Все местные ребята — да и ребята всего королевства — знают, что нельзя заходить за Границу. Говорят, если пройдешь семь шагов, с тобой непременно случится что-то ужасное.

Когда мы сидели у костра и слушали песню океана, кто-нибудь обязательно вспоминал страшилку о мальчике, который нарушил запрет. Он на спор прошел за Границу, постоял немного в Джунглях, вернулся домой и… обнаружил, что его дом полон призраков — настолько страшных, что фильмы ужасов покажутся вам цветочками. Призраки являлись ему каждую ночь. Каждую ночь он просыпался в холодном поту и не мог понять, почему еще жив. Он уже взрослый, но, говорят, лежит в психбольнице и по ночам кричит от страха — да так, что у остальных пациентов кровь идет из ушей. Этот страх называется Страхом Предков. У меня от такого названия мурашки по телу.

Мы боялись Джунглей, но отнюдь не держались от них подальше. Напротив, у Границы собиралось полным-полно ребят: бойкие семилетки, мы и самые старшие ребята из нашего приморского города. Полицейские ругались и гнали нас прочь до самых заборов, но мы каждый раз возвращались, чтобы поглазеть на исполинские деревья и бамбук, который порос точно по Границе.

Мы просто стояли и смотрели. Но сегодня кое-что случилось, и я прошел свои семь роковых шагов.

— Спорим, я первая добегу до Границы?

— Еще чего! — отозвался я, а Дия хитро сощурилась. Она всегда так щурилась, когда была уверена в своей победе.

Свежий морской ветер трепал ее красное платьице и светлые косички, обтянутые яркими резинками. Пусть она старше меня на целый год, пусть ей уже целых десять лет, я все равно бегаю быстрее! Чтобы я кому-то проиграл? Да никогда!

— Тогда давай, — предложила Дия и выставила ногу вперед. — До Границы. До конца стены, а?

В кого бы перекинуться, чтобы ее обогнать? Дия, конечно, превратится в колибри. Она часто в нее превращается. А я? Я могу в попугая или в паука. Папа говорит, когда вырасту, я смогу перекидываться в разных альтеров и даже менять их один за другим, если, конечно, буду упорно тренироваться.

Я встал рядом с Дией, а она спросила:

— Ну что, готов?

— Конечно! — воскликнул я. — Я всегда выигрываю.

— Посмотрим. На старт… марш!

Мы перекинулись одновременно. Я — в попугая, Дия — в колибри.

Поначалу она оторвалась вперед, но вскоре я начал нагонять. Мы пролетели над песком и асфальтом, а потом — над крышами домов и зелеными верхушками пальм. Над вывесками магазинов, над разноцветными зонтами мороженщиков, над домом Дии, над последним забором… Я уже выдыхался, Дия рядом тоже еле махала крыльями. Вперед, через поляну, мимо одиноких деревьев — туда, откуда будет видно океан.

Я обогнал Дию на повороте, пролетел мимо пальмы и помчался вдоль высокой каменной стены. Папа говорит, ее построили, чтобы никто не ходил в Джунгли, но если отлететь от города на некоторое расстояние, то можно увидеть, что стена заканчивается, будто ножом обрезанная, и на обнаженной Границе растет бамбук. Тут-то и собирались все любопытные, несмотря на то, что это место находилось в нескольких километрах от края города. Я снизился и перед зарослями бамбука перекинулся в человека. Рядом приземлилась Дия и тоже превратилась обратно.

— Ну ладно-ладно, — задыхаясь, Дия схватилась за бок. — Ты выиграл, Мартин.

— Опять здесь мелюзга болтается, — проворчал кто-то.

Я повернул голову и под густыми ветвями каштана увидел кучку парней. И как мы их сразу не заметили? Все взрослые, им по тринадцать-четырнадцать, а самый старший учиться в нашей школе аж в девятом классе! Он-то и прикрикнул на нас:

— Чего ходите здесь? Совсем без мозгов у самой Границы шататься?

Мы с Дией стояли, смотрели на них и молчали. Самый старший из ребят, черноволосый и сутулый Дулир, поднялся со скамьи и рявкнул:

— Совсем осмелели, мелкота?

Не люблю, когда меня называют мелкотой, но Дулира боюсь до чертиков и потому молчу. Дия, напротив, не может держать язык за зубами. Она делает шаг вперед и говорит:

— Вам можно, а нам нельзя?

— Помолчи, соплячка, — оборвал ее Дулир. — Наверное, Границу никогда не пересекала, а Джунгли и в глаза не видывала!

— Можно подумать, ты бывал в Джунглях! — пролепетала Дия и покраснела, как плод тамарилло. Ее руки мелко дрожали.

— Я-то? — Дулир хмыкнул. — Бывал, конечно.

И сказал так просто, таким гадким голосом, будто это было проще простого. А я знал, что он врет! Вход в Джунгли запрещен — и не кем-то там, а самим королем! Нет ничего страшнее, чем нарушать его запреты — это мне папа говорит!

— Ты врешь! — тряхнула косичками Дия.

— Тоже мне… много ты понимаешь, мелочь пузатая… — усмехнулся Дулир и этими словами окончательно раздавил нас с Дией.

— Ты не мог, полиция тебя бы поймала! — не сдавалась Дия, а ее голос дрожал все сильнее.

— Дура, что ли? Где она, твоя полиция, м-м? Думаешь, они день и ночь патрулируют Границу?

Дия открыла рот, чтобы что-то добавить, но я схватил ее за руку и потащил прочь от дурной компании. Хватит с нас унижений.

— Эй, постой-ка, Март! — Дия затормозила и прошептала мне на ухо. — Ты посмотри! С ними Летос!

Я обернулся и увидел мальчика из параллельного класса — Летоса. И как я раньше не узнал его светло-русые волосы и широко распахнутые глаза? Мама говорит, он похож на ангела, а я ей не верю. В одной книжке я читал про ангелов, так они там сильные, с грозным взглядом и непременно с крыльями. А Летос? Увидь мама его сейчас, она бы ужаснулась: как он попал в такую нехорошую компанию? А я удивляюсь: как такой, как он, вообще попал в какую-нибудь компанию?

— Ну что, малявки, передумали убегать? — издевался Дулир.

— Летос! — позвала Дия. — Пошли с нами.

Парни загоготали, а Летос залился густой краской. Похоже, ему не понравилось, что его обнаружили. Даже в глаза не взглянет. Фу, смотреть противно!

Отсмеявшись, Дулир предложил:

— А что, малявка? Раз такая смелая, то, может, переступишь Границу и пройдешь в Джунгли?

Я хмыкнул. Предложить такое нелепо — не то, что исполнить.

— Ты дурак, — фыркнула Дия. — Я не пойду в Джунгли.

— Я так и думал, — вымолвил Дулир. — Боишься.

— Я не боюсь! — вспыхнула Дия, и я заволновался. Обычно, когда кто-то упрекал Дию в трусости, она теряла голову и могла сделать что угодно.

— Тогда пройди в Джунгли, малявка, — стоял на своем Дулир. — Пройди хотя бы до ручья, слышишь, как он звенит? Пройди, и, даю тебе слово, я больше не буду называть тебя малявкой.

И вместо того, чтобы отказаться наотрез и пойти прочь, Дия задумалась. Я заволновался еще сильнее.

— Дия, — прошептал я. — Ему просто нечего делать. Из-за него хочешь нарушить закон короля?

— Что ты там пищишь, малявка? — обратился ко мне Дулир. — Закон короля, говоришь? А разве он узнает?

— Узнает, — боясь поднять глаза, прошептал я.

— Не узнает, если ты не донесешь, — хмыкнул Дулир. — Ну что, девочка? Пойдешь в Джунгли? Или навсегда останешься трусом?

— Пошли, Дия, — я взял ее за руку.

— Ой-ей-ей! — заулюлюкал вслед Дулир. — Вот и катитесь отсюда, трусы несчастные!

— Стой, — Дия вырвала руку и зашагала к Дулиру. — Я согласна. Я пройду до ручья.

— Ты что, Дия? — ужаснулся я. — С ума сошла?

— Помолчи, зайчишка-трусишка, — перебил Дулир и — надо же! — улыбнулся Дие. — Давай, девочка. Зайди в Джунгли.

— И зайду! — упрямо мотнула головой Дия и даже не посмотрела в мою сторону. И зашагала к бамбуку, который задумчиво подметал верхушками вечернее небо. Стоящая рядом стена укоризненно наблюдала, и мне вдруг захотелось, чтобы она сдвинулась, загородив Дие проход.

— Дия, стой! — крикнул я.

— Дия, стой! — передразнил меня Дулир, а остальные парни снова загоготали. Все, кроме Летоса. Летос побледнел и неуверенно пробормотал:

— Может, не стоит… там может быть опасно…

— Заткнись, Ледос или как там тебя, — отмахнулся Дулир. — Вот увидишь, не успеет она дойти до ручья, как Страх Предков погонит ее обратно. Хочу на это взглянуть.

Я тоже во все глаза смотрел ей вслед и поражался ее упрямости. Зачем? Зачем лезть туда, куда запрещено? Какая разница, что они говорят?

— Дия, не надо, — упавшим голосом вымолвил я и шагнул следом.

Дия остановилась перед Границей, глянула на бамбук, и я уже обрадовался, что она передумала, но она тряхнула косичками и пошла дальше. Я ужаснулся. Неужели она вправду зайдет в Джунгли? Неужели рискнет своей жизнью из-за компании дураков?

— Дия, не надо! — повысил голос я.

— Заткнись, щенок, — поморщился Дулир.

Дия обернулась и посмотрела на меня:

— Не бойся, Мартин. Я только до ручья и обратно. Никто не узнает.

— Там опасно!

— Тут близко, я слышу, как бежит вода.

И — подумать страшно! — она стала пробираться между стволами бамбука, чтобы пересечь Границу. Она больше не колебалась! А я стоял, будто ноги к земле приросли, смотрел ей вслед и не мог ее отговорить! Что мне делать?

Что мне делать?!

Дия пересекла Границу, оставила бамбук позади и, не оглядываясь, пошла вперед. Один шаг, второй, третий… Красное платье стало растворяться в зеленых тенях Джунглей… Неужели я буду стоять и смотреть? Неужели не побегу следом?

Нет. Не побегу. Так нельзя. Закон.

Все смотрели в спину Дии, все слушали, как затихают вдали ее легкие шаги. Четвертый, пятый, шестой. А я смотрел и слушал вместе со всеми. Так нельзя…

А если она там умрет?

Но ведь есть же закон… есть правило… и мама с папой рассердятся, узнав, что я совался, куда не положено. Да и как я пойду, когда ноги стали тяжелыми, словно две железяки?

«Сам пропадай, но друга выручай», — всплыл в памяти голос. Это папины слова, он любит так говорить.

И я решился. Оттолкнув в сторону Дулира, я побежал следом за Дией. Вдогонку понесся гогот парней, но мне было не до них. Я змеей проскользнул мимо стволов бамбука и побежал за красным пятном, не давая страху угнездиться в сердце. Я не должен бояться! Не должен бояться, когда решился!

В Джунглях на меня легли тени, и кругом обступила плотная тишина. Только по веткам громадных деревьев скакали разноцветные птицы и возмущались моему вторжению. Впереди я слышал шум воды. Свет, еле проникающий сквозь плотную листву, становился зеленым, как фонарь на углу нашей улицы.

— Дия, — прошептал я.

Я пошел дальше. Я озирался по сторонам. Джунгли выглядели таинственно и жутковато. Где-то завизжала птица, я вздрогнул, и сердце провалилось в самые пятки.

Не успел я взять себя в руки, как послышался еще один визг.

Это кричала Дия.

Я рванулся вперед. Крик Дии отразился от деревьев, эхом поскакал между стволов и затих вдали. Ее красное платье резко исчезло из поля зрения, и я запаниковал по-настоящему.

Вперед, бежать, спасти! Я слышал шум воды совсем близко, но не видел ни ручья, ни реки… Куда исчезла Дия?

Я скакнул вперед, продрался сквозь густые заросли травы… и почувствовал, что земля крошится под ногами. Я вскрикнул, со всего маху бухнулся на спину и покатился по крутому глинистому обрыву. Ветки кустов больно били по лицу, я пытался затормозить, а кровь шумела в висках пулеметной очередью. Я даже не видел, куда меня несет!

Пара ударов сердца — и я приземлился в лужу. В глазах потемнело, воздух из легких вышибло напрочь.

— Мартин! Мартин, ты в порядке? — прикосновение к плечу.

Я открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Дии. Мелкие царапины покрыли ее кожу, а к щеке прилип кусочек сырой глины.

— Д-да, — я сел. — Кажется, да…

Я огляделся. Над нами возвышались гиганты-деревья, глинистый склон выглядел скользко и неприступно. Лужа, в которой я сидел, оказалась ручьем — он изящно скатывался с другого склона, скача с камня на камень, точно горный козел. Его журчание мы и слышали, стоя перед Границей.

— Нужно уходить отсюда, — я рывком поднялся на ноги.

— И-извини, — выдавила Дия.

— Просто пошли отсюда, — проворчал я, стараясь не смотреть вглубь Джунглей. Несмотря на то, что в нашем мире ярко светило солнце, там дальше лежали густые тени. — Превратиться можешь?

Дия попробовала. Ничего не вышло. Я тоже попробовал. Не получилось.

— Мама говорит, в Джунглях почти невозможно перекидываться, — шепотом поведала Дия.

Мы стали огибать глинистый склон и искать путь наверх. Я чувствовал, как незащищена моя спина, обращенная к центру Джунглей, и хотел скорее выбраться отсюда. Дия шагала молча — наверное, чувствовала себя виноватой из-за того, что втянула меня в это.

Склон начал сходить на нет, и мы уже готовы были взобраться на него и рвануть домой, но…

Я схватил Дию за руку и затащил в густые заросли. Не успела она пискнуть, как я зажал ей рот ладонью и приказал:

— Тихо.

В глубине Джунглей послышались шаги. Они приближались. А потом мы различили голоса:

— Да перестань! Шагай нормально, и мы тебя не тронем!

— Иди-иди, не оглядывайся! Что, Джунгли в первый раз видишь?

Я отпустил Дию и осторожно высунулся из кустов. Люди. Трое людей. Двое из них шагали прямо и уверенно, а третий тащился между ними еле-еле и с испугом оглядывался по сторонам. Двое были одеты в темно-зеленые маскировочные костюмы, а третий в обычную рубаху и штаны.

— Ну-ка, шире шаг! — прикрикнул зеленый.

Человек в рубахе споткнулся и чуть не упал. Второй зеленый загоготал и пнул его в бок.

— Тише ты! — шикнул первый зеленый. — Тут недалеко городок, не хватало еще, чтобы нас услышали.

— Да, Лис разозлится, если местные что-то пронюхают, — согласился второй зеленый. — Хотя… Граница не очень-то пропускает звуки изнутри. Джунгли берегут нас.

— Где тут тропа? — проворчал первый зеленый. — Нам надо свернуть на вторую тропу, чтобы притащить его на собрание. Мы опаздываем, давай, иди скорее! — И он снова пнул человека в рубахе.

— Не смей перекидываться, и мы тебя не тронем, — добавил второй зеленый.

— Моя жена… — простонал человек в рубахе. — Мои дети…

— Мы их убьем, если не будешь сотрудничать с нами, — отрезал зеленый.

Что-то происходило. Что-то странное, непонятное и страшное одновременно.

— Мартин, пошли отсюда, — прошептала Дия и взяла меня за руку.

А я, наверное, сошел с ума. Потому что сказал:

— Нет. Давай пойдем за ними?

— Ты дурак? — удивилась Дия. — Они нас заметят!

— Мы осторожно, — шепнул я и, согнувшись в три погибели, пошел за зелеными и их жертвой. Дия попыталась меня остановить, но не преуспела и засеменила следом.

Люди удалялись, а мы крались за ними, прячась в густой тени деревьев. Любопытство перечеркнуло все на свете, и страх перед Джунглями отступил на второй план. Да, сюда нельзя, да, большинство умирало, но вот ведь впереди идут люди, идут и переговариваются как ни в чем не бывало. Болтают что-то про альтерство, а ведь говорили, что в Джунглях невозможно перекидываться. Значит, и все остальное — ложь?

— Иди, иди давай!

— Эй, тс-с! — шикнул второй зеленый, и все остановились. — Чуешь? За нами кто-то идет.

Я резко спрятался за дерево, Дия потянула меня за руку, молча умоляя уходить, а я не мог. Точно прирос к месту. Да и куда уходить? Они нас сразу заметят!

Пара мгновений — и перед нашими лицами повисла вниз головой мерцающая летучая мышь. Альтер. Кто-то из них перекинулся! Летучая мышь возопила человеческим голосом:

— Ага, тут дети! Пара детишек!

Я схватил летучую мышь за крыло и швырнул ее на землю, и мы с Дией со всех ног бросились вперед. Вслед нам неслись ругань и крики зеленых, но мы ничего не слышали. Только добежать. Только взобраться на горку, пробежать немного — и уже за Границей…

…То, что произошло дальше, я никогда не забуду.

Неизвестно откуда раздался страшный рык. Не тигриный, не львиный и не рев дикой собаки. Я никогда не слышал, чтобы что-то живое издавало такие звуки. Рык разнесся по Джунглям подобно шуму взлетающего самолета, и даже листья на деревьях завибрировали и заколыхались, как при сильном ветре.

Дия судорожно вцепилась мне в руку, и мы встали, как вкопанные. Рык закончился и растворился в вышине. Дия оглянулась и вздрогнула:

— Мартин! Мартин…

— Что? — я тоже оглянулся.

И обомлел. Наши преследователи и их жертва исчезли.

— Вперед, — пробормотал я.

Не успели мы сделать и пары шагов, как рык повторился. На этот раз он прозвучал намного ближе, от него затряслась земля, а я все еще не мог понять, откуда он исходит…

— Бежим! — прокричал я, но Дия не сдвинулась с места.

Широко распахнув глаза, она смотрела вперед. Я тоже посмотрел. Рык затих, затерялся среди деревьев, но там, впереди, что-то происходило. Шатались кусты, как будто сквозь них кто-то пробежал.

Дия сильнее сжала мою руку. Шатающиеся кусты затрещали и стали ломаться. Под ними ходуном заходила земля, а потом на поверхность, вырвав кусты с корнем, выбралось… неизвестное.

У меня перехватило дыхание, крик застрял в горле. Перед нами выросло странное существо, огромное… да нет, гигантское! Когда оно выпрямилось, то сровнялось ростом с самыми высокими деревьями! Оно было похоже на громадную обезьяну, только с резкими, хищными очертаниями тела, и зеленую, под цвет листвы. Глаза-щелочки горели красным огнем.

Обезьяна выпрямилась, глянула на нас свысока и проревела. Рев оглушил и нагнал ужас — гораздо больше, чем когда она орала под землей. Я думал, что умру от страха прямо здесь, кровь стучала в висках не хуже топоров дровосеков, ноги слабели и подгибались…

Ногти Дии больно впились в руку. Я пришел в себя. Я дернул Дию за руку и потащил в сторону. Обезьяна перестала кричать и шагнула вперед. Как нам пробежать мимо нее? Как приблизиться к Границе?!

Я потащил Дию туда, где деревья росли гуще. Обезьяна махнула лапой размером с машинный колпак. Я оттолкнул Дию, но сам уйти от удара не смог. Кинжальные когти прошлись по локтю самыми кончиками, но так резко, что меня отшвырнуло в кусты. Я упал, ударился о дерево, и мне показалось, что я остался без руки.

— Март!!!

Да черт с ней, с рукой! Чувствуя звон в ушах, я вскочил и побежал за Дией.

Я оглянулся. Обезьяна упала на четвереньки и ломаными, как у насекомого, движениями помчалась за нами.

— Влево! — заорал я.

Мы резко свернули, Обезьяна издала какой-то странный звук, похожий на смех, и отстала. Я бросил взгляд через плечо. Обезьяна исчезла.

— Дия, быстрее! — крикнул я. — Она под землей!

Мы снова свернули налево и побежали в подъем, отчаянно хватаясь за кусты и ветви деревьев. Больную руку жгло огнем, но страх подгонял и берег меня. Добежать, добраться до Границы, дальше она не сунется…

Земля разверзлась между мной и Дией: она успела схватиться за дерево и побежала дальше, а я кубарем покатился вниз.

— Мартин!!!

Я упал на спину, из меня вышибло дух. Когда я приподнялся на локтях, то увидел, что Обезьяна во весь опор скачет ко мне, растянув рот в мерзкой ухмылке. Все зубы до одного были клыками. И я осознал страшную вещь: она разумна. Она не просто какое-то животное, она как человек!

Но… но ведь это не альтер… иначе бы он мерцал… Да и кто на земле способен превращаться в такую громадину?

— Мартин! — Дия бежала обратно, за спиной у Обезьяны.

— Беги, Дия!

Сам я ничего не успевал…

И тут кто-то схватил меня за шиворот, вздернул на ноги и потащил к деревьям. Обезьяна лязгнула когтями по пустому месту, хихикнула, поглядела мне вслед и… стала закапываться в землю, словно гигантский навозный жук.

— Побежали, — бросил мой спаситель, я глянул на него и не поверил своим глазам. Это был Летос — тот мальчик, которого мама называет ангелом!

Мы побежали вверх по злосчастному склону. При виде нас Дия остановилась и схватилась за дерево. Мы почти добрались до нее, а она замахала руками и закричала:

— Она близко!

Земля зашевелилась под нашими ногами. Обезьяна выбиралось на поверхность прямо под нами! Летос инстинктивно побежал быстрее, а я совсем выдохся…

— Мартин! — взвизгнула Дия.

Я почувствовал, что падаю. Летос схватил меня за футболку и выдернул из вражеских когтей. Мы побежали дальше, а Летос подобрал палку и швырнул в морду Обезьяне. Он подгонял нас с Дией, а сам даже не запыхался — неудивительно, вон он какой высокий, самый высокий в наших четвертых классах, а значит, и силы в нем побольше, чем во всех остальных.

Мы взобрались на холм и запетляли среди частых деревьев. Обезьяна отстала. Спустя мгновение мы услышали ее дикий, страшный рев.

— Быстрее! — прокричала Дия.

Впереди мы увидели линию бамбука. Граница! Хватаясь за гладкие стволы, мы пробирались к свету. Неужели спасены?!

Еще пара шагов — и мы выбрались из Джунглей. Рев стал на порядок тише — так резко, будто убавили громкость, и я понял: спасены. Обезьяна не сможет перейти Границу, совершенно точно — не сможет…

Солнце обласкало нас, утопило в ярком и теплом свете. Птицы звонкими голосами заглушили рев обезьяноподобного чудища, и кошмар на много лет остался позади.

За шесть лет этот городок не изменился. Разноцветные черепичные крыши сияли на солнце, пальмы и полосатые зонтики перед маленькими магазинчиками приглашали отдохнуть в тени, а по улицам гулял аромат фруктов, морского бриза и нагретого песка. Узкие улицы спускались к пляжу, и почти каждый житель видел из окна голубую гладь океана.

Океан — вот чего не хватало в большом и пыльном Мегаполисе. Сейчас, в десять утра, с пляжа доносились детский смех и веселые крики серферов — видно, ветер гнал высокую волну.

Я глубоко вдохнул морской воздух, опрокинул чемодан на колесики и сошел с платформы. Поезд только что ушел, и я тоже поспешил убраться, хотя, наверное, мог вечно смотреть на родной городок и гладь океана, простирающуюся до бесконечности.

Один мой друг в Мегаполисе назвал этот городок «захолустьем», но что он понимает…

Не успел я отойти от платформы, как кто-то за моей спиной сказал:

— О, смотрите-ка, парни. Кто-то новый.

Я обернулся и увидел нескольких парней, сидящих на скамейке под облупленным стендом. С платформы их не было видно — неудивительно, что я не заметил.

На одно мгновение я подумал про Дулира и его банду, и сердце замерло в груди, а потом я вспомнил, что Дулир сейчас должен быть гораздо старше.

Один из парней поднялся. Среднего роста, широкоплечий и наглый на вид, он выглядел точно растрепанное чучело — длинные волосы торчали в разные стороны, как иглы у дикобраза. Я оценил остальных, но и те выглядели ужасно: у кого джинсы рванные, у кого разноцветная татуировка на шее, как безобразное пятно, у кого волосы на висках выбриты, а оставшиеся заплетены в мелкие косички.

— Чего гляделки вылупил? — спросил тот, который похож на дикобраза. — Какие-то проблемы?

А, понятно. Им нужна драка. Я развернулся и покатил чемодан дальше.

— Постой, воротничок! — крикнул вслед «дикобраз». — Мы же познакомиться хотим! Давно в наш городок не приезжали новенькие.

На вид им столько же лет, сколько мне, но я их не узнаю. А ведь среди этих лохматых, бритых и рваных типов могут быть мои одноклассники.

— Ты чего рубашку напялил? Тебе не жарко? — не отставал «дикобраз», и я машинально поправил воротник рубашки. — Эй, парни, вы гляньте на его ботиночки! Так и сверкают на солнце! Ты откуда приехал такой серьезный? Ну ответь уже, парень!

О небеса, да что ему нужно? Неужели не отстанет и так и потащится за мной до самого дома? Не очень приятный сопровождающий, а ведь мне еще полчаса идти…

Но «дикобраз» не планировал следовать за мной долго. Он подскочил ко мне, и не успел я обернуться, как он дернул чемодан на себя и вырвал из моей руки. Остальные радостно захихикали в предвкушении каверзы, «дикобраз» опрокинул чемодан, а они уселись на него и в ожидании воззрились на меня.

Перекинуться в кого-нибудь и разобраться с ними? Хм, нет, их слишком много, к тому же, я не знаю, насколько они сильны в образе альтеров. Может, пойти дальше без чемодана? Подумаешь, одежда — можно другую купить. Да нет, жалко таким придуркам отдавать свое добро. Может, договориться?

— Слушайте, парни, — устало сказал я. — Я два с половиной часа пилил сюда в поезде и очень хочу принять душ. Давайте вы отберете у меня сумку в следующий раз, когда увидите, идет?

Парни прекратили скалиться и переглянулись, а «дикобраз» завопил:

— Ты чего нам зубы заговариваешь, чистюля? Хочешь вещички назад — давай подеремся! Выиграешь ты — пойдешь с миром, выиграю я — заберу все себе. Ну?

— Нет, — сказал я. — Давай без драки. Говорю же, устал.

— Это твои проблемы, — отрезал он.

— Ладно, — я полез в карман, и парни напряглись. Но я достал оттуда лишь пару банкнот и протянул «дикобразу». — Забирай деньги, а теперь отдавайте чемодан.

В этой паре банкнот было двести меденов. На такую сумму я мог бы купить четыре хороших книги и одно мороженое с апельсиновым сиропом — неудивительно, что глаза парней загорелись от жадности.

Меня не раз выручал этот прием. Мегаполис научил меня, что деньги — лучший инструмент для манипулирования людьми.

«Дикобраз» выхватил у меня деньги и стал разглядывать на свет. Остальные даже не сдвинулись с чемодана.

— Этого мало, — наконец, изрек он, и его темные глаза лихорадочно заблестели. — Еще столько же — и можешь забрать чемодан.

— У меня больше нет, — ответил я.

— Это твои проблемы, — повторил он.

Похоже, мы зашли в тупик.

Некоторое время мы стояли и смотрели друг на друга, а потом «дикобраз» спохватился и шагнул ко мне. Изо всех сил толкнул в грудь, но я сделал несколько быстрых шагов назад и сохранил равновесие.

— Давай еще, чистюля! Иначе я снова вытру руки о твою белоснежную рубашку!

— Я дал достаточно, — отозвался я. — Верните чемодан.

— Не верю, что ты приехал сюда с такой суммой! Отдавай все!

Секунда — и «дикобраз» стал перекидываться. Его тело обмякло, словно нагретый пластилин, деформировалось, а руки опустились на асфальт и превратились в огромные когтистые лапы. И вот передо мной стоит огромный тигр и нервно махает полосатым хвостом. Его желтые глаза сверкнули, а острые зубы оскалились в усмешке. Все это заняло три секунды. Неплохо.

— Ну да, ты можешь помахать своими острыми когтями, — сказал я. — А я могу вызвать полицию. Нападение альтера на человека. Как тебе это?

Тигр зарычал, а потом из его глотки донесся голос «дикобраза»:

— Перекидывайся! Иначе сильно пострадаешь!

— Если не перекинусь, все закончится гораздо быстрее, — заметил я. — Ты не посмеешь напасть на человека в зверином облике.

Тигр прыгнул. Я метнулся в сторону, но не успел: «дикобраз» махнул лапой, и я оказался на земле. Задохнувшись, я не смог встать — воздух из легких словно молотом вышибло. На мою грудь опустилась огромная когтистая лапа, тигр наклонился ко мне, и я увидел его внушительные клыки перед своим лицом. Парни на чемодане радостно заорали:

— Так его!

— Пусть не выделывается!

— Уделай его, Умок!

— Оставь ему пару шрамов на память!

Черт, как же это бесит! Как они смеют нарываться на меня?!

Так, успокойся, Мартин. Вдохни глубже и повторяй политику. «Главой королевства Альтанийского является король Риллус. Он одновременно глава государства и правительства. Он главенствует над всеми людьми королевства, а в самом близком подчинении у него находится Политобщество, которым он перепоручает некоторые государственные дела»… Такое повторение действует гораздо лучше, чем банальный счет до десяти, и я быстро успокоился.

Неужели я опять недооценил противника? Его альтер силен — с такой силой, пожалуй, и на соревнованиях выступать не стыдно. Если те парни, на чемодане, равны ему по силе, значит, мне не стоит и рыпаться, перекидываясь в альтера. Они разорвут меня, как крокодилы — фрисби.

Лапа сжалась, и рубашка затрещала под когтями. Вот придурок! Это моя любимая рубашка!

— Что здесь происходит? — за спиной тигра раздался юношеский голос. Он прозвучал уверенно и непоколебимо, как у человека, решившего во что бы то ни стало выяснить, что происходит.

Отлично. Сейчас, быть может, появится шанс…

Придавливая меня к земле, тигр повернул морду и посмотрел на пришедшего. Я тоже попытался, но мерцающее тигриное тело Умока перекрывало весь вид.

— Умок, так нехорошо, — сказал уверенный голос. — Отпусти парня и отдай ему чемодан.

— Нет, он мне кое-что должен, — прорычал «дикобраз» по имени Умок.

— Тогда мне придется перекинуться и научить тебя манерам, — сказал голос. — Извини, но запугивать гостей не годиться. Как на счет одного раунда альтеробоя?

Тигр застыл, и я почувствовал, как перекатывается в его глотке рык, словно эхо в пустой пещере. Секунда, другая — и тигр отпрянул от меня. Вот, он перекинулся обратно и позвал остальных парней. Те соскочили с чемодана и с готовностью пошли за ним. Надо же, а ведь совсем недавно сами хотели устроить альтеробой!

Тем временем, юноша, которого они испугались, подошел ко мне и подал руку. Я поднялся. Первое, что отметил — его рост. Он возвышался надо мной, словно башня, и я оказался на полголовы ниже. Высокий, спортивный, светло-русые волосы слегка вьются, а большие глаза полны спокойствия и доброты — именно в таких парней влюбляются девчонки.

А потом я понял, кто это.

— Летос? — удивился я.

— Мартин? — спросил он.

Надо же! И что осталось от того неуверенного в себе, худощавого паренька?

— Ты приехал сюда жить? — Летос кивнул в сторону чемодана.

— Решил здесь доучиться, — улыбнулся я. — Соскучился по океану.

Летос тоже улыбнулся — очень искренне — и подал мне свою широкую загорелую ладонь:

— Рад видеть тебя, Мартин.

— И я тебя, — я с удовольствием пожал его руку.

Было время, когда я терпеть его не мог, но оно утонуло в темноте Джунглей, растаяло, точно дым, когда он спас меня и Дию от когтей Зеленой Обезьяны. Последний год перед моим отъездом мы стали неразлейвода, и я даже забыл, чем же он раньше меня бесил.

— Значит, ты будешь ходить в старую-добрую школу? — спросил Летос, пока я поднимал чемодан и опрокидывал его на колесики. — А я гадаю, что за новенький к нам приезжает, учительница говорила, мол, приедет к вам какой-то отличник из Мегаполиса.

— Да, это я, — согласился я, когда мы пошли к городку. — Правда, не такой зануда, каким меня описала ваша учительница.

— Верю! — рассмеялся Летос. — Слушай, а Дия как обрадуется, что ты приехал! Думаю, она по тебе соскучилась.

— Да? — спросил я, напрягшись. Едва ли Дия будет рада мне после того, как я уехал в Мегаполис и оборвал все контакты с прошлой жизнью в Океанске.

— Конечно! Ты разве не соскучился?

— Соскучился, конечно, — пробормотал я.

— Ты один? Без родителей?

— Ага. Они не приедут — слишком заняты в Мегаполисе.

— Понятно…

Мы зашагали по улицам городка, и я точно окунулся в детство. Вот по этой аллее я учился кататься на велике, вот у того здания мы с Дией ели мороженое и смотрели на океан, вон там, в сквере, я покупал журналы и газеты, а вон по той тропинке между пальм мы ходили на пляж… Еще пара поворотов, сто метров вдоль кустов акации, и я увижу свой дом.

— Ле-ето-ос! — вдруг раздалось на всю улицу.

Не успели мы обернуться, как кто-то повис у Летоса на шее. Дохнуло сладким запахом карамели. Девчонка.

— Ты куда запропастился? — на одном дыхании протараторила она. — Мы же хотели вместе побегать!

Девчонка была ослепительна. И не потому, что от нее нельзя было глаз оторвать, как раз-таки наоборот — хотелось поскорее отвести взгляд и посмотреть на что-нибудь другое. Она надела желто-красно-оранжевую майку, ярко-зеленую юбку, а ее туфли сверкали, точно усыпанные бриллиантами. Все это резало глаза до боли, хотелось прищуриться и надеть солнечные очки.

Голубые глаза встретились с моими, и девчонка перекинула за спину коротенькие светлые косички. Я узнал ее.

— Привет, Дия, — пробормотал я.

Глаза Дии расширились, она воскликнула:

— Мартин?! — и вдруг бросилась ко мне, сжала в карамельных объятиях. — Сколько лет, сколько зим! Я так рада тебя видеть! Ох, и какими судьбами… — Она отстранилась и увидела чемодан, который я продолжал держать за ручку. — Ты что, приехал сюда жить?!

— Он тот самый новенький, которого нам уже неделю обещают учителя, — улыбнулся Летос.

— Так это ты?! — Дия снова обняла меня. — Как же я рада, что ты приехал, Март!

Я опешил. Я ждал от нее другого после долгих лет молчания. Но зная Дию…

Она никогда не притворялась равнодушной, она излучала радость, когда ей хотелось ее излучать, и сердилась, когда чувствовала злость. Она была настоящей, без ложного притворства, и, похоже, за те годы, что мы не виделись, почти не изменилась. И своего отношения ко мне не поменяла, несмотря на то, что я поменял номер телефона и не написал ни одного сообщения.

Вот, она меня отпустила и отошла на шаг, чтобы хорошенько рассмотреть. Наконец, заключила:

— Отлично выглядишь, Март! Смотри, как вымахал, и прическу сменил — причесываешься теперь, а? Только рубашка у тебя порвана, ты что упал?

— Ах, это, — я прикрыл ладонью дыры от когтей Умока. — Да что я, вот ты стала настоящей красавицей, Дия.

— Спасибо, — улыбнулась Дия.

Она с присущей ей непосредственностью взяла под руку сначала Летоса, потом меня и потащила нас за собой. Я едва успел схватить свой чемодан, и он, громыхая на кочках, покатился за нами.

Дия болтала что-то про школу, одноклассников и океан, по которому я, должно быть, соскучился, а я слушал ее вполуха и улыбался. Как будто и не было тех лет, что я провел вдали от них.

Здесь было не так, как в Мегаполисе. Здесь меня будто снова наполнила энергия, и я снова ощутил себя живым.

А вот и дом! Двухэтажное каменное строение встретило меня пустыми окнами и разросшимся плющом, который густо вился до самой крыши. Несмотря на то, что неделю назад мама приезжала сюда и прибиралась (против моего желания), было видно, что в доме давным-давно никто не жил. Пальмы и кусты акаций, чувствуя свое превосходство, густо разрослись перед окнами, а крыльцо начало крошиться.

— С ума сойти! И ты будешь жить здесь один! — присвистнула Дия, когда я полез в карман за ключами. — Как же здорово, наверно, пожить без родителей!

— Поглядим, — усмехнулся я, вставляя ключ в дверь. — Но я уже достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно.

Дия с любопытством застыла у меня за плечом. Ключ не поворачивался — похоже, замок серьезно заржавел.

— Дия, — позвал Летос, — пошли.

— Почему это?! — изумилась Дия.

— Мартин, мы зайдем к тебе вечером, — сказал Летос.

— Я сейчас хочу! Сто лет у Марта не была!

— Вечером побываешь. Пошли. Пока, Мартин.

— Да-да, пока, Март! Увидимся еще! — крикнула Дия, когда Летос потащил ее прочь.

Я улыбнулся и, наконец, смог повернуть ключ. Может, Летос и стал увереннее в себе, но вежливость и чувство такта у него никуда не делись, а Дия все такая же бесцеремонная и бойкая. Что ж, приятно знать, что есть вещи, которые не меняются, особенно, если они касаются твоих лучших друзей.

— Это же Мартин!

— Какой Мартин?

— Ну тот, который раньше тут учился. Ботаник такой.

— А-а, тот мелкий костлявый всезнайка? Помню-помню.

— Надо же, приперся в школу в брюках и рубашке! Даже галстук не поленился повязать. Кто сейчас так ходит? Да еще в такую жару!

— Но согласись, ему идет.

— Ага, похорошел. Пожалуй, теперь в него можно и влюбиться.

Девчонки, стоящие у окна, захихикали, а я отошел от доски расписаний и огляделся. Школьный вестибюль не изменился. Все те же растения в кадках, те же зеленые занавески, которые колышет морской ветер, и тот же мозаичный пол, скользкий, как после уборки. На этом полу я не раз и не два падал, а учебники и тетради неизменно рассыпались по всему вестибюлю. Сколькие были туфли, как сейчас помню.

— Ма-арт! — Дия уже издалека махала мне. Рядом шагал Летос и улыбался.

Разогнавшись, Дия оттолкнулась и докатилась до меня на подошвах туфель. Хлопнула по спине и выпалила:

— Привет! Что у нас сейчас?

Я улыбнулся:

— Дия, кто из нас учится в этой школе — ты или я?

— Ой, можно подумать, я заучиваю расписание! — Дия махнула рукой.

— Привет, Мартин, — Летос пожал мою руку. — Дия, по понедельникам у нас альтероведение, когда ты уже запомнишь?

— Ох, Летос, после выходных разве что-то вспоминается? — Она толкнула меня в бок. — А здорово вчера покупались, а, Март? Как тебе океан после луж в Мегаполисе?

Мы поднялись на второй этаж (эту лестницу, что ли, с моего переезда не красили?) и вошли в такой знакомый кабинет альтероведения. Кругом висели плакаты человека и способов его перекидывания на бегу, в прыжке и под водой. Класс, что-то бурно обсуждавший, при виде нас затих и стал пристально меня разглядывать. Когда мы сели на первые парты, ребята возобновили разговор, но до моего слуха то и дело долетали тихие вопросы:

— Кто это?

— Тот самый новенький?

— Где-то я его уже видела…

— Он из Мегаполиса, да?

— А я видела его вчера на пляже.

Прозвенел звонок, и класс затих. Дверь хлопнула, и в кабинет стремительно вошла учительница. Она процокала каблуками мимо меня, влетела за кафедру и поправила прямоугольные очки. Гросса Вина. Нисколько не изменилась.

Она выцепила меня взглядом и попросила встать. Я повернулся к классу, и гросса сказала:

— Итак, класс, слушаем! Это наш новенький. Когда-то он учился в этой школе. Кто-то из вас был в одном классе, кто-то из параллельного, но, думаю, все вы помните победителя олимпиад — Мартина Аурийского.

— Аурийского? Она сказала «Аурийского»? — зашептались по рядам. — Он случайно не сын того знаменитого доктора? Ну того, который через альтеров лечит болезни?..

Разрекламировала, ничего не скажешь. Могла бы не упоминать, что я победитель олимпиад, могла бы не говорить фамилию и того, что я когда-то здесь учился. Просто сказала бы — Мартин. Но гросса Вина так не умеет.

В класс влетели две девчонки — те самые, которые обсуждали меня возле расписания. Они посмотрели на меня, посмотрели на учительницу, та кивнула, и они сели за последнюю парту.

— Садись, Мартин, — разрешила гросса. — А теперь начнем урок.

— Видишь, его зовут Мартин! Я же говорила! — прошептала одна из опоздавших девчонок, вторая шикнула на нее, и обе — я почувствовал это — уставились в мой затылок.

Гросса Вина заговорила:

— В прошлый раз я говорила про то, как лучше перекидываться в малых по форме альтеров, таких как птицы, грызуны и насекомые. Расход жизненной силы при этом существенен, ведь вам приходится удерживать свое исходное тело в сжатом состоянии, однако существует парадокс: детям гораздо проще перекидываться в малые формы, чем во что-то своих размеров. Все помним это? А сегодня поговорим, как превращаться в существо больше себя по объему.

— Это сложно, — прошептал кто-то в классе.

— Конечно, я говорю о том, чтобы превращаться в существо немного больше себя, — добавила гросса. — Все вы наверняка знаете, что перекинуться в кого-то очень большого, например, слона, невозможно. В данном случае приходится расширять исходное тело за счет жизненной энергии, а жизненной энергии для расширения в слона вам, понятное дело, не хватит. Поэтому поговорим о таких обликах как тигр, леопард, крокодил… А теперь расскажите, вы пытались превращаться в кого-то больше себя? Хотя бы немного больше?

Класс загудел. Каждый с места выкрикивал, во что когда-либо перекидывался:

— Я была пантерой!

— Дельфин! Дельфин!

— Буйвол!

— Лошадь!

— А я был шкафом.

Все повернулись к рыжему веснушчатому парню, который серьезно оглядывал класс.

— Повтори, Рин, — сказала учительница. — Ты был шкафом?

— Ага, платяным. Ну а чего обязательно в животных превращаться?

— И что ты делал? — со смехом спросила Дия.

— Как чего. Стоял.

— Отлично, — гросса улыбнулась. — А теперь Рин покажет нам, как перекидываться в платяной шкаф. Давай, Рин, выходи сюда.

— А для чего перекидываться в шкаф? — спросил кто-то, пока Рин выходил к доске. — В чем смысл? Все равно ведь в тебя одежду не повесишь.

Рин посмотрел на него, как на идиота:

— В чем смысл? Смысл — в тренировке.

Ага, слыхал я о таком трюке. Читал в спортивном журнале про альтероборца, который советовал новичкам пробовать разные образы: не только животных, но и деревья, грибы, памятники и даже мебель. Если честно, альтеробой можно выиграть и в облике стула — была у одного спортсмена такая тактика.

— Мы ждем, — напомнила гросса Вина.

Рин стал перекидываться. Сначала его тело стало податливым, а потом он принялся лепить из него что-то. Я машинально засек время. Три секунды — и перед нами стоит платяной шкаф с лакированными дубовыми дверцами и, как и всякий альтер, мерцает, приковывая всеобщее внимание.

Такое же время, как у вчерашнего Умока. Обалдеть, неужели в этой школе все такие тренированные?

Гросса Вина подошла и постучала по дверце шкафа. Улыбнулась:

— Неплохо, Рин. Даже дерево на ощупь как настоящее.

Из глубины шкафа прозвучал голос Рина:

— Я старался…

Дия разразилась смехом, и вслед за ней засмеялись остальные девчонки. Смех подхватили парни, и скоро весь класс зашелся от неудержимого веселья. Даже я улыбнулся, хотя уже видел, как люди перекидываются в мебель, а потом пытаются разговаривать.

Когда Рин перекинулся обратно и зашагал к своей парте, на его губах играла едва заметная улыбка. Гросса Вина постучала по кафедре:

— Хватит смеяться! Слушаем дальше! — но ее никто не слушал.

Урок закончился в полнейшей неразберихе.

— Рин, ты просто супер! Она даже домашку дать забыла!

— Ага, парень, ты крут!

— Он альтероборец, верно? — спросил я, провожая взглядом рыжую макушку Рина.

— Да, один из лучших в нашей школе, — кивнул Летос.

— Да ладно! — протянула Дия. — Не слушай его, Март! Самый лучший альтероборец у нас — это Летос!

— Участвуешь в школьном турнире? — спросил я, даже не удивившись. Ожидал чего-то подобного после того, как вчерашние задиры удрали при появлении Летоса.

— Конечно, участвует! И сейчас, между прочим, он в пятерке лучших! — встряла Дия.

— Дия, перестань, — поморщился Летос. — Я не хуже и не лучше других, просто остальным не повезло.

— Эй, Летос! Подойди сюда! — возле стенда в коридоре нарисовался мужчина в спортивном костюме, и Летос, бросив «я вас догоню», поспешил к нему.

— Это тренер, — пояснила Дия, когда мы пошли вниз по лестнице. — Скоро у Летоса бой с Рином, и, похоже, тренер ставит на Летоса. — Мы пошли к выходу, и Дия ткнула меня локтем под ребра. — Ну а ты, Март? Как у тебя дела с альтеробоем?

Я пожал плечами:

— Как у всех. Не участвую.

— Почему?

— Не хочется. А как на счет тебя?

— Альтеробой — это интересно, но не в высшем спорте, — отметила Дия. — Когда в игру вступают деньги, все веселье пропадает.

Мы вышли на залитый солнечным светом двор. Школьники сидели в тени пальм и кипарисов, кто парами, кто кучками, а кто с книгами и наслаждались переменой. То и дело со стороны океана доносился свежий ветер, шевелил листву и развевал волосы девчонок. А посреди двора, оккупировав большую скамейку, сидели мои вчерашние приятели. Умок и компания.

— Чего это «тигры» так на тебя пялятся? — удивилась Дия, глянув в сторону Умока.

— Тигры? — я посмотрел на Умока. Умок, сжав губы до белизны, смотрел на меня.

— Ну да, так называют их компашку. Их излюбленные облики — облики тигров.

Умок нервно покачал ногой в шипастом ботинке и, решившись, соскочил со скамейки. Когда остальные «тигры» поднялись, я понял, к кому они идут. О небеса, опять эти дранные коленки, татуировки, шипы и лохмы!

— Так значит, ты новенький? — на подходе ухмыльнулся Умок. Его «дикообразные иглы» смешно качались на каждом шагу. — Что же ты сразу не сказал, мы бы приняли тебя по-другому.

— Вы знакомы? — удивилась Дия.

— Этот молодой человек вчера любезно встретил меня на платформе, — объяснил я. — Они даже хотели донести до дома мой чемодан, но мне стало неудобно, верно, парни?

Парни неуверенно посмотрели на Умока, а тот, сплюнув в сторону, подошел ближе и высказался мне в лицо:

— А ты слабак, новенький. Тряпка. Даже отпор дать не можешь.

— Отвали, тигр, — поморщилась Дия.

— Зато ты просто силач, — я не отвел взгляда.

— Думаешь, приехал из Мегаполиса и крутой? Думаешь, неприкасаемый? — Он толкнул меня в грудь. — Да ты просто слабак!

В общем, обычный наезд. Мы с Дией аккуратно обошли «тигров», а Умок надрывался нам вслед:

— Слабак! Тряпка! Слабак! Тряпка! — и так по кругу, пока кто-то со второго этажа школы не крикнул:

— Да заткнись ты, придурок!

Школьники, притихшие было, весело рассмеялись, а Умок гневно вскинул голову. Я тоже посмотрел. Шторы на втором этаже колыхались, и в открытом окне маячило веснушчатое лицо Рина.

— Что сказал, рыжая морда?! — вскинулся Умок.

— Заткнись, говорю! — повторил Рин. — Башка из-за тебя болит.

В форточку полетел камень, но Рин уже скрылся в классе. Умок бросил на меня последний взгляд и гневно потопал в школу. «Тигры» вереницей потянулись за ним, точно за мамашей-гусыней.

— Все время они так, — вздохнула Дия. — Друг друга задирают. С тех пор, как оба появились в нашей школе. Как же ты умудрился столкнуться с Умоком?

— Не знаю, просто шел с вокзала, — пожал я плечами. — А им было не с кем драться.

Больше за первый день в новой-старой школе «тигры» ко мне не приставали, но я решил, что Умок не из тех, кто отступит от своего. Однако сегодня мне было не до этого. Для начала я наладил контакты с одноклассниками. Многих я помнил, некоторых подзабыл, а с некоторыми, как с Рином, познакомился впервые.

Это было важно. Всегда и везде нужно иметь хорошие отношения — тем более, дело, с которым я сюда приехал, требовало надежного тыла.

То, из-за чего я вернулся в родной городок, две недели назад можно было прочитать на популярном новостном канале.

Вот оно! Вот из-за чего я приехал! «Много зелени и красные глаза». Журналисты решили, что это бред, но я-то помнил «много зелени и красные глаза». Гигантская Зеленая Обезьяна с красными щелочками глаз оставила мне на память шрамы на правой руке.

Мальчик больше не сможет перекидываться, и это в одиннадцать лет! Меня приводят в недоумение взрослые люди без альтеров, что уж говорить о детях… Нет, это слишком неправдоподобно. И пусть полиция закрыла дело, я хочу во всем разобраться. Потому что я знаю:

1) По своей биологической природе человек не может потерять альтера. Это папина теория.

2) Все потерявшие альтера как-то связаны с Джунглями.

Я уже давно понял: в Джунглях что-то не так. А когда увидел новость о Нутоне, меня осенило — и я убедил родителей, что мне нужно вернуться в родной городок, чтобы последний год поучиться возле океана и подышать свежим воздухом. Именно Джунгли, постоянно стерегущие меня во сне, подсказали, что потерявшие альтеров неразрывно связаны с ними. Это суждение не поддавалось логике и здравому смыслу, но я ему верил.

Родители до сих пор не знают, что случилось со мной семь лет назад. Они не знают, что я ходил за Границу. И когда твой папа постоянно ссылается на короля, с уважением говорит о его законах и его силе, а твоя мама развешивает его портреты по всему дому и даже в машине — никто и не подумает, что ты способен пойти против его законов. Да, я бы и не пошел, если бы не Дия…

Уже на следующий день я нашел Нутона. Он был нескладным пареньком с плохой осанкой, учился в пятом классе, постоянно ел абрикосы и все время проводил один. Одноклассники, зная о потерянном альтере, говорили с ним с сочувствием и состраданием, и ему это не нравилось. Поэтому я знал, как подойти к Нутону.

Я купил абрикосов и во время обеденного перерыва присел под пальмой, к Нутону. Он недоверчиво покосился на меня и на всякий случай отодвинулся подальше. Сделав вид, что не заметил, я открыл тетрадь и стал выводить алгебраическую формулу, пока Нутон не стал меня разглядывать. Наконец, он спросил:

— Ты недавно здесь?

Я посмотрел на него и кивнул.

— Говорят, ты из Мегаполиса…

— Да. — Я подумал немного, достал два абрикоса и один протянул Нутону. — Угощайся.

— Спасибо! — Нутон так обрадовался, будто я не абрикос ему предложил, а новый ноутбук.

— А где твои одноклассники? — поинтересовался я.

— Не знаю, — пожал плечами Нутон, хотя его и задел мой вопрос. — Обедают, наверное. Ты почему не обедаешь?

— Мне хватит абрикосов, — соврал я.

— Я тоже их люблю! — Нутон с аппетитом принялся за оранжевый плод.

На двоих мы съели целый пакет абрикосов, и я заметил, что настроение у Нутона улучшилось. Я протянул ему ладонь и представился:

— Я Мартин.

— А я Нутон, — мальчишка улыбнулся и пожал мою руку.

Так, дальше. Либо спросить его о Джунглях сразу, надеясь, что он выложит все похожему на себя незнакомцу, либо потратить уйму времени, сблизиться и в конце концов узнать, что же с ним произошло. В первом варианте есть опасность, что он закроется и никогда больше со мной не заговорит, а во втором — что не захочет открывать свою тайну, боясь спугнуть меня.

Пока я размышлял, решение пришло само. Оно вышло из школы сытое, с довольной физиономией и растрепанными волосами, похожими на иглы дикобраза. Увидев, что школьный двор почти пустой, Умок огляделся и направился к нам. Что примечательно — без дружков.

— А ну-ка сбрызни отсюда! — шикнул он на Нутона, и мальчишка испуганно вскочил.

— Да нет, останься, Нутон, — я встал.

— Кыш отсюда, говорю! — шикнул Умок. — Взрослым дядям надо поговорить.

— Пошли отсюда, Нутон, — согласился я. — Тут сейчас какие-то взрослые дяди будут разговаривать.

— А ну стоять, воротничок! — рявкнул Умок. — Я с тобой разговариваю! — Он оттолкнул Нутона, а меня схватил за галстук. — Мы с тобой вчера не закончили! Знаешь, как ты меня бесишь?!

— Нет, — честно ответил я. — Почему я тебя бешу?

— Ходишь такой крутой, соришь деньгами направо и налево, весь такой богатенький да важный… тьфу! — Он сплюнул в сторону, едва не попав на ботинки Нутона. — Думаешь, приехал из Мегаполиса и все — король? Думаешь, ты круче меня?

— Да никак я не думаю, — поморщился я. — Отпусти.

— То, что ты из Мегаполиса, ничего не значит, — прошипел Умок. — Ну давай, покажи, чему тебя научили в долбанном Мегаполисе! Давай один раунд альтеробоя! Или вас там такой фигне не учат?

Краем глаза я увидел выражение лица Нутона. Он во все глаза смотрел на меня и ждал ответа не меньше, чем Умок, и я решил, что вот он — подходящий случай, чтобы произвести на него впечатление.

— Отпусти, — я оттолкнул от себя Умока. Посмотрел в его разъяренные глаза и вымолвил. — А что? Давай. Если выиграю я, ты больше в жизни ко мне не подойдешь.

Умок оживился. Кроме неприязни в его глазах загорелся огонь азарта.

— Идет, — сказал он. — А если выиграю я, ты перед всей школой вылижешь мои ботинки.

Я задумался.

— Странное условие, ну да ладно, — я пожал плечами, мол, у каждого свои тараканы. — Сражаемся честно, один на один, а то знаю я твоих «тигров»…

— Конечно, один на один! — ухмыльнулся Умок. — Боюсь, мне даже придется сражаться вполсилы, чтобы дать тебе фору. Ты знал, что я в пятерке лучших альтероборцев нашей школы?

Догадывался, но тебе об этом знать необязательно.

Из школы вышел мальчишка в цветастой футболке. Увидев его, Умок свистнул:

— Эй, парень! Будешь свидетелем!

— Каким свидетелем? — испугался мальчишка.

— Альтеробой, — пояснил Умок. — Выиграю я, этот тип (кивок в мою сторону) вылижет мои ботинки перед всей школой. А если он, то… что ты там говорил?

— Если я, то ты отвалишь от меня, — повторил я.

— Да, но можешь не запоминать, потому что выиграю я, — ухмыльнулся Умок.

Надо же, как уверен в себе. Неужели даже мысли не допускает, что я могу выиграть? Я положил дипломат на землю, Умок тоже избавился от школьной сумки.

— Давай, парень, — Умок кивнул мальчишке в цветастой футболке, и тот поднял дрожащую руку:

— Три… два… один!

Мне хватило двух секунд, чтобы перекинуться в волка, а Умок за три секунды превратился в тигра. Я первый бросился в атаку, прыгнул и зубами вцепился в затылок Умока. Из-под зубов брызнули золотые искры. Умок зарычал и опрокинулся на спину, а я соскочил с него и увернулся от мощной когтистой лапы. Тигр сильнее, да, но волк быстрее.

— Смотри-ка, новенький с Умоком сцепился!

— Ага, не знает пацан, на что нарвался!

Школьники понемногу заполняли лужайку. Сытые, довольные, они шли подышать воздухом, а в итоге оставались смотреть драку. Скоро нас окружила такая толпа, что стало тесно. Зато Умок, услышав своих обожателей, с новыми силами бросился на меня.

Вот, он сбил меня с лап, и когти глубоко вошли в мой бок. Золотые искры посыпались во все стороны, я выругался и перекинулся в попугая.

— Больно, наверное… — пролепетала какая-то первоклашка.

— В облике альтера не больно, — заверил ее мальчик постарше. — Вот научишься перекидываться и поймешь…

Я стремительно пролетел над головой тигра, перекинулся на лету… и упал на тигра огромным черным медведем. Толпа так и ахнула, когда я подмял под себя Умока.

— За пять секунд два перекидывания! Да еще в такую громадину! — восхитился кто-то. — Кто его учил?!

Я замахал лапами, раздирая сверкающую плоть соперника, и искры звездами посыпались во все стороны. Умок зарычал, перекинулся в летучую мышь и упорхнул из моих когтей. Его движения замедлились, и усталая мышь будто нехотя превратилась в другого медведя. Никакой фантазии!

— Почему мишка так тяжело дышит? — спросила та же первоклашка. — Он ранен?

— Альтера нельзя ранить, как ты не запомнишь, Брида? Он просто устал, — объяснил мальчик.

Умок бросился вперед, и я полоснул его когтями по морде. Это его не остановило: он набрал разгон и молниеносно вцепился зубами в мою шею. Я снова махнул лапой, но Умок не отстал.

— Знаменитый захват Умока! Ну все, новенький попал!

— Что здесь происходит? — прозвенел знакомый девчачий голос.

— Да вот, новенький сцепился с Умоком.

— Что?! — воскликнула Дия. — Март, прекращай!

Умок не отпускал, я дергался, царапался, но словно попал в ловушку. Мои силы уходили вместе с золотыми искрами, и, похоже, недолго оставалось до обратного перекидывания. А если ты обретаешь исходное тело, ты проиграл — таковы правила альтеробоя.

Но я не могу проиграть! Я никогда не проигрываю!

— У-мок! У-мок! У-мок! — скандировала толпа.

Хватит ли сил перекинуться? Я уже так устал, что того и гляди превращусь обратно…

— Мартин, ну что ты стоишь?! — взвизгнула Дия. — Сделай что-нибудь!

Перекинуться! Я представил бабочку, собрал энергию и стал превращаться. Умок рвал мой затылок, пока он не вытек из его пасти и медведь не исчез.

— Где он? Где он? — зашептала толпа. — А-а, вот он там!

К небу, еле махая синими крылышками, поднималась бабочка. Я двигался из последних сил, усталость давила, точно крышка гроба, и моему альтеру оставалось совсем немного. Но я твердо знал: я выиграю. Я всегда выигрываю!

Умок перекинулся в орла и полетел за мной. Он думал, что это конец и решил меня добить! Ха! Неужели еще не понял? Неужели не видел, как из большого медведя я превратился в маленькую бабочку?

Умок приближался. Он уже открыл клюв, чтобы разделаться со мной раз и навсегда. Он уже предвкушал, как я упаду к его ногам…

Жаль, что его мечтам не суждено сбыться.

Когда Умок оказался ровно подо мной, я снова перекинулся. Три секунды — и бабочка стала камнем — целым валуном. Умок выругался и отчаянно замахал крыльями, но было поздно: я упал на него, и мы врезались в землю. Орел рассыпался золотыми искрами. Толпа ахнула.

Валун превратился в кота и отошел от Умока.

От ран альтеры устают, а от усталости — превращаются в человека. Вот и Умок стал старым добрым Умоком: с волосами, похожими на иглы дикобраза, и прищуренным взглядом.

Ругаясь, он поднялся на ноги. Толпа затихла. Я дернул ухом и замурлыкал.

— Какой милый котик! — пропищала первоклашка. — Братик, а я смогу превращаться в такого?

— Конечно, Брида. Давай, я отведу тебя на урок, а то эти дяди сейчас будут ску-учно разговаривать.

— Но я хочу посмотреть на котика!

— Пошли, уже звонок был.

— Ты! Ты-ы-ы! — Умок задыхался и не находил слов. Даже его футболка сморщилась от возмущения.

Я ждал, что он скажет. Я устал, но специально не перекидывался в исходное тело, чтобы позлить его.

— Ты выиграл нечестно! — наконец, выдал Умок.

— Ой, да ла-адно! — протянул Рин. — Умей проигрывать, Умок!

— Завали хлебало, рыжая морда! — вскинулся Умок и обратился к своим «тиграм». — Нет, вы видели? Это жульничество!

— Да! — подхватили «тигры».

— Ты прав, Умок!

— Он сжульничал!

Я отыскал в толпе Нутона. Его лицо сияло восхищением и радостью, и я растянул морду в улыбке.

— Этот гад сжульничал! — надрывался Умок. — Видели?! Нормальные альтероборцы не давят весом с высоты! Чертов жулик!

— Заткнись, Умок! — воскликнула Дия. — Ты проиграл.

— А говорили еще, что шкаф бесполезен… — протянул Рин.

Умок кинул разъяренный взгляд на мальчишку в цветастой рубашке — нашего свидетеля, — и тот дрожащим голосом ответил:

— Да, он победил.

— Дебил, что ли? Он сжульничал!

И тут кто-то сказал:

— Умок, имей совесть. Ты человек, Мартин — альтер. Он победил.

Мы с Умоком вместе повернули головы. Это сказал Летос. Толпа почтительно перед ним расступилась, а девчонки невпопад захихикали.

— Ладно, — Умок бросил на меня испепеляющий взгляд. — Радуйся, воротничок. Пока можешь.

Ворча, он пошел в школу, и толпа убралась с его дороги.

— Все на уроки! — приказал Летос. — Давайте — давайте, звонок был пять минут назад!

Все поспешили к школе, а я перекинулся обратно, поднялся и подмигнул Нутону. Усталость как по волшебству сменилась бодростью и комфортом. Сменить уставшего альтера на человеческое тело такое же наслаждение, как снять грязную одежду, сходить в душ и надеть новую. Правда, на какое-то время придется забыть о перекидывании, пока альтер не восстановится, но это мелочи.

— Это было та-ак круто, Мартин! — воскликнул мальчишка.

Я скромно пожал плечами.

— Нутон, поторапливайся! — мягко поторопил Летос, и Нутон, улыбнувшись мне, поскакал ко входу.

— Чего это ты раскомандовался? — спросил я.

— Он всегда так, — подколола Дия. — Стоило сделать его школьным президентом…

— Можно подумать, ты вела бы себя по-другому, — Летос легонько толкнул ее плечом, и Дия, рассмеявшись, наступила ему на пятку.

Между этими двоими что-то происходило. То, как они друг на друга смотрят, то, как улыбаются… А тут, похоже, многое произошло, пока я учился в Мегаполисе.

Учитель еще не пришел, и класс гудел, словно улей. Едва мы вошли, одноклассники обступили меня тесным кольцом, и со всех сторон понеслось:

— Ты крут, парень!

— Мартин, ты молодец!

— Как тебе удается так резко перекидываться из большого в маленькое и наоборот? Научишь?

— У кого ты учился?

Они спрашивали наперебой, их глаза восхищенно сияли, и я понял: надежный тыл мне обеспечен.

Полицейских стало гораздо больше, чем семь лет назад. Они ходили перед бамбуковой Границей парами: один в привычном облике человека, второй альтером-птицей сидел у него на плече. Затаившись в кустах, я наблюдал и считал.

До Границы по открытому полю сто метров. Следующая пара полицейских появится из-за поворота через полминуты, а этого времени с лихвой хватит, чтобы не просто добежать до бамбука, но и скрыться в Джунглях. Жаль, в облике альтера за Границу не сунешься — ни сверху, ни снизу, точно Джунгли накрыло непроницаемым «антиальтерным» куполом.

Хотя может, оно и к лучшему. Ведь альтер мерцает и приковывает внимание не хуже маяка в океане. И даже если превратишься во что-то маленькое, вроде паука, это не поможет — человек по своей природе замечает любого альтера. Он как магнит, только для взгляда.

Зато есть один плюс: я смогу заходить в Джунгли с разных сторон. Стена тянется вдоль края города лишь несколько километров, а остальная Граница — а это многие-многие мили — открыта для всех желающих. Все, что нужно, это всего лишь залетать дальше обычного.

Бамбук задумчиво шевелил верхушками, и Джунгли изучали меня на расстоянии точно так же, как я изучал их. Они обещали мне сокровища, я ощущал это, но логически я не мог обосновать эти странные чувства.

Но я разберусь. За этим я и вернулся.

Я развернулся, наклонился над низкими ветками и вышел с другой стороны кустов. Перекинулся в попугая и помчался в город.

На своей улице я превратился обратно, засунул руки в карманы и пошел к пляжу. Вечерело, и солнце клонилось к горизонту, обливая оранжевым светом стены домов, листья пальм и капоты машин.

Нутон — вот кто мне нужен. Без него я не перейду к следующему шагу, а значит, я вытяну из него всю информацию, какая мне нужна. Зря я, что ли, сражался сегодня с Умоком? Победителей любят, к ним прислушиваются, их боготворят.

— Март! Подожди!

— Мартин, постой!

Я остановился и нехотя обернулся. Дия и Летос бежали за мной, причем Дия махала мне полотенцем, а Летос держал ее за руку. И зачем меня звать? Разве я для них не чужой?

— Ф-ух, ну ты и втопил! — воскликнула Дия и щелкнула меня по плечу. — Куда намылился?

— Вот, искупаться решил, — я кивнул на свои пляжные шорты.

— А нас чего не зовешь? — возмутилась Дия. — Мы тебе звоним-звоним…

Я пожал плечами. Не говорить же, что они мешают моим планам и что вдвоем им гораздо лучше.

— Март, — Дия закинула руку на мое плечо. — Мы же видим, как ты нас избегаешь.

— Ты сбегаешь от нас и ходишь один, — добавил Летос, остановившись напротив.

— Так вот, Март, — продолжила Дия. — Ты это зря. На нас с Летосом можно положиться, как и раньше. Из-за долгого молчания дружба не исчезает бесследно.

Ах, вот она о чем. Я улыбнулся и высвободился из ее руки:

— Дия, Летос, я вас не избегаю. Просто пытаюсь привыкнуть к старому образу жизни. Океанск не изменился, зато изменился я.

— Мы заметили, — сказал Летос. — Твой альтер силен и вынослив. Правда, мне не понравилось, что ты, Мартин, устроил драку в школе. Но раз уж ты новенький…

— Не будь занудой, Летос! — Дия толкнула его в плечо. — Март был великолепен! Уверена, Умок первый начал.

— Да, но обязанности школьного президента…

— Плюнь ты на эти обязанности! — воскликнула Дия. — Мартин наш друг, и я рада, что он вздул этого идиота Умока. Пошлите лучше купаться.

Летос пожал плечами, но, судя по лицу, остался при своем мнении. Дия взяла его под локоть, потом — меня, и мы зашагали вниз по улице. Океан простирался до самого горизонта и от вечернего солнца казался оранжевым, как корка апельсина. Дия болтала про школу, Летос посмеивался, а я думал, как же мне поговорить с Нутоном.

— Слушай, Мартин, — сказал Летос. — Не хочешь поучаствовать в школьном турнире по альтеробою?

Я удивленно на него покосился, а Летос добавил:

— Я бы тебя записал.

— Я, конечно, хорош, — произнес я, — но откажусь.

— Почему, Март? — удивилась Дия. — Ты так быстро перекидываешься, а твой альтер меняется в одно мгновение!

— Когда я в ударе, — уточнил я.

Я заколебался. С одной стороны, у меня не было времени на альтеробойский турнир, но с другой — мне хотелось показать себя. Кому не нравятся восхищенные взгляды, всеобщее признание и толпы фанатов? Ну ладно, может, с фанатами я и загнул, но уважение и почет обеспечены, если ты вошел в школьную сборную по альтеробою. Школьная сборная выступает на Королевских соревнованиях, а победители защищают свою страну. И сам король Риллус пожимает руки спортсменам и награждает их медалями…

— Подумай еще, — видя мою нерешительность, разрешил Летос. — Если что, скажешь.

— Ладно.

Мы добрались до пляжа и только принялись раздеваться, как Летоса окликнули какие-то ребята с Рином во главе.

— Бой Рина и Летоса в следующий понедельник, — сообщила Дия, когда Летос отошел.

— За кого будешь болеть? — спросил я.

— За Летоса, конечно, — ответила Дия и посмотрела на Летоса взглядом, полным нежности.

Они не встречаются, но и дураку ясно, что они друг к другу испытывают. Это выглядит дико. В прошлом они не дружили, хотя Дия всегда жалела Летоса, стоило ему прибиться к нехорошей компании вроде Дулира и его шайки-лейки. А я терпеть его не мог за его мягкотелость и доверчивость — правда, это было до того, как он вытащил нас из Джунглей и стал нам хорошим другом.

Да, но те времена прошли. Никаких «нас» уже нет, и я не знаю, радоваться мне или огорчаться, видя, как они неравнодушны друг к другу.

Я стащил с себя майку. Да ну. Забудь, Мартин. Ты сюда не за друзьями приехал, а за признанием. Стоит тебе разгадать секрет Джунглей…

Да, секрет Джунглей. Я здесь из-за него.

— Смотри-ка, не затянулись, — сказала Дия.

Сначала я не понял, о чем она, а потом увидел, что она смотрит на мою руку. В следующий миг она оказалась рядом, и на меня повеяло сладким карамельным запахом. Она бесцеремонно взяла меня за запястье и аккуратно повернула руку. На локте белели продолговатые шрамы.

— Я тебе их перевязывала, — прошептала Дия, и ее дрожащие пальцы осторожно погладили шрамы. — Веселое было время, а?

— Не то слово, — пробормотал я. И куда подевался голос? Как будто в первый раз девчонка за руку берет…

Дия отпустила руку, отступила на шаг и призналась:

— Я больше не приближаюсь к Границе. Стараюсь не думать о Джунглях… о том, что мы видели…

Я смотрел на нее, не отрываясь. Почему Дия выглядит так привлекательно? Дело ведь не только в ее похорошевшем личике? Или это общие воспоминания делают ее такой милой и родной?

Дия посмотрела куда-то вдаль и заметила:

— Опять «тигры» на тебя залипают. Умок сейчас дырку прожжет.

Я поднял глаза. Странно видеть их не в дранном трапье, а в облегающих костюмах серферов. Зажав под мышками разноцветные доски, Умок и компания пялились на меня и негромко переговаривались.

— Берегись, Март. Умок очень мстительный, — предупредила Дия. — Слышишь, что я говорю?

— Конечно, — я отвел глаза. — Но я не боюсь.

— Мартин, я серьезно, — прошептала Дия. — Они очень опасные ребята, если вывести их из себя. А Умок — самый опасный и коварный из них. Он вовсе не глуп, как может показаться с первого взгляда.

— Иначе он бы не стал их главарем, — буркнул я. — Ладно. Пошли купаться.

«Тигры» перестали смотреть на меня и побрели в океан ловить волну. Мы с Дией тоже зашли в воду, и я стал искать взглядом Нутона. Ага, нашел! Как всегда, он сидел один и с грустью смотрел на ребят, которые со смехом перекидывались в мерцающих рыб и крабов.

Я плавал с Дией, она спрашивала про Мегаполис и жизнь в большом городе, я отвечал, хотя мои мысли летали далеко отсюда. Когда приплыл Летос, я пошел на берег и зашлепал к Нутону. Увидев меня, Нутон обрадовался:

— Привет!

— Чего грустишь? — я сел рядом.

— Да так… — прошептал Нутон и ссутулился еще больше. — Тебе не понять.

Я промолчал и посмотрел в его глаза. Это лучший способ, если человек сомневается, откровенничать с тобой или нет.

— Я для них пустое место, — Нутон кивнул на ребят, которые с визгами запускали ярко-желтого воздушного змея. — А если меня замечают, то смотрят с такой… такой жалостью, аж бесит.

— Почему? — спросил я.

— Ты крутой, — вздохнул Нутон. — Самого Умока выиграл. А я совсем не такой.

Уф, пошла ювелирная работа. Осторожнее, Мартин.

— Ты переживаешь из-за слабого альтера? — спросил я. — Знаешь, в твоем возрасте я мог перекидываться только в попугая, и то ненадолго.

— Ты приезжий и потому не понимаешь, — прошептал Нутон, разглядывая свои коленки. — Я вообще не могу перекидываться.

Слова сказаны, Нутон не убежал и даже не впал в ярость. Хорошо. Могу продолжать.

— Ты не можешь перекидываться? — переспросил я.

— Да, — он поднял на меня глаза — вот-вот расплачется. — Ты не удивлен?

Дальше — откровенность за откровенность. Это укрепит доверие.

— Нет, — отозвался я. — Знаешь, Нутон, у меня в Мегаполисе остался друг, и у него точно такая же проблема.

— Правда? — не поверил Нутон.

— Правда. Ему было двенадцать, когда он перестал перекидываться. А самое интересное — он не помнит, что делал последние сутки.

Поверит? Не слишком грубо?

— У меня так же! — выдохнул Нутон, проглотив наживку. — Все точно так же!

— Точно так же? — полюбопытствовал я. — Можешь рассказать? Мне это пригодиться.

— Пригодиться?

— Мой отец — доктор, — сказал я (ну хоть что-то правда). — И он пытается помочь моему другу. Терять альтера в столь юном возрасте неправильно, не по природе.

Нутон воодушевился. Самое лучшее утешение — сказать, что с кем-то произошло то же, что с тобой. Он не расплакался: он поверил мне и с жаром спросил:

— Так твой папа ищет лекарство?

— Да. Расскажи, что помнишь, и я все ему передам.

— Только не смейся, — робко пробормотал Нутон. — Но я думаю, меня похитили. — Он помедлил, но я молчал и не улыбался. — Вечером я гулял в парке и услышал, как будто кто-то ломится через кусты. Я обернулся, а мне, кажется, прилетело по голове. А утром я очнулся на берегу. Я уже не мог перекидываться. И знаешь, Мартин… — он опустил глаза. — Я помню красные глаза. Они скакали между деревьев.

Парк? Но как парк связан с Джунглями? Неужели я все себе придумал? Или… так, стоп. В Океанске нет парков. Только скверы.

— Какой парк? — спросил я. — Я думал, тут нет парков…

Глаза Нутона заметались туда-сюда. На его бледных щеках заалели пятна. И я помог:

— Нутон, выкладывай все. Ложью лекарству не поможешь.

Нутон заколебался. Я давил:

— Нутон, я не полицейский. Я никому не скажу, я только хочу помочь отцу. Где ты был на самом деле?

— Я был… я был в Джунглях, — признался Нутон и затараторил. — Я не хотел нарушать закон, я просто прошел за Границу, решил посмотреть, а там эти красные глаза из темноты! Меня ударили по голове, и я очнулся на пляже!

— Джунгли, значит… — я задумался. Сделал вид, что задумался.

— Я не хотел нарушать закон, — прошептал Нутон. — Меня посадят, если узнают, да?

— Не бойся. Никто ничего не узнает. — Я улыбнулся. — Спасибо, Нутон. Твой рассказ поможет моему отцу. У него есть друзья с доступом за Границу, так что они разберутся, что к чему, уж поверь.

Опять вру. Нет у моего папы друзей с пропуском за Границу. Зато у него есть непутевый сын, готовый исследовать Джунгли, несмотря на запрет короля, но во имя короля.

На счет Границы король прав: нечего кому попало ходить в Джунгли и напрасно умирать. Но я не кто попало. И пусть король Риллус пока не знает обо мне, я рискну своей шкурой и открою то, что сокрыто от его глаз.

— Пошли купаться, — предложил я.

Нутон неуверенно улыбнулся. Думал, я перестану с тобой общаться, и наша дружба закончится, так и не начавшись? Глупый, ты еще мне пригодишься.

— Март, ну куда ты запропастился? — крикнула Дия, когда я залез в воду.

— Мы думали, ты ушел, — добавил Летос.

Я улыбнулся. Впереди меня ждала самая интересная часть работы. Самая интересная и самая опасная.

Вылазка в Джунгли — дело непростое. Патрули полицейских — ерунда, они даже не стараются, потому что уверены: никто в здравом уме не полезет в Джунгли. А если полезут, то сами виноваты — есть же закон, прекрасно всем знакомый.

Нет, самое непростое в Джунглях — это шлейф мистики и ореол загадочности. Попробуй-ка подготовься, когда не знаешь, что тебя ждет, зато прекрасно помнишь о судьбе тринадцати исследователей. Никто из них не вернулся домой: часть погибла, а остальные пропали без вести.

Я пойду в Джунгли. Иначе зачем я вообще приехал? Джунгли, опасные и неизведанные, — мой билет в высшее общество. Нужно только побороть страх и сделать первый шаг. Остальное пройдет как по маслу.

Ночь выдалась на удивление светлой. Полная луна величественно восседала на небосклоне и поливала землю ярким светом. Перед Границей то и дело появлялись огонечки — это ходили патрули с фонариками да мерцали в ночи альтеры-орлы.

Сердце трепетало в груди, точно желе при землетрясении. Я собрался нарушить закон. И не какой-то там закон, а Закон с большой буквы.

Забудь о Зеленой Обезьяне. Думай о титуле лорда. Думай о короле!

Патрули сомкнулись, перебросились парой слов и четко по расписанию пошли дальше. Я застыл на низком старте. Вот, огоньки скрылись за поворотами… Давай, Мартин!

Я рванул с места. Я пробежал сто метров, как заправский спринтер — на одном дыхании. Продравшись сквозь бамбук, оказался в Джунглях, и тени деревьев, словно крылья гигантской птицы, легли на меня, а луна скрылась из виду.

Семь шагов — и что-то случится.

Я замедлился. Первый шаг, второй, третий. Где-то за моей спиной сходились полицейские, а я, не оглядываясь, шел вперед и прислушивался. Четвертый, пятый. Тихо. Очень тихо. И темно — невидимые ветки то и дело хлестали меня по лицу. Шестой. Я споткнулся, получил по лицу, но не включил фонарик. Слишком рано.

Седьмой шаг. Я остановился и с гулко бьющимся сердцем огляделся вокруг. Глаза постепенно привыкли к темноте, а может, это луна проглядывала сквозь ветки, освещая мне путь. Джунгли спали. Спали насекомые и змеи, только откуда-то доносился рык леопарда. Время охотников наступило.

Я улыбнулся своим страхам. И чего вдруг вспомнил детскую страшилку? Это так глупо, когда нет фактов о существовании того парня, который сошел с ума из-за Страха Предков!

Перекинуться в альтера оказалось нелегко. Мое превращение длилось долго… мучительно долго… Так, стоп, а если я так и не превращусь? Я что, останусь тут, в Джунглях, вот этой безобразной кляксой, пока кто-нибудь меня не найдет? Может, были правы те, кто говорил, что перекидываться в Джунглях невозможно?

Я вспомнил себя семь лет назад. Тот человек в зеленом, который обнаружил нас с Дией, сумел превратиться в летучую мышь. Так чем я хуже?

И я превратился. Уменьшился в росте, руки-ноги укоротились и обзавелись подушечками и когтями, одежда поросла шерстью, а лицо стало мордой кота со сверкающими желтыми глазами. Я по обыкновению опустился на передние лапы, которые совсем недавно были руками, и махнул отросшим хвостом. И устремился вглубь Джунглей. Продвигаться стало проще и быстрее, и я со всех лап поскакал вглубь Джунглей.

Не знаю, сколько прошло времени, но Граница осталась далеко позади. С каждым шагом я чувствовал себя увереннее: хищников нет, да и Зеленая Обезьяна не показывается. А сами Джунгли зовут меня вперед, еще дальше, еще…

Такое облегчение. Они звали меня с тех пор, как я покинул их, а я боялся. Они звали меня, чтобы я приоткрыл завесу тайны, а я медлил. Но сейчас, чувствуя под лапами влажную землю и вдыхая сырой ночной воздух, я осознал это так ясно, будто кто-то включил свет в темной комнате.

Слишком далеко я забрел. Я устал и перекинулся обратно. А Джунгли вокруг как будто остались прежними. Хотя…

Я сделал шаг вперед. И провалился.

Удар о землю выбил из меня воздух и слезы из глаз. Я оказался в кромешной тьме, а там, наверху, осталось висеть синее пятно свободы. До него метров шестнадцать, ничего себе я провалился. Ну ладно, сейчас перекинусь и…

Я включил фонарик и увидел проход. А это что? Кирка. Похоже, здесь были люди, причем, недавно.

Люди в Джунглях.

В голове пронеслось полустертое воспоминание. Вот, два человека в зеленых костюмах тащат какого-то беднягу и угрожают расправиться с его семьей, если он не станет сотрудничать. Говорят про какое-то собрание. Я не раз и не два размышлял над этим, но только сейчас понял, насколько реально все происходящее.

Похоже, Джунгли привели меня в правильное место, авансом вознаграждая за решительность и смелость.

Я встал и отряхнулся. Посмотрел в проход и прошептал:

— Похоже, это то, что мне нужно.

И вошел в темноту прохода. Я приготовился идти по тоннелю долго, минуя поворот за поворотом, но уже через пять минут луч фонарика уперся в деревянную дверь. Я даже не удивился — ожидал чего-то подобного.

В этот миг фонарик замигал и погас. Я тряхнул его. Неужели разрядился? Но ведь я сегодня с утра проверил заряд — он был полным!

Ну ладно, это уже неважно. Я убрал фонарик, приоткрыл дверь и почувствовал, что впереди огромное пространство. Целый зал под землей. В дальнем углу мерцал свет, оттуда же доносились людские голоса и смех.

Отлично. Люди в Джунглях. И, похоже, чувствуют себя здесь в своей тарелке.

Я достал из кармана ручку, направил острие в сторону света и нажал колпачок. Поправил клипсу в ухе, и устройство дальнего подслушивания заработало.

— …нужно быть осторожнее. Иначе эти заразы в следующий раз оттяпают тебе ногу, — прозвучал в моем ухе низкий мужской голос. Таких низких голосов я сроду не слыхивал.

— Эх, найти бы их лагерь, — вздохнул второй голос, который слегка картавил. — Тогда работа вообще будет безоблачной.

— Смирись, — сказал третий голос, резкий, словно бритва. — Мы никогда его не найдем. Засранцы слишком хорошо прячутся.

— Слышал бы тебя босс, — расхохотался Низкий. — Сразу бы пристрелил за такой настрой!

— От правды не убежишь, — угрюмо отозвался Резкий. — Единственное, что мы можем — тащить товар быстрее, пока глазастые не повылезали из всех щелей.

— Но сегодня-то все обошлось, — заметил Картавый. — Все прошло успешно.

— Ничего себе, обошлось, — проворчал Резкий. — Посмотри на мою ногу, мне теперь месяц мучиться с перевязкой.

Подслушивающее устройство дало слабину и зашипело, как змея. Неудивительно: магазин, который продавал подобные штуки, специализировался на школьниках, а не на профессиональных шпионах. Я встряхнул ручку, шипение пропало, и голоса вновь зазвучали в моем ухе:

— …никогда не простит, — сказал Низкий. — Видишь глазастого — пристрели его. Лис дал четкие указания на счет этого.

Лис. Мне словно пощечину дали. «Лис разозлится, если местные что-то пронюхают», — именно так сказал человек в зеленом семь лет назад, когда тащил куда-то бедолагу и угрожал его семье.

Ручка снова забарахлила. Я встряхнул ее и услышал голос Картавого:

— …Ноль-Первый еще не созрел, так что у нас куча времени, правда? Пока Эм ищет подходящий товар, мы успеем тут все расчистить.

— Лишь бы глазастые не нашли Ноль-Первого, — возразил Резкий. — Иначе…

— Перестань, — отмахнулся Картавый. — Все время ты думаешь о самом плохом. Сам подумай…

— Тс-с!

Они замолчали, я затаился, а потом снова послышался голос Низкого:

— Хватит. Время позднее. — Последовала небольшая пауза. — Перекиньтесь в альтеров и уничтожьте чужака, который стоит за той дверью.

Температура резко подскочила градусов на десять. На какой-то миг я оцепенел, но в следующую секунду сунул ручку в карман и развернулся к проходу. Краем глаза увидел мерцающие силуэты альтеров и тут же сорвался на бег.

Перекинуться на бегу дело непростое, особенно, если ты собрался перекинуться в птицу, но регулярные тренировки дали о себе знать — я обернулся совой и полетел вперед. Секунда, другая — и я вылетел через дыру, в которую провалился. Ввысь, выше, выше! Я продрался сквозь ветки, чуть не застрял в лианах и увидел звездное небо… Бум! Я со всего маху врезался во что-то, и во все стороны посыпались золотые искры.

Черт! Я и забыл, что из Джунглей альтером не выбраться. Границу — как верхнюю, так и боковую — можно пересечь только в облике человека.

Альтеры преследователей приближались, а я летел над верхушками деревьев и не знал, куда мне деваться. Сейчас я как маяк. Чтобы спрятаться, мне нужно перекинуться обратно. Толка немного, вероятность спасения небольшая, но попытка — не пытка.

Я запетлял среди деревьев. К счастью, сова отлично маневрирует, и на какое-то время преследователи остались позади. Я спикировал к земле и на лету перекинулся в человека. Секунда — и я кубарем покатился по земле. Зелень и темнота смешались перед глазами, деревья превратились в одно сплошное пятно.

Наверное, на какой-то миг я отрубился, потому что, когда открыл глаза, осознал, что лежу в высокой траве, а над головой смыкаются широкие листья кустов. Как же больно! Неудивительно, что перекидываться в движении не рекомендуют.

Я приподнялся и потрогал затылок. Под пальцами почувствовал что-то мокрое и горячее. Во рту появился привкус железа. Мягкая посадочка, ничего не скажешь.

— Ищи его! Он где-то рядом!

— Он упал куда-то сюда…

Картавый был совсем рядом. Он продирался сквозь кусты прямо ко мне! И, похоже, он принял изначальный облик, раз я не видел его мерцания…

Я затаился, и даже сердце затихло в груди.

Шуршало очень близко. Между листьев и стеблей травы я увидел штаны Картавого. Луна еле-еле пробивалась сквозь полог Джунглей, но я вдруг осознал, что прекрасно все вижу, будто надел очки ночного видения. И штаны Картавого были зеленого цвета. Точь-в-точь такого же, как у тех разбойников семь лет назад.

Ничего не изменилось.

Я напрягся, и в тот момент, когда Картавый вот-вот должен был меня обнаружить, бросился на него. Я сбил его с ног и, не успел он опомниться, врезал по носу. Картавый застонал — тоже картаво, а я поднялся с него и помчался куда-то, петляя среди деревьев.

— Он здесь! Стреляй в него, стреляй!

Раздался выстрел, и пуля пронеслась над моей головой, шоркая сквозь листву. Вторая едва не задела плечо и застряла в дереве. Я ускорился… и тут земля резко оборвалась и крутым склоном пошла книзу. Я заскользил по глине, как серфер по волне, а потом потерял равновесие и покатился кубарем.

Пара ударов сердца, земля закончилась, я завис в воздухе и… шлеп! Провалился в воду. Заработав руками и ногами, я вынырнул и глотнул воздух. Луна серебрилась по воде, а река быстро несла меня вперед. На берегу я увидел темный силуэт преследователя. Он направил на меня пистолет.

Я нырнул. А затем почувствовал, как острая боль пронзает спину…

…Рука. Чья-то прохладная рука на лбу.

Журчание. Кажется, это бежит река.

И голоса. О чем они говорят?

— …и завари листья стрелолиста с цветами окунусы. Он скоро очнется.

Я открыл глаза. Надо мной простиралась густая листва, и светлеющее утреннее небо едва виднелось сквозь ветки. Тишина, только где-то шумит вода.

Рука исчезла, и я попытался подняться. Спину неприятно потянуло.

— Лежи, — попросил глубокий женский голос, и ладонь легла на мою грудь, заставляя лечь обратно. — Я еще не закончила с твоими ранами.

Я в Джунглях!

Меня пристрелили!

Я снова вскочил, и в спине стрельнула боль. Я заморгал и огляделся. Река неторопливо неслась куда-то, и мутное утреннее небо отражалось в спокойной воде. Берег густо зарос травой, а деревья великанами вздымались ввысь.

Передо мной на коленях сидела девушка. Первое, что меня в ней поразило — необыкновенно красивые, огромные, фиолетовые глаза. Насыщенно фиолетовые, как экзотический смородиновый сироп к мороженому. Сначала мне даже показалось, что они мерцают, словно альтер. Второе — на ее щеке красовалось изображение: синий горизонтальный ромб с вертикальной чертой в середине.

Остальное, впрочем, все оказалось обычным. И лицо, и темные волосы, заплетенные в косичку, и даже серый балахон с капюшоном — у нас такие носят в дождь.

— Кто ты? — вот и все, на что хватило моей фантазии.

— Ляг, — попросила девушка тем глубоким женским голосом, который не мог принадлежать девушке. — Я исцелю тебя.

— Нет, погоди, — воспротивился я, но она коснулась моей руки и посмотрела в глаза. И в следующее мгновение я лег и позволил ей положить ладонь на лоб.

Да кто она такая? Она держала руку на лбу, и боль в спине проходила. Она просто держала руку на лбу, а я исцелялся!

— Кто ты? — повторил я.

— Ты задаешь слишком много вопросов, заграничный. Достаточно того, что я помогаю тебе.

Заграничный. Понятно. Она, похоже, местная. Чего удивляться: если вчерашние преследователи живут в Джунглях, то почему бы и каким-то другим людям тоже здесь не жить?

Иззза дерева появился незнакомый парень. Он был высок и так крепко сбит, что серый балахон едва ли не трещал по швам при каждом его движении. В руках, каждая размером с мой дипломат, он нес половинку кокосового плода, от которого поднимался пар. Он недобро взглянул на меня из-под капюшона, и я увидел на его щеке точно такой же знак, как у фиолетовоглазой девушки.

И я понял. Это не ромб. Это глаз.

Глазастые.

— Спасибо, Неотеллус, — поблагодарила девушка, принимая из его рук кокосовую половинку. — Сядь, заграничный.

Я сел. Она поднесла к моим губам кокос и напоила чем-то теплым и сладким, по вкусу это отдаленно напоминало лимонад.

— Теперь ты будешь жить, — улыбнулась девушка и отдала кокос тому парню, Неотеллусу.

— А лучше бы он сдох, — проворчал тот, допивая остатки отвара и швыряя кокос в кусты. — Меньше проблем.

— Какие проблемы, Неотеллус? — спросила девушка и поднялась.

— Наши ушли вперед, Эйльфия. Из-за него мы можем не найти их. К тому же, он может шпионить на мародеров…

— Нет, он не шпион, — поручилась девушка, пока я осторожно поднимался. — Он всего лишь глупый человек, перешедший Границу. Не более.

Я поднялся. Эйльфия (если ее и правда так звали) оказалась мне по плечо, а Неотеллус (ну и имена у них!) был выше меня на полголовы и раза в два шире.

— Иди своей дорогой, заграничный, — мягко произнесла Эйльфия. — Иди по течению реки и к рассвету выйдешь к Границе. Удачи.

— Подожди, — перебил я. — Вы те, кто противостоит моим вчерашним преследователям, верно?

— Не твоего ума дело, сопляк! — фыркнул Неотеллус, но я и не ждал от него ничего путного. Я смотрел на Эйльфию и ждал ее ответа.

— Мы называем их мародерами, — ответила девушка. — Они — те, кто не имеют права находиться в Джунглях.

— Что они делают? — спросил я. — Почему они здесь?

— Достаточно! — Неотеллус развернул Эйльфию за плечи, а она сказала напоследок:

— Уходи, заграничный. Не ввязывайся в это.

Я стоял, а в уме крутился еще миллион вопросов. Я шагнул было следом, но Неотеллус рыкнул:

— Не ходи за нами, заграничный. Или пожалеешь.

Они растворились в тенях Джунглей, а я зашагал следом. Пожалею? Чего это я пожалею? А не должен я знать, что здесь происходит, когда эти зеленые всю ночь гнали меня по лесу и едва не убили?

Я ускорился, перешел на бег и помчался следом за глазастыми. Взобравшись в подъем, я опешил. Глазастых не было. Парень и девушка будто растворились в воздухе.

— Мартин? Тебе нехорошо? Ты заболел?

— Да нет, все в порядке… — пробормотал я.

— Тогда вернись, пожалуйста, в класс. Я задал тебе вопрос.

Послышались сдержанные смешки, и Летос пихнул меня локтем. Я поднял голову от парты и посмотрел на учителя. Тот нетерпеливо стучал указкой по кафедре и выглядел раздраженным.

— Спать на уроках — верх наглости, Мартин, — заметил учитель.

— Кем ты собираешься стать в будущем? — шепотом подсказал Летос.

До сих пор не могу запомнить имя этого учителя. Знаю только, что он преподает выбор профессий и недолюбливает меня. Я это с первого занятия понял — как и то, что он птица невысокого полета.

— Простите, гросс, — покаялся я и встал. — Но я не спал.

Всего лишь чуть не уснул. А все из-за Джунглей! Расставшись с глазастыми, я долго шел вдоль реки и обнаружил бамбуковую Границу, когда едва не валился с ног от усталости. Я так вымотался, что даже перекинуться не мог! Я вышел с незнакомой стороны Джунглей, едва не попался полицейским, протопал двенадцать километров и достиг-таки своего городка. Потом тащился дворами до дома и только лег в кровать, как прозвенел будильник. Я спал всего час!

— Отвечай на вопрос, Мартин, — настаивал учитель. — Мы все тебя внимательно слушаем.

— Кем я собираюсь стать? — я пожал плечами. — Это легко. Стану одним из лордов короля Риллуса.

Класс рассмеялся, а губы учителя стянулись в тонкую ниточку.

— Мартин, прекращай ерничать! Раз ты у нас такой амбициозный, расскажи о политической системе Альтанийского королевства.

Это легко, тут даже горилла ответит. Я начал с заученного:

— Альтанийское королевство — государство с абсолютной монархией. Монарх, король Риллус, держит в руках всю власть. В помощниках у него семь человек под общим названием Политобщество. Членов Политобщества называют лордами, и они с разрешения короля ведут несколько дел без его вмешательства. Король передает власть не по наследству, как в соседнем государстве, а по своему желанию. Больше всего шансов попасть на трон у лордов, которых в Политобщество избирают по заслугам.

— Ты в короли метишь? — иронично вопросил учитель. — Завтра лорд, а послезавтра король?

— Нет, — ответил я. — Титула лорда более чем достаточно.

— Хм… ладно, — учитель неприятно улыбнулся. — Тогда ответь мне, Мартин, как будущий лорд и наша опора, почему вокруг Джунглей до сих пор не построили стену?

Что? Чего это он вдруг заговорил о Джунглях и стенах?

— Меня, как классного руководителя, уже раз десять вызывали в полицейский участок из-за того, что школьники ходят в Джунгли. Кто-то на спор, кто-то из любопытства, но так или иначе, запретный плод притягивает ребятишек. Гонимые Страхом Предков, они выбегают из Джунглей, попадаются полицейским, и те тащат их в участок. С родителей штраф, с меня — объяснительная.

Куда его так понесло? Может, он видел, как я захожу в Джунгли? Может, он знает, что я там был?

— Ну что, лорд Мартин, может, уже ответите на мой вопрос? — настаивал учитель.

Ничего он не видел! Просто издевается! Я пожал плечами:

— По отчетам инженеров во многих местах стена долго не простоит, и нет смысла тратить на нее миллиарды меденов. Однако это не главная причина. Поскольку Джунгли находятся внутри Альтанийского королевства и изнутри не исходит никакой опасности, строительство стены не выгодно для государства. Гораздо дешевле финансировать полицейские участки, которые охраняют Границу, а остальные деньги потратить на укрепление внешних границ королевства. Кроме того, если вдруг построят стену, то это ничего не даст. Сильно запретный плод еще более сладок.

Когда я договаривал, весь класс смотрел на меня чуть ли не с благоговением. Учитель прищурился — ему явно не понравилось, что я ответил на вопрос без запинки.

— А если школьники погибнут в Джунглях? — спросил он. — Разве королевство не будет нести за них ответственности?

— Страх Предков очень хорошо работает: ни один школьник пока не умер, — заметил я. — И чтобы так было и впредь, нужно соблюдать законы, только и всего.

— К сожалению, именно так рассуждают все лорды, — вздохнул учитель. — А я считаю постройку стены необходимой. Особенно, это актуально для Океанска. Джунгли скрывают множество опасностей для развитого общества… Ладно, садись.

— Да уж, щекотливая тема, — пробормотала Дия, когда мы выходили из класса. — Ты какой-то уставший, Март. Не заболел?

— На вид бледный, — поддержал Летос.

Еще бы. Меня чуть не грохнули, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не странная девушка Эйльфия. Если бы не она, я бы не выжил. Пуля в спину — это не какой-то пустяк, тем более, если ты в это время барахтался в реке.

Но зато сколько всего принесла эта ночь! Сколько ответов и сколько вопросов! Глазастые — коренные жители Джунглей. Их можно узнать по символу в форме глаза, похожему на размазанную пасту от шариковой ручки. Мародеры — противники глазастых. Носят зеленые маскировочные костюмы. Держу пари, что Резкому повредили ногу как раз-таки глазастые, и, судя по их разговору, они неплохо прячутся в Джунглях.

И Лис… все тот же Лис, о котором мы с Дией слышали семь лет назад. Но кто такой Ноль-Первый? И что за товар они имеют в виду? Неужели я напоролся на контрабандистов? Но тогда при чем тут глазастые? Что-то они не похожи на рьяных поборников честного рынка. Да и с кем торговать в Джунглях?

Вопросов больше, чем ответов, но я доволен. Одна вылазка — и такие результаты! То ли мне повезло… то ли Джунгли вели меня в правильном направлении. Они словно знали, чего я хочу, и выдали, где прячутся мародеры, как хозяйка выкладывает на стол лучшее блюдо для долгожданного гостя.

— Эй, Март, может, тебе в медпункт сбегать? — Дия застучала меня по плечу, и я вернулся в реальность.

— Нет, все путем. Какой дальше урок?

А дальше была физкультура. Мы переоделись и пошли на стадион. Как обычно, учитель заставил нас пробежать несколько кругов («Рин, никаких альтеров! Беги в своем исходном теле!»), и мы стали разминаться. Я окончательно проснулся, хотя голова гудела не хуже прибывающего поезда. Девчонки пробежали два километра (Дия финишировала третья), и учитель дунул в свисток:

— А теперь мальчики! Три километра!

Я заметил у ограды Умока и его «тигров». Умок что-то рассказывал, глядя на меня, а они хохотали, держась за бока. Я прищурился. Дия сказала, Умок опасен и мстителен. Интересно, зачем он сюда приперся?

— На старт… марш!

Рин вырвался вперед, за ним пристроился Летос, ну а меня едва не затоптали остальные. Я споткнулся, отстал и услышал, как хохочут «тигры». Что они тут делают? На уроках не сидится, что ли?

Я ускорился и скоро догнал группу парней. Где-то там, впереди, виднелась рыжая макушка Рина, и я услышал голос Умока:

— У-у, вы поглядите на эту рыжую морду! Того и гляди помрет!

— Заткнись, идиот, — пропыхтел Рин, пробегая мимо.

— Почему не на уроке? — добавил Летос, следуя за Рином. — Замечание напишу.

Когда мимо пробегал я, Умок издевался:

— Давай, беги, воротничок! Или мне называть тебя черепахой?

Придурок. Да я тут лучше всех! Три километра — пустяк, а я всегда выигрываю!

Я поднажал. Обогнал одного, второго, третьего и пристроился за парнем в синей футболке. За четыре круга я обогнал полкласса и почти не запыхался. Еще немного!

После пятого круга я пошел на обгон и вскоре задышал в спину Летосу. Рин по-прежнему лидировал, Умок и его «тигры» больше не упоминали черепаху, зато стали кричать:

— Спот-кнись! Спот-кнись! Спот-кнись!

И Дия называла их умными?

— Последний круг, мальчики! — объявил учитель на другом конце стадиона. — Давайте, время хорошее!

Во рту появился привкус крови. Дышать стало в десять раз тяжелее, чем в начале, ноги подгибались. Рин ускорился, Летос бросился за ним, и я тоже поднажал. Четыреста метров — и ты свободен, Мартин. Давай!

— Летос! Март! Обгоняйте Рина! — крикнула Дия, когда мы бежали мимо трибун.

Летос бежал легко, а я уже подыхал от нехватки кислорода. Рин, кажется, побежал еще быстрее… Девчонки что-то визжали, Умок покатывался со смеху, и «тигры» подхихикивали ему. Я докажу всем, что я лучший! Дия, смотри внимательно!

Я выдохнул и обогнал Летоса. Вот, я бегу за Рином, а Летос бежит за мной и не прибавляет. Сто метров! Рин почесал вперед, как лошадь на скачках, я стиснул зубы и помчался следом. Пятьдесят метров. Я дернулся, чтобы обойти его, но Рин снова ускорился.

Финиш!

— Отлично! Отлично, мальчики! — учитель стоял на финише с секундомером. — А какое время! Пять с плюсом!

Летос финишировал за мной. Он подошел ко мне и, тяжело дыша, улыбнулся:

— А ты молодец, Мартин. Тренируешься помаленьку?

Я кивнул и задал встречный вопрос:

— Почему ты со мной не поборолся?

— В смысле? — поднял брови Летос.

— Ты мог обогнать, но не обогнал. Почему?

— Брось, Мартин. Я бежал из последних сил.

Я ему не поверил. И что в нем изменилось? Ну да, он стал сильным и высоким, он стал отличным альтероборцем и президентом школы, но его дурацкое самопожертвование во имя другого никуда не делось. Да, именно оно бесило больше всего — самопожертвование. Он готов отказаться от последней булочки в столовой, если кто-то в очереди хочет именно ее. Он готов пропустить день рождения в Мегаполисе, если одноклассники настаивают провести его на берегу. И, похоже, он готов пропустить вперед себя новенького, лишь бы поднять его в глазах класса.

— Март! Это было здорово! — Дия в обычной манере хлопнула меня по спине. — А до Мегаполиса ты так классно не бегал.

Я безразлично пожал плечами, хотя душа наполнилась теплом и уютом. Искренняя радость Дии возвышала и придавала сил, и даже ненужное благородство Летоса отошло на второй план.

Когда мы вернулись в раздевалку, я понял, почему Умок притащился на стадион и так нагло ухмылялся. Мой шкафчик взломали, а на рубашке — моей белоснежной рубашке! — чернело липкое пятно. Я развернул ее и увидел на спине буквы, нарисованные маркером: «Убирайся, лох надутый!»

— Мартин, поторопись! — крикнул Летос из-за дверцы шкафчика. — Через две минуты звонок.

— Да, — пробормотал я, разглядывая надпись. Лох надутый? Серьезно, что ли?

— Что там у тебя? — спросил Летос, и я быстро скомкал рубашку.

— Ничего, — я так и стоял обнаженный по пояс. — Иди без меня, я немного опоздаю.

Летос с беспокойством спросил:

— Все нормально?

— Да, я тебя догоню.

Когда дверь закрылась, я запихнул рубашку на дно сумки и натянул потную футболку. Прозвенел звонок, и раздевалка опустела. Я тоже поспешил убраться… но не преуспел. У дверей меня поджидали.

— А чего не переоделся, воротничок? — ухмыльнулся Умок. — Рубашка грязновата?

В коридоре, кроме меня и Умока, больше никого не было. Я ухмыльнулся и спросил:

— Это все, на что ты способен?

Умок нахмурился и шагнул вперед.

— Убирайся отсюда, — прошипел он. — Вали в свой Мегаполис. Или хочешь, чтобы я тебя отделал?

— А в чем дело? — я не отшатнулся. — Конкуренции испугался?

— Ты мне не соперник! — отрезал Умок. — Ты здесь ни к месту, воротничок. Канцелярская крыса, да и только. Крыса — вот ты кто! Откупаешься деньгами… тьфу! Смотреть противно.

Я улыбнулся и вежливо спросил:

— Закончил? Я пойду?

— А твои дружочки из класса? Летос и девчонка с двумя косичками, — Умок хмыкнул. — Не знаю, что они в тебе нашли, но по твоей наглой морде видно: они тебе даром не сдались.

Врезать, что ли? Я глубоко вдохнул и вновь заставил себя улыбнуться. Сказал:

— Ты балда, Умок. Я знаю Летоса и Дию с детского сада, и я ими очень дорожу. А тебе советую не совать нос в чужие дела.

Вот тебе жирная точка. Отвали. И пусть не все слова правдивы, зато сказано с чувством и толком. Я развернулся и зашагал прочь, а вслед мне понеслось:

— Убирайся из Океанска, или я тебя отделаю!

Я поморщился. И что за привычка орать в спину?

Сегодня Нутон подошел ко мне три раза. Один раз даже угостил свежими абрикосами. Глаза его сияли обожанием, и они безмолвно спрашивали: «Как там лекарство?»

Вечером я выбрался в Джунгли. Я надеялся, что мне опять повезет, но совершенно зря. Я не провалился сквозь землю и не обнаружил еще одно сборище зеленых-мародеров. И глазастых тоже не встретил. Зато напоролся на леопарда и едва не оставил руку в его пасти — ладно хоть, успел перекинуться и сбежать.

Но вылазка не прошла бесцельно. Я кое-что узнал. В Джунглях чудовищно быстро садится зарядка, и все электронные устройства, какие человек имеет несчастье взять с собой, приходят в негодность. Подслушивающее устройство испорчено, камера, с которой я гулял сегодня, барахлит, и я уже второй раз меняю мобильный телефон. Сегодня я точно убедился, что первый телефон умер не из-за того, что я искупался в реке — он умер, потому что побывал в Джунглях.

Я подумал об Эйльфие. Почему мне кажется, что она приходила ко мне только во сне? Может, она умеет стирать память? А что, способна же она исцелять? Я постучал пальцами по столу и уставился в экран ноутбука. В строке браузера чернели слова: «Глаз как символ».

«Повсеместно распространенный образ, символизм которого основывается на исключительной роли зрения в жизни человека и мимической выразительности глаз». Бр-р, бессмыслица какая-то! «Поскольку зрение, это своего рода отражение окружающего мира в душе человека, глаз и сам стали считать зеркалом души, считая что отражение души можно увидеть в глазах человека извне». Ага, избитая метафора.

Я откинулся на спинку стула и потер виски. Глазастые. Ясно, что это прозвище, данное зелеными, но почему глаз? Он может означать что угодно или не означать ничего. Я перевел взгляд на улицу. Листья пальмы колыхались на легком ветру, и на них, словно маленькие ночные феи, плясали голубые блики луны.

Глазастые-глазастые. Я постучал по столу. Почему зеленые их так боятся? Почему мечтают найти их лагерь? Откуда эти глазастые взялись? И самое главное, как они мешают зеленым?

«Единственное, что мы можем — перетаскивать товар быстрее, пока глазастые не повылезали из всех щелей», — так сказал Резкий. Получается, глазастые мешают зеленым перетаскивать товар? Ладно, следующий вопрос: какой товар? И что означает вот это: «Ноль-Первый еще не созрел, так что у нас куча времени. Пока Эм ищет подходящий товар, мы успеем все расчистить». Что это за штука — Ноль-Первый?

Перестань, Мартин. Очевидно же, тебе не хватает информации. Остается только продолжать вылазки в Джунгли.

Я зевнул. Утро вечера мудренее, а сейчас пора ложиться спать.

…Утром я снова шел в школу сонный и усталый. Семи часов не хватило, чтобы восстановить организм после приключений в Джунглях, но это ничего. Меньше спишь — больше времени, больше времени — больше действий, а из действий, как известно, складывается результат.

Солнце поднималось над городком, и лучи плясали на глади океана, словно искры. Городок потихоньку просыпался: ехали машины, летели альтеры, шли в школу дети, взрослые, глядя на часы, спешили на работу.

Я шел через сквер, думая о Джунглях и короле Риллусе, а потом произошло непредвиденное. Наверху зашуршала листва. Я поднял взгляд… и меня накрыло сетью.

Золотой сетью. Я распластался на асфальте от ее тяжести и быстро посмотрел туда-сюда. Где он? Где тот, кто сбросил сеть? Я потянулся к дипломату — где-то в потайном кармашке лежал нож.

Прямо у моего носа приземлились шипастые ботинки, а в следующее мгновение один из них наступил на мои пальцы.

— За-зараза, — прошипел я.

— Берите его, — приказал Умок, и «тигры» в один миг вздернули меня на ноги, обмотав сетью, словно смирительной рубашкой.

— Пожа-а-ар!!! — заорал я, и кто-то, ругнувшись, зажал мне рот ладонью.

— Никто тебе не поможет, — гадко улыбнулся Умок. — Даже Летоса тут нет, вот досада, а?

Они потащили меня куда-то, только носки ботинок скребли по земле. По тропинке в кусты, вниз по крутому склону, дальше-дальше сквозь ветки и листья. Как мне освободиться? Золотая сеть — та еще гадость, ведь золото не дает перекидываться. Где они ее откопали? Из полицейского участка уперли?

Мы вышли на пляж. Никого не было, зато на волнах качалась моторная лодка. К ней меня и потащили. Промелькнула безумная мысль: утопят? Сбросят за борт и поминай меня как звали? Я задергался и попытался укусить «тигра» за руку. Не укусил, зато получил удар по голове — да такой, что в глазах потемнело.

Меня швырнули в лодку, и Умок распорядился:

— Все, дальше мы с Ниром справимся. Идите в школу, парни.

В лодку запрыгнули Умок и парень с выбритыми висками. Умок завел мотор, мы отчалили, а остальные поплелись прочь. До чего тихо держаться… Неужели и впрямь решили от меня избавиться? Да нет, это слишком!

Звать на помощь уже не было смысла, и я спросил у бритого:

— Эй, парень, куда мы плывем?

Мне не ответили, но через несколько минут я догадался сам. Мы плыли на крохотный островок, на котором растут редкие ягоды нольдии. Но едва ли мы плыли туда ради ягод… Смысл тащиться в такую даль? Можно ведь было и в сквере избить.

Скоро Умок заглушил мотор, и они с Ниром спрыгнули в воду и потащили лодку к берегу. Я задвигал руками, надеясь освободиться, но тщетно — эти гады слишком хорошо меня связали. Умок и Нир в четыре руки вытащили меня из лодки, и я упал в песок.

— Как ты мог догадаться, — Умок сел на корточки, — сегодня ты в школу не пойдешь. А если ты достаточно умен, то вообще никогда туда не вернешься. Усек?

Я попытался сесть, но не сильно преуспел. Золотые веревки впивались в ноги, выворачивали руки, и я невольно почувствовал себя гусеницей. Черт возьми! Какой-то идиот указывает мне, что делать! Видели бы друзья из Мегаполиса, на смех бы подняли!

— Понял, я спрашиваю? — рыкнул Умок.

— Отвали, — пробормотал я. — Ты легко не отделаешься, Умок. Я напишу заявление в полицию, и посмотрим еще, кто будет зубоскалить.

— Заявление в полицию? — глаза Умока расширились, и он рывком встал. Неужели испугался? А я даже не начал стараться…

Через мгновение Умок и Нир хохотали, держась за бока. Умок потешался:

— Нет, ты слышал, Нир? Заявление! Да кто тебе поверит, воротничок? Мой отец заведует полицией!

Похоже, я прав, и они действительно умыкнули сеть из полицейского участка. Надо же.

— И да, забирай это. Мне не нужны твои деньги, — Умок вытащил из кармана пачку денег и швырнул ее в песок рядом со мной. Я покосился на них. Пятьсот меденов — те самые, которые он отобрал у меня при первой встрече!

— Лучше бы мне отдал, — пробурчал Нир, но Умок так зыркнул на него, что бедняга заткнулся.

— Нир, ты получил свою долю, так что молчи в тряпочку!

Я опешил. Он возвращает мне деньги? Но почему? Все нормальные люди забирают деньги и уходят прочь, а с этим что не так?

Чайка влетела в школьное окно, сделала круг по классу и превратилась в парня. Я поправил рукава чистой рубашки и аккуратно положил дипломат на парту. На дипломате не было ни песчинки.

Класс почти не обратил внимания на мое появление, только какая-то девчонка язвительно сказала:

— О, явился.

— Ага, — прошептала ее подруга. — Думает, раз умный, хорошо бегает и неплохо управляется альтером, значит, можно наглеть?

— Да. А Летосу по-хорошему надо замечание написать, а не выказывать особое отношение.

— Угу.

Я обвел кабинет взглядом. Ни Летоса, ни Дии здесь не было. Наверное, ушли прогуляться во двор. Я представил, как они сидят на траве близко друг к другу, и Летос обнимает Дию за плечи…

Я помотал головой. Вряд ли. Летос слишком застенчив, чтобы открыто проявлять симпатию, разве что Дия сделает первый шаг. И она ведь сделает. От этой мысли я почувствовал себя нехорошо, а внутри будто образовалась пустота.

Пустота.

Что это? Мартин, тебе не нравится, что Дия и Летос так сблизились? Но ты же сам бросил их! К чему эта глупая ревность?

Мне хотелось подумать о разорванной сети, но в голове почему-то застряли мысли о том, как мы с Дией запускали воздушного змея. Мне совсем это не нравилось. Я не рассчитывал, что такие глупости настигнуть меня здесь. Как же здорово было в Мегаполисе, когда сердце не ныло от пустяков!

Дверь класса отворилась, и вошли те, о ком я думал: Дия и Летос. Она рассказывала что-то забавное, и они вместе смеялись. Я мрачно глянул на них из-под челки. Когда-то давно Дия с такой же улыбкой, как сейчас, делилась смешными историями со мной, пока Летос таскался от одной дурной компании к другой.

Они заметили меня, и Дия тут же метнулась ко мне:

— Март! Ты куда запропастился? По алгебре, между прочим, задали длиннющее задание! Жаль, тебя не было, там такой жуткий пример был, никто не сумел решить.

Она села за парту рядом со мной, а Летос взял стул и пристроился сбоку. Его лицо ничего не выражало, хотя он наверняка был недоволен моим опозданием.

— Ой, что это? — спросила Дия. — У тебя синяк, Март.

— А, это ничего, — беззаботно отозвался я. — Сложности при перекидывании.

— Синяк довольно большой…

— Все в порядке, — улыбнулся я и взглянул в глаза Летосу. — Прости, президент. По дороге образовались кое-какие дела. Можешь записать мне замечание и оставить после уроков.

— Да ладно, Мартин, — Летос покачал головой. — Все нормально. Наверное, была уважительная причина, правда?

Я поймал взгляд той язвительной девчонки, и она, поджав губы, отвернулась. Она права. Летос не злился, он реально верил, что моя причина уважительна! В его взгляде я даже заметил беспокойство.

— Послушай, Мартин. Дия сказала, ты дразнишь «тигров».

Я бросил взгляд на Дию, а она извиняюще пожала плечами.

— Не стоит, правда, — продолжал Летос. — Они специально тебя провоцируют. Не обращай на них внимания, просто не разговаривай с ними. И глядя на твой синяк, мне кажется, я прав.

Дия кивнула, а я нахмурился. Я что, беспомощный щенок? Мне уже семнадцать, я столько всего знаю, столько умею!..

— Думаешь, я с ними не справлюсь? — с вызовом спросил я.

— Дело не в том, справишься или не справишься, — объяснил Летос. — Ты в отличной форме, это видно, но все равно не лезь на рожон. Поверь, так у тебя будет меньше проблем.

Я усмехнулся. Летос, ты очень плохо меня знаешь. Какие проблемы? Да я пару дней назад побывал в Джунглях и сумел сбежать от тамошних преступников! Я ухватился за краешек опасной тайны и вот-вот потяну за нить, а ты советуешь мне не злить Умока?!

— Летос, обещаю тебе не лезть на рожон, — поклялся я. — И вот что: запиши-ка меня на альтеробойский турнир.

Летос застыл:

— Уверен?

— Да.

Его лицо озарила светлая улыбка, и искры в серых глазах словно смягчились:

— Я рад, Мартин. Ты прекрасно впишешься в команду.

Дия схватила меня за локоть и радостно воскликнула:

— Март, вот это здорово! От нашего класса целых три человека! Супер! — и я понял, что поступил верно. И пусть я потеряю кучу драгоценного времени, зато установлю здесь авторитет, и меня никто больше не посчитает слабаком, неспособным совладать с «тиграми».

…Умок не поверил своим глазам, когда я, целый и невредимый, в новой белоснежной рубашке и выглаженных брюках, вышел из класса. Он смотрел на меня полминуты, хлопал ресницами и выглядел крайне глупо. Я посмотрел на него и улыбнулся.

Умок нахмурился и прошел мимо, для разнообразия не сказав ни слова.

— Какой-то он сегодня невеселый, — заметила Дия. — Наверное, волнуется перед боем с Летосом.

Нутон тоже поинтересовался, откуда у меня синяк. Я лишь отмахнулся и шепотом поведал ему, что мой отец вовсю трудится над лекарством. Мальчишка просиял и не отставал от меня до конца занятий.

После занятий меня задержал учитель алгебры и взамен пропущенного урока заставил решать тот сложный пример, о котором говорила Дия. Я сидел с двоечниками: они решали примеры с доски, а я — из учебника. Пример и впрямь был тяжелый, но я решил его и с чувством выполненного долга отправился домой. А во дворе меня, конечно, поджидали «тигры».

— Как ты это сделал? — спросил Умок, преградив мне дорогу.

— Что сделал? — невинно поинтересовался я.

— Сам знаешь — как выбрался из сети? Мы крепко тебя связали…

— А что, думал, я буду лежать на солнцепеке и ждать вашего возвращения? — Я фыркнул. — Пошел ты.

Умок прищурился:

— Значит, ты не собираешься уезжать… Видел, и на альтеробой записался, может, вообще пропишешься тут?

Я поднял брови:

— Что-то не устраивает? Нет? Тогда я пошел.

Я шагнул в сторону ворот, но Умок снова встал передо мной. В его глазах полыхала ярость.

— Тогда еще один спор, воротничок. Выиграешь, и я от тебя отстану, а проиграешь — свалишь отсюда ко всем чертям.

— Нет, — отрезал я. — Дай пройти, у меня куча домашки.

— Что за столпотворение? — проворчал кто-то позади меня. — А, Умок, дружище, привет! Что задумал?

Я обернулся. К нам шел Рин и широко улыбался, а его рыжие волосы светились на солнце, точно ангельский нимб.

— Отвянь, рыжая морда, — поморщился Умок.

— Слышал уже, что Мартин записался к нам в турнир? — Рин остановился рядом со мной. — Я думаю, нам нужно собраться и хорошенько его поколотить, как думаешь?

Поколотить? Что он несет?

— Нет, в самом деле? — продолжил Рин. — Чего он опаздывает? Мы уже в пятерке лучших, а он только собрался нас побить. Нехорошо.

— Отвали, идиот! — прорычал Умок, а Рин широко улыбнулся.

— Не хочешь? — Рин пожал плечами. — Ну да ладно. Пошли, Мартин.

Мы миновали «тигров», которые молча проводили нас глазами, и вышли за школьные ворота. И когда мы отошли на приличное расстояние, я позволил себе короткий смешок:

— Ты его выбешиваешь.

— А то! — хмыкнул Рин. — Но без своих «тигров» он едва ли осмелиться подкараулить меня в темном переулке.

Я улыбнулся. Рин мне нравился.

— На самом деле, у него нет особых причин устраивать мне пакости, — продолжил он. — А ты будь осторожнее, Мартин. Тебя он терпеть не может, потому что ты из Мегаполиса.

— Мегаполис — это зло, — съязвил я.

— Это для него как красная тряпка, — пояснил Рин. — А все из-за того, что его мать бросила семью ради Мегаполисовского богача. А тот, представляешь, откупился от Умока деньгами, когда он хотел повидать маму!

Внутри что-то оборвалось. Я мотнул головой, отгоняя неприятное ощущение. Вот почему он так относится к деньгам! Вот почему он вернул мне пятьсот меденов! Похоже, Умок считает меня циником, который разбрасывается деньгами и ни во что не ставит дружбу или любовь. Я облегченно выдохнул. Обычная ассоциация. Он не странный, у него нет скрытых мотивов, и он бы взял деньги, просто в детстве ему не повезло с матерью.

Мы дошли до перекрестка, и Рин сказал:

— Имей это в виду, если он забьет тебе стрелу. А чтобы не дошло до драки, при нем ни в коем случае не произноси слова «деньги», «медены» и «Мегаполис».

Я слушал его и понимал, что провалился по всем пунктам. Рин бросил на меня косой взгляд:

— До тебя у нас учился парень из Мегаполиса. Богатый и щедрый, постоянно угощал всех в кафешке. Однажды попробовал угостить и Умока. — Рин покачал головой. — Что тут началось! Кровь, кишки, хруст костей! — Я недоверчиво взглянул на него, Рин махнул рукой и улыбнулся. — Да шучу я! Но было похоже. Умок так избил беднягу, что мне пришлось вызывать скорую и тащить его от пляжа до самой дороги.

— И куда потом делся этот бедняга? — спросил я.

— Уехал обратно в Мегаполис, — пожал плечами Рин. — Родители забрали документы, а бедняга так и не рассказал, кто его избил.

— Да уж… на его месте я бы не только рассказал, но и подал заявление в участок!

— Ну, ты другой, — Рин снова улыбнулся. — Ладно, бывай.

Мы разошлись в разные стороны. Я добрался до пешеходного перехода, постоял немного, размышляя, как мне быть с Умоком, и быстро пошел через улицу. Школа и Джунгли… так и придется бороться на двух фронтах сразу. А ведь я могу отказаться от альтеробоя, избегать Умока и даже пару дней в месяц забивать на учебу ради своих исследований. Так будет лучше, если ты знаком с поговоркой: за двумя попугаями полетишь, ни одного не изловишь. Но нет. Я достаточно сильный, чтобы преуспеть в двух местах одновременно.

Пришло сообщение. Я достал телефон. Писала Дия: «Ты освободился? Мы с Летосом собираемся на пробежку на пляж, ты с нами?» Я сунул телефон обратно в карман и пошел дальше. Почему Дия навязывается? Проявляет дружескую заинтересованность, боится потерять нашу прошлую дружбу и оставить меня одного?

Я пришел домой, переоделся в спортивные штаны и футболку и написал ответное сообщение: «Извини, не могу. Столько всего нужно сделать».

И отправился в Джунгли.

…В Джунглях царил покой. Стрекотали цикады, перекликались попугаи, а где-то вдалеке визжали мартышки. Ни следа человека, ни духа какого-нибудь монстра.

Я шел вглубь Джунглей и озирался по сторонам. У ручья, в который мы как-то свалились с Дией, я нашел грязь и измазал ею лицо. Никто не должен запомнить меня — тем более, мародеры. Надо бы в следующий раз придумать маскировку получше.

Сегодня Джунгли опять были иными. Каждый раз они будто надевали новую одежду, встречая меня. Менялось само восприятие. В первый раз я испытывал страх, потом — любопытство, в предыдущий раз я ощущал пустоту и усталость, а сегодня — радостное предвкушение. Как будто Джунгли были единым организмом, со своим настроением и аурой. Или они всего лишь отражали мои чувства? Сложно сказать.

Ладно, об этом позже. Сейчас моя задача — найти зеленых-мародеров и узнать больше об их планах. Я перекинулся в попугая и наобум выбрал направление. Я твердо решил пролететь сквозь все Джунгли — и будь, что будет.

Но мои планы порушились уже через десять минут.

Сначала впереди зашатались деревья, словно от ураганного ветра. Я полетел медленнее. Земля зашевелилась, и я засомневался… А потом Джунгли огласил душераздирающий вой, точь-в-точь, взлетающий вертолет, только пронзительнее и басовитее. Я резко свернул влево. Земля рассыпалась комьями. В воздух взлетела громадная зеленая рука с когтями-кинжалами. Она задела самый кончик крыла, но меня тряхнуло не по-детски.

Черт возьми, это она! Зеленая Обезьяна!

Я испугался. Я потерял контроль над альтером и незапланированно перекинулся обратно в человека. Не завершив вираж, попугай стал парнем, и я упал вниз, сквозь треск ломающихся веток и рвущихся лиан. Бац! Я ударился о землю, и все смешалось перед глазами.

Обезьяна заорала вновь. Она совсем близко! Мартин, вставай, надо бежать!

Я еле поднялся на трясущихся руках. Ладони, упирающиеся в землю, были изрезаны и испачканы, кровь смешалась напополам с грязью, но мне было не до того. Перед глазами все плыло.

Я поднял взгляд. Грязь стекала с лица, челка прилипала к ресницам, мешая смотреть… Я прищурился. Там, впереди, в листьях и кустах маячили две светящиеся красные точки.

Много зелени и красные глаза. То, из-за чего я приехал.

Красные точки резко дернулись, листва затрепетала. Обезьяна на четырех лапах понеслась ко мне. Движения — как у насекомого. Из тени вырвалась ее морда — резкая и нелепая, будто маска. Хищник.

В детстве она казалась куда больше — размером с огромное дерево или с мой дом, не меньше. А сейчас она всего-то размером с полдома или с отцовский гараж в Мегаполисе.

Так подумал я, но меньше бояться не стал. На подходе Обезьяна махнула лапой. Я откатился в сторону и, поднявшись, помчался прочь. Бежать, бежать! Ветки били меня по лицу, я раздвигал стебли и отталкивался от стволов… Вот-вот ударит в спину! Перекинуться!

Не выходит! Соберись, Мартин! Поруби страх на ленточки!

Деревья за моей спиной скрипели и шуршали, как громадные кульки — это Обезьяна скакала за мной, сметая их на своем пути. Она быстрее! Она больше! Стоит ей махнуть лапой…

Хрясь! По спине прошлись острые когти. Обезьяна издала странный звук — то ли смех, то ли всхлип, а меня швырнуло вперед, и я наглотался земли. Поднимайся, Мартин! Поднимайся и беги, слабак! Я метнулся в сторону, перескочил через поваленное дерево и, чувствуя, как налипает к спине рубашка, побежал дальше. Все путем, Мартин, она едва тебя задела. Лучше используй мозги, черт возьми! Беги туда, где она не сможет пройти!

Впереди что-то замерцало. Таким приятным, золотистым светом, словно костер на ночном пляже. Я продрался сквозь колючки, едва не запутался в шершавых лианах и ввалился на полянку. Где-то там солнце укладывалось в океан, а здесь ложились сумеречные тени. Я прищурился. Среди поляны, мерцая и переливаясь, стоял альтер. Альтер-тигр.

Умок? Да нет, бред…

Я в нерешительности остановился. Спина горела болью. Сзади с треском надвигалась Обезьяна, впереди стоял этот непонятный альтер, а я просчитывал пути отхода. Тигр подошел и наклонил ко мне голову.

— Что? — не поверил я своим глазам. — Сесть верхом?

— Не тормози, придурок! — рыкнул тигр, и я подскочил от его голоса. Я его уже слышал! Но где? Кто мог…

Обезьяна заорала, и листья завибрировали от этого ора.

— Садись уже! — рявкнул тигр. — Бегом!

Из двух зол — меньшее. Я запрыгнул на спину тигру, и тот в мгновение ока сорвался с места. Тигр быстрее человека, но быстрее ли Зеленой Обезьяны с красными глазами?

Следующие несколько минут я помнил лишь шуршание веток, упругие удары со всех сторон и скользкую шкуру тигра-альтера. Сзади за нами неслась Обезьяна и орала, точно древний вождь, призывающий бесов. Я наклонился к самой шее тигра и вцепился в него не хуже клещей. Как же мы убежим? Перейдем Границу? Или…

Прыжок. Всплеск. Ледяная река сковала холодом, и от неожиданности я едва не наглотался воды. Я тут же всплыл, глотнул воздуха и увидел на берегу Обезьяну. Она сидела у самой воды, земля комьями сыпалась в воду от ее когтей, и ее, наверно, можно было принять за скалу, если бы в сумерках не горели алым огнем хищные глаза. Рядом со мной из воды вынырнула мерцающая рыбка, и все тот же знакомый голос произнес:

— Не высовывайся из воды и старайся держаться ближе ко мне.

Я счел за лучшее послушать его.

Так мы и плыли. Застывшая камнем Зеленая Обезьяна осталась позади, и нервы развязались из тугого комка. Мы проплывали под нависшими ветками, под отвесными скалами, с которых, точно взбитые сливки, выпячивались кудрявые кусты. Мы плыли до тех пор, пока небо не перекрасилось в темно-синий, и на нем не заплясали первые искорки звезд. Они отражались в реке и рассыпались в волнах, когда я греб. Я уже мог перекинуться, но сохранял изначальный облик. Если вдруг мой спаситель что-нибудь выкинет — или окажется мародером, — вот тогда я превращусь и умчусь от него без оглядки. Вот только где и когда я слышал его голос?

Когда река сделала очередной поворот, выпячивая песчаный берег, мой спаситель сказал:

— Выходим.

Вот, рыбка стала стремительно менять форму. Укрупнилась, вытянулась, плавники превратились в руки, а хвост — в ноги… Две секунды — как я. Он превратился в высокого мужчину, хорошо сложенного и подтянутого. Мужчина побрел к берегу, и единственное, что его портило — плохая осанка. Такое ощущение, что этого человека безнадежно накрыло бременем забот и тревог. Кто же он?

Я побрел за ним. Царапины на спине превратились в корочку и трескались при каждом движении. Ноги плохо слушались, да и непросто было идти поперек течения. Я смотрел в его сутулую спину, на его обросший черными волосами затылок и гадал. Где я его видел?

Мужчина вышел на берег, я — за ним. И прежде, чем он повернулся ко мне, я вспомнил.

Мой спаситель спросил:

— У тебя, мелкота, мозги есть? Или они крошечные, как ты сам?

Я замер, и Дулир повернулся ко мне лицом.

Да, это был он — тот самый Дулир, которого боялось полшколы. Тот самый Дулир, который постоянно ходил в окружении парней помладше и отдавал им приказы. Тот самый, который заманил в банду Летоса, и тот самый, из-за которого мы с Дией едва не попали в когти Зеленой Обезьяне.

И теперь он стоял передо мной повзрослевший, обросший и еще более сутулый, чем раньше. Сколько ему сейчас? Двадцать? А выглядит на все сорок.

— Чего уставился? — пробурчал Дулир. — У тебя грязь на лице, ты в курсе, щенок?

Он меня не узнает?

— Язык проглотил? — продолжал Дулир. — Пойдем со мной.

Отлично, он не знает, кто я такой. Он не знает, что я узнал его. А значит…

Я нарисовал на лице испуг и пробормотал, запинаясь:

— Я хочу домой. Мне надо выбраться из Джунглей.

— А чего полез тогда? — с отвращением спросил Дулир.

— Я… я из любопытства, — прошептал я, опуская глаза. — Я больше не буду.

Переигрываю? Может ли старшеклассник так мямлить? А что — после пережитого ужаса — вполне.

Дулир тяжко вздохнул, откинул полу куртки и полез за чем-то. В его руке показался пистолет с глушителем, и я непроизвольно отступил на шаг назад.

— Это просто предупреждение, мелкота, — проворчал Дулир. — Не пойдешь со мной, застрелю, как дикую собаку, понял? Нам прекрасно известно, что ты лезешь в Джунгли снова и снова, так что будь любезен отвечать за свои поступки.

Актерская игра изначально не имела смысла. Я кивнул. Он сказал «нам». Кого он имел в виду? Я покосился на пистолет в его руке. А что, если он из зеленых? Я прикинул свои шансы. Сбежать от него возможно только в облике альтера — даже если он выстрелит, альтеру ничего не сделается. Но он, конечно, не станет стрелять, а тоже перекинется и догонит меня. Наши силы равны, но у него больше выдержки, а значит…

— Ну все, идем, — позвал Дулир. — Если будешь вести себя нормально и отвечать на наши вопросы, очень скоро мы отпустим тебя. Давай, шевели ногами.

Ладно. Стоит рискнуть и пойти с ним. Может, так скорее разберусь с ситуацией, чем если буду гулять по Джунглям в одиночку.

Я зашагал за Дулиром, а он пересек полоску песка и углубился в густые заросли леса. Уже так стемнело, что я не видел, куда ступаю. Я часто спотыкался и удивлялся Дулиру, который шел уверенно и спокойно, как по парковой дорожке. Я смотрел в его спину и думал. Что произошло? Как Дулир попал в Джунгли? По идее, сейчас он должен учиться в университете, если он, конечно, куда-то поступил после школы.

Мы шли. Вечер темнел. Боль в спине утихала. Я уже не различал веток и листьев, и они резали мои руки и царапали лицо. И, наконец, Дулир замедлил шаг и остановился. Я огляделся. Было непохоже, чтобы мы пришли: кругом нас обступали деревья, кусты, лианы, темнота — и только.

Вот, Дулир достал что-то из кармана и резко провел им перед собой — сверху вниз. Воздух затрещал, как разрываемая бумага, а в следующий миг в темноте образовалась щель, точно Дулир молнию на палатке расстегнул. Из щели пробивался свет. Я помотал головой. Что это такое? Оптическая иллюзия? Фокус?

— Вперед, щенок, — буркнул Дулир. — Я сразу за тобой.

— Это какой-то трюк? — помедлил я.

— Этот трюк тебе никак не повредит, — фыркнул Дулир. — Давай, не трать зря мое время.

— Ладно, — я крепко ухватил его за рукав куртки, и не успел он возмутиться или ударить меня, шагнул вперед, в светящуюся щель.

Вокруг меня возникли звуки. Песни, разговоры, веселые крики. А потом глаза привыкли к свету, и я понял, что нахожусь на поляне, на которой ярко пылает большой костер. Вокруг костра сидели люди, что-то потягивали из кокосовых скорлупок и смеялись. Все они были одеты в серые балахоны.

— Глазастые, — прошептал я.

Дулир ударил меня по руке, и я отпустил его куртку.

— Не называй нас глазастыми, мелкота! — прошипел он. — Так говорят только мародеры!

Глазастые продолжали смеяться, петь и разговаривать, точно мы с Дулиром не ворвались секунду назад неизвестно откуда. Только одна девушка поднялась со своего места и прошествовала к нам. Свет красиво отразился в ее огромных фиолетовых глазах. Она. Та самая!

— Притащил его, как ты и просила, Эйльфия, — сказал Дулир.

— Спасибо, Дулир. Оставь нас вдвоем, я хочу с ним поговорить.

Дулир кивнул, отошел и сел возле костра. Я проводил его недоуменным взглядом. У каждого сидящего возле костра на щеке красовался синий глаз, а у Дулира было абсолютно чистое лицо. Тогда почему он с ними? Чем он им помогает?

— Садись, — попросила Эйльфия тем мягким глубоким голосом, который совсем не вязался с ее молодым личиком.

Я сел на траву поодаль от глазастых. Эйльфия села рядом, и я понемногу расслабился. В тот раз она помогла мне уйти из Джунглей, значит, не станет убивать или причинять вред теперь.

Эйльфия внимательно посмотрела в мое лицо и сказала:

— Носишь маску? Очень хорошо.

Я потрогал щеку, и на пальцы налипла грязь. Хорошо я, должно быть, выгляжу, да еще и перед девчонкой. Однако Эйльфия одобрила и даже благосклонно улыбнулась прежде, чем попросить:

— Позволь я для начала кое-что сделаю, заграничный, — она протянула ко мне руку и положила ладонь, мягкую, теплую и сухую, на перепачканный грязью лоб. И улыбнулась. — В этот раз все не так плохо, да, заграничный? Всего-то три царапины.

По спине разлилось приятное тепло. Я чувствовал, как тает корочка крови, а царапины колет, пока они затягиваются. Я внимательно посмотрел на нее и увидел, как мерцает синий символ на ее щеке, пока она, закрыв глаза, исцеляет меня.

Эйльфия убрала руку, и тепло сменилось прохладой. Мне не нужно было трогать спину, чтобы понять, что от царапин и следа не осталось.

— Спасибо, — сказал я.

— Теперь можно и поговорить, — улыбнулась Эйльфия. — К добру ли к худу, но мы снова встретились, заграничный. На этот раз я не попрошу тебя уйти, потому что ты не просто глупый человек, сунувший нос за Границу из любопытства.

— Тогда кто я? — полюбопытствовал я.

— Ты — один из немногих, кому покровительствуют Джунгли. Они зовут тебя. Они зовут тебя, потому что ты знаешь, чего хочешь.

Я вникал в тайный смысл ее слов и нутром чувствовал: она права. Логики нет, но она права! Вот то, чему я не дал названия! Зов Джунглей. Они и впрямь звали меня, манили своей загадочностью и тщательно скрывали свои секреты, чтобы я приходил снова и снова.

— Так повелось с давних пор, — продолжала Эйльфия. — Джунгли призывают тех, кто знает, что хочет взять от жизни. Остальных они гонят прочь.

— Ты следила за мной, не так ли? — подал голос я. — Каждый раз, как я оказывался в Джунглях, ты знала, потому что поставила наблюдателей на входе. — Я оглядел темные деревья, до которых не доходил свет костра, и добавил. — Интересный трюк. Вы видите костер, видите друг друга, а снаружи тут темно, тихо и безлюдно.

Эйльфия улыбнулась:

— Мы мастера маскировок, это верно, заграничный. И потому следить за тобой было нетрудно. И я уже кое-что вижу в тебе.

— Что ты видишь? — поинтересовался я, стараясь не отводить глаз. С ней это было на порядок труднее, чем с другими.

— Джунгли защищают тебя.

— Как ты это видишь?

— У тебя на лице маска.

— А…

— Поменьше полагайся на разум, заграничный, — посоветовала Эйльфия, видя, как я недоверчив. — Может, в твоем мире он и важен, но здесь на первом месте стоят чувства и инстинкты. Если хочешь получить желаемое — то, ради чего ты здесь — ты научишься полагаться только на них.

— Да, я уже разобрался, что Джунгли — совсем иное место, — согласился я. — Но зачем ты хотела меня видеть?

Эйльфия задумчиво отвела взгляд и посмотрела в сторону костра. Глазастые продолжали разговаривать и петь, и их, кажется, совсем не заботило, что мы сидим за их спинами. Она спросила:

— С какой целью ты в Джунглях, заграничный?

Я хотел подумать про Нутона и про лекарство, но их место заняли папина теория и кресло лорда. Я мотнул головой, прогоняя мысленную картинку, и улыбнулся. Эйльфия смотрела на меня и ждала ответа. И я солгал:

— Я хочу помочь другу.

Эйльфия медленно кивнула и задумчиво протянула:

— Джунгли дадут тебе все, что ты захочешь, если только тебе хватит упорства. — Она встала и отряхнула балахон. — Но как бы там ни было… — она подала мне руку, — я хочу, чтобы ты присоединился к нам, заграничный.

Я смотрел на ее руку и медлил.

— Присоединяйся к нам, — повторила Эйльфия, — и у тебя будет защита здесь, в Джунглях.

Я не торопился:

— А взамен?..

— Время покажет, — увильнула от ответа Эйльфия.

Время покажет, да. Я ухватился за ее руку и встал. Все равно лучшего варианта у меня не было.

— А что твои люди? — я кивнул в сторону костра. — Они не будут против?

— Не беспокойся, заграничный, — Эйльфия улыбнулась, и эта улыбка совершенно преобразила ее заурядное лицо. — Мой отец велел им повиноваться мне. Но тебе, наверное, пора домой. Дулир проводит тебя.

Я не хотел уходить, ведь у меня появилось столько вопросов! Но она права: до школы мне еще нужно выспаться и переварить накопившуюся информацию.

Я ушел вместе с Дулиром.

— Мартин! Привет! Ты идешь сегодня на пляж?

Мы с Летосом и Дией обернулись. По шумному школьному коридору к нам бежал Нутон, нескладный и взъерошенный, как попугай на ветру. Мне стало жаль беднягу, ведь он верит мне, считает чуть ли не идолом, а все потому, что я пообещал ему вернуть альтера.

— Привет, Нутон, — я улыбнулся. — Конечно, с удовольствием. Давай поплаваем после уроков.

— Да! Круто! Вот, держи! Я побежал! — И Нутон умчался дальше, оставив в моей руке абрикос.

— Март, ты такой добрый, — заметила Дия. — Так мило возишься с младшеклассниками, ты очень изменился!

Да уж, знала бы ты причину, по которой я с ними вожусь, не обрадовалась бы. Но мне стало приятно от ее слов, хотя я и дружил с Нутоном понарошку.

Мы пошли дальше. Девчонки провожали Летоса жадными взглядами, шептались и укоризненно смотрели на Дию, которая держалась за его локоть. Я к этому так привык, будто всегда учился с ними и никогда не уезжал в Мегаполис.

Я задумчиво уставился на Дию. А ведь она и не знает, как их с Летосом «дружба» выглядит со стороны. Ей кажется естественным держать за руку или обнимать человека, если она того хочет, и она не видит ничего страшного в том, чтобы правдиво показывать свои чувства. И, видимо, ее все устраивает, чего нельзя сказать о Летосе.

Я то и дело перехватываю его нерешительный взгляд, когда он смотрит на Дию. Вот он точно не прочь перевести их отношения на новый уровень. Вот только Летос — консерватор, и в глубине души он боится изменений, а еще ему не хватает смелости, чтобы признаться Дие в своих чувствах. Все это видно, когда изучаешь их целую неделю.

— Ну как тебе первая неделя в нашей школе? — поинтересовался Летос.

— Довольно насыщенная, — признался я и совсем не солгал.

Столько всего произошло! Умок с «тиграми», альтеробой, мародеры и глазастые, а еще Зеленая Обезьяна из прошлого! А вчера Дулир довел меня до Границы и сказал приходить в Джунгли завтра. Он меня так и не вспомнил, хотя проводил аж до самого Океанска. Давно это было, я изменился, и ничего не осталось от того слабого мальчишки, который не мог и двух слов связать перед старшими ребятами.

— Ты привыкнешь, Март. Ох! — Дия взялась и под мой локоть тоже. — Как же здорово, что ты приехал! Вместе доучиваться — я и мечтать о таком не могла! Как здорово!

Перед ее искренностью едва ли можно устоять, и я проникся к Дие добротой и самыми лучшими чувствами. Непривычное ощущение. Наверное, потому что Дия резко контрастирует с большинством, которое лжет и в жизни не скажет о своих чувствах правдиво. И я, в том числе.

Мы сели во дворе в тени пальмы и стали есть мороженое, которое купили в буфете. Вообще-то я люблю мороженое, но сегодня оно казалось мне безвкусным. Я думал о вчерашней ночи и Зеленой Обезьяне. Черт возьми, да она меня чуть не сцапала! А я — вот трус несчастный! — не смог даже перекинуться, чтобы удрать!

Нет-нет, стоп. Ты не о том думаешь, Мартин. Я покорил еще одну ступеньку, и загадочные глазастые приняли меня в свою секту. Эйльфия умеет исцелять, и это сыграет мне на руку. Плюс они неплохо прячутся и смогут меня замаскировать. Да, я верно поступил, приняв их предложение!

— Какой ты сегодня задумчивый, — заметила Дия. — Сам на себя не похож.

— Просто устал, — я чуть-чуть ослабил галстук. — Не волнуйся, это из-за переезда, школы и новых знакомых.

— Ты об Умоке? — вмешался Летос. — Я так и думал, что вы с ним сцепились вчера.

Вчера… Да, вчера Умок скрутил меня золотой сетью и хорошенько врезал, но как же давно было это вчера. Я и забыл про него.

— Не неси чепуху, — я откусил огромный кусок мороженого, и скулы свело от холода. — Разве я позволил бы этому случиться?

— Мартин, — мягко произнес Летос. — Я все улажу, только скажи мне правду. «Тигров» давно пора приструнить.

Бедный Умок. Хочет прогнать меня из-за какого-то богатенького придурка, который увел его маму из семьи. Рин не зря рассказал — мне нужно что-то с этим делать.

Я вспомнил сутулую фигуру Дулира. Он и его банда были очень похожи на «тигров», и он задирал всех подряд, особенно, малолеток. А что в итоге? Где это банда? Теперь он одиночка, несмотря на то, что примкнул к глазастым и считает себя их частью. Но он силен, хладнокровен и способен перекидываться даже в стрессовых ситуациях. Он опасен. И если Умок, повзрослев, станет таким же, как Дулир, то начнет представлять для меня серьезную угрозу — со своей-то местью.

Моя постоянная ошибка в том, что я недооцениваю противника. Да, с этим определенно надо что-то делать.

— Все в порядке, Летос, — сказал я. — Не вмешивайся. Я сам все улажу.

Летос кивнул, но я знал, что он все равно будет приглядывать за нами. Чтобы, в случае чего, вытащить из потасовки, как тогда, в Джунглях.

— А давайте на выходных куда-нибудь сходим! — предложила Дия и толкнула меня плечом. — А, Март, куда хочешь?

— Пока не знаю, — признался я. — Надо подумать.

— А твои родители не приедут на выходные? — спросила Дия.

— Наверное, через неделю, — ответил я.

— И ты нисколечко не скучаешь? Я бы скучала.

— Скучаю, конечно, — я дернул плечом. — Но пора привыкать к взрослой жизни, верно? — Увидев, что этого недостаточно, я добавил. — К тому же, мама звонит мне почти каждый день и спрашивает, как дела.

Это была правда: я скучал, и мама звонила мне каждый день. Иногда я ловил себя на мысли, что, разговаривая с ней или с папой, мне безумно хочется вернуться в Мегаполис, в нашу квартиру, и вдохнуть полной грудью аромат маминого апельсинового пирога. Но нельзя вот так просто поддаваться эмоциям. У меня тут планы. Грандиозные планы. И если от моих сентиментальностей они порушатся, я себе этого не прощу.

Итак, сегодня снова поход в Джунгли, и я подготовлюсь. Я опять увижу Эйльфию и, быть может, получу ответы на часть вопросов. Нужно разобраться в царящем в Джунглях бедламе как можно скорее. Интересно только, зачем ей было знать, какая у меня цель?

К счастью, я представляю ее очень четко. Я даже помню, с чего все началось.

Как-то на Карнавальный праздник родители подарили мне маску. Легкая, расширяющаяся книзу, она была изготовлена из кожи и покрыта синей краской. В детстве мне казалось, что это кот, потому что у маски были кошачьи уши, но сейчас, только глянув на нее, я понял, что ошибся: у котов не бывает такой широкой белой улыбки, нарисованной наподобие треугольника, да и нос не обозначен, и усов совсем нет. Над глазами шли три черные полосы, но на тигра это совсем не походило. Я ни разу ее не надевал, потому что в те годы она оказалась мне большой, но, примерив ее сейчас, я осознал, что маска легла на лицо, как влитая.

Отлично, для Джунглей как раз подойдет. Мазать лицо грязью не очень-то приятно.

Только я переступил Границу и огляделся, как от деревьев отделились две непохожие друг на друга фигуры и заскользили ко мне — то ли тени, то ли ветер, бегущий по кустам и лианам. Они замерли рядом, и вот, передо мной стоят Эйльфия и Неотеллус в серых балахонах, и широкие капюшоны скрывают их глаза.

— Привет тебе, заграничный. Отличная у тебя маска, — пропела Эйльфия и заправила темную косичку под капюшон. — А теперь следуй за нами, да поскорее.

Мы пошли вглубь Джунглей. А они снова изменились — стали не такими, как вчера, и гиганты-деревья в задумчивости воззрились на меня, точь-в-точь люди, оценивающие при первой встрече.

— Маска, не маска… какая разница? — буркнул Неотеллус, огромный и сильный, как пещерный медведь. Сегодня он показался мне больше, чем в прошлый раз. — Прибьют его и дело с концом.

Я проигнорировал его слова — сразу понял, что не нравлюсь ему — и обратился к Эйльфие:

— За нами кто-то гонится?

— Пока нет, — отозвалась Эйльфия. — Но лучше долго не стоять на одном месте.

Мы мчались между деревьев и лиан, и ветки шлепали по маске, как чьи-то когтистые лапы. Эйльфия бежала впереди, я за ней, а за мной, сверля затылок взглядом, шагал Неотеллус. Я спотыкался, хватался за стволы деревьев, два раза чуть не взял вместо ветки змею, проваливался в норы, а глазастые шли так, будто гуляли по парку в Мегаполисе. Скоро я взмок, и захотелось пить.

— Может, мне лучше перекинуться? — пропыхтел я.

Эйльфия остановилась, и я чуть не врезался в нее. Она обернулась — да так резко, что я не успел отшатнуться, — и ее огромные фиолетовые глаза оказались совсем рядом. Если б не маска, я бы, наверное, почувствовал ее дыхание. Она сказала:

— А что? Давай.

К чему этот оценивающий взгляд? Хочет посчитать, за сколько секунд я превращаюсь? Интересно, а сама она умеет?

Лесной кот — отличный вариант для Джунглей. Он быстрый, ловкий и небольшой, чтобы в случае чего легко перекинуться в птицу. Почувствовав пластилиновую податливость тела, я уменьшился в росте, руки-ноги укоротились и обзавелись подушечками и когтями, а синяя маска стала мордой кота. Я опустился на передние лапы и махнул отросшим хвостом.

— Очень хорошо, — где-то наверху сказала Эйльфия. — Но сейчас ты привлекаешь много внимания. Ты мерцаешь.

— Я знаю, — я дернул ухом. — Скажешь, когда будем на месте, и я перекинусь обрат… ты что творишь?!

На мой хвост опустился тяжелый ботинок. Боли я не почувствовал, но это мерзкое прикосновение ко мне — вполне, и повернулся к Неотеллусу. В траву скакнуло несколько золотых искр. Он ухмыльнулся:

— Да ничего, заграничный. Ты сейчас довольно миленький, но не смей так разговаривать с Эйльфией, понял?

— Как — так?

— Таким приказным тоном. А вообще не обессудь, нечасто при мне перекидываются.

Ага, вот тебе и ответ, Мартин: глазастые не умеют превращаться, и у них нет альтеров.

Мы пошли дальше. Теперь мы двигались гораздо быстрее: Эйльфия стремительно скользила впереди, словно лесная тень, и бугай Неотеллус нисколько не отставал. А ведь я бежал со всех лап!

Прошло около часа. В Джунглях потемнело, и сумерки легли на влажную землю, как чистая простынь на кровать. Эйльфия замедлила шаг и, наконец, остановилась. Я с облегчением перекинулся обратно. Час в одном облике — та еще пытка.

Я встал на задние ла… тьфу, ноги и огляделся. Деревья здесь росли гуще и сквозь их высокие кроны еле пробивался слабый вечерний свет. Кусты и трава покрылись влагой, и кроссовки вымокли в один миг. Я смотрел сквозь прорези маски и ждал.

— Все правильно, Эйльфия, — произнес за моей спиной Неотеллус. — Это здесь.

Эйльфия кивнула и задумалась. Она простояла так несколько мгновений, а потом повернулась ко мне и произнесла:

— Слушай меня, заграничный. Сейчас ты пройдешь вперед ровно десять шагов и свернешь налево. Пройдешь еще три шага, видишь, там дерево кешью?

Я посмотрел. Дерево-то я увидел, а вот что-то интересное рядом с ним — нет.

— И возьми это, — она пошарила под рукавом балахона и протянула мне сверкающий браслет из самоцветов.

— Зачем это? — поинтересовался я, пропуская сквозь пальцы гладкие теплые камешки.

— Если тебе будет грозить опасность, мы увидим это и пошлем кого-нибудь на помощь, — пояснила Эйльфия.

— Опасность? — я нахмурился и надел браслет. — Что мне делать-то?

— Добудешь для себя информацию, — ответила Эйльфия. — Проще один раз увидеть, чем сто — услышать, так, кажется, говорят у вас за Границей?

Вместо ответа я прошел десять шагов вперед и три влево — все, как она сказала. Оглянулся: Эйльфия и Неотеллус не сдвинулись с места. Я вгляделся в темноту вокруг себя и увидел в могучих корнях того самого кешью — огромного и высокого, словно древний воин — черный проход. Я раздвинул листья и глянул внутрь. Темно, раньше без фонарика я бы тут не пролез. Но в Джунглях с моим зрением что-то происходило, и я начинал видеть четко и ясно, как ночной хищник. Вот и сейчас, заглянув в нору, я увидел туннель, уходящий вниз. Идеально.

Добудешь для себя информацию. Что она имела в виду? Для себя. Хм.

Какой все-таки узкий туннель. Я еле протискиваюсь. Везет еще, что у меня нет боязни замкнутого пространства, а то давно бы задохнулся от страха.

Что там, впереди? Тупик? Взгляд уперся в земляную стену, и я в бессилии уронил голову на запачканные локти. Тупик! Да ладно? И чего ради я поперся сюда? Информацией здесь и не пахнет…

Я хотел повернуться, но вдруг земля подо мной осела и провалилась. Я вскрикнул и полетел вниз. Миг — и я грохнулся в кучу земли, а надо мной сомкнулись когти ловушки. Я вскочил, и меня обволокло золотой сетью. Не для глазастых эта ловушка, а для обычных людей — тех, кто способен перекидываться!

Я огляделся, но вокруг было темно, как на дне океана. Я моргнул, и тьма рассосалась. Вокруг обрисовались глиняные стены, и в одной из них я увидел темный проход, ведущий неизвестно куда. Оттуда, эхом отскакивая от стен, доносились голоса. Блин, надо выбираться! Я вскочил, но сеть облепила меня еще плотнее, и я повалился обратно, словно мешок с костями. Я стал дергать сеть за отдельные веревки, надеясь найти слабое место. Я злился. Почему Эйльфия отправила меня сюда? Если она послала меня к мародерам, то могла бы предупредить о ловушках!

Ни одна из веревок не поддавалась. Порвать золотую сеть я не мог. Что же делать?! Успокойся, Мартин. Хватит. Успокойся. У тебя есть браслет, который дала Эйльфия. Вдохни поглубже и считай до… нет, лучше повторяй историю, завтра будет тест.

«Главой королевства Альтанийского является король Риллус. Он одновременно глава государства и правительства. Он также исполняет обязанности главнокомандующего вооруженными силами, премьер-министра, министра иностранных дел и финансов». Все, мне гораздо лучше.

Я вдохнул глубже и прислушался. Слух обострился так хорошо, что мне не нужно было подслушивающего устройства, чтобы голоса приобрели форму:

— Эй, полегче, парень! Знай свое место!

Удар. Еще один. Крик. Судорожный вздох.

— Вот, и прекращай выделываться! Думаешь, если ты крутой альтероборец, то можешь говорить такие гадости?

— Пош-шел ты, — пропыхтел мужской голос. — У меня нет семьи, чтобы вы, чертовы продавцы, угрожали ей.

— Да-да, — скучающе произнес другой голос. — Ты отлично подстраховался. Но ты все равно сделаешь так, как велим мы. Верно, парни?

Послышался одобрительный гул. Сколько их там? Четверо? Пятеро? Пятеро на одного?

— Вам меня не взять! Я…

Снова удар. Снова крик.

— Молчать! Выступать на телевидении будешь, гребаный ты Решатель!

Я насторожился. Мне не послышалось — он сказал Решатель? Я знаю его! Это же знаменитый альтероборец из ТОП-10, занимающий девятое место в рейтинге Альтанийского Королевства!

— Я выберусь и сдам вас полиции! Вы поплатитесь! Вы за все попла…

Удар. Смех:

— Думаешь, ты первый, кто угрожает нам этим? Парни, он сдаст нас полиции!

Все засмеялись. Ну точно, человек пять. И тут прорезался голос шестого:

— Эй, вы, хватит ржать! И хватит избивать парня! Клиент отстегнул за него кучу меденов! Завтра ночью он должен стоять на ногах, так что отвалите, поняли? Иначе расскажу все Лису, и он лишит вас премии.

Я вцепился в собственную руку до боли в пальцах. Продавцы, клиент, премия. Я почти понял, что здесь происходит!

— А чего ты пришел-то? — осведомился тот, который избивал Решателя. — Случилось чего?

— Ты — уведи Решателя, — приказал главный. — Вы — проверьте ловушку. В нее пять минут назад кто-то свалился.

Все вздохнули. Я судорожно сглотнул и сжал браслет, подаренный Эйльфией. Где там обещанная подмога?

— Не дай бог, опять мертвая лань, подкинутая глазастыми.

— Ага, или зверь какой норой ошибся…

— Прихвостни глазастых вряд ли на такое поведутся…

Шаги. Я бухнулся на спину и закрыл глаза. Сердце отчаянно колотилось о ребра, будто решило пробить грудную клетку и спастись бегством без меня. Несколько секунд — и в глаза ударил свет. Я едва удержался от того, чтобы поплотнее их не сомкнуть и задышал ровно и спокойно.

Кто-то присвистнул. Чей-то ботинок ударил по подошве кроссовка.

— Эй, босс, тут какой-то чудик в маске валяется! — крикнул голос избивателя.

— Да он сдох уже… — неуверенно пробормотал кто-то.

— Да не, скорее сознание потерял.

— Ну ладно, берите его, — решил избиватель. — Снимайте сетку.

Да-да, снимайте сетку! И поскорее!

Зашуршало, и тяжесть золота спала с моего тела. И в тот миг, когда кто-то тронул меня за шею, я извернулся и перекинулся в летучую мышь.

— Черт!

— Держи его!

Со всех сторон потянулись руки, но я вывернулся и помчался в черный проход. Я ничего не видел, не понимал, где выход, и заметался по пустой комнате. Кругом земляные стены и торчащие из них корни. Где Решатель? Где свет? Куда лететь?!

Ага, вон там что-то есть. Давай туда, Мартин!

Громкий щелчок, и все утонуло в ослепительно белом свете. Я зажмурился, но продолжил полет. Теперь проход виднелся так же четко, как пятно на белой рубашке. Внизу бегали люди в зеленых маскировочных костюмах и что-то кричали. Их было много, слишком много… Я изо всех сил замахал кожистыми крыльями и снизился.

Я нацелился на темный проход, но оттуда выбежал еще один мародер и ударил меня ружьем. Я откатился назад в комнату и распластался под огромной белой лампой. Со всех сторон ко мне побежали враги, и я снова взмыл в воздух. Вперед, вперед, Мартин, у тебя есть шанс!

Не тут-то было. Человек в проходе поднял ружье, прицелился и выстрелил. Из дула вылетело что-то тяжелое. Я не успел увернуться, и золотая сеть обмотала меня, повалив на землю. Ощущая неприятную боль, я перекинулся обратно в человека и грохнулся на пол. Не по своей воле. По воле золота.

В ушах звенело, когда я, шатаясь, поднялся на ноги.

— Не стрелять! Взять его живым!

Сеть. Надо выпутаться, снять ее с себя!

— Да мне все равно! Содрите с его лица маску, черт возьми!

Они окружали меня. Вот, один мародер подошел совсем близко и грубо схватил меня за ворот футболки. Я обозлился и хотел пнуть его, но только еще больше запутался в сети и шлепнулся на пол. Все засмеялись, а мне было не до смеха. Я злился, ярость полыхала во мне пожаром, и я удивлялся, как все вокруг еще не обуглились из-за того, что я рядом.

На кого вы руку поднимаете? Да кто вы такие? Скоро я стану помощником короля Риллуса, вы хоть это осознаете?!

— Назад! — рявкнул я, снова поднимаясь.

— Он опасен, — прошептал кто-то позади меня. — Прикончим его.

— Снимите маску, идиоты!

Кто-то ткнул меня оружием в спину, и я совсем потерял голову…

Эйльфия села рядом с ним и сказала:

— Все закончилось. Браслет уничтожен. Будь добр, посмотри, что там.

— Принести тебе труп мелкоты? — усмехнулся Дулир, глядя, как спокойно струится под вечерним небом вода в реке.

— Не стоит, — улыбнулась Эйльфия.

От этой улыбки у него внутри все перехватило, и сердце забилось часто и с огромным значением, будто выбивая особый ритм. Дулир отвернулся и встал. Проверил пистолет. Буркнул:

— Я скоро вернусь, — и перекинулся в тигра.

«Делает вид, что я важен, а сама даже не смотрит в мою сторону, — думал он, продираясь сквозь кусты. — Девчонка, играющая людьми в куклы… И зачем она мне сдалась?»

Скоро Дулир был на месте. Он подошел к норе под корнями кешью и прислушался. Тишина. Он перекинулся в мышь и засеменил вниз по туннелю. Джунгли вели его, освещали путь и указывали дорогу.

«На ее месте я отправил бы мелкоту домой, к мамочке, — думал Дулир, пробираясь сквозь комья земли и застревая в корнях. — А она отправила мальчишку на смерть».

А вот и ловушка. Дулир перекинулся в кота и аккуратно спрыгнул на горку примятой земли. В стороне валялась золотая сеть, и она слабо поблескивала от белого света, лившегося из узкого прохода. Значит, мальчишку все-таки схватили. Но почему так тихо? Слишком тихо для мародеров…

Дулир перекинулся в человека, чтобы не привлекать внимание свечением альтера, и приблизился к проходу. Круглую комнату с гладким, отшлифованным полом освещал ровный белый свет, а посередине, между горстей черного песка, лежал мальчишка в маске.

Дулир выпрямился и, больше не скрываясь, зашагал в центр комнаты. Под ногами блестели самоцветы из порванного браслета и обрывки золотой сети. Дулир подошел к распластавшемуся телу. Синяя маска с белозубой треугольной улыбкой уставилась на него.

Мертв?

— Эй, салага, — Дулир наклонился и тронул мальчишку за плечо.

Тот среагировал неожиданно резко, и Дулир едва успел отшатнуться от его руки. Он выругался и крикнул:

— Да приди уже в себя, чертов ты… — пятясь, он запнулся о гору песка и запоздало додумался, что это не песок, а пепел. И что среди этого пепла валяются обрывки зеленой одежды.

Мальчишка вскочил на ноги. Маска щерилась белоснежной улыбкой, мертвой и холодной, как смерть.

— Хватит пялиться, а то моргала откручу! — нагрубил Дулир, отвязал от пояса флягу и швырнул в мальчишку. — Выпей! И разуй глаза, я помочь тебе пришел!

Мальчишка поймал флягу, глянул на нее и, едва ворочая языком, спросил:

— Дулир?

— Ну слава богам, да, это я! — проворчал Дулир. — Выпей, чего встал? Выпей и пошли отсюда, пока они не вернулись!

Мальчишка поднял руку и сдвинул маску назад. Его глаза ничего не выражали, и они потускнели, точно затянутое туманом болото. Он отпил из фляги и поглядел на пепел возле своих ног.

— Дулир, — пробормотал он. — Я убил их… убил этих двоих… я сам не понял, как это произошло, думал, сам умру… а остальные…

— Разбежались, надо полагать, — проворчал Дулир и подошел к нему забрать флягу.

— Они испугались…

— Ты напустил на них Страх Предков.

И чего он лопочет, как трехлетний сопляк? Когда убегал от чудища, казался куда разумнее, чем сейчас.

— Пошли, — повторил Дулир. — Все вопросы после прогулки и уж точно не здесь.

— Погоди, — мальчишка шагнул к нему. — Решатель! Они взяли его в плен!

— Его здесь нет. Идем.

Я так и не понял толком, что произошло. Пока мы с Дулиром шли сквозь Джунгли, нагибаясь над ветками и перепрыгивая через кочки, я по кускам воссоздавал то, что случилось под землей.

Во-первых, я злился. Во-вторых, боялся, что умру. В-третьих, меня ударили ружьем в спину… а дальше все, как в туманном сне. Я порвал сеть одним движением плеч. Потом развернулся, ударил обидчика, и он загорелся, будто сухая ветка от огня. Я пнул его, и он распластался на полу. Второму я врезал, потому что он вцепился мне в руку, а остальные разбежались, стоило мне на них взглянуть.

Дулир шел впереди и что-то бормотал себе под нос. Я тоже хотел прибить его, думал, он враг…

Зажурчала вода, и Дулир ускорил шаг. Мы продрались сквозь последние заросли и вышли на высокий берег. На его краю сидела Эйльфия, и ее серый балахон терялся в сумерках. Она смотрела вниз, на бегущую воду.

Я ускорил шаг. Дулир попытался схватить меня, но я увернулся и первый добрался до Эйльфии. Я бухнулся на колени, взял ее за плечо и развернул к себе. Взглянул в спокойные фиолетовые глаза и, едва сдерживая себя, прошипел:

— Ты послала меня на смерть, не так ли? Браслет был фальшивкой, правда?

— Все в порядке, заграничный, — Эйльфия не отвела глаз. — Я проверяла тебя.

— Я чуть не умер!

— Но ведь не умер, — улыбнулась она. — Все благодаря твоему каану. Он очень силен, правда, Дулир?

Я оглянулся через плечо и едва разглядел в темноте кивок Дулира. Я разжал руку и выпустил плечо Эйльфии. Спросил:

— Что еще за каан?

— Благословление Джунглей, — пояснила Эйльфия. — Он есть у каждого, у кого здесь есть цель. Его нет у тех, кто приходит сюда лишь из любопытства, и Джунгли прогоняют их.

Мой голос дрогнул, когда я спросил:

— Так я сжег тех двоих… и обратил остальных в бегство… с помощью благословления Джунглей?

Эйльфия кивнула.

— Но почему?

— Каан проявляется, когда ты злишься, испытываешь отчаяние или находишься на волосок от смерти. Словом, он проявляется, когда ты чувствуешь.

— Мне это не нравится, — я нахмурился. — Это неправильно.

— Ты предпочел бы умереть? — спокойно вопросила Эйльфия.

— Нет, но… я хочу управлять собой, а не слетать с катушек!

— Я тебе уже говорила, заграничный, но повторю еще раз: чувства здесь важнее разума. Научись отодвигать его на задний план, и Джунгли сами поведут тебя к твоей цели.

К моей цели… Но моя цель — доказать папину теорию. А также узнать, что здесь происходит, рассказать о ситуации королю, предложить свои ум и знания и стать его помощником в освоении Джунглей. Наказать виноватых, освободить пленных. Кстати, о пленных… у них Решатель! И завтра в полночь они собираются с ним что-то сделать! «Клиент отвалил за него кучу меденов». «Чертовы продавцы». Они собираются продать его? Но зачем?

— Мародеры работорговцы, да? — медленно спросил я.

— Не совсем, — отозвалась Эйльфия.

— Мы должны освободить Решателя! — я вскочил на ноги.

Эйльфия даже не пошевелилась:

— Зачем?

Я опешил. Пробормотал:

— Но ведь его похитили, чтобы продать какому-то клиенту. Так неправильно! Мы должны освободить его!

— Может, твои чувства и говорят тебе так, — заметила Эйльфия, — но стоит тебе пробраться на собрание мародеров, как они погонят тебя прочь. Не только у тебя здесь каан, заграничный. У каждого в Джунглях он есть. У кого-то слабее, у кого-то сильнее, но факт таков: тебе не справиться со всеми мародерами Джунглей в одиночку.

— А мне и не нужны все! Я возьму только тех, кто держит Решателя!

Эйльфия вздохнула:

— Раз так тебе говорят твои чувства, значит, следуй им. Но я еще кое-что тебе скажу. У некоторых мародеров каан гораздо сильнее твоего, так что будь осторожен.

— Может, я смогу его усилить. От чего он зависит?

— В первую очередь, от силы твоего желания. Ты должен всем сердцем желать достичь поставленной цели. Также сила каана зависит от твоей самооценки.

— Да уж, с ней у тебя все в порядке, — проворчал за моей спиной Дулир. — Выжечь двоих — это не шутки. Но ты все равно слишком безрассуден. И это после сегодняшнего.

Да, сегодня определенно был не самый лучший вечер в моей жизни. И я не скоро его забуду. Я содрогнулся, вспомнив, как мой огненный кулак врезался в шею мародера, и того объяло жаркое пламя. Бр-р! Все-таки я надеюсь, что каан мне больше не понадобится: надежнее полагаться на себя, чем на какую-то загадочную силу.

Я снова обратился к Эйльфие:

— Ты знаешь, где они продают пленников?

— Каждый раз это разные места, но мы без труда найдем их.

— Отлично, — я воодушевился. — Тогда я приду в Джунгли завтра ночью, и мы выследим их.

— Да, — качнула головой Эйльфия и тоже встала. — Договорились.

Я взглянул в ее глаза:

— Ты опять что-то не договариваешь, не так ли?

— Не понимаю тебя, заграничный.

— Забудь, — я закрылся маской и развернулся. — Увидимся завтра, Эйльфия.

Я зашагал по темному лесу, уже почти не обращая внимания на корни и ветки. Я думал о словах Эйльфии. Каан, да? Благословление Джунглей? Я прошагал еще немного и остановился. Где-то в тишине кричала ночная птица.

Я ведь уже использовал каан! Просто не понял, что тогда произошло. Я использовал его тогда, когда Умок связал меня золотой сетью и оставил жариться на солнцепеке.

Умок! Точно. У нас завтра драка, а я еще не подготовился. Я поспешил домой и подумал, что жить на два фронта не так весело, как представлялось. Но я не могу бросить все — в конце концов, хороший лорд тем и отличается от плохого, что может думать над несколькими задачками одновременно.

Если идти вдоль берега от Океанска, то можно увидеть, как в небо вздымается Старая Скала. Точно чей-то указующий перст, она устремляется к облакам, и на ее макушке гнездятся чайки. Вокруг нее растут пальмы, и, идя по песку к океану, можно запнуться об один из многочисленных кокосовых орехов.

Я пришел пораньше, сел в тени пальмы спиной к камню и устремил взор на голубую гладь океана. Сегодня он был спокоен, как шелковый платок, постеленный на стол.

Пришло несколько сообщений от Дии и одно от Летоса. Оба звали меня гулять, или бегать, или есть мороженое. Стоило представить тающую на языке кремовую прохладу с привкусом апельсина, как рот наполнился слюной, а солнце показалось еще более горячим. Но я написал только: «Занят. Давай позже», — и отправил обоим.

Плохой из меня друг. Да и лорд пока никудышный — не могу встретиться со всеми и уладить все дела. Но с другой стороны, когда я войду в Политобщество, у меня будут подчиненные, которыми я смогу управлять.

— Ага, ты здесь. Рад, что ты пришел один, воротничок.

Меня накрыла тень. Солнечный свет обрисовал силуэт Умока. Он стоял надо мной, уперев руки в бока. Один. Без дружков.

Я встал и отряхнулся.

— Честно говоря, не ожидал от тебя, воротничок. Думал, ты не придешь.

— Мы же договорились, — проворчал я и обошел его, чтобы не стоять против солнца.

Умок оделся, как спортсмен на пробежку: шорты, майка и беговые кроссовки. Я тоже.

— Смотрю, ты тоже тренируешься, — усмехнулся Умок. — Боишься продуть Летосу на очередной физре, а?

— Нет, просто привык бегать по утрам, — ответил я. — Ну так что? Определим условия победы?

— Все просто: выиграет тот, кто отправит в нокаут другого. О, и еще одно: тот, кто перекинется, проиграл.

— Ладно, — согласился я.

После вчерашней прогулки в Джунглях это будет так же просто, как сходить в магазин за хлебом. Только я использую не каан, а мозги. Это гораздо лучше.

Я поднял кулаки. Умок встал напротив меня в боевой стойке, какую я однажды видел в спортивном журнале. Я пробежался по нему оценивающим взглядом. Телосложение среднее, мышцы хорошо развиты, рост выше — короче, для драки подходит гораздо лучше меня. Но ничего — пять минут я продержусь.

Умок пошел в атаку. Я попытался увернуться, но его кулак врезался мне в плечо — да с такой силой, что меня развернуло, а я получил постыдный пинок в зад и упал. Умок отошел, и я встал, удивляясь про себя его благородству. Опыта в драках у меня не было никакого — в прошлой школе вызовы на стрелки за всех принимал Меморис и всегда побеждал, ни разу не перекинувшись. Надо было у него поучиться, вот я наивный, неужели думал, что в будущем телохранителя будет достаточно?

Я атаковал, целясь в голову. Умок поднял руки, чтобы заблокировать удар, но на подлете я передумал и изо всех сил наступил на его кроссовок. Умок взвыл и раскрылся, и я ударил в солнечное сплетение. Задохнувшись, он сложился пополам.

Я отошел и порадовался, что не так безнадежен. Умок выправился, блеснули в свете солнца зубы:

— Удар, как у девчонки, воротничок.

— Как у девчонки, которая с детства занимается боевыми искусствами, ты хотел сказать? — уточнил я.

Умок разбежался, намереваясь сбить меня с ног. В последний момент я отскочил в сторону. Он развернулся, а я не успел, и от одного удара оказался на песке. Умок сжал кулак, подошел ближе и… выругался. Развернулся. Я с надеждой поднял голову.

— Держи их!

От скалы отделились тени и помчались к нам. Грохнуло два выстрела. Две золотые сети достигли своих целей: одна обмотала меня, вторая — Умока, и тот повалился рядом.

— Что еще за… — пробормотал он.

— Патлатого в сторону! — приказал кто-то. — Мартина — ко мне!

Из-за скалы выбежали люди и окружили нас. Меня схватили за сетку и поставили на колени. Я поднял взгляд и встретился глазами с обидчиком. Он напялил на голову бумажный пакет из супермаркета, проделав в нем аккуратные дырочки для глаз.

Я осмотрелся, но остальные выглядели еще хуже: в попытках закрыть лица, они использовали шарфы с прорезями, натягивали шапки до носа и даже чулки, как настоящие бандиты. Всего их было шесть человек, включая главного — того, что с бумажным пакетом на голове.

— Недалеко ты от нас сбежал, деревенщина! — прорычал он и хорошенько меня встряхнул.

Знакомый голос. Давно я его не слышал. Кажется, он стал еще резче с нашей последней встречи.

— Мой отец полицейский, и вы за все попла… ай!

— Молчать, патлатый! Лежи смирно и все будет путем!

— Не приказывай мне, идиот ряженый! Уй!

— Говорю же — молчать!

Когда тень перед глазами рассосалась, я вновь увидел бумажное лицо главаря и поинтересовался:

— Ты Нож, верно? Тот, кто учился в старшей школе?

— Все верно, умник! И зря ты так хорохорился, уезжая, потому что мы нашли тебя.

— Я вижу. Спасибо, что уточняешь.

Меня ударили по голове — к счастью, несильно.

— Ну чего вам? — спросил я. — Я ведь уехал из вашего дурацкого Мегаполиса.

— И правильно сделал! Мегаполис — не для таких деревенщин, как ты! Думаешь, приехал и тут же стал своим?

— Ну, попытка — не пытка. Ай, полегче!

— В общем, дело простое, Мартин. — Нож схватил меня за воротник футболки. — Отдаешь нам миллион меденов и свободен.

— Это не твои деньги! — возмутился я.

— И не твои, придурок. — Он отпустил меня и пнул в плечо. Я повалился в песок. — Поверить не могу! Отдать миллион каким-то шавкам в приют вместо того, чтобы вложить в стоящее дело!

— Зато собачки сказали мне «спасибо», — усмехнулся я, поднимаясь.

— Отдавай деньги, Мартин!

— Да как я отдам, когда вы так крепко меня скрутили?!

— Ты, вроде, почти освободился, — заметил Нож. — Еще минута — и упорхнешь попугаем. Но я знаю, где ты живешь. Знаю, где учишься. Так что…

— Да ладно-ладно! — я развел руками и скинул с себя сеть. — Не уйду я! Но я не смогу отдать тебе деньги, даже если ты изобьешь меня до полусмерти!

Нож замер и посмотрел на меня долгим взглядом. Волны с рокотом накатывались на берег и отступали. Дыры на бумажном пакете бурили цель в моем лбу.

— А я говорил, что мы зря тащились сюда два часа! — нарушил тишину какой-то тип в чулке.

— Заткнись! — огрызнулся Нож. — Нельзя было просто дать ему уйти! Знаешь, Мартин, тогда мы просто изобьем тебя. И не смей возвращаться в Мегаполис, этот город не для тебя!

Я шагнул назад и воскликнул:

— Стой! Думаешь, я просто так дамся? Давай по-честному: я против тебя.

— Ну уж нет, мы все против тебя! — ухмыльнулся бумажный пакет.

Кто-то схватил меня сзади за плечи, но я вывернулся из его рук, перекинулся в лесного кота и оскалился.

— Так, значит?! — Нож в ответ превратился в леопарда, встопорщил шерсть на загривке и бросился ко мне. Его друзья тоже перекинулись в кошачьих — от пантеры до ягуара — и окружили меня. Все они шипели, рычали и даже мяукали, и мне стало смешно.

Нож первый бросился в атаку, да так молниеносно, что я не успел отскочить. Когти полоснули по шкуре, и в воздух взметнулись золотые искры. Я зашипел, собрался и прыгнул на спину Ножу. Вцепился зубами в загривок и вонзил когти в плоть альтера. Остальные бросились на меня. Искры посыпались огненным дождем.

И тут в игру вступил тигр. Еще один. И голосом Умока проревел:

— А ну катитесь отсюда, кошаки недоделанные!

В мгновение ока все остальные разлетелись кто куда, а от мощного удара огромной лапой один альтер даже растаял и превратился обратно в человека. Умок перепрыгнул через него и погнался за остальными, а я воодушевился и вгрызся в затылок Ножа.

Это был славный бой. Искры блестели в свете солнца, альтеры шипели, песок осыпал наши шкуры, а Нож верещал, точно маленькая визгливая собачка. В конце концов, от усталости он перекинулся обратно в человека и, злобно сверкая дырками бумажного пакета, поднялся на ноги. Остальные тоже перекинулись — лишь бы больше не трогали.

Мы с Умоком стояли рядом и рычали на них.

— Ладно, — сказал, как выплюнул, Нож. — Радуйся, пока можешь, Мартин. Но я никогда не прощу тебе, что ты истратил все наши деньги на полудохлых собак.

— Проваливай, лох! — рыкнул Умок.

Они развернулись и зашагали к станции. Мы поглядели им вслед и перекинулись. Обменялись взглядами.

Помедлив, Умок спросил:

— Ты… потратил его деньги на собачий приют?

— Не его деньги, — поправил я. — В школе у нас был общий фонд, но, как видишь, не всем понравилось, куда я вложил средства.

— Да уж…

— А с твоей стороны было очень мило вступиться за меня, — заметил я.

Умок фыркнул:

— Сопли утри, воротничок. Не за тебя я вступался. Кем они себя возомнили, что пришли сюда, связали и избили меня?!

— Действительно… уф, устал я, — я потянулся. — Давай в следующий раз подеремся, а?

Умок помедлил, и его волосы зашатались, как ветки деревьев. Он выдохнул:

— Согласен. На сегодня хватит.

Мы разошлись. Умок перекинулся в птицу и умчался, а я пошел пешком. Жара набрала силу, и я намотал на голову футболку.

Азарт испарился, как вода в адском пламени, и мысли вернулись на мучительную тропу. Я вспомнил вчерашний день. Вспомнил тех двоих, что убил собственными руками… Не нужно было доверять Эйльфие и бросаться в воду, не зная броду.

Да уж, эта Эйльфия та еще девчонка. Даже глазом не моргнула, отправляя меня в самую гущу врагов. Это потом я понял, что она приняла бы любой поворот событий: не умер — значит, я сильный и заслуживаю внимания, а умер — значит, не стоит тратить на меня время. Вопрос только один: что ей от меня нужно? Куда она собирается вложить мой каан?

Пф, Мартин, соберись! Чего разнюнился, как безответно влюбленная девица? Встряхнись! Ты бы умер, если бы не использовал каан! И кто тогда занял бы место лорда?

Я зашагал бодрее. У самого дома я почти летел.

— Эй, Мартин! Долго же ты!

Я поднял взгляд. На крыльце моего дома сидел Нож. Он избавился от бумажного пакета, и на меня уставилось его резкое лицо с носом, загнутым, точно коготь хищной птицы.

— Где остальные? — спросил я.

— На станции. — Он встал и оглядел меня цепким взглядом. — Давай скорее, а то поезд через полчаса. Кстати, неплохо выглядишь… для деревенщины.

— Пошел ты, — я стянул футболку с головы и швырнул ее на землю. Расстегнул карман, достал конверт и протянул Ножу. — Вот. Сдачи не надо.

— И не собирался, — ухмыльнулся Нож и, не открывая, засунул конверт в карман. — Может, еще добавишь компенсацию за моральный ущерб? А то проиграть альтеробой каким-то хлюпикам, вроде тебя и того патлатого, это как-то слишком.

— Добавлю, если ты ничего не скажешь Меморису, — пообещал я и уточнил. — Меморису, Крису и Лордену.

— Ладно, не больно-то хотелось. Сам разбирайся со своими дружками, — зевнул Нож. — Ну как? Я был великолепен, а?

— Перебор с фразами «Мегаполис не для тебя», а так нормально.

— У-у, и это твоя благодарность? — поморщился Нож. — А впрочем, ладно. Ты простил мне долг, заплатил, и я доволен. Скажи мне одно: почему именно собачий приют? Нельзя было придумать чего попроще?

— Этот тип любит собак, — ответил я. — И не любит Мегаполис.

— А объединение перед общим врагом рождает симпатию, я полагаю? — ухмыльнулся он.

— А ты сообразительный, — подколол я.

— И что, думаешь, он теперь отвалит от тебя?

— Обязательно.

— Эх, Мартин-Мартин… ты тратишь время и деньги на какой-то бред, — покачал головой Нож. — Лучше бы на развлечения тратил. А впрочем… тебе виднее. Ну ладно, мне пора. Бывай.

Он протянул мне руку, и я с удовольствием ее пожал. Нож перекинулся в чайку и помчался в сторону станции. Я проводил его взглядом и вошел в дом. Утро удалось.

Едва я вошел в кафе, Дия замахала мне из дальнего угла. Я кивнул ей в ответ, подошел к стойке и заказал свое любимое мороженое с апельсиновым сиропом.

А здесь ничего не изменилось. Те же деревянные панели на стенах, та же огромная картина рассвета на пляже, то же дерево в кадке, стоящее посреди мраморного пола.

Я уселся напротив Дии, и она с улыбкой сообщила:

— А я уже вторую порцию мороженого заказываю. Мы тут с девчонками сидели, когда ты позвонил.

— А-а… правда? — я почувствовал себя неловко. И с чего вдруг?

— Ага. Летос сегодня занят, папе своему помогает, как обычно.

— А где работает его папа? — спросил я, все так же ощущая неловкость. Значит, Дия отослала девчонок, когда я ей позвонил? Или они по-прежнему сидят тут, в кафе? Я украдкой огляделся. Почему-то не хотелось, чтобы за нами наблюдали.

— Там же, в чайной, — ответила Дия. — А Летос время от времени ездит на разные плантации за чаем. Так он говорит.

— Ездит?

— Ящики с чаем большие, на альтере их вряд ли перетащишь.

Интересно, зачем Летос звал меня куда-то, если сам помогает отцу?

— Его папа так внезапно позвонил, — ответила на незаданный вопрос Дия. — Мы с Летосом как раз бегали по пляжу, когда он позвал Летоса домой.

Нам принесли мороженое в высоких стаканчиках. Посмотрев на апельсиновый сироп и цукаты-звездочки, я встряхнулся и спросил себя: И зачем тебе Летос? Смотри, как здорово: вы с Дией вдвоем, как в старые добрые времена. Только вспомни, как она поддерживала все твои начинания, фантазировала вместе с тобой о великом будущем и обещала, что поступит в один университет, лишь бы не расставаться. Это она — все та же девчонка, так чего ты молчишь, как немой придурок?

— Куда собираешься поступать? — выдавил я из себя.

— Планы не изменились, — улыбнулась Дия, погружая в стакан ложку. — В конце года я штурмую Королевский университет. Хочу выучиться на полицейского-защитника, чтобы охранять Границу.

Граница напомнила о Джунглях. Джунгли напомнили о вчерашнем. Вчерашнее испортило настроение. Я взялся за ложку и сбил мармеладную звездочку с верхушки мороженого.

— Ты молодец, — сказал я. — Уверен, ты поступишь без проблем.

— Я знаю, — рассмеялась Дия. — А ты, Март? Говорил, что хочешь стать врачом, как твой папа?

— Думаю, да, — я решил поддерживать эту легенду. — Хотя лордом тоже было бы неплохо.

Дия засмеялась и отправила в рот ложку мороженого. Я делал вид, что шучу — она верила.

— Все-таки здорово, — отозвалась она. — Мы с тобой вместе поступим в Королевский университет, правда?

— Да, а что Летос? — спросил я.

— Он пока не решил, — пожала плечами Дия и улыбнулась. — Но ты не переживай, Март. Я уговорю его поступать в Королевский университет вместе с нами, и мы снова будем втроем, как в тот последний год перед твоим отъездом. Самый волшебный год на моей памяти!

Я отправил в рот мороженое и обжегся холодом. Вот как. Значит, когда мы дружили вдвоем — я и она, — ей чего-то не хватало? Значит, до Летоса она скучала в моем обществе?

— Хорошо, — сказал я как ни в чем не бывало. — Хотя, если он такой классный альтероборец, как все говорят, значит, ему и поступать никуда не надо будет. Нужно только выиграть соревнования в Мегаполисе — и дело в шляпе.

— Да-да, Летос великолепен! Удивлюсь, если его не завербуют в Мегаполисе, когда он поедет на соревнования! — Она перевела дыхание и продолжила. — Кстати, завтра будет бой между Триксом и Решателем за восьмое место в рейтинге! Будешь смотреть?

Я чуть не подавился. Вспомнил круглую комнату с торчащими из стены корнями, ровный белый свет и крики Решателя, которого били мародеры. А сегодня утром я посмотрел новости — в том числе, и про завтрашний бой, — но никаких вестей о пропаже Решателя не было! Ни одной статьи о похищении! И это перед альтеробоем!

— Да, обязательно гляну, — сказал я.

Обязательно. Сегодня в полночь.

Если на Решателя нашелся клиент, а мародеры занимаются работорговлей, то что произойдет сегодня в полночь? И неужели мародеры думают, что полиция, узнав о пропаже Решателя, не бросится его искать? Неужели мародеры надеются, что след не приведет их в Джунгли?

— Вот будет здорово, когда Летос попадет в десятку лучших альтероборцев королевства! — размечталась Дия.

— «Когда»? Не «если»? — я улыбнулся. — Ты так в нем уверена.

— Ты просто не видел его в деле! — отмахнулась Дия. — Но ничего, на следующей неделе посмотришь и убедишься, что я права!

Я уставился в стакан с мороженым. Обычно оно такое вкусное, а сегодня почему-то не радует. Дия верит в Летоса, словно он всесильный бог. Такая искренняя поддержка стоит дороже всех денег мира, и она так редко встречается. Может, робкий Летос стал президентом школы и первым альтероборцем, потому что рядом все время была Дия?

Да, точно! Фаворит. У каждого великого человека был свой фаворит, который верил и поддерживал, делился оптимизмом и желал победы… знаю — читал биографии.

Я взглянул на Дию через стол. Что-то мурлыкая себе под нос и жмурясь от удовольствия, она поглощала мороженое. Я живо представил, как рассказываю ей о своих планах, как она слушает меня, открыв рот, а потом встает и уходит, не сказав ни слова.

Нет, сегодня явно не тот день, чтобы выкладывать все карты. Да и не люблю я делать что-то, хорошенько не подумав. Заметка: поразмыслить об этом на досуге.

— Слушай, Март, — Дия замолчала и повозила ложкой в стакане. — Я все никак не могла спросить…

— Да?

— Когда ты уехал в Мегаполис, ты оборвал с нами все контакты. Удалился из соцсетей, поменял номер… Почему? — Она замялась и отвела взгляд. — Я знаю, мы попрощались не лучшим образом, и я наговорила тебе кучу гадостей перед отъездом… Но ведь это была не единственная причина, да?

Вот и дошли до этого вопроса. Я отвел взгляд и посмотрел в окно. Солнце заливало улицу. От жары появилось марево, колыхая дома через дорогу.

Почему, спрашиваешь?

Солнце садилось, когда я, миновав Границу, пробрался в Джунгли. Эйльфия сразу вышла из тени и вгляделась мне в лицо — да так проницательно, будто в самую душу заглянула. Неприятное ощущение.

— Ты чем-то расстроен, заграничный, — заметила Эйльфия.

— Ничем, — отрезал я и опустил на лицо маску.

— Расскажи, что тебя тревожит, — попросила она.

А ей не плевать? Вчера она, не колеблясь, бросила меня на съедение мародерам, а сегодня спрашивает, как дела?

— Неважно.

— Нет, важно! — воскликнула Эйльфия и встала передо мной. — Ты что, собрался с таким настроением идти к мародерам? Тогда разворачивайся и иди домой. Иначе Джунгли воздадут тебе по твоим мыслям.

— Кое-что пошло не по моим планам, вот и все, — объяснил я.

— Тогда иди домой, — сказала Эйльфия и толкнула меня в грудь. — Иди, тебе здесь нечего делать.

Я шагнул вперед:

— Ты не можешь мне приказывать! Мародеры что-то затевают! Я хочу знать, кому и зачем они продают Решателя!

— Тогда отбрось все посторонние мысли и сосредоточься на этом, — посоветовала Эйльфия. — Я не самоубийца, чтобы тащить за собой человека с плохими мыслями.

Она накинула капюшон на волосы и пошла вперед. Если побежит, я не догоню, а без нее нечего искать собрание мародеров — все равно не найду. Я окликнул ее. Она обернулась, и я сказал:

— То, из-за чего я расстроен, всего лишь помеха, не более. Несколько дней — и я забуду о ней. Но то, ради чего я здесь… это гораздо важнее, это то, ради чего я дышу, понимаешь? Без этой цели я посредственность.

Эйльфия подошла ко мне, взялась за края маски и сдвинула ее на лоб. Посмотрела мне в глаза тем же проницательным взглядом, и я твердо выдержал его.

— Ты говоришь правду, — наконец, заключила она, вернула маску на место и отступила на шаг. — Сегодня ты узнаешь много полезного, заграничный, но только если оставишь свои проблемы за пределами Джунглей. Ты согласен?

— Конечно! — я прекратил думать о Дие и переключился на короля Риллуса. Я стану его помощником. Я покажу ему правду. Я приду к нему с такими доказательствами, что он тут же наградит меня! О да, он оценит, как далеко я продвинулся… и мои родители увидят, как я вырос. Особенно, папа.

— Хорошо, — кивнула Эйльфия. — Можешь пока перекинуться, путь неблизкий.

Мы мчались по Джунглям, наверно, часа два. Меня уже раздражали бесконечные лианы, листья, бьющие по лицу, и вода. Вода капала с листьев, таилась в траве и даже воздух пропитался влагой — да так, что трудно дышать. Под конец второго часа мой альтер устал, и я снизился: если вконец загонюсь, то хотя бы недалеко падать.

Но до этого не дошло. Эйльфия остановилась и сказала:

— Перекидывайся, дальше идем пешком. Иначе нас заметят.

Я с облегчением превратился обратно в человека и поправил маску. Потянулся, привыкая к прежнему облику, и зашагал за Эйльфией. Уже было очень темно, но я каким-то образом различал деревья и землю, по которой ступал.

Впереди показался просвет. Мы протиснулись между плотно стоящими деревьями и остановились. Перед нами раскинулось звездное небо. Я присвистнул.

Край обрыва. Мы словно оказались возле кратера вулкана. Очень большого кратера, диаметров так пять километров. Такое чувство, будто какой-то великан копал яму для кострища, а потом забыл и ушел.

Я сел на корточки и посмотрел вниз. Внизу виднелись верхушки деревьев.

— Око Земли, — пояснила Эйльфия. — Там, внизу, такие же Джунгли, только ниже уровня моря.

— И обычно там собираются мародеры? — догадался я.

— Да.

Ага, я даже вижу свет у того дерева.

Как же нам слезть? Если превращусь, нас тут же обнаружат, даже если в блоху превращусь. Спуститься? Не здесь. А, вон там, подальше, вроде не так круто.

Эйльфия стояла рядом, не меняя позы. Я покосился на нее:

— Ты идешь?

— Пойду, — кивнула она. — Но ты должен кое-что знать, заграничный. Когда аура земли такая сильная, как под землей или как здесь, я практически бесполезна.

— Что? — я повернулся к ней. — Ты не можешь находиться под землей?

— Под землей — нет, — качнула головой Эйльфия. — И не только я: весь мой народ не может. Чего, думаешь, мародеры сидят под землей?

— Но здесь…

— Но здесь есть открытое небо, так что все в порядке. Просто я потеряю часть своих сил.

Ага, это нужно запомнить. Очень ценная информация.

— Ты можешь и не ходить за мной, Эйльфия, — сказал я. — Я вижу свет вон там, так что дело за малым.

Она усмехнулась, присела рядом:

— Уверен, что сможешь обойти все их ловушки?

Я отмахнулся:

— Не будем терять времени, — и поставил ногу в переплетение корней.

Я пополз вниз, хватаясь за корни и выпирающие из глины камни, и Эйльфия полезла следом. Я с облегчением вздохнул: все-таки идти один я боялся, тем более, когда она так мило упомянула про ловушки.

Идти вниз оказалось не так сложно, как я думал. Иногда кроссовки скользили по влажным корням и камням, но это ерунда. Хуже, когда на полпути корни закончились и началась одна гольная глина. По счастью, склон изгибался, и я просто скатился с него, как с детской горки. Эйльфия уже отряхивалась, всматриваясь в деревья. Тут было еще темнее, чем наверху. Стена, по которой мы спустились, возвышалась над нами, точно тот самый великан, который ее сотворил. Мы будто оказались на дне гигантской чаши.

— Пошли, заграничный, — Эйльфия взяла меня за руку и потащила в темноту деревьев, как малыша в детский садик.

— Я могу и сам идти, — шепотом воспротивился я.

— Нет, не можешь, — отрезала Эйльфия, не ослабляя хватки. — Без меня ты сразу попадешься или угодишь в одну из ловушек. Может, когда-нибудь ты овладеешь кааном настолько, что сможешь обходить любые ловушки, но пока ты можешь только видеть в темноте и… Идем сюда.

Она резко свернула направо и скрылась в кустах. Я тоже. А потом мы услышали шаги.

— Поскорее бы все закончилось, — проворчал кто-то. — Спать хочется.

— Ага, этот придурок Решатель уже всех достал, — согласился второй голос. — Поскорее бы отправить его восвояси. У него, бедняжки, завтра бой.

Оба захохотали и прошли мимо.

Вцепившись мне в запястье, Эйльфия потащила меня дальше. Мы пошли между деревьев по зигзагообразной траектории. Там, где спокойно можно пройти прямо, Эйльфия тащила меня змейкой, но я не жаловался — не хотелось попасть в одну из ловушек. Иногда по пути попадались патрули мародеров, но Эйльфие неизменно удавалось услышать их шаги и спрятать нас в листве.

Среди деревьев появился белый свет. Не огонь — электричество. Похоже, там стоял десяток прожекторов. Но как это возможно? Как я выяснил, электричество в Джунглях надолго не задерживается. Или у них есть какие-то хитрые батареи?

Когда до прожекторов оставалось совсем немного и впереди послышались голоса, Эйльфия остановилась и покрутила головой, что-то высматривая. Она указала в сторону и распорядилась:

— Туда. Отличное место, чтобы досидеть до конца.

Мы присели в темных кустах и выглянули наружу. Эйльфия оказалась права: нам открылся чудесный вид сверху на поляну, уставленную прожекторами. Прожектора стояли полукругом, и свет направлялся в одно место. В их ярком, скрещивающемся свете я разглядел силуэт человека, сидящего на стуле. Беднягу крепко связали золотыми веревками, а его голова упала на грудь, точно он был без сознания.

Решатель.

Кругом ходили мародеры в зеленых костюмах, большинство из них прятали лица под шлемами с тонированным стеклом. Такие, по словам Эйльфии, представляли большую опасность, чем их товарищи без масок.

— Но Дулир тоже ходит без маски, — заметил я. — И он силен.

— Он неплох, но в нем нет потенциала, — отозвалась Эйльфия. — Его все устраивает, и он не собирается расти дальше.

— Те, что без масок… им больше не за что бороться?

— Да. Они уже достигли всего, чего хотели.

Я посмотрел вниз и попытался различить выражения лиц, не закрытых масками. И не преуспел: то тень ложилась, то они стояли слишком далеко — так, что не разглядеть. Я прекратил напрягать глаза и посмотрел на Решателя. Тот сидел на стуле и не подавал признаков жизни. Кому они собираются его продать? Почему именно его? Зачем? Я-то думал, работорговля вымерла миллион лет назад.

— Смотри туда, — прошептала Эйльфия, и голос ее дрогнул.

К Решателю направлялся один из мародеров в каске. В руках он нес… обычный пластиковый горшок, из которого торчали острые листья растения.

Я прислушался. Что-то изменилось. Я улавливал негромкие голоса мародеров, гудение прожекторов и шуршание листвы, но фоном ко всему этому прибавилось странное жужжание — такое неприятное, что по спине расползлись мурашки, а зубы засаднило, словно кто-то рядом водил осколком стекла по школьной доске.

Это жужжало растение в горшке.

— Что это? — в ужасе спросил я. Обычно я гордился тем, как много разных штук знаю, но сейчас в голове словно прострелили дырку. У меня не было предположений. Вообще никаких.

Эйльфия не торопилась отвечать. Широко распахнув глаза, она неотрывно смотрела на растение в руках мародера.

Мародер прошел под светом прожекторов, наклонился и поставил горшок напротив Решателя. Решатель не шелохнулся.

— Скоро полночь, — заметила Эйльфия, и я машинально взглянул на часы. Они не работали. Пора бы уже прекратить таскать в Джунгли электронные устройства, а то скоро останусь без всего.

Все так странно. Полночь, круг света от прожекторов, стул и растение, поставленное напротив жертвы. Все это так похоже на древний ритуал, что становится не по себе. Да еще это жужжание…

— Всем отойти подальше от света! — приказал мародер, принесший растение в горшке, и остальные послушно отступили в тень. В круге света остались только Решатель и жужжащее растение.

Сейчас что-то будет… Я до боли напряг глаза, и мне вдруг показалось, что листья растения движутся, как живые.

Время шло. Жужжание становилось все сильнее. Эйльфия встревоженно смотрела на растение, а я наблюдал за Решателем. Разные факты никак не укладывались в голове.

— А теперь, заграничный, смотри очень внимательно, — сказала Эйльфия, но это было излишне: я итак смотрел на «сцену», не отрываясь.

Жужжание усилилось во много раз, а потом улетело ультразвуком в небеса. Растение вдруг ожило. Оно двинуло острыми листьями, как собака, стряхнувшая воду с шерсти. Из переплетения листьев вылетело щупальце и с громким чавкающим звуком устремилось к Решателю. Мгновение — и оно обвилось вокруг головы Решателя, как спортивная повязка. Я вздрогнул, а Решатель задвигался. Он дернулся, стул под ним качнулся, а из горла вырвался отчаянный крик.

Растение пульсировало, сжимало щупальца сильнее, а Решатель барахтался на стуле и орал, словно раненое животное. Удивительно, как стул смог устоять. Я вцепился в края маски и с ужасом наблюдал за происходящим.

Вот, от Решателя по щупальцам потянулась мерцающая золотая пыль, полилась в открытую пасть стебля и превратилась в бутон цветка. Решатель затих, а растение ослабило щупальца, и они втянулись обратно, словно ничего и не было.

Растение успокоилось, застыло, и только золотой мерцающий бутон напоминал о том, что произошло. Решатель всхлипнул:

— Что вы сделали… мой альтер…

— Сам виноват, — отрезал один из мародеров. — Нечего было выделываться.

— Верните его! — вскричал Решатель.

— Ну началось… — другой мародер в каске подошел к Решателю, грубо схватил его за волосы на затылке и засунул в рот кляп. Еще кто-то бережно взял горшок с растением и понес в тень.

Мародеры собирались в круге света, кто-то ждал, когда Решатель успокоится, кто-то посмеивался, а я не верил своим глазам и ушам. Я понял.

Растение, которое забирает альтера!..

— Его название Златолист, — сообщила Эйльфия. — Мародеры называют его Ноль-Первым.

— Но… как же… — пробормотал я.

Я думал, альтеры исчезают из-за стресса или влияния Джунглей, но оказалось, что альтеры никуда не исчезают.

Их продают другим людям.

— Но Златолист не принадлежит мародерам, — продолжала Эйльфия. — Они украли его, когда пришли в Джунгли. Они украли его у нас, хранителей. И ты, заграничный, поможешь его вернуть.

Решатель вернулся домой, и на всех новостных сайтах загремело: «Решатель отказался от боя!». Фанаты возмущались, страдали, а Решатель только опускал глаза и признавался: «Сейчас у меня тяжелое время». А потом он совсем исчез из новостей, и через какое-то время на одном сайте появилась сенсационная статья: «Решатель потерял альтера!»

— Но почему он не пытается его вернуть? — недоумевал я.

Эйльфия рассказала:

— Потому что он все забыл. После извлечения альтера он проснулся у себя в кровати без всяких воспоминаний о Джунглях. Златолист искажает реальность.

— Но его близкие и друзья… агенты, наконец… они разве не заметили его отсутствия? — спросил я.

— Дело в том, что они тоже о нем забыли. Стоит ввести под кожу сок Златолиста, как все перестают беспокоиться о том, кому этот сок ввели. Друзья, знакомые, агенты, все частично забывают о нем, им даже кажется, что они видели его сегодня утром, или пять минут назад, или вечером в парке. Но это лишь иллюзия.

Я был сбит с толку:

— То есть, сок ввели Решателю, а забыли те, кто его знал?

— Да.

Нелепо. До того нелепо и неправдоподобно, что хочется переспросить снова.

— Златолист работает над подсознанием, — объяснила Эйльфия. — Его он и меняет, населяя ложными образами. И его влияние настолько огромно, что он по ниточкам связей дотягивается до всех, кто знал человека.

Ладно, понял. Решателю ввели сок Златолиста и утащили в Джунгли. Его друзьям и знакомым кажется, что Решатель тут, некоторые даже будто видели его, а он сам в это время томится в плену мародеров. Когда альтера извлекают, Решатель просыпается в своей кровати и для него это обычный день, если не считать того, что он теперь не может перекидываться. Он забыл о Джунглях, и вчерашний день для него не отличается от других дней, разве что, все как в тумане. Друзья и знакомые при этом не заметили его отсутствия, и фанаты тоже.

Для всех — в том числе, и для Решателя — правда такова: однажды он проснулся и понял, что не может перекидываться. Иллюзия на высшем уровне. Но если Златолист и впрямь действует на подсознание, то это вполне возможно.

Отец был прав! Я был прав! Альтера теряешь не оттого, что часто перекидываешься, а оттого, что его у тебя отбирают и продают другим людям! Папина теория и странные вещи, творящиеся в Джунглях, вдруг восхитительно слились в одну проблему, и мне больше не нужно было бежать за двумя попугаями. Это здорово!

Вот только Нутон… почему о нем никто не забыл? Почему он не проснулся в своей постели? У него тоже вырезали альтера, а его еще как потеряли, и о Джунглях он не забыл!

Я снова попытался спросить у Нутона про его вылазку в Джунгли, говоря, что моему отцу надо это знать, но Нутон не рассказал ничего нового. Все то же про Зеленую Обезьяну. Но она там с какого бока? С этим надо разобраться.

Я продолжал выходить в Джунгли в свободное время, учился чувствовать и полагаться на ощущения. Я никогда не снимал маску. Для меня Джунгли стали таким же привычным местом, как школа. Иногда ко мне присоединялась Эйльфия, рассказывала что-нибудь про Златолист, и стремление помочь хранителям во мне крепла. Если я украду Златолист, мародеры не смогут безнаказанно похищать людей и вырезать их альтеров. Если я расскажу королю и приведу доказательства, он немедля наградит меня за сенсационное открытие, и я стану лордом. Я уже молчу о том, как зауважает меня папа, если я докажу его теорию на практике!

Но мне нужно больше. Я собираюсь украсть Златолист и попробовать вернуть альтеров на родину. Эйльфия не сказала, что это невозможно, значит, надежда есть.

Из-за этой цели я часто сталкивался с мародерами, причем, многие из них, увидев меня, убегали. Я только дивился их действиям. Но это ничего: куда больше меня беспокоили два мародера, с которыми мы пересекались так часто, что даже неприлично. Они будто охотились на меня, но каждый раз мне удавалось смыться прежде, чем они показывали свои кааны.

Кроме того, я продолжал посещать школу. Я бился в альтеробоях и пока никому не проиграл. Летос, кстати, победил Умока, и я немного позавидовал: так ловко, как он, я не мог управляться альтером.

Умок от меня отстал. Всего одна совместная драка с плохими парнями, всего одно упоминание, что я, как и он, люблю собак, пара фраз «Мегаполис не для тебя, деревенщина» — и он сдался. Он подошел ко мне и только сказал: «Черт с тобой, оставайся до конца года, но ко мне не подходи, даже на глаза не попадайся, понял?» Удивительно, как меняется отношение к человеку, когда осознаешь, что он похож на тебя.

Дия не вспоминала о нашем разговоре в кафе. Она держалась естественно и беззаботно, как всегда, и относилась ко мне по-старому. Но я-то знал, что она такая только из чувства долга.

Неприятно, но отношения с Дией — единственная сфера, в которой я проигрывал. Это мешало спать, думать на уроках, бегать по утрам, но я понимал, что ничего не изменить. Я, конечно, мог побороться и применить пару психологических приемов, оттенить Летоса и расположить к себе Дию, но… это нечестно по отношению к друзьям. Они нравятся друг другу, и кто я такой, чтобы вмешиваться? Мысленно я уже давным-давно благословил их обоих. Это не принесло мне облегчения, но к счастью, в Джунглях все оставалось позади, за бамбуковой Границей.

Каждый день Джунгли менялись. Складывалось впечатление, что в определенный час все деревья вырывали корни из земли и шли менять место, будто старое им надоело. Неизменными оставались только скалы, котлованы, обрывы и река, пересекающая Джунгли косой линией.

За месяц я исследовал почти все Джунгли (хоть иногда и не досыпал ночами), и знал почти все точки собраний мародеров. Эти собрания хорошо охранялись людьми в масках, которые могли уложить меня на обе лопатки, и я не осмеливался спуститься под землю. Да, почти все собрания проходили в подземельях, потому что глазастым (то есть, хранителям) путь под землю был закрыт.

А меж тем, солнечные дни в Океанске закончились, и начался сезон дождей. Периодически по небу проходили тучи, проливались на землю теплыми ливнями и уплывали прочь, оставляя за собой сверкающую и умытую природу. Пальма под моим окном весело развесила широкие листья и ждала очередного дождя, птицы воодушевились и на разные лады верещали в скверах. Так начинался ноябрь.

В Джунглях посвежело, но к дождям я еще не привык и потому плохо ощущал надвигающуюся опасность. Один раз меня едва не сцапал на обед тигр, а в другой — едва не догнали мародеры. Мы периодически сталкивались, и они уже хорошо запомнили мою маску. Особенно, та парочка…

Однажды я чуть не умер.

Я искал очередное собрание, чтобы подслушать, кого мародеры собираются похищать на этот раз. Златолист расцветает раз в месяц, а значит, мародеры могут торговать похищенными альтерами тоже раз в месяц. С Решателем у них получилось, но может, если я узнаю, кто у них на очереди, то смогу предупредить его.

Я раздвинул ветки, увидел впереди поляну и… едва не попался. Только и успел отпрыгнуть в сторону, как сработала ловушка — и вот, на дереве висит золотая сеть. Щелкнул затвор, и я снова крутанулся на месте. Из зарослей хлопнул выстрел, и пуля ширкнула между листьев рядом со мной. Еще один пистолет мелькнул во тьме, и я увернулся от второй пули.

— Черт, ты не попал!

— Кто бы говорил!

Они вышли из кустов одновременно — два мародера в касках. Это они! Оба наставили на меня пистолеты, и я прикинул, насколько они сильные. За месяц я почти научился читать кааны. Тот, что слева, наверное, равен мне, а вот тот, что справа, будет посильнее.

Я стоял и ждал. От пуль уворачиваться проще, если ты повернут к врагам лицом. Плюс, когда тело кричит о бегстве, каан срабатывает в разы лучше.

— Решил сдаться? — спросил тот, кто показался мне сильнее. Через маску голос прозвучал глухо и едва разборчиво. Он был немного ниже другого мародера.

— Нет, — отозвался я. — А вы? Решили убить невинного, как всегда?

— Мы не убиваем невинных! — заметил тот, кто повыше.

— А ты? — низкий ткнул в мою сторону пистолетом. — Разве ты не спалил дотла пару наших ребят?

Я пожал плечами:

— Они хотели меня убить. Выживает сильнейший.

Мародер опустил пистолет. Его товарищ — тот, что повыше и послабее — наоборот, продолжал держать меня на мушке.

— Ну, с тобой хотя бы можно разговаривать, а то эти глазастые чуть что — сразу нож в спину. Вот что, парень. У тебя сильный каан. Присоединяйся к нам, и все забудут о твоих преступлениях.

— Ты смеешься? — хмыкнул я.

— А, да, прости. Вот тебе мотивация: куча денег за службу и быстрое продвижение по карьерной лестнице.

— Службу? Ты имеешь в виду, нелегально продавать альтеров на черном рынке?

— Ну да, какую еще сказочку расскажут тебе твои глазастые! — прошипел высокий и снова выстрелил. Я наклонился, и пуля улетела в лес.

— Спокойнее, — попросил второй, когда я как ни в чем не бывало разогнулся. — Прости моего товарища, он всегда такой вспыльчивый, если дело касается работы. На чем мы остановились? Ах да, ты что-то говорил про торговлю альтерами? Зря ты это, приятель. Мы не торгуем альтерами, как ты это представляешь? Как ты собрался отделить альтера от человека? Это же все равно, что разделить человека и душу! Невозможно!

— Я тоже так думал, пока не увидел собственными глазами.

— Поменьше водись с глазастыми, может, перестанешь видеть того, чего нет! — фыркнул высокий.

— При чем тут глазастые? — спросил я.

— А ты не знаешь? — низкий мародер покачал головой. — Они постоянно рассказывают сказки новичкам вроде тебя, чтобы настроить против нас. Иногда они применяют колдовство, чтобы вы им верили.

Я помолчал, продолжая следить за их руками. Сказал:

— Ладно. Но что делаете в Джунглях вы? Что ты имел в виду под словом «служба»?

Ответил мне высокий:

— Мы создаем лекарство от Зеленой Летучки! Ты должен понимать, как это важно, если жил за Границей!

Тучи заволокли небо, как по чьему-то велению, и капли посыпались с неба непрерываемой стеной. Пошел дождь.

Я опешил от его слов. Ожидал чего угодно, но не этого. Конечно, я знал, что такое Зеленая Летучка. Новая болезнь, которая вгоняет человека в вечный сон. Сначала ты чувствуешь странную усталость, потом хочешь спать, постоянно зеваешь и как итог — забываешься сном. Навсегда. По крайней мере, из тех, кто уснул, никого до сих пор не удалось разбудить.

— Ладно, — осторожно отозвался я. — Допустим. Но почему именно в Джунглях?

Высокий тоже опустил пистолет и сказал:

— За столько времени ты еще не понял? Потому что здесь уникальная флора! Флора, которая может спасти больных Зеленой Летучкой! А глазастые развели войну из-за своей жадности!

Честно — я засомневался. Всего на секунду. А потом улыбнулся:

— Хорошее прикрытие для тех, кто рушит жизни людей. Думаете, я поверю в этот треп?

Они промолчали, и низкий бросился на меня, возводя пистолет. Я был готов. Я метнулся ему навстречу, схватил за дуло, и пуля с грохотом улетела в небеса. Второй мародер прицелился, но я прятался за его товарищем, и он не осмеливался спускать курок. Я не угрожал их жизням, просто защищался — лишь бы их кааны не сработали против меня.

Но гнев… их гнев…

Я вцепился в скользкие от дождя плечи низкого, продолжая удерживать его перед вторым мародером, но он был сильнее меня. И он был в ярости. Голые руки обожгло, как будто я прикоснулся к плите, я охнул и отцепился. Мародер бросился на меня, и его объятый огнем кулак врезался мне в шею. Я вскрикнул и повалился на сырую землю. Грянул выстрел, и плечо обожгло болью.

— Целься точнее! — прорычал кто-то из них.

Да пошли вы!

Я откатился в сторону и схватил низкого за сапог. Потянул. Тот выругался и упал на меня сверху. Я подмял его под себя и взял за горло. Вторая пуля прошила мне бок, а потом меня обожгло огнем каана. Второй мародер — тот, что казался мне слабее и только и умел, что стрелять из пистолета — метнул в меня огнем. Метнул огнем! Я ошалел, но низкого не выпустил, когда на мне загорелась футболка. Я схватил его за маску и стащил с головы.

Я увидел его лицо всего на секунду, но его выражение навсегда врезалась в мою память. Я знал этого человека!

Я знал его!

Меня пнули в плечо, я кувыркнулся назад и вскочил на ноги. Я поразился до глубины души и протрезвел, как омытый холодной волной. Снова выстрел. Я кое-как увернулся и, пока высокий помогал своему товарищу встать, понесся прочь. Быстрее, прочь отсюда! Да что здесь твориться?!

Футболка тлела на мне, и я порвал ее, выбросил обрывки в кусты. Плечо и бок истекали кровью. Я ведь не умру, да? Не умру?.. Может, с помощью каана можно исцелять? Это ведь Джунгли, я не могу здесь умереть!

Все как в тумане. Деревья, листья, кусты, кочки и лианы, все расплывалось, как во сне. Дождь водопадом продолжал литься с небес. Держись, Мартин! Тащи свое тело подальше, иначе они догонят!

Дыхание сбивалось, воздух резал легкие не хуже ножей, а во рту появился железный привкус крови. Как же я убегу? Они найдут меня по цепочке кровавых следов!

— Заграничный! — Эйльфия возникла передо мной из ниоткуда и поманила в сторону.

Я никогда не радовался ей так, как сейчас. Эйльфия, милая, ты нашла меня! Я остановился напротив нее. От облегчения меня зашатало из стороны в сторону, как бумажный кораблик на волнах, и я едва понял, что произошло, когда моя голова оказалась на плече Эйльфии. Она придержала меня и шепнула в ухо:

— Не шевелись. Я нас спрятала.

От нее пахло апельсином и травами. Я замер. Мне было все равно, как я выгляжу и что делаю. Ноги подгибались, и я всей тяжестью висел на Эйльфие. Сознание ускользало, как рыбка на мелководье, перед глазами расплывались черные дыры, но подбородком я все еще ощущал теплое плечо Эйльфии, чувствовал ладони на локтях.

Я не умру. Если здесь Эйльфия, я ни за что не умру! Не ради этого ли я присоединился к хранителям — ради того, чтобы при ошибке у меня был шанс на спасение?

Придерживая, Эйльфия усадила меня на колени. Ее плечо исчезло, а мои колени утонули в сырой траве. И тут ее ладони, сухие и теплые, обняли мое лицо. Ласковые и нежные, подобные утреннему солнцу, они словно были мамиными руками.

Я не ошибся — я спасен.

Я вошел в школу бодрый и собранный, в новой рубашке и выглаженных брюках. Волосы причесаны, лицо умыто, а сна ни в одном глазу. Все в порядке, так и должен выглядеть правильный ученик, который НЕ бывает в Джунглях и НЕ ввязывается в драки с мародерами.

Впервые за долгое время мне не терпелось найти свой класс, и я поспешил вверх по ступенькам. Спокойно, Мартин, держи себя в руках. Не выдавай волнения.

Я распахнул дверь. Как всегда, первыми пришли две подружки-хохотушки, тройка ребят-ботаников и Рин. Он сидел у окна, и рыжая шевелюра сияла на солнце, словно нимб. Как всегда, с утра пораньше Рин трудился над домашкой, не забывая обсуждать спорные вопросы с одноклассниками и шутить над девчонками.

— А, Мартин! — Рин издалека махнул мне. — Подойди-ка! Ты сделал седьмой вопрос?

Я подошел, а он протянул мне свою широкую ладонь. Я пожал ее. Веснушки рассыпались по его лицу, словно ракушки по берегу после грозы, а желтые глаза излучали радость от встречи. Нет, я не ошибся. Это то самое лицо…

…то самое, только с другим выражением. Сомнений не осталось: вчера в костюме мародера был Рин.

Нимб растаял, когда набежали тучи. Солнце исчезло, и полил дождь. Рин прикрыл окно.

— Какой вопрос? — уточнил я, заглядывая через его плечо в тетрадь.

Рин грыз ручку. Он не успел сделать домашку, потому что вчера вечером пытался меня убить. Какая ирония! Я вытащил из дипломата свою тетрадь и подал ему:

— Вот, посмотри тут.

Рин обрадовался и выхватил тетрадь:

— Мартин, вот это я понимаю — мужик! С меня причитается!

Я усмехнулся и прошел к своей парте. Достал книгу, сделал вид, что читаю, и принялся наблюдать за Рином. Рин переписывал домашку и болтал со всеми подряд. Строит из себя этакого весельчака, с которым запросто можно поболтать на любую тему. Никогда бы не подумал, что его волнуют «деньги и быстрое продвижение по карьерной лестнице», но Рин похож на меня больше, чем я думал.

Так, ладно, лучше подумай об их словах. Лекарство от Зеленой Летучки. Высокий мародер выглядел убедительно, когда говорил об этом. Допустим, мародеры и впрямь ищут лекарство, пробуя разные растения из Джунглей. Допустим, они ради этого даже украли Златолист. Допустим, хранители наслали мне всяких иллюзий… допустим. Но как объяснить то, что произошло семь лет назад? Тогда мародеры силой тащили человека и угрожали его семье. Мы с Дией прекрасно это видели! И дальше — если ты ищешь лекарство от неизлечимой болезни, почему не скажешь об этом всему миру? Зачем это скрывать? Я специально проверил в интернете — ни слова о том, что кто-то работает над лекарством в Джунглях. Да и сам факт того, что мародеры ходят с пистолетами, так и кричит о незаконности их действий.

Факты говорят против них, и я ни за что не поверю, что они создают лекарство от Зеленой Летучки. Даже если с ними Рин, а он неплохой парень, когда ходит в школу и строит из себя ученика-балагура.

Ну ладно, теперь я знаю, что Рин — мой враг. И он не догадывается, что я — его враг. Это хорошо. Но что еще важнее — кто его напарник? Тот высокий мародер тоже кто-то из учеников школы? На эту роль я мысленно прикинул всех парней в классе, но никто не подошел. В нашем классе, в основном, это те, кто держится от Границы подальше и не смеет нарушить закон короля. Да и не верится, что у кого-то из них настолько сильный каан, что позволяет пуляться огненными шарами.

— Спасибо, Мартин! — Рин положил передо мной тетрадь. — Ты очень помог.

— С тебя большой рожок мороженого, — отозвался я.

— Как скажешь! — рассмеялся Рин и вернулся к своей парте.

Я весь день наблюдал за ним. Следил, как он отвечает на уроках, как шутит и что обсуждает с одноклассниками. Но Рин был школьником до мозга костей — он так вжился в эту роль, что не болтал ни о чем, кроме домашки, прогулок на пляж, костров и симпатичных девчонок. Со всеми одинаковый, ни к кому не привязанный и никого не выделяющий. Разве что…

— Эй, Умок! Отличный балахон!

— Отвали, рыжая морда!

Умок. Они друг друга терпеть не могут, и Дия сказала, что они пришли в эту школу одновременно. Может ли Умок быть вторым мародером? Теоретически — да, но он не такой высокий, как тот мародер… И все-таки сбрасывать его со счетов не стоит. Представить Умока в костюме мародера и с огненным шаром в руке проще простого.

Этим же вечером, отправившись в Джунгли, я первым делом спросил у Эйльфии, может ли каан менять физический облик человека.

— Например?

— Например, человек становится выше, чем был, — пояснил я.

— Возможно, — пожала плечами Эйльфия. — Каан проявляется по-разному, все зависит от эмоций, самооценки и цели человека.

Умок, значит, это был ты. Большая вероятность, что это был ты. Ладно, пеняй на себя. Каким бы сильным ты ни был, я превзойду тебя, чертов ты мародер с папочкой-полицейским за плечом.

Мы выяснили, где пройдет очередное собрание мародеров, и отправились туда. Я в облике альтера, Эйльфия — бегом. Джунгли затаились, как перед грозой. Что-то будет, я чувствую это. Ожидание плавает в воздухе, словно блуждающая паутина, и оно расползается повсюду, подобно весеннему туману.

Я перекинулся, и дальше мы побрели пешком. Стали попадаться мародеры, и свет альтера тут же привлек бы их внимание, как маяк. Мы крались, иногда замирали, и Эйльфия прятала нас под покровом листвы.

Мы обходили ловушки. Чаще всего они представляли собой замаскированные ямы, иногда на дне этих ям были колья или вода. Реже попадались ловушки, которые вздергивают тебя на дерево, обмотав золотой сетью или веревками, а в самых грубых случаях попадались железные капканы. Я чувствовал ловушки, сторонился их, но мой каан все еще не окреп настолько, чтобы обойти их все. К счастью, у меня была Эйльфия.

Собрание проходило под землей. Для Эйльфии путь туда был отрезан, и я собирался идти один. Это собрание важно — хранители, подслушавшие о нем, уверяли, что кровь из носа, но я должен пробраться внутрь.

— Долго же вы, — сказал кто-то, когда мы остановились.

Я поднял голову. На дереве сидел Дулир, качая ногой в кожаном ботинке. Он спрыгнул к нам, выпрямился и отряхнул полы куртки.

— Ну что, щенок, пойдем? — Дулир постучал меня по маске. Мне это не понравилось, я отбросил его руку и заявил:

— Я тебе не щенок!

— Ну-ну, — Дулир не смутился, — побольше уважения к старшим. — Он повернулся к Эйльфие. — Дальше мы без тебя, Эйльфия. Вернемся с богатой инфой.

— Надеюсь, — отозвалась Эйльфия. — Удачи, Дулир, удачи, заграничный.

Я скрипнул зубами. Почему его она называет по имени, а я для нее так и остаюсь безликим «заграничным»? Разве я не сильнее? Да и вообще — знает ли она, как меня зовут? Не припомню, чтобы я представлялся.

Ладно. Это сейчас не важно. Впереди — опасности, и ты, Мартин, должен обойти их, чтобы приблизиться к своей цели. Дулир шагал уверенно, замирал в нужных местах, предостерегал меня от ловушек — и все это так естественно, будто вышел прогуляться. Даже не верится, что он так ведет себя без маски, ведь показать лицо Джунглям все равно, что обнажить сердце — стреляйте, мол, я открыт.

— Сюда, — Дулир кивнул на землю, и я прищурился, надеясь увидеть очередную нору. Не получилось.

— Я ничего не вижу, — признался я.

— Конечно, не видишь! — фыркнул Дулир. — Используй мозги, мелкота, и проделай тут дырку, чего тут непонятного?

— Хочешь, чтобы я использовал свой каан? — спросил я, оставаясь глух к его грубости.

— Не хочу — требую.

— А самому слабо?

— Ты собираешься спорить со мной, мелкота? — набычился Дулир и шагнул ко мне. Несмотря на сутулость, он все равно возвышался надо мной, как Мегаполисовский небоскреб.

— Не сейчас, — я присел на корточки и приказал. — Отойди.

Дулир громко фыркнул, но отошел. Я положил ладони на влажную землю и посмотрел внутрь себя. Дважды я уже вызывал каан по собственному желанию. Это несложно, если ты в Джунглях, где-то рядом затаилась опасность, а ты веришь в себя и смотришь на логику сквозь пальцы.

— Ты чертовски медленный, — заметил Дулир.

Я промолчал. Я уже чувствовал знакомую дрожь в руках и тепло, словно окунул их в горячий источник. Земля под руками нагрелась и стала проседать, и ее прошил поток воздуха. Она взметнулась вверх и комьями осыпалась в траву и на волосы Дулира. Во мху чернела дыра как раз по моим плечам.

— Мелкота, — рука Дулира легла на плечо и встряхнула меня. — Прикрой спину.

Дулир первый полез в дыру, проделанную мной, я следом. Мы ставили ноги в земляные стены, хватались за корни и продвигались вниз. Проще было бы перекинуться, но это для тех, кто хочет, чтобы его сразу схватили.

Долго ли коротко ли, но мы достигли дна — и оказались с самого края огромного зала. Из стен и потолка торчали могучие корни деревьев, а в центре, внизу, мерцала масляная лампа. Вокруг нее сидели темные фигуры и едва слышно разговаривали. Мы присели.

— Чуешь? — Дулир поднял руку. — Пахнет какой-то фигней…

— Нет, — прошептал я, наблюдая за фигурами впереди. Мародеры сгрудились возле лампы и о чем-то негромко переговаривались, однако не они привлекли мой взгляд.

Златолист. Он стоял в кругу теней под лампой, и его острые листья торчали в разные стороны, напоминая прическу Умока. Златолист! Вот он — впереди! Возьмем его — и все закончится! Дулир что-то бормотал себе под нос, а я думал: неужели все так просто? Это единственное, что удерживало меня от того, чтобы броситься и схватить Златолист.

Странно все это. Я не могу прочитать кааны мародеров и не слышу гудения Златолиста.

— Пахнет обманом. Ну-ка, проверь, — заявил Дулир, схватил меня за воротник и толкнул вперед.

Честно, я не ожидал такого коварства. Я покатился вниз по склону и шлепнулся в двух метрах от одного из мародеров. Я вскочил и приготовился к битве…

…и понял, что зря. Мародеры были ненастоящие — просто манекены в зеленых одеждах со встроенными диктофонами. Златолист — картонка. Ловушка!

Щелкнул затвор пистолета — Дулир был тут как тут. Он тщательно прицелился в меня.

— Стой прямо, мелкота!

Я услышал сзади шаги и застыл, а Дулир спустил курок. Выстрел, глухой вопль, стук. Дулир опустил пистолет, я обернулся. Один из манекенов оказался настоящим мародером и теперь лежал на псевдо-Златолисте, подмяв под себя его картонные листья.

— Берегись! — крикнул я.

Поздно. Грянул другой выстрел, Дулир крепко выругался и повалился на землю. Я перекинулся в летучую мышь и помчался в темный угол. Тот, кто стрелял, превратился в тигра. Он махнул огромной лапой, я готовился пролететь под ней, перекинуться в медведя и разорвать его на клочки… Не вышло. Лапа с быстротой цунами сцапала меня прямо в воздухе и прижала к земле.

Я собрался перекинуться в блоху, но тигр вцепился в летучую мышь зубами и просто пережевал ее. Искры посыпались звездным дождем. Мой альтер истощился — и это за какую-то минуту! Кто он такой? И почему я не могу оценить его каан?!

Я не смог перекинуться. Я устал, и возвращение в исходное тело произошло не по моей воле. Я снова хрупкий человек. Тигр махнул лапой, я упал назад, а в руке вспыхнула острая боль. И вот я на земле, а передо мной скалится огромный мерцающий тигр, и рык переливается в его горле, подобно надвигающейся грозе.

Я моргнул, и передо мной вместо тигра стоит человек в зеленом костюме мародера и в каске с затонированным стеклом. В руке он по-прежнему сжимает пистолет. Какой быстрый! Я только моргнул, а он уже перекинулся! Его уровень альтеробоя, как у ведущих спортсменов страны!

— Ну-ка, — пробормотал он и наклонился ко мне. — Посмотрим…

Он сдернул с меня маску и отбросил ее в сторону. Лицо обдало холодом. Я почувствовал себя голым и беззащитным, словно младенец, появившийся на свет.

— Любопытно, — пробормотал мародер. — Всего лишь мальчишка… Навыки альтеробоя хороши для школьника, но ничтожны для взрослого. Каан развивается, но пока слишком слаб. Неужели это ты — тот, кто беспокоит моих ребят столько времени?

Какой разговорчивый… Я не поднимался — на меня смотрело дуло пистолета. Но даже если бы не смотрело, я бы остался на земле — противникам иногда приятно, когда соперник валяется в пыли, и они становятся словоохотливее старух на базаре.

Вдохнуть. Выдохнуть. Успокоиться. Повторить политический строй: главой королевства Альтанийского является король Риллус. Он одновременно глава государства и правительства. Он… неужели я уже успокоился?

— Чей альтер? — поинтересовался я, несмотря на то, что сердце продолжало отбивать чечетку.

— Что? — удивился он.

— Чей у тебя альтер? — повторил я. — Какого спортсмена ты ограбил? Бьюсь об заклад, что Миррена! Его звезда как-то уж слишком быстро закатилась.

— А, — мародер покачал головой, и в его голосе послышалось одобрение. — Может, ты не безнадежен. Хорошее самообладание для твоих лет, молодец.

Какой он странный. Неужели ему обязательно проговаривать все, что он обо мне думает? Глупо оценивать соперника вслух, я ведь сейчас будто мысли его читаю.

— Как ты это делаешь? — спросил я. — Как ты прячешь каан? И как ты обманул нас манекенами и картонками?

— Незаметность — моя козырная карта, — заявил мародер. — И мой каан соответствует мне. Я мастерски владею иллюзией, и я самый лучший фокусник планеты.

— Но только в Джунглях, — заметил я. — Ведь только здесь существует каан, не так ли?

Он промолчал. Дуло пистолета было по-прежнему направлено мне в лоб. Страх поджаривал мозги, как на сковороде, но я не давал панике угнездиться в сердце. Холоднее, Мартин. Еще холоднее. Если он увидит твои трясущиеся колени и руки — пиши пропало!

— Ладно, — наконец, сказал мародер. — Отвечай, кто за тобой стоит.

— Что?

— Где тот, кто боится в открытую бросить мне вызов? Тот, кто прячется за твоей спиной и ждет, когда ты сделаешь всю грязную работу? Где твой кукловод?

Я нахмурился.

— Да брось! — продолжал он. — С таким слабеньким кааном, жалким альтером и маленьким опытом ты бы не таскался по нашим собраниям и не пугал моих ребят. Ты бы вообще нас не нашел. И ты бы в жизни не узнал о торговле альтерами. Ну, кто тебя направляет? Кто дергает за нитки?

— Никто, — отозвался я. — Я сам по себе.

— В жизни не поверю! — заявил мародер. — Таких, как ты, зеленых и неопытных, нужно кому-то направлять. Кому-то из старших.

В сознании мелькнуло лицо Эйльфии. Ее юное девчачье лицо и глубокий голос, как у женщины, в первое время приводили меня в замешательство, но я никогда надолго не задумался, сколько же ей лет.

— Позволь, растолкую, — вздохнул мародер. — В Джунглях всего две организации, которые вербуют новичков. Это мы и глазастые. По счастью, в основном, новичков перехватываем мы и делаем из них отличных охранников. Чаще всего, это молодые люди, так что они хорошо поддаются дрессировке.

Дрессировке? Говорить о людях, как о собаках, это так тупо! Я ухмыльнулся:

— Теперь ясно, почему вокруг Джунглей за сто лет никто так и не построил приличную стену. Так и думал, что это кому-то выгодно.

— Не льсти себе, мальчишка, многие об этом думают. Особо одаренные журналисты то и дело пытаются написать разоблачающие статьи, но, по счастью, им вовремя затыкают рты.

— Не уходи от темы, — оборвал его я. — Строительство стены вам невыгодно, в газетах пишут, что на нее нет денег или в отдельных местах она долго не простоит. Отсюда вывод: у тебя кто-то сидит в правительстве, быть может, даже в Политобществе, и порет эту чушь. Так?

— А-а, вот в чем дело, — хмыкнул мародер, и пистолет чуть-чуть опустился. — Считаешь себя умненьким мальчиком. Но почему именно у меня должны быть друзья в правительстве? Я скромный продавец, у меня нет никаких связей.

— Лжешь, — отрезал я. — Ты не какой-то там заурядный мародер. Ты их главарь. Ты — Лис.

Мародер замолчал, и пистолет опустился еще немного. Я валялся в пыли, смотрел в тонированное стекло маски и ждал ответа. Я был уверен, что передо мной Лис по тому, как он вел себя и что говорил, но по-прежнему оставалась маленькая вероятность, что это кто-то другой, не менее значимый.

— Допустим, — вымолвил мародер, и все сомнения мигом улетучились. — Но что это меняет? Я пристрелю тебя — и будет неважно, кто это сделал.

Пистолет снова нацелился на мой лоб. Ладони вспотели, внутри что-то напряглось, но я сказал:

— Давай, стреляй. Мне не терпится умереть.

Я блефовал. Сердце готово было выпрыгнуть из глотки, тело онемело и застыло, как бетон.

Мгновения растянулись, а может быть, это Лис медлил, удерживая указательный палец на курке. Он не выстрелил. Он опустил пистолет.

— Твой взгляд не желает смерти, и сдаваться ты не намерен, — пробормотал Лис. — Пятьдесят на пятьдесят: либо я тебя прикончу, либо ты меня, и совершенно неважно, у кого будет пистолет. А ты слишком самоуверен, раз надеешься на свой каан, но это, как ни печально, делает тебя сильнее.

Неужели все? Он ничего не сделает? Или…

Лис резко поднял пистолет и выстрелил мне в голову. Черт! Я взмахнул руками, надеясь защитить лоб, но слишком поздно. Черт!

Нет! Я был готов к этому!

Пуля звякнула и покатилась по полу. Лис пошатнулся и отступил. Снова поднял пистолет. Я вскочил. Сердце билось о грудную клетку, как бешеный узник, но я через силу улыбнулся. Прозрачный щит передо мной причудливо искажал противника.

— Даже без маски я не так слаб, как ты думаешь.

Лис выстрелил еще раз, но пуля снова отскочила от щита и улетела в сторону.

— Поразительно, — пробормотал себе под нос Лис. — Слабый каан с огромным невидимым потенциалом. Из заурядного искателя приключений ты превращаешься в…

Он замолчал и отпрыгнул в сторону. Это я бросился на него и вцепился в руку с пистолетом. Лис зашипел, ударил второй рукой, и меня будто током пронзило. Нет, не так: меня в самом деле поразило током! Разряд молнии пробежался от макушки до пят, и я непроизвольно бухнулся на колени. Лис пнул меня в лицо. Нос хрустнул, брызнула кровь. Я вскрикнул, и он снова прицелился…

Выстрел. В сторону! Я дернулся, и пуля застряла в плече.

Ты, долбанный мародер! Неважно, кто ты, главарь или пешка, ты поплатишься за это! Как ты посмел поднять на меня руку?!

Я прыгнул подобно лесному коту и вцепился в плечи Лиса. Тот не ожидал такой резвости. Когда я навалился на него всем весом, он упал на спину, а я схватился за края его маски. Лис выругался и… исчез. Вот, я только хватал его за горло, а вот я уже держу в руках комья земли.

Что это? Иллюзия? Скачок?

Я встал и обернулся. Из темноты выстрелили, но щит вновь возник передо мной и отразил нападение. Мелькнул золотистый силуэт птицы, и Лис в облике альтера помчался к выходу.

Я ждал, старался дышать тише. Кровь текла по подбородку, плечо саднило, но внутри бурлил огонь, и я собирался пустить его в дело, когда Лис вернется…

Но Лис не вернулся. Он удрал.

Я расслабился. Немножко. Дулир. Он где-то там. Наверное, мертвый. Странно, и почему я думаю о смерти товарища так отстраненно? Да, нас не назовешь друзьями, но все-таки он мой соратник, и я должен хотя бы немного беспокоиться.

Я подобрал маску и пошел к Дулиру. Мертв, наверняка мертв. Такой неожиданный выстрел, он не успел уклониться…

Вот он лежит. Я напялил маску и сдвинул ее на бок, чтобы не задеть поврежденный нос. Я склонился над Дулиром, кровь потекла еще сильнее, и я зажал лицо ладонью. Зараза, этот Лис сломал мне нос! Я нащупал пульс на шее Дулира, уверенный, что ничего не нащупаю.

Но нет. Пульс был. Волна облегчения прокатилась по всему телу подобно недавней молнии Лиса.

— Что же с тобой делать, — пробурчал я и осмотрел куртку. Точный выстрел в сердце, но крови что-то не видно.

Я расстегнул куртку, но футболка Дулира оказалась целой и невредимой: ни дырки от пули, ни крови, ничего. Я ощупал куртку. Боль мешала думать. Что это там? Где могла застрять пуля? Пальцы прошлись по чему-то плотному, и я усмехнулся. Серьезно? Бронежилет, вшитый в подклад?

Похоже, он в норме, только без сознания. Я поднял руку Дулира, взвалил его на плечи и еле выпрямился. А он гораздо тяжелее, чем кажется.

Так, ладно, теперь направление. Куда умчался Лис? Темно. Я прищурился, и каан услужливо выхватил из темноты туннель. Корни здесь торчали, как чьи-то уродливые руки. Видимо, туннель прорыли совсем недавно.

— Заграничный.

Я поднял взгляд. Впереди стояла Эйльфия, но какая-то странная — она горбатилась не хуже Дулира и все время озиралась по сторонам, как будто ждала удара. Неужели атмосфера под землей ее так пугает?

Мне хотелось попросить ее излечить меня, но я собрал волю в кулак, поправил на плече Дулира и бросил:

— Веди.

Хорошо, что она мне попалась, потому что вскоре туннель разделился на три прохода, и я бы ни за что не выбрал самый узкий и ведущий вниз. Мы прошли в него. Сначала спускались, но вот в земле появились ступеньки, и мы начали подъем. Я плохо помню, как мы оказались на поверхности, потому что перед глазами плясали темные фигуры, и я уже ничего не соображал. Как бесит! Который раз я, раненый, нуждаюсь в помощи Эйльфии? Все проходит по одному и тому же сценарию, а толку ноль.

Но это был еще не конец дня: Лис обо всем позаботился. На поверхности нас ждали двое мародеров в масках.

— А вот и вы! — жизнерадостно выпалил один из них. — Почему так долго? Мы устали ждать!

В руках они держали пистолеты, правда, дулами вниз. Понятно. Не хотят угрожать и пробуждать мой каан. Пока что.

Эйльфия встала перед нами с Дулиром и развела руки в стороны, точно собралась обнять их после долгой разлуки. На поверхности она снова стала уверенной и хладнокровной, но мародеры смотрели не на нее. Они оба, как бараны, уставились на меня, и я запоздало понял, что голос одного из них похож на голос Рина, только приглушенный маской.

А мое лицо открыто.

Но как раз это нас спасло. Мародеры были до того поражены увиденным, что не среагировали, когда дернулась Эйльфия. А ей понадобилось всего две секунды, чтобы закрыть нас и…

— Куда они исчезли? — спросил я, озираясь по сторонам. Мародеров нигде не было.

— Никуда, — отрывисто произнесла Эйльфия. — Поторопись, заграничный.

Скоро я понял, что Эйльфия куда-то перенесла нас, потому что деревья тут росли по-другому. Я потащился за ней, удивляясь про себя ее возможностям. Исцелять, исчезать, быстро бегать, а теперь еще и перемещать. Что еще она может?..

Я плохо запомнил дорогу. Я просто шел за серым балахоном, в который была одета Эйльфия, и все время поправлял сползающего с плеча Дулира. Вот сачок, лучше бы он меня понес, сам-то целехонький! Может, мне тоже носить куртку с бронежилетом?

— Все, оставь его, — решила Эйльфия, и я спустил Дулира на траву. — Сядь, заграничный. Вот так. Не дергайся.

Она взяла меня за подбородок и приподняла. Ее лицо расплывалось, как в тумане. Я уже дошел до состояния обреченности, и когда по лицу полилось непонятное тепло, а носу стало жарко, даже не побеспокоился. Но когда пуля, застрявшая в плече, поползла обратно, я зашипел сквозь зубы.

— Все хорошо, — шепнула Эйльфия. — Терпи, заграничный.

— Почему бы не назвать меня по имени? — запинаясь и еле ворочая языком, спросил я. Пуля вышла, и по плечу тоже разлилось тепло.

— Когда-нибудь, — пообещала она. — Когда заслужишь.

— Дулир заслужил? — проворчал я.

— Да.

Боль утихла, раны затянулись, нос вернулся в прежнее состояние. Мгла перед глазами начала рассасываться, и я вновь стал здоровым и сильным. Ага, вот теперь я вижу Эйльфию, а не просто серое пятно. Она стояла надо мной, скрестив руки на груди, и растрепанная косичка падала ей на одно плечо. Я встал с колен и отряхнулся.

— Спасибо, — нехотя поблагодарил я. — Ты опять меня вытащила.

— Что с Дулиром? — спросила Эйльфия, кивнув на тело, лежащее в папоротниках.

— Без сознания, — пожал я плечами. — Пуля застряла в бронежилете.

— Понятно. Значит, это была ловушка, подстроенная Лисом.

— Совершенно верно. Что ты о нем знаешь?

— Я не могу тебе сказать, заграничный.

Слово «заграничный» опять выбило меня из колеи, и я ощетинился:

— Почему не можешь? Потому что я должен все узнать сам? Потому что иначе мне не стать сильнее и не вернуть цветок?

Эйльфия осталась спокойной. Она продолжала смотреть на меня сверху вниз, хотя я и выше ростом.

— В тебе говорят усталость и разочарование, — заметила она.

— Еще какое разочарование! — воскликнул я. — Те мародеры наверняка меня узнали, и завтра в школе что-нибудь выкинут! А может быть, ночью ворвутся ко мне домой и похитят прямо из-под одеяла!

— Ты их знаешь? — каменным голосом спросила Эйльфия.

— Да! А сегодня и они меня узнали!

— Вряд ли, заграничный, — подумав, отозвалась она. — Ты видел свое лицо? Даже я бы не узнала, если бы ты не нес на себе Дулира.

Я недоверчиво хмыкнул и ощупал лицо. Под пальцами зашуршала корочка крови: местами она уже потрескалась, местами была гладкой, как поверхности лужи, но в целом, вся нижняя часть лица была замаскирована. Я засомневался:

— Нет. Все-таки Рин и Умок меня узнали. Иначе зачем они так тормозили?

— Замедление времени, — пояснила Эйльфия. — Замедление времени и мгновенное перемещение.

— Что? — поразился я. — У твоих способностей вообще есть предел?!

— Это зависит от меня.

— Не понимаю…

— Я — дитя Джунглей, как и все мы, хранители, — пояснила Эйльфия. — И у Джунглей для нас есть особые способности, которые нуждаются в постоянном развитии, как ваши кааны. Но у больших способностей и большие минусы.

— Например?

— Скажу одно, заграничный: если я буду слишком часто пользоваться своими особыми способностями, я долго не проживу. — И не успел я проникнуться, как она добавила со стальными нотками в голосе. — Достаточно информации за один день?

За кого она меня принимает? За маленького мальчика, который не способен сложить два и два? Неужели думает, что я все должен постигать путем проб и ошибок? Она вообще слышала о таком изобретении как «книга», позволяющее старшему поколению делиться опытом с молодым? Я не тупой, чтобы не понять теорию!

— Эйльфия, — я едва удержал ровный тон. — Я не верну Златолист быстро, если ты будешь молчать о важных вещах.

— Заграничный, твой каан напрямую зависит от твоей самооценки. А что больше поднимет твою самооценку: если ты узнаешь о чем-то сам или тебе об этом кто-то расскажет? Пойми уже, наконец: Джунгли реагируют на малейшие твои ощущения, и ты должен постигать их сам!

— Я не хочу постигать Джунгли! — взорвался я. — Я просто хочу вернуть этот дурацкий цветок, положить конец торговле альтерами и исполнить свою мечту! Я хочу гордиться собой, хочу, чтобы родители гордились мной!

— Эй, ты чего разорался, заграничный идиот?! — из-за деревьев выплыл Неотеллус, громадный, как слон.

Ах, вот кого мы ждали.

— Ничего! Отвали, — отрезал я.

— Че-его?! — Он вмиг оказался передо мной и схватил за ворот футболки. — Ты чего на Эйльфию орешь, как кот резаный? Хочешь познакомиться с моими кулаками?!

— Оставь его, Неотеллус, — произнесла Эйльфия, и Неотеллус отбросил меня от себя, как мусор. От такого мощного броска я не удержался на ногах и упал. Эйльфия снова смотрела на меня сверху вниз, и ее огромные глаза мерцали фиолетовым огнем. — Вот значит, чего ты хочешь, заграничный. А я думала, ты хочешь спасти своего друга. — Она покачала головой. — Иди домой и исправь настроение. Отдохни. Неотеллус, бери Дулира, мы тоже уходим.

Неотеллус взвалил на спину Дулира, и они пошли прочь. Я смотрел им вслед и молча негодовал.

Еще никогда я не спал так плохо, как этой ночью. И хотя я тщательно запер все окна-двери и развесил по занавескам колокольчики, сон все равно не шел. Да, Эйльфия была права: вернувшись домой и заглянув в зеркало, я не узнал своего лица под кровавой маской, но все-таки полагаться на это не стоило. Рин и Умок могли запросто узнать меня.

Вместо сна я лежал в кровати и лихорадочно продумывал следующие ходы. Уехать в Мегаполис? Тогда они меня точно не достанут. В полицию сообщить они не могут, потому что сами не чисты — да и вообще, если так посудить, за пределами Джунглей, на людях, они ничего мне не сделают. Так что спи спокойно, Мартин.

И все-таки я не уснул. Так и провалялся в кровати до зари, а встал разбитый, не отдохнувший и опустошенный, как бутылка лимонада в жару. Сжевав банан, я по привычке отправился на пробежку…

…где и встретился с Умоком. Он догнал меня возле Старой Скалы и побежал рядом.

— А, воротничок. Все тренируешься?

Я искоса глянул на него. Умок смотрел на меня как обычно — высокомерно, презрительно и слегка иронично. Челка при каждом шаге прыгала вверх-вниз, похожая на иглы дикобраза.

— И тебе утро доброе, Умок, — пропыхтел я, продолжая следить за ним боковым зрением. Не иначе выкинет что-нибудь. Подозрительно — сегодня он один, без шайки «тигров», а значит, нужно быть настороже.

— Ты, наконец, дошкандыбал до тройки лидеров, а? — спросил он. — Но дальше четвертого места, воротничок, мы тебя не пустим. Вечно будешь ходить с «деревянной» медалью, это я тебе обещаю.

Он об альтеробое, он всего лишь об альтеробое. А я уж и забыл, что, добрался до тройки лучших спортсменов школы, победив всех соперников. Третий — Умок, второй — Рин, первый — Летос. Но так ли важен альтеробой, если Умок — мародер и узнал меня? Или вчера он не понял, что это был я? Или, может, он не мародер?..

— Опять молчишь, — фыркнул Умок и ускорился, чтобы оставить меня позади. О небеса, я превращаюсь в параноика!

Пронесло. Пока пронесло. Но я не расслаблюсь, пока не встречусь с Рином и не взгляну в его глаза. То, что он мародер, я знаю наверняка, а значит, его реакция будет самой правдивой.

В школу я шел собранный и серьезный. Я вымыл лицо десять раз, чтобы в глазах не затаилась усталость и недосып, погладил рубашку, тщательно расчесал волосы и вышел в обычное время. К утру мысли очистились, приобрели радужный оттенок, и я больше склонялся к тому, что Рин не узнал меня.

Первым сегодня физкультура, а значит, мне в раздевалку. Я вошел в школу, свернул влево, прошагал темный коридор и открыл дверь. Первым, как всегда, пришел Рин. Уже переодетый в футболку и шорты, он пристроился возле скамейки и списывал у кого-то домашку. Больше в раздевалке никого не наблюдалось.

На стук закрывшейся двери Рин обернулся и расплылся в дежурной улыбке:

— Привет, Мартин! А мы сегодня стометровку сдаем, ты знал?

— Ага, привет, — я быстро пожал ему руку, подошел к своему шкафчику и положил дипломат на скамью. Ведет себя как обычно. Даже если он знает, что это я скрываюсь под синей маской, его поведение естественней некуда.

— Слушай, а ты сделал домашку по биологии? Пятый пункт просто убивает! — простонал Рин, пока я вытаскивал форму.

— Конечно, — отозвался я, переодеваясь. Бдительность тупела, но Рин мог специально ее усыплять.

— Дашь глянуть? — с надеждой спросил он. — С меня две мороженки!

— Возьми. Синяя тетрадь, — и я бросил в него дипломатом. Рин поймал и расплылся в улыбке:

— Спасибо, Мартин! Ты такой добрый! Не то, что все остальные ботаники! — он вытащил тетрадь и быстро застрочил на листочке.

Я отвернулся от него и хмыкнул. Еще один пинок иронии! Рин — мародер, который не может решить домашку, я — его противник, которого он мечтает убить, но при этом я даю ему списывать биологию! В Джунглях мы деремся насмерть, а в школе болтаем о всяких пустяках вроде тестов, еды и физкультуры. Это даже забавно.

Рин так ничего и не выкинул. Да, наверное, Эйльфия права, и из-за разбитого носа мародеры не узнали в том парне Мартина. Спасибо, Лис.

Рин тихо-мирно списал домашку, вернул тетрадь с пластинкой жвачки и принялся болтать с одноклассниками. Парни прибывали, переодевались, перешучивались, и Рин, как родной, вписывался в каждый разговор. Самым последним пришел Летос. «Задержался на совете», — бросил он, мимоходом пожал мне руку и принялся переодеваться.

Мы и вправду сдавали сто метров. Первым по времени стал Летос, вторым — Рин, третьим… нет, не я. Я хорош на дальних забегах, а со скоростью у меня не очень хорошо. В классе я прибежал только пятым, но не посчитал это поражением.

— Эй, Март! — Дия толкнула меня в плечо. — Есть хоть что-то, с чем ты не справишься?

— Нет, — я улыбнулся. — Ты же знаешь, я по жизни победитель.

Дия рассмеялась, а я поймал взгляд Летоса. Он смотрел на нас с великой серьезностью, как будто размышлял о нужности войн на уроке истории, и я поневоле почувствовал себя на высоте. Дия подошла ко мне, а не к Летосу! Она поздравила меня, а не его!

Остальную часть физкультуры играли в футбол, и в раздевалку все возвращались возбужденные и громкие.

— Мартин, не торопись, — попросил Летос, когда я затягивал галстук. — Надо поговорить.

Может, сказать ему, что мне тоже нравится Дия? Интересно, как он поступит? Наверняка пожертвует своими чувствами ради другого, как обычно. Даже неинтересно.

И пускай в мыслях я хорохорился, в глубине души понимал, что мне ничего не светит. Дия смотрит только на Летоса. Я для нее всего лишь друг — да и тот так себе, если бросил ее. Я ведь не знал, что вернусь в Океанск, я не думал, что она примет меня обратно и уж точно не предполагал, что сердце будет замирать от одного ее взгляда…

А все могло быть по-другому. Если бы я только поддерживал с ней связь, приезжал на выходные в Океанск и чаще виделся с ней, все могло быть иначе. Но вероятность небольшая. Мне кажется, Дия давно влюблена в Летоса, и я не хочу им мешать. Надо бы намекнуть Летосу, чтобы он поторопился с признанием, а то какой-нибудь ловкач уведет Дию из-под его носа.

Парни постепенно покидали раздевалку. Вот, последним пошел Рин. Я сидел на скамье и смотрел на Летоса, тот стоял у окна напротив, хмуро сложив руки на груди. Вот-вот заговорит о Дие и своих чувствах к ней. А я скажу в ответ, что ни на что не претендую.

Рин не ушел. Сначала вроде взялся за ручку двери, и вот оказался передо мной, схватил за галстук и прижал к шее кулак. Я задохнулся, потянулся к дипломату, но Рин отпнул его. В другой руке сверкнул нож.

— Сиди смирно, глазастый, — процедил Рин. Веснушчатая улыбка балагура схлынула с его лица, как песочный рисунок под накатившей волной.

Не… не может быть…

— Рин, прошу тебя, убери нож, — попросил Летос.

Летос.

Идиот. Я — идиот! Второй мародер не Умок, а Летос! И не о Дие он собрался говорить… Но как? Он ведь такой спокойный и мягкий, а его поведение в Джунглях совсем иное! И почему… разве ради денег?..

Кулак еще сильнее надавил на горло, и я закашлялся. Лицо Рина исказилось ненавистью. Надо что-то сделать, сбить с них уверенность…

— Вы… вы о чем? — еле спросил я. — Я не понимаю…

— Рин, отойди, — посоветовал Летос. — Я сказал просто подпереть дверь, а не бросаться так на Мартина.

— Не командуй тут! — огрызнулся Рин, но все-таки отдернул руку от моего галстука и встал к двери. В его пальцах закрутился нож.

Давай, Мартин, нужен испуг. Страшно! Мне страшно! Даже притворяться не надо — я итак поражен до самых пяток, видя Летоса мародером. Я уставился на него широко распахнутыми глазами и спросил:

— Что происходит?

— Мартин, — Летос провел рукой по лицу, — хватит. Я точно знаю, что вчера в Джунглях был ты. Ты, какой-то парень и девчонка.

Давление. Нет, я не признаюсь!

— Джунгли? — удивился я. — Какая девчонка? Ты о чем?

— Хватит лгать! — Рин брякнул кулаком по двери. Я вздрогнул.

— Ты можешь не признаваться, — заявил Летос. — Но я точно знаю, что это ты, Мартин. Утром я побывал у тебя дома и нашел вот это. — И он вытащил из сумки мою маску. Вот черт! Я положил ее под подушку — какая беспечность!

Я пересмотрел пути отхода. Медленно поднялся со скамьи. Рин у дверей замер и насторожился.

— Ради чего ты пошел в мародеры, Летос? — пошел в атаку я.

— Я уже говорил тебе, — Летос был совершенно разбит, и его голос звучал безжизненно и глухо, как в трубе, закопанной в землю. — Я хочу помочь с лекарством от Зеленой Летучки.

— Зачем? У тебя кто-то болеет?

— Мой отец.

— Да какая, блин, разница?! — взорвался Рин. — Ты, Мартин, нам мешаешь, новички даже бояться патрулировать из-за твоей дурной репутации! Ты грохнул двоих наших, а теперь шастаешь по Джунглям и пугаешь наших людей!

— Пугаю?

— Твой каан сеет ужас, — объяснил Рин. — Животный ужас. Все разбегаются, почувствовав твою зловещую ауру, и только люди с более сильным кааном могут противостоять этой силе. Мы такого еще не видели!

Ах, вот в чем дело…

— Почему тогда Лис не убил меня вчера? — спросил я, хотя и сам знал ответ. Лис просто не смог. Мой «слабый» каан разросся до пугающих размеров, преимущество утвердилось на моей стороне, и Лис предпочел удрать, чем драться.

— Чтобы ты одумался и присоединился к нам, — ответил Рин. — Мартин, будь за нас. Направь ужас против глазастых!

Я посмотрел на Летоса. Летос, не отрываясь, смотрел на меня, и в его глазах мерцали нетерпение и надежда.

— Вы знаете Нутона? — спросил я, и Летос кивнул. — Мальчик, потерявший альтера. Слишком юный для такой потери. Полиция закрыла дело.

— Что ты несе…

— Тс-с, Рин! Дай ему договорить!

Прозвенел звонок. Никто из нас на урок не торопился.

— Как это относится к…

— Просто дай ему договорить!

— На самом деле, всех потерявших альтера, включая и Нутона, обокрали. Их альтеров украли и продали богатым бездельникам. Мой отец уже давным-давно пытается доказать, что альтеры по своей природе не могут просто исчезнуть, и я нашел ключ. Он здесь, в Джунглях.

— Да-да, — Рин зевнул, желая превратить мою речь в фарс. — Глазастые любят нас в этом винить.

— Мартин, — Летос покачал головой. — Глазастые обманывают тебя. Они атакуют твой мозг утверждениями и несуществующими картинками, пока ты в них не поверишь.

— Допустим, — отозвался я. — Но с чего ты взял, что мародеры не лгут вам, Летос? Ты видел, как они делают лекарство? Тебя пускали на их собрания?

— Мы видели, как делают лекарство, — кивнул Летос. — Нас водили по лабораториям, знакомили со специалистами.

— Конечно, водили! — воскликнул я. — Вы же ни черта не смыслите в производстве и тестировании лекарств, вот вам и вешают лапшу на уши! Делают вид, что ищут лекарство, а на самом деле — похищают людей!

— Мартин, — Летос повысил голос, — есть еще куча документов…

— Наверняка, фальшивых, — вставил я.

— …подписанных Политобществом.

Я прищурился:

— Почему ты так защищаешь мародеров? Тоже что-то подписал? Или, — я внезапно догадался, — или ты перескочил точку невозврата и не хочешь думать, что все было зря?

— О чем ты?

— Сколько людей ты убил ради лекарства для отца? — спросил я.

Спокойные серые глаза, похожие на безмятежный утренний туман, сверкнули холодной сталью, и Летос стремительно шагнул ко мне. Когда он больно вцепился мне в плечо, я понял, что прав.

— Глазастые — не люди, — прошипел он. — Они жадные монстры…

— Сколько раз ты повторил это, чтобы поверить? — спросил я и чуть мягче добавил. — Ты не прав.

— Не прав?! Они хотели отнять мою жизнь!

Слова повисли в воздухе, отзвенели, словно музыка ветра, и вылетели в окно. А во взгляде Летоса плескалось столько боли, сколько не вместил бы весь Мировой океан. Понимаю: для доброго и хорошего Летоса убийство это что-то запредельное; он совершил его и жалеет, но при этом изо всех сил оправдывает себя, чтобы не потонуть в болоте отчаяния. Поэтому он так цепляется за мародерство и верит в любую ложь. Ведь он убил ради них.

Рин покачал головой и бросил:

— Нет смысла говорить с ним, Летос. Разве не видишь? Он околдован! Лис предупреждал нас…

— Я не околдован! — оборвал его я, бросил на него уничтожающий взгляд… и меня осенило. Рин прекрасно знает, какими «лекарствами» занимается Лис! Единственный, кого обманывают, — это Летос! Их бы не поставили в напарники, если бы они оба знали о черном рынке, это же так очевидно…

— Мартин, не лезь в Джунгли, — приказал Рин. — Слышишь? Больше никогда не мешай нам. Иначе я сделаю все, чтобы испортить твою жизнь. Пошли, Летос.

— Нет, Летос, — оборвал я. — Останься. Я хочу поговорить с тобой. Наедине.

— Не-ет, так не пойдет! — возмутился Рин. — Ты околдуешь его и дело с концами!

Пасет его, вот зараза! Не иначе как по приказу Лиса.

— Как, скажи мне на милость? — раздражился я. — Я не глазастый, я не колдую, а мой каан не действует за пределами Джунглей. Я просто хочу поговорить.

— Наверняка с каким-нибудь фокусом в рукаве, — пробурчал Рин и не ушел. Так и остался подпирать дверь и крутить в пальцах нож, как обещание прикончить меня в случае чего.

— Рин, выйди, — попросил я.

— Не-а!

— Рин, Мартин ничего мне не сделает…

— Как же! А еще завтра пойдет снег!

— Ладно, — я глубоко вдохнул-выдохнул, посмотрел на Летоса. — Летос, я тоже убил двух людей. Но в Джунглях действует только один закон: либо ты убиваешь врага, либо он тебя. Ты хочешь спасти отца от Зеленой Летучки, но мародеры не смогут помочь тебе в этом. Я, Мартин, как лучший твой друг, говорю тебе: тебя обманывают. За твоей спиной мародеры похищают людей и продают их альтеров. Поверь мне, я не околдован, я точно знаю, о чем говорю!

Летос смотрел на меня измученным взглядом. Он не верил мне. Как жаль, что в тот судьбоносный день, когда мы с Дией впервые встретились с мародерами, Летоса не было с нами. Он бы тогда видел все собственными глазами… так, стоп. Дия! Если бы не Рин, я бы сказал ему…

…но придется пропустить ход, отступить и пойти в обход.

— Ты мне не веришь, — вздохнул я и отвернулся к скамье, чтобы подобрать дипомат.

— Мартин, — позвал Летос, — не ходи больше в Джунгли. Пожалуйста. Прошу тебя как друг. Иначе я буду вынужден выступать против тебя…

Как бесит! Бесит, когда он такая сопля! «Пожалуйста» да «прошу тебя»! Возьми себя в руки, слабак! Неудивительно, что тебя завербовали мародеры, ты же доверчивый, как новорожденный щенок!

Запоздало вспомнил, как он здорово пуляется огненными шарами. Нехорошо.

— Могу попросить тебя о том же, Летос, — сказал я, подобрал дипломат и развернулся. Повисло молчание.

Наконец, Летос спросил:

— Твоя цель важнее моей?

Дай подумать: «стать лордом» против «спасти отца»? Определенно твоя цель лучше, героичнее и правильнее, да ты и сам в сто раз лучше меня! Но есть одно «но»: в Джунглях тебе не найти лекарство от Зеленой Летучки.

Так подумал я, но спросил только одно:

— Ты правда веришь в то, что ищешь?

— Да, — ответил Летос. Не подумал, не засомневался, а какая твердость! Впервые слышу у него такой голос.

— Ладно, — я протянул руку. — Обещаю: я никогда не встану перед твоей целью.

— Пообещай лучше, что не сунешься в Джунгли! — посоветовал от двери Рин.

— И в Джунглях мы больше не встретимся, — добавил я, и Летос пожал мою ладонь.

— А теперь погнали на биологию, а то училка влепит мне двояк! — поторопил Рин и распахнул дверь.

Всю дорогу до кабинета он сверлил мою спину недобрым взглядом, и в классе, когда мы выслушали нотации учительницы и расселись по местам, он не спускал с меня глаз. А после урока, стоило Летосу выйти в коридор, подошел ко мне и негромко сказал:

— Ты меня слышал, Мартин: увижу тебя в Джунглях, и сделаю все, чтобы испортить твою жизнь.

— Я понял, — обрубил я.

— Ты удивишься, сколько у меня возможностей это сделать, — усмехнулся он и потопал в коридор. Вот ведь… рыжая морда! Ни секунды не сомневаюсь в его изобретательности.

У меня мало времени. Дия в кругу девчонок листала глянцевый журнал, и, когда я подошел к ее парте, все подняли на меня глаза. Я сказал:

— Дия, на два слова.

Девчонки хитро переглянулись, а Дия пожала плечами и отошла вместе со мной в дальний конец класса. Тихо спросила:

— Что-то случилось, Март?

— Дия, у меня очень серьезное дело, — вполголоса заговорил я, следя за входной дверью. — Семь лет назад мы с тобой видели в Джунглях людей в зеленых костюмах. Ты помнишь?

Дия медленно кивнула.

— Хорошо, — отозвался я. — Расскажи об этом Летосу. Расскажи во всех подробностях, какие запомнила. Сделай это сегодня же! И смотри, чтобы рядом не было Рина. Ты поняла меня?

— Март, погоди, постой! — зашептала Дия и во все глаза уставилась на меня. — Что случилось? При чем тут Летос? И Рин…

— Просто расскажи ему, что мы видели и слышали. Ты поняла меня? Скажи, что поняла?

— Я поняла…

— Отлично. Скажи учителю, что у меня заболел живот. Я сбегу с уроков.

— Март, — Дия схватила меня за запястье. — Притормози. Ты меня пугаешь.

Я мягко высвободился из ее руки, бросил «потом» и зашагал к своей парте, чтобы забрать сумку. Несколько секунд спустя из окна кабинета вылетел попугай и помчался к Джунглям.

Каждый раз я захожу в Джунгли с разных сторон. Сегодня я залетел дальше обычного, привычно подождал, когда разойдутся полицейские, и проскользнул за Границу. Скорее, пока Рин не опомнился и не установил слежку! Скорее, пока он верит моему слову! Я остановился. Джунгли отзывались моему отчаянью: по деревьям и кустам гулял беспокойный ветер, солнце то и дело увязало в облаках — вот-вот пойдет ливень. Я шепотом позвал Эйльфию.

Ну же, скорее! Где ты ходишь?

— Говори, что у тебя, и скорее уходи, — послышалось за моей спиной. Я обернулся. Эйльфия стояла и куталась в серый плащ, натянув капюшон на самые глаза. — У тебя сегодня нехорошая аура, заграничный.

— Эйльфия, слушай меня внимательно, — я шагнул к ней и вгляделся в фиолетовые глаза. — Добудь бумаги, подписанные Политобществом. Поручи это Дулиру. Я хочу знать, кто из лордов прикрывает мародеров.

— Политобщество? — нахмурилась Эйльфия.

— Дулир тебе все объяснит, просто передай ему мои слова.

Я догадывался, что где-то в правительстве сидят дружки Лиса, но не думал, что так высоко. Как хорошо, что наивный Летос подсказал мне.

Это же просто замечательно! Если в Политобществе есть предатели, это мне только на руку! Тогда я не только разоблачу подпольную торговлю, но и одного из лордов Политобщества! О, король Риллус будет мне признателен, и я сяду на освободившееся место! Только добуду эти бумаги, запишу на диктофон парочку разговоров, сниму одно видео — и дело в шляпе! Остается только предстать перед королем со свидетелями, коими у меня будут Летос и Нутон. Лишь бы только Дия обратила Летоса на мою сторону…

— Ладно, — кивнула Эйльфия. — У тебя проблемы, заграничный?

— Совсем скоро за мной установят слежку, — ответил я. — И я буду приходить в Джунгли гораздо реже.

— Значит, те мародеры твои знакомые? — уточнила она. — Избавься от них.

— Я попытаюсь, — процедил я. Как будто я сам не понимаю, что мне нужно от них отвязаться!

— Ты не понял, — Эйльфия положила руку мне на плечо, и ее глаза будто засветились. — Убей их.

Я взглянул на нее с укором, она ответила мне спокойствием и уверенностью в глубине фиолетовых глаз. Какая простая! Мешает, значит убей? А ничего, что они мои одноклассники, которым Лис запудрил мозги?

— Сам разберусь, — отрезал я. — Главное, передай Дулиру все, о чем я тебя просил. Сегодня ночью я попробую выбраться.

— Ладно, — она махнула рукой. — А теперь иди отсюда. Рядом с тобой опасно.

Она растворилась в зеленых тенях Джунглей, а я отправился домой. Убедившись, что полицейских нет, я пересек бамбуковую Границу и… попался.

— Держи его!

Выстрел — и золотая сеть обмотала меня коконом. Я повалился на землю и больно ударился подбородком. Засада! Подняв глаза, я увидел перед собой прицел смартфона.

— Снято, воротничок!

Смартфон убрался, и я, прищурившись от солнца, увидел Умока. Он сидел возле меня на корточках и ухмылялся самой самодовольной улыбочкой.

— Отойди, сынок.

Чья-то ручища вздернула меня на ноги за воротник рубашки, и я оказался лицом к лицу с папашей Умока. Ясно теперь, в кого пошел Умок со своими жесткими прядями-кинжалами и мерзкой улыбкой.

— Обыскать! — приказал папаша, и руки одного из полицейских зашарили у меня по карманам. Из-за обмотавшей меня сети это было не так-то просто.

Бред! Они правда думают, что найдут у школьника оружие? Вот наивные…

— Есть!

Я вздрогнул, когда у меня из нагрудного кармана что-то вытащили. Что такое? Я ничего туда не клал! Прищурившись, папаша Умока разглядывал находку на свет. Мне показалось, это какая-то склянка, маленькая, едва ли больше фаланги мизинца. Но у меня никогда не было этой штуки!

— Хм-м, а тот пацан не обманул, — промычал папаша. — Мне почти жаль тебя, малец. Тащите его в участок, парни, там со всем разберемся.

Они шли по пляжу: высокий парень и девчонка с двумя косичками. Сегодня она отчего-то нервничала: мяла край полосато-радужного платья и не решалась заговорить. Он тоже молчал — мысли тянулись тяжело, как резина, и казалось, будто сам воздух стал тугим и плотным. Дышать тяжело — не то, что думать.

«Мой лучший друг — мой враг, — думал Летос. — Поверить не могу, что под маской скрывался Мартин! А ведь я хотел его убить!.. Глазастые… они околдовали его! Как же мне развеять эти дурные чары?!»

— Летос…

Он взглянул на Дию. Она шла и смотрела в песок. Обычно на ее губах играла веселая полуулыбка, а сейчас они были плотно сжаты.

— Что случилось, Дия?

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — пробормотала она. Вечернее солнце, словно умелый художник, красило кончики косичек в оранжевый цвет.

Переживания о Мартине отошли на второй план. Дия была сама не своя: ресницы опущены, задорные косички поникли, а подол платья совсем измялся под беспокойными пальцами. Он неуверенно коснулся ее плеча и попросил:

— Говори, я слушаю.

Со всех сторон доносились детские крики и смех. Шумели волны. Они прошли еще немного, прежде чем Дия заговорила:

— Семь лет назад ты, Летос, вытащил нас из Джунглей прямо из лап чудища. Ты помнишь это чудище?

Его сердце екнуло. Неспроста она заговорила о Джунглях, неспроста… Сначала Мартин, теперь — Дия. Таких совпадений не бывает. Лишь бы и она не оказалась на стороне глазастых, только не она!

— Да, я помню, — пробормотал Летос. — Но я думал, ты не любишь об этом вспоминать…

— Не люблю, — подтвердила Дия. — Мои нервы не такие толстые, как у вас, мальчишек. Могу я продолжить?

— Ко-конечно, — растерялся он. Может, она не глазастая, а всего лишь прознала о его походах в Джунгли? Может, она всего-навсего за него переживает?

— Несмотря на свои убеждения, Март бросился за мной в Джунгли. И прежде, чем ты, Летос, кинулся нас спасать, мы с Мартом еще кое-что видели. — Она перевела дух и продолжила. — Там были люди в зеленых костюмах. Они говорили о каком-то собрании и силком тащили куда-то человека в рубашке. Они его не щадили — пинали, били и ругали. И угрожали его семье, если он не будет с ними сотрудничать.

Летос слушал ее, и ему казалось, что ее речь тщательно отрепетирована. Нигде не запнулась, не остановилась, чтобы подобрать нужные слова, и ни разу не сбилась с шага. Выдумала? Или просто волновалась и потому, прежде чем сказать, прокрутила монолог от начала до конца?

— Это Мартин попросил тебя рассказать? — уточнил Летос, хотя итак знал, что это правда.

— Да.

Цель Мартина понятна: он хочет доказать свою правоту ему, Летосу. Хочет склонить его на свою сторону. Но что это — ложь или правда? Летос остановился, Дия прошла немного, замедлилась и обернулась к нему.

— Дия, ты ведь говоришь правду? — спросил он.

Ее глаза сверкнули:

— Конечно!

Он подошел к ней близко — так близко, как никогда не подходил, и положил руку на хрупкое плечо. То волнение, которое он испытывал рядом с Дией, растворилось, и на его место встала лихорадочная жажда разобраться раз и навсегда.

— Дия, это очень важно! Ты не лжешь мне? Не придумываешь?..

— Летос, да что с тобой?! Что сегодня с вами обоими?! — взорвалась Дия. Она отвела его руку в сторону и шагнула назад. — Я не понимаю, что здесь происходит! При чем тут Джунгли?!

А впрочем, так ли важно, били кого-то люди в зеленых костюмах или угрожали чьей-то семье? Быть может, этот человек в рубашке прислужник глазастых, какой-нибудь околдованный чудик? Быть может, этот чудик часом ранее убил их товарищей? Тогда жестокость более чем оправдана, разве нет?

А вот Дия, похоже, не в курсе происходящего — все видно по ее глазам. Дия не умеет врать, а ее глаза — тем более. Но тогда почему сердце сжимается в тугой комок, и все кажется неправильным?

«Мартин, что за игру ты затеял? — подумал Летос. — Мы пожали друг другу руки, я думал, мы все решили. И тут ты втягиваешь Дию и ставишь отвечать на ее вопросы именно меня».

— Летос, объясни, что происходит, — чужим, совсем не радостным голосом попросила Дия. — Я чувствую что-то неприятное. Что происходит? Ты ходишь в Джунгли? И Март тоже, да?..

Соврать? Сладкая ложь ведь лучше горькой правды? Но Дия выглядит так, будто только гордость сдерживает плотину ее слез, да и как это возможно — солгать, глядя в глаза тому, кого ценишь?

— Да, мы с Мартином ходим в Джунгли, — тихо ответил он. — Это совсем другой мир, и в том мире мы стали врагами.

— Что? Какой еще другой мир? — Дия топнула ногой. — Я не верю! Вы просто два барана, которые по какой-то причине поссорились! Отвечай, Летос! Куда сбежал Март?! Зачем он просил рассказать о нашем дурном прошлом?! Что ты молчишь, просто ответь!

— Я не могу вставить и слова, — заметил Летос. — Но по правде, я не могу ответить ни на один твой вопрос.

Дия прищурилась, и ее глаза опасно потемнели. Они стали темнее океана. Летосу ужасно хотелось отступить и уйти домой, но в то же время хотелось рассказать ей все: о своем отце, о Зеленой Летучке, о переживаниях и стремлениях, о каане и о Джунглях.

— Ле-е-етос!!!

Он вздрогнул и повернул голову. Как не вовремя! Он только подобрал нужные слова для идеального начала, а тут… перед ним нарисовался пятиклассник Нутон и отгородил от него Дию. Мальчик запыхался, раскраснелся, а из рваного пакета выпадывали абрикосы.

— Что случилось, Нутон? — спокойно спросил Летос, хотя секунду назад готов был растерять эту уверенность перед холодным взглядом Дии.

— Там! Та-ам! — Он тыкал в сторону домов. — Я видел! Мартин! Он…

— Что с Мартом? — спросила Дия. Она схватила мальчика за плечо и развернулся к себе лицом, отчего Нутон стушевался и опустил взгляд.

— Мартин… он… его… — заикаясь, начал он.

— Ну! — поторопила Дия.

— Дия, — Летос обошел Нутона и отстранил ее от мальчика. — Видишь ведь, ему некомфортно стоять так близко. Нутон, что с Мартином?

Напускное спокойствие трещало по швам. Ему самому хотелось хорошенько встряхнуть Нутона, чтобы говорил быстрее, но как он мог?

— Мартина… его обмотали золотой сетью, прямо как в фильмах про полицейских, и затащили в участок, — выдал Нутон. — Когда я шел мимо полицейского участка, я увидел, как его вытаскивали из машины. Его арестовали!

— Что?! — воскликнула Дия. — Нет-нет, ты ошибся. Март никогда бы…

— Идем! Скорее! — Летос схватил Дию за руку, поблагодарил Нутона и поспешил в полицейский участок.

Одна из теорий, откуда пришла Зеленая Летучка — сок шилуса, или, если короче, шил-сок. Шилус — редкое растение, предпочитающее теплый климат. Это растение-хищник, и оно с удовольствием пожирает не только насекомых, но и неосторожных мелких грызунов. Говорят, даже самая маленькая капля этого сока вызывает зависимость, и многие подпольные корпорации построили на этом огромный бизнес. Но у шил-сока есть и побочные эффекты: мол, кто его пьет, однажды заснет и никогда не проснется. Это и есть Зеленая Летучка.

Но это только теория. Сам я никогда не встречал шилус. Я никогда не видел и уж тем более не пробовал шил-сок. Говорят, он такой приятный и сладкий, что после него сахар, конфеты, мороженое и остальные сладости кажутся полнейшей ерундой. Не знаю, я не проверял.

Я точно знаю, что в той склянке, найденной у меня в кармане, плескался шил-сок. Ядовито-розовый, как одно из платьев Дии, как обертка от самого вкусного мороженого, которое продается на углу моей улицы.

А значит, я влип по-крупному. Если тебя поймают выходящим из Джунглей, то посадят в камеру на сутки и оштрафуют. Но если тебя поймают выходящим из Джунглей с шил-соком в кармане — это полнейший крах. С Политобществом и титулом лорда можно распрощаться, не говоря уже о всей карьере в целом. И хороший вопрос: выпустят ли меня вообще, если доказательств моей невиновности не найдется?

Я мерял шагами камеру. Ровно пять шагов от окна до двери и три — от стены до стены. Тут особо не разгуляешься, но переживать из-за этого не стоит — если я распространитель шил-сока, то скоро меня перевезут в Королевскую тюрьму Мегаполиса. Допрыгался, Мартин! Вот тебе и быстрое повышение!

Я пнул стену, ушиб пальцы, но почти не почувствовал боли. Дурак! Я делаю одни и те же ошибки! Каждый раз — каждый идиотский раз — я недооцениваю противника! Когда я стану умнее?!

Рин. Это он подсунул склянку с шил-соком в карман, пока рубашка лежала в шкафчике. Он и не думал давать мне шанс, он знал, что я не брошу Джунгли ради Летоса и решил уничтожить меня, пока я не опомнился. Каков хитрец, каков ловкач, просто слов нет! Бизнес у Лиса, я смотрю, гораздо шире, чем торговля альтерами.

Я потер левое запястье. Золотой браслет плотно прилегал к коже и натирал руку. Он был сделан из толстых золотых колец, которые цепочкой охватывали руку, чуть ли не впиваясь в плоть, и открыть его можно было только ключом. Золотой браслет — символ узника — и гарантия, что человек не выпорхнет в окно, перекинувшись в птицу.

В коридоре зазвучали торопливые шаги. И не успел я придать им значения, как перед решетчатой дверью возникли двое. Летос и Дия. Оба запыхались, особенно, Дия: одна ее косичка и вовсе распустилась.

Я засунул руки в карманы, лишь бы они не видели, как они дрожат. И как их пустили к такому преступнику как я? Наверное, связи. Или охранники меня, школьника, жалеют.

— Март! Что случилось? Тебя поймали на Границе? — взволнованно заговорила Дия.

— Да.

Летос не смотрел мне в глаза, он твердо уставился в точку под моими ногами. И не потому, что виноват, а потому что считает себя виноватым. Как всегда.

— Шил-сок… это правда? — спросил Летос, все так же глядя в одну точку. — Мы слышали разговор полицейских, пока нас записывали.

— Да.

— Март, — голос Дии дрожал, как плохо настроенное радио, — но ведь ты не торговал шил-соком и не…

— Конечно, нет, — оборвал ее я.

Она замолчала и, шагнув вперед, вцепилась в прутья двери. Ее глаза приобрели темный оттенок, как океан перед штормом. Свистящим шепотом она произнесла чуть ли не по слогам:

— Я. Не. Понимаю. Что. Происходит. Объясни!

— Летос все тебе расскажет, — махнул рукой я и добавил, видя, что ее глаза потемнели еще больше. — В самом деле, Дия, не здесь же об этом говорить!

— Я за вас, болванов, переживаю, а вы…

— Дия, — Летос подошел ближе и накрыл ее руку, лежащую на решетке, своей, — обещаю, что все тебе расскажу. Мартин…

— Рин, — сказал я. — Это был Рин, больше некому.

Он посмотрел мне в глаза, и его взгляд был таким беспомощным и беззащитным, словно у какого-то щеночка. О небеса, этот Летос! Его мягкотелость и доверчивость выводят меня из себя!

Я подошел к двери и сказал:

— Послушай, Летос. Ты говорил, ваши бумаги подписаны кем-то из Политобщества. Кем?

Летос растерялся. Пробормотал:

— Я… я не знаю…

Конечно, не знает. Будет Лис рассказывать всем, кто из лордов спонсирует черный бизнес, ага, как же! Без понятия, зачем спросил. Дальше-дальше!

— Летос, Рин точно знает, чем на самом деле вы занимаетесь! Ты должен…

— Мартин! — прикрикнул Летос. Дия вздрогнула, выдернула руку из-под его пальцев и вся сжалась. Впрочем, он тут же опустил свой голос до шепота. — Хватит. Зачем ты связался с глазастыми? Смотри, докуда довела тебя дружба с ними! До тюрьмы! Ты околдован и совершенно не понимаешь, что делаешь и что говоришь!

Вот, с таким Летосом можно говорить! Я ведь знаю, что внутри него прячется уверенный в себе парень! Этот парень может спасти нас с Дией от Зеленой Обезьяны, может держать в страхе «тигров», может стать школьным президентом… и он может разоблачить Рина!

— Я не знаю, кто подсунул тебе склянку с шил-соком, но Рин на это не способен, — добавил Летос.

— Тогда, наверное, это я торгую запрещенным соком, а? — ядовито спросил я.

— Нет, и ты не способен, — отрезал Летос, и его серые глаза затвердели, напомнив мне два камня. — Я не знаю, кто и зачем это сделал, быть может, твои глазастые?

— Какая им выгода?! — взорвался я. Если моя главная слабость это недооценивать противника, то его — доверять всем, кто хоть сколько-то добр к нему. Рин отличный актер, и он хорошо запудрил мозги Летосу. Лис, полагаю, тоже.

— Я не знаю…

Вот блин! Этот уверенный в себе болван просто нечто! Не может сложить два и два вместе! Единственный, кому выгодно мое долгое заключение — это Рин. Он боится потерять из-за меня работу. А может, Лис прошептал ему на ушко провернуть что-то подобное, когда узнал, что я школьник и, к тому же, одноклассник Рина. Подробностей не знаю, но вероятность стопроцентная: Рин подставил меня.

— Прекратите, — отрезала Дия, не успел Летос открыть рта для следующей реплики. — Мартин, просто скажи, как нам тебя вытащить?

— Никак, — отозвался я.

— Но ты школьник, к тому же, несовершеннолетний! — заявила Дия. — Должно же быть что-то смягчающее для та…

— Нет ничего смягчающего, — перебил ее я. — Дия, меня поймали с поличным. Теперь все думают, что я добываю в Джунглях шил-сок и перепродаю зависимым людям. Всем наплевать, что я школьник.

— Но можно ведь что-то сде…

— Ничего! — оборвал я ее резче, чем хотел. — Ты ничего не сделаешь, Дия. Ты только можешь убедить Летоса бросить эту затею с Джунглями, вот и все.

Сорвалось с языка. Я пожалел о своих словах, когда увидел реакцию друзей. Дия оскорбленно подняла брови, будто не поверила, что я сказал это, а Летос нахмурился и заявил:

— Вообще-то я еще здесь, Мартин.

Дия разозлилась. Ее волосы распушились, как шерсть сердитого кота, а глаза сровнялись по цвету с тенями на стенах. Ярость перекатывалась в них штормовыми волнами, а мне ужасно хотелось забрать свои слова назад. Сейчас взорвется бомба, и я сполна почувствую это на своей шкуре!

— Ладно, Март, — звенящим от негодования голосом произнесла Дия. — Ладно! Я поняла, о чем ты. Я никчемная и ни на что не годная подруга, которая не способна ни на что серьезное! Я тупая блондинка, которая только и способна, что устраивать вечеринки и болтать о глупостях! Серьезные дела ты мне не доверишь, верно я поняла?

Между ее репликами я попытался вставить пару слов, но не преуспел. И под конец самоуничтожающего монолога я тоже разозлился — за то, что она все так перевернула с ног на голову. Любят же девчонки делать из мухи слона!

— Ты вообще ничего не поняла! — воскликнул я.

— Конечно, нет! Куда мне! — Дия вздернула подбородок и схватила Летоса за запястье. — Пошли отсюда, Летос. Не видишь — мы ему не нужны!

Я гневно отвернулся к окну, а они пошли прочь. Летос пытался ее образумить, говоря, что я расстроен, но она не слушала. А она и не станет: пока гнев бурлит в ее крови, она будет делать так, как говорят ее эмоции. Сейчас она зла на меня, обижена, обделена нашим с Летосом вниманием. Она расстроена, и она не вернется, пока не остынет.

Я тоже зол. Я итак скатился ниже плинтуса, а тут еще она со своими дурацкими обидами! Да и Летос хорош — только настоящий баран будет стоять на своем, когда тебе уже разжевали ситуацию и только и ждут, когда до тебя дойдет. Бесит. Бесит! Бесит!!! Я от души пнул ножку койки. Койка укоризненно взвизгнула.

Через час ко мне пришли еще два посетителя. Я сидел на койке и лихорадочно думал, как себя оправдать, прокручивая в голове разные истории из судебных практик, когда Умок и Рин появились за решетчатой дверью. Я ждал этой встречи и был готов.

— Извини, Мартин, — поймав мой взгляд, заговорил Рин. — Ты хороший парень, но я обязан был тебя сдать. Может, ты просто запутался, но торговля шил-соком — серьезное преступление.

При свидетелях он иначе и не скажет, я даже не сомневался. Конечно, это он меня подставил, тут и думать не надо!

— А я так и думал, что с тобой что-то не чисто, воротничок, — заявил Умок, и от него так и повеяло самодовольством. — Как увидел тебя, так и подумал. По твоему виду изначально было ясно, что ты что-то скрываешь.

И зачем я потратил столько сил и денег, чтобы вызвать в нем симпатию? Зачем я всколыхнул Ножа и участвовал в дурацкой драке? Ничего из этого не помогло по одной простой причине: Умока я тоже недооценил.

Не хочу их видеть. Беда маленьких городков в том, что все друг друга знают, и в тюрьму пускают кого попало, по знакомству. В Мегаполисе ко мне не пустили бы этих двоих, впрочем, как и Летоса с Дией.

Но раз они здесь, стоит выжать из этого максимальную пользу. Я встал и развернулся лицом к двери. За час я взял себя в руки и был спокоен, как скала.

— Умок, — сказал я, — для тебя все складывается просто отлично, не так ли? Ты поймал преступника, папочка гордится тобой, а портфолио готово. Но подумай вот о чем: что, если ты засадил за решетку невиновного? Всей полицейской карьере конец, если правда всплывет наружу.

— Не пудри мне мозги, воротничок, — хмыкнул Умок. — У тебя в кармане нашли шил-сок. Считаешь, этого мало?

— По-прежнему остается вероятность, что меня подставили, — заметил я. — Кто? Ответ справа от тебя.

Умок машинально повернул голову и взглянул на Рина. Рин по-прежнему смотрел на меня и улыбался. На самом деле, это настоящая удача, что Умок и Рин враждуют, а объединились только ради того, чтобы схватить меня. У них такие разные цели в жизни, что, схлестнувшись, от обоих и мокрого места не останется.

— Ну давай, — предложил Умок. — Дай мне взятку, чтобы я поверил. Так ведь ты решаешь все проблемы?

Я пожал плечами:

— Как хочешь, Умок. Но ты должен знать: Рин так тебя ненавидит, что готов засадить одноклассника за решетку. А знаешь, почему? Чтобы ты, доверчивый юный полицейский, повелся, а потом обнаружилось бы, что за решеткой невиновный и несовершеннолетний. А знаешь, чем это чревато? Почитай законы.

— Я и без тебя знаю законы, идиот! — рявкнул Умок.

— Ты думаешь, сын полицейского на такое купится? — спросил Рин, и его голос был мягким, как кошачья лапка.

— Это выбор Умока, — отметил я. — Я невиновен, и правосудие это докажет. А раз так, то этому полицейскому участку несдобровать, ведь вы взяли меня, школьника, практически без доказательств.

— Правосудие докажет правду, — еще мягче «погладил» меня Рин. — А правда в том, что ты посредничаешь с торговцами шил-сока. От этого даже несовершеннолетие тебя не спасет.

— Нет, — возразил я. — Правда в том, что ты по какой-то неизвестной причине ненавидишь Умока. Ты много о нем знаешь. Не ты ли рассказывал мне, что его мать бросила семью и умчалась в Мегаполис за богатым женихом? Тот богатый жених — твой брат или дядя, не так ли?

Я придумывал на ходу, переступая все границы приличий, но мне было плевать — лишь бы задеть Умока побольнее. На Умока же стало страшно смотреть: он разъяренно покраснел, глаза его почернели, кулаки сжались. Он медленно надувался, как воздушный шарик, а через мгновение его стало «сдувать». В тщетной попытке казаться спокойным, он процедил сквозь зубы:

— Заткнитесь оба. Кто давал вам право обсуждать мою семью?

— А что, твоя мама разве не сбежала в Мегаполис? — спросил я.

— Завались, воротник дранный!

— Да ладно, дело-то не в этом, — вздохнул я. — Дело в том, что Рин ненавидит тебя, Умок, и твоя мама может быть на это причиной.

Конечно, нет! Я нес бред, делал вид осведомленного человека, а сам изо всех сил хватался за соломинку. Если Умок поведется на мои слова, Рин окажется под его пристальным вниманием, а под пристальным вниманием не так-то просто сбегать в Джунгли.

— Пошли отсюда, он сошел с ума в своих Джунглях, — презрительно бросил Рин.

— Нет, я не уйду, пока не узнаю, откуда у него информация о моей семье! — завелся Умок. Его челка торчала вперед, как остро наточенные колья.

— Рин рассказал, — охотно поведал я. — И ты бы знал, сколько он о тебе плохого наговаривал у нас в классе! Я подумал сначала, что у вас кровная вражда… Он злится на тебя, Умок. Узнай почему, а то я не разобрался.

— Идем, Умок, — повторил Рин. — Не видишь, он спятил!

— Отвали, рыжая морда! — дернул плечом Умок.

— Да-да, я спятил, — пробормотал я. — А что ты, Рин? Когда в ближайшее время собираешься в Джунгли? Давай осторожнее: после моего пленения защиту на Границе наверняка удвоят.

Рин фыркнул. Умок глядел на меня с ненавистью и злобой и вдруг напомнил быка, который точно так же наклоняет голову и смотрит прежде, чем ударить рогами. Я вернулся к койке и сел.

— Осторожнее с ним, Умок, — предостерег я. — Он тоже ходит в Джунгли и по гораздо худшей причине, чем я. Я мешал ему, и он подставил меня. Подсунув мне шил-сок, он убил двух попугаев разом.

Умок, хоть и выглядит как типичный осел, на самом деле не так глуп, да и намекал я достаточно прозрачно. Меня это, конечно, не спасет, но жизнь Рину осложнит знатно.

— Да пошли вы, — пробурчал Умок и исчез из моего поля зрения. Рин бросил на меня уничтожающий взгляд и поплелся следом.

Больше всего я ждал и боялся встречи с родителями. К вечеру папаша Умока пришел ко мне в камеру и заявил, что мои родители готовы приехать, но он им отказал. Ночью меня собирались перевозить в Мегаполис, чтобы утром я уже сидел в комнате допроса, и только после допроса я могу повидаться с родителями.

— Но я несовершеннолетний! — возмутился я. — Родители обязаны присутствовать при моем допросе!

— Это уже не мы решаем, — пробурчал папаша и, ворча что-то про «нелюдей, отбирающих всю славу», поплелся готовить для меня машину.

Дия и Летос больше не приходили, а может, их просто не пустили.

Меня повезли в Мегаполис. Солнце уже давно спало под одеялом океана, когда мы выехали из города. Двое полицейских зажали меня на заднем сиденье, еще какой-то тип сел впереди, а папаша Умока сел за руль.

Время пролетело, как стрела, и вот он, Мегаполис. Шумный, сверкающий огнями и мерцающий альтерами. Вот только я собирался вернуться сюда на коне, а возвращался на веревке за лошадью. И я хотел в Королевский дворец с победой, а не в Королевскую тюрьму с поражением.

Меня посадили в одиночную камеру, почти такую же тесную, как в Океанске, только дверь полностью была сделана из железа. Я лег на койку, но до утра так и не уснул. И только когда за стеной защебетали птицы, предвещая рассвет, меня сморила дремота.

А утром произошло то, чего я страшился — приехали родители. Я ждал их, готовился морально, но все равно струхнул, когда услышал их голоса в коридоре. Точь-в-точь маленький мальчик, которому вот-вот дадут ремня!

Две недели назад они приезжали в Океанск проверить меня, но тогда все было в порядке: я прибрался, скосил лужайку перед домом, спрятал маску, сжег ту одежду, которую порвал или измазал в крови, а на стол торжественно возложил учебники, тетради и отрытый дневник с пятерками.

Приезжая на выходные, они каждый раз спрашивали: «Не надоело жить одному? Возвращайся домой, мы всегда тебя ждем, Мартин», но я только улыбался. Я не хотел домой. У меня тут цель. Миссия. Так я думал, когда все шло по моему плану. Но сейчас…

Я клялся им, что уже взрослый и докажу, что могу жить один. Я твердил, что буду вести себя как пай-мальчик и что они будут мной гордиться. А на деле? Меня поймали с шил-соком в кармане. Я не справился. Я не сдержал обещание.

— Просто отведите нас к нашему сыну! — воскликнула мама, а охранник продолжал что-то бурчать.

— Допрос не имеет значения! Пропустите нас. Немедленно, — подключился и папа.

Лязгнул засов, и я вздрогнул. Дверь отворилась, и в щель просунулась мясистая голова охранника. Он пробормотал:

— Эй, парень. Вылезай. К тебе родители пришли.

Фразочка как из детского сада.

— Мартин! — в камеру, оттолкнув охранника, влетела мама. Не успел я встать, как меня обняли нежные руки и окутал аромат цветочных духов. Всюду передо мной оказались ее волнистые каштановые волосы и защекотали лицо.

— Мам… задушишь, — пропыхтел я.

Мама отстранилась, и я смог выпрямиться во весь рост. Она смотрела на меня влажными глазами, а ее любимое белое платье с красными розами помялось, чего она себе никогда не позволяла. Я перевел взгляд на отца. Скрывая чувства, он поправил очки и зачем-то провел пальцами по пуговицам на рубашке, будто проверяя, на месте ли они.

Я ждал. Вот, он посмотрел прямо на меня, и его строгий взгляд пронзил меня насквозь, как пика.

— Идем, Мартин, — распорядился папа.

— Куда? — тихо спросил я.

— До допроса у нас десять минут. Пошли, не в камере же нам разговаривать.

Мы вышли на улицу. Территория тюрьмы большая, и, если тебя выпускают подышать свежим воздухом, можно гулять где угодно — все равно дальше стен не убежишь. Мы пошли по одной из дорожек, петляющих среди пальм и кипарисов. Солнце еще не поднялось из-за стены, и легкие наполнял изумительно прохладный воздух.

— Мартин, сынок, ты же не торгуешь шил-соком? — спросила мама. Ее голос дрожал. Слышать это было невыносимо.

— Конечно, нет, мама, — отозвался я. — Это чья-то злая шутка…

Как по-детски это прозвучало! А ведь я хотел быть увереннее, взрослее! Я хотел, чтобы они гордились мной, а не смотрели с такой жалостью и разочарованием!

— Тебя поймали выходящим из Джунглей, — заметила мама. — Это правда?

— Да, — я опустил взгляд, но спохватился и снова посмотрел им в глаза. — Да, меня поймали выходящим из Джунглей. Пап, помнишь, мы много раз обсуждали, что альтеры по своей природе не пропадают? И я… я знаю, почему! Ответ — в Джунглях, пап! Я ходил туда, чтобы подтвердить твою теорию! Но я помешал кое-кому, и меня подставили… мне сунули в карман склянку с шил-соком… и я здесь.

Они смотрели на меня серьезно, и мама готова была расплакаться. Папа покачал головой:

— Мартин, ты не должен был ходить в Джунгли.

— Я знаю! Но ведь твоя теория…

— Король Риллус не зря запрещает ходить за Границу, — прервал меня папа. — И лучше пусть моя теория останется недоказанной, чем мой сын будет нарушать законы.

— Пап… но ведь… — мой голос задрожал. Ненавижу себя за это!

— Послушай папу, сынок, — попросила мама. — Законы придуманы, чтобы их соблюдать.

Они не могли ответить иначе. Зная то, с каким восхищением они смотрят на короля Риллуса…

— Я знаю, — отозвался я. — Но есть то, о чем король Риллус не подозревает. Одна группировка прячется в Джунглях и занимается нелегальным бизнесом. Если я смогу узнать, кто ими руководит и…

— Сынок, — мама положила руку мне на плечо, а ее глаза наполнились слезами. — Мы знаем, что ты одурманен. Джунгли — не место для человека, они навязывают тебе собственную волю, ты разве забыл «Напутствие» короля Риллуса?

— Мама! — я скинул ее руку. — Я не одурманен! Я…

— Идем, — оборвал меня папа и посмотрел на часы. — Тебя отпустили на десять минут, сейчас нас призовут на допрос.

Мне хотелось выть от отчаяния! Почему они не верят? Почему не хотят выслушать и понять? Они не поверят собственному сыну только из-за того, что тот нарушил закон короля? Даже зная, что это во благо короля?!

Я знаю, они волнуются и сердятся. Еще бы! Их непутевый сын не успел вырасти, а уже куда-то полез. Конечно, им проще думать, что я околдован, чем принять правду: я взрослый и сам топчу дорогу наверх. Для них я вырасту и начну что-то представлять лет через шесть, когда закончу универ и получу нормальное образование. Но я не могу столько ждать! И потому я не понимаю! Они восхищались восемнадцатилетним лордом, а в меня даже поверить не хотят?! Почему?!

— Сынок, мы знаем, что ты не продаешь шил-сок, — мама положила руку мне на плечо, когда мы шли обратно. — Мы верим тебе, а ты поверь нам. Мы с папой освободим тебя, вот увидишь.

Да, конечно, родители могут взять ответственность за малолетнего преступника, заплатить крупный штраф и принять позор на свое имя, но я этого не хочу. Я хочу еще больше прославить нашу семью, а не опозорить! Мои родители — люди известные и уважаемые, особенно, папа. Он доктор, изучающий альтеров и лечащий болезни через наше второе «я»; мама — тренер по альтеробою; а я — идиот, решивший переплюнуть их обоих. Однако родители любят меня, любят даже больше, чем нужно, и готовы взять на себя все, что я наворотил.

— Пап, — позвал я. Я хотел сказать, что заслужил все это и чтобы они с мамой оставили меня выпутываться самому, но папа остановил меня:

— Мартин, все люди делают ошибки. Самое главное, учиться и не повторять их впредь.

Пытается меня подбодрить. А я чувствую себя жалкой букашкой.

На входе нас встретил охранник и с порога сказал:

— Мартин Аурийский, пройдите за мной. Допрос вот-вот начнется. Господин, госпожа, вы его родители, я полагаю?.. Пройдемте тоже.

Охранник оказался разговорчивым. Мы шли по темным коридорам и лестницам, а он болтал о погоде, о том, что снова обещают дожди, что до Новогоднего Карнавала осталось совсем ничего, а он до сих пор не знает, что подарить дочке. Я слушал его вполуха, а сам лихорадочно прокручивал в голове свои ответы. Когда мы остановились перед лакированной дверью, я представил себе комнату для допроса, и в голове нарисовались цепи, железные стулья, темные стены и золотые сети на маленьких окнах.

Но все оказалось гораздо лучше. Мы пришли в небольшую комнатку с прохладными голубыми обоями на стенах. У окна стояло кресло, а напротив расположился диван. Между ними едва виднелся лакированный столик, на нем стояла прозрачная ваза с цветами. Форточка была открыта, и ветер то и дело шевелил легкие шторы. Мы как будто не на допрос пришли, а на чаепитие.

— Прошу вас, садитесь, — охранник указал на диван и положил на столик синюю папку. Мы сели, и я попытался посмотреть, что в папке. Страница просвечивала плохо, но я увидел свою фотографию. Досье?

Я взглянул на охранника. Это он будет меня допрашивать? А ему не нужно быть строже?

— Я думал, мы уже начнем, — заявил папа, когда в комнате установилась плотная тишина. Охранник стоял напротив нас и чего-то ждал.

— Простите, господин Аурийский, должно быть, дела задержали, — сказал охранник и, поймав взгляд мамы, замахал руками. — Ну что вы, что вы, госпожа, это не я буду допрашивать вашего сына! Мое дело — привести вас сюда.

— Мне говорили, что допрос начнется ровно через десять минут, — заметил папа. — А прошло уже пятнадцать.

— Видите ли, господин, дело вашего сына перепоручили другому лицу. Он заинтересовался, увидев вашу фамилию, и взялся сам провести допрос.

— Если взялся, где он? — поинтересовался папа. С каждым разом его голос становился все прохладнее.

— О, его, должно быть, задержали важные дела! Прошу прощения от его имени. — Он вздохнул и посмотрел в окно. — У короля Риллуса всегда столько дел с утра пораньше.

Самым великим днем в своей жизни я считаю тот, когда мне исполнилось пятнадцать. Из нашей элитной школы выбрали семерых лучших учеников и отправили в Королевский дворец на экскурсию. Это было так здорово! Нам показали, как работает Политобщество, провели в кабинет каждого из лордов, а потом устроили встречу с самим королем!

Впервые в жизни я видел его так близко, впервые в жизни я говорил с ним. Он сидел перед нами спокойный и уверенный, а его глаза сияли умом и мудростью. Он ужасно напоминал льва, хотя бы потому, что у него были густые пышные волосы. Да, таким он мне запомнился — королем Львом.

Все это пронеслось у меня перед глазами, стоило охраннику заявить, что меня будет допрашивать король Риллус. Сам король Риллус! Поверить не могу, что у такого занятого человека есть на меня время! С чего вдруг? Неужели только из-за моего знаменитого отца? Нет, в жизни не поверю!

Как мне с ним себя вести? Что говорить? Как сесть? Смотреть в глаза или немного опустить взгляд?

Да брось, Мартин! Это мелочи! У тебя, наконец, появился шанс! Сам король Риллус! Он справедливый, он выслушает, а значит, можно сказать, я спасен?..

Страх и облегчение накатывали частыми волнами, как на берегу во время шторма. Меня бросали то в жар, то в холод, а в мыслях творился настоящий кавардак, из-за чего я не мог нормально сосредоточиться. Спокойно. Просто повторить государственное устройство, это всегда помогает. Итак, главой королевства Альтанийского является король Риллус. Он одновременно глава государства и правительства. Он… так, стоп, что-то мне вконец поплохело!

— Сынок, с тобой все хорошо? — спросила мама. — Что-то ты побледнел. Может, воды?

— Нет, — прохрипел я. — Все нормально.

Дверь с размаху отворилась, будто ее пнули, и в комнату вошел король Риллус. Шелковый плащ колыхался за ним алым знаменем, а бронзовая корона тускло блестела в свете дня. Папа встал, король кивнул ему, и они вместе опустились на свои места: папа на диван рядом со мной, король — в кресло напротив. Я, как зачарованный, смотрел на плащ и корону. Он всегда надевает их, решая государственные дела. Это символы власти, хорошо всем известные. А под плащом обязательно белоснежная рубашка, галстук и тщательно выглаженные брюки. Он всегда причесывает свою пышную «львиную» шевелюру, и все это так здорово выглядит, что хоть прямо сейчас картину писать.

Король Риллус не стал смотреть мое досье и сразу перешел к делу. Взглянул мне в глаза и произнес:

— Мартин Аурийский, тебя поймали выходящим из Джунглей. Ты признаешь это?

— Да, — отозвался я. Его бархатистый голос лился спокойно, как из кувшина.

— У тебя нашли сок шилуса. Это тоже верно?

— Да, но я без понятия, как он у меня очутился, — пробормотал я. Смотреть в его глаза было сложно, они словно жгли меня, и хотелось поскорее отвести взгляд. И вот что странно: он смотрел на меня мягко, почти по-доброму, как любящий дядюшка.

— Я помню тебя, Мартин Аурийский, — вдруг произнес король. — Ты один из тех блестящих учеников Мегаполиса, который беседовал со мной. Я сразу подумал: ты далеко пойдешь и когда-нибудь займешь кресло одного из моих лордов.

Я поднял взгляд, полный надежды. Он помнит меня? Он что, помнит всех учеников, которые когда-либо ходили на экскурсию в Королевский дворец? Или только меня?

Король доверительно наклонился ко мне и продолжил:

— Но, Мартин, ты выбрал неправильный путь. Джунгли извращают разум, они выбивают из тебя логику, неудивительно, что ты запутался.

Если бы в этот момент я остановился и согласился с его словами, родители легко вытащили бы меня из тюрьмы. Мальчик, у которого помутилось в голове, не опасен — даже если он продавал шил-сок. Нужно только увезти его подальше от Джунглей и хорошо за ним присматривать, вот и все. Но я не мог смириться с таким положением дел. Я не какой-то там мальчик! Я будущий лорд, и я отвечаю за свои поступки! Я ничего не делаю из-за того, что у меня «помутилось в голове»! И самое главное — я не добываю шил-сок! Я не позволю какому-то сопляку повесить на меня это преступление!..

— Нет, — сказал я. — Я не запутался. Позвольте рассказать вам кое-что о Джунглях, Ваше Величество.

У меня не было доказательств. Я рисковал. Но эта возможность — она бы привела меня туда, куда я хочу, самым коротким путем. И я рассказал. Рассказал все, утаив лишь, что под одной из масок мародеров скрывался Летос. Когда я изложил свою теорию о том, куда исчезают альтеры, папа пораженно посмотрел на меня и задумался.

— Это все? — спросил король. Он не выглядел удивленным, словно я нес чепуху и он заранее решил мне не верить. Я так и уставился на него. Я столько ему поведал — я, можно сказать, приоткрыл ему завесу Джунглей. Я даже рассказал, что один из его лордов спонсирует рынок альтеров, так неужели этого мало? Или он всегда такой спокойный, как океан в безветренную погоду?

— Да, — отозвался я. — Это все, Ваше Величество.

Король Риллус кивнул и ненадолго задумался. Он смотрел на папку с моим делом, но не открывал ее — он будто вовсе ее не видел. Мама тихонько заерзала на месте, папа, наоборот, застыл, ожидая ответа.

— Ладно, — произнес король. — Думаю, ты, Мартин, и вы, господин и госпожа Аурийские, должны знать. После этого разговора нужно будет подписать бумаги о неразглашении государственной тайны.

Я уставился на него во все глаза. Государственная тайна? Неужели…

— Да, Мартин, — король слегка улыбнулся. — Сам того не подозревая, ты обнаружил в Джунглях государственную тайну. Это я отправил туда своих людей с тем, чтобы они исследовали Джунгли, в частности, искали необычные растения, которые помогли бы зараженным Зеленой Летучкой. Я отправил туда ученых и докторов с миссией найти лекарство, и наемников, чтобы они охраняли моих людей от коренного населения Джунглей. Ты, кажется, назвал их хранителями?

Я вспомнил Летоса, чьи глаза горели верой и непоколебимой преданностью мародерам, и то, как он рьяно защищал их работу. Но в Летосе я сомневался, потому что ему легко промыть мозги и заставить верить во что угодно, если как следует надавить на кнопку всеобщей справедливости. А тут сам король Риллус говорит, что мародеры ищут лекарство от Зеленой Летучки. Неужели это не Летос, а я ошибаюсь?

Но нет, я ведь собственными глазами видел, как продаются альтеры! Я видел, как Златолист высосал из Решателя альтера, как он превратился в бутон и как мародеры потом унесли его куда-то!

— В Джунглях опасно, Мартин, — заметил король, а его золотистые глаза засияли. — Тебе не повезло, когда ты наткнулся именно на хранителей. Они дикари. Они убивают моих людей: безоружных ученых и докторов. — Еще голос стал еще мягче, хотя, мне казалось, мягче уже некуда. — Тебе не следовало ходить за Границу, Мартин. Видишь, во что они тебя втянули?

Нет, не может быть! Никто ни во что меня не втягивал! Я сам, и я не обманут, нет, я точно знаю правду! Кровь во мне кипела, сердце застряло в горле, а руки онемели и не двигались. Я облизнул пересохшие губы и так же спокойно, как он, спросил:

— Раз так, почему вы не построите вокруг Джунглей стену?

— Мартин! — ахнула мама, но я не обратил на нее внимания. Лис сказал, что стену не строят из-за того, что мародерам нужны новые рекруты, желательно, молодые и безбашенные, а где их возьмешь, если любопытные перестанут бродить в Джунгли?

Король мягко улыбнулся. Кажется, он все делал мягко, даже по-доброму, и вот так же, как мне сейчас, улыбался народу, выступая на Королевской площади с речью. Его любили за это уютное очарование, любили за его справедливые законы, любили, несмотря на то, что почти нигде в мире не признавали абсолютную монархию.

— А откуда, по-твоему, берутся наемники? — вопросом на вопрос ответил король, и я вздрогнул. Точь-в-точь как Лис! — Хоть я и написал «Напутствие», в котором запрещал переступать Границу, и даже создал соответствующий закон, на самом деле я не против посещений Джунглей. Те, кто могут преодолеть Страх Предков, могут прижиться в Джунглях. Они могут стать хорошими наемниками и охранять моих докторов и ученых. Но я против создания из Джунглей развлекательного комплекса, в который будут приходить все, кому не лень трепать нервы. Пока я правлю, Джунгли останутся в тумане загадочности и таинственности, что всегда будет привлекать таких целеустремленных людей, как ты, Мартин.

Неужели это говорит король Риллус? Неужели он и впрямь отправил туда ученых, чтобы они искали лекарство от Зеленой Летучки? Но… но…

Я нашел узенькую лазейку, способную поддержать меня, и выпалил:

— А почему вы так уверены, что отправленные в Джунгли ученые не занимаются торговлей альтерами?

Мама ткнула меня локтем в бок — хватит, мол, — но я не мог остановиться. Если я сейчас признаюсь, что ошибался, то вся моя теория разлетится на куски, а я останусь главным злодеем, который мешал «добрым дяденькам» спасать зараженных Зеленой Летучкой.

— Неужели ты сомневаешься в моей компетентности, Мартин? — приподнял густую бровь король Риллус. — Я все держу под контролем, и я лично знаю человека, известного тебе под псевдонимом Лиса.

— Тогда почему лекарство до сих пор не найдено? — не отступал я. — Если вы доверяете Лису, то почему в борьбе с Зеленой Летучкой нет никаких сдвигов?

Король добродушно рассмеялся:

— Мартин, ты не видишь всей картины в целом! И это объяснимо — данные засекречены. Но могу ответить на твой вопрос, раз уж мы так далеко зашли: сдвиги есть, и ты удивишься, сколько всего мы узнали о флоре Джунглей.

Он полностью уверен в том, что делают в Джунглях мародеры! Полностью — да еще говорит, что лично все контролирует! Но раз так, никакие мои слова его не убедят, правда?..

— Ваше Величество, хоть у меня нет доказательств, я, как верный ваш подданный, заявляю: я своими собственными глазами видел, как мародеры украли у Решателя его альтера.

Король прекратил излучать добродушие и мягкость, нахмурился, а в его взгляде промелькнула озабоченность:

— Это уже другой вопрос, Мартин. Полагаю, ты околдован.

Я это уже слышал…

— Нет, — отрезал я. — Я в порядке, Ваше Величество, я могу точно вам сказать.

— Как ты можешь точно сказать, если я прекрасно вижу, что ты околдован и глазастые взяли над тобой власть? Ты видишь то, что глазастые хотят, чтобы ты видел, понимаешь? Они взяли тебя на свою сторону, потому что ты сильный и можешь то, чего не могут они.

— Как вы это видите?

— Мартин, я бывал в Джунглях дольше, чем кто-либо, и они дали мне силу, точно так же, как тебе и всем остальным, — ответил король. — Я вижу твой каан. И я вижу, что твои глаза замутнены.

Я замолчал. Все это звучало настолько убедительно, что хотелось плакать. Король — сильнейшая фигура в государстве, он все делает во имя народа, он справедлив… и он никогда не ошибается. Но раз так — ошибаюсь я.

Да, наверное, я ошибаюсь… не зря мой инстинкт говорил не доверять Эйльфие! Это она, наверняка она сбила меня с истинного пути!

Но постойте-ка… Решатель ведь остался без альтера. Это все знают! Или, может, иллюзия распространяется на СМИ и то, что говорят другие люди?

— Мне жаль, Мартин, — продолжил король, видя, что я молчу, — но тебя поймали на Границе с шил-соком в кармане. По закону я должен лишить тебя свободы на год.

— Но ведь это мой одноклассник мне подсунул! — заявил я, чувствуя, как крошится под ногами устойчивая земля. — Я не знаю, как добывается шил-сок! Я без понятия, где искать шилус!

Король посмотрел мне в глаза с состраданием, и я понял его без слов. Он считает, я одурманен, я марионетка хранителей, и по их приказу добываю шил-сок.

— Мартин несовершеннолетний, — заметил папа каменным голосом.

Король открыл папку и кивнул:

— Да-да, прошу прощения. Мартин, твой срок сокращается на полгода.

Полгода… можно подумать, мне полегчает… Полгода — это целая жизнь, а у меня есть цель, достичь которой я обязан до восемнадцати! А если я просижу штаны в тюрьме, я растеряю все полезные навыки, которые наработал с таким трудом!

Мама судорожно выдохнула и подала дрожащий голос:

— Но, Ваше Величество, мой мальчик не виновен. Он никогда не стал бы продавать шил-сок! Прошу вас…

— Простите, госпожа Аурийская, но я считаю полезным, чтобы ваш сын полгода посидел в тюрьме.

Мама, зачем ты говоришь обо мне так? Я уже не маленький мальчик!

— Мама, — остановил ее я. — Дай мне самому нести ответственность.

— Госпожа Аурийская, если вы предоставите доказательства невиновности вашего сына, я с радостью его отпущу, — мягко произнес король. — А пока извините меня, я считаю его опасным для общества. Опасным из-за чар глазастых, разумеется, а не самого по себе.

Мама схватила меня за руку:

— Мартин, мы с папой сделаем все, чтобы доказать твою невиновность!

— Да, — безжизненно пробормотал я. И почему из-за меня у них всегда столько проблем?

Король Риллус встал, мы тоже. Ноги стали ужасно бестолковыми, как будто я заново учился ходить. А мой тюремщик — тот, кто совсем недавно рассуждал о своей дочке и Карнавале — хмуро изрек:

— Пройдемте все за мной.

И я пошел на самое дно. Это был полный и окончательный провал.

— Летос, я устала и хочу мороженку!

— А я предлагал тебе ехать на поезде! Быстрее в десять раз и гораздо удобнее! Неужели так приятно всю дорогу лететь против ветра да еще следить за тем, как бы нечаянно не перекинуться в человека?

— О, так ты за меня переживал? — ехидно осведомилась Дия. — Как это приятно!

Он слегка покраснел и потер переносицу. Он всегда за нее хватался, когда был в чем-то не уверен. Дия пожалела его и сточила острые углы:

— У меня не хватило бы на поезд. — Она пихнула его локтем. — К тому же, это весело — добираться до Мегаполиса в птичьем облике, правда? Настоящее приключение!

— Да, — Летос устало улыбнулся.

Они шли по оживленной улице Мегаполиса, и уже отсюда можно было разглядеть Королевский дворец на фоне черной-пречерной тучи. Вокруг переговариваясь люди, куда-то спешили, прижав телефон к уху, и мимо с рокотом проезжали разноцветные машины. Летос поглядел на часы и заметил:

— Мы опоздали на прием. Следующий только через два часа.

— Ничего, — Дия наугад ткнула в какое-то кафе, перед сверкающими дверями которого стояли две пальмы в кадках. — Пошли зайдем сюда.

Интуиция ее не подвела — кафе оказалось симпатичным, уютным и недорогим. Они с Летосом купили по мороженому, сели у окна, и тут начался ливень. Как всегда, он опрокинулся на землю водяной стеной, и прохожих моментально смело с улицы. Небеса столкнулись в сражении, и улица то и дело освещалась молниями и оглашалась ударами грома.

«Как же там Март?» — подумала Дия и посмотрела на пальмы через дорогу, которые склонялись под сильным ветром. Она жалела, что сорвалась на него, когда он сидел в камере, хотя все еще полагала, что он мог бы быть мягче. Но Март вернулся из Мегаполиса жестким и холодным, и он сильно отличался от того, другого Марта, которого она знала.

Дия не привыкла бросать друзей, какими бы они не стали и чего бы не натворили. Ее мама как-то сказала: «Деньги и власть приходят и уходят, а дружба остается навеки. И только люди могут создать моменты, которые ты будешь ценить всю жизнь, Дия».

А Март… с ним было весело тогда, в глубоком детстве. У них на двоих столько общих воспоминаний! Так неужели все они оборвутся в этот момент? «Конечно, нет! — мотнула головой Дия. — Я не позволю. Однажды Март пошел за мной в Джунгли, теперь моя очередь».

— Ты хмуришься, — заметил Летос. — Злишься на меня?

Дия взглянула в его глаза, замотала головой и снова отвернулась к окну. Она не злилась, тем более, он все ей рассказал — о Джунглях, наемниках, своем отце (который оказывается забылся непробудным сном) и лекарстве от Зеленой Летучки. Вчера, когда она злая и обиженная шла на пляж, Летос шел рядом и молчал. И когда они уселись на песке, он выложил ей все — в том числе, и про Мартина. Тогда она вскочила и заявила: «Но Март не заслуживает тюрьмы. Я попытаюсь его вытащить! Ты со мной?»

— Я в самом деле считаю, что он околдован, — признался Летос. — Глазастые… они коварные и жестокие. Они заставляют нас сражаться со своими же, гипнотизируя их.

— Может быть, — пробормотала Дия, глядя на струящиеся по стеклу ручейки дождя. — А может, вы оба околдованы и ругаетесь из-за какой-то пустоты.

Летос замолчал и уставился в стакан с мороженым. Дия поняла лишь несколько вещей. Летос на стороне наемников, которые охраняют докторов, которые, в свою очередь, изучают Джунгли и пытаются найти лекарство. Мартин на стороне коренных жителей Джунглей, которые противостоят контрабандистам-докторам, которые — подумать только! — перепродают альтеров. У этих двух идиотов разная правда, так неужели не может быть, чтобы они оба запутались?

— Летос, не пойми неправильно, — сказала Дия. — Я хочу вытащить Марта из тюрьмы, потому что точно знаю, что он невиновен. Вы оба, хоть и ведете себя по-дурацки, очень дороги мне, и я хочу, чтобы у нас все было как раньше. Я хочу ходить с вами в школу, веселиться, сидеть у костра под звездами и слушать музыку волн.

— Да, — выдавил Летос, и голос его дрогнул.

Она была благодарна ему, что он полетел вместе с ней. Надежное плечо Летоса всегда рядом, и стоит ей оступиться, он подхватит. Рядом с ним не страшно.

Летос достал из сумки листок бумаги, ручку и принялся что-то выводить, продолжая есть мороженое. Он все время тер переносицу, пока писал, и Дия полюбопытствовала:

— Что делаешь? Домашку?

— Нет, — отозвался Летос. — Придумываю, что мы будем говорить в оправдание Мартина. Быть может, нам удастся провести суд и выиграть, и тогда… а ты разве не будешь писать?

— Нет, просто выскажу все, что думаю.

— Ладно, тактика не твоя сильная сторона, — согласился Летос, а Дия, перегнувшись через стол, пихнула его в плечо:

— Повтори, что сказал!

Он увернулся от ее руки, а она звонко рассмеялась, из-за чего все посетители кафе, хмурые и недовольные, уставились на нее со всех углов. Дия только откинула с плеч косички и улыбнулась, извиняясь за шум. Она поймала взгляд Летоса, и тот, состроив рожицу, покачал головой.

— Знаешь, на нашей стороне правда, — заметила Дия, когда все отвернулись от них. — Март точно невиновен. И раз уж мы прилетели в Мегаполис, мы докажем это, я точно знаю!

На стол легла тень. Дия повернула голову и увидела парня. Он подошел к их столику и загородил свет, настолько был высокий и широкий в плечах. Фигурой он напоминал Летоса, да и волосы у него тоже кудрявились, только гораздо сильнее, скручиваясь в мелкие кудряшки.

— Я присоединюсь к вам? — спросил гигант, и Дия увидела серебряное кольцо в правом ухе.

— Не думаю, — ответил Летос прежде, чем Дия успела открыть рот. — Тут полно свободных мест, оставьте нас с девушкой наедине, пожалуйста.

Парень свысока глянул на него, а ведь Летос попросил мило и вежливо, без капли злобы или раздражения. Дия разглядела цвет глаз незнакомца: ярко-карие, с огненными точками. Она любила смотреть людям в глаза и различать оттенки, выделять необычные точки и ободки, а у этого парня такие карие глаза, как будто он нагнал яркости в фотошопе.

За окном сверкнула молния, и почти сразу громыхнуло. Дия вздрогнула. Незнакомец подождал, пока шум непогоды утихнет, и сказал, точно констатируя факт:

— Вы говорили о Мартине Аурийском. Вы его друзья из Океанска.

Что? Откуда он узнал? Подслушал? Но ведь они не называли фамилий!

— Ты, видимо, тоже его знаешь, — заметил Летос, но от Дии не укрылось, что он удивлен не меньше нее.

— Да, — кивнул парень. — Но едва ли Мартин упоминал обо мне. Вы говорили, у него проблемы? Он здесь, в Королевской тюрьме, не так ли?

Дия окинула его более внимательным взглядом. Кто он такой? Одет обычно: коричневые брюки и ярко-красная рубашка навыпуск с закатанными по локоть рукавами. Только его взгляд, достоинство, с которым он держался, и размеренная неторопливая речь выдавали в нем важную фигуру.

— Прости, но может, тебе для начала представиться? — спросила она, и парень перевел взгляд с Летоса на нее. Высокомерная атмосфера смягчилась, он улыбнулся, и эта улыбка будто разгладила его загорелое лицо:

— Я друг Мартина, Меморис Леонийский. Думаю, я могу вам помочь. Просто расскажите, что случилось.

Нет, это ошибка, это чья-то злая шутка, это просто сон. Я сидел на железной койке, смотрел в пол и сжимал в замок трясущиеся руки. Ноги тоже тряслись, точь-в-точь, как в тот раз, когда мы сбежали от Зеленой Обезьяны. Ну-ка, Мартин! Соберись, трус! Возьми себя в руки, сопля!

Не помогло. Я сцепил зубы, кулаки, вдавил ноги в пол и весь сжался в тугой комок, но и это не помогло. Подбородок задрожал, в глазах помутнело, и горячие слезы покатились по щекам.

Невыносимо. Я ошибся, друзья бросили меня, а на родителей я даже смотреть не достоин, чего уж говорить о короле. А самое главное, я буду полгода гнить в этой камере за то, чего не делал!

Я грохнул кулаком о кровать и не почувствовал боли. Другая боль, та, что распускалась внутри ядовитым цветком, терзала меня и колола шипами.

Все рухнуло. Я попался, я в тюрьме. Моя карьера оборвалась, так и не начавшись, король Риллус считает меня опасным для общества нарушителем, а мои родители опозорены. Да уж, о таком сыне они вряд ли мечтали! Такой жалкий, сопливый и слабый дурак никому не нужен!

Тс-с, Мартин, хватит. Возьми себя в руки. Возьми себя в руки и не реви, как девчонка. Хватит себя жалеть. Но слезы продолжали капать с подбородка и с тихим плеском ударятся о пол…

Соберись, Мартин! Я шлепнул себя по щекам — да так рьяно, что в глазах потемнело. Соберись! У тебя еще есть шанс! Я вытер лицо рукавом и встал. Зашагал по камере. Ходьба успокаивала, и я стал собирать мысли по кусочкам, как пазл. Ладно, тебя поймали. Ладно, у тебя нашли шил-сок, а король считает сумасшедшим и опасным. Подумаешь. На твоей стороне еще остается самое главное: правда! А раз так, ты сможешь показать ее королю!

Тюрьма — это всего лишь очередная неудача, ведущая к победе. Сейчас наступило лучшее время. Теперь мне не надо сдерживаться, тратить силы на школу, домашку, альтеробой и прочую ерунду. Я забыл одну простую вещь: быть лучшим во всем невозможно. Хочешь попробовать победу на вкус, сфокусируйся на чем-то одном.

Да, а теперь мне нужно выбраться отсюда. На родителей рассчитывать нельзя, значит, придется сбегать. Я не могу прозябать полгода в этом убогом месте! Я могу использовать каан, чтобы выбраться из камеры, быть может, даже могу расплавить золотой браслет и перекинуться, но дальше… это же тюрьма. Тут всюду опытная охрана и пушки, стреляющие золотыми сетями.

Нет. Попытка — не пытка. Я уже преступник, так какая разница, сколько раз меня поймают? Я подошел к двери и взялся за прутья. Ладони обдало могильным холодом.

Очистить разум, представить Джунгли. Смогу ли я использовать каан за Границей? Нет, не так. Джунгли! Думай о Джунглях. Я прижался лбом к холодным прутьям, закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Помни об ответственности. Ты — единственный, кто может покончить с бесчинствами мародеров. Ты — единственный, кто может открыть королю правду, так что вперед и с песней!

Шаги. Чьи-то шаги в коридоре. Охрана! Я отпрянул от двери и метнулся к койке. Сел. Пусть видят, что сломлен, пусть считают слабаком — и пусть ослабят бдительность, а я уж…

— Эй, ты!

Я поднял голову. Широкое лицо охранника маячило за прутьями решетки. Пришел поболтать, поиздеваться? Почему сейчас?

— Глухой, что ли? Иди сюда!

— Зачем? — безразлично спросил я.

— «Зачем — зачем», — передразнил охранник и зазвенел ключами. — Ты свободен, щенок, зачем же еще! Давай, освобождай камеру, да поживее!

Я поднялся. Ноги не гнулись и не шли, как будто я превратился в куклу. Меня освобождают? Это не шутка? Но родители сказали, что ничего не могут сделать! И король… он же меня на полгода засадил!

— Ох, давай бегом, ноги, что ли, отнялись? — охранник схватил меня за ворот футболки и вытащил в коридор. Дверь с глухим лязгом затворилась за мной, звякнули ключи.

Передо мной под светом тусклых ламп стояли трое.

— Мем, ты был прав! Это и впрямь Марти! — воскликнул тот, что слева.

— Я всегда прав, балда! — отозвался тот, что в центре.

— Привет, Мартин, — поздоровался тот, что справа.

Это они. Колени задрожали, подбородок размяк — вот-вот снова разревусь, на этот раз от признательности. Нет, Мартин, стой прямо! Перед ними стой, как надо!

Тот, что в центре, шагнул вперед. Серебряное кольцо в правом ухе холодно сверкнуло, а кудрявые каштановые волосы огненно позолотились под светом ламп. Он протянул мне широкую ладонь и сказал:

— Ну здравствуй, Мартин. Давно не виделись.

Я пожал его руку, отозвался:

— Привет, Меморис, — бросил взгляд на остальных. — Привет, Крис, привет, Лорден.

Я не сомневался: Меморис узнает, что я попал в тюрьму, но я не думал, что так скоро. И уж тем более, я не знал, что он использует власть своего отца-лорда, чтобы вытащить меня. И как только его отцу удалось убедить короля Риллуса выпустить меня? И как Меморису удалось уговорить своего отца уговорить короля выпустить меня?!

Ну ладно, это — детали. Самое главное, что Меморис потребует взамен?

— Выглядишь отвратно, Марти, — заметил Лорден, перегнувшись через стол и поглядев мне в глаза. — А я думал, сейчас пойдем и затусим с девчонками!

— Опять о девчонках, — осудил Крис. — Мартину сейчас не до твоих глупых любовных похождений.

— Глупых? — хмыкнул Лорден и взял Криса, сидящего рядом, за капюшон ярко-оранжевой толстовки. — Да откуда тебе знать, малявка несчастная?

— Не называй меня малявкой, безмозглый качок, — ощетинился Крис.

— Хватит, парни, — спокойно, но непреклонно произнес Меморис. — Я хочу послушать Мартина.

Мы сидели на балконе шикарной квартиры семьи Леонийских, и Мегаполис простирался вдаль сверкающими домами и точечками редких машин. После мощной грозы солнце снова выплыло на небо и озарило землю жаркими лучами. Передо мной на столе стоял запотевший стакан с соком, но я никак не мог допить его, настолько большой ком образовался в горле.

— А я хочу послушать тебя, Меморис, — ответил я. — Откуда ты узнал, что я сижу в тюрьме? Насколько я знаю, дело засекретили, даже от других лордов.

Быть может, его отец как раз-таки спонсирует Лиса? Лис по-любому в курсе, что Рин убрал меня с дороги.

— Так ли это важно? — спросил Меморис.

— Да, — я отпил сока.

Меморис внимательно посмотрел мне в глаза. Огненные точки вокруг его зрачков такие острые, и они, словно пики, пронзают меня насквозь. Я отвык от этого пронизывающего взгляда, но не моргнул и не отвел глаз.

— Ладно, — решил Меморис и откинулся на спинку кресла. — Данные засекречены, ты прав. Мне просто повезло. Я встретил твоих друзей, жаждущих справедливости.

Я поднял брови. Моих друзей? Неужели Дию и Летоса? Но где? Неужели они приехали в Мегаполис ради меня?

— Они хотели пойти на прием в Королевский дворец и выбить для тебя справедливый суд, — добавил Меморис. — Я нечаянно подслушал их в кафе, и они говорили о тебе, Март.

Март. Так меня называет только Дия. Значит, Меморис не лжет мне. Дия и Летос правда примчались сюда ради меня?

— И где они теперь? — спросил я. — Ты отправил их назад?

— Верно. После того, как мы с твоими друзьями и моим отцом поговорили о тебе, я отправил их назад. Сказал, что процесс затянется надолго.

— Ты солгал.

— Да.

Некоторое время мы смотрели друг на друга через стол, а потом я улыбнулся:

— Ты до сих пор понимаешь меня, Меморис.

— Просто предположение, — пожал плечами Меморис. — Но, думаю, ты бы хотел выйти из тюрьмы без лишнего шума, правда? И пока время на нашей стороне, я хотел бы узнать, что ты планируешь. Вернешься назад в Джунгли?

— Да, — отозвался я. — Я вернусь в Джунгли на некоторое время, а потом приеду в Мегаполис с доказательствами своей невиновности. Я не хочу появляться перед друзьями и родителями, пока все не улажу.

Я не собирался вот так запросто выкладывать все ему, тем более, о моей конечной цели ему хорошо известно. Говорить Меморису о том, что среди лордов затесался предатель, спонсирующий нелегальный бизнес, и что его кресло, можно сказать, свободно, — глупо. При всем моем уважении к нему, соперничество за это самое кресло еще никто не отменял. И еще остается вероятность, что его отец на стороне Лиса — а это намного, намного хуже.

— Ладно, — согласился Меморис. — Я понял тебя. И я принял решение: я пойду в Джунгли с тобой.

Я опешил. Взглянул на него, надеясь, что он шутит, но Меморис смотрел на меня прямо и серьезно. Лорден и Крис удивились не меньше моего, а быть может, и больше.

— Ты понимаешь, что это опасно? — спросил я.

— Конечно! — отозвался Меморис. — Будь уверен, Мартин, я хорошо все продумал.

— Ты не знаешь, что становится с человеком, стоит ему переступить Границу, — сказал я. — Лично я сделал то, о чем до сих пор жалею.

Конечно, я имел в виду убийство двух мародеров, но говорить об этом Меморису неразумно. Если ему будет выгодно, он использует всю накопленную информацию против меня же.

— Я готов ко всему, — заверил Меморис, и его взгляд вспыхнул. Когда он принимает какое-либо важное решение, в его глазах пляшет сумасшедшее пламя, и тогда лучше не отговаривать его от затеи. Бесполезно.

Я взглянул на Криса. Я всегда смотрю на его реакцию, когда мы втроем что-то обсуждаем. Он очень похож на меня, начиная внешностью и заканчивая увлечениями, и потому я всегда прислушиваюсь к его мнению. Глупо, согласен, но ничего не могу с собой поделать.

Крис пожал плечами и, как всегда, честно высказался:

— Считаю, неразумно соваться в Джунгли — тем более, вам обоим. Я не стану рисковать.

Крис никогда ничего не делает наобум, как следует не посидев и не подумав. Он из тех, кто тщательно взвешивает все «за» и «против», не забывая о мнении общества и законах королевства. А мы с Меморисом собирались нарушить один из них. Но с другой стороны, сам король Риллус заявил, что не против того, чтобы в Джунгли ходили те, кого потом можно сделать наемниками…

Что-то зудит под горлом и не дает покоя. У меня такое ощущение, будто я иду по тоненькой ниточке, которая в итоге выведет меня в огромную паутину, где я застряну с концами. Король Риллус рассказал мне столько всего, а потом, стоило отцу Мемориса сказать слово в мое оправдание, как он просто меня выпустил? Да, я подписал бумаги о неразглашении государственных тайн и все такое, но ведь… король так решительно засадил меня за решетку, так как его смог переубедить первый встречный?! Короля Риллуса! Что такого сказал обо мне отец Мемориса? Какие доказательства привел? И почему я чувствую ужасный подвох?

— Мем, без обид, но и я не полезу в Джунгли, — заявил Лорден.

Лорден, напротив, любит приключения и импровизацию, но, если он не видит впереди восхищения девочек, он ни за что не пойдет. У Лордена и в мыслях нет стать лордом, в отличие от нас с Меморисом, и, по сути, поход в Джунгли для него — пустое времяпровождение. А еще он боится. Наверняка боится.

— Конечно, без обид, балда, — согласился Меморис и закинул руки за голову. — Ну что, пойдем в Джунгли, Мартин? Скажи только, что взять, и я готов вызвать вертолет.

— Твой отец не против? — приподнял брови я.

— Не против. Я уже все с ним обговорил, выслушав твоих друзей.

Какой странный отец… мой бы ни за что не отпустил меня в Джунгли! Как-то все мутно. Все слишком мутно и непонятно, и мне бы посидеть и поразбираться, но времени в обрез. Ничего не остается, кроме как быть внимательным.

— Ладно, — я потер лоб. — Я готов. Вызывай вертолет.

Я чувствовал, что поступаю неправильно по отношению к родителям и друзьям, улетая в Джунгли. Я еще больше стыдился, зная, что родители скоро получат уведомление о том, что меня выпустили под ответственность одного из лордов, а я позорно сбежал. Лорд, по идее, не должен отпускать меня до прихода родителей, но, похоже, у него на меня есть определенные виды.

Я не видел другого выхода. Я все еще надеялся на ум, импровизацию и на свой каан. В такие моменты, когда ты оттолкнулся от одного берега и летишь над пропастью, может произойти только две вещи: либо ты спокойно приземлишься на другом берегу, либо упадешь. Но ты точно не останешься на привычном берегу. Когда человеку нечего терять, он может творить чудеса.

Мы с Меморисом остановились и из-за кустов оглядели бамбуковую Границу. Вдоль нее как раз шел полицейский с альтером-орлом на плече. Меморис посмотрел на меня и приподнял брови: мол, мы идем?

Я бегло его оглядел. Темно-синяя спортивная форма, черный рюкзак, и нигде ни одной красной детали. Красный — любимый цвет Мемориса, и без него он обычно не выходит из дома.

— Да, пошли, — отозвался я, и Меморис многозначительно закатал рукава. На левой руке я увидел красный напульсник.

Мы вошли в Джунгли. Джунгли приветствовали Мемориса с затаенным любопытством: деревья затихли, птицы осторожно перекликались вдали, ветер шушукался с листвой, и, в целом, здесь царила атмосфера интереса. На самом деле, это Мемориса интересовали Джунгли, а они зеркалили его настроение.

— Надевай маску, — скомандовал я и надвинул на лицо перьевую маску чудо-птицы из коллекции семьи Леонийских. У них куча масок с разных Новогодних Карнавалов, и Меморис вытащил из рюкзака картонную морду льва.

Не дожидаясь его, я пошел вперед, молча взывая к Эйльфие. Меморис шагал за мной и не отводил глаз. Я не надеялся отделаться от него, да и не хотел — если Меморису выгодно быть на моей стороне, сильнее союзника не найти.

— Хорошие у тебя друзья, — отметил вдруг он.

— Да, — ответил я. Мне не очень нравилось, что Дия и Летос встретились с Меморисом. Это то, что я как раз хотел бы держать отдельно — друзей из Океанска и друзей из Мегаполиса, потому что едва ли из их знакомства выйдет что-то хорошее.

То есть, пока все хорошо, я на свободе, но дальше… что будет дальше?

— Ты стал еще неразговорчивее с тех пор, как уехал из Мегаполиса, — отметил Меморис. — Неужели маленькие города так поглощают людей?

— Там неплохо, — пожал плечами я. — Океан, морской воздух и все такое. Кроме того, продают отличное мороженое, которое я ни разу не видел в Мегаполисе.

— Уход от темы засчитан, — хмыкнул Меморис.

— Как и твой, — парировал я. — Почему ты, Меморис, пошел со мной в Джунгли?

— Ты прекрасно знаешь, почему, — Меморис поправил лямку рюкзака.

— Кресло лорда всего одно, — заметил я.

— И ладно, — отозвался Меморис, а я даже споткнулся от его слов. Не ожидал таких уступок от такого амбициозного парня.

Я остановился и развернулся к нему. Львиная маска Мемориса ничего не выражала, как и мое птичье лицо, но мне все равно хотелось что-то спросить. Меморис опять задумал какую-то игру, это и жуку понятно, но какую? Какой бы вопрос я не задал, он не ответит прямо…

Ход моих мыслей грубо нарушили. Позади Мемориса что-то двинулось, мелькнул серый плащ, и Эйльфия появилась из ниоткуда, словно бы соткавшись из теней Джунглей. Я застыл, а Эйльфия обхватила Мемориса за плечо и приставила к его горлу острие ножа прежде, чем он почувствовал.

— Дернешься — убью, — шепнула она ему на ухо. И как только дотягивалась с его ростом?

Меморис застыл, и его маска уставилась на меня. Я никак не реагировал, пока Эйльфия не спросила:

— Кто это, заграничный?

— Отпусти его, — попросил я. — Он мой друг.

— Правда? — она приподняла брови. — Что-то я тебе не верю, заграничный.

— Так вот они какие, эти глазастые, — подал голос Меморис. — Боевые девчонки с ножами.

Эйльфия прижала нож еще сильнее, и по шее Мемориса потекла струйка крови. Но Меморис на этом не остановился:

— Неужели все твои беды из-за амазонок, Мартин?

— Эйльфия, да отпусти ты его, пожалуйста! — воскликнул я, когда Эйльфия со спокойным выражением лица обхватила Мемориса сильнее. Нож в ее руке ничуть не дрожал. — Он не на стороне мародеров, уж можешь мне поверить!

— Ты уверен? — спросила она.

— Да!

Эйльфия с неохотой отпустила Мемориса, обошла его по дуге и встала рядом со мной. Меморис потер шею и посмотрел на кровь, отпечатавшуюся на руке.

— Он вытащил меня из тюрьмы, — пояснил я и поторопил. — Эйльфия, мне нужно…

— Потом, — оборвала она меня и схватила за запястье. — Пошли. Кое-что случилось.

— Что? — удивился я.

— Увидишь.

Я поспешил за ней, Меморис — за нами. Мы пробежали несколько метров, а потом Эйльфия резко развернулась к нам и схватила за руку сначала меня, потом Мемориса. Мгновение — и мы оказались в другом месте.

Водопад. Сверкая бриллиантами капель, он низвергался с высокого утеса, и падал к нам. Его тут же подхватывала быстрая река и, звеня по камешкам, убегала вниз по склону. Вокруг росли исполинские деревья, развесив широкие листья — они давали и тень в жару, и укрытие от ливня. А в вечернем свете погасающего неба, который чудом пробивался между листьев, танцевали хлопья пепла.

Пепел… почему он здесь? Я огляделся вокруг, но не обнаружил ни одного обгорелого ствола. Но что горело? Откуда столько пепла в воздухе? Такое чувство, что где-то проснулся вулкан, но в Альтанийском королевстве нет ни одного вулкана.

Я шагнул в сторону, чтобы получше рассмотреть водопад, и из-под моих ботинок взметнулись новые хлопья. Я опустил взгляд — в траве скрывались целые холмы пепла, будто тут долго жгли костры.

— Знаешь, что это, заграничный? Твой каан не подсказывает тебе? — спросила Эйльфия у меня за плечом. Ее голос дрожал так, как я никогда не слышал.

Я оглянулся. В ее глазах застыли слезы. Меморис стоял в стороне и наблюдал за нами, а я попробовал забыть о нем и сосредоточиться на каане. Что подсказывает мне каан? Откуда этот пепел и почему Эйльфия впервые за то время, что я знаком с ней, плачет?

Я посмотрел под ноги и отошел от горки пепла.

— Дети Джунглей, — пробормотал я. — Неужели после смерти хранители превращаются в пепел?

Эйльфия кивнула, и по ее щеке покатилась слеза, пересекая синий рисунок глаза.

— Это Лис сделал? — спросил я и сам же поразился нелепости своего вопроса. Конечно, он! Больше некому!

— Он выследил нас… наше убежище, — прошептала Эйльфия. — И он… он не пожалел никого. Он убил половину моих людей. Всего за одну проклятую ночь он почти истребил нас!

Слезы все текли и текли по ее щекам, и она стала похожа на обычную девчонку, которая не знает, что делать дальше.

— Эйльфия… — тихо сказал я, но она перебила меня:

— Он пожалеет… он сделал это потому, что я нашла место очередного аукциона, — и зло вытерла слезы рукавом балахона. — Пока ты был в тюрьме, заграничный, он выкрал из вашего мира очередную жертву. Он приготовил Златолист, и у него есть клиент, готовый заплатить много денег. Я все это знаю. И потому он решил разделаться с нами раз и навсегда!

Отлично! Она знает, где пройдет собрание!

— Когда пройдет аукцион? — спросил я.

— Сегодня ночью, — ответила Эйльфия. — Все уже готово, и он… этот поганец думает, что мы разбиты, а ты в тюрьме. Никто ему не помешает.

Сегодня ночью! Нам с Меморисом определенно везет! Посиди в тюрьме я еще денек, пришлось бы ждать месяц и снова искать место собрания.

— А Дулир? Что с ним стало? — поинтересовался я.

— Я… я не знаю, что с ним, — пробормотала Эйльфия, и слезы вновь заскользили по ее щекам. — Но я не думаю, что он спасся. Лис был слишком силен… он использовал свое самое сильное воплощение, чтобы разделаться с нами.

Она выглядела такой беспомощной и слабой, что мне стало ее жаль. А ведь эта коварная девчонка не раз отправляла меня на смерть, ставя на «пан или пропал». Она не скрывает: если человек не представляет ценности, ей все равно, если он погибнет, даже если это случится по ее вине. И мне не хочется думать, сколько ребят, рискнувшись зайти в Джунгли, присоединились к Эйльфие и тут же полегли из-за ее расчетливости.

Может, стоило обнять ее, как всякую девчонку, которая плачет, но мне не хотелось. Только не ее. Поэтому я просто коснулся ее плеча и сказал:

— Мне жаль.

Она подняла на меня взгляд. Ее фиолетовые глаза сверкали ярче прежнего из-за слез. Я кивнул в сторону Мемориса:

— У меня есть козырная карта. Мой друг — единственный из моих знакомых, у кого очень высокая самооценка и грандиозная цель. Его каан отлично сработает, если мы попадемся сегодня ночью.

Меморис даже не шевельнулся. Он по-прежнему стоял и смотрел на нас из-под своей львиной маски. Он не издал ни звука, но я иного не ожидал: он всегда такой, когда внимательно присматривается и анализирует.

— Сегодня ночью? — переспросила Эйльфия.

— Да. Сейчас, когда Лис считает, что ему ничто не грозит, он больше всего уязвим. Мы попробуем достать Златолист.

Некоторое время она смотрела в мои глаза, а потом кивнула:

— У меня тоже есть козырная карта, заграничный. Самый сильный хранитель. Он сейчас очень зол, а разозлившись, способен на все. Даже пойти под землю и расчистить вам дорогу от мародеров.

— Если он так силен, почему он раньше не пытался достать Златолист? — изумился я.

— Раньше он никогда не был так тяжело ранен в сердце, как после прошлой ночи, — пояснила Эйльфия, вытирая остатки слез. — Сила дремала в нем, но после того, как… как почти вся наша семья погибла, она пробудилась. Он очень зол, и он сделает все, чтобы покончить с Лисом.

Я молча взглянул на нее. Несмотря на то, что я исследовал Джунгли уже больше месяца, меня до сих пор раздражало, что все тут ставили эмоции выше логики и разума и так полагались на них.

Эйльфия протянула мне руку и прошептала:

— Пойдем, заграничный. Уже вечереет.

— Да, — отозвался я и ухватился за ее руку. Меморис подошел к Эйльфие, и она подала ему вторую руку. В следующее мгновение мы снова переместились…

Переместились туда, где даже небо не разгоняло вечерний мрак, и под деревьями лежали густые тени. И там, на упавшем дереве, покрытом мхом, сидел человек в сером плаще. Он низко склонил голову и натянул капюшон, но я сразу узнал его.

— Неотеллус, ты спрятал остальных? — спросила Эйльфия. Она обращалась к нему так мягко, будто боялась, что от резкого звука он взорвется.

Мы видели огромную спину, придавленную бременем тяжкого горя, и широкий капюшон, а Неотеллус смотрел себе под ноги. Будь он человеком, он не увидел бы нас, сидя к нам спиной.

— Зачем здесь два заграничных придурка? — спросил Неотеллус, не поворачиваясь. — Нам некогда возится с ними, Эйльфия, когда случилось такое…

— Они помогут, — отозвалась Эйльфия. — Неотеллус, мы отомстим за нашу семью. Сегодня же.

Неотеллус поднялся и обернулся. Затрещал по швам плащ, в который он еле вмещался. Когда он выпрямился, мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в его лицо. О небо, да он стал на голову выше! И даже шире в плечах! А его взгляд… разве не с таким взглядом плохие парни убивают других плохих парней?

— Чего пялишься, идиот? — пробурчал Неотеллус, бросив на меня неприязненный взгляд. — Хочешь, чтобы я тебя отделал?

— Я хочу покончить с Лисом, — отозвался я.

— Только не говори, что тебе жаль нас! — прорычал Неотеллус. — Не говори, что идешь мстить за нас! Я никогда тебе не поверю! Ты не знаешь нашу семью, и ты — не часть нашей семьи!

— Да, — согласился я.

— У тебя нет причин бороться с Лисом, — заметил Неотеллус и, не успел я опомниться, как ворот моей футболки оказался в его кулаке. — У тебя с самого начала не было причины помогать нам! Что тобой движет? Чего тебе надо?!

Я почувствовал, как носки кроссовок отрываются от земли, а горло сжимается сильнее.

— Неотеллус! — прикрикнула Эйльфия, и тот сразу же отпустил меня. — Лучше направь энергию на того, кто этого действительно заслужил. Обрушь свой гнев на Лиса! А мы… мы сделаем все остальное, и Лис никогда больше не появится в Джунглях.

Неотеллус отошел от меня и переключил внимание на Эйльфию.

— Ты права, — наконец, произнес он. — Сегодня последняя ночь, когда мы можем что-то исправить. Дальше все станет только хуже. Но у меня к тебе последний вопрос, Эйльфия.

Она взглянула на него исподлобья, глаза у нее до сих пор были красные.

— Ты доверяешь этим двоим? — Неотеллус пренебрежительно повел рукой в нашу с Меморисом сторону.

Эйльфия скользнула по мне взглядом и задержалась на маске Мемориса. Потом медленно кивнула и прошептала:

— Они — наши союзники и наша последняя надежда.

— Что думаешь о них? — спросил я, когда Эйльфия и Неотеллус оставили нас возле Границы, чтобы провести контрольную разведку.

— Странные существа, — поделился Меморис. — Они не люди, но тогда кто? Духи? Духи Джунглей?

— Дети Джунглей, — поправил я. — Это неважно. Ну так что думаешь конкретно о них?

Меморис очень наблюдательный парень. Он из тех редких людей, которые, фигурально выражаясь, могут заметить соринку в глазу на расстоянии километра. Для того, чтобы выработать такую внимательность, нужно много времени и терпения, и мне вовек не стать таким же проницательным, как он.

— Тут может быть ловушка, — заметил Меморис. — Но пока, несмотря на то, что они не люди, они ведут себя, как люди.

— Просто думай, что они странные люди, — посоветовал я. — Я знаю их целый месяц, и они реагируют на внешние раздражители точно так же, как мы. Просто иногда говорят странные вещи.

Меморис кивнул и пробормотал:

— С парнем проблем нет, несмотря на то, что он за два метра ростом и вне себя от злости. Он явно под каблуком у той девчонки.

Это я и сам понимал, поэтому нетерпеливо кивнул.

— А вот Эйльфия… — он покачал головой и улыбнулся. — Знаешь, Мартин, когда сделаешь, что должен, беги от нее. Беги без оглядки. Выглядит, как девочка, а движения, как у взрослой женщины; плачет от горя, но не так горько, как потерявшая половину семьи. Она — фальшивка, Мартин.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился я. — Что она водит всех за нос?

— Пока не разобрался, — отозвался Меморис. — Но очень на это похоже.

Я кивнул. Значит, мои подозрения насчет Эйльфии не были беспочвенны. Меморису я доверяю — при мне он еще никогда не ошибался в людях.

— Надеюсь, твой навороченный телефон продержится до полуночи, — пробормотал я в пустоту. — Мой давным-давно сел.

Меморис вынул телефон из кармана и проверил зарядку. Сказал:

— Он садится медленнее, чем я ожидал, так что все в порядке. Но ты прав, Мартин: в Джунглях техника без питания быстро умирает. Взгляни на мои часы. Им уже конец.

— Когда я был тут в первый раз, подслушивающее устройство подвело меня и до сих пор не работает, — рассказал я.

— Кто этот Лис? — резко сменил тему Меморис. — Вы все говорите про Лиса. Кто он?

— Тот, кто возглавляет мародеров, — ответил я. — Лис — его прозвище. Он достаточно хорошо сидит, поскольку король Риллус знает его лично, и я думаю, что он водит дружбу с кем-то из лордов.

Если мы собрались на такое опасное мероприятие, лучше не лгать. Тогда останешься в выигрыше. Я взглянул на Мемориса и увидел, что он увлеченно набирает сообщение.

— Что такое? — насторожился я. Как он может звонить или отправлять сообщения из Джунглей? Наверное, дело в том, что Граница совсем близко? И главное — что и кому он отправляет?

— Всего лишь подстраховка, — Меморис отправил сообщение и засунул телефон в карман. — Не бери в голову.

Эйльфия появилась, как всегда, из пустоты и тут же схватила меня за запястье. Я едва разглядел ее лицо в сгустившейся тьме.

— Не будем медлить, заграничный, — сказала Эйльфия. — Мы с Неотеллусом все продумали, так что давайте скорее. До полуночи осталось всего два часа.

Что-то простое, совершенно обычное и не цепляющее взгляд — вот так я представлял убежище Лиса. И не ошибся. Лис оказался тем еще нахалом: устроил вход в убежище возле самой Границы. А входом оказался… колодец. Самый обычный, полуразрушенный колодец, густо заросший травой и лианами. Возле него уже валялись охранники в зеленых костюмах, и мне не хотелось думать, что Неотеллус с ними сделал.

Полил дождь, забарабанил по упругим листьям и занавесил окружающий мир прозрачной шторой. Внезапно, как и всегда в ноябре.

— Заграничный! — прокричала Эйльфия, перекрывая шум дождя. — Удачи!

Я только кивнул и первый полез в колодец, обернувшись летучей мышью. Меморис тоже принял облик летучей мыши, и мы заскользили вниз по жерлу колодца, цепляясь за скользкие стенки и быстро перебирая лапами.

Значит, Неотеллус уже внутри… ох, лишь бы он не испортил нам с Меморисом все дело своим неконтролируемым гневом.

А вот и дно. Мы с Меморисом оказались в пустой круглой комнатке с торчащими из стен корнями и перекинулись обратно. Из круглой комнаты вниз уходил туннель, и оттуда мы услышали крики и ругань.

— Это, наверное, Неотеллус, — заметил я, а у самого сердце екнуло и болезненно зашевелилось под горлом. Я украдкой взглянул на Мемориса, но тот вида не подавал, что боится. Хотя трудно сказать, когда лицо человека скрывается под маской.

Пулеметная очередь. Крики.

— Скорее, за мной, — приказал я и побежал вниз по тоннелю. Сначала натыкался на стены и бежал, не зная, как поставить ноги, а потом каан подсветил мне дорогу, и я стал видеть в темноте, как кот.

Поворот, поворот, спуск вниз, небольшой подъем и снова поворот… Крики и выстрелы все ближе. Похоже, Неотеллус устроил знатную заварушку. Я понимал, что я глупец: доверять Эйльфие все равно, что положиться на ветер, не имея крыльев. Но сегодня у меня нет выбора! Придется надеяться, что наше выживание вписывается в ее планы.

Еще один поворот, и мы выбежали в длинный коридор с высоким потолком. Кроме корней землю здесь подпирали балки и доски. А еще здесь шла битва.

Полдюжины мародеров валялось то тут, то там, а посреди с другой дюжиной сражался Неотеллус. Огромный, яростный, он в одиночку раскидывал своих противников, которые, не жалея пуль, стреляли в него из пистолетов и автоматов. На Неотеллусе уже места живого не было от многочисленных ран, но он и не думал останавливаться.

Когда один из мародеров в очередной раз попал ему в грудь, Неотеллус взревел и махнул рукой. С его пальцев сорвался ураган и разметал противников по всему коридору. Четверо не поднялись, а двое, шатаясь, встали на ноги и снова ринулись в бой.

Неотеллус вряд ли продержится долго. Эйльфия как-то сказала: «У больших способностей и большие минусы. Если я буду слишком часто пользоваться ими, я долго не проживу». Она что, собралась погубить Неотеллуса ради какого-то цветка? Я бросился вперед и крикнул:

— Неотеллус, иди вперед! Оставь их мне!

Неотеллус обернулся, и меня пробрало до мурашек. Я никогда прежде не видел у него такого темного, такого яростного и такого жестокого взгляда. Если бы демоны существовали, то они выглядели бы именно так.

Ни слова не говоря, Неотеллус разбежался, подпрыгнул и буквально взлетел в воздух. Он правда взлетел — ей-богу, он сейчас прыгнул, как персонаж из компьютерной игры! Неотеллус пролетел над головами у ошарашенных мародеров и скрылся в дальнем конце коридора, а мародеры открыли огонь по нам.

Мы с Меморисом бросились в разные стороны. Я стукнулся о стену и перевел страх в каан. Передо мной возник прозрачный щит, и я вскочил на ноги.

— Уходите! — крикнул я. — Преимущество на нашей стороне!

Один мародер поднял было автомат, но тут в игру вступил Меморис. Он шагнул и выбросил правую руку вперед. С его кулака сорвалось что-то белое и, звеня, врезалось в автомат мародера. Тот вскрикнул, отступил и выронил оружие, а по рукам, как перчатки, расползлись белые сверкающие пятна.

Что это было? Я пораженно взглянул на Мемориса. Тот в испуге и восторге смотрел на свою дрожащую руку и, видимо, сам не понимал, как у него это получилось. Он что, только что швырнул лед?

Мародер упал на колени и прижал к груди замороженные руки, а его товарищ встал перед ним и наставил на нас пистолет.

— Отойди! — крикнул я. — Отойди, и мы тебя не тронем!

— Мартин! Это ведь ты, я прав? — крикнул в ответ мародер.

Каска искажала голос, но я не долго раздумывал, кто это может быть:

— Летос! Это ты!

— Именно! — он не спускал с меня прицела, и дуло пистолета едва заметно тряслось. — Какого черта ты тут забыл?!

Похоже, Летос был зол, но я и сам чувствовал лишь досаду, понимая, что передо мной мой друг. Этот придурок так и не выбрал правильную сторону! Неужели после того, как Рин подставил меня и что я ему рассказал, он до сих пор верит Лису? Совсем с катушек съехал?!

— Ты привел сюда глазастого! — воскликнул Летос. — Как ты это сделал?! Твой каан теперь может проводить их под землю?

— Не твое дело! — огрызнулся я. — Бросай оружие и идем с нами!

— Нет! Ты хоть понимаешь, что все портишь?! Сегодня самое важное исследование за всю историю пребывания в Джунглях, а ты смеешь этому мешать?! Сегодня, быть может, будет найдено лекарство, а ты!..

— Ну да, это вам Лис рассказал! — зло рассмеялся я. — Согнал вас сюда и заставил охранять! Ты прав — сегодня и впрямь намечается что-то грандиозное! Но это совсем не лекарство, уж поверь мне!

— Я тебе не верю! Мартин, имей совесть! Мы с Дией не для того вытащили тебя из тюрьмы, чтобы ты пришел в Джунгли и все испортил!

— Если бы Дия знала правду, она бы выбрала мою сторону! — взорвался я.

— Что?! Да она бы тебя возненавидела! — взвизгнул Летос. — Стольким людям можно будет помочь после этой ночи, а ты на стороне демонов!

Ф-ух, нам надо успокоиться. Наша ругань ни к чему не приведет, а Летосу мои слова как камешки от скалы — все отскакивает. Я вдохнул полной грудью и выдохнул.

— Я не буду с тобой драться, — заявил я. — Можешь опустить пистолет.

— Тогда уходи! — приказал Летос. — Уходи и не возвращайся.

— Летос, мы не драться сюда пришли. Ты пойдешь с нами, — распорядился я. — Пойдешь с нами и увидишь все собственными глазами.

— Нет, мы останемся здесь.

Какой упрямец, у меня уже слов нет! Вроде, на первый взгляд размазня размазней, но если дело касается его интересов — стоит насмерть. Но как объяснить ему, что его интересы совсем не совпадают с интересами Лиса?

Ладно. Нужно всего лишь сыграть на его слабости — на его доверчивости.

— Ладно, мы уходим, — решил я и кивнул Меморису. — Пошли. Это во имя нашей дружбы, Летос.

Дружба — волшебное слово для Летоса. Оно расслабляет, настраивает на мирный лад и делает из него милого щеночка. Если признаешь в нем друга и скажешь это вслух, он купится и даже не подумает, что в спину может полететь нож.

Меморис сразу понял, что я блефую, а Летос — нет. Он смотрел нам вслед, а когда я услышал его шаги, то резко повернулся и щелкнул пальцами. Я был абсолютно уверен в том, что делаю и чего хочу достичь, и все сработало — Летос не дошел до своего поверженного товарища и свалился навзничь. У него отнялись руки и ноги, как будто кукольные нити обрезали.

Я развернулся и побежал к нему, увидев боковым зрением, как Меморис достает из рюкзака ружье. Скорее, скорее, нельзя медлить! Я сел на корточки возле Летоса и стянул с него шлем.

— Меморис, стреляй! Скорее! — крикнул я.

Я отошел от Летоса, а Меморис выстрелил в него из полицейского ружья. Летоса обмотало золотой сетью, и он пропыхтел:

— Мартин, ты подлец! Не ожидал от тебя.

— Прости, но пора открыть тебе глаза, — сказал я, обхватил его за туловище и поставил на ноги. Летос попытался пихнуть меня плечом, а я сдвинул маску набок, чтобы он видел мое лицо. — Летос, послушай меня. Поверь мне хотя бы сегодня.

— Ты спятил, — процедил Летос и столько злости полыхало в его взгляде — на все Джунгли хватит. Он опасен, надо его успокоить! Не дай небо, сработает каан, и нам с Меморисом крышка…

— Послушай меня! Разве я вмешивался бы, если бы они правда искали лекарство от Зеленой Летучки? Я — твой друг, и я уважаю твое стремление помочь отцу. Да черт, я бы сам тебе помог, если бы твои дружки искали лекарство!

— За те годы, что ты провел в Мегаполисе, ты очень изменился, — выдавил Летос. — И совсем не в лучшую сторону. Ты постоянно лжешь, Мартин.

— Сейчас я говорю правду, — сказал я, надавив на первое слово. — Ну ладно, не верь мне, но почему ты не веришь Дие? Ты внимательно послушал ее о нашем походе в Джунгли? Или она тоже лжет?

— То, что рассказала Дия, еще ничего не доказывает, — пробормотал Летос.

— Ничего не доказывает? — поразился я. — Меморис, помоги-ка мне.

Летос взглянул на львиную маску Мемориса и как-то отстраненно заметил:

— Смотри-ка, твой друг из Мегаполиса тоже лжец. Сказал нам, что тебя еще долго не выпустят из тюрьмы, а тебя освободили сегодня же.

— И как раз вовремя, — проворчал я, когда Меморис молча ухватил Летоса по другую сторону. — Летос, уясни уже наконец! Я не собираюсь причинять тебе вред! Я должен тебе за спасение жизни, да черт, я даже Дию тебе уступил…

— Что? — спросил Летос и даже пихаться прекратил. — Что значит «уступил»?

— То и значит, — огрызнулся я. Я тут же пожалел, что сказал об этом — тем более, когда рядом идет Меморис и слышит каждое наше слово. Но мое неожиданное признание сделало хотя бы одну полезную вещь: Летос перестал брыкаться и замолчал.

Мы потащили Летоса по коридору, и вскоре туннель сузился и повел нас еще глубже. Летос молчал, мы с Меморисом несли его. Руки Летоса безжизненно висели на наших плечах, а ботинки скребли землю — мой каан продолжал сковывать их, хотя я не больно-то старался. Впереди снова послышались крики, выстрелы и громоподобный рев Неотеллуса.

— Меморис, у нас осталось не так много времени, — заметил я. — Скоро полночь.

— Откуда ты знаешь? — спросил Меморис, поправляя руку Летоса на плече. — У тебя нет часов.

— Каан подсказывает мне, — пояснил я, не заботясь, понятно это Меморису или нет. — Нам надо поспешить. Неотеллус устроил заварушку и отвлек внимание на себя, так давай попытается проскользнуть мимо незамеченными.

— Чары невидимости или техника отвлечения? — спросил Меморис.

— И то, и другое, — усмехнулся я.

Я уже видел впереди тела тех, кто пал от руки Неотеллуса.

— Если ты все еще плохо видишь в темноте, скажи мне, — попросил я. — А сейчас нам нужно переодеться.

— Я прекрасно все вижу, — заметил Меморис.

Мы прислонили Летоса к стене и принялись снимать костюмы с поверженных мародеров. Мне совсем это не нравилось, даже подташнивало, но это был самый короткий путь к Лису. Я натянул штаны и ветровку, стащил со своего мародера шлем и мимоходом потрогал жилку на шее. Незаметно выдохнул. Просто без сознания.

— Этот жив, — шепнул я. Неприятно думать, что среди мародеров есть такие же доверчивые, как Летос, — те, кто не понимает, что происходит и что они охраняют.

— Этот тоже, — сказал Меморис и натянул шлем взамен своей маски. — Ну что, погнали?

— Да. Пошли, Летос, — и я снова поднял его и взвалил его руку себе на плечо. — Меморис, держи ружье наготове, ладно? Я сам его понесу.

— Оставь меня здесь, Мартин, — съязвил Летос. — Опоздаете еще.

— Нет. Я хочу, чтобы ты увидел правду.

Мы пошли дальше. Летос висел на мне мешком, но я старался быстрее передвигать ногами. От скорости сегодня зависело многое. Я вложил каан в быстроту и силу и уже не чувствовал Летоса на плече. Мимоходом подумал, что наловчился работать с этим загадочным благословлением Джунглей.

А вот и Неотеллус. Застыл в туннеле на самом повороте и изо всех сил работает руками, отправляя в нокаут одного мародера за другим.

— Меморис, хватайся за меня, — сказал я. — Я использую невидимость.

Снова каан. Мурашками побежал по спине и разлился по всему телу, как будто я залез в теплую ванну. Невидимым никто из нас не стал, но мы заметно потускнели и стали сливаться со стеной.

Неотеллус превратился в настоящего монстра. Он уже не кричал, а ревел, как пещерный медведь, а из его глаз нет-нет да проскальзывали искры — и это не метафора. Кажется, еще немного — и он воспылает адским пламенем и сожжет все дотла.

Мы бочком протиснулись мимо него и побежали дальше мимо орущих и стреляющих из пистолетов мародеров. Летос снова попытался пихнуть меня плечом, чтобы отделаться, но я сильнее сжал его руку и потащил дальше. Я уважаю твое упрямство, Летос, но оно идет совершенно не в ту сторону!

— Мне кажется, этот гигант скоро сгорит заживо, — заметил Меморис, когда мы завернули за угол.

— Может быть, так оно и будет, — сказал я. Не представляю, чтобы Неотеллус выжил после такого мощного расхода сил и талантов. Он точно выгорит — и это говорят не только каан с интуицией, но и логика.

Но все-таки «козырная карта» Эйльфии здорово поменяла исход игры. Неотеллус, кажется, мог справиться с большей частью мародеров Джунглей. Не думаю, что нам удалось бы забрести так глубоко под землю, если бы не Неотеллус… и Лис этого точно не ждет.

Мы прошли еще немного, а потом туннель разделился на три. Правый выглядел самым обхоженным, чем два других, но я сказал:

— В левый. Чувствую, там что-то будет.

— С каких пор ты полагаешься на чувства? — удивился Меморис. — Видно же, что нам в правый.

Мы услышали торопливые шаги. По левому туннелю кто-то бежал! Мы резко нырнули в средний и затаились в тени. А когда из прохода выбежали мародеры и замедлились, прислушиваясь к крикам и выстрелам, я понял свою ошибку. Я не заткнул Летоса.

— Что это за звуки? — спросил один из мародеров, когда я тихонько шевельнулся в сторону Летоса.

— Как будто дикий зверь забрел в нору…

Я поднял руку, чтобы закрыть рот Летосу, если он вдруг позовет своих товарищей. Я замер и взглянул в его лицо. И понял: Летос не собирается кричать. Если бы он хотел, он сделал бы это сразу.

Мародеры побежали туда, откуда мы пришли, я снова взвалил Летоса себе на плечо, и мы пошли в левый туннель. Он не закричал, он нас не выдал. А значит, не все так безнадежно.

Вскоре впереди забрезжил слабый свет, туннель изогнулся и… совершенно преобразился. Земля с уродливыми балками-досками сменилась каменной плиткой, стены встали ровно под углом девяносто градусов, а потолок оснастился длинными белыми лампами. У меня создалось впечатление, что мы попали в больницу.

— Смотри-ка, тут и электроэнергия есть, — заметил Меморис, ткнув в потолок.

— Наверное, у Лиса есть генератор или сверхмощная солнечная батарея, — шепнул я.

Наши шаги гулко застучали по каменному полу, отскакивая от стен и убегая вперед. Вот, вдоль стен потянулись двери. Мы заглядывали в каждую — и каждая представляла какой-то кабинет со столами, шкафами и бумагами на столе.

Да, с бумагами… Хорошо, что мы сюда свернули — похоже, тут можно найти доказательства.

— Летос, посиди пока тут, — попросил я, когда мы вошли в особенно солидный кабинет, который мог принадлежать Лису. Я сгрузил Летоса в кресло и зашарил в папках на столе, пока Меморис следил за дверью и заодно рылся в шкафу.

— Что вы пытаетесь найти? — устало спросил Летос. — Тут лишь исследования по Зеленой Летучке.

— Вижу, — проворчал я, когда мне и впрямь попалось что-то про Зеленую Летучку. — О, это как раз недавнее. Возьмем с собой. — Я перебросил папку Меморису, а тот спрятал ее в рюкзак. — Так, а это что такое…

Я взял листок и обомлел. Сердце подскочило к горлу — да так там и застряло, слабо трепыхаясь. Договор. Договор, подписанный Политобществом. Подпись кого-то из лордов! «Л» с завитушками — чья это? Нет, важно другое — это договор, заключенный с одним из мародеров, в котором объясняется вся суть работы мародера по пунктам! Вот ведь:

— Готов поспорить, Летос, что ты подписывал другой договор, — едва сдерживая ликование, произнес я.

Я шагнул к нему, присел на подлокотник и придержал перед ним бумагу. Летос скептично посмотрел на нее, но вскоре взгляд его поменялся.

— Что там такое, Мартин? — спросил Меморис.

— Посмотри на столе, — предложил я. — Там куча этих договоров.

Меморис прошел в середину комнаты и принялся изучать бумаги, как попало разбросанные по столу. А Летос дочитал до конца, увидел подпись и печать, и его брови поползли вверх. Впервые он не знал, что сказать в свое оправдание.

— Это тоже берем, — сообщил я и, сложив листок в четыре раза, сунул его в карман.

Такое богатство — и в незапертых кабинетах. Неотеллус просто молодец — вытащил отсюда всю охрану. В самом прекрасном расположении духа я повернулся к Летосу и сказал:

— Летос, я освобожу тебя, чтобы все было честно. А если я лгу и Лис не извлечет альтера, разрешаю тебе поднять шум. Идет?

Летос кивнул. И в этом кивке таилось столько растерянности и обреченности, что мне стало его жаль.

— Отлично, Мартин, — поторопил Меморис. — А теперь давайте поскорее найдем самое главное — наш аукцион!

Крики и выстрелы затихли, Неотеллус больше не орал на все подземелье, и мне стало неуютно. Похоже, мародерам удалось-таки его одолеть.

Мы вернулись к перекрестку и выбрали правый обшарпанный проход. Летос шагал рядом, не пытаясь сбежать или перекинуться. Он хмуро смотрел в пол и выглядел несчастным.

Еще пара поворотов — и мы оказались у железной двери, какие ставят в банках. А перед дверью на стуле сидел мародер в каске и нервно качал ногой, прислушиваясь к звукам. Я взглянул на охранника через призму каана и поразился: таких сильных каанов мне видеть еще не приходилось.

Мне с ним не справиться. Даже с Меморисом нам не уложить такого сильного противника. Поэтому атака в лобовую не годится.

Так, мы с Меморисом в шлемах, а значит, можем пройти, если вести себя естественно. А Летос? Он без шлема, но он же свой, его наверняка тут знают. Вот только едва ли его пустят на аукцион…

Охранник поднялся нам навстречу и спросил:

— Летос? Что ты тут делаешь, под землей? И куда ты намылился?

— А разве не слышал? — спросил Летос резче, чем я ожидал. — Сюда пробрался глазастый. Могу я пройти, чтобы увидеть Лиса?

— Нет, не можешь, — отрезал охранник. — Кто эти двое? Почему не снимают шлемов?

— Почему не могу? — спросил Летос тем железобетонным голосом, какой мне приходилось слышать очень редко. Остальные вопросы он проигнорировал, что для него вообще не характерно.

— Потому что ты еще не достиг того уровня каана, с каким могут попасть за эту дверь остальные, — отозвался охранник. — А что, с глазастым покончено? И как он пробрался под землю?

— Я достаточно сильный, чтобы пройти за эту дверь и не навредить себе, — стоял на своем Летос. — Пусти меня хоть раз. Мой отец погряз в Зеленой Летучке, и я хочу присутствовать при эксперименте!

— Я не имею права, Летос. — Ох, судя по голосу, он что-то заподозрил. — Только Лис решает, пропустить тебя или нет. А меня могут уволить.

— Лис мне не доверяет? — спросил Летос и шагнул вперед.

— Что с тобой, Летос? — совсем уж подозрительно спросил охранник. — Не с той ноги встал? В школе проблемы?

И тут Летос — добрый и доверчивый Летос! — метнулся вперед, сгреб мародера в охапку и со всего маха прижал к двери. Охранник попытался смахнуть его руки со своих плеч, но Летос сжал их сильнее, и по его пальцам побежал огонь. Жуткое зрелище.

— Не уходи от ответа! — прошипел Летос. — Вы воруете альтеров у альтероборцев?!

Мало того, что языки пламени плясали у самого шлема охранника, так Летос еще каким-то образом сдерживал его сильный каан. Опасность налицо, но каан мародера никак не проявлялся! Каан, гасящий чужие кааны? Это возможно?..

— Нет, Летос! — повысил голос охранник. — Кто впорол тебе эту чушь? Эти двое?

Мы с Меморисом стояли и просто смотрели. Я поражался Летосу и его способностям. А в тихом омуте, оказывается, сидел такой злой и страшный черт, какого я не знал. Пожалуй, выступи Летос против нас теперь — от нас обоих и мокрого места не осталось бы. Не поведись он на слово «дружба», так бы и случилось…

— Тогда покажи мне свой договор, — потребовал Летос, едва сдерживая себя. — Давай, он у тебя во внутреннем кармане, я ведь знаю.

— Для начала отпусти меня и успокойся. Как я достану договор, если ты пригвоздил меня к стене?

Нет, Летос, не стоит, это же очевидный блеф! — хотел выкрикнуть я, но было поздно. Летос отодвинулся — и получил в лицо кулаком. Охранник ударил его точным боксерским движением, не церемонясь, и Летоса отбросило назад.

Я шагнул вперед и на ходу перекинулся в пантеру, но мародер опередил меня, обернувшись дикой собакой. Он прыгнул вперед, целясь в горло Летоса… Летос наклонился и, задрав ногу назад, пяткой пнул псину в морду, точь-в-точь как заправский футболист. Золотые искры веером рассыпались в воздухе, собака полетела назад и ударилась о дверь. Там ее перехватил я, вцепился зубами в загривок и отшвырнул под ноги Меморису. Меморис поднял ружье и выстрелил.

Золотая сеть обмотала собаку-мародера несколько раз. Секунда — и собачье тело снова обернулось человеком, а золотая сеть услужливо растянулась. Летос сел на корточки, вытер кровь под носом и прямо через сеть снял шлем с головы охранника.

Охраннику было где-то за тридцать. Морщинки в уголках глаз и ярко-голубые глаза говорили о его веселой натуре, но сейчас на его лице читалась злость. Дергаясь, он пропыхтел:

— Думаешь, это сойдет тебе с рук? Ты ставишь под угрозу наш эксперимент… Не хочешь снова поговорить с отцом?

Летос смотрел на него свысока и молчал. Он протянул руку к груди мародера и вытащил из кармана пластиковую карту.

— Сеть надолго меня не задержит.

— Я знаю, — отозвался Летос и выпрямился. — Поэтому я сделаю так.

И щелкнул пальцами. Охранник дернулся и обмяк. Глаза его закатились, тело расслабилось, и он растянулся на каменном полу.

— Я наслал на него сон, — увидев, что я смотрю в его сторону, пояснил Летос. — И вот еще что.

Он посмотрел на мародера, и тот прямо на наших глазах стал меркнуть, точно его стирали ластиком. Когда мародер стал сливаться с полом, Летос кивнул нам и безжизненным голосом попросил:

— Оттащите его за поворот. На другое нет времени.

Он прямо как Неотеллус! В ярости и злости становится монстром. И пусть в его злости иногда проблескивают благородство и милосердие, он опасен, если вывести его из себя. Такого Летоса я понимаю. Такой Летос — не тот всепрощающий мальчик, боящийся обидеть дурным словом и не находящий смелости предложить встречаться девчонке, которая нравится.

Летос нахлобучил шлем мародера и приложил к двери его карту. Дверь щелкнула и отворилась в сторону, а мы вышли в огромный-преогромный зал. И я понял: тут все и пройдет.

Это был настолько огромный зал, что дальняя стена терялась в густой тени. Потолок также исчезал в темноте и как будто даже не заканчивался. Да что говорить — тьма царствовала всюду, кроме пятачка земли внизу. Там кругом стояли прожекторы, и их свет падал на ровный пол, образуя круг.

Я прищурился, перенастроил зрение и увидел, что зал полон мародеров. А какие у них были кааны! Я похолодел: с такой кучей врагов мог бы справиться Неотеллус в праведном гневе, но Летос не сможет…

Все мародеры стояли вокруг прожекторов, и по их рядам нет-нет да пробегал шепоток. Мы находились на самом верху амфитеатра и отсюда едва ли могли что-то разглядеть.

— Ближе, — шепнул я. — Затеряемся в толпе. Меморис, готов снимать?

— Уже все готово, — отозвался Меморис и щелкнул себя по груди. Из кармана, в которых мародеры держали пропускные карточки, торчал телефон. — Осталось только нажать кнопку.

— Надеюсь, зарядка продержится еще немного, — заметил я. — Полночь вот-вот наступит.

Летос молчал, я не видел его лица, и это беспокоило меня больше, чем все остальное. Как бы он чего-нибудь не выкинул, когда увидит истинные мотивы Лиса… Как бы он не расклеился и не превратился в пацифиста, если вдруг нам придется прорываться наверх с боем…

Мы спустились вниз по ступенькам и смешались с толпой. Мародеры не обратили на нас внимания. Похоже, они вообще были не в курсе, что в их нору проник глазастый.

Осторожно, сантиметр за сантиметром, мы продвигались ближе к «сцене», а мародеры шептались вокруг о работе, деньгах, женах-детях-девушках. Слушать тошно: такие хорошие семьянины и проворачивают такие темные дела.

И тут по залу прокатился громкий голос:

— Полночь наступит ровно через пять минут! Давайте отработаем поскорее и разойдемся!

Я не дошел до первого ряда и остановился, вытянув шею. В свете прожекторов появилась фигура еще одного мародера в каске. По уверенности в движениях и голосу я сразу распознал в нем Лиса. Я кинул взгляд на Мемориса, который занял позицию через несколько мародеров через меня, а тот стоял очень ровно, вытянувшись во весь свой высокий рост, словно бравый солдат. Он немного возвышался над остальными мародерами, и я не сомневался, что камера, спрятанная в его кармане, уже начала запись. Летос обнаружился там же — он стоял за Меморисом, равный ему по росту, и все прекрасно видел. Смотри, Летос. И наконец, ты увидишь, что я прав.

Вот, в круг света втащили стул с привязанным к нему парнем, и я двинулся вперед. Парень не подавал признаков жизни: его ноги безвольно волочились по полу, пока стул не водрузили в центр светового круга. Кто он? Кто из альтероборцев на этот раз?

Не узнаю. Ну ладно, это не так важно. Все равно мы не сможем вытащить его отсюда.

Зал заполнило жужжание. Потустороннее, неземное, но такое знакомое! Мурашки гусеницами заползали по моим плечам, а потом в круг света шагнул мародер. В руках он нес пластиковый горшок, из которого торчали желтые листья. Златолист.

— Скорее, прошу вас! — поторопил Лис и махнул рукой. На его запястье чернела какая-то повязка.

Лис стоял довольно близко, и до него было около пяти метров. Я присмотрелся к его повязке. На черном фоне белел знак, который показался мне знакомым.

Мародер поставил Златолист перед парнем-альтероборцем и поспешил отойти подальше. Лис тоже отступил. Растение задумчиво шевелило острыми листьями, как будто их колебал легкий ветерок, и испускало неприятное жужжание — точь-в-точь как бормашина на приеме у дантиста. Я невольно глянул на Летоса, но все, что мне удалось увидеть, это его сжатые кулаки.

— Две минуты! — распорядился Лис. — Кстати говоря, глазастые знают, что наше собрание здесь. Они подослали сюда одного из своих, но ребятам наверху удалось остановить этого монстра. И все-таки будьте начеку!

Мародеры наполовину облегченно, наполовину встревоженно зашептались, но никто из них не посмел повысить голос больше, чем Лис. Значит, Неотеллус все-таки не выжил… жаль. Без него мы не добрались бы досюда.

Жужжание поднялось вверх и застыло на одной ноте. Златолист деловито размял листья, и застыла желейная тишина. Вот, резкий чвакающий звук разнесся по залу, и длинное щупальце выстрелило прямо в парня на стуле. Оно обвилось вокруг головы бедняги, и тот очнулся. Он закричал, задергался, зашатался на стуле, и растение сдавило его голову еще сильнее. Щупальце запульсировало. Парень заорал еще громче.

Мародеры молчали и не вмешивались, а мне хотелось заткнуть уши и закончить это мучительное действо. Щупальце точно пило кровь жертвы, пульсировало, глотало золотую пыль — и скоро на Златолисте налился золотой бутон, мерцающий, словно солнечные блики на волнах. Парень-альтероборец замолчал и слабо зашевелился, а Златолист убрал щупальце и втянул его внутрь себя.

Все было кончено, и альтероборец остался без альтера. Мародеры забормотали, стали потягиваться и перешучиваться.

— Ну что, осталось только усыпить Ника и вернуть его домой, — сообщил Лис. — Наутро он ничего не вспомнит.

Ах, так это Ник! Альтероборец, занимающий восьмую строку в топ-10. Молодой и амбициозный. А у заказчиков губа не дура.

— Как же его теперь усыпишь? — пробормотал один из мародеров рядом со мной. — Еще как минимум час будет рыдать, а там, быть может, и уснет.

Ага, понятно! Чтобы жертва все забыла, ей нужно поспать! Беру себе на заметку.

— Все молодцы! Можете расходиться, — разрешил Лис. — По дороге проверьте, как там наши охранники.

Лишь бы не подумали, что кто-то проник на их собрание, когда запнуться об охранника за поворотом. Хотя что еще можно подумать, когда у него нет карты? Наверняка ведь вернутся, поднимут на уши весь зал, и вся эта толпа в один миг вычислит нас… Что же делать?

А сделал Летос. Когда мы встали в хвост процессии и спереди послышался гневный восклик, он подошел к стене и как ни в чем не бывало опустил торчащий из нее рычаг. Дверь резко захлопнулась, защелкнулась, и большая часть мародеров осталась за ней. Меньшая часть застыла и повернула головы к Летосу.

— Эй, ты что делаешь? — крикнул кто-то.

У нас было два козыря: каан Летоса и эффект неожиданности. Сила не в нашу пользу, но если обыграть с умом… Я повернул голову в сторону прожекторов. Лис уже куда-то ушел, только Ник продолжал сидеть на стуле и отчаянно трястись на нем.

— Среди нас есть посторонние! — заявил Летос. — А ну-ка все снимайте каски!

В его голосе слышалось столько повеления и уверенности, что мародеры, приученные реагировать на командный тон, тут же выполнили его просьбу. Отлично! Летосу удалось их ослабить!

Я не снял шлем, рядом стоящий молодой человек ткнул в меня пальцем, но я размахнулся и вырубил его кулаком. Меморис уложил ледяным кааном аж троих, а я приготовился к славной драке… Но Летос крикнул:

— Сюда! Скорее!

Мы помчались к нему, а когда обернулись, то увидели, что на толпу мародеров опустился золотистый купол и отгородил их от внешнего мира. Они стучали по нему кулаками, что-то кричали, пинались, но до нас не долетало ни звука.

— Это ненадолго, — бросил Летос. — Скорее за мной.

— Ты собрался вытащить Ника? — осведомился я, когда мы побежали вниз по ступенькам.

— Я собираюсь разобраться со всем этим, — чужим, совсем не Летовским голосом заявил он.

Летос молча развязал Ника, и тот вскочил на ноги. Его соломенные волосы растрепались, а под глазами легли такие темные круги, что в этом человеке едва ли угадывался прежний Ник, улыбающийся с обложек спортивных журналов.

— За… зачем вы его забрали? — дрожащим голосом спросил Ник. — За-зачем?

— Успокойся, — попросил Летос. — Мы не заодно с ними.

— Мы тебя вытащим, — вставил я. Если нам удастся спасти его и не дать уснуть, он станет главным пострадавшим! И мы сможем представить королю еще одно доказательство!

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Ник, глядя на наши зеленые костюмы.

— Просто иди за нами, — распорядился я и огляделся в поисках второго хода.

Как же неуютно… Мы освещены со всех сторон прожекторами и наверняка видны, как на ладони. Сидящий внутри меня каан насторожился.

Летос целеустремленно зашагал к темной стене — той, откуда появился мародер со Златолистом. Скорее всего, он уже бывал здесь прежде. В стене и впрямь обнаружился темный проход. Он искусно терялся на фоне стены и сам казался тенью — если бы не Летос, я бы его не увидел. Очень похоже на скрытный каан Лиса.

На подходе я обернулся и проверил, как там золотой купол Летоса. Купол все еще мерцал во мраке, а мародеры по-прежнему тыкались туда-сюда, не зная, как выбраться наружу. Мы вошли в проход и оказались в туннеле. Летос ускорил шаги, за ним прибавил ходу я, за мной — Ник, а замкнул нашу процессию Меморис.

Проход вел нас вперед и вверх и постепенно расширялся. Мы шагали довольно долго, все время вверх, но Лиса или кого-то из мародеров так и не обнаружили. Можно было бы перекинуться во что-нибудь побыстрее, но Ник не сможет, да и каан не используешь в облике альтера.

Скоро мы достигли поверхности. Джунгли встретили нас стрекотанием ночных насекомых и галдежем какого-то неспящего попугая. Сквозь листья проглядывали мерцающие огоньки звезд. Это все, что я успел увидеть, потому что оглядеться и решить, куда идти дальше, нам не дали.

В темноте мелькнули горящие красные глаза и уставились на нас, а в следующее мгновение Зеленая Обезьяна растянула рот в клыкастой улыбке.

Как не вовремя!

Это первое, что я подумал. Потом мысли пустились вскачь и забились о черепную коробку, как мухи о стекло. Обезьяна смотрела на нас и ухмылялась, возвышаясь над нами на четыре метра. Шрам под ветровкой зачесался, и я машинально схватился за руку, шагнув назад.

— Ч-что это? — поразился Меморис, задрав голову кверху.

— В сторону! — крикнул Летос и прыгнул вправо. Мы повиновались, даже Ник, и в то же мгновение Обезьяна метнулась к нам, и ее когти прочертили в земле пять борозд.

— Назад! — скомандовал Меморис. — Назад в туннель!

Спотыкаясь и вырывая растения с корнями, мы бросились обратно и вкатились в туннель. Обезьяна с громоподобным ревом рванула к нам. Летос прыгнул последний. Он вскрикнул и упал на меня — да так, что меня впечатало в землю его телом. Обезьяна стала с жутким ревом выскребать края туннеля, и я покрылся ледяным потом.

— На-назад… — прошептал Летос. Он отполз от меня, и я увидел на его спине пять порезов.

— Летос, ты ранен! — ахнул я.

— Все в порядке, — пробормотал Летос. — Уходим глубже…

— Летос, у тебя глубокие порезы на спине, — не унимался я, а Обезьяна наверху все вгрызалась в землю и орала, орала, орала, точно бешеное животное или машина…

Стоп. Машина? Я замер и невидящим взглядом уставился прямо перед собой. Лис вышел из норы, но Обезьяна его не тронула. Почему? И да — почему она так боится воды, что ни разу не прыгнула в реку вслед за мной? Черная повязка с белым знаком… это ведь…

Меня осенило.

— Летос, давай перевяжем тебе спину, — сказал я. — И у меня есть идея.

— Не стоит, Мартин, — пробормотал Летос, как мне показалось, сквозь зубы. — Каан меня подлечит, уже не впервой. Выкладывай свою идею.

— Надо заманить ее в реку, — ответил я.

— По-почему? — пропыхтел Летос.

— Я думаю, это робот. — Сказал я, и мы автоматически поползли вглубь туннеля, когда Обезьяна взревела, и комья посыпались на нас с новой силой. — Просто Джунгли нагоняют вокруг него ореол страха, и потому он кажется нам чудищем. Меморис, ты видел на Лисе черную повязку?

— Видел, — согласился Меморис. — Знак Общества Робототехников.

— Точно.

Обезьяна вновь заорала. Мы отодвинулись еще дальше вглубь туннеля.

— Робот, который боится воды? — недоверчиво спросил Летос, застывший на корточках с неестественно согнутой спиной. — Мартин, но тут Джунгли! Тут всегда влажно!

Если так подумать, Обезьяна появлялась очень редко, а если и появлялась, то это был сухой день…

— Влага — это одно, а прыжок в реку — другое, — заметил я. — Меморис, давай попробуем провернуть тот трюк, каким ты проучил банду забияк. Помнишь?

— Еще бы, — отозвался Меморис и дальше не медлил ни секунды. — Летос, мне нужно знать, где тут ближайшая река. Мартин, отвлеки ее на себя, а остальное — на мне. Ник, пойдешь со мной.

— Ч-что? — пробормотал Ник. — Нет, я не могу, у меня нет альтера…

Его голос ужасно дрожал, и мы едва поняли, что он сказал. Бедного парня так колотило, что даже спрашивать не нужно о состоянии — все итак видно. Я надеялся, что выгляжу лучше, хотя мои руки тряслись, как у больного, а сердце прорывало грудную клетку беспощадным стуком.

— Можешь, — заявил Меморис. — Мы вернем тебе альтера!

— Его… его можно вернуть?

— Еще как! — поддержал я товарища. — Мы здесь как раз за этим!

Обезьяна ревела, скреблась, на нас сыпались комья земли и кусочки глины, а уши закладывало ватой от звуковых вибраций. Пока Летос сквозь шум объяснял, как добраться до реки, я пытался унять бешено скачущее сердце и остудить разум. Спокойно, Мартин. Ты почти победил, так продержишь еще немного!

— Готов, Мартин? — спросил Меморис.

— А ты? — перевел стрелки я.

— Мартин, я с тобой, — заявил Летос. — Отвлечем его вместе.

Я не стал его отговаривать. Несмотря на ужасные раны на спине, похоже, Летос был в порядке.

— На счет три, — решил я. — Раз, два… три!

И мы с Летосом перекинулись в альтеров. Мгновение — и два попугая стрелой вылетели из норы, чудом проскользнув между когтей Обезьяны. Обезьяна махнула лапой, надеясь захватить одного из нас, но мы разлетелись в разные стороны, выровнялись и полетели в одном направлении. Главное, не останавливаться! Иначе она поймет, что мы ее выманиваем!

Обезьяна и впрямь рванула за нами. Она была быстрее, гораздо быстрее нас…

— Где Граница? — крикнул я так, чтобы Обезьяна услышала.

— Не знаю! — отозвался Летос. — Просто оторвемся от него!

Меморису должно хватить двух минут, чтобы добраться до своей позиции. Мы резко свернули налево и, петляя между веток и лиан, помчались куда-то. Обезьяну немного задерживали невысокие деревья, но она с треском их ломала и мчалась дальше. Еще поворот, и мы летим обратно. Как хорошо, что это джунгли — в чистом поле она давно бы нас настигла…

А вот и Ник! Спотыкаясь, бежит прямиком к обрыву. Слишком медленно…

— Ник, поторопись! — крикнул я, когда мы с Летосом настигли его.

— Прыгай в реку! — заорал Летос.

Обезьяна увидела Ника и почуяла кровь. Она втопила, Ник вскрикнул и попытался прибавить ходу. Лис торопился взять Ника, потому что он единственный реально мог его сдать. Его и всю его лавочку. Ник мог, мы — нет. Кто поверит трем подросткам, которые сошли с ума от Страха Предков и болтают о том, чего не видели?

Обезьяна взревела, прыгнула и вытянула вперед ужасные когтистые лапы… Будто почувствовав, Ник резко затормозил и ловко скакнул в сторону. Меморис, поджидающий на дереве, прыгнул и на ходу перекинулся в… нечто. Я не могу точно сказать, что это и как Меморис это делает, но он вмиг облепил Обезьяну мерцающей золотистой субстанцией. Она жидким пластилином растеклась по всей верхней части Обезьяны, захватив ее голову и плечи.

Обезьяна неловко приземлилась на передние лапы и чудом сохранила равновесие. Мы с Летосом уселись на деревьях в обликах птиц, чтобы подстраховать Мемориса, а тот растекался по роботу липкой кляксой, точно патока по бисквиту. Обезьяна присела на задние лапы и попыталась содрать с морды вязкого альтера, но Меморис только сильнее сжался вокруг нее. Обезьяна слепо закружилась на месте. Обрыв был недалеко, и она приняла единственное разумное в этой ситуации решение: упала на четвереньки и стала копать, чтобы уйти под землю. Ничего не видя, она копала наугад, но корни могучих деревьев мешали пробить проход.

Вот, из вязкой массы выстрелили два щупальца и обвились вокруг деревьев. Черт возьми, откуда Меморис берет столько объема?! Я, конечно, знаю, что он способен перекидываться в гораздо большие вещи, чем кто-либо из моих знакомых, но откуда он берет столько лишней массы? Как ему это удается?!

Наполовину выпачканная в земле, Обезьяна не сдавалась. Даже со сдавленной головой, она продолжала махать когтями и не сдвигалась с места. Лис знал, что где-то рядом обрыв и река, а Меморис, как ни старался, не мог сдвинуть робота ни на миллиметр.

— Давай попробуем обмануть его, — шепнул я.

Мы с Летосом спланировали с дерева и перекинулись в двух крупных быков. Аккуратно обошли Обезьяну, встали спинами к обрыву и помчались рогами вперед. Я ударил рогами по левой ноге Обезьяны, Летос — по правой. Что-то хрустнуло под зеленой шерстью, Обезьяна глухо заревела сквозь альтера, качнулась, а потом автоматически попятилась обратно. Неужели?.. Похоже, Лис и правда подумал, будто мы толкаем его к обрыву, смекнул, куда следует отступать, и пошел прямиком туда, куда надо… Повелся!

Когда Обезьяна допятилась до обрыва, Меморис ловко схватился несколькими щупальцами за деревья и край обрыва, другими продолжая крепко обнимать чудище. Из мертвой хватки Мемориса почти невозможно вывернуться, и если он схватил тебя вот так, то ты пропал. В альтеробое у него одна и та же схема: переключить внимание противника и, не мешкая, вцепиться конечностями — и лучше, чтобы их было как можно больше. Дальше — и уже дело техники.

Меморис медленно, но верно тянул Обезьяну вниз. Мы в облике быков бросились на подмогу. Обезьяна встрепенулась, почуяв неладное. Она взревела и из последних сил затряслась. Мы ударили по ногам Обезьяны, Меморис втянул щупальца в себя, и мы вчетвером полетели вниз, в холодные объятия реки.

Обезьяна упала в воду, подняв тучу брызг, и камнем пошла ко дну. Всплеск оглушил меня, но я, став пираньей, нырнул следом. Мемориса уже не было, как и его альтера. Алые глаза Обезьяны мигнули и погасли, а когти перестали мельтешить туда-сюда. Я подплыл ближе к голове, и в тот же момент голова открылась, и из проема выплыла золотая рыбка, таща за собой вырванный с корнем Златолист. Бутон сиял и привлекал взор не хуже драгоценного камня.

Тут еще и Златолист… Бинго!

Золотая рыбка проявила удивительную сноровку. Она молнией промчалась мимо меня и, быстро-быстро работая хвостом, поплыла по течению. Нет уж, не уйдешь! Я нагнал ее и вцепился зубами прямо в прозрачный хвост.

Вода заколыхалась, и нас сцапали. Альтер-медведь выплюнул нас на берег, а в следующее мгновение нас пригвоздила к земле золотая сеть.

Я почувствовал, как мое тело, соприкоснувшись с золотом, стало менять облик на человеческий. И вот я лежу на спине, с маски стекают остатки воды, а рядом валяется еще один мародер, крепко сжимающий в кулаке Златолист. Лис.

Лис попытался вскочить, но Меморис пнул его и уложил обратно. Летос, недавно бывший медведем, помог мне выбраться из-под сети и встать на ноги. На его груди я заметил еще несколько кровавых следов от когтей. Ник бухнулся на колени рядом с Лисом и, оголив его запястья, надел золотые наручники, которые секундой ранее достал из рюкзака Мемориса. Меморис стянул сеть.

— А теперь посмотрим, кто ты такой, — сказал я и стащил с Лиса шлем.

На меня глянули безумные черные глаза из-под спутанной челки. Это же…

— Лорд Овидийский, — улыбнулся Меморис. — Какая удача, встретить вас здесь.

Лорд Овидийский! Лиса не поддерживал кто-то из лордов — он сам был лордом! Я почувствовал, как мой рот растягивается в бестолковой улыбке.

— Вы думаете, вы выиграли? — прошипел Лис. И вдруг поднял к лицу сцепленные в наручники руки и зубами вцепился в бутон Златолиста. Он съел его, сглотнул и расплылся в улыбке. — Это мой альтер, глупцы.

От такого зрелища я растерялся и отступил на полшага назад.

— Нет! — вскрикнул Ник и бросился к нему. — Это мой альтер! Верни его!

Он его съел… Почему он его съел? Неужели вот так приобретаешь лишнего альтера? Просто пережевать и проглотить золотой бутон?

Лис, или правильнее сказать, лорд Овидийский, наслаждался растерянностью на лице Ника.

Как все повернулось! Лис оказался лордом! Мало того, он использовал робота, похожего на обезьяну, чтобы пугать детей у Границы и уничтожать неугодных людей. Робота, которого сконструировало Общество Робототехников с Мастеровой улицы. Это их эмблема у него на повязке, это она красуется на шее робота-обезьяны. Как смешно! Это из-за него мне снились кошмары?

Я снял маску и посмотрел Лису в глаза. Его взгляд вспыхнул, и он пробормотал:

— Я так и думал, что это был ты.

— Ты меня не узнаешь? — спросил я, подразумевая совсем другое.

— Конечно, узнаю! — огрызнулся Лис. — Ты — тот парень с устрашающим кааном. Перепутал мне все карты, спевшись с глазастыми.

— Нет, — прервал его я и закатал рукав ветровки, показав ему шрамы. — Смотри! Это ты мне оставил. Семь лет назад.

— Парень, — поморщился Лис. — Не надо спихивать на меня все грехи.

— Мне было десять, а ты решил нас припугнуть, когда мы увидели твоих людей, — продолжал я. — Это ведь был ты, верно? А Нутон… ты забрал альтера у невинного мальчишки!

— А, — Лис отвернулся и взглянул на реку. — Этого помню. Про него еще в газете писали.

— Почему? — спросил я. — Кому-то из клиентов нужен детский альтер? Или ты просто проверял, что будет, если забрать альтера из организма, который еще формируется?

Лис промолчал. Вслед за мной снял шлем и Летос.

— Летос! И ты здесь — я так и думал! — обрадовался Лис. — У тебя на груди несколько дырок, затяни их, а то подохнешь.

— Ты… ты все время врал, — прошептал Летос. — Ты нанял меня, чтобы искать лекарство, а на самом деле…

— Ты получал неплохие деньги, — заметил Лис. — Так что тебе нечего жаловаться.

— Мой отец не просыпается! — воскликнул Летос.

— Ну и пусть, зачем ему мешать? — пожал плечами Лис.

Летос покачал головой и отвернулся, а я успел заметить бегущую по его щеке слезу. Все-таки расклеился.

Дальше была очередь Мемориса расстаться со шлемом. Он взъерошил кудрявые волосы и улыбнулся. И тут хладнокровие Лиса дало трещину. У него задергался глаз. Он пробормотал:

— Еще один подросток… ты… ты… ты же сын лорда Леонийского! Это он, да? Это он вас натравил?.. Все понятно, твой отец — жалкий трус, который прячется за спинами детишек!

— Мой отец тут ни при чем, — улыбнулся Меморис. — Почти ни при чем.

— Я больше ни слова не скажу, — отрезал Лис. — Только через адвоката.

— Это ваше право, лорд Овидийский, — согласился Меморис. — Мы как раз собирались к королю.

А я смотрел на поверженного Лиса и не мог поверить своему счастью. Кажется, я нашел обещанное сокровище. Осталось только правильно им распорядиться.

Летос так и не смог затянуть раны на спине и груди, и мы отправили его в лучшую больницу Мегаполиса. Сами же заперлись в квартире Леонийских: Меморис, я и Ник. Мы переоделись, привели себя в порядок и сели в одной комнате. Я не давал спать Нику, и он держался из последних сил, понимая, как важно все помнить перед тем, как мы нанесем визит королю.

Мы с Меморисом строили план, как и в каком порядке подать доказательства королю Риллусу. Я копался в интернете и перепроверял факты. Я отослал найденные бумаги о Зеленой Летучке своему отцу, прикрывшись чужим именем. Все должно быть безупречно, на этот раз я не ударю в грязь лицом.

У Мемориса зазвонил телефон. Он взял, долго слушал, а потом положил трубку и сказал:

— Это был твой отец, Мартин. Он изучил исследования о Зеленой Летучке, которые ты ему отослал, и сказал, что в тексте куча ошибок и несоответствий. А еще, — Меморис улыбнулся, — он попросил больше его не беспокоить из-за такой неграмотной ерунды.

— Да уж, это здорово, — приободрился я. — А как видео? Звук нормальный?

— Все хорошо, — сказал Меморис. — Я проверил, все работает. Уже скинул на флешку.

— Отлично, — я вернулся к компьютеру. — Скоро закончу и пойдем. Твой отец уже там?

— Да, ждет нас.

— А что на счет того видео, о котором ты говорил? — спросил я.

— Тоже скинул.

Оказывается, Меморис заподозрил Лиса в том, что он лорд Овидийский в тот момент, когда услышал его прозвище. Тогда же он отослал сообщение отцу, чтобы тот присмотрел за домом лорда Овидийского, и проверил его алиби. Потом он увидел подпись на бумагах и окончательно в этом убедился. И до того, как я снял маску с Лиса, он уже знал, что под ней скрывается лорд Овидийский.

— Ник, как дела? Спать не хочется? — спросил я, оглянувшись через плечо.

Ник сидел на полу и пил кофе из огромной кружки.

— Все путем, — отозвался он. — Если будет нужно, до вечера не усну.

— Хорошо. Меморис, как там лорд Овидийский? — спросил я и кивнул на запертую дверь в другую комнату. — Проверь, а то мне тревожно.

Меморис проверил:

— Сидит, как и сидел. Видимо, понимает, что сбежать невозможно.

— Или пытается подслушать. В любом случае, его уже ничего не спасет.

— Да. Сколько еще тебе нужно времени?

— Еще пару минут, — отозвался я. — Только распечатаю кое-что и сразу пойдем.

— Позвольте пройти, — улыбнулся Меморис и показал охране пропуск. Другой рукой он удерживал конец золотой веревки. Я тоже тащил связанного Лиса — за другую веревку.

Лис семенил неохотно, но сбежать не пытался — тем более, за нами шел Ник и перекрывал ему путь к отступлению. И хоть шагал он нетвердой походкой, весь избитый и едва не падающий без сознания, все-таки стальной блеск его глаз говорил: тебе не сбежать.

Мы промаршировали по коридору, и Меморис показал пропуск еще в нескольких местах. Он так здорово ориентировался в коридорах и комнатах дворца, что мне стало завидно. Немного. Остальные мысли лихорадочно метались туда-сюда, и я предвкушал отличное возвышение.

Наконец, мы вошли в последнюю комнату. Меморис постучался и вошел:

— Ваше Величество. Лорд Леонийский.

Мы оказались в просторной комнате с круглым столом, за которым сидели отец Мемориса и король Риллус. На голове короля Риллуса блестела корона, а по креслу складками струился алый плащ. Надо же, при полном параде — и это в такую рань! Лорд Леонийский тоже был одет официально — в черные брюки и белую рубашку, как и полагается лорду. Кроме них двоих, в комнате еще стояло несколько личных охранников короля.

— Простите за вторжение, — улыбнулся Меморис и втянул в комнату упирающегося Лиса. — Но случилось кое-что срочное.

Увидев меня, король нахмурился. Меня передернуло от этого взгляда, но я широко расправил плечи, дернул за веревку и протолкнул Лиса вперед себя. Тот споткнулся о ковер и бухнулся на колени перед королем.

— Требую срочного суда, Ваше Величество, — сказал я, когда Ник закрыл за нами дверь и прислонилась к ней.

Король метнул недобрый взгляд на лорда Леонийского и произнес:

— Лорд Леонийский, это вы освободили Мартина Аурийского?

— Да, Ваше Величество, — кивнул отец Мемориса. — В этом году я еще не пользовался правом помилования.

— Вы должны были сообщить об этом мне! — чуть повысил голос король.

— В течение двадцати четырех часов с момента освобождения — конечно. Собственно, поэтому я организовал столь раннюю встречу, — заметил лорд Леонийский и с интересом уставился на Лиса. А Лис, или правильнее сказать лорд Овидийский, поднял на него полный ненависти взгляд и прошипел:

— Так и думал. Предатель! Это ты натравил этих шавок на меня!

Я опешил. Значит, отец Мемориса не убеждал короля — он освободил меня тайно, воспользовавшись правом помилования! Но почему? Что Дия и Летос рассказали ему такого, что он заинтересовался мной и Джунглями?

— Что происходит, господин Леонийский? — спросил король, бросив мимолетный взгляд на распластавшегося перед ним Лиса.

— Я сам ничего не понимаю, Ваше Величество, — отозвался лорд Леонийский. — Меморис, не мог бы ты объяснить, в чем дело?

Я вышел вперед и заявил:

— Я это сделаю. Позвольте, Ваше Величество.

— Мартин-Мартин… — король покачал головой. — Ты продолжаешь устраивать неприятности. Разве так поступает истинный альтаниец?

— Я не мог иначе, Ваше Величество, — заметил я. — После того, как меня несправедливо посадили в тюрьму, я мог думать только о том, чтобы открыть вам глаза. На этот раз я пришел не с пустыми руками. А теперь послушайте меня внимательно.

— А я буду снимать. Для официального суда, — Меморис открыл камеру и направил ее на меня. — Вы же не против, Ваше Величество?

Король подумал немного и покачал головой. Устремил свой тяжелый взор на меня и спросил:

— Так что же побудило, Мартин, схватить моего лорда, которого я отправил присматривать за Джунглями?

— Позвольте повторить то, что я рассказывал вам раньше, — попросил я и рассказал правду о мародерах и их работе в Джунглях.

Я рассказал, что они похищают талантливых альтеробцев, с помощью волшебного цветка воруют их альтеров и продают богатым клиентам. Я привел ему статистику, которую вел мой отец: люди с хорошо развитыми альтерами чаще других лишаются их, но с биологической точки зрения потерять альтера невозможно, если нет внешнего вмешательства.

— Вот исследования моего отца, — я положил перед королем папку с бумагами. — Здесь он подробно объясняет, почему человек не может потерять альтера из-за того, что часто перекидывается. Прошу вас, Ваше Величество, взгляните.

Король Риллус, хоть и слушал внимательно, выглядел совершенно спокойным. Будто до сих пор уверен, что я околдован и несу полнейшую чушь! Его лицо ничего не выражало, когда он раскрыл папку и пробежался взглядом по бумагам.

— Мартин, ты твердо убежден, что мои люди занимаются нелегальным бизнесом, — произнес он, скользя взглядом по строчкам. — Почему ты обвиняешь в этом моего лорда?

— Я ни в коем случае не обвиняю вас, Ваше Величество, — заметил я. — Но лорд Овидийский в самом деле торгует альтерами ваших граждан за вашей спиной. Я ничего не придумываю, я видел все собственными глазами!

— Мартин, — король Риллус поднял на меня взгляд и отложил папку в сторону. — Ты околдован, признай это, наконец!

— Нет, Ваше Величество, — спокойно отозвался я. — Сейчас вы в этом убедитесь. Меморис, подай мне, пожалуйста, бумаги, подписанные Политобществом.

Меморис передал мне бумаги, продолжая снимать все на камеру, и я протянул их королю.

— Взгляните, Ваше Величество, — предложил я. — Договоры, на которых стоит печать Политобщества. И взгляните на подпись — это подпись нашего дорогого лорда Овидийского. Почитайте, там все расписано.

Король погрузился в чтение, а я чувствовал лихорадочное возбуждение, что еле удерживал себя на месте. Мне хотелось пройтись, покачаться на пятках, да что угодно сделать, лишь бы погасить это жжение в ногах! Скоро, совсем скоро он мне поверит! Все доказательства на моей стороне! Еще бы — в этих договорах четко расписан процесс купли-продажи альтеров!

Глаза короля расширились, когда он дочитал до конца. Он поднял на меня пораженный взгляд и прошептал:

— Мартин, где ты взял эти бумаги? Что это за договоры? — метнул взгляд на Лиса. — Лорд Овидийский, объясните, почему тут стоит ваша подпись?

— Это подстава, — буркнул Лис. — Разве вы не понимаете, Ваше Величество? Эти малолетки все подстроили! И все это время их направлял лорд Леонийский, чертов предатель!

— Не выражайтесь, пожалуйста, лорд Овидийский. Это вас не красит, — попросил Меморис. — Я снимаю доклад для суда.

— Не поучай меня, желторотый щенок!

— Вы тоже можете думать, что это подстава, Ваше Величество, — сказал я. — Поэтому мы засняли для вас видео самого ритуала. — Я достал флешку, подошел к интерактивной доске, висящей на стене, и подключился к ней. — Это было нелегко. Вы сами знаете, Ваше Величество, как быстро сходит на нет электрическая энергия в Джунглях.

Доска загорелась, и я выбрал нужный файл. Король Риллус уже не был так равнодушен: он слегка покраснел, а в его взгляде застыла неуверенность. Он вцепился взглядом в доску, как будто надеялся, что она опровергнет мои слова, но, несмотря на это, продолжал оставаться спокойным и собранным.

Началось видео. О да, телефон Мемориса с супердорогой батареей смог заснять все то, что нужно! Весь ритуал: от появления Ника на стуле до извлечения его альтера и образования на Златолисте яркого бутона. И руководил всем этим Лис — пускай в каске, но все-таки он. Когда видео закончилось, лорд Овидийский пробурчал:

— Это все постановка. Там даже не я!

— Это вы, лорд, — заметил из-за камеры Меморис. — Мартин, покажи всем.

Я остановил один из кадров и приблизил к руке Лиса. К зеленой коже костюма плотно прилегал черный браслет с циферблатом и узнаваемым логотипом Общества Робототехников.

— Это пульт управления роботом, которого выпустили специально для исследования Джунглей, — пояснил я. — Однако лорд Овидийский использовал его, чтобы отгонять любопытных от Границы и гоняться за неугодными. К сожалению, должен сообщить, что робот больше не работает. Нам с Меморисом пришлось утопить его в реке, чтобы арестовать лорда Овидийского.

— И правда, — пробормотал король Риллус. — Я выдавал этого робота лично вам, лорд Овидийский. Значит, на видео присутствуете все-таки вы?

— Нет! — воскликнул Лис. — Протестую! Подписанные бумаги и это видео не могут быть доказательствами моей вины. Снять постановку легко, как и подделать бумаги!

— Но ваша подпись, лорд Овидийский, — напомнил я. — И королевская печать. Если хотите, мы пригласим каллиграфистов и все выясним.

— Ты кто такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? — прошипел Лис и дернулся было в мою сторону, но Меморис натянул веревку, и он снова бухнулся на колени.

— Продолжай, Мартин, — произнес король Риллус каменным голосом. — Есть еще доказательства?

— Да. Ник, выйди, пожалуйста, — попросил я, и когда Ник, шатаясь, встал рядом со мной, сказал. — Это Ник Сергийский, альтероборец из десятка лучших в нашей стране. Агенты лорда Овидийского выкрали его из собственной постели и притащили в Джунгли. Он еще все помнит, потому что не спал после ритуала. А впрочем, он сам расскажет.

— Да, — прохрипел Ник. — Меня выкрали посреди ночи люди в зеленом. Я не успел опомниться, как оказался в золотых наручниках, а они избили меня до потери сознания. Я очнулся в вертолете, а потом меня потащили в Джунгли. Мы зашли в какую-то нору, а затем меня снова избили. Я не понимал, что им надо, пока сегодня ночью… — его голос сорвался, но Ник мужественно продолжил. — Сегодня ночью я потерял альтера. Вы видели это только что, Ваше Величество. Теперь мой альтер у этого человека. — И он ткнул пальцем в Лиса.

— То же самое произошло с Решателем месяц назад, — подхватил я. — Помните, как он внезапно отказался от участия в турнире? Но в тот раз альтера Решателя успел купить клиент — к сожалению, я не проследил, кто именно. В этот раз Лис присвоил альтера себе.

— Я записал послание на диктофон, — вставил Ник. — Я записал все, что произошло со мной за последние сутки. Чтобы помнить.

— Но как это возможно — присвоить себе альтера? — спросил король. — Как можно вообще иметь двух альтеров сразу?

— Не только двух, но и больше, — поправил я. — Полагаю, у лорда Овидийского их штуки три, не меньше. В дальнейшем я займусь этим вместе со своим отцом, и мы вернем всех альтеров их истинным владельцам.

Эйльфия однажды сказала мне, что у Златолиста есть память, а это значит, что можно каким-то образом узнать, сколько через него прошло альтеров и кому они достались. Я пока не знаю, как все это провернуть, но я сделаю это!

— Так… значит, проблема исчезновения у людей альтеров кроется в Джунглях, — пробормотал король. — Я не могу в это поверить, Мартин.

— Это нормально, Ваше Величество. Я тоже не сразу поверил.

— Нет, Мартин, я о другом. Я не могу поверить тебе.

— Понимаю, — повторил я. — У меня есть еще доказательства.

— Наверняка высосанные из пальца, как и все предыдущие, — вставил Лис.

— Газеты, — пояснил я и положил перед королем распечатку. — Это всем известная газета, базирующаяся в Мегаполисе и представленная также в регионах. Там есть новость о мальчике, который потерял альтера — Нутоне Домитийском. Он рассказал мне, что пошел в Джунгли, встретил там чудище, известное нам как робот, и очнулся на берегу океана. Пока он был без сознания, Лис без зазрения совести вытащил из него альтера — скорее всего, в целях эксперимента. Интересно, что получится, если взять неокрепшего альтера из ребенка? А получилось все не очень гладко, правда, лорд Овидийский? Потому что Нутон не потерял память, которую теряют все жертвы Златолиста, и его окружение тоже не забыло о нем. Если хотите, я могу вызвать Нутона в зал суда как потерпевшего.

Король Риллус в растерянности застыл, не говоря ни слова. Дабы закрепить успех, я добавил:

— Еще я могу вызвать свидетелей — Дию Клерийскую и Летоса Евандерийского. Мы с Дией собственными глазами видели, как одного из альтеробойцев тащат люди Лиса, и он едва не убил нас за это с помощью робота. Что касается Летоса, то он серьезно пострадал, но и он проголосует против Лиса — после сегодняшнего. Он был тем, кто искренне верил, что охраняет докторов и ученых, когда как работал на мошенников.

— Все, что ты говоришь, до сих пор выглядит неубедительно, — заметил лорд Овидийский. — Требую немедленно развязать меня и наказать этого нахала!

— У меня еще кое-что есть, не торопитесь, пожалуйста, — улыбнулся я и достал из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы. — Лорд Овидийский, вы искали лекарство от Зеленой Летучки, верно? Если так, то почему нет никаких результатов, кроме вот этих фальшивок? — Я положил на стол отчеты о проделанной работе по поиску лекарства. — Ужасные отчеты. Мой отец, прочитав это, был поражен вашей некомпетентностью в вопросе Зеленой Летучки. Вы, лорд Овидийский, просто пользовались тем, что ни король Риллус, ни остальные лорды не владеют докторскими знаниями о болезни и писали все, что хотели. Даже из интернета не ленились копировать.

— Твой отец просто на твоей стороне, вот и все! — выплюнул Лис. — Я не считаю себя виновным, Ваше Величество. Меня вообще не было в эту ночь в Джунглях! Эти нахалы напали на меня, когда я вышел из дома!

— Вы вышли на улицу ночью? — приподнял бровь Меморис. — Зачем?

— По своим делам, о которых тебе необязательно знать.

— Нет, отвечай на его вопрос, господин Овидийский, — потребовал король, и я почувствовал, как мое сердце наполняется теплом и надеждой.

Я победил? Победил?..

— Чтобы выгулять своего пса, — буркнул Лис. — Он не давал мне спать и постоянно скулил под дверью.

— То есть, вы вышли из дома с псом, а мы с Мартином набросились на вас из-за угла, так, что ли? — хмыкнул Меморис.

— Да! Именно так! Чего дурачка корчишь?

— К несчастью, мой отец поставил возле вашего дома камеры, — заметил Меморис. — И всю ночь из дома никто не выходил. Ни с черного, ни с парадного входа. Хотите, посмотрим?

— Нет, нет, достаточно, — король Риллус поднял в воздух руку и поднялся. Взглянул на Лиса сверху вниз и спросил. — На основании всего вышесказанного ты признаешь свою вину?

Лис замолчал и опустил голову. Было видно, как его трясет. Я победил! Мама, папа, скоро вы будете гордиться мной!

Но не успел я насладиться этим восхитительным состоянием, как Меморис оказался рядом и пихнул меня локтем:

— Мартин, сейчас что-то будет!

Я проследил за его взглядом и понял, отчего Лис так трясется. Он трясся не от негодования или гнева, нет. Он трясся от смеха. Неприятное предчувствие сдавило горло ледяной рукой.

Хохоча, он поднял голову и взглянул на короля Риллуса:

— Признаюсь ли я в том, в чем меня обвиняют? Да! Да, признаюсь! К чему ломать этот цирк? Я, лорд Овидийский, курирую продажи альтеров! — Он посмотрел прямо в камеру Мемориса. — Запиши это, мальчик, а завтра я буду смотреть ваше видео и смеяться, глядя, как вы из кожи вон лезете, чтобы засадить меня за решетку.

Что это значит? У него в рукаве спрятан козырный туз? Или он сошел с ума?

— Ты признался, — заметил король Риллус. — Ладно. Я думаю, пора все закончить. Охрана! Задержите всех присутствующих!

Что? Задержать всех? Почему?

Я не шелохнулся, когда двое охранников впились мне в руки и вывернули их за спину, нацепив золотые наручники. Зачем сопротивляться? Бегством и дракой только хуже сделаешь — это значит, ты чувствуешь, что нарушил закон и тебе есть чего бояться.

А вот Меморис и его отец почему-то начали отбиваться, но силы были неравны — скоро дверь распахнулась, и вбежало еще четверо охранников. Им удалось справиться и с Меморисом, и с лордом Леонийским, несмотря на достойный отпор. Камера Мемориса упала на пол и со щелчком закрылась. С Ником делать ничего не пришлось — он итак был не слишком-то боеспособен.

— Меморис, ты чего? — спросил я, когда нас поставили рядом. — Из-за драки с охраной тебе могут срок накинуть.

— Мартин, за что нас задерживать? — прошипел Меморис. — Тут что-то нечисто!

Да, что-то было нечисто. Хотя бы то, что к Лису никто не подбежал. Может, потому что он итак был заблокирован золотой сетью и наручниками? И почему он продолжает смеяться?

Король Риллус наклонился и поднял камеру Мемориса. Открыл, проверил, работает ли, и удовлетворительно хмыкнул:

— Спасибо, Меморис. Я использую записанное тобой видео.

А потом… потом он подошел к хохочущему Лису, развязал золотую сеть и снял наручники. Сеть и наручники упали на пол, а Лис выпрямился и стряхнул с одежды засохший речной песок. Я широко раскрытыми глазами посмотрел на короля. Что он делает? ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?!

— Вот так неожиданность, Риллус, — пробормотал лорд Леонийский, когда Лис, посмеиваясь, прошелся перед нами туда-сюда.

Не могу поверить…

— Это ты затеял нелегальный бизнес в Джунглях? — пораженно спросил лорд Леонийский.

Мы с Меморисом переглянулись. В его глазах я увидел отражение своих собственных эмоций: недоверие, удивление, страх. А потом все поплыло, помутнело, а к горлу подкатила тошнота. Король Риллус знал о торговле альтерами?! Но… но ведь он слишком хороший, чтобы отбирать у людей альтеров и продавать их на черном рынке, разве нет? Он — великий король великого королевства, он никогда бы так не поступил?..

— Не я, — ответил король Риллус. — Все благодаря идее лорда Овидийского и, кстати говоря, — он повернулся ко мне, — исследованиям твоего отца.

Что? Но мой отец не стал бы в этом участвовать!

— Не беспокойся, твой отец не знал о Джунглях, — подтвердил король. — Но его исследования натолкнули нас на такую замечательную мысль.

— Чего вы с ними любезничаете? — спросил Лис. — Просто казните их, и дело с концом!

Слово «казнить» резануло уши. Я поднял взгляд, но ничего не увидел: все по-прежнему расплывалось, как будто я смотрел через мутное стекло. У меня тряслись руки. Король Риллус, наша опора и надежда, ворует альтеров? Почему? Я не верю…

— Господин Овидийский, как же я могу быть груб, если они мои граждане? — спросил король Риллус. — Они пришли сюда, потому что доверяют мне и стараются для блага Альтанийского королевства. Они все хорошие альтанийцы, просто оказались не в том месте и не в то время.

— Но могут принести много проблем, если от них не избавиться! — фыркнул Лис.

— Почему? — спросил отец Мемориса. — Почему вы воруете альтеров?

— Они хорошо продаются, зачем же еще? — фыркнул Лис. — И за них можно выручить кучу денег!

— Мы не делаем это для себя, — заметил король Риллус мягко, как будто пришел с речью в детский сад. — Мы делаем это для Альтанийского королевства. В последнее время наш бюджет слишком прохудился, а укрепление внешних границ требует немалых средств. Наши заграничные агенты подозревают, что соседнее королевство хочет развязать войну.

— И поэтому вы продаете сильных альтеров за границу? — спросил лорд Леонийский.

— Мы продаем проверенным клиентам, — отмахнулся король Риллус. — Но тебе не понять, Лимус. Ты не король, и тебе никогда не приходилось решать столько проблем, сколько приходится решать мне.

Эти слова привели меня в чувство. Образ идеального лидера рассыпался по кусочкам и передо мной предстал обычный человек — человек, совершающий ошибки. Нет, даже хуже — передо мной стоял плохой человек — тот, кто, не задумываясь, предаст своих граждан, прикрываясь высокопарными речами. И что с того, что на его голове сверкает корона, а с плеч ниспадает алый плащ?

— Истинный король никогда бы так не сказал, — произнес я, и все посмотрели на меня. Я поднял взгляд на короля Риллуса и повысил голос. — Вы не имеете права прикрываться этим! Когда вам передали корону и плащ, вы поклялись, что будете защищать альтанийцев! Вы говорили, что понесете бремя власти ради нас всех, разве не так?..

О небеса, а мама и папа верят в него… да что родители — все верят в благородство короля Риллуса Альтанийского! И я… я тоже все эти годы верил в то, что король Риллус — лучший правитель в мире, и нашему королевству повезло с ним. Но все закончилось. Стены доверия долго возводятся, а падают за одну минуту.

Король Риллус свысока взглянул на меня, а выражение его лица не поменялось ни на йоту. А я и не надеялся достучаться до него. Он ведь король, взрослый человек, который все хорошо продумал и выбрал именно этот путь. Я высказался, чтобы мне полегчало.

Но мне не полегчало.

— Я и защищаю альтанийцев, Мартин, — заметил король. — Я укрепляю внешние границы, разве не это забота о народе? Думаю, любой был бы счастлив пожертвовать своим альтером ради страны, разве нет?

— А вы спросили? — едва сдерживаясь, прошипел я.

— Это бесполезно, Ваше Величество, — вмешался Лис. — Давайте избавимся от них и поскорее заметем следы.

Король кивнул, а меня пробрала дрожь. Я задрожал не от страха, нет, а от гнева. Король Риллус — марионетка Лиса! В него верит весь альтанийский народ, а он исполняет приказы какого-то предателя! Разве этому человеку я хочу служить? Нет!

НЕТ.

Наверное, глупо, но я вспомнил о каане. Он может сейчас сработать, а может и не сработать. В тот раз я разорвал сеть, в которую меня загнал Умок, так ведь? Так почему Эйльфия не услышит, если я позову?

«Эйльфия, мне нужна твоя помощь! Эйльфия, помоги мне!» — мысленно зачастил я, когда меня силой поставили на колени перед королем.

— Мне жаль, Мартин, — произнес король, глядя на меня сверху вниз. — Из тебя получился бы хороший лорд.

Эйльфия, приди! Эйльфия, помоги!

— Лорд Овидийский, имейте совесть, — сказал король. — Не здесь! Уведите их вниз и разберитесь с ними там!

— Как скажете, Ваше Величество, — согласился Лис и кивнул скрутившим нас охранникам.

Больно… как же больно. Сердце застыло и превратилось в желе. Ноги не сгибаются и не идут, а спина не чувствует подгоняющих ударов. Я умру. Я, единственный сын семьи Аурийских, умру и разобью родителям сердца. А как будет плакать мама, когда узнает, что я мертв… Невыносимо.

Эйльфия, ты где? Почему не идешь на помощь? Я ведь тебе помог! Твой цветок валяется у реки, я специально оставил его там, чтобы ты нашла. Я доверился чувствам, как ты и говорила. Я помог тебе, так где же ты? Неужели ты злишься, что я не принес тебе Златолист прямо в руки, с поклоном?

Мы не успели дойти до двери, как она вдруг распахнулась. В дверной проем шагнула босая девичья нога. Взметнулся серый плащ и послышался глубокий женский голос:

— Я не злюсь, заграничный.

Один взмах руки, и я почувствовал, как охранник выпускает меня. Я поднял взгляд и встретился с фиолетовыми глазами. Она пришла по моему зову? Сработало?..

Я обернулся и увидел, что охранники и Лис валяются на полу без сознания. Только король Риллус остался стоять. Пораженный, он смотрел на Эйльфию и не мог ни слова выдавить, хотя его губы двигались. Меморис с интересом уставился на девчонку, а его отец посмотрел с опаской и недоверием. И только Нику, кажется, было все равно, но беднягу винить не в чем: за последние сутки он пережил столько всего, что уже ничему не удивлялся.

— Ты умеешь пользоваться способностями за пределами Джунглей? — поразился я. — Погоди… ты можешь пересекать Границу?

— С недавних пор могу, — отозвалась Эйльфия. — С тех пор, как нашла Златолист и соединила его со своим сердцем. С тех пор, как ты позвал на помощь… Спасибо, заграничный.

Она приложила руку к груди, а я не знал, как толковать ее слова: буквально или фигурально. Она прошла мимо, ласково коснулась моего плеча и зашагала дальше, к застывшему королю. Ее шаги беззвучно стелились по полу. Король дернулся было в сторону, но не смог сойти с места — как будто подошвы ботинок суперклеем намазали. Эйльфия подошла к королю Риллусу почти вплотную и мягко положила руку на его плечо.

— А вот и ты, корень всех зол, — прошептала она.

Король Риллус старался не смотреть ей в глаза, он мелко трясся и выглядел напуганным. И это король? Ладно, у меня коленки трясутся, но чтобы у короля?..

— Я… я… — пробулькал он.

— Тебе нечего сказать, — шепнула Эйльфия. — Ты искал в Джунглях выгоду, но не считался с нашими правилами. И вот, к тебе пришло воздаяние. Есть последнее слово?

Она сжала руку на его плече, и король рухнул на колени. Корона упала с его головы и, звеня, поскакала по полу. Эйльфия достала из складок плаща кинжал и занесла над головой короля…

— Эйльфия, нет! — крикнул я. — Не убивай его!

— Почему? — удивилась Эйльфия и опустила руку с кинжалом. — Он причинил столько вреда моему народу.

— Он король, — объяснил я. — Если ты его убьешь, королевство останется без правителя, а это плохо.

— Возможно, — согласилась Эйльфия. — Но тогда нужно всего лишь выбрать нового правителя.

— По закону только король Риллус может передать власть, — заметил я. — Нет, я думаю, нужно собрать всех лордов, обговорить этот вопрос и пока что наложить на все приказы короля вето.

— Я знаю, что делать, заграничный, — Эйльфия спрятала кинжал. Она подошла к короне, подняла ее и оглядела со всех сторон, будто проверяя, нет ли царапин.

— Оставь это все, Эйльфия, — попросил я. — Давай уже закончим.

— Мартин Аурийский, — вдруг четко произнесла Эйльфия и посмотрела мне в глаза.

Я вздрогнул — она впервые назвала меня по имени, да еще и фамилию прибавила! Не успел я прийти в себя, как Эйльфия подошла ко мне, встала на цыпочки и возложила бронзовую корону мне на голову.

— Мартин Аурийский, я объявляю тебя королем Альтанийского королевства и присуждаю тебе фамилию королевского рода. Отныне ты — Мартин Альтанийский.

Откуда она знает, как короновать? Откуда она знает мою фамилию? Откуда ей столько известно о наших обычаях, если она не вылезает из Джунглей?

Эйльфия отошла от меня и улыбнулась:

— Прими власть, дарованную мной, заграничный. Я даю тебе шанс надеть корону.

Я не хотел быть королем. Я всегда хотел быть только лордом. Помогать, а не править — вот к чему я стремился.

Я снял корону, оставил ее на столе и забыл о странной выходке Эйльфии. Но представление продолжилось: утром король Риллус собрал народ и журналистов на Главной площади и во всеуслышание заявил, что намерен передать власть. Он не колебался, не дрожал, говорил уверенно и точно, но так и не пояснил причину своего отказа. Эйльфия хорошо над ним постаралась: манипулировать людьми — одна из ее сильных сторон.

И вот, я стою на возвышении, на крышах домов мерцают альтеры, а площадь заполнена народом. Легкий ветерок гуляет среди голов людей, а народ шокировано смотрит на короля Риллуса.

— Располагая абсолютной властью и исходя из своего собственного желания, я, король Риллус Альтанийский, хочу передать власть Мартину Аурийскому. — Ладонь короля раскрылась в мою сторону. — Несмотря на свой возраст, этот молодой человек готов принять бремя власти.

Народ опешил. На какой-то миг на площади воцарилась мертвая тишина, а потом по рядам пошел ропот, и камеры журналистов защелкали со скоростью света. Под таким пристальным вниманием я почувствовал себя абсолютно голым.

— Мартин Аурийский, я даю тебе три дня на обдумывание, — мягко сказал король, и его желтые глаза засветились на солнце. — Достойнее тебя мне на данный момент никого не найти.

Я не смогу быть королем, я это прекрасно понимаю, ведь держать в руках абсолютную власть над целой страной — это тебе не уроки учить. С лордством я бы справился, ведь я изучал это искусство много лет, а тут…

Я подошел к микрофону, и по площади разнесся мой многократно увеличенный голос:

— Не нужно, Ваше Величество. Я отказываюсь.

Король Риллус слегка улыбнулся. Если кандидат отказался, по закону он вернется к своей власти, пока не найдет кого-нибудь другого. А он не станет искать, это и жуку ясно — он надеялся, что я откажусь. Эйльфия, дурочка, что же ты наделала?

Народ оживился. Кто-то захлопал, а кто-то прокричал:

— Молодец, мальчик! Не каждый устоит!

Я встретился взглядом с королем Риллусом. Раньше он был для меня идолом, целью в жизни, а теперь мне тошно смотреть на него. Он продавал альтеров и хотел меня убить. Он плохой правитель, а я отказываюсь от короны в его пользу. Какой я слабак!

— Что ж, господа и дамы, — развел руками король Риллус. — Вынужден остаться до следующего преемника.

Какой-то бойкий журналист из первых рядов выкрикнул:

— Почему вы отказываетесь от короны?

— В свете некоторых событий я немного потерял контроль над ситуацией, — отозвался король Риллус. — А это самое страшное, что может произойти с правителем, ведь он держит в руках ваши жизни.

Это мой шанс хоть что-то сделать! Я придвинулся к микрофону и добавил:

— Его Величество имеет в виду, что он слишком слепо доверял лорду Овидийскому. Лорд оказался преступником. И это напрямую связано с исчезновением у людей альтеров.

Толпа зашумела еще больше, и все тот же журналист спросил:

— Ваше Величество, это правда?

— Д-да, — отозвался он, опустив взгляд. Отлично! Он подтвердил!

— Господин Аурийский, — обратился ко мне журналист. — Так значит, это вы раскрыли преступление лорда Овидийского? Можно больше подробностей?

Толпа шумела и в нетерпении шевелилась, а я сказал:

— Все подробности после церемонии. Скажу только одно: лорд Овидийский за такое преступление, как минимум, сядет в тюрьму. Это статья шестнадцать уголовного кодекса Альтанийского королевства.

У меня уже рябило в глазах от взглядов, камер и мерцания альтеров. Я устал от шума, и меня придавило усталостью и беспокойством. Король Риллус вернул власть, а значит, он может что угодно сделать со мной, моими родителями, Меморисом и другими людьми, перебежавшими ему дорогу. У меня осталась единственная счастливая карта — Эйльфия.

— Ты глупец, — заметила она, когда я вернулся в прохладу дворцовой комнаты. — Ты мог бы получить хорошую власть. Просто так.

Эйльфия вольготно расположилась на диване и положила ногу на ногу. Из-под серого плаща торчали ее босые пятки.

— Но у тебя ведь есть другое решение? — огрызнулся я, ослабляя галстук.

— Конечно, — согласилась Эйльфия. — Я буду приглядывать за Риллусом Альтанийским. Я буду стоять прямо за его троном. Я буду контролировать его, и он больше не посмеет вернуться в Джунгли и навредить нам. Если я просто так его отпущу, тебе будет несладко, заграничный.

— Я знаю, — буркнул я. — Мысленно он будет точить зуб на меня, на Мемориса, на его отца… но особенно, на тебя, Эйльфия.

— Мне не страшно, — улыбнулась она. — Поэтому я оставляю его в живых.

— Надеюсь на тебя, — сказал я и хотел уйти, не прощаясь. Но любопытство взяло верх, и я остановился. — Как ты это сделала? Как ты смогла выйти из Джунглей и спасти нас? У тебя такая сила…

— Потому что ты позвал, заграничный, — ответила она. — В тебе сокрыт огромный потенциал. Джунгли не зря выбрали тебя. Просто, чтобы ты знал… до тебя никто не мог вызвать меня из Джунглей в ваш мир, а у тебя получилось. Я горжусь тобой, заграничный.

Очередной набор непонятных мне предложений. Опять все сводится к этому загадочному каану и Джунглям. Я развернулся к двери.

— Прежде, чем ты уйдешь, заграничный.

— Что? — я развернулся к ней.

Эйльфия легко соскочила с дивана, порхнула ко мне и положила руки мне на плечи. Я удивленно взглянул ей в глаза, а она встала на цыпочки и обняла меня за шею. Повеяло свежим цитрусовым ароматом, перемешанным с запахом трав. Ее губы оказались прямо возле моего уха, и она шепнула:

— Спаси Джунгли, Мартин.

Интернет разрывался от новостей о внезапном решении короля Риллуса, о загадочном преступлении лорда Овидийского и о пропавших альтерах. Из новостей не исчезало фото с моей физиономией, меня цитировали и репостили, хотя я сказал всего пару слов.

Король Риллус отправил лорда Овидийского в тюрьму, а освободившееся кресло лорда оставил пустовать. Раньше я бы загорелся идеей предложить свою кандидатуру, но сейчас мысль о власти вызывала только тошноту и головокружение. Я не отказался от своей цели, нет. Просто решил пока повременить с лордством.

До сих пор я находился в туманном состоянии и не мог поверить, что столько всего произошло за какие-то сутки. Мало того, это произошло со мной.

Я дал интервью тому бойкому журналисту. Не успел я выйти из дворца, как он выхватил меня и потащил в ближайшее кафе, где засыпал разными вопросами. Я рассказал о бизнесе лорда Овидийского. Поведал о пропавших альтерах, ничего не помнящих жертвах и немного затронул тему волшебного цветка, ни разу не упомянув про Джунгли.

Отвязавшись от настырного писаки, я перекинулся в попугая и взмыл в теплый воздух. Домой, домой, скорее домой! Единственное, что интересует меня сейчас — что об этом думают родители. Что они думают о том, что король Риллус выбрал меня преемником, а я отказался.

Быть преемником короля в Альтанийском королевстве — огромная честь. Это значит, ты совершил нечто значимое и великое, и за тобой потянется шлейф популярности, уважения и ненависти. Словно в одно прекрасное утро проснуться знаменитостью: кто-то жаждет знакомства с тобой, а кто-то осуждает и ворчит, что ты не заслужил такой чести. И даже если ты отказался от короны, ты еще нескоро сойдешь с заголовков и страниц газет.

А вот и наша квартира. Наплевав на вежливость, я перекинулся на нашем балконе и принялся стучать по железным прутьям двери. Вскоре за стеклом показалось мамино лицо. Она широко распахнутыми глазами взглянула на меня и отперла дверь.

— Сынок! Сынок, ты… — выдавила она, и по ее щекам потекли слезы.

— Мама, ну не надо, — пробормотал я, хотя у самого защипало в уголках глаз. Я шагнул вперед и заключил ее в объятия.

Мама взяла себя в руки, отстранилась и принялась вытирать слезы рукавом рубашки. Шумно втянула воздух через нос и улыбнулась мне.

— Ты так давно не был дома.

— Да, — тихо отозвался я и огляделся.

Квартира нисколько не изменилась. Тот же стилизованный под леопардовую шкуру диван, тот же бордовый ковер на полу и те же книги по психологии за стеклом буфета. Ничего не изменилось, даже трещинка на полу та же осталась — результат моего неудачного эксперимента с альтером.

— Я все объясню, — отозвался я. — Где папа?

Мама молча повела меня на кухню. Папа читал книгу и пил кофе. Он изо всех сил старался оставаться спокойным и сосредоточенным на чтении, но у него плохо получалось. Он настукивал по столу какую-то мелодию, а его взгляд затуманился.

— Кто-то приходил, Анна? С кем ты разго…

Он поднял взгляд и подавился словами. Схватил с переносицы очки и принялся протирать их подолом джемпера.

— Мартин, — пробормотал он и нацепил очки обратно.

— Привет, пап. — Я прошел в кухню и опустился на табуретку. Мама присела рядом.

— Мартин, я не понимаю. Король Риллус ни с того ни с сего передает тебе власть. Почему? Ты сидел в тюрьме!

— Столько всего произошло за сутки, — признался я, запустив руку в волосы. — Я расскажу вам, а вы… вы, пожалуйста, поверьте.

Я рассказал им все, соврав всего один раз. Я не упомянул, что король Риллус был как-то связан с Лисом и его темными делами. По моим словам выходило, что король передал мне власть потому, что посчитал себя недостойным и дальше нести ее, поскольку не разоблачил ложь лорда Овидийского. Сделав меня своим преемником, он показал, что я достоин этого куда больше.

— Но я не достоин, — добавил я. — Мне всего семнадцать, я не готов нести корону и плащ!

— Мартин… — прошептала мама. — Опять ты полез в Джунгли… ты мог умереть…

— Все в порядке, мама, — ответил я.

— Трудно в это поверить, — заметил папа. — Но если сам король Риллус передает тебе власть, значит, это правда. — Его рука задрожала, и он схватился за кружку, допив кофе одним гигантским глотком. — Мартин, я горжусь тобой… конечно, горжусь, ведь ты раскрыл такое жуткое дело с альтерами. Прости, что не верил. Но пойми и нас с мамой… Ты едва не стал королем. Нам надо к этому привыкнуть.

— Мне тоже, — признался я. — Хотя кажется, прошло уже сто лет.

— Нам всем надо взять себя в руки, — сказала мама. — Король выбрал тебя, Мартин, а значит, ты был достоин. Ты молодец, сынок. И я горжусь, что ты принял свое решение.

— Да, Мартин, — подхватил папа. — Ты молодец. Не каждый устоит, когда ему предлагают корону. Вон, в соседнем королевстве пятнадцатилетнему мальчишке предложили власть, он ее принял и совершенно развалил государство. — Папа перехватил мой взгляд и поспешил заверить. — Нет, Мартин, ты бы не развалил государство, я уверен. Как сказала мама, король Риллус не предложил бы тебе власть, если бы ты был недостоин.

— Спасибо, пап, — я положил ладонь на стол. От их слов мне стало теплее. Они не осуждают меня. Они в шоке, конечно, но они поддерживают меня!

И все-таки моя душа не на месте. Они так доверяют королю Риллусу, даже не осуждают, что ему вздумалось наградить властью зеленого юнца — впрочем, как и остальные альтанийцы. Все считают, что король Риллус поступает правильно и мудро, даже если он делает что-то из ряда вон. Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что король продает альтеров? Что бы они сделали, если бы поняли, что он преступник?..

— Сынок, может, ты есть хочешь? — спросила мама. — У тебя нездоровый вид. Заболел?

— Нет, все в порядке, — пробормотал я. — Только спать хочется.

А ведь и правда — я уже сутки не сплю.

— Тогда ложись, сынок, — прошептала мама. — Ложись, а я пока что-нибудь приготовлю.

Как хорошо. Дома так здорово, будто в другой мир нырнул. Я кивнул и отправился в свою комнату.

Я проснулся оттого, что кто-то гладил меня по волосам. Открыть глаза я не мог. Веки сдавило сном, хотелось снова погрузиться в небытие и побыть там подольше. Ласковая рука перебирала челку, касаясь моего лба. Приятно, но как-то неловко.

— Мам, — пробормотал я. — Не нужно. Я посплю еще немного.

Рука замерла, убралась, повеяло сладким карамельным запахом, и девичий голос прошептал:

— Прости, Март.

Дия? Это Дия?! Я с трудом открыл глаза, заморгал и прогнал сон. Передо мной на краешке кровати сидела Дия. Это и вправду была она! Две коротенькие светлые косички и яркая одежда, которая не сочетается друг с другом, но удивительно ей идет.

— Спи, Март, — шепнула Дия. — Я просто зашла проведать тебя.

Она поднялась, чтобы уйти, но я схватил ее за запястье и задержал.

— Нет! Останься.

Дия — одна из последних ниточек, ведущих к прошлому: школе, детским забавам и болтовне ни о чем. Мне казалось, если она уйдет сейчас, то больше никогда не вернется. А я этого не хочу! Я хочу оставить себе хоть что-то из прежней жизни, потому что осознаю — моя жизнь в ближайшее время круто поменяется.

Дия вздернула брови, но села обратно. Я разжал руку и произнес:

— Я не должен был тогда срываться на тебе.

— Да, — отозвалась Дия. — И ты извини меня, Март.

Между нами застыло молчание. Дия сама на себя не походила: не улыбалась, не шутила и вообще — выглядела чрезвычайно серьезной. Я думал, что бы такого сказать, но в голову, как назло, ничего не шло. Наконец, я открыл рот, но в это же время Дия тоже набрала побольше воздуха, чтобы начать разговор:

— Ты…

— Я…

Мы неловко замолчали, и я попросил:

— Говори первая.

— Я была у Летоса, — заговорила Дия. — Он в больнице, но ты, наверное, в курсе. Он передавал привет.

— Как он?

— Хорошо, вот только ему придется некоторое время полежать в больнице.

— Я рад, что с ним все в порядке.

Едва ли с ним все в порядке. Ведь Летос свято верил в то, что помогает с лекарством от Зеленой Летучки. Он делал все для своего отца и других зараженных, даже убивал хранителей… и хотя он всю жизнь будет убеждать себя в том, что хранители — не люди и заслуживали смерти, он все равно будет мучиться. Это ведь Летос. Убийство противоречит его природе.

— Ну а ты? — взглянула на меня Дия. — Ты в порядке?

— Д-да, — я опустил взгляд. — Все хорошо.

— Ты чуть не стал королем, — заметила Дия. — Представляешь, какая шумиха поднялась в нашем городке? Я сначала не поверила, но по телевизору показали площадь, а там — ты. Король Риллус всех огорошил… но почему именно ты? Это как-то связано с Джунглями?

— Да, — ответил я. — Полагаю, Летос рассказал тебе о нашей ночной прогулке.

— Да уж, Март… мне тебя жаль.

— Жаль? — удивился я и поднял голову. — Я что, настолько жалок?

— Нет, не жалок, но тебе будет нелегко. Журналисты, всеобщее внимание и новые враги. Они появятся — те, кто считает, что король мог бы предложить власть кому-то получше.

— Как будто я сам этого не понимаю! — огрызнулся я и тут же пожалел об этом.

Дия вскочила и пробормотала:

— Ладно, я пойду, ты устал… просто хотела убедиться, что ты в порядке.

— Куда ты? Почему ты убегаешь?! — воскликнул я.

Она оглянулась через плечо и заметила:

— Это не я убегаю, Март, а ты. Мне за тобой не угнаться.

Она отвернулась, взялась за ручку двери и вышла. Я лег. Дия за стеной прощалась с моими родителями, а я все еще прокручивал в уме ее слова. Все было хорошо, пока она гладила меня по голове, но все испортилось, когда я проснулся. Между нами будто стена выросла — не перелезть, не сломать. Мы общались, будто чужие…

Почему? Не она ли твердила о вечной дружбе? Может, ее отпугивает моя новая роль в обществе — роль несостоявшегося короля?

Ладно, Мартин, это ничего. Ты прекрасно жил без нее целых шесть лет, ты сам разорвал с ней контакты, так чего сейчас грустить? Любого человека можно заменить. Любого, кроме родителей.

Я надеялся, что, повторив миллион раз, поверю в это утверждение. Но я обманывал себя, а голос в глубине души недоуменно спрашивал: «Кем ты собрался заменить Дию? Ты не забыл ее спустя много лет!»

Почему в груди такая пустота?

Поздно вечером ко мне пришел еще один посетитель. Я как раз читал книгу, стараясь отвлечься от интернета, своего интервью и критических отзывов, которые не верили в «глупую сказочку» о волшебном цветке и украденных альтерах, когда мама зашла ко мне в комнату и шепотом сообщила:

— Мартин, к тебе пришли.

Я поднял голову. Кто? Меморис? Летос? Или…

— Говорит, твой друг, — шепнула мама, и я кивнул.

Через полминуты дверь распахнулась, и на пороге возник… Дулир. Я глупо уставился на него. Эйльфия говорила, он умер! Или она предположила, что он умер? Ох, мне сейчас не вспомнить. Но сомнений нет — это и вправду он! Темно-синяя куртка с подкладом-бронежилетом. Черные волосы, спутанными прядями падающие на изможденное лицо. Темные круги под глазами.

Он закрыл за собой дверь, молча оглядел меня и заметил:

— А где ваша корона, король?

— Я рад, что ты выжил, — ляпнул я.

Дулир приподнял кустистые брови, и сердитая морщинка над переносицей разгладилась.

— А почему я должен был умереть? — удивился он.

— Неважно, — отозвался я. — Садись. Хочешь чаю?

— Не нужно, я постою, — отрезал Дулир и засунул руки в карманы брюк. — Я ненадолго. Просто пришел уточнить: внезапное решение короля… это проделки Эйльфии?

— Допустим, а что такое?

Дулир нахмурился и задал следующий вопрос:

— Она говорила тебе что-нибудь странное?

— Она всегда говорит что-то странное, — заметил я. — Но ты прав, одна ее фраза до сих пор не дает мне покоя.

— Что она сказала?

— Сказала мне спасти Джунгли.

Дулир кивнул, посмотрел на ножку стола да так и завис. Взгляд его остекленел, и он погрузился в тягучее молчание. Некоторое время я слушал тиканье часов, а потом Дулир поднял на меня тяжелый взгляд и медленно произнес:

— Послушай, мелкота. Мне кажется, ты плохо кончишь, раз Эйльфия так вцепилась в тебя.

Я поморщился. Какой он прямолинейный и резкий! Я и забыл.

— Не повинуйся ей слепо. Ради достижения своих целей она сделает все — даже пойдет ва-банк. Понимаешь о чем я, мелкота? Она специально привела Лиса в свое убежище, где он перебил половину хранителей. Я все видел: она шла, не скрываясь, а Лис висел на ее хвосте! Как будто она бы не почувствовала слежку!

— По-почему? — поразился я, вспомнив, как Эйльфия плакала над пеплом своего народа.

— Чтобы раскрыть потенциал Неотеллуса, зачем же еще! — фыркнул Дулир. — Ты слишком плохо соображаешь, королевству не очень повезло бы с тобой, стань ты королем… Так вот, мелкота. Она почувствовала, что время пришло и что пора добыть Златолист. Она разозлила Неотеллуса, а потом отправила его на смерть, чтобы расчистить путь тебе. Ну а ты, мелкота, как верная собачка, притащил ей Златолист. Она все хорошо рассчитала, полагаясь на чувства и интуицию. Здорово, правда?

— Не такая уж неожиданность, — пробормотал я, и все-таки мне стало не по себе. Я знал, что Эйльфия способна отправить на смерть меня или даже кого-то из хранителей, но чтобы привести врага домой и позволить ему перебить сородичей? Лишить жизни дюжину человек ради того, чтобы Неотеллус разозлился и перебил мародеров?

В памяти всплыли слова Мемориса: «Когда сделаешь, что должен, беги от нее. Беги без оглядки. Она — фальшивка». Но как я убегу? Она держит в руках жизнь короля, а король — мою и моих друзей!

— Ладно, я тебя предупредил, — Дулир развернулся к выходу. — Дальше как-нибудь сам.

— Куда ты пойдешь? Вернешься в Джунгли?

— Издеваешься? — он повернулся ко мне, и мучительная улыбка искривила его лицо. — Мне там сердце на куски разорвали, а ты… мелкота мелкотой. Расти и мозгов прибавляй.

— Эй, Дулир! — крикнул я вдогонку, и он обернулся.

— Ну что еще, мелкота?

— Ты… ты помнишь меня? — спросил я, решив окончательно во всем разобраться. — Мы учились в одной школе. Однажды ты подбил мою подругу пройти в Джунгли, ты помнишь?

Дулир окинул меня хмурым взглядом и фыркнул:

— Конечно, помню, мелкота! И тебя, и твою подружку, и рев из Джунглей…

Помнит? Но почему он не скажет об этом? Почему делает вид, будто это неважно?

— Ты и твои парни сбежали, — сказал я.

— Ага, эти бараны и впрямь смылись, — согласился Дулир. — Все, кроме Летоса. Этот, стоило только отвернуться, усвистал в Джунгли, и мне пришлось идти за вами, троими поганцами.

— Ты… ты пошел за нами? — с каждым разом все интереснее и интереснее!

Дулир уставился на меня и рявкнул:

— Слушай, мелкота, может, тебе еще музычку слезливую включить? Хватит меня допрашивать! Давно это было и неправда!

— Ладно-ладно, последний вопрос, — я поднял руки. — Когда ты пошел за нами, а потом вернулся назад… Джунгли звали тебя? Они приходили к тебе во сне?

— Да, и что? Тебе полегчало?

— Они обещали тебе сокровища?

— Как и всем искателям приключений, — буркнул Дулир.

— Ты нашел их? — я затаил дыхание.

— Не твое дело! — Дулир развернулся и бросил через плечо. — Прощай, мелкота.

Дверь со стуком закрылась, а я опустился в кресло. Воодушевление при виде живого и невредимого Дулира сменилось беспокойством от его слов. Я невидящим взглядом посмотрел в книгу, но строчки прыгали перед глазами и расплывались в разные стороны.

Мои дела совсем плохи. С одной стороны, мародеры в Джунглях и украденные альтеры, с которыми я обещал разобраться; с другой, Меморис и его отец, которые вытащили меня из тюрьмы по неизвестной причине; с третьей, Эйльфия, у которой остались на меня какие-то планы. Я ткнулся лбом в страницы. И во что я вляпался?

Ладно, утро вечера мудренее. Утром я распланирую все время на месяц вперед. Разберусь с Меморисом, буду наблюдать за Эйльфией и, конечно, пойму, как вернуть альтеров. В любом деле главное — дисциплина, а это одно из хорошо выдрессированных во мне качеств. Я покажу им всем хватку Мартина Аурийского!

Но это завтра. А сегодня я побуду обычным старшеклассником.

Я достал из кармана телефон, надел наушники и включил музыку на полную катушку.