Давным-давно на этом месте был древний океан, затем он почему-то высох. Видать ему тоже не повезло. Потом здесь упал невезучий метеорит, заложив в недра светящиеся и рыжие руды. Ведь он мог пролететь мимо, а не смог, упал таки. Прям сюда и плюхнулся. Затем на бывшем морском дне раскинулось обширное непроходимое, и вероятно, навсегда проклятое болото. Болото, оно болото и есть – вонючее, чавкающее и зеленое.

Посреди этих гиблых плесин и вековых чащоб и буреломов, в самой середке туманной трясины каким-то чудом сохранился небольшой остров, а на нем курган-могилка кого-то совсем уж древнего – не то дракона, не то принцессы. Остров небольшой, но выпуклый. Вот на нем-то и был построен замок волшебной службы спасения болота. Кто его создавал все запамятовали, а все потому что века миновали.

Этот каменный форт чернел в предутренней дымке, нагоняя непонятной жути на местных жителей. К нему вели гати и настилы, по которым сказочные существа ходили на работу.

В самой верхней и красивой башне метались тени, там заседал местный князь Вадим Ведающий, он все время думал о том, как бы этому замку не развалиться на камушки и не рухнуть в тартарары. Еще он иногда спускался в казематы, где хранились небольшие груды золота. Два раза в лунный месяц он брал выдранное из надгузья живого гуся волшебное перо и, макнув его острым краем в кровавые чернила, подписывал свиток-указ, который приносил ему главный дьяк Феодорович – человек умный и волшебный виртуоз немалый. Он бывало, так витиевато нацарапает буковками да рунами по свитку, что человек может предстать настоящим героем – хоть прямо сейчас медаль на грудь вешай, а то и тот же самый оболтус может выйти дурак-дураком. Все от него зависело. Так вот его светлость Вадим собственноручно подписывал этот сказочный свиток и золото волшебным образом перемещалось в кошели на поясах всех существ, населяющих замок.

Если звякнуло монетками, значит пришло…

Заведовали казначейскими запасами замка эльфийки-бухгалтерши во главе с тетей Валентайн. Она хранила главную замковую печать, прятала в шкафчиках, дышала на нее, оттисками княжескими свитки скрепляла. Важная дама в общем.

И вот что интересно! Некоторые груды золота были призрачными. Они мерещились в сокровищнице и как бы были, но на самом деле их там не было и назывались они дьявольскими именами – «лимитами и бюджетными обязательствами»!

Тратить сие золотишко можно было и даже нужно, но потрогать руками никак. От этого обстоятельства многие местные бояре сходили с ума и выли по ночам в других башнях замка на Луну, а то и в пыточных на самом нижнем ярусе древнего каземата на пробегающих мимо пауков. Ну, это если Вадим так решал…

Кстати, деньги те наколдовывали Хозяева, это такие серые учредители всего сущего, которые притворялись добрыми, либо злыми. Это в зависимости от обстоятельств или удобства. Многие думали, что они с другой планеты либо боги. Возможно, все-таки они были ближе к богам, но люди. Хотя после того как некоторые персонажи начинали чувствовать себя Хозяевами и учредителями всего сущего, многие разводились со своими лешими, а кое-кто даже со своими кикиморами. Значит все-таки боги они были или полубоги, а на крайний случай нелюди. Этих великих посвященных редко кто вспоминал без упоминания болотного, не всегда разрешенного лексикона кикимор. Там, у них свои чудеса водились, похлеще наших, между прочим, но описывать их не стоит. Скажу одно, назывались они шибко страшно, мракобесно как-то…

Что слово это означало, только древние колдуны знали, да и те умерли, но Хозяева себя величали…

Мужайся люд обыкновенный! Помолись на лампадку, ежели есть такая поблизости. Сейчас назову…

УР…

Да нет же!

УРТЫ…

Да нет! Не так!

УР-ТЫ-ЗЫ-ЭН или даже ЁР-ТЫ-ЗЫ-ЭН.

Вона как! Это видать по-басурмански либо по-дьявольски. А вот их вассалов презрительно кликали не то ВЕДАМИ, не то ПОДВЕДАМИ…

Вот и служба спасения болота числилась в «подведах» тех.

Но были и другие. В замке ведь народу, как муравьев в муравейнике.

У Вадима нашего замещающий посадник был. Это когда князь в теплые страны подавался или похворать в тишине – он замещал. Его высокоблагородие Владимиром Санычем величали. На вид симпатичный, неунывающий, наивно верящий в то, что когда-нибудь на древней реке Тобол проходящих мимо купцов подобающей данью обложат и тогда, он сможет списать старинные колокола оповещения, построит новейшую волшебную систему матюгальников и даже возведет аномально-противный комплекс «Бестолковое Городище»…

Видать, наивный он, что поделаешь…

А на Руси мечтатели, отродясь с крыльями с колоколен прыгали.

Так вот! Был в том замке один боковой равелин с крупной башней, в которой девицы-красавицы с помощью волшбы всему болоту помогали. Они заступали группами по четыре-шесть чародеек, принимали вызовы через большие цветные зеркала со всего болота, а то и бери выше, со всех окрестных погостов, городищ и весей.

Во главе этих отчаянных ватаг одна матерая ведьма верховодила – Ирэна Векторовна, вместе с ней две главных волшебницы – Олеся и Ирина Иоановна, и еще одна была. Та пышными зелеными волосами трясла. Это потому что она болотным мавкам родней приходилась – Марфой величали.

Девушкам-чародейкам приходилось, сменяя друг друга, от рассвета до следующего рассвета за всем регионом присматривать. Рок их такой был и завет.

Помогали им всеглядные зеркала содержать в исправности пущей нарочитые ведьмаки – Илюша, Юрий Степанович, Алексий с заморской фамилией и еще один…

О нем разговор особый. Часто сей ведьмак сгибался над своим зеркалом, которое весь мир коронавирусный показывало и замирал с невидящим потухшим взглядом. Что он там в этом мутном зеркале видел – неведомо. Звали его диковинно – Леонидычем. Приходился ли он ветхозаветному царю Леониду дальним родственником или холопом в тридцатом колене неизвестно, но на лютне своей он играл, сочиняя на ходу противные, но смешные куплеты про князя Вадима, посадника Саныча, а также про всех, кто на ум придет.

– А давайте отрубим ему голову! – предложили бояре и ключники.

– Ни в коем разе! – не разрешил справедливый князь Вадим. – У нас всем все можно. Народишко у нас демократичный должен быть… Забыли в какой стране живем? Предлагаю, высечь милосердно, да и отпустить на работу.

А потом князь Вадим добавил:

– Шутка…

И все с облегчением засмеялись.

А громче всех смеялись два приказчика, первый из которых – Дядька Олег Беломор, вот он-то и командовал местной компанией ведьм, чародеек и ведьмаков, а второй настоящий изуверский маг, который отвечал за хрустальную иглу, давно смонтированную непонятной субстанцией под названием Протей… или Протеин… теперь уже никто не помнил это. Звали того темного мага уважительно – Сергием Скотиновичем. Он сидел в своей выложенной крупными каменными глыбами горенке и сторожил вход в ту самую заветную для немногих посвященных камеру. Он там вздыхал и ворчал, но самая главная игла этого замка вибрировала и звенела в специальных полях.

– Все правильно, – довольно кивали князь и его замещающий посадник. – Все правильно.

Как с этой иглой обращаться в пожелтевших летописях написано было, а летописи те в сундуке и шкафчике хранились. Вроде бы дотянись до них и почитай, как она работает, но некому, другой работы много, чтобы ерундой старинной заниматься.

И это еще не все!

Обитали в местном лабиринте две особых чародейки-вещуньи – чернокнижница Оксана Сергеевна и мистический толмач Анна Юрьевна.

Первая обладала уникальным даром. Полистает непонятные книженции в почерневших окладах и в душу болотным существам заглянет, там же по полочкам все их пороки разложит, затем сведет на нет всю глупость либо агрессию, а потом как вывернет наизнанку все по-своему. Алкаши и изверги, обитающие в болоте, шибко опасались ее. Понимаете, обратишься вот к такой умнице черным вороном, а потом хлоп, а ты уже белый и пушистый лебедь, с розовый отливом и чистыми руками. Мужики из лесной бригады, али какие-нибудь другие ремонтники телег могут и не понять такой метаморфозы. Другими словами – ведьма, она и есть ведьма.

А вот вторая ведунья – Анна Юрьевна, так та с тарабарского ловка была, да и не с тарабарского. С любого непонятного языка на наш человеческий-русский перекидывать словечки умела и в обратную сторону одинаково. Да и не только словечки, могла и длинными предложениями шпарить. А как известно, только изверги, вороги, да предатели от русского языка по собственной воле отказываются. Поэтому Анна Юрьевна была всегда готова к вражеской атаке.

Собственно, как и заговоренный витязь в отставке Алексей Георгич, который появился не так давно в этом равелине, молний не метал, проклятий не накладывал, но уже успел научиться жонглировать свитками и планами.

Поэтому момент, когда он уволился – никто не заметил. Вадим с Санычем таких тружеников не очень жаловали.

А все зачем и почему?

Люди болотные вызывали всех перечисленных чародеек и ведьм, прося помощи в своей непутевой сказочной жизни. У одних здоровье пошаливало, у других баня загорелась, третьи телегами столкнулись, иные в лесу заплутали, а некоторых и разбойники обидели, а случалось и совсем невероятное. То входную дверь злой див заколдовал – открыть бы надобно, а то и енота спасти, или другую, какую зверушку… Однажды тетку на два центнера из купели спасали. Там никто помочь не смог бы, только волшбой спасательной ее оттуда и вызволили. Бывало дракон низко пролетит, поля и камыши опаляя, а бывало и просто страшно жить под этой огромной Луной… в этом несправедливом Мире…

Заверещит красный круг в волшебном зеркале, встрепенется дежурная ведьма, нахмурится, как начнет шептать заклинания и наговоры, как начнет посылать к несчастным летучих и быстрых, спасающих и ловчих, как раскрутит воронку волшебную, как позовет в дорогу окольничих и всевидящих, нужных и подземных, подводных и скалолазных, стерегущих и внимательных, лечащих и других, прочих…

И все это беспокойное хозяйство Центром Обработки Волшебства называлось, а если сокращенно, то ЦОВ.

Так и жили они все пару лет в кутерьме и завихрениях.

За помощью к ним обращались всякие и разные, по делу и без, но вызовы были как кудышные, так и никудышные.

Однажды один очень вредный темный мужик-изверг выходил на связь с Центром Обработки Волшебства девяносто раз, а то и больше. Вот он никудышным был. Устали все – дежурные чародейки, дядька Беломор, всем надоевший темный мужик-изверг тоже устал, но его наговор не кончался и не кончался, видать чужое проклятье у него в голове заклинило, а в глотке-то водка, а в штанах уд зудит.

А затем он пропал.

Видать, к чужому проклятью добавились другие. Дежурные ведьмы улыбались и хлопали милыми бездонными глазками, не сознаваясь, что теперь этому непонятному человеку не выжить, даже если он сбежит к папуасам в Южную Папуасию…

Мол, мужику двадцать пять проклятий добавилось. С чего бы это? Да еще и отсохло всё.

Все так смеялись…

И вдруг ранней весной поступил уникальный вызов.

В то утро на цветном всевидящем зеркале проявился красный круг и в волшебном зеркале дежурной чародейки Ксении сначала возник слабый девичий голосок.

– Здоровьица вам, девица-красавица! – ответила Ксюша.

– И вам здравствуйте, – прошептала девушка-заявительница.

– Что с тобой произошло, милая? – последовал вопрос дежурной.

– Я потерялась и никому не нужна…

– А как зовут тебя, милая?

– Люба, – просто ответила девушка и добавила. – Любовь.

– А где ты?

– Не знаю.

– А что ты видишь?

– Слева болото, топь непролазная, а справа в снегу горы неподъемные, за спиной жаркая пустошь опаленная, а спереди чаща лесная непроходимая, под ногами бездонная пропасть пропащая, а над головой тучки небесные темные собираются…

Голос девушки удалялся и затихал, а затем и вовсе исчез.

Дежурная чародейка бросилась к окошку, распахнула створки-ставенки и давай чистое голубое небо разглядывать.

– Где же тогда наша Люба-Любовь запропастилась, если над ней гроза-круговерть закрутила? – Ксения тянуть не стала, сразу кинулась к Дядьке Олегу Беломору докладывать про странный звонок.

Нахмурился приказчик, принялся пальцами по дубовому столу выстукивать. Ему очень хотелось казаться большущим начальством.

– Авось еще раз проявится Любовь эта несчастная…

Через пару дней так и случилось. Теперь зов о помощи приняла видная ведьма Алена. Распахнула глазищи и принялась вглядываться в нечеткий силуэт девицы. Она увидела размытое лицо невероятной красоты юной, но при этом такой притягательной девушки. На ее прикрытых глазах трепетали веки заснеженными ресницами. Алена вглядывалась и вглядывалась в нее и вдруг поняла, что уже встречала эту красу…

– Любовь? – вопросительно прошептала Алена. – Где ты?

Девушка с трудом распахнула глаза. Там, где она была, явно усиливалась настоящая вьюга.

– Я не ведаю…

– Тебе плохо? Ты страдаешь? – неожиданно для себя спросила Алена.

– Да… я замерзаю… потому что никому не нужна… скоро, и вы все умрете в одиночестве и хладном мраке… без меня…

– Ты! Ты мне нужна! – вдруг крикнула Алена. Дежурная чародейка размазывала по лицу неожиданно выступившие слезы и кричала. – Любовь, не уходи! Любушка! Ты нужна мне!

Но голос пропал также, как иссяк лесной чистый родник в невезучую пору.

В центре обработки волшебства повисла вязкая тягучая тишина. Оказалось, что и другие чаровницы со страхом переглядывались между собой.

Пролетел чей-то шепот:

– Что теперь с нами будет?

***

– Сыскать! – выслушав доклад воскликнул князь Вадим.

– Немедля! – подхватил наместник Саныч.

И завертелось…

Спасательные, сыскные, ловчие, всякие другие метнулись в разные стороны, куда глаза глядят в поисках Любви. Одни на гадах болотных верхом, другие на оленях и медведях вскачь, а третьи на орлах, да вивернах крылатых по небу небесному понеслись.

Десятки тысяч волшебников и волшебниц, чаровников и чаровниц, колдунов и колдуний, ведунов и ведуний, ведьмаков и ведьмочек, и прочих мистических персонажей разлетелись по огромному пространству от горного хребта Белая Сабля на севере до жаркого берега высохшего Арала на юге, от стены Уральской на западе до Енисейского столбового камушка на востоке, все время расширяя поиск…

Три дня и три ночи ворочалось томительное ожидание в душах людей и нелюдей всей службы спасения родного болота. Замер черный замок, но метались непослушные блики от свечей и факелов в его окнах и бойницах. Не спал народ и не расходился. На Земле потерялась Любовь и не было на тот момент важнее цели, чем найти ее и вернуть людям…

И вдруг… на центр обработки волшебства обрушились волны новых вызовов. Наши дежурные чаровницы не успевали принимать бесконечные доклады.

– Я нашел ее! – плакал от счастья совершенно одуревший бородатый седой волхв. – Я искал ее всю свою никчемную жизнь!

– Я нашла свою Любовь! – ревела в голос красивая неизвестная ведьма в другом всевидящем зеркале.

– Я… я нашел, я смог! – кричал очередной и очень яркий, с рыжей шевелюрой ловчий. – Я нашел свою Любовь!

Вызовы поступали и поступали, переваливая за сутки далеко за тысячу.

И потянулись дни-недели. Поиски превратились в рутину.

Дядька Олег Беломор каждое утро докладывал князю Вадиму, что центром обработки волшебства принята одна тысяча вызовов, при этом в трехстах случаях гарантированно найдено и спасено столько же Любви.

Оказалось, что некоторые люди встречали эту хрупкую девушку впервые, некоторые во второй раз, и уж совсем немногие находили ее в третий…

– Снимаем с крепости усиление, – устало скомандовал Вадим и радостно потер руки. – Спасли родное болото, а то и выше бери – весь регион!

– Нда, управились, – улыбнулся замещающий посадник Владимир Саныч.

– Я, кстати, свою Любовь однажды нашел…

– И я нашел, – ответил Саныч, сверкнул голубоглазой искрой и пошел по длинным переходам и галереям старинной цитадели, проверять исправность пушек на нижнем ярусе…