Сумрачный лес. Он получил название в силу своей дремучести. Верхушки деревьев сплелись намертво, став единым организмом, и не пропускали внутрь солнечных лучей. Здесь было холодно и мрачно, но даже хваленая темнота не смогла скрыть преступление, которое только что произошло.

– Я не понимаю, что случилось с Тристемом? – дрожащим голосом спросила Антария.

– Глупая! Не было никакого Тристема, – ответила Блэр издевательским смешком, – все это время ты крутила шашни с древним колдуном.

– Замолчи, Блэр! – приказала я, – Сейчас не время для злорадства!

Мы продолжали стоять на месте, словно замороженные, не решаясь сделать ни шага. Антария плакала, Блэр ухмылялась, здравый рассудок, кажется, сохраняла только я.

– Нужно позвать жандармов, – сказала я.

– Это уже без меня, не хочу быть причастна к такой мерзкой истории, – заявила Блэр и без зазрения совести зашагала прочь.

Мое внутреннее оцепенение не позволило остановить негодяйку, для которой собственная репутация важнее закона и людей, которых еще недавно называла друзьями.

– Нужно позвать жандармов, – повторила я Антарии, но до ее слуха, кажется, не долетало ни звука. Бедняжка выглядела так, будто из нее высосали жизнь.

Прежде чем покинуть кровопролитную опушку, заставила двигаться задубевшие конечности и подойти к Аварусу. Непристойное любопытство одержало вверх над страхом.

Тело директора мирно лежало на земле, перестав представлять опасность. Этого человека я недавно ненавидела, а сейчас он мертв, и больше не сможет никому причинить зла. Почему же не чувствую облегчения и ликования? Я же сама собиралась убить его, отомстить за ужасающее коварство. Но только сейчас поняла, что одержимость возмездием затуманила мой разум. Я испытывала жгучую ненависть к своему врагу, но не думала о смысле желаемой расплаты. Убив Аваруса, не получила бы никаких ответов. И теперь уже никогда не получу.

Вдруг рука мертвеца дернулась, и его пальцы впились в мое запястье. Мужчина поднял голову и воззрился на меня пустыми глазницами. Я закричала от ужаса и проснулась в холодном поту. Этот кошмар мучил меня каждую ночь последние полгода.

Взволнованная, я взглянула на Антарию, но она крепко спала, убаюканная сонными травами. Все лето была рядом с подругой в Ледовом королевстве, пытаясь хоть немного ее взбодрить. Девушка так и не оправилась от истории с подложным Тристемом. Я не понимала, чем могучему чародею насолили студентки, но за этим, явно, таился какой-то замысел. Связь Нумибуса с Аварусом, Блэр, исчезновением преподавателей – все это пока не могло сложиться в моей голове в одну картину. Возможно, я ненавидела не того человека? И Аварус был лишь мелкой сошкой в игре по-настоящему опасного колдуна?

С Блэр мы не разговаривали, поэтому узнать более подробно о ее связи с Нумибусом не удалось. Остаток прошлого учебного года прошел суматошно. Постоянные допросы жандармов отвлекали от учебы и заставляли находиться в вечной тревоге. Смерть Аваруса стала непредсказуемой, и на два месяца в Филориуме отменили занятия. В итоге студентам на скорую руку все же устроили выпускные экзамены и отправили на летние каникулы.

Семья Фезим приняла меня, как родную дочь. На вопрос Стефана и Луны, почему их дочь больше обычного напоминает призрака, я ответила, что они с Тристемом расстались. Вдаваться в детали, что любимый парень Антарии оказался коварным стариком, не стала.

В комнате было душно, из-за терпкого запаха филиама мне стала трудно дышать. Это я поджигала благовония с успокаивающими ароматами сандала, лаванды и гвоздики, но сейчас злилась на свою внутреннюю затейницу. Вскочив с кровати, выбежала на улицу, накинув на себя любимую меховую жилетку.

Через неделю начинались занятия в Академии, нам прислали летучие письма, чтобы оповестить об этом. Насколько мне было известно, должность директора заняла Мадам Соррель. На мой взгляд, превосходная альтернатива Аварусу. Надеюсь, вместе с ней в Филориум прибудет спокойствие и справедливость. А я смогу основательно заняться поиском моих родителей. С Луцием мы совершили несколько поездок летом, проверяя найденные зацепки. К сожалению, они оказались безрезультатными, но я не собиралась опускать руки.

– Милая, ты чего сидишь на холоде? Заболеешь! – услышала я заботливый голос мамы Антарии.

– Мне приснился плохой сон, и я вышла подышать, – поделилась я.

– Пойдем скорее в дом, отогреем тебя нашим семейным напитком! – не отступала Луна.

Мы расположились у камина, и женщина принесла два стакана с согревающей жидкостью с апельсинами и корицей. Сделав первый глоток, ощутила, что, помимо привычных ингредиентов, туда добавили капельку спиртного.

– Предвкушаешь начало учебного года? – завела разговор Луна.

– Да, но немного боязно, – ответила я.

– Говорят, новый директор более благожелательный, чем прошлый. Страшное, конечно, происшествие! Каким бы плохим не был человек, он не заслуживает такой участи, – покачала головой женщина.

– Любые злодеяния рано или поздно будут наказаны.

– Это правда. И довелось же вам оказаться в лесу в такой момент! – всплеснула руками Луна, – Но не будем бередить старые неприятности. Лучше расскажи мне, поддерживала ли ты переписку со своим кавалером?

– С моим кавалером? – переспросила я, не понимая, о ком идет речь.

– Ирисом, кажется? Тем обворожительным юношей, что приезжал к нам.

Зимние каникулы, проведенные в Ледовом королевстве, с Ирисом, Блэр, Тристемом и Луцием уже давно стали казаться чудесным сном. От былой компании ни осталась и следа, как и от былого счастья.

– Нет, мы тоже расстались, – сообщила я.

– Как досадно! Вы очень красиво смотрелись вместе. Неужели порвала с бедным юношей из солидарности к Антарии?

Казалось забавным, что Луна считает, будто наши проблемы носят такой невинный характер и связаны только с парнями. Обычные девчачьи переживания. Вот бы так и было, но, к сожалению, нас сжигали более мрачные тяготы.

– Наш разрыв произошел раньше, – сказала и попросила еще напитка, намекая Луне, что больше не хочу продолжать эту тему.

В день отъезда я упаковала последние вещи и вышла в гостиную. Антария сиротливо сидела в кресле у окна и смотрела в него потерянным взглядом. Кажется, в последнее время в нее даже не вселялись духи, видимо, проявив милосердие или посчитав ее несчастное тело неподходящим даже для временного пристанища.

– Антария, нам пора идти, – позвала я подругу.

Пришлось повторить ее имя несколько раз, чтобы девушка поднялась и нестойкой походкой направилась к двери. Нам предстоял полет на Скае, ледяном драконе семейства Фезим, и я волновалась, как бы обессиленная Антария не шандарахнулась с головокружительной высоты.

К счастью, полет прошел без происшествий. Паря в небе, я впервые за несколько месяцев почувствовала свободу и прилив энергии. У меня открылось второе дыхание, а кубок моей решительности наполнился до краев. 

Тристем все это время был очередным воплощением Нумибуса? Темный маг мог бы и постараться, чтобы подобрать себе личину получше. С другой стороны, умно выглядеть бестолковым первокурсником, о существовании которого помнила разве что Антария.

Если Нумибусу не составило труда войти в круг моих приближенных, то кем он еще может предстать впоследствии? Хотя какая мне разница? Я расплатилась с этим властелином теней, отдав все, что только могла хранить моя душа. Сердце и то теперь заковано в цепи и не проявляет никаких признаков биения.

В данный момент мне абсолютно безразлична смерть Аваруса, ссора с Кассандрой, отношения с Роландом или симпатия к профессору Каю. Даже тот факт, что Глен не является моим отцом, вызывает лишь усмешку. Интересно, он сам-то в курсе? Или мамаша и его затянула в паутину лжи в роли беспомощной жертвы?

– Тыковка, я не слышал, как ты вернулась в замок. Разве не предупреждал, что прогулки по лесу могут привести к плачевным последствиям? – сетовал Глен, появившись в моей комнате и прервав размышления.

– Умерь пыл наставлений. Единственные последствия, о которых можешь беспокоиться, – это те, что произошли после измен твоей супруги, – желчь так и сочилась из моих уст, словно этот мужчина был не меньше виноват в случившемся.

– О чем ты, Блэр? – сменив тон на более строгий, спросил Глен.

– Поинтересуйся на досуге, чью дочь все эти годы зовешь «тыковкой».

Лицо собеседника перекосилось, брови нахмурились. Глен не мог совладать с полученными сведениями, казалось, они даже разбили его сердце, как и мое. Вот только мне на чувства старика было плевать, а он все пытался отдышаться и прийти в себя.

– Мне нужно выспаться, – монотонно проговорила я, давая понять горе-папаше, что его распыленные эмоции мне наскучили.

Конечно, Глен ушел, его стремление наладить со мной контакт ослабло, столкнувшись с равнодушием. Он оставил меня одну не только на этот остаток ночи, но и на всю ближайшую жизнь.

– Не разумно лишаться единственного человека, кто еще мог бы вернуть твое сердце, – раздался голос Нумибуса.

Он выглядел, как Тристем, только взгляд казался более острым и проникающим вглубь.

– Кто сказал, что я собираюсь его возвращать? – сейчас меня не пугал даже самый древний и опасный маг Вселенной, и смелость звонко отражалась в голосе.

– Какую же тогда цель будет преследовать Блэр Темперенс? – парировал Нумибус.

– Для начала найду способ тебя изжить, а затем займу трон.

– Власть – это единственная способность, которой можно обладать, будучи без чувств. Похвально! – темный маг даже поаплодировал, чтобы усилить свое восхищение, – Вот только сражение будет не на равных, – добавил уже после Нумибус.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты практически лишена магических способностей. Те крохи, что смогла подчерпнуть от меня и Кассандры Лайн, теперь вне досягаемости. Также спешу напомнить, все близкие по духу люди ненавидят одно лишь упоминание о тебе. Каким образом собираешься изжить меня, дорогуша?

– Поверь мне, твоя кончина будет ответом на этот вопрос, – улыбка не сходила с моих губ, заряженная предвкушением сладкой мести.

Смелость и непоколебимость едва не вывели из равновесия темного мага. Нумибус не собирался показывать, что уязвлен моим напором. Он лишь пообещал скорейшую встречу, а затем растворился, оставив за собой шлейф трусости.

– Артемис, знаешь, а мне начинает нравиться отсутствие сердца. Похоже, оно все это время только и делало, что сдерживало от грандиозных свершений.

Коричневый кот мяукнул в ответ, прижимая свое пушистое тельце к моим ногам. Его ласка не пробудила во мне ни одной чувственной нотки, поэтому пришлось довольствоваться теплом будущих завоеваний.

В одном Нумибус все же был прав: отсутствие магических сил и последователей – главная прореха в моем плане. Если не осталось людей, искренне любящих меня, почему бы не завести тех, кто будет дрожать от страха, совершая отданные мной приказы?

Уже следующим утром я собрала свои вещи и переехала в особняк Калипсо. Мама не выказала сопротивлений, а Глен был настолько жалок и слаб, что его возражения даже не собиралась учитывать.

– Объявите о новом наборе в наше сестринство, – приказала собравшейся свите.

– Но, Блэр, разве ты не говорила, что нас должно быть одиннадцать? Это твое любимое число, – подала голос одна из близняшек.

– Элли, я разрешала задавать вопросы и прерывать мою речь? – взорвалась возмущением на наглость своей давней фаворитки.

– Ее зовут Эбби, а меня Тауни, – вступилась за сестру еще одна осмелевшая мерзавка.

– Так наколдуйте на мантиях свои имена, чтобы другим не мучить память, копаясь среди ваших треклятых наименований! – крикнула я, чувствуя, что девушки потеряли ко мне уважение, как к лидеру.

– Блэр права, давно нужно было это сделать, – подхватила низкорослая девица, имя которой я все равно не вспомнила, хоть и порадовалась ее выслуживанию.

– С этого дня в Калипсо новые правила. Я придумала для вас систему поощрений, чтобы стимулировать скорейшее исполнение поручений.

– Как чудесно! – зашепталась свита, обрекая себя на еще большее служение мне.

– Устроим грандиозную вечеринку, чтобы отобрать претенденток в клуб. Они будут ниже по иерархии, так что вы даже сможете обзавестись собственной фавориткой.

Идеи впечатлили девочек до такой степени, что уже через минуту они воспылали желанием отдать за меня жизнь. Вечеринка тоже организовалась в предельно короткий срок и носила приватный характер. Несколько избранных получили приглашение на посвящение и, пересиливая мандраж, томились возле особняка Калипсо.

– Блэр, тебе была нужна моя помощь? – через балкон в мою спальню проник тот, о ком я начинала забывать.

– Роланд, ты вовремя. Надеюсь, захватил с собой лук и стрелы? Требуется пострелять в моих новых фавориток, – объявила я гостю.

– Почему раздаешь приказы, словно я из твоей свиты? – удивился юноша, приближаясь ближе.

Врожденная греховность возжелала поцеловать этого красавца, охваченного гневом и недоумением. Но Роланд увернулся от моих ласк, взывая к ответу.

– Ты ждешь слова «пожалуйста»? – усмехнулась я, все еще рассчитывая получить желаемый поцелуй.

– Я хочу знать, что с тобой происходит! Перестала общаться с Кассандрой, ушла из родного дома…

– Можешь не продолжать!

– Нет, я продолжу! – зарычал юноша. На эмоциях он сделал еще один шаг ко мне, наращивая повисшее в воздухе желание, – Ты отдалилась от меня, при каждой встрече я чувствую холод.

– Ты тратишь мое время впустую. Если не способен сделать это, попрошу профессора Луция, – закатив глаза, в очередной раз перебила собеседника.

– Он в отъезде.

– Значит, кого-то другого. Любой захочет служить мне, – отозвалась я равнодушно.

В глазах Роланда загорелся огонь. Он отошел к балкону, через который не так давно попал в мою комнату, и, не глядя, пустил стрелу вниз. Секунду спустя на улице раздался визг. Юноша продолжил атаку, как я и просила его изначально. Не понимаю, к чему были все эти препирания?

– Блэр, игра началась! – в комнату ворвалась одна из фавориток, огласив очевидный факт.

По нашей задумке, стрелы Роланда не ранили будущих сестер Калипсо, а должны были призвать к бегству к заранее приготовленной ловушке. Девушки с криками бросились в лес, где встретились с новой опасностью: насекомыми. Эбби и Тауни с помощью заклинания увеличили рост муравьев, жуков и короедов, чтобы те, подобно волкам, гнались за претендентками.       Насекомые намеренно приведут девушек к обрыву. Кто осмелится с него прыгнуть, окажется в нашем обществе. Никто не пострадает, ведь в конце полета девушек будет ожидать наколдованная мной лично пуховая перина.

– Тебе не кажется, что испытания чересчур жестокие? – на свой страх и риск, спросила одна из фавориток свиты.

– Нет, ведь я готовлю их к войне.

Чем ближе подходил день, когда вновь придется оказаться в стенах Филориума, тем ужаснее становились сновидения. Кошмары мучали меня с того момента, когда сражение между Аварусом и Нумибусом привело к смерти одного из них. Жаль, у бывшего директора оказалось маловато способностей для убийства темного мага. Кто вообще способен одолеть такого древнего старца? Этот вопрос мучил меня не только во снах, но и наяву. Благо сейчас проснулась не от дрожи и фантомных галлюцинаций, а от ласковых прикосновений чего-то мягкого.

– Артемис, что ты здесь делаешь? – прошептала я, словно опасаясь разбудить кого-то в комнате.

– Я подумал, тебе не помешает пушистый дружок, раз собственный дом почему-то перестал быть угодным, – ответил Роланд, выйдя из темноты на лунный свет.

Тусклый свет едва ли касался его мягких черт лица, но даже во мраке юноша казался необычайно красивым.

– Тебе бы следовало научиться появляться в моих покоях по приглашению, – вместо слов благодарности вымолвила я.

– Может, просто порадуешься и перестанешь носить маску холодной леди? – парировал Король.

– Привыкай, теперь у меня нет чувств.

– Куда они делись? Почему ничего не рассказываешь? – возмутился собеседник и присел рядом на кровать, всматриваясь в мои глаза.

– Что ты там пытаешься увидеть? Любовь? Радость? Сочувствие? – я подозревала, как слова больно ранят Роланда, но не могла остановиться от язвительных речей.

Плохой Король не ответил, а просто прильнул к моим губам в поисках тех чувств, что когда-то могли отражаться через нежности друг к другу. Вот только для меня поцелуй казался лишь побуждением к греховной страсти.

– Бэмби, я люблю тебя! – оторвавшись, произнес Роланд.

– Тогда прими меня такой, какая я есть, не пытаясь ничего менять.

Молодому человеку было сложно согласиться с предложением смириться, но в конечном итоге он подчинился моему напору, за что и был вознагражден очередным поцелуем.

В эту ночь мне так и не удалось заснуть: после ухода Плохого Короля в комнату нагрянули сестры-близнецы из моей свиты.

– Блэр, не гневайся, нам удалось разузнать тематику церемонии посвящения в магической Академии, – жалостливым голосом пропищала Эбби.

Теперь я могла с легкостью произносить их имена, потому что девушки по моему приказу наколдовали их на мантиях. Даже в темноте таблички светились яркой вспышкой, раздражающей мои глаза, привыкшие к мраку.

Я не стала ругать фавориток: они, правда, потрудились на славу. Учителя Филориума из года в год придумывали новые локация для церемонии, чтобы удивить студентов. Но в этот раз их будет удивлять Блэр Темперенс.

Зоной для посвящения неопытных первокурсников оказалась пустыня. Рядом с Филориумом установили громадную тумбу, а на ней возвышался роскошный букет с георгинами. Ученики и гости должны были подойти к цветам, почувствовать их аромат, именно он служил телепортацией в место песчаных дюн.

Я прекрасно понимала, что сейчас предстоит вновь увидеть всех ненавистных мне личностей, и даже слегка волновалась. Несколько месяцев без Кассандры Лайн, Пегасов и учителей были лучшими в моей жизни, а теперь их треклятые физиономии будут маячить на горизонте, руша все планы.

Нам с фаворитками не требовался жалкий портал от Академии: с помощью кубка, выигранного на соревнованиях групп поддержки, мы появились в пустыне самым эффектным образом. Церемония уже началась: первокурсники один за другим следовали к водопаду, где струйки воды определяли их принадлежность к тому или иному факультету. Остальные ученики сидели на стульях, раздавленные палящим солнцем и духотой спертого воздуха.

Мы, словно нимфы пустыни, проследовали медленно рядом с изнеможенными лицами гостей, заряжая присутствующих завистью и злобой. Мое белое платье в пол и золотая мантия прекрасно смотрелась на стройном теле, а загар, выведенный специальным зельем, еще больше дополнял образ роковой королевы. Свите было велено одеться в кремовые костюмы, дабы мое величие виднелось издали. Приглушенные разговоры прервал крик одной из преподавательниц Филориума:

– Блэр, просим вас занять места и не мешать церемонии.

      Коварно улыбнувшись, я произнесла:

Мой поющий цветок флосик уже добрые полчаса призывал просыпаться, но я не могла совладать с собой и подняться. Из-за ночных кошмаров удавалось погружаться в сон только под утро. На каникулах позволяла себе пребывать в дреме до обеда, но начало учебного года такую роскошь отобрало.

Послезавтра Филориум ждала Церемония посвящения, и я порадовалась, что у меня, как у второкурсницы, осталось два дня в запасе на сон. Но вчера Лулу прибежала с запиской от Флоры, куратора Факультета Гармонии: она просила встретиться следующим утром. Именно поэтому пришлось завести флосика на такое раннее время.

Обычно Антарию злил вопль будящего цветка, но теперь она не обращала на него никакого внимания, постоянно находясь в состоянии астрала. Я надеялась, что занятия и студенческая суматоха хоть немного вернут ее к жизни.

Еле разлепив глаза, я скинула себя с кровати, чтобы успеть собраться к встрече с Флорой.

– Кэсси! Рада тебя видеть! – радостно воскликнула куратор, когда мы увиделись около статуи весов, символа Факультета Гармонии.

– Привет, Флора, я тоже, – вежливо улыбнулась я, но не стала скрывать вопросительного взгляда, не догадываясь о поводе встречи.

– Слышала, ты провела лето в Ледовом королевстве? Не самое теплое место для каникул. Мы с семьей отдыхали в Знойном, – завела непринужденную беседу Флора, словно мы были подругами. По ее суетливому тону я поняла, что девушке от меня что-то нужно.

– Я гостила с подругой у ее родителей, – все же ответила я, чтобы не выглядеть невоспитанной, – о чем ты хотела со мной поговорить?

Флора осталась такой же дружелюбной, но наигранная улыбка, наконец, исчезла с ее лица.

– В этом году я заканчиваю академию, и мне нужно готовиться к выпускным экзаменам, поэтому на обязанности куратора времени не останется, – поведала старшекурсница.

– К чему ты клонишь?

– Я хотела бы, чтобы ты стала куратором нашего факультета, – торжественно объявила Флора, уверенная, что я бешено возрадуюсь оказанной чести.

– Почему не предложишь Беатрис? Ей больше подходит эта должность, – задала разумный вопрос. Староста нашей группы лучше справиться с предложенной ролью, чем я.

– Давай будем честными, Беатрис слишком занудная, а мне нужен более подвижный человек.

– Не знаю, справлюсь ли, мне не очень удается находить общий язык с людьми.

– Конечно, справишься! Ты сообразительная и хорошо учишься, да и Ирис тебе, если что, поможет. Ой, прости, я забыла, что вы расстались, – сконфузилась Флора.

Напоминание об Ирисе стало решающим аргументом, чтобы согласиться. Мы не виделись несколько месяцев, и, я была уверена, во время учебы юноша будет избегать меня, как раньше. Собрание кураторов – единственный шанс побыть рядом с ним. Мне жизненно необходимо его увидеть. Все лето я боролась с тоской, но так и не смогла забыть Ириса. Я должна поговорить с ним, чтобы поведать мою правду, сейчас он знает лишь свою, и она не самая прекрасная.

На следующий день я отправилась в учебный кампус на собрание. Кураторы толпились около аудитории в ожидании Соррель. Ирис, как обычно, был главным балагуром и услаждал компанию.

Я подошла к будущим напарникам и скромно поздоровалась. Никто не удивился моему появлению, видимо, Флора предупредила, что нашла себе преемницу. Особого внимания на меня не обратили: все продолжали слушать истории Ириса о его летних приключениях. Мне стало обидно, что в то время как я изнывала от мыслей о нем, полуэльф предавался веселью на пляжах Знойного Королевства.

– Что-то Мадам Соррель задерживается, – наконец, закончил россказни Ирис и посмотрел на свои часы, висевшие на цепочке, – дойду до ее кабинета.

– Я с тобой! – неожиданно воскликнула я, чем вызвала удивление всех кураторов, в том числе и Ириса, но он кивнул, разрешая присоединиться.

Мы шли в тягостном молчании по территории Академии, следуя к главному кампусу. Ирис шествовал с напускной непринужденностью, а я покорно принимала его равнодушие, которое при других обстоятельства непременно задело бы мою гордость.

– Ты провел лето в Знойном Королевстве? – я редко начинала диалог первой, но переборола робость.

– Да, – коротко ответил Ирис и, к моему облегчению, добавил, – а ты в Ледовом?

– Да, я привезла тебе кое-что оттуда, – я выудила из кармана белоснежный камень, сияющий на солнце, и протянула юноше, – для твоей коллекции.

– Спасибо, но не стоило, – нехотя принял презент Ирис.

– Это просто жест вежливости, не обязательно быть таким враждебным, – не сдержалась я от раздражения.

– Ты наивно полагаешь, что камушек решит наши проблемы? – издал смешок полуэльф.

– Нет, я так не думаю, – в той же злостной манере ответила я, – но мы можем хотя бы попытаться мирно общаться.

– Хочешь быть друзьями? Почему же тогда не ответила на мое письмо? – юноша воззрился на меня карими глазами, цвет которых стал особо темным от проступившего гнева.

Ирис, действительно, отправил мне письмо этим летом, в нем он интересовался о моем здоровье. Столько времени показательно демонстрировать, что меня не существует, а потом послать вшивое письмо, как подачку. Естественно, это меня разозлило, и никакого деликатного ответа я писать не собиралась. Пусть услугами его почты лицемерия пользуется кто-нибудь другой! И, если честно, я думала, что отсутствие ответа послужит для Ириса поводом, чтобы приехать и поговорить личность. Что он благополучно не сделал. Но, несмотря на это, я все же нашла в себе мудрость, чтобы не сыпать поддельным равнодушием, а попытаться наладить связь.

– Я не успела, все время была с Антарией, ведь Тристем был ее парнем, – соврала я, чтобы не признаваться, что попала под влияние оскорбленного самоуважения.

– А моим другом, – напомнил полуэльф.

– Вот только не надо обвинять меня в безразличии! Ты сам меня отталкивал!

– На то были причины, если ты забыла! – тоже повысил голос Ирис, затем устало вздохнул, – Все без толку, мы ходим по одному и тому же кругу. Давай просто найдем Соррель.

– Я лучше подожду с остальными, – сказала я и пошла в обратном направлении.

Когда Мадам Соррель соизволила почтить нас своим присутствием, собрание началось. Обсуждали предстоящую церемонию, которую задумали провести в декорациях пустыни. Кураторы делились затеями по поводу испытаний для первокурсников, я принимала вялое участие в обдумывании, потому что из-за ссоры с Ирисом плохо соображала.

Время от времени бросала на бывшего возлюбленного короткие взгляды, но он их не замечал, увлеченный переговорами. Я невыносимо злилась на себя, что согласилась на должность куратора. Меня ни капли не занимала общественная жизнь академии, это занятие только будет отбирать бесценное время.

На Церемонии Посвящения я испытывала мучительное беспокойство, по большей части потому, что плохо запомнила сценарий испытаний. Блэр, как всегда, отличилась, вступив в перепалку с Соррель. Сначала почувствовала к бывшей подруге отвращение, не представляя, как вообще могла ей доверять, потом же обрадовалась, надеясь, что ей удастся сорвать церемонию и избавить меня от забот куратора.

К сожалению, испытания не перенесли, и после торжественной речи директрисы я повела первокурсников Факультета Гармонии к отдаленному месту пустыни, где должна была наколдовать оазис.

Я записала заклинание, но, то ли из-за ошибки в тексте, то ли от моего волнения, что-то пошло не так, и, вместо верблюдов, у воды появились ослы. Они сразу начали орать на своем языке, который, я, к несчастью, понимала и услышала в свой адрес кучу брани.

– И какое первое испытание? – спросил один из первокурсников, низкого роста юноша, у которого в роду, скорее всего, были гномы.

Студенты не догадывались, что события пошли не по плану. Первым заданием было поладить с верблюдом, чтобы расчесать его и собрать верблюжью шерсть, которая потребуется для второго испытания, связанного с изготовлением волшебной палочки. Я не была сильна в заклинаниях и не представляла, как превратить осла в другое животное. Внутри начала зарождаться паника.

Первокурсники стали перешептываться, теряя терпение. Мой мозг старался в неотлагательном режиме искать решение сложности, но тщетно. Обманчиво Флора думала, что я сообразительная, в непредвиденных обстоятельствах становлюсь дубом. Зачем во все это ввязалась, ошибочно полагая, что это пустяк? Мне безразлично мнение новеньких обо мне, если опозорюсь, но было стыдно портить им такое важное для любого юного волшебника событие.

– Первое задание – оседлать осла, – объявила я.

– Они же невыносимо упрямые, – в страхе вспомнила девушка с цветными волосами.

– А вы ждали легких испытаний? – изобразила я изумление.

Студенты нехотя направились к животным, поверив моей лжи. Мне же требовалось за считанные секунды придумать, чем заменить задание с волшебной палочкой. На ум ничего не приходило, и еле сдерживалась, чтобы не превратиться в лисицу и не сбежать.

Ослы недаром славились упрямством: они убегали от первокурсников с громким пронзительным ревом. Одной девушке особенно досталось: животное ударило ее копытом, и она отошла в сторону и плакала, злобно посматривая на меня. У меня подкашивались коленки от осознания катастрофы.

– Что здесь происходит? – услышала я голос Ириса.

Он в ужасе наблюдал за развернувшимся балаганом. Юноша присутствовал на собрании и знал, что испытания Гармонии должны выглядеть иначе. В отличие от меня, безупречный куратор, наверное, все запомнил до мельчайших деталей.

– Я немного ошиблась в заклинании, – призналась я.

– Зачем ты наколдовала ослов? Это совершенно непредсказуемые животные и могут причинить вред! – отчитал меня Ирис, заслуженно, надо признать.

Движением руки старшекурсник превратил ослов в верблюдов, используя свои навыки трансфигурации. Представительным тоном юноша озвучил студентам изначально задуманное задание. Они воззрились на меня с еще большей ненавистью, решив, что я намеренно заставила их гоняться за ишаками ради забавы.

– Спасибо, – поблагодарила я Ириса, когда ученики приступили к испытанию.

– Отнесись хоть к чему-нибудь ответственно, – строго сказал полуэльф и вернулся к группе Хаоса.

Меня не волновало, что опозорилась перед первокурсниками, но то, что Ирис увидел мою никчемность, сильно задело. Выглядеть слабой – мой самый большой страх.

– Дорогой, ты не слишком быстро вернулся с церемонии? – обратилась ко мне мама, для которой моя телепортация в комнату не смогла остаться незамеченной.

– Там не было ничего увлекательного, – отмахнулся я, создавая фальшивую непринужденность.

– Даже выходка этой Блэр Темперенс? – мать нарочито небрежно употребила имя мой возлюбленной.

Вообще, Летисия славилась на все королевство, как жуткая сплетница. Нам с отцом всегда было стыдно слушать, как она обсуждает с подругами провал той или иной важной фигуры. Не имея больших навыков в магии, наша семья пробила себе имя благодаря отцу: заслуженному победителю в командной игре по водному регби. Его кубки с неиссякаемой магией хранятся на самом видном месте нашего тронного зала. Мать с трепетом их бережет, как и нашу репутацию в обществе. Именно по этой причине роман со всем известной дочерью Темной королевы пришелся не по вкусу Летисии.

– Твои подружки уже нашептали о происходящем? – не скрывая злобы, прорычал я, болезненно воспринимая подобные разговоры.

– А ты собирался держать это в тайне? Вся семья Темперенс подрывает устои общества, и ты еще находишь гуманным продолжать ваши отношения? – заверещала мать, – Разве мы с отцом трудились ради такого будущего? – добавила Летисия, манипулируя своим основным козырем.

Она всегда дергала за ниточки моей совести, напоминая, где бы мы могли оказаться, будучи так слабы в магических способностях.

– Этой девчонке все достается легко, в то время как нам приходится из кожи вон лезть, чтобы удержать позиции, – продолжала монолог Летисия, словно общаясь сама с собой.

Я не стал в очередной раз доказывать матери святость Блэр, она и сама давно подорвала и мое восприятие о ней, совершая все эти поступки. Быть может, у нее есть на это основания? Кто, как не лучшая подруга, должна знать о них, раз сама принцесса не собирается потрудиться в объяснении.

– Тебе абсолютно безразлична судьба подруги? – подловив Кассандру у Мудрого дуба, начал я.

– О чем ты говоришь? Я не отхожу от нее ни на шаг! – возмутилась рыжеволосая собеседница, вздернув подбородок.

– Вздор! Я не видел вас ни разу за последнее время.

– О ком ты говоришь? Я только что была с Антарией, – до сих пор не понимала Кэсси.

– Антария? Плевать я хотел на эту безмозглую моль. Я говорю о Блэр!

– И как я сразу не догадалась! Вы с Блэр только и печетесь о себе и вам подобных, – прыснула обиженно Кассандра, а затем сделала попытку уйти от начатого разговора.

– Я хочу знать, что происходит с Блэр. И ты мне в этом поможешь.

– Похвальная самоуверенность, но я не собираюсь…

– Давно видела свою лисицу? – перебив, спросил я, надавив на самую больную точку эгоистки.

– Ты не посмеешь! – закричала Кассандра, а ее глаза наполнились слезами.

– Уже посмел! Или ты расскажешь, что случилось между вами, или я убью твою рыжую подружку, – я говорил серьезно, рассчитывая запугать собеседницу до самого основания.

Мне это удалось: Кассандра перестала хранить безмолвие и поведала о Темном маге Нумибусе и о должках, которые ему все это время отдавала Блэр.

– Значит, когда меня выгнали из команды, Блэр совершила клевету? – уточнил на всякий случай у рыжеволосой ведьмы.

– Верно, – кивнула та в доказательство.

– А с тобой она провернула предательство? – вновь спросил я.

Кассандра опустила взгляд, не раскрывая полной картины случившегося между двумя подругами.

– Тогда почему ты не можешь простить это, раз знаешь мотивы Блэр? Она была вынуждена сделать подлость! – я, правда, не понимал Кэсси, требуя пояснить мне все детально.

– Да потому что она даже не извинилась, а просто приняла лицо безразличной и высокомерной богачки, – ответила собеседница.

Мне стало ясно, что не только поступки моей любимой, но и эгоцентризм Кассандры стал камнем преткновения для их примирения.

– А тебе не приходило в голову, что Нумибус забрал и последнее, что задолжала Блэр: ее сердце, – истина дошла до меня внезапно и ошеломляюще.

Кассандра не скрывала своего удивления. Потеряв дар речи, девушка запустила мыслительный процесс у себя в голове, но мне он остался неизвестен.

– Верни Лулу, я рассказала все, что знаю! – потребовала она.

Я достал маленький свисток из кармана, сделанный лично моими руками. Дунул, и он издал еле слышимый звук, похожий на писк. Из кустов сразу же выбежала беззаботная лисица, а затем запрыгнула на руки хозяйки. Кассандра поняла, что я всего лишь блефовал, но не смогла обрушить свой гнев. Способность телепортироваться в любой момент всегда меня спасала, но жутко злила оппонентов.

Поговорить с Блэр мне, конечно, не удалось. Ее верная свита охраняла покои нашей общей Королевы, не пуская никого внутрь благодаря защитному заклинанию.

– Ирис, я знаю, у тебя есть один камень, что может разрушить любые чары. Дай его мне, – обратился к былому другу, ожидая поддержки.

– Нет, – ответил упрямо полуэльф, не отрываясь от своего дела, – с какой стати я должен тебе помогать?

Ирис заблаговременно подготавливал бар для вечеринки первокурсников, где по традиции должны выступать «Бродячие псы». Мы не общались достаточно долго, но я вознамерился пойти на примирение ради своей выгоды.

– Да, брось, Ирис. Неужели ты все еще злишься? Старые обиды уж быльем поросли, – начал я поднимать белый флаг.

– Я в любом случае не дал бы тебе камень, потому что не собираюсь потакать беганьям за избалованной девицей, – огласил свою позицию Ирис.

– Это не твое дело!

– Мое, раз ты обратился ко мне, пытаясь вернуть прошлое, которого давно нет.

– Не я один, – ответил с небывалой агрессией, намекая на распад Пегасов.

Отсутствие Тристема повлияло на каждого из нас. Мы поругались еще до этого, но после исчезновения третьего друга, словно потеряли единство и интерес к дружбе. Теперь она казалась до омерзительности фальшивой.

Покинул поле боя ни с чем, и пришлось придумывать новый план, как вывести на разговор Блэр. Я узнал, что моя любимая ведьмочка запретила свите приходить на вечеринку, но поговорил с каждой и убедил в надобности их присутствия. В баре собралось немало знакомых, все ожидали, кто теперь выступит в группе вместо Тристема и завоюет наивные сердца первокурсников.

Свита Блэр прибыла одновременно. Без своей Королевы они держались раскованнее, поэтому мне не составило труда напоить большинство и убедить остаться.

– Она не придет, – раздался голос за моей спиной.

Ирис догадался о моем плане привлечь внимание Блэр. Сейчас он не смотрел с осуждением, скорее сочувствовал тем чувствам, что были у меня безответными и ненужными никому живому.

– Я не перестану бороться за нее, Ирис, – озвучил я крик души.

– Блэр не единственная, кому ты нужен, – Ирис кивнул на разминающуюся группу, оставшуюся в меньшинстве.

– Брось, друг, я никогда не выступал! – истерический смешок выскользнул наружу, но стих, когда я осознал, что и сам этого хочу.

Дальнейшие действия были, как в тумане. Мы с Ирисом выбежали на сцену, я взял гитерну и аккомпанировал лучшему другу, чувствуя то самое единство, что утратилось с потерей компаньона. Блэр так и не пришла, но в этот вечер я осознал, что она не будет центром моей вселенной, в ней есть место и для других людей. 

– Какие у тебя дела с этим забиякой? – спросила меня Лулу, используя нашу телепатическую связь.

Я продолжала нести лисицу на руках, осознав, как боюсь ее потерять. Лулу пыталась вырваться, но моя крепкая хватка не позволяла этого сделать. Чувствовала себя чересчур дерганной мамочкой, но отпускать любимого питомца в жестокий мир не торопилась.

– Он спрашивал меня о Блэр и озвучил одну мысль, что не дает мне покоя, – я подробнее рассказала Лулу о догадке Роланда, будто Блэр пришлось отдать колдуну свое сердце, поэтому она резко стала бесчувственной.

– Это похоже на правду, но каким образом старик мог получить ее сердце? Ты говорила, Блэр сама не определилась с выбором, думая о двух одновременно. Но ни Роланд, ни Луций не разбивали ей сердце, скорее, она им, – озвучила здравые рассуждения лисица.

– Не знаю, но, наверное, пришло время нам с Блэр поговорить, – вздохнула я, не представляя, что сулит этот разговор.

– Верное решение, а теперь можешь, пожалуйста, отпустить меня? Скоро у меня кишки наружу вылезут от твоих объятий! – проворчала Лулу.

Проходя мимо главного корпуса, я заметила двух людей, от которых мое сердце затрепетало от счастья.

– Луций! – воскликнула я, побежав навстречу лучшему другу.

Анимаг тоже расплылся в улыбке и, поймав меня в объятия, покружил, заставив подол моего длинного платья порхать на ветру. Поставив мое разволновавшееся тело на землю, приятель окинул меня заботливым взглядом, как старший брат, удостоверившись, что все в порядке.

Рядом с Луцием стоял мистер Овини и тоже смотрел на меня с восторгом. Последний раз мы виделись перед летними каникулами, это была первая встреча после шести лет. Этот мужчина был для меня когда-то, словно родной дядя, и мы сразу заново почувствовали прежнюю близость. Сейчас я тоже не удержалась и обняла мистера Овини, радуясь его приезду в Филориум.

– Ты говорил, что приедешь в конце недели! – обратилась я к Луцию.

– Так и планировалось, но Мадам Соррель отправила письмо моему отцу с предложением вернуться к работе в Филориуме и просила приехать пораньше. Я решил тоже вернуться вместе с ним, – поведал анимаг.

– Поздравляю, мистер Овини! Что вы будете преподавать?

– Уход за магическими существами. Только я так давно этим не занимался, что немного тревожусь, – мужчина в волнении потер друг о друга руки.

– Не переживайте, вы превосходный преподаватель, мой папа всегда вами восхищался!

И это была истинная правда. Будучи директором Академии, отец говорил, что редко можно встретить такого талантливого преподавателя, как Профессор Овини, и верного друга, на которого всегда можно положиться.

– И я восхищаюсь Рамерием! – с чувством сказал мужчина.

Он говорил о моем отце только в настоящем времени, за что я была ему благодарна. Профессор Овини верил, что родители живы и, может, теперь мы найдем их быстрее, находясь вместе в Филориуме.

– Как здоровье у твоей бабушки? – следом спросил отец Луция.

– Я не знаю, – ответила, стыдливо опустив глаза, – мы давно не виделись.

– Ты не навещала ее в летние каникулы? – удивился профессор Овини.

– Нет, она была против моей учебы в академии, и я не поехала в Лесную долину, чтобы не заставлять ее волноваться.

– Думаю, отсутствие весточек от внучки вызывает большее волнение, чем разговоры о волшебстве, – прочитал ласковое наставление мужчина.

И он был прав. Я целый год не виделась с бабушкой, даже не знала, как она себя чувствует. Покинув Лесную долину и отказавшись от имени Дианы Сол, я, словно полностью вырвала страницы о прежней жизни из своей биографической книги, в том числе и память о бабушке. Мне непременно нужно с ней повидаться. В поисках родителей я даже не подумала, что могу потерять и другого близкого человека.

Профессор Овини отправился к Мадам Соррель, чтобы обсудить учебный план. Мы с Луцием побрели через лес к его хижине. Приятель беспокоился, что Морен, хранитель ключей, которого анимаг просил подкармливать Вожака, мог забыть о своем поручении.

– Мне нужно набрать воды. Пока можешь рассказать последние новости академии, – предложил Луций.

Приятель взял ведра и подошел к колодцу, чтобы набрать воды. Он загнул рукава рубашки, оголив крепкие руки. При активных движениях несколько прядей выбились из забранного наполовину пучка и упали на глаза. Я успела словить себя на мысли, какой же все же у Луция необычный пепельный цвет волос. А две темные пряди у лица делают его похожим на тигра с черно-белым окрасом шерсти. Это звериный образ безупречно ему подходил.

– Почему молчишь? Неужели нечего рассказать? – поразился анимаг.

– Меня назначили куратором Гармонии, но я ужасно провела вступительные испытания, чуть не угробив первокурсников, – рассказала я.

– Никогда бы не подумал, что у тебя вызовут затруднения эти веселые старты, – удивленно усмехнулся Луций.

– Я была немного растеряна из-за Ириса. У нас состоялся не самый приятный разговор.

– Ты рассказала, почему тебе пришлось скрывать от него правду?

– До этого не дошло, мы успели поругаться в самом начале неудачной беседы, – чтобы не вдаваться в подробности, я торопливо перевела тему на объект, который вызывал у Луция больше всего эмоций, – а ты не разговаривал с Блэр?

– С Блэр? – удивленно переспросил преподаватель, – Почему я должен с ней разговаривать? Мы утратили нашу связь еще в прошлом году, когда она ясно дала понять, что влюблена в своего лучника.

– Сегодня мы с ним виделись. Роланд считает, что Блэр отдала свое сердце Нумибусу в качестве долга.

– Думаешь, такое возможно? – нахмурился Луций, размышляя над услышанным.

– Хочу это выяснить. Составишь мне компанию?

Мне было известно, что Блэр теперь жила особняке Калипсо. На какое-то время это место и для меня стало приятной обителью, где я с удовольствием проводила время. Наша дружба с Блэр казалась искренней, а потом принцесса Хаоса резко стала жестокой, как прежде. Возможно, в предположениях Роланда есть здравый смысл. Разве без влияния злобной силы может человек, в котором пробудились хорошие качества, снова стать подлым? Мне казалось это необратимый процесс.

– Что надо? – спросила одна из приспешниц Блэр, открыв входные двери.

– Мы хотим поговорить с Блэр, – авторитетно проговорил Луций.

– По какому вопросу? – продолжала допытываться служанка, видимо, почувствовав секундную власть.

– Тебя это не касается, – прорычала я, испытывая ненависть к льстивому угодничеству, характерному для участниц Калипсо.

– Скажите, что это очень важно и касается Нумибуса, – в отличие от меня, Луций сохранял сдержанность.

– Это еще что значит? – испугалась фаворитка, услышав имя, продолжающее фигурировать на передовых страницах газет.

– Не твоего ума дело! Иди и передай, пока у нас не закончилось терпение! – не сдержала я эмоций.

– Кэсси, спокойнее, – дотронулся до моей руки Луций, чтобы утихомирить.

Мой выпад, кажется, немного напугал девушку. А, возможно, она помнила, что еще недавно я была угодна Блэр, и вдруг их самоназванная королева отругает за то, что ей не доложили о моем визите.

– Хорошо, проходите и ждите на первом этаже. Выше подниматься запрещено, – озвучила условия служанка и направилась к лестнице.

Я отвыкла от всей этой напыщенности, присущей жизни с королевскими замашками. Луций тоже немного растерялся от внутренней роскоши особняка. Он вообще привык к походным условиям, часто находясь в экспедициях, и ему такая пышность была чужда.

– Почему Блэр так важна вся эта мишура? – искренне не понимал приятель, еще помнящий непосредственную Блэр в более простых декорациях. Несмотря на отсутствие изобилия, там она казалась счастливее.

– Поверь, я тоже постоянно задавалась этим вопросом, – пожала я плечами, не способная найти ответ.

По холлу разнеся звук шагов. Мы подняли голову и несколько минут наблюдали намеренно медленное расшагивание Блэр по ступенькам. В конце концов, принцесска соизволила спуститься и устроилась в роскошном кресле, похожем на трон. Непроизвольно я почувствовала себя крестьянкой, явившейся на прием к королеве со своими никчемными проблемами.

– Говорите, – покровительственно разрешила Блэр, и мне нестерпимо захотелось стереть с нее эту спесь.

– Может, хватит играть в эту монархию? Скоро у тебя шея сломается от тяжести воображаемой короны! – в раздражении закричала я.

– Еще одно слово в таком тоне и уберетесь отсюда ни с чем, – на лице бывшей подруги появилась самодовольная ухмылка.

– Тише, Кэсси, – снова попытался усмирить меня Луций, затем повернулся к Блэр, – мы хотели спросить о твоем сердце.

– Что за странная тема для разговора? Уж если мое сердце кого-то и коснется, то, точно, не вас, деревенщин, – усмехнулась принцесска.

Я видела, как Луцию было больно слышать эти нелицеприятные слова, даже если он и верил, что Блэр находится под влиянием заклятия. Чтобы не заставлять друга еще больше лезть на рожон, взяла слово, готовая принять всю грязь, льющуюся из уст ведьмы, на себя.

– Мы знаем, что Нумибус забрал твое сердце, поэтому ты стала такой жестокой, – уверенно заявила я, задумав воззвать к правде своим напором.

– Что за бестолковые догадки? Никогда не слышала большего бреда! – рассмеялась Блэр, – Ты растеряла последние мозги, Кассандра?

Внутри меня зарождалось бешенство. Мне было уже плевать, есть у Блэр сердце или нет! Она и раньше была такой же противной и злобной, если на несколько месяцев стала лучше, с чего мы взяли, что так останется навсегда? Непредвиденные события могли вернуть ее былую сущность, которую она с наслаждением приняла обратно. Доброта была чужда ее натуре.

– Знаешь что? Мне все равно, что там с тобой случилось! Я не собираюсь выслушивать оскорбления! – вспылила я и, схватив Луция за рукав, потащила друга к выходу.

– Постой, Кассандра, – попросил анимаг, не собираясь уходить.

– Вам есть, что еще мне сказать, профессор Кай? – уголок губ Блэр приподнялся в некрасивой усмешке.

– Да, мы волнуемся за тебя, Блэр. Что бы с тобой не происходило, ты не должна проходить это в одиночку, – ласково произнес Луций, стараясь достучаться до ледяной королевы.

На лице Блэр не дрогнул ни один мускул, она продолжала смотреть на нас снисходительно, будто на муравьев под своими ногами.

– И вы полагаете, что мне требуется ваша помощь? Двух никчемных бедолаг, неспособных защитить собственных родителей? – Блэр откинула назад длинные волосы и с насмешкой взглянула на Луция, – Профессор Кай, я могу предложить вам только роль моего домашнего питомца. Это ваш уровень.

Кажется, и терпению Луция подошел конец: он негодующе помотал головой.

– Мне очень жаль вас, Блэр, – с болью произнес анимаг.

– Лучше пожалейте себя! Все, время приема окончено, больше я не желаю видеть вас в своих покоях!

Королева Калипсо поднялась с трона и направилась к лестнице, оставляя после себя шлейф цветочного аромата и жестокости.

Ненавижу Блэр и ее замашки вшивой королевы! Пусть подавится своей желчью! Так же сильно меня разозлил Луций, притворившийся, что не сильно расстроился из-за оскорблений принцесски, но я знала, что слова фурии задели его честь.

– Глупо так реагировать, заранее догадываясь, что встреча пройдет не самым радужным образом, – озвучил свое мнение анимаг, – тем более, мы не выяснили, возможно, у нее, действительно, теперь нет сердца.

– Отсутствие сердца не предполагает отсутствие совести и воспитания! – я не могла остыть, каким бы убаюкивающим голосом не говорил Луций, – Ты хочешь сказать, что не оставишь попыток до нее достучаться? Принимая всю ту грязь, что льется в твою сторону?

– Нет, я не собираюсь долбиться в закрытые двери, но, если пойму, что Блэр нужна помощь, не брошу ее.

– Ты слишком добрый, Луций. Не думаю, что у Блэр, действительно, проблемы. Укради Нумибус ее сердце, она бы не упустила возможности использовать этот факт для роста своей известности. Все газеты бы о ней писали. Зачем ей делать из этого тайну?

– Потому что боится выглядеть слабой, – назвал друг самый простой, но убедительный аргумент. Блэр боялась того же, чего я, в этом мы были похожи.

К Антарии вернулась связь с духами, только теперь они видели в ней не сосуд для ночевки, а приятельницу. Они звали ее на совместные пикники, которые со стороны выглядели как одинокие прогулки странной девушки. Меня на эти призрачные сборища не приглашали.

Я находилась в своей комнате, изучая артефакты, способные вызвать забытие, и вспоминания, не видела ли я что-то из списка у своих родителей. В дверь постучали, мне не хотелось никого видеть, но все же отозвалась.

– Урсула? – удивилась, увидев на пороге розоволосую студентку, к которой в прошлом году ревновала Ириса, – Что тебе нужно? Ирис тебя послал?

– Нет, мы с ним давно не общаемся. Моя одногруппница порекомендовала тебя, как хорошего репетитора. Ты еще даешь уроки?

Признаться, меня немного расстроило, что девушка пришла не по поручению Ириса. Я все еще ждала письма с извинениями и постоянно смотрела на небо, надеясь однажды вновь увидеть искусственно созданное северное сияние, символ его мыслей обо мне.

– Да, но это может быть столкновением интересов, – ответила я.

– Если ты имеешь в виду Ириса, то я на него не претендую. И если выискиваешь соперниц, присмотрелась бы лучше к Блэр. Видела их вместе.

Не представляла, какие общие дела могут быть у этих двоих, но заявление Урсулы вызвало тревогу. Ирис и Блэр больше всего выводили меня из равновесия, не знаю, что почувствую, увидев их вместе.

– Что скажешь? Сможешь со мной позаниматься? – вытащила меня из кусачих мыслей Урсула.

– Хорошо, только не сегодня. Через час у нашей группы тест на тьму.

– Удачи тебе! Я его уже прошла, такая ерунда.

– Переживать не стоит?

– Если твои душа и магия чисты, то нет. Ты вроде славишься праведностью, поэтому пройдешь его за пять минут.

Подтверждать подобную репутацию не стала, но после ободрения эльфийки окончательно успокоилась. Не скажу, что тест меня пугал, но небольшое волнение все же испытывала, как перед чем–то новым и неизвестным.

– Когда у тебя получится провести урок? – спросила Урсула.

– Может, в среду? – предложила я.

– Мне подходит. Тогда до среды!

Тест оказался, действительно, несложным. По одному нас закрыли в отдельных кабинетах и дали лист с заданиями. В основном они носили изобразительный характер и просили что-то нарисовать. Я справилась за полчаса и спокойно отправилась по своим делам.

Повседневная загруженность начинала образовываться сама собой. Со следующей недели еще будут мои смены в «Сладостях и радостях». Сейчас же я поспешила к Профессору Овини, чтобы показать ему список артефактов и поинтересоваться, не видел ли что-то из предметов в руках моих родителей.

– Кассандра! – окликнула Мадам Соррель, – У меня для вас новости.

Я подождала, пока директриса меня нагонит. Лицо женщины не выглядело печальным, но почему-то морально приготовилась к плохим новостям.

– К вам приехала бабушка, – сообщила Соррель.

– Что? Моя бабушка? – поразилась я, не понимая, кого имеет в виду женщина: бабушку Кассандры Лайн или Дианы Сол.

– Да, вон она на скамейке.

Взглянув в направлении, которое указала рукой директриса, действительно, увидела свою бабушку. Поверить не могу! Что она здесь делает? И почему к этому так спокойно отнеслась Мадам Соррель? Неужели она узнала мою тайну?

– Я могу пойти к ней? – спросила я. Мне не терпелось обнять бабушку, а уже потом со всем разобраться.

– Конечно, но сначала помогите мне, пожалуйста, с одним делом. Пойдем в мой кабинет.

– Можно я хотя бы поздороваюсь? – с мольбой в голосе спросила я.

– Нет, сначала долг, – строго заявила женщина.

Мне не оставалось ничего кроме как подчиниться и последовать в главный кампус, оглядываясь на сидящую вдалеке бабушку. Когда мы пришли в кабинет директора, Мадам Соррель выложила передо мной стопку листов пергамента.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Черновой вариант теста на определение темного оттенка магии для Блэр Темперенс, – ответила волшебница.

– Так много страниц? У нас был намного меньше.

– Потому что у нас есть основания предполагать, что в Блэр есть темнота.

Неудивительно, что Мадам Соррель так думает. Вспоминать хотя бы невоспитанный выпад Блэр в сторону директрисы на торжественной церемонии.

– Поняла, но зачем вы показываете его мне? – все еще не соображала я.

– Как я уже сказала, это черновой вариант. Мы не можем определиться, какие задания оставить, а какие нет. Вы единственная, с кем Блэр дружила продолжительное время.

Не стала спрашивать, откуда Мадам Соррель узнала о нашей дружбе. И без ответа известно, что преподаватели не уступают любви к сплетням перламутровым уткам.

– И что я должна сделать? – решила уточнить.

– Там есть пометки на полях: если вы с ними согласны, поставьте, пожалуйста, плюс, если нет – минус, – пояснила задание женщина, – когда закончите, можете идти к бабушке.

После этого Мадам Соррель оставила меня наедине со стопкой листов. Да, лучше не растить в душе тьму, если не хочешь тратить целый день на прохождение теста.

Приступила к чтению и поразилась, насколько вопросы отличаются от того перечня, что проходила сама. Они носили практический характер и больше походили на испытания, чем на обычный формат с вариантами ответа.

Я не собиралась щадить Блэр, поэтому соглашалась с самыми трудными заданиями. Ближе к концу наткнулась на развернутый сценарий одного из них. На полях было написано «Должна ли испытуемая страдать при прохождении?»

Моя рука зависла в воздухе, от меня зависело, как пройдет эта часть теста Блэр. Сомнения грозовым облаком нависли над моей головой. Я вспомнила все горести, что свалились на меня из-за студентки Хаоса, ее предательство, высокомерный вид при нашей последней встрече в особняке Калипсо. Ярость овладела моим телом, и около пометки я написала ответ «да». Блэр заслужила страдания.

Чтение бумаг заняло больше времени, чем я предполагала. Солнце уже начало садиться, а передо мной еще лежало несколько листов. Надеюсь, бабушка меня дождется, но нужно скорее закончить с этим окаянным поручением.

Последний пункт теста предполагал несколько вариантов испытаний. Мне уже не хватало терпения, чтобы подробно их изучать, поэтому обвела кружочком что-то наугад и побежала к скамейке, с трепетом мечтая обнять бабушку. Однако, вместо нее, там сидела Мадам Соррель.

– Моя бабушка ушла? – в слезах спросила я, раздосадованная. Опять все из-за этой Блэр! Теперь не знаю, когда смогу увидеть с бабушкой.

– Видимо, да, – пожала плечами директриса, – спасибо, что помогла с тестом. Мы подготовили испытания для Блэр. Нам нужно спешить в амфитеатр, если не хотим их пропустить.

– Так быстро? – поразилась я, но Мадам Соррель не удосужилась ответить, а направилась к месту представлений.

Не знаю, с чего вдруг мне оказали такую честь и посадили на лучшие места рядом с преподавателями, но препираться, конечно, не стала. На мой взгляд, к тесту Блэр отнеслись слишком серьезно. Или они с каждым подозрительным студентом собираются проворачивать такие фокусы?

Амфитеатр был заполнен полностью, всем нравились зрелища. Ведущий громогласно назвал имя Блэр, призывая выйти на арену. Кажется, намечался поединок. Не слишком ли жестоко устраивать бои между юными волшебниками, хоть по их венам и течет темная магия?

– Мисс Темперенс, познакомьтесь с вашим противником, огнедышащим драконом! – прокричал ведущий и расхохотался.

Посередине арены образовался очерченный круг, и из-под земли на поверхности появилось огромное чешуйчатое существо, закованное в цепи. Пасть сковывал намордник, который дракон пытался снять, как и освободиться от оков.

– Мы начинаем! – ведущий взмахнул рукой, и цепи, сдерживающие дракона, исчезли. Сам волшебник телепортировался, чтобы не попасть под огненную раздачу.

Я в ужасе смотрела на арену, пораженная жестокости испытания. Даже Блэр не заслуживала такого неравного сражения.

– Он же ее убьет! – озвучила я неоспоримый факт. Никто не мог справиться с дикими драконами. Это не покладистый ледяной Скай, который служит семье Антарии.

– Почему ты так удивлена? Сама же выбрала ей такое испытание, – спросила меня Мадам Соррель.

Ноги подкосились, и я присела на ступеньку. Жизни Блэр угрожала опасность из-за меня. Моя спешка помешала прочитать последнее задание. Знай, что там, никогда бы не отправила пусть и не самого хорошего человека на верную погибель.

Поединок начался, Блэр в панике металась по арене, стараясь спастись от разъяренного животного. Я не могла позволить, чтобы из-за моей глупости погиб человек. Вскочив с места, понеслась вниз, крича, чтобы испытание прекратили. Конечно, из-за возбужденного рева толпы меня никто не слышал.

Пока бежала вниз, не смотрела на арену. Вдруг зрители испуганно ахнули, и во всем Филориуме воцарилась тишина. Я в страхе взглянула на поле сражения и увидела лежащее на земле тело Блэр, от которого валил дым.

Еще быстрее я понеслась по ступенькам, расталкивая глазеющих зрителей. Когда оказалась на арене, дракона уже поместили в клетку, и он перестал представлять угрозу. Около Блэр столпились лекари в белых мантиях с красным крестом на груди. Я упала на колени, мои слезы бессмысленно падали на обожженную кожу подруги, от которой почти ничего не осталось, в некоторых местах даже проступали кости.

– Расступитесь! – это была Мадам Соррель.

Директриса подошла к нам и, взяв меня за локоть, помогла подняться.

– Я не понимаю, зачем вы это сделали? – сквозь всхлипы задала я вопрос.

– Ты же сама этого хотела, – продолжала удивляться женщина моей противоречивости.

– Я не думала, что испытание будет таким, – прошептала я.

– Разве? Ты же хотела, чтобы она страдала.

Голос Мадам Соррель превратился в эхо, и я очнулась в кабинете, в котором проходила тест на тьму. Не понимая, как здесь оказалась, стала озираться по сторонам. Взглянув на парту, увидела лист с изображениями, которые нарисовала несколько часов назад.

– Кассандра, тест окончен, – оповестил появившийся в кабинете Профессор Линван, преподававший у нас в прошлом году травоведение.

Мужчина взял мой тест и бросил на него немного пыльцы из мешочка. На бумаге появилась крупная красная надпись «Обнаружено».

– У меня для вас плохие новости, – услышала я голос преподавателя.

То, что произошло за последний час, было иллюзией. Все это время я продолжала проходить тест, и мои поступки показали, что во мне есть темнота. 

Безразличие прорастало в моей душе, подобно сорняку. Казалось, еще совсем недавние события что-то для меня значили, но уже сегодня на все стало плевать. Я совершенно равнодушно отнеслась к побегу свиты на концерт «Бродячих псов», как и к тому, что именно Роланд пытался таким образом привлечь мое внимание. И его новая увлеченность группой не вызвала абсолютно никакого интереса.

– Думаешь, такую небывалую концентрацию тьмы не выявит тест от академии? – послышался гнусавый голос Нумибуса, отдаляя мой прилив тоски на задний план.

– Как ты обошел заклинание? – возмутилась я наглости старого Чародея: он с легкостью появился в комнате, закрытой от посещения гостей.

– Блэр, тебе до сих пор не хватает магии даже на простенькое заклятье. Каким образом собралась сражаться со мной? – язвило обличие Тристема, – К тому же, в Филориуме принято постепенно отравлять тех студентов, у кого будет найден черный позыв к тьме.

– Отравлять? – ошарашенно переспросила я.

– А как, по-твоему, они вас обезвредят? Только с помощью зелья, которое способно сковать магию. Жаль, у тебя ее и так нет, – наглец произносил речь, широко улыбаясь и чувствуя превосходство.

– Ты блефуешь! – закричала эмоционально, уже позабыв, как это делать.

Темный маг исчез, не собираясь продолжать спор. Ему с легкостью удалось поселить внутри меня зерно сомнений, бередящих разум и душу одновременно.

Вместе с сестрами Калипсо мы склонились над огромным котлом, призывая варево обратиться в чистую воду, дабы узреть происходящее в Филориуме. Спустя минуту наших стараний котел показал действительность в академии: один за другим студенты проходили в комнату, где требовалось письменно ответить на несколько вопросов.

– Ничего сложного, – просияла Ницара, новенькая фаворитка из недавнего отбора.

Не успели и мы с остальными возрадоваться, как картинка, где второкурсники просто сидят за столом, начала меняться. У каждого студента появилось отдельное облако собственных грез. Там ему предстояло сделать правильный или неправильный выбор, по мнению преподавателей академии.

– Проклятье! – выругалась я, не сдержав ненависть к образовательной системе нашего королевства.

Отсутствие сердца и наполненность тьмой обязательно подтолкнут меня к неверному решению в этой иллюзорной сценке.

– Я слышала, что можно при помощи заклинания призвать все добро в душе и подальше запрятать крохи черноты, – неуверенно произнесла Тауни.

– А если там не крохи? – хихикнула новенькая, за что поплатилась своим местом в сестринстве.

Я не стала долго акцентировать внимание на глупой фаворитке, уход из Калипсо и так служил самым большим наказанием в ее жизни. Сейчас внимание сосредоточилось на идее Тауни, за нее-то я и ухватилась, как за дуновение воздуха в месте, где его давно не было.

Посетив библиотеку и перешерстив немало талмудов, все же нашла то, о чем говорила моя приспешница. Правда, призвать добро можно не с помощью заклинания, а требовалось целое зелье. Его ингредиенты являли из себя слишком необычные растения: бадьян, валериана (веточка, соцветие), лирный корень, смоковница (сушеная). Все это можно раздобыть или у моей мамы, или у профессора Кая. После нашего недавнего конфликта я не хотела попадаться на глаза анимагу, но отвращение к собственной матери перевесило чашу весов в его пользу.

Осторожно пробираясь рядом с хижиной Луция, я рассчитывала остаться незамеченной. Удача никогда не была моей подругой, поэтому, конечно, мне это не удалось. Когда уже забрала все ингредиенты и поспешно уходила, воткнулась в грудь профессора, в буквальном смысле этого слова.

Луций плотно встал стеной, не давая сделать шаг. Его мужская энергетика нереально будоражила и дурманила мой разум. И почему отсутствие чувств не распространяется на похоть?

– Блэр, что ты здесь делаешь? – наконец, произнес профессор Кай строгим голосом.

– Ты поверишь, если скажу, что просто гуляла по лесу? – с иронией ответила я, желая избежать открытого конфликта.

– Нет. Ты всегда появляешься, когда тебе что-то нужно.

Ответ собеседника почему-то больно кольнул в том месте, где когда-то находилось сердце. Мне не понравилось пребывать в сознании Луция какой-то мерзавкой. Еще не так давно между нами была особая связь, а теперь я вижу к себе лишь отвращение.

– Ты прав, я кое-что взяла. Не сердись, я же сказала правду, – кокетливо призналась, хлопая ресницами для пущего эффекта.

– Думаешь, за подобное откровение получить похвалу? – Луция оставался непреклонен и не реагировал на мое внезапное послабление чувств.

– А что ты мне сделаешь? – я намеренно разжигала огонь внутри профессора. Наверное, чтобы увидеть, если ли там еще что-то ко мне.

– Больше никогда здесь не появляйся! – яростно ответил мужчина и отошел от меня, словно почувствовал желание ударить.

– Прозвучало, как приглашение, – дразнила я, но не знала, что тем самым пробуждаю зверя.

В долю секунды тело профессора Кая начало меняться, словно разрываясь на куски. Дикие крики эхом разнеслись по всему лесу, а затем обнажили передо мной белого тигра. Я еще никогда не была свидетелем превращения Луция, и развернувшаяся картина не на шутку меня напугала. Зверь не собирался ждать, когда я приду в себя: он рычал, подступая ближе.

Ничего не оставалось, как ринуться бежать подальше от разъяренного Луция. Неужели он испытывает такую колоссальную ненависть ко мне, раз предпочел превратиться в тигра?

Безрадостные мысли все же пришлось отложить на потом. Предстояло сварить зелье, а затем вновь начать чувствовать на какое-то время. Я приняла решение сделать это в одиночестве: мало ли, как может подействовать так называемый эликсир.

Быстро расправившись со всеми травами, получила зеленоватую массу, которую пришлось впихнуть в себя. Какое-то время ничего не происходило, но вдруг плечо и область груди пронзила боль, словно от колотой раны, принесенной острым предметом. Боль не утихала, порождая душевные тяготы. Совесть, сочувствие, стыд, жалость – все самые беспощадные чувства одно за другим вселялись в меня, заполняя бездну сердца. Я даже упала на землю, пораженная этим натиском эмоций.

Воспоминания всегда обостряли чувства, и тут мне резко захотелось обнять отца, успокоить его и сказать, что буду любить, несмотря ни на что. Увидеть Роланда, а затем поблагодарить за попытки узнать, что со мной случилось. Кассандра! Боже! Я разрушила их отношения с Ирисом и имела наглость улыбаться, глядя в глаза обоим. Последнее, что показала мне память, – это ненависть в глазах Луция и тигра, в которого он превратился.

Мне стало жизненно необходимо прижаться к груди любимого профессора и почувствовать от нее тепло! От последнего желания сердце чуть не выпрыгнуло из груди, пересилив свой лимит боли.

Необходимо добраться до академии и не провалить экзамен на тьму, пока еще могу ходить, не пораженная до конца нахлынувшими чувствами.

– Блэр, с тобой все в порядке? – обеспокоилась Соррель, провожая до кабинета, где проходило испытание.

Я лишь кивнула, а затем забежала в кабинет, желая встретиться с сотворенной иллюзией, как можно быстрее. Боль не давала спокойно отвечать на вопросы: она истязала мою кровь, и все внутренности молили о пощаде.

Вдруг окно позади меня с грохотом разбилось из-за того, что в него влетала птица. Не понимаю: это уже начались галлюцинации и мне нужно помочь птичке? Или же мою проверку прервала треклятая самоубийца? Я не отреагировала на случившееся и пыталась сосредоточиться на вопросах. В кабинет вошла директриса и ахнула, увидев птицу и целую кучу стекла.

– Блэр, почему ты не сообщила о произошедшем? – возмутилась Соррель и присела к мертвому тельцу.

Не ответив, я продолжала корчиться от боли и пялиться в листок бумаги, который уже расплывался перед глазами.

– Ай! – завопила женщина.

Пришлось обернуться: глупая директриса поранилась, пытаясь собрать осколки. Скорее всего, таким образом и хотят меня проверить. Странно, но даже при наличии чувств, я не рвалась на помощь Соррель и не сочувствовала умершей птице. Я думала только о своей боли и родных людях, пострадавших от злости моего сердца. Неужели зелье обострило мой эгоизм и самолюбие, или же они всегда затмевали даже хорошие качества?

Пока размышляла, Соррель истекала кровью и ждала помощи. Я наколдовала ей повязку и восстановила разбитое стекло.

– Оживить птицу не могу, извините, – усмехнулась я, почувствовав облегчение и избавление от мук.

– Этого и не нужно, – ответила директриса, указав на то место, где лежал труп.

Там никого не оказалось, а в руках Соррель уже была какая-то бумага. Посыпав на нее золотой пудрой, женщина продемонстрировала красный штамп, доказывающий наличие во мне темноты. Хорошо, что к этому времени я вновь ничего не чувствовала и абсолютно безразлично отнеслась к новости о зачислении в исправительную школу для таких же непутевых студентов, как я.

Я не могла поверить, что завалила тест! Какие-то нелепые галлюцинации! Кто их придумал? Тот, кто следил за иллюзиями, должен был принять во внимание, что поступила так с Блэр ненамеренно. Я просто не прочитала сценарии ее последнего испытания. Да и какое это вообще имеет значение? Это же всего лишь мираж! Никто не пострадал в реальной жизни. Почему из-за глупых видений я должна посещать исправительную школу? У меня теперь вообще не останется времени на расследование!

Профессор Овини сказал, что не видел ни один артефакт из списка, и у меня не оставалось никаких зацепок. Мужчина пообещал что-нибудь выяснить через Мадам Соррель, но меня это не обрадовало. Я топчусь на одном месте. Может, исчезновение родителей и вовсе не связано с Филориумом? А если дело касается более серьезных, чем академические, интриг? Папа и мама – образованные люди с хорошей репутацией, их могли вовлечь в политические распри, или даже сделать соглядатаями, чтобы добывать сведения в других королевствах. Я ухватилась за эту академию, которая только расшатываем мои незыблемые устои!

Удрученная своими мыслями, я брела по лесным тропинкам, и у пруда, который мы с Ирисом когда-то обозначили своим, увидела Антарию. Она сидела на берегу в задумчивости, отрывая от цветка лепестки и бросая их в воду.

– Антария! – позвала я подругу. Ее настроение показалось мне чересчур печальным и испугало: не размышляет ли девушка об утоплении?

Соседка равнодушно на меня взглянула и продолжила свое варварское по отношению к цветам развлечение. Я присела рядом, взволнованно глядя на Антарию.

– Что ты здесь делаешь? – обеспокоенно спросила я.

– Сижу, – последовал очевидный ответ.

– Одна? Или с духами?

– Духами? – недоуменно переспросила подруга, потом вспомнила, – Ах, да, призраки позвали меня сюда.

Ее слова показались неправдивыми. Может, Антария придумала эту ложь, чтобы избавиться от моей опеки? Соглашусь, в последнее время я была слишком назойливой, стараясь заботиться о ней со всей самоотдачей, на какую была способна. Могло ли мое внимание надоесть Антарии? А добродушный характер не позволил напрямую попросить меня ослабить напор.

– Нет никаких духов, да? – в открытую спросила я.

– Есть, но на прогулки я хожу без них, – девушка виновато на меня посмотрела, – прости, Кэсси, мне просто требовалось побыть в уединении.

Игра в спасительницу затуманила мне взор, и я даже не заметила, что действую на нервы подруге. Вдруг вспомнила, что у группы Антарии сегодня испытания на тьму, и схватила соседку за руку.

– Скоро начнется тест! Давай я тебя провожу? – предложила я, но после предупредительного взгляда Антарии, добавила, – Это не специальная забота: мне просто по пути, сегодня собрание кураторов.

Такое объяснение устроило студентку Факультета сновидений, и мы направились в Академию. У меня не было особого рвения присутствовать на собрании кураторов. Думала, после провала в день Церемонии Посвящения меня вообще выгонят из их состава, но, видимо, Ирис сжалился надо мной и не доложил о промахе Соррель.

На встрече обсуждали праздник, посвященный осеннему равноденствию, до которого оставалось порядка месяца, но обсудить идеи решили заранее. Я в этой теме была не сильна, поэтому молча отсиживалась, выслушивая соображения на этот счет своих соратников. Особенно дикие мысли высказывала Харика, куратор Факультета теней. Она даже предложила устроить жертвоприношение, которое все, естественно, отвергли. Видимо, изучаемые на факультете предметы, связанные с черной магией, сильно повлияли на характер студентки.

Чтобы в следующий раз не отмалчиваться, отправилась в библиотеку для изучения предмета обсуждений. Там неожиданно для себя застала Ириса. Он с интересом листал книги, названия которых, благодаря местной магии, я увидеть, конечно, не могла. Еще в прошлый раз пообещала себе не роптать перед этим несносным полуэльфом и вести себя достойно.

– Привет, – поздоровалась я, будто полчаса назад мы не виделись на собрании, – тоже решил почитать про осеннее равноденствие?

– Ты ничего об этом не знаешь? – удивился молодой человек, – Как такое возможно?

– Бабушка не очень жаловала праздники, – рассказала я.

– Бабушка? – Ирис впервые услышал о ней.

– Да, Диана Сол воспитывалась бабушкой.

При упоминании моего настоящего имени Ирис немного вздрогнул и вернулся к своим книгам. Я подошла к старшекурснику не просто так: если бы не веская причина, ни за что бы не стала предпринимать жалкие попытки вести светскую беседу и натыкаться на показательную черствость.

– Какие у вас дела с Блэр? – задала волнующий вопрос.

– Тебе какая разница? – Ирис давно перестал контролировать свою грубость в моем присутствии.

– Ты же понимаешь, что она может тебя использовать, чтобы насолить мне.

– Мне не привыкать, – съязвил юноша.

– Я не использовала тебя, Ирис, – в сотый раз повторила я, не надеясь, впрочем, на новый результат, – очень опрометчиво с твоей стороны связываться с Блэр. Она разрушила наши отношения и сделает все, чтобы…

– То есть ты винишь в нашем расставании Блэр, а не свою ложь? – перебил меня Ирис, – И лишь раздосадована, что она открылась?

– Можешь хоть раз выслушать мои объяснения?

– Мне больше не интересна эта тема, Кассандра. Что-то еще хочешь обсудить? – заносчиво спросил полуэльф, и я отрицательно помотала головой, – Тогда разрешите откланяться.

Ирис поднялся из-за стола, изобразил театральный поклон и двинулся к выходу. Он забрал с собой свои книги, но не заметил, как оставил на столе записку, видимо, список литературы. «Уязвимые места ведьм и колдунов», – прочитала я и задумчиво посмотрела вслед полуэльфу, не понимая, зачем ему изучать эту тему.

На паре целительства Мадам Свон, подозвав к своему столу всех студентов, достала из сумочки шкатулку и открыла ее. Вещица оказалась живописным гробом для кучи мелких насекомых. Взяв один из трупиков, преподавательница положила его на расстеленный шелковый платок.

– Какая гадость, – сморщилась моя одногруппница Зельда и отвернулась, закрыв рот.

– Это всего лишь маленькая букашка, но каждый заслуживает шанс на новую жизнь, – с доброй улыбкой проговорила тетушка Эльза.

Затем женщина произнесла что-то на латинском языке и изобразила несколько фигур пальцами. Спустя секунду мертвая муха начала шевелить лапками, а, оклемавшись, зажужжала и полетела прочь, пока Мадам Свон не передумала вернуть ее к жизни.

– Если можно за считанные секунды оживить любого, тогда почему существует смерть? – задал созревший у всех вопрос Саймон.

– Смерть разрешает нам баловаться с букашками, но воскресить человека никому не подвластно, – сказала Мадам Свон

Я вспомнила дворецкого в доме Гойи, сестры Соррель. Его оживила сумасшедшая жена, но он утратил человеческий облик и мышление и походил на пугало.

– На доске я напишу заклинание и изображу последовательность жестов. Кто хочет попробовать произвести воскрешение? – спросила Мадам Свон.

– Кассандра хочет! – выкрикнула Беатрис и добавила после моего недоуменного взгляда, – Она у нас самая умная и бойкая.

Все ясно, староста все же злится, что место куратора предложили мне, а не ей. Что ж, это было ожидаемо. Следуя указаниям тетушки Эльзы, я оживила бабочку, чем утерла Беатрис нос.

После занятия староста подошла ко мне. Ее взгляд не отличался благосклонностью. Мы с Беатрис, конечно, никогда не были подругами, но уж не думала, что когда-нибудь станем врагами.

– В среду ты ведешь нашу группу на экскурсию в Королевский сад, – поставила меня перед фактом староста.

– Я не смогу, у меня другие планы, – сообщила я, не желая отменять урок с Урсулой.

– Ты куратор и не можешь отказаться.

– Организация экскурсии входит в обязанности старосты, а не куратора, – показав, что осведомлена в этой области, я уверенно посмотрела на Беатрис.

– Разве ты еще не присвоила себе место старосты? Ой, точно, это же не так легко, потому что здесь не с кем лечь в постель, – противно захихикала одногруппница, намекая, что место куратора мне досталось благодаря Ирису.

Во мне разбушевалась ярость. Не знаю, почему насмешки Беатрис так меня разозлили, обычно я не реагировала на слова так эмоционально. Накопленная за несколько дней злость вырвалась наружу. Не давая себе отчет, что делаю, я создала на кончиках своих пальцев пламя огня и перекинула его на волосы старосты. По дисциплине «Управление стихиями» у меня было «отлично», поэтому осуществила задуманную месть без затруднений.

Беатрис заверещала, стараясь потушить огонь. В аудиторию вбежал один из преподавателей Факультета Хаоса и помог справиться с пожаром в волосах, используя какое-то заклинание.

– В кабинет директора! Обе! – крикнул преподаватель и отвел нас к Мадам Соррель.

Староста, конечно, начала жаловаться на мое чокнутое поведение, мне было лень что-то отрицать, поэтому сидела молча, рассматривая кабинет. Выслушав словесные изливания Беатрис, директриса отпустила ее, а мне приказала остаться.

– Что с вами происходит, Кассандра? – участливо спросила Мадам Соррель, – Мне доложили, что вы не справились с тестом на темный оттенок магии. В прошлом году вы были одной из лучших учениц, а сейчас я должна вас отчитывать за непозволительное поведение.

– Прошу прощения, Мадам Соррель. Мы с Беатрис поругались, и я не смогла сдержаться.

– Я не знаю, что с вами случилось, Кассандра, но, надеюсь, занятия в исправительной школе пойдут вам на пользу. 

Я благодарила создателя, кем бы он ни был, что чувства не вернулись ко мне больше, чем на пару часов. Как люди вообще умудряются ходить по земле с таким флаконом эмоций, причиняющими неистовую боль? Куда приятнее пребывать с холодным рассудком, опираясь лишь на тактику и желаемые цели.

Прямо сейчас мне требовалось узнать, на сколько слова Нумибуса правдивы. Злейший враг заявил, что в Академии собираются постепенно отравлять волшебников с присутствием тьмы в душе. Возможно, брошенная фраза – всего лишь уловка для моего поражения, но проверить все же стоит.

– Ты должен мне помочь, – заявила человеку, с которым раньше не могла бы представить взаимодействия.

– Здравствуй, Блэр. А твой верный пес Роланд занят? – иронично вскинув бровь, спросил Ирис.

– Не хорошо так отзываться о лучшем друге, – в свою очередь парировала я.

– Он прекрасно знает мое мнение насчет такого поведения. Теперь я довел это и до твоего ума.

– Если бы я нуждалась в твоем благословении или разрешении, как и в какой мере пользоваться Роландом, то обязательно продолжила бы дискуссию, но сейчас обратилась по другому вопросу.

– По какому же? – любопытство полуэльфа перевесило желание отстаивать дружка Пегаса. Он поправил свое облачение, ожидая скорейшего ответа.

Я поведала молодому человеку сведения, что не так давно получила от Нумибуса. Имя своего информатора намеренно умолчала, но Ирису оно и не потребовалось.

– Что мне с того, что тебя и таких же, как ты, злыдней будут травить? Скорее, я стал бы даже чуточку счастливее, не будь Блэр Темперенс на этом свете, – ответил куратор Хаоса, обнажая скептицизм.

– А как насчет твоей любимой Кассандры Лайн? – слова собеседника не задели мое эго, но я знала, как причинить ему боль, произнеся одно только имя.

– Причем тут Кэсси? – всполошился юноша, забыв о сдержанности, с которой общается в присутствии рыжеволосой ведьмы.

– В ней тоже нашли тьму, – хихикнула я, не скрывая ликования.

Ирис немного побледнел, а после пообещал отправиться в библиотеку и почитать про слабые стороны волшебников, за которые могли ухватиться в Академии.

Мне не удалось проконтролировать нового помощника, потому что уже опаздывала на занятия в исправительную школу. Ее расположили на первом этаже Академии, поближе к кабинету директора, чтобы Соррель могла в любую минуту заглянуть и проверить непутевых учеников.

Когда вошла в аудиторию, обнаружила большое количество незнакомых лиц. Все эти ребята были с разных факультетов и носили в душе тьму.

– Блэр, можешь присаживаться на свободное место, – звонко произнесла директриса, указывая на единственный свободный стул рядом с моей бывшей рыжеволосой подружкой.

На этот раз я не собиралась препираться с Соррель, потому что всерьез была напугана ее помощником. Лысый мужчина стоял рядом со своей командиршей и проникновенно всматривался в глаза каждого студента.

– Преподаватель, который должен помочь вам приручить внутренних демонов, задержался в пути. Сегодня занятие проведет мистер Киган. Те, кто нарушат дисциплину, будут наказаны мной лично, – предупредила директриса, а затем удалилась.

Ее головорез еще раз представился, а затем поручил каждому написать на пергаменте что, по нашему мнению, повлекло за собой тьму. К тому же требовалось зачитать это при всей аудитории, то есть, покаяться.

Для меня задание оказалось слишком сложным: вспомнить все грехи – непосильный труд. Теребя в руке перо, никак не могла начать, как, впрочем, и моя соседка. Кассандра, краснея, издавала какие-то звуки, похожие на пыхтение. Ее пергамент оставался нетронутым, в отличие от нервной системы.

– Не можешь вспомнить свои деяния, что сюда привели? – усмехнулась я, пытаясь проанализировать поведение бывшей подруги.

– Я оказалась здесь незаслуженно, в отличие от тебя, – фыркнула Кассандра.

– В самом деле? Говорят, твой тест длился дольше остальных.

– Поэтому преподаватели и совершили ошибку. Мое место, точно, не среди таких, как ты, – отмахнулась деревенщина.

Меня разозлила напыщенная самоуверенность всезнайки. Она всерьез считала себя лучше других студентов и даже не замечала, как баланс тьмы перевешивал прямо сейчас в свою сторону.

– Значит, по-твоему, ты совершенна? – уточнила на всякий случай.

– Я этого не говорила, просто считаю себя хорошим человеком, не способным хранить в сердце черноту. Я никого не предавала, никого не оскорбляла и, уж тем более, не выдавала чужих тайн, – ответила Кассандра, не уставая перечислять свои заслуги.

Каждое ее обвинение было камнем в мой огород: девушка презирала меня, не удосужившись понять и посмотреть на ситуацию с моей стороны.

– Исключая вышесказанное, в тебе немало дрянного, – не потеряв лицо, прошипела я.

– Например? – окончательно взбесившись, спросила Кэсси.

– Если вы сейчас же не перестанете разговаривать, я увеличу каждой из вас часы пребывания в исправительной школе! – гаркнул мистер Киган, но не остановил наш разрастающийся конфликт.

Заклинание слетело с моих губ под впечатлением оскорбленного самолюбия. Над головой Кассандры закружились искры пламени, а затем в один момент влетели под кожу и внутрь тела соседки.

– Что ты со мной сделала? – воскликнула рыжеволосая выскочка, не услышав суть произнесенного заклинания.

От возмущения ведьма даже вскочила со стула, чем окончательно разозлила нашего надзирателя. Конечно, мистер Киган сорвал на ней весь свой гнев, но Кассандра, словно не собиралась примиряться с нынешним порядком вещей.

– Значит, Блэр задирает меня, а выговор и лишние часы получу я? Где нравственный подход к ситуации? Возможно, справедливость теперь не в чести у преподавателей? Зря я обвиняла Аваруса во всех грехах Филориума, ему следовало знать своих соратников в лицо! – после этой речи Кэсси выскочила из аудитории, а я последовала за ней.

– Такая прямолинейная Кассандра мне нравится гораздо больше! Что еще хранится под маской добродетельницы? – с наслаждением спросила я, ожидая получить ответ на свой вопрос очередным выпадом агрессии.

Она не торопилась продолжить диалог, а целенаправленно шла в архив.

– Мне нужны ответы! – прикрикнула рыжеволосая ведьма, обращаясь к хранителю артефактов Филориума.

– Кассандра, вы заболели? Выглядите как-то иначе, – сетовал седовласый старичок Виллард Крафт.

– Со мной все в порядке. Просто надоело, что все в Филориуме ведут двойную игру, – для пущего эффекта девушка направила огненный шар, образовавшийся у нее в руке.

– А с тобой можно веселиться! – восхитилась я заново открытой для меня подругой.

Кассандра словно не замечала моего присутствия и продолжала требовать от старика Вилларда какие-то артефакты.

– Что здесь происходит? – вмешался знакомый голос.

На всю ситуацию со стороны взирал профессор Кай, в его глазах застыл ужас.

– Луций, присоединяйся к нашей команде! Я видела, в тебе тоже есть что-то темное, когда на смену этому прекрасному лицу приходит дикий зверь, – сладко проговорила я, а затем протянула руку, чтобы дотронуться до профессора. Вот только он моментально среагировал, перехватив ее в воздухе, не давая возможности высвободиться.

– Что ты сделала с Кассандрой? – прорычал Луций.

– Ничего особенного. Она такая, какая есть на самом деле. Несдержанная, упрямая, циничная гордячка, которая упивается жалостью и любовью к себе.

Луций перевел взгляд с меня на свою подругу и, словно на секунду, негласно согласился со мной.

– В каждом из нас есть пороки, просто Кассандра научилась их прятать, – продолжила я, заполняя тишину из-за ошарашенного профессора Кая.

Он все равно попытался вразумить рыжеволосую подружку, отведя ее в сторону и что-то приговаривая нравоучительным тоном. После этого парочка мирно ушла, оставив меня ни с чем. И откуда в Луцие такое отрицание? Он закрывал глаза на мои темные стороны, а сейчас осознал, что долгое время делал подобное и по отношению к Кассандре.

День не мог закончиться на такой ноте. Сидя в особняке Калипсо, я придумывала, как выманить Кэсси от Луция и насладиться остатками проявления ее темной стороны.

– Луций сказал, что на мне заклинание! – послышался голос той, о ком я как раз и думала, – Когда оно рассеется, я вновь стану обычной, – добавила Кэсси с ноткой неуверенности.

– Тогда зачем пожаловала сюда? Признайся, тебя тянет к таким, как я: к плохому мальчику Ирису, к странной подружке Антарии. На фоне нас ты чувствуешь себя лучше, не так ли? – вопрос поставил гостью в тупик.

– Блэр, мне нравилась твоя хорошая сторона, а не ее отсутствие.

– Можешь продолжать успокаивать себя подобным образом, – надменность моего ответа взбесила рыжеволосую всезнайку, но она попыталась побороть приступ агрессии, уйдя из особняка, как можно скорее.

– Ты знаешь, что только я помогу достать те артефакты, ведь, не имея чувств, безразлично отнесусь к запугиванию хранителя, – крикнула ей вслед.

– Моя гордыня хочет опровергнуть сказанное, но другая часть души желает предложить сотрудничество, – тихо произнесла Кэсси, остановившись на полпути.

– Дай угадаю: темная часть души? – победоносно обратилась я к подруге.

Кассандра не ответила: вместо этого мы договорились встретиться у архива на рассвете и совершить преступление.

– Я заколдую глаза мистера Крафта, а ты пробежишь мимо и поищешь то, что нужно, – обратилась к ведьме перед тем, как войти внутрь.

Согласовав все действия, мы не ожидали столкнуться с сопротивлением, но именно его и оказал нам хранитель артефактов. Исполняя свой долг, старик схватился за склянки зелий и одно за другим кидал в нас, даже не подозревая, кто является ворами, что украли не только его глаза, но и совершают попытки взять что-то другое.

Кассандра мешкала, оказавшись у тех самых вещей, что были так долго ей недоступны. Мы не могли обмениваться репликами, чтобы Вилладр не уличил нас в последствие. Моя магия почти иссякла, а глупая подружка просто стояла и таращилась на камни, шкатулки и предметы странной формы, пока я уворачивалась от взрывных склянок.

Вдруг из тела Кэсси начали вылетать огненные вспышки, что ранее зажигали скрываемые пороки. По обезумевшему взгляду ведьмы я поняла, что она больше не способна на похищение. Единственное, совершенной ей действие, стало бегство.

– Что ты творишь? Из-за тебя мы подвергались опасности зря! – завопила я, выбежав из архива и возвращая тем самым старику Вилларду зрение, – Он мог нас увидеть! – добавила я, все еще преследуя беглянку.

– Держись от меня подальше, Блэр! – только и сказала Кэсси, пренебрегая моей помощью и поддержкой в очередной раз.

Вернувшись домой, я рухнула на кровать и разрыдалась, наконец, перестав отрицать результаты теста и признав, что во мне, правда, есть тьма. Удивительно, но после осознания и слез мне стало легче. Не знаю, почему всегда считала себя миротворцем. Тысячи раз я воображала в голове, как жестоко расправляюсь с обидчиками, и даже планировала убить Аваруса. Разве такие мысли не говорят о наличие темной стороны?

Мне словно открыли глаза на собственную сущность. Внутри скопилось слишком много ненависти, и иногда она одерживала надо мной вверх. Я не должна позволить цветку зла разрастись в душе и сердце.

Лучшим способом избавиться от самобичевания посчитала работу. В «Сладостях и радостях» по-прежнему царила безоблачная, сахарная атмосфера, а, переодевшись в легкомысленную форму с пышной юбкой, и вовсе почувствовала себя беззаботной девчонкой.

Разнося заказы, я с печальным разочарованием поглядывала на столик у окна, за которым раньше сидел Ирис с Пегасами. После раскрытия липовой личности Тристема братство перестало вести привычную шумную деятельность, а, может, и вовсе распалось: давно ничего не слышала об их проделках.

Но, конечно, дружки Ириса меня мало волновали, я скучала только по нему. И зачем полуэльфу изучать слабости волшебников? Против кого он хочет применить полученные знания? Не думаю, что против меня. В прошлый раз Ирис ясно дал понять, что ему все равно.

– Ох, девочки, я вчера познакомилась с таким парнем! Мы всю ночь резвились в «Некрополе», – стала я свидетелем откровенных излияний конфетчицы Кэндис.

– Познакомилась вчера и сразу пошла с ним в гостиницу? Какая ты отчаянная, – негодующе покачала головой Ливия, наш повар.

– Ради его бездонных синих глаз я готова пойти на любой риск! – мечтательно закатила глаза Кэндис.

И почему влюбленность заставляет глупеть? Разве она не должна, наоборот, пробуждать в людях самые лучшие качества? Получается, все, что пишут в книжках, – ложь. Я сама теряла голову в присутствии Ириса и начинала вести себя, как полоумная. Тогда зачем снова и снова искала встречи с ним, по собственному желанию насаживая себя на острые штыки его презрения?

Учеба ничуть не хуже справлялась с миссией отвлекать меня от тягостных дум. После анимагии моим вторым любимым предметом было Управление стихиями, и я всегда ожидала его с радостным предвкушением. Сэр Ерган умело обращался с силами природы и вдохновлял своим примером. Мне нравилось ощущать гармонию с окружающим миром, и объединение собственной магии со вселенской заставляло чувствовать себя всемогущей.

– Кассандра, к сожалению, ты не можешь присутствовать на уроке, – увидев меня в аудитории, сообщил преподаватель.

– Почему? – нахмурилась я, испытывая неловкость от взглядов одногруппников.

– У тебя еще хватает наглости это спрашивать? – фыркнула Беатрис.

– Беатрис, я хотел бы закончить диалог с Кассандрой без вашей помощи, – деликатно заткнул мою старосту сэр Ерган и снова обратился ко мне, – на совете преподавателей было принято решение временно отстранить вас от посещения некоторых предметов, в том числе и моего. Но вы можете продолжать ходить на лекции по целительству, уходу за магическими существами, травоведению. Одним словом, на более безобидные дисциплины. Мадам Соррель выдаст вам более подробный список.

– Значит, сейчас я должна уйти? – уточнила я.

– Да, как бы досадно мне не было просить вас об этом. Вы очень способная ученица, – печально вздохнул сэр Ерган.

Я встала из-за парты и постаралась покинуть аудиторию с гордо поднятой головой, но чувствовала себя униженной. Почему по отношению ко мне применили такие жесткие меры, словно я была опасной?

Присев на ступеньки, мысленно позвала Лулу, чтобы она скоротала со мной часок до следующего занятия. Лисица слонялась где-то поблизости и оказалась рядом спустя пару минут.

– Тебя выгнали с урока? – от удивления Лулу даже подпрыгнула, – Ты поражаешь меня в последнее время!

– Это из-за старых выходок, ничего нового предосудительного я не совершала! – поспешила заверить я.

– Какое облечение! Я еще от твоих прошлых проделок не отошла. И что будешь делать?

– Возьму у Мадам Соррель свое расписание позволительных уроков и спрошу, как долго это будет продолжаться.

Шанс поговорить с директрисой не заставил себя ждать: женщина вышла из главного кампуса и уверенной походкой, заставляя подол мантии трепыхаться на ветру, направилась по своим делам. Я вскочила со ступенек, чтобы догнать Соррель, но меня опередил мистер Киган. Этот мужчина не вызывал во мне добрых чувств, поэтому притормозила, решив подождать, когда директриса останется одна.

– Этот Киган подозрительный, – поделались своими мыслями с Лулу.

Однако лисица не услышала моих слов, ее взгляд был сосредоточен на чем-то другом. Взглянув туда, куда смотрела Лулу, увидела черного ворона, покачивающегося на одной из чаш весов скульптуры Факультета Гармонии. Я не привыкла видеть своего фамильяра в такой напряженной позиции: лисица была натянута как струна.

Вдруг Лулу сделала несколько бесшумных прыжков навстречу к скульптуре и совершила попытку поймать ворона, но птица успела взлететь в небо. Шумная возня привлекла внимание Соррель с помощником, которые вели свою беседу как раз рядом со статуей. Киган заметил меня, что-то шепнул директрисе, и они пошли прочь.

– Что на тебя нашло? – отругала я вернувшуюся Лулу, – Вожак научил тебя такой стихийной охоте?

– Это был не просто ворон, и он подслушивал разговор Соррель, – ответила лисица, – я почувствовала человеческий дух.

– Думаешь, это анимаг? – задумчиво спросила я, – Интересно, кто еще практикует превращения, не боясь дозора?

В Филориуме водилось не так много анимагов. Честно говоря, этот навык не считался выдающимся. В почете были другие искусства: все мечтали научиться телепортироваться или овладеть некромантией, а не принимать облик разных зверьков. Но даже те, кто умел это делать, не стремились практиковаться, боясь наказания за несанкционированные превращения. Догадка Лулу привела меня в раздумье. Нужно спросить Луция, не знает ли он, кто из студентов имеет образ ворона.

Урсула попросила меня подтянуть ее по общим предметам, в первую очередь ей хотелось улучшить оценку по травоведению. В этом деле я собаку съела, и у меня была разработана персональная система обучения. Девушка старательно выполняла задание, мои же мысли вертелись около вопроса, который мучил меня в прошлом году. Тогда в досье Бородавочника мы увидели отметку о его смерти, но Урсула сказала, что ее дедушка переехал. Я до сих пор не знала, что на самом деле случилось с бедным стариком, разозлившим Аваруса.

– Твой дедушка… – все же не сдержалась я.

– Что? – девушке потребовалось время, чтобы оторваться от работы.

– Твой дедушка пропал в прошлом году. Сейчас он в порядке?

– Он не пропал, а сбежал, – издала Урсула невеселый смешок, – оставил кучу долгов и испарился, старый трус.

– Может, с ним случилось что-то нехорошее? – осторожно намекнула я, – Перед переездом он сильно поругался с Аварусом. Вдруг он сослал его куда-то по принуждению.

– И что? Из ссылки нельзя отправить письмо? Всю нашу семью теперь запугивают взыскатели, а он где-то отсиживается. Мой дедушка хороший преподаватель, но совершенно безответственный человек. С ним и раньше случались подобные истории, – неожиданно призналась Урсула и сама же испугалась собственной откровенности, – тебе какое до этого дело?

– Никакого, простое любопытство, – непринужденно ответила я, – ты сравнила рисунки растений? Наше занятие подходит к концу.

Может, Бородавочник, действительно, жив? А Аварус только планировал его убить, но не успел из-за собственной смерти? Тогда куда исчез профессор?

В исправительной школе мы до сих пор не познакомились с приглашенным преподавателем. В прошлый раз его заменял Мистер Киган, сегодня место за учительским столом снова пустовало. Студенты перешептывались между собой, надеясь, что преподаватель никогда не появится, и вся эта затея с воспитательными курсами развеется прахом.

– Кто-нибудь знает, кого вообще планировали поставить учить нас уму разуму? – усмехнулся Свейг, один из главных забияк с Факультета Хаоса. Свой своенравный характер он подчеркнул черными рисунками на лице, представляющими своеобразные узоры.

– На днях я подслушала разговор Соррель, она жаловалась, что «этот несносный мальчишка» должен был появиться еще неделю назад, но где-то загулял, – рассказала девушка с короткой стрижкой.

– Несносный мальчишка? – удивленно переспросила Харика. Интересно, что два куратора оказались в исправительной школе. Разве мы не должны быть примером для подражания первокурсников? – Нас будет воспитывать ребенок?!

Я не участвовала в разговоре, надеясь, как и большинство окружающих, что из-за отсутствия преподавателя исправительную школу отменят. Окно в аудиторию было открыто, и в него залетел черный ворон. Птица уселась на спинку учительского стула и некоторое время внимательно прислушивалась к возмущениям студентов. Я сразу вспомнила ворона, на которого охотилась Лулу. Значит, этого анимага тоже приговорили к исправлению. Но кто это?

По всему залу раздалось громкое карканье, и все посмотрели на ворона. Вдруг вокруг него образовалось облако тумана, и через секунду, вместо пернатого, на стуле появился юноша в длинном черном плаще с острым воротником-стойкой. Из взлохмаченных темных волос он достал перо и сдул на пол.

– Так-так-так, значит, вы и есть самые отвратительные проказники в этом тухлом местечке? Надеюсь, нам будет хоть немного весело, или я зря тащился сюда из Безоблачного королевства? – анимаг развалился на стуле и закинул ноги на стол.

– Ты еще кто такой? – выкрикнул Свейг.

– Ума не хватает поразмыслить? – юноша негодующе закатил глаза, – Величайте меня Ривер, я ваш преподаватель. 

В очередной раз убедившись, что чувства только портили бы мне жизнь, планировала с легкостью забыть нашу недавнюю вылазку с Кэсси. Вот только стражи Филориума не разделяли моего решения. Попытка ограбить местный архив с артефактами навела шумиху по всему Багряному королевству. Соррель не уставала гонять мистера Кигана разнюхивать подробности случившегося.

К счастью, мое заклинание слепоты на мистере Крафте идеально сыграло на руку в то утро. Хранитель артефактов не признал в нас грабителей, которые, по сути, ушли ни с чем.

Могли бы уже и закрыть дело, раз содержимое архива осталось невредимым. Но нет, старушка Соррель восприняла посягательство на имущество Филориума на свой счет. От нее не утаился и тот случай, когда Кассандра направила огненный шар на бедолагу Вилларда.

Рыжеволосую тут же вызвали в кабинет директора, а меня с ней заодно. Нам повезло, что Соррель узнала только о маленьком дневном хулиганстве, а не настоящем ночном преступлении.

– Комитет нравственных дел уже приступил к рассмотрению происшествия. Вам обеим не помешает объяснить недавнее поведение в архиве, – строгим тоном начала директриса.

Я за целый год столько не общалась с Аварусом, сколько за последние две недели с этой дамочкой. Она начинает испытывать мое терпение.

– Я была под действием заклинания, – сразу же вывалила Кассандра, горделиво подняв нос, словно она все это время была не при делах.

– Заклинания? – переспросила директриса.

– Блэр наложила на меня чары агрессии, – пояснила всезнайка.

– Ничего подобного! Я высвободила истинную натуру вечной притворщицы, – защитилась я, но понимала, что справедливой оценки ситуации не стоит и ждать.

– Так понимаю, никто из вас не признает вину. Поэтому я позвала третье лицо, присутствующее также в тот день в архиве, – цокнула Соррель, – напоминаю: профессор Кай в этом году подал заявление на вступление в Комитет нравственных дел, и любая связь его имени с преступлениями навеки обеспечит отказ, – добавила противная директриса, взывая к нашей совести.

Мне было неизвестно о намерении анимага вступить в коллегию. Почему всем вокруг хотелось какого-то продвижения и власти?

Луций вошел почти сразу же после ее слов. Пепельные волосы все так же обрамляли лицо юного профессора. Его облик всегда вызывал во мне трепет. Даже теперь, когда я ничего не чувствовала, все равно не могла отвести взгляд от мускулистого красавца.

– Присаживайтесь, – мягко попросила Соррель, выказывая своим тоном уважение, – разъясните нам, кто был зачинщиком в недавнем конфликте в архиве?

– Девочки поссорились между собой, поэтому были немного раздражены. Мистер Крафт воспринял все близко к сердцу, никакого нападения там не было, – ответил спокойно и дипломатично юноша, при этом намеренно даже не взглянув на меня.

– Как вы отреагировали, когда заметили огненный шар в руках одной из студенток? – задала новый вопрос приставучая леди.

– Я отвел Кассандру в сторону, после чего провел воспитательную беседу.

– С Блэр Темперенс тоже была проведена беседа? – уточнила Соррель.

Луций продолжал игнорировать мое присутствие в кабинете, уязвляя тем самым мое женское начало. Я прекрасно понимала, что профессор Кай сделает все, чтобы защитить свою рыжеволосую подружку. На меня юноше было плевать.

– С мисс Темперенс мы не успели обсудить ее поведение, но, заверю вас, я проконтролирую эту ситуацию до конца, – отозвался Луций, не подставив мою честь с учетом накопившейся ненависти.

Кассандра тут же бросила вопросительный взгляд на друга, но тот смотрел на директрису, дабы показать отсутствие личностного интереса. Соррель еще немного помучила нас вопросами, но потом, сама устав получать на них не те ответы, что ожидала, отпустила.

– Ты не должен был меня защищать, – обратилась к Луцию, точнее, к его спине.

Молодой человек желал удалиться в свой лес как можно быстрее, но все же остановился, услышав мою речь.

– Я сделал то, что считаю нужным, – отозвался профессор, наконец, развернувшись.

Наши глаза встретились и уже не могли прервать зародившийся химический контакт. Силуэты деревьев поплыли, картинка замков и Академии испарилась, оставив нас наедине друг с другом. Казалось, если я приближусь хоть на шаг, наша энергетика соприкоснется невидимыми очертаниями и захватит в безумный ритм страсти.

Эмоциональный парадокс захлестнул меня, что даже почти занесла ногу для того самого шага, но между нашими лицами пролетела молниеносная стрела. Ее наконечник впился в столб дуба, а хозяин оружия стоял чуть поодаль и наблюдал за искрами наших симпатий.

– Твой возлюбленный злится, – усмехнулся Луций, а затем перевел взгляд на Роланда.

Тот, не произнося ни слова, навел очередную стрелу, но уже на самого профессора.

– Если хочешь подраться, не прячься за оружием, – призвал к совести профессор Кай.

В этот момент я ясно ощутила разницу в возрасте между оппонентами, имея в виду не цифры в «пергаменте личности», а развитие, как мужчин. Роланд был эмоционально нестабилен, ревнив и эгоцентричен, в то время как Луций оставался благородным, чувственным и рассудительным.

В любом случае мне не приходилось выбирать, ведь анимаг окончательно разочаровался и не нуждался в моем внимание. Роланд же готов стать уступчивым, зная все плохие качества своей Королевы.

– Перенеси меня в замок Калипсо, – нарушив тишину, приказала я Пегасу.

Роланд не убрал лук, и пришлось подойти к нему, взять за руку и озвучить просьбу вновь. На этот раз молодой человек исполнил желаемое, телепортировав нас в мою личную обитель.

– Между вами с профессором…

– Между нами ничего нет! Хватит испытывать мое терпение, – рявкнула я на Роланда.

Он потребовал поцелуй в подтверждение моих слов, и мне пришлось его дать, чтобы не поколебать преданность своего воздыхателя. Прикосновения наших губ не создали никакого импульса под кожей, как это было недавно с Луцием, даже будучи не целованной им ни разу.

Под предлогом дел в сестринстве выдворила ухажера и принялась наводить порядки среди фавориток. Мне требовалась ясность ума, но мысли оставались далеко за пределами Калипсо, где-то рядом с профессором и его сильными руками.

– Блэр, тебя спрашивает Ирис. Мы не пустили его внутрь, оставили ждать у дверей, – сообщила Ницара, относительно новенькая из моей свиты.

Я не заставила долго ждать полуэльфа, потому что сама ждала с ним встречи.

– Что-нибудь удалось найти? – спросила сразу, без приветственного слова.

– Не совсем, – уклончиво отозвался Пегас.

– Мое время дорого стоит. Думаешь, буду тратить его на твою нерешительность? – взорвалась в ответ.

Ирис не парировал привычной колкостью, скорее, даже не заметил мой апогей агрессии, вылитый на него.

– Заклинения, связанные с отравлением, нельзя распознать. Волшебникам заговаривают пищу и воду, либо какие-то предметы. Выявить, что волшебник поражен заклятьем, практически невозможно.

– Но? – с надеждой спросила еле слышно.

– В конце книги, на форзаце, есть список, где отображаются имена магов, использующих то или иное заклинание, – продолжил собеседник.

– Разве ты бы смог увидеть имена? Все издания невидимы и конфиденциальны! – возразила я, теряясь в сомнениях.

– Да, но у меня есть камень, что разрушает любые чары. Он позволил прочитать имена волшебников, что использовали нужное тебе заклятье. Соррель и ее приспешников я не нашел, но последним в списке был…

– Ну же! Кто? – я не могла больше ждать.

– Профессор Кай.

– Какой из тебя преподаватель? Ты наш ровесник! – издал недоверчивый смешок парень с длинными черными волосами.

Про его дебоширства часто писали в «Глашатае», порой я листала эту студенческую газету, потому что в ней нередко мелькало и имя Ириса. Правда, в отличие от деяний собравшихся в этой аудитории, его поступки носили благородный характер.

– Дай-ка посмотреть, у кого тут еще прорезался голос, – усмехнулся Ривер и размеренным шагом подошел к вопрошавшему. Этот медлительный темп словно наращивал напряжение, и парень вжался в стул, уже жалея, что вел себя слишком заносчиво, – как тебя зовут?

– Мор, – попытался уверенно ответить ученик, но голос прозвучал как блеяние ягненка.

– Как зловеще! – изобразил благоговейный трепет Ривер, – Ты сам присвоил себе это имя?

Преподаватель оперся ладонями о стол и наклонился к Мору, испепеляя его взглядом. Всем вокруг стало не по себе: мы словно были свидетелем сценки, где кот игрался с мышью.

– Вижу, что да. И, прошу тебя, перестань так дрожать, я не собираюсь марать об тебя руки. И откуда в тебе столько трусости? Она буквально сочится через кожу, – Ривер брезгливо поморщился, – на самом деле ты не грозный Мор, каким пытаешься казаться, а жалкий трясущийся сверчок. Твой порок – ложь. Как скучно.

Ривер сделал вид, что собирается отойти от парты, потом резко развернулся обратно, ударив ладонями по столешнице. Мор закричал от неожиданности и подпрыгнул. Глумитель расплылся в улыбке, довольный собой.

– Не обмочи штанишки, – шепнул бедолаге Ривер.

– Вы уже начнете урок или и дальше будете самоутверждаться за наш счет? – заступилась за Мора Харика.

Преподаватель перевел на нее любопытный взгляд и заметил на столе тетрадь. Движением руки он поднял ее в воздух и призвал к себе. Так же, без помощи рук, Ривер стал листать тетрадь, применяя магию.

– Какие мрачные рисунки, – покачал головой юноша, – что же они значат?

– Отдайте! – потребовала Харика, подбежав к Риверу и подпрыгивая, чтобы схватить тетрадь, левитирующую высоко в воздухе.

– Терпение, маленькая художница, сначала узнаем твои чувства.

При помощи магии Ривер повернул голову Харики к себе и заглянул в ее глаза. Его дар начинал меня пугать. Надеюсь, он может читать только чувства, а не мысли.

– Какой приторный букет из обид несчастной сиротки. Эти неказистые рисуночки ты посвящаешь бросившим тебя родителям, – свои слова Ривер сопровождал липовым состраданием.

Харика прожигала Ривера озлобленным взглядом. За несколько минут преподаватель добился ненависти двух учеников. В этом и заключался его план? Но в чем смысл?

Темный маг резко опусти руку, и левитирующая тетрадь с грохотом упала на землю. Листы с рисунками разлетелись в разные стороны, Харика бросилась их собирать. Один из пергаментов оказался у ног Блэр, но она лишь равнодушно на него взглянула и отопнула в лицо наклонившейся Харике, не удосужившись взять его в руки.

Я не могла спокойно смотреть на унижение, поэтому поднялась со своего места, чтобы помочь. К моему удивлению, Харика с неприязнью забрала у меня поднятые рисунки и прошипела:

– Оставь при себе свою жалость! Здесь тебя никто не похвалит.

Реакция девушки меня удивила, и я в молчании села обратно за парту. Ривер успел утратить интерес к этому происшествию и вернулся за свой стол.

– Сброд обиженных детишек! – разочарованно вздохнул колдун, – И это все? Ни одного убийцы или хотя бы безумца? Тоска!

Ривер снова развалился на стуле и достал из-за пазухи небольшое квадратное зеркало. Он, что, собрался предаться самолюбованию прямо на рабочем месте?

– Вам задание: определить, что вы больше всего ненавидите и заставить меня ненавидеть это до такой же степени. Никаких ограничений. Можете даже использовать яд и заклинания, – сказал преподаватель и сосредоточил все внимание на зеркале, – я пока досмотрю гладиаторские бои. Поставил на одного голема двести тысяч фалерцев. Если он проиграет, придется найти и убить.

Я не понимала, напускная ли жестокость у Ривера, или он, действительно, психопат. Меня поражало, как такого сумасбродного человека могли поставить на нынешнюю должность.

– Шучу! – продолжил свой монолог Ривер, – Делать мне нечего, рыскать по земле в поисках безмозглого великана. Отправлю к нему одного из моих воронов, чтобы выклевал сердце. Как вам такое наказание? Не слишком мягкое?

Рядом со мной сидели самые отъявленные разбойники академии, но даже они переглядывались между собой, придя в замешательство от приставленного воспитателя.

Ривер наблюдал за состязаниями через волшебное зеркало, мы же послушно выполняли задание, чтобы не стать целью учительских издевательств. В данный момент мое возмущение примолкло, пойманное врасплох. Что я ненавидела больше всего? Наверное, несправедливость. Но разве не все чувствуют то же самое? Хотя, возможно, все, но не Ривер. Как повлиять на его отношение, ума не приложу. В моей власти приготовить заколдованный отвар, но с собой у меня нет никаких ингредиентов.

– Черт возьми! Мой громила выиграл! – воскликнул Ривер, – Нужно скорее это отметить. Что там у вас? Закончили задание? Отвечай ты, с татуировками.

Преподаватель нетерпеливо постукивал пальцами по столу, ожидая ответа Свейга. Парень скрестил руки на груди и уверенно взглянул на Ривера.

– Я не собираюсь выполнять такие паршивые задания, – спесиво заявил студент Хаоса.

– Жертва чужого творчества, тебе повезло, что я сейчас в прекрасном настроении и тороплюсь, поэтому ограничусь крошечным наказанием, – дернул одним уголком губ Ривер, – подойди сюда.

– Разбежался, – прыснул Свейг.

– Боишься наказания? – раззадоривал студента кукловод.

– Еще чего! Не того решили запугать, учитель, – поддался на уловку юноша и вышел вперед.

Ривер продолжил свою игру: достал из-за пазухи нож и протянул Свейгу, тот с показательным равнодушием его принял.

– И что с ним делать? – презрительно спросил ученик.

– Напиши на своей груди то, что не захотел на листе, – непринужденно попросил преподаватель.

– Думаете, я буду выполнять ваши приказы? – усмехнулся Свейг, но вдруг разорвал на себе рубашку и поднес нож к груди.

– Сложно устоять перед заговоренным предметом.

По аудитории разнеся пронзительный крик, как только острие ножа распороло голую кожу. Не контролируя свои действия, Свейг резал себя по живому. Мы в панике вскочили, подбежали к жертве, но не понимали, как помочь. Свейг продолжал неистово выть, как раненый зверь.

– Прекратите это! – в ужасе закричала я, обратив взор к спокойному преподавателю. Страдания Свейга не приносили ему ни малейшей тревоги.

Вдруг двери кабинета распахнулись, и внутрь вбежала Мадам Соррель. За ней следом – Киган.

– Что здесь происходит? – потребовала объяснений директриса, взглянув на ученика, истекающего кровью.

– Воспитательные меры, – пожал плечами Ривер.

– Останови это немедленно, – приказала Соррель.

И преподаватель нехотя взмахнул рукой, перенеся нож на стол перед собой. Достав из кармана платок, Ривер начал брезгливо очищать орудие от крови.

– Господин Лудус, проследуйте в мой кабинет, – попросила Соррель воспитателя, еле сдерживая гнев.

– К чему эти формальности, тетушка? Зовите меня, как и обычно, Ривер, – ухмыльнулся юноша, вызвав желаемый эффект.

Среди студентов начались перешептывания: неужели это, правда, и неуравновешенный учитель – племянник Соррель? Поэтому он с такой легкостью получил эту должность?

– Идем, Ривер, – приняла правила игры директриса, и преподаватель все же последовал за ней.

– До скорой встречи, друзья! – радостно попрощался с нами психопат, помахав рукой.

Соррель оставила в аудитории Кигана, он оказался умелым волшебником и за секунду заживил раны Свейга, применив навыки целительства. Но все равно эта история оставила на душе каждого из нас неприятные шрамы. 

Не знаю, отсутствие чувств или присущая мне непоколебимость, но новый преподаватель в исправительной школе совершенно не произвел впечатления. Разумеется, Ривер показался чертовски привлекательным и обаятельным, вот только жути не навел, как на остальных студентов. Если бы и мне было дозволено применять наказания в такой форме, с радостью использовала бы этот метод на свите.

Сейчас на повестке дня все тревоги сконцентрировались на профессоре Кае. Учитывая информацию Ириса, анимаг не так прост, как может показаться на первый взгляд. Сначала он превращается при мне в тигра, забыв о всякой безопасности, а теперь узнается о применении запретных заклинаний. Были ли на это веские основания или же Луций хранит в душе тьму, так же, как и я? Требуется поднять вопрос о проверке всех преподавателей на наличие злых помыслов. Может, в нашу исправительную коалицию прибавятся участники. Я бы с удовольствием посмотрела, как мадам Соррель играет с ножичком у себя на груди или ее головорез мистер Киган.

Единственное, что стало ясно, – Нумибус соврал о планах преподавателей Филориума травить тех, кто не приручил своих внутренних демонов. Темный маг пустил меня по ложному следу, по всей видимости, отвлекая от чего-то более важного.

И не только он умудрялся все дальше удалять меня от целей. Треклятые преподаватели Филориума активизировались и придумывали новые проблемы для студентов.

– Блэр, пошел второй год, а ты так и не научилась телепортации, – заявил Сэр Закрион при всех учащихся Хаоса.

– Может, потому что это не так просто? – попыталась съязвить, но в душе и сама знала об этом промахе.

– Тогда тебе следует обратиться за помощью к однокурсникам, – предложил очередную глупость преподаватель.

Я не собиралась унижаться перед студентами, показывая свою слабость даже в одном предмете. Но Сэр Закрион обозначил крайний срок, когда я должна продемонстрировать ему навык.

– Пожалуй, помогу нашей Владычице, чтобы научилась скорее исчезать из этого мира, – гоготал Крокен, выставляя себя смельчаком среди таких же неудачников, как он сам.

Я уже хотела ответить на непочтительные выпады в мою сторону, как противного обидчика перегородил Роланд.

– Не трать на него силы, лучше пойдем со мной, – проговорил юноша, а затем взял за руку и потащил на задний двор Академии.

– Зачем прервал меня? Теперь этот жалкий сморчок возомнит, что одержал верх! – возмутилась я, и не без основания.

– Иногда достойнее уйти, чем уподобиться таким задавакам, как Крокен.

– Что за мудрые изречения? Куда ты меня притащил? – вопросы так и сыпались из моих уст, не находя ответов.

– Если ты немного сдержишь свой эгоцентризм, я научу тебя телепортироваться, – спокойно произнес Плохой король.

Мне понравилось его проявление заботы и мягкая подача предложенного. Роланд тем временем не отпускал мою руку, а после взял и вторую. Мы стояли напротив друг друга, образуя круг концентрации внимания и магии.

– Ты же знаешь, что телепортация – это изменение наших координат? Продумав у себя в голове, где хочешь появиться, направь все желание на так называемый путь. Преодолей расстояние у себя в мыслях, и это поможет переместиться на физическом уровне.

– Таких заумных фраз я уже наслушалась от Сэра Закриона! – капризно фыркнула я.

– Блэр, закрой глаза, – прервав мое нытье, приказал Роланд.

Этот юноша всем сердцем хотел, чтобы у меня получилось, в то время как мое сердце оставалось безразличным ко всему происходящему. Может, именно отсутствие чувств не помогает телепортироваться? Ведь, по словам Роланда, я должна этого желать. Абсолютно не веря в свой успех, все равно сосредоточилась на преодолении расстояния. Как и ожидала: ничего не вышло.

– Что, если мне не дано иметь такой навык? У тебя перемещения в крови, а я…

– Бэмби, ты же знаешь, что я телепортируюсь благодаря порталу. Моя семья не обладает сильными магическими способностями, поэтому приходится находить изощрения, – впервые разоткровенничался Пегас.

Он прекрасно знал, что мое сердце отсутствует, но понятия не имел, что и магии во мне не так много, как предполагает общество. Я никому так и не призналась в этом, не намереваясь показывать себя слабой. Но Роланд не побоялся выглядеть в моих глазах таковым. Безусловно, нас связывает невидимая нить схожести друг с другом, но истинность чувств к этому парню сейчас была в недосягаемости.

– Значит, я тоже не обладаю магией, раз не могу переместиться, – произнесла половину правды, и то, почувствовав укол страха в душе.

– Глупышка, ты самая сильная ведьма, что я когда-либо видел. Просто силам нужно найти выход. У кого-то это зелья, кто-то материализует ее в предметы, а ты прекрасно читаешь заклинания. Попробуй, вдруг получится! – не теряя веры, посоветовал Роланд.

Юноша подал отличную идею, которой я в тот же миг воспользовалась:

Произнеся заклинание, я искренне поверила в его готовность сменить наши координаты. Небольшой вихрь ветра поднял с земли листья и ветки, закружил вокруг нас в своего рода смерче. Находясь внутри стихии, мы почувствовали, как ноги отрываются от земли, а сознание улетучивается. Уже через минуту Роланд отпустил мои руки, и я ощутила падение. Лежа на грязной поверхности, осознала, что нахожусь не на заднем дворе Филориума, а совсем в другой местности.

– Почему ты меня отпустил? – крикнула своему напарнику по перемещению, который, не потеряв равновесия, уже вышагивал куда-то вдаль.

– Серьезно, Блэр? Опушка леса, где стоит хибара твоего лесничего? Вот где ты хотела оказаться? – зверея, заорал Пегас.

Только сейчас, оглянувшись по сторонам, заметила привычный домик профессора Кая. Желала ли я переместиться к нему из-за симпатии или из-за новых фактов – неизвестно. Я перестала стараться понимать свои мотивы, но метание от одного юноши к другому тоже не приносило никаких преимуществ.

Роланд не стал слушать объяснения, а просто телепортировался в другое место. Ему с легкостью удавалось проворачивать подобное, но сейчас поступок Пегаса буквально вывел из себя. Пришлось самостоятельно добираться до Академии и следовать расписанию дальнейших дисциплин.

На занятии по зельеварению я не могла запомнить, какой ингредиент за каким идет, чем вызвала дополнительные усмешки со стороны Крокена. Теперь Роланд вряд ли меня защитит, скорее, встанет на сторону врага и будет вдвойне потешаться, чтобы умерить пыл обид.

Окончательно не потерять статус в обществе помогла мадам Соррель. Директриса заимела привычку врываться на занятия с какими-то сверхважными объявлениями.

– Ваша группа и группа факультета Гармонии – единственные, кто еще не выбрал дополнительные предметы для обмена знаниями. Поэтому я лично назначу их вам, – заявила дамочка.

Ей вечно казалось, что правилами пренебрегают, и из-за этой паранойи мы вынуждены ходить туда, куда не хотели изначально.

– Саманта Зойхар будет посещать магию снов, целительство и некромантию, – начала зачитывать директриса, – Блэр Темперенс – спиритизм, защиту от темных искусств и анимагию, – продолжила мадам Соррель.

Дальше я уже не слышала писклявый голос нынешнего оратора, потому что была глубоко поражена нашим судьбоносным столкновением с Луцием. Будучи преподавателем по анимагии, он даже не подозревал, что скоро обретет меня в качестве ученицы.

На прикроватной тумбочке в моей комнате громоздилась стопка книг о праздниках и ритуалах. Правда, я не успела прочитать даже параграфа и осталась неподкованной в этом вопросе, как и две недели назад. А Праздник осеннего равноденствия успел наступить: он не собирался ждать, когда нерадивая девчонка соизволит изучить необходимый предмет.

На заключительном собрании кураторов по поводу торжества я снова пребывала в молчании, но на этот раз записывала самое важное. Мероприятие организовывалось с целью преподнесения благодарности четырем стихиями, на которых базировался весь волшебный мир. Каждый куратор отвечал за определенный обряд, выражающий признательность. Харика проводила сжигание чучела, восхваляя Огонь, Юнас, куратор Факультета сновидений, отвечал за подношение стихии Воздуха, задействуя в ритуале листья и перья. Ирис должен был контролировать церемонию благодарности Земле. Мне же поручили провести ритуал благодарности Воде.

В день праздника мы заняли свои позиции на территории Филориума и стояли в ожидании студентов. Ребята должны были сами определить, в каком из обрядов хотят участвовать. Больше всего народа толпилось около Ириса, его популярность сыграла на руку. Ритуал с огнем тоже зажег интерес, а вот наши с Юнасом безобидные действа не вызвали такого ажиотажа.

Вначале мы вообще томились в одиночестве, с сочувствием поглядывая друг на друга. Юнас обладал не менее примечательной внешностью, чем Ирис: высокий, осанистый, с длинными волосами, одна сторона которых была пепельного цвета, другая – бардового. Странно, что он не имел армии поклонниц, как чванный Пегас.

– И когда начнется твой ритуал? – услышала я голос и, повернувшись, увидела Урсулу.

– Когда в нем изъявят желание участвовать больше двух человек, – с досадой вздохнула я.

– Три человека подойдет? – спросила эльфийка, мотнув головой в сторону приближающейся Антарии.

Я перестала душить подругу заботой, и, на удивление, она стала сама ко мне тянуться. Свободное от учебы и работы время мы проводили вместе, как в старые добрые времени. Тень печали продолжала следовать за девушкой по пятам, но на лице начала проявляться улыбка.

– Как у тебя тихо, не то, что на обряде огня. Там все ликуют, как сумасшедшие. Слышала, когда проходила мимо, – рассказала соседка по комнате.

– Люди обожают помпезные зрелища. Ирис тоже умело гипнотизирует всех представлением со змеей, – закатила глаза Урсула. Мне так хотелось узнать ее секрет, как она поборола чары куратора Хаоса и перестала испытывать к нему чувства.

Подождав, когда к нам присоединяться еще несколько человек, я все же приступила к ритуалу. Оставалось немного времени до окончания благодарственной части, затем все должны были пройти в бальный зал для продолжения праздничного вечера.

Вместе с компаньонами мы подожгли бумажные кораблики и запустили по водной глади розового озера. Уже начало темнеть, и пылающие судна смотрелись очень красиво. Несколько проходящих мимо студентов заметили эту красоту и тоже захотели попробовать. Я не видела правил, что учащимся запрещено участвовать в нескольких обрядах, поэтому не стала препятствовать.

– Еще остались кораблики? – любимый бархатный голос заставил вздрогнуть. Ирис предстал во всей своей красе, видимо, уже успев переодеться в парадный костюм для бала. Камзол бардового цвета с серебристой вышивкой смотрелся на нем отменно, у меня даже перехватило дыхание.

– Да. Хочешь запустить? – сглотнув, спросила я.

– Был бы не прочь, – добродушно улыбнулся юноша, и по моим венам побежало счастье, – одолжишь огонька?

Немного растерявшись, я не сразу поняла, что он просит. Потом суетливо создала на кончиках пальцев небольшое пламя и протянула к кораблику, который Ирис успел взять в руки.

Ритуал занимал считанные минуты, но я тщательно следила за действиями Ириса: как он осторожно поставил кораблик на воду, легонько толкнул его изящными пальцами и выпрямился, задумчиво наблюдая, как бумажный фрегат отправился бороздить Розовое озеро.

– Это дарит облегчение, правда? – отрешенно спросил полуэльф.

– Да, будто выпускаешь из своей души что-то плохое, – согласилась я.

– Увидимся на балу, – напоследок сказала Ирис, прежде чем уйти.

На самом деле, я хотела зайти на бал, чтобы отметиться, как куратор, и быстренько сбежать домой. Теперь внутри зародилось воодушевление: Ирис ждет меня там. Может, это что-то значит?

– Наколдуешь мне платье? – попросила Антарию.

– Какое ты хочешь? Или на мое усмотрение? – уточнила подруга.

– Неприятно признавать, но у меня дрянной вкус, поэтому лучше на твой.

В итоге из зеркала на меня смотрела барышня в завораживающем платье с серебряным корсетом с блестками и красной пышной юбкой. Волосы я закрепила на затылке изящной заколкой, выпустив на лицо несколько вьющихся прядей. Надеюсь, тот, о ком я мечтаю, оценит мой образ.

Антария давно не выходила в свет, но сегодня согласилась составить мне компанию. Она выбрала для себя струящееся платье цвета лазури и выглядела фантастически.

В бальном зале уже собирались гости, пестрящие роскошными нарядами. На небольшом помосте восседали преподаватели, по одну сторону от Мадам Соррель устроился Мистер Киган, по другую – Ривер. Кажется, директриса даже не собиралась скрывать родство и пристрастное отношение. Учитель исправительной школы со скучающим видом потягивал вино из бокала. Слева от него сидела женщина с темными волосами до плеч, которую я встречала в Академии, но лично не была знакома. Кажется, ее звали Мадам Моник, и она преподавала метеомагию. Эта дисциплина должна была начаться у нас со следующего семестра.

Ирис находился в компании студентов Хаоса, они вели оживленную беседу. Рядом стоял и Роланд, видимо, они с полуэльфом окончательно помирились. Неожиданно было видеть среди этой компании Свейга. Он уже оправился от полученных на исправительном уроке травм и, судя по всему, пребывал в хорошем расположении духа.

Мы с Антарией держались особняком, потому что славились некоторой одичалостью и не имели большого круга друзей. Вокруг не нашлось ни одного человека, кто бы горел мечтой с нами побеседовать. Но один человек нашелся, это был Юнас. Сквозь толпу он целенаправленно подошел к нам.

– Желаете угоститься напитками? – поинтересовался куратор Факультета сновидений.

– Можно смочить горло, – согласилась Антария, и молодой человек отправился к столу с угощениями.

Я наблюдала за преподавателями. Мадам Моник что-то шептала Риверу, но тот не обращал на нее никакого внимания. Зато темный маг почему-то с любопытством наблюдал за обществом возрожденных пегасов. Каждый студент Филориума мужского пола страстно желал стать частью братства шалопаев. Профессор Лудус принадлежал к их числу? Жаль, туда не пускали учителей.

– Вот и я! Надеюсь, угадал и выбрал коктейли, которые придутся вам по душе, – улыбнулся Юнас.

Антария сделала глоток и расплылась в восторженной улыбке.

– Я чувствую барбарис! Обожаю барбарис! – воскликнула девушка.

– Мне тоже он очень нравится. Хочешь, поделюсь рецептом секретной барбарисовой настойки? – заговорчески прошептал юноша.

Я поняла, что этих двоих лучше оставить наедине, и пошла прогуляться по залу. К несчастью, наткнулась на Блэр: она со свитой забавлялась над доверчивыми первокурсниками, приказывая выполнять все их изощренные просьбы.

– Кассандра! Не хочешь присоединиться к нашим шалостям? Ой, я забыла: ты же изгнана из «Калипсо», – с издевательской насмешкой крикнула одна из участниц сестринства.

– А я думаю, почему пахнуло каким-то смрадным душком, эта наша бывшая подружка оказалась рядом, – поддела меня Блэр и обратилась к дрожащему первокурснику, – отгороди меня от этой голодранки.

Парень опешил, но все же подошел ко мне, умоляя отойти подальше от их столика.

– Какое ребячество, Блэр! – цокнула я, – Никто и так не жаждет твоей компании!

Я сделала несколько шагов вперед, повернув голову назад, выражая свое возмущение Блэр. Непроизвольно врезалась и вся зарделась, посмотрев, в кого. Ирис удерживал меня за плечи и благосклонно смотрел в глаза.

– Прости, – извинилась я.

– Будь осторожнее, – посоветовал юноша, – до сих пор ругаетесь с Блэр?

– Нет, просто маленькая стычка. А ты так и не сказал, что у вас за общие дела, – напомнила я.

– Не все следует знать этому любопытному носу, – Ирис ласково ударил меня пальцем по кончику названного органа, – потанцуешь со мной?

– Но я не умею.

– Не беда, – улыбнулся полуэльф и протянул мне руку.

Мы прошествовали на середину зала, где кружили в танце другие пары. Ирис галантно положил руку на мою талию и завел наши руки в сторону. Я моментально забыла, что не представляю, что нужно делать, и просто отдалась власти юноши, сводящего меня с ума. Впервые за долгое время мы позволили нашим чувствам вести нас, не создавая препятствий словесными перепалками. В танце мы обрели созвучие, которое желали последние полгода, скрываясь за язвительностью и злостью.

– Зачем же вы обманули меня? Вы прекрасно танцуете, мисс Лайн, – шутливо сказал Ирис, затем между его бровями появилась напряженная морщинка, – или…

– Я просто Кэсси, – сказала я и грустно вздохнула, – это все еще так важно для тебя?

– Нет, это больше не имеет значения, – улыбнулся Ирис и поцеловал мою руку, – спасибо за танец, Кэсси. 

 Мне следует больше заниматься своей жизнью, а не бегать за дамскими юбками. Блэр хочет усидеть на двух стульях, но потакать такому я не намерен. Интересно, профессор Кай открыто не показывает симпатии, и именно поэтому она еще не бросилась в его объятия окончательно? Или же Королева не может определиться, с кем составить более выгодную партию? В любом случае, я не буду марионеткой в ее руках.

В голове созрел грандиозный план, и для его воплощения мне понадобится старый товарищ. По пути встретилась розоволосая эльфийка Урсула. Помнится, она бегала за Ирисом, упиваясь безответной любовью. Сейчас девушка сидела на пне дуба и наблюдала за бабочками шелкопряда.

– Ты не знаешь, где Ирис? – спросил я, позабыв о банальном приветствии.

– Нет, почему я должна это знать? – возмутилась эльфийка, а в голосе послышалась нервная чувствительность.

Видимо девушке надоело, что все вокруг ассоциируют ее с одним из Пегасов. Я попытался разрядить обстановку, сделав комплимент волнистым волосам, но и эту тонкую лесть студентка Сновидений восприняла в штыки.

– Не хотел тебя обидеть, – бросил напоследок и уже собирался уходить, как услышал:

– Роланд, все в порядке. Я сегодня просто не в духе.

– Что же случилось, позволь узнать?

– Иду на бал одна. Что может быть хуже? – буркнула Урсула, уткнувшись в своих подопытных.

– Пошли вместе.

– А как же Блэр? – изумилась эльфийка.

– Ты ее боишься? – лукаво посмотрел на собеседницу, но заметил, как вновь обидел ее своим предположением.

– Нет, просто не хочу быть камнем преткновения. Я уже была в подобной ситуации, сам знаешь с кем…

– Никакой ты не камень, а моя спутница, – я подмигнул красотке, а после поспешил попрощаться.

Не знаю, что заставило меня пригласить Урсулу, но, уверен, никто от этого не проиграет. Блэр немного позлится, а я не буду смотреться глупо, придя в одиночестве на вечеринку Филориума.

Ириса по итогу я нашел в беседке у Розового озера. Он вместе с еще одним студентом Хаоса что-то активно проецировал благодаря магии. Я знал, кем был тот второй: Свейг, задавака с курса помладше.

– Ирис, надо переговорить, – обратился я к другу.

Мы отошли немного поодаль беседки, чтобы разговор остался только между нами.

– Я думаю объявить набор в наше братство, Пегасы не могут сгинуть из-за отсутствия Тристема, – обратился с идеей к Ирису.

– Это очередной маневр, чтобы заполучить Блэр? – спросил собеседник с долей недоверия.

– Нет, просто нуждаюсь в обществе Пегасов. Помнишь, сколько всего мы вытворяли? Да и причем тут Темперенс?

– В этом году она тоже расширила штат сестринства, – продолжал скептически отзываться полуэльф.

Я не знал, какие еще можно привести аргументы для друга, если от самой идеи у него не зародился огонь в глазах.

– Девочки, долго еще будете там шептаться? – крикнул Свейг, не боясь получить в челюсть за напыщенную дерзость.

– Мне нужно идти. Сегодня Праздник осеннего равноденствия, забыл? Я, как куратор Хаоса, готовлю церемонию благодарности Земле, – спохватился Ирис.

– А он здесь причем? – я кивнул на нового дружка полуэльфа.

– Он змееуст, помогает приручить чешуйчатых.

– Так значит, ты против моей идеи? – крикнул вслед уходящему Ирису.

– Нет, просто не обязательно делать отборы, можно приглядеться к нашему окружению.

Я понял, на кого намекнул Ирис. Он желает видеть в нашем братстве Свейга, но эта слепая прихоть мне не по нраву. Сделаю все по-своему и посмотрю на результат.

К сожалению, сегодня основная масса была занята либо подготовкой к Празднику осеннего равноденствия, либо к балу после него. Мне удалось подловить четырех парней и завлечь их, предлагая вступить в Пегасов, если справятся с испытаниями.

Я взял Крокена, назло Блэр, конечно. Вторым кандидатом стал Мор, пусть он и труслив, но готов сделать ради попадания в элитное общество что угодно. Так же позвал широкоплечего пловца Саймона с факультета Гармонии и Дракара с факультета Теней, мы вместе занимались водным регби.

– Что прикажешь делать? – нетерпеливый Мор едва не выпрыгивал из штанов, ожидая задание.

Мы находились на празднике в толпе снующих студентов и преподавателей, замышляя нечто гадкое. По коже пробежали мурашки, словно я оказался у истоков Пегасов, когда все только зарождалось.

– Каждый из вас должен совершить какую-то проделку, чтобы испортить этот праздник. Кому удастся лучше всех, будет автоматически зачислен в братство.

Парни радостно разбежались, чтобы осуществить приказанное мною. Я с нетерпением ожидал их, не предвещая беды.

– Очень предсказуемо объединиться с Крокеном против меня, – прозвучал любимый голос у меня над ухом.

– И в мыслях не было, – соврал я, не отводя взгляда от появившейся Блэр.

Ее пышное платье было невозможно не заметить, как и безупречную фигуру, оформленную корсетом.

– Имей в виду: если он что-то сделает мне или фавориткам…

Блэр не успела договорить, как в нее прилетело карамельное яблоко. Они за считаные секунды начали вылетать из рук гостей праздника и попадать в мою любимую, словно в мишень. Я прыгнул на Блэр, сбив ее с ног и своим телом защитив от зарядов.

Увидев развернувшуюся картину, Крокен остановил заклинание, но не обезопасил себя от моих тумаков. Блэр было недостаточно, что я встал на ее защиту. Прошептав какое-то заклятье, ведьма вызвала ответную реакцию, направляя снаряды на меня, а не на первоначального обидчика.

Разобравшись с гневом своей возлюбленной, я обрушил умноженный в стократ свой, только теперь уже на Крокена. Пока мы решали наш конфликт, назрел второй.

– Я застал его за колдовством! – ко мне подошел Юнас, куратор Факультета сновидений.

Он тащил за шкирку Дракара, а затем бросил юношу к моим ногам.

– Он сделал так, что наши с Кассандрой ритуалы были полдня недоступны для студентов. Когда я спросил о цели данной пакости, трус указал на тебя, – поведал Юнас, призывая устроить взбучку еще одному кандидату.

– Какого черта ты творишь? Кассандру Лайн трогать нельзя! Она девушка Ириса, – кричал я.

– Я думал, они расстались, – пожал плечами коллега по водному регби.

Больше я не стал дожидаться остальных кандидатов в братство, решив, что такие болваны не могут быть в Пегасах.

– Наслышан о твоих отборах, – усмехнулся Ирис, когда мы вместе собирались на бал несколькими часами позже.

Полуэльф притащил с собой нового дружка, но сейчас он был послан за выпивкой, а разговор носил приватный характер.

– Я один не смог всех проконтролировать. Если бы ты помог…

– Но я был занят, – остановил мою речь Ирис.

– Да, сидел с этим выскочкой Свейгом.

– Он нормальный парень. Я считаю, достойный кандидат в Пегасы, – возразил собеседник.

– Отлично, мне и тут хотят найти замену, – прорычал я, отстраняясь от лучшего друга.

– Успокойся, замену мы ищем не тебе, а Тристему,– усмехнулся Ирис, похлопав меня по плечу.

Такая простая фраза, но она словно раскрыла мне другой ракурс на ситуацию. Я не должен воспринимать Свейга, как конкурента, куда лучше завести с ним дружбу и возродить, наконец, наше братство.

Значительно повеселев от этих мыслей, а после и от пунша, мы втроем отправились на бал. Там я должен был встретиться с Урсулой и уже жалел об этом. После происшествия на празднике не успел даже извиниться перед Блэр, а сейчас преподнесу ей еще один удар, но на ментальном уровне.

– Привет, тебе очень к лицу этот синеватый камзол, – залепетала эльфийка, появившись перед глазами сразу, как я о ней вспомнил.

Я не заметил, вот что была одета девушка, но тоже похвалил наряд, вглядываясь в толпу гостей. Блэр нигде не видно, поэтому ни к чему флиртовать с Урсулой. Вдруг наивная девушка решит, что у нее есть шанс.

– Может, потанцуем? – сама предложила спутница. Выглядело это слегка навязчиво, но я согласился.

Взяв Урсулу за талию, не мог сосредоточиться на шагах и пару раз наступил на подол платья своей дамы.

– Все это ведь ради Блэр? – вырвав меня из дремы мыслей, спросила Урсула.

– О чем ты?

– Твое приглашение на бал. Хотел позлить ее? – вновь задала вопрос эльфийка.

– Не глупи, – коротко бросил я.

Остаток танца мы провели без удовольствия, уповая на то, что не можем прекратить его, даже если оба потеряли интерес. К счастью, музыка сменилась на веселую, позволив нам отпрянуть друг от друга.

– Ты же понимаешь, что у меня нет чувств, и мне безразлично, с кем ты танцуешь? – раздался голос Королевы кампуса.

– Мои чувства теперь тоже под запретом, – парировал я, но не с таким азартом, как раньше.

– Правда? Это еще почему? – глумилась Блэр.

– Потому что я устал за тобой бегать.

Последние мои слова были правдой. Я сдался без боя, перестав, наконец, играть по ее правилам.

Ссора с Роландом – последнее, о чем я думала до тех пор, пока не узнала о воссоединении Пегасов. Свита доложила, что парни приняли в свое братство новенького и теперь вновь на пике популярности в Филориуме. К тому же, помимо основного состава, у них появились прихвостни: Крокен, Саймон, Мор и еще один, игрок водного регби, если не ошибаюсь, Дракар.

Всего лишь за неделю юноши попали на первые страницы «Глашатая» и чуть ли не каждый день устраивали концерты и вечеринки в кампусе, собирая толпы скучающих студентов.

– Роланд делает это мне назло! – яростно возмущалась, собрав все сестринство Калипсо в гостиной.

– Блэр, какая разница, что Пегасы возродились? – спросила одна из фавориток.

Кудрявые волосы упали на имя, прописанное на мантии, и я уже понятия не имела, с кем говорю в данную секунду. Удивительно, но имена новых противников я знала наизусть, а приближенных забывала спустя миг.

– Разница в том, что эти взбалмошные гомункулы подрывают наш авторитет в обществе! – произнеся ругательство, я осеклась.

Гомункулами всех звала моя мать, источая ненависть ко всему живому. Постоянно опасаясь быть на нее похожей, я прекратила борьбу с наследственностью, когда лишилась чувств. Свита не заметила перемен во мне: для них я всегда была безразличной властительницей. Для себя самой я вынесла вывод: как легко тьма завладевает последними остатками чувств во мне.

Попытавшись унять дрожь в голосе, произнесла:

– Мне нужны все данные об этом новеньком Свейге. Кто его родители, где живет, чем дышит и питается. Абсолютно все!

Девушки подскочили, как ужаленные, чтобы исполнить приказ своей Королевы. Уже к полудню вся информация о новом Пегасе была у меня на столе.

– Свейг Чарсли, родился и вырос в Багряном Королевстве. Мать знахарка, отец содержит несколько продуктовых лавок, специализируясь на рыбе и мясе, – прочитала я вслух, – родился с минимальными навыками магии, но развил в себе большинство благодаря обучению у Дриад, – продолжила изучение данных, – чему он научился у Дриад? – спросила у Эбби, не увидев ответа на вопрос в тексте.

– Языку животных и растений, изготовлению орудий и травоведению, – виновато пояснила фаворитка.

И почему я не додумалась обучаться у этих могущественных жителей леса, а сразу пошла к Темному магу? Как бы сложился мой путь, не повстречай я Нумибуса и не лишись сердца? Рассуждать на эти темы было некогда. Пробежавшись по остаткам данных, выявила ненужную мне информацию о любовных похождениях Свейга и о пристрастии к сладкому. Так же на страницах рассказывалось, как, с помощью чернил осьминога, он сделал на лице татуировки.

– Фу, какая мерзость, – произнесла с отвращением, почувствовав приступ тошноты.

– Что дальше? – поинтересовалась Ницара.

– Нам нужно устроить вечеринку, что-то особенное. Должны прийти все курсы и можно даже пригласить учеников из других Королевств для массовки, – произнося грядущие планы, почувствовала воодушевление и желание побеждать.

Мы провели полночи за придумыванием декораций и тематики мероприятия, но ничего не пригодилось. В общую комнату вбежала та самая девушка с кудряшками, чье имя я не запомнила. Она держала в руках газету, где огромными буквами была прописана новость: «Братство Пегасов открывают свою таверну».

Оказалось, пока мы бороздили одну и ту же идею с вечеринкой, находчивые индюки организовали нечто новое и привлекающее внимание общественности.

Подослав разведчиц, узнала, что тот самый кабак Пегасов назывался «Таверна трех Порки». Все знают, что Порки – поросенок с крылышками, и, скорее всего, додумались до отсылки к знаменитой легенде о Волке и трех поросятах.

– Остроумно, – не сдержавшись, выпалила одна из свиты замечание, которое в данном случае неуместно.

Ей повезло, что я не успела заметить, кто именно совершил подобный проступок, иначе тут же ощутил бы весь мой гнев наяву. Я порядком устала копить его внутри, поэтому была рада любому поводу выплеснуть эмоции наружу.

– Что у нас есть особенного, чего и подавно нет у Пегасов? – размышляла вслух, не требуя ответа от присутствующих, – Точно! Мы проведем всех гостей в Калипсо, словно они часть нашего общества. Покажем им наши ритуалы, традиции и то, как мы проводим вместе время! – вдохновленно продолжила я подавать идеи.

– Но, Блэр, у нас нет ничего такого, что могло бы зацепить публику. Мы почти не колдуем, сидим по комнатам и ждем твоих приказов, – пискнула Тауни.

– Молчать! Как ты смеешь говорить такие глупости! То, что я организовала сестринство, – само по себе невероятное событие. Если у нас нет традиций, придумайте их. Сейчас же!

Я спустила агрессию на непослушную свиту, но в глубине души все же понимала: одна из близняшек права. Калипсо далеко до единства братства. Пегасы знают друг друга и поддерживают дружескую атмосферу в коллективе, я же не могу выучить и пары имен фавориток. Обязательно после сегодняшней вечеринки найду в себе силы узнать своих подчиненных чуть лучше. Им польстит моя заинтересованность их жизнью, и это поможет вновь обрести стимул служить лишь мне.

К сожалению, озарение по поводу свиты случилось слишком поздно. Девушки не смогли самостоятельно придумать тематику вечеринки и улизнули в ненавистную мне «Таверну трех Порки». Да как они посмели?! От бессилия сжала зубы, мечась по комнате из угла в угол. Может, Пегасы наслали на них заклятье? Не верю, что эти безмозглые пигалицы вот так взяли и предали свою Королеву.

Мысли рассеивались, как туман, не помогая прийти к разумному выходу из ситуации. Мне требовался верный помощник, тот, кто будет подчиняться безвольно по долгу службы. Читать заклинание и призывать очередного Оливера я не стала. Вместо этого, применив на практике знания зельеварения, я засела перед котлом. В кипящую густую жижу из трав и растений кидала качества, что должны присутствовать в моем новом помощнике:

– Ответственность, покорность, владение магией.

На этом список не закончился, в него так же вошли: чувство юмора, умение вызвать у меня улыбку и доброе сердце. Последнее я написала намеренно, чтобы загаданное не перехватил Нумибус и не оказался в новой личине подле меня. Закинув напоследок корень мандрагоры, я с нетерпением ожидала, какого красавчика подкинет мне судьба.

К глубочайшему удивлению, когда дым рассеялся, предо мной предстала пухленькая женщина лет сорока пяти. Ее светлые волосы были уложены в пучок, а глаза, симметрично расположенные друг от друга, внимательно смотрели на меня, не моргая. Их светло-серый цвет сочетался с жакетом, в котором предстала новая помощница.

– Проклятье! – выругалась я, вновь оплошав с заклинанием.

– Мисс Темперенс, дамам негоже ругаться, – порицательно проговорила гостья.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Вы же сами меня создали, конечно, я его знаю. Кстати, забыла представиться, Лили Финч, ваша верная слуга и помощница.

От слащавости ее голоса меня начало мутить. Вежливость куда-то улетучилась, наверное, в тот же момент, что и надежда создать себе достойную опору. На что мне сдалась эта неповоротливая наседка? Готовить по утрам и приносить имбирный чай?

– Желаете имбирный чай? Сейчас будет сделано, – спохватилась Мадам Финч.

– Вы тоже умеете читать мои мысли? – поразилась мгновенной реакции помощницы.

– Нет, я чувствую ваши желания.

– Тогда вы давно должны были понять, что я не хочу вас видеть, – грозно гаркнула на прислугу, чем, кажется, ее сильно обидела.

Толстушка не растворилась в воздухе, как делал это Оливер: она просто спустилась по лестнице, скорее всего, направляясь на кухню. Из-за неимения чувств, мне было плевать, что станет с очередным неудавшимся экспериментом моей магии. Сейчас все мысли заполняла сбежавшая свита и новая таверна моих врагов.

Я решительно подобралась к тому месту, где располагалась огромная толпа народа, что должна была в это самое время быть у меня на вечеринке в Калипсо. Среди студентов, зевак и простых жителей Багряного Королевства стояли и девушки из моей свиты. Я уже хотела вылезти из кустов и прилюдно опозорить этих мерзавок, как кто-то сильным рывком остановил мою прыть.

– Блэр, вот только давай без сцен. Нам не нужны лишние неприятности на открытии, – передо мной стоял Роланд, как всегда, красивый и шикарно одетый.

– Я пришла за своим, – бросила через плечо, сделав еще одну попытку пробраться к Таверне.

Роланд вновь осек замысел, теперь уже преграждая путь рослым телом.

– Похоже, там уже нет ничего твоего, – усмехнулся юноша, – не только я устал подчиняться твоим приказам, – продолжил Плохой Король.

– Может, ты и устал, но до сих пор из кожи вон лезешь, чтобы меня задеть, – ответила вызовом на вызов.

– Ошибаешься. Возрождение Пегасов, Таверна – это то, что я делаю не ради тебя, а, наконец-то, по своему желанию.

– Охотно верится, – отмахнулась я, но внутри эхом отразилась боль.

– Мне в очередной раз жаль тебя, Блэр. И мне плевать, что ты думаешь, – хмыкнул напоследок Роланд, перестав меня удерживать.

Он тут же ушел к ликующей толпе, принимающей его таким, какой он есть. В раздражении я возвратилась в пустующий особняк Калипсо, брошенная всеми. Все это время, кроме Роланда, никто не боролся за меня и мое сердце. Даже Кассандра и Луций утонули в своей гордости и безразличии, чем еще больше подтолкнули меня на смирение с тьмой. 

– Сегодня нас ждет Сладкий снег! – радостно воскликнула Антария. Так ее семья называла необычное сливочное лакомство.

– Разве его производят не только в Ледовом Королевстве? – уточнила я.

– Так и есть, но сегодня сюда заедет Финеид. Его отправили в служебную поездку изучить затяжные радужные дожди на Илое. Обычно там они длятся один месяц, но идут уже полгода, – рассказала соседка.

Наверное, очень интересно работать в Ведомстве атмосферных осадков и проводить исследования погоды. Выходит, брат Антарии держит путь из Ледового Королевства в Знойное, и это навело меня на одну безумную мысль.

– Получается, его карета будет проезжать мимо Лесной Долины? – взволнованно спросила я подругу.

– Да, это по пути, – подтвердила Антария.

– А они могут взять еще одного путника?

– Ты собираешься навестить бабушку?

– Мне бы очень этого хотелось, – печально вздохнула я.

Антария одна из немногих, кто узнал правду о моей семье. Она старалась подбодрить меня, когда я начинала тосковать по дому, перечитывая бабушкину поваренную книгу. Сбежав из Лесной долины, прихватила рукопись с собой в качестве памятного подарка, правда, взятого без спроса. Готовить я не любила и не умела, поэтому занималась лишь чтением записей, стараясь вспомнить описанные блюда на вкус.

Соседка заверила, что в карете Финеида всегда найдется место для друзей его сестры. И уже на следующий день я оказалась на своей Родине. Через лесную глушь пробиралась в облике лисицы, так было значительно легче. Добравшись до бабушкиной хижины, перевоплотилась обратно в человека и застыла на месте, не решаясь сделать ни шага. Я никогда не позволяла себе думать о том, что с бабушкой могло что-то случиться, но как только очутилась здесь, страшные мысли давящим облаком прижали меня к земле.

– Диана? – я услышала голос совсем не оттуда, откуда ждала. Повернувшись в сторону леса, увидела бабушку и заплакала навзрыд.

Старая женщина выронила из рук лукошко, собранные грибы и ягоды рассыпались по земле, но бабушку это нисколько не тревожило. Мы побежали навстречу друг другу и, обнявшись, стали рыдать еще громче. Я благодарила Небеса за то, что все хорошо.

– Бабушка, я так по тебе тосковала! – сквозь всхлипы призналась я.

Вдруг упоение на лице старушки исчезло, сменившись неприкрытым гневом. Бабушка перестала меня обнимать и начала колотить: ее костлявые руки больно ударялись по моему телу, словно меня били палками.

– Ах ты, поганка! Упрямая девка! Как ты могла удрать из родного дома! – ругалась бабушка, не переставая меня лупасить. Я попыталась прикрыть себя руками, спасаясь от нападения, но тщетно.

– Бабушка, остановись, пожалуйста! Дай же мне все объяснить! – умоляла я.

В конце концов, атака была прекращена, и бабушка снова обратила ко мне ласковый взгляд и взяла за руки.

– Слава Небесам, что ты жива! – плача, мотала головой Белория, так звали мою бабушку.

– Прости меня, но я не могла иначе, – прошептала я.

Наобнимавшись вдоволь, мы собрали выпавшее из корзинки содержимое обратно и пошли в дом. Я не была здесь год, но сложилось впечатление, словно прошла вечность. Это место не изменилось: оно по-прежнему оставалось хранилищем пестрых запахов: нижней нотой были мамины травы, а верхней – аромат бабушкино варева.

Я достала из сумки украденную книгу рецептов и положила на обеденный стол.

– Возвращаю то, что взяла без спроса.

– Приготовила что-нибудь? – поинтересовалась Белория.

– Нет, я питаюсь в столовой Филориума.

– Филориума, – с ненавистью повторила это слово бабушка, – сколько горя мы хлебнули с этой академией.

– Именно поэтому я там, чтобы выяснить, что произошло с родителями.

Бабушка испуганно посмотрела на меня, ее губы задрожали.

– Ты же не собираешься туда возвращаться? – дребезжащим голосом спросила старушка.

– Я должна. Не могу оставить это просто так, – постаралась уверенно сказать я, но голос тоже дрожал.

– Ты разбила мне сердце второй раз! Лучше бы не приходила!

Бросив нож, которым резала овощи, на деревянную доску, Белория поспешно покинула кухню. Я снова расплакалась. Мне были понятны чувства бабушки, но все равно не смогла противостоять обиде.

Около часа в задумчивости бродила по лесным тропинкам, знакомым с детства. Финеид будет возвращаться обратно только послезавтра. Я могла бы снять номер в единственной гостинице Лесной долины, но мне не хотелось прощаться с бабушкой в таком состоянии.

Вернувшись в хижину, я застала Белорию на кухне: она грела чайник, а на столе у окна стояли две чашки. Заметив меня, бабушку махнула рукой в сторону места для чаепития.

– Ты больше не сердишься? – недоверчиво спросила я.

– Конечно, сержусь! И считаю твои проделки наивысшей степенью безрассудства! – вновь закипела старушка.

– Но…

– Но ты такая же упрямая, как твоя мать! Бессмысленно вам что-то говорить.

По уставшему вздоху я поняла, что бабушка приняла мое решение, и оставшиеся дни могу провести с ней. Мне хотелось заставить женщину поверить, что ситуация не такая безвыходная, как кажется.

– В Филориуме я встретила Луция, – сказала я Белории, – и мы нашли его отца. Он пропал тогда же, что и папа с мамой.

– Диана, деточка, мне тоже безумно их не хватает, но я не хочу, чтобы ты была одержима этой идеей. Все может оказаться не так, как ты видишь.

– Они живы, и я их найду, – я никому не давала сломить мою непоколебимость, даже бабушке.

Вкусив любимого чая из еловых шишек, мы будто забыли обо всем плохом и беседовали о совершенно безобидных вещах. О родителях мы больше не говорили, но вечером Белория тихонько зашла в мою комнату и протянула потертую записную книжку.

– Что это? – спросила я.

– Заметки Камелии. Я спрятала их от тебя, стараясь уберечь от Филориума, но ты все равно о нем не забыла.

Я поблагодарила бабушку за столь ценный подарок. Удивительно, что мне удалось обнаружить тетрадь раньше. Мной был изучен каждый миллиметр хижины, видимо, Белория завела тайник где-то снаружи.

Полистав тетрадь, я разочарованно вздохнула. Думала, это будет дневник или что-то загадочное, а, оказалось, обычные заметки по травоведению. Мне стало стыдно из-за собственного разочарования: эта вещь принадлежала маме, я должна радоваться, что могу держать ее в руках и рассматривать знакомый почерк.

Постаравшись отвлечься от непрошенной досады, продолжила читать записи уже с большим интересом. Рисунки на одной из страниц заставили остановиться. Это были наброски дубовых листьев с необычным окрасом, который я видела у листвы Мудрого дуба в прошлом году. Рядом с изображением мама записала свои мысли: «Послание? Исчезновение?»

Пальцем я обводила контуры рисунка, размышляя, что это может значить. В прошлом году Аварус поспешил поменять цвет листьев Мудрого дуба, значит, почувствовал в этом какую-то угрозу. Может, в маминых записях я найду способ общаться не только с животными, но и растениями?

Спустя два дня я вернулась в Академию. Большинство предметов Факультета посещать мне запретили, поэтому решила, что не получу выговор за пропуск пары анимагии. Мое отсутствие в исправительной школе тоже вряд ли заметят, Риверу были до звезды его обязанности. Не понимаю, зачем вообще он приехал.

В коридоре Филориума встретила Ириса. Наши отношения все еще находились в подвешенном состоянии, но я чувствовала благосклонность с его стороны, от чего внутри себя пищала, как ненормальная.

– Где пропадала? – спросил куратор Хаоса.

Сначала мне хотелось придумать очередную ложь, но я пообещала себе больше не врать Ирису.

– Я навещала бабушку, – честно ответила я.

– Настоящую? – уточнил юноша.

– Да, брат Антарии меня подбросил во время рабочей поездки.

– Почему не попросила меня? Я бы мог использовать телепорт.

– Не хотела тебя беспокоить, – пожала я плечами.

Неделю назад Ирис всем своим видом показывал, как меня ненавидит. Было бы странно заявиться к нему с просьбой, не смотря на наше теплое общение на балу.

Из-за плеча Ириса я видела, как по коридору шествовал Ривер. Его походка была размашистой, полы длинного плаща взлетали в стороны, как крылья ворона. Преподаватель выглядел таким хвастливым, будто это место принадлежало ему. Поравнявшись с нами, он неожиданно остановился.

– Негоже пропускать занятия, Кассандра, – цокнул Ривер и покачал головой, – или вам не терпится испробовать мои изощренные наказания?

– Я… – растерялась я, удивившись, что преподаватель обратил внимание на мое отсутствие, – болела.

– Все мы чем-то больны, уж не знаю, к сожалению или к счастью, – усмехнулся Ривер и перевел взгляд на Ириса, – рад видеть, братишка. Милейший платок.

Услышав комплимент анимага, полуэльф непроизвольно коснулся шейного украшения. С неисчезающей довольной усмешкой Ривер продолжил путь по коридору.

– Почему он так тебя назвал? – недоуменно спросила я Ириса.

– Потому что мы с Ривером братья.

– Это шутка? – не поверила я.

– К несчастью, нет, – последовал ответ.

– Подожди, я не понимаю, – прошептала я. От переизбытка ошеломляющих новостей у меня закружилась голова.

– Пойдем на улицу, я тебе все расскажу, – предложил Ирис, приобняв меня за плечи. По моему растерянному лицу он сразу догадался, что мне требуется свежий воздух.

Мы прошлись до Розового озера и устроились прямо на траве. Мои мысли все еще не могли найти точку опоры и сложиться в одну картинку, их беспорядочные метания отдавались болью в висках.

– Ты как? – обеспокоенно спросил Ирис.

– Я слышала, как Ривер назвал Мадам Соррель своей тетей. Получается, Гойя его мать, – рассуждала я вслух. Ирис молча кивнул, не прерывая поток моих умозаключений, – Он внебрачный сын твоего отца?

– Нет, я один ребенок в семье. Мы с Ривером кузены, он сын Аваруса.

Если бы я не сидела на земле, рухнула бы на нее тотчас, не способная стоять на ногах от изумления. Ривер попал в Филориум не только благодаря родственной связи с Соррель, но еще и на правах наследника бывшего директора. Мне стало дурно, казалось, недавно отправленный в желудок обед сейчас вырвется наружу.

– Не знала, что у Аваруса есть семья, – задумчиво проговорила я.

Всегда видела Мелиоса противником, каким-то бездушным существом, не способным на чувства и человеческие слабости.

– Они не были в официальном браке с Гойей, да и Аварус почти не виделся с ними, только денежно помогал, – рассказал молодой человек.

Значит, я поспешила наделять бывшего директора людскими чертами. Его хватило только на создание ребенка, а воспитание он свалил на плечи бедной женщины.

Теперь встал вопрос: зачем Ривер приехал в Академию? Сомневаюсь, что его так прельстила преподавательская деятельность. Хочет продолжить темные дела своего отца? Но, раз они не общались, как он узнал, что делал Аварус? Может, после смерти Мелиос передал ему прощальное письмо с инструкциями?

– Ты говорил, что Аварус прервал связь с твоим отцом, не поддерживая его брак с эльфийкой, – вспомнила я, – как вы тогда познакомились с Ривером?

– Раньше они все дружили: мой отец Келлан, Мелиос, Гойя и ее сестра Лира, которую мы ныне величаем как Мадам Соррель. И после рождения Ривера Гойя с моим отцом не утратили связь, они часто приезжали гостить в наш дом.

– Твоя мама была не против?

– Нет, Мэйлин очень добрая женщина. Она всегда учила меня милосердию и справедливости.

– И у нее это получилось, – улыбнулась я, ценя в Ирисе эти качества, – с Соррель твои родители тоже в хороших отношениях?

– Они не общаются: Лира встала на сторону Аваруса, с Гойей они тоже редко виделись. Кажется, Соррель всегда была влюблена в парня своей сестры.

Все эти перипетии пока не укладывались в моей голове. Мне стало ясно одно: и Соррель, и Ривер могут быть последователями Аваруса. Но я так и не могла разгадать, какие цели у Мелиоса, все это как-то связано с Нумибусом. Древний колдун давно не объявлялся, наверное, готовит что-то чудовищное.

Попрощавшись с Ирисом, я направилась обратно к учебному корпусу. Меня ждала пара по анимагии, которую мне разрешалось посещать. Повезло, что занятие вел Луций. Он всегда чувствовал мое настроение и не стал спрашивать материал, за что я была безмерно благодарна другу. Хотя, скорее, дело было в Блэр: если мои думы занимал Ривер, то Луция – неожиданное присутствие на анимагии избалованной принцесски. Она путала мысли Профессора Кая не меньше, чем мои – наследник Аваруса.

После занятий, проходя мимо Мудрого дуба, я остановилась. О чем же хотело предупредить растение? Оно подавало знак несколько лет назад и делает это снова. Значит, причина существует до сих пор. Мне нужно основательно заняться изучением древесного языка.

– Загляденье! Умереть можно от такой красоты! – неожиданный голос заставил меня вздрогнуть.

Повернув голову, увидела Ривера: он, не отрываясь, смотрел на дерево и изображал преувеличенное восхищение. Эти актерские приступы начинали порядком надоедать.

– Ты у нас ценительница деревьев? – игриво вздернул брови преподаватель, будто произнес что-то двусмысленное.

Я впервые взглянула на Ривера, как на сына Аваруса, и теперь заметила огромное сходство: те же острые черты лица, надменное выражение лица, да и в целом передо мной стояла молодая копия Мелиоса.

– Ты сын Аваруса, – вырвалось у меня. Мои слова вызвали у Ривера любопытство в глазах.

– Верно! А ты чья дочь? – спросил молодой человек, словно решив, что мы играем в некую игру.

– Мой отец шахтер, – нашлась с ответом, следуя легенде Кассандры Лайн.

– Значит, ты учишься по стипендии? Какая прелесть! Невинное дитя с каплей тьмы в душе.

Профессору Лудусу нравилось глумиться над каждым. Вряд ли такое поведение возникло сразу с рождения: наверное, это защитная реакция на что-то. Нужно быть осторожнее и больше не привлекать внимание интересом к Мудрому дубу. Если Ривер продолжает дело своего отца, он заподозрит, что мне что-то известно.

Наш разговор прервала Урсула: сегодня планировали урок, и эльфийка спросила, готова ли я идти. По ее понимающей улыбке было понятно: девушка догадалась, что мне требуется помощь.

– Юные барышни, которые занимаются вместе, что может быть лучше? – усмехнулся Ривер и попрощался с нами.

– Что он от тебя хотел? – спросила Урсула.

– Ничего, просто подошел со своими обычными шуточками. Ты знала, что он сын Аваруса? – зачем-то ляпнула я. Видимо, в душе очень нуждалась в подруге, с которой хотелось обсудить самые шокирующие новости.

– Серьезно? – удивилась моя ученица, – Тогда Филориуму пора прекратить спать спокойно.

К собственной неожиданности, мне стала нравиться Урсула. На занятиях мы успевали не только учиться, но и беседовать. От ее дедушки по сей день не было вестей, и я перестала сомневаться, что Аварус все же решил судьбу Бородавочника не самым благополучным образом.

Едва Урсула покинула мою комнату, я собрала своих самых близких существ, а иначе эту компанию не назовешь, если в нее входит человек, лисица и Домовой, и рассказала им о Ривере.

– Ты думаешь, он тоже повязан с Нумибусом? – спросила Антария.

– Ничего нельзя исключать, но это родство автоматически делает его подозреваемым, – заявила я, расхаживая по комнате, не в силах успокоиться. Эта новость продолжала будоражить меня до мурашек.

– Сядь, наконец! Я только недавно подмел! – возмутился Домовой.

– По словам Ириса, Ривер не был близок с отцом, – сделала акцент на этом моменте Антария, – вряд ли он осведомлен о деяниях Аваруса.

– Вдруг он сообщил ему что-то в завещании или прощальном письме. Я должна это выяснить, – объявила я.

– Давай без глупостей! – подала голос Лулу, – Твои вылазки никогда не приносили ничего хорошего.

– Само собой, теперь я более благоразумна, – заверила я.

Конечно, это было лукавством, и этим же вечером я перевоплотилась в лисицу, чтобы попасть в комнату Ривера. Заранее выяснив, что молодой человек будет на преподавательском собрании, без помех попала в нужное место через дымоход. Жилище наследника Аваруса значительно отличалось от комнатушек в общежитии: в нем было несколько помещений, по всей видимости, разграниченных по зонам. Начать обыск я решила с гостиной, в которой располагался камин, он и послужил для меня входом.

Не знаю, что я искала: наверное, хоть какой-то намек на связь Ривера со своим отцом. Было бы неплохо, если бы на стене висел портрет бывшего директора: связь на лицо, и не нужно теряться в сомнениях.

Я не хотела, чтобы в окне был заметен свет, поэтому сменила амплуа лисицы и материализовала в воздухе стеклянную колбу на подвесе со светлячком, неярко озаряя себе места для исследования. Не обнаружив ничего в гостиной, прошла в следующую комнату, как оказалось, кабинет. На столе сгрудились книги по разным дисциплинам, названия на обложках касались самых разных явлений магии. Для чего Риверу такой спектр тем? Он, явно, к чему-то готовился, но, точно, не к урокам. Ни за что не поверю, что самого ленивого преподавателя интересует воспитательная деятельность.

Подергав ящики стола, убедилась, что даже ветреные люди не гнушаются замками и оставляют ценные вещи в защищенности. Когда я уже изучу обиходную магию! Справиться с затвором помогло бы самое простецкое заклинание! Ладно, придется использовать подручные средства.       Я достала канцелярский ножичек, который носила с собой в поясной сумке, и принялась ковырять замочную скважину. Светлячок, кажется, уже начал засыпать, потому что выпускал тусклые лучи. Я потрясла банку, пытаясь взбодрить насекомое, и вдруг темнота комнаты развеялась. В изумлении я взглянула на светлячка, не поверив, что ему удалось дать такой сильный отблеск. Только спустя несколько секунд, я поняла, что произошло, и мое сердце бешено заколотилось.

Находясь в согнутом состоянии, через прорезь в столе я увидела полы бархатного халата с восточными узорами. Конечно, Ривер чихать хотел на собрания и остался дома. Как я могла думать иначе! Притаилась, надеясь, что хозяин жилища меня не заметит, но его шаги носили целенаправленный характер.

– Ну же, выходи! Я всегда встречаю гостей с почестями, – тон Ривера носил ироничный характер, но, сомневаюсь, что мое появление он воспринял бы как шутку.

Перевоплотившись в лисицу, через отверстие в каркасе стола я рванула к камину. Вряд ли Ривер интересовался моей биографией и знал звериный образ. Но дальше произошло что-то необъяснимое. Оказавшись посреди комнаты, я без моего веления снова приняла человеческий облик. В испуге взглянув на темного мага, поняла, что это он спровоцировал обратное превращение. Никогда прежде не сталкивалась с подобным, никто не мог лишать волшебника его животной оболочки во время действия чар.

– Добрый вечер, любительница деревьев, – Ривер наклонил голову на бок, глядя на меня одновременно насмешливым и пытливым взглядом, – что ты забыла в моей комнате?

– Я… – мой язык онемел, я понимала, что не смогу найти убедительную причину, – с поручением.

– Как занятно! И с каким же?

Пока я пыталась придумать хоть какое-то объяснение, Ривер неспешно приближался ко мне. Бежать было некуда, да и это выглядело бы как признание вины. Оказавшись совсем рядом, наследник Аваруса беззастенчиво осмотрел меня с ног до головы, остановив блудливый взгляд на голой шее.

– Может, ты пришла, чтобы заработать хорошую оценку? – приподнял один уголок рта Ривер.

Я подумала, что столь порочный человек мог бы принять такую причину, но мне стало тошно, когда представила, каким образом нужно будет ее доказать.

– Мне… – я сглотнула, не в силах подобрать слова.

Тогда Ривер вплотную подошел ко мне и, схватив за горло, прижал к стене. Я хрипела из-за сдавливания, недоставало воздуха даже сделать маленьких вздох.

– Смотри мне в глаза! – прорычал Ривер, – Я приказал смотреть в глаза.

Оставалось лишь повиноваться, и я встретилась в зрительном контакте с тяжелыми темно-синими глазами. За считанные секунды Ривер прочитал мои чувства, и на лице появилось повседневное лукавое выражение.

– Ты испытываешь ко мне враждебность, но не боишься, – озвучил результаты анализа профессор Лудус, – отсутствие страха – признак глупости. Как еще многому придется вас научить, Кассандра.

Ослабив хватку, Ривер опустил руку и указал ей в сторону выхода, разрешая уйти. Я покорно пошла в определенном направлении.

– Кассандра! – окликнул меня юноша. Я повернулась, – Доброй ночи. Хорошим манерам вас тоже нужно обучить?

– Доброй ночи, – сквозь зубы сказала я и, наконец, покинула комнату. 

Снежный ком проблем обрушился на мои хрупкие плечи и уже сформировывал невидимый горб. Я, правда, от тягот мыслей стала выглядеть гораздо хуже и впервые не нравилась себе при ежедневном ритуале любования перед зеркалом. Из-за нервов количество выпавших волос множилось, а синяки под глазами уже не могло скрыть ни одно заклинание.

Казалось бы, чувств у меня нет, тогда почему с утра до ночи я думаю о треклятых Пегасах, о непокорном Роланде, о фаворитках, что забыли кому подчиняются, и об Академии, где, по моему мнению, задают непомерно много? Конечно, часть мыслей принадлежала Нумибусу, источаемому опасность для моего и так неидеального мира.

Ко всем вышеперечисленным проблемам добавилась еще и бессонница. Она обостряла нервозность и самые гадкие качества моего характера. Повезло, что ночь без сна выпала как раз на время, когда Артемис под влиянием луны превращался в других существ. Сегодня милый коричневый котенок стал белкой-летягой. Прыгнув на окно моей комнаты, он расправил крылья и улетел куда-то в Сумрачный лес. Я ожидала питомца на балконе, когда услышала позади себя шарканье.

– Что вы здесь делаете в такой поздний час? – возмутилась на возникшую рядом мадам Финч.

– Почувствовала, что вы нуждаетесь в компании, – кротко улыбнулась служанка, протягивая стакан молока и зерновое печенье.

Моя усталость сыграла на руку толстушке, и она не была изгнана с балкона, а присоединилась к процессу ожидания.

– Я и для вашего питомца принесла угощение, – не собираясь стоять в безмолвии, объявила Лили.

Женщина достала из передника немного сушеного палтуса, который так любил Артемис. Получается, она знает не только мои предпочтения, но и нечто большее. После Оливера я не могу подпустить кого-то близко, и Мадам Финч стоило бы это понимать, раз так старается мне угодить.

– Я понимаю, – вдруг проговорила служанка, прочитав мои мысли или, на самом деле, ощутив причину неприязни. Ее мягкие черты лица говорили о непоколебимом дружелюбии.

Остаток ночи мы провели молча, а, когда прилетел Артемис и съел угощение, разошлись по кроватям. Лили пыталась подстроиться под мой нрав, именно это и требовалось от помощника, как я и загадывала, сидя над котлом с зельем.

Утром единственной причиной для пробуждения стали занятия анимагией у профессора Кая. Молодой человек еще не знал, что я записалась на его курс, а, когда увидел меня в числе учеников, сильно разволновался и покраснел. Кассандра Лайн тоже присутствовала на лекции, но была какой-то отстраненной и безучастной.

– Откройте сороковую страницу учебника. Сегодня темой нашего урока будет «Язык животных». Мы научимся понимать их желания и разговаривать примитивными фразами, – объявил профессор Кай, – Блэр, почему у тебя нет учебника?

Луций намеренно заострил внимание на мне, потому что углядел, как я сижу без дела и просто на него любуюсь. Юноша был одет в черную рубашку, которая плотно прилегала к телу, демонстрируя мускулы профессора. Пуговица ворота расстегнулась, когда Луций писал что-то на доске.

– Блэр, где ты витаешь? – вновь обратился профессор, начиная злиться.

– Простите, я думала данный предмет носит практический характер, – ответила, продолжая пялиться на самого красивого преподавателя в Филориуме.

– Пусть будет по-твоему, – сказал Луций и призвал всех выйти из кабинета на свежий воздух.

Юноша повел студентов к небольшой ферме, где держали некоторые виды животных для увеличения популяции.

– И как ей удается так цеплять парней? – шептались позади учащиеся факультета Гармонии.

Я не могла обернуться, чтобы посмотреть, кто именно сплетничает, потому что очень желала узнать концовку разговора.

– Думаешь, профессор Кай увлечен этой грымзой? – послышался ответ какой-то девушки с низким голосом.

– Не утверждаю, конечно, но он всегда строг с учениками, а тут пошел на поводу у этой богачки, – произнесла та первая, что начала весь диалог.

– Темперенс мало красавчика Роланда? Теперь положила глаз и на профессора? – возмутилась еще одна, по всей видимости, их подружка.

– Они же с Роландом расстались, вот королевишна и выбрала новую цель, – эта фраза уколола мое самолюбие.

Не в силах больше сдерживаться, я обернулась, пронзив нахалок ненавистным взглядом. Передо мной стояли три девицы, одна хуже другой. От них разило неприятным запахом бедности и зависти к таким, как я.

– Еще одно слово, и я сотру вас в порошок, – прошипела я, приготавливая в уме заклинание, благодаря которому и расправлюсь с любительницами сквернословить.

– Блэр, какая сейчас причина не слушать меня? – раздался строгий голос Луция, подвергший кожу ознобу.

– Я просто…

– Хотела вызваться добровольцем? – перебил профессор Кай.

Он стоял около загона со странным животным. Тело зверюги было покрыто яркой чешуей, мясистые лапы, словно у крокодила, выдавали в нем пресмыкающееся. Правда, длинная шея и наличие нескольких голов сбивало с толку.

– Я только что рассказал об особенностях Дейнозуха. Ты, по всей видимости, внимательно слушала и покажешь нам пример общения с ним, – продолжал Луций мою общественную казнь.

Ничего не оставалось, как выйти вперед, и попытаться не упасть в грязь лицом. Потеряв способность мыслить, я понятия не имела, что делать с этим животным, головы которого походили то ли на дракона, то ли на ящерицу.

– Покажи, что ты рада его видеть, – подбадривал профессор Кай, не скрывая усмешки.

Я впервые видела в нем такую нескрываемую мстительность и ликование от моего предстоящего провала.

– Ну, привет, как там тебя…– начала нерешительно свою речь.

– Его зовут Дейнозух, – поправил всезнающий профессор Кай. Его улыбка пленила меня и в тоже время подливала масло во внутренний огонь.

– Погладь его голову, – крикнул кто-то из толпы.

Я на автомате сделала предложенное и в ту же секунду заметила, как та самая любимая улыбка Луция сползла с его лица и превратилась в испуг. Животное тоже незамедлительно среагировало и укусило за руку, что потянулась к его голове.

Юноша быстрой хваткой вытянул меня из загона Дейнозуха и обследовал рану. Я чувствовала его ярость и злость на совершенную глупость, но также в глазах Луция читалось и нечто другое: профессор испытал страх за мою жизнь, перестав прятать чувства за маской безразличия.

Из кармана поясной сумки молодой человек достал небольшой флакон и залил содержимое в открытую рану. Я взвизгнула от новой боли и хотела уже высвободить руку из сильной хватки Луция, но он не позволил этого сделать. Еще несколько минут студенты обозревали наши взгляды глаза в глаза и невиданную прежде заботу преподавателя.

Кассандра не одобрила поведение своего друга. Забеспокоившись о его репутации, рыжеволосая ведьма толкнула вперед ту самую выскочку, что намеренно крикнула неправильную подсказку. Ей стала моя верная фаворитка Тауни. Виновато переводя взгляд сначала на меня, потом на профессора Кая, девушка не произносила ни единого слова, ожидая, чей гнев первым обрушится на нее.

– Остальные могут идти, – скомандовал Луций.

Ошарашенные студенты, ускоряя шаг, направились обратно в Академию, а мне и Тауни было суждено выслушать нотации о правилах безопасности на занятиях. Я ошибалась, думая, что Луций пощадит меня и сорвется только на неверной фаворитке. Мне даже досталось больше, ведь за меня ему приходится волноваться куда сильнее, чем за остальных студентов. Эту откровенность я услышала уже после, когда Тауни была отправлена к директору, а я шла за профессором Каем к его избушке.

– Необходимо наложить швы: зелье просто остановило кровь, но рану не затянет, – объяснил мой мучитель, но, кажется, это была не единственная причина наших странствий.

Луций резко обернулся, чем заставил врезаться в его грудь, а затем взял меня за подбородок и нежно поцеловал. На его губах чувствовался вкус отчаяния, страха и желания. Я же, охваченная внезапным порывом, забыла все на свете и просто наслаждалась этой минутой. Чувства юноши словно передались мне с поцелуем и острой болью пронзили то место, где когда-то пребывало безропотно терпящее сердце.

– Больше никогда так не делай! – закричала я, еле оторвавшись от профессора и пустившись в бегство.

Ноги не слушались, цепляясь за каждую ветку. Я бежала от Луция или от возможности что-то почувствовать. Юноша не собирался вот так заканчивать диалог, поэтому преследовал до тех пор, пока отдышка не заставила меня остановиться.

– Блэр, я видел это в твоих глазах: ты что-то почувствовала, – заговорил профессор Кай, поравнявшись со мной на лесной опушке.

– Да, и это была боль! Ты доволен? – взорвалась я, изнемогая от боли раны, приобретенной несколько мгновений назад.

Чувства к Луцию лишь на секунду сверкнули во мраке моей души, а затем вновь исчезли, повинуясь тьме. Сейчас мне хотелось быть подальше от этого красавца, чтобы больше никогда не ощущать подобной агонии.

– Значит, твое сердце на месте, раз ты можешь воспринимать боль? – уточнил профессор Кай, все еще сомневаясь в отсутствии главного органа.

– Мое сердце забрал Нумибус, но рядом с тобой внутри что-то тревожится, и я ощущаю…

Я не могла выразить полный спектр своих непостоянных эмоций, поэтому запнулась, не решаясь продолжить.

– Что? – требовал собеседник выявление истины.

– Ненависть! – солгала я, а затем ринулась дальше в лес.

Солнце уже подходило к кромке заката, лишая последней возможности не заблудиться в этой зеленой ловушке.

– Я не верю тебе! – крикнул Луций, снова нагнав меня.

Он перехватил мою руку и потянул на себя, чтобы приостановить мою прыть.

– Ай! – вскрикнула от боли, вновь вспомнив о ране.

– Блэр, укус серьезный, требуется немедленно вернуться и позаботиться об этом, – строго произнес Луций, забыв о волнующей теме наших чувств.

– Сама справлюсь, – вырвав из последней силы руку, ответила я.

– Давай хотя бы провожу, ты долго будешь блуждать по лесу и …

– Плевать! Лишь бы идти одной и не видеть тебя! – в сердцах произнесла я, заметив, как фраза больно ударила Луция.

Анимаг перестал меня удерживать: казалось, он даже смирился с жестокой реальностью, где больше мне не нужен.

Сделав над собой усилие, я двинулась в сторону кампуса, чтобы быстрее оказаться в своей комнате и нацепить маску холодного безразличия. Удивительно, как этому юноше удается приостановить магию даже такого великого волшебника, как Нумибус. Вдруг Темный лорд почувствует, что в моей душе иногда возникают просветления, и нагрянет с очередной атакой? Я не успела подготовить армию против него: мои фаворитки и те предают одна за другой.

Вспомнив случившееся на занятии, я взглянула на руку. Зрительно ничего не изменилось, но укус щипал и больно ныл. Воздух был пропитан вечерними испарениями земли, а сам лес трещал и гудел от движения птиц и животных. К счастью, мне удалось выбраться из ветвистого заточения до ворот Филориума, и я вышла на поляну, где возвышался Мудрый дуб. Правда, до него я не успела дойти, заметив какие-то силуэты.

Шмыгнув за ближайший кустарник, я стала очевидцем странного ритуала. Мистер Киган, помощник Соррель, что-то раскидывал у корней дерева, при этом нашептывая неизвестные мне заклинания. Как не пыталась приглядеться, зрение не смогло обозреть, что именно происходило у Мудрого дуба, зато зоркий взгляд головореза тут же наткнулся на мой. Мужчина моментально разозлился и даже начал рычать, подобно дикому зверю.

Он положил в карман остатки веществ, чем окроплял дуб, и ринулся в мою сторону, продолжая бубнить заклятья. Пришлось найти в себе силы на второй за сегодняшний день забег. В кромешной тьме делать это было гораздо сложнее, но и мотивация усилилась в стократ.

За спиной я ощущала, как мистер Киган нагоняет, уж лучше бы это был Луций и его нежные губы. Предаваться грезам оказалось совсем неуместно: это только ослабило скорость. Рука преследователя больно вцепилась в плечо, но мне удалось высвободиться, пока противник утонул одной ногой в болоте.

Появившаяся из ниоткуда фора дала возможность убежать, как можно дальше и окончательно запутаться в своих ориентирах. Вокруг меня, не переставая, трещали ветки, а мозг нескончаемо посылал фантомные видения лысой головы Кигана, то за одним деревом, то за другим. Наверное, всему виной рана: я начинала ощущать, как силы покидают тело, но ноги все еще брели куда-то, в надежде выйти к хижине Луция.

В этот вечер желаниям было не суждено сбыться: вместо того, чтобы попасть к хижине, я оказалась у ворот замка родителей. Огромные стены забора теперь казались еще больше, нежели, когда я здесь жила. Очень захотелось попасть внутрь на правах невидимки, посмотреть любимые местечки и свою комнату, где провела детство.

– Блэр? Это ты, тыковка? – послышался родной голос отца.

У самых ворот стоял Глен: в руках он держал стакан молока и мое любимое печенье. Мадам Финч не так давно неслучайно принесла мне именно этот набор угощений, потому что только эта пища ассоциировалась с папой.

– Глен? Почему ты стоишь здесь среди ночи? – задала вопрос, не отвечая на тот, что шел от отца.

– Я каждую ночь жду, что ты вернешься, – горестно проговорил мужчина.

За то время, что я его не видела, Глен сильно изменился: седые волосы теперь заполонили всю голову, видимо, соревнуясь по количеству с выступившими морщинами. Во взгляде папы читалась удушающая тоска, но, при виде меня, искра надежды попыталась зардеть в глазах мужчины.

– Зря тратишь свое время, я никогда не вернуть. Сейчас просто заблудилась, не ожидая наткнуться на замок.

– Ты таким образом наказываешь меня, что я не твой отец? – еле слышно обратился Глен к моей совести.

– Нет, тебя стоило бы наказать за глупость и слепую веру в Карнелию. Как можно прожить столько лет рядом с этим монстром? – гнев сочился из меня невидимым ручьем.

– Я оставался с ней ради тебя…

– Ты оставался с ней ради себя! Беспомощный и жалкий, ты и сейчас не можешь противостоять ей и спросить за измену и предательство.

Глен молчал, раздавленный неоправдавшейся надеждой на воссоединение с дочерью.

– Может, ты права: я слаб по сравнению с твоей матерью. Но единственным, что я отстаивал в своей жизни, была ты, Блэр. Если бы не та жертва, что пришлось понести мне, думаю, Карнелия давно бы растоптала твое сердце, – вдруг произнес старик.

– А так это сделал ты! – отчаяние душило меня, заставляя все органы болеть и ныть в унисон недавней ране.

Отцу больше нечего было сказать. Он положил на выступ ворот еду и растворился за дверьми замка. Почему-то из глаз полились слезы. Я давно не ощущала их соленый вкус, но сейчас насладилась ими сполна. Внутри была пустота, но слезные рецепторы решили вылить все скопившееся за долгие месяцы.

Всхлипы разносились за несколько верст, пока не встретились с еще одним звуком. Отчетливые шаги приближающегося человека – это именно то, что смогли распознать мои уши. Наверное, мистер Киган нагнал меня и теперь возжелает наказать за слежку. Мне все равно, пусть бьет или кричит, хуже, чем разговор с отцом уже быть не может.

На удивление, из кустов вышел не лысый верзила, а мой любимый Луций. Он без слов просто обнял меня, прижимая к себе с огромной силой.

– Теперь я знаю, кто украл твое сердце, – прошептал профессор Кай.

– Ревнуешь, что не ты? – усмехнулась я, уже вытирая слезы.

– Вы посмотрите, она еще и шутит, – поддержал Луций, тепло улыбаясь.

Я могла бы всю ночь любоваться его героическим образом, но он вдруг поплыл у меня перед глазами. Тьма окутала все вокруг, и я лишь ощущала сильные руки своего спасителя.

Когда пришлось открыть глаза вновь, я уже лежала в домике лесничего, а рука продолжала ныть, но была перебинтована и, по всей видимости, зашита.

По солнечным бликам поняла, что пролежала тут до рассвета. Луций пронес меня на руках через весь лес, а затем еще и возился с укусом. Любой девушке понравился бы такой жест, но мою черную душу окутал страх привязать к себе юношу, будучи без каких-либо чувств.

Оглядев избушку, заметила сдержанное убранство и любовь анимага к травам и заготовкам. Кассандра, наверняка, крутится здесь целыми сутками, потому что своими замашками дружок напоминает ей бабушку.

Сушеные ингредиенты для зелий висели рядом с укропом и луком. На столе стояли банки с помидорами и другими овощами. Я вспомнила, как в прошлом году застала профессора за банными процедурами, совершенно голым и невероятно соблазнительным.

Треклятая похоть, как маяк, засветилась во мне, перекрывая остальные чувства: боль раны, голод и головокружение. Выбежав из домишка, я ожидала застать Луция именно там, где только что нарисовала фантазия.

– Блэр, зачем ты встала? Я насобирал трав, чтобы заварить тебе чай и восстановить твои силы, – раздался голос анимага, полностью одетого, к сожалению.

– Я слишком перенасытилась вашим гостеприимством, профессор Кай.

– Мы снова перешли на «вы»? – удивился юноша.

Пелена желания спала с глаз, и я трезво оценила перспективу наших взаимоотношений. Следует держаться подальше от этого объекта, приносящего сумбур в мою жизнь.

– Прошу забыть все, что произошло вчерашней ночью, – начала я официально.

– Не собираюсь. Теперь, когда я точно знаю, что случилось с твоим сердцем, сделаю все возможное, чтобы его вернуть.

– Как вы не поймете? Я этого не хочу. Без него я сильнее, могущественнее.

– Ты ошибаешься, Блэр. Силу можно черпать только из чувств, эмоций и неразрывных связей, – не сдавался Луций.

– По-вашему, ко мне придет сила, если я приму на себя всю ту боль, что ждет меня от страданий по отцу или по подруге, что с легкостью отказалась от меня в один миг?

– Кассандра не знает, что твое сердце у Нумибуса, дай ей шанс…

– Довольно! Больше не ищите встреч, я закрыла для себя эту часть жизни, – с этими словами бросила под ноги одно из зелий, что стащила в домике Луция, и растворилась в воздухе, не желая продолжать диалог.

Меня трясло всю ночь: как я могла так оплошать и попасться? Теперь неизвестно, чего ждать от Ривера: он, точно, отыграется на занятиях в исправительной школе.

С поджатым хвостом я пришла в лесную хижину Луция, чтобы покаяться в своей провинности. Как и моя домашняя компания, приятель никогда не одобрял безрассудные выходки, отругал и в этот раз. Я послушно все выслушала, молча кивая. Мне было необходимо заручиться мужской поддержкой, чтобы чувствовать себя под защитой: хоть Ривер и не увидел в моих глазах страха, я его опасалась.

Ирису рассказывать нельзя. Во-первых, мы только начали обретать взаимопонимание, и не хотелось колебать его осуждением, а на замечания юноши я реагировала не так спокойно, как Луция. Во-вторых, вносить еще больший раздор между братьями тоже желания не было. Таким образом, в наших отношениях с Пегасом снова плодились недосказанности, что не сулило ничего хорошего, но иначе я не умела.

– Обещай, что больше не выкинешь ничего подобного, – строго попросил Луций.

– Ты же знаешь, что я не могу такого обещать, – вздохнула я.

– Тогда зачем ты вообще мне рассказала?

– Потому что ты мой друг, и я нуждаюсь в твоей поддержке.

На удивление, анимаг не стал спорить и кричать, что никакой поддержки в таких глупостях я от него не дождусь. Вместо этого, он резко замолчал и стал нервно перебирать в руках лестовку из деревянных бусин. Во время последней экспедиции один монах подарил Луцию этот оберег для защиты и концентрации.

– Ладно, больше не буду тебя порицать, потому что мне тоже нужна твоя помощь в том, что тебе не понравится, – решился заговорить анимаг и посмотрел на меня, заклиная взглядом, – мне нужно попасть в Калипсо и поговорить с Блэр наедине.

– Нет, и не проси! Зачем снова лезть на рожон? Человек вычеркнул нас из своей жизни. Я не верю, что у нее забрали сердце! Она намеренно решила вести себя как гадюка и отказаться от всего хорошего. Это ее выбор. Нужно принять то, что мы в ней ошиблись. Блэр изначально была такой, и нечему тут удивляться. Люди не меняются, – с жаром произнесла речь, желая вразумить приятеля. Кто, как не я, знает, что любовь ослепляет. Все же, надеюсь, Луций сможет с этим справиться. Он поумнее меня.

– Мне неважно, как Блэр ко мне относится, желает ли, чтобы я был в ее жизни. Просто хочу ей помочь, потому что знаю, что в ней есть доброта, и она ее скрывает, боясь обжечься и стать уязвимой. Блэр не такая сильная, как ты думаешь, Кассандра. Она выбрала безразличие, потому что может не справиться с той боль, что обрушится на нее, едва сердце снова начнет чувствовать. Но ей это нужно, чтобы стать сильнее. И в этот момент я хочу быть рядом, – эмоционально произнес анимаг, но словно что-то не договаривая. Почему он вдруг решил так верить в отсутствие сердца у Блэр?

К несчастью, меня не воодушевили слова Луция: я больше не верила избалованной принцесске. Она была моей подругой и предала, мне слишком сложно ее простить. Я верила Луцию, в его искренность, но была бы плохим другом, если бы не попыталась открыть ему глаза:

– Мне кажется глупым бороться за человека, которому на тебя все равно.

– Я хочу бороться за Блэр не ради себя, а ради нее. Если сейчас обращусь к вещунье, и она уверит, что мои старания не принесут мне любви Блэр, я все равно это сделаю, не жалея ни сил, ни времени. Мы с тобой очень разные в этом плане, Кассандра. Для тебя пренебрежение тобой – повод поставить на человеке крест, забыть все хорошее, что было между вами. И я не прошу понять меня, а прошу твоей помощи.

Я не собиралась принимать и поддерживать глупую самопожерственность Луция. Его наивность и чувства слишком пагубно на него влияют, ему бы тоже не помешало смиренно прожить боль, чтобы стать мудрее и пойти дальше, а не ломиться в закрытые ворота, расшибая голову в кровь.

– Нет, Луций, я не буду в этом участвовать, и тебе не советую. Потом еще поблагодаришь меня.

На этом разговор закончился, и я отправилась в исправительную школу на собственную казнь. В кабинете, где проходили занятия, всегда витала тяжелая аура. Ривер устраивал эмоциональную взбучку всем, и его методы нам не нравились, мы даже всем классом обратились к Соррель, требуя другого преподавателя. Но директриса плотно уцепилась за племянника. Не знаю, может, у нее были какие-то свои планы на его счет.

– Добрейший денек, – с издевкой поприветствовал нас Ривер, переступив порог кабинета, – что за угрюмость на лицах? Нас же ждет два часа мрачного упоения.

Мы старались по минимуму реагировать, чтобы не дарить энергетическому вампиру пищу для подпитки. Ривер взглянул на каждого из нас, стараясь посмотреть в глаза, прочувствовав общее настроение, затем запрыгнул на первую парту и стал перешагивать на следующие учебные столы, едва не задевая наши головы своими громоздкими ботинками.

– Я такую забаву нам сегодня придумал! Вы будете в восторге! – наслаждался своей властью преподаватель, – Я уже сгораю от нетерпения, поэтому давайте начнем.

Ривер спрыгнул на пол, остановившись около Харики. Она в напряжении сжала кулаки, готовая к обороне. Преподаватель прочитал короткое заклинание на латыни, и в воздухе появилось небольшое облако из белого тумана.

– Харика, моя ты боевая девочка, тебе придется взглянуть мне в глаза, – усмехнулся Ривер, каждый раз проделывая фокус с принудительным зрительным контактом. Он не боялся, что скоро наше терпение исчерпается, и мы найдем способ ему противостоять.

Заглянув куратору Факультета теней в душу, Ривер махнул рукой, и облако стало демонстрировать изображения. Там Харика предстала совсем еще крохой, родители катали ее на единороге с разноцветной гривой, потом вся семья лакомилась леденцами.

– Какой медово-сахарный сироп, – с отвращением поморщился и высунул язык Ривер, – хочется чего-то поинтереснее.

Картинки сменились, теперь мы увидели Харику уже во взрослом возрасте. В видении она снова встретилась с родителями, но эта встреча была не такой приятной, как в прошлый раз. С помощью катаны, девушка порезала на куски бедных мужчину и женщину, и замерла с пугающей улыбкой на лице, по которому стекала кровь.

Харика в ужасе смотрела на облако, из ее глаз текли слезы. Мы тоже замерли в оцепенении, не понимая, чему только что стали свидетелями.

– Какое фееричное зрелище! – поаплодировал Ривер, – Судя по тупым выражениям на ваших лицах, ваши скудные умы не догадалась, что мы только что посмотрели самый приятный и кошмарный сон Харики. А эту девчонку лучше не обижать, знаете ли!

Ривер оказывал на нас какое-то странное влияние, возможно, использовал гипноз. Как иначе объяснить, что мы не покидали занятия и покорно ждали своей очереди к прилюдному унижению. Иногда кто-то не выдерживал и вспыхивал от злости, тогда темный маг напоминал, что отказ от посещения школы грозит исключением из Академии, и этот аргумент действовал исправно.

Тем временем очередь дошла до Блэр. В отличие от других студентов, она равнодушно взирала на Ривера, не боясь его манипуляций. Установив связь, преподаватель озадаченно приподнял бровь.

– Никаких приятных сновидений, как печально. В чем же причина? – после паузы Ривер покачал головой, восторженно глядя на Принцесску, – Черная дыра вместо сердца, любопытно. Но уж кошмар-то позвольте нам посмотреть!

В облаке тумана появилась Карнелия, мать Блэр. Она расхаживала по замку, ударяя плетью нерадивых, по ее мнению, слуг. На ее пути попался котенок, и женщина со всей силы отопнула его с дороги. Затем злодейка оказалась в конюшне, полной единорогов, гривы у всех были черного цвета. С ненавистью Карнелия вывела из стойла одного из красавцев и начала со всей силы хлестать его плетью. Единорог брыкался, но привязь не позволила убежать. На его теле появлялись окровавленные раны. Увидев, что несчастное животное на последнем издыхании, женщина прекратила издевательства, и единорог рухнул на землю.

Затем Карнелия махнула рукой, и у нее оказалось зеркало. Только вот отражение явило перед ней не привычный облик, а образ Блэр. Я никогда не видела такой беспощадности и жестокости на лице бывшей подруги.

Этот сон не произвел на Ривера впечатления, и он быстро перешел к следующей жертве. Я же задумчиво смотрела на Блэр, которая сидела со скучающим видом, играя со своими волосами. У нее, действительно, не было сердца, это только что подтвердил Ривер. Мне было неизвестно, намеренно она его отдала или нет, но это доказывает, что Луций был прав.

Моя парта находилась у окна, и вдруг я услышала знакомое фырканье. Взглянув на улицу, увидела Лулу, в зубах она держала записку. Исправительная школа находилась на первом этаже, и мне требовалось лишь протянуть руку, чтобы поймать бумажное послание.

Все были заняты просмотром кошмара Мора, в котором он прилюдно писался в штаны. Отвлекшись на Лулу, я не заметила, как уже через несколько секунд Ривер оказался около моего стола.

– У вас тут свои делишки, Кассандра? – спросил преподаватель, заметив Лулу на улице.

Используя магию, Ривер перенес лисицу в кабинет. Оказавшись под контролем, Лулу не могла двигаться, я в испуге вскочила, боясь, что безумец что-то с ней сделает.

– Вам тут послание, – Ривер забрал у Лулу записку и развернул ее, – от Луция. Профессор Кай, оказывается, любитель студенточек.

– Прошу прощения, что отвлеклась на уроке, – извинилась я, надеясь, что это поможет немного задобрить темного мага.

На лице Ривера возникло оживление, и я поняла, что просто так он не успокоится.

– Ваше поведение говорит о том, что мой сегодняшний урок показался вам скучным, – Ривер вопросительно наклонил голову на бок, – считаете, нужно добавить немного огонька?

Мое сердце бешено заколотилось, от дурного предчувствия охватила паника. Я сделала шаг вперед, но Ривер выставил руку, призывая стоять на месте.

– Ну-ну, Кассандра, не нужно все портить!

Щелчком пальцев Ривер создал огненное поле вокруг Лулу, она все так же не могла шевелиться. Я все же выбежала вперед.

– Пожалуйста, не нужно этого делать! Я усвоила урок! – с мольбой в голосе кричала я.

– Профессор, это уже, действительно, перебор, – поддержал меня Свейг, остальные оцепенели от ужаса, как Лулу.

– Ты не одобряешь мои методы, Свейг? – обратил внимание на студента Ривер, – Выйди сюда!

В нерешительности одноклассник все же поднялся и последовал к учительскому столу, осторожно обойдя огненный круг. Я же воспользовалась минутой, чтобы призвать водную стихию, и направила струю на место пожара.

– Некрасиво действовать исподтишка, Кассандра, – цокнул Ривер, нейтрализовав мою магию. Этот человек был очень силен, – смотри, какую игру я для тебя придумал. Вот тебе сюрикен, ты должна бросить его в Свейга, иначе я сожгу твою лисичку.

– Вы психопат, – дрожащим голосом проговорила я.

– Как тебе угодно, – ухмыльнулся Ривер, – принимаешь правила игры?

– Нет, я не буду этого делать. И отпустите мою лисицу, она ни в чем не виновата.

Мой отказ разозлил Ривера, и он принял более жестокие меры. Огненный круг стал сужаться, и я видела, что искры начинают попадать на шерсть Лулу. Мозг стал лихорадочно придумывать решение, но из головы исчезли все идеи.

– Кидай, Кассандра, это всего лишь сюрикен, я переживу, – сказал Свейг.

Я не могла причинить человеку незаслуженную боль, поэтому продолжала стоять в отуплении, стараясь хоть немного расшевелить окаменевший мозг. Ривер еще больше уменьшил круг, и я почувствовала запах подпаленной шерсти.

– Быстрее делай выбор, Кассандра, мне уже становится скучно, – изобразил зевок преподаватель.

Свейг, кажется, тоже почувствовал запах гари, поэтому крикнул:

– Кидай, Кассандра!

Последним решающим фактором стал визг Лулу. Это стало стимулом к действию, и я кинула сюрикен, попав Свейгу в ногу. Юноша вскрикнул от боли и схватился за раненое место.

– Умоляю, прости! – я сразу подбежала к однокласснику, не понимая, как могла такое совершить.

– Все в порядке, просто порез, – пытался успокоить меня Свейг, а я, как завороженная, смотрела на кровь, струящуюся из его раны.

Ривер убрал огненный круг и снял контроль с Лулу. Лисица сразу побежала и выпрыгнула в окно, не желая больше оставаться в этом месте ни секунды.

– Браво, Кассандра! Вы все же решились сделать выбор, но ответьте: что мешало вам броситься в огонь? Боялись подпалить свою шерстку? – голос Ривера вернул мозгу способность мыслить. Я не могла ответить на его вопрос, даже самой себе, – Не такая уж вы и самоотверженная, мисс Лайн. Как интересно узнавать о себе новое, не правда ли? Тема следующего урока «Количество выборов», и их всегда больше, чем два.

Благодаря навыкам целительства мы в считанные секунды затянули рану Свейга, но я все равно чувствовала себя скверно. Выбрала покалечить невиновного человека, а не рискнуть своим здоровьем ради близкого друга. И кто я после этого? Даже паническое состояние не оправдывает моей трусости. Лулу я отыскала в нашей комнате: она не держала на меня зла, но все еще отходила от полученного потрясения.

Мне было мерзко от себя, и, чтобы вернуть хоть немного самоуважения, согласилась помочь Луцию. Как выяснилось, в записке, которую пыталась передать Лулу, анимаг сообщал, что будет ждать меня вечером у особняка Калипсо, если я передумаю.

– Ты пришла! – обрадовался приятель, увидев меня.

– У Блэр, действительно, забрали сердце, – объявила я, но почему-то не удивила приятеля.

– Я знаю, ее отец разбил ей сердце, – опустив голову, наконец-то, поведал Луций. Он рассказал подробно о случившемся у замка Блэр, а я в свою очередь поведала о Ривере и его неадекватном поведении.

– У них с Соррель, явно, какая-то договоренность, если ему все сходит с рук. Нужно за ней проследить.

– И за Киганом. Думаю, он делает за нее всю грязную работу, чтобы она не замаралась.

Обсуждение планов отложили на потом, сейчас нам предстояло другое дело. Попасть в особняк удалось без труда, но Луций хотел поговорить с Блэр наедине, поэтому ему требовалось пройти на ее этаж. К его удаче, я знала, чем отвлечь компанию девчонок, мечтающих о славе.

– Ирис дал мне несколько пригласительных на новую вечеринку в таверне Пегасов, сказал, могу позвать с собой подруг. Раньше мы с вами неплохо ладили, и я подумала, вдруг вы согласитесь пойти вместе, – невинным голосом проговорила я.

– О, Кассандра, конечно, мы пойдем! – воскликнула одна из фавориток Блэр. К собственному стыду, я до сих пор не запомнила имени ни одной из них, хоть в прошлом году мы и проводили вместе время.

– Я слышала, в этот раз вечеринка будет только для избранных, – подала голос еще одна девушка.

– Да, поэтому я принесла вам приглашения. Только у меня одна просьба: можете одолжить мне платье? У меня их мало в гардеробе, – улыбнулась я.

Мои слова подействовали на девочек, как кость на свору собак. Они схватили меня за руки и потащили к своим комнатам, споря, кто подберет для меня наряд. Проход наверх был свободен, и Луций мог исполнить задуманное.

Девчачьи посиделки меня вскоре утомили. Получив платье, я вышла обратно в холл, за мной никто не пошел: фаворитки остались рассматривать приглашения и обсуждать предстоящее событие. У меня появилась возможность незаметно подняться в комнату Блэр, заодно и Луцию сообщу о своем уходе.

Около двери я остановилась, она была открыта, и я видела отражения Королевы Калипсо и своего приятеля в зеркале. Они были вдвоем, и разрушить интимность момента мне не позволила совесть. А любопытство не отпустило меня уйти, а призвало подслушать происходящее.

– Профессор Кай, ваши разговоры бессмысленны, мне нет до них никакого дела, – не соблюдая никакого такта, заявила Блэр.

– У меня есть для тебя подарок, – спокойно произнес Луций.

Упоминание даров притупило высокомерие Принцесски, и она в ожидании смотрела на анимага через зеркальное отражение.

Луций достал из кармана кожаный мешочек, аккуратно его развязал и высыпал на руку украшение – многогранный кристалл на шнуровке. Не спрашивая разрешения девушки, молодой человек встал позади нее и с нежностью застегнул подарок на ее шее. Блэр не отрывала взгляда от отражения сверкающего минерала и даже коснулась его пальцами.

– У этого кристалла нет определенного цвета. Под разным углом падения света, грани окрашиваются в один цвет, а затем – в другой. Он никогда не будет полностью черным или белым, это всегда непредсказуемое сочетание, неповторимое, – мелодичным голосом проговорил Луций, любуясь отражением Блэр.

– И вы, конечно, хотите провести сравнение с моей душой, – закатила глаза Принцесска. Затем сорвала с шеи подарок и бросила его в зеркало. Остроугольный кристалл безжалостно его разбил.

Теперь я не могла видеть отражений их лиц из-за поврежденной поверхности, но, уверена, на лице Луция появилась досада. Блэр повернула голову в сторону преподавателя и с вызовом спросила:

– Что-то еще, профессор Кай? Или уже прекратите меня утомлять?

– Нет, это все, – спокойно ответил молодой человек, – до встречи на анимагии, Блэр.

Я не могла понять, как отношусь к Блэр. Подтверждение того, что бывшая подруга отвернулась от нас из-за магии, а не по собственному желанию должно было испепелить внутри меня все обиды и негативные чувства, но этого не произошло. Я по-прежнему злилась, не понимая, зачем Блэр соврала, заявив, что ее сердце никто не забирал, и она просто не желает видеть в своей жизни такую челядь, как мы с Луцием. Какая подоплека была у этих унижений?

Такие споры вели внутри меня ущемленная гордость и былая привязанность к Блэр. Мне стало легче от осознания, что наша дружба растворилась из-за вмешательства внешних сил, а не по естественным причинам. Луций прав: больше всего меня задело презрение Блэр, человека, которому я доверилась впервые за долгое время, перед которым обнажила свои не самые благонравные качества. Она знала мои темные помыслы, подноготную души, но все равно помогала мне, но потом резко отвернулась.

Этот удар заставил меня надеть защитную броню. Было намного легче обвинять Блэр в подлости, чем признаться, что эта история оставила на моем теле рану из страхов и терзаний, что наши пути разошлись из-за меня. Больно смириться с тем, что друг отказался от тебя, перестав видеть в вашем союзе какой-то смыл и ценность.

Мне было неприятно за свою злопамятность, но я перестала подменять истинные чувства на более благожелательные. Неужели уроки Ривера работают? И, принимая в себе даже худшее, я уже не так терзалась самоедством, как раньше. Да, я продолжала злиться на Блэр, но вместе с этим хотела действовать, чтобы помочь ей стать прежней.

Пронзительные мысли не покидали ни на парах, ни на частных занятиях. Урсула уже устала окликать меня, заканчивая очередные задания.

– Хорошо, давай проверим, – вернулась я к уроку, – к какому классу анимагии относится обортничество?

– Низшему, – ответил ученица.

– Расскажи подробнее о классах анимагии, в чем их различие.

– Всего существует три класса анимагии: высшая, средняя и низшая. К высшему классу относятся безусловные превращения в магических существ по собственному желанию, к среднему – в обычных животных. К низшему классу относятся метаморфозы с определенными условиями, человек принимает звериную форму не по собственному желанию и только в полнолуние.

Не успев похвалить эльфийку, я вздрогнула от неожиданного звука: об окно ударился голубь. К счастью, не насмерть, и мы в испуге наблюдали, как птица снова взлетела в воздух.

– Они такие глупые, – сказала Урсула.

– Это плохое предзнаменование, – задумчиво проговорила я, почувствовав, как учащается стук сердца.

К нашему удивлению, голубь не полетел прочь, а начал снова долбиться в стекло. Казалось, ему нужно целенаправленно попасть внутрь.

– Смотри, к его ножке привязана записка! – воскликнула эльфийка.

Я торопливо открыла окно, впуская птицу в комнату. Она села на стол прямо перед моей ученицей и подняла свою ножку, призывая снять записку. Голубь, явно, был заколдованным и отправлен определенному адресату в лице Урсулы.

– Любовное послание? – попыталась догадаться я, но пожалела о своих словах, заметив, как глаза девушки наполнились слезами, – Что там?

– Это записка от мамы, мой дедушка умер, – громче заплакала Урсула.

Я помнила, как эльфийка не слишком добродушно отзывалась о своем дедушке, но в душе все равно его любила. Меня тоже обескуражила смерть Бородавочника, но больше поразило, что, выходит, его убил не Аварус.

– От чего он умер? – задала вопрос.

– Мама пишет, что жандармы нашли его тело, и, по предварительным данным, он умер больше полугода назад, – сквозь слезы проговорила Урсула.

Меня бросило в жар, все же первоначальные подозрения оправдались: Бородавочник был убит еще при жизни Аваруса, и тот, точно, имел к этому отношение.

Я попыталась утешить эльфийку, но она была из тех людей, кому легче справляться с болью в одиночестве, поэтому девушка попросила пораньше закончить занятие и ушла.

– Если Соррель продолжает дело Аваруса, нас в скором времени ожидают новые жертвы, – озвучил Луций мрачную истину, когда я поведала ему новости.

– Нужно как можно быстрее разобраться в ее намерениях. Давай устроим слежку за Киганом сегодня, – предложила я.

– Хорошо, сегодня у меня занятия, они закончатся в семь, в это время Киган как раз возвращается с собрания совета у Соррель. Встретимся у Весов.

На том и порешили, и остаток дня я провела в нетерпеливом ожидании. Около семи перетаптывалась с ноги на ногу позади скульптуры Факультета Гармонии. Циферблат на часовой башне еще не показывал условленное время, но в поле моего зрения уже показался Киган. Наверное, собрания закончилось раньше, чем уроки анимагии.

Ничего не оставалось, как затаиться, чтобы приспешник директрисы меня не заметил, а затем последовать за ним. На всякий случай обратилась в лисицу, чтобы привлекать меньше внимания.

Киган целенаправленно продвигался по лесу и, в конце концов, остановился на поляне, которая была мне знакома: здесь паслись дикие единороги. Жутким полушепотом мужчина произнес заклинение, и в его руке появилась длинная плеть, покрытая призрачной магической дымкой. С хладнокровным выражением лица она начал стегать животных дьявольским орудием, я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Единороги пустились наутек, но плеть нагоняла их и сковывала все конечности.       Заключив в плен нужное количество особей, Киган телепортировался вместе с ними в неизвестном мне направлении. На моих глазах только что произошло браконьерство. Для каких целей им требуются единороги? До меня доходили слухи, что Соррель стала частым гостем на Королевских скачках. Наверное, она поставляла туда бедных животных, привыкших жить на свободе.

Я никогда не поддерживала использование единорогов для перевозок, но к такой деятельности допускали только тех существ, которые были найдены ранеными и больше не могли самостоятельно о себе заботиться. Но здесь Киган поймал здоровых особей и сделал это незаконно.

Всполошенная ужасным зрелищем, побежала к человеку, в котором больше всего надеялась найти поддержку. Когда-то я увидела, как Блэр растрогалась при виде дикого стада, как больно ей стало от осознания, что все плененные единороги мечтают о свободе. Нам с Луцием не удается достучаться до ее сердца, может, это удастся сделать ее любимым животным.

В особняке Калипсо я стала желанной гостьей: общение с Ирисом дает свои плоды. Фаворитки Блэр усиленно готовились к закрытой вечеринке в «Таверне трех Порки» и без лишних вопросов пропустили меня к своей Королеве, продолжая обсуждать наряды и планы на Пегасов. Как я выяснила, в особом почете у них теперь был Свейг, который вступил в братство не так давно. Его татуировки будоражили фантазии юных дурех.

Блэр я застала за изучением пергаментов. Что за дела проворачивает эта девица? Вспомнила, как раньше мы расследовали тайны вместе, и стало немного грустно. Но я пришла сюда с боевым настроем, и буду верить, что мои слова повлияют на бывшую подругу.

– Когда вы уже прекратите ко мне шастать?! – возмутилась Блэр, – Устроили из Калипсо проходной двор! И куда смотрят эти безмозглые фаворитки, пускают всякой сброд.

Агрессивный настрой девушки немного поумерил мой пыл, но все же прошла глубже в комнату.

– У меня к тебе разговор, – сообщила я.

– Не думаю, что его предмет будет мне интересен, – фыркнула Блэр, даже не поворачивая ко мне головы.

– Речь идет о единорогах, – начала я, – Киган занимается их незаконной ловлей и, скорее всего, передает здоровых особей подневольной эксплуатации.

– А мне какое до этого дело? – равнодушно спросила студентка Хаоса.

– Я знаю, что тебе не безразлична их судьба: когда-то ты хотела бороться за их независимость, – напомнила я.

– Те времена давно прошли, – сказала Блэр и, наконец, ко мне повернулась, – что-то еще?

В ее надменном взгляде я увидела то, что не ожидала: обиду. Может, конец нашей дружбы задел не только меня? Я отвернулась от Блэр при первом же испытании. Могла ли она тоже почувствовать от этого досаду?

– Я рассказала о единорогах не только потому, что прошу твоей помощи, но и надеялась, что это заставит тебя чувствовать, – призналась я, не желая, чтобы Королева Калипсо думала, что судьба животных волнует меня больше, чем ее.

– У тебя не вышло, – коротко бросила Блэр.

Стоя в этой роскошной комнате, я как нельзя сильнее ощутила тоску по бывшей подруге, ее колкостям, но при этом вечной готовности прийти на подмогу. Наши отношения были неоднозначными, но мы понимали друг друга, как никто другой. Я принимала ее язвительность и знала, что под ней нет злобной подоплеки. Она не осуждала за темные мотивы и ложь, а вместе со мной с головой окуналась во всю эту пропасть.

– Мне тебя не хватает, – вздохнула я, впервые признавшись в этом, прежде всего, себя самой, – вспомни наши проделки, это было одновременно опасно и весело. Мы открылись друг другу, и, я уверена, эта связь многое значила и для тебя тоже, и внутри твоей души еще таятся отголоски и грусть по нашей дружбе.

Я хотела верить, что моя проникновенная речь подействует на Блэр. Не знаю, откуда такая самоуверенность, если даже Луцию не удалось достучаться. Королева Калипсо посмотрела на меня величавым взглядом.

– Теперь в моем окружении другие люди, и твое отсутствие никак не повлияло на мою жизнь. Не мни себя незаменимой и смирись, что ты мне больше не интересна, – пустила в меня словесную стрелу Блэр. Мне было неприятно это слышать, и, наверное, в этом была доля правды, но теперь я знала об отсутствии сердца девушки и напоминала своей гордости об этом.

– Я знаю, что это говоришь не ты, а утрированная темная часть твоей души, цель которой оттолкнуть любящих тебя людей и заставить упиваться тьмой в одиночестве. И я не смирюсь, хоть после твоих оскорблений желание помочь напрочь отбивается, – заявила и направилась к выходу.

Теперь я понимала Луция: осознав, как дорог для меня этот человек, не собиралась отступать. Чтобы подтвердить свои слова действием, подошла к Блэр и попыталась ее обнять. Девушка подскочила от неожиданности и бесцеремонно меня оттолкнула.

– Это что еще такое? С дуба рухнула? – вытаращила глаза Принцесска.

– Антария сказала, что объятия плодотворно влияют на чувства, – объяснила я. С самого начала знала, что совет соседки не пышет полезностью, но попытаться стоило.

– Твоя Антария такая же полоумная, как ты. Сами и обнимайтесь в своей комнатушке на здоровье, а меня не касайся своими грязными руками, – проворчала ведьма, а для меня ее колкости прозвучали как услада для ушей. Впервые за долгое время они несли ворчливый, недовольный характер, а не оскорбительный. Значит, не все потеряно. 

Я должен спасти ее, во что бы то ни стало! С этими мыслями начался очередной день, где борьба за сердце Блэр не приносила никаких результатов. Чем больше я проявлял желание помочь ей, тем дальше ускользал ее образ и холоднее становилась ее натура.

Обыденные дела уже не приносили никакого удовольствия: бег по утрам, сбор трав в лесу, уход за животными и даже преподавание в Филориуме. Все словно приелось, потеряло спектр красочности и не претендовало на улучшение моего настроения.

Кассандра все чаще видела меня в образе тигра, нежели ее друга детства. Она учтиво смотрела на меня в эти периоды, без осуждения. Ей и самой не удалось вытащить Блэр из цепких лап тьмы. Все попытки исправить взаимоотношения и направить их на дружескую волну были обречены на провал. Если честно, Кэсси и сама виновата: слепо доверяя своим обидам, она совсем забыла, что когда-то спасала людей, даже незаслуживающих искупления. Как можно осуждать поступки Блэр, если ее подруга, будучи с сердцем, начала спасать ее в последнюю очередь.

Сегодня как раз урок анимагии, где обе девочки встретятся и, быть может, им удастся укрепит связь. Я же хотел увидеть Блэр по личным причинам. Никогда до конца не признаваясь в чувствах к этой чаровнице, стал все чаще замечать, что они сами выходят наружу, не поддаваясь контролю.

Зайдя в аудиторию, сразу заметил, кого в ней нет.

– Катрин, где Блэр Темперенс? – спросил у одной из подчиненных пропащей ведьмы.

– У нее болит голова, и Блэр сегодня не будет на занятии, – сообщила темноволосая девушка.

После услышанного продолжать учить студентов языку животных стало бессмысленной тратой времени. Кассандра, заметив разочарование на моем лице, нахмурила брови. Не так давно подруга детства отчитывала меня за слишком явное проявление чувств к Блэр перед учащимися. Сказала, что многие девушки, положившие на меня глаз, в ярости и пускают про нас грязные слухи.

– Хочешь, чтобы тебя опять отстранили от работы, как в тот раз после дуэли? – ворчала рыжеволосая подружка.

«Ну и пусть!» – фактически безрассудно пронеслось в голове. Всяким там Риверам можно устраивать хаос и причинять физическую боль студентам, а мне нельзя просто любить Блэр? Любить? Я только что непроизвольно охарактеризовал те чувства, что скопились во мне, заполняя все внутренности без остатка.

Сбивчиво и бестолково закончив занятие, я вышел из кабинета, чтобы слиться с толпой студентов и перестать думать об укравшей мое сердце леди. Но мне не удалось это сделать, потому что неповторимый лик той самой уже явился в коридоре и раздавал приказания своим фавориткам.

– Блэр, почему тебя не было на анимагии? – вмешался сразу, разменяв чувство трепета на злость.

– Я больше не буду ходить к вам на занятия, мистер Кай, – ответила с усмешкой Снежная королева.

– Это решение согласовано с мадам Соррель? – пытаясь унять ярость в голосе, поинтересовался у Блэр.

– Скоро будет, не переживайте, – отмахнулась она, перейдя вновь к разговору с прислужницами.

Ее тонкий стан, пухлые губки и румянец действовали на меня сильнее любого приворотного зелья. Пришлось отступить на время, чтобы не дать чувствам разыграться на публике.

– Что, профессор Кай, не удается совратить горячую студенточку? Чую, скоро попадете под трибунал. Вот весело-то будет! – раздался задиристый голос самого популярного юноши в Академии.

– Это угроза, профессор Лудус? – обратился в ответ, демонстрируя, как слова выскочки не задели мое эго.

– Придержите своего тигра, любезнейший, – усмехнулся Ривер, видя меня насквозь, – мы, анимаги, должны держаться вместе, – добавил он.

Воздержавшись от ответа, я принял позицию не вестись на провокации какого-то мальчишки, восседавшего на троне своего самолюбия. Кассандра предупреждала о его связях с Соррель и покойным Аварусом. Смесь кровей, явно, не пошла на пользу подонку.

– Луций! Какое было первое тотемное животное до преобразования в тигра? – крикнул вслед Ривер, ясно давая понять, что знает о моем преступлении и смене личины.

Какую игру затеял этот щенок, раз посягает на все сферы жизнедеятельности в Филориуме? Надо спросить у отца, известно ли ему что-то о сыне бывшего директора.

– Если мне не изменяет память, Мелиос Аварус не поддерживал связь с сыном, – отозвался мой старик.

– Разве Гойя не способствовала общению отца и сына? В какой момент ему стало все равно на всех близких? – задал новый вопрос отцу, стараясь понять мотивы Аваруса.

– А ему всегда на них было все равно. Мелиос вообще был увлечен другой женщиной, – поведал папа.

– Кем?

– Этого уж я не знаю, сынок, – пожал плечами старик.

Я понятия не имел, о ком говорил отец. Получается, в жизни знаменитого злодея была еще одна загадочная женщина. Может, речь идет о Соррель? Сестра Гойи сходила по нему с ума, как показывали факты, раскопанные Кассандрой на досуге. Нужно поручить ей порыться в древе Нумибуса и узнать, как спасти Блэр и вернуть ей сердце обратно.

– Луций, постой! – обратился папа, когда я уже собрался уходить.

– Что такое?

– В Академии ходят слухи, что ты и мисс Темперенс…

– Отец, ты, правда, веришь в подобное? – прервал речь старика, догадавшись, что он хочет сказать.

– Я вижу, как ты носишься с этой ведьмой. Но помни: слишком многое поставлено на карту. Если за тобой закрепится слава непристойного преподавателя, место в Комитете нравственных дел тебе не видать. Разве я для этого пожертвовал…

– Достаточно! Я не желаю больше слушать пустые наставления там, где они не нужны, – вновь оборвал собеседника на полуслове.

Понятно, что папа был прав, и сейчас я просто отсрочил разговор, который, в последствие, заставит его во мне разочароваться. Блэр первая девушка, чьи чувства мне важнее миссии, возложенной отцом. Но их я сейчас не имею, а только лишь мои, бьющиеся о бетонную стену безразличия моей принцессы.

– Удалось что-то найти в библиотеке? – спросил Кассандру, подловив ее у Мудрого дуба спустя несколько дней.

– Нет, только…

– Что? – не сумев сдержаться, спросил я.

– В одной из книг написано: чем дольше человек находится без сердца, тем темнее его душа и невозвратимость прежнего состояния.

– Тогда нужно действовать сейчас! – воскликнул на эмоциях.

– Мы испробовали все, – вздохнула Кэсси.

– Значит, этого недостаточно!

Я кинул фразу в лицо подруги, словно она была всему виной. Как не старался, гнев и беспомощность смешивались с кровью, придавая реальности острое восприятие.

– Луций, не делай глупостей! – попросила Кассандра, когда я уже отдалялся от нее в сторону своей хижины.

Там, смешав нужные травы и ингредиенты, я приказал вареву в котле переместить меня в реальность, где обитает тот самый маг, что терзает не только сердце Блэр, но и мое, существующее.

Густой дым заполонил небольшую избу, а, когда рассеялся, я уже стоял на опушке леса. Правда, местность была не знакома, а флора не походила на ту, что растет под моим надзором.

– Тебе ведь комфортнее именно в такой обстановке? – послышался тихий голос откуда-то из чащи невиданных мне кустарников.

– Кто здесь? Покажись! – крикнул в ответ, понимая в душе, с кем имею дело.

– Чем обязан вашему визиту, господин? – вновь из глуши прилетел вопрос.

– Я хочу переговорить с Нумибусом, если ты и есть он, то выходи. Хватит ломать комедию.

После моей речи хозяин иллюзорного мира вышел на поляну в облике коренастого мужчины, не старого и не молодого. Мясистой ладонью он пригладил волосы, доходившие до плеч.

– Мне говорили, ты выглядишь, как Тристем, – поразился я, не ожидая увидеть иную оболочку.

– Для каждого я представляюсь в определенном образе. Только мой последователь сможет увидеть того, кем я являюсь на самом деле, – разъяснил Темный маг.

– Я уже и так вижу, кем ты являешься. Трусом! Завладел сердцем бедной девушки и считаешь себя могущественным чародеем? – взорвался я, не в силах больше сдерживаться.

– Ее никто не заставлял идти на сделку со мной. Если быть более точным: Блэр сама возжелала такой участи, когда попросила улучшить магические способности.

– Наверное, она просто не разобралась в твоих замыслах! Но я пришел положить конец вашей сделке!

– В самом деле? А знаешь, мне порядком наскучило отсутствие сердца Блэр! Обычно люди мучаются, но ей эта ипостась дается без труда. Куда хуже, если она вновь начнет все чувствовать и сломится от обрушившейся боли, – хихикнул Нумибус, всерьез раздумывая над помилованием, – на что ты готов, чтобы я вернул ей сердце?

– На что угодно, – отозвался, не задумываясь, чем очень порадовал Темного лорда.

– Тогда заключим новую сделку: я возвращаю девчонке возможность чувствовать, а ты больше никогда не сможешь почувствовать от этого пользу! – воодушевленно заявил Нумибус.

– О чем ты говоришь?

– Луций Кай, клянись жизнью человека, что не признаешься в любви Блэр, иначе остаток жизни проведешь в обличии тигра, – тожественно призвал искуситель.

Я понимал, чего мне будет это стоить. Теперь Нумибус заочно забрал мое сердце, облитое кровью от непризнанной любви к самому хрупкому и дорогому изумруду Филориума, к Блэр. Он заставит умирать каждый раз при виде друг друга и осознании несовместимости. С другой стороны, я спасаю сердце Блэр от тьмы этого похотливого монстра, получающего удовольствие от страданий других существ.

– Ты согласен? – спросил Темный маг.

– Да, – ответил я, а после поклялся кровью больше никогда не претендовать на то сердце, что сейчас возвращаю любимой.

После заключения сделки меня возвратили туда, где я, по всей видимости, и был, отсутствуя на астральном уровне.

– Луций! Ты в порядке? Я нашла тебя здесь без сознания! – лепетала Кассандра, прикладывая мокрую тряпку к моему лбу.

– Кэсси, что ты здесь делаешь? – не понял я.

– Я кое-что нашла в книгах! Это поможет нам вернуть Блэр! Точнее, ты вернешь ее…

– Кассандра…

– Не перебивай! В одном из талмудов сказано, что сердце вернет тот, кто искренне любит заколдованного. Он признается в любви и совершит героический поступок! Ты понимаешь? Твоя любовь у нас есть, осталось совершить что-то ради Блэр, и дело с концом, – под впечатлением тараторила Кэсси.

Я просто молчал, не желая признавать, как только что был одурачен Нумибусом. Наглец знал, что моя любовь разрушит заклятье, и нашел верный способ продолжить игру. Какой же я глупец! И за мою глупость теперь расплачиваться только мне.

Проснувшись среди ночи, сперва я не поняла, что произошло. Буквально воспарив над своей постелью, почувствовала, как сотни невидимых нейронов заряжаются энергией и бьют все тело током. Конвульсии не заканчивались, пока кожа не зардела красным из-за большого притока крови.

Первое, что пронеслось в голове, – порча. Но потом, когда холод души начал оттаивать, я ощутила просветление, и все стало ясно: это, наоборот, исцеление. Радость была не долгой, ведь я получила смертельную дозу боли в сердце. Оно билось не в своем ритме, но, услышав удары, я заплакала от счастья, превозмогая все тяготы возвращения к жизни.

Опустившись на мягкую перину, все еще продолжала корчиться от неприятных ощущений, теперь уже умноженных на двое: к физическому дисбалансу подключился моральный. Моменты, где я причиняла близким боль, один за другим проносились в памяти и остро кололи то место, где уже и так все было изранено без остатка.

Ни одна из фавориток не прибежала в мои покои, чтобы узнать, по какой причине я так надрывисто кричу, зато мадам Финч была наготове и появилась с каким-то зельем, уменьшающим чувствительность. Потом она напоила меня ромашковым чаем, не задавая лишних вопросов.

– Почему вы не принесли молоко с печеньем, как в тот раз? – спросила я, чуть расслабившись.

– Не хотела еще сильнее ранить вас, напоминая об… – Лили запнулась, не желая произносить имя отца.

Я поняла, что помощница оберегает мои чувства, но роковая мысль о папе заставила выронить чашку из рук. Глянув в окно, убедилась, что Королевство все еще погружено в ночную тьму.

– Он ждет меня у ворот! – выкрикнула я, накинув на ночную рубашку теплую мантию, а затем бросилась через лес, чтобы повстречаться с Гленом.

Никакие препятствия из веток, болот и кровожадных животных не пугали так, как услышать от папы грубость или его несогласие примириться. У меня была возможность прочитать заклинание и переместиться к замку, но я была слишком взволнована и могла с легкостью оказаться на кратере вулкана, чтобы утонуть в лаве своих сожалений и чувства вины.

За считаные минуты я оказалась у родительского дома, но у ворот не было видно ожидавшего меня Глена или того самого угощения. Монолитные очертания замка оставались погруженными во тьму моих потерь и переживаний. Не в силах сдерживаться, упала к подножию ворот и горько заплакала. На удивление, сразу же раздался скрежет открывающейся двери.

– Папа! – закричало мое окончательно ожившее сердце.

На возглас не последовало ответа, только противный смех, разносящийся на всю округу.

– Я думала, узнав, что он не твой отец, ты перестанешь его так называть, – раздался голос Карнелии.

Передо мной стояла мать, жадно ухмыляясь на мое душевное излияние. Ее темные волосы были, как всегда, аккуратно уложены, чтобы не отвлекать внимание от короны, что носила родительница днем и ночью. Острие ее глаз впивалось в меня, разглядывая не только внешние изменения, но и внутренние.

– Как тебе удалось вернуть сердце? – вдруг поразилась Карнелия.

Никому не удавалось застать на ее лице и капли эмоций, но сейчас мама истощала удивление и какой-то небывалый ужас.

– Где папа? – задала интересующий меня вопрос, тем более, я понятия не имела, почему вдруг снова могу чувствовать.

– Этот жалкий старик ушел кочевать. Взял несколько вещей и объявил, что больше не может здесь находиться, – ответила Карнелия, – ты разбила его сердце, Блэр. Может, так теперь Нумибус отдает долги – сердце за сердце? – размышляла вслух собеседница, не упустив возможности сделать мне больно.

Я не могла поверить, что Глен решился уйти от своей жены. Неужели мои слова о его слабости сподвигли на такое? Как простить себе такую чудовищную выходку, где жертвой стал любимый папа? Пусть и не родной, но самый лучший, что мог достаться мне судьбой.

– Кто мой настоящий отец? – сквозь зубы процедила я.

Карнелия не ответила, а лишь повторила смех, с каким пришла в начале нашей встречи. Ворота захлопнулись, а я все еще продолжала сидеть на коленях и осознавать все ужасы реальности. Только тусклые блики рассвета вернули желание уйти от замка подальше и попытаться исправить отношения с людьми, что не сбежали от моего черствого высокомерия.

Раз путь обратно пролегал через лес, зайду к Луцию и признаюсь, наконец, в любви, что сейчас отогревает мое сердце от холода ран. К сожалению, повстречала не совсем того, о ком думала последние несколько минут.

– Блэр, что ты делаешь в лесу в такую рань? Всю дичь мне распугаешь своими рыданиями! – возмутился Роланд, – Стоп! Почему ты плачешь? К тебе вернулись чувства? – тут же осознал охотник.

– Похоже на то, – коротко ответила я, не собираясь и перед ним отчитываться из-за незнания фактов возвращения сердца.

– Это же замечательно! И ты все помнишь? Все, что делала, когда была без…

Пегас не закончил, но мы оба поняли, что он имел в виду.

– Да, и хочу попросить прощение. Я чаще использовала тебя, чем благодарила.

– Ты не отдавала себе отчет, – отмахнулся Роланд.

– Не совсем. Я все понимала, но, словно не хотела делать иначе: искать подход к людям или позволять к ним что-то испытывать…

– А сейчас все твои чувства вернулись, и мы можем быть вместе? – перебил нетерпеливый лучник.

Сердце вновь забилось неприятными болевыми импульсами. Обретя ясность мыслей, я стала четко понимать, кто мне нужен на самом деле, и это был не Роланд.

– Я и сам творил много непристойного, так что с легкостью могу принять твои извинения и, скорее, предаться любви, – лепетал юноша, пока я подбирала слова для очередного удара ножом в спину.

– Почему ты молчишь? Неужели не рада, что нам дан шанс…

– Роланд, послушай!

– Или ты не испытываешь того же? Твое сердце отдано другому, не так ли? – с ненавистью перебил Пегас.

Выступившие слезы стали ответом на его вопрос, чем еще больше разозлили собеседника. Он сразу понял, кому принадлежат мои чувства, и никак не мог с этим смириться. Забыв об утренней охоте, молодой человек использовал способность перемещаться и растворился в воздухе. Надеюсь, Пегас не нагрянет к Луцию и не устроит разборку.

Эта мысль мотивировала ускориться и, как можно быстрее, добраться до хижины любимого анимага. Благополучно преодолев препятствия, я прибежала к избушке, что хранила память о самых нежных моментах с профессором Каем. Юноши не оказалось внутри, как и на прилегающей к дому территории. Я сделала еще одну попытку отыскать возлюбленного у его любимых животных, но и там Луция не было.

Тогда черед пришел отправиться к последнему адресату, чью реакцию я не могла бы предугадать, даже обладая способностью предвидеть. Кассандра больше остальных пострадала от моего грязного языка и постоянного отталкивания от себя. Подруга, что в одно время приняла мои черные качества, теперь отдалена на сотни верст обид и разочарований. В одно время мне было обидно, что такая всезнайка и не догадалась о поползновениях Нумибуса, но потом простила и это.

Наша дружба состояла из взаимного принятия друг в друге плохого и хорошего. Из этих компонентов мы лепили желание не осуждать, не критиковать и не обвинять. Кэсси прекрасно понимала, что за острием моих высказываний спрятана маленькая девочка, обиженная обществом и родной матерью. Я же за ее эгоизмом и упрямым всезнайством видела страх осознания своей беспомощности. Страх распылить свои возможности на пустяки, не добившись конкретной цели.

– Кэсси, – полушепотом произнесла я, кидая камушки в окно общежития.

За стеклом, вместо рыжеволосой головы, показался какой-то мохнатый карлик, скорчивший гримасу недовольства. Скорее всего, это их с Антарией домовой. Надеюсь, его крошечный мозг догадается разбудить ту, что я зову уже битый час.

Не успев еще раз кинуть камушек, я увидела Кассандру и почувствовала, как в животе разрослось волнение. Эмоции на лице Кэсси не выражали ничего конкретного, пришлось еще какое-то время томиться в ожидании, пока рыжеволосая ведьма спустится вниз.

– Блэр? Что ты задумала? – сразу же начала обороняться ученица Гармонии.

Я не стала пускаться в объяснения, а применила метод Антарии для возобновления дружеских чувств – просто бросилась обнимать Кэсси. Та секунду не понимала, что происходит, потом начала плакать навзрыд и хохотать одновременно. Я тут же заразилась этой истерикой, и вот мы уже валяемся на траве, зажимая живот от болей, вызванных дружеским смехом.

– Неужели ему удалось? – наконец, остановившись, спросила моя подружка.

– О чем ты?

– Луций, он собирался вернуть твое сердце, и вот ты снова с нами! – сияла Кассандра.

От этой теплой улыбки я чувствовала, что, правда, важна ей. И Луцию, раз он пошел на такое!

– А где он? Я не смогла найти в лесной хижине…

– Разве вы сейчас не были вместе?

– Нет, я спала в кровати, когда все это началось, – забеспокоившись, ответила я.

– Странно, – было заметно, что Кэсси что-то недоговаривает или же боится сама догадаться о чем-то важном, – я думаю, это какое-то недоразумение, и вы скоро увидитесь, – неуверенно произнесла подруга.

Мне хотелось расспросить у нее гораздо больше о Луцие, но побоялась, что рыжеволосая ведьма воспримет подобное, как неуважение. Все-таки не только профессор Кай был важен мне, но и она.

– Что новенького у тебя произошло за последнее время? – спросила я, отвлекаясь от озадачившей меня темы.

– В целом ничего. Собираюсь пойти обучаться к Дриадам, чтобы улучшить свои навыки, – поведала подруга.

– Ты когда-нибудь думаешь о чем-то, кроме учебы? – усмехнулась, но в душе промелькнуло, как же сильно я ее люблю.

– Не смешно, Блэр. Пока ты эмоционально отсутствовала, я тут боролась с новым врагом, умнее меня в сто тысяч раз, – буркнула Кассандра, обидевшись в шутку.

– Это ты про Ривера? Не заметила в нем опасности.

– Ну конечно, на тот момент вы были наравне. Посмотрим, как сейчас удастся оставаться безразличной к его деяниям, – возразила Кэсси, отчасти, будучи правой.

– Дриады обеспечат тебе выход на новый уровень магии? Свейгу что-то они мало помогли. Разве что хочешь натравить на выскочку стадо змей, – все же парировала я.

– Свейг учился у них? Откуда ты знаешь? – поразилась Кэсси, забывая, с кем разговаривает.

Конечно, я знала о Пегасах все, даже о сегодняшней вечеринке, на которую меня опять не позвали. Правда сейчас, это мало заботило, ведь самой главной проблемой оставался Луций и его исчезновение. Кэсси уверила, что мы в ближайшее время увидимся, но этого не произошло и на следующий день, и даже через неделю. 

Сегодня я встал пораньше, намереваясь успеть сделать все запланированные дела. Мне нравилось плотно организовывать свой день, чтобы не слоняться неприкаянным, даже развлечения были четко прописаны.

На собрании кураторов обсуждали волонтерскую работу, которая должна была пробудить в избалованных студентах хоть малую каплю стремления к нестяжательству. Как бы ни хотелось привить молодым умам духовные ценности, вознаграждение тоже предусмотрели. Все же нельзя быть наивным и отрицать, что лучше всего побуждает к действию ожидание поощрений.

Озвучивая свои идеи и делая пометки в записной книжке, не мог сдержаться и бросал взгляды на Кассандру. Помню, в первые дни ее кураторства я очень злился, что нам придется видеться на собраниях. Меня возмущало, что жизнь сыграла со мной издевательскую шутку. После нашей ссоры я предусмотрел все возможности наших случайных встреч и составил такой график передвижений, чтобы по максимум их избегать. И вдруг выясняется, что девушку назначили куратором Гармонии! Сказать, что я пришел в изумление, ничего не сказать. Меня раздражали непредвиденные обстоятельства. Собирая всю силу и волю в кулак, на заседаниях старался делать вид, что мне на нее все равно, но внутри кружились вихри ураганов.

Наше примирение подарило спокойствие, и теперь мог украдкой любоваться Кассандрой, не боясь быть замеченным. Сейчас девушка поймала мой взгляд и улыбнулась, и в моей душе в этот же мил расцвело поле ирисов.

После собрания я дождался, пока Кассандра соберет свои вещи, чтобы вместе пройтись по кампусу. Мы заключили перемирие уже довольно давно, но все еще вели себя как друзья. Я почему-то не мог заново сделать первый шаг: до сих пор меня терзали сомнения, есть ли у нее чувства ко мне и не повторится ли то, что произошло с нами в прошлом.

Я презирал ложь и, насытившись обманами Кассандры, начал презирать и ее. Это было мощное чувство ненависти, но оно не убило любовь. Я не понимал, как эти разнополюсные явления уживаются в моем сердце. Всеми способами старался бороться, сжигая непрошенную слабость, но был вынужден признать поражение. Но, несмотря на то, что я простил девушку и надеялся возродить наши отношения, то недоверие тоже продолжало жить во мне.

– Ты такой деловой на собраниях, все что-то пишешь в своем блокноте, – подтрунивала надо мной Кассандра.

– Ты тоже ведешь записи, я видел!

– Хочешь взглянуть на мои записи? – хихикнула девушка и показала мне свою тетрадь, где, вместо слов, были одни рисунки растений и заковыристые узоры.

– Хулиганка, – шутливо поругал я, – во сколько сегодня придешь в таверну?

– Мы с Антарией подойдем к восьми. И спасибо еще раз, что дал пригласительные для фавориток Блэр.

– Не за что, но я не понимаю, зачем тебе это.

– Просто хочу насолить Блэр, – уклончиво ответила Кассандра, и в этой ее манере я всегда улавливал недосказанность.

– Мы ведь теперь честны друг перед другом? – серьезно спросил я. Не хотелось выглядеть параноиком, но мне требовалось подтверждение.

– Ты серьезно хочешь сделать Блэр поводом для нашей ссоры? – моментально вскипела девушка, ей сложно давались такие разговоры. Я знал, что наткнусь на подобную реакцию, но не смог сдержаться.

– Это не ссора, а разговор, – чтобы утихомирить мою лисичку, я взял ее за руку, – ладно, забыли, больше не буду об этом спрашивать.

– Ты не первый раз так говоришь, а потом выискиваешь в моих словах лазейку, чтобы пристыдить, – нахмурилась Кэсси.

Я пообещал себе быть менее мнительным, но эти порывы происходили без моего ведома. Наверное, поэтому мы все еще топтались на месте, не способные забыть старые обиды. Сейчас хотелось доказать девушке, что желаю двигаться дальше и заново переписать нашу историю. Показать это намеревался поцелуем, но около нас появился нежеланный встречный.

– О, братец, снова волочишься за непокорной девицей, – с издевкой сказал кузен, видимо, подслушав наш разговор с Кэсси, – нравятся же тебе эти бунтарки. История с Азалией ничему не научила? И чего тебя так тянет на мятежниц? Потому что самому не хватает внутреннего огня?

По озабоченному лицу Кассандры понял, что упоминание моей бывшей девушки ее задело. Грозно взглянув на Ривера, я рявкнул:

– Иди куда шел, Ривер! И держи свои язык и уши при себе. Твоя жизнь на столько жалка, что лезешь в чужие?

– Смотри, не выпрыгни из штанишек, герой, – усмехнулся негодяй и оставил нас в покое.

Я не знал, нужно ли что-то говорить об Азалии, убеждать Кэсси, что она не имеет для меня никакого значения. Пока метался в сомнениях, студентка Гармонии успела решить вопрос: попрощавшись со мной, показала, что не хочет это обсуждать.

Проклятый Ривер! Как же он меня раздражает! Всю жизнь встает у меня поперек горла. Непрошенный отщепенец, что вторгся в нашу семью и перетянул одеяло на себя. В детстве я по-настоящему его ненавидел, ревнуя своего отца к нему. Келлан уделял ему слишком много внимания, восхищался его успехами, приводя противного кузена мне в пример. Как же меня это злило! Ребенком я не понимал, почему отец любит какого-то чужака, подкидыша, больше, чем родного сына. А Ривер только и делал, что искал его одобрения, всеми способами стараясь выставить меня слабаком. Чертов гений! Он всегда опережал меня в учебе, быстрее овладевал магией и показывал лучшие результаты. Как бы я не старался, этому хитрецу удавалось определить меня. Не знаю, кто его натаскивал в колдовстве, мы не виделись большую часть жизни, а только лицезрели феноменальные способности. Отец обожал пригласить домой своих друзей, чтобы похвастаться одаренным племянником, в то время как я был вынужден сидеть поодаль и делать вид, что тоже восхищен представлением Ривера.

Этот паразит до самого студенчества наведывался к нам в гости, все так же купаясь в одобрении моего отца. Иногда казалось, Ривер назло мне забирал внимание Келлана, показывая, что заслуживает отцовский любви больше, чем я. И только несколько лет назад он пал с пьедестала почета, когда начал творить всякий беспредел в академиях (а парень побывал во всех, за исключением Филориума). Я надеялся, что уж до сюда он не доберется, но судьба снова надо мной посмеялась. Еще и прибыл сюда не в качестве студента, а учителя! Умаслил Соррель, как делал это с моим отцом.

Не понимаю, как его допустили до этой должности, учитывая непозволительные деяния. Ривера выгнали из всех академий за нарушение дисциплины, бесчинство и изучение темной магии, но зато с распростертыми объятиями приняли в Филориуме, видимо, но правах сына Аваруса. Когда я был маленьким, в душе злорадствовал, зная, что Ривер был не нужен своему отцу. Как бы ко мне не относился Келлан, пусть он считал меня не достаточно безупречным, но он хотя бы был в моей жизни. Сколько раз Ривер видел своего родного отца, можно было пересчитать по пальцам.

Азалию Ривер видел нечасто, но, наверное, Келлан проговорился, что моя бывшая девушка бросила учебу и вступила в оппозиционный эльфийский отряд. И, конечно, кузен не упустил возможности меня поддеть, еще и на глазах Кассандры.

Организация пирушки в «Таверне трех Порки» послужила удачным поводом отвлечься от неприятных мыслей. Идея открыть свой трактир принадлежала Роланду: он давно маялся, не зная, куда использовать деньги, полученные в наследство от дедушки, и после возрождения Пегасов решил расширить масштабы братства. Жаль, что мой товарищ относился к тому типу людей, кто горит замыслом только первые дни, затем остывает и скидывает все обязанности на других. В данном случае этим человеком оказался я. На мне лежали все управленческие дела, а Роланд со Свейгом отвечали за привлечение клиентов. Только вот известность Пегасов и так составляла довольно хорошую раскруточную компанию, и, по сути, бездельники не делали ничего, только слонялись по студенческому городку.

Честно говоря, меня не сильно вдохновляло возрождение братства. В свое время это общество было придумано в качестве развлечения, но теперь я вырос из этих детских шалостей. Мне хотелось совершить что-то значимое, полезное, заслуживающее внимания и реализующее все мое существо. Я постоянно думал об эльфийских землях: вооруженные стычки моих собратьев с пограничной стражей Безоблачного королевства сильно меня беспокоили. Но я не мог ринуться туда с безрассудной головой, как Азалия, мне требовалась стратегия и продуманный план со всеми возможными ошибками и последствиями. Возможно, Ривер прав, и во мне, действительно, нет воинственной дерзости, но легкомыслию не место в политических интригах.

– Ближе к полудню должны привезти партию эля, – сообщил я Роланду, когда мы сидели в таверне. В утреннее время здесь было немного посетителей, – сможешь принять? Мне нужно встретиться с хозяином бродячего цирка: хочу договориться о выступлении акробатов на сегодняшней вечеринке.

– Пригласи еще факиров, обожаю этих огнедышащих драконов, – воодушевился Роланд, меня же разозлило, что он проигнорировал мою просьбу.

– Ты примешь поставку? – повторил свой вопрос.

– Сегодня приезжает мой отец, мы хотели вместе пообедать и посмотреть мне новый дилижанс.

– И что? Перенеси встречу на час! Это же твое предприятие, почему я должен решать все дела? – возмутился я.

– Да не зуди ты, – Роланд хлопнул меня по плечу, – все будет принято, попрошу Урсулу.

В последнее время Урсула все чаще появлялась в нашем обществе, преимущественно помогая в чем-то Роланду. Я хорошо относился к эльфийке, и мне было горько наблюдать, как ее используют.

– Прекрати мучить бедную девочку, – попросил я друга, – она может к тебе привязаться.

– Тебе все мои обращения с девушками не нравится: за одной, по твоим словам, бегаю, другую мучаю. Может, мне вообще стать монахом? – разозлился Роланд.

– Зачем же ты выбираешь крайности? Найди взаимность.

– У меня была взаимность, Ирис, – с болью отозвался юноша, – но она закончилась. Нет ничего вечного в этом мире, даже у любви есть срок.

Мне удалось договориться о представлении бродячих циркачей, и не терпелось увидеть реакцию гостей таверны. Каждый вечер мы старались удивить посетителей, возбуждая их желание приходить к нам снова и снова.

Я с замиранием ждал появления Кассандры, опасаясь, что она может не прийти из-за утреннего спора. К моему счастью, девушка появилась в компании Антарии и Юнаса. Кассандра рассказывала, что эти двое стали проводить много времени вместе, но это был их первый совместный выход в свет. Антария шла с той стороны от парня, где его волосы были окрашены в пепельный свет, и ее волосы казались продолжением. Я порадовался за девушку: она, наконец, смогла оправиться от истории с Тристемом.

– Вы как раз вовремя, сейчас будет час бесплатного алкоголя, – оповестил я прибывших.

– По-твоему, мы пьяницы? – усмехнулась Антария.

– А я не против дармовой выпивки, если ручаешься за ее качество, – шутливо сказал Юнас.

– Обижаешь! Когда я что-то делал не добросовестно? – улыбнулся я.

Новоиспеченная парочка зашла внутрь, а Кассандра осталась со мной.

– Хвастун, – закатила глаза девушка.

– Но тебе это нравится, – игриво заметил я.

Мне хотелось притянуть ее к себе и поцеловать, но что-то меня сдерживало. Казалось, Кассандра благоволит мне, но, вспомнив утреннюю ссору, начал сомневаться. И почему с этой девушкой всегда все так не определенно? Чего я боялся? Быть отвергнутым? Ох уж это тщеславие!

Мы тоже зашли в таверну, и я, на правах управляющего, раздобыл нам напитки, не толкаясь в толпе остервенелых посетителей, стремящихся урвать бесплатное угощение.

– Как тебе Юнас? Мне кажется, он идеально подходит Антарии, – решила немного посплетничать Кассандра.

– Да, они очень гармонично смотрятся, – мой взгляд тоже обратился на обсуждаемую пару. Юнас осторожно взял Антарию за руку, и в этот момент я ему даже позавидовал. Какого черта, веду себя как робкий юнец и медлю?

– Интересно, как мы смотримся, – задумчиво проговорила Кассандра, и для меня это был сигнал к действию.

Едва я потянулся к ее руке, как перед нами возникла Урсула. Они с Кэсси значительно сблизились, эльфийка имела полное право подойти к нам, но сейчас я на нее разозлился.

– Балаган вы, конечно, устроили с этой бесплатной выпивкой. Эти дикари скоро разорвут друг друга на клочки, – сказала Урсула.

– Могу попросить сделать для тебя коктейль, чтобы не стояла в очереди, – предложил я, надеясь, что получив напиток, девушка оставит нас наедине.

– Нет, не хочу пить. Когда уже выступление циркачей? – спросила эльфийка.

– Через десять минут, – ответил, взглянув на часы на цепочке.

– Ты здесь одна? – задала некорректный вопрос Кассандра, но ее, кажется, действительно, изумило, как можно прийти в такое злачное место в одиночестве.

– Меня позвал Роланд, – в голосе Урсулы улавливалась печаль. Она бросила короткий взгляд на своего кавалера, который без зазрения совести флиртовал с компанией каких-то девиц, – я пойду, подожду начала представления на улице.

Перед зданием таверны мы оборудовали специальное место для представлений, освещенное небольшими яркими фонарями. Мне было жаль Урсулу, но я радовался, что она ушла. Мы с Кэсси снова остались наедине.

– Может, тоже пойдем на улицу? Займем места в первом ряду, – предложила девушка, и я кивнул.

К назначенному часу все вышли наружу, предвкушая зрелище. А оно удалось на славу, все рукоплескали, когда циркачи закончили свое выступление. Разгоряченные алкоголем и впечатлениями гости вернулись в таверну, мы же с Кэсси остались на улице, наслаждаясь ночным воздухом.

– Тебе понравилось представление? – поинтересовался у девушки.

– Да, это было чудесно! Очень здорово придумано – позвать циркачей, – похвалила Кассандра.

– Я рад, что тебя они впечатлили, – расплылся я в улыбке.

Кассандра вдруг резко повернулась ко мне, у меня даже сердце вздрогнуло, за секунду налившись тревогой. Ее решительное выражение лица намекало, что она планирует сказать что-то серьезное.

– Я хочу быть с тобой, – услышал я голос девушки, после которого мое тело запылало огнем.

– И я этого хочу, – выдохнул я и, наконец, притянул Кассандру к себе, чтобы поцеловать.

Казалось, все Багряное королевство в этот вечер присутствовало на вечеринке Пегасов. Даже Кассандра и Антария позарились на цирковую труппу и пошли в «Таверну трех Порки».

На удивление, меня совершенно не интересовала публичная жизнь студентов Филориума. Соревнование с братством теперь тоже казалось детской забавой, по сравнению с тем, что сейчас происходило в душе. Сердце все еще ныло и требовало ответов, ради них я и вторглась на чужую территорию.

– Блэр, что ты здесь делаешь? – заверещала Кэсси, когда застала меня в своей комнате общежития.

Я сидела в темноте, ожидая возвращения подруги с мероприятия. Эгоизм на этот раз затолкнула на задний план, приказав не отрывать Кассандру от важного события, а просто дождаться позже.

– Почему у Домового кляп во рту и связаны руки? – вновь воскликнула рыжеволосая ведьма, явно переусердствовав с повышенными интонациями.

– Он постоянно бубнил, – ответила я, указав на очевидные вещи.

Кэсси нахмурилась, а затем бросилась спасать своего ворчливого помощника, освободив и его треклятый язык, шепчущий угрозы и нарекания. Похоже, подруга и сама пожалела, что приходится изображать святошу и быть ласковой с этим потомком гнома.

– И все же, что происходит? – спросила Кэсси, когда мы, наконец, избавились от общества Домового.

– Ты в прошлый раз сказала, что Луцию удалось спасти меня. Каким образом? Только Нумибусу было подвластно мое сердце.

– Я точно не знаю, просто предположила. Мы долго искали, как освободить тебя от проклятья. У меня не вышло, значит, у него…

– Но вы не обговаривали возможные действия? – перебила я.

– Нет. То, что узналось мной позже, не пригодилось, – пожала плечами подруга.

– О чем ты?

– Сердце можно спасти, если кто-то признается заколдованному в любви и совершит героический поступок, но раз не было ни того, ни другого, значит, Луций нашел иной способ, – поведала Кассандра то, что, по всей видимости, изначально не желала упоминать.

Получается, моя любовь к профессору Каю может быть и не взаимной. Подобная мысль прибавила к ноющей боли еще и острую.

– Следовательно, Луций мог и не участвовать в возвращении сердца? Что, если Нумибус сам отдал его?

– Так просто? Разве Темный маг славится подачками с барского плеча? –усомнилась Кэсси.

Мы так и не пришли ни к какому логическому заключению, к тому же, я заметила, что настроение подруги совершенно отличается от моего.

– Как прошел вечер? – переменила тему, чтобы не сбить окрыленный настрой ведьмочки.

Она тут же поведала о поцелуе и возобновлении отношений с Ирисом. Я искренне радовалась счастью Кассандры, пусть хоть одна из нас, наконец, получит то, что заслуживает и желает.

После визита в общежитие у меня появилась пища для размышлений: что если Владыка теней, на самом деле, устал меня мучить, или у житья без сердца есть свой срок? Нужна ли теперь армия для войны с Нумибусом, если конфликт развеялся сам собой? В таком случае, лучше бы не злить могущественного чародея, чтобы вдвойне не отхватить от него бед. Будь я с сердцем или без, четко осознавала, что пока слаба тягаться с подобным врагом, тем более, лишившись поддержки.

И отец, и даже Луций, не сговариваясь, сбежали от меня, устав терпеть избалованные притязания. Как только мысли о дорогих людях возникали в голове, я мечтала вновь ничего не чувствовать: ведь сердце, разбившись однажды, теперь кровоточит на регулярной основе.

Все равно поиски Луция я не собиралась забрасывать, лишь немного отсрочила из-за постоянных вмешательств учителей Филориума с их заданиями. Еще и исправительная школа, где очередной родственник Аваруса плещется в тщеславии своего могущества. Я даже попробовала пару раз прогулять бессмысленные занятия профессора Лудуса, но тут же поплатилась прилюдным унижением.

– Мисс Темперенс, станьте примером для остальных и попробуйте на себе мой новый эликсир правды, – сладкоголосым голосом пел Ривер, притащив меня в кабинет.

– Не собираюсь я пить ваше сомнительное варево, – процедила я, ловя сочувствующие взгляды студентов.

– Вы должны осознавать, что правда является лучшим исцелением для ваших внутренних демонов. Мне посоветовала этот способ Мадам Соррель, –продолжал избалованный наследник Филориума, в тоне которого слышалось нетерпение.

– Вы хотели сказать: ваша тетушка? Может, сперва сами испробуете правду на вкус? – я отвечала вызовом на вызов, не понимая, что этим рою себе яму.

Кассандра с замиранием лицезрела картину, готовясь в любой момент броситься мне на помощь. Хотя, я не до конца уверена в этом: помнится случай, когда ведьма не защитила свою верную лисицу, чего уж говорить про меня.

– Мисс Темперенс, ваш острый язычок, явно, достался вам от предков, –усмехнулся Ривер, словно прочел мою родословную за считанные секунды, –в вас что-то изменилось за последнее время, наверное, все дело в этом,– выскочка дотронулся указкой до моей груди.

Легкое замешательство не предоставило возможности для ответа задаваке. Учитель исправительной школы читал меня насквозь, и, если раньше этот факт не беспокоил, теперь вызывал опасение. Сложно оценить его истинное владение магией, раз он без труда понял, когда мое сердце отсутствовало, а когда находилось при мне.

– Не хочешь пить эликсир правды, тогда я сам помогу тебе, пустив его по венам, – не выдержав долгого томления, Ривер схватил мою руку, а затем указкой, словно лезвием ножа, прошелся вдоль тыльной части и, распоров кожу, буквально оголил содержимое. Этой же указкой юноша навел на склянку, где хранилось зелье, и по воздуху тонкой струйкой начал вводить его, используя свободный доступ к моим венам.

Не успев вскрикнуть от боли, пребывая в состоянии шока, я упустила момент, когда Кассандра выбежала из-за своего стола и движением руки перехватила магию Ривера, направив эликсир правды в самого мучителя. Струя попала в глаза профессора Лудуса, выводя его из себя. Моя же кровь отвлекала от ликования победы над противником, зато Кэсси не растерялась и уже вовсю пользовалась ситуацией:

– Ну что, вам понравилось оказаться по другую сторону реальности?

– Я был здесь, и не раз, – прорычал Ривер, видимо, поддавшись чарам сыворотки правды.

– Зачем вам так хочется нас мучить? – вновь спросила Кассандра, топчась по одному и тому же месту.

– Если хочешь услышать жалкую историю, как меня не любили в детстве, то готов с радостью разочаровать тебя. Я такой, какой есть. Если мне хочется причинить кому-то боль, я это делаю, – усмехнулся профессор Лудус, словно от правды становясь еще более черной натурой.

– Наверняка, вас бил папаша, а теперь отыгрываетесь на всех, – со смехом в голосе выкрикнул Свейг, тоже радуясь провалу надзирателя.

– Мой отец даже толком не знал меня, в чем я ему премного благодарен, – отчеканивал фразы Ривер, словно заучил их давным-давно.

– Вы что-то сказали про мою родословную…

– Ох, Блэр, маленькая принцесска, Блэр, – перебил меня Ривер, нашептывая что-то невразумительное, – я бы рад облегчить тяготы твоих незнаний, но слишком ненавижу все ваше чертово семейство! – вдруг закричал над моим ухом юноша, а в глазах его сверкнул пылающий огонь.

Застывшая сцена излияний профессора могла затянуться, если бы в кабинет не зашла мадам Соррель. Бросив свирепый взгляд на племянника, она прочитала заклинание и с помощью магии насильно превратила Ривера в его животное воплощение. Он, будучи вороном, выпорхнул в открытое окно и исчез из Филориума, как и мой любимый профессор Кай.

К счастью, и мне запретили на некоторое время посещать Академию, чтобы полностью восстановить причиненный ущерб местным правителем судеб. Слова Ривера не выходили из головы. Его ненависть и злоба пугали и в то же время призывали лезть на рожон. Обязательно пороюсь в биографии наглого подонка, но сначала использую свободное время, предавшись поискам своей любви. 

Исчезновение Луция значительно омрачало возобновление нашей дружбы с Блэр. Вместо того, чтобы болтать друг с другом без умолку, мы составили список мест, куда мог отправиться анимаг, проверяли их и вычеркивали те, где обнаружить его не удалось.

– Я свяжусь с нашими дальними родственниками из Знойного королевства, у них есть авторитет, они могут помочь с поисками, – Блэр старалась говорить рассудительным тоном, но я чувствовала, каких усилий ей стоит контролировать дрожащий голос.

– Я еще раз вдоль и поперек исследую Сумрачный лес, – заявила я, сердясь, что не имею никаких связей и могу рассчитывать только на себя.

– Хорошо. Как вернешься, сразу зайди в Калипсо, – попросила подруга.

– Блэр, мы найдем его, – уверенно сказала я.

Вдруг девушка начала плакать, перестав держать чувства в узде. Я поспешила обнять подругу, стараясь передать ей свою уверенность. С Луцием все в порядке, я это точно знала.

– Я наговорила ему столько гадостей, – всхлипывала Блэр, – вдруг у меня даже не будет шанса попросить прощения.

– Не говори глупостей, Блэр! – прикрикнула, желая вразумить волшебницу, – У тебя будет шанс не только извиниться, но и признаться в чувствах! И вас ждет счастливое будущее, которого вы заслуживаете.

– Спасибо, Кэсси, – благодарно посмотрела на меня подруга, и я в очередной раз порадовалась, что мы снова вместе.

Бродяжничество по лесным лабиринтам не дало никаких результатов. В хижине Луция по-прежнему не нашлось признаков недавнего присутствия. Куда же подевался приятель и почему не предупредил об отъезде? Не мог же он успеть насолить Соррель или Риверу, чтобы его отправили в срочную экспедицию.

В общежитие я вернулась в удрученном состоянии. Антария заварила мне травяного чая, чтобы я согрелась: даже в облике лисицы наступающие холода заставляли тело промерзать, несмотря на плотную шерсть. Не удивлена, что с приближением зимы Лулу превращалась из дикого зверя в домашнего и с удовольствием проводила время, не вылезая из нашей комнаты.

– Ш-ш-ш-што-нибу-у-удь нашла-а-а? – спросила соседка, заикаясь. После возвращения к полноценной жизни духи снова увидели в ней желанное для себя пристанище и вселялись, не спрашивая разрешения. Их речевые особенности передавались медиуму тоже.

– Нет, Луций как сквозь землю провалился, – вздохнула я.

– Мне-е-е-е жа-а-аль, – покачала головой девушка, – че-е-е-ем могу-у-у-у помо-о-о-очь?

– Пока ничем. Господин Овини сказал, что отправиться поискать в Лесной Долине, я хочу поехать с ним.

– Я то-о-о-оже могу-у-у-у, – с трудом проговорила Антария, не привыкшая к заиканию.

– Не нужно, спасибо, тебе не следует пропускать учебу.

В комнату, ковыляя, зашел Домовой, в руках он держал почту. Мы приучили вредного старика забирать наши письма. Он хоть и ругался, но обязанности свои выполнял исправно.

– На вот, тебе пришло, – буркнул Домовой и кинул мне конверт.

Взглянула на имя отправителя «Каэль Раф», такой человек был мне не знаком, и я немного напряглась. Прочитав письмо, испытала облегчение, и все стало ясно.

– О-о-о-от ког-г-г-го? – поинтересовалась Антария.

– От приятеля Луция. Он странствует с Караваном пилигримов и сообщил, что Луций сейчас с ними, – поведала я.

– Странно, что Луций ничего нам не рассказал, – задумалась Лулу.

– Каэль пишет, что Луций явился в зверином образе и до сих пор пребывает в нем. С ним, явно, что-то происходит.

Думы о друге детства не давали мне покоя. Каэль сообщил, что их отряд устроил стоянку на границе Знойного королевства около Косматого каньона. Я не могла сидеть на месте, зная, что Луций от чего-то бежит. Новостью о местонахождении анимага поделилась с Блэр.

– Нужно срочно туда отправиться! – взволновалась девушка.

– Туда добираться неделю, они могут уже перекочевать в другое место, – озвучила я неприятную вероятность.

– Мы можем телепортироваться. У Ириса же еще есть телепорты?

– Я спрошу, – пообещала я.

Просить Ириса об услуге, связанной с Луцием, могло грозить последствиями, учитывая, сколько раз мы в прошлом ругались из-за моего приятеля. Но, не думаю, что Ирис сможет отказать после недавнего упоминания о его бывшей подружке Азалии. Мы были квитами, и я имела козырь в рукаве. Но, на всякий случай, сегодняшний разговор я сразу начала с объявления, что Блэр и Луций любят друг друга, и нам нужно свести возлюбленных вместе.

– А почему Профессор Рапунцель вдруг убежал? – задал логичный вопрос юноша.

– Точно не знаю, какие-то душевные терзания, – предположила я.

– Какой чувствительный, – закатил глаза Ирис, но помочь согласился.

Чтобы не терять времени, мы переместились к Косматому каньону этим же вечером. Нам повезло, и разбитый лагерь пилигримов увидели почти сразу. Около десяти походных шатров располагались на земле, а в центре горел костер. Кочевники сидели вокруг огня на поваленных бревнах и трапезничали.

– Стоять! – услышали мы крик позади себя, – Кто вы такие?

– Можем мы поговорить с Каэлем Рафом? – поспешила назвать я волшебное слово, чтобы нас не убили.

Часовой подозрительно нас осмотрел, но крикнул второму караульному, чтобы тот позвал Каэля. Оставшийся пилигрим продолжал держать нас под прицелом арбалета. Мужчина выглядел как настоящий бродяга: в грязной одежде, с лохматыми волосами и бородой. Поэтому я удивилась, увидев, как к нам подошел статный красавец в походном, но опрятном костюме с темными волосами до плеч и с незапущенной бородой. Он походил на пирата, и ветер, развивающий вьющиеся локоны, добавил его внешности особого шарма.

– Ты, наверное, Кассандра? – обратился ко мне Каэль, – Я догадался по рыжим волосам, в письмах Луций описывал тебя именно такой.

– Да, это я, здравствуйте. Мне пришло ваше письмо, и мы сразу сюда переместились, – ответила я.

После краткого знакомства Каэль пригласил нас вместе поужинать, заверив караульных, что мы не враги. Телепортация отнимала много ресурсов, но от еды отказались, не желая уменьшать запасы ограниченной провизии. Блэр была крайне молчалива, наверное, ее удивило, что в письмах своему приятелю Луций не рассказывал о ней или, может, Каэль не хотел об этом упоминать, ведь чувства анимага носили тайный характер. Возможно, он даже скрывал их от близкого друга, и только мне был известен секрет.

– Где Луций? – все же подала голос Блэр.

– Честно говоря, мне вас порадовать нечем, – вздохнул Каэль, зачесав пальцами выпавшие пряди назад, – я написал письмо, чтобы успокоить вас, сообщить, что Луций жив и здоров. Не думал, что так молниеносно сюда ринетесь, – по-доброму усмехнулся мужчина.

– Он пропал неожиданно, поэтому мы переживает, что с ним что-то происходит, – озвучила я общие опасения.

– Похоже на то, – кивнул Каэль, – Луций не меняет звериного обличия, поэтому мне не удалось с ним поговорить, я, к сожалению, анимагией не владею. Только один пилигрим знает звериный язык, и Луций передал через него, что хочет присоединиться к нашему отряду и обещает быть полезным. Иметь в команде сильного тигра очень удачно, особенно при встрече с дикими животными. Но я беспокоюсь за него, он словно намеренно вступает в схватку с опасностью, наказывая себя за что-то.

Мы молча слушали, так же, как и Каэль, не предполагая, какую внутреннюю борьбу ведет Луций. Даже Ирис стал серьезным, сочувствуя анимагу.

– Я могу с ним поговорить? – спросила Блэр.

– Он сейчас в разведке, они должны вернуться к утру, – сообщил Каэль, – можете остаться здесь на ночлег, если хотите.

– Да, если мы вас не стесним, – согласилась я.

Нас разместили в свободном шатре. Сначала мы не собирались погружаться в сон, карауля Луция, но сами не заметили, как заснули. Наверное, виной тому свежий воздух и дикие условия. Я приняла облик лисицы, чтобы острее слышать звуки и не пропустить прихода разведчиков. Спустя некоторое время до моего носа донеся знакомый запах. Я мигом проснулась и выпрыгнула на улицу. К лагерю приближалась группа людей, рядом с ними шествовал белый тигр. Я со всей мощи понеслась к приятелю, но, увидев меня, он повернул обратно и рванул с места.

– Стой, Луций! – передавала я телепатический сигнал.

Белый тигр не останавливался, словно убегал от смертельной угрозы. Я не понимала, почему он так себя повел, но на обдумывания времени не было, и просто неслась, что есть мочи.

Я видела, как Луций добежал до обрыва скалы и, разбежавшись, перепрыгнул его. Оказавшись у края и взглянув вниз, поняла, что мне такой прыжок не под силу. Тигр, наконец, остановился и смотрел на меня с противоположной стороны пропасти.

– Почему ты убегаешь, Луций? Мы пришли поговорить с тобой. Со мной Блэр, – передала я мысленную речь.

– Уходите, – прорычал анимаг, – я не хочу никого видеть.

– Что с тобой случилось?

– Если я вам дорог, то к утру вас не будет в лагере, – такими были последние слова Луция, и он побежал дальше.

Возвращение в Филориум без Луция заставило всех предаться унынию. Меня расстроило, что друг даже не захотел поделиться своими тревогами и рассказать, почему он так резко покинул академию. Успокаивало только, что рядом с ним находился Каэль, этот мужчина показался мне рассудительным и надежным. Оставалось надеяться, что ему удастся достучаться до глухой стены, преграждающей путь к внутреннему миру Луция.

У меня оставалась уйма нерешенных дел в Филориуме. Из-за отъезда Ривера занятия в исправительной школе прервались, чему я была несказанно рада. Блэр обмолвилась, что Свейг обучался у дриад, значит, нам есть, что обсудить. Юношу я нашла в особняке Пегасов и попросила вместе прогуляться.

– Сразу предупреждаю: братство и мужская дружба для меня важнее женщин, – настороженно заявил Свейг.

Я сначала не поняла смысла его слов, а потом эмоционально замахала руками, думая, что так моя речь будет выглядеть убедительнее.

– Нет-нет, я к тебе по делу, никаких романтических умыслов! – воскликнула я.

– Ну смотри, а-то не хочу найти под подушкой проклятый камень, – фыркнул парень, имея в виду коллекцию волшебных камней Ириса.

– Я слышала, твоими наставниками были дриады, – перешла я к сути разговора.

– Предположим, – кивнул Свейг.

– А ты знаешь древесный язык?

– Знаю. Хочешь ему обучиться?

– Да, это кажется мне интересным, – не стала озвучивать я истинное намерение, – такой навык всегда пригодится. Я тебе заплачу, конечно.

Несколько секунд Свейг внимательно смотрел на меня яркими голубыми глазами, они очень выделялись на смуглом лице, как перуанские опалы. Скорее всего, ведьмак прикидывал, смогу ли я справиться с такими знаниями и не применю ли их в темных целях. Хотя, судя по его дурной репутации, парень бы только одобрил жажду злодеяний.

– Мы с Ирисом теперь побратимы, поэтому я не буду брать с тебя плату, – сказал Свейг. На мой взгляд, он слишком серьезно относился к Пегасам и их значимости, – завтра можем начать. Приходи ко мне в комнату.

– Договорились! – чересчур обрадовалась я, выдавая, что древесный язык необходим для важной миссии, а не только ради развлечения.

Выходит, теперь мы со Свейгом коллеги: оба даем частные уроки ученикам, делясь своими знаниями, только вот я от денег отказываться не собираюсь. Урсула всегда приходила вовремя, она была очень ответственной и трудолюбивой девушкой, странно, что не стала отличницей.

– Кассандра, можно тебе кое-что показать? – спросила эльфийка и после моего утвердительного ответа достала из сумки деревянную шкатулку, украшенную металлическими узорами, на крышке красовалась бронзовая сова.

– Очень красиво, – высказала я свое мнение, не понимая, почему Урсула решила похвастаться этим предметом мне, ведь я не слишком интересовалась роскошными вещицами.

– Эту шкатулку завещал мне дедушка, – поведала волшебница, – но я не могу ее открыть.

Я внимательнее присмотрелась к замку и увидела, что там есть защитный механизм.

– Позволишь? – спросила я и взяла шкатулку в руки, чтобы детальнее изучить. Вместо замка ларец закрывался при помощи небольшого шифровального диска с различными изображениями и неизвестными мне символами, – И Бородавочник, ой, прости, твой дедушка, не оставил никаких инструкций?

– Нет, даже письма не было, – вздохнула Урсула, – не знала, к кому еще могу обратиться за помощью. Может, тебе удастся разгадать шифр?

– Честно говоря, никогда с таким не сталкивалась, но попробуем, – пообещала я.

Урсула оставила шкатулку у меня, стало приятно, что девушка так мне доверяет. Вдруг внутри оказались бы свитки золота, и я могла бы присвоить их себе. Полночи ломала голову над загадкой, спрятавшись под одеяло и подсвечивая себе шифр небольшим огоньком, созданным в ладони. Домашних привлекать к головоломке не стала, не хочу забивать им голову чужими ребусами. Так и таилась, пока не склонило в сон.

На следующий день в назначенный час прибыла в особняк Пегасов и попросила проводить меня в комнату Свейга. Он жил один, видимо, уже успел завоевать снисхождение создателей братства.

– Будешь кофе? – предложил мне репетитор, протягивая бочонок с изображением пегаса из кофейни братства.

– Не откажусь, – улыбнулась я и поблагодарила.

– Мои методы обучения, скорее всего, будут отличаться от твоих, – предупредил Свейг, – никаких книг и учебников, они только копят пыль.

– А где ты будешь брать информацию? – нахмурилась я.

– Вот мой главный учебник, – Свейг постучал себя по голове.

– А дополнительные сведения? – не унималась я. Свой материал на частных уроках тоже преподавала самостоятельно, но иногда обращалась к книгам, чтобы донести более глубинные знания.

– Я научу тебя азам, а уж за дополнительными сведениями тебе путь-дорожка к дриадам.

Спрашивать дальше не стала, потому что изучить древесный язык мне требовалось как можно быстрее, и Свейг в данный момент более доступен, чем лесные мудрецы.

Еле уговорила юношу разрешить мне делать записи по ходу его занятия: записывая что-то на бумаге, лучше запоминала. Свейг вещал о разнообразии древесной коры и вкраплениях, на которые стоит обращать внимание.

– А листва? – в нетерпении спросила я.

– О листве мы тоже поговорим, но на следующем уроке.

– Но расскажи хоть немножко, – взмолилась я.

– Нет, занятие закончилось, у меня есть и другие дела, – остался непреклонным Свейг, отправив меня восвояси с неутоленным любопытством.

Чувствовала неудовлетворение от урока: я и сама изучила уже достаточно про абстрактные знаки, которые подают растения. Мне нужны более подробные сведения. Я хотела поговорить с Мудрым дубом так, как разговариваю с Лулу. Свейг сказал, что сможет меня этому научить, но все должно происходить степенно. Прекрасная политика, но как же смириться с этим, когда ты очень нетерпеливый человек?

– Пришла и даже не поздороваешься? – голос Ириса прозвучал недовольно. Из-за размышлений я даже не заметила, как он нагнал меня сзади.

– Привет, я думала, ты в таверне, – и это было правдой. Управленческие дела теперь интересовали полуэльфа больше, чем братство.

– Забежал, чтобы решить тут некоторые вопросы, и вдруг мне докладывают, что моя девушка здесь, но пришла не ко мне, а к другому Пегасу, – Ирис нахмурился, серьезно смотря на меня, – что у тебя за происки со Свейгом?

– Он занимается со мной древесным языком.

– Ладно, – помотал головой Ирис. Он никогда не загружал голову лишними знаниями, и древесный язык к ним тоже, явно, относился, – и зачем тебе это?

– Я продолжаю поиски родителей, – призналась я, – и, думаю, Мудрый дуб хочет со мной поговорить.

Несколько секунд Ирис молча смотрел на меня, видимо, решив, что я шучу, но после моего молчания неловко пригладил свои длинные волосы.

– Кэсси, я поддержу тебя в поисках родителей, но, думаю, нужно искать другие зацепки. Эта идея кажется безумной, – высказался Ирис.

– Мудрый дуб сменил листву, и я прочитала в книге, что так он пытается что-то донести, – привела я аргумент.

– Это дерево стоит здесь уже сотни лет, и смена листвы – его естественный процесс. Ты уцепилась за ложную иллюзию, давай проверим другие теории.

– Нет других теорий! – сгоряча у меня получилось крикнуть с большей злостью, чем рассчитывала, – Это единственное, что я смогла найти.

Я не собиралась позволить Ирису забрать мою надежду, какой бы призрачной она не была. Сейчас не время для его логики и благоразумия. Мне нужно верить хоть во что-то, чтобы не сдаться. Пусть это даже похоже на безумие, но я доведу начатое до конца.

– Хорошо, проверяй эту зацепку, а я постараюсь найти что-нибудь еще, – пообещал юноша, но я глубоко в этом сомневалась. 

Из последних новостей: мы все-таки нашли Луция, но он убежал еще дальше, даже отойдя от плана быть путником в экспедиции друга. Сейчас юноша носится где-то в другом королевстве в образе тигра и, по всей видимости, не предполагает о моих душевных истязаниях.

Пришлось оставить анимага в покое, в надежде, что он сам захочет вернуться и простить мне все колкости и грубости, извергаемые черной душой. Кассандра не верила в теорию об обиде Луция на отсутствие моего сердца.

– Он сам меня наставлял на прощение всех твоих грехов. Слышала бы, какие речи говорил о том, что будет бороться до последнего, – в очередной раз повторяла подруга для подбадривания духа.

– Даже такому терпеливому человеку могло все опостылеть. Луций просто устал возиться с моими проблемами, – вздыхала я напротив.

На этом аргументы Кэсси заканчивались, и мы просто сидели молча, греясь о хрупкую надежду на благополучный исход. Частицы веры заканчивались вместе с последними лучами солнца, забирающими с собой остаток прожитого дня без него. Правда, новая надежда рождалась под утро, запуская повторяющийся процесс ожидания.

– Хотите сегодня что-то особенное к завтраку? – поинтересовалась мадам Финч, почему-то взяв на себя всю готовку в Калипсо.

Женщина постоянно хлопотала возле меня, ощупывая почву утреннего настроения. Я помотала головой, начиная собираться на учебу. Шрамы на руке теперь ухудшали любой образ, пришлось носить платья с длинными рукавами.

– Я могу убрать их заклинанием, – предложила Лили, видя, как я смущаюсь увечий.

И в этой услуге помощнице было отказано. Один из шрамов напоминал мне о профессоре Кае, о его заботе и трепетном обращении со мной после укуса Дейнозуха. Второй же – о врагах по типу Ривера, что должны всегда держать в тонусе, не позволяя предаваться страданиям в полной мере.

– Не хотите афишировать, что у вас сегодня… – запнулась мадам Финч, догадавшись о помыслах не создавать особой шумихи вокруг этой даты.

Невыносимо острая мысль пронеслась в голове, оставляя за собой последствия. Сегодняшний день должен был предназначаться для нас с отцом. Но, как и в прошлом году, все пошло не по плану. День моего рождения стал ознаменованием одиночества, а не сладкого поедание торта с любимым папой.

Он всегда придумывал для меня что-то особенное. Помню, вырвавшись из замка и оказавшись подальше от Карнелии, мы с папой поднялись на один холм, полностью усеянный фиолетовыми цветами мимозы. Собрав с них пыльцу и росинки, получили небольшой экстракт струящегося аромата. Добавив пару компонентов, мы с папой вывели собственную формулу моих духов. Потом из года в год поддерживали традицию изобретать новые благоухания запахов, чтобы не повторять предыдущие парфюмы.

Сейчас, переведя взгляд на склянку с духами, с грустью заметила, что осталась пара капель, и мой личный сорт тонкого благовония исчезнет, как и папа. Интересно, что, потеряв одного родителя, я словно лишилась всех сразу. Карнелия никогда не участвовала в моем воспитании, лишь прививала комплексы и барьеры. Ее абсолютно не волновала моя судьба. И как только она узнала, что я получила обратно сердце? Стоп! Разве мать была в курсе, что его у меня забрали?

От размышлений перед глазами засверкали звездочки. Фраза матери, как заезженная пластинка, вновь и вновь крутилась в голове: «Может, так Нумибус отдает долги: сердце за сердце?». Карнелия знала всемогущего чародея и о нашей с ним сделке! Она не препятствовала моей погибели, наоборот, испугалась, что из ловушки Нумибуса кому-то удалось спастись.

Больше размышлять я не собиралась: вместо этого направилась в замок взыскать правду от бездушной родительницы.

– Блэр, неужели рассчитываешь на утешительные поздравления? Твоего папаши нет рядом, и стало одиноко? – язвительно хмыкнула злая Королева, едва я показалась на территории замка.

Карнелия сидела на летней веранде за плетеным столом и на таком же стуле. Женщина что-то записывала, не прерываясь на мой визит. На ее плече восседал огромный паук, любимый питомец моей матери.

– Откуда ты знаешь Нумибуса? – спросила в лоб, не желая удовлетворять мамину потребность в оскорблениях.

– Разве кто-то его не знает? – неоднозначно ответила родительница.

– Ты знала о сделке, о сердце, о …

– Довольно! Я не собираюсь отчитываться перед тобой и, тем более, выслушивать эти излияния, – перебила Карнелия, махнув рукой.

Матери было абсолютно безразлично все, что касалось меня. Или же вообще все, что происходило вокруг. Подобное состояние я уже видела раньше, а точнее, чувствовала на себе.

– Нумибус забрал и твое сердце? – дрожащим от осознания голосом спросила я.

Мама не ответила, но в испуганном взгляде я вновь увидела малейший намек на эмоцию и проявление чувств. Она нервно погладила своего устрашающего питомца, и я заметила, что на брюхе паука что-то сверкнуло. Если мне не отказало зрение, к тельцу был прикреплен маленький ключик. Интересно, какую еще тайну матери он поможет открыть?

Придется оставить это на потом: не хочу в свой и так унылый день рождение возиться с треклятым пауком. Надеюсь, Кассандра поможет в дальнейшем расправиться с ним и разделить со мной истины, скрываемые Карнелией.

Пока мой путь был направлен на домик любимого анимага. Втайне от Кэсси я приходила туда каждый вечер, наивно ожидая возвращение если не Луция, то хотя бы его обличия тигра. На лесной тропинке я случайно наткнулась на Урсулу. Эльфийка вытирала слезы и делала вид, что они полились из-за попавшей в глаз соринки.

– Все в порядке? – спросила зачем-то я, не желая вникать в проблемы малознакомого человека.

– Было бы гораздо лучше, если бы ты перестала влезать в наши с Роландом отношения, – огрызнулась Урсула.

– Я уже давно с ним не общаюсь. Не знаю, куда я, по твоему мнению, влезаю, но это ошибочное суждение, – усмехнулась я, выйдя из минутного ступора.

После отчеканенной фразы решила последовать дальше, дабы избежать продолжения странного разговора. Эльфийка не осталась сидеть на месте, а увязалась за мной.

– Я не это имела в виду! Ты все равно в голове Роланда, и я не могу постоянно соперничать с твоим образом, – на выдохе выпалила девушка, ей и самой было неприятно признавать подобное.

– Попытайся не ходить за ним хвостом, назойливость действует на нервы. К тому же, помнится, Роланду нравится недоступность, – посоветовала я Урсуле, проникшись состраданием к бедной студентке.

Сейчас я и сама переживала подобные чувства, когда не нужна парню, а он мне – как глоток свежего воздуха. Вместе с соратницей по несчастью дошли до ручья, где наши пути должны разойтись. Правда, не успев попрощаться, мы увидели Ириса и Роланда, сидящих на мосту и ловивших рыбу. Не знаю, давно ли эти двое полюбили подобное занятие, но смотрелись они эффектно.

– Смотри, моя бывшая девушка и нынешняя, – залился смехом Роланд, толкнув в бок Пегаса.

Ирис не отреагировал на глупую шутку друга, поэтому лучник встал, ловко перепрыгнул с моста на берег реки и притянул к себе Урсулу. Их поцелуй был неловким, и не только из-за показных намерений Роланда, но и сама эльфийка чувствовала себя некомфортно.

– Я уже видела подобное представление с как там ее звали? Розали? – хмыкнула в ответ на постановочную сценку.

– Сейчас все по-новому, глупышка. Это только тебе суждено встречать дни рождения в одиночестве, – парировал заносчивый юноша. Меня очень задели его слова, ведь Роланд целился прямо в сердце, даже не применяя лук и стрелы.

Не ответив, просто развернулась и последовала туда, где и желала находиться все это время. Домик Луция стал обителью для моих слез и разговоров с самой собой. Пустой желудок протестовал, мечтая о вишневом или ананасовом тортике, но ноющее сердце перебивало любые рецепторы.

– Я надеялась, что ты появишься, хотя бы сегодня… – говорила в пустоту, словно в комнате сидел сам Луций, – мне так не хватает твоих прикосновений, взглядов и пряных губ. Тот поцелуй оказал самое молниеносное влияние, и, будучи без чувств, я захотела почувствовать отклик в сердце от нашей минутной ласки.

Я еще долго признавалась в любви призрачному образу хозяина дома, но не смогла повлиять на реальность, где находилась совершенно одна. Предположив, что иссушила все запасы слез, вышла из избушки и побрела в сумерках лесной чащи. Заплаканное лицо, наверняка, бы выдало во мне страдалицу, поэтому только темнотой я и хотела укрыться от видимых последствий душевных мук.

– Не принимай близко к сердцу его поступки, – раздался голос того, кого уж точно не ожидала услышать в качестве поддержки. Ирис стоял на моем пути, словно поджидая для разговора.

– Я расстроена не из-за его театральных отношений с Урсулой, если ты об этом, – ответила Пегасу.

– Тогда почему в свой день рождение ты предпочитаешь компанию слез, а не близких друзей? – поинтересовался собеседник, как-то особенно по-доброму.

Мне нечего было сказать, но в то же время в душе потеплело от заботы полуэльфа. Мы немного сблизились, когда искали информацию на преподавателей Филориума. В какой-то момент захотелось видеть Ириса в качестве друга. По дороге к Калипсо я вкратце рассказала о профессоре Кае и о том, что недавняя телепортация за ним окончательно разбила мне сердце.

– Я был там, если помнишь, – уточнил Пегас в шутку, но понял, что не сумел сбить грустный настрой нашего разговора, – тебе не кажется, что бегство дикого тигренка могло быть и не по твоей вине? – тогда продолжил Ирис.

Он напомнил, что не так давно мы откопали про Луция ужасную информацию о применении запретного заклинания.

– Похоже, у идеального преподавателя масса проблем. Ты, точно, хорошо его знала? – спросил в конце Пегас, наводя на сомнения.

Мы уже дошли до особняка, где почему-то царила тишина. Я отворила дверь, а за ней оказался праздник, который я избегала весь день. Близкие мне люди: Кэсси, Антария, мадам Финч, девочки из Калипсо и даже Лулу и Домовой кричали поздравления, заглушая стоны души по тем, кого в комнате не оказалось.

Недавний разговор с Ирисом навел на мысли, что я, на самом деле, почти ничего не знаю о своем возлюбленном. Положительные черты характера юноши так задурманили разум, что на остальные просто не обращала внимания. Удивительно, но меня абсолютно не пугала возможная ипостась Луция, как темного ведьмака. Я готова всецело принять любое его качество, лишь бы появилась возможность это сделать.

Пока что, в отсутствии анимага, решила записаться на очередной курс факультета Гармонии – уход за магическими существами. Его вел профессор Овини, никто иной, как отец Луция.

Конечно, посещать предмет собиралась не для познания очередных обезумевших животных, а для минутного разговора с родственником моего благоверного. Не знаю точно, что надеялась разузнать у профессора Овини, но держалась паинькой на протяжении нескольких часов.

Жаль, Кассандры не оказалось рядом, чтобы узреть, какой милой я могу быть, если захочу. Мадам Соррель до сих пор не освободила мою подругу от наказания не посещать определенные предметы. Для кого-то такой расклад показался бы, наоборот, поощрением, но только не для всезнайки Кэсси. Она постоянно ныла по этому поводу и заставляла пересказывать все, что происходило на занятиях, скрупулезно фиксируя информацию на пергаменте. Подругу жутко раздражало, если я отвлекалась и, болтая со свитой, упускала какие-то дотошные подробности лекции.

– Значит, залечить рану мегалании может сок адромискуса? – спросила Кассандра, когда мы сидели под ее любимым дубом уже после занятия.

– Тебе интереснее слушать про какую-то ящерицу, чем про наш разговор с отцом Луция? – поразилась я.

– Не какая-то ящерица, а самая большая среди всех ящериц Королевств. Очень опасная… – подруга прервалась, осознав свою зацикленность на познаниях, – ладно, расскажи, что говорил профессор Овини, – стушевавшись, добавила она.

– Он сказал, что понятия не имеет, где сейчас Луций, и посоветовал дать ему время.

– И все? – удивилась Кассандра.

– Нет, прочитал нотацию, что его сын в первую очередь преподаватель, и, если я ищу его для этих целей, то хорошо, но если для других…

– То что? – допытывалась рыжеволосая ведьма.

– Он предпочел умолчать. И почему меня недолюбливают все родители моих ухажеров? Мать Роланда вообще не пускала на порог, боясь осквернить их добрую славу в обществе.

– Не думаю, что отец Луция беспокоится о репутации. Скорее, он старой закалки, где союз студентки и преподавателя несет за собой не лучшее ознаменование, – пожала плечами Кэсси.

Мне не удалось в полной мере поразмышлять о мотивах профессора Овини, ведь, в отличие от Кэсси, предстояло идти на еще одно занятие. На этот раз предмет моего факультета Хаоса – трансфигурация. Мы давно не посещали этот курс из-за отсутствия преподавателя. В прошлом году, когда пропадали учителя, многие предметы лишились своих проводников к знаниям. Филориум обрел дурную славу и мало кто рвался на освободившуюся должность.

К сожалению, отдыхать от трансфигурации нам оставалось недолго: Соррель уговорила Вилларда Крафта взять на себя этот курс и заодно артефакторику. По мнению директора, никто не мог лучше справиться с подобными предметами, чем хранитель артефактов. Из-за недавнего конфликта Кассандры со старцем, ее не допустили и до этих занятий тоже. Я очень завидовала подруге и еле тащилась на ненавистные часы.

Дребезжащий голос Вилларда действовал мне на нервы. Хорошо, что сегодня, вместо лекции, у нас будет практическое занятие. Профессор разбил всех на пары и приказал сотворить для него древние инструменты, что своим магическим звучанием могут усыпить или заворожить человека. Мне в партнеры досталась одна из близняшек свиты – Тауни. Она робко поглядывала на меня, словно боялась каждого неловкого движения с моей стороны.

– Что с тобой? Рассчитываешь, что удастся отсидеться, и я все сделаю за двоих? – огрызнулась я, когда девушка в очередной раз кинула испуганный взор.

– Нет, просто жду расплаты за свое предательство, – еле слышно произнесла Тауни.

Сперва я не могла понять, о чем говорит моя фаворитка, но буквально через минуту вспомнила, как та подставила меня перед опасным животным. За гнетом своих переживаний я забыла наказать неверную последовательницу, а она все это время ждала участи. Как однобок и скуп мир моей свиты, раз в центре внимания всегда остаюсь я, а не их собственная жизнь.

– Я давно простила тебя, Тауни, – ласково сказала я, намеренно выделив имя собеседницы.

Девушка интуитивно взглянула на свою мантию, где не оказалось таблички для распознавания.

– Ты помнишь, как меня зовут? – поразилась фаворитка.

– Никому не говори об этом, – заговорческим тоном с долей смеха проговорила я.

Мы продолжили работу над воссозданием арфы уже в приподнятом настроении. Оказывается, очень даже приятно иметь еще одну подружку, помимо Кассандры. Кстати, а вот и она! Уже поджидает меня у архива Филориума, где и проходили занятия по трансфигурации.

– Дай списать формулы выведения музыкальных артефактов, – сразу же начала подруга.

– Кэсси, тебе нечем заняться? Я думала, у кураторов факультета гораздо меньше свободного времени, – подшучивала над рыжеволосой лисицей, которая, видимо, пробралась в архив и подслушивала.

– Как я, по-твоему, буду заниматься репетиторством, если ничего не знаю? – буркнула в ответ Кассандра.

– Так уж и ничего? – журила я.

Мы остановились у стола, где волшебники ели в перерывах между занятиями. Многие предпочитали трапезничать на свежем воздухе, а не в столовой Академии. Едва Кэсси засела с моими конспектами, как около нас материализовался Киган и выхватил листы пергамента из оторопевших рук подруги.

– Мисс Лайн, вам запрещено на момент наказания касаться знаний, полученных другими учениками, – закричал головорез и разорвал мои формулы.

– Что вы себе позволяете? – взорвалась я в ответ на пренебрежение моей собственностью.

– Вас тоже отстранить от предметов за неповиновение? – перевел взгляд Киган, издавая рычание.

– Разве мы находимся на службе, чтобы исполнять ваши приказы? Это всего лишь конспекты, дуболом! – меня уже было не остановить.

– Блэр, не надо! – взмолилась Кассандра.

– Добавляю обеим еще месяц в исправительной школе, – рявкнул пес Соррель.

На этом диалог закончился, а наше пребывание во власти Ривера становилось бесконечным. Кэсси не стала винить меня за вырвавшуюся агрессию, сказала, что понимает и не так давно тоже была под влиянием этого чувства. И тут я задумалась: подруга в какой-то мере поборола своих демонов, мои же остались и расплодись до небывалых масштабов.

С этими мыслями я переступила порог особняка Калипсо, где меня уже поджидала вся свита в полном составе, словно я вновь оказалась на своем дне рождении.

– Давай! – крикнул кто-то из толпы, и в меня тут же полетели склянки с шипучими и взрывными зельями.

– Что вы творите?! – завопила во все горло, не понимая причин саботажа.

«Пусть вернутся к тебе силы,

и пусть будет так, как было.

Ветер принеси к нам живо

Королеву всего мира»

Хором завывала моя обезумевшая стая. Во главе стояла Тауни, а позади всех мадам Финч. Она выбежала с целым тазиком воды и начала окроплять меня, изгоняя, по ее мнению, злых духов. Мокрая, пропитанная зельями, я стояла и все еще не понимала, что происходит.

– Блэр, сегодня Тауни рассказала нам, что ты проявила к ней доброту. Мы сразу же поняли, что с тобой что-то не так и нужно срочно действовать, – затараторила Эбби, сестра той самой близняшки.

– Со мной все в порядке, глупые индюшки! – закричала в бешенстве, чтобы привести в чувства чокнутых фавориток.

– Заклинание подействовало! К нам вернулась наша Блэр! – закричал радостно кто-то из толпы.

– Все, девочки, расходимся, – скомандовала моя помощница и разогнала стадо по комнатам, а сама еле сдерживала смех.

– Это вы устроили? – поразилась я, уже перестав так злиться.

– Я почувствовала, что вы сомневаетесь в себе, точнее, в том, что стали гораздо лучше со времен «злючки Блэр», – призналась Лили.

Меня до глубины души поразил поступок женщины: она, не прекращая, верила в мое доброе сердце, словно мать, которой у меня никогда не было. 

Загадочный ларец Бородавочника не поддавался открытию. Я пробовала использовать на нем магию, применять физическую силу, часами сидела, пытаясь расшифровать код, но все без толку. Мне удалось выяснить только, что непонятные символы означали месяцы и планеты, также на диске красовались цифры, значит, скорее всего, здесь зашифрована дата. Но какая? Откуда я знаю, какой день был для старика важным или роковым?

В комнату зашли Юнас с Антарией. По земле, правда, шел только парень, а моя соседка парила в воздухе. Не улететь ей не давала только крепкая хватка куратора Факультета сновидений. Он выглядел, как ребенок, которому на ярмарке подарили воздушный шарик.

– Новый дух? – догадалась я.

– Да, с особой любовью к левитации, – воздохнул Юнас.

Ребята остановились около моего стола, юноша заинтересованно рассматривал записи с попытками расшифровки кода.

– Что это? – задал вопрос волшебник.

– Подбираю комбинации, чтобы взломать шифровальный диск на шкатулке, – рассказала я.

Кажется, Юнас был падок на загадки и загорелся еще больше. Он резко отпустил руку Антарии, из-за чего та взмыла в воздухе, ударившись макушкой о потолок.

– Ай! – воскликнула девушка.

– Ой, прости, – испугался куратор сновидений и потянул бедолагу обратно к полу.

– Может, привяжете меня к стулу? – предложила Антария.

– Тогда ты улетишь вместе с ним, а у нас и так негусто мебели в комнате, – хихикнула я.

– Нужно дать тебе что-то тяжелое в руки, – придумал решение Юнас, и мы вручили моей соседке огромный горшок с цветком. Антария, наконец, закрепилась на земле, – а покажи шкатулку, которую нужно открыть.

Из-за Тристема у меня оставалось непроизвольное недоверие к парням Антарии, но нельзя же всех грести под одну гребенку. Да и мы так носимся с этой вещицей старика, а там, может, даже нет ничего ценного, а коллекция всякого хлама. Приведя для себя такие аргументы, вытащила из ящика шкатулку и протянула Юнасу.

– Где ты ее взяла? – спросил молодой человек.

– Оставили в наследство, – без подробностей ответила я.

Куратор Факультета сновидений осмотрел ларец со всех сторон, но заострил внимание на эмблеме совы, поглаживая ее пальцами.

– Любопытно, – проговорил Юнас, – по всей видимости, эта шкатулка принадлежала члену Совета сов.

– Кто это такие? – я впервые слышала это название.

– Тайная организация, существовавшая двадцать лет назад, что-то вроде отряда справедливости. Говорят, туда входили сотрудники Ведомства внутренних дел. Они самопроизвольно занимались случаями, которые по приказу нужно было скрыть, – поведал юноша.

Не представляла Бородавочника в роли борца за справедливость, мне он показался смирным, пугливым старичком. Возможно, в молодости он и правда был юношей с бунтарскими амбициями.

– Почему тебе завещали шкатулку, но не дали код? – нахмурился Юнас. Скорее всего, он уже успел прийти к выводу, что дорогую вещь я украла.

– Возможно, такая информация и была, но до нас она не дошла, – предположила я.

Надо еще раз поговорить с Урсулой: если Бородавочник любил загадки, мог оставить пароль в каком-то тайном месте или подать знак, а девушка не обратила на это внимание.

– Предлагаю устроить спиритический сеанс и поговорить с владельцем шкатулки, – заявил Юнас.

– Это не приведет к плохим последствиям? – поежилась я, не горя желанием связываться с загробным миром.

– Если все сделать правильно, то нет, – пожал плечами парень.

Они с Антарией обожали все эти потусторонние штучки, на этой почве, наверное, и сошлись. Духи были их лучшими друзьями, меня же озноб по коже пробирал от одного упоминания о них. Но другого выхода я не видела. Никто, кроме хозяина ларца, не мог знать задуманную им дату. Об этом же не пишут в биографиях.

Сколько бы дополнительных расследований не появлялось в моей жизни, это не освобождало от работы в «Сладостях и радостях». Это место по-прежнему оставалось популярным и принимало кучу посетителей, я только успевала разносить заказы. Ноги сильно уставали, и мы с девочками позволяли себе на несколько минуточек отдохнуть.

– А где Кэндис? – спросила я, обычно конфетчица не упускала возможности вместе посплетничать.

– Пришел ее любовник, и она побежала обхаживать его вместо официантки, – усмехнулась моя коллега.

В этот момент по залу прокатился легкомысленный смех Кэндис, и я повернулась к столикам, чтобы посмотреть на ее парня. Увидев, перед кем рассыпалась мелким бесом девушка, я впала в ступор. За столиком сидел Ривер, откинувшись на спинку стула и снисходительно улыбаясь конфетчице уголком рта. Вот о каком загадочном мужчине с бездонными синими глазами говорила Кэндис. И что теперь делать? Как сообщить коллеге, что она угодила в опасную ловушку?

Ривер, видимо, почувствовал мой пристальный взгляд, и тоже посмотрел на меня. Я не стала отворачиваться, всем своим видом показывая, что не буду молчать и не позволю ему обдурить доверчивую девушку. Преподаватель тоже не отводил глаз, а потом помахал мне, как старой приятельнице. Кэндис недовольно обернулась и удивилась, увидев, что Ривер поздоровался со мной. Меня взбесила его наглость, и я, наконец, вернулась к работе.

После смены меня обычно встречал Ирис, сегодня он немного задерживался, и я решила пойти ему навстречу. Спустя некоторое время услышала позади себя постылый голос:

– Вы, оказывается, та еще труженица, Кассандра. Вот бы на моих занятиях так же старались.

Насмешливый тон Ривер одновременно раздражал и пугал. Он напоминал зверя, который любит играть со своей жертвой: со стороны это похоже на безобидную забаву, но заканчивается смертью.

– Что вам нужно от Кэндис?

– Тело. Мозгами ее природа, к сожалению, обделила, – ответил Ривер.

– Вам нравится издеваться над людьми, да? – я с отвращением посмотрела на темного мага.

– Не скажу, что это высшая степень моих интересов, но помогает на время развеять скуку, – пожал плечами преподаватель, – а вы какие развлечения предпочитаете, Кассандра?

Еще немного и я бы плюнула в его ехидное лицо, хорошо, что появился Ирис и спас меня от последствий возможного несдержанного поступка.

– Ривер? – полуэльф строго посмотрел на кузена, – Какие-то проблемы?

– А если так, ты разве умеешь их решать? – усмехнулся преподаватель.

Мне не хотелось, чтобы из-за меня Ирис еще больше ухудшал отношения с братом, поэтому взяла его за руку, призывая пойти вперед. Ривер остановил внимание на наших сплетенных пальцах.

– Да у вас любовь! Какая прелесть, – продолжал иронизировать темный маг, – уже водил ее в «Некрополь», братец?

Ирис дернулся, готовый вспылить, но я потащила его вперед. Неизвестно, как далеко может зайти Ривер в своих играх. И, вряд ли, его остановит даже родственные связи.

– Он цепляется к тебе? – встревоженно спросил Ирис.

– Не больше, чем к остальным, – ответила я.

– Но сейчас он ждал тебя у работы!

– Он встречается с Кэндис, – успокоила я юношу.

Мой аргумент не успокоил Ириса, его тело оставалось напряженным, и он несколько раз оглянулся, словно думал, что Ривер будет нас преследовать. Но того уже и в помине не было.

– Не хочу, чтобы ты стала его мишенью из-за меня, – прорычал полуэльф.

– Я смогу за себя постоять, – заверила я, желая уже скорее закрыть эту тему и насладиться прогулкой вдвоем.

На следующий день наша комната в общежитии превратилась в салон гаданий. Юнас перетащил круглый стол на середину помещения, а вокруг мы расставили стулья. Куратор сновидений объявил, что для ритуала потребуется пять человек, поэтому я пригласила Урсулу и Блэр.

– Почему мы не могли собраться в Калипсо? Там побольше места, чем в этой банке, – возмущалась Блэр, протискиваясь между предметами мебели.

– Потому что в особняке твои фаворитки не упустили бы возможности, чтобы подглядеть за нами, – озвучила я причину.

Принцесска фыркнула, но все же опустилась на стул. Ее примеру последовали и остальные. К счастью, летающий дух покинул тело Антарии, и ей больше не требовалось ходить с балластом. Девушка нарядилась в длинную белую сорочку, объяснив это тем, что в этом облачении острее ощущает связь с призраками. Наверное, в таком образе они принимали ее за свою.

– Юнас, ты принес алфавитный круг? – спросила своего парня Антария.

– Да, вот он, – юноша положил на стол деревянное приспособление, вокруг его центра были нарисованы цифры, а по краю располагались буквы, также частью конструкции являлась вращающаяся стрелка.

– Тогда я зажгу свечи, и можно приступать, – оповестила моя соседка, и мы с девочками в страхе переглянулись.

Когда приготовления были окончены, Антария и Юнас хором прочитали заклинание: свет в комнате мигом погас, осталось лишь пламя свечи, а в атмосфере появился пронзающий холодный ветерок.

– Хозяин этой шкатулки, ты здесь? – задала вопрос в пустоту Антария.

Мы все держались за руки и лишь взглядом следили за алфавитным кругом. Не сразу, но стрелка стала вращаться, остановившись у двух букв, складывающих слово «да». От ощущения в комнате умершей души по спине побежали мурашки. Я буквально чувствовала чужое присутствие, и по невидимой ауре казалось, что призрак не слишком рад, что его потревожили.

– Ты поможешь нам ее открыть? – продолжила диалог с духом Антария. Стрелка снова показала положительный ответ, – Тогда покажи правильную комбинацию.

Еще вначале парочка с Факультета сновидений предупредила, что мы ни в коем случае не должны расцеплять руки. Поэтому, когда стрелка завращалась, указывая на символы, каждый внимательно следил, чтобы запомнить последовательность. «Три, август, солнце, Хирон, Луна, Сатурн».

Антария взглянула на меня, и я кивнула, оповещая ее этим, что запомнила код. Подруга хотела закончить сеанс, но вдруг Урсула воскликнула:

– Тебя убили?!

Меня тоже раздирало от желания это узнать, но Антария просила не усложнять процесс, однако Урсула не сдержалась. Стрелка показала положительный ответ. Значит, Бородавочника все же постигла участь неестественной смерти.

– Дедушка, кто это сделал? – заплакала Урсула.

В тревожном ожидании мы смотрела на алфавитный диск. Стрелка направилась к букве Я, затем к другим, и в итоге сложилась фраза «Я не он». Все вздрогнули, не до конца понимая, что это значит.

– Ты мой дедушка? – прохрипела эльфийка, а текущие слезы замерли на лице от тревожного предчувствия.

Стрелка прокрутилась, дав отрицательный ответ. В комнате повисло осязаемое напряжение. Кого мы призвали? Почему к нам пришел какой-то неизвестный дух, если Антария с Юнасом все делали правильно? Они установили контакт с владельцем шкатулки. Получается, эта вещь принадлежит не Бородавочнику? Но тогда кому?

– Кто ты?! – закричала Блэр. Я видела, как она дрожит.

В тягостном молчании мы обратили взоры на спиритическое приспособление. Стрелка начала вращаться, останавливаясь на буквах. «А», «в», «а»… Я сглотнула комок в горле и почувствовала приступ тошноты. Стрелка продолжала свой бег. «Р», «у»… Вдруг Блэр вскочила со своего места, расцепив руки. Стрелка замерла, ритуал прервался.

– Я же предупреждала, что так делать нельзя, – испуганно проговорила Антария, – теперь эта душа будет неприкаянной.

– И пусть! – дрожащим голосом крикнула Блэр, – Он не заслуживает покоя!

– Блэр, успокойся, – попросила я и подошла к подруге, мое тело тоже дрожало.

– Это был Аварус? – спросила Урсула.

– Получается, шкатулка принадлежала ему, – сделал вывод Юнас. Он старался держать себя в руках, но по лицу было заметно, что парень тоже испугался.

Мы уставились на шкатулку, которая, как выяснилось, принадлежала умершему директору Филориума. Как она оказалась у Бородавочника, и почему старик завещал ее Урсуле?

Пока эти вопросы вертелись в голове, наследница взяла вещь в руки.

– Откроем? – задала она неминуемый вопрос.

Нам ничего не оставалось, как согласиться. Не знаю, остался ли здесь дух Аваруса, но я его больше не чувствовала, только страх и предвкушение. Как завороженные, мы следили за тем, как Урсула вводит нужную комбинацию. Когда замок щелкнул, все вздрогнули. Осторожно девушка открыла крышку и достала из шкатулки ключ, на месте его головки красовалась сова.

– Совет сов, – снова произнес ранее незнакомое мне название Юнас.

– У нас есть ключ, осталось найти дверь, которую он открывает, – попыталась сказать я бодрым голосом, но не смогла скрыть дрожь. По телу пробежал озноб от осознания, что эта дверь вряд ли ведет к чему-то хорошему.

С открытием «Таверны трех Порки» дел у меня значительно прибавилось. Учеба, охота, а теперь еще и предпринимательство отнимали слишком много времени. Не представляю, как смогу еще и посещать тренировки по водному регби. Совсем скоро состоится ежегодный турнир среди Королевств, и моя семья рассчитывает на заветный кубок. Да мне и самому не помешает увеличение магических сил. На фоне пресловутого анимага я выгляжу зеленым школьником. Если придется сражаться за сердце Блэр, соперник в легкую победит, а я лишь посрамлю свою честь. Может, Принцесска выбрала любовь профессора именно по этой причине? Моей несостоятельности?

Отбросив дурные мысли, я взял галлон пива и залил жидкость в бочонки, что вечером будут поить наших посетителей. Сегодня со мной в смене Крокен, я люблю слушать его излияния о том, какая же Темперенс отвратительная стерва. Порой кажется, что ненависть паренька не что иное, как невзаимная любовь к королеве моего сердца.

Я все еще тепло к ней отношусь, но намеренно не подаю вида. Уже не знаю, чем и зацепить такую зазнобу. Отношения с Урсулой ее не трогают, моя грубость тоже. Кстати, хорошо, что розоволосая эльфийка пока что не появлялась в таверне. Интерес пропал сразу, как она завязала дружбу с моей бывшей, я же рассчитывал на войну.

– Опять вечеринка? – бросив наметанный взгляд, произнес Ирис, только войдя в помещение.

– Ты имеешь что-то против? – спросил я, не понимая возмущенного тона приятеля.

– Мне кажется, мы зачастили с ними, – твердо ответил Ирис.

– Разве не для этого мы открыли таверну? Чтобы получать выгоду.

– А я думал для удовольствия и посиделок Пегасов, а не всего Филориума, – возразил полуэльф, не собираясь отступать от своей позиции.

– Не будь занудой, Ирис. Люди слагают о нас легенды. Неужели устал купаться в славе? – расплываясь в довольной улыбке, произнес я.

Друг пожал плечами и сдался. Надеюсь, он не подумал, что все мои действия направлены на привлечение внимания Блэр.

– И давно ты начал нуждаться в фалерцах? – напоследок спросил Ирис, узрев корень проблемы, связанной с деньгами.

– Я не обязан перед тобой отчитываться, мамочка! – саркастически выкрикнул я, уязвленный замечанием товарища.

Выбежав на задний дворик таверны, попытался отдышаться. С Ирисом мы были едины с детства, но свои проблемы предпочитали решать по отдельности. Да, я цеплялся за возможность заработать, но не хочу, чтобы при этом полуэльф лез в мой карман и искал в нем дырку. Если продолжу устраивать вечеринки в таверне – вопросов от Ириса не избежать, придется найти другой способ получения фалерцев.

Надеюсь, второй Пегас поможет в этом нелегком поприще. Я направился прямиком к Свейгу, готовому все отдать за братство. На пути показалась вездесущая Урсула, о которой я только попытался забыть.

– Роланд, у тебя не найдется минутки для разговора? – начала девушка, будучи в каком-то взвинченном состоянии.

– Это может подождать?

– Да, но…

– Тогда отложим разговор, – перебил я эльфийку, пока та не начала канючить.

Пройдя мимо, уже обрадовался, что легко отделался, как услышал за спиной:

– Раз Блэр не отреагировала на наш поцелуй, теперь я не нужна?

Речь Урсулы была настолько жалобной, что мне стало даже немного стыдно за свое поведение.

– Если скажу «да», ты отстанешь? – я продолжал быть грубым, чтобы, наконец, отвязать поклонницу от идеального образа в ее голове.

– Значит, ты просто пользовался мной? – не унималась эльфийка.

Я закатил глаза, а из ее – потекли слезы. Этот драмкружок начинал выводить из себя. Не люблю чувствовать вину – слишком выматывает.

– Спасибо за честность, – уже смелее произнесла Урсула и зашагала в сторону кампуса.

Браво, Роланд! Твоя карма скоро тебя настигнет и сожрет с потрохами. Все из-за проклятой Блэр! Я до сих пор пляшу под дудку чувств к ней, в то время как Принцесска забавляется с белокурым ведьмаком.

Трезво мыслить начал только, когда нашел Свейга и поделился с ним идеей легкого заработка:

– Установим лавку, а там будут мелкие соревнования для волшебников.

– Например? – не уловил суть новенький Пегас.

– Стрельба по мишени из лука, поедание на скорость насекомых или другой гадкой живности, перетягивание огненного каната, – перечислил для особо одаренных.

– Здорово! Уверен, многие захотят поучаствовать, – поддержал идею Свейг.

Мы занялись организационными моментами и даже не предполагали, что это окажется не самым простым делом. Во-первых, каждому конкурсу требовался ответственный, чтобы принимать деньги и следить за процессом. Во-вторых, первоначальный вклад в эти задумки. Пришлось вытряхнуть все карманы, чтобы наскрести на необходимый инвентарь.

Молва о новом развлечении быстро разнеслась благодаря сестринству Калипсо. Половина девушек все еще находились без парней, поэтому прийти на мероприятие, где мужского пола будет больше, чем перламутровых уток в розовом озере, было лучшее решение.

Среди толп девиц я так и не нашел Блэр, хотя думать о ней сегодня приходилось гораздо меньше. Сейчас все внимание сфокусировано на новом развлечении собственной выдумки. Даже Ирис, признав поражение, появился на пяточке соревнований. Он привел с собой Саймона и еще несколько ребят с факультета Хаоса.

В основном все приключения носили мужской характер. Мы начали замечать, как увлеченные парни забрасывали своих дам, а те начинали скучать и расходиться.

– Нужно придумать что-то и для девушек, – отозвав в сторону, предложил Свейг.

Я не мог представить, чем можно заинтересовать женскую половину, и, пока думал, упустил большую половину клиентов с туго набитыми кошельками. Вдруг откуда ни возьмись набежала толпа, и плотным полукругом окружила небольшой столик. Я еле протиснулся через эту «живую изгородь» и увидел Урсулу, сидящую с большим стеклянным шаром в образе гадалки. Эльфийка предсказывала судьбу наивным девицам и увеличивала наши сборы денег в общий фонд.

Я посмотрел на девушку совершенно другими глазами. Будучи отвергнутой, она не побежала строить козни, как сделала бы Блэр, а осталась рядом и помогла закончить мероприятие с успехом.

– Твои честно заработанные, – протянул фалерцы Урсуле, когда все закончилось и волшебники разбрелись по домам.

– Не нужно, я делала это не ради денег, – отмахнулась эльфийка, складывая подручные принадлежности гадалки.

Так щедра на помощь и невинна – эта девушка перевернула мое восприятие о ней. Казалось, сейчас я хотел поцеловать ее не назло Блэр, а по собственному желанию. Все же, сдержав порыв, поблагодарил Урсулу за помощь и пообещал отплатить той же монетой, разумеется, не денежной.

– Не думаю, что твоя черная душа достойна такой хорошей девушки, – раздался голос, пропитанный усмешкой.

– Тебя это не касается! – вмиг взорвался я, обрушив свой гнев на появившегося Ривера, – Забирай свои деньги и проваливай! – я кинул анимагу все заработанные фалерцы, в надежде откупиться от зла воплоти.

– Ну уж нет! Этих копеек недостаточно, – продолжал Ривер.

– Мы договаривались на эту сумму!

– Да, но ты просрочил выплату, значит, она удвоилась, – хмыкнул подонок, являясь королем ситуации.

– Это несправедливо! – завопил я, чувствуя на вкус отчаяние.

– Никто и не обещал справедливость. Раз не можешь платить вовремя, больше не буду прикрывать твое отсутствие в Исправительной школе. Жду завтра на занятиях наравне со всеми, – заявил волшебник, а затем превратился в ворона и упорхнул ввысь. 

Целыми днями я крутила в руках ключ, разглядывая бронзовую сову. О тайном совете нам не удалось выяснить ничего существенного, лишь подтвердили слова Юнаса, что организация вела свою деятельность подпольно, идя наперекор королевским указам. Аварус, ведущий борьбу за права несправедливо осужденных? Это не укладывалось в моей голове. Скорее, он присвоил себе шкатулку кого-то из Совета. Это больше походило на правду.

– Пришло письмо от Финеида! – с таким оповещением Антария ворвалась в комнату. Я с замиранием следила, как подруга открывает конверт и приготовилась слушать:

Я сделала еще несколько попыток сблизиться со своей свитой, но ничего не выходило. Пустоголовые девицы словно отрицали даже маленькую вероятность, что я могу не только управлять ими, но и относиться, как к подругам. Нуждаясь в бессменном лидере, фаворитки буквально не замечали моих добрых поползновений в их сторону, а если и замечали, то списывали все на хворь.

– Блэр, ты всегда словно гонишься за большинством. Зачем тебе эта видимость подруг, если не считаешь их таковыми? – как всегда, резонно размышляя, спросила Кассандра.

Я не ответила, но позже ответила себе: этим пытаюсь заполнить пустоту в душе, чтобы не вспоминать о профессоре Кае. Конечно, забыть его мне не удастся никогда. Чувства, как факел, горели в сердце, обжигая изнутри места ранений от любви. Уже порядком надоедало носить маску «Сильной Блэр», хотелось сбросить фальшивую личину и погрузиться в самоуничтожение.

– Ты тут? – помахала рукой перед глазами Кэсси.

Она единственная не позволяла осуществить желаемое, а стойко нести груз проблем так, словно есть куда более насущные тяготы.

– Да, прости. Задумалась, пропустив твои речи – ответила бесцеремонной ложью.

– Я говорила, что в выходные проходят скачки на единорогах…

– Зачем мне эта информация? Ты же знаешь, как отношусь к подобным вещам, – перебила подругу, не сдержав возмущение.

Кассандра закатила глаза, раздражаясь, что я витала в облаках и все придется повторять заново.

– Помнишь, мы подозревали Соррель и Кигана в сбыте единорогов на эти самые скачки? Необходимо подловить их, – поведала план волшебница.

– Ты можешь провернуть подобное и в одиночку. Превратись с лису, захвати Лулу, и дело с концом, – отмахнулась я, не желая принимать участие в этом всем, даже в качестве разведчика.

Кэсси вновь провернула трюк с закатыванием глаз, потому что в очередной раз столкнулась с моим плохим слухом или памятью.

– Я буду пытаться разговорить Мудрый дуб, пока большая часть Королевства отвлечены скачками, – чуть ли не на пальцах разъясняла рыжеволосая всезнайка.

Неуклонное стремление Кассандры найти своих родителей вызывало у меня чувство смирения перед грядущим. Подруга боролась, не имея и процента уверенности на успех. Тогда почему я стою в стороне, когда моих любимых единорогов мучают и уничтожают, как не благородную расу?

– Предупреждаю сразу: если он опять будет их бить, я за себя не ручаюсь! – пригрозила я Кэсси, но увидела в ее оливково-зеленых глазах понимание.

Раз придется появиться на этом аморальном представлении, то уж во всей красе. Мы с мадам Финч подобрали наряды для всей свиты и их Королевы, разумеется. Строгие платья в пол черного цвета и идущий поверх их жакет идеально смотрелись почти на каждой фаворитке. Я же надела белоснежные брюки и шелковую блузу.

– Мисс Блэр, вы, точно, не запачкаете свой наряд? Единороги прекрасные существа, но уж больно любят грязь, – сетовала Лили, разглядывая мой образ.

– Не переживайте, я прочитала заклинание: одежда останется чистой на протяжении всего дня, – успокоила свою помощницу простым объяснением.

– В заклинаниях, касательно одежды, вам нет равных, – усмехнулась мадам Финч, слегка уколов меня упоминанием о магии.

Я знаю, что женщина сделала это по-доброму: уже давно прошли мои времена, когда волшебства хватало лишь на банальное переодевание. Сейчас могла бы сразиться почти с каждым в Академии, исключая противного Ривера и мою подругу Кассандру. Сопоставив два имени вместе, я даже содрогнулась. Как можно так люто ненавидеть одного человека и так бесконечно любить другого? Уже не представляю жизнь без подобных эмоциональных скачков.

Совершая преднамеренный грех, мы сели в кареты, запряженные единорогами, и отправились на Королевские скачки. Издалека уже доносилась ненавязчивая музыка и шумный гул толпы.

Вылезая из кареты, я придержала шляпку, которую успела захватить в самый последний момент. Не знаю, зачем она мне понадобилась, но скачки ассоциировались именно с таким образом. Он с детства засел в голове: именно так выглядела Карнелия, когда собиралась на любимое мероприятие. Странно, что мать не придумала свои собственные соревнования, где кого-нибудь бы били или пытали. Кажется, именно такой формат представлений ей больше по душе.

А вот и моя родительница! Как всегда, с безупречной укладкой и в сверкающей короной, даже будучи на таком пыльном пустыре для проведения скачек. Ее сопровождал незнакомый мне мужчина, видимо, прошедший кастинг на роль моего нового папочки. Как же это мерзко с ее стороны – отпустить супруга и с легкостью найти ему замену.

– Блэр, твоя свита сегодня выглядит куда ярче, чем ты сама, – съязвила Карнелия, сделав приятное моим глупым фавориткам, которые уже растянулись в благодарной улыбке.

– Делаешь ставки на то, какой единорог умрет, не добежав до финиша? – парировала я.

– Да, и еще на то, скольким наездникам придется уйти отсюда калеками, – захихикала мама, наводя меня на страшные воспоминания о сестре Роланда.

Не сдержав отвращения, я скорчила лицо и последовала дальше, чтобы занять место для лучшего обзора. На скачки съехались богатенькие личности всех Королевств, а также основной преподавательский состав Филориума. Им было выделено отдельное ложе, куда подавали еду и напитки, чтобы усилить наслаждение от предстоящих скачек.

Мадам Соррель и ее верный пес Киган почему-то не заняли свои почетные места в представительской ложе. Они стояли близ трассы и о чем-то шептались. Зато племянник нашей директрисы, не мешкая, зашагал в сторону остальных профессоров, захватив при этом и Роланда.

– Что он делает рядом с ним? – прошептала Антария, внезапно появившись из ниоткуда.

Сегодня белокурая подружка Кэсси была без постоянного сопроводителя Юнаса, поэтому присела с нами на трибуну, все еще являясь одной из моих сестер Калипсо.

– Не понимаю: я думала, они были врагами, – ответила Антарии, не сводя глаз с плохишей Академии.

– Видимо, они были ими недолго, – пожав плечами, сказала собеседница, в ее голосе слышалось искреннее недоумение.

В Антарию сегодня, на удивление, не вселился ни один дух, именно по этой причине наше общение показалось мне даже приятным.

– Значит, Юнас сегодня пробуется первый раз в роли наездника? – уточнила я, выудив информацию из непрекращающегося потока слов, исходящих от новой подружки.

– Да, он брал уроки у нашего Рампейджа, что преподает в Филориуме верховую езду на единорогах.

– Я помню толстячка Рампейджа. В прошлом году на занятии у нас произошел конфликт, а потом меня отстранили от этого курса, – поведала Антарии свою насущную боль.

В любом случае я не желала обучаться езде на прекрасных и величественных существах, но общение с ними делало мой день лучше.

Еще до начала старта мадам Соррель все же оторвалась от перешептываний с Киганом и отправилась к остальным преподавателям Академии. Ее головорез же ринулся в сторону загонов. Они располагались чуть поодаль от трассы, и мне пришлось покинуть трибуну, чтобы убедиться в безопасности любимых животных.

Проникнув на территорию загонов, я стала очевидцем, как треклятый Киган выпроваживает всех работников, занимающихся упряжей единорогов. Применив свой хлыст, болван причинял здешним обитателям неистовую боль. Этим он хотел раззадорить животных и призвать к агрессивной манере езды. Зрителям нужно шоу, видимо, подонок имел процент от удовлетворения кровожадных посетителей скачек.

Я не гордилась рифмой данного заклинания, но она возникло в голове по вине агрессивного настроя. Моя ненависть к мучителю настолько затмила разум, что, когда Кигана закрутил поток магии и лишил чувств, я засмеялась.

– А теперь займемся вами! – опомнилась, взглянув на красивых единорогов, привязанных к стойлу.

Поочередно я принялась отвязывать всех заложников, но только теряла время, не умея справляться с узлами и тугими веревками. Пришлось придумать еще одно заклинание, чтобы оковы спали единовременно со всех животных сразу. Тут, не успев возрадоваться, я поняла, что совершила глупость. Целый табун диких и враждебно настроенных единорогов понесся в сторону выхода, то есть, прямо на меня. Вместо того, чтобы сделать попытку убежать, тело окоченело и замерло в тупой растерянности.

Приближающийся топот лишь усилил мое оцепенение. Закрыв глаза, я представила, как благородно умру, спасая своих любимых животных. Мгновение, и мое тело подхватили чьи-то сильные руки, а затем куда-то понесли.

– Луций! – промямлила я, все еще находясь в состоянии аффекта, но ясно узрев своего спасителя.

– Ты должна была думать, прежде чем совершать подобное, – строго произнес мой любимый анимаг, все еще не отпуская меня, будучи в безопасном расстоянии от единорогов.

– Мы как-то мечтали с тобой освободить их вместе, помнишь? – шептала я, потому что горло сдавила тугая боль, подступившая откуда-то из сердца.

Луций не ответил, просто опустил меня на ноги, стараясь сохранять сдержанность и холодный настрой.

– Это глупые мечты, Блэр. За подобные проделки ты можешь попасть под трибунал, и я вместе с тобой, – отчитывал профессор Кай, но я только и делала, что смотрела на его губы и прекрасные черты лица.

Пусть хоть земля провалится под ногами, он вернулся! Прилив любви сподвиг на желание поцеловать рядом стоящего красавца.

– Блэр, этого не будет, – остановил мой порыв Луций, причиняя новую рану в том месте, где еще кровоточила старая.

– Ты поэтому сбежал от меня? От моих чувств к тебе? Разве они больше тебе не нужны? – зарыдала я, едва не бросившись на колени перед любимым.

В глазах юноши читалась борьба, но зачем он затеял эту войну с самим собой?

– Есть ряд причин, по которым я отсутствовал, и ты не одна из них. Если хочешь знать ответ на свой вопрос, то получай: мне не нужны эти чувства, потому что собственных я не имею. Обманывать тоже не по правилам чести, тем более, что преследую цели, куда важнее глупых привязанностей. В данный момент я твой преподаватель, а ты моя ученица. Все ясно? – ответ оказался неумолим.

– Зачем тогда меня спас, раз я тебе не важна? – спросила я, пересилив всю остроту причиненной боли и напрочь забывая о всякой гордости.

– Будь кто угодно на твоем месте, я сделал бы то же самое, – ответил Луций, удаляясь с места совершения преступления. 

Получив практические рекомендации от Свейга, я пыталась найти общий язык с комнатным ирисом. Только, вместо слов, цветок напевал мелодии ангельским голоском, и ни в какую не хотел заканчивать свой концерт. Видимо, у всех существ с именем Ирис тяга к музыке.

Весь Филориум готовился к поездке на Королевские скачки, я же решила, что это прекрасная возможность пообщаться с Мудрым дубом, когда никто не будет смотреть на меня как на умалишенную. Юнас с Антарией паковали одну походную сумку на двоих, у них теперь все стало общее, и это немного напрягало. От них уже было сложно услышать местоимение «я», чаще они применяли «мы». Но я радовалась за подругу и немного завидовала, что наши жизни с Ирисом никогда не смогут слиться воедино из-за разницы характеров. Не знаю, смог бы кто-то из нас отказаться от независимости ради другого или нет. Лучше не размышлять на эту тему, иначе снова начну анализировать слова возлюбленного о том, что ему не нравится меня любить. Что это за жертвенность такая? Не нравится – не люби! Получается, он мучается рядом со мной? Как теперь вытянуть из него правду без использования заклинания?

– Ты, точно, не поедешь с нами? – еще раз уточнил Юнас.

– Да, неважно себя чувствую. Видимо, отравилась десертом в «Сладостях и радостях», – соврала я.

– Если постоянно есть черничный пирог на завтрак, обед и ужин можно не только отравление получить, – укорила меня соседка. Я лишь пожала плечами: ничего не могла поделать со своей страстью к этому угощению и лавандовому молоку.

Проведать меня зашел и Ирис, принеся куриный бульон, приготовленный поваром из его таверны.

– Я решил не ехать на скачки, а остаться с тобой, – заявил юноша.

Это в мои планы никак не вписывалось, и от неожиданности я даже подавилась супом.

– Перестань, ты любишь это событие! Не нужно оставаться, чтобы нянчиться со мной, – отмахнулась я.

– Твое здоровье мне важнее всего остального, – ласково проговорил Ирис и погладил меня по волосам, словно любимую собаку.

Если Ирис останется, я не смогу провернуть затею с Мудрым дубом. Рассказывать парню правду нельзя: во-первых, он обидится, что соврала про отравление, во-вторых, высмеет, что все никак не угомонюсь с этой дружбой с растениями. Если бы мне дали стопроцентную гарантию, что установить контакт с деревом удастся, я бы специально взяла полуэльфа с собой, чтобы утереть нос, но сомнения оставались, и выглядеть в его глазах наивной дурочкой и в очередной раз предоставлять возможность доказать, что он был прав, не хотелось.

– Ты должен поехать, чтобы сделать за меня ставку на Черномора, – уверенно сказала я.

– Когда ты этим заинтересовалась? – удивился Ирис.

– Недавно, – уклончиво ответила я, радуясь, что подслушала разговор Юнаса и Антарии и назвала правильное имя единорога, – у меня было видение, что он выиграет.

– Или это Антария с Юнасом заглянули в будущее? – озвучил догадку молодой человек.

– Поймал! Поэтому сделать ставку жизненно необходимо!

Ирису ничего не оставалось как согласиться, потому что он знал, что с моим упрямством бороться бесполезно. Выпроводив парня, вернулась к упражнениям с цветком. Он, наконец, закончил выступление и озвучил мне набор непонятных звуков. Я записала, что запомнила, и принялась к расшифровке. Выяснилось, что ирис похвалил волосы своего человеческого тезки. Надеюсь, Мудрый дуб сообщит мне что-то более существенное, а не скажет, чтобы я перестала сидеть на его корнях, отдавливая их своей задницей.

Дождавшись, когда Филориум опустеет, я направилась к загадочному дереву. Мое сердце бешено колотилось, больше от страха неудачи, чем от победы. Вдруг Мудрый дуб поведает нечто страшное, что я не смогу спокойно принять.

Направив внутреннюю энергию к кончикам пальцев, стала прислушиваться к древесной коре. К моему удивлению, со мной заговорило множество голосов, это была беспокойная какофония, где я не могла разобрать ни звука.

– Пожалуйста, позвольте говорить одному, – попросила я.

Продолжая пропускать магию через себя, вдруг почувствовала, как меня коснулась ветка. От неожиданности вздрогнула, но руку не убрала, чтобы не оборвать связь. Мудрый дуб, явно, был недоволен, что его потревожили. Он, словно пробудился от многолетнего сна, и, наконец, взял слово:

– Что тебе нужно? – спросило дерево.

– Мне показалось, вы хотели мне что-то сказать, – залепетала я, растерявшись.

– Как твое имя?

– Кассандра… – я резко замолчала, боясь врать могучему существу, – Диана Сол.

От высказанной правды по коже побежали мурашки. Если Мудрый дуб соглядатай Соррель, или, еще хуже, Нумибуса, мне конец. Они поймут, что я оказалась в Филориуме не просто так и не успокоюсь, пока не узнаю их тайны.

– Ты хочешь пройти внутрь? – задал следующий вопрос Мудрый дуб, перед этим заинтересованно хмыкнув.

– Да, – ответила я, не понимая, как это можно сделать.

– Назови пароль.

Все, миссия провалена. Конечно, с чего я взяла, что смогу так легко распутать это дело? Нужно было тщательнее подготовиться, Свейг же предупреждал, что многолетние деревья могут злиться, если их бессмысленно потревожат. И вдруг я догадалась.

– Три, август, солнце, Хирон, Луна, Сатурн, – произнесла я мантру, врезавшуюся в память во время спиритического сеанса.

Повисла тишина, я слышала только стук собственного сердца. Спустя несколько секунд кора дуба раздвинулась, создавая проход. Мне было безумно страшно, но все же зашла внутрь: разрозненная древесина тут же снова срослась, преградив мне обратный путь. Я выругалась на себя, что пошла одна, не дождавшись возвращения друзей со скачек. Если умру, никто даже не догадается искать мое тело внутри дерева.

Я использовала магию, чтобы создать в руке огонь и осветить себе дорогу. Только оказалось, что идти некуда: впереди была только небольшая площадка, а вокруг древесные стены. Осмотревшись внимательнее, заметила с одной стороны отверстие, предназначенное для ключа. И у меня, кажется, был подходящий! Достала из кармана находку из шкатулки Аваруса и вставила в скважину. Площадка резко покачнулась и поехала вниз, я перепрыгнула на середину круга, чтобы удержать равновесие.

Путь на глубину занял достаточно долгое время, у меня даже заложило уши от давления. Когда подъемник остановился, я не сразу решилась ступить на землю. Впереди ждал туннель, освещенный факелами. Что это за место? Штаб Совета сов? Почему он находится здесь? Как это связано с Филориумом?

Миновав коридор, я оказалась в еще более странной местности, она походила на подземное бюро. За столами трудились люди, что-то записывая, а перед ними мужчина в длинной мантии рисовал на доске мудреные механизмы.

Что это за исследовательский центр? Может, сюда отправляют самых смышленых учеников изучить какие-то секретные магические техники? Но заседавшие не походили на студентов, и тут среди них я узнала пропавших преподавателей. Все это время они находились на территории Филориума, только под землей.

Я перевела взгляд обратно на выступавшего, он немного повернул корпус, и его лицо показалось мне отдаленно знакомым. Мужчина, кажется, почувствовал мой взгляд, и тоже обратил на меня внимание. Сначала на его лице отразилось замешательство, затем он вздрогнул.

– Диана? – в испуге спросил мужчина.

– Папа, – прошептала я.

Я не могла поверить, что все происходит в реальности. Наверное, это галлюцинация из-за нехватки кислорода. Отец, которого искала столько лет, нашел воображаемое воплощение. Он выглядел, как в моих воспоминаниях, только поседел, а на лице появились морщины.

– Диана, дочка, как ты здесь оказалась? – услышала я голос мужчины, а в следующую секунду он уже оказался рядом со мной.

К собственному удивлению, когда призрак отца ко мне прикоснулся, я это почувствовала. Рамерий ласково гладил меня по щеке, а его глаза наполнились слезами. В нерешительности я смотрела на мужчину, не позволяя себе заговорить, боясь спугнуть видение.

– Ты в порядке, милая? – обеспокоенно спросил волшебник.

– Это, правда, ты? – прохрипела я сдавленным голосом.

– Да, дочка! Мы, наконец, встретились! – предавшись эмоциям, мужчина прижал меня к себе, я ощущала его теплое дыхание на своей макушке.

Мое тело все еще пребывало в оцепенении, а мозг не верил, что это может быть правдой. Отец немного отстранил меня, поддерживая за плечи, чтобы как следует рассмотреть.

– Какая же ты взрослая, – прошептал мужчина дрожащим голосом, – мы уже перестали надеяться когда-нибудь увидеть тебя.

От слова «мы» по телу побежали мурашки.

– Мама? Она…

– Она тоже здесь! – расплылся в улыбке Рамерий, затем повернул голову в сторону коллег, – Сибил, позови, пожалуйста, Камелию!

Если это жестокий сон, я не представляю, как смогу собрать себя по кусочкам, проснувшись. Моя надежда, сохранить которую в душе стоило огромных усилий, почти угасла. Постоянные сомнения, страхи и кошмары заставляли смириться, что мои родители мертвы. Были моменты, когда моя вера висела на волоске, и я была готова отказаться от призрачной идеи.

В помещении появилась рыжеволосая женщина и, увидев меня, побежала через весь зал. И тут я уже не смогла сдержаться и тоже разрыдалась. Когда мама обняла меня, а сверху к объятиям добавился отец, мое тело наполнилось таким светом, который невозможно было создать никакой магией. Моя семья снова со мной, и больше ничего не имеет значения.

Нарыдавшись до появления головной боли, мы прошли в небольшую комнату, где можно было спокойно поговорить. По пути коллеги родителей улыбались и ободряли добрыми словами, но их смысл плохо до меня доходил. Я находилась в счастливой эйфории, ощущая присутствие родителей рядом.

– Диана, поверить не могу, что тебе удалось сюда спуститься, – обескураженно мотал головой Рамерий.

– А я никогда не сомневалась в нашей девочке, – горделиво улыбнулась мама.

– Что это за место? – спросила я.

– Аварус называет это научным центром, – горько усмехнулся Рамерий, – он применил магию принуждения, чтобы заставить служить себе и заниматься разработками секретных оружий.

– Магия принуждения? – переспросила я, – Поэтому вы не могли уйти отсюда столько лет?

– Мы уже потеряли счет времени, дни проходят один за другим, – вздохнула Камелия, – сколько лет прошло с нашей разлуки? Ты так выросла.

– Семь, – ответила я, чем вызвала новый приток слез родителей: они только осознали, какой огромный промежуток жизни дочери пропустили, – но почему магия принуждения действует даже после смерти Аваруса?

– Аварус мертв? – поразился Рамерий, и его голос почему-то стал печальным.

– Как это случилось? – спросила мама.

Я поведала все, что произошло за последний год, ничего не утаивая. Мне было все равно, правда ли это мои родители или какой-то мираж, заклинание. Слова так и лились из моих уст. Радость обретения семьи лишила меня всякой осторожности.

– Аварус совершил множество ошибок, но мне его жаль. Когда-то мы были друзьями, – вздохнул отец.

– Друзьями?! – я даже поперхнулась от неожиданности.

– Да, мы познакомились на службе в Ведомстве внутренних дел. Нас сразу сплотили общие идеи и стремления, но потом Аварус связался с Нумибусом, сильнейшим колдуном, и стал одержим желанием власти, – рассказал Рамерий.

– Вы тоже состояли в Совете сов? – задала прямой вопрос.

– Тебе известно об этой организации? Да, ты, явно, уже совсем взрослая и находчивая, – погладила меня по волосам мама.

– Совет сов – наше с Мелиосом детище, я не горжусь тем, что мы осуществляли деятельность, идя наперекор закону, но делали это во благо.

– Почему общество распалось? Из-за Аваруса?

– С обретением силы, он стал творить безрассудные вещи, забывая о чести. Нас чуть не рассекретили, пришлось уйти из Ведомства, мы с Камелией переехали в Филориум и стали преподавать.

Переизбыток информации мешал здраво анализировать то, что я услышала. В голове все еще пульсировал поразительный факт, что мой отец, светлый и благородный человек, когда-то дружил с мерзким Аварусом.

– Если Аварус мертв, то кто поддерживает действие магии принуждения? – задумчиво проговорила мама.

– Мелиос, явно, оставил последователя, предчувствуя свою смерть, – сказал Рамерий.

– Что будет, если вы сейчас пойдете со мной? Как влияет эта магия? – спросила я, не желая возвращаться в жизнь, где рядом не будет только что обретенных родителей.

– Мы умрем, едва покинем это место, – с прискорбным смирением ответила мама.

– Я найду способ вытащить вас отсюда! – пообещала я, – Всех, кто здесь оказался.

Расставаться с родителями было больно, но мы понимали, что другого выхода нет. Самостоятельно развеять магию не получалось ни у кого в научном центре, помощь может прийти только извне. Как это сделать, не представляла. Отец дал координаты своего старого сослуживца из Ведомства, которому можно доверять.

Кто продолжает дело Аваруса и подпитывает мощное заклинание? Под подозрение попадает лишь Соррель с Киганом, тем более, они проводили непонятные манипуляции около Мудрого дуба. Нужно быть осторожнее с ними, чтобы не рассекретить себя и не подвергнуть опасности подземных пленников.

По приезду Блэр выяснилось, что скачки отменились из-за ее безумного поступка. К счастью, никто не узнал, что единорогов выпустила моя подруга, и все списали на лошадиную лихорадку.

– Ты вообще думала, что творишь? Тебя могли посадить в тюрьму! – отчитывала я Блэр, пораженная ее легкомысленности.

– Я предупреждала, что не смогу спокойно смотреть на этот беспредел! – напомнила подруга.

– Тебя же могли обнаружить на месте преступления. Иногда я тоже начинаю сомневаться в твоих умственных способностях, – негодующе помотала я головой, но внутри благодарила высшие силы, что с Блэр не случилось ничего плохого.

– Меня обнаружили, – призналась волшебница, и ее глаза наполнились слезами, – Луций.

– Что? Луций вернулся?! – вздрогнула я.

Блэр поведала об их разговоре, который вызвал у меня еще больше вопросов, чем у его героини. Я видела, как Луций трепетно относится к девушке, у меня не возникало сомнений в его чувствах. Из-за чего произошла такая резкая перемена в его сердце?

Потребовать ответов я решила у виновника переживаний. Застала приятеля в лесной хижине, но он не шибко обрадовался моему появлению, видимо, предрекая, в какой манере я буду вести диалог.

– Что с тобой происходит, Луций? – не узнавала я друга.

– Кассандра, давай отложим нашу встречу, мне нужно быть в Комитете через двадцать минут, – отмахнулся от меня анимаг, суетливо собирая какие-то бумаги.

– Каком комитете?

– Комитете нравственных дел, я буду там работать.

– С каких пор тебя интересуют такие вещи? – все больше удивлялась я.

Луций продолжал метаться по комнате, игнорируя меня. В конце концов, мне удалось схватить его за предплечье, заставляя взглянуть в глаза.

– Поговори со мной, Луций, – попросила я, всем сердцем переживая за приятеля.

Взгляд молодого человека наполнился страданием. Он всегда был скрытным, и я не могла слова из него вытянуть, если что-то случалось. Видимо, это происходило и сейчас. К сожалению, я знала, что ничего не добьюсь, но хотя бы покажу приятелю, что он может ко мне обратиться. Что бы это ни было, я поддержу его.

– Мне, правда, нужно идти, Кассандра, – вымолвил анимаг, – но, позволь, мне попросить у тебя прощения. Во время нашей последний встречи я подверг твою жизнь опасности, когда в образе тигра перепрыгнул ту пропасть. Ты могла последовать за мной и упасть. Я подумал об этом многим позже.

Я видела, как приятеля мучают угрызения совести. Тот эпизод уже исчез из моей памяти. Мне было известно, что в зверином облике сознательность анимагов уменьшается. Луций никогда бы не рискнул моей жизнью намеренно.

– Я не злюсь на тебя за это, Луций, но то, что ты закрываешься, меня очень тревожит, – призналась я.

– Я благодарен за твою поддержку, но не стоит переживать, – выдавил фальшиво беспечную улыбку молодой человек и покинул хижину.

Мне, наконец, разрешили посещать все занятия. Упор я решила сделать на Управление стихиями, которые когда-то преподавал мой отец. В травоведении добилась больших успехов, и мне не терпелось похвастаться маме, но хотелось произвести впечатление и на Рамерия. Я обрела родителей после столь долгой разлуки и должна показать, что они могут мной гордиться. Еще появилось желание поделиться радостной новостью с бабушкой, но боялась, что письмо могут перехватить соглядатаи Соррель или кого другого.

На занятии мы оттачивали навыки взаимодействия стихий. Сэр Ерган демонстрировал, как одна природная сила могла быть повержена другой, а та третьей.

– Таким образом, я хочу, чтобы вы уяснили, что на каждое действие есть противодействие, и в целом это явление циклично, – вещал преподаватель.

Каждый студент получил небольшую емкость для опытов. Мы создавали пожар внутри сосуда, затем тушили его, призывая воду, создавали водоворот, используя воздух, и возвращали его обратно в емкость, придавливая землей.

У нас не получилось осуществлять этот круговорот так же изящно, как у Сэра Ергана, но мы старались. Время от времени я ловила на себе настороженный взгляд Беатрис: она все еще относилась ко мне враждебно, боясь, что снова выкину что-то непредсказуемое. Но давайте будем честными, тогда я подожгла ее волосы заслуженно: староста напросилась на кару своими издевками.

После занятия в коридоре встретилась с Урсулой, лекции ее группы проходили в соседнем кабинете, и мы договорились вместе пообедать. В кампусе творился переполох: сегодня в Филориуме День открытых дверей, и в Академию прибыло много гостей. Только, к всеобщему удивлению, по учреждению разгуливали представители рас не с самой завидной репутацией: огры, орки, цверги, которым никогда дела не было до образования. Несмотря на это, они чувствовали себя хозяевами Филориума и отличались наглым поведением.

– Эта политика разнообразия кажется мне плохой идеей, – в ужасе проговорила Урсула.

– Не похоже, что они сгорают от желания учиться в Академии, скорее, пришли сюда, чтобы поглумиться, – согласилась я, – кто это вообще придумал?

– Это инициатива Ривера, и он собирается довести задуманное вплоть до того, чтобы в Академии учились подобные личности, – сообщила эльфийка.

Пообедать в спокойствии нам не удалось: было не по себе от пристальных взглядов монстров и их насмешек. Некоторые даже распускали руки, толкая воспитанных студентов.

Направляясь к своим кабинетам, мы с Урсулой стали свидетелями домогательств шайки уродцев к беззащитной девушке. Я сразу подбежала к компании и попыталась оттащить одного из бугаев в сторону.

– Оставьте ее в покое! – приказала я.

– Злишься, что выбрали не тебя? – гоготнул один орк.

– Убирайтесь отсюда, это место не для вас! – прошипела я.

Выродки недовольно захрипели, намереваясь преподать мне урок. Урсула стояла в растерянности, вид этих мерзавцев вызвал у нее страх.

– Что тут за несанкционированная вечеринка? – послышался голос Ривера, затейника всего этого бардака, – Банкет будет вечером, ребята, а сейчас оставьте барышень в покое.

Орки что-то проворчали, но послушались темного мага. Жертва непрошенного внимания монстров воспользовалась возможностью и поспешила уйти, остались только мы с Урсулой.

– Кассандра, вы, как всегда, в гуще событий, – усмехнулся Ривер.

– Зачем вы позвали сюда всякий сброд?! – возмущенно воскликнула я.

– Откуда такой снобизм у дочери шахтера? – вопросительно вздернул брови преподаватель, – Вы тоже далеко не голубых кровей, в отличие от своей подружки. Я не об этой, конечно, – мотнул головой в сторону Урсулы Ривер, – а о Блэр. Роланд много о ней рассказывал. Есть какая-то странность, что она водится с тобой. Что же вас связывает? Общая тайна?

От пристального взгляда Ривера мне стало не по себе, этот человек пугал меня своей непредсказуемостью мыслей.

– Вы мерзкий, таких же себе набираете и сторонников, – бросила я в лицо анимагу, но моя злость только позабавила собеседника. 

Скачки на единорогах оставили в сердце рваную рану. И речь не только об издевательствах над бедными животными, которых я попыталась освободить. Самую большую боль причинил мне Луций своим холодным безразличием к моим чувствам.

Многие в Филориуме сохли по преподавателю анимагии, может, и я одна из этих обезумевших поклонниц, чью симпатию белокурый красавец даже не рассматривает всерьез? К чему тогда был тот поцелуй? Еще во времена моего бесчувствия? Игра – единственное приемлемое объяснение.

После этих мыслей слезы иссушили запасы. Я хотела выговориться и обозначить свою позицию Луцию. Найти его удалось только в Академии. Я бесцеремонно ворвалась в аудиторию и обомлела от увиденного: вместо привычных студентов Филориума, за столами сидели все разновидности упырей нашего Королевства.

– Мисс Темперенс, что вы себе позволяете? – осведомился Луций, тут же потеряв контроль над происходящим на занятии.

Огры, орки и другие примитивные особи не упустили возможности, и тут же начали толкать друг друга, излучая при этом странные звуки и отвратительные запахи. Словно при малейшем движении их тело издавало особый аперитив мерзостей.

Луцию пришлось применить магию заморозки, чтобы присутствующие в кабинете замерли против своей воли. Меня он не тронул, но продолжал грозно смотреть, словно в душе желал сделать что-то похуже простого обездвиживания.

– Я повторяю вопрос: что тебе здесь нужно? – прорычал молодой человек, демонстрируя двигающиеся от злости желваки.

– Пришла на занятие по анимагии. Я посещаю твой курс, забыл? – зачем-то соврала я, потеряв желание ссориться с прекрасно выглядящим профессором.

– Ты отказалась от посещений, забыла? – передразнил Луций, но оставил на лице всю ту же каменную маску.

– А теперь собираюсь поменять решение…

– Не выйдет, – прервал собеседник, первый раз отведя взгляд на своих все еще застывших новичков-студентов.

– Потому что заполнил группу другими? – фыркнула, не желая терпеть очередной отказ.

– Они здесь по вине Ривера, а тебя не будет, потому что мне некогда возиться с переменами твоих решений, – озвучил причину профессор Кай.

Мне не удалось даже пискнуть в ответ, как он снял заклятие с огров и прочих громил, полностью включившись в процесс перевоспитания этих монстров.

Пришлось покинуть аудиторию, и тут же наткнулась на не менее злую, чем ее дружок, Кассандру.

– Значит, Ривер устроил День открытых дверей для всех этих увальней? – поразилась я, послушав укороченный рассказ подруги о сегодняшних событиях.

– Не знаю, чего он добивается, но это нужно остановить! – негодовала рыжеволосая ведьма.

– Тебя заставили быть их репетитором? Почему так пышешь гневом?

– Конечно, нет! Я бы никогда не взялась за таких необразованных недотеп, – удивилась моему вопросу Кассандра.

– Постой, тебя раздражают сами огры или то, что все это затеял баловень Ривер? – вновь спросила я.

Вопрос вбил клин в наш диалог, заставив подругу переосмыслять свое поведение на ходу. Вначале она залилась краской, а потом попыталась уйти от разговора, в последствие и вовсе от меня убежала.

Я тоже всем сердцем ненавидела Ривера и могу с легкостью в этом признаться. Почему Кэсси прячется от негативных чувств? Может, боится увидеть себя с плохой стороны?

Пока стояла и размышляла, общий зал наполнился теми существами, что пригласил наш любимец неожиданностей – Ривер. Я где-то вычитала, что огры питают странную и необъяснимую любовь к эльфам. А любовь в их понимании – это желание потрогать плоть или вдохнуть аромат, кардинально отличающийся от их собственного. Именно поэтому огромный интерес у приглашенных упырей вызвали Ирис, Урсула и мои близняшки-полуэльфийки. На Тауни прямо сейчас начал покушаться один здоровяк, но тут же отхватил от Ириса, который применил магию и спас мою фаворитку.

– Блэр, тебе самой стоило бы следить за подружками: я не всегда могу оказаться рядом, – посоветовал парень Кэсси.

– Я только что узнала, что они с сестрой полуэльфы, – отозвалась на предложение не самым выгодным для себя образом.

Ирис скорчил недовольную гримасу, по ней я поняла, что юноша не поддерживает такое явное пренебрежение фактами. Эбби и Тауни уже давно являются частью моей свиты, но всегда прятали свои заостренные ушки под густой копной волос. Я не приглядывалась к их внешности со времен первого курса, и причин их таинственных сокрытий не знала. Может, девочки боятся быть призванные на Эльфийские войны?

– Братец, разве такой теплый прием должен ожидать будущих учеников? – раздался голос Ривера, обращенный к Ирису.

Темный маг стоял рядом с огром, которому досталось пару минут назад за распускание своих грязных рук в сторону близняшек.

– Будущих учеников? – переспросил Ирис.

– Ну конечно! Для чего еще нужен День открытых дверей? Чтобы расширить границы! Если этим ребятам у нас понравится, то в следующий год Академию будут ждать большие перемены, – вдохновленно ответил Ривер, – будь добр, прояви уважение, или придется иметь дело со мной, – добавил анимаг.

– Это угроза? Иначе она распространяется и на меня! Не позволю, чтобы эти треклятые недоумки трогали моих фавориток! – заявила бесстрашно я, увидев в глазах Эбби и Тауни слезы благодарности.

– Посмотрите, кто тут у нас! Избалованная принцесска, чья кровь могла бы быть благородных кровей, но таковой не является, – язвил Ривер, находя место, куда можно ударить.

Он уже не раз давал понять, что знает о моей родословной гораздо больше, чем я сама. И почему не догадалась попросить Кассандру включить в допрос ряд вопросов о моем отце?

– Тебе не сломить меня пустыми речами с примесью оскорблений, – прошипела под нос, истощая агрессию.

– А если попрошу наших гостей попробовать на вкус сначала тебя, а уже потом твоих подруг? – продолжал словесный бой противник.

– Довольно! Сделаешь хоть что-то, придется отведать моих кулаков. Поверь: хватит и на тебя, и на твоих подопечных! – закричал Луций, появившийся, как всегда, вовремя.

Ривер сконфузился и отступил, не желая прилюдно тягаться с кем-либо не на своих условиях. Профессор Кай схватил меня за руку и отвел в безлюдный холл, желая прочитать очередные морали:

– Я устал постоянно тебя спасать!

– Тогда не делай этого! – так же эмоционально выкрикнула я.

– Не могу! Из-за чувства ответственности и обязательств.

– Только по этим причинам? – спросила в надежде услышать долгожданное признание.

– Да, но больше я не буду вмешиваться, – Луций бросил эти слова, уже собираясь уходить.

– Научи меня защищаться! – крикнула вслед, привлекая внимание молодого человека.

Луций остановился, внимательно вглядываясь в мое лицо, желая разгадать мотивы предложенного.

– Ты славишься навыками боевых искусств. Я беззащитна перед лицом врага, как на магическом, так и на физическом уровне. Обучи меня азам, и, может, тогда перестанешь чувствовать ответственность за мое существование.

Юноша не ответил, но я поняла по смягчившемуся взгляду, что идея пришлась ему по душе. Для себя и своих чувств я лишь отсрочила дату нашего расставания, но даже этому была непостижимо рада.

Представители нелицеприятных рас покинули Филориум, и дышать стало легче. Будем надеяться, что Соррель не утвердит образовательную программу, предложенную Ривером, и мечта об Академии, кишащей монстрами, останется лишь в больном воображении профессора Лудуса.

Близились зимние каникулы, которые мы с Антарией идеально спланировали. Сначала отправимся в Ледовое королевство, где встретимся с Финеидом, и я попрошу его разыскать знакомого отца, про которого тот говорил. Обсуждать такие вещи в переписке побаивалась, лучше с глазу на глаз. Затем, перед возвращением к учебе, я хотела навестить бабушку и осчастливить ее новостью о родителях.

– Хочешь вместе со мной поехать в Лесную Долину? Бабушка будет тебе рада, – предложила я соседке.

– С удовольствием бы, но мы с Юнасом договорились вернуться в Филориум пораньше, чтобы провести вместе время, – отказалась Антария, – почему тебе не позвать Ириса?

– Вряд ли ему захочется торчать в лесу. Он привык проводить каникулы на курортах Знойного королевства.

– А спросить не пробовала? – закатила глаза девушка, вечно ругавшая меня, что додумываю все сама.

Стоило вспомнить Ириса, как он тут же появился около нашего стола в столовой. Юноша перепрыгнул через скамейку и опустил на нее. При прыжке его фиолетовые волосы подлетели и красиво легли на плечи. Ненароком я залюбовалась этим маленьким зрелищем.

– Не помешаю вам, дамы? – в привычной обходительной манере спросил полуэльф.

– Нет, мы обсуждали планы на зимние каникулы. Ты что собираешься на них делать? – зная мою нерешительность, спросила Антария за меня.

– Поеду в Безоблачное королевство, у отца юбилей, и он собирает всех родственников, – рассказал Ирис, затем взял меня за руку, – я хочу, чтобы ты поехала со мной, Кассандра. Давно хочу представить тебя своим родителям.

На время я замешкалась, то ли испугавшись такого серьезного шага со стороны юноши, то ли из-за того, что его предложение сбивало мои планы.

– Я не могу… – робко начала я, – мы с Антарией…

– Перестань, Кассандра! Я и без тебя справлюсь в Ледовом королевстве, передам всем там от тебя привет.

– Но… – я вопросительно посмотрела на подругу, взглядом напоминая, что нас там ждала важная задача.

– Не беспокойся, я улажу все дела, в том числе, и с Финеидом, и вернусь в Академию, – заверила меня Антария.

Я не сомневалась в ответственности соседки, но немного расстроилась, что не приму участие в серьезном разговоре. Но поездка с Ирисом к его родным – тоже значимое дело, так мы станем еще ближе, и, наверное, для молодого человека это важно. Возможно, после этого и я решусь познакомить его с бабушкой.

– Что скажешь? – ласково посмотрел мне в глаза Ирис.

– Я поеду, спасибо за приглашение, – улыбнулась я.

Антария вдруг резко вздрогнула, стукнувшись рукой о стол. Мы в испуге на нее посмотрели.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила я.

Соседка вскочила и начала принимать странные положения, напоминающие стойки ниндзя. При этом девушка издавала громкие звуки, наподобие «хия».

– Новый дух, – помотала я головой, все еще не научившись спокойно реагировать на перемены в поведении подруги.

– Мы должны что-то сделать? – нахмурился Ирис, наблюдая за демонстрацией боевых приемов.

– Мне нужно скрыться в листве, это прекрасное укрытие! – воскликнула Антария и помчалась вон из столовой, нам и другим студентам оставалось только проводить ее взглядом.

Тем временем к столу подошел Роланд. Я думала, что Пегас хотел поговорить с Ирисом, но он обратился ко мне:

– Ривер вызывает тебя в свой кабинет.

– Зачем? – вырвался у меня вопрос, но я знала, что Роланду ответ не известен.

– Ты теперь выполняешь его поручения? – в голосе Ириса слышались нотки презрения. Он не одобрял связь приятеля с ненавистным кузеном.

– Пойдем, Кассандра, – не обратив на полуэльфа внимания, сказал Роланд.

– Не смей приказывать моей девушке, – начал закипать Ирис.

– Все в порядке, я пойду, – прервала я возлюбленного и поднялась из-за стола.

Что за дела могут быть ко мне у Ривера? Злится на мою дерзость в коридоре и хочет наказать? Но прошло уже несколько дней. Он, что, так долго вынашивал свою месть?

Ривер заседал в кабинете этажом ниже кабинета директора. Роланд проводил меня и остановился у двери, видимо, ожидая дальнейших указаний темного мага.

– Оставь нас, – приказал ему Ривер, и Пегас удалился.

– Что вам нужно? – я постаралась сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно.

– Зачем же сразу выпускать шипы, Кассандра? – посмеивался Ривер, – Я пригласил вас, чтобы обрадовать. К вам приехали гости.

Мое сердце участило свой ритм: неужели бабушка? Но это слишком опасно, чем она только думала?

– Кассандра, зайдите, пожалуйста! – сказал Ривер, но при этом смотрел не на меня, а на открытую дверь в смежную с кабинетом комнату. Мое поле зрения не достигало того места, и я не видела, кто там прячется. Но ко мне подкралось плохое предчувствие.

В помещении появилась рыжеволосая девушка. Я видела ее всего раз в своей жизни, но личность использовала больше года. Передо мной стояла настоящая Кассандра Лайн. Она смотрела на меня не враждебно, но ее глаза излучали хитрость, идеальное воплощение лисицы. Ей этот звериный образ подходил даже больше, чем мне.

– Пришлось постараться, чтобы отыскать эту беглянку, – пожаловался Ривер и обратил на меня лукавый взор, – что же ты стоишь? Не обнимаешь подругу?

Я была наказана за свою дерзость, Ривер всегда будет на несколько шагов впереди. Но что он от меня хочет? И что пообещал Кассандре?

– Как думаешь, что скажет Соррель, когда узнает, что ты учишься в Академии под чужим именем? Но не напрягайся, я сам отвечу: она выставит тебя за ворота, – глумился Ривер.

Только не сейчас, когда я нашла родителей! Мне нельзя вылететь из Филориума, когда судьба семьи зависит от меня.

– Что вы хотите? – я использовала весь самоконтроль, чтобы запретить голосу дрожать.

– Как быстро удалось внедрить в тебя покорность, – усмехнулся негодяй, – честно говоря, я еще не придумал, чем ты можешь быть полезна, но иметь такой козырь в рукаве очень приятно.

Ривер поднялся со своего места и неспешной походкой подошел ко мне. Его близость заставила тело покрыться мурашками, я не знала, что от него ожидать. Мне еле удавалось сдерживать ненависть, чтобы не плюнуть ему в лицо.

– Сколько еще любопытного в тебе кроется, Кассандра? – прошептал Ривер, наклонившись к моему уху, – Или позволишь узнать свое настоящее имя?

Я думала, что настоящая Кассандра Лайн меня выдаст, но, видимо, девушка промолчала. Наверное, она пришла сюда ради фалерцев, учиться она, точно, не собиралась.

– Я могу идти? – спросила я Ривера, уверенно заглянув в синие глаза.

Некоторое время преподаватель держал зрительный контакт, читая мои эмоции. Я надеялась, что чувство отвращения перекроет страх, и Ривер не найдет повод для самодовольства.

– Что же так тянуло тебя в Филориум, что ты решилась на обман? – мерзавец изучающе вглядывался в мое лицо.

– Повторяю: я могу идти? – услышала я свой голос.

– Конечно, иди, но знай; я с тобой не закончил, – такими стали последние слова Ривера. 

Я буквально забыла про сон, прокручивая в голове последние сцены с профессором Каем. Он повторно спас меня: сначала от огров, затем от противного Ривера. Что еще нужно сделать, чтобы возвести юношу в ранг героя, если не это?

Мечты о Луцие и наших будущих совместных тренировках заменяли мне пищу, общение с людьми и даже начали вытеснять реальность, где все было не так красочно. Предложение обучить меня боевым искусствам профессор Кай не отверг, но и не дал точного согласия. Я стерла набивки каблуков, бегая за этим красавцем и уточняя, сегодня ли будет то самое занятие или же нет. Профессор Кай, как порядочный юноша, утверждал, что очень занят и обязательно сообщит, когда появится свободная минута: ее-то он и посвятит мне.

Безвозвратно растворившись в чувствах к Луцию, я потеряла свой истинный облик холодной Королевы. Свита шепталась за спиной, осуждая и не одобряя мои методы сближения с анимагом. Я и сама утратила веру, что когда-то его интересовала. Если чувства были, разве могли так просто уйти, словно их забрал треклятый Нумибус?

Нащупала эту мысль, и по коже пробежал рой мурашек. Темный маг ни с того ни с сего взял и возвратил мне сердце, а я не удосужилась узнать почему. Нужно отыскать паршивца и спросить о его намерениях. Правда, Кэсси упоминала, что Нумибуса давно никто не видел, а Долина Теней теперь закрыта для общего доступа.

Моя мать, определенно, должна знать лазейку для общения с себе подобными. Я вновь упустила то, что ее сердце, как и мое, было отдано Темному магу для полного пользования. Следует все же подобраться к любимому пауку Карнелии и стянуть драгоценный ключик от тайн родительницы.

– Кэсси, ты нужна мне на зимних каникулах. Мать обычно уезжает в это время в другое Королевство, и мы сможем без труда добыть ключ, – заявила я, как только встретилась с подругой в общем коридоре Филориума.

– А о моих планах кто-то будет спрашивать? – сердито буркнула рыжеволосая ведьма.

– Я помню, что вы с Антарией едете к ее брату, но моя вылазка не займет у тебя больше времени, чем ты себе нафантазировала. К тому же, если говорить откровенно, та поездка наведет на тебя скуку, а здесь мы получим огромную кладезь впечатлений, – отмахнулась на возражения подруги, не дав ей и слова сказать.

– Можешь не стараться, Блэр. Я уже не еду с Антарией…

– Вот и замечательно!

– Я не договорила, – строго осекла Кассандра, – теперь мои планы касаются Ириса: он хочет познакомить меня с семьей, – продолжила девушка, наконец-то, выдав истинные причины отказа.

– Из этих знакомств никогда ничего хорошего не выходило. Вспомни мои опыты с родителями Роланда и отцом Луция. Да я смотрю, ты и сама не в восторге.

– Так и есть. Не люблю, когда мои задуманные события перекрываются чьим-то эгоизмом, – вздохнула Кэсси.

– Думаешь, Ирис намеренно волочит тебя с собой? Но для чего?

– Чтобы навязать ту жизнь, которая кажется мне чуждой.

Подруга не объяснила, что значит данное высказывание, но я отчетливо поняла: не только у нас с Луцием есть нерешенные проблемы. К сожалению, сочувствие не смогло вытеснить чувство негодования, что Кассандра не пойдет со мной на борьбу с пауком-мутантом. Я до жути боюсь этих существ, теперь еще и одиночество будет подпитываться от страха и размножать мою неуверенность в себе.

Высказать негодование не успела, потому что шустрая подружка улизнула на занятие по управлению стихиями. Мне же предстояло посетить новый курс, который вела сама мадам Соррель, назывался он «Преобразование силы». Всех студентов второго курса распределили по небольшим группам, их и обучала нынешняя директриса. Седеющая женщина утверждала, что таким образом сможет уделить внимание каждому, нежели распыляясь на целый курс.

В моей группе оказался Мор, с ним мы посещали Исправительную школу, тот еще трус. Так же Саманта Зойхар с моего факультета Хаоса, Дракар и Катрин, новенькая из сестринства Калипсо. Мы вместе зашли в аудиторию, где не оказалось привычных столов и стульев. Вместо них Соррель установила какие-то чучела из веток, громоздкие препятствия и круглую арену, где, по всей видимости, мы в конце должны будем сразиться.

– Я не случайно объединила вас вместе, – раздался голос мадам Соррель.

Она стала осязаемой чуть позже, дав нам возможность разглядеть атрибуты ее курса.

– И почему же? – подал голос Мор, строя из себя напыщенного храбреца.

– В вас заключена небывалая магия, но вы используете только ее крупицы. Эти занятия помогут прочувствовать всю мощь закрепленной за вами силы, – ответила директриса.

Мне показалось очень заманчивым предложение наконец-то обучиться в Филориуме активному волшебству, а не складировать лекции о травах и магических существах.

– Как нам понять, какой именно силой мы обладаем? – спросила Катрин, тоже всецело заинтересовавшись занятием.

– Вам необходимо сразиться с одним из существ, чтобы магия вышла на поверхность сама, защищая и охраняя вас, – проговорила Соррель.

Она не стала мешкать и взмахом руки превратила стоящее рядом чучело из веток в живого монстра, надвигающегося на нас с небывалой прытью.

– Защищайтесь! – крикнула директриса, и на ее лице проскочила еле уловимая ухмылка.

Пока преподавательница позволила себе любоваться на наши потуги в применении волшебства, я попыталась собрать всю волю в кулак и воспроизвести хоть какое-то пресловутое заклинание, но в момент паники красноречие ушло и не возвращалось до конца испытания.

Мор вообще спрятался за спины трех девушек, ожидая, когда за него сделают все грязную работу, но и у нас ничего не выходило. Саманта использовала левитацию: взмыв в воздух, девушка ударила ногой противника, чем еще больше раззадорила его и не сдвинула даже с места.       Катрин бросила в чучело огненный шар, но он превратился в ледышку, не долетев до врага. Лишь Дракар не нервничал, а, разбежавшись, накинулся на чучело, покрывая иллюзорное лицо ударами. Кожу его рук обтянуло железом, он и сам стал словно из стали, наращивая мощь с каждым взмахом.

Мадам Соррель издала довольный писк, а после уничтожила свое творение, объявив Дракара лучшим из нас.

– Следующее занятие будет гораздо сложнее. Вы не будете в группе, а окажетесь наедине с противником. Подготовьтесь основательно, иначе придется вернуть вас к азам магии, – в заключении произнесла директриса.

Я осталась шокирована методами миловидной мадам Соррель, которая изначально не производила впечатление кровожадной воительницы. Теперь женщина открывала новые грани своей темной души, чем вызывала во мне немалое опасение.

Пробираясь после уроков в особняк Калипсо, пыталась подавить зависть к Дракару, ведь он с первого раза смог преобразовать свою силу и перешел на новый уровень уважения директрисы.

– Блэр, нам надо поговорить, – послышалось позади.

Меня спешно догонял Луций, на его лице отражалось волнение и какой-то нерешенный вопрос.

– Профессор Кай, вы все-таки нашли на меня время? – зачем-то в язвительной манере отозвалась я.

Луций сделал вид, что не заметил стервозных поползновений в свою сторону и изложил суть предстоящего разговора:

– Я готов начать тренировки. Завтра тебя устроит?

– Почему так резко изменил решение? – забеспокоилась я, понимая, что юноша таит за стремлением обучать меня что-то иное.

– Сегодня я слышал, как мадам Соррель отзывалась о твоих навыках и о том, что ты слаба. Не хочу давать ей повод радоваться подобному, – открыто заявил профессор Кай.

– Так наши занятия – способ позлить Соррель? – уязвленно спросила в свою очередь.

– Нет, это очередной способ оградить тебя от опасности.

Я больше ничего не спросила у Луция, потому что сказанные напоследок слова и так вонзились в мое сердце, заставляя трепетать от любви к этому молодому человеку.

Если Ривер узнал о моем обмане, скоро выяснит, кто я такая и кто мои родители. Нужно скорее вызволить их из подземелья, и можно навсегда распрощаться с Филориумом. Но как же я буду скучать по всем людям, которых встретила здесь. Большую часть жизни пребывала в роли дикарки, общаясь только с бабушкой и Лулу. Академия подарила друзей, любовь, открыла мою истинную сущность. А Ривер хочет лишить всего этого. Я ненавидела этого человека, его одержимость управлять людьми как марионетками.

До Безоблачного королевства Ирис доставил нас, используя телепорт. Признаться честно, у меня поджилки тряслись от страха перед знакомством с его родителями. Как они ко мне отнесутся? Если вспомнить историю, что Келлан женился на Мэйлин, несмотря на то, что никто не одобрял брак с эльфийкой, можно сделать вывод, что это независимый человек, которого не тревожит чужое мнение. Но я все равно переживала, потому что интуитивно чувствовала волнение Ириса. Всегда ли он так нервничал перед встречей с родителями или я так повлияла на его состояние?

Семья Велэй жила в шикарном доме из белого камня с огромным цветущим садом перед ним. На крыльце нас встречала Мэйлин, женщина необычайной красоты с волнистыми фиолетовыми волосами до талии и яркими голубыми глазами. Рядом с ней стояла куча людей, видимо, родственников.

– Ирис, только вас мы и ждем! – воскликнула эльфийка.

Ирис поцеловал маму в щеку, поприветствовал остальных, чьи заинтересованные взоры устремились на меня. Молодой человек выдержал паузу, прежде чем представить меня:

– Это моя девушка Кассандра. Она куратор Факультета Гармонии и лучшая ученица по анимагии и травоведению.

– Очень рада с тобой познакомиться, Кассандра. Ты очень красивая, – ласково улыбнулась Мэйлин и обняла меня. Ее прикосновения показались такими легкими, словно она была соткана из пушинок.

Толпа завалила меня вопросами, я старалась отвечать на каждый, вежливо улыбаясь. Во время разговора Ирис взял меня за руку, выказывая этим свою поддержку.

– А где отец? – спросил Ирис Мэйлин.

– Он в холле, – ответила женщина, – пора и нам пройти в дом.

Так красавица намекнула родственникам, чтобы оставили меня и, наконец, отпустили. Мы зашли в дом и, минуя просторную залу, оказались в холле. На кресле сидел Келлан, крепкий мужчина с копной черных волос: несмотря на возраст, в них не мелькало и тени седины. Чем-то он напоминал Аваруса, но выражение лица было доброе, а не презрительное, как у Мелиоса.

Спиной к нам сидел гость, с которым Келлан вел непринужденный разговор, время от времени громко хохоча. Из-за увлеченной беседы мужчина не сразу обратил на нас внимание.

– Келлан, поздоровайся с Ирисом и его девушкой, – позвала мужа Мэйлин.

– Ирис! – радостно воскликнул мужчина, – А мы тут с твоим братом дискутируем.

Я снова взглянула на спину гостя и заметила полы длинного черного плаща, узнав его. В ленивой манере Ривер повернул к нам голову, не соизволив подняться. Келлан же уже подлетел к Ирису и заключил его в объятия. Профессор Лудус наблюдал за приветствием отца и сына с презрительной усмешкой, успел и на меня бросить насмешливый взгляд.

– Не знал, что ты собираешься приехать, – сквозь зубы процедил Ирис Риверу.

– Я думал, что Ривер, как обычно, где-то странствует, и только на днях узнал о его работе в Филориуме. Ирис, почему ты нам ничего не рассказал? – Келлан говорил без упрека, но я видела, как мой возлюбленный напрягся.

– Не представилось удачного момента, – сдержанно ответил полуэльф.

Мэйлин, кажется, обладала женской интуицией и поняла, что разговор пора прекращать. Она пригласила всех на лужайку насладиться прохладительными напитками, а уже потом отправиться к столу. В Безоблачном королевстве преобладало весеннее тепло, поэтому мне стало даже жарко в своей меховой накидке.

– Где я могу переодеться? – спросила Ириса.

– В моей комнате. Пойдем, я тебя провожу, – ответил юноша.

Мы поднялись на второй этаж, и Ирис впустил меня в свою детскую обитель. Комната походила на склад всевозможных трофеев с различных конкурсов, каждая вещь говорила о каком-либо достижении. Целый шкаф с полками был отдан коллекции камней, они были закреплены на подставках и сияли, играя солнечными бликами.

– Вот она, знаменитая коллекция Ириса! – восхитилась я в шутливой манере.

– Это не все камни, многие хранятся в сундуках, – скромно заметил полуэльф.      Я рассматривала экземпляры, прикидывая, сколько же лет Ирис все это собирал.

– Почему они так тебя интересуют? Это просто увлечение или есть какая-то цель? – полюбопытствовала я.

– Они нужны для алхимических экспериментов, – рассказал Ирис, – и да, у меня есть одно безумное желание. Только ты не смейся.

– Ни в коем случае, – заверила я, радуясь, что любимый решил поделиться со мной сокровенным.

– Я хочу изготовить мирный камень. Знаю, ты скажешь, что это глупые легенды, и сделать это невозможно. Я и сам это понимаю, но не могу избавиться от этой мысли.

В народе ходили сказания о мирном камне, который способен остановить самую кровопролитную войну и примирить заклятых врагов.

– Я не скажу, что это невозможно, – немного обиделась я, потому что, правда, никогда бы не стала называть идеи близкого человека глупостью, – это еще как возможно, когда в дело вступают твои смекалка и упорство.

Мне стало тепло на душе, когда увидела, как мои слова подарили Ирису счастливую улыбку. Молодой человек подошел ко мне и обнял, поцеловав в макушку.

– Спасибо, любимая, – прошептал Ирис.

Я бы всегда так стояла, прижавшись к нему и вдыхая его свежий аромат. Он был моим прекрасным цветком, которым я не переставала восхищаться.

Мы спустились обратно вниз, и Ирис занялся светскими беседами с родственниками. Мне пустословить не хотелось, да и язык у меня был не так подвешен, как у полуэльфа, поэтому улучила минутку и скрылась в саду. Вокруг все благоухало и цвело, и так и тянуло вдохнуть аромат каждого растения, словно пчелу. Миндалевое дерево особенно меня задержало: никак не могла насытиться приятным запахом.

– Ну, здравствуй, Диана Сол, – услышала голос Ривера, и прекрасное цветение тут же потеряло очарование и словно омрачилось, – знаешь, на твоем месте я бы тоже сменил имя. Оно тебе не подходит, слишком воинственное для такой слабачки, как ты.

– А вы успели порыться в моей биографии. У вас так много свободного времени?

Ривер тоже подошел к миндалевому дереву и медленно вдохнул аромат, прежде чем продолжить разговор:

– Свое свободное время я трачу на то, что мне интересно, и сейчас это твои секреты. Диана Сол… – Ривер протяжно произнес мое имя, будто пробовал на вкус каждую букву, – не дочка ли ты бывшего директора Филориума, которого сменил мой отец? В таком случае на лицо мотив для убийства.

– Всем известно, что Аваруса убил Нумибус, а вы цепляетесь, как выразились, к слабачке!

– Смерть моего отца видела только ты с подругами, а доверять вашим словам, как мы выяснили, не следует.

Мне так осточертели игры этого напыщенного мерзавца, что уже хотелось принести себя в жертву, лишь бы все это закончилось.

– Знаете, если бы я убила Аваруса, ни капли бы об этом не пожалела. И почему вас так это волнует? Вы же говорили, что ненавидели отца, – напомнила я.

Лицо Ривера стало задумчивым и даже печальным. Я немного позлорадствовала, что удалось его задеть. Какой бы не был Аварус, ежу понятно, что сын жаждал его внимания, которого не получил.

– Это так, но меня прельщала мысль, что когда-нибудь, если возникнет желание, я смогу встретиться или отомстить, а меня такой возможности лишили. Не люблю, когда что-то забирают без моего разрешения.

Эгоцентризм Ривера не знал границ. Конечно, его разозлило, что в этот раз не он вершил судьбы, а кто-то повлиял на его собственную.

– Тогда обрушьте свой гнев на Нумибуса. Он убил вашего отца. Я могу даже поклясться! – разошлась я.

– Личность Нумибуса меня тоже заинтересовала. Наверное, нам и правда нужно пересечься, – с секунду Ривер смотрел куда-то в сторону, потом резко перевел взгляд на меня. Я даже вздрогнула от неожиданности и не успела отвернуться, вновь предоставив колдуну свои чувства как на ладони. Нужно поискать защитное средство от его считывающих глаз, – а пока предметом моего внимания являешься ты, и у меня к тебе поручение. У Келлана есть коллекция драгоценных кубков. Эта нелепая страсть к коллекционерству у них семейная! – закатил глаза чародей, – Кубки очень ценные и пригодятся мне для ставок. Ты должна украсть парочку, пока ограничимся таким количеством.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Но раз он исполняет свой спектакль в сдержанной манере, последую его примеру.

– Вы мните себя самым умным и должны догадаться о моем ответе, – сказала я.

– Ты не в том положении, чтобы отказываться. Иначе родители Ириса узнают о тебе правду.

Ривер наслаждался, понимая, что загнал меня в клетку. Почему же я такая недальновидная идиотка, что не могу предугадать ни единого его шага?

За праздничным столом было столько аппетитных яств, но мне кусок в горло не лез. Ирис предлагал изысканные блюда, фрукты, овощи, деликатесы, но я разрешила положить в тарелку лишь закуску с морепродуктами, но едва к ней притронулась.

Душой компании, конечно, был Ривер, он ежесекундно острил, чем вызывал гогот гостей. Келлан усадил его рядом с собой, а нас с Ирисом на другой конец стола, как каких-то отщепенцев. Мэйлин, конечно, пояснила такое расположение их деликатностью, что, наверное, нам, как милой паре, хочется о чем-то посекретничать, а другие будут нас смущать. Но меня все это злило, особенно всеобщее обожание подонка Ривера.

– Кассандра, – вдруг обратилась ко мне одна из тетушек Ириса. Она задала вопрос так громко, что все повернулись ко мне, отвлекшись от безмозглых острот Ривера, – почему вы выбрали именно Филориум?

– Кассандра учится по стипендии, верно? – спросил меня Келлан, – Ваш отец работает в шахтах?

Я смотрела на Келлана, обдумывая ответ. В это время Ривер что-то шепнул дяде, и тот негромко рассмеялся. От меня не ускользнул и ревностный взгляд Ириса, который он время от времени бросал на отца. Безумно злило это несправедливое отношение Келлана к сыну и чрезмерное восхищение Ривером, который и мизинца Ириса не стоит.

– На самом деле, нет, – услышала я свой голос, – я попала в Академию под чужой личностью с главной целью – убить директора. И я говорю это, потому что ваш любимый племянник меня шантажирует. Он грозится рассказать все Мадам Соррель, и тогда меня выгонят из Филориума, а я должна быть там. Ривер не такой ангел, каким вы его считаете. А сейчас мне лучше покинуть этот праздник.

Не дожидаясь реакции на мою безрассудную речь, я выбежала из-за стола и спряталась в комнате Ириса. Странно, но больше всего боялась именно его гнева, а не Ривера.

Спустя некоторое время полуэльф меня нашел. Он молча зашел в комнату и сел на край кровати, где я лежала. Заговорил Ирис не сразу, его голос звучал разочарованно:

– Зачем ты это сделала?

– Я же сказала, Ривер меня шантажировал.

– Надо было поговорить со мной, а не устраивать спектакль перед моей семьей, – укорил меня юноша.

– Ты меня стыдишься? – я развернулась и села на кровати, чтобы видеть его лицо.

– Нет, конечно. Что за глупости?

– А я думаю, да. «Познакомьтесь, это Кассандра, она куратор Факультета Гармонии и лучшая ученица по анимагии и травоведению», – передразнила я недавние слова Ириса. Он представил меня, как выгодную скаковую лошадь, ожидая одобрения окружающих.

– И что не так в моих словах? Это же правда.

– Но это меня не определяет.

– А как нужно было тебя представить? Это Кассандра, она учится в Исправительной школе, практикует незаконные превращения и работает официанткой? – не стал скрывать раздражения парень.

– Но это часть меня, Ирис. Если тебе так противно, зачем вообще водишься со мной?

– То есть хорошие факты тебя не определяют, а плохие да? Я не понимаю тебя, Кассандра. Твой поступок вне моей логики, – всплеснул руками Ирис и поднялся с кровати.

– Я хотела показать твоему отцу, что Ривер не такой, каким всем кажется, и он перестал его превозносить.

– И это ты, конечно, сделала ради меня! – со злостью воскликнул парень, – Не нужно меня защищать, уж я сам как-нибудь разберусь со своими родителями. У меня в этом побольше опыта.

Я знала, что Ирис погорячился и будет жалеть о своих словах, но это все равно меня задело. Не желая, чтобы он видел мои слезы и обиду, направилась к выходу, не позволяя меня остановить.

Почему мы с Ирисом постоянно ругаемся? Вроде бы оба желаем друг другу добра, но в итоге эта забота вызывает не благодарность, а раздражение. Прогулка по вечернему саду освежила взвинченный разум. На ступеньках крыльца увидела Ривера, в руке он держал мундштук. Обойти негодяя возможности не было.

– О, Кассандра, гуляете перед сном? – окликнул меня анимаг, когда проходила мимо него.

Его насмешливый тон уже стоял поперек горла, я вернулась на несколько ступеней вниз, чтобы узреть его подлую физиономию.

– Ты доволен? – я не заметила, как перешла к фамильярности. Давно пора: такой человек не заслуживает уважения.

– Не совсем, – Ривер выпустил густую струю дыма, – ты отошла от плана, но с твоим характером этого следовало ожидать. Но в целом, да, ты меня повеселила.

– Зачем тебе это нужно? – искренне недоумевала я.

– Для развлечения. Разве было не уморительно?

Эта развязность дико меня раздражала и вызывала отвращение. Мне хотелось отобрать у него мундштук и засунуть куда подальше.

– Ты просто завидуешь Ирису. У него есть то, чего у тебя никогда не будет, – отец. Но, знаешь, как бы ты не старался показать Келлану свое превосходство над его сыном, он всегда будет любить его больше тебя. Это необъяснимые родственные узы.

Впервые я увидела, как Ривер по-настоящему оторопел, хоть и постарался молниеносно нацепить равнодушную мину. Каким бы самонадеянным он не пытался казаться, я видела его низменную, жалкую натуру. 

Кассандра бесцеремонно покинула Багряное Королевство, чтобы познакомиться с родителями Ириса. Да что она за подруга такая, раз оставила в одиночку сражаться с гадким пауком моей матери? Конечно, злость на Кэсси была больше напускной, но я воспользовалась положением и строила из себя жертву во всех допустимых гранях.

– Мадам Финч, соберите возможных претендентов для того, чтобы пойти со мной на дело, – отдала приказ помощнице.

Толстенькая женщина слегка занервничала, получив такое указание, но ринулась исполнять его, во что бы то ни стало. Через час в гостиной особняка Калипсо уже стояла Антария, Урсула, близняшки Эбби и Тауни из свиты и сама мадам Финч с лисицей Кассандры на руках.

– И это все? – поразилась я маленькому количеству претендентов провести со мной время.

– Мисс Блэр, у вас больше нет подруг, – робко сообщила Лили, на что получила мой грозный взгляд.

– Хорошо, будем работать с тем, что есть, – обреченно выдохнув, сказала я.

– Блэр, зачем мы здесь? Я опаздываю домой: каникулы только начались, все хотят быстрее уехать, – залепетала Антария, моментально взбесив своим меланхоличным настроем.

– Сейчас я буду выбирать, кто поможет мне с одним очень важным делом. Нужно постараться, чтобы я отдала предпочтение кому-то из вас, – закатив глаза, сообщила присутствующим.

– А если мы сами не хотим? – задала очередной посредственный вопрос Антария.

– Не говори глупостей! Все хотят приключений с Блэр! – завизжали близняшки из моей свиты, восхищаясь неоспоримой гениальностью своей Королевы.

– Лили, вы тоже участвуете? – обратилась к моей помощнице Урсула.

– У меня нет выбора, – нервно хихикнула мадам Финч, сжав Лулу слишком сильно, что та даже закряхтела.

Пришлось отдать приказ отпустить лису и не мучить мою престарелую помощницу. Мне вполне достаточно и четырех кандидатов, чтобы сделать выбор.

– Итак: сейчас я выпущу на улицу несколько скарабеев, кто больше соберет, получит балл, – огласила условия толпе.

– Они же кусаются! – ахнула Урсула, объятая ужасом.

– В этом и суть, глупышка! Нужно обезвредить их, а затем поймать, – пришлось вновь разъяснять подробности банального состязания.

Девушки покорно вышли во двор особняка и включились в борьбу с жуками. Больше всех выделялась Урсула и Тауни. Их сноровке могла бы позавидовать даже я, но не стала, адекватно понимая, что девушки из кожи вон лезут, чтобы меня поразить. Антария только визжала, взмахивая руками и не понимая, как остановить ловких скарабеев.

– Твои духи сегодня спят? Или ты без них ничего не можешь? – подначивала специально, чтобы возродить дух соперничества у такой пассивной особы, как Антария. Что Кассандра в ней нашла? Или же держит рядом для контакта с миром мертвых? Все-таки это полезная функция.

Второе испытание я выбрала посложнее, полагая, что мы можем наткнуться в замке на ловушки Карнелии. Моя рыжеволосая подружка бы с ними справилась, а вот насчет этих неумех я глубоко сомневалась.

– Мы с мадам Финч будем кидать в вас огненные шары, а вы должны бежать по тропинке, которая оснащена шипами и другими непроходимыми препятствиями, – сообщила второй этап состязаний.

– Блэр, это, точно, безопасно? – в голосе Эбби звучало опасение.

– Ты мне не подходишь. Можешь идти! – отчеканила я, даже не взглянув на фаворитку.

– Что? Но почему? Я ничего не сделала! – взмолилась эльфийка, не желая покидать поле боя.

– Я чувствую твой страх, а там, куда мы пойдем, он может привести к смерти! – рявкнула на безмозглую девицу, а затем выдворила со двора.

Остальные претендентки пусть и боялись, но не решались возражать, видимо, считая огненные снаряды куда безобиднее, нежели мой гнев. Попробовав пару раз материализовать в руке огненный шар, я с горечью выругалась, потому что не смогла сотворить и дыма, не говоря уж о пламени. Курс преобразования силы только начался, но я не выполнила домашнее задание и не отыскала внутри себя спящую магию.

– Давайте я, мисс Блэр, – улыбнулась Лили и вмиг сотворила огненный шар, который тут же запустила в бегущих с криком девочек.

Каждая старалась не попасть в опасные ловушки и не быть раненной лезвием или огнем. Вдруг поднялся сильный ветер. Он закружил опавшую листву и потушил горящее пламя наших снарядов. На поляне появилась Кассандра, словно воплощение стихии. Она кидала грозные взгляды на происходящее, виня во всем меня.

– Блэр, что здесь происходит? – закричала рыжеволосая ведьма, продолжая истощать энергию ветра.

– Это ты виновата: мне пришлось в короткий срок искать тебе замену, – спихнув все последствия на нее, я ожидала, что Кассандра перестанет злиться.

– Ладно Блэр безумна, а вы-то куда? – обратилась она уже к остальным присутствующим, взывая к разуму.

Девицы что-то лепетали, пока я не отпустила их, убрав при этом полосу препятствий. Когда все ушли, Кэсси все еще ожидала от меня объяснений, не догадываясь, что их не было.

– Я жертва, которую бросила подруга. Таким все прощается, – заявила, не стесняясь продолжать весь этот каламбур.

Кассандра закатила глаза, пару раз вздохнула, а потом продолжила принимать меня такой, какая есть.

– Я пойду с тобой за ключом к Карнелии, только пообещай: больше никаких отборов, – учтиво попросила подруга.

– А ты пообещай не уезжать!

– По этому поводу можешь не беспокоиться. Повторно меня уже не позовут, – горько усмехнулась собеседница.

После Кэсси поведала о случившемся в доме Ириса и о поступке Ривера, чье имя уже вызывало у меня тошноту.

– Нужно проучить гаденыша! – в эмоциях крикнула я.

– Давай сначала разберемся с твоей мамой, а потом вернемся к другому черному магу, – предложила Кассандра.

Этим же вечером мы направились в мой бывший дом и нынешнюю обитель Карнелии. Наше с папой отсутствие позволило Темной Королеве изменить убранство замка, превратив его в готическое вычурное жилище. Черный цвет преобладал во всем, начиная от карнизов и заканчивая деревянным настилом пола.

– Где покои твоей матери? – шепотом спросила Кассандра, отворяя одну дверь за другой, применяя при этом простецкую магию.

– Какие из них? – не поняла, к чему задает вопрос подруга.

– В которых может сидеть ее паукообразный дружок, – шикнула Кэсси, пресекая мою недальновидность.

– Думаешь, моя мамаша настолько безумная, что спит с ним в постели?

– А, что, у него имеется своя комната?

Мы продолжали глупый диалог, нарушая тишину огромного здания. Пришлось облазить почти каждый квадратный метр замка, но паука нигде не было видно.

– Похоже, мы зря пришли: она взяла его с собой, – подвела итог Кассандра.

– Зайдем в мою комнату, я хотя бы возьму оставшиеся здесь наряды, – предложила я, чтобы утешить разочарованную душу.

Мы как раз стояли рядом с дверью, ведущей в то место, где я провела детство и укрывалась от ссор с матерью.

– Интересно побывать в мире Блэр Темперенс, – вдохновенно прошептала Кэсси, приготавливаясь увидеть мои покои.

– Этот мир опустел без папы, – вздохнула я, заходя в комнату.

Как только мы преодолели порог, зрение начало отказывать, потому что перед глазами не было привычной кровати и других предметов интерьера: все вокруг оказалось окутано серой дымкой, с потолка свисали нитки и склизкие веревки.

– Фу! Здесь давно не убирали, все поросло пылью! – заверещала я от возмущения.

– Блэр, это не пыль, а паутина! Бежим отсюда! – еще громче закричала Кэсси, но было уже поздно.

Из угла на нас набросился огромный паук. Перебирая своими многочисленными лапами, он оказался буквально неуловим. Глаза постепенно привыкли к темноте, и мы уже могли отражать его атаки. Я кидала заранее приготовленные зелья, а Кассандра использовала магию.

– Как же я завидую тебе! Хочу тоже образовывать в руке энергетические шары или обладать силой стихии, – бормотала я, бросая почти последнюю склянку с магическим отваром.

– Блэр, вместе мы сильнее! Я отвлеку его, а ты произнеси заклинание, чтобы отобрать ключ, – ответила Кэсси.

– Легко сказать! Словно рифмы выходят из меня, как твои огненные шары!

– Ты справишься! – приободрила подруга.

Слова заклинания вышли, словно из нутра. Огромная вспышка света озарила комнату, повалив с ног паука и заставив его заснуть, по всей видимости, до восхода солнца.

– Потрясающе, Блэр! Я еще не видела у тебя такой мощной магии! – восхитилась Кассандра.

– Видимо, мое уязвленное эго помогло, – буркнула я, все еще переваривая в голове, что родная мама отдала мою комнату своему питомцу.

Схватив ключ, мы, не мешкая, побежали в главные покои Карнелии. Я с детства знала о существовании потайной комнаты там и была уверена, что ключ именно от этой двери. Так и получилось. Отворив массивные врата к тайне, мы оказались внутри комнатушки, увешанной портретами самой Карнелии.

– Это ты? – толкнув в бок, спросила Кэсси, указав на небольшой холст с изображением ребенка.

Я удивленно кивнула, разглядывая картину, увиденную впервые. Мама не показывала ее мне. Да и вообще, кто мог подумать, что она хранит подобное! После того, как отвела взгляд от себя в младенчестве, заметила массу драгоценностей и дорогих нарядов родительницы.

– Может, ее секрет в том, что она крохобор? – предположила Кэсси, тоже узрев многочисленные вещи Карнелии.

Я не ответила, принявшись рыться в сундуках и коробах с различными бумагами. После недолгих поисков наткнулась на старые снимки и вырезки из «Глашатая». Заголовки кричали: «Высшее общество Багряного Королевства приглашено на бал», «Влиятельные личности учредили благотворительный вечер» и подобное. На снимках мы обнаружили огромное количество знакомых лиц: Карнелия, Соррель, ее сестра Гойя, Аварус, отец Ириса, Глен и еще несколько учителей Филориума.

– Это Совет Сов? – спросила я, завороженно всматриваясь в изображение.

– Не думаю. Они были тайной организацией, а здесь слишком публичные личности, – пожала плечами Кэсси, также теряясь в догадках.

Кроме новых вопросов, на которые не было ответов, мы не нашли ничего стоящего внимания. Придется порыться в архивах, чтобы узнать больше про это высшее общество и их разницу с Советом Сов.

Я до поздней ночи разглядывала черно-белые снимки, украденные из тайной комнаты матери. Удивительно, но на большинстве из них, где присутствовал и отец, Карнелия выглядела счастливой. Как же хотелось пооткровенничать с мамой на эту тему, узнать, там ли они с Гленом познакомились и был ли их союз следствием любовных влечений.

В моей памяти родители всегда оставались холодны друг к другу. Я расценивала подобное, как возможную обиду отца на жестокость супруги, но что, если мама всю свою жизнь была влюблена совершенно в другого мужчину? Где сейчас мой настоящий отец и почему отказался быть рядом?

Волнующие мысли перетекли в сон, а он помог мне оказаться на иллюзорном балу светского общества. Все вокруг были одеты в нарядные платья и камзолы, я же среди нынешней знати пребывала в одной ночнушке. Тонкая ткань не помогла укрываться от позора, и все присутствующие, тыкая в меня пальцем, кричали ужасные вещи. Правда, возгласы не касались моего внешнего вида, а носили совершенно иной смысл:

– Убийца! Убийца! – разносилось из каждого открытого рта в мою сторону.

Голова закружилась, и я тут же оказалась не на светском балу, а у себя в кровати. Прийти в себя не успела, наткнувшись глазами на незваного гостя. Блики рассвета отбрасывали таинственное свечение, тускло озаряя помещение. Оно-то и помогло узреть рядом с собой Карнелию.

– Я знаю, ты была в моем тайнике! Верни обратно то, что забрала! – прошипела мать, прихватив с собой дружка-паука для пущего эффекта страха.

– Если речь о старых снимках, то забирай! Я уже увидела, что было нужно, – попыталась ответить безразличным тоном.

– И что же ты там разглядела? – заинтересовалась Карнелия, позабыв о своей злости на мое проникновение.

– Что ты когда-то была человеком.

– Очень познавательно, Блэр, – напыщенно засмеялась мама, но на ее лице промелькнула тень опасения, – ты все пытаешься найти во мне хоть каплю хорошего?

– Нет. Я не найду этого, пока твое сердце принадлежит Нумибусу. Я знаю, ты завидуешь, что он вернул мое просто так, – в свою очередь нанесла удар и я.

– Запомни: этот чародей никогда не делает что-либо безвозмездно. Если твое сердце вернулось, значит, оно скоро будет страдать еще больше, – с горечью, как мне показалось, ответила мама.

 Забрав снимки, она исчезла, оставив мурашки, как остаточную реакцию на ее визит. Отказавшись от перепалки со мной, Карнелия словно дала материнский совет, сама того не понимая. Конечно, я и до этого знала, что Нумибус опасен, но теперь за него надо взяться всерьез, вместо того, чтобы восседать на троне неведения.

Изначально о Темном маге я разузнала из архива, туда и направилась, чтобы обновить данные и нарыть больше фактов, позволивших быть во всеоружии. К моему большому сожалению, я не нашла ничего нового ни в одном из невидимых талмудов местной библиотеки. Единственное, на чем заострилось мое внимание, – кровные узы Владыки теней.

Еще в прошлом году я узнала, что Аварус является потомком Нумибуса, но никогда не вдавалась в подробности их истории. Если верить одной из толстенных книг архива, Мелиос долгое время отрицал свою причастность к миру Теней, как и могущественного родственничка. И это логично, ведь Кассандра говорила, что Аварус был одним из основателей Совета Сов, кто боролся за справедливость в Багряном Королевстве.

Что же могло произойти и переменить позицию Мелиоса? На этот вопрос в книгах ответа не нашлось. Зато говорилось о тайном поместье Аваруса, которое перешло ему по наследству от Нумибуса. Там они проводили свои заседания и принимали темные решения касательно будущих смут в Королевствах.

Ухватившись за вероятность встречи с Темным магом именно там, я, не думая, бросилась на поиски этого места. Мне не составило труда найти особняк: скорее, больше страдала моя душа, ведь я не посвятила в план лучшую подругу. Кэсси всегда была опорой в трудную минуту, но сейчас казалось правильным сделать все самой.

Поместье выглядело неотличимым от других таких же, расположенных на отшибе Багряного Королевства. Я ожидала увидеть какой-то устрашающий и монолитный дворец с горгульями на пиках, но ничего подобного не было. Скорее, дом походил на миролюбивую усадьбу большого семейства, где просто обязаны собираться теплой компанией кровные родственники.

Дрожь в теле все равно не унималась, поднимая все внутренние страхи на поверхность. Открыв дверь, я без труда оказалась внутри особняка, а затем прошерстила его вдоль и поперек, не найдя и намека на какой-либо сбор темных волшебников. Может, со смертью Аваруса это место перестало быть значимым для его дружка Нумибуса, и он не появлялся здесь долгое время?

Внезапный шорох заставил позабыть о первоначальных намерениях.

– Блэр Темперенс! Что заставило тебя проникнуть в чужой дом без разрешения? – голос Ривера разрушил уединенную тишину этого места.

– Тебя это не касается! – резко отчеканила я, начиная про себя придумывать оборонительное заклинание.

– Очень даже касается, ведь ты проникла в мой особняк.

– Он принадлежит Аварусу! – протестуя, я даже скрестила руки на груди.

– Принадлежал Аварусу. А раз ты так осведомлена в нашей родословной, то должна была догадаться, кому по наследству после смерти перейдет данное местечко, – медленно и с расстановкой ответил Ривер.

Наглец наслаждался моей оплошностью, внимательно вглядываясь в глаза. Юноша словно читал все мотивы, которые привели меня на его территорию.

– Ты пришла сюда без группы поддержки. Где же Кассандра Лайн или твой верный тигр Луций? – продолжал насмехаться противник.

– Меня одной хватит, чтобы разделаться с тобой! – прорычала в ответ, понимая, что напыщенность в данной ситуации мне никак не поможет.

– Блэр, мы оба осознаем: если ты даже попытаешься нанести удар, мой для тебя станет смертельным.

– Я все равно не уйду отсюда без того, зачем пришла!

– Хвалю за смелость, – Ривер изобразил аплодисменты, переводя каждую мою фразу в сюр, – и можно поинтересоваться, какая же цель у нашей наивной принцесски? – спросил чародей.

– Я хочу поговорить с волшебником, которого ненавижу даже больше, чем тебя! С Нумибусом!

Мой ответ застал Ривера врасплох. И не потому, что юноша обиделся, что лавры главного злодея теперь не у него, а по какой-то иной причине.

– С чего ты взяла, что можешь сделать это именно здесь? – серьезно спросил Ривер.

Не собираясь вдаваться в подробности, я просто вышла из комнаты, а затем и вовсе направилась на задний двор. Где-то должны быть ответы на вопросы, и получить их я не смогу, болтая с тщеславным негодяем Ривером.

– Блэр, мы не закончили! – взревел тот, с кем я не собиралась болтать.

Чародей даже схватил меня за руку в попытке остановить прыть к грядущим находкам. Черные вороны огромной стаей закружили вокруг нас, видимо, чувствуя гнев своего хозяина.

– Я скажу, если ты тоже дашь ответ на мой вопрос, – смело произнесла я, не побоявшись быть заклеванной агрессивными птицами Ривера.

– Вздумала ставить мне условия? – закричал собеседник, еще и меняя погоду своим настроением.

Огромные молнии и сильный ветер обрушились на нас, заставляя поместье трещать от столкновения с природой. Ривер обладал мощной энергией, управлял стихиями, как Кэсси, и имел в запасе огромную магическую силу. Весь этот набор не сломил мой дух, и я была готова противостоять волшебнику, покуда хватит энтузиазма.

Из-за напряжения в отношениях с Ирисом я не посмела пригласить его в Лесную долину и отправилась к бабушке одна.

– А где же таинственный гость, о котором ты упоминала в письме? – с ходу спросила Белория, поглядывая мне за спину, словно, все еще надеялась, что там кто-то прячется.

– Я же сказала, что, возможно, со мной кто-то приедет, но это не точно, – напомнила я.

– Речь шла о кавалере, верно? Но вы поссорились, – предположила проницательная женщина, – не Луций ли это, случаем?

– Конечно, нет, бабушка! – энергично замотала я головой, не желая даже представлять нас с приятелем в роли парочки, – Луций мне как старший брат, и он влюблен в мою подругу. Или был влюблен…

– Луций всегда был ранимым мальчишкой. Помнишь, как он переживал, когда умер его кролик? – предалась воспоминаниям бабушка.

– Да, он очень любил Хрустика, – кивнула я и подумала предложить Блэр подарить Луцию нового кролика. Вдруг так его отчего-то замороженное сердце оттает.

Я дождалась, пока Белория сядет за стол, чтобы сообщить ей радостные новости. Боялась, что от неожиданности и счастья бабушка упадет в обморок. Услышав весть о родителях, женщина расплакалась, а я вместе с ней, а остаток дня провели в объятиях и трапезничали. Бабушка опять наготовила кучу вкусностей, предназначенных для целой оравы гостей, но я должна была расправиться с ней в одиночку.

Я не стала оставаться в Лесной долине до конца каникул, потому что мне не терпелось узнать, что сказал Финеид. В комнату общежития влетела на всех порах, заставив Антарию подскочить от неожиданности.

– Фердамте шайсэ! – выругалась соседка на неизвестном мне языке, – Смерти хотеть?

– Ты поговорила с Финеидом? – задала волнующий вопрос, проигнорировав странную речь подруги.

– Дело сделать хорошо, брат говорить с интересующей персоной, – ответила девушка с акцентом.

– Они хоть иногда оставляют тебя в покое? – посочувствовала я подруге, осознав, что внутри нее новый дух.

– Найн, – вздохнула Антария.

Оставалось с нетерпением ждать весточки от Финеида, пока снова спускаться под Мудрый дуб опасно, это может кто-нибудь увидеть. Оставалось еще несколько дней до занятий, но в Филориум уже вернулись многие студенты и слонялись по кампусу без дела. Ирис еще не приехал, решив провести больше времени с семьей, а вот Ривера я видела. Заметив меня, анимаг поприветствовал шутливым жестом, коснувшись двумя пальцами виска.

Флора, бывший куратор Факультета Гармонии, сообщила, что Мадам Соррель вызывает меня в свой кабинет. Сердце ушло в пятки: значит, Ривер все же выдал мою тайну или, может, это сделала семья Велэй. Если они поддерживали связь с Гойей, может, общались и с ее младшей сестрой?

Когда зашла в кабинет, остолбенела: директриса находилась за своим столом, а рядом на креслах сидели мои родители. Это все из-за меня. Видимо, за мной велась слежка, и я привела врагов в тайное место. Что теперь с нами сделают?

– Диана, как прошли каникулы? – обратилась ко мне Мадам Соррель. Мое имя в ее устах звучало пугающе. Теперь эта женщина владела всеми нашими секретами.

– Милая, все в порядке, Лира сняла заклинание, – с улыбкой сообщил папа.

Я не понимала, что здесь происходит. Почему родители так спокойны? Точно, Соррель могла применить на них другую магию. Лучше сейчас подыграть, чтобы меня отпустили, и я могла найти способ нейтрализовать новое заклинание.

Директриса тем временем поведала историю об обмане Аваруса, как он использовал ее в своих целях, а она даже не догадывалась об этом. По словам Соррель, ей было известно, что Мелиос что-то скрывает, но она даже предположить не могла, что пропавших преподавателей отправляют в подземелье для создания нового оружия.

– После смерти Аваруса я думала, что в Филориуме наступили хорошие времена. Затем приехал этот жуткий наследничек Ривер, он всегда меня пугал. Я говорила сестре, что его нужно изолировать от общества. И этот гад продолжил дело своего отца под предводительством Нумибуса. Но мне удалось снять заклинание с Мудрого дуба и вызволить пленников. Теперь нас много, и мы сможем противостоять этим мерзавцам!

Речь Соррель не произвела на меня впечатления, я не доверяла этому человеку, а вот родители, кажется, поддались ее влиянию. Мне пришлось со всем соглашаться, но после я вместе с Рамерием и Камелией прошла в выделенную им комнату.

– Соррель лжет, – прошептала я, когда мы остались одни.

– С чего ты взяла, Пушистик? – назвала меня мама детским прозвищем.

– Ривер не связан с Аварусом или Нумибусом, он сам сказал это под воздействием заклинания правды, – рассказала я.

Камелия подошла ко мне и ласково погладила по волосам. Я настолько отвыкла от маминых прикосновений, что немного вздрогнула.

– Ривер – могущественный чародей, не смотря на столь юный возраст. Он с легкостью обойдет любое заклинание, – сказала мама.

– Но я и сама видела, как Соррель вместе с Киганом колдовали у Мудрого дуба. Она обо всем знала! – привела я следующий аргумент.

– Дочка, присядь, пожалуйста, – попросил Рамерий, и я послушно села на край кровати, – мы много лет находились под влиянием Аваруса. Он чувствовал свое превосходство над нами, поэтому не стеснялся делиться своими планами. Мелиос служил Нумибусу и помогал ему в его целях. Нумибус собирается подчинить себе все королевства. Сейчас он специально наводит смуту, чтобы ослабить государства и натравить друг на друга, а затем воспользоваться удачным моментом и стать единоличным правителем. Он уже несколько лет спонсирует Эльфийские войны, чтобы развязать более масштабную войну и захватить Безоблачное Королевство, затем приступит к подчинению и других. Соррель слишком мелкая сошка, чтобы быть вовлеченной в такие игры. Я верю, что она ничего не знала о происходящем, и, в любом случае, сейчас мы просто должны воспользоваться свободой, чтобы остановить этот коллапс.

Я молчала, пытаясь осознать все, что сказал отец. За всем стоит Нумибус, как мы и предполагали, но масштаб его целей меня поразил. Странно, что колдун с такими эпичными планами, тратил свое время, чтобы забрать силу Блэр или притворяться Тристемом. Зачем ему это было нужно? Чтобы быть ближе к Аварусу и контролировать его? Но все это не отнимало факта, что Ривер не имеет к этому отношения. Как бы не уверяли родители, я уверена, что преподаватель говорил правду: он прибыл в Филориум, чтобы отомстить за отца.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я.

– Завтра утром Ривер будет арестован, а затем казнен, – холодно сообщил Рамерий.

Голова закружилась. Я ненавидела профессора Лудуса, но заслуживал ли он смерти? Его собирались обвинить в том, чего он не совершал. Арест, пожалуйста, это справедливо, за все его издевки над студентами и жестокие поступки, но разве можно отнимать жизнь?

– Пушистик, я понимаю, что тебе это сложно принять, но в таких условиях нужно действовать быстро. Ты уже взрослая и должна знать, что в мире магии иногда приходится совершать страшные поступки во имя добра, – попыталась приободрить меня Камелия, но даже тепло ее рук не помогло унять дрожь в моем теле.

Весь день и вечер я крутила в голове мрачные мысли. Мне было бы не жаль Ривера, если бы он, действительно, являлся последователем Мелиоса или Нумибуса, но я знала, что это не так. Несправедливо нести наказание за то, что ты не совершал. И почему родители так слепо поверили Соррель? Эта женщина вместе со своим помощником Киганом вызывает куда больше подозрений, чем кто-либо другой.

Антария мирно спала, ко мне же сон не шел: я лежала в кромешной темноте и слушала ритмичный ход часов. На рассвете человек, которого ненавидела, будет приговорен к смерти. Осталось всего несколько часов, и его судьба решится.

Поддавшись необъяснимому импульсу, я вдруг вскочила с кровати, наощупь нашла свою одежду и быстро накинула ее на себя. Ноги вели меня в комнату, в которой никогда больше не планировала оказаться.

– Кассандра? – искренне удивился Ривер, открыв дверь, – Вам известно, что ночные визиты к преподавателю могут иметь двоякие смыслы?

– Можно войти? – попросила я, беспокоясь, что кто-нибудь увидит меня в учительском коридоре.

Ривер молча отошел в сторону, жестом приглашая внутрь. Помещение освещалось тусклым светом, но, в отличие от прошлого раза, когда я была в этой комнате, сейчас чувствовала себя в безопасности.

Я посмотрела на анимага: на нем были домашние штаны из черного атласа и больше ничего, поэтому взору предстал крепкий торс. Я, как завороженная, смотрела на оголенную часть тела Ривера, но загипнотизировало меня не спортивное телосложение, а своеобразные татуировки, покрывавшие кожу. От области сердца в разные стороны тянулись ветви дикой розы с шипами. Рисунки украшали грудь, плечи и руки колдуна. Непривычно поэтичный образ для человека с темной душой.

– Прошу прощения, не был готов к столь поздней гостье, – ухмыльнулся Ривер, хватая со стула халат, – или лучше оставить, как было?

Несмотря на серьезность предстоящего разговора, грязная шутка анимага заставила меня смутиться.

– Нет, оденьтесь, пожалуйста, – попросила я, снова почему-то перейдя на «вы».

Накинув халат, преподаватель скрестил руки на груди, вопросительно глядя на меня. Я не решалась начать разговор и выглядела, скорее всего, очень растерянной.

– Может, хочешь чего-нибудь выпить? – предложил Ривер, заметив мое волнение.

– Нет. Я пришла предупредить, что утром тебя собираются арестовать и приговорить к казни, – наконец, решилась я.

Ривер не стал уточнять, кто собирается его задержать и за что. Он в безмолвии смотрел на меня, видимо, решая, поверить или нет. Тогда я использовала проверенный способ доказать анимагу правдивость моих слов.

– Я не вру, можешь сам посмотреть, – заявила я, приблизившись к молодому человеку и уверенно взглянув во встревоженные глаза.

Еще несколько секунд Ривер сомневался, затем менее резко, чем обычно, взял меня за подбородок, устанавливая зрительный контакт. Прочитав по моим глазам правду, колдун отпустил руку и нахмурился:

– Зачем ты делаешь это?

– Потому что это было бы бессмысленным убийством. Ты хотел отомстить за отца, а его убил Нумибус. Уместнее сражаться против него вместе, но они не верят тебе и хотят себя обезопасить, – объяснила я свой поступок.

Казалось, Ривер, по-настоящему встревожен и даже опечален. Может, он не ожидал такой жестокости от собственной тети? Или его расстроило что-то другое?

– Тебе нужно бежать, – подсказала я, испугавшись, вдруг из-за неожиданности новости анимаг не догадается, зачем вообще его предупредила.

Уже в дверях я услышала негромкий голос Ривер:

– Спасибо, – были его слова.

В последнее время я старался покидать дом Пегасов пораньше, чтобы не встретиться с его обитателями. Никто не поддерживал мою связь с Ривером, но мне плевать. Братство превратилось в сборище святош и больше походило на богадельню. Ирис постоянно торчал в рабочем кабинете, разрабатывая непонятные планы для высших умов, в которые нас не посвящал. Свейг так рьяно чтил кодекс Пегасов, что боялся сделать шаг в сторону, не сверившись с правилами. Мне все это порядком наскучило! Даже вечеринки в таверне перестали веселить. Только Ривер хоть немного растрясал это болото под названием Филориум.

Уйти незамеченным не удалось: в коридоре натолкнулся на главного зануду братства и его предводителя – Ириса. Он все еще оставался моим лучшим другом, но наши взгляды на жизнь стали так разниться, что легче было избегать общества друг друга. Приятель постоянно выговаривал мне за халатное отношение к делам таверны. Я предложил и вовсе ее закрыть, но Ирис не привык так быстро сдаваться.

– Опять бежишь к своему хозяину? – вместо приветствия спросил Ирис.

– А ты встал пораньше, чтобы выполнять прихоти рыжеволосой госпожи? – отзеркалил выбранную им манеру общения.

– Ты хотя бы высказал Риверу, что его проект разнообразия паршивый? Или он не прислушивается к мнению своих псов?

– Тебе не понравились новенькие ребята? Какая жалость, – с сарказмом сказал я, – тогда придется расстроить тебя еще больше: Ривер не собирается отступаться от своей затеи, и сегодня мы разработаем этот план более детально.

– Эти неандертальцы бешеные, они напугали наших девчонок. Ты же понимаешь, что они устроят в Академии разгром, – Ирис использовал свою серьезность на максимум, – отговори своего дружка.

– Зачем? Если я проект поддерживаю. Хоть поинтереснее станет в этой дыре!

Ирис не любил, когда ему перечат, ему требовалось, чтобы все происходило так, как распланировала его эгоистичная натура. Идти у него на поводу я не собирался, пусть даже это будет стоить нашей дружбы. Меня все эти приглашенные чудища не напугали, а, наоборот, повеселили. К тому же они очень азартные, можно будет срубить с них кучу фалерцев.

С Ривером мы условились встретиться в восемь, и я как раз успел вовремя. Постучал в дверь, но реакции никакой не последовало. Странно, обычно анимаг пунктуален, когда дело касается вещей, которые ему интересны. А этой идеей разнообразия он очень загорелся. Я подергал ручку, и дверь, к удивлению, открылась.

– Ривер! – позвал я, в ответ тишина.

Шастать по комнате не собирался: не хотелось нарваться на недовольство Ривера, все же я видел, на что он способен. После демонстрации на уроке в Исправительной школе моего воспоминания сначала мне хотелось убить преподавателя, но он встретился со мной позже и предложил заключить сделку: он освобождает меня от занятий, я же обязуюсь докладывать ему об обстановке в Академии. Преимущественно его интересовали Пегасы и Кассандра Лайн. Я был поражен, когда нарыл информацию, что эта ведьма вовсе не Кассандра и проникла в Филориум незаконно. Она всегда казалась мне странноватой, но что бы на столько. Ирису, явно, с ней трудно: обманщица не вписывается в рамки его идеального представления о девушке.

Не успел вспомнить рыжеволосую шельму, как увидел ее в коридоре, едва покинул комнату Ривера.

– Он сбежал из Академии, – сообщила Кассандра.

– Ривер? – уточнил я, и ведьма кивнула, – Думаешь, я поверю в эту ересь?

– Не верь, если не хочешь, скоро сам в этом убедишься, – пожала плечами девушка.

С чего бы Риверу бежать из Филориума? Соррель его боялась и шла на поводу, да и мы обсуждали кучу планов, связанных с Академией. Я не поверил Кассандре, но в течение дня так и не смог разыскать Ривера.

Вечером было объявлено, что всех студентов ожидают на площади перед главным корпусом. Собравшись, мы предвкушали, что скажет Соррель. Директриса не выглядела взволнованной, скорее, наоборот, была полна энергии и спокойствия. Рядом с ней стоял неизменный цербер Киган, но мое внимание привлекли две новые персоны, которых я видел впервые: высокий мужчина и рыжеволосая женщина. Кто они?

– Дорогие студенты! У меня для вас несколько важных объявлений. Во-первых, хочу поздравить учеников Исправительной школы с окончанием занятий. Профессор Лудус был вынужден покинуть Филориум, поэтому ваше дисциплинарное наказание закончено. Во-вторых, хочу вам представить двух новых преподавателей: это Рамерий и Камелия, они будут обучать вас управлению стихиями и травоведению. Прошу любить и жаловать! – в непривычной громогласной манере объявила Соррель.

Раздались аплодисменты, в основном радовались жертвы Исправительной школы, над которыми Ривер знатно поиздевался. Я рассматривал странную парочку, возникшую из ниоткуда. Кого-то они мне напоминали, и через несколько секунду я понял кого: Кассандру Лайн. Неужто это ее родители? Она столько времени бегала по лесам и долам в поисках, и вдруг они чудесным образом нашлись. Все это кажется подозрительным. И исчезновение Ривера. Уверен, если бы он решил уйти, сказал бы мне об этом.

Приближаясь к особняку Пегасов, я увидел небольшое столпотворение. На улице стояли багажные сумки, а около них топтался Свейг и еще несколько членов братства.

– Что здесь происходит? – спросил я, бросив взгляд на сумки, и вдруг заметил в них свои вещи.

– Мы решили, что ты больше не можешь быть частью братства, – заявил Свейг, – твоя философия не совпадает с нашими порядками.

– Это Ирис приказал меня выставить?

– К такому обоюдному решению пришли на сегодняшнем собрании, – ответил Свейг, которого я невзлюбил с самого начала, словно предчувствуя, что он будет метить на мое место, не зря вертелся около Ириса.

Препираться с кучкой ведомых шестерок я не собирался, поэтому взял свои вещи и телепортировался в учительский корпус. Раз Ривер уехал, смогу воспользоваться его комнатой для ночевки. Но, конечно же, дверь уже закрыли и наложили заклинание, останавливающее проникновение. Поганый день!

Последние деньги я потратил на ставки, а отец еще не успел выписать новый чек. Зимой погода в Багряном королевстве совсем не располагает для уличных ночевок. Оставался один вариант, к которому я бы ни за что не обратился, если бы не крайняя нужда.

– Роланд, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Урсула, когда я появился на пороге ее комнаты в общежитии. Эльфийка бросила подозрительный взгляд на мои сумки, – Ты ушел от Пегасов?

Как бы сильно меня не раздражала Урсула, нужно отдать должное ее тактичности. Она могла напрямую спросить: «Пегасы тебя выгнали?» Потому что ежу понятно, что так оно и было. Но девушка не хотела задеть мою гордость, от этого одновременно лестно и назяще.

– Могу у тебя перекантоваться, пока отец не отправит денег? – спросил я.

– Да, конечно, – кивнула Урсула, пропуская меня внутрь.

Я никогда не был в этой комнате, но знал, что эльфийка живет одна. После смены директора родители ее соседки заволновались и забрали свою дочь из Филориума, а Урсула получила раздолье жить в одиночестве.

В комнате воцарилось неловкое молчание: девушка терпеливо наблюдала за тем, как достаю вещи из сумки. Меня коробил ее взгляд, но я сдерживался, испытывая некоторую благодарность за то, что приютила меня.

– И все же, что произошло между вами с Пегасами? – подала повод для раздражения Урсула.

– Наши пути разошлись, – уклончиво ответил я, обтачивая наконечник стрелы для арбалета.

– Ты знал, что Ривер собирается покинуть Академию?

Злость во мне закипела, и я раздраженно выдохнул:

– Можешь избавить меня от навязчивых вопросов?

Урсула привыкла к подобному обращению, поэтому нисколько не возмутилась. Я говорил ей слова и похуже и знал, что не стоит волноваться: она все проглотит. Но сейчас немного напрягся: вдруг девушка разозлится и выгонит меня? Искать новое место для ночевки совсем не хотелось.

– Я просто не хочу об этом говорить, – более мягко добавил я.

Кажется, Урсула съела наживку, обрадовавшись моему снисхождению. Мне была отвратительна ее угодливость и преданность, но она давала поддержку в те моменты, когда все от меня отворачивались. 

– Кэсси, поднимайся! Нам нужно срочно идти в беседку! – импульсы сами привели меня в общежитие, где в маленькой комнатушке мирно спали сразу четыре существа.

– Блэр, что ты такое говоришь? – сонным голосом отозвалась рыжеволосая подруга.

– Да, и что ты тут вообще забыла? – прокряхтел Домовой, расположившийся на подоконнике рядом с Лулу.

Благо Антария спала без задних ног и не подключилась к опрометчивым допросам.

– Долго объяснять! Просто пошли со мной! – я буквально вырвала Кассандру из кровати и доволокла до общего коридора, пока обмякшее тело сонной подруги не вернулось в привычный вид и не воспротивилось.

– Либо ты сейчас же все объясняешь, либо … – занудно запротестовала ведьма.

Пришлось оборвать ее угрозы и поведать о том, что произошло в поместье Аваруса, а, точнее, уже Ривера.

– Блэр, это опасно! Ривер чудом тебя спас, и мне, а уж тем более, тебе, такое не под силу. Хочешь получить еще больше ран, чем уже имеешь? – строго осекла Кассандра, дав понять, что никуда не пойдет.

– Хорошо, я отправлюсь туда одна! Пусть Ривер еще поработает, спасая меня.

– Не думаю, что он будет это делать. Скорее всего, ваше дельце было последним, что совершил избалованный наследник, – отозвалась Кэсси, поведав, как Соррель выдворила собственного племянника из стен Филориума.

Проклятье! Теперь придется делать все самой! Убедив подругу, что возвращаюсь обратно в особняк Калипсо, все же направилась обратно в злополучную обитель рода Нумибуса. Короткий путь, как всегда, был через Сумрачный лес – очередное испытание моей храбрости. В прошлом произошло немало происшествий, когда шастала в темноте среди этих ветвистых охранников природы.

Выйдя из чащи на поляну, я встретилась с тем, кого возжелала бы увидеть в любое другое время суток, но не сейчас.

– Ты никуда не пойдешь! – прорычал Луций, на его лице застыла маска злости и решимости.

– Как же мне сегодня везет! Дай угадаю, гулял по лесу и услышал шаги? – с сарказмом ответила я.

– Нет. Кассандра послала Лулу, чтобы предупредить о твоих безумных планах, – продолжал рычать профессор Кай, того и гляди, желая превратиться в тигра и растерзать мое тело.

– И куда суется эта выскочка? Сама струсила, а теперь…

– Блэр, возвращайся в особняк, иначе я лично доставлю тебя, взгромоздив на плечо, – перебил Луций.

– Заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь, – продолжила перечить и злить возлюбленного.

– Отлично, тогда придется доказать, на что способна, кроме колких фраз.

Юноша достал из-за спины меч и кинул мне, не опасаясь увечий. После вытащил еще один и в этот же миг пошел в мою сторону с атакой. Его сильный замах заставил все поджилки трястись от страха, но я кое-как смогла отразить натиск, все время обороняясь, а не наступая в ответ.

– Ты пропустила пару моих занятий, и, смотрю, это не пошло на пользу, – едко заметил Луций, напоминая, что я сама переносила нашу борьбу «на потом».

– Я хотела научиться магии, а не как правильно держать меч, – парировала я, при этом вновь и вновь уворачиваясь от холодного оружия.

– Если тебе не подчиняется меч, то с чего должна подчиняться магия? – усмехнулся противник, при этом выглядев сногсшибательно.

Мудрость и красота этого юноши сводили с ума, в эту же секунду делая меня самым слабым человеком на земле. Залюбовавшись им на миг, тут же утратила остатки внимательности и едва не напоролась на острие меча.

– Ты победил, – горестно прошептала я, рухнув на землю и спрятав лицо в ладони от отчаяния.

Луций опустился на одно колено рядом и, открыв мое лицо, провел рукой по щеке.

– Зачем ты так рвешься в это поместье? – осторожно спросил анимаг.

– Разве тебе есть дело до моих желаний? – нахмурилась я, вторгаясь взглядом вглубь души любимого человека.

Я нашла там массу боли и сожалений, чувство тревоги и бескрайней заботы, что скрывается за маской глупого безразличия. Луций не ответил, заставляя думать, что все увиденное в его глазах, – лишь мои догадки.

Изъеденная горем, все же возвратилась в особняк с полной решимостью продолжить тренировки и обрести ту силу, что избавит от беспомощности. Также я сделаю все, чтобы узнать истинные чувства Луция и причину несвойственного ему холода.

– Я рада, что Луцию удалось тебя вразумить, – проговорила Кассандра, навестив меня на следующий день в Калипсо.

– Да, ты знала, кого подослать, – коротко бросила в ответ, стараясь не отвлекаться от намеченных планов.

– Что такое делаешь? – поинтересовалась подруга, обратив внимание, что я роюсь в запасах трав для зелья.

– Хочу сварить любовный отвар или что-то подобное, чтобы Луций вновь начал испытывать ко мне симпатию.

– Он и так это чувствует без всяких приворотов, – возразила Кэсси, испугавшись, что я окончательно лишилась рассудка.

– Тогда почему он холоден, как лед? Я вижу, между нами что-то происходит!

– Лучше прочитай свое заклинание правды или чтобы обрести способность читать мысли, – посоветовала рыжеволосая ведьма.

Я привыкла слушать ее, вдобавок, сильнее, чем стишки, еще ничего из меня не выходило в плане магии.

– Неплохо! Что-то чувствуешь? – похвалила Кассандра не без тревоги в голосе.

– Пока только какой-то песок в глазах. Ты, что, воспользовалась ветром для усиления эффекта моего заклинания? – спросила я.

– Нет, ветер сам поднялся. Может, так действуют чары, – предположила подруга.

Прошел час, но ничего не происходило. Конечно, я не ждала, что Луций прискачет на коне и тут же объявит об истинных чувствах, но чтоб вообще никаких событий… Такого быть не может!

– Наверное, тебе следует отправиться к нему, и заклинание подействует, когда вы окажетесь рядом, – подсказала соратница моих глупых идей.

– Я что-то неважно себя чувствую.

– Ты просто трусишь, что сейчас наконец-то вскроется истина. Пошли, я тебя провожу.

Кассандра, наверняка, устав от моего нытья по Луцию, решила быстрее спровадить меня к нему. Но я была благодарна подруге, потому что, в самом деле, нервозность захватила все участки тела, включая зрение.

– Кэсси, я ничего не вижу, вокруг темнота! – воскликнула, уже будучи на середине лесной тропинки.

Зрение отказало в один миг, ставший роковым для моего желания увидеть возлюбленного.

– Блэр, что говорилось в заклинании? Вспомни! «Что слепо дарит без оков». Ты навлекла на себя беду! – завопила Кассандра, испугавшись еще больше, чем я.

– Ничего не понимаю!

– Я приведу Луция. Оставайся здесь!

Подруга встрепенулась, ринувшись за лучшим другом, которого могло даже и не быть в хижине. Оказавшись совершенно одна, я словно по-другому начала слышать и ощущать природу и дикий мир, что скрывался за недосягаемостью зрения. Листва шумела, поддаваясь силе ветра, трава, где я сидела, пахла сыростью. Птицы пели, аккомпанируя другим живым существам.

– Блэр, ты в порядке? – услышала голос Луция рядом с собой.

Он звучал по-особенному, словно распадаясь на ноты и отдельные звуки моей любви.

– Не знаю, ничего не вижу и не понимаю…

– Не волнуйся, я останусь рядом, а Кэсси пока ищет противоядие. Она сказала, вы баловались с новыми заклинаниями? Какую цель преследовали, когда читали это? – спросил анимаг, проявляя сдержанность, чтобы не ругать меня за безрассудство.

– Я хотела видеть в темноте, – соврала я, но все же убедила этим глупым оправданием собеседника.

Луций глубоко вздохнул, и я представила, как он сейчас хмурит брови и поражается моей недальновидностью.

– Принес тебе попить, вдруг станет легче, и это всего лишь реакция организма на обезвоживание, – произнес профессор Кай, а затем вложил мою руку в свою и куда-то потянул.

Оказывается, юноша замыслил усадить меня на бревно, чтобы я не угодила еще в какую-нибудь неприятность. Помогая испить из фляги, Луций использовал всю присущую нежность, особенно, когда вытирал остатки воды с подбородка. Затем он коснулся недавних шрамов и ран от боя с кустарниками. Юноша причитал себе под нос, но на деле только гладил мои увечья, пытаясь излечить на ментальном уровне.

– А что, если я навсегда останусь такой? На противоядие от Кэсси не стоит рассчитывать! Именно она посоветовала произнести такое заклинание! – обеспокоенно спросила у Луция.

– Даже если у нее не выйдет, я сделаю все, чтобы исправить это, – заверил в ответ профессор Кай, издав смешок на сказанное мною.

Произнеся обещание, юноша не выпускал мою руку из своей, а второй поправлял волосы, сбившиеся от ветра.

– И снова спасешь меня? Сам говорил, что устал проворачивать подобное.

– Блэр, я всегда буду оберегать тебя, но, прошу, не придумывай лишнего. Мы не можем быть вместе, – будучи слепой, я словно кожей и всеми фибрами души ощущала, с каким трудом и усилием приходилось говорить Луцию.

Если бы я не утратила возможность видеть, то так и оставалась бы слепой, имея зрение. Луций намеренно пытался оттолкнуть меня, чтобы защитить или спасти, пока не знаю точно. Но он испытывал те же чувства, что и я, показывая с помощью заботы, а не слов.

Осознав это, я прозрела, фигурально выражаясь, а затем и в самом деле. Сначала увидела застывшую печаль на прекрасном лице возлюбленного, а затем запыхавшуюся Кассандру,

– Противоядие больше не нужно? – разочарованно спросила ведьма.

– Нет, все встало на свои места, – ответила я, ликуя от своей маленькой победы.

Исправительная школа была упразднена, и студенты снова посещали только магические уроки, радуясь безмятежной жизни. Филориум превратился в эталон процветающей Академии, обучающей творить добро. Юные маги щеголяли в разноцветных мантиях, со смехом что-то обсуждая, преподаватели тоже пребывали в приподнятом настроении. Казалось, всех обуяло это светлое чувство, дарящее надежду. Не чары ли это были? Наверное, нет, потому что, как в таком случае меня они обошли стороной?

Я не разделяла всеобщего счастья. Посматривала на лучащихся блаженством волшебников, сидя у фонтана, и размышляла о плохом предчувствии. Все выглядело слишком радужно и напоминало затишье перед бурей. Или дело в моем характере? Мне сложно принимать с благодарностью что-то хорошее, не думая, что за этим последуют какие-то беды ради сохранения жизненного равновесия. Нет бы радоваться со всеми, восхвалять небеса, что нашлись родители! Я же мусолила в голове мрачные мысли, не в силах даже выдавить улыбку.

– Ума не приложу, как тебе удалось заполучить писаного красавца Филориума с этим извечно угрюмым лицом, – раздались поддразнивания Блэр над ухом.

– На свое бы высокомерное сначала посмотрела, – бросила в ответ и, увидев улыбку подруги, впервые за сегодня тоже улыбнулась. Нас нисколько не трогали издевки друг друга. Наверное, в нашей дружбе было что-то ненормальное, но нас все устраивало, – как прошла тренировка с Луцием?

– Он по-прежнему неприступен, но его глаза словно говорят другое. Может, я сошла с ума и придумываю себе?

– Даже не знаю, что сказать. Мысли Луция стали для меня загадкой. Я пыталась с ним разговаривать, но он меня избегает.

– Я уже начала думать, что это какой-то способ охмурения: из тепла в холод.

– Вряд ли Луций стал бы таким заниматься, – усмехнулась я.

– Знаю, но я не могу принять то, что он стал ко мне равнодушен. Тем более, что чувствую иное, но он словно закрыл от меня сердце. Что мне делать, Кэсси? – удрученно вздохнула девушка.

– На этот счет у меня есть одна идея, – обнадежила я подругу и рассказала о любимом кролике Луция Хрустике.

Блэр загорелась, всей душой желая сделать Луцию что-то приятное. Я не узнавала эту девушку, которой раньше не было ни до кого дела, кроме себя самой. Сейчас она искренне хотела помочь человеку, что когда-то поверил в нее. Любовь преобразила подругу, сделала одновременно слабой и сильной, это контрастное сочетание превратило Блэр в девушку, с которой мне хотелось брать пример.

– Идем на травоведение? – позвала Блэр, – Мне так нравится, как ведет занятия твоя мама! Она не такая зануда, как ты.

Расплывшись в самодовольной улыбке от своей шутки, подруга потянула меня за руку, призывая подняться с бортика фонтана.

У мамы, действительно, был талант преподавания. Еще с детства я, как завороженная, слушала ее рассказы о растениях, с замиранием наблюдала за экспериментами с листьями и цветками. Она осуществляла настоящую ювелирную работы, отделяя самые мелкие лепестки при изготовлении снадобий или мазей. Я всегда восхищалась ее мастерством.

Сегодня на занятии Камелия обещала научить нас создавать духи. Она хотела, чтобы каждый изготовил аромат, предназначенный специально для него. Это от мамы я научилась игре «Узнай характер по трем любимым запахам», которую когда-то провела и Ирису. Он назвал инжир, росу и апельсины. Самоотверженный, деятельный, рассудительный. Этот человек вызывал у меня уважения, даже когда хотела его ненавидеть. Последний раз мы разговаривали, когда полуэльф по моей просьбе телепортировал меня обратно в Академию на следующий день после ссоры. Мне хотелось незамедлительно покинуть особняк, чтобы не встречаться с родителями Ириса, а он не стал уговаривать остаться. Но я была рада раннему возвращению, так смогла совершить вылазку с Блэр в ее замок и навестить бабушку.

– Тщательно измельчайте лепестки, а для игривости можете добавить эльфийской пыльцы, – давала указания мама.

Я думала, такое занятие заинтересует только девушек, но юноши тоже с воодушевлением работали с душистыми ингредиентами, желая сделать подарок для матерей, родственниц и возлюбленных. А кто-то и себе не отказал в удовольствии обзавестись туалетной водой.

После травоведения я задержалась в аудитории, чтобы поговорить с мамой. Мы старались больше проводить времени вместе, но большую часть дня мои родители заседали на тайных собраниях, видимо, строя новые планы по ликвидации злого умысла Нумибуса.

– Все в порядке, Пушистик? – обеспокоенно спросила Камелия.

– Да, я просто хотела спросить, не хотите ли вы съездить в Лесную долину? Бабушка будет счастлива, – сказала я.

– Очень хотим, милая, – лицо мамы стало печальным, – но сначала нужно разобраться с делами в Академии. Я не умею врать Белории, и она сразу догадается, что мы опять связались с опасностью. Лучше сейчас ее не волновать.

Слова Камелии были рассудительны, но я не могла представить, как можно не навестить дорогого человека, которого не видели так много лет. Но мои родители ставили героические цели на первое место, а уже потом личные узы. Как и Ирису, им была присуща самоотверженность.

Когда Мудрый дуб перестал вселять недоверие и тревогу, я снова превратила его в любимое место для чтения. Устроившись на могучих корнях, погрузилась в воображаемый мир, чтобы немного отвлечься от обрушившихся перемен. Вдруг мое плечо что-то кольнуло. Взглянув на него, заметила упавший на землю бумажный самолетик. Развернула листок и испытала радость, узнав аккуратный почерк. «Если готова к переговорам, подпрыгни три раза», – гласила записка. Я подняла взгляд и заметила Ириса, прислонившегося спиной к дереву неподалеку. Негодующе помотав головой, улыбнулась, давая юноше понять, что он может подойти.

– Что-то я не разглядел прыжков, – вместо приветствия сказал Ирис.

– Сам занимайся этим ребячеством, – буркнула я, но не смогла сдержать счастливой улыбки, – я скучала по тебе, – призналась я, удивив саму себя: обычно мне было сложно говорить о чувствах.

– Я тоже, – сказал полуэльф и присел рядом со мной, – прости, что так себя повел. Хоть твой поступок и выбил меня из колеи, я не должен был обижать тебя. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Ты же знаешь, что я очень тобой дорожу.

– И ты прости, мне нужно быть более сдержанной, – вздохнула я.

Оказывается, это не так уж и сложно – просить прощение и признавать свои ошибки. Даже гордость в этот раз не пискнула, а обычно верещит, как умалишенная.

Ирис поднялся и протянул мне руку.

– Прогуляемся до нашего озера? – предложил он.

– До пруда, – поправила я. Мне нравилось немного его бесить.

– Да, госпожа Всезнайка, как вам будет угодно, – закатил глаза юноша.

Ирис рассказал, что после злополучного ужина Келлан попросил Ривера покинуть дом. Все же моя импульсивная речь заставила главу семейства открыть глаза на лицемерного племянника. Остаток каникул отец и сын провели вместе, наверстывая упущенное. Келлан признался, что уважал Ривера и восхищался его успехами, но всегда гордился и Ирисом тоже. Теперь, обретя отцовскую поддержку и признание, моему возлюбленному захотелось стараться еще больше, чтобы оправдать надежды Келлана.

– Эльфийские войны стали более кровопролитными, эльфы уже не просто борются за свои права и независимость, а хотят захватить Безоблачное королевство, – поведал Ирис.

– Ими управляет Нумибус, – сообщила я и более детально рассказала о плане колдуна.

– Откуда тебе это известно?

– От моих родителей, – и я, наконец, раскрыла юноше правду обо всем, что произошло.

– Их, действительно, держали под Мудрым дубом. Прости, что не поверил тебе. Я привык отвергать то, что не поддается моему логическому объяснению, – некоторое время Ирис молчал, затем сказал, – я хочу с ними познакомиться.

– Нашей паре знакомства с родителями не очень удаются, – издала я смешок.

– Я постараюсь произвести на них хорошее впечатление. Мне не терпится познакомиться с творцами такого прекрасного создания, – Ирис развернул меня к себе и поцеловал. Я знала, что он понравится моей семье: юноше легко удавалось очаровывать всех, в отличие от меня. 

– И долго будешь возиться с этой девушкой? Твоя основная задача – показать себя с лучшей стороны перед Комитетом нравственных дел, а уж потом все остальное, – строго произнес отец, как только я переступил порог своей хижины.

Он редко захаживал в мою обитель, и, если делал это, то только для чтения моралей или упрека за неподобающее поведение.

– Мои отношения с Блэр тебя не касаются. Она ослепла, я помогал вернуть зрение, чтоб ты знал, – прозвучало из моих уст.

– А мне показалось, ты зачарованно смотрел на нее и наслаждался каждым мгновением. Не забывай, у меня есть дар видеть глазами любого животного. И своими я вдобавок замечаю, как основная миссия стоит на дальнем плане, – отец оставался непреклонен.

– Что ты хочешь от меня? Комитет закрыл дело о заложниках Мудрого дуба. Виновник найден, и это Ривер.

Отец не мог смириться с тем фактом, что Соррель все еще восседала на троне Филориума и оказалась непричастной к пропаже преподавателей. Он давно ненавидел Аваруса, а потом вся концентрация этой энергии перешла на женщину, что находилась у руля Академии. Папа намеренно призвал меня вступить в Комитет нравственных дел, чтобы в моем лице обезопасить Багряное королевство от нападок безнравственных магов.

– Аварус сослал меня, Бог знает куда, пленил заклятьем забвения! Тебе кажется этого мало? – спросил у моей совести старик.

– Он уже давно расплатился за свои грехи, покоясь в могиле.

– Но Соррель с ним заодно. Я помню, как эта женщина была влюблена и готова на все ради Мелиоса, – ответил папа.

Он поддерживал теорию Кассандры, что во всем виновата мадам Соррель, и требовал от меня, во что бы то ни стало, найти этому подтверждение.

Эксцентричная манера отца напирать на мою совесть и долг перед ним, всегда срабатывала, как рычаг к действию. Пришлось провести собственное расследование, чтобы убедиться в причастности нынешнего директора к ситуации с заложниками. Опросив родителей Кэсси, а затем и остальных преподавателей, что были заточены под Мудрым дубом, я убедился в абсолютном неведении этих людей. Они казались блаженно счастливы выбраться на волю и быть рядом с семьями, остальное их не интересовало.

Пришлось сопоставить факты пребывания Ривера в стенах Академии с промежутком действия заклинания. Оно не совпадало, ведь должно было постоянно подкрепляться магией со стороны. Блэр видела, как Киган окроплял территорию возле дуба каким-то снадобьем, в то время как Ривер отсутствовал и не проявлял интереса к древу вовсе. Может, в словах отца есть правда, и мадам Соррель отдавала приказы своему верному псу?

– Профессор Кай, неожиданно видеть вас в стенах Филориума. Вы давно утратили интерес к нашим делам, – ласково обратилась мадам Соррель, когда я появился у нее в кабинете.

– Мне нужно узнать у вас некоторые сведения: например, упоминал ли Ривер об общении с Темным магом Нумибусом? – произнес я, начиная издалека.

– Нет, он никогда при мне не говорил, что поддерживает с ним связь. К чему этот вопрос? – обеспокоенно спросила директриса.

– Насколько мне известно, вы долгое время изучали уход за растениями и писали об этом диссертацию. Разве не должны были заметить позывные сигналы Мудрого дуба и попытаться войти с ним в контакт? – сразу же бросил второй вопрос, не давая собеседнице продохнуть.

– Не понимаю, зачем вы сопоставляете меня и случившееся по вине племянника? Комитет нравственных дел закрыл это дело. Вы проявляете инициативу не там, где нужно! – голос женщины дрожал, но она все еще пыталась сохранить остатки самообладания.

– Комитет пропустил несколько оснований для возобновления расследования.

– Серьезно? Тогда у меня для них найдется новое дельце: совращение преподавателем его студентки. Ничего не напоминает? – мадам Соррель перешла на личную войну, этим выдав свой страх быть пойманной с поличным, – Блэр Темперенс может стать ключевой фигурой в наших с вами взаимоотношениях, – добавила нахалка, обнажив имя моей возлюбленной.

Ярость и гнев моментально растеклись по венам. Пришлось проглотить чувство гордости и покинуть кабинет директрисы до лучших времен, когда накопятся не только мои догадки, но и весомые улики по делу.

Я постоянно терпел поражения, будь это сделка с Нумибусом или обязательства перед отцом. Блэр являлась поистине моей ахиллесовой пятой, предоставляя противникам отличную возможность сломить мой дух, не завязав и состязания.

Ворвавшись в хижину, как тигр в клетку, я разнес все внутри, едва наяву не превратившись в зверя.

– Я не вовремя? – осторожно проговорила Блэр, появившись на моей территории в неподходящий момент.

У нас был уговор сегодня продолжить занятия по боевым искусствам, но я слишком зол на нее, и на себя, и на эти рамки, что уготовила нам судьба.

– Можешь идти разминаться! – рявкнул я, не отдавая отчет своей агрессии.

– Ты уже начал это делать? – ехидно усмехнулась Блэр, озирая бардак в хижине.

Одного моего взгляда хватило, чтобы улыбка с ее прекрасного лица исчезла, заменив собой беспокойство. Девушка послушно вышла на поляну, где принялась осуществлять разминку. Я же не мог собраться с чувствами, потому что оторваться от этой чаровницы казалось преступлением. Каждое движение Блэр отражало особую грацию, присущую единицам. Ее наружность – целая кладезь прелестей, начиная от пухлых губ, аккуратного носика и заканчивая тонким станом. Сердце тут же изменило своему привычному ритму, перейдя на быстрый стук по всей грудине. Смогу ли я еще хоть миг сдерживаться и не признаться в любви этому ангелу?

Ненависть вновь возобновила свою власть надо мной. Времена, что приходилось отталкивать от себя Блэр, я нещадно тратил на поиски решения. Мне нужно либо убить Нумибуса, дав конец сделке, либо найти способ обойти наложенное на нашу любовь заклятие.

– Готова? – перестав, наконец, быть лишь вдумчивым наблюдателем, спросил я.

Блэр кивнула, немного нервничая. Она не могла найти выход своим силам, как и я не мог найти выход своей любви.

– Сегодня мы будем не просто сражаться на мечах. Ты должна вложить в оружие свою энергию, чтобы оно само работало на тебя, преумножая мощность удара, – поведал о наших целях.

– Если бы я умела подобное, то не обращалась бы к тебе за помощью, – отчеканила Блэр, еще больше заводя меня своей дерзостью.

– Вспомни то, что больше всего выводит тебя из себя, и направь злость в меч, – посоветовал я, а затем, подумав о Нумибусе, зарядил орудие новой силой.

– Меч должен так светиться? – поинтересовалась моя ученица, ошарашенно взирая, как под действием злости секира обрела видимую и осязаемую силу.

– Не обязательно, – бросил я и тут же замахнулся на Блэр своим верным товарищем.

Она смогла отразить атаку, но мощная волна после столкновения наших орудий сбила ее с ног.

– Я сама, – обиженно проговорила ведьма, не взяв мою руку в качестве помощи для подъема с земли.

Казалось, девушка была уязвлена, что моя атака оказалась такой враждебной по отношению к ней.

– Думала, будем играть в «поддавки»? – журил я, подначивая красотку на выход ее магии из зоны комфорта.

Еще несколько моих нападений привели к ушибам и ссадинам на прекрасном теле возлюбленной.

– Давай продолжим в следующий раз, ты измотана, – предложил я, опасаясь, что моей ненависти к Нумибусу не хватит, чтобы вот так причинять боль той, что люблю всем сердцем.

– Нет, я справлюсь! – упрямо прошептала Блэр, а затем бросилась на меня, впервые атакуя первой.

На этот раз ее меч сверкал огнем, создавая искры при каждом соприкосновении с моим. Я чувствовал, как моя девочка обнажила душу и выпустила оттуда всех демонов, что сковывали ее магию до сих пор. Ей даже удалось полоснуть раскаленным лезвием по моей руке, что в дальнейшем привело к кровопролитию.

– Прости, я не хотела, – испуганно взмолилась любимая.

Чувство вины и страх заставили ее бросить меч и удрать, куда глаза глядят. Я не пустился вслед, понимая, что Блэр необходимо время принять свою силу и не прятаться за слабостью возможностей.

Правда, разлука оказалась слишком долгой. Волшебница не пришла вечером, как и на следующий день. Кассандра хранила молчание, не выдавая подругу и ее местоположение. Что, если я поспешил с этими занятиями и оставил у Блэр неизгладимый след отвращения?

– Привет, – раздался глухой голос той, о ком мои мысли были в данную минуту.

Я сидел на лавке у хижины, когда Блэр появилась из ниоткуда и держала в руках что-то маленькое и хрупкое.

– Знакомься, это Шустрик, – не дав поздороваться, гостья продолжила, приближаясь ко мне с этим мягким комком, – я не стала называть его, как … – лепетала Блэр, а я лишь смотрел на нее, не отводя взгляда, и упивался любовью к этой девушке.

– Кэсси рассказала про кролика? – задал вопрос, уже зная ответ.

Блэр виновато улыбнулась, словно не понимая, рад я или нет такому подарку. Я и сам не мог понять. Чувства внутри бурлили, как адский котел, что плескался и обжигал стенки всего нутра. Как же мне хотелось подхватить на руки эту малышку, а затем поцеловать ее нежные губы.

– Спасибо, для меня еще никто не делал подобного, – выдавил я, анализируя, не слишком ли много любви вложил в эти слова.

Взяв кролика в руки, я уже не готов был отпускать ни его, ни Блэр. Мы приятно беседовали, стараясь не касаться больных для нас тем. Затем обустроили жилье для Шустрика и словно игнорировали факт моей вынужденной отчужденности. Я зарекся последний раз излучать столько тепла, иначе разговор о чувствах был бы неизбежен. Лучше займусь Нумибусом и поквитаюсь за наши мучения.

– Я благодарна тебе за тот урок. Впервые почувствовала, как могу сама управлять магией, – произнесла Блэр на прощание, наткнувшись взглядом на причиненную ею рану.

– Можно узнать, о чем ты думала, когда пропустила через себя всю эту силу?

– Об отце. Я ненавижу себя за то, что он подался в кочевники, а я даже не ищу его, – с горечью ответила Блэр.

– На это есть причина? – я старался быть осторожным, спрашивая подобное.

– Да. Боюсь услышать, что разбила ему сердце, когда была без своего и говорила ему гадости.

– Я помогу найти его, хочешь? – само вырвалось из сердца, которое искало лишний повод побыть рядом с любимой.

Блэр, конечно, согласилась. Надежда озарила ее личико, в то время как я проклял себя за самодеятельность. «Молодец, Луций! Вырабатывай привычку подавлять любовь и дальше», – рычало подсознание, понимая, какие муки меня ждут, будучи рядом с той, кому не могу признаться в чувствах.

За последнее время многое изменилось в наших взаимоотношениях с Луцием. Во-первых, я поняла, что все-таки не безразлична молодому человеку и есть веское основание для этого льда в сердце, что сковывает его чувства. Во-вторых, в Калипсо уже забыли, как я выгляжу, ведь все свободное время проводила в лесу, либо занимаясь боевыми искусствами, либо заботясь о нашем новом друге Шустрике. Подарить кролика Луцию было лучшим решением за все время. Пусть анимаг и не показывает своих истинных эмоций, я знаю, что наша сентиментальная идиллия ему очень дорога.

– Он всерьез предложил тебе помощь в поисках отца? – поразилась Кассандра, давно запутавшись в позиции друга по отношению ко мне.

– Да, я очень благодарна ему за это!

– Почему не попросила меня, если так важно вернуть Глена именно сейчас? – обиженно толкнула локтем подруга, когда мы шли по лужайке к Академии на предстоящие занятия.

– Ты мне должна помочь в другом деле, – напомнила я о недавней просьбе.

– Если ты опять о беседке, то забудь. Я против! Не понимаю, зачем ты так рвешься на встречу с Нумибусом? Он, что, твой настоящий отец?

– Очень смешно! – я даже закатила глаза от возмутительной шутки рыжеволосой волшебницы, – Ты знаешь мои мотивы: узнать правду о возвращении сердца, – добавила после.

– С чего ты решила, что он расскажет тебе обо всем так просто?

– Я хотя бы попытаюсь!

– Нет, Блэр. Слишком опасно, – твердо настаивала на своем Кэсси.

Поначалу мы разошлись по занятиям своих факультетов, а потом встретились на общем курсе Мадам Соррель. Директриса решила попробовать объединить несколько слабых и сильных групп по своему предмету «Преобразование силы». Конечно, я состояла в коалиции слабаков, а моя подружка Кэсси – в лидерах по приручению магии.

– Сегодня мы наконец-то используем эту арену для состязаний, – взмахом руки директриса указала на огражденную территорию с мягкой подстилкой для падений.

– Очень гуманно, – раздался смешок Харики из группы сильных магов.

Из-за сиротского детства она во всем стремилась стать лучшей, чтобы показать невидимым родителям их ошибку. Вообще у всех, кто обладал магией полноценно, имелся ряд причин для этого. Взять ту же Кассандру: всезнайке необходимо было найти родителей. У меня же мотивация появилась не так давно. Встреча с Нумибусом – вот мой компас к преобразованию силы. Он-то и повлиял на цепь последующих событий.

– Хочу вызвать на бой Кассандру Лайн! – крикнула я, вкладывая всю отвагу в это предложение.

– Блэр, что ты творишь? – прошептала подруга, хмуря брови.

– Если я выиграю, ты идешь со мной в беседку, – тоже шепотом прояснила я.

– Молодец, Блэр! Хвалю за смелость. Надеюсь, Кассандра не будет поддаваться тебе из-за вашей дружбы, – ухмылка не сползала с лица Мадам Соррель.

Директриса боялась, что бой будет нечестным, но в то же время желала узреть, как две подруги покалечат друг друга. Кэсси, в отличие от нее, этот момент в состязании очень пугал. У меня сложилось ощущение, что подруга слишком уверовала в свои силы и, на самом деле, боялась меня ранить, как безобидного ягненка, что не может дать сдачи.

– Никакого бесчинства, не беспокойтесь, мадам Соррель, – обратилась я к директрисе, шествуя к полю боя, – будем драться на мечах. Я слабая, и за мной преимущество выбора, – невинно заявила напоследок.

– Блэр, ты хочешь на мне испытать уроки Луция? Не поможет! Он в детстве и меня обучил паре трюков, – отозвалась Кассандра, уже начиная злиться, что все идет против ее желания.

– Да начнется битва! – заверещала Мадам Соррель, едва не хлопая в ладоши от радости.

Ее возглас послужил к призыву действовать, и я тут же начала свою атаку с замаха длинного меча. Кассандра умело оборонялась, не цепляясь за возможность перевести бой в другое русло и не начать активный напор. Этот подход еще больше разозлил настрой поединка. Подруга, правда, усмиряла свои силы во благо мне. Но я не собиралась оказаться победителем благодаря ее подачкам. Как и учил Луций, направила агрессию через себя и озарила меч огнем.

– Браво, Блэр! – возрадовалась директриса, поощряя нашу тьму души.

Теперь мои удары по мечу Кассандры стали мощнее, а ее защита от них становилась все менее активной. Девушка несколько раз падала на спину от удара волны, что невидимой мощью исходила от моей огненной секиры.

– Ну же, используй свою магию! – призывала я, устав бороться с подругой не на равных условиях.

Вдруг в помещение ворвался ветер. Он подхватил меч Кассандры и начал атаку за нее, в то время как сама обладательница орудия лежала на поле боя, еле дыша.

С усилением потенциала меча и мне стало тяжко справляться. Ветер, управляемый им, не имел свойство сдаваться, как это уже сделала Кассандра, даже не поднимаясь с пола. Чувство, что я сейчас проиграю, буквально вытеснило какую-то новую энергию, она и завладела моим мечом, так же продолжая схватку уже без моего участия. Наши магические силы боролись на мечах в воздухе за нас самих.

– Луций – хороший учитель! – пораженная Кассандра замерла от восторга.

Ее восхищение моими новыми способностями перевесило всю скопившуюся злость для боя и призвало ветер отступить.

– Ты победила, Блэр! Я верю в тебя и в нас. Мы сможем одолеть любые препятствия Нумибуса, – добавила с теплотой Кэсси.

Мой меч тоже опустился на землю, и я бросилась обнимать подругу и просить прощение за эту выходку.

– Что это вы здесь устроили? Бой не окончен! – неудовлетворенно воскликнула Мадам Соррель, так и не получив от нашей битвы того, что ожидала.

– Победила дружба. Смиритесь! – смеясь, отчеканила я, дав понять, что директрисе не удастся призвать нас к продолжению состязания.

На следующий же день мы направились в родовое поместье Нумибуса, теперь принадлежащее Риверу.

– Ты так описывала это место, словно адскую клоаку, а здесь очень даже мило, – поделилась своими ощущениями рыжеволосая ведьма.

Я и в прошлый раз заметила, что дом не был похож на логово темного мага, но ощущения, что пришлось тут испытать, говорят об обратном.

– Думаешь, Ривер может использовать поместье, чтобы залечь на дно? – обратилась Кэсси с новым вопросом.

– Будем надеяться на это.

– Зачем нам надеяться, чтобы Ривер был здесь? – не поняла подруга и уже начала возмущаться.

– Если что, спасет нас от Темного мага, – ответила я, в душе осознавая, что на такое рассчитывать не стоит.

Мы обошли дом, оказавшись у той самой беседки, путь к которой был прегражден колючими кустарниками.

– Как мы проберемся сквозь них? – Кассандра уже хотела попробовать свою стихийную магию, как я тут же достала секиру и раскромсала растения-убийцы.

– Я тебе вообще нужна? – возмутилась подруга.

Мне требовалась не ее магия, а дружеское плечо. И как эта разумная всезнайка еще не поняла истинных мотивов? Я улыбнулась подруге, прокручивая в голове слова благодарности Небесам, что послал мне в соратники именно эту особу. Обязательно скажу и Кэсси о своих теплых чувствах, но позже, когда будем находиться в безопасности.

– Слишком просто мы добрались до беседки, не находишь? – спросила я, пока чародейка разглядывала массивные колонны строения.

– Попасть-то мы сюда попали, а как выйти на контакт с Нумибусом? – этот вопрос беспокоил подругу куда больше, – Effundere sanguinem, – прочитала вслух Кэсси надпись на одной из колонн.

– Что это значит? – не поняла я, потому что не изучала латинский язык.

– «Пролить кровь». Думаю, тебе стоит порезать руку и капнуть в центр основания беседки.

– Мне? Почему сразу я? – опешив от слов подруги, прохрипела ворчливо.

– Ты уже имела контакт с Нумибусом, меня он вообще не знает, – привела веский аргумент собеседница.

– Наоборот, меня он знает и видеть не хочет, а ты заинтересуешь его, проявив интерес.

– Нет, Блэр! Если бы он хотел контакт с новенькими, то предоставлял бы им открытый доступ, а раз так прячется…

– Ладно-ладно! – я прервала Кассандру и в один миг разрезала ладонь, пролив немало капель на бетонные полы беседки.

– Не сработало! Зря только причиняла себе боль! – взорвалась от возмущения, когда прошел целый час, а мы с Кэсси так и остались стоять в одиночестве фамильного поместья.

– Блэр, нам пора возвращаться, – осторожно проговорила Кассандра, когда начало темнеть.

Подруга ощущала на себе мое отчаяние и боялась, что оно приведет меня к апатии ко всему происходящему. Она была права: я терпеть не могла чувство смирения, но именно его пришлось пропустить через нутро и вернуться в особняк Калипсо. Артемис мурчал у ног, пытаясь заглушить разочарование и все остальные гадкие чувства.

– Я рад, что мой подарок до сих пор пригождается тебе в нужную минуту, – раздался голос, что я уже потеряла в памяти.

Передо мной стоял Оливер, точнее, первое увиденное мной воплощение Нумибуса. Он больше полугода притворялся моим слугой и разделил немало жизненных моментов. Осознавая это, по коже разнеся холод.

– Ты все же почувствовал мой призыв? – задала вопрос, стремясь выяснить все как можно быстрее.

– Блэр, тебе достаточно просто захотеть, и я буду рядом, даже не проливая бесценную кровь, – ласково обратился юноша, успев взять мою руку.

Я выдернула ее и осталась непреклонной, жаждая узнать правду:

– Почему вернул мне сердце? В чем тут уловка?

– Никакой уловки, просто обменял его на кое-что более ценное, – скучающим тоном отозвался Нумибус.

– И на что же? – спрашивая подобное, я не ждала честного ответа.

– На вашу любовь с Луцием, конечно же, – захохотал подлец, тут же причиняя адскую боль моему сердцу.

– Я не понимаю…

– Что тут понимать, дорогуша? Твой рыцарь пришел и выменял твое сердце на свою способность любить тебя, – перебил Темный маг, – если быть точным: Луций забыл, что вообще существует такое чувство. Не знаю, сможешь ли ты сделать так, чтобы он вновь вспомнил о своих пристрастиях, – добавил Нумибус.

– То есть, если он вспомнит, что любит меня, заклятие спадет? – уточнила я, пораженная истинной.

– Возможно, но, думаю, тебе не справиться. Нужно сильно постараться, чтобы он признался тебе в чувствах. Разве твоя душа способна терпеть его холодность и не сдаться? Тут нужно затолкать гордость куда подальше, а у тебя она – основной порок.

Темный маг закончил предложение и растворился. Его испытание для нашей любви ничего для меня не значило. Я смогу напомнить Луцию, как чувствовать всю гамму тяги ко мне. И мы вновь получим шанс быть вместе! 

 Мне не хотелось злоупотреблять гостеприимством Урсулы, и я решил наведаться в родовой замок, чтобы провести там несколько дней. Именно такое объяснение дал эльфийке, но, на самом деле, ее навязчивость меня утомила. Девушка устроила мне радушный прием с особыми почестями и привилегиями, но мне требовалось побыть от нее подальше, тем более, отец до сих пор не прислал денег. Придется поторопить его, заявившись в реальном воплощении.

– Передай своим родителям эти эльфийские травы, их сложно достать, – попросила Урсула, протягивая мне небольшой холщовый мешочек.

– Обязательно, – пообещал я, закинув вещицу в рюкзак.

Родители, действительно, получат дары, но не буду уточнять, кто их передал. Сразу будут призывать познакомить их с моей новой девушкой, а Урсулу я таковой не считал, просто с ней было удобно в данное время.

Я снова растратил кучу телепортов, отец опять будет читать нотации. Ну ничего, невелика плата за получения фалерцев. И почему он так задерживает с ежемесячным переводом? Может, злится на меня за что-то? Но в последнее время я не совершал из рода вон выходящего. Отец даже похвалил меня за открытие таверны, думая, что я повзрослел и вложился в прибыльное дело. Пусть так и будет, ему не обязательно знать об Ирисе и его каждодневном труде.

– Лаура, налей мне выпить! – приказал служанке, только появившись в главной зале замка.

Женщина, в детстве выполняющая обязанности не только горничной, но и моей няньки, поспешила тут же осуществлять просьбу. Я любил этот дом за его роскошь и помпезность, в особняке Пегасов мне этого не хватало.

– Налила ваш любимый херес, сэр, – угодливым тоном пролепетала Лаура, потягивая мне поднос с напитком.

– Хорошо. Где родители? – задал вопрос.

– Они уехали в город на встречу с врачом. Вашей сестре в последнее время стало хуже, – рассказала служанка.

Значит, поэтому отец забыл о ежемесячной премии, дающейся мне просто за существование и везение родиться в семействе Гросс. Теперь будет как-то бессовестно просить деньги, когда родители, скорее всего, в подавленном состоянии. Нужно придумать, как начать разговор издалека. Скоро же турнир по водному регби! Скажу, что мне нужна новая амуниция и прочее. Этим спортом отец горел всегда.

– Не хотите зайти к ней? – раздался голос Лауры.

– К кому? – не понял я и немного разозлился, что мои размышления прервали.

– К Аде, вашей сестре, – уточнила служанка, не скрывая укоризны во взгляде.

– Нет, лучше подожду родителей в своей комнате, – отказался я.

Лаура души в Аде не чаяла, как и родители, и их возмущало, что я не навещал сестру. А какой в этом смысл, если она ни слова не понимает? Мычит себе что-то под нос и дергается, как кузнечик. Да и у нас всегда были плохие отношения, не думаю, что сестра была бы рада меня видеть, даже находясь во здравии.

– Все думают, что Ада ничего не слышит, но я считаю иначе, – с чего-то решила поделиться своим мнением Лаура, будто оно было мне интересно, – когда я с ней разговариваю, иногда она даже сжимает мне руку.

– У тебя уже старческое слабоумие, тоже бы следовало обратиться к врачу, – посоветовал я.

Женщина ничего не ответила, и я спокойно взялся за свой херес. Вдруг почувствовал, как на мою голову опустилась рука служанки, и она потрепала меня по волосам. От неожиданности прикосновения даже вздрогнул и не сразу отреагировал, чтобы пресечь действие Лауры, мотнув головой.

– Ты можешь обманывать, кого хочешь, Роланд, но я помню тебя в детстве. И знаю, что тот добрый, нежный мальчик сидит где-то внутри и переживает за свою сестру, – произнесла служанка очередной бред.

– Лаура, проверься, серьезно, у врача. Попрошу, чтобы отец оплатил тебе прием, – сказал я и направился в библиотеку, чтобы избавить себя от общества сошедшей с ума старухи.

Читать я не любил, но с детства мне нравилось разглядывать картинки в книгах об оружие. Пока убиваю время в ожидании родителей, развлеку себя этим занятием.

Честно говоря, арбалет стал казаться чем-то мелким, нужно выбрать что-то посерьезнее. Просматривая разновидности оружия, услышал протяжный стон. Черт, я и забыл, что комната Ады находится по соседству. Лучше возьму книгу с собой на улицу и посижу в магнолиевом саду. Нужно не забыть еще отдать родителям эльфийские травы. Скажу, что это мой личный подарок, может, удастся еще больше их задобрить.

Стон превратился в крик, от которого даже побежали мурашки. Я не слишком жаловал сестру, но мне стало не по себе, как только представил, какую боль нужно испытывать, чтобы так вопить.

– Лаура! – позвал я служанку.

Где она бродит? Крики разносятся уже на весь замок. И где другие слуги? Неужели все уехали с родителями?

– Лаура, черт тебя дери! Быстро иди сюда! – закричал я громче.

Служанка не отзывалась, придется рыскать по замку в ее поисках. Вопли Ады уже начали действовать мне на нервы. Дверь в комнату больной была открыта, и я ненароком заглянул туда, проходя мимо. Я давно не видел сестру, и, увидев костлявое тело, дергающееся на кровати, еле удержался на ногах. Какое-то больное любопытство сподвигло меня зайти в комнату.

Я всегда боялся Аду: она была жестокой и насмешливой, нередко занималась рукоприкладством. Нам пришлось расти вместе, поэтому мне доставалось больше всех. Но при этом сестра отличалась хитростью и изворотливостью, и всегда выставляла все так, будто виноват был я. Родители считали меня хулиганом, и со временем мне самому понравилось устраивать погромы и вытворять всякие буйства. Странно, что Лаура все еще хранила память обо мне в малолетстве, того неженку я давно в себе уничтожил.

Рев Ады оглушил меня, но я стоял, как вкопанный, наблюдая за страданиями девушки. Ее впалые глаза с отчетливыми синими кругами смотрели на меня с мольбой, а тощие руки дрожали, но она словно тянула их ко мне.

Не знаю, что на меня нашло, но мои глаза заслезились. В памяти возникло воспоминание о скачках, которое не так давно оживил Ривер на своем занятии. Во мне неожиданно пробудился тот слабак, над которым издевалась сестра, а он не мог дать отпор.

– Я не думал, что так выйдет, когда обрезал подпругу, – сказал я, и это было правдой, – мне жаль, но ты это заслужила.

– Что это значит, Роланд? – услышал я суровый голос отца.

Обернувшись, увидел родителей. Они были бледными, как мертвецы, и, видимо, слышали каждое мое слово.

– Я же говорила тебе, что это сделал он! – расплакалась мама. Она всегда первой верила словам Ады, когда та сваливала на меня вину за свои проделки.

– Говори, Роланд! Мы что-то не так поняли? – приказал Ирвинг.

Я так устал хранить эту тайну, что даже испытал облегчение, что теперь все открылось. Наконец, окончательно уничтожу в себе мелкого слабака, который все эти годы молился, чтобы к Аде не вернулось сознание, и она не поселила в мыслях родителей догадку, что она стала калекой из-за меня.

– Вы все правильно поняли, – холодно сказал я, – тогда на скачках я подрезал подпругу, пока мыл коня Ады.

Летисии стало плохо: у нее подкосились ноги, но Ирвинг поймал жену и усадил на кресло. К удивлению, Ада перестала верещать и, казалось, внимательно слушала и с интересом следила за нашим разговором. Хитрая змея!

– И ты так спокойно об этом говоришь? – поразился отец.

– К чему лишние эмоции? Это было так давно, – я непринужденно пожал плечами.

Фалерцев мне теперь, точно, не видать. Придется более основательно заняться таверной, хоть мне жуть, как этого не хочется. Надеюсь, найду более быстрый и легкий способ обогатиться.

– Пошел прочь! – взревел отец, – И чтобы духу твоего не было в этом доме! Не смей больше считать себя нашим сыном!

Пока к крикам не присоединились Летисия, поспешил покинуть комнату. И кто меня дернул признаться Аде, убогой калеке, которая сама даже ложку держать не может?! Нет, вздумал с ней поговорить, недоумок! Сестре даже в невменяемом состоянии удалось снова испортить мне жизнь.

Погожие деньки продолжались, и я стала испытывать все меньше тревоги. Учеба, посиделки с друзьями, семейные встречи, свидания с любимым – не жизнь, а зарисовка мечты. Мы больше не ввязывались в дела серьезного масштаба, разработкой плана сопротивления Нумибусу и его армии занимался Совет сов. Я пыталась убедить родителей, что тоже хочу принять участие в заседаниях, но они попросили не беспокоиться и оставаться беззаботной студенткой магической академии.

– «Бродячие псы» сегодня будут выступать в «Таверне трех порки». Вы приедете? – пригласила я Антарию, Юнаса и Блэр.

Мы уплетали лакомства из «Сладостей и радостей», которые я утащила из кондитерской после утренней смены.

– Почему пончики мокрые? – поморщился Юнас, обратив взгляд на сырую упаковку.

– Наверное, это слезы той конфетчицы, что убивается по Риверу. Пожалуй, откажусь от твоего угощения, Кэсси, – с отвращением на лице Блэр вернула мне свой пончик.

На каждой смене я старалась утешить Кэндис, кому Ривер успел разбить сердце. Вероятно, темный маг использовал заклинание или зелье, заставив девушку в себя влюбиться, ибо поверить, что это можно сделать по собственному желанию, не могу.

– Она единственная, кто страдает из-за ухода Ривера, – заметила Антария.

– Ты забыла его собачонку по имени Роланд, – издала презрительный смешок Блэр. Складывалось впечатление, что волшебница стерла воспоминания о своей былой любви к этому Пегасу, – он бродит теперь неприкаянный, всеми отвергнутый.

– Он же живет у Урсулы, – напомнил Юнас. Проводя много времени в женской компании, он тоже успел превратиться в сплетника.

– Бедная девочка, – сочувственно вздохнула Антария, – может, нам нужно спасти ее от него?

– Гиблое дело! – махнула рукой Блэр, – Это ее выбор, не стоит туда лезть.

– Ладно, стервятники, – закатила я глаза, – может, закончим это обсуждение? Я просто позвала вас на концерт.

– Точно! Я уже и забыл начало разговора, – засмеялся Юнас, – конечно, мы придем.

Мы продолжали наслаждаться бездельем, но неожиданно вокруг нас стало темно. Солнце исчезло, и тучи стали сине-черными, будто собиралась гроза. Такая резкая смена погоды была не характерна для Багряного Королевства.

– Странно это, – задумчиво прошептала Антария.

Все устремили взоры в небо и ахнули от увиденного зрелища: бесконечное количество черных воронов заслонили собой свод, словно покрыв его непроглядной пеленой. Птицы летели закономерным строем и громко каркали. Это продлилось всего несколько минут, затем вороны исчезли вдали, видимо, куда-то направляясь. Вокруг снова стало светло и выглянуло напуганное мрачными пернатыми солнце.

– Плохое предзнаменование, – нахмурился Юнас, глядя вслед улетающей стае.

На занятиях не могла ни о чем думать, кроме черных предвестников, они ассоциировались с Ривером. Не его ли это соглядатаи? И куда они направлялись такой оравой? Даже убаюкивающий тон тетушки Эльзы, вещающий о музыкальных инструментах, звук которых обладает целительным свойством, нисколько не успокаивал.

После учебы тревожные мысли, наконец, нашли подтверждение: в моей комнате сидели родители, и их лица выглядели взволновано.

– Что случилось? – с порога спросила я, весь день готовящаяся к дурным новостям.

– Соррель получила письмо от Парламента с приказом о снятии с нее полномочий директора Филориума, – рассказал отец.

– И кто будет новым директором? – нетерпеливо спросила я, и по подавленным лицам родителей, сама догадалась, – Ривер?

– Да, он назначен самим Королем Багряного королевства, – вздохнула Камелия, – скорее всего, к этому приложил руку Нумибус.

– Ривер присоединился к Нумибусу? – поразилась я, не в силах в это поверить. Он должен был его уничтожить, а не стать союзником.

– Наши шпионы доложили нам, что они теперь заодно, – кивнул Рамерий.

Поступок Ривера почему-то отразился такой болью, словно он меня предал. На самом же деле этот мерзавец предал память своего отца, собственных принципов и Академию. Очень даже в стиле Ривера, странно этому удивляться.

– Наши засланцы попробуют задержать Ривера, чтобы мы успели сбежать. Он не посмеет причинить вред обычным студентам, но у него есть счеты с Советом сов, и их близкие тоже под угрозой, – взволнованно проговорил Рамерий, – у тебя есть час, чтобы собрать свои вещи.

Нет, я не могу покинуть Филориум и оставить тут своих друзей. Тем более, по моей вине сейчас все происходит, и на мне лежит долг это исправить.

– Я останусь здесь, – заявила я.

– Нет, Пушистик, сейчас не время для геройства, – ласково произнесла мама, – мы обязательно вернемся сюда, когда соберем более многочисленный отряд сопротивления.

– Риверу известно, что ты наша дочь, и мы не станем тобой рисковать, – строго сказал папа.

Меня начала бить мелкая дрожь, я не знала, как признаться родителям, что обманула их и навлекла беду на Академию. Они только обрели потерянную дочь и считали, что могут ей гордиться, а я все разрушила.

– Он ничего мне не сделает, – я потупила взор, не осмеливаясь смотреть родителям в глаза, – это я предупредила его о планируемом аресте и посоветовала бежать.

По комнате пронеслись пораженные возгласы родителей. Наверное, мое признание разбило им сердца. Как так получилось, что непредсказуемому чудовищу я доверилась больше, чем своей семье?

– Что же ты натворила, Диана, – вздохнула Камелия.

– Мы же говорили с тобой на эту тему, а ты все равно пошла на поводу у этого подлеца! – в негодовании закричал Рамерий.

Я почувствовала, как по щекам побежали слезы: мне было стыдно за свою доверчивость и упрямство, а сердце больно сжалось от осознания, что разочаровала родных людей.

Камелия заметила мое всхлипывание и присела рядом, взял мою руку в свои ладони. В нос ударил любимый аромат маминой лавандовой туалетной воды.

– Успокойся, милая, все мы совершаем ошибки, – попыталась утешить меня Камелия, – в любом случае нам нужно бежать.

– Нет, я останусь в Филориуме и разберусь с этим подонком! – чересчур самоуверенно заявила я, понимая, что Ривер может расправиться со мной за секунду.

– Это слишком опасно! – воскликнула мама.

– Я могу разыграть карту, что вы отреклись от меня из-за моего поступка, поэтому пришлось остаться в Академии, – придумывала я план на ходу, – я постараюсь втереться Риверу в доверие.

Родители не поддерживали мою идею, но я все же смогла убедить их, что со мной все будет в порядке, и это поможет в борьбе за справедливость. Для меня же это станет шансом искупить свою вину.

Вечером в таверне мне было горестно наблюдать за веселящимися студентами: они не знали, что скоро в Филориуме все изменится. Мне не хотелось портить вечер друзьям, поэтому даже им не рассказала, что нас ждет. На сцене выступали «Бродячие псы», во время пения Ирис смотрел на меня, и я старалась улыбаться в ответ, но на душе скребли кошки.

– Эй, Кэсси! – я поймала телепатический сигнал и вышла на улицу. Там меня ждала Лулу. Ранее попросила лисицу следить за главными вратами Филориума и сообщить, если прибудут незваные гости, – Он вернулся.

Ривер здесь, а родители должны быть уже у границы Багряного Королевства. Надеюсь, с ними все хорошо, как и с остальными членами Совета сов. Я же не могла побороть в себе желание взглянуть в лицо ублюдку.

По коридору главного корпуса сновали незнакомые личности, скорее всего, новые подчиненные Ривера. Они остановили меня и отказывались пропускать в кабинет директора.

– Кто там? – послышался голос нового управленца, видимо, до него донеслись звуки возни.

– Какая-то рыжая оборванка! – доложил приспешник Ворона.

Ривер выглянул в коридор и, увидев меня, слегка ухмыльнулся, затем махнул рукой своему слуге:

– Пусть заходит.

Я не заметила в темном маге никаких перемен, если только его манеры стали еще более развязными и напыщенными. В театральном жесте Ривер поклонился и указал рукой на стул, приглашая меня сесть.

– Так сильно соскучилась, что прибежала, едва узнав, что я приехал?

– Ты примкнул к Нумибусу, – озвучила я неопровержимый факт.

– Сплетни идут впереди меня, – усмехнулся Ривер, – да, это правда, мы теперь союзники.

– Но он убил твоего отца!

Колдун вальяжно откинулся на спинку стула, заворотив ноги на стол. Он не спешил что-то говорить, но смотрел на меня, не отрывая взгляда.

– Нумибус многое рассказал мне об Аварусе. Он был жалким слабаком, и на месте Нумибуса я бы тоже от него избавился, – хладнокровно заявил Ривер, – он не справился с миссией, возложенной на него.

– А тебе эта миссия, смотрю, пришлась по вкусу, – с отвращением бросила я, – значит, собираешься быть рабом Нумибуса?

– Твои попытки задеть меня тщетны, Кассандра, – снисходительно улыбнулся анимаг, – Нумибус поведал мне о своих планах, и они показались мне достаточно любопытными. Да и к Филориуму я успел проникнуться, почему бы не задержаться здесь на какое-то время, и должность весьма привлекательная.

Как я могла подумать, что у этого человека есть принципы? Он одержим желанием власти не меньше Нумибуса и, конечно, прельстился его безумными планами.

– Поздравишь меня с вступлением в должность? – дернул бровями колдун, – Я, признаться, хотел сделать все официально, устроить церемонию, но, как мне доложили, моя тетушка предпочла исчезнуть, не попрощавшись. Жаль, не успела прихватить с собой Кигана. Этот невежа назвал меня жалким мальчишкой: я не мог пропустить такое мимо ушей. Хорошо, что теперь он вякать уже никогда не сможет.

– Ты убил Кигана? – вздрогнула я.

– Зачем же самому марать руки, когда это легко сделает за тебя кто-то другой? – вдаваться в подробности Ривер не стал, а оборвал тему, – Ладно, Кассандра Лайн, мне, бесспорно, приятно твое общество, но я только с дороги и хотел бы немного отдохнуть. Можем продолжить наш разговор завтра? Ты же, как понимаю, никуда из Филориума уезжать не собираешься? Насколько мне известно, твои родители затаили на тебя злобу и бросили здесь?

Издевательский тон провоцировал вмазать негодяю в рожу, но я сдержалась, начав отыгрывать придуманную роль. Пусть думает, что осталась здесь от безысходности, а не с целью помешать их с Нумибусом замыслам. 

 Будучи изгнанным из родового замка, я не сразу вернулся в Филориум. Претила одна только мысль: вновь придется терпеть услужливую Урсулу и поучающего Ириса. Променяв это убогое общество на алкоголь и пирушки в местных тавернах, я совсем позабыл о счете дней и денег. Едва хватало свести концы с концами, еще и этот проклятый ворон кружил надо мной, напоминая о Ривере. Подонок бросил меня и сбежал, не удосужившись рассказать о своих планах. И это плата за верность? За то, что я предал свои идеалы, людей, что дорожили мной, за его дружбу? Хотя о какой дружбе может идти речь, если Ривер понятия не имел о духовных ценностях? Анимагу проще быть ненавистным всем и пребывать в одиночестве, как, впрочем, и мне сейчас.

– У нас немало общего, дружище! – крикнул я кружащей неподалеку птице, при этом поднимая в воздух бокал.

Ворон только каркнул в ответ. Чего я ожидал? Что он заговорит со мной голосом Ривера? Птица опустилась чуть ниже, и инстинкт охотника возжелал убить это чудовищное напоминание о том, кто предавал меня не раз. Зарядив лук стрелой, выстрелил, не задумываясь, но, на удивление, не попал.

Ворон, казалось бы, возмущенный моими действиями, совершил попытку напасть и клюнуть в затылок. Если бы кто-то со стороны посмотрел на меня, решил бы, что я рехнулся. Сидя на пригорке у дерева, я оборонялся от птицы, еле успевая пускать в нее свои стрелы. Одна из них едва не попала в гадкую птицу. Я уже начал радоваться, как серая дымка разнеслась по местности, и на пригорке показался Ривер собственной персоной.

– Так это был ты? – поразился я, считая юношу плодом своих пьяных галлюцинаций.

– Конечно, я! И откуда в тебе столько агрессии? – возмутился анимаг, оправляя камзол.

– А ты ожидал теплый прием, вот так оставив меня ни с чем?

– Мои вороны присматривали за тобой. Заканчивай с выпивкой, у меня для тебя дельце! – отозвался темный маг.

Я не мог понять: сказанное Ривером правда или же очередной способ использовать меня в своих целях. Умелая ложь всегда удавалась подонку лучше, чем откровенность.

– Что за дело? Оплачиваемое, надеюсь? – недоверчиво проговорил я, стараясь набить себе цену.

– Разумеется. Готов стать моей правой рукой? – не задумываясь, спросил Ривер, – Для этого всего лишь нужно быть рядом, пока я во главе Филориума. Выполняй все поручения, и будет тебе награда в огромном количестве фалерцев, – добавил искуситель.

– Ты стал директором? Но как?

– Ты узнаешь обо всем в свое время. Сейчас мне нужно лишь твое согласие, – перебил Ривер, теряя терпение.

– Я согласен, но мне негде жить.

– Есть одно местечко, сам недавно облюбовал его, – хитро произнес анимаг, а после поведал о родовом поместье Аваруса.

Не теряя времени, мы направились в наше новое логово. Ривер без конца причитал, что от меня невыносимо разит дешевым алкоголем, и он не потерпит подобного во время служения ему.

Попав в особняк бывшего директора, я сразу нашел комнату по вкусу: серые стены, мраморные полы и окна, занавешенные плотными шторами из бархата. Пока Ривер копался в кабинете предыдущего владельца, я исследовал дом и обнаружил заколку, что сразу навела на неприятные мысли.

– Сюда приходила Блэр? У вас что-то было? – ворвался в кабинет решительно и жаждал узнать ответ.

– Нет, с чего ты взял? – усмехнулся анимаг, на что я показал находку, –Может, Аварус был клептоманом. Подумаешь! – продолжал ерничать волшебник.

– Ты что-то темнишь, Ривер.

– Я говорю, как есть, к тому же, какая разница, была здесь эта избалованная принцесска или нет? Разве ваш роман не окончен? – отчеканил собеседник.

– Мне нужно забрать вещи у Урсулы, – бросил я, не отвечая очевидностью на вопрос Ривера.

Наши отношения с Блэр остались в прошлом, иногда даже казалось, что не в этой жизни. Но почему-то она до сих пор вызывала непонятное внутреннее волнение.

К счастью, мой новый начальник не задавал лишних вопросов. Ривер и сам направлялся в Филориум, поэтому нам обоим было по пути. На границе с Академией нас остановил прихвостень Соррель. Он, в отличие от своей госпожи, не сбежал под гнетом ночи, а остался на страже стен, что теперь принадлежали нам с Ривером.

– Стоять! Вы не имеете право появляться в Филориуме, пока приказ полноправно не вступит в силу, – взревел мужчина, направив на нас дубину.

– Уже завтра я буду твоим господином. Будь добр, приклонись предо мной сейчас или же на утро тебя ждет отстранение, – Ривер вел диалог в официальном тоне, не повышая тональности.

– Ни за что, жалкий мальчишка! Я презираю тебя и весь твой род! – ненависть Кигана сочилась из него вместе со слюной.

– Разделайся с ним, – вдруг обратился властитель.

Это теперь такого характера будут поступать приказы? Разделаться с ним? Что это вообще значит? Я вряд ли в одиночку смогу побить этого верзилу.

– Ну же, убей его! – злился Ривер на мой ступор.

Оказывается, Темный маг желал не драки, а кровопролития. Я в жизни никогда не причинял настоящий вред людям. Сейчас от меня требуется убить пса Соррель, пусть и гадкого подонка, но все же человека.

Ривер разочарованно смотрел, понимая, что я не готов к подобному, зато противник не стал мешкать и бросился на меня с дубиной.

– Он весь твой, – бросил анимаг, а затем превратился в ворона и упорхнул, не дожидаясь выполнения приказа.

Киган не обратил внимания на птицу: в его обезумевших глазах, налитых кровью, читалось, что он с легкостью меня порешит, лишь бы остаться в живых. Я ловко лавировал от его замахов, но так и не нашел способ схватиться за лук и всадить в громадного подсобника Соррель ни единой стрелы. Вот он уже напирал, пару раз ударив по хребту и по ногам. Я упал, как чертов слабак, а Киган возвышался надо мной с дубиной для последнего удара по черепу.

Защитный рефлекс заставил, наконец, вылезти из скорлупы неудачника и схватиться за нож. Им-то и пропорол пузо противника, выпустив на себя все кишки этого монстра. На самом деле, монстром был я. Весь окровавленный и в мерзкой слизи переместился в комнату Урсулы, ища укрытие от своих демонов.

– Роланд, что случилось? Где ты был? – залепетала девица, бегая вокруг меня, словно назойливая муха, которую тоже захотелось прихлопнуть.

– Тебя это не касается.

– Чья это кровь? – не отступала Урсула.

– Ты хочешь быть со мной? – задал прямой вопрос, получив на него нервный кивок головы, – Тогда не задавай лишних вопросов! – бросил я, а затем впился в ее губы.

Наш поцелуй был актом отчаяния: моего – из-за убийства, а Урсулы – из-за последнего шанса получить от меня нежность. Правда, этим там и не пахло: я передавал губами совершенно другие флюиды, более грубые и страстные.

Мы не отрывались друг от друга, казалось, целую вечность, но мне хотелось большего. Сняв с себя влажную от крови одежду, я помог сделать то же самое и Урсуле. Она сомневалась, но не могла устоять передо мной. Таким образом, мы впервые слились воедино, забыв о внешнем мире, который обрушится утром.

Так и получилось: я встал с постели, принял душ, а затем исчез из комнаты наивной девушки, удовлетворив свою похоть и теряя остатки человечности.

Правление Ривера превратило Филориум в жуткое подобие учебного заведения. Нам больше не преподавали миротворческие дисциплины: упор сделали на темные искусства. Ривер уволил большинство прежних преподавателей, заменив их на грозных колдунов, от одного вида которых по коже пробегал холодок. Студенты толпами бежали из Академии, спасаясь от зарождающегося хаоса. С новыми законами приняли и Программу разнообразия, и дикари из волшебного мира заполонили кампус, пугая мирных учеников.

– Родители требуют, чтобы я приехала домой, – рассказала Антария.

– Они правы, ты не обязана здесь находиться, – сказала я подруге.

– Ты тоже, – соседка посмотрела на меня с подозрением, я так и не решилась рассказать ей, что это из-за меня Ривер тогда остался безнаказанным, – давай вместе поедем в Ледовое королевство и решим, что делать дальше.

– Я не могу, обещала родителям быть здесь их глазами и ушами.

– Странно оставлять своего ребенка в роли пушечного мяса, – нахмурилась Антария. Она не раз высказывала мнение, что я зря так быстро поверила своим родителям, и, может, они даже не мои родители вовсе.

– Все, прекрати, не будем об этом, – попросила я девушку, – для них долг превыше всего.

Спор был окончен, и мы отправились на занятия. Первый же урок не готовил ничего хорошего, потому что нас ждала некромантия. У меня никогда не возникало интереса к смерти, как у студентов с Факультета теней. Это непостижимое явления леденило душу, даже кратковременная связь с потусторонним миром во время спиритического сеанса оставила тяжелый осадок.

Дисциплину преподавал Профессор Торвальд. Он выглядел так, словно и сам был результатом опытов с некромантией: бледная кожа, синие круги под глазами, костлявое тело, с которого, казалось, при легком ветерке и вовсе сдует мантию. Наибольшее отвращение вызывали его зубы: острые и гнилые, будто и правда вставил челюсть, позаимствовав у трупа.

– Посмотрите на предметы на моем столе. Кто догадается, чем мы сегодня займемся? – обратился к ученикам преподаватель.

Я взглянула в названном направлении и увидела странный набор предметов: ножи, инструменты для шитья, банки с чем-то замаринованным, чем именно было не распознать из-за мутного раствора внутри.

– Выращивание искусственных органов? – высказал догадку Свейг.

– Мимо! Но, может, это подскажет, – закончив мысль, мужчина достал из-под стола сундук и открыл его. Оттуда доносился писк, и мы увидели пушистые лапки.

– Зачем нам котята? – спросила Антария.

Профессор Торвальд за шкирку вытащил одного котенка и стал чесать его пузико своим длинным желтым ногтем.

– Для создания нежити. Кто ранее изучал некромантию, должен быть знаком с теорией.

– Там не используются живые существа! – выкрикнула Харика, уж кому, как не куратору Факультета теней, быть осведомленной в этом вопросе.

– Нежить создается из останков мертвых животных, – снова раздался голос Свейга.

– Кто же запрещает нам умертвить их? – издал смешок преподаватель.

В эту же секунду по аудитории раздался омерзительный хруст: палач свернул голову бедному котенку. Мы вскочили со своих мест, чтобы броситься к сундуку и спасти оставшихся животных.

– Тише! Вы, что, не хотите увидеть, что делать дальше? – хладнокровно проговорил безумец.

Острым ногтем он распорол пузико несчастного котенка и вытащил какой-то орган. Я отвернулась, не в силах наблюдать это отвратительное зрелище. Позади услышала, как кого-то стошнило, кажется, Беатрис.

– Не прикасайтесь к котятам! – закричала Блэр, а я в этот момент использовала стихийную магию, чтобы переместить сундук подальше от ненормального профессора, – Как такому тронутому на голову позволили преподавать! – возмущалась подруга.

Вместе с другими студентами мы направились к выходу. К моему удивлению, за партами осталось несколько человек. Видимо, не все посчитали методы преподавателя недопустимыми.

Ужасы продолжались, уже никто не решался покидать свои комнаты, боясь натолкнуться на свору неадекватных пьяных огров или упырей. Мальчишки старались нас защищать, но у компаний дикарей не было никаких понятий морали или честности: они могли нападать на одного целым стадом.

– Нельзя сидеть, сложа руки! – возмущенная несправедливостью я металась по комнате общежития, ловя на себе взгляды друзей.

– И что ты предлагаешь? – скрестила руки на груди Блэр. Ее раздражало пустословие, она всегда требовала действий.

– Нужно устроить бунт! Уверена, большинство студентов нас поддержит, – предложила я.

– И что это даст? – спросила Ирис, не вдохновившись моей затеей.

– Об этом напишет «Глашатай», и сведения дойдут до Парламента, – ответила я.

– Но Парламент сам назначил Ривера директором, – напомнила Антария.

– Они же не знали, что он будет тут творить! – продолжала отстаивать свою позицию.

Потребовалось несколько секунд на обдумывание, прежде, чем Ирис снова заговорил:

– Бунт – это варварское средство, которое поставит нас на один уровень с дикостью, которая сейчас происходит в Филориуме. Нужно решать все цивилизованно.

– Иногда на цивилизованный путь нет времени, – озвучила контраргумент Блэр, и я была благодарна ей за поддержку.

Молодой человек привел еще несколько доводов в пользу дипломатического пути, но единственный вывод, который я сделала: нужно реализовать идею, но втайне от Ириса.

Меньше чем за неделю нам удалось собрать подпольную группу. На открытии Чемпионата по водному регби мы собирались не только устроить представление с агитационными лозунгами и плакатами, но и прилюдно освистать Ривера и облить какой-нибудь гадостью, лишая авторитета высокопоставленных лиц и гостей из других королевств.

Ежевечерние собрания вселяли надежду и уверенность, под конец встреч все шутили, на время позабыв о том, что творится в Академии.

– Представляю его лицо, когда ему на голову выльется дрянь из звериного помета, – хохотала Блэр.

– Надеюсь, художники «Глашатая» запечатлят этот момент, – поддержала я смех подруги.

Глумясь, я не сразу заметила в дверях подвального помещения знакомое лицо. Ирис выглядел ошеломленным и, встретившись со мной глазами, покачал головой. Мне пришлось бежать за юношей, чтобы догнать. Я знала, что сейчас не лучшее время для объяснений, но все равно полезла на рожон.

– Ирис, подожди! – крикнула я. Молодой человек не сразу, но все же остановился.

– Давай говори, мне интересно, что ты скажешь, – с вызовом бросил полуэльф, скрестив руки на груди.

– Прости, что скрыла, но мне пришлось, потому что ты меня не поддержал.

– Почему ты никогда не можешь сделать, как я прошу?

– Потому что у меня другое мнение по этому поводу!

– Любящие люди идут на уступки, – Ирис смотрел на меня осуждающим взглядом, полным разочарования, взывая к моей совести. Но это меня только разозлило.

– Тогда ты пойди на уступки! – тоже взорвалась я, – Почему против своих принципов должна идти я?

Юноша устало вздохнул, я тоже: эти противоречия в наших характерах и жизненных позициях казались бесконечными и нерешаемыми.

– Между нами всегда все так сложно, – уже спокойно сказал Ирис, – почему?

– Может, это значит, что мы не подходим друг другу? – озвучила я мысль, которая всегда крутилась в моей голове, но я ее прогоняла.

– Но я не могу без тебя, – тяжело вздохнул молодой человек.

– Я тоже, – честно призналась я. Какими бы разными мы не были с Ирисом, не могла представить свою жизнь без него.

– Не понимаю, если мы не должны быть вместе, то зачем эти чувства? Тем более, взаимные. Разве это возникает без причины?

– Я не знаю, – к сожалению, у меня тоже не было ответа на этот вопрос.

Ирис не вступил в подпольный отряд, но и никому не рассказал о нашем существовании, хоть и считал затею дикой и бессмысленной. В назначенный день мы смешались с толпой слушателей приветственных речей от директоров академий и ждали подходящего момента. У меня дрожали коленки от предвкушения и страха, а по венам разбегался адреналин.

После выступлений своих коллег слово взял Ривер. Для торжественного случая колдун нарядился в черный сюртук, расшитый серебряными нитями. Я слышала уверенный лукавый голос директора Филориума, но не понимала, о чем он говорит, потому что уши заложило от переполнявших эмоций.

Я разыскала в толпе своих соучастников, и в следующее мгновение мы подняли в воздух таблички, сопровождая действие криками «Долой Ривера! Свергнем нового директора!».

Толпа начала расступаться, ограждая себя от провокационной деятельности. В итоге все члены подпольного общества, включая меня, собрались вместе и голосили лозунги прямо в лицо почтенным гостям. Ривер не выглядел обескураженным, его лицо оставалось спокойным с привычной ухмылкой. Я не рассчитывала, что наша выходка его напугает, но надеялась, что это хоть немного его обескуражит. Все же этот человек не привык выглядеть неподобающе в глазах других.

Ведро со смердящей смесью, приготовленной для Ривера, стояло неподалеку. Я взмахнула рукой, чтобы переместить сосуд и вылить его содержимое на голову негодяю. Директор предугадал мой план и коротким движением пальцев пресек действие, поменяв траекторию полета. Ведро ударилось о статую в форме шестиконечной звезды, символ Факультета теней.

– Прошу прощения за неказистый спектакль моих студентов. Они не слишком одаренные, – обратился Ривер к своим коллегам, – будем считать Чемпионат открытым и пройдем в шатер обсудить дальнейшие моменты.

Проходя мимо меня, злодей бросил глумливый взгляд, но также в нем я распознала еле уловимую ярость. Ирис был прав: ничего путного из моей затеи не получилось, только еще больше разозлила Ривера и показала, какие жалкие у него противники. Он справится с нами в считанные секунды. Нужно подготовиться более основательно, чтобы устроить не детскую шалость, а оказать настоящее сопротивление.

Возвращаясь после работы в общежитие, придумывала новый план. Я взяла дополнительную смену, не предупредив Ириса, обычно он провожал меня до дома, даже если злился. Сейчас мне было стыдно просить его из-за чувства вины.

– Ну, здравствуй, мятежница, – неожиданный голос заставил меня вздрогнуть.

Я уже находилась на территории Филориума, поэтому не позволила панике напасть на меня. Ривер стоял, оперевшись спиной о статую весов рядом с учебным корпусом Факультета Гармонии. Общежитие находилось неподалеку, мне оставалось пройти совсем немного. Глупо, конечно, считать, что там я буду в безопасности, если вред мне хочет причинить директор Академии, в чьих руках вся власть над этим местом.

– Я так понимаю, это ты затейница вчерашнего балагана. Благодарю за старания, наверное, вы потратили достаточно времени на подготовку, но мне не понравилось, – директор пожал плечами, изображая сожаление.

– Я все равно добьюсь твоего свержения, – процедила сквозь зубы.

– Твоя целеустремленность похвальна, но мне придется испортить твои планы, – покачал головой Ривер, – начиная с этого момента, нарекаю тебя шпионом. Одним кротам удалось сбежать из Филориума, но на их место пришли другие. Ты будешь докладывать мне обо всем, особенно если кто-то замыслит дельце против меня.

– Да я лучше умру, чем буду служить тебе!

– Договорились, но вдобавок на тот свет прихватишь своих родителей, – подлец специально выдержал паузу, чтобы уловить ужас на моем лице, – ах, да, чуть не забыл, путевку в загробный мир получит и твоя бабушка. Иногда поражаюсь своей щедрости! Кстати, мои вороны, кружащие над Лесной долиной, доложили, что она пока что находится в здравии. Спешу передать эти радостные вести тебе.

– Ты мерзкий червяк! – прорычала я.

Ненависть заполонило мое тело и душу. Я создала в руке огненный шар и направила его в колдуна. Пылающая сфера даже не успела долететь до него, погаснув в воздухе по одному щелчку пальцев Ривера.

Этот поступок разозлил директора. Он взмахнул рукой, подняв меня над землей, и отбросил в сторону. Я ударилась спиной о ствол дерева и упала на пожухлую траву. От боли не сразу смогла разогнуться и некоторое время пребывала в скрюченном состоянии. Краем глаза увидела носки начищенных сапог Ривера.

– Чтобы больше я не видел неповиновения, – раздался приказ, которому я должна следовать, чтобы сохранить жизнь родным. 

С восхождением Ривера на трон Филориума наш мир разделился на «до» и «после». Я говорю трон, потому что иначе это не назвать: анимаг вел себя как король не только Академии, но и всего Багряного Королевства. Полностью поменяв нынешние устои, он совершил переворот в нравственном сознании студентов.

Теперь учеба казалась чем-то сродни хаосу, где тебя поощряют за кровожадность, беспощадность, свирепость и за все остальные пороки, ныне подавляемые даже Соррель и Аварусом. Вообще с каждым директором становилось все только хуже. Что дальше? Пост займет моя мать? От подобной мысли тошнота подступила к горлу. Сейчас и так все ужасно, не могу представить, что может быть еще хуже.

Основными дисциплинами теперь стали демонология, некромантия, изучение древних рун. Последнее вообще вводило в ступор, ведь изучение рун подготавливало нас к странным ритуалам и жертвоприношениям, что заложены в символах на камнях. Преподаватель по этому курсу утверждал, якобы входит в контакт с древними волшебниками и они подсказывают ему, что делать. Для нас с девочками руны оставались молчаливыми, и пусть так и будет вовеки веков. Не хочу, чтобы какой-то дряхлый старец из могилы указывал мне как жить.

Может, Ривером манипулирует его папаша? Аварус уже выходил с нами на связь и мог быть воплощением чего угодно. Кассандра и остальные не поддержали мою теорию, утверждая, что Темному магу и так есть, кому подчиняться, и речь идет о Нумибусе.

Неделю спустя кампус и общежитие опустели: остались только те, кто поддерживал нового правителя или же был запуган до смерти. Даже половину моей свиты увезли родители, и особняк Калипсо теперь служил нам в качестве убежища и сборов оппозиции. Кэсси яро выступала против Ривера, она учинила целый бунт, но он не произвел желаемого впечатления ни на Парламент, ни на гостей, прибывших в Багряное Королевство на ежегодный Чемпионат по Водному регби. Ривер и вовсе не обратил внимания на наши жалкие попытки.

Кассандра до сих пор была раздавлена и молчалива. Подруга пропустила уже третью тренировку группы поддержки для соревнований

 Заключив дьявольскую сделку с Ривером, старалась не выходить из комнаты и ни с кем не общаться, чтобы не натолкнуться на чужие тайны. Если у меня не будет пищи для донесения, нечего будет предложить директору, и он оставит в покое мою семью, осознав, что я бесполезна.

Друзья начали беспокоиться из-за моей отстраненности, расспрашивали, что произошло, но только не Блэр: ее, скорее, злило мое состояние, и девушка всяческими способами пыталась меня растормошить.

– Все, Кассандра Лайн, заканчивай свои унылые игрища! Я знаю, что вернет тебе боевой дух! – объявила подруга, появившись в моей комнате, – Для нас уготовано новое опасное приключение.

– Нет, Блэр, – сразу пресекла ее, не желая узнать больше, чем полагается.

– Ты забыла, с кем разговариваешь? Я не принимаю такие ответы, – не унималась чародейка, – от матери я узнала…

– Нет, Блэр! – закричала я и подлетела к девушке, чтобы вытолкать ее из комнаты, – Я не хочу ничего знать.

– Ты уже начинаешь переигрывать, – нахмурилась подруга, – я понимаю, что ты скучаешь по родителям и упиваешься ненавистью к Риверу, но пора приходить в чувство.

Мне все же удалось выпроводить Блэр из комнаты. Я чувствовала себя паршиво, но не знала, как действовать по-другому. Ривер считывает ложь и сразу узнает, если расскажу друзьям о нашей сделке.

Только порадовалась, что удалось сохранить секрет Блэр, как в комнате появилась Антария и громогласно спросила:

– Блэр уже рассказала о тайной комнате в особняке Аваруса? Она хочет, чтобы мы туда проникли.

– Какого черта, Антария! – выругалась я и обреченно вздохнула.

– Что-то не так? – не поняла соседка.

Чтобы не слышать подробностей, выбежала из комнаты и отправилась в библиотеку. Должны быть какие-то методы противостояния эмпату, и, может, мне удастся обмануть Ривера на допросе.

Проведя в библиотеке кучу часов, так ничего и не обнаружила. Зачем здесь хранятся все эти миллионы книг, если толку от них ноль? Разозленная, вышла из читальни и наткнулась на Роланда. Он очень изменился с момента возвращения Ривера: лицо стало суровым, а взгляд хладнокровным. Посмотрев на него, даже словила себя на мысли, что боюсь юношу больше, чем его повелителя. Тот действует в открытую, у этого же непонятно, что на уме. Страшно было и за Урсулу, хоть девушка и убеждала, что с ней все в порядке.

– Ривер ждет тебя в своем кабинете, – сообщил Роланд.

– Я зайду позже, – попыталась сбежать я.

– Нет, – прорычал парень и схватил меня за предплечье, – ты пойдешь сейчас.

– Хорошо, не нужно меня трогать! – я высвободилась из хватки Роланда и послушно пошла рядом с ним.

Исполнив роль стражника, Роланд оставил нас с директором наедине. Мозг совершал тщетные попытки придумать, как обхитрить Ривера. Может, пустить разговор в иное русло, отвлекая от других тем?

– А ты основательно поработал над Роландом, – заметила я.

– Спасибо за похвалу. У меня самые лучшие агенты, не правда ли? – Ривер лукаво вздернул брови.

– Я в их рядах не по своей воле, – напомнила я.

– Но я выбрал тебя не просто так и, надеюсь, ты меня не разочаруешь, – кивком головы темный маг пригласил меня сесть напротив, – чем порадуешь? Узнала что-то интересное?

– Нет, никто больше не планирует никаких бунтов, – ответила я, и это было правдой.

Ривер довольно кивнул, перед этим внимательно всматриваясь в мои глаза, читая правду. Я немного успокоилась: возможно, мне и удастся скрыть от него волнующую информацию.

– А что на уме у Ириса? – задал следующий вопрос анимаг.

– Я не знаю, мы поругались, – честно ответила я, и Ривер снова довольно кивнул.

– А у Блэр?

Сердце учащенно заколотилось, все надежды мигом рухнули.

– Ничего, связанного с тобой, – постаралась сказать уверенным голосом.

Директор наклонился ниже, наши лица находились почти вплотную друг к другу. Я старалась смело смотреть ему в глаза, которые сегодня были намного светлее, чем обычно, даже отливали голубым оттенком.

– Не зли меня, Кассандра. В гневе я непредсказуем, – пригрозил Ривер, нахмурив черные брови.

– Блэр тоже не планирует никаких бунтов, – попыталась найти я лазейку, но скосить под глупенькую не получилось.

– Передать привет твоей бабушке? Мои вороны могут сделать это перед тем, как выклевать ей печень, – голубой оттенок мигом исчез из глаз, и они стали темно-синими, почти сливаясь со зрачком.

У меня не оставалось выбора. Про себя я взмолилась Блэр о прощении, но знала, что подруга возненавидит меня.

– Она хочет проникнуть в твой особняк, – обреченно поведала я.

– Зачем? – после моего молчания Ривер повысил голос, – Отвечай, Кассандра!

– Ей стало известно о тайной комнате.

Я почувствовала, как по моим щекам полились слезы стыда, но они не могли смыть позора предательства. Ривер сжалился надо мной и отпустил.

Что он предпримет? В голове крутились самые жуткие сцены. Я побежала в особняк Калипсо, чтобы предупредить подругу первой. В сестринстве мне сообщили, что Блэр покинула стены Филориума и отправилась по делам. Я не успела, но, возможно, смогу ее догнать.

Около главных ворот меня остановили караульные, теперь эту должность занимали два огромных огра, на фоне которых я смотрелась песчинкой. Они преградили мне путь, не давая выйти за пределы Академии.

– Тебе запрещено покидать Филориум, – прохрипел один.

– Кто это сказал? – возмутилась я.

– Таков приказ, – ответил второй.

– Идиотский приказ! Пустите меня, я имею право уезжать, когда захочу!

Попытавшись пройти мимо, оказалась схваченной мощными лапами. Грубые пальцы стражей впились в мою кожу.

– Возвращайся обратно, – приказал охранник.

Совершив еще одну попытку вырваться, спровоцировала заковывание своих рук в цепи. Один из огров потянул за металлическую веревку и довел меня до общежития, только там освободив.

– В следующий раз мы тебя не пощадим, – кинул угрозу сторож.

Мне пришлось забиться в своей комнате и ждать, когда сюда нагрянет разъяренная Блэр. Много времени не потребовалось, и уже через час подруга примчалась, пуская вокруг себя искры.

– Ты мелкая поганка! Я пробралась в особняк, где меня встретил Ривер и сказал, что ты его предупредила! Зачем ты это сделала? – требовала ответа Блэр. Девушка даже подскочила ко мне и толкнула в грудь.

– Я не могу объяснить тебе, Блэр, – дрожащим голосом сказала я и, увидев мои слезы, волшебница немного смягчилась.

– Он тебе угрожает?

– Просто ничего мне не рассказывай, хорошо? – попросила я, и Блэр понимающе кивнула. Хоть мне и не удалось открыть душу, стало легче от того, что подруга согласна разделить мои трудности.

Чемпионат по водному регби в этом году волновал всех в последнюю очередь. Команда не тратила много времени на подготовку, как обычно, Калипсо отказались участвовать в Конкурсе групп поддержки. Сегодня намечалось начало соревнований, только почему-то Ривер призвал всех собраться не у ледяного стадиона, а на арене, выстроенной не так давно по его приказу недалеко от Филориума.

Перед мероприятием Ривер не упустил возможности устроить очередной допрос. Он вызвал меня в свой кабинет, и, когда я вошла, застала директора у зеркала. Колдун любовался своим отражением, поправляя ворот парадного костюма в темных оттенках.

– Кассандра, ты как раз вовремя. Помоги мне подвернуть рукава, – обратился ко мне директор.

– Нет, – отказалась я.

Ривер поймал мой взгляд в зеркальном отражении и ухмыльнулся:

– Я настаиваю.

Решив оградить себя от очередного шантажа, я подошла к директору и выполнила его просьбу. Приятная ткань манжет заставила пальцы немного замедлиться, наслаждаясь мягкостью материала. Ривер контролировал процесс, внимательно следя за моими действиями. Вдруг он схватил мои руки.

– Что это?! – строго спросил он, сначала я даже не поняла, что имеется в виду, – Эти ссадины, – уточнил анимаг.

Я взглянула на свои запястья, на которых красовались следы от вчерашних цепей. Резко вырвав руки из ладоней Ривер, процедила:

– Твои шестерки у ворот постарались.

– Я разберусь с ними, – серьезно произнес темный маг и добавил уже с обычной усмешкой, – мои шпионы должны быть здоровы.

Ривер еще раз осмотрел свои рукава и удовлетворенно кивнул:

– Благодарю за помощь, выглядит сносно. Сегодня никаких сюрпризов твой подпольный отряд не запланировал?

– Нет.

– Вижу, это правда. А я вот сюрприз подготовил.

– Что это значит? – напряглась я.

– Сама все увидишь, – создал интригу Ривер и указал мне на дверь.

Я не была фанаткой водного регби, тем более, мне не было дело до этого спорта сейчас. Блэр и Луций отправились на поиски отца подруги, остальные из нашей компании решили посмотреть соревнования, поэтому присоединиться к ним пришлось и мне.

– Давайте сядем поближе! – предложила Антария басовитым голосом, который принадлежал вселившемуся духу.

– Интересно, почему начало будет проходить на арене? – задумался Юнас.

– Неверное, Ривер хочет покрасоваться и изобразит какой-то трюк, в секунду превратив землю в лед, – предположила я, вспомнив утренние слова директора о сюрпризе.

Мы заняли места посередине трибун. На середину арены вышел Ривер и начал вещать. Его голос звучал громко и четко, не смотря на обширное пространство, видимо, колдун использовал акустическую магию.

– Добро пожаловать, дамы и господа! Рад видеть всех вас. Вы приехали сюда ради зрелища, и я взял на себя смелость обеспечить его вам сполна, – Ривер выдержал интригующую паузу, – вместо чемпионата по водному регби вас ожидают гладиаторские бои!

Часть зрителей в страхе ахнула, другая пришла в ликование. Реальные схватки вызвали у них больший интерес, чем соревнования юных волшебников.

– В начале арены находится будка, где вы сможете познакомиться с подробной информацией об участниках и сделать ставки, – продолжал говорить Ривер, – пока занимаетесь этими делами, вас развлечет музыкой наш оркестр.

На арену вышли музыканты, но никто не собирался их слушать: все помчались к будке, зарядившись азартом и жаждой наживы. По рядам ходили разносчики и раздавали программки с перечнем поединков и именами участников.

– Я никого не знаю, кроме Свейга, – сказала Антария, пробежавшись глазами по программе.

– Остальные участники из пришедшего сброда, – заметил Юнас.

Свейг, несомненно, был силен, но сможет ли он победить всех этих беспощадных монстров? Мне стало не по себе, а в душе поселилось плохое предчувствие.

Когда зрители вернулись на свои места, сделав ставки, Ривер объявил первый поединок, и на арену вышло два великана. Они безжалостно лупасили друг друга дубинами под возбужденные крики зрителей. Я была поражена, скольким людям нравятся подобные зрелища. Толпа казалась взбудораженной.

У меня не было желания наблюдать за драками неандертальцев, но участие Свейга беспокоило, поэтому послушно восседала на трибуне, ожидая его боя. Наконец, Ривер объявил их, и на середину вышел Пегас, его соперником оказался вервольф. Он был намного выше Свейга, с мощными лапами и когтями и весь покрытый шерстью. Волчьи глаза горели желанием убивать.

– Он же его убьет, – в испуге сказала я, придумывая, как помочь юноше.

Бой начался, и вервольф сразу пошел в атаку, клацая зубами. Свейг уклонялся от нападения, точнее, ему помогала сила земли: из почвы то и дело вырывались корни деревьев, преграждая сопернику путь. Так продолжалось достаточное время, затем по земле пошла трещина, и из недр вырвались еще более могучие корни, напоминающие огромных змей. Они схватили вервольфа и обвились вокруг его тела, сковывая любые движения. Как бы он не старался перегрызть древесные цепи, ему это не удавалось.

– Достаточно! Победил Свейг Чарсли! – раздался голос Ривера.

Как бы я ненавидела этого человека, отдала ему должное, что он всегда вовремя останавливал поединки, не позволяя соперникам убить друг друга.

Оставался последний бой, в котором участвовали кентавры. Антария с Юнасом решили досмотреть до конца, я же поднялась с места и стала протискивать к выходу. Главное, что Свейг не пострадал, другие меня не волновали.

Пока пробиралась через трибуны, услышала, что на арене началось какое-то замешательство. Я взглянула в ее центр и увидела, что рядом с Ривером стоит только один кентавр.

– Как мне стало известно, второй участник отказался от поединка, – сообщил Ривер, – что ж, так даже интереснее. Придется выбрать кого-то из зала!

Публика взревела в агонии, предвкушая неравный бой. Некоторые стали тянуть руки, желая поучаствовать. Все это походило на безумство. Я решила не дожидаться окончания сумасшествия и продолжила путь к выходу.

– Что будет, если свести в схватке агрессивного дикаря и беззащитное невинное дитя? – раздался голос Ривера, – Хотите посмотреть, что из этого получится?

Толпа утвердительно заревела. Казалось, она сама была уже готова разорвать на куски любого, лишь бы потешить себя спектаклем.

– Тогда я выбираю ее! Девушку с длинными белыми волосами, – снова услышала крик Ривера, зрители загоготали, – чего вы смеетесь? Может, она сможет нас удивить!

«Девушка с длинными белыми волосами», – звучал в голове голос директора. И вдруг мне защемило сердце, и я резко повернулась в сторону, где остались Антария и Юнас. Рядом с ними стояла компания огров, они держали Юнаса, не позволяя ему заградить собой Антарию. Двое других бугарей схватили мою подругу и потащили вниз.

– Нет! – заорала я, бросившись в обратном направлении.

Огры тем временем уже приволокли Антарию на арену, девушка дрожала, не понимая, что происходит.

– Нет! Ты не посмеешь! – верещала я, расталкивая толпу.

Путь мне преградили стражи Ривера и заковали в железные цепи. Я брыкалась, пытаясь вырваться, и кусала жесткую вонючую кожу чудовищ.

– Антария! – раздался мой беспомощный крик, который никак не мог помочь подруге.

Бой начался, и кентавр побежал, стуча копытами по земле. Антария стояла, как вкопанная, покорно ожидая удара. Как медиум мог противостоять сопернику с физической силой, которая в миллион раз больше его? Почему Ривер выбрал Антарию? Это произошло по моей вине? Из-за ее связи со мной?

Я продолжала вырываться, и огр набросил цепь мне на шею, придушив. Дыхание перехватило, но останавливаться не собиралась. Сначала спасу Антарию, а затем убью Ривера. Этот подонок жив только из-за моей глупости, идиотского поступка несвоевременной доброты, когда позволила ему бежать из Филориума. Теперь он причиняет боль моим близким!

На мгновение я отвела взгляд от арены, пытаясь создать в руках огонь, чтобы раскалить железо в том месте, где цепь держали огры. Только сейчас ко мне начал возвращаться холодный рассудок и предлагать более существенные действия, чем просто брыкаться, как дикая лошадь.

По трибунам пронеся ужасающий крик и пораженные вздохи. Я взглянула на арену: Антария лежала на земле, насквозь пронзенная мечом, рукоять которого держал кентавр.

Не помню, как я это сделала, но железные цепи загорелись огнем и испепелились в секунду. Огры заорали от боли, и мне удалось убежать. Оказавшись рядом с Антарией, упала перед ней на колени и затрясла ее бездыханное тело.

– Антария, пожалуйста, очнись! – рыдала я, не способная принять, что подруга умерла. 

Изменения в Филориуме не могли не коснуться и меня, как преподавателя. Курс анимагии не отменили, но заставили сделать его более углубленным в специфике хищных животных и различных чудовищ, не поддающихся контролю. Возможно, Ривер рассчитывал, что с моей помощью приручит всех лесных тварей, но я не собирался содействовать подобному. Избалованному юноше придется смириться.

Ради животных мне приходилось терпеть угнетающую обстановку и не вступать в ряды бастующих, организованные Кассандрой. Я горжусь ее самоотверженностью, но в тоже время и злюсь, ведь подруга дала очередную почву для порицания моему отцу. Он, конечно, раскидывал обвинения в бездействии и в нежелании ему помогать. Видите ли, это я допустил, что Соррель сбежала без правосудия, а пост занял еще большее гнусный мошенник, сын Аваруса.

Даже сейчас мы продолжали этот спор, вместо того, чтобы пытаться придумать, как улучшусь общее положение.

– От твоих действий нет никакого толку, – бросил сгоряча отец, хотя я уже начал думать, что старик в это уверовал.

Его чопорность взглядов угнетала, но возможности переубедить упрямого старца не было. Рядом с отцом мои груды мышц словно сдувались, а я уменьшался в размере, давая кричать на себя, как на глупого ребенка.

– У меня есть план, и я его придерживаюсь, – бросил в ответ.

– План? Это поиски отца Блэр ты называешь планом? – взорвался папа, опять перебросив всю агрессию на мои чувства к любимой ведьме.

Мы, на самом деле, большую часть времени тратили на небольшие забеги в близлежащие Королевства, чтобы отыскать Глена. Он отправился кочевником в неизвестном направлении, пришлось потрудиться, чтобы хотя бы зачеркнуть на карте те места, где его быть не могло.

Муха беспечно потирала лапки, сидя на подоконнике, перед этим она подкрепилась вареньем, оставленным на столе. Кажется, я уже бесконечность наблюдала за насекомым и отчасти завидовала ее недалекости. Ей не нужно о чем-то беспокоиться, по кому-то скорбеть. Мухи вообще умеют плакать? Кто-нибудь видел их слезы?

– Сгинь отсюда! – свой крик отвратительный гоблин, работающий в лечебнице, где я находилась, сопроводил ударом мухобойкой, от чего тело насекомого расплющило.

Перед моими глазами появился образ истекающей кровью Антарии, и я что есть силы зажмурила глаза, словно надеялась таким образом моментально погрузиться в сон, растворив чудовищную реальность.

Моей подруги больше нет. Появившиеся на арене лекари констатировали смерть, и даже целители не успели залечить ее раны. Помню свой истошный вопль, как меня оттаскивали от трупа, а я рвалась к Риверу, чтобы растерзать его голыми руками. Сукин сын выглядел растерянным, его выбило из колеи всеобщее безумие. Толпа ревела: такого исхода не ожидали даже самые кровожадные зрители.

Я видела, как к Антарии подбежал Юнас и, упав на колени, разрыдался. В следующую секунду на своем затылке почувствовала чьи-то ладони и погрязла во тьме, обволакивающей тревожной пеленой. Кто-то применил магию, заставив меня упасть в забвение, и очнулась только в палате лечебницы.

– Жрать будешь? Или отдам твою порцию собакам! – гаркнул гоблин.

Я отвернулась к стенке, игнорируя его вопрос. Честно говоря, не знаю, сколько времени здесь провела. Ко мне не пускали посетителей, Лулу пыталась залезть через окно, но бдительный гоблин столкнул ее вниз. Благо это был невысокий этаж и, выглянув наружу, увидела, что лисица в порядке.

– Господин Директор приказал сегодня тебя выпустить, поэтому собирай свои манатки и проваливай! – сообщил уродец.

Моя ненависть к Риверу обжигала тело, но словно делала это лениво. Видимо, это действия успокоительных настоев, которыми меня пичкали все это время.

Оказавшись на улице, поплелась в общежитие. На территории кампуса почти не было обычных студентов, но это меня не удивило: они привыкли скрываться в своих комнатах, боясь дебоширства дикарей. Компании выродков зато ощущали себя королями Филориума и бродили по тропинках, привязываясь к мирным ученикам, кто совершил ошибку и вышел прогуляться.

– Эй, ведьма рыжая! Некрасиво проходить мимо, подойди и поздоровайся с нами! – услышала я басистый гогот.

– Оставь! – пресек его дружок, – Эту же нельзя трогать.

Уродцы переглянулись и дали мне спокойно пройти. Почему они меня не тронули? Ривер, действительно, поговорил со своими шестерками и запретил меня калечить? Но зря он это сделал, я больше не собиралась быть его шпионом, а хотела стать палачом.

Бросив взгляд на вещи Антарии в комнате, разрыдалась. Подруга погибла из-за меня, и ее убийца на свободе. Ее убийцей я считала именно Ривера, а не кентавра, внешний вид того я даже не запомнила. Но всего этого бы не было, не устрой директор гладиаторские бои и не вызвав на арену Антарию.

Мне было сложно находиться в комнате, где хранилось столько воспоминаний о нашей дружбе, поэтому поспешила покинуть общежитие. Около особняка Калипсо увидела сторожащих огров, пришлось превратиться в лисицу, чтобы проникнуть внутрь.

Блэр застала в ее комнате, девушка изучала древние талмуды. Обернувшись и увидев меня, подруга бросилась с объятиями.

– Кассандра! Ты в порядке! – волшебница прижала меня к себе, – Я так рада, что они тебя выпустили. К Калипсо и Пегасам приставили надзор, и на особняки навели заклинания запрета к выходу. Я просмотрела кучу книг в поисках нейтрализующей магии.

– Сколько я провела в лечебнице?

– Три дня. Что они с тобой делали? – обеспокоенно спросила подруга.

– Давали какие-то лекарства, отчего мой разум немного затуманился, – я с благодарностью смотрела на Блэр и взяла ее за руку, сердце теплилось от осознания, что кто-то обо мне беспокоится, – как ты? Вы нашли Глена?

– Нет! – лицо девушки опечалилось, – Луций продолжает поиски, а я вернулась, потому что узнала об Антарии. Мне так жаль, не могу поверить, что такое могло произойти.

– Я тоже, – сказала я и подняла на Блэр решительный взгляд, – мы должны уничтожить Ривера. Ты со мной?

– Конечно! А потом расквитаемся с Нумибусом! – воскликнула подруга.

Подпольный отряд сопротивления возобновил свою работу. На этот раз к нам присоединился Свейг, и я попросила его обучить меня древесной магии. До сих пор была впечатлена его поединком с вервольфом.

Ривер находился в недосягаемости, отправившись в далекую поездку в неизвестном направлении. Запреты были сняты, и мы использовали время с пользой, наращивая магические силы. Луций тоже вернулся в Филориум и обучал нас боевым искусствам.

Отдавая все силы и время подготовке, я почти не видела Ириса. Только мельком встречались в Академии и вежливо здоровались. Он, должно быть, слышал о возобновлении общества и в очередной раз не одобрял нашу деятельность. В один из дней Лулу прибежала ко мне с посланием от Ириса: он просил встретиться у нашего озера.

– Что вы замышляете? – сразу спросил полуэльф.

– Как только Ривер вернется в Филориум, мы совершим нападение, – честно рассказала я.

– Это очень опасно, Кассандра. Я понимаю твою злость из-за Антарии, но лучше нам всем покинуть Филориум, чтобы разработать основательный план.

– Нет, я должна уничтожить Ривера, потому что все это происходит из-за меня! – в исступление выкрикнула я, а мои глаза заслезились.

– Конечно, нет! Не придумывай чуши, – Ирис взял меня за руку, чтобы успокоить.

– Совет сов собирался сдать Ривера под стражу, но я предупредила его накануне, и он сбежал, – произнесла отвратительную правду на одном дыхании.

Ирис непроизвольно опустил руку. Мои слова заставили его тело вздрогнуть. Молодой человек смотрел на меня как на незнакомку.

– Зачем ты это сделала? – недоуменно спросил Ирис.

– Я думала, он невиновен.

Полуэльф еще некоторое время молчал, затем уже спокойнее сказал:

– Он манипулировал тобой, затуманил разум. Я не поддерживаю вашу затею, но буду рядом с тобой. Не хочу, чтобы ты пострадала.

– Правда? – не веря своим ушам, переспросила я, и Ирис кивнул, – Спасибо, это много для меня значит.

Ривер появился в Филориуме спустя несколько дней, предвещая свое возвращение стаей черных воронов. Он забаррикадировался в своем кабинете, зная, что в Академии многие возмущены тем, что произошло.

Главный кампус охранялся ограми, внутрь никого не пускали. Но наш отряд не собирался следовать приказам самозванца Ривера. Мы со Свейгом обратились за помощью к древесным корням, чтобы сковать конечности нескольких стражей. Блэр с Луцием набросились на кучку других уродцев, вступив с ними в оружейный бой, используя мечи. Ирис перебирал в ладонях горстку камней, создавая ими ослепляющие искры и направляя в уродцев.

Внимание сторожей притупилось, и мне удалось прошмыгнуть в здание в зверином обличие. Однако там охраны оказалось не меньше. Служаки Ривера бросились за мной, стараясь поймать. Они ударяли дубинами по полу, что я едва уворачивалась. Хорошо, что Ирис, как оказалось, последовал за мной. Он разлил по полу кипящую жидкость кислотного цвета, и пол под ногами моих преследователей растворился. Я запрыгнула на подоконник и наблюдала, как огры проваливаются под землю.

Бросив взгляд на Ириса, увидела, как со спины на него замахивается великан с дубиной.

– Ирис, сзади! – крикнула я, но чудовище уже успело оглушить полуэльфа, и тот упал на землю.

Из-за огромной ямы в полу не могла подбежать к юноше. Оставался единственный путь вперед, и я помчалась по коридору, надеясь обежать здание внутри вокруг. За мной гнались огры, бросая в меня камни, один больно ударился о заднюю лапу, и я почувствовала, как по ней бежит кровь.

На шум вышел виновник всей этой бойни: Ривер схватил меня за шкирку и поднял в воздух.

– Пошли прочь! Я сам с ней разберусь, – приказал страже директор.

К всеобщему удивлению, огры не послушались, а остались стоять на месте, рыча и тяжело дыша.

– Эта мерзавка заставила нас повозиться. Отдай ее нам! – прохрипел один из уродцев.

– У вас прорезался голос? – усмехнулся Ривер, – Я за секунду вырву ваши языки и гланды, если посмеете еще перечить.

Темный маг взмахнул свободной рукой, пытаясь магией вырвать дубину из рук огра, но она осталась на месте. Ривер недоуменно приподнял одну бровь, а монстр рассмеялся:

– Пока тебя не было, один профессор научил нас противостоять твоей магии.

Терялся Ривер недолго: с помощью трансфигурации он поднял в воздух украшающие коридор статуи и бросил их в огров. Те побежали врассыпную, но один успел подскочить к нам и ударил анимага дубиной. Тело Ривера полетело назад, проломив спиной дверь в один из кабинетов. Несмотря на незавидность положения и боль, директор продолжал крепко держать меня на руках.

Дальше произошло что-то непонятное. Вспышка света и пронизывающий холодок: я уже испытывала похожие ощущения раньше. Так происходила телепортация. Кто бы сомневался, что Ривер имеет завидный запас телепортов.

Когда перемещение закончилось, мы упали на снег. Зачем Ривер перенес нас в Ледовое королевство? На это требовалось много сил, было бы разумнее телепортироваться на более близкое расстояние.

– Ты нас переместила? – потребовал ответа Ривер, поднявшись на ноги.

– Нет, я не владею телепортацией. Разве это не ты? – нахмурилась я и только сейчас поняла, что без своего ведома обратилась обратно в человека.

– Значит, там был портал. Но кто его открыл? – задумчиво проговорил анимаг.

Он вдруг взглянул на свои руки и заметил на них кровь: по всей видимости, моя нога, в которую попали камнем, кровоточила и запачкала кожу анимага.

– Ты ранена? – обеспокоенно спросил Ривер и сделал шаг ко мне.

Я же быстро пришла в себя, поблагодарив высшие силы, что предоставила возможность расквитаться с Ривером наедине. Подняв руку в воздух, напряглась, чтобы создать огненную сферу, но почему-то не получалось. Может, я израсходовала слишком много сил? Совершив несколько попыток обратиться к другому воплощению стихийной магии, попробовала воззвать к корням. Хоть они и прикрыты снегом, все равно продолжают жить под землей. Но и эти попытки оказались тщетны.

Ривер видел, что я пытаюсь прибегнуть к колдовству, и тоже совершил попытку.

– Портал забрал нашу магию, – сделал вывод анимаг.

– Тогда я убью тебя так! – прорычала я и бросилась на директора, повалив с ног.

Я применяла все навыки рукопашного боя, которым обучил Луций. Но Риверу они тоже оказались знакомы, и он умело уворачивался. Затем он перевернул меня на живот и заломил мои руки за спину. Я почувствовала, как запястья переплетаются крепкой бечевкой.

Связав мои руки и лодыжки, Ривер выпрямился. Я перевернулась обратно на спину и попыталась пнуть подонка по ногам.

– Успокойся, дикая! – велел директор, – Сейчас не время для разборок.

– Ты убил Антарию!

– У меня был выбор: отправить на бой тебя или твою подругу. Нумибус следил за мной.

– Ждешь благодарности? Ты продажный червяк! Метишь во властелины, а на деле мерзкое пресмыкающееся. Помочь тебе бежать было самой огромной ошибкой в моей жизни!

Ривер ничего не ответил, переключив внимание на осмотр местности, при этом вытирая засохшую на руках кровь снегом. Я брыкалась на земле, пытаясь развязать хотя бы руки.

– У меня для тебя плохие новости: мы застряли посреди заснеженной пустоши без магии. У нас не так много времени, чтобы найти хоть какой-то источник тепла, иначе погибнем от холода, – сказал Ривер, подошел ко мне и перерезал веревки, – придется на время забыть обиды и действовать сообща. 

Хаос, что был в Филориуме, не сравнится с тем, что произошло после смерти Антарии. Мирные люди, еще не определившиеся со своей позицией, приняли нашу сторону. Они были возмущены жестоким убийством студентки, которая никому не сделала ничего плохого. Антария олицетворяла собой миролюбие и доброту, а сейчас словно забрала с собой их последние крохи в нынешнем мире.

Кассандра и Блэр по-разному реагировали на утрату: первая изошла на ненависть к Риверу, вторая заживо закопала себя под грудой талмудов. Что она искала в них? Рациональный способ прикончить сразу двух подлецов, стоящих у власти? Я не старался уберечь от внутреннего разрушения их обеих, отдавая отчет в том, что любую боль требуется сначала пропустить через себя, а уже потом преобразовать в жажду мести.

Своей любимой ведьме пообещал искать отца, сам же, усыпляя подозрения, продолжал внутреннюю подготовку бойцов в моем отряде. Это было сделать легко, так как Кассандра учинила очередной бунт, и ей требовались мои знания в боевых искусствах. Участники наших ополчений оказались общими, поэтому не пришлось объяснять все по два раза. Ирис и Свейг неплохо справлялись, схватывая все на лету, с Саймоном и Дракаром знатно повозился. Их привели Пегасы, дабы увеличить нашу мощь, но новенькие парни не обладали мотивацией и делали все вполсилы.

– У меня есть план: сегодня в восемь в Таверне, – шепотом бросил Ирис на тренировке, готовясь к возвращению Ривера.

Их пивнушку давно закрыли, но Пегасам удалось отвоевать ее у огров, наложив магическое поле для проникновения внутрь только избранным.

– Надеюсь, ты не проболтался Кассандре? – так же еле слышно спросил я.

Ирис мотнул головой в знак отрицания. Полуэльф давно перестал делиться сокровенным со своей возлюбленной, как, впрочем, и я со своей. Было немного не по себе строить козни за спинами Блэр и Кэсси, но такова цена их безопасности.

– Что за план? – сразу начал я с дела, когда под покровом ночи пробрался в нашу теперешнюю обитель тайн.

– Для начала угощайся, – вмешался Свейг, разливая по стаканам последние запасы выпивки.

Мы всегда собирались втроем, чтобы обсудить дальнейшие планы, и, если требовался кто-нибудь еще, посвящали его индивидуально.

– Смотрите, я наколдовал нам карту основных скоплений огров и остальных прихвостней Ривера.

 Ирис разложил на столе пергамент, где множество красных точек перемещалось в хаотичном порядке.

– Это огры? Как ты их различишь? – не понял Свейг, не дав мне похвалить задумку самого организованного из нас.

– А ты хотел, чтобы на карте высвечивались их имена? – буркнул Ирис, – Наша кровь более прохладная, а вот остальная нечисть имеет огненный кровеносный поток, на моем носителе отражается тепловая активность, – пояснил Пегас своему недальновидному другу.

– Так мы сможем узнать, где основная масса чудовищ, и где есть лазейка для нападения. Очень умно, – все же произнес я похвалу.

– Я уже узнал! – Ирис был на шаг впереди нас всех, – Ривер бросил все силы своей охраны на Филориум, но забыл о еще одном завидном для нас местечке! – хитро улыбаясь, продолжил полуэльф.

– Поместье Аваруса! – озвучил единственную догадку, что пришла на ум.

– Верно, мой друг! – Ирис едва не выпрыгивал из штанов, чтобы превзойти нас со Свейгом.

– Чем сдалось это место? – опять не понял змееуст, и я уже пожалел, что взял его в команду.

– Блэр упоминала, что там есть портал к обители Нумибуса. Нам нужно наведаться туда и все разведать, – сдержанно разъяснил я.

– Я пойду с вами! – раздался голос у входной двери.

Там стоял Юнас и не собирался объясняться с нами, как попал в заколдованную Таверну и почему все это время подслушивал.

– Стоит задуматься о еще одной карте с волшебниками, – хмыкнул Ирис, ошарашено взирая на гостя.

– Я должен отомстить за Антарию! – озвучил свои мотивы пришедший юноша.

– Юнас, мы идем на битву не с Ривером, а с его начальником, – остудил пыл смельчака.

– Плевать! Убьем обоих мерзавцев! – не отступал Юнас.

Пегасы одновременно посмотрели на меня. В их глазах читался вопрос и сомнение насчет новоприбывшего. Но, в любом случае, последнее слово было за мной, и оно стало положительным. Понимая чувства юноши, не мог поступить иначе. Что, если бы на той арене погибла Блэр? Я бы убил каждого, кто оказался причастен к этому.

Не теряя возможности, мы вчетвером направились в бесхозное поместье, рассчитывая получить козырь в нашем шатком положении. Темнота ночи благоволила нам, погрузив окрестности во мрак. Блэр рассказывала о беседке, но пробраться в нее можно только пройдя весь особняк. Что мы и сделали, правда, не минуя и половины, столкнулись с живым препятствием.

– Быстро же вы нашли мне замену, братья, – раздался голос Роланда.

 – Зачем ты спас меня? – спросила Ривера, – От Нумибуса и огров.

Мы шли в неизвестном направлении, проваливаясь в сугробы. Я еле сдерживалась, чтобы не атаковать его со спины, но какой в этом смысл, если все равно не смогу навредить ему без магии? Только вызову в нем гнев, и он оставит погибать меня на морозе и продолжит дальше поддерживать злодеяния Нумибуса.

– Ты когда-то спасла меня, а я не люблю оставаться в долгу, – ответил колдун.

– Я помогла тебе бежать, думая, что ты поквитаешься с Нумибусом, – призналась я, – а ты стал служить ему.

– Я присоединился к Нумибусу не по тем причинам, что ты думаешь, – произнеся это, Ривер повернулся ко мне и внимательно посмотрел, словно решая, можно ли поделиться со мной подробностями, – как тебе известно, на границе Безоблачного королевства идет война между его жителями и эльфами, пытающимися добиться независимости. Но их главная цель – свергнуть короля и установить эльфийскую власть. Нумибус не поддерживает какую-то одну сторону, он спонсирует их обоих, чтобы ослабить, и самому обрести власть над королевством.

– И в чем же здесь выгода для тебя? – не поняла я.

– Я ненавижу эльфов.

– И все? Личные предрассудки? – издала я смешок, пораженная, что причина настолько узка.

– У меня была сестра-близнец, ее звали Розария. Она очень любила цветы, особенно дикие розы, собирала гербарий, хотела изучать травоведение. Когда ей было четырнадцать, со школьной группой они отправились на Лавандовые луга ради сбора новых растений. Там Розария немного оторвалась от группы, и ее схватила шайка пьяных эльфов. Они надругались над моей сестрой и бросили в поле, учительница нашла ее только под вечер. Розария перестала разговаривать и вскоре покончила с собой, – голос Ривера сорвался.

Я была настолько шокирована грязной историей, что даже остановилась на месте, приводя мысли в порядок. Глаза слезились от мерзости и несправедливости этого мира. Я вспомнила татуировку с дикими розами, которые тянулись от сердца Ривера. У близнецов очень крепкая духовная связь и, лишившись сестры, анимаг потерял часть своей души, если не всю ее целиком.

– Это ужасно, – только и смогла сказать я.

– И не говори, что не все эльфы такие. Возможно. Но те, что рвутся к власти ушлым путем – самые гнусные представители этой расы. И я не собираюсь этого допустить.

Я отыскала причину скверного поведения Ривера, но это его не оправдывало, но мое отношение к анимагу немного изменилось. Возможно, он бы даже при жизни сестры стал таким же негодяем, но теперь мы этого не узнаем.

– Мне жаль твою сестру, – прошептала я.

– А мне жаль твою подругу, – голос Ривера звучал искренне, – если бы был другой выход, я бы этого не сделал. Ты имеешь полное право меня ненавидеть.

– Я ненавижу.

Снежные ослепляющие просторы казались бесконечными. Время от времени мы проверяли магию, но она так и не появилась. Да, даже если бы силы вернулись, усталость не позволила бы их использовать. Хотелось только одного: прилечь и заснуть, но Ривер подгонял меня каждый раз, когда начинала замедляться.

– Нельзя спать на морозе! – строго говорил он.

Я послушно брела дальше, уже не чувствуя отмороженных конечностей. Поднесла руки ко рту, надеясь хоть немного согреть их дыханием, но оно оказалось ледяным.

– Ты не можешь сдаться, Кассандра, – старался убедить меня директор. Он подошел ко мне и потряс за плечи, – ты вся дрожишь.

Ривер взволнованно глянул на меня, потом снял с себя длинный камзол и накинул мне на плечи, сам остался в одной рубашке.

– Ты замерзнешь, – еле слышно проговорила я онемевшими губами.

– Во мне больше запаса энергии, – заявил анимаг и потянул меня, призывая продолжить движение.

Утомление начинало одолевать, я уже еле волочила ноги. Ривер шел впереди, каждую минуту оглядываясь назад. Было заметно, что его тело тоже дрожит, но анимаг старался выглядеть бодрым. Молодой человек остановился на пригорке, ожидая меня.

Оказавшись там, я тоже прекратила шаг, используя момент для отдыха. Мой взгляд упал вниз и остановился на заледенелом пруде, огороженным забором. В памяти не сразу, но всплыли обрывки прошлого.

– Я узнаю это место, – прошептала я.

– Ты здесь была? – удивился Ривер.

Я кивнула и ощутила всплеск адреналина, заряженная надеждой. Молча пошла вперед, увлекая за собой директора. Спустя примерно час мы добрались до дома семьи Фезим. Из-за оледенения мозга я словно забыла, что Антария умерла, и вспомнила об этом только когда увидела заплаканные лица ее родителей.

– Кэсси! Святые Небеса, что ты здесь делаешь? – изумленно воскликнул Стефан.

– Вы все синие от холода. Сколько пробыли на морозе? – испугалась Луна.

Родители Антарии провели нас с Ривером в холл к камину и укутали пледом. В этот момент мне было даже все равно, что сижу с ненавистным человеком, по вине которого погибла подруга, бок о бок. Наши тела дрожали, но их начало наполнять тепло от огня.

– Вот, скорее выпейте! – приказала Луна, принеся на подносе два стакана с фирменным согревающим напитком семьи Фезим.

– Спасибо, – поблагодарила я, заливая в себя жидкую панацею.

В комнате появился Финеид, они с сестрой были очень похожи, но черты лица молодого человека отличались мужской грубостью, и брови с ресницами казались темнее, а длинные светлые волосы носили все члены семьи.

– Кэсси, здравствуй! Как неожиданно, но приятно тебе видеть, – сдержанно улыбнулся Финеид, – ты приехала на похороны?

– На похороны? – переспросил Ривер, все еще не осознавая, что находится в доме девушки, которую убил.

– Простите, я с вами не познакомился. Меня зовут Финеид, моя сестра Антария недавно умерла, и завтра пройдут ее похороны, – рассказал молодой человек, – вы друг Кэсси?

Я почувствовала, как Ривер вздрогнул. Жизнь подкинула ему странное совпадение, словно он оказался в одном из кругов ада, работающих с совестью и раскаянием.

– Зачем же так обжигать чужим горем, Финеид. Ты напугал бедного юношу, – пристыдила сына Луна.

– Это моя вина, госпожа Луна. Я не предупредила друга, зачем мы едем в Ледовое королевство, – соврала я.

– Ничего страшного, милая, у нас у всех сейчас мысли спутаны, – вздохнула женщина.

Когда отогрелись, мы с родителями Антарии стали негромко разговаривать, делясь добрыми историями о дорогом нам человеке. Риверу было некомфортно их слушать: возможно, его сжирало чувство вины, а, может, просто не хотел вникать в подробности малознакомой личности.

Анимаг поднялся с дивана и прошел к полке со скульптурами. Он стал рассматривать их, словно искренне заинтересовался.

– Их сделала Антария, – поведал Стефан, – ей нравилось изготавливать именно цветы, она называла эту коллекцию ледяным гербарием.

Ривер не дал никакой реакции, просто молча покинул холл. Я продолжила сидеть с семьей Фезим, и создалось впечатление, что мы просто беседуем в ожидании Антарии, которая любила долго спать по утрам.

Для ночлега нам выделили две гостевые комнаты. Из чувства вежливости пошла на улицу, чтобы сообщить это Риверу. Не знаю, будет ли он здесь ночевать, но предупредить стоит. Сегодня я убивать его не собиралась: во-первых, остался жалостливый осадок после его откровений о сестре, во-вторых, не хотела приносить неудобства родителям Антарии.

Я вышла на улицу и пошла вдоль здания в поисках Ривера. Он сидел на ступеньках у заднего входа. Благодаря мягкому снегу ноги ступали по земле тихо, и у меня получилось подойти незаметно. То, что я увидела, поразило меня до глубины души. Ривер выглядел задумчивым, погруженным в себя, а по его щекам текли слезы. Не знаю, скорбел он по Антарии или по сестре, но, оказалось, у него есть то, что я не ожидала обнаружить, – сердце.

Удалившись так же тихо, как подошла, я вернулась в дом. Поднявшись в комнату, начала раздеваться, прокручивая в памяти сегодняшний день. Он был крайне непредсказуемым и тяжелым. Я подошла к кофейному столику и взяла с него рамку с семейной фотографией. На меня смотрели счастливые лица, и на глаза набежали слезы.

– Не люблю этот снимок: я там плохо получилась, – услышала я знакомый голос, от которого по спине побежали мурашки.

Кажется, я начала сходить с ума. Все же обернулась, чтобы удостовериться, что мне показалось. Увидев Антарию, еле удержалась на ногах.

– У меня галлюцинации? – задала вопрос, прежде всего самой себе.

– Нет, я, правда, здесь, – произнеся это, Антария вдруг поднялась над полом и облетела круг по комнате, – ну не совсем я.

– Не понимаю, – пролепетала я.

Антария приземлилась напротив меня и протянула мне руку. Я попыталась взять ее, но моя ладонь прошла насквозь.

– Я стала призраком, – спокойно сообщила девушка, – присядь, а-то на тебе лица нет, – хохотнула подруга.

Дрожащей походкой я прошла к кровати и села на нее. Антария подлетела к креслу и тоже опустилась. Только сейчас я заметила небольшое свечение, исходящее от нее.

– Несколько дней назад тот идиот-кентавр меня убил. Неприятные ощущение, когда тебя протыкают насквозь, хочу тебе сказать, – поморщилась Антария, – затем я оказалась в перевалочном пункте, куда попадают все души, только что покинувшие тело. Так же там находятся души, не сумевшие пока что найти упокоение. Управляющий этого места сразу узнал меня и поблагодарил за то, что помогала заплутавшим духам и разрешала набраться сил в моем теле. Говорить, что мне приходилось пускать в себя мерзавцев, не стала: решила, вдруг из-за этого буду у них на хорошем счету. Вообще за мои заслуги мне предложили два пути: или реинкарнацию, или жизнь в форме призрака. Я выбрала, как ты видишь, второй вариант. На земле осталось слишком много людей, которых люблю.

Закончив рассказ, Антария растянулась в довольной улыбке: ей понравилось, что удалось меня обескуражить. Я помотала головой, все еще не веря, что происходящее правда.

– Завтра твои похороны, – почему-то решила сказать именно это.

– Да, знаю. Мое бренное тело сожгут, но пускай: оно мне больше не требуется.

Кассандра с Ривером пропали на несколько дней. Я перерыла все возможные талмуды, вошла в контакт с миром мертвых, использовала последние телепорты, чтобы проверить другие Королевства, но так и не смогла отыскать ее. Остальные, на удивление, вели себя спокойно и предельно странно. Не озадачившись, где сейчас находится подруга, Луций все свободное время проводил с Ирисом и Свейгом. Возможно, троица и прорабатывала план по спасению Кассандры, но я глубоко в этом сомневалась.

Мадам Финч и девочки из Калипсо постоянно куда-то уходили, возвращаясь только под вечер. Я блуждала одна по огромному особняку нашего сестринства и по полупустой Академии, там знакомые тоже теперь появлялись крайне редко.

Неслышимая симфония тайны буквально поселилась рядом со мной и преследовала, подобно тени. Я не могла больше пребывать в неведении, поэтому пришла на опушку леса, где находилась хижина любимого лесника. Никого поблизости не оказалось, но из домика доносились странные звуки. Осторожно подкравшись, уже коснулась ручки двери, как меня остановил голос Луция:

– Блэр, у нас сегодня назначены занятия?

– Нет, но я хотела… И, вообще, кто у тебя там? – прервалась на полуслове, переменяя тему разговора.

– О чем ты? Там никого нет, – сказал юноша, и я увидела в его глазах сожаление за произнесенную ложь.

– Луций, хватит испытывать мое терпение! Либо ты говоришь, что ваш альянс затевает, либо…

– Что? – краешек рта красавца выказал усмешку.

Луций прекрасно понимал, что может искоренить мой гнев, преобразовав его в нечто прекрасное. Я всегда была слаба перед чарами его улыбки и даже не скрывала этого.

– Я тоже замыслю что-то за твоей спиной, и придется в очередной раз вытаскивать меня из передряги, – по-детски заявила я, скрестив руки на груди.

– Блэр, в сотый раз говорю: все действия направлены на благо.

– Даже держать кого-то в плену? – раздражение все же взяло вверх, и я, прочитав примитивное заклинание, одним движением руки отворила дверь хижины.

Увиденное обескуражило, внеся еще больше неясности в мысли. Посреди комнаты сидел связанный Роланд. В его рту был кляп, а глаза пылали ненавистью.

– Что все это значит? – завопила я, не зная, как поступить с открывшейся тайной.

Луций закрыл дверь, чтобы злобное лицо Роланда нам не мешало, взял меня за руку и отвел чуть дальше от домишки. После он поведал все замыслы тайного объединения во имя победы над Нумибусом.

– Не понимаю, зачем вам в одиночку тягаться с этим старым боровом? – пыталась найти смысл происходящего.

Луций говорил общими фразами о добре и зле, но я не верила ни единому его слову.

– Я знаю про твою сделку с Темным магом! – прервала монолог юноши, где он утверждал, что хочет поквитаться с Нумибусом ради Академии и отца.

– Но как? – Луций замер от неожиданности и неоднозначности момента.

– Сам Нумибус рассказал, что ты отказался от любви, чтобы вернуть мне сердце.

– Все было совсем по-другому, и я не могу разговаривать на эту тему, – настроение юноши поменялось за секунду.

– Не можешь или не хочешь? Мы вместе пройдем через заклятье, просто скажи, что ты чувствуешь, и это исцелит нас обоих! – молила я.

Луций мешкал: он сомкнул зубы так сильно, что желваки начали ходить ходуном. Казалось, если анимаг произнесет хоть одно нежное слово в мой адрес, то мир содрогнется. Неужели чары Нумибуса так сильны, что наша любовь не имеет выхода сквозь них? Или же Луций просто никогда и не любил?

– Блэр, ты не знаешь, о чем говоришь. Тебе лучшей уйти, – посоветовал молодой человек, даже отвернувшись на какой-то момент.

И тут я повела себя, как любая глупая девушка, безудержно влюбленная в человека, что не отвечает ей взаимностью:

– Тебе просто плевать на меня! Если бы любил, разве мог лишить нас обоих этого чувства? – закричала я в сердцах, подкрепляя сказанное литрами слез.

– Проклятье, Блэр! Я люблю тебя больше всего на свете! – при этих словах Луций отчаянно впился в мои губы, словно поцелуй был последним доказательством его чувств.

Моему биению сердца аккомпанировала в унисон вся живая составляющая леса. Счастье холодной энергией разливалось по венам, заставляя суетиться мурашки на коже. Он любит меня! Мы преодолели проклятье Нумибуса! Разве может хоть что-то омрачить этот прекрасный миг?

– Слава небесам, я успел поцеловать тебя! – выдохнул анимаг, одаривая упоенным взором мои очи.

– Успел? – не поняла я, но уже через секунду осознала, каким способом можно уничтожить счастливую негу.

Тело Луция вздрогнуло, глаза сверкнули, и я заметила, как зрачки стали овальными, словно у Артемиса, когда он находится на солнце. Любимый тут же отошел от меня и принялся бороться с инстинктом.

– Уходи! Я могу поранить тебя! – лишь успел вымолвить юноша, но было уже поздно.

Его тело мутировало, и из-за сопротивления превращение в тигра причиняло Луцию дикую боль. Я видела все это и не могла понять причину происходящего. Ни мои слезы, ни страх не удержали анимага от перевоплощения в животное. Теперь на поляне я стояла с белым тигром, рычание которого пугало до дрожи в конечностях.

– Блэр, только не говори, что он сделал это! – на опушке откуда-то появился Ирис, – Тише, киса! – приговаривал полуэльф, прощупывая намерения тигра.

– Сделал что? Ирис, я не понимаю! – рыдая на плече друга, я все еще терялась в догадках, продолжая вопить и бесноваться.

– Нумибус проклял его, обязав превратиться навечно в тигра, если признается тебе в любви. Зачем он это сделал, глупец? – Ирис ждал от меня ответ, но тот, что просился наружу, больно обжигал все внутренности.

– Я заставила его… – словно в бреду прошептала, не отрывая взгляда от Луция в животном обличие, – Нумибус обманул меня, сказав, что признание в любви, наоборот, разрушит чары, и мы будем вместе, – добавила так же еле слышно.

Ирис прижал меня к себе сильнее. Объятия друга не помогали зажить новой ране, что я нанесла самостоятельно, обрекая любимого на вечные скитания в образе тигра. Луций, словно и не был против: немного порычав, он развалился на солнышке и наблюдал за нами с Ирисом. Внутри я почувствовала, что юноша в теле тигра рад нашему признанию в любви и ни о чем не жалеет.

– Черт возьми! Что здесь случилось, пока меня не было? – на опушке появился еще один дорогой мне человек.

Кассандра выглядела обескураженной и употребляла странные выражения, вообще не свойственные ее натуре. Пришлось усмирить свой рев и поведать подруге об очередной глупости, что учинила без ее ведома.

– Блэр, виновата не только ты. Луций сам дал Нумибусу себя провести и теперь расплачивается за это, – попыталась утешить Кэсси, на что получила в ответ рычание белого тигра, – да, ты болван! Я же нашла тогда способ обойти проклятье и вернуть Блэр сердце без жертв, – уже обращаясь к Луцию, сказала ведьма.

– Выглядишь, на удивление, бодрой. Где пропадала все это время? – я перевела тему, чтобы мой тигр не растерзал подругу, поддавшись животному импульсу.

– Потом расскажу, сейчас нам нужно пробраться в тайную комнату. Помнишь, о которой ты узнала от матери?

– Зачем? Сейчас и так немало хлопот, – не поняла мотивов рыжеволосой волшебницы.

– Доверься мне! – попросила Кассандра, что-то не договаривая.

– Дамочки, вы не забыли о моем существовании? Что прикажете делать с Луцием? Как же наш план? – вмешался Ирис, все еще пребывая в замешательстве.

На этом моменте тигр издал громкое рычание и проворно ринулся куда-то вглубь леса.

– Он говорит, что все в силе, – усмехнулась Кэсси, переводя язык животных, тоже будучи анимагом.

– Прекрасно! – буркнул Ирис и помчался вслед за товарищем.

– Нам тоже пора, Блэр, – сказала Кэсси и потащила меня по направлению к родовому поместью Нумибуса.

За всю дорогу не удалось и слова вытянуть из подруги: она всерьез намеревалась не рассказывать мне, для чего нужна эта треклятая комната и я в частности. Мама проговорилась, что там таится слабость Аваруса. Но зачем нам сейчас его Ахиллесова пята, если чародей и так мертв, и зачем она была нужна моей матери? Все эти вопросы убивали внутреннюю тягу к приключениям, я устала теряться в догадках и неимоверно желала достичь истины.

– Здесь, точно, не поджидает Ривер, как в тот раз? – все же нарушив безмолвие, поинтересовалась я.

– Нет, ему сейчас не до нас, – коротко бросила Кассандра.

– Что случилось там, куда вы попали через портал? – любопытство уже было не унять.

– Я встретила призрак Антарии! – наконец, призналась подруга.

– Значит, тебе стало легче на душе, что вы попрощались?

– Мы не прощались. Антария заявила, что хочет и дальше оставаться неосязаемой, а не идти по светлой дорожке в Серебряный град, – пояснила ведьма о позициях новоиспеченного призрака касательно Рая.

– И почему мы сейчас рвемся в чертову комнату, когда должны радоваться этому событию? – я все еще не понимала и донимала Кэсси.

– Антария рассказала мне кое-что, и нужно это проверить. Смотри, здесь написано, что дверь откроется только при помощи крови.

– Опять? Что за маниакальное желание пускать кровь на каждом метре этого поместья? – поразилась я.

– Ничего не поделать. Давай! – Кассандра пихнула мне нож без каких-либо выяснений, кто сделает кровопролитие первой.

– Кэсси, так не честно: я прошлый раз у беседки резала себе руку. Теперь, будь добра, сделай ты!

– Нет времени, ну же! – еще и подгоняла подруга.

Я подумала, что выясню с ней отношения позже, когда выйдем из особняка. Пролив в очередной раз кровь, не ожидала увидеть что-то необычное, ведь тогда Нумибус появился у меня в комнате, может, и сейчас не сработает. Правда, не успела подумать о таком, как тяжелые двустворчатые двери начали с треском двигаться и излучать свечение, озарявшее каждый угол поместья.

– Ничего себе! Хорошо, что сработало. Все же не понимаю, почему ты постоянно сваливаешь на меня эти моменты с кровью? – возмущалась я, пока дверь все еще отворяла для нас кладезь неизвестного.

Кассандра немного переменилась в лице и смотрела на меня каким-то странным взглядом. Подруга словно оценивала, можно ли открыть тайну и смогу ли я это выдержать.

– Блэр, здесь нужна не просто кровь, а кровь наследника рода Нумибуса, – наконец, вымолвила рыжеволосая ведьма.

– Не понимаю, почему тогда моя подошла? Я же не могу… Черт, только не говори, что этот треклятый старикан Нумибус и правда мой отец! Хотя, чему я удивляюсь: моя мать, небось, переспала с половиной Багряного Королевства.

– Дом долгое время принадлежал другому человеку, он-то и создал эту тайную комнату, – поведала подруга, – для тебя… – добавила еле слышно Кассандра, все еще опасаясь привести меня к потере сознания.

Двери в подходящий момент отворились, и мы смогли зайти в небольшое пространство, увешанное картинами с моим изображением. Такие же я видела тогда у мамы в ее потайном чулане. Помимо холстов, там находились чучела филинов, именно благодаря им до меня, наконец, дошло. Голова в этот же момент закружилась, а ноги перестали слушаться и подкосились, дав упасть на пол.

– Блэр, ты в порядке? – закричала Кассандра в ужасе.

– Аварус мой отец? – я даже не верила, что сама говорю подобное.

По щеке Кассандры потекла слеза. Девушка кивнула и призвала тем самым и мои слезы показаться наружу.

– Нумибус сказал, что мой отец был простой человек, не имеющий магических способностей, именно поэтому я их тоже не получила при рождении, – все еще не понимала и пыталась найти рациональное объяснение свалившейся на голову правде.

– Он солгал, Блэр. Аварус рассказал Антарии, что ты была рождена последователем Нумибуса, поэтому отцу пришлось забрать у тебя силы, чтобы спасти от ужасной участи служить Темному лорду, – рассказала всю правду подруга.

Я все еще не могла поверить и разделить придуманное с действительностью. Целый год, пока училась в Филориуме, мой отец был рядом, а теперь мне не уготована судьба узнать его поближе.

– Посмотри вот сюда: в этом сосуде хранится твоя магия. Можешь взять ее, и тогда появится шанс поквитаться с Нумибусом, – Кэсси поднесла небольшой предмет, что таил в себе годы моих унижений перед Карнелией и обществом.

С этой магией я могла бы править миром, но и превратиться в подобие своей матери. Аварус принял правильное решение. Жаль, не смогу лично сказать ему об этом.

С благоговением всматриваясь во все картины и портреты, я ощутила тепло, с которым мой отец их здесь развешивал.

– Ты права: нужно вернуть себе магию и разделаться с этим слизняком! – ненависть к Нумибусу никуда не уходила, теперь она лишь умножилась и была готова начать войну.

– Как это смело и как наивно! – раздался знакомый голос Владыки теней.

В долю секунды мы оказались не в тайной комнате отца, а сидели на лужайке возле особняка. Над нами возвышался Нумибус, приняв обличие какого-то здоровенного монстра.

– Это я, пожалуй, оставлю себе, – он выхватил из моих рук сосуд и переместился на безопасное расстояние, упиваясь ехидным смехом, – попробуй одолеть меня без дополнительной магии, – добавил подлец.

Кэсси вскочила с земли первой, источая злость и агрессию, я же немного притормозила, сама не понимая почему. Руки и ноги не слушались: только теперь, взглянув на них, увидела, как тонкие лианы обвили все конечности и стягивали так, что показались вены, вот-вот готовые лопнуть.       Кассандра создала в ладони огонь и пустила несколько искр размером с иголку, что тут же умертвили бойкую растительность. Следующий ее удар был мощнее: целый огненный шар направился в сторону Нумибуса, но тот увильнулся, воспарив над землей. Одним взмахом руки чародей и нас поднял вверх, а потом с силой ударил о поверхность.

– Хватит прятаться за своей магией. Давай сразимся на мечах! – крикнула я, придя в себя и доставая оружие.

– Твоему ненаглядному учителю помогли такие варварские способы сражения? – гоготал подонок и вновь поднял мое тело над землей.

Рука Нумибуса начала сжиматься в кулак, словно он держал в ней что-то невидимое. Тут же поток воздуха буквально перестал поступать в легкие. Я почувствовала эту самую руку у себя на шее: волшебник душил меня, даже не прикасаясь к телу.

Когда в глазах уже начало темнеть, из кустов донеслось знакомое рычание. Белый тигр в один прыжок настиг Нумибуса и повалил его, кусая и царапая. Магия перестала пленить меня, и, опустившись на землю, я помогла встать Кэсси и вместе вступить в бой.

Правда, не успели дойти до места борьбы тигра и величайшего волшебника, нас атаковал шквал стрел, что, подобно дождю, опускался с неба на наши головы. Взор зацепил Роланда: он сидел на ветке большого дуба и с помощью какого-то заклинания расщеплял одну пущенную стрелу на десятки таких же.

– Как ты выбрался? – крикнула я, удивив вопросом Кассандру.

Подруга была не в курсе пленения Роланда нашими парнями, но сейчас рассказать подробности не представилось возможности.

– Я оставался там, где было нужно, – лукаво ответил мой бывший кавалер, – все это время мои уши и глаза принадлежали Нумибусу, – дополнил объяснение, словно мы и без его напыщенной речи не до конца поняли.

– Мерзавец! – внутренняя агрессия дошла до пика, и я вновь источила энергию. Она розовым потоком устремилась в место, где восседал Роланд, но попала в ветку. Сломав ее, повалила на землю юношу, чем все равно помогла остановить его бесконечную атаку.

Нумибус в это время откинул Луция и, призвав с небес молнию, ударил тело тигра этим зарядом. Бедняга взвыл от боли, и я не могла смотреть на это без слез. Бросившись к бедному животному, молила Небеса обрести силы, что помогут сразить бессмертного чародея.

Из кустов вновь послышалось приближение гостей. На этот раз на поляне появился Ирис: он вел за собой целый отряд студентов Филориума и наших друзей. Вот моя сила, о которой я просила небеса! Внутри все зардело трепетом, сила духа воспарила во мне, перемешавшись с надеждой на победу.

– Черт, вы уже начали без нас? – усмехнулся Ирис и тут же, достав несколько разноцветных камней, пустил их в разные стороны. Роланда подбил один из них, но юноша встал, демонстративно заряжая свои стрелы огнем.

Свейг сменил меня на поприще сиделки и уверил, что обладает навыком целительства и поможет Луцию встать на ноги, точнее, на лапы. Свита Калипсо вместе с братством Пегасов кидали в Нумибуса склянки с зельями и читали заклинания. Казалось, все наши действия никак не отражались на могущественном Чародее. Он лишь откидывал нас по очереди и ударял нескончаемым зарядом молний.

– Вам не справиться со мной, детишки! – крикнул подлец.

– Сейчас проверим! – ответила Кэсси и, воззвав к стихии, обрушила на Нумибуса холодный ветер, что принялся душить его так же, как меня сам Чародей не так давно.

Все небо заволокло чернотой, и я было подумала, что подруга вышла на новый уровень владения природной магией, но тьма оказалась живой и ничем иным, как стаей воронов. Они окружили нас, пытаясь выклевать глаза и другие доступные точки. Луций в шкуре тигра уже воспрянул духом и с легкостью справлялся с атакой птиц, перекусывая им шеи. Внимание зверя привлек один черный ворон. Не замечая других, таких же, Луций бросился за ним.

– Жаль, ты теперь так не можешь! – проговорил Ривер, сменив свое воплощение на человечье.

Он знал о проклятии и обо всем, что происходило с нашими жизнями. Моя распыленная ненависть теперь устремилась на него. Выхватив меч, набросила на подонка сзади, но тот, как всегда, опережая на шаг, развернулся и всадил мне нож в плечо, едва не затронув им сердце.

– Добро пожаловать в семью, сестричка! – усмехнулся юноша, и я только сейчас осознала, что, на самом деле, являюсь родственницей и ему, и Ирису.

Как раз мой новоиспеченный кузен, увидев, как истекаю кровью, бросился на помощь и вмазал кулаком Риверу по морде. Тот тоже не стал применять магию, а резко вытащил нож из моего плеча и полоснул им по лицу Ириса. Кассандра, испугавшись, прекратила пытки ветром над Нумибусом и ринулась спасать любимого. С помощью воздушного потока подруга обезоружила Ривера и оттолкнула к дереву, подальше от нас с Ирисом.

– Теперь моя физиономия не такая смазливая? – успевал шутить полуэльф, спрашивая это у своей девушки.

Освободившись от бренных оков стихии, Нумибус озверел и принялся один за другим причинять каждому из нашего отряда неистовую боль. Крокен был поражен разрядом молнии насмерть. Сердце молодого человека не выдержало и остановилось, запечатлев ужас на его лице. Мои фаворитки не кричали так от боли, как от осознания, что и их жизни находятся на волоске от смерти. Несколько человек просто сбежало, Каэль и Луций до последнего боролись с воронами, а Свейг пустил все остатки сил на образование неосязаемого поля, куда не могли прорваться ни молнии Нумибуса, ни стрелы Роланда.

– Ты сейчас погибнешь! – взмолилась Харика, подползая к Свейгу и призывая не брать на себя ответственность за остальных.

Нумибус мог бы с легкостью убить нас всех, но, прекратив раскаты грома и молний, он заявил:

– Вы все будете страдать, пока боретесь за нее! – чародей указал пальцем на меня, а затем растворился в воздухе, прихватив своих прихвостней.

Всеобщее молчание не прекращалось, пока его не сменило рычание тигра. Луций скорбел по проигранной битве и ненавидел себя за то, что не смог меня защитить. Осторожно подойдя, он положил голову мне на колени, в то время как кровь из моего плеча капала на его белоснежную шерсть.

 Было глупо надеяться победить могущественного колдуна, практиковавшего магию сотни лет, кучке юных волшебников. Да, мы превосходили количеством, но наших сил оказалось недостаточно. Вера и уверенность поколебались, и каждый по-своему справлялся с неудачей. Поражение крепко ударило и по Ирису, хоть зачинщиком нападения и был Луций, полуэльф занимался стратегическим планом, который дал сбой.

Филориум по-прежнему находился во мраке власти Ривера, теперь он озлобился еще больше, получив взыскание от Нумибуса, что ему пришлось заниматься лишними хлопотами и разбираться с малолетними бунтарями. Странно, что Ривер не исключил нас всех, а оставил в рядах студентов. Наверное, собирался держать поближе, чтобы расквитаться, как следует, когда представится возможность.

Я вернулась в свою комнату в общежитии, Антарии больше не требовался сон, поэтому она появлялась там изредка, в основном проводя время с Юнасом. Все были поражены призрачному образу Антарии, но безумно счастливы, даже Блэр попыталась обнять девушку, будто закадычную подругу, но ее руки прошли насквозь.

Никто не представлял, что делать дальше, подпольный отряд больше не собирался, да и все участники ополчения словно старались избегать друг друга, не решаясь посмотреть в глаза. Но за что все чувствовали вину? Нельзя было предугадать, что троица волшебников справиться с целой армией. Нумибус и Ривер очень сильны, а неприкрытая агрессия Роланда повышает его планку, ставя парня в один ряд со своими господами.

Когда мы с Блэр узнали, что наши возлюбленные действовали тайно, нас это разозлило. Особенно меня, ведь Ирис осуждал подобное и отказывался принимать в этом участие.

– Думаю, больше его злила твоя импульсивность, что ты несешься, сломя голову, не имея никакого плана. Ирис попробовал все просчитать, но, к сожалению, это не удалось, – поделилась своим мнение Лулу, и я поняла, что лисица права.

Сейчас Ирису как никогда требовалась поддержка, он больно реагировал на провалы, тем более, такого масштаба, когда из-за нашей общей неудачи погибли люди.

Я шла по территории кампуса, направляясь к особняку Пегасов. Эти студенческие сообщества перестали нести свою первоначальную развлекательную функцию, а превратились в объединения единомышленников, готовых сражаться против несправедливости. Ряды Пегасов и Калипсо значительно поредели, остались только самые преданные члены.

Ириса нашла около особняка, он что-то обсуждал с Каэлем. Приятель Луция прибыл в Филориум только ради общей цели и теперь намеревался вернуться вместе с пилигримами к странствиям.

– Вы всегда можете на нас рассчитывать, – услышала я слова Каэля, когда подошла ближе. Мужчина поздоровался со мной и сжато улыбнулся, тоже погруженный в мрачные думы, – Кассандра, должен откланяться, мне еще нужно собрать пилигримов по всем кабакам. Береги себя!

– Спасибо, Каэль, ты тоже, – отозвалась я.

Когда странник удалился, Ирис взглянул на меня и попытался выдавить улыбку. В последнее время он был крайне задумчивым и печальным, у меня сжималось сердце, я чувствовала его разочарование в себе и боль, но не знала, как помочь.

– Как ты? – задала я глупый вопрос, чтобы не стоять в молчании.

– Паршиво, – честно ответил Ирис.

Я сделала шаг навстречу любимому, но увидела, как мимо проходит Ривер. Пришлось сразу отстраниться, чтобы быть готовыми дать отпор директору, если потребуется.

– Любовь во время чумы? Ладно, воркуйте голубки, пока есть время, – издевательски засмеялся мерзавец.

– Ты за все ответишь, Ривер, – процедил сквозь зубы Ирис.

– Увольте от очередной демонстрации вашей жалкой мощи. В следующий раз справимся с вами вдвоем, не будем даже отвлекать Нумибуса.

Ривер не стал дожидаться ответной реплики Ириса и продолжил свой путь, за ним шагал верный Роланд, взглянув на нас взглядом, полным презрения.

– Нам нужно время, чтобы подготовиться, и тогда мы с ними расправимся, – попыталась сказать я уверенно, но изнутри сквозили сомнения.

– У нас нет времени, Кассандра! Гибнут люди! – крикнул в отчаяние Ирис, затем вздохнул и взял меня за руку, – Медлить нельзя. Мне нужно идти, хочу закончить один чертеж.

– Можно посижу с тобой? Я не буду мешать, – попросила я, не желая оставлять Ириса одного в таком подавленном состоянии.

– Да, пойдем, – кивнул юноша, и мы поднялись в особняк.

Комната Ириса превратилась в подобие штаб-квартиры с разбросанными по всей площади картами, книгам и чертежами. Казалось, полуэльф совсем не спал, проводя дни и ночи за разработкой стратегий и схем.

Юноша сразу взялся за работу, нависнув над письменным столом, орудуя чертежными принадлежностями. Я примостилась на кресле и взяла в руки книгу из стопки, высотой почти с меня ростом. Это был учебник по использованию скрытых магических ресурсов, такое чтиво пойдет только на пользу.

Спустя некоторое время я услышала резкий шум. Взглянув в сторону Ириса, увидела, как со стола на пол летят ранее стоящие на нем предметы. Нервы Ириса сдали сбой: он стоял, упираясь руками о стол и тяжело дышал. Я подошла к молодому человеку и осторожно положила руку на его плечо.

– Я проиграл, Кассандра, – голос любимого дрожал.

– Это не твоя ноша, Ирис. Ты не должен брать ответственность на себя.

– Я совершенно растерян.

Исходящая от юноши горечь пробирала меня до дрожи, я не должна позволить ему сломаться. Коснувшись лица Ириса, развернула его к себе.

– Ты сделал все, что мог, слышишь? Нумибус веками взращивал в себе силу, а мы только начали свой путь. Но я знаю, что вера в добро нам поможет.

Чтобы передать Ирису остатки своей надежды, я поцеловала юношу. Сначала он не ответил на поцелуй, но затем впился в мои губы с небывалым желанием. Мы впервые упивались друг другом с таким исступлением, будто пытались объединить нашу внутреннюю силу, преувеличивая ее, раз по отдельности она перестала существовать.

Ирис поднял меня на руки и перенес на кровать. Я опрокинулась на спину, молодой человек навис надо мной и жадно целовал голую шею. Его ладони гладили мое тело, и я чувствовала, что мне этого мало. Пальцы Ириса остановились на кожаном ремне, стягивающем мою талию. Юноша потянул за шнуровку, и мне стало легче дышать. Однако дыхание стало прерывистым, когда ощутила ладонь возлюбленного на груди.

– Ты уверена? – прошептал Ирис, и я поцеловала его вместо ответа.

В этот момент меня не волновали нормы приличия и предрассудки. Мы могли потерять друг друга в любой момент в это неспокойную пору и не должны тратить бесценное время. Почему я повторяю слова Ривера?

– Я люблю тебя, – с придыханием произнес Ирис.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

Мы чувствовали боль и горести друг друга, но наша любовь наполняла нас, делая сильнее.

Проснулась я от утренних лучей, пробивающихся через не до конца задернутые занавески. Ириса рядом не было: видимо, едва поднявшись с постели, занялся работой.

Приведя себя в порядок, спустилась вниз, там сидела небольшая компания Пегасов во главе со Свейгом.

– Доброе утро, – поприветствовала я юношей, – вы не знаете, где Ирис?

– Он же ушел с пилигримами около часа назад. Вы разве не успели попрощаться? – нахмурился Свейг.

В области сердца больно защемило. Вот что имел в виду Ирис, когда сказал, что проиграл. Прежде всего, он проиграл своему брату, только с приказа директора можно присоединиться к странствующим.

Я ворвалась в кабинет Ривера, бесцеремонно распахнув дверь. Директор пил кофе из маленькой чашки на блюдце. Увидев меня, он сделал неторопливый глоток и аккуратно поставил посуду на стол.

– Ты отправил Ириса с пилигримами! – в порыве злости крикнула я.

– Тише, мятежница. Если твой благоверный тебя бросил, не нужно обвинять всех подряд, – спокойно ответил Ривер.

– Как бы ты не старался нам помешать, мы все равно найдем на тебя управу! – пригрозила я и выбежала из кабинета.

Пилигримы не должны уйти далеко, если потороплюсь, смогу их нагнать. Превратившись в лисицу, что есть мочи, побежала в лес, гонимая любовью и надеждой. 

 – Блэр твоя сестра? – взревел я, когда бой между нами и сопляками Филориума был окончен, а мы с Ривером остались наедине, проводив Нумибуса в Царство теней.

– Да, разве это что-то меняет? – невозмутимо отозвался собеседник, выудив из кармана фляжку с ромом.

– Ты поэтому ее не убил, а лишь ранил?

– Рехнулся? Зачем мне ее убивать? – поразился Ривер.

– Слабак! – бросил оскорбление ему в лицо и удалился продолжать пир в одиночестве.

В какой-то момент я осознал, что мне стало плевать на всех, кто мог бы умереть на поле боя: будь то Блэр или даже Ирис. Жаль Урсула не посчитала нужным поддержать своих друзей, может, появилась бы вероятность, что девчонку прихлопнут, и она перестанет маячить на моем горизонте.

Ненависть, подобно раскаленной стали, разливалась по венам, делая меня непробиваемым для людских эмоций. Теперь я даже не понимал цель пребывания в Академии. Постигать бесполезные дисциплины и упускать возможность овладеть навыком боевого искусства или новым воплощением магии. В битве мы с Ривером и Нумибусом были непобедимы, но я все равно ощущал свою слабость перед этими двумя чародеями. Особенно перед Нумибусом. Он истинный правитель не только Царства теней, но и всего Королевства! Нужно было предложить ему помощь в завоеваниях, тогда бы волшебник наградил меня дополнительными способностями.

Рассуждая о грядущем, не заметил приближения шагов. Находясь в лесу, всегда чувствовал себя в безопасности, но теперь здесь разгуливает огромный тигр. Он-то и показался из зеленой чащи, сверкая ненавистью в зрачках и заведомо выпуская когти.

– Иди своей дорогой, Луций! Если не хочешь, чтобы я пустил твою шкуру на ковер в свой особняк, – пригрозил я, но это никак не повлияло на опасного зверя.

Рычание раздавалось на всю округу, по-видимому, привлекая внимание еще кого-то. Кусты раздвинулись, и рядом с тигром показалась Блэр. Ее плечо до сих пор кровоточило, а кожа источала болезненный вид.

– Тебе лучше уйти, Луций защищает меня, – посоветовала Блэр.

Не могу взять в толк, почему после всего произошедшего она беспокоится обо мне? Может, тот факт, что девушка еле стояла на ногах и была очень слаба, не позволил выплеснуть привычную для Блэр дерзость? Я решил не связываться с этой парочкой. Конечно, я мог попробовать сразиться с белым тигром, но не хотел тратить силы.

Пришлось на некоторое время забыть о любимом лесе и обитать в пределах Академии. Ривер все еще оставался директором, управляя Филориумом так, словно пару дней назад не сражался со студентами. Это фальшивое двуличие мне порядком надоело. Уже собравшись все высказать, я застал друга в растерянности и решил, что виной тому как раз диссонанс происходящего.

– Дай угадаю, надоело составлять расписание студентам, и ты вновь хочешь зачинить эпическую бойню? – обратился к Риверу, войдя в его кабинет.

– А? Что ты говоришь? – подонок даже не слушал меня, пребывая в собственных мыслях.

Дверь за мной вновь отворилась, и в комнату вошел один из огров.

– Господин, как вы и просили, мы узнали, что Кассандру Лайн видели в обличии лисы на границе Багряного Королевства, – сообщил прислужник.

– Так вот что тебя волнует? Рыжая девка? – я не смог сдержать презрения.

– Выбирай выражения! – прикрикнул Ривер.

– А ты держи свои слабости при себе. Больше я тебе не подчиняюсь, и Нумибусу доложу, кого он поставил управлять Филориумом! – с этими словами я выбежал из кабинета и направился искать способ попасть в Долину теней и, наконец, примкнуть к волшебнику, что еще не потерял уважение в моих глазах.

Благодаря знаниям из книг я нашел портал и направился к нему, но тут моментально возникла проклятая липучка, чье лицо уже вызывало отвращение.

– Роланд, я пойду с тобой! – лепетала Урсула. Ее глаза уже были полны слез, хотя она даже не успела услышать от меня очередную гадость.

– Куда ты собралась? Ведь понятия не имеешь, куда я держу путь, – попытался сдержаться, но был уже готов предупредить девицу о своей ненависти, скопленной для нее.

– Это не важно! Умоляю, возьми меня с собой!

Сколько же неуважения к себе таилось в Урсуле, если после тысячных унижений она готова пойти за мной на край света.

– Я люблю тебя, – горестно добавила девушка на мое молчание.

– Не называй это любовью, – отрезал я, чувствуя отвращение к любому проявлению чувств, – ты можешь идти со мной, но только для того, чтобы в случае опасности отдать за меня жизнь. Так и проверим твою «любовь», – усмехнулся я напоследок.

Мы вместе шагнули в портал, и через долю секунды уже оказались в мрачной Долине теней. Стоны и крики неприкаянных душ отвлекали от истинной цели проникновения в это место.

– Зачем пожаловали? – послышался мужской голос, но никого поблизости видно не было.

– Я хочу учиться у тебя, стать сильнее и получить желаемое могущество! – крикнул с эмоциями браваду, – Это Урсула, мой Господин, она также согласна служить тебе, – добавил чуть позже, вспомнив о присутствии стоящего рядом существа.

Никто не ответил, поэтому мы интуитивно пошли вдоль тропы, уготовленной привести к Владыке теней.

– Этот старенький дедушка и есть Нумибус? – осторожно прошептала Урсула, указав куда-то вдаль.

Я не увидел никакого старика: на пригорке стоял лишь мужчина с правильными чертами лица и мускулистым телосложением. Его прямой нос, четко очерченные скулы и золотисто-карие глаза сразу привлекли внимание. Широкие плечи, массивные руки и смуглая кожа гармонично сочетались со всем образом, что возник передо мной.

– Значит, я вижусь тебе стариком, дорогуша? – усмехнулся мужчина, откинув каштановые волосы с лица.

Урсула кивнула, а потом кротко посмотрела на меня, ища поддержки.

– Роланд, почему ты молчишь? Где же твое красноречие? – подначивал Чародей.

По манерам и речи я узнал в нем Тристема и других личностей, чей облик принимал Нумибус. Тогда почему сейчас он предстал в образе незнакомца?

– Ты тоже видишь его таким? – допытывалась Урсула, смущаясь неловкого молчания.

– Нет, предо мной стоит высокий мужчина, прежде я его не встречал, – сказал еле слышно, словно чувствуя вину за это.

К удивлению, Нумибуса заинтересовал мой ответ. Волшебник подошел ближе и спросил:

– На моем лице есть шрамы?

– Да, один, он рассекает бровь, – не задумываясь, проговорил я.

Изумление застыло на лице Чародея. Он безмолвно вглядывался в мои глаза, а затем прошел вокруг нас с Урсулой.

– Ты первый, кто за долгие годы увидел мое истинное обличие. Наконец-то, я нашел своего последователя. Можешь располагаться, теперь мы будем вершить судьбы вместе! – заявил Нумибус, кивком головы указывая на пьедестал с троном.