В декабре 2002 года Мытищинскому историко-художественному музею исполнилось 40 лет.

ИРТО – Императорское Российское Техническое общество (Подробней см. в дальнейшем тексте)

Дельвиг А. И. Полвека русской жизни, мои воспоминания 1820–1870, Т. 1–2. – М.-Л., 1930.

18 августа 2002 года Московско-Ярославской железной дороге исполнилось 140 лет.

По курсу того времени 25 коп. серебром – 1 руб. ассигнациями или 100 коп. медной монетой.

Зензинов Н. А., Толстов Ю. Г. и др. Московская железная дорога. Через годы, через расстояния… (под общ. редакцией Паристого И. Л. – М.: 1997).

Воспоминания о высокопреосвященном митрополите Московском Филарете. Григорий, архимандрит. Православное обозрение, 1888, 731 с.

Собрание чертежей сооружений Московско-Ярославской дороги. – М.: Изд. типогр. Мамонтова А., 1872 г.

Из коллекции «Чертковская библиотека». ГПИБ России. (А207/380)

РГАЛИ, ф. 799, on. 1, ед. хр. 333А.

Каплан А. А. Северная железная дорога. – М.: 1926.

Рогачев А. В. «Московские зодчие». Справочник. – М.: 1997.

Дашевский А. М. Мытищинский пролетариат в первой русской революции 1905–1907 г.г.

Розова Л. К. Великий архидиакон. Изд. отдел Московского Патриархата. – М.: 1994.

Витте С. Ю. Избранные воспоминания. (1849–1911 гг.) М., 1991, с. 141

Министр внутренних дел с 1902 г.

Высший подъем революции в России в 1905–1907 гг., Ч. I. – М.: Док. № 73–108.

Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств: Ежегодные издания. – СПб., 1907–1917.

Пикуль В., из рукописного наследия. T.1. – М.: 1993.

Н. В. Муравьев – министр юстиции (1894–1905), посол в Риме (1905–1908).

Лопухин А. А. Отрывки из воспоминаний. По поводу «Воспоминаний» гр. С. Ю. Витте. – М.: Пг„1923. с. 47, 60–65.

Судебные драмы. Процесс Саввы Мамонтова и др. Речи в защиту и обвинения. Печатня А. И. Снегиревой. М., 1900.

Зильберштейн И. С., Самков В. А. Константин Коровин вспоминает. – М.: 1990, с. 168.

Соловьева А. М. Выкуп частных железнодорожных дорог в России в конце XIX в. Исторические записки. – М.: Т.82, 1968, с. 101.

Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь. Т. 1., М„1994, с 502–504.

Заведующим лесобиржей (дровяным складом) был приглашен бывший опытный лесничий из Тверской губернии – Василий Федорович Михайлов.

Подробнее о посольстве см. в кн.: Путешествия русских послов в XVI–XVII вв. Статейные списки. М., Л., 1954.

Своевременные мысли об эмансипации человека. Бари В. Кенигсберг, 1843 год.

Обращение к немецкому народу о выполнении его миссии. Франкфурт-на-Майне, 1857 год. 36 с. Бари В.

Проект улучшения преподавания и его распространение для удовлетворения всех людей. Франкфурт-на-Майне, 1857 г., 86 с. Бари В.

Основная причина безработицы и денежного кризиса и устранение их в будущем. Франкфурт-на-Майне, 1857 г. 86 с. Бари В.

Более полные сведения о названных инженерах – российских немцах, внесших большой вклад в развитие российской промышленности и градостроительства, см. в дальнейшем тексте.

Документальные материалы присланы из США.

Из письма З. Я. Бари сестре Екатерине, бывшей замужем за генералом В. Кохманским.

На самом деле два брата – Роберт и Людвиг. Альфред вернулся с отцом и младшим братом в Швецию.

Мануфактурная компания «Singer Manufacturing Company» получила в России с 1878 по 1916 год патенты на 40 изобретений.

ГУП издательство «Нефть и газ» РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина. – М.: 2000; М.: «Газойл пресс», 2002.

И. Г. Фукс, В. А. Матишев, А. А. Матвейчук, Л. Н. Багдасаров, А. Трошин, К. И. Джафаров, Ф. К. Джафаров, А. М. Шаммазов, Б. Н. Мастабаев, А. Е. Сотенко и др.

Завод «Динамо» с 1930-х годов поставляет на ЗАО «Метровагонмаш» до 80 % электрооборудования и тяговые двигатели.

ЦИАМ, ф. 54, оп. 42, д. 3; ЦМАМ, ф. 415, оп. 29, д. 23.

По материалам из фондов музея завода «Серп и молот».

Журнал «Нефть России». Периодическое изд. ОАО «Лукойл», № 2, 1999 г.

В. К. фон Плеве – министр внутренних дел и шеф жандармов, был убит эсером Е. Сазоновым 15 июля 1904 года.

Личная переписка семьи А. В. Бари сохранена потомками и составляет более 500 писем. Многие письма были доверены автору для ознакомления и публикации.

А в настоящее время с современного завода «Серп и молот» осуществляются поставки калиброванного проката.

Письмо было передано через Сергея Николаевича Дурылина.

Пастернак Леонид «Записки разных лет» (– М.: Советский художник, 1975).

Григорян Н. А. Александр Филиппович Самойлов. – М.: Изд. АН СССР, 1963)

В 1967 году Международная научная общественность отметила заслуги А. Ф. Самойлова проведением Международной конференции в связи со 100-летием со дня его рождения.

Большая часть колоколов заново отлита на «ЗИЛе» и в сентябре 2002 года они установлены на колокольнях тех храмов, откуда были низвергнуты.

Подробности о деятельности В. А. Бари в 1918 г. см. в кн.: Толинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. – М.: 1980. т. 1, с. 144–145.

Договор оформлялся непосредственно с В. Г. Шуховым. Его проектная контора именовалась «Шуховская артель».

Нестерук Ф. Я. Гидротехническое прошлое великого города. – М.: 1947.

В 1856 году в Москве была издана книга А. И. Дельвига «Руководство к устройству водопроводов».

Соотношение соединений железа и марганца: Fe₂О₃ = 57 %, Mn₃O₄≅2 %.

Соответственно: Fe₂O₃≅50 %, Mn₃O₄≅9 %.

Fe₂O₃≅24 %, Mn₃O₄≅30 %.

Просвет между витками проволоки из нержавеющей стали составлял 0, 5 мм.

Н. А. Юрлов. Стальное звено Транссиба. – Красноярск, 1999 г.

Нагрудный знак выполнен по особому заказу фирмой Фаберже из серебра и стоил приличных денег.

А. А. Боровой – единственный из потомков Е. К. Кнорре, заставший в живых Евгения Карловича.

Автор статьи Эмкин.

mon plaisir (франц.) – мое удовольствие, радость, развлечение, забава.

Более подробные сведения о творческой наследии и родословной династии Бенуа можно почерпнуть из книги И. С. Зильберштейна и А. Н. САвинова «Александр Бенуа размышляет…» М.: Советский художник. 1968.

Кольченко Е. А. (1933–1997) – профессиональный художник, с 1970 по 1975 год работал в Государственном музее-заповеднике «Абрамцево», 1975–83 годы – художник-монументалист производственных мастерских г. Сергиева Посада и «Росмонументискусство» в Москве, с 1983 по 1997 год – директор Мытищинской детской художественной школы, носящей ныне его имя.

В 1885 году С. И. Мамонтов основал в Москве русскую Частную оперу, которая просуществовала до 1904 года. Савва Иванович пропагандировал творчество передовых деятелей музыкального искусства, привлекал в оперу молодых исполнителей, утверждая новые принципы в театральном действе через реалистичность оперного спектакля. (Подробней см. Е. Арензон. Савва Мамонтов. России славные имена. – М.: 1995).

Щербатовы вели свою родословную от князя Василия Андреевича Щербатова, который числился в 17 колене от Рюриков. Его предки служили окольничими у Ивана Грозного, боярами у Петра I, а в последующие годы специализировались по воинским профессиям, участвуя во многих сражениях, в т. ч. Русско-турецких войнах. Отечественной войне 1812 года.

Дети А. Г. Щербатова породнились с князьями И. И. Васильчиковым и С. Ф. Голицыным; графиней С. А. Паниной и Л. А. Столыпиным. Однако родословную по мужской линии продолжил только Григорий – старший из сыновей. В ноябре 2001 года его внук Алексей Щербатов передал С. Ястржембскому, как полномочному представителю России, дневники Шамиля – руководителя борьбы горцев Дагестана и Чечни против русского владычества на Северном Кавказе. После покорения Кавказа – последнего сражения у Гуниба – Шамиль был пленен, свое неприкосновенное личное знамя в знак покорности он передал наместнику Кавказа князю А. И. Барятинскому (1856–1862), который в свою очередь передал это знамя своему помощнику Р. А. Фадееву (дяде С. Ю. Витте). После смерти Р. Фадеева личное знамя Шамиля долгие годы хранилось в семейной коллекции Сергея Юльевича Витте. А в своих дневниках, между прочим, Шамиль завещал потомкам, что не воевать с Россией, а дружить нужно.

Андрей Иванович Дельвиг (1813–1887) родился в селе Студенец Воронежской губернии.

Назван Андреем в честь дяди – князя Андрея Волконского. Род Дельвигов принадлежал к дворянству Лифляндской губернии. Отец, Иван Антонович, был на военной службе, после ранения рано оставил службу и вышел в отставку в чине майора. Мать Андрея Ивановича, урожденная Волконская, принадлежала к потомкам Рюриков. Предки ее по отцовской линии были князья и бояре, один из которых был соратником Петра I, начальником драгунских полков и обер-команд Москвы, Тулы и Ярославля. Начальное образование А. Дельвиг получил в Москве (в заведении Д. Лопухиной). В 1826 году семья Дельвигов переехала в Петербург. Здесь состоялось знакомство Андрея Ивановича с двоюродным братом Антоном Антоновичем, известным петербургским поэтом. В доме родственников регулярно проводились литературные вечера, на которые собирались поэты, музыканты, общественные деятели Петербурга. На одном из вечеров Андрей Иванович познакомился с Александром Сергеевичем Пушкиным. «В доме А. А. Дельвига, – писал впоследствии Андрей Иванович, – открылся для меня новый мир, о котором я не думал и не гадал». Его друзьями стали поэты и литераторы: П. А. Плетнев и В. Ф. Одоевский. Позднее он встречался с М. Ю. Лермонтовым, А. И. Герценом и П. Я. Чаадаевым. В 1832 году Андрей Иванович окончил Институт инженеров путей сообщения и получил приглашение принять участие в реконструкции Мытищинского водопровода. В последующие годы (1852–1861) А. И. Дельвиг был председателем в архитектурном Совете по строительству храма Христа Спасителя. Одновременно, и в последующие годы, занимался проектированием и строительством 32-х железных дорог России. С 1867 по 1871 год – председатель в Совете Министерства путей сообщения. Было много и других ответственных дел и оригинальных инженерных решений в области строительства, в которых А. И. Дельвиг принимал непосредственное участие.

Известный русский художник К. А. Коровин, еще будучи мальчишкой, на лето переезжал с родителями из Москвы в село Большие Мытищи. Здесь он проводил свое детство с местными ребятишками и особенная детская дружба связывала его с Игнашкой Тулыгиным. (Эта фамилия до сих пор известна в Мытищах). Отец К. Коровина как раз и занимался извозом от Москвы до Сергиева Посада. Здесь впервые Костя Коровин услышал незнакомые для него слова отца: «Мы разорены»…

В. А. Кокорев – старообрядец, один из крупнейших предпринимателей России середины XIX века, банкир, публицист, нефтепромышленник и меценат. Он был почетным попечителем Петербургской Академии живописи, на свои средства построил и содержал Академическую дачу в Вышнем Волочке. И по сей день здесь проходят своеобразную школу творчества молодые художники.

И. Ф. Мамонтов занимался не только винным откупом. Он держал кирпичные заводы в Усть-Сетуни, фабрики красок, строил и содержал доходные дома, мазутные хранилища. Совместно с В. А. Кокоревым и П. И. Губониным (крупный железнодорожный предприниматель и концессионер, 1828–1892) было создано «Закавказское торговое товарищество» – комплекс предприятий в Баку по добыче, переработке, транспортировке и хранению нефти,

М. П. Погодин (1800–1875), известный публицист, историк, издатель. В молодости водил знакомство с А. С. Пушкиным, дружил с Н. В. Гоголем; профессор Московского университета, друг композитора А. Н. Верстовского.

Ф. В. Чижов (1811–1877), издатель журнала «Вестник» с газетным приложением «Акционер», в редакции петербургских журналов считался лучшим переводчиком с английского, знаток истории русской иконописи, ближайший друг Ивана Федоровича Мамонтова, позднее – служащий Правления Московско-Ярославской железной дороги, наставник молодого Саввы Ивановича Мамонтова.

Константин Владимирович Чевкин (1802–1875), генерал-адъютант, генерал от инфантерии, сенатор, член Государственного Совета. Главноуправляющий Путями Сообщениями и Публичными зданиями (1855–1862); член Комитета по строительству железной дороги Петербург – Москва.

Дмитрий Иванович Журавский (1821–1891), инженер путей сообщения, закончил Институт инженеров путей сообщения в 1842 году. Автор проектов и участник строительства мостов через реки Веребью, Волгу, Волхов (Петербург – Москва). В 1883–1889 годах член Совета Министров путей сообщения, автор многих научных трудов по мостостроению и сопротивлению материалов. В 1855 году был удостоен Демидовской премии Академии наук за плодотворную инженернонаучную деятельность.

Павел Петрович Мельников (1804–1880), генерал-инженер, профессор, почетный член Российской Академии наук, член Государственного Совета, Главноуправляющий Путями Сообщения и Публичными зданиями (1862–1865), Министр Путей Сообщения (1865–1869). Выпускник Института инженеров путей сообщения 1825 года. Один из основоположников железнодорожного дела в России, автор первой книги «О железных дорогах» (1855). Один из авторов проекта строительства железной дороги Петербург – Москва. В 1842–1851 годах возглавлял Северную дирекцию строительства этой дороги. 2 августа 2002 года в Москве (у Казанского вокзала) состоялось открытие закладного камня памятника П. П. Мельникову.

В Мытищах на комбинате «Мосстройпластмасс» несколько лет (1979–1982 гг.) работал главным инженером внук Ф. Н. Плевако – Александр Николаевич Плевако.

Петр Петрович Булахов (1822–1880) – русский композитор и музыкальный педагог. Последние годы жизни был прикован к инвалидной коляске. Савва Иванович всю жизнь помнил о своем учителе. Когда в доме П. П. Булахова случился пожар, сгорело все имущество и сбережения. Узнав об этом, С. И. Мамонтов вместе с Павлом Михайловичем Третьяковым и известными чаеторговцами Перловыми оказал материальную помощь композитору.

Ф. В. Чижов учился математике в Петербургском университете и позже работал на кафедре под руководством академика М. В. Остроградского, занимался репетиторством, изучал историю и живопись, занимался издательским делом. Московское купечество под руководством Ф. Чижова выкупило у иностранной компании Курскую железную дорогу и был создан Московский Купеческий банк. Однако Ф. В. Чижов не имел наличного капитала и не был учредителем акционерного общества Московско-Ярославской железной дороги. Все его деньги находились в ценных бумагах и он выжидал момента, когда их можно будет предъявить к оплате. Поэтому на завещанные деньги он просил Савву Ивановича построить ряд железнодорожных училищ на его родине – в Костромской губернии. Что и было исполнено. Училища существуют и по сей день.

На первом общем собрании акционеров 11 февраля 1896 года было избрано Правление – С. И. Мамонтов, К. Д. Арцыбушев, И. Ю. Шульц и В. С. Мамонтов (сын Саввы Ивановича). Главным инженером был назначен Г. Л. Зандберг. Управляющим завода – П. М. Юденков. Правление находилось в Москве на Мясницкой, в доме Воронина.

П. П. Кончаловский. От Москвы до Архангельска (по Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге). Изд. Товарищества типографии А. И. Мамонтова. – М.: 1897. Его сын, тоже Петр Петрович Кончаловский (1876–1956), народный художник РСФСР. Он был женат на дочери знаменитого русского художника Василия Ивановича Сурикова – Ольге Васильевне. В 1919–20 годах П. П. Кончаловский (сын) помогал обустраивать музей в Абрамцеве. Кончаловский (отец) известен как издатель полного собрания сочинений М. Ю. Лермонтова и юбилейного трехтомника А. С. Пушкина (1891–1899), им был осуществлен первый в России перевод «Робинзона Крузо» Д. Дефо, а также изданы в его переводе «Путешествия вокруг света» Ж. Арго и «Путешествия Гулливера» Д. Свифта.

Эти сведения получены от одного из старожилов Заречной слободы Анатолия Васильевича Казанцева (коренной житель Мытищ в четвертом поколении). Его прадед работал на Ярославской железной дороге дежурным стрелочником еще до открытия вагонного завода, дед – смазчиком дизелей на заводе в дореволюционные годы, отец с пятнадцати лет работал модельщиком в литейном цехе – 44 года. Сам А. В. Казанцев много лет работал в техническом бюро чугунолитейного цеха и преподавал в Мытищинском машиностроительном техникуме.

В 1911 г. фирмой «Граммофон» были сделаны записи многих музыкальных произведений в исполнении протодиакона К. В. Розова с известным хором И. И. Юхова, собранным в свое время из рабочих фабрики Франца Рабенека (Болшево) и рабочих Вагонного завода (Мытищи). В последующие годы, уже в советское время, этот хор был преобразован в хор им. М. И. Глинки, а затем – в Республиканскую русскую хоровую капеллу им. А. А. Юрлова. В год кончины С. И. Мамонтова на сороковой день состоялся памятный вечер. «Сцена бывшей Частной оперы была декорирована темно-синей материей, на фоне зелени – портрет Саввы Ивановича в расцвете его таланта, выполненный известным художником Андресом Цорном. Почтена память вставанием, и [полились] стройные тихие звуки чудесного хора Юхова». (Воспоминания И. Е. Бондаренко. Московский архив вып. 2. – М.: 2000, с. 283).

Две первые железные дороги в России имели европейскую колею, а со строительством Николаевской дороги была установлена отечественная. В Индии, Испании, Аргентине и Чили ширина колеи принята 1676 мм; в России – 1520 мм; в странах Западной и Восточной Европы, Канаде, США – 1435 мм; в Японии, Индонезии и африканских странах – 1067 мм.

Средняя стоимость паровозов, построенных в России с 1886 по 1890 годы, составляла 23–30 тысяч рублей; в Германии однотипные паровозы стоили 30–50 тыс. марок. В эти годы в России было изготовлено и закуплено всего 8123 паровоза. В Западной Европе паровозов насчитывалось бб 500, в Америке – 40 000, в Азии – 3300. К 1892 году общее количество паровозов в мире составляло 112 500 шт.

Окончание строительства железной дороги до Архангельска велось уже с перерасходом сметной стоимости проекта. Так как на трассе были сплошные болота и леса, то Савва Иванович закупил несколько американских экскаваторов с паровыми двигателями, чтобы ускорить строительство насыпей и прокладку траншей для отвода воды от основания железнодорожного полотна.

Михаил Александрович Врубель в 1908 году проходил курс лечения в клинике дальнего родственника А. В. Бари. Эта клиника для душевнобольных располагалась в Петербурге на Васильевском острове. Савва Иванович навестил больного М. Врубеля. «На мое счастье, – как вспоминал С. Мамонтов, – у него было просветление, и все время сквозь безумный бред прорывался большой человек, силач – художник. Мы пробеседовали часа три…». М. А. Врубель скончался 1 (14) апреля 1910 г. и 3 апреля был похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря в Петербурге.

В 1996 г. исполнилось 100 лет со дня первой публичной демонстрации трактора, созданного Ф. А. Блиновым. Сегодня специалисты Научно-исследовательского тракторного института (НАТИ) продолжают научный поиск в разработках современных моделей отечественных тракторов. А возглавляет НАТИ правнук Саввы Ивановича Мамонтова – Николай Александрович Щельцын. В обзорном альбоме «Отечественные сельскохозяйственные тракторы», изданном к 100-летию этого события, можно увидеть – универсальный трактор «МВМ – НАТИ – 80» (опытный образец), разработчик – НАТИ и АО «Метровагонмаш» (г. Мытищи Московской обл.).

Эта статья вошла в книгу И. П. Мануса «Министерство Финансов за последние 25 лет», но рукопись была под неофициальным арестом и книга так и не увидела свет.

Великий князь Николай Михайлович в 1891 г. пожертвовал 30 тысяч рублей на помощь голодающим Поволжья и просил не называть его имени. Деньги были переданы через Сергея Ивановича Шаховского и на них были организованы по совету Льва Николаевича Толстого общественные столовые. Благодаря этой помощи были спасены от голодной смерти тысячи крестьянских семей.

Князья Шаховские вели свою родословную от Рюриковичей и были связаны родственными связями с Петром Яковлевичем Чаадаевым. Брат Сергея – Дмитрий Иванович Шаховской семейно дружил с Владимиром Ивановичем Вернадским и Павлом Александровичем Флоренским.

Портсмутская (США) мирная конференция проходила с 27 июля по 23 августа 1905 г. С. Ю. Витте возглавлял российскую делегацию и заключил перемирие с Японией на весьма удачных для России условиях. Первой кандидатурой на переговоры было предложено имя Н. В. Муравьева (министра юстиции, ушедшего в отставку в том же 1905 г.)

Константин Аполлонович Скальковский (1843–1906) получил пост директора Горного департамента в 1891 году и возглавлял его до 1896 года. Горный институт он окончил в 1863 году, принимал непосредственное участие в исследованиях залежей нефти и других полезных ископаемых в различных регионах России, опубликовал несколько трудов о нефтяных промыслах. В 1896–1900 годах К. Скальковский возглавлял кафедру политической экономии и горной статистики в Горном институте.

Оклад в 20 тысяч рублей в год и плюс столько же, полагавшихся для делового бесконтрольного пользования (представительские) – это не те деньги, за которые можно честно служить, как намекал он в своих мемуарах.

Среди бытующих ныне разговоров об искусстве Ф. И. Шаляпина превалируют шаблонные эпитеты о его голосовых данных, и это стало уже привычным. Дело совсем не в мощном голосе, как говорят об этом обыватели: «Свечи гасил своим басом!» Это, мягко говоря, неправда. Звук голоса – это стоячая звуковая волна, и движения воздуха при этом не происходит. Но было еще нечто, что до сих пор вызывает удивленное восхищение тем, как он читал М. Ю. Лермонтова. Кому удастся послушать, как читал Ф. Шаляпин – это бездна непревзойденного искусства слова. Федор Иванович обладал безупречным внутренним чувством ритма, поэтому часто спорил с дирижерами, что он расходится то с оркестром, то с хором. Многим казалось, что это очередной каприз. Но все становилось на свое место, когда он читал. Ф. Шаляпин был признан новатором в области вокальной декламации. Он поразительно остро и чутко ощущал слово в музыке, передавая тончайшие смысловые интонации. И поэтому ему удавалось открывать непостижимые тайны внутреннего мира своих героев даже одной фразой или жестом. Так что искусство Ф. Шаляпина необходимо рассматривать только во всей совокупности его достоинств. Тогда и будет настоящий Шаляпин, каким сформировал его, как великого артиста, Савва Иванович Мамонтов. В августе 1999 года в Казани установлен первый памятник Федору Ивановичу Шаляпину, одарившему своим искусством весь просвещенный мир.

В. В. Максимов потребовал у С. И. Мамонтова взятку, как он выразился: «за скорость». Положение Саввы Ивановича было безвыходным, он дал соответствующее распоряжение коммерческому отделу (А. В. Кривошеину), но с наказом – зафиксировать этот вынужденный факт, что и обнаружилось в процессе следствия.

Закон «0 порядке ликвидации дел железнодорожных обществ при переходе принадлежащих им дорог по выкупу в казну без объявления несостоятельности обществ» разрабатывался под руководством С. Ю. Витте с 1892 по 1903 г. и в этот период не имел юридической силы.

Почему в семье было два Ивана – старший и младший? – Пелагея Яковлевна, едва освободившись от бремени, лишилась сознания. Роды были преждевременными, тяжелыми. Младенец едва подавал признаки жизни. Бабка-повитуха поспешила крестить, чтобы младенец не умер безымянным. И нарекли Иваном. Не было рядом ни родных, ни близких. И присутствующие не знали, что уже есть в семье первенец Иван. Младший Иван выжил, так и стало в семье два Ивана – старший и младший.

Сергей Николаевич Дурылин (1886–1954) – профессор Института искусствознания АН СССР, историк литературы, театра и живописи; искусствовед, писатель и археолог. В советское время решением Министерства культуры РСФСР дом С. Н. Дурылина в Подмосковном Болшеве признан музеем, в котором в 1930-е годы собирался цвет российской культуры – артисты Малого и Художественного театров, музыканты, певцы и художники. Дурылинский дом среди друзей называли «Болшевским Абрамцевом». С Дурылиными семейно дружили Бари. Дочь Александра Вениаминовича – Евгения Нерсесова – часто с детьми навещала этот гостеприимный Дом творчества.

В этом доме (Фабричная, 5) родился Игорь Владимирович Ильинский (1901–1987) – впоследствии Народный артист СССР. Крестной матерью его была Варвара Андреевна Чернышева. В 1965 г. фабрика отмечала 100-летний юбилей, и И. В. Ильинский приезжал на встречу с земляками.

Будучи подростком, он учился у немца-наладчика искусству пуско-наладочных работ на ткацких станках. В 1950-х годах Сергей Васильевич был награжден орденом «Знак почета» за изобретение направляющих «щечек» при сходе нити с початка. По этому случаю был прием у самого А. Н. Косыгина – министра текстильной промышленности.

Константин Константинович Кацари окончил Московскую консерваторию по классу тромбона у профессора В. М. Блажевича. Однако он виртуозно играл и на трубе. В 1939 году по ложному доносу он был осужден к 10 годам – лесоповал в Мурманской области. Вернулся К. К. Кацари на фабрику и к своему оркестру только после смерти И. В. Сталина.

Детство и юность автора также тесно связаны с этим духовым оркестром. Мастерство игры на трубе постигалось на педпрактике училища им. Гнесиных под руководством профессора Тимофея Александровича Докшицера, а так же Ильи Минеича Границкого и Николая Николаевича Яворского. После ухода на заслуженный отдых К. К. Кацари, автор несколько лет руководил этим же оркестром. В последние годы им руководил сын Сергея Васильевича Михайлова – Евгений Сергеевич. В марте 1973 года коллектив музыкантов и общественность поселка торжественно отметили 50-летний юбилей духового оркестра.

Павел Александрович Флоренский (1882–1937) – православный богослов, выдающийся мыслитель, математик и физик, искусствовед, ученый-энциклопедист. Его сподвижником и ближайшим другом был Михаил Владимирович Шик. Оба были священниками и в 1918 году спасали от разорения сокровища российской культуры Троице-Сергиевой лавры, оба расстреляны в 1937 году. Их жизнь была насыщена общением с Шаховскими и Вернадскими.

Дмитрий Иванович Шаховской – славянский филолог, лично знавший Льва Николаевича Толстого, был министром Народного призрения во Временном правительстве. Его старшая дочь Наталья Дмитриевна окончила филологическое отделение Высших женских курсов и была замужем за Михаилом Владимировичем Шиком. Младшая – Анна Дмитриевна – окончила Бестужевские курсы и в советское время работала в краеведческом музее г. Дмитрова секретарем у потомственного князя П. А. Кропоткина. После смерти супруги Владимира Ивановича Вернадского, Натальи Егоровны, Анна Шаховская стала работать помощником и секретарем у В. И, Вернадского до последних дней его жизни (1863–1945).

Очерк об Абрамцеве сына С. И. Мамонтова – Сергея – переиздан в альманахе «Памятники Отечества» (№ 1–2, 1994). Там же опубликовано много материалов по истории Абрамцева, Мытищ – поэзия, проза, краеведческие очерки.

Игорь Эммануилович Грабарь (1871–1960) народный художник СССР, академик АН СССР, попечитель Третьяковской галереи в предреволюционные годы, художественный критик, историк искусства.

В домашнем архиве семьи Лансере сохранилась небольшая книга, в которой уже трудно определить автора и едва прочитывается, что она издана в печатне А. И. Снегиревой. Москва, 1900 год. В ней упоминается К. Д. Арцыбушев:

«В двух часах от Мюнхена красивое место. Я наняла дачку и поселилась с одной русской художницей. Из молодежи ближе всех нам подошел технолог Арцыбушев. Он поселился близ Мюнталя, был нашим завсегдатаем. Арцыбушев, поклонник Беклина, обладал развитым художественным вкусом и приучил Тошу вглядываться в природу, улавливать красоту тонов и сочетание красок».

По сведениям потомков К. Д. Арцыбушев познакомился с Марией Ивановной Лахтиной (будущей супругой) благодаря общему интересу к живописи.

В течение 10 лет не удавалось обнаружить ни одной фотографии Арцыбушевых. Но, видит Бог, как вознаграждается упорный труд: в домашнем архиве Лансере неожиданно обнаружены в начале декабря 2002 года 20 никогда не публиковавшихся семейных фотографий Арцыбушевых, Лахтиных и Мамонтовых. Эти фотографии впервые публикуются в этой книге.

Герб Арцыбушевых, выполненный в гипсе Е. Е. Лансере (правнук К. Д, Арцыбушева – первого исполнительного директора Мытищинского вагонного завода), передан в дар Мытищинскому историко-художественному музею в сентябре 2001 года, ко Дню города Мытищи.

Как записано в Гербовнике: «Фамилии Арцыбушевых многие служили Российскому Престолу разные дворянские службы и владели недвижимым имением, писанным по отказных 1635 и других годов книгам. Все сие доказывается копиями с отказных книг и определения Курского Дворянского собрания, о внесении рода Арцыбушевых в VI-ю часть родословной книги в число древнего дворянства».

К сожалению нет сведений о родителях К. Д. Арцыбушева. И только в семье Лансере сохранилась фотография его матери – Елены Семеновны (урожденной Третьяковой). Фотография выполнена в Воронеже на Большой Дворянской улице в заведении Пономарева и Русинова. Так удалось установить, что Константин Дмитриевич Арцыбушев – первый исполнительный директор Вагонного завода в Мытищах – происходил из дворянского сословия Курской губернии.

27 сентября 1988 года в Петродворце, во «Фрейлинском доме» был открыт музей семьи Бенуа. Автором проекта дома был архитектор Николай Леонтьевич Бенуа. В организации и создании музея непосредственное участие принял Советский фонд культуры. Первым камнем в основании музея стала картина Александра Николаевича Бенуа «На берегу пустынных волн», которая была передана музею сыном А. Н. Бенуа – Николаем Александровичем. На церемонии передачи картины присутствовали и племянники Н. А. Бенуа – П. А. Браславский и Д. И. Вышнеградский – сводные братья. (Их мать – Елена Александровна Бенуа, см. Ученые записки, вып. 3, М., 1998).

В журнале «Музыкальная академия» (№ 2, 1992) Дмитрий Иванович Вышнеградский, правнук Ивана Александровича Вышнеградского (предшественника С. Ю. Витте), пишет: «Мой отец Иван Александрович Вышнеградский и моя мать Елена Александровна Бенуа (дочь художника и искусствоведа Александра Николаевича Бенуа) были русскими эмигрантами «первой волны». Они приехали в Париж в 1920 г., там встретились и поженились в 1923 г. Моя мать была блестящей художницей, мало любила музыку, тем более ту, которую сочинял отец (последователь А. Н. Скрябина). А отец, живя в музыке, мало интересовался живописью. Они прожили вместе только три года, т. к. никто из них не мог иметь поддержки в своем творчестве.»

Евгений (П) Евгеньевич Лансере был в дружеских отношениях с Алексеем Викторовичем Щусевым (1873–1949), который учился в Петербургской Академии художеств у Леонтия Николаевича Бенуа дальнего родственника Е. Е. Лансере. А. В. Щусев в 1910 году был удостоен звания академика Академии художеств. В советское время он известен как автор проекта Мавзолея Владимира Ильича Ленина, гостиницы «Москва» и многих других монументальных зданий в разных городах Советского Союза. Он был и директором Третьяковской галереи, и организатором музея архитектуры (ныне музей носит имя А. В. Щусева)… В 1930-е годы он пригласил Евгения Евгеньевича на работу по росписи вестибюлей Казанского вокзала. Но вскоре строительство вокзала было приостановлено. Е. Е. Лансере уехал с семьей в Грузию. Окончился трагический период так называемого дела «Промпартии», и Москва приступила к строительству метро. А. В. Щусев, пользовавшийся авторитетом и доверием у И. В. Сталина, пригласил своего друга для совместной работы над проектами по оформлению станций метро и выхлопотал ему две комнаты в коммуналке (1934 г.), в доме на углу Боброва и Милютинского переулков, где и сегодня живет его внук – тоже Евгений Евгеньевич Лансере – сын Светланы Дмитриевны. Он скульптор. Много лет поддерживал деловые и творческие взаимоотношения с Мытищинским заводом художественного литья им. Е. Белашевой и специалистами литейного цеха (отделение цветного литья) Мытищинского машиностроительного завода ЗАО «Метровагонмаш».

Глеб Якунин – бывший член Государственной Думы РФ, известный своим неуравновешенным характером и соответствующими репликами – приходился двоюродным братом Светлане Дмитриевне.

В советское время празднование Рождества было запрещено. Новогодний праздник официально был разрешен в 1937 году, а выходным днем праздник был объявлен в 1948 году.

Прощание с покойной было невыносимо тяжелым. Перед глазами стояла трагическая минута, когда умирала моя мать. И мы, близкие родственники, стояли у ее изголовья. Мама умирала тихо, не приходя в сознание после очередного инсульта. Каждый ее вздох укорачивался на глазах. И когда она вздохнула последний раз, довелось прикрыть своими руками ее еще теплые веки.

Образ Светланы Дмитриевны в минуту прощания слился с образом матери, и я невольно опустился на колени перед гробом. Невозможно было удержать жгучих слез… Я смотрел на осунувшееся лицо покойной как на бесконечно дорогое лицо моей матери – с горячей и пронзительно щемящей сыновней любовью.

На Тегельском кладбище родовое захоронение семьи Гумбольдтов, здесь покоится прах знаменитого исследователя и ученого Александра фон Гумбольдта, его брата и родителей.

Фамилия Вуич уходит корнями в Сербию. Многие служили в России. Вуич Н. И. – пом. управляющего делами Комитета министров (1901–1906), сенатор. Вуич Э. И. – прокурор Петербургской палаты (1902–1905), директор Департамента полиции (1905–1906). Возможно, что кто-то из них были близкими родственниками Анастасии Георгиевны.

Судьба Александра Павловича Кутепова до сих пор покрыта завесой тайны. Он родился в г. Череповце в 1882 году, окончил Архангельскую классическую гимназию. Петербургское военное училище – участник Русско-японской войны, последний командир лейб-гвардии Преображенского полка (до 1917 г.). С 1917 по 1920 гг. в Добровольческой армии (от командира роты до командира корпуса). Последнее воинское звание – генерал-лейтенант, генерал от инфантерии. До 1930 года, после падения Крыма, был в Турции, Сербии, Франции, где возглавлял Русский общевоинский союз; сторонник активных действий против большевистского режима в России.

По одним сведениям, он был похищен агентами советской разведки в Париже 26 января 1930 года и скончался от сердечного приступа на корабле, на котором его пытались вывести из Франции. По другим – А. Кутепов оказал сопротивление и был убит. Существуют и другие версии, по которым он был выдан английской разведкой советским агентам в 1945 году при освобождении Австрии; вывезен в Москву и расстрелян, когда ему было 90 лет.

По югославским источникам похищение А. Кутепова организовал Мустафа Голубич, один из известных оперативников Главного разведуправления Генерального штаба Красной Армии. Похищение состоялось в Париже, когда А. Кутепов получил от французского правительства 7 млн. франков на борьбу с большевиками. Его удалось переправить в СССР. В Москве он дал показания о сети русской эмиграции, после чего его расстреляли (Слободан Клякич, Гестапо против Коминтерна. Газета «Политика». Белград. 1996 г. 18 июня).

И только 11 сентября 1996 года потомки русских эмигрантов по постановлению Архиерейского синода Русской православной церкви за границей совершили обряд отпевания А. П. Кутепова.

Это событие совпало с открытием Всероссийской промышленной выставки в Петербурге и первым Всероссийским съездом промышленников. В этом же году вышло постановление Правительства о том, что иностранным поданным запрещается занимать посты на государственной службе.

Дочь Тадеуша (Фаддея) Плуховского, Ольга Фаддеевна, сохранила для истории некоторые документы, ныне находящиеся в Мытищинском историко-художественном музее – финансовые отчеты и краткие биографические отрывки о жизни отца.

Тадеуш Мартынович родился в 1868 г. в Ковенской губернии. В 1895 г. он поступил на Путиловский завод, а в 1901 году был приглашен на Мытищинский вагонный завод бухгалтером, потом работал главным бухгалтером. Во время Великой Отечественной войны он эвакуировался вместе с заводом на Урал. В последние годы жизни, после 1953 г., работал экономистом и активно занимался общественной работой. (Более подробно о его жизни можно прочитать в «Историческом очерке о ММ3» (1939–1940 гг.)).

0 родословной С. Г. Лабунского известно совсем немногое. В работе А. М. Дашевского встречаются отрывочные сведения, но очень путанные и противоречивые. Из других источников известно, например, что в «Указателе к Высочайше утвержденным Общему Гербовику дворянских родов Всероссийской империи и Гербовику дворянских родов Царства Польского» (СПб, 1910) значится фамилия Лабунских.

Их род известен еще с 1685 года. Предки этой семьи владели имением Родзяны в Вилькомирском повете, перешедшим затем потомкам-шляхтичам, жалованным привилегиями польских королей разными чинами бывшей польской службы. Впоследствии Лабунские состояли на российской военной службе. По Своду Законов Российской Империи (том IX, ст. 1112) присваивать Российское дворянское достоинство и вносить в родословную книгу разрешалось только в том случае, если польская родословная исчислялась столетним сроком. Что и было подтверждено Дворянской Грамотой 21 апреля 1785 года. Герб Лабунских был внесен в VI часть родословной книги под № 140 Гербовника дворянских родов Царства Польского…

В трилогии «От двуглавого орла к красному знамени» Петр Николаевич Краснов пишет о Николае II:

«У Государя не было побочных интриг и связей. Он был верен Императрице. Маню Лабунскую он давно забыл и никогда про нее не спрашивал, роман с ней, на котором настаивал его отец ради здоровья, так и не вышел. Связь юных лет с балериной Кшесинской была сильнее…, но явилась Императрица, законный брак, дети – и связь с Кшесинской стала казаться ему грехом. Он ушел в семью». У того же автора имеется такая пейзажная зарисовка;

«Было раннее утро 26 июля 1914 года. Накануне узнали, что Германия, а вслед затем и Австрия объявили войну России… Восьмой день Донской полк стоял в 12 верстах от границы в маленькой польской деревушке Бархачеве, среди густых и зеленых дубрав Лабунских лесов». Имеются ссылки на то, что Лабунские были близки ко Двору и один из родственников работал на Путиловском заводе, где считался грамотным инженером. Возможно, речь шла о С. Г. Лабунском, но это только предположение.

В 1930-е годы Н. К. фон Мекк – активный член Всесоюзной ассоциации инженеров, автор многих монографий по экономике железнодорожного транспорта; читал лекции в МВТУ им. Н. Э. Баумана.

Его супруга, Евгения Абрамовна, была одной из наиболее активных работниц Мытищинской общественной библиотеки. Оба они принимали деятельное участие в Обществе благоустройства, в Комитете по устройству яслей для детей и в организации столовых во время Первой мировой войны, преподавали на воскресных курсах для рабочих. Моисей Григорьевич состоял членом Ревизионной комиссии больничной кассы, работал в местном Обществе потребителей и одно время был председателем заводского кооператива.

В личной жизни Моисея Григорьевича было немало трагических моментов. В 1906 г. в Кременчуге погромщики убили его мать, в 1920 г. скончалась от тифа жена. После ее смерти жизнь Моисея Григорьевича сделалась особенно тяжелой, но он с редким самообладанием продолжал работать.

Мытищинские старожилы с благодарностью вспоминают и сестру Моисея Григорьевича – Адель Григорьевну Кларнет, которая много лет работала зубным врачом в Мытищинской ЦРБ и заводской поликлинике.

Дочь Моисея Григорьевича – Дина Моисеевна – сохранила архивные материалы о своем отце, передала их в Мытищинский историко-художественный музей, и на основе их написаны эти строки.

См. издания к юбилейным датам завода: Исторический очерк о ММ3. – М.: 1940; На труд и подвиг. – М.: 1976; Ровесник века. – М.: 1997. В этих изданиях имеются ссылки, что в предреволюционные годы на заводе начинал работать Василий Константинович Блюхер, один из первых маршалов Красной Армии (расстрелян в 1937 г.).

Л. В. Курчевский – изобретатель динамо-реактивных орудий (предшественниц «Катюши»), в 1933 году он был награжден орденом Красной Звезды (за № 116), а в 1937 году – арестован по ложному доносу и 12 января 1939 года расстрелян.

В семейных архивах потомков Бари имеются и другие сведения: «Вениамину Матвеевичу было предложено покинуть службу «из-за нежелательного вольнодумного влияния на воспитанников», которое начальство усмотрело в его негативных высказываниях по поводу подавления Россией восстания в Польше (1863–1864).

Архитекторам и инженерам-строителям было известно: впервые павильон с остекленным покрытием и огромными световыми фонарями был построен в 1851 году на Всемирной выставке в Лондоне архитектором Джозефом Пэкстоном – знаменитый «Хрустальный дворец», в котором с 1859 года регулярно проводились Генделевские музыкальные фестивали. Дворец вмещал до 4 000 участников.

«В 1990 году в связи с широко отмечавшимся столетием моего отца, Бориса Леонидовича, мы с женой оказались в Филадельфии. Там мы узнали, что в огромном парке этого города, в котором в свое время проходила выставка, посвященная 100-летию независимости Соединенных Штатов, из всех строений, связанных с этой выставкой, сохранился и поддерживается в прекрасном состоянии лишь павильон, спроектированный и построенный А. В. Бари, имя которого пользуется там известностью и уважением. Узнав о нашем интересе к нему, Эрика Фрайбергер отвезла нас туда, и мы смогли полюбоваться этим огромным и прекрасным дворцом, созданным молодым инженером из стекла и стали во вкусах той эпохи, кое-где сохранившихся и в московских торговых зданиях, возникших десятилетиями позже по проектам его Конторы уже под инженерным руководством В. Шухова».

Виктор Карлович Делла-Вос родился в Одессе в 1829 году. Его отец был участником боевых партизанских действий против войск Наполеона в Испании в 1812 году. Он бежал в Россию и в Одессе женился на русской дворянке. В семье было пятеро сыновей. Один из них, Виктор Карлович, окончил Ришельевский лицей, а в 1853 году – Московский университет со степенью кандидата физико-математических наук. Затем в Париже он продолжил образование, изучая механику и производство. Чтобы глубже познать непосредственное дело, Виктор Карлович работал простым рабочим. В Россию он возвратился в 1864 году и был приглашен на должность профессора механики Петровской земледельческой лесной академии (ныне академия имени К. Л. Тимирязева). После кончины директора ИМТУ А. С. Ершова ему было предложено возглавить училище. На этом посту он оставался до 1880 года, когда подал прошение об отставке по выслуге лет. Испанец по происхождению, но русский по духу, он искренне служил России – создавал систему высшего технического образования, которая не имела равных в мировой практике. С особым вниманием Виктор Карлович относился к научным занятиям студентов и молодых ученых.

Его последняя поездка во Францию оказалась трагичной. Виктор Карлович был болен, и там же скончался. Однако в завещании просил похоронить его в Москве. Супруга выполнила волю покойного мужа. А свой последний дар Училищу – Святое Евангелие – он завещал передать в домовый храм ИМТУ, церковь Святой Равноапостольной Марии Магдалины. Отпевание состоялось в этом храме, а похороны – на кладбище Ново-Алексеевского монастыря. На могиле был установлен бронзовый бюст с текстом: «Делла-Вос Виктор Карлович, первый директор и организатор Императорского Московского технического училища, основатель состоящего при нем Политехнического общества. От учеников и сочленов». Это событие было в 1890 году. А в 1930 году все захоронения кладбища были пущены под ковши экскаваторов и ножи бульдозеров. Одно из богатейших и самых ухоженных кладбищ Москвы навсегда исчезло с лица Земли. Здесь были захоронения Аксаковых, Бартеневых, Воронцовых, Катковых, Перловых и многих других знатных и известных наших предков.

На втором этаже центрального корпуса МГТУ им. Баумана установлена мемориальная доска с надписью: «В МВТУ учился и окончил полный курс в 1876 году знаменитый изобретатель, инженер и почетный академик В. Г. Шухов».

А. Б. Иванов. Советские инженеры (ЖЗЛ). М.: 1985. Статья о В. Г. Шухове написана по воспоминаниям потомков Владимира Григорьевича и в дальнейшем тексте будут приведены многие сведения из этой книги. Частые ссылки будут повторяться и из других книг о В. Шухове: Л. И. Арнаутов, Я. К. Карпов. Повесть о великом инженере. М., 1978; И. Я. Конфедератов. Владимир Григорьевич Шухов. М., Л., 1950.

В те годы г. Филадельфия был средоточием американской технической мысли. Здесь Бенджамин Франклин, всемирно известный ученый, организовал институт, названный после его кончины Франклинковским. Ректор института Франклина – Вильям Селлерс – в 1862 году предложил идею резьбовых соединений (болт, винт-гайка), в основу которой заложил простую мысль: все метрические резьбы должны иметь угол профиля резьбы при вершине 60 градусов, в плоском сечении – равнобедренный треугольник. С 1868 по 1901 г. инженеры-механики Филадельфильского инженерного Общества не только утвердили стандарт на метрическую резьбу Селлерса, они продвинули эту идею во все отрасли промышленности США. И по сей день весь мир пользуется этим изобретением, не ведая о его авторе.

В последующие годы этому музыкальному инструменту были присуждены: 1889 г. – серебряная медаль в Новом Орлеане, 1893 г. – золотая медаль в Чикаго и золотая медаль в Париже в 1900 г.

ИРТО было создано группой профессоров и инженеров Петербурга в 1866 году. Почетными членами Общества в разное время были всемирно известные ученые и инженеры, такие как Д. И. Менделеев, Н. Е. Жуковский, Д. К. Чернов, Т. А. Эдиссон, А. Г. Эйфель. Действительными членами были М. И. Герсеванов и П. Д, Кузьминский, В. Л. Кирпичев и В. Г. Шухов, а также крупные промышленники – Л. Э. Нобель, С. И. Мамонтов, Н. И. Путилов, Н. А. Сытенко и др.

Валентин Саввич Пикуль в романе «Жирная, грязная и продажная» (см. Из рукописного наследия. – М.: 1993) так описывает свое видение обстановки тех лет на бакинских месторождениях нефти:

«…Роберт Нобель присматривался. Нефтяное дело в Баку еще не ведало ни расчета, ни планомерности. Случайно бурили скважину, случайно возникал фонтан, случайно богатели, раскуривая потом сигары от сотенных ассигнаций, другие случайно разорялись. Иногда разорялись даже не от нехватки нефти, а, напротив, от ее изобилия, когда вдруг «буйный» фонтан – нефть затопляла соседние участки, губила сады и огороды, изгоняла людей из жилищ, после чего предприниматель до конца жизни не мог рассчитаться с долгами, всем должный за убытки.

Бурение скважин производилось самым примитивным образом – воротом, который вращали полусогнутые люди, ходящие по кругу колеса, словно подневольные лошади. Год за годом – одно и тоже: десять кругов, сотня кругов, тысяча, десятки и сотни тысяч низко опустив головы, словно бурлаки, люди без конца крутили это чертово колесо, пока бур не касался нефти. Но бывало и так, что крутня была впустую, ибо крутили на пустом месте… опять таки, как замечал Роберт, добытую нефть перевозили на арбах, предлагая ее заводам или сбывая ее на пристанях за бесценок.

Баку утопал от самогонщиков, не желающих уйти в подполье. Керосиногонщики работали прямо на улице, на огородах, с утра до ночи на крыши города осыпался липкий слой черной сажи. Керосин гнали в допотопных кубах, как во времена первопроходцев Прядунова или братьев Дубининых, но все считались при деле…

Инженер с большим практическим умом, за всем увиденным в Баку, он разглядел, что здесь промышленный хаос, и нет главного, что требуется для любого производства, – нет плана, нет режима работы и, наконец, в Баку попросту нет хозяина…

«Так дело не пойдет», – сказал он себе…

«Да, – согласился с братом Людвиг, – выслушав подробный рассказ об увиденном. – Баку требуются такие люди, как мы. Все будет рассчитано! Случайности не должно быть места… Баку – это Монте-Карло…»

Примаченко П. А. Русский торгово-промышленный мир. – М.: 1993.

Альфред жил в Швеции, США, Франции, Германии, Италии, но часть своих средств вложил в нефтяное дело старших братьев в России. Проценты от этой суммы составляют почти половину его состояния. Все причитавшиеся с капитала прибыли, за исключением 300 000 шведских крон, завещанных А. Нобелем персонально «российскому» племяннику Эммануэлю Людвиговичу Нобелю, были переданы к 1899 году российской ветвью промышленной династии в фонд Нобелевских премий. Капитал «Бранобелей» приближался к 33 млн. рублей. Общая сумма имущества Альфреда Нобеля в России составила 5, 23 млн. шведских крон, не считая российских ценных бумаг на сумму 1, 69 млн. шведских крон, хранившихся в германских банках.

Однако предшественницей Международной Нобелевской премии была Российская Нобелевская премия. В 1889 г. в зале ИРТО в Петербурге состоялось торжественное собрание, посвященное памяти Людвига Нобеля, скончавшегося в 1888 году. В его честь и была учреждена Российская Нобелевская премия «за лучшее сочинение или исследование по металлургии или нефтепромышленности, за выдающиеся изобретения и усовершенствования в технике этих производств». 31 марта 1895 года первый лауреат Российской Нобелевской премии – русский инженер А. И. Степанов – получил золотую медаль и денежное вознаграждение 6000 рублей за исследование «Основы теории горения ламп» и изготовление опытного образца первой безопасной керосиновой лампы.

Д. И. Менделеев впервые побывал в Баку еще в 1863 году по приглашению В. А. Кокорева. Его интересовали не только вопросы добычи и переработки нефти, но и возможность более полного использования добытой нефти и нефтепродуктов, а также проблемы ограниченности ее запасов и изыскания новых месторождений. К 1880 году вокруг бакинских месторождений закипели страсти – конкуренты создавали различные объединения для борьбы за нефтеносные участки то против Л. Нобеля (А. И Путилов), то против компаний Ротшильдов и Рокфеллера и т. д. Д. Менделеев своим авторитетным мнением поддерживал Л. Нобеля, А. Бари и В. Шухова, которых ценил как единомышленников.

В 1883 году Л. Нобель получил патент на очередное изобретение – «Усовершенствованная система нефтяного отопления, применяемая ко всякого рода промышленным целям». Менделеев негодовал: «Топить нефтью – это преступление!» Нобель парировал: «Я понимаю Вашу озабоченность, как ученого. Но, как промышленник, я сегодня должен это сделать, ибо завтра меня обойдут конкуренты». В других вопросах они были более солидарны.

Бакинская нефть – огненная жидкость – упоминается арабскими историками с более древнего времени. Масуди Абдул Гасан-ибн-Гусейн в конце IX века писал, что в Баку были известны два источника нефти: из одного добывали белую нефть, из другого – черную, «и нет на свете – Аллах хорошо знает! – нигде белой нефти, кроме этого места». Всемирно известный путешественник Марко Поло (1254–1324) отмечал наличие нефти в Закавказье: «На грузинской границе есть источник масла, и много его… есть его нельзя, а можно жечь и мазать им верблюдов и лошадей, у которых потертости, раны, чесотка или короста. Издалека приходят за тем маслом, и во всей стране его только и жгут».

Гаджи Зейнал Абдин Тагиев (1838–1924) родился в семье беднейших родителей, образования никакого не получил. С мальчишеских лет начинал свою жизнь учеником каменщика. 30 лет работал, что называется, не разгибая спины. За эти годы он освоил не только специальность каменщика, но стал и подрядчиком по строительству казенных зданий. За безупречную работу его неоднократно представляли к правительственным наградам. Собрав первоначальный капитал, Г. Тагиев занялся коммерцией по нефтяному делу. Как человек обязательный и предприимчивый, он быстро выбился в число крупных нефтепромышленников и крупных домовладельцев.

В 1898 году Г. Тагиев построил ткацкую фабрику, на которой работало до четырех тысяч рабочих. Строительство и оборудование фабрики обошлось ему в 5, 5 млн. рублей, не считая не меньшей суммы, отпускавшейся на социальную сферу. На свои средства он построил мукомольный завод. Взял в аренду рыбные промыслы на Каспии и стал владельцем 18 пароходов.

Его благотворительная деятельность отмечалась на самом высоком уровне. В Баку он был известен как Почетный попечитель учебных заведений. В 1900 году Г. Тагиев построил русско-мусульманское училище им. императрицы Марии Федоровны. Бедные ученицы училища воспитывались на его пожертвования. Далее – среднетехническое училище. Только на строительство главного корпуса он выделил 100 тыс. рублей.

За благотворительную деятельность Г. Тагиев был возведен в потомственное почетное гражданство, а за полезную деятельность в промышленности ему было пожаловано звание коммерции советника и действительного Статского советника.

В течение последних лет этот неутомимый труженик стал известен и как директор, и как председатель правления многих акционерных обществ, и как член почти всех существующих в России благотворительных и просветительских обществ.

Не менее интересна судьба другого бакинского предпринимателя, одного из крупнейших подрядчиков по бурению скважин и нефтепромышленника. Муртаза Мухтаров (1855–1920) тоже родился в бедной семье. С ранних лет его одолевала одна, единственная мысль: как помочь родителям. В поисках заработка он, еще не достигший 15 лет, отправился на бакинские промыслы. Его приняли на работу учеником слесаря, и он собственными руками постигал науку «напильника» за десять копеек в сутки. И чем больше работал Муртаза, тем глубже постигал тайны мастерства ремонтника буровых механизмов. Став буровым мастером, этот пытливый самоучка организовал собственное дело и стал брать подряды по бурению скважин.

Среди бурильщиков Мухтаров был признан как известный специалист и талантливый организатор. В 1895 году он модернизировал станок ударного штангового способа бурения и получил на это изобретение патент. Его буровые станки и буровой инструмент были признаны наиболее надежными и высокопроизводительными. Благодаря широкому распространению его изобретения М. Мухтаров скопил солидный капитал и построил заводы бурильного оборудования в Балаханах и на Биби-Эйбате. Его объединение стало обеспечивать службы нефтепромышленников Баку – бурильную, ремонтную, транспортную, эксплуатационную.

Вот таким образом талантливые самородки, отличавшиеся пытливым умом и широтой взглядов, смелой инициативой и твердой волей выбивались в число ведущих предпринимателей.

М. Мухтаров построил много школ и мечетей, издавал на свои деньги газету «Таракки», выделял деньги на учебные пособия и ремонт зданий. Для высших и средних учебных заведений учредил 40 стипендий. Среди сотрудников и рабочих Муртаза Мухтаров никогда не делал различия в благотворительных делах между русскими, грузинами, татарами, горцами…

Последние годы он был известен как Почетный член Петербургского мусульманского благотворительного общества и как администратор по делам бакинского общества русской нефти.

Барон Петр Александрович Бильдерлинг (1844–1901), генерал артиллерии. Он С отличием окончил Пажеский корпус, затем – Михайловскую артиллерийскую академию, принимал участие в Русско-турецкой войне (1877–1878). Вместе с Робертом и Людвигом Нобелями занимался производством стрелкового оружия на Ижевском заводе. С 1879 по 1885 год П. А. Бильдерлинг состоял членом правления, а 1885 по 1901 год был избран председателем Совета «Товарищества Бранобель».

Л. Нобель выделял огромные средства на строительство жилых поселков и городков для семейных рабочих и инженеров, общежитий для молодых рабочих. Нобелевские благоустроенные городки строились не только в Баку, но и по всей России, где только располагались филиалы фирмы «Бранобель». Он обустраивал аптеки и больницы, строил столовые и хлебопекарни, бани и службы санитарного надзора, школы, парки и места отдыха.

Баку и окрестности в то время напоминали пустыню, залитую нефтью с бесконечными ямами-амбарами для ее хранения и вышками буровых скважин. Ни травинки, ни кустика – безжизненное пространство и нефть. На такой земле не приживалась никакая растительность. Для посадки деревьев и кустарника, разведения цветников и оранжерей Людвиг Нобель дал распоряжение привозить землю из Ленкорани, а пресную воду – из Астрахани, в трюмах судов вместо балласта. До 40 % прибыли он затрачивал на социальную сферу.

Кроме того, он строил мечети и православные храмы, кирхи и синагоги… Не скупился на жалование ученым, инженерам и рабочим. В конечном итоге он добился решения поставленной задачи – российский керосин, дешевый и более высокого качества, завоевал внутренний рынок, и первые российские нефтеналивные суда отправились в Лондон, порты Китая и Индии.

Исследователи деятельности Нобелей, отец и сын Джафаровы в своих статьях приводят интересный факт: «В 1885 году в фирму «Бранобель» в Баку был принят на работу техник по бурению скважин – Рихард Зорге, который впервые выполнил расчет обратной промывки скважин при бурении. Он числился консультантом, но, кроме этого, Зорге владел метизным заводом и магазином метизов. В 1885 году в его многодетной семье родился самый младший сын – тоже Рихард – будущий легендарный разведчик во время Великой Отечественной войны (1941–1945)».

После кончины Людвига Нобеля дело отца продолжил сын Эммануэль, и к 1898 году Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. К 1901 году в России добывалось около 12 млн. тонн – 51,0 % мировой добычи. На втором месте были США – 42, 2 %.

Людвиг Нобель предлагал и поддерживал многие идеи по усовершенствованию промышленного оборудования и оборудования для транспортировки нефти – цистерны, трубопроводы, танкеры. Ему принадлежит практическое внедрение машинной формовки в литейном производстве, изготовление железнодорожных цистерн. В мире не было равных его конструкциям скорострельных пушек. За выдающиеся заслуги в техническом и промышленном деле Людвиг Нобель был удостоен орденов Св. Анны II и III степени. А Петербургский Технологический институт присвоил ему звание почетного инженера-технолога.

Патенты, относящиеся к нефтяному делу, были и у его брата Роберта, и у самого Людвига, и у его сына Эммануэля. «Усовершенствования в устройстве буровых инструментов» (№ 69.27.11.1875), «Способ перегонки нефти посредством ряда соединенных между собой кубов» (№ 2820.17.12.1882), «Печь для приготовления газа из нефти и ее продуктов» (№ 167.30.12.1886), «Усовершенствованная система нефтяного отопления, применяемая ко всякого рода промышленным целям» (№ 174.28.12.1883) и многие-многие другие.

Родословная Нобелей еще не изучена в полной мере историками. И только отрывочные сведения опубликованы в упоминавшихся книгах: И. Г. Фукс, В. А. Матишев, Н. В. Ипполитова «Династия Нобелей» (– Тамбов, 2002), пользуясь которыми представляется возможность читателям коротко ознакомиться с некоторыми представителями этой династии.

Прародителем Нобелей по женской линии является Йоханес Рудбеккиус, у которого родились сын Олаф Рудбекк и дочь Вендела Рудбекк. Вендела вышла замуж за Петруса Нобелиуса и от их брака начинается ветвь Нобелей. Их сыновья Петер и Олаф еще сохраняли фамилию Нобелиус. От Олафа продолжил родословную ветвь Эммануэль, который в 1786 году изменил фамилию и стал известен как «Нобель».

Его сын Эммануил (1801–1872) – это первый из Нобелей, появившихся в России. Он был личностью одаренной, что называется «от Бога». О нем говорили, что это «гений без образования». Его жизнь была полна триумфов и неудач. 1833 год стал для него годом банкротства, и он переехал из Швеции в Россию, скрываясь от досаждавших кредиторов. Государственный советник Л. Г. Гартман помог Э. Нобелю закрепиться в Петербурге, где Нобель развил бурную деятельность по производству морских мин и других видов вооружения. Вслед за ним в Россию перебрались трое сыновей – Роберт, Людвиг, Альфред и супруга Андриетта. Четвертый сын Эмиль родился уже в России.

Отец привлек старших сыновей к своей деятельности, Но не все складывалось удачно в предпринимательской деятельности отца, и он с младшими сыновьями возвратился в Швецию. А двое старших сыновей остались в России и всю оставшуюся жизнь посвятили своей новой родине.

Альфред (1883–1896) стал знаменитым изобретателем динамита (более 300 изобретений), семьи не завел и остался бездетным. Он скончался в Италии на вилле в Сан-Ремо.

Эмиль (1843–1864) погиб от взрыва в лаборатории Альфреда в Швеции и не успел обзавестись семьей.

Старший из братьев, Роберт (1829–1896), имел сына Людвига (1868–1946) и внука Олафа (1903–1978).

Самую многочисленную семью создал следующий брат – Людвиг Эммануилович (1831–1888). У него было десять детей от двух браков. Людвиг Нобель скоропостижно скончался в Париже, куда ездил на лечение и заодно по делам готовящейся промышленной выставки. Тело его привезли в Россию, он похоронен в Петербурге на лютеранском кладбище.

Людвиг Эммануилович приучал детей к трудолюбию, стремлению в достижении цели и уважению труда подчиненных. Сыновья знали заповедь отца: «Если сегодня плохо работал, то не садись обедать».

К сожалению мало что известно о судьбе детей Людвига Нобеля. Однако известны их имена и годы жизни: Эммануэль (1859–1932), Карл (1862–1893), Анна (1866–1935), Эстер (1873–1929), Людвиг (1874–1935), Ингрид (1879–1929), Марта (1881–173), Рольф (1882–1947), Эмиль (1885–1951), Геста (1886–1955).

От Эстер продолжилась другая ветвь родословной, но уже без фамилии Нобелей – сын Лейф (1901–1938) и внук Петер (р. 1931).

В России дело Людвига Эммануиловича Нобеля продолжал его первенец Эммануэль Людвигович, а позднее дело отца продолжили младшие братья Эммануэля – Людвиг и Рольф. Они были известными специалистами и блестящими руководителями фирмы «Бранобель». После революционных событий 1917 года предприятия Нобелей были национализированы, а Нобели выехали на родину предков – в Швецию.

К 1890 году он закончит свой фундаментальный труд: «Крекинг-процесс нефти и комплекс аппаратуры для его осуществления». Этот труд будет признан мировым изобретением (патент 1891 г. на «приборы для непрерывной дробной перегонки нефти и т. п. жидкостей»).

Основными пайщиками и учредителями Товарищества были: Людвиг Нобель – 1, 610 млн. руб.; Альфред Нобель – 115 тыс. руб.; Роберт Нобель – 100 тыс. руб.; братья П. А. и А. А. Бильдерлинги – 980 тыс. руб.; П. Я. Забельский – 135 тыс. руб. Паевой взнос других пайщиков составлял от 25 до 5 тыс. руб.

В Москве, рядом с заводом «Серп и молот» (бывш. Ю. П. Гужона), недалеко от улицы Золоторожский вал, установлен памятный знак с текстом: «Нобелевский проезд. Здесь до 1918 года располагалось московское отделение Товарищества нефтяного производства братьев Нобель, учрежденного 18 (30) мая 1879 года». Памятный знак установлен по инициативе Академии естественных наук России при участии Московского фонда сохранения культуры завода «Серп и молот» на средства компании «Лукойл», АО «Ритек» (Россия), концерна «Тетралаваль» (Швеция). Авторы Е. А. Маспюр, С. Смирнов».

На счету этой фирмы было достаточно много изобретений, запатентованных в России. Только с 1893 по 1915 гг. их насчитывалось более 26, и все они относились к усовершенствованию водотрубных паровых котлов.

Сохранились оригиналы документов: «Описание водотрубного парового котла» и «Смета № 22/292» на поставку котла № 545 по заказу «Торгового дома Никона Гарелина и сыновей» в Иваново-Вознесенск от 16 января 1895 года. Стоимость котла на рабочее давление 120 фунтов на квадратный дюйм, включая доставку, – 106 50 руб. (это были большие деньги – в то время на них можно было закупить необходимое оборудование и построить целый завод по выпуску 1 миллиона штук кирпича в год). Монтажные работы оплачивались дополнительно, работы производились под руководством мастера от исполнителя. Каждый котел комплектовался питающим насосом американского завода Блэк.

Начало деятельности Бари и Шухова в 1880 году было весьма скромным. Годовой оборот составлял в 1880–1881 гг. 500 тыс. рублей. В 1897 г. он возрос почти до 6 млн. рублей, а всего за 15 лет деятельности фирмой было выполнено заказов на сумму свыше 24 млн. рублей.

Металлоконструкции и другие промышленные изделия, спроектированные под руководством В. Шухова и построенные фирмой А. Бари, были вне конкуренции по экономии металла, дешевизне, надежности и простоте при сборке и ремонте. Стоимость изготовления металлоконструкций в то время оценивалась из расчета стоимости 1 пуда готового изделия, между прочим, и самовары в России продавались на вес. Торговая марка «Строительной конторы инженера А. Бари» стала образцом гарантии качества, не было отбоя от заказов.

Сохранился документ за № 5811 от 22 мая 1915 года:

Еще будучи студентом третьего курса Училища, он сделал свое первое практическое изобретение – создал экономичную конструкцию паровой форсунки для сжигания жидкого топлива. Изобретение нашло распространение и было высоко оценено в свое время Д. И. Менделеевым. Находясь в Баку, Владимир Григорьевич внимательно присматривался к тому, как сгорает мазут в топках паровых котлов, и все возвращался мыслью к своему студенческому изобретению. Он усовершенствовал конструкцию форсунки и добавил к ней камеру с подогревом. Теперь мазут, попадая в раскаленную камеру сгорания, почти мгновенно испарялся и при сгорании не было ни копоти, ни золы.

На протяжении многих лет форсунка Шухова занимала господствующее место среди разнообразных приборов и устройств для распыления и сжигания жидкого топлива. Заявка на это изобретение была подана в 1879 году.

В записной книжке В. Г. Шухова, по свидетельству его правнучки Е. М. Шуховой, имеются сведения о деятельности Главной конторы на Мясницкой, 20; в частности, о составе сотрудников и служащих и их заработке в 1900 году: «В Главной конторе работают 16 инженеров, чертежников и техников, 31 мастер и монтер, 14 служащих канцелярии, 18 бухгалтеров, 1 юрисконсульт, 1 доктор, 4 сторожа и И артельщиков – всего 96 человек, которым было выплачено 120 264 рубля серебром».

Инженеры в среднем получали 4316 рублей в год, чертежники – 1000, бухгалтеры – 1440, мастера – 900, артельщики – 520 рублей, в то время как в целом по России средний заработок в аналогичных отраслях промышленности составлял 166 рублей.

В 1910 году фирма подводила итог 30-летней деятельности. В общей сложности было выполнено заказов на 58, 5 млн. рублей. К 1916 году эта сумма увеличилась на 207» и составила около 70 млн. рублей.

В процессе строительства дебаркадера Киевского (в те годы Брянского) вокзала, архитектор И. И. Рерберг удивлялся сметливости прорабов-строителей. Проектная документация состояла из 3000 чертежей и десятков томов технологических карт. А прорабы для непосредственного исполнения всех работ пользовались всего-навсего тремя чертежами. Общее руководство строительством дебаркадера осуществлял Н. С. Лошинский.

За 35 лет совместной работы А. Бари и В. Шухова в России было построено по проектам фирмы 3 240 различных резервуаров для нефти и нефтепродуктов, шпалопропиточные заводы, более 20 комплексов зерновых элеваторов, свыше 4 000 водотрубных паровых котлов, свыше 415 железнодорожных мостов, 370 км нефтепроводов в окрестностях Баку, 8 доменных печей, 65 нефтеналивных барж, 150 гиперболоидных сетчатых башен, свыше 400 000 кв. м металлических сетчатых покрытий (арочные, висячие, двоякой кривизны).

В период Первой мировой войны, уже после смерти А, В. Бари, выполнялись заказы Военного ведомства. В частности, В. Шуховым была спроектирована оригинальная платформа для дальнобойных орудий, проектировались и строились батопорты, минные заграждения, палубные надстройки для морских военных кораблей. Сам же А. В. Бари весьма отрицательно относился к военным заказам и на правах патентодержателя не разрешал использовать патенты в военных целях.

Дмитрий Иванович Менделеев (1834–1907) с детства проявлял любознательность и страсть к чтению. После окончания Педагогического института в Петербурге он посвятил себя науке и прожил жизнь далеко не безоблачную. Встречались и трудности на его жизненном пути, когда он не мог реализовать своего творческого потенциала во время правления С. Ю. Витте. Энциклопедические сведения о его личности не дают полного представления о нем как о великом мыслителе. В лучшем случае, мы усвоили со школьной скамьи, что Д. И. Менделеев – великий русский ученый-химик. А ведь его творческое наследие насчитывает до 300 статей и книг по самым различным областям фундаментальной науки. Кроме изучения проблем по добыче, транспортировке и переработке нефти, не говоря О Периодической системе, Дмитрий Иванович обосновал теорию предельной растворимости спиртов в своей докторской диссертации. В России появилась лучшая в мире водка или «40 капель», как называли ее в народе.

Теперь даже трудно определить, в какой области он оставил наиболее значимый научный вклад – аналитические весы, бездымный порох, воздухоплавание, теория упругости и расширения газов, экономическое обоснование добычи каменного угля в Донецком бассейне, метрическая система мер (совместно с Л. Нобелем) – далеко не полный перечень работ Д. И. Менделеева.

Дмитрий Иванович Менделеев (1898 г.)

На закате жизни он оставил нам свое наследие и как философ-мыслитель. В «Заветных мыслях» он писал о желательных путях развития России, и о том, в каких областях геополитических, экономических и научных знаний необходимо принимать осмысленные, научно обоснованные решения. Многие из его философских мыслей актуальны и по сей день:

«Происхождение социализма должно искать в глубокой древности, но всем известно, что учение это стало приобретать последователей преимущественно во вторую половину XIX столетия. Сущность этого учения настолько известна, что я не считаю надобным на этом останавливаться, а быстрота распространения учения социалистов, несмотря на всю несообразность многих понятий, поражала многих, и я не раз слыхал объяснение этой борьбы тем, что социализм отвечает дурным наклонностям людей, и потому привлекает их массы, а иногда ставят распространение социализма в зависимость от расширения фабрик и заводов, банкиров и капитализма, антимонархических начал и пролетариата. Не отвергая влияния всех сторон на распространение очевидно ложного учения социалистов, я полагаю, что главную для того причину должно искать в том, что новейший социализм по названию и до некоторой степени по своему существу должно противопоставить индивидуализму, так как последний имеет в виду прежде всего благо отдельного лица, а социализм – благо общее, для всех одинаково равное, так сказать, обязательно равное (уравниловка – прим. автора).

Социализм ответил известным образом преобразованию времени, когда начали понимать, что личное благо возможно лишь только внутри, а внешнее удовлетворение необходимо более или менее для всех живущих… Стремление идти наперекор всей истории человечества, выставляющей значение как личных, так и общих начал, впало в такое внутреннее противоречие, по которому внешние мелкие личные интересы удовлетворяются в равной мере для всех, а наиболее творческие начала, начиная с прогресса, совершенно уничтожаются, потому что они определяются всегда не общим стремлением, а личной инициативой…

Умы пытливые и уравновешенные, наиболее способные к восприятию новых начал, повсюду стали отвергать это учение, и оно увлекло только малоразвитых людей, в которых погашена живая струна личной инициативы, и впереди видится только потребность в хлебе насущном и удовлетворении низких склонностей. Следствия социализма очевидны: застой и неизбежность порабощения новыми, или свежими, народами, чуждыми утопических увлечений социалистов; для них общее благо низводится исключительно только до сытости…»

Вот так мыслил Д. И. Менделеев сто лет назад. Уже тогда ему были ясны первопричины и следствия сегодняшнего неимоверно трудного возрождения России. В 1964 году имя Д. И. Менделеева, единственного из русских ученый, было занесено на Доску Почета науки Бриджпортского университета (штат Коннектикут, США) в числе имен величайших ученых мира.

В своих личных воспоминаниях Дмитрий Иванович писал: «Сам удивляюсь, чего только я не делывал на своей научной жизни. И сделано, думаю, недурно».

По сведениям Евгении Ивановны Кириченко (родственница Шехтелей), «старший брат будущего архитектора, Осип, С которым он был наиболее близок, оставался в Саратове до середины 1890-х годов, затем он переехал в Москву, где служил вначале техником, а позднее бухгалтером в технической конторе Бари».

Николай Егорович Жуковский (1847–1921) окончил Московский университет в 1868 году и хотел продолжить образование в Петербургском институте путей сообщения. В этом институте когда-то учился его отец, Егор Иванович, а также барон Андрей Иванович Дельвиг. Но Николай Егорович «срезался» на экзамене по геодезии, и его мечта об инженерном образовании долгое время оставалась несбывшейся. И только в 1911 году, когда ему уже исполнилось 65 лет, ему было присвоено звание действительного Статского советника и звание Почетного инженера ИМТУ. Диплом и нагрудный знак в торжественной обстановке вручал ректор Училища А. П. Гавриленко.

Николай Егорович Жуковский скончался в 1921 году. Домовая церковь св. Равнопостольной Марии Магдалины в ИМТУ была опечатана еще в 1918 году. По особому ходатайству руководства Училища ее разрешили открыть для отпевания Н. Е. Жуковского. Панихиду служил о. Павел Александрович Флоренский, ученик Николая Егоровича по Московскому университету и его давний хороший знакомый. В это время он вел научную работу в Главэлектро, преподавал во Вхутемасе, сотрудничал в Технической энциклопедии. П. А. Флоренский испытывал теплые чувства к Н. Е. Жуковскому. Гроб с телом Николая Егоровича везли до Донского монастыря на шасси от планера, Павел Александрович шел за гробом до кладбища (Т. Н. Анцупова. МГТУ глазами историка. М.: 2000).

Л. Н. Толстой заканчивал роман «Воскресение», иллюстрации к которому выполнил академик живописи Л. О. Пастернак, и собрался пожертвовать весь гонорар за издание романа гонимой в то время общине духоборов. Но случилось так, что издатели «растащили по частям» роман, и не нашлось достаточной суммы денег (12000 руб.), чтобы община могла воспользоваться ими для своей крайней нужды. Лев Николаевич обратился к Александру Вениаминовичу с деликатной просьбой, на которую тот со свойственной ему душевностью откликнулся.

Ольга Алексеевна Величинская, правнучка А. В. Бари, среди многих материалов о прадеде передала собранные ею выписки из журнала «Исторический вестник» за 1895–1900 гг., где Б. Глинский первоначально печатал статьи о котельном заводе А. В. Бари.

По воспоминаниям дочерей А. В. Бари, в столовой котельного завода по праздникам, а иногда и в будни, когда была тяжелая работа, выставлялась и водочка в графинах. Хочешь выпить 50–100 грамм «с устатку» и поесть с аппетитом – пожалуйста, не возбраняется, но знай меру. Недоразумений по этому поводу не бывало. Большинство рабочих были людьми верующими и не злоупотребляли доверием хозяина. Старые кадровые рабочие внушали молодым, что вино от Бога, а пьянство от Диавола, потому и не наследуют пьяницы Царства Божия.

Дочь А. И. Шамшина, Мария, была замужем за Виктором Бари – сыном Александра Вениаминовича (с 1907 г. один из директоров котельного завода).

Петр Аркадьевич Столыпин был ровесником Владимира Ивановича Вернандского. Они учились на физико-математическом факультете Петербургского университета (1881 г.) и вместе слушали лекции Дмитрия Ивановича Менделеева в знаменитой аудитории № 7. Д. И. Менделеев читал не только химию, своими лекциями он умел побуждать мысль в умах и душах студентов о силе Личности и ее способности преодолевать любые жизненные трудности, о научно обоснованных методах и реформах по устранению несовершенства общественного устройства России.

1 сентября 1911 года в Киеве (на спектакле в оперном театре) Д. М. Богров смертельно ранил П. А. Столыпина, 5 сентября Петр Аркадьевич скончался. Через год после его смерти на площади у Киевского оперного театра был установлен ему памятник (в советское время снесен). В апреле 2002 года в Саратове установлен памятник П. А. Столыпину как бывшему губернатору Саратовской губернии.

По материалам архивных фондов музея МГТУ им. Н. Э. Баумана можно проследить не только поступки и высказывания профессора П. К. Худякова, но и трагедию судеб профессоров и преподавателей, давших России самых ярких представителей инженерной школы:

В соавторстве с В. Г. Шуховым была написана книга «Путь к Цусиме», в которой был изложен детальный разбор Цусимского сражения и указаны причины поражения российского флота в Русско-японской войне (конечно же, прогнившее самодержавие – прим. авт.). П. Худяков преподнес экземпляр книги Николаю II. В ответ был удостоен «высочайшей благодарности».

В 1917 году П. Худяков не собирался делать реверансы и перед Советской властью, когда писал: «Свершился государственный переворот. Попытки социализации частной собственности привели к разрушению отечественной промышленности. Народные массы, опьяненные свободой, властью и небывало высокими заработками, стали грубо отстранять от работы людей науки, знаний и опыта. Появляются уже грозные признаки экономического бедствия».

1923 год. В предисловии к учебнику с задачником по «Сопротивлению материалов» (учебные пособии П. К. Худяков зачастую издавал за свой счет) он писал: «Велика и завидна роль деятельного инженера в истории технического прогресса. Повсюду в культурных государствах технические заслуги инженеров давно уже стяжали себе благодарность и уважение даже среди народной массы; …там ценит она своих выдающихся инженеров наравне с гениальными полководцами, знаменитыми писателями и государственными людьми».

1928–30 годы. Для технической интеллигенции России настали тяжелые годы испытаний. Нашумевшее дело «Промпартии» и другие аналогичные мероприятия «Министерства любви» (ОГПУ), когда были грубо ошельмованы сотни имен выдающихся инженеров и ученых, не коснулось П. К. Худякова. Но больно ударило по профессорско-преподавательскому составу МВТУ, его друзьям и единомышленникам. Главой «Промпартии» был назван известный с дореволюционных времен и провозглашенный В. И. Лениным «лучшим топливником России» Л. К. Рамзин (1922 г. В. И. Ленин, находясь на отдыхе в подмосковном Костине, узнал, что Политбюро отклонило ходатайство Госплана об отпуске средств на лечение за границей профессору Л. К. Рамзину. Владимир Ильич пишет записку: «В лице Рамзина мы имеем самого выдающегося ученого-теплотехника. Болезнь его очень тяжелая, и жалеть средств на быстрое и полное излечение было бы, по моему мнению, не только ошибкой, но и преступлением» – прим. авт.). Почти одновременно с ним были арестованы крупные ученые А. А. Надеждин, И. А. Калинников, А. А. Федотов, Б. И. Угримов, Б. С. Стечкин, Н. Р. Брилинг, А. Н. Туполев, Н. К. фон Мекк и многие другие.

Некоторые вскоре были отпущены, чтобы через несколько лет вновь испить горькую чашу. Других, опозоренных, казнили тогда же. Многотиражка МВТУ «Пролетарий на учебе писала 31 марта 1930 года: «В раскрытых за последние годы вредительских организациях отдельные профессора МВТУ сыграли далеко не последнюю роль. Достаточно назвать расстрелянного по делам вредительской организации на транспорте фон Мекка и арестованного по тому же делу профессора Велихова» (отца Евгения Павловича Велихова, нынешнего академика РАН).

Павел Аполлонович Велихов был признан главой научной школы в области строительной механики. Со времени создания инженерно-строительного факультета Училища и до своей трагической гибели в 1930 году он являлся его деканом. Целые поколения студентов МВТУ и МИИТа с гордостью называли себя «Велиховцами» – как, например, академик Г. А. Николаев (ректор МВТУ 1965–1985 г.г.).

Николай Карлович фон Мекк был известным экономистом (состоял председателем Правления Мытищинского вагоностроительного завода в 1911 году), в МВТУ читал курс экономики транспорта и историю путей сообщения. Ко времени своего ареста и гибели он был широко известен в кругах технической интеллигенции как активный член Всесоюзной ассоциации инженеров и автор многих монографий: «Товарно-транспортные железные дороги и сверхмагистрали» (1927), «Тепловоз, его экономические и технические достижения» (1927), «Будущие пути сообщения Западной Сибири» (1927) и т. д. Кроме того, он был известен как сын благородной попечительницы П. И. Чайковского – Надежды Филаретовны фон Мекк. Это усугубляет горечь и недоумение по поводу его судьбы так же, как и факт исключения из Училища за дворянское происхождение Н. П. Тургенева – внучатого племянника великого русского писателя И. С. Тургенева.

Оказалось вычеркнутым из истории развития российской техники имя известного ученого в области прикладной механики и механической технологии Ивана Андреевича Калинникова. Его авторитет среди профессоров МВТУ был весьма значителен. Именно его избрали ректором в 1918 году после неудачных назначений нескольких ректоров правительством. Он активно отстаивал интересы и традиции МВТУ, когда в системе учебного процесса Училища многое рушилось. Партийноправительственные чиновники предлагали волевым порядком готовить инженеров из рабочих и крестьян за три года без соответствующего базового образования. Но Иван Андреевич был непреклонен. В той же газете «Пролетарий на учебе» можно прочитать: «Профессор Калинников И. А. постановлением коллегии Наркомпроса снят с должности ректора и профессора МВТУ, как человек, тормозящий проведение мероприятий Советской власти по строительству высшей школы…»

В книге «100 лет МММИ им. Н. Э. Баумана» (переименованное МВТУ) повторяется все та же мотировка, но уже в более циничной форме: «Из Училища был выброшен, несмотря на противодействие кое-кого из профессуры, Ив. Калинников, матерый контрреволюционер и вредитель, один из столпов «Промпартии».

Рядом с его именем предавалось поношениям имя профессора Николая Францевича Чарновского, которого сегодня в научных кругах чтут как автора первого русского учебника по организациями труда. Первое издание его книги «Организация производства» состоялось еще в 1911 году, а в последующие годы книга переиздавалась многократно. Н. Ф. Чарновский был не только известным экономистом. Его признавали и как ученого в области общей технологии металлов и древесины. Он не мог не навлечь на себя гнев властей, ибо в основе его убеждений были «Заветные мысли» Д. И. Менделеева: «прогресс техники и расцвет хозяйственной деятельности зиждется не на административном попечении, а исключительно на свободном развитии личной инициативы». Выводы руководителей Наркомпроса были, как по шаблону, однозначны: «Реакционная профессура в лице Чарковского, Рамзина и других всячески тормозит и саботирует научную работу».

Стены Училища покидали ученые и академики, прерывалась связь поколений лучших умов России. В «Вечерних известиях» Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов (№ 169. 1919 г.) было помещено объявление о том, что согласно декрету с 01.03.1919 года объявлялись вакансии на все должности профессоров и преподавателей, которые работают в МВТУ более 10 лет (то есть при старом режиме).

Таким образом «выбывало» соцветие умов Училища во главе с Николаем Егоровичем Жуковским, которого В. И. Ленин в свое время называл «отцом русской авиации». Так начиналось и продолжалось многие годы «завоевание» МВТУ Советской властью.

В начале 1920-х годов выехали за границу В. Н. Ясинский и И. В. Арбатский, в 1930 году – известные ученые химики В. Н. Ипатьев и А. Е. Чичибабин.

Оба были учеными мирового масштаба.

Вместе с этими именами следует вспомнить и изгнанного ученого-химика Ивана Денисовича Курбатова. Впоследствии он успешно трудился в США над созданием одного из первых в мире циклофазотронов (1930 г.). Его работа «Периодичная классификация стабильных ядер» получила мировое признание.

Почему имя «ершистого» профессора П. К. Худякова не попало в списки «вредителей» и «врагов народа»? – А ответ на этот вопрос содержится в его же высказывании (1932 г.): «Стальная, несокрушимая воля многомиллионного пролетариата под руководством своего авангарда – ВКП(б), под знаменем сотрясающего мир учения Маркса, Ленина, Сталина в течение исторически коротких 15 лет со дня Октябрьской Революции превратила мечты лучших умов человечества в очевидные даже для наших злейших врагов реальные факты» (сравним с тем, что он говорил в 1917 году).

Петр Кондратьевич к этому времени был награжден орденом Трудового Красного знамени, ему было присвоено звание Героя Труда. В анкете он писал – «крестьянский сын».

П. К. Худяков и В. Г. Шухов с 1920-х годов работали вместе в МВТУ и, как старейшие выпускники Училища, поддерживали творческое и дружеское общение. Владимир Григорьевич вел дипломное проектирование на инженерно-строительном факультете, а Петр Кондратьевич заведовал кафедрой «Сопротивление материалов».

Так что они прекрасно видели и понимали, как рвалась связь поколений инженерной и научной школы в МВТУ, как разрушались лучшие многолетние традиции русской технической интеллигенции. Шла открытая и жестокая, осмысленная классовая борьба, – когда сыну профессора, как и сыну инженера, перекрывался путь к получению высшего образования.

Известны высказывания и В. Г. Шухова (после октября 1917 года): «Мы должны работать независимо от политики. Башни, котлы, стропила будут нужны, и мы будем нужны».

Сравним его статью в Многотиражке Училища (1930 г.) по поводу 100-летия МВТУ: «Сегодняшний юбилей – величественная демонстрация победоносного шествия в Стране Советов науки и техники. Сегодняшние юбиляры не только профессора, преподаватели и студенческое племя – сегодня юбиляр Коммунистическая партия, перекраивающая нашу страну и успешно ведущая поколения в бой за овладение высотами мировой техники».

Что же тогда заставило друзей-ученых не выразить сочувствия знакомым коллегам, проходящим по делу «Промпартии», а подчеркнуть свою преданность Советской власти? – Вполне вероятно, что под воздействием неумолимых реальностей тех лет происходила своеобразная трансформация в их сознании, ибо власть не терпела не только инакомыслия, но и нейтралитета.

Так что неумолимые реальности тех лет были весьма суровыми и не исключено, что именно в эти годы П. К. Худяковым была высказана его броская фраза: «На многочисленных изобретениях Шухова Бари нажил громадное состояние». Жизнь вынуждала Петра Кондратьевича дистанцироваться от прежних слов благодарности в адрес А. Бари. Ну, да Бог ему судья за его высказывания, которые и сегодня некоторые журналисты, бойкие на слово, пытаются примерить к взаимоотношениям А. Бари и В. Шухова.

Напомним только, что П. К. Худяков не дожил до 1937 года, а В. Г. Шухов скончался через два года. И они не испытали всех ужасов политического шоу, когда «отец всех народов» – Иосиф Виссарионович Сталин – в упоении исполнял арию «Деспота» в сопровождении хора зеков.

Рьяные исполнители директивных указаний «сверху» не понимали и не признавали значения фундаментальных наук в развитии общества. Прикладная наука вырывалась на передовые позиции – давай быстрей и больше нефти, угля, леса, плотин, хлеба! Торжествовали заядлые мичуринцы и чиновники от науки. И они были обласканы властью за преданность, их именами были названы города, улицы, НИИ, заводы и фабрики. Многие из них были людьми, искренне верившими в идеалы светлого будущего, и они ушли из жизни с чувством честно исполненного долга перед народом и властью. Но знали бы они какими экономическими провалами грозили обществу гонения на свободу мышления. И ведь не ученые боролись с властью, а власть боролась с учеными. Достаточно напомнить трагические судьбы выдающихся российских умов, чьи имена до сих дор находятся в забвении; Н. И. Вавилов – выдающийся генетик, А. Я. Чаянов – уникальный экономист в области сельского хозяйства; М. М. Орлов, В. Н. Сукачев, М. Е. Ткаченко, М. Н. Римский-Корсаков – блестящие представители лесной науки и много других ярких личностей. Вспомним имена А. Н. Туполева и С. П. Королева…

Под видом творческих дискуссий проводилась беспардонная травля ученых, которые были несогласны с ненаучными принципами в обосновании методов решения ближайших по времени и перспективных задач. В открытой печати шельмовались яркие личности, которые инако мыслили. Их причисляли к числу «прислужников менделизма-морганизма-вейсманизма», не давая защитить свои концепции. Генетика и кибернетика объявлялись буржуазными измышлениями. А затем с ними быстро расплавлялись через систему репрессивного аппарата.

Даже находясь в условиях личной несвободы, некоторые из них смогли реализовать свою творческую одаренность в «шарашках», но беда еще и в другом – они не имели возможности создавать свою школу последователей.

Потребуется еще не одно десятилетие, чтобы хоть частично восполнить потери передовой научной мысли. Но для этого необходимо изучать подлинную историю наших предков, ибо без этого обществу грозит еще больший провал – потеря остатков нравственных критериев и чувства национального самосознания.

И как тут не вспомнить наказ Д. И. Менделеева: «Без светоча науки и с нефтью будут потемки».

Московский государственный архив, ф, № 450, оп. 8, д. 323. На последней странице этого документа в списке пользователей стоят только подписи сотрудника архива и автора, то есть никто из «говорунов» не удосужился поинтересоваться документом.

По сведениям Евгения Борисовича: «У нас дома часто вспоминали и рассказывали об А. В. Бари, о его таланте, доброте и отзывчивости к окружающим. Его дочь Ольга Александровна Бари-Айзенман была одной из способнейших учениц моего деда, академика живописи Л. О. Пастернака. Меня водили к ней в группу рисования, которому она обучала знакомых детей. С нею, ее сыном и дочерью, ее сестрой Лидией Александровной Бари моего отца, Бориса Пастернака, связывала многолетняя дружба. К помощи Айзенманов он прибегал, приводя в порядок работы своего отца, а Лидия Александровна, работая в Библиотеке иностранной литературы, держала его в курсе того, что писали о нем за границей в последние годы его жизни».

В трудное время для семьи Воскресенских рояль был продан. Любознательные москвичи могут полюбопытствовать – его № 107313; а заодно и вспомнить – чьи руки касались его клавиш.

Кирилл Петрович Кондрашин (1914–1981 гг.) – известный дирижер в советское время, народный артист СССР, лауреат Государственных премий, скончался и похоронен в Голландии.

В. Г. Ражников. Кирилл Кондрашин рассказывает о музыке и жизни. М., 1889.

«…В техникуме имени Ярошевского учились многие музыканты, которым было суждено занять крупное положение <…>. Эрик Гроссман – это безусловно была бы будущая звезда. После техникума он доучился до пятого курса консерватории, но умер от рака крови. Благодаря Эрику я познакомился с одним очень интересным семейством. Это было в районе Зубовской площади или Хамовников – все в одном месте…

Речь идет о чете Айзенман (Бари), у которых были дочка моего возраста (или чуть старше) и сын, приятель Эрика Гроссмана. У них в ГОСТЯХ постоянно бывали интересные люди. Там я познакомился с Борисом Пастернаком. Конечно, я не отдавал себе отчета – кто это. Мне было лет пятнадцать, и музыкой я занимался уже сознательно <…>. Я знал, что он поэт, но стихов его не читал. Но тогда я был страшно поражен другим. После того, как Эрик сыграл h-moll-ную сонату Шопена, Пастернак стал разбирать его исполнение. Я увидел настоящего русского интеллигента. Меня очень удивило, как хорошо он знает музыку. В нем было замечательное умение слушать – не только музыку, но и своего собеседника, что тоже является признаком высокоинтеллигентного человека. Потом только я узнал, что у него в выборе жизненного пути были колебания между музыкой и литературой».

Предки Бориса Поплавского по материнской линии были родом из Прибалтики, имели дворянское происхождение. Мать Бориса, Софья Валентиновна (урожд. Кохманская), приходилась дальней родственницей Е. Блаватской, двоюродной сестре С. Ю. Витте.

Родители Бориса Юлиановича познакомились, когда учились в Московской консерватории. Мать – по классу скрипки, отец – виолончелист и дирижер, ученик П. И. Чайковского. В конце концов отец оставил музыку и занялся промышленным бизнесом. Семья снимала квартиру в доме Скальского в Кривоколенном переулке, 14 (напротив дома А. В. Бари).

В 1860-х годах только-только стали формироваться законы о патентах как об одном из видов имущественных прав. До середины XIX века потребность в таком институте вообще отрицалась представителями промышленности и теоретиками. Считалось, что патент не оправдывается свойством труда, затраченного на изобретение, и не нужен самому изобретателю.

Через 10 лет наступает поворот во мнениях и начинается движение в пользу международной защиты изобретателей. Вопросы патентного права стали предметом обсуждения на многих международных конгрессах. 8 мая 1897 года на Международном конгрессе в Брюсселе была учреждена «Международная ассоциация для выработки единообразия в нормах и дальнейшего развития защиты промышленной собственности». Таким образом, только к началу XX века сформировались более или менее четкие законоуложения, регулирующие взаимоотношения изобретателя и патентодержателя.

С начала XIX века и вплоть до 1880-х годов патентом назывался документ, который носил имя – «привилегия» (несколько раньше – «субъективное право»). Если патентодержателем являлся сам изобретатель, то он обязан был поддерживать патентоспособность своего изобретения в любой стране путем финансовых взносов. Такое не всякий изобретатель мог себе позволить.

Но невозможно остановить мыслительный процесс человека творческого склада… Изобретатели стали увлекаться мелкими изобретениями, которые они могли обосновать теоретически и самостоятельно изготовить опытный образец, что требовалось при регистрации патента. Так, в Англии в 1896 году из 30194 патентов около 5000 пришлось только на велосипед.

Известный русский изобретатель Николай Николаевич Бенардос предложил «Способ соединения и разъединения металлов непосредственным действием электрического тока» – сварка, резка и наплавка металлов электрической дугой угольным электродом. В качестве источника питания он предложил специальный аккумулятор. В России он не смог изготовить опытный образец, поэтому Н. Бенардос обратился к французским изготовителям. Привилегия была получена и обеспечен приоритет Н. Бенардоса (привилегия № 194 от 31 декабря 1886 года), но патентодержателем стала Франция со всеми вытекающими последствиями.

Другой известный русский изобретатель Николай Гаврилович Славянов усовершенствовал изобретенный Н. Бенардосом способ дуговой электрической сварки, в котором заменил угольный электрод на металлический и создал первый сварочный автомат с источником питания сварочного поста – сварочным генератором. Пермский казенный пушечный завод помог ему изготовить опытный образец, и был заявлен патент в России и других странах.

В 1892 году ИРТО на 4-й Электротехнической выставке в Петербурге удостоило Н. Г. Славянова и Н. Н. Бенардоса высшей награды – Золотой медали… И тут началась судебная тяжба между изобретателями, длившаяся не один год. Споры велись о приоритете, суды безуспешно мирили изобретателей до тех пор, пока изобретатели не надоели друг другу и не убедились, что распоряжение патентом прекращается, если оно вредит интересам национальной промышленности.

В судебной практике России того времени уголовная и гражданская репрессии в вопросах нарушения патентного права были значительно слабее, чем в других странах. Поэтому суд старался мирить истца – Н. Бенардоса и ответчика – Н. Славянова. В крайнем случае, если удавалось доказать «умысел» в нарушении патентного права, то по статье 1353 Уложения о наказаниях по подобным преступлениям выносился вердикт – кара (штраф) от 100 до 300 рублей. Пока Н. Бенардос и Н. Славянов выясняли свои взаимоотношения и трепали нервы друг другу, Франция, Германия, Великобритания, Бельгия и другие страны использовали их патенты на развитие своей промышленности, и им было глубоко наплевать на разборки изобретателей.

Знали ли А. В. Бари и В. Г. Шухов все эти перипетии с патентным делом в России? – Безусловно, знали! И понимали, что решение технической задачи на бумаге без создания конкретного образца изобретения или способа (технологии) в реальных формах относится к области идей, которые не являются объектом имущественного права. Описание изобретения или способа, существующих только в идее – это авторское право. И автор изобретения мог распорядиться им так, как ему было угодно – подарить или продать свой патент, или передать патент для его реализации в любую фирму на договорных началах в установленные сроки.

А. В. Бари, как руководитель фирмы, предоставлял В. Г. Шухову реальные возможности для проверки инженернонаучных расчетов и создания опытных, действующих образцов его изобретений на специально созданном опытном производстве в составе фирмы. Изобретения В. Г. Шухова были под защитой патентодержателя – А. В. Бари. Проценты к жалованию В. Шухову выделялись либо по существующим в то время правилам Уложения, либо оговаривались по соглашению. И оформление рекламных проспектов фирмы А. В. Бари соответствовало тогдашним требованиям уложения. Верхняя строка – это место хозяина фирмы – держателя патента; следующая – авторский приоритет изобретателя.

Однозначно ответить на этот вопрос довольно сложно. Рассмотрим несколько примеров – Александр III и С. Ю. Витте; Ю. П. Гужон и Н. Г. Риттер:

– После утверждения тарифного закона, разработанного С. Ю. Витте, Александр III предложил Сергею Юльевичу занять пост директора Департамента железных дорог России. Как писал в своих «Воспоминаниях» сам С. Витте: «Отказаться от этого места невозможно, так как этого желает император Александр III…»

Управляющий Министерства финансов И. А. Вышнеградский настойчиво приглашал С. Ю. Витте от имени Государя и писал Сергею Юльевичу в Киев: «Александр III просил передать, что он имеет на Вас большие виды». Сергей Юльевич ответил Вышнеградскому: «Вы, пожалуйста, доложите Государю, – если Государь прикажет, я, конечно, это сделаю, но чтобы он имел в виду, что я никаких средств не имею. Жалованье предлагаемого поста директора департамента 8–10 тысяч в год; а я в настоящее время получаю более 50 тысяч (служба на частных железных дорогах – прим. автора). Конечно, я совсем не претендую на такое содержание, так как понимаю, что на казенной службе никто столько не получает. Если бы я был еще один, но у меня молодая жена, а поэтому я не хочу переезжать в Петербург и потом нуждаться, а хочу, чтобы мне, по крайней мере, дали такое содержание, на которое я мог бы безбедно жить».

На это письмо С. Ю. Витте получил ответ от И. А. Вышеградского, что Государь приказал, чтобы Сергей Юльевич получал по штату 8 тысяч, а еще 8 тысяч Государь будет платить из своего кошелька. Так что С. Ю. Витте имел 16 тысяч рублей в год.

– Талантливый инженер, заведующий Техническим бюро Московского Металлического завода Ю. П. Гужона, Николай Григорьевич Риттер в 1893 году окончил Харьковский Практический институт. По рекомендации старого знакомого семьи он обратился с письмом к Ю. П. Гужону: «Милостивый Государь Юлий Петрович! Получив известие, что Вы расположены дать мне место при Вашем заводе, весьма желал бы со временем оправдать Ваше доверие и рекомендации. Что касается содержания, так как начинающие не имеют права быть притязательными, я довольствовался бы 75 руб. в месяц на первое время, в полной уверенности, что при дальнейшем знакомстве с делом мой труд нашел бы в Вас справедливого и компетентного ценителя». Приглашение состоялось. Николай Григорьевич в декабре 1894 года переехал в Москву и принял должность инженера с окладом 100 руб. в месяц.

В фондах музея завода «Серп и молот» имеется выписка из списка служащих и получаемое ими содержание:

«Риттер Николай Григорьевич: 1894–100 руб. в месяц, апрель 1896–150 руб., октябрь 1898–300 руб., 1915 год – свыше 500 руб. в месяц (около 6500 руб. в год – прим, автора)».

Можно привести и другие примеры доходов предпринимателей: Савва Тимофеевич Морозов, как совладелец «Товарищества Никольской мануфактуры», получал в среднем 80 тысяч рублей в год (С. Т. Морозов. «Дед умер молодым» (документальная повесть). М„1996).

Бывший командующий морской артиллерией, генерал Брикк, в 1900 году был приглашен на должность директора головного Путиловского завода с годовым окладом в 100 тысяч рублей. (Завод относился к оборонной промышленности).

Почетный пленник России Шамиль был жалован пенсией в 35 тысяч рублей в год. А наместники Кавказа, находясь в отставке, довольствовались пенсией в 30 тысяч рублей.

Руководителям-учредителям акционерных обществ оклады не назначались произвольно, а устанавливались Уставом Общества. Причем, если член Правления Общества был управляющим или исполнительным директором, то ему устанавливался оклад как действующему чиновнику. А если тот же член Правления принимал участие в управлении дочерними предприятиями, то побочное жалование не должно было превышать 25 % – за представительство. И уж само собой разумеется, что держатели акций получали свои проценты только в том случае, если была прибыль.

Вознаграждения председателям Московской городской Думы представляют собой весьма любопытные сведения (для сравнения). С 1862 года должностные лица городского общественного управления впервые стали получать жалование. Оклад городского головы в эти годы составлял 5000 руб. в год. В 1872 году – 12 000 руб. С 1897 года к окладу дополнительно выделялось 18 000 руб. на так называемые представительские расходы. Князь В. М. Голицын впервые отказался от этих денег и устраивал «представительства» на собственные деньги. Н. А. Алексеев отказался от оклада. С 1901 года выплата «представительских» добавок поднялась до 30 000 руб. Начиная с 1909 года, при Н. И. Гучкове, был установлен единый оклад 24 000 руб. Однако к 1914–1915 году единый оклад был увеличен до 30 000 руб, а в 1917 году Московская городская Дума впервые постановила для городского головы Н. И. Астрова, помимо оклада, выделить квартиру и автомобиль. 1917 год (с июля по ноябрь) В. В. Руднев получал 9000 руб и отдельно «представительские». Таким образом оклады городским головам назначались в размере окладов министров. (Московская власть. Городские головы 1782–1997. – М.: 1997).

Люди свободных профессий никогда не имели твердого заработка, но они дорожили свободой творчества и всегда перебивались от аванса до гонорара. Трешница была мерилом их материальной жизни в периоды частого безденежья. Академик живописи Л.0. Пастернак пишет в своих «Записках разных лет» о том, что они частенько обращались к Серовым до ближайших денег. Серовы жили недалеко от Пастернаков и через неделю-другую Серовы прибегали к Пастернакам за той же трешницей. (В Училище живописи, ваяния и зодчества преподавателям платили 50 рублей в месяц при очень маленькой квартире, но с мастерской).

Ф. И. Шаляпин любил забегать в мастерскую, в которой работали В. Серов, К. Коровин, М. Врубель. Поболтавшись с час и пробуя мазнуть кистью, наконец не выдерживал: «Ну ладно, хватит, пойдем лучше пообедаем, а то у меня только трешка в кармане».

Близнецы были настолько похожи, что мало кто в семье мог их различить. Когда им было около трех лет, Лева впервые увидел себя в большом зеркале и стал отчаянно звать маму: «Мама, мама, смотри, а там Аля стоит».

Первый муж Веры Самойловой – Орловский Петр Владимирович (1900–1948), сормовский рабочий. В молодости был бойцом и командиром продотряда в Сибири, затем работал в системе Главного гидрологического управления ГУСМИ. 1936–1937 гг. руководил экспедицией на ледоколе «Георгий Седов» в Карском море и море Лаптевых. В его честь названы мыс в Баренцевом море, на архипелаге Земли Франца Иосифа – остров Земля Георга. В 1938 году П. В. Орловского арестовали, вернулся он из ссылки уже после Великой Отечественной войны и с трудом устроился начальником рыболовецкой артели в Керчи. (См. Б. Масленников. Морская карта рассказывает. Изд. 2-е., под ред. Героя Советского Союза адмирала флота Н. М. Смирнова. М.: Воениздат. 1986).

Перелет легедарных советских летчиков по маршруту: Москва – Северный полюс – Ванкувер (США) состоялся 18–20 июня 1937 года. Расстояние в 8504 км они преодолели за 63 часа 16 минут.

Георгий Владимирович Вернадский после падения Крыма, в ноябре 1920 года, вместе с женой оказался в Константинополе. Затем они перебрались в Афины. Семья бедствовала, едва сводили концы С концами. В Греции Георгий нашел работу, стал преподавать русский язык. Его заметили и пригласили принять участие в создании словаря греческого языка как знатока древних языков и специалиста по истории Византии. Позже семья сумела перебраться в Прагу, где Георгий начал преподавать в университете. В печати стали появляться его научные работы и статьи. В 1939 году Георгий Владимирович с женой выехал в США, где им была написана «История древней Руси» (до образования Московского княжества, 6 томов), и стал известным профессором Йельского университета.

Георгий Владимирович Вернадский с супругой Ниной Владимировной (профессор истории Йельского университета, США)

Забегая вперед, отметим, что одновременно в Йельский университет приехали из той же Чехословакии семьи родных и близких людей. Муж сестры Георгия Вернадского, Нины Владимировны – Николай Петрович Толли – получил приглашение занять кафедру археологии. Сама Нина Владимировна получила работу в качестве заведующей психиатрическим отделением в больнице близ Бостона. В этом же университете преподавал сводный брат (сын отчима) Софьи Владимировны Паниной, профессор истории Александр Иванович Петрункевич.

Внучатый племянник Софьи Владимировны Паниной, Георгий Васильчиков (Князь Г. И. Васильчиков – историк, публицист. Живет в Швейцарии. Как консультант компании «Де Бирс» по связям СССР, содействовал организации спонсорской помощи созданному в 1986 году Советскому фонду культуры. – прим. авт.), неоднократно посещал Марфино. В августе-сентябре 1993 года он прислал из Швейцарии свои воспоминания, которые напечатаны в журнале «Наше наследие» № 29–30: «В семье Паниных сохранилось предание, что род их вышел в «Московию» в XV веке из Италии, из города Лукка, близ Флоренции. Впервые русские историки упоминают о Паниных в XVI веке, когда в 1530 году в бою во время Казанского похода погиб Василий Панин. Уже с царствования Михаила Федоровича Панины занимают высокие должности – воевод, думных дворян, стольников; а с царствования Петра Великого – губернаторов, сенаторов, генералов, министров и т. п. В конце XVII века Василий Никитич Панин, вместе с князем Ю. Барятинским, подавил восстание Степана Разина. Сто лет спустя его внуку, Петру Ивановичу, суждено было принять участие в подавлении восстания Пугачева.

В русской истории наибольшую известность приобрели – в XVIII веке граф Никита Иванович (1718–1783), вице-канцлер при Екатерине Великой, руководивший русской иностранный политикой <…> затем был воспитателем будущего императора Павла; а его брат, граф Петр Иванович (1721–1789), участник подавления восстания Пугачева.

А в XIX веке были известны граф Никита Петрович (1771–1837) и его сын, граф Виктор Никитич (1801–1874), внучкой которого и была Тетя Софья».

Отец Софьи, Владимир Викторович Панин, рано ушел из жизни. (По этой линии в родословную Паниных вплетаются Орловы, Салтыковы, Васильчиковы и другие известные фамилии). Ее мать, Анастасия Сергеевна Мальцева, овдовела и вторым браком была замужем за И. И. Петрункевичем. (Предки Мальцевых, от С. В. Паниной по материнской ветви родословного древа, известны от Богдана Афанасьевича Мальцова (Мальцева) – дворянина, служившего по Чернигову еще с допетровских времен. Его внук, Василий Сергеевич, первый из потомков, записался в купечество и занялся торговлей. Благодаря нажитому капиталу Василия Сергеевича Мальцева его сын, тоже Василий, основал первое крупное стекольное производство в России. В 1723 году он построил стекольно-хрустальный завод в Можайском уезде Московской губернии. Но Петр I своими указами запретил строить подобные заводы вокруг Москвы и Петербурга, а «имеющиеся генерально уничтожить», «…ибо уже в лесах крайняя нужда состоит и годного уже мало осталось». Понятно, что Петр I рассматривал запасы леса как стратегический материал для строительства российского флота. Мальцевы перенесли стекольное производство в Брянский уезд.

Сыновья Василия Васильевича, Фома и Аким, успешно продолжали дело отца. Екатерина II восстановила их в потомственном дворянстве (14 августа 1775 года). Производство расширялось, и к началу следующего века Мальцевым принадлежало более пятнадцати стекольно-хрустальных заводов и ряд других производств. После смерти братьев семейный клан распался. Сын Акима, Иван Мальцев, окончив службу в чине секунд-майора, вышел в отставку и был назначен почетным смотрителем Брянского уездного училища. Иван Акимович с удвоенной энергией занялся предпринимательством и создал огромную сеть различных производств. Он был женат на известной московской красавице Капитолине Михайловне Вышеславской. Жили они на Моховой улице.

В 1810 году в семье Мальцевых родился сын Сергей, который со временем стал руководителем крупнейшего индустриального концерна: от производства хрусталя (Гусь-Хрустальный) – до изготовления паровозов (Людиновский завод). В Людинове Сергей Иванович построил церковь, вмещавшую до восьми тысяч прихожан, с уникальным иконостасом из хрусталя, покровами и великолепной люстрой. Среди российских промышленников в одном ряду по размаху его деятельности с ним может быть сравним разве что Людвиг Нобель.

Сергей Иванович о молодые годы сделал блестящую карьеру – генерал-майор, адъютант принца Петра Ольденбургского. К сорока годам он вышел в отставку и, будучи разносторонне образованным и технически грамотным человеком, успешно занимался предпринимательством. Он следил за всеми техническими достижениями в периодической печати, посещал передовые заводы в Западной Европе.

Его женой была княжна Анастасия Николаевна Урусова. Она с увлечением и душевной щедростью занималась благотворительной деятельностью и оказывала мужу большую помощь в реализации его идей.

Были ли в их семье другие дети, кроме дочери – тоже Анастасии – обнаружить не удалось. Однако, по свидетельствам Георгия Васильчикова, Анастасия Николаевна была ближайшей подругой императрицы Марии Александровны (супруги Александра П)и ее дочь Анастасия выросла при дворе с детьми императора.

Прошли годы. Анастасия Сергеевна вышла замуж за Владимира Викторовича Панина. В их семье и родилась дочь Софья.

Когда Анастасия Сергеевна овдовела, то ее свекровь – мать покойного мужа – Наталья Павловна Панина (урожденная графиня Тизенгаузен) обратилась к Александру III с просьбой отдать внучку Софью под ее попечительство и отправить ее в Екатерининский институт (не дай бог внучка промотает богатство со свойственной Мальцевым благотворительностью). Просьба бабушки была исполнена.

На двадцати двух заводах Сергея Ивановича Мальцева работало до двадцати пяти тысяч рабочих, не считая крестьян, занятых в сельском хозяйстве. Управляли огромным хозяйством пять выборных директоров. В уставе «Товарищества Мальцевских заводов» (1875 год) было записано, что оно обязано поддерживать в надлежащем виде и порядке: больницы и аптеки, обеспечивать выплату пенсий и пособий сиротам, вдовам и немощным рабочим, ежегодно выделять благотворительный капитал в размере 500 тысяч рублей. В Товарищество входило довольно большое количество крупных предприятий – заводы по производству сахара, стекольные заводы и цементные, металлургические (литье и прокат для железных дорог), производство паровозов, заводы минеральных удобрений и т. д. Металлоконструкции для строительства производственных корпусов поставляло «Товарищество Московского Металлического завода Ю. П. Гужона». Расчеты и проекты выполнялись под руководством Н. Г. Риттера. С 1884 года по 1886 год директором-распорядителем «Товарищества Мальцевских заводов» работал Евгений Карлович Кнорре. Он брал подряды на строительство объектов и по проектам Конторы А. В. Бари.

Николай Петрович Мельников, известный в России издатель технических журналов, инженер и изобретатель, писал о деятельности Сергея Ивановича Мальцева: «История почти всех производств России связано с именем Сергея Ивановича Мальцева <…>будь это в Париже, ему бы поставили памятник в назидание потомкам».) Софья Панина сама недолго была замужем, развелась и, не имея детей, всецело посвятила свою жизнь благотворительной и просветительской деятельности. В 1890 году она встретилась в Петербурге с учительницей районной школы Александрой Васильевной Пошехоновой. Эта встреча и положила начало благотворительной деятельности, свойственной русским женщинам, одаренным от природы высоким чувством – творить благо из чувства долга перед более несчастными. Начиналась работа весьма скромно – сначала бесплатная столовая для детей и «продленка» для школьников. Затем пришли на помощь родители и энтузиасты. По свободным дням стали приходить целыми семьями ремесленники и рабочие.

4 апреля 1903 года, на Пасху, был открыт ставший известным на всю Россию «Лиговский Народный дом графини С. В. Паниной». Здесь был зрительный зал на 1000 мест, где проводились культурно-просветительские программы и научно-популярные лекции, давались концерты и народные балы, театральные представления. Был создан «Подвижной музей учебных пособий», мастерские по изготовлению наглядных и учебных пособий, общественная обсерватория. В городе Валуйки Воронежской губернии была устроена ботаническая станция. Такие же учебные базы были открыты в Крыму и в Московской губернии – в Марьино. Софья Владимировна оказывала помощь и высшим учебным заведениям, учредив множество степендий. После февральской революции она записалась в партию «Народной свободы», как тогда называли себя конституционные демократы (кадеты). Патриархом кадетов был ее отчим И. И. Петрункевич, который в основном и финансировал партию. В ЦК этой партии состоял и В. И. Вернадский, а вообще партия кадетов объединяла в своих рядах лучших представителей российской культуры – историков, ученых, философов – людей разносторонне образованных.

В марте 1917 года С. Панина была избрана в гласные Петроградской думы, а в мае она была назначена Товарищем министра государственного призрения во Временном правительстве. В августе – Товарищем министра народного просвещения. Во время октябрьского переворота многие ответственные чиновники ее министерства были арестованы. В первое же утро после переворота Софья Владимировна с согласия оставшихся сотрудников приказала изъять из кассы все наличные деньги и внести их в банк на имя Учредительного Собрания, которое формировалось в это время. Через несколько часов С. Панину арестовали и ей было объявлено, что она будет предана суду «за расхищение и растрату народного достояния».

10 ноября 1917 года она предстала перед судом Военно-революционного трибунала. Эти суды еще не научились расправляться – это придет позже. А пока, за неимением прокурора, защитников и присяжных, председатель суда пригласил обвинителей и защитников из добровольцев. Присутствующие в зале суда встали на защиту С. Паниной, и судилище под руководством П. И. Стучки (Петр Иванович Стучка, известный революционный деятель, имевший в то время высшее юридическое образование) с треском провалилось. Суд вынужден был объявить ей «общественный выговор», но с условием вернуть «украденные деньги». Она отказалась.

За три недели, пока Софья Владимировна находилась в тюрьме, общественностью была собрана необходимая сумма, и ее «откупили». Выйдя на свободу, она дважды посещала тюрьму по просьбе тюремного начальства, чтобы прочитать заключенным цикл лекций о предстоящем празднике Рождества Христова. После лекций растроганное начальство целовало ей руки. В Петербурге Софью Владимировну называли «Красная графиня».

Софья Владимировна Панина – последняя владелица Марфино («Красная графиня»)

По воспоминаниям Г. И. Васильчикова, «С. В. Панина уехала из Петрограда в 1918 году. Говорили, что ее сопровождала до финляндской границы почетная охрана из рабочих, бывших ее учеников и воспитанников Народного дома. Сама она рассказала, что через некоторое время в Финляндии ее каким-то чудом нашла крестьянка из Марфина. В узелке она принесла несколько ценных вещей, спасенных из уже разоряемой усадьбы, – лакированный поднос с видом на дом и пруд федоскинской (вероятно «жостовской», – прим, авт.) работы XIX века, несколько портретных миниатюр (все это она завещала моей матери и теперь они находятся в семейной коллекции)».

С. В. Панина из Финляндии перебралась в Англию, а затем через Швейцарию (где в то время обосновались ее мать и отчим) на юг России, она принимала посильное участие в помощи Добровольческой армии А. Деникина. Здесь она встретила свою последнюю любовь, Николая Ивановича Астрова, и стала работать над сохранением российских архивных документов. Николай Иванович был членом Особого совещания (без портфеля) в составе штаба Добровольческой армии.

Антон Иванович Деникин понимал, что поражение его армии неизбежно, а дальнейшее сопротивление наступающей Красной армии приведет к таким жертвам, которые не простят ему ни Бог, ни Россия…

Иван Ильич Петрункевич и Анастасия Сергеевна Панина (1921 г., США, Нью-Хейвен, Коннектикут)

Остатки Белой армии собрались под знаменем генерал-лейтенанта барона П. Н. Врангеля в Крыму, где сформировалось правительство Юга России. Председателем правительства был назначен Петр Бернгардович Струве. После него правительство возглавил Александр Васильевич Кривошеин, когда-то возглавлявший юридическую службу у Саввы Ивановича Мамонтова на Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге. После падения Крыма С. Панина оказалась в Чехословании по приглашению президента Томаша Масарика. Здесь она продолжала работать в Русском зарубежном архиве вместе с Николаем Ивановичем Астровым. В 1940 году, когда немецкие войска заняли Прагу, С. Панина успела выехать в США, где обосновался ее сводный брат, профессор Йельского университета Александр Иванович Петрункевич и сын В. И. Вернадского – Георгий Владимирович. Сюда давно звала ее основательница Толстовского фонда, графиня Александра Львовна Толстая, здесь она встретилась со своим сводным братом А. И. Петрункевичем и с дочерью В. И. Вернадского. Но к этому времени она уже не застала в живых своей матери и отчима. Последние годы они жили в Нью-Хейвен (штат Коннектикут). Иван Ильич скончался в 1929 году, а мать Софьи Паниной – Анастасия Сергеевна – в 1931 году. В США Софья Владимировна организовала крупномасштабную помощь для советских военнопленных, находящихся в концлагерях на территории Германии. Но эта помощь неожиданно натолкнулась на противодействие «вершителей судеб»: И. Сталин заявлял, что у Красной армии нет военнопленных, есть предатели; А. Гитлер, ссылаясь на заявление И. Сталина, отказывался пропустить помощь на территорию Германии.

Тогда С. Панина обратилась в Финляндию, к маршалу барону Карлу Маннергейму, знавшему семью Паниных еще с дореволюционных времен. По его ходатайству суда с гуманитарным грузом из Южной Америки были приняты нейтральной Швецией, откуда эта помощь была передана в концлагеря на территории Финляндии и Норвегии, где содержались советские военнопленные.

В своей беспримерной благотворительной и просветительской деятельности в России С. В. Панина особенно выделяла некоторые моменты: «даже обездоленные должны понять, что ничего в жизни «даром» не дается, а не то в людях развивается паразитизм; в русской педагогике должно быть сочетание просветительства и развлекательности, но обязательно на высоком уровне, как научном, так и нравственном». Интересны и другие воспоминания Г. И. Васильчикова: «Тетя Софья страстно восставала против попыток многих тогдашних общественных деятелей использовать лишения политически еще не искушенного народа для внедрения их политических идеологий и для прямой вербовки в ряды их партий. «На этом, – сказала она мне, – я и порвала с Керенским. Ведь я его взяла на работу в Народный дом, его рекомендовали мне как многообещающего начинающего адвоката. Зная, что он активный член партии социалистов-революционеров, я взяла с него слово, что он политикой заниматься у нас не будет и вербовать среди наших посетителей не станет…» – И что же?» – «Слово свое он не сдержал и мне пришлось с ним расстаться…». Сказано это было сухо, но с явным негодованием <…> – Почему же она решилась стать «политиком», – спрашивал я. Она сказала с явной горечью: «Понимаешь, старые партии все разбежались. Одни кадеты открыто боролись с наступавшим большевизмом. Вся моя дальнейшая судьба определилась этим моментом». Она никогда не сожалела о потерянном богатстве, все имущество ее умещалось в скромном саквояже.

Софья Владимировна Панина скончалась 13 июня 1956 года.

Московское метро… следующая остановка «Проспект Вернадского». Как часто мы слышим знакомую фамилию, но как мало знаем о В. И. Вернадском.

Владимир Иванович Вернандский родился в семье профессора политической экономии и статистики Александровского лицея 28 февраля 1863 года (ст. ст.) и прожил 82 года. В. Вернадский в 17-летнем возрасте впервые прочитал «Космос» Александра Гумбольдта и впоследствии всю свою жизнь посвятил науке о Земле и осмыслению взаимоотношений общества и личности. Он продолжил обоснование Гумбольдтом «Интеллектосферы» и создал учение о биосфере, дав миру новое понятие пространства и времени – «Ноосфера», в которой В. И. Вернадский научно обосновал идеи вечности жизни и космичности человечества. За долгую жизнь он оставил нам огромное творческое наследие, которое необходимо изучать и в сегодняшние дни. В этом контексте хотя бы коротко отметим некоторые сведения о его жизни и деятельности.

1885 год – окончание университета и защита кандидатского сочинения.

1888 год – заграничная командировка (на 2 года) для усовершенствования в науках, избрание членом-корреспондентом Британской Ассоциации наук.

1902 год – первая экскурсия по нефтяным промыслам в Баку, Грозном и Шемахе.

1911 год – уход вместе с группой профессоров из Московского университета в знак протеста против политики Министерства просвещения.

1912 год – избрание ординаторным академиком по минералогии Петербургской Императорской Академии наук. Посещение Подмосковного Марфина (две недели).

1917 год – участие в создании Комиссии по реформе высших учебных заведений России. Назначение Товарищем министра просвещения Временного правительства. В ноябре принимает участие в составлении воззвания «От Временного правительства», в котором большевики были объявлены узурпаторами, и назначался созыв Учредительного Собрания.

1918 год – переезд в Киев для работы по организации Академии наук Украины. 27 ноября избран президентом Украинской Академии наук. Встречается с Гетманом Украинской державы П. П. Скоропадским и лидером национального движения на Украине С. В. Петлюрой.

1919 год – 18 февраля приход Красной Армии и большевиков в Киев. Вместе с частями Белой армией В. И. Вернадский переезжает в Ростов-на-Дону, встречается с А. И. Деникиным и хлопочет о поддержке и сохранении Украинской Академии наук.

1920 год – в Севастополе встречается с бароном П. Н. Врангелем и председателем правительства Юга России А. В. Кривошеиным с теми же хлопотами (А. И. Деникин и П. Н. Врангель оказали финансовую помощь В. И. Вернадскому, необходимую для сохранения научных архивов и музейных ценностей Академии).

1921 год – возвращение в Петроград, Избрание директором Геологического и Минералогического музея Академии наук. 14 июля арестован Петроградской ЧК.

1925 год – избрание в число академиков Российской Академии наук.

1926 год – опубликование фундаментального труда «Биосфера».

1936 год – последняя встреча и прощание с семьями сына и дочери в Праге, посещение подмосковного Болшево и подготовка рукописи «Книги жизни».

1938 год – издание книги «Научная мысль как планетарное явление». 27 июня арестован его ближайший друг Дмитрий Иванович Шаховской (Министр просвещения во Временном правительстве, расстрелян 15 апреля 1939 года).

1940 год – организация Комиссии по урану в Академии наук СССР. Члены Комиссии: И. В. Курчатов, С. И. Вавилов, Д. И. Щербаков, А. П. Виноградов, Г. М. Кржижановский, П. Л. Капица, А. Е. Ферсман, П. П. Лазарев, А. Н. Фрумкин, Л. И. Мандельштам, Ю. Б. Харитон. Председателем Комиссии назначен В. Г. Хлопин, заместителями – В. И. Вернадский и А. Ф. Иоффе. (С создания этой Комиссии началась ядерная эра СССР). Начата работа над книгой «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения».

1945 год – б января В. И. Вернадский скончался.

Владимир Иванович Вернадский (1944 г.)

В промежутках между этими датами Владимир Иванович выступал на многочисленных международных конференциях, симпозиумах, съездах с докладами и циклами лекций о своей работе во Франции, Англии, Бельгии, Австрии, Чехословакии, Швеции, Норвегии, Швейцарии, Италии, Голландии, Польше, Ирландии, Германии, в США, Дании, Финляндии, Греции, Румынии, Венгрии. В. И. Вернадский обязательно посещал библиотеки и научные центры этих стран. Кроме того, он не забывал о судьбе детей П. А. Флоренского. В 1935 году ему пришлось пристраивать Василия и Кирилла Флоренских в экспедиции в Сибирь и Мурманскую область, чтобы избежать участи отца, находящегося в это время на Соловках.

В 1943 году В. И. Вернадскому была присуждена Сталинская премия первой степени – 200 000 рублей. В благодарственной телеграмме он написал: «Дорогой Иосиф Виссарионович, прошу из полученной мной премии Вашего имени направить 100 000 рублей на нужды обороны, куда Вы найдете нужным. Наше дело правое и сейчас стихийно совпадает с наступлением ноосферы – нового состояния области жизни биосферы – основы исторического процесса, когда ум человека становится огромной геологической планетарной силой. Академик Вернадский».

Остальные деньги Владимир Иванович разослал нуждающимся ученым, находящимися в опале, и их семьям.

Однако в предвоенное время имя В. И. Вернадского фигурировало в списке расстрельных, поданном Л. П. Берия на утверждение И. В. Сталину. Половина списка была утверждена, но имя В, Вернадского оказалось под «чертой».

Г. П. Аксенов, как исследователь жизни и деятельности В. И. Вернадского, приводит в своей книге дневниковые записи Владимира Ивановича. В пору отчаяния и безысходности он не один раз был готов покинуть Россию, последний – 28 мая 1944 года: «Вчера чувствовал унижение жить в такой стане, где возможно отрицание свободы мысли. Ярко почувствовал, что помимо всего прочего хочу прожить и кончить жизнь в свободной стране. Я подумал в этой печальной обстановке – надо ехать в США, в свободную страну и там в родной сфере детей и внучки (и друзей) кончить жизнь».

Подводя итог своей жизни, Владимир Иванович Вернадский, как и его учитель – Дмитрий Иванович Менделеев – оставил нам прощальные слова: «Я сделал все, что мог, и не сделал никого несчастным».

Николай Степанович Лошинский (1883-?) родился на Украине в г. Черкассы. В 1902 г. окончил строительный техникум в Екатеринославе и получил специальность технолога-строителя. В этом же году он был принят на работу в «Строительную Контору инженера А. В. Бари» в качестве производителя работ и быстро продвигался по службе. Александр Вениаминович Бари умел ценить талантливых и деловых сотрудников. В 1904 году Н. Лошинский уже руководи гель Строительного отдела, и в этой должности руководит строительно-монтажными работами при реконструкции Киевского и Казанского вокзалов в Москве. С 1918 по 1935 годы он работал по капитальному восстановлению разрушенных железнодорожных мостов (Мосмаштрест). В последующие годы его жизнь была неразрывно связана со строительством самых различных, в том числе и крупных объектов – эксперт по оценке проекта «Дворца Советов», строительство Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВДНХ). Последние годы жизни Н. С. Лошинский был связан как инженер-консультант с организацией «Проектстальконструкция» и ЦНИИПСК – это то, что когда-то именовалось «Строительной Конторой инженера А. В. Бари». Творческая сторона жизни Н. Лошинского была наполнена общением с В. Г. Шуховым. Николай Степанович был признанным авторитетом среди инженеров, работавших в области металлоконструкций, им опубликовано более 20 научных работ и монографий в изданиях Гипрооргстроя.

Сорокоумовские – известные в России предприниматели по заготовке, выделке и пошиву меховых изделий. На день коронации Николая II Сорокумовские изготовили три горностаевых мантии.

В годы Великой Отечественной войны Кирилл Александрович Воскресенский, несмотря на сильную близорукость, добровольцем пошел на фронт в составе Краснопресненского отряда. Последние годы жизни он работал в МГУ – доцент, кандидат биологических наук.

Макет будущей радиобашни В. Г. Шухова на Шаболовке долгие годы хранился в доме А. Бари, затем этот макет был установлен в вестибюле Московского Политехнического музея. Многие из памятников инженерного искусства, к сожалению, не сохранились до наших дней. (Металлоконструкции вырабатывают свой ресурс и судьба их предрешена).

Минарет был построен в 1417–1420 гг. по повелению эмира Улугбека – великого ученого средневековья, внука завоевателя Тамерлана. По свидетельству современников, Улугбек сам преподавал математику в медресе, куда спустя 400 лет судьба привела В. Г. Шухова.

Мельников Николай Прокофьевич (1908–1982) родился в Белоруссии, начинал свою биографию учеником слесаря, в начале 1930-х годов работал на разных предприятиях Украины, окончил Киевский инженерно-строительный институт и получил специальность инженера-строителя по металлическим конструкциям. Его дальнейшая судьба была связана с ЦНИИПСК. В 1952 году Н. П. Мельников защитил кандидатскую диссертацию, а в 1962 – докторскую (профессор, член-корреспондент, академик). Им опубликовано более 150 научных работ, в том числе 26 монографий. Его труды известны как в нашей стране, так и за рубежом. Практический опыт и глубокие теоретические знания он передавал молодым инженерам и будущим ученым, являясь профессором МИИТа с 1964 года.

Н. П. Мельников руководил коллективом в 4, 5 тыс. человек и внедрял научные разработки, как и конструкторские решения, с позиций широкомасштабного мышления. Перед учеными и инженерами ставил крупные задачи. На решении таких задач формировались и росли молодые кадры, создавалась своя уникальная школа специалистов самых различных направлений – в металлургической, химической и нефтяной промышленности; судостроении, атомной и энергетической отрасли; на транспорте, в области околоземной и космической связи и т. д. Под его руководством внесен фундаментальный вклад в изучение основополагающих проблемных вопросов развития техники и, в первую очередь, металлостроительства, теории формообразования и теории сооружения.

Человеком он был жестким и требовательным. Когда Николай Прокофьевич появлялся в своем институте, что узнавалось по тяжеловесной походке, курилки и коридоры мгновенно пустели…

Как талантливый руководитель, крупный ученый и выдающийся инженер он был награжден многими правительственными наградами.

За участие в проектировании «Дворца культуры и науки» (ПНР) Николай Прокофьевич был награжден польским орденом «Кавалерский крест».

Директором банка обмена металлических денег на государственные ассигнации в Петербурге и Москве был назначен граф Андрей Петрович Шувалов. Первая контора ассигнационного банка была открыта на Мясницкой, в приходе архидиакона Евпла. Ассигнации были отпечатаны достоинством 25, 50, 75 и 100 рублей. И появились первые фальшивки, переделанные из 25-рублевых в 75-рублевые, но преступники были быстро обнаружены. (М. И. Пыляев. Старая Москва. – СПб., 1891);

«Подделывателями ассигнаций явились два брата Пушкиных, Сергей и Михаил, и Федор Сукин. Сергей Пушкин привез из-за границы штемпеля, литеры и бумагу для делания поддельных ассигнаций. Екатерина II ревностно взялась за преследование подделывателей и собственноручную прислала записку Волконскому, в которой выписывает наказание виновным: «Сергея Пушкина, который для делания штемпеля ездил в чужие края и с оными при обратном пути на границе пойман, следовательно, более других заботился о произведении сего вредного государственному кредиту дела, лишить чинов и дворянства и взвести на эшафот, где над ним переломить шпагу и поставить на лбу В (буква «В» означала – вор – прим. авт.), заключить его вечно, как вредного обществу человека, в какую ни есть крепость. Михаила Пушкина, как сообщника сего дела, лишить чинов и дворянства и сослать в ссылку в дальние сибирские места. Федора Сукина, через колебание совести которого сие вредное дело открылось и Сергей Пушкин пойман, то смотря более на него неокаменелость в преступлении, нежели его действительную вину, повелеваем лишить всех чинов и сослать в Оренбургскую губернию. Имение же всех сих отдать ближним их по законам наследникам». (К концу царствования Екатерины Великой ассигнаций в обращении было на сумму 150 млн. рублей, первые российские ассигнации были в обращении 18 лет).

В 1709 году Петр I одержал блистательную победу над Карлом XII в Полтавской битве. В 1711 году он предпринял Прутский поход с целью освобождения Молдавии от турецкого ига, но его постигла неудача, сражение было проиграно, и сам Петр I едва не попал в плен. Турецкий султан потребовал выдачи Дмитрия Кантемира – господаря Молдавии.

Однако Петру I удалось спрятать Д. Кантемира в России и своим указом выделил ему земли в южном Подмосковье – дворцовые села Булатниково и Черная Грязь с деревнями.

Дмитрий Кантемир имел шестерых детей: Марию, Смарагду, Матвея, Константина, Сергея и Антона. За Сергеем было отписано село Булатниково. Константину досталось в наследство село Черная Цзязь. После смерти Константина село Черная Грязь перешло к Сергею.

У Сергея Кантемира было две дочери – Елена и Евдокия. Младшая дочь была отдана под надзор игуменьи в Московский Никитский монастырь. Вблизи монастыря жили дворяне Степановы. Сын Степановых, Алексей, служил в лейб-гвардии Семеновского полка, имел чин поручика.

Степановы часто посещали монастырь, где познакомились с семнадцатилетней дочерью князя Сергея Кантемира Евдокией. Поручик А. Степанов стал свататься, но отец Евдокии воспротивился и не давал согласия на брак.

Тогда Степанов решился на отчаянный шаг. При содействии солдат он увез невесту из дома отца. Отец спохватился, снарядил погоню. Задержали их лишь в селе Тайнинском (!).

Евдокия Сергеевна, взятая от Степанова, была помещена в более строгий, Ивановский монастырь, а сам поручик был предан суду и приговорен к смертной казни. Мать А. Степанова стала хлопотать о спасении сына. Невестка поддержала хлопоты будущей свекрови, заявив, что похищение состоялось с ее согласия. Екатерина II смягчила приговор военного суда. Поручик А. Степанов за ревность по службе и участие в усмирении московских бунтовщиков в 1771 (холерном) году был лишь разжалован из гвардии в армию. Сменил гнев на милость и отец Евдокии – Сергей Дмитриевич Кантемир. Свадьба состоялась в 1775 году, в год приезда Екатерины II в Москву.

Московское общество осуждало князя Сергея Кантемира за то, что он продолжал жить с пленной турчанкой невенчанным браком, и он, зная об этом, лето проводил не в селе Черная Грязь, а в более отдаленном от Москвы своем имении – селе Булатниково <…>, к нему стали являться один за другим посланцы от императрицы (после многочисленных интриг).

Вот как Екатерина в письме к российскому торговому атташе в Париже барону Гримму пишет о разговоре князя Сергея Кантемира с её посланником…

Кантемир: Имение с селом Черная Грязь я наследовал от брата Константина и никогда в него не езжу. Оно годится только самой императрице.

Агент (низко кланяясь): Сколько же вы за него хотите?

Кантемир: 20 000 рублей.

Агент: Милостивый государь, а мне велено предложить Вам 25 000 рублей.

Далее в письме Екатерины II читаем:

«Объяснения однако всегда бывают длинны. Надо было начать строить после того, как купчая была сделана. И через 15 дней, благодаря нашим деревянным зданиям, я смогла приехать и поселиться здесь. Но – «здесь» – не есть имя моего нового приобретения. Я назвала его Царицыным селом.

Эта дивная местность, которая, по всеобщим отзывам, представляет собой земной рай, раньше называлась «Черной Грязью»!

Высота ее составляет 1, 4 метра, ширина – 90 см., стыки свинцовых листов прикрыты дубовыми плахами-распорками. Нижние десять рядов выложены полнотелым кирпичом, следующие семь плинфой, арочный свод – из клинообразного клинкера. Нижняя часть вертикальной кладки соединяется с основанием плинтусом из раствора водостойкой извести. Поэтому, к сожалению, не удалось обнаружить клейма на кирпиче, чтобы определить: кто поставлял кирпич на строительство водопровода (образцы кирпичной кладки переданы в Мытищинский историко-художественный музей).

Количество воды, протекающей через единицу площади поперечного сечения фильтрующей породы, по формуле Дарси V=kI, где v – скорость фильтрации; I – напорный градиент (перепад), равный отношению падения напора h к длине пути фильтрации L(I=h/L). Коэффициент фильтрации имеет размерность см/сек или м/сутки. Таким образом, скорость фильтрации при напорном градиенте, равном (1), тождественна коэффициенту фильтрации. Произведение коэффициента фильтрации на мощность водоносного горизонта является показателем его фильтрационной способности.

В опубликованных материалах, помимо этих сведений, приводятся данные химических анализов, графики наблюдений за режимом подпочвенных вод и качеством мытищинской воды за 140 лет.

В 194 году Л. С. Лейбензон был удостоен Сталинской премии первой степени и всю премию пожертвовал на строительство самолета, которому по его просьбе присвоили имя Н. Е. Жуковского. Однако 10 июля 1936 года Леонид Самуилович был арестован. Следствие длилось почти полгода. Судили его дважды. Первый суд (5–9 декабря 1936 г.) вынес оправдательный приговор, но по протесту прокурора г. Москвы Л. Лейбензона судили второй раз (27 января 1937 г.), и он был приговорен к «ссылке без принудительного лишения свободы» в Казахстан сроком на 3 года. В эти годы Леонид Самуилович был членом-корреспондентом Академии наук СССР, профессором, заведующим кафедрами Московского государственного университета и Московского нефтяного института, директором университетского НИИ механики, действительным членом ЦАГИ. В мае 1939 года Л. С. Лейбензон был оправдан по протесту прокурора СССР. (См. Астрахан И. М. Академик Л. С. Лейбензон. Изд. «Нефть и газ». М., 1996 г.)

Повышение минерализации воды (карбонатов и сульфатов Ca и Mg) приводит к увеличению жесткости воды и, как следствие, – в организме человека образуются так называемые мочевые камни. Допустимое значение жесткости воды: 7 мг – экв./литр.

«Очерки гидрогеологии и инженерной геологии Москвы и ее окрестностей», Н. А. Плотников «Ресурсы подземных вод надъюрского горизонта в Мытищах по данным эксплуатации водопровода за 140 лет». (Очерки вошли в сборник трудов комиссии и опубликованы издательством Московского общества испытателей природы. Под редакцией проф. О. К. Ланге. – М.: 1947 г.).

Каптаж (франц. captage, от лат. capto – ловлю, хватаю) – это комплекс инженерно-технических мероприятий, обеспечивающий вскрытие подземных вод и вывод их на поверхность Земли с последующей эксплуатацией (сооружение водозабора).

Союзом НИО в 1990 году учреждена Золотая медаль имени В. Г. Шухова за выдающийся вклад в развитие науки и техники. С 2000 года по инициативе Союза НИО впервые в вузах России учреждаются стипендии имени В. Г. Шухова.

В 1999 г. конференция, посвященная В. Г. Шухову, прошла в Белгороде на базе Белгородской государственной технологической академии строительных материалов: II Международная научно-практическая конференция – школа-семинар молодых ученых, аспирантов и докторантов «Сооружения, конструкции, технологии и строительные материалы XXI века», где автор этих строк выступал с докладом «История развития металлоконструкций на рубеже XIX–XX веков» – на примере совместной деятельности А. Бари и В. Шухова. Тогда же автору удалось побывать на родине Владимира Григорьевича Шухова – в Грайвороне.

Грайворон – приземистый уютный городок, где в старинном парке установлен памятник В. Г. Шухову, да и сам парк назван его именем. Рядом с парком находится общеобразовательная школа, которая вот уже более 10 лет носит имя Владимира Григорьевича; в школе создан краеведческий музей, где бережно хранятся книги В. Г. Шухова с собственноручными пометками на полях, его труды с автографами, личные вещи великого изобретателя.

Недалеко от памятника осталось только приметное место, где когда-то стоял дом, в котором в 1853 г. родился Володя Шухов – будущий российский «Аристотель XX века».

Первым в России обосновался Эрнст Христоф Фридрих Кнорре, внук Матиаса Георга Кнорре (1695–1733), печатника из Хальденслебена. Эрнст Христоф Фридрих родился в 1759 г. близ Магдебурга. Он изучал теологию в Галле и по окончании курса был домашним учителем. Когда ему исполнилось 30 лет, он был приглашен в Дерпт (Тарту), чтобы занять место директора и преподавателя женской школы. Так он оказался в пределах Российской империи. В то время в Дерпте проживало много немцев. Так что первый российский Кнорре преподавал и общался в дружеском кругу на родном немецком языке. Он проявил себя одаренным педагогом. К сожалению, пока ничего не известно о его научных изысканиях, но известно, что в 1802 г. в Дерпте открылся университет, и Кнорре был назначен экстраординарным профессором математики и наблюдателем при астрономической обсерватории. Здесь он и работал до своей кончины в 1810 г.

Пристрастие Эрнста Христофа Фридриха к астрономии унаследовал и его сын Карл, родившийся в 1801 г. После смерти отца Карл воспитывался в доме своего дяди Зенера. Как и отец, он сначала поступил на богословский факультет университета в Дерпте, но затем, познакомившись с В. Я. Струве, увлекся геодезией и астрономическими наблюдениями…

Василий Яковлевич Струве (1793–1864) – тоже немец по происхождению. Он родился в Германии, в 1810 г. окончил тот же университет в Дерпте. Во время оккупации Наполеоном Германии французы стали рекрутировать молодых людей в армию, но В. Струве удалось бежать в Россию. После 1812 года он вернулся в освобожденный русскими войсками город своей юности и был назначен вычислителем при обсерватории в Дерпте. С 1818 по 1839 г. он состоял ее директором.

В 1839 году его пригласили в Петербург для создания на Пулковских высотах российской обсерватории. Василий Яковлевич с величайшим усердием принялся за строительство помещений и оснащение их необходимым оборудованием. По окончании строительства обсерватории он становится ее первым директором. Благодаря его высокой научной эрудиции в короткие сроки Пулковский меридиан и обсерватория приобретают мировую известность. Его сыновья и занимавшийся с ними Карл Кнорре составили плеяду российских ученых-астрономов.

Вскоре К. Кнорре зарекомендовал себя столь знающим специалистом, что был рекомендован В. Я. Струве в новую обсерваторию в Николаеве Херсонской губернии на должность директора, хотя Карлу было всего 20 лет! Как отмечали биографы, «Кнорре с величайшим рвением отдался новому делу».

Николаев считался в ту пору молодым городом на юге России, правительство полагало, что здесь и должен быть один из форпостов Черноморского флота. Став директором обсерватории, К. Кнорре был отправлен «по Императорскому соизволению» в Германию, Францию и Англию для ознакомления с работой лучших европейских обсерваторий, Карл Христофорович, как его уже называли в Николаеве, прослужил директором обсерватории 50 лет. В 1839 г. он был избран членом-корреспондентом Императорской Академии наук. Одновременно К. Х. Кнорре преподавал астрономию в Николаевский навигационной школе (штурманском училище) и руководил гидрографическими работами на Черном и Азовском морях. Дом Кнорре стал одним из притягательных культурных центров в жизни города. Здесь собиралась местная интеллигенция: знаменитые певцы, музыканты, актеры, посещавшие юг России. В гостях у Карла Христофоровича бывал во время гастролей знаменитый английский актер-негр Айра Олдридж – лучший исполнитель роли Отелло того времени.

Карл Кнорре был женат трижды. От трех браков у него было 14 детей, в том числе 10 сыновей. Служебная карьера складывалась весьма успешно. К 1859 году Карл Христофорович состоял в чине Действительного Статского советника. Высокий чин давал право на получение потомственного дворянства «по собственным заслугам». К. Кнорре подал ходатайство Херсонскому Дворянскому депутатскому собранию, и в 1870 г. роспись с семейством была внесена в Дворянскую Родословную книгу Херсонской губернии. Придавая серьезное значение образованию детей, Карл Христофорович посылал их на воспитание сначала в реальные училища Прибалтики и Германии, по окончании которых сыновья, по семейной традиции, продолжали образование в университетах Берлина или в Цюрихском политехникуме.

Один из сыновей, Виктор, окончив Берлинский университет, работал у отца в Николаевской обсерватории вычислителем, затем возвратился в Германию, где получил должность астронома в Берлине. Когда отец вышел в отставку в 1871 г., то переехал к Виктору в Германию, где и скончался в 1883 г. В Берлин перебрался и самый младший из братьев, Георгий, ставший впоследствии известным профессором химии.

Судьбы большинства потомков Карла Христофоровича были связаны с Россией. Трудолюбивые, аккуратные и обязательные сыновья избрали разные профессии: Федор служил архитектором во Владикавказе, Александр и Павел – техниками-лесоводами в имениях графа А. С. Уварова и Шереметевых в Саратовской и Пензенской губерниях, Владимир стал судовым врачом на Черноморском флоте, а затем на Балтике, одно время он был лейб-медиком императрицы Марии Федоровны – супруги Александра III. Карл и Евгений стали инженерами. За исключением Владимира, все сыновья были связаны с теми сферами деятельности, где необходимо было постоянно проявлять техническую изобретательность и смекалку. Безусловно, этому способствовали и генетические корни, и семейные традиции. Дети Карла Христофоровича Кнорре рассеялись по всей России.

По семейному преданию, прадед Владимира Константиновича Шпейера пришел пешком из Германии в Петербург. Его сын Карл позднее жил уже в собственном имении Каменка на юге России. Карл Шпейер и его сын Константин были женаты на русских. Константин Карлович окончил Морской кадетский корпус, но поскольку не переносил качки, вынужден был учительствовать в Школе штурманов в Николаеве, где он преподавал математику, а также был преподавателем Морского корпуса. Здесь Константин Шпейер и познакомился с Карлом Христофоровичем Кнорре, по совету которого он также послал своих сыновей учиться ремеслу сначала в Берлинское реальное училище, а затем в Цюрихский политехникум. В отличие от детей Карла Христофоровича, сыновьям Константина Карловича Шпейера в Берлине пришлось усердно осваивать немецкий язык, так как в их семье говорили только по-русски. К. К. Шпейеру, чтобы платить за обучение детей, пришлось оставить преподавательскую деятельность и перейти работать на маяк, где заработок был выше, – как говорили в Николаеве: «обрек себя на «добровольную ссылку».

В «Вестнике инженеров» (№ 3–4, 1924) приводятся сведения о Михаиле Константиновиче Шпейере, которые сообщает в своих воспоминаниях его крестник, сын Константина Лембке – Владимир:

«Вернувшись в Россию после окончания курса политехникума в Цюрихе, М. К. Шпейер получил должность инженера по постройке шоссейных дорог Западного края. Затем он переехал в Москву, куда был приглашен инженером в контору известных мостостроителей братьев Аманда и Густава Струве, однофамильцев В. Я. Струве – астронома. (Заводы этой фирмы были сосредоточены в Коломне – позднее Коломенский машиностроительный завод). В это время для города Москвы выяснилась настоятельная необходимость в постройке фундаментальных мостов через Москву-реку и Яузу. Из постоянно действующих мостов существовали лишь Большой Каменный, Дорогомиловский и Москворецкий, причем последний требовал капитального ремонта. В течение нескольких лет фирма братьев Струве построила Краснохолмский, Крымский и Яузские мосты и капитально отремонтировала Москворецкий мост. М. К. Шпейер принимал непосредственное участие в составлении проектов всех этих мостов и был производителем работ при их постройке».

Одновременно он руководил весьма сложными работами по ремонту малого Кремлевского дворца с подведением нового фундамента, а также постройкой нескольких постоянных шоссейных мостов в Московской губернии, где им были впервые применены отслужившие срок железнодорожные рельсы. Кроме этого, Михаил Константинович принимал участие в постройке павильонов Всероссийской Выставки 1882 г., затем в течение двух лет был инженером по сооружению Декановских соляных копей близ г. Бахмута и, наконец, вернувшись в Москву, принял участие в постройке Средних торговых рядов (у нынешнего ГУМа).

В начале 1893 г. М. Шпейер перешел на службу Московского земства, где прослужил 24 года – до 1917 г., сперва как заведующий участком, а затем как старший инженер дорожного отдела. Именно в это время дорожное дело и дорожное строительство в Московской губернии получили необычайно быстрое, технически грамотное развитие и стали служить образцом для земств других губерний. Была построена целая сеть новых шоссейных дорог, отремонтированы старые дороги, переустроены и вновь построены мосты, ливневые ограждения и стоки, трубы и дорожные дренажные системы. Везде М. Шпейер успевал бывать, руководить работами, осуществлять авторский надзор, отличаясь исключительной трудоспособностью. В это время он написал и опубликовал расчеты по специфике ремонта шоссейных дорог, усовершенствовал специальный прибор – промерник толщины дорожного покрытия, собрал коллекцию всех пород камня, встречающихся в Московской губернии, составил подробную классификацию этих пород с точки зрения пригодности их для устроения шоссейных покрытий. Впервые в России им были проведены опыты по устройству земляного полотна дорог с помощью экскаваторов. Все ремонтные работы М. Шпейер обязательно фотографировал поэтапно и составлял картотеку по всем строительным и ремонтным объектам.

В 1916 г. Михаил Константинович заболел на почве переутомления и получил продолжительный отпуск для поправки здоровья, но без работы он стал нервничать, и отдых превратился в мучение. М. Шпейер возвратился к своему любимому делу через 3 недели, так и не использовав отпуск для лечения, и снова вникал в непредвиденные осложнения с ремонтными работами на разных дорогах… Последствием этого был очередной обширный инсульт, после чего М. Шпейер оставил службу. Он скончался в 1922 году в г. Харькове, испытав в последние годы жизни тяжелейшие материальные лишения.

Владимир Константинович Шпейер после окончания Цюрихского политехникума поступил на работу, как и его брат, Михаил, в фирму братьев Струве. Вместе с братом они проектировали мосты через Москву-реку и Яузу и занимались ремонтными работами. Но затем каждый из братьев избрал свой профессиональный путь. Владимир отправился в Крым и там, на Лозово-Севастопольской железной дороге по своим проектам построил несколько виадуков и пять тоннелей в гористой местности.

В 1878 г. В. К. Шпейер был приглашен в Москву на должность городского инженера. Приобретенный профессиональный и жизненный опыт позволили ему быстро и энергично включиться в дела городского хозяйства. Он был назначен участковым инженером в Замоскворечье – местности со сложными природными рельефом и гидрологическим строением. Именно здесь проявился его талант мостостроителя. Под его руководством было построено несколько мостов, плотин, укреплений набережной, не считая реконструкций устаревших коммуникаций. Через десять лет В. К. Шпейер был уже признанным авторитетом среди элиты муниципальных инженеров Москвы. Он принимал непосредственное участие в составлении проектов новых водопроводных сетей и особенно сложных участков канализации. Служба по делу городского благоустройства в эти годы считалась весьма престижной. Этому способствовал не только характер работы, было нечто большее, что объединяло муниципальных инженеров Московской городской Управы – это творческая и дружеская атмосфера среди специалистов различных профессий, возможность реализовать свои инженерные знания при внедрении новых технологий в строительстве и при ремонтных работах. К тому же, инженерный труд хорошо оплачивался, хотя действительно большое жалование платили только в крупных, преуспевающих частных фирмах.

Неутомимый поиск новых технических решений и самоотдача были присущи и новому поколению инженеров из «московских немцев», которые в соответствии с приоритетами, господствовавшими в инженерном слое с конца 1890-х годов, избрали для себя муниципальное поприще. Владимир Константинович Шпейер скончался в 1918 году, 40 лет жизни отдав благоустройству Москвы.

В 1882 году вышла первая научная работа Г. А. Траутшольда по изучению геологического строения бассейна верховьев реки Яуза, а С 1887 года научное руководство изысканиями перешло к С. Н. Никитину, который окончательно исследовал и опубликовал геологическое строение этого района.

Кессон (от франц, caisson – ящик) – устройство (камера) для работы под водой при выемке грунта и последующего устройства фундамента опор моста.

В 1903 году США поддержали Панаму в ее стремлении освободиться от колумбийской зависимости. В качестве компенсации США получили право на продолжение строительства канала. В 1904 году Военное ведомство США приступало К его строительству, и 15 августа 1914 году по Панамскому каналу прошло первое судно.

Вадим Саввич Пикуль родился в 1912 году – троюродный брат писателя Валентина Саввича Пикуля, их деды были родными братьями.

Отец Петра Балинского, Иван Михайлович (1827–1902), окончил в 1846 году Петербургскую медико-хирургическую академию с золотой медалью, ему было присвоено звание профессора.

Дед – Михаил Янович Балинский (1794–1863) – родился в Литве, окончил физико-математический факультет университета в Вильно. Он известен как публицист и историк, им написана история Варшавского и Виленского университетов (1777–1828), изданы сочинения Яна и Андрея Снядецких (1839–1840) – своих дедов, Михаил Янович Балинский состоял, членом Императорского русского Географического общества и, как вице-президент, возглавлял археологическую комиссию.

Прадед Петра Балинского, Ян-Баптист-Владислав Снядецкий (1756–1830), известный польский астроном и математик, доктор философии. Он окончил Краковский университет и стал профессором высшей математики. Много времени уделял астрономическим наблюдениям, написал биографию Коперника.

После Всемирной выставки в Париже Е. К. Кнорре вновь сближается с П. И. Балинским, который к этому времени уже разработал проект метрополитена в Петербурге, но его идея так и осталась нереализованной.

3-хчасовая речь Петра Ивановича имеется в фондах Государственного Архива Российской Федерации (ГАРФ). Даже с позиций сегодняшнего дня эта речь с подробным анализом статистических данных и логической последовательностью выводов поражает воображение (к сожалению, сама стенографическая запись сохранилась плохо, приходилось пользоваться микрофильмами с едва различимыми текстами).

Павел Павлович Ротерт (1880–1954), – известный специалист в области строительства промышленных объектов, его учителем и наставником был профессор Н. А. Белелюбский. Много лет П. П. Ротерт сотрудничал с С. Н. Розановым и В. Л. Николаи – ведущими специалистами в области метростроения в советское время.

Первую очередь метрополитена мелкого заложения – от Сокольников до площади трех вокзалов – строили по проектным разработкам Вадима Саввича Пикуля. Следующий участок – до центра – глубокого заложения. На этом варианте настаивали иностранные специалисты. Здесь-то и хлебнули таких трудностей, о которых и не предполагали. Английские и немецкие приглашенные инженеры были заинтересованы в главном – обеспечить своим фирмам баснословные деньги за поставку металла и оборудования (особенно проходческих щитов) для строительства шахт и тоннелей. Не трудно представить себе даже на сегодняшний день – сколько же электроэнергии потребляют эскалаторы на станциях при глубоком заложении!?

В 1940 году на Мытищинский вагонный завод приезжал из Киева Евгений Оскарович Патон чтобы ознакомить и обучить сварщиков новому способу – электрической сварки под флюсом. Но на заводе не оказалось свободных производственных площадей для установки сварочного оборудования. Е. О. Патон обратился в ЦНИИ МПС. Здесь и представилась возможность организовать теоретические курсы обучения и научить сварщиков практическому применению ЭТОГО способа сварки. От Мытищинского завода на эти курсы был направлен Анатолий Алексеевич Бусов – инженер сварочной лаборатории, которой в то время руководил Петр Васильевич Мумриков.

Дополнительные сведения см. Р. Д. Позамантир и Л. К. Бондаренко. Королев – Калиниград, к космическим высотам – из глубины веков. – М.: 1998.

Николай Иванович Астров в дни террора и бестолочи «окаянных дней» состоял членом «Национального центра» и «Союза возрождения России». В сентябре 1918 года на государственном совещании в Уфе он был избран членом Временного всероссийского правительства, так называемой «директории», но фактически не принимал в нем участия.

Т. Масарик, доктор философии; из всех политических партий выделял только кадетов, с восторгом поддержал Февральскую революцию и Временное правительство. Октябрь встретил резким неприятием. Президентом Чехословакии избирался три срока – с 1918 по 1934 годы.

Мытищинский завод в годы ВОВ именовался в зависимости от подчинения:

– 1941 год, июнь. Завод № 592 Наркомата вооружений (НКВ);

– 1942 год, декабрь. Завод № 40 Наркомата среднего машиностроения СССР (НКСМ);

– 1943 год, январь. Завод № 40 Наркомата танковой промышленности СССР;

– 1943 год, июль. Завод № 40 Наркомата среднего машиностроения СССР (НКСМ);

– 1946 год, февраль. Завод № 40 Наркомата автомобильной промышленности СССР;

– 1948 год, октябрь. Завод № 40 переименован в Мытищинский ордена Отечественной войны I степени машиностроительный завод.

Василий Гаврилович Грабин, генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, Герой Социалистического труда, четырежды лауреат Государственных премий.

В 2001 году на ВВЦ состоялась выставка НТТМ, на которой произошло неожиданное знакомство автора с внуком П. А. Флоренского, Павлом Васильевичем, который подарил автору «Иллюстрированную хронику путешествий научного кружка «Петрограф». Этот старейший студенческий научный коллектив был организован в 1935 году его отцом – Василием Павловичем Флоренским (1911–1956), а ныне «Петрограф» возглавляет Павел Васильевич – профессор кафедры литологии РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик Российской Академии естественных наук, Международной Славянской Академии наук и искусств, Академии наук Абхазии, член Союза писателей России.