— Мы знаем друг друга много лет. Друзья со школьной скамьи. — Я с трудом сдержала вздох разочарования и откинулась на спинку мягкого, оранжевого кресла. Словно утопающая, тут же судорожно вцепилась в подлокотники. Сейчас меня по-другому и не назовешь.

Мужчина напротив меня казался слишком серьезным: смотрел задумчиво, и с явным преувеличением старался показать, что ему на самом деле интересны мои проблемы.

— С этим мужчиной у вас была интимная связь?

Я едва не вздрогнула от его слов и отрицательно покачала головой. Так и подмывает встать и уйти из кабинета. Записаться на консультацию к психологу оказалось плохой идеей, но я, как всегда наслушалась Ли, и решила, что именно настоящий профессионал сможет избавить меня от многолетней влюбленности. Профессионалом высшей категории по реанимации разбитых сердец оказался Морозов Александр Романович. По крайней мере, так написано на бейджике. Сколько ему лет? На вид — не больше двадцати трех, ну, максимум двадцать пять. Как и мне.

Александр тихо кашлянул в кулак и улыбнулся, привлекая внимание. Кажется, я слишком долго его рассматриваю.

— Скажите, что вы хотите? Разбить его семью, родить от него детей?

— Я… — сама мысль об этом вызывала во мне странные чувства. Я всегда была правильной, никому не желала зла и не хотела сделать больно. Поговорка «на чужом несчастье счастья не построишь», крепко засела в моей голове чуть ли не с подросткового возраста, да и вообще…

— Нет, это уж слишком. Какие дети, если он никогда не обращал на меня внимания?

— Совсем недавно вы считали, что между вами есть незримая связь, что вы чувствуете друг друга на расстоянии, что вы родственные души, которые затерялись в жестокой вселенной.

— Вы сейчас стебетесь, да?

Александр тихо усмехнулся, и мои щеки вспыхнули от стыда. Кажется, он это заметил, но не подал виду.

— Я понимаю, вы не привыкли разговаривать о своих личных переживаниях с незнакомым человеком. Но со временем это пройдет, вы научитесь расслабляться в моей компании.

— Думаете? — надеюсь, он не услышал в моем голосе сарказма. Я не рассчитывала приезжать сюда постоянно, потому что на самом деле прекрасно могу разобраться в себе и без посторонней помощи. Во всем виновата Ли, вынудила меня поехать не пойми куда и теперь я готова провалиться сквозь землю от смущения. Но все же, я решила не заканчивать разговор вот так сразу, как-никак, а деньги уже уплачены.

— Знаете, я понимаю, что все это выглядит глупо. Он взрослый, женатый мужчина, давно счастлив в браке, никогда не изменял жене. И вообще, он очень прямолинейный, не такой как все, однолюб. И они ждут ребенка. Жена Богдана на втором месяце беременности. Он бегает перед ней как собачонка, она для него целый мир. Любая женщина хотела бы такого мужа!

— То есть, в этой ситуации у вас нет шансов привлечь его. Так?

— Если за все эти годы между нами ничего не было, то сейчас — тем более не будет.

Наконец-то я это признала, и тут же почувствовала привычную, глухую боль, она медленно растекалась по телу.

— Вот видите, я все понимаю. Мне просто нужно избавиться от мыслей о нем. Столько лет я не могу его забыть. Но почему?

Александр нахмурился, обдумывая мои слова, и наконец, ответил:

— Первое, что я понял сразу — вы очень впечатлительная и ранимая. Любую мелочь принимаете близко к сердцу и можете неделями вспоминать какой-нибудь несущественный эпизод в вашей жизни. Второе — вам нужен идеал. Мужчина, которого вы сможете любить и восхвалять, но который будет находиться в недоступности. Вам нужны эмоции, которые никогда не перейдут в физическую форму. То есть, вы готовы мечтать о мужчине, но даже если он сделает первый шаг, вы испугаетесь решительных действий и уйдете. Одним словом — спрячетесь в ракушку, или в защитный кокон. Тут уж, как вам удобно.

— Он никогда не сделает первый шаг. Это за гранью фантастики.

Я нахмурилась. Интересно, почему мне так не понравились его слова? Как-то слишком привычно он их произнес, как будто каждый день здесь собирается целая очередь из таких же дур, как я.

— А вы хотите, чтобы сделал?

— Не знаю.

— Вот и ответ. Могу поспорить, что в ваших фантазиях вы делаете с ним все, что хотите, и этого вполне достаточно. Могу ли я узнать, как вы общались на протяжении всех лет? Общаетесь ли с его женой?

— Ну, знаете ли, это уже слишком. — Я вспыхнула, и встала с кресла. — Спасибо за консультацию, но, кажется, я не готова к таким откровениям. Все как-то очень быстро у вас происходит.

Александр улыбнулся, и я заметила в его глазах лукавый огонек. Он что, еще и смеется надо мной? Схватив сумочку, я едва не побежала к двери, и уже в коридоре услышала его голос:

— Мой сотовый и почту вы знаете. Жду в любое время.

Уже за пределами центра психологической помощи, я отдышалась и перевела дух. Во всем виновата подруга. Что, если этот Александр вообще какой-нибудь знакомый с вечеринки, и теперь они будут подтрунивать надо мной? А я? Зачем я вообще сюда приехала, ведь знаю, что никогда не смогу открыться незнакомому человеку!

Не зная, на кого злюсь больше — на себя или на подругу, я набрала номер Ли, и даже не поздоровалась, когда она взяла трубку:

— Ты уверена, что отправила меня к настоящему профессионалу? У него же все фразы построены шаблонно, наверное, переписал шпаргалку в универе и в рамочку поставил! Видите ли, я — слишком впечатлительная и ранимая, поэтому придумала себе идеального мужчину, которого никогда к себе не подпущу. Даже если он сам ко мне вдруг приползет на коленях, забыв свою женушку. А его вид! Ты бы видела, с каким самодовольством твой психолог на меня смотрел. Я жалею, что вообще рассказала про Богдана. Мужики таких вещей не понимают, для них страдания по чужому мужику — бред сивой кобылы. Решил, наверное, что я от безделья придумала себе развлечение.

— Ну, вот что ты такое говоришь, Ника! Александр не может так себя вести. Он просто сногсшибателен в своем деле. Он способен вывести из депрессии и поставить на путь истинный любую женщину. Поверь, уж мой-то муж не будет советовать плохих специалистов. А Саша — специалист высшей категории.

Я хмыкнула, уловив в голосе подруги надменность. Интересно, почему я никогда не видела этого Александра раньше, если они были такими друзьями? Да и кто сказал, что Федя в чем-то разбирается. Все, что он может — это сидеть в своем офисе и оформлять страховки.

— Твой любимый Феденька хоть раз был у него на приеме? Может, рассказывал, сколько женщин ему пришлось перебрать, пока он, наконец-то не встретил тебя?

Я усмехнулась, прекрасно зная, что у Феди первой женщиной была только Ли. Любовь детства, романтика. Эх, помню, как я сходила с ума от ревности и зависти одновременно, пока не смирилась с тем, что мы вдруг повзрослели.

— Они старые друзья, одногруппники, между прочим. Просто Федя понял, что слушать постоянные жалобы женщин долго не сможет. Не такой он человек. А вот ты могла быть немного любезнее. — В голосе подруги послышалась обида. — Я просто хотела тебе помочь. Надеюсь, ты помнишь, какой сегодня день?

— Черт! — я «пикнула» брелоком сигнализации и села за руль своей старенькой Ауди.

Сегодня мы договорились встретиться у Ли дома, чтобы поесть тушеного цыпленка. Совсем вылетело из головы, что сегодня суббота: Виталик весь день на процедурах, на этот раз, Кристина Олеговна решила взять все обязанности на себя и провести весь день с сыном. У Виталика церебральный паралич, и вот уже два года я работаю няней на дому. Не скажу, что работа легкая, но я быстро привыкла к мальчику и мы нашли общий язык быстрее, чем я думала. Иногда, в редкие выходные, я даже скучаю, когда остаюсь дома одна.

— Так я и знала! Ума не приложу, что будет, когда ты выйдешь замуж и родишь ребенка. Ставь напоминания на телефон, у тебя куриная память!

— Я же не говорю, что не приеду. Куплю вино и сразу к вам. Кто-то еще будет?

Я затаила дыхание. Ли, Федя, я, Богдан и Маргарита — мы все дружим со школы, и именно это все усложняет. Когда я впервые поняла, что испытываю к Богдану совсем не дружеские чувства, то на целый месяц закрылась в квартире и пила вино литрами. Тогда казалось, что я уже не смогу выбраться из депрессии. Постоянно хотелось написать ему, признаться во всем, и одновременно с этим я чувствовала себя униженной. Писать Богдану, которого я знаю сто лет, да ни за что! Он всегда считал меня только другом. Но мои отношения с Марго уже не могли быть прежними. Я это прекрасно понимала еще тогда.

Просто делать вид, что все в порядке, и каждый раз при встрече ловить его взгляды, что-то там придумывать — могла ли я выдержать такую пытку? Оказалось — могла. И сейчас могу. Даже когда Богдан сделал Марго предложение, я отнеслась к этому с непоколебимым спокойствием — разве могло быть иначе, если они давно встречались и давно съехались в одну квартиру?

Мне нужно было что-то делать до того, как все стало «попахивать» официальным браком. Вот только я не могла разрушить жизнь Марго. Скорее, своим признанием я бы перечеркнула многолетнюю дружбу, наша компания распалась бы сразу, это было очевидно. Тогда я была не готова к этому. А сейчас — тем более.

Именно Ли удалось до меня достучаться. Она увидела меня в разбитом состоянии и вытащила из меня правду чуть ли не клещами.

Помню, как я с трудом раскрылась ей, а затем, заливаясь слезами, рассказала, о том, что терпеть это уже невыносимо. Казалось, я не могла жить с этой болью, с мыслью о том, что я вечно буду смотреть на него и понимать, что он — чужой. Богдан всегда будет чужим, недоступным, счастливым мужем моей лучшей подруги детства. Он любит ее, он всегда ее любил, ходил за ней как собачонка, и не видел других женщин в упор. Что говорить обо мне — серая мышка, «своя», я всегда была тихоней, которая сидела в уголке и улыбалась.

С тех пор прошло пять лет, но ситуация не изменилась — правда, я отношусь ко всему гораздо легче, по крайней мере, меня не распирает от дикой ревности, когда мы встречаемся компанией. Ли уверена, что как только я найду достойного мужчину и выйду замуж, то вся дурь вылетит из головы, и я буду смеяться, над тем, сколько времени потеряла на ерунду. Легко ей говорить. Она и Марго уже замужем, и только я до сих пор в свободном поиске. И я совсем не хочу замуж!

Все мужчины мира для меня — бесполезные, самовлюбленные эгоисты. Да лучше быть одной, чем жить с нелюбимым мужем и вязнуть в быту.

— Ты куда пропала? — Ли уже буквально кричала в трубку, — опять витаешь в облаках? Марго с Богданом не приедут, если ты об этом. У Марго сейчас страшный токсикоз, она ходит только да кухни и до туалета. И знаешь, у нее стал ужасный характер — постоянно на все жалуется и что-то жует. Не позавидую сейчас Богдану…ты ей совсем перестала звонить?

— Да, мы не созваниваемся около двух месяцев. — С неохотой призналась я.

— Ну да, конечно. Это в твоем стиле.

— Что ты имеешь в виду?

— Да так, ничего. Если ты вдруг решишь не приехать, я лично приеду за тобой и вытащу из дома силой, поняла? Приезжай скорее, нам есть, что обсудить.

Я со вздохом согласилась, понимая, что от Ли так просто не отделаться. Да и сидеть в пустой квартире совсем не хочется. Я так долго ждала лета не для того, чтобы провести его в четырех стенах. Интересно, в курсе ли теперь Федя о том, что я влюблена в Богдана? Если это так, то нет ничего хуже! От мысли, что скоро все будут знать о моей любовной зависимости, холодок пробежал по спине.

Никогда не верила, что мужчины умеют хранить тайны, а такие как Федя — тем более. Ну вот кто просил Ли вмешиваться?! Если бы я знала, что она будет искать психолога через собственного мужа, я бы никогда ничего ей не рассказала!

Моя главная ошибка в том, что я вообще призналась ей в тот день. Но — прошлое не вернуть, Ли удалось застать меня врасплох. Впрочем, она всегда любила лезть не в свое дело.

Мне всегда нравилось приезжать в гости к Ли. Особенно летом. Почти каждые выходные мы собирались на даче недалеко от города, жарили шашлыки, готовили овощные салаты, запекали шампиньоны в сметане или картофель в фольге. Федя с Богданом пили пиво, а мы — красное вино. Иногда Богдан брал с собой гитару и пел старые песни, которые каждый из нас давно знал наизусть.

Он хорошо пел и его голос был настолько приятным, что слушая его, мне иногда хотелось заплакать — в груди все замирало, а уже дома я долго прокручивала встречу в голове — мне хотелось пережить этот момент еще и еще. Я сама себя терзала, бесконечно долго мечтая, представляя, что Богдан разводится, и мы каким-то непостижимым образом начинаем встречаться. При этом я трусливо пропускала неизбежные скандалы и проблемы, которые всегда возникают, если пара расстается.

Если по какой-то причине встретиться не получалось, то я ощущала себя отрезанной от мира, подавленное состояние не отпускало меня в течение нескольких дней. Сейчас все немного иначе — у каждого свои заботы — работа, быт, какие-то личные увлечения и поездки с коллегами по работе, которых кто-то из нас совсем не знает. С каждым годом я понимаю, что все больше не «вписываюсь» в старую-добрую компанию, потому что до сих пор одиночка. Конечно, никто мне этого не говорит прямо в лицо, но я вижу, что постепенно меняются темы для разговоров, и многие из них мне неинтересны.

Примерно год назад, Ли вдруг решила, что мне срочно нужно выйти замуж, и стала усиленно искать кандидатов на сайтах знакомств. Правда, поиски продлились недолго — Федя, особо не церемонясь, запретил просматривать анкеты привлекательных мужчин, и закатил такой скандал, что Ли еще долго жаловалась мне по ночам в трубку. В любом случае, все ее попытки были бесполезными.

Я не хотела встречаться с кем-то просто, чтобы было. Я хочу настоящей, искренней любви, и все еще живу в мечтах, как ребенок. Но разве я виновата в том, что так и не смогла встретить достойного мужчину? Почему кому-то везет по жизни, многие девушки находят «правильных» мужчин, влюбляются, выходят за них замуж и живут счастливо. У них нет этих вечных мучений и сомнений, они уверены в своем выборе. Но, конечно, я могу ошибаться, да, скорее всего, я ошибаюсь, но…

— Наконец-то ты приехала!

Ли открыла дверь садового домика и пропустила меня в коридор. Внутри приятно пахло древесиной и сухими травами. Подруга серьезно занялась изготовлением иван-чая, и теперь повсюду лежали маленькие хлопковые мешочки, наполненные сухим чаем и перевязанные шелковыми, цветными ленточками.

Я обняла подругу и поставила на тумбочку пакет — глухо звякнули бутылки с вином.

— Извини, немного опоздала.

— Ничего страшного, проходи. Надеюсь, ты с ночевкой?

— Я…

Слова застряли в горле. В комнате для гостей на диване сидел Богдан. Когда наши взгляды встретились, Федя как раз повернулся в мою сторону и его рот растянулся в широкой улыбке:

— А вот и наша Ника, не стой у порога, присаживайся. Как там твой мальчуган в коляске? — заметив мою растерянность, Федя решил разбавить обстановку и нацелился ложкой на мою любимую фунчозу. — Накладываю?

— Да, немного.

Я слабо улыбнулась и присела на край дивана. Смотреть на Богдана было выше моих сил. Вот что это за фокусы? Почему он здесь, и где Марго? Как он вообще смог приехать сюда без жены, она никогда не пускала его одного, тем более к Ли. Ведь это наша обща компания, и мы привыкли собираться вместе. Но сейчас он один, он так близко, что мурашки бегут по коже. Нет, надо немедленно взять себя в руки!

— У Виталика все хорошо. Сегодня он проведет день с мамой.

— Да не может быть, стальная бизнес-вумен нашла время на собственного ребенка? — Федя фыркнул и протянул мне тарелку. — Смотри, не объешься, еще цыпленок на подходе. Дан, да ты не сиди, наливай и пей. Что ты как не родной, честное слово.

Я украдкой посмотрела на Богдана. Сегодня он был непривычно тихий, а ведь обычно, рот у него не закрывается и настроение всегда приподнятое. Интересно, что случилось? Вместо ответа, он взял стопку, налил коньяка и залпом выпил. Что заставило его пить коньяк, а не пиво?

— Мы не думали, что Богдан приедет, просто, так получилось. Непредвиденная ситуация. Так ведь, Богдаш?

Ли вошла в комнату: на вытянутых руках она несла овальное блюдо с румяным цыпленком, обложенным запеченным картофелем. Ее лицо сияло от радости, что мне показалось немного странным.

— Я ненадолго, скоро уеду. — Одними губами ответил Богдан и нахмурился.

— Ты можешь никуда не уезжать. Ни о чем не думай и просто расслабься. — Возразил Федя, — ты же знаешь, мы всегда за то, чтобы собираться компанией по возможности каждые выходные. И, между прочим, когда-то даже об этом клятвенно договаривались.

— А что, что-то случилось? — я все-таки не удержалась от вопроса и развернулась к Богдану. Он торопливо отвел глаза и неопределенно пожал плечами.

— Да ничего особенного. У Марго сегодня случился нервный срыв. Наверное, это гормоны. Думаю, она еще не раз заставит меня понервничать. Я просто не выдержал, подумал, если прямо сейчас не уеду, то просто сойду с ума. Я не хотел доводить ситуацию до взаимных оскорблений. И ведь все произошло ни с того ни с сего, я приехал с работы как обычно, хотел сделать ей сюрприз…

Словно в подтверждение его слов, на столе завибрировал сотовый телефон. Марго. Богдан отключил звук и тяжело вздохнул.

— Не понимаю ее поведения, словно с цепи сорвалась. Вечно недовольна, раздражительна, иногда плачет невпопад и требует у меня сигареты. А ведь она никогда не курила, вы ведь не хуже меня знаете!

— Да, тяжелый случай. Но тебе лучше ответить на звонок, иначе дома тебя будет ждать скандал. — Ли уселась за стол и поправила на коленях вафельное полотенце, — до родов еще очень далеко, а сейчас самое тяжелое время — идет перестройка организма. Даже мне стало непросто с ней разговаривать.

— Я вроде бы все понимаю, но ничего не могу поделать. Ее отец нагрузил меня работой и из офиса я буквально выползаю, высунув язык. А она вдруг решила, что я завел любовницу и поэтому задерживаюсь на работе.

— Ох, Богдан, как я тебя понимаю! — протянул Федя, лишь бы вставить слово. — Стоит задержаться на полчаса, и все, ты уже обязан подготовить полный отчет о своих передвижениях, начиная с самого утра.

— Вот помолчал бы! — Ли нахмурилась, явно задетая пренебрежительным тоном мужа, — я и так прекрасно знаю о каждом твоем шаге. Да и работа у тебя — не бей лежачего. Я в любой момент могу приехать и посмотреть, чем ты там занимаешься.

— Ну да, кто бы сомневался, ревнивица ты моя.

Я улыбнулась, приготовившись слушать беззлобную перепалку еще минут пятнадцать. В такие моменты, мне всегда становилось очень уютно, но не сейчас. Богдан сидел рядом, напряженный, словно струна, и отключал звонок телефона — Маргарита звонила не переставая. Единственное, что его спасет — это возвращение домой, но только Богдан никуда не собирался уезжать.

Я вспомнила отца Марго. Вениамин Викторович всегда вызывал во мне глубокое уважение — статный, волевой мужчина, он всегда надевал строгие костюмы и идеально выглаженные рубашки, и я ни разу не видела грязь на его ботинках. Отец подруги — директор строительной фирмы, и по статусу ему положено выглядеть презентабельно.

Вся его жизнь — это бесконечные разъезды по объектам и подготовка документов. Правда, теперь у него есть помощник — Богдан. Вот уже несколько лет он является правой рукой Вениамина Викторовича, и выполняет всю рутинную работу. Вот только теперь мне кажется, что все не так просто, и Богдан просто выдохся под давлением тестя. Я украдкой скосила глаза, и едва не вздрогнула. Богдан смотрел на меня, не моргая, от пристального взгляда кожа покрылась мурашками. Да что это с ним?

Все пошло не по плану. Богдан напился так, что не мог нормально сидеть за столом, его постоянно клонило в сон, и он клевал носом. Ли это смешило, и она предложила слегка опьяневшему Феде постелить ему постель на втором этаже. «Все равно, дома ничего хорошего его точно не ждет».

При этом она многозначительно подмигнула мне, нисколько не переживая о том, что это кто-то может заметить.

— Ты даже не притронулась к вину. Так не честно.

Подруга наполнила бокал чуть ли не до самых краев и протянула мне. Богдан вышел на крыльцо и сидел на ступеньках с сигаретой. Его телефон остался на столе — разрядился от бесконечных звонков.

— Я не хочу. Нет настроения.

— Это ты из-за него? — Ли кивнула в сторону Богдана, и я тут же в страхе округлила глаза, подруга лишь махнула рукой, заметив мою реакцию, — ой, ну что ты так паришься. Они же оба пьяные в хлам. Ты слишком себя накручиваешь. Правильно сказал Александр — если бы не твоя впечатлительность, ты бы не придумала себе безответную «любовь». Сама себе создала проблемы и который год места себе не находишь. Вот не надоело еще мучиться?

— Ли! Я не хочу об этом разговаривать! — зашикала я, — что за привычка говорить не к месту!

— Ой, да все нормально. — Ли села ко мне на диван и пьяно вздохнула, — ты только посмотри, на кого он стал похож. Где тот веселый Богдаша, которого я знала? Марго довела его до ручки, а когда родит, то точно сведет его с ума. Сопьется же.

— Я бы так не говорила. У всех наступает кризис в отношениях, а когда женщина беременна, нужно заботиться о ней вдвойне, чтобы не было подобных ситуаций.

— Ты ее еще и защищаешь! — Ли фыркнула, — да мне Федя такого наговорил, волосы дыбом встают. Богдан часто ему звонит, жалуется. А передо мной она вся хорошая, правильная. И начала кичиться своей беременностью. — В голосе Ли послышалась обида, — она говорит, что настоящая семья только у тех пар, у которых есть дети. А если детей нет, то это ерунда, одна видимость отношений.

— Неужели прямо так сказала? — я удивилась, видно, у Марго и правда, большие проблемы с гормонами, раз она стала вести себя так некрасиво с собственной подругой.

— А ты позвони ей, может и тебе что-нибудь наговорит. Она сейчас стала такой прямолинейной, что аж зубы сводит. А ты как считаешь, она права насчет детей?

— Не знаю, — я задумалась, — у меня вот, даже мужа нет, так что же, я совсем испорченная, получается? Нужно просто подождать, когда она успокоится, войти в положение.

— Ну да, конечно. Ты ведь вообще перестала с ней общаться из-за Богдана. Она даже несколько раз интересовалась, все ли с тобой в порядке. Не думаешь, что своим поведением ты можешь вызвать подозрения?

— Нет, не думаю. Я не делаю ничего плохого. У меня просто нет времени на болтовню, а она любит висеть на телефоне часами. Сама знаешь, у меня Виталик, за ним нужно следить каждую минуту. Это такая ответственность.

— Снова все переводишь на работу. А между прочим, — Ли понизила голос до шепота, — я всегда считала, что ты Богдану подходишь гораздо больше.

Я вытаращила глаза, не веря словам подруги. Я настолько привыкла стыдить себя в мыслях за предательство, на которое могла бы пойти, если бы была возможность, что была уверена, что все в моем окружении отвернутся от меня мгновенно, если я оступлюсь.

— Ты просто пьяная. Когда только успела?

— Ты пойми. Мы выросли, мы больше не подростки. У каждого взрослая жизнь, — Ли покачнулась и уткнулась мне носом прямо в ухо, — каждый день — это еще один потерянный шанс обрести счастье. Даже если это счастье нужно выцарапывать у другой женщины. Тут каждый за себя. Ты ничего не подумай. Но тут такое дело…

— Спасибо за прекрасный вечер, но я поехал домой. — В дверях показался Богдан. Чтобы не упасть, он схватился за дверной косяк и смущенно улыбнулся.

— Богдаш, как ты это себе представляешь? Ты приехал на такси, а сейчас поздно, и вряд ли кто-то захочет ехать в такую даль, чтобы забрать такую пьянь как ты. Оставайся у нас, Федя уже все постелил наверху.

Богдан отрицательно замотал головой и молча развернулся к выходу.

— Куда ты собрался, мы даже такси еще не вызвали! — Ли посмотрела на меня, говоря глазами «сделай что-нибудь».

— Богдан! Я отвезу тебя домой.

Все попытки Ли оставить нас до утра, оказались тщетными. Мне же хотелось скорее добраться до дома и успокоиться. Как и прежде, я всегда начинала нервничать, если находилась рядом с Богданом больше часа. Сейчас я была только рада, что не пила вино и могу спокойно сесть за руль.

Наконец, сдавшись, хмурая Ли помогла усадить Богдана на переднее сиденье Ауди. Он безропотно подчинился и сидел, слегка откинув голову — глаза закрыты, руки расслаблены — вот-вот уснет, надеюсь, мне не придется будить его или тащить на себе до квартиры.

— Ну, подруга, спасибо. И сама не осталась, и друга увезла.

Пробурчала Ли под нос. Федя курил сигарету и слегка покачивался. На его губах застыла загадочная улыбка.

— Ничего страшного, встретимся в другой раз.

Я уже завела машину и с трудом улыбнулась. Этот вечер казался странным, а желание скорее все закончить становилось все сильнее.

— Ну, так уж и быть, встретимся в другой раз. Как приедешь, позвони, хорошо?

— Да, конечно, обязательно. — Выдохнула я и тронулась с места.

Одиннадцать часов вечера, никогда не любила ездить ночью, но выбирать не приходится. Кажется, Богдан уже уснул. Краем глаза я видела, как слабо покачивается его голова, когда машину потрясывает на кочках. Мы впервые едем в машине вдвоем, и в моих мыслях эта ситуация окрашивается в романтичные тона. Хотя, что в этом особенного? Правильно — ничего. Когда вдали показались огни города, стало немного комфортнее. Еще немного, и мы приедем. Надеюсь, к этому времени Богдан проснется.

Но он не проснулся даже тогда, когда мы остановились у подъезда его дома. Я заглушила машину и вздохнула. Спит, как младенец. Грудь ровно вздымается, дыхание спокойное. Длинные ресницы едва заметно подрагивают, и так хочется до них дотронуться. А ведь я могу это сделать — он даже не узнает. Еле дыша, я протянула руку и коснулась пальцами ресниц. Щекотно. Не удержавшись, провела по щеке ладонью и улыбнулась. Кожа такая гладкая, даже не скажешь, что он бреется каждый день. Странное ощущение эйфории накрыло меня с головой, и я не сразу поняла, что распахнулась дверь машины.

— Ника?! Как это понимать?! — на меня смотрела Марго, ее лицо было одновременно изумленным и растерянным.

— Я…привет. — Я испуганно отдернула руку, мысленно молясь, чтобы Марго ничего не увидела, — мы встретились у Ли. Кажется, Богдан давно был на даче, и, сама понимаешь, Федя, коньяк…

— Можешь ничего не объяснять. — Маргарита шмыгнула носом и навалилась на дверцу машины. Кажется, ничего не заметила, слава Богу. От внутреннего напряжения даже голова заболела.

Желтый фонарь у подъезда превратил фигуру Марго в размытый, темный силуэт, но все равно, я не заметила и намека на появление животика. Как и прежде, подруга оставалась на удивление стройной. Хотя, у нее лишь второй месяц беременности, а, если не ошибаюсь, животик начинает появляться на четвертом или пятом месяце. Это уже я в своих мыслях представляю ее на девятом месяце беременности в ожидании родов. Вот только зачем? Смогу ли я радоваться чужому счастью и спокойно наблюдать, как они носятся со своим ребенком как с драгоценной реликвией? Почему-то я уверена, что именно так и будет. Ведь это первый ребенок. Обычно родители со своих крошек пылинки сдувают.

— Он давно уже ведет себя, как захочется. Решил, раз я беременна, то можно бросать меня одну без объяснений. А потом приходить домой, когда вздумается, и не отвечать на вопросы, даже если я буду слезно умолять объяснить хоть что-то. Раньше я не верила, что мужики меняются в худшую сторону после того, как женщина беременеет. Думала, мужья становятся трепетными, заботливыми, делают все, чтобы угодить жене. Но выходит, все наоборот. — В голосе Марго послышалась злость. — Богдан решил, что может не вспоминать обо мне и не расстается с алкоголем.

Я не знала, что на это сказать. Но, наверное, оказаться в такой же ситуации мне точно не захочется. Уж лучше быть без мужа и детей, чем вот это вот все.

— Ты поднимешься к нам? Выпьешь кофе?

— Уже поздно, лучше я поеду домой. Извини.

— Ну да. У тебя же куча дел. Да и со мной теперь явно неинтересно. Вся моя жизнь теперь будет связана с бутылочками и подгузниками. Скукота, правда? — Процедила сквозь зубы Марго, и грубо толкнула Богдана в плечо, — вставай!

Богдан вздрогнул и открыл глаза. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы понять, где он находится. Посмотрев на Марго тяжелым взглядом, он молча вышел из машины, даже не посмотрев в мою сторону.

— Спасибо, что привезла его домой. — Марго наклонилась, и посмотрела на меня через окошко машины, — самостоятельно эта пьянь уже давно до дома не добирается. Позвони мне, как освободишься, хорошо? Мы давно не болтали.

— Хорошо, позвоню. — Я слабо улыбнулась, и не уезжала до тех пор, пока Марго не скрылась в подъезде вслед за Богданом. От разговора на душе остался странный, неприятный осадок, никак не получалось избавиться от ощущения, что я сделала какую-то гадость и сама этого не осознала.

На автопилоте, я выехала из квартала и поехала в сторону дома. В голове как назло, всплывала картина, где я дотрагиваюсь до Богдана. Один раз, второй, третий…несмотря на всю ситуацию, мне хотелось трогать его бесконечно. Что может быть хуже этих монотонных, изматывающих воспоминаний?

Стоило об этом подумать, как меня резко тряхануло. Машину понесло вперед, прямо в черный, поблескивающий лаком лексус. От ужаса, я как обычно, запаниковала и вместо тормоза едва не нажала на газ. Как я могла проворонить красный, когда светофор мигает прямо под носом?! До дома осталось совсем чуть-чуть, а я не смогла даже нормально доехать!

Краем уха я услышала, как «визжат» тормоза моей машины, но было уже поздно: от удара об багажник, лексус протащило на метр вперед, но водитель вовремя остановился.

Черт! Наконец, остановившись, я вцепилась в руль и закрыла глаза. Вот и прекрасное завершение вечера. Теперь придется стоять не меньше часа, а потом еще столько же, пока гаи запишут показания. Слава богу, у меня есть страховка.

В боковое стекло коротко постучали. А вот и сам хозяин.

— Девушка! Вы понимаете, что из-за вас я потеряю кучу времени?!

Я опустила стекло и вздохнула:

— Извините, пожалуйста, я…Александр Морозов?

Я в изумлении уставилась на мужчину. Это был точно он — знакомая ухмылка, прищуренный взгляд голубых глаз. По крайней мере, глаза были голубыми, когда он находился в кабинете в нашу первую и последнюю встречу. Сейчас же было очень темно, чтобы что-то разобрать. И все же, это был он, мой несостоявшийся психолог.

— Он самый. Добрый вечер, Вероника. И часто вы попадаете в аварии? — Александр широко улыбнулся.

— Нет, это первый раз. Я, правда, не хотела.

— Может, выйдете из машины? Я вас не съем. Куда надо, я уже позвонил. Нам остается только ждать. — Александр отошел от машины, предлагая выйти.

Да уж, не думала я, что мы снова встретимся. После разговора в кабинете, я твердо решила, что больше не буду поддаваться спонтанным желаниям и совершать необдуманные поступки. Консультация у Александра не принесла мне никакой пользы, все, чего я добилась — это глухого раздражения от того, что моя тайна перестала быть тайной, а сама я выгляжу дурой в глазах незнакомого мужчины. Даже если он мастер своего дела.

— Вы решили больше не приезжать ко мне? — он словно прочитал мои мысли, и я смущенно улыбнулась, не зная, что ответить.

— Возможно, я слишком прямо высказал свое мнение. Но вовсе не хотел задеть тво. ваши чувства. Просто считаю, что нужно смотреть на проблему трезво, и не закрываться в собственном мирке, где все тихо и спокойно. Именно поэтому ваша зависимость от другого мужчины продолжает существовать до сих пор.

— Да нет, все не настолько ужасно, все в порядке. — Я поспешила его успокоить, и чтобы не смотреть в глаза, стала рыться в сумочке, в поиске несуществующей помады, — просто я поняла, что еще не готова рассказывать об этом. Понимаете, моя подруга Ли посоветовала обратиться к вам, и я приехала под действием эмоций. Я решила, что смогу перебороть саму себя, но ничего не получилось. Моя решительность куда-то испарилась, стоило мне переступить порог вашего кабинета.

Александр молча рассматривал меня, и его выражение лица мне так и не удалось разгадать. Но Ли права — этот человек очень проницательный и харизматичный не только на работе, но и вне ее.

— Вас смущают стены кабинета? — Александр улыбнулся, — если вы не против, мы можем встречаться в неформальной обстановке. Например, в кафе, в парке, да где угодно, лишь бы вам было комфортно.

От слов Александра я буквально потеряла дар речи. Неужели такой высококвалифицированный специалист настолько нуждается в деньгах, что готов заманивать клиентов подобным образом? Очень странное поведение…

— Надеюсь, вы не подумали ничего плохого. Я предлагаю вам свои сеансы совершенно бесплатно и в неограниченном количестве.

— Но почему? — на этот раз я не смогла скрыть удивления.

— Иногда я так делаю. Некоторым женщинам хочется помочь совершенно безвозмездно. И вы вошли в это число.

Теперь Александр смотрел на меня пристальным немигающим взглядом, и мне захотелось испариться, оказаться в своей квартире под уютным одеялом, выпить что-нибудь покрепче и забыться крепким сном. Слишком напряженный день выдался сегодня, а тут еще и это.

Изучающий, глубокий взгляд Александра пробирал до самых костей, казалось, ему все равно, что собрались мы тут совсем по другому поводу.

— Извините, но я не могу принять ваше предложение. Я не привыкла пользоваться чем-то бесплатно, особенно зная, что услуги стоят немалых денег.

— Вы снова не можете «подавить» в себе милую хорошую девочку, которая всю жизнь действует только по строго написанным правилам? Не скучно ли так жить? Бьюсь об заклад — вы росли в полной семье и находились под круглосуточным контролем как тепличное растение. Можно ли узнать, где сейчас ваши родители, вы ведь живете одна?

Я нахмурилась. В очередной раз он вывернул разговор так, как удобно ему. И эти вопросы совершенно бестактные, неуместные. Все происходящее нравится мне все меньше, но проблема в том, что я даже уйти никуда не могу.

Она сидела на противоположной стороне фонтана и, сбросив номер, судорожно тыкала в кнопки телефона, пытаясь снова кому-то позвонить. Я слишком хорошо знала это состояние — подруга была настолько взволнована, что от стресса у нее точно все расплывалось перед глазами, а пальцы не попадали на кнопки.

— Марго? Все в порядке?

Увидев меня с коляской, она вздрогнула и бросила телефон в сумочку так, словно держала в руках ядовитую змею.

— Ника! И давно ты здесь…гуляешь?

— Да нет, не очень. А ты что тут делаешь, район не близкий, никогда тебя раньше тут не встречала.

Подруга торопливо отвела глаза и посмотрела на Виталика:

— Поражаюсь таким детям. Сколько бы лет не прошло, а они совсем не взрослеют. Странно, да?

Виталя разглядывал Марго с молчаливым любопытством, но, хоть они и виделись раньше несколько раз, он ее совсем не помнил. Несмотря на хорошую память, он не всегда запоминал лица. Я машинально раскрыла козырек от солнца и дала ему планшет.

— Слушай, представляю, что ты сейчас подумала, но все совсем не так. — Марго засуетилась и подхватила меня за руку, — давай поговорим, я тебе все нормально объясню.

— Я ничего и не подумала. Не надо никаких объяснений. Что ты так суетишься?

Но Марго меня совсем не слушала. Кажется, на фоне беременности, ее поведение и, правда, немного стало другим. Она вцепилась в мою руку мертвой хваткой и торопливо пыталась поймать мой взгляд.

— Знаешь, буквально неделю назад, я узнала, что у моей мамы есть любовник. Ты можешь себе такое представить?

— У Светланы Владимировны есть другой мужчина?

Я не смогла скрыть удивления, ведь мама Марго была не похожа на тех женщин, которые изменяют или ищут приключений на свою пятую точку. Она всегда была очень доброй, спокойной женщиной, занималась домом и семьей. Не проработав и дня в своей жизни, Светлана Владимировна отдала всю себя, чтобы угодить своему мужу и дочери. Мне всегда нравилось приходить к Марго в гости — в их большом доме всегда было чисто, уютно и пахло булочками с корицей. Светлана Владимировна напоминала мне добрую пышечку с вечной улыбкой на лице, она носила яркие платья и заплетала косу, которую закручивала на затылке в бублик. И тут — такое?

— Я сама в шоке, до сих пор не могу осознать, что моя мать способна на такую подлость! Завести интрижку на стороне в свои-то годы, уму непостижимо!

Марго всплеснула руками от досады, и посмотрела на меня, ожидая ответа. Но что я должна на это ответить? Тем более, я не имею к этому никакого отношения.

— Ну чего ты молчишь? Поражаюсь тебе, как не встретимся, словно воды в рот набрала. Или меня видеть не рада?

— Но я не знаю, что сказать. Может, нужно оставить все как есть, мама сама в отношениях разберется?

— Ну да, конечно. Тебе-то легко говорить, живешь как птичка…

Марго вовремя закрыла рот и покосилась на Виталика. В ее глазах проскочил легкий испуг, словно она на мгновение представила своего будущего ребенка в инвалидном кресле.

— Хорошо, я бы и рада не лезть. Но ее драгоценный хахаль названивает мне и требует денег за молчание. Понимаешь? Он решил бросить мою мать, это как пить дать. Но перед этим решил немного подзаработать.

Марго скривилась, видимо, вспомнив неприятный разговор.

— Мне кажется, чего точно нельзя делать, так это платить деньги из-за шантажа. Можно в полицию обратиться.

— Какая полиция. — Марго фыркнула, с трудом сдержав смешок. — Ты представляешь, что будет? Да папаня сразу же выставит ее за дверь. А где жить и работать, если мать ни дня в своей жизни не работала? Ты будто в сказке какой-то живешь. Думаешь, все так просто? Пошел, рассказал, и все тут же забылось?

— Не знаю, у меня такой ситуации никогда не было. И, надеюсь, не будет.

Я хлопала ресницами, и, наверное, выглядела полной дурой. Напористость подруги стала немного утомлять, но уйти так быстро я не могла. Да, Ли права. Из-за моих чувств к Богдану, я все больше отдаляюсь от Марго, ее общение вызывает во мне раздражение и мне просто неприятно ее видеть. Мысль о том, что Марго скоро родит ребенка от Богдана, вызывала глухое отчаяние и тоску.

Словно почувствовав что-то, она схватила меня за руку и зашептала на ухо, как в старые времена:

— Пожалуйста, только никому не говори про то, что я рассказала, хорошо? Ведь это вроде как семейное дело. Никому не хочется узнать про измену близкого человека, а моя мать, она просто недалекая, никогда отца не любила. Под старость лет переклинило, от скуки решила что-то новое попробовать.

— Я ничего не скажу. Но насчет мамы, ты ошибаешься. Мне кажется, она души не чает в Вениамине Викторовиче.

— Да не говори чушь. Что ты можешь знать о моих родителях? Там у них свои скелеты в шкафу. И нам о них лучше не знать, спокойнее будет.

Я нахмурилась. Марго очень изменилась, но хуже всего было то, что она стала очень плохо отзываться о своей матери. Уж я-то прекрасно знаю, какой на самом деле светлый человек — Светлана Владимировна. И эта измена — просто не укладывается в голове. Даже если это — правда, Марго поступает некрасиво и странно, выставляя собственную мать глупой, недалекой женщиной.

— Ну а ты как, я слышала, в аварию попала?

Наше молчание явно затянулось, и я вздрогнула от неожиданного вопроса.

— Да, прозевала красный светофор. Но сейчас все в порядке, машину починили, и никаких претензий у потерпевшего нет.

Я улыбнулась, вспомнив вечер, когда мы стояли с Александром в ожидании ГАИ. Он оказался хорошим собеседником, его голос странно убаюкивал и вселял чувство безграничного спокойствия. Одним словом — мастер своего дела, правда, не в моем случае. Мою «толстую» шкуру еще никому не удавалось пробить.

— Ли мне все рассказала. Это все из-за моего Богдана. Вынудил тебя сесть за руль. — Марго презрительно изогнула рот, — знаешь, Дан оказался вовсе не таким мачо, каким его видят все окружающие. Иногда я думаю, что он просто пустил мне «пыль» в глаза, притворялся идеальным мужчиной. А на деле — обычный, среднестатический мужик. Таких как он — на каждом углу — по пять штук стоит, да не нужны никому.

— Вы вместе со школы, может, просто привыкли друг к другу?

Я улыбнулась, пытаясь скрыть неуверенность. Одно упоминание о Богдане заставляло мое сердце болезненно сжиматься. Он — мой наркотик, который действует много лет, и что же получается? На Марго он больше не действует?

— В том-то и дело. Ранние встречи и браки всегда несчастны. Проходят года, и слетают розовые очки. — Марго вздохнула и прикоснулась к своему животу, — но у нас будет ребенок. Наш малыш, он все исправит, все расставит по своим местам. И мы будем счастливы.

В голосе подруги послышалось что-то странное — необъяснимое благоговение, надежда, вперемежку с тихой злобой и решимостью. Обдумать ее слова я не успела — в сумочке зазвонил сотовый — снова Кристина Олеговна решила проверить, чем мы занимаемся.

На кухне Кристины Олеговны царит непривычный беспорядок. На столе и в раковине — гора грязной посуды с остатками еды и липкий пол у газовой плиты. Кажется, мама Виталика разлила апельсиновый сок и забыла вытереть лужу. На подоконнике — хрустальная пепельница, полная окурков. Створка окна открыта, и свежий воздух врывается в когда-то идеальную, сияющую блеском кухню.

— Не обращай внимания. На днях я рассчитала свою домработницу. Знаешь ли… — Кристина Олеговна сделала неопределенный жест рукой, — у меня возникли небольшие проблемы на работе. Но, это так, временные трудности. Давай, помогу тебе.

Я торопливо кивнула, и мы вместе подняли Виталика из коляски и пересадили на мягкий, плюшевый диван в гостиной. В зале было не так грязно, только на журнальном столике стояла пустая бутылка от вина и одинокий бокал. Беззвучно работал телевизор на стене — шел какой-то русский сериал про любовь.

Я тут же по привычке включила мультики и достала из сумки персик, который остался после прогулки.

Кристина Олеговна вздохнула и потерла виски:

— Я сама подогрею ему рис и курицу, можешь так не суетиться, твой рабочий день уже закончен. Тяжелый день, голова раскалывается. Может, хочешь выпить со мной вина?

— Нет, спасибо, — я справилась с удивлением, — я за рулем, и собиралась заехать в магазин.

— Да ладно тебе, расслабься. Просто хотела немного разрядить обстановку. Ты с Виталиком уже два года, а до сих пор замкнутая, лишнего слова из тебя не вытянешь. Я не кусаюсь и тебя не съем.

— Кристина Олеговна… — я смущенно кашлянула, — вы тут не при чем, просто, я очень редко и мало пью, и сегодня немного другие планы.

— Можешь не продолжать, я поняла. Не буду навязывать свою компанию. — Кристина Олеговна тяжело опустилась в кресло и с нежностью посмотрела на сына, — он так счастлив, когда проводит время с тобой. Иногда даже думаю, что я плохая мать. Но потом понимаю, что если бы не работа, то мы бы просто не смогли выжить вдвоем. Я бы хотела с тобой поговорить. Не знаю, правильно ли поступаю, но у меня нет других вариантов.

— Можете на меня положиться. Вы ведь знаете, я практически всегда свободна для Виталика.

Несмотря на спокойный тон, я почувствовала, как нервничаю. Прежде, Кристина Олеговна никогда ни о чем не просила, а учитывая ее сегодняшнее состояние, все происходящее казалось очень странным и волнительным.

— Ну, так уж и быть. Поверь, мне не хотелось впутывать в это тебя, но больше я никому не доверяю Виталика. Через несколько месяцев, мне придется уехать из города на несколько недель, и мне нужно, чтобы кто-то находился все это время с сыном. То есть, с Виталей нужно находиться круглосуточно, понимаешь?

— Да, конечно. Не вижу в этом никакой проблемы. Я могу остаться с ним, когда скажете.

Я вздохнула с явным облегчением. К мальчику я очень хорошо отношусь, и побыть с ним, пока мама в отъезде, мне совсем не сложно. Кристина Олеговна улыбнулась, и я поняла, что она готовилась к этому разговору заранее и волновалась, но услышав мой ответ, она расслабилась и даже немного повеселела.

— Ты даже не представляешь, как выручишь меня. Все, что на меня навалилось, так просто не исправить, а я не хочу, чтобы мой сын нервничал зря или сидел целыми днями без дела. Но ты не подумай, что я тебе не заплачу за работу. Даже больше. Я купила для вас путевку на море в Сочи. Ты ведь хочешь на море? Даже не пытайся отказываться, я знаю, что ты никогда нигде не была, сидишь в своей квартире как в ракушке.

— Кристина Олеговна! Но ведь это очень дорого! Я просто не могу…

— Можешь. Еще как можешь. Для меня путевка в Сочи на двоих — ничего не стоит. Виталику нужен чистый воздух и смена обстановки, согласна?

Я неуверенно кивнула, все еще не веря, что все это правда. Вдруг вот так взять и поехать на море, не потратив при этом ни копейки денег? Да кто ж от такого откажется по собственной воле! И все же, было немного неловко.

Но Кристина Олеговна не оставила мне никаких шансов на отступление:

— Я даже рада, что ты у нас незамужняя, свободная девушка. — Заявила она, — меньше проблем, нет никаких забот кроме работы. Плюс, ты не очень общительная, немного замкнутая. Просто подарок для меня. Хочу, чтобы ты знала — я ценю твою заботу и искренность по отношению к моему сыну. Я вижу, что ты не притворяешься, и на самом деле чувствуешь к нему симпатию. Это дорого стоит и очень важно для меня как для матери. Поэтому, не волнуйся — есть еще целых два месяца, чтобы подготовиться к отпуску, и даже не думай заявить перед отлетом, что ты что-то не успела сделать или вообще забыла обо всем.

Я торопливо кивала, слушая плавную речь Кристины Олеговны, и одновременно пыталась выбросить красочные картинки из головы, которые живо подкидывал мне воспаленный мозг. Я уже представила, как качаюсь на бархатных волнах и потягиваю фруктовый коктейль через трубочку, а Виталик сидит на берегу и строит замок из песка — его тоненькие плечи покраснели от солнца и блестят от крема против загара. Ммм…какая прекрасная картина!

Только выйдя из подъезда, я запоздало вспомнила про слова, небрежно брошенные Кристиной Олеговной. Она сказала, что рассчитала домработницу, но зачем? Выходит, с финансами не все так хорошо, как она меня уверяет. С другой стороны, зачем ей вообще отчитываться передо мной? В любом случае, есть еще целых два месяца, возможно, за это время на работе все наладится, и отпуск не состоится. Правда, она попросила передать копии документов для того, чтобы завершить покупку билета…да, черт с ним. Рано еще паковать чемодан, а я уже размечталась как маленькая девочка. И все же, слетать в Сочи на целых две недели — звучит очень заманчиво, настоящий подарок судьбы, от которого нельзя отказываться!

С этими мыслями я дошла до магазина, взяла корзинку для продуктов и направилась в отдел с рыбой. С самого утра хочется салат с кальмарами, а сейчас даже повод есть, чтобы немного пошиковать. Заодно прихвачу бутылку с водой, очень уж в горле пересохло от переполнявших эмоций. В отделе с напитками было все, кроме простой воды без газа. Вернее, вода есть — кажется, виднеется одна бутылка на верхней полке. Именно то, что мне надо! Довольная, я быстрым шагом направилась к стеллажу, но в это мгновение из-за угла вывернул мужчина и, как ни в чем не бывало, смахнул воду с полки себе в корзинку.

Я резко затормозила и уставилась в спину мужчине.

— Извините, но…

Услышав мой голос, незнакомец обернулся, и меня, словно током ударило — Александр. Александр Морозов, собственной персоной!

— Вы что, меня преследуете? — я захлопала глазами, разглядывая его шикарное поло нежно-голубого цвета. Да, этот мужчина знает толк в одежде, и явно подобрал футболку так, чтобы она подчеркивала его голубые глаза. И вместо приевшихся джинсов — темно-серые стрейч-брюки, которые прекрасно смотрятся с начищенными до блеска ботинками.

Невольно, я представила рядом Богдана — вот, кто никогда не менял спортивный стиль в одежде, но все же…все же для меня он всегда будет безупречен.

Александр несколько секунд смотрел на меня, не мигая, а затем расплылся в широкой, белозубой улыбке:

— Тоже самое, я хотел сказать вам. Слишком много совпадений за короткий период, да?

Я закусила губу, не зная, что ответить. Внезапно накатило непривычное смущение — даже щеки запылали жаром, как у девочки из пятого класса.

— Вы живете рядом, я знаю, видел ваш адрес, когда оформляли ДТП. Еще тогда удивился, что ни разу с вами не столкнулся, ведь наши дома находятся через несколько улиц. Или вы не любите общение и постоянно сидите дома как затворница?

Я нахмурилась, чувствуя, что в словах Александра есть очередной подвох. Вот только какой?

— Я, пожалуй, пойду. Воду можете оставить себе.

С этими словами, я развернулась, чтобы поскорее направиться к кассе. Не знаю, почему, но мне совсем не хочется пересекаться с ним взглядом, да и не хочется, чтобы он видел, как я оплачиваю свой будущий ужин из кальмаров. Но ничего не вышло. Не успела я сделать и пары шагов, как Александр перехватил меня за запястье и развернул к себе. В его глазах была непоколебимая решимость, он даже не сомневался в своей…как бы это правильно выразиться — доминантности. Тоже мне — сильная личность, решил, что если работает психологом, значит, все можно?

— Вероника, не спешите так быстро уходить, я не кусаюсь. — Александр смотрел прямо в глаза, и не спешил ослаблять свою хватку, — разве вы не знаете, что некрасиво вот так вот убегать от собеседника? Да и воду я решил отдать вам.

С этими словами он отпустил мою руку и протянул бутылку воды.

— Не смущайтесь, иначе вы и меня вгоните в краску.

— Сомневаюсь, что это возможно. — Я не удержалась от колкости, но от воды не отказалась, — мы, и правда, живем рядом, но я постоянно нахожусь на работе, а вечером остается время только на сон. Но… — я вовремя захлопнула рот, сообразив, что начинаю рассказывать о себе лишнее.

Александр тихо засмеялся:

— Мне нравится с вами общаться. Что скажете, если мы поужинаем вместе? Тут через дом есть уютный ресторанчик «Красный дракон». Там готовят обалденную тушеную свиную грудинку и нарезанную лапшу. Или… — Александр картинно изогнул бровь, — красивые женщины звезд с неба не хватают?

— Не понимаю, при чем тут это? Считаете, что ужин с вами — великая честь?

Я нахмурилась, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Изначально не хотела обращать на этого выскочку внимания, но сейчас он все вывернул так, что просто невозможно промолчать. Что за характер такой — не понятно, то ли он хорош, то ли предельно ужасен!

— Ника, просто поужинайте со мной. — Заметив на моем лице сомнение, и неправильно его растолковав, Александр вздохнул, — у меня был тяжелый рабочий день, и самое ужасное его завершение — еда в одиночестве. Это просто крах. Терпеть не могу есть один. А вы?

Я задумалась, взвешивая все «за» и «против». Если подумать, то в предложении поужинать нет ничего плохого. Поужинаем и разбежимся по домам.

ГЛАВА 10

Глава 11

В «Красном драконе» сегодня немноголюдно. Уютно горят китайские фонарики, а на барной стойке кто-то зажег ароматические палочки. Я заказал стейк с зеленым горошком — коронное блюдо, которым угощаю всех девушек на первом свидании. Барменша Кристина приняла заказ с легкой, немного лукавой улыбкой — она единственная, кто видел всех моих женщин, и знала наизусть все мои предпочтения. В этот раз я тоже не изменил своему стилю — как всегда безупречный черный костюм, лакированные туфли, белая рубашка. Пришел раньше назначенного времени, чтобы подготовиться, но не ожидал, что Ника придет без опозданий. Пунктуальная, редкая черта у женщин. Даже не знаю, нравится мне это или нет.

Окинула меня смущенным взглядом, торопливо села за столик, чтобы я не обратил внимания на джинсы, которые она надевает по любому поводу и в которых я видел ее не раз. Явно не думала, что я буду при параде, нервно поправила выбившиеся волосы за ухо и улыбнулась.

— Добрый вечер. Не люблю опаздывать.

— Я уже понял. Люблю пунктуальных женщин. Вина? — я посмотрел на ведерко со льдом, где лежала бутылка.

— Да, можно немного.

— Давай перейдем на ты. Мы уже неплохо знаем друг друга. И я сейчас не на работе, мы можем общаться как хорошие друзья.

Пока наливал вино в бокал, с интересом наблюдал за ее реакцией. Милая, кажется, ее давно не приглашали на свидание, не знает, как общаться с мужчиной. Тем проще завоевать ее доверие.

— Давай начнем все с начала. Представь, что ты никогда не приходила ко мне на консультацию. Так будет проще. Ты слишком напряжена.

— Я же сказала, тебе не стоит звонить, когда он дома. Не понимаешь, что это опасно?

Осторожно приоткрыв дверь ванной, я выглянула в прихожую. Никого. Богдан впервые остался дома и спал, устроившись на расправленном диване в гостиной. Он даже не потрудился снять с себя спортивный костюм. Удивительно, но на этот раз обошлось без традиционного распития алкогольных напитков, он даже не притронулся к домашнему бару. И какая муха его укусила? Пока ехали, всю дорогу молчал, о чем-то думал, чуть ли зубами не скрипел от злости.

Закрыв дверь, я тяжело присела на крышку унитаза и зашептала в трубку:

— Нет, у меня ничего с ним не было. Не придумывай ерунды. Говорю же, нет! Так спроси сам, или боишься? Какие ко мне претензии, если я еще не простила тебя после угроз?! Решил с меня денег получить, да еще таким способом? Да мы чуть не попались! Я подумаю. Не уверена, что прощу тебя. Мне нужно наладить отношения с мужем. А что мне еще делать, может, у тебя есть предложения? Ты же у нас такой умный! Мои чувства здесь роли не играют. Не начинай истерику. Я уже все решила, как вернусь из Сочи, тогда и поговорим. Ну, а я тут при чем? Считай, что я тебя наказываю за провинность. Да, я такая. Не имею права отдохнуть? Между прочим, я чуть не потеряла ребенка из-за стресса! Не дави на меня!

Я отключила телефон и еще минут десять сидела в задумчивости. От волнения порозовели щёки, и сбилось дыхание. Чертов идиот! И почему я снова связалась с ним после такого перерыва? Если бы Богдан не вел себя как скотина, все было бы иначе, я бы забыла про встречи сразу, как узнала о беременности. В итоге, интрижка затянулась еще на несколько месяцев. Просто хотелось любви. Разве это преступное желание, особенно, если собственный муж смотрит как на пустое место?

Сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов, я неслышно вышла из ванной комнаты и прошла в гостиную. Богдан даже не шелохнулся. Так хотелось дотронуться до его тела, ощутить под пальцами гладкую кожу, почувствовать аромат пены после бритья на его скулах.

Правда, он несколько дней не брился, и на подбородке уже проступила черная, колючая щетина. Но мне так даже больше нравится. И все же, не отпускала смутная тревога, ее причину я поняла только сейчас, сидя в полной тишине перед мужем. Когда дразнила его в гостях у Ли, под столом, ничего не почувствовала. Никакой реакции. Ему было плевать на мои прикосновения. Но почему все так резко изменилось?

Еще полгода назад Богдан был совершенно другим, но стоило ему узнать о беременности, то он мгновенно превратился в чужого человека. Теперь наш брак висит на волоске, а я цепляюсь за каждую мелочь, чтобы что-то исправить. Вот и сейчас надеюсь на то, что отношения наладятся, если мы сменим обстановку. Разве это не выход из ситуации? Каждый второй, если не первый психолог рекомендует отправиться в отпуск, чтобы наладить отношения и снять напряжение между супругами.

Значит, нужно срочно договориться с отцом насчет путевок и купить билеты на самолет. Все наладится, нам просто нужно отдохнуть от монотонной домашней рутины. Стараясь не шуметь, я неспешно разделась и в одних трусиках легла рядом с мужем. Словно почувствовав мое присутствие, он прижал к себе и положил руку на живот, который уже немного округлился. От его горячего дыхания, кожа покрылась мурашками. Приятно. Совсем как раньше. Даже немного непривычно. Уткнувшись носом в шею, Богдан вздохнул и едва слышно пробормотал:

— Ника…

Сердце стучит в груди как бешеное. Я мгновенно его заметила, но сделала вид, что смотрю на Виталика. Заодно проверила, хорошо ли он сидит в кресле — мальчик щурился от солнца и улыбался во весь рот — он первый раз увидел море и радостно «гукал», когда волна с шелестом ударялась о берег. Шипела, пузырилась пена.

Я вдохнула пропитанный йодом воздух и украдкой посмотрела в сторону Богдана — как бы не старалась отрицать, он всё равно безупречен в моих глазах. Это просто какое-то безумное наваждение, которое не дает мне покоя все сознательные годы. Застигнутая врасплох, я любовалась тем, как забавно играют на его коже солнечные зайчики.

Плечи, спина, плоский живот — блестят от воды, а шорты прилипли к ногам как вторая кожа. Года не испортили тело — всё такое же гибкое и стройное, оно притягивает взгляд, словно магнит. Он…

Он заметил меня и махнул рукой.

— Ника, пошли к нам!

Только сейчас увидела под зонтиком Марго — она застыла в картинной позе на лежаке и молча смотрела в мою сторону. В руке коктейль с трубочкой, а на маленьком десертном столике — тарелка с кусочками дыни.

Я не стала отказываться и остановилась возле свободного лежака. Богдан помог расстелить покрывало рядом на песке и пересадить Виталика. Сейчас — самое время перекусить, а потом можно спустить мальчика к воде или вместе полепить песочные фигурки.

— Как интересно. Не думала, что мы окажемся в одном отеле. — Марго кисло улыбнулась и посмотрела на Виталика с легкой неприязнью. — Наверное, тяжело с ним?

— Я привыкла. Мы прилетели вчера утром, даже успели искупаться. Как у вас дела, до какого числа отдыхаете?

— Улетать через полторы недели. У Богдана много работы.

Мы замолчали. Молчание было тягостным, и я не могла понять, почему Марго такая замкнутая и недовольная. Неужели успели поругаться?

— Хорошо, что ты остановилась здесь. Вместе будет веселее. — Богдан улыбнулся и посмотрел на Марго.

Я ничего не ответила, сняла соломенную шляпу и повесила на ручку коляски. Легкая тревога снова дала о себе знать — не знаю, почему, но то, что мы оказались в одном отеле — не вызывает особой радости. Особенно сейчас, когда непривычно молчаливая Марго сверлит пытливым взглядом. И что на нее вдруг нашло?

Время до вечера пролетело быстро, не успели вернуться в отель, как уже нужно спускаться на ужин. Разумеется, мы ужинали вчетвером: я, Виталик и Богдан с Марго. За весь день я успела немного привыкнуть к недовольной физиономии подруги, и решила, что её проблемы не должны меня волновать. В конце концов, я приехала отдыхать, а не бегать перед ней и прислуживать. Пусть этим занимается Богдан, ведь угождать жене входит в его прямые обязанности.

— Придешь вечером в бар? — неожиданно спросил Богдан и посмотрел на Виталика, — разумеется, когда твой мальчуган уснет.

— Не знаю. Мне его еще искупать надо и гимнастику сделать.

— Да ладно тебе, хоть здесь не строй из себя пай-девочку. — Подала голос Марго и прищурилась, — за тобой ведь никто не наблюдает, зачем так выслуживаться? Или ты камерами обвешана?

— Нет…но Виталик не кошка, чтобы просто сидеть в комнате. Да и я здесь не только отдыхаю, но и работаю.

— Ну-ну… — Марго с шумом потянула коктейль через трубочку и посмотрела на Богдана, — надеюсь, ты не будешь настаивать? Мы ведь приехали сюда, чтобы насладиться друг другом, не так ли?

Богдан ничего не ответил, только хмуро сдвинул брови, а я поспешила уйти в номер. В любом случае, я не собиралась сидеть по вечерам в баре и упиваться алкоголем — на две недели у меня заранее составлен план, и я собиралась ему следовать.

Удивительно, как быстро идёт время на юге — за следующие несколько дней, я успела привыкнуть к тому, что постоянно сталкиваюсь с Богданом и Марго. Если Богдан был дружелюбен, то с подругой явно творилось что-то неладное — каждое слово она цедила сквозь зубы, словно я что-то ей сделала. В бар я не ходила, но, когда Виталя засыпал, могла позволить себе спуститься к морю и поплавать ночью в полном одиночестве. Это непередаваемый восторг — находиться на ночном пляже, когда все гости отеля уже спят. В такие моменты, я чувствовала себя свободной и счастливой.

Вот и сейчас, я по привычке проверила сотовый — последний раз Кристина Олеговна звонила вчера вечером. Сегодня же с самого утра ни одного звонка. Странно. Но звонить сейчас — слишком поздно, лучше набрать её завтра с утра. Проверив пляжную сумку, и убедившись, что Виталик крепко спит, я вышла из номера и закрыла дверь. Всего несколько минут, и я уже у кромки воды — в это время немного прохладнее, чем днём, но так даже лучше, за весь день разомлевшее на жаре тело так горело, что не спасал даже контрастный душ.

Я сняла легкую тунику и не спеша вошла в воду. Только сейчас я могла полностью расслабиться. Но на этот раз поплавать в одиночестве не удалось — со стороны отеля по лестнице спускался мужчина. Слегка покачиваясь, он направился к берегу.

— Ника, это ты?

От голоса Богдана живот свело ледяной судорогой. Он остановился возле вещей и присел прямо на песок. В руке — открытая бутылка вина и два бокала.

— Тебе что, совсем не холодно?

Я молчала, не зная, что сказать. Его присутствие одновременно пугало и вызывало тихую радость. Я поспешила выйти из воды и закуталась в полотенце. Ветер после моря веял холодом.

— Выпей вина, согреешься. И часто ты тут одна плаваешь?

— Стараюсь приходить каждую ночь. А где Марго?

Я взяла бокал и сделала несколько глотков. Интересно, он помнит нашу встречу в баре? Неужели забыл?

— Она спит. Выпила какие-то таблетки. — Богдан недовольно поморщился, — наверное, устала после перелета, нужно время, чтобы привыкнуть к новому климату. Тебя это так волнует?

— Да нет…просто странно, что она там, а ты здесь.

Богдан ничего не ответил, только едва заметно усмехнулся, разглядывая мое лицо. От его внимательного взгляда тело покрылось мурашками. Если подумать, то ситуация двусмысленная, и если Марго спустится к берегу, то не избежать скандала.

— Наверное, лучше уйти в номер. Как-то это неправильно.

Я потянулась за платьем, но Богдан остановил меня, перехватив руку.

— Не уходи. Мы же просто сидим и разговариваем. Считаешь меня козлом, да?

Я отрицательно покачала головой, понимая, что не могу сказать и слова. Сердце заухало где-то в горле, в ушах зашумело. Самое время грохнуться в обморок. Если сейчас свалюсь, это будет смешно.

— Я же вижу, как ты меня избегаешь. Испугалась поцелуя? Думаешь, я ужасный муж, раз решил за тобой приударить, несмотря на то, что скоро у меня родится ребенок?

— Богдан, не знаю, что с тобой случилось, но так делать нельзя.

— И почему же?

Он с силой притянул меня к себе и посмотрел в глаза.

— Отвечай.

— А что тут не понятного? — мой голос дрожал, — мы с тобой друзья, если не забыл. А твоя жена — моя подруга детства. Я понимаю, что поступила плохо, когда приехала в бар, но ничего не изменить. Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Тем более, я не понимаю, что на тебя нашло. Зачем ты позвонил мне, зачем сейчас все портишь? У тебя семья, жена беременная…

— Сам не пойму. Голова кругом. Я ведь никогда тебя не замечал. Ты для меня была мелкой пигалицей, не больше. Но что-то изменилось. Ты можешь говорить что угодно, но я вижу, что ты врешь. Даже в глаза мне не можешь посмотреть. И как давно на меня запала?

Я испуганно попятилась, но Богдан не дал вырваться и уйти. Сейчас он был почти трезв и пугающе серьезен.

— Слушай, у тебя вообще когда-нибудь мужчина был? Того проходимца считать не будем, он тебе точно не подходит. — Богдан скривился, видимо, вспомнив Александра, — я не буду делать что-то без твоего согласия. Просто хочу, чтобы поняла — все, что происходит, меня тоже пугает. Я не ожидал, что буду думать о тебе с утра до ночи. Это какой-то бред. Но я хочу, чтобы ты поверила мне и не отталкивала. Не уверен, что наши отношения с Марго продолжатся. Последние несколько недель я думаю о разводе.

— Ты что, хочешь бросить ребенка? Ты что, с ума сошел? — я испуганно посмотрела в сторону отеля. Что, если она сейчас спустится вниз? Да ведь я до самой смерти буду считаться разлучницей! Наглой стервой, которая увела чужого мужа у беременной жены.

— Ребенка? — Богдан приблизился почти вплотную и прищурился, — ты такая наивная, что это даже мило. Что касается Марго…Как только узнал о беременности, не могу с этим смириться. Надеялся, что это страшный сон, но только он никак не кончается. Впрочем, ответь на вопрос. Если я разведусь с ней, ты не будешь от меня бегать?

Ну, уж нет. Мы никогда не будем вместе. Это невозможно. Даже если на мгновение представить Богдана рядом…нет, даже думать об этом не стоит. Я пристально смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь саму себя уличить во лжи. Глаза лихорадочно блестят, волосы растрепаны, щеки пылают. Ощущение, что я влюбленный подросток, девчонка, у которой нет ни капли мозгов и самосохранения.

Я умылась холодной водой, и похлопала по щекам, надеясь, что так можно избавиться от жара. Лицо словно огнем горело. Просто не понимаю, почему он так себя ведет. Неужели, просто хочет поразвлечься, устал от быта и придирок Марго? Но ведь это так подло, пытаться завести интрижку с подругой собственной жены! Еще хуже, что Богдан допускает мысль, что я так просто соглашусь на все, что он предложит. Он даже не сомневается, что я буду согласна!

Нет, как-то все это не вяжется. Он думает, что я без ума от него, что я готова прыгнуть в постель по щелчку пальца. Только одно это должно меня останавливать. Где твоя гордость, Ника? Вот только запретные мысли не дают покоя. Я думаю о нем еще больше, чем раньше. Все, что произошло тогда в баре и сейчас на пляже — лишь усилило мое влечение, теперь фантазии уже не такие безобидные, потому что они могут стать реальностью. Как выбросить его из головы? Как от всего избавиться?

От сильного нервного возбуждения я долго не могла уснуть, а когда это произошло, за окном забрезжил рассвет.

— Вениамин Викторович! Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…да, конечно. Но я не брал с собой кейс, только ноутбук, на случай, если будут срочные письма. Он там же, остался в сейфе в рабочем кабинете.

Я оглянулся, чтобы проверить, где Марго. Все еще в ванной, до ушей доносится слабый плеск воды. Моется по три раза в день, а потом объедается клубникой, которую запивает шампанским вот уже шестой день подряд. Интересно, хотя бы после родов у нее появится материнский инстинкт, или не стоит на это рассчитывать? С другой стороны, это последнее, что должно меня волновать.

Почему то, я даже не сомневался, что ее папаша позвонит. Конечно, он не упустит возможности все проконтролировать, в очередной раз показать, что он тут главный, а я лишь непутевый зять, которому повезло жениться на такой выигрышной партии. Да плевать я на все хотел с высокой колокольни! Вот только голос у тестя был непривычно тихим, без ноток превосходства.

— Да, я все понял, все проверю. Вам не о чем переживать. Нет, это ведь документы компании, зачем мне кому-то показывать договора? Мы с вами работаем несколько лет, и я ни разу вас не подвел. Да и разве может быть что-то в этих бумагах? Разве мы работаем в «черную»? Насколько я знаю, наши контракты тщательно проверяют юристы, и…да, как скажете. Я не буду задавать лишних вопросов. Хорошо, до связи.

Я бросил сотовый на кровать, понимая, что готов взорваться от злости. Ладно, хорошо, сейчас посмотрим. Ноутбук лежал на тумбочке, и я резко открыл крышку. Вспыхнул экран. Понадобилось не больше двух минут, чтобы убедиться, что копии файлов нет. Их и не должно было быть, потому что я ничего не сохраняю отдельно. Все документы хранятся только в офисе в памяти стационарного компьютера. Зачем мне таскать с собой эту информацию?

Да и что могло вызвать беспокойство у Вениамина Викторовича, почему он вдруг стал об этом спрашивать? Только достав из мини бара бутылку пива, я вдруг понял, что было не так. Когда мы уходили из номера, крышка ноутбука была закрыта, но ведь я помню, что оставил ее открытой перед уходом. Странно.

— Ты не включала ноут?

Марго только что вышла из душа и стянула с себя полотенце. Ее тело уже не было таким, как прежде — чуть раздались бока, и выделялся живот. Он был похож на маленький, аккуратный арбуз.

— Нет, зачем мне это нужно? — она в удивлении приподняла брови, — не понимаю, зачем ты его вообще взял с собой, ведь никогда не работал дистанционно.

— Твой папа настоял. — Я сделал глоток пива и потянулся к пульту телевизора.

— Постой, милый. Разве ты ничего не хочешь?

Марго остановила меня и забралась на колени. Ее влажные волосы упали на лицо, когда она прижала меня к кровати. Я ощутил аромат персика. Когда-то этот шампунь мне даже нравился, но сейчас он казался приторным, душным.

— Слушай, а как же ребенок? — с трудом выдавил я, — ты только недавно была в больнице, разве врач не говорил, что надо беречься?

— Беременность — не болезнь, ты же знаешь? И я так соскучилась по тебе. Сейчас мы можем проводить время вдвоем, и никто нас не остановит. Нет никакой работы, тебе не нужно никуда бежать. Хоть сейчас ты можешь расслабиться?

Я не смог ей отказать. Но это было странное чувство — спать с женщиной, потому что так надо, а не потому, что хочется.

Глава 22

Глава 23

Бесплоден. Богдан — бесплоден! Даже сейчас, направляясь к дому в такси, я не хотела в это верить. Последние два дня отпуска пролетели в полузабытье, я, как и прежде спускалась с Виталиком к морю, мы играли у берега и ели сладости, а вечером я включала его любимые мультфильмы. У Марго хватило ума не раздувать конфликт — возможно, от слов Богдана, она находилась в глубоком шоке, но больше мы не пересекались даже на лестнице в отеле. Чем они занимались за закрытой дверью номера — неизвестно, но меня это мало волновало. Теперь я уже точно не буду лезть в чужое дело. Но разве я лезла?

Казалось, что я влипла в какую-то грязную историю, а мысли всё время возвращаются назад, в прошлое. Ли. Она предала меня, никогда не считала подругой. Все мои сокровенные мысли и признания, теперь я уверена в этом — передавались Марго в подробностях. Наверное, им было весело наблюдать за мной, посмеиваться за спиной и смаковать мельчайшие детали моих откровений. Как давно она всё знает? С самого начала, с той самой ночи, когда Ли приехала ко мне и вытянула правду? А может, и Богдан все знал, и все вместе, они ломали передо мной комедию?

Стараясь не расплакаться, я расплатилась за такси и вытащила Виталика к подъезду дома. Самый разгар дня, солнце греет плечи и слепит глаза — в такую жару даже привычных бабушек нет на лавке, все прячутся в своих квартирах и смотрят телепередачи, попивая домашний лимонад.

— Одну минутку, нужно позвонить маме.

Я ободряюще улыбнулась мальчику, и в который раз набрала номер Кристины Олеговны. И в этот раз она тоже не взяла трубку, длинные гудки казались бесконечными, слишком громкими, тревожными. Мама Виталика, словно сквозь землю провалилась, даже не встретила нас в аэропорту. Она перестала выходить на связь дней пять назад, и уже тогда нужно было об этом задуматься, но я была слишком занята морем. С другой стороны, разве не она отправила нас отдыхать?

— Что за чертовщина…

У меня были ключи от квартиры, но заходить в дом без разрешения не хотелось. Можно было проехать на работу, но я не знала, где находится офис Кристины Олеговны, да и вряд ли это как-то поможет. Она не могла вот так просто исчезнуть, ничего не сказав, не предупредив. Наверное, что-то случилось. В который раз я пролистала журнал звонков — 40 пропущенных от Александра и больше ничего. Ни одного сообщения. Неужели, она даже не волнуется? Если бы что-то произошло, наверняка стали бы искать сына, но за все эти дни — ничего. Совсем ничего.

— Смотри-ка. А я думала, вы насовсем переехали.

Я повернулась на знакомый голос. Из подъезда, держась за железную дверь, выглянула Ирина Вячеславовна. В свободной руке она держала сетчатую сумку для продуктов и потертый костыль. Наверное, собралась в магазин.

— Здравствуйте, Ирина Вячеславовна, как понять — насовсем переехали?

— А вот так. — Соседка прищурила один глаз, и навалилась на клюку, — вы как улетели в эти свои Сочи, так как будто провалились с концами. Мамка вроде побыла дома несколько дней и исчезла. Я уж подумала, к вам полетела, соскучилась по сыночку. А вот вы уже прилетели, а ее так и нет. Может, загуляла, болезная?

— Нет, она к нам не прилетала. — Я с трудом сдержала волнение, с каждой секундой понимая, что все мои подозрения были реальными.

— Так, а что, на телефон она тоже не отвечает? У тебя же есть ее телефон? — бабка все не унималась, сверлила меня подозрительным взглядом, словно прокурор на допросе.

— Вы, наверное, в магазин собрались?

— А то. Собралась. Да только не знаю, доползу или нет. Видишь, жарища какая? Дед мой просит пива, а сам дойти не может, старый пень! Все бабку старую гоняет.

Ирина Вячеславовна мелко затрясла головой и поджала губы. Стараясь, чтобы не дрожали руки, я покатила кресло с Виталиком к пандус-платформе. Нужно подняться в квартиру, может, где-то есть записная книжка с контактами или рабочим адресом.

— Так что, ты тоже не знаешь, куда хозяйка делась? — Ирина Вячеславовна не унималась, и продолжала бухтеть мне в спину, — это что же? В квартиру к ней пойдешь, без ее ведома? Это что же творится такое? Сущий беспредел, средь бела дня!

Я с трудом закатила кресло в подъезд и молча закрыла дверь. Почему-то вспотели ладони, мысли путались. Слушая, как что-то бормочет Виталик, я пыталась успокоиться. Если что-то случилось, телефон был бы выключен, аккумулятор не продержится столько дней без заряда. Значит, Кристина Олеговна поддерживала связь, но почему-то не отвечала на звонки. Почему?

В замочную скважину ключом удалось попасть только со второго раза. Проглотив комок в горле, я отодвинула Виталика в сторону и приоткрыла входную дверь. В узком коридорчике по-привычному темно, под ногами скомканный коврик, валяется обувь. Затхлый, неприятный запах, так бывает, когда квартиру долгое время не проветривали. Телефон я увидела сразу — лежит на трюмо перед зеркалом, провод зарядки воткнут в гнездо. Получается, все эти дни он спокойно заряжался, но его никто не трогал.

— Виталь, подожди меня немного, нужно освободить место, чтобы мы могли проехать, хорошо?

Виталик что-то невнятно загукал в ответ, но я уже не слушала — разблокировала сотовый Кристины Олеговны и открыла уведомления. Множество звонков, включая мои, сообщения в социальных сетях — все непрочитанные. Есть только одна вкладка с исходящим сообщением в черновиках. Уже чувствуя неладное, я развернула окно: «Пожалуйста, позаботься о нем, у него никого нет».

Сообщение оборвано и не отправлено. Адрес получателя — мой. Я должна была получить сообщение на следующий день после нашего последнего разговора.

— Кристина Олеговна, вы дома?

Стараясь не шуметь, я прошла на кухню — пусто и также захламлено, даже сок с пола остался на месте — жидкость высохла в центре, осталась липкая оранжевая каемка. Я распахнула форточку и вернулась в коридор. Двери в зал широко распахнуты, на расправленном диване никого нет, телевизор выключен. Да, она, кажется, говорила, что есть какие-то сложности на работе, и поэтому пришлось временно уволить домработницу. Но ведь можно было хотя бы выбросить мусор и открыть форточки. С этими мыслями я пересекла гостиную и толкнула дверь в спальню.

В эту же секунду в нос ударил ужасный запах. Настолько сильный, что поплыло перед глазами. Чтобы сдержать рвотный позыв, я зажала рот рукой и прислонилась к дверному косяку, чтобы не упасть. Идти вперед смысла не было. Кристина Олеговна лежала на постели в длинной шелковой сорочке, раскинув в стороны руки и ноги. В этой маленькой комнате с наглухо закрытым окном, она словно законсервировалась. Спальня превратилась в могилу. Лицо Кристины Олеговны навсегда застыло — широко распахнутые, стеклянные глаза смотрят в потолок, и даже издалека видно как на коже проступают серые, расплывчатые пятна. Такое я видела только в сводке новостей и в кино. И никогда не думала, что увижу вживую.

Словно во сне, я попятилась назад, чуть не снесла вазу на столике и ухватилась рукой за дверцу серванта. Тошнота еще не отступила, но нужно было что-то делать. Нужно срочно звонить в полицию!

Глава 27

Глава 28

— Ты никогда меня не любил!

Марго металась по маленькой спальне и собирала вещи, которые были разбросаны в беспорядке по всей комнате. Наверное, в приступе ярости, она выпотрошила все шкафы, но так и не смогла успокоиться к моему приходу.

В квартире царит бардак — с того момента, как мы прилетели, она не занимается домом, не готовит еду, не пытается казаться хорошей, хотя в ее положении это было бы естественным поведением. Впрочем, о чем это я? Марго никогда не признает ошибок, она, как и ее папаша, привыкла брать и пользоваться, пока не надоест.

Все, на что она способна сейчас — строить из себя жертву. Лежит целыми днями на диване и напоказ страдает. Сейчас, эта беременность выглядит как манипуляция, как способ сломить меня и подчинить себе, как когда-то давно. Но ведь я знаю, что все время, пока меня нет, она не расстается с алкоголем, и зависает в телефоне на женских форумах. Наверняка читает статьи о том, «как вернуть мужа в семью и заставить воспитывать чужого ребенка». Обогащается информацией, так сказать.

Каждый раз, когда вижу ее, внутри разливается омерзительный холод. Осознание, что меня использовала не только Марго, но и ее отец, придавало решительности и рассеивались последние сомнения, хотелось, чтобы все это скорее закончилось, а моя жизнь стала другой. Слишком уж затянулся спектакль, да и актриса переигрывает.

Я молча смотрел, как она комкает шелковую блузку, которая уже была не по размеру и бросает ее в чемодан. Буквально за месяц, Марго сильно поправилась, и теперь живот не казался большим, он расплылся по бокам, превратив когда-то стройную фигуру во что-то бесформенное. Со спины она тоже выглядела иначе — талия сгладилась, ягодицы слегка обвисли, стали плоскими. Я ничего не чувствовал — ни жалости, ни угрызений совести. Все внутри как будто заморозилось, а в голове копошилась одна мысль: «я никого не обманывал, но всегда буду виноват».

— И ты ничего не ответишь, тебе все равно? — она остановилась и посмотрела на меня с немым укором, — столько лет были вместе, и ты вот так просто наблюдаешь, как я ухожу?

— Я тебя не обманывал. А ты хотела выдать чужого ребенка за моего.

— Я не верю тебе! Не верю, что ты бесплоден, — каждый раз, когда я поднимал эту тему, она бледнела, — все твои справки липовые, ты просто хочешь бросить меня и уйти к ней!

Снова пытается обвинить. Я усмехнулся, чем вызвал еще большее раздражение. Большим усилием воли, она сдержала свою злость и подошла ко мне. Я понимал, что все эти сборы, все это представление устроено ради меня, она хочет, чтобы я испугался, начал останавливать ее, чтобы помириться. Так, как обычно делал всегда.

— Богдан. Пожалуйста, выслушай меня, — в ее голосе послышалась приторная нежность, но глаза оставались холодными, расчетливыми, — нам нужно успокоиться и нормально поговорить. После Сочи, мы так и не смогли обсудить ту ситуацию в отеле.

— Скажи спасибо своему папе. Кстати, у него какие-то проблемы на работе. Ты бы позвонила ему.

— Да, я позвоню, но давай, сначала, поговорим.

Наконец, сообразив, что я не стану ее обнимать или утешать, Марго смиренно села на край дивана и сложила руки на коленях, словно провинившаяся школьница.

Для убедительности, она смущенно опустила глаза и сделала небольшую паузу. Я едва не вздохнул — не хотелось никаких разборок и драмы, для меня все было уже решено. Да и в квартиру я поднялся на пару минут, чтобы взять кое-какие вещи, рассчитывал на то, что, как и во все прошлые дни, меня просто проводят убийственным взглядом до двери. Но — не вышло.

— Я люблю тебя, ты ведь это знаешь? — Марго подняла глаза и улыбнулась краешком губ, — всегда любила. Думала, что и ты любишь меня. Разве может быть иначе! У нас есть все для счастливой жизни, работа, жилье, малыш, который скоро родится на свет. Я все понимаю, наверное, у тебя случился какой-то стресс, захотелось новых эмоций, захотелось почувствовать себя свободным. Ты испугался, это нормально, но ведь и я тоже боюсь перемен. Посмотри, как я поправилась, мой организм тоже меняется, и не в лучшую сторону. — В голосе Марго послышались слезы, на этот раз искренние, — возможно, сейчас, я выгляжу не так привлекательно, как раньше, но ведь это временно, понимаешь? Я похудею, обязательно похудею после родов!

— Боюсь, причина не в этом.

— Нет, Богдан, не перебивай меня. Я хочу, чтобы ты понял, как мне было тяжело знать, что ты ходишь в бар, напиваешься, а затем находишь себе кого-нибудь на вечер. — Она поджала губы, явно показывая свое отношение, — думаешь, я ничего не знала? Знала, но закрывала на это глаза, пыталась понять тебя. Пыталась быть мудрой, считая, что после рождения ребенка ты возьмешь себя в руки, и в нашей семье снова все станет как раньше. Но что сделал ты?

— Что? — я не удержался от вопроса и с интересом посмотрел на Марго. Она несколько секунд смотрела на меня, не моргая, наверное, хотела понять, издеваюсь я над ней или нет.

— Ты поддался на провокацию Ники! — ее голос сорвался, — я бы стерпела любую незнакомую женщину, но не свою подругу! Разве ты не знал, что она со школьной скамьи по тебе с ума сходила? Да она Ли все уши прожужжала, как не встреча, так постоянно говорила о тебе! Ли уже устала от нее, не знала, как отделаться. И этого психолога ей подсунула в надежде, что она не залезет к нам в семью. Но что вышло? Она решила воспользоваться тем, что я беременна, и сама повисла на тебе! Думаешь, она случайно в Сочи прилетела? Все было подстроено! И калеку своего за собой потащила, не постыдилась, все ради того, чтобы создать образ праведницы!

— Замолчи. — Мой резкий, не терпящий возражений голос, заставил ее вздрогнуть, — я не хочу слушать этот бред.

— Но это не бред! Ника притворялась подругой, только чтобы быть поближе к тебе. Все эти годы, она предавала меня! У нее даже мысли не возникло, нет ни капли стыда…

— Все эти годы, вы вместе с Ли перемывали ей косточки и смеялись за спиной. Это все, что я понял.

— Что? — Марго растерянно заморгала, — ты продолжаешь ее защищать? Вот так просто, и тебе плевать на беременность?!

— Это не мой ребенок, я устал это повторять.

— Твой! — на этот раз Марго не выдержала и сорвалась на крик, — он не может быть не твоим! А твоим справкам я никогда не поверю. Ну, давай съездим в клинику, отец договорится сделать анализ, и мы сразу получим результат, даже минуты ждать не придется. Я лично хочу все проверить!

— Да, конечно. Вы со своим папочкой сделаете липовую справку и будете тыкать мне в лицо, — я не сдержал смешок, — знаешь, Марго. О своем бесплодии, я знаю с 18 лет, такой финт у вас точно не прокатит. Да и у твоего папы, похоже, есть проблемы посерьезнее, некогда ему этим заниматься.

— Ты…да как ты смеешь!

— Смею. Я устал плясать под вашу дудку и выглядеть дураком. Я подал на развод и ушел с работы. С этого дня, я больше не собираюсь иметь с вами ничего общего.

— Богдан, ты что, не в своем уме?! Ты хоть соображаешь, что говоришь?!

Из глаз Марго брызнули слезы, на этот раз, они были настоящими. Она плакала из жалости к себе, от осознания, что все происходит на самом деле. Наверное, она впервые поняла, что я не шучу и совершенно серьезен. Слезы перешли в рыдания и судорожные всхлипы. Сквозь них, я услышал обрывки фраз: «я позвоню папе, я позвоню ему, ты никуда не уйдешь!»

Странно, но мне было все равно. Сохраняя полное самообладание, я поднялся, чтобы уйти, но в этот момент во входную дверь настойчиво позвонили.

Глава 30

Он снова позвонил. Кажется, уже шестой раз. С трудом сдержав раздражение, я отключила звук телефона и посмотрела на Евгению Валерьевну, тучную женщину в темно-синем платье. Она сидела за массивным, коричневым столом и перекладывала файлы из одной папки в другую. Несмотря на работающий вентилятор, на ее лбу выступила испарина, а в уголках носогубных складок собрались катышки бежевого тонального крема.

— Да, конечно, вы можете оформить опеку на ребенка. Но нужно выполнить некоторые условия. Необходимо принести справку с места работы, медицинское заключение о состоянии здоровья и об отсутствии судимости, выписку из домовой книги, копию паспорта. Так же нужно согласие супруга, если он у вас есть.

— Хорошо, я поняла. Евгения Валерьевна, а как быть с Виталиком сейчас? Все это время мальчик будет находиться в детском доме? Какой за ним будет уход?

Я напряглась, в ожидании ответа. Перед тем как приехать на собеседование, я по глупости начиталась историй с различных форумов, где все как один, заверяли, что каждого ребенка, попавшего в «это» место — безбожно мучают, плохо кормят и держат на привязи до совершеннолетия. Что уж говорить про детей-инвалидов, которые не могут за себя постоять…

— У нас круглосуточное наблюдение, есть ночные няни. За особенными детьми и уход особый. Вы ведь уже видели ребенка, убедились, что с ним все в порядке.

Я коротко кивнула, и снова вспомнила потерянное выражение на лице Виталика, когда он увидел меня в игровой комнате. Он не понимал, что происходит, не понимал, как оказался в незнакомом доме, полном гомонящих детей. Вокруг было много игрушек и очень шумно, так шумно, что его это пугало. Я была уверена в этом. Впервые, перед тем как уйти, я почувствовала, как он крепко схватился за мои пальцы — так, словно боялся, что я никогда больше не вернусь. Но, я вернусь. Обязательно вернусь. Нужно лишь уладить некоторые детали, одна из самых важных — нужно как можно скорее устроиться на работу, а все остальное — дело времени. Я не могла его бросить вот так, одного, среди незнакомых людей.

— Да, что касается биологического отца мальчика, — Евгения Валерьевна прокашлялась, — он отказался забирать его. Причина неизвестна, но, думаю, это не имеет большого значения. Насколько я поняла, мама мальчика давно была в разводе. Поэтому, у вас есть все шансы на то, чтобы оформить опеку. После подтверждения, органы опеки будут проверять, в каких условиях будет жить и воспитываться ребенок. Это включает оценку жилищно-бытовых условий, наблюдение за его здоровьем, как вы сами понимаете, ребенок не такой как все. Смотреть будут все — как одевается, что ест, как себя чувствует в эмоциональном плане. Будет важна каждая деталь, плановые проверки будут проводиться регулярно.

— Не думаю, что у меня возникнут с этим сложности. Мы прекрасно ладим и научились понимать друг друга с одного взгляда.

Я улыбнулась, но почувствовала легкое волнение от того, что впереди меня ждет много перемен и бумажной волокиты. Смогу ли я? Да, я просто обязана все сделать правильно. И чем быстрее, тем лучше. Каждая минута в детском доме будет причинять Виталику боль.

— Ваша непоколебимая уверенность весьма радует. — Евгения Валерьевна показательно хлопнула ладошкой по столу, словно уже приняла решение, — рекомендую записаться в организацию приемных родителей. В специальной школе для опекунов, вы сможете подготовиться морально. Это поможет осознать, что вы совсем скоро станете полноценным родителем. Многие кандидаты не всегда понимают, какая ответственность ложится на их плечи, теряются, иногда паникуют. У нас есть школа «Моя любимая семья», вы можете подать заявку на сайте. Там все просто и понятно.

— Спасибо, я обязательно все сделаю.

Почувствовав, что разговор подошел к концу, я поднялась из-за стола и, попрощавшись с директором, вышла в коридор. В руках — кипа заявлений, которые нужно заполнить в ближайшее время. Аккуратно свернув листы, я положила их в сумочку и взяла сотовый. Шестнадцать пропущенных звонков от Богдана. Шутка что ли? Я ничего не слышала о нем несколько недель, и, вот сейчас, он снова объявился. Объявился, но мне от этого нет никакой радости. Странно, но Богдан больше не вызывает прежних эмоций — я не чувствую трепета или волнения. Словно внутри что-то перегорело или выключилось. Моя многолетняя зависимость исчезла, перестала быть значимой. И теперь все выглядит иначе. Мое сердце больше не замирает, когда вижу, как высвечивается его имя на экране телефона. Значит ли это, что я наконец-то им переболела?

Словно почувствовав, что думаю о нем, Богдан позвонил снова. Поколебавшись пару секунд, я все-таки взяла трубку.

— Ника? Ты почему трубку не берешь?

— У меня были дела.

Я была максимально спокойна. Его голос больше не заставлял меня замирать от липкого счастья, от одного только осознания, что слышу его. Да, я больше не вслушивалась в каждое слово, в надежде запомнить голос.

— Какие у тебя могут быть дела? Ты снова сидишь с мальчишкой? У тебя шумно, ты что, сейчас на улице? Ты что вообще делаешь, где ты?

Я как раз вышла из здания и пискнула брелоком сигнализации. Усаживаясь на водительское кресло своей машины, я не удержалась и посмотрела в зеркальце: слегка взбудораженный вид, раскрасневшееся щеки, блестят глаза. Немного волнуюсь, но это нормально. А вот Богдан, кажется, был на пределе — нервный, нетерпеливый, слишком настойчивый.

— Нам нужно встретиться. Хочешь, я приеду к тебе домой?

— Не думаю, что это хорошая идея, — я вспомнила нашу последнюю встречу, — тебе нужно быть дома со своей женой.

— Ника, сколько раз повторять, что я подал на развод?! — Богдан буквально взорвался, — она мне больше не жена, понимаешь? Я ушел с работы, решил начать новую жизнь с тобой. А Марго…она беременна от Федьки.

— Что?! — мне чудом удалось избежать столкновения, и чтобы не рисковать, я свернула к парку и остановилась на обочине у деревьев. Слова Богдана не укладывались в голове. Пытаясь сосредоточиться, я смотрела, как маленький мальчик запускает воздушного змея. Со второй попытки он взлетел ввысь и его длинный хвост затрепетал в потоке воздуха. Конец августа, совсем скоро начнут опадать листья с деревьев, и станет холоднее.

— Алло, ты меня слышишь? Я говорю, что они давно встречаются, больше года. А я рад, что все раскрылось. Как только узнал про беременность, сразу понял, что она изменила. Слышишь? Давай встретимся сегодня? — в голосе Богдана послышались умоляющие нотки.

— Не думаю, что сегодня получится. Как-нибудь в другой раз.

— Но почему? Я тебя чем-то обидел? Объясни, что происходит! Или, это из-за него, из-за этого психолога? Ты что, и, правда на него запала? Неужели не видишь, что он тебя использует! Думаешь, он просто так появился из-неоткуда? Я в этом очень сильно сомневаюсь!

— Извини, Богдан, давай позже созвонимся.

Я решительно отключила звонок и бросила телефон на сиденье рядом. Еще несколько месяцев назад, я бы никогда так не поступила. Но…неужели то, что говорит Богдан — правда? Марго тайно встречалась с Федей! Да быть такого не может. Вдруг стало смешно. Перед глазами, как картинки в калейдоскопе пролетели все наши года дружбы. А получается, что никакой дружбы и не было? Я была тайно влюблена в Богдана, а Марго предала свою подругу и сейчас ждет ребенка от Федьки? Кто виноват во всей этой истории?

И тут меня осенило. Та случайная встреча у фонтана, и шантаж Марго по телефону на самом деле относился к ней. Не было никакой измены со стороны матери. Это был Федя, и он требовал деньги за молчание. От этой мысли перехватило дыхание. Неужели, он хотел отказаться от нее, да еще и заработать при этом? Это настолько мерзко, что просто не может быть правдой. Но только так все сходится в один идеальный пазл.

До дома я доехала на автопилоте, припарковала машину и забежала в местный магазинчик за пирожными. Мне некому было сочувствовать, но хотелось немного успокоиться.

Поднявшись к квартире, я с недоверием уставилась на букет роз. Корзинка с цветами стояла на коврике, и, кажется, дожидалась меня. Внутри лежала открытка от Александра.

А может, нет в этом ничего плохого? Изначально, ухаживания Александра казались мне подозрительными, слишком настойчивыми. Что если все это с непривычки?

Я думала, что просто не могу взять и понравиться привлекательному мужчине. Да еще психологу. Тогда почему раньше, я ничего не знала о Федином друге? Почему он объявился только недавно? Свалился, как снег на голову — харизматичный, правильный, и такой дерзкий? Он так настырно искал со мной встреч, что это даже отталкивало.

Конечно, я не могу теперь даже спросить об этом — с Федей мы никогда особо не общались, а Марго никогда меня не простит, будет считать, что именно я испортила ее счастливый брак и все разрушила. Хотя теперь это просто смешно. Я в этом любовном треугольнике не играю никакой роли — единственное, меня можно сделать крайней, потому что это очень удобно. Ведь я всегда была для них маленькой, наивной овечкой, которая ничего не знает о жизни, и на которую можно переложить всю ответственность, «все равно ничего не поймет».

Что касается Ли — я больше никогда не смогу избавиться от мысли, что она в подробностях рассказывала мои личные переживания Марго, а потом они вместе смеялись надо мной. С внутренним содроганием, я представила, как две подружки уютно сидят на кухне и разговаривают, «смакуют» детали, закатывая глаза и не скрывая пренебрежительного тона.

Осуждение и бесконечные насмешки текли рекой, тут нет никакого сомнения, — уверена, мое унижение доставляло им обеим огромное удовольствие. Они наблюдали за мной как за подопытным кроликом, гадали, как я буду себя вести, если мы соберемся вместе за одним столом. Теперь, хотя бы понятно, почему Ли так часто звала меня в гости. Ведь это было так забавно.

Я столько раз приезжала на дачу, и только сейчас поняла смысл молчаливых «переглядываний», которые они изредка делали украдкой. Так, будто я ничего не замечу. Вот только я отмахивалась от этого, не хотела верить, что Ли может поступать так подло. Меня снова накрыло волной омерзения и непринятия действительности.

Сидеть дома было невыносимо. Настолько, что казалось, что стены давят со всех сторон и не хватает воздуха. Странно, но и сейчас я еще не до конца осознала, что осталась одна. Все мои друзья теперь остались в прошлом, отвернулись от меня. Если подумать, то подсознательно, я давно была готова к такому повороту, только ждала худшего.

Я не думала, что Богдан начнет проявлять знаки внимания, подаст на развод и уйдет с работы. Но он это сделал, он просто взял, и резко перечеркнул всю свою жизнь! Ни о чем не сожалея, не думая о прожитых годах с Марго, он даже ведет себя так, словно никогда не любил ее, а все, что происходит — несущественный пустяк, небольшая жизненная проблемка. И это очень странно.

Могу ли я поверить в его любовь? В моих мечтах я все представляла именно так. Рисовала романтичные образы того, как он приходит ко мне, бросив Марго, и нет никаких разборок и скандалов, нет разбитых губ. Нет беременной Марго и слез. Мне было легче фантазировать, когда я представляла ее без ребенка, словно его даже не было в планах. Ничего не было. Впрочем, о Марго теперь должен думать Федька, а не я.

Вот только проблема в том, что я ничего не чувствую. Стоило мечтам стать реальностью, и все, наконец, встало на свои места. Я не хочу любить настоящего Богдана. Я была влюблена в свою фантазию, в свой идеал. Я не хотела разрушать чью-то семью! Мужчина в моей голове был таким, каким я его создавала годами. Усердно и кропотливо. И, у моей фантазии нет ничего общего с настоящим Богданом. А он делает все, чтобы вторгнуться в мою реальную жизнь и занять в ней первое место. Живой Богдан, со своими чувствами, проблемами, привычками и недостатками. Недостатками, которые я могу не принять.

Теперь, когда мои иллюзии рассеялись, я четко осознала, что ничего не хочу. Это ли не полное освобождение от внутренних комплексов? Понимая, что начинаю путаться в собственных мыслях, я решила прогуляться по набережной и выпить кофе.

Не знаю, почему, но не отпускало ощущение, что что-то идет не так, внутри ворочалась тревога. Расположившись на лавочке, я взяла сотовый, и уже хотела полистать вакансии по работе, как увидела входящее сообщение. Сообщение от Ли. Нехорошее предчувствие возникло сразу, но я поборола желание спрятать телефон.

«Думаешь, разбила семью и теперь будешь счастлива? Не думала, что ты дойдешь до этого! Надеюсь, ты знаешь, что Богдан с тобой долго не пробудет, поиграется и бросит, как и предыдущих однодневок! У тебя нет ни грамма совести, могла бы подумать о ребенке, а не о своих желаниях. Не многовато ли для тебя одной — крутить сразу с двумя, Богданом и Сашей?»

Я с трудом проглотила ком, застрявший в горле. Даже через экран, я почувствовала неприкрытую ненависть — каждое слово было пропитано ядом и презрением. На этот раз, Ли была собой — показала свое истинное отношение. Спина покрылась мурашками, и я отставила стакан с кофе в сторону — теперь вряд ли смогу что-то выпить или съесть. Отвечать на сообщение я не собиралась. Но, она вряд ли этого ждала. Откуда столько ненависти? Почему она так себя ведет? Ведь, в конце концов, Богдан не ее муж, а Александр не ее парень!

Телефон снова требовательно запищал — пришло новое уведомление.

«Раскрой глаза пошире. Саше ты тоже не нужна. С самого начала он тебя использовал, с его помощью, ты должна была расстроить брак Марго. Именно ты оказалась прекрасной кандидатурой — глупая дура, которая ничего не соображает и витает в облаках. Теперь я даже не удивляюсь, что у тебя до сих пор нет мужа. Какой муж, если у тебя нет мозгов для того, чтобы понять элементарные вещи!»

Я вздрогнула, перечитала сообщение еще раз. О чем она говорит? Что все это значит? Снова уведомление — Ли никак не успокаивалась, наверное, хотела меня добить до конца.

Только на этот раз она прислала фотографию. Фотографию, на которой была изображена Марго с мужчиной, который крепко прижимал ее к себе и требовательно целовал в губы. Скорее всего, счастливый момент был запечатлен украдкой, влюбленная парочка ничего не замечала вокруг, они были полностью заняты друг другом. Вот только этим мужчиной был вовсе не Богдан, и даже не Федя. Это был Александр. Я сразу узнала его, несмотря на то, что лицо было немного отвернуто.

Нет, я не должна ничего чувствовать — ни боли, ни обиды. Этот человек не должен вызывать никаких эмоций! Но в груди неприятно заныло, так, что я судорожно перевела дыхание — в голове окончательно все перепуталось. Одно было понятно точно — Марго встречалась и с Федей и с Александром. Одновременно или нет — не имеет значения. Она вела, а может, до сих пор ведет настолько насыщенную двойную жизнь, но при этом выставляет себя жертвой, человеком, которого все предали, наплевали в душу.

Только одно остается непонятным — неужели, Ли не знает, что ее дорогой Феденька скоро станет счастливым отцом? А может…может ребенок вовсе не от Феди? Холодок прошел по коже, от мысли, что отцом ребенка может быть Александр. Но, какая мне разница? Мне абсолютно на него наплевать! С кем он встречался, с кем будет встречаться сейчас — это его дело, наши отношения никогда не претендовали на что-то серьезное. Моя ошибка лишь в том, что я пустила его в свою жизнь, позволила ухаживать, позволила добиваться. И у него это получилось, он получил, что хотел! Пусть не сразу, но я поддалась, как сделала бы, наверное, любая другая женщина.

И все же, я не могла отогнать непрошенные воспоминания. День рождения Феди, эта странная вечеринка, где каждый вел себя немного неестественно. Наш поцелуй с Александром, обморок Марго, язвительные слова, которые он сказал, увидев ее без сознания. Тогда я не могла понять, что произошло, и почему была такая реакция. Сейчас я все прекрасно понимаю. Он встречался и со мной и с ней. Но почему он это делал? Больше не в силах думать, я встала с лавки и быстрым шагом направилась в сторону дома.

Глава 33

Нет, его точно не было с ним. Это исключено по одной простой причине, что в это время я сама находилась с Сашей, была у него в кабинете и разговаривала с ним лично! Ненавижу. Думает, я не замечаю его вранье, и это равнодушие, которое Федька пытается неумело скрывать, когда я пытаюсь обнять его ненароком. Каждый день — одно и то же.

Сидит в своем телефоне, ощущение, что просто тянет время до утра, чтобы уехать на работу. О какой личной жизни тут можно говорить? Когда он стал таким холодным? Может, это болезнь какая-то и передается от мужчины к мужчине по воздуху? Мне плевать, он давно ничего кроме скуки не вызывает. Господи, да скучнее и зануднее мужа, я еще никого не встречала! Живем, будто соседи, вялое «привет, как дела», скупой поцелуй в щеку…как же надоело! Но, сегодня, Федя явно перешел все дозволенные границы.

Так просто заявил, что заезжал к Саше по «делам» — соврал, даже глазом не моргнул. Не удивлюсь, что нашел себе какую-нибудь малолетку, и трется с ней по углам, пыль в глаза пускает, тратит семейные деньги налево и направо!

В голове подобное не укладывается — мой Федька, и завел любовницу? Я безрадостно хмыкнула, понимая, что сейчас не в том положении, чтобы что-то предъявлять. А с другой стороны — почему не могу? Еще как могу и буду!

Я ему пока еще не изменяла, а значит, имею полное право на допрос. Но почему так тяжело на душе? Я вспомнила надменное лицо Саши, когда он смотрел на меня, развалившись в своем кресле как барин. Тоже мне, психолог доморощенный. С самого начала чувствовала, что он не так прост, как кажется. А как ловко зацепил Марго, это надо же. Наша святая Марго, которая души не чаяла в Богданчике, и вечно ныла, жалуясь на его похождения, взяла и вдруг запала на брутального самца. Захотела мужского внимания. Ну да, конечно, ее тоже можно понять как женщину.

И какое совпадение — они, оказывается, уже были знакомы — общий бизнес родителей сближает, как не крути. Но странно, что ее не удивило, что он не подкатывал к ней раньше. Странно, что он вообще проявил к ней интерес, вот, что должно было ее насторожить. Но — нет, наша Марго влюбилась, потеряла голову, захотела почувствовать себя любимой. Ревность к Богдану и беременность, явно повредили ей мозги.

Но, меня это мало волнует, черт побери! Меня волнует то, что этот паршивец решил действовать по своим правилам и сам влюбился в эту дуру. Он влюбился в Нику так же, как и Богдан! Такое вообще возможно?!

Почему этой глупой идиотке все достается так просто? Она ведь даже ничего не делает, чтобы привлечь мужчину. Разве что строит из себя пугливую, наивную глупышку. В очередной раз я едва не заскрипела зубами от злости. Я столько лет пыталась понять, в чем ее секрет, хотела разгадать, где кроется подвох. Но дело в том, что Ника ничего и не скрывала, она всегда была такой, какая есть. Ее правильность и наивность граничат с тупостью, но только почему-то никто этого не замечает!

А может, она настолько хитра, что всех обвела вокруг пальца? Влюбила в себя Богдана, затем Сашу, а теперь строит из себя недотрогу, хочет посмотреть, что они будут делать, как будут ее добиваться? Я в который раз схватилась за телефон, проверила сообщения. Ничего. Я понимала, что удивляться нечему — Богдан никогда прежде не получал от меня никаких сообщений. Ну что ж, все бывает в первый раз. Но стоит признать, что мой план оказался провальным, теперь гораздо сложнее привлечь к себе внимание. Спасибо Саше! Что он там сказал? «Я предупреждал, что такое может случиться» и «что в нем особенного».

Да разве мужчины способны это понять? Когда ты не можешь контролировать свои чувства, страдаешь и мучаешься, пытаясь вырвать из себя запретное чувство! Но оно сидит, словно намертво вжилось в душу. Когда ты все понимаешь, когда ты не больше чем «подруга жены», но продолжаешь сходить с ума, думать, думать, думать…он что, думает, мне было легко? Ненавидеть сразу и Марго и Нику? Особенно Нику, ведь она делилась со мной самым сокровенным, а я этого делать не могла. Мне нужно было все держать в себе, даже если это было невыносимо!

Зато, когда я рассказывала Марго про Нику, она слушала меня с удовольствием. Какое-то время ей даже нравилось, что ее драгоценный муж так на кого-то действует, но потом она стала раздражаться. С каждым днем беременности, она теряла уверенность в себе, толстела, много пила и стала просто невыносимой. Вот он, наглядный пример, когда беременность портит все. Ее тело потеряло форму, даже лицо нещадно раздуло. О какой привлекательности может идти речь? Марго стала еще большей неряхой — мало двигалась, сутками лежала на диване и ныла. Сначала из-за Богдана, затем из-за Саши. Мы могли часами разговаривать о нем, Марго дотошно пыталась выяснить каждую мелочь — что он любит есть, пить, какие фильмы смотрит, что его привлекает. Она надеялась, что я буду все узнавать через Федьку, ведь они давние друзья. Но зачем мне это надо?

Да и разве не глупо соблазнять другого мужчину, находясь в положении? Это просто не укладывалось в голове. Чем она вообще думает? Хуже всего то, что она до сих пор так и не сказала, кто настоящий отец ее ребенка. Неужели Саша? Известие о том, что Богдан бесплоден было для меня настоящим открытием — Марго сама разрушила свой брак, и если бы не Ника, я бы не сидела сейчас сложа руки!

Богдан — идеален для меня, мы просто созданы друг для друга, но он еще этого не понял. Не заметил меня. Не заметил из-за этой глупой стервы, которая строит из себя невинную овечку. Зачем, зачем я решила использовать ее! Ведь все, что нужно было сделать, это подождать беременности! Но кто знал, что Богдан окажется бесплоден. Кто знал, что все окажется гораздо проще, и Марго сама все разрушит!

Я невольно вспомнила Федькины заунывные разговоры о детях и содрогнулась. Почти каждый день перед сном, он заводил свою «песню», давил на меня, пугал, вкрадчиво говорил, что «часики тикают», что я пожалею, если не решусь на ребенка в самое ближайшее время.

Почему мужчины думают, что родить — это просто? Почему они не думают о самочувствии и внешнем виде женщины? Не думают, а потом сворачивают шеи и заглядываются на худеньких девчонок! От несправедливости, меня снова захлестнула глухая ярость. Мы с Богданом слеплены из одного теста, только одно это должно его привлекать. Я и он. Я так долго этого ждала, что не допущу, чтобы он и дальше продолжал таскаться к Нике.

Нужно срочно успокоиться. Чтобы избавиться от нервной дрожи, пришлось идти в душ и стоять под струей горячей воды минут десять. Моя ошибка — Саша. Если бы он не влез в это дело, то вряд ли бы Ника имела такую значимость сейчас. Но, дело сделано, ничего не воротишь назад, не переиграешь. Краем уха я уловила, как хлопнула входная дверь. Наверняка, пришел Федя. Интересно, откуда?

Закутавшись в полотенце и взбив чуть влажные волосы, я прошла на кухню. Федя сидел за столом и пил коньяк, закусывая его жареной курицей. И это в три часа дня!

— Ты в своем уме? По какому поводу праздник?

Муж поднял голову и посмотрел на меня пустым взглядом. Блестящие от жира губы растянулись в слабой, полупьяной улыбке. Неужели, он пил где-то еще?

— Ли…а я думал, ты сегодня по магазинам…

— Ты ошибся. Сегодня мне явно не до магазинов!

Я с размаху села на стул, закинула ногу на ногу и уставилась на Федьку своим фирменным, гневным взглядом. Да что он себе позволяет? Вот так просто сидит и молча глушит коньяк!

— Что происходит? Я жду ответа.

— Я жду ответа, — он нагло меня передразнил и скривился в гримасе, — а разве не видно, что происходит? Сижу и пью. Никого не трогаю.

— У тебя что, какие-то проблемы?

Я нахмурилась, решив, что наказать за грубый тон можно немного позже. Сейчас нужно выяснить, в чем дело. Федя молча разглядывал мое лицо, кривая улыбка так и не сползла с лица. Да, таким мерзким я его еще никогда не видела. С брезгливой гримасой, я протянула ему полотенце, намекая, что ему нужно вытереть рот.

— Я бы сказал, что проблемы не только у меня. У нас. — Полотенце Федя проигнорировал и, наконец, стал подозрительно серьезным.

— Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Короче, Ли. Нам нужно серьезно поговорить. Я понимаю, что для тебя это будет ударом, но ты сама виновата. Сколько я просил, уговаривал, давай заведем детей, сколько можно тянуть? Но ты все время находила отговорки, а все для того, чтобы фигуру свою сберечь. — Федька снова скривился, — ты что, думаешь, что счастье только в этом заключается? В твоем идеальном теле и беспечной жизни?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Слова мужа задели за живое, но я не показала вида. Только появилось неприятное предчувствие, липкое, оно окутывало меня с ног до головы.

— Да все ты понимаешь. Привыкла торчать дома и перемывать косточки всем подряд. Все, что тебя интересует, это сериалы, походы по магазинам, тусовки в барах. Ты понимаешь, что так вечно нельзя, что нужно двигаться вперед? Я — мужчина, мне нужен сын. Нужен тот, кто продолжит мой род!

На этот раз скривилась я. Он снова принялся за старое. Снова будет выносить мозг детьми.

— А где гарантия, что будет именно сын? Где?!

— А вот это уже вопрос решенный.

— Не понимаю, о чем ты.

— Да что тут понимать-то, Ли. — Федька как-то странно посмотрел на меня, — у меня будет сын.

— Ты с катушек съехал, да? — я посмотрела на него с надеждой. Ну, с кем не бывает, Федька в последнее время очень странно себя ведет. Неудивительно, что несет всякий бред. Совсем уже помешался на своих детях, ничего не соображает!

— Мы с Марго давно любовники, и ребенок, которого она носит, — мой.

Слова, которые так буднично произнес мой собственный муж, отскочили от меня как миллиард крохотных мячиков. Я даже не сразу поняла смысл — зашумело в ушах так сильно, что я зажала их руками.

Федя понял мой жест по-своему:

— Только не надо сейчас падать в обморок и строить жертву. Наши отношения давно одна фикция. Ты ведь меня никогда не любила, тебе просто нравится статус законной жены.

— Повтори еще раз. Марго — что?

— Твоя подружка от меня беременна.

На этот раз я точно не ослышалась. На автопилоте, взяла бутылку коньяка и сделала несколько глотков прямо из горлышка. Ничего, никакого вкуса. Федька смотрел на меня округлившимися глазами и молчал. Ничтожество. Бесхребетный тюфяк и мямля. Но чтобы Марго, чтобы она так поступила со мной? В это я поверить не могла. Внезапно разобрал смех, и я захохотала как сумасшедшая. Ну, а что? Разве я сама не хотела забрать у нее Богдана? Все эти годы я только и мечтала об этом, хотела испортить ее брак! Вот только она оказалась шустрее…нет, это надо же!

— Успокойся, хватит голосить на всю квартиру. Это не смешно!

Федька недовольно поджал губы и попытался отобрать у меня коньяк. Ему, наверное, не понравилась моя реакция. Ведь по логике, я должна была рыдать и рвать на себе волосы от горя.

Наконец, немного отдышавшись, я посмотрела на мужа, не скрывая усмешки:

— Ну что ж, поздравляю тебя, папаша. Вот только советую сначала убедиться, что ребенок точно твой. Твоя драгоценная любовница спала не только с тобой, но и с твоим закадычным дружком Александром.

А ненависть так и не проходит. Это чувство съедает меня, высасывает все силы по капле. Федя ушел из квартиры, хлопнув напоследок дверью так, что зазвенело в ушах. Наверное, ему очень не понравились мои слова, раз он сбежал из дома, не сказав ни единого слова. Так просто. Он не думал, что своим поступком делает мне больно, он просто хотел скорее уйти. Только лицо болезненно перекосилось.

Он вылетел, словно ошпаренный, наверное, побежал разбираться со своей «любовницей». Вот тебе и тихий, спокойный брак, где все налажено до мелочей и не случается никаких неожиданностей. Ведь мы любим друг друга и так счастливы! Просто безумно счастливы! У нас все не так, как у других пар, наши отношения — пример для подражания. Да, именно так я всем и говорила, когда слушала бесчисленные жалобы на мужей.

Я наполнила бокал и выпила залпом. Странно, но у меня совсем нет слез — плакать из-за этого ничтожества — ну, уж нет! Но как могла Марго пойти на это? Почему я даже ничего не заметила между ними?

Просто даже не могла предположить, что такое возможно. Марго, подруга детства, Ника, Богдан…все так перепуталось, перемешалось. В этом змеином клубке никогда не было искренности, каждый лицемерил за спиной и искал случая, чтобы предать, воткнуть нож в спину. Каждый хотел забрать чужое. И я в том числе.

Я судорожно схватила телефон, набрала знакомый номер. Снова длинные гудки. Он даже не может взять трубку, чтобы ответить «я занят». Конечно, кто я для него? Никто! Я же не Ника, за которой он так волочится. А почему? Откуда вдруг такая любовь проснулась? Она всегда была тенью, серой мышью, которая воровато подсматривала из-за угла. Она завидовала Марго и тайно мечтала испортить ей жизнь. Все ее терзания и благие намерения — чушь собачья!

А я? О чем все это время мечтала я? Внезапно накатила тяжелая, беспросветная тоска — а ведь я тоже мечтала о муже Марго. Я тоже хотела, чтобы они расстались. Слишком уж хорошо все было — дом — полная чаша, муж, который зарабатывает деньги и проводит вечера с женой, они даже летали в Сочи, когда я не могу себе этого позволить уже несколько лет! Федька совершенно не думает о дополнительном заработке, ему ничего не надо кроме детей. И эти бесконечные нравоучения, упреки, жалобы и показательные обиды начинались регулярно раз в два дня. Да меня все это достало!

Я уже хотела отключиться, но вдруг услышала тихий, немного мрачный голос Богдана:

— Да, слушаю.

— Богдан? Это ты? — я почувствовала, как глупо улыбаюсь, — я названиваю тебе целый день. Неужели так сложно взять трубку? Просто сказать «алло»…

— Ли, ты что, пьяная? Где Федька?

— А ты будто не знаешь, где. — Я фыркнула, — неужели не знаешь? Мой муженек и твоя Марго давно наставляют нам рога. Огромные, ветвистые рога, представляешь?

— Значит, уже знаешь. — Богдан помолчал несколько секунд, — а зачем звонишь?

— Зачем звоню? У меня для тебя есть очень важная новость, Богдан. Ты даже не представляешь, насколько важная.

— Говори, я слушаю.

— Ну, нет, такие вещи по телефону не рассказывают. Вот даже не упрашивай, ничего не скажу. Только при личной встрече.

Казалось, Богдан молчал целую вечность. За это время, я успела налить и выпить очередной бокальчик коньяка.

— Ну, хорошо, можем встретиться сегодня в баре в девять вечера. Договорились?

— Да без проблем.

Он сбросил звонок, а я еще минут пять пыталась восстановить дыхание — сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Да, возможно, я поступаю не совсем правильно, но какой смысл тянуть время дальше? Наша дружная компания с треском распалась, и теперь нравственность и приличия не имеют значения. Ничто больше не имеет значения.

Полтора часа прошло, а я все выжидаю возле подъезда. Где ее вообще носит?! С мальчишкой я ее не вижу уже давно, да и вообще, она о нем ничего не говорит, при любом неудобном для нее вопросе отводит глаза. Замкнутая, задумчивая, Ника вдруг кардинально изменилась. Такая перемена в поведении мне совсем не нравится.

Что не так? Почему она стала неприступной и тщательно обдумывает каждое слово, прежде чем что-то сказать? Но если подумать, все мои вопросы всегда остаются без ответов — все, что я слышу — это невнятные, размытые предположения, ничего конкретного.

Ощущение, что наши отношения откатило на несколько шагов назад. Огромных таких шагов. Снова туда, где нужно искать подход и завоевывать расположение. Вот же чертовщина! Еще никогда не чувствовал себя так глупо! Совершенно не знаю, что делать и в чем я могу быть перед ней виноват.

Но хуже всего то, что наше последнее свидание сорвалось. Я уже позвонил отцу и предупредил, что приеду со своей девушкой, как Ника отказалась от встречи, даже не объяснив причину. Я вздохнул и посмотрел в боковое зеркало — что могло случиться? Я такой же, как и прежде, ничего во мне не стало другим. Но поведение Ники настораживает.

Я думал, что наши отношения перешли на доверительный уровень и теперь мы будем полноценно встречаться, но ошибся. Неужели, она обратила внимание на этого придурка, неужели поддалась его уговорам и стала встречаться? Неужели, правда, говорят, что старая любовь никогда не забывается?

Эта мысль вызвала неприятное чувство, но я не успел разозлиться: позвонил отец. Я взял трубку и довольно улыбнулся — после того, как фирму прикрыли, и возобновили проверку документов, отец заметно оживился, перестал пить. Его глаза снова заблестели, а голос стал бодрым, он возвращался к жизни, постепенно становился таким же, каким был когда-то давно. Это наполняло меня бессознательной радостью и ощущением, что теперь все будет хорошо, все наладится, и мой отец снова займется любимым делом.

— Сань, ты где сейчас находишься?

— Да так, жду кое-кого. А что, нужно подъехать?

— Да, нужно приехать в отдел и забрать документы. Мы все доказали, понимаешь?! — голос отца звенел от радости, — если бы не ты, сынок, этого бы никогда не случилось! Ты смог во всем разобраться. А я…

— Пап, да все нормально. — На этот раз голос отца задрожал от подступивших слез, и я поспешил его успокоить, — не хватало еще, чтобы ты сейчас разрыдался как ребенок. Таких лучших друзей как у тебя, всегда нужно наказывать по заслугам, вот и все. Теперь ему светит немалый срок, и он его заслужил. К тому же, он подставил не только тебя. Пока раскручивали дело, нарыли еще много чего интересного. Теперь, когда все уляжется, придется тебе поднимать фирму с колен.

— Не мне поднимать, а нам, сынок. Ты прав. Ты как всегда, прав. Я знал, что мой сын никогда не оставит меня в беде.

— Не волнуйся, на этот раз мы обойдемся без мутных компаньонов. Слушай, сейчас немного неудобно разговаривать. — Краем глаза, я увидел, как к подъезду направляется Марго, и нахмурился, — думаю, через полчаса подъеду, никуда не девайся.

Попрощавшись с отцом, я убрал телефон и открыл дверцу машины. Марго явно была не в себе — шла неровным шагом, слегка покачиваясь, словно пьяная и поддерживала объемный живот. Волосы растрепаны, скорее всего, она их не расчесывала несколько дней. Шла, и никого не видела перед собой, из одежды — какое-то бесформенное грязно-бордовое платье, больше похожее на халат, на ногах — растоптанные босоножки. Я всмотрелся в ее лицо и испытал разочарование: Марго совсем запустила себя, и, кажется, на самом деле была пьяной. И это на таком сроке! Непонятно только, зачем она пришла к дому Ники.

— Марго? Ты что тут делаешь?

Она притормозила возле машины и поводила головой по сторонам, пытаясь понять, откуда идет голос. Вот это зрелище! Я вышел навстречу, и Марго, наконец, сфокусировала взгляд на моем лице.

— Т-ты…дежуришь тут что ли? — слабо выдохнула она, — сторожишь как пес цепной, свою ненаглядную?

— Ты зачем так набралась, о ребенке хоть бы подумала! — я пропустил ядовитые слова мимо ушей, прекрасно понимая, что в Марго говорит зависть. Она смотрела на меня с легким прищуром, и пыталась собрать остатки самообладания.

— А, и правда, тебе есть смысл переживать. Не думал, что ребенок может быть твоим?

— Нет, это исключено. Тебе лучше найти другого папу.

— Не бойся. — Марго пьяно хмыкнула, — ты мне неинтересен. Ты! — она ткнула пальцем в воздухе, и ее лицо перекосилось от злости, — ведь это ты посадил моего отца в тюрьму! Ты сломал мне всю жизнь! Ты, скотина, использовал меня, чтобы нарыть на отца компромат! Все подстроил, делал специально, запудрил мне мозги! Ничтожество, решил, что вот так просто можешь забрать фирму себе!

Она сорвалась на крик, но почти сразу осеклась и прижала руки к животу. Теперь, мы молча смотрели друг на друга, было слышно лишь тяжелое дыхание. Но промолчать я тоже не смог. В конце концов, она сама виновата в том, что не бережет себя и бродит по улицам в стельку пьяной.

— Если ты ничего не знаешь, лучше молчи. Твой отец забрал себе чужую компанию, нагло подставив своего лучшего друга. Что касается тебя — ты ведь сама прицепилась, лучше бы следила за своим мужем, который не пропускает ни одной юбки. Я не хочу тебя обидеть, и даже скажу, что какое-то время мне было хорошо с тобой. Нам было хорошо. Так зачем сейчас все портить? Давай останемся друзьями?

— Друзьями? — Марго пошатнулась, но чудом удержалась на ногах, — и ты так просто об этом говоришь? Друзьями, после того, как упек моего отца за решетку? Ты это серьезно, я не ослышалась?!

Я молчал. Не потому, что мне было нечего сказать, а потому, что я не видел в этом никакого смысла. Единственное, в чем она была права, это в том, что я использовал ее в своих целях. Но если бы я тогда знал, что можно обойтись без этого, я бы никогда к Марго и близко не подошел. Сейчас она была невменяема, явно не контролировала свои действия и слова, и все, что я чувствовал — это жалость. Жалость к ней как к женщине, которая когда-то была самодостаточной, полной достоинства и высокомерия, а сейчас от нее прежней ничего не осталось. Совсем ничего.

— Ты зачем сюда пришла?

— Хочу посмотреть в глаза той стерве, которая увела у меня мужа. Хочу сказать ей несколько приятных слов, перед тем как надавать по морде.

Марго издевательски усмехнулась, но я все равно заметил, как в уголках ее глаз блеснули слезы.

— Мне кажется, тебе нужно поехать домой, ты не в том положении, чтобы устраивать скандалы. Хочешь, я тебя отвезу? Или позвони своему мужу, пусть он тебя заберет. Не дури, тебе нужно отдыхать и думать о своем здоровье.

Про утырка я добавил, заметив, как перекосилось лицо Марго, когда она услышала о моем предложении подвезти.

— Боже, как мы вдруг заговорили! Богданчик теперь очень занят, он думает только о Нике, как и ты. Между нами все кончено, понял? Я выбросила его из своей жизни как ненужную собаку! Мне не нужны изменники и предатели! Никто не нужен!

Она вдруг резко замолчала и уставилась за мое плечо. В этот момент в ее сумке зазвонил сотовый, но она не обратила на это никакого внимания. Я обернулся и увидел Нику. Она припарковала машину, и теперь шла к дому, нагруженная продуктами и не сразу нас заметила.

— Ника!

Я помахал рукой, привлекая внимание. Все, что я хотел — увести ее отсюда как можно скорее, пока Марго не пришла в себя и не натворила глупостей. Ника поравнялась с нами и молча улыбнулась. Я прочитал в ее глазах немой вопрос и недоумение, но ничего не успел сказать.

— Ну, как тебе подруженька, живется, хорошо? — Марго оскалилась, но ее нервный голос говорил сам за себя, — Богдан уже притащил к тебе свои вещички или ты решила, что он бракованный? Ты ведь в курсе, что он не может иметь детей, сама прекрасно все слышала. Молчишь? Ну да, тебе нечего ответить. Ведь рядом стоит еще один кандидат в мужья. Очень настырный кандидат, между прочим, но в целом, не плохой. Главное, никогда не переходи ему дорогу. Это чревато последствиями.

— Не понимаю, о чем ты. — Ника отступила на шаг и посмотрела на меня, словно спрашивая «о чем она говорит?»

— Снова дурой прикинулась. Это, пожалуй, единственное, что ты делаешь очень хорошо. — Марго скривилась, — не думала, что наша дружба закончится вот так. Я осталась одна с ребенком, а у тебя резко наладилась личная жизнь! Вот и вся твоя гнилая сущность! Ты всегда таскалась за Богданом, смотрела на него, разинув рот. Думаешь, я ничего не замечала? Но, нет. Тебе и этого оказалось мало. Захотелось, чтобы за тобой бегали, унижались и прислуживали!

— Марго, перестань так себя вести, уезжай домой. Ты не в себе! — Я не выдержал, и оборвал ее на полуслове. Марго, словно коршун развернулась в мою сторону и насквозь прожгла ненавистным взглядом:

— Тебе я уже все сказала. Да и разве ты не пес? Самый натуральный! Сидишь тут, выжидаешь, когда она придет! А я здесь, чтобы посмотреть ей в глаза. Может, тогда у нее совесть проснется. Хотя, о чем это я? Разве она у тебя была хоть когда-то? Так была или нет?!

Ника молчала, только на щеках выступил легкий румянец. И все же, собравшись с силами, она ответила:

— Ты правильно сделала, что приехала, нам нужно о многом поговорить. Но ты пьяна и, наверное, плохо себя чувствуешь, может…

— Что?! И ты смеешь мне об этом говорить?! Да как ты… — Марго в ярости замахнулась рукой и рванула вперед, чтобы ударить. Ника не сдвинулась с места, просто стояла и молча ждала, когда она до нее доберется. Но этого не произошло. Громко охнув, Марго схватилась за живот обеими руками и стала медленно оседать на асфальт. Я по инерции подхватил ее под руку и взвалил на себя.

— Я же говорил тебе…Ника, звони скорее в скорую.

— Выпей и успокойся. — Вздохнув, я протянул Нике стакан с водой и тяжело опустился на стул. Мы минут десять назад вернулись из роддома и сейчас сидели на маленькой, уютной кухне. Я старался не показывать свое волнение, но то, что произошло с Марго, изрядно вымотало нас обоих.

Одно радует, с ребенком все в порядке, Марго сразу же увели из приемного покоя в палату и оформили документы на сохранение. Спорить с врачами она не стала, и я даже сейчас не могу избавиться от картинки перед глазами, где она идет по длинному коридору, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, и придерживаясь за стену.

Конечно же, Ника позвонила Феде, и он пулей примчался в больницу — бледный, суетливый и растерянный. На меня он даже не посмотрел, так, «мазнул» равнодушным, невидящим взглядом. Только позже я понял, что Ли все ему успела в подробностях рассказать. Делить нам было нечего, я уверен, что этот ребенок не мой, и желаю Федьке искреннего счастья. Вот уж не ожидал, что он способен на такое — замахнуться на жену друга. Что тут говорить, в этой дружной компании у каждого оказались свои скелеты в шкафу. Да еще какие!

Но сейчас, в тишине маленькой, уютной кухни, я чувствовал, что упустил что-то важное. Что-то, что касается лично меня. Ника сидела напротив меня — печальная, с бледным, осунувшимся лицом, в глазах не было прежнего огня, который так запомнился мне в нашу первую встречу. Чай, который она налила, так и остался нетронутым и уже давно остыл.

— О чем ты думаешь?

Она слабо покачала головой, по-прежнему витая в своих мыслях. Я опустился на корточки, обхватил ее ноги и прижался лицом к коленям. Ника вздрогнула, но не стала меня отталкивать. Конечно же, я догадывался, о чем она думает. Только дурак не смог бы понять, в чем дело.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь? Тебя не интересует, что было у меня в прошлом?

— Почему я должна о чем-то спрашивать? Ведь ты мне не муж. — Глухо отозвалась она.

— А ты хотела бы, чтобы я был твоим мужем?

Ника едва слышно усмехнулась и только слегка подвигалась, пытаясь высвободиться из моих рук.

— Я хочу тебе все рассказать. Наверное, ты считаешь, что я ужасен, что я испортил всем жизнь. Отчасти, это так. Но я лишь хотел помочь своему отцу, хотел вернуть то, что ему принадлежало по праву. Отец Марго, Вениамин Викторович, был лучшим другом моего отца. Я помню его, еще, когда был маленьким. Они вместе учились, затем открыли общее дело. Но, по молодости что-то не получилось, и бизнес прогорел. Какое-то время они крутились сами по себе, а затем, мой отец открыл строительную компанию, и позвал туда друга. Сделал его своей правой рукой. На этот раз, все было хорошо, они работали вместе, компания стремительно развивалась, клиенты выстроились в очередь, от заказов не было отбоя. Но потом моя мама попала в аварию. Отец отошел от дел, ухаживал за ней, но не смог спасти. Вениамин Викторович подсуетился, все сделал по-умному. Воспользовался моментом, напоил моего отца, а сейчас выяснилось, что не обошлось без вспомогательных лекарств, и заставил его подписать документ о полной передачи прав на строительную фирму.

Я остановился на пару секунд, чтобы перевести дух и посмотрел на Нику. Она смотрела на меня со странным выражением лица: со смесью недоверия и сожаления. Вот только жалости мне и не хватало! Но, хотелось выговориться. Рассказать все как есть, признаться, чтобы потом не сожалеть о том, что промолчал. Ведь она должна стать моей женой, а от жены не должно быть никаких секретов.

— Все было подстроено, понимаешь? А мой отец ему верил. Потом, конечно, он его поставил перед фактом — так и так, делать тебе здесь больше нечего, иди на заслуженный отдых. И мой отец запил. Сильно. — Я вздохнул, вспоминая то время, — и что мне оставалось делать? Я не мог взять и оставить все как есть. Просто попрощаться с фирмой без борьбы — это ведь глупо. Я начал копать, искать зацепки. Самое простое, что пришло мне в голову — сблизиться с Марго, поискать информацию через нее. Я начал с этого, но совершил большую ошибку. Она ничего не знала о бизнесе отца и ее это никогда не интересовало. Тогда я решил действовать иначе, но пока не знал, как. Пытался уйти от Марго так, чтобы она не закатила истерику, и в этот момент меня нашла Ли. Ты знала, что Ли была тайно влюблена в Богдана? Она хотела довести их до развода, и решила использовать тебя. Наверное, рассчитывала остаться с Марго друзьями, а затем, встречаться с ним, как ни в чем не бывало. Странно, да?

— Нет, этого не может быть!

— Еще как может. — Я горько усмехнулся, — у нее был целый план. Ли предложила мне выгодное «сотрудничество», прямо сказала, что если помогу, то смогу быстро разобраться с фирмой. Мне нужно было не только вернуть компанию, но и убрать с дороги Богдана — ведь он был мужем Марго и работал в фирме. Развод был мне выгоден, но почему-то Ли напирала на то, что именно Марго должна была подать на развод. А вышло наоборот. Впрочем, сейчас, я понимаю, зачем ей это нужно было. Ли до последнего считала, что Богдан ничего к тебе не почувствует. Она была уверена, что Марго выгонит мужа, а она его случайно «подберет» и утешит. Ну, раз уже расстались, то она не будет выглядеть предательницей. Все должно было произойти естественно, как будто, так и надо. Но Ли крупно просчиталась.

— Значит, консультация психолога была подстроена?

— Да. Я снял кабинет, а Ли уговорила тебя прийти на прием. Я должен был сделать так, чтобы ты перестала сомневаться в своих чувствах, поверила, что между вами что-то есть и стала делать шаги к сближению. Ведь ты никогда не позволяла ничего лишнего, и мучилась угрызениями совести. Вспомни, как часто ты стала приезжать в дом к Ли. Она специально звала тебя и сталкивала с Богданом. Она даже не подумала, что он может ответить взаимностью, так была уверена в себе.

— Кажется, теперь мне все понятно. Спасибо, что все рассказал.

В голосе Ники послышалась грусть, но она нашла в себе силы улыбнуться. Я смотрел ей прямо в глаза, и мысленно твердил, что все в порядке, она сможет меня понять, просто на это нужно немного времени. Еще никогда я не был так честен перед женщиной, и ждать мгновенного прощения точно не стоит. Одно я знал точно — на этот раз я ее никуда не отпущу.

— Понимаю, что ты сейчас думаешь. Но я на самом деле психолог, и я не знал, что полюблю тебя. Наверное, это случилось сразу, как только ты вошла в кабинет. Я понял, что весь план рухнул в тот момент, когда тебя увидел. Я не собирался использовать тебя.

— Но использовал.

— Нет, я просто искал встречи, а ты от меня бегала. И ты тайно встречалась с Богданом, практически на глазах его жены. Ты чуть не переступила черту.

— Теперь это не важно.

— Почему не важно? Ведь сейчас он свободен, и, кажется, единственный, кто не участвовал в этих интригах и заговорах. Как не крути, его со всех сторон обманули — использовали на работе, дома, а напоследок еще и жена попалась легкомысленная, не только изменила, но и забеременела от другого мужчины. — Я усмехнулся, вдруг осознав, что этот придурок, и, правда, сейчас находится в выигрышном положении, — ты можешь ненавидеть меня, но, единственное, чего я тогда хотел — вернуть отцу фирму. Тогда любой план был для меня подходящим. Я был готов на все, пока не встретил тебя. Может ли это быть хоть слабым, но оправданием?

— Тебе не нужно оправдываться. Все в порядке. Ты так много рассказал, что мне нужно время, чтобы переварить информацию.

— Да, понимаю. Ты можешь думать сколько захочешь. А я буду ждать твоего решения. Только прошу, не прогоняй меня. Если бы я мог вернуть время назад, я бы сделал все, чтобы не впутывать в это тебя. Я нашел компромат совсем другим способом. Все, что нужно было — чтобы Марго и Богдан улетели в отпуск. У меня появилась возможность проникнуть в офис и найти документы. Я даже успел отдохнуть с тобой в отеле. Если бы я знал, что все намного проще, я бы даже слушать Ли не стал, а к Марго не подошел и на пушечный выстрел. Ты мне веришь?

— Да, верю.

Я улыбнулся, но чутье подсказывало, что Ника говорит неправду. Она просто хотела меня успокоить и соглашалась со всем, что я скажу. На секунду я вдруг подумал, что нужно было молчать и ничего не рассказывать. Ника слишком честная, и было бы легче, если бы я придумал какую-нибудь фантастическую небылицу, все, что угодно, кроме правды. И она бы поверила. Сейчас, я для нее — изменник, человек, который готов на любое предательство и обман ради достижения своих целей. Но разве это плохо? Разве плохо доказывать сваю правоту? Или лучше сдаться и быть обманутым и обокраденным кем-то похитрее?

Осень. Я сижу в кафе и с грустью наблюдаю, как с деревьев опадают красно-желтые листья. Лето пролетело слишком стремительно, а я даже не заметила, как люди накинули на плечи куртки, а некоторые уже кутаются в шарф и при этом довольно щурятся от ярких солнечных лучей. Радуются прощальному подарку от уходящих летних деньков. Радуюсь и я, не могу оторваться от пронзительно голубого неба без единого облачка.

Принесли мой любимый кофе с горячим шоколадом, и как всегда, поторопившись, я обожгла губы. Через час — собеседование на работу, но я не сильно волнуюсь, после трех неудачных попыток выработался стойкий иммунитет к отказам. Моя главная цель — найти идеальное, подходящее именно для меня место. Чтобы я смогла не только работать, но и следить за Виталиком, ведь я не смогу оставлять его одного на весь день в квартире.

Да, я еще не оставляю надежду забрать его из детского дома, прихожу каждые два дня и радуюсь тому, что он больше не зажимается, не выглядит как затравленный, полуслепой зверек, которого внезапно вытащили из норки. Верю, что к нему хорошо относятся не только воспитатели, но и дети. Ведь не может же быть так, что в мире нет ничего хорошего? И если в жизни происходит что-то плохое, то потом, обязательно, наступает «белая полоса» и к человеку приходит удача. Я искренне в это верю и верила всегда.

В любом случае, я сделаю все возможное, чтобы выполнить последнюю просьбу Кристины Олеговны. Мороз прошел по коже от последних воспоминаний — маму Виталика хоронили очень скромно, из родственников не было никого, кроме бывшего мужа и какой-то неизвестной мне женщины, которая постоянно вытирала сухие глаза платочком. Они изредка поглядывали на меня, и, хоть и не скрывали удивления, но никаких вопросов не задавали.

Бывший муж Кристины Олеговны не вызвал у меня никаких эмоций — обычный мужчина в возрасте, я бы никогда не обратила на него внимания, настолько он был невзрачен и молчалив, передвигался бесшумно, словно тень. Виталика на прощание не взяли — неизвестно, как бы он отреагировал, увидев мать в гробу. Было принято решение не травмировать и без того слабую психику ребенка. Может быть, потом, позже, я попробую ему все объяснить. Ведь все равно, это придется когда-нибудь сделать.

Сейчас, спустя несколько дней после похорон, я чувствую себя гораздо увереннее, больше не вздрагиваю от каждого телефонного звонка. Расследование шло полным ходом, и вплоть до самого прощального дня, мне названивал следователь Степан Евгеньевич. Уверена, точно так же он дергал и бывшего мужа Кристины Олеговны. Несколько раз мы пересекались в коридоре возле кабинета следователя, но никогда даже не здоровались, торопливо отводили глаза.

Наверное, он считает меня незначительным персонажем во всей этой истории, кем-то вроде примелькавшейся горничной, которую выгнали за халатность, а она все никак не уходит.

В чем-то он, наверное, прав, вот только вряд ли может даже предположить, что такая горничная собирает справки, чтобы оформить опеку на его собственного ребенка. На сына, который ему никогда не был нужен. Все вопросы морали будут касаться только его одного, но если вдруг, он передумает и захочет заняться воспитанием, просто так без боя я не сдамся. Виталик для меня больше, чем просто ребенок. Он для меня давно стал родным сыном. Подумав об этом, я улыбнулась — ничего, осталось ждать не долго, и мы будем вместе.

Я допила кофе и вышла из кафе. Хотелось немного погулять, подышать свежим воздухом. Машинально взглянула на часы — что ж, время есть. До собеседования полчаса, а после нужно снова ехать к следователю, кажется, наконец, появилась информация о том, кто расправился с Кристиной Олеговной. Голос у Степана Евгеньевича был подозрительно вкрадчивый, но довольный. Это может значить только одно — все, наконец, закончилось, и дело вот-вот закроют.

И все же, хотелось верить, что то, что произошло с Кристиной Олеговной — несчастный случай, жестокая нелепая несправедливость. Она безумно любила своего сына, разве могло случиться что-то ужасное в жизни обычной женщины? Нет, просто не укладывается в голове мысль о том, что кто-то мог желать ей зла.

Пытаясь не думать о плохом, я бродила по любимому парку, и наблюдала за детьми, которых сегодня было очень много. Первоклашки, старшеклассники, совсем крохотные малыши в колясках — ощущение, что на улицу высыпали все сразу. Я вдруг вспомнила, что когда-то, это был наш любимый парк. В школьные времена, мы часто собирались компанией и могли просидеть здесь до позднего вечера, иногда даже горланили песни под гитару, не обращая внимания на прохожих. Мы были счастливы и легки на подъем, не думали о завтрашнем дне и жили с беспечностью, которая граничила с диким безрассудством. Да, тогда все было так просто и легко, не то, что сейчас.

Теперь на когда-то «нашей» лавке сидела молодая парочка с новорожденным в коляске небесно-голубого цвета. Точно, мальчик. Наверное, новоиспеченный папаша очень счастлив. Лишь спустя несколько секунд до меня дошло, что мужчина, качающий младенца — Федька, а рядом с ним сидит Марго. Они не заметили меня, о чем-то тихо разговаривали и смотрели друг на друга. Стараясь не привлекать внимания, я быстрым шагом прошла мимо, от волнения сердце колотилось где-то в горле. Все-таки, глупая идея — гулять по парку, где можно встретить своих старых друзей!

Выходит, Марго не проходила до конца срока, родила раньше на два месяца. Но это не важно, все хорошо, а это главное. О Ли, я старалась не думать — она сама испортила себе жизнь. Ее брак с Федей казался мне идеальным, но выходит, все было неправдой, и все эти года она…нет, не хочу даже думать об этом.

Но, кто знает, может у нее все получится и она сможет привлечь внимание Богдана. Сейчас он нуждается в поддержке, которую я дать точно не смогу, да и не хочу. Богдан — одинокий волк, он никогда не изменится. Каким-то внутренним чутьем, я понимала, что он никогда не примет чужих детей, а если и сделает это, то лишь на время, чтобы привязать к себе. Мы — разные, и никогда не сможем быть вместе. Никогда! Почему я поняла это только сейчас, а хотя бы не пять лет назад? Для чего нужны были эти годы безмолвного страдания? Вряд ли я когда-нибудь смогу понять, почему так изводила себя. Но что мне делать теперь, когда я стала свободна? Что мне делать…

В кабинете Степана Евгеньевича было по-осеннему прохладно, и он сидел в кресле в новеньком темно-бордовом свитере. Я тихо поздоровалась и села к столу. В холле, я столкнулась с соседкой Ириной Вячеславовной и удивилась — неужели и ее затаскали по допросам? Заметив меня, старуха смерила меня недобрым взглядом и торопливо прошла мимо, поджав губы. Даже думать не хочу, почему она так себя ведет, и что могла наговорить следователю. То, что она могла напридумывать много интересных, но лживых историй, я даже не сомневалась, она всегда отличалась бурной фантазией.

— Я только что столкнулась внизу с соседкой Кристины Олеговны. Она выглядела очень недружелюбно. — Я все-таки не удержалась от замечания.

Степан Евгеньевич поднял глаза от бумаг и улыбнулся:

— Да, очень активная бабушка. Ее никто не вызывал, приходит с завидной регулярностью и высказывает свои предположения. Вы, кстати, часто фигурируете в ее рассказах. Но, не волнуйтесь. Я вызвал вас, чтобы сообщить, что дело закрыто, убийца вашей бывшей начальницы найден.

— Так ее на самом деле убили? Кто? — от нетерпения, я подалась вперед и уставилась на Степана Евгеньевича во все глаза. — Неужели бывший муж?

— Нет, бывший муж тут никак не замешан. Конкурент по бизнесу. Вернее, конкурентка. Между Кристиной Олеговной и еще одной дамой вспыхнула ссора. Конфликт был давний, ваша начальница не хотела отдавать прибыльное место и открывать кафе в месте, которое было, мягко говоря, нерентабельным. Понять ее, конечно, можно, никто не хочет терять прибыль и начинать все заново в неизвестном, не раскрученном районе. Несколько лет между давними подругами длилась молчаливая вражда, которая переросла в открытую ненависть. Подруга Кристины Олеговны почему-то считала, что ее обманули и перехватили аренду прямо из-под носа. Здесь спорный вопрос, как было на самом деле, мы уже не узнаем. Но, факт остается фактом — подруги стали врагами ни на жизнь, а на смерть. Преступление было совершено в состоянии аффекта, но это не избавит женщину от наказания. Сами понимаете, остался ребенок-инвалид.

— Теперь я понимаю, о каких проблемах она мне говорила и почему отправила Виталика в Сочи. Все для того, чтобы обезопасить его. Она чувствовала, что ничем хорошим разборки не закончатся…

Я замолчала, понимая, что если продолжу говорить, не выдержу, и расплачусь навзрыд. Вместо этого дрожащими руками налила воды из кулера в пластиковый стаканчик и сделала несколько маленьких глотков. Ну что я сделаю, если всегда была впечатлительной?

— Да, вы правы. Она хотела спрятать ребенка, надеялась, что за время вашего отдыха уладит все проблемы. Но, как видите, не получилось. Конфликт вырос до масштабных размеров. Думаю, никто не может предугадать, что ждет впереди. Но, уверен, Кристина Олеговна не собиралась прощаться с жизнью. А что скажете вы?

Я непонимающе посмотрела на следователя.

— Вам удалось забрать мальчика?

— Еще нет, но нахожусь на стадии сбора документов. Мне удалось найти работу с удобным графиком, думаю, что уже завтра, я добьюсь разрешения и заберу его к себе.

— А вы на самом деле очень к нему привязались. — Степан Евгеньевич не стал скрывать своего удивления, — если честно, я думал, что вы все говорили только для того, чтобы отвести от себя подозрения и поскорее покинуть кабинет.

— Вы ошиблись. Да и подозревать — это ваша прямая обязанность.

— Видимо, да, специфика работы сказывается на характере. В любом случае, радует, что есть еще такие добрые люди, как вы.

Он довольно хмыкнул, а я почувствовала, что краснею — щеки предательски залило краской.

Эпилог