Автор книги молод душой, что нашло образное от-ражение в его творчестве. Любой раздел сборника — это философское размышление о реалиях XXI века. Без грусти не обходится ни природа, ни человек, а лёгкая ирония придаёт строкам теплоту и душевность. Поэт многогранен как в раскрытии тем, так и в форме их подачи: от патриотики до любовной лирики, от рассказов и поэтических миниатюр до лёгкой иронии в баснях. Книга предназначена широкому кругу читателей. Обратите внимание: это книжка — раскраска для взрослых. Рекомендуется к использованию после тяжёлого учебного или трудового дня.
ФИСЕНКО
Яков Александрович
Родился 29 августа 1962 года в г. Алма-Ата, Ка-захстан. В 1976 году вместе с семьёй переехал в
г. Тирасполь. Окончил Тираспольскую среднюю
школу № 3. Одним из любимых предметов была
литература. Начал писать стихи, басни, эпиграммы.
Работал слесарем на заводе «Электромаш». Окончил филологический факультет Одесского госуни-верситета. Будучи студентом, активно занимался в
секции самбо. Достиг уровня Кандидата в Мастера
Спорта. Два года проработал по распределению
учителем в сельской школе. В 1987 году вернулся в
Тирасполь. Трудился организатором спортработы
в ГПТУ — 22, а после в детском саду № 45.
Был одним из первых корреспондентов газеты
«Приднестровье», где проработал почти 20 лет.
Сегодня продолжает заниматься журналистикой и
литературным творчеством.
3
***
Ты ушёл, ни с кем не попрощался.
У судьбы тяжёлая рука…
На журнальном столике остался
Черновик последнего стиха.
Почему?! У вечного вопроса
Нет ответа, сколько не пиши.
Но я знаю, нашей жизни проза
Не затмит поэзию души.
И твоё взволнованное слово,
Исполняя давние мечты,
Позовёт сердца людские снова
К берегам Любви и Доброты.
4
Бессмертный полк
Остались с нами на века
Мир отстоявшие герои.
И в День Победы снова в строе
Ряды Бессмертного Полка.
Никто не сломит нас, пока
Храним Отечество и Знамя.
И прибывают вместе с нами
Ряды Бессмертного Полка.
5
Ко дню города
Днестра извилистое русло,
Кицканский лес в вечерней мгле
Рождает в нас большое чувство:
Любви к отеческой земле.
Её нам передали деды,
Как дар, не знающий цены.
И предков славные победы
Порукой счастья стать должны.
В своем величье, неизменный,
Нам каждой улочкой знаком,
Тирасполь — град благословенный,
И есть для всех нас отчий дом.
Мы с вами все — тираспольчане,
И этим званием горды.
Мы праздник города встречаем
Даря ему свои труды.
6
Всего лишь намекнув…
Моих стихов и радость, и печаль
Приходят к вам как добрые подруги,
Чтобы напомнить о былой разлуке,
Или о том, чего уже не жаль:
Друзей ушедших и любви постылой,
В сожжённых письмах, вырванных листах.
Наивных детских розовых мечтах.
О том, что память где-то там хранила
И вдруг достала, пыль веков стряхнув.
И вы задумались, и усмехнулись тихо, Над этой странною манерой стиха:
Напомнить все, всего лишь намекнув.
7
Фотография девушки в жакете
Жаль, что фотография не может
Мне раскрыть сейчас один секрет:
Что тебя заботит и тревожит
Девушка, надевшая жакет?!
Удивленно вздернуты ресницы,
А в глазах такая глубина…
Может жизни пройденной страницы
Все листает в этот миг она.
А возможно, замечталась, веря,
Что судьба ее не обойдет.
Ну а смотрит, видимо, на двери:
Ждёт, когда в них суженый войдет.
Может быть, попробуй, угадай-ка.
Мне б спросить и услыхать ответ,
Но молчит задумчиво хозяйка,
Примеряя купленный жакет…
8
Рыжая
Огненным багрянцем загордилась
Осень, твоя названная мать.
И когда на свет ты появилась,
Листья уж решили опадать.
Осень, их душевно утешая,
Говорила: «Незачем грустить.
Остаётся дочь моя меньшая,
Чтоб красу осеннюю продлить».
Только листья взгляда не подняли
И опали, грусти не тая,
И словам пророческим не вняли,
Но зато их сразу понял я…
Да и ты прекрасно понимаешь
Правоту их сквозь завесу лет,
Навеваешь и напоминаешь
Золотистой осени рассвет.
9
Снежана
Быть зиме суровой: слишком рано,
В гости к нам приехала она.
Только ты, прелестная Снежана,
Этой встрече рада быть должна.
В имени твоем сокрыта сила,
Исполняя девичьи мечты,
Вдруг сама Зима провозгласила:
«Снежной Королевой будешь ты!».
Что судьбой намечено, то сбылось.
Жизнь тебе благоволить должна…
Почему ж тогда, скажи на милость,
Ты молчишь, вздыхаешь и грустна…
Кажется моя догадка странной,
Но, вдруг стало все понятно мне…
Нет, не снег на сердце у Снежаны,
А тоска и думы о весне.
10
Так жаль…
Белый человек на Чёрной речке
Взвёл курок недрогнувшей рукой…
В Святогорском зажигали свечки
За поэта вечный упокой.
Все случилось так, как предсказала
Пушкину гадалка по руке,
А Дантеса небо наказало
Долгой жизнью в грусти и тоске.
Понял он, какое зло содеял,
Каялся, прощения просил…
Быть с клеймом убийцы и злодея
Навсегда Господь ему сулил.
Ну, а Пушкин венчан доброй славой,
Знаем с детства мы его стихи…
Жаль одно — не белый, а кровавый
Стал тот снег у Чёрной, у реки…
11
Совет да любовь
Выходит, чудеса ещё бывают.
Они приходят не во сне, не вдруг.
И кольца милые друг другу надевают,
И губы ищут губ, и руки рук.
И тосты, и цветы, и нежным взглядом
На молодых взирают небеса.
Как хорошо, что ваше счастье рядом,
И что любовь свершает чудеса.
И пусть она навеки будет с вами,
Когда согреетесь в её тепле,
То вы тогда произведёте сами
Прекраснейшее чудо на земле.
12
Милой Ирише
В моем доме жила пустота,
Горечь зябкая поселилась в нем.
Рядом не было даже кота,
Одиночество ночью и днём…
Одиночество и горечь потерь,
Вот и всё, что осталось мне…
Но однажды открылась дверь
И я стал улыбаться во сне.
Дом согрелся твоим теплом,
Ожила душа, ожила.
Хорошо, что своим добром
Ты меня от беды спасла.
Ты и счастье, и друг родной.
Это правда, совсем не лесть.
Хорошо, что рядом со мной
Вот такая Ириша есть!
13
Ода женщине
Матушка в лазоревой косынке…
Верная и нежная жена…
И сестра, что тоньше хворостинки…
Вот такой нам помнится ОНА.
Женщина — хранительница рода,
Бережёт «огонь у очага».
Без её заботы и ухода
Наша жизнь совсем не дорога.
Сахар не сладит, суп не солёный,
Одиноко, что и говорить…
Только если в женщину влюблённый,
Можешь и трудиться, и творить.
Открывать, писать и «двигать горы»,
Падая и поднимаясь вновь.
Нет нам всем надёжнее опоры,
Более, чем женская любовь.
Той одной, на чьих щеках слезинки,
Милой и единственной сестры…
Матушки, в лазоревой косынке…
И жены, в объятьях детворы.
14
Как это интересно получается
Как это интересно получается:
Что загадаешь, то глядишь — не сбудется, И люди по симпатии встречаются,
Но все никак не стерпится, не слюбится.
Как это интересно получается:
Вода горит, а сталь легко ломается.
И вьётся все верёвка, не кончается,
Заветное колечко не снимается.
Как это интересно получается:
Мне даже самому порой не верится,
Но лишь любовь на свете не кончается, А счастье звоном денег не измерится.
15
***
— Помнишь, милый, была весна,
И апрель наливался соком…
И была я совсем одна.
— И я тоже был одиноким.
— Как мы прожили, не любя?
Но, теперь всё начнём сначала.
— Почему я не знал тебя?
— Почему я тебя не знала?
Ночь осенняя холодна,
Сонный город в туман погружен…
— Ты — единственный, кому я нужна.
— Ты — единственная, кому я нужен…
16
***
Как прекрасно белое на тёмном!
В элегантной линии бедра
И в разрезе, чуточку нескромном,
Светотеней дивная игра.
Тонкой ножки нежное сложенье,
Так и манит поцелуев пыл.
И ресниц кокетливых движенье
Объектив на миг остановил.
А в глазах и чувственных, и томных
Столько страсти можно угадать…
Как прекрасно белое на тёмном,
Что словами и не передать!
17
***
Ты со мной…
Если солнце в ночи взошло,
Если в стужу пахнет весной,
Если вдруг на душе тепло:
Значит ты рядом со мной.
Обижаюсь я иногда:
Злой бываешь и шебутной,
Но обходит мой дом беда,
Если ты рядом со мной.
На душе и покой, и свет.
И судьба лишь тому виной,
Что последние двадцать лет
Не была ты рядом со мной.
18
Я ночка
Я ночка, где же ты мой день?!
Я постоянно вопрошаю.
И каждую мужскую тень
Невольно взглядом провожаю.
Жду терпеливо, долго жду,
Смотрю на улицу в окошко.
А если так и не найду
Того, о ком грущу немножко?!
Того, кто ищет лишь меня
И на любовь мою ответит…
Я ночка, но прожить без дня
Я не смогу на этом свете.
19
***
Повстречай меня, совсем случайно,
Тихим словом душу успокой.
В разговоре, будто бы нечаянно,
Незаметно тронь меня рукой.
Пожури за что-нибудь, и пальчиком
Погрози, и, под конец, скажи:
«Ты когда-то был хорошим мальчиком,
А теперь — испорченный мужик».
И от этих, сказанных с небрежностью, Тихих слов из сердца твоего,
На меня такой повеет нежностью,
Что не надо больше ничего.
Только так и могут быть излечены
От хандры, мужчины, и тоски.
Чем добрей и мягче будут женщины,
Тем протянут дольше мужики.
20
***
Я не знаю, в чём тут было дело?!
Только странно ты явилась мне.
Лёгким бризом с моря налетела
И качала нежно на волне.
Я забыл про все дела на свете,
Растворился в неге бытия…
Но крепчал, крепчал всё больше ветер.
Глядь, уже в объятьях бури я.
Только это было лишь начало…
Своего ты часа дождалась.
И, в конце концов так окрепчала,
Что по мне тайфуном пронеслась.
Я в руинах свой фасад латаю
И, хотя едва-едва живой,
Собираюсь с духом и мечтаю
О грозе безумной, штормовой…
21
Я скрипка
Я скрипка, нежною рукой
На мне сыграйте пиццикато.
И стану звучною такой,
И буду чувствами богата.
Смычком касаясь струн души,
Сыграйте что-то со стихами.
Маэстро, только не спеши
Меня поглаживать руками.
Всему есть свой и день, и час,
Нетерпеливые докучны.
Мелодия так сблизит нас,
Что станем с вами неразлучны.
22
23
РУКАВИЧКИ С ВОРОБЫШКОМ
Война — большое зло. Она приносит только
разрушения и боль. Вот и маленький домик в Под-московье, где жили мама и дочка Семёновы, разбомбил безжалостный враг. Немецкий летчик прекрасно знал, что уничтожает не военный объект, а
поселок с мирными людьми, но все же сбросил на
него свой смертоносный груз. Просто чудо, что в
здании, в тот момент, не было никого. Но как теперь жить?! На время маму с дочкой приютила соседка. А уже через неделю Семёновы уехали к род-ственнице в Астраханскую область.
Всё здесь для приезжих было необычно: и
климат, и природа, и местные традиции. Раньше
девочка Катя и её мама никогда не видели таких
раздольных степей и завораживающих взор песча-ных барханов. Удивили Семёновых большие отары
пугливых овец. Их укрывали от мороза в длинных
сараях, со стенами из прессованного камыша, который прекрасно сохранял тепло. Впервые наблю-дали приезжие и верблюдов, важно шагающих по
заснеженному полю. Они были совсем домашние, почти как коровы и ели жухлую траву прямо с рук.
Ну, а местные жители оказались людьми добрыми
и приветливыми. К Семёновым отнеслись очень
тепло. Катенька стала учиться, а её мама пошла
работать на птицеферму.
Во время долгих вечеров, когда все уроки бы-ли сделаны, девочка вспомнила о своем любимом
занятии — вязании. Верблюжьей шерсти здесь бы-ло много, она легко сворачивалась в нить, а вещи
24
получались исключительно тёплыми. Прошло не
так много времени, и Катенька связала: красивый
шарфик, несколько пар носков и рукавички, на которых она с любовью вышила воробушка. Все для
папы, который сейчас воюет в снегах и холоде.
Дочка очень хотела, чтоб её отцу было теплее…
Среди суровых фронтовых будней всегда
большая радость, если приходит добрая весточка
от родных. Но вдвойне приятна посылка от них.
Вот и у старшины Семёнова из автовзвода (военные водители) выдался удачный день. Он уже много раз перечитывал письмо от семьи. Да, дом разбомбили и это ужасно, но главное, что его близкие
живы и здоровы. Обрадовали отца и вещи, связан-ные дочкой. Он гладил их и прижимал к щеке, ведь
они хранили тепло рук милой Катюши. Особенно
понравился водителю шарфик. Семенов бережно
свернул его и положил за пазуху, у самого сердца.
Другие вещи, по доброте своей, старшина раздарил
друзьям, пусть тоже порадуются. «Дочка связала» –
с гордостью говорил он товарищам. Все, кто получил вещи, сразу вспомнили свои семьи, и у быва-лых солдат потеплело на душе. Напарнику Семёнова, сержанту Кошкину достались рукавички с воробышком. Они пришлись ему как раз в пору.
А на следующий день водителю Кошкину пред-стояло выполнить ответственно задание: привезти
боеприпасы. Он торопился на склад, с улыбкой по-глядывая на рукавички, где детская рука вышила
воробушка. Все шло хорошо, грузовик привычно
бежал по знакомой дороге, как вдруг под колесами
рванула мина. Её явно заложили немецкие дивер-25
санты. Сержанта взрывом выбросило из машины в
сугроб. Придя в себя, он почувствовал, что ранен в
обе ноги. Парень с трудом согнул их и кое — как перевязал. И тут Кошкин увидел, как два немца в мас-кировочных белых костюмах идут в его сторону.
Это наверно они поставили мину и теперь хотят до-бить водителя. У Кошкина был пистолет, но сможет
ли он стрелять, ведь сержант уже полчаса находил-ся в снегу, на морозе. И тут водителя выручили рукавички. Очень теплые, они не дали рукам замерз-нуть. Сержант подпустил фашистов поближе и уложил их выстрелами в упор. Потом Кошкин пополз к
дороге. По ней часто проезжали машины и раненого
вскоре подобрали свои.
Сержанта перебинтовали в лазарете и отправили в госпиталь. Всю дорогу он крепко держал в
руках рукавички с воробышком и благодарно вспоминал девочку Катю, которая спасла ему жизнь.
26
ДЕДУШКА АЛИ
На просторах узбекской степи затерялся небольшой аул (поселок), где жил дедушка Али. Его
тут все знали и уважали. Это было не просто по-чтение к седине и преклонным годам, а нечто го-раздо большее. С малых лет Али работал на земле.
В юности батрачил на богатея — местного бая. Порой было очень трудно, но он никогда не жало-вался на судьбу. Его большие шершавые ладони
покрывали мозоли, а лицо было иссушено ветром
и жаркими лучами солнца. В ауле хорошо знали о
27
благочестии старца, его добрых делах. Люди прекрасно помнили, как он спас тонувшую в канале
девочку, хотя при этом сам едва не погиб. Старик
всегда помогал нуждающимся, делился с соседя-ми дарами своего сада. Таким он был всегда: добрым и отзывчивым.
Когда чёрной тучей на землю сошла беда –
началась война, на фронт добровольцами ушли
сыновья дедушки Али. Они храбро сражались с
врагом, были награждены медалями. Но, потом на
обоих пришли похоронки. Горе тяжелой ношей
легло на плечи старика, сгорбило его. Теперь он
ходил, опираясь на крючковатую палку и совсем
перестал улыбаться. Несчастье согнуло спину дедушки Али, но не сломило его дух и не изменило
его характер. Он приютил двух сирот, которых подобрал на железнодорожной станции. Вскоре, его
гостеприимный дом принял и беженцев из Киши-нёва. Все они стали жить одной большой дружной
семьей, и старику уже не было так одиноко. Дети
учились, а взрослые хлопотали по дому и труди-лись в большом саду. В это время у дедушки Али
появилась одна странная привычка. Люди иногда
видели его на почте, отсылающим посылки. Жители аула были в полном недоумении: кому они
предназначались, никто догадаться не мог. Об этом
знала только работница почты Зульфия, но она
хранила молчание…
Для взвода, занимавшего безымянную вы-сотку, выдался очень трудный день. Неприятель
больше часа обстреливал окопы из тяжелых ору-дий. Потом позиции дважды бомбили. После та-28
кого кромешного ада, во взводе осталось чуть
больше половины солдат, но они не дрогнули, не
отступили. Отразили три атаки врага и подбили
два танка, которые теперь дымились, не доехав
совсем немного до окопов. После схватки с врагом, обходя своих бойцов, лейтенант хлопал ребят
по плечу, и на его уставшем лице светилась улыб-ка. Больше всего командир был доволен пулемёт-чиками. Расчет сержанта Каримова не подвел –
косил фрицев как траву. Если бы не умелые дей-ствия пулемётчиков, то еще не известно, как бы
все сложилось. «Молодцы, — сказал лейтенант, об-ращаясь к Каримову и его напарнику, — будете
представлены к наградам!»…
После того, как на позиции пришла смена, из-мученные боями солдаты медленно добрались до
своей землянки. Она была хорошо протоплена, а
вот с ужином вышла незадача. Напрасно лейтенант
кричал на повара, грозил ему оружием. Тот только
опустил голову и разводил руками. Что он мог сделать: машина с продуктами где-то застряла, а может и вовсе попала под бомбежку. Выехала со
склада вовремя, но до места назначения так и не
добралась. Плохо ложиться спать на голодный же-лудок, но видно придется, ничего не поделаешь…
Солдаты недовольно ворчали, но на фронте
всякое случается. В конце концов, измотанные лю-ди смирились с тем, что остались без ужина. Они
уже начали устраиваться на ночлег, но тут заметили
большой мешок, который лежал в углу. Его, наверно, во время боя привезли ребята из военно-полевой почты. Оказалась, что это посылка сержанту Каримову, хотя он всё никак не мог понять от ко-29
го она. Когда вскрыли мешок, радости бойцов не
было конца. Какой — то неизвестный, но очень добрый человек позаботился о них. В посылку он положил и отборный рис, и вяленное верблюжье мясо, и
приправы, и даже сухие лепёшки. Повар очень старался и вскоре уже все с удовольствием ели навари-стый суп. Его сварили так много, что хватило и со-седнему взводу.
А потом все пили чай. Никогда еще за всю их
службу он не был таким вкусным. От посылки исхо-дило настоящее благоухание. Бойцы чаевничали
долго, наслаждаясь вкусом сладкого изюма, кураги
и долек высушенной дыни. Солдаты благодарили
сержанта, а он лишь слегка улыбался в ответ. Потом
все уснули, только Каримов долго лежал с откры-тыми глазами, уставившись в потолок землянки. Он
думал и, наконец — то, вспомнил, как дедушка однажды рассказал ему о дальнем родственнике, которого звали Али и даже показал фотографию. На ней
был седобородый старик, в халате и тюбетейке. Так
вот значит, кто выручил их всех в трудный момент.
Засыпая, в полудрёме сержант тихонько шептал:
«Ах, спасибо Вам, дедушка Али, ах спасибо»…
30
ПАШКА-ХУЛИГАН
В старом ремонтном цеху повисла непривычная тишина. Искореженные на фронте и привезен-ные сюда военные грузовики замерли в молчали-вом ожидании. Целую неделю здесь стоял гул и
лязг. У машин в три смены хлопотали люди. Не жа-лея сил и отдыхая урывками, они восстанавливали
легендарные «полуторки». Однако, в один из вечеров, начальник цеха вдруг заметил, что пожилая
шлифовальщица уснула прямо за рабочим столом.
Она, в полудрёме, всё ещё продолжала двигать рукой, как бы соскабливая ржавчину с детали. От уви-денного, у инженера, убелённого сединой, больно
сдавило сердце. Шлифовальщицу звали Матрёна
Ивановна, и ей было уже 67 лет. Никто не заставлял
её работать. Она сама пришла и сказала: «Не хочу
сидеть дома, когда мои сыночки воюют. Буду им
помогать, чем могу». Пожилая женщина очень старалась, но человеческие силы не безграничны и вот
31
теперь она, очевидно, окончательно выбилась из
сил. Кто может упрекнуть её в чем-то?! Начальник
цеха тяжело вздохнул и приказал: «Хватит. Люди на
пределе. Всем отдыхать!». Рабочие так устали, что
некоторые даже не пошли домой. Они уснули в тес-ной каптёрке. Там стояли наскоро сбитые лежанки, а дежурный поддерживал огонь в «буржуйке», са-модельной железной печурке.
Цех, где гомон и шум не умолкали неделю, вдруг затих и погрузился в полутьму. Повсюду ца-рило непривычное беззвучие, лишь иногда слыша-лись шаги начальника охраны и окрики часовых.
После утомительного труда люди наконец-то отдыхали. Только старый мастер Кузьма Кузьмич, который уже десяток лет страдал бессонницей обходил
цех. Шаркая ногами, он медленно двигался между
грузовиков и бормотал себе под нос: «Ничего, ничего — починим вас, касатики, будьте в надёже».
Когда-то Кузьмич строил эти цеха. Всё тут бы-ло ему хорошо знакомо. Начав работать, предприятие занималось очень важным делом — ремонтом
тракторов, косилок и комбайнов. Колхозы со всей
области выстраивались в очередь, чтоб их технику
«вернули к жизни». Но всё изменила война. Теперь
нужно было чинить не трактора, а грузовые машины, но как это сделать — лучшие рабочие ушли на
фронт. Кто их заменит?! Тяжело, немыслимо трудно, но надо — значит надо.
В заводском поселке прошел слух о том, что
ремонтные цеха опять запускают. Поговаривали, что они теперь будут работать для обороны. На
предприятие потянулись люди. Это были женщи-32
ны, подростки и старики. Оглядывая их, начальник
отдела кадров недовольно хмурил брови и ворчал.
Однако, положение было безвыходным и на работу
принимали всех. Людей обучали прямо на месте и
постепенно дело «сдвинулось с мертвой точки».
Приехавшие из Подмосковья специалисты по ре-монту техники, терпеливо, по многу раз повторяя, объясняли новичкам особенности работы, подска-зывали, помогали. Сразу, конечно, ничего не полу-чалось. Но постепенно всё стало налаживаться.
Вместе с другими пришел в цех и веснушча-тый мальчишка, известный в посёлке хулиган –
Пашка. Мастер, памятуя о его прежних выходках, встретил подростка недружелюбно. «А тебе чего
надо, сорванец?!» — строго спросил он. В ответ
мальчишка шмыгнул носом: «Работать хочу у вас».
«Ишь, какой!» — усмехнулся Кузьмич в седые усы:
«А, что делать — то умеешь, кроме, как из рогатки
своей пулять?!» «Не до рогаток теперь — война», неожиданно, совсем по — взрослому, сказал маль-чёнка и добавил: «Покажите мне как. Я смышленый, пойму». Вот так и появился в цеху новый работник. Пристроили его учеником к токарю и не
ошиблись — хлопчик оказался толковым, башкови-тым. И трех месяцев не прошло, как мальчишка
стал вытачивать простые детали, а потом дело до-шло и до более сложных.
Кузьма Кузьмич подошел к Пашкиному станку.
Он явно отличался от прочих. У станка лежал деревянный настил, к которому вели две ступеньки. Это
приспособление сообразительный мальчуган сам
придумал. Он был маленького росточка, и по — дру-33
гому просто не доставал до своего рабочего места.
Многие в цеху не верили, что бывший хулиган сумеет освоить такое непростое дело. Но оказались не-правы. Подросток внимательно слушал наставника, часами не сводя глаз с его рук. Наблюдал и все за-поминал, а потом старался повторить. От избытка
усердия кепка у Пашки иногда съезжала на макуш-ку, а курносый нос собирался «в гармошку». Наставник все чаше одобрительно хлопал мальчишку по
плечу: «Давай, давай. Молодец!» К концу пятого ме-сяца бывший сорванец так освоился у станка, что
стал работать не хуже бабушки Нюры, которая счи-талась в цеху отличным токарем.
В маленькой каптёрке было тепло. Дежурный, который должен следить за огнём и вовремя под-кладывать в печку дрова, задремал, положив голову
на табуретку. Вдоль стен спали выбившиеся из сил
люди, можно сказать лучшие кадры цеха. В углу
устроились сёстры Пономарёвы — Вика и Надя. Обе
совсем еще юные и ничего, справлялись. Старшая
освоила сварку, а младшая ей помогала. Недалеко от
них похрапывал Егорыч. Он был танкистом, но совсем недолго. Его машину подбили и она горела.
Мужчину, после госпиталя, с ожогами по всему телу, отправили в тыл. Однако сидеть без дела он не мог, и пришёл работать в цех. К авторитетному мнению
бывшего танкиста прислушивался даже директор.
Около двери спал, раскинув руки Антон Чай-ковский, недоучившийся студент. Он был очень
рассеян и близорук, но электрооборудование знал
отлично, за что и ценили. Молоденькая крановщи-ца Валя постоянно поправляла фуфайку, которой
34
укрывалась, а та всё равно пыталась сползти на
пол. О чем — то бормотал во сне пожилой механик, Александр Яковлевич. Он хорошо разбирался в мо-торах и мог с закрытыми глазами разобрать и собрать любой. Сказывался большой опыт.
Подложив руку под голову, безмятежно спал и
Пашка. Кузьма Кузьмич сел рядом. Он тепло по-смотрел на мальчишку и погладил его по голове
своей шершавой ладонью. Старый мастер подумал
о том, как удивительно иногда меняются люди.
Ещё полгода назад он таскал этого сорванца за ухо.
Пашка в тот раз сломал забор и разбил из рогатки
стекло в доме Кузьмича. Тогда мастер был очень
сердит и сказал матери подростка, что из него не
выйдет ничего путного. А получилось иначе. Да, Кузьма Кузьмич теперь с радостью признавал, что
сильно ошибался насчет мальчугана. Нелегко ему
пришлось, но он все же добился своего: освоил то-карный станок. Мастер случайно узнал, что часть
своего пайка Пашка относит маме и младшей сест-рёнке. Хороший оказался мальчуган. «Да, — вздохнул Кузьма Кузьмич, — Как в жизни — то бывает.
Вот тебе и Пашка — хулиган!». «Подарю — ка я ему
свои часы!» — подумал старик и улыбнулся…
35
КОМБАЙНЁР
Где — то далеко грохотала война. А здесь, на
Кубани, после освобождения от фашистов, убо-рочная страда была в самом разгаре. По пыльной
дороге ехала грузовая машина, которую постоянно трясло на ухабах. Рядом с водителем сидели: мужчина в выцветшей на солнце гимнастерке и
широких штанах, а также юная девушка, в легком
ситцевом платьице. У неё была офицерская сумка
— планшет, выглядевшая очень странно на хруп-ком плече. Однако, все объяснялось просто. Девушку звали Люба. Она работала корреспонден-том районной газеты, а ехала собирать сведения о
тех, кто лучше всех трудился в поле. Ей сообщили, что в этот раз отличился Василь Снопок.
Но, легко сказать — собрать материал, да трудно сделать. Прежде всего, не так — то просто отыс-кать развернутый прямо в степи полевой стан. Это
несколько вагончиков, где спят комбайнеры и
трактористы, есть здесь и столовая под навесом.
Но найти занятых на уборке это только полдела.
Разговорить людей, работающих в поле, ой как тяжело! У них нет времени на посторонние беседы.
Их ждет пшеница, которая может осыпаться на
землю, чего допустить никак нельзя.
От таких печальных размышлений девушке
стало грустно. Она вначале сидела молча, поджав
губы, а потом стала вслух рассуждать о своей «не-завидной доле». Люба пожаловалась попутчикам, что очень трудно стало работать в газете. Чтобы
собрать материал, всех приходится упрашивать, 36
уговаривать, убеждать, а ведь это нужно не лично
ей, а редакции. Особенно нелегко приходится с
тружениками полей, посетовала девушка: и времени у них для беседы нет, и газетчиков они, ви-дите ли, не очень любят. Тяжело вздыхая, Люба
рассказала, что вскоре её предстоит иметь дело с
одним комбайнером, которого зовут Василь Снопок. Он, конечно, передовик и стахановец, с этим
никто не спорит, но, говорят, человек сложный и
характер у него тяжелый.
Попутчик с водителем слушали рассуждения
девушки, не прерывая её, но почему — то, при
этом, незаметно улыбались и переглядывались.
Когда машина приехала на место, мужчина в гимнастерке вылез из неё и подал знак людям на по-левом стане разгружать то, что привезли. Только
тут Люба заметила, что он одной ногой опирается
на деревянный протез, а левой кисти у него и вовсе нет. Видя её недоумение, водитель усмехнулся: «Эх ты, газетчица, ведь это и есть Василь Снопок и, между прочим, один из лучших комбайне-ров района». «Вот как», — подумала девушка и за-смущалась. Она стояла, опустив глаза, и теребя
руками свою косу.
Мужчина в гимнастерке повернулся к Любе и
улыбнулся. «Милая девушка. Не такой уж я мрач-ный тип, честное слово», — сказал он. «Вообще — то
я люблю петь и веселится, но сейчас не до этого: хлеб ждет». Василь развернулся и похромал в сторону комбайна. Ну, а Люба присела на скамейку.
Нужный ей разговор так и не состоялся, но девушку успокоил голос пожилой женщины, которая
37
оказалась рядом: «Не сердитесь на моего сына, он
всегда такой — весь в работе».
От мамы комбайнёра молодая журналистка
узнала все, что ей было нужно. Оказывается, раньше семья Снопок жила в Белоруссии. Потом их эва-куировали на самый юг Кубани. Василь пошел
добровольцем на фронт, где был тяжело ранен.
Осколками раздробило кисть и ступню. Его отправили в тыл. Однако, даже после тяжёлого ранения
сидеть дома не захотел. Не такой он был человек.
Освоил профессию комбайнёра и научился управ-ляться с машиной без ступни и кисти. А теперь вот
его назначили бригадиром, целыми днями в поле.
«Он такой — чего захочет, того добьётся, — сказала
пожилая женщина: весь в отца».
Девушка смотрела вслед удаляющемуся ком-байну и думала о своём. Она не знала, какую ста-тью теперь напишет, но была твердо уверена в
том, что о таких людях, как Василь Снопок обязательно нужно рассказать всем.
38
САПОЖНИК
Небольшой русский городок у излучины ре-ки, на первый взгляд, не отличался от всех прочих. Однако, тем не менее, были у него свои до-стопримечательности. Прежде всего, конечно, это
старинная деревянная церковь на холме. Легенда
гласила, что она была построена без единого
гвоздя. Кроме того, в городке находилась суве-нирная фабрика. Её изделия — матрёшки и резные
игрушки были известны далеко в округе. Ах, какие они были красивые и забавные! Гордился городок и своими замечательными людьми. Одним
из них был сапожник Фаик Юлдашев. Далеко от
родной башкирской земли занесла его судьба. Когда — то приехал он в гости к другу, и остался
здесь навсегда.
Золотые руки были у мастера. Можно часами
наблюдать за его работой и не переставать восхи-щаться. Молоток сапожника буквально творил чу-39
деса и давал новую жизнь любой изношенной и
потрёпанной обуви. Жители городка не могли
нахвалиться на работу мастера. Люди из ближних
и дальних деревень приезжали к нему за помощью
и ни разу не были разочарованы. Вот так, в трудах
праведных, и прошли его лучшие годы. Наступило
время, когда седина убелила голову Фаика Юлда-шева, зрение стало подводить, а руки уже не слу-шались, как прежде. Тогда старый сапожник передал все дела сыну, которого много лет обучал сво-ему ремеслу, а сам устроился сторожем и жил при
городской школе. О прежней своей профессии он
вспоминал лишь изредка, когда чинил ученикам
сандалии и ботинки. Но вдруг началась война…
Вначале она была где-то там, далеко, но постепенно подбиралась всё ближе и ближе. В конце –
концов, фронт оказался совсем рядом. Словно
страшный и безжалостный зверь ползла война по
земле, уничтожая всё на своем пути. В городке появились беженцы, которых расселили по домам.
Местные жители помогали эвакуированным, чем
могли. Ну, а на Запад двигались наши воинские части: танки, пушки, пехота. Они были настроены
биться с врагом до конца. Вскоре все узнали, что
неприятель остановлен. Но очень дорогой ценой
давались нам победы на фронте.
И вот однажды, через городок проходила воин-ская часть. Она недавно вышла из окружения и теперь её ждали отдых и пополнение. Однако, так получилось, что ночь застала пехотную роту в пути.
Бойцы разместились в школе, прямо в классах. Солдаты наконец — то разулись и оставили свои сапоги
40
в коридоре. Сверху на них развесили портянки. Военная обувь, очевидно побывавшая в немалых пе-редрягах, представляла из себя жалкое зрелище.
Многие сапоги были разбиты, подошвы оторваны и
подвязаны веревками. На это и обратил внимание
старый мастер. Увиденное огорчило его. Он недовольно цокал языком и печально качал головой. А
потом в сторожке всю ночь горел свет, стучал моло-ток, и слышалась негромкая башкирская песня.
Ну, а утром удивленные солдаты вдруг обнару-жили, что вся их обувь чудесным образом преобра-зилась. Кто-то почистил её и починил. Больше всех
был озадачен командир, который просто терялся в
догадках и не знал, что и думать. Помощь пришла
непонятно откуда и так вовремя. Но кого за это бла-годарить?! Все начали задавать вопросы сторожу, однако тот только улыбался и пожимал плечами. Но
время шло, и солдатам пора было уходить. Привыч-ным строем зашагали они по дороге. Долго смотрел
им вслед старый башкир, а губы его шевелились. Он
благословлял защитников Отечества.
41
ПОПАДЬЯ
Матушка Анна очень не любила, когда её
называли попадьёй. Был в этом слове какой — то
нехороший смысл. Но, что поделать, «на каждый
роток, не накинешь платок».
С тех пор как умер её муж, сельский священ-ник, она часто слышала за спиной: «Вон, гляди, пошла попадья. Батюшка почил, а ей хоть бы что».
Люди злословили, но эта женщина ни в чем не бы-ла виновата, просто так сложилась судьба. В память о супруге матушка Анна почти каждый день
приходила в опустевшую церковь. Вначале делала
уборку, ну а потом набожная женщина горячо молилась и зажигала свечи перед иконами. Иногда
она, через потайной лаз, спускалась в подпол.
Здесь, в закрытой комнате, «до лучших времен», сберегалась дорогая церковная утварь. Хранились
тут, зачем — то и несколько мешков сухарей. Но как
они потом пригодились!
Война пришла, как всякая беда, совершенно
нежданно. Слезы и горечь принесла она с собой.
Некоторые сельские женщины в одночасье стали
вдовами, а дети осиротели. Веселые вечеринки и
42
шумные гуляния под гармонь канули в прошлое.
Окна и двери клуба заколотили досками. Хотя
службы не велись, в церковь все чаще стали захо-дить деревенские жители. Они молились за упокой
своих погибших близких и просили о здравии живых. И тут впервые матушка Анна благодарно
вспомнила отца Кирилла, который однажды привез им из монастыря целую телегу свечей. Женщина тогда искренне удивилась: «Зачем столько?!». А
её муж сказал в ответ: «Ничего, ничего, все по воле
Господа — запас всегда во благо». Ах, как он оказался прав! Где бы они сейчас взяли свечи?
А, меж тем, война подбиралась все ближе. Однажды по деревне разнеслась тревожная весть –
невдалеке разбомбили поезд. Люди запрягли лошадей и на телегах отправились в сторону железной дороги. Зрелище, которое предстало их взору, было ужасным: догорающие вагоны, в серых клу-бах дыма разбросанные узлы и чемоданы, повсюду
воронки от бомб. Рядом с искореженным поездом
лежали тела погибших, а раненые стонали и взы-вали о помощи. Убитых похоронили в овраге, про-читав над ними молитву. Живых перевязали, как
умели, погрузили на телеги и отправили в район.
Но, что делать с детьми?! Их было двенадцать, самого разного возраста, но все в одночасье остались
одни — одинёшеньки. Как поступить с ними, не
знал никто. Но тут вдруг вмешалась матушка Анна.
Она успокоила ребятишек и решительно увела их
за собой. В просторном подполе под церковью место нашлось всем.
Вот тут набожная женщина и поблагодарила
Господа за то, что он вразумил её мужа запастись
43
сухарями. Всех детей она накормила и напоила го-рячим сладким чаем. Многие из них пережили такой ужас, что теперь непрерывно плакали или от-решённо смотрели в пол. Старшие утешали млад-ших, а матушка Анна для всех находила ласковое
слово и доброе участие. Постепенно, окруженные
заботой и вниманием, дети стали приходить в себя.
Они перезнакомились и подружились. Мылись за
шторкой в тазике и спали на соломе. Время выда-лось лихое, тревожное и выходить на улицу, наверх, было никак нельзя. Чтоб ребята не скуча-ли, мудрая женщина рассказывала им библейские
истории, читала Евангелие и учила молитвам. Но
наступил день, когда в деревню пришли немцы.
Они вели себя нагло и грубо. Отобрали у жителей всю домашнюю живность и запасы продуктов.
Несколько домов сожгли. Фашисты обыскали
округу, забирая подростков и молодежь для при-нудительных работ в Германию. Горячо молилась
о спасении ребятишек матушка Анна, и беда про-шла стороной. Немцы осмотрели пустую церковь, но скрытый лаз в подпол не нашли. Так вот и сохранил Господь осиротевших детей, не дал им по-гибнуть. Почти год, в страхе и неопределенности
провели затворники в подполе, но, как известно, зло на земле не вечно. Наступающая Красная Армия освободила деревню.
Стройными рядами проходила военная ко-лонна мимо церкви. И тут навстречу им вышли матушка Анна и дети — чумазые, исхудавшие и от-выкшие от дневного света. От их вида у бойцов
сдавило сердце, строй распался. Солдаты подходи-44
ли к детям, брали их на руки, гладили по голове.
Служивые угощали ребят сахаром и хлебом, а попадье оставили вещмешок, заполненный банками
с тушенкой. И тут одна из девочек узнала человека
в шинели и крикнула: «Папа!». Через несколько
секунд она оказалась в крепких родных объятиях.
Сержант прижал дочку к себе. Он знал о бомбежке
поезда, о гибели жены и уже не надеялся увидеть
живой своего ребенка. Его радости не было конца.
Однако колонне нужно было идти дальше.
Прозвучала команда: «Становись!». Сержант поцеловал дочку и передал её матушке Анне. «Сбереги-те её, а я вернусь и вас найду», — сказал военный. И
солдаты зашагали дальше. Оглядываясь, они видели стоящих у церкви: маленькую девочку, которая
прижалась к попадье, а также сироток, машущих
им на прощанье своими худыми ручонками. Бойцы
утирали невольно выступавшие слезы и желваки
на их скулах ходили буграми. В душе солдат заки-пали ярость и праведный гнев к врагу.
45
БАБУШКА И ГЛАША
Они жили на краю села, у самого леса — бабушка
Лукерья и её внучка Глаша. Бревенчатая изба, са-раюшка с подполом, десяток курочек и петушок –
вот и все их хозяйство. Собирали грибы, в огороде
выращивали капусту и картошку, тем и питались.
Сосед Илья иногда заходил к ним в гости, приносил
соль и сахар, колол дрова. По вечерам бабушка за-нималась домашними делами, а Глаша читала сказ-ки. Мир и покой царил в их дому, до той поры, когда
на страну напал жестокий и коварный враг.
Солдаты в серой форме, похожие на крыс, принесли с собой много страданий. Они отнимали у
людей последнее, не жалели никого. У старушки и
маленькой девочки забрали всех курочек и петуш-ка. Пока фашисты разбойничали в их дому, бабушка крепко прижимала внучку к себе и гладила её по
голове. Она шептала тихонько, чтоб слышала
только девочка: «Ничего Глашенька, ничего. Вот
придут наши, уж им всё припомнится». После ухода
46
немцев они долго потом прибирались, подметали
грязь и осколки разбитой посуды.
Дверь сарая была распахнута настежь. Теперь
здесь царила непривычная пустота. Увидев это, Глаша заплакала. Ей было очень жалко пестру-шек, за которыми она так заботливо ухаживала. И
вдруг, в самом дальнем углу сарая, девочка услы-шала чей — то писк. Она стала тихонько разгре-бать солому. К огромной своей радости, Глаша
нашла трех маленьких цыплят, которым удалось
укрыться от фашистов и уцелеть. Девочка прижала их к груди и понесла в дом.
Увидев малюток, Лукерья Павловна всплеснула руками: «Вот ведь надо же! Спрятались от
немцев! Ну, прямо партизанки. Ай, да молодцы!»
Птенчиков посадили в лукошко с соломой, и девочка взяла их к себе на печку. Так они рядышком
и спали. С той поры Глаша стала заботиться о цып-лятах. Она кормила их и поила с рук, нежно гладила. Птенчики считали девочку своей мамой и сле-довали за ней везде по пятам. Они потихоньку рос-ли и этим радовали бабушку с внучкой. Славу Богу, фашисты в селе больше не появлялись. Молодые
курочки вскоре начали нестись. И никто не подо-зревал тогда, что простые пеструшки когда-то спа-сут жизнь советских солдат…
Однажды к их дому вышли из леса двое. Они
были в грязной разорванной одежде и едва двигались, поддерживая друг друга. Оба худые, измож-денные, как говорится «кожа, да кости». «Ох, сер-дешные. Как же вы так?!», — причитала бабушка, по-могая нашим солдатикам зайти в дом. Но они, со-47
вершенно обессилив, даже ответить ничего не могли. В избе бедолаг, прежде всего, напоили чаем и
накормили. Потом мужчины помылись и переоде-лись в старую одежонку, что в шкафу осталось ещё
от деда. Уставших, измученных людей положили
спать в сарае. Здесь им было безопаснее, в любую
минуту можно было тут же спуститься в погреб.
Благодаря заботам бабушки и внучки, при-шедшие стали постепенно набираться сил. Тут
очень кстати пришлись куриные яйца. Они были
вкусными и сытными. Немного придя в себя, солдаты рассказали, что с тяжелыми боями уже несколько недель выходили из окружения. Они поте-ряли многих своих друзей и, в конце — концов, остались вдвоем. Питались одними ягодами и
сильно отощали. С большим трудом добрались до
крайней избы села. Мужчины много раз благодарили бабушку и внучку за помощь, без которой они
бы точно погибли. А теперь им обязательно надо
дойти до фронта, и бойцы еще «зададут немцам
жару», отомстят за всех погибших товарищей. А
случай повоевать вскоре представился…
Красная Армия погнала фашистов с советской
земли. Отступая, они пытались сопротивляться. Се-меро немцев хотели спрятаться в сарае, чтоб оттуда, исподтишка стрелять по нашим бойцам. Переход от
яркого дневного света в полную темень, на несколько секунд ослеплял их. Тут — то они, один за
другим, и получили обухом топора по голове. Уже
набравшиеся сил мужчины, скрутили ремнями руки
фашистам. Когда в сарай вошли солдаты регуляр-ной армии, они не могли сдержаться от смеха: целая
48
вязанка плененных немцев, лежащих, как дрова
один на другом, и верхом на них два гражданских с
топором. Когда же ситуация прояснилась, полков-ник лично похвалил бойцов, которые сумели выйти
из окружения и теперь проявили отвагу и смекалку.
Узнал офицер, конечно, и о роли бабушки и внучки
в спасении наших солдат.
Обращаясь к Лукерье Павловне и Глаше, пол-ковник «взял под козырек» и сказал: «Вы сохра-нили жизнь воинам Красной Армии. Это очень
мужественный поступок!». Не мы, — ответила ему
девочка, а вот эти курочки. Офицер улыбнулся и
приказал солдатам принести бабушке и внучке, а
также их пеструшкам мешок пшеницы. Военные
ушли, но оставили на память с виду обычный ар-мейский бинокль, только со странной надписью
на футляре: «За мужество Лукерье Павловне и
Глаше. От командования».
49
ДЕВУШКА И БЕРЕЗКА
Люся с детских лет очень любила рисовать.
Откуда у неё появилось эта тяга к творчеству — не
понятно. В родне девушки не было ни одного ху-дожника, только доярки, кузницы, да плотники.
Она же постоянно засиживалась по вечерам с ка-рандашом и альбомом, мечтательно подняв к небу
глаза и размышляя. Ну а потом на свет рождались
очень интересные рисунки.
Изображала Люся то, что видела вокруг: домаш-них животных, бревенчатые избы родного села, деревья на опушке. При этом она замечала такие мело-чи, на которые никто не обращал внимание: паутин-50
ку в углу, воробышка за окном, листочек, парящий на
ветру. Иногда на её работах появлялись и люди: со-седки, горячо обсуждающие последние новости, мальчишки с удочками у пруда, заворожено смотря-щие на поплавки. Особенно получались у юной ху-дожницы родные люди: мама и брат Дмитрий. Своих
близких она изображала тщательно, старалась вло-жить в труд всю душу. Готовые работы девушка
щедро раздаривала односельчанам, и все удивля-лись, как здорово у неё выходит. Рисунки Люси были
наполнены светом и добром. Они несли людям радость. Но счастье мирной жизни прервала война.
Из небольшой деревни, которая насчитывала
всего-то двадцать дворов, добровольцами на
фронт уходило 15 человек. Идти «супротив врага»
надумал даже местный пастушок Фома, чего от не-го никто не ожидал. Он был низкорослый и щуп-лый, совсем не походил на храбреца и героя. А ведь
надо же, собрал котомку, подпоясался веревкой и
всем своим видом показывал готовность «идти во
солдаты». Ребята подшучивали над ним, напоми-нали, как однажды он убежал от бодливых коров.
Однако Фома только хмурился и отвечал: «Ничего, уж как — нибудь, сдюжу».
Покидая деревню, Дмитрий тепло попрощался
со своими родными. Провожая его, мама и сестра
плакали, но сами хорошо понимали, что так нужно.
В подарок любимому братишке Люся нарисовала
себя у березки и подписала: «Помни о нас». Парень
бережно сложил листок и сохранил в нагрудном
кармане, у самого сердца. Много раз потом в часы
затишья, доставал он дар сестрички и подолгу
51
смотрел на него и гладил рукой. И ему становилось
тепло на душе.
Перед отправкой новобранцев на фронт их
обучали ратному делу. И здесь, вот невезуха, Дмитрий попал в одно отделение с Фомой. Все у этого
горе — солдата было вкривь, да вкось. Заступит в
караул — заснёт, прикажут воды принести — уронит
вёдра, начнет картошку чистить — палец порежет.
То штаны казенные порвет, то ложку потеряет, то
винтовку в грязь уронит. Ругали его постоянно, и
наряды вне очереди он получал регулярно. Отчи-тывали, наказывали, но исправить не смогли и, в
конце — концов, махнули на недотёпу рукой. Стрелять научился, окопы рыть умеет, ну, стало быть, и
ладно. Однако Дмитрий пожалел нескладного паренька. Он был сироткой и жил один. Брат Люси
решил ему помочь. Добрый юноша стал учить новичка всему, что освоил сам, подсказывал ему, поддерживал делом и дружеским словом. И его товарищ постепенно начал исправляться, внимательно
наблюдая за своим наставником, стал осваивать
нелёгкие солдатские навыки. Однажды Дмитрий
достал рисунок сестры и отдал его Фоме: «Возьми, Люсин подарок, пусть у тебя будет». И никто не
знал тогда, какую важную роль сыграет обычный
альбомный листок в судьбе двух односельчан.
Тот памятный бой был очень жестоким.
Немцы постоянно атаковали и обстреливали наши
позиции из миномётов. Дмитрия контузило, и он
сполз на дно окопа, из ушей шла кровь. Фома перевязал его и отстреливался изо всех сил от насе-давшего врага. Пятерых фрицев он сразил очере-52
дями из ручного пулемета своего друга, а двоим
ловко кинул прямо под ноги гранату. Когда патроны кончились, Фома с винтовкой притаился за уг-лом окопа. И тут сверху спрыгнул здоровенный
фашист. Он пнул ногой Дмитрия и хотел его до-бить, да не тут — то было. Фома всадил ему штык
прямо в спину. Немец обернулся и сразу же получил прикладом по голове. Падая, всей своей огромной тушей, он и придавил худенького паренька.
Так позже и нашли их санитары.
Дмитрия унесли в лазарет, а Фому, осмотрев и
поняв, что он не ранен, а только потерял сознание, долго приводили в чувство. Один из санитаров, оглядев убитых фрицев и огромного фашиста в
окопе, промолвил: «Во, дает! Ишь, как разошёлся!
Восьмерых уложил! А всегда был таким тихоней».
И тут он увидел краешек листа, выглядывающий
из нагрудного кармана молодого солдатика. Мужчина развернул его и сказал: «Ах, вот оно как?! Теперь понятно, чего он так развоевался». Рисунок
взял другой санитар и, соглашаясь, кивнул головой: «Да, вот тебе и Фома!!». С альбомного листа на
них смотрела девушка, обнимающая березку, а
внизу была простая надпись: «Помни о нас!».
53
«СЛАДКИЙ» ГОСПИТАЛЬ
Капитан медицинской службы Захар Чугунов
был человеком строгих правил. Он во всем любил порядок и аккуратность. Именно поэтому
вышестоящее начальство доверяло ему и пору-чало проводить ответственные инспекции по
госпиталям. И все в его ведомстве знали: «У Чугунова не забалуешь»!
Сам Захар Пантелеевич считал свою должность нужной и полезной. Он понимал, что медики народ «серьезный и положительный», однако
и за ними все же нужен «глаз, да глаз». Как говорится — доверяй, но проверяй. Скрыть недостатки
от «самого Чугунова» не удавалось еще никому.
Любое безобразие он обнаружит и «вытащит на
свет, как шкодливого кота».
Однако сегодня инспектор был не на шутку
обеспокоен. Его тревожило положение дел в одном из госпиталей. По отчетам там всё уж очень
«ладно, да складно», ну, прям, полная идиллия. И
лечат здесь, мол, отлично, и больные, «всем до-вольны» — ну просто не медицинское учрежде-54
ние, а курорт. Не попытка ли — это ввести в за-блуждение руководство?! Причем, несколько раз
знакомые медики называли этот госпиталь
«сладким». «Это, в каком смысле?! А?! Как при-кажите понимать такое?!», — подумал Захар Пантелеевич и за ответом отправился с инспекцией
«на очень подозрительный объект».
По приезду на место, капитан про себя отметил, что внешне лечебное учреждение ничем не отлича-ется от прочих, таких же. Обычное здание бывшей
школы, приспособленное под медицинские цели.
Разве только приятно удивила пристройка во дворе.
Здесь находились две ванны и котел, где можно бы-ло нагреть воду. Благодаря этому больные имели
возможность мыться круглый год. «Толково приду-мали и сделали, — решил Захар Чугунов: во многих
госпиталях раненых просто обтирали мокрыми по-лотенцами прямо в палатах».
Вместе с главным врачом Ириной Владими-ровной капитан совершил обход лечебного учре-ждения. Всюду чистота и порядок, но некоторые
вещи его удивили. В коридоре молодые мед-сестрички читали письма и тихонько «щебетали».
Ага, вот он и непорядок! Инспектор уж было хотел
возмутиться и сделать замечание, но выяснилось, что это весточки с фронта от бывших больных, которые благодарны девушкам за уход и заботу. Иг-норировать такие послания действительно нельзя.
Подобную переписку не будет осуждать даже самый строгий инспектор.
Озадачила Захара Чугунова старшая медсест-ра. Она ходила по госпиталю и громко звала некого
55
Пал Палыча, спрашивая у всех: «Где он может быть, и кормили его сегодня или нет?!». «Наверно это
очень важный человек, если о нем так заботятся», –
подумал капитан. И тут он услышал, как одна са-нитарка успокоила старшую медсестру, сказав, что
«Пал Палыч поел и спит в ординаторской». Возму-щению инспектора не было предела. И его можно
было понять. Ведь он узнал, что какой-то бездель-ник в разгар рабочего дня объелся и теперь, судя
по всему, «давит подушку». Захар Пантелеевич с
гневом открыл дверь ординаторской и увидел.
кота, беззаботно спящего на коврике. «Это ещё что
такое?!», нахмурил брови капитан. «Наш сотруд-ник, пояснила главврач. Между прочим, у него
очень важные задачи: ходить по палатам, мурлы-кать, давать себя гладить и поднимать настроение
больным. Они его обожают и зовут не иначе, как
Пал Палыч». Увидев расширенные глаза инспектора, Ирина Владимировна добавила: «А, что?! С обя-занностями своими справляется отлично и сани-тарную обработку проходит ежедневно».
«Действительно очень необычный госпиталь», — сделал вывод Захар Чугунов. Работает
библиотека, оставшаяся от школы, а в бывшем
спортзале поставили скамейки. Теперь тут пока-зывают кинокартины, и городские дети органи-зуют для раненых концертные программы: поют, танцуют, читают стихи. Кухня отменная, готовят
очень вкусно. Однако это не объясняет одной
странности, на которую обратил внимание капитан: все больные в лечебном заведении, мягко
говоря, не страдают худобой, а наоборот, щёки у
56
них круглые, да розовые. Это выглядело необычно, но объяснялось просто: одна добрая ду-ша регулярно привозила для раненых и конту-женных… мёд в бидоне.
Звали благодетельницу Дора Степановна. Она
держала пасеку не для продажи, а чтобы помогать
людям, пострадавшим от войны: инвалидам, вос-питанникам детских садов и школьникам. И за это
её все очень уважали. На старой телеге пожилая
женщина сама развозила мёд по адресам, и везде
были рады бабушке Доре. Вот и в госпитале
встречать её на улицу выбежали и больные, и медики. Все хотели обнять щедрую старушку, поце-ловать и сфотографироваться с ней на память.
Капитан, закончив инспекцию, присел во дворе на
скамейку. За несколько лет службы у него впервые было так легко и спокойно на душе. «Действительно сладкий госпиталь», — подумал он.
Даже уезжать не хочется.
57
НА АЙ — РЕКЕ
На Южном Урале течет река с необычным
названием Ай, которая всегда славилась своей от-личной рыбалкой. Здесь многие любили посидеть
с удочкой и без хорошего улова никогда не уходи-ли. Желающих отдохнуть на бережку, провести
время у костра, поспать в шалаше всегда хватало.
Однако, когда началась война, о праздности и
поплавках нужно было забыть. Комитетом Обороны была поставлена задача — наладить ловлю
рыбы сетями. Но, как такое осилить?! Никто
раньше тут ничего подобного не делал. Все только пахали да сеяли. Председатель колхоза, Ефим
Лопатин решил посоветоваться с народом. Он собрал жителей возле конюшни и оглядел их. Одни
женщины, старики, да дети. Мужчины ушли биться с врагом, и без помощи тыла им не обойтись.
Так Ефим Петрович и объяснил людям. Помитин-говав немного, сход решил собрать женскую бри-58
гаду, а в помощь ей дать деда Антипа, опытного
рыбака. На том и разошлись.
Только человек несведущий думает, что заниматься ловом очень легко. На самом деле это
не просто. Нужно найти в реке удобное узкое место и перегородить его сетями. За ними следует
наблюдать постоянно. Не допускать, чтоб их по-рвало случайное дерево-плавун. Дважды в сутки
снасти надо вытаскивать на берег: собирать улов
и очищать от мусора. Знающие рыбари так же
советуют промывать сети в проточной воде и
окуривать их дымом от еловых веток. Пока одни
снасти при деле, другие должны чиниться и су-шиться под навесом. Всем этим премудростям и
стал обучать женщин дед Антип. Он постоянно
кряхтел и ворчал, видя, как нелегко даётся хо-зяюшкам рыбацкая наука. Ловкие и умелые у пе-чи или в огороде, они терялись в новом для себя
деле, и даже иногда тихо плакали, но слабости
своей не показывали.
Старик, в свое время десять лет прослужив-ший на флоте, привык к армейской дисциплине и
порядку. А тут, что?! Один слабый пол и пару
мальчишек. Дед сердился и кричал на неумёх, а
они ему устраивали неприятные «сюрпризы»
практически каждый день. То кто-то из бригады
свалится в реку, то ротозейку укусит щука, то
большая коряга порвет сети. Чистили однажды
рыбу для копчения и сушки, как вдруг один
окунь начал бить хвостом. Уж то — то было визгу!
«А как они чинят снасти?! Это ж с ума сойти!
Словно спицами носочки вяжут!», — возмущался
старик. Он постоянно срывал голос и к вечеру
59
только невнятно хрипел. И никто уже не мог понять, чем он недоволен.
Однако шло время, и женщины становились
более умелыми в рыбацком деле. Поднаторели
потихоньку. Увеличился их улов. Его разделыва-ли, обрабатывали и отправляли в район. Дед Антип все чаще одобрительно кряхтел и кивал головой: «Так, так, правильно». Когда — то неопыт-ная бригада постепенно сплотилась и сработа-лась. Рыбачки делили на всех и радости, и горе-сти: читали письма с фронта и сообща пережива-ли за судьбу своих родных. Под душевные ураль-ские песни они чистили улов и чинили снасти.
При этом всеобщей любимицей являлась ручная
ворона Маргоша, которую один из мальчишек
вырастил с птенца. Она важно расхаживала по
столу, а когда её кормили, громко каркала: «Уррра! Уррра!». Больше других Маргошу любила девушка Катя. Однажды она потеряла серебряный
крестик, подарок мужа, ушедшего на фронт, и
очень расстроилась. Но ворона, как — то умудри-лась пропажу найти и принести его в клюве. Катя
старалась приберечь для умной птицы что-нибудь вкусное и часто гладила её по голове, а та
довольно щурилась.
Ну, а раз в неделю, вечером, уложив детей
спать, рыбачки собирались на танцы. Одна из
них сердечно играла на гармони, а все другие водили хороводы или задорно отплясывали. То — то
было весело! Только дед Антип почему — то тёр
кулаками глаза и повторял: «Эх, девоньки! Ох, девчушки!»…
60
АНДРЕИНЫ МОСТКИ
Андрея Буторина хорошо знали в районе. Он
слыл мастером своего дела, уважаемым плотни-ком. Во многих домах стояли изготовленные им
двери, окна, скамейки и столы. Сделаны они были
на совесть и долго служили людям. Однажды семья
друга получила от умельца подарок резную колы-бель. Да такую, что любо — дорого посмотреть! Андрей очень любил детей и, во дворе сельсовета, смастерил для малышей карусель и качели. Но са-мой известной работой Буторина стали мостки, которые он проложил через болото в соседнее се-ло. Вышла надежная и безопасная переправа, с
вбитыми столбами и поручнями. Над ней он трудился целых полгода.
У Андрея был крестник, смышленый мальчишка, которого звали Егорка. Он очень хотел научить-ся плотницкому ремеслу, и поэтому часами следил
за тем, как работает мастер. Немного повзрослев, 61
парнишка стал помогать Буторину. Андрей одобрительно смотрел на старания подростка, подсказывал ему, что, да как. Постепенно Егорка осваивал
навыки плотницкого дела. Он научился строгать и
пилить, шлифовать и покрывать лаком. «Молодец
паря!», хвалил его крёстный. Так и определился
мальчишка со своей будущей профессией, а дядя
Андрей подарил ему плотницкий набор.
Уже прошел год, как уехал Андрей Буторин в
город к родным, но то, что он сделал, продолжало
служить людям. Все вспоминали мастера добрым
словом. Местные жители ходили в гости к соседям, и радовались, что теперь им не приходиться объ-езжать болото за несколько километров. А пере-праву люди так и назвали — Андреины Мостки.
Связанные между собой, два села жили в мире и
согласии, дружили, вместе работали и отдыхали. И
все было хорошо, пока не случилась беда — враг
принес горечь и боль, развязав войну.
Добровольцами ушли на фронт мужчины и
парни. Воевали они доблестно и не знали страха, защищая родную землю. Однако враг был силён и
жесток, использовал преимущество внезапного
удара. Все громче слышалась в районе канонада
боёв. Фронт приближался и, наконец, наступил
горький день, когда в селе появились фашисты.
Они стали всюду насаждать свой «новый порядок»: грабили, сжигали дома, убивали всех, за малейшую
попытку протеста, а молодежь угоняли на прину-дительную работу в Германию. Просто так, ради
глупой забавы, оккупанты стреляли по голубям, кошкам и собакам, при этом «гоготали», выкрики-вая что — то по-немецки.
62
На глазах у Егорки вражеские солдаты убили
сестру и деда, заявив, что они «советские активи-сты». Парнишку взяла к себе жить бабушка Прасковья. Она, как могла, утешила подростка и уложила
спать. Егорка долго ворочался, горькие слёзы текли
по его щекам. Вдруг пришла соседка и, взахлёб, стала рассказывать последние новости: немцы с утра
собираются по мосткам перейти в соседнее село. А
сейчас они расположились в школе. Узнав об этом, мальчишка засобирался, оделся, взял зачем — то
старый фонарик, пилу, и ушел. Прасковья не сумела
его удержать. Но, что задумал парнишка?! Об этом
все узнали только на следующий день.
Рано утром фашисты подошли к мосткам и
стали переходить по ним на противоположный
берег болота. Они шли уверенно, ничего не боясь.
Однако их ждал очень неприятный сюрприз. Когда
группа солдат оказалась на середине переправы, она внезапно стала разрушаться. Фашисты попа-дали в трясину, и болото очень быстро затянуло
их. Бабушка Прасковья сразу поняла, кто подпилил
мостки. Она нашла Егорку, и он признался, что это
его рук дело, в отместку за деда и сестру. А теперь
мальчишка хочет уйти в лес, искать партизан. Старушка собрала парнишке в дорогу еды, горстку са-хару, соли и спички. Она очень переживала за судьбу подростка. Увидев, как опечалилась пожилая
женщина, мальчишка решил её ободрить. Он сказал: «Не расстраивайтесь так сильно, бабушка
Прасковья. Когда фашистов прогоним, я сам по-строю мостки — дядя Андрей меня всему научил». А
потом Егорка зашагал по лесной тропинке, маленький партизан большой войны…
63
ДАРЫ АЛТАЯ
Богата природа Алтая лечебными травами.
Но не так — то просто найти их. Местное поверье
утверждает, что сделать это могут только люди
«чистые помыслами и сердцем». Таким всегда и
был дедушка Бубай.
Поклонение величию природы в крови у ал-тайцев. Так их воспитывают с детства. Они очень
бережно относятся к окружающему их миру. В ро-ду Мундос уже триста лет занимались сбором це-лебных растений. Дело это считалось благород-ным и полезным людям. Встретить в пути трав-ника было доброй приметой. Все с большим уважением относились к старцам, которые столько
знали о природе родного края.
Дедушка Бубай, когда отправлялся в горы, об-лачался в особую одежду, чистую и нарядную. По
традиции, растения он выкапывал и срезал только
деревянным ножом, так как поступали все его
предки. Немало горных дорог, полей и потаённых
тропок исходил старик, собирая драгоценные дары
Алтая. А потом дома он разбирал находки, сорти-ровал их, сушил на чердаке. В конце — концов, травки и корешки занимали свое место в мешоч-ках, которые шила внучка Айлу. Она же аккурат-ным почерком отмечала на бумажных листках
название собранного и его свойства. После этого, всякому было понятно, что в мешочке и для чего
оно. Село находилось далеко в тайге, и до врачей
добраться было очень трудно. Вот тут и выручали
захворавших природные лекарства. Алтайцы ве-ками жили в гармонии с тайгой и людьми, но…
64
Внезапно мирную жизнь перечеркнула война. Мужчины края ушли на фронт. А потом стали приходить горькие и печальные вести о погибших и пропавших без вести. Приехали домой
после лечения тяжелораненые. К соседям дедушки Бубая вернулся старший сын, живой, но с
покалеченной рукой. Он долго рассказывал
родным и близким об этой далекой и тяжелой
войне, о доблести наших солдат. Все слушали
его очень внимательно, а матушка фронтовика
незаметно вытирала иногда набегающие слезы.
Ей больно было видеть, как её сынок все теперь
делал левой рукой, правая была сильно изране-на и плохо слушалась. Однако самое главное, –
вернулся живым.
Рассказывая о жестоких боях, фронтовик
тяжело вздыхал. «Солдаты воюют крепко, но
много раненых, очень много, а лекарств порой
не хватает», — посетовал сержант. Эти слова глу-боко запали в сердце дедушки Бубая. Он решил
— армии надо помочь. Целую неделю старик пе-ресматривал свои запасы и наполнил травами и
корешками два мешка, которые связал вместе.
Потом он сказал внучке: «Айлу, дорогая. Я уже
очень стар и силы не те, а ты обязательно
должна добраться до лечебницы и передать
врачам дары Алтая». Девушка в ответ кивнула
головой. Сборы в дорогу были недолгими. А
утром, на старой скрипучей телеге она отправилась в свой далекий путь. Дедушка Бубай про-вожал внучку. Он долго стоял на дороге, пока
повозка не скрылась за поворотом. Старик просил небеса и предков помочь Айлу.
65
Да. Легко сказать — довези, да трудно сделать.
Далеко от Алтая была линия фронта, очень далеко.
Несколько месяцев добиралась девушка. Шла
пешком, ехала на телеге и машине, плыла на па-роходе по реке. Узнав о цели её пути, люди помогали Айлу, чем могли: подвозили, кормили, давали кров и ночлег. Тяжело пришлось девушке. Но стойко переносила она все невзгоды
дальней дороги. Мерзла холодными осенними
вечерами и ночами, согреваясь у костра. Не зная
дороги, много раз плутала Айлу по лесам и го-рам. Однажды, едва не свалилась в пропасть. С
большим трудом находила девушка места в пе-реполненных поездах.
В конце пути внучка дедушки Бубая совершенно выбилась из сил и заснула на одном
из полустанков, прижимая к себе драгоценную
ношу. Её пожалел путевой обходчик и принес
домой. Его мама, увидев худую изможденную
девушку, всплеснула руками. «Бедное дитя, как
вымоталась! Наверно издалека приехала», –
сказала она. Сначала Айлу дали хорошенько
выспаться, а потом стали отпаивать сладким
чаем и бульоном. Девушка постепенно начала
поправляться. Она благодарно улыбалась своим спасителям и повторяла «Спасибо вам, спасибо!». Но чуть окрепнув, Айлу стала показы-вать слабой рукой на мешки и умоляла их от-нести раненым. В один из дней обходчик вы-полнил её просьбу.
В госпиталь, капитану медицинской службы
Александру Гуцуляку, принесли два запылен-66
ных мешка, чему он очень удивился. Что это и
откуда, никто толком сказать не мог. Когда же
нежданный подарок вскрыли, то радости врачей
не было предела. Лекарств всегда не хватало, а
тут целая природная аптека. И травы, помогаю-щие лучшему заживлению ран, и успокаиваю-щие нервную систему, и корешки, придающие
сил ослабленным, и многое — многое другое.
Они, конечно, не заменят таблеток и уколов, но
очень помогут лечению. Однако, что за добрый
человек их прислал?! Мешки тщательно обыскали и нашли только старую довоенную от-крытку, с красотами алтайской природы. Вот
значит оно, как. И тогда капитан все понял. Он
улыбнулся и сказал: «Далеко Алтай от войны, но
Он сердцем с нами и прислал раненым свои
щедрые дары».
67
ЛЕСНИК
Нападение Германии на Советский Союз было
внезапным. Никто не объявлял войны, просто взяли
и подло вторглись в СССР. Красная Армия сопро-тивлялась, как могла, но у неё не хватало оружия, боеприпасов, солдат. И она несла большие потери.
Вот и от взвода лейтенанта Александра Иль-ницкого, после тяжелого боя, осталось шесть человек. Они отступили в лес, а группа фашистов продолжала преследовать наших бойцов. Немцы знали, что у советских солдат нет патронов, и потому
шли за ними, не таясь, медленно, перекусывая по
дороге. Они были уверены, что красноармейцам
некуда деваться и они, рано или поздно, сдадутся в
плен. Но враги сильно просчитались.
Последняя шестерка, из взвода, уходила всё
дальше и дальше. Бойцы были готовы на всё, но
только не на позорный плен. Углубившись в чащу, солдаты вдруг наткнулись на избушку лесника. Он
напоил и накормил уставших людей и сразу понял
68
опасность, которая им всем грозила. Ведь фашисты
приближались. «Ничего, отобьёмся!», — заявил
пришедшим старик. Он открыл подпол и, к всеоб-щему удивлению, стал оттуда доставать какие-то, явно не советские винтовки, со штыками, патроны
к ним, странного вида пулемет и даже гранаты. Все
было в хорошем состоянии. «Откуда это, расскажу
потом, а сейчас давайте немчуре «зададим перца!»,
— улыбнулся седой бородач.
Солдаты разобрали оружие и устроили фашистам засаду. Когда преследователи подошли поближе, по ним открыли шквальный огонь и заки-дали гранатами. Такой яростной и внезапной атаки фрицы не ожидали. Они попали под обстрел с
трех сторон и были ликвидированы. Когда оружие
и боеприпасы поверженного врага собрали, все
вернулись назад в избушку. Вот тут лесник и рассказал, откуда у него такой необычный арсенал.
Оказалось, что ещё в Первую Мировую войну
немецкие солдаты оккупировали здешние места.
Наглые захватчики вели себя как грабители и бан-диты: отбирали у людей всё ценное, еду и домашнюю живность. Без всякой жалости убивали всех, кто им перечил. Нашли они в чаще и одинокую избушку. Лесника выгнали за дверь, а сами пили само-гон и закусывали найденными припасами. Однако
все это им «вышло боком». Хозяин вернулся ночью
в свой дом и тихонько задвинул заслонку у печи. К
утру никого из «незваных гостей» в живых не осталось, все задохнулись. Немцев лесник схоронил, а их
оружие приберег и теперь оно очень пригодилось.
Выслушав необычную историю старика, бойцы прониклись к нему огромным уважением.
69
Надо же, какой боевой дед! Он и в Первую Мировую не сплоховал и сейчас всех их спас. «Ай, да
лесник! Вот так молодец!», — шептали они. А потом солдаты, выставив караул, забылись глубо-ким сном. Очень тяжелыми были последние несколько дней. Но опасность миновала, и можно
было отдохнуть и набраться сил.
Утром бойцы привели себя в порядок, поели, и стали думать, как им действовать дальше. У
всех было одно желание — бить врага. Лейтенант
построил свой маленький отряд и сообщил, что
теперь они партизаны и покоя фашистам не дадут. Но кто это молодая девушка, рядом с лесни-ком. Бородач объяснил, что это полька, которая
бежала от немцев. Звали её Кристина. Одинокую
девчушку старик удочерил. «Она теперь наша, по
отчеству значит Леонидовна, а фамилия, как у
меня — Гурецкая», — сказал дед. Он пояснил, что
она будет в отряде медсестрой и с этим все охот-но согласились. Но как быть со стариком?! Ему
уже перевалило за семь десятков. Все сомнения
развеял сам лесник. Он отодвинул край фуфайки
и показал бойцам свой Георгиевский Крест, по-лученный ещё в Первую Мировую. «Да, годы мои
немалые, но враг у порога и сидеть на печи я не
буду», — твердо заявил седой бородач. После этих
слов, лейтенант осмотрел свой небольшой отряд
и улыбнулся. Всего — то шестеро солдат, старик и
молодая девчонка, а отбились от десятка фрицев.
И какой блеск у всех в глазах… «Ээ», — подумал
Александр Ильницкий: «С такими людьми ника-кой супостат не страшен. И фашист тоже будет
разбит»…
70
ПОЧТАРИ
С той поры, когда год назад, умер дедушка, Ириша и Яша остались совсем одни. Сироток жалели в селе и помогали, чем могли: подкармливали, давали одежонку, делились дровами и углем. Ну, а
детишки, привыкшие к труду, старались не уны-вать. Они собирали хворост, ягоды и грибы. Так
потихоньку и справлялись с нуждой.
Однажды, на лесной тропинке Ириша и Яша
наткнулись на человека, который лежал на земле и
не двигался. Они узнали его — это был местный почтальон. Дети долго переминались с ноги на ногу, не
решаясь подойти. Потом наклонились и стали дер-гать за рукав, тормошить, но всё было бесполезно.
Ребятишки поняли, что дядя Петя совсем не спит, он умер. Девочка заплакала, а мальчик стал её уте-шать. Им стало жалко почтальона, который был так
добр к сироткам, приносил еды и давал старые газеты на растопку. И вот теперь его больше нет. На
сердце у ребят стало так грустно и печально.
Погоревав, детишки решили обо всем рассказать взрослым в селе и принести с собой сумку почтальона, которую дядя Петя не смог доставить. Но-ша оказалась очень тяжелой для малышей, которым едва исполнилось по семь лет. Приходилось
нести, сменяя друг друга, часто останавливаться на
отдых. Мешали идти кусты и упавшие деревья, в
ногах путалась густая трава. Нелегко пришлось детям в чаще, но они упорно пробирались вперёд. Однако скоро сгустились сумерки и пришлось заночевать прямо в лесу. Ириша и Яша развели костер, по-71
жевали припасённую краюшку хлеба, и уснули, об-няв друг дружку. Так дети и встретили утро. А как
рассвело, ребята встали и продолжали свой путь.
Ночью они сбились с дороги и заплутали. С большим трудом малыши опять вышли на тропинку. До
села ребятишки добрались только к вечеру.
Бабушка Марфа, шедшая за водой, встретила
двух сироток, уставших, измученных, с тяжелой
сумкой почтальона. Она привела детишек домой и
накормила. А потом Ириша и Яша все рассказали
старушке, и про то, как нашли дядю Петю, и о том, как ночевали в лесу, и еще, как тащили тяжелую
ношу, но не бросили. Слушая рассказ малышей, бабушка Марфа качала головой, ахала и охала, а потом уложила сироток спать. Изрядно утомленные
дети сразу уснули. Старушка же надела очки и стала разбирать то, что так и не донес почтальон.
Большую стопку газет она отложила в сторону.
Потом попросит соседскую девчушку их разнести. В
деревне грамотных — то много. Радиоточка давно не
работала и благодаря газетам, сельчане узнавали
новости с фронта. Но самое важное — это конечно
письма и телеграммы. Их было много… Муж напи-сал Галине. Она давно этой весточки ждала… Поли-карп послал привет с фронта младшему брату. Добрые вести в их дом… А вот «треугольничек» от Фе-дора своей сестренке. Ох, как она обрадуется… Среди почты обнаружилась и большая редкость: письмо зятя тёще. В мирной жизни они сильно ссори-лись, друг друга терпеть не могли, но война всё изменила. Евдоким ушел на фронт, а жена его стала
медсестрой. Оставшись одна, тёща каждый день мо-72
лилась о благополучие дочки и зятя, постоянно
ожидала от них заветных строчек…
«А это, это, что такое?!», — у старушки все по-плыло перед глазами. «Не может быть!!», — шептала Марфа пересохшими губами. Полгода назад ей
сообщили, что единственный сыночек пропал без
вести. Уж как она горевала. И вдруг сейчас держит
в руках его письмо. Трясущимися руками старушка
развернула треугольник и узнала всю правду о
судьбе своего Серёженьки — её кровиночки. Оказывается, он был контужен и попал в плен. Едва не
погиб за колючей проволокой, но всё же выжил. С
друзьями бежал, долго пробирался к линии фронта. Потом воевал в штрафном батальоне. Был ранен, восстановлен в звании и теперь долечивается
в госпитале. У него всё в порядке.
В душу Марфы вдруг пришло такое счастье, которое не высказать словами. Сердце радостно
стучало, мысли путались. Она села на кровать к
сироткам и стала нежно гладить их по голове. Дети
спали так крепко, что прикосновение ладоней пожилой женщины не могли их пробудить. «Если бы
не ребята, столько людей в их селе могли бы не
получить письма от родных. И она бы не узнала о
любимом сыночке», — думала старушка. Её пере-полняло чувство благодарности Ирише и Яше. «Ах, вы мои почтари дорогие», — шептала Марфа и слезы радости катились по её щекам.
73
СЛЕПОЙ КУЗНЕЦ
Затевая войну, фашисты рассчитывали на ско-рые успехи, но очень сильно просчитались. За ле-том 1941 года пришла осень, а надежды на быст-рую победу Германии не оправдались. Они разби-лись о мужество и стойкость советских солдат, которые начали готовиться к упорным, зимним боям.
В задачу интендантского обоза, которым командо-вала Светлана Тимофеева, и входило обеспечение
своего полка теплой одеждой.
На складе загрузили в несколько телег фуфайки, валенки, ватные штаны, рукавицы и тронулись
в путь. Однако очень скоро выяснилось, что к дороге служивые подготовились очень плохо. Неко-торым лошадям не хватало подков, а сами телеги
давно не использовались и рассохлись. Многие
спицы у колес были сломаны, и держались на
«честном слове». Обоз вяз в грязи и двигался очень
медленно. С большим трудом добрались до какой-то деревни. Тут решили и заночевать.
74
Пока солдаты разжигали костры и готовили
ужин, лейтенант спросила у местных жителей о
кузнеце. Оказывается, есть такой, и зовут его Вик-тор Дедюрин. Светлана сразу отправилась к нему
домой. Может он сумеет им помочь. Мастера она
застала во дворе, колющим дрова. «Странный какой — то,» — подумала лейтенант. Она никогда не
видела, чтоб топором орудовали ночью. Как же
тут рубить — тьма вокруг! Светлана тронула за
плече мальчишку, собирающего дрова: «Чего это
он так поздно решил топором махать??». «А дяде
все равно — он слепой», — был ответ. Вот те раз!
Теперь помощи ждать не откуда. Чем может посо-бить слепой!? Так подумала лейтенант, и очень
сильно ошиблась.
Узнав о проблемах воинского обоза, мастер
ощупал копыта всех лошадей, а потом, вместе с
племянником тщательно изучил телеги. Он печально покачал головой, а затем вздохнул и сказал:
«Ох, морока, но ничего, сладим. Да, Никиша!». «А то!
Как всегда», улыбнулся в ответ рыжий малец.
И «пошло, поехало»: в кузнице закипела работа. Постоянно слышался стук молотка и ку-валды, а также шипение железа, которое остужа-ли в воде. Светлана, присев на скамейку, с восхи-щение наблюдала за умелыми и четкими дей-ствиями кузнецов. Слепой мастер ловко орудовал молотом, а мальчишка подносил к наковаль-не заготовки и указывал куда бить: «Левей! Пра-вей! Так, хорошо. Наддай!».
Через время в кузню пришла девушка. Она немного смутилась, увидев женщину в форме, и
75
наконец, улыбнулась ей. «Я тут это…Мама моя, ну, Валентина Бантыш, как узнала, что в кузне свет да
стук, сразу упросила меня принесть вам свежего
молока. Уж такие вы ей ножницы отковали. Очень
она довольна. Вот, попробуйте». Действительно, холодное молочко, в жаркой кузне это было как
раз то, что надо. Его пили с удовольствием все: и
кузнецы, и Светлана, и даже смешная собачонка со
своими щенками. Пушистые комочки жадно лакали из миски, которая стояла в углу, при этом за-бавно фыркали и довольно виляли хвостиками.
Утомленная тяжелым днём и разомлев, лейтенант не заметила, как уснула. Открыла глаза она
тогда, когда уже рассвело и её бойцы, позавтракав, удивленно рассматривала свои телеги. Теперь их
было просто не узнать! Все починено, смазано, от-лажено. Лошади с подковами. Ай, да слепой кузнец, со своим подмастерьем!! За одну ночь такое свар-ганили!! Вот молодцы!! Теперь — то обоз выполнит
свою задачу. Солдаты горячо благодарили масте-ров и подарили им две пары валенок и рукавицы. А
Светлана поцеловала обоих в щёку. Потом телеги
тронулись в путь. Уходя последней, лейтенант
обернулась. Она увидела слепого мастера, который
сидел на ступеньках своей кузне и гладил по голове рыжего мальчишку, дремавшего на плече у
дядьки. И смешная собачонка лежала у их ног.
76
77
Лиса (басня)
Однажды в незнакомый лес
Лису занёс какой-то бес.
Она по опыту знавала,
Что надо будет ей сначала
С начальством местным дружбу свесть.
Чтоб сладко пить и сладко есть.
Ну, что ж, сказала и свела…
С медведем ласкова была,
Весёлым смехом заливалась,
И так приятно улыбалась,
Что уж на следующих днях
Лиса была в секретарях.
Умела рыжая плутовка
Со всеми обходиться ловко.
И «пыль в глаза пустить» могла…
И так себя преподнесла,
Что важный пост имела вскоре,
Себе на пользу, всем на горе.
Не смысля ничего в делах,
Лиса крутилась на балах,
По ресторанам да пирам.
Хозяйству — крах, Медведю — срам.
От лис таких в своём кругу
Я вас, друзья, остерегу.
78
Рука и кошелёк (басня)
Случилось так — одна рука
Взяла деньжат из кошелька,
Который тех кредитовал,
Кто всех кормил и одевал.
И он руке помочь был рад,
Ну, а кольцо пошло в заклад.
Пусть не снималося оно,
Но дело было решено.
И время шло, а у руки
Нет в мыслях отдавать долги.
Ей бы в мозолях и поту
Трудиться на своём посту,
И постепенно, не спеша
Свою задолжность погашать.
Так нет, другим путём пошла,
Она лишь тяжбу завела.
Всех уверяла, что кредит
Вернуть нельзя — ей повредит.
И где взять деньги — невдомёк.
И даже тонкий был намёк
Тут на приватные дела:
Мол, я не я и не брала.
Тем отговоркам нет конца.
Итог: ни денег, ни кольца.
Мораль не трудно разобрать –
Рукой негоже только брать.
Предназначение руки
Другое — отдавать долги…
79
На сплетницу
(эпиграмма)
Грибоедов прав, представь себе:
«Ах, злые языки страшнее пистолета!».
Как здорово сказал он это!
Наверно, был наслышан о тебе.
На работника «жёлтой прессы»
(эпиграмма)
Серьёзный вид и вздорные слова
Сидит, такое сочиняет,
Что разболеться может голова.
Не знаю почему, он мне напоминает
Собаку, ту, что готова
Хозяевам своим в угоду
Брехать день целый на погоду!
80
СКАЗ О СИЛЕ И ДОБРЕ,
О КОЛУН — БОГАТЫРЕ
Честным людям — «Гой, еси!».
Много сказок на Руси…
И одну из них, как раз,
Мы поведаем сейчас.
На опушке, у ручья
Дружная жила семья.
Не было добрей людей,
Но не дал им Бог детей.
И щемит порой душа,
Грусть — тоска без малыша…
Вот супруги как-то раз
На Ореховый на Спас,
В лес пошли, чтоб до жары
К празднику собрать дары.
Освятить их в Церкви Божьей –
По — иному жить негоже.
Долго муж с женой своей
Пробирались меж ветвей.
И, вдруг видят, выше всех
Великан растет орех.
А под ним, как в дивном сне
Мальчуган сидит на пне.
Кроха, но силач какой:
81
Колет скорлупу рукой.
Удивились тут супруги:
Нет таких детей в округе.
Вот ведь чудо Божьим днём!
«Мы его к себе возьмём»,–
Улыбнулись муж с женой:
«Будет он нам, как родной!».
И с тех пор они втроём
В доме зажили своём,
Худо — бедно, как могли,
Сына Колей нарекли,
Звали все его вокруг
Колуном, за крепость рук.
И мальчишка стал расти,
А годам уже к пяти
Был он ловок и силён,
Да умом не обделён.
Очень быстро возмужал,
А в шестнадцать лет держал
На своём плече бревно,
Будто пёрышко оно.
Богатырь он был такой,
Что колол дрова рукой.
И чудесный дар имел –
Речь дубравы разумел.
Шорох веток, шум листвы,
Тихий шепоток травы…
Знали, помощь, где нужна –
Кликать надо Колуна.
Усмирит наверняка
Разъярённого быка.
Если тонет кто — спасёт,
82
Груз тяжёлый принесёт.
И не видано досель –
Всех катал, как карусель.
Жизнь счастливую была,
Только вдруг беда пришла.
Наш Колун, со всех сторон,
Услыхал деревьев стон
Про тяжелую напасть:
«Может лес совсем пропасть.
Объявился Красный Лис,
Он над рощами навис.
Жжёт деревья и кусты,
Победишь его лишь ты!
Враг коварен и хитер,
Он — пылающий костёр.
Слуги верные его –
Нечисть, все до одного:
Жаба, Крыса, Чёрный Гад ֪–
Каждый зло затеять рад.
Осторожен будь в пути».
Лес решил Колун спасти…
Прежде, помолившись Богу,
Собираться стал в дорогу.
Взял из дома узелок.
«Береги себя, сынок!».
Быстро времечко бежит,
Наш герой помочь спешит.
Но дорога далека.
Вот, испить из родника
Он на миг остановился,
Тут — то змей и притаился.
Укусить злодей хотел,
83
Но вдруг Сокол налетел.
И погиб проклятый Гад,
А Колун: «Спасибо, брат».
Через горы, речек ширь
Пробирался богатырь.
Но во мраке, тьме ночной
Заблудился наш герой:
Жаба — подлое нутро
Сотворить решила зло.
Ведьмою она была
И в трясину завела.
Туго Колуну пришлось,
Но из леса вышел Лось,
Добрым он прослыл не зря –
Вытащил богатыря.
Спас от лютой смерти, чтоб
Он в болоте не утоп.
Очень труден к цели путь.
Лёг герой наш отдохнуть,
Чтобы сил поднакопить,
Ну, а Крыса ослепить
Хочет сонного его.
Но не вышло ничего:
Был Хорёк настороже,
Прыг и твари нет уже.
Долго богатырь в пути,
А еще идти — идти…
Прошептали вдруг кусты:
«Скоро гору встретишь ты,
Тучу в плен взяла она.
Помощь тут твоя нужна».
Что же, надо выручать.
84
Вёрст примерно через пять
Преградила путь скала,
Что огромною была.
На вершине, меж камней
Бьётся в путах Мать Дождей.
Гору наш Колун разбил,
Пленницу освободил.
И она, благодаря,
Выручить богатыря
Обещала в трудный час,
Так же, как её он спас.
Путь тяжёлый за спиной,
Впереди лишь дым стеной.
Плачет обожжённый лес.
Ну а Красный Лис, как бес
Весь в огне и потому
Не притронешься к нему.
Как же пламя погасить?!
Тучу надо попросить.
И она на зов пришла -
Небо всё заволокла,
Ливнем пролилась с небес –
И огонь совсем исчез.
Ну а молодца рука
В пыль рассыпала врага.
Лес ожил, стал ждать весну.
Ай, спасибо Колуну!
Каждый должен знать злодей:
За природу и людей
Грудью встанут на Руси!
Господи её спаси!.
85