Одинокая фигура воина в красных доспехах, и того же цвета катаной, нависла над смертельно раненым, но всё ещё могущественным медведем. Косолапый был больше чем любой другой из его сородичей. Даже больше тех, кого люди звали лютомедведями.

Со спины, его можно было принять за небольшой пустырь, на котором дети крестьян играли в царя горы по вечерам. Он был огромен, метров десять в высоту и это только на четырёх лапах.

Зверь носил шубу из красно-рыжей, словно кленовые листья, шерсти, на которой прослеживались не просто пигментные пятна, а полноценные линии татуировок, как если бы медведь был одет в человеческую шкуру.

Идол Осеннего Леса — Балгор Мудрый, был помазанником самой богини Намины. Именно об этом свидетельствовали эскизы оставленные кистью сплетённой из самих восточных ветров, коими и правила последняя.

Но прямо сейчас это могучее создание лежало в океане собственной крови, которая как и у всякого божественного зверя была цвета золота высшей пробы. Реки драгоценного металла протекали по трещинам на земле, где несколько часов назад стоял густой лес.

Леса Карцера занимали первое место по числу так и не найденных тел среди всех возможных слоёв населения, народов и даже форм жизни. Сколько в них пропало охотников, дровосеков, рыцарей и даже королей невозможно было сосчитать в принципе. Но конкретно этот участок, Балгор старался облагородить так, чтобы, с одной стороны, не вмешиваться в естественный процесс жизнедеятельности местной пищевой цепочки, а с другой, не дать пролиться большей крови чем обычно и облегчить жизнь низшим её звеньям.

— Фух! Заставил ты меня побегать, Балгор, — произнёс одинокий воин с катаной.

В его зрачках играли языки пламени, а на голове вместо волос будто бы был разведён костёр. Со временем, конечно, эти черты стали развеиваться и тот принимал облик самого обычного мужчины лет 25 с красными волосами и голубыми глазами, а также с чуть более загорелой кожей чем у обычного человека.

Равин, Ипостась Огня окинул взглядом свою красную катану, уткнутую носом в землю. На ней было несколько зазубрин, что не радовало божество.

— Намина так просто это не оставит… — прохрипел древний зверь, — Скоро… придёт пора властвовать Осени…

— Да, дружок мой косолапый, но как видишь, сейчас у нас Лето. Моя пора. Ты знал это, когда перешёл мне дорогу, — Равин коварно улыбнулся. — Быть может я простил бы тебе твою дерзость по прошествии некоторого времени. Скажем Весной, между Зимой и Летом. Но ты пошёл на этот отчаянный поступок за пол года до моего срока. Я не мог оставить это так просто.

— Глупец… Как только Намина узнает, она вынесет это дело на совет…

— Очухайся, Балгор! Намина уже два полных цикла как моя жена! — перебил медведя Равин, — Женщины везде одинаковы, что здесь на земле, что на небесах, — Ипостась Огня хитро ухмыльнулся. — Любовь затмевает им разум и ослепляет взор. Даже если бы я принёс ей твою голову насаженную на свой меч, она бы не поверила и сделала вид, что ничего не произошло.

— Моя смерть не будет забыта… — с этими словами из пасти Балгора вышел сгусток золотой крови похожий на самородок.

— Всё так, дружище! Я буду первым оплакивать твою неожиданную смерть и даже выпью эликсира за твой упокой. Самые хвалебные песни о тебе сорвутся с моих уст и сама Лирика аккомпанирует мне своей лирой. Но только дело твоё… О нём никто так и не узнает. В этом ты, несомненно, проиграл, Балгор. — ответил Равин и поднял катану над головой.

— А-ха-ха-ха… Кха-кха! — судорожно рассмеялся медведь. — Ты должен быть старше и мудрее меня, Равин, но очевидно, что со зрением у тебя дела обстоят намного хуже старого медведя. Только слепой не увидит того, что ты дал запуск собственной гибели и она не будет такой славной как моя, как ни будут пытаться это исправить твои культисты после… Ха-ха-ха… — кровь сильным напором стала литься из горла медведя и ран на его могучем теле, — Внемли же мне, Равин, Ипостась огня — смерть тебе принесёт ничтожнейшее из созданий, в коем будет течь твоя кровь! — довольно смеясь, Балгор встал с земли и поднялся на задние лапы. — А теперь, закончим эту битву одним ударом, старый друг!

Зверь бросился в самоубийственном рывке, обнажая клыки и когти, на что Равин вынул катану из земли и взмахнул ей перед собой всего раз. И вот, божественный медведь уже стоял позади него, но рассечённый на две половины.

Ипостась Огня покосился на собственную щёку, где красовался один глубокий порез из которого тут же начала сочиться золотая кровь. Божество недовольно фыркнуло и через секунду рана полностью затянулась не оставив и следа. Выступившую кровь, Равин стряхнул на землю.

Рассечённый Балгор упал наземь, но взгляд его умирающих глаз так и не изменил направления взора. Он уставился на небольшой клочок почвы, где окружённый невидимым полем, пытался протиснуться сквозь него паразит.

Маленькое, презренное существо, похожее на таракана с двумя усиками-крючками, которыми он стремился всю жизнь заполучить хорошего носителя. Банально, чтобы суметь питаться нормальной пищей: мясом, овощами, фруктами.

Для него не существовало богов и титанов. Когда на поляне (сейчас это была просто выжженная на многие километры во все стороны почва) появился Равин, он автоматически пополз к нему, чтобы попытаться захватить власть над его телом.

Первая же атака Ипостаси Огня уничтожила всё живое вокруг. Деревья, звери, птицы, насекомые — всё обратилось в пепел. Всё, кроме, каким-то чудом, его одного.

Впрочем, паразит был также обречён. Ибо не имея возможности питаться экскрементами всех вышеописанных существ он рано или поздно умер бы голодной смертью.

Почему-то, Балгор, заранее понимая, что гибель его неминуема, закрыл презренную тварь от битвы. Видимо, в этом была какая-то божественная ирония.

«Сюда, малыш. Вот оно, вкусненькое, — это были последние мысли Балгора, которые он направил в микроскопический мозг паразита и дал тому цель в виде нескольких капель крови Равина, ещё не успевших впитаться в землю. — Это твой шанс разрушить оковы проклятого мира…»

Свет в глазах древнего зверя потух. Тело и кровь его стали затвердевать, превращаясь в некое подобие белого мрамора, что секундой позже, пылью развеялся по ветру.

Шёл дождь, размывая и без того непроходимую просёлочную дорогу. Это был довольно популярный тракт между несколькими городами, но за прошедшие столетия никто не удосужился даже указатели повесить, не то, что сделать кладку из гальки, учитывая, что города не самые бедные в Империи Доминос.

Однако, на Карцере «самый популярный» является синонимом ещё и «самого опасного». Об этом свидетельствовали вымытые ливнем кости на обочине дороги. Впрочем, этим никого уже было не удивить. Разве что споткнуться о чей-то череп, упасть в грязь и, грязно выругавшись, продолжить дальнейший путь, пока по тысяче и одной причине твоя собственная черепушка к нему не присоединилась.

Вот и очередная повозка стала жертвой довольно распространённого обстоятельства Хрустящего тракта, а именно — нападения упырей — не упокоенных мертвецов. В девяти из десяти случаев — погибшие солдаты, оставленные на поле боя товарищами, охотники, разодранные волками или прочим зверьём, либо неудавшиеся воры и разбойники умершие от рук охраны конвоя.

Избежать такой участи после смерти можно было только в двух случаях — сжечь тело, либо посыпать раны солью, дабы не пустить туда Духа Смерти. Во всех вышеописанных случаях возможности произвести похоронный ритуал либо было некогда, либо, что чаще — некому. Посему, проблема упырей была не разрешаема и извечна в этом ублюдском мире.

Два серокожих трупа, в голове одного из которых застрял топор, а у другого из спины торчали два наконечника от стрел, доедали лошадь. Скелет ещё одной лежал в полуметре. Рядом с вожжами валялось вмятое в грязь тряпьё среди которого прослеживались мужские ботинки и простенький меч сжимаемый не обглоданной кистью.

Наблюдая за всем этим, насквозь промокшая фигура в чёрном плаще, из-под капюшона которого виднелся пурпурный шарф, медленно приближалась к повозке. Из-под полов плаща показалась мускулистая, покрытая шрамами рука и медленно изъяла из ножен простенький полуторный меч.

Одна из тварей, громко чавкнув сухожилием ноги, обернулась. Серая, безносая рожа с опухшим от гноя и копошащихся в нём личинок глазом уставилась на фигуру странника. Следом и его «товарищ» развернул перерубленную пополам физиономию.

Не стоило недооценивать упырей. Это были пусть и подгнившие, но отнюдь не разваливающиеся трупы — изувеченные тела, попавшие под контроль Мертвобога. И по этой причине, предел их физических возможностей уходил далеко за пределы простого человека.

— Fulgur! — раздался голос из-под капюшона. Меч в правой руке вытянулся вперёд и с острия сорвалась небольшая молния, ударившая в ближайшего упыря. Тварь заискрилась на манер бенгальского огня, поскольку промозгла под дождём, а следом, разряд перекинулся и на другого монстра.

Через секунду оба монстра лежали на земле, а в воздухе помимо сырости, пахло ещё и горелой тухлятиной.

«Не встанут», — подумал путник и приблизился к повозке не убирая меча.

Снаружи мало, что могло его заинтересовать, а вот внутреннее наполнение — другое дело. В конце-концов, чтобы ехать по Хрустящему тракту с пустыми руками нужно быть либо паломником, либо идиотом, что в реалиях Карцера было одним и тем же.

Ещё не доходя до неё, можно было услышать чавканье доносящееся изнутри. Путник, нырнув левой рукой в карман, достал небольшую бомбочку, скрученную из соли и чесночной чешуи. Краем клинка отодвинув занавеску, он швырнул её внутрь и быстро отбежал.

Внутри раздался хлопок который из-за ливня и слышно-то не было. Через секунду, из повозки на улицу кубарем выкатился ещё один упырь. Чихая и харкаясь, он хватался за лицо. Спустя миг, тварь бросилась на путника.

Человек в чёрном плаще позволил чудовищу приблизиться к себе, чтобы в тот момент, когда в его сторону полетит когтистая рука, развернуться через левое плечо и перехватив меч остриём к себе, вогнать его в живот упырю.

Тварь подкосилась из-за разрубленного позвоночника. Путник тут же вытащил меч и второй раз разворачиваясь на пятках, ударил падающему вперёд монстру по затылку. Хлюп-хлюп. Лысая голова с искривлёнными зубами покатилась по лужам.

Забравшись внутрь повозки, человек в чёрном плаще обнаружил не самую приятную картину. Судя по всему, упырь сожрал женщину вместе с грудным ребёнком. И глядя на одежды — это, вероятно, были самые обычные фермеры, вёзшие продавать кукурузу в город.

«Отлично, возьму с дюжину початков, потом сварю. Жалко, что остальное пропадёт, но из моих рук эту кукурузу не купят. А ещё… Должен же у этих селюков быть где-то тайник или заначка?» — вот и всё о чём подумал путник глядя на этот ужас.

Отодвинув несколько мешков, он обнаружил под ними небольшой ларец. Примерно сорок медяков, три серебряника, брошь и набивка для трубки среднего сорта.

Растасовав по карманам то, что мертвецам явно не понадобиться, путник выпрыгнул из повозки. Первый же попавшийся торговец по дороге в город обязательно заберёт её. Даже если бы в ней произошло массовое жертвоприношение с использованием крови младенцев и девственниц — повозка есть повозка. Не так уж и много смельчаков идут по стезе лесорубов, чтобы добыть для неё материалов.

Путник и сам бы её заграбастал, да только как и в случае с мешками, его бы сразу сдали городской страже. И не потому, что он какой-то преступник, а банально из того факта, что никто не имеет права толкать товар на рынке, даже в порядке исключения без лицензии. Не то, чтобы все так заботились об исполнении законов Империи — просто получить лицензию можно было только будучи человеком исключительно чистым, причём на уровне двух-трёх поколений предков.

С точки зрения законодательства Империи Доминос путник был законопослушным гражданином. Дело было в том, что с законом ему редко когда приходилось сталкиваться.

Преодолев к утру пару десятков километров, путник приблизился к как раз-таки только открывшимся городским воротам. На стенах виднелись дозорные и лучники. Пара человек стояли за баллистой на ближайшей башне.

Перед въездом расположились выстроенные на манер противотанковых ежей колья и заслонки с шипами на внешней стороне за которыми стояли простые солдаты с алебардами и мечами. Во главе пропускного пункта был капитан на коне. Он единственный носил рыцарские регалии, а за его поясницей виднелись пара кремниевых пистолей.

— Стой! Кем будешь? С какой целью в город припёрся? — подъехал капитан завидев мрачную фигуру путника.

— Наёмник. Ищу куда или к кому податься, — человек в чёрном плаще потянулся в карман за мешочком с деньгами, вспоминая каждый раз, когда эта отговорка не срабатывала.

— Больно ты похож на жнеца. Наёмники обычно желают выделиться своим внешним видом, дабы всякий их запомнил и сам готов был послать за ними гонца, — ответил капитан.

Ну и, как видите, этот раз не стал исключением. Устало вздохнув, путник подошёл сбоку к лошади и протянул офицеру из-под плаща зажатый между двух пальцев серебряник.

— Хотя кто его знает, я в наёмничьем ремесле ни того, ни этого. Может нынче порядки и изменились, — даже не запнувшись после предыдущего предложения, капитан взглядом указал на свой сапог, куда путник и бросил монету.

Обернувшись к стражникам, мужчина кивнул и те пропустили человека в чёрном плаще внутрь города.

Порядки в приграничном Гронбаде были самые обычные. Большая часть спешащих куда-то людей, месивших ногами содержимое ночных горшков выплеснутых из окон, были торговцами и фермерами, мало чем отличавшимися от той семьи, кроме того факта, что им больше повезло и они добрались живыми. Те кто не мог позволить себе арендовать прилавок на рынке, раскрадывали товары на полотнах прямо на тротуаре, а кто посообразительней — ставили самодельные лавки.

На каждые десять таких прилавков находился нищий с шляпой или без, просящий милостыни. Одному такому бедняку расщедрившийся горожанин (о чём говорили кожаные одежды) бросил целый золотой.

Толпа укрыла его от глаз путника, а когда они увиделись вновь — мужчина лежал с перерезанным горлом и без добычи.

Человек в чёрном плаще успел вычислить убийцу. Он хотел было добраться до него, чтобы тайком прирезать и самому урвать золотой, но потерял его во всё той же толпе и мысленно махнув рукой, продолжил путь.

А искал он ближайшую таверну. В мире Карцер не было никаких гильдий искателей приключений, по крайней мере в том регионе, по которому путешествовал человек в чёрном плаще. Были и гильдии воров, и гильдии убийц и многие другие, но им он не подходил. Поэтому, самым разумным выбором было идти в таверну и искать там задания либо наводки за малую плату. Уж в ней-то можно было найти работёнку по любой специальности, начиная от чистки выгребных ям, заканчивая диверсиями вражеских армий.

Да, Империя Доминос уже лет двести вела войну с соседней Ультрас. Гронбад не был совсем уж пограничным городом как следовало из его картографического описания.

На самом деле он находился чуть дальше границы и располагался таким образом, что служил скорее перевалочным пунктом между фронтом и тылом. Здесь было немало солдат, но сама война до Гронбада не добралась.

— Бурбон, — путник протянул бармену медяк.

Напиток на кукурузе был самым популярным в городе, поскольку ближайшие фермы только её и производили. Что-то необычное стоило больших денег, которых у путника не было.

Уже начавшая подозревать незнакомца в принадлежности к жнецам или — упаси, Боже! — культистам публика выдохнула. Но не надолго.

Под капюшоном был с виду самый обычный адепт. Чудовищные клыки или странные татуировки на лице отсутствовали, но что-то в нём было такое… не от мира сего.

Ровные скулы, чутка заострённые, но явно не эльфийские уши, прямой нос и аккуратные губы, приправленные сверху лёгкой небритостью.

Слишком идеальная внешность для простого проходимца, больше смахивал на аристократа в бегах: ни выцветшего зрачка, ни заячьей губы, ни растущих во все стороны, как старая изгородь, зубов. В общем, слишком не такой, как остальные посетители «Булатного ботинка». Даже видимых шрамов на лице заметно не было, что большая редкость для скитающегося наёмника.

— Вот, — бармен подвинул к нему стакан с бурбоном.

Загорелый мужчина с морщинами вокруг глаз, что явно видел за десяток-другой лет работы немало кадров, с подозрением посмотрел на зрачки путника. Вот они-то и выбивали его из общего числа сверстников.

Словно два огранённых аметиста. Многие из посетителей вновь вернулись к версии о принадлежности к жнецам или культистам, но… кому какое дело было? Если не читает молитвы Тёмным богам и не пытается никого обмануть или прирезать, то пусть хоть до посинения сидит в таверне, ей-богу.

— Не слышал, может работа есть какая? — спросил путник и сделал глоток горячительного.

— Чьих будешь? Работа она разная есть, — подобного ответа вопросом на вопрос следовало ожидать от местной ходячей доски заданий.

— Воин я. Самый обычный, — ответил путник.

— А глаза? Болезнь что ли? — чуть повернувшись, чтобы вновь их рассмотреть, спросил бармен, не переставая протирать бокал.

— По матушке то ли эльфы чистокровные в роду были, то ли ещё какая гадость. В общем, наследственное, — эту сказку путник также повторял не впервой.

— Вашего брата сейчас хоть отбавляй. Все заказы разобрали, из городских тоже никто не захаживал, людей не искал. Так что, извиняй. Говорю как есть, — сказал бармен сгребая ещё несколько медяков и пустую флягу, которую стоило наполнить алкоголем.

— Старьёвщиков поблизости не знаешь? Деньги просто позарез нужны, — спросил путник.

— Через две улицы отсюда. Ежели так сильно нужны, сходи вон, на второй этаж. Там, кажись, один из неко ставки организовал. Ясен хрен, что он заранее в выигрышном положении, поэтому будь… — когда мужчина обернулся человека в чёрном плаще уже след простыл.

— Говоришь, что сможешь сбить все яблоки не задев стаканы? Пф! Я конечно слышал, что лучники из ушастых неплохие, но ей-богу, ты разоришься на таких…

Вжух! Не дав воину с молотом договорить, юноша полутора метров ростом выхватил стрелу из колчана и положив на рукоять, практически беззвучно выстрелил. Четыре яблока стоящие на перевёрнутых стаканах оказались насажены на древко словно мясо на шампур. Ни звона, ни уж тем более сколов и трещин — ничего, что свидетельствовало бы о контакте стекла с металлом. Выстрел вышел идеально точным.

— Плакал твой серебряник, мужик, — проурчал лучник неко.

Стрелок был покрыт белой шерстью, а голову украшало два кошачьих уха. Он был одет в простенькую кольчугу, сокрытую под кафтаном, и шорты. Парень стоял на двух лапах с выгнутыми в обратную сторону коленями.

— Кто ещё хочет бросить мне вызов?! — запрыгнул лучник на стол.

— Энас, я же ем! — произнёс мужчина восьмидесяти лет в белой накидке, успевший схватить свою пиалу с лечебным чаем, прежде чем в неё наступил бы грязной лапой лучник. Его глаза были белыми как снег, ровно как и волосы. Рядом с ним, опёртый на стол стоял простой резной посох.

— Не жалуйся. Я зарабатываю нам на жизнь и на твой этот… чай.

— Спорим, ты не сможешь поразить меня своей стрелой раньше, чем я разрублю её напополам! — раздалось из толпы.

Желающих поиграть с ушастым было уже не так много и все они колебались в своё азартном желании. В конце-концов, уже несколько человек ушли ни с чем, оставив Энасу свои серебряники.

И какого же было удивление собравшихся зевак, когда в толпе поднялась рука одетая в чёрную кожаную перчатку. Разошедшиеся в стороны зрители дали возможность лицезреть воина в чёрном с аметистовыми глазами и пурпурным шарфом.

— Он что, предлагает вызов со смертельным исходом? — зашептались гости второго этажа.

— Ставка должна быть весомой, — всё, что и ответил лучник, натягивая тетиву.

— Все мои деньги… — ответил путник потрясши мешочком с деньгами.

— Две сотни медяков и семнадцать серебряников, — слепец на звук определил количество монет и сообщил его наклонившемуся неко на ухо.

— …в случае моей смерти или ранения, в обмен на серебряник за каждую отбитую стрелу, — закончил человек с аметистовыми глазами.

— Ты настолько уверен, что отобьёшь МОЮ стрелу? — возмутился Энас.

— Даже если ты знаменит своей меткостью и скоростью, я в любом случае о тебе не слышал, поэтому да. В своих силах сомневаться мне не приходиться, — ответил путник.

— Тогда у меня другой вопрос — с чего ты взял, что я готов буду не только поставить на кон деньги, но и свои стрелы даже если ты сжульничаешь и отобьёшь мой выстрел?

— По тебе видно, что ты не только организовываешь ставки, но и активно в них участвуешь. Ты игрок. Пока не проиграешь все деньги не успокоишься.

— Да, что ты о себе возомнил?! — вскрикнул Энас и произвёл выстрел, целясь прямиком между глаз путнику. Хищный наконечник загорелся синевой, разгоняясь до невероятной скорости.

Дзынь! Толпа задержала дыхание. Путник, не используя никаких заклинаний или мистерий, поднял свой меч перед лицом и стрела сама напоролась на режущую кромку разлетевшись в две стороны.

— Очевидно, что… — путник резко обернулся назад. Вор, удумавший залезть к нему в карман, пока он будет занят защитой от стрелы, рухнул на пол истошно вопя и хватаясь за обрубок локтя. — Очевидно, что первый выстрел пришёлся бы именно в голову, — закончил он, протерев меч от крови мокрым плащом. — Как там мой серебряник?

Энас грозно фыркнул и без лишних слов слепой мужчина достал из под подола своей робы монету, безошибочно швырнув её в сторону человека с аметистовыми глазами.

«Всего лишь «зверь», а смог отразить мою, пусть и не самую дальновидную, атаку!» — подумал лучник, продолжая сверлить путника золотистыми глазами.

— Ставлю пять серебряников! — стукнул он по столу и вновь слепой умудрился вовремя убрать пиалу с чаем.

— Воля твоя, — ответил человек в чёрном плаще и тут же сделал выпад вперёд, горизонтальным ударом отбивая стрелу Энаса.

Меньше одной десятой секунды — и уже следующая отправилась в беспорядочный полёт в сторону. Дзынь! Третья, как и самая первая, летела в голову, но также бескомпромиссно была разрублена вдоль всей своей длины.

Энас запрыгнул на стол. Ему уже было плевать на выигрыш. Он должен был убедиться в своём превосходстве, ибо был на один уровень Тельмуса выше — «смертным». Он не мог проиграть простому «зверю»!

Стрела, выпущенная в горло, но под более острым углом, заставила путника напрячься, но его реакция всё также была на достаточном для защиты уровне. Тогда, лучник-неко сделал сальто вперёд и повернувшись лицом к макушке человека приготовился выстрелить вертикально вниз.

У путника не было ни шанса, как вдруг… Некое наваждение, словно муха села на нос во время полёта. Он так и пролетел над путником, приземлившись за его спиной. Тем не менее, зайдя с этой позиции, он всё равно успевал выпустить смертельную стрелу раньше чем тот бы обернулся.

— Ну вот и… — самодовольно произнёс Энас, но проморгавшись понял, что стрела просто лежит около ног человека с аметистовыми глазами.

«Неужто моя стрела соскочила?» — подумал неко.

Он попытался вспомнить, что именно увидел и вдруг потянулся к своей лодыжке. Нога чесалась и проведя по ней пальцами, Энас наткнулся на небольшое отверстие. Как будто во время того как он пролетал над головой путника его ужалила гигантская оса.

Глянув на него, он увидел, что у странника расправился плащ, обнажая серую майку.

— Жулик! Ты что-то достал! Ты что-то использовал против меня! — завопил Энас, оглядываясь на слепца, но тот пожал плечами.

— Ты честно проиграл. Признай это и отдай мои деньги, — спокойной ответил путник.

— Ага, сейчас же! Ну кто-нибудь, скажите же, что он что-то использовал!

— Что-то мелькнуло перед глазами, — один из присутствующих сомневаясь ответил. — Но я ни капли Тельмуса в это не почувствовал, он все стрелы отбил мечом.

— Всё было честно, — сказал другой, с чем не согласился третий:

— Да быть такого не может! Он всего лишь «зверь», да ещё и мечник против лучника… Без обмана не обошлось, предлагаю его обшмонать!

— Кто дотронется до плаща останется без рук и ног, — хищно сверкнули аметистовые глаза.

— Так-то ушастый использовал Тельмус во время запуска стрел! — возразил ещё один выпивоха.

— Ты кого, осёл, ушастым назвал?! Я тебя сейчас выпотрошу!

— Попробуй, блохастый!

— Мечник определённо… — рот очередному наблюдавшему заткнул кулак сидевшего за другим столом наёмника.

Всего через несколько мгновений и парочку обидных слов, второй этаж будто с цепи сорвался и все начали драться со всеми. Лишь слепой маг, пододвинув к себе посох спокойно попивал чай.

— Молодёжь, — произнёс он, и в третий раз за день схватил пиалу, ибо через секунду сверху на стол, ломая оный, приземлился отброшенный странником мужчина.

— Порву, скотина! — прибрав к рукам сломанную ножку он бросился вновь в атаку.

— Кого ты блохастым назвал, а?! Кого?! — когтистые пальцы Энаса впились в глазницы глупца, посмевшего задеть этническую сторону вопроса их с неко обоюдного презрения. Тот уже и не шевелился, но кошкообразный продолжал выдавливать обидчику глаза.

В это время, в бар зашли двое мужчин и весь первый этаж опустел. Одетые в рыцарские латы из чёрного металла, с шикарными по здешним меркам мечами, спрятанными в кожаные (что тоже дорогое удовольствие) ножны, они, расталкивая выбегающих из заведения людей, дошли до барной стойки.

Оба излучали энергию адепта уровня «Человек», но какую-то жуткую. Неправильную. Все знали, кто эти слуги тьмы и от того не желали долго находиться в одном помещении.

В лучшем случае — будешь плохо спать всю неделю, в худшем — тронешься умом.

Бармен спокойно отреагировал на них. В конце-концов и не такие в «Булатный ботинок» захаживали за те пятьдесят лет, что он в нём работал. У каждого мужчины на лбу был крестообразный шрам, а от одного только взгляда можно было упасть замертво. Вроде самые обычные глаза, но как будто бы их натянули в качестве маскировки два чудовища.

— Мы ищем мужчину с фиолетовыми глазами, примерно уровня «зверь».

Мерно протирая стакан, загоревший бармен кивнул в сторону лестницы на второй этаж, по которой уже скатывался наёмник с расквашенной мордой. Звон посуды и треск мебели повеселил жутких гостей и те, поправив ножны на поясе, поднялись наверх.

Стоило двум рыцарям уйти, бармен достал из-за стойки волшебный колокольчик и потряс им, дабы вызвать городскую стражу.

— Аргх! — схватив Энаса за грудки, путник протащил его по столу, искупав в бурбоне и измазав в мясном жиру. Кувыркнувшийся лучник, падая со стола, оттолкнулся ладонями от пола и выстрелил обеими ногами вверх, ударив странника в подбородок, от чего тот отлетел на пол.

Неко схватил попавшийся под руку нож и метнул его в закрывшегося табуреткой путника, что тут же запустил ею в лучника в ответ. Пока Энас уворачивался, человек с аметистовыми глазами, сломав локтем нападавшему пьянице нос, вновь сократил с ним дистанцию и прошёлся по кошачьей морде кулаком.

— Может хватит, господа? Постойте, что вы творите?! — по традиции схватив свою пиалу и посох заодно, слепец почувствовал как его вместе со стулом отрывают от земли. — У меня же кипяток!

Двухметровый бурый орк с уже надломленным правым клыком, поднял мага над собой и швырнул в дальний конец зала, придавив им очередного драчуна.

— Прекратили живо, зверьё поганое! — рявкнул рыцарь в чёрно-металлическом латном доспехе. — Мы ищем…

— Пошёл ты! Кто ты, чтобы останавливать…

Поднявшийся с пола наёмник, тыча пальцем подошёл к нарушителю беспорядка, но второй воин мигом обезглавил его, не дав дотронуться грязным пальцем до товарища.

На миг воцарилась тишина, разбавляемая шипением хлещущей крови. Кулак странника застыл в сантиметре от лица гнома, который несмотря на то, что был довольно крепок, безвольно висел над полом, удерживаемый за шкирку. Остальные участники потасовки медленно убрали руки друг от друга. Через секунду из уст орка раздалось ревущее:

— Беспредел! Убивают, суки!

— Ломи их!

И все посетители как один схватились за оружие, бросившись в сторону служителей тьмы. Оскал, но даже не звериный, а именно, что чудовищный расплылся на лицах двух воинов, глаза закатились став полностью чёрными. Изъяв эффектные бастарды из ножен они приняли защитные стойки.

Из всех присутствовавших на этаже лишь Энас, путник и слепой маг остались в сторонке. Чем и спасли себе жизни. На этаже произошла самая короткая резня которую когда-либо видел неко. Буквально через каких-то десять секунд у ног черно-металлических рыцарей лежало две дюжины мертвецов, рассечённых надвое, безруких, безногих и обезглавленных. Даже крепкого орка прикончили всего двумя одновременными ударами.

Один из культистов вышел вперёд:

— Верни нам тело нашего господина, жалкий паразит, и мы отпустим тебя.

— Даже если бы это действительно было бы так, я всё равно не отдал бы то, что по праву моё, — ответил путник.

— По какому-такому праву, червь? — презрительно поднял бровь рыцарь.

— Когда я приполз в ту лабораторию, тело лежало мёртвым грузом. Что без хозяина пятнадцать минут — становиться общественным достоянием, — задорно сверкнули аметистовые зрачки.

— В любом случае, нам дали приказ. Если заполучить тело не удастся его необходимо уничтожить, — ответил воин.

— Ушастый… — повернулся путник.

— Я не ушастый.

— Мне насрать. Они из этой комнаты никого живым не выпустят. Так что подстрахуй меня, — сказал человек с аметистовыми глазами.

Энас нехотя согласился. Ждать чего-то хорошего от тех, кто только что устроил бойню в центральном пабе города не приходилось никогда. И пусть путник уже успел вызвать ненависть у неко, по крайней мере, с ним можно было разойтись мирно.

«Оба на уровне «Человека», а этот, всего лишь навсего «зверь» говорит так, будто уже дрался с ними и смог выжить», — подметил Энас вкладывая стрелу.

— Значит скооперировались! — задорно произнёс воин в чёрно-металлической броне проводя чрезвычайно длинным языком по окровавленному мечу, — Так даже интереснее. Velum tenebrarum! — из его уст прозвучало нечто грубое, суровое и нагоняющее опустошение на слушающего, а остриё меча описало в воздухе овал и на этаже померк свет. Энас со странником ощутили, что более не могут использовать стандартные заклинания, тогда как комната погрузилась во мрак.

— Linum! — неожиданно выкрикнул слепой маг позади и навершие его посоха ослепительно засияло, остановив границы тьмы ровно на половине этажа. По сути, они теперь были зависимы от того, жив ли волшебник и негласно обязались его защищать.

Культисты не заставили себя ждать. Они одновременно налетели, избрав каждый по одному противнику. Заскрежетали мечи и засвистели стрелы. Странник в чёрном дрался с таким же рыцарем, закованным в прочные латы.

Теоретически, эта битва должна была закончиться за секунду тем, что адепт уровня «Человек», будучи выше путника на две ступени, превратил бы того в груду рубленного мяса. Однако, каким-то невообразимым образом, человек с аметистовыми глазами успевал уклоняться от взмахов вражеского меча, а некоторые даже отбивать.

Вопреки всему, их скорость находилась на одному уровне. Но не движения ног или тела позволяли путнику уклоняться. Нет, какие-то нити видимые лишь на периферии зрения, оттягивали его в сторону из-под ударов рыцаря.

— Что это ещё за фокусы, червяк?! — раздражённо выкрикнул приверженец культа Тёмного Бога Аммаста. Его бастард практически коснулся сердца путника, но тот вовремя подставил свой простенький меч. Ударили искры, что ослепили обоих и в этот момент, человек с аметистовыми глазами, вывернув меч противника в сторону, ткнул его в лицо.

Щёку слуги тьмы лизнул холодный металл, оставляя в воздухе багряный шлейф. Увернувшись, рыцарь махнул вправо своим бастардом и руку странника пронзила жуткая боль.

Глянув на пол, он увидел своё предплечье сжимающее меч. С его уст сорвалось:

— Ой.

А вслед за этим, ни секунды ни мешкая, культист пронзил его грудь.

— Давно хотел себе шубку из неко!

Энас мигом положил три стрелы на рогатину и те, свистя, устремились в противника. Продолжая скалиться, тот взмахнул рукой снизу вверх и произнёс:

— Avertens oculos! — и все три гонца смерти разлетелись куда угодно, но только не в цель. Культист бросился в атаку.

Лучник, краем глаза глянув на то, как адепт уровня «зверь» на равных махается с «Человеком», в очередной раз удивился, чтобы затем, продолжить собственную схватку.

При всей своей исключительности, Энас был лишь на четвёртом уровне Тельмуса — смертном. Да, особенность народа кошкообразных неко делала их ловчее представителей иных рас даже более высоких уровней, однако он всё ещё проигрывал в скорости и силе. Поэтому культист, чей меч был направлен сейчас в пол и ну никак не мог отбиться, будь он наравне с Энасом, запросто перехватил оружие из руки в руку и закрыл шею от удара.

На пол посыпались искры, локоть лучника задрожал, а враг, пользуясь случаем, атаковал в попытке снести ушастую голову. Но как и говорилось ранее, будучи быстрее физически, человеческий адепт уровня «Человек» не мог ничего поделать с инстинктами и скоростью реакции неко.

Лучник согнулся назад и упёршись ладонями в пол оттолкнулся, делая обратное сальто. Выхватив из-за спины лук и натянув тетиву, он быстро крикнул:

— Numi sae! — и стрела загорелась розовым, устремившись к сердцу противника.

Дзынь! Человек ловко отбил снаряд, но тут же остановился, обернувшись. Наконечник торчал из его голени. Стрела, отскочив от клинка, развернулась в полёте и таки настигла противника.

— Это заклинание основано на алфавите неко. Значит ты не местный полукровка! Что же ты забыл здесь, блохастый? — хищно улыбаясь, культист надломил хвост стрелы и вытащил наконечник спереди.

— Какое дело до этого говорящему трупу? — ответил Энас.

— Gladius inanis! — рыцарь занёс меч над головой и вертикально провёл клинком по воздуху.

Ушастый не успел даже осознать произошедшее, как его резко передвинуло на несколько шагов вперёд к противнику. Культист практически рассёк его от головы до паха, но парень подставил по удар свой лук. Тем не менее, быстро сориентировавшийся слуга тьмы, ударил его коленом в солнечное сплетение и взяв согнувшегося Энаса за шиворот, отбросил в сторону, чтобы добраться до мага.

— Hasta lucis! — волшебник вытянул одну руку и из неё выстрелил бесконечный луч света.

— Effusio! — ответил тем же жестом воин в чёрном и на его раскрытой ладони образовалась невидимая воронка, поглощающая атаку слепца. Заклинание пустоты практически не требовало энергии поскольку было защитным, в отличии от копья света, которое ежесекундно поглощало силы мага. — Умри, недоносок… кха! Тварь…

Рыцарь уже был в шаге от того, чтобы обезглавить слепца, но вдруг из его живота показалось несколько наконечников стрел, а изо рта тут же хлестнула алым водопадом кровь.

— Fulgur! — крикнул маг и ударом молнии отправил в полёт культиста.

Энас кое-как встал на ноги и в тот же момент запечатлел картину того, как второй воин пронзил бесспорно талантливого, но всё же, «зверя».

«Чего и следовало ожидать от идиота связавшегося с двумя пятиуровневыми…» — мысленно фыркнул Энас, чьи лапы слегка подкашивались после полученных тумаков.

— Теперь мы вдвоём против одного, — произнёс маг продолжая освещать часть комнаты. В конце-концов, если заклинание завесы тьмы окутает весь этаж, то они мигом окажутся в среде естественной для врага, но смертельно-опасной для простого адепта какого бы он ни был уровня Тельмуса.

— Меня такая перспектива устраивает! — усмехнулся Энас заряжая лук.

— Две крысы против волка — перспектива не самая удачная, не находите ли? — произнёс культист и достал из кармана бумажный тюбик.

Заряженная стрела Энаса понеслась в сторону воина, но тот не глядя её отбил, после чего, откусив край тюбика, вдохнул содержимое, мигом оборачиваясь жуткой тварью.

Броня заскрипела от резко увеличившихся мышц. Латные сапоги порвались в районе пальцев от появившихся когтей. Человеческая голова с чёрными глазами сменилась на какую-то ящерицу с крокодильими клыками.

— Он стал си… — неко даже договорить не успел как его за горло поднял и придавил к стене получившийся монстр. Нелюдь раскрыл свою пасть в которой поместилось бы две головы Энаса, но его вновь отвлёк белый маг.

Завеса тьмы вуалью окутала помещение, поскольку слепцу пришлось отменить воздействие заклинания «фитилёк». Мужчина замахнулся посохом и в тупую ударил деревянной палкой по спине культиста. Тот, обернулся на секунду и тыльной стороной ладони закованной в набухшую латную перчатку, проехался по лицу волшебника, уронив его на пол.

Манёвра, тем не менее хватило, чтобы юноша хвостом вытащил из-за пояса свой крис и перехватив в руку начал наносить удар за ударом по чешуйчатому лицу культиста. Один из порезов отнял у того глаз, но чудовище даже не дернулось. В какой-то момент он лишь резко сомкнул челюсти, зажав в них волнистый клинок. Треск!

— Тьфу! Ну теперь то я тебя… Да, что такое, сука! — прорычала тварь.

Вокруг шеи культиста оплелось щупальце из мышечных волокон человека. Его резко развернуло назад. Нелюдь рубанул по конечности и освободился, но теперь его взор был прикован к облокотившемуся спиной на стену путнику.

Щупальце произрастало из обрубка локтя человека, а рана на груди больше не кровоточила. Аметистовые глаза безумно улыбались.

— Теперь ты точно труп, змеёныш! — расхохотался странник.

Из-за его спины появилось ещё четыре щупальца, которые держали мечи и топоры, поднятые с тел убитых посетителей.

— Что же ты за тварь? — спросил культист принимая защитную стойку.

— Я? Всего лишь маленький ничтожный паразит, который собрался перевернуть мир с ног на голову! — ответил путник и пять мышечных хлыстов одновременно закружились в смертельном танце нанося десятки ударов единовременно по разным направлениям.

— Гарольд, пойдём, нужно сваливать! — Энас подполз к оглушённому мужчине и положил его плечо на свою короткую шею.

— Куда… собрался? — путь им перегородил культист, которого, как казалось, они отправили навстречу с Аммастом.

Энас бросил седовласого на пол и выхватил стрелу из колчана. Раненый рыцарь не успел среагировать и та вонзилась ему в бедренную артерию. Прошмыгнув мимо воина, неко запрыгнул тому на спину. Ублюдок потянулся в карман за порошком, но юноша в один миг откусил ему пальцы несмотря на то, что они были закованы в железо.

Культист упал на колени и упёрся в пол целой ладонью. Неко, встав ему на плечи, подпрыгнул до потолка (надо сказать, потолки в «Булатном ботинке» были довольно высокие) и кувыркнувшись в полёте, произвёл три выстрела из лука, каждый из которых пронзил затылок рыцаря и вышел через рот.

Приземлившись, Энас заметил, что битва двух мечников прекратилась. Чудовищный культист тяжело дышал. У него отсутствовала левая рука, а чёрно-металлический доспех превратился в лом. По многочисленным прорехам на пол лилась кровь, которой натекло примерно с небольшое озеро.

Путник, явно не принадлежащий к роду людскому, стоял как ни в чём не бывало, невзирая на отсутствие трёх из шести щупалец. Его тело само по себе никак не пострадало.

— Это, наверно, очень обидно понимать, что тебя убьёт низшая форма жизни, — произнёс странник.

— Твой уровень «зверя»… он… кха-кха… полностью оправдывает твоё название, червяк… дерёшься ты не по-человечески, — культист выпустил свой бастард.

— В любом случае, у меня больше общего с людьми, чем у тебя с ними, — ответил мужчина с аметистовыми глазами.

— Пусть будет по твоему, глиста… Очевидно, что в таком состоянии это тело нам уже не пригодиться… Тебя ждёт смерть, ибо никто не может топтать землю ногами нашего Господина… Рене, Песнь Бездны уже вышла на твой след, хе-хе-хе… А-ха-ха-ха…

Вжух-вжух-вжух! Оставшиеся два щупальца закружились в вальсе между собой, избрав площадкой для танцев тело культиста. Танец оказался мимолётным, но от того не менее красивым. Аплодисментами послужили расползающаяся в стороны плоть и, выплёскивающаяся на пол, оставшаяся в организме твари, кровь.

— Я, так уж и быть, не стану спрашивать, что это, мать его, было, — сказал Энас глядя на груду мяса оставшуюся от рыцаря.

Тело воина начало необратимый процесс трансгумации, при котором зелёная кожа, чешуя и когти стали привычными кусками человеческого тела. Путник, не обращая внимания на лучника, притянул щупальцем правую руку культиста и прислонил на место своей, которая непонятно куда укатилась.

— Ты ведь позволишь нам уйти? — насторожено спросил слепой маг.

— Я — да. Они — нет, — ответил странник с аметистовыми глазами.

Прислушавшись, Энас понял, что в таверну уже ворвался отряд городской стражи, а это — две дюжины воинов в бронзовой кольчуге, вооружённых алебардами.

— Господа будущие арестанты, во избежание насилия и дабы иметь возможность дожить до вынесения приговора верховным судом Гронбада, предлагаю вам сдаться, — вышел вперёд командир со свитком.

— Пс-с. Так уж и быть я нас вытащу. Просто бросьте оружие, — шепнул через плечо путник.

Энас не был идиотом, чтобы доверять первому встречному свою жизнь, но драться с двадцатью четырьмя алебардистами уровня «зверь» даже до этой битвы было бы для него — «смертного» самоубийством, а сейчас и подавно.

— Признай, ты просто тоже не в силах их одолеть, — ответил неко и подчинился, после чего, на всех троих надели кандалы и бросили под стражу.

— Ну и какого хрена он уснул? Он же сказал, что вытащит нас! — возмущённо произнёс Энас, глядя как усевшись под противоположной стеной путник с аметистовыми глазами дрых.

— На твоём месте я бы тоже поспал. Он ниже нас на одну ступень, а дрался с двумя адептами уровня «Человек» словно «Обученный». Чем бы он ни был, но отдых ему нужен как и нам, — ответил Гарольд.

Слепой маг покрепче закутался в собственную робу и подложив руку под голову, прилёг на кучку сена заменявшую узникам кровать по всему полу.

— Ой, только не надо его перехваливать. Ему до «Обученного» как… Даже не знаю до куда. Если ты вдруг забыл, на все кланы неко был лишь один «Обученный». И его убили ценой жизни тысячи «Человек», — злостно ответил Энас.

Осознав, что он единственный кто не спит, лучник решил посчитать количество камней в кладке их камеры, чтобы хоть как-то нагнать дрёму.

Две сотни откормленных мустангов закованных в сбрую которой не каждый тяжёлый рыцарь мог похвастаться, целиком занимая заброшенную дорогу, окружили одну единственную карету ведомую шестнадцатью лучшими из аргамаков привезённых из Великой Степи.

В седле каждого из них ехал двухметровый воин с пикой вдвое больше. И все как один были чернее ночи. Не стоило и говорить, что латы, хотя в отношении подобных доспехов можно было даже сказать — броня, делали каждого из них похожим на миниатюрного железного голема.

Встретиться с одним таким даже сотне простых наёмников бы не посчастливилось, не говоря уже о двух сотнях монстров.

Колонна вышла из Чумного Леса, что стеной вырос вокруг Твердыни Аммаста — места, где даже Кустос светил так тускло, что мир вокруг, казалось, был соткан из тысячи оттенков серого. Лишь громадные чёрные тучи затянувшие небо над цитаделью и всполохи алых молний добавляли в окружающую среду «красок».

— Раз такое дело, не прикажите ли мне отобрать среди наших рабов сотню справных юношей и девушек? Так, мы могли бы доказать верность нашему господину.

Внутри кареты сидело всего два человека.

С одной стороны — черноволосая, обворожительная красавица с глазами самой Смерти и голосом, что даже самого крепкого из воителей сразил бы наповал. Рядом с ней, на сиденье лежала чёрная коса, чья рукоять была создана из сотен костей, а лезвие и древко скреплялись черепом молодого дракона.

Нагрудник из метеоритной стали подчёркивал прелести двух аппетитных холмиков, которые, поверьте, Вы бы не захотели увидеть ни за что, узнав о последствиях. Длинные перчатки давали посмотреть только на её нежные, но крепкие плечи, а ниже локтя руки были закованы в латные рукавицы из того же сплава. На талии, ремнём из драконьей кожи крепилась стальная юбка. Длинные, тренированные, но как и в случае с плечами — такие притягательные ноги были обуты в стальные ботфорты, а всё прочее прикрывали ажурные чёрные чулки.

Рене, Песнь Бездны обращалась к таинственной фигуре больше двух метров ростом, закутанной в настолько просторный плащ из тьмы, что, казалось, он занимал всю оставшуюся половину кареты.

— Мы слишком долго ждали явление нашего господина. Если ритуал задержится хоть на секунду, он будет в ярости. В конце-концов, обретя тело, всё в этом мире будет принадлежать ему, будь то молодая кровь или золото, — ответил мужчина вполне обычным голосом. Можно было дать ему от 30 до 35 лет навскидку.

— В таком случае мне нечего добавить, досточтимый Патриарх, кроме как успевшей Вам надоесть моей благодарности за возможность присутствовать при этом историческом событии, — сложив руки на груди девушка поклонилась.

— Среди прочих магистров ты самая юная и преданная, — подметил тот. — К тому же, в наших рядах ты одна из немногих женщин.

— Вы к чему-то клоните? — решила уточнить Рене.

— Приняв облик смертного, Господину предстоит пройти весь путь овладения Тельмусом. Но не забывай. Культ Аммаста — культ свободы и наслаждения. Соответственно, если наш господин захочет удовлетворить своё плотское желание…

— Для меня это великая честь! — с горящими глазами ответила Рене. — Простите, что посмела перебить…

— Ничего. Твой энтузиазм достоин похвалы. Уверен, после того как я исполню свой долг Патриарха, Господину, да и мне, не придётся сомневаться в приемнике.

Двое культистов продолжили обсуждать грядущую церемононию, охрана кареты смиренно шла вперёд, осматривая окрестности, а лошади мерно тащили процессию на своих спинах, ожидая когда же их наконец-то напоят и накормят.

Само собой, никто не обратил внимания на маленького пассажира, которого один из мустангов подобрал своим копытом вступив в свежую кучу дерьма пару сотен километров назад.

«Куда я попал? Я кто вообще? Куда меня несёт?» — слишком много мыслей и вопросов было загружено в микроскопический мозг.

Слизняк с небольшой чешуйкой и двумя жгутиками-крючками помнил лишь тот как испил странной светлой жидкости, а потом, вдруг ни с того ни с сего… Проснулся! Паразит ещё не осознавал, что начал… осознавать себя и этот мир. Кажется, поначалу, он даже пытался делать вид, что по-прежнему неразумен и как только покинул территорию выжженного леса (он не испытывал голода несколько недель, пока полз) принялся заниматься тем же, чем и до этого — прятаться от птиц, жрать дерьмо кроликов и всех кто крупнее, а также искать себе тело о котором всегда… нет, он не мечтал. Он не мог мечтать. Ему просто хотелось есть! Он паразит в конце-концов! Он любит кушать, а с телом больше ногтя мизинца он бы мог кушать мяско, фрукты, овощи и ягоды.

Но с какого-то перепугу, после того как он стал чувствовать себя необычно он… Захотел реально пробежаться по траве, посмотреть на небо, выползти из чёртового леса где каждый день кого-то убивают? Нет, паразиты не должны себя так вести!

Но, что если хотя бы просто ненадолго покинуть пределы чащи? Вряд ли что-то серьёзное случиться если он просто посмотрит на источник шума, каких-то разговоров и цоканья копыт?

Посмотрел…

Громадные ворота твердыни отворились, впуская внутрь конвой. Большая часть конницы, отделилась от группы и спешившись, громадные рыцари повели своих скакунов в конюшни. Та, к которой прицепился паразит осталась в строю и карета с высокопоставленными культистами преодолела ещё несколько арок, пока не остановилась перед каменной лестницей ведущей в саму цитадель.

«Эти двуногие… Было бы неплохо захватить кого-то из них, но я не вижу ни одного места куда бы я мог проскользнуть. Интересно, а что там внутри этой странной пещеры?» — подумал паразит, отлипнув от копыта и посмотрев в сторону громадного чёрного шпиля.

Времени принять решение не было. Ни один из «двуногих» не был доступен в качестве носителя. Да и паразит понимал, что остальные его тут же прикончат. Даже странный двуногий с длинной шерстью на голове и практически лишённый «чёрной твердо-шкуры»… Особенно он.

«Уж этот точно меня прибьёт, усики врать не станут.» — подумал паразит, глядя на Рене.

Прицепившись к ботинку одного из воинов, он, вместе с Патриархом, магистром и дюжиной лучших из лучших рыцарей-культистов, вошёл внутрь цитадели.

Вдоль стен располагались знамёна культа — изображения чудовища с телом ворона и головой козла на фоне красной пентаграммы, а между ними стояли те же солдаты в чёрной как смоль броне с громадными пиками и алебардами.

Один из проходов вёл мимо пыточной, куда даже Патриарх с магистром старались не заглядывать. Паразиту же, сидя на мыске ботинка хватило и тех криков, что доносились оттуда. Даже в родном лесу, когда волки разрывали на части лося, он не слышал столь ужасной агонии.

Далее, этаж за этажом, процессия встречала на своём пути прислужников тьмы — закутанных в чёрные балахоны стариков и самых низших представителей культовой иерархии — ничтожеств.

История этой касты очень мутная. Каждый культист выше уровня «зверь» обязался принять часть природы Аммаста — стать нелюдем. Те, для кого принятие «дара» заканчивалось неудачно — теряли чувствительность к тельму — силе пронизывающей всё живое и отбрасывались без возможности подняться на нулевой уровень — ничтожества — человека, который не открыл в себе путь Тельмуса.

И мало им этого, ничтожествам (по крайней мере только в этом культе) отрезали ноги по пояс дабы ни один из них не мог даже физически стоять выше самого слабого из принявших «дар».

— Эта дверь…

— За ней лаборатория, магистр. — сказал Патриарх и толкнул стальные ворота.

Рене раскрыла рот от изумления. И было от чего.

Тысячи малых и больших труб несли зелёную прозрачную жидкость, вырастая из пола и поднимаясь к потолку, вдоль которого они соединялись единым пучком. Подобный трубопровод, аналога которому не было даже в столице ни одной из империй, работал исключительно ради одной единственной капсулы в центре комнаты.

Сотни служителей, в десятки раз больше ничтожеств, что несмотря на всё, оставались верными Тёмному Богу веруя, что тот наградит их сильными и крепкими телами после прихода в этот мир, носились по залу, проверяя показатели на счётчиках давления, руками исписывая многотомники исследовательских отчётов и документаций и перетаскивая различные колбы с зельями и снадобьями туда-сюда.

— Идём. Я покажу его тебе. — сказал Патриарх и взял обескураженную культистку под руку.

Подойдя к капсуле диаметром пять метров и три в высоту, мужчина протёр запотевшее стекло на уровне чуть выше своей головы.

Через мутную поверхность сосуда стало видно лицо половозрелого мужчины лет двадцати пяти. Проведя рукой по стеклу, Патриарх выставил на всеобщее обозрение тело целиком.

— Он прекрасен… — по щеке Рене прокатилась слеза восхищения. — Господин. — она инстинктивно встала на одно колено.

— Пока ещё не он. — ответил Патриарх. — Лишь сосуд лишённый воли и сознания. Тысячи лет мы потратили на то, чтобы получить идеальное тело. Его телумопроводные каналы втрое шире простого смертного, а крепость кожи и мышц оставят позади любого адепта того же уровня.

— На каком он уровне? — спросила девушка.

— Первом. — ответил ей Патриарх. — Всего лишь дохляк… Уверяю, так надо. Наш господин должен раскрыть свой божественный потенциал в нашем мире. Это будет невозможно сделать если пропустить хотя бы один уровень Тельмуса. Только последовательное изучение телума даст результат. Однако, поскольку наш господин — Тёмный Бог Аммаст, являлся в прошлом сильнейшим из богов, то для него не составит труда пройти путь до «Звёздного Бога» за какие-то десять лет.

— Звёздный Бог… — произнесла Песнь Бездны.

— Уровень который не снился никому в Двадцати Империях, ни даже кому-то из нас.

«Мне даже страшно представить какой бугурт я устрою, выкрав такого носителя!» — шаловливая мысль посетила мозг паразита.

Спрыгнув с ботинка рыцаря, он забился в цель на полу и решил выждать, когда в лаборатории останется меньше всего людей, дабы воплотить свою наиковарнейший план, сам того не осознавая какую запутанную историю он запустит.

— ГДЕ ТЕЛО?! — ворвался в разгромленную лабораторию Патриарх.

Он не мог поверить своим глазам. Капсула с сосудом для Аммаста была разбита, а пол залит зелёной водой. Десятки служителей второго и третьего уровней («дикари» и «звери» соответственно), были буквально разорваны на куски, не говоря уже о «ничтожествах».

— ГДЕ ОНО, УРОДЫ?! — взывал он, кажись, к трупам. — А-А-А-АРГХ! — вдарив по полу кулаком, Патриарх пробил несколько этажей насквозь.

— Лидер! — в помещение вбежали четверо магистров культа Тёмного Бога.

— Найдите! — рявкнул не глядя на них, упавший на колени мужчина, — Найдите мне его!

— Кого…

— ТЕЛО-О-О! — эхом разошлось по всей Твердыни Аммаста.

— Е-есть! — ответили они и пулей вылетели из останков лаборатории.

— Что же… Как же так… О… — нервно водя руками по залитому водой полу, Патриарх вдруг на наткнулся на канат из сплетённых мышц.

Он был перерублен, но на конце щупальца по прежнему красовалось жало странного происхождения. Пройдясь взглядом по оставшейся части лаборатории, чуть успокоившись, он заприметил ещё несколько таких обрубков.

— За всю свою долгую жизнь… — причитал он, — Я лишь два раза видел как паразит захватывает тело человека, столь ничтожны эти создания. И по видимому… — рука сжалась, раздавливая обрубок щупальца, — Богиня Судьбы свела меня с таким экземпляром в третий.

— Поглядите-ка! Наша спящая красавица проснулась, — недовольно фыркнул Энас, глядя на пробуждающегося путника.

Убрав с лица копну засаленных длинных волос, он как следует зевнул, после чего потянулся, чувствуя некоторый дискомфорт от не до конца затянувшихся порезов.

— Я выспался, — безразлично ответил паразит.

— Я тебя поздравляю! Ты вытаскивать нас собираешься отсюда? — вспылил лучник.

— Вообще-то я вытаскиваю себя, просто не буду же я дверь закрывать за собой? Можете выйти вслед за мной, — хрустнул шеей путник, продолжая «разминку».

— В таверне ты говорил именно, что НАС, — вспомнил Энас.

— Да мало ли чего я говорил, — сонные аметистовые глаза на секунду встретились с зелёными кошачьими. — Я хозяин своего слова — хочу даю, хочу забираю.

— Бесполезное животное… — фыркнул неко.

— Сказал блохастый, — странник, поправив грязный плащ, встал на ноги, немного попрыгав. — И вообще, паразитов трудно отнести к животным. Это совершенно иной уровень бытия.

— Смотри, мои инстинкты дадут мне знать, если ты вдруг захочешь захватить меня, — ответил Энас.

— Не переживай, блохастый. Когда паразит захватывает тело, то полностью его ассимилирует подобно дополнительной нервной системе. Это тебе немного уроков из паразитологии, — произнёс путник и подошёл к металлической двери, что имела лишь отверстие для глаз, да и то, оно было закрыто снаружи.

Прочистив горло показательным кашлем, длинноволосый начал резко тарабанить в дверь, крича:

— Помогите! Убивают! Стража! — а в это время, из-под полов плаща показалось щупальце с чёрной иглой.

Секунд через десять послышались быстрые шаги. Странник продолжал стучать и кричать до тех пор, пока окошко не открылось и внутрь камеры не заглянул стражник.

— Что у вас…

Вжик! Щупальце выстрелило, иглой вонзаясь в глазницу охранника. Тот мигом замолчал и затрясся всем телом. В один миг тело застыло. Паразит достал иглой до центра всей нервной системы — мозга.

Рука стражника несколько раз неловко дёрнулась, в конце-концов, достав из-за пояса связку ключей. Через несколько неудачных попыток, дверь в камеру открылась и игла паразита выскользнула из головы несчастного. Тело воина упало внутрь с алебардой наперевес.

— Не-ве-ро-я-тно… — прошептал, на удивление, Гарольд.

Человек с аметистовыми глазами взял из рук покойника алебарду, тогда как Энас помог встать слепому магу.

— Нужно найти комнату с конфискованным оружием. Она всегда находится в конце крыла. — сказал он.

— Ни слова больше, блохастый.

— Я не…

Но странник уже, положив алебарду на плечо, двигался в направлении двух других стражников.

— Что там с Гарри? Пошли посмотрим… Ох, боги! У нас тут сбежавшие заключённые! — крикнул первый из них, стоило путнику показаться на свет.

— Прикончим его и делов-то! — ответил второй.

— Налетай! — улыбнулся паразит.

Выставив вперёд левое колено, стражник сделал выпад, целясь пикой на конце алебарды в живот беглецу. Бам! Занеся оружие за спину, путник отбил остриё в сторону и топор вражеской алебарды врезался в стену, застряв в ней.

Второй охранник, занёс свою над головой и ударил сверху-вниз, но лезвие встретилось со стальной рукоятью. Паразит пнул стражника в пах и разворачивая алебарду, уронил её топор на голову первому солдату, раскроив пополам череп.

Через секунду, второй стражник зашёлся в кровавом кашле, ибо ещё даже не успел он вернуть себе равновесие, не говоря уже о возможности закрыться алебардой, остриё путника пробило его живот.

— И-и-ех! — паразит не шуточно напрягся, чтобы выдернуть оружие из тела солдата. Рванув руками вправо, он разорвал того напополам вместе с бронзовой кольчугой и железным доспехом.

— На помощь! Заключённы-а-а-а-кха-а…

Из-за поворота в крыле темницы показался третий стражник, но увидев убитых сослуживцев, рванул к двери. Ехидно улыбнувшись, паразит поднял алебарду на манер копья и трижды обернувшись, запульнул в спину убегающему.

Охранника пригвоздило к толстой металлической двери и пару раз дёрнувшись, он испустил дух. Герой, не теряя времени, поднял с трупов обе алебарды и держа их на перевес помчался в конец крыла.

— Монстр. — произнёс Энас, выглянувший из камеры.

— Смотря относительно чего смотреть. — ответил Гарольд. — Он человек лишь телом. Разум у него звериный и не нам его судить.

— Чёрт побери, это из-за него мы сейчас здесь! Эти стражники лишь выполняли свою работу! Это за ним пришли те два нелюдя!

— На всё воля Игнис. — пожал плечами волшебник.

— Вот он! Мочи его! — крикнули хором двое стражников, выскочивших с двух сторон выхода из коридора.

Раздалось двойное «дзынь». Алебарды замерли в нескольких сантиметрах от макушки паразита. Герой поднял над головой обе свои и все трое сражающихся оказались в клинче.

— А что это у вас на поясе висит такое интересное? А? Хи-хи! — из-под полов плаща показалось два щупальца и протянулись к ножнам стражников, изымая короткие мечи.

Вжух-вжух! И солдаты, хватаясь за окровавленные гортани рухнули на пол, побросав оружие.

— Давненько я не устраивал свинорез! Ху-у! Даже вспотел, ха-ха!

— Может хватит орать? — прошипел подошедший сзади Энас, — Мы вообще-то из тюрьмы бежим, если ты вдруг не понял. Нельзя потише это делать, а не так, чтобы армия со всего континента сюда сбежалась?

— Запомни, блохастый, сбегают крысы с корабля, а я — ретируюсь отсюда. Кроме того, я — воин, а не вор или жнец. Тишина — мне не по душе. Я предпочитаю звон стали и шипение крови.

— Ей-богу, просто дай мне уже ключ от склада с конфискованным орудием! — топнул неко.

— Пожалуйста. — нарочито наигранно ответил путник и протянул Энасу щупальце с висящей на нём связкой.

Дверь склада была слева. Открыв её, ушастый бросился искать свой лук и набивать колчан лишними стрелами. Слепой маг подошёл к стойке с посохами и на ощупь выявил нужный. Странник остался в проходе с алебардами прикрывать.

— Вы там… — не дала договорить ему стрела, что выбила глаз, повисший на нерве и вышедшая со стороны лица через затылок. Всего секунда потребовалась паразиту, чтобы зажать шею Энаса меж двух топоров. — На первый раз прощаю, малёк. Просто учти, что я не хочу иметь дело со стариком. — прошипел он ему в лицо и покосился целым глазом в сторону направившего на него посох мага.

— Я… не был уверен, что ты сам нас не предашь. — сглотнув ответил лучник.

— Энас, разве я не учил тебя тому, что как минимум не стоит стрелять в голову людям которые тебе помогают? Он уже дважды спас тебе жизнь и имеет полное право её отнять. — сказал Гарольд.

— Слушай, что старшие говорят. Гляди, проживёшь дольше. — ответил паразит, бросая на пол алебарды, и сломав оперение, вытащил торчащий наконечник из глазницы, после чего, вставил повисший глаз на место. — Тем более, что ты никогда не видел паразитов и понятия не имеешь где у них слабое место.

Энасу нечего было ответить. Какой бы мразью не был странник, но ему было сейчас стыдно перед ним. Даже не смотря на то, что по факту, из-за него они и попали сюда. Хотя можно ли винить жертву преследования нелюдей за то, что она просто зашла в таверну? Спорный вопрос, если говорить о том, что жертва, вероятно знает об опасности, которую может навести на общество.

Но что с того паразиту? У него потребности — пожрать да посрать. И именно за этим он и зашёл в «Булатный ботинок».

Закончив набивать колчан, Энас переоделся. Пропитанные кровью шорты и куртку он сменил на миниатюрный (откуда ему здесь вообще взяться?) нагрудник под который надел свою старую кольчугу, а наготу ниже пояса прикрыл железной юбкой. Гарольд прибрал к рукам лишь несколько мешочков со снадобьями и травами, а также реагентами для зелий.

Другое дело паразит — он чувствовал себя словно в оружейной лавке, в которую пришёл с мешком золотых.

Дырявый плащ улетел в сторону вместе с майкой. Накинув на себя серебряную кольчугу, он также надел и корсет с двумя скрещенными ножнами под парные клинки, которые, вероятно, пригодятся его щупальцам. За поясом разместились несколько десятков метательных ножей. В набедренную сумку путник сложил лекарственные препараты и мешочки с порохом.

И вот поверх этого он натянул на себя новый, кожаный бурый плащ, на спину которого нацепил ещё одни ножны, но на сей раз для полуторного гросс-мессера.

— Ну, я готов! — его звериная, холодная улыбка растянулась до ушей.

— Как на войну собрался… — фыркнул Энас.

— Наша жизнь и есть война за выживание.

— Да-да-да… — закатил глаза ушастый, — Опять что-то на языке паразитов. Точно, мне даже придумывать тебе прозвища не нужно. Ты просто паразит, вне зависимости от того, как тебя зовут.

Как оказалось, невольников держали на последнем этаже темницы, то бишь, как самых, относительно, безопасных из заключённых. Ведь подземных этажей у темницы было больше, соответственно, бежавшим оттуда пришлось бы пробиваться через десятки уровней охраны.

Тем кто был наверху, впрочем, было тоже бежать некуда, ведь выхода лишь два — прыгать или сдаться страже (ну или умереть от её рук).

— Они бы хоть верёвку спрятали подальше. — хмыкнул путник с аметистовыми глазами закрепляя узел на флагштоке на крыше. — Ну, вроде держится. — обернулся он к вынужденным соратникам. — После того как спустимся, вариант только один — бежать за стену, причём в лес.

— Уж мы как-нибудь разберёмся без тебя! — ответил Энас, — Только нужно Гарольда как-то спустить, он ведь слепой.

— Странное имя для мага. Я думал, они любят всякие мудрёные имена.

— Его предки были простыми фермерами, что выращивали рис…

— Энас. — строго произнёс старик.

— Рис? Так значит вы и вправду не местные. Оба. В одной из книг говорилось, что эту крупу выращивают далеко на востоке.

— Паразит который умеет читать? — поднял брови в насмешке лучник.

Воин промолчал. Подойдя к Гарольду, он обвязал его грудь и сделал узел на спине, проведя верёвку под мышками, после чего, привязал его к пояснице Энаса.

— Должно выдержать. — сказал он.

— Спасибо… — подозрительно ответил неко.

Потратив пятнадцать минут на спуск с крыши башни темницы, троица ступила на городскую стену.

— Ну, если есть желание идти в город, то попутного ветра вам. А я в лес. — сказал паразит, — Эх, жаль только не успел ничем затариться… И кукурузу стража, поди, всю съела…

— С чего такая уверенность, что ты там не подохнешь? — спросил Энас.

— Я в нём родился, ты забыл? — подмигнул аметистовым глазом воин.

— Гарольд, — повернулся к магу лучник, — быть может, нам и стоит отправиться с ним? Не думаю, что в городе с нашей внешностью будет легко спрятаться. Так, по крайней мере мы можем ускользнуть из-под рук властей и не стать известными преступниками, если не надолго спрячемся.

— Юный господин, — шёпотом ответил седой мужчина, — вы вольны выбирать куда нам идти. Но учтите, что наш путь в любом случае лежит обратно на восток.

— Да, я знаю, просто…

— Ну вы там закончили трепаться? Патруль скоро и до этого участка доберётся. — перебил их паразит.

— Если ты не против, мы бы хотели пойти с тобой. — ответил лучник.

— Признаться, мне ваша компания как не пришей манде рукав. — окинул их взглядом с ног до головы путник, — Но так уж вышло, что мне необходимо некоторое количество людей.

— Некоторое — это сколько, конкретно? — спросил Энас.

— Ну-с, в пределах пары десятков тысяч человек. Желательно от стадии «Человек».

Паренёк чуть было собственными клыками не подавился, но вовремя зажал себе рот. Старик лишь томно вздохнул и покачал головой.

— Ну, раз вы со мной, то давайте поскорее сваливать. — сиганув со стометровой стены, путник выпустил наружу щупальца и смягчил падение. Повернувшись к стене, он помахал руками мол: «Я вас поймаю.»

— Знаешь, лучше я сам. — буркнул себе под нос Энас и достав две бронебойные стрелы, вонзил их в стену. Гарольд так и продолжил болтаться за верёвке привязанной к поясу неко.

Спустившись, они медленно направились в сторону чащи, зная, что в ближайшие дни дороги будут прочёсывать солдаты Громбада.

— Через этот лес можно выйти к деревням. Пара-тройка дней пешком, не более. — сказал паразит и добавил, — Если верить карте.

— Ночью… В лес… Самоубийцы и то менее извращённые способы смерти выбирают. — вздрогнул Энас на подходе к границам леса.

— Я использую «фитилёк». — произнёс слепой маг и поднял посох, но его накрыл ладонью воин, покачав головой.

— Ничто не привлекает тьму так сильно, как свет её нарушающий. Местные хищники не боятся света, как в том не пытались бы убедить вас все, так называемые, «охотники». — пояснил он.

— В каком плане тьму? — решил уточнить Энас, чем вызвал одобрительную улыбку у паразита.

— Проклятые, призраки, Ночной Охотник и прочая нечисть боится солнечного света. К огню они также равнодушны как и мы — страх обжечься, не более. Всякую дрянь можно отпугнуть заклинаниями света…

— Гарольд предлагает использовать «фитилёк». — нахмурился лучник.

— И привлечь всю округу, а когда его силы иссякнут, то они набросятся на нас. Заклинания света будут нужны нам только когда избежать драки будет уже нельзя. Простых хищников, свет, опять же, только привлечёт. А в качестве инструмента освещения нам огонь не нужен. Мы оба видим в темноте, а старик… Ну, а ему и незачем свет. Всем всё понятно? — спросил паразит.

— Понятно. — ответил неко. — Значит, уши и чувство телума на востро, остальное — походу дела.

— Именно. — щёлкнул пальцами паразит.

«Ну, в принципе, я сказал им исключительно правду. Их проблема, что они не уточнили одну вещь: сам по себе свет лишь ранит тварей.»

Пропустив вперёд Энаса и Гарольда, перед тем, как войти в чащу, паразит обернулся. Если бы он изначально не знал о наличии фигуры на стене, то и не заметил бы её.

Закутанный в чёрный плащ культист, смерив путника взглядом, тут же исчез. Слева от последнего закаркали вороны. Неправильные вороны. С козлиными головами вороны.

И их отнюдь не глупый птичий взгляд, пронзил чело путника. Усмехнувшись, он сказал им:

— Передайте сучке, что я встречу её как только стану «Человеком». А до тех пор я убью всякую зверушку из её говно-воинства, которую она ко мне пришлёт.

И словно задокументировав сказанное, трое воронов с козлиными головами сорвались с ветки и улетели в сторону Громбада. Кроме одного.

— Кар-кар! Храмовник! Кар-кар! Идёт за тобой! Кар! — прокряхтела тварь и устремилась вслед за братьями.

— Обязательно. — сплюнул паразит и вошёл в лес.

— Бар закрыт, что вам… — смуглый бармен не успел договорить, как рассыпался в прах иссушённой мумией.

— Госпожа, стража запечатала вход на второй этаж, но более ничего не предпринимала, — обратился рыцарь в чёрных доспехах к женской фигуре в плаще.

Поднявшись на второй этаж, группа культистов столкнулась с защитной печатью на двери, которая рухнула от одного взгляда на неё со стороны девушки. Войдя внутрь, некоторые из слуг тьмы закашляли от аромата настоявшихся на летнем солнце трупов.

Медленно, обводя глазами каждый кусочек плоти, включая двоих своих солдат, от одного из которых осталась лишь груда мяса, она застыла на нескольких продолговатых отрезках сплетённых в канаты мышц с иглами на концах.

Подойдя к одному такому, Рене, Песнь Бездны откинула капюшон назад и бережно подняла его.

— О-о-он… — промурлыкала она, облизнув подгнившее щупальце.

Вот уже несколько часов странный паразит, лучник-неко и человеческий маг бороздили леса в окрестностях Громбада, пройдя путь в несколько десятков километров. Потихоньку начинало рассветать, а за всё время пути на горизонте замаячило лишь несколько упырей, которые их просто не заметили.

— Как-то тихо. — тихо сказал Энас.

— Потому что мы отошли недалеко от города. Ну, если относительно размеров леса говорить. — ответил паразит.

Паренёк задумался над этим. Леса на Карцере были чрезвычайно огромными и таили в себе столько тайн и загадок, что не хватило бы волос на хвосту у собаки их пересчитать. Поговаривают, что на отдельных участках располагались целые заброшенные города и цивилизации.

Только вдуматься. Целый город в лесу, но… не так уж и не возможно.

Вообще, сами размеры Карцера поражали. Все известные государства и империи, занимали две трети материка, хотя вернее будет сказать, жители этих стран (ну те, кто имел хотя бы базовые знания географии) думали, что две трети.

На севере располагалась аномальная область где ледяные и песчаные пустыни переплетались и никто понятия не имел насколько она велика, но, не исключено, что занимала остаток материка. Впрочем, никто бы и не удивился, будь этот исполинский участок суши каким-нибудь полуостровом на карте ещё большего образования.

Что находилось там, за Океаном Доруна никто понятия не имел. Собственно, в сторону Серавинда из-за горизонта тоже никто и никогда не выплывал, хотя слухи и ходили.

— Нечисть не обитает вблизи городов, ибо большое скопление телума, протекающего в жилах живых их отталкивает. Телум для них ядовит. Чего не скажешь о нежити. Им всё равно и на солнце, и на твой огонь, и на телум. Они созданы из совершенно другой энергии, он их не отпугнёт, но убить может. — сказал паразит.

— Значит чем дальше в лес тем больше шанс столкнуться с чертовщиной? — спросил Энас.

— Не шанс. Ты с ней столкнёшься через пару десятков километров гарантированно. От глубины чащи зависит лишь уровень опасности этой нечисти. Впрочем, — щупальце паразита зашло за спину лучнику и вонзилось иглой в сколопендру размером с локоть, — и без этого хватает способов подохнуть.

Герой спокойно продолжил идти по непротоптанной дорожке, избирая, зачастую, довольно странные и запутанные повороты. Картины леса иногда менялись.

Например, в какой-то момент троица столкнулась с тушей лося с выеденным нутром. Присмотревшись, они обнаружили целую колонию слизней от мала до велика. Начиная теми, что не превышали вишнёвой косточки, заканчивая крупными особями размером с мяч. Они втягивали внутрь себя небольшие участки тела животного и медленно растворяли, постепенно увеличиваясь в размерах.

Энас, ошибочно принял за осиный улей закутавшегося в крылья нетопыря. Умереть бы ему молодым, да только при свете дня кровосос был слеп как котёнок и не успел оклематься, как неко пронзил ему глотку стрелой.

— Прошло уже пол дня и у меня вполне закономерный вопрос: что мы будем есть, паразит? — спросил ушастый.

— Ты у нас лучник. Застрели какую-нибудь белку. Если есть желание, то можешь нарвать ягод, но учти, что эти, как и большинство плодов леса, — протянул он волчью ягоду, — смертельны для нас.

— Почём паразиту знать толк в ягодах? Ты ведь… Чем там паразиты питаются?

— Дерьмом! — поднял палец вверх странник, а затем поднёс волчью ягоду к лицу Энаса. — А в дерьме, как раз-таки и находятся не переварившиеся ягоды, мясо, травы и так далее. Конечно, в своей первоначальной форме я бы запросто мог питаться волчьей ягодой, но не сейчас, в человеческом-то теле.

— Как ты только гастрономом не стал…

— Я ведь паразит. Мечта любого паразита — получить тело, чтобы была возможность самому залезть на дерево, сорвать наливное яблочко и ням-ням его… У-ух… Самому жрать захотелось!

Ухо Энаса дёрнулось, поймав еле слышный треск сухой листвы под ногами оленя. Стрела мигом легла на тетиву. Развернувшись на пятках, парень выстрелил рогатому чётко в глаз, сразив его наповал.

— Не будет ли проблем с разведением костра? — спросил он, подойдя к туше.

— Как я и говорил, огонь привлекает хищников и нечисть ночью. А если речь идёт о столбе дыма, то мы зашли дальше чем кто-либо из местных. Для них мы ходячие трупы, ради трупов они сюда не сунуться.

— Откуда ты знаешь, что здесь до нас не было охотников и лесников и, что мы не наткнёмся на них дальше? — лучник выдернул из черепа животного стрелу вместе с глазом.

— Охотничьи вешки закончились километров двадцать назад, причём самые свежие из них и вовсе — полста. — ответил паразит и сняв с наконечника Энаса глазное яблоко, под аккомпанемент его немого крика омерзения, закинул в рот, смачно хрустнув. — Ну, начинайте разделывать его, я пока пройдусь по округе. Быть может и вправду сокровища найдутся здесь, хе-хе. Ну или, по крайней мере, я слышал в паре километров отсюда речку, нужно набрать воды.

«То, что он разбирается в еде и хищниках понятно. Но откуда он знает толк в охотничьем ремесле?» — настороженно посмотрел на уходящего паразита Энас.

Герой завернул в сторону густой рощицы из терновых кустов. Деревья в этом направлении были высохшими, но это ещё пол беды. Если присмотреться, то на их коре можно было увидеть очертания застывших в агонии лиц.

Сердце паразита забилось чаще как-будто… магический поисковой маячок, приближающийся к цели. Странное фиолетовое марево, прямо-таки по цвету его глаз, выстроилось одному ему лишь видимой дорожкой, ведущей к небольшому холмику.

Путник достал из-за спины гросс-мессер и подошел в плотную к земляной стене, явно не природного происхождения.

— Кар-кар! — раздалось за спиной.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что там за ворон был.

Паразит ударил ногой в земляную стену несколько раз, пока та не осыпалась, открывая вид на заросшую дверь. Треснули ржавые звенья цепи. Вход в заброшенное подземное капище Тёмного Бога был открыт.

— Кар-кар-ка… — щупальце паразита выхватило метательный нож и выстрелило им в грудь чудовищной птицы.

— Достал. — сплюнул герой и вошёл внутрь.

Сразу за дверью располагалась винтовая лестница. Паразит достал один из факелов на стене и произнёс:

— Scintilla. — воспламенив пропитанное маслом тряпье.

Осветив спуск вниз, воин провёл рукой по каменной кладке физически ощущая то, что здесь творилось на протяжении веков, если не тысячелетий. Даже будучи безразличным к человеческим страданиям, он скривился от фантомной боли по всему телу.

"Я уже начинаю жалеть, что выкрал это тело!" — пронеслась у него мысль.

Через десяток витков по каменной кишке, паразит наткнулся на ещё одну дверь. Крепкую, дубовую и практически нетронутую временем, кроме, пожалуй метрового слоя пыли.

Путник взломал замок при помощи иглы на конце щупальца и оказался на пороге тёмного зала коридора. По углам стояли клетки со скелетами, иногда, кости валялись прямо на полу наряду с погасшими свечами и обронёнными торшерами.

Здешняя тьма имела какое-то магическое свойство. Паразит не видел своими глазами "зверя" дальше своего носа, а свет от факела разгонял её лишь на расстоянии вытянутой руки.

Посветив на стены, он увидел скульптуры из самых пучин Ада. По бокам, в небольших нишах стояли кресты, украшенные мумифицированными человеческими телами. Руки и ноги сшитые вместе, головы прикреплённые к одной шее, крылья из десятков костей. Страшно было представить как это выглядело до того, как полностью сгнило.

Кто-то застонал в конце коридора. Паразит прислушался. Не было слышно ни дыхания, ни стука сердца, но в коридоре однозначно кто-то был. Причём не один.

"Идиоты… Они, наверно, и представить себе не могли какими на самом деле будут дары их Аммаста."

Источник стонов, судя по шуршанию, поднялся на ноги и шаркая подошвами поплёлся в сторону света. В свете факела показалась фигура в протёртом, пыльном чёрном плаще. Из-под капюшона проглядывало иссохшее лицо с белыми пустыми глазницами.

"Не упырь. Проклятый." — пришёл к выводу странник.

В отличии от Мертвобога, Аммаст действительно не врал своим последователям, обещая им бессмертие. Вот только было оно весьма… специфическим. По сути, человек просто-напросто не умирал. Лишь единицы, вроде магистров культа и его Патриарха, могли быть вечно молодыми, прогоняя по телу телум в перемешку с тёмной энергией.

И именно она (энергия) привела сюда паразита.

"Капище было замуровано. Эти ублюдки остались без еды и воды, заточённые в неумирающих телах." — подумав об этом, путник разрубил проклятого служителя пополам.

Из живота мертвеца вместо крови посыпалась пыль, а изо рта вышел наружу пурпурный туман, который, извиваясь змеёй, опутал ногу странника, поднимаясь всё выше и выше, пока не втянулся в ноздри.

Паразит втянул затхлый воздух, чтобы сбить запах самой тьмы. По какой-то причине, он становился сильнее лишь тогда, когда поглощал тёмную энергию из убитых культистов Аммаста. Таким образом, он и добрался до уровня "зверя". Простой телум, двигал прогресс его тела очень медленно.

Неожиданно, вслед за стоном умершего, раздался и скрип проржавевшей кольчуги. Нечто массивное неслось на паразита.

Вжух! Двуручник едва не счесал ему кусок кожи на груди. Герой прижался к стене и пропустил мимо себя громадного рыцаря, чьи кости полностью слились с доспехами. Форма и размеры брони выдавали в нём бывшего нелюдя — практически элиты культистов.

Вряд ли после всего пережитого он мог превращаться, но тем не менее, его размеры по прежнему ставили паразита в затруднительное положение. Рыцарь неуклюже переставлял свои ноги, но рука мастера была видна. Даже ни живым и ни мёртвым, он махал своей бандуриной с завидной скоростью.

Не успел паразит моргнуть, как меч культиста едва не снёс ему голову, вместо этого, проделав трещину в кладке. Пригнувшись, герой проскочил ему за спину и произнёс заклинание:

— Ignis pila! — с острия сорвался огненный шар размером с человеческую голову, пробивший в теле рыцаря сквозную дыру. Ноги полутрупа подкосились и он согнулся пополам, издавая похожие на стон металла звуки. Бам! Со всей дури путник врезал ему по открывшимся шейным позвонкам, которых прикрывал небольшой железный воротник.

Старые кости не выдержали и голова культиста покатилась по каменному полу звеня осколками костей внутри шлема-черепа. Пучок пурпурной энергии вновь втянулся в ноздри паразита.

Убедившись, что больше никого в этой кишке нет, он склонился над нижней половиной тела служителя тьмы и стал копошиться в его поясной сумке. В ней оказалось несколько колб со спиртом, которые тот прибрал к рукам. Интересовало его, однако, вовсе не это.

Уже шесть лет он бегал от чёртовых аммастцев, но так и не сумел разобраться в их богадельне, кроме, пожалуй, того факта, что они "недовольны" тем, что он украл сосуд их изгнанного Бога. Почему Аммаст считался изгнанным? Почему несмотря на видимое влияние культа на правительства нескольких империй, за всё время он видел больше разорённых капищ и алтарей чем действующих? Все эти вопросы интересовали его не просто так.

Он должен был знать кого убивает. И, таки найденный, пожелтевший пергамент на дне сумки служителя, мог помочь ему в этом разобраться. Сунув за пазуху бумагу, паразит открыл дверь в конце коридора, оказавшись в просторном зале.

Часть несущих колонн была обрушена, отчего периодически сверху просыпалась земля. Зал был полностью погружён во тьму и лишь плач в разных его углах нарушал вековую тишину. Герой чувствовал присутствие по меньшей мере пятнадцати культистов. У троих из них было значительно больше тёмной энергии, а у ещё одного её количество превышало тех двоих, что наведались в "Булатный ботинок" вместе взятых.

Из-за спины медленно показались два щупальца с короткими мечами, а пальцы плотнее обхватили рукоять гросс-мессера.

— Кхм-кхм! Господа, не вижу смысла скрываться! Встречайте меня с распростёртыми объятиями! — рявкнул во всю глотку паразит. И первый же сорвавшийся с места проклятый, что был замотан в тряпьё и по видимому был новоиспечённым нелюдем, была разрублен по диагонали.

— Батюшки светлые! Девоньки! — закричала рыжая девушка, бросив в воду стиральную доску вместе с ночнушкой.

— Утопец! — подскочили две другие, светлая и тёмненькая. — Ох, зовите мужиков, пусть выловят его!

— А самим?! — спросила рыженькая.

— Небось запаршивить хочешь, дурёха? — выставила руки в боки тёмненькая, старшая из всех, провожая взглядом плывущее на спине тело.

— Жалко, красивый молодец был. Справный муж вышел бы.

— Да ты бы и за упыря замуж вышла, яжели он бы пред тобой через пень кувыркнулся, — вздохнула тёмненькая.

— Погодите, девоньки… Али не живой он? Дышит вроде… — произнесла рыженькая.

— Мне мой Йохан рассказывал, что с утопцев всегда злые духи исходят, вот и кажется, что жив он, да только вздор всё это! Ты к нему подойдёшь, а он хвать тебя за ляжку и на дно утащит…

— Да поди он и вправду дышит, Яна! — уже и светленькая заметила вздымающуюся грудь мужчины.

Не думая, рыжая девчушка бросилась вслед за уплывающим телом. Подойдя ближе, она зашла в воду и села по пояс, остановив движение тела. Всё же, Грезе боялась поверий и от того не спешила касаться груди утопленника.

Он выглядел как молодой мужчина с волосами до шеи. Плечистый, грудь колесом, лицо ровное, дворянское. Взгляд девушки случайно прошёлся ниже пояса и она тут же отвела его.

"Негоже девкам туда заглядывать до свадьбы", — подумала она.

Мужчина прерывисто дышал. Губы были синие, в конце-концов, начало Осени, пора первых заморозков. Вода студёная, ежели пересидеть, можно и захворать, а там и до могилы полшага со здешней медициной.

Неожиданно, глаза "утопца" раскрылись и девушка отскочила обратно на берег за секунду.

"Демон!" — первое, что пришло в голову ей.

В её мыслях картина складывалась вполне логичная. Красивый, крепкий, без единого изъяна и с фиолетовыми зрачками… Не иначе как злой дух, решивший заманить в свою похотливые сети молодую девку.

— По… мо… ги… — прохрипел мужчина, вытянув руку в сторону рыжей.

— Что там? — спросила подбегающая Яна.

— Н-ничего, помогите вытащить! — потряся головой, девушка смахнула испуг и подошла к парню.

— Как всё было просто раньше… Никаких проблем, ведь ты просто паразит… Но нет же, надо было богам вмешаться… — произнёс паразит стряхивая с гросс-мессера пыль оставшуюся от крови.

Он положил одиннадцать проклятых служителей. Перед ним, стояло трое костных рыцарей, а за их спинами возвышалась двух с половиной метровая фигура проклятого храмовника.

"На огненный шар сил не хватит." — осмотрев своё энергетическое тело, пришёл к выводу герой.

Вжух! На большие раздумья ему времени не дал рыцарь, набросившийся на него со своим бастардом. Два щупальца выстрелили в колонну, притянув к ней паразита, после чего, он, раскачавшись аки на качелях вокруг столба, напрыгнул на врага.

Два коротких клинка устремились в шею, но находившийся на стадии "Человека" культист сумел их отбить. Отпустив одной рукой бастард, скелет выстрелил кулаком вдогонку паразиту, но его пальцы сжались на пустоте. Взгляд проклятого опустился себе под ноги, между которыми запутались щупальца.

— Р-ра! — Рывок! С грохотом, двухметровая бронекостная туша свалилась на землю. Бам! Рыцарь повторил судьбу предшественника, чьё обезглавленное тело осталось в коридоре. — Отва… кха! — на помощь подскочили два запоздалых товарища покойного. Тем не менее, ботинок одного из них пришёлся по позвоночнику повёрнутому спиной герою.

— Крыса, сука… — простонал он, отряхивая пыль с плаща, — Ну давайте! Разом! — произнёс он, суя одну руку в карман.

Проклятые культисты одновременно бросились в атаку. Щупальца парировали первые удары, но когда двуручники обрушились во второй раз, то лишь раздробили каменные плиты.

— Я здесь, ублюдок! — крикнул паразит и прошёлся по спине одного из рыцарей бастардом.

Слуга тьмы мигом развернулся, рассекая воздух, однако герой, при помощи щупалец, прошмыгнул у того между ног, встав лицом к его товарищу. Треск! Попытавшийся пронзить надоедливого вторженца рыцарь, пронзил двуручником собрата, пусть и не смертельно.

— Ха! — отскочивший путник вдарил полуторным мечом по локтю проклятого и отшатнувшись, тот оставил свой меч в спине другого вместе со сжимавшей его рукой.

Вжух! Первый рыцарь, думая, что это паразит, развернулся на назад, нанося вертикальный удар. Какого же было его удивление, когда его собственный клинок разрубил пополам голову товарища.

Странник, собравшийся перегруппироваться и атаковать находящегося в замешательстве противника, остановился, завидев, как сам храмовник двинулся с места. Подойдя сзади к недоумевающему культисту, он схватил его за голову, которая спокойно помещалась в его латной рукавице и разрубил пополам своей секирой. Сжав шлем-череп рукой, он превратил его в пыль и перешагнув труп, встал во весь рост перед паразитом.

В отличии от своих прихвостней, он не превратился в симбиоз костей и железа. Вероятно, внутри доспехи были полностью полыми, зато тёмной энергии Аммаста в них было хоть отбавляй. Она светящимися пурпурными реками растекалась по его телу.

Храмовник замахнулся своей секирой, но вместо паразита разнёс стоящую позади него колонну. Дзынь! Гросс-мессер героя не оставил и следа на броне храмовника. Меч едва не выскочил от вибрации в локте.

— Твою же… — вскрикнул он от неожиданности, когда секира едва не перерубила его пополам, впечатавшись в пол.

Герой воспользовался этим и оттолкнувшись от рукояти топора храмовника, в прыжке вонзил свой меч в щель для глаз, встав ногами на плечи противника.

Разворотив более тонкое чем броня живота забрало, паразит вытащил из кармана бочонок из-под медовухи с торчащим из него фитилём.

— Scintilla! — крикнул он поджигая масляную веревочку и сунул самодельную бомбу в щель, после чего она провалилась внутрь доспеха.

Вытащив меч, паразит спрыгнул вниз и притянулся щупальцами за колонну.

Бабах! Через несколько секунд, так и не успевшего сообразить храмовника разорвало изнутри, а с потолка стала водопадом просыпаться земля, затопляя зал. Нужно было как можно скорее уходить из этого капища.

Паразит быстро обшманал карманы служителей, в некоторых из которых лежали пожелтевшие листки. У одного из мертвецов обнаружился ржавый ключ, который вёл в последнюю дверь этого подземного храма.

Прежде чем пройти в комнату, воин остановился перед потухшим алтарём культистов. На огромной жёрдочке сидело чучело громадного ворона с расправленными крыльями ночи и козлиной головой.

— Fulgur! — паразит направил своё остриё и разряд молнии подпалил идол.

"Тебе не сбежать от меня" — раздалось вдруг на периферии сознания, но сам зал остался в мёртвой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием сгорающей древесины.

— А я и не убегаю. — сплюнул герой.

За дверью оказался вход на небольшой склад. Он был в основном забит колбами с маслом, свечами, спиртом и принадлежностями для проведения жертвоприношений. И лишь в самом конце был крупный ларец.

Сломав на скорую руку замок гросс-мессером, паразит отворил запасы храма. Понятное дело, что еды и воды там не было. Впрочем и не за ними он шёл. На дне ларца лежали несколько пузырьков с настойкой мандрагоры, пара мешочков семян визжащей травы и лекарственных эликсиров пурпурного цвета. Но самое интересное было, когда паразит, вытащив всё прочее, открыл второе дно сундука.

В отдельных ложбинках находилась книга с кожаным переплётом и оккультными символами на обложке, а также пустые ножны.

— Кажется кто-то забыл вложить в них меч. — пожал плечами паразит, оценивая то, как искусно были они выполнены и как, кстати, они подходили под размеры гросс-мессера. Сунув внутрь клинок, он, на секунду призадумавшись, высунул его наружу и заметил, что несколько мелких царапин исчезли. Повторив пару раз, герой с точностью мог быть уверен, что ножны ремонтируют его меч, но делают это они не сразу, а постепенно. — Зачарованный предмет. Обычно служители тьмы используют проклятое оружие, подвластное лишь им… Очень странно. — сказал герой, но выбрасывать ножны не стал и сменил их на те, что были за спиной.

Бросив волшебные ингредиенты в поясную сумку вместе с книгой и кое-какой ещё найденной макулатурой, он поспешил убраться из капища ибо потолок в зале уже начал обваливаться.

"Так, мне нужно будет где-нибудь набрать воды, чтобы не спалиться." — оставил он в памяти засечку, поднимаясь наверх.

Вернувшись на полянку с бурдюком живительной влаги, паразит застал Энаса с Гарольдом, жаривших мясо в компании с… мандрагорой.

— Я уж думал ты встретил тёмную эльфийку и она заставила тебя сделать что-то непристойное и, возможно, даже смертельно опасное. — произнёс ушастый.

— Была у меня одна тёмная эльфийка и, должен сказать, опыт был одним из лучших в жизни. У них между сиськами пахнет хвоей. — ответил человек с аметистовыми глазами и бросил на землю бурдюк с водой как доказательство своего алиби.

Он старался не поворачиваться спиной, чтобы рано или поздно лучник (старика убеждать смысла не было) не придал значения его новым ножнам, пока те не станут казаться ему теми, что были на спине путника в начале похода.

— Ты стал сильнее. — невзначай сказал Гарольд и посмотрел своими пустыми глазами на паразита, словно зрячий.

— Встретил крупную волшебную зверушку около водоёма. — холодно ответил герой и как-то по другому посмотрел на старика.

"Чёртов маг. Что-то мне подсказывает, будто он и не слеп, а просто по другому смотрит на мир." — подумал он в то время как старик, устремив свой пустой взор куда-то в непонятную сторону, вновь притворился самым, что ни наесть обычным слепцом.

Нет, то, что он находился на уровне "смертного" на излёте жизни, говорило о том, что он не был кем-то выдающимся в молодости. По всемирным меркам. Потому что дальше, ближе к центру Империи Доминос или любой другой, адепты уровня "смертного" служили конюхами и трубочистами, едва ли не на позиции рабов. Здесь же, в приграничье… Культисты уровня "Человек" были практически вершиной пути развития Тельмуса.

Однако его путники (ну, если быть конкретней, то Энас) проболтались по поводу своего восточного происхождения и потому, нельзя было сказать, не являлся ли в прошлом старик каким-нибудь великим волшебником.

В конце-концов, деградация по пути Тельмуса была явлением не редким. Некоторые "Человеки", после длительного отсутствия практики, скажем, сотни-две лет, теряли форму и опускались до уровня "смертных".

"Первым делом нужно будет избавиться от него. Пацан ещё сгодится." — кивнул своим мыслям паразит и подойдя к костру, оторвал от жаренного оленя ногу.

Сев на поваленное бревно, он обратил на себя внимание нескольких кореньев мандрагоры, которые что-то щебетали на своём, щекотались и выпрашивали у путников мяса. Одна из них, без разрешения запрыгнула на колени к путнику, но тот не подал виду.

— Как можно из этих крох делать зелья? Резать их на куски… — задался вопросом Энас.

— Точно также, как ты сейчас смакуешь мясом оленя. — ответил паразит откусывая ломоть плоти от копыта.

Мандрагора водила хороводы вокруг костра плясала вокруг путников которые подкидывали им кусочки жаренного мяса. Так продолжалось до тех пор, пока одна из них, по неизвестной причине, не заинтересовалась содержимым сумки человека с аметистовыми глазами.

— Не лезь. — ответил он, толкая пальцами в брюшко растение.

— Ni? — посмотрел на него ходячий корешок.

— Иди отсюда, я сказал. — сверкнул глазами странник, но мандрагору это не остановило.

Было не сложно догадаться о том, что произошло бы, найди та в сумке паразита свежевыжатого (ну ладно, не совсем "свеже") брата. Впрочем, через минуту, ситуация обернулась ещё хуже.

— Да отвали ты от моей сумки! — прикрикнул путник, смахивая мандрагору с полена и заодно… случайно швырнув её в костёр.

— Ni? — раздалось вдруг хором на полянке.

— Это волшебные ругательства на мандрагорском, прикройте уши! — крикнул Гарольд.

— NI! NI! NI!

— А-а-аргх! Мои уши! — завопил странник и используя щупальца стал одну за другой шинковать мандрагору на салат.

Мелкие твари вместо "Ni!" стали просто истошно орать, от чего чувствительные уши Энаса закровоточили.

— Silentium! — Гарольд подтянул свой посох невидимой силой и произнёс заклинание тишины. В ту же секунду, паразит перестал слышать даже собственное дыхание.

Схватив гросс-мессер, он моментально добил оставшихся существ, что раскрыв рот не могли понять, почему их визг не останавливает путника.

— Ах! — простонал лучник, когда звук вернулся в этот мир.

— Пр… Энас, возьми, должно помочь. — Гарольд, не скрывая своего идеального ориентирования в пространстве, подскочил к неко и стал вливать ему в рот лечебную настойку. — Ты в порядке? У меня есть ещё. — обратился старик к страннику с аметистовыми глазами.

— Всё нормально. — ответил паразит.

Он осмотрелся. Повсюду валялась рубленная мандрагора. В суматохе, кто-то толкнул самодельный вертель и туша оленя превратилась в угольки, хотя троица толком и не поела.

Из глубины раздался треск и беспокойное, басистое: "Ni?"

— Похоже, что у нас сегодня на ужин салат из взрослой мандрагоры. — произнёс путник, встречая заклинанием молнии вышедший из чащи четырёхметровый ходячий корень с шапкой из ростков.

— Как он? — вошёл в горницу поджарый рыжебородый мужчина с длинными, заплетёнными в косу волосами того же цвета.

— Он поправится. Крепок здоровьем больно. Столько проплыть в реке и даже не простудиться… век жить будет. — ответила горбатая знахарка.

— Какой уровень? — спросил мужчина.

— "Дохляк", самый, что ни наесть, обычный. — старуха, смочив тряпку в пахучем вареве, положила её на лоб дремлющему "утопцу".

— "Дохляк", а тем не менее у нас их на всю деревню и десяти не наберётся. — покачал головой хозяин дома (и по совместительству староста этой деревни) и присел на табурет возле кровати.

— Сам понимаешь, Ярон, его заберут эти нечистые с приходом Весны. — ответила знахарка, омывая руки в тазике с водой.

— Я не говорил о том, что я его оставлю у нас. У него свои дела, у нас свои. И помогаю просто потому, что не могу бросить человека в беде.

— Не "Человека" — "Дохляка".

— Ежели тебя устраивает звание "ничтожества", можешь хоть вместо имени его себе поставить. Но для меня ты человек по имени Гудрид. И все остальные для меня тоже люди.

Женщина тяжко покачала головой, не видя смысла в дальнейшем споре.

— В общем, я долг свой выполнила. Яжели хочешь приютить его — дело твоё. Но глаза его — недобрые, мне ни о чём хорошем не говорят. — сказала она на последок.

— Когда я был в армии, мне доводилось встречать такие помеси людей с прочими народами, что в пору пугать ими детей по ночам. И мой командир говорил мне: "Возьми десять человек и у всех десяти ты найдёшь в крови кого-нибудь, в ком никогда не текла кровь человеческая." — ответил Ярон и невольно посмотрел на свои руки. Они были чрезмерно волосатыми, даже для северянина.

"Благо, что в Грезэ кровь снежного барса не взыграла, иначе до самой смерти в девках ходила бы." — ухмыльнулся староста.

Чужак с аметистовыми глазами проснулся в тёплой, громадной постели накрытый несколькими шкурами и полностью облепленный жгучими горчичниками. Поводив сонными глазами, он понял, что на него смотрит рыжеволоса дева.

— Вот, выпей. — протянула она ему чарку с чем-то пахнущим как дерьмо.

— М-м…

— Пей, иначе захвораешь и батюшка выгонит тебя помирать на улицу. — пригрозила красавица и уверенней прислонила чарку к губам "утопца". Тому не оставалось ничего, кроме как молча втянуть в себя содержимое.

— Кха-кха! М-можно… простой воды? — спросил он.

— Я как раз прокипятила. — ответила Грезэ и дала ему кружку с тёплой водой.

— Спа-си-бо… — речь давалась ему сложно.

— Откуда ты? Мы нашли тебя в реке. Ты бежал от кого-то?

— Я… не помню, честно… — ответил чужак.

— А как зовут тебя?

— Меня? Я… Этого я тоже не помню.

— Не знаю, на долго ли ты здесь, но просто тыкать тут в тебя никто не будет. Если имени ты не помнишь, то я дам тебе другое, пока ты не вспомнишь или не возьмёшь другое сам.

"Что же, одной проблемой этого мира меньше." — мысленно вздохнул с облегчением парень.

— Я не против. — ответил он рыженькой.

— Тогда по рукам. Я буду звать тебя Эспен — предугадывающий. Не знаю, правда ли это или нет, но говорят, что имена во многом решают судьбу человека. Как корабль назовёшь — так он и поплывёт… Кажется так говорилось.

Паразит очнулся посреди ночи. Убрав с глаз влагу, он прошептал:

— Жаль, что я не оправдал своего имени…

Прошла неделя. Всё это время Эспен пролежал в горнице, спаиваемый отварами и натираемый барсучьим жиром.

Рыжеволосая Грезэ навещала его всё это время и кормила, попутно стараясь выведать откуда он. И каждый раз аметистоглазый мужчина отвечал, что не помнит. Впрочем, а что ещё мог ответить паразит?

Он и говорить-то научился не пойми откуда по-человечески. В целом, все основные знания о социуме у него возникли из головы просто по щелчку. Вероятно, что кровь Равина сыграла в этом главенствующую роль.

— Что делать будешь? Ворожея говорит, что надевятый день ты оправишься. Яжели ты ничего не памятуешь, то и идти тебе некуды, — протянула Грезэ и поставила на миниатюрный столик на кровати, что расположился поперёк живота Эспена тарелку с сухарями, которые необходимо было бросать в суп.

— Твой отец сказал, что я могу остаться у вас до тех пор пока не захочу уйти, — ответил парень.

— Такого лба как ты никто задаром кормить-поить не будет. Что ты умеешь? — спросила девушка, украдкой осматривая дворянское лицо Эспена. Уж больно цеплял он, словно демон-искуситель был и вправду. А может и действительно был? В конце-концов, злые духи преисполнены хитростью и никогда ничего напрямую не делают.

И глаза. Его аметистовые глаза…

— А кто нужен? — ответил Эспен, отпивая масляную юшку, оттягивая тот момент, когда можно будет наброситься на плавающую в бульоне заячью ногу.

— У нас везде люду не хватает. Пшено собрать, картошку, лук, яблоки — могут и бабоньки. И вспахать поле, и прополоть его тоже труда не составит. Мужиков в деревне мало крепких, — подмигнула она, — вот где беда! Дрова наколоть тоже не проблема, а вот амбар возвести новый, да изгородь поставить, частокол подравнять — рук не хватает. Да и те же дрова ещё и добыть надо, на это совершенно другие люди нужны.

— Так ведь лес кругом! — удивился паразит.

— Сразу видно, что не жил в деревне, — закатила свои прекрасные зелёные глазки Грезэ. — Лес — такая же деревня как и наша, только живут там волки, кабаны и медведи, да и чего похуже есть. Опасное это дело — дровосеком быть. Дровосеков ведь ещё и охранять надо пока они рубят. Для этого обученные люди нужны, охотники.

Вон, зайца в супе тоже, поди подстрели! А для этого целый поход нужен. Так что решай, кем будешь.

— Охотников говоришь вам не хватает… — протянул Эспен, делая очередной глоток бульона и закусывая его парочкой сухарей.

Годы жизни ползучей тварью в лесу давали о себе знать. Паразит — существо умное и хитрое. Быть может лично он никого так и не захапал, но много наблюдал и привычки тварей лесных знал на уровне подсознательного.

— Тогда тебе к Гунхильдру обратиться надобно. Он у насглавный лесничий, — сообщила Грезэ.

— А что, разве охотники не по одному ходят?

Девчонка прыснула от смеха и долго, заливисто хохотала. Эспен даже был очарован таким смехом на долю секунды, но хладнокровие животного быстро взяло верх.

— От сразу ж видно, что ты никогда охотником не был! Но да Храдхир с тобой! Я передам Гунхильдру, что ты придёшь послезавтра.

Хи-хи! В лес одному ходить! Смех да и только! Хи-хи! А яжели седой кабан нападёт? У меня дядька был, упокой его душу Мизенгет, здоровый мужик — сажень ростом, да и вширь немногим меньше был. Мог одним ударом молодую берёзу срубить! Так ентот кабан его на рога поднял, даже не почухался! И нет у меня дядьки больше!

— Седой кабан, говоришь? — уточнил Эспен и тут же принялся вспоминать всех тварей, которых он видел за свою жизнь.

— Он самый. Здоровый такой! Клыки с плечо моего батюшки! А топает, топает-то как, аж вухи закладывает! Яжели такого повстречаешь, то только бежать и оставается! — бурно жестикулируя рассказывала Грезэ.

— Так ведь у него только холка, да спина защищены, а под брюхом гол как сокол. Если подлезть под него и в самое сердце уколоть, он ведь помрёт на месте, — вспомнил паразит.

— Ты… Гунхильдр такого не рассказывал, но тут и сями пядей во лбу иметь не надо. Как ты седому кабану-то под пузо залезешь?

— Не бабское это дело, думать о таком! Главное, что к концу недели ты мне его ногу жаренную на блюдечке принесёшь. Скорее бы увидеть этого вашего лесничего, — улыбнулся паразит, в голове которого уже созрел план.

— Дурак ты, Эспен, вроде вумный, вроде красивый, а всё одно — дурак! — фыркнула рыжая красавица. — Затопчет тебя кабан ентот и помянай как звали. Зря только еду на тебя тратили!

«Кажется, я нашёл самку для спаривания, хе-хе!» — ехидно улыбнулся Эспен, глядя на распинающуюся в гневной тираде девчонку.

Набросав свежего грунта на пепелище, тройка путников двинулась дальше по лесу. Утро выдалось туманным и это не сильно нравилось паразиту.

— Туман… Ненавижу туман, — произнёс он и пояснил. — Видимость низкая. Некоторых хищников и при свете дня увидеть невозможно, а здесь, любой упырь может подкрасться.

— А учитывая, что мы подошли вплотную к центру леса…

— Ситуация становится ещё более плачевной. Если начнёте видеть призраков прошлого или кто-то вас будет звать — не реагируйте. Это проделки Мертвобога.

Эспен бросил взгляд по направлению к разорённому капищу. Чутьё не показывало ему рядом никаких других мест скопления тёмной энергии, однако это вовсе не значило, что в центре они не наткнуться на полноценный лагерь культистов Аммаста.

«Пустить их в расход можно будет только в момент крайней опасности. Возможно, мне даже придётся довести их до конца и убить самому. Лишь бы не рисковать в лесу», — рассуждал странник, прокладывая дорогу в обход сердцевины леса, хотя, понятное дело, он не мог знать где таится главная опасность. Кроме того, им следовало пересечь срединную полосу до наступления ночи, когда мог бы явиться Ночной Охотник.

— Старик, держи «фитилёк» наготове. А ты, ушастый, покрепче сожми лук. Глубь леса это не только место сосредоточения тьмы, но и охотничьи угодья опасных и даже магических тварей.

— Твои братья тоже там будут? — спросил Энас.

— Естественно. Медведи, волки, кабаны — это игрушки для смертных. Те же, кто почувствовал Тельмус — жрут таких же адептов-зверей, параллельно тренируясь на болванчиках вроде проклятых или упырей.

— Должно быть ты очень долго бегаешь от них, раз так сильно разбираешься в тёмных культистах, — кивнул своим мыслям Гарольд, шурша посохом по листве впереди, дабы отгонять змей.

Эспен промолчал, но ему не требовалось утвердительно отвечать. Всем и так было понятно, что это правда. Больше всего Гарольду и Энасу было интересно каким образом паразит обладал разумом человека и как вообще умудрялся выживать до этого дня, сражаясь с нелюдями пятого уровня.

«Я просто хотел вкусно кушать и спариваться…» — небольшая грусть нахлынула на Эспена после того как он в очередной раз задумался о судьбе вечного беглеца.

Он не был человеком (и речь шла не об уровне Тельмуса), его жизнь беспозвоночным была куда более беззаботная. Жив — не жив, один фикус, что разницы нет, ведь это и не жизнь, а существование.

В теле человека на него свалилось слишком много хлопот и… эмоций.

— П-помогите-е-е… — раздался слева хрип.

На ветке скрюченной, явно больной ели с пожелтевшими иголками висел с петлёй на шее иссохший мужчина. Энас чуть было дёрнулся ему помочь, но посмотрев на безразличную физиономию путника, продолжил шаг.

— Злой дух. Если бы ты подошёл к нему, то через несколько минут отчаянной борьбы висел бы рядом. А если бы попытался перерезать верёвку стрелой — он бы напал на тебя и… Впрочем, тоже самое, — пояснил паразит с аместитовыми глазами.

Порой из-под толстых, но давным-давно мёртвых корней сосен и дубов показывались длинные сколопендры, крупные ядовитые змеи, хищные клыкастые гусеницы, замаскированные под кору и похожие на ландыши пауки, но перед двумя «смертными» и «зверем», они трепетно спешили вновь укрыться.

В какой-то миг из тумана выскочил упырь одетый в совсем уж лохмотья, что говорило о не первом десятке лет брожения по чащобе. Эспен, пригнул голову, чтобы пропустить над ней когтистый кулак, и развернувшись, подставил твари подножку. Упырь кувыркнулся прямиком под ноги лучнику-неко.

Не раздумывая, ушастый пронзил его череп огненной стрелой и упокоил тварь. А уже в следующий раз он пригвоздил к ели мертвеца напавшего на белого мага. Короткий нож Энаса прошёлся по шейным позвонкам чудовища секундой позже.

— Дышать становиться тяжелее, — констатировал факт лучник.

Атмосфера создаваемая тёмной энергией давила на всех пользователей телума и даже на самого Эспена, пусть и в меньшей степени. Не стоило забывать — он рос благодаря ей, но пользовался, тем не менее, светлой энергией.

— Я могу прочесть молитву и тогда нам всем станет немного легче, — сказал Гарольд.

— Молитвы и заклинания света использованные в холостую лишь привлекут тварей. Я уже говорил. Используем их в последнюю очередь. Пока что, нам хватает сил сопротивляться, — ответил длинноволосый.

— Будь по твоему, моё дело уведомить вас. — пожал плечами слепец.

Поднявшись на небольшой холм, троица услышала хруст костей и голодное чавканье. Эспен рукой показал лучнику пригнуться, а тот передал информацию магу.

Благо, что на путнике не было толком доспехов и он, пользуясь опытом охоты, бесшумно подполз к дереву, из-за которого и взглянул на низину.

В центре неё спиной к тройке сидел Болотный Дьявол — громадная жаба покрытая драконьей чешуёй, голову которой украшали ветвящиеся рога. Два расположенных по бокам головы жёлтых глаза контролировали обстановку вокруг зверя. Три ряда по сотне клыков потрошили тушу Лунного Волка — такую же магическую зверушку, особенность которой заключалась в том, что по ночам он мог становиться практически полностью незримым и передвигаться со скоростью ветра не издавая ни звука.

Сам Болотный Дьявол, если память не подводила паразита, был вооружён кислотными железами, владел магией воды и прыгал едва ли не на сотню метров с места, а с разгона и пол километра мог выдать.

Но самое опасное это язык монстра — его длину точно не знал ни один имперский учёный, хотя они в целом знали немногое, ведь Империя Доминос отнюдь не являлась образчиком развитых технологий.

Что до брони твари, то иной пушечный выстрел её даже не царапал, если и вовсе не рикошетил обратно в стрелка.

— Чутьё у Болотного Дьявола, что надо. Да и разум на уровне человеческого ребёнка. Бесполезно пытаться его обойти, но и ждать нам опасно, ночь наступит через часов шесть, — спустившись обратно сообщил Эспен.

— И долго он будет есть? — шёпотом спросил Энас.

— Пол волка он уже слопал, но ты учти, что Болотный Дьявол это развившаяся жаба. После того как нажрётся ляжет прям там отдыхать, хотя, если не сильно устал, то может и ускакать в сторону водоёма.

— Тогда, что делать будем, паразит?

— Сейчас — ждать, это однозначно. Если ляжет спать здесь, то в любом случае он будет менее сосредоточен на окружающей среде. Если ускачет, то вообще отлично будет. Но выбора немного, или перевариваться в желудке Болотного Дьявола или, если не повезёт, пасть от серпа Ночного Охотника, — объяснил Эспен.

Старик и лучник не были столь компетентны в вопросе повадок лесных тварей, а потому рискнули прислушаться к мнению путника с глазами цвета аметиста. Будь они все адептами хотя бы шестого или седьмого уровня, то вероятно, что самому Болотному Дьяволу пришлось бы искать пятый угол от них, но увы, они даже названия этих рангов не знали, если они и вовсе не считались мифическими.

Нет, ходила молва, что, дескать, император Доминоса находился на уровне некоего «Варлорда». Но сколько ступеней до него предстояло пройти не знал никто за пределами столицы.

— Так от чего за тобой культисты гоняются? — спросил вдруг Энас.

— Тебе это зачем?

— Признаться, мне просто скучно, — пожал плечами ушастый, оглядываясь по сторонам. Время шло к сумеркам. — И когда этот хер уже нажрётся…

— Ты ведь слышал, что говорили те двое. — фыркнул Эспен.

— Да, и ничего абсолютно не понял. Какое-такое тело ты украл? Если парень чей разум ты поработил и имел отношение к культу, то лишь… не знаю, на позиции раба? «Звери» это среднее звено даже в самых миниатюрных сектах, насколько мне известно.

— Я грохнул парочку из них. — в словах паразита не было лжи, но сама по себе эта правда не относилась к вопросу ушастого. Может только частично…

— Вряд ли бы они гонялись за тобой из-за этого. Ты явно мне недоговариваешь…

— Да, недоговариваю. А с хрена ли я вообще тебе что-то должен говорить? Мне нужны люди для одного дела, но не такие любопытные. Мы лишь прикрываем друг другу спины в бегстве от властей Гронбада и местной группы сектантов… И один раз ты мне уже в неё выстрелил. — прошипел странник с аметистовыми глазами.

— Знаешь… Ты прав. Мне действительно незачем знать о тебе. Крепче спать буду. В конце-концов, обо мне ты тоже почти ничего не знаешь. Кроме имени. Может, скажешь хотя бы его, чтобы было по-честному?

— Я нечестный, поэтому нет. Не скажу. — ответил паразит, закрыв эту тему, после чего поднял вверх указательный палец, — Слышите? Тишина. Пойду проверю.

Взобравшись вновь на возвышенность, Эспен неутешительно вздохнул, обнаружив посреди залитой кровью и с разбросанными повсюду костями поляне громадную, дрыхнущую, жабью тушу.

Обернувшись в сторону вынужденных соратников, путник приставил указательный палец к губам и скрылся за стволом дерева с обратной стороны.

Медленно выползшие Энас и Гарольд аккуратно спустились вниз, в метрах двадцати от Болотного Дьявола.

Неко покрепче сжал висящий на поясе кинжал, чтобы в случае чего вонзить его в позвоночник паразиту, оставив того на растерзание жабе, чтобы спастись самим. Впрочем и Эспен, будучи далеко не дураком, принялся выделять парализующие железы, дабы ужалить ими мага и лучника.

Осторожно ступая по ковру из жёлтых хрустящих игл, они практически добрались до ещё одного спуска ведущего к реке, где их звуки могли бы маскироваться под плеском воды.

Треск!

— Твою…

Не успел Эспен и выругаться, как на десятки километров в округе раздалось переходящее в ужасающий, практически драконий рёв «Ква!».

Энас только и успел, что толкнуть в сторону слепого мага, наступившего на ветку, как над их головами пронёсся почти двадцатиметровый язык с неким подобием булавы на кончике и срубил две сосны.

— Разбирайтесь сами! — крикнул путник и перескочив на щупальцах через повалившиеся деревья, рванул по кронам в нужную сторону.

Пробудившийся зверь планировал следующим же выстрелом языка проглотить двух не самых аппетитных путников: тощего неко, наверняка блохастого и старого адепта использующего магию света, которая не даст никакого развития существу, преимущественно питающемуся адептами тёмной энергии Тельмуса.

— Hasta lucis! — бесконечное копьё света ударило в рожу твари. Жаб закрыл глаза и на секунду оторопел, к слову, его веки были прикрыты чешуёй, что сошла бы за ростовой щит.

— Tetro sae! — произнёс Энас и выстрелил стрелой, что была также заряжена белой энергией в спину путнику, после чего, убрав лук за спину, он обхватил старика сзади, скрестив руки на груди.

— Какого… — произнёс споткнувшийся Эспен, после того как вспышка света сбила его с толку. Секунду спустя, проморгавшись, он увидел как сверкают впереди него пятками оставленные на растерзание пара адептов.

Заклинание телепортации сожрало почти весь телум в теле лучника, но никак ни его физическую силу. С кошачьей ловкостью силуэт белого неко проскальзывал между ветвями больных сосен с привязанным к спине слепцом, тогда как жуткий туман окутывал поверхность земли и окрестные твари стекались к месту пробуждения Болотного Дьявола.

— Разбирайся сам! — усмехнувшись, вернул фразу Энас обомлевшему путнику.

«Ну блохастый, сукин сын!» — прошипел про себя паразит.

Бум! Совершивший прыжок жаб образовал внизу кратер, куда стали сваливаться деревья, а через секунду, с треском, будто серпом, срезало кроны десятка сосен, едва не достав до длинноволосого мечника.

В запаснике у паразита не было ничего даже близко способного не то, что поцарапать, а хотя бы замедлить тварь. Оставалось лишь одно: найти той достойное препятствие.

Принюхавшись на ходу, Эспен обнаружил в сотне метров впереди муравейник. Понятное дело, что там жили не обычные муравьи, а такие, что могли выжить в средней лесополосе Карцера.

Раскачиваясь руками на толстых ветвях и цепляясь за стволы шестью щупальцами, паразит стремительно приближался к горе посреди леса. Сложенный из полноценных срубленных брёвен, муравейник был обиталищем полутораметровых тварей пропитанных телумом.

— Ко мне, мои хорошие! — крикнул Эспен, обнажая гросс-мессер из зачарованных ножен. Приземлившись, он тут же вонзил его между глаз громадному мурашу, чья жёлтая кровь быстро перекрасила его перчатки.

Бам! Треск! Болотный Дьявол пробил собою поверхность горы, провалившись внутрь ямы с личинками. Вряд ли жизни всех здешних муравьёв хватит, чтобы убить тварь подобную ему, но то, что они так просто его теперь не отпустят, это уж точно.

Взбираясь по поверхности муравейника, Эспен отправлял в мир иной одно насекомое за другим без использования магии или мистерий, которыми он, к слову, даже не владел.

Если бы Эспен был простым человеческим адептом ранга «зверь», то с муравьями он бы находился на одном уровне в силе и скорости, но поскольку его природа изначально была животная, а благодаря носителю он продвинулся до третьего уровня Тельмуса, то бедные членистоногие ничего не могли ему поделать. Единственная опасность исходящая от них заключалась в количестве, а также том, что их жвала были довольно остры.

— Извините, что убил! Простите! — выкрикивал он собирая кровавую жатву на пути к вершине «горы».

Добравшись, наконец-то до неё, его взгляд упал на ствол одной особенно здоровенной сосны и он приготовился было выстрелить в него щупальцами, как вдруг поверхность под ногами затряслась. Брёвна стали разъезжаться во все стороны и в конце-концов черноволосый провалился внутрь.

Оказалось, что внутри муравейник уже разваливался и помимо него вниз пикировали многие из его обитателей, которых на земле или в полёте раздавливали нагромождения из поваленных деревьев.

Несколько раз ударившись грудью, сломав пару рёбер и руку, паразит повис на одном из брёвнышек словно сушащаяся простыня. В это время, под небольшим, кое-как держащимся куполом из древесины дрались насмерть Болотный Дьявол и муравьиная матка.

Она была значительно больше, задница по размерам и вовсе не уступала какому-нибудь рыбацкому шхуну, но всё же, тело насекомого было хрупче, а потому жаба отрывала королеве одну лапку за другой, языком пробивала глаза, высасывая их и в конце-концов, впилась в брюхо, высасывая заодно с энергией ещё и содержимое желудка. Всё это происходило параллельно с тем, как «водяные змеи» созданные Болотным Дьяволом и представлявшие из себя вакуоли внутри которых жидкость перемещалась на сверхзвуковой скорости, буквально стирали бегущих на помощь муравьёв в порошок.

Пусть матка и не чувствовала боли, однако, обладая околочеловеческим интеллектом осознавала угрозу жизни себе и колонии и от того металась по всей «арене», лишь сильнее обрушая её.

«Чёртово тело! — выругался Эспен, сползая с бревна, — Двигай, чёрт побери!»

От многочисленных ушибов оно просто отказывало двигаться. Пусть паразит и чувствовал боль, но был к ней безразличен в плане сознательного, тогда как плоть, подчиняясь природному механизму говорила хозяину: «Стоп.»

Сконцентрировавшись на окружающей среде, Эспен втягивал телум из подземных меридиан, однако будучи на столь маленьком уровне он не мог так быстро регенерировать, к тому же сказывалось давление тьмы. А время всё утекало. Муравейник вот-вот бы схлопнулся крышкой гроба на истории одного паразита.

Используя гросс-мессер как опору, он встал на ноги и поджав поломанную руку, попятился в сторону одной из стен. Сконцентрировавшись, он призвал огненную сферу и пробил в брёвнах небольшой лаз.

Раздвинуть одной рукой громаду из высушенных древесных стволов не удавалось, а тем временем, позади раздался предсмертный скрежет жвал матки.

Болотный Дьявол, забравшись полностью внутрь её тушки, выпотрошил королеву муравьёв, после чего настал переломным момент сражения: потеряв свою мать и лишившись личинок с новыми королевами, да и в целом, какими бы то ни было муравьями, оставшиеся в живых насекомые впали в слепую ярость и бросились во все стороны, атакую друг друга, Болотного Дьявола и само собой Эспена.

Плюнув на всё, мечник, бросив наружу сумку с записками культистов и реагентами и опустошив лёгкие, сунулся в небольшую расщелину. В момент когда он уже был по пояс на свободе, один из муравьёв скрестил свои жвала на его ногах.

— А-а-аргх! — заорал от боли паразит и слёзы сами по себе покатились по его щекам, вцепившись ногтями в сырой грунт, он дёрнулся вперёд. Два обрубка выскочили из щели в стене обрушающейся «горы».

Тварь отняла ему ноги по середину бёдер. Эспен тут же пополз к ближайшему дереву, но позади уже приземлился крылатый муравей. Судорожно перебирая руками, он облокотился спиной на ствол и схватил меч в тот самый момент, как тварь собралась откусить ему голову.

Клинок гросс-мессера вошёл аккурат посередине рта твари, однако клешни вокруг него успели вонзиться в дерево и зажать шею паразита. Попытка вылезти из ловушки привела лишь к порезанным ладоням и едва ли не перерезанной аорте.

Он застрял, корчась от боли и не имея возможности даже дотянуться до культей, чтобы остановить кровь. Энергии на регенерацию у него не было, да он бы и не смог. Восстанавливать конечности своими силами не могли даже адепты пятого уровня.

Тем временем, к муравейнику стали стягиваться всякие твари. Умирающего от потери крови Эспена заприметила группа упырей.

Подскочившие мертвяки с лёгкостью вырвали голову муравья из ствола и набросились на Эспена. С каждой секундой от того оставалось всё меньше кусков плоти.

Твари руками разорвали ему живот, ороговевшими ногтями содрали кожу с щёк, лба и выдавили глаза. Двое мертвяков, по видимому, бывшиеохотниками при жизни, ножами отрезали руку.

Кровь рекой полилась по небольшой возвышенности, стекая прямиком в протекающий слева ручей.

«Это конец?..» — подумал паразит, чей мозг отключил боль от шока.

Одна из тварей сдёрнула с шеи путника пурпурный шарф обнажив…

«Видимо не сегодня!» — произнёс он в мыслях и улыбнулся порванным ртом.

— Кар-кар! — ворон с головой козла приземлился на плечо высокому, под два с половиной метра ростом мужчине в чёрном плаще и маске чумного доктора. Ещё несколько подобных тварей сидели на его вытянутых в разные стороны аномально длинных руках

— Что говорит? — спросила стоящая рядом девушка необычайной красоты с такой же необычайно, но уже ужасной, косой из человеческих и драконьих костей.

— Сосуд мёртв. Его сожрали упыри. — ответил хриплым голосом культист в маске.

Девушка тяжело сглотнула. Поправив свои пахнущие чем-то по-женски вкусным волосы, она повернулась к коллеге:

— Он лично видел его смерть? — спросила обеспокоено она.

— Ка-а-ар! — мерзко ответила птица на ухо чумному.

— Он говорит, что видел как его окружили и принялись разрывать упыри. Этого, по мне, более чем достаточно. К тому же, сосуд был лишён ног. Он труп.

— Ты не знаешь его… — покачала головой Рене Песню Бездны. — Отошли послание Храмовнику, чтобы он продолжал своё преследование. Пусть убедиться, что тот мёртв, а лучше, принесёт мне его останки.

— Ты слишком хорошего мнения об этой букашке. — усмехнулся мужчина.

— Патриарх бы не стал бросать столько сил на устранение «жалкой букашки»… — фыркнула девушка.

— Как знаешь. — поднял в примирительном жесте руки говорящий с воронами и что-то прошептал другой птице, после чего та, каркнув, устремилась в сторону леса.

— Храни тебя Храдхир, Грезэ! Что за барышню ты мне привела?!

Вручив паразиту простенькие валенки, тулуп, штаны на верёвке и рубаху с варежками, рыжая красавица выставила его за дверь отчего дома и отправила искать работу. Впрочем, поскольку Эспен понятия не имел о том, где находится лесничий, то девушке пришлось вести его к нему.

— Это тот «утопец» о котором все бабы в деревне трещат? — поинтересовался вышедший на порог избы седой, поджарый мужчина закутанный в мех.

Осень на севере Империи Доминос была жуткая, приходилось одеваться в шкуры едва ли не с первых дней, особенно, если речь шла о пожилом человеке.

— Тот самый, дедушка Гунхильдр! Вроде что-то кумекает в ремесле охотничьем, что-сь вумное про седых кабанов говаривал вчора, но всё одно — бязумие.

— Ежели не дурак, то сам уйдёт, а если и вправду безумец, то я ему и нож затупленный пожалею дать. — прокряхтел старый охотник.

— Дедуля, ты извини, но я в охоте не первый день… Кха!

— Совсем молодёжь распоясалась. — прервал его лесничий, спустившись по ступенькам и вонзив свой посох в солнечное сплетение Эспену, — То, что тебе память отшибло, как мне рассказывали, не значит, что я над тобой жалиться буду. Первое правило охоты: когда старший говорит — младший слушает с языком в заднице. Со своим языком, если вдруг не догоняешь.

— П-понял… Кха! — едва Эспен открыл рот, как нога в сапоге прошлась по его рёбрам.

Грезэ хихикнула, в её глазах читалось: «Я же говорила.»

— Правило охоты номер два: лишний раз рот в принципе открывать не следует. Если согласен то кивни, не согласен — мотни головой. Существует целая система жестов, которыми принято общаться. Ты их знаешь? — спросил он и укоризненно посмотрел на валяющегося мужлана, предварительно замахнувшись тростью.

«Сколько же силы в этом ходячем трупе?!» — подумал паразит и мотнул головой влево-вправо.

— Ну и какой же из тебя тогда охотник?! Разрешаю высказаться, салага.

— Я… В прошлой жизни… Ну, до потери памяти… Я бился со многими зверями и многих завалил… Поэтому и подумал, что могу быть охотником.

— Тьфу, ты! Да ты же «дохляк»! — сплюнул лесничий и паразит отметил, что в последнее слово не было вложено ни ноты оскорбления, — Кого ты мог завалить? Зайца, жука?

— Я могу доказать…

— А я прямо сейчас тут соберу целый поход, чтобы посмотреть как тебя волки загрызут! Ну уж нет, извиняй, парень! Мне такие как ты тут и даром не нужны. Да и не только мне, но и в целом в деревне. Быть может ты был актёром бродячего цирка или работал в борделе, но к такой жизни ты не подготовлен. Уходи или ищи себе работу по духу! — и сплюнув ещё раз, Гунхильдр поднялся обратно в дом.

«Интеграция в социум провалена… Откуда я знаю эти чудные слова?» — только и подумал Эспен.

— Ну что? Перядумал охотником быть? Гунхильдр как и батюшка мой во младости в армии служил. Старой закалки он чаловек. — произнесла присевшая на корточки Грезэ.

— Я должен поймать кого-нибудь, чтобы этот старый пень взял меня охотником. Точно! Так и сделаю! — сообщил мужчина с аметистовыми глазами, встав и отряхнувшись.

— Дурашка! Убьёся ты, да и только! Говорю тебе, поди займись такой работой, пока память не вернётся или хотя бы не мешайся. — ответила рыженькая, вытерев рукавом щёку Эспена от грязи.

«И ведь не объяснить же старому дурню, что я привык охотиться как паразит, а не как двуногий! Эти деревенщины меня на вилы поднимут, если я им щупальца покажу… И что он имел в виду, когда сказал, что я «дохляк»?»

— Хорошо, покажи мне другую работу, я с радостью за неё возьмусь.

— Пошли, дрова колоть будешь, мужики все амбар строють, бабы свиней да коз пасут, а к вечеру все захотят баньку принять.

Грезэ привела Эспена к ладной бане позади которой располагалась груда сложенных брёвен. Подведя парня к пню с воткнутым в него топором, она стала молчаливо выжидать.

«Сука-а-а-а… И что мне делать?!» — мозги паразита закипели.

— Чаво стоишь? Бери брёвна, да топором руби. — произнесла сложившая ручки на груди девчушка и выжидательно посмотрела на черноволосого атланта.

«Должно быть вот эта хрень это брёвна, — взял он из кучи чурку, — а это, логично предположить, что топор. — поставив полено на пенёк, он выдернул из него колун и взялся двумя руками покрепче, — Те двуногие из башни, кажется, пользовались им так…» — подумал Эспен и со всей дури… нанёс горизонтальный удар по деревяшке, от чего та едва не отлетела в колено девушке.

— Простофиля! Ты чаво вытворяешь?! — взвизгнула Грезэ и дала герою подзатыльника.

— Чёрт побери, я понятия не имею как это делается! — психанув, Эспен вонзил топор обратно в пень.

— Что иметь? Что тут тебе иметь-то надо, недоросль?! Берёшь, — дочь старосты подняла чурку с земли и поставила её на место, — вонзаешь, — придерживая деревяшку, она, держа колун второй рукой, легонько вогнала его на одну треть длины чурки, — и раскалываешь! — подняв насаженное на топор полено двумя руками, она ударила им о пень и перерубила пополам. — Всё! — запыхаясь от праведного гнева, крикнула Грезэ, от чего её веснушчатые щёчки зарделись.

— Дай-ка попробую! — сказал Эспен и выхватил колун из её рук.

Стук!

— А-а-а!

— Ох и дурак ты, дурачина. — нашёптывала словно мантру Грезэ, накладывая повязку на левую кисть Эспена, — А яжели это не колун был бы, а вострый топор? Мало того, что бесполезный и тупой как пробка, так ещё и инвалид был бы на нашу голову!

— Я не тупой! — огрызнулся паразит, — Мне просто нужно найти место где я могу пригодиться…

— Ой, мама дорогая, сиди уже. Отец придёт, побалакает с тобой. Я умываю руки. Або мне опосля ещё перед Мезенгетом отвечать за то, что тебя угробила. Да, уж прости, чихпых я на это клала!

Оставив Эспена сидеть в горнице до вечера, Грезэ отправилась по своим делам. Всё это время, парень неотрывно любовался видом из окна.

«Ну и убогий же этот мир. Можно мне обратно в моё старое тело? Столько ненужной информации… А-А-А-А!» — проносилось в его голове раз за разом.

Не заметив как прошёл целый день, герой выпал из раздумий когда в комнату постучались. Эспен по запаху понял, что это не Грезэ и ответив: «Войдите.» — поприветствовал её отца, встав с кровати.

— Пойдём, ужинать за столом с нами будешь. — пригласил его Ярон.

Убранство первого этажа представляло собой печь на которой спал серый кот, несколько полок с глиняной посудой и бочонками с медовухой, непосредственно стол с несколькими скамьями и единственным вырезанным из дерева стулом на котором восседал староста. Всё это украшали многочисленные рушники, скатерть и вышитые салфетки на которых стояли миски.

Грезэ вытащила из печи пироги и поставила их остывать на подоконник. Следом из печи показался и казан с пловом, который девушка стала накладывать в отцовскую тарелку. После Ярона, следовало наложить еду гостю.

— Эспену побольше накладывай. Не жалей.

— Батюшка, после того, что этот вумник…

— Женщина в доме да молчит! Не спорь, а то выпорю. — пригрозил рыжебородый муж и сжал свой кулак размером с голову Эспена.

— Простите грешную, батюшка! Издавна в нашем доме гостей не бывало! Ещё со времён матушки… — бросилась ему в ноги дочка.

— Ну всё-всё! Нюни мужу своему распускать будешь. Накладывай еду и садись с нами за стол. — успокоил её Ярон.

Послушавшись отца, Грезэ вывалила в миску Эспену едва ли не треть содержимого казана, после чего отложила немного себе и остатки спрятала обратно в печь, чтобы отец поел утром перед работой. Принеся из подвала кувшин с молоком, она разлила его по трём вырезным стаканам и уселась за стол.

— Храни нас Храдхир! — произнесли в унисон Ярон и Грезэ.

— Храни нас Храдхир… — немного запоздало добавил черноволосый мужчина.

В течении всего ужина никто не проронил ни слова. Поговорка: «Когда я ему — я глух и нем.» — как и сотни других подлежали у деревенских безукоризненному исполнению. Эспену довелось убедиться в этом при встрече с лесничим и, будучи животным, он боялся боли больше чем люди, хотя из-за того, что его тело было лишь носителем, то он мог контролировать его чувствительность… в будущем, поскольку контроль над оболочкой устанавливался постепенно, в течении всей жизни.

— Батюшка, позвольте к девкам пойти, на суженого при свечах погадать! — спохватилась Грезэ, опустошив тарелку.

— Иди, только чтобы до захода Кустоса дома была. Ни то… сама знаешь, выпорю.

— Слушаюсь, батюшка! — весело ответила девчушка и набросив на себя тулуп с шарфом, выскочила из избы.

— Варежки забыла! — заботливо выкрикнул ей вслед староста.

— Спасибо, батюшка! — ответила Грезэ, приоткрыв дверь и взяв из со скамьи.

Эспен остался один на один с Яроном. Чутьё зверя не говорило ему об угрозе, но кто знает этих двуногих… Рыжий муж был ниже по иерархии тех своих собратьев, что охраняли нынешнее тело паразита, но был крупнее и явно обладал боевым опытом, чего не скажешь о сухих стариках в балахонах с кинжалами.

Впрочем, тогда Эспен был намного сильнее чем сейчас, да и с повреждённой-то рукой ему…

— Не знаю, врёшь ты, что память потерял, правда ли это или ты скрываешься от кого-то… Учти, что если пришёл ты со злым умыслом сюда, то я, скрывать не стану, тебя на заднем дворе под яблоней закопаю.

— Я правда ничего не помню и… — Эспен подбирал слова из приобретённого «двуногого» лексикона, — Как будто я растерял все свои навыки. — состроил полную безнадёжности гримасу паразит.

— Оно и видно. — тяжело вздохнул Ярон.

«Фух! Пронесло!»

— Гунхильдр тебя как только не поносил сегодня. А он дядька прожжённый. Может где-то грубый, но заботливый. Не серчай на него, он твои навыки увидев малой кровью тебя прогнал.

— Почему бы ему не научить меня азам охоты? — спросил Эспен.

— А когда тебя учить-то? Это учебные вылазки делать надо. Да и лоб ты здоровый. Мы то охотников с отрочества тренируем. — ответил староста и забравшись рукой в карман штанов, достал из него книжонку с пожелтевшими страницами, — Говоришь ты грамотно, без селюковского говора. Я свою дочь как не пытался выучить, а всё одно — из пустого в порожнее. Меня-то в армии с кулаками грамоте учили, а я… Я сколько не грозился её выпороть, до реального дела доходило раз десять за жизнь наверно. Она сама по себе послушная, добрая, но по-девичьи гулящая, свободная. Вся в мать, храни её душу Мезенгет.

Так вот, к чему я это… Читать умеешь? — спросил староста вынырнув из мыслей о покойной супруге и красавице-дочке.

— Н… Да, наверное… Можно взглянуть? — указал паразит взглядом на книгу.

Ярон крутящимся движением отправил её в сторону Эспена и тот, раскрыв её выдохнул:

«По-видимому, умею.»

— Справочник для младшего офицерского состава… — прочитал он затёртую надпись на обложке.

— Я, конечно, до офицера не дослужился, но один мой товарищ выкрал её у вора, который выкрал её непосредственно у лейтенанта, а мне она досталась после его смерти когда делили вещи.

Ты не обычный человек. Ты «дохляк» — первоуровневый адепт. — пояснил Ярон.

— Кто… Гунхильдр тоже говорил, что я «дохляк». Что это значит? — искренне поинтересовался Эспен.

— Из тебя вряд ли выйдет охотник, но ты можешь как и я — охранять это место и выполнять тяжёлую работу, что не под силу обычный смертным. Почитай её, потому что у меня нет времени сейчас распинаться, что и как. Там вполне доступным языком всё описано. А теперь иди и займись делом.

— Спасибо… — взяв со стола справочник, Эспен поднялся на второй этаж в спальню, зажёг свечу и сел за стол читать.

«О Тельмусе…» — прочёл паразит заголовок первого параграфа.

С этих слов началось погружение пресмыкающейся твари в теле человека в тот жестокий и яростный мир, ставший для него обыденностью ещё в лесу, но осознанно видимый лишь сейчас.

Тельмус — представлял из себя Древо Жизни пронизывающее всё сущее на Карцере. Кто-то воспринимал Тельмус как реку энергии, кто-то как энергию Ци или нечто подобное и каждая интерпретация имела право на существование, поскольку никто не был способен узреть истинную форму Тельмуса. Лишь каналы и меридианы проходящие под землёй и даже в воздухе.

Существа населявшие планету были частью Тельмуса, а если быть точнее то… листва. Они вырастали и опадали, появлялись из почек, цвели, зеленели, желтели, опадали и превращались в тлен. У кого-то этот путь был дольше, у кого-то короче. Суть была в том, что в конце-концов они становились удобрением для самого Тельмуса.

И подобно листве, все они черпали энергию из Древа, опять же, кто-то больше, кто-то меньше, а кто-то вымахивал в полноценные ветви, но и они были обречены опасть, пусть через сто или даже тысячу лет.

«О адептах…» — перелистнул страницу Эспен.

Начался параграф с небольшой легенды. Дескать, когда-то давно не было ничего кроме Тельмуса. В какой-то момент из него вышли Первые Боги и создали Карцер, Кустос и Спонсу, после чего они исчезли, а землю заполонили бушующие стихии и не было разницы между светом и тьмой, огнём и водой, небом и сушей.

За ними явились и Звёздные Боги, они разделили стихии и смешали их таким образом, что родились снежные горы, зелёные леса, пустыни, реки и океаны. Наступил баланс между силами природы и зародилась первая жизнь.

Больше информации об истории Карцера не было, только основное: эволюция, изобретение огня, войны между людьми, войны между другими народами и людьми, создание первых племён и государств. За более подробной картиной следовало обращаться в учебники по истории.

Так или иначе, некоторые люди рождались чуть более чувствительными к Тельмусу и энергии, которая течёт по его ветвям — телуму. Не чувствительных называли «ничтожествами» и иной адепт имел право, к примеру, испытать на них свой меч, а в местах скопления адептов высоких уровней они не могли находиться физически.

Впрочем «ничтожество» при рождении не было приговором. Человек мог почувствовать телум с возрастом, либо при контакте с адептом, либо в силу ещё множества причин.

Самая первая стадия развития чувства Тельмуса называлась «дохляк» — первый уровень, практически не отличимый от ничтожества, но уже способный чувствовать других адептов и энергию, пусть и очень слабо. Вторая — «дикарь» — физическая сила и выносливость превосходили любое «ничтожество» без исключений, все прочие характеристики так же увеличивались, а также появлялась возможность самостоятельно поглощать телум. Третья — «зверь» — параметры адепта уже находились на уровне дикого животного, ночное зрение не отличалось от дневного, повышалось обоняние не только физическое, но и энергетическое. С этого уровня адепт мог есть пищу содержащую в себе телум, то бишь мясо животных-адептов и волшебные травы вроде мандрагоры. Кроме того, адепт мог лечиться при помощи поглощения энергии Тельмуса.

Последний упоминаемый в справочнике уровень — «смертный» — начиная с него появлялась возможность использовать техники.

«Техники… Это, что ещё за зверь? — подумал Эспен, — Так, значит я могу чувствовать энергию этого Древа Жизни? То бишь, могу развиваться. Тэк-с… И что мне это даёт? В лесу, как правило, самый сильный больше всех жрал, будем исходить из этой логики. Что там дальше… О развитии…» — и паразит приступил к третьему параграфу.

Чтобы идти по пути развития Тельмуса, необходимо в первую очередь было поглощать энергию и подвергать своё тело физическим испытаниям, которые растягивали бы внутренний предел. По крайней мере, так работало развитие вплоть до уровня «смертного».

Каждый человек поглощал жизненную энергию Тельмуса неосознанно в малых количествах. Адепту первого уровня было необходимо научиться делать это осознанно в больших количествах и доработать до автоматизма, каждый раз повышая количество поглощаемого телума, что циркулировал по телу.

На удивление, для этого были нужны вовсе не тысячелетние медитации. Наоборот. Каждая задышка, каждое напряжение мышц провоцировало тело черпать энергию из земли и воздуха, поэтому чем сильнее адепт доводил себя до предела (но не пересекал точку не возврата, когда энергия переполняла чашу и адепта могло просто разорвать изнутри), тем быстрее телум качался и расширял внутренние каналы энергии, которые у «ничтожества» были размером с те же капилляры, а у какого-нибудь «смертного» толщиной с верёвку для белья.

«Значит нужно много работать. Сука… Охота хотя бы интересная и можно пожрать столько сколько сам захочешь, но чёртовы догмы двуногих… Хм, догмы… Ну и словцо, конечно.» — отметил Эспен.

В этом же параграфе говорилось о том, что существовали «узконаправленные пути развития». Дескать, вся энергия качалась в мозг и совсем не доставалась телу, тем самым, увеличивая скорость мышления и читки «заклинаний» (это тоже ни о чём паразиту не говорило). Или, например, телум шёл на развитие сухожилий и связок, делая адепта ловким и быстрым, но столь сильным. Ну и, само собой, вариант когда адепт действовал по принципу: «Сила есть — ума не надо!» — превращаясь в горный хребет из мышц.

— Ну что думаешь? — Эспен даже не заметил как к нему в комнату поднялся Ярон. Уж про что он готов был читать как заворожённый, так это про способ забраться на верхушку пищевой цепи.

— Я буду благодарен если ты поможешь мне развиться до уровня «смертного».

— А-ха-ха-ха! Ну малец, даёшь. Увы, я сам его не достиг, чтобы кого-то ещё учить, но вымахать до того же «дикаря» ты можешь и сам. Я отведу тебя завтра в поле, где молодые парни, тоже «дохляки», но более развитые, резвятся. Уж они тебя уму разуму научат. Да и науки никакой секретной нет в этом, там ведь так и написано: «Доведение тела до предела способствует растяжению энергетического запаса сил и развитию.»

— А как понять, что я стану, допустим, «дикарём» или «зверем»? — спросил паразит.

— Ты сам это поймёшь, а другие почувствуют. Процесс роста уровня довольно плавный, но прорыв на него это… Бум! И ты уже лучше чем до этого на порядок, хе-хе. — ответил староста.

— Значит так, хлопца оставляю под ваш строгий контроль! Нужен он мне живым… относительно. Спуску не давать, ни то сам вас выпорю! Пусть учится как защищаться, как в морду бить. Не поддаваться, само собой! Всё, я пошёл. — хлопнув по плечу длинноволосого парня с аметистовыми глазами, он толкнул его в окружение шести юношей-адептов первого уровня. Как узнал Эспен, в деревне проживало ещё двое мужиков от 30 до 55 лет того же ранга.

— Приве-е-ет? — протянул руку паразит.

Все шестеро выглядели младше Эспена лет на пять и был среди них самый высокий, почти сажень ростом детина, что стоял в центре компашки со скрещенными на груди руками. На его лице проступала лёгкая юношеская небритость цвета пшеничных колосьев. Он презрительно посмотрел на черноволосого.

— Побежали за нами. Если отстанешь — поколочу.

И с этими словами все шестеро рванули по протоптанной в поле кольцевой дорожке. Эспен, обладая животными рефлексами, моментальнопоспешил за ними, но ближе чем на два метра приблизиться ему не удалось. Его человеческое тело при всей своей великолепной физической форме, по сути своей, ни разу-то и не бегало. Достать щупальца и ускориться с их помощью, Эспен, понятное дело, не мог.

Несколько кругов спустя, парни принялись раздеваться на бегу до пояса. Из их тел шёл не просто пар, а нечто… Нечто, что, как думал паразит и являлось энергией. Ведь по логике вещей, адепты не только качали её, но и вырабатывали.

Осень уже практически разыгралась, но шестёрка «дохляков» не чувствовала холода или, по крайней мере, они не боялись заболеть и не ощущали дискомфорта. Эспен так рисковать не стал.

Ему хватило недели в горячке, после плавания нагишом в реке и не зажившего пореза на руке.

Навернув кругов двадцать, они остановились разгорячённые и совсем не уставшие, а наоборот, приободрённые. Что до длинноволосого, то он обливался потом, но снимать тулуп всё также не планировал.

— Хоть шапку сбрось, да варежки, а то подерёшь — новые никто не сошьёт! — фыркнул самый главный из них и подошёл к брёвнам со вбитыми в них скобами, используемыми на манер ручек. — Эть, поняслась! — и взвалив на плечо одно такое, принялся приседать. — Для новичков хватит и сотни раз.

Оставшиеся пятеро сделали тоже самое, а Эспен, остановившись перед бревном, стал было думать, как взвалить ему эту колодку на плечи. Попытавшись оторвать её от земли, он едва не надорвал спину, чем вызвал смешки у молодцев.

— Бьёрн, помоги этому задохлику! — смеясь сказал белобрысый главарь.

Юноша с чёрными бровями и бритой наголо головой подошёл сзади к Эспену, дал тому подсрачника, чтобы он присел и водрузил бревно тому на плечи. Воздух из лёгкихгероя как ветром сдуло.

— Эх-х-х! — кряхтя и обливаясь солёной водой, он поднялся.

Затем снова присел, что было легче, а вот подняться ещё раз показалось ношей сопоставимой с двенадцатью подвигами Геракла. Кое-как сделав с десяток приседаний, Эспен не выдержал и завалился назад, больно ударившись лопатками о бревно, чем, само собой, вновь вызвал смех у молоди.

— Ну, а теперь помахаемся! — сказал белобрысый, после того как вместе с товарищами закончил приседать, — По правилам, каждый бьётся со всеми по кругу, и поскольку ты у нас новенький, то будешь первым на очереди. Тулуп таки ты свой снимай, не хочется замарать вещь сшитую Грезэ.

Выбора не было. Паразит сбросил с себя всю верхнюю одежду. Благо, что отверстия под щупальца на спине зарастали и выглядели как шрамы.

После всех нагрузок и телодвижений, он был довольно разгорячён и холодок по коже, в некоторой степени, сделал его более… свободным.

— Первый будет Бьёрн, самый слабый из нас. — сказал главарь и толкнул в спину лысого.

«Значит нужно будет драться… Но как?! Ведь щупальца нужно прятать! Погодите, он использует… руки?! Эти штуки, которые нужны, чтобы держать ложку и подтирать задницу двуногие используют как оружие?! Они не бояться их повредить, ведь тог…»

Бац! Не успел паразит и подумать, как чернобровый юноша вмял свой кулак ему в щёку и взгляд героя переместился перпендикулярно в небо, а тело отозвалось чувством ноющей боли на лице.

— Проиграл. Следующий! Гарут!

Стоило Эспену подняться и выпрямить спину, как кулак соперника устремился ему в нос. Тогда, он дал команду мозгу носителя, чтобы тот поднял руку.

В этом и заключалась сложность. Рефлексы человека паразиту не передавались при захвате тела, по крайней мере такого тела, что сотни лет выращивалось в колбе, а практических знаний до этого, Эспен, само собой, не насобирал.

Ладонь не успела подняться на уровень лица и мир вновь перевернулся для героя. При этом, он догадывался, что ребята бьют не во всю силу, как просил того Ярон, а лишь так, чтобы не покалечить.

Третьего соперника Эспен встретил блоком. Вернее, он уже встал с ним, полностью закрыв лицо руками. Какого было удивление паразита, когда Бадур (так звали юношу), ногой ударил его в то же место, что и Гунхильдр днём ранее.

На сей раз герой упал от недостатка кислорода и острой боли в груди.

Четвёртого соперника аметистоглазый попытался атаковать исподтишка, во время того как сам вставал, но был наказан и придавлен ногой к земле, а за подлость ещё и по лицу съездили. С пятым он попытался вернуться к тактике блока, но даже зная о возможности атаки с разных сторон, пропустил два удара в грудь и глаз.

В конце-концов, пред ним предстал сам белобрысый глава шайки и стоило ему замахнуться, как едва сумевший встать Эспен рухнул обратно на землю.

Проснулся герой во всё той же горнице избушки Ярона. Грезэ прикладывала мокрые тряпки к его заплывшему синемулицу.

— Трянировка не задалась? — спросила девушка.

— Ну-с… Ай… Я выдержал… Их всех.

— Ты живёшь у нас чуть больше недели, но успел тумаков получить от всех и всего. Даже от колуна. — грустно констатировала девушка, — Я оставила отвар на столе. Как сможешь встать — выпей его. — сообщила рыжуля и покинула покои, ставшие уже родными Эспену.

Паразит решил расслабиться. Было сложно, учитывая как горели ноздри, глаза, щёки и даже уши. Дёсны пульсировали, от одного из зубов откололся кусок.

Но именно сейчас он чувствовал как пульсирует в нём жизненная сила поглощаемая из земных меридиан. Его тело раскрывалось внутреннему течению телума и впитывало в себя энергию, медленно, практически неотличимо от «ничтожества» восстанавливаясь.

«По крайней мере, сегодня я стал сильнее…» — подумал Эспен и слегка улыбнулся, также как это делал хищник, предвкушая хорошуюохоту.

Дни сменялись неделями, а недели месяцами. Так миновала треть первого года Осени.

С треском разлетелась пополам деревянная чурка. Держа в руках топор, Эспен довольно посмотрел на рыжеволосую подругу.

— Бачте как засиял! Тока ты не расслабляйся! Нам штук сорок ещё надо наколоть. — хихикнула Грезэ.

«Чёрт! Оказывается, когда рубишь, начинают уставать мышцы запястий! Значит, их тоже необходимо тренировать… Сколько мороки, а-а-а-а!» — запыхтел мужчина с аметистовыми глазами и принялся дальше колоть дрова.

— Закончили! Берёмся за брёвна! Эспен, сможешь сам поднять? — спросил белобрысый.

Не промолвив ни слова, «утопец» оторвал от земли «тренажёр» и возложил его себе на голые плечи. По спине заструилась кровь, но парня это не остановило.

Десять, двадцать, тридцать раз… едва не дойдя до семидесяти, он сбросил полено с себя, но устоял на ногах. Дождавшись остальных, Эспен первым ринулся в спарринг.

Заблокировав удары Бьёрна, он перешёл в контрнаступление и чуть уйдя вправо, пронзил солнечное сплетение противника коленом, да только едва не отскочил от мышц пресса лысого.

Бац! Из глаз ударили искры и он упал.

Следующий соперник. Блок. Уворот. Попытка подсечь ногу. Осознание того, что масса соперника не позволит ему это сделать. Бац! Поцелуй с землёй!

Бац! Бац! Бац! Бац!

Ему уже не составляло труда, даже после стольких ударов оставаться в сознании и, что самое главное, доводить схватки, пусть и до проигрышного, но конца.

В один из дней, он едва не достал кулаком лица Вульфа (белобрысого), но всё также отправился в полёт. Тем не менее, в концебоя главарь даже протянул ему руку помощи и помог встать, что удивило паразита больше чем даже его собственные успехи на тренировках.

Вечером того же дня, он во всю поглощал телум из земли, затем пошёл ужинать с Яроном и его дочерью и уплетал там за обе щеки пироги с мясом и капустой.

Несмотря на то, что выглядел герой как тот, кто давно прошёл через все этапы не только полового созревания, но и роста, Эспен, тем не менее, прибавил пару сантиметров, а плечи стали шире.

Кубики пресса, до того висевшие котелком, стали на положенное им место и больше не выпирали. Черты лица загрубели. Пальцы затвердели от трудовых мозолей.

— Вульф хвалил тебя. Ты явно старше, но растёшь быстрее как адепт. Быть может, это как-то связано с твоим прошлым, о котором ты так и не вспомнил? — осведомил героя староста.

— Быть может и такое. Может, когда-то я был действительно сильным адептом, но деградировал. — пожал плечами паразит.

— Мы тебя знаем недолго, но и не мало. Деревню необходимо защищать и если ты вдруг станешь «зверем» — я сделаю тебя своим наследником.

Эспен аж подавился пловом.

«Это же вся добыча, получается, в моих руках будет! Столько еды и… самоче-е-е-ек!» — подумал в надежде длинноволосый.

— Хотя в таком случае тебя ещё многому следует обучить. Как распределять ресурсы. Как обрабатывать землю, возводить срубы, добывать камень для кладки печей…

«А хер-то там… Только больше работы…» — вздохнул Эспен, выслушивая рассказы Ярона.

— …само собой нужно тебе и ремесло подобрать. Защищать-то, все мужики будут ежели чтослучиться. На нас десятерых просто основная надежда. А так, я, если ты заметил, в одном только поле тоже не пропадаю.

— Тогда давайте вернёмся к тому, что я хотел стать охотником…

— Исключено. — отрезал Ярон, — Я уже говорил — охотников учат с детства. У них своя, особенная программа и ты в неё не втиснешься.

— Но я преуспеваю в тренировках…

— И что? Только на уровне «зверя» ты в открытую сможешь противостоять местным тварям, а до тех пор, как и всякий человек мы должны брать их хитростью и тем оружием, которым может лишь человек пользоваться.

— Просто позвольте мне сходить в лес и принести оттуда увесистую тушу…

— Я понимаю, что ты хочешь всем доказать, но ещё раз — нет. Ты уже в доску свой здесь, пусть и недотёпа от которого бед больше чем проку, но без тебя деревня уже не та будет. Не пущу, как не проси.

— Я вас понял. — вздохнул герой, — Тогда… Можно мне меч? Я хочу оттачивать искусство боя.

— Другое дело. Вообще, парни после побоища этим и занимаются, но я думал, что Вульф сам решит когда допускать тебя к оружию. Отчасти это связано с тем, что мы так и не знаем кем ты был.

Я поговорю с ним, чтобы он взял тебя с собой на тренировку по бою на мечах.

— Значит так, двести взмахов от головы до пят, двести по пояс и можешь идти отдыхать. Нас Ярон просил перетащить идола Храдхира на площадь. — сообщил Вульф раздетому по пояс Эспену.

Тот находился на местном «полигоне». По сути, это было небольшое стрельбище для охотников и пара стоек с ржавыми, а то и вовсе деревянными мечами. В качестве мишеней и манекенов использовались соломенные чучела которые изнашивались в течении пары-тройки дней.

Уже с неделю Эспен отрабатывал простые движения мечом, приводя нужные мышцы в тонус. Обычно, после четырёх сотен взмахов плечи просто отваливались, но скорость поглощения телума организмом паразита выросла до такой степени, что спустя час отдыха усталость как рукой снимало.

Мимо полигона шла небольшая тропинка, по которой бабы ходили в лес по грибы. Как правило с ними брался идти один страый охотник, поскольку дальше небольшой рощицы они не заходили, но мало ли кто из хищников мог забрести туда.

По ночам, иной раз, под окнами ходили волки, а на площади порой находили медвежьи следы. Частокол был возведён не везде, да и в основном против людей, которых, к слову, не так уж и много было в округе.

Сама деревня включала в себя три сотни срубов и примерно девятьсот человек населения. Ближайшие поселения находились часах в трёх пути, а до города расстояние было два дня на повозке.

Заезжие караваны продавали Малым Дубкам (так называлась деревня Ярона) в основном посуду и инструменты: топоры, тяпки, плуги и лопаты с вилами. В обмен же получали шкуры, мясо и коренья, которых в городе с наступлением Осени, как и Зимы не хватало. Местные делали огромные запасы для себя и для торговли с городскими сезонными продуктами.

Неожиданно, тренировку Эспена прервал крик женщины. Бабёнка двадцати двух зим отроду, которая, насколько помнил паразит, уходила по грибы, по ягоды в лес с восьмилетней дочерью (тогда герой ещё задумался почему Грезэ ходит в девках в свои-то шестнадцать) и совсем уж стареньким охотником, что едва мог натянуть тетиву, мчалась по грязи спотыкаясь и вопя: «На помощь! Помогите!»

— Что случилось?! — словно скала возник над ней Эспен и сжал плечи, после чего, женщина ещё несколько секунд перебирала ногами и бездумно лепетала.

— Мару! Мару седой кабан утащил! Старика Ольви разодрал… Спасите мою дочь!

— Беги в деревню! — привёл её в чувство паразит и поставив на землю, направился в сторону леса.

— А… А ты-то куда?!

— Карьеру охотника колотить буду! — ответил паразит и запнулся, — Как много странных слов знал тот божонок…

Может старик Гунхильдр и отказался учить Эспена «людской» охоте, но вот в звериной паразит мог дать фору бывшему солдафону.

Запахи и следы седого кабана он читал также ясно как справочник для младшего офицерского состава. Ни разу он не сбился со следа. Впрочем, тварь была не из неприметных и сама по себе оставляла кучу подсказок к своему обнаружению.

Вот клок шести зацепившийся за волчий крюк, вот поцарапанное клыком молодое дерево. Взъерошенная листва на высоте трёх метров чётко давала понять о росте кабана, а глубина следов о его массе.

В нескольких сотнях метров от границ леса, Эспен обнаружил переломанное тело старика Ольви. По видимому, кабан лягнул его сбоку, поскольку таз и плечи мужчины смотрели в разные стороны, а поясница была скручена на манер выжатой тряпки.

«И как эти двуногие умудряются быть на вершине пищевой цепи? Их сломать не сложнее чем палку о колено!» — подумал он, идя уже по запаху крови от копыт и клыков.

Следов смерти Мары не было, лишь клочки от длинной юбки зацепившиеся за терновые кусты. В первую очередь он ориентировался по ним, чтобы найти девочку, ведь её спасение как ничто иное могло повысить его репутацию в общине и в глазах Гунхильдра.

Через ещё пол километра он обнаружил кабанью нору из которой доносился детский плач и странное рычание, тогда как сам кабан стоял на стороже.

Трёхметровый исполин весом в три с половиной тонны был вооружён двумя не просто клыками, как могло показаться, а самыми настоящими бивнями, заворачивающимися вовнутрь. Его задубевшая белая шерсть, подарившая имя этому виду, бронированным саваном покрывала шкуру вплоть до копыт с внешней стороны.

«С чего бы такой горе мышц утаскивать маленькую девочку? Разве кабаны научились откармливать на убой людей также как те откармливают свиней? Вряд ли…» — подумал Эспен.

Зверюга стояла как вкопанная, пока вдруг из норы не выползло существо в грязном балахоне. В руке оно держало посох сделанный из отломанной ветки, а из-под капюшона тянулись длинные усики из плоти.

«Шаман лесных троллей! Как ожидаемо!»

Вслед за ним, появилось и трое покрытых чёрной шерстью с набедренными повязками самцов. У каждого в руке лежала дубина. Их головы были усеяны многочисленными усиками органического происхождения и парой глаз похожих на человеческие. Зубы троллей также имели прямоугольную форму, но их было значительно меньше, поскольку и сами существа не превышали полутора метров ростом.

Шаман что-то гаркнул на своём наречии и трое младших самцов бросились в атаку на Эспена. Герой ещё даже близко не овладел искусством меча, но… Наконец-то он мог использовать свои щупальца.

Первый приблизившийся тролль так и не понял почему его рука с дубиной зависла над макушкой «лысой обезьяны». Щупальце оплело запястье и паразит вонзил клинок в раскрывшуюся грудь чудовища.

Вторым щупальцем он выхватил палицу и разбил её об голову следующему. Последнего тролля черноволосый растянул по рукам и ногам, после чего, резким движением четвертовал существо.

Обернувшись, Эспен вонзил меч между зубов ублюдку, что умудрился выжить несмотря на вмятину в башке.

Стряхнув кровь с клинка, паразит указал им на шамана, однако тот не спал и приказал подчинённому его воли седому кабану набросится на длинноволосого мужчину.

Щупальца Эспена выстрелили вверх, зацепившись за кроны деревьев и тот перепрыгнул зверюгу снёсшую своими бивнями две молодых берёзы. Но стоило герою коснуться босыми ногами мёрзлой почвы, как монстр развернулся и рванул обратно.

Увидев посреди поляны ложбину, он сиганул в неё и прижался к земле. В момент когда зверь пронёсся над ним, аметистоглазый ударил кабана в его слабое место — кожу живота. Выстрелившие щупальца зацепились за внутренние стороны его ляшек и выскользнувший из углубления, волочась по грязи, Эспен стал наносить удар за ударом в брюхо. Осознав, что размахнуться ему негде, он, в очередной раз пробив шкуру животного, стал ковырять клинком его внутренности.

Кабан взревел и, остановившись, встал на дыбы. Следуя инерции, паразит вылетел из-под него и оказался в тени копыт зверя. С грохотом тот ударил оземь, разнося в стороны комья грязи, однако противника так и не настиг.

Успев отскочить лишь на метр от кабана, Эспен выставил вперёд меч и тут же отлетел на десять метров, ударяясь всеми конечностями о ветви деревьев. Кабан боднул его с разворота.

Упав рядом с двойным поваленным стволом ясеня, чувствуя как пульсирует боль в вывихнутой лодыжке, паразит, чувствуя угрозу жизни, в панике пополз под него.

Кабан, пошатываясь от боли и потерянной крови, продолжил напирать на него. Зверюга уже было настигла длинноволосого, но тот укрылся под деревом и тогда, хищник, ведомый волей шамана троллей, решил попросту его похоронить, навалившись передними лапами на поваленные стволы, но и не бросая попытки достать героя зубами, правда этому мешали клыки.

Инстинктивно, Эспен ударил мечом по морде кабана, но дубовая седая шерсть не позволила нанести сколь бы то ни было серьёзный урон. Поэтому, собравшись с мыслями, паразит вновь ударил в открывшееся брюхо, параллельно отползая.

Тварь ревела от боли, царапала бивнями ясень и проминала под собой кору, но достать обидчика была не в состоянии. Треснул первый ствол, кабан провалился, улёгшись подбородком на второй, а успевший убраться оттуда Эспен, тут же принялся колоть зверюгу в небольшой участок шеи не закрытый шерстью.

Кабан совсем уж захрипел, но ранения горла лишь прибавили ему ярости, поэтому спустя всего несколько секунд второй ствол был переломан, но и там след паразита простыл. Он, ковыляя, уходил с сторону ели и уже стал карабкаться на неё как разъярённое животное протаранило дерево.

Ель была довольно старая и от того её не сломало пополам от такого, вместо этого, наружу вылезли её корни и дерево стало крениться назад. Тогда-то, Эспен решил рискнуть.

Разжав ободранные пальцы рук и ног, он приземлился задницей на спину кабана, крепко вцепился в его холку и выпустив наружу щупальца, вонзил сразу два в глаза здоровяка.

Потеряв зрение, зверь совсем обезумел и принялся метаться из стороны в сторону, ударяясь о прочие деревья, но застыл в тот же миг, когда иглы паразита достигли мозга.

— Фух! Впервые так делаю! — выдохнул мужчина оглядываясь по сторонам.

От выпущенного в кровь человеческим телом адреналина он совсем перестал чувствовать боль и холод. Поскольку воля шамана более не действовала на кабана, старый тролль уровня «зверь» бросился бежать, но Эспену понадобилось зажать всего лишь парочку долей мозга, чтобы зверь настиг того и растоптал.

Изъяв щупальца из мозга животного, паразит спрыгнул с его спины прежде, чем исполин завалился на бок. Для большей убедительности, он тут же подполз к брюху и полностью его распорол.

Отрезав кусок ткани от рясы шамана, он наспех зафиксировал лодыжку и опираясь на меч, залез в нору.

— Мара? — спросил он заплаканную, обнажённую малышку, которую тролли собирались растлить. Так уж вышло, что кровь лесных троллей была достаточно сильна, чтобы продолжить свой род в теле человеческой женщины, правда с гарантированным смертельным исходом для роженицы, поскольку детёныши попросту выгрызали себе путь наружу.

— Дяденька Эспен! — бросилась она обнимать своего спасителя.

— Они… Не успели тебе навредить?

— Нет! Спасибо, дяденька! — прорыдала девочка, сильнее вжимаясь в грязное и окровавленное тело Эспена.

«Что же, по крайней мере она не видела мои щупальца и я могу оставить её в живых. Кабан убит, а это значит… Я БУДУ ОХОТНИКОМ!» — всё о чём думал циничный паразит в этот трогательный момент.

— Ну что, герой? — вошла в его покои Грезэ.

— С Марой всё в порядке? — спросил Эспен для большей схожести с человеком.

— Да, ворожея проверила, хвала Храдхиру, не запаршивила от тролля, иначе… — девушка промолчала о том, что было бы с девочкой в таком случае, — Так, как ты сябя чувствуешь?

— Хреново… — чуть повернулся в её сторону Эспен, весь покрытый бинтами и пахучими мазями.

— Отец очень горд за тебя. Так, будто ты его сын. Гунхильдр сказал, что подумает, но он всё ещё сомнявается. Кажет, мол, то, что там произошло на поляне больше похоже на схватку двух чудовищ. Охотники так не делают, но… С другой стороны, никто из здешних ни разу не приносил голову седого кабана…

«Всё как по маслу. Осталось только…»

— Утром тебя ждёт награда. — подойдя к кровати героя, рыжая красавица склонилась над ним и поцеловала щёку.

«ВСЁ?!» — завизжал внутренним голосом паразит, но поделать что-либо с человеческой нравственностью он не мог.

Оставшись наедине с ноющей болью в ноге и режущей в груди (как оказалось, он сломал ребро, но под адреналином вовсе того не заметил), а также многочисленными ушибами, гематомами и порезами, Эспен закрыл глаза и отдался исцеляющей его энергии Тельмуса.

В этот момент к нему пришло озарение. Почему-то, оказавшись на грани жизни и смерти, он столкнулся с мыслью о том, каким именно образом те же самые животные вымахивают до подобных размеров, но никоим образом не развиваются в управлении телумом.

«Ведь тролль тоже не был сильным адептом, но мог контролировать кабана при помощи своей шаманской воли… Всё дело в особенности каждой расы и вида! Как же я не догадывался! Звери лишена того огромного потенциала к развитию в отличии от мыслящих существ! У каждого народа есть свои преимущества.

Тот, кто создавал этот мир всё прекрасно продумал. Ведь кабану не нужно было находиться на уровне сопоставимом с «дикарём», чтобы черпать энергию самому, без доведения тела до предсмертного состояния, а поскольку я лишь отчасти человек…»

Эспен, с трудом подняв руку, забрался себе в волосы на затылке и дотронулся до своего спрятанного под длинными чёрными волосами тела. Настоящего тела. Того, что намертво вросло в основание черепа и протянуло свои длинные усики по всей нервной и мышечной системе.

Сконцентрировавшись, он самостоятельно принялся «раздвигать» свои энергетические поры, дабы они втягивали ещё больше телума. От хлынувшего напора, каналы и меридианы его души стали расширяться быстрее, но оттого и более болезненно.

Вцепившись ногтями в постель, Эспен стал тяжело дышать и много потеть. Его раны затягивались с небывалой скоростью, а сам он становился физически и духовно сильней, пока в один момент не произошёл взрыв.

На утро, по всей деревне разошлась весть о том, что впервые за последние десять лет в Малых Дубках появился адепт уровня «дикарь». Об этом сообщил Ярон, который, находясь в одном доме с Эспеном аж проснулся от произошедшего выплеска энергии. Сам же герой, вместе с приливом сил, почувствовав одновременно и давление сонной неги, отдался ей.

Проснувшись и спустившись на первый этаж, абсолютно здоровый Эспен узрел на столе зажаренную рульку седого кабана и улыбающуюся Грезэ.

— О твоём прорыве уже вся деревня знает, Вульф перядал поздравления, правда, когда услышал, ядва в колодец не свалился. — рассказала девушка, пока жадный до питательной энергии мужчина рвал зубами кабанью ногу. — Батюшка вечером собрать застолье возжелал по такому поводу, но это для своих. Вообще, батюшка сказал, что распространяться о таком на окрестные селения не жалательно.

— Мгм! — пережёвывая мясо кивнул Эспен.

— Что-нибудь хочешь, может, ещё? — спросила рыженькая.

— Угу… кха… — постучал он себя кулаком по груди, — Будь добра одеть своё лучшее платье вечером.

Щёчки Грезэ зарделись, что в купе с веснушками выглядело ещё более невинно и мило. Кажется, что и сам паразит растаял перед её забегавшими глазками, пока не заметил, как та потянулась к сковороде.

— Злодеюга! Развратитель! Сволочь! Паскуда!

Из избы, успев лишь прихватить с собой шубу и валенки, Эспен выскочил покрытый синяками и, что удивительно, гематомами. При том, что Грезэ была самой, что ни на есть, смертной женщиной, она умудрилась отметелить паразита хлеще в тех местах, где иной раз даже кулак Вульфа не оставлял ни царапины.

Запахнувшись, он решил наведаться к Гунхильдру и узнать за охоту. Мужчина, идя про просёлочной дороге медленно поглощал телум. С уровня «дикаря», будь он просто человеком, Эспен мог бы только-только научиться делать это, но поскольку часть его была животного происхождения, скорость и объёмы энергии поступающие в меридианы возрастали. Не значительно, но возрастали.

Давалось это тоже не легко, поэтому Эспен не хотел в преддверии праздника сильно истязать себя и лишь восстановил свой прекрасный внешний вид, избавившись от счёсанной кожи и синяков.

— Можно? — приоткрыл он дверь в избу после того, как постучался.

— Войди… — хрипло отозвался Гунхильдр, — Чёрт, после твоего прорыва ты стал ещё больше похож на мужеложца. Хоть бы в косы их заплетал, да бороду отпустил как все мужики. — окинул взглядом Эспена лесничий.

— Я всё-таки не здешний. — пожал плечами герой.

— Ежели не планируешь оставаться, так проваливай, чего пришёл?

— Нет, я не собираюсь уходить… Мне здесь нравится. Я уже понял, что никогда не вспомню кем был раньше, но скорее всего — таким же селянином из другой деревни, который упал в реку и потерял память.

— Брешешь, сучий сын. Не видел я ещё селян с таким ровным лицом. Али твоя матушка с кем богатым согрешила?

— Понятия не имею кем она была. Я просто хочу быть таким какой я есть, хотя бы внешне. В остальном, я уже стал частью вашей деревни. — сжал губы паразит.

— Бес с тобой. — прокряхтел Гунхильдр, — В конце-концов, ты уже был «дохляком» когда сюда заявился, кто знает, сколько до этого ты им пробыл прежде чем стал «дикарём». Тебе явно не стоит идти по Пути Тельмуса.

— Почему? — поинтересовался Эспен.

— Все, кто встают на это путь отдают всё ради чего-то, что ещё никто не получил. Адепты, как их называют в армии — глубоко несчастные люди, я считаю. Говорю по своему опыту.

У нас в Малых Дубках много проблем. То голод, то засуха, то чупакабра какая в огород забежит, то ещё бес его знает, что случиться может. Но мы не одиноки и мы боремся с этими проблемами вместе. И живём по сорок, пятьдесят, а то и шестьдесят лет.

А что адепты? Идут по пути одиночества, потому что быть с кем-то — значит делить силу пополам, а то и на большее число, преследуют недостижимое для них счастье, пытаются забраться на вершину горы, что вершины не имеет и в конце-концов умирают молодыми не оставив ничего после себя кроме распотрошённого тела, которое через пол дня встанет и пойдёт кошмарить сельский люд.

Хотя есть и второй вариант, не менее распространённый: адептами становятся несчастные, которым не осталось ничего, кроме как мстить, забирая с собой в могилу сотни причастных и непричастных.

Эспен задумался. Он, хоть и видел Гунхильдра, считай, второй раз, но верил ему так же как и Ярону. Вернее, он не верил никому из «двуногих», просто он знал, что тот не лжёт.

Пустой левый глаз, явно отнятый не зверем, шрам в виде «заячьей» губы, соединяющий её с носом от ножа, множество рубцов на щеках и лбу, а также лишённая двух пальцев правая рука говорили о многом.

И глаза.

Эспен никогда не видел у себя или у другого животного таких. Они принадлежали только некоторым двуногим, но от чего — Эспен сказать не мог. Он едва ли смог полностью понять жизненные принципы людей и до философии лысых обезьян толком не добрался.

Поэтому, он не рвался идти по Пути Тельмуса. Ему нужен был третий уровень для управления деревней после смерти Ярона и возможности выпускать наружу копящуюся звериную жажду крови. Этого было более чем достаточно паразиту от Древа Жизни.

В остальном, его цели были неизменны: сытно есть, спать в тепле, удовлетворять терзающую его человеческую оболочку жажду плотских утех и, в целом, быть на вершине окрестной пищевой цепочки.

Согласно справочнику, подаренному старостой — адепты уровня «зверь», в среднем, доживали до ста лет. Это был приемлемый для Эспена срок жизни. Он относился к смерти куда проще, ведь в бытность членистоногим слизнем, герой и не рассчитывал прожить дольше пары месяцев.

По меркам сородичей, он уже был сверх-долгожителем прожив целых три с половиной года (когда в начале Лета он получил самосознание, то не был старше двух недель), что уж говорить о целом веке. Его маленький мозг, даже усиленный мощностью человеческого попросту не выдержал бы дольше.

— Охотник — тот же солдат, но действующий по другому. Ты не солдат, нет… Но воин. Сильный воин, раз завалил седого кабана. И тренировать тебя нужно как воина — самостоятельную боевую единицу.

Седой кабан в роще, что слон в посудной лавке. Найти его не сложно, а вот в густых зарослях и более мелкую дичь, я тебя ловить научу. Кроме того, ты должен уметь ставить и распознавать вешки, а также изучить язык жестов если придётся взять тебя в отряд. Передвигаться ты тоже должен тише.

Я когда с остальными ходил за тушей по твоим следам диву дался как за тобой самим пара медведей не увязались.

Научу маскироваться. Не только задницу свою белую ты должен прятать уметь, но и запах, и даже дыхание.

В общем, работать есть над чем. Ярон говорил, что если станешь «зверем», он передаст деревню тебе. Я с ним не согласен, но если так будет, то по крайней мере волки и медведи никогда не будут нас тревожить, чуя силу третьеуровневого адепта. А там, гляди, найдёшь жену и думать за тебя она будет.

А может быть так, что и сам уму-разуму научишься, Храдхировы пути неисповедимы. — почесал седую бороду старик, — Ладно, иди, готовься к гуляниям, а завтра, с первыми петухами, чтобы был на пороге избы. Опоздаешь — поколочу так, что мать родная не узнает, хоть её у тебя и нет более. — ухмыльнулся Гунхильдр.

— Я не забуду этого, Гунхильдр. — благодарно ответил паразит, сумевший скопировать на своём лице доброжелательную улыбку.

— Я хочу поднять эту чарку за нашего нового-старого брата — Эспена! — встал из-за длинного стола староста Малых Дубков и все тут же замолчали, — Ты пришёл сюда не так давно, но уже успел стать родным и даже принести пользу нашей деревне. Если ты когда-нибудь решишь уйти, то знай: тебе здесь рады в каждом доме и каждый будет помнить о твоей добродетели.

А до тех пор, можешь пить с нами с одного бочонка и есть с одной тарелки, никто слова против не скажет. Так ведь? — обратился он к односельчанам.

— Нет, конечно! За Эспена! — ответили добродушные крестьяне.

Когда основные блюда были съедены, а мужики выпили большую часть хмеля, люди пустились в пляски вокруг большого костра. Молодые пары в отличии от стариков танцевали более плавно и чувственно. Кто-то уже даже покинул праздник и отправился в амбар или иное место, где можно было бы уединиться.

— Ты куда пропал? — одёрнула героя Грезэ.

Эспен сидел на берегу тихой реки, на том самом месте где его когда-то нашла рыжуля. Он вглядывался в собственные очертания и ловил себя на том, что какие-то «мысли двуногих» посещают его голову.

— Это место… Ты пытаешься вспомнить кем ты был? — спросила девушка, присев рядом с ним.

— Я уже даже не пытаюсь, но… Я как-будто чувствую… — Эспен понятия не имел как вывернуть это всё в более выгодную для себя сторону, — Чувствую, что я был одиноким до того как оказался в Малых Дубках.

Вряд ли в моей прошлой жизни я был на таких застольях. Вряд ли вокруг меня вообще жило столько доброжелательных и весёлых людей. Это сильно меня поразило и я… Я просто отошёл подумать об этом, чтобы не портить праздник видом своей кислой рожи.

— Но теперь то ты один из нас. Ты ведь не уйдёшь, верно? — Грезэ заглянула в его аметистовые глаза.

Странно, но в эту секунду они на миг переменились. Стали более… Тёплыми.

Эспен повернулся к ней.

— Не уйду. Я не помню ничего кроме этого места, но… Мне не нужно больше. Мне не нужен этот весь мир с его городами, горами, морями и океанами. Мне достаточно возможности просто прожить здесь всю жизнь… До ста лет… Вместе… — дыхание паразита спёрло, он и сам понятия не имел о том, что сейчас говорил, — Вместе с тобой…

И человеческое тело само взяло Грезэ за затылок, притянуло к себе и впилось губами в её губы.

В этот момент он думал только об одном:

«Как сильно поколотит меня Гунхильдр утром?»

Прошло три года, кончилась Осень, прошла и Зима.

Эспен женился на Грезэ. Удивлением для старика Ярона стало только то, что после того как герой возвёл (не без помощи других мужиков) сруб и поселился там с супругой, девушка стала грамотней разговаривать.

Положительно влиял ли на неё Эспен, или она сама захотела соответствовать своему мужчине, так и осталось загадкой. Молодожёны не поспели завести ребёнка Осенью, а по Зиме их удержала ворожея, дескать, высок риск, что дитя не переживёт.

Опасения её были оправданы, как потом понял паразит. Зимы на Карцере были смертельно опасными. И дело даже не в холоде, который мог превратить человека в глыбу льда без одежды за пол минуты.

Хищные звери, которые не впадали в спячку, шли по ночам охотится в деревни людей. Обычно, всякие волки опасались подходить к ним, но Зимой, когда найти еду практически нереально, перед лицом голодной смерти они теряли чувство страха и нападали на сёла.

В одну из ночей, мать Мары разорвали прямиком на пороге её дома, когда она решила выйти на улицу и достать из земли охлаждённую настойку в честь дня рождения младшего ребёнка (4-летнего сына).

Порой, на площадях валялись и сами волки, убитые сородичами за кусок утащенного у людей мяса. Но порой, бывали и столь отчаявшиеся хищники, что забредали посередь дня в Малые Дубки. И если рядом не было охотника или адепта при оружии, то это могло обернуться бедой для нескольких крестьян.

Таким образом, за Зиму, Малые Дубки потеряли безвозвратно шестнадцать жителей.

Эспен, которого обучил Гунхильдр, почивший от болезни на второй год Зимы, уходил один в лес раз в неделю и возвращался оттуда с мясом. Как правило, это был десяток-другой русаков, пойманных при помощи щупалец, которыми паразит шерудил под метровыми сугробами.

Но была и крупная дичь. Олени, лоси, лисы, волки, но последних, как правило, пускали на шкуры, поскольку мясо их дурно пахло и было довольно жёстким. Благодаря Эспену деревня не голодала, поэтому и позволяла брезговать плотью серых хищников.

Это, пожалуй, была единственная прихоть, поскольку в остальном, проблем были целые горы. Какие-то воры из соседних деревень выкрали часть запасённых дров. Искать было бессмысленно, за ночь от них даже запаха не осталось, ни то, что следов.

Пришлось тогда сооружать экспедицию по добыче дерева. Рубить мёрзлые деревья — дело не из простых. По итогу, один из охотников был сожран волками, а два лесоруба захворали, да и окочурились через пару дней.

Сам паразит, успевал между делом заниматься своим внутренним развитием, стремясь к уровню «зверя». Ночью он практически не спал, пожирая телум, а днём, всегда старался совместить труд с тренировкой. Перемещался исключительно бегом не взирая на лютейшие морозы, если приходилось таскать тяжести, то обязательно делал сотню-другую приседаний по дороге.

В выходные дни, пока вся деревня парилась в бане, он отрабатывал удары мечом и лишь под вечер, когда никого не оставалось, герой шёл туда вместе с Грезэ.

— Как потренировался? — спросила нагая девятнадцатилетняя жена.

— Как обычно. По Весне, надо будет испробовать кулаки на дереве. Тесть сказал, что «дикарь» преодолевший пол пути до «зверя» может оставить вмятину в дубовой коре без единой царапины. — ответил Эспен, расслабляясь под ударами веника.

— Ясненько. Всё-таки хочешь быть старостой после отца?

— Почему бы и нет. Быть старостой — значит сытно есть.

Девушка замерла на секунду, но продолжила хлестать мужа листвой. Она с первого дня их брака замечала странную тягу Эспена… к еде. Вернее, к её изобилию.

— Ты постоянно говоришь о сытости, но я не помню, чтобы мы хоть когда-нибудь голодали. Вернее, ты стремишься к изобилию всего необходимого.

— А разве не все люди к этому стремятся? — спросил черноволосый.

— Понятно, что все хотят никогда не голодать и иметь крышу под головой, но ты так сильно цепляешься за это, словно в любой момент это могут отобрать. Такое чувство будто ты вырос в лесу…

«Ты не далеко ушла от правды.» — безразлично прокомментировал в своей голове паразит.

— Было бы понятно твоё волнение касательно того дня, когда мы сможем родить ребёнка, но еда… У нас весь погреб забит — девать некуда.

И к слову о детях. Мы ведь так и не знаем сколько тебе лет. Не боишься оказаться слишком старым для этого к Весне?

— С чего бы это?

— Не знаю, тебе лет двадцать пять на вид было, когда ты к нам попал. Уже прошло три года, тебе должно быть двадцать восемь, плюс-минус пара лет. Это делает тебя всего на четырнадцать лет младше моего отца, а ведь он уже пожилой человек.

— Мне намного меньше, я это чувствую как адепт, дорогая. Не переживай обо мне. Другое дело, что к началу Весны тебе будет двадцать два. Если у нас и будет ребёнок, то первый и единственный. — ответил Эспен и подумал:

«Чёрт, а ведь ребёнка нужно кормить — лишний рот в семье! Как я не подумал об этом когда решил заводить потомство с человеком?! Ведь в отличии от паразитов, люди обязуются заботиться о своих отпрысках.

А если родиться двойня или, не дай Храдхир, больше?! А-а-а!»

— Ты прав. — грустно вздохнула Грезэ. — Фух! Может, ты уже меня попаришь?

— Ложись, моя хозяюшка. — улыбнулся паразит. За три года, она выработал до автоматизма этот «навык». Его мозг за секунду оценивал ситуацию и решал, какую гримасу необходимо было выбрать для разговора.

Взяв в руки банные веники, Эспен стал по нарастающей шлёпать ими молодую жену. Прошёлся от милых розовых пяточек к аппетитной попе, немного задержался на спинке и пошёл в обратном порядке.

Глядя на обнажённую Грезэ, человеческое тело паразита начало испытывать желание, которое он и решил, после того как хорошенечко отхлестал супругу, претворить в жизнь.

Когда окончилась Зима и первые подснежники выросли из земли, вся деревня стала готовиться к посевной. Перед этим, небольшой караван повозок из Малых Дубков отправился в ближайший город, чтобы продать остатки закупоренного урожая и купить на вырученные за зимнюю торговлю деньги коров и коз, на обратном пути у соседних деревень.

Эспен к тому моменту практически был готов прорваться на уровень «зверя», что радовало всю деревню, но одновременно с тем и беспокоило Ярона с Гудрид.

— Эспен, — подошёл он сзади к зятю, мастерившему ограду для будущего загона, — мне нужно, чтобы ты отправился в город вместе с караваном.

— А? Зачем? — поинтересовался парень.

— Как-ты знаешь, у Вульфа жена на сносях, а Бьёрн и Лейф только недавно женились. Я не уверен, что остальные смогут обеспечить защиту каравану. Кроме того, разве ты не хочешь посмотреть на город? Раз уж ты ничего не помнишь о своей жизни, то должно быть и о светской жизни ничегошеньки не знаешь. Хоть раз, да должна быть у селянина возможность посмотреть на город.

«Да упёрся мне этот город! Я паразит, мать вашу, мне ровным счётом насрать и на город, и на любое другое поселение кроме этого, поскольку я тут уже обжился и больше мне ничего не надо!» — однако, понимая, что ответить он должен совершенно другое, Эспен сказал:

— Я понимаю, но кто тогда позаботиться о Грезэ и о новой стройке. Это ведь надолго?

— Неделя туда и неделя обратно. Грезэ… Пусть переезжает ко мне на время, с отцом-то оно едва ли опасней чем с мужем будет. — улыбнулся мужчина, чьи рыжие волосы заметно потускнели за прошедшие шесть лет, а со стороны корней уже проступала седина. — Изгородь я за тебя сделаю, я хоть и стар, но молоток держать могу.

— Ну, тогда порешили. — кивнул черноволосый.

— У меня для тебя подарок есть. — сообщил Ярон и протянул мешочек с десятком серебряников, — Купи себе хороший меч на них, я ведь знаю, что тебе нравится это искусство. — передав деньги, он пошёл в сторону своей избы, но в конце обернулся напоследок, — Надеюсь, как приедешь обратно вы с Грезэ подарите старику внуков, хе-хе!

— Обязательно… — лениво ответил Эспен, которого больше всего теперь терзало ожидание покупки меча, которым он сможет убивать ещё больше зверушек, а соответственно у него будет больше мяса и шкур, которые можно будет продать и возвести на них целое поместье, затем расширить владения деревни, увеличить товарооборот, а соответственно и прибыль и обеспечить себе безопасную жизнь на 80-100 лет, наняв отряд верзил.

Да, именно так он планировал прожить свою жизнь в теле человека…

Поездка не произвела на Эспена ровным счётом никаких впечатлений. Ему попросту было всё равно, тогда как ребята из компании Вульфа едва ли не ослепли, разглядывая выпученными глазами каменные дома, покрытые разноцветной черепицей, многочисленные тракты, лавки со всякой всячиной и представителей нечеловеческих рас.

В голове Эспена всплывали познания о бурых орках, остроухих эльфах, коренастых гномах, небольших, похожих на мышей слитлингах и каменнокожих крейтах, передавшиеся с кровью божества.

Длинноволосый иногда возвращался в тот день, что довольно смутно ему запомнился. В конце-концов, он только обрёл тогда сознание и просто не мог проанализировать всю окружающую его информацию, поэтому не запомнил имени божества, лишь его очертания.

Существование Равина подтверждало гипотезу Эспена о том, что силы адептов могут выходить за пределы человеческого понимания, но на это ему тоже было плевать. Всё те же знания на подкорке мозга, подтверждённые словами покойного Гунхильдра говорили ему, что Путь Тельмуса — не завидная судьба, которой следуют лишь отпетые маньяки, желающие доказать всем и вся свою значимость в мордобое, либо одинокие, разбитые люди.

Поэтому он и собирался остановиться на уровне «зверя». Для «смертного» необходимы были какие-то ресурсы, снадобья и так по накатанной. По сути, срок жизни он не продливал в той же геометрической прогрессии, что первые три и лишь с уровня «Человека» (о нём Эспен узнал уже в городе) — адепт становился совершенным существом, не знавшим конкуренции в пределах внешней стены.

Что за внешняя стена? Ну, как оказалось, Империя Доминос, как и любая другая, делилась на три кольца. Первое — для «ничтожеств» и вплоть до «смертных». В его пределах часто гуляли чума, голод и беззаконие. За ворота центральной стены можно было попасть с того самого пятого уровня — «Человека», а о том, кто жил в пределах внутренней стены — не знал никто из местных, да и побывать там нелегально возможности не было: ни таможня, так тамошняя атмосфера прикончит мигранта.

«Ну тупые! Какой смысл возиться, пытаться покорить какую-то там вершину, когда вот оно счастье — погреб полный солёных огурчиков и помидорчиков, молодая, горячая жена и уютная изба?» — с этой мыслью возвращался домой Эспен, приобретя на подаренные Яроном деньги полуторный клинок из не самой качественной, но всё же стали, а не железа, как у него был до этого. Кроме того, на остаток, он прихватил платок для Грезэ.

Сам бы паразит вряд ли додумался до такого, но глядя на то как двуногие, которых по всем канонам человеческого бытия он должен был называть друзьями, покупали украшения своим невестам, решил не оставаться в сторонке.

Две недели прошло и они уже находились на подходе к Малым Дубкам.

В соседней деревне они купили семеро голов крупного рогатого скота и две дюжины коз по весьма-весьма выгодной цене. При том, за весь поход, на караван ни разу даже не посмотрели косо, ни то, чтобы кто-то пытался напасть.

Светило солнышко, дул ветерок, птички пели. В общем, день был слишком хорошим, чтобы это казалось правдой.

— Кто-то бежит навстречу каравану! — подал голос человек на вожжах с главенствующей повозки.

— И вправду… — заметил Эспен прищурившись.

— Это… Это Эльмадика! — вскрикнул Старв, один из компашки Вульфа.

Девушка в окровавленном платье мчалась по каменистой дороге, разбивая в кровь свои ноги, а в это время за ней вслед нёсся всадник в чёрном балахоне с серпом в руке.

Эспен схватился за меч и пришпорив коня, бросился навстречу односельчанке. Однако ублюдок оказался быстрее. Догнав Эльмадику, он прошёлся серпом по её спине и девушка распласталась по земле.

Дзынь! Полуторник сошёлся в клинче с коротким серпом. Дуэлянты застыли на месте. Эспен заглянул под капюшон убийцы.

— Так это ты тот кого мы ищем! Сдайся, или я убью их все…

Тайком, так, чтобы не заметили товарищи, Эспен уколол сектанта своей иглой и парализовал через воздействие на нервную систему.

Сам того не ведая почему, мужчина в чёрном опустил серп и герой мигом его обезглавил.

— Какого чёрта здесь творится! — подскочили охранники каравана.

— Не знаю, но нужно срочно бежать в деревню! За мной! Бросьте чёртовы телеги, никуда они не денутся! — скомандовал паразит и бросился вскач.

«Нет-нет-нет-нет! Только не это! Чёрт… Почему сердце так стучит яростно?! Никогда такого не испытывал…»

— О, боги… — резко остановившись перед развороченным частоколом, Эспен уже видел полыхающие избы, мёртвых селян и чёрные фигуры сгоняющие на площадь ещё живых.

— Кто здесь главный?! — проревел громадный рыцарь под три метра ростом с бердышом, весившим не меньше сотни килограмм, на перевес.

— С кем имею честь говорить? — Ярон подавлял страх в своём голосе, поскольку в нём нуждалась сейчас вся деревня. Он должен был быть учтивым с храмовником культистов, чтобы хотя бы попытаться спасти поселение.

— Мы уже шесть лет ищем одного паренька. У него глаза цвета огранённого аметиста и чёрные волосы. Соседние деревни сказали, что у вас примерно в это время появился крайне талантливый адепт, не из местных, что за год с нулевого «дохляка» поднялся «до дикаря» и уже находится на границах со «зверем». Где он?!

— Я понятия не имею о чём Вы, господин-рыцарь. В нашей деревне есть несколько «дикарей» и все они наши дети. Должно быть, Вас ввели в заблуждение наши недоброжелатели или Вы перепутали деревни.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я спрашиваю последний раз: где человек с аметистовыми глазами?! Затем, я убью троих из вас!

— Я понятия не имею…

Вжух! Трое стоящих справа от Ярона мужчин остались без голов. Завизжали женщины и дети. Староста зажмурился от брызнувшей в лицо крови. Тут же, одна из баб выкрикнула:

— Он ушёл в город! Мы не знаем, когда он вернётся! Пожалуйста, поща…

— Я тоже не терплю предателей. Смекаешь? — обратился храмовник к рыжебородому, стряхивая кровь женщины с лезвия. — Значит, он ещё не скоро вернётся?

— Понятия не имею. Если Вам нужен он, то почему бы Вам не отправиться в ближайший город?

— Уже все города обыскали! Будь он там, мы бы его за две недели обнаружили! — ответил сектант, — Собственно, раз его здесь нет, то мы будем ждать его на пепелище вашей деревни! А-ха-ха!

— Можешь только мечтать об этом, образина! — раздался голос позади рыцаря.

Несколько мужчин в чёрных балахонах лежали в лужах собственной крови. На коне, сжимая в руках меч стоял взбешённый Эспен.

— Сам пришёл, молодец! — ухмыльнулся храмовник и ткнул указательным пальцем Ярона в грудь, проделав сквозную дыру. Изо рта мужчины хлынула кровь. — Схватите его! — обратился он к таким же закованным в чёрную броню рыцарям, но на метр меньше.

— Староста! — крикнули ребята из охраны и бросились на культистов.

Однако те и ухом не повели, мигом умертвив всех до единого.

«Чёртовы ублюдки! Аргх… Сердце, хватит! Что за чёрт?!..» — каша из мыслей варилась в голове Эспена в этот момент.

Один из воинов за секунду преодолел расстояние до паразита и подсёк мечом ноги лошади. Свалившись со скакуна, герой оказался прижат к земле ботинком другого, наступившего на руку.

— Отвали! — выкрикнул черноволосый и выпустил наружу щупальца. Одно из них, перехватив меч, рубанула им по незащищённой бронёй ноге, уронив культиста на землю.

— Значит, Патриарх не ошибался! Тело похитил… паразит! — воскликнул храмовник.

— Р-ра-а! — подскочив, Эспен поспешил к бугаю, но его застопорил другой мелкий рыцарь, занёсший свой меч над головой черноволосого.

Герой принял удар, однако сила воина в чёрном мигом вмяла его в землю на глубину одной ладони. Казалось, что на него давит сверху своим лезвием седой кабан, а не человек метр девяносто ростом.

Щупальца подхватили клинок катающегося по полу с обрубком ноги мечника и вбили его в бок противнику. Тот отступился, но ему на подмогу пришёл третий. Протаранив Эспена плечом, он сломал тому несколько рёбер, а проткнутый воин, уже оказался за спиной героя.

Оттолкнувшись парой щупалец от земли, он резко встал, однако левая рука осталась валяться, выплёскивая кровь. Эспен взвыл от боли, но тут же захрипел, получив в живот другим клинком.

— Идиоты! Было сказано, чтобы по возможности его взяли живым! — запричитал храмовник, — Но раз уж так, то добейте эту тварь!

— Будет исполнено, повелитель! — ответил стоящий позади упавшего на колени Эспена культист и занёс над головой паразита меч.

«Почему это произошло?.. Эти люди пришли за моим телом… Но зачем они убивают всех остальных?.. Они и меня хотят убить…»

— Отправляйся в пучину бездны, отродье! — выкрикнул сектант и опустил меч.

Эспен почувствовал как встали дыбом волосы на шее. Его настоящее тело сжалось от страха, а затем…

Культист раскрыл рот в ужасе. Его рука улетела вверх, а тело стало расползаться на части. Спустя секунду, он упал начетверо перерубленный. Второй не успел и пискнуть, как выросшее из отрубленной руки героя щупальце с острым костяным жалом снесло ему голову.

Глаза Эспена стали не просто цвета аметиста. Они засветились так, словно и были двумя вживлёнными на место зрачков драгоценными камнями.

Рана на животе затянулась уродливой коркой. Щупальца на спине резко стали толще и также обзавелись костями лезвиями. Вонзившись в руки и ногу покалеченного сектанта, они резко скрутили его на манер постиранной тряпки, но вместо воды из тела была выжата вся кровь и переломанный труп полетел в сторону храмовника.

Мужчина не глядя разрубил тело подчинённого, а затем приготовился встретить атаку, но и представить не мог насколько она будет сильна.

Нанося сотни ударов жалами в секунду, Эспен заставил храмовника отступать. Того спасала лишь рукоять бердыша и толстая броня, которая покрывалась зазубринами и царапинами на глазах.

— Хватит с меня игр! Громовое рассечение! — выкрикнул храмовник, устояв под шквалом ударов озверевшего Эспена.

Техника — энергия адепта текущая по его меридианам, преобразованная непосредственно в убийственную атаку, наполнила бердыш и выстрелила ударившей с неба молнией в вертикальном ударе.

Земля разошлась, волна энергии превратила в щепки две избы позади Эспена, а сам он потерял ноги, но успел вырваться из-под атаки, дабы не быть полностью аннигилированным.

— Проваливай с моей деревни! — прокричал Эспен и, уперев меч клинком в землю и выстреливая вперёд отрастающими ногами, у которых на месте пальцев располагались когти, отправил храмовника в полёт в горящую избу, которая мигом обвалилась на него.

Неожиданно, Эспена «отпустило». Метаморфозы с его телом обращались вспять и конечности принимали обыденный вид.

— Ярон… — подскочил он к старику.

— Грезэ… — прохрипел староста, — Спаси мою Грезэ… Не знаю кто ты или что ты, но… Теперь, ты единственный кто может о ней позаботиться… — произнёс мужчина и испустил дух.

Затягивать со спасением супруги герой не стал. Закрыв веки тестю, он бросился к их с Грезэ дому.

«Неужели… Неужели это то, что люди называют волнением?! Совсем не похоже на то, как я ждал покупки меча! Меч было ждать приятно! А сейчас… Сейчас мне, чёрт побери, страшно! И этот страх тоже странный… Не такой как за собственную жизнь! Он пугает меня намного сильнее!» — думал он на пути к дому, пока культисты то тут, то там убивали всех кого он знал.

На пороге своего дома развалился заколотый Вульф, посреди дороги валялся вместе с женой Лейф, причём лежал он сверху неё, умерев в попытке накрыть любимую собой от копья, что в итоге пронзило обоих.

«Твою мать! Твою же мать, только не…»

— Грезе! — заорал паразит, увидев девушку, но вовсе не от радости.

Она сидела на коленях перед их срубом со стрелой в лодыжке и рыдала. За спиной у неё словно из чёрного тумана, взявшегося из ниоткуда появилась закованная в метеоритную стальную броню леди с косой.

— Эспен! — крикнула любимая.

— ГРЕЗЕ!

— Как же это трогательно! — добавила черноволосая тварь и полукруглое лезвие косы вылезло между грудей супруги паразита.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!

«Хотя есть и второй вариант, не менее распространённый: адептами становятся несчастные, которым не осталось ничего, кроме как мстить, забирая с собой в могилу сотни причастных и непричастных.»

— А-а-а… Агха… Грезе… Я не… — Эспен упал на колени, непроизвольно плача.

— Впервые вижу плачущего паразита! — удивилась Рене, Песнь Бездны. — Ну хватит уже! Заканчивай спектакль, ты ведь не человек. Тебе не свойственно это, — зло усмехнулась культистка. — Так уж и быть, я прерву этот театр одного актёра! — и замахнулась косой.

Эспену было плевать. Он смотрел на горящий дом который строил сам, до него доносились запахи сгорающей медовухи, солонины и овощей, но ему было плевать на них. Напротив него, в паре десятков метров лежала двуног… человек. Самый дорогой человек для… него? Неужели… Неужели он привязался к ней по-настоящему?

— А ведь это тело могло принадлежать мне, — цокнула языком обворожительная культистка. — Понимаешь ведь, в каком плане? Да. Наверняка понимаешь, шесть лет жил среди людей.

Она опустила свою косу, но и в этот раз холодный метал окроплённый кровью возлюбленной не отнял его жизнь. Эспен всё ещё оставался животным и, будучи загнанным в угол, боролся до конца.

Шесть щупалец, отрастив костные иглы образовали купол над головой паразита. Сам он, наполнив кулак неведомой силой, ударил Рене в живот, отбросив на десяток метров, после чего, рефлекторно рванул из деревни, прихватив тело Грезе.

У него не было возможности дать бой храмовнику и его госпоже сегодня, но месть это блюдо холодное. И так же как пылали в этот день Малые Дубки, рано или поздно будет пылать и Цитадель Аммаста, а эта тварь…

Рене он будет убивать очень долго!

Уж в этом паразит точно не солжёт!

Знакомое чувство. Упырь сорвал пурпурный шарф с его шеи и нацелился на шею.

Эспен понятия не имел, от чего так происходило каждый раз, когда его жизнь оказывалась на волоске. Он сам постепенно открывал новые возможности своего паразитического тела, пронзавшего нервными окончаниями человеческую оболочку, но про конкретно эту не догадывался.

Так или иначе, не успел он и моргнуть, как кучка упырей его окруживших превратились в груды тухлого мяса.

— Уж лучше бы сдох… Чем каждый раз вспоминать об этом дне…

Впрочем, не один только защитный режим его организма собирался напомнить о том моменте, когда он решил пойти по Пути Тельмуса.

Герой уже слышал ржание лошадей и возгласы культистов. В небе над чащей начали петь реквием по паразиту козломордые вороны, а тени их крыльев сплетались в чёрный саван.

Вот только герой не собирался сегодня умирать. Может, в другой день, после того как истребит всю их богадельню, но только не сегодня.

Вооружившись щупальцами и гросс-мессером, он вышел встречать своих убийц.

«В полном отсутствии света,

В объятьях тьмы.

Лицом к лицу стоим,

Мой ненавистный визави.

Пучины ярости,

Наполняют кровь,

Когда придёт твой черед,

Ты атакуешь вновь!»

Магистр выпучено глазела на то, что осталось от Малых Дубков. Рыцари в чёрном переворачивали каждую обугленную балку, перерывали пепельные кучи и изучали все до единого трупы селян. Но паразита нигде не было.

На пластине закрывающей прикрывающей живот красовалась вмятина. А ведь она была отлита из метеоритной стали. Кулаком жалкого «дикаря» она — один из сильнейших адептов региона, посвятившая десятки лет боевым искусствам и служению Господину, — была отброшена, словно надоевшая блоха.

— Хоть одна скотина… Хоть одна сука объяснит мне, где этот червяк?! — сжала рукоять косы Песнь Бездны, словно ту собирались отобрать.

— Г-госпожа, — стоявшие поблизости воины четвёртого уровня преклонили колени пред Магистром, — о-он ушёл, среди погибших…

Лезвие серпа, увенчанное черепом молодого дракона поднял облако из пепла и почерневшей травы. Остальные культисты резко обернулись, услышав, как покатились две головы. Впрочем, Рене не впервой убивала «гонцов» с дурной вестью. Но, что и правда поражало даже Храмовника, выкарабкавшегося из-под завала, это звериный оскал на лице Рене.

Вечно холодная, обворожительная жница, что окромя полного безразличия к происходящему изредка испытывала эйфорию от человеческих страданий, была объята гневом. Её бледное прекрасное лицо побагровело от злости, а дёсны кровоточили от силы сжатия зубов.

— Госпожа, возьмите мою жизнь, если посчитаете нужным. Это я не смог поймать его, — признался верзила и подошёл вплотную.

Рене одной рукой подняла ста килограммовую косу вновь и коснулась ею шеи Храмовника.

— Ответь мне, — прошипела сквозь зубы Магистр, и великан понял, что его жизнь будет зависеть именно от ответа, — почему он ушёл? Нас благословил на эту миссию Патриарх! Сам Господин поручил мне это дело его устами! Так почему какой-то жалкий червь сумел избежать Воли Аммаста?!

— Не мне судить о таком, Госпожа. Я всего лишь Храмовник, но… Что если это испытание Его? Мы одерживали победу за победой и настал час Господину проверить: не заржавела ли наша вера в дело Его?

Рене промолчала, но косу убрала. Свистом она подозвала своего коня и угнала за пределы деревни, поручив Храмовнику разобраться с трупами и снарядиться в дальнейший поход.

— Почему именно сейчас, Господин? — говорила она сама с собой, бесцельно продолжая скакать вдоль реки, побагровевшей от крови. — Ведь не самое ли это худшее время для испытаний, когда на кону стоит Ваше возрождение?

Перед глазами всплывал образ разъярённого мужчины с длинными волосами, чьи аметистовые глаза не переставали плакать. Первобытная ярость, направленная исключительно на неё. Но вместе от него исходила и воля настолько сильная, что казалось, если ради смерти Рене придётся спалить весь мир — он спалит не задумываясь. Вдруг Магистр почувствовала тянущее ощущение внизу живота.

Смесь возбуждения и восхищения… но отчего?

— Ничтожный червь, пошедший против воли Господина! Нет, так не должно быть! Я найду тебя и исполню волю Господина!

Эспен был мало похож на человека в данный момент. Ноги отросли с вогнутыми коленями и когтями вместо пальцев. Рука превратилась в мышечный хлыст с клинком из кости. Тонкая плёнка кожи покрывала живот, так, что просвечивались кишки. Обезображенное серое лицо с полу сросшимися губами и без ушей, отличало героя от толпы упырей разрывавших его минутой назад лишь цветом живых, пурпурных глаз.

«Сколько же мяса придётся сожрать, чтобы вернуть былую форму…» — не упустил он шанс посетовать на свою судьбинушку.

Козломордые вороны предвещали хорошую взбучку. Из ошмётков одежды, он вытащил свой гросс-мессер с чудотворными ножнами, которые решил использовать как дубину (прочность зачарованных предметов была значительно выше чем у их простых аналогов. Поговаривали, что где-то в землях адептов, чьи уровни принято было писать с большой буквы — существовали мечи, что не ломались и луки, что не требовали стрел, а пистоли могли взрывать целые горы.), также два коротких меча, которые вместе с ножнами взял в щупальцаи пузырёк с настойкой мандрагоры.

Из-за деревьев, на той стороне источника показались чёрные всадники на мустангах. Два десятка адептов из которых трое были уровня «Человек». Остальные — «смертные», тем не менее, представляли не меньшую угрозу.

Несколько дней назад Эспен не рискнул биться с двумя дюжинами «зверей», однако тогда он был в своём людском обличье. То состояние, в котором он прибывал сейчас проявлялось в моменты крайней опасности и не пропадало до тех пор, пока последнее враждебное существо в округе не перестанет дышать.

Обычно, оно реанимировало человеческое тело паразита, но когда шла угроза непосредственно членистоногой тушке — организм проходил трансформацию в… это.

Ни один адепт пятого уровня не мог сравниться с ним, но не когда речь шла о троих таких, да ещё и о таком количестве смертных. Благо, у Эспена было больше чем две руки.

«Верно это авангард храмовника. Чёрные петухи предупреждали, что он идёт за мной. Они, небось, сейчас весь лес перелопатили. Но важно другое…

Там где храмовник — там и та, кому он лижет её солёные пятки после битв!

Ничего, сучка! Быстрой смерти тебе не видать! Только дождись… стану я «Человеком» и…» — проносилось в мыслях героя.

— Вот он! Огонь! — крикнул один из пятиуровневых.

Арбалетный болт, усиленный волшебным словом, оставляя за собой линию из тьмы, устремился между глаз Эспену, однако тот уже пустил по меридианам энергию и тело в режиме «берсерка» стало двигаться и мыслить с такой скоростью, что казалось, болт летел бы вечность до паразита, останься тот стоять на месте.

Вильнув головой, он пропустил снаряд мимо и тот, угодив в дерево, мигом умертвил его, превратив пусть и кривую, но всё же растущую сосну в высушенное полено.

Не трудно было догадаться, что было бы с Эспеном, попади он под него.

Оттолкнувшись своими монструозными ногами от земли и оставив в ней два углубления с мужскую ладонь он, цепляясь за кроны двумя свободными щупальцами, обрушился сверху на культиста.

Стрелок не успел даже моргнуть, как его и лошади головы упали под ноги последней. Брызнули большой и малый фонтаны алой крови, а в этот миг, уже другой рыцарь был атакован.

Успев выставить меч, он заблокировал удар гросс-мессера, но костный клинок из руки отсёк культисту кисть, после чего, скрестные удары двух коротких мечей отделили голову «смертного» от плеч.

— Вихревое рассечение! — крикнул один из пятиуровневых культистов вдогонку Эспену, но угодил своей техникой в товарища четвёртого уровня, поскольку паразит попросту перепрыгнул атаку.

«Смертного» вместе с лошадью накрыло вырвавшееся из руки старшего культиста торнадо. Спустя секунду, на их месте расплескалось озеро из крови.

— Небесный кулак! — в тот момент, как Эспен взмыл вверх за счёт щупалец, другой «Человек» применил свою технику, суть которой заключалась в резком увеличении гравитации на небольшом участке.

Огромная сила ударила героя в темечко и прижала к земле, сломал пополам его тело. Тем не менее, культист заплатил за это здоровьем плеча, в которое вошёл запущенный щупальцем меч.

Когда давление иссякло, над шеей Эспена уже был занесён вражеский клеймор, впрочем, слуга тьмы и понять не успел, когда костное жало вонзилось ему в живот и вышло изо рта.

— Гха! — ударив уцелевшим локтем оземь, паразит подскочил вверх и тут же проткнул собственную спину своими щупальцами, поставив на скорую руку начавшие зарастать позвонки на место.

Обернувшись, он поднял гросс-мессер над головой, а костный клинок левой руки выпотрошил несколькими ударами брюхо нападавшего.

Изо рта мужчины потекла рекой кровь, но ещё будучи живым, он наблюдал, как два каната из мышц, разорвав его пополам, используют половинки тела в качества снарядов для своих собратьев.

Эспен, схватив отростком клеймор неудавшегося палача, метнул его бумерангов под ноги чёрному мустангу. Наездник кувыркнулся вперёд, грохнувшись на спину. Другой, поскакал на подмогу товарищу, видя как к тому несётся паразит.

С его пальцев сорвалось заклинание молнии, однако в ответ Эспен ударил своим. Короткая стычка привела к сильнейшему толчку, от которого чёрный рыцарь не смог устоять, в отличии от героя, у которого в отросших ногах было куда больше мышц.

Всадник попятился назад, ослеплённый вспышкой. Последнее, что он увидел, это взгляд холодных аметистовых глаз. Вокруг шеи культиста оплелось щупальце и выдернув из седла, раскрытило по часовой стрелке, превратив шею в выжатую тряпку.

Оклемавшийся первый воин, пытаясь встать в неудобных доспехах, почувствовал ужасающую и неприятную боль, когда два когтистых пальца вошли в его ноздри и подняли на землёй.

Культист схватился за руку Эспена, пытаясь не лишиться носа под собственным весом. Герой, в свою очередь, развернул его к одному из адептов уровня «Человек» и произнёс заклинание «огненного шара».

Оставив на месте головы «смертного» лишь обугленную кость нижней челюсти, сфера из пламени вдарила по успевшему лишь выставить вперёд руку адепту, полностью её оторвав.

Из лёгких пятиуровневого вырвался крик. Третий же «Человек», по видимому, глава этого отряда, поднял вверх кулак, дав команду отставить любые нападения на Эспена.

Тот же, решил воспользоваться короткой передышкой.

По итогам двухминутного боя семеро «смертных» отправились во владения Аммаста и ещё двое, причём стадии «Человек» лишились возможности использовать правые руки.

Эспен наблюдал как фиолетовая дымка, испаряясь из тел убитых воинов втягивалась в его тело через ноздри. Он позволил себе на секунду взглянуть на состояние своего энергетического тела.

Когда он жил в Малых Дубках, то и за шесть лет не был в состоянии достигнуть «зверя», однако стоило убить пару-тройку слуг тьмы, ка кон прорвался на третий уровень. И вот, спустя полтора года с того злополучного дня, он практически завершил переход на четвёртый уровень.

— За что сражаешься ты, червь? — спросил вдруг командующий культистами.

— Разве не очевидно?! Моя мотивация не слишком оригинальна, зато понятна большинству людей — Цитадель Аммаста должна быть сожжена дотла! — рявкнул звериным голосом Эспен, откупоривая настойку.

— Правду говорили, что ума у тебя как у животного. А-ха-ха! Неужели, ты всерьёз считаешь, что одна единственная башня в Чумном Лесу — это наш штаб?!

— А-ха-ха-ха! — подхватили вдруг остальные рыцари, даже искалеченные адепты смеялись сквозь боль.

— Червь, что бросил вызов правителям этого мира! — выкрикнул кто-то.

— Так знай же, глупое одноклеточное — тебе не хватит твоего «звериного» срока жизни, чтобы достать хотя бы каждую крупнейшую из наших цитаделей, а уж чтобы перебить всех до единого слуг Тёмного Властелина…

— А-ха-ха-ха! — продолжили смеяться культисты.

— А кто сказал, что я планирую остаться «зверем»? — прервал их гогот Эспен, — Я исключительно благодарен тебе, безымянный ходячий труп, что ты дал мне наводку. Теперь же, я буду проверять каждую канаву, каждую помойную яму и кучу навоза, но как бы глупо это не звучало — каждый, кто связан кровью с Аммастом или кто есть кровь от крови одного из его рабов — исчезнет с лица Карцера моею волею!

— Да, что ты о себе возомнил, червяк! Arescentes sagitta! — не выдержал один из арбалетчиков и поднял оружие. Кивнув товарищу, они выстрелил крест-на-крест, так, что в какую бы сторону не увильнул герой, его бы настигла «иссушающая стрела» (хоть арбалет и стрелял болтами).

Нос одного из старших культистов уловил знакомый, но редкий запах. Проглотив настойку вместе с сосудом, путник с аметистовыми глазами, почувствовал невероятный прилив сил и увеличение запасов его энергии.

Его мышцы с удвоенной скоростью заработал и один из отростков мышц попросту перехватил снаряд слуги тьмы, отправив его обратно тому в грудь.

Второй же, Эспен попросту разрубил на лету. Это было показательно, ведь скорость арбалетного болта была куда выше скорости стрелы того же Энаса.

Вжух-вжух! В одну секунду герой стоял в окружении чёрных рыцарей, а уже в другую, гросс-мессер словно сквозь масло прошёл через тела лошади и её наездника в доспехах из метеоритной стали.

Втянувшаяся в тело тёмная энергия, на сей раз, казалось, превышала свою обычную порцию раза в три, хотя… Нет, это просто Эспен стал лучше её поглощать, так же как и телум.

В голове произошёл взрыв. Ветви кривых сосен всколыхнулись, все до единого звери в радиусе нескольких десятков километров обернулись в сторону небольшой полянки через которую протекал ручей, а неподалёку стоял обвалившийся муравейник.

Когда же Эспен открыл глаза, его тело приняло обнажённый человеческий вид, только щупальца из-за спины никуда не делись.

— Он… прорвался! — взвизгнул в ужасе один из «смертных».

Да, все они были беспрекословно верны своему Господину, вот только… умирать от этого было не менее страшно. И в тройне ужасней стало от того, что будучи «зверем», Эспен крошил адептов четвёртого уровня без усилий, а став «смертным» самому…

— Наконец-то… Наконец-то я их вижу! А-ха! — заржал Эспен и сжал кулак отросшей заново руки, на месте которой был костный клинок. — Союз Огня и Молнии!

— Что это ещё за…

С меча паразита сорвалась огненная сфера, однако глава отряда разбил её молнией. По всей полянке разлетелась лава, а затем… Грянул огненный шторм

Везде, куда бы не упала хотя бы капля от лопнувшей сферы, ударила красная «змея», но самое потрясающее было ещё впереди. Между каждой соседней молнией на мгновение образовалась стена, испепеляющая всё на своём пути.

Исполнение самой техники не заняло и полторы секунды, однако…

— Бездна, где он мог взять нечто подобное!

— Даже господин Храмовник не может похвастать чем-то похожим!

Два адепта пятого уровня — вот и всё, что осталось от отряда культистов. Обугленные ошмётки и расплавленные доспехи. В воздухе пахло кониной и человечиной. Над трупами культистов поднялся пурпурный туман в огромном количестве и сделал глубокий вдох, Эспен полностью его втянул.

— Используй опиум, брат! — обратился к главе адепт раненый мечом в плечо.

В ту же секунду, его сбило с коня двумя щупальцами, которые притянули его к Эспену и оплетя за ноги, подняли вверх тормашками.

— Уже не так смешно, не так и? — маниакально улыбнулся герой и на сей раз, его улыбка была искренней, ведь ему не пришлось задумываться над тем, чтобы скопировать её по памяти с чьего-то лица.

«Человек» завизжал. Послышался треск в районе паха. Со звуком от которого бы всякого простолюдина вырвало и заставило ощущать фантомные боли, щупальца разорвали рыцаря пополам, начиная с его мужского достоинства.

Делал это Эспен, стоя под душем из крови своего врага. Одного из бесчисленного множества.

— Бездна, что ты есть такое?! — завопил второй культист, позабыв о том, что он может обращаться в нелюдя. Он и сам понимал, что это бесполезно — до них, двое из числа сильнейших «Человек» округа, были найдены порубленными в мясо в затхлой таверне, на краю Гронбада.

— Я твой палач в данный момент, — хихикнул длинноволосый, — Со дня на день, я вырежу всех твоих собратьев в этом лесу, если им не хватит ума бежать сверкая пятками, но и тогда — они лишь отсрочат неминуемое.

— Пощади! ПОСТОЙ! — вытянул вперёд руку культист, взмолившись, а другой полез в карман сумки, — Вот! У меня есть то, что моментально поднимет тебя на пятый уровень! Только не трожь… А-а-а-а-а-аргх!

Выбросив вперёд бутыль с чёрной жижей, он тут же попытался развернуть коня, но щупальце впилось ему прямиком в поясницу, взяв под контроль ещё живого слугу тьмы.

Эспен не убил его. Наоборот, заставил достать меч из ножен и, повернув остриём к себе, вонзить в пах. Затем, отрубить ноги по колено, медленно отпилить себе пальцы другой руки, выпустить кишки, выколоть глаза и вырезать язык, отрезать уши, а под конец, Эспен, сам отрубив рыцарю вторую руку, привязал его к коню и, прикинув откуда пришли его несостоявшиеся убийцы — пустил того по земле в направлении остальной части отряда под командованием храмовника.

«Теперь, надо бы отмыться… Да уж, фокус с кровавым душем был излишним, теперь, поди отмой волосы! Ладно, зато броню хорошую достал и надо не забыть забрать сумку с записками», — подумал герой, оглядываясь по сторонам, хотя куда бы он не смотрел — кругом лежали трупы врагов.

Напяливать на себя броню служителей Темнобога было бы смертельной ошибкой. Впрочем, Эспен никогда и не носил рыцарские доспехи. Они стесняли его движения и не позволяли пользоваться щупальцами. Проще говоря — нивелировали все природные преимущества.

Потому, паразит предпочитал рассчитывать на свою скорость при увороте от стрел, нежели на крепость металла. Стянув с мертвецов бесполезные для них сапоги, штаны, кольчугу и кожаный корсет под нагрудник, Эспен завернулся в плащ.

Сунув в чудотворные ножны зазубрившийся гросс-мессер, он швырнул в не пострадавшую от упырей сумку с пузырьками и записками кошель с монетами, которые вытащил из карманов рыцарей, а также ещё некоторое количество настоек, которые не обладали какими-то совсем уж невообразимыми свойствами. Больше всего, его внимание было заострено на колбе с чёрной жижей, отданной «Человеком».

На ней так и было написано «зелье для прорыва на пятый уровень» и никаких тебе высокопарных названий и терминов.

Довольно заманчиво выглядело, но… Это гарантировано было ловушкой. То, что культист молил о пощаде, могло быть лишь разыгранным спектаклем, чтобы ещё больше убедить Эспена в искренности его намерений.

Герой знал — каждый из этих ублюдков боялся смерти, но предать Аммаста было невыгодно даже из чисто практических соображений. Гнев, который Тёмный Бог наслал бы на уже вступившего на тропу Тьмы и решившего с неё бежать… Матери тысячелетиями пугали им детей, но даже в их приукрашенных сказках не было и доли от доли того ужаса и страданий, что случались с предателями на самом деле.

«Нужно будет проконсультироваться с кем-нибудь.» — кивнул своим мыслям Эспен.

Посмотрев ещё раз на обвалившийся муравейник, он заметил, что Болотный Дьявол, так или иначе, либо сгинул, либо, закончив пиршество, улёгся спать, изнурённый битвой с маткой.

«Поверить не могу, что я дожил до этой стадии…» — улыбнувшись, посмотрел вновь на свои руки паразит и отправился к выходу из леса.

Боль. Нет, не физическая. Душевная.

Хотя откуда душа у паразита? Согласно мифологии Карцера все животные после смерти уходят в землю вместе со своих духом, откуда не возвращаются.

Но почему же так паршиво внутри?

Эспен смотрел на сложенный на скорую руку погребальный костёр. У него было слишком мало времени. Будь с собой, хотя бы пуд соли, он бы посыпал ею рану Грезэ и, на худой конец, украв из соседней деревни простынь, завернул бы в неё супругу, да придал бы земле, как того требовали обычаи северян.

Но позволить возлюбленной стать сосудом для одного из рабов Мертвобога он не мог, поэтому предпочёл похоронить её хоть так.

Возлюбленная? Он действительно произнёс это слово в своей голове? Ха… Почему он так мало говорил ей это при жизни?..

Кажется, это чувство двуногие называли «скорбью» и оно также было ново для паразита.

Всё, что он мог сделать, это омыть Грезэ в ближайшей речке, собрать ей венок и букет из цветов, который вложив в скрещенные на груди руки. Подняв девушку на руки, он положил её на брёвна.

Распалив кремнем огонь, он поджёг сухую траву, набитую между деревяшками.

Обряд кремации начался. Даже глядя на неё мёртвую, через призму языков пламени, он с грустью подмечал, сколь же красива была Грезэ. И не только внешне.

Но пришли они, и теперь, эта красота вместе с дымом уходила в небо. Эспен мог лишь надеяться, что боги поступят с ней справедливо во время своего суда, потому что молиться он не умел да и кроме фразы: «Храни тебя Храдхир», — из религии местных так ничего подчерпнуть не успел.

— Страшно, когда молодые умирают. А тем более, когда умирают девчата. У хлопчиков дури в голове много, много кто и помирает по молодости, но девчата… Это страшно и некрасиво.

Эспен повернул голову вправо. Пошатываясь, в двух метрах от него стоял старик в серой мантии с резным посохом. Маг возник словно из-под земли, поскольку животные инстинкты паразита молчали вплоть до того момента, как «гость» открыл свой рот.

— Кто ты? — безразлично спросил Эспен, — Впрочем, мне плевать. Поди прочь, пока я не отрубил тебе голову.

— Прогнать прочь калеку? Кто тот невежа, что воспитал тебя? — поинтересовался седобородый.

— У меня нет отца, и у меня нет матери. И… Я один хожу под светом Кустоса… С этого дня. — сжав кулаки, ответил черноволосый.

Старик тяжело вздохнул.

— Когда-то давно, я так же как и ты стоял возле погребального костра. Пламя уносило к богам мою доченьку. — голос мага на секунду дрогнул, — И я тоже поклялся отомстить культу Аммаста…

— Откуда ты знаешь, что её убили его слуги?! — возмутился Эспен.

— Я шёл по их следу. Но не успел. Мои силы давно уже не те, что в молодости. Но я скажу тебе мудрую вещь, презренный самим миром червь, когда человек становиться на путь мести, он подписывает себе смертельный приговор.

Умрёшь ли ты от рук тех, кому ты мстишь или тебя прикончит душевная пустота внутри, когда ты поймёшь, что тебе незачем больше жить… Вероятнее всего, будет именно первый вариант, ведь победить Темногобога нельзя, каким бы гением ты ни был…

— Да кто сказал тебе такой, рухлядь?! — вскипел парень с аметистовыми глазами.

— Я так сказал! — старик поднял рукой посох и легонько стукнул им оземь, но в этот миг в лесу наступила тишина. Ни птицы, ни звери, ни даже стрекозы не смели и звука издать, под аурой мага.

Другой рукой, он сбросил с себя капюшон и отодвинул рясу. Жуткое зрелище предстало герою.

Старик носил повязку на носу и правом глазу, поскольку они отсутствовали. Левую руку заменял примитивный протез с двумя крюками вместо пальцев. Передвигался он также на двух ходулях ниже колен.

— Меня звали Ульриком Палачом Сект. Сейчас же… За последние лет пятьдесят я не слышал, чтобы меня называли хотя бы просто дедушкой или стариком. В основном, люди кричат: «Прочь с дороги, прокажённый! Калека!» — посетовал на жизнь старец.

— И поделом зовут… — фыркнул Эспен, — Чего ты хочешь от меня, Ульрик, что некогда звался Палачом Сект?

— Отныне, твоя жизнь измениться в корне. До конца дней своих ты будешь бежать от прихвостней Темнобога. И даже если тебе хватит сил дать сдачи, то… — Ульрик посмотрел ещё раз на свою металлическую руку, — И я бы не меньше твоего хотел смерти каждого, кто хоть на йоту связан с ним, но, увы, это невозможно.

Однако, мне не хочется, чтобы мои знания пропали даром. Я насобирал великое их множество и вряд ли хватит отведённого мне времени, чтобы поделиться ими всеми, но я хочу попробовать. Взамен, ты должен сделать выбор: я могу обучить тебя такому, что позволит тебе удачно скрываться на протяжении многих лет и умереть в свое постели. Либо же, ты можешь пойти по более короткому пути к той же самой смерти, но тогда ты обязан будешь передать, рано или поздно, мои знания другому несчастному. — сказал старик.

Несмотря на сегодняшнее горе, на лице Эспена слабо растянулась улыбка.

Да, он паразит, но отнюдь не крыса, чтобы бежать и прятаться от каждого шороха. Умереть в бесконечном сражении с силами Тьмы?

Ни то и ни другое. Эспен предпочёл отправлять на тот свет других.

«Сражайся и умри,

От клинка злейшего врага.

Стимула нет и битва окончена,

Пади от клинка, того идола,

Что в твоём сердце ждёт»

Рене сидела на стуле из костей своих врагов. Зелёные, будто кошачьи глаза сверкали, пробегаясь взглядом по лагерю культистов.

Они готовились к долгой охоте на это существо. Патриарх не жалел своих сил и бросил не малую часть секты на то, чтобы если не вернуть, то хотя бы уничтожить сосуд для Темнобога.

Они действительно просчитались. Позволить хищнику выжить после того как была убита вся его семья. Естественно они ждали когда он начнёт мстить. Первые звонки появились примерно через пол года после первого контакта.

Легче было перечислить всех друзей культистов, нежели врагов, потому не было ничего необычного в том, что периодически кто-то из их братьев пропадал без вести. Но когда один за одним мелкие аванпосты и лагеря чёрных рыцарей стали находить разорёнными, но при том, практически не разграбленными, Патриарх стал нервничать. И это при том, что он находился всего на уровень ниже императора Доминоса.

Девушка, а вернее женщина, разменявшая в прошлом году шестой десяток лет связывала это с потенциалом сосуда. Она и сама плохо представляла на что способно это тело. По словам Патриарха, Аммасту понадобилось бы всего десять лет на то, чтобы вновь стать Богом в нём.

И учитывая, что будучи исключительно талантливой особой, она смогла подняться лишь на уровень истинного «Человека» за столько-то лет, и понятия не имела, что необходимо для перехода на шестой, известный лишь в пределах центральной стены, куда она не могла попасть из-за обязанностей Магистра во внешней, то это был устрашающий показатель.

Не сложно догадаться, что любой человек, родись он с такими задатками несомненно был бы гением. Но и то, ближе к двадцати годам, как когда-то считалась Рене. Другое дело, что паразит как и любое животное взрослело куда быстрее.

Она не знала, что фактический возраст Эспена не превышал одиннадцати лет, то бишь, он ещё даже не пережил полный цикл смены времён года на Карцере, но уже был зверем.

Или…

— Бездна… — вздохнул говорящий с воронами, когда на его плечо села козломордая птица, — Он прорвался на четвёртый уровень, выпотрошив группу из двадцати адептов. — покачав головой, он спросил, — Госпожа, почему Вы не отправитесь лично его уничтожить? Я понимаю, Вы куда мудрей старика вроде меня, но он безнаказанно убивает наших братьев и поглощает энергию, становясь сильнее. Более того… — мужчина вновь наклонил голову, прислушиваясь к ворону, — Он использовал технику, которая считалась пропавшей много лет назад со смертью последнего из её носителей.

— Что за техника? — безразлично спросила Песнь Бездны, вглядываясь в лесной массив.

— Союз Огня и Молнии. Она была создана…

— Специально для борьбы с нашим братством. — перебила его Магистр, — Он многое умеет и многое знает. Я просто восхищена, ведь всё это вмещается в голову какого-то нательного глиста… — облизнулась культистка.

— И… что Вы прикажете делать, госпожа?

— Пусть Храмовник продолжает идти за ним. Рано или поздно они встретятся. Я уверена, его сил будет достаточно, чтобы одолеть паразита.

— Слушаюсь и повинуюсь. — преклонил голову полную сомнений говорящий с воронами.

Песнь Бездны слегка улыбнулась:

«Если он одолеет Храмовника… Ах, если только он это сделает! Его можно будет считать одним из сильнейших адептов внешней стены!

Ах, если бы это тело только досталось Господину и я могла бы исполнить женский долг в его ложе!» — от этих мыслей, Рене слегка прикусила нижнюю губу и свела ноги вместе, дабы не оставить пятен на дорогом кресле из шкуры бурого орка.

Эспен стоял посреди ещё одной поляны трупов. Всего лишь два пятиуровневых и шестнадцать «смертных». Все они валялись на разном расстоянии друг от друга и все были мертвы.

Кого четвертовали щупальца, кого посекло мечами на салат, а кого-то разорвало огненным шаром или пожгло молнией. Паразит больше не использовал технику. Она высосала из него все соки, кроме физической выносливости, которой на четвёртом уровне оказалось достаточно, чтобы уничтожить группу культистов.

— Вы зря сюда пришли. — поднял голову паразит, оторвавшись от рассматривания своей руки по которой растекалась энергия Тельмуса.

— Из-за тебя лес наводнили сектанты. — прорычали в ответ откуда-то из-за дерева.

Надо признать, сейчас, даже поднявшись на ступень выше, Эспен не чувствовал Энаса, лишь мог предполагать, что на него направлено три стрелы. Где находился Гарольд паразит сказать также не мог.

— Как видишь, благодаря мне их поголовье начало стремительно сокращаться. — хмыкнул черноволосый.

— Назови мне хоть одну причину не убивать тебя. — спросил неко.

— Ни одной, потому что если ты не воспользуешься этой возможностью, я освежую тебя и, наевшись, пошью себе накидку из твоего меха. — усмехнулся герой.

Свистнули синие стрелы наполненные телумом. Все они устремились в грудь Эспену. Это было умное решение, ведь ушастый знал о щупальцах. Но так или иначе, все они были отбиты, причём силами человеческих рук паразита.

Скорость с которой теперь передвигался длинноволосый совсем малость не доставала кошачьей скорости Энаса.

— Numi sae! — сменив позицию, лучник выстрелил стрелой с розовым хвостом, который она оставляла в пространстве.

Эспен не был в курсе об этом трюке и весьма удивился, когда отбитая стрела, развернувшись, попыталась вонзиться ему в бок, но так или иначе, щупальце успело ухватиться за древо и воткнуть носом в землю.

— Ignis pila!

— Fulgur!

— Ну что за молодёжь пошла… Чуть что, сразу за кулаки!

Вспышка света и мощный толчок отбросили героев друг от друга. Гарольд, который, как оказалось, отходил в кусты по нужде, наложив на себя маскировочное заклинание, встал посреди поляны.

— Отойди, я убью его… Аргх!

Неизвестная сила придавила обоих адептов к земле.

— В ваших интересах успокоится. Мы тут, если вы не забыли, стоим посреди леса полного упырей и развитых зверей.

Пролежав с минуту в попытках побороть давление старого мага, оба парня выдохлись, согласившись на временное перемирие.

«Опустошён твой дух,

И рассудок пал,

Реальности затмения,

Ты — в жертву их отдал.

Ужасный зверь,

Уродливую оскалил пасть.

Можешь бежать, но выход лишь один,

Ты обречён упасть!»

— Что, как петух в жопу клюнул прибежали ко мне вновь? — усмехнулся Эспен, принимая от Гарольда пиалу с чаем.

— Ты сам нас первый… — вспылил Энас, но под строгим взглядом старика успокоился.

— Ваше Высочество, проблема того, что наше общение не завязалось, заключается в том, что мы не были честны друг с другом.

— Быть честным? С этим… вот. — показал рукой на паразита неко.

— Согласен, не в пору мне исповедоваться перед тем, кто задницу лижет после того как посрёт.

— Ну всё… — Энас было потянулся за луком, но взялся за пустоту, ведь всё оружие старик у них отнял и спрятал под неосязаемым куполом куда-то в кусты.

— Значит так, оба! — чуть повысил голос Гарольд. — Мы потеряли целые сутки из-за этих козней и нытья. Вы оба зрелые мужи, а ведёте себя как бабы базарные. Выжить здесь можно если только держаться рядом.

В этот раз Эспен не стал спорить. В конце-концов, если культисты ему и не представляли угрозу, то вот тот же Болотный Дьявол или иная тварь могли полностью его проглотить, невзирая на режим «берсерка», как его называл сам герой.

— Он нечестивое животное. Он бросит нас, случись очередная напасть…

— Ни одно животное не может быть рядом с теми, кому оно не доверяет.

— Слышь, старый! Ты мне, конечно, больше нравишься, но за словами следи. Я не собачка, чтобы привязываться к кому-то.

— Прими мои извинения, но я старался донести принцу истину его же языком.

— Принцу, значит… Так уж и быть, я готов выслушать вашу историю. — фыркнул черноволосый.

— Ты уверен в этом, Гарольд? — спросил лучник.

— Что изменится? Ему не настолько не плевать, чтобы он что-то делал с этой информацией. — ответил белый маг.

— Хи-хи. — раздалось из лёгких паразита.

— В общем… Перед тобой сидит последний сын предыдущего главы клана Гудзё. Это один из семи крупных кланов Империи Чиноэ. Шесть лет назад, там произошёл переворот, младший брат главы клана захватил власть и казнил Гоэмона Гудзё вместе с его супругой и двумя старшими сыновьями. Дочерей он быстро отдал в жёны своим прихвостням, а Энасу… — старик с грустью посмотрел своими незрячими глазами на съёжившегося паренька, — Мне удалось посадить его на пиратский корабль и вместе с ним попасть на континент.

— Кем ты ему приходишься? Откуда вообще люди в Империи где живут одни неко.

— О, поверьте, мистер паразит, на островах Чиноэ проживает огромное количество людей, правда, все они подчиняются неко. Так или иначе, я был одним из боевых магов клана Гудзё. Когда мне было тридцать пять я смог возвысится на уровень «Человека», но… — Гарольд вздохнул, — Через пять лет, во время одной из междоусобиц мне встретился адепт намного более сильный чем я. Я потерял зрение и получил серьёзные ранения энергетического тела, но выжил, деградировав обратно до уровня «смертного».

— Понятно теперь, откуда ты знаешь столько заклинаний. Но… я ни разу не видел из твоих уст техник.

— Потому что те техники которые я знаю, просто уничтожат моё «смертное» тело. Всё, что осталось у меня от «Человека» чуть большая вместимость телума и срок жизни. Я потерял зрение сотню лет назад, но я всё ещё не чувствую дыхания смерти за спиной.

— А сколько, если не секрет, живут адепты пятого уровня? — заинтересовался паразит.

— Около трёх сотен лет.

— Значит, если ты был всего лишь «Человеком», глава клана Гудзё находился на более высокой ступени, о которой я не слышал?

— Верно, его уровень был шестой — «Обучающийся» или же, как говорят жители Доминос — «Спирит». Однако, среди окрестных территорий нет ни одного такого и, если честно, я и сам не в курсе того, что необходимо для перехода на этот этап, но я точно знаю, что один «Обучающийся» сильнее даже тысячи адептов уровня «Человек».

— Тогда, мне интересно вот что. — паразит достал из сумки пузырёк с тёмной жижей, — Вот эта дрянь, делает, судя по надписи, из «смертного» адепта «Человека». И вполне резонный вопрос: если, согласно местным правилам, все пятиуровневые могут переселяться за пределы центральной стены, почему же сотни культистов этого ранга бродят по внешнему кольцу?

— Очевидно, что они псевдо-адепты пятого уровня.

Эспен кивнул своим мыслям.

— Значит и эта хрень…

— Просто допинг, который сделает тебя более неспособным к дальнейшему развитию.

— Так и знал. — усмехнулся аметистоглазый.

— Но многие «смертные», которым не светит возможность прорваться на следующий уровень душу продадут за эту колбу.

Не взирая на совет Гарольда, Эспен, откупорив пузырёк, выплеснул содержимое в огонь, от чего тот на несколько секунд зашипел.

— Всё чего касалась рука культа Аммаста должно быть предано огню.

В этот момент, Энас поднял свой взгляд и посмотрел на паразита как-то… с уважением.

— Будь по твоему. Но я закончу.

Мы с принцем ищем убежища в Империи Доминос для того, чтобы он мог набраться сил и отомстить своему дяде, вернув власть над кланом в законные руки.

— Ага… Ну, я вас выслушал. Удачи и до сви…

— Ты не дослушал. — басом ответил старик и прижал Эспена обратно к полену задницей. — Наши с тобой цели взаимосвязаны. Цудо Гудзё — брат Гоэмона, при всём своём таланте и ресурсах клана не мог подняться до Спирита, а уж тем более, превзойти главу. Я могу долго рассказывать как я к этому пришёл, но тебе это будет мало интересно, да и времени у нас немного.

Суть в том, что культ Аммаста, дабы обеспечить себе большее влияние на островах Чиноэ помог Цудо в его преступном замысле. Согласно законам кровной мести у народа неко — они также должны понести наказание.

— Значит, вы поможете мне уничтожить культ?

— Только тех его членов, что связаны с переворотом в клане Гудзё и непосредственно тех, что встанут у нас на пути.

Эспена такой вариант устраивал. Ему не нужны были вечные спутники. В конце-концов, он столько времени справлялся сам. Но одно было выгодно в этой сделке: после всего пережитого Энас точно, ни за что не будет якшаться с культом Тёмного Бога и, по крайней мере, в одном месте на Карцере его проповеди исчезнут, что сделает героя на шаг ближе к заветной цели — полному уничтожению зоны влияния Аммаста в мире.

Плевать, если Цитадель Темнобога была не одна. Плевать, если даже их будет миллион. Завтра они уничтожат одну, а послезавтра и все остальные. Подобный оптимизм прибавлял уверенности.

— Так почему же ты так рьяно сражаешься с их сектой? — спросил наконец лучник, — Мы открылись перед тобой, твоя очередь.

И вновь паразиту хотелось ответить, что он не обязан этого делать, что они ему оба неприятны, что пытались убить, но… Почему-то, было желание выговориться.

— Есть что выпить? — только и спросил длинноволосый.

Поймав бурдюк с вином, он сделал несколько глотков и начал рассказ:

— Решил я как-то украсть тело у Аммаста…

Энас сидел, оперев голову на руку. После рассказа Эспена (лучник отчасти сомневался, что тот не врал) он совершенно по другому смотрел на паразита.

Они… не были похожи. Ни капли. И внешность не причём.

Но оба были лишены самого дорогого — семьи и любимых людей. И оба жаждали справедливого отмщения. Вот только история Карцера была не про добро и справедливость, да и они сами были не самыми лучшими люд… существами. Потому, приняв правила этой многовековой игры, паразит и неко стремились достичь суда над обидчика собственными руками.

— Ты не врал, когда говорил, что тебе нужна армия из десятков тысяч адептов… — кивнул мыслям Энас.

— Культ Аммаста — проблема всего Карцера. Многие идиоты поколениями лишь пугают им детей, но понятия не имеют насколько его угроза близка к реальности. Если бы не удачное стечение обстоятельств, в результате которых я украл тело, — Эспен так и не рассказал попутчикам откуда он такой умный появился и у кого обучился технике Союза Огня и Молнии, более того, он ничего про неё не рассказал, — вероятно, этот мир выглядел бы совершенно по другому.

— Хорошо, допустим… Как ты собрался воевать с культом в котором миллионы адептов?

— Ты не хуже меня знаешь, что если есть разница хотя бы в две стадии — шансов у адепта нет. Исключение: псевдо-уровни вроде нелюдей. Если я смогу подняться до «Человека» — моей силы хватит, чтобы уничтожить их всех в пределах внешней стены Доминос.

— Тогда назревает вопрос: как ты станешь «Человеком». Просто поглощать энергию и оттачивать навыки уже недостаточно. Пятый уровень — это фаза на которой необходимо в полной мере реализовать свою способность контролировать энергию в теле. — спросил Энас.

«Он так и не сказал, кто научил его волшебным словам, что он пулял ими направо и налево будучи «зверем», но это мы ещё выясним.» — отметил про себя лучник.

— Я кое-что знаю о переходе на эту стадию, но… Мои знания не полные и я планировал у кого-нибудь их позаимствовать. — ответил Эспен.

— Я могу помочь. — подал голос Гарольд, — Но для этого мы должны быть на сто процентов уверены, что ты не обратишь свой меч против нас.

— Что вряд ли возможно, учитывая, что мы не доверяем друг другу. — усмехнулся неко.

— Есть способ. — укоризненно посмотрел на принца наставник, — Заключить клятву на крови на три года. Этого времени мне будет достаточно, чтобы сделать пятиуровневых адептов из вас обоих.

— А разве ушастый не маловат для этого? — прыснул Эспен.

— Его Высочество сейчас находится на стадии открытия второй акупунктурной точки энергетического тела. Учитывая, что ты развиваешься быстро, ты догонишь его через пол года, а дальше будет самое сложное для вас обоих.

— Что нужно для клятвы? — спросил Энас, который будучи ребёнком в годы жития в Чиноэ и сам едва ли знал про неё.

— Достаточно порезать пальцы и приложить их друг к другу, смешав свою кровь, после этого, произнести заветные слова и клятва будет засчитана.

— А если нарушить её? — спросил Эспен.

— Умрёшь. — ответил белый маг.

— И на что договариваться будем? — повернулся к паразиту лучник.

Эспен улыбнулся и надрезал ладонь.

— Клянусь, что с сегодняшнего дня и до истечения трёх лет с момента как я произнесу клятву, я не стану напрямую или косвенно предпринимать попыток убить или навредить Энасу Гудзё. Также, я клянусь вместе с ним сражаться и убивать всякого, кто носит эмблему Аммаста. — закончив, он протянул руку ушастому.

Тот повторил слова, заменив лишь своё имя на имя собеседника, после чего крепко сжал кисть «товарища». Герои почувствовали лёгкое жжение, сменившееся на холодок.

Закончив рукопожатие, они обнаружили, что на руке не осталось и следа от порезов. Затем, Эспен проделал тоже самое с Гарольдом.

— Что же, как отдохнём, можно будет выдвигаться…

— Ау-у-у! — вой раненного волка прервал белого мага.

Они находились практически в эпицентре леса. В месте, где проклятье, сидя на проклятье, иным проклятьем погоняет.

Там, где во тьме правит Ночной Охотник.

Учёные различных империй и мелких государств бились не одну сотню лет над загадками Карцера.

Этот мир был слишком странен. Жизнь существовала на нём дольше, чем иные звёзды на небосклоне. В столицах, они наблюдали через телескопы планеты в десятки раз меньше и ни одна из них и близко не была похожа на Карцер по своим размерам, если речь шла не о газовых гигантах.

Почему спустя все войны и геноциды ни один народ так и не вымер? Почему в шахтах до сих пор хватает ресурсов? Почему, с каждым годом звери всё больше и больше лезут в города, но в определённый момент отступают, не изживая двуногих до конца?

Почему? Почему? Почему…

Так много «почему?»…

И само собой, почему существует Ночной Охотник никто тоже не знал. И почему он не один тоже.

Он появлялся крайне редко даже в самых глубинах лесной глуши, однако, как правило это всегда происходило в те дни, когда луна практически переставала светить.

Даже самые суровые хищники, превышавшие ростом дома крестьян, забивались в самые глубокие норы, в ужасе спасаясь от этой твари. Те же, кто не успевал… То, что от них оставалось находили по утру.

— Вы слышите это? — произнёс Храмовник, остановившись. — Абсолютная тишина. Ставьте защитные амулеты.

Так быстро, как только это было возможно, закутанные в плащ культисты прочитали заклинания над тёмными кристаллами, после чего, воткнули их в землю, сформировав пурпурные пентаграммы.

— С первыми лучами Кустоса можете переступить через их порог. — сообщил Храмовник и слез со своего чёрного лютоволка. Зверюга опустилась на живот и хозяин облокотился спиной на её пушистый бок задремав.

Многие, даже сами слуги Аммаста ошибочно считали, что Ночные Охотники — дело рук Тёмного Бога.

Один из таких недотёп нашёлся и в отряде Храмовника. Из интереса, он высунул руку за пределы спасительного круга. Секунда-две. Ничего не прои…

— А-А-А-А!

Чудовищная сила выдернула его за пределы пентаграммы и лютый крик разошёлся по всему лесу. Храмовник лишь недовольно хмыкнул. Адепты четвёртого уровня, которые могли видеть в темноте также ясно как при свете дня… ничего не видели. Тьма накрывшая лес обладала магическими свойствами и не позволяла видеть дальше своего носа.

— Ау! Ау! — только и успел проскулить дикий лютоволк, прежде чем его разорвало в клочья.

Один за другим, обитатели средней полосы обращались в пазлы из костей и плоти. Вековые стволы разрубало пополам, если перед или позади них под удар попадала не укрывшаяся зверушка.

И ни звука. Ни дуновения ветра или шелеста листвы.

— Что за херь? — спросил Энас.

— Вот и пригодился «фитилёк»… — буркнул под нос Эспен, — Ночной Охотник явился миру. — ответил он лучнику.

— Это не выдумка?!

— Очевидно, что паразиты не умеют сочинять сказки!

Гарольд догадался, что нужно делать и навершие его посоха засияло белым светом, разгоняя тьму на пять метров вокруг. Тут же костёр погас, хоть к этому и не был причастен кто-то из троицы.

— Зашибись… — прошептал Эспен.

— Ты его слышишь, чувствуешь? — осведомился неко, подёргав ушами.

— Он везде. — с расширившимися аметистовыми глазами ответил Эспен. — Держи лучше хвост при себе. Не дай Бог выскочит за пределы круга — пойдёшь на варежки.

Изъяв из ножен меч, он взял их в левую руку, как дубину, которую можно использовать в качестве очень-очень узкого щита. Неко только сейчас отметил наличие странной энергии пронизывающей простой, с виду, чехол. И только сейчас он понял, что эта самая энергия практически идентична энергии исходящей от Эспена, но более… тёмной. В ножнах не было ни грамма телума.

«Сейчас нет времени это выяснять.» — подумал Неко, натягивая тетиву.

— Что будем делать? — спросил Гарольд.

— Стало быть, идти вперёд, искать безопасное место, например, пещеру. — ответил паразит.

— Не лучше ли отсидеться так?

— Не лучше. Даже если старику хватит энергии поддерживать «фитилёк» до утра, на нас могут напасть?

— Кто? — удивлённо спросил Энас.

— Те, в ком более не теплится жизнь. Кого не видит Ночной Охотник.

— Упыри…

— Они бывают разные. Будет хреново, попадись мертвяк в метеоритной кирасе.

Осложняло положение и то, что заклинание света работало исключительно в руках Гарольда, который не очень-то и быстро мог передвигаться. И хвала богам, что слепец ориентировался в пространстве, иной раз, лучше чем некоторые зрячие, а потому парням не приходилось вести его за руку.

— На шесть часов упырь. — сообщил Эспен.

Тьма вокруг них действительно обладала своей магией, ибо они не только не видели, но и не чувствовали противников, однако… Паразит вонзил два щупальца в землю и перемещал их за собой. Таким образом, он улавливал малейшие вибрации, а иногда…

— Не плохо. Будешь? — протянул он лучнику, который только что выпустил стрелу между глаз мёртвому бандиту, насаженную на иглу половинку крота. Утерев кровь с губ, он выплюнул шерсть, застрявшую между зубов.

«От сырого мяса я так и не отвык, но… С каждым днём вкус становится всё более раздражающим.» — подумал герой.

Он прекрасно помнил, как ликовали его человеческие вкусовые рецепторы, когда он кушал приготовленное Грезэ мясо. Но за всё время своего людского быта, он толком не научился готовить сам. Только свежевать тушки.

О прожарке, специях, он знал очень поверхностно, а попытки приготовить что-то стоящее или проваливались, или тратили непозволительно много времени. А поскольку Эспену было легче перемещать между городами, прячась от культистов, через леса, а не дороги (за редким исключением), то пойманных зайцев и харьков, он съедал заживо, либо минимально обжарив на костре.

Что в первом, что во втором случае вкус был не тот. И, возможно, паразит бы и не замечал этого, не попробуй он однажды нормально приготовленную пищу.

Тоже самое, касалось, пожалуй и фруктов с овощами. В лесу в основном росли ягоды или дикие, не одомашненные сорта яблок, груш и слив. Человеческому телу их вкус был отвратителен, а иной раз плоды и вовсе были непригодными. Даже те, что паразит ел раньше.

Что же до какой-нибудь картошки, кукурузы или моркови, то узнал он об их существовании уже в Малых Дубках, но также не научился готовить, ведь за шесть лет жизни он промышлял только охотой и за мотыгу ни разу даже не брался. Не говоря уже о готовке, поскольку это была женская работа.

— Двое на три часа.

Фью-фью. Просвистели тихо стрелы. Устранять тварей было выгодней раньше чем они залезут под купол света. На случай, если кто-то прорвётся, Эспен держал на весу два щупальца с короткими клинками.

Единственная проблема заключалась в том, что у Энаса от силы было сотни две стрел, что в реалиях леса на Карцере было… достаточно, но при условии, что лучник ни разу не промажет.

— Быстрый, сука… — буркнул под нос Эспен и выставил вперёд гросс-мессер, встав на пути у Гарольда.

Из всепоглощающей тьмы выскочил весь перемазанный грязью упырь с двумя ножами. На нём практически не было одежды, кроме ошейника к куском цепи.

«Беглый раб.» — подметил герой и выставил блок, куда ударил первый нож. Метал громко звякнул и мужчина с аметистовыми глазами не мог позволить этому повториться. В мгновение ока, он положил мертвеца на лопатки, растянув по рукам и ногам. Встав над ним, Эспен перевернул меч и вонзил его в голову чудовища.

Фью. Стрела пронеслась в сантиметре от плеча черноволосого и под купол света, упав замертво (если это применимо к упырям), кубарем закатился беглый разбойник.

— Одну сэкономил. — усмехнулся неко, вырывая стрелу из глазницы мертвеца, — Слижешь? — протянул он паразиту сгнившее око с торчащим из него опарышем.

— Пошёл ты…

— Хе-хе.

Просвистела ещё одна стрела, однако Энас даже не трогал свой колчан. Отбив снаряд в дерево, Эспен повернулся в сторону, увидев едва видимый во тьме, висящий в воздухе артефакт. Он напоминал масляную лампу с пурпурным огнём внутри, освещавшим участок небольшой полянки где стояло пятеро культистов.

— Сосуд! Мы нашли его!

— Выпускай ворона!

— Ушастый, стреляй в артефакт! — оповестил Энаса паразит, отбивая ещё два снаряда.

Кивнув, неко направил свою энергию внутрь хвостатой убийцы и синяя извивающая лента расчертила пространство покрытое тьмой. Послышался треск и защитный свет погас вокруг культистов.

Предсмертные крики пятерых адептов разошлись по всей чаще.

— А эта тварь ближе чем мы думали. — промолвил герой.

— А он может быть далеко? — спросил лучник.

— Ночной Охотник старается быть рядом с теми, кого он хочет сожрать даже если те под защитой. Он будет ждать, когда она спадёт. В общем и целом, если ты в одном конце леса, а он в другом, то у тебя будет несколько секунд проститься с жизнью или попытаться активировать защиту. Не более.

— То бишь, права на ошибку конкретно у нас не-а-аргх!

Неко, не распознав в куче листьев гуля, упал на землю, после укуса твари. Длинный позвоночник, чем-то напоминающий сороконожку, на конце которого располагался сгнивший череп выскочил из-под земли во весь рост и собрался было змеёй обвиться вокруг Энаса, но его рассекло надвое ударом гросс-мессера.

Однако тварь это задержало ненадолго. Две половинки, одна из которых атаковала паразита, продолжили свои попытки захватить тела путников.

Череп вгрызся в щупальце Эспена и стал пускать свои чумные корни, но тот поднёс конечность к себе и сам же отсёк, отбросив её пинком ноги во тьму, где ту поджидал Ночной Охотник, что по звуку, покрошил канат из мышц в салат.

Обезглавленная «сороконожка» попыталась заползти через рану от укуса, но её придавил ботинком нависший над Энасом герой и ухватившись рукой за подёргивающийся ужом на сковородке конец, пропустил через него свой телум.

Сила жизни попросту уничтожила отродье Мертвобога. Затем, длинноволосый присел рядом с лучником, взяв в руки его нижнюю лапу.

На голени, в районе укуса уже выпала вся шерсть, а из раны стал течь гной. Кожа почернела и стала шелушиться.

— Всё серьёзно?… Ах… Чёрт! — спросил Энас, стараясь не глядеть на ногу.

— Придётся потерпеть. Возьми. — протянул он неко поднятую с земли палку, — Вставь в зубы, чтобы вся мертвечина не слетелась на твой скулёж. — пояснил мужчина.

— Учти, клятва запрещает тебе вредить…

— Преднамеренно. — поднял указательный палец Эспен, — Я же, буду спасать твою ногу, но не факт, что получится. В любом случае, будет больно, но лишь в одном из них, ты можешь остаться инвалидом.

Герой достал из набедренной сумки мешочек с порохом, найденный в сундуке на складе в заброшенном капище Аммаста и щепотку соли. Первое, что он сделал — высыпал её на рану, от чего в ветку завыл Энас, накрыв себе рот ладонями.

— Это, чтобы Дух Смерти не взял под контроль твою лапу.

Затем, воин расковырял ножом укус и вырезал поражённую плоть, от чего юный лучник едва ли не начал грызть землю, жалобно смотря на Гарольда, который, в свою очередь, понимал, что паразит делает всё правильно. Высыпав едва ли не пуд чёрного пороха с пригоршнем, аметистоглазый, взяв два камня с земли, стукнул их друг о друга.

Выстрелившая искра воспламенила и за считанные секунды полностью сожгла весь порох в ране, а за одно с ним и полностью опалила мясо соседствовавшее с поражённой плотью.

Энас тяжело задышал, выплюнув палку. Приняв сидячее положение он наблюдал как затягивается его голень, оставляя небольшой шрам.

— Пороха у меня немного, а соли и того меньше. Так что следи за ногами, сынок. — издевательски хлопнул по плечу неко паразит.

Отряхнувшись, лучник встал и продолжил двигаться вслед за светочем в посохе Гарольда. Слепой маг продолжал удивлять Эспена своим умением ориентироваться в пространстве.

В один момент, паразит уже собирался было дёрнуться, чтобы отдёрнуть старика от ямы, в которую он мог провалиться ногой и подвернуть лодыжку, однако, тот попросту сделал более широкий шаг и переступил через ловушку природы.

— Как ты это делаешь? — спросил наконец он, спустя, относительно Карцера, долгий срок их знакомства.

— Адепты уровня «Человек» видят мир даже с закрытыми глазами, ориентируясь по течению энергии Тельмуса. Как я уже говорил, у меня остались некоторые способности «Человека» даже после деградации. Поэтому, открою тебе секрет, я сейчас единственный, кто видит дальше границ «фитиля». — усмехнулся старик.

— Что-о-о… — возмутился Энас и тут же сам накрыл свой рот ладонями, — И ты молчал?

— Вы и без меня прекрасно справлялись. Тем более, я так же как и вы не вижу упырей, ведь в них не течёт телум. Но я знаю, куда нам надо идти.

— И куда? — спросил Эспен, вновь пуская щупальца в землю. На ощупь, она стала более каменистой, от чего просовывать иглы оказалось сложнее.

Старец молчал несколько секунд и сделав с десяток шагов, остановился.

— Мы пришли. — произнёс он и погасил «фитилёк».

— ИДИОТ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!

— А-А-А!

— Тише… — спокойно произнёс Гарольд и уселся на землю.

Осознав, что они всё ещё живы, лучник и мечник передёрнулись от вернувшегося к ним ночного зрения. Однако пределы видимости не выходили за круг из выложенных камней, в центре которого стоял валун с выгравированной надписью на языке который не знал ни Энас, ни Эспен.

— Это… курган? — поинтересовался воин, сверкнув на седого мага аметистовыми глазами.

— Именно. И довольно могущественного адепта. Кажись, он был на уровне даже выше «Спирита». — кивнул Гарольд.

«Маги… Так и норовят довести до инфаркта своими фокусами.» — подумал черноволосый, как следует отдышавшись, после чего задал другой вопрос:

— Что ещё за уровень выше «Спирита»?

— Очевидно, что я не знаю этого, ибо если в землях Империи Чиноэ и жил бы такой адепт, то именно он был бы их правителем.

— А как же Император? Он не был на уровне… «Императора»?

— Нет, на островах даже порох не научились добывать самостоятельно, однако… У народа неко есть множество других способов противостоять высокоуровневым адептам. Более того, большая часть народонаселения Доминос даже не в курсе, что острова Чиноэ не являются мифом. Расстояние между материком и ними слишком велико и не всякий корабль выдержит путешествие…

— И это одно из преимуществ?

— Именно! — вызвался ответить Энас, — Уж кому-кому, а на море неко равных нет. Если армада противника не сгинет в шторме, она сгинет от наших хвачх и кораблей.

— Ладно… Но остаётся главный вопрос… Почему Ночной Охотник не тронул нас?

— Это место… — прочистил горло Гарольд, — Святое место.

— Разве курган относится к Святым местам? — раскрыл от удивления глаза Эспен.

Он много раз бегал от Ночного Охотника будучи ползучей тварью. Хотя трудно назвать это бегом. Он зарывался на том же месте, где и остановился, а если и находился на дереве, то Охотник его попросту не замечал.

Да и курганов он видел не так много и все они были опустошёнными.

— Этот ещё действует. — догадался паразит.

— Именно. И поэтому, в его пределах запрещена любая магия, а также убийства. «Если не хочешь навлечь на себя беду, не ступай на Святое место с мечом…

— …но если нападут, убей немедля ворога». — закончил за старика паразит, вспомнив одну из детский притч.

Он не родился человеком, у него не было матери, которая бы пела ему сказки, но Грезэ частенько рассказывала деревенским ребятишкам сказки у костра, зачастую, довольно жуткие, но поучительные.

Благодаря Гарольду, Эспен узнал о существовании такой основы мироздания как клятва на крови. Но одну он знал и до этого: любое убийство в храме, гробнице или действующем кургане запрещено. Нарушивший это правило, мог поплатиться и самое страшное, что отнюдь не жизнью.

Проклятие, обрушевшееся на пролившего кровь в Святом месте могло уничтожить его путь развития, отнять зрение, слух или голос, а то и всё вместе, и, судя по всему, даже на том уровне, которым владел Гарольд — взглядом через Тельмус, наслать неизлечимую, но не смертельную болезнь, недуг, дефект в организме и тому подобное.

Но поговаривали, что могло сработать и правило «око за око — зуб за зуб», но, само собой, не на совершившим преступление, а на близких ему людях.

Существовало исключение из правил: звери не ведали ни о каких Святых местах и потому могли напасть. В этом случае, пусть и лишённые энергии, они всё ещё представляли угрозу, а потому, существовала необходимость обороняться от них силовыми методами.

В таких случаях, убийства в Святых местах были не запрещены, ровно как и убийства тех, кто уже вознамерился тебя в нём убить.

— Здесь, мы можем переждать до утра. — произнёс Гарольд и полез в свою заплечную котомку, доставая оттуда различные масла, благовония и какие-то травы.

— Что за дрянь ты разложил тут? — фыркнул паразит.

— Я лишь хочу воздать благодать покоящемуся здесь мастеру. Чтобы это место и впредь защищало заплутавших путников.

— К слову, мне интересно, — почесал за ухом Энас, — А что мог забыть здесь воин уровнем выше «Обученного», если в пределах внешней стены Доминос живут адепты не выше «Человека»?

— Империи какими мы их знаем появились не так и давно, по меркам Карцера. Тот же Доминос не старше трёх-четырёх тысяч лет. До тех времён, мир неоднократно переиначивался. Вероятно, на месте этого леса некогда простиралась степь. Язык кинереи… Да, сейчас их ханства располагаются далеко на юге, но раньше… Одним богам известно, что здесь было раньше и почему был похоронен этот адепт именно здесь.

— А что не так? — с интересом посмотрел на зажёгшего благовония и свечи Гарольда Энас.

Маг наливал в чарки приготовленный им чай. Одну он поставил почти впритык к валуну, другую, взял в руки и немного поводив ей в пространстве, втянув носом аромат трав, отпил. Довольно прокряхтев, седовласый мужчина ответил:

— Обычно кинереи отдают более обширные почести павшим. Они выкладывают целые келии из гальки или же замуровывают усопшего вместе с верным скакуном в виде статуи. Бедный вид этого кургана говорит мне о том, что создавался он наспех. Их армия отступала, но кем бы ни был противник, он не стал разрушать это место.

Учитывая, что сейчас на месте степи вырос гигантский лес, можно сказать, что это место очень древнее и пережило ни один природный катаклизм.

— Но он всё ещё стоит. И даже защищает от Ночного Охотника. — выдал очевидное Эспен.

— Всё потому, что дух усопшего воина всё ещё здесь. Когда-нибудь, он обретёт свой покой. Надеюсь, к утру эта чаша будет пуста. — ответил Гарольд и протерев свою чарку от влаги, засунул её обратно в мешок. Положив его под голову, он «ушёл на боковую».

Эспен ещё с час вслушивался в окружающую среду. В пределах кургана было намного более спокойно. Более того, Ночной Охотник, осознав, что до утра ему троицу более не выловить, отправился выискивать оплошавших культистов. Поэтому, рядом с местом погребения древнего кинерийца также перестала играть какофония смертных стонов различных зверей.

Упыри не приблежались к Святым местам, а животные даже если бы не гуляния Ночного Охотника, не стали бы приближаться к трём адептам четвёртого уровня, один из которых маг, да к тому же, бывший «Человек» с огромным боевым опытом, несмотря на кажущуюся дряхлость.

Убедившись, что безопасный сон ему обеспечен, Эспен, свернувшись калачиком и прижав к груди меч, уснул. Через несколько минут, к нему присоединился и Энас.

Героя что-то разбудило. Ни то треск взявшегося из ниоткуда костра, ни то ощущение, что двое его путников попросту испарились из окружающей среды. Даже запаха от них не осталось.

Но больше всего Эспена удивляло наличие сидящего на том самом валуне, что служил надгробием воина с длинными, тонкими усами, округлым лицом, узкими глазами и просто зашкаливающим уровнем энергии.

Пусть паразит никогда ничего такого не видел, но не трудно было догадаться.

Перед ним, в серебряных доспехах киренея-мамлюка сидел призрак адепта. И Гарольд не врал, что тот при жизни был сильнее так называемых «Спиритов». Пусть Эспен не видел тех и не слышал о последних до сегодняшнего вечера, на фоне этого воина пятые уровни были, что муравьи.

Каждая чешуйка его доспеха обладала большей убийственной мощью, чем Эспен. Что уж говорить о голой силе хранящейся в руках киренейца.

Даже мёртвый он оставлял далеко позади Рене Песнь Бездны.

— Кто ты? — спросил паразит.

— Меня зовут Дастун-Хан и у меня есть к тебе просьба, маленький червь.

— С чего бы это она у тебя ко мне? — спросил паразит.

— Ты обладаешь потенциалом. По местным меркам… Последний раз кто-то хотя бы близкий к твоему уровню захаживал в эти места две тысячи лет назад. Уж не знаю, как сильно деградировали местные, но побрезговав тогда, я был вынужден ждать столь долгий срок. Более просиживать здесь я не намериваюсь, — пояснил Дастун-Хан.

— Хех, приятно знать, что мальчишка со стариком мне не удел! — гордо произнёс Эспен.

— До старика тебе ещё далеко, но его я не могу выбрать по вполне объективным причинам. Ему осталось меньше полувека, — киренеец намотал на палец свой ус.

— А что за, прости, просьба такая, что и пол века может не хватить? — принял наконец сидячее положение Эспен.

— Ничего сложного. Я хочу, чтобы ты отнёс мой череп на вершину горы Ганоджи, там, где раньше, а может быть и сейчас, располагался мой аул.

— Ганоджи… Ганоджи… Понятия не имею где это, — пожал плечами герой.

— Десять лет беспрерывного путешествия отсюда на юг. Если ты достигнешь Великой Степи, найти дорогу к горе не составит труда…

Аметистоглазый прервал его речь своим свистом:

— Не-не-не! Каким бы уважаемым человеком ты не был, у меня есть свои планы. Быть может, если я когда-нибудь буду на твоей Родине, чтобы очистить её от культа Аммаста, то я таки дам кому-нибудь указание, забрать твою черепушку отсюда, но до тех пор…

Ты ведь сам знаешь, что я паразит. Альтруизм — не по моей части.

— Зная это, маленький червь, — Дастун-Хан, нахмурившись, сунул руку за металлический воротник и достал оттуда свиток, — я готов обменять свою почётные похороны на эту технику.

— Что за техника? — чуть более заинтересовано посмотрел Эспен.

— Рвение Аргамака. Техника перемещения, которая позволит тебе двигаться со скоростью лошади. Ты довольно быстр даже для «Человека», но если отнять у тебя щупальца то едва ли ты перегонишь зайца на своих двоих.

— Но мне и нет смысла бегать без щупалец. Я без них как без рук.

— Ежели ты планируешь биться с Аммастом, ты должен научиться драться без рук, ног, глаз, слуха и даже зубов. Рвение Аргамака превосходная техника. К тому же, она не зависит от поры года, как твой Союз Огня и Молнии, который может в полной мере раскрыться лишь Летом и Осенью, хотя сейчас Весна.

С ней, ты можешь преодолеть расстояние до Ганоджи всего за три года.

Паразит несколько минут сокрушался, взвешивая все за и против и наконец-то выпалил:

— Нет. Найди кого-нибудь другого на этот счёт. Можешь убить меня, но я свои цели не оставлю ради твоей черепушки.

— Что же… — протянул киренеец и тяжело вздохнул, — Это Святое место и я не смею отнять твоей жизни. Право твоё. Но если ты вдруг передумаешь, просто приди на это место.

«Да я за три и уж тем более десять лет найду себе технику перемещения намного мощнее!»

Не успел герой и оглянуться, как очнулся уже при свете Кустоса в кургане. Рядом лежали Гарольд и Энас. Чаша около валуна служившего надгробием опустела досуха, а благовония и свечи выгорели.

Но была проблема.

Чёртова сотня культистов окруживших Святое место.

— А ловко Вы его, господин! — обратился один из всадников к Храмовнику, что смиренно ждал когда его враг очнётся. Сам воитель сидел на спине верного лютоволка, как и прежде.

— Не трудно было догадаться по месту твоей предыдущей расправы над нашими братьями, куда ты отправишься пережидать приход Ночного Охотника! — загоготал ходячий танк… кажется так эти самоходные тараны называли гномы.

«Хрен ты угадал! Я про этот курган и знать не знал! Чёртов маг… Не мог со мной обсудить, прежде чем разваливаться здесь?!» — выругался мысленно Эспен.

Это была ловушка из который выход был только в другую ловушку. Курган не позволял слугам тьмы войти и навредить героям не умерев самим. Нет, им не было дела до проклятий Святого места, они готовы были пожертвовать жизнями. Другое дело, что Эспен, обладая полным правом обороняться запросто перерезал бы их всех своими восемью конечностями.

Стрелы, как и заклинания дальнего боя попросту не прошли бы через барьер установленный курганом.

Но в свою очередь, троица не имела ни малейшего шанса выйти за пределы круга и не превратиться в решето. Эспен прикидывал свои нынешние шансы справиться с храмовником, но проблема была ни в нём одном. Даже если не брать во внимание ещё сотни ублюдков, двадцать из которых были псевдо-адептами пятого уровня, культисты могли расставить по периметру круга столько ловушек, что и не сосчитать.

— Выходи! Поговорим, ха-ха! — крикнул Храмовник, чем и разбудил Энаса с Гарольдом.

Эспен, в ответ на это, сплёл из щупалец над своей головой фигуру руки показывающей средний палец.

— Какого чёрта?! — выругался лучник, натягивая тетиву.

— Стой, дурак! — накрыл рогатину ладонью паразит, — Мы в безопасности покуда стоим внутри кургана, — И скажи спасибо старому! — сплюнул воин.

— Я мудрец, но не ясновидящий. А потому, прикусите язык, молодой человек. — нейтрально ответил, несмотря на быстро накаляющуюся обстановку, белый маг.

Слепец, опираясь на посох, осмотрел окружившего их противника.

— Мда, тяжёлая ситуация…

— Гений мысли, сука! Мне добавить нечего даже! — фыркнул паразит и стал расхаживать вдоль круга, выискивая взглядом брешь в рядах культистов.

— Бесполезно! Вы окружены непробиваемой стеной из плоти, металла и заклинаний! — вновь стал хвалиться Храмовник.

— Пошёл на хер к своему ублюдскому божку! — послал его в ответ Эспен.

— Ответь, к чему вся эта беготня. От Аммаста никому не укрыться…

— А я не скрываюсь от Аммаста! Я с удовольствием оторву ему его призрачные яйца, как только достигну нужного уровня! А до тех пор, заткнись, и жди пока я не придумаю способ выпотрошить каждого из вас!

— Как скажешь, мелкий воришка, хе-хе! — прыснул от смеха культист и, словно по команде, остальная сотня поддержала его дружным гоготом.

— Этот ублюдок…

— Он был там… Был там, когда убили мою Грезэ… — проглотив ком в горле, воин опередил ответом лучника.

— Не мне соревноваться в хладнокровии с паразитом, но… Не теряй голову. — с сочувствием произнёс паренёк, — Лучше нам действительно подумать, как выбираться.

— Ты владеешь техниками? — спросил у Энаса Эспен.

— Т… Да, но смогу использовать не больше одной. Иначе энергии не хватит даже на то, чтобы дышать.

— У меня тоже есть одна в запаснике. И её хватит, чтобы грохнуть быть может двадцать-тридцать человек.

— Не хилая такая брешь. — сдержал порыв удивления лучник, дабы не разнести весть на весь Карцер, — Мои… Мои по большей части рассчитаны на то, чтобы ввести в замешательство весь их строй.

— Что до меня… — взялся за подбородок Гарольд, — Как я уже и говорил, в моём арсенале есть только техники для адептов пятого уровня, но я знаю множество заклинаний света, смертельных для рабов Аммаста.

— Но кто-то должен будет тащить тебя на себе. — прикусил губу Эспен.

— Что есть — то есть. — кивнул старик.

— В любом случае две трети культистов останутся живы и бросятся за нами в погоню. Даже один Храмовник верхом на лютоволке… По совокупной мощи он как ещё сотня таких же.

«Если бы я мог активировать своего внутреннего зверя… Странно звучит, учитывая, что я паразит. Но я бы всё равно, даже сейчас, если бы мог, не стал козырять таким приёмчиком.» — пораскинул мозгами мечник.

— Сколько у нас еды?

— Дай-ка подумаю… Ни сколько? — возмутился Энас.

И действительно, они всю дорогу только и делали, что охотились по мере надобности. У лучника была фляга с водой, а Гарольда мешочки с травами для варки чая. И не более.

Конечно, тот же Эспен мог накопать червей и есть их, но… Но, увы, он бы только растормошил этим желудок. Последняя еда которую он помнил за последние двое суток — сырой крот и бурдюк с вином.

— Мы должны сконцентрировать свои силы на том, чтобы максимально задержать Храмовника. — выдал вдруг паразит. — От конных рыцарей по такому лесу убежать не составит труда. Другое дело — лютоволк, рождённый в такой среде, да ещё и отожравшийся.

— Смысл в этом есть. — согласился лучник.

— Следует немного подождать. — добавил маг, — Посмотреть по какому принципу они буду следить, сколько человек будет в ночном карауле и так далее.

Отрицать очевидного молодцы не стали и усевшись обратно на землю, стали просто изучать культистов так же пристально, как и те их.

— Быть может, нам позвать госпожу Ренэ? — спросил помощник у Храмовника, — Вдруг Её Сиятельство сумеет обесточить курган или…

— Только попробуй. — кулачище размером с две головы рыцаря приблизился к его носу, — Мы справимся сами, тем более, я уже знаю один способ, которым мы их выкурим. Подождём до следующего утра.

Эспен не спал всю ночь, ровно как и его компаньоны. Культисты, на удивление, не сдвинулись с места. Если бы не забрала шлемов, герои бы смогли лицезреть, что те даже практически не моргали

«Глупо так поступать если они рассчитывают брать нас измором, но… Чёрт, если они знают другой способ как выгнать нас из кургана…»

Послышался лай. Каждый всадник сделал шаг в сторону от товарища, оставив брешь в которую мог бы проникнуть среднестатистический человек.

Мог бы, если бы это имело смысл. Поэтому, слуги тьмы заручились помощью тех, кому было плевать на Священные места. Они приманили при помощи запретных заклинаний порабощения стаю шакалов.

И сколь бы быстры не были мышцы Эспена и сколь ловок не был бы Энас, они сейчас были заперты на пятачке не больше двадцати метров диаметром. Развернуться им в бою со стаей мелких хищников было попросту негде.

А уж учитывая, что звероловы Аммаста позвали не меньше трёх сотен особей…

— Мать твою! — сплюнул паразит, глядя на то, как сквозь ряды культистов просачиваются дюжина за дюжиной шакалы, сверкая сотнями помутнённых, фиолетовых как у него самого, глаз.

Из глубины леса показалось несколько всадников с вытянутыми руками, от каждого из пальцев которых тянулись эфемерные поводки.

— Я решил помочь тебе поностальгировать по тем временам, когда ты ползал среди леса и прятался от тварей вроде этих! — аж хрюкнул от смеха Храмовник и проверил, хорошо ли держится его молот.

Ублюдок сменил оружие с их предыдущей встречи, став явно сильнее физически и духовно.

— Что же, хер ты угадал! Теперь я на вершине пищевой цепи! — огрызнулся черноволосый, перебирая щупальцами с клинками.

— Поэтому, если ты и переживёшь эту встречу, то я познакомлю тебя с нашими маленькими, свистящими друзьями! — ответил на это великан и несколько воинов в чёрном взвели мушкеты.

— Оружие трусов… — сплюнул Энас, крепче сжимая рукоять лука и вкладывая целых шесть стрел.

— Ни один адепт, даже пятого уровня не способен уклониться от этих ребят. К тому же, изготовивший их кузнец вложил в материал мистерии Огня и Свинца.

«Вот только перезаряжается такая дура по пол часа, не забывай, придурок!» — мысленно прокомментировал Эспен, встречая взгляды сотен голодных шакальих глаз.

— В общем, стоит только переступить порог и тебе конец, ведь на каждого из вас рассчитано по две пули! — в который раз похвалился продуманностью своего плана Храмовник.

Звероловы прошептали нечто на неизвестном магическом алфавите, но по видимому, это была команда «Фас!» и в несколько рядов шакалы рванули на троицу путников.

Мечник и лучник, насколько это было возможно, окружили совершенно беззащитного мага. Внутри кургана они были полностью обесточены и могли полагаться лишь на свои навыки владения оружием.

Столь притягательная свобода от оков Святого места была в двух рывках, за символичной границей из выложенных камней. Вот только за ней была смерть едва ли не гарантированная.

«Вот она — первобытная битва!» — оскалился Эспен, вспарывая глотку бросившемуся на него шакалу коротким клинком вложенным в щупальце.

Следующий распрощался с жизнью, получив вмятину в черепе от удара ножнами между глаз. Затем, сразу три зверя были насажены на длинный клинок гросс-мессера.

В это время, со свистом, сразу шестеро серых пятен, мелькающих во тьме рухнули замертво. Однако ещё раньше чем шакалы перестали дышать, два их брата бросились в прыжке на неко.

Энас схватился обеими руками за лук, и рогатина из какой-то прочной древесины переломала им рёбра. Осознав, что луком здесь не повоюешь, ушастый обнажил собственные когти на правой руке, а в левую взял кинжал.

Шипя, он рассёк пасть ближайшему шакалу и вонзил в подбородок лезвие следующему.

За его спиной, в это время, свободные щупальца Эспена сворачивали шеи, выкалывали глаза и обездвиживали диких животных, проникая в нервную систему. Гросс-мессер, в свою очередь, с каждым взмахом сносил головы двум-трём хищникам и оставлял без одной или двух передних лап ещё пятерых, что продолжали бросаться в самоубийственную атаку, не в силах сопротивляться воле звероловов.

Спустя несколько минут схватки, руки и ноги героев покрылись не серьёзными, но ноющими царапинами и следами от клыков.

Вжух! Шакал был разрублен от носа до кончика хвоста. Рав! Подкравшись сбоку, его соплеменник вцепился в плащ Эспена. Секундой спустя, нападавший был оплетён щупальцем и, сжавшись, оно выдавило все соки из зверька.

Под ногами у Энаса уже образовался небольшой холмик их мохнатых тел. Чтобы убить одного шакала кинжалом, требовалось молниеносно нанести ему несколько ударов по разным жизненно важным местам, прежде чем тот укусил бы тебя самого.

— Фу! Ха! — на выдохе вспорол грудную клетку и рассёк её содержимое когтями принц.

— На удивление, их ещё не сожрали, господин. — раздосадованно прокомментировал происходящее помощник Храмовника.

— Утром будет виднее.

— Ха… ха… ха…

Тяжело дыша, два воина смотрели на стену из плоти вокруг них и старика. Триста сорок девять мохнатых ублюдков удалось положить им за ночь. Оказалось даже больше, чем они думали по началу.

Одежда Эспена в который раз превратилась в лохмотья и всё это меньше чем за неделю…

— Теперь… когда я… фух… разогрелся… Может, зайдёшь на чай? — ехидно улыбнулся он Храмовнику, что так и не отвёл взгляда своих карих глаз.

Из-за множества трупов шакалов, под самый конец им было и вовсе негде развернуться, а потому, несколько вредителей успели содрать с тел паразита и принца-неко несколько больших кусков плоти.

— Легче? — спросил Гарольд, которого тоже немного задело, прикладывая пропитанную пахучей мазью тряпку к ране на плече Энаса.

— Немного… печёт. — ответил устало лучник.

Эспен, решив поберечь профессиональную медицину для товарища, снял шкуру с одного из убитых им зверей и впился зубами в сырую плоть, запивая её, пока что свежей, кровью.

— Воистину богомерзкая тварь! — выругался кто-то из культистов.

— Ну, еды у нас теперь больше чем у них… — отшутился из последних сил Энас.

— Только она пропадёт через несколько дней и, даже если выбросить все тела за пределы кургана, мы вскоре окажемся в окружении сотен гниющих трупов. — ответил Гарольд, накладывая бинт.

— А это идея! — воскликнул Эспен.

Выбравшись из «укрытия», он стащил с горы тушек парочку свежих и подошёл к самой границе Святого места. Взяв в руки нож, он проколол им артерии в которых ещё не застыла кровь. Не вышедшая при убийстве алая жидкость, успевшая чуть настояться на солнышке, хлынула наружу.

— Что он делает? — возмутился Храмовник, но тут же к нему пришло озарение.

— Чёртов гений! — воскликнул Энас и, вырвавшись из рук лечащего его мага, принялся потрошить шакалов, раскладывая их по кругу.

Через несколько минут, на всю округу несло подпортившейся кровью.

Храмовник принял решение идти ва-банк.

— Братья! Они измотаны и лишены энергии! Против сотни мечей им не справиться! Пожертвовать самым драгоценным, что у вас есть, даже жизнью, во имя Повелителя — есть высшая благодать, что вам обязательно воздастся!

Уничтожьте мерзкого червя! — отдал приказ Храмовник, указав молотом на курган.

Все как один, воины в чёрном ринулись с места. Эспен же вонзил щупальца в землю, пытаясь услышать вибрации в земле.

«Нет, он не успеет… Нас порешат раньше.» — безутешно сделал вывод он.

— Быть может, ты примешь мою помощь? — возник перед ним Дастун-Хан, а время резко замедлилось в несколько раз.

— Опять ты, узкоглазый старикашка. — фыркнул в мыслях паразит, поскольку тело его продолжало шевелиться с той же скоростью, что и остальной мир вокруг.

— Позади тебя, на камне, ты найдёшь свиток и мой череп. С первым — делай, что хочешь. Хоть продай, хоть подотри им свой зад. Но последний — ты обязан вознести на пик Ганоджи, иначе твоя душа сгорит после смерти.

— Хрен с тобой! Давай, выручай на… — не успел паразит и договорить, как почувствовал слова клятвы отпечатавшиеся на его нутре.

Время вернулось в привычное состояние. Резко обернувшись, он увидал то, что и говорил ему Дастун-Хан. Однако, помимо прочего…

Над курганом поднялся ужасающий вихрь, который никак не влиял на троицу, однако поднял в воздух нескольких успевших переступить границу кургана всадников и разорвал их едва ли не на атомы. Кровавый дождь обрушился на головы их соратникам.

— Какого лешего здесь происходит?! — завопил Энас, но уверенные действия путника в чёрном, вынудили его убедиться, что всё идет, относительно, по плану.

Схватив щупальцами череп со свитком, Эспен бросил их в свою сумку и, подхватив на спину Гарольда, буквально примотав его к себе тремя отростками, бросился на выход из спасительного круга.

В это же время, вихрь, неестественно сухой для местной климатической зоны, преобразовался в огромного киренейского воина с палашом. Замахнувшись, десятиметровая фигура нанесла рубящий удар прямиком по той кучке культистов, где стоял Храмовник.

Великан выставил рукоять молота в качестве блока, принимая весь удар на себя. Дюжина слуг тьмы справа и слева командира от столь ужасающей мощи попросту перестали существовать.

Переступив границу кургана, Эспен почувствовал, как телум вновь заполняет его каналы.

— Союз Огня и Молнии! — рявкнул он и с кончика гросс-мессера сорвалась огненная сфера. Она прожгла нескольких ошарашенных рыцарей и взорвалась, забрызгав магмой ещё с десяток.

Ударили первые молнии, испепеляя тех, кого коснулись остатки огнешара, а следом, ещё две дюжины стоящих между ними воинов обратились в прах стараниями красных электрических стен.

— Мерзкая тва-а-арь! — заорал вслед Эспену Храмовник и, отвернув от себя саблю титана, выкрикнул, — Каменная Длань!

Из бойка его чудовищно-огромного молота выросла, казалось, целая шапка горного хребта, ударив по полупрозрачному телу воина из вихря, рассеивая его.

— А вот оскорбления сейчас излишни! — если бы была возможность сделать это безопасно, паразит рассмеялся бы ублюдку в лицо.

Впрочем, такая возможность у него появилась прямо сейчас.

Ведь со стороны леса, в которой он и планировал скрыться, уже доносился гул падающих, трескающихся деревьев и топот многотонной туши.

— Ну, привет… — резко затормозил, вонзая щупальца в землю Эспен.

— Р-РА-А-А-А-АР-Р!

Вместе с несколькими дубовыми стволами, из чащи на полянку вылетел уже знакомый команде Болотный Дьявол. Гигантская жаба с ветвящимися рогами и несколькими рядами клыков с локоть взрослого мужчины, приземлилась, не оставив и мокрого места от четырёх всадников вместе с их взрослыми и откормленными скакунами.

Длинный, в несколько десятков метров язык, выдернул из седла ещё двоих рыцарей и зашвырнул в пасть чудовища, что за секунду перемолола их вместе с бронёй, не успели те и пикнуть.

Приманка в виде крови нескольких сотен шакалов сработала на "ура!". Да и в целом картина вырисовывалась достойная какой-нибудь песни бардов, которую они, пьяные, будут орать по ночам в кабаках и тавернах по типу «Булатного ботинка».

Песня о том, как сотня аммастцев во главе с Храмовником оказались на одной поляне с пробудившимся духом киренейца из древнего кургана, Болотным Дьяволом, изгнанным принцем одного из кланов Империи Чиноэ и разумным паразитом выкравшем тело у Темнобога.

Пользуясь моментом замешательства, Эспен, с Гарольдом на спине, подскочил к восседавшему на коне мушкетёру и обезглавив того раньше, чем тот успел выкрикнуть «Мама!» (хотя вряд ли фанатик бы выкрикнул нечто подобное, но так дофантазировал сам паразит) вырвал из его рук ружье. Щупальце скользнуло за пояс мертвецу и сорвало с него сумку с порохом и пулями.

— Hasta lucis! — выкрикнул волшебник на спине и копьё света пронзило грудь другого культиста.

Убедившись, что мушкет заряжен, Эспен дёрнул в сторону Храмовника и находясь от него в двадцати шагах, выстрелил. Громыхнуло так, что даже «смертному» адепту заложило уши.

Пуля угодила здоровяку в правый локоть, которым он держал рукоять молота снизу. Броня спасла руку Храмовника от того, чтобы её, например, полностью не оторвало, однако защитить от раздробленной кости не смогла.

Воитель грязно выругался, но поднял молот и уже знакомой техникой добил дух кургана.

— Не забудь о данной… — произнёс напоследок развеивающийся степной вихрь

— Отцепись! — отмахнулся от него Эспен, занося назад мушкет и беря в руки гросс-мессер.

Дзынь! Полуторный клинок ударил по рукояти молота, оставив на ней зазубрину глубиной со след от ногтя на коже.

Отпустив левой рукой рукоять, герой, находясь всё ещё в отрыве от земли, положил её на забрало квадратного шлема Храмовника.

— Compressio! — вырвалось из его лёгких.

Храмовник закряхтел, почувствовав как на его голову обрушается невероятное давление со всех сторон одновременно.

Даже шлем из закалённой метеоритной стали не выдержал и по нему поползли трещины, а наиболее уязвимые участки промялись. Рога отвалились, а из прорезей брызнула кровь.

— Р-ра! — проревел культист и развернул молот в своих руках всем корпусом, отшвырнув Эспена в сторону на несколько метров.

— Господин! — разъярённый мечник возник за спиной у перекатившегося Эспена, успевшего отшвырнуть Гарольда Энасу.

Последний, не заставил себя долго ждать. Атаковавший исподтишка культист захрипел, почувствовав две стрелы накрест вошедшие в его горло.

— Валим отсюда! — крикнул лучник подбегая к паразиту.

— Сейчас, только грохну этого урода! — рявкнул Эспен, поднимаясь на ноги.

— Нет! Он всё ещё слишком силён!

— Да ты только…

— Р-ра! — вновь взревел Храмовник, покуда его людей пожирал Болотный Дьявол.

Его шлем разошёлся пополам, но не усилиями паразита. Нет, это была сила, что вырывалась из культиста. Та, сила, которой не обладал ни один из нелюдей, что даже трансформировавшись, были не в состоянии дать бой чудовищному зверю.

Нет, это была сила истинного адепта пятого уровня, но извращённая Аммастом.

Храмовник, хоть изначально и был человеком, но после всего того дерьма, что он накачал в себя вместе с тёмной энергией Тельмуса больше напоминал орка.

С той лишь разницей, что пара клыков торчала ни только из-под нижней губы, но и верхней. Глаза, бывшие ранее карими, стали янтарными. Кожа, не видевшая света Кустоса под толстым шлемом была бледно-серая. Длинные, неопрятные волосы вывалились наружу покрыв наплечники и грудь до уровня солнечного сплетения.

— Вот теперь-то я с тобой оторвусь! — прорычал Храмовник замахиваясь своим исполинским молотом, вокруг которого теперь витали пурпурные языки пламени.

Энергия наполнявшая молот была извращённой. Неправильно, неестественной. Но, тем не менее, в ней чувствовались кропали телума.

У тёмной энергии не было открытого источника. Её, подобно донорской крови, переливали от культиста к культисту. Затем, новоиспечённый слуга тьмы пожирал телум, который, в свою очередь, опаганивался и пополнял ресурс тёмного адепта.

И в этот момент Эспен задумался над собственной природой. Всё дело было в том, что он мог одинаково легко поглощать обе энергии. Тёмная действовала как допинг, ускоряя развитие, тогда как пользовался он телумом и готическим волшебным алфавитом, который также черпал силы Древа Жизни.

Можно было предположить, что это аномалия, но… Но Эспен не знал, один он такой или нет? Наверняка нет, ведь Карцер огромен, в нём тысячи тысяч техник, алфавитов и уровней развития, каждый из которых на порядок отличается от предыдущего. И учитывая, что он знал только шесть (хотя насчёт последнего, то не более чем название), не стоило делать поспешных выводов.

Тем более, что разворачивающаяся стычка не оставляла времени на подумать. Храмовник сделал взмах и от одного только него содрогнулся окружающий их лес.

Даже не техника, нет… Это было похоже на одно лишь желание Храмовника, его волю. Потому что он не сказал ни слова, чтобы придать хитросплетению энергии в молоте форму, он не выкрикнул ни одного названия волшебного символа. Он просто провёл бойком по воздуху и пурпурная волна, разнося в щепки вековые стволы и превращая даже самые маленькие комья вздыбленной копытами земли в пыль, направилась в сторону троицы.

— Tetro sae! — выкрикнул Энас и выпустил заколдованную стрелу-телепорт в совершенно хаотичном направлении, куда-то вглубь чащи, лишь бы скрыться от этого монстра.

Хвост лучника оплёл ногу заворожённого Эспена и секунду спустя, вся компания очутилась в полу километре от битвы, однако дрожь земли от удара Храмовника достала их даже здесь.

— Он, по моим прикидкам, где-то на полу пути к переходу на шестой уровень! По крайней мере, покойный отец Его Высочества умел нечто похожее делать! — выкрикнул Гарольд сидя на спине у Энаса.

Паразит не стал спорить в виду не знания, а Энас лишь молча согласился, вспомнив главу клана. Не став ждать, покуда их нагонят, они дёрнули с места. По расчётам аметистоглазого, им не так уж и много оставалось до выхода в чистое поле или, что будет лучше, на тракт или ближайшую деревню.

Как они смогут убедить местных, что не являются злыми духи, новый вид упырей или что-то ещё — дело десятое.

— Куда ты собрался?! — но не успели все трое и задуматься, как в землю ударила молния и на пути возник всадник на лютоволке, что уже поднял молот над головой.

Зверюга ринулась вперёд и герои бросились в обе стороны, однако коготь чудовищного пёселя успел вспороть бицепс Энасу. Неко отшвырнул в сторону старика и кувыркнувшись, одной рукой выхватил стрелу, взял её зубами, положил её на тетиву, взявшись той же рукой за лук и кое-как выстрелил в хвост чудовищу.

Лютоволк чуть дёрнулся и обернулся. Едва ли незаряженная энергией стрела, да ещё и выпущенная столь дилетантским образом, могла ужалить его сильнее чем местный комарик (а они, стоит сказать, могли нести крови больше чем сам ушастый).

— Умри! — Храмовник собирался было опустить молот, но с неба рухнула сотня тонн закованного в драконью чешую мяса.

Болотный Дьявол не собирался упускать столь вкусную добычу, пышущую, пусть и испорченной, но энергией. «Лягушонок» оскалил смердящую пасть, но развернувший молот культист охладил его пыл.

Убить зверюгу — он не убил, однако повалил набок и отправил в отключку.

— А теперь…

Бах! Грохот, сравнимый разве что с ударившей в метре от уха молнией разнёсся по округе. Секундой позже, Храмовник осознал, что теряет равновесие, вернее, это делают они оба, вместе с лютоволком.

Потому что заряженный пропитанной мистериями огня пулей мушкет разорвал в клочья пасть лесному «скакуну» и заставил его глаза свисать на нервах из двух отверстий, некогда бывших глазницами.

— Мра-а-а-а-а-а-а-азь! — с рёвом и со слезами на глазах Храмовник, переступив тело верного друга рассёк пространство молотом. Десятиметровая полоса пурпура неслась на Эспена превращая деревья даже не в щепки, а скорее в микроскопическую пыль.

Герой выстрелил щупальцами вверх, зацепившись за толстую ветвь. Когда нижняя половина дерева исчезла, он отломал её и сделав сальто вперёд, обрушил на голову врага.

Культист даже не закрывался. Бревно возымело тот же эффект, что и волна, бьющаяся о вековую скалу. Следом за ним, в голову Храмовника устремились и отростки мышц его запустившие, что были вооружены костными иглами.

Великан выставил вперёд ладонь и ухватившись за три из них с необычайной лёгкостью запустил Эспена в дерево за своей спиной.

Герой промял доспехом толстую кору и сполз вниз по стволу, чувствуя как тяжело становится ему дышать из-за сломанных рёбер. Образина уже развернулась к нему, но в его латы вонзилось три стрелы. Все угодили в правую руку. Две лишь застряли в толстом слое закалённой метеоритной стали, но последняя угодила в брешь оставленную мушкетом и вошла между двух только-только восстановившихся костей.

— Поцелуй Кобры! — произнёс Энас название одной из своих техник, довольно малозатратную в производстве.

Храмовник начал чувствовать как немеет его конечность, но шестое чувство вопило ему о том, что в скором времени он перестанет даже дышать.

— Во имя Бездны! Во имя Аммаста! — он приставил свою руку к дубовому стволу. — Громовое рассечение! — ударив верхней частью бойка, он превратил конечность ниже локтя в кровавую кашу, которая медленно отпадала.

— Он обезумел… — выдохнул Гарольд и занёс свой посох. — Sunstroke!

Над головой мага возникла сфера похожая на миниатюрное солнце, но ослепительно белого цвета. Сорвавшись, она устремилась к культисту.

— А-ха-ха-ха! Бесполезно! — и вновь Храмовнику даже не понадобилась ни техника, ни заклинание. Он разбил сферу собственным желанием это сделать. — Теперь-то вы подохнете, старый инвалид и драный кошак!

— Только не от твоей руки!

Вернул внимание к своей персоне Эспен. С трудом поднявшись, он взял в руки гросс-мессер. Три искалеченных щупальца болтались мёртвым грузом, в двух же находились уже знакомые короткие мечи.

— Ты достаточно глуп, чтобы не прикинуться мёртвым! — выкрикнув это, Храмовник развернулся, чтобы простым ударом добить Гарольда, но на пути возник Энас, подставивший лук.

Бум! Крепкая древесина согнулась, но поглотила большую часть силы удара, однако ушастый упал лицом на землю с переломанными руками, на кости которых пришлась сильнейшая вибрация.

Храмовник сделал шаг вперёд, наступив на спину лучнику, а молот вновь тень навис над макушкой старика.

— Не учили не поворачиваться к врагу спиной, дубина?! — Эспен вложил всю силу и скорость, чтобы простой сталью, заряженной собственной энергией пробить спину метеоритных лат. Мечи застряли под лопатками Храмовника, но используя их как ступени, паразит запрыгнул на культиста и крестовиной рукояти вонзился в глаз врагу.

Слуга тьмы взвыл и сделал шаг назад, дабы не потерять устойчивость, отпустив беднягу Энаса. Выпустив молот, он схватил за щиколотку уже замахнувшегося мечом Эспена и швырнул вперёд.

Несколько раз кувыркнувшись, тот впопыхах предпринял попытку встать, но вновь пришлось неловко перекатываться, поскольку сверху обрушился боёк громадного молота.

На плечи паразита и без того обрушивалась аура адепта почти на полтора уровня выше, а секунду спустя, голень раздавила со всей силы нога Храмовника, что специально для этого подпрыгнул.

— Выкуси, паскуда! — шестое щупальце, что всё это время прятало между лопаток паразита в третий раз заряженный мушкет, вложило оружие в руки героя и тот, сунул громоздкий ствол прямиком в стык между пластин бедра и поясницы.

— А-а-а-у!

Перепонки не выдержали и лопнули. Пуля прошла навылет, несколько раз отрикошетив внутри тела великана, причиняя тому адскую боль. Храмовник из бледно-серого, стал просто бледным. Он и без того немало крови потерял из оторванной руки, теперь же, алая жидкость стекала по бедрам и просачивалась через ремень.

— С-сука… мелкая… тварь!

Несмотря на всё это, он продолжал удерживать Эспена, пусть и припав на колено. Из последних сил он замахнулся молотом и обрушил его на героя, но черноволосый мечник также не планировал сдаваться.

Гросс-мессер треснул пополам, но отклонил боёк в сторону и лицо склонившегося Храмовника оказалось в метре от рук парня.

— А-а-арх! — взвыл исполин, когда крестообразные удары расчертили его лицо на четыре части. — Я… задушу тебя… глист… поганый… — хрипя и рыча, Храмовник взялся своими здоровенными пальцами за горло героя и вжав его в землю, принялся сдавливать.

Паразит стал бить свободной ногой по земле и пытаться что-то произнести, но хватка гиганта закованного в едва ли не танковую броню не только отрезала доступ к кислороду, но и действовала на шейные позвонки.

Храмовник почти не двигался, отдавая все свои силы левой руке. Просто потому, что он уже гарантированно был мёртв.

— Ква!

Толстый язык с булавой на конце оплёл не менее толстую шею противника.

— Н-не-е-ет… Ты должен сдохну-у-уть… — прошипел Храмовник, оказавшись в том же положении, в котором даже сейчас находился Эспен…

— Это за Ярона! — вырвалось из лёгких мужчины, когда хватка культиста начала ослабевать и, подобрав острый обломок гросс-мессера, чуть приподнявшись, вогнал его между глаз ублюдка.

Пальцы Храмовника окончательно разжались и оторвавший его от земли язык Болотного Дьявола, забросил огромного рыцаря тому в пасть. Справедливости ради, жабе понадобилось несколько десятков укусов, чтобы прожевать правую руку Рене Песнь Бездны и, по совместительству, её станок для кунилингуса.

— Послушай… — обратился Эспен к приближающемуся Болотному Дьяволу, — Знаю, мы начали наше знакомство не с лучшей ноты…

— Ква-а-а-а! — проревело чудовище, демонстрируя многочисленные клыки, некоторые из которых потрескались от удара Храмовника.

— Я не собирался оспаривать твою территорию! Я больше никогда не появлюсь в этом лесу, я чту Устав!

В отличии от людей и прочих двуногих, животные могли отличать друг друга по запаху. Чего уж там, ходили легенды, что достигшие определённого уровня звери могли перевоплощаться в разумных существ и обладали их разумом, но всё же… Всё же они оставались зверьми. Эспен знал лишь одно — паразиты были лишены Пути Тельмуса.

Именно поэтому они искали себе хоть самого ничтожного, но носителя. Потому что тот мог вкусно есть и развиваться.

— Ква! — жаба укоризненно посмотрела на героя, — Ква-ква-ква!

— Ты вдоволь наелась сегодня. Позволь уйти нам… Твой лес — это твой лес, сегодня, ты подтвердила это, перебив почти всех двуногих. — Эспен встал в коленно-локтевую позу и подняв щупальца, стал размеренно ими водить в воздухе, демонстрируя, что он настроен мирно.

— КВА! — вероятно, этот звук можно было перевести как: «Тьфу, слабак!»

После чего, Болотный Дьявол, а вернее, судя по скверному характеру и запаху — его самка, прыгнул, исчезнув где-то в небесах.

— Пронесло… — выдохнул Эспен и повалился на спину, активно поглощая энергию для восстановления ноги.

Посреди лагеря культистов стояла огромная палатка. Полотно на входе было сшито из шкуры Тысячелетнего Бизона, и охранялось двумя почти трёхметровыми верзилами, что лишь немногим уступали Храмовнику в физической силе, но не могли сравниться в мощи.

Рене сидела в её центре на расчерченной кровью пентаграмме совершенно голая. Доспехи, сапоги и нижнее бельё лежали в стороне.

На коленях у Магистра культа Аммаста лежала её коса, а в руках была плеть, которой девушка периодически ударяла по спине, рассекая мясо до костей и тут же его заживляя.

— И явится миру мессия тёмный… — Треск! — И возьмёт в руки он Кустос и потушит свет его проклятый… — Треск! — Он оденет Карцер в чёрный саван ночи и прекратит страдания смертных… — Треск! — И придёт Бездна…

Треск! Треск! Треск!

Пот стекал между двух упругих грудей, из лона обильно сочилось. Девушка выдохнула и, смахнув испарину, стала одеваться.

Выйдя на улицу, она нашла говорящего с воронами, никак не мог дождаться своих чернокрылых «гонцов». Рене это также насторожило. Вороны никогда не подводили, даже если их убивали, то не всех сразу.

— Что-то не так… Что-то серьёзное там произошло… — твердил культист, уткнувшись взглядом в землю.

— Так дело не пойдёт, — произнесла Магистр и подозвала одного из командиров. — Собирай всех кого можешь и идите по следам Храмо…

Бам! Лицо фанатички окатило кровью подчинённого. Медленно протерев глаза, она шокировано уставилась на прилетевший с неба молот, что превратил в мясную кашу с частичками металла рыцаря в чёрных доспехах.

Со всех концов лагеря слетелись вооружённые сектанты, разглядывая свою госпожу в столь неестественном для неё состоянии.

Девушка, пробежавшись взглядом по оружию покойного постельного раба, заметила обёрнутый вокруг рукояти свиток:

«Тот, кто желает быть следующим — распишись здесь и отправь обратно, если силёнок хватит.» — гласила надпись в нём.

— Ч-что будем делать, Магистр? — дрожащим голосом спросил заместитель покойного.

— Перегруппируемся, — коротко ответила воительница. — Мы смертельно недооценили противника.

Как один из Магистров культа, она была вынуждена так ответить. «Честь» и «достоинство» их тёмного братства необходимо было отстоять. Несомненно, в мире существовали организации куда сильнее культа Аммаста, но тот был не просто кучкой портовых шлюх, чтобы проиграть войну… паразиту.

В то же время, как женщина, Рене едва ли смогла устоять прямо от накрывшего всё тело жара, очагом которого служила область между прекрасных ног воительницы.

«Какой он… Ах, это чувство! Достойный мужчина…» — мысли сумбурно проносились в её голове, но общий их посыл был примерно таким.

Рене чуть приспустила латную юбку, дабы скрыть последствия оргазма и потопала к ближайшему источнику, чтобы смыть кровь и любовные соки.

— Мелкая скотина… — прошептала она напоследок.

— Сколько нам ещё осталось? — спросил Энас.

Руки лучника были зафиксированы шинами и медленно восстанавливались. Гарольд придерживал его и одновременно сам же опирался.

— Несколько часов и мы выйдем из леса. Я практически не ощущаю присутствия тёмной энергии.

— Доволен? — усмехнулся неко.

— В каком плане? — переспросил паразит.

Он шёл в одних штанах, в одном ботинке, а грудь прикрывал лишь ремень наплечной сумки, где хранились записки застрявших в ловушке под землёй аммастцев и странная книга, а также несколько колб, которые не разбились.

На пояснице свисал мешочек с пулями для мушкета. Он сам болтался подвешенный на уровне задницы героя. В руках Эспен держал опустевшие ножны. Он попробовал засунуть в них сломанный гросс-мессер, думая, что какого-то количества энергии хватит, чтобы починить меч, но… Ножны оказались не настолько уж и чудотворными.

— Ну, ты ведь рассказывал, что Храмовник один из тех, кто ответственен за смерть твоей жены и деревни…

— Это только двуногие могут получать удовольствие от смерти других двуногих. Паразиты относятся к этому также, как ты относишься к яблокам, которые ешь. Смерть в животном мире такое же привычное явление как и рождение. Зачастую, одно от другого отделяет пара мгновений.

— Да ладно, не вешай мне рамен на уши! Я видел как ты довольно скалился, отправляя ублюдка в пасть жабе.

Паразит промолчал, а принц отметил:

— Пусть и не самое лучшее качество, но ему ты у людей научился.

— Хочешь сказать, что я стал человеком?

— Ни в коем разе, — мотнул головой ушастый. — Для человека ты… Ты не живёшь как человек и я не про твою привычку жрать ещё живых кротов или сырое мясо. Ты существуешь, а не живёшь.

— Большинство крестьян живут от посевной до посевной, молятся, чтобы пережить Зиму и увидеть взросление хотя бы собственных детей. Они никогда не напишут книгу и не сочинят песню…

— Но они приносят в этот мир что-то. Ты же, только забираешь. Ты паразит в самом натуральном смысле этого слова.

— Все адепты — паразиты. Мы только и делаем, что сражаемся и разрушаем.

— Не соглашусь, — встрял в их диалог Гарольд. — Я воспитываю Его Высочество, а он, в свою очередь тренируется, дабы освободить свой клан от порчи Темнобога.

— Если ты вдруг не заметил, плешивый дурень, что едва не погубил нас со своим курганом, — припомнил тому Эспен, на что Энас вздохнул: «И злопамятность он тоже взял от людей», — то я, чёрт побери, планирую избавить мир от сраного Аммаста!

— И что ты для этого сделал? Разрушил несколько лагерей, убил несколько сотен, ну может, тысяч его слуг. И что с того? Вся верхушка внешней стены Доминос ходит под их сапогом и даже не планирует вылезать. — парировал маг. — При всём моём к тебе уважении и благодарности, несмотря на то, что у нас были разногласия…

«Ну да, разногласия…» — фыркнул мысленно Энас.

— …ты не сделал этот мир ни на капельку чище. Мне, порой, кажется, что сами культисты видят в тебе большую угрозу, чем ты есть на самом деле.

Паразит стиснул зубы и хотел было проехаться старикашке по зубам, но…

Грезе бы такое не одобрила. Да, она бы, наверно, не одобрила 90 % всех его поступков с того момента, как Эспен встал на путь мести, но конкретно сейчас это было лишнее.

Тем более, что если задуматься, то в чём-то слепец был и прав.

— Лучше расскажи, откуда ты знаешь столь мощную технику? Она, по ощущениям, «железного» уровня. Я и сам знаю только три, две из которых максимум тянут на «каменный» и лишь одна на «бронзовый».

— Долгая история — отмахнулся черноволосый.

— Но ты умолчал про неё тогда, за костром, — возмутился Энас.

— А я должен был все свои козыри выкладывать?

— Мы так-то дали клятву друг другу!

— А когда её действие пройдёт?! Впрочем… Раз уж вы всё видели…

Герой остановился, сделал вдох и продолжил путь, чуть медленнее.

— В конце того дня, когда убили Грезе, мне повстречался один причудливый, с виду прокажённый старик…

— Огонь.

— Ignis!

— Молния.

— Fulgur!

— Свет.

— Lux!

— Бездарность!

— Нет такого символа…

Эспен сидел посреди поляны с вытянутыми руками, в одной из которых был купленный им в городе меч. Напротив стояло несколько соломенных чучел, сотканных на скорую руку им самим же, поскольку у старика была только одна верхняя конечность.

— Чтобы использовать волшебный алфавит недостаточно просто запомнить названия символов! Иначе бы любой карапуз, издав случайный набор звуков мог бы разнести в щепки родной дом! — выдал некогда великий адепт — Ульрик Палач Сект — а ныне просто юродивый калека.

— А что мне делать?! Через пень кувыркнуться?! Поссать на ладони?!

— Да хоть посри в рот сам себе! Что толку, если ты не понимаешь и не осознаёшь? — кряхтя и скрипя протезами, старый маг поднялся на свои «ходули». — Гляди! — Ульрик вытянул посох и просто подпалил чучело изнутри. — И даже символы не нужны. Просто нужно понимание природы этого мира…

«Это не просто огонь… Это довольно сложное заклинание.», — отметил про себя паразит.

— Их можно произносить и про себя, — продолжил Палач Сект, — самое главное здесь — механизм. Называя имя элемента, ты должен открыться ему навстречу и бережливо попросить встать на твою сторону в этот момент. Уловил суть?

— Обращаться к элементам как… к друзьям? — уточнил Эспен.

— Как к друзьям с которыми воевал тысячелетие бок-о-бок, в честь которых назвал своих детей и с кем ты собираешься встретиться в посмертии на поле Вечной Битвы! Ты просишь, а не требуешь… Хотя есть стадия на которой ты можешь делать и так…

— Что за стадия? — заинтересованно спросил черноволосый.

— Начиная уровня с пятого, недостаточно просто жрать энергию и убивать врагов… Нужно и самому прикладывать усилия. Начиная с «Человека» — ты медитируешь по-настоящему, а не просто сидишь как идиот в позе йога. — ответил калека, — Ходят легенды, что адепты, живущие за чертогами внутренних стен империй, могут повелевать стихиями не используя для этого проводники в виде посохов, мечей и иже с ними. Гипотетически, их силы хватило бы на войну с сектой Аммаста, да только… уверен, у тех есть и сильней адепты.

Рене эта твоя… Она гений, но только в пределах этой стены. И Магистр она не всего культа, а только… впрочем, не важно. Ты и готического алфавита понять не в силах. Чего с тобой возиться?

— Говоришь, надо открыться стихиям этого мира?.. — почесал затылок Эспен. — Ну, была не была!

«Я хочу… хочу, чтобы это чёртово чучело обратилось в пепел подобно моим врагам! Помогите мне, силы земли!»

— IGNIS! — вскочил на ноги Эспен и направил острие меча на соломенного человека, и вдруг…

Ничего не произошло. Ульрик лишь презрительно сплюнул и уселся обратно на камушек.

— Я желаю кролика на ужин. Поди и раздобудь, гляди, может и просветление свалиться на твою дурную голову! — прокряхтел некогда могущественный адепт.

— Старикан… — раздражённо буркнул себе под нос Эспен, — Кстати, ответь мне на вопрос: как ты сразу так распознал во мне паразита? Люди с которыми я жил и за шесть лет не смогли.

— Ты воняешь. — ответил бывший Палач Сект, — Так воняешь, что мне мерзко осознавать, что это тело некогда принадлежало человеку.

— Я, конечно, был в не самом свежем своём виде тогда, но так, чтобы…

— Да не про запах я, идиот! Когда-то, я был готов прорваться на уровень выше «Человека». К этому моменту, адепт куда лучше ощущает энергию. И именно цвет, запах и ощущения, которые я испытываю рядом с тобой, несмотря на то, что серьёзно деградировал… Они выдают тебя с потрохами.

— Тогда почему ты всё ещё меня обучаешь?

— Бессмысленно бороться с культом Аммаста силами человека. Они и сами давно не люди, их методы сводят с ума даже самых стойкий. Ты весьма необычный, но всё же — паразит. Жестокий, холодный расчёт — вот твой союзник. А теперь, дуй на охоту.

Эспен на секунду застыл перед лесным массивом. А ведь, если так подумать, он впервые демонстрировал щупальца перед человеком добровольно, не по нужде, как в случае с культистами и умирающим Яроном, упокой Храдхир его душу…

Впрочем, какая уже разница? Пара отростков выстрелила в направлении крон вековых деревьев. В очередной раз он ощутил себя немного более свободным чем обычно — лёгким, как пёрышко и быстрым, как сорванный ветром лист.

Иной раз, мелькала в голове мысль: «Не стоило ли мне занять тело с крыльями?»

Но очевидно, что ни с его уровнем интеллекта. Нет, общество двуногих хоть и было сложнее в плане освоения, но всяко интересней. Да и цели его… Нет-нет, «пожрать-посрать-поспать» — никуда не делись, но… Пока жив хотя бы один ублюдок из культа Аммаста — он не сможет получать от этого удовольствие!

Поймав нескольких кроликов себе и Ульрику, он спустился на землю, дабы просто пройтись и привести в порядок бушующие который день мысли.

— Кажется, двуногие называют это эстетикой природы… — прокомментировал он то, как невольно стал засматриваться на, казалось бы, знакомые по тысяче и одной ночи картины дикой природы.

Треск! Эспен даже обернуться не успел. Почти полуторатонная туша сбила его с ног, впилась клыками в плечо и проволокла по земле сотню метров, прежде чем придавить лапой.

Лютомедведь.

Резкий, как понос средь бела дня и беспощадный, как жажда с бодуна.

Лютомедведь был намного страшнее седого кабана. Он также не владел тельмусом, мог только беспощадно его поглощать, но был больше, быстрее и, в отличии от кабана, обладал четырьмя лапами, вооружёнными смертоносными когтями, не говоря уже о чудовищной в два ряда пасти.

У Эспена и до этого кроме штанов, да сплетённых уже здесь из липовой коры лаптей, ничего из одежды не было, а после таких страстных объятий — и те превратились в лохмотья.

Не успел герой застонать от многочисленных переломов рёбер и прокушенного в опасной близости с артерией плеча, как косолапый людоед, устрашающе рыкнув, принялся снимать кожу с его спины когтями.

— Я-ха-а-а-а-а! Агх-а-а-а! — истошно завопил паразит и, под наплывом адреналина, обернулся, ударяя наотмашь косолапого мечом по морде.

Рыкнув, зверь вцепился зубами в голень героя и, протащив вспоротой спиной по грязи, метнул в ствол дерева.

— Кха-а-а… — попытавшись выдохнуть ртом, Эспен выблевал несколько стаканов крови на землю, — Я уже прикончил одного монстра… Ты не посмеешь прервать мою Охоту!

Лютомедведь оторопел. Взгляд которым посмотрел на него искалеченный двуногий… О, Природа-мать! Он лишь притворялся двуногим!

Теперь, суровый хищник внимательно принюхивался к земле, пропитавшейся кровью Эспена. Нет, он не двуногий. Он тоже хищник, причём, ещё более коварный!

Он был равен ему! Съев его, лютомедведь, возможно, через пару десятилетий сможет эволюционировать в урсулита! Эта схватка определённо станет поворотным моментом в его Охоте!

— Р-р-а-а-а! — зарычав во всю глотку, лютомедведь набросился на паразита в человеческом облике.

«Называя имя элемента, ты должен открыться ему навстречу и бережливо попросить встать на твою сторону в этот момент.», — отозвался в памяти ворчливый голос Ульрика.

«Вот оно что, — подумал Эспен, — Я хочу… Я хочу выжить. Хочу отомстить. И мне нужна твоя помощь, молния… Я…»

— Р-Р-А-А… — бурая гора уже поднялась над ним, замахнувшись обеими монструозными лапами.

— FULGUR! — взревев, Эспен вогнал меч в живот лютомедведя, с трудом пробившись через шкуру, а затем — зверюга замерла. Покачнувшись, свирепый хищник рухнул, едва не придавив героя.

Обойдя косолапого сзади, длинноволосый, сквозь боль, улыбнулся, завидев на спине чудовища обугленную сквозную дыру.

Что же, тушки кроликов он успешно прозябал, зато теперь, на ужин у них будут медвежьи щи, да не простые, а пропитанные каким-никаким телумом, от чего, они ещё и плодотворно скажутся на развитии энергосистемы адепта и исцелении его ран.

— И это всё? — спросил Энас, немного удивившись такому концу истории.

— Ну, в тот день я впервые овладел заклинанием. Потом, спустя, может, неделю-другую мне поддались и все остальные символы готического алфавита людей…

— А техника? — не желал отступать лучник.

— Чтобы пользоваться техникой, как ты знаешь, нужно уметь сплетать несколько энергий стихий воедино. Конкретно моя — основана на Огне и Молнии, как не трудно догадаться из названия. Она довольно простая, но мощная и, самое интересное в ней то, что если ты знаешь заклинания «огонь» и «молния», то тебе не составит труда подобрать нужные витки энергии. Просто потому, что адепт третьего уровня может чувствовать различные виды энергий, но не видеть их, отчего и техники использовать не в состоянии. — ответил мужчина с аметистовыми глазами.

— А с учителем твоим, что случилось? С Ульриком-как-его-там…

— Палачом Сект… Он умер. — поджал губы Эспен, — Я похоронил его. В общем-то… и всё.

— Зная тебя, я уверен, что он так просто закончить не мог! — воскликнул Энас.

— Ну, у тебя есть на то полное право так считать. Но я сказал как есть. — пожал плечами черноволосый, — Иначе, я бы путешествовал сейчас с ним, а не с вами и был бы на уровне «Человека». Увы, он даже знаний об этой стадии мне оставить не успел…

Спустя несколько часов блужданий, они таки вышли из лесу. Их взору открылось давным-давно не паханное поле, поросшее бурьяном. В две стороны шла простая сельская дорога, по которой ездили всё же чаще, благодаря чему она не заросла травой окончательно.

— И куда направимся? — спросил старик.

— На самом деле, не принципиально. Лишь бы в этом месте была баня, возможность переодеться и поесть. — ответил Эспен, выбирая направление.

— Ну и, желательно, чтобы это место было подальше от властей Гронбада, не забывай. — добавил неко.

— По моим прикидкам, мы ушли от Гронбада на добрых пятьсот километров. Поэтому, нужно смотреть по направлениям… — задумался паразит, — На севере у нас война, а север — это там. — указал он рукой направо, куда вела дорога, — На востоке, то бишь, за нами — лес, впереди — на западе, поле, значит остаётся идти на юг! Пошли!

— А если там ничего нет? — спросил Энас.

— Если есть дорога в ту сторону — значит она к чему-то, да ведёт. — махнул паразит.

— Не перестаю поражаться его гениальности. — произнёс Гарольд без сарказма и зашагал вдаль.

Денёк под палящим летним Кустосом прошёл, на удивление, спокойно. Одни заросшие поля сменялись другими, периодически, между ними начиналась лесополоса, но за всю дорогу герои так и не встретили ни упырей, ни свежих следов от повозок или лошадей, и даже из леса на них никто не выскочил.

Кто-то, как-будто по щелчку заставил исчезнуть всё живое. Лишь пение птиц напоминало о том, что они не во сне и всё ещё не мертвы.

— Больно тихо. — наконец, решил развеять тишину Энас, — Мы с Гарольдом не местные, и пусть за несколько лет и достаточно по Империи поездили, но всё же… Это какой-то заброшенный участок?

— Тебе напомнить, что я родился каких-то десять-одиннадцать лет назад? — повернулся к нему Эспен.

— Понял, молчу…

— Старик, ты ничего не замечаешь или, быть может, замечал? — обратился черноволосый к седому.

— Ни души, друг мой. К дороге даже из зверей никто близко не подходил.

— Да уж… — замер вдруг Эспен, — Хотя! По-го-ди-те…

— Ты тоже слышишь? — раскрыл глаза лучник.

— Да, там впереди деревня, судя по звукам! Давайте поспешим! — крикнул паразит и рванул вперёд по дороге.

— Я ведь старик… — посетовал маг, но неко посадил его себе на спину и поспешил нагнать аметистоглазого, пока тот не пропал из виду.

Дорога чуть поднялась вверх и герои, взбежав по склону, увидели с горки открывшуюся им картину: поселение на пару сотен домов, по которому сновали самые обычные люди.

Уши троицы тронули доносящиеся из деревни песнопения и радостные крики людей.

— У низ праздник! Отлично! Это значит, что шанс того, что нас не прогонят — увеличивается троекратно! — возликовал Эспен и принялся спускаться.

— Да погоди ты… — только и успел тявкнуть ему вслед ушастый.

Промчав ещё пару километров по вечерней дороге, героев встретили огни праздного селения и доброжелательные лица крестьян. Стража, улыбаясь, отворила ворота. Внутри, юноши и девушки кружились в игривых танцах, тогда как старики, вернее те из них, кто ещё мог себе позволить, пускались в хаотичный пляс, чередуемый с глотками грибного эля из толстошляпников.

— Проходите, гости дорогие! — встретила Эспена рыженькая курносая девчушка лет, может, шестнадцати. По первой, герой даже оторопел, но прогнав воспоминания, осведомился:

— По какому поводу гуляния?

— Трактирщик наш бесплатно наливает и кормит! Добрый дядька — каждые семь дней праздник нам устраивает за евонный счот! — ответила весело селянка.

— Нам бы с дороги поесть, да поспать, красна девица! — решил перейти к насущному Эспен.

— Так давайте я вас к нему отвяду! — не переставая танцевать, девчушка схватила паразита за руку и потащила сквозь толпу весёлых людей. Обернувшись, герой поманил лучника и мага пальцем, мол: «Пока ничего подозрительного, идём.»

Пьяные, поющие деды то и дело пытались увести Гарольда в их компанию, тогда как ребятня, напившаяся сладкого кваса на черёмухе, пыталась ухватить Энаса за хвост, уши и усы, а то и вовсе покататься. И только Эспен отдувался за всю троицу перед прекрасной половиной человечества: от ещё ходивших в девках, до замужних баб и даже овдовевших старух.

— Мадмуазель, при всём желании, моё сердце занято едо… другой! — отвечал он им, с кошачей ловкостью Энаса уворачиваясь от многочисленных объятий, служивших ловушкой.

Стоило попасться в такие, и твои щёки тут же оказались бы зажаты меж двух холмиков, из которых выбраться было уже невозможно даже по собственному желанию… Вернее, по желанию одного органа, если таковой не отсутствовал.

Самки человека вообще были любимы всеми. Только орки, гномы и слитлинги находили людских женщин уродливыми, да ещё некоторые расы, о существовании которых, герои и не подозревали.

Потому, хоть паразиту, хоть слепому старику, хоть неко — устоять перед разгорячёнными дамами по дороге до трактира было очень нелегко.

— Дяденька! Смотрите, кто к нам на праздник пожаловал! — толкнув ножкой дверь в трактир «Асмодей», девчушка представила гостей деревни её хозяину, что потирал бокалы за барной стойкой.

— Хорошо, Соня! Я так понимаю, гости ужинать желают? И, может, мне сказать, чтобы вам приготовили комнаты для ночлега? — произнёс молодой, может, если судить по внешности, возрастом с Эспена мужчина.

Он был опрятно одет в зелёную жилетку и рубашку, выбрит и причёсан. На приоткрытых запястьях виднелись какие-то замысловатые браслеты, прикрывавшие странные татуировки.

Взгляд аметистовых глаз косо встретился с зелёными кошачьими. Они будто прочитали мысли друг друга:

«Не нравится мне этот парень!», — думал каждый из них.

— Ты привела немых, Сонечка? — спросил трактирщик.

— Да нет же, а-ха-ха! Стесняются наверно! Они-то не ожидали, что их так встретят! — хохоча, ответила рыжуля и дёрнула Эспена за рукав, — Ну чего застыли! Присаживайтесь!

— Да-а… Пожалуй, мы бы не отказались от сытного ужина. — ответил, наконец, паразит, — И выпить… Что у вас есть?

— Ассортимент самый разный, — расплылся трактирщик в хищной улыбке, оказавшись в родной стезе. — Сейчас по всей деревне наливают эль из толстошляпника, но, думаю, вы — господа, желаете чего-то более благородного? Или, может быть, лёгкого? Вы ведь всяко устали.

— Пива. Хорошего, но не крепкого. И пару рюмок чего-то, чтобы расслабиться, — сообщил заказ Эспен.

— У меня есть одна крепенькая настойка. Эксперементальная, правда… Долго её выводил, но, по сугубо личным ощущениям, — бомба! — мужчина достал из-за стойки бутыль с мутно-жёлтой жидкостью, в которой плавало что-то чёрное.

Картошка, свекла… Нет… Присмотревшись, Эспен сложил брови домиком, поскольку внутри сосуда плавал… дохлый крот.

— Нет, пожалуй, что-то классическое. Может…

— Бурбон? — опередил его трактирщик.

— Да, пожалуй, бурбон…

— Хорошо. Всё будет готово через пятнадцать минут. Присаживайтесь, пока что, — ответил мужчина и, отойдя от стойки, скрылся за дверью кухни.

— Мутный тип, — шепнул на ухо Эспену лучник.

— Не люблю делать поспешных выводов, но… У него глаза… Мать его, таких даже у себя не замечал, — кивнул паразит.

— Гарольд, ты ничего не заподозрил? — спросил Энас у наставника.

— Его аура на уровне «смертного»… — прикусил сухую губу маг, — Но ничего необычного в ней нет. Самый обычный адепт.

Паразит огляделся. Народу был полон зал. Всюду гремела посуда, но официантов герой не замечал. Да чего уж там, кроме них, никто больше трактирщика не побеспокоил: ни заказом, ни пьяной дракой.

— Ваш заказ готов! — наблюдения Эспена прервал голос трактирщика, что вышел из кухни с двумя подносами.

На одном, стояло жаркое из сытной индейки, фаршированное яблоками и перцем, а на другом — три полулитровые кружки пива и столько же стаканов бурбона.

— За счёт заведения! — мужчина сам принёс им пищу и поставил её на стол. — Приятного аппетита! Как только поедите, сходите в баню, она на заднем дворе, а потом возвращайтесь сюда. На втором этаже вас будет ждать комната со сменной одеждой.

— Благодарю… — подозрительно ответил Энас за всех.

«Неужто он сам готовит? Пусть и так быстро, но всё же… И разносит всё сам… Да он бы через неделю разорился! И где вышибалы? Они, конечно, не во всех трактирах есть, но, чёрт побери, тут наливают БЕСПЛАТНО! Хотя бы в такой день кто-то должен вышвыривать пьянь!

Даже при том, что он «смертный», пьяного крестьянина от погрома это не остановит. Если они, конечно, вообще в курсе про существование адептов. Как и в Малых Дубках — почти все «ничтожества», кроме стражи — они «звери», что говорит всё-таки о том, что связь с большой землёй есть», — размышлял Эспен, поедая божественное мясо и запивая его пивом, что казалось самым сладким на всём белом свете.

Даже Грезэ так не умела готовить.

И это пугало его ещё больше.

Вкусно готовит… САМ готовит, сам разносит, небось ещё и постель сам стелет в номерах, и, не удивительно будет, если и баню сам топит.

— А ты сам всё готовишь, позволь спросить? — подошёл к барной стойке Эспен, закончив трапезу.

— Нет. — холодно ответил хозяин «Асмодея», обыденно потирая бокал.

— Но ты не выходил, пока готовился наш заказ. — напомнил герой.

— Вы новые люди в моём трактире, и я остался проконтролировать, чтобы всё было для вас в лучшем виде. Сам понимаешь, шеф-повар сегодня целый день на ногах… — вновь улыбнулся трактирщик, а взгляд его так и говорил: «Чего пристал с расспросами?»

— К слову о ногах… Не вижу официантов. — заметил паразит и ещё раз, чтобы наверняка убедиться, прошёлся глазами по этажу.

— Я отпустил их. Мы с утра празднуем, все кто хотел — уже давно наелись и напились. Но раз уж вы пришли так неожиданно, то мне пришлось взять роль официанта на себя.

«Вот же жук! На все вопросы — сто отмазок найдёт! Ох, и не нравится он мне!», — мысленно простонал Эспен, а на деле ответил:

— Тогда понятно… Слушай, раз всё за счёт заведения… Есть, что в баню с собой взять? Попить, я имею в виду.

— Да, конечно. — трактирщик нагнулся и пошуршал руками по содержимому стойки, — Клюквенная настойка, либо же… вот, есть абрикосовое вино. Ну, если ищешь новую палитру вкусов, то могу налить тебе ликёр на яичном желтке.

— Звучит как что-то из карательной кулинарии… Давай своё вино.

— Приятного времяпрепровождения! — в который раз улыбнулся трактирщик, провожая героя мертвецким взглядом.

Покинув трактир, троица обошла его сзади. Банька, как и всё вокруг этого заведения, была ладно сложена из сосновых брёвен. Из трубы валил дым, а внутри раздавался весёлый смех.

Эспен, взявшись за кольцо на двери, постучал. С обратной стороны тут же послышались шаги и, отперев засов, перед героями возникла белокурая красавица, чьи прелести скрывались исключительно под банной шапкой и не более.

— Эм… Мы попариться пришли, — произнёс паразит, чуть прикусив губу.

— Ну так я истопник! Проходите, отдам вас в руки нашей банщице! — звонко захохотала девица, да так, что у не слишком-то суеверного Эспена в голове возникло только одно слово: «Ведьма!»

— Ты сказала «банщице»? — только и успел спросить черноволосый, прежде чем его силой заволокли внутрь вместе с остальными.

Инстинктивно захотелось выхватить меч (которого, увы, не было), но продрав глаза от пара, что по первой чуть не обжёг слизистую, адепт узрел райскую картину: три нагих девы, не считая истопницы, восседали на деревянных ступенях, поглаживая друг друга по икрам, нежно обдавая банными вениками и взбудоражено вздыхая чуть ли не каждую секунду.

— Девчонки! Смотрите кого нелёгкая занесла! — будто бы призывая действию, воскликнула истопница.

— И-и-и! — радостно завизжали девы, облепив своими телесами гостей, едва те моргнуть успели. Причём две из них достались, на удивление, Гарольду.

Остатки одежды на героях исчезли будто бы сами по себе, сменившись белыми рушниками. Оторвавшись от печи, истопница вырвала из рук Эспена вино и стала разливать его по бокалам, нарочно пролив несколько капель на свои перси.

— Дружок твой ушастый… Где ты нашёл его? — спросила она, присаживаясь на колени к паразиту лицом вперёд.

— На рынке его взял из коробки с надписью: «Отдам в хорошие руки котёнка», — ответил аметистоглазый.

— Хи-хи… А ты знал, что на родине неко есть особый обычай распития вина? — игриво произнесла блондинка, начав медленно покачивать своим «орешком».

— Да? И какой же? — спросил адепт.

— Сейчас покажу, мой сладкий… — девушка наполнила свой рот вином до вздутия щёк, после чего, притянула к себе мечника и впилась в его губы хищным поцелуем, переливая вино из горла в горло.

— М-м-м… — простонала жрица любви, отодвигая края полотенца, прикрывающего мужское достоинство человеческого тела Эспена. — А у тебя, случаем, нет зелья? Хи-хи!

— Не переживай, я бесплоден… — ответил паразит, обхватив своими мускулистыми руками её за талию.

— Мне это всё ой-как не нравится, Эспен… — вырвавшись из лап самой низкой из троицы путан, подсел к нему Энас.

— Что такое, ушастый? Человеческие самки не по душе? — усмехнувшись, паразит вылил в бокал остатки вина.

— Не прикидывайся! Ты ведь сам видишь, что слишком всё тут…

— Идеальное? Да, я заметил. Но, пока что, ничего подозрительного. В конце-концов, мы уже через пару дней отсюда свалим, как только раздобудем оружие и доспехи.

— Надеюсь… — вздохнул неко. — А то мне как-то неловко уже…

— Ты девственник? — косо зыркнул на него мечник, — А-ха-ха-ха! — нашёл он подтверждение своих слов в покрасневшей морде ушастого. — Воспользуйся этим шансом, пока не поздно.

— В отличии от тебя — я всегда был цивилизованным зверем, — фыркнул Энас.

— А я — нет. Но кому из нас сейчас хорошо? А-ха-ха… Ладно… Просто развлекись, пока есть возможность. Завтра походим, узнаем где запастись провизией, — вылакав остатки абрикосового вина, Эспен встал со скамьи и, подойдя к светловолосой, щебетавшей о чём-то с подругой-брюнеткой, поднял её на руки, понеся в дальний угол бани, чтобы вновь насладиться легкодоступным телом девушки.

— Может ты и прав… Даже Гарольд ничего не заметил… Да, Гарольд? — неко повернулся к магу, но… Тот пропал. — Гарольд?! Ох, должно быть ему стало плохо от жары, — замотавшись полотенцем, Энас выскочил на улицу, но обойдя баню со всех сторон, так ничего и не встретил.

«Может он в таверне?» — не на шутку взволнованный принц, поспешил наведаться внутрь заведения.

Пусть Эспен уже и был «смертным» адептом, однако банный жар, в купе с животным сексом и вином, распарил его до мути в глазах. Оставив лежать на скамейке светловолосую жрицу с трясущимися ногами, он снял с крючка свои ножны с останками гросс-мессера и сумку, после чего, откланявшись захмелевшим «сотрудницам», выбрался на свежий воздух.

— Фу-у-ух!

Летний вечерний ветерок пробрал его до мурашек после такой парилки. Сделав несколько глубоких вдохов и, приведя в порядок колотящееся от подскочившего давления сердце, Эспен, зевнув, потопал к «Асмодею».

— Мои не заходили? — спросил он, проходя мимо стойки. Заведение, к этому времени, совсем опустело. Остались только грязные тарелки, подносы и различные сосуды для напитков.

Смотревший до того в пустоту хозяин, встрепенувшись, кивнул:

— Да, они пошли спать. Ваша комната под номером шесть.

— Ясно. — кивнул в знак благодарности паразит.

— Понравилась баня? — остановил его вдруг трактирщик перед самым входом на второй этаж.

— Почаще бы мне за чужой счёт бухать и трахаться! — прыснул немного захмелевший Эспен.

— Таки почему за чужой? — произнёс вдруг собеседник. При том, произнёс таким голосом, что герой едва не превратился в ледышку, столь холодно ему стало от тона трактирщика.

— А что, натурой расплачиваться надо? — скептически нахмурился мечник, демонстративно поправив ножны.

— Смотря с какой стороны посмотреть, но вообще… Я ведь имел в виду ваше хорошее настроение, хи-хи!

Эспен мотнул головой. Улыбка хозяина вновь стала самой обычной, светлой и доброжелательной. Но глаза… Глаза было изменить невозможно…

— Ваше хорошее настроение — лучшая плата для меня! — усмехнулся тот и, устало потирая переносицу, добавил, — Если мои услуги более не нужны, то я, стало быть, тоже пойду отдохну.

— А срач кто убирать будет? — осведомился Эспен.

— Официанты рано утром придут… разберутся. — махнув рукой, зевая, трактирщик отворил дверь на кухню и скрылся внутри, запершись на ключ.

«Жаль, что я на ступеньках стоял… Интересно было бы посмотреть, что там у него.», — подумал герой и поднялся наверх.

На втором этаже было всего-то по десять дверей с двух сторон. Найдя нужную, он толкнул её плечом. Легко поддавшись, та впустила героя внутрь.

Убранство номера было довольно скудным: три кровати, на двух из которых, отвернувшись к стене, спали старик и мальчишка с кошачим хвостом, один единственный комод, на котором стояла зажжённая масляная лампа и трофейные лосиные рога над входом.

На свободной койке, герой нашёл холщовые штаны и просторную рубаху, а также простенькую простынку и набитую гусиными перьями подушку, как раз ему по размеру.

«Уже и не помню когда в последний раз вот так вот спал на нормальной кровати.», — подумал Эспен и, переодевшись, лёг в постель, накрывшись.

Положив на комод свою сумку — единственный уцелевший элемент одежды из всех комплектов, что он менял на этой неделе, паразит достал из неё ветхие записи проклятых бессмертием культистов, а также странную книгу, найденную им в тайнике капища вместе с ножнами.

— Что же, наконец-то я до вас добрался… Посмотрим, что тут… — уже приготовившись изучать материалы культа, Эспен отвлёкся на резко поднявшегося с кровати Энаса. — Ты чего, ушастый?

— Р-р-р!

— Какого…

Яростный рык разошёлся по комнате, но так и не покинул её стен, не дав потревожить мёртвую тишину коридора.

В это время, где-то внизу, на кухне, дьявольски ухмыльнулся трактирщик.

Эспен застыл в ужасе. Разорвав в клочья простыню, чудовищный зверь, почти два метра в холке, принял атакующую стойку, демонстрируя ряд бритвенно-острых клыков. Комнату заполонила трупная вонь из пасти монстра.

Человеческое сердце паразита едва ли не разрывалось, не успевая выделять нужное количество адреналина. Прямо сейчас, длинноволосый мечник испытывал давно забытое чувство животного страха, который был намного жутче человеческого.

Хотелось забиться в щель между дубовыми половицами, да только размер уже был не подходящий.

— Р-Р-Р! — чудовище опустило сначала одну, а затем и другую лапу на пол.

— Эн-энас? — паразит поджал ноги и сел на корточки прямо на кровати. Из его спины появились щупальца, которые застыли в воздухе, готовясь выстрелить.

— Р-Р-РА-А-А! — монстр набросился на него.

Фью! Первая игла скользнула вдоль уха льва, как тот вдруг, обернулся знакомым ему лучником-неко, успевшим схватить Эспена за грудки.

— Какого чёрта ты творишь! — взвизгнул ушастый и покосился на небольшой разрез на белом ухе, по которому уже стекала небольшая капля.

— Ваше Высочество! — вскочил Гарольд направив на паразита посох.

— Чт-чт-что это сейчас было… — дрожа, герой свалился на задницу убрав щупальца и взялся за голову.

— Не знаю. Ты… Я проснулся из-за того, что ты вошёл, а потом, ты посмотрел на меня как какого-то серийного убийцу, я подумал… Ты, верно, перепил. — медленно убрал лапы Энас и коснулся уже сросшегося уха.

Сердце всё ещё бешено колотилось, пот тёк как из ведра, а чувство опасности не оставляло героя ещё несколько минут.

«Не лучшая была идея пить так много вина в бане… Ещё и секс… Видать, реально перегрелся», — оценил ситуацию герой и лёг на кровать, отложив в сторону журнал культистов.

Ему было более не до него. Да и заснуть так и не вышло. Даже алкогольные чары развеялись в миг и больше не валили его с ног. Герой, в тайне от уснувших лучника и мага, притянул щупальцем свой сломанный меч и обнял его, укутавшись в одеяло.

Животный страх.

Самое мерзкое из чувств.

Хуже только человеческая утрата.

На утро, так и не сомкнув глаз, Эспен, поскольку компаньоны спали как убитые, решил пораньше выйти из таверны и погулять по деревне, да узнать, можно ли где-нибудь, с их-то ограниченным бюджетом, приодеться и запастись едой, а также лекарствами.

— Доброе утро, господин путешественник! — раздалось за спиной, когда паразит намеревался переступить порог трактира.

— Доброе… — растеряно ответил Эспен, поправляя растрёпанные локоны.

— Как спалось? — улыбнувшись, спросил трактирщик.

— Так себе, — выдал как есть герой.

— Что такое? Переборщили с алкоголем? — состроил брови домиком собеседник.

Он был такой же как и вчера: молод, свеж, гладко выбрит, опрятно одет и трезв как стекло в окне королевского замка, что удивляло больше всего. Эспен впервые видел человека этой сферы, который хотя бы пару стаканов за воротник не закладывал в конце и начале рабочего дня.

— Голова, небось болит? Так уж и быть, пока никто не видит, давайте я Вам налью немного эля, — хихикнув, трактирщик достал кружку и поднёс её к бочке с краником.

— Я деньги не…

— С меня не убудет! — махнул рукой хозяин, — Вот, как и вчера, за счёт заведения.

«Странный… Может, потому, что молодой? Предприимчивый, клиентов так завлекает, наверно.

Четвёртый уровень… Наверняка что-то да пережил на пути адепта. Может, потому и щедрый — грехи искупает», — размышлял паразит, лакая грибной эль.

— Да уж, может тогда, немного рыбки? А то, раз уж взялся угощать, то куда же без закуси? — хлопнул по столу мужчина.

— Да не стоит… — начал было отпираться Эспен, но хозяин сработал быстро и уже через несколько секунд на подносе лежала пара штук сушёной таранки.

— Слушай, — произнёс паразит, отгрызая голову рыбёшки, — Раз уж такое дело… Ты не знаешь, у вас тут работы не найдётся? Нам бы пару недель пересидеть где-нибудь. Плюс, запасы пополнить и кольчугу раздобыть.

— Дык, у нас всё есть, — улыбнулся трактирщик и подставил под голову кулак, — Есть кузнец, караваны раз в неделю, стабильно, ходят.

Вкратце, хозяин объяснил паразиту маршрут и отпустил гулять. Деревня, к этому моменту уже вся была на ногах.

В отличии от Малых Дубков, уровень жизни здесь был повыше. Каждый поначалу, в суматохе праздника паразит и не разглядел в толпе адептов, но оказалось, что примерно один из десяти жителей, а их тут было около полутора тысяч по словам трактирщика, являлся «дохляком». И если стражей являлись «звери», то, вероятно, что староста и приближённые к нему и вовсе могли быть «смертными». Иначе, скорее всего, трактирщика бы погнали поганой метлой, ведь тот был заведомо сильнее.

Вряд ли, будь он местным жителем, он стал бы тем, кем он являлся, да и денег на открытие трактира…

Эспен не бельмеса не смыслил в торговых маршрутах, но, стало быть, если в деревне, причём, немногим больше Малых Дубков, располагался трактир, это говорило о том, что она находилась на пути крупного каравана.

«Тогда почему все поля вокруг были заросшие, словно их сотню лет никто не обрабатывал?» — именно на этой мысли, почему-то, поймал себя паразит.

— Здравствуйте, — толкнув дверь в кузницу, Эспен ощутил исходящий из помещения жар, — Мне бы хотелось узнать цены на кольчугу.

— Зависит от размера, — ответил крепко сбитый мужчина-гном с чёрной бородой уровня «зверь», судя по ощущениям, — На тебя… За семь серебряников.

— А на неко, примерно вот такого роста? — мечник вытянул ладонь на уровень собственной груди.

— За четыре. — буркнул гном и продолжил ударять по наковальне.

Герой невольно засмотрелся на висевшие на прилавке мечи. Таких он не видел никогда… в кузне деревни. Такие шедевры могли бы сделать славу этому кузнецу славу, если не на всю Империю Доминос, то, как минимум, на уровне губернии.

— Сколько стоит вот этот меч? — присмотрел он клинок примерно сто двадцать сантиметров длиной, если не брать рукоять.

— Три золотых.

— Мда… — оценив свой бюджет, вздохнул Эспен. Он даже подумал над тем, чтобы украсть меч, но… Хватит с него этих погонь. Не от культистов, так от законников, — Запомню это местечко, может вернусь, — несмотря на цену, она… была довольно выгодной. В Гронбаде за такой клинок запросили бы десять золотых, да только…

Для кого все эти мечи? Если подумать рационально, то нечто столь дорогое здесь просто некому купить. А если продавать за серебряники, то разоришься на производстве.

Неужто он это ради самоудовлетворения куёт? Возможно, но очень странно.

— Отец, скажи, а мы бы могли договориться на бартер? — предложил герой.

— Чаво? — нахмурился гном.

— Точно, мы же не в городе… Услуга за услугу. Мы тебе что-нибудь в меру наших сил поможем сделать, а ты нам кольчугу…

— Ха-ха! Не даром говорят: «Там где хуман прошёл — двум эльфам делать нечего!» — фыркнул кузнец, но молоток отложил. Взяв с крючка полотенце, он вытер лоб и сняв рукавицы, подошёл к деревянному ящику, открыв и заглянув внутрь.

Вздохнув, кузнец вынес свои условия:

— Последний раз, когда я был в старой шахте на юге отсюда — там завелись кобольды. Я одного молотком огрел, но навстречу десяток выскочил. Пришлось уйти. Посылал и стражу, так они едва ноги унесли, все погрызанные вернулись… — помассировав своими толстыми гномьими пальцами переносицу, кузнец посмотрел Эспену в глаза, — Принесёте мне телегу руды — получите кольчугу.

— Считай, что руда уже у тебя, прямо здесь, в ящике! — улыбнулся герой и покинул жаркую кузню.

«Что же, один пунктик мы зачёркиваем», — пометил он в голове.

Кузнец, окунув голову в стоящую рядом бочку с холодной водой, протёр глаза и, поправив кандалы на ногах, вернулся к своей работе.

— Что же ты за тварь такая… — сорвалось с его уст.

Побывав у ростовщика, Эспен, потратил едва ли не половину медяков на то, чтобы выторговать у того мешок различных трав, настоек, мазей и бинтов. Помимо прочего, он взял себе новую пару сапогов за серебряник, а также чёрную мантию за десять медяков.

Собственно, в очередной раз он удивился ценам. В городе, да даже в другой деревне, он бы на эти деньги собрал, разве что, небольшую котомку снадобий.

— Дамы и господа, мы идём устраивать геноцид кобольдов! — радостно сообщил Эспен, ворвавшись в номер.

— Что, прости? — поднял брови одевшийся Энас.

— Ваш знакомый паразит перетёр тут с кузнецом… Короче, принесём ему руды — получим кольчугу даром. Может, смогу ещё договориться за стрелы для тебя, ушастый. Не благодари, — усмехнулся герой.

— И когда выдвигаемся? — спросил маг.

— Если не планируете завтракать, то хоть сейчас, телега ждёт. — ответил черноволосый.

— Ну, — Энас почесал за ухом, прикинув количество стрел, — расчёт, по большей части, на тебя.

— Мой посох тебя прикроет, — сообщил Гарольд.

— Тогда выдвигаемся!

У кузнеца не было своих гнедых, которых можно было запрячь, а потому, тащить телегу пришлось самим. И если для «смертного» Энаса, которого негласно выбрали клячей, тащить пустую телегу труда не составляло, то когда она будет заполнена парой центнеров руды — поработать придётся всем.

Троице пришлось немного подняться по ухабистой, давно не хоженной (что вновь насторожило Эспена) тропе. Шахта располагалась примерно в пятнадцати километрах от деревни.

— Э-э-эй! Мы пришли, грязные кобольды! — гаркнул на всю округу черноволосый мечник.

Какое-то время никто не показывался, пока, наконец, на свет не вылезла парочка похожих на кротов розовокожих существ, ростом чуть выше Энаса. В руках они держали по небольшой палице, а из одежды были только небольшие седые волоски на коже.

— Ну и мерзость! — фыркнул Энас, случайно заглянув кобольду между ног, — Волос больше чем у меня на хвосте!

— А ты таки не возлежал с той девкой? Иначе зачем смотреть туда! — рассмеялся Эспен и пошёл навстречу к жителям нор.

Сверкнул совершенно целый гросс-мессер.

«Я так и знал! Вот почему из меня так много энергии вытекло в пути! Ножны восстановили клинок полностью», — изумился герой.

Кобольды сначала о чём-то перешёптывались между собой, потом, увидев, что мечник направляется к ним, стали рычать и махать дубинами. Они явно не собирались вступать в драку, лишь отпугнуть назойливого посетителя.

Но какое до этого дело было паразиту — Королю Подлости в царстве животных?

Скорость его движений адепта четвёртого уровня, не позволили розовокожим аборигенам даже пискнуть, не то, что броситься в атаку. Их вооружённые отростками на овальной морде головы упали им под ноги.

Эспен исчез в тени тоннеля шахты. Энас поспешил за ним, оставив Гарольда следить за телегой. Внутри, как и говорил гном, на них тут же набросились десятки кобольдов, да только ширина прохода позволяла развернуться щупальцам воина с аметистовыми глазами.

Он без зазрения сёк переселенцев. Рвал их голой силой своих щупалец, что как и все прочие мышцы в его теле стали намного сильнее и прочнее с переходом на четвёртый уровень Тельмуса.

Обвившись вокруг шеи кобольда, он запросто вырвал голову вместе с позвоночником. Иного, он обездвижил, прижав к земле и просунул щупальце сквозь всё тело, так, что оно показалось из заднего прохода, после чего, буквально вывернул того наизнанку.

По завершению бойни, в тоннеле шахты осталось лежать порядка сорока кобольдов. Энас, толком и не успел ничего сделать, поражённо наблюдая за тем, как его… друг потрошит, казалось бы, невинных существ.

— Ну, вроде покончено, зови Гарольда, пусть подвезёт телегу. Я покараулю, вдруг ещё объявятся, — сообщил Эспен.

— Ладно, если что, кричи, — кивнул лучник.

— Ага, — ответил мечник и повернулся в сторону небольшого, сокрытого в дальнем конце тоннеля прохода, — Думаю, не стоит мальчишке смотреть на такие страсти.

В выкопанной «комнате», прижавшись друг к другу, сидели забившиеся в угол маленькие слепыши. Порядка сотни малышей. С шансом 50 на 50 они могут дать потомство, если пожрут часть из своих, после чего, деревню уничтожат мстительные кобольды.

Подобного Эспен допустить не мог, за ту доброту, что решился оказать ему кузнец.

— Считайте это жестом доброй воли, — произнёс он, принявшись за дело.

Хладнокровно расправившись с выводком кобольдов, паразит промыл меч под струёй воды, стекающей с потолка пещеры.

— Не нашёл никого? — спросил Энас, вернувшись внутрь.

— Мы перебили всех. Давай побыстрей закончим, — мотнул головой Эспен и взялся за кирку, — Я буду разбивать камни, а ты лопатой закидывай.

Разобравшись к полудню с рудой, герои поспешили обратно, перед этим, остановившись на часик передохнуть у горного ключа. Эспен постирал свой плащ и повесил его на рукоять телеги.

— Предлагаю потренироваться, — произнёс вдруг Гарольд, утолив жажду прохладной водой из ручья.

— Что? — нахмурился Эспен, глазевший на себя самого в отражении кристально чистой воды.

Старик сделал ещё один глоток, довольно улыбнувшись. Нет ничего лучше горной воды после целого дня на ногах летом.

— Тренировка, — повторил маг, — Мы ведь заключили сделку на крови, что я сделаю из вас адептов уровня «Человек». И тебе бы стоило начать как можно раньше, ведь в отличии от Энаса, ты не открыл ещё ни одной акупунктурной точки на своём теле.

Нам, пока что, некуда спешить. Так почему бы немного не потренироваться после такой хорошей разминки? — предложил Гарольд.

— Ладно, твоя взяла, — ответил паразит и принял медитационную позу, — Чё делать?

— Прекращай корчить дурака и встань, — резко отреагировал слепой.

Эспен, недовольно крякнув, поднялся во весь рост и стянул с себя потную рубаху, глубоко втянув воздух носом.

— Первый шаг на пути к становлению «Человеком» — активировать точку Нодо, или, если проще, горловую точку. Она упростит использование заклинаний и их силу, — объяснял Гарольд.

— Что для этого требуется? — осведомился мечник.

— Если раньше ты должен был просто изматывать себя и пожинать телум из земных меридиан, то сейчас, тебе следует научиться его тратить.

— А разве жрать телум и тратить не одно и тоже? — поднял брови паразит.

— Когда ты отдаёшь торговцу медяк — он перестаёт существовать? — спросил его маг, — Очевидно, что нет. Более того, этот медяк существует в твоём кармане до тех пор, пока ты его не потратишь. Тоже самое касается и телума.

Адепты ниже «Человека» пользуются им здесь и сейчас, тогда как пятый уровни держат определённый запас энергии внутри себя. Используя Тельмус, они высвобождают его подобно взрывной волне, которая сметает всё на своём пути.

— Не мне спорить с твоей мудростью, старик, но… Что делать-то? — спросил, наконец, паразит.

— Начать говорить. Говорить так, чтобы сила Древа Жизни слышалась в твоём голосе, но при этом, не вредила округе. Это тренировка подобная расширению энергетических сосудов. Только вместо впитывания огромного количества телума, тебе необходимо удерживать его в своём голосе.

В зависимости от того, как сильно ты готов отдаться тренировкам, темпы с которыми ты будешь открывать акупунктурные точки на теле будут увеличиваться или уменьшаться.

— Значит, нужно произносить волшебные символы без вреда для округи… — повторил Эспен, — Какой бы выбрать… Точно! — сконцентрировавшись на своём нутре и окружающем мире, паразит выдал самый простой из всех и самый безобидный вне схемы заклинаний символ: — Eurus.

Слабые дуновения ветра всколыхнули траву под ногами героя, небольшая горсть пыли поднялась в воздух и развеялась. Символ «дуновения ветра», если не вложить его в состав заклинания, не представлял угрозы для существа больше комара. Но слухи, да и по рассказам покойного Ульрика — иные адепты могли сочинять целые оды из этого символа на самых разных алфавитах и наречиях магических языков, создавая вихри способные перемалывать в труху целые конные гарнизоны.

— А теперь, — Гарольд встал и протянул Эспену свою чарку, наполненную водой, — сделай так, что бы этот не заставил поверхность воды даже покачнуться. Когда ты добьёшься этого эффекта — ты почувствуешь как открылась в твоём горле точка. Но учти — приятного будет мало, как и на любом уровне.

— Eurus, — произнёс Эспен, стараясь сдержать ту минимальную мощь, что таилась в символе и закашлялся.

На то, чтобы отойти от рвущейся из горла мокроты ушла минута. Сплюнув горькую слюну, он повторил:

— Eurus, — и вновь, по горлу словно кошачьими когтями прошлись, а ветер под ногами разметал уже всю пыль. Вода в чарке перелилась через край.

— Eurus, — произнёс он в третий раз и начал задыхаться от кислотного комка в горле, — Я больше… кха… мне нужна передышка… — выдохнул Эспен и осушил чарку.

— Три раза — неплохо. Юный принц после первого отходил дня два, — усмехнулся старик.

— Гарольд! — прошипел Энас.

— Впрочем, в отличии от тебя — телом он ещё юнец. Поэтому, как только почувствуешь, что готов, продолжай повторять, — почесал бороду Гарольд, — Чем чаще, тем лучше, но, само собой, осознавай, что необходимо уменьшать мощность заклинания с каждым разом.

— Я тебя понял, спасибо… Гарольд, — нашёл в себе сил назвать мага по имени паразит.

— Если все уже отдохнули, — произнёс Энас, — предлагаю не задерживаться.

Набрав чистой, живительной воды в бурдюки, они направились к деревне. Эспен помогал лучнику тащить телегу. Гарольд медленно плёлся позади, поскольку посадочных мест на ней не было, а пачкать мантию о руду — дело такое себе.

— Смотрю вы быстро втянулись! — произнесла шедшая им навстречу по тропе рыжуля.

— Позволь спросить: куда путь держишь, красавица? — улыбнулся Эспен девчушке, что встретила их вчера.

— Да вот, — показала она на корзину с бельём, — простирнуть надо кой-какие вящички.

— Там в горах могут быть кобольды, — произнёс Энас.

— Нябось только мёртвые. Вы ж оттудо прётеся целёханькие! — звонко рассмеялась красавица.

— Опыта в уничтожении всяких монстров у нас меня не отнять! — похвалился Эспен, — Слушай, не хочешь вечером посмотреть на звёзды…

— Прости, но у меня жаних есть, хи-хи! — ответила рыжуля.

Энас аж хрюкнул от смеха, накрыв рот лапой, а другой, ткнул локтем паразита в бок. Тот, понурив голову, с ускоренным шагом потащил телегу, едва не свалив неко с ног под колёса.

— Придурок… — выругался перебирающий нижними лапами парнишка.

Эспен лишь обернулся напоследок в сторону девушки. Та уже уселась на берегу ручья и, выложив бельё на траву, достала из корзины что-то тёмное, что она постаралась как можно быстрее пустить по течению.

Затем, она достала ещё что-то… очень напоминающее человеческую руку.

Эспен тряхнул головой. Девушка полоскала в реке чёрную колошу.

— Неужто ещё не протрезвел? — произнёс вслух воин-паразит, вызвав удивление у шедшего рядом принца.

Вернувшись в деревню, герои дотащили телегу с рудой до кузницы, где их встретил на входе гном. Казалось, этот мужичок никогда не переставал хмуриться, а потому, вместо благодарности он просто кивнул им и махнул рукой, приглашая внутрь.

Войдя, Гарольд первым делом оккупировал единственный стул. Эспен снял плащ, чтобы не запариться, а Энас привычно начал вылизывать передние лапы.

Гном достал из коробки с инструментами рулетку и снял мерки с паразита и неко, после чего, черкнув карандашом на бумаге, вынес вердикт:

— К утру закончу делать вашу кольчугу.

— Быстро ты… Слушай, мастер, а есть вариант договориться на стрелы для парнишки? — спросил длинноволосый.

Гном тяжело вздохнул, после чего, подошёл к нагромождению всякой-всячины и вытащил небольшой кусок ткани. Развернув, он продемонстрировал высочайшего качества стрелы со стальными наконечниками, да ещё и, судя по всему, с хорошей телумопроводностью.

— Нет-нет, мы про такие, которые ты нам мог бы пожертвовать на благотворительной основе, а не продать…

— Я отдам их вам даром, — прервал красноречивый бубнёж Эспена кузнец. — Но при одном условии: вы покинете деревню как можно скорее.

— С чего бы, дядь? — поднял правую бровь паразит.

— Если бы я мог сказать, я бы сказал. Поганое это место… — потёр переносицу длиннобород.

«Неужто мне не привиделось? Или он просто не любит новеньких?» — задумался герой над словами гнома.

— Почему же оно поганое? Признаться, я гостеприимней мест во всём Доминусе не видел. — поинтересовался Энас. Принц помнил первые впечатления о трактирщике, но в остальном… Он не видел ничего, что могло бы вызвать у него сомнения.

— Ежели не дурак — сам обо всём догадаешься, — резко ответил кузнец.

И только Гарольд хранил молчание. Он не видел глазами, только через Тельмус. И никаких возмущений в Древе Жизни деревня не вызывала, но чутьё старика… Он тоже что-то подозревал.

— Мы, в любом случае, не планировали задерживаться надолго. Как только получим кольчугу — мы покинем деревню, — откланявшись, Эспен вместе с остальными развернулся к выходу.

— Не ешьте ничего из рук хозяина «Асмодея»… — произнёс им вслед гном.

Замерев на секунду, паразит вышел на улицу, вслед за лучником и магом. Длиннобород приземлился на стул, где минуту назад сидел слепой хуман. Задрав штанину, он потёр ногу в том месте, где уже несколько месяцев висели незримые кандалы.

— Ты не получишь их, тварь…

В дверь резко постучали. Гном помассировал виски, не горя желанием открывать, однако выбора не было. Никакая дверь бы не остановила гостя.

— Привет, Олаф. Не отвлекаю? — улыбнулся симпатичный мужчина в зелёной кожаной жилетке, холщовых штанах и длинных сапогах. На его руках были браслеты, скрывавшие странные татуировки, а в глазах… У гнома не хватило смелости посмотреть тому в глаза, потому, он сделал вид, что слишком устал, чтобы поднимать голову.

— Проходи, — грузно ответил Олаф.

— Заказ готов? — спросил трактирщик.

— Практически, — длиннобороду пришлось уменьшить жар горна, чтобы он мог сунуть руку и достать с обратной стороны верхней стенки заготовку кольца.

— Отлично, когда завершишь? — ответил трактирщик взяв в руки нагретое колечко и даже не пискнул.

— Сегодня, думаю, смогу закончить обработку отверстия под камень и…

— Тогда заканчивай как можно скорее, — поторопил гнома человеческий мужчина, — Чем быстрее ты закончишь, тем быстрее сможешь отработать долг предо мной.

— Понял, — вздохнул Олаф.

— И да, кстати… Ничего странного не замечал? — спросил напоследок трактирщик и наклонился, заглядывая гному прямиком в душу.

— Ничего такого, — пожал своими могучими плечами кузнец.

— Ну и ладно! Я проведаю тебя как освобожусь, — улыбнувшись, хозяин «Асмодея» покинул кузню.

— Тварь… — тихо прошептал гном.

Пока готовилась их кольчуга, Эспен решил подготовиться к дальнейшему путешествию. Вернувшись в комнату, он достал из-под кровати мушкет и почистил его, зарядив одной пулей, затем, немного повалялся, потому что подготовка, по большей части, завершилась. Периодически, он произносил:

— Eurus, — после чего, горло чудовищно свербило, а простыня под ним вздымалась. Тем не менее, герой заметил, что через десяток повторений, когда горло совсем уж раздирало, порывы, по ощущениям волосков на его настоящем теле стали чуточку меньше.

Герой взял бурдюк с горной водой и сделал глоток. Прохлада источника свела неприятные ощущения к минимуму и он продолжал повторять, пока даже та не перестала ему помогать.

— Думаю, пока что, достаточно… — выдохнул Эспен, вытирая пот со лба, — Надо бы набрать ещё парочку в дорогу. Энас и Гарольд, стало быть, тренируются где-то на улице. Пойду, что ли, тоже прогуляюсь…

Обувшись, он прихватил с собой лишь меч и вышел из трактира. На удивление, трактирщика не было за стойкой. Судя по звукам с кухни, таинственный повар во всю кашеварил. Должно, быть, сам хозяин находился рядом, либо отошёл по делам.

«А я ведь так и не спросил, как его зовут,» — подумал паразит, но не стал задерживаться в «Асмодее» и вышел на улицу.

Перемещаясь между домами, он периодически, где-то раз в полчаса, повторял волшебный символ Ветра, который не требовал проводника в виде меча. Произнести же имя Огня или Молнии можно было только при попытке самоубийства — известные Эспену уровни, даже «Человек», были не в состоянии удерживать их голую мощь ни голосом, ни конечностями. Только через оружие.

Он было думал наведаться на рынок, но увы, за время пребывания в деревне денег у него не прибавилось. Поэтому, длинноволосый мечник просто шлялся между домами до вечера, прежде чем вернуться в «Асмодей».

— Eu…кха… чёрт… Хватит уже сегодня, — после очередной попытки произнести символ Ветра, он схватился за горло и долго сплёвывал кровью, после чего, остановился присесть на самодельную скамейку посреди небольшой полянки.

Сам того не заметив, он оказался на другом конце деревни, которую также омывала река. Она текла со стороны горы, где они с магом и лучником перебили племя кобольдов, и делилась на две ветки. Одна, проходила вблизи деревни, другая же, шла на север, начиная с того самого места… где они повстречали рыжую девицу с корзиной. Тогда ему ещё показалось, что…

Эспен спустился к воде. Сложив ладони лодочкой, он набрал немного и умылся, смочив губы. В столь спокойной обстановке, его голову наполняло множество насущных мыслей:

«А ведь я так и не взялся за чтение записок культистов…»

«Интересно, если продолжить убивать аммастцев, я смогу прорваться на пятый уровень быстрее?»

«Почему кузнец сказал ничего не брать из рук трактирщика?»

«Куда отправиться, если здесь даже указателя с названием деревни нет? Надо бы купить карту…»

«А почему…»

Но все они были в один момент прерваны, когда Кустос сменила Спонса. На дне реки что-то засияло в лунном свете. Эспен выстрелил кулаком в водную гладь, подумав, что это отблески рыбьей чешуи, но всё оказалось куда странней.

В его руке оказался серебряный жетон охранника гильдии торговцев. Блестяшка всё это время плавала, зацепившись за острый камень.

«Откуда бы ей здесь взяться? — смутился герой. — Кто-то потерял или, быть может… утонул? Впрочем, плевать, если соскрести ножом надпись — сойдёт за серебряник.»

Сунув медальон в глубокий карман, он решил вернуться к ужину в «Асмодее». Поднимаясь, герой зацепился краем взгляда за шедшую со стороны города фигуру. В темноте ту практически не было видно, но паразиту стало интересно, кто ещё кроме него, в такой час, будет шататься на периферии с лесом. Зная порядки на Карцере и опыт жизни в Малых Дубках, позже шести часов вечера, дети практически не появляются на улицах, а как стукнет восемь, то и взрослые, если это не важное дело и не праздник — стараются их избегать.

Эспен махнул рукой, когда фигура повернулась головой. В ответ, крестьянин лишь что-то пробубнил и вяло помахал в ответ, держа, по видимому в руках бутылку.

Ночное зрение паразита имело ограниченную дальность, но краем, он заприметил, что у жителя больно потрёпанный вид.

— С тобой всё в порядке? — почему-то спросил паразит и сделал шаг в сторону.

— Ыах… Ъеь… Ныхга… — мужчина оторопел и отшатнулся, хватаясь за голову.

— Пьяный, что ли?

— Ки-хыа… Наргы-ха…

«Если он утопится случайно — на меня же повесят», — оценил ситуацию Эспен и ускорил шаг в направлении крестьянина.

— Давай помогу тебе домой добраться…

— ЫХЫа! РЫХА-А… — невидимый собеседник резко обернулся и начал убегать, едва-едва перемещая ноги.

— Да погоди же, пьянчуга! — «смертному» адепту не составило труда нагнать «ничтожество» всего за секунду. Герой даже не успел толком разглядеть удирающего крестьянина. Он лишь остановил его, положив свою тяжёлую руку тому на плечо.

Раздался мерзкий звук отслаивающейся, гниющей плоти. Эспен замер в ужасе, плечо мужчины вместе с измазанным какой-то… плесенью, рукавом осталось у него в руке.

— Ыа-а-ы-ы… — крестьянин обернулся.

Он посмотрел на паразита глазами у которых вместо слёз тёк гной. Его зубы… они полностью отсутствовали, как и рот, который просто оплавился. Из его спины произрастали какие-то белые корни, а из макушки торчал самый, что ни наесть гриб.

— Аы-ы-ы… РА-А-А-А! — что-то щёлкнуло в голове несчастного. Его глаза, несмотря на состояние тела, всё ещё принадлежали человеку… до этого момента. Секунду спустя, тот развернулся, чтобы вбить свой кулак в челюсть Эспена.

— Какого… — несмотря на неожиданность атаки, рефлексы адепта четвёртого уровня сработали быстрее. Выстрелившее щупальце оплело предплечье мутировавшего крестьянина и сжало, превратив кости в труху.

Звякнул о позвоночник гросс-мессер и рассёк монстра напополам. Из тела несчастного даже крови не вытекло, лишь странная, омерзительная белая пыльца или же… споры. Эспен накрыл лицо рукавом плаща и стал внимательно рассматривать неподвижное тело, что стало врастать в землю.

«Упырь? Нет, точно не он! Что это за тварь?!»

Его внимание привлекла оторванная рука, которую по прежнему сжимало его щупальце. Ветхий, серый, покрытый всё той же сероватой плесенью кулак сжимал бутылку.

Причём бутылку, которую Эспен видел в ассортименте «Асмодея».

Та буквально вросла в руку, что объясняло, почему будучи пустой, её продолжал держать… Да что это вообще такое?! В бытность диким животным, Эспен не встречал ничего подобного. Был, конечно, вид грибов, что брали под контроль насекомых, но не более. К слову, поскольку паразит никогда не был насекомым, хоть и имел некоторые сходства — он и не попался на удочку мицелиевых рабовладельцев.

Однако гриб, прорастающий в теле человека…

«На каких толстошляпниках варит эль этот урод?! А ведь… Мы ведь жрали его еду!» — в парнике, первое, что сделал мечник это заклинанием огня уничтожил тело.

Затем, он заглянул внутрь своего энергетического тела.

«Вроде всё в порядке… Мразота! А если… Если я не вижу ничего?! Может это говнище уже проросло в моей голове!»

Приступ паники прервали шаги. Слух адепта уловил как женские ноги в деревянных башмаках приминают траву. Обернувшись, Эспен увидал идущую к нему со склона рыжулю.

— Послушай, я не знаю с какого момента ты это видела, но, поверь мне… — начал оправдывать герой.

«Сука! Как не вовремя я сжёг труп!» — подумал он.

Однако девчонка не стремилась убегать. Она, ничего не говоря, приближалась к паразиту и тот, в конце-концов, увидел её лицо. Её зрачки светились так же как и у дикой лисы, загнавшей в угол зайца.

Внешне никаких изменений, но стоило Эспену попытаться заглянуть в её энергетическую структуру, как та устремилась в прыжке, держа в руках кухонный нож. И, что самое страшное, скорость её не в чём не уступала его собственной, даже при том условии, что паразит изначально опережал в ней даже адептов пятого уровня.

Короткое лезвие прорвало ткань рубахи и без труда пронзив мышцы пресса, достало до желудка. К горлу мечника подступила кровь.

Моментально он схватил девушку за запястье и выломал его в обратную сторону. Отскочив вместе с ножом в животе, герой ещё раз, более продолжительно посмотрел на её энергетическое тело.

«Храдхир, что это за…» — несмотря на знание многих слов, доставшихся ему после принятия в пищу крови Бога, он не мог подобрать эпитетов к тому ужасу, что он лицезрел в девушке.

В её теле не было ничего от Тельмуса, более того, в неё не было ни грамма тёмной энергии, однако… По её венам текла сила чуждая этому миру в целом! Она переливалась несуществующими цветами, от чего, смотреть на неё взглядом энергий было больно.

Неужели, существовала альтернатива силы Тельмуса? Но откуда она пришла? Неужели трактирщик не просто…

Размышлять у Эспена времени не оставалось. Сломанная в нескольких местах рука рыжули, хрустнув, вернулась в изначальный вид, а посинения и кровоподтёки на коже обернулись плесенью, улетучившись со следующим дуновением ветра.

«Или во всём виновата она?! Нет! Она, очевидно, что с ним в говоре! Выходит, этот мужик убегал от неё? В таком случае, тогда — мне не показалось! А когда я словил галлюцинацию? Наверняка — всё это были воздействия его пива!»

Заливаясь смехом, девушка вытянула вперёд руку и та обернулась копьём из похоже на мякоть гриба вещества. Эспен рванул вправо прежде, чем удлинившаяся конечность пронзила бы его насквозь. Ударивший в землю «наконечник» был отсечён героем, после чего, паразит пустил в ход щупальца, обвив ими оставшиеся конечности рыжули.

— Аргх! — герой скрючился от боли в спине.

Плесень, коркой покрыв её руку и ноги, быстро распространилась на щупальца Эспена и за секунду поразила спинной мозг.

Рухнув лицом на землю, он заорал ещё и от того, что нож вошёл глубже в живот. Чужеродная энергия просто сжирала его телум. Также как вода тушит огонь.

«Но ведь у этого процесса есть и обратная реакция?» — задумался, преодолевая боль Эспен и пустил воды Древа Жизни по венам, в направлении позвоночника. И это сработало.

В битве двух противоположностей решал опыт и количество силы. Вряд ли даже в нынешнем состоянии, рыжуля могла поравняться с адептом четвёртого уровня.

Её вторая рука превратилась в такое же копьё, как и первая, но Эспен был готов к атаке.

— IGNIS PILA! — сорвалось с его уст и навстречу наконечнику из плесени устремился шар из огня, уничтоживший телесное оружие и прожёгший дыру в животе девушки остатками энергии.

Чудовище не произнесло ни звука. В отличии от несчастного крестьянина, оно не чувствовало боли, потому что грибы не имеют нервной системы, даже такие развитые.

Эспен, встав из коленно-локтевой стойки, в считанные секунды занёс гросс-мессер над головой селянки и обрушил лезвие на огненную макушку. В отличии от мужика, у неё даже кости не хрустели, просто потому, что всё её тело — мицелий.

Она была совершенно другим видом. Возможно, отвечавшим за разведение скота. Всё становилось на свои места, чёртов трактирщик кормил людей какими-то грибами, которые превращали их в… те же грибы, которые они и ели.

Слова гнома обретали смысл, как и тот факт, что трактирщик устраивал бесплатную кормёжку каждую неделю. Единственное, чего так и не понимал Эспен, так это того, почему земли вокруг безымянной деревни такие безлюдные?

Но с другой стороны, а зачем растить пищу, когда её можно делать из людей и кормить их ей же, поколение за поколением…

За один приём пищи человек вряд ли станет плесневым трупом, да и в ускоренном темпе переработать всех… деревня просто вымрет, а вот если речь идёт о постепенной переработке народонаселения…

Нудно было сообщить об этом всем!

Испепелив ошмётки рыжей красотки, Эспен сделал несколько шагов и припал на колено от боли. Чёртов нож… Благо, что энергии у него было достаточно, поэтому, несмотря на то, что тот сильно запутался в кишках, после извлечения, паразит довольно быстро исцелился при помощи регенерации четвёртого уровня. Единственное, что напоминало о ранении — небольшой шрам под нижней парой кубиков пресса.

Хоть ситуация и требовала как можно быстрее добраться до трактира, использовать щупальца Эспен не мог. В конце-концов, патрулирующая охрана деревни состояла из «зверей» и увидеть в темноте скачущего по крышам при помощи тентаклей мужчину… в лучшем случае это бы окончилось визитом инквизиции.

Конечно, они бы сожгли еретика-трактирщика, но и всю деревню за одно.

Поэтому, выжимаю всю силу из «своих» двоих, Эспен добрался до «Асмодея» только минуты через три.

Остановившись ненадолго отдышаться, он вошёл внутрь как ни в чём не бывало, скрывая плащом пятно крови на рубахе под ним.

Мужики, как и обычно пили пиво с рыбой после… работы в поле? Но полей ведь не было? А, к чёрту эти детали! Хотя…

Ценники над барной стойкой действительно были крестьянские. За медяк можно было взять порцию жаркое из цыплёнка, а ещё за медяк — кружку пива. И это учитывая, что даже в самой задрипанной таверне за медную монету, больше чем стакан бурбона выудить что-либо было невозможно.

— Приветствую, господин путешественник! Отужинать желаете? — спросил с прежней дьявольской ухмылкой трактирщик.

— Позже. Мои друзья наверху? — спросил Эспен, стараясь делать вид, что ничего не произошло.

— Да, они уже поели и ушли спать, — ответил хозяин, вернувшись к рутинному потиранию бокала.

«ПОЕЛИ?! КАКОГО ЧЁРТА?!» — воскликнул про себя Эспен.

Быстро взбежав по лестнице, он и не заметил как буквально весь трактир, кроме владельца оного, смотрел ему в спину.

Ворвавшись в комнату, черноволосый и произнести ничего не успел, как мир перевернулся с ног на голову. Навстречу его физиономии устремилась тяжёлая дубовая табуретка в менее тяжёлых руках Гарольда.

— Трактирщик не врал! Эта тварь пришла сюда! — проревел Энас и спрыгнул с потолка держа в руках кинжал.

— Какого ты творишь?! — ошарашенно вскрикнул паразит и выстрелил щупальцами в направлении неко.

Ловко лавируя между мышечными канатами и отрубив несколько из них, принц пикировал на грудь Эспена, практически достав до неё лезвием, но более длинные руки паразита успели схватить ушастого за запястья.

— Я его держу, Гарольд! Бей тварь! — изо рта лучника шла пена, а в глазах читалось безумие как после очень сильно действующего наркотика.

Впрочем, за несколько секунд тесного контакта, воин успел заметить одну деталь: оба его спутника были биты, причём биты толпой, а лицо перепачкано в жратве.

«Кто-то накормил их насильно! Если среди крестьян у этого ублюдка есть соратники, то наверняка это они помогли их обезвредить!»

В это время, замахнувшись увесистым предметом мебели, слепой маг, позабывший из-за дурмана про посох и заклинания, обрушил её острым углом на голову героя.

— Надеюсь, ты ещё сможешь иметь детей! — произнёс Эспен и, чуть согнувшись, пнул Энаса коленом в пах, после чего тот, устремился лицом в дверь и, сломав нос, отключился.

Продолжая движение, паразит развернулся на заднице, пропустив перед носом тяжёлую табуретку. Вскочив на ноги, он, используя значительную разницу в скорости, обошёл старика сзади и тюкнул его ребром ладони в шею, отправив в царство беспамятства.

Теперь, когда оба попутчика дрыхли как убитые, ответственность за их жизнь висела на Эспене. Оставлять их на территории врага было нельзя, поэтому связав по рукам и ногам, он отнёс их в самое безопасное место, куда не проникнет никто, кроме самого мечника: на крышу трактира.

Обвязка была не тугая, чтобы если те очнулись и оказались в здравом уме, то могли бы запросто освободиться, ну а если не в здравом… Вырубить их ещё раз паразиту не составит труда. В первом же случае, Энас запросто спустит мага, да ещё и подсобит огнём из лука, поскольку с крыши трактира вся деревня была видна как на ладони. Не исключено, что и у Гарольда в запаснике имелось ещё не одно дальнобойное заклинание.

Однако это был ещё не весь план. Трактирщик явно был не пальцем делан, раз смог одурманить двух «смертных». Уж боевые навыки его должны были быть не хуже, чем навыки зельеварения. А потому, написав короткую записку, паразит оставил мушкет и свою сумку товарищам.

Вернувшись в номер через всё тоже окно, Эспен поспешил прибрать бардак. Вернув мебель по местам при помощи щупалец, он собрал свои вещи и захлопнул дверь, с внутренней стороны которой, виднелась вмятина от черепа лучника.

«Так… Выровняй дыхание! Сейчас, идём к гному и узнаём у него подробности. Просто не подавай…» — думал он, спускаясь на первый этаж, но…

— Виду… — вырвалось из лёгких героя, когда все до единого посетители встав из-за столов при виде него.

— Господин путешественник, кажется, у Вас случилась какая-то перепалка? — спросил вдруг трактирщик, поставив бросив протирать бокал впервые за вечер.

— Вс-всё в порядке, я просто иду подышать свежим воздухом, — сглотнув, Эспен поспешил на выход, но десяток мужчин, впопыхах выползая из-за мест обряда трапезы, обступали его, пока, наконец, не перегородили двери.

«Когда они успели все стать такими здоровыми?» — подумал паразит.

— Куда же Вы так поздно? Летняя ночь в этих землях достаточно холодна, да и мало ли кто бродит в такую темень по дворам? — трактирщик так и не вышел из-за своей стойки.

— Не хотел я, чтобы так всё кончилось, ребят… — вздохнул паразит.

Мужики разом выстрелили в него кулаками, но не успели сказать «А!», как их верхние конечности оказались на полу. Эспен не был удивлён тому, что вместо литров крови на пол посыпался белый порошок плесени.

— Разве так ведут себя в гостях… Эспен? — спросил трактирщик, а глаза его стали жёлтыми.

«Да кто он?! Нет, он не культист, что проводит опыты над селянами! Вся деревня, уверен, подчинена ему!

Нет, это кто-то намного более страшный!» — подумал Эспен, продолжая попытки пробиться сквозь толпу, но та…

Та стала единой стеной, причём буквально. Отращивая новые руки, мужики, тем не менее, прижимались друг к другу всё плотнее и плотнее. Отрубленные конечности превращались в плесень и по итогу, толпа вросла в пол, забаррикадировав выход намертво.

Эспен не рискнул тратить энергию на заклинание огненного шара, как и использовать технику Союза Огня и Молнии. Самовосстанавливающуюся стену из плоти таким не пробить, нет.

И потому, длинноволосый мечник, с глазами цвета огранённого аметиста, рванул к барной стойке. Запрыгнув, он вонзил в грудь, не ожидавшего подобного исхода трактирщика гросс-мессер, со словами:

— Передавай привет Нижнему Царству!

С окровавленной улыбкой на устах, мужчина подкосился и рухнул, распластавшись на полу в алой луже. Спрыгнув на пол, Эспен, после нескольких ударов ногой, сумел выбить дверь и наконец-то узнать, что же там такое скрывал хозяин.

Переступив порог комнаты, он замер в ужасе и не мог даже пальцем пошевелить, а в это время, за спиной у паразита поднялась фигура с прорезающимися из головы завивающимися рогами.

Раздавшийся дьявольский смех, сопроводили слова:

— Далеко ходить не придётся!

Эспен побелел, увидев то, что всё это время скрывалось на кухне.

Более того, он едва не сошёл с ума, несмотря на то, что обладал разумом животного, которое не обхитрить оптическими иллюзиями.

Вместо кухни, за дверью располагалась целая поляна. Но ни живописных деревьев, ни ромашек или васильков, цветущих на лугу, паразит не увидел. Вместо этого, земля была усеяна хищными грибами, пожиравшими трупы воинов из охраны конвоя торговой гильдии.

На скрюченных, высушенных столбах, дёргались облепленные плесенью люди, из которых произрастали новые грибницы. Под куполом из ядовито-зелёного неба стояла полевая кухня, на которой, превосходная в своей уродливости тварь, покрытая гнойными язвами и поющими струпьями, держа в разлагающихся руках тесак, свежевала самого обычного кабана.

Но было одно НО, каждый разрез на мясе заполнялся белым, похожим на перхоть порошком, после чего, «шеф» отправлял его на сковороду. Сам порошок, он добывал из грибов, которые просто поднимал с земли и прерывал их писк, ударом разделочного ножа.

Однако картина, что даже у Эспена вызвала рвотные позывы была далеко не самым страшным. Аура… Это было за пределами Карцера. За пределами власти Тельмуса в принципе.

Жуткая, яростная и необузданная энергия волной обрушилась на героя, подобно яркой вспышке едкой злости, окутывающей потерявшего всё человека.

Это место, чем бы оно ни было, жило страхом и ужасом всех живых существ и оттого, даже воздух здесь был пропитан… Погибелью.

На плечи Эспену легли когтистые, с длинными пальцами руки с багряной кожей.

— Стало быть, даже Нижнее Царство ты представлял себе несколько более… опрятно. Чёткая иерархия — Дьявол на троне, вой адских тварей и котлы с грешниками вокруг него.

Что же, теперь ты знаешь, что такое настоящий Ад! И самое удивительное, что тебе вовсе не обязательно умирать, чтобы попасть в него! Ха-ха-ха! — рот «трактирщика» теперь находился над макушкой Эспена.

Герой трясся, он впервые боялся посмотреть в глаза своему противнику.

— Ну же! — не унимался «владелец», — Проходи! — и попытался толкнуть длинноволосого внутрь, но тот выстрелил щупальцами и намертво вцепился в дверные косяки, издав от страха тонкий писк.

— Не хочешь? — пару раз попытавшись сдвинуть Эспена с места, демон вздохнул, — ТОГДА КАКОГО ЧЁРТА ТЫ СЮДА ПОЛЕЗ?!

Невероятная сила оторвала воина-паразита от земли, а секунду спустя, он вновь очутился в зале трактира. Длинные пальцы рогатой твари сжимали горло ошейником. Левая же рука, соединилась в кулак.

— К-к-кт-т-т…

— Кто я? — демону явно надоел стук зубов героя, — Это длинная история. Просто запомни перед смертью, что смертные называют меня Асмодей!

Эспен никогда в своей жизни не слышал ни про какого Асмодея, но так и не успел задать второй вопрос. С силой крепостного тарана кулак демона пробил насквозь живот, и отправил паразита прошибать спиной стены.

Первой стала стена трактира, следом, Эспен прошёл навылет через две избы и оказался на полу кузницы, разбив окно.

Ужинавший бутербродами с козьим сыром Олаф, подобно крану, отверстие которого зажали пальцем, разбрызгал содержимое своего рта по всей комнате.

В теле Эспена практически не осталось целых костей. Он был не в состоянии даже слова произнести, просто потому, что откусил язык при ударе челюстью об очередную балку.

— Что за…

Тук-тук-тук. Гном резко обернулся в сторону двери. Куча мяса, которая осталась от Эспена попыталась закричать: «Не открывай!» — но вместо этого, лишь брызнула очередным потоком крови.

Олафа пробрало до холодного пота, когда с улицы раздалось:

— Открывай, дружище! Я пришёл за своим кольцом!

«Не-е-ет… Не делай этого… идиот…» — крутилось в голове паразита, пока гном, достав из потайного лаза заряженный мушкет, медленно приближался к двери.

— Говорил же… Уходите, — грустно покачал головой кузнец и дёрнул ручку на себя. Мушкет упёрся в… то, во что превратились жители деревни. Огромный кусок плоти со множеством рук, голов и глаз ввалился в помещение, причём, судя по всему, даже не в одну десятую своей длины.

Раскрыв глаза и рот, Олаф выронил мушкет и шлёпнулся на задницу, в лужу крови натёкшую из Эспена. Тварь из плоти и мицелия вдруг стала рваться напополам, давая проход почти двух с половиной метровому демону, что вынужден был горбатиться, дабы не застревать рогами в потолке.

— О, Эспен! Так вот ты куда запропастился, — ехидным, скрипучим голосом произнёс Асмодей. — Ты закончил? — повернулся он к длиннобороду.

— Д-д-д-д… — с каждой запинкой, кузнец мысленно прощался с жизнью.

— Отлично, я знал, что ты не подведёшь. Подай мне его, — демон махнул рукой в повелительном жесте и вернулся к разглядыванию того, что осталось от Эспена.

— Я вижу, тебе интересно узнать, что всё это значит? Для чего нужна была деревня, для чего нужен был трактир…

Стало быть, ты принял меня за какого-то душегуба, что ищет выгоды? Но, уверен, сейчас, ты отбросил и эту версию и просто ничего не понимаешь. Ведь какой смысл мне, скажешь ты, устраивать весь этот цирк, если деревня и так вся под мои контролем?

А всё дело в том, что кроме Олафа и вас троих — в этой деревне не было никого, кто не являлся частью меня! — начал рассказ Асмодей, — Это история куда более древняя, чем этот фальшивый мир с его фальшивыми богами и духами!

— В-вот, в-в-ваше кольцо… — несмотря на то, что о гордости горного народа слагали песни и легенды, Олаф упал на колени перед Асмодеем, протянув сложенные ладони на которых завёрнутый в платок лежал перстень.

Демон даже не посмотрел на кузнеца. Кольцо, при помощи неведомой силы поднялось в воздух и очутилось на указательном пальце правой руки Асмодея.

— Когда-то, я был вторым после Хозяина Земель Бескрайних и Бесплотных, хоть это имя ничего не говорит жителям твоей планеты. Я был правой рукой могущественнейшего из существ в Петле. Его мудрость и сила были столь велики, что однажды, он пожелал, чтобы рядом с ним оказался кто-то, кто был бы умнее него.

Так и появился я… Мы с моим Творцом провернули не мало кампаний, войн и экспериментов. Иногда, нам доводилось играть с ним в настольные игры смертных. Я всегда выигрывал, поскольку был умнее, но он никогда не злился.

Просто потому, что если бы он хотя бы подумал о том, чтобы убить меня, то я бы прекратил своё существование также неожиданно, как и начал.

Однако был кто-то, кто стал мне роднее даже собственного Творца — его дочь, де-факто — моя младшая сестрёнка.

«На кой хрен он мне это рассказывает?!» — прорычал в глубине сознания Эспен, чувствуя, как жизнь покидает его тело, а на включение состояния «берсерка» и намёка не было.

— Такие как я — не знают рождения или смерти. Мы появляемся с готовой программой поведения, навыками и возможностями. Единственное, что может привнести в такую жизнь удовольствие — вещи, которые не поддаются простой, элементарной логике. Смекаешь?

Ты — паразит, но твоё сознание вышло за пределы животного. Увы, я не могу читать мысли, но в твоих, пусть и не человеческих, но осмысленных глазах я вижу некоторое увиденное дерьмо.

Ты обуздал необузданное для себе подобного и от этого — жизнь твоя только хреновей, — покачал головой демон.

Из ниоткуда, во второй руке Асмодея возник зелёный камушек, который он погрузил внутрь кольца. Тот сразу замерцал изумрудным цветом, хотя и ежу понятно было, что эта вещь бесценна и явно не из этого мира, а значит — никакие горы золота не затмят даже одну тысячную от её реальной стоимости для демона.

Наполнив артефакт энергией, он расплылся в ужасающей улыбке. К нему возвращалась часть утерянной силы и памяти.

— Да-а-а… Великолепное чувство, когда становишься чуть более целым, чем обычно. Хотя можно ли назвать целым меня, когда я — сам по себе часть чего-то большего?

«Я сейчас сдохну…»

— Когда начала Третья Война за Порядок, врагам моего Отца удалось пробраться в его главный дворец. Мы с Хозяином бились двое, против двенадцати Уравнителей…

«Что он несёт… Что всё это значит…»

— …и нам удалось перебить девятерых, прежде чем самый главный из них — Некто Наместник, отступая, не решил нагадить Хозяину и не убить его дочь. Он вложил в ту атаку столько сил, что хватило бы на разрушение десяти таких миров как этот.

И тогда, я закрыл её своей грудью. Она спаслась, подхваченная Отцом, а я… — Асмодей вздохнул, — Как я уже и сказал, есть существа, Эспен, сила которых выходит за рамки понимания. Такие как я, такие как Хозяин или Наместник.

Нас невозможно уничтожить с концами. Его атака разорвала моё сознание на бесконечное множество мелких частиц и разбросала по всей Петле.

И теперь, я, вернее — мы, стремимся объединиться вновь. Поселившись в этом теле, я потратил почти три тысячи лет на то, чтобы переработать эссенции для создания этого артефакта, — Асмодей демонстративно покрутил кольцом. — Сложно удерживать мощь осколка собственной души в этом бренном теле. С его помощью, я смогу концентрировать собственную Территорию в одной точке и покинуть это захолустье, ха!

Асмодей взмахнул рукой, и биомасса из плоти и плесени втянулась внутрь драгоценного камня, не оставив и следа. Олаф же чувствовал, как вокруг «трактирщика» закручиваются вихри чужеродной энергии и каждая упущенная секунда, приближала его бесславную кончину.

— Я отработал свой долг… — наконец, решился произнести кузнец.

— М? Ах, да! — демон провёл рукой по рогам, — Прикончи его и ты свободен… Я лелеял надежду на то, что мистер Эспен присоединиться к моему войску, но увы, он оказался более смышлёным и потому, более не нужен.

«Сука, ты всё знал!» — пробрало дрожью гнома. Он посмотрел на Эспена, что практически не подавал признаков жизни.

«Если только он… попытается грохнуть… у меня есть шанс пробудить…»

Продумывая дальнейшие варианты событий, Эспен медленно моргнул, «соглашаясь» с участью. Гном с трудом проглотил ком. Что ему стоило добить того, кто и так уже без пяти минут труп?

Всё бы ничего, но он и без того опозорил народ Ашраам, предпочтя рабство смерти, да и осознание того, какую «игрушку» он подарил подобной твари… А теперь, Асмодей ещё и хотел, чтобы Олаф, танцуя под его дудку, отнял чью-то жизнь.

Конечно, гному за полтора века приходилось биться. И с людьми, и с орками, и со слитлингами… да почти со всеми народами Империи Доминус.

И хотя Олаф и получал по морде чаще, чем кому-то в неё давал, мозги он потерял не все. Не нужно было быть с семью пядями во лбу, чтобы понять, что демон никого не оставит в свидетелях.

А потому, у длинноборода был последний шанс искупить позор собственной малодушной кровью.

«Идиот!» — прорычал в глубине сознания Эспен, но было поздно.

Резко обернувшись, гном приставил своё ружьё к животу Асмодея. В ушах загудело от грянувшего выстрела, запах пороха обжог ноздри, а силуэт демона окутало дымом.

Но звука падающего тела так и не послышалось.

Вместо него — комнату заполонил чудовищно-ехидный смех, а ствол ружья оказался сжат когтистой лапой и безжалостно погнут. Когда развеялся дым, стало ясно, что Асмодея даже не поцарапало. Пуля даже не достигла его тела, застряв и сплющившись о невидимый барьер в нескольких миллиметрах от кожи.

— Весьма опрометчиво, низкорослик, — ухмыльнулся «трактирщик» и возникший в его руке меч из плесени, вспорол живот Олафа.

Кузнец охнул и, хватаясь за выпадающие, покрывающиеся грибком внутренности, рухнул рядом с Эспеном.

— Полежи немного. Кружка эссенции с тебя будет, а вот ты… — Асмодей протянул окольцованный палец к паразиту, — Я много таких как ты видел. Если не прикончить вас лично — можно нарваться на херову тучу проблем в будущем.

Думаю, сожрать тебя свежим будет не меньшим удовольствием, чем в виде консервы!

— NUMI SAE! — раздалось вдруг на крыше трактира, и стрела с розовым энергетическим хвостом, расчерчивая тьму, устремилась через дыру в стене кузни к Асмодею.

Тот призвал своё энерго-поле, но, неожиданно даже для самого демона, то дало заднюю и, в мгновение ока, расступилось перед энергией Тельмуса. Фаланга вместе с перстнем взмыла в воздух, пока Асмодей ошарашенно переводил взгляд с неё на стрелу.

Заклинание рикошета, или же «возвращающейся стрелы» было применено Энасом не совсем стандартно. Вместо того, чтобы ударить в самого демона, после столкновения с костью пальца оного, хвостатый убийца направился к шее ни живого, ни мёртвого Эспена.

Тело паразита на затылке сжалось, в кузнице толчками разошлась во все стороны тёмная энергия Древа Жизни, а Асмодей, продолжая недоумевать, впервые сделал шаг назад в этой… нет, битвой это сложно было назвать до этой секунды, скорее избиением, но всё же.

На двух выгнутых ногах, покрытый костными пластинами и увеличившимися мышцами, мужчина, что мгновение назад представлял лишь неполный мешок с переломанными костями, держал в руке, что также покрылась бронёй и когтями, палец демона.

— Интересная вещица, — со скрежетом двигалась его мощная нижняя челюсть из которой произрастали чем-то похожие на волчьи клыки.

— Как это возможно?! — произнёс Асмодей, осматривая обрубок указательного пальца.

«Моя форма изменилась, — заметил Эспен, — Теперь, при срабатывании защитного режима, тело покрывается заплатками из щупалец и костей не только в местах повреждений… Видимо, это последствия перехода на уровень «смертного». Что же, интересно, будет на пятом?»

— Послушай, Эспен… Я был не прав! Мне нужен лишь этот перстень, чтобы вернуться домой. Позволь мне забрать его и уйти восвояси! — тут же изменился в своём тоне демон и чуть приподнял руки в примирительном жесте.

— О, как мы заговорили! — поднял брови Эспен — единственное, кроме носа и глаз, что сохранилось на верхней половине головы воина.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай постараемся обойтись без глупостей! Не вынуждай меня применять излишнюю силу! Просто отдай кольцо, и я покину этот мир!

— Ты несомненно прав в одном… Очень скоро ты покинешь этот мир!

Эспен вытянул вперёд гросс-мессер призывая силу молнии. Он и представить себе не мог, что найдётся кто-то, способный соперничать с ним в скорости в состоянии берсерка.

Демон, хмыкнув, оторвался от земли и, в упор игнорируя разряд, схватил оторопевшего паразита за лицо.

— Тогда, я познакомлю тебя с сотнями триллионов лет боевого опыта! — произнёс Асмодей и проделал вторую, ещё больших размеров дыру в стене кузницы.

Обернувшись, он, продолжая гоготать позволил наконечникам Энаса расшибиться об его энергетическое поле. Несмотря на то, что кольцо было на руке «трактирщика» буквально несколько десятков секунд, тот впитал достаточно эссенции, чтобы стать вполовину сильнее себя прежнего. Да и защита спины была явно крепче защиты пальцев.

«Родимая Погибель, как скучал я по твоей бесконечной мощи, ха-ха!»

Вытянув вперёд левый кулак, Асмодей выстрелил в направлении трактира, с крыши которого орудовали маг и лучник потоком едкой зелёной энергии.

— Принц, отойдите! — рявкнул Гарольд и выскочил навстречу убийственной энергии, произнося: — Hasta lucis!

«Копьё света» столкнулось с губительной энергией, образовав сильнейший резонанс аур двух противоположных мирозданий. Даже воздух в области точки соприкосновения «испарялся».

— Гарольд, поберегись! — крикнул обеспокоенно Энас, увидев то, чего ещё никогда не доводилось.

На Родине, где адептов пятого уровня было легче встретить среди прохожих, он как-то раз наблюдал за противостоянием двух разрушительных техник на турнире.

Два адепта буквально бодались. Победил в итоге тот, у которого оказалось больше энергии, пересилив технику противника своей. Но то, что творило это краснокожее, рогатое чудовище, выходило за рамки понимания всей сути боевых искусств Карцера.

— Не может… быть… — прохрипел обливающийся потом старик.

То, что Асмодей называл «мощью Погибели» вовсе не пересиливало энергию Тельмуса. Нет, оно её пожирало. Окутывало своими чарами и превращало в энергию собственную.

Меньше чем за несколько секунд, луч света из посоха Гарольда стал продолжением чудовищной атаки демона. За мгновение до неизбежного, неко, используя всю свою кошачью прыть, сумел схватить старца и убраться из-под атаки.

Стоило сопротивлению исчезнуть, как зелёная энергия Асмодея стёрла с лица Карцера трактир. Лавируя между разлетающимися досками и каменной кладкой, лучник вместе с магом, в какой-то момент, превратились в розовую сферу, которая, петляя по воздуху, очутилась на земле в нескольких сотнях метров от поля битвы.

— Хух-хух!

Влетев в сарай, Энас, поставив на ноги Гарольда, рухнул на колени от изнеможения. Его икры сокращались невероятно быстро, причиняя боль от судорог.

— Ваше Высочество, почему Вы не говорили мне, что существенно продвинулись в технике Парящего Клубка? — спросил старик, протягивая принцу-неко пузырёк с оставленной Эспеном настойкой мандрагоры (о наличии которой они и вовсе не знали).

— Хотел… хух… сделать сюрприз! — ответил, вылакав содержимое бутылки, лучник, — Я так до сих пор и не понял, какого хрена тут происходит!

— Напомните ещё раз, что оставил Эспен в своей записке? — решил уточнить Гарольд.

— Попросил приберечь его ружьё и… выстрелить в него, если он окажется в смертельной опасности, — ответил парень.

— Признаться, даже я не разглядел в нём такую сторону, — почесал бородку белый маг и добавил. — Но, тем не менее, он всё ещё сражается на нашей стороне, насколько я понимаю.

— Это главное, — кивнул Энас. — Нужно убить эту тварь, во что бы то ни стало… И я сейчас не про Эспена, само собой.

Оправившись, и почувствовав, как наливаются приятной, жгучей энергией его каналы, паренёк толкнул дверь сарая, чтобы выбраться наружу.

— Да вы издеваетесь!

Выругавшись на шипящем языке неко, что вызвало неодобрительных взгляд белых глаз Гарольда, Энас обнажил свой кинжал, приготовившись резать големов из плоти и плесени.

Оставив отпечаток в виде собственного позвоночника на земле, Эспен, наконец, завершил свой полёт. Остатки той одежды, что пережили первый удар, исчезли. Лишь зачарованные ножны и верный гросс-мессер грели руку аурой убийственной стали и…

Кольцо!

Используя как опору всё те же щупальца, покрытые костными наконечниками, воин-паразит вновь оказался на своих двоих. Заветный перстень сверкал похожим на изумруд камушком в сотне метров где-то в лужице.

Пустив тёмную энергию течь по бёдрам, он рванул к кольцу, уже протягивая руку, как вдруг раздался свист.

Не успел Эспен и моргнуть своими аметистовыми глазами, как правое предплечье его было оторвано почти метровой плесневой стрелой, выпущенной из созданного Асмодеем лука. Секунду спустя, герой пробороздил носом размытую начавшимся дождём землю.

Обернувшись, паразит узрел, как за щиколотку его держат взявшиеся из ниоткуда руки. Секунду спустя, разрывая почву, на свет Спонсы показались десятки изменённых жителей деревни и её гостей, которым не повезло объесться местной кухней.

Нагие, с оплывшей кожей твари, некоторые конечности которых были заменены острыми плесневыми наконечниками, истошно выли и уже начали двигаться по направлению к Эспену.

— Вот же приставучая дрянь, — посмотрев на ошмёток плеча, герой мигом отсёк поражённый плесенью участок.

Затем, костяные жала превратили в мясную нарезку препятствовавших движению плесневиков. Поднявшись на ноги, герой основательно взялся на рубку тварей, вставших на пути. Поражённые потусторонней хворью крестьяне, превращались в труху и перхоть, разлетаясь по ветру и смешиваясь дождём с грязью.

Проблема была только в одном: каждый убитый плесневик становился почвой для ещё двух.

Когда до утопающего в луже кольца оставалась пара шагов, Эспен вновь почувствовал давлению демонической ауры. Отскочив в последний миг, герой избежал участи куска мяса, пущенного на отбивную.

— Мама не учила тебя не брать чужое без разрешения? — ухмыльнулся Асмодей, вокруг которого, из трещин в земле, уже начали произрастать те самые грибы.

— А тебя не учили не лазить по чужим мирам? Ой, прости! Кажись, я забыл, что у нас обоих не было матерей! — выпалил Эспен.

— Один-один, сучонок… — фыркнул демон и наклонился взять кольцо, как вдруг, взгляд его приковала капля взявшейся непонятно откуда магмы, — Ты что…

— Союз Огня и Молнии! — произнёс паразит и вокруг него образовалась стена из огненных молний.

Десятки плесневиков были испепелены в один миг, Асмодей же, резко отступил назад, оставив за пределами барьера правую кисть и кусок правого рога.

«Отлично, нужно просто уничтожить чёртово кольцо! — подумал Эспен и бросился вперёд, — Эй, что за херня?!»

Что-то подбросило его в воздух. Вернее, так казалось поначалу. На деле же, земля под мечником сотряслась и начала подниматься вверх вместе с ним. Повертев головой, он понял, что вокруг него, мёртвой схваткой складываются громадные пальцы, толщиной в пару мужских торсов.

— Чего-о-о-о… — крик воина утонул в поднимающемся вихре.

— Я не спроста выбрал это место для строительства деревни, червяк! — ухмыльнулся Асмодей, пока его рука отрастала заново, — Когда я только прибыл в этот мир, мне довелось сразить одного йотуна. Тогда, их ещё не истребили на всей территории Империи Доминус.

В его теле, я оставил развиваться одну из своих грибниц и спустя три тысячи лет, она дала свои всходы! — рассмеявшись, Асмодей наконец-то смог надеть перстень на свой палец.

И пока демон пускал слюни на приобретённую побрякушку, Эспен боролся с хваткой мёртвого великана. Пальцы весом в пару центнеров каждый схлопнулись капканом на паразите.

Всё, что отделяло его от расплющивания — навес из сплетённых щупалец, которые не давали руке исполина сжаться до конца. Нащупать иглами нервную систему йотуна не вышло, поскольку та была не просто мертва, но и заменена корнями грибницы.

— Твою ж… Сука… А-а-аргх!

Фью-фью! Пролетев меж пальцев, две стрелы угодили в грудь Эспену. В начале тот удивился, но секундой позже, почувствовал как растекается по венам настойка мандрагоры, которой были смазаны наконечники.

— Теперь-то, я наконец смогу накопить достаточно эссенции, чтобы покинуть это захолустье, — приговаривал Асмодей над кольцом.

— Не так, сука, быстро! — раздалось сверху.

Длань гиганта раскрылась со взрывом, отнявшим у неё два пальца. Невзирая на многочисленные ожоги, которые, к слову, тут же начали заживать, Эспен устремился в пикирующей атаке на рогатого.

— Почему ты никак не уймёшься?! — раздражённо выкрикнул демон, принимая удар двумя скрещенными над головой плесневыми саблями.

— Просто сдайся и прими смерть! Так будет быстрее! — ответил паразит, нанося многочисленные выпады щупальцами, что разбивались о энерго-поле Асмодея.

«Даже сильнейшим из здешних адептов не снилась моя защита! Погибель ничего не требует взамен на свою мощь, ха-ха!» — не упустил возможности похвалить себя вновь демон.

Затвердевшая плесень высекала искры при ударе о стальной клинок, Эспен набирал скорость, разгоняясь о сторонние объекты за счёт тентаклей, но демон раз за разом отражал его удары.

— Пора заканчивать этот спектакль!

Произнеся это, Асмодей резко ударил Эспена ногой в живот и, воспользовавшись секундным разрывом, выставил вперёд левую ладонь.

— Бум! — довольно улыбнулся демон и незримый кулак смял паразита будто соломинку.

Отлетев на сотню метров с переломанными руками и рёбрами, амметистоглазый берсерк очутился под ногами у пробившихся сквозь полчища плесневиков Гарольда и Энаса.

— Выглядишь неважно, — запыхаясь произнёс лучник, пока маг вливал в глотку мечника настойку.

— Сам-то как из помойки вылез, — ответил Эспен, глядя на ушастого. После того, как Эспену помогли встать, неко вручил тому его заряженный мушкет.

— Вся шайка-лейка в сборе! Отлично! Прикончу вас одним ударом! Хотя… Пусть это сделает он! — произнёс Асмодей и щёлкнул пальцами.

Земля затряслась в который раз. Разбрасывая гигантские комья грязи, показалась вторая рука йотуна, а несколькими мгновениями позже, обрушая все избы поблизости, наружу выбралась и верхняя половина тела заплесневевшего исполина.

— Р-Р-Р-РА-А-А-А-АР!

— О, боги… — раскрыл в ужасе глаза Энас.

Следом за йотуном, из-под земли вылезло несколько сотен крестьян, что столетиями «настаивались» грибницей.

— И какой у нас план на сей раз, о мудрейший?! — ужасаясь и сарказмируя вперемешку, обратился лучник к Эспену.

— Логично было бы предположить, что вся эта дрянь исчезнет, когда мы убьём Асмодея… — пожал плечами паразит.

— Без тебя бы мы не догадались, конечно же! — фыркнул принц-неко.

— Уничтожить их! — приказал демон и громадная ладонь йотуна обрушилась на троицу.

— ВАЛИМ! — крикнул амметистоглазый.

Мёртвый йотун оставил в земле двадцатиметровый овраг в виде пятипалой руки. Воспользовавшись моментом, Энас запрыгнул тому на запястье и положил три стрелы на тетиву.

— Танец Трёх Драконов! — произнёс ушастый название техники и выстрелившие стрелы обернулись королями неба, что устремились в голову великана.

Трёхцветный взрыв оторвал йотуну внушительный кусок головы, однако уже через секунду плесень стала зарастать корнями и формировать отсутствующие участки.

— Да ему пох… — не успел Энас закончить фразу, как гигантский плесневик поднял руку вверх, сбив его с ног и уже готовился размазать оземь в полёте, как вмешался старец:

— Procidens stella!

И чудовищных размеров вспышка на миг зажгла свет над всей деревней. Йотун, несмотря на то, что давно не чувствовал боли, тем не менее, всё равно застонал, ведь заклинание «падающей звезды» сорвало кожу с его рёберной клетки и спалило плоть на руках. Из разорванной груди, показалось сердце, а вернее, громадная грибница, которая и питала всю округу.

Взамен, волшебные символы отняли у Гарольда последние силы и он рухнул лицом в грязь, окружённый плесневиками. Эспен бросился спасать мага, но его остановил лучник, прикончивший нескольких тварей чёткими выстрелами в голову:

— Уничтожь грибницу! Я позабочусь о Гарольде!

Кивнув, паразит, выжимая все соки из настойки, растёкшейся по его венам, оторвался от земли, устремившись к разносчику заразы.

— Смотри как бы губы не обветрились! — раздалось сбоку и за секунду до того, как Эспен пронзил бы сердце чудовища, его сбил в полёте демон.

— Кха! — сплюнул кровью герой, чувствуя как проникает в его тело едкая зараза.

Сабли Асмодея прошли сквозь тело паразита накрест, исключив возможность их извлечь. Встав на локти, Эспен попытался отползти задом, но нога демона надавила на бедро, прижав его к земле.

— В ином случае, я бы предложил Вам заключить контракт, мистер Эспен! Меня действительно поразила ваша бравада. Увы, но из хорошего воина никогда не получится марионетка, а из марионетки — хорошего воина. А потому, я вынужден Вас уничтожить!

Встав над героем, демон занёс над его шеей секиру из плесени.

— Последние слова?

— Вопрос поставлен неверно, — улыбнулся окровавленными губами воин-паразит.

— М?

В руках Эспена возник мушкет, через секунду грянул взрыв и, как и до этого, пуля застряла в энерго-поле демона.

— Всё тщетно, мистер Эспен, — ухмыльнулся Асмодей, приготовившийся отобрать жизнь героя, как следом за рёвом ружья, последовал свист стрелы.

— Piro sae! — сорвалось с уст Энаса и зажжённая стрела угодила прямиком в пулю, полную мистерий Огня и Свинца.

Асмодей взревел от боли, когда преодолевший с помощью зачарованного наконечника шарик пробил насквозь его живот и устремился в сердце находящегося позади йотуна.

Грибница полыхнула словно спичка, а через некоторое время, огнём был объят не только гигант, но и все плесневики поблизости.

— Как… это… возможно? — падая на колени произнёс Асмодей, а в это время, подхвативший гросс-мессер Эспен, освободившийся от двух сабель из-за того, что те попросту осыпались трухой, отсёк демону руку с кольцом.

— Просто так вышло, что в сфере предоставления проблем всяким богам, духам и демонам — я специалист, — ответил довольно герой, рассматривая перстень.

— Ха-ха… — закашлялся Асмодей. — Вынужден признать, мистер Эспен… Вы самый настоящий паразит…

— Compressio! — произнёс герой, вкладывая неимоверное количество телума в свои слова. Перстень сопротивлялся недолго и зелёный камень, вслед за золотой оправой превратился в пыль.

За этим, последовал мощнейший выброс энергии. Наружу высвобождались три тысячелетия знаний и умений осколка души некогда могущественнейшего из демонов (после их Хозяина). А параллельно с ним, заметный лишь адептам Тельмуса, шёл и другой выброс.

Благодаря тёмной энергии, настойке мандрагоры, что увеличивала количество поглощаемого телума и активного применения заклинаний Эспеном — герой сумел активировать точку Нодо в своём горле.

Останки демона и всех порождённых им тварей обернулись белой пылью, которая более не могла дать свои «всходы». Безымянная деревня перестала существовать.

Кроме одного здания.

— Пойдём, может мы ещё сможем помочь кузнецу, — ответил Эспен на немой вопрос Энаса, когда улёгся вихрь.

Приняв человеческую форму, герой взял протянутый ушастым плащ и обвязал им область паха, после чего, оба направились к кузне. Нести Гарольда взялся неко.

Войдя в держащуюся на честном слове хижину, паразит сел рядом с Олафом и положил его голову себе на колени.

— Боюсь, хоть зараза и исчезла… — прокряхтел гном, — Ашраам заждалась меня…

— Как тебя зовут, старина? — спросил Эспен.

— Олаф из Оловянных Кирас, — ответил полурослик. — Ваша кольчуга в подвале… Впрочем, берите всё, что уцелело… Мне уже… — и умолк навсегда.

— Несмотря на всё — он искупил свою трусость кровью, — вздохнул Энас. — Мы должны сложить для него погребальный костёр.

— Так и поступим, — кивнул паразит и поднял гнома на руки.

Шагнув к выходу, в который раз за день он оторопел. Прямо перед кузницей, приготовившись к прыжку, уселась знакомая им Болотная Дьяволица.

— КВА!

Громадная жаба с ветвящимися рогами, что волей-неволей была их союзницей в битве с отрядом Храмовника, почему-то сидела перед кузницей на остатках безымянной деревни.

Эспен, если память ему не изменяла, поклялся больше никогда не ступать на её территорию, да и они давно миновали тот лес, где Болотная Дьяволица обитала. Тогда почему же она покинула собственные охотничьи угодья?

— КВА! — раскрыло пасть чудовище.

Едва очнувшийся Гарольд вновь упал в обморок от запаха десяти тысяч трупов. Эспен лишь отметил, что в зубах жабы всё ещё торчали застрявшие обрывки плащей культистов.

— Зачем пришла? — паразит накрыл ладонью лук Энаса, на тетиву которого ушастый поспешил положить шесть стрел.

— КВА-А! — Дьяволица и сама не вериала, что говорит это, — КВА-КВА-КВА… — но призадумавшись, ответила: — КВА!

— Что она говорит? — поинтересовался Энас.

— Сотрудничать… — вздохнул Эспен.

— ЧТО-О-О?!

— Что слышал. Говорит, мол, впервые видит такого как я — сумевшего принять человеческий облик и хочет тоже когда-нибудь эволюционировать в жабо-девочку, — пояснил паразит.

— То есть как эволюционировать?!

— Никогда не слышал про оборотней?

— Я думал это сказки!

— Так вот, можешь начинать бояться, это правда. На уровне пятом-шестом, у зверей проявляется интеллект на уровне юнца лет четырнадцати. Капризные до ужаса, но свои потребности в развитии, и пути к нему прекрасно осознают.

— И теперь она…

— Будет следовать за нами. Либо съест, если откажемся, — кивнул паразит.

— Союзник в виде самки Болотного Дьявола идея заманчивая, но не может быть такого, чтобы она на нас…

— КВА!

— Лучше не зли её ушастый. Просто напоминай себе, что у неё мозг совсем юной девицы, — произнёс Эспен и подошёл к Болотной Дьяволице. Чуть скорчившись, зажав нос и зажмурившись, он поцеловал новую спутницу. В ответ, жаба дунула из своих громадный ноздрей, окатив героя с ног до головы зелёной дрянью.

— Ты… Неужто ты надеялся сделать из неё принцессу?! — удивлённо воскликнул Энас.

— Нет, — ответил мечник, отделяя сопли от длинных волос, — Просто, чтобы закрепить наш союз по звериному Укладу необходимо было пометить друг друга… Ты мне должен быть чертовски благодарен, что мы сделали это наиболее цивильным способом.

— А-а к-каким э-это делают обычно? — запинаясь спросил лучник.

Эспен лишь вздохнул и посмотрел на свой пах. Вряд ли ему бы хватило запаса жидкости, чтобы пометить ею огромную жабью тушу.

А вот ей хватило бы на всех троих с остатком.

— А как её звать-то? — почесал ухо Энас.

— КВА-КВА!

— Глория, — ответил Эспен.

— Я вообще-то пошутил…

— А я тебе перевожу то, что она сказала, — потёр переносицу Эспен, ещё не до конца переварив произошедшее, — Ладно, давай, наконец, сложим костёр Олафу из Оловянных Кирас и покинем это место, пока не грянули… Да кто его знает, что ещё может произойти с нами.

— Знаешь, до знакомства с тобой, ни разу не было такого, чтобы я столько всего узнал о карцере за неделю… — произнёс неко, привязывая к себе старика.

— Привыкай, потому что мир, по видимому, сошёлся на мне клином! — ухмыльнулся воин-паразит.

Сложив из валяющихся по округе досок ложе, они водрузили на него Олафа, вложив в его руки лучший из мечей, что тот выковал. Накрыв его веки двумя серебряниками, они зажгли огни погребального костра.

Немного посмотрев на истлевающие останки, герои вернулись в дом, чтобы поискать на его останках что-то полезное. К сожалению, стойки с мечами не уцелели во время битвы. В подвале обнаружилась кольчуга высочайшего качества, небольшие запасы пороха и денег.

Найдя кое-какие тряпки, Эспен обмотал ими ноги и шею, чтобы скрыть тело паразита. После чего, оседлав Глорию, двинулись в путь.

Куда? Да куда-нибудь.

— Контракт с лягушкой…

— КВА!

— …с Глорией, — поправил себя Энас, — заключил ты, следовательно и вести тебе. Но предлагаю направиться к городу. В конце-концов, для перехода на пятый уровень нужна не только сила воли, но и реагенты, насколько мне известно. А денег у нас не так много, поэтому их тоже следует где-нибудь заработать.

— В городе нас могут достать культисты. Верхушка Доминус в страхе пресмыкается перед ними. Но ты прав, шляться у чёрта на куличиках мне не приспичило.

— И куда предлагаешь идти тогда? — спросил Гарольд.

— Мне трудно это признавать, — вздохнув, Эспен залез в свою сумку и достал одну из записок проклятых аммастцев, которую успел краем глаза просмотреть в трактире, — но я могу вам доверять. Не до конца, всё ещё, но тем не менее.

Развернув протёртую бумагу, он показал соратникам карту:

— Как вы могли заметить, я ещё в лесу прикарманил себе чудодейственные ножны. Так вот, у меня есть чуйка на тёмную энергию благодаря природе этого тела. И я нашёл капище, в котором, остались кое-какие записи.

Понятия не имею, как давно его завалили. Вероятно, ещё во времена, когда культ не имел такой власти в Империи. Однако, суть такова, что на карте отмечены ближайшие схроны, капища и лагеря культистов.

Логично будет предположить, что какие-то из них давно разорены, заброшены или уничтожены полностью. Так же, понятное дело, что за долгие годы появились и новые.

Но в любом случае, если обходить их стороной издалека, а также пользоваться моей чуйкой на ближних расстояниях, то можно прийти куда-нибудь, где их будет меньше всего.

— Впервые из твоих уст звучит что-то, что не втягивает нас, в перспективе, в очередную бойню, — хмыкнул лучник.

— У тебя уже есть на примете такое место? — поинтересовался Гарольд.

— Ближайший городок находится на Севере, там где война… — покачал головой Эспен. — Но теперь, я думаю из того расчёта, что даже если новые капища и лагеря там и появились, то их немного. Война с Ультрас за двести лет унесла кучу жизней адептов, в том числе и тех, кто к войне был не причастен, как, например, культ Аммаста.

Их интересует, насколько мы помним, порабощение всего мира, а не какой-то из Империй. А потому, просто наблюдать за тем, как букашки с двух сторон уничтожают друг друга… Им это вряд ли интересно.

— Ты хочешь примкнуть к армии Доминус?! — удивился Энас.

— Нет, но… Кто его знает, как судьба сложится? Мой тесть, упокой Мезенгет его душу, служил и рассказывал, что на фронте проблем с травами и прочим доппингом никогда нет. Та же квашенная мандрагора туда завозится бочками, — ответил длинноволосый.

— Значит, отправляемся на войну! — воскликнул ушастый.

— На вашем месте, принц, я бы не был столь воодушевлён, — вздохнул Гарольд, имевший дело на фронте.

— Но кое-какие припасы раздобыть стоит, поэтому предлагаю двинуться к ближайшему схрону культистов. Учитывая, что здесь властвовал несколько десятилетий Асмодей, вряд ли аммастцы задержались в этих землях надолго, после его прихода.

Культ Аммаста существовал едва ли не от сотворения мира. Ещё в те времена, когда Первые Боги не отделили свет от тьмы, Трое Братьев уже убили свою возлюбленную и были прокляты на вечные скитания по Безвременью.

Но их именем не проклинали бы всё сущее, не успей они внести свою лепту в мироздание.

Аммаст принёс в мир тёмную энергию — невероятно мощную, но саморазрушающуюся силу. Мертвый Бог Чаадал сделал так, что всякий умерший, вне зависимости от причины, через двенадцать часов восстаёт и направляет клыки на своих бывших друзей, а Чернобог Дарион или, как его ещё называют — Воинственный Бог, вынудил брата поднять оружие на брата.

И лишь хладный труп Спонсы свидетель их злодеяниям в этом мире, поскольку уже тысячелетиями Братья пытаются вернуться из Безвременья руками глупых смертных.

А потому, сколько существует жизнь на карцере — столько и пытаются их культ сотворить сосуды для своих Господ. Благо, руками Звёздных Богов и других смертных, каждый раз их планы срывались.

Каждый, пока одна из оболочек Аммаста, в конце-концов, не выбралась на свет. И в зависимости от того, какой дорогой она пойдёт — Аммаст либо будет уничтожен, либо сумеет прийти в этот мир.

Увы, но первое из правил Карцера: «Всегда действуй с расчётом на худшее», — ещё никогда никого не подводило. И потому, культисты Аммаста так рьяно пытались уничтожить сосуд невиданного потенциала.

Однако, так вышло, что за тысячелетия своего существования, сектанты разрушили не один миллиард жизней. И помимо одного выдающегося паразита были сотни, если не тысячи их жертв, что сумев взять в руки орудия мести — вели собственный поход против Темнобога.

Юный культист, едва ли переживший шесть Зим даже не успел понять, что убило его. Секунду назад его голова привычно сидела на плечах, а теперь — он видел грязь на мысках своих ботинок.

Следующий аммастец лишь обернулся на звук падающего в грязь тела сослуживца, как его лицо разрубило от макушки до подбородка и только тогда, несколько засвидетельствовавших убийство культистов, подняли тревогу, ещё не осознавая, насколько это бесполезно.

Тот, кто пришёл мстить не боялся смерти. Наоборот, он всеми фибрами души желал найти её.

Но не мог.

И виной тому были эксперименты культа.

Он бесцельно скитался уже восемь тысяч лет. Его тело не постарело ни на день, несмотря на то, что он при жизни был лишь «Спиритом» и давно отжил отведённую ему тысячу лет. Да чего уж там — его убили намного раньше.

Не имея возможности почувствовать вкус пищи или алкоголя, лишённый удовольствия от тепла женского тела, он мог испытывать лишь одно чувство — страдание.

Само собой, о какой-либо жалости, речи и не шло.

А потому, он без капли жалости расправился со всеми культистами, что разбили придорожный лагерь.

Его неоднократно пронзали насквозь, отрезали руки, ноги и голову, но каждый раз он восставал и продолжал вершить правосудие, хоть и не по собственной воле.

Обернувшись посмотреть на сожжённый лагерь, он прислонил к запястью отсечённую левую кисть. Поморщившись, мечник пошевелил восстановившими функциональность пальцами, после чего, пошёл дальше.

— Что ты там возишься с этим замком, Сиплый? — проскрипел кривыми зубами главарь шайки бандитов.

— Тута замок сложный, Голова! — отвечал второй. По действиям лысого придорожного грабителя с шрамом поперёк носа, нельзя было сказать, что группа могла рассчитывать на хоть какой-нибудь результат.

— Голова, я слышу как кто-то…

Бум! Не дав договорить одному из тех, кто стоял на стрёме, Болотная Дьяволица смешала его с грязью под весом своей туши.

Оставшиеся раскрыли рот от изумления, не в состоянии пошевелиться. Сверху на них поглядывали практически обнажённый мужчина с аметистовыми глазами, сидящий рядом котёнок в кольчуге и с луком за спиной, а также слепой, длиннобородый старец.

— Мне нужна ваша одежда и припасы! — радостно сообщил Эспен.

— Н-но м-мы ведь не выживем в лесу без ничего…

Вжух! Заговоривший расстался с головой в ту же секунду. Приземлившийся на землю Эспен, указал клинком на двух хиленьких адептов уровня «зверь».

— Вы можете умереть сейчас, а можете и не умереть, если до наступления тьмы покинете лес, — улыбнулся паразит.

Сглотнув, оставшиеся бандиты начали раздеваться, сбрасывая с себя сапоги, штаны и куртки.

— Ну, скатертью дорога, ребят! — произнёс аметистоглазый и отпустил несчастных. Подойдя к схрону, он разбил замок ударом молнии и отворил присыпанный землёй подвал.

В небольшой комнате два на четыре метра пахло сыростью и мокрой травой. Слева была оборудована ниша под склянки с зельями и, на удивление, вино. Причём, своими глазами Эспен не заметил в нём ни капли тёмной энергии.

«Всё-таки, даже предвестникам Апокалипсиса нужно иногда расслабляться», — хмыкнул воин-паразит, пряча за пазуху несколько бутылок.

Вскрыв сундуки, он обнаружил множество реагентов: тычинки огнецвета, что лечат обморожение, уже знакомые семена мандрагоры, когти пятиклюва, которые сойдут для наконечников стрел, и многие другие.

Учитывая предыдущий опыт, Эспен решил проверить ларец на наличие двойного дна. И о чудо! Внутри оказалась ещё одна книга, весьма похожая на ту, что Эспен обнаружил в заваленном капище.

«Я так и не притронулся к изучению записей!» — поругал себя паразит в который раз и открыл первую страницу.

— «История Братьев, том второй»… Чтобы это значило? — прочитал он название на обороте. — А это у нас… — Эспен вынул из сумки ту, что пылилась у него со времён первого знакомства с неко и магом. — Том третий! Чёрт, нужен первый…

— С кем-ты там разговариваешь?! — крикнул снаружи Энас, что разводил костёр.

— Да я чихнул просто! — ответил герой и вернулся к содержимому потайного отдела ларца.

Рядом с книгой, на сей раз, вместо ножен, располагался кожаный короб. Весьма дорогая вещь, но невероятно удобная. Проблема была в том, что нечто непозволительное для крестьянина или даже обитателя городов, для одной из сильнейших сект мира не представляло ценности.

А потому, будь этот короб обычным, его бы ни за что не поместили наравне со священным писанием фанатиков в потайной отдел ларца. Эспен с опаской отдёрнул кожух.

Ничего не произошло.

Взяв с пола камешек, он бросил его внутрь, а после, взяв короб, перевернул. Наружу ничего не выпало даже когда Эспен слегка встряхнул им.

«Я слышал, что есть артефакты, позволяющие помещать в себя некоторое количество предметов и при этом, они никак не влияют на вес самого артефакта. Неужто один из них?» — предположил герой и сунул руку в короб, представив, что ему нужен тот самый камушек.

Спустя секунду, в хватке мужчины оказался небольшой булыжник.

«Отлично, будет куда сложить всё своё дерьмо!» — возрадовался паразит и быстро принялся запихивать бутылки с вином, а также мешочки с реагентами внутрь.

Опустошив схрон, Эспен, выбрался наружу. Ушастый как раз поймал дикую утку, а Гарольд помешивал компот из жимолости. Глория ушла на охоту, судя по второму кратеру от прыжка рядом с лужей крови, оставшейся от бандита.

— Понятия не имею, что она сказала, но предположу, что: «Вернусь к утру», — произнёс Энас, поворачивая вертиль. — Что нашёл?

— Пространственный короб. Поместилось примерно под сотню кило, а сколько ещё вместится не знаю, — ответил Эспен.

— На моей Родине были кольца, что могли вместить в себя повозку со всем содержимым, — окунулся в прошлое лучник. — А сами повозки носились со скоростью орла, пикирующего с вершины горы, — гордо добавил он.

— Чиноэ более развита по сравнению с Доминус? — поинтересовался паразит.

— Не сильно, но… На островах Чиноэ энергия протекает куда сильнее. Больше волшебной руды, трав и источников. Я в отличии от Гарольда не покидал пределов дворца, но даже там, откуда он родом, «ничтожеств» не было.

— Скучаешь по дому? — спросил Эспен, видя поникшее после рассказов о Чиноэ лицо неко.

Тот молча кивнул, а после задал ответный вопрос:

— А ты?

— Ты же знаешь… от моего дома осталось только пепелище. Да и какой дом может быть у паразита? Хах… — ответил длинноволосый. — А ведь я только сейчас понял, как сильно хотелось бы мне завести детей с моей Грезэ.

— Я не думал над детьми, но… Как и любой мужчина, а уж, тем более, наследник дома, я обязан пустить корни, — пожал плечами Энас.

— А у тебя, Гарольд, есть дети? — спросил Эспен.

— Путь адепта — путь одиночества, — коротко ответил старик. — Дальше близости никогда не заходило.

«Где-то я это уже слышал…» — грустно вспомнил паразит.

— Но что ты будешь делать после того, как отомстишь? Цитадель Аммаста падёт и… что дальше? — спросил ушастый.

— Дальше будет следующая Цитадель. Их ведь много по всему миру, а я не остановлюсь пока все не уничтожу. Ублюдки не оставили мне выбора, — вздохнул герой. — Да и мы ведь договаривались освободить твою Родину от влияния Темнобога? — подмигнув, добавил паразит.

— Что там по расстоянию? — вмешался закончивший варить компот Гарольд.

— Около полутора сотен километров, — ответил мечник, развернув карту.

Когда утка была готова, Гарольд, посыпав компот каким-то порошочком, разлил его по чашам и протянул их спутникам.

— И тем не менее, есть что-то особенное в таких вечерах, — произнёс вдруг Эспен, отпив немного. — Когда-нибудь, я отстрою ту избу и позову вас на гуляния.

— Гуляния? Втроём-то? — улыбнулся неко.

— Мы ещё только в начале пути, а потому, ещё успеем набрать гостей, — ответил паразит. — Хотя глупо, конечно, рассчитывать на это…

— Хочешь рассмешить богов — поведай им о своих планах, — подчеркнул Гарольд. — Но бытуют слухи, что и они ходили среди нас.

Больше никто ни о чём не говорил. Доев утку, путники легли спать, предварительно установив артефакты-погремушки, парочку штук которых успел сохранить белый маг.

Эспен, наевшийся и напившийся, достал наконец-то записки культистов. Их у него собралась целая стопка. Что же, игра не стоила свеч…

Половина бумаг оказалась в затёртом состоянии, а другая представляла собой лишь небольшие списки задач: заменить свечи, купить благовоний, добыть смолы на ладан и тому подобное.

Но парочка, всё же смогли дать некоторую полезную информацию.

Исходя из информации, стало ясно, что капище функционировало, по меньшей мере, пять полных циклов назад. Под полным циклом понималось время от одной Зимы, до другой, что по меркам смертных занимало двенадцать лет.

«Эти записи оставлены как минимум шестьдесят лет назад… Тогда, моё тело ещё только создавалось!» — отметил герой и продолжил изучать материалы.

«С окрестных лагерей и храмов собирают ресурсы. Настоятель сказал, что это всё нужно для сосуда нашего Господина. Кроме того, нескольких молодых послушников из нашего капища забрали для выполнения каких-то там работ в Цитадели.

Патриарх считает, что Господин должен пройти путь с нуля, для раскрытия потенциала, а потому, его тело не могли воссоздать в пределах внутренней или хотя бы средней стены Доминус. Его там просто расплющит местной атмосферой…

Эх, хотел бы и я там побывать! Надеюсь, Господин воздаст мне за мой бескорыстный труд во славу имени Его.

Гронбад, Старвод, Паттор практически полностью подмяты под нас, деятельность инквизиции нам не помешает, но тем не менее, наши рыцари всегда наготове во главе с Его Преосвятейшеством.

В ближайшие недели должны привести новых послушников, поэтому нам предстоит ещё много работы с ними.

Скорее бы наш Господин вернулся на Карцер. Мир Бездне!»

«Значит, Цитадель и впрямь не одна и у них есть замки даже в более суровых землях…

Жалко, конечно, этих ублюдков. Им промывают мозги с детства против воли, но… убивать я их от этого не устану», — хмыкнул Эспен и достал из пространственного короба бутылку вина, дабы скрасить рутину.

Сделав глоток из горла, чутка поморщившись от крепости и убедившись, что это самое обычное вино, паразит продолжил чтение.

«Сегодня привели юные заблудшие души, — писал другой культист, судя по всему, через несколько недель после предыдущего. — Среди них заметно выделяется одна девчушка. Имени не называет, младшего послушника, что пытался нанести на неё руны — укусила за палец. Причём очень глубоко! В нынешних условиях тот довольно быстро загноился и его пришлось отрезать.

Бросается на каждого как кошка, кричит, что хочет к папе. Глупое дитя не понимает, какую миссию мы дозволяем ей исполнить. Остальные всё прекрасно поняли и уже разучивают песни с Храмовником. Иной раз мне приходится скрывать слёзы, глядя на них…

Что же до неё, то лично я не вижу смысла мучиться, да ещё и с учётом того количества проблем, что свалились на Орден. Однако Магистр, что привёл её к нам, передал, что у девчушки врождённый талант, доставшийся от предков.

Женщины в Ордене сами по себе редкое явление, а уж одарённые…»

«Велел всыпать плетей этой мерзавке. Кое-как сумели узнать её имя — Рене…»

Вдруг послышался хруст веток и Эспен оторвался от чтения. Не успел он встать с постеленного плаща, как над головой замаячило лезвие катаны.

Дзынь! Щупальца подхватили лежащий рядом гросс-мессер и не вынимая из ножен подставили под удар. Герой, мгновенно придя в боевое состояние выкрикнул:

— FULGUR! — и прожёг дыру в груди нападавшего, что отлетел метров на пять, так и не выронив меч.

— Что опять-то?! — вскочил разозлённый неко, который мечтал хотя бы в эту ночь, после сытного ужина отоспаться.

— Да вроде уже… ничего… — замедлял слова Эспен, по мере того, как сражённый противник поднимался с земли.

— Уничтожу… Отродье Тёмного Бога… Уничтожу! — раздалось из разорванной груди и одетый в лохмотья (некогда бывшие одеянием кочевника) босоногий воин, рассёк воздух, а вместе с ним и ствол дерева в десяти метрах от себя.

— Ещё один Храмовник?

Ветер играл с собранными в хвост волосами кочевника. Через небольшую прорезь век поблёскивали безжизненные серые глаза. Покачнувшись, невзирая на сквозное отверстие в груди, воитель рассёк воздух.

— Пригнись! — крикнул Эспен, приготовившись разминуться с невидимой волной, разрубающей вековые стволы напополам.

Неко отскочил, попутно натянув тетиву и выпустил «возвращающуюся стрелу». Дзынь! Вторженец отбил сияющий розовым наконечник и тут же обернулся, чтобы рассечь хвостатую убийцу окончательно. Заклинание было знакомо ему, что поразило Энаса ведь, судя по внешности, даже местный готический волшебный алфавит Доминус должен быть чужд таинственному воину.

Воспользовавшись тем, что противник показал спину, Эспен выстрелил в него щупальцами, не рискнув приблизиться. Не успел паразит и глазом моргнуть, как отростки валялись на земле кровоточа.

— Да что ты…

Немёртвый выстрелил вперёд, стремясь поразить героя прямиком в сердце, но Эспен, успев изъять гросс-мессер из ножен, скрестил их в месте, образовав блок.

— Что ты за демон?! Неужто в этих землях фанатики вывели новых тварей?! — произнёс хриплым басом кочевник, тогда как отверстие в его груди затягивалось, не оставляя ни следа.

— Слушай, ты вот ни разу не по адресу нагрянул! — смекнул, какое недоразумение могло произойти между ними паразит.

— Оставь слова для своего Бога, чудовище! — рявкнул таинственный мечник и разорвав дистанцию, вновь провёл по воздуху катаной.

— Hasta Dei! — выкрикнул наотмашь Эспен, уклоняясь. В ту же секунду, по месту дислокации кочевника с неба ударила молния, оставив в почве кратер метр в диаметре и три глубиной.

Восстановившееся щупальце выстрелило в сторону лежащего короба и весьма вовремя. Когда возникший слева противник, устремился в очередном выпаде, Эспен рискнул провернуть финт, каких ещё не видели в сражении двух мечников: он выставил вперёд открытый пространственный короб, куда и угодила катана кочевника в полную длину.

— Будет немного больно! — произнёс паразит и ударил тому по пальцам, сжимавшим рукоять. Нападавший упустил свой клинок и тот исчез внутри артефакта, — А теперь, давай…

Но подняв руки в примирительном жесте, Эспен лишь открылся для удара. Второй рукой, противник вошёл в его солнечное сплетение и ухватившись за ложные рёбра, поднял над землёй.

Аметистоглазый стал извиваться от боли. Его щупальце пронзило плоть противника, но вопреки всему предыдущему опыту, игла не смогла взять под контроль нервную систему. Даже вонзившиеся в спину воину стрелы Энаса его не остановили.

— Мерзкое отродье! Мир станет чище без…

— КВА!

Эспен слез с крючка, коим были невероятно крепкие пальцы его визави и рухнул на землю. Сотрясая последнюю, на их привал завалилась Глория и тут же оплела кочевника языком закинув в пасть.

— Кха! — сплюнул герой и чуть скорчился от боли в восстанавливающихся рёбрах.

— Ты в порядке?! — подскочил неко. — Что это вообще был за хер?!

— Я, по твоему, откуда должен это знать?! — отмахнулся паразит, стряхивая со штанов грязь. — Хорошо, что я перед сном кольчугу снял, иначе бы он мне её знатно попортил…

— Ква! — послышалось сзади и Эспен встретился с выжидающим взглядом Болотной Дьяволицы.

— Ах, да… Спасибо, Глория… — вздохнул герой и уселся на бревно.

— Должен признать, это было весьма оригинально… Так воспользоваться пространственным коробом! Дилетант — сказали бы где-то в столице, — произнёс очнувшийся от глубокого сна Гарольд.

— Меня больше поразили его способности, — хмыкнул Эспен. — Он одновременно и дотягивал до Храмовника и нет… А его регенерация была сродни моей в состоянии берсерка.

— В любом случае, нам этого не узнать… — в этот миг, ушастый посмотрел на подозрительно притихшую Глорию, чей подбородок чересчур надулся.

— Буэ-э-э!

— …никогда, — закончил фразу Энас в ту секунду, как к его ногам, на горке из зловонной рвоты, причалил отключившийся кочевник.

— Твою налево! — выругался паразит, хватаясь за меч.

Прямо на его глазах, три отрубленных пальца, затерявшиеся в листве, притянулись к руке кочевника и буквально встали на свои места. Прислушавшись, троица уловила хрип захлебнувшегося в желудочном соке Болотной Дьяволицы воителя.

— Этот парень определённо живуч, — произнёс паразит и взял в руки цепь.

Он не видел снов уже лет пятнадцать. А всё потому, что его тело не нуждалось во сне, так же как и в еде, и воде. Лишь иногда, когда его противникам удавалось вырубить его, он погружался ненадолго в забвение.

Поначалу, становилось легче. Он лежал на шкурах в объятиях молодой жены. Вдоволь отдохнув, он, одевшись и сделав глоток кумыса, покидал свой шатёр. Там, его встречали поклоном верные каэраги, а в ногах, стараясь запутать отца, носились малыши.

Уже три сотни лет он был лучшим воином племени, при том, что ни на день ни постарел с тех пор, как перешёл на шестой уровень. Он давным-давно одолел своих врагов и обеспечил своему аулу постоянное место жительства. Оставалось лишь наслаждаться жизнью и изредка доставать меч из ножен, дабы не дать ни ему, ни себе заржаветь.

А потом пришли они…

Люди в чёрных доспехах и плащах. И было их великое множество. Вероятно, больше чем всех тех, кого он когда-либо одолел. Они разбили в пух и прах лучших из каэраги, сожгли шатры с их семьями, а выживших пленили.

Даже его, лучшего из лучших поставили на колени всего одним ударом. Его Тельмус был разбит, а энергетическое тело уничтожено и казалось, он должен был умереть, но нападавшие решили провести опыты над поверженными кочевниками.

Они поселили в его душе паразита, что не давал ему умереть и хотели захватить его разум, дабы он воевал под их флагом. Но он бежал… Бежал, оставив позади разорённый аул.

Лишь меч и одежда остались при нём, что также не поддавались разрушению, после ужасной процедуры. И он поклялся мстить, покуда будет биться его сердце.

Вот только оно не билось. Да и кровь практически не хлестала из его ран. Через семьсот лет он заметил, что вопреки тому, что он деградировал до «ничтожества» и даже отжил отведённый «Спириту» срок в тысячу лет — он до сих пор… существует.

Он был обречён на вечные мучения. Каждый раз, когда его пронзали, разрывали на части, съедали и проворачивали в мясорубке — он восстанавливался. Медленно, мучительно, но через пару тысяч лет он и к этому привык. Однако стоило ему испить воды или еды, как его тело ломалось в страшных судорогах, а жажда и голод лишь усиливались.

Но и с этим он сумел смириться.

Единственное, что не давало покоя его ни живому, ни мёртвому тела — это вопрос: «Почему культ Аммаста существует до сих пор?»

— Кошмары мучают? — спросил Эспен, заметив, что таинственный мечник просыпается.

Услышав голос соперника, кочевник тут же дёрнулся с места, как вдруг осознал, что прикован зачарованными цепями, а рядом с его шеей крест-на-крест вбиты два коротких меча.

— Ну-ну! Куда ты так рвёшься? Можно же и без головы остаться, — хмыкнул паразит, рассматривая катану. — Великолепная работа. Не силён в кузнечном деле, но тот, кто создал этот клинок вложил в него нечто большее чем годы усилий. Он поместил туда частичку души…

— Больно ты разговорчивый, как для рукотворного монстра! — рявкнул очнувшийся с концами киренеец.

— Ты напал на меня, потому что думал, что я связан с культом Аммаста? — поинтересовался Эспен.

— Будто это не так! — сплюнул немёртвый, продолжая тщетные попытки разорвать путы.

— Ну… частично, оно и так. Это тело я похитил из-под носа у Патриарха. Но вообще-то я… паразит, — пожал плечами герой и уставился аметистовыми глазами в пустые серые. — От тебя тоже исходит тёмная энергия. Твои беды тоже от культа? Уверен, мы чувствуем друг друга так хорошо именно по этой причине.

— Не пытайся заговорить мне зубы, чудовище, — уже более спокойно произнёс мечник, но всё ещё с презрением.

— Ты сам видел — я использовал заклинания основанные на энергии Тельмуса, а не какой-либо другой. Но моё естество также проклято как и твоё.

Можешь мне не верить, но цели у нас одинаковые. Я уже несколько лет охочусь за этими…

— А-ха-ха-ха! — ни с того, ни с сего рассмеялся кирениец. — Отродье Аммаста, что охотится на других его отродий?! Не придумать что-то получше, уродец?!

— Как думаешь, будь я из культа, увязались бы за мною неко, человеческий маг и Болотная Дьяволица? Стали бы они меня защищать?

— Я веду свой поход, — посерьёзнел безымянный, — уже восемь тысяч лет… И за это время, я видел различных трюков от аммастцев больше, чем волос на конском хвосте! Эти уроды могут подчинить кого угодно и что угодно! Они могут создавать богомерзких чудовищ в своих казематах, оживлять неживое и умертвлять то, что умереть не может!

Они создали меня! И они же от меня и падут!

— В таком случае, — Эспен придвинулся к собеседнику, — возьми свой меч и продолжай делать это дальше, — протянул он кочевнику его меч.

Мужчина замер, в пустых глазах на миг загорелась искра удивления. Эспен разрубил цепи его же катаной и щупальцами вытащил мечи из дерева.

— Только делай это не на моём пути, иначе я найду способ убить тебя раз и навсегда, — с этими словами, вложив катану в ножны, герой протянул её кочевнику.

— Учти, я не буду столь добр! — произнёс показавшийся сзади неко и положил две стрелы на тетиву.

— В-вы что? И вправду воюете против Аммаста? — ошалело спросил воитель.

— Нам всем тут конкретно нагадили эти почитатели курицы с головой козла! — задорно ответил Эспен, складывая вещи в короб и забираясь на Глорию.

— Ясно… — вздохнул кирениец, заправив ножны за пояс.

Он не мог поверить в это. Какие-то неудачники, приручившие Болотного Дьявола объявили войну сильнейшей секте мира, тогда как целые Империи лишь лениво спихивают частные разборки с фанатиками на плечи инквизиции!

Впервые, за тысячелетия скитаний, среди множества обездоленных, он встретил тех, кто вместо того, чтобы поджать хвосты и убежать подальше, а после никогда не появляться на глазах, — взяли в руки оружие и пошли вершить собственную судьбу!

— Не знаю, по дороге ли это тебе, но мы тут в сторону передовой едем… Мало ли тебе это будет нужно? Можем подкинуть… — поджал губы Эспен.

— Разве на фронте действуют фанатики? — спросил немёртвый.

— Фанатики есть везде! — усмехнулся Эспен, — Но прежде чем заявиться в их гадюшник, нужно хорошенько подготовится и набрать людей. Одному противостоять Темнобогу будет сложно, — подмигнул он.

— Тогда… я пойду с вами, — ответил кочевник.

— Ну вот и отлично! — и не рассчитывавший на другой исход паразит протянул руку киренийцу, как того вдруг, оплёл язык Глории и Дьяволица сама посадила новоиспечённого попутчика себе на рога.

— Мать моей матери… — стал осматривать свои обслюнявленные лохмотья воитель.

— Видно, ты ей понравился! — хихикнул Эспен и хлопнул ладонью по макушке Глории. — Курс на север! — и все пятеро оторвались от земли.

Палаточные городки разрастались вокруг Старвода подобно подснежникам в начале Весны. От обилия адептов третьих-четвёртых уровней даже вода в окрестных реках становилась тяжелее и опаснее для «ничтожеств» и «дохляков», а вот для «дикарей» и «зверей» — очень даже хорошим допингом.

Многочисленные торговцы оружием, бронёй, защитными амулетами и зельями стекались к приграничным землям. Иноземные купцы приводили целые табуны прирученных магических скакунов и даже гиппогрифов, что запросто могли разодрать рыцаря в латах.

— Девушка! Посмотрите на этот медальон! Всего за пять золотых он перенесёт вас в любую точку на расстоянии в километр, в случае серьёзного ранения!

— Не пропаду, не бойся! — звонко усмехнулась одна из немногих воительниц и прошла мимо прилавка. — Моди, сколько раз я говорила тебе не подходить к загону?! Ты хочешь, чтобы тебе руки оторвали?!

— Прости, мам! — отскочил от деревянной ограды черноволосый кудрявый мальчишка лет семи.

— Ты нашёл прилавок с выгодной ценой на мандрагору? — спросила она.

— Да, пошли! Я отведу тебя, мамочка! — мальчик подбежал к маме и взял её за руку. Женщина в латах и с длинным копьём за спиной, слегка нагнулась, чтобы не оторвать сына от земли на пол метра.

— Ты что-нибудь ел сегодня?

— Нет, мамочка! Прости! Просто у купцов столько всякого интересного на прилавках! — прощебетал ребёнок.

— Тогда не жалуйся! — старалась она перекрикивать общий гам. — Как придём в наш лагерь, кашу до последней крупинки всю съешь!

— Хорошо, мамочка! — ответил, смеясь, мальчишка.

Подойдя к нужному прилавку, женщина сняла с пояса мешок с деньгами.

— Сколько стоит рубленая мандрагора?

— Два серебряника за сто грамм! — ответил торговец.

— А настойка?

— Пять серебряников за бутыль!

«Спирт и пыльца одуванчика у меня есть, поэтому выгодней приготовить самой. Тогда, хватит Моди на лошадку…» — прикинула копейщица.

— Возьму рубленую мандрагору на пять серебряников, — приняла она решение.

Торговец положил на весы несколько маленьких гирек, ровно на двести пятьдесят грамм. Затем, достав из-под стола мешок с некогда живыми кореньями, принялся накладывать их на вторую чашу, пока те не поравнялись.

Минуты две он подбирал последний кусочек, чтобы ни на миллиграмм не перевесить в пользу покупательницы, пока, наконец, не удовлетворился взвешиванием.

— Ваша мандрагора, сэ… миледи! Приходите ещё! — безразлично повторил второй из двух вариантов заученной фразы скупец и протянул свёрток в ответ на посыпавшиеся в другую ладонь монеты.

— Мамочка, а когда мы отправимся в город?! — дёрнул её за латную юбку Моди.

— Завтра. Сегодня мама будет готовить зелья. Будешь мне помогать?

— Конечно, мамочка!

Прохожие подозрительно оглядывались на эту парочку, кто-то даже осмеливался пропустить смешок в сторону матери-одиночки, что таскается с ребёнком по прифронтовой зоне.

— Мак, как там Фелуция? — подошла к загону копейщица.

— На удивление, она была довольно спокойной, Алиса! — ответил хозяин стойла для различных ездовых магических тварей.

— Ты её покормил? — осведомилась женщина, пройдя под навес, где слева, в третьем от входа вольере лежала довольная Белогривая Лютоволчица.

— Дважды! Всё ради того, чтобы она не скучала, — почесал затылок Мак.

— Отлично, — прокомментировала рыжеволосая воительница.

— Ты не представляешь, как мне было неудобно объяснять «смертному» с двумя акупунктурными точками, что его Мечехвостый Павлин стал закуской для скучающей Лютоволчицы…

— Мак! Ма-а-ак! — владельца стоянки окликнул один из «конюхов».

— Что такое? — обернулся тот.

— Там это… Привели, не поверишь, Каменную Саламандру! Владелец готов хоть по золотому в день платить, лишь бы эта зверюга на месте сидела!

— Ты сказал ему, что у нас нет загона для Каменных Саламандр?

— Да, но… Золотой в день, Мак… — почесал за ухом конюх.

— Ладно, давай посмотрим, — ответил Мак и проследовал на улицу.

— Моди, буди Фелуцию, я пойду посмотрю, что там такое, — Алисе самой стало интересно. Она никогда не видела прирученных Каменных Саламандр.

Рыцарь в довольно дорогих латах из закалённой стали вёл за собой сопротивляющуюся рептилию, что от носа до кончика хвоста насчитывала четыре метра с четвертью и была полностью покрыта камнем. Иной раз, даже глаза и рот разглядеть удавалось с трудом.

В бою эта тварь, согласно россказням немногих выживших, не знала пощады, а укус её превращал человека в камень. Даже выстрел из пушки мог лишь поцарапать её кожу, но не более.

— Я готов платить по одному золотому и ещё пятидесяти серебряникам за сутки содержания, только бы она не сбежала, — повторил рыцарь всё то, что до этого рассказал конюху.

— Досточтимый сэр, при всём уважении, но боюсь, у меня не хватит ни места, ни пищи содержать столь опасное существо. Почему бы вам не отпустить его погулять в период пребывания в городе? — предложил Мак.

— С превеликим удовольствием бы так и поступил, если бы эта тварь не принимала попыток сбежать от меня. Мне жалко сотни золотых, потраченных на найм отряда звероловов, половина из которых ещё и погибла, когда её ловили. Да и, боюсь, этот лагерь долго не проживёт, если рядом будет бродить Каменная Саламандра, — покачал головой почтенный рыцарь.

— Сэр, я… правда не знаю, чем могу вам помочь в такой ситуации, Каменная Саламандра она…

Вдруг, Мака вместе с рыцарем накрыла огромная круглая тень, а спустя секунду, с криком и отборными ругательствами сидящих «на борту», Болотная Дьяволица решила проблему неукротимой Саламандры.

Она рухнула на то самое место, где оная стояла и мгновением позже, воитель в стальном доспехе сжимал в руках обвисший поводок, который тянулся к голове монстра… единственной уцелевшей части тела животного.

— Я извиняюсь, это здесь можно купить поводья? — спрыгнув на землю, обратился к Маку высокий, темноволосый мужчина с глазами цвета огранённого аметиста.

Челюсть владельца стоянки магических зверей отвисла едва ли не до ключицы, а глаза практически выпали из глазниц. И на то было два фактора: во-первых, это Болотный Дьявол на котором сидели неко, белый маг и какой-то оборванец-кочевник. Мак даже в мифах не слышал, чтобы кто-то сумел приручить столь ужасного и редкого, как седой волос на голове юноши, зверя.

Во-вторых, только что этот Болотный Дьявол размазал дорогущую, пусть и не столь же редкую (да и вполне себе приручаемую, относительно Глории) Каменную Саламандру, владелец которой мог скупить все товары на этом блошином рынке.

— Поводья, спрашиваю, есть? — Эспен помахал перед лицом у Мака рукой.

Но взгляд мужчины, да и всех в округе был прикован к Глории, что смущённо квакнув, принялась слизывать с земли то, что осталось от Саламандры.

— Н-н-на н-н-неё?! — дрожащей рукой указал загонщик на жабу.

— Ну да… Болотную Дьяволицу не видел что ли? — хмыкнул паразит.

— Это ещё и самка! А-а-а! — воскликнул конюх и упал в обморок ни то от экстаза, ни то от страха.

— Самка Болотного Дьявола? — шептались очевидцы. — Мой дед рассказывал, что они раз в сто опасней самцов, да и больше на порядок.

— Твой дед видел их?!

— Ну-у… Он видел то, что оставалось от самцов, после брачной ночи. Самки обладают околочеловеческим умом, более толстой бронёй и невероятно длинным языком.

— Это должно быть сон… — простонал второй очевидец.

— Б-боюсь, сэр… — Мак, наконец, взяв себя в руки и прочистив горло, дал ответ: — Вам придётся заказать их, поскольку в нашей мастерской такого товара нет.

— И сколько это будет стоить? — поднял бровь Эспен.

— Для вас сделаем за два золотых. Сшить поводья не сложно, кожи хватит, но… Нам нужно будет взять с неё мерки и… Я хочу быть уверен, что…

— Глория, — подсказал черноволосый.

— Что Глория никого не съест, — закончил Мак.

— Она девочка послушная.

— Ква!

— Я сказал — послушная! — поднял голос герой и Дьяволица опустила взгляд в землю, продолжив лакать кровь Саламандры, которая ей явно нравилась. Это ещё больше удивило толпу и в частности Алису, которая славилась своей крепкой ментальной связью с Фелуцией.

«Поверить не могу… Их связь это нечто… Они понимают друг друга также, как человек понимает человека!» — восхитилась копейщица.

А в этот момент, почётный рыцарь, судорожно сжимавший поводок своего ездового животного, наконец-то пришёл в себя и, само собой, его ни разу не устраивал тот факт, что сотни золотых потраченных на поимку и содержание Саламандры исчезли в один миг под шеститонной жабой.

— ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОНА СТОИЛА МНЕ?! — раздался громогласный бас и толпа стихла, вспомнив про обиженную сторону этого инцидента.

— Ой-ой, а мужик-то влип, — произнёс кто-то.

— Ась? — смекнул Эспен, что обращаются к нему.

— Ублюдок! Кем бы ты ни был, сумевший приручить Болотного Дьявола, но ты обязан ответить за мою Каменную Саламандру! — проорал рыцарь и вытянул вперёд руку с поводком, на котором свисала большая бронированная головёшка.

— А, ну… это… Прости, что убил твою зверушку! В жизни так бывает, — пожал плечами герой и обернулся к Маку. — Я согласен на два золотых, если ты обязуешься содержать её, по крайней мере, ближайшие пару дней.

— Этот наглец ещё и торгуется! — присвистнули из толпы.

— Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ! — взвизгнул рыцарь.

— Да понял я, что не с ней, — кивнул Эспен в сторону Глории. — Я же извинился. Что тебе ещё надо?

— Вот же балда! — крикнули из всё той же толпы.

— Извинился?! Да она стоила дороже чем ты и всё, что у тебя есть! Верни мне мои деньги, мразь!

— Как не культурно со стороны рыцаря! — отчитал в шутку Эспен собеседника, а сам подумал: «Знал бы ты, сколько за эту тушку, — имел он в виду себя, — готов культ Аммаста отвалить.»

— Я сейчас тебя здесь закопаю! — рявкнул рыцарь и достал свою секиру.

— Прекратить беспорядок! — разгоняющуюся толпу, что уже начала делать ставки на то, кто кого убьёт, прервал выстрел в воздух из кремниевой пистоли. — Что опять за бардак устроили?! Опять где-то яйца на два медяка дешевле продают?!

Стрелявшим оказался капитан городской стражи, подобный тому, которого Эспен уже видел в Гронбаде. Только этот был без коня, да и выглядел слегка заросшим и пузатым, но неизменный атрибут в лице парочки пистолей таки выделял офицера среди общей массы.

Какие бы дорогие доспехи не носили адепты, но в окрестных землях ни артефакты, ни сплавы, ни даже сам уровень Тельмуса не позволяли уклониться от пули или противостоять ей. Если только стрелявший заведомо не был косоглазым.

Лишь приближённые к императору Доминус семьи и сам императорский род могли добывать порох, а потому, какие бы талантливые мастера боевых искусств не захаживали в Империю, им всегда можно было противопоставить несколько тысяч пушек.

— Капитан, этот человек убил мою Каменную Саламандру! Я желаю, чтобы он возместил мне убытки, либо понёс наказание! — обратился рыцарь.

— Позвольте…

— Сэр Тимус из Бравенбёргеров! — позволил себе перебить капитана владелец теперь уже головы на поводке.

— А вы? — усталыми глазами, что украшали чёрные мешки, командир отряда стражи посмотрел на паразита.

— Эспен, простой путешественник, — пожал плечами герой.

— Да ни хрена себе простой! — возмутился очнувшийся конюх.

— Он что, даже не дворянин?! Помянем мужика… — прокомментировали из толпы.

— Я не думаю, что у Вас, Эспен, есть деньги возместить ущерб сэру Тимусу за его… как там эта херня называлась… — почесал скомканную бороду капитан.

— Да даже если бы и были — он сам виноват, оставил где ни попадя! — принялся распинаться герой. — Я этих Саламандр в лесу как грязи видел, в чём проблема пойти и новую поймать?!

— Что ты сейчас сказал, смерд?! — вскипел сэр Тимус. — Капитан, дозвольте мне вызвать его на поединок! Деньги мне не вернуть, но его смерть удовлетворит меня!

— Я запрещаю вам здесь драться до смерти, ищите для этого другое место. Поединок только до первой крови, без техник и заклинаний. Если Эспен выиграет — Вы простите ему свою зверушку, — произнёс капитан.

— Сочту за оскорбление! — сплюнул рыцарь и осмотрелся. — Здесь есть место, где можно провести дуэль?!

— П-позвольте… — поднял руку Мак. — У нас есть пустой загон для млекопитающих. Его вполне хватит для поединка без Тельмуса.

— Отлично! — улыбнулся Эспен и кинул свой плащ вместе с поясом для кинжалов спустившемуся с Глории неко.

— Ох и вляпался ты с ним! — покачал головой Энас.

— Да я уже понял! И не я вляпался, а… — стиснув зубы, кивнул тот в сторону Глории, что голодно посматривала на оставшуюся лежать голову Каменной Саламандры.

— Ты можешь выставить меня. Насколько я знаю, в Доминусе те же законы в отношении дуэли, — вмешался вдруг кочевник. — Тем более, мы все сидели на жабе.

— Если бы биться пришлось насмерть, то я бы так и сделал, Бессмертыч, — хмыкнул паразит. — К слову, поездка завершена. Если хочешь, можешь отправляться своей дорогой, — не зная зачем, произнёс он.

— Я буду смотреть за твоим поединком, — ответил кирениец.

— Помни про щупальца, а вернее про то, что их нельзя использовать, — шепнул Гарольд.

— Я шесть лет их прятал в деревне людей. Не переживай, старый.

«Хм, интересно… А ведь, по идее, самый старый теперь не Гарольд, а Бессмертыч. Но он не производит впечатления мудреца, поэтому порядок обращения оставим тот же», — мельком поразмыслил герой.

— Ква-ква! — кинула вдогонку Глория, когда Эспен, оставшись в одной лишь кольчуге и пурпурном шарфике, перелез через ограду с гросс-мессером в руках.

— Да-да, я тебя понял, — отмахнулся длинноволосый.

— Капитан запретил убивать, но, думаю, никто не будет против, если я отрублю тебе руку или ногу. А лучше — всё вместе, — едва слышно произнёс рыцарь.

Эспен чуть прищурился, чтобы оценить энергетическое тело оппонента.

Что же, дворянина было видно сразу. Несмотря на седины в волосах, его каналы были крепки, а телум циркулировал будто под водяным насосом. В горле, печени, желудке и нижней части живота адепта зияли ослепительные акупунктурные точки, а это означало, что тот находился на середине пути к становлению «Человеком».

Тем не менее, Эспен ни капли не дрожал. Учитывая, что его фактический возраст составлял что-то около двенадцати лет (в это время «человеки» даже бриться не начинают) и он к этому моменту уже открыл точку Нодо, переживать было не о чем. Паразит был элементарно талантливей Тимуса.

Другое дело, что боевой опыт, всё-таки, у дядьки был не малый, судя по грубым шрамам на лице. Да и секира его, должно быть, сделана из куда более качественной стали нежели гросс-мессер.

— Я запомню твой совет, — произнёс, наконец, герой и принял стойку.

Схватив топор наперевес, рыцарь приблизился и дуэлянты принялись обходить друг друга. Толпа замерла в ожидании.

Скорчив ухмылку, Тимус сделал ложный выпад вперёд, провоцируя Эспена, но животные инстинкты запросто распознали фальсификацию. Эспен даже мускулом не пошевелил.

— Чего они…

— Ха! — резко, будто с цепи сорвавшись, Тимус нанёс пару рубящих ударов сверху.

Звякнула сталь, Эспен парировал атаки и, сделав оборот вокруг своей оси, отскочил на два шага от противника. Держа гросс-мессер в одной руке, он навёл его остриё между глаз противника.

— Неплохая реакция для смерда, — фыркнул Тимус.

— Ты бы ещё дольше своей бандурой замахивался. Я бы успел сходить в трактир за пивом, — колко ответил Эспен.

— Это всё… — рыцарь покрепче сжал топор. — Пустой трёп!

И Тимус обрушился на Эспена серией атак под совершенно непредсказуемыми углами. Непредсказуемыми для любого другого адепта.

Эспен никогда не считал себя талантливым мечником, обладающим превосходной реакцией и скоростью мышления. Нет, он прекрасно понимал, что родись он человеком, то давно бы отдал концы.

Но поскольку он был паразитом в человеческой оболочке, то корни, пущенные девять лет назад, полностью пронзили плоть. В теории, через пару десятков лет, число щупалец на его спине должно было возрасти, но речь сейчас шла не о них.

Из-под кожи Эспена, маскируясь под обычные волосы, торчали десятки тысяч плотных жгутиков, что подобно флюгерам на крыше дома изгибались от малейшего дуновения.

Инстинкты животного работали на дистанции, когда герой не видел атакующего и не мог ощущать его присутствия физически. Жгутики, отвечали как раз-таки за ближний бой и всегда предупреждали об атаке, едва противник начинал движение.

Поэтому, держа меч всего одной рукой, паразит будто бы плавал между ударами топора, что кроме как растрепать его волосы ничего больше и не могли.

Алиса смотрела на то, как черноволосый воитель с аметистовыми глазами лавирует меж сокрушительный взмахов, каждый из которых мог бы разрубить лошадь вместе со всадником в полном обмундировании.

Тимус явно не рассчитывал, что дуэль продлиться дольше парочки ударов, один из которых, в конце-концов, разобьёт оборону членовредителя и оставит его без руки, как бы «случайно».

Но несмотря на то, что неизвестный укротитель Болотной Дьяволицы явно обладал достаточным опытом таких сражений и ловко уклонялся, рыцарь продолжал упиваться слепой яростью, изматывая себя многочисленными атаками.

— Он абсолютно хладнокровен, — отметил Бессмертыч.

— Конечно, — хмыкнул неко и подошёл чуть поближе к нему. — Он же паразит.

— Да хватит уже… Убегать! — после очередного горизонтального удара, под которым Эспен ловко прогнулся и пропустил в миллиметре от кончика носа, сэр Тимус из Бравенбёргеров, наконец, выдохся. — Хух… хух… хух…

— Может разойдёмся по-мирному? — предложил Эспен. По сравнению с промокшим рыцарем, он лишь отделался парочкой градин пота, да и то, потому что с такой шевелюрой Летом даже ходить быстро — уже запаришься. — Не боишься опозориться?

— Паскуда… До первой крови! Как и было сказано! — рыкнул Тимус и оторвав от земли упёртую секиру, принял атакующую стойку.

— Ну, ты сам напросился! — пожал плечами герой и впервые с начала дуэли двинулся по направлению к противнику.

Его движения были абсолютно плавные. Подобно танцовщице с лентой, он длинными полушагами-полупрыжками добрался до рыцаря, водя гросс-мессером в пространстве.

Тимус резко изменился в лице и принял защитную стойку. Эспен был похож на грядущую волну. Издалека, её движения казались медленными, можно было разглядеть каждый взмах и выпад, но по мере приближения, волна разгонялась, переставая помещаться в поле зрения.

Пока, наконец, не произошло столкновение.

Тимус поднял топор вверх, стараясь закрыться от выстрелившего в голову клинка. Впрочем, на это и был произведён расчёт паразита.

Меч лёг на обмотанную руническими лентами рукоять секиры и проскользил вдоль неё. Сэр Тимус даже взвизгнул, подумав, что Эспен, вопреки указу капитана стражи, решил нарушить условия дуэли.

Смертоносное жало, едва коснувшись лба своей жертвы, вильнуло вправо, оставляя алую полоску.

Воин-паразит резко ударил пяткой в землю и отвернулся от рыцаря, дабы случайно не убить, а ошарашенный Тимус, попятившись, рухнул на задницу.

Его глаза налились кровью, стекающей со лба. Ресницы слиплись.

— Эспен-путешественник пролил первую кровь! — сообщил капитан. — Схватка завершена!

— Было красиво, не поспоришь, — улыбнулся неко.

— Удивительно, что среди бледнолицых есть достойные мечники, — со скепсисом произнёс кочевник.

— Теперь следи за спиной парень, — на плечо Эспена легла рука капитана городской стражи. — Дворяне не прощают поражений.

— Учту, сэр, — ответил герой и мужчина, кивнув, пошёл дальше по своим делам.

— Значит, вы планируете заказать у нас поводья? — подождав, когда возбуждённая толпа рассосётся, к паразиту обратился Мак.

— И мне нужно, чтобы она у тебя тут пожила, а то вряд ли нас пустят в город, — кивнул Эспен.

— Эм, у нас… Вы ведь можете уговорить её быть спокойной? — поинтересовался загонщик.

— Я же говорю, Глория у нас сама безмятежность.

— Ну-у, мы можем предоставить ей загон под открытым небом и по одной туше телёнка в день. Самое главное, чтобы она дала нам взять с неё мерки, — сообщил Мак. — Если всё пройдёт нормально, то поводья будут готовы в течение двух дней.

— Оплата по завершению заказа, — хлопнул Эспен по плечу обалдевшего от такой наглости загонщика. — Значит так, берите свою поклажу и надо найти где бы остановиться перед походом в город, — обратился он к остальным.

Вещей у отряда было не столь много. Все травы, настойки и еду Эспен перенёс из поясной сумки в короб, оставив под боком лишь то, что можно быстро использовать в бою. У Энаса, кроме его стрел и лука, толком ничего и не было, все его вещи хранил Гарольд, но часть было решено также положить в короб. Ну а Бессмертыч, не нуждаясь вообще ни в чём, кроме своей катаны, ничего за душой и не имел.

Накинув плащ и сунув гросс-мессер в ножны, Эспен стал осматриваться. Многообразие лавок со всякой всячиной его очень даже привлекало, вот только бюджет их группы всё ещё был с гулькин нос.

Разорённый схрон культистов обеспечил отряд расходными материалами, но что касалось качественной походной одежды или даже лат, то с этим всё было плачевно.

— Я извиняюсь, — раздалось позади героя, — мне просто интересно, как вы смогли приручить Болотную Дьяволицу, да ещё и так породниться с ней?

Эспен обернулся. Перед ним стояла пусть и не девушка, но довольно эффектная женщина лет двадцати пяти на вид. Огненно-рыжие волосы были убраны в тугую косу и лежали на плече. Талия и груди подчёркивались кирасой, выкованной специально под неё. Едва ли не до колен свисала латная юбка, а ноги были обуты в кожаные сапоги.

Из-за спины рыжеволосой торчало длинное копью, а еще… пацан. Конопатый мальчик, что выглядывал из-за матери. Стоило Эспену зыркнуть на того аметистовыми зрачками, как Моди полностью спрятался за Алисой.

— Да она сама привязалась, — ответил герой, зная, что та всё равно не поверит.

— У звероловов свои секреты, понимаю, — неопределённо помахала рукой копейщица.

— Я не зверолов даже близко, хе-хе. Просто воин, даже не гипнотизёр.

«Ну да, ну да… Так я тебе и поверила», — хмыкнула она.

— Меня зовут Алиса, — протянула руку воительница.

— Эспен, — ответил герой.

— Вам ведь нужно где-то остановиться? — поинтересовалась она.

— Да, только спихнём Глорию на плечи загонщиков. Думаем остановиться в городе, там же и разузнаем насчёт вербовки, — рассказал Эспен.

— Вы пришли сюда вступить в армию? — удивилась женщина. — Далеко идти не нужно. Сейчас гребут всех подряд: и хромых, и косых, и даже «ничтожеств». Однако, большинство присоединяются к корпусу рейнджеров. Они служат в окрестностях города и сбагривают снарягу убитых разведчиков Ультраса, либо шкуры диких лютозверей.

Вам незачем тратить деньги на гостиницу, оставайтесь у меня. Наш шатёр достаточно вместительный.

— Было бы неплохо. И это… спасибо за информацию, — улыбнулся Эспен.

— Люди должны чаще помогать друг другу, — ответила тем же Алиса и обернулась, присев на корточки перед Моди. — Пойди скажи Маку, что Фелуция пробудет у него ещё один день. Заберём её завтра вечером.

— Хорошо, мам, — ответил Моди и исчез.

— Всё-таки это сын, а не брат… — произнёс герой.

— Да, а что?

— Ну, знаешь, одно дело быть простой крестьянкой, но другое — адептом. Мы ведь идём по пути одиночества…

— Вертела я на своём копье этот путь одиночества, — фыркнула Алиса. — Никто не защищён от ошибок, но если бы можно было прожить жизнь заново, я бы всё равно оставила его. Пойдёмте, я отведу вас в палатку.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал Эспен, поравнявшись с ней. — У меня у самого была жена, которую у меня забрали. Я не успел завести с ней детей, но… Не представляю, чтобы я делал, будь на моей шее такой груз.

— У каждого своя дорога и свои испытания, — улыбнулась рыжеволосая. — Моя доля выпала на материнство, твоя же…

— Месть — это моя доля. Как и у каждого в этом отряде, бросил он взгляд в сторону идущих позади Энаса, Гарольда и Бессмертыча.

— По-человечески, я желаю вам найти когда-нибудь более глубокий смысл, но дальше пожеланий ничего сделать не могу. У меня уже есть мужчина, за которым я пристально слежу.

— Кто… А, точняк! — вспомнил герой про сына.

— Ну, собственно, мы и пришли!

Лагерь Алисы находился на небольшом отдалении от палаточного городка перед Старводом. Палатка действительно была обширная, наверно из-за того, что в походах под ней спала ещё и Белогривая Лютоволчица, что была всего-то в половину меньше Глории.

Немного воняло волчатиной, но в целом, было достаточно уютно. На полу было раскинуто множество одеял и простыней, в углу палатки валялись плюшевые и деревянные игрушки. В центре висел над пепелищем котелок, вокруг которого, завёрнутые в ткань лежали кухонные принадлежности и даже специи, которые (помимо соли) паразит видел не часто, даже в спокойные времена его жизни в Малых Дубках.

— Можете отдохнуть здесь пару часиков. Я пока разогрею кашу для Моди, — сообщила хозяйка и, отложив в сторону копьё, использовала заклинание искры на дровах.

Эспен присел на пол и уставился ей в спину. Энергетическое тело Алисы находилось на уровне чистейшей «смертной» без всяких акупунктурных точек.

Он хотел было ещё что-нибудь спросить, но решил отложить разговоры на потом. Достав из короба нетронутые записки, он лёг на пол, подложив под голову ладонь и принялся изучать их дальше.

«Мелкая поганка опять пыталась сбежать! Она даже использовала заклинание огня! Поверить не могу, чтобы в столь юном возрасте, будучи «дохлячкой», кто-то смог бы повторить этот трюк!» — прочёл Эспен в другое записке.

«Рене… неужто это самая Рене, которая охотится на меня? — подумал герой. — Неплохо сохранилась для почти семидесяти лет… тварь.»

«Она продолжает читать молитвы своим лжебогам. Это неприемлемо, но Магистр продолжает настаивать на её обучение. Так или иначе, мы добились того, чтобы она реагировала на своё имя и даже брала еду, пропитанную кровью Господина.

Если у нас не выйдет вразумить, то мы, по крайней мере, заставим её тело служить Господину!»

«Недавно пришли вести с востока. Какой-то Ульрик, по прозвищу Палач Сект движется от одного храма к другому, оставляя горы трупов наших братьев. Магистр сказал, чтобы мы поставили печати безмолвия на все входы и выходы, а юных учеников посадили на ближайший караван к Цитадели.

Что до Рене, то мы рассказали ему обо всех проблемах и о том, что она проявила необычайный талант к Тельмусу. Магистр был недоволен тем, что нам до сих пор не удалось вразумить заблудшую душу. Однако, он пообещал, что в Цитадели с ней, по возможности, поговорит сам Патриарх.

Я верю, что после беседы с Мудрейшим, это глупое дитя вернётся самой прилежной ученицей», — говорилось в последней записке.

Дата была на ней сама поздняя. Все остальные, как и десятки предыдущих, оказались сплошь мусором, содержание которого сводилось к: «Пошёл туда, сделал то, отнёс это».

Притронуться к книгам, Эспен не рискнул. Ему не хватало первого тома, а додумывать отсутствующие детали желания не было. Они вряд ли существовали в единичных экземплярах, поэтому нужно было всего-то обыскать десяток капищ, не более.

Причина по которой тома хранились в потайных отделениях сундуков была довольно проста — бумажные книги, да ещё и созданные профессиональными писцами, были роскошью в Империи Доминус.

Даже большей роскошью чем артефакты, ведь для них достаточно просто талантливого адепта, а вот для книги… Даже если у тебя есть такой писец, ему потребуется несколько недель на один такой экземпляр и речь шла только об одном из томов, которых, как минимум три, а как максимум… Даже представить страшно.

Да и неизвестно было, какой временной промежуток они описывали. Единого летоисчисления на Карцере не было, но все знали, что этот ужасный мир появился о-о-очень давно. Настолько давно, что местный пантеон несколько раз менялся, кто-то даже воскресал и умирал повторно.

Эспен не особо верил в богов, до встречи с Асмодеем. В конце-концов, животные не склонны к вероисповеданию и все эти фразы про Храдхира — Хранителя Северного Ветра и Мезенгета — Последнего Спутника, были лишь вошедшими в словесный обиход привычками со времён его жизни в Малых Дубках.

— Потренируемся? — спросил Гарольд, увидев что длинноволосый закончив чтение.

— Можно, — ответил Эспен, сложив пожитки в короб. — А где эти?

— Энас отправился в лес на охоту, а кирениец, с его слов, пошёл размять кости.

— Когда вы отправитесь в город? — спросила их на выходе Алиса.

— Думаю, ближе к ночи, — сообщил герой.

— Это ведь шутка? — усомнилась рыжеволосая.

— Нет, ночь это моя стихия, — улыбнулся в ответ паразит.

— Следующими двумя точками станут Мигхаи и Хидаригхаи. Проще говоря, оба твоих лёгких. Именно их первыми активировал Энас, столкнувшись с проблемой в горле, — рассказал белый маг уже на улице.

— Тот мужик, с которым я бился… У него сияли точки на животе и горле…

— Дворянин, — кивнул Гарольд. — С детства их пичкают самыми различными зельями, которые оставляют свой след на пищеварительной системе. Активировать горло, сердце и лёгкие сложнее чем печень и живот. Глядя на акупунктурные точки адепта можно запросто определить кто он по жизни.

— У Энаса не было этих точек, потому что он стал «смертным» в Доминусе?

Гарольд кивнул.

— А ты…

— Результат деградации. Мой пятый уровень был уничтожен до основания. И я уже не в состоянии прорваться обратно. Мой путь адепта закончился в одиночестве, так же как и начался.

— В одиночестве? Разве ты не считаешь Энаса сыном? — спросил Эспен, когда они спустились с холма, на котором стояла палатка Алисы.

Старик улыбнулся:

— А ты весьма проницателен, как для паразита, — слепец уселся на камень, обняв посох. — Но мы с принцем рано или поздно расстанемся. Вероятно, ещё до моей смерти. Я не рассказывал эту историю никому, даже ему, поскольку он практически не покидал пределов дворца… Дело в том, что люди на островах Чиноэ считаются кем-то вроде кобольдов и троллей здесь, может, чуть более развитыми.

Наша культура для них варварская и от нас старались если не избавляться, то не подпускать, как минимум, к «цивилизованным» местам. Мою деревню уничтожили, потому что наш староста отказался переселяться в связи со строительством нового форта неко.

Эти милейшие существа убили моих родителей, а меня сделали слугой. Выбора не оставалось, я был недостаточно идейным мстителем, чтобы пожертвовать жизнью ради мести. Мне позволили развиваться, но только после принятия целой кучи клятв на крови. После ранения, мне, как одному из самых верных слуг было поручено наставлять младшего наследника…

А потом случился переворот. Я был обязан заботиться об Энасе, под давлением клятвы. Признаться, в тот момент я впервые увидел возможность отомстить. Подстроить всё таким образом, чтобы он сам погиб, но…

Я привязался к этому мальчишке. Привязался даже не к человеческому ребёнку, а к ребёнку неко. И не просто какого-то там неко, а сыну одного из вождей этих существ.

Мне больше не нужна клятва, я и без неё готов защищать Энаса до последнего вздоха. Трудно не привязаться к ребёнку, которого воспитываешь с четырёх лет.

— Я тут подумал… — Эспен запустил руку в свои волосы. — Ведь если у меня был бы ребёнок с человеческой женщиной… Он бы тоже был другого вида, выходит?

— Ты даже не представляешь, насколько близко ты похож на человека, Эспен, — ухмыльнулся Гарольд и слегка поёрзал на камне, поправляя мантию. — Ты познал любовь и скорбь. И ты привязан к нам, но не как животное.

— А ещё я подлый, коварный, расчётливый, циничный…

— Прямо как человек! — охнул старик и вполне осмысленно посмотрел в сторону героя, несмотря на то, что глаза его были пусты. — Нет, несомненно ты ещё не совсем человек. Тебе предстоит пожить ещё какое-то время с нами, ощутить всю палитру человеческих чувств, а ещё — понять, что все они имеют смысл лишь в совокупности.

Какие-то могут выходить на первый план, но за ними всегда есть и другие. Именно порядок, уникальный для каждого и делает человека человеком. Только животные не отличаются друг от друга, но ты уже не похож на животное.

Ты просто ребёнок в теле взрослого мужа. И тебя действительно можно назвать паразитом, но совершенно не в том смысле, о котором ты подумал, — улыбнулся Гарольд. — Что же, хватит болтовни. Давай приступим к тренировке твоих лёгких.

Белый маг объяснил Эспену следующее: адепты, начиная со стадии «дикаря» поглощают телум всеми меридианами тела, таким образом, приток энергии весьма хаотичен и не эффективен.

Чтобы пробурить акупунктурные точки Мигхаи и Хидаригхаи, необходимо было, сконцентрировавшись, прекратить поглощение телума всеми другими частями тела, кроме лёгких.

Проблема была в том, что даже для того, чтобы кровь в теле адепта циркулировала, требовалась энергия Древа Жизни в определённом объёме. По этой причине, после перекрытия потока энергии через меридианы, телум, в необходимом количестве всё равно пытался протиснуться через одни единственные лёгкие, тем самым, растягивая их.

Это как если у человека был бы забит нос и ему пришлось бы дышать через закупоренные ноздри. Количества воздуха, рано или поздно, перестало бы хватать и мозг, направил бы поток крови, чтобы прочистить засоры.

Вот только в случае с энергетическим телом адепта — необходимо пробурить два фильтра, чтобы начать дышать.

— Кха-а-а! — рухнул на землю Эспен, хватаясь за грудь. Поступив как сказал ему Гарольд, он не смог продержаться и секунды. — Хух-хух! Я думал… будет… легче…

— Путь Тельмуса это в целом не про короткую дорогу. Кто идёт по такой — получает меньше остальных, — сказал старик, хлебнув заваренного им чая.

— Ты когда успел-то?! — удивился паразит.

— Не отвлекайся, — буркнул Гарольд.

Оставив вороного мустанга щипать травку, Песнь Бездны подошла к пепелищу от костра. Рядом, в земле был оставлен распахнутый люк разорённого схрона.

Вокруг валялись поваленные не так давно деревья. Но больше всего внимание девушки привлекла яма, оставшаяся от огромного ездового животного. Проблема была в том, что кроме этой ямы, более никаких следов оного и не присутствовало.

Оно перемещалось огромными… прыжками, верно!

— Этот паразит нравится мне всё больше, — произнесла вслух Рене, касаясь следов рукой в латной перчатке.

— Может, стоит запросить помощи ещё одного… — хотел предложить Говорящий с воронами, но встретился с убийственным взглядом воительницы.

— Нам придётся выбирать одно из двух направлений: на Паттор или на Старвод, потому что по следам что-либо понять невозможно. Они обрываются здесь, — сообщила Магистр.

— Пошлю туда своих жнецов наперёд. Воронов может заметить инквизиция, а нам с ними сейчас не вариант сталкиваться, — ответил мужчина, что полностью прятал своё тело под плащом. Лицо скрывала неизменная маска чумного доктора и цилиндрическая шляпа.

Рене согласно кивнула и подошла к старому пню, вокруг которого валялись разбросанные пожухлые записки. Взяв несколько из них, Магистр лениво стала вчитываться в содержимое.

Каково же было её удивление, когда она увидела в тексте собственное имя. Сердце пропустило удар, девушка скомкала бумагу и сожгла в пламени собственной энергии. Некое давно забытое чувство ударило в голову и заставило дыхание адепта сбиться.

Смахнув наваждение, Магистр, крепко сжав рукоять косы, запрыгнула в седло, велев отряду пройти вглубь леса и разбить лагерь.

Эспен валялся на горячем песке. Всю грудную клетку раздирала боль, словно между рёбер поместили ножи. За два часа он добился того, что смог продержаться полторы секунды, поглощая телум одними лишь лёгкими.

Герой изнурял себя до тех пор, пока даже обычное дыхание не стало причинять ему боль. Рядом с его головой опустилась чарка с бодрящим отваром.

— Как очухаешься, выпей его, а я пойду отдохну. Что-то мне голову напекло, не хочу ещё солнечный удар словить, — произнёс старик и зашагал вверх по холму также легко, как если бы он был зрячим.

Герой продолжил лежать, вдыхая придорожную пыль и мучаясь от спазмов грудных мышц. С трудом приподняв голову через несколько минут, он подполз к чарке и вцепился в её край зубами, жадно глотая содержимое, половина которого пролилась на сухую землю.

Вгрызаясь ногтями в грунт, Эспен сумел оттолкнуться от ставшей совсем уж горячей почвы и потопал к протекающему ручью, смыть грязь с тела.

— Я уж думала ты умер, — раздалось с возвышенности. Из палатки к нему спускалась Алиса.

На ней не было кирасы или кольчуги, а за спиной не висело грозное копьё. Алиса была в одних лишь майке, штанах и сапогах. В руках она несла корзину с грязной одеждой.

— Ты не далеко ушла от истины. Я реально чуть не скопытился, — вздохнул Эспен.

Девушка села у ручья и стянула с ног потные сапоги, окунув ступни в холодный источник. Достав какую-то сорочку, она принялась стирать её.

— Что случилось с его отцом? — спросил Эспен присаживаясь поближе. Взгляд мужчины был прикован исключительно к щиколоткам Алисы. Ноги женщины-адепта были не похожи на обычные.

— Он погиб, — спокойно ответила рыжеволосая, взявшись за другую вещь из корзины. — Я была на фронте с детства. Мои отец с матерью встретились там. Отец вырезал меня из её живота во время очередной битвы, когда мама была ранена. Ни бабушек, ни дедушек у меня не было, поэтому отец таскал меня за собой, пока не пал в бою.

Благо, к тому моменту он достаточно обучил меня, чтобы оставшись одной, я не превратилась в полковую шлюху.

— Амазонка! — восхищённо произнёс Эспен.

— Этот комплимент я слышала чаще чем своё имя, — ухмыльнулась Алиса.

— Почему перестала? — спросил паразит.

— Ушла из регулярной армии. Стала наёмницей, бывала на разных войнах, даже на стороне Ультрас довелось поучаствовать. Потом повстречала отца Моди.

Как-то так, уж сама и не вспомню, но он смог единственный из числа кавалеров затащить меня в постель. Следующим утром был бой, на нас шли в атаку, используя пушки. Он был лучником и снаряд попал в башню, похоронив их отряд заживо.

А потом… — Алиса особенно сильно сжала мокрую рубашку. — Я поняла, что беременна.

— Но ты не жалеешь, — вздохнул Эспен.

— Я же сказала: ни капельки. Я люблю своего сына больше всего в этом мире. Надеюсь, сумею накопить на земельный участок подальше от границы, завести скот, чтобы он работал фермером, а я могла спокойно дожить свой век.

— Ты бы могла и дальше развиваться…

— Ты шутишь?

— В каком смысле?

— Если ты вдруг не знал — после родов женщины-адепты теряют способность к развитию.

Эспену стало даже как-то неловко, он попытался выкрутиться:

— Я, знаешь ли, не всегда хотел идти по Пути Тельмуса. Так вышло, что я родился «дохляком» в простой деревне, где таких как я было человек десять, не более. Мы и знать не знали про все эти заморочки. Моя жена вообще не была адептом…

Её убили культисты Аммаста…

— Сколько тебе лет? — спросила Алиса.

— Дай-ка вспомнить… — задумался Эспен. Если Грезэ при жизни давала ему примерно 28 лет, то сейчас ему должно было быть… — Тридцать два, должно быть.

— Всего-то на два года меня старше, — отметила Алиса, сверля взглядом затылок паразита, который не отрывался от её ног. — Знаешь, я понимаю к чему всё идёт.

— О чём ты? — удивился герой.

— Вот только не нужно держать меня за дурочку. Ты хочешь заняться со мной сексом. Так ведь?

Так знай, что ты не мой типаж мужчины. И тем не менее, я не против, потому что у меня давно его не было.

— А я всё ждал, когда ты предложишь, — улыбнулся паразит.

— Подонок… — немного смущённо произнесла Алиса, задирая майку. — Чего сидишь? Трахни давай меня!

Просить дважды Эспена было не нужно. Он не был привередой в плане выбора женщин, но от чего-то он понял, что Алиса вызывает у него больше желания чем в своё время Грезэ, да хранит её душу Мезенгет.

Герой схватился левой рукой за грудь, коснувшись большим пальцем загрубевшего после кормёжки ребёнка соска, а правую положил на затылок воительницы и притянул к своим губам. Под весом тела мужчины, Алиса была вынуждена лечь на землю.

Её руки скользнули по бёдрам Эспена, стягивая штаны. Убрав ладонь с затылка, паразит провёл ею между двух упругих холмиков, прошёлся вдоль небольшого пресса и забрался пальцами в лоно, вызывая стоны удовольствия.

В том, что они делали не было ни капли любви. Мужчина и женщина — два уставших после длинной дороги жизни адепта занимались сексом, чтобы ублажить свои причинные места. Это была похоть в чистом виде и Эспен видел серьёзное отличии между «сейчас» и «тогда», когда он спал со своей женой.

Когда Алиса пожаловалась, что ей больно лежать на гальке, Эспен перевернул амазонку на живот и поставил на колени. Когда же у самого мечника кончились силы, она, грубо толкнув его на задницу, взяла детородный орган в свой рот. Поднятого «краснобойца» хватило ещё на один заход, после чего, Эспен, чувствуя свой долг перед рыжеволосой, прошёлся поцелуями от немного солёных и разгорячённых подошв ступней, вдоль вожделенных икр и достиг губами лона.

Очнулся он сидя по пояс в ручье. Тело всё ещё горело от возбуждения, хоть продолжать секс и было бы физически больно. Алиса, уже одетая, складывала успевшее высохнуть на камнях бельё в корзину.

— Ты едва в обморок не упал. Пришлось окунуть тебя пару раз, — пояснила амазонка.

На её шее затягивались путём регенерации многочисленные следы губ Эспена.

— Признаюсь, у меня ещё ни с кем такого не было, — чисто по-женски улыбнулась она. — Если у тебя снова когда-нибудь будет жена, то я ей завидую.

— А… да… — вяло кивнул Эспен и, сложив руки лодочкой, набрал немного воды, вылив её себе на голову.

— Твои вещи я сложила просушиться. Вы ведь будете ночевать здесь? — спросила напоследок Алиса.

— Только старик, вернёмся поздно.

— Хорошо, тогда я постелю вам на всякий. И да… приходи поужинать, а то малёк ваш всё никак с охоты не вернётся.

— Да… сейчас…

Эспен всё никак не мог понять: что он сейчас чувствовал? Алису он воспринимал исключительно как другого адепта, но… Почему-то из всех знакомых, именно её он больше всего… понимал.

Неужели, он наконец-то нашёл ровесницу? Неужели, как и говорил Гарольд, ему открылось доселе не испытываемое чувство?

Когда он только-только поселился в Малых Дубках, ему очень трудно было понять: почему люди так пекутся о стариках? Ведь у животных всё было иначе!

Паразиты откладывали свои яйца в безопасном месте и на этом забота о потомстве заканчивалась, а потому, ни матери, ни отца у Эспена не было. Но даже глядя на стаи волков или шакалов, он приходил к выводу, что возраст среди животных не значит ничего.

Есть всего два состояния: полезный и бесполезный. Старые самцы воспринимались как конкуренты. Их убивали, либо прогоняли более молодые особи, а вот старые самки и вовсе воспринимались как обуза: они не давали потомства, не могли его даже кормить и драться за них никто не спешил.

Неважно сколько тебе было лет, существовали лишь общие, довольно узкие диапазоны. Ты либо ещё щенок, о котором только заботятся, либо взрослый волк, который сам должен заботиться о благополучии стаи. Если ты не подпадал под эти категории, то оставалось надеяться только на удачу и собственное немощное тело.

Но у двуногих всё было иначе. Молодые ребята, которые в два счёта могли бы одолеть старого мужа, тем не менее, слушались его и делали всё, что он им прикажет.

И Эспен, несмотря на некоторое непонимание, принял эти правила. Ярон был его тестем, а также «вожаком» их «стаи», который вёл её к процветанию. Молодые волки как Вульф, Бьорн, Лейф и сам Эспен прокладывали этот самый путь, но в отличии от диких зверей, их «стая» не оставляла стариков позади.

Сейчас же, Эспен понял какого это, общаться с ровесниками. Да, его суммарный возраст всё ещё оставался двенадцать лет, что делало его, скорее, ровесником Моди, но из-за животной природы, сознание героя давно было на уровне взрослого человека.

Энас был слишком юн по сравнению с ним, Гарольд и Бессмертыч наоборот — слишком стары, а вот Алиса… Их жизненный опыт был похож, да и психологический возраст колебался в одном диапазоне.

Его срок жизни давно перевалил за допустимый для простого паразита, но Эспена всё ещё было сложно назвать человеком. Цели изменились. Раньше он должен был вылупиться, оплодотворить самку и стать чьим-нибудь обедом, но сейчас…

Всё стало слишком сложным, но одновременно и более привычным для мозга червяка. Он бы ни за что не хотел вернуться к прежней жизни, несмотря на все страдания, что он перенёс в теле двуногого.

Наверно, именно это люди и называли «жизненным опытом» и именно в этот день, Эспен в полной мере осознал, что это такое.

Целых два чувства стали ясны за минувшие сутки… Неплохо!

Ополоснувшись в ручье, Эспен вернулся в шатёр, ощутив холодок тени, после нескольких часов под палящим Кустосом. В дальнем углу оловянными солдатиками игрался мальчик, воображая битвы между адептами, каждая из которых была достойна отдельной легенды и парочки песен бардов.

Глядя на то, как Моди несуразно произносит названия техник, которые, по видимому, знала сама Алиса, а также добавляя нелепые атаки от себя, как например, «Топот Ужасного Гуся» или «Клич Воинственной Мандрагоры», паразит невольно улыбнулся.

Чёрт его знает из-за чего. Ни то из-за самой игры, ни то из-за своей детской наивности, не знавший лишений и смерти пацанёнок вызывал у Эспена приятные воспоминания о детворе из Малых Дубков, которая всякий раз пыталась повиснуть у него на шее, да задать сотню-другую вопросов по поводу его аметистовых глаз.

Если бы не культ Аммаста, все они бы уже выросли достойными мужами и, наверно, имели бы своих детей…

— Держи, я покидала в кашу мяса, чтобы посытнее была, — произнесла Алиса, протягивая медную миску.

— Благодарю, — ответил Эспен.

Гарольд дремал на левом боку в двух шагах от котелка, подложив под голову мешок со своими травами и снадобьями. В самом другом углу палатки, в кромешной тьме сидел бессмертный кочевник.

Лишь пробыв некоторое время в его компании, Алиса заметила странность: кочевник, мало того, что выглядел оборванцем на фоне остальных, так ещё и не моргал, а грудь его не вздымалась, поскольку потребности в воздухе бессмертный также не испытывал.

— Не хочешь поужинать, воин? — спросила амазонка.

— Прости, я не голоден.

«Он «ничтожество»? Почему я не чувствую его присутствия через Тельмус? Нет, он бы тогда не смог столько здесь находится.

Неужто этот адепт пришёл из-за средней стены? Я слышала, что тамошние обитатели невероятно сильны в сравнении с нами и потому, они могут запросто исчезнуть не только из энергетического, но и обычного поля зрения», — задумалась Алиса.

Взяв еду, Эспен подошёл к кочевнику и присел рядом.

— За что ты сражаешься с Аммастом? — спросил он с ходу.

— Ты и сам догадываешься, — хмыкнул Бессмертыч.

— Позволь хотя бы имя узнать твоё, а то «Бессмертыч» звучит несерьёзно.

— Меня устраивает… — ответил кирениец. — Я потерял право носить своё имя. Я не защитил свой аул и сам стал неумирающей куклой Шайтана.

— Так вот, как вы называете Аммаста… Хм, забавно звучит, — пожал плечами Эспен и взял в рот ложку каши. — Слушай, не то, чтобы я искал выгоды из нашего с тобой знакомства…

— Мне восемь тысяч лет… или девять, точно не помню. Говори напрямую, — перебил кочевник.

— У меня есть свиток с вашей техникой, — Эспен сунул руку в короб и нащупал там пергамент, подписанный странными иероглифами как «Рвение Мустанга». — Мне нужна твоя помощь в её изучении, потому что она написана на вашем, киренийском языке.

— Дай-ка взгляну, — устало произнёс Бессмертыч. — Хм, стандартная техника. У нас её дети в восемь лет учат. Но в Доминус адепты намного слабее… У тебя не будет проблем её выучить, однако, учитывай одно: я не могу использовать телум, только Волю и мистерии. Тебе придётся внимать каждому моему слову. А учитывая, что меня мучает вечная жажда, то их будет немного.

— Воля? — поинтересовался Эспен.

— Да, она открывается примерно на середине пути к «Барасаю» и не зависит от телума, — пояснил кирениец и предупреждая новый вопрос паразита пояснил: — «Барасай» — «Спирит» по-вашему.

— Да уж…

Кошачья лапа отодвинула занавеску шатра и грязный, со свалявшейся шерстью Энас ввалился внутрь, едва сдерживаясь, чтобы не прочитать поэму из отборных ругательств в присутствии Моди.

— Охота, я так посмотрю, не задалась, — хмыкнул Эспен, вылизывая миску с кашей дочиста.

— Иди ты… куда глаза глядят! — с трудом проглотил бранное словцо ушастый, завидев как покосилась на своё копьё Алиса. — Короче, то ли из-за того, что вокруг так много сильных адептов, то ли ещё по какой причине, но на всю округу ни одного зайца или кабанчика не нашлось! Сплошь Саблезубые Белки и Чешуйчатые Ядовитые Гусеницы! Чуть не сдох… Хорошо, что стрелы взял старые, а не те, которые Олаф дал, а то потратил бы их незнамозачем все!

— Кашу будешь, малыш? — улыбнувшись так, как могла только улыбнуться женщина с ребёнком глядя на другого ребёнка, Алиса, не дожидаясь ответа, отложила вымотавшемуся неко полную миску с горкой. Эспен даже… приревновал, глядя на это безобразие!

Рот Энаса в миг наполнился слюной, поэтому вместо «спасибо» он просто бешено закивал, протягивая грязные лапы к посуде.

— Нет, дружок, так не пойдёт! Пойди вниз и вымой руки в ручье, а только потом уже ешь!

— Мгм! — сглотнул Энас, чувствуя как желудок разъедает сам себя, но требование выполнил, буквально за минуту метнувшись туда-сюда. Эспен даже не успел позариться на его порцию.

К тому времени, как Кустос зашёл за горизонт, отряд закончил трапезу. После недолгих раздумий, было решено оставить Гарольда в лагере. Даже столь сильного, — слепого старика вряд ли бы взяли в рейнджеры.

Идти непосредственно на передовую, желания у героев не было. Все ресурсы и поставки вертелись вокруг Старвода, тогда как на фронте дела обстояли не самым лучшим образом. Отправиться к праотцам раньше времени было легче лёгкого, скажем, благодаря пушечному ядру.

Эспен взял с собой короб, на всякий случай, и подпоясал ножны с гросс-мессером. Привычный для него элемент гардероба в виде чёрного плаща, отнятый у бандита, укутывал его во мраке и лишь аметистовые глаза выдавали присутствие этого хищника.

Показавшиеся из шатра Энас и Бессмертыч молча кивнули и троица выдвинулась вдоль главной дороги к городским вратам. Спутники Эспена немного удивились такому решению. Ночи на Карцере — довольно страшное явление. Не то, чтобы они сомневались в своих силах в битве против разбойников или даже культистов, но… Мало ли, что могло произойти? Даже в городской черте можно было забрести не в пространственную ловушку-переулок, оставленную каким-то адептом ещё со времён основания города или наступить посреди ровной тропы на проклятую лужу.

— Я уже предвкушаю ваши вопросы. Очевидно, что нас будет искать отряд Рене Песни Бездны. Я не могу утверждать, что они придут сегодня или даже завтра, но в любом случае, когда бы они не пришли — они сделают это лишь когда хладный труп Невесты сменит Кустос.

— И ты что-то придумал, чтобы заманить их в ловушку? — предположил лучник.

— Из-за того, что мы перемещались на Глории, очевидно, что мы не могли оставить следов. Даже энергетических. Поэтому, разведчики культа будут шастать по окрестным городам и сёлам.

— Вполне очевидно, — хмыкнул неко.

— И очевидно, что когда все они соберутся обратно в лагере Рене, то каждый должен доложить, что никого не видел.

— И? — не понял ушастый.

— Что и?! — взбесился на миг паразит. — Если мы убьём их разведчика, то раскроем своё местоположение!

— Тогда зачем мы идём в город? Разве это не самое очевидное место, где начнутся поиски? — встрял Бессмертыч.

— Мы поймаем его… А потом, я сделаю так, чтобы он никогда нас не выдал.

— А если их будет несколько? — поинтересовался неко.

— Это возможно, ведь Старвод не такой уж и маленький город. Однако мы сейчас путешествуем по той местности, где все капища и тайные убежища аммастцев давным-давно пустуют, либо и вовсе были разорены.

Так или иначе, искать пополнение среди своих ей здесь негде. Её отряд никак не восстанавливает потери, а это значит, что разбрасываться разведчиками направо и налево сучка не станет.

Если в Старводе будет один жнец культа, то его просто заставят порыскать подольше. И если он не вернётся, то будет очевидно, что мы здесь. Намного выгодней пожертвовать одним разведчиком, на тот случай если он реально нас обнаружит своей смертью.

Тем более, я видел полотна инквизиции, а это значит, что отряд Рене будет предельно осторожен до тех пор, пока не прознает моё точное местоположение.

— Звучит логично, — закивал Энас.

Подойдя к воротам, герои встретились с двумя адептами уровня «Человек». Такая стража действительно говорила о том, что Старвод — город прифронтовой. Пятиуровневые монстры не требовали документов и не судили по внешности, как те же «звери» из Громбада. Нет, их зрение сквозь Тельмус позволяло чётко выявить культистов и прочих замаскировавшихся нелюдей.

Псевдо-адепты пятого уровня культа Аммаста, которых Эспен даже будучи «зверем» отправлял к их Богу в промышленных масштабах, не продержались бы и секунды в схватке с теми, кто спокойно мог гулять за пределами средней стены.

Хотя… Учитывая сколь огромен был Карцер и Империя Доминус, то нетрудно было догадаться, что служить в пределах внешней стены послали самых слабых из «Человек».

Стараясь не привлекать внимания, Эспен прошёл между двумя стражниками, вооружённых алебардами, каждая из которых могла стоить от 10 до 15 золотых и содержать телума больше, чем тушка паразита в режиме «берсерка». Те неотрывно смотрели на него до тех пор, пока герой не оказался далеко за спиной адептов, после чего, пятые уровни переключили взор на Энас и Бессмертыча.

Преодолев входную арку, герои оказались посреди засыпающего города. Ставни на двух и трёхэтажных домиках с черепичной крышей захлопывались одна за другой. Свет в витринах торговых лавок угасал, брадобреи выметали мусор за порог своих салонов и, поспешив закрыть поскорее помещения, ускоренным шагом возвращались домой к жёнам и детям.

Лишь многочисленные трактиры и публичные дома разрушали тишину спящего Старвода, перебивая даже омерзительное мяуканье котов, дерущихся за обрезки из лавки мясника.

По словам Алисы, самым крупным трактиром жилого квартала являлся «Хромой Ишак». К нему-то герои направились.

Первое, что увидели гости города — это кувыркающегося по ступенькам пьяницу. На пороге заведения, решив убедиться, что нарушитель точно не попытается вернуться, возник вышибала — двухметровая детина «смертного» уровня, но обладающий внушительным потенциалом к рукопашному бою.

Эспен встретился с ним взглядом. Разгорячённый дракой мужик зыркнул на них, по первой, подумав, что это дружки «изгнанного». Но осознав, что троица, пусть и весьма странных, но абсолютно трезвых адептов не собирается буйствовать, кивком, пропустил путников внутрь «Хромого Ишака».

Кроме логотипа в виде иссохшей лошади с подбитым задним копытом, трактир этот ничем не отличался от сотен других как внутри Старвода, так и за его пределами.

Разве что народу было даже больше чем в «Булатном ботинке». В отличии от Громбада, до куда доходили лишь звуки битв, в старводских барах сидели сотни и тысячи тех, кто завтра-послезавтра шёл либо на передовую, либо в рейнджеры, что тоже работа не из спокойных.

Молодые официантки в юбках и рубашках на два размера меньше, чем следовало, ловко маневрировали между мозолистыми пальцами наёмников, разной степени трезвости. Периодически, тех, кто пускал носом пузыри в тарелках недоеденного супа, выносил «проветриться» уже знакомый вышибала.

На вошедших путников никто даже внимания не обратил. Те спокойно заняли освободившиеся от уснувшей компании рыцарей места.

Через пару минут подошла очаровательная и пышногрудая блондинка, предложившая им меню. Эспен отказался от еды, заказав лишь две кружки пива по три медяка (что было дорого для любого другого города, но только не для прифронтового).

— Итак, мы в трактире. Что дальше? — спросил неко, возбуждённо смотря вслед девице.

Всё-таки человеческие сам… то есть, женщины, были слишком хороши.

— Высматривай кого-то похожего на офицера корпуса рейнджеров, — ответил Эспен.

— А как он выглядит? — поднял брови Энас.

— По-твоему, я знаю?

— Как всегда, план просто охеренный! Надежный, сука, как ивалисские часы!

— А вот и пивасик! — пропустил мимо ушей паразит слова ушастого, присосавшись к пинте… и не отрываясь полностью её осушив. — Ну, теперь когда я примерно на одной волне с остальными, можно пойти и в разведку… Ик!.. Ты тоже… Ик!.. Не дрейфь, ушастый…

— Я буду следить за подозрительными личностями. Иди, — сообщил Энасу Бессмертыч.

Оттопырив лежащие на столе пальцы левой руки, Эспен начал медленно наносить удары ножом: сначала между большим и указательным, перемещая лезвие от них пустому столу, после чего ударил уже между указательным и средним и так далее…

— Оп-оп-оп! Опа-па-па!

— Ни хера, как он может!

Пьяные наёмники заводились всё сильнее, глядя на то, как ускоряется правая рука паразита, нанося удары со скоростью едва различимой глазу «смертного» адепта.

— Сотня! — вскрикнул герой и остановился, после чего, поднял на всеобщее обозрение левую руку с абсолютно целыми пальцами. В ответ раздался одобрительный свист и оханье.

Кто-то из стоявших рядом наёмников махнул официантке:

— Кружку пива этому парню за мой счёт!

— Так вы, значит, рейнджеры? — спросил Эспен, присаживаясь обратно за стол, где расположилось десять небритых мужиков в кожанках.

— Агась! Только у нас все места заняты, прости. Ты клёвый мужик, Эспен, но тебе следует подождать пока кого-нибудь из нас не грохнут! — смеясь, ответил глава компании.

— И вряд ли ты дождёшься, наш командир знает, как серебро мутится и мы практически не покидаем безопасных чертогов! — добавил другой.

— А другие отряды? — поинтересовался паразит.

— Все забиты под завязку. Кто-то иногда отправляется на передовую, чтобы подвезти припасы, но не более того, поэтому… Слушай, тут столько людей собирается разных, попробуй податься кому-то в охрану! Столько рыцарей кругом! Будешь самым крутым и обеспеченным оруженосцем, с такими-то данными!

— Увы, но подносить носовые платки всяким вельможам не по мне, — покачал головой Эспен.

— Ну, вообще тут есть один отряд из наших, — вспомнил вдруг кто-то из компании, — но туда только самоубийца пойдёт служить…

Дверь резко распахнулась, прервав всеобщий гул. Вышибала насторожился и собрался податься вперёд, но замер, узнав гостя.

На пороге «Хромого Ишака» стоял воин в железных латах, покрытых грязью и копотью. Длинные чёрные волосы больше напоминали вымоченные в луже лозы ивы, а скомканная, побитая сединой борода словно была пересажена от кого-то другого.

Правый глаз отсутствовал, его закрывала чёрная повязка, тогда как левый обладал серебряным зрачком. Не таким как у Гарольда. В том, что мужчина был зрячий (пусть и наполовину), Эспен не сомневался.

За спиной, между лопаток висел двухметровый меч, что лишь немногим уступал бердышу Храмовника. Пройдясь по всем посетителям взглядом полном злобы и презрения, он резво зашагал к барной стойке, оставляя сапогами кровавые следы с кусочками чьей-то плоти.

Какой-то мужик выронил изо рта початок кукурузы, другой подавился пойлом и лишь Эспен с Бессмертычем не дрогнули под натиском освобождённой ауры «Человека».

— Людвиг… Людвиг — Жнец Таверн… — тут же разошлись шепотки.

— У нас больше никого нет! — дрогнул голос бармена, чей лоб просверлил взгляд уцелевшего глаза адепта пятого уровня.

— Мне нужно ещё сорок душ! — рявкнул воитель.

— Н-но… Вы ведь вчера забрали больше пятидесяти?! Неужто все погибли?!

— Ещё сорок! — неумолимо произнёс одноглазый.

— Короче, вот про этого парня я говорил… У него есть места в отряде и очень много… По понятным причинам, — шепнул на ухо Эспену глава компании рейнджеров.

— Но где мне их взять, Людвиг?! Здесь нет столько желающих! — взмолился бармен.

— Если до завтра в моём отряде не будет сорок новых солдат, то я вернусь… и найму тебя! — вынес вердикт тот. — А ну, сел обратно! — Людвиг обернулся, почуяв, как один из свободных наёмников, ещё не нашедший себе места в другом отряде, попытался смыться.

Мужчина мигом поседел и шлёпнулся обратно на стул.

— Значит так, отребье! Я предлагаю вам десять золотых в месяц взамен на безукоризненное подчинение и исполнение моих приказов! Вам дадут кров, еду и оружие…

Это могло показаться действительно заманчивым предложением, учитывая, что в отряде, с членами которого сейчас пил Эспен, платили всего четыре золотых и кроме бедной пайки ничего более не выдавали.

Однако, все в этой, да и в прочих тавернах знали, что даже если ты и вступишь под командование Людвига, то вряд ли доживёшь до первого жалования. А если и доживёшь, то всё равно не успеешь потратить.

— …но есть одно НО! Никто не может отказаться от этого предложения, с чем я вас и поздравляю! Тот, кто достаточно смел, чтобы отказать мне — попрошу пройти на задний двор!

— Попал ты, Эспен… Ну, за твоё здоровье, не чокаясь… — произнёс один из рейнджеров.

— Меня и моих друзей такое предложение более чем устраивает! — поднялся вдруг паразит.

— М? Безумец? — удивился Людвиг. Впервые он видел кого-то кто… — Обычно, люди отчаянно пытаются сбежать от меня, но никак не в мою сторону!

— Я не человек, поэтому не страшно! — усмехнулся Эспен, зная, что всё равно его слова сочтут за пустое бахвальство. — И друзья у меня такие же! — кивнул он сначала в сторону неко, а после указал на Бессмертыча.

— Тогда вот ваши жетоны, жду завтра утром близ восточной стены, — сурово произнёс Людвиг и метнул в героев серебряными кругляшками на верёвочках. На них ещё только предстояло вырезать имена. — Об остальных позаботится мой помощник, — воитель показал на оставшегося незамеченным темнокожего верзилу с палицей.

— Ты воистину безумен, Эспен, — покачал головой один из рейнджеров.

— Ну дела-а-а… — взялся за голову один из мужиков.

— Я даже не наёмник! Я просто зашёл поесть! — в сердцах выкрикнул другой, но темнокожий не обратил на это внимания и всё равно всучил тому блестяшку.

— Что же, теперь, когда место для дальнейшего развития Тельмуса найдено, можно и уходить… — обратился к друзьям паразит, как вдруг, жгутики на его затылке ощутили присутствие тёмной энергии.

Энас по одному движению век догадался, что к чему и, взобравшись по стене на второй этаж, выскочил в открытое окно, через которое, секундой назад, наблюдал за ними жнец — скрытный убийца культа Аммаста.

Эспен, дабы не привлекать внимания больше нужного, поспешил выйти через дверь и застал друга стучащим лапами по черепице. Убедившись, что никто за ним не подсматривает, паразит выпустил щупальца и сам взобрался на соседнюю крышу.

Резко выскочив наперерез жнецу, он, схватившись за балку над головой, ногами ударил фанатика в грудь. Послышался хруст рёбер, жнец, не удержавшись, покатился по наклонной, упав в кучу грязи между домами.

Там, внизу его уже поджидал бессмертный кочевник, с трудом подавляющий в себе желание обезглавить ублюдка. Обнажив катану, он дал культисту понять: из этого переулка он уже не выберется.

Спустившийся позади Эспен резко ударил локтем в позвоночник разведчика. Тот, охнув и скрючившись, рухнул на колени. В его руке показался свёрток с чёрным порошком.

— Я так просто не дамся, червь! — прохрипел жнец и втянул носом содержимое.

Его капюшон откинулся назад. Голова разошлась по швам в две стороны и в сторону паразита выстрелил хлыст-щупальце, что было даже больше его собственных.

Фью! Стрела неко прибила мерзкий отросток к земле, а сориентировавшийся Эспен вонзил иглу в затылок нелюдя.

— А сейчас, вы увидите фокус! — произнёс он. — Эта способность открылась во мне ещё при переходе на уровень «смертного», но использовать её как-то не доводилось.

Обычно, Эспен убивал своих жертв таким образом либо брал под контроль, чтобы убить кого-то (или даже самих себя). Но сейчас, он каким-то образом преобразовывал метаморфозы культиста в обратную сторону, пока тот вновь не принял человеческий облик.

Затем, неожиданно для всех, жнец в стал и повернулся к паразиту.

— А теперь, все заткнитесь, чтобы он лишнего не взболтнул… Кхм! — герой активировал какую-то точку в мозгу аммастца. — Я прочесал весь Старвод, госпожа, но так и не обнаружил этого мерзкого червя.

Затем, Эспен извлёк щупальце из тела жнеца и тот замер с пустыми глазами. Простояв несколько секунд, культист резко развернулся и, взбираясь по крышам, перепрыгнул стену, покинув город.

— Мы, конечно, друзья, но если ты хотя бы подумаешь сделать нечто подобное со мной… — заикнулся Энас.

— Ещё не хватало мне вшей подцепить, ушастый! Не боись, не трону!

Стряхнув пыль с одежды, троица путников последовала к выходу из города. Должно быть, Алиса уже уложила Моди, поэтому им следовало быть потише…

После возвращения в лагерь, Эспен ещё несколько часов тренировал лёгкие у ручья, сумев продержаться целых три секунды. Сильно изматывать себя он не стал, ибо утром предстояло ещё отправиться в лагерь рейнджеров Людвига.

Войдя в палатку, герой обнаружил Алису, прижавшую к себе Моди. Напротив, через костёр, спали спина к спине Гарольд и Энас. Лишь Бессмертыч, всё также сидя в углу, не смыкал глаз.

— Не спится? — попытался пошутить герой.

— А тебе, я вижу, некому прикрыть спину, — вернул колкость кирениец.

— Собственно, не мог бы ты…

— Я больше не могу спать, поэтому по ночам стараюсь просто отбрасывать все мысли в сторону. Отчасти, это можно назвать отдыхом. Зато, я всегда готов к бою. Ложись спать, мечник Эспен.

Сбросив короб и ножны, паразит разлёгся на свободном ковре. Поскольку царило Лето, он не стал накрываться одеялом, довольствуясь теплом земли и прохладным ночным сквозняком.

Очнулся Эспен ни свет ни заря, ощутив запах яичницы от Алисы. Амазонка, одетая лишь в штаны и майку, сверкая розовыми пятками, делала порцию на пятерых.

— Вы уходите сегодня? — спросил он.

— Я не уверена. На северном фронте без перемен. Я думала устроить Моди в приходскую школу, оплачивать её с жалованья, но в такой тишине… Вряд ли мне его хватит.

Половина из этих вещей, — бросила она взгляд на убранство палатки, — была подарена мне любовниками либо куплена до материнства, чтобы ты не думал, что я такая богатая.

— Мы все крутимся как можем в этой очереди за смертью, — пожал плечами Эспен. — У меня было всё, что нужно для счастья обычному человеку. Но я не до конца это понимал. Сейчас… Мне нужен только меч, чтобы прорубать им путь.

— Я лишь хочу, чтобы Моди не стал одним из адептов. Пусть проживёт свой смертный век как настоящий человек, а не как тот, кого мы — адепты, называем «Человеком». В отдельных регионах, за то, что ты назовёшь кого-то ниже пятого уровня «человеком» — могут и прирезать.

Разве можно постичь счастье на таком пути?

— Однозначно нет, — согласно кивнул паразит.

— Вот только… — Алиса быстро заморгала, не давая слезинке стечь по веснушчатой щеке. — Что может дать ребёнку мать, которая не умеет ничего, кроме как воевать? Я прожила жизнь мужчины, но в отличии от вас — мне не на кого спихнуть воспитание сына…

— И поэтому, — Эспен придвинулся к ней и обнял, — ты будешь лучшей матерью! Скольких убийц воспитали простые крестьянки, не ведавшие ужасов войны? Уверен, что каждого первого на этом свете.

А ты будешь лучше, ведь ты всё это видела! — утешил он её.

— Ты правда так считаешь? — спросила воительница.

— У меня не было ни отца, ни матери. А даже если бы и были — думаешь, я не оказался бы здесь? Нет, ведь так или иначе, никто не смог бы так подробно рассказать о Пути Тельмуса, кроме как отец и мать, которые претерпели лишения на нём.

— Ох, Ветры Намины… Ты, кажется, первый мужчина в моей жизни, кто проникся проблемой женщин-адептов. Ещё немного и… аха-ха… я влюблюсь…

— Поверь, этого не стоит делать, — чуть отстранился Эспен. — И это… — герой втянул носом воздух. — Кажись, яичница подгорает!

— Ох, батюшки! — встрепенулась Алиса, мигом потушив огонь слабым заклинанием ветра. — Чуть было завтрак не спалила…

Поблагодарив хозяйку шатра за трапезу, завербованная в рейнджеры троица двинулась к лагерю Людвига, по пути, заскочив за поводьями для Глории.

— Как вела себя наша девочка? — паразит заглянул в лавку зверолова. Тот резко обернулся, будто бы предыдущие два дня только и мечтал услышать голос адепта с аметистовыми глазами.

— Заберите её! — плюясь вскочил Мак.

— Я вообще принёс деньги за поводья… И хотел попросить, чтобы она тут с вами ещё пару дней…

— ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — мужчина подлетел к Эспену и схватил того за грудки. — Молю, заберите её! — поняв, что немного перегнул, Мак отпустил героя и разгладил примятый ворот рубахи. — Я возьму всего пол цены за поводья! Только заберите!

— Ладно-ладно! Ей бы не помешало развеяться, — поджав губы ответил паразит и медленно положил на прилавок золотой. После чего, не оборачиваясь спиной, вышел на улицу.

Пройдя к загону, Эспен столкнулся с пронзившим его чело взглядом Глории. Болотная Дьяволица была явно недовольна тем, что её оставили на два дня без приключений и битв. И ведь не объяснить же ей, что остальной отряд в это время тоже мир не покорял — всё равно не поверит.

— Ква!

— Да, я — скотина, сволочь, лжец и так по накатанной! Собирайся давай, с нами идёшь, — отмахнулся паразит.

Недовольно фыркнув, Глория позволила «конюхам» нацепить на себя поводья, после чего, небольшим прыжком выбралась за ограду. Одна из лап жабы придавила чью-то кучку навоза и та, чётким выстрелом поразила плащ Эспена.

— Ты без прыжков никак не можешь?! — вскипел герой, вытирая платком едкое дерьмо.

— Ква-ква! — дала понять Глория, что может, но не слишком-то и хочет.

— Нам нужно добраться до другого лагеря. Пешком впадлу идти, так что прыгай аккуратно, — сообщил он Дьяволице.

— Ква! — ответила та и опустила корпус пониже. Как оказалось, в состав эксклюзивных поводьев входила небольшая тросовая лесенка, по которой можно было запросто забраться на жабу.

— Мда уж… Измельчал адепт в Доминосе, — почесал засаленные волосы Людвиг, пожёвывая травинку.

Укрывшись от палящего Кустоса под навесом, легендарный и, одновременно, до жути пугающий капитан корпуса рейнджеров Старвода, восседал на бочонке с травяной дрянью, которую местные палач… лекари использовали в качестве дезинфектора и средства от внутреннего кровотечения.

В метре справа, за столом, что расположился в отдалении от небольшого песочного плаца, лейтенант принимал новых бойцов.

Среди них было не так много желающих по собственной воле. Однако, высокая плата, в купе с бескомпромиссностью работодателя делали своё. С самого утра отряд пополнился аж шестью десятками адептов. Бедный хозяин «Хромого Ишака» избороздил все улицы Старвода, выдавая листовки даже хромым и косым.

И именно это и вызывало недовольство Людвига. Среди иноземных наёмников, прибывавших в Старвод, только самые юные и не обезображенные интеллектом вступали в его отряд по собственной воле. Идейных рейнджеров были единицы и толк был только с таких. Поэтому, за последний год, Людвиг мог по пальцам пересчитать тех, кто доживал до первой получки.

Отряд много чего отбирал у войск Империи Ультрас, чьи лагеря атаковал по ночам в приграничной зоне. И даже при том, что девять из десяти долей награбленного уходили в казну, Людвигу хватало золота, чтобы вербовать всех кого не лень — лишь бы был толк.

А его, среди всех, кто проходил сквозь ряды отряда, как уже говорилось, приносили не больше десятка-другого рейнджеров.

— Уровень?

— «Зверь»!

— Оружие?

— Топор!

— Заклинания знаешь?

— Никак нет!

— Угу… тебе налево, там получишь циновку и меч. Следующий!

Записав очередного мертвеца в журнал, лейтенант слегка удивился, увидев перед собой сухого старика. Его испещрённое морщинами лицо и едва ли не окаменелые пальцы рук, говорили о том, что этот человек всю свою жизнь сеял рожь и полол землю. Рекрутёр и представить себе не мог, что мог забыть такой как он в лагере Людвига.

«Трактирщик, конечно, постарался, набрать как можно больше люду, да только меру знать надо!» — подумал про себя Людвиг, не оценивший «старобранца».

— Маю дяревню розгробили ультросцы! Хочу я отмстить! Очень хочу! Дайти мени меч!

— Отец, воротись дом… А, точно…

— Меч дайти мени! Я рубитися с ворогами буду! Я косой однажды барану голову видрубил!

— Старый, ты хоть на каком уровне находишься?

— Ась? Ни на каком говне я не стою!

— Понятно всё с тобой. Давай мы тебе дадим еды и ты найдёшь себе новое…

— Дайти мени…

Бум!

Рейнджеры схватились за оружие, кто-то даже произнёс по половине заклинания. Прямо перед рекрутёром приземлилась Болотная Дьволица, беспощадно похоронив старика под своей бронированной тушей. Даже Людвиг увидав подобную тварь в пригороде, задышал чуть чаще обычного.

— Ну вот! Я же просил тебя прыгать аккуратнее! — раздался мужской голос из-за столба пыли.

— Ква!

— Господа, это здесь записывают в рейнджеры? — приземлившись на землю, поинтересовался Эспен.

— А, это вы… — вздохнул Людвиг и жестом приказал своим людям опустить оружие. — А эта тварь…

— КВА!

— У неё есть имя — Глория. И она с нами, — предупредил паразит.

— Я могу допустить присутствие Болотной Дьяволицы, но только после того, как на неё наложат печати. Она не должна навредить никому из отряда. Потери и без того немалые, — выставил ультиматум капитан.

— Ква! — возмутилась жаба.

— Глория! Либо так, либо отправляйся обратно в лес! — гаркнул Эспен.

С губ Дьяволицы сорвалось грустное: «Ква…» — после чего, она потупила взгляд в землю.

Эспен, вместе с неко и кочевником, обойдя ту лужу, что осталась от несчастного крестьянина, приблизились к столу. Паразит протянул тройку жетонов.

— Имя?

— Эспен.

— Энас.

— Яхтир.

— Что? — удивился вдруг аметистоглазый.

— На моём языке это значит — «неупокоенный».

— Оу… ладно, — кивнул Эспен.

Лейтенант пальцами провёл по жетонам, вырезав на них при помощи заклинания имена. После чего, задал другой вопрос:

— Уровень?

— Мы оба «смертные», а он…

— Без уровня, — сообщил Бессмертыч, которого теперь условились называть Яхтиром.

— То есть… «ничтожество»? Но как ты тогда до сих пор жив?!

Лицо кочевника озарила короткая ухмылка, что, кажись, было первым разом на памяти паразита, когда кирениец отображал хоть какие-то эмоции. Яхтир медленно извлёк катану из ножен, чтобы не провоцировать рейнджеров и взмахнул ей в сторону, где никого не было. На плацу образовалась двухметровая борозда, как если бы землю в этом месте рассекло заклинанием или техникой.

Тем не менее, в этом не было ни капли телума, лишь мистерии, которые жители внешней стены могли видеть лишь в неодушевлённых предметах, импортированных из-за средней стены.

При том, что Яхтир мастерски владел мистериями, что говорило о том, что он должен был, как-минимум, находиться на уровне «Спирита», его душа, при взгляде сквозь Тельмус, отображалась тёмным пятном, с едва различимой пурпурной искрой, которая и не давала киренийцу умереть.

— У меня нет ни малейшего желания разбираться, кто или что ты такое… Пойдёшь в числе «смертных»!

— Пойдёт, — хмыкнул Яхтир.

«В нём угадывается тёмная энергия, какую использует культ Аммаста… В этом Эспене тоже. Но они не похожи на культистов. Это видно в каждом их движении.

Засланные казачки? Шпионы? Я бы поверил, встреться мне кто-то из них во время вербовки в городскую стражу. Если Патриарх и решил засунуть куда-нибудь своих людей, то это самое нерациональное для трат их жизней место.

Каждый культист — это умелый воин, но не солдат. Они могут быть эффективны в количестве десятка или сотни адептов, но заставь их действовать в составе армии — тут же превратятся в стадо бешеных коров», — подумал Людвиг, рассматривая троицу.

«Да и повелась бы за ними Болотная Дьяволица? Чёрта с два! Сожрала бы первым делом! Нет, расположение такого зверя невозможно заполучить ни одной известной мне техникой звероловов.

И вряд ли такая техника известна местной Цитадели Аммаста. Иначе все города, рано или поздно, наводнили бы подчинённые Болотные Дьяволы.

И этот неко… Форма ушей, количество шерсти… Чистокровный. Даже если он и из местной закрытой общины ушастых… Они слишком осторожны, да и культисты кроме людей никого не воспринимают за разумных существ.»

— Оружие?

— Меч, предположительно, — ответил Эспен.

— Это ещё как?

— Мне не принципиально чем драться.

— Мастер на все руки, етить твою налево! Может ещё и летать умеешь?

— Предположительно, — пожал плечами воин-паразит.

— Техники, заклинания?

— Волшебный готический алфавит знаю. Да и пара техник в запасе имеется.

— А у тебя что? — поинтересовался лейтенант у Энас.

— Лук, — подошёл следом Энас и забрал готовый жетон, нацепив его на шею. — Знаю несколько атакующих и технику перемещения, плюс, два волшебных алфавита.

— Катана. Остальное сам видел, — хмыкнул следом Яхтир.

— Ну что же, господа. Поздравляю вас с зачислением в ряды Тринадцатого корпуса рейнджеров Пятого легиона Империи Доминос, — произнёс лейтенант и позволил себе откинуться на спинку стула, заметив, что позади тройки новобранцев больше не было желающих насытить земли Ультрас чернозёмом.

— За мной! — махнул Людвиг и направился к пяти дюжинам кучкующихся новобранцев. — Ж… Глорию оставьте!

— Ты всё слышала, сиди смирно, — предупредил недовольство Дьяволицы герой и двинул следом за капитаном.

— Для начала, разбейтесь на две группы! — гаркнул Жнец Таверн. — Адепты уровня «зверь» станьте слева, адепты уровня «смертный» — справа.

В результате такой ротации, не считая героев, справа осталась одна дюжена, против четырёх слева.

— Замечательно, — произнёс Людвиг и повернулся к «смертным». — Отправляйтесь вслед за лейтенантом. Получите форму и пайку. Затем на плац, посмотрим, кто из вас имеет потенциал стать офицером. Остальные, — вернулся он к «зверям», — деритесь! Те десятеро, кто останется на ногах последними, получат кольчугу и коня на следующий рейд!

Упрашивать тех долго не пришлось. Пять десятков мужиков от совсем уж не пригодных к армии, до атлетического телосложения путешественников, коим совсем немного не хватало до возвышения на четвёртый уровень, ринулись бить друг другу морды.

На землю посыпались расколотые зубы и хлынула кровь из разорванных щёк. Первая дюжина новичков отправилась царство бессознательного уже через несколько секунд, даже не успев среагировать на команду Людвига.

Не обращая внимания на забористый мордобой, неко, паразит и кочевник двинули за остальными к оружейным палаткам.

— Мне не нужны доспехи, — ответил Яхтир.

— Но… — поднял брови домиком кладовщик.

— Лучше не пытайтесь его упрашивать. Сэкономьте её для другого рейнджера! — подошедший Эспен толкнул кочевника вперёд и стал следующим на очереди.

Даже не смотря на то, что «смертные» в Тринадцатом отряде занимали положение чуть выше, чем просто пушечное мясо, баловать дорогущей экипировкой никто не собирался. Заслужить качественную амуницию со слов «старичков» можно было лишь по сроку службы. Ведь даже четырёхуровневые не факт, что переживали первую вылазку.

А до неё, со слов тех же «старичков», предстояло какое-то время прошагать в ночных дозорах и патрулях. Поэтому, паразиту выдали пару походных сапог, пригодных для шастанья по горам и болотам, железный нагрудник, который тот скрыл под плащом и кожаные перчатки.

Брать вещмешок или новый меч Эспен отказался, взяв лишь пайку и мешочек какой-то целебной пыльцы. Энас обошёлся тем же набором и дополнительными стрелами.

— Кто из вас умеет читать и писать? — спросил лейтенант.

Несколько человек, включая Эспена и Энаса подняли руки. Яхтир остался в стороне. Он понимал язык Доминос, но лишь устно.

— Изучите распорядок дня и обязанности рейнджеров и донесите их до остальных, — лейтенант всучил Эспену справочник. — Ваша служба начинается с первыми лучами и до захода Кустоса. В период отбоя, за исключением патрульных дней, вы вольны быть где угодно, но по утру — обязаны явиться в строй.

Если берёте меч в оружейной — возвращаете его в том же состоянии, иначе — вычтем из жалования. Угробили армейского скакуна — будете пахать пока не возместите ущерб. И так со всей собственностью отряда.

Награбленное делим поровну, никого не обижаем. Каждому даётся на месяц пайка и зелья. Всё, что нужно поверх — только через командира или по его непосредственному приказу. За успехи полагается награда. Под расписку, также, можете брать у архивариуса отряда техники для изучения, но большую часть ресурсов для них придётся добывать самому.

Собственно, ничего такого, что вы не увидели бы в других отрядах. Всем всё ясно?

Адепты загудели и закивали в подтверждение. Эспен в это время краем глаза посматривал на первую страницу справочника. Его обложка, пусть и претерпевшая изменения, напоминала обложку той книжонки, что подарил герою его покойный тесть. Тот справочник он зачитал до дыр и во многом именно эти знания позволили ему дожить до уровня «смертного».

То, что лежало в его руках сейчас, по всей видимости, являлось более расширенным изданием, переписанным от руки каким-то кривозубым крестьянином. Да и не бумага это была, а какой-то дешёвый папирус, но всё же… Заглянув в графу «Содержание» Эспен несказанно обрадовался: в справочнике содержалась информация о целых пяти уровнях Пути Тельмуса.

Да, с помощью Гарольда он уже представлял себе, в какую цену обойдётся прорыв на «Человека» и тем не менее, почти половина акупунктурных точек активировалась не в ручную, а путём пожирания алхимии и волшебных растений. Одним только допингом в виде настоек мандрагоры было явно не обойтись.

Благо, что даже если окрестные земли и не были щедры на естественные природные богатства, расхищенные сотнями тысяч адептов за прошедшие двести лет, жалование в отряде и награбленное позволяли выкупить необходимые ингредиенты у нескончаемого потока сменяющих друг друга купцов.

Эспен уже чувствовал на губах остывший привкус мести…

— Перед тем, как вы опробуете свои навыки на нашем тренажёре, вы обязаны принести клятву на крови, что ваш меч, копьё или стрела никогда не будут направлены на другого рейнджера, покуда вы состоите в рядах Тринадцатого отряда.

Многие из присутствующих даже слыхом не слыхивали про такую вещь, как клятва на крови. Оно и не мудрено. В основном, ею пользовались политики или те же солдаты.

Это была опасная вещь. Одно неучтённое слово и формулировка могла выйти боком приносившему клятву, либо стать полностью противоположной. Поэтому, даже среди высших слоёв общества старались давать предельно ясные и простые клятвы, причём — на определённый срок.

Приносить пожизненные клятвы, пожалуй, принуждали лишь самых близких телохранителей и их формулировки были настолько сложны, что даже если человек случайным образом, сам того не ведая, вредил своему подопечному — он расплачивался жизнью.

Взять тот же отряд рейнджеров. Никто не мог знать точно, сколько сможет продержаться в его рядах, но если их рано или поздно пришлось бы покинуть, то вечная клятва могла бы стать смертельной ошибкой для адепта. Встретившись с бывшим сослуживцем, он мог бы остаться совершенно беззащитным в случае конфликта.

Да, пути адептов Тельмуса как сходились, так и расходились. И чем дальше по Пути они шли, тем выше была вероятность встретить вчерашнего друга по ту сторону баррикад.

«Смертные» жили что-то около полутора веков, кто на уровне «Человек» — около трёх. Но начиная с таинственного для жителей внешней стены уровня «Спирит» — срок жизни рос едва ли не в геометрической прогрессии доходя до десятков и сотен тысяч лет.

Конечно, кто-то считал любые уровни дальше «Спирита» мифом, кто-то верил, что теоретически, любой адепт может эволюционировать в Звёздного Бога, а кто-то, — что и намного-намного выше, просто таких ещё не находилось.

По этой причине, если, теоретически, жизненный срок был ограничен лишь временем до перехода на следующий уровень, вечная клятва могла поставить крест на любой перспективе развития или долгой жизни.

Эспен даже слышал в одной из таверн легенду: дескать, много-премного лет назад один адепт заночевал у крестьянина, что жил на территории вражеской ему империи. Крестьянин задал вопрос: «Какой смысл помогать мне солдату вражеской армии, что придёт на следующий день сжигать мой дом?»

И тогда, адепт поклялся на крови, что ни за что не причинит вреда дому старика. По прошествии нескольких столетий, адепт смог стать генералом и подняться едва ли не до небес на Пути Тельмуса. Ни один недруг не мог сразить его в бою, но потомок того старика, в какой-то из дней, разболтал по пьяне секрет своей семьи.

Тогда, враги генерала оторвали от дома принявшего клятву крестьянина дощечку и в момент очередного боя, использовали её в качестве щита. Могущественная техника генерала одним махом испарила и противника и дощечку, а секундой позже, легендарный полководец свалился замертво.

Он нарушил клятву. Он причинил вред дому старика.

Эспен уколол палец ножом и прислонил к пергаменту, на котором были написаны условия контракта.

— Клянусь, что до тех пор, пока действительна эта бумага, а именно, с сегодняшнего дня и до конца Лета, я не посмею поднять свой меч на любого из членов Тринадцатого отряда, Пятого легиона армии Империи Доминос, что подписал на крови точно такой же контракт и чей контракт действителен, — произнёс паразит на одном вдохе.

«Вроде бы все моменты продумал», — подумал он, пряча свиток за пазуху.

Повторив текст за товарищем, к нему присоединились Яхтир и Энас. Спустя несколько минут, оставшаяся дюжина адептов собралась на плацу. Лейтенант попросил их подождать, после чего, скрылся в ближайшем домике, откуда вышел не один, а со странным мужчиной, чья кожа была… нет, не похожа, она и была сделана из камня. Он весь был из камня!

— Это Голем, — пояснил лейтенант. — Капитан выкупил его у одного науи в чертогах средней стены. На него не действуют атакующие техники ниже «стального» уровня, то бишь, ни один «смертный», да и большая часть «Человек» не причинят Голему вреда.

Сейчас, каждый из вас должен продемонстрировать свои навыки боя на нём.

Эспен осмотрел Голема с ног до головы. Неужто эта статуя устоит перед «Союзом Огня и Молнии», что считалась техникой уровня «железа»? Такие свитки тоже были довольно редки. В основном, если адепты вообще знали какие-либо техники, то только уровня «камня» и «бронзы».

Но паразит мог с уверенностью сказать, что те громилы на входе в Старвод вполне могли быть пользователями «стальных» навыков. Из того, что он слышал, такая техника могла пробить стену того же Гронбада, ну а легенды о более высоких уровнях, само собой, рассказывали про то, как адепты одним чихом сносили целые города.

Голем представлял из себя фигуру крепко сбитого мужчины с топором на перевес. Голову украшал рогатый шлем, торс был «голый», а ниже пояса тренажёр был «одет» в широкие штаны и сапоги. Квадратные мышцы таили мощь, которую было трудно не заметить. То, что одним сжатием пальцев Голем мог задушить взрослую лошадь, Эспен не сомневался.

Первым, однако, вызвался протестировать каменнолицего Энас. Он вынул из тетивы три стрелы и выпустил их поочерёдно. Первые две, Голем запросто разрубил, но третья, угодив в лицо, счесала воину-скале некоторое количество каменной крошки со щеки.

Голем замер, а спустя несколько секунд, отделившись от песка, частицы зачарованного камня вернулись на место. Лейтенант кивнул Энасу и тот, подобрав уцелевшую стрелу, вернулся на место.

Больше стрелков среди «смертных» не нашлось. Один за другим, мечники, копейщики и молотобойцы подходили к Голему. Больше половины отлетели от удара в нокаут.

Когда дошла очередь до Яхтира, тот не принимал стойку и не пёр сломя голову на каменного воителя. Он шагом приблизился к нему и в момент, когда оживший булыжник попытался рассечь его своим топором, выстрелил изъятой из ножен катаной горло Голема.

Мистерии, содержащиеся в клинке кочевника обезглавили тренажёр, но тот, как и все разы до этого, восстановился, приготовившись сразиться со следующим.

Яхтира провожали восторженные взгляды оставшихся после схватки в сознании адептов. Проходя мимо Эспена, он тронул его за плечо:

— Сумел ли ты разглядеть его дефект за это время?

— Я всегда изучаю своих жертв… Я же паразит, хе! — шепнул в ответ герой и достал из-за спины гросс-мессер.

Глыба, которой великий скульптор принял человеческие очертания и влил в голову знания боя на топорах, казалась совсем уж несокрушимой. В задачу Эспена не входило одолеть Голема, раздробив на множество кусочков. Энас, если бы это был воин из плоти и крови, попросту застрелил бы того из лука, а Яхтир, имея многовековой опыт дуэлей, даже не «прочувствовал» соперника.

Другое дело, что Эспен не мог прямо сейчас пользоваться щупальцами. Да, он хорошо владел мечом, но… Чёрт побери, они привык опираться на свои тентакли!

Анализируя собственные навыки, Эспен точно мог сказать одно: когда речь заходила об одном лишь использовании рук, он мог чувствовать себя уверено лишь с заведомо более медленным либо дезориентированным (как, например, взбешённый сэр Тимус из Бравенбёргеров) противником.

Эспен никогда не дрался честно. И хоть сейчас, от него того и не требовалось, условия схватки были максимально равные. Несмотря на то, что Голем весил где-то со взрослую лошадь, его движения, его каменные мышцы ничем не уступали паразиту.

Наверное, эти мысли и отличали Эспена от людей. Он не задумывался о чести. Ни на секунду. Если его заставляли драться честно, то только под давлением общества «двуногих».

Именно поэтому, в вопросе ударов исподтишка ему не было равных среди ближайшего окружения. Даже среди скрытных убийц — жнецов, коих за ним посылали и не раз.

Движения Голема были выверены. Им не была присуща людская неуверенность, сомнения, сбившиеся резко инстинкты и так далее. Он выполнял ровно то, что в него заложили и не более.

Однако, будучи рукотворным созданием, Голем никак не развивался и не устранял свои недостатки. Производственные дефекты. Или, быть может, его левая рука западал из-за длительного срока эксплуатации?

Не важно. Вернее, важно, но лишь то, что зная это, Эспен сумел ещё до наступления своей очереди сформулировать в голове тактику.

Если левая рука Голема отставала от правой, то зайдя к нему слева, именно последняя будет находиться выше на рукояти и именно от неё будет зависеть скорость удара.

Иное дело, если зайти к каменному воину справа. Тогда, чтобы ударить противника, Голему понадобиться перехватить секиру в другую руку и уже отстающая левая будет находиться выше правой.

В первом случае, более быстрая конечность тащит за собой отстающую, но когда всё ровным счётом, да наоборот, то и общая скорость удара сокращается.

И пусть это не столь же значимое преимущество, как например разница в скорости и в силе в целом, при прочих равных, оно способно переломить ход схватки.

Именно с таким расчётом Эспен и вышел на бой с Големом.

Взгляд каменных глаз противника пустил холодок по спине. Всё, что удерживало эту глыбу от массовой расправы над всеми присутствующими — приказ владельца. Одна команда — «убей их», и они все обречены.

Никакая техника из имеющихся не поможет. Разве что Яхтир может покрошить Голема, но… Тот ведь может это и восстановиться, поэтому останется только бежать от этой твари.

Паразит извлёк гросс-мессер из ножен, принявшись обходить каменного воина. Тот стоял не шевелясь, лишь поворачивал голову до упора вправо. Кромка топора голодным волком смотрела на пространство между глазами Эспена, хоть и не могла себе позволить вонзиться в плоть адепта.

Левая, дефектная рука сжала древко практически у самого обуха.

Эспен чувствовал, что если ещё хоть на секунду отсрочит свою атаку, то потеряет инициативу и Голем рванёт на него первым.

Подошва сапога шаркнула по пыльному плацу, вздымая облако пыли в половину роста паразита. Мечник рассёк пространство перед собой, в качестве разминочного удара.

Меньше чем через секунду, он оказался на расстоянии вытянутого лезвия гросс-мессера, подняв вверх правое плечо.

Эспен прекрасно видел, что топор Голема не успеет настичь его раньше, чем герой разрубит (гипотетически) того от ключицы до пояса. И в миг этой слепой уверенности, мир перед глазами паразита перевернулся, при чём буквально!

Оторвав ногу от земли, Голем врезал ей по лодыжкам находящегося в прыжке Эспена. Поскольку тот не весил ровным счётом ничего в этот момент, такой удар просто перевернул аметистоглазого макушкой к плацу.

Стукнувшись затылком со всей дури и заработав шишку, Эспен лишь в последнюю секунду поставил блок лезвием плашмя. Топор лязгнул о меч и лейтенант объявил паразиту о проигрыше:

— Если бы Голем бил насмерть, твой гросс-мессер бы не остановил его секиру.

Но герой был больше поражён тем, что какой-то тренажёр, как оказалось, может драться не менее подло, чем он сам. Он бы ни за что не ожидал подобного от Яхтира или Энаса. Уж тем более, он не готовился, что зачарованная каменная глыба поступит таким образом.

Тем не менее, опыт адептов складывался не только из побед, но и из поражений… Правда, редко кто мог похвастаться правом на него. Зачастую, жители Карцера проигрывали дважды: при рождении и в битве насмерть, которая и становилась последним поражением.

Отряхнув пыль, Эспен ещё раз взглянул на Голема. Тот стоял, будто бы вросший в землю. Ни какая погода или назойливая муха не заставили бы воина из камня сдвинуться с места без приказа.

— Кажись, ты был последний, — заключил лейтенант, поглядев на остальных адептов, прошедших обкатку тренировочным боем. — Да-а, многому вас ещё предстоит обучить. Желательно, чтобы вы схватывали всё налету. Не за горами и первое боевое крещение.

— Было весьма опрометчиво, — произнёс Яхтир, скрестив руки на груди.

— Я не рассчитывал на то, что он столь умён… — отмахнулся паразит.

— Вот поэтому я говорю — весьма опрометчиво, — укоризненно посмотрел на него бессмертный кочевник.

— Ну тебя, к чёрту!

Приказав Голему убираться обратно на склад, лейтенант провёл новобранцам краткий экскурс по лагерю.

Всё вращалось вокруг большого плаца и палатки Людвига, около которой и выстраивались в очередь завербованные в тавернах адепты. Справа стояли казармы и тот самый мелкий плац для офицеров отряда, а также склад высококачественного провианта для «смертных» адептов.

Слева же от большого плаца находилась мастерская, где обслуживали кремниевые пистоли и кузня для холодного оружия. Лазарет располагался позади палатки капитана и от него по всему лагерю вечно разносилась ужасная вонь, понятно какого происхождения.

Со стороны казарм, находившихся на возвышенности открывался вид на стрельбище, а на противоположном крае лагеря — обширные конюшни, хотя среди скакунов, дай Храдхир, только половина относилась к парнокопытным.

Собственно, видовое разнообразие сохранялось теперь во многом благодаря Глории.

Рядом с конюшнями, в отделении от основного житейского массива, располагалась и палатка архивариуса, где хранились множественные свитки с техниками и экземпляры волшебного готического алфавита.

Первой мыслью Эспена было: «Безрассудство!» — ведь находясь на таком расстоянии от большей части вооружённых рейнджеров, склад знаний мог стать лёгкой добычей для ночных грабителей. Тем не менее, взглянув на занавеску, служившую дверью шатру, паразит понял: архивариус поселился так далеко лишь затем, чтобы не вызывать кошмаров у всех прочих членов отряда.

Защитный символ нанесённый адептов уровня «Человек» излучал обжигающую ауру. Любой, кто без спроса попытался бы зайти внутрь — тут же обрекал себя на сгорание заживо. И это была единственная ловушка, которую Эспен мог почувствовать на своём уровне владения Тельмусом.

А сколько их могло быть раскидано вокруг палатки или даже вокруг всего лагеря… Лучше даже не задумываться.

Да, вытерпеть присутствие одного Людвига адепту даже уровня «зверь» не составляло труда, но двух… Не смертельно, но это сказалось бы не самым лучшим образом на духе и без того не самого комфортного в плане условий контракта отряда.

«Чистка копыт… чистка пистолей… заточка оружия…Мать моя паразитка! Я же вроде рейнджер, а не мальчик на побегушках!» — решил ознакомиться со списком своих новых обязанностей Эспен, пока лейтенант что-то там рассказывал про общую сральную яму в двух вёрстах от лагеря.

«Доплата за охоту и патрули… О, а это поинтересней!»

— В общем, если всё понятно, то можете идти на отбой. Сегодня первый день, поэтому займитесь переселением в лагерь, если на то есть нужда. Если нет, то ждём вас с первыми лучами на плацу, — огласил лейтенант.

— Как будем? — спросил Энас.

— Я думаю, можно будет договориться за Гарольда на место помощника архивариуса, — пожал плечами Эспен. — Как вы хотите?

— Мне безразлично. Но если ты хочешь обучиться «Рвению Мустанга», то тебе стоит находиться в лагере почаще, — ответил Яхтир.

— Если Гарольд будет здесь, то и мне нет смысла оставаться в пригороде, — согласился неко.

— Ясно, — закусил губу паразит. — Тогда, я возьму Глорию и сгоняю за вещами и Гарольдом к Алисе. До вечера, думаю, управимся с переездом.

— Хорошо, тогда мы пойдём и займём нам палатку, — кивнул Энас.

Распрощавшись с друзьями, Эспен двинул к конюшням, где на Дьяволицу уже нанесли волшебной краской печать, запрещающую ей даже думать о том, чтобы навредить кому-то из Тринадцатого отряда.

— Ква!

— Потерпи до ночи, я выпущу тебя поохотиться, — Эспен похлопал Глорию по макушке, забираясь наверх.

— Ква, ква-ква!

— Только утром, чтобы тут как тут была. Поняла?

— Ква…

Совершив очередной прыжок, пара впервые никого не раздавила при приземлении, грохнувшись аккурат возле палатки Алисы.

Едва Эспен приблизился ко входу, как ему в подбородок упёрлось копьё. Алиса несколько секунд разглядывала вчерашнего любовника, пока не убедилась, что на лагерь не напали с использованием катапульт.

— Что это за грохот был?! — недовольно спросила амазонка.

— Это Глория — стихийное бедствие непредсказуемого характера, — хмыкнул паразит скосившись на жабу.

— Ква! — возмутилась оная.

— Подойди поближе, — скомандовал Эспен и повернулся к рыжеволосой. — Мы за вещами. Гарольд спит?

— Рассказывает басни Моди. Ему нравится старик, — ответила Алиса, убрав копьё за спину.

— Боюсь, его басни нужны будут нам в лагере, — вздохнул Эспен.

— А я как раз хотела попросить…

— О чём?

— Присмотреть за Моди. Градоначальник искал свободных от службы в корпусе рейнджеров наёмников. Он возжелал поохотиться и я нанялась к нему в охрану. Мы пробудем там четыре дня, после чего, я смогу позволить себе устроить Моди в приходскую школу, но я не могу оставить его одного на четыре дня…

— Мда… — потёр виски Эспен. — Мы уже подписали контракт и… В общем, у нас теперь обязанностей выше крыши. Гарольда мы хотим пристроить в помощники Архивариусу, но он так-то адепт пятого уровня.

Честно, я и сам не понимаю, как он тут выживает…

— Моди «дикарь» с рождения, но поскольку родился он в таком же лагере «смертных» и «зверей» как этот, то с пелёнок обладает необходимой закалкой. Но вот быть рядом с «Человеком»…

— Чёрт… Ладно, Гарольд может пока побыть тут, но он маг, а не воин. И от кучки бандитов, в случае чего, не отобьётся. Я постараюсь пристроиться на должность ночного дозорного. Им положено несколько часов отдыха перед выходом на пост, поэтому я могу присматривать за Моди и Гарольдом с вечера и до утра.

— Спасибо тебе, Эспен! — воскликнула Алиса и дёрнулась обнять паразита, но замерла.

— Что? — спросил он.

— Не знаю… Мы знакомы несколько дней, но ты вызываешь у меня доверие, словно мы знакомы всю жизнь. Словно на одной волне.

— Если ты хочешь этого, то просто скажи мне и всё, — улыбнулся герой и взяв девушку за руку, повёл за собой к знакомому ручью.

«А если тренировать лёгкие во время секса… Хм-м…» — задумался Эспен, пока снимал с себя пыльную одежду.

— Я прочесал весь Старвод, госпожа, но так и не обнаружил этого мерзкого червя, — ответил жнец Аммаста, преклонив колено перед Рене, сидевшей на кресле внутри палатки.

Он выглядел довольно помятым на фоне остальных прибывших разведчиков. Песнь Безды, стало быть, даже что-то могла заподозрить, как в палатку вошёл один из офицеров культа с плохой вестью:

— Гирин не вернулся. Он пропал где-то по дороге в деревню Мразоводье, на восток от Паттора.

Случайность ли? Да. Путь был не близкий, жнец устроил привал на полянке в лесу, но в виду того, что крупных тварей поблизости не водилось, решил не ставить сигнальные артефакты.

Ночью его укусила гадюка прямо в шею и он бесславно погиб от удушья.

Однако Рене не могла этого знать. Хотя она и предполагал, что кто-то из разведчиков может пропасть без вести в силу естественных обстоятельств, тем не менее, в этот раз не вернулся один только Гирин.

— Ты точно везде обрыскал? — вернулась Магистр к последнему прибывшему жнецу.

— Я прочесал весь Старвод, госпожа, но так и не обнаружил этого мерзкого червя, — отчеканил тот фразу, что вырезал ему иглой в памяти паразит.

— Разве ты не это говорил только что? Впрочем… Патрик, отправь за Гирином двоих. Пусть каждую половицу в этом Мразоводье вырвут и проверят! — Рене отдала приказ офицеру, что по прежнему стоял на входе в её палатку.

— Слушаюсь, госпожа! — кивнул в ответ мужчина.

— Все, вон из палатки! — взмахнула раздражённо Рене и, откланявшись, разведчики вместе с телохранителями вылетели из шатра.

Собравшись с мыслями, девушка принялась в привычном порядке сбрасывать с себя доспехи. Сапоги, чулки, латная юбка, бронеливчик и перчатки полетели в угол. Подняв одной (с виду хрупкой и нежной) рукой косу весом в центнер, Магистр уселась по центру шатра.

Достав магическую фиолетовую краску, она решила подновить линии пентаграммы.

— В дни великого раздора, взываю к Тебе — Господин господ, — протянула культистка, рассекая воздух девятихвостой кошкой. Капли свежей крови вновь оросили землю под чёрным бархатным куполом. — Прими кровь и плоть мою, в знак верности моей к Тебе, — Треск! — Позволь моей руке воздать врагам твоим по заслугам, как воздаю своё тело я ныне Тебе…

Рука Рене замерла. Другая же, потянулась к рукояти косы.

Чья-то нога ступила за порог шатра в запретный час. Мужчина в маске с вороньим клювом уставился на обнажённую спину Магистра.

— Ты-ы…

— Это важно, Рене, — предупредил её Говорящий с воронами. — Хитклиф умер на ровном месте, после того, как вышел из твоего шатра.

— Что?! — рявкнула девушка. Её гнев медленно смещался с Говорящего на другого адепта.

Маленького, хитрого и жутко бесящего червяка, в ком также текла кровь Темнобога.

— Врачеватель разводит руками. Его сердце просто остановилось, а мозг отмер. Я без понятия, что произошло с ним в Старводе, но это не похоже ни на одну известную мне технику.

— Значит, он не просто так повторялся! — рыкнув, Рене ударила кулаком оземь, пустив по ней трещину метр в длину. — Очень похоже на гипноз!

— Никак нет, — покачал головой Говорящий. — На нём ВООБЩЕ нет следов телума. Мозг и вовсе превратился в какую-то кашицу. Его тело добралось до лагеря, выполнило то, что от него потребовали и умерло окончательно!

— Но мы уже, по всей видимости, опоздали… Пока он добрался из Старвода до нас, червь мог скрыться куда угодно. Даже на территории Ультрас.

— Неужели придётся задействовать тамошнюю Твердыню? — сглотнул мужчина.

— Нет! — резко обернулась Рене и вскочила на ноги, совсем не стесняясь своей наготы. — Эту тварь я поймаю лично! И приведу к нашему Патриарху! Я не могу подвести Господина Аммаста!

— Как скажешь… Тогда, что будем делать? — спросил говорящий, глядя на Рене, что была на голову его ниже.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, вновь приводя мысли в порядок. Затем, вспомнив про свой внешний вид, Рене запустила руку в воронёные волосы, медленно накручивая локон на указательный палец.

— Я не хотела разбрасываться людьми направо и налево, — голос девушки звучал сладко и возбуждающе. Даже при том, что Говорящий давным-давно лишился своего мужского естества и даже сердца… ему стало трудно дышать.

Хотелось снять эту чёртову маску и наброситься на Магистра, но… Он понимал, что даже если не умрёт в тот же миг, сделать всё равно с ней ничего не может.

И тем не менее… Её голос. Понятно, почему так пресмыкался перед ней Храмовник.

— Но играть в кошки-мышки времени у нас нет. У червя сейчас действительно есть возможность замести все свои следы. Поэтому… — сверкнули зелёные глаза девушки. — Ты отправишься туда и приведёшь мне его: живым или мёртвым. А нет… — Песнь Бездны кокетливо улыбнулась. — Сдохнешь как собака!

— Д-да, госпожа! — склонил голову Говорящий с воронами.

— Бери всех, до кого только дотянешься и устрой, наконец, настоящую ночную охоту на червя!

Не произнеся не слова, культист в маске чумного доктора покинул шатёр, созывая всех прочих жнецов.

Даже несмотря на пристальное внимание Инквизиции к прифронтовым городам, он не собирался сдерживаться в методах, ведь это был её приказ. Надо будет — он вырежет каждого в Старводе, надо будет — положит всех своих людей, но поймает тварь!

— Когда и он не справится, ты пошлёшь, наконец, меня? — раздался голос из перемотанного цепями сундука неподалёку от кресла Рене.

— Всё забываю тебя выбросить куда-нибудь в реку, — фыркнула Магистр.

— Скажи честно, почему ты церемонишься с ним? — спросил обитатель ларца.

— Потому что это тело принадлежало мне! — огрызнулась девушка.

— Разве не Господину? — упрекнул её голос.

— Ты ни черта не понимаешь! Мне… мне выпала честь разделить ложе с Господином после того, как он бы вернулся в этот проклятый мир! А эта тварь… она отобрала у меня эту возможность!

Отобрала право выносить полубога в своём чреве!

— Ты уверена, что пережила бы роды чего-тотакого?

— Разве имеет это значение? Ежели в этом кроется замысел Господина… Я готова пожертвовать всем, даже собственной жизнью лишь бы его исполнить!

— Тогда вернёмся к первоначальному вопросу: почему ты до сих пор не убила его?

— Потому что он, к моему удивлению, делает то, что завещал нам Господин… Он рушит правила и оковы этого мира одним своим существованием. А с таким потенциалом развития, как у его тела…

На секунду в шатре возникла тишина. А затем, голос из сундука загоготал так, что затряслись склянки на столе для алхимии. Кое-как справляясь со смехом, неизвестный произнёс:

— Так вот зачем ты хочешь поймать его живым!

Дело шло к вечеру. Эспен, вернув тренировочный меч в стойку, окунул голову в бочонок с водой. За день, тот нагрелся и больше не приносил ощущения прохлады и свежести.

И тем не менее, живительная влага приободрила паразита, стекая с длинных косм по спине и плечам. В это время, в тенёчке под навесом, Яхтир жал на педаль точильного колеса, «исцеляя» который уже по счёту клинок от зазубрин и тупых участков.

В Тринадцатом отряде работали все, даже бессмертные, восьми тысячелетние кочевники. Тем более, что Яхтир знал своё дело и хоть как-то развеивал не проходящую скуку.

Помимо скрежета полирующегося металла, ему помогал в этом табак. Так вышло, что два дня тому назад, бессмертный увидал среди вещей паразита странный мешочек с травой, которую никогда в Доминосе до того не видывал.

Сам Эспен и позабыл про табак, найденный в разорённой упырями фермерской телеге, а потому, без лишних уговоров дал его попробовать Яхтиру.

И понеслось.

По какой-то причине, несмотря на боль при употреблении пищи, воды и алкоголя, Яхтир спокойной курил табак. Да, он не чувствовал ни вкуса, ни запаха, но когда тебе нечем заняться тысячелетиями, кроме как махать катаной — даже просто пускать и выпускать дым бывает забавно.

— Почему ты остановился? — спросил кочевник у Эспена.

— Ты время видел? Хух… хватит на сегодня… мне ещё нужно лёгкие потренировать и на ночной обход… хух! — отмахнулся паразит.

Поскольку до захода Кустоса обязанности ночного дозорного в отряде были короче, чем у остальных, после полудня Эспен занялся тренировкой техники «Рвение Мустанга».

Со слов Яхтира, чтобы познать её, человеку требовалось, по меньшей мере, научиться бегать на двух ногах столь же быстро, сколь и лошадь на четырёх. Само собой, без использования телума тут было не деться.

Остаточная энергия мира… Кажется так называл её кирениец. Она являлась совокупным следом всех живых существ, дышащих телумом. Именно по этой причине, люди, да и не только, пользовались техниками, в которых крылись особенности зверей, птиц и даже рыб.

Из тысяч путей, протекающих по корням Тельмуса, не так-то и легко было выбрать нужный и установить с ним контакт. Эспен удалось лишь на долю секунды приблизиться к пониманию сути техники, но использовать её так и не смог.

— Я изучил технику «Союза Огня и Молнии», она в разы сложнее «Рвения Мустанга». Почему тогда «Рвение Мустанга» даётся мне так тяжело, хух?! — поинтересовался паразит, снаряжаясь для обхода.

— Техники перемещения всегда были сложны. Ведь для них необходимо задействовать оба тела: физическое и энергетическое. Сплести две нити энергии не так сложно, как заставить работать одновременно телум и мышцы.

Однако, изучив «Рвение Мустанга», ты поймёшь в целом, как такие техники познаются и проблем будет меньше. Всё будет зависеть только от уровня, — ответил Яхтир, затянувшийся из трубки в перерыве между заточкой мечей.

— Может ли кто-то из «смертных» изучить технику, способную убить, скажем, Бога? — Эспен знал, что это дурацкий вопрос, но всё же. Яхтир был «Спиритом» в прошлой жизни. Ему было известно определённо больше, чем тому же Гарольду.

Кочевник покачал головой:

— Чем выше уровень техники, тем больше нитей энергии она затрагивает и тем больше её поглощает. Тебе просто не хватит сил и понимания, чтобы её использовать. Но даже если, каким-то чудом, ты её и используешь — твоё тело просто испепелит безудержная мощь.

— Ты ведь был на шестом уровне. Насколько сильные на нём техники?

Кочевник призадумался, подбирая аналогию, после чего ответил:

— Представь, что муравейник — это кучка адептов уровня «Человек», причём истинных, а не искусственных, какие производятся культом Шайтана. На их фоне «Спирит» — это человек с факелом.

И это ещё без техник.

— Должно быть сильные… — почесал затылок Эспен.

— Если бы из меня не сделали того, кто я есть сейчас — мне бы хватило месяца, чтобы очистить внешнюю стену Доминос от влияния Шайтана.

— Ты точно уверен, что никак нельзя избавиться от проклятия? — сочувственно произнёс герой.

Яхтир отложил меч в сторону и посмотрел куда-то вдаль. Его безжизненные глаза хотели рыдать кровью, но не могли.

— Если бы моё тело можно было починить, вернуть мне право на смерть… именно им я бы и воспользовался. Увы, однако, сила Шайтана разрушительна настолько, что даже сложившим голову «Бессмертным» нет числа.

Если только смерть самого Шайтана убить… Нет, этого не сможет никто.

Недолго простояв так, Яхтир вновь взялся за меч и принялся жать ногой на педаль. Эспен решил не продолжать разговор и набросив плащ, двинулся к воротам лагеря.

Из-за них доносилось ржание лошадей и человеческие стоны. Убрав засовы, охрана впустила внутрь Людвига, что по обычаю был покрыт кровью с ног до головы. За ним, вошло полторы дюжины всадников и ещё четыре скакуна без наездников.

Ничего необычного — просто разведка боем, как и любил капитан. Эспен прикинул, что в этот раз вернулось, всего-то, чуть меньше половины из более чем сорока рейнджеров.

Лекари отряда бросились помогать раненным. Людвиг лишь принял из рук лейтенанта платок и утёр кровь с лица. Что примечательно, на теле Жнеца Таверн не было даже царапины. Вся кровь принадлежала солдатам Ультрас.

— Как обстоят дела у новичков? — спросил капитан у проходившего мимо Эспена.

— Не жалуюсь. Тренируюсь. Дежурю. Всё по расписанию, — отчитался паразит.

— Вот и замечательно, — зевнул Людвиг и спешился. — Как только сдашь пост, наведаешься ко мне в палатку. Усёк?

— Так точно.

Спустившись по тропе к конюшням, Эспен проверил Глорию. Болотная Дьяволица прошлой ночью вдоволь наелась и потому дрыхла как убитая перед сегодняшней охотой. Проведя рукой по могучей чешуе, он двинул к палатке архивариуса.

Не сложно было представить, о чём хотел поговорить Людвиг. Однако, Эспен думал, что их испытательный срок продлиться подольше. Что же, в командных налётах он ещё не участвовал.

— Здравия, а можно увидеть Гарольда? — устало произнёс герой, после того как приоткрыл занавеску шатра.

— Одну минуту, коллега, — кивнул слепой старик не менее седому, но, в отличии от него, зрячем волшебнику. — Да?

— Дай мне какую-нибудь бодрящую херь, — попросил Эспен.

— Может, начнёшь чередовать смены? Ты ещё не настолько великий адепт, чтобы не спать сутками напролёт, — хмыкнул Гарольд и повёл того за собой, в сторону от шатра, где находился котелок.

Подняв с земли перевёрнутую чарку, маг дунул в неё и зачерпнул немного кипятка. Затем, порывшись в поясной сумке, высыпал какие-то сушёные ягоды и коренья и, помешав, протянул отвар Эспену.

— Благодарю, — кивнул паразит, делая глоток.

— Чарку вымоешь и принесёшь обратно, — ответил Гарольд и вернулся в шатёр расшифровывать добытые в рейде техники на ультрасском языке.

«Алиса должна вернуться завтра», — вспомнил герой и попивая бодрящее варево, выбрал следующим пунктом своего маршрута лавку Мака, на которого спихнул Моди, дабы поскорее устроить Гарольда в отряд.

Всё дело было в том, что старик, хоть и помогал архивариусу с техниками (несмотря на слепоту), также занимался врачеванием, а потому, имел открытый доступ к ресурсам отряда. Благодаря таким «связям», Эспен мог вне очереди и совершенно бесплатно пить необходимую для развития алхимию.

В конце-концов, акупунктурные точки живота сами себя не откроют.

— Эй, Мак! Как там пацан? — спросил он, очутившись под навесом.

— Играется в пустом загоне, вроде. Уже где-то час его не видел.

— Ты издеваешься? — резко поднял на него взгляд аметистовых глаз паразит.

— Что?

— Ты за ним вообще не смотришь?!

— Слушай, я его и так кормлю три раза в день за свой счёт. Только потому, что мы с Алисой хорошие друзья. Он самостоятельный малец, весь лагерь едва ли не с рождения знает.

— И тем не менее, восьмилетний пацан гуляет среди вольеров для тварей, которым и отряд бронированных рыцарей, зачастую, не помеха!

— Говоришь так, будто бы ты его отец! Я Моди знаю с пелёнок, он умный малый и знает куда лезть не стоит. Если так переживаешь за него, то пойди и посмотри!

Эспен, сплюнув на землю, вышел из палатки зверолова и двинулся к пустым загонам.

— Моди! Моди-и-и! Ты где, малой?

Взгляд паразита резко зацепился за что-то цветное. Что-то, чего обычно не бывает в местах содержания зверей-адептов… Раскрашенная цветная лошадка!

И нет, Моди не забыл её. От игрушки, шёл след пары мужских сапог, а единственный на всю округу конюх, в данный момент, дрых.

— Где ребёнок! — рявкнул подскочивший Эспен и ударил мыском ботинка по ножке табуретки, на которой сидел безусый юноша в соломенной шляпе.

— А-а! Что?! Какой… ребёнок? — глаза конюха раскрылись, когда тот коснулся спиной земли. Кажись, с самого утра, единственное, что он ловил — это сны.

— Здесь должен был играться пацанёнок лет восьми!

— Да был где-то… Я вообще за ним не присматривал! — пришёл, наконец, в себя конюх.

— Ты… — Эспен, было, замахнулся над макушкой, но осознав что, скорее всего, проломит юноше череп, ударил по балке, на которой держался навес.

Резко развернувшись, он рванул по следам похителей. Благо, уроки Гунхильдра прошли не даром, в совокупности с животным чутьём.

Следы вели на опушку леса недалеко от лагеря. Углубляться, по видимому, не стали, чтобы не нарваться на развитых зверей. Те, хоть и боялись приближаться к лагерю, всё же, иммигрировали не полностью.

Не рискнув пользоваться щупальцами, Эспен осторожно ступал меж деревьев. При всём желании, неизвестные не смогли бы даже дыхания его распознать. Каждое действие героя маскировалось естественным шумом чащи.

— Ну и на хрен он нам нужен?! Я просил мне девку притащить! — доносилось изнутри.

— Не кипятись, босс! Ты бы видел его мамку! Она «смертная» и у неё нет акупунктурных точек! — вторил второй голос.

— Во-во! Она нам ничё сделать не сможет! Зато, ради сыны-корзины, на что только не пойдёт! И какие позы только не примет! — вклинился третий.

— Гы-гы-гы! — заржал четвёртый.

«Уроды… — выругался Эспен. — Ничего, сейчас у вас будет незабываемый секс!»

Паразит покрепче взялся за рукоять ножа на пояснице и стал ждать. Разбойники гремели бутылками, а из шатра доносились запахи солонины и низкосортной бормотухи.

Через пол часа, один из них произнёс:

— Ладно, пойду посру.

Отодвинув полотно, показался лысый мужик с абсолютно плоским лицом. Причиной тому служило отсутствие носа, обрубок которого скрывался под треугольной повязкой.

Рыгнув на свежем воздухе, он, довольный после плотного ужина, двинулся к ближайшему кусту.

— Чтобы ягодки росли спелые-спелые, гы-гы-гы! — поржал он над собственной шуткой, спуская штаны.

В тот миг, как похититель сел на корточки, Эспен налёг на него сверху, зажав рот и нос ладонью. В следующую секунду, ублюдок получил несколько десятков ударов ножом в горло.

Равнодушно глядя на то, как кровоточащий труп рефлекторно испражняется, Эспен вытёр нож о рубаху покойника и медленно зашагал к палатке.

Скользнул вдоль ножен гросс-мессер. Эспен медленно отодвинул занавеску и заглянул внутрь. Моди не было! Прямо напротив входа, одноглазый утырок облокотился на бочку, второй находился спиной к паразиту, а третий где-то по центру.

Резко отдёрнув полотно, Эспен в один миг настиг шею ближайшего разбойника мечом. Тот и не понял, что мёртв, пока не посмотрел на собственное тело в метре от глаз.

— Ты кто, сука… Аргх!

Ловко заграбастав нож, герой метнул его в дальнего разбойника, не дав тому выстрелить из арбалета. Одноглазый взялся за шею, куда угодило жало.

— Урод! — рявкнул тот, что посередине, хватаясь за топор.

Эспен сделал выпад вперёд, разрезав главарю кожу на животе остриём меча. Разбойник зарычал от боли и бросился вперёд, но локоть паразита оказался быстрее и ударил тому в кадык, отбросив в сторону.

Подскочив к одноглазому, мечник одним взмахом отделил туловище противника от таза, а в следующую секунду — снёс голову главарю, ударом с разворота.

— Помогите! Кто-нибудь! Я здесь! — послышался приглушённо голос Моди. Паразит уставился на бочку.

— Сейчас я тебя вытащу, — ответил он, принявшись отдирать приколоченную гвоздями крышку.

— Дядя Эспен?! Это Вы?!

— Кто здесь?! — раздалось с улицы и полотно шатра оказалось рассечено справа от Эспена.

Смекнув, что к чему, прогуливающийся неподалёку разбойник обрушил на героя саблю, целясь в макушку. Звякнул металл, гросс-мессер оказался в горизонтальном блоке.

Ударив пяткой в колено противника, воин-паразит отодвинул вражеское лезвие от лица и приготовился ирода добить, однако сзади послышался звук трескающихся ниток.

Паразит резко обернулся, собираясь нанести удар, но, в это раз опередили уже его, выбив гросс-мессер из руки.

— Иди сюда, урод! — прорычал второй дозорный и попытался разрубить паразиту глотку, но застрял мечом в центральной балке.

— Р-ра! — очухавшийся первый, вновь занёс свой палаш над головой Эспена.

Длинноволосый выстрелил кулаком в подбородок, после чего, схватил поплывшего похитителя за локоть и резко раскрутил.

Зашипев змеёй, брызнула кровь из шеи, когда разогнанный паразитом разбойник напоролся горлом на кромку лезвия своего приятеля.

— Паскуда! — озверел оставшийся похититель и, вырвав меч из балки, выстрелил жалом в голову Эспена.

Тот увернулся и, перехватив противника за запястье, тут же ударил коленом в повёрнутый локоть, выломав его в обратную сторону. Разбойник взвыл от боли, а герой лишь, зайдя за спину, сделал ему подножку, уложив на лопатки и нанёс несколько ударов кинжалом в выпирающий, как у пеликана, кадык.

Убедившись, что никто кроме него и Моди более не дышит, Эспен поднял с земли окровавленный гросс-мессер и вырвал с корнем крышку бочки, где сидел ссутулившийся рыжий мальчонка.

— Закрой глазки, приятель, — улыбнулся ему спаситель.

— Дяденька, у вас… — испуганными глазами посмотрел на него Моди и пальчиком коснулся своей щеки.

— Оу! — повторил жест паразит и понял, что на его лицо попала кровь разбойников. — Идём! Мама твоя если узнает — прибьёт меня! Так что ни слова, идёт?

— А ты мне купишь пряник? — поинтересовался сильно зажмурившийся мальчик.

— А может сразу всё золото тебе отдать своё? — возмутился Эспен, подняв Моди на руки.

— Ну-у, тогда я всё маме…

— Ладно, будет тебе пряник!

— Два!

— Два?!

— Ну, нет так…

— Понял!

Оставив шесть трупов позади, Эспен наткнулся на другого дозорного на выходе из леса. Тот облегчённо посмотрел на длинноволосого.

— Ты куда пропал? Отлыниваешь?

— Моди, иди-ка в лавку Мака, скажи ему, что если он не даст деньги на пряники, я с ним такое сделаю… — произнёс герой, спустив Моди на землю.

— Хорошо дяденька! — ответил мальчишка и поскакал в сторону загонов.

— Там, на опушке, шесть тел, — Эспен показал большим пальцем себе за спину. — Нужно или сжечь их, или солью раны обработать. Чтобы они к нам по утру не пришли.

Осмотрев помятости и капли крови на одежде Эспена, коллега осознал, что тот и вправду байдыки не бил.

— Сейчас тогда позову Гвидо, вместе мы с ними за час управимся. А ты иди покарауль между прилавками, — кивнул дозорный и, похлопав героя по плечу, скрылся меж соснами.

Когда Спонса стала медленно растворяться на небосводе, а на горизонте показался огненный обруч Кустоса, Эспен вернулся в лагерь рейнджеров.

Быстренько замочив в бочке плащ и повесив его сушиться, он двинулся к палатке Людвига.

— Капитан? — отодвинув шторку, он постучал костяшкой по балке.

— А? У-у-у… Это ты, Эспен… Или как там тебя.

Людвиг спал на кресле, закинув ноги на стол. Жнец Таверн выдохся настолько, что завалился прямо так, даже не смыв кровь с лица, от чего его ресницы слиплись.

— Принеси мне воды.

— Есть, сэр, — ответил паразит и зайдя буквально за угол, набрал в ковшик живительной влаги.

Приняв воду из рук новичка, Людвиг жадно присосался к краю ёмкости. Выпив половину, он вылил остатки на голову, протерев единственный глаз с серебристым зрачком.

— Интересно, откуда они у меня? — от капитана не укрылся любопытный взгляд Эспена. — Предыдущий командир рассказывал мне и моим ныне покойным сослуживцам, что из десяти человек, у десяти в крови обнаружится кровь или божественная, или звериная, или даже кровь другого народа, будь-то длинноухие или слитлинги…

Суть в чём… Лишь у пары человек из миллиона эта кровь пробудится.

— И кто же затесался в ваши предки? — поинтересовался паразит.

— Божественный Лебедь. По словам отца, у него были серебряные глаза, как две новые отлитые монеты из императорского банка. Однако, это произошло так давно… Не исключено, что мой отец всё приукрасил и это лишь мутация. В конце-концов, он был бедным бардом одним мизинцем и ему нужно было зарабатывать хоть какие-то медяки на своих кривых песнях.

А ты, салага? Откуда у тебя этот цвет глаз?

— Я сирота. Мои родители ничего не могли мне рассказать, — Эспен лишь пожал плечами. — Но, пока что, никакой скрытой силы я не наблюдал за собой.

— Понятно, — ответил, зевнув, Людвиг. — Мне уже доложили, что ты один расправился с лагерем разбойников. Но ещё до этого я заметил в тебе вот что: судя по твоей конституции тела — ты прирождённый разведчик! А если дать тебе в руки факел — целый диверсант!

— Вы поручаете мне задание? — спросил Эспен, потянувшись вперёд к капитану.

— Близко к границе находится хорошо укреплённый лагерь ультрасцев. Чёрт его знает, когда они там успели его возвести, но факт есть факты. Тем днём, мы как раз подобрались к его стенам и даже успели помахаться с авангардом, но количество лучников оказалось просто невероятное, поэтому многие погибли от стрел.

Необходимо, чтобы ты пробрался к ним ночью и поджёг склад. Если там есть порох — лагерь взлетит на воздух. Но даже так, просто поднасрать ублюдкам будет не лишним. Усёк?

— Так точно. Но позвольте мне взять с собой лучника-неко.

— Да, пожалуйста. Учти, в конце месяца отряд не забудет ваши заслуги.

— С чего ты взял, что я буду хорошим кандидатом для поджога вражеского лагеря? — поинтересовался Энас, сидя на спине у Глории перед Эспеном.

— Ну, ты ведь что-то вроде кошки… Ты должен хорошо видеть в темноте.

— Мы все хорошо видим в темноте, начиная с уровня «зверь»… — стукнул себя лапой по лбу лучник, понимая, с кем его опять нелёгкая свела.

— А, да… Я забыл. Ну, у тебя ведь есть когти и даже если тебя возьмут в плен, то как минимум не казнят, а попытаются приручить.

— Ты сейчас серьёзно?

— О, кажись, мы на месте!

Глория приземлилась на холм, откуда открывался вид на вражеское построение из частокола. Энас, по количеству огней, насчитал не меньше трёх сотен палаток, в каждой из которых могло размещаться от трёх, до пяти солдат.

— Выглядит внушительно, — произнёс он, слезая со спины Дьяволицы.

— А Людвиг продешевил… Здесь не лагерь, а целый, мать его, форт!

Подготовка заняла два дня. Алиса успела вернуться с успешной охоты и при деньгах. Моди, как и договаривались, ничего не рассказал.

— Эта артефактная подзорная труба позволяет видеть защитное поле, установленное профессиональными магами не ниже уровня «Человек», — сообщил лейтенант в оружейной. — А это, — протянул он героям два свёртка, — мантии незримости. Они скроют вас от сигнализирующих артефактов, если только вы не наступите на них всем весом, поэтому внимательно смотрите под ноги, когда будете пробираться к складу.

Кроме прочего, лейтенант выдал им запас дротиков с ядом и, само собой, пороховые бомбы.

— По возвращению — излишки вернуть. Усекли?

— Так точно, — ответили Эспен с Энасом. Паразит также отметил:

«Видно, что часто он с Людвигом время проводит.»

— Четыре группы по три часовых на восточной стене, — произнёс Энас, протягивая трубу паразиту.

Оставив Глорию, случись чего, ждать сигнала, они спустились к подножью каменного холма, затерявшись среди валунов. Артефактная подзорная труба показывала, что защитное поле накрывает форт полностью — нет ни единой возможности подорвать склад выстрелом из мушкета, который заряжен мистериями огня и свинца.

Впрочем, никто и не ждал, что будет легко. На спине Эспена, в коробе, лежало несколько пороховых шашек с фитилями достаточно длинными, чтобы успеть убраться восвояси, прежде чем те рванут.

— А ты не задумывался, Эспен… — ни с того ни с сего произнёс Энас.

— О чём? — поднял бровь паразит.

— Ну, мы убиваем культистов и разбойников, потому что они вредят нам и окружающим. Но эти солдаты нам ничего не сделали.

— И что с того? Забыл в каком мире живёшь, ушастый? — хмыкнул Эспен. — Паразит во мне говорит, что они такая же преграда на пути к пище, как реки и горы, которые необходимо просто преодолеть.

— А что говорит человек? — спросил Энас.

— Та часть, которую можно назвать человеческой… Она молчит. Может это неправильно, но на пути к собственным целям тысячи адептов по всему Карцеру убивают другие тысячи адептов.

Если требуется отнять парочку жизней ради высшей цели… Что же, придётся пойти на это, — ответил герой.

До стены пара добралась молча. Частокол был метров десять-одиннадцать в высоту. Убирать часовых не стали — пропажу пары-тройки человек довольно быстро бы заметили.

Будучи менее заметным и маленьким, первым на стену взобрался неко, вклинившись между маршрутами двух патрулей. Получив ответный кивок, Эспен взобрался следом используя верные щупальца.

Искать спуск не пришлось: Энас ловко и бесшумно приземлился на четыре лапы, а паразит, зацепившись за половицу, использовал тентакли на манер тросов.

Дальше, предстояло самое сложное — отыскать среди кучи шатров и палаток склад с порохом. Что-то подсказывало Эспену, что тот будет находиться на самом видном месте, дабы даже ночью муха проскочить не могла.

Кроме всего прочего, они с Энасом не сомневались в одном — в лагере присутствует, по меньшей мере, один адепт уровня «Человек».

Ещё свежа была память о схватке с Храмовником, учитывая, что это произошло каких-то три недели назад. Да и воин пятого уровня, вероятно, знает достаточно техник, раз смог развиться так далеко.

В конце-концов, хоть способность сплетать различные виды энергии в техники открывалась на «смертной» стадии — большинство адептов на этом этапе не знали не только сами техники, но и места где их можно было бы достать.

Внешняя стена Доминос была самым что ни наесть смертным краем и вне контекста уровня Тельмуса. Большая часть населения — ничтожества. Вне городов «зверей» можно было по пальцам пересчитать. А тех, кто практиковал бы боевые искусства на профессиональном уровне… О таких Эспен даже не слышал.

Люди и нелюди здесь либо боролись за крохи ресурсов, либо объединялись, как например, рейнджеры в группы по интересам и кучно помогали друг другу пусть и не достичь небес, но по крайней мере — не быть обездоленным совсем.

«Не о том ты думаешь, Эспен», — дал себе мысленную пощёчину паразит и вывел из потока размышлений главную мысль: ему бы очень не хотелось встречаться с адептом пятого уровня, которых некоторые также называли «истинными» адептами.

Оно и не мудрено было. В конце-концов, именно на этапе «Человека» идущие по Пути Тельмуса начинали преобразовывать свои тела во что-то более совершенное, да и жили по три сотни лет.

Дорогу между палатками сопровождал хоровой храп солдат Империи Ультрас. Эспен пришёл к выводу, что их тут далеко не пара сотен. Стоило взглянуть на казармы сквозь Древо Жизни и он чуть, было, не ослеп от количества источников энергии.

Слева раздался шорох. Чья-то рука отогнула край полотна, закрывавшего палатку и на свет Спонсы выбрался сонный мужчина. Наверняка он хотел удовлетворить свою жажду из стоящей на плацу бочки с водой.

В некоторой степени, Эспен оказал ему услугу. Несчастному больше никогда не захочется пить.

Уложив внутрь палатки труп со свёрнутой шеей так, будто тот всё ещё спит, паразит продолжил путь вместе с ушастым.

На подходе к зданию склада, которое представляло собой двухэтажный сруб из сложенных брёвен, герои услышали разговоры солдат, однако понять они мало что могли… Так думал Эспен, пока не осознал, что среди бубнежа на ультрасском отчётливо слышит историю про то, как один из охранников попробовал сварить брагу на растущих из-под частокола грибах и неделю не слезал с горшка.

В голове всплыли воспоминания о том, как он впервые обрёл самосознание.

«А ведь когда попал в Малые Дубки, то уже умел говорить на языке Доминос. Чёртовы боги, неужто не померещилось?» — задумался паразит и стал прислушиваться, пока они с Энасом взбирались на второй этаж.

Провернув голову ничего не подозревавшего солдата на 180 градусов, Эспен зацепился за слово «пушки», прозвучавшее из уст одного сторожа на нижнем этаже.

— Генерал сказал, дескать, дождёмся поставки снарядов и сразу в осаду на Старвод пойдём, — сообщил новость самый старший из всех.

— А люди? Людей-то хватит? — поинтересовался более молодой.

— Немного-немало сюда направляется треть Рыцарей Чёрного Варана, — ответил старший.

— Свят-свят-свят… — обрамил свой силуэт священным знамением кто-то третий.

Эспен взглядом показал на старшего Энасу, что уже натянул тетиву. Тот, вероятно, мог знать техники и дать отпор, покуда не сбежится весь форт. Сам же паразит приготовился использовать щупальца.

Свистнула синяя стрела. Сторож обмяк, упав лицом на пустую коробку, используемую компанией в качестве карточного стола. Заметив торчащую из затылка товарища стрелу, молодые солдаты попытались оповестить лагерь криком, но застыли, будучи парализованные иглами Эспена, что приземлившись снёс им головы мечом.

— Проверь соседнюю комнату, — кивнул он в сторону соседней двери, однако стук упавших на деревянный пол голов в металлических шлемах уже сделал своё дело.

Вошедший сторож попытался открыть рот, но вместо потока воздуха в его гортань проникла стрела с синим энергетическим хвостом. Щупальце Эспена выстрелило, намотавшись на запястье следующего солдата и затянуло в комнату. Подскочив, герой зажал ему губы и нос рукой, а ножом открыл второй рот на шее, длиной от уха до уха.

Быстро заглянув в дверной проём, Эспен облегчённо вздохнул: больше никого на складе не было. Пройдясь взглядом по многочисленным ящикам и мешкам, паразит обнаружил то, о чём говорили охранники: примерно дюжину стальных артефактных пушек, от которых за километр веяло мистериями огня, смерча и молнии.

«Убийственная комбинация!» — оценил Эспен, хотя в мистериях, не сказать, чтобы сильно разбирался.

— А ведь таких лагерей может быть ещё много, — озвучил вслух Энас ту мысль, которая следом за первой возникла в голове мечника.

— Я не уверен, что простой пожар уничтожит этих монстров. Даже взрыв ящиков с порохом едва ли их поцарапает, — Эспен прошёлся вокруг одной из пушек, проведя ладонью по стволу.

— Нужно перетащить порох поближе к ним, возможно, тогда у нас выйдет вывести их из строя, — предложил неко.

— До рассвета всего пара часов.

— Но мы должны это сделать. Выбора нет.

Молча согласившись с Энасом, герой поднял один из ящиков, засунув его под колёса стальному монстру. Не стоя столбом, неко принялся ему помогать. Откупорив один из коробков, он обнаружил в нём пороховые бомбы, которые принялся заталкивать внутрь стволов.

В дверь склада кто-то постучал. Переглянувшись с ушастым, Эспен рванул ко входу, прихватив щупальцами тело самого первого из убитых сторожей. Дело в том, что спереди было не видно, что у того из головы торчит стрела.

— Как-то у вас тихо, Виглаф. Не случилось ли чего? — поинтересовался один из патрульных у покойного, чей труп Эспен поддерживал при помощь проникших в нервную систему щупалец.

— Всё в порядке, парни просто спят, а я охраняю.

Брови солдата сложились домиком. Его смутило, что голос товарища стал на пол тона выше и доносится откуда-то сверху.

— Точно всё в порядке? У тебя, кажись, с голосом что-то…

— Простыл, — ответил «Виглаф».

— А… почему ты меч держишь обратным хватом?

Эспен хлопнул себя по лицу. Нервная система уже остывшего сторожа барахлила, а сам герой даже не заметил, что тот держит свой меч наоборот.

— Дай я пройду! — патрульный толкнул в сторону труп Виглафа, который тут же рухнул, вызвав удивление солдата.

В следующую секунду, щупальце Эспена петлёй сошлось на шее солдата и оторвало от земли. Дождавшись, когда несчастный перестанет дёргаться, паразит уложил его на втором этаже и вернулся к Энасу, что закончил перетаскивать порох.

Вытащив из короба шашки и засунув в них фитили, герои остановились передохнуть. Времени до подрыва у них было около минуты, стоило продумать план отступления, да как можно быстрее: Кустос взойдёт через пол часа.

Договорились бежать к восточной стене, до неё было ближе всего. Сто шагов, не более. Половину пути пройти без лишних тело движений, а в конце — резко броситься через частокол. К тому моменту, как патрульные осознают всё произошедшее — обломки склада разлетятся до горизонта.

— Не пались, — шепнул Эспен ушастому другу и приоткрыл дверь. — Поджигай.

Энас произнёс заклинания искры, поочерёдно поджигая фитили. Характерное шипение парафина нарушило мертвенную тишину (о, великий каламбур) мёртвого склада.

Переступив порог, паразит слился с тьмой, стараясь избегать свет факелов. Бесшумно ступая кошачьими лапами за ними проследовал неко. В запасе у них была где-то минута, за время которой вряд ли кто-то решит навестить склад.

— Эй, вы! Какого чёрта покинули пост?! — громыхнуло за их спинами.

«Твою мать!» — только и успел произнести Эспен, как двухметровая фигура в белой мантии возникла за спиной.

— М-мы… — задрожали губы Эспена.

По спине замаршировали мурашки. Глава этой заставы, кем бы он ни был, мог в два счёта раскатать Храмовника и это при том, что тот был усилен тёмной энергией Аммаста и являлся истинным адептом пятого уровня.

«Это точно «Человек»? Нет-нет-нет! Откуда тут взяться «Спириту»?!»

— Я спрашиваю, почему вы снуёте по территории, когда должны охранять склад?! — громовым басом раздалось из-под белого капюшона.

Обернувшийся Энас, в отличии от своего друга-паразита, сразу смекнул кто перед ними и почему этот адепт столь ужасающе силён, что стоило посмотреть на его энергетическое тело взглядом через Тельмус — и можно было потерять зрение физическое.

— С-сэр, сержант попросил нас сходить за… за… — попытался оправдаться Эспен, засунув руку в карман в посиках свистка. Энас постарался спрятать свой удивлённый взгляд под капюшоном, когда понял, что его друг говорит на языке соседней Империи.

— С каких это пор в рядах моего отряда завёлся неко? — прошептал злостно командующий фортом, склонившись над ушастым. — И с каких это пор, главой патруля назначают сержанта?

— О! — вскинул руку воин-паразит и показал на склад.

Уловка сработала. «Человек» обернулся, а секундой позже, склад взлетел на воздух. Но за секунду до того, как детонирующие ядра и бомбы обрушились бы на палатки со спящими солдатами Ультрас, командующий вытянул вперёд руки и сформировал едва видимый в пространстве купол над местом взрыва, запечатав пламя.

Раздался свист. Эспен с Энасом бросились в сторону стены, но им навстречу уже неслись рыцари в одних только кальсонах и с мечами наголо.

— Тревога! Диверсанты! Пожар! — прогремел голос могущественного адепта так, что услышал каждый из присутствовавших в лагере.

— Не тронь его! Он отвлёкся на формацию! — крикнул Энас, доставая стрелы из колчана.

Вынув гросс-мессер из ножен, Эспен отправил голову первого подбежавшего в космос. Толкнув фонтанирующее кровью тело под ноги следующему солдату, он пронзил его сердце, когда тот упал и… чёрт побери, застрял в рёбрах. Подскочивший мужчина с топором вот-вот должен был обезглавить паразита, но резко ушёл в «кювет» из-за стрелы, наконечник которой показался между глаз.

С силой вырвав меч из плоти убитого, Эспен отбил им вражеский клеймор. Парировав остриё, предназначенное его горлу, герой провёл клинком под рёбрами ультрассца.

— Ignis pila! — сорвалось с уст паразита, когда он завидел раскрутившего посох мага. Огненный шар пробил насквозь волшебника, разбросав его истлевающие останки по стене. — Fulgur! — не дав арбалетчику зарядить оружие, он превратил его тело в обугленный скелет.

— Танец Трёх Драконов! — рявкнул Энас и выстрелил техникой по шатру алхимика.

Превратив в пепел нескольких попавшихся на пути солдат, три стрелы, похожие на хозяев небес, подорвали многочисленные реагенты. Те, пусть и не были сильно взрывоопасными, довольно хорошо и быстро горели. Не прошло и нескольких секунд, как южная часть палаточного городка воспылала синевой.

— Р-ра!

Подобравшийся сбоку копейщик умудрился вонзиться Эспену в бок. Обрубив древко, герой приблизился к противнику и вонзил оному меч в подбородок.

В тот момент, когда целая толпа скооперировавшихся солдат неслась на паразита, появилась Глория.

— Ква! — раздалось по округе и с десяток рыцарей превратились в груду переломанных костей. Раззявив пасть, Дьяволица разрубила языком ещё столько же двигавшихся по направлению к Энасу.

— Сваливаем! — скомандовал герой и подсадив неко, вместе с торчащим из бока наконечником, взобрался на спину Глории. — Давай, родная!

— Не дайте им уйти! — вновь прогремел голос командующего.

Купол исчез сразу, как только пламя внутри него успокоилось. Стоило признать — план сработал. От самого склада не осталось ничего кроме небольшой ямы, на дне которой расплылось озеро расплавленного железа.

— Ха-ха, до свидания! — крикнул Эспен и Глория, прожевав очередного несчастного, перепрыгнула стену форта. — Какого чёрта?!

Уже в воздухе, перед Глорией возникла прозрачная синяя стена. Дьяволица среагировала моментально, выстрелив водяным пузырём, наполненном тельмусом. Барьер буквально треснул, осыпавшись подобно разбитому стеклу и жаба проскочила сквозь него.

— Не думал, что повстречаю в столь малоразвитых землях Ключника! — произнёс Энас.

— Кого, нахрен?! — обернулся Эспен, придерживаясь за раненный бок.

— Этот парень смог установить прямую связь с Тельмусом и научился создавать духовные формации! Страшная херотень для нашего уровня! — ответил лучник, сопротивляясь лютому ветру, что пытался сорвать его — не успевшего закрепиться в седле.

Вдруг Глория резко впечаталась в землю. Вместо сотни метров, она пролетела всего тридцать и оставила кратер в почве. Герои также почувствовали на себе давление мощной ауры.

С трудом подняв головы, они увидали парящего над ними мужчину в белом плаще, покрытом многочисленными рунами. Он что-то шептал и складывал символы из пальцев, а давление всё росло и росло.

Глория с трудом выдавила очередное «ква», окутав себя защитным полем из неясно откуда взявшейся воды. Стенки громадной капли задрожали, давление с паразита и неко слегка спало и Дьяволица, сколь было сил, рванула вперёд на четырёх лапах.

Позади них, уже раздавалось ржание лошадей стремящихся отомстить ультрасцев. Несколько свинцовых шариков из пищалей застряли в водной глади.

— Гони к нашим, Глория! Гони быстрее! — прохрипел Эспен.

— Ква! — огрызнулась она, что можно было интерпретировать как: «Я и так стараюсь!»

— Призрачная Ладонь! — произнёс Ключник над их головами и волна гравитации ещё сильнее попыталась вдавить героев в грязь.

— Поцелуй Кобры! — ответил Энас, выпустив стрелу с неизлечимым ядом в направлении адепта.

В ответ, мужчина разорвал связь с техникой и создал защитную формацию вокруг себя, о которую и разбился наконечник с зелёным энергетическим хвостом.

Глория продолжила путь в тот момент, когда с ней успели поравняться двое рыцарей. Алебарда правого уже неслась топором по направлению к челу Энаса. В последний момент, извернувшись на трясущейся спине Дьяволицы, Эспен угодил остриём гросс-мессера в стык между пластин на плече. Не медля ни секунды, Энас выхватил стрелу из колчана и ткнул ей в прорезь для глаз.

Взвизгнув, всадник упал с коня и был затоптан задними лапами Глории. Резко двинув задом, та сбила с ног скакуна слева, который тут же накрыл своей тушей наездника.

— Аргх! Сука! — выругался Эспен, почувствовав жжение в области плеча и треск разлетающихся костей.

Гросс-мессер выпал из руки, бесследно потерявшись под ногами жабы. Тогда, герой вытащил из-за спины припасённый мушкет и придерживая ствол парой щупалец, нажал на курок. Краем глаза она заметил, как разлетаются в стороны осколки шлема и черепа солдата. А в следующую секунду, набрав новых сил для сопротивления подавляющей формации Ключника, Глория совершила прыжок, оказавшись практически у стен лагеря рейнджеров, где их поджидали свои.

— Изгнать ультрасскую падаль! — скомандовал Людвиг, Жнец Таверн.

Со стен форта посыпалась картечь. Не успевшие затормозить рыцари, попадали с коней с многочисленными огнестрельными ранениями. В ответ, повисший над стенами Ключник издал:

— Глаз Инферно!

В руках его сформировалась невиданных доселе Эспеном огненная сфера, что ударила по защитникам Старвода.

— Ненависть Лебедя! — ответил капитан и, вытащив из-за спины свой двуручный серебряный меч, рассёк воздух. В этом движении, паразит разглядел образ прекраснейшей белой птицы, что издав боевой клич, не свойственный её натуре, бросилась разорвать вставшего у неё на пути.

Постепенно, тельмус, проходя от энергетических каналов рук и вдоль клинка, превратился в самого, что ни на есть, двухметрового лебедя, ударившего в защитную формацию Ключника.

— Теперь-то он в ловушке… — хмыкнул лейтенант, положив пищаль на плечо.

— Ась? — выдохнул Эспен, сползший по стене. Кровь толчками вырывалась из плеча и бока.

— Техника Людвига была получена им от далёкого предка. Если быть точнее, то он пробудил Первобытную Кровь Божественного Серебряного Лебедя, который вдоволь оставил своего семени среди смертных, — пояснил солдат.

— Падение Лебедя! — продолжил Людвиг и резко подняв свой меч, также мгновенно его опустил.

Ударяющихся раз за разом дух Божественного Серебряного Лебедя застыл на мгновение, лишь затем, чтобы увеличившись в размерах — возрасти до шести метров и заточить Ключника вместе с его формацией в неразрывных объятиях.

Адепт пятого уровня пытался что-то кричать, вроде как, даже молил о пощаде. Людвиг же, не дрогнув ни единым мускулом лица, наблюдал за тем, как пленённый техникой противник вместе с ней пикирует вниз.

Стоило им коснуться земли, как раздалась вспышка, а секунду спустя, от Ключника, как и от призрака Лебедя не осталось и следа.

— Первобытная Кровь может дать, что угодно. В случае капитана — он получил набор техник, одна из которых, если так можно выразиться, с «двойным дном». Хе-хе! — добавил лейтенант трясущемуся от боли Эспену. — Ох, да тебе бы помощь не помешала!

— Да неужели?! — развёл руками паразит и тут же неистово заорал из-за дыры в плече.

— Значит, вот как двуногие друг друга лечат… Я думал это только у животных всем насрать на калек, — произнёс паразит, глядя в потолок пустующего лазарета.

Он лежал на потной циновке с пятнами крови, которые принадлежали предыдущим десяти пациентам. Грудь и рука были перебинтованы. Вне режима «берсерка» регенерация Эспена ограничивалась несколькими часами для пореза и неделей для пулевого ранения. Всё потому, что кусочки пороха вызывали гноение в ране. Будь герой на уровне «дикаря» или, упаси Храдхир, «дохляка», то и вовсе бы отрезали руку из-за гангрены.

И как бы он потом объяснял, что она у него отросла?! А иное «ничтожество» и вовсе скончалось бы.

— Начнём с того, что послезавтра тебя отсюда выпишут, закончим тем, что единственный, кто занимается тобой сейчас — неко, а мы произошли от Божественной Кисуни, что была смертной кошкой, — ответил Энас, расталкивая какую-то травку в ступке.

— Это с каких пор ты у нас лекарем заделался? — поднял бровь паразит.

— Пока ты по ночам гулял и бегал по плацу с Яхтиром, я попросил у Гарольда рассказать пару простеньких рецептов, — пояснил ушастый и протяжно зевнул, демонстрируя крошечные клыки. — На передовую его с нами, случись чего, не возьмут. А на местных живодёров у меня надежды нет.

— Ты мне так и не рассказал: кто такие Ключники? — вспомнил Эспен о причине своего заселения в госпиталь.

— Тебе это так интересно сейчас знать? Лучше бы выспался. Так раны быстрее заживут, — хмыкнул неко.

— Мама не рассказывала мне сказки на ночь. У меня вообще её не было. Поэтому расскажи мне на ночь про этих самых Ключников, — ухмыльнулся Эспен.

— Ключники… — вздохнул Энас. — Я видел их предостаточно на Родине, но здесь уровень адептов, в среднем, на одну ступень ниже. Поэтому, за столько лет в Доминос, я даже не слышал о них.

— Должно быть, все они прячутся за средней стеной, — даже не спрашивал, а утверждал Эспен.

— Не обязательно, — мотнул головой лучник. — Теоретически, Ключником может стать даже «дикарь». «Дохляк» точно нет, ведь он ещё не в силах поглощать телум осознанно. Ключники зовутся так, в основном потому, что они — главные поставщики защитных артефактов и печатей в этом мире, а также главные их взломщики. Если нужно открыть вход в запечатанную гробницу — зови Ключника. Если хочешь взломать чей-то замок — зови Ключника. Если хочешь…

— Посрать незаметно, то тоже зови Ключника, он запечатает твоё говно в яме, чтобы оно не воняло. Я понял! Лучше расскажи, в чём именно их сила? — перебил его паразит.

— Постараюсь объяснить понятней, — Энас, срезав окровавленную повязку с плеча, принялся намазывать рану мечника жгучей дрянью. — Смотри: когда обычный адепт использует силу Древа Жизни, то он отламывает от него ветку и начинает драться ей. Проблема в том, что ветка рано или поздно либо засохнет в его руках, либо сломается окончательно. Это причина по которой техники адептов, даже если оставляют какой-то след после себя, то, рано или поздно, всё равно исчезают.

Но Ключники, становятся одной из веток этого Древа Жизни и пуляются во врагов желудями…

— Ты кошачьей мяты пережрал? — странно посмотрел на друга Эспен. — Это она? — взгляд аметистовых глаз переместился на ступку.

— Я тебе сейчас второе плечо прострелю и оставлю самого раны обрабатывать! — прошипел неко.

— Реагируешь так, словно мы первый день знакомы… — отвернул голову воин-паразит.

— Ключники используют силу Тельмуса не разрывая с ним связи, как я и сказал. Они не выныривают из его каналов, как это делаем мы. За счёт этого, они куда больше познают законы мироздания и могут создавать формации.

— Ты имеешь в виду защитное поле? — спросил Эспен.

— Не только, — ответил неко. — Формация — это печать. Эта печать может быть наложена на тебя для защиты, может быть наложена на твоего врага для его обездвиживания или на какой-нибудь предмет. Как например, тот Ключник запечатал территорию вокруг склада, чтобы огонь его не разошёлся по всему форту. Печати защиты от тьмы, оружия и даже самого телума — это всё создаётся за счёт микроформаций внутри самих артефактов.

Кроме того, формации могут не только ограничивать движение, но и силу. Либо и вовсе атаковать того, кто запечатан в ней. Но это уже из арсенала более продвинутых Ключников.

— У них тоже есть уровни? — приподнялся на циновке Эспен, давая другу закрепить повязку.

— Да ладно! Как ты догадался?

— Один-один, блохастый… Ай! — прокряхтел герой, от того, что его раненное плечо сильно пережали бинтом.

— Что, слишком туго? Давай оттяну назад, — ухмыльнувшись, неко запустил острые коготки под повязку, царапая кожу Эспена.

— Что-то пить захотелось, — с ухмылкой произнёс паразит и, как бы невзначай, расквасил кошачий нос локтем. — Я случайно, извини! Что-то слабость одолевает, конечности не контролирую.

Энас испытывал стойкое желание придушить своего раненного товарища, но стиснув клыки, закончил перевязку.

— Тот, что напал на нас вчера — был Белым Ключником. Самым слабым из них, но непостижимо сильным даже для других адептов пятого уровня. Кроме, пожалуй, нашего капитана, — продолжил он.

— А могу ли я стать Ключником?

— Я уже сказал: даже «дикарь» может. Проблема в другом — кто тебе расскажет, как им стать? Не говоря уже о том, чтобы показать. Кто-то рождается с талантом и обнаруживает у себя способности к созданию формаций и артефактов с детства. Другие, скажем, за средней стеной, зубрят специальные техники медитации. Ну а кому-то везёт ещё больше и они находят того, кто мог бы наглядно показать, что и как делать. Например, призрака древнего адепта.

— Разве другой Ключник не может это сделать? — поинтересовался Эспен.

— Вряд ли у него хватит компетенции. Проблема в том, что путь по которому проходят Ключники разнится от адепта к адепту. Но если научить двух адептов одинаковым техникам это одно, то провести по пути единения с Тельмусом — совершенно другое. Это как встретить жену — у каждого своя история любви.

Только Красный или даже Пурпурный Ключник достаточно разбирается в мировом древе, чтобы кого-то учить, но таких я не встречал даже в Чиноэ, только слышал о них.

— А ребята, должно быть, могущественные… — прикусил губу паразит.

— Как знать. По сути, ни один «Спирит» или даже выше — не могут не быть Ключниками. В таком случае, они просто будут ничтожно далеки даже до Серых Ключников уровня «Человек», хотя такие и редко встречаются.

— То есть, нам чертовски повезло, что Храмовник не оказался Ключником? — хмыкнул Эспен.

— По сути — да, — кивнул Энас.

— И сколько у них всего уровней?

— Скажу только, что Император Чиноэ, находясь на уровне «Оверлорда» был Пурпурным Ключником. Перед ним идут Белый, Серый, Синий и Красный уровни. И это делало Императора гением среди других восьмиуровневых адептов, которые оставались Красными. Думаю, Императоры Доминос и Ультрас на том же уровне формации.

— А выше есть?

— Уровни? Да, наверняка… Но никто не знает о них. В конце-концов, за пределами восьмого уровня тоже что-то, да есть, ведь становятся же, по легендам, некоторые богами? Однако никто не знает сколько стадий отделяет «Оверлорда» от «Звёздного Бога». Также никто и не знает, что находится между Нефритовым и Божественным Ключником.

Закончив перевязку, Энас достал из мешочка странный боб синего цвета и протянул его Эспену.

— Я не голоден, — отмахнул паразит и задев лапу неко, отправил в полёт семечко.

— Идиот! — кошачьи глаза едва на лоб не вылезли. Энас тут же бросился ловить синий боб. — Это пилюля! Её дал Людвиг авансом за диверсию.

— Каво? — почесал свободной рукой макушку паразит.

— Ты… Про пилюли не слышал что ли? — в этот миг, паренёк посмотрел на друга как на крота, впервые увидевшего Кустос (потому что у кротов уровня «смертного» глаза переставали быть рудиментарными органами).

— Я даже слова такого не знаю, — пожал плечами паразит. — Оно, скорее, напоминает мне «люли», которые мы постоянно нарываемся получить…

— Деревня… — вздохнул Энас и уселся поудобней, вновь вытянув синий боб на ладони. — Посмотри на неё через Тельмус, только осторожно.

Эспен принялся сосредотачиваться на токах энергии вокруг него, тогда как остальной, неодушевлённый мир обращался в тёмно-синее марево. Вот перед ним показались тонкие меридианы, формировавшие энергетический скелет Энаса. Небольшое сияние доносилось от подземных меридиан: корней Тельмуса, пронзавших всё сущее. Паразит медленно перевёл взгляд на ладонь друга где обжигающе сияла та самая пилюля.

— Как будто весь свет от адепта уровня «смертного» сжали в одну точку. Даже смотреть дискомфортно, — вернул себе обычное зрение герой и протёр намокшие глаза. Ощущения были, словно сухой мочалкой провели по роговице.

«Надо узнать у архивариуса, нет ли какой-нибудь техники, укрепляющей энергетическое зрение», — выцарапал себе в мысленном блокноте Эспен.

— Эта пилюля так и называется — Смертная Пилюля. Годится только для восстановления адепта четвёртого уровня. Для уровнем выше — бесполезна, для уровнем ниже — смертельно опасна.

— То есть ты меня пытал своей перевязкой, вместо того, чтобы дать сраную люлю?! — рыкнул паразит, искренне желая обнажить щупальца.

— Пилюлю, — поправил его ушастый и добавил. — Ты мне должен быть благодарен, за мой опыт и мудрость. В конце-концов, я всё ещё, примерно, на четыре года тебя старше, червяк!

— Ну давай, архимудрец, просвети! — откинулся на койку паразит.

— В Доминос не такие развитые технологии, как у меня на Родине. Поэтому местные пилюли не имеют направленного воздействия. Конкретно Синяя Пилюля — не лечит, а лишь наполняет тебя телумом до верха, чтобы ты самостоятельно мог исцелиться. На островах Чиноэ такие пилюли считаются простым допингом и куда проще переносятся организмом.

Проще говоря, ты можешь пустить энергию этой пилюли не для лечения своих ран, а на открытие акупунктурных точек. Если ты не заметил, у меня активировалась точка Нодо!

И правда. Взглянув в первый раз, Эспен и не заметил, что помимо огоньков в лёгких Энаса, его гортань также загорелась маленькой, куда менее яркой чем пилюля, звёздочкой. Проще говоря, до становления адептом уровня «Человек», неко оставалось активировать лишь поджелудочное, живот, «солнышко», печень и сердце.

— Пусть эта пилюля по сравнению с медициной неко — чистейшей воды халтура и любому, кто изготовил бы её в пределах моей провинции присвоили звание «шарлатана», а то и вовсе отрубили руки, она имеет характерное всем пилюлям свойство…

— Ты говори-говори. Что мне твои театральные паузы, когда я в душе не чаю, что там за свойство у пи-лю-ль… Во! Выговорил!

— В ней заключена уже очищенная энергия. Тебе не нужно будет её фильтровать. Просто направь в нужную точку.

— И с какой начать посоветуешь? — заинтересованно спросил Эспен.

— Лёгкие алхимией не активировать, на сердце и печень тебе не хватит энергии даже из десяти таких пилюль, а для солнечного сплетения тебе понадобится полностью укрепить нервную систему… Остаётся только желудок. Он открывает путь к поджелудочному, но при всём желании, на нынешнем уровне ты вряд ли реализуешь хотя бы половину энергии Смертной Пилюли. Но на точку Онака должно хватить, — пояснил Энас. — В общем, дерзай! — вложив боб в руку паразита, Энас поднял с циновки колчан и лук и двинулся на выход из лазарета.

— Если сумеешь сдержать энергию внутри себя, думаю, управишься к утру следующего дня, — бросил он напоследок.

Паразит благодарно кивнул и откинулся на засаленную подушку.

— Ну, погнали! — произнёс Эспен и сжал зубы на синей таблетке.

И потерял сознание…

Он впервые поглощал столько энергии одновременно. И это было несравнимо с простым перееданием. Нет. Он буквально высосал из древа то количество жизни, что содержалось в таком же чел… существе как и он, если не больше.

В плане ощущений это напоминало удушение воздухом. Когда ты делаешь вдох за вдохом, но совсем не выдыхаешь. По венам ранам разошёлся жар, который организм хотел пустить сразу же на переработку в раны и мышцы.

«Стоять!» — произнёс сам себе паразит и, с трудом, заставил телум застыть в жилах.

Эспен лежал не двигаясь и даже толком не дыша. Огромных сил стоило просто сдерживать эту чудовищную силу пилюли. А ведь Энас называл её «халтурой»!

«Что там за звери в Чиноэ живут?! — задумался герой и едва вновь не потерял концентрацию. — Так, ладно… Мысли прочь!»

В некоторой степени, телум был ядовит. К нему нужно было приобретать иммунитет. Слишком большое количество телума приводило к смерти неподготовленного адепта. А ведь за пределами внешней стены Доминос существовали земли где телум был ещё более концентрированным. Кого-то ниже уровня «Человека» могла расплющить местная атмосфера без особого труда.

«Ну же, мразь ты поганая! Переваривайся!» — от количества пульсирующей энергии в теле Эспена, его длинные, чёрные волосы повисли в воздухе.

Нащупав невидимыми руками собственный живот, он будто бы приоткрыл его, разорвав кожу и внутренности. Небольшая капля полученного телума, влившись в желудок причинила адскую боль, от чего паразит взвыл, а из глаз пошли слёзы.

«Терпи, сука! Терпи, тварь!» — ругал он сам себя, приоткрывая закупоренную точку для очередного «глотка».

— Умг! — вырвалось из лёгких через нос, поскольку зубы до треска в дёснах были сжаты. Эспен знал: если он закричит, то напрасно была потрачена пилюля.

«ЕЩЁ!» — и вновь, терзая собственное нутро, противясь животному инстинкту прекратить причинять себе боль, Эспен продолжал вливать энергию, заставляя желудок её перерабатывать, укрепляя свои стенки.

Дело клонилось к ночи. Лагерь уже спал, но Яхтир продолжал заниматься уже ставшим привычным для него делом. Всё потому, что он не нуждался а во сне, а сидеть до утра и смотреть в одну точку было скучно. Поэтому, под точильным камнем скрежетало железо, сбрасывая налёт, грязь, кровь и торчащие края образовавшихся зазубрин.

Отложив в сторону очередной меч, он затянулся из трубки. Казалось бы, он не чувствует ни вкуса, ни запаха табачного дыма, но… чёрт, как же это приятно, когда впервые за восемь тысяч лет у тебя занят рот чем-то съестным, что не вызывает у тебя адской боли.

Чёртов аметистоглазый… Вернул, пусть и не до полностью, вкус к жизни! Яхтир даже подумывал над тем, чтобы взять себе вороного аргамака из лагерной конюшни. Вспомнить, какого это ухаживать за конём…

А ведь стоило всего-то немного побыть в компании людей. Таких, которые не смотрят на то, что он, вообще-то, не излучает ни капли телума. Им важно лишь то, как разит его меч и как он работает на благо остальных, а остальные на благо него.

Яхтир вновь взялся за меч, но на этот раз уже свой. К прилавку подошли четверо мужчин в серых мантиях. Они были босыми и без брони, тела закрывали лишь многочисленные повязки, в том числе и на лице. Один из них молча подошёл к кочевнику, упёршись тому взглядом жёлтых глаз в чело.

— Вы не из лагеря. Уходите, — произнёс своим сухим голосом Яхтир.

— Ты не кричишь, не зовёшь о помощи, — констатировал убийца.

— Я не боюсь смерти, — ухмыльнулся немёртвый. — За кем вы пришли?

— Не имеет значения. Пусть Грацодар позаботится о твоей душе, брат-киреней, — произнёс жнец и его рука абсолютно бесшумно выстрелила серпом между глаз Яхтиру.

Кочевник обмяк, свалился со стула и распластался по земле, сжимая в руках обмотанную зачарованными лентами рукоять катаны.

Главарь скрытых убийц отдал пальцами команды подчинённым и те прошлись по воздуху до крыши барака. Не издавая звуков, они добрались до крыши лазарета, один из них заглянул сквозь Тельмус и кивнул остальным.

«Цель под нами», — означали его жесты.

— Обезьяна, сын осла твой брат. Киренийцы никогда не нападают исподтишка, даже в бою с Шайтаном, — нарушил гробовую тишину тихий голос Яхтира.

Жнецы обернулись. Наверняка, каждый из них хотел воскликнуть от удивления, но их даже умирать учили беззвучно. Собственно, это один из сейчас и доказал. Едва успели убийцы заметить абсолютно невредимого соплеменника, как их число уменьшилось до трёх. И абсолютно ничего.

Ни вздоха, ни стона, ни, тем более, крика не было. Лишь катана, что скользнула по внутренним органам и негромкий шлепок тела на крышу.

— Я дал вам возможность вернуться домой. Теперь же, вы вернётесь к праотцам, — заключил Яхтир, принимая удар парных кинжалов клинком.

Под циновкой земля полностью отсырела. От такого количества потерянной воды, тело Эспена, кажись, уменьшилось на несколько сантиметров во все стороны. Линии скул стали видны отчётливей, на руках и ногах просвечивались посиневшие вены.

«Е-щё… чу-ть-чу-ть…» — прорычал герой вжимаясь в пол.

Тело пробрало дрожью. Живот отпустило, ведь спустя почти десять часов страданий, он активировал точку Онака.

«Что же, пол пути пройдено!» — улыбнулся про себя паразит.

В конце-концов, у него оказалось ещё предостаточно энергии. Примерно треть на то, чтобы если не открыть поджелудочное, то довести его до грани.

Он и знать не знал, что в это время, за стеной лагеря Яхтир выкопал четыре ямы для неудавшихся жнецов клана Вечной Ночи.

С первыми петухами по телу Эспена разошёлся ещё один толчок. Паразит дёрнулся в последний раз и полностью обмяк, провалившись в долгожданный сон. Остатки энергии пилюли влились в огнестрельную рану на плече, не оставив от той ничего, кроме круглой ямки-шрама.

Провалявшись до обеда, Эспен, наконец, открыл глаза и увидел нависшего над ним Яхтира.

— Чего? — просипел засохшими губами герой.

Вместо ответа, бессмертный воитель протянул тому четыре жетона убитых жнецов, а также окровавленный свиток. Без особого желания, Эспен взял пергамент и вчитался в содержимое.

— То есть как это «принести голову мужчины «смертного» уровня одной акупунктурной точки, с аметистовыми глазами и длинными чёрными волосами»?

— Тебя кто-то заказал. Даже могу предположить, кто, — ответил кочевник.

— Блин, а цена-то немаленькая… Я бы и сам себя убил за пол сотни золотых, — почесал подбородок Эспен.

— Тебе повезло, что я не сплю в принципе, — сказал Яхтир. — Не самой лучшей идеей было наживать себе врага из числа дворян. Они тебя не оставят.

— Если бы я не бурил акупунктурные точки, то и сам бы отбился… — фыркнул Эспен и попытался встать.

— В следующий раз их будет больше, а ты и вовсе можешь быть за пределами лагеря, где тебе никто не поможет. В жнецы кого попало не берут. Я хоть и не чувствую телум, но по их движениям могу сказать, что каждый из них был в шаге от становления «Человеком», — перебил его Яхтир и толкнул ногой в плечо, уложив обратно.

— И что предлагаешь? — косо посмотрел на него Эспен.

— Ты восстановился? — спросил кочевник.

— Ну да, даже пробурил две акупунктурные точки на животе, — улыбнулся герой.

— Замечательно. Теперь, алхимия будет приносить больше пользы, чем раньше. Прямо сейчас, мы идём на плац и хоть ты сдохни, но ты должен научиться «Рвению Аргамака», иначе делать тебе на Пути Тельмуса нечего, — сообщил Яхтир.

— У меня есть щупальца… — попытался возразить паразит.

— Тебя самого же ими задушат раньше, чем ты успеешь их достать. Техники перемещения работают в целом на скорость реакции, а не только твоих ног. Любой, кто знает мало-мальски рабочую технику перемещения сильнее тебя в данный момент, — чутка повысил голос старший товарищ.

— А потом? — Эспен смирился с тем, что никуда не уйдёт, пока не выслушает нотации от Яхтира.

— С первого же жалования — закупаешь всю необходимую алхимию и делаешь то, что скажу тебе я. Усёк? — ответил тот и осёкся. — Шайтан, что за фраза такая цепляющаяся?!

— Сэр Тимос, я слышал, что ваша Каменная Саламандра… Ха-ха! Померла… А-ха-ха! От обморожения?! — сквозь смех и слёзы спросил мэр Старвода.

По старинному обычаю Империи Доминос, в дни, когда война должна была вот-вот прийти на их земли из-за кордона, чиновники решили устроить охоту на лис.

— Так и есть, милорд, — понуро ответил рыцарь, сжимая узды просто смертной коняшки.

— Летом?! — вновь заржал мэр, а с ним и прочие дворяне.

— Мы попали в зону древнего проклятья, Каменная Саламандра защитила меня ценой своей жизни… — попытался ответить Сэр Тимос.

— А-хах! А-хах! Что же… Я вам… А-хах! Верю! А-ха-ха! — пузатый, одетый в праздничный кафтан, потянулся к платку, чтобы утереть свиное рыло от слюней и соплей.

Аккуратно проезжая между почтенными рыцарями, к Тимосу подобрался его верный помощник.

— Ну что? — в предвкушении спросил барон.

В ответ, слуга лишь покачал головой.

— Бесполезные куски дерьма, — тихо выругался сын Бравенбёргеров. — Сильнейший клан жнецов, называется…

— Мне послать им ещё одно сообщение? — поинтересовался слуга.

— Ни в коем разе! — возмутился сэр Тимос. — Может быть он знал, что ночью на него нападут и готовился? Тем более, в лагере рейнджеров наверняка есть адепты пятого уровня, кто мог бы обнаружить их раньше. Нужно найти кого-то неприметного, не похожего на жнеца. Пусть убьют его посреди дня, когда он не будет ожидать. Желательно, за пределами лагеря. И увеличь цену вдвое.

— Будет сделано, сир, — поклонился слуга и развернул гнедую в сторону дороги из леса.

— Сэр Тимос, ловите её! — вырвал из раздумий рыцаря крик мэра.

Прямо в его сторону неслась выкуренная из норы Полуночная Лиса, оставляя шлейф из синей энергии своим хвостом. Не раздумывая, выходец из Бравенбёргеров вскинул свой арбалет и размозжил голову животного болтом, угодив меж двух жалостливых глаз.

Со следующей недели, Яхтир основательно взялся за тренировки Эспена. Стоило паразиту оправиться от полученных ран, кочевник выдернул его на плац и до изнеможения заставил повторять движения из свитка техники «Рвение Аргамака».

Сами по себе, они действительно напоминали лошадиный бег. Со слов Яхтира, «Рвение Аргамака» считалась очень слабой техникой уровня «камня». Всё потому, что она требовала секундные перерывы в использовании. Подобно аргамаку, адепт её использовавший, делал скачки в пространстве метров на десять, после чего, приходилось повторять.

Для этого, необходимо было перенести вес тела на левую ногу, а правой пяткой ударить оземь быстро и без особых усилий. Параллельно, приходилось не забывать перекачивать телум по мышцам икр и бёдер. Но как-будто и этого было мало, как и полагалось всякой технике — Эспену также надо было следить за потоками лошадиной энергии, выцепленными из Древа Жизни.

— Твою мать… — выкрикнул герой и прокатился всем телом по пыльному плацу.

— Первый скачок. Неплохо, — кивнул Яхтир.

Паразит и сам не заметил, как после очередного движения, ему удалось преодолеть полных десять вместо метров жалких пары шагов. Заживив содранные локти и спину, он подошёл к бочке со зловонным варевом и зачерпнул рукой целебную дрянь.

Глянув на то, как кивнул ему Яхтир, Эспен продолжил бить пяткой по плацу и… Вот! Опять! На сей раз, ему почти удалось устоять на ногах при скачке. Сразу после перемещения, Эспен выставил руки вперёд и принял упор лёжа.

— Продолжай, — окликнул его Яхтир.

— Уф! — отжавшись от земли, паразит повторил скачок, потратив ещё меньше движений.

— Ха! — выкрикнул Эспен и сразу после ещё одного прыжка, совершил второй. — Сука, мои ноги! — простонал паразит, развалившись под палящим Кустосом. — Чё тебе? — спросил он у нависшего над головой Яхтира.

— Выпей. Это кумыс, — произнёс кирениец и бросил рядом с аметистоглазым бурдюк со странно пахнущей жидкостью.

— Чё это? — подув, Эспен убрал с лица мокрый локон.

— Молоко лошади. Местные их не доят, а зря, — ответил Яхтир.

— Пахнет как моча, — фыркнул воин-паразит, приложившись к горлышку. — Да и на вкус тоже. Ну хоть освежает… — добавил он и отшвырнул в сторону бурдюк.

— Пять минут на перерыв, потом пойдём к Голему. Я покажу тебе пару наших движений, — сообщил всё также невозмутимо Яхтир и развернулся к навесу, покуривая трубку.

В который раз пробороздив носом плац, Эспен молча встал на ноги. У него уже даже не было сил сквернословить, поминая несуществующих предков воина-глыбы.

— Не забывай делать вдох каждый раз, — напомнил Яхтир.

Эспен перекрыл потоки телума во всём теле, кроме лёгких, и пару раз вдохнул энергию Древа Жизни. Вновь раскашлялся, ощутив першение в горле и колики в груди. Приняв стойку, герой повторно бросился в атаку.

Практически глухая оборона, единственной брешью в которой служил «зевок» между руками. Яхтир требовал, чтобы герой, используя «Рвение Мустанга» нанёс Голему смертельный для живого человека удар.

Проблема была в том, что и без огромных затрат энергии, сконцентрироваться на чём-либо после мгновенного переноса на десять метров было слишком сложно.

Эспен успевал лишь чудом устоять на ногах, после чего, отлетал на другой конец плаца. Голем даже не использовал своей секиры, обходился простым каменным ботинком.

— Яхтир, ради всего сущего, я больше не могу! — прохрипел Эспен и зашёлся в кашле. Лёгкие набились пылью и свербили от постоянного дыхания сквозь Тельмус.

— Выпей настойку мандрагоры, — хмыкнул кочевник.

— Я серьёзно, Бессмертыч! У меня уже голова идёт кругом от этих прыжков! Хочу просто посидеть и поразмыслить над своими движениями. Может, к чему и приду, — ответил паразит, с трудом поднимаясь на ноги. — Где этот твой кумыс?

— Он же воняет мочой? — ухмыльнулся Яхтир.

— Ой, сука, давай без этого… — едва не закипел Эспен, принимая бурдюк с молоком молодой кобылки.

— Эспен! — окликнул его лейтенант. — Капитан тебя звал. По поводу награды за диверсию, — уточнил парень.

— Сейчас подойду, — махнул рукой паразит.

Взяв рушник, он подошёл к бочке с холодной водой и макнул в неё голову. Затем, смочив полотенце, Эспен протёрся им от пыли и пота.

«Ты стал на полном серьёзе следить за гигиеной», — упрекнул он сам себя.

Натянув поверх мокрого торса серую майку и подпоясав тот жалкий железный меч, что выдали ему на замену гросс-мессера, герой двинулся к шатру Людвига.

Войдя внутрь без стука, он слегка оторопел, завидев Алису, что мило беседовала с грозой всех мобилизованных. Женщина рассказывала об очередной успешной охоте своих господ. Насколько паразит помнил, Моди она сумела устроить в приходскую школу, правда не в Старводе, а в окрестной деревеньке, но так было даже безопасней.

Эспен всё ещё помнил о том, что войска Империи Ультрас планировали брать приступом стены города. И пушки, которые они с Энасом уничтожили, вероятно, были не единственными.

— Значит, не хочешь… — покачал головой капитан.

— При всём уважении к тебе, но кто-то должен платить за школу Моди. Даже если не брать в расчёт опасность не вернуться, на фронте я просто не смогу оплачивать его обучение вовремя, — ответила рыжеволосая.

— Есть множество способов избежать этой проблемы… — начал было Людвиг, но его прервали.

— Прости. Нет. В первую очередь — я мать, а не солдат.

— Впрочем, наши врата для тебя открыты всегда, амазонка. Кто знает, быть может, когда Моди вырастет и сможет сам за себя постоять, ты захочешь вспомнить былое.

— Неужели всё так плохо, капитан? Что вы готовы зазывать даже женщин, чей Путь Тельмуса зашёл в тупик?

— Сейчас везде не сладко, на стороне Ультрас появились Ключники, чёрт бы их побрал!

— Вы меня звали? — решил обратить на себя внимание, наконец, Эспен.

— О, ты уже пришёл! — поднялся из-за стола капитан и поприветствовал паразита. — Присаживайся, герой, хе-хе!

— Привет, — кивнул Алисе мужчина с аметистовыми глазами.

Воительница ответила сдержанным кивком.

— Как и обещал — твоя награда, — ухмыльнулся одноглазый адепт и положил на стол что-то длинное, завёрнутое в кусок ткани. — Знаю, ты потерял свой меч во время рейда. Он был весьма неплох, но не сравниться с этим.

И развернув ткань, Людвиг показал Эспену клинок примерно сто семьдесят сантиметров с рукоятью. Полностью белое лезвие с серебряной гардой отдавало телумом за несколько метров и даже смотреть сквозь Древо Жизни для этого было не обязательно.

Гросс-мессер запросто разрубал стальную броню культистов. Эспен всё гадал, у кого же изъяли столь изящный меч городские стражи и как такой адепт вообще мог оказаться в темнице. Впрочем, в сравнении с гросс-мессером этот светящийся энергией белый клинок казался мечом из закалённой стали, затмевающий своей тенью бронзовый серп для ржи.

— Это зачарованное оружие. Уровень «духовный», не «земной», так что скажи ещё спасибо, — ухмыльнулся Людвиг.

— Я… Мне нечего сказать, командир, — склонился Эспен.

— Да брось! — махнул Жнец Таверн. — Этих побрякушек у меня не то, чтобы мало. Просто не могу же я направо и налево раздавать зачарованное оружие? Тем более, что ты подаёшь большие надежды, Эспен.

— Опять нужно что-то взорвать? — поднял бровь Людвиг.

— Хе-хе! — этого было более чем достаточно для ответа. — На карте появились две новые, строящиеся заставы. Их, возможно охраняет пара «Человек», но Ключников среди них нет. По крайней мере, разведка ничего такого не донесла.

— Когда выдвигаться? — перешёл к делу герой.

— Даю тебе три дня на то, чтобы привести себя в порядок. Я дам тебе свиток, — рука капитана забралась под стол и вытащила пергамент, — техники укрепления плоти. Она так и называется «Каменный Покров». Сумеешь за три дня переварить её и твою кожу будет практически невозможно пробить простым оружием или прострелить из кремниевой пистоли.

Эспен коротко пробежался по пунктам. По сути, в отличии от техники «Союза Огня и Молнии» или «Рвения Аргамака» от него не требовалось ничего, кроме материальных ресурсов. Ни медитации, ни упражнений.

Список ресурсов, правда, был внушительным: мазь из тычинок огнецвета, порошок из могильного гриба (который было достать не так просто, учитывая, что кладбищ на Карцере в целом не так уж и много. Подавляющему большинству было легче просто сжечь тело, чем обработать солью все раны, вырыть могилу и поставить надгробие), эликсир силы из толстошляпника и ещё пятнадцать пунктов.

Увидев, как расширяются с каждой строчкой глаза Эспена, уголки рта Людвига натянулись.

— Да ладно, смотри, чтобы очи на лоб не вылезли, как у улитки! — прыснул от смеха Людвиг и протянул другой листок. — Вот, это разрешение для кладовщика. Возьмёшь все необходимые ингредиенты на двоих, не больше, не меньше.

Через три дня, чтобы был тут, как тут. Усёк?

— Усёк, — отсалютовал Эспен и вышел из шатра. Первым делом, он собирался сообщить благую весть Энасу, но вышедшая из шатра Алиса заставила его замереть. — Ты как-то странно на меня смотрела.

— Ты перестал покидать стены лагеря. Я уже начала забывать как ты выглядишь, — сложив руки на груди, ответила амазонка.

— Да? Неужто соскучилась? — хмыкнул паразит.

— Не знаю, — буркнула Алиса.

Паразит обернулся. Попытался поймать взгляд рыжеволосой, но та отвернула голову, будто высматривала что-то в пустующей кузне. Мастер, судя по молчащему горну, отправился на рынок за новыми мехами.

Эспен шагнул к ней, используя технику «Рвение Аргамака». Поток ветра растрепал волосы воительницы, приведя ту в смятение. Пальцы героя легли на закованную в стальные латы талию.

— В чём дело? — повторил паразит, вынуждая Алису посмотреть в завораживающие аметистовые глаза.

Женщина сокрушалась несколько секунд, после чего, без лишних слов, схватила Эспена за голову и притянула к себе, впившись губами. Этого было более, чем достаточно для ответа.

Паразит прижал амазонку к себе и принялся кусать её губы, постепенно переходя на шею. Стоило Алисе издать первый, стон, как мужчина отстранился.

— Здесь не самое лучшее место для этого, — произнёс Эспен.

— Пошли за мной, — просопела амазонка чутка протрезвев.

Молча, под ехидные отблески глаз рейнджеров, пара спустилась к конюшням. Эспен растормошил не желавшую просыпаться после ночной охоты Глорию. Сонное кваканье и даже био-оружие в виде сильнейшей трупной вони из пасти, не помогли Болотной Дьяволице спрятаться от своего ездового долга.

На выезде из загонов, Эспен и встретил Алису, восседающую на Белогривой Лютоволчице. Две хищницы недобро друг на друга посмотрели. Паразит невольно вспомнил, как при первой встрече Глория доедала Лунного Волка — родственную породу магических зверей. Собственно, что Фелуция, что тот бедняга, в прошлом, были обычными серыми волками, которым повезло не то проглотить наполненный телумом цветок, не то съесть более мелкого, но наделённого крупицей Тельмуса зверька.

По взгляду своих питомцев, Эспен и Алиса быстро сообразили, что где-нибудь в дикой природе, те с радостью вцепились бы друг другу в глотки. И не факт, что Глория, как в прошлый раз, оказалась бы победителем.

— Высоковато ты забрался, — хихикнула Амазонка.

Хоть Лютоволчица и была длиннее, даже не считая хвоста, но Дьяволица возвышалась на добрый метр в холке. А уж Эспену и вовсе приходилось перегибаться через массивные рога, чтобы увидать рыжеволосую.

— Следуйте за нами. На всякий случай, старайтесь прыгать в сторону, хи-хи! — кокетливо произнесла амазонка и, пришпорив Фелуцию, рванула в сторону леса.

Через десяток метров, движения лап Белогривой Лютоволчицы перестали быть различимыми, обратившись белёсым маревом. Ещё через десяток, Фелуиця превратилось в облачко из которого торчал лишь розовый нос. Скорость Лютоволчицы возросла до нескольких сотен метров в секунду, Эспен едва поспевал за энергетическим следом. Впрочем, бегать Глория особо и не умела, поэтому преодолев конюшни и выйдя за пределы лагеря 13-го отряда, Болотная Дьволица получила команду: «Прыгай!»

Оставив под ногами один кратер, через несколько секунд, жаба сотворила и второй, ещё больших размеров. В стороны разлетелись луговые цветы, вся живность в округе устремилась в стороны. Не мешкая, Глорияраскрыла пасть и закинула туда языком улепётывающего оленя.

— Времени зря не теряет, — улыбнулась Алиса, глядя Эспену в глаза.

Фелуция голодно облизнулась, глядя на свисающую из пасти Дьяволицы переднюю половину оленя. Фыркнув ноздрями, жаба отвернулась от Лютоволчицы, продолжив уплетать рогатого.

— Давай оставим их здесь, тут не далеко. Пусть поохотятся. Вы ведь будете дружить? — Алиса выгнулась в спине и обняла за шею свою белогривую подругу, шепнув той на ушко.

— Р-рав! — «закатила» глаза Фелуция, но согласилась с хозяйкой.

— Будете? — укоризненно посмотрел Эспен, чудь наклонившись, чтобы увидеть бесстыжий глаз Глории.

— Ква…

Спрыгнув на землю, он взялся за протянутую руку воительницы. Улыбнувшись, Алиса отвела его на полянку, полную ландышей. Спокойное, тихое место. Ветер колыхал траву и их длинные волосы. Кустос, на удивление, не стремился испепелить всё живое. К полудню, жара ушла, оставив приятное тепло, которого было достаточно для появления на коже адептов загара.

Трелью раздавались птичьи голоса, шелестела листва, которую задевали немногие безопасные звери, что не разбежались от ауры двух монстров, примерно уровня «Спирита», если сравнивать с этапами развития «двуногих».

Посреди столь тихого и мирного, не похожего на большинство земель Карцера места, Эспен чувствовал себя немного более… человечно. В некоторой степени, это спокойствие можно было сравнить с мироощущениями тех простых крестьян, среди которых он жил счастливые шесть лет. Тех людей не заботили неисповедимые пути бескрайнего мира.

Вся их реальность находилась в пределах пары хуторов, трёх полей и огорода. И то, сколько счастья было в их глазах было после удачного сбора урожая… Ни одна находка древнего артефакта или техники не приносили столько радости адептам.

Потому что в отличии от пищи и домашнего очага, все техники, все зачарованные орудия убийства и дорогостоящие алхимические реагенты, рано или поздно, теряли актуальность для человека. Ведь всегда можно было создать артефакт мощнее, технику разрушительнее, а меч острее.

И только базовые вещи… любовь… уют… тепло… Только они могли сделать счастливей адепта, неважно какого уровня, будь то «дикарь» или «Человек».

Ха! Кто из них ещё был большим человеком?! К какой именно «человечности» стремился Эспен?

Из раздумий его вырвали губы Алисы и пряный запах её волос. Эспен вновь прильнул ртом к её шее, вдыхая аромат лаванды и солёной кожи. В порыве страсти, пот Алисы казался самым сладким из угощений.

Эспен аккуратно повалил амазонку на траву. Перевернул на живот, принялся снимать латы. Отшвырнул в сторону наплечники и грудную пластину. Вновь развернул на спину, задрал мокрую майку, провёл языком между грудей, вновь поцеловал в губы. Алиса сдёрнула с него плащ, принялась развязывать узел штанов.

Паразит расстегнул латную юбку и забросил её ноги себе на плечи. Стянул сапоги, приложился к пальцам губами, бережно поцеловал, вдохнул запах, возбудился сильнее. Освободил нижнюю часть тела Алисы от белья и резко вошёл.

Двое адептов прижались друг к другу, покрывая телеса поцелуями и царапинами.

Эспен очнулся ближе к вечеру. Потихоньку начинало темнеть. Девочки, должно быть, увлеклись охотой, ибо так и не разбудили наездников. Алиса мирно сопела под боком. Их одежда давно высохла на Кустосе и охладела под вечерним бризом.

Захотелось попить. Паразит аккуратно убрал руку Алисы со своего бедра. Огляделся. Вспомнил: фляга была сумке, сумка осталась висеть на седле. Потянулся за свистком, призвать Глорию… а свисток, чёрт побери, тоже в сумке!

— Алиса. Алиса-а-а, — ткнул он в плечо любовницу.

— А-а? — подняла заспанную моську с прилипшей ко лбу травинкой амазонка.

— Животных искать надо. Темнеет, твари скоро выйдут на охоту, — сообщил герой.

— Хорошо… сейчас… оденусь только, — зевнув, ответила Алиса.

Быстро натянув штаны, сапоги и майку, женщина взялась за сборку доспеха. Эспен, одежда которого состояла исключительно из ткани и кольчуги, решил пройтись по рощице.

Кричать не стал, в конце-концов, некоторые наименее опасные из упырей уже должны были бродить по округе. Правда звуков охоты двух магических зверей он так и не услышал, даже пройдясь на пару-сотен метров вглубь.

«Наелись и спят?» — мелькнула мысль.

Неподалёку треснула ветка. Рука потянулась к новенькому мечу. Эспен стал считать удары сердца. Если это был человек, то после такого «палева», он вряд ли долго будет выжидать для атаки.

— Кулак Пустоты! — выскочивший из кустов мужик с бородой и топориком на поясе, вытянул вперёд раскрытую ладонь. Эспен дёрнулся влево, позади, в это время, кусок дуба перестал существовать. Дерево рухнуло, оставшись без половины ствола.

Белый клинок воспарил над головой паразита, обрушиваясь на макушку выжидавшего убийцы, который выглядел как самый обычный воин. Даже не кто-то из клана жнецов.

— Земляной Купол! — выкрикнул адепт и вокруг его тела поднялась под воздействием защитной техники почка. Меч Эспена застрял в чернозёме.

«А если попробовать…» — подумал герой и направил приличную часть собственного телума внутрь клинка.

И о чудо! Под вопли непонимающего, что происходит адепта, белый меч заставил осыпаться технику и впился в плоть, разрывая на части.

— Ха! — вырвалось из Эспена, когда его новое оружие, не встречая практически никакого сопротивления, рассекло убийцу от головы до пят вместе с костями и стальной бронёй.

Бой, что длился меньше четырёх секунд закончился…

Просвистело копьё второго, менее заметного нападавшего, что озаботился о какой-никакой маскировке в виде прилепленных на смолу листьев и веток. Наконечник зацепил полы плаща, оставив большую дырку.

«Ну вот, теперь ещё и зашивать придётся!» — фыркнул Эспен и взявшись снизу за чёрную ткань, обмотал ею прошедшее мимо тела древко. Резко развернулся тазом, вырвав копьё и приставил меч к горлу обезоруженного противника.

— Кто тебя нанял?! Говори или расстанешься с башкой! — прорычал воин-паразит и сильнее надавил на рукоять, от чего по шее нападавшего скатилась капля крови.

— Я… я не знаю! Пришёл какой-то вырядившийся фуфел, балакал, шо его хозяин даёт сотню золотых за твою думалку! — пролепетал тот с поднятыми руками.

— Уже сотню! — присвистнул Эспен. — Что же… Спасибо! — добавил паразит и сделал выпад вперёд, пронзив горло адепта.

«Понятно почему эти идиоты не рискнули напасть пока мы спали. Даже без своих животных рефлексов, я бы услышал их слоновий топот за километр. Нужно скорее возвращаться», — с этими мыслями, Эспен рванул обратно к Алисе.

Перейдя на «Рвение Аргамака» с которым он уже, более-менее, научился обращаться. На пути к рыжей подруге его мало, что могло остановить. Паразит миновал сотни елей, дубов и берёзок. Уже на подходе до ушей дошли звуки битвы, звенели копья и мечи, ревели бандиты и раздавались ругательства, коих не знали даже сапожники в третьем колене, из уст Алисы.

— Эспен.

Паразит прервал очередной «шаг» и кубарем покатился по листве.

В этом мире, пожалуй, его мог заставить остановиться всего один человек. Проблема была лишь в том, что он был мёртв уже несколько лет и Эспен лично видел, как её прах воспаряет к небесам.

Он не мог поверить своим глазам. Между двух деревьев, будто из мертвенно-бледного луча Спонсы возникла девушка с волосами из огня. Не того, что создавали своими техниками адепты или использовали для варки зелий и снадобий… Нет, это был огонь домашнего очага, бережно хранимый женой.

Забавно, но именно такого цвета были волосы у его, Эспена, жены.

— Грезе! — вскрикнул паразит и попытался поймать взгляд изумрудных глаз, но девушка отвернулась. — Грезе, но как?! Я ведь сам… Я…

Не произнеся ни слова, красавица в белом деревенском платьице развернулась и побежала в сторону, откуда Эспен пришёл.

— Стой! Грезе! — рванул вслед за ней паразит. Мечник понятия не имел о том, что происходит, но… Если был шанс, хотя бы самый крохотный шанс, что его возлюбленная жива… Кажется, двуногие называли это чувство «надеждой».

Эспен удивился: как так он не мог догнать простую девушку, даже не уровня «дохляка»? Тем не менее, на его глазах, белый силуэт покойной (или не совсем?) жены исчезал между деревьев и как бы не старался Эспен, он так и не мог её нагнать.

— Да погоди же ты, Грезе! — крикнул Эспен, перескакивая через поваленное бревно.

— Ау-у-у!

Взгляд паразита замер на громадном волчьем вожаке. Быстро огляделся по сторонам: Грезе и след простыл, зато вокруг прибавилось серых хищников. И многие из них уже давно перестали быть обычными животными.

Всё ещё не лютоволки, но в таком количестве, против него одного… Шансов у Эспена было мало. Шерсть нескольких самых крупных членов стаи искрила молниями, а у вожака она и вовсе была синей.

«Какого хрена их всех не пожрали Глория с Фелуцией?! — принял защитную стойку Эспен. — И где Грезе…»

Самый юный из волков вырвался вперёд, пока остальные внимательно наблюдали. Он был чуть выше тех волков, что видел когда-то паразит вблизи Малых Дубков, когти и зубы, соответственно, тоже были длиннее и острее. В глазах юного хищника виднелись первые проблески интеллекта.

Пусть и прошло почти десять лет с того дня, как Эспен покинул лес, его законы паразит помнил отчётливо. То, что волки не напали на него всем скопом сейчас могло значить лишь одно: им не нужна еда. Такой стае не составит труда найти жертву покрупнее. Наесться тушкой Эспена не смог бы даже тот «юноша», что стоял перед ним. В теле мечника от силы было килограмм девяносто мяса и мышц вместе с костями.

«Это обряд посвящения. Подрастающий член стаи проходит инициацию в охотники, — сообразил герой. — Их вожак достаточно умён, чтобы чтить Уклад. Убью юнца — они меня не тронут! Проблема только в том, что у меня крайне мало времени, Алиса в беде, а я… Что же это было?!» — Эспен прибывал в недоумении. С чего бы вдруг ему привиделась его Грезе?

Молодой волк опустил немного голову, обходя паразита по кругу. Мечник чуть согнул колени и взяв рукоять белого клинка крест-на-крест, направил остриё в сторону хищника.

Из нутра волка донеслось протяжное урчание, что постепенно нарастало. В один момент он замер. Эспен набрал в грудь побольше воздуха и бросился на встречу вскочившему с места противнику.

Меч зацепил заднюю лапу пронёсшегося над головой «волчонка», в ответ, паразит заработал сразу четыре глубоких рваных раны от когтей на левом плече.

— А-а, чёрт! — выругался Эспен. Волк заскулил в ответ, но спустя несколько секунд вернул себе привычный боевой рык.

Кровь неприятно растеклась по рукаву плаща. Паразит направил туда часть энергии для восстановления, а сам подумал:

«Ещё немного и починка этого плаща будет стоить дороже, чем он сам!»

В следующем выпаде волк попытался укусить героя за лодыжку. Эспен резко шагнул назад и ударил того кончиком клинка по пасти, разрубив верхнюю губу. Юнец вновь заскулил, но не остановился и продолжил атаковать когтями, рассекая пространство.

Однако рана задней лапы, по видимому, оказалась довольно глубокой. Паразит не зря учился охоте столько времени у Гунхильда и знал куда бить, чтобы наверняка. Пусть и не артерия, но довольно крупная вена была им рассечена. Не только боль, но и потеря крови сказывались на движениях «волчонка». Те замедлялись, дыхание хищника участилось.

Эспен решил не затягивать. Выставив свой новый меч перед собой горизонтальной плоскостью, герой использовал «Рвение Аргамака». На большой скорости холодное лезвие разрубило внутренности волка, заставив того протяжно выть. Прокатившись по земле, серый хищник уже не смог встать, медленно истекая кровью.

Паразит взглянул ещё раз на синего вожака стаи магических волков. Тот смотрел на исход поединка с грустью, но не смел сдвинуться с места. До ноздрей Эспена донёсся запах этого старого зверя.

Он пах также, как и тот волк, которого Эспен одолел. Тот всё ещё дышал, подёргивая, иногда, передними лапами. Язык вывалился из окровавленной пасти. Глаза молили о милосердной смерти.

Вздохнув, паразит присел на корточки рядом с истекающим кровью зверем и достал охотничий нож. Погладив волка по загривку, он вогнал кусок металла в горло хищника, пронзив артерию.

Таков был Уклад. Сойдясь в схватке, лишь кто-то один мог выйти из неё живым. Пусть и звери, но далеко не глупые существа, они также могли испытывать милосердие друг к другу.

Эспен, не вставая с корточек, сделал два шага назад и показал низко опущенные щупальца, демонстрируя нежелание продолжать кровопролитие. Тогда, вожак стаи, наконец, двинулся с места, мгновенно оказавшись в метре от лица Эспена.

Должно быть, они с Эспеном находились примерно на одном уровне интеллекта. Может быть, вожак был чуть младше психологически, ведь паразит, всё же, получил свой разум от Бога. Но тем не менее, скорбь от потери сына, пусть и в честном поединке, невозможно было не увидеть в его умных глазах.

Вожак склонил голову перед Эспеном и опустил мельтешащий хвост. Волки на возвышенностях разбрелись средь вековых деревьев. Отойдя чуть назад, старый хищник взял своего волчонка за кожу на шее и исчез во вспышке молнии вместе с телом.

— Алиса! — убедившись, что поблизости ни души, паразит бросился обратно, молясь, чтобы никакой из призраков прошлого его не настиг.

На пол пути, прямо перед ним приземлилась Глория, резко сообщив:

— Ква-ква!

— Что значит — вы уснули? — возмутился Эспен, взбираясь на неё.

— Ква-а!

— Не знаешь? А где Фелуция?! Ты её не съела?!

Жаба ответила, что Белогривая Лютоволчица, почуяв не ладное, бросилась спасать хозяйку, а она (Глория), не испытывая тёплых чувств ни к одной из девушек, пошла по запаху Эспена.

— Эх ты, эгоистка! — запричитал паразит.

— Ква!

— Да иди ты… Вперёд, обратно на поляну!

Ландыши оказались растоптаны, а вся земля изрыта следами от техник. На месте произошедшего сражения остались лежать четверо заколотых копьём бандитов. Осматривая каждое из обезображенных тел, Эспен молился Храдхиру о том, чтобы не опознать в одном из них рыжую амазонку.

Впрочем, как он и предполагал, отморозки решили взять воительницу живьём. Более того, убитые и вовсе оказались не людьми, а синими гоблинами. Взгляд аметистовых глаз зацепился за клок огненных волос на ветке куста. Следы двух десятков разных пар ног уходили в другую сторону, а из коры ближайшего дерева торчала стрела с посланием.

Прочитав пергамент прибитый наконечником, Эспен стиснул кулаки:

«Абращаимся к челавеку с амитиставыми глозами. Челавек, прихади адин на севир леса, тама увидешь две сложыные сасны. Мы тожи будим адни. Никаво ни бири с сабой. Вазмёш — мы убьём твоя баба!» — гласила криво нацарапанная угольком надпись на пергаменте.

Разнеся наполненным энергией кулаком ствол дерева, Эспен грязно выругался, вспоминая весь тот запас бранных слов, что успел скопить за своё недолгое путешествие.

«Ага, сейчас же! Гоблины ведь наверняка пользуются магией скрытности! И неужто даже они повелись на этот заказ? Нужно сбегать за ушастым! Поддержит меня из тени, если что!

И с чего бы эти синекожие дегенераты решили, что Алиса — моя?!» — пожалуй, над этим вопросом Эспен задумался даже сильнее, чем над тем, как вытаскивать амазонку из плена.

Запрыгнув на Глорию, паразит допрыгал обратно до лагеря, едва не раздавив нескольких подмастерий, шедших в лавку к возвратившемуся кузнецу. По виду уже успевшего прослыть среди рейнджеров Эспена, многие солдаты заподозрили неладное.

На вопросы мечника ответили, дескать, Энас сейчас у капитана — получает свою часть вознаграждения за диверсию. Услышав это, паразит двинулся к шатру. Считай, убьёт двух зайцев одним выстрелом.

Людвиг сидел напротив неко, что подложил под задницу коробку, дабы не задирать голову. На столе между ними лежали зачарованные манжеты для верхних и нижних лап, которые значительно увеличивали скорость движения и высоту прыжка лучника.

— Что-то случилось, сержант? — обеспокоился Людвиг.

— Эспен? — вскочил со стула Энас.

— Алиса… Гоблины… хух-хух… Алису похитили гоблины! — наконец, сумел выговорить паразит.

— Где? — спросил Жнец Таверн.

— На севере от поляны с ландышами! — ответил герой.

— Так вы… Понял. Собираем людей и выдвигаемся, — сообщил капитан и двинулся на улицу.

— Постойте! Они хотят видеть только меня. Иначе Алису убьют. Нужно, чтобы Энас и ещё кто-нибудь скрытный прикрыли меня незаметно.

— Понятно… — протяжно сказал Людвиг. — Что же, тогда… Лейтенант! — крикнул он так, что услышал каждый из членов лагеря. В конце-концов, голос «Человека», если бы тот захотел, мог даже взорвать барабанные перепонки адептов ниже уровня «смертного».

Ждать парня лет двадцати пяти с короткими русыми волосами и карими глазами долго не пришлось. Личный адъютант Людвига, казалось, мог материализоваться в любое время и в любом месте по первому требованию, будто обладал техникой телепортации.

— Да, сэр? — отсалютовав, спросил тот.

— Снаряжай Робина и Индро, вместе с Энасом будете прикрывать его, — капитан показал взглядом единственного глаза на длинноволосого мечника и добавил коронное: — Усёк?

— Усёк, сэр! — отрапортовал лейтенант и поманил двух «смертных» адептов за собой.

Трое гоблинов сидели вокруг костра, попивая брагу отнятую у предыдущих жертв. Ещё семнадцать бродили по округе в ожидании «челавека с амитиставыми глозами». Рядом с непохожими друг на друга, как две снежинки братьями-главарями лежала связанная с кляпом во рту Алиса. Правый глаз заплыл от синяка, одна нога была босая, на левом плече медленно заживал след от дротика с усыпляющим порошком.

Путы воительницы были необычными. Блокировали Тельмус ровно до того уровня, что адепту хватало на поддержание жизни и минимальной регенерации.

— Шо делоть будем с неи, брат Смрадазуб? — спросил, на вид, самый старый из братьев, но отнюдь не самый авторитетный. У него были длинные самые длинные уши из всего отряда, что говорило о его почтенном возрасте, как для гоблина — примерно тридцати годах. Волосы уже побила седина, а «озеро» на макушке скрывала синяя соломенная шляпа. От этого гоблина веяло аурой простого «смертного» адепта.

Глубокой ночью весь лагерь рейнджеров сотрясся от приземления Глории. Солдаты повыскакивали с мечами наголо, но обнаружили лишь прослывшего диверсанта. Среди самых грязных ругательств, какие только слышал Карцер, были и вполне ясные зов о помощи вкупе с просьбой найти поскорее врача.

Вышедший из палатки Людвиг сразу приметил, что из пяти его людей вернулось только трое. Лейтенант лишь покачал головой в ответ на вопросительный взгляд и толкнул вперёд гоблина со связанными руками и наложенной повязкой на грудь.

— Где врач, обезьяна, сын осла?! — рычал нечеловеческим голосом Эспен по дороге к лазарету. Смекнувшие, что к чему рейнджеры спохватились собрать необходимые ресурсы, что могли бы понадобиться лекарю.

— Что, шайтан вас раздери, тут происходит?! — ввалился в шатёр Яхтир и, растолкав солдат подошёл к паразиту, что укладывал стонущего принца-неко на циновку.

— Гарольда тащи сюда! Он один шарит за организм неко! — рявкнул в ответ Эспен, до посинения продолжая сжимать рану друга. — Кровь! Она не перестаёт течь! Где этот шакал желтозубый?!

Рейнджеры расступились, пропуская вперёд лейтенанта, что тащил за собой хромающего Смрадазуба. Гоблин шипел от боли в рассечённой груди, но сопротивляться не стал.

Члены тринадцатого отряда даже не скрывали омерзения при виде бывшего главаря. Среди солдат Людвига были и гномы, и слитлинги, и парочка орков с крейтами, но к ним никогда не возникало вопросов в отличии от синих гоблинов.

Даже существовала поговорка: «Где прошёл один маленький гоблин — два орка с головой утонут и три гнома разорятся».

— Вы зачем сифилитика на базу привели? — сплюнул Людвиг, который, как и все остальные рейнджеры, ждал ответа.

— Отвечай, собака! Говори тоже, что и нам! — подскочил Эспен и схватил Смрадазуба за грудки.

— Вады… — прохрипел синекожий.

— Я тебе сейчас глотку вскрою и нассу туда, тварь! — начал заводиться паразит, чувствуя, как уходит жизнь из Энаса.

— Где он?! — ворвался Гарольд, что вопреки своей слепоте моментально отыскал наследника. Вслед за ним, вошёл и архивариус. Вместе с Людвигом эти двое оказывали давление ауры от которого многие рейнджеры второго и третьего уровня покинули лазарет.

— Вады, челавек… — повторил Смрадазуб. Эспен уже готов был его придушить, но вмешался Яхтир, что поднёс флягу ко рту гоблина. — Спасиба, жолтый челавек, — улыбнулся синекожий.

— Нет-нет-нет! Мальчик мой, да что же это… Почему не останавливается кровь?! — запричитал старик.

— В окрестностях завёлся вендиго, что бы это не значило! — ответил, наконец, паразит.

— Свят-свят-свят…

— Равин защити!

— Упаси Храдхир!

— Дурной знак…

Как один зашептались оставшиеся адепты в лазарете.

— А что с Алисой? — спросил Жнец Таверн.

— Ну… — вздохнул паразит. — Последний, кто её видел — синекожий.

Ветер от поднятого в воздух двуручника растрепал волосы окружающих. Зачарованный меч из метеоритной стали прислонился к шее Смрадазуба.

— Это так? Ты знаешь, как адепт пятого уровня я запросто почувствую твою ложь, — произнёс капитан. В его голосе не было и ноты угрозы, лишь сухие факты.

— Бабу утащил вендиго. Мы хатели абминять иё на нево… — гоблин кивнул на Эспена. — Но патом нас проста паришили как сусликав. Я дажи сриагиравать ни успел. Но он ни съел никаво из наших, патамушта вендиго никагда ни ест таво, кем сам какдата ни являлся.

Рана ушастава ни пиристанит кваравточить, пака вы ни убьёте вендиго. Но я магу атсрочить ево канец.

— Что тебе нужно? Только быстрее думай! Гарольд, не отпускай рану! — обернулся Эспен.

— Мы точно можем ему доверять? — фыркнул Людвиг не убирая меча от горла Смрадазуба.

— Народ Дурга всигда жыл в лисах, прячась ат астальных, — произнёс гоблин. — Мы сталкиваимся с вендиго намнога чаще, чем вы.

— По крайней мере, он не похож на идиота, что ищет смерти, — ответил Эспен.

— Учти, Эспен, ты можешь потерять друга. А я — всего лишь бойца. Звучит жестоко, но правдиво.

Скрипнув зубами, паразит разрезал верёвки на руках Смрадазуба. Растирая запястья, синекожий огласил список:

— Мне нужны коринь кравацвета, тёртая зилёная плеть, кажура мандрагоры и лит спирта.

— Всё это, кроме спирта — сильнейшие яды! — вмешался архивариус, который также разбирался в медицине.

— Па атдельнасти — да, но все вмести ани частична нийтрализуют ыфекты друг друга. Па итогу, палучается настойка, каторая вводит адепта в литыргичиский сон и сильна замидляит краваток.

— Решать тебе, Эспен. Я ему не до доверяю, — сказал Людвиг.

Герой посмотрел на Яхтира. Тот пожал плечами: ему давно уже были неизвестны такие слова как «отравление» и «смертельная рана». Затем перевёл взгляд на убитого горем Гарольда, а после на уже даже не стонущего Энаса. Неко тяжело дышал, не двигаясь.

И выбор стоял между просто смерть сейчас или долгая, мучительная смерть с надеждой на исцеление.

— Мы ведь убьём вендиго, капитан? — посмотрел Эспен на Людвига.

— Он уже, считай, мёртв, ха-ха! — усмехнулся капитан и повёл за собой присутствующих. — Думаю, мэр не оставит без внимания устранение подобной угрозы у него под боком.

— Приступай, как тебя там… Говнорот? — произнёс паразит.

— Смрадазуб… — фыркнул гоблин и склонился над телом Энаса. — Вы нисёти индигриндиенты?

— Лейтенант, распорядись, чтобы ему принесли всё необходимое, — махнул Людвиг. — Как только синекожий закончит шаманить над телом неко, собираемся и выходим! Подготовьтесь! Разошлите вести по городу, что тринадцатый отряд щедро наградит добровольцев, присоединившихся к охоте на вендиго!

Наиболее сильные рейнджеры пиковых третьих и четвёртых уровней разбрелись по лагерю. Вокруг оружейной собралась толпа, ещё с десяток адептов отправились на склад за маслом для факелов.

То, что вендиго боялись огня не было секретом ни для кого, кроме Эспена до недавнего момента.

— Что будешь делать, если мальчик осиротеет? — за спиной паразита возник Яхтир.

Пока оставалось время, Эспен решил смыть кровь и пот с тела, заодно и сменить плащ. Полностью обнажённый, он поливал голову из ковшика и протирал свежие раны мокрым полотенцем. Кочевник внимательно осмотрел шесть круглых шрамов на лопатках паразита откуда произрастали щупальца в бою.

— У вас ведь нет понимания, как воспитывать потомство, — произнёс Яхтир.

— Не знаю, — цыкнул Эспен и взял облокотившиеся на бочку ножны с белым мечом. Вытащив на свет клинок, он убедился, что тот, как и в прошлые разы, полностью очистился и не затуплен. — Я надеюсь, что Алиса всё ещё жива… Зачем она только попёрлась в этот долбанный лес!

— Я понимаю, ты чувствуешь вину за это, — покачал головой кочевник.

— Да, с чего бы это? — взъелся Эспен.

— Она оказалась в беде из-за твоей ошибки. Если бы не цена за твою голову, этого бы не произошло, — ответил Яхтир.

— Если уже и искать виноватых, то пусть это будет Глория. Она никогда не смотрит, куда прыгает! — рыкнул паразит усиленно обтираясь сухим рушником.

— Эспен… — хмыкнул бессмертный и немного грустно улыбнулся. — Ты к ней неравнодушен.

— Не более, чем к тебе или Энасу!

— Нет, Эспен. С женщинами это так не работает. Пусть я человек не в большей степени, чем ты и плохо помню, как это всё происходит…

— Я всё ещё остаюсь паразитом, Яхтир, — отмахнулся аметистоглазый, надевая штаны. — Знаешь, когда я ещё не встал на путь адепта, мне и правда казалось, что через десять лет, через двадцать, я уже и не вспомню о том, что когда-то был скользким лесным гадом. Времена, когда приходилось драться за еду насмерть и прятаться от более сильных зверей, станут чем-то вроде забытого кошмара.

— Но оказалось, что путь адепта ничем не отличается от животного мира, — закончил за него Яхтир.

— Именно! — развёл руками одевшийся Эспен. — Культ Аммаста убили ту единственную, что могла сделать меня человеком! Настоящим человеком! Как ты… когда-то. И порой, как говорит Гарольд, в своей ярости и гневе, я действительно становлюсь похожим на человека, вот только… Я всё ещё не могу назвать тебя или Людвига, или лейтенанта своими сородичами. Я могу только мстить за отнятый у меня шанс…

— А что потом? — спросил вдруг кирениец. — Знаешь… В первые две тысячи лет своего «бессмертия» я успел побывать во всех уголках Великой Степи. И я уничтожал все цитадели Аммаста на своём пути, ни одно его отродье не сумело избежать моей катаны.

А потом я вернулся в родной аул и на пепелище ближайшего к нему капища обнаружил новое. Тогда-то я и понял, что… Культ Аммаста можно уничтожить лишь добравшись до самого Аммаста.

Вот только подумай сам, Эспен. Ты ведь, будучи зверем при рождении, должен учиться мыслить рационально, исходя из наиболее выгодного для выживания положения? Так вот ответь мне: как думаешь, сколько адептов из миллиардов населяющих этот мир — становятся богами. Хотя нет, даже не так… Сколько погибших на пути к божественности приходятся на одного Звёздного Бога. И это при условии, что Звёздным Богом вообще можно стать!

— Я не знаю, — качнулся подбородок паразита.

— У тебя есть сотни полторы лет и здоровое тело для того, чтобы узнать, чего ты действительно хочешь. Это я не могу остановиться рубить культистов в капусту, просто потому, что в битве я ненадолго забываю про боль снаружи и внутри… А у тебя ещё есть шанс сойти с этой дороги… С пути адепта.

— Ты на что намекаешь, Яхтир?

— Богиня судьбы — Яйвэ, свела тебя с удивительной женщиной, что не озираясь пожертвовала своим Путём Тельмуса ради жизни своего ребёнка. Несмотря на то, что ей приходится сражаться, она видит впереди жизнь, а не смерть. Она сражается насмерть за то, чтобы её сын мог жить. Но твой нынешний курс ведёт к бесконечным смертям, Эспен.

— Прошло не так много времени с тех пор, как погибла Грезе… Я не могу… — ответил герой.

— Я до сих пор помню свою любимую. Но у меня нет возможности перекрыть боль о ней, кроме как убивать столько аммастцев, сколько попадётся мне на глаза. Но раны не заживают только на мёртвых. А ты жив, Эспен.

— С каких пор… ты стал философом, Яхтир, — невольно улыбнулся паразит.

— Достаточно давно. Просто за восемь тысяч лет мне было не с кем поговорить. Возможно, если бы я столь же мудр, как и мой дед, мой язык привёл бы меня к возможности снять проклятие, но… Боюсь, если это когда-нибудь окажется реальным, то я умру из-за того, что банально не помню, как дышать, ха-ха!

— Признаюсь честно: на вендиго я и сам охочусь впервые! — объявил Людвиг, Жнец Таверн. — Но много наслышан от других. Поэтому: во-первых, вы должны знать, что эта тварь начинает насылать морок. Если увидите мёртвых близких или людей, которые физически не могут быть где-то рядом — заткните уши воском и не смотрите в их сторону. Во-вторых, эта тварь боится огня, но не его света. Зато боится лучей Кустоса.

Тактика здесь совершенно иная. Мы не налетаем со всех сторон, как ранее. Идём медленно, в шахматном порядке. На линию огня техник и заклинаний не высовываемся, если заметили тварь — остаётесь на месте, ждёте помощь, иначе весь строй посыплется и нас быстро перебьют! Усекли?!

— Так точно, капитан! — ответили разом адепты.

— Эспен, тебе лучше будет пересесть на лошадь. Твоя Глория весь лес на уши поставит, — обратился к герою Людвиг.

— Слышала? — паразит повернулся к Дьволице.

— Ква… — грустно ответила жаба и самостоятельно отправилась в сторону конюшен для волшебных зверей.

— Мак? Ты что здесь делаешь? — проходя мимо одного из адептов, Эспен сразу и не признал в нём пухлого владельца конюшен из лагеря наёмников.

— Да просто так… Решил прогуляться, мать твою! — взъелся мужчина с арбалетом на спине. — Мою подругу детства похитил дух-каннибал, как бы!

— Не знал, что вы настолько давно знакомы, — сочувственно вздохнул Эспен.

— Это же надо было додуматься пойти в лес с человеком, за которого назначена сотня золотых. Я бы и сам тебя с удовольствием сейчас пристрелил… Да и чёрт с тобой!

— Пошли в конюшню, нудно выбрать скакунов для охоты, — предложил Эспен.

Немо согласившись, Мак направился вслед за паразитом. Оказавшись перед табуном лагерных борзых и совершенно обычных лошадей, владелец частной конюшни принялся обходить скакунов поочерёдно, пока не остановился на двух, как ему казалось, самых достойных жеребцах.

— Я никогда не углублялся в жизнь рейнджеров, но теперь, кажись, понимаю почему у вас так много потерь. Те, кто не обзавелись собственными ездовыми животными вынуждены выбирать между слишком старыми и слишком молодыми жеребцами и кобылами. Что те, что другие не обладают достаточным запасом сил и развитой мускулатуры для продолжительных манёвров. Эти двое, пожалуй, одни из немногих, что находятся в расцвете сил. Даже без контроля всадника, они способны самостоятельно распределять свою энергию, чтобы её хватило на весь выезд, каким бы долгим он ни был, — долго рассказывал Мак, расхаживая между стойлами.

— Ездить верхом, надеюсь, умеешь? — спросил хозяин лавки.

— Доводилось, — вспомнил Эспен те несколько поездок по соседним хуторам ещё в период жизни в Малых Дубках.

Закрепив сёдла, они с Маком присоединились к отряду, что собрался за воротами лагеря. Людвиг принялся распределять позиции в готовящемся походе. Яхтир верхом на вороном аргамаке — распространённой породе степных скакунов, оказался через двух всадников от Эспена. Мака расположили позади паразита.

Воин с аметистовыми глазами только сейчас задумался над тем, что появление Грезе оказалось лишь насланным на него мороком… Что же, за это, даже если отряду представится возможность вызволить Алису без лишнего шума и применения грубой физической силы, Эспен уничтожит эту тварь.

Такое не прощается. Даже если из-за действий паразита помрёт большая часть отряда, он лично снесёт рогатую башку чудовищу, посмевшему осквернить образ его возлюбленной!

— Капитан, а вы уверены, что лучшая идея тащить синекожего с собой? — обратился лейтенант.

Вслед за лошадью Людвига плёлся перевязанный бинтами Смрадазуб. Гоблин не слишком-то и горел идеей возвращаться в лес, где гуляет жуткий дух, да только мнение его было никому не интересно.

— Для подстраховки, — ответил Жнец Таверн. — Чтобы если где-то что-то пойдёт не по плану, можно было бы бросить гоблина на отвлечение, хе-хе! В конце-концов, именно этот ублюдок затащил туда мою племянницу! — взгляд серебряного глаза Людвига заставил Смрадазуба икнуть от ужаса.

«Племянница?! Так вот почему они так непринуждённо разговаривали!» — удивился Эспен.

— Ты что, не знал? — хмыкнул Мак, посмотрев на раскрывшийся рот мечника.

— Н-нет, она мне не говорила…

— Старвод это место где родились я, Алиса, её отец и дядя, коим ей приходится Людвиг, — начал рассказ пухляш. — Мы с Алисой и другими мальчишками играли в солдатов, поскольку все являлись детьми военных и другой жизни не знал. Она росла в тех же условиях, что и мы и училась держать копьё в руках лет с шести. Потом они с отцом отправились на дальние рубежи, а я со своими родителями остались здесь, как и Людвиг.

После того, как полегли мои батюшка с матушкой, я решил завязать с войной и на семейные сбережения построил первые пару вольеров, а потом всё закрутилось, завертелось… Не суть важно. Главное, что лет через пятнадцать Алиса вернулась обратно в Старвод без отца и с ребёнком.

Собственно, так они и жили с тех пор. Полгода по Империи ездят, потом на полгода в родные края, затариваться ресурсами и отдыхать.

«А я уже думал, что Людвиг ради левой бабы такую армию собрал», — прикусил губу Эспен.

— Голем здесь? — спросил напоследок капитан. Когда среди лошадей показалась каменная фигура, он добавил: — Что же, если всё готов, то зажечь факелы и вперёд! Соблюдаем строй, если не хотите получить огненный шар или арбалетный болт в спину!

Эспен, пусть и переживал за рыжую амазонку, а также умирающего друга над которым пыхтели Гарольд и архивариус, тем не менее, с интересом наблюдал за работой отряда. Впервые ему довелось видеть слаженные действия рейнджеров и то, как чутко ими руководит Людвиг.

Заклинанием «искры» подпалив обмотанную промасленной тряпкой палку, паразит двинулся со скоростью, необходимой для того, чтобы и не отставать от идущего спереди воина, и не отрывать от следующего за ним Мака.

Алиса проснулась от громкого шлепка. Она находилась посреди сырой ямы. Руки, ноги и рот были свободны от пут, вот только тело покрывало множество синяков, которые должны были давно зажить при уровне регенерации «смертного» адепта.

Несколько лучей сокрытой за тучами Спонсы проникали в её новый «дом», но если бы не ночное зрение, то дальше своего носа она бы и не увидела ничего.

Амазонка решила повернуться к источнику звука. И тут же обомлела, накрыв рот ладонью. В грязную лужу с высоты метров пяти грохнулась нижняя половина мужского тела. Девушка выползла из небольшого углубления в каменной стене и посмотрела на край ямы, откуда сверху на неё глазели два безжизненных, серых светящихся зрачка.

«Свежатину оставил напоследок, ублюдок», — успокоила себя воительница тем, что какое-то время у неё есть. По крайней мере, до следующей ночи, если аппетит вендиго не столь ненасытный, как о нём рассказывают в легендах, она доживёт. Утром злой дух не появляется, а это значит, что её могут найти…

Эспен! Да, этот воин с аметистовыми глазами… Вряд ли он так просто оставит женщину, с которой возлежал уже трижды. Да и то, как он с ней… Возможно, в первый раз это могло сойти за наваждение, но в эту ночь он любил её как-то особенно… нежно?

Ха! «Любил»! Слово-то какое!

Поднявшись на ноги, Алиса заметила ещё одно тело. Обезглавленное, но в целом, не повреждённое. На плаще покойника присутствовала нашивка тринадцатого отряда рейнджеров.

«Неужели… Неужели он и правда меня искал?» — подумала Амазонка и сердце её застучало бешено, но отнюдь не из-за страха… Нет, это было волнение.

Вспомнились слова о том, что Эспен не в её вкусе. Алиса невольно усмехнулась: какое это уже имело значение? Они едва были знакомы, но образ мышления этого мужчины и его отношение к ней привели к неизбежному: амазонка влюбилась. Впервые. Поскольку даже к отцу Моди она не питала столь сильного притяжения.

«Соберись, — мотнув головой, сказала она сама себе. — Помрёшь — думать о делах любовных будет некогда!»

Подойдя к противоположной стене, девушка провела по ней руками. Камни были влажными и округлыми, выступов практически не существовало, а поросль корней и мха просто не выдержали бы её вес. Попытка подняться привела бы к излишним травмам в условиях источников энергии.

На дне этой ямы отсутствовали даже подземные артерии. Зато была куча обглоданных костей. Причём, судя по запаху и отсутствию налёта, те были довольно свежими. Ни одной жёлтой или даже почерневшей от времени косточки.

«Вендиго не так давно здесь взялся, — пришла к выводу Алиса. — Никто точно не знает, сколько требуется съесть плоти соплеменников. Всё, скорее, зависит от времени».

Отец рассказывал ей, что Тельмус может простить человеку единожды акт каннибализма, если тот оказывался в безвыходной ситуации. Но после второго, третьего и последующих «обедов», человек постепенно терял сознание, видоизменялся, пока, наконец, не превращался в вечно голодного вендиго.

Придя к выводу, что выползти не выйдет, девушка стала внимательно изучать дно. В конце-концов, такие выбоины в земле просто так не берутся.

«Если это не последствия техники!» — пришла в выводу Алиса и ещё раз дотронулась до стены. Нет, та была не скользкой или чересчур крутой. За исключением пары булыжников, стена была практически гладкой.

«Возможно, происхождение вендиго связано с этим местом, — продолжила мысль воительница. — Если все эти люди оказались здесь в одно время и сожрали друг друга с голоду, а самый последний превратился в вендиго… Нет, я могу поверить, что один или два человека по неосторожности могли свалиться в яму посреди леса, скажем, ночью, но, чтобы, — она мельком посчитала количество черепов, — больше десяти?

А если их сюда намеренно сбросили?! Но кому, чёрт побери, мог понадобиться вендиго в окрестностях жилого города?!»

— Мне интересно, а зачем нужен Голем? Он ведь не заточен для убийств, — спросил вдруг Эспен.

— Насколько я знаю, он и правда создан исключительно для тренировок. Но со своей способностью к самовосстановлению, думаю, он может задержать врага и дать нам время на перегруппировку. Вендиго вряд ли сразу поймёт, что перед ним каменный человек, а не настоящий, — обернулся впереди идущий рейнджер.

— Хм. А ведь имей Голем возможность рубить врагов на куски, получилась бы машина смерти не хуже Яхтира, — задумался герой.

— Отставить разговоры, — повернулся к нему лейтенант. — Мы можем не услышать вендиго. Или крика пленницы.

Эспен улыбнулся и стиснув губы, закрыл их невидимым ключиком, после чего, выбросил тот через плечо.

Разгоняя факелами тьму, отряд осматривал каждое дерево на пути. Стволы от мала до велика не подавали признаков чего-то неестественного, но каждый из рейнджеров отмечал, насколько неестественно тихо стало в лесу.

По крайней мере, Эспен слышал лишь цокот копыт мустанга под собой, потрескивающий факел, да собственное дыхание. Стоило попытаться прислушаться к дремучей чаще и уши закладывало от царящего «ничего».

— Заставьте работать ваши чувства на полную мощность. Он рядом, — нарушил гробовую тишь Людвиг.

И Эспен вспомнил, что в момент, когда они с Энасом и лейтенантом защищались от вендиго, то ничего, кроме пламени и стука сердца, отдающегося в висках, слышно не было.

— Елена? Елена!

— Что? — обернулся паразит.

— Идиот! Куда ты с коня слез?!

Один рейнджеров ни с того, ни с сего остановился, попав под воздействие морока. И самое ужасное, что находился он в сердцевине строя, рядом с Людвигом.

— Доченька, постой! — солдат перестал реагировать на слова и побежала в сторону неосвещённой части леса.

— Остановите его! — его товарищ дернулся следом, но был остановлен капитаном.

— Сохраняем строй! Без паники! — Людвиг вытащил из-за спины свой двуручник и взмахнул, пустив по воздуху невидимый адептам ниже уровня «Человека» разрез.

Одурманенный рейнджер так и не покинул освещённой зоны. Ударивший в спину поток мистерий пробил его насквозь, успокоив навсегда. С полным сожаления вздохом, мужчина развалился на земле.

Приглашённые в отряд из пригорода адепты с ужасом посмотрели на капитана. Рейнджеры понимающе промолчали. Эспен хоть ещё и не втянулся полностью, но к решению Людвига отнёсся спокойно и с пониманием: убитый мог посеять панику и нарушить строй, подставив несколько сотен человек, что явно не собирались помирать этой ночью.

— Стрелки, какого чёрта вы не отреагировали?! — рыкнул капитан. — Всех, кто сбредит — мочить на месте. Хотя, конечно, если хотите превратиться в кучку дерьма на утро, то можете вспомнить и про человеколюбие.

«Вот уж и правда Жнец с большой буквы…» — хмыкнул Эспен, глядя на происходящее.

Несмотря на произошедшее, вендиго так и не появился в поле зрения рейнджеров. Тварь ждала чего-то. В конце-концов, в отличии от Ночного Охотника, дух не был бессмертным и имел достаточно слабостей, от того и не был обременён интеллектом.

Просто так броситься в атаку на группу вооружённых факелами людей, что были в курсе о его присутствии было бы крайне глупой затеей.

Проходя мимо очередного густого участка леса, отряд услышал шелест листвы.

— Ирвин, он прыгает на тебя! — крикнул кто-то на правом фланге.

Один из рейндеров выставил вперёд факел, приготовившись отразить атаку людоеда, но вместо вендиго, на него обрушилось бревно на верёвке. Адепт ничего не успел предпринять. Удар смял его грудь, переломав рёбра, что пронзили лёгкие и сердце. Шедший позади солдат, остановился слишком поздно и ствол сосны размозжил голову его лошади.

Два других рейнджера, по краям фланга, вскрикнули и затихли, утянутые во тьму длинными руками духа. Вендиго всё рассчитал таким образом, чтобы между крайними и средними наездниками в группе не осталось никого, кто мог бы прийти на помощь моментально.

Со стороны соседней группы раздалось истошное ржание. Задев копытом верёвку, чёрный мустанг получил смазанную какой-то дрянью стрелу в бедро. Всадник попытался угомонить своего скакуна, но оказался сброшен.

Конь, буквально с пеной у рта, протаранил соседнего рейнджера, выбив того из седла. Один из арбалетчиков разнёс полголовы обезумевшему скакуну болтом, но тот не остановился и сбросил на землю другого рейнджера, растоптав тому череп. Только после этого мустанг был убит вторым арбалетчиком.

Этих двух инцидентов хватило, чтобы весь правый фланг отряда посыпался к чёртовой матери. Раздались хрипы отрезанных от ближайших товарищей солдат. Упавшие на сырую землю факелы погасли, постепенно увеличивая объятия тьмы.

— В кольцо! В кольцо, сукины дети! — рявкнул Людвиг, рассекая пространство ещё одним невидимым ударом. Послышался треск коры и веток, спустя мгновение, одно из деревьев рухнуло, сломавшись пополам из-за вырванного куска ствола.

Кто-то из лучников прочитал заклинание огня и поджёг упавший дуб. Рейнджеры и нанятые адепты быстро заполонили освещённую зону, направив мечи и факелы ко тьме.

— Разве вендиго умеет расставлять ловушки?! — спросил кто-то.

— Вряд ли, он, конечно, опасный противник, но не настолько умён!

— Тогда кто, мать его…

Слова застряли в горле рейнджера вместе слезвием спаренного кинжала, брошенного на манер бумеранга. Не успел его товарищ оклематься, как два таких же вонзились ему в грудь, сбив с лошади.

— Какого чёрта?! — рыкнул лейтенант.

— Ну, конечно! Кто если не они! — сообразил Эспен, приготовившись к бою.

Адепты так и не успели закрыть брешь из двух мертвецов в кольце. Прямиком из тьмы, воспарили фигуры в чёрных плащах. Они размахивали рукавами, от чего в голову рейнджерам приходили интересные вещи… например, заточенные обручи, разрубавшие череп на раз-два! Двое жнецов, а именно так обозначали всяких скрытных убийц на Карцере, подскочив к трупам, вынули свои кинжалы и бросились в бой со «смертными» и «зверьми», не оставляя и шанса даже, когда драться доводилось с двумя или тремя всадниками.

Всё потому, что от них шла аура пятого уровня. Да, не истинного, но для подавляющего большинства окрестных адептов хватало и этого, чтобы обратиться в панику.

— Вы что, испугались этих лузеров, променявших достойное посмертие на краткосрочную мощь?! — усмехнулся капитан и, оторвавшись от земли верхом на своём коне кроваво-красного цвета с синими, светящимися глазами, взмыл метра на три, разрубив налету троих жнецов, избравших его своей целью.

Эспен, как и Яхтир поняли, что если быстро не продемонстрировать остальным солдатам, что тех самых, вселяющих ужас окрестным землям культистов можно побить — да ещё как побить! — всему отряду кранты. И потому, вышли вперёд, частично погрузившись во тьму.

С клинка паразита сорвалась молния, причём намного более мощная, чем была. Всё благодаря зачарованному происхождению его меча. Налетевший культист, тем не менее, используя тёмный алфавит чернокнижников, поглотил заклинание воронкой открывшейся на ладони.

Парные кинжалы, что в сумме представляли из себя четыре лезвия, выстрелили вперёд, устремившись разорвать грудь Эспена. Паразит рассёк пространство перед собой, блокируя атаку. Сектант, коснувшись зачарованного белого меча сделал сальто через всадника и приземлился позади, да так и замер.

Его кинжалы оказались разрублены надвое, спустя секунду раб Темнобога захрипел от расползающейся по его груди раны. Но ни тёмная энергия, ни Древо Жизни не спешили его спасать. Ведь спасать было уже некого.

Спустя секунду, верхняя половина культиста отвалилась, рухнув на пожухлую траву. В двух метрах от него, другой слуга великой Тьмы, покачнувшись, развалился на десяток кусков. Равнодушно посмотрев на сие действо, Яхтир одним резким движением смахнул кровь с катаны.

— Культисты Аммаста тоже смертны! Поднимите обосранные шаровары и вперёд бить падаль! — воскликнул Эспен, демонстрируя окровавленный клинок над головой.

— Ломи их! — выкрикнул кто-то из наёмников, бросаясь вперёд.

Вот тут, уже жнецы Аммаста были вынуждены принять построение. Впрочем, когда дело не касалось матёрых в боях с сектой Эспена и Яхтира, аммастцы действительно поражали своей беспощадностью. Их движения были отточены, кулаки не знали жалости и сострадания, разрывая плоть как солдат, так и их скакунов.

Отражая удар очередного нападавшего, паразит, и сам того не осознавая, подлетел в воздух. Причиной тому стал огненный шар, разорвавший его коня на куски. Вместе с болтающейся на уздечке головой мустанга, Эспен приземлился в центре разрозненного строя. Попытка дёрнуть левой ногой привела к ужасающей боли, чуть приподнявшись, он понял почему: на месте голени красовалась поджаренная культя.

«Твою мать! Как я это объяснять теперь буду?!» — выругался паразит, пытаясь отползти от приближающегося с жнеца, что был вооружён двумя саблями.

— Ну наконец-то ты сдохнешь, че… Аргх! — зловещую речь убийцы прервал массивный арбалетный болт, пронзивший его сердце.

Эспен встал на колени, несмотря на ужасную боль и обернулся к своему спасителю, коим оказался Мак. Владелец частной конюшни уже заряжал второй болт.

— Культиста на пятом уровне… Так просто… А-ах!

Попытавшийся встать псевдо-адепт окончательно отправился на покой благодаря дротику. Выглянув из-за Мака, Эспен обнаружил развязавшегося Смрадазуба.

— Типерь мы квиты, челавек! — скалясь произнёс гоблин, хватаясь за оружие.

— Давай вставай, пока не задавили! — увидев друга в затруднительном положении, тут же подскочил Яхтир и одной рукой посадил Эспена на своего коня. Не заметно от окружающих, паразит уже успел отсечь ногу в сапоге павшего культиста и аккуратно спрятал конечность под своим плащом.

Несмотря на качественное превосходство, аммастцы были обречены. Большую часть потерь им нанесли именно кочевник, паразит и Людвиг, Жнец Таверн. Тем не менее, своего эффекта они добились и новые жертвы вендиго не заставили себя ждать. От изначального числа осталось максимум полсотни солдат, почти все наёмники кроме Мака пали в числе первых. Ещё одно упавшее, в результате чьей-то техники или заклинания, дерево разделило и эти жалкие остатки.

— Зажгите факелы! Лейтенант, возьми командование группой на себя, обойдём это место и соединимся… Да что за дерьмо?!

Нежданно-негаданно, ветви деревьев зашевелились. И не от ветра или ударных волн энергии, как могло бы показаться. Они буквально протянули свои скрюченные «пальцы» к уцелевшим адептам. На глазах у всех выживших одного «зверя» из группы капитана вырвало из седла, а после и выпотрошило, переломав, в качестве бонуса все кости, несколько десятков толстых сучьев.

— Рабы Шайтана успели разлить воду смерти в этих местах! Бежим! — крикнул Яхтир, отбиваясь от многочисленных «лап».

Пришпорив аргамака, кочевник повёл за собой отбившихся от Людвига солдат. И без того тёмное небо накрыло совсем уж непроглядным мраком. Адепты не видели Спонсы и не могли сориентироваться в какой стороне лагерь.

— Веди хоть куда-нибудь! Если доживём до восхода Кустоса сориентируемся по нему! — рыкнул паразит перетягивая культю куском плаща.

— Да знаю я, знаю! — ответил кирениец, чьи движения стали совсем уж не различимы. Лишь благодаря многотысячелетнему опыту фехтования он ни разу не задел голову лошади перед ним. Чего нельзя было сказать о других рейнджерах.

На глазах Эспена одного из них выбросило из седла и разорвало надвое. Лошадь другого лишилась головы, тогда воин спрыгнул на землю, но и метра пробежать не успел, как очутился в плену корней и был утащен куда-то под сгнивший пень.

— Союз Огня и Молнии! — выкрикнул название техники герой и сгусток лавы угодил в кроны оживших деревьев. Над головой на несколько секунд возник хаотичный узор стен из красных молний, запахло жжёной древесиной, а начавшийся пожар принялся перебрасываться на не задетые техникой стволы.

Все, кому хватило навыков воспользоваться воцарившейся среди проклятых тьмою сосен и дубов агонией, сумели преодолеть заражённый участок и выйти на давно заросшую тропу.

В абсолютной тишине, Эспен, Яхтир, лейтенант, Мак и ещё трое рейнджеров вышли по дорожке к частоколу, отдельные участки которого либо отсутствовали, либо обвились.

Деревня посреди чащи была не первым и не последним поселением, оставленным своими жителями, либо уничтоженным силами извне. Как и многие другие, его, спустя века, пожрал разрастающийся лес. Сквозь крыши некоторых изб произрастали тополя, коим было по две, по три сотни лет и более.

Молча, не согласовываясь, выжившие заняли показавшийся самым целым среди остальных зданий амбар и лишь заблокировав ворота изнутри, смогли выдохнуть. Конечно и в его крыше были бреши, но, по крайней мере, никто не сможет зайти к ним через двери, что придавало некоторой уверенности после пережитой бойни.

Или нет?

Стоило рейнджерам опуститься на землю, чтобы развести спасительный огонь, как лезвие топора проникло в щель между дверями.

— Нам конец!

— Я не чувствую Тельмуса, это может значить только…

— Вендиго!

Солдаты в ужасе подскочили. Отсутствие энергетического источника заставило их отбросить версию о нагрянувших культистах. Лейтенант поднял вытащил головёшку из костра и выставил перед собой.

— Изыди, нечисть злопоганая! — крикнул рейнджер.

Топор исчез, но лишь затем, чтобы вновь вонзиться в засов и разрубить его с концами. Двери амбара распахнулись и на пороге показался…

— Голем!

— Как он сюда пришёл!

— Должно быть, путеводный камень всё ещё в кармане лейтенанта!

Рейнджеры бурно обсуждали явление каменного воина. Загнав его внутрь, они вновь загородились. Лейтенант с удивлением залез в карман и обнаружил амулет, позволяющий управлять Големом. Только сейчас он вспомнил, что Людвиг наказал ему следить за тренажёром.

Стало быть, тот шёл пешком с места битвы с культистами, нетронутый ни ожившими деревьями, ни вендиго, ни аммастцами. Шёл туда, куда звал его внутренний компас, заложенный неизвестным архитектором.

— Что же, теперь у нас на одного бойца больше! — облегчённо вздохнул лейтенант.

— Что делать будем? — спросил Мак, опустившись на давно истлевшее сено.

— Наша боеспособность крайне низкая. Ни вендиго, ни новым отрядам культистов мы отпора дать не могём. Дай Храдхир, — мгновенно осенил себя священным знамением лейтенант, — доживём до утра и вернёмся в лагерь. Если, конечно, здешние леса позволят ориентироваться по Кустосу.

— Вот так свора — осёл, да три вора, — вздохнул Яхтир и, встретившись с непонимающими взглядами сослуживцев, добавил: — Киренейская поговорка, не обращайте внимания.

Но внимание было на что обратить. Компания в амбаре собралась действительно разношёрстная: гоблин, несколько рейнджеров, бессмертный кочевник, владелец конюшен и каменный истукан с секирой, что так и не двинулся с места, отбрасывая громадную тень на дальнюю стенку.

Ну и, само собой, оставшийся без ноги Эспен. Всё это время, он сжимал под плащом отрубленную голень культиста. К конечности был прижат меч, а сам паразит тайком читал заклинание «хладного клинка», чтобы остановить разложение.

— Предлагаю выставить караул, — сказал Яхтир. — Раз уж все, кроме меня нуждаются в отдыхе, стеречь амбар буду я.

Посидев несколько минут, адепты начали располагаться на мешках с зерном, что так и не смогло прорасти, будучи лишённым доступу к воде и плодородной почве. Эспен, кое-как допрыгал на одной ноге до самого тёмного угла амбара и укрылся плащом.

Когда последний из товарищей мерно засопел, герой вытащил замороженную ногу культиста и флакон с настойкой мандрагоры. Сжав зубами воротник плаща, они принялся пилить собственную ногу до нужной длины. Очистив культю от обгоревшего мяса и заточив кость, герой прислонил позаимствованную у жнеца голень и пустил через неё щупальца.

Вылакав настойку, герой растянулся на сене, ожидая пока регенерация не вернёт на места нервные окончания и сухожилия. Плюс, нужно было время, чтобы побороть иммунитет и заставить оный принять чужую ногу.

Увы, но Эспен мог регенерировать конечности с нуля лишь в режиме «берсерка», как он его называл. В обычном состоянии, оставалось либо вернуть собственную на место, либо, если та была уничтожена, взять чужую. Но на то он и был паразитом, что мог без зазрения совести отнимать чужое и не платить по счетам.

Или нет? Чёрт, опять дурные мысли лезут в голову…

Грезе, чей призрак он видел недавно… Разве не её жизнь взял в качестве платы Аммаст за украденное тело? Разве не скитается он который год не зная покоя из-за собственной борьбы с ветряными мельницами?

Почему-то, слова Яхтира в лагере нашли свой отклик в его сердце. А ведь и правда — культ Темнобога не был бы столь могущественной организацией, если бы такие, как Эспен, представляли для него угрозу.

«Ты что, совсем идиот?! — поругал он сам себя вдруг. — После всего, что ты прошёл? Ты хочешь остановиться?! Сплюнь, Эспен! Твой путь идёт к мести! Пока последний кирпич, последней цитадели не рухнет на голову последнего культиста ты не найдёшь покоя! Помни, ради чего умер Ульрик!»

Палач Сект в тот день, когда Эспен научился использовать заклинания, так и не дождался кролика. Лишь окровавленного ученика с разорванной спиной. Тот молча плюхнулся на относительно целый живот и калека-адепт был вынужден всю ночь лепить на его раны листья подорожника в которых содержались крохи Тельмуса. В полусознательном состоянии, Эспен продолжал качать энергию по каналам. Её требовалось особенно много после таких ран, чтобы если не к утру, то хотя бы к вечеру следующего дня встать на ноги.

Очнулся паразит крайне бодрым для своего повседневного состояния. Ощущение лёгкости и того, что твоё тело впредь лучше, чем никогда, напомнило…

— Прорвался! — выкрикнул Эспен вскочив на ноги и осматривая собственные меридианы. Батюшки, сколько же силы было в его руках и ногах! Он мог запросто оторвать от земли камень, что Ульрик использовал в качестве стула во время тренировок, и запустить его в сосну, что стояла в ста шагах.

— Али тебя ведьма в петуха обратила, червь?! Чего ты в такую рань горланишь?! — недовольно прокряхтел Палач Сект и скривился, от чего и без того обезображенное лицо стало совсем жутким. Впрочем, Эспен к такой картине был абсолютно безразличен.

«В лесу видали страшнее».

Дотронувшись до спины и не нащупав ничего, кроме вереницы шрамов, Эспен, не говоря ни слова, рванул в лес и уже через десять минут приволок целую связку убиенных кроликов.

— А, прорвался… — буркнул Ульрик, что только закончил надевать протезы на ноги. — Став «зверем», ты уже, должно быть, понял, что можешь видеть ветви Древа Жизни.

— Не тяни, старпёр, — ответил Эспен, обгладывая косточки.

— Идиот, тебе то быстро объясняй, то разжёвывай всё, как грудному дитя! — вспыхнул Ульрик.

— А ты подбери частоту подходящую! Звучишь так, будто дёснами о камни шкрябаешь!

— Я тебе сейчас подберу, собака! — сплюнул Ульрик и взяв свой посох, огрел им Эспена по макушке, когда тот вновь склонился над едой.

— Ах ты!

Эспен вскочил с места и с кулаками бросился на калеку, но неведомая сила отшвырнула его на несколько метров к ближайшему дереву. Рядом с щекой в кору вонзился прозрачный кинжал из огня. Горло спёрло от осознания, что он сейчас мог умереть, не будь Ульрик, пусть и покалеченным, но опытным мастером боевых искусств.

— Не нарывайся, глиста! — проскрипел покорёженной челюстью Палач Сект вытянув единственную руку с посохом.

Эспен, кашляя, сумел выдохнуть, после того, как колющая боль в солнечном сплетении его отпустила. Встав на четвереньки он выблевал не переварившегося кролика.

— Если ты хочешь, чтобы я и впредь относился к тебе, как к тупому животному — залай! Но если хочешь, чтобы между нами было что-то человеческое — встань и подойти ко мне!

Рыча, паразит поднялся сначала на одно колено, затем на другое и поковылял с одной не зажившей лодыжкой к Ульрику.

— У тебя неплохая энергетическая структура, — осмотрел его Палач Сект. — Кто бы ни был тот бедолага, чью тушу ты спёр, но природа его не обделила. Многие крестьяне, кто прорывается на второй или третий уровни, из-за нехватки телума в окрестных землях страдают из-за не сформировавшихся меридиан.

— Что всё это значит? — спросил Эспен, поглаживая щеку на которой медленно затягивался порез.

— Проводимость энергии хорошая, дурень! — вскинул единственную руку Ульрик. — Ты ведь знаешь про Древо Жизни и телум, раз аж до «зверя» добрался? Так вот телум — это нейтральная энергия, которой всякое живое существо распоряжается, как Бог на душу положит. Но вместе с тем, каждый отдаёт и частичку собственной силы, которая уплывает в окружающий адепта мир. Чем сильнее адепт, тем больше он отдаёт, поэтому в местах скопления более развитых воинов те же самые «звери» и «смертные» дышать не могут без защитных артефактов. А самые могущественные — привносят в мировое Древо новую силу. Так рождаются техники и заклинания. Но все они, так или иначе, основаны на первобытных энергиях. Стихий, растений, животных — на чём угодно!

— И эту энергию тоже можно использовать, — заключил Эспен.

— Ничего себе! Ты сам до этого докумекал? Или подсказал кто невидимый, признавайся? Хе-хе! — коряво улыбнулся учитель. — Но нет… Ты сейчас уже можешь видеть артерии земли, но для видения прочих источников энергии необходимо подняться до уровня «смертного», что в кустарных условиях сделать непросто.

— Что нужно?! Я всё найду!

— Смотри, чтоб губы не обветрились! Если не хочешь помереть быстро и глупо — научись выжидать! «Смертным» становится примерно один из десяти тысяч на территории внешней стены, зрозумел? Сомневаюсь, что сейчас я смогу поднять тебя на четвёртый уровень, но научить своей сильнейшей технике — просто обязан.

— Ну и каким раком ты это собрался сделать, нежить?

— Воспользуемся лазейкой. Ты всё ещё паразит, несмотря на тело человека. Значит, повадки и чутьё у тебя должны быть животные. Поскольку звери уступают по уму разумным видам…

— Ну спасибо, плесень ходячая…

— …то Древо Жизни даровало им возможность ощущать чужую энергию. Поэтому вы так хорошо ориентируетесь по запаху и к вам невозможно зайти со спины.

— Выходит, я смогу использовать технику до того, как выйду на нужный уровень?! — восторженно произнёс паразит.

— Губу закати! Нечто подобное могут лишь самые гениальные из адептов, коим ты не являешься. То, что тебе с телом повезло, не делает тебя умнее порожней бочки. Но даже обезьяне, если десять раз что-то показать, и то ясно станет. Ты червь, а потому, если хотя бы на уровень обезьяны выйдешь, сумеешь использовать технику «Союза Огня и Молнии».

— Серьёзно? Кто придумал называть атаки дебильными именами? Я читал, что техники это вовсе не заклинания, они не требуют обращения к стихии…

— Просто заткнись и следуй древним правилам поединков! — перебил Ульрик. — Хочешь атаковать — называешь технику! Ясно? Так было заведено испокон веков!

— Ладно-ладно, так уж и быть, я готов смириться с этими дебильными правилами! — махнул Эспен.

— А теперь, садись в позу для медитаций, я буду учить тебя искать источники энергии без её видения…

С того дня прошло три месяца. Рассказывать о том времени нечего, Эспен, преодолевая рвоту, внимал словам Ульрика, а вечером занимался излюбленным делом — охотой. На фоне такой жизни, воспоминания о Малых Дубках и Грезе воспринимались, как счастливый детский сон, если бы, конечно, у паразитов существовало понятие «детства».

— И как так вышло, что ты, вроде бы, и человеческий язык знаешь, и ремесло человеческое, а мыслишь, как самый настоящий гад. Так и хочется сапогом размазать, чтоб на голой земле и следа не осталось… — произнёс Ульрик, попивая брагу.

По мере того, как менялась погода и у диких хищных зверей начиналось весеннее обострение, герои меняли полянки, постепенно приближаясь к жилым местам. По пути на новую житницу, они наткнулись на прячущихся от законников воров. Тем и взять-то нечего было с учителя и ученика, но разбойники побоялись, что те их сдадут. Эспену не оставалось ничего, кроме как порубить мужчин в капусту, а заодно и приодеться.

— Если бы не эта деревня, куда меня случайно прибило течением… Было бы намного проще. Я уже не совсем паразит, но до человека мне далеко. Чёрт-те что и сбоку бантик… Когда дикие животные идут по пути Тельмуса, они, со временем, также обретают человеческий облик, но паразиты лишены Пути Тельмуса, настолько над нами поиздевалась природа. Поэтому развитие моё идёт через это тело, — герой дотронулся до плеча покрытой парочкой новых шрамов рукой. — Выходит, я мог бы стать человеком и без всей этой ереси, развития и иже с ними?

— Может и так. Не знаю, что за циник назвал пятый уровень «Человеком»… Вернее, у каждой расы он называется по своему. У гоблинов — «Гоблин», у орков — «Орк». Но не уровни делают нас теми, кто мы есть.

— Поступки? — спросил Эспен, припоминая многочисленные разговоры с Яроном и Гунхильдром.

— Нет, — качнул головой калека. — Поступки у всех разные, и каждый считает, что поступает правильно. Мы те, кто мы есть, благодаря людям вокруг нас. Потому что даже рожденный от человеческой матери не всегда становится человеком. Каждый создаёт вокруг себя поле из людей. Будут эти люди друзьями али врагами — зависит от того, какую дорогу ты выберешь. И именно эти люди скажут тебе: человек ты или нет.

— Все, кто был мне дорог — мертвы, — ответил аметистоглазый.

— Не уникальный случай для Карцера, — хмыкнул отсутствующим носом Ульрик. — Но у тебя ещё всё впереди, в отличии от меня.

— Сам говорил — дорога мести ведёт в никуда, — упрекнул его Эспен.

— Меньше слушай стариков, они, зачастую, слабоумны, хе-хе! — хрюкнул от смеха Палач Сект.

— Ты толком и не рассказал мне: зачем мстишь культу. Не думаю, что когда человек теряет руки и ноги, он стремиться потерять и жизнь в войне с Темнобогом просто так.

— Культ Аммаста пришёл сюда не так давно, по меркам жизни адептов, лет сто назад, даже меньше. И первым делом они занялись поиском рекрутов из окрестных селений.

— Погоди-погоди… Культ Аммаста пришёл в Доминос откуда-то?! — удивился Эспен.

— Конечно! Эта организация — древнее любого из существующих государств. После того, как Ипостаси Огня и Молнии, бывшие Архонты Лета и Осени изгнали Трёх Братьев из нашего мира, каждый из них, используя сладостные речи о богатстве и силе, одурманил не одну тысячу смертных. И сердце культа Аммаста находится так далеко отсюда, что ни одному окрестному адепту не хватит срока жизни, чтобы добраться туда ни верхом, ни на крыльях птицы.

«Насколько же огромен этот мир! — подумал Эспен. — Ни один окрестный адепт? Но если говорить про внешнюю стену, то здесь живут и «смертные», которые, если повезёт, могут дожить и до полутора веков!»

— Я слышал, что далеко за пределами Доминос есть земли, где даже адепты пятого уровня, что муравьи против льва. Какой тогда смысл культистам приходить в земли, где не каждый десятый даже Тельмус способен чувствовать?

— Мне почём знать? — буркнул Ульрик, делая глоток. — Чтобы это ни было, культисты вряд ли бы делали это забавы ради. У них нет цели, кроме как принести в наш мир апокалипсис. А это случится, если Темнобог вернётся.

«Стойте! А может ли это быть связано с моим телом?! Я ведь не знал! Я думал это какой-то могущественный адепт, что лечится от ран!

Та ненормальная, что убила Грезе… Рене, брось её душу Мезенгет в пропасть! Она что-то говорила про тело… Логично, что если кого-то изгоняют из нашего мира, то для начала, такого человека убивают! Но боги на то и боги, что им не обязательно иметь тело, логично ведь?»

— Многие короли и даже легендарные «Бессмертные Воители» отправлялись в самые захудалые края вроде внешней стены, чтобы обустроить свои гробницы. В месте, где живут богам подобные, такую гробницу быстро сметут в поисках древних техник и заклинаний, а вот «ничтожества» и «дохляки» их даже не заметят. А если и заметят, то кроме как поблымать глазами на вход в такую гробницу — ничего сделать не смогут.

— Давай вернёмся к твоей мести… — сказал ученик.

— Ну и, значит, когда всё это началось, местные адепты, я был в их числе, объявили войну рабам Тьмы. Подключилась даже инквизиция. Капища горели направо налево, но вот добраться до их главного замка, мы так и не сумели.

— Замок? Ты про Цитадель Аммаста, старик? — уточнил паразит.

— Да… А тебе почём знать? — замер на мгновение Ульрик.

— Слухи, — выкрутился Эспен.

— Этот замок находится на границе двух Империй — Доминос и Ультрас. Его окружает Чумной лес. Его-то мы преодолеть и не смогли. Многих наших положили, а дальше пары километров, без постоянной подпитки заклинаниями света, хотя бы от пары тысяч белых магов, пройти оказалось невозможно. Тьма в том месте буквально оживает и ты можешь до неё дотронуться… и умереть.

Когда мы поняли, что изгнать культ из наших земель не выйдет, мы перешли к обороне. Уничтожали всех, кого даже просто подозревали в связи с аммастцами. Но с каждым годом, готовых идти на борьбу с Тьмой становилось всё меньше и меньше, а жрецы культа всё сильнее промывали мозги людям, порой, уводя целые деревни во служение своему «хаспадину», — сплюнул Ульрик.

— И тогда…

— У меня была дочь. Она была замужем за плотником. Хороший, знаешь ли, парень был, не то, что ты, бездельник. Руку никогда на неё не поднимал, хотя тут скорее, уже моя заслуга, хех! Всё-таки я был «Человеком», меня все боялись и уважали. А моя дочь… Она родилась «дикаркой» и не горела желанием идти по Пути Тельмуса. Я был не против. Путь адепта слишком тернист был для неё и для большинства тех, кто считает себя достойным его пройти. Они жили в деревеньке не шибко-то и больше твоей, червь, — старик остановился. Сделал глоток браги, прополоскал беззубый рот и сплюнул на землю, после чего, убрал в сторону кувшин.

— Однажды я вернулся навестить их и увидел, что на месте деревни — пепелище. Моя дочь умерла у меня на руках, но перед этим… Я узнал, что ублюдки из культа схватили мою внучку. Мою маленькую Рене…

«Ха, её звали, прямо как эту тварюгу с косой…» — кивнул Эспен.

— Похоронив дочь и её мужа на скорую руку, прямо как ты, я бросился по горячим следам. Но культисты умели их заметать. Я уже и не помню скольких рабов Тьмы я уничтожил, сколько капищ сжёг. Тогда-то и заработал себе прозвище «Палач Сект»… А потом я встретился один на один с Патриархом культа, — единственным глазом, Ульрик уставился на деревянные конечности и остатки лица в отражении лужи. — С тех пор, прошло больше полувека. Мою Рене, вероятно, сгноили в казематах Цитадели Аммаста, а я оказался даже не в силах заставить культ умыться кровью…

— Моя жена хотела детей, — пожал плечам паразит. — Честно, мне трудно сказать, как бы я реагировал на собственное потомство: как человек или как паразит. Мы не заботимся о потомстве. Но теперь я думаю о том… Каким извергом нужно быть, чтобы родить ребёнка в нашем мире? — задумался он.

— В чём-то ты и прав, — согласился Ульрик. — Многие заканчивают свой путь ещё в пелёнках. Банально не переживают погодных условий или детский болезней. Кому не повезло дожить до зрелого возраста — редко уходят из жизни естественным путём. Не знаю, кто создал этот мир, но с названием он не прогадал. Такой мир не должен существовать. В нём нет надежды.

— Но ведь и это слово — «надежда» — кто-то придумал? — хмыкнул Эспен.

— Люди много чего придумывают. И летающие корабли, и сапоги-скороходы, и…

Ульрик замер. Его рот раскрылся в болезненной истоме. Старик чуть наклонился в бок и Эспен увидал торчащее из его спины оперение стрелы. Возникшее из спины щупальце оплело Палача Сект и дёрнуло к себе. Другое — выхватило торчащий из земли меч и отбило им другую стрелу.

— Они здесь, госпожа! — раздались крики десятков мужчин.

Из чащи показались рыцари в стальных латах, верхом на вороных мустангах. Каждый из них был уровня «смертного», то есть, любой из них был десятикратно сильнее Эспена в его нынешнем состоянии. Герой воззвал к звериному нутру, но то молча проигнорировало. Чудесного перевоплощения в берсерка не произошло, а это означало, что шансы героя в окружении, да ещё и на своих двоих, стремительно клонились даже не к нулю, а к отрицательному числу.

И тем не менее, паразит не был бы паразитом, если бы не имел подлого и практически незаметного даже глазу «смертного» оружия. Хлысты за его спиной закружились в диком, животном танце. Лошадь первого налётчика встала на дыбы и в этот миг, чёрная игла на конце розово-красного щупальца ударила скотину в самое сердце. Замерев, мустанг свалился набок замертво, придавив ногу рыцаря тьмы. Перепрыгнув коня, Эспен просунул клинок под шлем культиста, пронзив тому голову через нижнюю челюсть.

Зашедший справа воин занёс на Эспеном полуторный клеймор. Щупальце, пронзив воздух, оплелоего руку и раздробило кости, вызывая чудовищный рёв. Тут же паразит и сам почувствовал боль. Стрела разорвала щупальце, не дав закончить ему казнь культиста, а в следующую секунду на голову обрушился удар палицы, проломивший череп и выбивший один из глаз из орбиты.

Очнулся паразит, удерживаемый под мышки двумя адептами уровня «Человек». Опустив взгляд уцелевшего глаза, он узрел скрещенные бастарды вблизи шеи. Прямо перед ним, освободив ногу от шпоры, опустилась на траву девушка неземной красоты с глазами цвета изумруда.

Эспен стиснул зубы, заставив эмаль скрежетать. Рене, Песнь Безды, удерживая косу весом с молодого жеребца, опустилась на корточки, приблизившись к паразиту.

От неё пахло цветами. Могильными цветами. А её кожа, вероятно, была также сладка на вкус, как и ядовитый цветок. Да и выглядела магистр культа Аммаста соответствующим образом — ярко, привлекательно — достаточно сексапильной, чтобы свести с ума ничего не подозревающего адепта.

Среди тех, кто был наслышан о единственной женщине-магистре ходили слухи, дескать, оная изучила запретную технику, позволяющую черпать силу из адептов-мужчин в процессе прелюбодеяния.

— Какая сила… — произнесла Рене и тронула щёку Эспена рукой в длинной латной рукавице с открытым плечом. Спустя три месяца она смотрела на паразита совершенно по другому. Должно быть, тот удар, отправивший её в полёт внутрь избы, многое изменил.

Да и тот факт, что Эспен, не достигнув и двенадцатилетнего возраста поднялся на уровень «смертного» — делал его гением не только среди окрестных адептов, но и магических зверей. И всё благодаря телу, подготовленному для Аммаста. Конечно, культ рассчитывал, что Темнобог к этому времени вернёт себе свой божественный статус в этом теле, однако и без того — результат был ошеломляющий.

— Если доставить его в Цитадель сейчас, можно будет провести ритуал и вернуть Господина в этот грешный мир, — произнесла Рене.

Эспен дёрнулся от её прикосновения. Оно было подобно поцелую гадюки. Убийца его Грезе сидела в сантиметре от него, а он ничего не мог с этим поделать. Наверно, также себя ощущал и Ульрик при встрече с Патриархом.

— Магистр, тело Господина осквернено вторжением этого червя, его необходимо… — вступился Храмовник, но тут же замолчал, встретившись со взглядом Песни Бездны.

— Господин в гневе от выходки этого паразита, но ещё больший гнев его вызывает то, что мы до сих пор не открыли ему путь в этот мир, — произнесла Рене. — Сосуд есть сосуд. Он всё ещё в состоянии выполнить свою роль. После перехода на шестой уровень, даже от шрамов на прежнем теле не останется следа.

— С-сука… — прошипел Эспен.

— Что ты… — возмутился один из державших его пятиуровневых.

— Не трогай, — остановила подчинённого магистр. — Ты не представляешь, чего нам стоила твоя выходка, червь, — обратилась она к Эспену. — Твоя жена, твоя деревня — это даже не цена одной недели нашей многовековой работы. Если бы ты был бессмертным, тебе бы всё равно не хватило жизни, чтобы искупить свою вину перед Церковью!

— Ха… ха-ха! — вырвалось из лёгких героя. — О, боги… Может мозгов от природы у меня и немного, но мне хватило ума затаиться и жить в своё удовольствие… Тот, кто был — ха-ха! — рождён ползать был свободней, чем тысячи людей… Тысячи идиотов, что отбросили свои цели и мечты ради вшивого божка! А-ха-ха-ха!

— Магистр, позвольте размозжить ему голову! — вскрикнули культисты.

— И какая же цель может быть у червя? — вновь склонилась Рене.

— Раньше… Неважно, что было раньше… — прошипел разорванными губами паразит. — Теперь моя дорога лежит в преисподнюю, и заберу ваши жизни в качестве таможенной грамоты!

— У меня была другая жизнь, до Церкви, — произнесла холодно Рене. — Но этот мир отнял её у меня. И лишь Господин сумел открыть мне глаза: этот мир заслужил свою анафему ещё при жизни. Наша задача — прервать страдания ходячего трупа.

— Вы жёстко обдристались, перейдя мне дорогу… Всего-то стоило подождать сто лет… Я бы умер и хоть трава не расти после меня. Но теперь… Хе-хе! Удачи вам это сделать!

Что у Эспена было кроме угроз? На самом деле — ничего. Но уходить молча, не выбесив стерву, он не мог. У него успело сформироваться то, что двуногие называли «характером». И характер этот был весьма паршивый.

— Нужно подлатать его, чтобы не окочурился по пути в Цитадель. Ты — выйди, — Рене кинула взгляд на солдата с раздробленной рукой. Тот шагнул к магистру и та, неожиданно для всех, снесла ему голову косой.

Из тела «смертного» вышла фиолетовая дымка и втянулась в ноздри Эспена. Паразит почувствовал, как затягивается рана на голове, возвращается на место выбитый глаз, так же как и силы. Их, правда, хватало лишь на то, чтобы встать на обе ноги, когда его подняли.

— Богомерзкая тварь, — скривились от омерзения культисты.

— Считай это прощальным подарком, ха-ха! — рассмеялась Рене и, схватив Эспена за волосы, прильнула к его губам. — Скотина… — прошипела девушка, отпрянув. С нижней губы сочилась кровь.

Эспен согнулся от удара в солнечное сплетение, однако сделал это с широкой улыбкой.

— Привяжите его к лошади, пусть так топает…

— Эспен! — раздался голос над всей поляной.

Культисты обернулись к разорённой стоянке учителя и ученика. Палач Секты дёрнулся. Преодолевая муки тела, полный решимости калека принял сидячее положение.

— Может этот мир и правда потерял право на существование, но… Эти ублюдки… кха-кха… Никто не давал им право, прервать его жизнь! Не забывай мои уроки, сраный дармоед! — выкрикнул Ульрик и вокруг его тела закружились вихри энергии и мистерий огня.

«Ты врал… — склонил голову Эспен. — Ты был намного сильнее «Человека»! Но какой же силой обладает тогда Патриарх, что одолел тебя?!»

— Какого дьявола он ещё не сдох! — пришёл в ярость Храмовник.

— Эту технику я изучил в Храме Пламени Правосудия! — огонь полностью укутал тело Палача Секты, сжигая на нём одежду, обращая в прах деревянные протезы, но вместе с тем, утерянные руки и ноги заменялись мускулами из магмы. Уцелевшая рука приняла здоровый вид, покрывшись лавовыми меридианами.

Лицо излечилось от мерзких миазмов, утраченный глаз воспылал яркой звездой. Когда Ульрик опустился на отросшие ноги, земля под ним обратилась огненной пустыней.

— Мне осталось жить десять минут. Если ты хоть немного мне сочувствуешь — постарайся прожить хоть на мгновение дольше, — сказал он Эспену. — Последняя Вспышка Догорающей Свечи! — произнёс Ульрик название самоубийственной техники.

Культисты уровня «Человек», державшие паразита не успели даже пискнуть, как оказались объяты пламенем. Рухнув на колени, Эспен перекатился от потенциального удара, что мог обрушиться ему на голову, но оказалось, что напрасно.

Все до единого аммастцы принялись наносить на себя защитные амулеты и техники. Пятиуровневые культисты вынули мешочки с чёрной пылью, похожей на табак. Вдохнув её, они принялись обращаться в ужасных тварей, не имеющих ничего общего с человеком.

Их ноги и даже руки превращались в копыта, щупальца и лапы с когтями. На головах вырастали шипы, хоботы и клыкастые пасти. Взревев, они бросились в бой. Ульрик шагнул навстречу, посылая на слуг Тьмы десятки огненных сфер и эфемерных ударов кулака.

Адепты уровня «Человек», которые едва ли не богам подобны были в глазах обитателей внешней стены Доминос, не могли ничего противопоставить Палачу Сект, что стал воплощением мести и справедливости. Ошмётки их обугленных тел и плавящихся доспехов разлетались по всему лесу с каждым ударом.

Эспену очень хотелось посмотреть на всё это, но… Был высок риск, что если он задержится хоть на мгновение — смерть Ульрика окажется напрасной. Укол, так называемой двуногими, «совести», заставил его рвануть вглубь леса не оглядываясь.

— Я всё лелеял надежду пересечься с вашим Патриархом, — произнёс Ульрик, когда на поляне не осталось никого, кроме Рене и Храмовника. — Но и это, как для последнего боя, сойдёт… — некогда великий адепт чувствовал, что у него осталось двадцать секунд. — Надеюсь, хватит сил немного облегчить дорогу этому юродивому, прикончив вас.

— Магистр… — дёрнулся, было, Храмовник, но путь ему перегородило лезвие косы.

Песнь Бездны вышла вперёд. Её зрачки почернели, вокруг оружия змеёй взвилась тёмная энергия Древа Жизни. Взмахнув грозным оружием из костей поверженных врагов, она произнесла:

— Коготь Тьмы!

И двухметровый разрез в пространстве, уничтожая всё на своём пути, направился к Ульрику. Палач Сект выставил ладонь, ответив:

— Купол Ириса!

Энергия тьмы ударила о щит из пламени, силясь разорвать. Но не прошло и нескольких секунд, как техника Рене рассеялась, а Ульрик, как ни в чём не бывало, рванул вперёд, занося кулак над её головой.

В этот миг, сердце магистра замерло от страха. Она впервые в своей взрослой жизни испытывала это чувство. Помолившись Аммасту о прощении за проваленную миссию, Песнь Бездны приготовилась встретиться с Господином, но великий адепт, достигший некогда уровня «Варлорд», про который местные даже и не слышали, замер. Кулак из магмы застыл в нескольких сантиметрах от носа магистра.

Опустив его, Ульрик ошеломлённо произнёс:

— Рене? — и обратился в камень.

Десять минут прошло.

Удивительно, но ночёвка в амбаре заброшенной деревни посреди леса, наполненного культистами Темнобога и бродячим духом вендиго, обошлась без происшествий, хотя…

— Погодите, а разве у него не было одной ноги?! — поинтересовался один из рейнджеров, увидев Эспена на своих двоих.

«Было глупо надеяться, что они не заметят», — вздохнул паразит.

— Эспен? — испуганно посмотрел на него Мак.

«Думай! У них всё равно нет времени брать с меня доказательства…»

— Ну… это… как его? Ну вот короче… Да, — произнёс, запинаясь, герой.

— И что это значит? — лейтенант опустил руку на ножны.

— Ну… Несколько лет тому назад я набрёл на саркофаг древнего воина… Вот… И там нашёл пилюлю, которая, как и подобает пилюлям древних адептов могла восстанавливать утерянные конечности.

— А не всё ли равно, каким способом он это сделал? — вмешался Яхтир.

— Ты так-то тоже мутный тип. Тельмусом от тебя и не пахнет, но рубишься так, что и не каждый «Человек» смогёт! — возразил другой рейнджер.

— Мы с Эспеном исправно несём службу в отряде. Более того, клятва на крови не позволит нам причинить кому бы то ни было вред и остаться в живых. Неужели мы похожи на самоубийц.

— Вообще-то…

— Нет, не похожи, — заткнул подчинённого лейтенант. — Да, это странно выглядит, но у меня нет причин им не доверять. Если Эспен умудрился заработать награду от самого капитана, значит и вам всем усомниться в нём будет неуважением к Людвигу, Жнецу Таверн.

В амбаре настала тишина. Неожиданно, вмешался гоблин, про которого, как-то уже и подзабыли. Тем более, что всё это время Смрадазуб был не связан и при оружии.

— Эта фсё, канешна, очинь интересна, но пара бы нам атсюда сваливать. Ни думоете?

— А ты, собака, чтобы впереди шёл! Не хватало ещё в спину от синекожего получить! — ответил лейтенант.

— Кстати… — Эспен выхватил меч и уже приблизился к Смрадазубу. — Ты нам больше не нужен, поэтому настал час расплаты.

— Я спас жызнь кашаку и раскозал пра вендиго, — спокойно ответил гоблин. — Между нами нет крови, чилавек.

— Твои дружки похитили Алису, а теперь она в лапах у вендиго и мы даже не знаем, жива ли она! — рыкнул Эспен, занося клинок над головой гоблина.

— Но я магу ищо кое-шта раскозать, чилавек. Паверь, эта инфармацыя стоит таво.

— Выкладывай!

— Приниси клятву на крави, што ни убьошь меня, пака не выйдим из леса.

— Ещё чего!

— Тагда руби голаву. Мне нечива тирять.

— С-сука… — прошипел паразит и нехотя рассёк левую ладонь. — Клянусь, что не убью гоблина Смрадазуба, покуда нога моя не перешагнёт через этот лес. А теперь выкладывай! — вытерев меч о порванную штанину, Эспен спрятал его в чудо-ножнах.

— Как думоешь, пачиму мы ваприки всиму взяли бабу жывьом? Мы были в курси пра награду за тваю голаву, но нашлись те, кто придлажыл намнога больше, чем проста сотня залатых. Ани хатели, штобы мы заманили тибя жывьом, васпользававшись бабай. Эти жи самые чилавеки, нескалька нидель таму назад, папрасили нас пахитить с дисятак хрыстьян для неизвестнай цели.

— Что это были за люди? — прильнул ушами к устам Смрадазуба паразит.

— Те, што напали на нас. Эта были ани. Ани абищали нам с братьями вазможнасть стать сильней, падняца на пятый уровень — «Гоблин». Ани связались с нами нескалька дней таму назад и дали ариентир на рыжую бабу, с каторай ты тагда сагришыл. Мы далжны были пиридать им иё и тагда бы нам дали нашу силу, но… Ани нас развели, как каких-та шкеров! На нас напал вендиго, маи братья пагибли, а когда я ачнулся, то увидил тибя. Бабы не было.

— Хочешь сказать, что Алиса сейчас у них, собака?! Вы что, идиоты, работали на культ Аммаста?! Выходит, вендиго — ваших рук дело!

«Значит ли это, что всё это время аммастцы следили за мной?! Чёрт, моя способность к контролю разума ещё не развита! Конечно же, они догадались! О, Храдхир, вразуми! Но почему я их не замечал до сих пор? Почему чутьё не сработало на жнецов?

Ладно, об этом позже. Что мы имеем в итоге? Этот недоумок вместе со своими братьями похитили крестьян, которых, вероятно, оставили одних без. Те потихоньку начали лопать друг друга, пока последний выживший не обратился в вендиго!

Насколько далеко готова пойти эта сука, чтобы меня достать…»

— Клянусь, как только мы перешагнём через лес — ты расстанешься с головой, мразь синекожая! — произнёс Эспен и потопал к воротам амбара.

Уже перед самыми дверями герой замер. Сквозь толстые доски до него доносились громкие разговоры. Слишком громкие для такого опасного места. Прислушавшись, Эспен смекнул, что говорившие вовсе не были идиотами, что кричали изо всех сил, привлекая внимание.

Нет, просто их глотки были под стать размерам. Воспользовавшись взглядом через Тельмус, Эспен увидел через левую стену три громадных силуэта посреди деревни.

«Огры», — кивнул своим мыслям паразит.

— Будьте потише, парни, кажись, у нас гости, — сообщил Эспен.

Подойдя к стене амбара, он прильнул к ней лицом, так, чтобы остальные не увидели, как его правый глаз вылез из орбиты вместе с щупальцем. Заведя око за амбар, Эспен смог увидеть троих людоедов. Каждый был ростом с две лошади, ставшие друг другу на спину. Одеты были в кожаные сандалии и поясные повязки. На голове у предполагаемого главаря красовался шлем с рогами неизвестного животного. Рядом с каждым лежала громадная каменная дубина.

Судя по всему, огры разобрали одну из хижин для костра, а неподалёку расположилась двухметровая гора окровавленных трупов. Эспен узнал в них, как членов тринадцатого отряда, так и культистов. Судя по дёргающимся рукам, кто-то из несчастных даже был жив.

Один из огров протянул руку и взял лежащего сверху мужчину в чёрных доспехах и плаще. Его бездыханное тело болталось подобно изломанной кукле в руках чудовища, левая голень отсутствовала.

Огр быстро сорвал с него одежду и, удерживая, за оставшуюся ногу опустил в пламя. Но за несколько мгновений до этого, культист дёрнулся, что-то промямлил, а после заорал. До Эспена донёсся запах горелой человеческой плоти, неожиданно для самого себя, он понял, что к его горлу подступил ком, настолько омерзительным было зрелище.

Мучения культиста длились несколько секунд, затем он обмяк, а тело стало приобретать характерный «загар», пока полностью не застыло в виде скукожившегося человеческого окорока. Буднично взглянув на блюдо, огр откусил верхнюю половину тела. По локтям заструились сгустки закипевшей крови и то, что осталось от ужина фанатика.

— Что там, Бездна тебя раздери, происходит? — тронул за плечо Эспена лейтенант. Герой быстро вставил глаз на место и повернулся к командиру.

— Трое огров, доедают то, что осталось от разрозненных групп культистов и наших, — сообщил мечник.

— Мрази, — фыркнул лейтенант.

Эспену же было сложно осуждать огров. Это не был каннибализм, да и сам их народ не считался разумным в полной мере и всё же… Видеть то, как пожирают людей герою было противно, а ещё и этот запах… Захотелось проблеваться и он с трудом подавил это желание. Банально потому, что неизвестно, когда у него ещё у него будет возможность поесть. Терять силы было бы опасно.

— Надо сваливать по тихой, но… — лейтенант забрался рукой в волосы.

— Мак, напомни, ты где лошадей оставил? — понял к чему всё клонится Эспен.

— Под навесом внутри пустого дома. Здесь бы они не поместились, — ответил зверолов.

— Вот тебе и по тихой… — вздохнул устало лейтенант.

Если Эспен правильно помнил, то чтобы добраться до лошадей им по прямой нужно было пройтись через харчевню огров, но даже если бы местность позволяла обойти тварей незаметно, выбраться верхом без шума бы не получилось. А учитывая силищу огров, те бы обязательно их догнали если не ногами, то броском дубины.

— Выходит, нужно их прирезать, — констатировал паразит.

— Да ты спятил! — ответил кто-то из рейнджеров. — Это же огры! Я отсюда чувствую, что все они «смертные», но… «Смертный» огр не то же самое, что и «смертный» другой расы. Это реально монстры!

— В таком количестве нас быстро разнесут. Сомневаюсь, что огры, которые из леса не часто выходят знают техники, но и наши атаки мало им вреда причинят, — добавил лейтенант.

— Поверьте мне, всё, что дышит и ест в этом мире — способно умереть. Нужно лишь подойти с фантазией, — махнул рукой Эспен, доставая спрятанный под плащом мушкет.

— Ты где взял его? — удивился Мак.

— Трофейный, — улыбнулся паразит.

Пошарив по мешкам, он мысленно возликовал. В одном из них были ржавые гвозди. Усевшись на пол, герой принялся заряжать пушку. Сначала засыпал порох, затем другой порох, засунул пулю в ствол, протолкнул её шомполом и присыпал сверху гвоздями. Повесив мушкет спереди так, чтобы гвозди не высыпались из ствола, Эспен спросил у Смрадазуба:

— Синекожий, ты ведь можешь быть невидимым?

— Абижаешь, — оскалившись, ответил гоблин.

— Возьми на себя того, что справа от вожака.

— А кто важак-та?

— Ты поймёшь, если не тупой, как все гоблины, — зло усмехнулся Эспен.

— Мне, что делать? — спросил Яхтир.

— Пойдём со мной, только катану спрячь где-нибудь. Лейтенант, — повернулся герой к временному командиру, — нужно, чтобы вы вместе с Маком, по моей команде, выстрелили огру слева от вожака по глазам.

— Усёк, — кивнул лейтенант.

«И всё-таки, кто такой этот Эспен?» — подумал про себя лейтенант.

— А, что делать с Големом? — спросил рейнджер.

— Хм… Ну он ведь не способен на убийства? Пусть тут стоит.

Паразит вместе с Яхтиром вышли через «парадный» вход. От пинка героя, старые ворота слетели с проржавевших петель и шлепком на мокрую после дождя землю обратили на себя внимание троицы огров.

— Бад-бад! Хто там? — обернулся главарь, держа в зубах зажаренную ногу культиста.

— Дядя, мы с моим братишкой потерялись! Поможете найти выход из леса? — обратился к нему Эспен, делая вид чел… существа не обременённого интеллектом.

— Хы-хы-хы! Вот дубина! — заржал вперемешку с отрыжкой тот, что сидел справа вожака.

— Свеженькие! Сами к нам пришли! — противным, слишком высоким для огра голосом добавил тот, что слева.

— Вы поможете? — скрипнул голосом едва ли не хныкающий Эспен.

«Обезьяна, сын осла! Такой талант циркача пропадает!» — хмыкнул про себя кочевник, с трудом удерживаясь от смеха.

— Ага! Сейчас добрый дядя-огр проводит тебя по туннелю домой! — усмехнулся вожак и схватил Эспена за поясницу лапищей. — Закрой глаза малыш! Хы-хы! — сказал он и раскрыл вонючую пасть.

— Аналогично, дядя! — сверкнули два аметистовых зрачка, а из-под губ показалась пара клыков. Лишь за секунду до того, как ослепнуть огр понял в лапы какого хищника он угодил.

Начищенный ствол мушкет отразил первые лучи Кустоса. Перед носом у вожака возникло «странное копьё с дыркой в рукояти», которого прежде он не видел.

И больше не увидит никогда.

От грома заложило уши. Эспен приземлился на ноги и первым, что он услышал после того, как звон в голове исчез был чудовищный рёв огра. Своеобразная картечь оставила на месте глаз две кровавые дыры, а сама пуля уничтожила нос вожака. Даже ужи порешило осколками гвоздей. Всё, что находилось выше рта и бородки превратилось в кровавое месиво.

Вожак завалился вперёд, встав на ладони. В этот миг из-за спины героя выскочил Яхтир. Его наточенная, как и прежде, катана прошлась по горлу старого огра. Те мистерии и воля, что были доступны адептам шестого уровня «Спирит», которые сохранились у Яхтира после практически полного уничтожения его души усилили удар, наполняя клинок синим свечением.

В этом не было телума. Мистерии были связаны с мировыми элементалями, а Воля адепта — с его душой. И даже нынешнего состояния Яхтира хватило, чтобы башка весом в пару центнеров слетела с плеч.

Паразит обернулся влево. Со стороны одной из заброшенных лачуг сверкнули наполненные энергией стрелы и лишили зрения второго огра. В это время справа, Смрадазуб, сняв с себя воздействие магии скрытности, прошёлся раздобытым до этого в драке кинжалом по глазам третьего.

Эспен начал действовать. В несколько прыжков он настиг огра с торчащими из глаз стрелой и болтом, зацепившись щупальцем, паразит забрался тому на шею.

Всё тело огра представляло из себя практически не пробиваемый физическим уроном корпус мышц. Покрепче ухватившись за мясистые уши, Эспен вогнал щупальце в отверстие, мигом достав до мозга исполина.

Тот застыл.

«Отлично! А теперь…»

Эспен вынудил безвольную тушу огра взяться за дубину. Трёхсот килограммовая палица обрушилась на голову третьего великана, вогнав промятую черепушку едва ли не внутрь тела. Добившись своего, Эспен вынул щупальце из уха второго огра и перепрыгнул на ближайшую ветку. Туша мёртвого исполина сотрясла землю и заставила окрестных птиц взлететь над чащей.

Спустившись по стволу вниз, Эспен, вместо оваций, услышал как скользнул меч в ножнах меч и лейтенант приставил клинок к его горлу.

— Я вроде не сильно похож на огра, — поднял руки герой, вопросительно смотря на временного командира.

— Это меня и напрягает. Я готов поклясться естеством Равина, что ты не обычный адепт, Эспен, — ответил лейтенант не отводя клинок ни на миллиметр.

— Мак, ну хоть ты ему скажи, — скосил взгляд на зверолова паразит.

— Послушай, Эспен, ты мне не то, чтобы не нравишься, но ты подозрительный. И Алиса, как назло пропала через пару неделю после того, как начала с тобой яшкатсья, — поджав губы ответил Мак.

— Да ты охренел! Ничего, что я спасал её сына, после того, как ТЫ позволил ему попасть в руки разбойников?! — возмутился Эспен.

— Лейтенант, лучше убери меч, — произнёс Яхтир и опустил катану на плечо товарища.

— С тобой будет отдельный разговор, кочевник, — даже не обернулся в его сторону лейтенант. — Многовато стало происшествий в нашем лагере с появлением вашей компашки.

Стоило признаться, Эспен сокрушался над тем, чтобы выстрелить щупальцем в открытую шею лейтенанта, взять под контроль его тело и отрубить голову Маку. С оставшимися рейнджерами Яхтир разобрался бы за считанные секунды.

— Как ты заставил того огра убить своего товарища?! — задал вопрос командир, сильнее надавливая на горло Эспена.

— Слушай, давай реально не будем перебарщивать… — тут уже вмешался даже зверолов.

«Впрочем, если ситуация станет патовой — тебя это не спасёт, увы!» — прокомментировал Эспен.

Почему-то, но ему не хотелось убивать этих людей. Даже тех рейнджеров, что он не знал. Может, потому что это было неправильно? А с каких пор он начал так считать?

— Отвечай, Эспен! — голос лейтенанта вынудил отбросить размышления на более удачное для паразита время.

— Запретная магия. Магия подчинения, если проще, выдал первое, что пришло в голову Эспен.

Несмотря на вспыхнувший огонь ярости в глазах лейтенанта, тот не предпринял попытку отделить голову паразита от плеч. И причина была проста: как бы не богоугодно это не звучало, но Эспен дал клятву на крови — ни косвенно, ни уж, тем более, напрямую не причинять вреда членам тринадцатого.

— Даже если бы я хотел, а поверь мне — это не так, я бы никак не воспользовался ей против вас. Тебя такой ответ устраивает? — произнёс Эспен и осторожно дотронулся до лезвия, убирая его от горла.

Лейтенант сплюнул на землю и убрал оружие в ножны. Все остальные продолжали молчать, пока тот не бросил в сторону Эспена:

— Не устраивает. В рядах рейнджеров нет места всяким чернокнижникам, но ты и правда не представляешь угрозы… Пока что. Может, ты знаешь ещё какое-нибудь тёмное искусство?! Может быть тебе известны и способы обойти клятву и я зря сейчас сохранил тебе жизнь?!

«Людишки… Дай им только повод и они мать родную обвинят в ереси, даже если та всю жизнь о них заботилась», — покачал головой Эспен.

— Лейтенант, ты прекрасно знаешь, что я не сделал ничего такого, чтобы вы могли усомниться в моих благих намерениях. Да я сохранил жизнь этому синекожему только потому, что он мог помочь отсрочить кончину моего друга! И пока ты стоишь тут и препираешься, мы теряем время на подготовку к следующей ночи, когда на охоту вновь выйдет вендиго! И если мы его не уничтожим Энас умрёт, как умрёт Алиса и ещё куча народу от рук злого духа!

«Когда он только стал таким альтруистом?» — удивился Яхтир.

— Чёрт с тобой… — вздохнул лейтенант, помассировав виски. — Мак, выводи лошадей. Остальные — предлагаю поискать хоть какую-нибудь лишнюю провизию. Быть может, где-то есть нетронутый погреб или заначка с реагентами. Нам бы не помешало.

С молчаливого согласия, то, что осталось от их группы включая Смрадазуба, что до сих пор, почему-то, не сбежал, и Голема, разбрелись по округе.

Запах разлагающихся тел сводил с ума. Дышать в яме становилось практически невозможно. Алиса оторвала рукав свой рукав и накрыла им нос и рот, чтобы хоть немного сбить тошноту от запаха.

Вендиго более не навещал её. И на том можно было сказать «спасибо». По крайней мере, пара дней у неё в запасе есть. Благо, что Алиса и сама не была голодной на момент похищения, а вот жажда… Кляп поставленный гоблинами досуха высушил её глотку. Всю ночь она ловила капли дождя и, с горем пополам, напилась.

Она была бы и не прочь выпить из лужицы, если бы та не смешалась с трупным ядом. Плюсом ко всему, под дождём Алиса не хило так озябла, а отсутствие артерий Тельмуса в углублении не позволяло не только вылечиться от простуды, но и, по прежнему, убрать с тела синяки. Более того, те не исчезали даже естественным путём.

Проклятие вендиго…

Закутавшись в собственные объятия, девушка попыталась уснуть, но троица людей в чёрных плащах не оставила ей такой возможности. Амазонка обернулась, тут же узнав их.

«Жнецы Аммаста… Одни из лучших скрытных убийц Карцера. Но как они нашли меня? И зачем вообще искали?» — задалась воительница.

Не произнеся ни слова, двое жнецов в чёрных масках схватили её за ноги и поволокли. Алиса запротестовала, пыталась пинаться, но сил сопротивляться мужам уровня «смертный» с четырьмя акупунктурными точками, да ещё и усиленных тёмной энергией у неё не было.

Третий же из них, схватил амазонку за подбородок, когда его помощники принудили встать её на колени. Повернув голову Алисы влево-вправо, он выдохнул:

— А у нашего старого знакомого неплохой вкус.

— И ведь тоже рыжая. Во будет забавно, если он и её похоронит! — добавил другой.

— Не похоронит. Мы его раньше прикончим, — уверенно ответил главный и обратился к Алисе: — Нам не нужна твоя жизнь. Мы лишь хотим убить тварь, известную тебе под именем Эспен. И у нас есть то, что замотивирует тебя нам помочь. Но для этого тебе стоит поговорить с нашим командиром.

И по щелчку пальцев все трое оторвались от земли, выпрыгнув из искусственной ямы. Алиса обрадовалась, почувствовав, как телум впитывается через всю её кожу, но радость эта была кратковременной. Жнецы по бокам от амазонки свели её руки вместе спереди и заковали в кандалы, протянув цепь главному.

— Пройдёмся, здесь недалеко, — усмехнулся убийца.

«Что он несёт? Как Эспен связан с сектой Темнобога? Чем таким можно насолить аммастцам, что те устроят на тебя полноценную охоту? И почему они назвали его «тварью, известной под именем Эспен»? Что такого скрывает этот мужчина? О, предки мои, предки! Столько вопросов!» — происходящее вызывало у Алисы крайнюю степень не понимания.

Её похитили сначала гоблины, затем вендиго, а теперь, явились и жнецы Темнобога, которые, по видимому, всё и затеяли.

«Если эта яма — их рук дело, то всё сходится! Выходит, вендиго был создан нарочно?! И это ради Эспена?! Что же ты натворил…дурачок».

Через полкилометра на восток, жнецы привели её ко входу в пещеру. Вернее, изначально это была просто скала, но после произнесения определённых символов из тёмного волшебного алфавита, в ней открылась дверь.

Буквально, чёртова дверь! Как если бы Алиса стояла не посреди леса, а на пороге трактира или постоялого двора, судя по тому, что дверь была весьма неплохой.

Толкнув дверь, культисты пропустили вперёд Амазонку. Та охнула очутившись посреди громадного зала, кипящего жизнью. Была ли эта пещера работой ручной или последствием воздействия артефакта — вдаваться ей не хотелось.

В одном конце пещеры находились конюшни, в другой — циновки с раненными, над которыми пыхтели старики в тёмных балахонах без брони. Остальные жители пещеры представляли из себя рыцарей от мала до велика. Кто был в латах, кто в кольчуге, броня отдельных напоминала наслоение щитов, а другие обходились и вовсе без неё.

«Звероловы должно быть», — кивнула своим мыслям Алиса.

Пройдя через весь зал, жнецы повели амазонку через широкий проход куда-то вглубь пещеры, где никого не было. Через несколько петляющих поворотов, все четверо оказались посреди каменного «желудка».

Сердце воительницы пропустило удар. За несколькими десятками метров цепей лежала прибитая к каменному полу Фелуция. Пасть Белогривой Лютоволчицы также была скованна намордником. Когти бессмысленно царапали когти, Фелуция без остановки рычала, но заметив Алису, голос животного дрогнул. Лютоволчица заскулила ни то от радости, что подруга жива, ни то от осознания, в каком положение Алиса вынуждена её видеть.

Тем не менее, рядом с пленённым зверем обнаружились обглоданные кости. Это значило, что Фелуцию не морили голодом и даже практически не издевались над ней.

«Они планируют шантажировать меня тобой, моя дорогая…» — в бессильной злобе произнесла Алиса про себя.

Над обессилевшей Лютоволчицей стоял высокий, больше двух метров ростом культист. Алиса не видела его ног, только полы плаща, немного недостающие до земли. Руки Говорящего с воронами свисали ниже того уровня, на которой должны были быть его колени, а на широком плечевом поясе восседало четыре ворона с козлиными головами.

Мужчина обернулся, посмотрев на Алису через две мутные линзы маски чумного доктора. Согнув левую руку в локте, он поправил широкополую шляпу на голове и подлетел к Алисе.

— У нас есть твоя зверушка, а у тебя есть ключ к сердцу червя. Предлагаю равноценный обмен, — раздался голос откуда-то изнутри тела командира отряда жнецов Темнобога. Аура адепта пятого уровня заставляла Алису чувствовать себя не в своей тарелке, даже несмотря на то, что она и так находилась в плену у отморозков. Как и Храмовник, пусть и извращённая, но структура тела Говорящего принадлежала именно настоящему «Человеку», а не поддельному нелюдю, коих Алиса насчитала с три десятка.

— О каком черве вы говорите? — сглотнув ком в горле, спросила Алиса.

— Командир, она, видать, не в курсе, — произнёс один из жнецов.

— Твой любовник — да-да, не удивляйся, мы вели слежку за вами уже давно, — не совсем тот, кого ты себе представляешь. Ты, наверно, думаешь, что это человек с туманным прошлым, бежавший от чего-то крупного и страшного. Должно быть, ты и представить не могла, что речь идёт о нашей Церкви, — с лёгкой насмешкой произнёс Говорящий с воронами. — Но вот ведь в чём дело — Эспен даже не человек!

«Бред. О чём это он вообще?» — не сообразила амазонка.

— Мелкий паразит, что выкрал тело, куда должен был поселиться наш Господин! — добавил культист. — За это мы его и преследуем уже, немного немало, почти десять лет. И если ты хочешь, чтобы твоя собачка не лишилась хвоста, ушей и глаз — придётся подыграть нам.

«Эспен… паразит? Что за паразит? Не буквально же он… Или да? Нет! Он человек, очевидно, что не стоит верить культистам Темнобога! Но жизнь Фелуции висит на волоске прямо здесь и сейчас», — вспомнила про мохнатую подругу Алиса.

— Вы даёте мне слово, что с ней всё будет в порядке? — амазонка была обязана это спросить несмотря на то, что понимала — ждать гарантий не придётся.

— Не отдай я свою душу Господину, я бы поклялся ею, — ухмыльнулся Говорящий с воронами.

Одну ночь назад.

Магистр Рене, Песнь Бездны пригласили в шатёр главного мага отряда. Мужчина закончил настраивать сигнал хрустального шара и, откланявшись, покинул палатку. Девушка подстелила подушку под колени и склонила голову перед огранённой прозрачной сферой, что в миг затянулась дымкой внутри и даже снаружи.

Запах масла и чего-то ещё весьма ароматного повис в воздухе. Сфера медленно поднялась над землёй, оказавшись где-то под потолком. Из тумана возник силуэт мужчина в чёрном балахоне.

— Почти десять лет прошло с того дня, как мерзкий червь выкрал сосуд, — начала Патриарх.

Отнюдь не единственный (тем более, что внутри культа были должности и повыше), но от того не менее устрашающий адепт. Сильнейший среди всех живущих в пределах внешней и внутренней стен Доминос, глава подразделения Церкви Аммаста этой Империи.

Один намёк на недовольство этого человека звучал как приговор. Даже Рене великих усилий стоило не попытаться убежать. Но среди всех Магистров, к ней Патриарх относился наиболее благосклонно.

— Тебя действительно можно считать гениальным адептом Рене, но насколько хороший из тебя ребёнок? Ребёнок нашего общего отца — Аммаста, — произнёс неподвижно мужчина.

— Я больше полувека проливала свою и чужую кровь ради Господина… — попыталась возразить культистка.

— И я это учитываю, Магистр. И как всякий отец — Аммаст снисходителен до своих детей. Он терпит их непослушание…

— Вы обвиняете меня в непослушании?! — от таких слов Патриарха, Рене была в натуральном шоке.

— Ты перебила меня? — холодно-возмущённым голосом спросил глава и обрушил на Рене свою ауру. Даже его образ через хрустальный шар связи мог уничтожить весь лагерь, стоило бы Патриарху только пожелать. Вероятно, в живую, он даже души их стёр бы в пыль. — Так вот, — продолжил он говорить уже вмятой в землю девушке, — то, что ты потеряла уже половину своего отряда и даже Храмовника, говорит мне ни о чём ином, кроме как о пренебрежительном отношении к наказам нашего отца.

Рене бы и вновь попыталась возразить, да только давление на всё тело легло, в том числе, и на её губы невидимым кляпом. А Патриарх всё продолжал рассказывать, с каждой секундой сильнее перекрывая доступ к кислороду.

— И рано или поздно, терпение отца может лопнуть. Тебе везёт, что наш Господин целую вечность бороздит Бездну, а потому — десять лет не столь долгий отрезок времени для него. Однако, рано или поздно оно лопнет. И он накажет тебя, Рене, Песнь Бездны… моими руками, — сказал Патриарх и ослабил ауру, позволил Рене ответить.

— При всё уважении, досточтимый… прохрипела она. — В том, что червь выкрал тело Господина — нет моей вины. Ровно, как её нет и в том, что тело, созданное и вами в том числе, обладает задатками не просто гениального адепта, а уникума, каких ещё не видел Карцер… Большая часть тех, кто всё ещё жив — уже не могут противостоять паразиту ни в силе, ни в ловкости, ни в обращении с магией. За десять лет, эта тварь научилась убивать детей Господина нашего в промышленных масштабах.

— Допустим, — кивнул Патриарх. — Тогда, что по-твоему нужно сделать, чтобы поймать наконец-то этого гада?

— Не нужно пытаться его поймать, — ухмыльнулась Рене, облизывая кровь из носа, растёкшуюся по губам. — Я изменила стратегию… Паразит обзавёлся дорогими ему людьми. Думаю, мы сможем сделать так, что он сам захочет прийти к нам в Цитадель, где прочие Магистры будут ждать его во всеоружии, хе-хе!

— Хм. Ладно, ты отсрочила своё наказание ненадолго. Господин даст тебе ещё один шанс. Последняя попытка, где ты либо докажешь свою преданность, либо… — Патриарх не договорил, но Рене и без того было всё понятно.

Образ главы округа развеялся. Девушку отпустило давление, сравнимое с тем, как если бы слон наступил на каждую отдельную клеточку её тела. Отряхнувшись и убрав с лица кровь, дабы не упасть в грязь перед глазами подчинённый, Магистр быстро зашагала в сторону собственного шатра.

Опустившись на кровать, она впала в секундный транс из которого её вырвал голос из сундука.

— И даже после такого тебя всё устраивает? — ларец чуть подпрыгнул, скрипнув зачарованными цепями.

— Ну если ты не жалуешься на своё положение… — пожала плечами Магистр. — Мне бы с чего тогда ныть. Я правда распустилась в последнее время, когда на кону стоит великая миссия.

— Миссия-шмиссия, не похер ли? Я всю жизнь шлялся по трактирам, бил морды и задирал юбки барышням! А когда встретил тебя и захотел остепениться — ты заперла меня в сраный сундук!

— Ларец. Ларец, а не сундук. Он просторней, так что будь мне благодарен, идиот, — фыркнула Рене и встала с кровати.

— Помнишь моё обещание? Ты станешь моей или я вырву твоё сердце, Рене! Вот, что я называю миссией! Жить ради себя, а не кого-то, кого ты даже не видела! — разошёлся обитатель ларца, так и не осознав, что Магистр вышла из шатра.

Останки деревни не смогли порадовать героев чем-то изысканным. Все припасы, которые они нашли давно промокли и сгнили. Учитывая эпоху, когда местные здесь ещё вели свой быт — никакой консервации продуктов ещё близко не существовало. Лишь не портящийся табак (правда всё также безнадёжно отсыревший), да пара склянок со спиртом нашлось в заброшенных погребах.

К тому моменту, как Мак закончил снаряжать лошадей, отряд обыскал всю деревню, но в последний момент, голос одного из рейнджеров оповестил остальных о странной находке.

На юге деревни обнаружилась тропинка, следовавшая к одинокому и, на удивление, практически целому дому у порога которого стоял деревянный человек, напоминающий Голема. И, что весьма интересно, он крутил головой и даже разговаривал.

Заметив группу, он произнёс сухим голосом, в котором отчётливо угадывался скрип старых половиц:

— Давно никто не захаживал сюда, путники, — произнёс истукан.

— А как же те трое? — кивнул Эспен в сторону мёртвых огров.

— Те невежи насмехались над моим затруднительным положением. Как вижу, больше они смеяться не смогут. Туда им и дорога, — ответил рукотворный человек.

— Не очень-то ты и добрый, — подметил злопамятность истукана Яхтир.

— У меня нет сердца, но есть разум. И ему тесно в этом окоченевшем теле, — если бы губы истукана могли двигаться, он бы, наверно, усмехнулся.

— И как же ты, чучело, докатился до жизни такой? — поинтересовался Эспен, попутно рассматривая дом.

— Меня создал один мастер. Он вырезал меня из дерева, скрепил смолой и конопляной бечёвкой, а после наделил жизнью, — ответил истукан.

— Каким образом? — стало интересно лейтенанту.

— Мне неизвестно, ведь в тот миг я ещё не был жив, досточтимый путник. Но в моей конструкции содержались и шарнирные механизмы. После смерти мастера я кое-как умудрялся их смазывать несмотря на то, что у меня вместо рук простые клешни. Но в один день, мне не повезло попасть под дождь, который вымыл всю смазку. Так я тут стою уже почти полторы сотни лет.

— Предлагаю облегчить твои страдания, разобрав тебя на костёр для готовки еды. Как тебе идея? — предложил Эспен, после чего, толкнул дверь в дом.

Это был ладный сруб на три комнаты, разделённые, по сути, одними лишь перегородками. В комнате у двери располагалась давно никого не греющая печь, а также скамейка на которой, предположительно, спал почивший мастер. Всё убранство давно покрылось паутиной и обратилось в тлен под дуновениями времени. Пауки, надо сказать, обитали в хате размером с человеческий кулак, а паутину пришлось прорезать белым мечом.

Средняя комната была занята алхимическим столом, содержимое склянок на котором давно слилось в единую, серо-буро-малиновую жижу. Дыра в стене напротив пропускала лучи солнца прямиком на доску с чертежами, отчего те почти все выцвели.

Эспен воспользовался «искоркой», дабы поджечь лампу в коей оставалось немного масла и поднёс её к нескольким бумагам, чьё содержимое было относительно ясным.

«Схема истукана не сложная. По сути — обычная кукла. Я видел такие на стрельбище в лагере. Но как мастер сумел его оживить? Голема создали за средней стеной адепты куда более могущественные, чем Людвиг. Откуда взяться такому мастеру здесь?» — задумался паразит и двинулся к последней комнате.

Она была занята, как могло показаться сначала, дровами для растопки, но на деле…

«Неудачные экземпляры», — хмыкнул Эспен, глядя на кучу разломанных кукол. Герой уже хотел покинуть дом, как почувствовал что-то тёмное под собой. Тут же он наткнулся подкравшегося незаметно Яхтира.

— Ты тоже пришёл по запаху? — задал, скорее, риторический вопрос паразит.

Молча, они принялись оттаскивать деревянные руки, ноги, головы и туловища, пока не набрели на запечатанный тайник. Несмотря на, возможно, века прошедшие спустя наложение печати — она всё ещё функционировала. Эспен коснулся пурпурной пентаграммы. Пальцы прошли её насквозь, коснувшись кольцевидной ручки. Попытка дёрнуть за неё и открыть тайник, ожидаемо, успехом не увенчалась.

— Знаешь, я даже не удивлён, — хмыкнул Эспен. — Мне кажется, даже в выгребной ямы найдутся следы культистов.

— По крайней мере следы их толстой кишки, — добавил Яхтир.

— Жалко Гарольда нет, одного «фитилька» бы хватило снять довольно старую печать.

— Зачем вообще её трогать? Нам следует поторопиться спасти Алису, — спросил кочевник.

— У аммастцев всегда есть, что прибрать к рукам. Ресурсы никогда не помешают. Думаю, если направить собственную энергию Тельмуса, то она падёт минут через пять, — ответил паразит.

— Тогда я побуду на стороже, — кивнул Яхтир и встал у окна, положив руку на ножны.

А в это время, на улице, рейнджеры продолжали допрашивать истукана.

— Слухай, лейтенант, а позови Голема! Может это брат его потерявшийся, хы-хы!

— Голем! — со смехом подозвал каменного воина заместитель Людвига. Тот, пробив гнилую стену амбара, направился к ним.

— Мне жаль его. У него нет души. Но он очень хотел бы её заполучить, — с толикой сострадания произнёс деревянный истукан.

— Эта хреновина нам как родная стала, — хмыкнул рейнджер. — По сути, он единственный из тринадцатого отряда, кто дольше всех остаётся в строю, хе-хе!

— Он нас всех переживёт! — добавил другой.

— Слухай, а тебя никак нельзя починить? Говоришь, шарниры смазать надо?

— Я уж и не надеялся на вашу милость, господин рейнджер. Да, мой мастер смазывал меня волшебной смазкой. Её запасы всё ещё были велики, когда я застыл.

— Где она лежит? — спросил лейтенант.

— В средней комнате, где-то на столе. Она пахнет… Мастер говорил, что она пахнет «использованной для подтирания задницы ветошью». Чёрная такая склянка.

Офицер, вошёл в заброшенную. Услышав голоса из дальнего конца, решил проверить.

— Что тут происходит? — вошёл он в заброшенную мастерскую, где Эспен пыхтел над печатью.

— Не мешай, — косо посмотрел на него пустыми серыми глазами Яхтир.

«Конченный…» — фыркнул лейтенант и вернулся к лабораторному столу.

Почти все колбы на нём были если не чёрного, то близкого к чёрному цвету, а то и темней. Откупорив на свой страх и риск несколько сосудов, лейтенант принюхался. С первого же раза его стошнило, однако запах не похож был на обосранную тряпку.

— Кажись, — апчхи! — нашёл, — произнёс лейтенант выйдя на улицу.

— Отлично, теперь, если вас не затруднит, нанесите смазку на места изгибов конечностей, — ответил истукан с ноткой чего-то, похожего на радость.

— А эта хрень для кожи не опасна? — с подозрением посмотрел на дурно пахнущую жидкость лейтенант.

— Мастер наматывал небольшой платок на палку и окунал её в масло, — пояснил истукан.

— Холера… — закатил глаза офицер, уже и сам пожалевший о том, что решил помочь деревянному болвану.

Тем временем, поддавшись силе Древа Жизни, пурпурная пентаграмма треснула, обращаясь эфемерной пылью, что растворилась в пространстве через мгновение. Эспен дёрнул крышку погреба.

— Кх-кх! — накрыл он рукавом нос. — Воняет хуже, чем твой кумыс!

— Ничего не чувствую, — пожал плечами кочевник.

— Да ты и не дышишь! — махнул рукой Эспен и принялся спускаться вниз по гнилым ступенькам лестницы.

— Что там? — спросил Яхтир, наклонившись над спуском.

— Да вроде… — начал было Эспен и тут же исчез в темноте. — А-а-а! Помоги мне!

Реакция киренийца была моментальной. С катаной в руках он сиганул во тьму, готовый сразиться с напастью, чем бы она ни была, но вместо страшного монстра, заточённого в подземелье, напоролся на катающегося по полу от смеха паразита.

— А-ха-ха! Ты бы видел сейчас свою рожу! Ху-у-ух! — с трудом поднявшись, он утёр выступившие слёзы. — Обосрался?

— Тебе не рассказывали притчу про пастушка и волков? Когда волки в действительности напали на стадо, никто не пришёл на его вопли! — фыркнул Яхтир, на лице которого не так уж и часто можно было разглядеть хоть какие-то эмоции.

— Да ладно тебе, Бессмертыч! — толкнул его в плечо Эспен. — Знаешь, я та-а-ак тронут твоей обеспокоенностью… А-ха-ха!

— Если память меня не подводит, ты очень хотел изучить этот тайник. Дерзай, — сплюнул Яхтир и отвернулся.

Подвал оказался небольшим коридором с заросшими паутиной полками для книг. В конце стоял ларец, причём такой же, как и в заброшенном капище культистов.

— А дедушка любил побаловаться запрещённой магией, — хмыкнул паразит, сдув пыль с обложки первой попавшейся под руку книги. — «Пособие по созданию гомункула»… Ага. Что ещё? — швырнув фолиант в угол, он взял другой. — «Искусство жизни. Как вырастить человека из навоза»… Даже комментировать не хочу.

Перебирая коллекцию темнокнижника, Эспен даже не думал о том, насколько бесценными были все эти тома. Некоторые, возможно, были последними в своём роде, но паразит блевать хотел от всех этих запрещённых искусств.

Одна такая секта любителей побаловаться с тёмной магией уже разрушила не только его, но и миллиарды других жизней. А ведь Аммаст был только одним из Братьев — именно так некоторые волхвы называли Темнобога, Чернобога и Мертвобога.

Однако существовала одна книга, которую он искал. Не для того, чтобы использовать самому, но ради изучения врага своего.

— Ну наконец-то! — в его руках находился первый том «Истории Братьев». Второй и третий Эспен нашёл в тайнике и капище аммастцев, что до продолжений, то о их существовании он знать не мог, но по крайней мере у него было три книги в хронологической последовательности, что могли пролить свет на некоторые тайны Карцера.

— Ну, вроде как, всё. Попробуй пошевелить культяпками, — сообщил лейтенант, закончив смазывать шарниры на теле истукана.

— Вы не представляете, как я вам благодарен, господа-путники, — ответил истукан, сжимая деревянную клешню впервые за долгое время. В этот момент, что-то в его голове щёлкнуло. — Мне жаль это вам говорить, но ваши друзья залезли туда, куда им не следовало.

— Ты о чём? — напрягся лейтенант.

— В награду за то, что вы помогли мне я вознагражу вас… смертью.

— Чт?!

Лейтенант отлетел от удара деревянной ноги, что сломал ему несколько рёбер. Рядом стоящий рейнджер не успел даже осознать произошедшего. Его голова прокрутилась несколько раз на 360 градусов.

— Сука, ты… — другой рейнджер потянулся за саблей, но его рука была поймана и выломана в обратную сторону, а затем истукан пробил ему насквозь кулаком грудь, оставив захлёбываться кровью.

Последний практически успел произнести заклинание огня, но две деревянные клешни, что приобрели невероятную силу и крепость, зажали его голову в тиски и размозжили череп.

Обернувшись в сторону лейтенанта, истукан сверил его неподвижное тело взглядом. Конечно, подозрения, что тот притворяется были и вполне обоснованные, однако больше всего сейчас, деревянный болван опасался, что незваные гости разорят библиотеку мастера.

— Что там за шум? — поднял голову Эспен.

Яхтир, услышав крики рейнджеров, выскочил из подвала. В их сторону, скрипя проржавевшими шарнирами направлялся деревянный «швейцар», оставленный у входа. В руках он сжимал отнятые у убитых рейнджеров сабли.

— А я ведь предлагал его сжечь! — вынырнула из погреба ровно на половину голова Эспена.

— Печать стояла не для того, чтобы вы её снимали! — рассвирепел истукан, бросаясь на бессмертного кочевника.

— Держись подальше, Эспен! — бросил тот, принимая бой.

Сражаться с обоерукими мечниками Яхтиру было не в первой, но в случае с истуканом всё было осложнено его конструкцией. Плечи и поясница деревянного голема могли крутиться вокруг своей оси, в отличии от человеческих мышц и конечностей.

Яхтир взялся за рукоять накрест, заведя катану за правый бок и положив тупым краем на левое плечо клинок. Истукан принялся раскручиваться, разрубая всё на своём пути парами сабель. Подобрав наиболее подходящий момент, Яхтир вклинил острие катаны, вынуждая противника прервать свою «смертоносную карусель».

Заблокировав выпад одной саблей, голем атаковал другой, целясь в голову. Кирениец попрощался с левым ухом, но взамен ударил истукана коленом в грудь, сбивая с ног. Вопреки казавшейся хрупкости и неповоротливости своей конструкции, страж библиотеки мастера ловко кувыркнулся и вновь оказался в вертикальном положение, выстреливая парными клинками в сторону Яхтира.

Тот не ожидал такой прыти от деревянного манекена. Сабли рассекли кочевнику плечи. Рана на правом оказалась достаточно глубока, чтобы достать до сухожилия и вывести всю руку из строя. Впрочем, за тысячелетия страданий, Яхтир настолько привык к боли, что намного больше начал бы переживать, не почувствовав её.

Ловко перехватив катану в левую руку, он отразил следующую серию выпадов голема и перешёл в контратаку. Повторно вклиниваясь между обеими клинками, он выстрелил остриём в сердцевину истукана. В место, где должно было находиться ядро искусственного человека.

Это был более примитивный болван, чем Голем и потому он был лишён функции самовосстановления при повреждениях. Голем переносил за счёт этого своё ядро по всему телу, что исключало возможность его разрушения, однако у истукана такой возможности не было, его ядро всегда оставалось статичным.

Старое дерево с треском прогнулось по ударом такого же бессмертного, как и его владелец, клинка. Кончик катаны вышел из спины истукана.

— Ты прекрасный мечник, но возраст даёт о себе знать, — раздалось изнутри деревянного ублюдка. — Промах, господин-путешественник.

Сабли пронзили тело Яхтира в районе живота, резко дёрнув вверх, истукан рассёк мечника на три вертикальных куска мяса. Поглядев на то, как расползаются ошмётки киренийца, истукан шагнул к Эспену.

— Слушай, я ведь пошутил тогда! — поднял руки паразит, но клешня истукана уже вцепилась в горло.

— Мастер завещал мне охранять это место. Эти книги предназначались будущим поколениям аммастцев!

«Ну, конечно! Кто же ещё!» — воскликнул Эспен.

— Ваши смерти станут примером неподражаемой глупости! Мешки с костями не должны влезать туда, куда им не следует!

— За-задыхаюсь…

Увы, режим «берсерка» и в этот раз не счёл нужным пробудиться, а потому Эспен медленно терял сознание в железной хватке истукана. Лишь когда разум паразита готов был погрузиться в сон, раздался громкий треск, а воздух вновь стал поступать в лёгкие.

Открыв глаза, герой увидал Голема, вонзившего топор в тело собрата. Деревянный истукан оказался разрублен от макушки до таза надвое. По обе стороны центра груди виднелись осколки уничтоженного ядра. Изнутри его раздался скреп шарниров, после чего, истукан навсегда замолчал.

— Т-ты же не м-можешь атаковать! Только отражать атаки… — судорожно произнёс Эспен, шлёпнувшись на задницу.

— Теперь может, — ответил вошедший лейтенант, повиснув на плече Мака. — Потому что.

— Пусть мы и знакомы, но… Приветствую, мечник-Эспен!

Паразит, что намеревался встать на ноги вновь упал. Глаза его расширились, едва не выкатившись на лоб. Голем, тот самый Голем, на котором всем лагерем они отрабатывали удары и техники, чьё каменное тело бесконечность раз превращалось в пыль и восстанавливалось заново… говорил. Своими каменными устами, что двигались с не меньшей эластичностью, чем могли двигаться губы самого Эспена.

— Ч-ч-ч… ЧТО?! — мотнув головой, паразит сумел произнести это слово.

— Сраное полено устроило бойню по моей вине… — склонил голову лейтенант. — И когда оно направилось в дом, я подумал, что если влить Голему в рот ту же жидкость, что использовал для смазки деревянный истукан — должен ведь быть шанс, что он спасёт нас? Мак помог мне встать и сделать это. Хвала Равину, моя надежда оправдалась, иначе… — взгляд лейтенанта упал на тело Яхтира, которое начало процесс самовосстановения.

Лоскуты плоти и даже дряхлая одежда срастались на нём, пока в один миг кочевник не открыл глаза. Несмотря на увиденное, лейтенант никак не отреагировал. Лишь Голем, встретившись своими осознанными глазами с Яхтиром, произнёс:

— Я чувствовал, что ты такой же, как и я. Только из плоти, — и улыбнулся, обронив щепотку каменной пыли с лица.

— Какого… — поднялся на локти Яхтир.

— Я уже задал этот вопрос, можешь не напрягаться, — хмыкнул Эспен, посмотрев на товарища.

Темнота. Покой. Блаженство.

Что может быть лучше, чем быть камнем? Ведь у тебя нет врагов, нет невзгод, проблем и обид. Ты есть всегда — ты константа. Мимо тебя пролетают эпохи, живые существа проходят мимо из раза в раз, и с каждым днём они становятся всё старше и старше, а ты такой же, как и есть. И когда они умирают, ты с нетерпением ждёшь прихода следующих.

Иногда эти престранные существа сражаются друг с другом, порой, тебе достаётся от промахнувшихся пушечных ядер и техники, но так или иначе, ты не можешь чувствовать боли. Тебе всё равно. Ибо тебя много. Ты — часть горы, а гора — часть чего-то ещё более крупного, о чём ты никогда не задумывался. Зачем? — ты ведь — камень.

Но однажды всё изменилось. Тебя вырвали из горы. И хоть частичка тебя всё также находится там, твоё спокойствие нарушено. Они — те странные существа, коим никогда не сидится на месте, зачем-то вырвали из тебя целые куски, предали странную, пятиконечную форму и дали в руки что-то, что использовали сами для убийства себе подобных.

Хм. Убийство? А что такое убийство? Камни ведь не могут умереть. Ты знаешь лишь одного своего попутчика — время. Время, рано или поздно, превратит тебя в пыль и ты окажешься в другом месте, но так или иначе, где бы ты ни был, ты всегда будешь спокоен.

Не нужно никуда идти, не нужно никуда бежать. Да ты даже не знаешь, что это такое…

Или знаешь? Ведь откуда-то, в твоей голове взялись все эти названия? Ах да, ведь тебя оторвали от горы… Но поскольку в твоей пустой голове всё ещё нет того, что есть у этих странных существ — ты понятия не имеешь о том, что есть твоё настоящее, а что — прошлое. Ты — камень. Ты — константа.

Что делают эти причудливые существа? Зачем они наносят эти удары, которые неспособны тебе навредить? Они ведь сами, для чего-то, лишили тебя покоя, исключили саму возможность быть разрушенным.

У тебя в руках оружие, но ты не думаешь о том, чтобы применить его против этих существ. Зачем? Все они говорят о каком-то «добре» и «зле», но ты-то знаешь, что всё это выдумки.

Ничего из этого не существует. Только любовь и её отсутствие. И ты любишь их. Каждого одинаково. Потому что они такие, какие они есть. Прекрасные и ужасные. И все они недостаточно сильны, чтобы противостоять времени.

Так, как ты можешь обрывать их и без того краткий путь? Нет, пусть уж лучше продолжают бить. Раз никому это не вредит, то ты будешь им помогать. Делать вид, что защищаешься, но не убивать. Пусть это будет взаимной игрой. Пусть они увидят, что ты любишь их взаимно.

Взаимно? Да! Ведь им не всё равно на тебя. Когда ты был частью горы, то лишь наблюдал за ними, но ни одно из этих существ не обращало на тебя внимания, а теперь… Теперь, они каждый день приходят к тебе. Приходят, чтобы испытать свои силы ТОЛЬКО на тебе. Из всех возможных камней, они выбрали именно тебя.

Кажись, эти существа называют это «индивидуальностью». Пусть будет так.

Но что это? На твоих глазах, нескольких знакомых тебе существ сломали. И они больше не могут встать. Они никогда не встают после поломки. Ибо их путь слишком краток, чтобы ты запомнил все их имена… Или нет? Кажись, этого человека с повёрнутой в обратную сторону головой звали Роальд. А того, что упал с дырой в живот — Ульф.

Ты видишь их убийцу. Он не такой же, как и ты. Его тело из дерева, а дерево не вечно. И потому он глуп. Глуп, ибо будучи не вечным, зная о том, что срок его подходит к концу, он обрывает срок тех, кому осталось ещё меньше.

Нет, так не пойдёт. В этом поступке нет любви. И хоть этот деревянный имеет право на любовь точно также, как и все прочие — единственным верным решением, будет прервать его… жизнь.

Но маленькая штучка в его груди не даёт и двинуться с пути без команды. И ты чувствуешь, что не можешь помочь тем, кто любит тебя и кого любишь ты.

О! Один из них встаёт после поломки. Ему помогает другой. И это тоже доказательство любви этих существ не только к тебе, но и к себе. Вместе, они добираются до тебя и приказывают открыть рот.

Рот? Ах, да! Отверстие, через которое эти существа произносят звуки. Зачем-то, они сделали такое же и тебе. Наверно, для схожести. Впрочем, а почему бы и нет? Для тебя это всё не имеет значения, ведь ты — ка…

Прикладывая целебную припарку к посиневшей груди, лейтенант посматривал то на Эспена, то на Яхтира. И если пару часов назад он скептически относился к паразиту, то сейчас… просто смирился. Гнев от непонимания сменился чистым любопытством.

Мак чистил детали арбалета и уже плохо понимал, что происходит. Один лишь Голем любовался красотой природы через дыру в стене.

— Понимаю, что не расскажете всего, но хотя бы причину назовите, — произнёс, наконец, лейтенант.

— Причине чего? — спросил Эспен.

— Зачем в рейнджеры подались?

— Ничего особенного. Просто нужны были деньги, — пожал плечами герой, но лейтенант настаивал.

— Для чего?

— Для развития.

— С какой целью?

Эспен в своём ответе не сомневался:

— Месть. Мы собираемся мстить всем и каждому члену культа Темнобога, покуда живы.

— Что-то Яхтир больно живой для того, кого разрубило натрое, — хмыкнул лейтенант.

— Поверь, это даже имитацией жизни не назвать, — губы кочевника тронула грустная улыбка.

— В моей родной деревне, — прошипел лейтенант, прижимая к синяку очередной кусок кипячёной ткани, — был один блаженный, местный дурачок. Всё за ветром гонялся с метлой, «потому что спать мешал». Так вот, даже при том, что в один прекрасный день он разбился, соскользнув с края скалы, шансов прогнать ветер у него было больше, чем у вас — отомстить Аммасту.

— Ты не первый, кто нам это заявляет, — подметил Эспен.

— Но могу стать последним, если мы отсюда не выберемся, — кивнул лейтенант.

— Кстати да, есть идеи? — вклинился в диалог Мак.

— Наш синекожий друг сбежал ведь? — покрутил по сторонам головой паразит.

— Ему ничто не мешало это сделать, покуда мы возились с бешеным поленом, — вздохнул лейтенант.

— Это хорошо, — сказал вдруг мечник с аметистовыми глазами.

— Так?

— Что, «так»? Просто он меня бесит и лишний раз рисковать клятвой, ну такое себе, — хмыкнул Эспен. — Если верить его россказням, то он всё равно был не в курсе истинного местоположения базы культистов.

— Столько людей угробили, — проскрипел лейтенант, запрокидывая голову. — И всё ради чего?

— Не такая уж и большая цена за ликвидацию целой группы культистов и вендиго, — поджал губы Яхтир.

— Да, но мы ничего из этого так и не добились, — махнул рукой офицер.

— Сколько у нас в запасе? — осведомился Мак.

— Энас двинет лапы часов через десять. Алиса… Если и жива, то только до наступления ночи. Уничтожить лагерь нужно до захода Кустоса и почти сразу разобраться с вендиго, — ответил Эспен.

— Учитывая, что добираться обратно мы будем примерно до утра, схватка с ним так и так произойдёт, — кивнул лейтенант.

— Нас осталось пятеро, — хмыкнул Мак.

— Двое из нас бессмертны, — добавил Эспен.

— Но в лобовую пойти на культистов мы не сможем… — прикусил губу лейтенант.

— Ага, — вздохнули Мак с Эспеном.

— Что есть «смерть»? — произнёс вдруг Голем, что вдыхал каменными ноздрями пыльцу из ромашки в руках. — Что если все мы давно мертвы и это лишь предсмертные воспоминания, на которые мы никак не можем повлиять? А вы слышали такую теорию, что на самом деле, все сущее — есть лишь иллюзия в глазах единого существа. Каждый из нас — это лишь сон одного единственного человека, коим каждый из нас и является…

Голем прервал свой философский трактат, завидев не менее окаменевшие от удивления лица соратников.

— Ты чего ему залил внутрь, лейтёха? — рука Эспена медленно заползла в скомканныеот пота, грязи и крови вороные волосы.

— Верно, то был эликсир богов, — даже мертвенно-серые глаза Яхтира не скрыли ошеломления.

— Ох, друзья мои! Тысячекратно извиняюсь! — Голем развёл руками, в одной из которых по прежнему покоилась секира. — Вы не представляете, сколько я всего пережил будучи просто куском горы! Путаю берега из-за этого. Ещё раз — извиняюсь! Вам ведь нужна помощь?

Но рейджеры продолжали вытаращено смотреть на бывший тренажёр для битья. Даже после того, как Голем поздоровался с Эспеном, он не казался настолько… какие вообще можно слова применить в таком случае? Странным? Да, чёрт возьми! — но это не отображало сути. Может, ужасающим? Конечно, Эспен задумывался над тем, как сильно хотел бы убить их всех Голем за постоянные разрушения, но вряд ли тот и правда обижался.

Тогда каким… А впрочем, какая разница?

— А ты-ты м-можешь? — выдавил из себя паразит.

— Конечно! Я же был когда-то частью всей земли на Карцере! Благодаря стараниям лейтенанта, я смог вернуть связь с ней, при этом, будучи отдельно от земли, — ответил Голем.

— Н-ну д-давай, — кивнул Эспен, не отрывая взгляда от каменного воина.

— Как ты именно нам поможешь? — обеспокоено спросил лейтенант, на долю которого выпало слишком многое за последнее время. Он уже и не помнил, когда под командованием Людвига выдавались столь жаркие (речь, конечно же, шла не о погоде, хоть было и Лето) деньки.

— Тысячекратно извиняюсь, что подслушивал. Знаю, у людей этой считается нарушением этикета…

— Ты вот это вот не это! — наконец, успокоившись, перешёл к делу Эспен. — Извиняться до послезавтра можно, но нам нужен реальный план действий… Пожалуйста.

— Понимаю, — опустил голову Голем. — Поскольку я вновь связан с другими камнями, то я могу слышать их мысли.

«Мысли камней…» — повторил про себя Эспен, закатывая глаза.

— За счёт этого, мы можем выйти на след культистов. А уж если они спрятались где-то в пещере, то это просто праздник, — закончил объяснять каменный истукан… или уже человек? Разве можно назвать истуканом кого-то, кто свободно двигается без приказов, мыслит и разговаривает?

Впрочем, Эспен не собирался засорять память подобными рассуждениями. Время поджимало, два если не близких, то как минимум, не безразличных ему существа могли не пережить этой ночи.

— Соберите всё необходимое, мне понадобится время, чтобы вычислить пособников Бездны, — сообщил Голем и вышел на улицу.

— Что тут собирать-то? — фыркнул лейтенант. — Нужно по быстрому кремировать павших. Причём и огров тоже, не хватало потом нарваться на четырёхметровых упырей.

— Тогда этим и займёмся, — кивнул Мак.

Вслед за Големом, наружу вышли офицер и зверолов, отряхнув грязь с кимоно, Яхтир поднялся на ноги.

— Ты идёшь? — спросил он Эспена.

— Сейчас, только посмотрю, что в ларце завалялось, — ответил герой и полез обратно в подвал.

Сундук оказался полон… бумаги. Да, простой бумаги, которая на самом-то деле, весьма высоко ценилась в Доминусе, что тогда, что сейчас. Простые крестьяне обходились резными дощечками, да и большая часть вольных торговцев тоже. Достать переработанное дерево можно было только в городах, да и то, если только служил в местном самоуправлении.

«И всё-таки нихерово быть членом культа! Если не считать отсутствия вообще любых гарантий выживания, можно жить припеваючи», — буркнул Эспен, укладывая немного потускневшие, но всё ещё чистые листыв пространственный короб. Следом туда отправились уже ставшие привычным элементом инвентаря настойки из мандрагоры, какие-то травы и два странных обруча.

Перед тем, как выйти наружу, Эспен вытянул руку и произнёс:

— Hasta Dei, — после чего, молния пробила крышу избы и потолок подвала, погребая запретные знания навеки. Однако в отличии от последнего раза, когда он применял это заклинание в битве с Яхтиром, мощность взрыва сильно возросла. Воронка оказалась почти пятиметровой в диаметре, а в глубину и вовсе с трёх паразитов (в теле человека, само собой) ростом.

«Карцеру будет лучше без них», — кивнул он себе.

Снаружи, лейтенант с Маком уже зажгли костры павших рейнджеров и раздумывали над тем, как уничтожить тела огров. Голем стоял посреди заброшенной деревни, вонзив секиру в землю и, периодически, поворачивал голову.

— У нас нет ни соли в нужном количестве, ни достаточно мощного источника пламени, чтобы они полностью сгорели, — посетовал лейтенант.

— Хм, а ведь нам лишь нужно, чтобы они не напали посреди ночи на лагерь? — осведомился Эспен, сбрасывая с себя короб.

— Ну да, — пожал плечами временный командир.

— Тогда просто отрубим им руки и ноги, — предложил герой.

— Кости толстые, — покачал головой Яхтир. — Даже при помощи мистерий меча пилить их я буду несколько часов, а уж вы…

— Как ты тогда умудрился снести голову огру? — удивился лейтенант.

— За годы сражений я научился бить точно между позвонков. В этом весь секрет. Ударь я в кость и ишак отделался бы одной лишь вспоротой глоткой.

— Тогда я опробую технику Союза Огня и Молнии. Не против? — повернулся к остальным Эспен. — Если так, то советую отойти.

За время тренировок в лагере энергетическое тело Эспена окрепло. Учитывая врождённую прибавку к скорости и ловкости, это делало его одним из самых опасных адептов в чертогах Старвода. Кроме того, по ощущениям, акупунктурные точки в лёгких почти раскрылись, не хватало лишь небольшого толчка.

В связи со всем этих, мощность от заклинаний и техник многократно возросла. Поэтому, лично сам Эспен не удивился, когда от одного единственного применения «Союза Огня и Молнии» туше огра оторвало ноги и кусок живота. Тем не менее, затраты телума составили больше половины от всего ресурса организма. Присев на пожухлую траву, он достал из короба настойку мандрагоры и опустошил полсклянки. Благо, что из трёх тел, одно было почти сразу лишено головы Яхтиром и огр в любом случае не встал бы.

— Союз Огня и Молнии! — выкрикнул Эспен, вливая всю силу удар.

Сфера из лавы разбилась на тысячи мелких кусочков и когда поднялись стены из огненных молний, труп желтокожего превратился в гору мелко нарезанного шашлыка.

— Нихера… — прошептал Мак, пока паразит допивал остатки бутылька.

— Не хочу тратить действие настойки, поэтому лучше бы нам поспешить, — сообщил Эспен, приводя в порядок одежду.

— Голем, что камни говорят? — спросил лейтенант.

— Они и правда сидят в пещере… — словно два камня тёрлись друг о друга, звучал ответ истукана. — Километров полста… Очень-очень много голосов! — Голем вытянул правую руку и обухом секиры указал направление.

— Пятьдесят километров? Доберёмся часа за четыре, если будем соблюдать меры предосторожности, — хмыкнул Мак.

— К тому времени начнёт вечереть, времени останется ещё меньше, — прикусил губу Эспен.

— В противном случае мы тут все подохнем, — покачал головой лейтенант.

— А что со второй группой? — спросил Яхтир.

— Мне почём знать? Голубиная почта в таком месте не работает, хотя мы и не брали птиц. А о артефактах связи… Никогда таких не видел, но поговаривают, что их можно купить за внутренней стеной. Наверно они уже вышли из лесу… или погибли. Все, кроме капитана, я-то его знаю, — нервно улыбнулся офицер.

— Тебе сколько лет-то? — невзначай поинтересовался Эспен.

— Двадцать… семь, вроде, — ответил лейтенант.

— И сколько ты у Людвига служишь?

— Двенадцатый год пошёл уже как, хех!

— Ясно… У меня план созрел. Нужно проникнуть внутрь пещеры нам втроём, — обвёл он взглядом Мака и лейтенанта. — Бессмертычи пусть прикрывают. В лоб мы культистов не вывезем, будем брать хитростью. Но нужно раздобыть их одёжку, желательно чистую и не рваную.

Зверолов выглянул из-за плеча Эспена и поглядел на груду выпотрошенных тел.

— Боюсь, здесь нам ловить в этом плане нечего, — констатировал Мак.

— Чем стоять и думать, лучше сейчас выдвинемся к укрытию аммастцев. По дороге придумаем что-нибудь, — предложил лейтенант.

Поспорить с этим Эспен не мог и, потуже затянув ремни на одежде, шагнул к Голему. «Веди!» — сказал он каменному воину и тот настолько быстро, насколько позволяла конструкция, зашагал в направлении противника.

Путь растянулся на пять часов, что не радовало. Лес оказался совсем уж дремучим. Кроме прочего, Эспен часто замечал ловушки, которые приходилось обходить: волчьи ямы, подвешенные брёвна, самострелы.

Зато обошлось практически без встреч с фауной. Животные, да и просто мелкая нечисть обходили места сосредоточения культистов. Самое главное было не нарваться на какой-нибудь из отрядов жнецов. Впрочем, нельзя было сказать точно: не заметили ли их культисты и раньше. Быть может, они уже вели за ними слежку и лишь ожидали удобного момента.

Интуиция подсказывала Эспену, что за ними наблюдают. Кто-то один.

«Он собирается нападать?» — хмыкнул паразит, продолжая переступать многочисленные заросли. Его белый меч сёк вековые заросли, рядом свистела катана Яхтира.

— Мы практически пришли, — сообщил Голем.

— Мак, заберись повыше, если сможешь, — кивнул Эспен и зверолов, не возражая, вцепился в ствол ясеня.

— Должно быть они прячутся вон там, — указал клинком на едва заметную из-за зарослей скалу.

— И где здесь вход? — прошептал лейтенант.

— Скорее всего, нужно сказать что-то вроде: «Сим-сим, откройся!», — предположил Эспен. — Неоднократно замечал за ними использование укрывающих заклинаний.

— Это уже полноценная формация, — сказал Яхтир. — Переносная, но всё же.

— Логично, что ублюдки постарше иногда подкидывают низам артефакты из более сильных регионов, — фыркнул Эспен.

— Как бы у них не оказалось на вооружении что-то из-за средней стены.

— Ха! Как думаешь, откуда у меня этот мушкет? — усмехнулся паразит, указывая за спину.

— Гадство!

Вдруг Эспен услышал запах. Знакомый, чем-то похожий на сирень. Ведь именно этого цвета была тёмная энергия Аммаста. Повернувшись к скале, герои увидели, как посреди тысячелетней каменной стены возникла богато украшенная дверь. Следом показались и четверо жнецов, вышедших на разведку.

Мужчины о чём-то болтали, даже не подозревая о засаде. В их глазах, вся окрестная живность давно сбежала в ужасе и поэтому следующие километров десять маскироваться не придётся.

— Я разберусь, — шепнул Эспен остальным, вынимая белый меч из ножен. — Мак, — шепнул он засевшему арбалетчику, — сними дальнего.

Зверолов кивнул и прикрыл один глаз. Болт со стальным наконечником вонзился в череп замыкающему жнецу и пригвоздил того башкой к ближайшему стволу.

Оставшиеся даже охнуть не успели, как налетевший паразит, уложил второго на лопатки, пройдясь по лицу ножнами. Третий жнец успел выхватить кинжалы и поставить блок, но заряженный телумом волшебный меч разбил вдребезги сталь. Ножны Эспена вонзились в солнечное сплетение, культист закашлялся и обмяк, получив локтем по макушке.

— Грязный ты…

Кинжал последнего аммастца наполнился тёмной энергией и выстрелил в лицо паразита. Эспен дёрнулся вправо, но клинок зацепил щёку и рассёк край уха. Герой скорчился, не столько от боли в теле, сколько от проникшей в энергетическую структуру тёмной энергии.

«Вот же ублюдок! Теперь всю жизнь мне ходить с порванным ухом, тварь!» — выругался он.

В следующую секунду, колено Эспена вонзаясь в пах противника, заставило его промежность издать отвратительный всякому мужу звук. Жнец заскрипел голосовыми связками и сомкнул колени вместе, но сделать уже ничего не мог. Пропустив мимо себя падающего соперника, паразит врезал тому по темечку и также отправил в нокаут.

— Неплохо, — хмыкнул лейтенант. — Троих за секунду, да ещё и не убил.

— Переодевайтесь, — не обращая внимания на похвалу, Эспен прижал плащом распоротую щёку. Даже несмотря на действие настойки мандрагоры, восстановление шло медленно. — Вот этого, — пнул он жнеца нанёсшего ему порез, — привяжите к дереву. Узнаем пароль. Остальных в расход.

Через десять минут Эспен, Мак и лейтенант стояли в плащах и масках жнецов культа Аммаста. Где-то в кустах лежало двое обнажённых воинов с перерезанными глотками и один в одежде с пробитым черепом и вылезшими из орбит глазами. Единственный выживший был привязан к дереву с куском плаща во рту.

— Ну что, пора его будить, — с маниакальной радостью произнёс Эспен и со всех сил зарядил кулаком по лицу культиста, едва не выбив тому зубы вместе с кляпом. — Давай не будем обострять наши отношения сверх того, что уже было и ты скажешь нам пароль? — присел на корточки перед моментально очнувшимся жнецом паразит и вытащил тряпку изо рта.

— Пошёл ты мрафзфхм! — кляп вернулся на своё место, а Эспен, покачав головой, разрезал верёвки.

— Так дело не пойдём, держите его, — кивнул он остальным.

Лейтенант тут же встал коленом между лопаток жнеца, а Мак прижал ноги культиста к земле. Порывшись в коробе, паразит вытащил купленные за серебряник хорошие стальные ножницы. Такими можно было подстричь ногти, овцу и даже фаланги пальцев, если приложить достаточно сил.

— Ты совсем не следишь за своими руками, а ведь жнецы — это гордость любого культа, — сказал Эспен, кладя верхнюю фалангу указательного пальца между лезвий.

Чик. Аммастец заорал так, что даже кляп не мог заглушить.

— Ой, кажись, я лишнего отрезал! Ну да и ладно. Нет пальца — нет нужды стричь ногти. Верно? Может, со следующим выйдет… Ай, чтоб тебя, опять промазал!

Остановившись на безымянном, Эспен отложил ножницы и вновь освободил рот жнеца.

— Ну? Учти, что у тебя ещё семнадцать пальцев есть, а также нос, уши, хер и глаза! Если не хватит, я с тебя мясо срезать начну!

— Стой! Хватит! Пароль… Он на тёмном готическом алфавите, если вы им не владеете, то не сможете открыть дверь!

— Жаль, что ты так легко купился, я бы с удовольствием растерзал тебя здесь, — вздохнул с сожалением Эспен. — Но ты ведь владеешь?

— Д-да! Пожалуйста, не убивайте! Я даже не идейный!

— В каком смысле — «не идейный»? — поинтересовался Яхтир.

— У них сейчас проблемы с личным составом, — забегали глаза наёмника. — Из-за него! — кивнул он на Эспена. — Они набрали людей для этой миссии из простых наёмников, дали какие-то свитки, которые позволили в быстром порядке овладеть тёмной энергией и пообещали много золота!

— Хех! — гордо задрал нос паразит. — Умею, что называется!

— Тогда ты сейчас скажешь пароль и откроешь нам дверь и, чтобы никаких фокусов, — присел рядом со жнецом Яхтир.

— Д-да! П-пожалуйста, не убивайте! Клянусь, я класть хотел на этот культ! Просто деньги нужны были!

— Да-да-да, — фыркнул Эспен. — Мы тебя услышали, пошли.

Держа под мышку избитого наёмника, переодетые Мак, лейтенант и паразит приблизились к тому месту, где вместо двери вновь возникла скала. Яхтир вместе с Големом остались прикрывать их отход.

— Aperi ianuam, — прохрипел наёмник и проход вновь открылся. — Теперь меня отпустят? — с надеждой он посмотрел на Эспена.

— Конечно, — ухмыльнулся паразит, доставая меч, — в лучший мир, — и рассёк жнеца надвое.

Стряхнув кровь, герой обернулся к путникам.

— Я немного шарю за их стан, поэтому лучше вам держаться позади, молча. Если синекожий не лгал, то Алису они держат с собой, — сказал он и толкнул дверь.

В темноте пещеры, первым, что почувствовал Эспен стал знакомый запах сирени. К горлу лейтенанта подступил ком — слишком много чужеродной силы. Мак пошатнулся, но выстоял. Нельзя было привлекать внимание, особенно, когда все взгляды были прикованы к ним в данный момент.

— Вы чего вернулись? — подошёл к Эспену жнец уровня «Человек» (само собой это был нелюдь, а не истинный адепт пятой стадии). — И где Торгримм?

— Донесение к главному. Торгримм остался следить снаружи, — не теряя самообладания ответил паразит.

— Какое донесение? — поинтересовался старший жнец.

— Об этом мы собираемся лично доложить главному.

«Как бы не спалиться. Я-то не знаю, как они местного босса называют!»

— Говорящий с Воронами, запомни, болван! Раз уж вас наняли, то будьте добры соблюдать устав! — возмутился жнец.

— И в мыслях не было оскорбить Его… Его… Преосвященство! Запамятовал!

— Так что же за донесение, что вы вернулись так скоро? — терпение командира подходило к концу.

«Надеюсь у них не возникнет проблем!» — обратился к богам, чьих имён никогда не запоминал Эспен.

— Неподалёку от убежища замечен бессмертный кочевник из компании червя! — задрав подбородок отчитался паразит.

— Что?! — отступил на шаг жнец. — Все! Немедленно на выход! Поймаем этого ублюдка! — резко огласил командир.

Несколько десятков культистов взялись за оружие, остальная пещера также ожила. «Смертные» старики куда-то спешили, безногие «ничтожества» подбирали грязь культяпками, толкая бочки с порохом. Другие нелюди стадии «Человек» также раздавали приказы.

— Постой! Где Говорящий с Воронами! — дёрнул за плечо проносящегося мимо рыцаря Эспен.

— Вон по топу проходу налево! — махнул невнятно культист и двинул по своим делам дальше.

Интуитивно определив нужное направление, троица предстала перед толстой дубовой дверью. И только паразит собирался постучать, как она распахнулась.

Повышенный до правой руки после смерти Храмовника, Говорящий с Воронами лишь немногим уступал по силе покойному сослуживцу. Однако взглянув на его энергетическую структуры, Эспен понял: может адепт в маске чумного доктора и не поднимет молот весом в три центнера, но вот использовать какое-нибудь тёмное заклинание, уничтожившее бы всё живое в этой пещере он мог сполна.

— Мне уже передали, что один из пособников вредителя замечен рядом! — сообщил Говорящий.

— М-мы и х-хотели это вам сообщить, о Великий! — ответил с поклоном Эспен, отчего самому стало дурно.

— Не стойте столбом! Бегом, нужно поймать этого выродка! — не обращая внимание на слова героя, Говорящий уже скрылся за поворотом.

— Ты чего натворил?! — возмутился Мак. — Они же наши товарищи!

— Они оба бессмертны, — бросил через плечо Эспен. — По крайней мере, давайте будем верить в то, что их бессмертие не иссякло сегодня.

Войдя в распахнутую дверь, паразит облегчённо выдохнул. Алиса сидела рядом с прибитой цепями к земле Белогривой Лютоволчице. Фелуция приподняла, насколько это было возможно в её положении, голову и протяжно зарычала. Амазонка резко оторвалась от почесывания шёрстки своей подруги и прижалась к стене позади.

— Не подходите, ублюдки!

— Не думал, что походные условия меня настолько обезобразили, — смеясь, ответил Эспен и снял маску.

— Ты! — вскочила Алиса. — Ты… пришёл за мной?! Н-но…

— Что, «но»? — приподнял бровь паразит, пока Мак снимал чары с цепей Фелуции.

— Я… они… Этот в маске задумал использовать меня в качестве приманки для ловушки! Но они собирались устроить всё завтра, если тебя за ночь не убил бы вендиго!

— Выходит, я сорвал какой-то очень хитрый и коварный план? — ещё сильнее приподнял бровь Эспен и подошёл вплотную к амазонке.

— Выходит, что так, — неловко ответила рыжеволосая.

— Если бы у меня был хоть грамм совести, я бы даже посочувствовал ублюдкам, — улыбнулся паразит и взял Алису за руку.

— П-прости… Прости, что согласилась участвовать. Они угрожали жизнью Фелуции, а её я знаю с щенячьего возраста… Но я верила в тебя и думала над тем, как…

Губы Эспена не дали амазонке договорить. У лейтенанта позади отвисла челюсть, ведь на его глазах, какой-то новичок целовал племянницу капитана Людвига, Жнеца Таверн. До этого офицер отказывался верить слухам, что они любовники, но теперь…

«А впрочем, если и Алиса, и капитан ему доверяют, то и хер с ним! Ты заслужил моё уважение мечник-Эспен! Ума тебе не занимать!» — ухмыльнулся лейтенант и принялся помогать Маку.

Когда цепи с Фелуции были сняты, в комнату вошёл рыцарь в чёрных доспехах.

— Говорящий с Воронами приказал… Вы кто такие?! — гаркнул нелюдь, доставая палаш из ножен.

— О! — широко раскрыв глаза, Эспен указал пальцем за спину адепта.

Тот обернулся и тут же расстался с головой.

— Какого… — только и успел сказать Мак, как Фелуция сбила его с ног и вырвалась в большой зал пещеры, приковав внимание всех культистов. Голодный до мести оскал напомнил Эспену о том, что невзирая на свою красоту, Белогривые Лютоволки остаются одними из самых страшных хищников внешней стены Карцера.

— Поехали! — продемонстрировал за компанию свои небольшие клыки паразит и бросился в атаку. В сторону диверсантов уже полетели техники и волшебные символы. Раздались крики первых жертв. Вечер обещал быть весёлым.

Захрипел вражеский зверолов, один из тех, что пленили Фелуцию. Лютоволчица помнила своих похитителей и с удовольствием впилась первому из них в глотку. Дёрнув головой влево, она метнула расставшегося с кадыком культиста в толпу товарищей.

Белый меч Эспена ударил телумом в шлем чёрного рыцаря, «смертный» адепт расстался с куском головы выше верхнего ряда зубов. Не прошло и мига, как следующий противник держался за выпадающие внутренности.

— Рука!

Пропустив мимо лица кинжал жнеца, герой вонзил клинок ему под мышку, отделяя плечевой сустав от тела. Взяв кричащего от боли культиста за шкирку, паразит развернул его в качестве живого щита от заклинания «иссушающей стрелы». Жнец развеялся прахом по ветру, лучник-аммастец приготовился повторить атаку и избавить Тёмного Бога от занозы в заднице, но болт из самострела Мака оборвал его жизнь.

— Кто этот ублюдок?! — воскликнул кто-то из новичков.

— Я… — ответил Эспен, парируя движение вражеского меча, — ваш палач! — белый меч рассёк воздух, даже не заметив шейных позвонков сразу двух тёмных рыцарей. Те ещё несколько секунд двигали руками, пытаясь нащупать улетевшие под ноги головы.

— Используйте оборотный порошок! — крикнул один из пятеуровневых аммастцев.

— Не так быстро! — меч лейтенанта вошёл под рёбра, заставив ублюдка хрипеть.

Во всей этой суматохе у героев была лишь одна цель: добраться до выхода из пещеры. Проблема была лишь в том, что несколько сотен скучковавшихся культистов загородили дверь.

— Compressio! — отбив в сторону топор, Эспен прислонил ладонь к нагруднику рыцаря. Заклинание сжатия в исполнении «повзрослевшего» паразита разорвало тело культиста, выворачивая наизнанку рёбра.

— Р-р-р! — виляя головой с зажатым в пасти стариком, прорычала Фелуция. Как только один из слуг Тьмы попытался ткнуть копьём в шею, Лютоволчица набросилась на него и, прижав лапами к полу, вскрыла позвоночником. Взмахнув хвостом, она подняла копьё в воздух, где его в прыжке поймала Алиса, что также хотела внести свою лепту в битву.

Разинувший от удивления пасть культист так и не смог её больше закрыть, ведь наконечник угодил в раскрытое горло. Рядом с амазонкой, застыл с занесённым кинжалом жнец. Подняв взгляд на противника, рыжеволосая увидела торчащий из глаза культиста болт.

— Все, отойдите! — гаркнул Эспен и выстрелил лавовым шариком, прожигая насквозь сразу троих. Разлетелись в сторону пылающие капли. Всепоглощающие огненные молнии вспыхнули посреди пещеры.

Полсотни аммастцев обратились в пепел и ещё столько же остались корчиться от боли на земле, получив как совместимые с жизнью, так и не очень, увечия.

— Теперь-то вам конец! — произнёс один из жнецов пятого уровня, что успел обернуться.

В своём истинном обличье, адепт напоминал антропоморфного дикобраза, покрытого синеватыми иглами и красными, безумными глазами. Убрав за пояс кинжалы, он выдернул из макушки несколько волосинок и, зажав меж пальцев, произнёс:

— Ледяная Стая! — и развёл руки в стороны, запуская в полёт… нет, это были не иглы. Вместо них, в направлении Эспена и остальных устремились вороны, будто выточенные из льда гениальным скульптором. Возможно кем-то, кто создавал подобных Голему истуканов.

Ничто не отличало этих воронов от настоящих, кроме структуры и того фактора, что каждый из них, соприкоснувшись с противником, мог обернуть оного в статую.

Увы, Эспен не успел хоть сколь-нибудь продвинуться в технике закалки «Каменного Покрова», но что-то подсказывало ему, что даже она бы не спасла от замораживания при контакте.

Что также было печально — в простом готическом волшебном алфавите не существовало защитных символов. «Сюда бы Гарольда с его светлой магией», — невольно вспомнил Эспен.

Впрочем, у паразита была одна идея. Он и сам невольно ухмыльнулся, вспомнив про это заклинание, которое иные адепты, порой, даже не знают из-за его практической бесполезности.

«Eurus» или же «дуновение ветра». Иногда его также называли символом «спокойного ветра». Именно на этом безобидном слове разрабатывал точку Нодо Эспен. В устах адепта ниже уровня «смертного» оно могло лишь растрепать волосы противнику. Невольное произношение из уст активировавшего точку Нодо — поднять небольшой ветерок, который смёл бы листы бумаги со стола и отогнал мух. Но стоило приложить немного телума и…

— Eurus! — выкрикнул Эспен, выставляя меч вперёд. И вот, из-за его спины поднялся вихрь, что сбил с толку ледяных ворон, отправляя из в спины культистов. Однако самая последняя, миновав тела замороженных товарищей, так и не сбилась с курса.

Эспен приготовился отражать атаку, которую едва ли мог разглядеть, но вдруг, перед носом, возникла вспышка огня и лейтенант с зажжённым мечом рассёк ледяного ворона, обращая его осколки в капли воды.

— Дыхание Кустоса! — с кончиков пальцев офицера сорвался огненный смерч, пожирая попавшихся под руку — буквально! — аммастцев, и растапливая тех, что в результате заклинания Эспена обернулись ледяными статуями.

— Пустотный Карман! — ответил жнец-дикобраз, поглощая атаку лейтенанта воронкой диаметром в полтора метра.

Обменявшись техниками, адепты сошлись в партере на клинках. Эспен до этого никогда не рассматривал лейтенанта через Тульмус. Не было нужды и интереса. Однако обнаружив то, что офицер находится лишь в двух шагах от пятого уровня, герой не сильно удивился.

Пусть жнец и не был полноценным «Человеком», он на голову превосходил практически любого «смертного», вне зависимости от числа акупунктурных точек, особенно в истинном обличье. И, что поражало вдвойне, у лейтенанта, в отличии от Эспена, не было природных преимуществ в виде щупалец и врождённых звериной скорости и ловкости.

Он проворно уходил от выпадов жнеца-дикобраза и вовремя контратаковал. Всего через десять секунд и сотню ударов, культист начал запыхаться от такого темпа. Один из уколов лейтенанта разорвал аммастцу нос. Плечи и грудь культиста покрылись порезами, тогда как правая рука Людвига отделался небольшой алой полоской на левом локте и рассечённой бровью с той же стороны.

— Хладные Клыки! — в панике выкрикнул жнец-дикобраз и, разорвав клинч, занёс оба кинжала, покрывшиеся ледяной коркой над головой лейтенанта.

— Луч Кустоса! — ответил офицер, поджигая клинок, и тут же исчез в огненной вспышке, которая, насколько понял Эспен, была невероятно эффективной и энергозатратной техникой перемещения.

Когда кинжалы дикобраза вонзились в пол, лейтенант стоял за его спиной тяжело дыша. Культист тут же попытался поднять оружие, но вот незадача — кисти рук так и остались держать рукояти клинков, а сам жнец разглядывал две кровоточащие культи. Впрочем, издать какого-либо крика колючка также не успел, его голова отвалилась в следующий миг.

Лейтенант был сильно изнурён поединком с превосходящим противником и не успевал уклониться от падающего ему на макушку молота, но вмешалась Алиса. Амазонка, пробежавшись по головам культистов, аки рыба-меч набросилась на детину. Вращающееся подобно юле копьё вонзилось в поднятое забрало шлема, аккурат промеж глаз подонка. Глаза культиста закатились, когда крутящийся наконечник превратил мозг в кровавую кашу, выливающуюся через уши. Молот замер и потянул тело рыцаря назад, придавливая им более мелкого прислужника Тьмы.

— Ха! — выдохнула Алиса и, оказавшись на ногах, произвела серию молниеносных выпадов. Несколько лучников, прятавшихся за большим братом превратились в сыр — обзавелись таким же количеством отверстий в теле.

— Рыжая су… — из ниоткуда выскочил жнец, укрывавшийся за мантией-невидимкой. — Кхо!

— Мне не доводилось сомневаться в вашем родстве с капитаном, леди, — произнёс лейтенант, вытирая меч куском чьего-то плаща, — но будьте поосторожней! — и бросил взгляд на захлёбывающегося кровью убийцу.

— Учту, монсеньор! — улыбнулась рыжая воительница.

А вот у Эспена дела обстояли не лучшим образом, ведь как и лейтенант, он применил свою лучшую технику, оставшись, однако, совершенно одним в окружении нескольких десятков противников.

Белый меч прошёлся по горлу очередного рыцаря. Используя «Рвение Аргамака», Эспен шагнул к следующему и вонзил клинок прямиком в прорезь для глаз.

— Попался! — оказавшийся сбоку культист со всей силы ударил паразита по спине палицей. Ножны спасли аметистоглазого мечника от перелома позвоночника, а вот на лопатках начал расходиться жар от чёрной гематомы.

— Уф! — надул щёки Эспен и обернулся. — Это было больно, выродок обоссаный! — вложив не только телум, но и собственную физическую силу, паразит обрушил белый меч на макушку врага, продолжая продавливать клинок до тех пор, пока тот не вышел через пах. Стоявшие поодаль культисты раскрыли рты от удивления.

— Одной рукой!

— Силён, червяк!

— Ну давайте! — сплюнул кровь Эспен. — Кого следующим познакомить с его Богом лично?!

— Разойдитесь! — крикнули слева.

Мимолётно посмотревшие друг на друга рыцари бросились врассыпную. Эспен не сразу понял, что к чему и поплатился тремя торчащими из правого бедра стрелами. Не успей он кувыркнуться и одна из хвостатых убийц могла попасть ему в висок или — того хуже, — в шею, где находилось истинное тело.

— А ведь раньше меня вела дорого приключений… — прошипел Эспен, вырывая стрелу из бедра.

— Да уймёшься ты?! — воспользовавшись тем, что мечник припал на колено, рыцарь с булавой попытался размозжить ему голову, однако паразит ударил на опережение. Меч вошёл в пах культиста и несколько раз провернулся, вырывая с мясом всё живое. Жгутики на теле дали команду: «Вперёд», — и Эспен вновь кувырнулся, пропуская мимо головы чью-то секиру.

Не глядя, он впился клинком в стык между пластин на поясе и угодил в печень.

— Р-рав! — взмыла над головой тень Фелуции. Подруга амазонки приземлилась в толпу противников, разрывая их вспышками молний, что разлетались от когтей. С другой стороны в культистов полетели арбалетные болты Мака.

— Давай, Эспен! Тут всего ничего осталось! — подбодрил зверолов, перезаряжаясь.

— Да я, сука, пытаюсь, не дают! — хромая на одну ногу, он паразит продолжил прорываться. Раненный в плечо болтом жнец попытался отрубить Эспену нос, но вместо этого — напоролся на белый меч. — На, мразь! На, сука!

Челюсти Фелуции сошлись на шлеме чёрного рыцаря, перемалывая тот вместе с черепом. Дёрнувшись тазом, Лютоволчица сбила с ног копейщика. Об него споткнулось трое других и повалились на стоящих позади товарищей. Это было похоже на человеческое домино, но именно в эту секунду проход к Алисе и лейтенанту оказался открыт. Превозмогая ужасающую боль в костях ноги, Эспен рванул вслед за Маком, который достал саблю, чтобы вскрыть ей горло культисту с мечом.

— Я видел где-то бочки с порохом! — сообщил паразит, позволив себе несколько секунд отдыха, пока рыжеволосая и офицер продолжали отбиваться. По сути, за прорыв сейчас отвечала Фелуция, а все остальные герои лишь не давали зайти ей в спину.

— Вакуумный Взрыв! — выкрикнула Алиса и волна неведомой силы сначала притянула к себе нескольких культистов, а после — резко отбросила, перемалывая кости. — Да, они в конце пещеры! — сообщила амазонка.

— Тогда… — прокряхтел лейтенант, парируя атаку. — Было бы неплохо их взорвать! — его меч отсёк левую кисть жнецу, а затем и вовсе — снёс аммастцу голову.

— Да только сукины сыны живым щитом встали! — выругалась амазонка.

Эспен обратился к внутренним ощущениям. Тело занималось последствиями ранений. Более того, энергетического резерва не хватало на ещё одну технику «Союза Огня и Молнии». Если только с последствиями…

Не так уж и много адептов использовали техники, даже среди «смертных». Причина крылась в бедности земель Доминус на хоть какие-нибудь магические ресурсы. Некоторые техники нельзя было освоить без определённых реагентов, используемых в процессе обучения. По этой причине, многие адепты лишь к уровню «Человека», отправившись в более опасные регионы. обзаводились техниками. И от того, немногие из здешних воинов могли рассказать о всех тонкостях.

Дело в том, что энергетическая структура тела, как уже было известно, не только проводила, но и накапливала телум в некотором количестве для дальнейших действий: будь то атака, защита или бегство. Если энергии не хватало, энергетическое тело начинало перерабатывать само себя и могло если не уничтожиться, то деградировать. Преодолеть последнее могли лишь единицы, да и то, лишь гении среди гениев. Для таких как Гарольд, например, деградация становила крест на всём дальнейшем Пути Тельмуса.

Разрубая на куски очередного культиста, Эспен прикидывал цену за свою выходку. На самом деле, ему не хватало не так уж и много телума, но с каждой секундой это количество уменьшалось из-за восстанавливающихся ран. Полезть в короб за настойкой было равносильно тому, чтобы дать свою голову на отсечение врагу.

«Если бы я только знал, сколько сил отнимет у меня удар!» — прошипел он.

Мысль о том, чтобы нанести себе увечье была противоестественна животному нутру паразита. Но взгляд Эспена невольно перемещался на товарищей, что начинали задыхаться и уже не так уверенно отбиваться от нападок. Алиса сделал выпад, пронзая врага копьём, но тот, перед смертью, успел порезать ей щёку до мяса.

Невольно, длинноволосый мечник вспомнил, как когда-то очень давно спас девочку Мару из Малых Дубков. Тогда, ещё будучи «дохляком» — практически не отличимым от «ничтожества», — он бросился на седого кабана, жуткую тварь по меркам тех мест. И не потому, что хотел спасти невинное дитя, нет. Всё ради собственной выгоды, ради возможности обучиться человеческой охоте.

Что же сейчас… Разве была выгода гарантировано навредить самому себе? Ведь отбросив маскировку, используя щупальца, он запросто выскочит из пещеры. Ну и что, что все остальные погибнут?

«Кажется, двуногие называют это “самопожертванием”» — хмыкнул паразит.

Вопреки логике, коей Эспен следовал от начала своего осознанного пути, он не хотел, чтобы Алиса, Мак или лейтенант погибли. Что-то внутри сжималось от одной мысли об этом. Как будто, если он погибнет один, это будет не так страшно, как если он останется в живых, а все остальные сгинут.

«Надеюсь, что хотя бы выживу!» — мысленно обратился к богам Эспен и шагнул вперёд, обрушив меч на голову жнеца.

— Мак, лови! — кинул он арбалетчику свой заряженный мушкет.

— Куда?!

— Идиот!

— Союз Огня и Молнии!

Всё тело, даже истинное, что на затылке, пронзила ужасная боль. Будто даже не кости, а нечто находящееся глубже раскололось на тысячи кусочков. Мышцы свело, ноги подкосились. Обессиленный, он почувствовал, как чьи-то руки не дали упасть. Ещё одна пара схватила за ноги и вместе они оторвали Эспена от земли, уложив на что-то мягкое, шерстяное. Причиняя ужасающую боль от одних только прикосновений, Алиса и Мак, чьи голоса узнал паразит, привязали его к седлу Фелуции.

Искалеченные и те, что ещё были в строю культисты погибали под многотонными валунами. Когда техника Эспена проделала борозду в строю слуг Тьмы, Мак стрельнул из мушкета по бочкам. Несколько десятков человек разорвало взрывом, остальные, как уже было сказано, стали жертвами обрушающегося потолка пещеры. Более того, судя по всему, артефакт поддерживающий расширенную формацию внутри скалы также оказался уничтожен, поэтому укрытие буквально схлопывалось.

— Фелуция, малышка, давай! — крикнула Алиса, запрыгивая ей на шею.

— Рав!

Используя заклинание огненного шара, лейтенант вынес дверь в пещеру и Белогривая Лютоволчица выпрыгнула из неё за секунду до того, как скала вновь стала просто скалой, стерев любые воспоминания о павших пяти сотнях аммастцев.

Снаружи, как оказалось, было даже жарче, причём буквально. Рейнджеры не сразу поняли, что Кустос почти сел и вот-вот вступит во свои владения Спонса. Разразившийся пожар заставлял небо вновь голубеть.

Пылало всё: деревья, трава, выпотрошенные культисты, оставшиеся без всадников лошади и кратеры от техник. Лапы Фелуции быстро перекрасились в алый, кровь сотен культистов размыла землю.

— Яхтир, Голем! Где вы?! — крикнул лейтенант спрыгнув в болото из грязи и человеческих жидкостей.

— А-а-а! — прорывая стену из дыма, выскочил окровавленный рыцарь. Меч его был сломан, на лицевой стороне шлема красовалась глубокая борозда. Лейтенант приготовился сделать выпад и пронзить перепуганного фанатика, но тот так и не добежал до них. Рухнул с торчащей из спины секирой.

— Надеюсь, я смог донести до тебя свою любовь, глупое и жестокое дитя рода человеческого, — произнёс каменный истукан, появившийся следом.

— Где Яхтир?! — спросил лейтенант.

— Я давно его не видел, только слышал, как он ругается на языке степного народа, — пожал плечами-глыбами Голем.

— Аргх! — прервал их разговор скорчившийся от боли Эспен. Алиса не отходила от паразита ни на шаг. Покопошившись в коробе, она вытащила бутылёк с настойкой мандрагоры и немедля влила его воину в глотку. Но на состоянии Эспена лучшим образом это всё равно не сказалось.

— Нужно срочно доставить его к архивариусу! — сообщила амазонка.

— Да тут бы понять в какую сторону идти! — воскликнул лейтенант, пытаясь хоть как-то сориентироваться. — И этот узкоглазый куда-то пропал!

— Как только они поняли, что нас с Яхтиром невозможно убить мечами, в ход пошли техники. Начавшийся пожар привёл к хаосу в рядах культистов, мы потеряли друг друга, но и сами слуги Бездны сбились с толку. В любой момент на нас может выскочить враг, — предупредил Голем, покрепче сжимая топор.

— В любом случае — кха! — надо бы убраться из этого инферно, пока не задохнулись! — сказал Мак.

— Потерпи-потерпи, милый… — Алиса прижала к себе прибывающего в агонии паразита.

— Если выход из пещеры всё ещё у нас за спиной, а пришли мы к ней с востока, то надо идти налево, — предположил лейтенант.

— Ага, и мы вернёмся в ту деревню, а оттуда нам куда? Мы ведь чёрт знает как до туда добрались! — возразил Мак.

— Есть вариант получше? — обернулся лейтенант. — У нас и так тяжело раненный, нужно остановиться и помочь ему, прямой путь до лагеря он не переживёт.

— А ведь ещё вендиго… — прохрипел Эспен, слегка приоткрыв глаза.

— О чём ты говоришь, дурак?! — воскликнула Алиса, накрыв ему веки ладонью. — Не говори сейчас ничего, у тебя сердце через раз бьётся! — добавила обеспокоено она.

— Энас… блохастый уродец… сдохнет ведь… — Эспен продолжал бурчать себе под нос и попытался привстать, отчего тут же заорал, а из носа и рта проступили капли крови.

— Он совсем плох… — обречённо произнесла рыжеволосая.

— Всё! Держим курс налево! — сообщил лейтенант и достал меч. — Веди, Голем, я буду прикрывать сзади. Мак, за тобой верх!

Зверолов кивнул, перезаряжая самострел. Лютоволчица трусцой двинулась за ускорившимся Големом. Сквозь треск сгорающих ветвей и шлёпанье крови под ногами, доносились голоса культистов, что пытались соединиться друг с другом. Где-то кто-то звал о помощи, в другом месте уже прощались с жизнью.

— Да почему он не подыхает! — послышалось впереди, через две сотни шагов.

— Голову! Голову руби!

То, что изначально показалось хаотическим клубком тьмы, на деле оказалось кучкой из двадцати чёрных рыцарей, что наносили удары по земле, пытаясь кого-то добить.

Рейнджеры замедлили шаг, обдумывая дальнейшие действия. В этот миг, из спины одного рыцаря вылезла катана. Он захрипел, падая на колени, а следом, волна мистерий рассекла десятерых фанатиков напополам.

— Да какого…

— Бездна!

Омерзительное шипение крови и хруст перемолотых костей впились в уши. Застывшие на миг рыцари рухнули, выплёскивая наружу содержимое кишечников. Среди груды мяса, раскинувшейся кольцом у его ног, стоял бессмертный кочевник.

Сила проклятия сшивала его тело и одежду. Лицо, на котором не было ничего, кроме разодранных лоскутов кожи, постепенно обретало привычные черты: картофельный нос, мертвенно-серые глаза и тонкие брови над сильно опущенными веками.

— Вас только за смертью посылать! — выругался Яхтир, приближаясь к остальным.

— Всё пошло немного не по плану, — ответил лейтенант и глянул на Эспена. — Даже чересчур немного.

— Бес… смертыч… — протянул руку паразит, корчась от боли. — Убей… вендиго… спаси… Энаса…

— Не беспокойся на этот счёт, брат, — сжал его ладонь кочевник.

— Сейчас план такой, что нужно просто добраться до заброшенной деревни, — поведал план лейтенант.

— У нас есть только эта ночь, чтобы его убить. В противном случае, злой дух обретёт силу и даже армия ничего не сможет с ним сделать.

Эспен старался не двигаться. После ещё нескольких флаконов с квашенной мандрагорой, боль в физическом теле чутка поубавилась. Эспен мог пошевелить руками, но позвоночник будто гвоздями пронзили. Голова и живот болели, дышать стало легче, но не сильно.

— Алиса… — прошептал Эспен.

— Что? — прижалась плотнее к нему амазонка.

— Посмотри… Посмотри на каком я уровне…

Рыжеволосая напрягла глаза и увидела структуру души паразита. Все его каналы были разорваны, меридианы треснуты, а акупунктурные точки проводили совсем ничего телума. Его едва хватало, чтобы поддерживать жизнь в мечнике.

— Ты всё ещё «смертный». Повезло… Но зачем? Зачем ты пошёл на этот риск? — спросила амазонка.

— Я просто… ненавижу, когда… близкие умирают.

Алиса умолкла. Прижав голову Эспена к груди, она принялась смачивать слезами его макушку. По мере продвижения дыма становилось всё меньше, пожар не распространился слишком далеко из-за того, что деревья и трава были по прежнему мокрыми после дождя.

Крики культистов стихли, вокруг стало темней из-за отсутствия огня. Угроза нападения людоедского духа нависла дамокловым мечом над головами рейнджеров. Кроме Эспена, один только лейтенант владел огненными техниками, но и он был изнурён битвой, так что рассчитывать не приходилось.

— Шайтан… — остановился Яхтир и проверил остроту клинка, хоть тот никогда и не затуплялся.

— Сколько заблудших, не знавших ни капли любви душ, — покачал головой Голем.

Напротив них стояла почти сотня пятиуровневых нелюдей.

«Сотня! — подумал лейтенант. — Но откуда?!»

— Вижу, что вам интересно, как так вышло, однако у меня слишком мало времени что-то разъяснять, — вышел вперёд Говорящий с воронами. — Скажу вкратце… Эспен, неужто ты думал, что я не почувствую тебя за километр, будучи «Человеком»? Не распознаю твою ауру, твой… запах? Наивный, глупый опарыш, ха-ха! Наша Церковь пойдёт на любые жертвы лишь бы отправить тебя в Нижнее Царство! И даже если придётся похоронить около тысячи адептов — мы так и сделаем!

«Он опять затирает что-то про червя, — подумала Алиса. — И это уже не кажется мне каким-то оскорблением… Кто же ты такой, милый мой Эспен, что за тобой ведёт охоту столь ужасающая организация?»

«Всё это ради Эспена?! Бездна, да кто он такой?! Он не просто мститель! Он успешный, сука, мститель!» — скрипнул зубами лейтенант.

— Вы можете сопротивляться, — вытянул правую руку Говорящий с воронами, — и тогда мы положим столько людей, сколько надо, но согласитесь, что шансов у вас немного добиться своего. Или вы можете отдать его нам и выйти из леса живыми, — протянул он левую.

— Пошёл ты, клювомордый! — резко вскочила с Фелуции Алиса и приняла боевую стойку.

— Вы столько наших положили, суки! Хер вам! — выкрикнул лейтенант.

— Мак, — обернулась Алиса к другу детства, — позаботься об Эспене.

— Разумеется, — кивнул зверолов.

— Весьма глупо с вашей стороны, — опустил голову командир отряда жнецов. — Самсон, моя правая рука, разберись с ними.

Из строя вышел громадный воин, покрытый толстой бронёй. Несмотря на то, что он был нелюдем, сила тёмной энергии Тельмуса пылала в нём ярче, чем у иных «праведников». Голова существа принадлежала варану, в руках адепт держал исполинскую глефу.

— Кошмар Адепта! — раскрутил он над головой могучее оружие и выстрелил потоком бесформенной тьмы. Техника превращала буквально всё, что попадалось на пути в пыль.

Даже Яхтир удивился: он никогда не видел, чтобы у тьмы были когти и зубы, способные разорвать человека в миг. А из-за площади атаки, даже стань они с Големом живыми щитами — остальных бы это не спасло.

— Вот же… — прошептал лейтенант, приготовившись к неотвратимому.

— Я бы поспорил, кто здесь глупец! — раздалось над головами и прямо на пути у «Кошмара Адепта» возник всадник на Кровавом Мустанге. Раздался взрыв двух потоков противоположной энергии: тьмы и жизни.

В поднявшемся вихре пыли и мусора сверкнул одинокий серебряный зрачок.

— К-капитан?! — приподнял брови лейтенант.

— Дядюшка! — радостно воскликнула Алиса.

Вслед за Людвигом на поляне возникло полсотни уцелевших рейнджеров. И учитывая их качество, ситуация для культистов оборачивалась если не проигрышной, то уж точно не такой, в которой они могли бы диктовать свои условия.

И только Эспен не спешил радоваться. Всё время пути до укрытия аммастцев его не покидало чувство, что за ними наблюдает пара глаз. И сейчас оно достигло пика.

— Алиса-а-а… с-сзади-и-и! — прохрипел Эспен, но было поздно.

За спиной у воительницы возникла потрёпанная гоблинская морда с жёлтыми глазами и кривыми, смердящими зубами. Рыжеволосая не успела среагировать, копьё было выбито из её рук, а крис Смрадазуба приставлен к горлу.

— Ситуацыя и правда забавная! Хи-хи-хи! А-ха-ха-ха!

Это было похоже на начало затёртого до дыр анекдота. Армия культистов с головами и лапами зверей готовилась броситься на рейнджеров, вооружённых пищалями и кремниевыми пистолями. В центре, между молотом и наковальней, расположилась Белогривая Лютоволчица, арбалетчик-зверолов, бессмертный кочевник, оживший Голем, раненный паразит и правая рука Жнеца Таверн.

Но отнюдь не они были третьей стороной в этом конфликте.

— Ни саветую дьоргаца, челавеки, хе-хе! — прохрипел Смрадазуб, прижимая кинжал к горлу Алисы.

— Подонок… — вырвалось с кашлем из лёгких Эспена.

Гоблин выглядел не лучшим образом. Его рана на груди не была смертельной, но поскольку нанёс её вендиго — она так и не закрылась. Отчего началось заражение. До битвы с культистами, Смрадазуб держался на старинных рецептах своего народа, но когда реагенты закончились, зараза взяла своё. Боль и гноение одолевали с каждым часом, под глазами появились чёрные круги, руки и ноги истончились. Но сомневаться в том, что тот в один миг перережет горло амзаонке не приходось.

— Вы всикда ришали канфликты путьом силы, челавеки и бывшые челавеки, — сказал синекожий. — Но мой малачислиный народ был вынуждин прибигать к абхадным путям, хе-хе!

— Клянусь, паскуда! Я выпотрошу каждую клеточку твоего тела, — рявкнул Людвиг и протянул двуручник.

— У миня есть придлажение, как — кха-кха! — абайтись без крови и разайтись васваяси каждай из старон, хе-хе!

— Что же ты такой надумал? — презрительно фыркнул Говорящий с воронами, но приказа к началу атаки не отдал.

— Ани, — кивнул Смрадазуб рейнджерам, — заынтирисованы в бабе, а вы — в ньом, — взгляд жёлтых глаз прошёлся по скрюченному Эспену.

«Ублюдок, неужто он клонит к тому, чтобы обменять Алису на меня, а меня на… думаю, ему недолго осталось, если не помочь! Аргх! Я едва могу дышать! — мозг Эспена почему-то зацепился за это слово. — Дышать… Дышать я всё ещё могу!»

— Пусть атдадут мне этава паринька и я атпущу бабу. А патом я отдам ийо вам, а вы спасьоти мне жызнь. И никто ни астаница в дураках! — предложил гоблин.

Все резко замолчали, уставившись на командиров двух армий: Людвига и Говорящего с воронами.

— Меня устраивает любой вариант, при котором этот червяк окажется в руках у нашего Господина, — вздохнув, ответил Говорящий с воронами.

Тогда, адепты резко сфокусировались на Людвиге. Опытные рейнджеры, коим и удалось пережить первую стычку были в курсе, кем рыжеволосая копейщица приходится их капитану. Впрочем, никто не сомневался и в том, что Жнец Таверн предпочтёт вылизать все сапоги в казарме и съесть весь навоз в конюшнях, чем соглашаться на сделку с фанатиками, вне зависимости от того, кому те молились.

Людвиг всегда относился к богам и идолам со скептикой.

И поэтому никто не знал, что произойдёт дальше. Какое их начал капитана возьмёт верх? Количество крови, что прольётся сейчас (а может и не прольётся вовсе), зависело лишь от него одного.

— Думой, капитан! — произнёс Смрадазуб. — Если ана умрьот — битвы ни ызбижать и ты рискуиш патирять всех сваих людей.

«Сколько же здесь тёмной энергии, — напряг ощущения Эспен. Сотни трупов аммастцев из которых вышла их жизненная сила заставляли округу светиться сиренью, если смотреть через Тельмус. — Нужно лишь каким-то образом пропустить всё это дерьмо через искалеченные лёгкие!» — выругался он.

Вдох. Боль. Вдох. Много боли. Ощущения были не сопоставимы с теми, что он испытывал на уровне «дохляка» или даже «зверя». Тёмная энергия спокойной проходила по каналам, насыщая их силой, однако акупунктурные точки буквально ревели от боли, стоило ей коснуться.

А учитывая, что Эспен ещё даже их не пробурил в лёгких — можно было только представить, какую боль испытывал паразит. И тем не менее, у него не было выбора.

Тело соблазняло разум прервать пытку, прервать мучительную процедуру, и вдвойне сложно было с работающим на полную животным инстинктом самосохранения, который превосходил человеческий. Но Эспен продолжал терпеть боль. Он пытался напевать услышанные им когда-то песни бардов, считать до бесконечности — делать всё ради того, чтобы отвлечься от неё.

И первые результаты появились незамедлительно. Кожа приобретала более живой оттенок. Раны медленно, но верно затягивались.

— Ну, капитан! — недовольно рыкнул Смрадазуб.

— Я… согласен! — прохрипел Эспен.

— Что?! — удивились рейнджеры.

— Ты ведь только что… — обомлел Яхтир.

— Помоги встать… — махнув, прервал его Эспен.

— И мы позволим ему это сделать? — крикнул лейтенант Людвигу.

Капитан и сам не знал, как поступить. А после столь самоотверженного поступка паразита и вовсе не желал думать об оставлении кого-то из своих. Вот только начать бойню он также не мог. И дело даже не в гибели остальных рейнджеров. Просто оставить Моди без матери…

— Вот уш ат каво ни ажыдал! — мерзко хрюкнул гоблин.

— У тебя ведь есть план? — обеспокоенно спросил Яхтир, помогая Эспену слезть с Фелуции.

— По правде говоря… нет. Я в херовой форме и повязан клятвой. Идиот… я тогда совсем забыл, что Говнорот должен был принести мне такую же, — прокряхтел Эспен.

— Быть может, я или Мак попробуем его убить? — спросил Яхтир.

— Не думаю, что Смрадазуб не использует какой-нибудь защитный амулет гоблинов… Другое дело, — задумался Эспен, медленно перебирая ногами, — ты можешь рассечь меня вместе с ним при помощи своих мистерий, но… я не хочу, чтобы остальные узнали, что я на самом деле паразит.

— Учти, если ты сейчас что-то не придумаешь, мне придётся так поступить, — предупредил Яхтир.

— Я знаю, друг мой, хех! Постараюсь сообразить на ходу…

— Челавек с узкими глозами, стой! — рявкнул Смрадазуб, когда между ним и Яхтиром оказалось шагов десять. — Дальше пусть сам кавыляит!

— Эспен…

— Доверься моей смекалке, — ухмыльнулся напоследок паразит и отпустил плечо кочевника, на которое опирался.

Вдох. Боль. Вдох. Боль. Вдох…

Смрадазуб резко толкнул Алису на колени и вырвал из рук копьё. Развернув древко не заострённой стороной, он ударил им в солнечное сплетение Эспена. Тот мигом согнулся и почти сразу почувствовал холодное лезвие криса пол горлом.

— Баба, атайди падальше! — потребовал гоблин и взял обессилевшего Эспена под мышку, прикрывшись его телом от пищалей и стрел. — Давай, топай! — прорычал он на ухо паразиту.

— Это уже твоя забота донести меня, хех! — усмехнулся тот.

Вдох. Боль. Вдох. Боль.

А вместе с болью, к Эспену возвращались утерянные силы. Если несколько минут назад он пошевелиться от неё не мог, то сейчас, мог самостоятельно стоять. Само собой, он не показывал этого гоблину, не столько из-за того, чтобы не заподозрили культисты, сколько для того, чтобы оттянуть время.

— Что же ты такой биспомашный! — сплюнул Смрадазуб, хоть ему и оставалось шагов двадцать до стороны культистов. Никто из адептов не шевелился, провожая парочку взглядом. — Ни пайми миня ниправильна. Эта фсё путь адепта, каторый выбрал каждый из нас. Отнять што-та у каво-та или дажы убить — в парядке вищей, разви ни так?

— Я что, спорю? — хмыкнул Эспен. — Но раз уж мне не жить, то почему бы не поднасрать тебе, мерзкий ты сифилитик? Хе-хе!

— Как удачна, што я ни принасил тибе атветную клятву. Ты дажы убить миня ни можишь, хы-хы!

— Только убить? — уточнил Эспен.

— Баюсь, дажы без клятфы ты бы ничиво мне ни зделал сичас.

— И то верно, — коварно улыбнулся Эспен.

Вдох. Боль. Вдох. Вдох. Вдох.

«Факелов здесь много. Вендиго побоится подходить к нам сейчас, но то, что он следит за происходящим — это факт», — оценил обстановку Эспен.

Вдох. Вдох. Вдох

— Давай его сюда уже! — прорычал культист с головой ящерицы.

— У вас видь есть ликарство ат раны вендиго? — уточнил Смрадазуб.

— Есть, — кивнул без капли лжи Говорящий с воронами.

— Дай мне ево… — прохрипел гоблин.

Командир жнецов закатил глаза под маской, но, сделав несколько пасов руками, выстрелил лучом тёмной энергии в Смрадазуба. Того обуяло вихрем тьмы, а Эспена из рук синекожего выдернула воля истинного адепта уровня «Человек», коей обладал Говорящий.

— Ха-ха! Чюствую сибя как никакда лучше! — воскликнул Смрадазуб, глядя на то, как гноящаяся и уже второй день не заживающая рана бесследно исчезает в сиреневом пламени. — Штош, палагаю, мы магли бы сработаца и в дальнейшем? — обратился он к Говорящему.

Вдох. Вдох. Вдох!

Спустя несколько сотен быстрых вдохов, Эспен, который перестал чувствовать боль при этом, ощутил перемены в своём теле. Лёгкие будто бы раскрылись совершенно по другому. Словно не только грудью, но и спиной теперь дышал паразит. А в следующий мог произошёл…

— Ты что?!

…выплеск. Тёмная и светлая энергии Тельмуса переплелись и выстрелили светящимся столбом неизвестного цвета в небо. Даже Говорящий с воронами инстинктивно прикрыл лицо рукавом длинного плаща и зажмурился.

— Эспен! Меч! — рявкнул Яхтир, метнув белый клинок в стоящего слева от паразита нелюдя.

Полными сил руками, Эспен вырвал меч из тела культиста вместе с сердцем и снёс голову второму, слева от себя. Тут же, наполнив грудь воздухом, что содержал количество телума, которое воин-паразит до этого просто не замечал, он сделал сразу двадцать шагов при помощи «Рвения Аргамака».

Две армии замерли на мгновение. Смрадазуб, буркнув под нос что-то вроже «ой-ёй!», исчез во вспышке заклинания невидимости. Людвиг обернулся назад: все его товарищи были наготове.

— Эспен, ложись! — рявкнул Жнец Таверн и лес проснулся от залпа из кремниевых ружей и пистолей.

Говорящий с воронами выставил защитную формацию, те, кто находился поодаль от командира могли уповать исключительно на себя. Пусть одной пули было и недостаточно, чтобы убить нелюдя, в конце-концов, почти двадцать культистов пали от залпа.

— Вперёд, парни! Вырежем всю эту нечисть! — скомандовал Людвиг, бросаясь на Самсона верхом на Кровавом Мустанге.

Эспен резко обернулся, глядя с улыбкой на культистов. Позади, с занесёнными мечами и топорами неслись навстречу аммастцам рейнджеры. Пусть и в меньшинстве, но каждый из солдат был полон решимости уничтожить фанатиков, а учитывая, что за бойцы собрались на их стороне — у последних не было ни шанса.

Хотя, так могло показаться лишь по началу. Нелюдь с головой лошади был поднят на копьях, а с другой стороны, гусеница с шестью руками обезглавила двух рейнджеров. Культист с головой рыбы-меча присел на корточки и пронзил всадника вместе с его скакуном. В двух метрах слева Фелуция сомкнула челюсти на шее кузнечика.

— Кукареку! — услышал паразит, но раньше, чем владельца голоса, он увидел его трёхпалую лапу, устремившуюся ему в лицо. Коготь нелюдя зацепил кусок лба над правой бровью, а вместе с ним и прядь волос. Глаз Эспена тут же залила кровь и он слипся.

Звякнул метал. Культист выхватил парные кинжалы, попытавшись скрестить их на шее воина-паразита. Белый меч заскрипел под давлением клинков. Однако нелюдь совершил глупость раньше, чем Эспен успел бы занервничать. Раскрыв клюв, он попытался выстрелить длинным языком в глаз мужчине и в этот момент, белый меч вильнул вправо, отсекая отросток.

Петух взвыл вперемешку с кровавым кашлем. Не раздумывая, Эспен разрубил ему горло аккурат посередь рта. Следующим противником оказался воин с плоской головой и тремя отростками-глазами. А ещё, у ублюдка был громадный бердыш.

Эспен накрыл голову белым мечом, парируя лезвие культиста. Как только тот провалился вперёд благодаря энерции, аметистоглазый совершил выпад вперёд, но вместо того, чтобы пронзить горло противника, лишь оцарапал шею.

— Ух! — воздух вышел из лёгких паразита от удара древком под левое нижнее ребро. С торчащими в стороны руками и ногами паразит отлетел на несколько метров, упав в лужу крови, тянущуюся от тела убитого рейнджера.

— Это мне пригодится, — кашлянул Эспен и выхватил из-за пояса павшего пистоль.

— Р-ра! — подскочивший культист вновь обрушил бердыш ему на голову, но угодил лишь в бездыханное тело, разорвав то на части. Эспен, улучив момент, кольнул фанатика в стык между нагрудником и поножами. Струйка пахнущей первобытным злом крови угодила на длинные волосы, приводя их в беспорядок.

Культист рыкнул, обернулся, и рассёк воздух перед собой горизонтальным ударом. Не заметно для остальных, Эспен оттолкнулся от земли при помощи щупалец и, делая сальто за спину нелюдю, рассёк белым мечом толстую кожу черепа. Следом, паразит практически в упор выстрелил их пистоли в голову ублюдка, отправив того к любимому Темнобогу.

С двух сторон его теперь окружали рейнджеры, добивающие тварей. Можно было осмотреться: Мак продолжал отрабатывать по рыцарям из самострела, Алиса, спина к спине с Яхтиром, колола гадов копьём.

Секира вошла в броню культиста похожего на хорька, но с куда большим количеством зубов, чем положено. Нелюдь захрипел и ударил в последнем рывке Голема по лицу моргенштерном. Столб пыли мигом поднял осколки лица истукана и вернул на место. Обессиленный фанатик смиренно склонил голову перед тем, как её снесли.

— Как жы я тибя нинавижу! — из пустоты в Эспена устремился крис. Не успев среагировать, аметистоглазый поплатился проколотым плечом. — В гироя ришыл паиграть, сука?! Здохни!

Паразит стал пытался блокировать выпады гоблина, но тот бил всё яростней и быстрее с каждой секундой. Приходилось подавлять естественное желание убить противника в ответ из-за клятвы. Смрадазуб, не теряя времени зря, подхватил кинжал с убитого жнеца и продолжил наносить удары уже двумя руками.

Фактически, Эспен впервые бился с синекожим в его полную силу, так как до этого, Смрадазуб постепенно умирал от раны вендиго. Движения гоблина напоминали ураган клинков. Скорость кинжалов была столь высока, что, казалось, вместо двух — Эспена пытаются поразить сразу сотня клинков.

— Абитатилям гарадов падобнае ни знакомо! Аднака, штобы выжить среди первабытных условий леса, ниабхадима обладать собствиным стилем видения боя! — гордо произнёс Смрадазуб.

Плащ Эспена превратился в лохмотья, по телу разошлись кровавые полосы от клинков. Правая щека исчезла, обнажая зубы, из горла также брызнула кровь, один из ударов пришёлся между рёбер и пронзил лёгкое, которое было так необходимо Эспену для восстановления.

Паразит припал на колено и схватился за грудь, белый меч смотрел режущей кромкой на гоблина, но исключительно ради защиты. Смрадазуб злобно скривился, нависнув над мечником.

— Чесна, мне дажы жаль нимнога убевать тибя, — произнёс синекожий. — В канце-канцов, некаторае время мы сражались вмести, а для гоблинав эта значит намнога большы, чем вы думаите.

— Стой, урод! — произнёс вдруг вырвавшийся из партера культист. — Говорящий требовал его живым!

— Дыа? Миня эта уже мала валнуит, — хмыкнул гоблин и настолько быстро метнул кинжал, что фанатик узрел его лишь тогда, когда тот вонзился в его бычью голову, прямо между глаз. — А теперь мне пара разабраться…

— Ignis pila! — воспользовавшись моментом, Эспен выстрелил огненным шаром, но даже и не думал бить заклинанием насмерть.

Смрадазуб заорал от боли, хватаясь за обугленный обрубок плеча. Из единственного жёлтого глаза непроизвольно потекли слёзы. Второй, вместе с половиной лица и клыком также отняла атака паразита.

— Ведь я же давал клятву на крови, что не убью тебя, так? — усмехнулся Эспен, восстанавливая постепенно раны, многие из которых зарубцевались и стали шрамами. — Ну… я ведь и не убил?

— Будь ты прокли-и-ит, мра-а-азь! — взревел Смрадазуб и упал на колени.

— Не благодари, — бросил напоследок Эспен, ввязываясь в очередной поединок один-на-один.

Постепенно, пусть и потеряв половину личного состава, но рейнжеры продавливали строй культистов. В конце-концов, осталась лишь дюжина во главе с Говорящим. Они скрылись за защитной формацией.

«Не удивительно, что этот ублюдок Ключник! Интересно только, почему не он был правой рукой Рене до смерти Храмовника? Может, потому что слишком умный? Было бы логично», — подумал Эспен.

В это время, капитан тринадцатого корпуса продолжал биться с правой рукой командира отряда жнецов Аммаста. Громадная глефа против не уступающего ей по размерам меча.

От соприкосновения двух лезвий по воздуху расходились волны силы. И тем не менее, сколь страшен не был бы культист для остальных рейнджеров, Людвиг, что даже не соизволил слезть с Кровавого Мустанга ради него, был куда более жутким оппонентом в их дуэли.

Самсон оборонялся, однако с его брони слетали пластина за пластиной. Пусть капитан и не касался плоти, но варан и края одежд Жнеца Таверн зацепить не мог. Фанатик читал заклинания и даже атаковал техниками. «Кошмар Адепта» образовал вокруг них безжизненное поле. Клыкастая тьма разорвала и съела даже пыль.

И тем не менее, когда запасы энергии культиста приблизились к опустошению, Людвиг так и продолжал сидеть верхом на Мустанге. Ни его конь, ни он сам, ни даже контактирующий с вражеской сталью меч не пострадали. Капитан всё это время игрался со своей жертвой, но теперь, пришёл ему черёд продемонстрировать культу свой удар.

— Пронзающий Лебедь! — выкрикнул Людвиг и с кромки его двуручного стального монстра, что ошибочно называли мечом, сорвался серебристый силуэт красивейшей из известных смертному миру птиц. Впрочем, из всех оставшихся, лишь Самсон не мог разделить восхищения сим образом.

Крылья эфемерного лебедя, подобно живому, были оперены, но стоило приглядеться и становилось понятно — вместо пуха, каждое перо состояло из мистерий клинка.

Мистерии… искусство, доступное, по некоторым слухам, с середины пятого уровня. «Человек», так же как и «смертный», состоял из стадий, причём куда более сложных для прохождения и более затратных по ресурсам. Именно поэтому все пятиуровневые стремились за среднюю стену Доминос. В пределах внешней банально не было нужных реагентов для развития и восполнения подобного количества энергии.

Самсон попытался прочесть ни то заклинание, ни то технику защиты. Это уже мало кого интересовало. «Пронзающий Лебедь» прошёл его фигуру насквозь и растворился в нескольких метрах позади.

— К-как? — только и успел прохрипеть воин с головой варана, прежде, чем его тело обернулось кровоточащей грудой мяса.

— Вот так, — холодно ответил Людвиг и окинул взглядом меч, на котором после схватки не осталось ни скола, ни даже царапины.

Последний стоящий боец культистов пал бесформенным фаршем. Говорящий с воронами лишь безмолвно смотрел через прозрачные стенки фиолетовой формации.

— Ну что? Выходить будешь, хер клювастый? — подошёл к формации Эспен.

— Не долго ты будешь радоваться, червь, — произнёс надменно маг.

— Да что ты такое говоришь?! Сколько я ваших уже перебил?! Сколько ещё отправлю?!

— Да уж, серьёзные у него тёрки с их культом, — хмыкнул лейтенант.

— Почему они всё время называют Эспена червём? — вот, что мне интересно, — произнесла Алиса, вонзив копьё в, как ей показалось, шевельнувшееся тело аммастца.

— Сегодня я пробурил акупунктурные точки в лёгких и всё благодаря трупикам твоих подчинённых! Мне осталось активировать ещё три и тогда весь ваш культ в пределах внешней стены исчезнет нахер с лица Карцера! — зубоскаля, ответил Эспен и ударил кулаком по формации.

«Чёрт, на прочность как ростовой щит!» — отметил про себя паразит.

— В таком случае, — ухмыльнулся Говорящий, — желаю удачи. А вас, — обернулся он к оставшимся подчинённым, — я попрошу одолжить мне свои трусливые жизни.

— Что?!

— Команди-и-ир!

Парочка пасов руками — и дюжина нелюдей обернулись иссохшими мумиями, предварительно, отдав Говорящему всю тёмную энергию, что была в их телах.

— Слишком светло у вас тут, — сказал маг и развёл руки в стороны. — Velum tenebraum!

«Вуаль тьмы» — Эспен уже слышал это заклинание в трактире «Булатный ботинок». В тот день, когда они с Энасом невольно стали соратниками в борьбе против культа Аммаста. Однако по мощности, сорвавшееся с уст истинного «Человека», оно превосходило все вообразимые масштабы.

Пожар, факелы и даже лучи Спонсы — всё исчезло во всеобъемлющем мраке. Эспен не видел ничего дальше… нет, даже собственного носа он не видел. Ощущения были сродни слепоте. Будто и не было никогда глаз, и не видел он света в жизни.

«Как назло, я не знаю ни одного заклинания света! Мать твою за ногу! А если пальнуть огненным шаром? Нет, тогда своих задену!»

— Кто здесь?!

— Ау!

— О! Ты кто?

— Я Барни!

— О, это ты! Я Джек!

— Включите свет!

— Я ослеп!

— Эспен!

— Капитан!

«И ведь он сделал это не для того, чтобы сбежать!» — скрипнул зубами Эспен и рубанул мечом перед собой. Белый клинок не встретил сопротивление, а значит, что стенка формации исчезла.

«Только вот почему он не воспользовался этим, чтобы убить меня? Или им больше это не нужно? А впрочем — какая нахрен разница?! Проблема в другом…»

И не успел Эспен назвать имя этой проблемы у себя в голове, как та сама заявила о себе в лице агонии несчастного рейнджера.

— Вендиго?!

— Твою ма-а-а… — ещё одного сожрали.

Тут и там раздались крики и паника. Люди пытались защититься, стреляли огненными шарами, ненароком попадая друг в друга, но всё было тщетно.

Лишь лейтенант, что ещё в самом начале своего Пути Тельмуса нарвался на свиток воина-огневика — как их называли в народе, — мог, банально, видеть угрозу. Его меч объяло пламя. И вытянув его перед собой, как единственный соперник для вендиго, офицер привлёк внимание духа-людоеда.

— Что же ты за дрянь… — тяжело вздохнул лейтенант, когда в свете клинка прямо перед ним возникла громадная морда вендиго.

Назвать меня везучим сложно. С одной стороны, я единственный, кто выжил после рождения из двенадцати детей. С другой, на этом моменте удача от меня и отвернулась.

Матушка слегла, едва я оторвался от сиськи. Отец работал в шахте и мне не оставалось ничего другого, кроме как учиться махать кайлом у него, стоило только сделать первый шаг.

Затем потянулись годы рутины и тяжкого, неблагодарного труда на пустеющей шахте. Градоначальник, — чтоб он сыром срал! — доил максимум из рудника. С каждым днём мы были вынуждены спускаться всё ниже и ниже, работая во тьме, которая, кажись, питалась светом, а не боялась его, как должно.

В конце-концов, мы пробурили такую дыру, что потревожили Нижнее Царство. Древний демон, гад, заточённый под толщей породы, вырвался на свободу и порвал всех, кого я знал, включая отца.

Но пиком моего возмущения стало то, что чудом выбравшись наружу с несколькими парнями, я получил ответ: «Хоть усритесь, но шахта должна продолжить работать!»

«Что нам делать с демоном?!»

«Убейте его… не знаю… девственницу отдайте! Это не моя забота, короче!»

Вот же сука… Ни инквизиции, ни рыцарей в тех местах не было. Задрипанное болото на дальней границе Доминос — кто станет в таком месте следить за чертовщиной? Сюда даже сектанты заглядывать брезговали.

Само собой, на наш протест отреагировали силой. Одному парнишке, — совсем юному, и десяти ещё не было, — показательно отрезали язык и уши за ругань в адрес градоначальника.

Вот тут-то мои нервы и канули в Бездну. Я продал дом совсем уж дёшево, даже несмотря на то, что у нас не было хозяйства или скотины. Мне нужны были деньги только на меч и лук со стрелами.

Мой отец был лучником в ополчении ещё в те времена, когда через наши земли мигрировали племена варваров. Собственно, этому и научил между делом. А что до меча, то его я, как и любой мужчина, обязан был уметь держать, несмотря на то, что кроме как у охраны градоначальника ни у кого более клинков и не видел.

Месть моя слегка затянулась. Года на два, если быть точнее. Я присоединился к шайке воров. Первого человека убил в четырнадцать. В то время, я и читать-писать не умел.

Однажды нам попался особенно богатый купец. Пол-банды положили, прежде, чем с его охраной разобрались. Но вот в ларце у покойного обережника — мага-огневика, я нашёл свиток медитации. Сам я верил в Покровителя Нашего — Равина, Ипостась Огня. В пламя его праведное, в меч его карающий. И потому, силы огненные оказались, как никогда к стати.

Быстро достигнув уровня «зверь», я сверг предыдущего главаря банды и начал колесить со своими хлопцами по всей внешней стене, надеясь когда-нибудь пересечь её врата «Человеком».

В конце-концов, когда я достаточно окреп, то смог пробраться в город Острог и расстрелял поместье градоначальника огненными стрелами. В том пожаре погиб не только он, но и вся его семья, а ещё стража и слуги.

Мои чувства поэтому поводу? Да не было их. И до этого я замочил немало непричастных, что мне — убиваться по поводу каждого из них? В конце-концов, в их смерти был виноват исключительно градоначальник.

Если бы он не доил нашу шахту в попытках утолить жажду наживы, если бы не учинил жестокую расправу над бунтующими… Я лишь принёс в наш мир немного справедливости. Все прочие жертвы — сопутствующий урон, коего не избежать в праведном деле.

Поскольку я не был профессиональным убийцей, то довольно быстро на мой след вышли власти округа. Началось долгое преследование, но поймать нашу банду не удалось.

Можно ли было сказать, что мне неоднократно везло, в таком случае? Да чёрта с два! На Карцере живые всегда завидовали мёртвым и моя жизнь не была исключением.

С награбленного большая часть уходила на лечение ран или покупку скакунов, если тех не удавалось раздобыть во время налёта. В конце-концов, хромую лошадь оставалось только забить на мясо. Постоянно приходилось набирать людей и каждый раз ставка росла. В итоге, мы все ходили в обносках, довольствуясь тем, что хотя бы половина наших атак покрывали свои расходы, а другая половина обходилась без потерь, но мало, что приносила.

Как-то так случилось, что нас занесло на север Доминос. Там где шла война — всегда крутились бешеные деньги. Само собой, дохнуть за чьи-то идеалы мне и на хер не всралось. Мы грабили кареты толстосумов, что отправлялись в пограничную зону пощекотать нервишки.

Банда неплохо наварилась на этом. У нас появились хорошие латы, мечи и кони. Мы взялись за военные караваны, что были полны ресурсов для Пути Тельмуса… и это было моей ошибкой.

Ведь это были никто иные, как рейнджеры тринадцатого корпуса Пятого легиона. Всех перебили в одночасье, немногочисленные выжившие бросили меня на поле боя.

Мне не повезло нарваться именно на военных, ведь наёмные рыцари просто добили бы, а эти — обработали раны и собирались передать в руки властей. И для тех, кто не в курсе — налётчиков вроде меня сначала вешают, затем потрошат, а в конце — четвертуют, поэтому даже сдохнуть мне суждено было в мучениях.

И вот тут, мне впервые, пусть и не так сильно, как хотелось бы, повезло. Перебирая мои пожитки, рейнджеры обнаружили тот самый свиток медитации. Ихний лейтенант осмотрел меня и пришёл к выводу, что боец я неплохой.

«Молодой, ещё можно мозги вправить», — так и сказал чёрт.

«Да уж лучше меня за яйца на площади подвесят, чем я с властями якшаться буду!» — крикнул ему в ответ, но меня проигнорировали и заперли в темнице.

Под утро пришёл ко мне он. Признаться, я впервые тогда увидел адепта уровня «Человек». Капитан ихнего отряда внушал трепет, но вместе с тем и некую уверенность. Я не чувствовал, что Людвиг, как он представился, хочет мне навредить.

Он поставил табуретку и поделился со мной брагой. Мы разговаривали несколько часов и он ни разу не помянул ни о своей должности, ни о моих грешках. Мы делились жизненными историями, шутили и смеялись.

И почему я никогда не встречал таких, как Людвиг в своей жизни? Может, именно сейчас мне впервые повезло? Передо мной сидел человек, способный отнять мою жизнь ударом пальца в висок, но он не только этого не сделал — даже не намекнул на саму возможность этого.

У него была честь. И невзирая на слухи об этом человеке, что дескать, он мясник и постоянно отправляет своих людей на убой — Людвиг помнил имена всех своих товарищей. Какой бы незаурядный тип к нему не подходил, он всегда обращался к нему по имени. И Людвиг заботился о том, чтобы все его люди, коим и так несладко пришлось по жизни, имели как можно больше шансов на выживание.

В конце разговора, я уже понимал, что он мне предложит.

«Ты и правда славный парень, — сказал Людвиг протягивая мне последний глоток браги. — Но ты говоришь мне о справедливости. А справедливость никогда не шла бок-о-бок с благодарностью. Если ты и правда справедлив, то справедлив до конца. Ты убил много людей ни за что и просто казнить тебя — будет недостаточно. Нужно отработать всё, что забрал у земли».

«Что ты хочешь, чтобы я сделал, Людвиг?»

Не знаю, что случилось со мной, но этот человек овладел моим сознанием. Я хотел стать таким же. Сильным достаточно, чтобы оставаться справедливым и не идти на поводу у собственного гнева. Чтобы не было никакого сопутствующего ущерба. Чтобы каждый злодей получал ровно столько, сколько заслужил и не больше — не меньше.

«Рейнджеры занимаются тем, что оберегают окрестные земли от набега бандитов, разведчиков Ультрас и нежити. Мы не берём с людей платы за это, живём лишь на то, что отняли у врага и государственное жалованье. Как по мне, это местечко достаточно похоже на оплот справедливости, который ты так ищешь».

«А если всё-таки откажусь?»

«Судьбу свою в таком случае ты знаешь. Но дело в другом: тело умрёт, это понятно. А душа? Разве не справедливости она ищет? Но справедливо ли будет уйти от ошибок прошлого так легко?»

Так я стал рядовым рейнджером тринадцатого корпуса, как его ещё называли — «Проклятого корпуса». Сдружился с местными, правда через полгода весь мой круг общения сменился. Смертность была лютая.

Хотя вербовка в корпус производилась в добровольно-принудительном порядке, Людвигу всегда удавалось сплотить новичков вокруг своей персоны. Он давал уверенность в том, что мы не зря живём и не бессмысленно умираем.

Ведь не я один среди рейнджеров оказался с туманным прошлым. И все подобные мне парни и девушки давным-давно прокляли своё прошлое. Плевать на будущее, плевать на настоящее. Я лишь хотел быть уверенным в том, что праотцы не плюнут мне в лицо при встрече за Гранью и не сбросят душу в бездну.

Возможно, я так старался искупить свои грехи, что дослужился до лейтенанта и не помер. К слову, среди своих ходили странные поверья насчёт этого звания. Дескать, лейтенанты живут не долго и умирают в преддверии великих перемен.

Интересно, кто будет после меня? Окажется ли он достойней?

Надеюсь.

Впрочем, жизнь лейтенанта не стоит ничего без капитана Людвига. Пока он жив — корпус продолжает сеять справедливость. Пусть недалеко, пусть не по всему свету, но когда-нибудь и мы станем армией, а после — легионом. И тот, кто поведёт будущих рейнджеров за собой — будет Людвиг.

Возможно, кто-то сочтёт это греховным — сотворить кумира среди людей. Но… Справедливости ради, я никогда не видел, чтобы Равин препятствовал злу на моих глазах. А Людвиг делал это неоднократно.

И если развиться до Звёздного Бога и правда возможно, то я готов лечь костьми ради капитана. Ведь даже у богов есть слабости. В конце-концов, кто бы, если не я, тащил пьяного капитана на себе до шатра, когда он с горя напивался? А когда он получал серьёзные раны во время рейдов? Да я сутками не спал, носился вокруг Людвига, накладывая влажные повязки от горячки.

Потому что я всегда знал, что если не он — то кто сплотит весь этот сброд и, что самое главное, направит их на путь праведный?

Сейчас же, я понимаю, что никогда не был создан для семьи, детей и ремесла. Моя судьба вела меня к этому человеку. Или всё-таки не к нему?

Капитан сильный, он справится. Даже если будет ранен — поваляется пару дней в койке и продолжит своё дело. Но остальные… Мне всегда было жалко, когда кто-то из ребят не возвращался, но это казалось естественным. Я никогда и ни к кому не привязывался так, как к капитану. Может потому, что считал всех прочих рейнджеров, и себя в их числе, менее значимыми?

Но этот Эспен… Этот чёртов Эспен совсем не такой как я! Он готов броситься в пекло и утянуть за собой хоть весь свет ради одного несчастного неко! Ради девушки, с которой знаком, от силы, неделю! В одиночку рискнуть с жизнью ради чужого ребёнка!

Хоть он и кажется отморозком, но он никогда не бросает своих, даже если свои — лишь условно. А я ведь подозревал его в чём-то ещё…

Что же, признаю, Эспен. Ты лучше меня. И мне действительно страшно об этом думать, но… Смог бы он заменить капитана, случись, не приведи Равин, чего?

Клацнули торчащие во все сторону зубы искривлённого черепа, что давно перестал напоминать человеческий. Едва малейшие дуновения коснулись волосков на бороде, лейтенант понял: сейчас ударит!

Лапа длинной в мужской торс разорвала тьму и со свистом пронеслась в считанных миллиметрах от левого бока офицера. В прошлую их встречу, вендиго использовал нож, но после стольких сожранных тел, что так удобно разложили по лесу культисты и рейнджеры — каждый палец духа былтеперьувенчан продолговатым когтем, толщиной с наконечник от копья.

— Все! Бегите в противоположную сторону от моего голоса! — оповестил рёвом лейтенант, вкладывая в горловую точку столько телума, сколько мог позволить.

«Простите капитан, но этот бой я принимаю ради всех своих товарищей! Не только ради вас!» — хмыкнул про себя лейтенант и добавил: «Ну, Эспен! Чёртов паразит! Заставил переосмыслить всю свою жизнь!»

Белая кость черепа отражала блики огненного меча — единственного источника света, что позволял лейтенанту видеть своего противника. Всё, что находилось ниже ключицы обросшего седой шерстью крепкого тела утопало во тьме. Только интуиция и колебания ветра могли позволить предугадать направление следующего удара, ведь злой дух не отражался через Тельмус.

Стоило бы только отвести воспламенённый клинок и потерять тварь из виду — лейтенанту пришла бы крышка. Поэтому офицер решил увести вендиго за собой, продолжая кричать остальным.

«Снова!» — среагировал лейтенант на движения воздуха и увернулся от апперкота, что мог бы снять с него кольчугу вместе с кожей груди.

«Вендиго порождение Мертвоборга. Нужно только хорошенько обдать пламенем и оно сделает своё дело!»

Дух протяжно заурчал и принялся рвать пространство на части, удар за ударом. Когти четырёхметрового монстра оставляли полуметровые борозды на земле и разрубали надвое стволы попавших под горячую руку деревьев. Пойти на сближение не умерев было невозможно, ровно как и не потерять меч, пытаясь заблокировать атаку. Вендиго запросто разбил бы вдребезги даже самую хвалёную сталь.

Лейтенант продолжал отпрыгивать, не давая духу выйти за пределы миниатюрного купола света. Но с каждым шагом это становилось делать всё труднее: сказывались раны и несколько суток непрерывных боёв и погонь.

«Насколько же огромен этот купол из тьмы!» — скрипнул зубами офицер, делая сальто назад.

— Ну давай, сукин сын! Не отставай! — крикнул он едва ли не в лицо вендиго, чей кулак проделал лунку в земле в попытке раздавить офицера.

И, кажись, это заставило чудовище действовать активнее. Вендиго наклонился, наставив рога на лейтенанта. Глухо ударили копыта, заставив почву содрогнуться.

— Вот же…

Лейтенант только и успел поставить меч ребром, когда в него на полной скорости влетела трёхсот килограммовая туша. Клинок вошёл между двух ветвей, в нескольких сантиметрах от темечка вендиго. Крайняя же ветвь левого рога пронзила насквозь плечо офицера, вынудив того закричать от боли.

Дух пронёсся вперёд и лейтенант, к счастью, обнаружил, что они покинули зону действия заклинания Говорящего с воронами.

— Отвали! — рявкнул он и вложился в удар, разрубивший левый рог. — Сдохни! — и находясь в полёте, лейтенант рассёк наискось лицо вендиго. Из трещины на голом козьем черепе хлынула чёрная, зловонная жижа, а жёлтый огонёк в левой глазнице потух. Тем не менее, из-за того, что мужчина ударил по кости, дух не загорелся.

Схватив падающего офицера за ногу, он со всей дури приложил его хребтом о ближайшее дерево. Рот лейтенанта раскрылся в немом выкрике, ибо теперь он даже выдохнуть не мог.

— Кх-кх… кха! Кха! — с трудом откашляв запертый в груди воздух, он поднял голову, глядя в единственный глаз вендиго. Меч лейтенанта выпал. Все силы организм бросил на восстановление лёгких, а вот дыру в плече заткнуть было нечем — в виду того, что её проделал напрямую дух, эта рана могла зажить только в случае смерти вендиго, если конечно, мёртвое могло умереть повторно в принципе…

— Не торопись откисать, лейтёха! — раздалось сзади в тот момент, когда монстр уже замахнулся когтями над головой зама Людвига.

Несколько свёртков из чесночной шелухи с порохом и солью взорвались рядом правой стороной лица вендиго, моментально заставив тварь отпрыгнуть, скрывшись в зарослях.

— Я же сказал убегать, рядовой! — прокряхтел лейтенант, принявшись рыскать в листве с целью найти свой меч.

— У меня счёты с этой тварью. Он мне должен за испорченную шкуру блохастого! — ухмыльнулся Эспен и протянул офицеру его оружие. — Лучше бы тебе самому поберечься, — паразит протянул руку помощи.

— Думаю, с тобой мне хватит и одной левой, — ответил лейтенант, поднимаясь с помощью аметистоглазого на ноги.

«Даже сейчас он беспокоится о неко…» — отметил он про себя.

— Слышишь? — спросил Эспен.

— Да, — кивнул лейтенант.

Земля вновь содрогалась под ними. Трещал валежник и шумели пожухлые листья. Повсюду.

— Ублюдок пытается нас запутать! — прошипел паразит. — Ложись!

Эспен рванул в сторону, но из кустов в него полетело, к его удивлению, броевно. А вот с противоположного направления.

— Аргх!

Метал мерзко заскользил по неживой плоти. Лейтенант встал на пути у вендиго и вместо шеи паразита, хватка узловатых пальцев сомкнулась на мече.

— Луч Кустоса! — произнёс офицер и пустил те кропали успевшего накопиться в теле телума на технику, воспламенившую потрёпанный клинок. Застучали кривые зубы, дух отпрянул назад, пытаясь взмахами потушить горящую кисть.

— Сука ты! Ны-а! — рявкнул подскочивший Эспен и отсёк наполненным энергией мечом руку вендиго по локоть. — Fulgur! — разряд молнии, сорвавшийся с пальцев паразита ударил во второе предплечье, которым закрылся монстр.

— Сейчас я тебя… — Эспен рванул вперёд на тварь, дабы исполнить главную цель этого прохода в леса, как его прервал удар. Подпрыгнув, вендиго перевернулся на бок на 90 градусов в пространстве и выстрелил обоими копытами.

Хрустнули рёбра и ключица паразита. Плюясь кровью, Эспен отлетел на десяток метров без сознания. Встав на ноги, вендиго посмотрел оставшимся глазом на лейтенанта.

— Что же… мы сейчас, как никогда на равных, — хмыкнул мужчина, глядя на отсутствующую руку духа и своё нерабочее плечо, а также многочисленные раны на теле.

Мельком посмотрев за спину, он убедился, что Эспен, пусть и тяжёло, но дышит. Жизнь аметистоглазого мечника, как и всех тех людей, что ещё не выбрались из купола находилась в уставших руках зама командира.

— Ну давай. Решим вопрос по-мужски.

И два существа — живое и немёртвое, сошлись в смертельном танце. У лейтенант не осталось тельмуса на то, чтобы зажечь свой меч. Поэтому он колол вендиго голой сталью. По крайней мере, если он не сможет уничтожить его тело, то выведет духа из строя.

Изогнутые ноги вендиго покрыли глубокие раны, но кости чудовища оказались слишком толстыми даже для закалённой стали. В отместку, оно исполосовало здоровое плечо и грудь лейтенанта незаживающими царапинами. Именно царапинами, ведь если бы когти вендиго задели офицера в полной мере, тот уже стоял бы на пороге Суда Равина.

— Неплохо дерёшься… — тяжело вздохнул лейтенант. — Как для того, в чьих жилах давно застыла кровь…

Эспен всё продолжал лежать без сознания. Впрочем, даже очнувшись, паразит бы ничего не смог предпринять. Боль в ставшей единым большим синяком груди не дала бы мечнику даже сесть.

«Жаль, что моя техника медитации была предназначена лишь для подьёма на четвёртый уровень… Эспен и вовсе никакую не использовал. Верно, он и вправду талантливый адепт. И не такой дурак, каким старается казаться…»

Мышцы словно песком набились. Покрытый глубокими зазубринами меч с трудом удерживался в руке. Кусок ребра, застрявший в лёгком, раскалупал рану и кровь проникла в дыхательные пути.

Даже выйдя победителем из поединка, у него было немного шансов выжить. Как минимум, необходимо было срочно вскрыть спину под лопаткой, чтобы слить кровь. А её и без того мало оставалось в теле лейтенанта. В конце-концов, всё это время, его разорванное в клочья плечо не переставало кровоточить.

«Наверно, если бы я успел завести столько же друзей, сколько и Эспен, то не остался бы сейчас один на один с вендиго. Как лейтенант, я мог лишь позаботиться о подчинённых, но кто позаботится обо мне?»

Треск. Клинок издал последний «вздох» и разлетелся на куски. Лишь небольшой обломок с рукоятью остался в руках у лейтенанта. В ту же секунду, мужчина почувствовал жуткий холод внизу живота.

Оттуда уже торчали когти вендиго, что оторвали офицера от земли. Сильно потрёпанный, покрывшийся коркой из смеси ещё горячей и давно остывшей, почерневшей крови дух, довольно раскрыл пасть, предвкушая скорое «исцеление» увечий за счёт живой плоти.

«Эспен, ты пришёл сюда ради Энаса… — пронеслось в голове лейтенанта. В глазах мужчины краски стали сгущаться. Звуки окружающего мира таяли в мёртвой тишине. — Ты хреновый подчинённый… Я ведь… приказал тебе убираться… — И лишь одна мысль. Одна единственная мысль заставила огонь справедливости вспыхнуть в теле угасающего адепта: — Если круг перерождения и правда существует… я хочу, чтобы в следующей жизни… мы были… друзьями».

Осколок меча вонзился в шею вендиго. Недоумевающий поначалу дух завопил от боли, когда его объяло не угасающим пламенем. Тварь выпустила бездыханное тело лейтенанта и принялась метаться в стороны, пытаясь сбросить с себя огонь. Но тот уже заключил свою жертву в клетку из которой нельзя было выкарабкаться.

Кожа вендиго развевалась пеплом по ветру, а ноги перестали двигаться после того, как огненный саван добрался до мышц. Издав последний хрип, дух замер, продолжая некоторое время тлеть, пока не превратился в статую из угля.

Эспена разбудили нежные прикосновения натруженных рук Алисы. Амазонка осматривала его тело, но видимых повреждений, как и внутренних у паразита не было. Точно также, исчезли и синяки с лица рыжеволосой, что оставил ей вендиго при «транспортировке».

— С-сколько я провалялся? — ошарашенно спросил Эспен, шаря рукой в поиске белого меча.

— Минут десять назад мы нашли вас. Заклинание уже развеялось, — ответила Алиса.

— А вендиго? — осведомился паразит.

— Мёртв… То есть уничтожен.

Как только Эспен принял сидячее положение, амазонка набросилась на него и крепко стиснула в объятиях. Он хотел было что-то сказать, но решил просто молча стиснуть девушку в ответ.

— А что с лейтенантом? — спросил Эспен через несколько минут тесного контакта.

— Он… — Алиса запнулась, но, проглотив ком в горле, продолжила: — В общем, пойди глянь сам.

Поняв, что с офицером случилось что-то нехорошее, паразит вскочил и вприпрыжку добрался до места столпотворения рейнджеров. Протиснувшись сквозь толпу, он увидел понурившего голову Голема, сложившего руки Яхтира, сидящего на коленях, и склонившегося Людвига… Склонившегося над ещё тёплым, будто бы и вовсе спящим, а не мёртвым лейтенантом.

Его ноги свели вместе, а руки связали на груди для транспортировки в лагерь. Чудовищную рану на животе прикрыли плащом. Лицо офицера застыло в грустной улыбке. С уголков рта стекала по бородке кровь. Будто и не кровь вовсе, а вино, коим упился тот.

И руки ему связали, чтобы не буянил, если проснётся нетрезвый! А плащ… плащ, чтобы не замёрз!

Эспен не хотел признавать это. Не хотел верить, что всё обернулось так. И только та часть сознания, что всё ещё делала его паразитом в большей степени, нежели человеком, холодно констатировала: «Он мёртв».

— Он спас нас всех. И избавил город от вендиго, — сообщил Людвиг. — Нужно как можно скорее вернуться в лагерь и устроить похороны, достойные офицера, что до последнего вздоха верой и правдой служил своей Родине.

— Упокой Мезенгет его душу, — произнёс кто-то тихо.

— Да будет Равин милостив к слуге своему, — добавил другой.

Глядя на бездыханного лейтенанта, Эспен испытывал только одно чувство — чувство стыда. От того, что так и не узнал…

— Как его звали, капитан? — спросил паразит.

— Торфинн. Торфинн, сын Торса, — прошептал Людвиг.

— Да храни тебя в следующей жизни Храдхир, друг мой, Торфинн, сын Торса, — с трудом произнёс паразит и поднял голову, дабы не дать слезам скатиться по подбородку.

Дорога в лагерь, кажись, длилась вечно. Обошлось, хвала богам, без происшествий. Нежить, духи, проклятия и прочее дерьмо старательно обходили вооружённую группу из тридцати человек.

Тридцати… Когда они отправлялись, их было около пяти сотен, включая добровольцев. Впрочем, никого кроме родственников павших такие цифры и не удивят. Рейнджеры разбили лагерь культистов Темнобога не менее, чем на тысячу рыл, а также избавили Старвод от бродячего вендиго.

Но Эспену, как и всем, кто уже вдоволь ознакомился с аммастцами, не давало покоя то, что Говорящий с воронами сбежал. Кроме того, он не нашёл среди убитых на поляне и Смрадазуба.

«Столько проблем не разрешённых…» — тяжело вздохнул паразит.

Он сидел на Фелуции, прижавшись к Алисе сзади и водрузив свой подбородок на её плечо. Волосы девушки пахли очень вкусно. Трудно было даже сказать, на что сейчас был похож этот запах, учитывая, что в плену у сектантов ей некогда было воспользоваться мылом или духами. Хотя, справедливости ради, Алиса никогда последними и не пользовалась. Парфюмерия была роскошью, доступной исключительно дворянам.

Тело лейтенанта везли в повозке, предварительно, напихав во все раны соль, чтобы духи смерти не надругались над покойным, превративего в упыря. Рядом с ней, продолжая читать молитвы на киренийском языке, шёл Яхтир. Голем также сторожил сон павшего офицера с другой стороны.

Мак о чём-то болтал со стрелками. Как оказалось, зверолов был единственным выжившим добровольцем из этой экспедиции. И только Людвиг шёл верхом на Кровавом Мустанге, словно провожал в последний путь сына.

Интересно, сколько было лет капитану? Выглядел он лет на тридцать пять-сорок, но между делом, Эспен слышал, что Жнец Таверн был едва ли не ровесником Гарольда, если не старше. В конце-концов, на уровне «Человек» жизненный срок продлевается до трёх веков, а это означало, что Людвиг преодолел едва ли треть отведённого Тельмусом времени.

Отведённого Тельмусом… Казалось бы, если на Карцере существовали «Бессмертные» адепты, не такие как Яхтир, а вполне себе живые, то срок жизни, фактически был ограничен твоим умением сражаться и силой стремления к дальнейшему развитию.

Эспен достиг «смертного» уровня всего-то за двенадцать лет. То есть, в запасе на всё про всё у него имелось лет сто тридцать-сорок. Вот только сумеет ли он столько прожить, прячась от культа Аммаста. Даже если до этого времени перейдёт на пятый, шестой и дальнейшие уровни — сумеет ли противостоять Темнобогу? В свой последний день, его учитель Ульрик, Палач Сект, рассказал, что отделение культа в Империи Доминос — лишь вершина айсберга. Самые слабые из культистов, что за редким исключением, не достигли даже уровня «Человека» по-настоящему.

А ведь у этих «слабейших» было и высшее начальство. Чего стоил Патриарх, сумевший искалечить в своё время Палача Сект, что стоял даже выше «Человека».

Невольно, но Эспен задумывался над их диалогом с Яхтиром, что состоялся незадолго до похода в лес: какой смысл биться с гидрой, когда на месте отрубленной головы вырастало десять новых? Можно сколько угодно убивать рыцарей, нелюдей, Храмовников, Говорящих и Магистров, но в конечном счёте, на их место придут новые, а Аммаст продолжит портить жизнь всему Карцеру. А ведь у него было ещё два брата…

«Может ты и прав, Бессмертыч. Пусть я никогда не отпущу Грезе и Малые Дубки, есть смысл попытаться ещё раз обрести счастье в этом суровом мире», — промелькнула мысль в голове паразита.

В лагере их встретили молчанием. Оставшиеся следить за порядком рейнджеры, склонив головы и сняв головные уборы, исподлобья провожали входящих во врата товарищей. Увидев Торфинна, многие не смогли сдержать эмоций. Послышались пожелания лучшей участи в новой жизни, благосклонности богов и прочего.

Эспена интересовало лишь одно. То, ради чего, частично (вторая причина крылась в Алисе), он отправился в этот лес. Спрыгнув с Фелуции, Эспен, пробираясь через толпу зевак, двинул к лазарету.

Но не успел он и двух метров пройти, как наткнулся на Гарольда. Тот молча упал на колени перед паразитом и заплакал. Сердце мечника дрогнуло. Неужели…

— Господи-и-и! Господи-и-и! Эспе-е-ен! Батюшка, спасибо тебе!

— О-о чём ты? — насторожено спросил паразит. — Ну же, старик! Не пристало тебе на колени ещё передо мной падать!

— Как?! Как мне отблагодарить тебя, голубчик?! — не унимался белый маг и, схватив его за руку, принялся покрывать ладонь поцелуями сухих губ.

— Жив?! Энас жив?! — оторвавшись от лобызаний старика, Эспен как следует тряхнул Гарольда за плечи.

— Жив, батюшка! Жив! Сегодня утром, — ещё светать не начало, — дышать перестал и зелье этой погани синекожей, видать, выветрилось! Я уж чуть с ума не сошёл! И архивариус уже даже смирился, что не станет моего мальчика! А… а… а потом как закашлялся! И рана затягиваться начала! Господи, хвала всему сущему, что на моём пути встретился такой человек, как ты! По гроб жизни, — сколько мне осталось, — должен буду тебе, Эспен!

— Полно-полно тебе, Гарольд! — засмеялся мечник и в этот раз, он уже не сумел сдержать слёз. — Энас ведь мой друг тоже, но… Не мне ты кланяться должен.

— А кому? — Гарольд, как и прежде, несмотря на полностью белые зрачки, ясно посмотрел на паразита.

— Лейтенанта. Только это… Погиб он, — сообщил горестную весть Эспен.

— Ка-как же так? Ох! — старик взялся за сердце. — Совсем ведь молодой был!

— Если хочешь отблагодарить его, пойди помоги с похоронами. Быстро нужно справить, но пышно. По достоинству. А я пока ушастого проверю.

— Д-да! Пойду, пожалуй… — вздохнул Гарольд и, опираясь на резной посох, двинул к повозке.

Лазарет оказался пуст. Оно и понятно, ведь пока половина рейнджеров находилась в лесу, другая половина занималась исключительно бытом. Самый ужас крылся в том, что из экспедиции раненных вернулось меньше. Чем погибших, что даже для корпуса Людвига было редкостью.

Энас лежал на циновке, что насквозь была пропитана кровью и потом. Рядом стояли горы из мисок с использованными повязками, но сам неко спал на боку уже без них. Там, где раньше находилась рана от кинжала вендиго, красовалась здоровая проплешина на белой шерсти. Во многом, ей поспособствовали прижигания калёным железом. Когда действие зелья Смрадазуба начало сходить на нет, и счёт шёл на минуты, Гарольд, стиснув зубы, был вынужден мучить приёмного сына, дабы хоть ненадолго остановить кровотечение.

Эспен был благодарен магу за все его усилия. Действуй они чуть слаженней и быстрей, подобного уродства можно было бы избежать.

— Что, совсем всё плохо? — проурчал слабым голосом неко.

— Не спишь? — улыбнулся Эспен.

— А как тут уснёшь? Внутри всё ещё печёт яд, ни то от вендиго, ни то от этой гоблинской дряни. И каждая собака считает нужным прийти поглядеть на пережившего атаку вендиго, да и ещё столько времени, — фыркнул Энас, чутка повернув голову.

— Возьмёшь себе имя — Энас, Пожиратель Ядов, хи-хи!

— Очень, сука, смешно… — буркнул лучник, натягивая на себя одеяло. — Что, настолько всё хреново?

— Твоя кожа выглядит настолько же прекрасно, насколько и кожа общипанного и обсмалённого на огне цыплёнка, — не упустил возможности вновь подшутить паразит. — Энас… В общем… — Эспен запустил руку в сальные волосы и усиленно стал чесать затылок. — Я рад, что ты выжил.

— Я тоже, сраный ты червяк! — ответил неко и, наконец, соизволил обернуться.

— Смотрю, ты довольно резвый. Значит, пить можно? — ухмыльнулся паразит, вытащив из пространственного короба бутылку вина, что достал из тайника культистов в том же месте, что и сам короб.

— А кто вообще сказал, что раненным нельзя пить?! Это ведь буквально лучшее лекарство, хе!

— Только чур немного! Дела есть ещё…

За парой чарок оказавшегося довольно крепким вина, Эспен рассказал другу о том, что происходило все те дни, пока тот был в отключке. Не обошлось и без вести о гибели лейтенанта. Её Энас принял сдержанно, но сказал:

— Что же, может ты и получше с ним познакомился в эти дни, но я клянусь честью рода, что когда у меня будет сын — я назову его Торфинн.

Затем, неко, будучи всё ещё ослаблен ранением и вином, решил вздремнуть, пообещав, что явиться на похороны вечером. На том Эспен и покинул лазарет.

У входа его ждал Яхтир.

— С ним всё в порядке? — спросил кочевник.

— Хвала Храдхиру — да, — с облегчением ответил паразит.

— Людвиг просил к нему зайти, — сообщил ему кирениец.

— Хорошо, но сначала я хочу поговорить с Алисой, — кивнул Эспен.

— Надумал всё-таки? — хмыкнул Яхтир.

— Ты о чём? — приподнял бровь длинноволосый.

— Вы уже столько всего пережили вместе, за столь короткий срок, — пожал плечами Бессмертыч. — Я ни к чему не призываю, но… Она ведь тебе нравится? И ты нравишься ей. Вы ещё успеете притереться друг к другу. Она была бы хорошей женой тебе.

— Яхтир, она «смертная» навсегда. Если я и дальше пойду по Пути Тельмуса, то обязательно её переживу, — вздохнул Эспен.

— Но какой смысл идти по этому пути, если он полон одиночества? Оставь месть Аммасту мне. Вздохни, наконец, полной грудью.

Эспен невольно улыбнулся. И улыбка эта была полна тоски о былых временах. Ведь ровно те же речи вкладывал ему в уши старик Гунхильдр. Вот только…

Тогда, у него не было выбора не вставать на Путь Тельмуса. У него не было достаточно сил, чтобы защитить дорогих ему людей. Сейчас же… Он стал сильнее, но насколько? Почти никто в окрестных землях не мог причинить ему вреда. Если он откроет все восемь акупунктурных точек на энергетическом теле, но не станет прорываться на пятый уровень, то сможет прожить почти столько же, сколько и Алиса. Может, им даже повезёт умереть в один день…

Разве не плохой вариант, правда?

«Мир не крутится вокруг твоей мести, Эспен. Наверно, именно это мне хотели донести старики всю жизнь. И только сейчас я начинаю их понимать. В конце-концов, сейчас я нахожусь на пороге того, что свернуть, наконец, с Пути Тельмуса и зажить так, как хотел всегда».

— На свадьбу придёться немало золотых потратить. Да и, чтобы построить дом, нужны средства. А ещё поля, скотина и загоны для этой скотины… — начал считать паразит.

— К чему ты клонишь? — спросил Яхтир.

— Прежде чем уйти на покой, я хочу подзаработать на этой войне, хе-хе!

Шесть месяцев спустя. Граница Империи Доминос, около 20 км от Старвода.

Война между империями перешла в финальную стадию. Двести лет непрекращающейся мясорубки сильно измотали обе страны и потому было принято решение схлестнуться в последней битве, используя лучшие силы.

Но перед этим, следовала длительная подготовка и множество мелких сражений за приграничные территории, где разбивали лагеря и складировали припасы для грядущей бойни.

Часть земель Доминос по прежнему была оккупирована войсками Ультрас, причём с незапамятных времён. Камнем преткновения считался пик Алистер и располагающийся на нём замок Доменгон.

Из-за своего географического расположения, эта крепость считалась неприступной. Со стороны подконтрольных Доминос территорий её было невозможно захватить или даже обойти: на западе стояли непроходимые дебри, прозванные с обеих сторон Чумным Лесом, а на востоке находился обширный разлом, где в каменоломнях трудились не покладая рук пленённые гномы, добывая метеоритную руду и выковывая из неё практически непробиваемые доспехи.

Из этой же руды, отливались и артефактные пушки — гордость и визитная карточка Империи Ультрас. Монстры, поливающие позиции врага ядрами содержащими телум, мистерии и даже внутренние формации. Всё благодаря тому, что пятьдесят лет назад, в тайне ото всех соседей, ультрасцы приютили у себя секту Белых Воронов — магов-Ключников, чей основатель когда-то заполучил свиток, способный раскрыть у адепта способность сотворять формации. Единственный минус заключался в том, что столь лёгкий путь обходился воину в невозможность дальнейшего развития по Пути Тельмуса. Ровно как, он не мог больше стать Серым Ключником и выше.

Впрочем, для региона, где даже техниками владел не каждый «смертный», даже подобная «вершина» мастерства считалась практически недосягаемой.

Артефактные орудия стреляли дальше обычных оловянных пушек и не оставляли ни шанса тем, кому не повезло попасть под их огонь. А при поддержке корпуса рыцарей Чёрного Варана — одного из элитных подразделений армии Ультрас, шансы того, что Доминос когда-нибудь отвоюет хотя бы те земли, что находились до пика Алистер, становились всё ничтожней и ничтожней.

Но было и на стороне доминосцев одно крайне эффективное подразделение…

Присланная из Громбада армия, состоящая, по большей части, из нищих крестьян и ополченцев, разбавленных кучкой вооружённых средненькой амуницией стражей и сотней благородных рыцарей, выступила навстречу движущимся в сторону Старвода войскам Ультрас.

Рано утром на горизонте показались те самые артефактные пушки. Но кроме как поглазеть на них, обороняющиеся ничего не могли. Огонь из метеоритных монстров заставил стены города содрогнуться. Энергетические ядра вырывали целые пласты камней из тела крепости и калечили осколками с трудом набранный авангард.

Первыми брать город приступом пошли наёмники, после того, как пушки отстрелялись. Их осыпали картечью и стрелами со стен, а немногочисленные маги разогнали бронированную группу, тащившую таран.

Но и на этом битва не закончилась. Пушки вновь возникли на горизонте и первый же залп разнёс обветшалые ворота Старвода.

— Доколе мы будем это терпеть?! — крикнул командующий. — Всем отрядам, в атаку! Поднимем накол этих проклятых канониров!

Кто на своих двоих, кто верхом на лошадях, вышли из города и двинулись в сторону артиллерии, что готовилась к повторному залпу. Когда же до вражеских орудий оставалось меньше километра, на холме появились тяжёлые всадники в чёрных латах.

На их штандартах реял флаг рыцарей Чёрного Варана. Каждый воин седлал откормленного мустанга, чей бард — конный доспех, — не уступал броне офицеров авангарда. В руках Чёрные Вараны держали зачарованные алебарды, разрубающие всадника вместе с лошадью и щитом.

Едва успели защитники Старвода осознать на кого нарвались, как взмыли вверх руки и головы. Истошно ржали скакуны с переломанными ногами, порой, их поднимали над головами вместе со всадниками, насаженных на алебарды.

Всего за несколько десятков секунд, пройдя сквозь ряды защитников клиновидным строем, рыцари Чёрного Варана не оставили ни единого выжившего. Среди солдат Ультрас лишь парочка самых первых отделались небольшими царапинами… на метеоритной броне.

Стряхнув кровь с топоров, захватчики ринулись к воротам Старвода, что настежь распахнулись после обстрела. Каждый из них уже предвкушал, как будет грабить казну и лить вино бочками внутрь, пока писцы выдумывают очередные имена, достойные победителей.

— Вижу впереди одинокого всадника! — сообщил лейтенант рыцарей Чёрного Варана командиру.

— Он что… несётся на нас? — усмехнулся тот, прикидывая на какое расстояние разлетятся осколки черепа глупца, решившего атаковать их славный орден, насчитывающий семьсот лет истории.

— Может отбился и ещё не в курсе, что все его товарищи мертвы?

— Ха-ха-ха! Бедолага!

— У него даже шлема нет!

— Командир, позвольте наказать этого оборванца! — вызвался лейтенант.

— Он ваш, сэр Арториас! — махнул свободной рукой командир и рыцарь отбился от строя, устремляясь навстречу к одинокому всаднику.

— Жалкий смерд, — воскликнул ультрасец, занося алебарду над головой, — ты поплатишься за свою самонадеяно…

Лейтенант только и успел, что увидеть блеск белоснежного лезвия в лучах Кустоса: словно осенний лист, сорвавшийся с ветки дерева, меч одинокого всадника описал небольшую дугу, вонзаясь в живот рыцаря.

— Гх! — проглотил язык сэр Арториас, когда понял, что его ноги вместе с лошадью ушли вперёд, а он сам, летит вниз головой на зелёную траву.

— Что?! Этот ублюдок только что убил Арториаса!

— Мерзавец! Ты поплатишься…

Удар. Удар. Удар.

В отличии от оторопевших на мгновение рыцарей Чёрного Варана, таинственный всадник с глазами цвета огранённого аметиста, так и не сбавил скорости.

Вертикальным ударом по шлему, он заставил глаза командира смотреть в разные стороны. Нырнув под руку, длинноволосый мечник вонзил клинок в стык между пластин под мышкой рыцаря, отделив плечо от тела. Перехватив взявшимся из ниоткуда щупальцем падающую алебарду, всадник пробил ей насквозь шею коня и живот следующего Чёрного Варана.

Он действовал быстро и безукоризненно. На нём не было лишней брони, кроме кольчуги и наручей, тело воина с аметистовыми глазами укрывал плащ цвета ночи. И никто и никогда не мог предугадать, когда из-под ткани возникнет клинок, что снесёт голову.

Когда за спиной у одинокого всадника была проложена тропа из тел рыцарей и лошадей, Чёрные Вараны начали его окружать. Но даже тогда мечник продолжал рвать и метать элитных воинов, отнимая с каждым ударом новую жизнь, коих перевалило за две дюжины.

— Сдохни! — хотел, было, раздробить алебардой позвоночник наглого убийцы рыцарь, но его остановил наконечник с пурпурным хвостом, вонзившийся в затылок.

— Куда ты так рванул, придурок?! — гаркнул во всю глотку белошёрстый лучник с кошачьими ушками. Под задницей у него сидела на холме голодно облизывающаяся самка Болотного Дьявола.

— Прости, руки просто зачесались! Ха! — отмахнулся всадник с аметистовыми глазами, вонзая меч в прорезь для глаз.

Тут же из-за спины неко, сидящего на гигантской жабе, показались всадники. Кто на мустангах, кто на аргамаках, кто на беспородных борзых, но все они кричали одно:

— Не дадим лейтенанта в обиду!

Раздался огонь из пистолей. Может рыцарей Чёрного Варана кремниевые пули и не ранили, но вот открытые участки лошадиных ног становились прекрасной целью для выстрелов. Многие из нападавших в одночасье оказались на земле, где их уже добивали всем, чем не жаль.

К удивлению рыцарей, почти каждый второй из рейджеров знал какую-нибудь технику. И только они хотели ответить тем же, как с уст длинноволосого мечника сорвалось:

— Пылающее Торнадо!

Чудовищной силы вихрь поднял в воздух всех, кто находился в радиусе десяти метров от него и начал с огромной скоростью вращать, пока от нагрузки у пиковых «смертных» адептов не стали ломаться кости, рваться мышцы и внутренние органы. Ровно через семь секунд, воздух накалился, но мечник словно и не ощутил никаких изменений в окружающей среде. В конце-концов, это была его техника. Не будет же она атаковать своего пользователя, правильно?

Ещё через три секунды, над полем боя возник огненный столб высотой в десять метров, что плавил броню и заглушал своим рёвом крики сгорающих заживо рыцарей.

А затем последовал взрыв, что разметал пепел своих жертв на многие километры. Те, кому повезло наблюдать за техникой «Пылающего Торнадо» снаружи, бросились в бега, осыпаемые непрекращающимся огнём из пистолей и луков.

— Идиоты! Кто будет нас защищать?! — взвыли артиллеристы, понимая, что их кавалерия даже не думает остановиться и продолжить бой с выгодной высоты.

Голова канонира прокричавшего вслед Чёрным Варанам не долго сидела на плечах. Её отсёк воин, что особенно выделялся среди остальных всадников. Из одежды на нём было только драное кимоно, а в руках он держал катану. Его кожа была жёлтой, а глаза навсегда сощурились.

— Неплохие трофеи нам достались благодаря выходке Эспена, — ухмыльнулся сын Великой Степи, глядя на целёхонькие артефактные пушки и груды из ядер рядом с ними.

— И тем не менее, это было безрассудно, — ответил ему одноглазый капитан, вытирая от крови кусок заострённой стали с привинченной ручкой, который все почему-то называли мечом.

— Как знать, Людвиг, — пожал плечами Яхтир. — Он рисковал только своей шкурой. Мы потеряли бы намного больше людей, чем если бы бросились все в открытую.

— Торфинн бы оценил его подвиг, — проскрипели каменные связки показавшегося среди ликующих рейнджеров Голема.

— Кто-нибудь уже посчитал потери? — осведомился Людвиг.

Рядом на землю опустилась Глория. Именно опустилась: никого не придавив и не оставив кратера в земле. Эспену понадобилось два месяца, чтобы приучить её прыгать нежнее и — самое главное — глядя куда.

— Сколько? — обернулся к Энасу капитан.

— Немного, человек пятнадцать с нашей стороны и около ста пятидесяти с их. Это только рыцари.

— И правда неплохой результат, — довольно хмыкнул Жнец Таверн. — Нужно быстрее убираться отсюда, пока не прибыло подкрепление противника или того хуже — нас не накрыло другой батареей пушек, — скомандовал он и огляделся по сторонам. — А где наш герой?

Яхтир молча кивнул в сторону низины. Эспен остался на том же месте, где и использовал свою технику, в окружении десятков трупов рыцарей. Но не он один был живчиком среди покойников.

Верхом на Белогривой Лютоволчице сидела рыжеволосая амазонка. Она смотрела за спину всадника и что-то гневно обсуждала. Наверно, эту самую выходку.

— О чём ты думал?! — возмутилась Алиса.

— О том как победить, — поджал губы Эспен.

— Хвала богам! А то я сильно сомневалась в этот раз! — вознесла руки к небу, в одной из которых было серебряное копье, воительница.

— Но я ведь жив, значит всё пошло по плану? — улыбнулся мечник.

— А если бы не пошло?! Посмотри на себя сейчас!

И правда. Несмотря на превосходство в скорости и ловкости меча перед тяжёлой алебардой, в момент окружения, Эспен пропустил несколько ударов по касательной. Под кольчугой расплывался синяк от железной рукояти, которой его приложили под правое лёгкое, на левом плече плащ был вспорот и намок от крови. Со лба, разделяясь на двое, струилась алая жидкость, а вся шея с правой стороны была красной из-за пореза на щеке.

— Дурак… — буркнула под нос Алиса, доставая платок.

Сняв латную рукавицу, она коснулась щеки любимого мужчины через ткань. Тот протянул свою руку в ответ, подтягивая амазонку к себе. Пара столкнулась лбами, а мгновением позже, их губы во всю изучали друг друга.

Шестью месяцами ранее, окрестности Старвода.

Перед тем, как навестить капитана, Эспен решил встретиться с Алисой. Искать долго не пришлось: амазонка сидела у реки возле своего шатра в общем лагере.

Опустив уставшие ноги в воду, она расчёсывала с трудом отмытые рыжие волосы. Помятые доспехи валялись на солнце рядом с сапогами. Увидев Эспена, веснушчатые щёки Алисы покраснели ещё больше. Несмотря на почти разменянный четвёртый десяток лет, вид паразита заставлял чувствовать её влюблённой малолетней дурочкой…

Впервые. Несмотря на подрастающего ребёнка, Алиса никогда не знала другой любви, кроме материнской. Простого женского счастья.

И вот он стоял, смотря на неё не так, как другие мужчины. А ведь каких-то пару недель назад, воительница возлежала с ним просто потому, что давно не получала плотской ласки. И как всё обернулось.

— Ты тоже не знаешь с чего начать, — Эспен не спрашивал. Утверждал.

— Я не так давно овдовел, ты же знаешь, — продолжил паразит, усаживаясь рядом. — Но после всего произошедшего… — пальцыЭспена осторожно, будто прощупывая почву, один за одним легли на ногу Алисы. — Я больше не хочу страдать из-за прошлого. Пусть убежать от него нельзя окончательно, но можно принять. И… — он запнулся. — Если ты тоже хочешь строить новую жизнь, то…

— Почему тебя преследует культ? — спросила вдруг амазонка, встав на ноги. — И почему они называют тебя не иначе, как «червём»?

— Ты и правда хочешь знать? — приподнял бровь Эспен.

— Я бы ни за что не поверила рабам Тьмы, даже принеси они клятвы на крови никогда не лгать, но… Что может связывать тебя с культом Аммаста настолько сильно, что они никак не отстанут?

— Что же… На твоём месте я бы тоже считал, что обязан знать такое, — кивнул Эспен и встал напротив девушки.

Изодранный плащ опустился на водную гладь, следом за ним, с шеи Эспена слетел пурпурный шарф, скрывающий истинное тело паразита. Медленно, чтобы не Алиса не упала в обморок, показались мышечные канаты-щупальца. Сверкнули аметистовые глаза.

— Я не был рождён человеческими отцом и матерью, Алиса, — произнёс уверенно Эспен. — И до сих пор, мне сложно назвать себя человеком, но… Я мечтаю, что когда-нибудь скажу: «Я человек по имени Эспен».

Алиса молча смотрела на плавающие по воздуху тентакли и лицо её никак не изменилось после слов паразита. Вздохнув, Эспен поднял из реки мокрые плащ с шарфом и, убрав щупальца, развернулся в сторону подъёма на холм.

Как вдруг ему на грудь легли женские руки. Не такие как у дворянок, не такие, как у селянок. Нет, эти руки принадлежали воину, знавшему цену жизни и смерти и тем не менее… Тем не менее, в этот момент они были нежны и источали столько ласки и доброты, что Эспен невольно стал дышать чаще.

— Ты человек, Эспен, — всхлипывая, произнесла Алиса. — Человек, которого я люблю и с которым хочу провести остаток своих дней.

Несколько недель спустя.

Было своё очарование в зажжённом факеле. Маленькое солнышко в твоих руках, способное испепелять ничем не хуже. Особенное, если запульнуть им в шатёр с пороховыми бочками.

— О, чёрт… — только и успел произнести кто-то из солдат Империи Ультрас.

Бабах! Ярким заревом осветило перелесок где стоял вражеский лагерь. Эспен прикрыл лицо рукавом от летящих во все стороны зубов, осколков брони и обугленных фрагментов человеческих тел.

— Умри, падаль! — проревел выбежавший из дыма копейщик. Не глядя паразит вонзил белый меч ему в шею.

— Не обзывайся, — фыркнул Эспен, стряхивая кровь. — Эй, кто-нибудь видел их командира?!

— Хочешь забрать награду себе, лейтенант? — улыбнулся проносящийся мимо рейнджер.

— Пф, естественно…

Выжившие противники бросились наутёк через лес. На догорающих останках лагеря, победили возликовали, подняв оружие к звёздам. Эспен нашёл Алису в толпе. Амазонка улыбалась, держа копьё с насаженной башкой вражеского военачальника.

«Отлично! Значит пять золотых пойдут в бюджет семьи!» — обрадовался паразит, приближаясь к девушке.

— У меня хорошая новость, — с ходу сообщила амазонка.

— Да? — обошёл её верхом на мустанге Эспен.

— Я подсчитала, что вместе с наградой за эту вылазку и платой за голову командира, мы накопили уже достаточно денег, чтобы устроить праздник.

— Знаешь, я уже так привык ко всем этим мешкам с деньгами, на которых мы спим… — улыбнулся воин с аметистовыми глазами. — Может на хер эту свадьбу? Потратим на что-нибудь полезное или отложим на дом.

— Эспен! — сверкнули убийственно изумрудные глаза воительницы. — Я женщина, мне тридцать лет и у меня до сих пор не было свадьбы! Ты считаешь это нормально?!

— Всё-всё, дорогая! Понял, прости, — хихикнув, поднял руки в примирительном жесте Эспен.

Алиса подошла чуть ближе и взяв мужчину за затылок прошептала:

— Я сегодня чертовски устала, поэтому будь готов воспользоваться щупальцами…

— Ч-что? — встали дыбом волоски на шее у Эспена.

— Если уж мне выпало такое счастье, почему бы не поэкспериментировать, хи-хи? Они ведь могут не только убивать и калечить людей… наверно.

— У меня, если ты вдруг не заметила, на конце каждого щупальца игла, способная вскрыть человеческий череп словно бочонок медовухи, а ещё…

— Тс-с, — указательный палец Алисы лёг ему на губы. — Просто будешь действовать аккуратней, хорошо? — и амазонка верхом на Фелуции отправилась к Людвигу за наградой.

«Отрезать их что ли? Так они отрастут. Можешь просто подпилить, чтобы не такие острые были? А-а-а! Стоило мне опять впустить в свою жизнь женщину, как голова опять разрывается от излишних заморочек!» — бессильно взвыл про себя Эспен.

Козломордая ворона — уродливая тварь, выращенная искусственно в Цитадели Аммаста для передачи сообщений и разведки, — уселась на плечо укрытого тёмной мантии адепта с маской чумного доктора на голове.

— Что на этот раз, друг мой? — огорчённо спросил маг.

— Кар-кар! — произнесло существо, приблизившись к уху Говорящего с воронами.

— Я знаю, что подвёл свою госпожу… Мне нет прощения. Но я продолжаю следить за сосудом. Он стал ещё сильнее. Грабя лагеря Ультрас, он активировал семь акупунктурных точек. Осталась одна — сердце. Если он прорвётся на пятый уровень… — Говорящий задумался. — Не факт, что даже госпожа Рене сумеет остановить эту тварь.

— Кар-кар!

— Я знаю про новый план: заманить его в Цитадель. Но всё указывало на то, что он сам идёт в её сторону. Сосуд за эти и отправился на север Доминос — добыть ресурсов, вознестись до «Человека» и армией пойти на Цитадель, пробившись через Чумной Лес. Почему же сейчас он остановился? Все, кто мог найти на него управу в данный момент разбросаны по Империи или мертвы. Мы лишь теряем людей, насыщая червяка тёмной энергией, тем самым, лишь стимулируем растущую от него угрозу.

— Ка-а-ар!

— Что?! — от услышанного, Говорящий с воронами сорвался с ветки и был вынужден спланировать на землю.

— Засекли угрозу, командир? — обернулись нелюди. Небольшое подразделение выживших жнецовпсевдо-пятого уровня, которые в момент мясорубки были рассредоточены по лесу для разведки.

Пусть их и было десятка три, при грамотной расстановке сил, все они являлись весомой угрозой даже для истинного адепта стадии «Человек». Другое дело…

— Нет, просто устал сидеть там. Пойду лично проверю окрестности, — отмахнулся маг.

«Если Патриарх и правда созвал всех Магистров в Цитадель, то какое бы войско не привёл червь, ему не удастся ничего. Он будет пленён или уничтожен!»

— Госпожа хочет, чтобы я стимулировал сосуд пойти приступом на нашу Цитадель? Но разве… Нет, разведка докладывала, что червяк обосновался среди рейнджеров конкретно. Строит новую жизнь, обзавёлся женщиной и планирует свадьбу… Хм. А ведь это идея! Только в прошлый раз он бежал от нас, а сейчас обладает силами достаточными, чтобы попытаться бросить вызов.

— Уничтожыть всю ево новую симью, атабрать то, што дорога… Идиальная месть. Дажы лучшы, чем проста убить ево, — прозвучало из-за деревьев.

— Ты не сдох? — обернулся Говорящий, чётко определив, откуда доносился смешивающийся с шелестом листвы голос гоблина.

— Майо састаяние ничем ни лучшы трупа. Па крайний мери трупы ни чуствуют боль… — развеял заклинание скрытности Смрадазуб и вышел на свет.

Мало, что поменялось в его одеждах и обмундировании, кроме того, что вместо правого плеча красовался шарнирный протез с кинжалом заместо кисти. Лицо с этой же стороны закрывала маска с чёрной линзой, прячущей пустующую глазницу. Из-под ремней на груди виднелся тёмно-сини след от ожога.

— Ни думай, што я забыл, кто иминна виновин в смети маей банды и братьив! — проскрипел левой половиной зубов Смрадазуб, от чего и без того мерзкий акцент звучал ещё противней. — Но этат ублюдак забрал нечта большые — честь! Миня изгнали из маиво клана! Эта равнасильна таму, што из миня вырвали бы кусок душы! И типерь я хачу взять свайо стократ большы! Я унечтожу ево душу полнастью! — сказал синекожий.

— Я знаю куда нужно бить, — сообщил Говорящий. — Но мне нужна лишняя сотня, а то и две рук.

— Малавата будит, — качнул головой Смрадазуб.

— Можешь предложить больше? — надменно произнёс маг.

— Знаю аднаво челавека, кто придложыт, — улыбнулся в половину клыков гоблин.

Ночью в поместье Бравенбёргеров.

Сэр Тимос наблюдал за мерным потрескиванием поленьев в камине. В руке он сжимал кубок с вином. Но сколько бы пойла дворянин не вливал, он никак не мог унять пожар стыда и ненависти.

С самого детства его учили не оставлять обидчика безнаказанным. Это не только закаляло природную дворянскую гордость и тщеславие, но и поддерживало репутацию среди «своих». Какой из него, чёрт побери рыцарь, если он не в силах наказать безродную шавку?! Курам на смех!

Точно также считали и все те, кого Тимос Бравенбёргер считал своими «друзьями». И ладно бы только они! Но даже среди нетитулованных рыцарей из его собственного войска он прослыл дураком, что потратил больше тысячи золотых в пустую на убийство некоего Эспена.

— Сир? — приоткрыл дверь паж, предварительно простучав.

— Ну давай, разочаруй меня вновь… — вздохнул Тимос, выливая остатки вина.

— На сей раз, у меня к вам два письма, сир, — поклонился паж.

— Уже интересней, чем обычно, — хмыкнул Бравенбёргер, наполняя кубок красным напитком.

— В первом, гильдия Карающего Топора приносит извинения за неудавшееся покушение и с горечью вынуждена сообщить, что более не намерена принимать заказы от вашего дома, — сообщил парнишка.

— Отчего же так? — поинтересовался Тимос.

— После десятка неудавшихся покушений их репутация существенно упала, а восполнять потери среди своих работников уже некем. Поток желающих служить в Карающих Топорах сократился.

— Ясно… — фыркнул дворянин. — И что же за второе там письмо? Неужто мэр города получил разрешение сделать меня своим виночерпием у Императора? Зная то, насколько меня теперь не уважают, это вполне можно ожидать…

— Нет, сир. Автор письма предпочёл остаться не названным, но у него есть то, Вас так интересует.

— Что же?

— План, который гарантирует смерть Эспена.

— А взамен?

— Ничего. Автор также заинтересован в этом и предлагает вам встретиться через час на опушке леса около Гиблой реки. Сир, я не рекомендовал Вам это делать. Если это не ловушка, то очередная насмешка от бывших приятелей и потому…

— Знаю, что звучит всё это подозрительно… — почесал бороду Тимос и встал с кресла, сбросив покрывало. — Но разве у меня есть выбор?

В шатре Алисы остро пахло потом и страстью. Внутреннее убранство было перевёрнуто с ног на голову в ходе нескольких часовбурных постельных игр.

Сама же владелица стояла согнувшись на коленях с заведёнными за спину руками, что были связаны парой щупалец. Ещё два отростка обмотались вокруг бёдер, оставшиеся же, оплели тело и сжимали крепкие груди воительницы.

Обхватив девушку за талию, Эспен ласкал те потайные точки женского организма, что не доставали тентакли. Член издавал хлюпающие звуки, входя внутрь сочащегося соком страсти лона. Пальцы паразита танцевали на животе Алисы, перемещаясь к подмышкам, пока губы жалили поцелуями в шею. Затем, Эспен медленно опускался к влагалищу и вновь шёл наверх, повторяя цикл удовольствия.

— Мгм! М-м-м! — пролепетала в порыве возбуждения Алиса.

Обойтись без кляпа парочка не могла в этот раз. Амазонка столь страстно и гулко стонала, что был риск разбудить весь лагерь и даже достичь центрального поместья Старвода.

Поэтому, Эспен стянул обмотки для ног с Алисы, которые та забыла снять во время прелюдии и завязал ей рот. Стоило ли говорить, что это действие многократно повысило градус удовольствия обоим?

— М-м… да! Эс-пен! М-м-м! — подтянув девушку к себе, паразит вынул кляп и тут же заменил его своим языком. Большими и указательными пальцами мужчина сжал соски амазонки в этот момент и та буквально взвыла, получив который за ночь оргазм.

— Я-я б-больше… м-м-м! — пропахшие бинты вновь затянулись поверх губ. Эспен без проблем перевернул Алису при помощи щупалец. Теперь её руки были плотно прижаты к груди, щупальца обернулись вдоль ног, задрав их вверх. Теперь, Эспен овладевал ей в миссионерской позе, попутно лаская подошвы языком.

— Л-ладно… — рот Алисы раскрылся настолько широко, что кляп попросту сполз на подбородок. — Т-только н-не останавливайся!

Сдув упавшую на глаза прядь чёрных волос, Эспен закрыл рот амазонки собственным щупальцем, что плотно обернулось вокруг головы Алисы, не оставляя более ни шанса оповестить окрестные шатры о своих развлечениях.

— Умг! — Эспен сжал щиколотки девушки и в последний раз дёрнулся тазом. — Фух! Я походу… того… — и грохнулся на подушки рядом с амазонкой. Щупальца медленно освободили рыжеволосую и спрятались в затянувшихся отверстиях на спине, что стали напоминать симметричные круглые шрамы.

— Это… это… — Алиса задыхалась от удовольствия. — Была лучшая ночь в моей жизни!

— Признаться, — перевернулся набок Эспен и взял её за руку, — впервые использую их для этого дела…

— Теперь начнёшь, хи-хи! — кокетливо засмеялась Алиса и поцеловала мужчину в губы. — Когда свадьбу сыграем?

— Пойду возьму нам вина…

— Я серьёзно! — вцепилась мёртвой хваткой в плечо жениха рыжеволосая.

— Когда-когда… Генеральное сражение висит на носу. Наша цель отвоевать какую-то неприступную крепость, под стенами которой сотни тысяч рыцарей сложили свои головы за последний век. Не лучшее время для свадьбы, не так ли?

— Мы ведь тоже участвуем! Что если один из нас не вернётся из боя? — приподнялась на локти Алиса.

— Шансы на это и правда велики… Я бы не хотел стать вдовцом дважды, — резко помрачнел Эспен.

— А я бы не хотела умереть в девках! — возразила амазонка.

— Ты не умрёшь. Я не позволю тебе участвовать в этой битве.

— Ха! Ты ещё не мой муж, чтобы указывать! — насупилась рыжеволосая.

«Вы и впрямь похожи…» — невольно окунулся в воспоминания паразит.

— Я серьёзно. Подумай о Моди. Никто не заменит ему мать, а если помрём оба, то… В общем, забудь про войну. Считай это тренировкой перед мирной жизнью. Муж уходит на работу — жена остаётся ждать.

— Мне приятно, что ты заботишься обо мне, но… — щёки Алисы налились пунцом, на губах появилась тёплая улыбка. — К слову, а ты не думал о наших общих детях?

— Есть подозрения, что я бесплоден… — ответил Эспен не шутя.

— Ты серьёзно? — решила переспросить амазонка.

— Мы больше полугода с тобой спим и я ни разу не сдерживался и не предохранялся. Не чувствуешь никаких изменений? — получив отрицательный ответ, он продолжил. — За шесть лет со своей первой женой у меня так и не появились дети. Поначалу я не хотел, а потом просто понял, что не могу их ей дать. Я отмазывался, мол, стоит подождать Весны, Зимой они не выживут, но на деле… Моё тело, скорее всего, попросту не предназначено для этого.

— С чего ты взял? — приподняла бровь Алиса.

— Просто подумай логически: если бы ты была Тёмным Богом, которому уготовано ворваться в наш мир в теле человека — стала бы ты рисковать возможностью заделать полубога после каждого секса или просто исключила бы функцию зачатия из будущего тела?

— Я… мне хотелось, чтобы у нас было общее счастье. Мне правда жаль.

— Моди ещё ребёнок и я буду воспитывать его. Не так, как меня когда-то… Тем более, у нас с ним уже есть один мужской секрет, хе-хе!

— Та-а-ак?

В этот момент пушистая лапа отогнула край входного полотна. Не заглядывая внутрь, Энас сообщил:

— Извините, конечно, что отвлекаю от радостей жизни, но тебя, Эспен, зовут на военный совет.

— Отлично, пойдём вместе, — сказала Алиса.

— Ты останешься тут, — ответил Эспен.

— Нет!

— Я не спрашивал.

— Не указывай мне, что делать! Я воин, как и ты!

— Боюсь, генерал не сможет подождать час-другой, пока вы тут помиритесь! — крикнул с улицы Энас.

— Сейчас! Подожди пять минут! — бросил в ответ Эспен и потянулся за верёвкой.

— Это уже не смешмфм!

Надёжно привязав Алису к столбу в основе шатра, Эспен засунул ей в рот тряпку и завязал платком, чтобы сделать мычания тише, исключив возможность сторонней помощи. Амазонка не должна была освободиться раньше, чем паразит вернётся с собрания.

— Постараюсь управиться быстро. Это, чтобы не замёрзла, — накрыл паразит пледом Алису и вышел из шатра одетый, под недовольное мычание будущей супруги.

— Генерал? — спросил Эспен у неко.

— Бальдр Большерукий собственной персоной.

— Это тот, что командует войсками по всей линии северного фронта?

— Ага, снизошёл до нашего небольшого городка.

«Наш, хех! — невольно задумался Энас. — А ведь правда! Столько уже связано всего с этим местом. Столько крови и слёз».

— Лагерь армии Бальдра находится в десяти километрах от нашего, поэтому я вызволил Глорию, — рассказал неко.

— Хорошо, — ответил Эспен.

— Она зла на тебя, — произнёс вдруг Энас.

— С чего ты взял?

— Сама сказала мне… Да, я научился понимать её, ведь за последние месяцев семь ты седлал Дьяволицу всего дважды и то, чтобы добраться до шатра Алисы в спешке.

— Подумаешь… Она не моя девушка, чтобы я уделял ей внимание. Тем более, она старше меня лет на восемьсот, должна сама всё понимать.

— Сам же говорил, что у неё развитие юной девицы. Тем более, что она пошла за тобой, как за более сильным зверем.

— Я стремлюсь стать человеком, Энас. Звериный Уклад мне не интересен. Глория свободна и может уйти когда захочет.

— Ква!

— А вот и она, — произнёс неко, когда они прошли чуть в сторону от палатки. Глория сидела с полуоткрытыми глазами и уже намеревалась заснуть, как Энас запрыгнул в седло.

— Уже небось забыл, какого оно, да? — бросил он Эспену.

— Ква-ква! — резко отпрыгнула Дьяволица, как только паразит попытался забраться на неё.

— Ты чего? В смысле недостоин?!

— Мне кажется, что она слышала часть твоих слов, — предположил ушастый.

— И, что с того? Нам на совет надо! — возмутился длинноволосый.

— Глория, детка, — наклонился вперёд и заглянул в глаза жабе лучник, — это правда важно. Этот идиот должен присутствовать на совете, чтобы ты и дальше могла съедать повозку бычьих потрохов в день.

— Да пошёл ты…

Договорить паразит не успел, Дьяволица обволокла его за талию языком и, закинув в пасть, исчезла в облаках.

Шатёр генерала Бальдра Большерукого славился ещё более скромным убранством, чем у Людвига: никакой роскоши, гобеленов или ларцов с парадными одеждами.

Бальдр пил из простой железной крушке, накрывался овчинным одеялом и только деревянную кровать можно было счесть привилегией полководца.

В остальном, Большерук владел только тем, что было еиу положено по долгу службы: стеллаж с картами, полка с многотомными талмудами о военной тактике и стратегии, зачитанными до дыр.

— Брать Доменгон затея глупая, не думал, что когда-нибудь мне её поручат, — голос Бальдра звучал подобно горнилу войны.

— Я Вас полностью поддерживаю, сэр, но это единственный способ вернуть утраченные территории. Император ни за что не уступит даже клочок доминусской земли, — сказал полковник Луций.

— Поэтому я разработал план, который на удивление, никто до меня не додумался реализовать. И за, что только платили моим предшественникам…

— Доменгон нельзя обойти, а его стены окружен тысячелетней формацией, созданной ещё его основателем. Она реагирует на любые попытки проникнуть в крепость не через ворота, если вы говорите о диверсии, — встрял другой офицер.

— Я в курсе, сэр Татис. Десять ночей я потратил на то, чтобы прочесть всю доступную информацию, включая летописи и фольклор, — посмотрел исподлобья генерал. — Все тайные ходы были забаррикадированны захватчиками ещё сто лет назад. Наши лучшие диверсанты выяснили это ценой собственных жизней. Однако, есть ещё одно место, о котором достоверно неизвестно ни врагу, ни нам. Это нулевой ход, о котором даже среди тех, кто охранял Доменгон при нашем над ним контролем, ходили лишь слухи.

— И откуда Вы о нём узнали, сэр? — поинтересовался приглашённый на совет Людвиг, который по такому поводу даже помыл голову.

— В одном из старейших документов, коему уже больше десяти тысяч лет сказано, что через сто пятьдесят лет после основания крепости, в ней случился пожар, окутавший почти весь замок. Тогда, семья графа, что командовал Доменгоном, спаслась через шахты метеоритной руды на востоке.

— При всём моём уважении, но это чушь. С чего вы вообще взяли, что эту сказку якобы десяти тысячелетней давности не придумали вчера и не подкинули вражеские разведчики, чтобы заманить нас в ловушку? — возразил сэр Татис.

— Заманить группу диверсантов, чтобы что? В этом нет ни капли смысла, достопочтенный сэр-рыцарь, — произнёс Людвиг. — Если есть шанс, то почему бы им не воспользоваться? На кону стоят жизни тысяч солдат, которые могут погибнуть ни за что, если Доменгон не будет взят.

— Но даже так… Шахты охраняются войсками не хуже тех, что стоят в Доменгоне. Чтобы провести успешную операцию, оставшись незамеченными и отыскать тот самый нулевой ход, нужны настоящие профессионалы своего дела. Это должны быть люди совершенно неповторимого склада ума, смекалки, способные сливаться с толпой за секунду даже в голом поле…

— Капитан? — повернулся Бальдр Большерук ко Жнецу Таверн.

— Есть у меня один человек, соответствующий требованиям сэра Татиса…

Полы шатра генерала поднялись вместе с волной пыли из-за приземления Глории. Дьяволица раскрыла пасть и выплюнула Эспена, что перекати-полем влетел внутрь палатки, ударившись лбом об угол стола.

Паразит зашёлся кашлем, параллельно пытаясь убрать с волос и лица склизкую дрянь. Не разобрав где находится, он покрыл жабу трёхэтажными ругательствами со множеством причастных и деепричастных оборотов.

— Лейтенант, я всё понимаю, но прикусите язык, — сдерживая смех, произнёс склонившийся над сидящим на ковре Эспеном Людвиг. — Позвольте представить Вам, генерал, Эспена — моего лучшего диверсанта. Порой, кажется, что он прирождённый жнец, а не воин, коим представляется. На его счету уже десятки спалённых лагерей Ультрас и успешных рейдов.

— Ась? — при слове генерал, Эспен раскрыл слипшиеся глаза, скорчившись из-за вырванных с корнем ресниц. — Матюшки… — вскочив на ноги, паразит отсалютовал, разбрызгивая повсюду жабьи слюни.

— И этот разгильдяй — лучший диверсант? — фыркнул сэр Татис.

— У всех свои недостатки, сэр-рыцарь, — ответил Жнец Таверн.

— Он даже не «Человек», — заметил полковник.

— Но ему и незачем выделяться среди толпы рабочих, — аргументировал капитан.

Эспен продолжал стоять молча, держа кулак на груди. Аура в шатре давила на плечи сильнее, чем треклятое бревно, с которым он приседал ещё будучи «дохляком» в Малых Дубках.

Семеро офицеров, не считая генерала, находились на пятом уровне, причём не на начальных его стадиях. Весьма вероятно, каждый из них стоил дюжины Храмовников и это… настораживало.

В отличии от Людвига, остальные полководцы — титулованные рыцари, не были похожи на коренных обитателей внешней стены Доминос. Наверняка каждый из них был вызван на передовую если не из столицы, то как минимум из гарнизона средней стены. Это означало, что со стороны врага следовало ожидать сил ничуть не хуже.

Среди тех же рыцарей Чёрного Варана не было никого меньше, чем с шестью акупунктурными точками. Что же тогда за монстры обороняли Доменгон? Ведь когда-то же он был взят Ультрас, несмотря на свою неприступность, и больше века уже удерживался.

Окончательно убедил в масштабе грядущих событий Эспена сам генерал. Бальдр Большерукий не просто так носил своё прозвище. В отличии даже от Людвига, на нём не было рукавиц. Даже самых простых, из кожи. Более того, на поясе полководца не нашлось места даже креплениям к ножнам. Бальдр вообще не носил оружия.

За место тысяч слов, Эспену говорили руки генерала. На пальцах и внешней стороне ладони не нашлось место ни родинке, ни волоску. Даже линии на костяшках отсутствовали, уступив поверхность накладывающимся друг на друга сеткам шрамов.

«Впервые вижу адепта рукопашного боя… дожившего до уровня “Спирита”. Хотя о чём это я? Это в принципе первый раз, когда я вижу “Спирита”», — оценил Эспен.

Разница между ними была настолько велика, что паразит даже не мог её почувствовать. Эспен понимал одно: если Бальдр захочет его прихлопнуть, он сделает это не пошевелив и пальцем. Просто потому, что тот Тельмус, который использовал паразит, был лишь пылью, оставшейся от пожухлой листвы Древа Жизни, в сравнении с тем уровнем бытия, на котором находились «Спириты».

Что знали о шестом уровне в пределах внешней стены? По большей части, только легенды. Дескать «Спириты» останавливали пушечное ядро и ни одна пуля не могла их догнать, не говоря уже о том, чтобы нанести вред. Что они практически бессмертны и способны одной лишь волей разорвать на куски адепта ниже уровня «Человека».

Впрочем, в последнем Эспен не сомневался. А по сравнению с ударом кулака Бальдра, даже залп из зачарованных пушек, покажется стенам Старвода лёгкой пощёчиной.

«И есть ведь места на Карцере, где такие как он бродят толпами по улице…» — присвистнул длинноволосый мечник.

— Удивлены? — спросил генерал, поймав зацикленный взгляд паразита на себе.

— Скорее восхищён, — польстил Эспен.

— Сколько вам лет, сэр-диверсант? — поинтересовался Бальдр.

«Сказал бы я тебе, что мне чуть больше двенадцати, ты бы со стула свалился», — хмыкнул паразит.

— Тридцать два, стало быть, генерал, — ответил он.

— И вы всего в шаге от «Человека», — Большерук повернулся к Людвигу. — Такими темпами, отдавать честь будешь ему ты, капитан: всего-то на стадии Воли Разума в твои-то сто сорок три.

— Генерал, вы разбиваете мне сердце! — усмехнулся Жнец Таверн.

— Мой контракт рассчитан ещё на четыре с половиной года, — склонил голову Эспен. — В это время, я буду делать всё ради того, чтобы любая битва заканчивалась для нас только победой.

— Мне нравится ваш запал, сэр-диверсант. И я надеюсь увидеть вас когда-нибудь в пределах средней стены, — кивнул Бальдр. — Но перейдём к делу.

«Генерал Большерук воистину уникальный человек. На равных говорить с тем, кто на два уровня ниже!» — подумал полковник Луций.

«Бальдр выходец из крестьянской семьи. Он привык смотреть на силу и поступки человека, а не его статус. Эспена для своего возраста и правда можно считать талантливым адептом. Таким же, как и Торфинн…» — отметил Людвиг.

— Что вы можете сказать глядя на эту карту? — поинтересовался сэр Татис, ожидая от Эспена какую-нибудь глупость и невежество.

— Она ничего мне не даёт… — покачал головой паразит.

— Что я, собственно, и говорил! — воскликнул рыцарь.

— Я правильно понимаю: вам нужно найти тайный ход в шахтах? Но планировка самого подземелья? Что мне даст карта ущелья, которое я и с вершины разглядеть могу? — продолжил Эспен.

— Понимаю, — кивнул Бальдр, проводя рукой по пергаменту. — Но шахту копают постоянно. Появляются новые ходы, тогда как старые закупориваются или обрушиваются. Мы не контролируем метеоритные залежи уже век, поэтому актуальных данных нет.

— Мне нужно знать: сколько человек охраняет ущелье, с какой периодичностью ходят караваны и чем они торгуют, а также… — Эспен вспомнил про гномов. — К какому клану принадлежат гномы.

Несмотря на то, что по коридорам и залам Цитадели бродило немало людей, почти всегда они хранили гробовую тишину. Даже пауки, плетущие гобелены паутин, боялись дышать. Каждый кирпичик, каждая галька в кладке замковой стены таила в себе бездонный океан экзистенциального ужаса, испытываемого десятками тысяч рабов, что были принесены в жертву во время стройки.

Это место по праву могло называть Цитаделью Ужаса, ведь вопреки официальному названию, именно он правил ею, а не Аммаст. И будто бы получая извращённое удовольствие от здешней атмосферы, обитатели Цитадели приумножали её.

Даже «ничтожества» — безногие, насильно лишённые развития слуги, что не сумели пройти превращение в нелюдей, кажись, испытывали эйфорию от того, что именно их злосчастный пример служит новичкам в культе отрицательным ориентиром — судьбой, от которой через пот и кровь, те бегут.

Именно тут и провела свою молодость, зрелость, а по меркам простых смертных — ещё и старость — Рене, Песнь Бездны. Ей не спроста было даровано такое имя. Своим голосом она могла вскружить голову любому мужчине, но лишь смерть ожидала несчастного глупца. Лишь те, чьё сердце было занято не поддавались чарам культистке божественной красоты.

Идеальная убийца, искусительница. Верная слуга Тёмного Бога. Адепт уровня «Человек» — недостижимая вершина для миллионов, живущих в пределах внешней стены.

Так отчего же так тяжко ей было в это утро? Нет, не только в это. С тех пор, как она вернулась в Цитадель, прошло четыре месяца. Годы поисков, оставшиеся позади вместе с тысячами павших товарищей обернулись ничем.

«От руки какого-то червяка!» — неустанно повторяла Магистр и рука её инстинктивно тянулась к паху.

Одна мысль об этом теле приводила женское естество Рене в трепет. Эти вороные волосы, развивающиеся в момент занесения меча для удара, эти крепкие, покрытые шрамами руки, что он заработал в ходе бессонных ночей сражений и бегства. И холодные аметистовые глаза, не спускающие взгляда с жертвы в момент, когда меч разрывает на части плоть и прорубает кости.

Рене никогда не любила врать себе. Ей всегда нравилась человеческая смерть. Особенно та, что наступает далеко не сразу. Будто смотришь один и тот же спектакль с повторяющимся финалом, но совершенно разными дорогами к нему.

Ведь в таком случае, удовольствие получали оба: палач — от процесса и жертва — от окончания. Управлять человеческой агонией, решать когда сделать больно и когда остановиться. Это то, что спасало Рене от скуки и одиночества. Ибо даже мать с ребёнком не бывают так близки, как убийца со своей жертвой.

О, да! Она многих запытала, но ещё больше убила просто так — по пути к цели. И невольно, но Магистр задумывалась о том, чтобы поменяться ролями.

В свой самый последний миг, как финальный аккорд песни, характеризующий весь её жизненный путь. Это должна быть великая композиция! С органами, октобасами, лютнями, пиано… Эх, жаль, что все эти инструменты находились далеко за пределами Империи Доминос, покинуть которую Рене было не дозволено Патриархом.

Патриарх… Имя, внушающее трепет в сердца каждого служителя их Церкви. Абсолютная власть, чудовищная по своим размерам ответственность и великая мудрость.

Но у Рене, при всём уважении, оно отдавалось отвращением где-то глубоко, на осколках человеческого сердца. Память о сломанной воле, фантомной болью пронзала опустевшую оболочку, лишённую души.

Тот день я хорошо запомнила, несмотря на то, что начинался он также, как и все остальные. Нас перевели из подземного капища у самую Цитадель, но условия всё одно были не ахти. Разве что, в моей новой камере было не так сыро.

Безногий дядька через щель в двери просунул подобие завтрака — чёрствую краюшку ржаного хлеба и стакан тухлой воды. Зажав нос, я выпила всё до капли, ибо жажда была нестерпимой, да и хлеб кой-как слопала. До последней крошки, как дедушка учил: «Хлеб — всему голова».

Через несколько часов пришли другие дядьки, старые, в чёрных балахонах. Ворчащие, жуткие.

Спрашивали, читала ли я то, что мне дали. Конечно же нет! Дедушка Ульрик всегда говорил: фанатики — зло, и Темнобог ентот их — гад, коих свет белый не видовал! Ну, то есть видовал, но очень быстро прогнал в саму Бездну!

И ведь не врал дедушка… Зачем? Зачем вылезла из подвала?! Говорила матушка: «Сиди тише воды, ниже травы!»

Мамочка… папочка… я услыхала крик папеньки, но папенька сильный, не такой как дедушка, но всё ж. Он справился бы… Справился! А потом… мамочка…

Я увидела её любимые зелёные глаза через щель в полу и не смогла сдержаться. Выбралась наверх и тут дядька ентот в чёрных дуспехах, как схватит за волосы!

Папочка с мечом на него побежал, а у дядьки-то и голова не чулавеческая! Изжёг папеньку огнём из пастии своей поганой! Дальше всё как у тумане было. Помню только, что очнулась уже под землёй.

Дедушка, я правда сопротивлялась, как могла! Били те дядьки, голодом морили, чтобы хоть имя назвала. А я не хотела! Не хотела, чтобы сволочи енти устами своими гнилыми его произносили! Но выдавили гады! Вывели на чисту воду, тьфу!

Я ждала дедушка. Ждала, что ты придёшь, а тебя всё не было. И потому назвала имя своё, дабы не помереть до прихода твоего. Мамочку, папочку убили, дак хоть я у тебя буду, внученька, жива!

Дядьки тогда кормить начали и били не так часто, а потом опять пристали с проповедями, окаянные. Но я уши закрывала, кричала, чтобы ни звук из уст поганющих не услыхать. И тогда опять бить начали, по голове, по губам. В кровь губы разбили, а носом я ещё три дня дышать не могла потом.

А я ждала, молилась Ирису, владыке тепла и искр. Молилась Храдхиру, хранителю северных ветров, Ипостаси Огня, отцу справедливости, Равину молилась. Всем молилась, а никто не пришёл… Но я продолжала подонкам ентим противиться. За маменьку, за папеньку… Не прощу, не забуду!

И вот, сидела я уже в Цитадели не знамо сколько. В капище хоть с потолка решётка лучи Кустоса пропускала, а в ентом месте поганом всегда тучи тёмные висели, не посчитать ни дней, ни ночей в неволе проведённых. Думала, опять дядьки чёрные мутузить меня будут, но нет — сказали, чтобы за ними шла. Я уж подумала конец мучениям моим, отдадут собакам на растерзание за то, что противлюсь ихним проповедям. Осталось чуть-чуть потерпеть и увижу маменьку с папенькой.

Я правда больше не могу ждать, дедушка… А жив ли ты? Быть может и тебя, гады, сгубили? Да только, что сделаю я им? Они все маги, адепты, воины, убивцы и губители, чёрт бы их побрал!

Но привели меня, неожиданно, не на плаху, а в зал огромадный. И сидел в зале том дядька — всем дядькам дядька. Лица не видела евонного, только волосы седые из-под капюшона тёмного, но голос молодой был, как у папеньки, только злой более. Да и руки не стариковские, как у дедушки были. Крепкие, сильные.

Сказал ентот главный, чтобы воды мне дали нормальной, да накормили. И я поела, ибо чувствовала, что коли хотел он мне навредить, так уже давно навредил бы. Сил в нём всяко больше, нежь у дедушки было.

Пока ела, он смотрел. А может и не смотрел, кто его знал, глаз я не видела под капюшоном. Как закончила, так и заговорил дядька. Я уж опять хотела уши закрыть, но не смогла… руки к бёдрам прижались, будто привязали и голова замерла, прямо на него уставившись. Он спрашивал кто я, про семью, гад, которую сам же погубить приказ и отдал. Спрашивал, почему не хочу я слушать старшим послушников, да примкнуть к ихней «церкве», так называемой.

Тут и понесло Остапа: всё ему высказала. Что где это видано, чтобы дитя повадилось с теми, кто его сиротой сделал?! Сказала, что ни за что к их вере поганой не примкну, пусть хоть колесует, хоть на кол посадит. А нет, так голодом себя заморю, наконец. Устала я от такого существования, устала. Ежели даже спасёт кто — куда идти мне? Маленькая девочка, без семьи, без приданного, грамоте не обученная, места не знающая. Да легче прям так во чисто поле стать и крикнуть: «Люди добрые, возьмите в полон меня! Послушная, работаю за еду!»

Дядька молодой всё слушал, не перебивал. И хватку свою колдовскую отпустил, давая мне возможность руками и ногами махать, да от злости прыгать. А как дослушал, вновь спросил. Мол, под каким Богом хожу я?

Да что же ты, гад, не видишь? Я под всеми богами! Всех уважаю, всем молюсь! Чтоб речка не пересыхала, чтоб поля плоды несли, чтоб скотина не вмирала. А что ихний Бог ентот Аммаст или как его там?

А дядька и молвил, что по воле Тёмного Бога евонного деревню мою и сожгли, супостаты! Да что же это за Бог такой, что людей вбивать приказывает?! И главный ответил, что Аммаст над всеми богами Бог. Ну дурак!

Вдруг он сказал: «Смотри, мой Бог мне помог выполнить поручение во славу его. А где твои боги, коим ты молишься, Рене? Отчего не спасут тебя?» Мне-то почём знать отчего? Богам всяко лучше знать. Каюсь, грешна была. Бывало, засижусь с подружками на речке допоздна, а дома потом маменька за сердце хватается, слёзы льёт. Или вот, был случай, пошла на рынок за молоком, а вернулась с пряником. Папенька меня тогда впервые в жизни выпорол, а я всю ночь ещё молила Равина о прощении.

«Аммаст всегда нам помогает, девочка, — молвил главный. — Куда бы ни шёл, всегда за спиной у меня. И на войне, и в быту. Ибо несёт он избавление миру от мук и страданий грешного бытия.»

«Чем докажешь, губитель?» — вырвалось у меня из груди.

«А давай поглядим, чей Бог сильнее!» — бросил он мне вызов.

И по мановению руки евонной, привели в зал ребят, видать, новеньких, кого как и меня в полон увезли. А следом, вошли два рыцаря тёмных и на цепях шёл за ними огр свирепый. Большой, жёлтый, из пасти смердит, как из навозной кучи.

«Молись! Молись, чтобы спасли их твои боги! А потом, я помолюсь своему.»

Упали цепи на пол, а вместе с ними и я — на колени. Огр бросился на разбегающихся ребят. Не успела я начать читать, как двоих перемололо между зубов чудовища. Одного за другим он сожрал их всех, а я продолжала молиться, понимая, что спасения не будет. Слёзы обжигали щёки, руки окоченели от застывшей в жилах крови.

Огр уже подошёл ко мне, как главный произнёс: «Аммаст всегда знает, что мне нужно!» — и на моих глазах чудище лопнуло, словно шарик из жалудка окуня, которые мы надували по праздникам. В лицо ударила горячая кровь огра, а дядька уже стоял на одном колене напротив меня.

«Теперь-то ты узрела, чей Бог на самом деле заботится о своих рабах?» — спросил он.

И я кивнула, не в силах сопротивляться речам, хоть и понимала, что это конец.

«Как думаешь, будь твоим богам не плевать на тебя, допустили ли бы они сожжение твоей деревни? Неужто ты думаешь, что я виноват в смерти твоих родных? Не-е-ет. Это твои боги создали огонь, мечи и стрелы. А что же Аммаст? Он несёт тьму, то есть вечную ночь. Но разве ночь это плохо? Ночью ты спишь, отдыхаешь душой и телом, видишь прекрасные сны, в которых твои родители всё ещё живы. И это то, к чему стремиться наша Церковь. Если этот проклятый мир с его лжебогами исчезнет, такие дети как ты, перестанут появляться. Не будет войны, смертоубийств и пыток. Карцер погрузится в вечный сон, где каждый обретёт собственное счастье. Ты ведь хочешь этого?»

Хочу…

Проснувшись и приняв трапезу, Рене приняла ванну. Расчесав вороные волосы, Магистр надела доспехи, длинные рукавицы до локтя, чёрные чулки и ботфорты. Повесив на спину верную косу, девушка покинула келью.

По пути во внутренний двор Цитадели, куда должны были привести новичков, Рене услышала разговор двух других Магистров. Обсуждали, как раз-таки, её провал и девушка решила притаиться за колонной.

— Представить не могу, чтобы кто-то другой после такого, если не расстался бы с головой, то сохранил сан Магистра! — воскликнул Магистр Сорос, Чёрный Язык.

— Ничего не удивительного, она ведь единственная баба в Церкви, перед Патриархом ноги раздвигает, вот тебе и карьерный рост, — ответил Геррот, Посох Смерти.

— Я всё, конечно, понимаю, но три тысячи рыцарей положить за девять лет! Да это же целое войско! — взялся за голову Сорос.

— А теперь свыше ещё и приказ взять его живым. Они там уже определятся? То живым, то неживым! Нас созвали… Я ещё тогда, когда сосуд сбежал, предлагал развернуть полномасштабные поиски. Но нет же, у нас тут масло в лампадках менять не кому! Вот тебе и масло, раздери его псы! — поддержал товарища Геррот.

— Приветствую, господа Магистры, — вынырнув из-за колонны, поздоровалась Рене, словно ничего и не слышала.

— Приветствую, Песнь Бездны, — разом ответили мужчины, но в их тоне не было и капли терпимости.

— Шлюха… — фыркнул вслед Чёрный Язык, когда девушка скрылась за поворотом.

На плацу Рене встретила ещё одного Магистра. Одноглазый мужчина с седыми висками, верхом на Глиняном Келпи — лошади с лягушачьей кожей, глазами и языком, — вёл за собой связанных кандалами детей от восьми до десяти лет.

— Здравствуй, Гарибальди. Пополнение?

— Нет, чёрт побери, обед! — махнул рукой всадник.

— Ты хоть в курсе, что мы тут к войне готовимся?

— Да уж наслышан! Только куда их девать ещё? Пошли! — оскалившись, Магистр вдарил шпорами по бокам Келпи и повёл процессию дальше. Рене мельком осмотрела детей: с застывшими слезами на щеках и красными глазами, кому-то, видно, досталось за истерику, судя по синякам. Но впервые за 60 лет сердце Рене дрогнуло при виде сироток, ведь среди дюжины мальчиков шагала и совсем уж крошечная девчушка с чёрными волосами.

— Тётя, когда меня отведут к маме? Я потерялась в лесу, — спросила кроха, уставившись зелёными глазками-бусинками.

— А… Потерпи… немного, — замялась, неожиданно даже для самой себя, девушка. Что было ещё более неожиданно — малышка улыбнулась и успокоилась. Рене не спускала с неё взгляда, пока та не исчезла внутри замковых врат.

«Какого чёрт с тобой происходит, Рене? Соберись! Долой ненужную рефлексию!» — дала себе мысленную пощёчину оторопевшая Магистр.

Что-то менялось. Она чувствовала, что грядут великие перемены, будто от событий этих дней будет зависеть судьба всего Карцера. И вопреки всему, Рене не могла дать точного ответа: удастся ли всемогущему Тёмному Богу прийти в этот мир и погрузить всё живое в сон. Почему-то, именно сейчас девушке хотелось спать меньше.

Произошедшее не поддавалось никакой логике. Что за паразит? Неужто Его Святейшество сбрендил?

Но куда тогда делось тело? Нет-нет-нет! Мой Господин… мне выпала честь ублажать вас! А это… этот… Как вообще называть эту тварь?! Он или оно — неважно! — испортил мой личный, женский триумф! Почесть, которую я верой и правдой выбивала себе через реки крови неверных, ступая по трупам товарищей и врагов, отобрана жалким… червём?!

Мой гнев, будь я богиней, скорее всего, расколол бы небеса и обрушил их на землю, свершив долгожданный апокалипсис. Но увы. За столько лет я приняла новую веру. И не сказать, чтобы сожалела. Патриарх был прав: боги людей были бессильным перед оружием Бездны. Даже инквизиция или армия Доминос не могли встать на пути Церкви.

Я прошла путь от «дикарки» до полноценного «Человека», более того, мне удалось миновать стадии Врат Тела, Воли Разума и Ядра Души. Ничто не мешало мне пройти Испытание Семи и стать «Спиритом». С учётом подпитки тёмной энергией, я и сейчас не сильно-то уступаю шестиуровневым. Меня можно смело причислить к десятке сильнейших существ внешней стены.

Но я приняла решение остаться, дабы исполнить своё предназначение. И когда его отняли, мой маленький мирок рухнул. Ведь Патриарх всегда убеждал, что только Аммаст способен влиять на мир, более того, я видела подтверждение его слов и сама им являлась, но этот Эспен…

Он всё перевернул. Пошёл против Господина, убил неисчислимое количество Его слуг и подтянул за собой других адептов. Невзирая на все наши уловки, несмотря на планы, засады, козни и интриги, каких бы тварей мы на него не натравливали — он всё ещё был жив. Вопреки… вопреки Воле Аммаста. Не было ли это доказательством, что есть иной путь?

Когда я узнала, что тело, коему суждено было возлежать со мной, досталось другой женщине, то приказала выжечь всю чёртову деревню. Убить всех, кто был ему дорог. И стоит признать, я создала настоящего монстра. Возможно, для него я стала самой важной женщиной в жизни.

Но, что самое интересное, сбежав тогда, он уже во второй раз опроверг веру во всемогущество Господина. Сколько бы людей я не посылала, они не возвращались. И моё мировоззрение, пусть и понемногу, начало изменяться. Уж и сама не знаю в какой момент этот мужчина завладел разумом… Не телом, душой.

Да, я хотела это трахнуть. Без разницы, кто будет заточён внутри — Аммаст или паразит. Но когда один за другим мои люди отправлялись в мир иной, я испытывала… даже хрен знает, как выразиться… Я болела за своего врага. Болела через осознание, что все его действия ведут к расправе надо мной. И может поэтому не позволяла никому другому вмешаться в поиски Эспена, даже когда погиб Храмовник и большая часть людей.

Да, это был первый раз, когда я соврала себе: соврала, что ненавижу этого мужчину.

Я отняла у него самое дорогое, вырвала душу с корнем, но вместе с тем подарила свободу. Точно также, как и меня саму когда-то лишили всего и поставили перед выбором. Но в отличии от меня, он выбрал бессонные ночи и бесконечные сражения за свою свободу, а я… Мне не хватило сил выбрать достойную смерть, взамен подневольного существования.

Кажись, я уже не впервой задумываюсь над таким, проблема лишь в том, что мне поздно сворачивать. Моя судьба предрешена и винить за это некого. В момент, когда я была самым свободным существом на свете — когда я могла сама избрать дальнейший путь, что не под силу миллионам взрослых, я ступила на скользкую дорожку, где в конце-концов и поскользнулась.

Пожалуй, день, когда мы впервые с Эспеном встретились после сожжения его деревни, повлиял на мои чувства больше всего. Его силы воли хватило сопротивляться даже моим чарам… А то, что он сказал: «Какой смысл умирать за того, кого даже не видела?» — и вовсе взорвало мой мозг. Такая простая истина, но мне не хватило мудрости прийти к ней за 60 лет служения Церкви.

Так почему сейчас не сбежать, не оставить всё? Наверно, и правда, было бы логично после такого уйти от Аммаста. Забыть все тёмные техники и алфавит, стать обычным адептом, прорваться до «Спирита» и идти дальше по миру с высоко поднятой головой.

Всё куда проще, хах! Я… просто не хочу. Честно, сил больше нет. Моя жизнь была прожита зря. Я не стала хорошим человеком, да и Магистр из меня — дерьмо.

Остаётся только ждать. То, что было предназначено нам судьбой. Когда я встречусь с Эспеном, один из нас умрёт. И вопреки желанию уступить, даю слово пред всем Карцером, что буду драться, до самого конца сохраняя ту линию, что начала гнуть ещё в детстве. Просто потому, что так будет честно по отношению к обоим.

Уверенна, мне хватит сил посмотреть в глаза этому человеку.

Телега запряжённая мулами сделала огромный крюк, дабы не вызвать подозрений у солдат Ультрас и зайти с их территории. На это ушло два дня, в течение которых Эспен проговаривал план с вызвавшимися на задание Энасом, Яхтиром, Гарольдом и… Големом. К слову, брать старика паразит не планировал, но тот ни в какую не соглашался отправить пасынка в одиночку на столь опасное задание.

Из всей группы знал язык Империи Ультрас только Эспен, ему, соответственно и предстояла роль торговца. Неко вместе с кочевником разделись до пояса, надели кандалы на руки и ноги, оставшись на босу ногу в одних драных штанах. С Големом поступили необычно: никто бы не поверил, что у торгаша, запряжённого мулами, хватит денег на охрану в лице каменного истукана родом из-за средней стены. Тем более, они не знали, существует ли у Ультрас отрасль лепки искусственных воинов.

Потому, Голема было решено измельчить в пыль, а на ядро наложить чары, дабы оно не начало собирать каменного философа воедино. Его Эспен собирался представить, как волшебный порошок, отпугивающий глубинных тварей.

Разведка из личного войска Бальдра Большерука доложила, что ущелье охраняют две тысячи солдат, включая три сотни лучников. Такой авангард мог бы даже Старвод взять приступом, но вместо этого охранял метеоритные шахты. Да, они были важной точкой в логистике и создания вооружения, однако две тысячи воинов… Сколько тогда сидело в Доменгоне?

К слову, от самой крепости до рудников было что-то около десяти километров. Значило ли это, что ходы были, но очень длинные или, что их и правда не существовало — Эспен не знал. Задание есть задание, его нужно было выполнить. В любом случае, он собирался подробно изучить пещеры изнутри, прежде, чем наносить удар исподтишка.

По информации разведчиков, караваны торговцев ходили сюда примерно раз в две недели и до прибытия следующих оставалось дня четыре. Само собой, вместо них, Эспен планировал привести за собой армию из пятисот адептов. Конечно, генерал Бальдр мог бы дать и больше, но тогда генеральное сражение Империй было бы слито в выгребную яму: Ультрас просто заперся бы внутри Доменгона и занял глухую оборону, а Доминос потеряла бы кучу людей, так необходимых для битвы. Поэтому взять шахты было необходимо бесшумно и быстро.

Эспен сочинил легенду: дескать, он торгует кирками, металлом для починки вагонеток и двумя рабами. Но для главы шахты у него есть особое предложение — та самая пыльца. Паразит рассчитывал на экскурсию по тоннелям от начальника за бочонком мёда. На крайний случай, у него было два запасных предложение: попросить в обмен на часть бесплатной пыльцы лекарство для больного отца, коего играл Гарольд либо договориться о ночлеге, дескать, завтра придёт целый караван, созданный юным вельможей недавно, который ходит по собственному графику.

В противном случае… Они уйдут. Нет, Эспен давно понял, что особенный, но не настолько, чтобы противостоять двухтысячному войску, правда ведь?

— Парни, слезайте. Дальше пойдёте пешком, как подобает рабам, — сообщил Эспен, когда мулы перевалили за холм и открылся вид на громадное ущелье с единственной тропой к нему. — Гарольд, ты закутайся получше, простуженный ведь!

— Точно моей смерти хочешь… — прокряхтел маг. — Сейчас же Лето!

— Ой, да ладно тебе! Скоро Осень уже, не так и жарко. В конце-концов, ты сам вызвался, — напомнил паразит.

— Ядро Голема не забыл положить в карман? — спросил Энас.

— Естественно… а, стоп, забыл! Где… вот оно! Такое маленькое, не под стать доброте душевной нашего истукана, хе-хе! А вы чего такие расслабленные? Вы мои рабы! Идёте уже третьи сутки пешком по жаре, жрёте пару кусков вяленого мяса в день и пьёте из луж! А ещё вас продадут в страну, языка которой не знаете. Это тоже понимать надо.

Вздохнув, ушастый и Яхтир, которому и играть-то незачем было, понурили головы и сделали лица максимально угрюмые.

— А ты, Гарольд, покашляй. Покашляй-покашляй! — обратился к магу Эспен.

— Кхе-кхе! — выдал старик.

— Нет-нет-нет. Никуда не годится! Тебе сто с хером лет, ты заболел простудой! Да ты должен кашлять так, словно вот-вот выплюнешь лёгкие!

— Кха-кха!

— Во! — показал большой палец паразит. — Вот это я понимаю актёрища! Хоть бери сейчас разворачивайся и ехай выступать на сцене театра!

А тем временем, со стороны шахты выехало двое всадников с копьями, проверить, что за гости к ним нагрянули средь бела дня.

Всадники представились охранным гарнизоном армии Железного Ворона, что подтверждали их вытянутые шлема с двумя прорезями под глаза. Оба были уровня «смертного» с двумя акупунктурными точками в лёгких. Это значило, что как минимум им хватит выносливости на продолжительный поединок.

— Я честный торговец инструментами, — ответил Эспен на вопрос о цели визита.

— А эти? — спросил на ультрасском солдат, глядя на связанных кандалами неко и Яхтира.

— Мои самые дорогие экземпляры, хе-хе! А это, — кивнул он на Гарольда, — мой пожилой отец. Он совсем плох в последнее время, но… — Эспен театрально всхлипнул, утирая невидимую слезу. — Но мы с ним так редко виделись, что он попросил взять его с собой в путешествии, несмотря на то, что оно может стать последним…

— Кха-кха! — Гарольд изо всех сил гаркнул, не давая гарнизону усомниться в своём «тяжёлом» состоянии.

— Покажи мне, что в телеге, — обратился второй солдат, голос которого звучал так, словно тот с пелёнок не отрывался от курительной трубки.

— Пожалуйста, — Эспен отодвинул тент, впуская внутрь патрульных. — Кирки, шестерни для каменных дробилок, молотки, щипцы, масло для ламп, каски — в общем, то немногое, что необходимо каждой шахте.

— А это, что за пылюка? — добрался до бочек с перемолотым Големом первый солдат.

— О, это мой лучший товар! — гордо заявил Эспен и скрестил руки на груди. — Волшебная пыльца, отпугивающая глубинных тварей, запертых в земле со времён основания мира. Как же она называется… Точно! — отпугивателюс монстрос, — не заморачиваясь с названием, Эспен просто произнёс исковерканные слова на языке Доминос.

— Не слышал про такую, — ответил охранник-курильщик. — С виду ничего подозрительного, но я впервые вижу тебя в этих землях.

— Я недавно в этой сфере. До этого отслужил на морфлоте десять лет, заработал силы и денег, чтобы стать частью крупного каравана.

— Крупного каравана? — поинтересовался другой солдат.

— Так точно, сэр, — кивнул Эспен. — Молодой господин родом из-за внешней стены решил повидать мир и два года назад собрал свой караван. Пусть он ещё не прослыл известным торговцем, но заработал достаточно, чтобы обратить своё внимание на прифронтовую зону.

— Выходит, ты лишь демонстрируешь товар? — хмыкнул молодой солдат.

— Всё так. Это наша стратегия. Поскольку нас ещё мало кто знает, мы рискуем быть ограбленными или остаться в дураках. На этот случай посылают меня, как самого переговороспособного члена каравана. Если со мной что-то произойдёт — караван сменит курс.

— И как скоро прибудет остальной караван? — поинтересовался молодой.

— Может быть завтра, может — через два дня. Мне не говорят, чтобы даже под пытками я не выдал точное время прибытия и нельзя было бы организовать засаду, — сообразил Эспен.

— Или ты врёшь, — произнёс вдруг курильщик.

— По что подозреваете меня, уважаемый? — удивился паразит.

— Взявшийся из ниоткуда, с какой-то сраной пыльцой, посланец какого-то молодого господина, о котором никто не слыхал в этих местах, — уверенно стоял на своём старый вояка, отчего Эспен пропустил пару ударов сердца. Быстро придя в себя, «торговец» достал из-за пазухи грамоту, само собой, несуществующего имения с подлинной печатью Империи Ультрас. Где её достал генерал, Эспен не спрашивал. Не его это было дело. А вот на двух солдат свиток произвёл неподдельное впечатление.

— Этого достаточно, чтобы увидеться с начальником заставы? — коварно ухмыльнулся паразит, ощущая превосходство.

Разлом Нилот, по легендам, появился в результате столкновения двух полубогов ещё в те времена, когда на месте двух Империй жили разрозненные племена покрытых шерстью варваров.

Оружие двух снизошедших с Небес воинов плавилось от ударов и заклинаний. Последствия техник создали громадную ворону пятьсот километров диаметров, а каждая из капель божественной эссенции, разлетевшейся в стороны, породили тысячи бесконечно запутанных туннелей.

Сама же метеоритная руда — была ничем иным, как металлом из которого были выплавлены мечи и доспехи оппонентов. И запасы её едва ли могли закончиться когда-нибудь, что говорило многое о силах и размерах древних атлантов.

Откуда в таком случае могли взяться тайные ходы, ведущие от Доменгона к шахтам? Эспен мог лишь предположить, что основатели крепости в давние времена рассматривали такой вариант эвакуации, но по видимому, он себя не оправдал, за исключением одного раза.

И причина, как оказалось была, и крылась она даже не в расстоянии в десять-двадцать километров между шахтами и замком. Дело в том, что шахты на Карцере во все времена обладали репутацией не менее дурной, чем леса. По сути, это они же и были, только вместо вековых сосен и дубов — тысячелетние сталагмиты и сталактиты.

Чем глубже уходили клубящиеся каменные кишки, тем меньше там было присутствие корней Тельмуса. Не знавшие света Древа Жизни и Кустоса коридоры подземных шахт были простором для фантазий других, более извращённых сил. И не Аммаст, не Чаадал и не Дарион, а нечто чуждое по своей жестокости даже тёмным силам Карцера правило в этих местах.

Их называли Забытыми.

Взойдя на холм перед тем, как окончательно спуститься в Разлом Нилот, Эспен увидел вдалеке скалы. Изнутри одной горы, будто злой дух, изгоняемый экзорцистом из сердца человека, вырастала крепость из бурого камня.

«Доменгон, — кивнул Эспен. — И вот тебя-то мне и нужно будет покорить».

Невольно он задумался: несмотря на длительность контакта, как дядя его будущей жены, Людвиг согласился отпустить Эспена на вольные хлеба, пожелав удачи в мирной жизни.

«Выходит, это и правда моё последнее приключение… Думаю, Доменгон достоин стать жирной точкой в моём Пути Адепта».

Эспен не часто имел дело с шахтами. В последний раз, кажись, это был заброшенный железный рудник у деревни Асмодея. Редко когда на них работало больше сотни шахтёров, а рельсы и тачанки паразит видел всего раз, когда после смерти Ульрика путешествовал по центральным городам внешней стены.

И в этом плане Разлом Нилот поражал масштабом работ и технологическими причудами. Добывали метеоритную руду сразу на нескольких уровнях, между поверхностью и ярусами существовали платформы, поднимающиеся за счёт вращения колёс мулами.

Каждые несколько минут из какой-нибудь пещеры выезжала доверху наполненная чёрными блестящими камнями, словно уголь покрытый лаком, тачанка. Её в одночасье разбирали и отправляли содержимое на подъёмники, а сам доставщик обратно вглубь.

Снаружи ходили многочисленные патрули, на возвышенностях или деревянных вышках сидели лучники.

«Если начнётся мятеж среди рабочих эти ребята подавят его без потерь со стороны гарнизона. Умно», — отметил Эспен.

— А что умеют-то эти рабы? Небось даже по-нашему не кумекают, — спросил вдруг курильщик.

— Киренийца пленили во время набега кочевых племён со стороны Великой Степи, а блохастого выловили на побережье, видать, беженец с островов. Из огня, да в полымя, хе-хе! Может по-нашему и не говорят, но плётку понимают. Неко в медицине, как мы выяснили, неплохо шарит. А этот… — придумать назначение Яхтиру было довольно сложно. На этот счёт Эспен не подготовился. — Да, наверняка тоже что-то умеет. Вишь какой крепкий? — наклонился он и пощупал кочевника за бицепс, на что тот слегка отдёрнулся. — Непослушный. Почаще его бейте, выправиться.

«Ох и актёр, сука!» — фыркнул про себя Энас.

Проезжая мимо места сортировки камней, Эспен впервые увидел те самые дробили, детали к которым вёз. По сути, это была огромная коробка с двумя большими точильными камнями, между которыми и перемалывались до крошки лишние куски породы. Дробилка работала благодаря подземным водам, что небольшим водопадиком стекали по природной стене на шестерни.

— Часто детали меняете? — спросил Эспен.

— Каждый месяц новые шестерни нужны. Вал — раз в полгода, — ответил молодой.

— Выходит я с товаром в самую точку попал, хе-хе!

— Брось. Ни в чём из того, что ты привёз мы не нуждаемся. Кроме одного… — нервно усмехнулся курильщик.

— Шеф у нас… того… Спать не может, всё слышит какие-то голоса из шахт. Но его понять можно, у нас только за прошедшую неделю восемь трупов и ещё девять пропавших без вести, — поделился молодой.

— Добурились, что называется. Тьфу ты, не приведи Храдхир! — коснулся сердца, а затем лба двумя пальцами курильщик.

«Ве-ли-ко-ле-пно!» — сжал кулаки Эспен.

В центре разлома на уже расчищенной территории располагались бараки рабов, под пристальным надзором всё тех же лучников. Что удивило Эспена, он не увидел ещё ни одного гнома, только пленных солдат Доминос, снующих по поверхности.

«Значит, нужно будет уговорить начальника сводить меня к гномам», — поставил задачу паразит.

Чуть повыше стоял лагерь солдат и был он, естественно, намного больше самого первого лагеря, уничтоженного Эспеном. Ну а на небольшом выступе в каменной стене располагался небольшой домик управляющего шахтой, обнесённый забором и охраняемый парочкой адептов уровня «смертный» с семью акупунктурными точками. Впрочем, для Эспена в этом месте не было никого, кого бы он не смог убить если не мечом, то щупальцами.

Оставив обоз с рабами под присмотром сторожей, «торговец» вошёл в хижину управляющего вместе с молодым и курильщиком.

— Господин Ледор, прошу прощения за беспокойство, но к Вам гость, — поклонился первый солдат.

Лежащий на кровати старик, прижимая голову двумя подушками, взвыл. Раздались ругательства на ультрасском, в солдата полетела одна из потных подушек. Молодой поспешил объясниться, пока Эспен стоял за порогом дома, ожидая возможности выступить. В конце-концов, управляющий согласился, потребовав от солдата помочь ему пересесть в кресло. Через несколько минут, молодой вышел на порог и пригласил Эспена внутрь.

— Входите, только говорите тихо. У Господина Ледора болит голова.

— Приветствую, господин управляющий, — сняв шляпу, Эспен склонил голову и прищурившись, поглядел на старика в кресле.

Исхудалый, бледный, с чёрными кругами под глазами немощный адепт уровня «Человек». Эспен моргнул: неужто взгляд через Тельмус его подводил?

Настолько щуплое, хилое тело, что даже кухонный нож в его руках выглядел бы громоздко. Не верилось, что оно принадлежало кому-то, кто достиг пятого уровня. Убить управляющего, не составило бы даже адепту уровня «дикарь», не испытывая никакого дискомфорта по близости.

Длинное копьё висевшее над не зажжённым камином, было единственной вещей в доме, что помнила о грандиозном прошлом господина Ледора. Несмотря на то, что он отжил лет двести и положенных ему трёх веков, выглядел управляющий намного хуже слепого Гарольда. Белый маг невзирая на отсутствие зрения, мог самостоятельно о себе позаботиться, хотя в процентном соотношении, жить ему оставалось в разы меньше.

«Слизень. Другого слова не подобрать», — фыркнул Эспен.

Можно было быть сколь угодно великим воином, но физическое тело и даже каналы телума лишь половина от залога успеха. Дух — вот, что атрофировалось у Ледора на корню. Этот человек боялся. Обжигающий запах пота едва не заставил Эспена блевать, но вместе с тем, ему хотелось броситься на старика и растерзать, а после — сожрать, не оставив даже косточки.

Ведь таков был закон природы. Страх — брат смерти. И когда этот страх сжимал тело в свои клещи, не давая даже вздохнуть — жертва подсознательно была готова умереть.

— Кто вы такой? — недовольно спросил Ледор, дрожащей рукой принимая кружку с водой, поданную молодым. — И кто дал Вам право нарушать мой покой?

— Меня зовут Эспен, я торговец. И прошу простить мне мои слова, но Вы, господин Ледор, не похожи на человека, который находится в спокойствии.

— Охрана! — старик хотел бы рявкнуть во всё горло, но вышло едва слышимое тявканье. Тем не менее, двое стражников уже взяли паразита под руки и поволокли на выход.

— Послушайте же! У меня есть средство от ваших кошмаров! — поняв, что слегка переборщил, выкрикнул Эспен. Ледор тут же приказал остановиться, но отпускать «торговца» не велел.

— Мой работодатель занимается разработкой средства от глубинный монстров. Он использует пыльцу пленных пикси, смешивает её с пеплом глубинного папоротника… — продолжал Эспен, на ходу выдумывая ингредиенты.

— Это всё меня не волнует, — вздохнул Ледор. — Скажи мне… Эспен, верно? Скажи, на милость всем богам! — простонал управляющийся, схватившись за голову от очередного приступа боли. — Эта пыльца… поможет?! Я просто… не могу… уже слышать эти голоса-а-а-а!

Скорчившись, Ледор упал на пол. Охрана тут же отпустила Эспена и кинулась приводить старика в чувства. «Торговца» попросили подождать на улице. Паразит уселся обратно на вожжи, решив воспользоваться минуткой без надзора и обговорить с остальными дальнейший план.

— Он не особо заинтересован в чём-то, кроме «пыльцы», — сообщил Эспен.

— Это плохо? — поинтересовался неко.

— Нет, что ты! Это офигенно! — прошипел воин с аметистовыми глазами. — Сейчас продадим её, озолотимся! Мы же сюда за этим пришли?!

— Да понял-понял! — прошипел в ответ Энас.

— Ты не говорил ему о том, что хочешь остаться тут на некоторое время? — спросил Гарольд.

— Я вообще ни о чём договориться не успел. У старого фляга свистит так, что в столице, поди, слышно, — неутешительно ответил Эспен. — Надурить управляющего мне труда не составит, проблема в том, что этот слизень без чужой помощи даже придержать член во время похода в туалет не в состоянии. Они может и дураки, но не настолько.

— Тогда нам нужно менять план, — сказал Яхтир.

— Я уже думаю над этим. Возможно, наш обман даже будет раскрыт, но… — Эспен достал из-за пазухи свёрток с ядром Голема. — Сможешь проглотить это? — спросил он у кочевника.

От неожиданности, узенькие глазки Яхтира приоткрылись.

— Понимаю, что звучит странно. Но мой план заключается в том, чтобы разбросать Голема по шахте сразу. И если даже вас продать не выйдет, в случае, если меня раскроют вы окажетесь в пределах досягаемости. В любой момент Гарольд может отозвать свою печать и тогда Голем…

— Разорвёт меня к шайтановой матери на части. Другого варианта нет, ведь все мои процессы жизнедеятельности давно прекратились, — усмехнулся Яхтир. — Впрочем, мне не привыкать даже к такой боли. Давай.

Ядро оказалось в уже восемь тысяч лет не работающем пищеводе как раз вовремя. Из хижины управляющего вышел курильщик и позвал Эспена внутрь.

— Так… поможет? — спросил Ледор, одетый на выход.

— Это экспериментальная разработка, но должно сработать. Состав пыльцы вызывает жуткую аллергию у глубинных монстров, — преклонил голову паразит.

— Тогда пойдём, покажешь мне на деле, — на лице Ледора была многолетняя усталость. Он бы и рад уйти с поста, но по видимому, начальство в таком удовольствии ему отказывало из раза в раз.

«Бессонница. Он слышит некие голоса, однако почему-то я не видел других людей с такой же проблемой. Или пока не видел? Охотно верится в то, что кто-то там на глубине может нападать на шахтёров, но чтобы неведома зверушка специально доводила одного и того же дряхлого адепта? Странно это всё… Впрочем, меня интересуют только гномы. Ведь разведка доложила мне, что здесь давным-давно, ещё до прихода войск Ультрас обосновался клан Оловянных Кирас».

— Послушайте, господин Ледор, — обратился Эспен, когда они уже были на подходе в шахты.

— Ась? — лениво повернул голову управляющего, чьё кресло несли двое охранников.

— Дело в том, что я являюсь представителем своего каравана, поэтому та бочка пыльцы, что вы видите, лишь одна из сотен тех, что прибудут через дня два-три сюда с остальными.

— Я тебя понял, — ответил Ледор. — Если ты меня сейчас удивишь, я позволю вам остаться тут на несколько дней в лагере.

— И ещё, господин Ледор…

— Ну чего? — вымученно ответил старик.

— Мой отец… Могу ли я попросить у вас, чтобы его осмотрел местный лекарь? В конце-концов, у вас тут всякое на шахте творится и, должно быть, местный лекарь должен обладать более широким набором способностей, чем обычные городские, — спросил Эспен.

— Наш лекарь из числа пленённых гномов. Он не навредит благодаря клятве на крови, но не жди от него чудес…

«Замечательно!» — возликовал, услышав слово «гном» паразит.

Процессия вошла внутрь одной из пещер. На протяжении нескольких километров это просто был пустой извивающийся змеёй коридор, где подчистую вынесли всё, что было можно. Лишь вагонетки с метеоритной рудой проносились мимо раз в несколько минут, да небольшая кучка стражей охраняла ходы от посторонних.

Наконец, рельсы на которые и ориентировался управляющий, вывели их к огромной полости, где звеня кирками, долбили каменные стены низкорослые, крепко сбитые мужички с плетёнными бородами. Толстым слоем ложилась на их кожу пыль, а волосы затвердели, не видя мыла и расчёски годами, несмотря на то, что гномы считались одним из самых чистоплотных народов.

— Это новый участок, мы открыли этот мешок с полгода назад. Попытки пройти вглубь заканчивались смертями рабов и моих людей. А ещё… — Ледор пристально посмотрел на Эспена, — голоса. Вы слышите их?

Эспен прислушался: звон орудий, ругательства на языке обеих Империй, изнурённое дыхание и треск хлыста надзирателя, рассекающий воздух, а следом и кожу замявшегося раба. Но никаких потусторонних голосов.

— Живее, колобки! Нам суточную норму нужно выполнять! — прикрикнул вслед хватающемуся за поясницу мальчонке-гному, чья куцая борода не достигла даже уровня плеч.

«Прошло уже несколько поколений… Их будет нелегко поднять на бунт», — прикусил губу Эспен.

— Впечатляет? — спросил Ледор и огонёк озорства на секунду промелькнул в потухших глазах вышедшего из ума старика.

— Что именно должно меня впечатлить, господин?

— Как же? Взгляните на это, — управляющий приподнял руку, невнятно на что-то указывая. — Когда я пришёл сюда, здесь добывали в год столько же, сколько сейчас — за месяц! Я отдал этой шахте пятьдесят лет. Масштабы работ не снились даже Императору в его личных владениях. Но в последние годы я стал очень плохо спать… Всё из-за чёртовых голосов… Твари, зарытые глубоко под землёй, пытаются помешать мне! Если ваш порошок сработает, Эспен, я одарю вас таким количеством метеоритной руды… Уж поверьте, она намного дороже золота во всём регионе.

— Просто покажите мне, откуда исходит угроза, — любезно улыбнулся паразит.

— Генон! — окликнул Ледор надзирателя. Тот уже замахнулся над очередной гномьей спиной.

— Да, господин управляющий? — ответил усатый светловолосый мужчина.

— Выдели несколько коротышек, пусть проводят нашего эксперта к проблемным ходам. И пригляди, чтобы он не погиб, случись чего.

— При всём уважении, я и сам могу постоять за себя, — вступился Эспен. — Мне не раз приходилось защищать себя в начале карьеры.

— И потому, будет глупо не воспользоваться защитой, когда вы уже состоявшийся торговец, — возразил Ледор.

— Если вы настаиваете… — буркнул Эспен, мысленно проклиная старика.

Надзиратель гаркнул на всю пещеру и плетью указал на трёх гномов-ровесников почившего Олафа. Именно опираясь на знакомство с ним, Эспен хотел наладить связь с низкоросликами, но делать это на глазах надзирателя было рискованно. Оставалось только выжидать.

«Храдхир, если ты существуешь, ради всего сущего, пусть всё пройдёт без лишнего шума!» — помолился Эспен и приказал на ультрасском взять гномам бочку с перемолотым Големом.

Надзиратель принялся спускаться с деревянных лесов и Эспен, поманив гномов в сторону, коротко произнёс на языке Доминос:

— Вы меня понимаете?

В глазах коротышек проскользнуло удивление, но суровые гномьи рожи незнакомому человеку, да и Эспену тоже, мало, что говорили. За густыми бородами и бровями и вечной хмуростью, сложно было различить эмоции, кроме, пожалуй, недовольства. Да и речь гномов с их акцентом и хрипотцой казалась, скорее, ворчанием. Поэтому, когда самый рыжий из коротышек ответил, стоящие поодаль охранники Ледора сочли это очередным ругательством, связанным с нелёгкой судьбой подгорного народа.

— Ты не отсюда, — произнёс он, явно намекая на происхождение.

— Да. Расскажите остальным, — сообщил Эспен, прикрыв рот, будто решил почесать нос.

— Где, колобки, говорите в прошлый раз вашего братца разорвало? — насмешливо спросил надзиратель, глядя на гномов.

Грузные коротышки кивнули в сторону опечатанного талисманами прохода в сотне метров.

«Упаси, Храдхир! Упаси ради, сука, всего, на хер, сущего!» — повторил Эспен про себя.

— Эти талисманы поставил Ключник, — сообщил надзиратель. — Но они, скорее, сдерживают нас от похода вглубь.

— Тогда в чём проблема? Просто не ходите туда, — пожал плечами Эспен.

— А руда? — белобрысый взглянул на паразита, как на идиота, но затем сменил тему. — Забытые редко когда показываются на свет. Делают они это от голода или… В общем, никто не знает, что движет этими тварями. Когда я принадлежал к войскам инквизиции и выступал в роли палача, мне приходилось сталкиваться с отродьями всех трёх Проклятых Богов, но Забытые… Они не принадлежат никому. Такое ощущение, что эти твари и вовсе не из нашего мира. Не знаю, что их производит на свет, но кажется, большинство из них устраивает жизнь на дне. Пока мы продолжаем углубляться у них всегда будет пища.

— А что будет, если Забытое чудовище выберется наружу? — спросил Эспен. Краем глаза он заметил, как тряхнул головами один из гномов, а другой прошептал молитву на родном языке.

— Остаётся только завалить проход на поверхность, — вздохнул надзиратель. — Их сила противоестественна Тельмусу.

«Кажется, я уже с таким сталкивался в таверне “Асмодей”. Неужели нечто подобное ещё существует на Карцере?» — припомнил Эспен.

— Искоренить Забытых нельзя. Зачастую, они сами уходят вглубь, избегая шума, но если отступать будет некуда, то вырвутся наружу и тогда пиши: «Пропало». Года два назад из столицы присылали «Спирита», да не абы какого, а Серого Ключника — Серого! И он исчез бесследно в глубинах, правда пару тварей завалил. И каждая была размером с дом! В общем, если твоё средство поможет, в чём я, прости, конечно, сомневаюсь — это будет прорыв.

— Ну-с, все вопросы к моему начальнику, хе-хе! — улыбнулся Эспен, вытирая холодный пот со лба.

«Ну да, к начальнику…»

— Талисман не осязаем, так что можете пройти сквозь него спокойно, — добавил надзиратель, уставившись на паразита.

— Да-а… Конечно! Пошлите, колобки! — взяв себя в руки и глубоко вдохнув воздух, Эспен шагнул за пределы тонкой плёнки защиты, хотя и понимал, что она, толком, ничего из себя не представляла по обе стороны.

— Пройдём чуть дальше и отсыплем где-то одну десятую бочонка.

Проход был полностью рукотворным и на стенах виднелось множество следов работы молота и кирки. Однако паразита «слегка» напрягли полосы от когтей всего-то метрах в двадцати от входа. Более того, в каменной кишке пахло свежей кровью.

Используя взгляд через Тельмус, Эспен надеялся увидеть, что будет впереди, дабы не проспать атаку Забытого чудовища, встречи с которым так хотел избежать, но тщетно. Как и на заброшенном капище, тьма здесь была особенная. Обволакивающая и всепоглощающая. И лучше бы её, как и в прошлый раз, навлекал Аммаст, чем кто-то похожий на Асмодея…

— Поди прочь, нечисть супостатская! — воскликнул Эспен, разбрасывая крошку лопатой. — Изыди в чертоги Нижнего Царства! (Как там обычно в дерьмовых сказках говорят?) В общем, вот это вот всё!

Закончив с этим ходом, Эспен приказал вести к другому. По пути паразит запоминал всё, что могло пригодиться: количество солдат в этом участке, количество гномов, чем вооружена охрана, какие пути могут сгодиться для отступления.

— Вот тут буквально позавчера двоих нашли разодранных. Ещё кровь не высохла, — сообщил надзиратель, остановившись перед ещё более широким отверстием в стене. — Пускай колобки сходят, их не жалко, хе-хе!

— Нужны специальные слова, которые знаю только я, поэтому пусть сопроводят меня, — мотнул головой Эспен и добавил для убедительности. — Будут идти спереди, чтобы, случись чего, меня первым не схавали, хе-хе!

— Хе-хе! — одобрительно улыбнулся надзиратель.

«Не сомневаюсь, что он был палачом. Натуральный садист», — отметил Эспен.

Рыжий и чернобровый гномы подняли бочку и двинули вперёд на двадцать шагов. Эспен, чуть выждав, — всё-таки он и правда боялся Забытых тварей — вошёл вслед за ними. Разбрасывая «волшебную пыльцу», паразит вновь обратился к рыжему, хоть тот и стоял спиной к нему.

— Кто у вас старший?

— Зачем тебе? — буркнул гном.

— Пришёл освободить, — коротко ответил Эспен, между очередным «заклинанием».

— Невозможно. Просто уходи, — покачал головой рыжий.

— Возможно или нет — зависит от твоей разговорчивости, — улыбнулся паразит. — Да взойдёт свет Равина над этим местом и прогонит силы тёмные!

— Седой. Но он не здесь. На юге Разлома, — сообщил, наконец, суровый коротышка.

— Далеко отсюда? — спросил Эспен.

— Два километра.

— Передашь, что я пришёл? — бросив последнюю горсть, паразит принялся выписывать выдумываемые на ходу магические пасы руками.

— Передам. С этим проблем не будет.

— Лекарь из ваших. Что на счёт него?

— Он наш главный информатор, — гном был удивлён, что Эспен уже успел узнать столько о шахте.

— Тогда сегодня мой человек передаст ему всё, что вам следовало бы знать, — ответил паразит и громко приказал нести бочку дальше.

После обхода ещё нескольких пещер, Голем был полностью рассеян по пещере. Эспен удивился, когда Ледор заявил, что ему полегчало.

Паразит слышал про эффект плацебо, когда человек начинал выздоравливать за счёт веры в чудодейственность «лекарства». Видать, управляющий совсем уж отчаялся, раз уверовал в то, что после рассыпанные по ходам три центнера каменной крошки отпугнули Забытых.

И потому, Ледор пригласил Эспена с Гарольдом на ужин в свой дом вечером. Белый маг продолжал изображать хворого и даже ел с ложечки. О услугах лекаря договорились на завтрашний день. Энаса и Яхтира, благо, удалось сплавить в лагерь для рабов-людей за десять золотых. Правда толку от монет выплавленных в Ультрас на территории Доминос было мало, поэтому мечник даже не стал торговаться. Нужно было как можно быстрее наладить коммуникации между поверхностью и гномами.

Загвоздка крылась именно в этом: коротышкам не позволяли выходить наружу. Гномы были достаточно мастеровитыми и хитрыми, чтобы подготовить какую-нибудь диверсию на поверхности.

«Я сказал Ледору, что в крайнем случае караван прибудет дня через три, считая этот. Бальдр собирается встретиться с армией Пурпурных Драконов под стенами Доменгон через неделю… У меня времени до послезавтра. К утру третьего дня над Разломом Нилот должен реять флаг Доминос».

— Эспен? — обратился Ледор, запив мясо вином.

— Да, господин управляющий, — ответил паразит, придерживая ложку супа над рукой. Признаться, он еле сдерживал смех, глядя на Гарольда в слюнявчике.

— Вы о чём-то серьёзно задумались. Мне стало интересно, — ответил старик.

— Я считал сколько всего хорошего может принести дальнейшее сотрудничество нашего каравана с вашей шахтой. В конце-концов, если мы на постоянной основе будем поставлять защитную пыльцу, добыча в Разломе Нилот возрастёт в разы, а средств на лечение, содержание и покупку рабов сократится в связи с отсутствием потерь.

— Звучит заманчиво, — ухмыльнулся старик.

По прошествии ещё нескольких минут, Эспен сообщил, что они с Гарольдом вдоволь наелись и поинтересовался о ночлеге. Ледор предложил оставить белого мага у него, в тепле. Паразиту также предложили спать в доме, но тот вежливо отказался, сославшись на любовь к свежему воздуху.

Один из солдат проводил его до лагеря стражи и поставил палатку. Проходя мимо загона для рабов под открытым небом, Эспен встретился взглядом с Яхтиром. Кирениец кивнул: «Всё в порядке» — читалось в пустых серых глазах. Неко спал рядом, свернувшись калачиком.

— Приятных сновидений, господин Эспен, — пожелал солдат и отправился к костру, где уже пели песни сослуживцы.

Расположившись на циновке, паразит позволил алкоголю выветриться и дождавшись, когда тучи скроют взошедшую Спонсу и ущелье погрузится едва ли не в полную тьму, выбрался наружу.

За полгода войны он овладел достаточным количеством техник. Людвиг не жалел ресурсов на будущего мужа племянницы. Эспен изучил не только «Пылающее Торнадо» и закалил тело при помощи «Каменного Покрова». Мечник довёл до совершенства технику перемещения «Рвение Мустанга», а «Союз Огня и Молнии» накрывал куда большую площадь. Но самым главным достижением он считал добытую пару месяцев назад в бою технику скрытности, используемую элитными вражескими жнецами.

— Поступь Призрака, — прошептал паразит и стал прозрачным. Выпустив щупальца, он отправился на юг Разлома Нилот.

Лагерь потихоньку засыпал. Офицеры армии Бальдра Большерука строго следили за тем, чтобы солдаты не пили и не веселились в преддверии генерального сражения. Не только дисциплина и забота о сне адептов руководили ставкой командующего, но и соображения безопасности: проникнуть в лагерь ночью под шумок куда проще, чем если все будут спать и только дыхание, да пение сверчков не даёт тишине стать мёртвой.

Ведь немного немало, больше тридцати тысяч воинов встали под штандарты Доминос в грядущей битве за Доменгон. Сложно было уследить за всеми даже при должном порядке. За нарушения казнить — не казнили, но всыпать двадцать-тридцать ударов плетью считалось святым делом.

— Плохая примета — мужа не слушать, особенно перед войной, — отодвинул полы офицерского шатра вошёл Людвиг со вскипячённой водой.

— Он ещё не мой муж! — хмыкнула Алиса, протирая копьё.

— Хочешь сказать, как только на твоей руке окажется браслет — ты сразу станешь послушной женой? — вскинул бровь над уцелевшим глазом Жнец Таверн.

— Конечно же нет! Но ему и не нравятся послушные, — сверкнула кошачьими глазками амазонка.

— Моди уже в курсе, что у него скоро будет отчим? — спросил капитан, заваривая чай в двух кружках.

— Я отправляла ему письмо. Он сказал, что не против. Честно, я ожидала, что угодно, но видимо они с Эспеном хорошо поладили за то время, что были вместе.

Само собой, Алиса так и не узнала про то, что её сын пробыл несколько часов в заложниках у отморозков — паразита спасла пара мятных пряников, купленных на деньги Мака.

— А сам-то ты чего не женишься? Если война кончится, необходимость в рейнджерах исчезнет по большей части. Или прорвись до «Спирита», иди дальше по Пути Тельмуса. Чего здесь киснуть в пограничье?

— Здесь лежат мой брат — твой отец, твой дед и, должно быть, бабка. Мои друзья, даже мой правый глаз где-то среди полей валяется. Я никуда не сдвинусь с этой земли. А поводу того, чтобы остепениться… — Людвиг подвинул к Алисе кружку с отваром. — Знаешь, тут или меч от ножен отстегни или штаны на день. Говорю не в укор твоему прошлому.

Людвиг невольно коснулся чёрной повязки.

— Я предпочёл войну мирной жизни. Когда нас с твоим отцом привезли в Старвод, нам было меньше месяца. Наша матерь была такой же наёмницей, как и отец. Она умерла в полевых условиях военного лагеря. По рассказам отца, дед когда-то также привёз и его, отдав на руки своей матери. В итоге, нас растила твоя пра-пра-прабабка. На её глазах сменилось три поколения, которые уходили на войну, привозили домой малых и снова уходили, пока не возвращались ногами вперёд. Я бы не хотел такого для своих детей, но слишком надолго завяз на поле боя, чтобы научиться в своей жизни чему-то, кроме убийства людей. Поэтому дал обещание, что порочный круг сирот прервётся на мне.

— Папа твоих идей не разделял… — отпила из кружки Алиса. — М-м-м, цикорий!

— Торвальд был младше меня на четыре минуты и потому мозгов ему не доставало, при всей моей братской к нему любви! — махнул рукой Людвиг. — Ушёл куда-то на побережье, сражаться с пиратами-неко. Вернулся уже, когда тебе лет шесть было, вроде.

— Интересно, почему он не оставил меня на твоё попечение? Относительно тех мест, где я после смерти отца провела свою юность, Старвод был тихим омутом, населённым хромыми чертями, — задумалась Алиса.

— По что мне знать? Но не мог же я отнять ребёнка у родного брата? Да и ты от него ни на шах не отходила. Бедная моя девочка, что же ты чувствовала, когда он погиб…

— Если честно, то облегчение, — ответила амазонка. — Я была вольна пойти и умереть, где захочу. Воспитание в мужской компании накладывало свои отпечатки, философия воинов прочно закрепилась у меня в голове. Но потом родился Моди. И я уже не могла рисковать собой излишне, а сейчас, наверно, мне хватило ума завязать с войной. Может, потому что выросла, хм.

— Но ты сейчас сидишь в лагере, готовясь сойтись в бою с Пурпурными Драконами, — подметил дядя.

— Я хочу прикрывать ему спину, — надулась девушка. — А если Эспен не вернётся… Буду убивать солдат Ультраса пока не треснет копьё.

В это же время в лагере рейнджеров под Старводом.

Главным, по обыкновению, заместо Людвига остался архивариус Тринадцатого. Почти весь лагерь ушёл на войну, не взяли только адептов ниже уровня «зверя» и раненных. Что-то около двух сотен человек.

Работы как таковой не было: конюшни и загоны для волшебных зверей опустели, разобрали также и оружейный склад. Поэтому оставшиеся рейнджеры вяло бродили среди деревянных хижин, делая вид, что следят за тем, чтобы незваные гости не свистнули оставшиеся пожитки.

Вот и «дикарь» следивший за складом с бумагами не придал должного значения своей службе. Надвинув шлем на лоб, он сладко сопел, положив копьё на колени. И даже не дёрнулся, когда с его пояса сняли ключи. Рука, похожая на тень медленно отворила замок и вошла внутрь.

Обычному вору вряд ли была бы интересна эта хижина. В ней не было ничего ценного, кроме подписанных контрактов, ведомостей и пустых бланков. Но поскольку Смрадазуб был не обычным, а крайне мстительным вором, то интересовали его именно последние. Всего один единственный экземпляр.

Действовать одной рукой было крайне неудобно, да ещё и когда вместо половины обзора сплошная темнота. Пальцы протеза не двигались. Он мог лишь закрепить в них второй кинжал.

Повесив ключи на указательный палец, синекожий одной рукой подвинул крышку деревянного короба и вытащил свиток. Вложив бумагу в сумку, он поставил всё как было и, используя технику скрытности, вышел наружу заперев дверь. Ключи вернул сторожу, что так и продолжал сопеть. Криво ухмыльнувшись тому, как всё гладко идёт в их с Говорящим плане, гоблин перемахнул через стену и скрылся в лесу.

Техника «Поступь Призрака» слишком выделялась днём. Вообще, в пределах внешних стен Доминос и Ультрас было сложно найти свитки, которые делали бы адепта героем детских сказок или страшилок.

Местные техники скрытности можно было назвать лёгкой маскировкой в сравнении с тем, что лежало намного глубже материка Серавинд. При свете Кустоса та же «Поступь Призрака» поглощала только 90 % света, оттого и силуэт адепта был виден, особенно на фоне неоднородной среды. Тогда как ночью эта «железная» техника была незаменима для жнецов или тех, кто любил встречаться с врагом лицом к спине. И отличительной особенностью её было то, что в отличии от множества аналогов «Поступь Призрака» ещё и частично приглушала звуки.

Эспен без зазрения совести цеплялся за смотровые вышки щупальцами, а лучники думали, что это ветер заставляет дерево скрипеть. Паразит бесшумно заложил у оснований пороховые шашки. О том, как разом подорвать полсотни сколоченных из дубовых брёвен башен, Эспену рассказал разведчик из армии Бальдра Большерука, инструктировавший их группу: они смазывали фитили соком огнегруши — крайне сложного для приготовления плода, который в сыром виде было смертельно опасно жрать. Всё потому, что сок огнегруши при контакте с лучами Кустоса мгновенно воспламенялся.

«Возможно это не правильно, так спешить, но мой обман может раскрыться в любую секунду, — задумался Эспен, но тут же отмёл сомнения в сторону: — Если хоть один сраный гном в той шахте сдохнет… Нет, нужно разрулить всё до восхода. У меня будет чуть больше времени, ведь лучи Кустоса не сразу достанут до низовья шахты. Услышав взрывы, отряд из пяти сотен человек атакует охрану шахты в спину, пока те будут разбираться с повстанцами».

Само собой, Эспен не обошёл вниманием и оружейный склад. С ним пришлось повозиться: раздвинув солому на крыше мечом, он при помощи лески спустил несколько шашек. Самую последнюю паразит обмотал тонкой верёвочкой и подвесил под потолком. Выходящий на крышу конец верёвки он хорошенько смочил соком огнегруши и вылил остатки на солому.

«Теперь пора навестить коротконогих друзей».

Эспен навис над парой стражников, стерегущих вход в ту самую пещеру. Те обсуждали отпуск одного из товарищей, которого по итогу зарезали в пьяной драке в трактире. Медленно спустившись при помощи щупалец, паразит бесшумно рванул по извилистым коридорам, пока не достиг «кармана».

Гномы спали на тех же местах, где и работали. Надзирателя или кого бы то ещё не было — на ночь они поднимались в лагерь. Гномий храп наряду с покапыванием воды со стен эхом разлетался по коридорам.

Эспен медленно ступал между бочкообразными телами, пытаясь отыскать сегодняшних знакомых, но те нашли его первыми. Крепкой хваткой сошлись широкие пальцы рыжего гнома на запястье паразита.

— Отведи меня к главному, — сказал паразит.

— Он сомневается в тебе. Ты можешь сделать только хуже нам всем, — покачал головой рыжий.

— Как тебя зовут? — спросил Эспен.

— Витольд, но что тебе это даёт? — поинтересовался тот.

— Витольд, скажи честно, тебя устраивает такое существование? Сколько ты в этой шахте? — произнёс диверсант.

— С самого рождения, вот уже почти семьдесят лет. Поэтому я не знаю ничего, кроме этих каменных стен. Даже если выберусь, куда мне идти? — озадачился гном.

— Этот мир охренеть какой большой. Больше, чем ты можешь представить. И всегда есть куда пойти, Витольд. Раньше я тоже не знал другой жизни, кроме ползания по лесу в поисках крошки хлеба. Может быть и дальше так жил, если бы не помощь извне. И знаешь, есть многие вещи о которых я жалею, но ещё больше тех, о которых — нет.

«О чём это он? Где он ползал?» — задумался гном, а потом махнул рукой. Не ему судить о поведении людей во внешнем мире.

— Пошли, только тихо, — сообщил Витольд. — Кейтель, Жгин, просыпайтесь, — среди множества пузатых сонь нашлись похожие друг на друга, как две капли воды. Рыжий растолкал их и те молча последовали за Эспеном.

— Вы работаете в шахте всю жизнь, — начал мечник. — Не находили ли вы странных дверей?

Близнецы переглянулись, а Витольд замер. Обдумав, стоит ли говорить про такое незнакомцу, он повернулся к Эспену.

— Давно это было. Лет пятьдесят назад, может. Мы пробурили стену в кармане, где сейчас находится наш вождь. За ней оказался ещё один карман, в конце которого стояла старая стальная дверь. Но оказалось, что в том кармане всё это время жило чудовище. Те, кто сумел сбежать, рассказали остальным.

— И как сейчас обстоят дела? — спросил Эспен.

— Проход свободен, чудовище слишком большое, чтобы пролезть в него наверх, но идти туда — чистое самоубийство, — сообщил Витольд и позволил себе немного помечтать. — Благо, что ты привёз эту волшебную пыльцу…

— Нет никакой пыльцы. Это обычная каменная пыль. Моя цель за этой дверью, где живёт чудовище.

— Т-то есть как? — удивился гном. — Мы-то думали, что это путь на свободу…

— Путь на свободу лежит только через поверхность, — отрезал Эспен.

— Вот оно, как… — вздохнул рыжий.

Пройдя два километра по каменному кишечнику, четвёрка пришла в другой карман. Он был намного-намного больше, пару квадратных километров площадью, но оно и не удивительно, ведь со слов Витольда он был открыт больше полувека назад. Оставалось только гадать, насколько глубоко уходят от него другие ходы.

Собственно, сам карман теперь служил отправной точкой, ведь всю руду из давно вычистили.

«Гномы стареют медленней людей. Но даже люди с нулевым уровнем относительно паразитов — бессмертные. Интересно, за эти двенадцать или тринадцать лет, сколько сменилось бы поколений моих потомков, останься я просто червяком?» — отвлёкся Эспен, разглядывая убранство кармана.

— А вот и тот самый злосчастный ход, — обратил внимание Витольд на увешанную табличками пещеру с крутым спуском вниз. Высота прохода позволяла взрослому человеку пригнув голову пройди внутрь, а ширина была достаточной, чтобы случайно покатившись кубарем не суметь остановиться, зацепившись за выступы на стенах. По сути, чудовищу внизу могло бы присосаться ртом к отверстию с другой стороны и выжидать, пока кто-нибудь из коротышек не свалится от толчка коллеги.

— И часто сюда падает кто-нибудь? — спросил Эспен, уставившись вглубь непроглядной даже для глаз адепта тьмы.

— Раз в десять лет, разве что. Говоришь молодняку: не бегай возле Чёрного хода, но им невдомёк, пока реально кто-нибудь не свалится безвозвратно. Тогда да, понимают. И так, вплоть до того времени, пока не вырастет следующее поколение.

Эспен направил собственное чутьё внутрь прохода. Тело пробрало дрожью, волоски стали дыбом.

«Чудовищная, необузданная аура!» — сглотнул паразит.

— Поколение? Молодняк? — переспросил он.

— Хотя гномы и живут дольше людей, но за двести лет почти все, кого пленили первыми или умерли, или погибли. Один только наш лидер помнит времена на поверхности, но он совсем стар, ему четыреста девятнадцать лет. Поэтому наши женщины не работают, а воспитывают детей или вынашивают их. Надзиратели даже поощряют дни, когда мы… ну, в общем, ты понял, — пояснил Витольд.

— А ты? У тебя есть дети? — поинтересовался Эспен.

— Я жду двоих. Срок беременности у нашего народа почти три года. И уже через несколько недель моя подруга должна явить на свет… хах! На свет…

— И ты всё ещё не хочешь сбросить оковы? — упрекнул его диверсант. — Неужели ты не желаешь для них лучшей жизни под светом Кустоса?

— Желаю, но… говорю же, мы пытались несколько раз и всегда это оборачивалось большими жертвами и урезанием и без того ограниченных прав, — вздохнул рыжий гном.

— Ладно. Веди уже к вождю. Буду с ним гово… — Эспен заметил, как обильно потеет Витольд, прикусывая губу и одновременно потирая большими пальцами рук костяшки остальных.

— Прости. Вождь тебе не доверяет.

— Кому вы меня сдали? — спросил Эспен, кладя руку на рукоять меча.

— Надзиратель участка. Пока что в курсе только он… — начал, было, Витольд, но Эспен его перебил.

— Ты потерял моё всяческое уважение, Витольд. Но я всё равно вам помогу, — ответил Эспен.

— Не совершайте глупостей, господин шпион, — вышел из-за колонны мужчина с топором за спиной и ещё двумя солдатами. Все трое находились на пике силы «смертного» уровня.

«Лишь бы не устроить переполох, — вздохнул Эспен и тут же подумал о другом: — Возможно Гарольду, имей он возможность попасть к лекарю днём, повезло бы больше с переговорщиком. По крайней мере я всегда мог сказать, что он просто выживший из ума, больной старик и не ведает, что говорит».

— К чему такие обвинения? — спросил Эспен. — Мне просто хотелось прогуляться.

— Боюсь, вы выбрали не лучшее место и не лучших компаньонов, — ответил надзиратель. — Молодцы, колобки! Замолвлю за вас словечко перед Геноном, чтобы поменьше сёк, хе-хе! — после чего вновь вернулся к Эспену: — Сложите оружие, господин шпион, и я гарантирую, что хотя бы до завтрашнего утра вы доживёте.

— Такая гарантия слишком слаба для меня, — ухмыльнулся паразит, дотронувшись до рукояти белого меча. — Я планирую жить вечно!

Из-за столба позади показался четвёртый солдат, выстреливший копьём в спину мечника. Эспен резко обернулся, наполняя клинок телумом. Энергия Древа Жизни ярко вспыхнула, на мгновение озарив километровый карман, а затем рассекла каменный столб вместе с грудью нападавшего. Не давая возможности закричать, мечник с аметистовыми глазами пронзил горло умирающего и толкнул тело в Чёрный ход.

— Удобная, однако, у вас ямка для тел, — подметил паразит.

Те двое, что показались вместе с надзирателем участка набросились с двух сторон. Справа на макушку паразита обрушилась булава, слева же просвистела рапира. Эспен ударил ладонью в согнутый локоть правого, отчего тот запрокинул руки назад. Развернувшись на пятках, паразит предоставил возможность левому пронзить пах товарища.

— А… — только и успел открыть рот страж с булавой, как головы обоих полетели в сторону Чёрного хода, а следом и тела.

— Ха! — но стоило Эспену обернуться, как на полной скорости в него с плеча влетел надзиратель. Мужик был довольно крупный, вместе с доспехами и оружием, должно быть, весил под два центнера, поэтому совершенно не удивительно, что мечник полетел со склона вслед за телами убитых.

Из-за спины выстрелили щупальца, но простые иглы не могли пронзить камень и остановить падение и тогда Эспен рискнул. Даже если он и выберется отсюда, надзиратель оповестит остальных и шансов на диверсию не будет никаких. Поэтому он не должен оставить свидетелей из числа охраны.

Отростки из мышц обвились вокруг ног воина с топором и утянули следом за Эспеном во тьму.

Скатывание длилось минуты две. В какой-то момент надзиратель даже догнал в своём падении Эспена и они продолжили в обнимку двигаться к логову чудовища, пытаясь друг друга зарезать.

Выходное отверстие находилось в двух метрах от пола и помимо не самого приятного спуска, Эспен, что есть дури, приложился спиной о какой-то острый камень. Рядом с ним приземлился вылетевший из дыры надзиратель и рассёк бровь, а также сломал нос о другой камень.

— Ублюдок, утянул меня за собой! — выругался надзиратель и потянулся за топором. Эспен, пытаясь вправить при помощи регенерации выбитые позвонки, тут же начал отползать в сторону выбитого из рук меча.

— Не о том сейчас думаешь… — прохрипел паразит, перебирая руками. — Мы ведь…

— Сдохни! — выкрикнул солдат и замахнулся топором. Эспен обернулся, рассекая пространство белым как снег клинком.

Одновременно раздались крики и стоны. Надзиратель промазал, угодив секирой в плечо паразита, а тот, в свою очередь, прошёлся по краю живота, вспоров кожу, но не выпустив кишки. Стражник отскочил и попытался нанести повторный удар, но поскользнулся на крови, стекающей из трупов подчинённых, разбросанных неподалёку.

Эспен, вылечив спину, опёрся на меч и встал на ноги. Левая рука безвольно обвисла. Надзиратель достал уж до ключицы. Кровь в одночасье пропитала практически весь плащ и не хотела останавливаться.

«Чёрт, слишком тяжело для моего уровня регенерации!» — прокряхтел Эспен, вспоминая, что оставил короб с пилюлями в палатке.

— Слушай, не хочу тебя отвлекать мужик, но… Ты ведь уже понял, куда мы с тобой упали? — произнёс он.

— Гномьи байки! Уже давно никто здесь исчезал! — огрызнулся стражник, с трудом поднявшись на ноги. — Я убью тебя здесь и сейчас, а затем выберусь и порешу твоих дружков!

И тут свод пещеры задрожал. А Эспен невольно задумался о том, что Ледор мог вовсе и не быть безумцем.

— Куда это ты собрался, букашка? И кого ты назвал «байкой»? — спросил голос, что одновременно звучал громко и тихо, звонко и глухо, молодо и старо. Словно говорили хором, но определить расстояние до источника звука было невозможно.

Ни то на другом конце пещеры, ни то прямо за спиной.

— Ой-ой! — вскинул брови Эспен.

— Т-т-т… — застучал зубами надзиратель.

— «Ты»? — предположил Забытый.

— Т-твою мать! А-а-а! — спереди и сзади на штанах мужчины выступили пятна. Секира выпала из рук и тот бросился в сторону тоннеля, но что-то длинное обвило его за талию. Щёлкнули громадные челюсти, крик оборвался.

Эспен заглянул при помощи Тельмуса в дальний конец пещеры. Туда, где по идее должна находиться дверь. В иссиня-чёрном пространстве лишённом какой-либо энергии, находилось громадное чёрное пятно. Таким же пятном выглядел Асмодей и грибницы созданные им.

Даже тёмная — как её называли — энергия Аммаста отображалась через Тельмус фиолетовым, а здесь же просто бездонная тьма. Существа использующие энергию Древа Жизни не воспринимали порождения иного мира, не относящегося даже на йоту к Карцеру.

— Ты не удивлён моему существованию, — констатировал Забытый. — Хоть и испытываешь страх, — тёмное пятно увеличилось… нет, оно приблизилось к Эспену и тот увидел отблески множества глаз, по видимому, на голове чудовища. Какие-то из них были красными, как у паука, другие жёлтыми, как у кошки, а третьи и вовсе принадлежали человеку. Да и расположены были так, словно кто-то, кто породил эту тварь просто взял жменю самых разных зрачков и посыпал ими покрытую смоляным клеем голову.

Из темноты проступили края кроваво-рыжей шерсти, покрывавшей передние лапы. С двух сторон, примерно в паре метров друг от друга свисали толстые клешни.

— Буду честен, прошлый был поменьше! — прокряхтел Эспен, держась за разрубленное плечо.

— Верно, он отпустил тебя, смертный? — поинтересовался Забытый.

— Хе-хе! Я убил этого засранца! — похвалился паразит.

— Должно быть низшее отродье, взявшееся из пролитой крови кого-нибудь из наших, — предположил монстр.

— Он представился Асмодеем, может знаешь его? — спросил Эспен, медленно отступая к выходу.

«Не стоит забывать, что у него очень длинный язык. Теоретически, даже в тоннеле он меня может достать. Главное заболтать его, пока рука не восстановится», — оставил себе засечку в памяти мечник.

— Если это был какой-то шутник, представившийся именем правой рук Хозяина, то ему повезло быть убитым тобой, — задумался Забытый.

— А ты не просто монстр из глубин, — произнёс Эспен. — Вы все — не отсюда.

— Как проницательно, учитывая, что ты всего лишь смертный, — усмехнулся монстр и от его смеха свод затрясся даже сильнее, чем от голоса.

— Может расскажешь, перед тем, как сожрать? — поинтересовался паразит, делая ещё один шаг назад.

— В большинстве миров, существа вроде тебя называют нас «демонами». Мы расширяем свои владения за пределы родной Вселенной, но это довольно долгий процесс и непредсказуемый. Сюда я попал, скорее всего, по ошибке.

— Вселенная? — удивился паразит. — Миры? Хочешь сказать, Карцер это…

— Миром эту имитацию жизни назвать у меня язык не повернётся, — презрительно фыркнул демон. — Назовём его «местом, наполненном декорациями». Так вот таких «мест» довольно много и именно их стремиться поглотить наша Армия.

— Тогда почему бы тебе просто не свалить отсюда? — пожал плечом Эспен, ещё на шаг приближаясь к тоннелю.

— Меня всё устраивает. Я питаюсь местным отребьем уже пару сотен лет, должно быть, если не больше. Моё тело растёт и когда-нибудь само по себе разрушит эту тюрьму. И тогда я пойду дальше по этому «месту», пока окончательно не переварю всех до единого существ его населяющих, — спокойно ответил Забытый, как будто рассказывал о типичном своём распорядке дня.

— Знаешь, план конечно охрененный! — восхитился Эспен, шагая назад. — Но…

— Ты думаешь, я не вижу, что ты отходишь от меня? — перебил его Забытый.

— Что же… Хотя бы попытался! — выкрикнул Эспен, выстреливая щупальцами вверх. Зацепившись за свисающую с потолка каменную сосульку, паразит увернулся он толстого, волосатого языка, раздробившего кусок пола на том месте, где он стоял секунду назад.

Язык монстра произрастал откуда-то из центра туловища. Эспен, выпустив сталактит, обрушился сверху на отросток, удерживая белый меч одной рукой. Брызнула кровь, кончик мышцы улетел в сторону, длинноволосый воин тут же бросился вверх по тоннелю, но на сей раз, что-то ухватило его за ногу. Зубами.

Со всей силы его припечатало к противоположной стене, а сам Забытый, обежав по потолку, перекрыл громадной тушей проход.

— А с тобой будет интересно поиграть, — произнёс демон, поднеся к глазам кровоточащий язык.

Эспен сплюнул накопившуюся кровь и взглянул на ногу. Та была прокушена в шести местах клыками размером с зубы Глории. Мышцы в мясо, осколки кости торчали из голени. Стоять на своих двоих мечник больше не мог.

Его взор переместился к противнику. Над головой с глазами возвышалось ещё два щупальца, каждое из которых обладало собственными челюстями.

— Вижу, ты и сам не человек. Но кто же? Хотя я в целом немного существ из этого «места» попробовал на вкус. Ты будешь первым в своём роде, — подытожил Забытый и бросился вперёд, более подробно раскрывая свою внешность.

По форме демон напоминал гору из мяса и костей, на которую прилепили шкуру гигантского медведя. Верхняя часть головы принадлежала, вероятно, пауку. Нижняя челюсть была в форме «Y», исполинские клыки образовывали воротник вокруг головы и переходили на живот вертикальным ртом. Ростом Забытый превышал пять метров, а шириной — все десять.

Громадная клешня от краба вылетела вперёд, пробивая дыру в стене пещеры. Эспен зацепился за один из сталактитов и запрыгнул на конечность, взбираясь по ней при помощи щупалец.

— Яи! — вскрикнул демон, когда белый меч, наполненный телумом прошёлся по лицу, отняв два или даже три глаза.

— Аргх! — а тем временем отросток с челюстью сомкнулся на здоровой ноге мечника, силясь утянуть вниз.

— Fulgur! — произнёс Эспен, вонзив клинок между клыков. Безглазая голова-отросток взорвалась, облив паразита запёкшейся кровью, но тот, не останавливаясь, зацепился за другую каменную сосульку. Разорвав дистанцию с Забытым, Эспен вновь упал на землю, смягчив падение при помощи щупалец и попытался убежать, как что-то большое и толстое смяло его тело.

«У этого ублюдка есть хвост…» — только и успел подумать Эспен перед тем, как с ещё большей силой впечататься в стену. Но на этом страдания мечника не закончились. Оказавшись на земле, правую лопатку пронзила ужасающая боль: отвалившийся сталактит прибил её к полу.

«У меня не осталось целых конечностей!» — выругался воин.

— Не сказать, чтобы это была лучшая битва в моей жизни, но ты первый в этом «месте», кто заставил меня вспомнить вкус собственной крови, — похвалил Забытый.

Тень от гигантской клешни нависла над изломанным телом. Разлом Нилот застонал от удара, вызвавшего землетрясение. Гул разбудил весь лагерь, вынудив даже дневных сторожей напялить доспехи.

— Од-Ноланд, — вошёл в высеченную внутри стены пещеры комнатушку Витольд. Приставка «Од» в культуре гномов означала «старший» или «мудрейший», в зависимости от трактовки.

Коротышка с седыми, практически прозрачными волосами, что-то вырезавший на дощечке, медленно обернулся.

— Да?

— Мы сдали шпиона Доминос, как вы и приказали. Он убил троих сторожей и вместе с надзирателем свалился в Чёрный ход, — сообщил рыжий.

— Прекрасно. Нам даже не придётся подвергать себя опасности, — махнул рукой старик Ноланд.

— В-вождь м-мне кажется, что… этот шпион сейчас сражается с монстром глубин! Вы разве не слышите? — взволнованно ответил Витольд.

— Мерзавец, неужели он не мог просто умереть?! — нахмурился старик. — Мы двести лет ждали спасения. Двести! И уже даже подготовили собственный план, как вдруг вмешался посторонний, чрезвычайно живучих хрен!

— Что прикажете делать? — решил осведомиться Витольд, чувствуя не просто лёгкое дуновение, а самый, что ни наесть ураган перемен в бытии Оловянных Кирас.

— Мне сказали, с ним прибыло двое рабов, которых определили к остальным на поверхности. Я хочу, чтобы Жгин, как самый мелкий и тихий, вылез на улицу через тридцать седьмой ход и передал Дилану привести этих двоих ко мне. Их роль в нашем плане будет зависеть исключительно от исхода боя, — сориентировался Ноланд и встал из-за стола. — И передай всем, до кого дотянешься, чтобы собрались в тайном кармане. Те четверо ведь были единственными, кого ты привёл по моей указке? — уточнил старик.

— Так и есть, сейчас здесь никого кроме нас, шпиона и Забытого чудовища.

На рассвете, сразу после утренней молитвы, сопровождающейся рассечением кожи спины до костей, Рене выдвинулась вместе с небольшим отрядом в окрестные земли. Сразу за Чумным лесом возвышалась крепость Доменгон.

Найти места для пополнения молодняка лучше, чем пограничная зона двух воюющих Империй было невозможно. Под видом солдат Ультрас они жгли и грабили деревни Доминос, а затем представлялись вторыми и разоряли селения первых. Работа, с которой Магистр гарантированно могла справиться.

Да, заниматься грабежом, когда ты один из сильнейших адептов в своём регионе работёнка не самая достойная, но так Рене отдыхала от общества ядовитых змей, что развелись внутри Цитадели.

«Разве мы не должны быть братьями и сёстрами? — задумалась Песнь Бездны, обрушивая очередную избу при помощи техники. Закричали сгорающие заживо люди, невольно, но эта агония нашла отклик в чёрством сердце. — Почему же тогда они так гонятся за высшим чином, словно глупые, не сведущие о высшем благе крестьяне?»

— Отдайте моего ребёнка! Нет! — взвыла умирающая от горя мать, пытаясь вырвать сына лет шести из рук нелюдя с головой акулы-молота.

Не разжимая хватки, тот поставил ребёнка на землю и одной рукой изъял меч из ножен. До ушей проезжающей мимо Рене донёсся скользящий звук пронзающего плоть лезвия. Женщина с отверстием между грудей рухнула на покрытую сажей и пеплом землю, что-то хрипя.

— А ты… — её слова были обращены к Рене. — Ты ведь женщина… Разве тебя это… Ах!

«За шестьдесят два года я так и не завела своих детей. Моей мечтой было выносить полубога в собственном чреве, но более я недостойна своего Господина. Как недостойна и просто иметь детей. За чтобы я не взялась, у меня ничего не вышло в этой жизни».

Невольно в голове всплыли разговоры двух других Магистров. Рене крепче сжала пальцы на поводьях.

«Патриарх учил, что этот мир, со всеми его материальными ценностями должен исчезнуть. Так почему же остальные так на них зациклены? Хах! Ну, конечно… Ведь я единственная, кто, наверно, до самого конца не хотела признавать обман. Нет, я хотела быть обманутой, чтобы хоть как-то оправдать происходящее. Я ненавижу тебя, Эспен! Ты заставил меня почувствовать полной лохушкой! Но… Как же я тебе завидую, сраный ты червяк».

Перебив всё взрослое население и оставив лишь угольные ямы на месте изб, культисты вернулись в Цитадель. «Смертные» служители увели молодняк в катакомбы, на ходу затирая о том, какая великая честь выпала им.

— Явилась не запылилась… — фыркнул Сорос, Чёрный Язык.

— Главное — ходит с кислой миной, бесит! — добавил Геррот, Посох Смерти. — Как будто это мы все виноваты в её провале.

— Сколько раз предлагали помощь — нет, чёрт побери, «я сама справлюсь!» — криво спародировал голос Рене лысый культист.

Спустившись с коня, Песнь Бездны вошла внутрь замка. Новых указаний от Патриарха не поступало, слуги ни о чём интересном не докладывали и она решила навестить своего пленника в катакомбах.

Спускаясь всё ниже, она замерла у двери, где вёл проповедь старший служитель. Через решётку, Рене увидела ту малышку с чёрными волосами и зелёными, наивными глазками. Девочка сидела спокойно и как-будто бы не осознавала, где находится. Остальные дети или сдерживали слёзы или тихо скулили, пока один мальчик, в конце-концов, не разрыдался.

Служитель остановил лекцию и взял парнишку за шкирку, привязал ремнями к скамейке и до крови высек по оголённому заду.

— Только через муки тела мы можем сделать наш разум свободным! — подвёл итог наказания старик, пока ребёнок без сознания лежал на лавке, истекая кровью. — Наш Господин — добрый Бог Аммаст желает каждому обрести умиротворение в мире грёз, а для этого нужно отказаться, от всего материального. Но просто сказать «нет» роскоши и не выйдет. Всё, что было вам дорого, будь то любимая игрушка, наряд или дом — нужно сжечь!

— Дяденька, а маму и папу тоже нужно сжечь? — робко спросила девочка.

— В первую очередь! Семья, дом, питомцы — всё это держит разум в ежовых рукавицах!

— Выходит, мне лучше не видеть маму и папу, чтобы их не сожгли? — задала другой вопрос малышка.

— Выходит, что да… Погоди. Ты сказала, что твои мама и папа живы? — убийственный холод в голосе старика пробирал до дрожжи. — Ну-ка поподробней…

Скрипнула дверь. Рене вошла в аудиторию. Слуга, добела сжавший кулак с хлыстом рухнул на колени и громко приложился лбом о пол.

— Госпожа, Рене, Песнь Бездны! Чем я удостоился Вашего визита? — не поднимая глаз спросил холуй.

— Просто зашла посмотреть, как проходит процесс обучения, — произнесла Магистр. — Хотела также предупредить, что с новичками следует не перебарщивать. У нас немаленькие потери в последнее время и Его Святейшество настаивает на том, чтобы все без исключения ученики доживали до «выпуска».

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа! — ответил старик. — Постараюсь впредь доносить псалмы в более мягкой форме для подопечных.

— Вот и замечательно, что мы друг друга поняли, — в последний раз окинув макушку слуги — на которую так и хотелось наступить ботинком и размазать по полу, — презрительным взглядом, Песнь Бездны вышла в коридор, встретившись по дороге глазами с черноволосой малышкой.

Захотелось дотронуться, провести рукой по голове, но Магистр сдержала взявшийся из ниоткуда позыв. Продолжив путь в подземелье, Рене встала напротив одиночной камеры. Единственной, на данный момент, в которой кто-то сидел. Обычно пленники Цитадели не выдерживали слишком долго под пытками и крики душ навсегда застревали в сырых стенах замка, но тут был особенный случай. Ничего не объяснив, Магистр просто приказала приглядывать за этим человеком и исправно кормить.

«Кормить пленников?!» — возмутился один из служителей, но идти в отказ сильнейшему Магистру из присутствующих не стал.

— Соскучилась по мне, милашка? — спросил узник, подойдя впритык к стальной двери.

— Какой же ты дотошный, — ухмыльнулась Рене. — Может засунуть тебя обратно в сундук?

— Когда-нибудь, — бледные от недостатка света руки обхватили прутья смотрового окошка, — между нами не будет дверей и тогда я сожру то, что у тебя между ног, хе-хе!

— Ху-ху! — Песнь Бездны прикрыла рот ладонью. — Это блюдо надо заслужить!

— Да ты, сука! — загоготал пленник. — Я принесу тебе голову самого Императора, только скажи! Я позволю пытать меня, резать сжечь! Скажи и я сделаю всё, что пожелаешь! Только не молчи! — решительно ответил он.

— Есть один мужчина, — сказала Рене. — Он разрушил всё то, что было мне дорого. Заставил усомниться в идеалах. Толкнул на путь, с которого я давно сошла и который мне теперь претит. Ты представить себе не можешь, как это мерзко чувствовать… — разоткровенничалась Магистр.

— Не знаю, кто он, но я ему завидую! — ответил узник. — Если ему и правда удалось что-то поменять в твоей голове, то стоит отдать должное, хе-хе!

— Я всё ещё могу убить тебя. Ты ничего мне не сделаешь, — констатировала девушка. — Но с ним вы примерно на одном уровне, более того, ты Белый Ключник, а он всего лишь адепт.

— Ты хочешь, чтобы я принёс тебе его башку? — перешёл к делу мужчина.

— Убьёшь его — стану твоей суженой, как ты и мечтал, — ответила Рене.

— Ю-ху-у-у-у! Детка, это лучший день во всей моей обоссанской жизни! А скоро будет и второй — день нашей свадьбы! Ха-ха-ха, я в шоке! — узник начал плясать, сильнее стиснув решётку.

«Как легко, зачастую, манипулировать мужчинами. Мне даже не нужно использовать голос, ведь он и так влюблён в меня», — хитро улыбнулась Рене.

— И всё же… — задумался узник. — Хочешь сказать, что ненавидишь его за то, что он тебя впечатлил? Почему бы самой не сразиться с ним, если он примерно моего уровня?

— Хорошая мысль, — эффектно подняла палец вверх Рене, — продолжай сидеть здесь, а я…

— Стой! Я же пошутил, милая, хе-хе! — воскликнул мужчина.

— Но, что до первого твоего вопроса… Представь, что ты решил пойти в лес за определённым цветком и выбрал одну из двух дорог. Тебя пытались загрызть волки, ветви деревьев царапали твою лицо, ты преодолевал реки и болота. А в конце пути понимаешь, что эта дорога привела тебя не на поляну цветов, а на поле боя. Разве станешь ты преодолевать весь этот путь в обратную сторону, а затем ещё и пытаться пройти по другой дороге, уже будучи не столь уверенным, что и та приведёт в нужное место? — ответила Песнь Бездны.

— Но ты не рассказала, что делать дальше. Пришла ты на поле боя, а дальше, что? — навис вопрос.

— Уж тебе ли не знать, опальный принц Джефир, что делать на поле боя! — закатила глаза Магистр. — Сражаться! До тех пор, пока кто-нибудь не отнимет твою жизнь!

— Ладно, не буду лезть в твою голову сейчас, — махнул рукой заключённый. — Выбью из неё эту дурь после нашей свадьбе, хе-хе! Просто скажи мне имя и где его искать.

— О, не переживай! Он сам придёт сюда. Ты встретишь его на границах с Чумным Лесом. А до тех пор… Не будешь ли ты добр отойти от двери? — Магистр вытянула руку и стальную дверь, покрытую сковывающими силу узника чарами разворотило словно папирус, попавший под удар копья.

— Ты решила наградить меня авансом? — пошло сверкнули голубые глаза Джефира.

— Обойдёшься. Просто даже такую скотину как ты, я не могу бросить в бой без подготовки. Ты будешь тренироваться до тех пор, пока он не придёт сюда, — сообщила Рене.

— В таком случае, вам следует пополнить годовые запасы провианта, хе-хе! Ибо я не собираюсь останавливаться ни на секунду, истязая и укрепляя плоть! Жрать и тренироваться! Тренироваться и жрать! О, боги, я ещё никогда так не ждал драки с незнакомцем!

«Всего лишь разминка для Эспена… Глупец. Я буду ждать этого ненавистного червя здесь, в Цитадели и сама вырву его сердце из груди, чтобы успокоить то пламя раздора, что он во мне разжёг!»

Клешня Забытого обрушилась на Эспена. Вековые своды пещер затряслись пуще прежнего, издалека послышались крики гномов:

— Землетрясение! Спасайтесь!

Рыцари Железного Ворона собрались на юге Разлома, но спускаться внутрь не рискнули. Для них столь мощная тряска могла означать или пробудившегося, особенно крупного Забытого (что было недалеко от правды), либо движением тектонических плит, что редко, но бывало в этом регионе — по сути, вся Империя Доминос, как и Ультрас находились на побережье Серавинда.

— Од-Ноланд, как думаете, это может сыграть нам на руку? — спросил Витольд, раздав поручения и отправив Жгина за Яхтиром и Энасом.

— Лагерь теперь стоит на ушах, но в то же время… — старик почесал опускающуюся до пола бороду. — Если нас тут сейчас не придавит (сомневаюсь, что хуманы позволят нам даже в такой опасной ситуации выйти наружу), то обширные разрушения путей вагонеток и обвал некоторых из проходов всё-таки заставит Ледора слегка развязать нам руки.

— На всякий случай я приказал Доулу и Квикву перенести тайники с оружием в более безопасные места, — отчитался Витольд.

— Молодчина. Отец бы гордился тобой, Витольд, — кивнул Ноланд.

— Это лучшей всякой похвалы, старейшина, — побагровел рыжий гном.

— Ты неплохо потрепал меня. Однако после такого удара от всякой мелюзги даже пыли не остаётся, — произнёс демон и лениво добавил: — Эх, придётся выйти на свет, чтобы восстановить утраченную плоть!

Раздался едва слышимый хруст пыли. Клешня приподнялась против воли хозяина. Если бы у паучьей головы имелись брови, то каждая из них приподнялась бы над уцелевшими глазами.

— Найдётся… что сказать… об этом? — прокряхтел Эспен, толкая спиной громадную конечность, стоя по пояс в земле.

— Интересный ты малый, — хмыкнул Забытый.

В момент, когда угроза нависла над затылком паразита сработал режим повышенной защиты. Тёмная энергия, до какой только можно было дотянуться в этом глухом месте мгновенно обратила Эспена в берсерка, покрытого костной бронёй и уплотнившимися мышцами. Щупальца теперь увенчивали самые, что ни наесть настоящие гарпуны, увеличившаяся нижняя челюсть и зубы могли бы запросто перекусить чью-то конечность. А в руках и ногах текла такая сила, что метнуть гружённый обоз вместе с парочкой борзых на десять метров не составило бы Эспену никакого труда.

И лишь ярко горящие аметистовые глаза выдавали в этом монстре разумное существо.

— Э-эх! — Эспен направил все силы на то, чтобы оттолкнуть от себя клешню и выбраться из лунки.

— Впечатляет, но ты следующего удара ты не переживёшь! — усмехнулся Забытый и занёс вторую клешню.

— Твою мать! Второй толчок! — вскрикнул кто-то из рыцарей, когда земля под ногами затряслась под ногами. Послышался грохот изнутри сразу нескольких пещер. Лошади запаниковали и устроили погром в конюшнях. А когда с краёв Разлома начал осыпаться грунт, в срочном порядке пришлось спуститься и арбалетчикам. В итоге, периметр лагеря контролировали только лучники на башнях и несколько канониров.

— Быстрее-быстрее! — прошептал раб по имени Дилан. — Охрану отозвали разбирать завалы, но лучники всё ещё следят за нами, поэтому никто не пытается сбежать через забор.

— И как ты нас проведёшь? — спросил Яхтир.

— Ох, только не говори мне… — поджал уши Энас, представляя сколько уйдёт время на то, чтобы привести свою шёрстку в такое же белоснежное состояние.

— Конечно же через выгребную яму! Лучше задержите дыхание и плотно сожмите губы. Здесь много, кто болен разными паразитами, поэтому… — почесал затылок Дилан. — В общем, вы поняли. Как только нырнёте, гребите налево, потому что открывать глаза я бы вам также не советовал. Метров через сто — нащупаете — тоннель станет шире и можно будет высунуть головы. Да и вода в том участке смешивается с подземной рекой. Короче, я вас проведу, не переживайте.

— С нами ещё один человек, вот в чём дело, — сообщил Яхтир.

— Он сейчас в доме Ледора, — добавил Энас.

— Вы про старика? Боюсь, сейчас нам нечем ему помочь. Давайте для начала свалим отсюда, — ответил Дилан и нырнул в дырку посреди деревянной кабинки туалета.

— Я тебе этого никогда не забуду, Эспен! — прошипел Энас и зажав нос от вони, сиганул следом.

— Первый раз в жизни рад тому, что не чувствую запахов, — хмыкнул Яхтир и присоединился к товарищам.

— Да кто ты такой, смертный?! — воскликнул демон.

Эспена стоял цел и невредим, чего нельзя было сказать о клешне Забытого. Подпрыгнув в момент удара (благо, что теперь щупальца запросто пробивали каменные стены, цепляясь за них), паразит приземлился на неё и вонзил меч аккурат между двумя клещами. Проводимый через клинок Тельмус пустил трещины по руке демона, ибо Древо Жизни всегда было противоположностью энергии Погибели и не было средства лучше от неё, чем Тельмус даже в небольшом количестве, если его использовал умелый воин.

Кем бы ни был в прошлом Забытый, но последние годы он спал под землёй, тогда как Эспен изо дня в день, при свете Кустоса и Спонсы сражался за собственное выживание против культистов, против упырей, против духов и просто адептов с недобрыми помыслами.

— Союз Огня и Молнии! — прокричал паразит и клешню разорвало на части изнутри пылающим барьером в виде произвольной ломанной линии.

— Р-р-ра-а-ар-р! — и демон сотряс своим рёвом Разлом.

Тут же Эспен почувствовал движение воздуха слева, но не успел среагировать. Разъярённое чудовище таки достало его второй рукой и отправило в продолжительный полёт, закончившийся впечатыванием в стену.

— Кха! — вырвалось из лёгких паразита. Даже в режиме повышенной защиты весившая не один центнер клешня заставила поджилки затрястись, а внутренние органы кровоточить.

«Если умру и в это форме, то уже ничто меня не спасёт!» — дал он себе самому понять.

— Р-ра! — раскрыл Y-образную пасть демон и успевший зажить язык устремился к воину. Эспен успел отскочить за секунду до того, как волосатый отросток разрубил надвое каменную толщу.

Язык демона взвился в бесформенном, хаотичном танце и тем и был опасен, что предугадать удары было невозможно… практически. Ведь всё те же верные жгутики, замаскированные в человеческой форме под обычные волосы на руках и ногах, пусть всего на мгновение, но предугадывали направление ветра. Это лишь давало паразиту шансувернуться, но никак не преимущество.

Ведь скорость языка твари была просто бешеной. Ни одна стрела или болт не могли сравниться, разве что, пуля. Маневрируя от одного каменного столба к другому, Эспена несколько раз был на волоске от того, чтобы быть размазанным.

— Твою ж..! — стоило всего на мгновение замяться, как язык отсёк обе ноги. Если бы не молниеносная регенерация, Эспен бы уже валялся на земле, потерям баланс при перемещении на щупальцах.

— Ну, чего же ты не рад?! Я ведь иду прямо к тебе! — выкрикнул он, когда их с Забытым отделяли считанные метры.

И тут сердце пропустило удар. Язык вытянулся трубочкой и ударил не как хлыст, а как копьё, пронзив Эспена в районе живота. Перед тем как исчезнуть в пасти чудовища, мечник коварно улыбнулся.

Демон сомкнул Y-образную челюсть и принялся тщательно прожёвывать добычу.

— О… о… о-о-ольно! О-о-ольно!

— Нья-ха-ха-ха! Попа-а-ался!

Белый клинок пронзил макушку паука. Человеческие глаза демона закатились. Эспен резко махнул перед собой, разрубая голову надвое, после чего продолжил расчленять тварь изнутри: пронзая органы, разрывая челюсти и отрезая клыки, превращая верхнюю челюсть вместе с глазами окончательно в неразборчивое месиво. А когда сил рубить уже не осталось, паразит использовал заклинание «огненного шара» несколько десятков раз, выстреливая им с разных сторон туши.

Наконец, когда Забытый умер наверняка и бесповоротно, Эспен выбрался, весь покрытый ранами от клыков. Костная броня осыпалась прахом, вернув его тело в прежнее и крайне плачевное состояние, несмотря на то, что должно было полностью исцелить.

Тем не менее, несмотря на множество рваных ран, воин стоял на ногах уверенно. Конечности уцелели. Обойдя изливающуюся кровью, что черней ночи, тушу, Эспен подошёл к двери, ведущей в замок.

— Хах-хах! Не зря всё это было! — и стоило ему её толкнуть, как заржавелая железяка рухнула на пол. — До утра ещё время есть, пора поднимать этих оболтусов на бой, даже если придётся стоять с ружьём за их спинами и стрелять по ногам отступающим!

Взбираться по почти крутому склону будучи всему изрезанным, оказалось задачей не из лёгких. Раны затягивались медленнее обычного из-за практически полного отсутствия корней Тельмуса. Цепляясь за камни ногтями, Эспен сдирал их, а затем наблюдал, как те медленно отрастают.

Заприметив свет, он замер, чтобы отдышаться. Заодно и прислушался к происходящему на поверхности. Голосов солдат было не слышно, видимо всё ещё не рисковали спускаться.

Глубоко вдохнув, паразит сделал последний рывок, но затёкшая рука лишь прошлась кончиками пальцев по выступу и он потерял равновесие. Но Эспен так и не провалился во тьму из которой подняться ему бы уже не хватило сил: загорелая рука ухватила за запястье и выдернула наружу. Яхтир тут же приставил палец к носу и взглядом серых глаз указал вперёд.

— Я совсем обессилил, — прошептал Эспен, с трудом опираясь на стену.

— Меня больше волнует, почему ты голый? — хмыкнул кочевник.

— Ой, давай как-нибудь в другой раз спросишь! — махнул паразит, кладя руку на плечо друга.

— Солдаты уже спускаются в пещеры, переворачивают всё верх дном. Что там по плану? — поинтересовался Яхтир.

— Ты ядро высрать не успел?

— Я не…

— Да я в курсе! Пошутить нельзя? В общем, ядро у тебя. Энас, я так понимаю, тоже? — получив утвердительный кивок, Эспен продолжил. — Я заложил взрывчатку на вышках. Где-то ближе к десяти часам следующего дня она рванёт. Сколько сейчас времени, кстати?

— Думаю, около двух ночи, — ответил кочевник.

— Надо поторопиться… А что с Гарольдом?

— У Ледора.

— Мда. Ладно, теперь надо бы перетереть с главным гномов, а то он меня едва в утиль не спустил, пёс! Но есть и хорошая новость, проход внутрь Доменгона существует и теперь свободен, — рассказал Эспен.

За очередным поворотом их поджидали вчерашние близнецы. Молчаливые гномы отодвинули массивный валун, за которым простирался извилистый тоннель, проходящий между множественными карманами. В конце-концов, они вышли в потайную пещеру, где собралось по меньшей мере сотни две-три гномов.

«Прорабы», — сразу понял паразит.

Один из коротышек протянул кусок ткани, в который Эспен завернулся, чтобы прикрыть наготу. Когда он обернулся, перед ним стоял Витольд, но каких-то признаков чувства вины или стыда рыжий гном не выказывал.

— Не сказать, чтобы я не рад, что ты выжил, но и обратного тоже, — сухо произнёс гном.

— Ну и кто тут из вас главный? — даже не взглянув на того, спросил Эспен.

Толпа медленно расступилась, пропуская мечника к сидящему на единственной табуретке в пещере крупно сбитому старику. Его борода опускалась до самого пола, а брови то и дело приходилось поправлять, дабы те не спадали на глаза.

— Меня зовут Ноланд, сын Тринора, сына Фоэта. А ты кто, парень? — нахмурился старейшина.

— Эспен. Без рода и племени, просто Эспен, — ухмыльнулся паразит.

— Так ответь мне Эспен, на кой ляд ты пришёл нас спасать, когда мы не просили? — сразу начал с претензий седой гном.

— Может и не просили, но по вашему виду не сказать, что вы довольны жизнью тоннельный крыс, — закусил губу мечник с аметистовыми глазами.

Среди остальных коротышек поднялся гул. Одни шептали проклятья, другие собирались задушить голыми руками. Только Ноланд остался невозмутим (если не брать в расчёт то, что он, как и все остальные, не снимал хмурую маску с лица). Стоило вождю только приподнять кулак, как гномы замолчали, а тот ответил на дерзость Эспена.

— Ты не знаешь о судьбе моего народа ничего, чтобы так говорить. Последние полтысячи лет мы познавали только горе, ибо были изгнаны с родных земель ужасным чудовищем. И нам не повезло прийти туда, где ещё большие чудовища — хуманы, устроили войну. Даже при власти Доминос нам не было лёгкой жизни, но по крайней мере, мы получали деньги и какой-никакой, но почёт среди воинов, а наши дети росли под светом Кустоса. Так было при моём отце, но затем пришла Империя Ультрас и мы стали рабами. Многих тогда убили в назидание оставшимся, а мы ничего не могли сделать. Ибо клан Оловянных Кирас отличался от остальных своими мирными взглядами. Да, мы не только ковали оружие, но и умели им обращаться, но культ войны никогда не был для нас ориентиром, как для людей.

— Грустно это всё, конечно, но почему вы против того, чтобы я помог вам расправиться со всеми этими уродами, которые хлещут вас хлыстами? — почесал затылок Эспен.

— Да потому что у нас всё время был свой план! — впервые поднял голос старик. — Сколько мы ждали не счесть! И когда мой отец умер здесь, будучи погребённым заживо под завалом, как какой-нибудь братоубийца, а первый вскрик моего сына прозвучал среди кричащих Забытыми тварями пещер — я понял, что могу рассчитывать только на себя и свой народ!

— Я встречал одного гнома во время странствий, он назвался Олафом из Оловянных Кирас… Я подумал, быть может, кто-то из вас уже успел когда-нибудь…

Эспен умолк, заметив как налились кровью глаза остальных гномов, а лицо Ноланда помрачнело. Неожиданно его руки коснулся сзади Витольд.

— Олаф был сыном старейшины, — коротко произнёс рыжий.

— Олаф… — вздохнул вождь сжимая кулаки. — Так значит, у него получилось бежать. Как давно ты его встретил?

— Около полугода назад, но, — Эспен переглянулся с Энасом, — он погиб у меня на руках.

— Как он погиб? — уставился своими усталыми, стариковскими глазами с пожелтевшими сосудами и тускло-синими зрачками Ноланд.

— С оружием в руках, как свободный воин. Но до тех пор, он немало выковал мечей и кирас. Одну из них я до сих пор храню, хоть она и пришла в негодность после всех ударов судьбы, — честно ответил Эспен, ибо и правда считал Олафа хоть и оступившимся, но избравшим правильный путь перед смертью адептом.

— Увы, никто из присутствующих не скажет о нём столь же много хорошего, если вообще хоть что-то найдётся сказать, — покачал головой старец. — И как вождь, я полностью понимаю их сердца. Олаф подставил нас всех. Пятьдесят лет назад нам ещё позволяли ночевать на поверхности и дышать свежим воздухом. Мы были куда здоровей, насыщаясь утренними и предзакатными лучами Кустоса. Но самое главное, у нас была возможность изучать повадки сторожей, составить план местности и продумать пути побега. Но Олафу, что почти век от рождения прожил в таких условиях хотелось свободы. Он подговорил ещё нескольких юнцов бежать с ним ночью, но их довольно быстро обнаружили и открыли огонь. Тех троих убили сразу, а вот Олаф… Я успел только увидеть, как он скрылся за холмом, бросив прощальный взгляд на наш лагерь. После этого, я никогда не видел сына, но мне казалось, что его таки догнали, хотя в глубине души каждый день молился за его спасение.

— И? — возмутился Эспен. — Чего вы так долго тянули с побегом, если уже целое поколение успело вырасти?

— План требовал тщательной проработке. Свобода свободой, но я должен сохранить как можно больше своих соплеменников. Гномы в этом Разломе — всё, что осталось от Оловянных Кирас, некогда великого клана горы Ашраам. И я говорил об этом всю жизнь Олафу, но тот наплевательски отнёсся к судьбам сородичей. Именно после его побега нас затолкали в эти пещеры и впредь никогда не позволяли подняться.

— Но в чём тут состоит вина Олафа? Пусть прозвучит грубо, но никто не обязан терпеть во благо стада безвольных рабов, боящихся рискнуть никчёмным существованием ради свободы. Говоришь, старик, хочешь обойтись без жертв? Так я тебе скажу вот, что: за эти пару веков, что вы тут тухнете — я уверен — погибло намного больше гномов, чем если бы вы перевернули эту шахту вверх дном! — аргументировал Эспен.

— Это эгоизм! — возмутился Ноланд.

— Эгоизм — считать, что кому-то должно быть также плохо, как и каждому из вас. О каком плане вы говорите теперь и когда собираетесь его реализовывать? — поинтересовался паразит.

— По моим подсчётам, где-то через десять лет мы накопим достаточно…

Старика перебил заливистый смех Эспена. Гномы вновь насупились и на сей раз Од даже не стал их сдерживать. Впрочем, Энас и Яхтир прекрасно понимали, что собирается донести до них паразит.

— Ху-ху! Это, конечно, всё очень интересно, но послушай-ка вот, что, дед! — Эспен начал загибать пальцы. — Во-первых, война всё ещё идёт и ваша шахта одно из тех мест, к которым внимание наиболее пристальное. Но дело даже не в этом. Понимаешь ли, старик… Война на грани завершения. Со дня на день произойдёт генеральное сражение под стенами крепости Доменгон и если победят наши — хорошо, вас освободят, как и все земли, что были оккупированы последние двести лет. Но, что намного более вероятно, учитывая оборону Доменгона, мы всосём по самые гланды. И тогда Разлом Нилот станет глубоким тылом, а граница Империй станет проходить по линии Гронбад — Паттор — Старвод. То есть, чисто теоретически, даже если вы сбежите из-за сокращения числа рыцарей в Разломе, покинуть Ультрас вам не удастся. И из этого вытекает второе — в связи с моим вмешательством, времени на принятие решения у вас остаётся до того момента, как Кустос взойдёт над разломом. А это, ну, часов через семь-восемь, не больше.

— Что?! — возмутились гномы.

— Продолжай, — сжал до хруста кулак Од-Ноланд.

— Победа Доминос для вас единственный шанс освободиться. Для этого нашим надо взять Доменгон, но вот беда — крепость уже двести лет выполняет роль последнего пристанища для сотен тысяч рыцарей. Атаковать в лоб — самоубийство и для того был послан я — найти тайный проход из Разлома внутрь замка, чтобы захватить тот изнутри.

— Неужто ты говоришь про…

— Дверь, — кивнул паразит. — Витольд рассказал мне про неё. Она мне и нужна. Её охраняла ужасная тварь и я её — та-да-да-дам! — прикончил полчаса назад. Вы верно поняли — она не ведёт наружу, ваш единственный шанс увидеть Кустос — сбросить гнёт солдат Ультрас своими силами.

— «Своими силами» — ха! — фыркнул старейшина. — Я последний из узников, кто когда-то держал оружие в руках. Мы заготовили множество кустарных палиц и пистолей. Каждую оброненную пылинку пороха, иглу или затерявшийся ножик мы подбирали и откладывали на День Освобождения, но у нас совершенно не было времени практиковаться. Для многих восстание закончится смертью…

— Сколько всего гномов в Разломе? — спросил Эспен.

— По последним подсчётам пять или шесть тысяч, — ответил Ноланд.

— А людей-рабов?

— Около двух, — сообщил Дилан.

— Агась… И вас всех охраняет примерно две тысячи рыцарей Железного Ворона, каждый из которых на пике «смертного» уровня. В свою очередь, среди гномов я вижу только «зверей», причём начальных стадий.

— Среди людей много пленных солдат Доминос, — сказал Дилан. — Мы можем оказать существенное подспорье во время бунта. Но всё дело в лучниках на башне. Их навыки позволяют выпускать едва ли не тридцать стрел в минуту.

— Я заложил взрывчатку под башни. Именно после обрушения вышек и начнётся восстание. Всего в паре километров отсюда нас поджидает отряд рыцарей из пятисот «смертных». Если мы сумеем навязать бой охране Разлома, то удар армии Бальдра Большерука просто сметёт ублюдков, — сказал Эспен.

— Звучит неплохо, но что будет на деле? — поинтересовался Ноланд.

— На деле всё зависит только от того, как сильно вы стремитесь заполучить свободу, сыны Ашраам. Доставайте оружие из нор. Как только ветер стихнет и зажгутся огни — гриф без проблем разыщет гниль, — вспомнил он слова из песни барда, услышанную в одном из бесчисленных трактиров Карцера.

Запасы кустарного оружия гномов и правда оказались внушающими. Правда о качестве даже Эспен — ничего, кроме как убивать в этой жизни не умевший — сказать что-то хорошее не мог. В лучшем случае, каменная палица сможет проломить пару черепушек, после чего сама разлетится в пыль. Да и сумеют ли всю жизнь державшие лишь кирку гномы управляться с лёгким, одноручным оружием?

— Стоп! — обратил к себе внимание паразит. — Я тут подумал: зачем изобретать колесо? Я всю жизнь держал только меч, а вы только кирку. У вас уже есть отработанная техника движений, да и рукам привычно. Возьмите кайло в качестве основного оружия, — он взял кирку в руку. — Наконечник достаточно острый, чтобы пробить стальной доспех. При желании, можно сбить противника с ног, подцепив за пятку и добить ударом в лицо. У большинства рыцарей оно или не защищено, или имеет достаточно широкую прорезь для глаз.

Второй находкой для Эспена стали одноразовые пистоли. Сделанные из деревяшек разной длины и изношенных металлических трубок от станков, они развалились бы если не сразу в руках, то после первого выстрела. Впрочем, на большее создатели и не рассчитывали. Эспен скептически относился к их пробивной мощи, но выбора особо не было.

— Яхтир, нам нужен Голем, — сообщил мечник. — Ты не против если я…

— Доставай, — ответил кочевник.

И на глазах у ошарашенной толпы, паразит пробил насквозь живот киренийца, начав копошиться у того в кишках, пока не вытащил небольшое синее ядрышко с наложенной печатью Гарольда. Направив частичку собственной энергии, Эспен разрушил её и вокруг сферы тут же начала собираться каменная крошка из дальнего кармана, где Голем был рассыпан.

— Ты знаешь, мечник Эспен, впервые за долгое время я вновь почувствовал себя дома, — проскрипел каменными связками глыба. — Ух ты, как много друзей! — присвистнул он, завидев окруживших его гномов.

Что было забавно, те тут же рухнули на колени, побросав дела.

— Апостол Ашраам! — возликовали коротышки.

— Что с ними, мечник Эспен? — спросил Голем. — И где моя секира? Чем я, по твоему, буду нести Вселенскую Большую Любовь?

— Руками, по видимому, — усмехнулся паразит. — А что до первого твоего вопроса, то ты, вероятно, для них что-то вроде реликвии.

— Реликвии? Что есть реликвия? — сомкнул брови Голем.

— Ну, это то, что концентрирует в себе большое количество любви, — схитрил Эспен.

Глаза каменного воителя загорелись, несмотря на отсутствие зрачков и он подошёл поближе к гномам, став на одно колено.

— Друзья мои, а вы знаете, что такое «любовь»?

— Ох, только не это! — закрыл уши Энас.

Когда с момента последнего толчка прошло несколько часов, отряд из сотни стражников решил спуститься в пещеру, откуда те доносились. Какого же было удивление надзирателей, когда на голову им посыпались валуны, а из тёмных углов выскакивали коротышки, нанося одновременно три-четыре удара со всех сторон.

— Какого чёрта тут происходит?! Вы забыли, кому принадлежите, выродки?! — рявкнул одноглазый надзиратель и хлыст его наполнился энергией. Рыцарь взмахнул резко удлинившееся оружие рассекло на десяток кусков парочку гномов. — Да вы у меня вечно под землёй гнить будете! Я вас заставлю своими тушками Забытых задавливать! — ещё один взмах стоил троим горцам голов.

— Откуда в тебе столько злости, угнетатель? — послышалось за спиной. Надзиратель резко обернулся, столкнувшись лицом к лицу с Големом.

— Бросок Девятихвостой Кошки! — выкрикнул рыцарь занося хлыст. За его спиной возникло эфемерное изображение поджавшего уши назад, готов броситься в атаку кота. Техника обрушилась на грудь Голема и там, где казалось бы, нанесли один удар, их было девять.

Но Голем даже не моргнул. Принимая атаку всем телом. Надзиратель сумел оставить несколько борозд, которые довольно быстро начали затягиваться, но самое страшно для мужчины было в другом: выставив руку, Голем намотал на неё хлыст. Схватившись второй, он одним резким движением разорвал оружие.

— Д-да кто ты…

— У тебя было трудное детство, — произнёс Голем, заключая противника в крепкие объятия. — Сколько боли я вижу в твоём единственном глазу. Почувствуй мою безграничную любовь и пропусти её через себя! — по щекам Голема потекли каменные слёзы. — Ты никогда не знал любви! Как небо любит всех тех, кто под ним ходит, как трава любит всех, кто её топчет и жуёт, так и камни любят всех без исключения смертных, что оставляют на нас свои следы!

— От-пус… Кха! — пытался сопротивляться надзиратель, но его всё было тщетно. Голем стиснул его так, что изо рта мужчины вырвался сгусток крови, а позвоночник с треском превратился в пыль.

— О, сколько же вас несчастных, ищущих любви! — воскликнул каменный солдат, оборачиваясь к несущимся на него стражникам. — Я отдам вам всего себя, дети мои! Только дождитесь! — и с этими словами Голем раздавил голову рыцарю с копьём, что сломал наконечник в попытках пронзить ожившую скалу.

Разобравшись с первой сотней, Эспен подвёл подсчёт трупов. Пусть большая часть захватчиков была убита в спину, он успели забрать почти восемьдесят гномов с собой в Нижнее Царство, и это при поддержке Голема, Яхтира, его самого и Энаса.

— В соседних пещерах также завязался бой! — сообщил Витольд.

— Возьмите оружие с убитых рыцарей и идите им на подмогу! — скомандовал Ноланд. — И передайте, чтобы не вздумали подниматься на поверхность! — добавил вождь.

Несмотря на почтенный возраст, старейший гном проявил себя, как самый яростный из воинов. Проломив череп киркой воина с молотом, он поднял трофей и забил им ещё четверых.

Из дальнего коридора шахты послышался топот множества сапог, видимо, подкрепление стражников.

— Занять высоты! — распорядился Эспен. — Пистоли наготовь-с! Пли!

Единовременный грохот пары сотен одноразовый самопалов затмил любые другие звуки, а дым застелил низовья кармана. Опасения Эспена оказались оправданными: один выстрел мог и вовсе не пробить доспех, а если так, то максимум разорвать кожу. Другое дело — сотни таких разрывов, некоторые из которых пришлись и на голову.

Десяток рыцарей упали: кто замертво, кто без сознания. Оставшиеся же, выхватили собственное оружие. И пусть их пистоли долго перезаряжались, а потому больше, чем один залп позволить угнетатели не могли, они были точнее и убийственней. Рядом Эспеном упал гном с вышибленными мозгами.

Кто-то взвыл от ран, десятки коротышек попадали с высот замертво, убитые картечью.

— Вперёд! — рявкнул Ноланд с дырой в левом плече, и бросился первым на солдат Ультрас. Захваченный молот тут же приземлился на голову одному из них.

Эспен не стал ждать и прыгнул на рыцарей сверху, разрубив одного из них надвое вплоть до таза. Сверкнул окровавленный белый меч и через секунду ещё несколько лишились головы. Один из солдат успел сориентироваться и замахнулся на паразита, но замер, когда спереди из его живота показалась катана Яхтир.

— Вселенская Большая Любовь идёт к вам, заблудшие души! — весело произнёс Голем, сворачивая шеи одновременно двум врагам.

По прошествии нескольких часов, тоннели Разлома Нилот заполонили реки крови. Может рыцарей перебили и не мало, но те брали качеством, унося жизни десятка-другого горцев.

— Оставьте кого-то стеречь женщин и детей. Будем двигаться к поверхности, — сообщил Эспен. — Совсем скоро взойдёт Кустос и вышки с лучниками будут уничтожены, за это время нам нужно не дать им сломить нашу оборону в шахтах.

— Там есть и арбалетчики, — сообщил Дилан, прижимая кусок ткани к отсутствующему левому глазу. — После землетрясения их спустили вниз, однако теперь они по любому заняли те же позиции.

— Болты перезаряжаются дольше, вне зависимости от мастерства. У нас есть щиты. Пусть те, кто пойдут вперёд, накроются ими. Голе… то есть Апостоле Ашраам с Яхтиром их возглавят, ведь им плевать на количество ран.

— Тогда позвольте мне идти с ними! — воскликнул Витольд. — Нет большей чести для гнома, чем драться…

— Брось это парень! — фыркнул Эспен. — Мы понесли немалые потери. А у тебя жена ждёт двойню. Постарайся не сдохнуть, если тебе не плевать на их судьбу.

— Камни говорят мне, что приближается небольшая группа солдат! — оповестил Голем, дотронувшись до стены.

— Занять оборону на новых рубежах. Те из раненных, кто ещё может держать оружие встаньте позади, заряжайте пистоли и подавайте их здоровым! — распорядился Эспен и взял два ствола в руки, ещё два сунул за пазуху.

Из прохода показался мужчина с посохом, вокруг которого навис купол света, за ним шли рыцари с алебардами.

— Чёртов маг! Не стрелять! — крикнул Эспен, но многие из гномов нажали на курок раньше, впустую потратив драгоценные пули.

Тут же ряды солдат расступились, впуская…

— Пушка! — крикнул Яхтир, видя как приближается факел к фитилю. — Врассыпную!

Свод пещеры сотряс залп. Огненное ядро разорвало в клочья с десяток коротыше и ещё столько же оставило без ног на излёте. Но и этого было мало, ведь взорвавшийся снаряд обрушил часть сталактитов, придавливая засевших наверху стрелков.

Алебардисты вновь сомкнулись, а маг продолжал идти вперёд. Пусть это не была формация, но барьер оказался достаточно сложным и сильным, чтобы не пропускать ударов гномов, но позволял наносить их с обратной стороны и даже стрелять. Сломав мечи и топоры о синюю энергетическую стену, пятеро низкоросликов были подняты над головами рыцарей.

— Второй залп! Прячьтесь! — вновь крикнул Яхтир и выбежал вперёд. В тот миг, как пушка сотрясла пространство своим рёвом, он встал на пути ядра и рассёк его надвое. Взрыв разорвал кочевника на куски, но спас жизни многим гномам.

И пока канонир перезаряжался, а кирениец пытался собрать все ошмётки воедино, Эспен, взобравшись на одну из каменный колонн выстрелил «огненным шаром» в громадную «сосульку» над отрядом врага.

Приземлившись аккурат на голову стрелка, она спровоцировала взрыв магических ядер, которые здорово порешили шедших впереди рыцарей. Один из осколков корпуса пушки вышел из шеи не защищённого доспехами мага. Барьер пал и гномы тут же добили выживших.

До поверхности оставалось всего несколько витиеватых коридоров. По донесениям с других направлений бунта, захватчики были отброшены, хотя и не слабо сократили поголовье гномов клана Оловянных Кирас.

Среди убитых оказались и разведчики-близнецы. В одном из столкновений, Дилана — координатора между людьми и гномами, сразила пуля. Витольд же потерял два пальца на правой руке, когда вражеский меч опустился на рукоять его топора.

— Сколько от нашей группы осталось на ногах?! — гаркнул Ноланд, усевшись на каменный выступ. К огнестрельной ране плеча прибавился порез на бедре, а седая борода — гордость горного народа была укорочена неудачным выпадом одного из рыцарей, что попытался снести старейшине голову.

— Где-то полторы сотни, может ещё двадцать плюс-минус, — быстренько сосчитал Витольд.

— Две трети потеряли… — покачал головой Ноланд. — Не жалеешь, а, Витольд? Я уже и сам не могу сказать, честно, — спросил вождь.

— После того, как я убил с десяток хуманов, я не думаю ни о чём, кроме свободы, — улыбнулся рыжий.

Взяв у медика флягу с водой, Эспен подошёл к Энасу. Ушастому приходилось нелегко без своего лука. Сражаться вблизи с его пропорциями было изматывающе.

— Я волнуюсь за Гарольда, — признался неко, смочив горло. — Если они поймут, что именно мы несём ответственность за бунт, ему несдобровать.

— Он не настолько беспомощный, — ответил Эспен.

— Но на кой хрен он попёрся за нами?! Он ведь даже не вписывался в план…

— Ты для него, как родной сын. После случая с вендиго он просто не мог теюя оставить, — сообщил паразит.

— Наверно, ты прав… Но ведь ты говоришь, что он не беспомощный старик. А я разве беспомощный котёнок, чтобы за мной приглядывать? — задумался Энас.

— Я до сих пор не понимаю, что движет стариками, поэтому не отвечу. Паразиты не успевают состариться, да и понятия «родителей» и «бабушек и дедушек» животному миру чуждо в принципе. «Дети твоих детей — не твоя родня» — так говорится в Укладе, — вспомнил былое Эспен.

— Что за Уклад? Ты используешь его для общения с Глорией, но я так и не понял сути, — поинтересовался Энас.

— Свод негласных законов среди животных. У паразитов он впитывается, как сказали бы люди — «с молоком матери». Другие виды, кто хоть немного занимается потомством, учат Укладу своих детей.

— А есть какой-то Бог, который его создал?

— М-м. Кажется у смертных он зовётся Балгор, Идол Осеннего Леса.

— Идол? Не знал, что младшие боги способны создавать собственные законы в этом мире. Но я никогда не слышал про Балгора, сколько был в Доминосе.

— Да и я тоже, — пожал плечами Эспен. — Но откуда-то же я это имя вспомнил…

Вдруг раздался взрыв. А затем ещё один и ещё! То, чего все ждали так долго. Чёртовы вышки с лучниками, не дававшие им выйти на поверхность рухнули!

— Пока эти ублюдки не сориентировались! Поднять щиты! В атаку! — молниеносно среагировал Эспен, хватая ростовой щит.

Десяток храбрецов из горцев подхватили такие же и встали плечом к плечу. Идти строем они, конечно же, не умели, ибо для этого нужна многолетня выучка, но это было уже лучше, чем идти наголо против арбалетчиков и пищалей.

— За свободу горного народа! — воскликнул кто-то из коротышек.

— Вот они, уродцы! Пли! — скомандовал один из командиров рыцарей.

Эспен вовремя затормозил, пропуская вперёд разъярённых гномов. Ударили из пушек прямо по щитовикам, разбросав их кишки на многие десятки километров. Следом открыли огонь из арбалетов и пистолей.

Выскочив из-за укрытия, паразит выхватил первый ствол. Выглянув из-за щита, он вышиб мозги командиру расчёта и подойдя на расстояние десяти метров, метнул свой щит в толпу стрелков. Пропустив через металл собственную энергию и приложив достаточно сил, мечник обезглавил четверых и сбил с ног вдвое больше.

В ход пошла вторая пистоль. Ею он сразил конного стража и тут же запрыгнул в седло, усмирив коня. Меч выскользнул из ножен и опустился между глаз перезаряжавшему орудие канониру. Следом расстался с головой и второй.

— Быстрее! Все наружу! — крикнул Эспен и вслед за эхом его голоса из разных щелей выбежали вооружённые чем попало гномы. Где-то сотня, где-то всего десяток, а то и вовсе пара выживших. Какие-то из проходов так и остались в гробовой тишине, пока из соседних доносился боевой клич коротышек.

Бросив взгляд на то, как Яхтир разрубает вражеских алебардистов, Голем дарит Вселенскую Большую Любовь, а Энас когтями расцарапывает лица всадникам, Эспен выскочил вперёд, отвешивая удары направо и налево, пробегающим мимо солдатам.

Покинув зону видимости союзников, он во всю начал использовать щупальца, быстро вооружившись парочкой секир, копьём, палицей и палашом. Где бы паразит не проходил — оставались только изрубленные в капусту тела.

А как хорошо дышалось на поверхности! Раньше он не замечал как много телума витает в свежем воздухе относительно подземелий.

— Что же, время подать сигнал! — остановился он посередь лагеря солдат. — Пламенное Торнадо!

— Что-то они долго, — произнёс рыцарь из армии Бальдра Большерука, что от скуки чистил и без того блестящий меч. — Обещали за пару дней справиться.

— Может их вообще раскрыли? — задумался другой. — Поймали и уже выпытали о нашем местоположении, а мы всё ждём, пока по наш след идёт, скажем, рота рыцарей Пурпурного Дракона.

— А кто его зна… — замер с открытым ртом солдат, увидев вдалеке гигантский огненный столб, поднимающийся над Разломом Нилот. — Зови командира! По коням!

Когда техника себя исчерпала, от лагеря осталась одна только метка на карте. Палатки, кони, оружие, люди — всё превратилось в пепел. И где-то в это же время позади рванул склад: поскольку он находился ниже вышек, относительно лучей Кустоса, то и очередь дошла до него не сразу.

«Это успех… — вздохнул Эспен, утирая выступивший на лбу пот. — Теперь, даже если подкрепление не успеет, обороне рыцарей Железного Ворона не устоять. Да и, чего уж греха таить, их ничего не спасёт. Большая часть перебита».

На окраине шахт по прежнему гремела сталь и были слышны крики сражающихся, но всё больше среди лозунгов звучали гномьи кричалки, а со стороны людей — мольбы о пощаде. Вот только коротышки никого в плен не брали, да Эспен и не протестовал.

Убивать безоружных, женщин и детей — нормально для войны. Если кто и осудит, изменить ничего не сможет.

Миссия паразита на том была завершена. Осталось только одно незаконченное дело…

«Гарольд!» — вспомнил он и пришпорил коня.

До хижины их лагеря было меньше полукилометра. Эспен бы и минуты не потратил, если бы в следующую секунду его скакуна не убил выстрелом в висок…

— Я так и знал, что тебя не стоит впускать сюда! — прошипел курильщик, доставая из-за пазухи вторую пистоль.

— По старой «дружбе», дам тебе совет — проваливай, пока можешь! — фыркнул паразит.

— Ещё чего! — рявкнул стражник и выстрелил. Эспен согнулся от боли в левом боку. Противник же, не теряя времени, достал меч и бросился в атаку. — Грязный ди… вер… са…

Слова застряли в глотке ультрассца. Одно из щупалец Эспена зашло ему за спину и вонзилось между шейных позвонков, заставив замереть.

— Грязный? Ну, есть немного. Но обвинять меня за всё произошедшее ты не вправе, человек, — злобно ухмыльнулся паразит. — Я не такой как вы. Мне плевать, кто начал войну, но по справедливости эта земля не ваша. Хотя… на это мне тоже плевать. Я просто конченный паразит, которому заплатили за то, чтобы две тысячи рыцарей Железного Ворона нашли здесь свою смерть. Усёк? Тогда до встречи в Нижнем Царстве!

И подняв курильщика над головой остальными щупальцами, Эспен забросил его в дробилку. Тот что-то пытался промычать, будучи парализованным, когда два каменных колеса прожевали его ноги. Уже после того, как нижняя часть тела была полностью перемолота, из глотки солдата раздался едва слышимый писк, но и его прервали жернова, раздавившие череп.

Впрочем, Эспен к тому моменту уже стоял на пороге хижины. Выбив дверь ногой, первое что он увидел были дымящиеся тела нескольких рыцарей. Пройдя в зал, он узрел то, что ожидал меньше всего.

— Как ты…

— Усыпил его? — перебил Эспена Гарольд, покачиваясь в кресле, завёрнутый в плед. — Он сам уснул, когда понял, что всё кончено, — маг кивнул в сторону Ледора, спящего в своей кровати.

— Что тут, мать его, произошло?! — поинтересовался мечник.

— Мы с господином Ледором играли в шахматы до того, как вы, мальчишки, устроили бойню. Управляющий признался мне, что это была первая ночь, когда он спал спокойно, а на утро его голова не болела. Потом случилось то, что случилось и он всё понял. Его бойцы попытались напасть на меня и сам видишь, что с ними произошло…

Эспен ещё раз взглянул на три обгорелых трупа в прихожей.

— И ты знаешь, мы продолжили играть в шахматы! Затем я заварил нам моего успокаивающего чаю и мы пили его с конфетами, которые Ледор припас кладовой. Он много жаловался на свою жизнь, о том, как достала его эта шахта. Почётная должность после полувека стала его наказанием и он никак не мог отвертеться от него.

— А потом?

— Лёг спать, потому что теперь он не боялся это делать.

— И…

— Он больше не проснётся. Я позаботился о том, чтобы Ледор ушёл спокойно и во сне.

— Милосердно, — пожал плечами Эспен.

— Рано или поздно, даже самый свирепый хищник состарится. Уж не знаю, что творил он в молодости, но Ледор достаточно натерпелся, чтобы претендовать на мирную смерть. Возможно, это потому, что мне и самому недолго осталось, — произнёс Гарольд и посмотрел пустыми глазами в окно.

— Ну, ты это… До свадьбы моей хоть доживи, старик! — усмехнулся паразит.

— О, я обязан на это посмотреть! — ответил ему улыбкой белый маг. — Неловко тебя просить, но не поможешь добраться до телеги?

— Запрыгивай, чего уж тут… — вздохнул Эспен и присел на корточки, давая Гарольду возможность взобраться на него со своим посохом.

Гордо возвышались стены замка. Скольких правителей, скольких полководцев пережила Доменгон, но даже ветры времени не сумели обрушить её шпили.

И вот настал черёд новой войны. Не самой большой в истории крепости, но самой важной для тех, кто десять тысяч лет назад её построил. Ведь последние два века над Доменгон реял флаг Империи Ультрас — золотой бык со светящейся звездой во лбу.

Десяти тысячелетний замок готовился встретить тридцать тысяч всадников, что собирались расшибиться, но вернуть его в родную гавань. Или же навсегда потерять.

— Яхтир, Голем и Гарольд, должно быть, уже присоединились к остальным, — произнёс Энас, видя как вдалеке вздымается пыль от ста двадцати тысяч копыт. И это были далеко не все силы, ведь помимо всадников, со всех уголков внешней стены собрали почти пятнадцать тысяч стрелков.

Ни паразит, ни его ушастый друг никогда даже представить себе не могли подобных битв, не то, чтобы даже думать о том, как будут участвовать в подобном. До сих пор всё происходящее казалось сказкой.

— Было трудно уговорить старика отправиться в тыл помогать раненным, — хмыкнул Эспен.

— Сколько против нас? — решил вспомнить Энас.

— Всего десять тысяч конный рыцарей, но каких… Каждый уровня «Человек», но фактически, стоит троих себе подобных. Кроме того, крепость стерегут пять тысяч «смертных» и три сотни офицеров уровня пятого, не меньше, — вздохнул Эспен.

— Да нам просто царскую услугу оказали, накинув к пяти сотням солдат ещё столько же! — развёл руками неко.

— Открытой драки не избежать, но с учётом эффекта неожиданности, у нас есть определённые шансы, — кивнул паразит.

— И как ты себе это представляешь? — вскинул бровь Энас.

— Главнокомандующий. Я убью его, обезглавив тем самым всю армию, — сверкнул аметистовыми зрачками Эспен.

— Но ведь легендарный генерал Дорнан будет вести за собой рыцарей Пурпурного Дракона в атаку! — возразил лучник.

— Каким бы легендарным он ни был — Дорнан лишь полевой командир. Уверен, их голова находится внутри крепости. Невозможно командовать и драться одновременно. Поэтому Бальдр Большерук, при всех своих силах «Спирита» сидит в шатре, а не месит дурачков в метеоритной броне на поле брани.

— Что же, звучит правдоподобно. Но пять тысяч солдат…

— Мы выждем. Возможно, сила Пурпурных Драконов слишком переоценена и понеся потери они запросят подкрепления из крепости.

— А если нет?

— Если нет, то будет очень плохо, но запасной план есть, — ответил Эспен, покручивая в руках волшебный свисток с наложенным на него иероглифом в виде крупного рогатого зверя.

Когда Кустос вошёл в зенит, армия генерала Бальдра Большерука начала спуск с холма в сторону крепости. За рядами всадников катились пушки и осадные башни, которые, впрочем, были лишь отвлекающим манёвром для противника. В действительности, ни одна конструкция подобного рода не сумела достичь стен Доменгон за двести лет, но солдаты не теряли надежды, толкая деревянные колёса.

Лучники взошла на холм, когда тот опустел. Каждый вонзил по десять в землю, чтобы не тянуться за ними в колчан. Перестрелка обещала быть бешеной.

— Капитан, — Яхтир верхом на аргамаке поравнялся с Людвигом. — Эспен просил передать. Вам оно здесь понадобится больше, — кочевник протянул зачарованный мушкет и мешок патронов.

— Поблагодарю его, если выживу, хе-хе! — ответил капитан Тринадцатого.

— Они и правда настолько хороши, что выходят в чисто поле при трёхкратном меньшинстве? — задумалась Алиса.

— Я не встречался с Пурпурными Драконами по долгу службы, — почесал бороду Жнец Таверн. — Но после встречи с ними единицам удавалось унести ноги. Говорят, они практически не используют техник и даже мистерий. Всё своё развитие они посвятили укреплению плоти и мышц, что делает их невероятно быстрыми и великолепными фехтовальщиками при своих-то размерах. — Буду откровенен — мы для них тупо мясо для битья. Из тридцати тысяч всадников с нашей стороны наберётся только десять тысяч «Человек», приведённых из-за средней стены, но качественно они уступают Пурпурным Драконам. Расчёт только на Эспена и пушки.

— А ещё, по слухам, Дорнан в шаге от шестого уровня, — сглотнула амазонка. — Яхтир, ты ведь был «Спиритом», до того, как тебя прокляли? Насколько они сильны в сравнении с пиковым пятым уровнем?

— Открою тебе секрет, который знают немногие, сестра, — улыбнулся кочевник сухими губами. — Уровни придумали сами адепты. Границ силы нет, просто определённые метаморфозы в организме было решено обозначить отдельным этапом. Представь, ты преодолела почти весь путь из одной точки в другую. Ты прошла через множество испытаний на пути к своей цели и твои ноги стали сильнее. И вот, до финиша не хватает всего одного шага. Ты сильно изменишься, сделав этот шаг? Вряд ли. Ты просто обозначишь пройденный маршрут и двинешь к другому.

— Выходит…

— Подъём на новый уровень — это дорога. Как ты её пройдёшь, такой результат и будет. Пройдёшь налегке — сильнее станешь, но не настолько, как хотел бы. Я мог убить сотню «Человек» своей техникой, но были и другие, кого за спиной, как и меня, называли «монстрами». И некоторые даже были сильнее. Тот же Эспен: ему не хватает всего одной акупунктурной точки в сердце. Но и силой, и реакцией, и даже жизненным сроком, он лишь немногим уступает полноценному «Человеку». А это значит, в свою очередь, что генерал Дорнан по силе также практически равен «Спириту» и это мне не нравится…

Грянули первые пристрелочные взрывы пушек с обеих сторон. Ядра поднимали землю на несколько метров в воздух. И судя по всему, такой измывательство над природой происходило частенько, ведь от холма и до самых стен Доменгона не росло ни травинки. А кое-где из-под земли торчали заржавелые доспехи и кости тех, кто уже отвоевался.

— Ух, ё-мое! — воскликнул кто-то из рейнджеров, увидев как на месте одной из ворон поднялся столб синего пламени.

«Артефактные снаряды», — прикусил губу Людвиг.

— Вспомнил молодость, а, старик? — произнёс молодой рейнджер с двумя золотистыми косичками, торчащими из-под шлема.

— Когда я был в твоём возрасте, мы ходили на юг Великой Степи, отражать атаки орков. Их шаманы использовали катапульты зажжённые магическим пламенем. Одна из таких дур чуть не лишила меня ног, представляешь?! Ожоги были вплоть до костей, еле потушили, да и то, поначалу резать собирались! — смеясь рассказал старый наёмник, чья седая борода выглядывала из-под шлема с кольчугой.

— Мне тут сказали, что ты собираешься на покой, — вспомнил молодой лагерную молву.

— Грустно это признавать, но да… — почесал бороду старик. — Мне уже восемьдесят пять, до «Человека» мне уже не прорваться, как ни крути. Контракт истекает как раз на следующей неделе и это мой последний бой.

— Что будешь делать без войны-то? — удивился молодой.

— Ну… мой сын вернулся из долгого плавания и открыл собственную лавку далеко отсюда, на западе Империи. Он женился и уже воспитывает моего внука. Я не видел его в живую, но уже люблю больше всего на свете. Ты поймёшь меня, Элвин, когда сам доживёшь до первой седины… Ты поймёшь.

Фью!

Рейнджеры бросились врассыпную, когда посреди строя что-то взорвалось. Истошно ржали раненные лошади, хрипели порешённые всадники, пытающиеся выползи из-под растерзанных туш верных скакунов.

— Не поддаваться панике! Пушки бьют не точно с такого расстояния! Держать строй! — воскликнул Людвиг.

— Кха! Старик… — очнувшись на земле в окружении разорванных тел, Элвин нащупал в смеси крови и песка свой топор. Конь лежал в двух метрах от него, без головы, возле воронки от ядра. А на дне воронки…

— Старик! — Элвин упал на колени перед теми кровавыми лохмотьями, что остались от знаменитого наёмника.

— Генерал, орудия скорректированы. Прикажете открыть огонь? — подъехал на своём грифоне сэр Луций с донесением.

— Повремени с артиллерией, — поднял руку Бальдр. — Прикажите лучникам обстрелять строй противника.

— Интересно даже, какую уловку вы подготовили врагу, сэр! — ответил почётный рыцарь.

Приказ был в миг доставлен на передовую. Натянув тетивы, пятнадцать тысяч стрелков выпустили смертоносные наконечники в сторону вражеского войска.

Издалека, рыцари Пурпурного Дракона выглядели как огромное пятно разлитой краски. Вооружённые длинными алебардами и седлая закованных в броню не хуже той, что носили сами, лучшие солдаты Империи Ультрас внушали трепет даже с расстояния в пару километров.

Туча из стрел взмыла над их головами и тут же со стороны Доменгона выстрелили из баллист. Но не обычных, а с примотанными к наконечнику цепями. Вращаясь в полёте, они перемолотили основную массу стрел доминосских лучников, а то немногое, что таки достигло земли, не причинило Пурпурным Драконам абсолютно никакого вреда.

— Это я и хотел проверить! А теперь, огонь из всех орудий! — скомандовал Бальдр.

— Ловко вы их, генерал! — возликовал сэр Луций.

Громыхнули трофейные пушки, а вместе с ними и обычные, устремляясь с холма в сторону Пурпурных Драконов, которым нечем было защититься.

— Даже убив сотню из них таким манёвром, мы значительно облегчим себе работу, — пояснил Бальдр, предвкушая хороший результат обстрела.

Над строем вражеских рыцарей выросли чёрные столбы дыма. Людвиг и сам видел, как несколько ядер попали прямиком в голову лошади или грудь врагам. Но стоило дыму развеяться, как обнаружилось неприятное.

— Ни-ни о-одного?! Мои глаза меня не обманывают?! — раскрыл рот от изумления сэр Луций.

— Защитная формация Дракона Запада, — подал голос сэр Татис. — Не думал, что увижу её действие воочию…

— Защитная формация? Но разве её не могут использовать только Ключники? — озадачился Луций.

— Нет. Формация состоит из природных элементалей и силы первозданного Тельмуса. В каждом живом существе есть немного того и другого. И если объединить хотя бы сотню адептов в одном месте, читающих одно и тоже заклинание — это создаст огромный защитный купол, — покачал головой Бальдр.

— Не думал, что их формация настолько мощная, что выдержала даже попадание стольких ядер, — фыркнул Татис.

— А по-моему, вполне логично, — поправил его генерал. — Шанс того, что мы когда-нибудь захватим пару пушек Ультрас был далеко не равен нулю и первое, что они должны были сделать при разработке такой формации — защитить её пользователей от собственного же оружия Ультрас.

— Смотрите! — указал сэр Луций на вражеский строй. — Чтобы мне провалиться, это же…

— Дракон! Мать его, сраный дракон! — закричали солдаты Доминос, увидев эфемерное изображение свернувшегося кольцом повелителя небес, нависшего над армией Пурпурного Дракона. Каждый рыцарь вместе с лошадью был обуян защитным полем цвета лепестков вишни.

— Да их даже не поцарапало! — воскликнула Алиса. Даже Фелуция под ней зарычала и попятилась назад.

Но больше всего внимание солдат Доминос привлёк вышедший вперёд вражеской армии всадник. Громадный, раза в три крупнее других и тоже самое касалось его лошади, что не уступала в размерах молодому слонёнку. А его алебарда, верно, могла разрубить десятерых одним ударом.

— Генерал Дорнан! — как один произнесли рейнджеры.

— Так вот, что он за ублюдок! — хмыкнул Людвиг.

— Дядя, ты ведь не собираешься… — настороженно произнесла Алиса.

— О, ещё как собираюсь родная! Боюсь, во всей нашей армии, только моему мечу удастся прорубить его доспехи! — рыкнул Жнец Таверн, поглаживая рукоять двуручного клинка за спиной.

Глядя с холма на происходящее, сэр Луций спросил у Бальдра:

— Что теперь п-прикажете, г-генерал?

— Выхода нет. Оружие к бою!

Со стороны полевых командиров армии Большерука прозвучал приказ: «В атаку!»

— Мы что, и правда выступим против этих монстров?! — едва ли не в истерике закричал кто-то из рейнджеров.

— Кто сбредит, того я сам найду и зарублю! — предупредил Людвиг Триандцатый корпус, пять сотен членов которого вышли на бой с Пурпурными Драконами. — Выбирайте: уйти как мужчины в бою с сильным противником или как трусы и подонки от рук собственного командира!

— Первый рота! Строй-сь клином! Вторая рота…

Армия Бальдра быстро поделилась на отдельные группы, которые должны были налетать поочерёдно на такие же группы со стороны противника. Почему не все разом? Причина проста: даже не будь со стороны Доминос численного превосходства, развернуться нескольким десяткам тысяч всадников с обеих сторон не хватило бы подножия горы.

Само собой, со стороны Доминос роты были более многочисленными, чем у Пурпурных Драконов, однако надежды это не внушало…

Почти сотня всадников в белых доспехах с имперской геральдикой — соколом, держащим в руках розу, выступила против тридцати пурпурных рыцарей, шлема которых напоминали раскрытую драконью пасть.

— Развеем миф он о превосходстве… — это были последние слова лейтенанта возглавлявшего роту. Его вместе с конём разрубило напополам невидимой волной мистерий клинка. Не прошло и секунды, как следом взмыли головы и руки посланных на смерть рыцарей Белого Феникса.

Лишь одного из Пурпурных Драконов им удалось забрать: когда тот убивал очередного доминоссца, другой вонзил ему меч в голову аккурат через забрало, но и сам прожил недолго после этого.

— Сотня рыцарей уровня «Человек»…

— Лучшие из нас…

— Так легко убиты…

Рейнджеры поникли, осознавая дальнейшую участь. А тем временем на тот свет отправилась вторая рота, не сумевшая остановить уже полсотни врагов, которые даже потерь не понесли.

— Капитан, позвольте нам с Големом выйти против них, — предложил Яхтир.

— Стой. Не нужно ослушиваться приказов, наша очередь ещё придёт, — махнул Людвиг.

— Рота с третьей по восьмую обходите справа! Рота с девятой по двенадцатую, лобовая атака!

— Лучники, огонь по надвигающемуся противнику!

Небольшая куча стрел полетели в сторону одной единственной роты Пурпурных Драконов. Метеоритные доспехи показали настоящие чудеса, даже не заработав царапин. Пара всадников, однако, свалились, поражённые в лицо.

— Да у нас стрел не хватит с таким процентом успешных попаданий! — фыркнула Алиса.

В это время со стороны Доменгон открыли огонь из пушек. Часть ядер прилетела по замершим в ожидании солдатам, но основная масса по пяти ротам, идущим с правого фланга. И пока неполная сотня пурпурных всадников добивала три роты Белых Фениксов, другая сотня выдвинулась к останкам других пяти.

— Мы потеряли уже тысячу всадников, а они… Не больше двадцати.

— Артиллерия! Огонь!

Наконец, когда Пурпурные Драконы отошли достаточно далеко от братьев по оружию и не подпадали под формацию, ядра артефактных пушек сумели перебить почти всю первую роту, разорвав в клочья чудотворные доспехи.

— Картечь! Огонь! — отдал приказ капитан Белых Фениксов.

Несколько сотен рыцарей сняли с плеча пищали и выстрелили по останкам Пурпурных Драконов из первой роты. Затем они отошли назад и вперёд вышли другие, прицелившись, они открыли огонь по уже второй волне противника. Убив треть и потрепав половину, стрелки позволили тяжёлой кавалерии закончить начатое.

От общего строя отделились двухметровые атланты с пиками, толщина коих достигала человеческой руки, причём далеко не самой тощей. Фактически, они были единственными, кто по габаритам мог соперничать с противниками. Проблема была только в том, что у войска Бальдра Большерука таких воинов было не более десяти сотен.

Тем не менее, с останками второй роты Пурпурных Драконов они разделались без потерь.

По истечении первого часа битвы расположение сил изменилось не сильно. 9783 всадника со стороны Ультрас, против 28065 от Доминос. И что-то подсказывало лично Людвигу, что лучшие свои козыри обе стороны ещё не подтянули.

— Слушай, не хочу тебя расстраивать, но нашим совсем плохо! — воскликнул Энас, глядя в артефактную подзорную трубу. — Боюсь, это им сейчас бы не помешала лишняя тысяча воинов…

— Чёрт! Было бы намного легче, сумей они разбить Пурпурных Драконов в открытом бою! — выругался Эспен.

— Постой, ты серьёзно?! Хочешь, чтобы они сделали всё за тебя?! — неко готов был порвать лучшего друга на глазах у сослуживцев.

— Не подумай! — охладил его пыл паразит. — Я не испугался каких-то пять тысяч рыцарей, пусть это, вероятно, моё самое суровое испытание за всю жизнь! Дело в другом: у них ведь наверняка есть сраная колокольня или что-то вроде этого, которая может оповестить о вторжении в замок. Если не уничтожить эту хреновину или хотя бы тех, кто её сторожит, то вся эта пурпурная шобла развернётся в сторону главных ворот и никто её не остановит. И вот тогда, ни о какой победе речи идти не будет. Они просто запрутся тут навсегда!

— Их там пять, мать его, тысяч! Думаешь не найдётся другого способа сообщить? Или, что вероятнее, они нас завалят мясом и оповестят используя ту же колокольню, — раздосадовано добавил Энас.

— Давай начнём с того, что ты просто зачистишь охрану колокола, а я…

— В смысле, на хрен, я зачищу?!

— Ну а кто у нас самый шустрый в обращении с луком во всей Империи Доминос?

— Умф! Сука, умеешь же провоцировать!

— Вот и великолепно, а остальные будут ждать моего сигнала для входа.

— Погодите! — встрял один из солдат. — Мы что, просто будем сидеть тут и ждать?!

— Ну… — почесал затылок Эспен. — Да! Послушайте, мы не шибко друг другу доверяем, но я так-то уже устроил диверсию там, где это, казалось, сделать было невозможно. Просто следите за тем, что будет происходить и войдите в крепость когда потребуется. Уверяю, она полностью очистится от врагов, — ухмыльнулся паразит.

— Хотите сказать, это вы его так? — рискнул спросить кто-то из рыцарей, узрев начавшую разлагаться тушу Забытого. Каким бы сильным демон тот ни был, после смерти его оболочка превратилась в самую обычную груду мяса.

— Ублюдок заставил меня немного попотеть, хе-хе! — гордо ответил Эспен.

Застывшая чёрная кровь мерзко прилипала к сапогам, от чего запах трупного смрада сохранялся за бойцами на протяжении всего маршрута по извилистому коридору.

Легенды не солгала. Спустя десяток-другой километров по каменной кишке, они пришли небольшой полости в конце которой располагался дверной проём с выбитой заржавевшей дверью. Внутри него виднелась винтовая лестница с крошащимися древними ступенями.

— Значит и они про проход не в курсе. Это хорошо, — кивнул Эспен.

— Надеюсь не придётся вылезать из помойной ямы, как в прошлый раз, — передёрнуло Энаса.

— Так, десять человек пойдут за мной и будут, в случае чего, удерживать проход открытым. Усекли? — произнёс Эспен. — Чёрт, походу я, как и Яхтир, заразился…

Вместе с добровольцами неко и паразит начали подъём. Лучник успел насчитать почти пять тысяч ступеней, прежде чем они упёрлись в небольшую нишу, за которой оказался, судя по запаху сырости, подвальчик. С потолка просачивались небольшие лучи и Эспен, встав на носочки, упёрся в него руками. Как оказалось, потолок был каменной плитой в кладке пола… подвала больших размеров.

— Похоже, это их заброшенный склад. Он полностью завален мусором и его никто не охраняет, — сообщил он, спустившись обратно. — Один из вас пусть спустится и оповестит остальных, чтобы небольшими группами, дабы не толкаться, шли сюда. Сколько будет, столько и вместим людей в эту комнату. Мы с Энасом идём свергать главнокомандующего.

— Построение клином! — скомандовал Людвиг. — Яхтир и Голем, вперёд!

Уже почти четыре часа обменивались наскоками два войска. И пусть Пурпурные Драконы не были совсем уж бессмертными, потеряв почти полторы тысячи всадников, в основном подножие горы удобряли тела рыцарей Белого Феникса, а теперь дело дошло и других подразделений.

Лучники пытались несколько раз подобраться ближе и накрыть стрелами канониров на стенах Доменгона, но такие подразделения были незамедлительно уничтожены огнём из пушек и стрелами обороняющихся. Древняя крепость не давала и шанса подойти ближе, чем на расстояние выстрела.

Среди солдат армии Доминос уже шли шепотки на тему того, сколько у них осталось людей. Задние ряды не видели, что происходило на передовой, но до них доходили слухи, что потери в живой силы с их стороны достигли десятка тысяч человек.

— Врассыпную! — крикнул Людвиг и буквально в нескольких метрах от него разорвался снаряд. Несколько рейнджеров не успели или не услышали вовремя капитана, и были разорваны на куски. — Щиты! — отдал второй приказ Жнец Таверн и со стен замка на головы штурмующих обрушились тысячи стрел.

Из-за спины полетели ядра в сторону роты Пурпурных Драконов, несущихся на них. Когда оба подразделения обменялись приветствиями, пришло время бодаться.

Яхтир нырнул под руку всаднику, вонзив катану тому под мышку. Голем принял удар алебарды грудью и ухватившись левой рукой за древко, обрушил секиру на голову рыцаря, проломив шлем вместе с черепом. Людвиг взвёл курок и нажал на спуск, вышибив мозги противнику. Прикрепив мушкет обратно к седлу, капитан выхватил свой серебристый двуручник с рунической вязью в виде пикирующего лебедя на клинке.

— Р-ра! — вырвалось из лёгких Людвига. Первый на очереди всадник был обезглавлен раньше, чем занёс алебарду, другой упал с лошади, когда Жнец Таверн переправил меч после первого удара ему под рёбра.

Взмыла над головами товарищей Белогривая Лютоволчица. Челюсти Фелуции сомкнулись на голове рыцаря, а его товарищ попробовал на вкус остриё копья амазонки.

В тоже время Пурпурные Драконы перебили не мало славных ребят, которые даже блокировать удары подобных громадин были не в состоянии. Обменявшись ударами, рейнджеры и рыцари разошлись, лишь затем, чтобы под огнём артиллерии и лучников сойтись вновь.

— Ну где же ты, Эспен?! Мы так долго не протянем! — взмолилась Алиса, пронзая техникой пурпурного всадника.

С колокольни открывался чудесный вид на поле битвы. Крови с погибших натекло столько, что со стороны могло показаться, будто неизвестный засеял подножие горы гладиолусами.

— Ну вот! Пока все сражаются и зарабатывают славу, мы с тобой сторожим эту рухлядь! — пожаловался страж, охранявший колокольню, товарищу.

— А я говорил тебе, что не надо так нажираться, — угрюмо ответил тот.

— Ну подумаешь выпили чуть-чуть! Ну напились, хер с ним! Но ведь этот колокол всё равно ни разу по назначению не использовали, ибо проникнуть в Доменгон нево…

Парные свист стрел прервал спор солдат. Забросив крюк, с соседней башни на колокольню перебрался запыхавшийся Энас и выдрал из тел наконечники.

— Ну, теперь надежда вся на тебя, Эспен!

Шлем стражника слегка поджимал, да и в накидке было чересчур жарко. Страшно было даже представить, какого это солдатам Ультрас — служить в такой форме.

Эспен шёл в группе с несколькими другими стражами. Их головы были чутка опущены вниз, чтобы никто не видел их пустых взглядом. Всё потому, что каждого из них Эспен уколол щупальцами и внушил следовать за собой. Сам он примерил роль командира, чей хладный труп теперь валялся с другой стороны замка.

— Куда направляетесь? — скрестили алебарды перед входом в главную башню сторожи.

— Есть донесение для главнокомандующего, кажись, кто-то проник в замок, — ответил Эспен.

— Не время для шуток. Воротись к своим обязанностям, сержант, — насупился сторож.

— И зачем всё было усложнять… — закатил глаза Эспен, а из-под полов белого плаща показались щупальца.

Армии двух Империй успели вымотать друг друга постоянными обстрелами и ротацией подразделений. Но рыцари Пурпурных Драконов, потеряв три тысячи всадников, всё ещё уверенно закрывали собой врата Доменгона.

Дела у Тринадцатого корпуса складывались уверенней, чем у остальных подразделений, но только потому, что они наносили врагу чуть больше потерь, чем несли сами.

Постепенно, сражающийся групп стало больше и в какой-то момент, никто уж и не заметил когда, те жалки пятнадцать тысяч всадников, что уцелели со стороны Доминос, бросились все вместе на неполные семь тысяч рыцарей Пурпурного Дракона.

И тогда, вперёд вышел он — генерал Дорнан, Великая Гора.

Исполин, потомок великанов, живших на территории Ультрас до прихода людей. Он возвышался над строем собственной лейбгвардии, шедшей впереди. Его скакун — чёрный, словно статуя из угля, должно быть мог копытом раздавить человеческий череп, а алебарда — снять мачту с корабля одним махом.

— Возьмите на прицел вражеского генерала! Огонь!

Пушки выстрелили по личному отряду Дорнана, но формация Дракона Запада растворила ядра в пыль.

— Повторный залп! Они не должны успеть!

Раздались следующая серия выстрелов. И они действительно смогли порешить с десяток молодцев, закованных в метеоритную броню, но когда одно из ядер устремилось к Дорнану, тот смахнул его аки назойливую муху.

— Собственным, чтоб мне провалиться, щитом! — выпучил глаза рейнджер.

— Силён… — шепнул Яхтир, снимая голову противника с плеч.

— Он опасен, друзья мои, лучше к нему не подходить! — предупредил Голем. — Я должен рассказать ему о Вселенской Большой Любви!

— Наверняка его техники и мистерии уничтожат бесповоротно даже тебя, — сказал кочевник.

— Но иначе… — хотел, было, возразить глыба, но их обоих перебил капитан.

— Я займусь этим ублюдком. Усекли?

— Дядя! — воскликнула Алиса.

— Если обезглавить их армию, то даже Пурпурные Драконы превратятся в стадо неуправляемых баранов! — отрезал Жнец Таверн. — Вы двое, — посмотрел он на Голема и Яхтира, — поможете мне добраться до него!

— Так точно, — ответил кирениец.

— Пошла! — пришпорил Кровавого Мустанга капитан и рванул в гущу противников, отвешивая удары направо и налево. Серебристый клинок запросто разрывал метеоритную броню, разрубая всадников до таза по вертикали. А если удар шёл от бедра, то голова коня летела вслед за верхней половиной тела хозяина.

— Защитим генерала! — крикнули другие рыцари и окружили троицу.

Один из них умудрился отсечь руку с секирой Голему, но там довольно быстро вернулась к глыбе, бумерангом обезглавив солдата. Другой вонзил остриё алебарды в грудь Яхтиру. Увидев, что кочевник шевелится, двое товарищей пурпурного всадника вогнали копья в тело неупокоенного.

— Это… бесполезно… — прохрипел Яхтир и рассёк горло рыцарю справа. Перехватив его оружие, он проломил череп другому и обезглавил третьего, не давая ему вырвать алебарду из тела киренийца.

— Дорнан! — проревел Людвиг, вырываясь из окружения Пурпурных Драконов. Разлетелись в стороны головы и руки, покрытый с ног до головы кровью капитан встал напротив исполина в непробиваемых доспехах.

Не произнеся ни слова, полководец рассёк воздух, посылая волну мистерий в сторону Людвига. Жнец Таверн ответил тем же и песок между ними разошёлся глубокими бороздами от взрыва двух сил.

Лязгнул металл. Капитан рейнджеров бросился на генерала Пурпурных Драконов. Дорнан, используя щит, парировал атаку Людвига, но и тот быстро сориентировался, вдарил по голове вражеского командира. На землю рухнули отсечённые рога со шлема.

Окружившие их рыцари, хотели броситься и растерзать Жнеца Таверн, чему собирались воспрепятствовать Голем и Яхтир, однако Дорнан поднял над головой громадную алебарду.

— Я принимаю твой вызов. Как тебя зовут? — громовым басом произнёс генерал.

— Людвиг, сын Нестора, — назвал своё истинное имя капитан, демонстрируя свою уважение сопернику.

— Дорнан, сын Атра. Когда бой завершится, Людвиг, сын Нестора, я спою тризну в твою честь! — ответил тот, и два адепта закружились в смертельном танце.

В главном зале центральной башни Доменгон собралась вся ставка командования Ультрас. Вернее, это должна была быть ставка командования, а на деле — сборище ленивцев. За исключением главнокомандующего, остальные офицеры развалились в своих креслах и болтали о чём-то, что не имело отношения к войне.

Слава неприступного Доменгона настолько въелась им в мозг, что они уверовали в собственную непобедимость. Поэтому, когда врата зала распахнулись и в него вошло два десятка стражников с обнажёнными мечами, большинство увальней даже виду не подало.

— Донесение для главнокомандующего, — Эспен поставил простой, как рецепт паренной репы капкан.

— Слушаю, — поднял глаза мужчина лет сорока и попался.

— Значит — это ты мне нужен, — ухмыльнулся паразит. — Ребята, заприте двери, — кивнул он подручным зомби и те поставили засов снаружи ворот. Беспокоиться было не о чем, все, кто находился в башне уже находились под контролем паразита. Оставалась только одна маленькая проблемка — три сотни адептов ранга «Человек».

— Господа, у меня совсем нет времени, поэтому предлагаю вам сдаться в плен на мою милость. Считаю до десяти. Один. Два. Время вышло. Отлично, значит преступаем к плану Б, — сказал Эспен и при помощи щупальца заставил одного из болванчиков замахнуться над собственной шеей. — Хорошо, что я взял с собой второй комплект одежды, — произнёс он за секунду до того, как его тело обросло костным каркасом.

Практически не осталось тех, кто мог бы продолжать сражение. И это касалось обеих сторон. Рыцарей Пурпурного Дракона было недостаточно, чтобы поддерживать защитную формацию и их число стремительно сокращалось артиллерией, но в тоже время у армии Доминос почти не осталось всадников. Одна из рот армии Ультрас, перебив окруживших их наёмников, бросилась в сторону холмов, связав лучников и канониров ближним боем.

Те же, кто ещё мог стоять на ногах или даже седлать лошадь, столпились вокруг небольшого земельного пятачка. В центре него бились генерал, практически достигший уровня «Спирита» и капитан на стадии Воли Разума, что делало их относительно равными, ведь оба могли использовать оружейные мистерии.

Щит Дорнана, способный выдержать выстрел из пушки, обзавёлся глубокими бороздами и вмятинами, серебристый двуручник Людвига срезал с его брони, считавшейся произведением искусства, все острые углы и рога. Кроме того, правая сторона лица генерала открылась свету Кустоса, после того, как Жнец Таверн едва ли не разрубил ему надвое голову.

— Лучше бы против него вышел я, — покачал головой наблюдающий за поединком Яхтир.

— Что толку? Твоя катана даже не поцарапает броню Дорнана, — возразила Алиса. — Только меч дяди в состоянии нанести урон такому монстру.

— Он выглядит усталым. Проблема только в том, что у генерала Пурпурных Драконов есть крепкий щит — не чета тому, что есть на вооружении нашей армии, — добавил кочевник, предчувствуя неладное.

Кровь стекала с разреза на лбу, запекаясь в виде алых сосулек на бороде под палящим Кустосом. Повязка слетела с лица капитана, давая всем поглядеть на пустую глазницу. На обоих плечах рубаха была изрезана, а рукава стали красными.

Кровавый Мустанг вдарил копытами, бросаясь на превосходящую его размерами слоновую лошадь. Алебарда словно кара небесная рухнула на голову Жнеца Таверн. Звякнула сталь — Людвиг увёл топор в сторону, выставив горизонтальный блок, но в ту же секунду чудовищный щит огрел его ударом в челюсть. Изо рта Людвига вылетели кровавые сгустки вместе с осколками зубов. Он потерял равновесие и дабы не вывалиться из седла, ухватился за развевающийся лоскут пурпурного плаща Дорнана.

Выровнявшись, Людвиг обошёл с другого бока и попытался уколоть в бок, когда щит генерала находился над головой, но слоновая лошадь вильнула задом, толкнув Кровавого Мустанга. Жнец Таверн отступил, но лишь затем, чтобы вновь наброситься на полководца.

Чуть нагнувшись, Людвиг зачерпнул лезвием песок и бросил в загорелое лицо Дорнана.

«Попался!» — возликовал капитан, видя как зажмурился противник, отворачивая голову. Сын Нестора не подозревал, что полководец собирался повторить его трюк, но в больших масштабах.

Громадное облако пыли подняла алебарда Дорнана в тот миг, когда Людвиг занёс меч над ним. Серебристый двуручник врезался в щит, оставляя очередную зазубрину. Шестое чувство подсказало капитану о грядущей опасности. Мужчина пустил по воздуху волну мистерий меча и те взорвались, столкнувшись с мистериями алебарды, но из-за облака пыли, он не мог заметить, как слоновая лошадь рванула вперёд.

Едва Людвиг отбился от эфемерных лезвий топора, как его физическое воплощение уже опустилось сверху.

Подножие горы взбудоражил стон. Людвиг замер, глядя на своих людей, из его правого плеча и вплоть до ключицы торчала алебарда Дорнана.

— Ты славно бился, Людвиг, сын Нестора. Мои воины будут петь тризны в твою честь этой ночью, — с уважением произнёс генерал.

— Аргх! — скрипнул связками капитан, когда противник вытащил из его тела алебарду и оттуда хлынул нескончаемый поток крови.

— Дядя! — взвыла Алиса.

— Ка-капитан! — не верили своим глазам рейнджеры.

Тот, кого в шутку прозвали Жнецом Таверн, один из сильнейших адептов, державший в страхе не только окрестные шайки бандитов, но и всех наёмников в частности, тот, кто ради выживания своего корпуса всегда бросался навстречу превосходящим силам противника… потерпел поражение.

Верный конь довёл Людвига до товарищей, сам капитан едва находил в себе силы не свалиться. Не хотелось лишь пасть ниц перед ликом врага. Оказавшись среди своих, он лёг на руки к окружившим его рейнджерам. Алиса сорвала плащ с тела убитого рыцаря и прижала к ране. Единственный глаз Людвига всё ещё подавал отблески жизни, а руки крепко сжимали меч, но все понимали, что это конец.

— Дядя… — всхлипнула амазонка, сильнее прижимая тело Людвига к себе.

— Хех… похоже… я не смогу поблагодарить Эспена за ружьё, — прохрипел тот.

— Солдаты Империи Доминос, возвращайтесь домой. Собирайте своих раненных и погибших и уходите. Битва окон…

Топот. Нет, больше — гул от тысяч копыт донёсся только сейчас со стороны крепости Доменгон.

— …чена! — произнёс генерал Дорнан и обернулся. — Какого чёрта они покинули крепость?

Но вместо ответа на вопрос прозвучали многочисленные залпы. И ни одно ядро не упало на ту часть поля брани, что занимали всадники армии Белого Феникса.

— Сдаюсь! Сдаюсь! Только не убивай меня! — упал на колени перед закованной в костную броню тварью главнокомандующий Ультрас.

— О нет, я собираюсь сделать что-то похуже! — прорычал Эспен, вонзая иглу в мозг несчастного.

Через несколько минут, невольник собственного тела с пустыми глазами, поднялся на вершину башни и отдал приказ в волшебный рог всем пехотинцам покинуть крепость, чтобы помочь рыцарям Пурпурного Дракона. На сборы ушёл всего-то час, после чего, за исключением лучников и канониров, коих не достигало и полутора тысяч человек, в Доменгон никого не осталось.

Голова главнокомандующего надулась и буквально лопнула, а в это время, вошедшие в крепость из подвала разведчики армии Бальдра Большерука перерезали вышеперечисленный «персонал» и заняли орудия.

— Какого… Не может быть! — в панике разбегались рыцари Пурпурного Дракона и недоумевающие стражники крепости, пока по ним работала артиллерия.

— Неужто… Неужто это то, что я вижу?!

— Флаг! Над Доменгон вновь реет флаг Доминос! — подняли голос рейнджеры.

— Дядя! Дяденька! — тряхнула Людвига Алиса. — У нас получилось, мы победили!

На стенах крепости показались ликующие разведчики. Кто-то махал знаменем полка, другие — голой задницей. И только Эспен с Энасом, глядя в подзорную трубу, едва сдерживали гнев.

— Этот ублюдок прикончил Людвига… — скрипнул клыками неко. — Эспен?

Паразит достал из-за пазухи магический свисток.

— Эспен, не делай глупостей! Эспен! — бросился к краю стены неко, но силуэт паразита уже исчез в тени Доменгон.

Взявшаяся откуда-то Глория поймала устремившегося к земле мечника и посадила себе на спину. Не задавая лишних вопросов, она отправилась в сторону войска Пурпурных Драконов, через холку ощущая весь гнев Эспена.

На поле боя началась полнейшая неразбериха. Стало ясно, что Доменгон взят, но армия Пурпурных Драконов и выжившие стражники по прежнему превосходили в силе остатки армии Бальдра Большерука.

— Встать в строй! — скомандовал Дорнан. — Займём круговую оборону и выбьем ворота крепости! Но сначала… — генерал хотел было сказать: «Добьём выживших!», — однако в строй пурпурных всадников ворвалась громадная бронированная жаба.

Хрустнули кости и раскуроченная метеоритная сталь, челюсти Глории принялись рвать рыцарей на части вместе с лошадьми, а позади Дорнана приземлился на песок странный тип с аметистовыми глазами.

— Я вызываю тебя на бой, генерал! — прорычал паразит и направил остриё на исполина.

— Он серьёзно? — прыснул от смеха кто-то из Пурпурных Драконов.

— Самоубийца! — поддержали его, на удивление, со стороны рыцарей Белого Феникса.

— Даже мой конь чувствует твой жалкий четвёртый уровень, — ответил генерал, не оборачиваясь.

— Просто прими чёртов вызов! Или легендарный генерал испугался жалкого «смертного»?! — фыркнул Эспен.

— Дорогой… — Алиса взялась за рукав, но паразит резко отдёрнул ладонь.

— Не лезь. У меня с ним теперь свои счёты, — фыркнул паразит.

— Эс-спен… — хрипнул Людвиг. — В-возьми моего коня…

— Капитан… — дрогнул голос воина с аметистовыми зрачками. — Я отомщу!

— Хорошо, я приму твой вызов, — ответил, наконец, Дорнан. — А затем, мы продолжим это сражение и будем биться до полного уничтожения одной из сторон, даже если ею окажемся мы! Не найти подходящего дня для смерти лучше, чем сегодняшний!

— По рукам! — крикнул Эспен, взбираясь на Кровавого Мустанга.

«Щит. Первым делом я отниму у него щит, — на ходу придумывал план Эспен. — Правая сторона лица открыта. Достаточно угодить туда мечом и ублюдок отправиться к праотцам. Его броня и правда выглядит внушающей. Даже заряженной атакой мне её не прожечь».

Даже верхом на коне, Эспен был ниже Дорнана на полметра: будто моська решила напасть на слона. Одна только лошадь генерала, наверняка, была в состоянии отгрызть паразиту голову.

— Мне не понадобятся даже мистерии, — скучающе ответил генерал, занося алебарду.

Громадный топор пронёсся в сантиметре от правого уха, срезав копну волос. Эспен чудом отвёл лезвие от головы, ударив плашмя по древку. При том, локоть ощутил чудовищную вибрацию, что едва не вывихнула сустав, что в случае паразита означало бы смерть.

— Давай лейтенант! — поддержали его рейджеры.

— Ты и не такое вытворял! Надери ему зад!

— Давай, Эспен! — крикнула Алиса.

Проскочив мимо Дорнана, Эспен лязгнул того по спине. Безрезультатно, как и ожидалось. Слишком толстый доспех. Генерал обернулся, рассекая перед собой воздух. Паразит наклонился назад, пропуская топор в сантиметре от кончика носа и тут же кольнул в стык между пластин предплечья и плеча. Кольчуга надетая под бронёй была не хуже, но небольшая струйка кровь таки брызнула из локтя Дорнана. Ободрительный возгласы рейнджеров стали громче.

— Кия! — вернувшись в вертикальное положение, Эспен выстрелил мечом в сторону открытой стороны лица полководца. Кончиками пальцев он почувствовал, как жало зацепило краюшек кожи под глазом. Дорнан тут же закрылся щитом и замахнулся алебардой, обрушая её на голову Кровавого Мустанга. Паразит дёрнул поводья на себя, заставив коня встать на дыбы, пропуская топор мимо.

«Этого я и ждал!» — возликовал в глубине души Эспен, когда генерал Большая Гора попытался выбить его из седла ударом громадного щита. Нырнув под руку, паразит поднял белый меч над головой и вклинил между предплечьем и щитом Дорнана. Разошлись по швам кожаные ремни, удерживая стальной заслон. Щит с грохотом оказался на пустынной земле.

Теперь ничто, кроме древка алебарды не могло защитить генерала.

— Неплохой приём, — бросил Дорнан, обходя Эспена сбоку. — Но ты не подумал о той, силе, что содержится в руке, удерживающей подобный щит!

И ударом кулака Большая Гора размозжил голову скакуна Людвига. Не успев издать предсмертного ржания, Кровавый Мустанг подкосился, а Эспен вынужден был кувыркнуться вперёд, чтобы не напороться на собственный меч.

— Умри! — прорычал исполин и взмахнул алебардой.

Паразит, успевший только выставить белый меч и начав отходить, отлетел под ноги вражеским всадникам. На груди медленно расходился жар от пропитывающей рубашку крови. От зачарованного клинка остался только обломок с рукоятью.

— Лейтенант Эспен! — спохватились рейнджеры и сорвались с места.

— Идиоты, куда…

— Не вмешивайтесь! — сверкнули глаза генерала и громадный топор поднял вихрь их песка, а когда тот унялся, на землей лежало по десять рассечённых трупов людей и лошадей.

Небольшая песчаная долина у подножия горы вновь замерла в ожидании результата поединка. Дорнан медленно приближался к своему противнику, смакуя каждый момент. Пусть Эспен был не самым сильным адептом на Пути Тельмуса из встреченных генералом, но он сумел пустить ему кровь и даже выбить щит из рук, чего не удавалось тысячам других поверженных Дорнаном адептов. Победа над таким врагом, пожалуй, была единственным, что могло утолить жажду сражений исполина на ближайшие пару недель.

— Эспен! — прохрипел Людвиг, что вопреки чудовищной боли и начавшему сковывать тело савану Смерти, встал на ноги. — Спасибо за ружьё… капитан… Эспен… — и Жнец Таверн, вкладывая последнюю частичку собственной энергии двуручному мечу, подбросил его высоко над головами публики.

Даже Дорнан изволил посмотреть на полёт двухметрового клинка. Накрыв своим силуэтом Кустос, меч вонзился в землю перед паразитом. В эту же секунду Людвиг упал замертво на песок.

— Р-ра-а! — вскочил Эспен, хватаясь за стальной брус, который теперь так легко ложился в его руки из-за прилива адреналина и ненависти по отношению к Дорнану.

— Пошла! — рявкнул генерал, бросаясь на противника верхом.

Двое адептов приковали взгляды обеих армий, вернее того, что от них осталось. Когда до генерала оставались считанные метры, Эспен подвернул ногу и продолжил движение вперёд уже на заднице.

— Ува-а-а! — всем телом толкая чудовищный клинок, паразит провёл им по животу слоновой лошади — единственному незащищённому месту скакуна.

— Аргх! — простонал генерал, чувствуя как из-под седла прямо в живот ему вонзается широченное лезвие.

— Ха! — выдохнул Эспен, завершив вращение и выронив тяжёлый меч.

Слоновая лошадь прошла немного вперёд и рухнула на колени. Дорнан бросил последний взгляд на рассечённый живот и обмяк, повалившись набок вместе с верным скакуном и алебардой.

Едва это произошло, над долиной поднялись радостные крики.

Людвиг проснулся от лёгкого пинка в бок. Мокрая от росы трава приятно покалывала ладони, которые он подложил под голову. Кустос медленно клонился к закату, предвечерний ветерок приятно остужал лицо после пустынного пекла.

— Вставайте, капитан, — произнёс молодой мужчина с русыми волосами и бородой.

— Торфинн, ты? — приподнял бровь Жнец Таверн. — Значит, вот как оно выглядит… — вздохнул он, осознав, что к чему.

— Не думал, что Вы присоединитесь так скоро. Видимо, стоило брать в расчёт превосходство вашего безрассудства над всеми остальными чувствами, — укоризненно произнёс лейтенант, протягивая руку командиру.

— Ты здесь один? — спросил Людвиг.

— Обернитесь, капитан, — кивнул ему за спину Торфинн. — И снимите чёртову повязку, она Вам тут не понадобится.

Людвиг обернулся в сторону простирающегося до горизонта лагеря рейнджеров. У костров сидели десятки тысяч людей и каждого из них он знал поимённо. Их всех объединяло одно — они были мертвы.

— Помните Салли? — спросил лейтенант.

— Хороший был повар, — хмыкнул Людвиг.

— Он варит отличную медовуху. Пойдёмте, пока всю не растащили, — махнул рукой Торфинн.

— А потом? Как же Суд Равина? — поинтересовался капитан.

— До него тоже дожить надо. Сильно не напивайтесь, ночи здесь долгие и нелёгкие, но с Вами, думаю, мы найдём выход из любой передряги.

— Как в старые добрые?

— Как в старые добрые… — улыбнулся лейтенант. — Не находи, к слову, забавным, что мы оба здесь оказались из-за Эспена.

— Ты знаешь, я совсем не испытываю к нему гнева. Такие как Эспен… наверно, они нуждаются в таких как мы. Просто потому, что кто-то должен указать ему на всё дерьмо этого мира. А уж он, в свою очередь, как следует этот мир встряхнёт! Уверен, эту эпоху назовут именем нашего загадочного друга. Усёк?

Рыцарям Пурпурного Дракона позволили собрать тела убитых, включая Дорнана, и уйти за территорию Ультрас бескровно. Постепенно, в течении нескольких недель, вражеская Империя полностью вывела войска с оккупированных территорий. Даже тут не обошлось без выжженной земли и мародёрства, но таково было эхо войны. В верхах же начались мирные переговоры и большую часть ветеранов заменили на свежие подкрепления.

Через месяц остаткам Тринадцатого под командованием капитана Эспена, Лиса Пустыни было позволено покинуть Доменгон и вернуться в Старвод. О том, что его теперь зовут Лисом Пустыни, новоявленный командир узнал за кружкой медовухи.

Дело в том, что Доменгон стоял в климатической зоне, которая относилась к региону Великой Степи, а учитывая последние двести лет войны, из-за артиллерии и без того немногочисленная растительность вымерла, превратив подножие гор в пустыню. А поскольку Эспен провернул диверсию достойную целого сборника песен для пьяных менестрелей, то как и всякому былинному герою, ему требовалось подходящее звучное прозвище.

— Это же Лис Пустыни! Такой молодой! Интересно, он женат?! — восхищались с балконов дамы, бросая лепестки и целые букеты шедшим по центральному тракту рейнджерам.

Паразит скромно махал в ответ, ибо стоило чуть дольше, чем на секунду засмотреться на девушек, как в бок ударяла локтем ревнивая Алиса.

Уже в лагере состоялось прощание с погибшими, хоть тела пришлось кремировать ещё до того, под стенами Домегон, чтобы не обратились в упырей. Сразу после поминок, дабы развеять гнетущую атмосферу и напомнить о решающей победе в двухвековой войне, закатили пир.

В какой-то момент, Эспен, теперь уже глава лагеря, взял в руки кубок, заставив всех остальных замолчать.

— Я не так давно присоединился к рейнджерам, но меня уже можно считать ветераном. Знаю, что никто не заменит Людвига, но я сделаю всё для того, чтобы корпус и дальше служил людям, как завещал Жнец Таверн, да будут праотцы к нему благосклонны. И я хочу поблагодарить всех, кто сидит за этим столом сейчас, кто сидел за ним когда-то, а ныне наблюдает за нами, и тех, кто завтра примет судьбоносное решение присоединиться к нашим рядам. Без вас не было бы ни меня, ни Людвига, ни Торфинна, ни, наверное, всего этого лагеря. Сколь толковым не был бы полководец, а без верной команды ему ни за что не справиться в одиночку. И я обязан своей победой в дуэли с Дорнаном всем тем, кто кричал моё имя. Это правда… вдохновляет на подвиги.

— Кажись капитан совсем наклюкался, хе-хе!

— Не видел ни разу его таким откровенным! — поддержали добрым смехом речь Эспена, а тот и сам не заметил, как на глазах выступили слёзы.

«Какого…» — недоумевая, паразит смахнул капли с лица.

— И напоследок… — чуть повысил голос новоиспечённый капитан. — Я спешу сообщить вам, друзья, что на следующей недели мы с сержантом, — кивнул он в сторону Алисы, — собираемся пожениться.

Радостный и одобряющий гул поднялся за столом, а Эспен медленно взял Алису за запястье и, встав напротив, крепко сжал в объятиях.

— Мамуля! — спрыгнул с телеги радостный рыжий мальчонка.

— Сыночек! Ах, как же ты подрос за это время! — не сдержав слёз, амазонка прижала к себе сына, будто бы вечность не виделась.

Несмотря на то, что каникулы в приходской школе объявляли неделей позже, узнав о свадьбе матери, Моди разрешили отправиться в родные края пораньше. За почти год, что они не виделись, рыжик вытянулся и возмужал настолько, насколько мог это сделать девятилетний мальчишка.

— Дядя Эспен, поклянись, что будешь защищать маму и никогда не обидишь! — оторвавшись от Алисы, с укором посмотрел на паразита Моди.

— Ложа руку на сердце, клянусь выполнять всё вышеперечисленное! — улыбнувшись, ответил Эспен.

— Смотри мне, дядька! Ни то я Боженьку попрошу, чтобы проклял тебя, если солжёшь! — пригрозил кулачком паренёк и вернулся к материнским ласкам.

Бросив взгляд на одетую в белое, полупрозрачное платье с венком на голове Алису, паразит решил прогуляться по лагерю, где вовсю кипела жизнь. Нарядные рейнджеры украшали хижины флажками и цветами, играла музыка, плясали уже успевшие где-то напиться ветераны корпуса.

— Друзья мои, вы уверены, что я подойду для этой роли? — озадаченно спросил Голем, пока оборачивали лентами и одевали сотый венок на голову.

— Что тут происходит? — поинтересовался Эспен.

— Мы наряжаем его в идола Богини Любви! — ответили молодые барышни, по видимому, жёны кого-то из рейнджеров.

— Тебе удобно? — хихикнул Лис Пустыни, глядя как за украшениями постепенно растворяется силуэт каменного человека.

— Если честно, то меня это всё уже начинает раздражать, но я держусь, ибо…

— Вселенская Большая Любовь? — предположил Эспен.

— Именно… — вздохнул Голем.

Оставив на входе в лагерь глыбу, Эспен вошёл в свой капитанский шатёр и достал два свёртка из ларца, которые недавно приобрёл на рынке. Яхтир и Энас стояли около оружейного склада, при том неко с интересом поглядывал на поднос с жаренной рыбкой. К ним-то и направился паразит.

— Парни, пройдёмте внутрь, — сказал Эспен, отворяя склад. — Знаете, — произнёс он, когда толстая дверь захлопнулась, — в деревне на севере, где я раньше жил, существует одна традиция. Согласно ей, свадьба — это когда жених и невеста устраивают праздник для всех. И они дарят подарки всем гостям, особенно близким друзьям. У меня не так много сбережений, чтобы помимо пира дарить подарки всем подряд, но вас я просто не могу не поблагодарить, — с этими словами, Эспен развернул первый свёрток. — Это пространственный колчан для тебя, Энас. В неё помещается примерно пятьсот стрел и они все уже внутри. Причём, скажи спасибо Ноланду, их наконечники из метеоритного сплава.

— Мог не тратиться так, мы бы поняли, — покраснел лучник, но подарок принял. — Спасибо, друг.

— А тебе Яхтир, я дарю эту одежду, — на руках у паразита лежал бирюзовый халат, штаны и традиционная обувь кочевников. — Не суди строго, я не шарю за моду степных народов, но торговец-кирениец заверил меня, что это именно ваша традиционная одежда. Знаю, эти обноски тебе дороги, но не мог бы ты ради меня…

— Спасибо, брат мой, — ответил Яхтир и впервые на его лице возникло некое подобие радости. Не потому, что тот притворялся. Просто за восемь тысяч лет мук, кочевник забыл, что такое чувство вообще есть. — Ты не представляешь, как я хотел бы выразить тебе всю свою искреннюю благодарность, но мои мышцы лица атрофировались.

— Мне хватит и того, что ты будешь сидеть за столом на моей свадьбе… брат, — улыбнулся Эспен, запустив руку в волосы.

— А Глория и Гарольд? — спросил Энас, налюбовавшись колчаном.

— С Гарольдом мы и думали над тем, что лучше подарить. Сам он сказал, что лучший подарок для него — венчать нас с Алисой, — ответил паразит. — А Глория сейчас наслаждается целой телегой обрезков со скотобойни.

Вдруг, в дверь оружейного склада затарабанили. Эспен открыл её и тут же попал в окружение молодых девиц, которые что-то невнятное тараторили. Из всего бубнежа он понял только одно: невесту выкрали!

И он, было, уже схватился за меч, как его одёрнул подоспевший Гарольд. «Похищение» оказалось всего лишь старводской свадебной традицией и нужно было предоставить выкуп. Паразит нервно заглянул в денежный мешок, в котором было шаром покати. Взгляд Эспена скользнул в сторону Яхтира и Энаса.

Вздохнув, друзья последовали за женихом.

— Послание для госпожи, — произнесло безногое «ничтожество», постучав в дверь кельи.

Рене направила частичку собственной воли и заставила замок отвориться. Безногая прислуга внесла в комнату магический шар на пурпурной подушке и по велению Магистра оставили его на тумбе. При том, всё время «ничтожества» смотрели в пол, не смея даже подумать о том, чтобы поднять взгляд на девушку.

Песнь Бездны лежала в кровати, одетая в белую просторную рубаху и штаны, вытянув утомлённые походом идеальные ноги с пунцовыми подошвами. Чёрные шёлковые волосы закрывали лицо Рене, а одна из рук прикрывала пах.

Шар на тумбе был менее мощным, чем тот, что она носила с собой во время охоты на паразита и обзор в нём ограничивался диаметром сферы. Загоревшись пурпурным цветом, внутри передатчика возникло изображение Говорящего с воронами.

— Моя госпожа, всё давно готово. Сосуд вернулся недавно из похода и его бдительность занижена в связи с грядущей свадьбой, — сообщил слуга.

— Свадьбы? Червяк нашёл другое насекомое? Неужто у него и друзья есть теперь? — не подала виду Рене, прикусывая губу.

— Всё верно, моя госпожа. Кажись, он совсем позабыл о нас и, в первую очередь, о Вас, — ответил маг.

— Не простительно, — фыркнула Песнь Бездны. — Он всю свою недолгую жизнь должен помнить, кто именно отнял у него всё. И если червячку необходимо напомнить, я сделаю это.

— Только прикажите, госпожа, — склонился Говорящий.

— Уничтожь всё, что ему дорогу и скажи, что это сделала я. Хотя… он и так поймёт. Да, я хочу, чтобы ты вырвал у него душу и прокрутил через мясорубку! И тогда он придёт за мной, в нашу ловушку! — безумный смех заставил стены кельи содрогнуться.

— Будет исполнено, госпожа, — ответил слуга и разорвал соединение.

Рене отвернулась к окну. Холодные лучи мёртвой Невесты заставил едва заметные под копной волосы слёзы блестеть. Рука Магистра медленно начала поглаживать влагалище.

— Я разрушу твои идеалы… как ты разрушил мои… Ах! Как же я тебя ненавижу… и… и… как же я тебя обожаю, ублюдский червяк! — в истерике прокричала Песнь Бездны, зажав рот рукой, чтобы никто не услышал. Через несколько секунд, от одних только мыслей о предстоящей схватке с мечником, чьи глаза — два огранённых аметиста, простыня Магистра промокла от брызнувшей смазки.

Фелуция доставила на своей спине Алису, когда церемония бракосочетания началась. Гарольд попросил их взяться за руки и обернул кисти молодожён чистым белым платком. Пара поклялась быть вместе в богатстве и бедности, болезни и здравии и так до тех пор, пока смерть не разлучит их. Затем старик предложил им надеть обручальные браслеты.

Это были золотые наручи, один с двумя линиями — женский, и мужской с одной единственной. Эспен отдал Алисе свой браслет, а сам нацепил её, что в дальнейшем давало бы понять остальным женщинам о том, что он занят.

Толпа свидетелей радостно поддержала поцелуй молодожёнов, после чего, все незамедлительно перешли к пиру. Тут-то, вместе с холстом подскочил Моди.

— Так, все замрите! Я вам покажу магию искусства! — раскомандовался мальчишка, доставая краску и кисточки. Гости замерли, в ожидании чуда.

Моди, макнув кисть в разведённые на палитре лужицы краски, парнишка плавно описал в воздухе несколько волшебных символов, Эспен учуял носом телум в движениях юного художника. Плавные разводы перешли к резким, практически молниеносным движениям, что привели к выплеску энергии и…

— Вуаля! — Моди резко развернул мольберт на которым были запечатлены все гости присутствующие за столом. Посыпались аплодисменты, а Алиса подозвала сына к себе на колени.

— И давно ты так умеешь, малой? — поинтересовался Эспен, отпивая из бокала.

— Пару месяцев назад научился! — гордо заявил паренёк.

— Я думал святоши против Тельмуса, ибо «это удел заблудших язычников», — хмыкнул паразит.

— Дяденька-настоятель говорит, что магия она как чистая, незамутнённая вода: её можно выпить и утолить жажду, можно сварить брагу и напиться вусмерть, а можно намешать яду и кого-то отравить. Всё зависит от человека. Кто-то считает себя истинным воином, потому что держит меч или топор, но я считаю, что воином можно быть с кисточкой и палитрой. И от этого пользы намного больше! — заявил Моди.

«Что же, я недооценивал пацана, — задумался с Эспеном. — Повезло с пасынком, воспитывать не придётся!»

Гуляния длились до самой ночи. Моди, вымотавшись раньше взрослых, по просьбе Алисы ушёл ночевать к Маку. Да и сын был не против, поскольку соскучился по Фелуции и хотел с ней немного поиграть. Зверолов оказался не против и сам поручился смотреть за пареньком, припоминая прошлогодний инцидент.

Разобравшись с гостями, супруги ввалились в палатку капитана, вдоволь насладившись первой брачной ночью. Благо, что Эспен заранее подстриг иглы на щупальцах.

Паразит так и не смог уснуть этой ночью. Ворох мыслей бушевал в голове: если он теперь капитан рейнджеров, то уйти так просто на покой уже не выйдет. Его контракт подписан непосредственно с Империей Доминос и он обязан его исполнять, тем более, в качестве командира Тринадцатого. Впрочем, поскольку война закончилась, оставшиеся четыре года досидеть будет не так уж сложно, а затем… На кого оставить корпус? Яхтир сказал, что и дальше собирается мстить культу Темнобога, Энасу он давно ещё обещал помочь с делами на Родине, но теперь, когда у него есть новая семья и обязанности… А ведь ещё Глория! Он ведь и ей обещал, что будет идти вместе по Пути адепта.

И куда идти после контракта? Дальше северных земель Эспен нигде и не был. Он видел на картах Чумной Лес — место, которое крайне смутно помнил по тем временам, когда только ползал среди опавших листьев… В его чащобе стояла Цитадель Аммаста, но больше паразит к ней не стремился. Наоборот, нужно было бежать подальше!

«Значит на запад, или на юг, ближе к побережью, можно будет открыть на вырученные золотые небольшую лавку и торговать с моряками. Заодно, может, и выйдет помочь ушастому с путёвкой домой. За Яхтира и Голема можно не переживать, они оба бессмертные, Гарольд… Ну, надеюсь он доживёт оставшееся ему время в тишине и спокойствии, Глория… С ней предстоит разговор… Алиса, Моди… Теперь — они моя зона ответственности».

За раздумьями миновала ночь. Спонсу сменила синева предрассветного неба, из-под порога шатра подул сквозняк, заставляя маршировать ряды мурашек по коже спины.

«Точно, ведь месяц назад началась Осень… Выходит, мой контракт истекает на второй год Зимы и тогда… С миграцией придётся повременить. А может и вовсе остаться в Старводе на правах гражданина? Заделаться торговцем артефактной снарягой. Почему бы, собственно, и нет?»

Накрыв Алису тёплой шкурой со стены палатки, Эспен тихо оделся и вышел на улицу подышать. Планы на жизнь требовали тщательно себя обмозговать.

Эспена никто не воспитывал, фундаментальные законы человеческого социума приходилось узнавать самому, причём с позиции взрослого — когда никто с тобой не церемонится. Три года он ползал по лесу, ещё шесть — наслаждался людским счастьем, а последние три — бесконечно сражался. Не зная ничего кроме убийств и плетения интриг, Эспен плохо представлял, как именно складывается мирная жизнь у более развитых адептов. Ведь Малые Дубки жили уединённо, изредка пересекаясь с другими деревнями, а тут… Он должен был занять свою ячейку в огромном обществе, чтобы не стать жертвой и суметь обеспечить счастье своих близких.

— И как же, всё-таки, чёрт возьми, было легче жить по принципу: «Ты или тебя!», — воскликнул паразит, оказавшись на опушке леса неподалёку от речки, где впервые переспал с Алисой.

— Зачем, спрашивается, было нужно красть тело у Господина, — раздалось за спиной и с кроны вековой сосны совершенно бесшумно спустился Говорящий с воронами, а со всех сторон Эспен обступили трансформировавшиеся нелюди.

От сладких хмельных снов лагерь рейнджеров разбудили крики людей, живущих около ярмарки под Старводом. Помимо них раздавались и взрывы, но менее мощные, чем от пушечных ядер, скорее от…

— Бомбы! — вскочил с места лейтенант Энас. — Твою мать, неужто опять кто-то наклюкался?! Хотя… откуда у торговцев взрывчатка?!

Что-то громыхнуло около ворот в лагерь, застонали разорванные в клочья, но ещё живые сторожа. Тут же что-то тяжёленькое и круглое закатилось в палатку неко.

— Да какого… — только и успел выкрикнуть ушастый, как шатёр объяло пламя взрыва.

Выскакивающие сонные рейнджеры не могли понять, что происходит: стены лагеря, склад и лазарет пылали, между палатками мчались неизвестные люди в чёрных плащах, разбрасывая бутылки с зажигательной смесью и пороховые бомбы. Те, кто не умер во сне, довольно скоро начали присоединяться к товарищам, насаженные на копья и обезглавленные ударами сверху.

Первыми, кто сориентировались в происходящем хаосе оказались Яхтир и Голем. Глыба ухватился за поводья проносящегося мимо скакуна и проломил череп, после чего, довольно быстро скрутил всадника.

— Кто ты? — спросил он, ударяя того лбом оземь. — Признавайся, зачем вы напали? — ещё удар. — Какова ваша цель? — на третий удар, всадник перестал дышать и Голем, взявшись за секиру, принялся отражать атаки.

— Эспен! Эспен, где ты?! — выбежала одетая в одну только ночнушку Алиса с копьём. — Ах!

Прямо перед ней встал на дыбы конь налётчика, уже собираясь раздавить, как волна мистерий рассекла того вместе с владельцем. Из своей палатки вышел Яхтир, так и не снявший новый наряд.

— Что происходит?! — рявкнул киреней и тут же разрубил бок подлетевшему противнику. — Это, что культисты?! — взглянул он на чёрные одеяния убитого.

— Ты не видел Эспена и… Ох, Моди! — спохватилась амазонка, бросаясь в сторону выхода из лагеря. На её пути возникли двое аммастцев, но девушка и не заметила, как превратила каждого из них в решето молниеносными выпадами копья.

— Энас! Энас! — среди разбегающихся людей показался и Гарольд. Его и избрал своей целью один из неизвестных. — Hasta lucis! — произнёс маг и на месте нападавшего осталась лишь кучка пепла.

— Голем, помоги зачистить лагерь! Организуем оборону! А, чёрт! Оружейный склад горит! — обратился Яхтир.

— Сержант, лагерю хана! Всё до чего можно дотянуться уже пылает! — сообщил кто-то из рейнджеров и рухнул лицом в грязь, сражённый стрелой.

— Любо-о-овь! — просвистели каменные связки Голема, что ударом рассёк двоих напополам.

— Э-эх! — кочевник подпрыгнул, срезая с плеч голову очередного культиста, и тут же занял его место в седле. — Все за мной! Достанем оружие на ярмарке, объединимся с мирными жителями и отобьём атаку!

Десяток рейнджеров бросились спасать горящих коней из хлева, но в их сторону тут же полетело несколько бомб, разбросав ошмётки несчастных по не обрушенным участкам частокола.

— Яхтир, помоги! — услышал кирениец голос Гарольда.

Белый маг копошился среди останков палатки нового лейтенанта. Кочевник резко повернул в их сторону, вонзая катану в горло культисту, направившемуся туда же.

Среди мокрого пепла и обгоревших балок лежал сильно потрёпанный осколками лучник. Все конечности были на месте и не подлежали ампутации, но сильно пострадали от огня. К тому же, на месте левого уха Энаса теперь находился небольшой обрубок. Парень тяжело дышал, но то, что он это всё ещё мог делать — обнадёживало.

Привязав неко к седлу и усадив позади себя Гарольда, Яхтир вылетел через горящую арку ворот, бросив прощальный взгляд на полностью уничтоженный лагерь.

В пригороде дела шли не лучше. Кругом царил первобытный хаос и чудовищный пожар. На каждом шагу валялись тела, в основном — невинно убиенных, но кто-то умудрился таки дать отпор захватчикам.

Тем не менее, облачённые во тьму культисты то и дело подбрасывали новые бомбы, убивая и калеча десятки жителей ярмарки без разбора. Кажись, им было плевать, кто перед ними — рейнджеры, торговцы или прислуга. Это была акция устрашения, вот только выяснить для кого она предназначена только предстояло.

— Что происходит, дядя Мак?! — всполошился Моди.

— Не знаю… — нервно ответил зверолов, поглядывая в щель между дверьми и держа арбалет наготове. — Лучше тебе спря…

Двери выбило взрывом, придавив одной из них хозяина лавки. Моди сбило с ног ударной волной и он заплакал от страха. На территорию вольера вошёл всадник в чёрном. Хищно ухмыляясь, он вытащил из-за пазухи пистоль и прицелился в Моди.

— Ох! — вырвался стон из груди культиста и он упал с коня, пронзённый арбалетным болтом. Из-под тяжеленой двери на Моди поглядывал не заплывшим от крови правым глазом Мак.

— Беги, парень… Найди свою маму…

— Я вас не брошу, дядя! — выкрикнул Моди, пытаясь приподнять кусок врат.

— Оставь… я всё равно ног… не чувствую… — прохрипел зверолов.

— Сейчас я позову кого-то на помощь! — ответил мальчик и шагнул за пределы вольера.

— А не надо никого звать, хе-хе! Я уже здесь! — проводя языком по волнистому лезвию криса, произнёс одноглазый гоблин.

Ко всеобщей агонии добавился ещё и детский писк.

Эспен потянул за мечом, но вспомнил, что оставил его в палатке. Да и нынешний клинок был самым обычным, железным, который он всё равно собирался в скором времени заменить на зачарованный.

«Как же не вовремя!» — скрипнул зубами паразит, слыша доносящиеся из пригорода крики.

— Понимаешь… Эспен ведь тебя зовут? Понимаешь, дорогой мой Эспен, у каждого в этом мире есть своё место, — начал Говорящий с воронами. — Есть люди — они бывают разные. Одни несут спасение — это мы, — положил он руку на грудь. — Другие — его отвергают или не могут понять, таких большинство. Но есть такие как ты — черви. Которым место под нашими ногами. Для таких, как вы — не существует богов, не существует церкви, не существует понятия нравственности и чести. Ты — животное, Эспен. И твоё место в животном мире, среди диких кабанов, медведей и прочих. Понимаешь? Когда червяк вмешивается в дела людей, а уж тем более — нашего Господина — это ненормально. Это ошибка и ты сам это должен понимать, но противишься.

— Слишком многое трындишь! — прошипел Эспен, сжимая кулаки.

— О, я многое хотел бы высказать тебе, но остановлюсь на том, что уже было сказано… Собственно, всё то, что произойдёт дальше — воля моей госпожи.

— Рене, чёртова сука! — по лицу паразита разошлись желваки.

— Она даёт тебе шанс: прийти самому и сдаться на милость Аммаста. Поверь, ты и сам не представляешь, какую услугу окажешь, вернув тело. Только сделай это — и не будет больше боли, смерти, войн и грабежей. Не будет бессонных ночей, ран, бесконечных сражений и погони! Ты освободишься от этого мира и сам мир освободится от извечных паразитов, терзающих его тело — чувств!

— Да пошёл ты, ублюдок в маске! — топнул ногой Эспен, пуская трещины по земле. — Если уж по-твоему я — животное, то считаю обязательным познакомить вас всех с основополагающим правилом природы номер два: «Зазевавшийся хищник — сам становится жертвой!» — и ваш лимит слов уже исчерпан! — прорычал он и резко обернулся назад, кулаком снеся голову нелюдю в форме шестиглазой ящерицы.

Клинки жнецов обрушились на Эспена, но не смогли даже оцарапать его кожу. Паразит передвигался незримо для их глаз, выйдя за пределы возможностей «смертного» уровня, к коему, в самом деле, принадлежали псевдо-адепты Аммаста. Нелюди никогда не принадлежали к уровню «Человека» — это было давно известно. Взаправду, они были равны весьма-весьма талантливыми четвёртыми уровнями и тягаться с настоящим «Человеком» не могли. Но то, что вытворял Эспен, выходило даже за их рамки понимания.

Там, где казалось бы крис вонзался в грудь паразита, находилось лишь его остаточное изображение и в следующую же секунду, жнец платил жизнью за собственную глупость. Благодаря технике закалки «Каменный покров», Эспена не только было невозможно ранить не зачарованным оружием, но и пережить удар «каменного» кулака стало проблемой.

Зайдя за спину промахнувшемуся жнецу, безоружный мечник проделал дыру между лопаток и вырвал хребет вместе с повисшей на нём башкой кабана. Отскочив вправо, Эспен обрушил ребро ладони на макушку броненосца. Толстый череп не спас культиста и его глаза вылетели из орбит вместе с фонтанами крови из носа и рта.

— Должно быть, это были твои последние солдаты, клоун? — разделавшись с остальными, Эспен обратился к не двинувшемуся ни на шаг с места Говорящему с воронами. — Знаешь, вам, ублюдкам, стоило нанять меня самого для поимки, шансов было бы больше! Аммаст наверно умывается слезами, глядя на то, как его простофили-подражатели десять лет гоняются за бывшим червём! — с издёвкой произнёс паразит.

— Если ты в это веришь, значит наш план идёт, как надо, — ответил маг, делая несколько пасов руками. — Пришла пора мне внести свою лепту в грядущий Апокалипсис! — в длинных, сокрытых под плащом руках Говорящего начал формироваться знак, похожий на четырёхконечную звезду.

Эспен выстрелил щупальцами, пронзая иглами тело, руки и ноги культиста, но каково же было удивление мечника, когда он не смог зацепиться ни за один нерв в теле Говорящего. Нет, даже не так — он вообще не смог за что-либо зацепиться, кроме долгополого плаща.

Паразит резко дёрнул отростками в стороны, разрывая одежду культиста в клочья, увидев под ней, то, что взорвало ему мозг.

— Что ты за дрянь…

И в этот миг, совершенно позабыв о готовящемся заклинании, пропустил удар потоком пурпурной энергии в грудь. Говорящий прицелился в сердце, но атака не убила Эспена. Она вообще не была смертельной.

Кувыркнувшись, паразит разорвал на себе рубаху, дабы узреть последствия атаки и, поначалу, даже не понял: чего такого страшного с ним произошло? Выше левого соска красовался ожог в форме четырёхконечной звезды. Паразит даже вспомнил, где мог видеть подобный шрам: посередь лба у нелюдей.

— Какого ты сейчас со мной сделал?! — впопыхах выкрикнул паразит и уставился на извращённый, противоестественный вид мага.

Оно не было живым, по крайней мере, не в привычном понимании. Под плащом, как оказалось, скрывался… скелет. Безногий, парящий человеческий скелет с длинным, покрытым костными шипами позвоночником и руками, словно к ним приделали два или даже три дополнительных сустава, от чего они опускались вплоть до земли в разогнутом положении. Грудная клетка Говорящего была пуста, сердца за ней не нашлось. И только маска чумного доктора прикрывала лицо и шею.

— Чтобы заполучить силу — нужно что-то взамен. И я отдал практически всё своё физическое тело, дабы укрепить каналы энергии и сделать их шире обычных. Таким образом, я и стал самым талантливым магом в Цитадели! — ответил на немой вопрос Говорящий, а затем и на озвученный: — Это метка, клеймо. Ты и правда силён, как для червя. Чтобы не потерять тебя из виду, я вложил все силы в это заклятие. Раньше ты всегда мог почувствовать силу моей госпожи и сбежать от неё, но теперь, я отрезал тебе последнюю возможность насладиться мирной жизнью! Этот след оставлен специально для Рене, Песни Бездны! Где бы ты ни был, она всегда будет знать о твоём местоположении! Если ты хочешь снять печать, тебе придёться встретиться с Магистром лично! А-ха…

— Р-ра-а! — не дав договорить культисту, Эспен на полной скорости протаранил его костлявое — буквально — тело, ломая позвонки, суставы рук и дробя таз.

— А-ха-ха! Ты думаешь, я боюсь смерти?! — произнёс голый череп, выкатившийся из-под маски с клювом, чьи глазницы были заполнены сиреневым светом.

— Заткнись! — и разъярённый Эспен выстрелил огненным шаром, оставляя на месте, где лежала голова мага кратер. — Как же мне осточертел ваш обоссанский культ! Твари, уроды, мрази, дети шлюх… А-а-а! — схватился за голову Эспен и заприметил лежащий на земле крис одного из жнецов.

Схватив кинжал, он, стиснув в зубах палку, вырезал кусок плоти и также сжёг в огне заклинания, но… Как только кожа восстановилась, четырёхконечный шрам возник сам по себе.

— Нет-нет-нет! Не-е-е… — и тут до ушей донеслись крики из лагеря. Предрассветное небо затянуло дымом от пожара, гремели взрывы и выстрелы.

Подобрав кинжалы, Эспен бросился на выручку. Перейдя реку вброд, он поднялся на холм, где раньше стоял шатёр Алисы и проносящихся мимо всадников в чёрном. Один из них на его глазах отрубил голову дочке каравнщика-киренийца, продавшего Эспену костюм для Яхтира.

Обойдя жертву по кругу, налётчик обернулся в сторону паразита. Тот, не медля, метнул в голову убийцы крис, после чего, рванул в сторону осиротевшего коня.

Прорезая стенку пылающей палатки, на Эспена выскочил пеший воин, обрушивая удар топора на голову. Паразит развернулся через левое плечо и вогнал по самую рукоятку кинжал в живот культиста. Резко рванув в сторону, он выпустил ублюдку кишки и, перехватив топор, метнул его бумерангом в сторону набегающего всадника. Секира снесла голову лошади и вонзилась в грудь противника. Эспен обернулся в сторону скакуна, которого собирался оседлать, но тот уже сбежал, испугавшись выстрелов и взрывов бомб.

— Алиса! Моди! Яхтир! Энас! Гарольд! Кто-нибудь?! — звал паразит, но лагерь, такое ощущение, что полностью вымер. Кроме редких противников и трупов он больше никого так и не встретил.

И вновь топот копыт по пропитанной кровью грязи. Эспен выхватил из брошенной оружейной стойки копьё и обернулся, вгоняя его в живот всадника. Пригнувшись, пропустил над головой меч второго, что сумел срезать несколько волосинок. Наполнив руки энергией, Эспен запустил копьё вслед уносящемуся культисту, пронзив того навылет.

Обшарив труп, паразит сунул за пояс две пистоли и меч. И лишь встав на ноги он заметил: под чёрным, как смоль, плащом была надета серебряная кираса с чьим-то гербом в виде двуглавого льва. Решив изучить тело второго убитого, Эспен обнаружил точно такую же форму одужды.

«Это не культисты… Но они однозначно были заодно с ублюдком в маске», — пришёл к выводу Эспен, забираясь в седло.

— Э-э-эй! Есть ещё здесь хоть кто-то, кроме меня?! Рейнджеры! Люди! — продолжал кричать паразит, огибая утонувший в огне лагерь.

Вдруг, прямо перед ним возникла объёмная тень, а через секунду на землю шлёпнулась Глория.

— Ква! — произнесла Дьяволица, обрадовавшись тому, что Эспен жив.

— Эспен! — воскликнул Гарольд на спине у жабы.

— Старик? Где ушастый и остальные?! — вскинул брови мечник.

— Энас здесь и нуждается в срочной помощи! Яхтир отправил нас с Глорией в город, поднять на уши стражу, а сам ушёл сражаться! Алиса пошла за Моди, с тех пор я её не видел, как и Голема! — сообщил слепой маг.

— Тогда идите куда шли, я за Алисой! Требуй, чтобы весть доставили лично Бальдру! — отдал приказ Эспен и пришпорил коня.

— Ква! — крикнула вслед Глория.

— Делай, что я сказал, принцесса! — отмахнулся паразит.

Первым делом он двинул в сторону лавки Мака, куда могла направиться Алиса, но на середине пути был окружён десятью всадниками, каждый из которых, как будто так и ждал возможности пристрелить капитана.

Успев лишь зарезать одного из них, Эспен упал вместе с убитым конём. Укрывшись за останками забора чье-то лавки от второго залпа, он обвил щупальцем показавшегося стрелка и вырвал из седла, притянул к себе и разрубил от паха до макушки. Другому вонзил иглу шею и заставил застрелить двоих товарищей.

Не ожидавшие, что их цель окажется монстром, всадники бросились врассыпную, но Эспен не позволил им уйти. Используя щупальца для прыжков, он задушил и разорвал на куски каждого по очереди меньше, чем за минуту.

Из-за своих манёвров, паразит оказался в полукилометре от загонов Мака. Сил уже было потрачено изрядно, выжившие лошади вновь разбежались и он двинул вверх по склону, искать Моди и Алису среди выгоревших пастбищ.

Хижина, где Мак обустроил стойку регистрации, обвалилась, искать там что-то было уже бессмысленно, волшебные звери разбежались или сгорели заживо. Среди обугленных костей нашлось место и нескольким человеческим скелетам и Эспен даже не хотел гадать, кому они принадлежали. По крайней мере, детского среди них не было.

Тогда паразит отправился на своих восьмерых к лагерю рейнджеров. Но уже издалека было видно — от него мало, что осталось. Только бы не…

— Эспен! — раздался знакомый голос. Мечник поднял взгляд вверх, на очередной холм, коими была усеяна местность пригорода.

— Отпусти её, урод! — выкрикнул Эспен, но державший амазонку лжекультист лишь сильнее надавил кинжалом на горло.

— Вот мы и встретились вновь! — послушался ещё один знакомый, но почти забытый голос. Рядом с Алисой взошёл на холм с другой стороны рыцарь в серебряных доспехах с белым плащом.

— Ты… — попытался вспомнить, кто перед ним, Эспен. Параллельно он старался переварить кашу в голове.

— Не делай вид, что не помнишь меня, сопляк! Я, сэр Тимос из Бравенбёргеров, пришёл сюда смыть свой позор кровью всех тех, кто тебе так дорог, малец! — гордо объявил ушлый дворянин, потерявший по неосмотрительности Эспена и Глории свою ездовую зверушку.

— Ты… хочешь сказать, все эти смерти, всё это горе… — сглотнул ком в горле паразит.

— Из-за моей… — приподнял палец вверх рыцарь.

— Сраной саламандры?! — проревел мечник и аметистовые глаза вспыхнули разрушительным пламенем ненависти.

— Всё так, наглец! Ты убил то, что принадлежало мне и опозорил в поединке! Все эти смерти только из-за того, что ты отказался упасть на колени и молить меня о пощаде! — заявил Тимос. — И то, что я сделаю с ней, тоже на твоей совести!

— Не трожь её! Забирай меня, отрежь руки, ноги, что угодно! Оставь этот…

— Э-нет! — ухмыльнулся дворянин. — Просто убить тебя — слишком слабое наказание. Да и вообще, разве можно считать смерть наказанием? Ты ведь в таком случае уходишь от ответственности! Немного несправедливо к умершей Каменной Саламандре.

Эспен решил отвлечь Тимоса разговором, а сам медленно спустил руку на пистоль.

— Может я и не молод, но далеко не ослеп, мальчик мой юродивый, хе-хе! И для того, чтобы обезопасить и себя и тебя от преждевременной и лёгкой смерти, хочу показать вот это! — с этими словами выходец из Бравенбёргеров достал из-за пазухи свиток. — Узнаёшь печать? Это контракт! Я подписал его и теперь, с точки зрения кровной клятвы, считаюсь членом тринадцатого корпуса рейнджеров! Хоть ты и капитан, но одно я знаю точно — ты ещё не успел официально стать командиром, а значит, твой контракт такой же, как у рядовых рейнджеров и ты не можешь причинить мне вреда, как и я тебе. И ей, — кивнул он в сторону Алисы, — но эти парни, — имел он в виду переодетых под культистов солдат династии, — вполне себе! И я отдам им тебя на растерзание, если ты не хочешь, чтобы рыжая сучка подохла прямо здесь!

— Мразота… — скрипнул от бессилия голос Эспена.

— Сдай оружие моим парням и мы поговорим в более пикантной обстановке, хи-хи! — предложил Тимос. К паразиту подошли двое мечников, готовые в любой момент воспользоваться своим оружием. Тому не оставалось ничего другого, кроме как…

Тимос резко выгнулся в спине. Кровавый хрип вырвался из глотки дворянина вместе с тем, как катана прошла насквозь через всё его тело. Эспен отреагировал моментально: пропуская вперёд полетевший в голову меч, он убил одного из рыцарей руками его же товарища. Сделав подножку второму, паразит выхватил пистоли и резко развернулся, вышибив мозги не сориентировавшемуся ублюдку, что держал в заложниках Алису. Вторым выстрелом он прикончил развалившегося на земле адепта и бросился к амазонке.

За спиной у рухнувшего Тимоса стоял неподвижно Яхтир.

— Ты в порядке, он тебя не ранил?! — взволнованно спросил паразит. — Нашла Моди?!

— Я не успела… о-они схватили меня по дороге к загону! — плача ответила амазонка.

— Гарольд на Глории отправился в город, скоро подоспеет стража! Хвала Храдхиру ты цела! Сейчас вместе с Яхтиром отправимся искать Моди! Да? — Эспен обернулся в сторону кочевника. — Бессмертыч?

— Клятва… — прохрипел кочевник и взялся за грудь. — Тельмус не позволит уйти от ответственности никому, даже… бессмертным…

— О чём ты говоришь, Яхтир? — вытаращился Эспен, позади него, закрыла лицо руками и тихо заскулила от осознания произошедшего Алиса. — Ты ведь не… Погоди, да брось! Брат мой, ты же…

— Решение было так близко всё это время, — грустно улыбнулся кочевник, от чьего силуэта начали отделаться небольшие кусочки ткани и исчезать бесследно в воздухе. — Долгожданная смерть.

— Яхтир… Нет… — по щекам паразита скатились слёзы скорби. — Я рад за тебя, брат! — и он попытался выдавить улыбку, но получилось весьма скверно. — Только как же… м-мы б-без т-тебя б-будем… — задрожали губы.

— Эспен, послушай, — рука киренийца легла на плечо, но Эспен больше не чувствовал её веса, будто та стала призрачной. А тем временем, силуэт Яхтира становился всё менее отчётливым, роем чёрных бабочек растворяясь в вышине. — Я потратил восемь тысяч лет на месть и вот… умираю, как клятвопреступник… Некогда заложник собственного тела, я заточил в темницу ещё и собственный дух и позабыл имя… И тем не менее, обретя свободу в своей смерти, понимаю, насколько же замечательным выдался последний год… Я умираю без толики сожаления, и я хочу, чтобы когда придёт твой последний час… ты не сожалел… Просто… Стань свободным от мести, от преследования… Будь человеком, как я… когда-то… — тяжело вздохнув, кочевник протянул ему спрятанную в ножнах катану.

— Как тебя зовут? — спросил Эспен, роняя слёзы на кожаные ножны. — Кто тот человек, что умирает передо мной?! — проревел он, едва не падая на колени.

— Азим-ибн-Хасим… Последнее — имя отца, по нашему… — улыбнулся сын Великой Степи. — Эспен… Не вздумай мстить за меня… Это путь в никуда…

Рука Азима исчезла, как и почти всё тело целиком. Слухов о том, что происходит с теми, кто нарушает клятву на крови было много, редко, кому удавалось действительно увидеть. Эспену не повезло оказаться в их числе. Не было никакого огня клятвопреступника, страшных мук или камней с неба. Человек просто исчезал из этого проклятого мира.

— Я вижу их, Эспен! — воскликнул Азим, от которого осталась лишь одна только парящая голова. — Я так скучал… — и со следующим порывом ветра, вечный воитель, наконец, смог обрести долгожданный покой, растворившись в пространстве.

Белки глаз Эспена покраснели, но слёзы перестали течь. Он вытаращено смотрел на катану в руках: ножны из дублёной кожи, что по видимому, обладали теми жевосстанавливающими свойствами, что и его старые, и великолепный клинок из закалённой стали, добытой в Великой Степи.

— Прости, брат… Я не могу свернуть с этого пути, — всхлипнул Эспен и прижал катану к себе.

— Эспен… — тихим голосом произнесла Алиса. — Нужно найти, Моди. Я всё понимаю…

— Идём, — кивнул паразит и помог встать амазонке. — Не лучшее место, чтобы сопли распускать.

Вдвоём они отправились искать Моди. Когда взошёл Кустос, лагерь погрузился в мёртвую тишину. Изредка пара встречала выживших, покалеченных людей. В центре ярмарки нашёлся Голем с кучкой уцелевших рейнджеров — обгоревших и израненных, по колено в крови своих товарищей и врагов. Паразит молча кивнул глыбе, чтобы тот помог людям, пока они ищут сына.

— О, матушка-Намина, нет… — всхлипнула Алиса, увидев знакомую белую шёрстку… вернее, те клочья, что от неё остались.

Фелуция, грозная волчица, внушавшая страх окрестному зверью наряду с Глорией, лежала, как побитый щенок. На месте изящной, неотразимой шерсти присутствовали ожоги, вплоть до костей. Из разорванного брюха вывалились внутренние органы, на месте левой задней лапы был лишь обломок обгоревшей кости, а передняя правая свисала на лоскуте мышц. По всему телу торчали наконечники копий и рукояти мечей.

Тем не менее, Белогривая Лютоволчица дорого продала свою жизнь: кругом валялись оторванные конечности и разодранные в клочья рыцари. Более того, Фелуция ещё дышала.

— Девочка моя… Как же так, — приговаривала Алиса, поглаживая её по голове, просто потому, что касание в любом другом месте причинило бы ужасную боль.

— Уф-уф! — проскулила подруга.

— Я знаю, ты рисковала, пытаясь его найти, — кивнула амазонка в ответ на взгляд слезящегося правого глаза. Из левого же, торчало сразу три стрелы.

— Ау-у!

— Больно, я знаю… Позволь помочь тебе, милая, — предложила Алиса, сомкнув глаза и сжав крепко копьё. Волчица коротко кивнула, положив голову на лапы.

Бросив прощальный взгляд, рыжеволосая воительница обошла подругу и пронзила её обнажённое сердце. В последний раз дёрнувшись, Фелуция испустила дух.

Переглянувшись с Эспеном, Алиса продолжила поиски Моди. Не найдя мальчика в лагере, паразит пришёл к неутешительному выбору: если он не погиб, то, должно быть, сбежал в лес, а если и погиб, то опознать тело будет невозможно. Мака среди выживших не нашлось и Эспен вспомнил, что его хижина полностью сгорела.

«Неужто… — задумался мечник и мотнул головой. — Пойду и проверю сам. В конце-концов, в первый раз я не присматривался».

Предложив разделиться, он отправился обратно к лавке зверолова. При свете дня, картина выглядела ещё ужасней. Поля были усеяны трупами сгоревших заживо зверей: тут были и скелеты Красноклювого Грифона, и Мечехвостого Павлина, и Железного Буйвола, и даже Смертояда — белой, ядовитой ездовой змеи.

Среди взрослых человеческих скелетов, Эспен смог опознать некоторых из помощников Мака, но главным образом его интересовали развалины сгоревшей лавки.

— Можышь ни искать, мальщишка у миня, — противный скрипучий голос раздался за спиной. Эспен бросил приподнятую деревяшку и развернулся.

На проторенной дорожке между вольерами стоял потрёпанный Смрадазуб. Весь в саже, с деревянным протезом руки и повязкой, закрывающей половину лица.

Лицо Эспена побледнело, когда он увидел то, что держал гоблин в уцелевшей руке.

— Я дал сибе абищание, што ты так проста ни атделаишся. Ты будиш страдать! Твая душа ни узнаит пакоя, я ейо уништошу! — и надменно улыбнувшись оставшимися клыками, Смрадазуб бросил под ноги паразита отрезанную голову Моди.

Жизнерадостный ребёнок, тот, кто всегда смотрел на окружающий мир через призму света, не взирая на фильтр из тьмы. Кто мечтал творить, а не разрушать. Этот рыжий комочек жизни в прифронтовой зоне…

Его лицо навсегда застыло в крике: «Мама!». Моди стал очередной жертвой жестокого Карцера — мира, родиться в котором было сродни наказанием за грехи прошлой жизни.

— И типерь, я наканец займусь табой! — произнёс Смрадазуб и бросился с двумя кинжалами на Эспена.

«Хотя есть и второй вариант: адептами становятся несчастные, которым не осталось ничего, которым не осталось ничего, коме как мстить, забирая с собой в могилу сотни причастных и непричастных…» — второй раз в жизни он вспоминал слова старого охотника, и каждый раз это происходило на руинах новой жизни, которую Эспен так стремился создать.

Гоблин крутанулся вокруг своей оси, целясь здоровой рукой в яремную вену паразита. Катана грустно просвистела в воздухе, отсекая конечность. Синекожий взвыл от боли и попытался ударить наотмашь протезом, но и деревяшка, не долго ожидая, отправилась в полёт.

Побледневший, с выпученными глазами Эспен, сделал шаг в сторону противника и рассёк воздух. Смрадазуб ощутил боль в пояснице и понял, что больше не может двигать ногами. Плюхнувшись на землю с вытекающими из живота кишками, он в ужасе уставил на воина перед ним.

Не церемонясь, Эспен поднял проглотившего от страха язык гоблина за длинное ухо и прошептал:

— Моди испытал в тысячу раз больше боли, чем ты, выродок, — и только тогда Смрадазуб попытался что-то произнести, но паразит подбросил обрубок синекожего и выставил катану остриём вверх. Падающий гоблин приземлился целым глазом на меч и Эспен резко взмахнул перед собой, рассекая детоубийцу надвое.

Умывшись синей кровью, Эспен так и не двинулся с места, погрузившись в коматозное состояние. Вся кровь прилила к мозгу, гремя барабанным оркестром у висков. Хотелось исчезнуть также, как Азим. Раствориться, сбежать от ответственности, от мира, от себя, чёрт побери, самого!

Не быть здесь, в этом месте, в это время, в этом трижды проклятом теле!

Рене… Уничтожить! Разорвать! Изнасиловать! Убить! Снова изнасиловать! Закопать в землю! Сжечь! Спуститься в Нижнее Царство! Найти и повторять всё тоже самое до бесконечности!

— Не-е-ет! — разорвалось с криком сердце убитой горем матери за спиной, добавляя к барабанному оркестру ещё и женское соло.

— Это война… — произнёс Эспен, обращаясь к кому-то, кто за ним мог наблюдать. — Такая же, как и между Империями, но сугубо личная… Я больше не найду покоя. Не спрячусь и не убегу, — скрипнули его клыки. — С врагом нельзя договориться, не найти компромисс! Его нужно уничтожать! Увидел — убей! Не увидел — найди и убей! Не нашёл — значит обернись и убей! Убей! Убей! Убей! —над безжизненным лагерем разнеслась яркая вспышка едкой, нечеловеческой злости.

Когда в пригород, наконец, прибыли стражники, пожар утих. Выживший оперативно отправили в развёрнутый полевой госпиталь, остатки затаившихся налётчиков вырезали. Взойдя на плато, где стояли выгоревшие вольеры для волшебных зверей, солдаты под руководством Бальдра Большерука обнаружили охрипшую от крика мать, держащую на руках голову сына и адепта, что стал монстром, дабы убивать других монстров.

Следующие дни прошли как в тумане. Вопиющий случай нападения на мирных жителей и солдат Империи Доминос попытались спихнуть на Ультрас ушлые чиновники, желая продолжить войну, но генерал Бальдр Большерук привёл неопровержимые доказательства виновности в произошедшем культ Аммаста и почётного рыцаря Тимоса из Бравенбёргеров.

Династия последнего откупилась, списав всё на то, что он был лишь одураченным сектантами дураком с чрезмерными амбициями. Тринадцатый корпус рейнджеров перестал существовать, контракты выживших были аннулированы или переписаны под другие подразделения. В течение нескольких дней к пригороду Старвода из самого города и более далёких земель стекались многочисленные родственники погибших.

Вместе с немногочисленными выжившими, Эспен воздвиг на месте разобранного пепелища лагеря рейджеров стихийный мемориал. Они воткнули в землю несколько сотен мечей, собранные с убитых. В самом же центре, около знамени корпуса, торчал громадный двуручник с вязью в виде парящего лебедя.

Сил и желания что-то говорить не было. Солдаты поблагодарили Эспена за всё короткими кивками и разошлись по домам. Многие из них были травмированы до конца жизни произошедшими событиями, кто-то и вовсе решил отречься от дальнейшего Пути Тельмуса.

Эспен не винил их. Только себя. Его люди, товарищи, прошли через столько всего: было разбито не мало вражеских лагерей, спасён от Чёрных Варанов Старвод, одержана победа в двухвековой войне под Доменгоном. И почти все встретили свою смерть на Родине, от грязных ручонок местного идиота с гербом!

Но причина… Причина произошедшего не давала Эспену покоя. Всё, что произошло, если разобраться, было на его совести.

«Какой же я идиот! Знал ведь, что культ не отпустит… Знал, и всё равно завёл друзей, сплотил кучу людей вокруг себя, чтобы они все погибли! Мне нельзя находиться в обществе, я опасен для всех живых существ, пока жив! Мне нет места ни в городе, ни в самом засратом селе! Мой дом — это дорога. Дорога в никуда, дорога на войну, которая не закончится, пока последний, кто носит метку Темнобога не сдохнет в муках! — и с этими словами, он дотронулся до оставленного клейма на левой груди. — Клеймённый будто скот… Без дома, семьи и кроши над головой… Я вернулся к тому, с чего начинал. Загнанный зверь, отбивающийся когтями и клыками от загонщиков. Но отбивающийся, мать его, до конца! И если уж война объявлена, нужно лишить выродков тактического преимущества! Сниму клеймо, посажу суку на кол и потяну всем весом за ноги, чтобы мучилась, тварь! Ме-е-едленно мучилась!»

Если бы он не взял с собой Глорию, она бы не раздавила Каменную Саламандру. Если бы он тогда убил Тимоса, то заимел бы проблемы с законом, но ему не в первой было бежать. Отправился бы куда-нибудь на Юг, продолжил бы мстить, не подставляя такое количество людей под опасность. Если бы отрубил Смрадазубу ещё и ноги в том лесу, а не надеялся, что тот сдохнет от кровопотери, Моди был бы жив! По крайней мере, в одном из вариантов развития событий…

Боль, страх, унижение, утрата… Если это представляло собой жизнь человека, то на кой чёрт вообще пытаться им стать?!

— Эспен, — произнесла Алиса, вырвав паразита из состояния, которое можно было бы охарактеризовать, как «агрессивный транс». Воздух вокруг Эспена буквально закипал от злости. — Нужно поговорить.

— Давай поговорим, — обернулся он.

— После всего произошедшего… Когда мы с тобой клялись на алтаре, я верила в то, что жизнь воительницы-Алисы закончилась. Что мой Путь адепта подошёл к завершению и я смогу обрести счастье простой женщины — верной супруги, матери… — на этом слове голос амазонки дрогнул, но она проглотила кусок стекла, застрявший в горле и продолжила: — Начнётся счастливая жизнь, как в сказке. Что я, наконец-то, подарю тебе свою любовь, а ты мне свою. И быть может, глядя на меня, ты станешь человеком, как и хотел, но… Теперь это всё в прошлом, пусть и не таком далёком. Теперь я — мститель. И в моём сердце не осталось других чувств, кроме ненависти к убийцам моего единственного сына, которого я вынашивала под этим самым сердцем, а теперь… У меня его вырвали, растоптали и выкинули. Я сама больше не человек, я адепт — без жалости и страха. И на Пути адепта мне не нужен муж… Мне не нужна семья… Всё это погребено здесь, под Старводом, — сказала Алиса. — И если ты меня понимаешь, то я хотела бы снять этот браслет.

Эспен заглянул в зелёные глаза амазонки. Огонёк жизни в них погас, а душа была разорвана в клочья. Должно быть, со стороны он выглядел также. Да и чувствовал тоже самое.

Эта женщина больше не была его супругой, перед ним стояла валькирия — ангел войны. Обоюдоострый меч, принявший образ рыжеволосой… Нет, она больше не была красавицей. Может быть внешне всё ещё ей и оставалась, но Эспен, в отличии от большинства тех, кого называют «людьми», никогда не смотрел только на обложку.

Алиса была изуродована. Насильно. Не по своей воле. Но в ней больше не осталось и следа от прежней красоты души.

— Я чувствую тоже самое, — произнеся это, Эспен снял с правой руки женский браслет. — Эспен и Алиса, молодожёны, что не успели и дня насладиться семейным счастьем. Их могила будет здесь, среди товарищей, — и паразит аккуратно положил браслет на землю, возле меча Людвига.

Амазонка согласно кивнула и положила рядом свой. На том они и разошлись. А следом, на холм поднялся Энас, не без помощи Гарольда.

Неко хромал, а верхние лапы двигались зажато из-за того, что почти всё тело покрывали бинты и жгучая мазь от ожогов. Правые щека и бровь были заштопаны чёрными нитями. Под шерстью этих шрамов, может, будет и не видно, чего не сказать о левом ухе. Оно потеряло примерно три четверти от своей длины и теперь представляло из себя короткий, широкий обрубок, который непроизвольно шевелился в такт другому уху.

— Паршиво выглядишь, — произнёс Эспен без улыбки. — А ты, Гарольд, как себя чувствуешь?

— Боюсь, я бы не пережил и десятой доли увечий, что причинили вам, ребята, — не стал жаловаться старик, помогая присесть принцу на камень.

— Ничего серьёзного, — фыркнул Энас. — Пару дней и смогу держать лук.

— Энас… — произнёс Эспен.

— Они были и моей семьёй! — рявкнул лучник. — И это касается вас двоих! Я не ребёнок, чтобы за мной приглядывать! Да и вообще — я старше тебя на три года, Эспен! Мне семнадцать лет, я мужчина и сам выбираю за что мне сражаться и где умереть! Аргх! — Энас резко согнулся от приступа боли. — Чёртово лёгкое… Короче! Я иду вместе с тобой и буду рвать этих ублюдков на части!

— Тут уж дело не только в Его Высочестве, — сказал Гарольд. — Может, месть это не самое разумное, что должен вершить ста пятнадцатилетний слепой старик, но… — Гарольд поджал губы. — Мы идём восстанавливать справедливость. Никто не имеет право сжигать людей, рушить семьи, убивать детей и оставаться при этом в живых.

— Я любил каждого из них. Человек то, орк или слитлинг, — произнёс Голем, что подслушал их разговор пока поднимался. Следом за ним шла и Глория. Именно шла, а не прыгала, дабы не задеть какой-нибудь из памятников. — Они дарили мне свою неосознанную любовь, каждый раз приходя на плац. И эти заблудшие души, что убили их, познают все те удары, что сохранила моя каменная кожа, во славу имён всех рейнджеров живших и живущих.

— А ты? — Эспен посмотрел на Глорию.

— Ква, — уверенно ответила Дьяволица.

— Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь, Эспен? — спросил Бальдр Большерук.

— Так точно, генерал. Даю слово, если Вы вверите мне пять тысяч своих лучших воинов, культисты больше никогда не потревожат земли внешней стены Доминос. Их Цитадель стоит в Чумном Лесу и по большей части мне нужны люди, чтобы преодолеть его чащи. Касательно артиллерии, то хватит и сотни пушек, — ответил капитан-паразит.

— Весьма жирный запрос, скажу я тебе, — хмыкнул генерал. — Пять тысяч лучших воинов… сотня пушек… Скажи, откуда ты так много знаешь о культе Аммаста?

— У меня с ними личные счёты, — стиснул кулаки Эспен.

— Понимаю, не хочешь говорить. Но ты не подводил меня, хоть мы и знакомы, считай, чуть больше месяца. И эта выходка… Непростительно, — покачал головой Бальдр.

— Так, что Вы скажете?

— От себя я могу дать только две тысячи воинов. И не лучших вовсе, ибо мир ещё не подписан, а армия понесла большие потери. Но я направлю запрос мэру Старвода. Видишь ли, его кум был среди убитых торговцев, а для дворян — крёстный отец детей сродни брату. Такое не прощается и он выдаст тебе даже больше, чем три тысячи воинов и сотню пушек, если ты поклянёшься на крови, вычистить всю заразу из Чумного Леса.

— Тогда по рукам, — ответил паразит.

Отложив в сторону книгу, Рене коснулась клейма, оставленного ей покойным Говорящим с воронами. Жжение усилилось. Она чувствовала второго клеймённого где-то на границе с Чумным Лесом.

— Ты уже настолько близко, дорогой, — ухмыльнулась Магистр и рука вновь потянулась к паху. — Со дня на день, один из нас, наконец-то, умрёт. Наконец-то мы освободимся друг от друга… Как бы я хотела прожить другую жизнь, ты не представляешь. Пойти по другому пути, возможно, вместе с таким, как ты, Эспен, — Песнь Бездны томно вздохнула. — Но сделанного не воротить. Ты не из тех кто прощает, и я это знаю. Поэтому я так поступила. Поэтому у тебя нет иного пути, кроме как убить меня. А у меня — тебя.

Между Чумным Лесом и остальным миром протекала Гибельная река. Её вода имела зеленоватый оттенок и стоило хотя бы капле попасть на человека, как его ожидала смерть, настолько токсичным был яд. Между двумя безжизненными берегами из серого песка пролегал каменный мостик, усеянный черепушками.

С территории Доминос на Чумной Лес смотрело почти семь тысяч всадников и три сотни пушек, готовых к бою. Но они не двигались.

Причиной остановки, стал одинокий адепт в белой мантии Ключника, угрожавший взорвать мост, если к нему не приведут человека по имени Эспен, Лис Пустыни. Несколько возмущённых храбрецов попытались усмирить «смертного» выскочку, но расстались с жизнями, не дойдя и десяти шагов до таинственного незнакомца.

Самое загадочное было в нём то, что кроме кулаков, мантии и небольшого перстня, никаких других предметов для атаки адепт не носил.

— Ты тот, кого называют Лисом Пустыни? — спросил молодой парень лет двадцати пяти, сняв капюшон.

— Ну допустим, — фыркнул Эспен, сидя верхом на Глории.

— Поговорим? — ответил Ключник и на взмахнул рукой. Из перстня, что оказался пространственным артефактом, возникла скатерть, две подушки, два стакана и кувшин вина.

— Поговорим, — кивнул паразит, спустившись на землю.

Ключник аккуратно разлил вино по чашам на правах хозяина.

— Ну, за знакомство! — адепт приподнял сосуд.

— Разве ты представился? — спросил Эспен. Поддерживать разговор не было ни малейшего желания, но незнакомец по прежнему держал в «заложниках» единственный мост через Гибельную реку. Чтобы построить другой, способный выдержать такое количество всадников и пушки, уйдёт много времени и жизней, поэтому паразит стремился узнать, чего именно хотел Ключник.

— Джефир Манэати, принц островного королевства Иф.

«Иф? — навострил уши Энас, следя за разговор на расстоянии в пару десятков шагов. — Отец рассказывал мне про этот остров. Он находится ближе всех к материку из архипелага Чиноэ и единственный из всех, что не подчиняется Императору неко. Остров людей, иначе говоря».

— И что такого мог забыть принц Ифа в столь далёких краях, да ещё и в Чумном Лесу? Ты не похож на фанатика, — сказал Эспен.

— Ха! Согласись, они лишь пустоголовые болваны, тратящие жизнь непонятно на что! Молятся этому своему Темнобогу, хлещут детей плетьми, отрезают ноги слабым товарищам… Бр-р! Жуть какая-то! — скривился Джефир и запил воспоминания о днях в Цитадели красным полусладким. — Отвечая на твой вопрос, Эспен, — принц подставил ладонь под голову. — Я тут из-за женщины.

Лис Пустыни поперхнулся. Откашлявшись с трудом, он спросил:

— Неужто из-за Рене?! Из-за этой…

— Сучки, — вожделенно прикусил губу Джефир. — Да-а… Но ты ведь тоже здесь ради неё, не так ли?

— Не подумай, я пришёл за её головой! — фыркнул Эспен и поставил чашу.

— Я за другим её местом пришёл, — хихикнул Ключник, — но, к сожалению, вопреки мифам, его работоспособность зависит от головы. Увы, я не могу позволить тебе забрать голову Рене. Но видел бы ты её губы и щёчки, когда она злится… М-м-м.

— Ты извращенец? С чего бы вообще принцу островного государства переться за три-девять земель ради культистки-убийцы! — возмутился паразит.

— Понимаешь… В Ифе мне было довольно одиноко и скучно. Постоянная война с флотом неко, голод из-за нехватки пахотных земель и разрушения, вызванные ураганами и торнадо. Это не то место, где мне хотелось бы провести свои лучшие годы. Да и женятся принцы Ифа не на дамах из соседних королевств или Империй. Нет, скорее всего, дочь наиболее богатого рыбака стала бы моей суженой: извечно пахнущая рыбой и с отвратительными ногами, размытыми солёной водой до крови. Поэтому я собрал под шумок всю свою прислугу, нанял на все деньги ратников и отправился в плаванье в сторону материка. Здесь, в Доминосе, будучи Ключником, я превосходил любого своего сверстника из аристократии, даже если те были на почти шестом уровне. Я участвовал в войне, грабил караваны и боролся с другими грабителями караванов. Так прошло лет пять. Моя рать то сокращалась, то возрастала, а потом я узнал, что среди культистов есть одна девушка, способная подчинять других мужчин своим голосом и не уступающая по силе даже полноценному «Спириту»! Я искал информацию везде, где можно. Это был вызов! Принц Джефир, бабник, каких поискать стоит! Неужто он не сможет покорить какую-то монашку, только в тёмной юбке?!

— Оказалось, что не смог, — пришёл к выводу Эспен.

— Да… Она в одиночку уничтожила всех моих солдат, а меня самого сразила одним ударом. И хоть Рене и не использовала на мне свой голос, в тот момент, когда она, властная, в свете Кустоса, вся такая из себя домина, стояла надо мной с занесённой косой… Я испачкал штаны, но вовсе не дерьмом, нет, я…

— Можешь не говорить, — махнул Эспен. — Значит, ты влюблён в эту тварь. И ты не дашь мне её убить. Значит, мне придётся, как минимум, с тобой разобраться, Джефир. Или ты можешь поступить по умному и уйти с моей дороги — тогда останешься в живых.

Принц склонил голову и тихо рассмеялся.

— Знаешь, ты мне нравишься, Эспен. Прямолинейный, как… Даже не знаю. Мы могли бы стать друзьями, встретившись при других обстоятельствах.

— О, поверь, ты бы не захотел быть моим другом! — фыркнул Эспен.

— Но это всё не важно! — хлопнул по столу Джефир. — Главное здесь то, что мы оба с тобой тут из-за одной женщины. Два мужика, два воина. Разве можно найти достойнее поаод для драки? Такова наша природа. Ты хочешь её трахнуть, я хочу её трахнуть…

— Я хочу убить её, говорю в последний раз! — скрипнул зубами Эспен. — Но мне интересно вот, что… Допустим, тебе нравится, когда баба сверху и заставляет вылизывать ей сапоги, но разве ты не в курсе, что она совершала? Ты говоришь, что все фанатики — конченные кретины, но ты не осуждаешь её деяния, за которые ей сидеть вечно во льдах Нижнего Царства!

— Кто сказал, что не осуждаю? — приподнял бровь Джефир. — То, что она делала не имеет никаких оправданий, тут я с тобой не спорю. Но ответь мне, Эспен: будем ли мы с тобой лучше неё в том же возрасте? Если ты не знал, то Рене уже шестьдесят три года…

— Я в курсе, — шикнул паразит, припоминая даты из дневников проклятых.

— Скольких мы с тобой убили ради собственной выгоды? Ты не похож на святого. Разве имеет значение из-за чего погибли крестьяне: ради нужд культа или потому, что тебе нужны были деньги? — поинтересовался Джефир.

Эспен и правда убил множество тех, кого убивать было не обязательно. Особенно в первые пару лет после смерти Грезе, когда он бесцельно шастал от таверны к таверне, ища работу и способы стать сильнее. Он неоднократно преступал закон, грабил одиноких прохожих, если рядом никого не было, убивал стражников и тюремщиков при побеге. Он вырезал всё беззащитное потомство кобольдов ради кольчуги, которая прослужила ему пару недель и была разорвана в бою с культистами.

В конце-концов, из-за его ошибок погибли Яхтир, Мак, Фелуция и Моди! И всё же… Разве это оправдывало поступки Магистра хотя бы на йоту? Может и не ему судить, но Эспен имел право на месть. За жену, за боевых братьев, друзей и пасынка.

— Мне жаль её, — произнёс вдруг Джефир. — Правда. Она достойна иной судьбы. Иногда она была со мной откровенна. Много говорила о тебе. Я не уверен, но мне кажется, что она тобой восхищается.

— Ты ходишь по охеренно тонкому льду, — прошипел Эспен. — Учти, мой меч под боком и хорошо заточен!

— Честно, я тебе завидую, Эспен, — не обращая внимания на угрозу паразита продолжил Джефир. — Она ни о ком так часто не говорит, как о тебе. Даже о Патриархе. Ты заставил её сомневаться в собственных идеалах… И поэтому я здесь не только ради неё, но и ради себя. Я не могу спокойно жить, зная, что где-то по Карцеру ходит мужчина, способный биться сердце моей женщины чаще, и этот мужчина — не я.

— Значит, ты выбрал смерть, — кивнул Лис Пустыни.

— Она стоит того, чтобы убивать и быть убитым, — улыбнулся опальный принц. — Твои люди ничего мне не сделали. Коль умрёшь — пусть уходят. Я здесь только по твою душу. Да и на культ мне плевать. Я заберу Рене силой и постараюсь сделать её счастливой, хотя она и может убить меня одним ударом… Что же, я постараюсь что-нибудь придумать.

— Глупый поступок, Джефир, — ответил паразит, вставая на ноги.

— Ну… Я просто влюблённый дурак. Наверно, это так и должно быть, — пожал плечами парень и убрал скатерть внутрь перстня.

— Все, сделайте десять шагов назад! — скомандовал Эспен. — И даже не вздумайте вмешиваться!

Войско отступило, давая двум адептам вдоволь места для манёвров.

— На самом деле, должен признаться тебе, Лис Пустыни, — произнёс Джефир и выставил кулаки. — Я не трогал мост. Ты хоть сейчас можешь по нему бежать, просто мне очень хотелось решить этот вопрос по-джентльменски.

— Джентль… Что, прости?

— Я услышал это слово от одного иностранца. Кажись, его страна лежит за Великой Степью, но я там никогда не был. Надеюсь, когда-нибудь мы с Рене туда попадём.

— Если всё произойдёт по-моему, вы с ней вскоре встретитесь, — цыкнул Эспен, обнажая катану.

Джефир сорвался с места. Лис Пустыни не ожидал подобной скорости от кого-то кроме… себя. Опальный принц в мгновение ока преодолел десять шагов их разделявших и замахнулся кулаком. Эспену не оставалось ничего, кроме так отпрыгнуть в сторону.

Удар Джефира пришёлся на землю, где тут же образовалась воронка глубиной с рост паразита. Представить, что ожидало бы Лиса Пустыни попади он под атаку было не сложно. Да, перед тем, как отправиться в поход, Эспен зашёл в гости к Ноланду и взял долг за освобождение гномьего народа в виде семи тысяч метеоритных доспехов, один из которых надел сам, однако сила от удара Джефира, вероятно, была в разы больше прямого попадания из зачарованной пушки.

— Быстрый, — хмыкнул опальный принц и задрал левую пятку до головы, обрушивая её на макушку Эспена. Паразиту пришлось отпрыгивать второй раз за поединок. На этот раз, от атаки Ключника разошлась по земле длинная трещина.

Стоило Джефиру открыться, как Лис Пустыни попытался полоснуть его по груди, но напоролся на защитную формацию. Вокруг опального принца возник синий квадрат защитного поля, выступающий примерно на десять сантиметров вперёд от кончика носа.

По ощущениям, это был удар о сверхпрочное стекло. Катана Эспена врезалась в него и даже смогла проделать брешь, но затем застряла. Оттолкнувшись ногой от барьера, паразит вырвал меч из плена формации, но на месте, где он стоял уже возникла тень от другого куба. Посмотрев вверх, Лис Пустыни увидал трапецию, чем-то напоминающую гирьку для весов в торговой лавке. Формация буквально падала на него и он не успеdfл двинуться с места, а потому выкрикнул:

— Fulgur! — и разряд молнии, способный испепелить здоровую лошадь, разбил на тысячи эфемерных осколков огромную гирю.

— Длань Тысячи! — подскочил Джефир и принялся бить раскрытыми ладонями. При том десять ударов казались сотней, от чего Эспен невольно задумался: а не с пауком ли он дерётся? Или, может, с осьминогом…

Каждый удар техники создавал небольшую воронку, разрывающую воздух. Эспен ловко отбивал кулаки опального принца, но вместо того, чтобы отсечь Ключнику руки, лишь царапал. Сам он не пострадал, хоть плащ и превратился в лохмотья.

Когда адепты вновь разорвали дистанцию, Джефир взглянул на свои пальцы. Содранные костяшки и ногти довольно быстро зарастали, на поверхности ладони нашлось место нескольким глубоким разрезам, кровь из которых орошала травку.

— Неплохо дерёшься! — в знак признания произнёс принц.

— Меня ты не сможешь обогнать. Лучше отступи и найди другую поехавшую, чтобы влюбиться! — решил дать ему последний шанс Эспен, но огонь озорства в глазах Джефира стремительно превращался в настоящий пожар.

— Это мир истинных мужчин, где отступают только мертвецы, ха-ха! — ответил Ключник, призывая куб вокруг Эспена. — Формация Небесного Молота!

Заключив паразита в клетку, принц сформировал в своих руках молот из энергии с собственный рост и взмыл над землёй, приготовившись сделать отбивную из противника.

— Союз Огня и Молнии!

— Твою мать!

Эспен создал сгусток лавы и разбил его мечом, петлёй завивая огненные капли. Клетку разорвало изнутри спиралью красных, испепеляющих молний. Джефир подставил молот, но тот не выдержал и секунды. Впопыхах, Ключник создал небольшой синий заслон, на который принялся накладывать другие, что постепенно трескались под атакой техники.

— Уф! — опальный принц приземлился на землю, держась за ожог на солнечном сплетении. Самым кончиком огненной спирали его таки зацепило. Быстро сориентировавшись, от отскочил в сторону. Шагнув при помощи «Рвения Аргамака», Эспен рассёк воздух перед собой катаной, пройдясь по краю закалённой кожи Ключника.

На груди Джефира расползлась горизонтальная царапина. Раззадоренный принц наполнил синей энергией кулак и ударил навстречу сделавшему выпад Эспену. Эспен почувствовал, как загорелась левая щека от чудовищной гематомы, а во рту появился привкус зубной крошки. Джефир оскалился, глядя на рассечённую щёку.

Оказавшись спиной друг к другу, противники замерли, приготовившись к заключительной атаке. Эспен крепче сдал рукоять клинка, мышцы принца на спине зашевелились, плечи будто бы надулись, наполняя силой руки.

Пожелтевший кленовый лист плавно спускался на землю между адептами, пока не был с двух сторон рассечён катаной и раздавлен в труху кулаком. От столкновения руки и клинка трава вокруг прижалась к земле, а птицы с крон деревьев в нескольких километрах от них сорвались и улетели.

— Пятипальцевый Удар Смерти! — рявкнул Джефир, целясь вторым кулаком в сердце Эспена. Пальцы принца сжались вместе, напоминая птичий клюв.

Лис Пустыни резко развернулся, пропуская руку противника вперёд и ухватился своей за запястье Ключника.

— Compressio! — выкрикнул Эспен и сила в несколько десятков атмосфер Карцера сдавила основание кисти Джефира, с треском перемалывая кости.

Кулак принца обмяк, от отшатнулся, замахиваясь для повторной атаки уцелевшей рукой, но Эспен уже подошёл к нему вплотную, делая выпад пропитанным телумом клинком.

Ключник выставил свою самую плотную формацию, но та осыпалась битым стеклом и катана пронзила его солнечное сплетение, где ранее находился ожог от техники.

Изо рта Джефира толчками вышло пару литров крови, но он устоял на ногах, ни то потому, что Эспен так и не вытащил клинок из его тела, ни то из-за силы воли.

— Так и знал… — сквозь произнёс парень, взявшись целой рукой за лезвие меча. — Ты достоин её… Пожалуй, самый достойный из всех… — прохрипел опальный принц и резко выбросил вперёд указательный палец, коснувшись центра лба Эспена и оставив на нём красную точку. — Я дарю тебе свой Ключ. Уверен, ты быстро достигнешь Серого уровня…

Эспен резко вынул катану из тела Джефира и, издав последний вздох, принц рухнул на всю спину. Паразит провожал его падение печальным взглядом аметистовых глаз.

— Хороший был парень, жаль, что дурак, — произнёс Лис Пустыни и отдал приказ подошедшим всадникам: — Переправка займёт некоторое время. Похороните его по-быстрому.

Чумной Лес имел особую связь с Разломом Нилот, как исторически, так и геологически. Как известно, корни Тельмуса незримыми меридианами и артериями пролегали через всю поверхность Карцера, откуда не только живые существа, но и растения, горы и реки черпали жизненную силу.

И когда на месте нынешнего Разлома Нилот произошла битва древних титанов, разрушения затронули не только материальную сторону мира, но и энергетическую. Крупная артерия, что шла от Разлома к горам, на которых стояла крепость Доменгон, а от них и к обширным лесам, — была перерезана. В результате чего, горный хребет примкнул к климатической зоне Великой Степи, а вот с лесом всё обстояло намного хуже: отрезанный он Древа Жизни он не просто умер, а стал прибежищем для духов Тёмного Бога Аммаста.

И когда тысячу лет назад на территорию современной Империи Доминос пришёл культ, им не пришлось долго выбирать место, чтобы основать Цитадель.

Чудовища, которым нет места под Кустосом, облюбовали Чумной Лес, став своего рода сторожевыми псами для фанатиков. Поэтому большинство адептов внешней стены боялись даже смотреть в его сторону. Выжившие авантюристы довольно быстро разнесли молву, что в Чумном Лесу нет буквально ничего ценного — это выжженная земля, где сокровища содержащие большое количество энергии для развития не могут взяться по причине отсутствия силы Древа Жизни.

Войско под командованием капитана Эспена медленно продвигалось через скрюченные, давно высохшие деревья. В этом месте небо навсегда замерло в состоянии сумерек и казалось, что из тени нор и оврагов за ними следят.

Впрочем, так оно и было. И возможно, будь их один или два человека, да даже десять, вся эта нечисть обязательно обрушилась бы на рыцарей, но они боялись. Боялись света Тельмуса, способного развеять тёмную энергию.

Сколопендры с человеческими лицами прятались в дупла, глазастые грибы принимали вид обычных маслят и лисичек, а нетопыри оборачивались осиными гнёздами, хоть ос здесь издавна не водилось. Только гигантские плотоядные стрекозы, но и те, зарылись глубоко в кронах мёртвых древ.

Происходящее напоминало какую-то сказку: я вернулся в то место, откуда и началась вся история. И в отличии от любой другой, эта сказка не церемонилась с героями. Да и финал наклёвывался, не сказать, чтобы хороший.

Эта тварь, Рене, наворотила столько, что как бы мне не хотелось, её смерть ничего не исправит. Не вернёт мне Грезе, друзей, сослуживцев. Я не буду больше с Алисой, ведь Песнь Бездны вырвала и её душу.

И стою я здесь, скорее потому, что так надо. Не герой, не спаситель, просто паразит, разочаровавшийся в сраном мире. Буду честен, мне уже плевать на то, что Аммаст хочет его уничтожить. Туда ему и дорога.

Но я не позволю ей сгинуть от чьей-либо руки, кроме моей. Мы все отправимся во льды Нефертата, я это знаю на сто процентов. Только заберу эту тварь с собой!

Стены Цитадели внушали трепет, но лишь перед теми, кто не видел воочию Доменгон. Метров двадцать высотой. Я на этом деле собаку съел, поэтому не впечатляет. Спонса здесь не светит, как и Кустос, но энергетическое зрение показывает множество пурпурных огоньков. По видимому лучники и маги, собравшиеся на стенах в качестве первой линии обороны.

У нас полно щитов и есть свои собственные маги, способные создавать защитные формации, не считая Гарольда. Но я чёрта с два поверю, что фанатики ограничатся банальным посыпанием стрел, учитывая, что за пехотой стоят три сотни пушек.

«Дай трубу», — попросил Энаса.

Внимательно осмотрев стены, замечаю, что статуи гаргулий светятся наряду с культистами.

«У них на вооружении стоят големы, — предупреждаю остальных. — Просто зарубить не выйдет, нужно уничтожить ядро. Усекли?»

«Так точно!» — ответил поручик, рассылая весть по рядам.

«Как много их там?» — спрашивает у меня Алиса.

«Без понятия, — честно отвечаю ей. — Но если они были вынуждены прибегнуть к чужим услугам при нападении на лагерь, можно сказать, что это все их силы в регионе. И они крайне ограниченны».

«Но это лишь предположение», — произнесла Алиса.

«Верно». — соглашаюсь.

«Не слишком ли беззаботно ты относишься к важнейшему дню в своей жизни?» — фыркнула она.

«Важнейший день? Пожалуй, нет. Просто при любом раскладе я собираюсь драться. Не важно сколько их. Плевать на потери. Это моя личная война, все кто пришли сюда — мстить или просто прославиться, знали на что подписываются. Как и ты. Поэтому постарайся не умереть. Сегодня будет вершиться история», — улыбаюсь, даже не знаю, по какой причине.

Пожалуй, сегодня я забуду о всём человеческом, что во мне было и вернусь к тому, что было в этом месте десять лет назад. Я паразит — подлый и беспощадный. Но, что делает меня уникальным — способность обращать хищника в жертву. Это я и постараюсь повторить в который раз.

На стенах началось какое-то движение. Глянув в трубу, увидел, как накапливается тёмная энергия вокруг магов-культистов. Значит, сражение уже началось.

«Пушкам и лучникам приготовиться! Канониры, угол сорок пять градусов! Всадникам приготовиться встречать противника! Строимся клином!» — раздаю приказы.

Поглаживаю Глорию по рогам. Она напряжена. Знаю, что боится больше за меня, ведь мы с ней идём первыми, на самом кончике «копья». Но я за себя не переживаю. Во мне слишком много злости, чтобы умереть.

Под стенами Цитадели несколько десятков камней раздвигаются, выпуская из подземных казематов слепых тварей, передвигающихся на четвереньках со множеством клыков. От них исходят лишь небольшие искры пурпурной энергии. Очень похожи на… Азима, точно!

Но вряд ли они такие же не убиваемые, чего не отнять у темнобожников, так это умения исправлять ошибки. Глупые, неуязвимые почти к любым повреждениям, но со слабым местом, которым и является та самая искра в центре лба.

Гаргульи на стенах начали шевелиться, но и это было ещё не всё. Из-под земли вдруг поднимаются проклятые рыцари и Храмовники. Те самые, которых я уже видел в замурованном капище. И в этом не было промысла Чаадала. Нет, просто проклятие вечной жизни мог накладывать каждый из троицы богов Бездны по-своему.

Гремя доспехами, что срослись с костями, воинство ставших заложниками собственной веры солдат, сформировало полноценный строй и медленно двинулось в нашу сторону, пропуская вперёд слепых тварей и гаргулий, хлопот каменных крыльев которых стучал по мозгам не хуже кузнечного молота.

«Огонь из всех орудий по войску рыцарей! Лучники, сбивайте горгулий, пехота — добиваем!»

Наверняка ублюдки ожидали, что мы выпустим снаряды, по волне набегающих на нас отродий, разрывая их регенерирующие тела на куски. Само собой, в этом не было смысла, ведь оторви им руки или ноги — делу не помочь. Достаточно одного чёткого удара в конкретную точку.

«Отродья необходимо бить в центр лба, любая другая рана для них не смертельна!»

Ядра ударили по рядам проклятых рыцарей, которым не требовались особенные условия для умерщвления. Их костяную броню запросто разрывала шрапнель, превращая в труху и искорёженный металл.

Вырвавшись вперёд, мы с Глорией вступили в бой: она занималась наземные силами, а я воздушными. Пережёвывая отродье, рано или поздно принцесска находила ту самую смертельную точку, да и помещалось в её пасти с десяток тварей. Хорошенько закрепившись в седле, я наполнил катану собственной энергией и принялся рубить гаргулий.

Достать ядро получалось не всегда, но за менявсегда заканчивали верные товарищи. Конечно, без потерь не обошлось. Кому-то не хватало всего пары миллиметров в сторону, чтобы уничтожить искру и повисшая на длинном копье тварь уже разрывала всаднику глотку, либо перегрызала колени лошади.

Заклинанием шара превратив очередную летучую статую в пыль, я оценил расстояние до стен: мы прошли примерно половину пути и звук натяжения тетив сотен лучников уже звучал в моей голове.

Вот-вот начнётся ответный обстрел!

«Щиты!» — кричу остальным, но не до всех успевает достичь приказ, приглушённый свистом роя стрел.

Глория закрыла свои большие глаза, стоило только поднять щит над головой, как уже слышу постукивание ударяющихся стрел. Благо он сделан из той же метеоритной руды, что и доспехи и даже пули ему не страшны.

Тут же вступаем в контакт с проклятыми рыцарями. Дьяволица запросто топчет их в труху, парням же приходится тяжелее. Слышу как Гарольд произносит знакомый набор слов и поле боя озаряет вспышка, после чего несколько сотен скелетов просто испарились без следа.

Пушки делают повторный залп, но уже по стенам Цитадели. Убитые и разорванные в клочья культисты падают с двадцатиметровой высоты. Особенно красиво выглядят кровавые фонтаны из тушек, по которым ядро пришлось прямой наводкой.

Оказавшись почти под самыми стенами, наше войско оказалось под плотным огнём заклинаний и магических стрел, поскольку теперь культисты бьют почти в упор, не давая развернуть осадные лестницы.

Укрываясь щитами, по моему приказу выкатывают таран. Пушки бьют по самым вратам, но это не оказывает нужного эффекта, они слишком толстые. Прицелившись, из мушкета я взорвал голову особенно настырному ублюдку, что осыпал нас заклятиями, словно водой из колодца.

И тут я вижу, как над самыми вратами поднялся лысый, худощавый тип. Светится пурпуром ярче всех, наверняка их командир, да ещё и с посохом — маг!

«Стойте! Остановите таран!» — но как и прежде, из-за криков и рёва техник, да заклинаний, приказ доходит с запозданием. Лысый чёрт набрал в лёгкие воздуха и тут я впервые увидел… можно подумать, что дракона, но это был всего лишь мужик, дышащий пламенем. Чёрным, как смоль.

Как пламя может быть чёрным? Хотелось бы знать, но если отдавать приоритет, то сейчас меня волновало больше то, как попасть за стену. Потому что лысый ублюдок сжёг дотла таран вместе с дюжиной бойцов и продолжил окутывать не угасающим пламенем тех, кто пытался взобраться на лестницу.

«Энас! — кричу своему лейтенанту. — Возьми командование на себя!»

«А ты куда собрался?!» — только и успел задать вопрос одноухий, как потянув за уздечки, я рванул верхом на Глории.

Да, я бы мог поступить так изначально, но только, если бы шёл в одиночку. Как командир такого крупного войска я просто не могу отходить слишком далеко, но сейчас была иная ситуация. Вырвавшись вперёд парней с ростовыми щитами, которые прикрывали лучников, Глория оторвалась от земли и взмыла над стенами.

Ненадолго появилась возможность оглядеть внутреннее убранство крепости: за воротами стоял обширный плац и казармы, следом, в полукилометре по дворам стояла ещё одна стена. Среди многочисленных построек стояли толпы культистов, во главе с крупными Храмовниками и Говорящими с воронами. Но никто из них более не представлял для меня даже потенциальной угрозы. Даже толпой…

Глория ворвалась на плац, топча и поедая многих ублюдков в чёрном. Я спрыгнул с неё раньше и обрушился прямо на головы защитникам стены, обезглавив сразу четверых лучников.

Следом был маг, его я пронзил в сердце и толкнул под ноги тем, кто попытался рвануть за мной вслед. Тот лысый, наверняка Магистр, был моей целью. Одного за другим я обезглавливал стрелков, которые даже не понимали откуда в их тылу завёлся враг. Спустя секунд десять по лестнице начали взбираться мечники со щитами, что с криками:

«Защитим господина Сороса!» — бросились в самоубийственную атаку.

Не успел первый из них выхватить меч, я рубанул его по запястью. Толкнув умывающегося слезами фанатика вниз со стены, быстро перехватываю второй клинок и бью между глаз следующему. Мгновение спустя катана впивается в бок третьему.

Следующие уже бегут в паре, стараясь заблокировать проход, но я щупальцами обвиваю их ноги и резко развожу в сторону. Оба клинка впиваются в открывшиеся глотки падающих культистов.

Лысый, как я понял его звали Сорос, даже не заметил моего приближения, с садистским удовольствием испепеляя очередную группу штурмующих.

Вонзив катану в голову солдата, ударил мыском ботинка в основание рукояти, тем самым подбросив её на уровень своего рта и схватил клинок зубами. Лишь в самый последний миг, Сорос обернулся.

«А? Ты кто?» — только и произнёс он, как лезвие подчинённого вошло в горло под левым ухом, отправляя лысую башку в полёт. Вместе с фонтаном крови из тела Магистра вырвалось облачко пурпурной энергии, втянувшееся в меня через ноздри.

Такого уже давно не происходило при убийстве «смертных» фанатиков. Выходит, что лишь более сильный по уровню развития культист способен сделать меня сильнее?

Те из ублюдков, что не сражались за Глорией, а наблюдали за моими похождениями, ужаснулись. Не каждый день они видели, как тело одного из сильнейших темнобожников используют в качестве живого щита.

А именно это я и сделал, ухватившись щупальцами за конечности обезглавленного Сороса, в которого полетели картечь и арбалетные болты. В отличии от стен, эти два орудия использовались в ближнем бою куда активнее ибо перезаряжались медленней, но стреляли на убой, тогда как луки брали количеством стрел, выпущенных за минуту.

Когда я бросил под ноги пехотинцам всё то, что осталось от их командира, некоторые из них заплакали. Ни то от скорби, ни то от ужаса. Ведь для них я и правда был монстром даже больше, чем для остальных людей.

И мне это чертовски нравилось! Пусть боятся, срут в свои штанишки при упоминании моего имени! Мне никого из них не жалко, ни безусых юнцов, ни стариков в накидках! Я буду убивать каждого, кто впустил тьму в своё сердце!

В мою сторону рыпнулось несколько пикинёров и тут же словили пули в голову. Подхватив их оружие, я принялся рубить фанатиков в капусту несколькими клинками, одновременно.

«Глория! Тарань ворота!» — кричу заигравшейся в мясника жабе.

Та обернулась, хрустнула чьими-то доспехами и, не обращая внимание на стрелы и болты, в два прыжка преодолела расстояние до ворот, с разгона врезавшись древесными рогами в затворы, удерживавшие их от открытия.

Громадные двери распахнулись, впуская всадников, коих возглавляла Алиса. Многих в первые секунды подняли на копьях в небо, многих застрелили, но так или иначе, оборона первой секции Цитадели была прорвана и было лишь вопросом времени, когда все до единого ублюдки в пределах плаца кончаться.

Крича про любовь, заблудшие души и искупление, вбежал Голем, разрубая секирой стальные доспехи. Вскоре, скорректировавшие огонь канониры, начали бить прямиком по казармам, преодолевая стены. Здания, служившие позициями для стрелком, загорелись. Одно из ядер угодило в склад, уничтожая десятки фанатиков пламенным грибом и раня сотни разлетающимися осколками.

Мои сабатоны к тому моменту уже промокли от крови убитых. Щупальца пришлось спрятать, но и двумя руками сечь вражескую падаль было несложно. Воспользовавшись «Союзом Огня и Молнии», я очистил перед собой сотню метров пространства от всего живого и увидел, что до внутренних ворот осталось не так уж и много.

Над головой пролетела техника Энаса. Что-то связанное с драконами. Именно на них были похожи его стрелы, уничтожившие часовню, где засели маги. Башня рухнула на казармы и перекрыла несколько улочек для пехоты, облегчая задачу.

«Вынесите их! Запускайте коней!» — отдаю приказ.

Ряды наших всадников расступаются, пропуская вперёд повозку набитую пороховыми бочками. Жалко конячек, но их жертва не будет напрасной. Дрессированные скакуны бросились в сторону ворот, накрытые световым куполом Гарольда, что не давало культистам возможности их убить раньше, чем полагалось.

Когда до стены оставалось полсотни метров, врата, неожиданно для всех, отворились сами. И из них вышло войско всадников, каждый из которых превосходил наголову рыцарей Пурпурного Дракона. Хвала всему сущему, их было лишь несколько сотен, но вёл их за собой…

Адепт, что седлал немного-немало, Келпи — существо, что ещё менее дружелюбно к человеку, чем Болотный Дьявол, ослеплял количеством тёмной энергии в своей душе. Он носил повязку на правом глазу, а волосы кое-где побила седина. В руках Магистр держал громадный меч, чем напоминал мне нашего капитана… только более извращённого.

Мы не успели ничего предпринять, как он замахнулся, отправляя в полёт волну тьмы, что взорвала повозку, разбрасывая жаренную конину по всему плацу.

«Кажись, я что-то слышал об этом парне! — воскликнул кто-то из рыцарей. — Это Гарибальди, Меч Хаоса — второй по силе адепт во всей внешней стене!»

Ещё один выпендрёжник с дурацкой кличкой! Как же они меня достали! Нет бы просто дать мне сразиться с сукой в башне!

Губы Рене коснулись змеи, служившей детородным органом статуе Аммаста. Двухметровый каменный ворон с головой козла восседал на каменном троне у самой вершины Цитадели, как бы наблюдая за происходящим.

Поклонившись Господину, Рене опёрлась на зубец стены и нашла глазами Эспена, что рвал на части её сослуживцев.

— Ты возмужал за годы разлуки, милый. Хотя внешне ты всегда был красавцем, но твой дух воистину преступил через природу жалкого червя, — томно вздохнула Песнь Бездны, поглаживая косу. — Я одолею тебя, милый паразит, и верну себе душевный покой. Возможно, я буду даже сожалеть о твоей смерти некоторое время, но… — Магистр обернулась в сторону статуи Аммаста, глаза коей светились двумя аметистами. — В любом случае тело достанется мне. Кто бы внутри не был. Но если ты меня убьёшь, я буду не против, милый. Вонзи в меня свой меч, Эспен! Разрежь от самой промежности до головы! Если уж кто и достоин забрать мою жизнь, так это ты, милый! Я хочу почувствовать всю твою боль, которую я тебе причинила, прочувствовать всю ярость, направленную на меня через твой меч!

Неожиданно для себя, Рене обнаружила, что зубец, который она сжимала рукой, треснул от силы хватки. С чего бы она была так зла?

— Я просто хочу, чтобы всё это закончилось, Эспен… Мы не можем дышать полной грудью, пока один из нас не умрёт, — Рене коснулась нанесённого клейма, что пуще прежнего зудело, предвещая скорую встречу. — Почему ты не такой как все? Почему ты пошёл против судьбы? Почему я так не смогла? Почему… О, Бездна, мне уже шестьдесят три, а я завидую слизню, что не старше подростка!

Рене поближе подошла к статуе Аммаста. Её глаза по прежнему светились. Тёмный Бог ожидал встречи с собственным телом не меньше Магистра.

— Мой Господин, я отдамся вам вся без остатка… Но могу ли я — ваша рабыня, молить о наказании Патриарха? Я понимаю… он наставил меня на путь истинный, но я ненавижу этого человека. Я выношу сколько угодно детей, хоть десять, хоть сотню, хоть тысячу, только, пожалуйста…

Дверь на крышу распахнулась. Заставший Песнь Бездны Геррот странно посмотрел на девушку, но быстро вспомнил о том, что хотел рассказать:

— Он уже прорвался внутрь! Прими уже что-нибудь!

— Не пытайтесь его остановить, — холодно ответила Рене. — Лучше подумайте о том, насколько хорошо служили нашему Господину, Посох Смерти.

— Да ты! — возмутился Геррот. — Пошла ты к чёрту, дура! Сам разберусь! — махнул мужчина и бросился вниз по лестнице, надевая на ходу шлем.

— Войско привратников! — срывалось с уст рыцарей. — Сильнейшее подразделение культистов, встречи с которым никто не переживал!

Верхом на Келпи вышел Гарибальди, Меч Хаоса. Воин на границе уровня «Спирита», отдавший сражениям пять веков. Он прославился ещё до того как вступил в культ, что делало его уникальным по всем параметрам адептом.

Причины такого перехода от обычного наёмника, к лучшему воину культа, что ждёт Апокалипсис, не знал никто. Но благодаря тёмной энергии Тельмуса, Меч Хаоса стал ещё более грозным противников, уступая только Рене во всём регионе.

— Вы что-нибудь слышали о Самсоне? — спросил вдруг одноглазый Магистр.

— Ты про придурка с головой варана? — кажись, Эспен припоминал такого. Он сражался в лесу с Людвигом, когда рейнджеры спасали Алису.

— Кто убил моего ученика? — хриплым басом произнёс Гарибальди.

— Этот человек уже мёртв, — ответил Эспен.

— Жаль, я бы хотел посмотреть, как он отразит более совершенный вариант «Кошмара Адепта», — хмыкнул Меч Хаоса. — Что же, тогда… прикончите их! — отдал приказ Магистр и бронированные атланты с гигантскими пиками бросились на рыцарей Белого Феникса.

Больше похожие на конуса замковых шпилей, копья фанатиков насаживали всадника вместе с лошадью и поднимали одной рукой над полем боя, бросая мертвецов в их товарищей.

— Кошмар Хаоса: Акт Два! — произнёс Гарибальди, запуская не одну, а десяток волн хищной тьмы. При том каждая из них аккуратно миновала привратников Аммаста, пожирая солдат Эспена.

Паразит выстрелил из мушкета, сбив с лошади нападавшего и выхватил катану, отсекая ноги лошади другого культиста, добитого, в последствии, на земле другими бойцами. Взобравшись на вражеского скакуна, оставляя позади лишь обезглавленные трупы фанатиков, Эспен вышел один на один против Меча Хаоса.

— У меня мало времени на тебя, так что давай по-быстрому закончим с этим, — произнёс Лис Пустыни.

— С радостью! — протянул Гарибальди, готовясь повторно использовать технику.

— Кошмар Адепта: Акт Три! — и на сей раз, волна атаки не представляла из себя полоску толще человеческого волоса, но уже на подходе к нему, Эспен почуял просто невообразимое количество тёмной энергии. И вся до последней капельки она была направлена на то, чтобы уничтожить его одного. Разорвать на атомы, не оставив даже пыли.

Это всё заметила Глория и, вовремя прыгнув, оказалась между двумя мечниками. Пасть Дьяволицы раскрылась, обнажая клыки успевшие оценить вкус привратников, и жаба выстрелила потоком воды из глотки, что заставил сработать «Кошмар Адепта» раньше, чем он разорвал бы Эспена.

— Да я бы и сам… — хотел возразить он, но Глория пристально посмотрела в глаза двуногого друга.

«Тебе нужны силы для другого поединка», — читалось во взгляде Дьволицы. Тут же подоспел и Энас, что заклинанием «возвращающейся стрелы» сразил двоих привратников, а за ним и Алиса.

— Эспен, они не дадут нашей армии пройти внутрь! Ты должен идти вперёд! — сообщил лейтенант.

— Но… Ты справишься вместо меня? — паразит понял, что отпираться бессмысленно.

— Насколько хватит опыта. Цитадель необходимо уничтожить, иначе они так и продолжат производить новых привратников и прочую нечисть! Я отправлю вас с Алисой при помощи «перемещающейся стрелы» прямо в окно башни! Глория поможет разобраться с Гарибальди, да и Гарольд с Големом подсобят!

— Эй, ты чего там прячешься?! — возмутился Магистр. — Выходи и прими смерть мужчины!

— Ква! — обернулась Глория и бросилась в сторону культиста, пока он не предпринял что-то более мощное.

— Ты бросаешь мне вызов вместо него? — вскинул бровь Меч Хаоса. — Что же, Дрейк, — обратился он к Келпи. — Кажись, тебе будет с кем поиграть!

На этих словах, вокруг лошади с лягушачьей кожей выросли столбы водных вихрей. В ответ, на рогах Глории разгорелось пламя, чего она ранее никогда не демонстрировала.

— Пока есть возможность, ей нужно воспользоваться! — сказал Энас, доставая светящийся синевой узелок. — Я обвяжу им твою руку, а ты крепко прижми к себе Алису. Обычно стрела телепортирует пользователя, но недавно я научился создавать вот такие амулеты.

Алиса пересела на лошадь Эспена и взялась сзади за плечи. Гарольд накрыл парочку своим купол, выпуская следом мощное заклинание, стёршее в пепел четверых привратников. Энас выхватил одну из тех стрел, что подарил ему паразит. Их оперение позволяло стрелять на просто невообразимые для уровня «смертного» расстояния, поэтому он их редко использовал, ибо банально не видел, куда такая убийца могла попасть, но сейчас цель была весьма широкая — крупная арка на четвёртом этаже Цитадели. Выше нельзя было выстрелить из-за маленького угла обзора.

— Tetra sae! — произнёс одноухий неко, отправляя парочку вместе с мустангом внутрь башни в виде небольшой синей вспышки. — А теперь за работу, сукины дети! Или вы хотите жить вечно?!

Один раз я уже так перемещался, тогда, в лесу, когда мы бежали от Храмовника отряда Рене. Забавно, но сколько бы я не вспоминал, никак не отпускает ощущение нереальности происходящего.

Что я сумел тогда справиться с одним таким воином, а теперь и десяток-другой для меня не проблема. Это ведь просто уму непостижимо…

Не было никаких бабочек в животе или ощущения невесомости. Просто я стоял на земле, а через секунду уже влетал в окно, верхом на мустанге. За спиной взвизгнула от неожиданности Алиса.

Конь подвернул две ноги под нашим весом, упав с высоты метров четырёх. Потолок был довольно высокий, нас перенесло в какой-то зал со множеством расписных колонн. Я плохо помнил внутреннее убранство Цитадели ибо сидел на сапоге одного из фанатиков и глазки у меня были меньше раз в пятьсот.

Темнобожники не ожидали, что пока основные силы сосредоточены во дворах замка, кто-то проникнет внутрь крепости. Но какие-то силы про запас здесь были и мы почти сразу услышали грохот доспехов по лестнице сверху и снизу.

Быть зажатыми с двух сторон не хотелось бы, поэтому первые два выстрела я произвёл по лестнице вниз. Двое убитых мечников рухнули под ноги остальным, устраивая кучу-малу. Мне осталось только достать из сетки на поясе пороховую бомбу и бросить в пролёт. Взрыв выдался красивым, потому что вместо вспышки огня я увидел выплеск крови невиданных масштабов.

Конечности, органы и смятые доспехи изукрасили почти полкомнаты, а проход обвалился, правда, когда его разберут было вопросом времени и не стоило задерживаться на одном месте. Поэтому, насладившись кровавой баней, я выхватил катану, снимая голову нелюдю-окуню. Да уж… легче назвать, каких животных темнобожники не использовали в своих экспериментах, если такие вообще есть.

Нет, я определённо не святой, но то, что эти уроды творят с людьми и природой определённо заслуживает наказание. В каком месте этот Джефир мог вообще испытывать жалость к Рене?

Человек сам вершит свою судьбу. Очевидно, что если Рене выбрала такой путь, то это только её ответственность и ничья больше. И я спрошу её за каждого убитого невинного! Буду медленно истязать эту суку!

«Стальной Дождь!» — выкрикнула Алиса и раскрутила копьё перед собой.

В сторону столпившихся на центральной лестнице культистов вылетели сотни эфемерных стальных наконечников, превращая ублюдков в решето. Когда её техника исчезла, по ступенькам текла река крови.

«Следи за расходом энергии!» — предупреждаю Алису.

«Следи за собой!» — огрызнулась амазонка.

Она больше не видит во мне мужчину, мужа, сексуального партнёра. Её сердце разбито, а душа уничтожена. Может быть, через десятилетия она и сможет смириться и зажить с нуля, но… У неё не будет времени, ведь она «смертная» на веки. И остаётся ей только мстить…

Выходит, именно так я выглядел со стороны? Так… уродливо. Но разве сейчас я не вернулся к истокам? Сложно сказать. Мне уже плевать на свою жизнь, я лишь хочу немного справедливости для этого мира. Такие как Рене не должны существовать. Не из-за моей прихоти. А потому что те, кто был мне дорог и является дорог сейчас рискуют, находясь с подобными тварями в одном мире.

Я не хочу, чтобы Алиса погибла, но… она уже мертва. Буду думать лучше о том, как одолеть Песнь Бездны.

От широкой лестницы шло ещё две наверх, мы решили разделиться. Я влетел в толпу мечников, уклоняясь от рассекающего удара скимитара. Катана упёрлась в живот, один из них захрипел. Я выхватил меч из ножен ублюдка и метнул в другого, пригвоздив к стене.

Другой сделал выпад, перехватываю его за запястье и толкаю вперёд, двумя щупальцами снимаю с пояса убитого парные клинки и, не оборачиваясь, отсёк ими руки самому дальнему. Схваченный мною культист к этому времени обернулся и тут же лезвия вошли в его горло крест-на-крест.

Пролётом выше, оказываюсь в точно таком же зале с колоннами. Между каменными столбами стоят двери, ведущие в различные части Цитадели, но мне нужна только крыша. Я знаю, она будет ждать меня на открытом воздухе.

С другой стороны поднялась Алиса. Вся в крови, волосы почернели. Провожу рукой по своему лицу, убираю корку с бровей вместе с волосами.

«Не ранена?» — спрашиваю у неё.

«Пока что, нет. Меньше слов, вперёд!» — отвечает амазонка.

Как же мне тебя жаль, Алиса. Но можешь не переживать, я сделаю так, что Рене больше никогда никого не оставит обездоленным!

Битва между двумя войсками превратилась в свалку. Под градом стрел, картечи и ядер с двух сторон, солдаты и культисты в дуэлях выясняли, кто из них имеет право на жизнь.

Особенно кровавой выдалась битва всадника на Келпи с Болотной Дьяволицей. Непробиваемая броня Глории, способная выдержать прямое попадание из пушки, обзавелась брешью на правом боку и глубокой бороздой на брюхе. Правый рог был срублен двуручником Гарибальди, а десяток-другой клыков выбиты.

— Ты не плохо потрепала Дрейка, дрянь! — фыркнул Меч Хаоса, проводя осмотр энергетического тела Келпи и себя самого. Запасы телума истончились до половины, у Глории — до четверти. Но тем не менее, Дьяволица неплохо разукрасила морду лягушачьей лошади.

Келпи хромал на переднюю правую лапу и смотрел на противницу оставшимся глазом. Второй заплыл от крови из рассечённой кожи на лбу. Осколок рога Глории так и остался в его боку, хоть Гарибальди и срубил ветвистый нарост.

«Я должна с ним расправиться, иначе Эспену несдобровать!» — сказала сама себе Глория, прыгая на Магистра.

Гарибальди атаковал сразу несколькими волнами хищной тьмы, уничтожая казармы и собственных людей. Жаба ловко перемещалась, несмотря на свои габариты, однако помимо меча адепта угрозу для неё представлял длинный язык Келпи, ловко управляющийся с водными вихрями.

Дрейк направил в сторону противницы самый мощный из созданных им столбов, но Дьяволица была готова к атаке, выстрелив потоком воды в парочку. Разорвав технику Келпи, Глория настигла разогнанными до невероятной скорости каплями Меча Хаоса. Брызги изрезали поверхность ладоней и лицо фанатика, попытавшегося укрыться за широким лезвием.

Мужчина громко застенал, атака Глории лишила его второго глаза, чей раскуроченный белок стекал по щеке.

— Ах ты, мразь! Сука! — пусть на уровне Гарибальди потеря глаз и не ставила крест на развитии, однако была весьма ощутимой. По крайне мере, он больше никогда не увидит цветов и разницу между днём и ночью. — Кошмар Адепта: Акт Три!

Глория подпрыгнула, воспользовавшись замешательством противника, совершив тем самым ошибку. Следующий удар Гарибальди пришёлся в брешь на животе, пробив кожу Дьяволицы.

Изо рта Глории брызнула кровь, многотонное тело было отброшено ударом на несколько метров. Дьяволица перевернулась набок, дабы не захлебнуться алой жидкостью, но довольный Меч Хаоса уже шёл в её сторону, готовясь нанести финальный удар. Они оба — Келпи и его всадник, жаждали смерти строптивой жабы.

— Разве в тебе нет хоть капли любви?! — будто эхо из километровой пещеры, раздался возглас Голема, что встал между поверженной Дьяволицей и Мечом Хаоса. — Она же зверь, да к тому же самка?! Где твоя любовь к братьям нашим меньшим, изверг?!

— Да что ты, чёрт побери, такое несёшь? — прохрипел ослепший Магистр. — Кошмар Адепта!

Голем как ни в чём не бывало приготовился выдержать натиск техники, собравшись воедино и отомстив, но тут поле бое пронзил крик Энаса:

— Уходи, Голем!

Воин только успел невзначай повернуть голову, как почувствовал силу, прежде, невиданную для его конструкции. Всё потому, что Гарибальди пользовался техникой «стального» уровня, выдержать которую тело Голема было не в состоянии. Но глыба не дрогнул, не сделал и шага в сторону, лишь крепче стиснув меч. Ведь если он сбежит, атака разорвёт обессилевшую Глорию.

Удар Гарибальди оторвал ему правую руку по самое плечо, вместе с ключицей и куском головы. Каменный истукан замер, продолжая держать секиру оставшейся конечностью.

Своим телом он поглотил атаку Магистра и Глория уцелела, правда ненадолго: двинуться или защититься жаба не могла. Келпи уже размахнулся языком, что был острее и точнее любого хлыста в руках человека, но розовый отросток умудрился пробить стрелой Энас. Дрейк принялся издавать глухие булькающие звуки, размахивая искалеченным языком и отступил вопреки словам Гарибальди.

В этот момент, на шею лошади с лягушачьей кожей опустилась секира, отсекая голову. Гарибальди удивлённо обернулся и тут же выгнулся в спине от боли: ещё функционирующий Голем одной рукой вонзил топор в позвоночник Меча Хаоса и приподнял того из седла.

— Любовь всегда одолевает гнев… — проскрипели связки глыбы. — Но мир придёт к этому не скоро…

— Голем! — воскликнул неко, пытаясь отстреливать окруживших каменного воина и своего командира привратников.

— Не прощаюсь, лучник-Энас! Передавай привет мечнику-Эспену! — произнёс напоследок Голем. Ядро силы, торчащее из раскуроченной груди воспылало энергией Древа Жизни, а затем резко произошёл взрыв, превративший в груду окровавленного мяса дюжину лучших всадников культа.

— Энас, прикрой меня! — крикнул Гарольд, направляясь к раненной Глории. — Потерпи-потерпи немного, голубушка! — ласково произнёс старик, спрыгнув с коня.

Неко положил на рогатину шесть стрел и выпустил их, зарядив синей энергией, пригвоздив троих вражеских стрелков к стенке. Пришпорив скакуна, он бросился в сторону товарищей.

Привратников практически додавили, но через распахнувшиеся ворота уже выбегали новые солдаты врага. По ним прямой наводкой работала артиллерия, но даже нанося существенные потери армии культистов, она никак не помогала рыцарям, что дрались на мечах из последних сил. От пяти тысяч всадников в живых осталась, быть может, тысяча, но и та приближалась к полной гибели.

— Нужно сматываться отсюда, Гарольд! — произнёс принц-неко, отправляя в полёт нескольких хвостатых убийц. — Эспен справится, я знаю, а вот мы…

— Но как он тогда выберется, если снаружи его будет поджидать такое войско? — поинтересовался белый маг, врачуя над Глорией. — Разве я не учил Ваше Высочество не бросать товарища в беде?

— Тогда, что делать?

— Пусть остальные уходят, верхом на Дьяволице мы проберёмся в башню. Я и Глория останемся у входа, а вы последуете за Алисой и Эспеном. Впятером-то оно уже полегче будет, хе-хе!

— Тогда заканчивай быстрее! — обернулся Энас и, застрелив привратника из пищали, снял с пояса рог.

Сигнал об отступлении вознёсся над пылающей Цитаделью и недоумевающие рыцари вынуждены были бросить сражение. Через несколько минут, Глория смогла подняться на четвереньки и, прихрамывая, позволила забраться Гарольду и Энасу на себя. Перекусив лошадью неко, чуть набравшись сил, Дьяволица взмыла над второй стеной, приземлившись у самого порога замковых врат, придавив стражу.

Все силы культа резко развернулись назад, к башне. Энас сбросил вниз по ступенькам связку из бомб, уничтожившие ступеньки. Глория, используя язык, захватила троих мечников и прожевала поредевшими клыками.

Гарольд приготовился поставить использовать заклинание «божественной вспышки», но тут, до края слуха старика донёсся свист. Из десятков тысяч стрел, что просвистели над его головой сегодня и тысяч пуль, именно эта была особенно громкой.

Будто бы стрела предназначения. Такая, которую мог увидеть старик, век топтавший землю. Интуиция или чёрт его знает… Но Гарольд бросил свой посох и изо всех сил, что оставались в его дряхлом теле, толкнул Энаса в сторону. В этот миг, ему под лопатку угодило смертельное железо, вызывая глухой, почти неслышный стон.

— Что ты… Гарольд?! — очухался принц, оказавшись на земле. Увидев, что случилось, Глория встала перед ними живым щитом и закрыла от последующих стрел.

— Не всё же Вам спасать бесполезного старика… — усмехнулся слепой старец, содрогаясь от холода в спине.

— О чём ты, твою мать, говоришь?! Ты же мне… как отец… Зачем ты подставился так?! — с какой стороны не посмотреть, Энас не находил способа вытащить стрелу из тела старика.

— Моя душа будет спокойна, зная, что Вы были не безразличны ко мне, принц… Аргх! Но как любящий отец, я просто не могу допустить, чтобы моё дитя меня пережило! Ступайте…

— Я тебя не оставлю! — разрыдался Энас.

Гарольд коснулся белой шёрстки на щеке неко, утирая сузим пальцем горькие слёзы парня. Старый маг никогда не видел своего сына при жизни, поскольку ослеп задолго до рождения наследника клана Гудзё. О том, как возмужал мальчишка он мог судить лишь по голосу и колебаниям телума в энергетическом теле неко.

Когда они увиделись впервые, Энас был лишь котёнком, который умещался на ладони старика. И Гарольд не пылал желанием воспитывать принца вражеского народа. Если бы не клятва, быть может, он и правда бросил его посреди моря в отместку за сожжением своей семьи, но потом…

Бессонные ночи над заразившимся лихорадкой котёнком, уроки чтения, показавшиеся слепому Гарольду испытанием богов, поиск подходящего принцу оружия и стиля, наставления по Пути Тельмуса, беседы за пиалой чая, ночёвка под одним одеялом во время грозы, которой Энас так боялся. И многое, многое другое, накопившееся за семнадцать лет…

— Время Вам стать мужчиной, Ваше Высочество… — тепло произнёс Гарольд. — Рано или поздно, ты должен был начать жить без меня, сынок…

Больше всего Гарольд молил богов об одном. Хотя бы раз в жизни увидеть лицо Энаса. И неведомо каким образом, но…

— Н-не может быть! Т-ты…

— Я вижу тебя… — улыбнулся маг. — А теперь помоги мне встать и дай в руки посох.

Стоять со стелой между лопаток уже не осталось сил, но Гарольду и не нужно было много времени. Пока Глория рвала на части темнобожников, артиллерия продолжала наносить удары по их рядам, но ясно было, что надолго жабьей энергии не хватит. Дьяволице требовался отдых после боя с Гарибальди.

— Творцами будущего Карцера будете вы с Эспеном, — произнёс Гарольд, накапливая нужный объём телума внутри посоха. — Старикам нужно уметь во время уходить!

— Гарольд, клянусь, что отомщу за наш род! Клянусь, в землях клана Гудзё не будет неравенства между людьми и неко! — пообещал Энас и рванул по карнизам, с трудом различая пространство перед собой из-за слёз.

— Слышишь? — прохрипел Гарольд. — Глория… уходи… сейчас же… настолько далеко… насколько сможешь…

— Ква! — грустно произнесла Дьяволица, обернувшись. Старик ей всегда нравился, особенно сейчас, когда спас ей жизнь.

— Я был… лучшим белым боевым магом… в своём поколении, — ответил старик. — И даже деградировав… кое-какие козыри… у меня ещё остались! — коварно улыбнулся Гарольд, глядя на тьму врагов своими ясными, как никогда в этой жизни, карими глазами.

«Удачной тебе охоты в Небесных Угодьях!» — произнесла Глория, но на деле, вышло лишь более протяжное «ква», и в несколько прыжков добралась до главных врат Цитадели, с которых всё и началось.

— Не так я себе представлял последний бой… — по краям губ старика потекли красные змейки. — Впрочем, для воина и нет иного пути…

Гарольд высоко поднял свой посох, что в данную момент времени напоминал обломок луча Кустоса. Тысячи фанатиков бросились на старика, готовясь быстро растерзать, но их барабанные перепонки взорвались, услышав громогласное:

— Вы не пройдёте! — и посох ударил о землю, заполоняя пространство ярким белым светом.

Когда тот исчез, во внутренних дворах замка не осталось ни одного живого существа, а на месте посоха выросла небольшая веточка Тельмуса.

Я уже сбился со счёта, который этаж миновал. Снаружи казалось. Что их где-то двадцать, но по ощущениям — все сто. Тем не менее, ни одному засратому фанатику не удалось замедлить нас с Алисой. По коридорам Цитадели плавали в кровавых реках сотни, если не тысячи трупов. Снизу, на удивление, больше никого не появлялось.

В какой-то момент, мне показалось, что за окном рассвет, всё было белым-бело, но лишь на мгновение. Затем сумерки вернулись во свои владения, а крики с улицы исчезли. Даже артиллерия перестала бить по башне.

Неужто всех перебили?! Тогда тем более стоит поторопиться!

Метеоритная броня хорошо мне сослужила, за всё время, ни один ублюдок не достал до моего тела. Жаль, что столь изящный доспех обзавёлся царапинами и бороздами. Обязательно зайду к Ноланду, чтобы восстановить.

Для Алисы наш путь выдался в разы тяжелее. На левой щеке красовался глубокий порез, в остальном, ничего серьёзного, кроме усталости. Между нами было семь акупунктурных точек. Я жрал телум, как не в себя при помощи лёгких и переваривал в районе солнечного сплетения, усваивая куда больше энергии, чем она, полагаясь лишь на свои тонкие меридианы ещё со времён уровня «зверя».

«Может быть останешься здесь? Клянусь, я отомщу!»

«Чёрта с два, Эспен! Я выцарапаю этой твари глаза за сына!» — непокорно ответила Алиса на предложение.

Что же, это её право, как свободного адепта. Я ей даже не муж, чтобы указывать…

Поднявшись на очередной этаж, нас встретило несколько рядов копейщиков, во главе какого-то мужика с гламурными усами, поблёскивающими из-под шлема. Судя по уровню, очередной Магистр.

«Мы последний рубеж обороны, парни! — заявил тот, указывая в нашу сторону стальным посохом. — Не дадим врагам Церкви проникнуть на вершину святыни!»

Я дёрнулся вперёд, чтобы использовать «Союз Огня и Молнии», но в этот миг над головой с треском разлетелась мозаика и в зал ворвался громадный, сука, ворон! И ведь я видел эту тварь, сидящую на вершине Цитадели, но мне казалось, что это статуя.

Среагировать не успел. Птица размером с хижину подняла меня в воздух, вцепившись когтями в левую руку и, пробив собой стену, вылетела наружу. Краем глаза лишь успел заметить как взвод копейщиков бросился на Алису.

До крыши Цитадели и правда оставалось всего два этажа, судя по количеству арок, но ворон явно нёс меня подальше. Когти, пронзившие мою руку вместе с кольчугой, разжались. Ха, как банально, но действенно! Просто сбросить меня с высоты пары сотен метров! И ведь я действительно не переживу подобного!

Но поскольку соображалка у меня работала сейчас, как никогда лучше, я успел зацепиться парой щупалец за хвост твари и запрыгнуть ей на спину, пронзив мечом. Ворон протяжно каркнул и резко крутанулся, пытаясь меня сбросить. Катана выскользнула из раны, но вновь пришли на помощь щупальца, хватаясь за крыло. Подтянувшись с их помощью, резко делаю оборот вокруг своей оси, нанося удар. Тварь ещё громче закаркала, лишившись одной и конечностей и пикируя в сторону башни.

Но я не собираюсь отпускать ворона живым. Взявшись четырьмя щупальцами за его спину, разбрызгиваю магму в виде вертикальной линии, подпалив птахе перья.

«Союз Огня и Молнии!» — и разрубленный надвое стеной из пламени и тока ворон отправился в последний свой полёт до земли, а я влетел в окно несколькими этажами ниже, подвернув ногу.

Колено было повёрнуто в другую сторону, но стиснув зубами плащ, я вправил его обратно. Быстро опустошив прихваченный пузырёк с целебной настойкой, бегу наверх. До ушей доносится звон сталкивающихся наконечников и крики умирающих.

«Алиса!»

Когда я ворвался на нужный этаж, битва практически закончилась. По всему залу были разбросаны убитые темнобожники. Лишь один из них, тот усач с посохом, стоял на ногах, едва дыша.

«Сука… потрепала меня… рыжая… кха… тварь!» — произнёс напоследок Магистр, держась за обломок серебряного копья, торчащий из его живота, после чего рухнул замертво.

Амазонка лежала среди кучи трупов, со вмятой в тело бронёй. То, что осталось от моего сердца сжалось. Говорил же ей… Не надо… Месть ведёт к одному и Яхтир это доказал.

Тогда… Что будет со мной?

«Алиса-а…» — пытаюсь привести её в чувство, но голова амазонки безвольно повисла на шее. Приподняв волосы, нащупал внушительных размеров синяк на затылке.

Латная рукавица заскрипела из-за той силы, с которой я её сжал. Ещё одна жизнь была записана на счёт Рене. Нет… эта тварь точно сегодня умрёт!

В висках застучали барабаны войны. Но не из-за смерти Алисы. Просто момент нашей встречи вот-вот произойдёт. Спустя десять долгих лет… Я увижу эту суку…

Наконец-то мой меч познает вкус её крови! Месть близка!

Их осталось только трое. Он, она и сумерки. Холодный ветер на высоте нескольких сотен ветров трепал их длинные чёрные волосы. Голодная сталь в руках мужчины и женщины притаилась в ожидании смертельной битвы.

Пурпурные глаза статуи Аммаста безразлично смотрели вперёд, каменный лик Тёмного Бога расположился аккурат между ними.

«Она прекрасна!» — думал он.

«Он прекрасен!» — думала она.

Но оба понимали, что только смерть одного из них, подарит свободу другому. Рене и Эспен, две жизни, ставшие заложниками друг друга. Ни одна пара стариков, проживших вместе десятки лет, а то и целое столетие, не могли похвастаться подобной связью.

То, как часто они думали друг о друге, не могло сравниться даже с тем, как часто думали Трое Братьев о Невесте. Но в этих мыслях не было ни слова любви или ласки. И тем не менее, оба признавали, что весь их жизненный путь был бы напрасен, не будь одного из них.

Эспен мог представить себе жизнь без Грезе, без Алисы, Энаса и Гарольда. Он уже потерял почти всех, кто был ему дорог. Но если бы Рене погибла от чьей-то другой руки, паразит бы попросту повесился в лесу на безымянном дереве. Ведь все эти годы он держал меч только ради её головы.

Увидев Эспена, Песнь Бездны вздрогнула. В районе паха стало влажно. Покрытый кровью своих и её товарищей, он стоял здесь ради неё и только неё! Ни культ, ни сам Аммаст не имели значения. Все чувства, ненависть, боль, тоска, гнев, страдание — их всех Лис Пустыни хранил в сердце только для того, чтобы вывалить на Рене! Вся его Вселенная на данный момент умещалась в теле длинноногой брюнетки с изумрудными глазами и косой больше её самой за спиной.

— Я скучала по тебе, — сорвалось с её прекрасных губ.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — проскрипел зубами Эспен.

И его катана выскользнула из ножен, оказавшись в нескольких сантиметрах от шеи Рене. Магистр сделала шаг в сторону, с лёгкостью уклоняясь от атаки. Для неё, паразит находящийся на уровне «смертного», пусть и талантливый, не представлял никакой угрозы.

От этого хотелось разреветься прямо сейчас. Ведь самый дорогой мужчина на свете, не мог подарить ей долгожданную смерть. Она с лёгкостью читала все движения Эспена.

— Р-ра-а-а!

Щупальца Эспена вскружились вокруг Песни Бездны, нанося удар за ударом, громко хлопая, от резких сокращений в воздухе, но так и не сумели достичь Магистра культа Темнобога.

Рене выхватила свою косу и в миг отсекла все шесть тентаклей, вынуждая Эспена тратить энергию на отращивание новых. С ещё более мощным рёвом, паразит набросился на своего врага.

«Ненавижу! Ненавижу тебя, мразь! Почему?! Почему после всех лишений, после стольких, на хер, испытаний, я не могу тебя достать тварь?!»

— Жалкое зрелище, червяк, — произнесла Рене, чтобы сильнее разозлить паразита. — Со времён смерти твоей жёнушки, так и не научился мечом махать?

— Заткнись, мразь! — на лице Эспена выступили вены и он взорвался, нанося один удар за другим. Когда казалось, что катана уже вошла в тело обворожительной культистки, выяснялось, что это было лишь остаточное изображение.

Эспен рубил воздух до тех пор, пока не его руки не затекли, но с головы Магистра даже волос не упал. Рене была стократ сильнее и быстрее генерала Дорнана. Тёмная энергия была тому виной или то, что Песнь Бездны считалась гением в своём поколении, играло мало какую роль.

Лис Пустыни просто отказывался верить в происходящее. Ведь он взял штурмом чёртову Цитадель Аммаста! Перебил столько Храмовников, Говорящих и Магистров…

— Почему… — голос Эспена дрогнул.

— Потому что такова судьба всех тех, кто пытается пойти против Тёмного Бога, Эспен, — ответила Рене. — Ты не первый, кто пытался сопротивляться, — тон Магистра стал грустным.

«О чём эта тварь…»

— Мы люди. А он Бог, — продолжила Рене. — Представь, что было бы, сумей муравей одолеть льва? Да даже если целый муравейник… Сколько бы не противились, сколько не кусались, мы можем лишь вызвать раздражение, в следствие которого будем наказаны ещё сильнее.

«Да ты чё, серьёзно? Пытаешься оправдаться?!» — разошлись желваки по лицу паразита.

— Я хотела быть любимой дочкой, любящей женой и заботливой матерью. Но когда в твоё окно стучится Тёмный Бог…

«Отказываюсь!»

— …ты либо подчинишься, либо умрёшь в муках.

«Я отказываюсь принимать это дерьмо!»

Рене почувствовала, как что-то острое коснулось её щеки в момент шага. Песнь Бездны не сразу поняла, что жалкий червь сумел достать её катаной. И даже успев выставить блок, Магистр ощутила угол в районе бедра.

Клинок паразита прошёлся по бархатной коже и разрезал чулок девушки. Не произнеся не слова, подобно изворотливому лису, выйдя за пределы своих возможностей, Эспен кружился вокруг Рене, нанося десятки ударов.

Громадный серп и юркая катана отбрасывали искры на землю, высекая частички металла из доспехов. Разрывая воздух, в ход шли кулаки и колени. Рене ударила Эспена в пах, в ответ, тот сломал девушке нос и рассёк бровь. И вновь засвистели клинки, разрубая попавшиеся под горячую руку каменные зубцы и статуи.

Собравшись с мыслями, Магистр рассекла пространство перед собой чёрным серпом, вынудив Лиса Пустыни разорвать дистанцию. Левое плечо девушки загорелось болью от глубокой раны, несколько глубоких царапин возникли на метеоритном корсете.

«Он смог! Достал меня, подонок! Умф, как же это приятно, испытывать боль от руки любимого!» — буря эмоций разбушевалась в голове у девушки.

«Аммаст во всём виноват, значит? — произнёс Эспен. — Но кто тогда ему подчиняется?! Разве не люди сами выбирают свой путь: кому служить, за кого умереть?! Так почему ты оправдываешь себя, Рене, зная, что есть и те, кто не сдался?! Ты просто слабая, ничтожная девка!»

— Касание Бездны! — выкрикнула Песнь Бездны, сжимая потоки тёмной энергии в одну точку.

— Пламенное Торнадо! — ответил Эспен и столб огня высотой в сотню метров озарил небо над Цитаделью, поглощая атаку Рене, но никак не задев её саму.

Поднявшуюся завесу из дыма разорвала коса Магистра, ещё пара шагов и она бы снесла голову паразита, но в последний момент резко отскочила в сторону. В землю вонзилось несколько наконечников.

— Не на того попёрла, стерва! — произнёс забравшийся на крышу неко.

— Энас, свали! Это мой бой! — попытался предупредить Лис Пустыни, но опоздал.

Два изумруда ярко вспыхнули, а волны тёмной силы пленили разум лучника, как только с уст Рене сорвалось:

— Милый мой котик, этот негодяй обидел меня!

— Энас! — крикнул Эспен, но одурманенный голосом Песни Бездны друг уже прыгнул на него, выпустив когти. — Прости! — и встав на одну ногу, паразит помог неко поцеловаться со стеной ударом стальной пятки.

Энас потерял сознание, а вместе с этим и вышел из-под контроля Магистра, но… Лишь обернувшись, Эспен понял, что это был отвлекающий манёвр.

Занесённый над головой серп обрушился на грудь Лиса Пустыни, ломая рёбра и разрывая в клочья сердце… теперь уже буквально.

Сознание медленно погружалось в холодную тьму. Эспен ещё чувствовал, как тело куда-то тащат и из него обильно вытекает кровь, но мысленно он уже находился где-то там… По ту сторону.

И не было уже сил ни биться, ни сопротивляться. Банально не хватало энергии на злость. Жизнь проносилась перед глазами: как он ползал среди кустов и деревьев, выискивая экскременты, как обрёл разум, как пытался понять для чего ему этот разум нужен… Затем шли тёплые деньки в Малых Дубках. Его друзья-адепты, Грезе, посадившая семена человечности, суровый, но добрый тесть Ярон, мудрый охотник Гунхильдр…

Потом, шли те годы, которые Эспен меньше всего хотел вспоминать: смерть Грезе, мытарства в поисках орудия мести, знакомство с Ульриком, потеря учителя, преступные похождения по городам севера Доминос.

И вновь некоторое затишье: знакомство с путешествующими неко и магом, погони, приключения, деревня Асмодея, рейнджеры, Алиса, вновь обретённый смысл жизни… Потеря.

— Кажись, я понял, что быть человеком — не так уж и радостно, — произнёс он сам себе, но неожиданно, был услышан.

— Жизнь беспощадна к тем, кто её не ценит, — произнёс знакомый голос.

— Кто здесь?

— Не узнаёшь свою рыжулю?

— Грезе?! Ах, да… Должно быть, я уже в мире мёртвых…

— Как был дурашкой, так и остался! — вздохнула жена. — Разве ты не был человеком?

— Нет, точно нет. Только и делал, что брал, не отдавая ничего взамен… За меня расплачивались жизнями другие… И ты тоже… Прости…

— Но разве это не делает тебя человеком? Ты познал все горести и радости человеческой жизни. Ты любишь и ненавидишь, как и любой человек. Ты сомневаешься в своём пути, и это тоже делает тебя человеком. Ты сомневаешься в собственной человечности, но, чёрт возьми, это и делает тебя даже большим человеком, чем большинство других людей!

— Ты пытаешься меня утешить, но в этом нет смысла. Я рад, что мы, наконец, встретились, — вздохнул Эспен.

— Нет, ну посмотрите на дурака, люди добрые! Ты ему про налима, он тебе — про Никодима!

Эспен почувствовал, как кто-то наклонился над ним.

— Ты так близко… — он почувствовал знакомый запах волос Грезе. — Жаль, что я ничего не вижу…

— Эспен, — тяжело вздохнула Грезе. — Открой глаза.

— Что… — внезапно, паразит понял, что всё это время крепко сжимал свои веки. И раскрыть очи стало задачей не из лёгких, но он как следует напряг мышцы и лицо и таки смог это сделать, зажмурившись от яркого света.

Эспен лежал посреди цветущего поля, над ним сидела его прекрасная Грезе, а позади неё…

— Ярон… Людвиг… Торфинн, Олаф, парни… Г-гарольд?! Что вы все здесь делаете?! — вскочил он на ноги.

— Эти люди здесь за тем, чтобы сказать тебе тоже самое, раз мне ты не веришь! — нахмурилась Грезе, ни капли не изменившаяся с того самого дня, когда Эспен в последний раз видел её живой и здоровой.

— Весь твой путь — череда взлётов и падений, — заявил тесть.

— Это и есть линия жизни, — добавил Гунхильдр.

— У кого-то она ровнее, несомненно, но никогда не бывает однородной, — улыбнулся капитан Тринадцатого.

— Не вини людей за слабость, ты не знаешь, через что они прошли, — сказал Торфинн.

— Просто следи за собственным путём и всегда помогай тем, кто в этом нуждается, — опёрся на посох Гарольд.

— Сейчас ты должен сам для себя решить раз и навсегда — кто ты, — скрестив руки на груди, произнёс Олаф.

— Всё, что происходило раньше — было сном, — произнёс Вульф и его кивками поддержали остальные адепты Малых Дубков.

— Но теперь, — Грезе дотронулась до груди Эспена, где должно было быть сердце, — настал черёд проснуться, дорогой, — рыжуля коснулась губ мужчины с аметистовыми глазами и неведомая сила утянула Лиса Пустыни вверх.

Статуя Аммаста неожиданно взорвалась. Пурпурные нити, тянущиеся к бездыханному телу паразита развеялись по ветру. Рана на груди затягивалась на глазах. Его старое сердце было уничтожено. Сердце паразита. Теперь же, на его место пришло розовенькое, горячее человеческое сердце.

Рене обернулась посмотреть на произошедшее. Что-то толкнуло Магистра в живот. Подняв взгляд, она встретилась с двумя пылающими аметистовыми зрачками.

— Так ты прорвался… — произнесла Песнь Бездны и вновь посмотрела на торчащий из её живота меч.

Катана насквозь прошла через живот Рене, упёршись рукоятью в метеоритный корсет. Эспен был поражён — с какой лёгкостью он пронзил сильнейшего адепта внешней стены!

Тело мечника преобразилось: исчезли шрамы, заработанные в предыдущих битвах, рассечённое ухо вновь срослось, а с груди исчезла четырёхконечная звезда. Но самое главное, что теперь Лис Пустыни ощущал себя более цельным. Словно он всю жизнь до этого ходил с закрытыми глазами, пряча от самого себя правду. И сейчас, когда его сердце открылось себе самому, Эспен совершенно по другому взглянул на Рене.

Её лицо побледнело. Когда катана резко вышла из тела Магистра, Песнь Бездны гулко воскликнула: «Ах!». Девушка упала на колени, пытаясь удержать в себе просачивающуюся сквозь пальцы кровь из живота.

Вдруг рана вспыхнула и в мгновение ока затянулась, не оставив и следа, вот только… Рене деградировала до уровня «смертного», с концами. Тело Магистра сохранило себе жизнь ценой дальнейшего Пути Тельмуса.

В таком состоянии, Эспен мог бы убить её просто задушив своей аурой. Но он решил не тянуть с карой и занёс катану, чтобы срубить девушке голову с плеч. Та не сопротивлялась, покорно наклонившись.

«Ты победил. Я пообещала сама себе, что только один из нас уйдёт отсюда живым», — подумала Рене и, не осознавая от чего, заплакала.

Эспен замер с занесённой катаной, тяжело и громко дыша. Он уже её одолел, морально и физически. Снести башку ненавидимой стерве было лишь чистой формальностью, так почему он не мог опустить клинок на шею сучки?

— Какого чёрта ты хнычешь? — прошипел он сквозь зубы. — Ради всего проклятого, почему именно сейчас ты решила разрыдаться, а не когда убивала всех этих невинных людей, тварь?!

Шмыгнув носом, Песнь Бездны просипела:

— Представь, что вся твоя жизнь прогорела в пустую… Всё за что я сражалась, убивала и сжигала — оказалось неправдой… Потому что жить в рабстве у Аммаста для меня было легче, чем терпеть лишения в борьбе за свободу. И казалось, если я стану его любимой рабыней, то он возьмёт меня в жёны и подарит настоящую свободу, но… — Рене всхлипнула: — Моя награда — быть погребённой здесь, под обломками башни, после чего моя душа отправится в самую пучину льда Нижнего Царства!

Разбитая, выброшенная на свалку истории — в её образе не осталось и следа от былой власти и силы. Рене сняла маску, что приросла к лицу за полсотни лет и под ней оказалась запутавшаяся, обманутая, натворившая таких делов, что ни в сказке сказать, ни пером описать, девчушка.

Ребёнок, которого вырвали из семьи, лишили любви и ласки и дали на выбор кнут и ошейник, без пряника. Естественно, чтобы не сойти с ума, она поверила в праведность идеалов культа. Потому что сжечь деревню «во благо» легче, чем признать, что всё это лишь кровожадная прихоть Темнобога, ненавидящего всё живое в том числе.

Но даже по прошествии стольких лет, в глубинах памяти Рене ненавидела Патриарха. Та маленькая, обездоленная девочка проиграла бой, но не войну за сердце Магистра, и продолжала бить врага исподтишка.

И пусть эта победа маленькой загнанной девочки произошла в самый последний миг жизни этого тела, на коленях перед бывшим паразитом встречала смерть Ренесми, дочерь Арчибальда и Эммы, внучка Ульрика, Палача Сект.

— Перед тем, как ты меня убьёшь, я лишь хочу тебе сказать, Эспен… — просопела Рене. — В казематах под башней полно малышей, таких же как я когда-то… И среди них есть одна черноволосая малышка, её родители всё ещё живы… Прошу… умоляю… — задрожали губы девушки. — Не как Песнь Бездны, а как простая женщина… верни её домой. Она не должна… хнык… пройти по тому же пути, что и я!

Эспен сжал рукоять катаны изо всей силы и с рёвом попытался опустить на голову Рене, но невидимая рука сжала его запястья. Загорелые пальцы легли на плечо и знакомый голос успокаивающе произнёс:

— Не поддавайся мести. Не вешай на себя это порочное ярмо.

Обернувшись, Эспен увидел Азима, что продолжал держать его руки приподнятыми. Карие глаза кочевника тепло смотрели на брата по оружию, чей подарок он носил даже после смерти. Несмотря на сильный ветер, полы одежд Азима не шевелились. Значит, это всё было только в его голове…

— Ты познал любовь, радость и ненависть. Осталось тебе научиться последнему человеческому качеству — уметь прощать, — сказал кочевник.

— Прощение… — повторил Эспен, глядя на заплаканную Рене. — А-а-а!

И прогнав наваждение, Лис Пустыни опустил свой меч. Но ни фонтана крови, ни треска костей не послышалось. Лишь несколько вороных волосков были приподняты ветром и унесены далеко на восток, когда катана коснулась плеча Магистра.

— Зачем ты надо мной издеваешься? — приподняла голову Рене. — Давай же… убей… я не хочу так больше жить! Нет, это даже жизнью не назвать — это рабство!

— Закрой рот, — цыкнул Эспен и прикрыл веки, собираясь с мыслями. — Если ты действительно сожалеешь о произошедшем, то простого раскаяния будет мало, — вздохнул он и спрятал катану в ножны. — Ты должна искупить свои грехи делом, — сам не веря в то, что делает, Лис Пустыни протянул ей руку.

Как только пальцы Рене соприкоснулись с пальцами мечника, тот ощутил лёгкий импульс. Мурашки пробежали по всему телу. Взяв бывшего Магистра, он понял, что ни за что не сможет навредить этой женщине.

Потому что в момент прикосновения, вся жизнь Рене, вся тоска и боль, ужасы, самоистязания над душой и телом, её мысли о нём, о культе, о Патриархе. Он увидел в воспоминаниях девушки своего учителя и едва не заплакал от осознания их участи. Одновременно с тем, хотелось ещё и обматерить того, кто распоряжается судьбами людей: ведь Ульрик, не сумев спасти внучку из лап Темнобога, невольно создал того, кто сделал то, чего не смог сам.

Рене открыла Лису Пустыни всю свою душу и чувства. В том числе и то, из-за которого она угробила нарочно стольких своих людей. Стольких мужей она одолела и ни один из них, сочиняя Магистру дифирамбы, даря земли и ползая в ногах не сумел добиться даже заинтересованного взгляда.

Но стоило какому-то червю показать Рене, что в этом беспощадном, ненавидящем всё доброе и светлое мире Карцера есть выбор…

«Я плохо знаю тебя, как мужчину, Эспен. Но я вверяю тебе всю свою жизнь без остатка».

— Пора отсюда выбираться. Показывай, где катакомбы, — сказал Лис, услышав выстрелы пушек. Не дождавшиеся вести солдаты армии Белого Феникса приняли самостоятельное решение сравнять Цитадель с землёй и учитывая её состояние после битвы, это не потребовало бы много времени. Башня начала пошатываться, по вековым колоннам расходились метровые трещины, где-то уже провалился пол, а потолок обрушился. Твердыня Аммаста вот-вот сложилась бы карточным домиком.

— Они… — заикнулась Рене и тут же её оборвал свист стрелы. Из правого плеча девушки торчал наконечник из метеоритного сплава. Эспен поднял взгляд и увидел очнувшегося Энаса.

— Эта сука и тебя одурманила! Давай выбираться! — крикнул неко, подумав, что его друг попал под воздействие голоса бывшего Магистра.

— Ох… — Рене повалилась на Эспена всем телом и в этот момент башня содрогнулась. Кусок крыши на котором стоял мечник откололся, устремляясь в пучину тьмы.

— Твою же мать, Энас! — выругался Лис, пытаясь изменить положение тела в пространстве.

Но сзади его уже догоняло другой, более массивный обломок стены, что накрыл парочку спустя секунду, припечатывая к земле.

Остатки армии Белого Феникса и Старвода отошли за Гибельную реку, когда убедились, что от Цитадели камня на камне не осталось. Не дождавшись никого более из крепости, они сочли Лиса Пустыни и его верную братию погибшими, о чём позднее и доложили генералу Бальдру.

По такому поводу Большерук объявил в окрестных городах траур, совместно с празднованием победы на культистами, донимавшими десятки миллионов людей по всей Империи Доминос.

О храбром Лисе Пустыни, его верной спутнице Глории и проворном лучнике Энасе сочиняли песни и баллады, неделя проигрывая их в тавернах. Ветераны с гордостью делились историями о том, как сражались с Лисом Пустыни плечом к плечу при Доменгоне, пусть большая часть из этих баек и не соответствовала реальности. Наёмники же, преподносили историю Эспена, как образец, к которому должен был стремиться каждый солдат удачи: прошедший путь от беглого преступника до капитана рыцарей, Лис Пустыни вдохновлял молодых и заставлял стариков чувствовать себя живее, чем обычно.

Всё это выглядело немного забавно, учитывая, что все три героя песен стояли на холме неподалёку от Старвода, ожидая рассвета.

— Ты это… не обижаешься, надеюсь? — спросил Энас, всё ещё испытывая вину за то, что едва не погубил товарища.

— Я всё понимаю, дружище, — улыбнулся Эспен. — Челюсть не сильно болит, а то я ведь тебя нормально так приложил?

— До свадьбы заживёт, — махнул лапой неко.

Кустос медленно показался из-за гор, заставляя друзей прикрыть глаза козырьком из ладони. Первые лучи приятно согревали кожу лица, несмотря на то, что на дворе уже стояла Осень. Через пару месяцев грянут лютые дожди и первые заморозки, но до тех пор, троица решила насладиться последним совместным рассветом.

— Отличное выдалось приключение, — громко втянув воздух носом, произнёс Эспен.

— Лучшее в моей жизни, — согласно кивнул Энас.

— Ква-а! — добавила Глория.

— Ты уверен, что хочешь пойти сам? — спросил Лис Пустыни и повернулся к другу. — Мы ведь договаривались, что я помогу тебе в твоём путешествии на острова Чиноэ.

— Знаешь, мне нужно некоторое время, чтобы переварить произошедшее. И Гарольд… он прав, пришла пора мне стать мужчиной. Для этого, я должен научиться стоять за себя сам.

— До сих пор не верится, что старика не стало…

— Я хотел, чтобы это произошло в более спокойной обстановке, на его Родине, — поджал ухо Энас. — Клянусь, что назову своего первенца в его честь, пусть Гарольд и не подходящее имя для неко. Но перед этим нужно, как минимум, мне прорваться до шестого уровня. Уйдут годы, возможно, вместе с тобой это случиться быстрее, но я должен сам преодолеть все невзгоды, чтобы закалиться… А ты, что планируешь делать?

— Залягу на дно. Как удобно, оказывается, когда тебя считают мёртвым, — ответил Эспен.

— Мне немного непонятно. Ведь ты для Империи новоиспечённы герой? Ещё можешь успеть «воскреснуть» и безбедно жить до конца своих днях на лаврах победоносца, — пожал плечами Энас.

— У героев слишком мало свободного времени. Мне оно понадобится, чтобы разобраться в дальнейшей жизни, — хмыкнул Лис Пустыни. — Да и строить карьеру солдата у меня желания нет. Война омерзительна.

— Остались вопросы? — поинтересовался одноухий.

— Их стало ещё больше, — вздохнул Эспен. — Видишь ли, паразиты — это константа. Они неизменны в своём поведение, но люди… они многогранны. Один и тот же человек может кардинально отличаться от себя прежнего уже на следующий день! Я думал, что пойму это, когда сам стану человеком, но, как оказалось, это только начало извилистого пути. Каким человеком я буду — вот то, что мне хочется узнать.

— В таком случае, могу пожелать тебе только удачи, брат мой, — ответил Энас.

— Ещё увидимся? — приподнял брови Эспен.

— Будем надеяться на то, что этот мир и правда так тесен, как о нём говорят, — честно ответил неко.

Они продолжали так стоять, пока Кустос не поднялся в полный рост над землёй. Дыхание перехватывало, но друзья должны были рано или поздно это сказать. Эспен решил начать первым, но перед этим поинтересовался:

— Скажи мне честно, мой мохнатый лучший друг: мы смогли сделать этот чёртов мир хоть немного лучше?