Девочка обернулась на Мари и Лофкинью. Они кивнули, и тогда она приоткрыла дверь.

За ней были музыка, свет костра и скреты. Очень много скретов.

Они сидели за длинными столами и поедали туши каких-то животных. При этом они орали, стучали по тарелкам и опрокидывали питьё в разинутые пасти. Имоджен впервые видела такое отвратительное поведение за столом. Повсюду стоял густой запах варёного мяса.

Во главе самого длинного стола сидели скрет с короной на голове и человеческий ребёнок с широко расставленными глазами, смуглой оливковой кожей и копной растрёпанных каштановых волос. Его щёку пересекал глубокий шрам. Мальчик не притрагивался к еде.

– Миро! – закричала Мари, и все обернули к ним головы.

Сотни круглых светящихся глаз уставились на новоприбывших, как косяк хищных рыб смотрит на свою добычу. Имоджен придвинулась поближе к Лофкинье, Мари – к Имоджен.

Воцарилась жуткая тишина.

Первым заговорил скрет в короне:

– Должно быть, это и есть те самые друзья. Боюсь, мы не оставили вам ничего от нашего пиршества.

– Ваше величество, мы просим прощения за вторжение, – сказала Лофкинья и поклонилась так низко, что капюшон её шубы коснулся пола.

– Шпица сообщил нам о вашем скором приходе, – Модри Краль кивнул на скрета с шипами вдоль спины.

Имоджен сразу узнала в нём грубияна, которого они встретили в лесу.

– Мы пришли предложить вам сделку, – продолжала Лофкинья.

Краль взял со стола кость и оторвал от неё остатки мяса.

– У вас нет ничего стоящего.

– Есть. У меня есть нечто такое, за что вы с радостью отдали бы когти на своих задних ногах!

Лофкинья говорила с такой уверенностью, что Имоджен сломала голову, гадая, что же она задумала.

– Слушаю, – обронил Краль.

– Да, вываливай поскорее, – прошипел скрет, которого звали Шпица.

– Я могу достать для вас Сердце горы, – сказала Лофкинья.

Ропот пробежал по пещере. Скреты ошеломлённо переглядывались. Миро уронил голову на руки.

– Тихо! – прикрикнул Модри Краль, но ропот в зале только усилился, поэтому его королевское величество вскочил на стол и топнул ногой. – ТИХО, я сказал! – заорал он, и в трапезной воцарилась тишина.

– Мне и так известно, что Сердце горы заперто в замке Ярославии, – прорычал король. – Ответь мне, как ты собираешься добраться до сокровища моей горы?

Лофкинью выдала пульсирующая на шее жилка. Всё-таки она волновалась.

– Ваше величество, вам не стоит об этом беспокоиться, – сказала она, вытирая лоб ладонью.

– Ещё как стоит! – рявкнул король и неторопливо зашагал по столу к непрошеным гостям. – Это не какой-нибудь красивый бриллиант! – Он расшвыривал ногами тарелки, расчищая себе путь. – Сердце горы живое. Это оно очищает воду в реках и одевает листвой деревья. С тех пор как вы, алчные люди, вырвали сердце из груди горы, мы все обливаемся кровью! – Он сбросил на пол золотой кубок. – Несколько дней назад я видел скретика моей родной сестры, ребёнка трёх лет от роду. Его кожа покрылась чёрными пятнами, и он плачет от боли в груди. Очень скоро он умрёт, так же как все остальные дети гор. – Король скретов дошёл до конца стола и сверху вниз посмотрел на Лофкинью. – И после этого она советует нам не беспокоиться!

Все затаили дыхание, ожидая ответа Лофкиньи.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Мне жаль, что Сердце было украдено у вас.

Она говорила негромко и мягко, как будто пыталась успокоить испуганную лошадь.

– Может, это ты украла его? – ощерился король. – Может, ты продала наше Сердце местным?

– Сердце горы украл король Дракомор, – ответила Лофкинья. – Вы знаете, что я говорю правду.

Миро сдавленно фыркнул.

– Вы, люди, вероломные изменники. Все до единого. Все вы одинаковые, – с отвращением сказал Краль.

Он сел, ухватившись руками за края стола, и опустил голову между колен. Имоджен подумала, что такая поза не для короля. На всякий случай она загородила собой Мари.

– Допустим, я приму ваше предложение, – поднял голову Краль, – но что вы хотите взамен?

– Три желания, – сказала Лофкинья.

– Я похож на фею из сказки?

Девочки и Лофкинья дружно помотали головой.

– Выкладывай, – рявкнул король и стал раскачиваться от нетерпения.

– Первое: я хочу, чтобы вы освободили мальчика, – Лофкинья начала загибать пальцы. – Второе: откройте волшебную дверь. Мои друзья должны вернуться в свой мир. Третье: вы позволите лесным вернуться в лес. Лес наш дом – так же как и ваш.

Краль осклабился, показав два ряда острых треугольных зубов.

– А Сердце? Когда я получу Сердце?

– После того, как я верну мальчика его дяде.

В мгновение ока король скретов спрыгнул со стола, приземлившись прямо перед Лофкиньей. Она потянулась к своему луку, но король ловко перехватил её руку своими когтями.

– Я тебя разгадал, – прошипел он. – Я вас всех насквозь вижу! Ты хочешь торговаться с человеческим королём, верно? Мальчика за Сердце. Я угадал?

– Нет! Ничего подобного!

Король отпустил Лофкинью и повернулся к столу.

– Нет, ничего подобного, – передразнил он. Когда он снова обернулся, в его украшенных золотом когтях был зажат какой-то предмет. – Что ж, раз вы торгуетесь за голову этого мальчишки, то почему бы мне не сделать то же самое?

В его когтях была счастливая вилочковая косточка.

Воспоминание промелькнуло перед глазами Имоджен. После воскресного обеда мама всегда давала им с Мари сломать счастливую косточку и просила каждую загадать желание. Раньше Имоджен желала много всего. Теперь же она хотела только одного – вернуться домой.

– Вы не сможете попасть в замок, – сказала Лофкинья. – Вас никогда не допустят к королю. Позвольте мне выполнить эту работу за вас.

– А вот тут ты ошибаешься! – вскричал король, поднимая над головой косточку. – Моё желание уже исполнилось! Разве ты не получила приглашение?

И тут Имоджен увидела серого мотылька, который упорно полз по обглоданной мясной туше.

– Приглашение куда? – с отчаянием в голосе спросила Лофкинья.

– На королевскую свадьбу, конечно! – Краль с громким щелчком сломал косточку пополам. – Как видишь, я не нуждаюсь в твоих услугах!

Он кивнул ближайшему скрету, и Лофкинья схватила свой лук. Имоджен бросилась к мотыльку, но кто-то из скретов схватил её. Она отчаянно брыкалась и тянулась к Мари, однако силы были слишком неравны. Скреты были гораздо сильнее. С Имоджен сорвали заплечный мешок, её меч исчез. Не успела она опомниться, как очутилась в мешке.

Задача, поставленная Анделю, была простой и ясной: создать смертоносное оружие к свадьбе. Если он не успеет к сроку, король выколет ему оставшийся глаз. Если устройство окажется недостаточно мощным, чтобы убить Модри Краля, он лишится глаза. Если устройство будет недостаточно красивым, чтобы вызвать всеобщий восторг… Впрочем, и так понятно, чем это обернётся.

В качестве мастерской ему отвели комнату на вершине второй по высоте башни. Как же удивился Андель, когда в этой ужасной комнате он встретил своего старинного друга! Друг ждал его и негромко тикал, как будто они расстались только вчера. Пять стрелок описывали круги по знакомому деревянному циферблату.

– Мои часы, – прошептал Андель, протирая глаза. – Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу вас снова!

Дверца часов отворилась, и из неё выползла приветливая зелёная ящерица. Андель сразу её узнал. Это был дракон. Крохотное чудовище расправило крылья, открыло пасть и выдохнуло огонь.

Андель просиял. Часы были лучшим его творением. Они шли в такт со звёздами. Ах, если бы только его дочурка могла прийти сюда и увидеть их!

Искорка вылетела из пасти дракона и упала на его коготь. На миг он засветился оранжевым светом, потом вспыхнуло пламя. Андель попытался его задуть, но сделал только хуже.

– Сакра! Проклятье! – вскрикнул он.

Огонь в считаные секунды охватил всего дракона.

Дверца захлопнулась, оставив Анделя с горсткой пепла и гениальным озарением. Он создаст для короля механического дракона – огромного, как амбар, с полным животом пламени. Он соберёт его по частям – начнёт с головы и будет постепенно продвигаться к хвосту. Каждая часть должна быть такого размера, чтобы её можно было спустить по винтовой лестнице…

Новая работа всецело поглотила Анделя. Вскоре он уже колдовал над мельчайшими деталями и требовал, чтобы ему доставляли материалы самого лучшего качества. Он заказывал окаменелые бивни для изготовления драконьих зубов и рубины для глаз. Чешуйки он делал из огнеупорных керамических плиток, вырезанных в форме бриллиантов.

Когда Андель с высоты своей башни смотрел на площадь внизу, где дракон постепенно обретал форму, его душа пела от гордости. Он был счастлив трудиться над такой грандиозной задачей, пусть даже для человека, которого он ненавидел.

Вечером накануне свадьбы, когда солнце село за гору Кленот, Андель закончил последнюю деталь своего чудовища.

– Точно в срок, – сказал он, подавая слуге кончик хвоста.

Он подошёл к окну и посмотрел вниз. Последние лучи заходящего солнца сверкали на керамических чешуйках дракона. Завтра утром, перед прибытием гостей, Андель непременно спустится на площадь и в последний раз всё проверит. Нужно убедиться, что все детали механизма работают как надо.

– Прекрасное орудие для прекрасного мщения, – пробормотал Андель. – Король даже не догадается, когда это случится…

Имоджен больно обо что-то ударилась. Оказалось, это был пол. Скрет с огромными зубами, похожими на бивни, заглянул в её мешок:

– Ну-ка, что тут у нас?

– Отстань от меня! – закричала Имоджен, замахав руками. Выбравшись из мешка, она вскочила на ноги и сжала кулаки.

– Это совсем ни к чему, – спокойно сказал скрет. – Ты уже проиграла. Теперь вы у нас в плену.

Имоджен увидела, что в тесной пещерке стоят две кровати, два стула, стол и пара свечей. Вход был загорожен решёткой. Она разжала кулаки.

Во втором мешке что-то брыкалось. Скрет развязал его и вытащил оттуда Мари.

– Я и не знал, что люди бывают оранжевые, – удивлённо проговорил он, дотрагиваясь кончиками когтей до волос девочки.

Мари в ужасе отпрянула, уставившись на огромные зубы чудовища.

– Кто вы такой? – спросила она.

– И что вы сделали с нашими друзьями? – грозно добавила Имоджен.

Скрет поскрёб лысую голову:

– Меня зовут Зуби.

– Ты не имеешь права держать нас здесь! – заявила Имоджен. – Мы маленькие девочки. Это нарушение прав человека!

– Верно, вы совсем не большие, – согласился скрет и прибавил, как если бы девочек не было в пещере: – И безобразные. Настолько, что даже почти симпатичные.

– Ты серьёзно?! – опешила Имоджен.

– Вы нарежете нас на куски и выпьете нашу кровь? – испуганно спросила Мари.

– Зачем мне это делать? – искренне удивился скрет.

– Ваш Краль сказал, что мы изменники.

– Признаться, крошить-потрошить не моя специализация…

– Вот и отлично, – ободрилась Имоджен. – Тогда отпустите нас.

– Если бы я так поступил, то сам стал бы изменником, – Зуби улыбнулся так широко, что почти коснулся зубами кончика приплюснутого носа.

– Блеск! – Имоджен плюхнулась на кровать.

Скрет подобрал с пола пустые мешки и вышел из пещеры, заперев за собой решётку. Когда скрежет его когтей стих вдали, Имоджен и Мари бросились к решётке и прижались носами к прутьям. Как они ни старались, у них получалось просунуть между ними только ноги или руки.

– Интересно, где остальные? – спросила Мари.

– Бедный Миро! Он выглядел совсем подавленным! – заметила Имоджен.

– С ним всё в порядке, – раздался в ответ негромкий голос.

Девочки переглянулись.

– Миро?

Имоджен схватила со стола свечу и, просунув её между прутьев, увидела в соседней камере знакомое лицо.

– Миро! – воскликнула она.

Принц улыбнулся, но тут же поморщился и дотронулся до пореза на щеке. Имоджен заметила два ряда кровавых точек вокруг раны.

– Я могу до тебя дотянуться! – И она просунула между прутьями руку до самого плеча.

Миро тоже протянул руку, и они соприкоснулись кончиками пальцев.

– Я так рада тебя видеть, – улыбнулась Имоджен.

– Я тоже рад вас видеть, – ответил принц.

– Что с твоим лицом?

– Один скрет ранил меня, но теперь всё нормально. Зуби зашил рану.

– Похоже на хэллоуинский грим.

– Что такое хэла… ин?

– Неважно. – Имоджен опустила руку. – Мы думали, ты идёшь позади нас. В тот вечер, когда ты пропал.

– На меня напали из засады, – объяснил Миро.

– Мы не знали…

Мальчик отошёл от решётки.

– Всё нормально, – сказал он. – Вы же теперь здесь.

– Толку-то, – проворчала Имоджен. – Мы хотели тебя спасти!

– Вы попытались. Это главное.

– Нет, не главное! Мы должны были вытащить тебя из плена, а не угодить в него сами!

– А для меня это всё равно самое главное.

– Теперь мы всегда будем держаться вместе! – попыталась приободрить всех Имоджен.

Она покосилась на Мари, но та покачала головой.

– Прости, – очень тихо прошептала Мари.

– За что? – так же тихо спросила Имоджен.

– Ты не попросила прощения, – шепнула Мари и кивнула на клетку Миро: – У него.

Имоджен посмотрела в темноту, скрывающую принца, и с трудом проговорила:

– Мы не хотели… не хотели уходить… так далеко.

– Всё хорошо, – сказал Миро. – Честно, всё нормально.

Имоджен повернулась к Мари и подняла брови, как бы говоря: «Видишь, всё нормально!»

Мари нахмурилась.

Имоджен всплеснула руками, еле слышно пробурчала несколько (очень нехороших) слов и снова повернулась к решётке.

– Миро? – окликнула она.

– Да?

– Прости меня… Прости, что мы тебя бросили. Друзья так не поступают, и больше такое никогда не повторится. Я обещаю.

За прутьями решётки снова появилось лицо Миро.

– Тебе не за что извиняться. Вы и так самые лучшие друзья, какие у меня были в жизни!

В тот же миг Имоджен почувствовала, что ей стало легче дышать, как будто из её груди пропала тяжесть, о которой она до сих пор даже не догадывалась.

Лицо Миро помрачнело.

– Только, знаете, боюсь, нам недолго осталось держаться вместе. Модри Краль сказал, что он собирается обменять меня на Сердце горы.

– Он же это не всерьёз! – воскликнула Имоджен. – Правда?

Миро пожал плечами:

– Не знаю. С одной стороны, я не понимаю, как он мог получить приглашение на дядину свадьбу. Дядя ненавидит скретов. С другой стороны, никакого Сердца горы не существует.

– Как странно, – задумчиво проговорила Имоджен.

Девочки взяли со своих кроватей одеяла и набитые соломой подушки и перенесли всё это добро в угол камеры, чтобы быть поближе к Миро.

– Я спросил их про вашу волшебную дверь, – сказал принц. – Краль называет её Невидимой дверью.

– Он рассказал, как её открыть? – нетерпеливо спросила Мари.

– Боюсь, люди не могут ею воспользоваться.

– Но она же впустила нас сюда! – пробурчала Имоджен, сворачиваясь в клубочек и обнимая сестру.

– Сплошные неудачи! – тяжело вздохнул принц.

– Но есть и что-то хорошее, – не согласилась Мари. – Если Краль говорит правду и он в самом деле задумал обмен, значит, ты скоро будешь со своим дядей. Ты вернёшься домой!

– Надеюсь, люди с мечами уже ушли, – пробормотала Имоджен.

– Ты о ком? – не понял Миро.

– О тех стражниках, от которых мы улетели верхом на великурах. Ты что, забыл?

– О них можешь не беспокоиться, – отмахнулся принц. – Я же сказал, что знаю их с детства. Как только вернусь домой, сразу поговорю с дядей… узнаю, что он хотел.

Конечно, в пещере скретов с ними могло случиться всё что угодно. Но Имоджен почему-то сомневалась, что в замке Миро будет в большей безопасности, чем здесь…

Проснулась Имоджен от чудовищного шума. Она прижала к себе Мари, но вскоре убедилась, что шум доносился не из их камеры. Это кричал Миро. С ним что-то случилось!

Имоджен сбросила с себя одеяло и подбежала к решётке. Она не видела, что происходит, но слышала крики скрета и Миро. Грохот, шорох, звуки возни и громкий хлопок – затем всё стихло.

Девочка просунула руку через прутья в соседнюю камеру.

– Миро! – закричала она. – Миро, ты где?!

Но принц не отозвался. Его тут уже не было.

Блазен Бильбец швырнул на стол шесть убитых фазанов и трёх скворцов. Главная кухарка взяла самого жирного фазана в мускулистые руки и приподняла его за кончики крыльев, чтобы они распахнулись шире, а головка птицы откинулась назад.

– Годится, – решила она.

Блазен улыбнулся. Дело происходило в утро королевской свадьбы, и это была его последняя поставка ко двору.

– Вовремя успел, – расхохотался он.

– А вот и нет, – буркнула кухарка. – Они должны несколько дней повисеть, прежде чем будут совсем готовы. Но тебе повезло. У нас кладовые ломятся от битой птицы.

Когда кухарка вышла, Блазен окинул взором её владения. На кухне всё было выстроено, как полки перед боем. Овощи ждали своего часа в кастрюлях с подсоленной водой, ломти мяса мариновались в разных соусах.

Вернувшись, кухарка вручила Блазену мешочек с золотом. О, этот сладкий звон монет!

– Благодарю, – сказал Блазен и вышел, пригнувшись, чтобы не удариться головой о притолоку.

Миновав два коридора, он неслышно шмыгнул в пустую комнату. Блазен не рискнул пересчитывать награду на глазах у кухарки, однако он должен был убедиться, что его не надули.

В маленькой комнатке не было ничего, кроме заправленной кровати, старого шкафа и… медведя. Блазен дважды зажмурился, чтобы убедиться, что ему не привиделось.

Да, так и есть! В углу комнаты стоял медведь – причём отнюдь не чучело.

Два живых существа молча смотрели друг на друга.

Охотник и медведь.

Медведь и охотник.

Прошло много лет с тех пор, как они виделись в последний раз, но Блазен мгновенно узнал Медведку. Выходит, он случайно зашёл в комнату Йедарша!

– Что они с тобой сделали? – ахнул Блазен, заметив порезы на теле Медведки.

Он бросил на пол мешочек с золотом и, перешагнув через миску с засохшей репой, медленно направился к зверю.

– Неудивительно, что ты не ешь эту гадость.

Медведица повернула косматую голову в сторону охотника. Подойдя к ней совсем близко, Блазен осмотрел цепь у неё на шее.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Старый Йедарш никогда не держал тебя на цепи!

Медведка заворчала, глядя на него несчастными глазами.

– Почему они тебя не отпустили? Какой прок королеве в медведице?

И тут что-то привлекло внимание охотника. Боковым зрением он заметил что-то красное. Он обернулся и увидел, что на шкафу висит огромный красный жилет, украшенный золотым галуном и блестящими медными пуговицами. Рядом висели широкие тёмно-синие штаны. Блазен повертел их во все стороны. В задней части штанов зияла дыра – как раз по размеру хвоста. Охотник неодобрительно покачал головой.

– Мне очень жаль, – сказал он, поворачиваясь к Медведке. – Главная кухарка говорила, что на свадебном пиру должен быть танцующий медведь. Но я и подумать не мог, что это будешь ты!

Он снова посмотрел на глубокий порез, темневший на медвежьем носу. Рана выглядела совсем свежей.

– Вижу, учёба даётся тебе нелегко?

Медведка переместила вес с лапы на лапу, её цепи громко зазвенели.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – вздохнул великан. – Я охотник. Ты – медведь. Нас с тобой не назовёшь друзьями, но я открою тебе один маленький секрет… Не всему, что про меня болтают, стоит верить.

Блазен присел на краешек кровати Йедарша и устало посмотрел на свой живот. Пуговицы на сюртуке грозили с треском оторваться. Он ненадолго задумался, взвешивая, какую тайну стоит открыть сначала.

– Скажем, – начал он, – я никогда не убивал медведей.

Медведка фыркнула.

– Знаю, знаю… Говорят, будто я убил сотни твоих сородичей. Но это не так. Я просто не мешаю людям рассказывать про меня всякую всячину. Бесспорно, это идёт на пользу моей репутации. Но правда в том, что за всю жизнь я ни разу не убил никого, крупнее оленя.

Медведица отвела в сторону золотые глаза, как будто хотела показать, что всегда это знала.

– Вот что я придумал! – воскликнул охотник, хлопая себя по ляжкам. – Я предложу тебе сделку. Заключим договор, если ты, конечно, не против. Я принесу тебе перед свадьбой еды – нормальной еды, не этой поганой репы, – но с условием, что ты никому не выдашь мою тайну. Я не могу допустить, чтобы люди узнали об этом. Они назовут меня обманщиком! Да-да, не удивляйся, с них станется…

Медведка заворчала, и Блазен понял, что сделка одобрена.

– Отлично. – Он направился к дверям, подобрав по пути своё золото. – Как насчёт свежей рыбки?

Зуби просунул через решётку две кружки и две ложки.

– Это вам, человечки. Ешьте.

Имоджен взяла свою кружку. В ней оказалась бурая жижа, на поверхности которой плавало что-то белое – не то клёцки, не то глазные яблоки.

– Что это такое? – поморщилась она.

– Зели штявы, – ответил скрет с оттенком гордости.

– А куда делся Миро? – спросила Мари.

– Кто такой Миро? – не понял скрет.

– Мальчик, который сидел в соседней пещере.

Зуби посмотрел на опустевшую камеру:

– А, принц! Его повели домой, в Ярославию.

Имоджен выронила ложку:

– Правда?

– Так сказал сам Модри Краль. Ешьте штявы.

– Не хочу, – покачала головой Имоджен.

– Другого ничего нет, – строго сказал скрет, погрозив ей когтем.

– Они хотят обменять Миро на Сердце горы? – задала новый вопрос Мари.

– Да, – ответил Зуби. – Король Дракомор получит своего племянника, а гора – своё сердце. И всё наконец наладится.

Имоджен знала, что Миро очень любит своего дядю, но при этом не могла забыть ни стражей, которые гнались за ними через весь замок, ни историю Анделя. Но разве король может причинить вред своему единственному племяннику? Имоджен вздохнула. Ей было бы намного спокойнее, если бы Миро был сейчас не один.

– А что будет с нами? – спросила Мари. – Мы тоже сможем вернуться домой?

Лицо Зуби помрачнело.

– Этого я не знаю. Я отвечаю только за узников и мотыльков.

Мари отправила в рот ложку штявы и тут же выплюнула странное блюдо.

– Фу! – воскликнула она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Постойте-ка, – оживилась Имоджен. – Вы отвечаете за мотыльков?! Каких именно?

– Да за всяких, – пожал плечами Зуби. – Жаль их не щадит. Я их подкармливаю, слежу, чтобы им хватило сил пережить долгую спячку, укрываю их яйца и всё такое.

– У вас здесь есть мезимура? – спросила Имоджен.

Зуби придвинулся ближе, схватившись когтями за прутья решётки.

– Есть одна… да только это очень редкие мотыльки. А почему ты спрашиваешь о них, маленький человечек?

Сердце Имоджен пустилось вскачь.

– Потому что это она привела нас сюда! Эта бабочка привела нас к двери, через которую мы прошли в ваш мир!

– Странная история, – покачал головой Зуби. – Мне не верится, что мезимура могла показать людям Невидимую дверь.

– Да неужели? – фыркнула Имоджен. – А бабочки, открывающие двери между мирами, значит, не странно?

– Конечно, нет, – не уловил её иронии скрет. – Невидимую дверь нельзя найти без помощи мезимуры. Даже если кто-нибудь случайно наткнётся на неё, он всё равно не сможет её открыть без ключа. А мезимура и есть живой ключ к этой двери.

«Ну наконец-то! – возликовала Имоджен. – Наконец-то у нас есть хоть какая-то подсказка!» Теперь ей было понятно, почему они не смогли вернуться обратно в сад. Дверь нельзя открыть без мотылька!

Чтобы заслужить расположение Зуби, Имоджен решила попробовать его штяву. Белёсый комок теста качался на поверхности кружки, и девочка рискнула сделать глоток. Суп жутко вонял, а на вкус напоминал гнилые овощи, но Имоджен заставила себя проглотить его.

– Это… необычно, – выдавила она, стараясь не морщиться.

Мари смотрела на неё с ужасом.

– Я рад, что тебе понравилось, – кивнул скрет. – Я сварил эту штяву из лучшего кочана скисшей капусты!

Имоджен попыталась вытянуть из него ещё какие-нибудь сведения о мотыльке.

– Я слышала от жителей Ярославии, что мезимура – вестница несчастья. Вы тоже так думаете?

– Вздор и чепуха, – отрезал Зуби. – Мезимуры преданны нам, скретам, но это не значит, что они враги людям. Они очень умные создания! У них всегда есть план… Знать бы только какой! Та бабочка, о которой ты говоришь, должна была помочь нам вернуть Сердце горы. Каждую ночь я выпускаю разных мотыльков и прошу их всех только об одном… Ума не приложу, почему мезимура привела в наш мир двух человеческих детёнышей?

– Должно быть, она подумала, что мы можем вам помочь, – предположила Мари.

Зуби почесал макушку. Имоджен поёжилась от звука, с которым его когти скребли по голому черепу. Царап-царап-царап.

– Вообще-то вы уже помогли, – сказал он наконец. – Вы привели к нам маленького принца, верно? Ведь это из-за вас он отправился в горы?

– Да, но…

– Значит, не будь вас, Кралю нечем было бы торговаться с королём, – Зуби отошёл от решётки. – Мотыльки давно рассказали нам, что камень хранится у короля Дракомора, но до сих пор мы не знали, как его вернуть. А теперь вы привели принца!

– Миро – наш друг! – крикнула Имоджен, швыряя кружку. Суп разлился по каменному полу. – Мы не такие, как вы думаете! Мы не приводили его сюда, чтобы вы его использовали!

– Возможно, вы сами не знали, что делали, – не стал спорить Зуби, – но вышло всё так, как я сказал.

Имоджен в бешенстве потрясла прутья решётки:

– Выпустите нас отсюда!

– Мне жаль, – ответил Зуби. – Но, честное слово, я не могу этого сделать.

Перейдя в соседнюю пещеру, Зуби подал другой узнице ещё одну кружку штявы. Лофкинья проглотила суп вместе с белыми комками.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она. – Как чувствуют себя дети?

– Маленькие человечки в полном порядке, – ответил скрет, разглядывая когти на ногах. – Хотя девочки немного сердятся и не хотят есть штяву.

– Полагаю, мальчик тоже отказался от еды? – спросила Лофкинья, многозначительно взглянув на Зуби.

– Мальчика нет.

– Что?!

– Мальчика отдадут королю Дракомору. Сердце отдадут горе́.

Зуби не нужно было ничего объяснять. Лофкинья всё поняла с полуслова. И ещё она поняла, что это её единственный шанс на спасение!

Зуби повернулся, чтобы уйти.

– Постой! – остановила его Лофкинья. – Ты кое-чего не знаешь.

– Верно, я много чего не знаю, – согласился скрет и побрёл прочь по коридору.

При этом он издавал негромкий цокающий звук, который, как догадалась Лофкинья, означал смех.

– Ты кое-чего не знаешь о маленьком принце, – продолжала она. – Король его не обменяет. Вы не получите Сердце горы.

Зуби обернулся. В сумерках его выпученные глаза светились зелёным.

– О чём это ты говоришь?

Лофкинья поманила его ближе:

– Я расскажу тебе короткую и правдивую историю.

И она поведала Зуби о побеге из замка. О том, как за ними гнались королевские стражи – личная гвардия короля! – и как они спаслись только благодаря тому, что сумели оседлать великур.

– За принцем гналась королевская стража?! – ахнул Зуби. – И они хотели ему зла?

– Да, – ответила Лофкинья.

– Потому что он помогал тебе?

– Нет. Я тут ни при чём. Они сказали, что король хочет видеть мальчика. Они пришли за принцем, но я сразу поняла, что у них недобрые намерения.

– Но почему?

Тут Лофкинья вынуждена была признаться, что она этого не знает.

– Всё это очень странно, – заключила она. – Сдаётся мне, что в замке маленького принца любят совсем не так сильно, как вы думаете.

Зуби сокрушённо покачал лысой головой:

– Думаешь, король не хочет, чтобы он возвращался?

– Уверена, что король хочет, чтобы его не было на свете.

– Выходит, Дракомор не обменяет принца на Сердце горы?

– Нет.

– И принц не будет гарантией безопасности для Модри Краля?

Лофкинья пожала плечами:

– Скажу откровенно – мне кажется, приглашение скретов на королевскую свадьбу выглядит очень подозрительно. По-моему, это ловушка.

Зуби что было силы хлопнул себя по лбу.

– Какие же мы глупцы! – закричал он. – Но вы-то, вы-то каковы! Посылаете приглашения, чтобы заманить нас к себе и погубить. Грозите смертью своим же детям. Нет, вы, люди, ещё более странные, чем я думал. Кралю грозит смертельная опасность! И принцу тоже!

Лофкинья искоса наблюдала за ним:

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю! – Зуби принялся возбуждённо расхаживать взад-вперёд перед решёткой. – Я не знаю, что делать!

– Зато я знаю, – ответила Лофкинья. – У меня есть план.

Имоджен, Мари и Лофкинья стояли на льду замёрзшего озера на вершине горы Кленот. Со всех сторон их окружали зубчатые скалы. Они были выше пролетающих птиц, казалось, их верхушки упираются прямо в небо. Отсюда Ярославия выглядела всего лишь тёмным пятном на дне долины.

– Не особо впечатляет, – сказала Лофкинья, прикрывая ладонью глаза от солнца.

– Будто не город, а тень от солнца, – заметила Имоджен.

– Или пробка в огромной ванне, – прошептала Мари.

Из просвета между двумя скалами выбрался Зуби. Напрягая все силы, он тянул за собой верёвку. Лофкинья и девочки бросились ему на помощь и вместе вытащили на лёд лодку.

– Так Краль путешествует в Ярославию, – пропыхтел Зуби, отдышавшись. – Вообще-то это запрещено, но, во‐первых, я и так нарушил все мыслимые законы, когда освободил вас, а во‐вторых, ни на что другое у нас просто нет времени.

Имоджен осмотрела лодку. Единственное, что отличало её от обычной человеческой лодки, это длинные острые коньки, прикреплённые к корпусу.

– Водны бруслы – самый быстрый способ спуститься с горы, – продолжал Зуби. – Ничто с ним не сравнится, даже хвалёные кони, на которых разъезжают местные. Водны бруслы могут лететь и по льду, и по воде.

– Как же Краль возвращается в гору? – спросила Мари.

– Проще простого. Мы несём его обратно на руках.

– Сдаётся мне, это совсем не просто, – пробормотала Лофкинья, осматривая лодку на коньках. – На вид она очень тяжёлая.

– Я имел в виду, что это просто для Краля, – ответил Зуби.

Забравшись в лодку, скрет вытащил из мешка шубы. Девочки натянули их на себя и застегнули у самого подбородка. Для себя Зуби взял плащ с капюшоном, чтобы защититься от дневного солнца.

– Давай, – сказал он, поглядев на Лофкинью. – Рассказывай свой план.

– Всё просто, – улыбнулась она. – Мы спасаем принца. Ты спасаешь Краля. Мы все вместе освобождаем Сердце горы, и все живут долго и счастливо, отныне и во веки веков.

– Долго и счастливо, – серьёзно повторил скрет. – Что ж, это мне по нраву.

Вместе они установили конькобежную лодку на край озера. Между двух огромных скал блестел замёрзший поток, сбегавший вниз с горы, как огромная ледяная трасса. Первые метров сто он стремительно падал вниз под чудовищным углом, затем резко сворачивал вправо и исчезал за гладким изгибом чистейшего белого снега.

Имоджен молча смотрела на замёрзший поток. Она никогда не любила ни высоту, ни скорость. Пришлось несколько раз сжать и разжать пальцы на ногах, чтобы прогнать накатившую тошноту, – этому способу её научила мама.

Лофкинья запрыгнула на нос лодки, Зуби помог девочкам сесть позади неё.

– У вас под ногами привязаны вёсла, – сказал он. – Они нам понадобятся на реке. А это – поводья. – Скрет показал на кожаный ремень, прикреплённый к борту лодки рядом с местом Лофкиньи.

– Это для управления? – спросила она.

Зуби усмехнулся:

– Управление? Нет, водны бруслой нельзя править! Это для того, чтобы держаться.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лофкиньи, но Имоджен всё равно поняла, что охотница не на шутку испугалась. Лофкинья молча передала повод назад, чтобы Имоджен и Мари тоже могли за него держаться.

– Все готовы? – спросил Зуби.

Лофкинья едва заметно кивнула. Имоджен не смогла выдавить ни звука.

– Мы готовы! – крикнула Мари с такой уверенностью, которую Имоджен никогда не замечала в ней раньше.

– Тогда вперёд! – Зуби толкнул лодку и ловко вскочил в неё сзади.

Они оказались довольно тяжёлыми. Лодка сдвинулась совсем немного. Её нос завис над краем озера. Несколько мгновений они балансировали над бездной. Имоджен сидела, зажмурив глаза. Неужели это происходит на самом деле?!

Она вцепилась в руку Мари – и в тот же миг лодка нырнула вниз. Все закричали. Лодка рухнула и с силой ударилась о поверхность замёрзшего потока.

Лезвия чиркнули по льду, лодка стала набирать скорость. Вот они миновали первый поворот. Имоджен крепче вцепилась в поводья. Гладкие склоны сверкающего белого снега вздымались по обеим сторонам потока, удерживая лодку в русле и не давая ей сойти с узкой трассы.

Они пролетели очередной поворот, и пассажиров швырнуло влево. Лодка понеслась ещё быстрее, всё вокруг слилось в сплошной белый вихрь. Мари визжала, хохотала и улыбалась до ушей. Она не то обрела храбрость, не то потеряла страх – возможно, всё сразу. Имоджен очень ей завидовала. Сама она чувствовала только то, что её голова вот-вот оторвётся от остального тела, и это ощущение ей ни капельки не нравилось.

Имоджен плотнее вжалась в днище, почти легла на спину и попыталась заставить сестру сделать то же самое, но Мари отпихнула её. Она с удовольствием наблюдала, куда они несутся.

Лодка летела вниз, подпрыгивая на ледяных кочках, которые были бурными волнами перед тем, как замёрзнуть. Зубы Имоджен выбивали дробь. Она снова закрыла глаза. Этого не может быть на самом деле! Это просто ярмарочный аттракцион, на котором они с мамой катались прошлым летом. Мама пообещала, что ничего плохого с ними не случится… Но сейчас мамы рядом не было.

Имоджен посмотрела через борт конькобежной лодки как раз в тот момент, когда белый снежный вихрь стал коричневым.

Лодка врезалась в каменный берег, и Имоджен с размаха ударилась головой о борт.

Впереди был лес. Он становился всё ближе и ближе.

Внезапно Имоджен оторвалась от сиденья. Несколько мгновений она парила в воздухе, как в замедленной съёмке, а лодка летела прямо под ней. Потом водны брусла с громким плеском упала в реку.

И вновь началась гонка. В лодку хлестнула вода. Имоджен чуть не выбросило за борт, но Мари крепко держала её за руку и помогла вернуться на место.

– Спасибо, – прохрипела Имоджен, вытирая мокрое лицо, и огляделась по сторонам. Они больше не катились по замёрзшему потоку. Нет, теперь они плыли по бурлящей реке. Она несла их через лес со скоростью, которую в обычных условиях Имоджен назвала бы жуткой, но по сравнению с гонкой по льду это было просто счастьем.

Вёсла им почти не понадобились, река сама делала своё дело, и Зуби оставалось только слегка подправлять курс, когда лодка подходила слишком близко к берегу.

– Как вы там? – крикнул Зуби. – Все целы?

– Да! – отозвалась Мари. – Мы в порядке и готовы приступить к спасательной операции!

– Вот это я и хотел услышать.

Миро не мог видеть путешествия вниз с горы Кленот, но в полной мере его почувствовал. Его засунули в мешок и несли всю ночь, до самого утра.

Потом скреты бросили его куда-то, где на дне было очень мокро. Вскоре это что-то на дикой скорости понеслось неведомо куда, но определённо вниз.

Первая часть пути была ужасной. Миро швыряло и бросало так, словно он был корзиной винограда, которую предстояло превратить в вино. К тому времени, когда всё закончилось, на нём не осталось живого места. Крики не помогали. Брыкаясь, он только попусту растрачивал силы, поэтому в конце концов Миро свернулся в позе эмбриона и стал молиться, чтобы всё быстрее закончилось.

Скреты орали скрипучими голосами, но кругом стоял такой шум, что Миро не разбирал слов.

Потом последовал жуткий всплеск, и Миро с глухим ударом куда-то упал. Зато его перестало колошматить. Скачки и броски сменились плавным движением в неизвестном направлении.

Миро сел. Он нашёл небольшую прореху в ткани мешка и старательно расширял её до тех пор, пока не смог выглянуть через дыру наружу.

Кажется, он находился в лодке. Мимо проносились деревья. Значит, он плыл по реке через Колсанейские леса… Миро знал, куда она ведёт, – домой!

В этот миг Миро было наплевать, что он пленник и что его собираются обменять на не существующий в природе камень. Ему было наплевать даже на то, что его дядя женится. Совсем скоро он расскажет королю, как с ним обошлись скреты, как они заперли его в своей тюрьме, будто жалкого воришку! Дядя мигом выставит скретов вон!

Миро мысленно представил предстоящую встречу. Он бросится бегом к дяде и Аннешке, и они наклонятся, чтобы обнять его. Бедные, они извелись от тревоги! Они искали его повсюду, ведь они так его любят… Сердце Миро обливалось кровью от жалости.

Он попросит прощения за то, что запер стража в Хладоморне, и за то, что убежал. Он объяснит, что Имоджен нечаянно украла обручальные кольца, и его дядя, конечно же, всё поймёт, тем более когда поближе узнает Имоджен…

Миро скажет ему, что Имоджен и Мари – его настоящие друзья, которые дружат с ним совсем не из-за того, что он принц. Он расскажет, что их держат в тюрьме на вершине горы Кленот, и дядя немедленно пошлёт королевских стражей им на выручку, а на следующий день на площади зажгут большой костёр, и они будут танцевать вокруг него и лакомиться остатками свадебного пиршества…

Миро снова выглянул в дырку. Деревья сменились лугами. Городские стены отбрасывали тени на траву, издалека доносился звон колоколов. Миро прислушался. Это был не простой повторяющийся звук, которым в городе отмечали утро и вечер, а весёлый ликующий перезвон, как будто соборные колокола громко пели: «Принц возвращается домой, принц возвращается домой!»

Дома, стоящие на берегу реки, становились всё больше и богаче. Миро сразу узнал эти раскрашенные фасады и таблички с именами. Интересно, все ли жители приглашены на свадьбу дяди?

Наконец дома перестали двигаться, и Миро вытащили из лодки. Его вытряхнули наружу с той же бесцеремонностью, с какой запихали внутрь. Скорчившись на земле, принц уставился на своих похитителей.

Сейчас они совсем не походили на скретов. Они были одеты в длинные плащи с капюшонами, скрывающими их лысые головы. На лицах у них были маски, по всей видимости, предназначенные для того, чтобы их обладатели могли смешаться с толпой, однако затея явно не удалась. Маски представляли собой грубые пародии на человеческие лица с натянутыми улыбками, скрывающими острые треугольные зубы, и узкими щёлочками, прячущими выпученные глаза.

– Что вы делаете? – спросил Миро. – Зачем вы так оделись?

Замаскированные чудовища с удовлетворением оглядывали друг друга, проверяя, хорошо ли они выглядят.

– Для защиты, – прошипел один из скретов.

– Боитесь, что люди испугаются, когда увидят, какие вы на самом деле? – спросил Миро.

– Солнце вредно для нашей кожи. Обычно мы не выходим на свет в такое время.

Один из скретов швырнул Миро плащ и маску. Он поймал их на лету и поднялся на ноги.

– Мне это не нужно.

– Надевай, тебе сказано! – прошипел Модри Краль.

Деревянная маска больно царапала лицо, а сквозь узкие щёлки почти ничего не было видно, но какое это имело значение? Скоро всё закончится!

Скреты выстроились цепью, поставив Миро в середину, и направились прямо к замку Ярославии.

В городе кипела жизнь, казалось, все пребывали в эйфории. Флаги свешивались из окон и развевались над узкими улочками. Жители Ярославии не украшали свой город с тех пор, как Дракомор взошёл на престол.

Какой-то малыш играл с котёнком, что-то лепеча на одному ему понятном языке. Несколько женщин, одетых в свои лучшие платья, со смехом прогуливались под ручку. Но все люди разом смолкали, когда мимо них проходила процессия уродцев в плащах с капюшонами. Некоторые осеняли себя крестным знамением. Другие убегали в свои дома. Котёнок ощетинился и зашипел.

Скреты никак не реагировали на этот прохладный приём. Им нужно было только одно – попасть в замок.

Миро чувствовал на себе взгляды прохожих и гадал, замечают ли они, что его ступни, выглядывающие из-под края плаща, обуты в человеческие ботинки, а не щетинятся когтями. Ему очень хотелось снять с себя маску, но он не решался ослушаться скретов. Только не сейчас. Не раньше, чем он увидит своего дядю.

Когда они вышли на городскую площадь к гордому и величавому замку, Миро почувствовал, что силы покидают его, – так сильно он волновался. Двери кафедрального собора, расположенного рядом с замком, были широко распахнуты, и толпа празднично одетых гостей вливалась внутрь.

А посреди площади, глядя на город огромными рубиновыми глазами, высился огромный дракон. Миро удивлённо уставился на него. Никогда в жизни он не видел ничего подобного. Но это было ещё не самое поразительное. Прямо на спине дракона, словно всадники, оседлавшие чудовище, стояли дядя Миро и Аннешка.

Аннешка грациозно махала рукой потрясённым гостям, наслаждаясь их восторгом и изумлением. Один старый аристократ так перепугался, что ненароком чуть не уронил с головы парик. Старушка-мать Аннешки разинула рот и повисла на руке своего мужа, как будто увидела настоящего дракона. Аннешка сначала задумалась, не осуждает ли её матушка, но потом спохватилась и вспомнила, что ей больше нет до этого дела.

Очи, та самая ведьма, которая прочитала по звёздам судьбу Аннешки, тоже явилась на праздник. Её пригласили, чтобы она по злобе не наложила проклятие. Очи поклонилась новобрачным и последовала за гостями в собор.

– Как жаль, что здесь нет Миро, – сказал Дракомор. – Он был бы так рад видеть всех этих людей!

– Я уверена, ему было бы скучно, – ответила Аннешка. – Дети обычно терпеть не могут взрослые праздники.

Она взяла короля под руку, всем сердцем надеясь, что они выглядят по-королевски. Дракомор был одет в кремового цвета тунику, расшитую бриллиантами. Аннешка утопала в белом шёлковом платье, легчайшая кружевная фата скрывала её лицо.

Блазен Бильбец прибыл одним из последних в сопровождении целой свиты развесёлых охотников.

– Как же я ненавижу этого типа, – прошипела Аннешка, лучезарно улыбаясь Блазену.

Опоздавшие гости пробежали мимо дракона, их сбивчивые извинения утонули в звоне соборных колоколов.

– Что ж, все гости из Ярославии на месте, – сказала Аннешка и взволнованно пожала руку короля.

– Надеюсь, всё получится. – Дракомор опустил глаза на рычаг, торчащий из спины дракона.

Им нужно было лишь опустить его, чтобы привести оружие в действие.

– Всё сработает как часы, – заверила его Аннешка. – Этот одноглазый лесной дал нам слово.

На площадь вошла процессия, одетая в длинные плащи с капюшонами. Аннешка прикинула, что всего закутанных было не больше двадцати, все ростом с ребёнка и в масках, скрывающих лица.

Соборные колокола смолкли.

– Они всё-таки пришли, – прошептал король.

Когда скреты подошли ближе, Аннешка заметила, что один из них двигается немного не в такт с остальными. Процессия остановилась прямо перед драконом. «Великолепная позиция», – оценила Аннешка.

Фигуры в плащах поклонились. Пора было начинать церемонию.

– Тот скрет, что стоит в середине, не поклонился, – заметила Аннешка.

– Да, ты права, – согласился король. – Как странно.

– Мы были удостоены чести получить приглашение на вашу свадьбу, – заговорил скрет, стоящий впереди.

Аннешка невольно поморщилась – она уже много лет не слышала такого голоса.

– Вы оказали нам честь, приняв приглашение, – вежливо ответил король.

Аннешке показалось или один из скретов пытался вырваться из своего окружения? Ей стало немного не по себе.

– Можно мне? – нетерпеливо прошептала Аннешка.

Её пышные юбки зашуршали, когда она сделала маленький шажок к рычагу, который должен был привести дракона в действие.

Скрет, который не поклонился, что-то прокричал и, ударив своего соседа локтем в бок, вырвался из цепи.

– Что там происходит? – спросил Дракомор.

Скреты попытались удержать смутьяна, но тот оказался слишком проворен. Он стащил с себя маску и сбросил с головы капюшон, обнажив грязное человеческое лицо.

– На счёт три, – прошептала Аннешка.

– Это же Мирослав! – вскричал король, когда один из скретов бросился на мальчика.

– Этого не может быть! – ахнула Аннешка и приподняла вуаль, чтобы лучше видеть.

– Это он! – закричал Дракомор. – Но что он здесь делает? Я полагал, его увезли за горы.

Аннешка положила одну руку на рычаг. Внезапно налетевший порыв ветра вздул парусом её юбки.

– Это наш шанс! – сказала она.

Дракомор в ужасе уставился на неё.

– Нет, нельзя! Ты не можешь этого сделать! Там Мирослав!

Аннешка ответила ему гневным взглядом:

– Не указывай мне, что я могу делать, а что нет!

И она с силой опустила рычаг. Дракомор схватил её за руку, но было уже поздно. Рычаг опустил блок, груз качнулся и запустил бег других шестерёнок, установленных вдоль всей спины дракона.

– Что ты наделала?! – вскричал король. В животе дракона что-то глухо заурчало. – Что ты наделала?!

– Цыц! – сказала Аннешка, в то время как дракон скрипел и кряхтел под ней. – Я сделала тебя героем.

– Но мальчик!

– Возьми себя в руки, Дракомор. Это не твой ребёнок.

Рокот прокатился по всему телу дракона, а потом – в ослепительном оранжевом всполохе – огромный огненный шар вырвался из пасти чудовища и пролетел через всю площадь. Скреты бросились врассыпную. Некоторых опрокинуло на землю, но принц остался стоять на ногах.

Аннешка завопила от радости.

Где-то под её ногами снова прокатился рокот. Дракомор отчаянно пытался поднять рычаг, чтобы остановить дракона, но механизм не поддавался.

«Пожалуй, для короля он непростительно жалок», – подумала Аннешка.

Ещё один огненный шар вырвался из пасти дракона, и массивное тело чудовища вдруг развернулось, да так резко, что Аннешка не удержалась на ногах. Огромный драконий хвост хлестнул по домам. Люди, как обезумевшие, с громкими криками хлынули из собора.

Теперь чудовище стояло лицом к замку.

– Так и было задумано? – спросила Аннешка, поднимаясь на ноги.

– Разумеется, нет! – огрызнулся Дракомор. – Сейчас он сожжёт мой замок!

– Значит, этот одноглазый лесной таракан что-то напутал!

– Нужно остановить машину! – закричал король.

Он снова стал судорожно дёргать рычаг, но тот не поддавался, зато из пасти дракона, как лава из жерла вулкана, хлынул поток пламени. Люди внизу истошно кричали от страха.

– Я его убью! Я убью этого одноглазого мошенника!

Аннешка сорвала с себя фату. Если понадобится, она уничтожит врага собственными руками! Она посмотрела на крошечные фигурки, разбегающиеся во все стороны. Там были сотни людей, но Анделя среди них не было видно.

– Я спускаюсь, – сказал Дракомор. – Мне нужно найти племянника.

– Но ведь это должен быть миг нашего торжества! – простонала Аннешка. – Все должны увидеть, как мы спасаем Ярославию от скретов!

Дракомор уже начал спускаться по висящей на боку дракона лестнице.

– Аннешка, – крикнул он, – иди за мной! Оставаться наверху опасно!

Но Аннешка бушевала и ругалась такими словами, которые вряд ли подобают прекрасной даме.

– Любовь моя, поторопись! – кричал король.

– Это не моя судьба! – визжала Аннешка, разрывая в клочья своё подвенечное платье. – Всё должно закончиться совсем не так!

Внезапно она почувствовала подошвами своих туфель неистовый жар дракона. Это охладило её гнев. Дракон плавился изнутри! Аннешка бросилась к лестнице и начала торопливо спускаться вниз. Пышные юбки её платья развевались. Аннешка была уже на последней ступеньке, когда металлический каркас, на котором держались чешуйки дракона, раскалился докрасна. Жар опалил её ладони, и Аннешка, выпустив лестницу, тяжело рухнула на землю.

Когда она подняла голову, то увидела, что скреты бегут в сторону замка. Пламя дракона уже охватило западное крыло. Но хуже всего было то, что Дракомор тоже бежал следом за чудовищами!

– Остановите скретов! – кричал он на бегу. – Они забрали Мирослава! Они забрали моего мальчика!

Миро знал, что сопротивляться скретам бесполезно. Он убедился в этом на собственном опыте. Поэтому он позволил им волочить себя в замок. Многие скреты получили страшные ожоги, однако они молча, без единой жалобы, ковыляли вперёд.

Гости, приглашённые на свадьбу, громко кричали, разыскивая своих родных и любимых. Скреты безучастно проходили мимо них, пока не добрались до главных ворот замка. Охранявшие их королевские стражи уже сбежали.

– Куда вы меня тащите? – закричал Миро.

– В самую высокую башню, – прошипел Модри Краль, сбрасывая с себя маску. – К Сердцу горы!

– В последний раз вам говорю… – начал Миро, но Краль зажал ему рот.

Скреты притихли. Они сняли с себя маски и уставились на башню.

– Вы чувствуете? – дрогнувшим голосом спросил Краль.

Миро ровным счётом ничего не чувствовал, но скреты как по команде схватились когтистыми лапами за грудь.

– Это Сердце горы! Оно здесь. Как и говорили мотыльки.

– Что будем делать с человеческим детёнышем? – спросил скрет с шипами на спине. Его звали Шпица. – Раз он больше нам не пригодится, можно покрошить-покромсать его прямо тут.

– Нет, – сказал Модри Краль. – Будем держать его при себе. По крайней мере, до тех пор, пока не вернём Сердце горы. Нам нужен заложник.

Несколько горожан промчались мимо скретов, даже не обратив на них внимания. Они растаскивали сокровища из королевской коллекции. Миро хотел остановить воров и заставить их вернуть всё на место, но вспомнил, что он не в том положении, чтобы отдавать приказы. Скреты грубо схватили его за шиворот и поволокли в замок.

Чем ближе они подходили к восточному крылу, тем тише становились звуки пожара. Скреты сняли со стен факелы, чтобы освещать себе дорогу.

Когда они проходили через пиршественный зал, раздался звук, заслышав который скреты с шага перешли на быстрый бег. Это был сердитый медвежий рёв.

Когда Имоджен, Мари, Лофкинья и Зуби добрались до площади, клубы дыма уже скрыли солнце, а западное крыло замка пылало как костёр. Путники застыли, разинув рты и прикрыв глаза от яркого пламени.

Собор тоже был охвачен пламенем. Неистовый жар разливался по витражным окнам, окрашивая лики святых алыми отсветами преисподней.

– Что тут творится? – пробормотала Лофкинья.

– Вы были правы, – прошептал Зуби. – Это была ловушка.

Он кивнул на искорёженный металлический каркас, похожий на скелет динозавра. Внутренности расплавились, сотни керамических чешуек валялись на земле, как будто гигантская змея сбросила кожу прямо на городской площади.

– Но кто всё это сотворил? – спросила Лофкинья. – Ни за что не поверю, что король хотел устроить такое…

В центре площади сидела женщина в пышном подвенечном платье.

– Наверное, это Аннешка, – прошептала Мари, – та женщина, на которой женится дядя Миро.

– Я пойду поговорю с ней, – сказала Имоджен. – Ждите меня здесь.

Когда Имоджен подошла ближе, она увидела, что макияж женщины размазался по её щекам, руки и лицо были покрыты ожогами, но она как будто этого не замечала. Она сидела и бормотала себе под нос:

– Я его убью, убью его, я его убью…

Её прекрасные фиалковые глаза неотрывно смотрели на пылающий замок.

– Прошу прощения, – вежливо заговорила Имоджен, – вы не могли бы мне сказать, что здесь происходит?

Женщина встала и направилась в сторону замка. Имоджен поймала её за край платья.

– Я ищу принца Мирослава! Вы его не видели?

Тогда женщина обернулась и зашипела в лицо Имоджен, как бешеная кошка. Имоджен так опешила, что застыла на месте. Женщина пошла прочь, подметая мостовую подолом шёлкового платья.

– Что она сказала? – спросила подбежавшая к сестре Мари.

Имоджен медленно стёрла слюну со своего лица.

– Мне очень не хочется это говорить, но Миро был прав. По-моему, Аннешка та ещё злюка. – Она проводила взглядом невесту, удаляющуюся в сторону замка.

Остальные горожане бежали в другую сторону. Позади всех ковыляла старуха с тремя диадемами на голове. Два мальчишки волокли по мостовой чучело дикого кота.

– Ой, смотрите! – воскликнула Мари. – Люди разворовывают королевскую коллекцию! Дракомор очень рассердится, когда узнает.

– Забудь о нём, – отрезала Имоджен. – Где Миро?

Девочки посмотрели на замок. Раздался оглушительный грохот, и крыша над западным крылом обрушилась.

– У меня ужасное предчувствие, что он внутри, – прошептала Мари.

Имоджен сглотнула.

– Ой, неужели это…

Мимо них проходил огромный детина со связками золотых цепей на шее и огромными бриллиантами, каждый размером с крупное яблоко, в руках. Пот градом катился по его красному лицу и оседал на бороде.

– Блазен! – воскликнула Имоджен. Охотник обернулся. – Блазен Бильбец!

Блазен смешался. Его поймали с поличным.

– Вообще-то я не должен перед вами опра… – начал он.

– Вы не видели Миро? – перебила его Мари.

– Э-э-э… Точно! Я видел его пять минут назад, он бежал в замок с толпой каких-то ребятишек.

– Вы хотите сказать, с толпой скретов?

– Может, и скретов.

– Блазен! – закричала Имоджен. – Это был Модри Краль! Как Миро? Что с ним? Он в порядке?

– Мне показалось, что ему не очень хотелось идти в замок, если вы понимаете, о чём я, – хмыкнул великан. – А в остальном, думаю, он в полном порядке.

В глубине замка что-то оглушительно взорвалось, пламя взметнулось ещё выше. Блазен выронил бриллиант.

– Вы должны нам помочь! – сказала Мари. – Мы должны спасти Миро.

Великан опешил.

– Да ведь… Тут уж, как говорится, ничего не поделаешь. Это слишком опасно.

Он наклонился, чтобы подобрать бриллиант, и вдруг кто-то пребольно пнул его в зад.

– Ой! – вскричал великан, грозно оборачиваясь к своему обидчику. – А… Это ты.

Он опустил занесённый кулак.

– Да, это я, – сухо ответила Лофкинья. – Мы идём туда. – Она кивнула на замок. – Мы спасём принца и Сердце горы… если сумеем.

– Сердце горы… оно там? – ахнул великан и посмотрел на свои бриллианты.

– Неужели легендарный Блазен Отважный упустит возможность совершить подвиг? – спросила Лофкинья.

Блазен съёжился, как будто хотел испариться.

– Видишь ли, я уже не так молод…

– Ты уже давно не молод! Но нам нужна любая помощь. Не заставляй меня рассказывать людям, что случилось на самом деле во время твоей погони за королевским оленем.

Блазен охнул и выронил бриллианты.

– Ладно-ладно, – обречённо пробурчал он. – Я с вами.

Блазен и Лофкинья вошли в замок через кухню.

– Я послала девочек осмотреть южное крыло, – сказала охотница. – Там безопаснее. А мы с тобой обыщем остальной замок – точнее, то, что от него осталось. И постараемся сделать это очень быстро, пока огонь не прикончил остальное.

Западное крыло сильнее всего пострадало от атаки дракона, но пожар бушевал не только там. Когда Блазен и Лофкинья видели впереди огонь, они сворачивали и искали другой путь. Если дыма было слишком много, они передвигались ползком.

В одной из не слишком задымлённых комнат Блазен остановил Лофкинью за плечо:

– Одну минуточку. Дай отдышаться.

Лофкинья окинула его недовольным взглядом.

– Ты же не расскажешь им… правда? – пропыхтел великан.

В комнате, из которой они только что вышли, раздался треск. Огонь настигал их.

– Что именно? – Глаза Лофкиньи слезились от дыма. Она вытерла щёки руками.

– Что я не убивал королевского оленя! Что это всё неправда. Что на самом деле я… ну, ты сама знаешь.

– Врун и хвастун?

Послышался громкий рёв, но на этот раз ревело не пламя.

– Ой! – воскликнул Блазен. На его лице отразился настоящий ужас. – Я забыл про неё!

– Про кого? – насторожилась Лофкинья.

– Про медведицу!

Блазен бросился в пиршественный зал, Лофкинья – за ним. Там было настоящее пекло. Большую часть зала уже захватил огонь.

Столы были накрыты для свадебного пира. Лофкинья никогда в жизни не видела столько еды. Главным украшением была исполненная в человеческий рост сахарная скульптура, изображающая счастливых новобрачных, однако это произведение кондитерского искусства не было предназначено для таких температур. Лицо невесты сползло на шею, а жених скособочился на сторону, отстранившись от своей суженой, как будто в последний момент передумал жениться.

Лофкинья и Блазен пробежали мимо сахарной скульптуры и в самом углу увидели огромную медведицу, одетую в красный жилет и широкие штаны.

Несчастная пыталась освободиться, но цепь, надетая на её шею, была пристёгнута к кольцу в полу. Чем сильнее рвалась медведица, тем туже затягивалась цепь. На морде зверя краснел глубокий рубец, свежие раны багровыми полосами проступали из-под шутовского наряда.

Медведица отчаянно рычала на огонь, скаля зубы и сверкая белками глаз.

Блазен схватил со стола подсвечник и принялся колотить им по кольцу в полу. Но подсвечник, сделанный из мягкого металла, крошился от каждого удара, пока в руках великана не остался крошечный обломок.

– Время на исходе! – прокричала Лофкинья.

Огонь бушевал уже на расстоянии вытянутой руки от Блазена, жар сделался нестерпимым.

– Так помоги мне! – проорал он в ответ и, отшвырнув остатки изуродованного подсвечника, подобрал с пола железную кочергу.

– Это бесполезно! – крикнула Лофкинья. – Если медведица не смогла порвать цепь, то ты и подавно не сможешь!

– Спорим?

Блазен ударил кочергой по замку. Его зубы были крепко стиснуты, лицо блестело от пота, жилы на лбу натянулись так, что грозили лопнуть.

– Это безумие, – процедила Лофкинья, лихорадочно озираясь по сторонам.

Если бы только здесь был топор или что-нибудь острое… Лофкинья перевела глаза на медведицу. Несчастное животное ворчало и топало лапами по полу.

– Она боится, – прохрипел Блазен. – Огонь совсем рядом.

Что-то сверкнуло на шее медведицы, прямо над вырезом жилета. Если бы только Лофкинье удалось подойти поближе, чтобы разглядеть хорошенько…

Она осторожно приблизилась к медведице, не глядя ей в глаза. Так и есть! Под шерстью Медведки блестел ключ!

Медведица громко фыркнула, когда Лофкинья потянулась к ней. Успокаивая зверя негромким голосом, девушка схватила ключ и одним рывком сорвала его с кожаного шнурка.

– Блазен, быстрее!

Охотник вставил ключ в замок, и тот легко открылся. Лофкинья сняла тяжёлую цепь с шеи Медведки.

Медведица вырвалась на свободу: растоптала сахарную скульптуру, сорвала с петель дверь и бросилась бежать без оглядки.

Имоджен и Мари обыскивали южное крыло в поисках принца. Зал со статуями превратился в раскалённое пекло. Помещения для слуг тоже.

Они вышли на лестницу, где нашли Миро, когда он пропал в прошлый раз. Мари смущённо остановилась перед спальней родителей принца, но Имоджен решительно прошла внутрь. Там было тихо – даже безмятежно, – словно огонь, пожирающий замок, был бессилен перед этой комнатой.

– Нам сюда нельзя, – запротестовала Мари. – Посмотри, ты оставила следы на пыльном полу.

– Теперь это не имеет значения, – отмахнулась Имоджен и подняла с пола набивную игрушку Миро. – Всё равно этот кот выглядит странно.

– Это не кот, – сказала Мари. – Это лев, помнишь?

Имоджен не понимала, почему Мари вдруг так раскисла. Это же комната не её родителей, и игрушка тоже не её!

– А по-моему, всё равно кот. – Имоджен отшвырнула игрушку в угол. – Ну, куда дальше? У меня закончились идеи.

Мари очень робко вошла в комнату и подняла с пола игрушку.

– Осталось только одно место, где мы не смотрели, – сказала она. – Оно не в южном крыле, но я уверена, что Лофкинья туда ещё не добралась. Хотя это же совершенно очевидно…

Имоджен скорчила гримасу:

– Конечно, всё кажется очевидным, когда знаешь наверняка!

Мари отряхнула игрушечного льва от пыли и сунула в карман.

– Можешь не торопиться, – съязвила Имоджен. – Ничего страшного, замок всего лишь вот-вот выгорит дотла.

– Мы не заглядывали во вторую по высоте башню, – сказала Мари.

Комната на вершине второй по высоте башни изменилась до неузнаваемости. Тяжёлые шторы были опущены, возле камина появился рисунок с точным изображением большой ящерицы. Все поверхности были завалены деталями, загадочными инструментами и керамическими плитками. Старые часы Миро исчезли. Без их несмолкаемого тиканья комната казалась непривычно тихой.

Имоджен подняла шторы. Густой дым скрывал площадь. Она бросилась к другому окну и распахнула занавески. Отсюда можно было с трудом различить очертания самой высокой башни замка.

Сначала ей был виден только смутный силуэт, но, когда порыв ветра расчистил в дыму оконце, Имоджен заметила лицо скрета, выглядывающее из окна под самой вершиной башни.

– Мари! – закричала она, и сестра со всех ног бросилась к ней. – Там скреты!

– Но туда никому не разрешается…

– Говорю тебе, я видела скрета!

– Хорошо-хорошо, я тебе верю, – сказала Мари.

Замок стонал, будто загарпуненный кит, и Имоджен почувствовала, как под ногами задрожал пол.

– Надо бежать! – решила она.

– Минутку, – попросила Мари. – Я думаю.

– Можешь подумать, когда мы будем бежать!

– Нет. Я думаю прямо сейчас.

Имоджен открыла рот, чтобы накричать на сестру, но прикусила язык. Лицо Мари просияло.

– Ну, конечно! – воскликнула она. – Я знаю, как мы спасём Миро!

– Как? – удивлённо посмотрела на неё Имоджен.

– Так же, как это делают все рыцари, – верхом на верных скакунах!

Аннешка отыскала Анделя в галерее возле замкового сада. Он выбежал из-за угла, одетый в длинный плащ и прижимая к груди наволочку, в которой находилось что угодно, только не подушка.

– Ваше величество! – ахнул часовщик, замирая на месте.

– Куда это ты так спешишь? – осклабилась Аннешка.

Взгляд часовщика заметался по сторонам, ища путь к спасению.

– Ты ведь сделал это нарочно, да? Этот твой дракон с самого начала не был предназначен, чтобы убить Краля!

– Вы обгорели, – пролепетал Андель. – Простите, мне так жаль. Я не хотел причинить вам зло… Я просто…

– Что ты просто? – зашипела Аннешка. – Просто хотел погубить лучший день в моей жизни? – Она шагнула к часовщику. – Мне надо было трижды подумать, прежде чем довериться человеку из леса!

Лицо Анделя сделалось непроницаемым.

– Да, – сказал он. – Вам следовало хорошенько подумать.

Аннешка даже слегка растерялась.

– Что это значит? Это был заговор лесных?

– Нет, никто не знал о моём драконе… Это была моя месть.

Андель вскинул голову. Аннешка не могла поверить: неужели этот одноглазый идиот в самом деле гордился собой?

– Месть за что?! – рявкнула она.

– Король Дракомор похитил Сердце горы. Он выгнал меня из родного дома и выколол мне глаз, когда я отказался быть его слугой.

Андель с нежностью, как ребёнка, прижал к груди наволочку.

«Вот оно что! – сообразила Аннешка. – Он украл Сердце горы!»

Она улыбнулась и почувствовала, как треснула кожа на обожжённых губах.

– Ты бредишь, старик. Лесных выгнали из леса скреты!

– Скреты ополчились на нас по вине короля! – закричал Андель. – Всему причина – его вероломство!

Аннешка сняла со стены факел.

– И в отместку ты решил разрушить королевский замок?

– Нет! Моя месть заключалась в том, чтобы разрушить его дом!

Аннешка бросилась вперёд и схватила Анделя за руку. Одновременно она поднесла факел к его плащу. Часовщик вырвался и оттолкнул её, но он оказался недостаточно проворен. Его плащ вспыхнул. Андель выронил наволочку и попытался стащить плащ через голову. Аннешка увидела, как паника исказила лицо часовщика, когда огонь заплясал вокруг его ног.

Она схватила наволочку и бросилась бежать так быстро, как только позволяли её длинные юбки. Андель пронзительно кричал и звал на помощь, но Аннешка даже не подумала замедлить бег. Она ни разу не обернулась.

Она неслась через королевские сады, огибая заполошно квохчущих великур. Одна обезумевшая птица чуть не врезалась в Аннешку, но в последний момент метнулась в сторону.

Королевские стражи, должно быть, все разбежались, потому что у ворот никого не было. Никем не замеченная, Аннешка выскользнула наружу.

Она мчалась, как стрела, через весь город. Пригибаясь на бегу, проносилась под связками костей скретов, которые висели над улицами, как гирлянды. Неслась по переулкам и перебегала через утыканные черепами мосты. Бежала мимо кузниц и пивоварен, мимо таверн и больших богатых домов. До тех пор, пока не выбилась из сил.

Только тогда она обернулась.

Половина замка была охвачена пламенем, гибель остальной части – лишь вопрос времени. Ближайшие к замку дома тоже пылали, как костры. Если король Дракомор до сих пор находился в замке, то он вряд ли мог выйти оттуда живым.

Аннешка крепче прижала к груди наволочку и вышла из самых маленьких ворот Ярославии. Сразу за городской стеной она увидела белого пони, привязанного к колышку. Казалось, сама судьба поставила его здесь для Аннешки.

Аннешка воровато огляделась. Вокруг никого не было, все жители города глазели на пожар.

Пульсирующими от боли руками Аннешка отвязала пони и взяла вожжи. Пони недовольно зафыркал, но не стал брыкаться, поэтому Аннешка решительно подобрала платье и вскарабкалась в седло.

Послушный пони понёс её прочь от Ярославии, через поля, к опушке Колсанейских лесов. Только очутившись за первым рядом деревьев, Аннешка остановила своего скакуна.

Она заглянула в наволочку, ожидая увидеть внутри горячий свет Сердца горы. Но увидела… кусок дерева. На неё молчаливо взирал циферблат часов с пятью неподвижными стрелками и россыпью звёзд-самоцветов.

– Что…

Аннешка чуть не выронила наволочку.

Но, поразмыслив, решила, что если из всех сокровищ королевской коллекции Андель выбрал только эту вещь, то, возможно… стоит до поры до времени оставить её у себя.

Аннешка бросила последний взгляд на Ярославию. Чёрный дым столбом поднимался к небесам из самого сердца города. Аннешка с трудом различала очертания двух самых высоких башен, которые то показывались из дымного марева, то снова исчезали.

– Прощай, любовь моя, – прошептала она.

И с этими словами женщина, которой судьбой было предназначено стать королевой, скрылась в лесной чаще.

Скреты волокли Миро вверх по лестнице самой высокой башни замка. Наконец они остановились перед дверью в верхнюю комнату и прислонили Миро к стене.

Принц видел, как его дядя спускался с дракона. В тот момент механическое чудище грозило развалиться на части, поэтому Миро очень надеялся, что его дядя успел спастись. Он закрыл глаза и вознёс краткую молитву.

Когда он открыл глаза, скрет с шипами вдоль спины сидел на корточках перед дверью и страшно ругался. Он просунул один коготь в замок, но Миро отлично знал, что дверь не откроется. Его дядя позаботился о том, чтобы все замки были снабжены защитой от скретов.

– В чём дело, Шпица? – спросил Краль.

– Дверь не открывается!

– Отойди, – проскрипел другой скрет.

Какое-то время он тоже возился с замком. Повисла тишина, слышалось только натужное сопение. Наконец скрет в отчаянии пнул дверь ногой.

– Я же говорил, – пожал плечами Шпица.

– Вы напрасно теряете время, – сказал Миро. – Там нет Сердца горы.

– Мы никуда не уйдём, пока дверь не будет открыта, – сказал Краль.

– Но в замке пожар! – воскликнул Миро. – Если он доберётся до нижней части башни, она вспыхнет, как спичка.

Шпица выглянул в окно.

– Человечек прав, – признал он, с тревогой посмотрев на Краля.

– Мне безразлично, как скоро огонь доберётся сюда, – прошипел Краль. – Даже если мы все сгорим заживо. Никто не уйдёт отсюда до тех пор, пока мы не откроем эту проклятую дверь!

Все скреты по очереди попытали счастья. Они колотили и молотили по двери, пинали и стучали, скребли и царапали замок. С каждой неудачей гнев Краля разгорался всё сильнее.

Капля пота скатилась по шее Миро. Наверху почему-то было невыносимо жарко, и ещё он чувствовал странную дрожь в груди. Должно быть, огонь был уже совсем близко. Скрет, прижимавший Миро к стене, тоже обливался потом. Миро стоял и гадал, что прикончит его быстрее: дым, огонь или обрушение башни.

Последний скрет опустился на колени перед дверью. Он яростно царапал замок когтями, но они были слишком толстые для того, чтобы пролезть в скважину. Когда скрет наконец повернулся к Кралю, его лицо было искажено страхом. Миро удивился. Он не знал, что скреты могут испытывать страх.

– Я сказал, что никто не уйдёт отсюда, – стоял на своём Краль.

– Я открою, – вдруг сказал Миро.

Краль впервые посмотрел на мальчика.

– Ты взломаешь дверь в свою собственную башню?

– Отпустите меня, и я это сделаю, – кивнул Миро. – Я вскрою замок.

Скреты захохотали и загоготали.

– Интересно, где ты научился вскрывать замки? – осклабился Краль.

– Пробираться тайком туда, куда запрещено входить, – это лучшая игра, в которую можно играть одному… Мне нужно две застёжки от ваших плащей.

Миро отпустили и выдали ему две булавки. Он согнул их, придав нужную форму, и принялся за работу. Через несколько минут дверь с тихим щелчком открылась. Из комнаты хлынул поток раскалённого воздуха. Скреты ринулись внутрь, Миро отправился следом за ними.

Комната на верхушке самой высокой башни была круглая, как и спальня Миро. В ней не было никакой мебели, если не считать постамента, накрытого тканью. За окнами клубился густой дым, но этот неистовый жар, стоящий в комнате, исходил не снаружи! Никакого огня там не было…

Едва уловимая вибрация разбегалась от кончиков пальцев Миро вверх по его рукам и вниз, к груди. Она пульсировала в крови, отдавалась в рёбрах, как трепет пойманной птицы.

Скреты сгрудились вокруг постамента, возбуждённо цокая и щёлкая языками. Краль протянул руку с позолоченными кончиками когтей и медленно, очень медленно снял ткань.

Миро понял, что перед ним, сразу, как только увидел. Сердце горы явило себя глубоким жарким багрянцем и пульсацией, отзывавшейся в самом в сердце. Незримые струны натянулись внутри Миро, подчинили себе, потянули ближе к тому, что не существовало – не могло существовать, – но находилось прямо перед ним.

Множество оттенков переливалось и вихрилось внутри камня, как разноцветные стёкла в дорогом стеклянном шарике. Но, в отличие от шарика, эти цвета жили и двигались. Казалось, внутри камня постоянно происходили маленькие взрывы – крошечные вселенные бесконечно рождались и перестраивались в его глубине. Это было красиво.

Миро поднял руку, чтобы дотронуться до камня, но скрет набросился на него сзади.

– Это не твоё! – прорычал Шпица, вонзая когти в плечо Миро.

– И не твоё, скрет, – раздался мужской голос.

Король Дракомор стоял в дверях, держа в одной руке меч, в другой щит. Сейчас он был похож на героя из старинных сказок.

– Дядя! – закричал Миро, вырываясь.

– Не пытайся нас остановить, – сказал Модри Краль.

– Отдайте мне мальчика. Он не ваш.

– И не твой! – насмешливо прошипел Краль. – Он сын человека, которого ты приговорил к смерти!

Король Дракомор отвернулся, и Миро увидел, что кожа на левой стороне его лица висит клочьями. Страшный ожог спускался до шеи.

– Не сейчас, – сказал Дракомор. – Сейчас не время…

Но Модри Краль щёлкнул языком, покачал головой и посмотрел на Миро.

– Почему твой дядя так боится правды? Не потому ли, что знает – это его поступок привёл к смерти твоих родителей. Его воровство. Его алчность.

Казалось, каждое слово Краля вонзалось в Дракомора, как удар ножа. Он втянул голову в плечи и съёжился у двери.

– Мои родители погибли на охоте, – пролепетал Миро дрожащим голосом.

– Нет, – жестоко обронил Краль. – Твои родители погибли потому, что твой дядя их предал. Мы пригласили его в наши пещеры как дорогого гостя. Мы обходились с ним с величайшим почтением. А он использовал наше доверие, чтобы похитить наше величайшее сокровище. Он оскорбил нашу гору!

– Мирослав! – отчаянно крикнул король, но принц не сводил глаз с Краля.

– Убийство твоих родителей свершилось не по моему приказу, – продолжал тот. – Я этого не хотел… но Сердце горы потребовало крови брата. – Теперь он смотрел на Дракомора. – Твоя семья должна заплатить.

– Убирайтесь из моего замка!

Миро с трудом узнал голос своего дяди.

– Ты можешь оставить себе только что-то одно, – продолжал Краль. – Мальчика или камень. Что ты выберешь?

Внизу раздался глухой удар, за окном взметнулся фонтан искр. Король со звоном выронил меч и протянул руку:

– Отдайте мне мальчика.

Последовал новый удар, башня содрогнулась.

Что-то ударило Миро по затылку. Он почувствовал обжигающую боль. Потом всё сделалось чёрным.

Когда Миро очнулся, постамент был пуст. Скреты исчезли, а в дверях валялась груда доспехов. Дядя! Миро подполз к Дракомору и попытался его перевернуть. Король был очень тяжёлый и неподвижный.

– Очнись! – закричал Миро, отчаянно тряся его за плечо. Дракомор не шевелился. – Пожалуйста, я обещаю быть хорошим! Я больше никогда не буду убегать, я буду хорошо вести себя с Аннешкой! Только очнись… пожалуйста!

Миро закинул дядину руку себе на плечо и попытался его поднять.

– Нам нужно выбраться отсюда, – прорыдал он, падая на пол. – Нам нужно бежать!

Башня покачнулась, и Миро закричал от страха.

Он снова схватил дядю за руку, но на этот раз попробовал подползти под неё. Комнату начало заволакивать дымом.

Миро крепко зажмурился. Ему казалось, что он слышит знакомые голоса. Ему чудился голос Мари – совсем тихий, слабый, как будто она пыталась докричаться до него из-за стены.

– Прости… – еле слышно прошептал Миро. – Прости, что не сумел помочь вам вернуться домой.

И тогда воображаемая Мари громко закричала:

– ОКНО!

Миро открыл глаза. Он не ожидал услышать такое от воображаемого голоса.

– Сюда! Скорее!

В окне маячило лицо Мари – красное, окружённое буйным пламенем волос. На долю секунды ошеломлённому Миро показалось, будто дым идёт от её кудряшек.

Но как Мари очутилась тут, в воздухе у вершины самой высокой башни? Может быть, она умерла и превратилась в ангела?

Мари снова что-то прокричала. Миро вскочил на ноги и распахнул окно.

Теперь он всё понял. Мари парила верхом на великуре, держась за ленту, обвязанную вокруг клюва птицы.

Великура суматошно хлопала крыльями, но Мари ловко натянула ленту и направила птицу ближе к башне.

– Это правда ты! – ахнул Миро. Дым разъедал ему глаза, щипал лёгкие.

– Конечно, – ответила Мари. – Кто же ещё? Слушай, Миро, башня сейчас упадёт. Ты должен вылезти и сесть позади меня. Лофкинья сказала, что одна великура сможет выдержать нас двоих.

Миро посмотрел на птицу. Потом обернулся через плечо.

– Я не могу уйти без дяди.

Лицо Мари вытянулось.

– Он здесь?

– Да, только он не шевелится.

– А он дышит?

– Не знаю.

Мари крепко сжала губы.

– Хорошо. Мы сможем спасти и его тоже, но это будет непросто.

Она натянула ленточные поводья в другую сторону, и великура полетела прочь от башни. Сначала её фигура стала зыбкой тенью в дыму, превратилась в пятно, а потом совсем исчезла.

Миро показалось, что он ждал несколько часов. Мотыльки порхали в клубах дыма, пытаясь проникнуть в башню.

Когда Мари вернулась, сбоку от неё парили ещё три фигуры. Имоджен, Лофкинья и Блазен – все трое верхом на великурах. Птица под Блазеном была чудовищно огромная – Миро никогда в жизни таких не видел, – но даже она с трудом выдерживала его тяжесть.

– Я привела подкрепление! – прокричала Мари, ослепительно улыбаясь Миро.

Блазен направил свою великуру к башне. Птица отчаянно сопротивлялась, но небольшая помощь со стороны Лофкиньи и крепкое натяжение поводьев всё-таки привели её под открытое окно. Блазен передал Лофкинье ленточные поводья.

– Отойди назад! – прогремел он.

Миро повиновался. Блазен ввалился в комнату на вершине самой высокой башни замка. Одной рукой он схватил Миро за шиворот и поднял в воздух, как щенка.

– Мой дядя! – закричал Миро. – Мы не можем бросить его здесь!

Не говоря ни слова, Блазен вывесил брыкающегося принца за окно и отпустил. Миро истошно завопил, но пролетел он всего метр, не больше. Потом шлёпнулся на великуру за спиной Мари.

– Держись! – крикнула она. – Летим отсюда!

Великура взмыла вверх и помчалась прочь от башни. Миро оглянулся. Блазен стоял на подоконнике, безжизненное тело короля свешивалось с его плеча. Снова взметнулся дым, и всё скрылось из виду. Смутные очертания башни качнулись вправо, как во время корабельной качки. Миро пошевелил губами, но не нашёл подходящих слов. Послышался грохот, подобный землетрясению.

Башня обрушилась.

Мари сняла ленту с клюва великуры, и в тот же миг они полетели, как пущенная стрела – быстро, прямо и прочь от замка.

Девушка из рода лесных сидела у фонтана. Она была одета в зелёное, её волосы были заплетены в два аккуратных узелка на макушке.

Из фонтана не била вода, ребятишки сидели на его бортике, болтая ногами от нетерпения.

Были здесь и взрослые. Они держались поодаль, но тоже внимательно слушали. Мужчина курил трубку, высунувшись из окна. Пожилая женщина мела безупречно чистое крыльцо под своей дверью. Пара юнцов нерешительно переминалась в сторонке – ещё не мужчины, но уже не мальчики, они никак не могли решить, в какой компании им будут рады.

– Есть у меня для вас одна история, – сказала сидящая у фонтана девушка и расправила складки на зелёной юбке.

– Быль или небылица? – спросил тощий мальчик.

– Быль? Кому интересно то, что было на самом деле?

– Нам, нам интересно! Расскажи нам правду!

– Ладно, как скажете, – согласилась девушка. – В каждой истории есть крупица правды.

И она начала свой рассказ. Как две сестры очутились очень далеко от дома и были ужасно несчастны, пока не повстречали принца и охотницу.

Когда рассказчица дошла до побега верхом на великурах, они раскрыли рты от удивления. Хохотали и хлопали в ладоши, когда умная охотница придумала, как освободиться из тюрьмы скретов, а великан спас медведицу. Они проклинали злую королеву и её огнедышащего дракона и ахали от ужаса, услышав о предательстве короля.

– Король Дракомор правда украл Сердце горы? – спросила маленькая девчушка.

– А кто говорит, что это был Дракомор? – хитро улыбнулась рассказчица.

– Разве эта история не про него?

– А ты сама как думаешь?

– Я думаю, про него, – ответила девочка. – Я думаю, он украл камень, а скреты из-за этого очень рассердились. Поэтому они выгнали нас из леса.

– И поэтому он больше не король! – крикнул один из юнцов.

Дети одобрительно закивали и посмотрели на рассказчицу, чтобы убедиться, что она тоже согласна.

Девушка вытащила из кармана монетку и, подбросив её в воздух, прихлопнула ладонью.

– Король Дракомор погиб, – сказала она. – Его замок смешан с землёй. Его тело тоже. Пожалуй, он получил по заслугам.

Она убрала ладонь, и дети обступили её, чтобы посмотреть, какой стороной упала монетка.

– Орёл! – пискнула маленькая девочка. – Смотрите, тут голова короля!

– Отрубить ему голову! – сострил юнец.

– Но что, если король этого не делал? – спросил мальчик, во рту которого недоставало сразу нескольких зубов.

– Тогда это была бы очень печальная история, – ответила девушка. – Но я открою вам один секрет… Той ночью, когда было похищено Сердце горы, я своими глазами видела, как король Дракомор убегал с горы Кленот. Это он украл Сердце горы. Можете не сомневаться.

С этими словами она протянула мальчику монетку. Он взял её и убежал, скрывшись в невозможно узком переулке. Остальные дети тоже начали расходиться.

Девушка закуталась в свою шаль. Даже в городе уже чувствовались зимние холода. Площадь перед фонтаном почти опустела, только один человек не спешил уходить. На нём был бархатный сюртук и отороченная мехом шапка. Его ноги до колен были замотаны бинтами, а когда девушка проходила мимо него, она заметила, что у мужчины недостаёт одного глаза.

– Это была прекрасная история, – сказал мужчина. – Но будьте осторожны. Такие небылицы могут разрушить целые царства.

Девушка замешкалась.

– Мы знакомы?

– Теперь да, – мужчина галантно приподнял шапку. – Меня зовут Андель. А вас?

– Лофкинья Лоло, – ответила она.

Известие о смерти короля Дракомора быстро облетело всё королевство. Король погиб вместе со всей своей бесценной коллекцией. Блазен Бильбец пытался его спасти, но башня обрушилась раньше, чем они успели выбраться наружу.

Одни люди радовались смерти Дракомора, другие оплакивали его. Были и костры, и пиры, и смех, и плач, и молитвы. Ян, начальник королевской стражи, сказал во всеуслышание, что, если бы король не погиб, он убил бы его своими руками. Потому что нельзя похитить Сердце горы и рассчитывать жить долго и счастливо как ни в чём не бывало!

В одном все были согласны: Блазен Бильбец погиб как герой. О, какие песни будут спеты о его последнем подвиге! Какие легенды будут сложены! Поговаривали даже о том, чтобы воздвигнуть в городе новую статую героя-великана.

Главная кухарка рассказала, будто бы она видела, как несостоявшаяся жена короля, эта самая распрекрасная Аннешка, уехала из города верхом на пони. При этом кухарка добавляла, что красавица вряд ли переберётся через горы живой. Только не в такое время года. И не в таком платье.

Ходили слухи, будто бы это Аннешка убила старого Йедарша и Петра. Поговаривали даже, что она пыталась убить и принца. Но в это верилось с трудом. Аннешка была из хорошей семьи, к тому же такая красавица… Мало ли чего люди наболтают. Разве ж такое возможно?

И только исчезновение скретов не вызывало никаких разногласий. Никто не скучал по ночным набегам на город. В первый вечер, когда одна половина замка ещё пылала, а другая светилась зловещим красным светом, колокола Ярославии начали отбивать вечерний звон. Люди закрыли окна и задвинули засовы на дверях. Они ждали, но скреты не пришли. Так было и во все последующие ночи.

Кости скретов, которые совсем недавно украшали все городские дома, постепенно начали исчезать. Их снимали с пекарен, с церквей, с лавок и таверн. Людям больше не было нужды отпугивать чудовищ.

Вскоре единственным, что напоминало жителям Ярославии о недавних злых временах, стали руины замка. Его башни превратились в груды щебня. Сокровища сгорели дотла.

Одной из самых странных находок, обнаруженных среди руин, были сотни обгоревших мотыльков. Они были повсюду, и никто не знал, что привело их в замок – пламя пожара или Сердце горы. В любом случае, местные не слишком печалились из-за кучи дохлых насекомых.

Поговаривали, будто бы по ночам среди руин замка бродят привидения. Одни говорили, что своими глазами видели там призрак Блазена Отважного. Другие уверяли, будто встречали дух погибшего короля. Он бродил по площади, стучался в двери и заглядывал в щели ставней. Никто не знал, что нужно беспокойному призраку. Может быть, он разыскивал свою возлюбленную или искал молодого принца? Или даже после смерти продолжал охотиться за Сердцем горы?

– Но мы все прекрасно знаем, – говорила главная кухарка, укрывая своих мальчиков перед сном, – что никаких призраков не существует. Кроме призраков разума, разумеется.

Мальчики натягивали одеяла прямо на голову.

– А как прогнать призраков разума? – спрашивал самый младший.

– С помощью грушевого бренди, – отвечала их мать, задувая свечу. – Только так.

Итак, жизнь в Ярославии постепенно возвращалась в прежнее русло, и только для одного мальчика уже ничто не могло быть прежним.

Миро жил один в лесном доме Лофкиньи. Она сказала, что он может оставаться здесь столько, сколько захочет, а поскольку её дом был выстроен вокруг четырёх деревьев, места было предостаточно.

Время перевалило далеко за полдень, но принц всё ещё лежал в постели. После пожара он совсем обессилел. Казалось, страшная смерть дяди и правда о Сердце горы сокрушили его. Он всё никак не мог примириться с правдой.

Когда Миро проснулся в первый раз после случившегося, в голове у него было пусто. Он долго лежал с закрытыми глазами, прежде чем вспомнил, что Сердце горы существует на самом деле и что его украл его родной дядя. Король всё время лгал ему. Именно Дракомор стал причиной смерти его родителей. Миро горевал не только из-за дяди. Каждый день он снова и снова оплакивал своих родителей.

Он подтягивал колени к груди, крепко обхватывал их руками и отдавался во власть страданий.

Но потом он начал вспоминать о другом. О том, что дядя отважно бросился его спасать. Дракомор любил его. Даже больше, чем самый драгоценный камень во всём королевстве.

С этого началось исцеление.

Миро сел и ударился головой о ветку, росшую над кроватью.

– Ой! – воскликнул он, потирая ушибленное место.

В доме Лофкиньи ветки были повсюду. Некоторые служили вешалками. Другие выполняли роль стропил, поддерживающих крышу. А некоторые, вроде той, о которой идёт речь сейчас, были несчастьями, ждущими своего часа.

Миро спустил ноги с постели, и холод, набросившись на него, обвился вокруг его голых лодыжек. Здесь не было слуг, а значит, некому было разжечь камин.

Принц осмотрел спальню. Большая часть обстановки была ему незнакома, это были фрагменты жизни Лофкиньи, и только один предмет он узнал с первого взгляда. Игрушечный лев с глазами-пуговицами сидел в кресле-качалке в углу комнаты. Миро был уже слишком взрослым для игрушек, но лев всё равно ему улыбался. Миро не выдержал и робко улыбнулся ему в ответ.

Если бы несколько недель назад кто-нибудь сказал, что Миро станет бездомным, он бы только рассмеялся. Теперь он не просто лишился дома, он полностью зависел от людей, которых привык презирать. Он пользовался добротой лживых лесных. Разве не так он их называл? При мысли об этом Миро вспыхнул от стыда.

Снизу, из леса, доносились голоса. Принц вышел на балкон и сбросил вниз лестницу.

Мари первая вскарабкалась наверх и высунула язык. Он был испачкан чем-то розовым. Следом появилась Имоджен.

– Смотри, что мы нашли, – сказала она, опускаясь на корточки. Она развязала платок и высыпала на балкон груду ягод шиповника. Они сияли под солнцем, как оранжевые и розовые драгоценные камни. – Если их как следует сдавить, из них вылезет вкуснятина.

Она тут же продемонстрировала это Миро, раздавив ягоду зубами.

– Можно мне попробовать? – спросил он.

Имоджен позволила ему взять горсть ягод, и трое друзей, усевшись на пол, стали лакомиться лесными находками. Когда шиповника больше не осталось, они посмотрели на лес. Большая часть деревьев уже сбросила листву, а горы побелели от снега.

– Просто не верится, что мы дошли дотуда! – Мари показала на вершину горы Кленот. – Честно говоря, не думала, что у нас получится.

– Только маме не рассказывай, – предупредила Имоджен. – А то она будет заставлять нас ходить в пешие походы.

Сёстры рассмеялись, но Миро почувствовал, что их смех был не вполне искренним.

– Мне жаль, что мы не нашли дверь в дереве, – сказал он. Наступила тишина. Миро немного приободрился. – Что вы собираетесь делать дальше?

– Не знаю, – хмуро ответила Имоджен.

– Мы даже не знаем, как долго нас нет дома, – вздохнула Мари.

– Вы можете навсегда остаться здесь, – сказал Миро, не решаясь взглянуть на сестёр.

– Мы не можем остаться навсегда! – без тени сомнения ответила Имоджен. – Мы должны вернуться домой, к маме.

Мимо балкона пролетела стайка птиц, громко щебеча на лету.

– Как думаете, птицы летят в лес из-за того, что Сердце горы вернулось? – спросила Мари.

Имоджен пожала плечами:

– Я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы закончилась Жаль. Но я очень надеюсь, что эти птицы не полетели клевать наш шиповник!

Вечером этого же дня Лофкинья бодрым шагом вышла из западных ворот Ярославии. Она прошла через поле, обсаженное грядками с пышной цветной капустой, и направилась в сторону Колсанейских лесов. Стадо коз проводило её глазами, когда она шла через луг. Лофкинья с улыбкой покачала головой. Почему у коз всегда такой вид, будто они замышляют что-то недоброе?

Очень скоро Лофкинья уже шагала под деревьями. Сухая листва хрустела под её ногами, словно оповещала лес о её приходе. Голые ветки качались на ветру, приветствуя её возвращение домой.

Лофкинье захотелось петь и смеяться, когда она вспомнила, что теперь каждый день будет таким. Она живёт в лесу! Больше не будет никаких стычек со скретами. Никаких несправедливых законов! Теперь она поймает столько кроликов, сколько знаменитый Блазен Бильбец…

Лофкинья запнулась и сбавила скорость. Бедный старый Блазен! Перед её глазами до сих пор стояло его лицо в тот миг, когда башня задрожала… когда он понял, что уже слишком поздно. Пусть великан Блазен во многом был трусом, но в самом конце он оправдал звание героя.

Лофкинья остановилась под деревьями, на которых стоял её дом. Она услышала смех, доносящийся сверху, и подумала, что дети наверняка проголодались. Что ж, сегодня она угостит их чем-то таким, чего она давным-давно не готовила. Сегодня они будут пировать запеканкой из кролика!

Дети готовили клёцки для знаменитой запеканки Лофкиньи. Миро месил тесто, Мари скатывала его в колбаску, а Имоджен резала и варила клёцки. При этом она всё время думала, что ей досталась самая тяжёлая работа.

– Я и не знал, что лесные едят клёцки, – сказал Миро, так низко наклонившись над кастрюлей, что его лицо обдало паром.

– Чем же, по-твоему, мы питаемся? – спросила Лофкинья, приподнимая бровь. – Сухими листьями?

– Честно говоря, я об этом не думал…

Миро смущённо покосился на девочек. Имоджен, как смогла, сделала вид, будто не подслушивает.

– Лофкинья, прости меня, – выдавил Миро. – Прости за то, что я говорил про лесных. Я был не прав. Вы совсем не лжецы.

– Вообще-то среди нас есть и такие, – примирительно ответила Лофкинья. – Как и среди местных.

Имоджен вспомнила о короле Дракоморе и его чудовищной лжи. Наверное, Миро подумал о том же, потому что мучительно покраснел.

– Да, – сказал принц. – Некоторые местные тоже лгут… Ты сможешь меня простить?

Лофкинья перестала помешивать в кастрюльке и наклонилась так низко, что её лицо оказалось вровень с лицом Миро.

– Ты говорил гадкие вещи, маленький принц. Ты не сомневался в том, что тебе рассказывали о людях, которые были не похожи на тебя. Ты вообще не видел в нас людей… и поэтому я принимаю твои извинения. Но вот что я тебе скажу, маленький принц. Никогда не забывай, что ты совершил много хороших поступков.

– Я?

– Конечно! Ты рисковал жизнью, чтобы помочь своим друзьям. Кто знает, что случилось бы со всеми нами, если бы ты не открыл для Краля дверь в башню. Сердце горы погибло бы в огне, и мы все – местные, лесные и скреты – оказались бы в большой беде. Так что ты был настоящим героем – разумеется, в своём причудливом стиле.

– Я тебе не верил, – насупился Миро. – Я считал, что Сердце горы не существует.

– Даже настоящие герои иногда ошибаются.

– Ты правда так думаешь?

Лофкинья нахмурилась:

– Не жди, что я повторю это ещё раз!

Имоджен, Мари и охотница уселись за стол, чтобы приступить к еде, а Миро побежал наверх за вторыми носками. Вечера становились всё холоднее.

– Я до сих пор не могу поверить, что Дракомор так долго лгал всем. – Мари бросила быстрый взгляд на лестницу, чтобы убедиться, что Миро не спускается вниз.

– Наверное, я его никогда не прощу, – сказала Имоджен, – хоть он и умер.

Девочка отправила в рот ложку запеканки. Она немного напоминала мамину запеканку из курицы, но была не такая вкусная. На свете нет ничего вкуснее маминой куриной запеканки.

– Я тоже не думаю, что смогу когда-нибудь простить короля, – отозвалась Лофкинья, раздавая клёцки. – Но нет смысла цепляться за прошлое. Назад не вернёшься, остаётся идти только вперёд.

Имоджен застыла, не донеся до рта ложку. Что, если Лофкинья права? Может, они никогда не вернутся назад? «Нет смысла цепляться за прошлое…» Имоджен несколько раз повторила про себя эти слова.

Когда они только-только очутились в Ярославии, она страшно злилась на маму за то, что та завела себе нового близкого друга.

«Нет смысла цепляться за прошлое…»

Теперь она бы с радостью примирилась с сотней Марков, лишь бы только увидеть маму. Имоджен хотела сказать ей, что всё будет хорошо, что её запеканка лучшая в мире. И конечно, она больше не была против её близких друзей.

– Нет смысла, – прошептала Имоджен, откладывая ложку.

От этой мысли у неё пропал аппетит.

– Что ты сказала? – спросила Мари с набитыми, как у хомяка, щеками.

– Мы не сможем найти дверь без сумеречной бабочки, – сказала Имоджен. – Так сказал Зуби… Но что, если эта бабочка больше никогда не вернётся?

Мари нахмурилась:

– Мезимура привела нас сюда, чтобы мы помогли скретам. Значит, теперь, когда скреты получили Сердце горы, она отведёт нас домой. Верно?

Девочки посмотрели на Лофкинью.

– Даже не знаю, – ответила охотница. – Об этом нужно спросить мезимуру.

Спустя несколько дней Имоджен проснулась среди ночи от лёгкой щекотки. По её руке ползла обычная бабочка. Имоджен прогнала её и перевернулась на другой бок.

«Нет, погоди-ка», – вдруг пронеслось у неё в голове. Это была не просто бабочка – это была её бабочка! Мотылёк с пушистым тельцем и изящными усиками-антеннами, с прелестными серыми крылышками.

Имоджен села в кровати.

Сумеречная бабочка опустилась на щёку Мари и покрутила усиками-антеннами, как бы говоря: «Привет!»

– Привет, – прошептала Имоджен. – Как долго мы не виделись!

Бабочка полетела к слегка приоткрытому окну спальни, и Имоджен сразу поняла, что нужно делать. Она схватила почти догоревшую свечу, стоявшую около кровати, и сбросила одеяло.

Её ботинки стояли около двери. Когда Имоджен на цыпочках побежала за ними, громко скрипнула половица. Мари не проснулась. Имоджен остановилась и задумалась.

Совсем недавно она бы просто ушла, ни разу не оглянувшись. Но теперь всё было иначе.

Бабочка порхала за окном.

– Да, я иду, – прошептала Имоджен. – Подожди минуточку!

Она закрыла окно – Лофкинья не любила, когда из комнат выпускали тёплый воздух, – вернулась к постели и потрясла за плечо Мари.

– Что такое? – пробормотала сестра, не открывая глаз.

– Мы идём в лес, – ответила Имоджен.

– Зачем? Сейчас же ночь.

– На поиски приключений.

Мари открыла глаза. Имоджен показала рукой на окно, за которым порхала бабочка.

– А как же Миро? – шёпотом спросила Мари.

– Иди разбуди его, – попросила Имоджен.

Трое детей надели шубы, зашнуровали ботинки и, сбросив вниз лестницу, спустились из домика на дереве на землю. Спрыгнув на траву, Имоджен достала из кармана три свежие свечи, зажгла их и дала по одной Мари и Миро.

И они отправились в ночь следом за бабочкой, которая вела их через тёмный лес.

– Откуда ты знаешь, что это та самая бабочка, которую ты видела раньше? – спросил Миро.

– Просто знаю, и всё, – ответила Имоджен. – Мы с ней друзья.

– Куда она нас ведёт? – спросила Мари.

– Не знаю. Это же приключение.

Они шли ещё несколько минут, прежде чем Имоджен заметила ещё одного мотылька, порхающего за деревьями. Он был светло-серый, почти белый. Он поприветствовал её бабочку сложным круговым танцем, и дальше они полетели вместе. Дети не отставали. Последние листья тихо, как перья, облетали с деревьев.

Следующий мотылёк был золотым и мерцал в бархате ночи.

– Этот нравится мне больше всех! – сказала Мари. – Чур, это мой мотылёк.

Вскоре Имоджен заметила, что земля под их ногами начала плавно подниматься. Они шли в гору. Ещё два мотылька присоединились к шествию. С одной стороны их крылышки были цвета ночной мглы, с другой – нежно-голубые. Когда бабочки летели, казалось, что они то появляются, то исчезают.

Вскоре бабочка Имоджен уже вела за собой длинную процессию сопровождающих. Крылышки мотыльков образовали трепещущий занавес над головами детей. Мари на ходу привстала на цыпочки и потянулась, но не смогла достать до них.

Миро шёл с разинутым ртом.

– Впервые в жизни вижу столько мотыльков в одном месте, – сказал он. – Интересно, что это значит?

Наконец дети зашли в такую густую чащу, что были вынуждены остановиться. Сотни мотыльков окружали их со всех сторон. И вот что интересно – свет свечей их совершенно не интересовал.

Бабочка Имоджен опустилась на ствол дерева – и девочка громко ахнула.

– Мари! Ты только посмотри!

Сёстры бросились к огромному дереву. Миро остался ждать чуть в стороне. Сумеречная бабочка поползла по корявой коре, и девочки затаили дыхание. Вскоре бабочка ползла уже не по коре, а по гладкому, отполированному дереву. Имоджен провела рукой по поверхности. Она знала, что это такое.

И конечно, она сказала об этом вслух.

– Это дверь в дереве!

– Та самая? – спросил Миро.

– Я думаю, она только одна, – кивнула Имоджен.

Серая бабочка сползла к замочной скважине, сложила крылышки и втиснулась внутрь. Имоджен толкнула дверь. Раздался тихий щелчок – дверь открылась.

– Проще простого, – рассмеялась Имоджен.

С другой стороны двери был сад. Отсюда он выглядел неухоженным и заросшим, хотя, конечно, не таким диким, как тёмный лес.

– Я узнаю это место, – прошептала Мари. – Это сад миссис Хабердэш!

Имоджен обернулась и посмотрела на Миро. Порез на его щеке уже превратился в шрам. Лицо принца было бледным и серьёзным. Имоджен вдруг смутилась.

– Ну вот, – сказал Миро. – Значит, пора прощаться.

– А как же Лофкинья? – спросила Мари. – Разве мы не должны попрощаться и с ней тоже?

– Мы не сможем, – покачала головой Имоджен. – Если мы сейчас уйдём, то уже никогда не найдём эту дверь.

– Имоджен права, – сказал Миро. – Это ваш единственный шанс вернуться домой, и вы должны им воспользоваться. Я расскажу Лофкинье обо всём, что случилось.

Имоджен стала грызть ногти. Она ненавидела прощаться. Сейчас она хотела только одного – чтобы всё это поскорее закончилось.

– Вот и хорошо. Спасибо, что приютил нас. – Она задула свою свечу и протянула Миро руку.

Мари закатила глаза:

– Имоджен, разве так прощаются?

Она отшвырнула свою свечу, бросилась к Миро и обняла его с такой силой, что чуть не опрокинула на землю.

Имоджен торопливо затоптала огонёк свечи.

– Мы не хотим бросать тебя здесь одного, – сказала Мари, продолжая крепко обнимать Миро. – Ты хороший друг, самый лучший в мире! Может, пойдёшь с нами? Наша мама тебя полюбит, вот увидишь.

– Да, – улыбнулась Имоджен. – Отличная мысль.

Теперь настала очередь Миро смутиться.

– С-спасибо, – пролепетал он. – Даже не знаю, что сказать.

– Скажи – да! – Мари всплеснула руками, спугнув стайку мотыльков, сидевших на соседнем дереве.

– Но я… я не могу, – ответил Миро.

– Почему же?

– У меня есть обязанности.

– О чём это ты? – нахмурилась Имоджен.

– Понимаете… раз мой дядя… раз его больше нет, значит, строго говоря, я теперь король.

– Ой, точно… – Имоджен осеклась.

– Сейчас в Ярославии всё вверх дном, но рано или поздно мне придётся туда вернуться.

С минуту-другую девочки молча переваривали эту информацию.

– Надеюсь, ваша мама не будет на вас очень сердиться, – продолжал Миро. – Ну, за то, что вы убежали.

Имоджен хотела возразить, что они вовсе не убегали, но потом передумала.

– Спасибо, – сказала она вместо этого. – Я тоже на это надеюсь.

– Ой, чуть не забыла! – Мари торопливо расстегнула свою шубу и порылась во внутреннем кармане. – Я хочу кое-что подарить Миро на память.

На её ладошке лежал небольшой камешек, очень красивый, с редким серебряным блеском.

Имоджен не сразу узнала его.

– Это же… – Она наморщила лоб, припоминая. – Это камень из моей коллекции?

– Да, – как ни в чём не бывало ответила Мари.

– И всё это время ты его прятала?

– Я подумала, что это будет прекрасный подарок, – смутилась Мари.

Но Имоджен совсем не сердилась. Она широко улыбнулась сестре:

– По-моему, это отличная идея!

Мари вложила кусок пирита в руку Миро и загнула его пальцы вокруг подарка.

– Спасибо, – очень серьёзно сказал он. – Я никогда вас не забуду.

Имоджен бросила последний взгляд на лес и поросшие мхом деревья и снова посмотрела на мальчика, который стал королём. Пальцы, сжимавшие свечу, по-прежнему унизаны кольцами. Уши торчат в стороны. Глаза слишком широко расставлены. Имоджен знала, что будет ужасно скучать по нему.

Она помахала рукой. Мальчик помахал в ответ. Она с силой распахнула дверь и переступила порог.

Девочки стояли в саду Хабердэш. Было лето, и шёл дождь.

– Ты помнишь дорогу к чайной? – спросила Имоджен.

– Кажется, да, – сказала Мари. – Иди за мной.

Медведица вскоре потеряла свой наряд. Сначала её костюм превратился в лохмотья, а потом и вовсе пропал.

Было очень приятно вернуться в лес, ступать лапами по мягкому мху, а не по булыжной мостовой, прятаться в пещерах, найти интересный запах и часами выслеживать его.

Было замечательно просто быть зверем. Сколько всего хорошего она вспомнила!

Но лучше всего было снова очутиться дома.

Очень скоро девочки потеряли свои меховые шубы. Когда они шли через сад Хабердэш, Имоджен выдернула руки из рукавов, и шуба упала на землю.

Повсюду вокруг них капала вода с листьев и веток. Было светло, но Имоджен не представляла, сколько сейчас времени, а её сумеречная бабочка снова исчезла.

Поваленное дерево лежало поперёк реки. Мари вскарабкалась на него и помогла забраться Имоджен. Вместе они перешли по стволу и спрыгнули на землю с другой стороны.

Здесь царило настоящее лето. Цвели цветы, шмели басовито выводили свои мелодии без слов. Птиц было так много, и они распевали так громко, что Имоджен не сразу смогла поверить, что такое бывает на свете.

И ещё тут были ворота, обмотанные пластиковой лентой с надписью: «ЗА ПОЛИЦЕЙСКОЕ ОГРАЖДЕНИЕ НЕ ЗАХОДИТЬ».

Ржавый замок так и валялся на земле в том месте, где его бросила Имоджен. Она открыла садовые ворота и, согнувшись, проползла под полицейским ограждением.

Парковка была пуста. Девочки бегом бросились в чайную, Имоджен широко распахнула дверь.

– Миссис Хабердэш! – громко закричала она. Никто не отозвался. – Миссис Хабердэш, мы вернулись!

Она огляделась по сторонам. На стойке не было ни единого кекса, и запах стоял какой-то затхлый.

– Как долго нас не было? – прошептала Мари. – Ты ведь не думаешь… может быть, миссис Хабердэш…

– Умерла? – закончила Имоджен.

Звонкое тявканье заставило девочек подскочить от неожиданности. Из коридора за стойкой донёсся топоток маленьких лапок и пронзительный заливистый лай. Через несколько мгновений в зал выбежали собаки миссис Хабердэш. Вскоре они уже радостно прыгали вокруг девочек и лизали им руки. Затем раздалось жужжание моторчика электрического кресла.

– Дети! – воскликнула пожилая дама так, словно это было самое прекрасное слово в мире. – Дети в моей чайной!

Миссис Хабердэш была одета в просторную хлопчатобумажную ночную рубашку, её седые вьющиеся волосы неопрятными прядями свисали вдоль щёк. Без своих нарядов и украшений она выглядела совсем по-другому.

– Дети, дети… – Нижняя губа старушки задрожала. Имоджен бросилась к ней и обняла её за плечи. Миссис Хабердэш оказалась совсем маленькой и хрупкой, косточки у неё были, как у птички. – Мы думали, вас больше нет… Думали, что вы больше никогда не вернётесь.

Наобнимавшись вволю, миссис Хабердэш покатила к своему старомодному телефону и набрала номер по памяти.

– Кэти! – воскликнула она высоким срывающимся голосом. – Кэти, дети у меня!

Имоджен и Мари ждали маму у окна. Собака забралась на стул рядом с Имоджен, и девочка нервно поглаживала её голову, гадая, что-то скажет мама. Будет сердиться? У них с Мари большие неприятности? Миссис Хабердэш суетилась вокруг них, то и дело спрашивала, где же они были, и в порядке ли они сейчас, и не принести ли им чашечку чая.

Машина резко затормозила, разбросав колёсами гравий.

– Чья это машина? – спросила Мари.

У машины была складывающаяся крыша, за рулём сидел какой-то мужчина. Собаки с лаем выбежали наружу.

Мужчина вышел из машины. Это был Марк. Женщина спрыгнула с пассажирского сиденья. Мама.

– Ваши родители приехали, – сказала миссис Хабердэш.

В следующую секунду в чайную вбежала мама. Она присела и раскинула руки. Имоджен и Мари бросились к ней.

– Девочки мои! – закричала она. – Вы живы!

Имоджен уткнулась лицом в мамино плечо. Она плакала, хотя ей совсем не было грустно. Слёзы катились на мамину футболку. Имоджен не видела её лица, но знала, что мама тоже плачет.

– Вы живы! Вы дома! – снова и снова повторяла она в промежутках между всхлипами.

Марк стоял на пороге, не совсем понимая, что ему делать со своими руками. «Нас всегда будет трое», – одними губами прошептала Имоджен.

Наконец мама снова смогла нормально дышать. Она отпустила Имоджен и Мари.

– Что случилось?! – спросила она, не сводя глаз с лиц своих девочек. – Вас кто-то обидел? Вам сделали что-то плохое?

– Нас никто не обижал, – ответила Мари. – У нас было приключение!

– Ч-что? – переспросила мама. Она выглядела просто ужасно. Как будто не спала сотни ночей подряд.

– Имоджен нашла дверь в дереве, мы прошли через неё и попали в другой мир, а там…

– Кто попросил вас это рассказывать? – резко спросила мама.

– Никто, – с искренним удивлением ответила Мари.

– Неважно, – мгновенно смягчилась мама. – Полиция во всём разберётся! Сейчас главное, что вы вернулись. Вы дома!

– Мари говорит правду, – вмешалась Имоджен. – Мы прошли через дверь в дереве.

Мама погладила её по щеке.

– Бедные мои любимые девочки…

– Возможно, они в шоке, – подал голос Марк.

– Да, – закивала мама. – Наверное.

Она уставилась на расшитую звёздами тунику Имоджен.

– Что это на тебе надето?

– Это нам принц дал, – ответила Мари.

Мама посмотрела на Марка. Когда она снова перевела глаза на девочек, её брови были сурово сдвинуты.

– Что ж, это очень мило с его стороны… Мне бы хотелось побольше узнать об этом принце. Может быть, завтра, когда вы как следует выспитесь, вы расскажете про него мне и инспектору.

Полиция вдоль и поперёк обыскала сад Хабердэш, но не нашла ничего, кроме двух грязных меховых шуб. Никакой двери в дереве. И никаких следов похитителя, которого газеты прозвали «принцем».

Тем временем Имоджен и Мари привыкали к обычной домашней жизни. Когда бабушка повезла их в чайную, летние каникулы только-только начались. Теперь они почти закончились. Меньше чем через неделю должны были начаться занятия в школе.

Имоджен, сытая и довольная, лежала в кровати. Она досыта наелась мороженого. Мама взяла их в кино и разрешила съесть всё, что им захочется. Затем к ним приехала бабушка, и сейчас они с мамой разговаривали на кухне. Имоджен поудобнее свернулась под одеялом. Как приятно быть дома, среди родных!

Завтра она напишет новую пьесу. Историю о рыцаре и морском слизне, которые постоянно пытаются друг друга убить. Имоджен, разумеется, будет рыцарем, а Мари – чудовищем, только эта пьеса закончится не так, как предыдущие.

Морской слизень победит и уже приготовится слопать героя, как вдруг поймёт, что рыцари ему совсем не по вкусу. Доспехи у них слишком сухие и твёрдые, а морской слизень всегда был сладкоежкой. А рыцарь тоже вспомнит, что он отличный кондитер, и пообещает испечь для слизня пирог. Имоджен не терпелось увидеть, как удивится бабушка!

Ночь была такая тёплая, что мама оставила окно в спальне Имоджен открытым. Порыв ветра распахнул занавески, и девочка, сев на кровати, выглянула наружу.

В саду было темно. Она посмотрела на небо. Луны не было, но звёзды сияли в полную силу.

– Спокойной ночи, Миро, – прошептала Имоджен.

Самая молодая звёздочка подмигнула ей.

Зуби, один-одинёшенек, стоял на склоне горы. Через плечо у него была перекинута длинная палка с привязанным на конце узелком. В узелке были все его пожитки.

Что-то едва заметно промелькнуло в темноте, и Зуби поднял глаза.

– Что ж, привет, – сказал он своим шипяще-скрипящим голосом.

Жемчужно-серая бабочка опустилась на его ладонь и сделала несколько движений крылышками, что означало: «Куда ты идёшь?»

Зуби не удивился. Как-никак мезимура подробно рассказала ему о том, где сейчас маленькие человечки и что они поделывают. Значит, будет справедливо, если Зуби посвятит её в свои планы.

– Ухожу за горы, – ответил скрет.

Бабочка подняла лапку и описала в воздухе несколько зигзагов.

– Что-что… червиво?

Мезимура терпеливо повторила свой жест.

– Понял – несправедливо! Вот оно что… Нет, дружок, вот тут ты ошибаешься. По закону за освобождение узников без королевского позволения виновному полагается смертная казнь через крошение и потрошение. Так что Краль проявил небывалую доброту, отправив меня в изгнание.

Зуби втянул холодный воздух между своими огромными зубами-бивнями и посмотрел на лежащий внизу лес. Потом снова перевёл глаза на свою крылатую собеседницу.

– Кстати, я тоже хочу тебя кое о чём спросить. Мне интересно, зачем ты показала человеческим детёнышам Невидимую дверь? Они привели к нам принца, это я понимаю. Не случись этого, у нас и теперь была бы Жаль. Но неужто ты заранее знала, что так случится? Это и был твой план?

Мезимура перелетела на камень, не занесённый снегом, и принялась танцевать. Скрет внимательно наблюдал за ней.

– Ты не знала, кого разбудят? Ты не умеешь считать повозки? Вот так дела… – Зуби поскрёб лысину. – Так-то оно так, да только это не ответ на мой вопрос.

Мезимура повторила свой танец, выписывая сложные фигуры на камне.

– Ты не знала, как всё будет! Ты не умеешь читать по звёздам! – Зуби в раздражении сбросил с плеча свою палку. – Но если ты не знала, что случится, зачем же ты привела человеческих детёнышей через нашу дверь?

Мезимура слетела с камня и быстро-быстро захлопала крылышками перед лицом скрета, давая понять, что тоже очень раздражена.

– Хорошо-хорошо, – примирительно проскрипел скрет. – Но почему именно эти двое? Не пойми неправильно, они мне тоже понравились, но ведь они же всего-навсего коротышки и малолетки. Ни росту, ни возраста. Такие должны сидеть дома, с родителями, а не скитаться по заснеженным горам!

Мезимура описала несколько кругов на камне, помахала усиками и топнула лапкой. Зуби наклонился над ней.

– Ты искала того, кто может нас спасти… а эта девочка… она была похожа на героя…

Бабочка повернулась вокруг своей оси, что означало – да, именно так.

Скрет снова поскрёб лысину.

– Ну что ж, тебе видней. Согласен, они были очень смелые… Соглашусь даже, что они помогли расставить всё по своим местам. Но ведь и мы тоже внесли свой вклад, верно? Все мы, даже старый Зуби.

Он поднял свою палку, закинул её на плечо и повернулся спиной к горе, которая всю жизнь была его домом.

– Интересно, увижу ли я когда-нибудь снова этих маленьких человечков…

Звёзды ничего не ответили.