Мне всегда нравились люди в форме. Но Альбина... Если Бог создаёт нас по своему образу и подобию, в случае с этой женщиной он приложил немало усилий, чтобы слепить идеал красоты и грации. А ещё на ней форма органов внутренних дел. Такое двойное комбо вызывает отвал башки, поэтому я, сидя перед ней, не могу оторвать глаз.

Альбина в свои тридцать четыре года, – именно столько ей было, когда мы познакомились, – кажется мне самой высокой женщиной из всех, кого я встречала. В ней почти метр восемьдесят пять без каблука. Учитывая её стройную фигуру и идеально плоскую грудь, мы с ней кардинально отличаемся друг от друга. Столкнулись две противоположности. Я со своим невысоким ростом и пышной грудью, и она – линейка для нарезания обоев.

Однако я ловлю себя на мысли, что с такими существенными недостатками, как высокий рост и полное отсутствие округлых форм, Альбина приковывает к себе внимание. У неё гладкие чёрные волосы, собранные в пучок несколькими стальными заколками; кошачьи темно-зеленые глаза, от которых невозможно оторвать взгляда; точечные черты лица в купе с маленькой родинкой под нижней губой; потом она использует только дешёвую и скромную косметику, но такой неброский макияж добавляет очков к природному очарованию.

– Ты слышала мой вопрос? – внезапно спрашивает она, возвращая меня с небес на землю.

– Да, конечно! – вздрагиваю от звонкого голоса, а сама ни могу не смотреть на неё. Меня привлекает маленькая звездочка на погонах, а в голове, так же неожиданно, заиграла песня "Младший лейтенант, парень молодой..."

Альбина кладёт на стол ручку, делает глубокий вдох и смотрит на меня:

– Аня, мы просидим здесь весь вечер, пока ты не скажешь, как я могу связаться с твоими родителями.

Чуть не забыла!

А ведь все так хорошо начиналось, – могла бы сказать я, но не стану этого делать, потому что моя жизнь – это отстой!

В прошлом месяце я встретила девушку, за которой начала ухаживать. Мне и без того было неловко начинать новые отношения после деревенской ведьмы, а мой новый объект интереса оказался ещё более трусливым, чем я. У нас так ничего и не сложилось.

Я не стала опускать руки. Вместо того чтобы поехать в ночной клуб, как я делала несколько раз, в мою голову пришла гениальная мысль. Я решила, что могу попытать счастье во всемирной паутине.

Зашла на сайт знакомств, с дуру выложила свою фотографию, а в окне поиска отметила, что хочу познакомиться с девушкой для серьёзных отношений. Не успела я сходить в уборную, как мне написала дюжина мужиков, которые хотели стать моей подружкой. Я чуть не блеванула прямо на кровать! Однако вскоре мне написала ещё одна женщина, на этот раз самая настоящая, а не виртуальная, как это бывает в сети. Мы с ней созвонились, даже нашли общий язык и решили, что на выходных нам нужно встретиться и выпить кофе. Она была немного старше меня. Всего на восемнадцать лет. Но на безрыбье...

Как же сильно я заблуждалась, когда доверила поиск любимой сайту знакомств! Эта женщина пришла в кафе с мужем! Им, видишь ли, захотелось разнообразить интимную жизнь. А я стала билетом в мир больных фантазий. Бесит!

Меня злит, что многие люди видят во мне урода. Если раньше я думала, как я буду жить в большом городе и искать себе пару, скрывая личные предпочтения от окружающих, сейчас я плевать хотела на всех! Одни видят во мне фрика. Другие считают, что лесбиянка и доступная шлюха – это одно и тоже. А есть третий тип людей...

– Мать твою! – не выдержав, Альбина вскакивает на ноги. – Долго ты будешь морочить мне голову?

– Простите, я никогда не была в полиции... – срывается с моих дрожащих губ.

– Аня, где твои родители? – не унимается младший лейтенант. Голос у неё звучит излишне требовательным. Это немного пугает. – Ты понимаешь, насколько все серьёзно? У вас огромные проблемы. Но я могу и хочу помочь. Ты слышишь? Я ваш друг!

Мой сводный брат Антон вляпался в неприятности. Из-за него мне пришлось бросить все дела и приехать на другой конец города.

– Мой отец с мамой Антона отдыхают в Египте, – наконец отвечаю я, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев. – У них свадебное путешествие.

– Они оставили на тебя несовершеннолетнего брата?

– А что в этом плохого? Мне двадцать два года, – пожимаю плечами. А что мне остается делать? – Я три года живу в этом городе одна. У меня есть деньги, и я могу присмотреть за братом.

– И как, удаётся? – с сарказмом спрашивает она.

– Видимо, нет... Может, вы объясните, что натворил Антон?

– С чего бы начать? – Альбина открывает папку и, глядя в мою сторону, начинает перечислять проступки сводного брата: – Антон проник на территорию стройки и сломал погрузочный механизм, сунув в двигатель петарду. Он с друзьями украл из гипермаркета две бутылки водки, распил их прямо на остановке, потому что, если верить его словам, они хотели согреться, а сорок градусов не горит. Мне продолжать? – не успела ответить, а она продолжила: – Вышеперечисленное было цветочками, ведь после выпитой бутылки водки твоему брату показалось мало, и он вместе с друзьями отправился на поиски приключений. Они нашли и избили бездомного, который хотел погреться в подъезде. А потом...

– Хватит! – закрыла глаза, молча ужаснувшись от того, на что способен Антон. Он никогда не казался мне жестоким. Да, я тоже была подростком. И да, я знаю, что иногда они перегибают палку. Но избить бездомного человека! – Что будет с моим братом? – спрашиваю я, подняв голову.

– Его поставят на учёт, Аня. Следующие несколько месяцев он будет отмечаться у участкового, а если нечто подобное повториться, твоего брата ждёт колония. – Альбина села напротив меня. – Я не могу отпустить его домой, пока не увижу твоих родителей. Таков закон.

– Папа должен приехать послезавтра.

– Есть другие родственники?

– У Антона есть биологический отец, и он живет в Москве, но я не знаю его номера.

Альбина достаёт из ящика стола телефон с треснутым экраном. Я узнаю этот мобильник. Он принадлежит Антону. Судя по всему, сейчас мой глупый брат отсыпается в камере.

– Сможешь найти номер? – спрашивает она.

Беру в руки мобильный телефон, придерживая заднюю крышку, чтобы не выпал аккумулятор, провожу пальцем по трещинам и ввожу пароль. Антон как-то говорил, что его счастливое число: 0807. Это день и месяц его рождения. И пароль подходит! Даже немного неожиданно, если честно. Видимо, удача не иссякла.

Захожу в список контактов, которых у моего брата порядка шестидесяти человек. Он указал не только имена, но и ники согильдийцев, что состоят в его гильдии очередной глупой игры. Однако среди всех этих Фаустов, Дрэлордов, Магнификов и Элистаров я нахожу нужный контакт.

– Можно?

– Звони! – говорит Альбина. Её брови соблазнительно вздрагивают, а глаза властно расширяются.

Набираю номер. Раздаётся несколько длинных гудков. Отец Антона живет в Москве, поэтому между нами большая разница во времени. И абонент, разумеется, не спешит брать трубку, ведь на другом конце страны сейчас раннее утро. Я повторяю данный ритуал три раза, прежде чем слышу мужской голос.

– И чего ты названиваешь? – рявкает дядя Игорь, зевнув так, что у меня бы отвалилась челюсть. – Ты же знаешь, что я был на ночном дежурстве.

– Дядя Игорь? – откашливаюсь, отступая к окну, за которым валит обильный снегопад.

– Кто это? Откуда у тебя телефон моего сына?

– Мы с вами ещё не знакомы, но меня зовут Аня. Я дочь...

– Да, я знаю, кто ты такая, – продолжает зевать он. – Антон рассказывал о тебе. В чем дело, девочка?

– Простите, что звоню так не вовремя, но у нас есть проблема. Это касается Антона.

– Что с ним? И где Марина?

– Она с моим отцом уехала в Египет. У них нечто вроде свадебного путешествия. А у Антона возникли серьёзные проблемы с законом. Мы в отделении полиции.

– Твою мать... – кажется, моя новость так шокирует его, что дядя Игорь мгновенно вскакивает с кровати. Я даже слышу, как скрепят пружины под матрацем. – Что он натворил?

– Вам стоит поговорить с младшим лейтенантом. – Я передаю трубку Альбине, а сама выхожу из кабинета. Не хочу попасть под горячую руку. Я тут совершенно ни при чем.

Стою под дверью и слышу, как Альбина пытается доходчивым языком объяснить сонному мужчине степень серьёзности ситуации, в которой оказался Антон. Она повторно перечисляет все проступки несовершеннолетнего подростка, убеждая, какие последствия грозят юноше. В тот момент, когда она заявляет, что моему сводному брату грозит до пяти лет колонии, у меня сердце замирает.

Пять лет! Господи! Все ещё хуже, чем я думала. Если его посадят, он не сможет окончить школу и не получит нормального образования. Кем он выйдет, когда закончится такой огромный срок заключения? Бывшим преступником, которого не возьмут на работу даже охранником мусорной свалки?

Я не хочу такой судьбы моему брату, поэтому сжимаю кулаки и влетаю в кабинет. К этой минуте Альбина кладет телефон Антона на стол и закрывает папку.

– Что с ним будет? – спрашиваю, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Как я уже сказала, твой непутевый брат встанет на учёт, – отвечает Альбина утомлённым голосом. – Ему повезло, что бездомный выжил.

– Значит, я могу забрать его?

– Можешь, конечно, но я сильно сомневаюсь, что в таком состоянии он сможет дойти до дома. Твой брат нам всю комнату для допросов заблевал.

– Я могу вызвать такси.

– И кто его потащит?

– Но я не могу оставить его!

Альбина снимает с вешалки плащ с платком, берет ключи от автомобиля и, пройдя мимо меня, зовёт за собой. Я следую за ней в комнату для допросов, где мой сводный брат лежит возле батареи, подложив под голову грязную куртку. В помещении стоит такой сильный перегар, что у меня глаза слезятся. Дышать невозможно!

Задыхаюсь от вони алкоголя, рвоты и мочи, хватаю вместе с Альбиной пьяного в зюзю братишку, и мы, с трудом перебирая ногами, тащим его на пост.

– Олег, можешь пригласить пару ребят из ППС? – спрашивает она у дежурного. – Нам нужно отвезти это тело до дома.

– Конечно, Альбина Юрьевна.

Мы выходим на свежий воздух, и я, поскользнувшись на ровном месте, теряю равновесие. Брат переваливается через перила и падает в сугроб, я прижимаюсь спиной к двери и пожимаю плечами, а Альбина смотрит на нас с Антоном и сердито мотает головой. Сводный брат оказывается в таком положении, что мы с ней не можем его достать. К тому же у него мокрые штаны. Точно обоссался! Но к нам на выручку приходят два полицейских из патрульно-постовой службы.

Они ловко хватают Антона за руки, тащат его на стоянку и бесцеремонно бросают в припаркованный автомобиль. Места в салоне машины почти нет, поэтому мой брат снова оказывается в клетке.

– Поезжайте за нами, ребята, – говорит Альбина, зазывая меня в свой автомобиль. Не успеваю сесть на переднее сиденье, а мы уже трогаемся с места и едем домой.

Альбина снимает тёплый платок, бросает его назад и, посмотрев в мою сторону, говорит:

– Послушай, Аня, я донесла все необходимое до биологического отца твоего сводного брата, и он обещал прилететь в город первым рейсом. Наверное, утром он будет здесь. Но ты тоже должна помочь Антону. Проследи, пожалуйста, чтобы он никуда не ушёл. Завтра после обеда я приеду к вам, и мы заполним все необходимые документы.

– Конечно! И спасибо, что помогаете нам, Альбина Юрьевна.

Она кивает, словно испытывает гордость за добрый поступок. Когда ее губы трогает нежная улыбка, я вздрагиваю и понимаю, видела нечто подобное много лет назад. Меня пробирает трепет. Никогда не думала, что смогу снова испытать подобные чувства. Физически и эмоционально это почти что сносит крышу – в самом лучшем смысле этих слов.

Наконец я понимаю, что все позади. Впервые за пять лет я чувствую, что в силах отпустить свою первую любовь, которая сдерживала меня все эти годы. Я свободна от оков. И, кажется, у меня появился новый объект вожделения.

– Положите его здесь, пожалуйста, – вежливо прошу я, и полицейские бросают моего брата на диван. Не самое удобное спальное место в мире, но это всяко лучше комнаты для допросов и камеры. – Спасибо большое! – говорю я, укрывая Антона тёплым пледом. Ночами у меня дома бывает прохладно. Знаю, что по венам брата течёт огненная вода, а ещё от него ужасно воняет, но я была и остаюсь заботливой сестрой.

– Мы пойдём, – говорит один из них, обращаясь к Альбине. И они уходят, оставив у меня на полу следы от грязной подошвы.

Младший лейтенант не спешит уходить. Вместо того чтобы пойти вслед за ними, она закрывает дверь и оглядывает квартиру.

Честно говоря, моя квартира, которую я приобрела в семнадцать лет, всегда была моей гордостью.

Первые шестнадцать лет жизни я жила в Москве. Мне всегда нравился огромный мегаполис, особенно в детстве. Я часто вставала по ночам, подходила к окну, а жили мы с родителями на четырнадцатом этаже, забиралась на подоконник и любовалась огнями большого города. Свет в окнах соседних домов, проезжающие мимо нашего дома автомобили, замысловатые вывески на первых этажах каждого здания и неон освящали даже самую тёмную ночь всеми цветами радуги. Для меня, маленькой девочки с огненно-рыжими кудряшками, не было зрелища прекраснее того, что находилось за моим окном. Иногда я часами могла сидеть и смотреть на всю эту красоту. Я часто ловила взглядом какой-нибудь необычный цвет, который подобно светлячку летел где-то вдалеке и следила за ним до тех пор, пока он не исчезал из поля зрения.

Потом мои детские игры стали не такими увлекательными, как прежде. Я пошла в школу, у меня появились первые друзья и подруги, а потом мы с родителями переехали. Мы сменили двухкомнатную квартиру на четырнадцатом этаже, перебрались ближе к центру города, где и вид был не таким увлекательным, и у меня появились новые увлечения.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, прямо в мой день рождения, двадцать четвёртого декабря, мы узнали о том, что маме диагностировали рак груди. Бабушка с её стороны тоже умерла от рака. Это наше семейное проклятия. Все женщины, вот уже пять поколений, умирают от этой неизлечимой болезни.

Через два месяца мама умерла, и я поклялась самой себе, что после школы уеду из дома и переберусь в другой город. Так и сложилось.

Я окончила школу и переехала в город Находка, Приморского края. Мой отец, уехав из деревни Вереск, перебрался сюда, когда он был ещё студентом. Здесь он встретился с моей мамой, самой обыкновенной московской девчонкой, которая приехала вместе с отцом на открытие завода. Их разделяли тысячи километров, разное воспитание, образование и круг общения, но мама говорила, что, увидев папу, почувствовала необъяснимое притяжение. Нет, она не влюбилась с первого взгляда. Она хотела врезать ему по морде, потому что он испачкал новое платье. Кто бы мог подумать, что такой пустяк породит новую семью и создаст жизнь? Я всегда знала, что магии не существует. Но вот такие моменты заставляют поверить хотя бы в чудеса. А они случаются. Мне ли об этом не знать?

– Одна живёшь? – интересуется Альбина, заглянув на кухню.

– Вообще-то да, но этот Новый год мы с отцом и его второй женой решили встретить у меня дома.

– А где твоя мама?

– Она умерла от рака в 2012 году.

– Прости.

Поправляю тёплый плед, убеждаюсь, что брат все ещё спит крепким сном младенца, и иду на кухню.

– Альбина Юрьевна, может быть, попьём чаю? – предлагаю я, даже не зная, зачем это делаю. Полчаса назад, у неё в автомобиле, у меня возникла мимолётная слабость, но я же не дура, чтобы подкатывать к полицейскому при исполнении.

– Взятку предлагаешь? – И снова губы Альбины трогает нежная улыбка, которая вызывает приятные воспоминания.

– Нет! – говорю я. И, немного подумав, быстро добавляю: – А вы...

– С ума сошла! Даже не думай об этом!

– Простите, я лишь хочу помочь брату.

– С Антоном все будет хорошо, – уверяет меня Альбина, попутно снимая мокрое пальто с платком. – Я выпила бы чаю, но мы не станем обсуждать деньги. Поняла?

Киваю, пытаясь сообразить, сколько денег нужно заплатить, чтобы отмазать брата. Я понимаю, что Альбина – исключительно принципиальная женщина, хотя сериалы про полицейских утверждают, что все берут взятки. Неужели телевидение обманывает? Какой кошмар! Впрочем, кого я пытаюсь надурить? Я осознаю, что фильмы далеки от реальности, но попробовать стоило. Все же речь о моем брате.

Ставлю чайник на плиту и включаю газ, а сама лезу в холодильник. Перебравшись из Москвы в Находку, в возрасте семнадцати лет, первым делом мы с отцом и его второй женой Мариной, пошли выбирать квартиру. Не знаю почему, но из всех вариантов я положила глаз на первое предложение. Эта двухкомнатная квартира оказалась именно такой, каким я представляла свой новый дом. Дальше дело оставалось за малым. Мы заключили договор купли продажи, рассчитались с собственником и отправились по магазинам. Три месяца капитального ремонта, два с половиной миллиона вложенных средств и ведро антидепрессантов сделали своё дело. Я получила ключи от квартиры мечты.

Хватаю в охапку свежие овощи с колбасой и сыром, достаю хлеб для тостов и начинаю делать бутерброды к чаю. Помыв руки, Альбина садится за стол, со стороны окна, складывает ногу на ногу и смотрит на то, как я ловко обращаюсь с ножом.

– Я не ждала гостей, поэтому не запаслась алкоголем, – говорю я таким тоном, будто хочу опоить её.

– Я не пью за рулём, Аня. Кстати...

– Да?

– У тебя чай кипит.

Оборачиваюсь и вижу, что на плите валит горячий пар. Черт возьми! Я не проверяла количество воды в чайнике, а он нагрелся до такого состояния, что начал чернеть.

Хватаюсь за ручку, ставлю его в раковину и с дуру включаю холодную воду. Меня обжигает горячим паром, и я, взвизгнув то ли от страха, то ли от боли, ударяюсь затылком о холодильник, стоящий позади меня.

– С тобой все нормально? – спрашивает Альбина, хлопая густыми ресницами и глядя на меня, как на какую-то идиотку.

Вот, что бывает, когда нервничаешь! Только я сама не понимаю, почему это происходит. В последний раз со мной такое было, когда я поставила крест на отношениях с Ритой. Это случилось в начале лета. Мы ездили навестить бабушку, и я узнала, что моя ведьма вышла замуж и родила сына. После того дня у меня началась череда неудач. Но я думала, все позади!

Так, почему я такая неуклюжая, когда рядом Альбина? Это она так влияет на меня? С чего вдруг? Я ведь понимаю, что между нами ничего не может быть. И не будет!

– Да, все просто прекрасно... – ставлю полный чайник на плиту, включаю газ и сажусь за стол, краем глаза озираясь на гостью. – Я не могу отойти от новостей. Неужели Антон избил бездомного?

– Есть свидетели. – Альбина занимает мое место и нарезает остатки огурца, колбасы и сыра. – Не думай об этом. Я много лет работаю в полиции и знаю, что подросток на учете – ещё не самое страшное. Если твой брат не станет совершать глупости, весной, а может быть, намного раньше, его снимут с учёта. В нашем небольшом городке много сверстников Антона отмечается у участкового. Видимо, все дело в поколении.

– У вас в практики были случаи, когда...

– Да, – кивает Альбина. Ей тяжело говорить об этом. Это видно по глазам. – Два месяца назад я поставила на учёт одного школьника, который на глазах у всей школы избил одноклассницу. Обычно образовательное учреждение не вмешивает в свои дела полицию, но ученики засняли видео, которое всплыло в сети, и нам пришлось вмешаться. Побои были не серьёзными. Вовремя подоспели учителя.

– Я видела этот случай в новостях, – вздыхаю, потому что знаю, чем закончилась история. – Вы поставили школьника на учёт, а он убил одноклассницу.

– Верно.

– Что его ждёт?

– Детская колония, а потом тюрьма общего режима. Если суд признает его виновным, в чем нет никаких сомнений, на свободу он выйдет ещё не скоро.

– Вам нравится ваша работа? – спрашиваю с нотками осуждения.

– Думаешь, я хочу сажать подростков в тюрьму? – Альбина убирает нож в сторону, наклоняет голову и заглядывает в мои глаза, хотя смотрит прямо в душу. По крайней мере, у меня складываются не самые приятные ощущения. – Я занимаюсь этим, потому что хочу помогать оступившимся детям, девочка! Может быть, система правопорядка никогда не была идеальной, и мы тоже совершаем ошибки, как в случае с убийством школьницы, но я изо всех сил стараюсь вернуть запутавшихся подростков в общество. Я могла бы плюнуть на твоего брата, отправить его в органы опеки, чтобы непутёвую мать, которая оставила ребёнка на поруки точно такого же глупого подростка, лишили родительских прав. И это было бы справедливо. Мне тоже не хочется разбирать грязное белье людей, не способных уследить за детьми. Но я пошла вам на встречу, а могла вернуться домой, поужинать и лечь спать.

– Извините. Не хотела вас обидеть, – опустив голову, бормочу себе под нос.

– Все хорошо. Я привыкла к недоверию со стороны граждан. И я не держу зла, – говорит она, снимая закипевший чайник с плиты. – Есть заварка?

Я открываю дверцу холодильника, где храню все быстро портящийся продукты, в том числе и заваренный чай, и слышу стук. Иду в коридор, открываю парадную дверь и вижу на пороге своей квартиры пожилую женщину, тётю Клаву. У нас с ней один общий тамбур, поэтому она часто заходит в гости.

– Это тебе, доченька! – расплывается в улыбке она, протягивая мне тарелку с тёплыми пирожками.

– Тётя Клава, не стоило...

– Ты брось эту ерунду! Сколько раз ты выручала меня? Бери!

Я не привыкла брать бесплатные угощения, но в случае с соседкой мне приходится это делать.

Она улыбается и уходит к себе домой, а я закрываю дверь и возвращаюсь на кухню. Ставлю тарелку с пирожками на стол, где уже стоят два бокала с чаем и лежат бутерброды.

– Это нам к чаю, – закатываю глаза.

– Соседка? – спрашивает Альбина, надкусив пирожок с капустой, луком и яйцом. – Вкусно!

– Баба Клава постоянно занимает у меня, – поясняю и ловлю себя на мысли, что это не мое дело. – В общем, деньги она не возвращает, а если делает это, то очень редко. Поэтому в уплату долгов приносит мне еду: пироги, блины, один раз суп принесла.

– Видимо, у неё маленькая пенсия...

– Дело не в этом, – перебиваю, все ещё думая, что лезу не в свои дела. – У неё есть сын, и он – алкоголик. Баба Клава получит пенсию, спрячет от него, так он найдёт, отберёт и пойдёт пить, пока не пропьёт все до последней копейки. А потом они весь месяц ходят голодные. По весне и летом она выходит на улицу и цветами торгует, но зимой, сами понимаете, это невозможно.

Альбина рассматривает меня, словно мы видим друг друга в первый раз. А самое странное во всем этом то, что в её глазах читается лёгкая неприязнь. Я много раз видела этот взгляд в глазах тех, кто знает о моей сексуальной ориентации. Такое невозможно перепутать.

– Можно я задам личный вопрос? – спрашивает она все ещё с нотками неприязни. – Чем ты занимаешься?

– Учусь на юридическом факультете. А что?

– И ты даёшь деньги в долг?

– Что в этом плохого?

– Ничего! – Она разводит руками, а сама усмехается надо мной. – Ты ещё не успела заработать первую зарплату, а уже разбрасываешься деньгами. Я все понимаю. Мне только не понятно, кто обеспечивает тебя.

– Дядя.

– Даже не отец?

– Папа, конечно, помогает, – поспешно объясняю я. Вот черт, зачем я оправдываюсь перед этой женщиной? – Однако квартиру, обучение и большую часть денег мне дал дядя, старший брат мамы.

– Той, которая умерла.

– Единственной! – сквозь зубы бросаю я. – Это что за наезд? Вы мне допрос решили устроить, что ли?

Внезапно Альбина взрывается звонким и заразительным смехом, подскакивает ко мне и также внезапно крепко обнимает меня. От неё пахнет приятными духами с лёгким оттенком пота, а ещё она очень костлявая, но от её нежных рук у меня вспыхивает лицо. Я давно не прижималась и не обнимала женщину, уже успела отвыкнуть, а Альбина кажется мне такой нежной, что внутри все съёживается от возбуждения. Как же мало надо для счастья!

– Прости, пожалуйста, – шепчет она, обжигая горячим дыханием мою шею. По телу пробегают мурашки, и я, взволнованная этим неловким моментом, обнимаю её. – У меня за годы службы в органах выработались вредные привычки. Это называется профессиональной деформацией.

– Чай остывает, – сгорая от смущения, я отрываюсь от неё. Все ещё не могу прийти в себя после объятий, которые были слишком неожиданными. Я знаю, что за ними не скрывается никаких намёков. Сложно представить, что Альбина Юрьевна, младший лейтенант полиции и инспектор по делам несовершеннолетних, окажется в моей лиги. Или я ошибаюсь?

– Альбина Юрьевна, скажите, а вы замужем?

– Как видишь, – улыбается она, показывав свободный безымянный палец. – По правде говоря, я была замужем, даже два раза. Но у нас ничего не получилось. А ты? У тебя есть парень?

– Я все время отдаю учебе, – нагло обманываю я. – На личную жизнь ничего не остаётся.

– Да ладно?! Хочешь сказать, что у тебя все время уходит на учебу? Ты меня за дуру держишь? Я ведь тоже была студенткой, Аня.

– У меня плохо с учебой, – снова нагло вру, но уже начинаю краснеть от стыда.

– Не верю!

И на что я только рассчитываю, пытаясь одурачить женщину, которая работает в полиции? Наверное, она каждый день сталкивается с враньём. А я никогда не умела врать. Но у меня остаётся последний козырь в рукаве.

– Вы меня подловили, – поднимаю руки в знак полной капитуляции. – У меня нет парня, потому что мне сложно строить отношения. Все время попадаются одни козлы.

– Значит, ты ещё не встретила человека, которого могла бы с уверенностью назвать любимым. У тебя вся жизнь впереди. Не унывай, – хлопнув меня по плечу, Альбина улыбается, глядя перед собой. Она смотрит в зеркало, что висит над столом.

– Вы говорите так, словно для вас все кончено.

– Может, так и есть. Мне всегда было тяжело найти подходящего парня. Нелегко, знаешь ли, быть такой высокой! – иронично смеётся она; в её голосе звучат нотки недовольства, будто она проклинает себя за высокий рост.

– Вы ошибаетесь.

– Да нет. Мужчины всегда обращают внимание на стройных и миниатюрных девушек, как ты. На меня они смотрят иначе. Зачем мужчине женщина, которая способна повесить его на гвоздь?

Мы похожи, думаю я про себя, наблюдая за тем, как Альбина пьёт чай. Я никогда не испытывала любви к мужчинам, потому что рядом с ними мое тело становится мраморным. Я ничего не чувствую.

Может быть, у Альбины другого рода проблемы, но нам обеим сложно найти человека, который будет видеть настоящих нас. Довольно сложно найти общий язык с мужчиной, когда у тебя такой высокий рост. Ещё сложнее дать понять, что между вами ничего не будет, потому что ты из другой лиги и предпочитаешь только женщин.

Мы с Альбиной такие разные, но проблемы у нас очень похожие. Я это понимаю, а сама не могу отделаться от ощущения, что мы никогда не станем парой. Она точно не Рита. И она не сможет принять моих чувств.

– Думаю, мне уже пора, – говорит она, улыбнувшись своему отражению.

– Уходите? – спрашиваю я, немного растерявшись из-за того, что мне не удалось узнать о ней чуточку больше.

– Завтра я обязательно вернусь, чтобы подписать все документы. – Альбина берет с холодильника блокнот и ручку, записывает два номера мобильных телефонов и лепит бумажку на дверцу. – Твой брат выпил достаточно, поэтому он должен проспать до утра. Но если у тебя возникнут проблемы, в полицию не звони. Набери мой номер.

– Почему?

– Аня, – коснувшись моего плеча, вздыхает она, – дежурный уже оформил арест. К тому же дело твоего брата лежит у меня на столе. Если он снова попадёт в отделение, я не смогу помочь. Будет лучше, если мы сами приструним его.

– Да-да! Я об этом даже не подумала! Спасибо вам, Альбина Юрьевна.

– Альбина, – говорит она, натягивая зимние сапоги. – Мы договорились? Если что, я примчусь в мгновение ока.

– Договорились, Альбина... – пробую на вкус, улавливаю терпкий аромат соблазна и расплываюсь в улыбке, представляя себе, как буду выкрикивать её имя во время секса.

У меня точно проблемы с головой!

Со дня похорон мамы прошло так много времени, что любой другой человек прошёл бы стадию боли утраты, когда свежая рана все ещё кровоточит и ноет, напоминая о себе каждую минуту. Но я не подхожу под определение нормального человека. Я не хочу быть особенной. Мне не нравится выделяться из толпы. Проще быть серой мышкой, на которую всем наплевать. Однако я такая, какой меня задумала матушка природа.

Семь лет прошло, а я все также плохо сплю. У меня стал такой чувствительный сон, что любой звук, шорох или вздох, заставляют открыть глаза. Иногда это сильно раздражает.

Этой особенно тёмной ночью, пока за окном валит обильный снегопад и насвистывает жуткая метель, я, лёжа под тёплым одеялом, слышу скрип половицы и открываю глаза. Ещё секунду назад я спала крепким сном младенца, а сейчас чувствую приближение опасности.

Это невозможно объяснить словами, но я ощущаю нечто вроде злой ауры под дверью. После случая с пьяным стариком, который чуть не забил меня до смерти, такие ощущения стали слишком явными, чтобы не обращать на них внимания.

И я оказываюсь права!

Дверь в мою комнату открывается, и я слышу лёгкие, едва уловимые, но в то же время немного неуклюжие шаги. А ещё я чувствую едкий запах перегара, словно в спальню забежал скунс. Воняет так, что цветы бы на подоконнике завяли. Но у меня нет дома растений, поэтому запах алкоголя, рвоты и мочи вдыхаю только я. Неприятно, конечно, но я стараюсь не думать об этом, до последнего надеясь, что он развернётся и уйдёт.

А он не уходит!

Антон замирает перед моей кроватью. Я чувствую его взгляд на своей спине, потому что лежу на животе. По правде говоря, не самая удачная поза для сна с четвёртым размером груди, но я рада, что этой ночью уснула именно в этом положении. Я не хочу смотреть на пьяного брата! Пусть он уйдёт! Пусть развернётся и пойдёт в свою спальню!

Все происходит в точности наоборот.

Вместо того чтобы уйти, лечь спать и выспаться, не наделав ещё больше глупостей, Антон осторожно стягивает с меня одеяло.

Может быть, он замёрз? Я знаю, что это самое нелепое предположение в данной ситуации. Но я не могу и не хочу верить, что он готов совершить ещё одну глупость. Мне остаётся только верить и надеяться, что в самый последний момент он опомниться и передумает.

Жизнь никогда не была справедливой. Когда кажется, что хуже уже некуда, снизу обязательно постучатся.

Когда Антон собирается пойти до конца, расстегнув бляшку ремня, я резко вскакиваю с кровати.

– Пошёл вон из моей комнаты, идиот несчастный!

Он все ещё пьяный настолько, что с трудом стоит на ногах. Его мотает из стороны в сторону, а взгляд выглядит замыленным огненной водой, которая все ещё струится по его венам. Вот только это не мешает ему снять мокрые штаны вместе с трусами. Судя по тому, что у него торчит между ног, мой тупой братишка готов к новым подвигам.

– Да, ладно, Аня! – ухмыляется он, пытаясь ухватить меня за грудь. Я отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи, а он продолжает лезть. – Чего ты? Мы же даже не родственники.

– Иди отсюда! Проспись, пока ещё больше не напортачил, придурок!

Антон внезапно замирает на месте. Теперь он не тянет свои мерзкие руки. Он стоит, безучастно глядя куда-то в сторону окна.

– Аня, не зли меня, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Твой отец почти два года долбит мою мать. Из-за твоего отца она бросила моего старика. Это из-за вас мой старик начал пить.

– Ты больной?! Тётя Марина сделала этот выбор. Она бросила твоего отца, потому что у неё были веские причины. И мы с папой тут не при чем! Если ты жалеешь своего старика, завтра утром у тебя будет прекрасная возможность сказать ему об этом. Все равно он прилетит сюда.

– Думаешь, я поверю в этот бред?

Кажется, Антон напился до такого состояния, что ничего не помнит. Я сильно сомневаюсь, что бутылка водки способна довести пятнадцатилетнего подростка до беспамятства. Нет, он точно находится под действием какого-то средства. Я не знаю, что это может быть, потому что никогда не притрагивалась к наркотикам, но сейчас мне опасно оставаться с братом наедине.

Я хочу пройти мимо него, взять на кухне мобильный телефон и позвонить Альбине. Уверена, вдвоём мы сможем управиться с моим братом. Более того, наверное, на своей работе она сталкивалась с наркоманами и знает, как нужно действовать. Я же в этом не разбираюсь.

Протягиваю руку к ручке двери, но не успеваю уйти. Антон хватает меня, крепко сжимает запястье и толкает в сторону кровати. Я плюхаюсь на мягкий матрац и тут же пытаюсь вскочить. Он не позволяет.

Мои глаза оказываются на уровне пояса, и я понимаю, что мой сводный брат стоит посреди моей спальни с голым задом и причиндалами напоказ. Но я ничего не чувствую: ни страха, ни смущения, ни отвращения. Мне наплевать. Так было всегда. Мое тело не воспринимает мужчин, даже тех, кто стоит голым передо мной и готов пустить в ход свой стручок.

– В последний раз прошу, Антон, иди отсюда! – говорю я, вскочив на ноги.

Он хватает меня за волосы, накручивает их на кулак и бьет по лицу. Пощёчина отзывается звоном в ушах. Лицо обжигает тысяча маленьких иголок. На мгновение я теряюсь в пространстве, не могу понять, что он говорит, только слышу непонятные звуки.

Спустя несколько ударов сердца, когда Антон бросает меня на кровать, переворачивает на живот и задирает пеньюар, я слышу, как он называет меня шлюхой. Он все ещё держит меня за волосы, натянув их, как струну для гитары.

– Неужели ты такая тупая? – шепчет он мне на ухо, пытаясь разорвать лямки трусов. – Ты родилась, чтобы раздвигать ноги, безмозглая курица! И если я говорю, что хочу тебя трахнуть, ты снимаешь трусы и раздвигаешь ноги...

Руки у меня свободны, поэтому я бью его локтем в бок. Удар не сильный, но этого хватает для того, чтобы Антон слез с меня, убрал руки и упал на пол. Я поднимаюсь, встряхиваю взъерошенные волосы тыльной стороной руки, а в тот момент, когда он пытается встать, пинаю его ногой между ног.

– Слушай меня очень внимательно, братишка, от этого зависит твоё будущее в качестве мужика, – бросаю резким тоном, схватив и крепко сжав его яйца в кулак. Впервые трогаю парня между ног, и меня, по правде говоря, удивляет то, настолько необычно обстоят дела у мужчин.

Антон хватает ртом воздух, пытается вырваться и орет обильным матом. Но я держу его обеими руками, вдавив коленями в пол.

– Лучше не сопротивляйся, иначе оторву!

– Отпусти, сука! – скулит он.

– Ты больше никогда не войдёшь в мою комнату, братец, – говорю я, не обращая внимания на его вопли. – Ты понял? Думаешь, я не могу постоять за себя? После случая с одним старым козлом, который чуть не убил меня, я полгода ходила на курсы по самообороне. И я знаю, как за себя постоять. Слышишь?

– Да! Отпусти, пожалуйста!

– Что нужно сказать любимой сестрёнке?

– Прости! Аня, прости меня, пожалуйста!

Я ослабляю хватку, хлопаю его по лицу и, улыбнувшись, помогаю встать.

– Ты ебанутая! – задыхаясь, говорит он.

– Кто бы говорил, Антоша. Не думай, что я забуду об этом. Завтра приедет твой отец, а послезавтра вернутся родители. Поэтому ты попал, братишка!

Он сплёвывает на пол и, переваливаясь с ноги на ногу, уходит из комнаты. Я улыбаюсь ему вслед, а когда он пропадает из поля зрения, запираю дверь на ключ и подпираю её маленькой тумбочкой. На сегодня приключений было достаточно.

Я сомневаюсь, что смогу уснуть, но все равно поднимаю с пола одеяло, бросаю на кровать и сажусь рядом. Это было удивительно. На самом деле я не верила, что способна дать отпор. Видимо, тренер в фитнес-центре был прав. Стоит только поверить в себя, как все получится.

После случая с дядей Володей, который и впрямь чуть не забил меня до смерти, я поняла, что должна уметь постоять за себя. За последние несколько лет, пытаясь найти себе пару и создать отношения, я начала понимать, что у меня всегда будут враги. Люди ненавидят тех, кто идёт против системы. Я выбрала этот путь, потому что так подсказывает сердце. А теперь я в силах защититься от тех, кто желает причинить мне боль. Если с болью утраты от неразделенной любви я пытаюсь справиться самостоятельно, то в случаях с теми, кто намного сильнее меня, я способна дать отпор. И это прекрасно. В кое-то веки я чувствую себя так, словно держу все в своих руках.

Сидя на кровати, я все ещё не могу прийти в себя. Адреналин стучит в висках, сердце колотиться так быстро, что не могу дышать, а ещё кровь. Именно кровь затуманивает мой разум. Больше всего на свете мне хочется секса. Грубого, жёсткого, ненасытного. Я всегда считала себя очень чувствительной в плане любви. Мне нравится нежность, а ещё я без ума от романтики. Люблю ужинать при свечах. Иногда балую себя, когда становится скучно. Но сейчас мне хочется другого.

Видимо, я так сильно схожу с ума от одиночества, что не в силах удержать себя в руках. Я ложусь поперёк кровати, поглаживаю ладонью кружева белых трусиков и, проведя чувствительными пальчиками по резинке, скольжу ладонью по поросли жёстких волос. Сгораю от нетерпения, ничего не могу с собой поделать. Мне это необходимо так же, как глоток горячего кофе по утрам, как бутылка холодной минеральной воды после воскресной пробежки, как воздух, которым я дышу.

После окончательного разрыва с Ритой, прошлым летом, когда я узнала, что она вышла замуж и родила сына, я наказывала себя. Не знаю почему, но я сдерживала себя. Мне было очень одиноко, а отсутствие ласки не помогало отвлечься от насущных проблем. Даже не знаю, почему я так истязала себя. Это ведь такое сладкое чувство наслаждения, перед которым невозможно устоять.

Мое тело трепещет от возбуждения. Я тяжело дышу, мое сердце отчаянно колотится в груди, а тело словно горит на костре. Изогнувшись в спине, я задыхаюсь от удовольствия, но мне хочется большего. Я хочу познать себя, понять, на что я способна. Я уже доказала, что в силах постоять за себя. Теперь мне хочется получить свою награду. Я её заслужила.

Лицо пытает, а кожа и кости, кажется, не выдерживают давления и начинают плавиться. Мышцы, натянутые как струна, вызывают судороги в запястье правой руки. Но я не останавливаюсь. Ладонь стала совсем липкой от того, что происходит между ножек. Тонкая ткань трусиков промокала от влаги. Никогда бы не подумала, что способна на подобное. Даже в постели с ведьмой, когда мы ласкали друг друга на пределе своих возможностей, я не возбуждалась так сильно. Я не узнаю себя! Не могу понять, кто стонет рядом со мной.

Это я?! Что происходит?! Почему я, занимаясь столь обыденными вещами, возбуждена так сильно, что не в силах достигнуть цели?!

Наконец я извергаюсь вулканом удовольствия! Тело окутывает приятная прохлада, а внутри рассекаются волны блаженства. Тепло и холод – это именно то, чего я добиваюсь всякий раз, когда ласкаю себя. Мышцы накалены до предела. Мне так хорошо, так сладко, что я запрокидываю голову и, глядя в белый потолок, закатываю глаза. Больше не могу произнести ни звука. Горло стягивают стальные прутья, поэтому вместо выкриков блаженства, с губ срывается хриплое рычание.

Все происходит слишком быстро, чтобы я в полной мере могла насладиться оргазмом. Но я остаюсь довольна собой. Я больше никогда не стану наказывать себя подобным образом. Даже в отсутствие секса мне необходимо удовлетворять свои маленькие потребности. К тому же Риту мне уже не вернуть. Кажется, я сделала ещё один шаг на пути к примирению со своими чувствами.

– Нужно двигаться дальше, – убеждаю себя, чтобы не забыть о том, чего я лишаюсь.

Спать мне совсем не хочется. Более того, мне нужно справить нужды организма.

Встаю с постели, окончательно забыв о том, что случилось несколько минут назад, отодвигаю тумбочку, открываю дверь и выхожу в коридор. У меня на кухне горит свет.

Заглядываю за угол и вижу сводного брата. Антон сидит за столом и кушает пирожки с бутербродами.

– Проголодался? – спрашиваю у него, спровоцировав, пожалуй, самую неожиданную реакцию.

Он вскакивает и прикрывает руками своё сокровище, которое я обещала оторвать, если он снова полезет ко мне.

– Расслабься, братишка, – говорю я, открыв дверь в дамскую комнату. Не успеваю войти в уборную, как улавливаю странный запах. Никогда не слышала этого странного привкуса, поэтому смотрю на брата в трусах и футболке, и понимаю, чем он тут занимался. – Ты что, дрочил прямо на кухне?

– Сама виновата! Ты ведь орешь на всю квартиру, – дуется он, разглядывая мои взмокшие и спутанные волосы. – Я не хотел, само вышло...

Подростки, говорю сама себе, пытаясь сохранить остатки гордости. Мне не приятно знать, что мой сводный брат подслушивал, чем я занималась. Самое ужасное во всем этом то, что он не только слушал, но и занимался онанизмом. Сначала хотел изнасиловать, а теперь ещё и это.

Стоило на минутку забыть, что у меня дома живет подросток, как происходит какая-то грязь. И как теперь отмываться от позора? Ну, почему все так сложно, а?

– Слушай, Антон, – чешу затылок, пытаясь подобрать правильные слова, – забудем об этом, ладно? Ты ничего не слышал, а я не видела. И то, что ты ударил меня по лицу, когда хотел изнасиловать... этого не было. Согласен?

– Нет! – без раздумий отвечает он, скрестив руки на груди. – Я не согласен, Аня!

Непроизвольно опускаю глаза и обращаю внимание на торчащую штуку, которая впивается в трусы сводного брата. У него уже стоит? Впрочем, чему я удивляюсь? Сама была подростком. В тринадцать лет, когда у меня начали расти груди, я от зеркала не могла отойти. Меня возбуждало то, что я видела в отражении. И я хотела узнать, на что способна. Я трогала себя по несколько раз за день. И мне это нравилось. Ничего удивительного, что Антон снова хочет.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю, на всякий случай отступив от него.

– Ты мне нравишься.

– Это не так.

– Почему ты мне не веришь?

– Потому что ты, мой глупый братишка, пьян! – говорю доходчивым языком. – К тому же тебе всего пятнадцать лет.

– И что? Возраст не имеет значения!

– А то, что в твоём возрасте, и в таком состоянии, тебе понравится первая встречная.

– Ошибаешься! – Антон так внезапно срывается с места, что я не успеваю отреагировать. Но он не нападает, а падает передо мной на колени и хватает за руки. – С того дня, как мы познакомились, я все время думаю о тебе! Да, моя мама спит с твоим отцом, но мы ведь не родственники. Я хочу, чтобы ты стала моей, Аня.

Это мое первое признание в любви, которое я услышала в двадцать два года. Раньше мне никто не признавался. И никто не падал на колени, чтобы рассказать о своих чувствах. Вот только я ничего не чувствую. Возможно, для Антона это тоже впервые. Он намного младше меня, к тому же его действия объясняются тем, сколько алкоголя он выпил.

– Встань, пожалуйста, – прошу я спокойно, и он поднимается. Когда наши лица оказываются на одном уровне, всего в нескольких сантиметрах друг от друга, я вздыхаю. – Извини, Антоша, но я никогда не полюблю тебя.

– Это из-за того, что мы...

– Нет, конечно. Ты правильно сказал, что наши родители спят, но это не имеет значения. Мы с тобой из разных миров, понимаешь?

– Нет, – пожимает плечами он.

Нужно навсегда закрыть эту главу в моей жизни. Я не могу жить и постоянно опасаться за свою честь, пока рядом находится мой сводный брат. Если все складывается именно так, видимо, пора расставлять приоритеты.

– Антон, я не смогу дать тебе того, чего ты заслуживаешь, – говорю ровным голосом. – Никто из мужчин не сможет дать мне того, чего заслуживаю я. Мы с тобой слишком разные, чтобы полюбить друг друга.

– Хочешь сказать, что ты встречаешься с женщинами? То есть, с девушками? – Его брови устремляются на лоб, а глаза расширяются от удивления.

– В основном, я предпочитаю женщин немного постарше, – все так же спокойно отвечаю я.

– Ни хрена себе! А родители знают?

– Твоя мама в курсе, а вот мой отец ничего не знает. Боюсь, он никогда не поймёт моих чувств к женщинам.

– Такое сложно понять, знаешь ли...

– Мне все равно, – устало вздыхаю я. – Надеюсь, мы с тобой поняли друг друга, и впредь ты не станешь нападать?

– Без проблем! – пребывая в шоковом состоянии, кивает он. И тут его губы расплываются в усмешке. – Но я бы посмотрел, как ты...

– Даже не мечтай! Хочешь подрочить, бери ноутбук.

Мы сидим в зале: кто на диване, кто в кресле, а я – на подоконнике. Я сижу, моя попа мёрзнет, но я продолжаю сидеть и смотреть на длинные, стройные ножки, на невероятно изящные тонкие лодыжки, как у породистой лошади. Эти ноги принадлежат Альбине, которая раскладывает документы на журнальном столике. Отец с мачехой сидят рядом с ней. Они тоже смотрят, только не на ноги. Антон ждёт в кресле.

– Ваша дочь сказала, что вы живёте в Москве, – наконец говорит Альбина, обращаясь к нашим родителям. Отец собирался ответить, но она не дала. – Перед отъездом вы должны зайти ко мне, чтобы я подтвердила отправку документов вашему участковому. Так Антон будет отмечаться по месту жительства. Вы понимаете?

– Понимаем! – сухо отвечает отец, бросив ледяной взгляд в сторону пасынка. – Я так понимаю, что это затянется. Надолго?

– Все зависит от него. Если будет приходить вовремя, без опозданий, через полгода с учёта снимут. Но это, как вы понимаете, уже будут в Москве решать.

– Стоило только уехать... – вздыхает Марина.

– Вам ещё повезло. Я собиралась встретиться с биологическим отцом вашего сына, но, похоже, он не собирался помогать Антону. Вчера мы с Аней весь день прождали, пытались дозвониться до него...

– Игорь всегда был таким безответственным человеком. Если бы я только знала...

– Ради сына мог бы приехать, – бурчит под нос отец.

– С вашим бывшим мужем вы сами разбирайтесь, – говорит Альбина, вложив в руку мачехи шариковую ручку. – Подпишите все необходимые документы, чтобы я смогла подготовить пакет для передачи в Москву.

Младший лейтенант в должности инспектора по делам несовершеннолетних показывает, где нужно поставить подписи, попутно объясняет все детали. И Марина, то и дело оглядываясь в сторону мужа и сына, подписывается на каждой странице. Это занимает всего несколько минут, после чего Альбина собирает бумаги, складывает их в папку и встаёт.

– Я должна вернуться в отделение, – говорит она, пройдя в коридор, – ну а с Антоном, я надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Договорились?

– Да, конечно! – кивает он, провожая женщину взглядом.

– Я провожу вас, Альбина Юрьевна! – вызываюсь и иду вместе с ней на лестничную площадку.

Не успевает она вызвать лифт, как мы, стоя под железной дверью, слышим голос моего отца. Папа срывает всю ярость на пасынка, называя его безалаберным малолетним придурком и мелким уголовником. Крик стоит такой, что я слышу, как под раздачу попадает не только Антон, но и Марина. Отец выговаривает ей, чтобы она лучше следила за своим отпрыском и больше времени уделяла не глупым сериалам, а воспитанию детей.

– Тебе не позавидуешь, – тихонько шепчет Альбина, посмотрев на меня с искренним сожалением.

– Да уж, – закатываю глаза; мне ужасно неловко, что эта милая женщина стала свидетелем семейного скандала. Я начинаю понимать, что зря пригласила отца на Новый год. Было бы намного лучше, если бы они остались в Москве.

– Если будет нужна моя помощь, у тебя есть мой номер телефона.

– Альбина! - бросаю за секунду до того, как она садится в лифт.

– Да? В чем дело?

– Может, мы встретимся и выпьем кофе? – предлагаю я, опасаясь, что меня отошьют. Не знаю, как она отреагирует, но, похоже, она думает, что я хочу сбежать из дома. Однако у меня другие планы, о которых она ещё не догадывается.

– Хорошо, – улыбается она, махая рукой. – Сегодня я работаю до семи. Позвони в это время, и мы выпьем кофе.

– Договорились!

Она уезжает, а я делаю глубокий вдох и возвращаюсь в квартиру. Закрываю дверь, замечая, что стало как-то подозрительно тихо. Неужели все закончилось? Обычно отец не такой мягкотелый. Он не успокаивается, пока не выскажется.

Захожу на кухню и вижу сводного брата. Антон сидит за столом, держась рукой за лицо. Видимо, отец немного перестарался и поставил ему синяк. Ничего удивительного! Если бы папа узнал, что меня тут на днях пытались изнасиловать, боюсь, братишка не отделался лёгкой затрещиной.

– Ты живой? – спрашиваю, дотронувшись его руки.

– Прости, Аня... – говорит он, подняв голову и посмотрев на меня извиняющимися глазами, которые переполнены слезами.

Я начинаю подозревать, что гаденыш спасся, потому что выдал мой секрет. Вчера, пока мы с братом ждали его родного отца, у нас было время поговорить. Мы объяснились по поводу того, что между нами случилось. Я пообещала молчать, и он сказал, что сохранит мой секрет. Кажется, я доверилась не тому человеку.

– Аня! – услышав крик отца, я вздрагиваю.

– Ты маленький ублюдок! – показываю брату кулак, встаю из-за стола и иду на голос родителя. Судя по тому, что отец ждёт меня в моей же спальне, мне хотят напомнить о подростковом воспитании. Это те самые уроки, когда отец берет в руки кожаный ремень. Давненько такого не было. Аж с первого класса.

Заглядываю в комнату и замечаю отца на кровати. Он сидит с любовным романом в руках. Эту книгу я оставляла на подушке.

– Пап, ты не мог бы ни трогать мои вещи, пожалуйста?

Он убирает книгу на стол:

– Это правда? – Его ледяной голос пронизывает до костей. Я вижу, как лицо моего отца темнеет от злости.

– Ты про мои предпочтения?

– Нет, я о том, что моя дочь спит...

– Стоп! – нагло перебиваю, повысив голос. – Во-первых, перестань рычать на меня, папуля! Я давно не ребёнок! Во-вторых, не тебе осуждать меня!

– Что ты сказала?!

– Ты все слышал! – Вместо того чтобы сбежать, я подхожу к столу и беру рамку с фотографией. – Помнишь эту женщину?! Ты помнишь, как любил мою маму?! Или ты так поглощён новой жизнью, что забыл про неё?!

– Ольга тут совершенно не при чем, Аня! Мы говорим...

– О чем? Ты хочешь поговорить о моем воспитании? Или же ты решил впервые за несколько лет побыть примерным отцом? Я не видела тебя полгода! А до этого мы не встречались с того дня, как я купила эту квартиру! Ты давно плюнул на маму, потому что у тебя есть другая женщина. И ты давно забыл обо мне. Хочешь знать правду? – спрашиваю я, поставив рамку с фотографией мамы на стол. – Да, папуля, я занимаюсь сексом только с женщинами. Прости, но внуков можешь не ждать. А если ещё раз заговоришь про мое воспитание, напомни самому себе, как сильно ты любишь свою новую семью.

– Аня! – бросает он, когда я собираюсь уйти.

– К маме на кладбище сходи, козёл! Я живу в этом городе, но даже десять тысяч километров никогда не были препятствием для того, чтобы я навестила самого дорогого человека. А ты живёшь в Москве, всего в часе езды от могилы своей первой жены, однако за все эти годы так и не удосужился навестить её.

– Я не могу... – тихо отвечает он, привлекая мое внимание.

Оборачиваюсь и вижу, что он стоит посреди комнаты и чуть ли не плачет. Впервые вижу отца таким сломленным.

– Ты чего?

– Не злись, но я не могу... – хватив ртом воздух, отец вытирает лицо. – Я не в силах идти на кладбище и навещать нашу маму, Аня. Это выше моих сил.

– А как же Марина?

– Она знает, что не в состоянии занять место моей первой жены. Мы живём вместе, и я, кажется, люблю её. Но Ольга всегда будет единственной женщиной, которую я любил по-настоящему.

Отец переводит дыхание, несколько раз шмыгает носом и подходит ко мне. Ощутив на себе его тёплые объятия, целую родителя сначала в щеку, а потом – в лоб. Бывает, что мы ругаемся, но я люблю его. Он самый дорогой человек на всём белом свете! Не представляю, как я буду жить, когда его не станет.

– Значит, ты и Рита... – внезапно говорит он, подняв заплаканные глаза. Раньше я не видела, чтобы он плакал. И этот новый папа предстаёт в новом свете.

– Да, – киваю в ответ. – Ты прости меня, пожалуйста, но сердцу не прикажешь.

– До сих пор? Я думал, что у тебя была обычная подростковая влюблённость.

Хлопаю его по плечу, отстранившись. Я иду на кухню, а он шагает вслед. Когда мы входим, Антон вскакивает из-за стола и бежит прочь.

– Это не объяснить, – говорю я, поставив тарелку с супом в микроволновую печь. – Ты только не сердись, но я ничего не чувствую к мужчинам.

– Не понимаю...

Кормлю отца картофельным супом, потому что они с Мариной приехали всего час назад. Попутно рассказываю о своих чувствах к женщинам. Он ест, иногда кивает, но чаще смотрит на меня осуждающим взглядом.

События проходят стремительно: мы то и дело обсуждаем меня, изредка переключаясь на воспоминания о маме. В такие моменты отец опять ревет. Он не забыл её!

Позавтракав супом, отец достаёт из личных запасов бутылку водки и предлагает мне, окончательно позабыв, что мне нельзя. Это ему не мешает. Он пьёт: рюмку за рюмкой. И мы продолжаем говорить. Иногда мне приходится повторяться, потому что он быстро забывает о том, что мы обсуждали несколько минут назад.

Не знаю почему, но мне нравится сидеть рядом с ним. На кухне больше никого нет. Дверь закрыта. Мы сидим вдвоём. И меня это устраивает.

Так проходит весь день.

Отец, выпив бутылку водки в одиночку, пытается встать, но не может. Я удерживаю его, однако понимаю, что не справляюсь. Он слишком тяжёлый. И ко мне на помощь приходит Марина.

– Идём, Павлик, тебе стоит выспаться, – говорит она, придерживая за руку.

Он облокачивается на неё всем весом, и мы с Мариной тащим его в зал. Я тоже придерживаю его, поэтому возле дивана, который заранее расправила мачеха, я замечаю, как отец начинает распускать руки. Он хватает жену то за грудь, то за ногу. Марина убирает его руки, видимо, злится за то, как он обозвал её сына. Может быть, я ошибаюсь, и она не хочет, чтобы её лапали у меня на глазах.

– Твою мать! – выкрикивает отец, с грохотом свалившись на диван. Да, мы его не удержали, но ему, кажется, все равно. – Иди сюда, жена! – Схватив Марину за бедро, он утягивает её за собой.

– Ну, что ты делаешь...

Я смотрю на Антона, который сидит в кресле с мобильным телефоном, и киваю в сторону двери. Он пожимает плечами, встаёт на ноги, и мы уходим из зала. Сейчас нашим родителям не до воспитания.

– Аня! – слышу пьяный голос отца.

– Что? – спрашиваю я, заглянув в зал. Вижу, что мачеха уже лежит под одеялом, а халат валяется на полу.

Отец смотрит на меня одурманенным взглядом, делает глубокий вдох и говорит:

– Вы с Ольгой – одного поля ягоды.

– В каком смысле?

– Она тоже...

– Ты серьёзно?! – делаю вид полного недоумения.

– Наверное, ты этого не помнишь, ведь тебе было три года, но к нам приходила её подруга...

Марина отмахивается рукой, чтобы я ушла. И я ухожу, пытаясь понять, что имеет в виду отец. Но я уже понимаю, о чем он сказал. Тройничок. Папа окончательно отстранился от меня, перестал замечать, ведь мама рассказала об этом, когда мне было тринадцать лет.

У меня начались месячные, и она, как все заботливые мамы, показала и объяснила, что нужно делать с тампонами и прокладками. На этом обучение не закончилось, потому что она зашла ещё дальше и начала объяснять, что происходит между мужчиной и женщиной. Наивная! У меня уже был интернет и подруги, которые знали больше всех мам на свете. К тому же они с папой так сильно любили друг друга, что их любовь по ночам слышал весь подъезд.

Однако во время подобной беседы она намекнула про подругу, с которой они встречались. Мама была немного пьяненькая, что и сказалось на откровенном разговоре.

Даже не знаю, как воспринимать ситуацию с отцом. Он, конечно, придёт в себя, когда отоспится и протрезвеет, но я надеюсь, что мне больше не придётся оправдываться.

– Можно? – спрашивает Антон, заглянув в мою комнату.

Наверное, я должна рассердиться на него, ведь он выдал меня. Но я почему-то не сержусь. Мои мысли заняты другим человеком, с которым я планирую встретиться.

– Заходи, братишка, – зазываю рукой, и он входит.

– Можно я посижу у тебя немного? Родители... они...

- Трахаются? – спрашиваю я, подняв глаза. Мы с Антоном ничего не слышим. Марина далеко не моя мама. Она не такая громкая в постели, поэтому нам с братом немного проще. К сожалению, он не может сидеть в зале, пока они занимаются сексом.

– Дядя Павлик в своём репертуаре, – вздыхает братишка, покачав головой.

– Да и ты не промах! – смеюсь, хлопнув его по плечу.

Брат вздыхает. Видимо, ему не нравится, что мой отец спит с его мамой. Может быть, Антон ревнует. Может, он даже завидует.

В любом случае я смотрю на часы. Почти шесть часов. Альбина говорила, что освобождается в семь. Я хочу увидеть её. Не могу сидеть дома. Обстановка налаживается, но мне не легче. Я планирую развлечься, сходить в кафе, может быть, посетить ночной клуб и потанцевать. Не знаю, что об этом думает Альбина, однако этой ночью я дома не останусь. У меня есть планы, которые я буду воплощать в реальность.

Встаю с постели и открываю дверцу шкафа. Если хочу провести этот вечер в обществе красивой женщины, нужно подготовиться: принять ванную, выбрать подходящую одежду, накраситься. За час, думаю, смогу управиться.

Не успеваю я вытащить полотенце, как в комнату заглядывает Марина. Мачеха смотрит на сына, а потом переводит взгляд на меня.

– Аня, мы можем поговорить?

– Давай!

Иду вместе с ней на лестничную площадку. В подъезде прохладно. На мне тёплая кофта с джинсовыми брюками, а на ней – обычный банный халат. И она начинает замерзать.

– О чем ты хочешь поговорить? – спрашиваю я, наблюдая за зябнущей мачехой.

– Мы должны уехать, – заявляет она, свернув глазами.

– В каком смысле? Ты хочешь поехать в Москву?

– Да! И я собираюсь забрать твоего отца.

– Не понимаю. Мы же хотели...

– Чего ты хотела? – перебивает она, повышая голос. – Аня, ты хоть представляешь, как мне тяжело жить с твоим отцом? Он все время срывается на мне! Он постоянно повторяет, что я и близко не похожа на Ольгу. Ты думаешь, мне нравится слушать, как меня сравнивают с другой женщиной? А ты намерено подливаешь масла в огонь!

Это должно было случиться. Я все ждала, когда Марина заговорит об этом. И я оказываюсь права.

– Аня... – шепчет она, дотронувшись до меня. – Я делала тест. У меня снова появилась возможность стать мамой.

– Ты беременна?! – выкрикиваю от удивления, позабыв, где нахожусь. Эхо проносится по подъезду.

– Я жду ребёнка, – кивает она.

Не представляю, что моя мачеха чувствует в эту минуту. В конце осени у неё был выкидыш, который случился так внезапно, что даже врачи ничего не поняли. А сейчас она снова находится в положении. Это удивительно!

– Я поговорю с отцом, когда он придёт в себя, – отвечаю я, робко улыбаясь. – Если ты считаешь, что вам будет лучше без меня, пусть будет так. Я давно не претендую на его любовь.

– Ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Аня, мы - семья. Но сейчас Павлику стоит прийти в себя. Ещё этот случай с Антоном. Мне очень жаль, что нам...

– Перестать, пожалуйста! – прерываю её. – Можешь ничего не говорить! Я все понимаю. К тому же у меня другие планы на Новый год, а ваше присутствие...

– Спасибо, Аня! – Марина целует меня в щеку, крепко обнимает и хлопает по спине.

Если это её способ загладить свою вину, она выбрала не самое подходящее время для выяснений отношений. Мне наплавать! Снова и снова.

Меня так сильно бесит эта семья, что я уже много раз пожалела, что пригласила их в гости. Это я предложила им провести этот Новый год в кругу семьи. Но теперь я хочу, чтобы они уехали, оставили меня в покое и больше никогда не возвращались. С меня хватит!

– Чем раньше вы уедете, тем быстрее я забуду о вашем существовании, – оттолкнув мачеху, я возвращаюсь в квартиру, беру с дверцы холодильника бумажку с номером телефона Альбины и прячусь в ванной.

Семи ещё нет, но я хочу уйти из дома. Пока в моей квартире живут необязательные родственники, я планирую снять номер в гостинице и пожить подальше ото всех.

– Аня? – неожиданно спрашивает Альбина.

Пребывая в растерянности, я даже не заметила, как набрала её номер.

– Привет! – отзываюсь, потирая указательным пальцем висок. – Ты ещё на работе?

– Да, но я уже планирую заканчивать...

– Как насчёт того, чтобы сходить в кафе, как мы договаривались?

– Конечно! Мне приехать за тобой?

– Да нет. Я хочу подышать свежим воздухом. Может быть, встретимся сразу в центре?

– Ладно, как скажешь.

– Я буду ждать тебя на первом этаже.

Торговый центр уже украшен к Новому году. В центре большого зала стоит нарядная ёлка, а вокруг носятся дети. У всех посетителей предновогоднее настроение. Это читается по глазам, которые светятся в лучах софитов под сводами широких коридоров.

До главного праздника остаётся ещё две недели, но в этот выходной день, кажется, жители всего города идут за покупками. Они покупают бытовую технику, здоровенные жидкокристаллические телевизоры, компьютеры и игровые приставки, словно это последняя возможность, когда они могут порадовать себя. Кроме того, много людей идёт в спортивный магазин за инвентарём для занятия спортом. Внезапно все мечтают научиться кататься на лыжах, коньках и сноуборде. Ну а что в этом плохого, не правда ли? Все так заняты круглый год, что только во время новогодних праздников у них есть возможность испытывать радость.

Сколько себя помню, всегда была безразлична к новогоднему ажиотажу. Не знаю, может быть, в детстве я верила в деда мороза и снегурочку, но после похорон мамы я возненавидела собственный день рождения. Что особенного в дне, когда ты становишься ещё на год старше?

Если в подростковом возрасте все мечтают поскорее стать взрослыми, после двадцати лет, когда мозгов становится чуточку больше, и ты иначе смотришь на мир, каждые именины и юбилеи приближают к пенсии. Я не хочу стареть! Мне хочется насладиться молодостью. Поэтому праздники – это отстой. К тому же мне нельзя пить, благодаря одному человеку, который отбил мне все внутренности. Печень и так хромает на обе ноги, а если начать пить, будет ещё хуже. И какой прок от веселья в трезвом состоянии? Я хожу с однокурсниками на вечеринки, чтобы потом проследить, как все добрались до дома. Безудержное веселье!

Я ханжа и зануда! Со мной не в силах ужиться мачеха, которая мечтает сбежать от меня. Мы с Мариной не виделись полгода, даже толком не успели поздороваться этим утром, а она уже говорит, что им нужно уехать. Почему-то мне казалось, что нас связывают дружеские отношения. Оказывается, я снова и снова доверяюсь не тому человеку. Они с сыном защищают тыл, переступая через тело бесхозной лесбиянки, которая живет на другом конце страны. Наверное, в глазах отца я тоже обуза. И плевать! Чем раньше они свалят, тем быстрее я вернусь к привычному образу жизни.

– Привет!

Я поднимаю голову и вижу, как в мою сторону идёт младший лейтенант полиции в должности инспектора по делам несовершеннолетних. Проще говоря, я замечаю Альбину. Нет ничего удивительного в том, что она одета по форме.

– Вижу, мне не следовало звонить так рано, – говорю я, расплываясь в улыбке. Новый год! Нужно веселиться! Ну или притворяться, как в моем случае.

– Все нормально! – спешит убедить она, взяв меня за руку и поцеловав в щеку.

Мы с подругами всегда здороваемся крепкими объятиями. Но это ведь мои друзья! Я вижу их каждый день. Неужели Альбина тоже считает меня своим другом? Мы знакомы всего два дня! К тому же у меня есть другие виды на неё.

– Умираю с голода! – заявляет она, утягивая меня за собой.

Альбина ведёт нас в ближайшую пиццерию, где так много народу, что не вздохнуть. Все столики заняты, а перед кассой стоит огромная очередь. Ей это не мешает.

Честно говоря, я тоже хочу кушать. Мне удалось перекусить во время обеда, а на часах почти восемь часов. Живот ещё не прилипает к позвоночнику, однако организм требует подпитки.

Спустя несколько минут очередь доходит до нас. Мы с Альбиной покупаем все необходимое, рассчитываемся банковскими картами и уходим. Мест все ещё нет, поэтому младший лейтенант не теряется, а ведёт меня к ближайшей скамейке.

Сидя с пластиковыми тарелками, на которых лежат тёплые куски пиццы, и с бумажными стаканчиками, до краев наполненными горячим кофе, мы находимся у всех на виду. Но нам все равно. Альбина уплетает за обе щеки. Да и я стараюсь не отставать.

– Как дела дома? Антон пережил встряску? – спрашивает она, прожёвывая кусок пиццы с нежным сыром.

Похоже, она знает, как обстоят дела в семьях, в которых непутевые подростки оказываются в одном шаге от тюрьмы. Я вижу, что ее очень волнует судьба моей семьи. Она не стала бы оставлять номер телефона и встречаться со мной, если бы ей было наплавать.

Но что это значит? Откуда такой интерес? Два дня назад она говорила о профессиональной деформации взглядов на жизнь, и я смотрела информацию по этому вопросу. Оказывается, очень многие полицейские становятся грубыми, а работники медицины – холодными. И это правда. Только бессердечный человек может сообщить о неизлечимой болезни с таким хладнокровием, что кровь стынет в жилах. Я хорошо помню лицо онколога, который подписал маме смертный приговор.

Видимо, моя сексуальная ориентация тоже своего рода деформирует мой взгляд на окружение. В конце концов это объясняется тем, что в каждой улыбке и знаке внимания по отношению к моей семье я вижу намёки. И раз уж Альбина так бесхитростно проникает в мое сердце, не делая для этого ничего предосудительного, я хочу верить, что за этим скрывается любовный подтекст.

– Все очень плохо, – отвечаю я, выбросив тарелку с пустым станком в мусорную корзину. – Отец накричал на мачеху и отлупил брата. У Антона на лице красуется синяк. И это сильно разозлило Марину. Когда папа напился и уснул, она сказала, что хочет уехать в Москву.

– До нового года?

– Ну да.

– Я правильно понимаю, что эта женщина собирается оставить тебя на новогодние праздники совсем одну? – утончает Альбина, спрашивая об этом с нотками недовольства.

– Я привыкла.

– С ума сойти! И что только твой отец нашёл в этой женщине? Она ведь не имеет права лишать тебя общения с отцом! Тем более, что мы говорим про новый год! Она в своём уме?

– Все слишком сложно, Альбина. Я рада бы объяснить, но это далеко не простой разговор.

– Тут я с тобой соглашусь! – скривив губы, она встаёт и оглядываться. – Мне следовало переодеться, потому что я не хочу покупать алкоголь в форме младшего лейтенанта.

– Хочешь выпить?

– А ты нет?

– Мне нельзя. С печенью проблемы.

– Блин! – разводит руки Альбина, схватив меня за руку. – И почему ты так спокойно говоришь об этом? Неужели тебя не трогает эта ситуация?

– Да нет.

– Ты серьёзно? Хочешь сказать, что ты готова спокойно отпустить отца и провести все праздники в полном одиночестве?! Трезвой?! Это не мое дело, но ведь ты даже не пьёшь!

– Альбина, я считаю, что праздник – это не повод напиться. Больше скажу, я уже привыкла праздновать в полном одиночестве. Приготовлю себе салат, куплю коробку сока и немного фруктов, встречу Новый год, а потом лягу спать.

– Это за гранью моего понимания! – мотает головой Альбина, не веря моим словам.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, обходим несколько бутиков с косметикой, украшениями и фейерверками, двигаясь в сторону бара.

– Нет! Так дела не делаются, – возмущается Альбина, застыв перед самым входом. – Если эта Марина заберёт твоего отца в Москву, ты останешься совсем одна. Идём, у меня есть идея.

Я пока смутно понимаю, что на уме у моей новой подруги. Оказывается, она покупает не алкоголь, а соленые орешки и рыбку. Не понимаю, зачем ей нужна закуска, ведь после этого мы выходим из бара и направляемся на парковку.

– Какие планы на вечер? – спрашивает она. – Есть пара свободных часов?

– Да, а что?

– Запрыгивай. Сейчас все узнаешь.

Сажусь в машину, пристёгиваюсь ремнём безопасности, и Альбина выезжает со стоянки.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, обратив внимание, что машина движется в противоположном направлении от моего дома.

– Боишься?

– Нет, конечно. Или я должна бояться?

– Можешь начать визжать, но тогда я пристегну тебя наручниками и брошу в багажник, – усмехается надо мной Альбина.

Что замышляет эта женщина? Я пока не знаю, но мне не страшно. У меня нет повода опасаться за свою жизнь, потому что Альбина, рядом с которой я сижу, внушает ощущение безопасности. Мне хорошо рядом с ней.

– Может, ты скажешь, что у тебя на уме? – спрашиваю я, когда автомобиль покидает пределы города. Мы оказываемся далеко от центра. Это уже не так весело, как хотелось бы.

– Знаешь про деревню Березкина?

– Нет, не знаю.

– Там живет моя мама, – говорит Альбина. – Каждый Новый год вся наша семья встречается у неё дома, и мы празднуем.

– Причём тут я?

– Это новогодний праздник, Аня.

– Да, но до нового года ещё две недели!

– К сожалению, тридцатого числа я выхожу на смену. У меня не будет времени заехать за тобой. Зато ты сможешь приехать к нам.

– Ты серьёзно?! – искренне удивляюсь.

– Абсолютно! Я не хочу, чтобы из-за моей работы ты осталась одна.

Теперь я начинаю понимать, что замышляет эта привлекательная особа женского пола. Видимо, Альбина думает, что именно она стала причиной раздала в моей семье. Это не так, разумеется, ведь наши с отцом отношения всегда были немного необычными. Он не поздравляет меня с днём рождения, потому что знает, как я отношусь к этому дню. И он не звонит лишний раз, чтобы показать отцовскую любовь и заботу. Честно говоря, ему давно наплевать на меня. Может быть, он говорит, как ему тяжело, но я в это не верю. Он давно сделал свой выбор в пользу новой семьи. Альбина в этом не виновата. Однако она об этом не узнает. По крайней мере, в ближайшее время.

Я поступаю очень плохо, потому что использую её. Пока она винит себя в том, чего никогда не делала, я пользуюсь подходящим случаем. Не знаю почему, вот только я не хочу потерять эту женщину. Когда она рядом, мне становится легче жить. И раз для этого мне приходится манипулировать ей, пусть будет так.

Сложно сказать, к чему приведёт мой обман. Когда Альбина поймёт, что ей крутили, а ведь она далеко не глупая женщина, мы, вполне возможно, больше никогда не будем друзьями. И все же я не собираюсь терять такую возможность. К тому же дома меня никто не ждёт. Чем больше времени я проведу рядом с ней, тем меньше проблем возникнет на пустом месте.

– Значит, твоя мама умерла от рака? – неожиданно спрашивает у меня Альбина, посматривая краем глаза в мою сторону.

– Да. Это был рак груди.

– Мой отец тоже умер от этой неизлечимой заразы. Только у него был рак лёгких.

– Он курил?

– Как паровоз! – смеётся она. – Запросто мог выкурить три пачки в день.

– Какой кошмар! – Я не столько удивляюсь, сколько ужасаюсь количеству никотина. – Слушай, а почему ты решила работать в полиции? Пошла по стопам отца?

– Да нет. Он у меня всю жизнь проработал на заводе, – пожимает плечами она, вздыхая. – Я точно не знаю, чем он занимался. Но в полицию я пошла по собственной инициативе. Я хотела помогать людям. Если быть точнее, мне хочется помогать трудным подросткам.

– Необычное желание.

– Родители сказали тоже самое. Отец хотел, чтобы я пошла по стопам бабушки и стала врачом. Она у меня всю жизнь работала акушеркой в родильном отделении центральной больницы. Да и мама ужаснулась, когда в меня стреляли.

– Что?! – выпучила глаза, уставившись на неё. – В тебя стреляли?! Кто?! За что?!

– Это случилось, когда я ещё стажером была. Ничего особенного. Я и мой наставник поехали вместе со службой опеки в неблагоприятную семью, а там был отец девочки. Он находился в состоянии алкогольного опьянения, поэтому открыл стрельбу. Пуля попала в ключицу. Больно и страшно, конечно, но рана была не смертельной. – Альбина останавливается на красном сигнале светофора, оборачивается ко мне всем телом и, улыбаясь, словно это какой-то пустяк, говорит: – Если хочешь, могу показать шрам.

Она что, заигрывает со мной? Или это мой больной мозг воспаляется из-за отсутствия женского внимания?

Кажется, я начинаю сходить с ума. Глядя, как улыбается Альбина, я воображаю себе, чем мы будем заниматься у неё дома. Ситуация усугубляется тем, что она подмигивает.

– Ты живёшь с мамой? – не удержавшись, спрашиваю я.

– Пока – да.

– Как это понимать?

– Ну, у меня есть сын Костик. Ему одиннадцать лет, – отвечает она, расплываясь в материнской улыбке.

– Он гостит у отца?

– Вообще-то он приедет погостить у меня.

– Не понимаю, – задумчиво бормочу под нос. – Хочешь сказать, что Костик живет с отцом, а не с тобой?

– Именно об этом я и говорю.

– Все равно ничего не понимаю! Если вы с мужем развелись, а он подал в суд по поводу опеки над вашим общим ребёнком, ты должна была выиграть процесс. Это я тебе как будущий юрист говорю!

– Аня, мы никогда не ходили в суд, – признаётся она. – И мой бывший муж не отбирал у меня ребёнка.

– Как же вышло...

– Все дело в деньгах и свободном времени, – перебивает Альбина, и автомобиль трогается с места. – Я работаю в полиции, где платят сущие копейки. Да, нам обещают идеальные условия, некоторые даже получают квартиру за выслугу лет. Однако у меня есть больная мать, которая страдает от проблем с сердцем. Зато мой бывший муж занимается бизнесом. У него есть другая семья, но Костику нравится жить с отцом. Там у него есть возможности для того, чтобы стать тем, кем он хочет.

– И часто вы видитесь с сыном?

– Редко. Они живут в Казани. Я могу, конечно, попросить приехать, и Виктор привезёт сына в любое время. Но Костик ходит в школу, поэтому он приезжает ко мне только на Новый год и во время летних каникул.

– Ужасно... – срывается с моих губ.

– Все не так плохо, как может показаться. Мы с Костей постоянно общаемся через социальную сеть, а по выходным я звоню ему, и мы беседуем по видеосвязи. Просто, я не могу стать ему мамой, которую он заслуживает.

– Прости, пожалуйста, если я лезу не в своё дело, но зачем ты рожала?

Альбина отвечает звонким смехом:

– Я была влюблённой дурой, Аня. Ты и сама знаешь, как это бывает. Молодая девушка встречает мужчину своей мечты, верит каждому его слову, а потом оказывается, что их объединяет только страсть. Никакой любви, только дикая, необузданная и безукоризненная похоть! – Она хлопает меня по бедру. – Знакомо?

– Да. Я понимаю, о чем ты говоришь, – киваю я, понятия не имея, как можно любить мужчину, с которым объединяет только секс. Для меня, обычной студентки юридического факультета, важны только чувства. Если хочется страсти, можно включить порно и заняться онанизмом. Зачем ради этого спать с мужчиной?

– Когда тебя трахают так, что искры из глаз летят, ты перестаёшь думать. Тебя больше ничего не волнует. Да и зачем? Рядом с тобой мужчина, который без устали повторяет, как сильно любит тебя. А в один прекрасный день ты открываешь глаза и понимаешь, что жила в пряничном домике, построенном на лжи. Только поздно что-то менять. У тебя нет возможности перевести стрелки часов. Через несколько дней ты станешь матерью.

– Значит, он бросил тебя?

– Нет, это не так. Видишь ли, Виктору наплавать на чувства. Он смотрит на женщин, как на красивый объект совокупления. Его интересует только секс. Может быть, сейчас все изменилось, я точно не знаю, но рядом со мной он был холодным. Когда я больше не могла и не хотела заниматься с ним сексом, потому что волновалась за здоровье нашего сына, он уходил к другой.

– Как ты об этом узнала?

– Он сам говорил об этом. Один раз он даже показал мне видео, в котором молоденькая секретарша сидела под столом и сосала ему член.

Я уже ненавижу этого Виктора, а ведь мы с ним даже не встречались. И все же мне больно оттого, как он поступал со своей беременной женой.

– К тому времени, когда подходил срок беременности, – говорит она, почему-то улыбаясь, – мы с ним знали, что после родов он подаст на развод, заберёт сына и уедет. Я не возражала. Видимо, к тому моменту у меня ещё не проснулся материнский инстинкт. Поэтому я так легко отдала Костика.

– Ты не жалеешь?

– Жалею, конечно. – Лицо Альбины сменяется в настроении, становится более опечаленным. – Я самая паршивая мать на свете.

Дом матери Альбины, который находится в десяти километрах от города Находка, выглядит очень неброским. Наверное, все дело в том, что на часах почти девять часов, а на улице метёт метель.

– Твою мать! – наконец прихожу в себя после разговора о бывшем муже Альбины.

– Ты чего? – спрашивает она, заглушив мотор автомобиля.

– Я только сейчас поняла, что понятия не имею, как поеду домой!

– Ну ты даёшь! – смеётся Альбина.

– Чего ты ржешь? Притащила меня в такую даль, а сама не подумала, что мне придётся возвращаться!

– Отставить панику! – приказывает она властным тоном, поставив мне щелбан.

– За что?!

– Приди в себя, глупая! Мы же не в лесу! Думаешь, я тебя в сугробе оставлю? Позвони отцу, скажи, что переночуешь у меня.

– Ты всегда такая... властная?

– По необходимости.

Выхожу из машины и следую за ней. Альбина идёт по глубокому сугробу, добирается до калитки и открывает дверь. Мне кажется, что тропинку от дороги к дому не чистили уже несколько месяцев, но я ошибаюсь. И я это прекрасно понимаю, потому что таких обильных осадков в нашем регионе не было очень давно. Коммунальные службы по очистке городских дорог от снега будут работать всю ночь, чтобы разгрести завалы.

Пока я разглядываю небольшой дворик перед одноэтажным домиком, который видел лучшие годы, в избе загорается свет. Я замечаю в окне черноволосую женщину, следящую за нашими действиями. Только оказавшись на крыльце, где мы с Альбиной отряхиваем обувь, я теряю хозяйку из вида.

– Мою маму зовут тётя Вера, – подсказывает Альбина, приглашая меня в сени.

Мы входим в жилище, где все пропитано теплом и домашним уютом. Дом тети Веры чём-то напоминает старые хоромы моей бабушки, живущей очень далеко от города. В качестве исключений я замечаю большой телевизор в гостиной, а ещё у мамы Альбины более современная мебель, хорошие обои и вполне приличные полы. Ничего не скрипит, ничего не отваливается. В переходе между спальнями есть дверь, которая ведёт, как я думаю, в дамскую комнату. Видимо, чем ближе к городу, тем больше удобств.

– Мам, у нас гости! – официально говорит Альбина, снимая зимнюю шубу, под которой у неё красуется форма младшего лейтенанта полиции.

– Кто тут у нас? – тётя Вера выглядывает из-за угла и улыбается. – Здравствуйте, барышня!

– Добрый вечер, тётя Вера! – улыбаюсь во все тридцать два зуба. – Меня зовут Аня. Простите, если я без приглашения.

– Мы же не аристократы, чтобы рассылать письма с приглашениями.

– Мам, только не начинай, пожалуйста! – закатывает глаза Альбина. – Девушка сказала об этом в качестве уважения, а ты опять приплетаешь свои любовные романы.

– Вы любите читать? – спрашиваю я. – А я, кстати говоря, пишу книгу.

– Да?! – Тётя Вера хватает меня за руку и загоняет в ванную комнату. – За столом расскажешь. Сейчас всем мыть руки. Я голодная!

Ловлю себя на мысли, что Альбина и её мама – самые странные женщины, с которыми мне довелось встретиться. Они живут в своём королевстве из камня и песка. Почему-то мне кажется, что им не хватает мужского внимания. Они так привыкли жить вдвоём, что ведут себя немного странно.

Но я давно привыкла к странностям. Меня всю жизнь окружают одни неадекватные личности. Да и я не сильно отличаюсь от тех, кто всегда рядом. У всех есть тараканы в голове. У кого-то их чуточку больше, но это не значит, что Альбина и тебя Вера – плохие люди.

Как я и думала, в этом доме есть свой санузел, что позволило провести трубы для раковины, туалета и ванной. Все находится в одном месте, прямо-таки по соседству, но это намного лучше, чем бегать посреди ночи в ведро.

Мою руки, не обращая внимания на то, что происходит за дверью. Но стоит мне выключить воду и взять в руки полотенце, как в дамскую комнату входит Альбина. Я вижу её в отражении зеркала, но не спешу оборачиваться, потому что на ней, как бы это не было странно, только нижнее бельё. Сложно сказать, зачем она носит бюстгальтер со своей скромной грудью даже дома, но я рада этому факту.

– Не возражаешь, если я приму душ?

Не успеваю ответить, потому что Альбина стягивает трусики и садиться на унитаз. Когда Бог создавал эту женщину, он что, забыл добавить ей хоть какие-то тормоза, что ли?!

– Я не стану мешать... – откашливаюсь и, стараясь не смотреть в её сторону, иду к двери.

– Аня, можно тебя попросить?

– Да? – И тут я, позабыв обо всем на свете, оборачиваюсь. Лицо заливается румянцем, а мозги закипают. Кажется, я вижу поросль чёрных волос у неё между ног. Или мне это кажется? – Слушай, а ты понимаешь, что сидишь передо мной на унитазе?

– И что? Ты ведь девушка. Да? Я ничего не путаю? Может быть, у тебя есть сюрприз между...

– Стоп! – выкрикиваю во весь голос.

Альбина заливается смехом. Она получает истинное наслаждение, когда издевается надо мной. Неужели она знает, что я отношу себя к тому типу девушек, которым нравятся только женщины?

– Я же пошутила, – говорит она.

– О чем ты хочешь попросить?

– Как видишь, у нас дома не так много свободного места. Поэтому нам с тобой придётся потесниться на одной постели.

– Ты серьёзно?

– Не бойся, я прошла ту стадию, когда писалась в постели, – продолжает издеваться она. – Надеюсь, ты тоже не станешь...

– О чем ты хотела попросить?

– Прими душ, пожалуйста.

– Я тоже хотела сказать об этом, – задумавшись, говорю я. – Но почему ты просишь?

– У меня есть пунктик. Не люблю, когда воняет потом.

Самая странная женщина на всём белом свете! Эта Альбина не дружит с головой! И о чем я только думала, когда нацелилась на неё? С виду, конечно, она очень приятная особа, но стоило заглянуть под корку, как оказалось, что её в детстве роняли. Иначе я не могу объяснить столь необычное поведение.

– Ладно, – киваю и выхожу из ванной.

Любой здравомыслящий человек бежит от людей, у которых есть явные проблемы с головой. Но это не про меня. Меня влекут чужие тараканы, словно я хочу построить муравьиную ферму, только для менее привлекательных насекомых. Так уже было с Ритой, которую вся деревня окрестила ведьмой. Сейчас я начинаю узнавать Альбину, у которой, если быть серьёзной, похоже, оба полушария мозга поссорились друг с другом. Видимо, у меня тоже беда с головой, ведь меня это привлекает.

С того момента, как я приехала домой к тёте Вике, мои взгляды на эту семью почти не меняются. Пока Альбина принимала душ, я обратилась к её матери и предложила помощь со столом. Тётя Вика, которая оказалась невероятно высокой и плоской, как её дочь, – видимо, яблоко от яблони недалеко падает, – возложила на меня всю работу, а сама пошла в зал, чтобы принять таблетки для сердца. Надо же было так вляпаться! Я почти не знаю этих людей, а они уже поручают мне возиться на кухне.

Ну, я тоже далеко не из робкого десятка. Раз сказали, я сделала. Я накрыла на стол все, что я стояло на плите, а заодно достала уже приготовленные бутерброды с колбасой и сыром, вместе с яблочным соком и бутылкой водки.

Стол я накрыла к тому времени, когда Альбина искупалась и надела халат на голое тело. В таком виде, с мокрыми волосами и открытыми длинными ногами, как у породистой кобылы, она кажется ещё более сексуальной. Я хочу её.

– Мам, ты, как всегда, в своём репертуаре, – говорит она с нотками осуждения. – Заставила мою подругу накрывать на стол, а сама села смотреть телевизор.

– Так ведь новости!

– Все нормально, тётя Вика! – говорю я, пожав плечами. – Мне было несложно.

– Видишь, дочка? Ей было несложно.

– Прости, пожалуйста, – шепчет Альбина, приглашая меня за стол. – Маму иногда заносит.

– Не переживай. Я привыкла.

Мы ужинаем в дружеской атмосфере, а тётя Вика весь вечер расспрашивает меня о том, какой роман я пишу. Рассказав ей вкратце историю Ниалль, я понимаю, что нашла первого поклонника своего творчества. Эта женщина влюбляется в главную героиню, которой предстоит проделать нелёгкий путь на стезе молодого мистика с магией огня.

– Почему ты выбрала такое необычное имя?

– Это часть истории, тетя Вика, – спешу с пояснениями я. – В детстве мне нравилось читать про мифы и легенды разных народов. И я решила, что было бы неплохо придумать свою легенду. Имя Ниалль происходит от слова Ниаллимы. Это цветы, которые растут на склонах вулканов. Они очень редкие. К тому же эти цветы не вянут. Когда приходит время, они превращаются в пепел, а через некоторое время возрождаются на том же самом месте. Моя главная героиня тоже будет возрождаться из пепла. Это её судьба.

Мать Альбины смотрит на меня с широко открытыми глазами, хлопает ресницами и удивляется каждому слову. У меня возникает ощущение, что она живет в мире грёз. Наверное, так и есть, ведь эта женщина живет далеко от города, даже напоминает мне мою старенькую бабушку. Все старые люди, так или иначе, похожи друг на друга.

– И когда я смогу прочесть твой роман?

– Мам! – вмешивается Альбина осуждающе. – Ты перестанешь докучать бедной девушке? – Она встаёт из-за стола, хватает меня за руку и ведёт в соседнюю комнату. – Идём, Аня, время уже позднее, а мне завтра на работу.

Меня немного напрягает, что мы оставили грязную посуду на столе. Тётя Вера не выглядит слишком старой. На вид ей лет шестьдесят. Но это не значит, что я должна перекладывать обязанности на женщину, у которой есть проблемы с сердцем.

– Может, я помою посуду?

– Я сама уберу со стола, – отвечает она, когда мы оказываемся в спальне. Альбина вручает мне белый халат и гонит в ванную комнату. – Искупайся, пока вода не замёрзла.

– В каком смысле?

– Это сложно объяснить. Если говорить по-простому, за домом стоит аппарат, который нагревает воду. Мама запускает его утром и вечером, чтобы мы могли искупаться и прибраться в доме. Со временем вода остывает. Особенно, когда на улице так холодно. Заново воду греть никто не станет, поэтому тебе стоит поторопиться.

– Логично! – И я ухожу в душ.

Не знаю, о чем говорила Альбина, пытаясь донести до меня суть получения горячей воды, но я искупалась без особых проблем. Вода была очень даже горячей.

Я не стала задерживаться. Если верить словам младшего лейтенанта полиции по делам несовершеннолетних, завтра утром ей нужно ехать на работу. Это значит, что мне придётся подстроиться под график Альбины, иначе я буду добираться до города на своих двоих. Черт знает, как тут обстоят дела с транспортом. Если автобусы не ходят, придётся заказывать такси. Это лишняя трата времени и сил.

Искупавшись, я сушу волосы подручными средствами, надеваю на голое тело обычный халат и босыми ногами топаю в спальню. К тому моменту, как я вхожу в комнату, Альбина успела расправить двуспальную дубовую кровать, стоящую возле стены.

– С лёгким паром, – улыбается она, и я закрываю дверь, заметив, что во всем доме уже погашен весь свет. Горит один светильник на столе, рядом с постелью.

– Спасибо. Тётя Вика уже спит?

– Она выпила таблетки и уснула. Не обижайся, но я специально увела тебя в комнату. Ей нужен отдых и покой.

Похоже, мной манипулируют. Но я не возражаю. Если это необходимо, кто я такая, чтобы портить распорядок дня больной женщины?

– Мне кажется, или ты стала часто просить прощения? – спрашиваю в открытую, присев на край постели. – Альбина, что происходит? Зачем ты притащила меня к себе домой? Хотела познакомить с мамой? Или это твой способ загладить вину?

– Ты ведь понимаешь, что я могла забыть про дело твоего брата? – тихонько спрашивает она.

– Поэтому ты согласилась выпить кофе? Из-за этого ты паришься, что я буду встречать Новый год в полном одиночестве?

– Я испортила тебе праздник, Аня. Разумеется, я хочу загладить вину!

– Прекрати!

– Что я должна прекратить?

– Винить себя в ошибках моего сводного брата! Антон сам виноват. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Это ничего не изменит.

– Ты так думаешь?

– Я слишком хорошо знаю свою семью, – говорю я, оглядевшись. – Если Марина решила, что они должны поехать в Москву, отец побежит за ней. Как бы ни было больно, он точно такой же типичный мужик, которому нужна рядом юбка, откуда торчат сексуальные ножки.

– Забавно.

– Слушай, а у тебя нет какой-нибудь сорочки? – меняю тему, потому что не хочу говорить об отце.

– Прости, но я привыкла спать без лишних вещей, – признаётся Альбина, мотая головой.

– И что мы будем делать? – уточняю я, снова краснея от стыда. Я не возражаю, если она решит спать со мной без ничего. Но это немного неожиданно и неправильно. Мы слишком плохо знакомы, чтобы все случилось так быстро.

– Снимай халат и ложись. – Альбина встаёт с постели, выключает светильник и отворачивается. – Обещаю, я не буду подсматривать.

– Шутишь, что ли?

– Ну, ты ведь стесняешься, – она оборачивается, и я наглядно надуваю губки. – Или нет?

– Не говори ерунды! – без застенчивости снимаю халат, бросаю его на спинку стула, а телефон прячу под подушкой. Сама ложусь, укрываясь очень тёплым верблюжьим одеялом.

Альбина, кажется, улыбается, следуя моему примеру. Когда она ложится рядом со мной, я делаю глубокий вдох. Легли, а дальше что?

– Покажешь свой шрам? – не придумав ничего лучше, я включаю фонарик на телефоне.

– Смотри, – шёпотом отзывается она, стянув с себя одеяло по пояс.

Шрам, как она и говорила, находится в области правой ключицы. Это небольшой след от пули, больше напоминающий глубокий порез. Разница лишь в округлой форме и сморщенной коже по краям. Но даже в таком виде огнестрельное ранение выглядит весьма внушающим.

– Никогда бы не подумала, что какой-то психопат будет стрелять в такую красивую женщину.

– Считаешь меня красивой? – Альбина внезапно поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

Зачем я только это сказала? Я лежу рядом с голой женщиной, к которой испытываю интерес. И мой мозг предаёт меня. Я уже не соображаю.

– Это оборот речи, – пытаюсь оправдаться, но понимаю, что это бессмысленно.

– А Риту ты тоже считала красивой?

…

– Я права?

– Откуда ты знаешь это имя?! – повышаю голос я. Мне не нравится, когда кто-то узнает мои секреты без моего ведома.

– Ты же помнишь, где я работаю? – издевательски улыбается Альбина. – Я знаю, что случилось в две тысячи тринадцатом году. В деле есть показания преступника, который заявил на суде о том, что подтолкнуло его на совершение преступления. Он напал на тебя, верно? И он сделал это, потому что считал тебя порочной девушкой. Или, проще говоря, лесбиянкой. Я сложила общую картину и поняла, что случилось в той деревне.

– И что? Поэтому ты пригласила меня к себе домой? Хотела затащить меня в постель?

Теперь эти слова не возбуждают, а бесят! Я готова простить очень многое, но только не вмешательство в личную жизнь. Мои отношения с Ритой были слишком прекрасными, нежными и чистыми, чтобы какая-то сучка из полиции совала в них свой длинный нос.

– Ты любила её?

– Какая тебе разница?! У тебя не было права вмешиваться в мои дела! Это тебя не касается! И я не собираюсь оправдываться!

– Значит, ты до сих пор любишь её, – констатирует Альбина, перевернувшись на спину. – Прости, что я влезла в ваши отношения без спроса. Больше такого не повториться.

– Очень на это надеюсь. – Я поворачиваюсь к ней спиной, укрываюсь одеялом и, спрятав телефон под подушкой, закрываю глаза.

– Я плохо понимаю, почему ты позвонила и поехала ко мне, – продолжает она, разговаривая вполголоса. – Наверное, это как-то связанно с тем, что я понравилась тебе. Не могу сказать наверняка, но, если я права, мне стоит попросить прощения.

– За что ты извиняешься?

– Я не тот человек, который нужен тебе, Аня. У меня нет сексуальных предпочтений в отношении девушек. Ты очень красивая девушка, это правда, но я люблю только мужчин.

– Учту!

– Ты не злишься?

– Больше никогда не вмешивайся в мои отношения с Ритой, потому что это тебя не касается.

– Я тоже учту.

Раздаётся звонок мобильного телефона. Не хочу ни с кем разговаривать. Настроение находится на уровне плинтуса, а ведь до Нового года остаётся всего двенадцать дней.

И все же я лезу в сумочку, достаю мобильный телефон и смотрю на сенсорный экран. Альбина. Кто бы мог подумать, что она позвонит после того, как оставила меня дома, не попрощавшись. Я понимаю, что у неё есть обязанности на работе. Но нельзя же бросать гостью на поруки больной матери!

– Ты уже знаешь? – спрашивает она, не успев поздороваться.

– О чем ты говоришь? – уточняю, пытаясь открыть парадную дверь. Когда замок поддаётся, я вхожу в квартиру и понимаю, что хочет сказать эта женщина.

– Твой отец... он...

– Я уже поняла, что мои родственники свалили... – вздыхаю, испытывая самые отвратительные чувства. Меня кинули! Бросили прямо в преддверии нового года. – Они заезжали за документами, да? – спрашиваю я, пытаясь сохранить остатки гордости.

– Твой отец предупредил, что они едут в Москву, и я уже связалась по месту жительства, – отвечает Альбина; её голос кажется мне поникшим. – Прости, Аня, я не хотела, чтобы все сложилось...

– Может, ты перестанешь нести херню?! – не выдерживаю, срываюсь, потому что так меня ещё никогда не опрокидывали. – Альбина, я открою тебе страшный секрет! Ты не центр вселенной, поэтому перестань возносить себя до небес! Мой отец всегда был козлом. И наши семейные проблемы тебя не касаются. Ты выполнила свою работу. Закончим на этом. Больше не звони на этот номер!

– Аня, я...

Бросаю трубку. Не могу разговаривать с ней. Альбина оказалась типичным примером того, что мент, каким бы хорошим он ни был, все равно полезет в личную жизнь другого человека, чтобы вытащить все грязное белье. Она сделала это, когда заинтересовалась моими отношениями с Ритой. Более того, вместо того чтобы поговорить, она сделала это без разрешения. Я готова многое простить, но только не Риту. Сама виновата. Нечего было так обходиться со мной.

Снимаю обувь, вешаю зимнюю куртку, а сумку бросаю на тумбочку перед дверью. Захожу на кухню и понимаю, что новая семья отца даже не изволила прибраться и помыть посуду, которая горой навалена в раковине. В холодильнике шаром покати. Приехали пожрать, называется. К тому же я замечаю, что на моей постели кто-то спал. Видимо, это был Антон. Мелкий гаденыш не стал идти в зал, где спали наши родители, чтобы не мешать им. Или же это Марина сказала своему бестолковому сыну, чтобы он не путался под ногами. Так или иначе, а мне придётся стирать постельное бельё и проветривать помещение.

С отъездом членов семьи жизнь не заканчивается, поэтому я, включив музыку на всю катушку, делаю глубокий вдох и берусь за работу. Я загружаю стиральную машину грязными вещами и мерзким постельным бельём, к которому я даже притрагиваться не хочу. Только представлю, как отец трахает Марину, сливая сперму прямо на кровать; или Антон, который решил посмотреть видео для взрослых и подрочить на моей кровати, меня тошнит.

В глубине души я искренне рада, что они уехали. Надеюсь, мы встретимся через несколько лет, желательно, когда мне исполнится тридцать. А, может быть, все сорок. Семью сильно переоценивают. И все эти семейные ценности - ложь для тех, кто не нашёл счастья.

Работа кипит полным ходом. За день я успеваю сделать все, что задумала утром. Я помыла посуду и искупалась, перестирала все вещи и развесила их на балконе, даже сбегала в магазин, купила продукты и приготовила ужин. Хорошо жить одной!

Ну а отец, он, видимо, считает, что не стоит звонить дочери. Или же они с Мариной и Антоном все ещё в самолёте. По правде говоря, мне наплевать, чем они занимаются. Не хочу разговаривать с теми, кто использует меня в тех случаях, когда им это необходимо. Они попросили присмотреть за сводным братом, когда собирались в свадебное путешествие. Я со своей задачей не справилась. Но они сами виноваты. Это на их совести.

Накрываю на стол, мечтая поужинать акульим плавником с гарниром из овощей и бокалом яблочного сока, но не успеваю сесть, потому что раздаётся стук в дверь. Я закатываю глаза, бросаю салфетку на стол, а сама иду в коридор.

Открываю парадную дверь и вижу на пороге соседа, сына тети Клавы. Он приходит ко мне в одном случае, когда хочет занять денег. Поэтому я понимаю, что вечер безвозвратно испорчен. Как хорошо все начиналось.

– Привет, Аня! – говорит он, помахав рукой. – Ты не могла бы...

– Нет! Не могла, не хочу и не стану! – перебиваю я. – Ты уже должен мне восемь тысяч. Больше ни копейки не получишь. Верни все, что назанимал и забудь мой адрес.

– Понял...

Закрываю дверь на ключ и цепочку, возвращаюсь к столу и молча ужинаю. Я знаю, что это ещё не конец. Через несколько минут в мою дверь постучится баба Клава, которая придёт занимать вместо сына. Но я не собираюсь открывать дверь.

Соседи поговаривают, будто её непутёвый сынок увлекается азартными играми и уже задолжал огромные суммы денег каким-то бандитам. Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела, поэтому меня не сильно волнует судьба этих людей. Они задолжали мне восемь тысяч, которые занимали на протяжении всех этих лет. И я ничего не получила. Сомневаюсь, что когда-нибудь верну деньги.

Думаю, Альбина была права. Я слишком добрая. Но с этим покончено. Хватит мне ссориться деньгами дяди. Может быть, мы не обеднеем, однако я не планирую до конца жизни спонсировать наркомана, терпеливо ожидая, когда ему выпадет двадцать одно очко.

Когда в дверь снова начали стучать, я сую в уши наушники, выбираю на мобильном телефоне подходящую музыку и ухожу из реальности. Достали! Меня нет дома!

Отстранившись от посторонних глаз, я могу сфокусировать внимание на своих делах, что я и делаю, взяв в руки ноутбук. С того дня, когда на меня повесили заботу о сводном брате, я не притрагивалась к творчеству. Книга сама себя не напишет. К тому же, после разговора с мамой Альбины, которая так нахваливала мой сюжет, у меня появился стимул для продолжения работы.

Просидев весь вечер на кровати, уставившись в монитор ноутбука, я начинаю понимать, что пора сделать перерыв. Глаза уже слезятся и болят. Я никогда не привыкну сидеть весь день за компьютером. Мне нужен отдых. И я оставляю книгу до лучших времён.

Захожу на кухню, чтобы выпить немного сока, и слышу звонок в домофон. У меня незваные гости? Не помню, чтобы приглашала кого-то на ужин. Но делать нечего. Открываю дверь и выхожу на лестничную площадку.

Лифт ещё не успел добраться до моего этажа, как позади открывается соседская дверь. Из квартиры напротив выглядывает тётя Клава.

– Аня, доченька...

– Денег не дам! – отрезаю я. – Простите, тётя Клава, но я не собираюсь спонсировать вашего безработного сына. Если не хотите голодать, перестаньте давать ему деньги.

– Дай Бог тебе здоровья, дочка... – тихо отвечает старушка, закрыв дверь с той стороны.

Вроде бы поступаю правильно, ведь я ничем не обязана этим людям, а на душе кошки скребутся. Неприятно сосет под ложечкой. Ощущения такие, словно я совершаю смертный грех. И о чем я только думала, когда впервые одолжила денег? Откажи я в первый раз, сейчас не испытывала такого отвращения от собственного отражения.

Наконец лифт поднимается на мой этаж. Двери распахиваются в разные стороны, а из шахты выходит знакомая женщина.

– Зачем ты пришла? – спрашиваю у младшего лейтенанта полиции в должности инспектора по делам несовершеннолетних. – Мне кажется, я доходчиво дала понять, что тебя не касаются проблемы нашей семьи.

– Может, ты впустишь меня, и мы поговорим? Или мне оправдываться перед тобой прямо под дверью? – Она осуждает меня за то, что между нами случилось прошлой ночью. Это заметно по выражению лица.

– Ладно, заходи. – Я приглашаю её в квартиру, попутно закрываю дверь и указываю на кухню. – Будешь чай? У меня остался ужин.

– Нет, не стоит, – сняв сапоги с шубой, длинноногая Альбина проходит на кухню и садится за стол. – Я выпью горячего чая, чтобы согреться.

Ставлю чайник на плиту, а сама запрыгиваю на кухонный гарнитур, бросив в неё недоуменный взгляд.

– О чем хочешь поговорить?

– Во-первых, я хотела попросить прощения, – говорит она, сложив ногу на ногу. Мы смотрим друг другу в глаза, и между нами пробегает молния. Что это? Личная неприязнь? – Мне не следовало вмешиваться в твою жизнь, Аня, – продолжает она сдержано. – С моей стороны это выглядит очень некрасиво.

– Неужели? – усмехаюсь, даже не понимая, ради чего слушаю эту женщину. – Можно задать личный вопрос? На хрен ты вообще начала копать под меня? Искала компромат, что ли?

– Конечно же, нет, – расплывается в улыбке она. – Мне стало интересно узнать о тебе. Признаю, я перегнула палку, но мне было ужасно любопытно.

– Ты ведь в курсе, что для этого есть мобильные телефоны? Что тебе мешало набрать мой номер и спросить напрямую?

– В последний раз ты была не сильно настроена на беседу. Мне показалось, что ты что-то скрываешь.

Чайник на плите подаёт сигнал, и я спрашиваю на пол. Беру пару бокалов, наполняю их чаем и достаю из холодильника остатки ужина с бутербродами. Поставив все тарелки и бокалы на стол, я сажусь напротив неё.

– Я понятия не имею, что взбрело в твою голову, – говорю с серьёзным лицом. – Но разве ты не думала, что у людей бывают секреты? Есть вещи, о которых не принято разговаривать с первой встречной женщиной.

– Теперь я понимаю, как сильно ошиблась на твой счёт.

– Рада за тебя! И что? Продолжишь лезть в мои отношения с Ритой? Или оставишь меня в покое?

Альбина даже не притрагивается к чаю. И зачем я только надрываюсь, пытаясь угодить этой женщине?

– Хочешь, чтобы я ушла? - спрашивает она.

– Я хочу, чтобы ты больше никогда не вмешивалась в мои дела, Альбина! – без раздумий отвечаю я. – Это возможно? Или я оказалась под прицелом младшего лейтенанта полиции?

– Перестань, пожалуйста, – вздыхает она, мотая головой. – Признаюсь, я сглупила, но не надо говорить со мной в таком тоне. Мы с тобой не враги.

– Если бы ты так думала, ты не стала бы рыться в моем прошлом, – наклоняюсь к ней, заговорив в издевательском тоне. – И ты до сих пор не ответила, ради чего затеяла генеральную репетицию по поиску информации обо мне. Что это было, Альбина? Тебе заняться больше нечем? Если у тебя так много свободного времени, быть может, ты посвятишь его сыну, которого бросила на произвол судьбы?

Не успеваю отстраниться, как получаю по лицу. Альбина награждает меня звонкой пощёчиной. Я едва удерживаю равновесие на стуле, чтобы не упасть на пол. Но ей этого мало. Она хватает меня за волосы и бьет во второй раз.

Звон в ушах выбивает меня из равновесия, и я падаю на пол. Лицо горит, словно меня сунули головой в кипяток. Кожу обжигает огонь, возникший после нескольких ударов тонкой женской ладони.

Оказавшись на полу против своей воли, я чувствую, как меня тянут за волосы. Я хватаюсь за руку, которая крепко сжимает растрёпанные локоны и с трудом перебираю ногами, даже не осознавая, что происходит.

– Ещё раз заговоришь о моем сыне в таком тоне, я тебе все волосы вырву, малолетняя сучка! – скрипит зубами не на шутку обозлённая Альбина. Она толкает меня на пол, а сама открывает дверцу шкафа. – Знаешь, я сразу поняла, с кем имею дело. Ты, моя дорогая Аня, избалованная девчонка, которая не в силах уследить за своим братом.

– Сводным братом, – поправляю, прижавшись спиной к кровати. Я поглаживаю лицо, наблюдая, как младший лейтенант полиции рыщет в моих вещах. – Что ты ищешь? У меня нет наркотиков.

– Я знаю, что ты не употребляешь наркотические вещества.

– Тогда, какого хрена ты лазишь по моим вещам?

– Нашла! –гордо выкрикивает она, отыскав старый кожаный ремень.

– Ты ебанулась? – усмехаюсь, потому что не верю в её намерения. - Я в такие игры не играю! Ты меня путаешь с извращенцами!

– Сказала та, кто спит только с женщинами.

– А не пойти бы тебе в жопу, идиотка? – Я вскакиваю с пола, открываю соседнюю дверцу шкафа и смотрю в зеркало. Лицо у меня красное, как спелый помидор. Это немного неожиданно, ведь эта женщина не выглядит сильной.

– Я могу использовать наручники.

– Ты можешь пойти в задницу! – огрызаюсь, пройдя мимо неё. – У меня нет настроения, поэтому верни ремень на место и катись из моей квартиры.

Альбина другого мнения. Она откидывает руку за спину и бьет меня по ягодицам ремнём. Плотная ткань джинсовых брюк смягчает удар. К тому же мне кажется, она не собирается причинять боль. Но эти действия провоцируют меня на ответ, поэтому я хватаю её за волосы и бью по лицу.

– Сдурела?! – бросаю её на кровать, запрыгиваю сверху и схватив за запястья, вдавливаю в матрац. – Думаешь, я буду молчать и терпеть, потому что на тебе форма младшего лейтенанта полиции?!

– И что ты сделаешь? – спрашивает она, глядя на меня сквозь растрёпанные волосы.

В любой другой ситуации я бы, наверное, поцеловала её. Но это не то, на что я рассчитывала. Во-первых, все выглядит слишком странно. Во-вторых, секс с Альбиной сделает нас чем-то вроде пары, а я не хочу предавать Риту. Не после того, как эта сучка полезла в мою личную жизнь.

– Тебе пора, – говорю я, слезая с неё.

Не знаю почему, но Альбину удивляет моя реакция. Это читается в изумлённых глазах. Неужели она придумала все это, чтобы затащить меня в постель? Если это правда, я совершаю очередную ошибку. Далеко не первую, стоит заметить.

– Я думала, что ты хочешь переспать со мной, – говорит она, заглаживая волосы.

– Хотела.

– Что изменилось?

– Я передумала.

– Ты не шутишь? – уточняет она, искоса подсматривая на меня.

– Нет, Альбина, я не шучу. Я не собираюсь связываться с тобой после того, как ты полезла без разрешения в мои дела. Я в силах простить очень многое. Но ты перешла все границы. У меня были планы на твой счёт, однако ты и близко не стоишь рядом с Ритой.

– Вот оно что... – Она встаёт с кровати и идёт в коридор, бросив ремень на пол. – Прости, если я не в силах удовлетворить потребности.

– Ты идиотка! – бросаю ей вслед. – Может, это ты привыкла утолять потребности, но меня не волнует секс. Я думала, что между нами будет нечто большее банального перепихона. И раз ты рассматриваешь секс со мной, как утоление потребностей или любопытства, это ещё один повод держаться от тебя подальше.

– Мы поняли друг друга, – кивает она, хлопнув дверью.

Проводив её взглядом, я закрываю все замки и иду в комнату. На голове у меня страшный беспорядок. Было бы неплохо расчесаться, но я даже не в силах взять в руки расчёску. Эта ситуация с Альбиной усугубляет и без того паршивое настроение.

– И о чем ты думаешь, идиотка? – спрашиваю себя. – Если ты продолжишь в том же духе, проживёшь всю жизнь в одиночестве.

В глубине души я понимаю, что никогда не смогу вернуть свою ведьму. Прошлым летом Рита уехала в Санкт-Петербург. У неё есть муж и сын. Она счастлива в браке с Олегом. Мы провели вместе лето любви 2013 года, но это в прошлом. Почему же я не могу забыть о ней? Почему я не хочу начать новую главу в своей жизни? Неужели я так зациклена на ней, что больше не в силах полюбить другого человека?

Больше всего на свете я хочу любить и быть любимой! Об этом я мечтаю все эти годы! Но судьба опрокидывает меня раз за разом, словно я единственный в мире человек, который не заслуживает обычного счастья! Паршиво быть этим неудачником!

В сознание меня возвращает телефонный звонок. На мобильник приходит сообщение, и я смотрю на адресата.

– И снова здравствуйте, – говорю я, открывая дверь.

– Прости, если помешала, – отвечает Альбина. – Видимо, у меня в пылу борьбы из кармана вылетел телефон.

Она проходит в спальню, находит пропажу под подушкой и возвращается к двери:

– Ещё раз прости...

– Рита... – неожиданно для самой себя говорю я.

– Что? – Альбина поднимает глаза.

– Я до сих пор люблю её.

– Да? Наверное, это прекрасно, когда тебя любят. А ей ты говорила о своих чувствах?

– Ты серьёзно? Неужели ты не знаешь, что она вышла замуж и переехала?

– Нет, я этого не знала. Я не искала сведения о твоей подруге. По правде говоря, мне удалось узнать только про случай в деревне Вереск.

– Понятно...

– Подожди! – говорит она, взяв меня за руку. – Если Рита вышла замуж, вы больше никогда не сможете встречаться. Я права? Получается, что это разбивает тебе сердце.

– И да, и нет, – вздыхаю в ответ.

– Блин, мне так жаль, Аня!

– Хочу испечь блинчиков, – внезапно отвечаю я. – Может быть, останешься на ужин?

– Я люблю блинчики, – улыбается Альбина.

– Раздевайся и мой руки. Я пока поставлю тесто.

– Костик и Рита – две запретные темы, которые мы больше не будем обсуждать, – решительно говорю я, запивая чаем варенье и на удивление вкусный блинчик.

– Хорошо! – утвердительно кивает Альбина, следуя моему примеру.

Мы пожимаем руки в знак согласия.

Нет, я, конечно, не возражаю, если она переночует у меня дома. Но я как-то не думала, что это будет так необычно.

– Останешься? – спрашиваю я, взглянув на настенные часы. Время уже почти двенадцать.

Какой я буду хозяйкой, если выставлю гостью на улицу? Да и Альбина не спешит уходить. Не знаю наверняка, что замышляет эта женщина, но, видимо, мы нашли общий язык и сможем пережить одну ночь в соседних комнатах.

– Не хочу стеснять тебя, – говорит она, всем своим видом намекая на прошлую ночь, когда мы спали в одной постели.

– Вообще-то у меня две комнаты. Я могу постелить тебе в своей спальне, а сама лягу в зале.

– Уверена? Мне не хочется задвигать тебя.

Это сводит с ума! Почему она такая правильная и неправильная одновременно? Её ничуть не напрягает спать со мной, сверкать голой задницей и обсуждать мои отношения с Ритой. Но стоит нам заговорить про бытовые проблемы, такие как мой глупый сводный брат, ночёвка друг у друга в гостях и прочих мелочах, как она начинает просить прощения и искать оправдания. Это невыносимо!

– Все будет хорошо, – пожимаю плечами, стараясь сохранить остатки гордости и самообладания. Если она замышляет какую-то безумную игру, мне не следует срываться по пустякам. Честно говоря, одного раза было достаточно.

– Слушай, зачем ты схватилась за ремень? – спрашиваю я, пытаясь понять её. – Да, я признаюсь, что перегнула палку, когда заговорила о твоём ребёнке. Вот только ты могла ограничиться пощёчиной. На хрен ты начала таскать меня по квартире и рыться в моих вещах?

– Привлекала твоё внимание. Как думаешь, у меня получилось?

– Зависит от того, чего ты хотела добиться.

– Затащить тебя в постель, – спокойно отвечает Альбина, улыбаясь. – Откуда мне было знать, что ты до сих пор сохнешь по бывшей? Я догадывалась, что между вами не все так просто. Но я не представляла, настолько все серьёзно. Прости, впредь такого не повторится.

Я приятно удивлена и рассержена, потому что это не то, на что я рассчитываю. Затащить меня в постель, значит? Так она думает обо мне? Я что, выгляжу такой доступной, чтобы меня все время приравнивали к девушке с низкой социальной ответственностью? Это ещё хуже того, о чем Альбина говорила вчера.

– Прошлой ночью ты утверждала, что тебе нравятся только мужчины, – говорю я с нотками сарказма. – Неужели ты ухитрилась изменить своё отношение к девушкам?

– У меня было время подумать, Аня, – признаётся она, отодвинув пустую тарелку. – Ты права, раньше я никогда не смотрела на женщин, как на объект сексуального интереса. Давай посмотрим на всё с моей стороны. Это странно! Если ты лесбиянка, в чем у меня не осталось никаких сомнений, у тебя никогда не будет полноценной семьи. Ты не сможешь завести ребёнка, не выйдешь замуж, а с нашими законами никогда не станешь невестой. Это значит, что ты сознательно настраиваешься на жизнь без любимого человека.

– Такое чувство, будто ты все эти годы прожила в пещере, – усмехаюсь над глупостью взрослой женщины, которая со стороны выглядит весьма умной и образованной. – Есть сотня способов завести ребёнка, при этом не состоять в браке с мужчиной. То же самое можно сказать и про отношения с другой женщиной, с которой я могу жить в гражданском браке.

– Это немного необычно, но мне нравится, что ты не зациклена на вещах, которое навязывает нам общество. – Альбина дотрагивается моей руки. – По правде сказать, ты мне сразу понравилась. Не могу сказать наверняка, что это любовь, но я хочу увидеть, чем это закончится.

– О чем ты говоришь?!

– О нас с тобой.

Взрываюсь громким хохотом:

– Ты в своём уме?! Я никогда не говорила, что хочу встречаться с тобой! Нет никаких нас, Альбина!

Я пока не понимаю, о чем думает эта сумасшедшая женщина! Все выглядит так, словно она уже все решила за меня. Непробиваемая идиотка!

– Не вижу ничего смешного, – скривив губы, говорит она. – Я говорила абсолютно серьёзно. Если тебя забавляют люди, которые предлагают встречаться...

– Дело не в этом! – выдыхаю, облизнув приторные от варенья губы. – Я не могу уследить за ходом твоих мыслей, Альбина. Вчера ты говорила одно, сегодня ты говоришь и ведёшь себя по-другому. Как я должна реагировать на такие заявления? Твоя попытка затащить меня в постель, а после - поделиться чувствами, выглядят фальшивыми!

– Это правда, – без раздумий соглашается она. – Мне не следовало... Короче, для меня это в новинку, поэтому я скажу то, что чувствую. Ты мне нравишься, Аня. И я говорю от чистого сердца. Если ты не возражаешь, я хотела бы узнать тебя поближе. Это возможно? Мы можем попробовать все сначала?

Вот это уже не смешно! Судя по тому, как она смотрит на меня, эта безумная баба говорит на полном серьезе. Я, конечно, не сомневаюсь, что выгляжу очень сексуально. От мужиков отбоя нет. Но я же не могла сделать из натуралки лесбиянку за несколько дней?!

– Не шути так, пожалуйста, – одёргиваю руку и вскакиваю.

– Ты мне не веришь? – вздыхает она. – Ну, хорошо. Как я могу доказать свои искренние намерения? Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила?

– Пошли спать, – отвечаю без задней мысли, широко зевнув. – Мы обе устали за весь день. К тому же тебе завтра на работу.

– У меня выходной.

– Я хочу спать, Альбина.

– Ладно, как скажешь...

Захожу в свою комнату, достаю из гардероба запасную сорочку с полотенцами и тапочками, выдаю их своей гостье и посылаю в ванную комнату. Пока Альбина принимает душ, я успела постелить чистое постельное бельё у себя и в зале, расправила диван и подготовилась ко сну.

– Будешь спать в моей комнате, – говорю я, когда она вышла из ванной.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Сама иду в душ.

Стоя под плотным напором тёплой воды, которая стекается по волосам и телу, я думаю о том, что наговорила Альбина. Я не знаю, настолько серьёзные намерения преследует эта женщина, но мне не по себе, когда кто-то откалывает такие номера. И, разумеется, я ни на секунду не поверю, что она говорила об этом так искренне, как утверждает.

Мне приходилось иметь дело с виртуальными знакомствами. Это тот нездоровый случай, когда за фотографией красивой девушки на сайте знакомств скрывается то ли малолетний придурок, у которого на лицо все признаки отсутствия женского внимания, то ли стукнутый на голову старый извращенец, жаждущий познакомиться только ради того, чтобы поделиться своими больными фантазиями. Сколько грязи и дерьма я наслушалась от этих неадекватных личностей! И каждый из них прожигает жизнь на сайте только ради удовлетворения сексуальных потребностей. Это онанизм на новом уровне. Таких людей уже не возбуждает самое извращенное порно, какое только можно найти во всемирной паутине. Их не в силах заинтересовать ни издевательства над хрупкой женщиной, ни более извращённые варианты секса. Эти личности погрязли в своих фантазиях.

Я не считаю, что Альбина входит в состав этих извращенцев. Но её действия, её манеры и способы добиться желаемого начинают пугать. Мне не хочется избавляться от неё. Она мне нравится. Но в то же время я не планирую предавать свою первую любовь. Альбина никогда не сравнится с Ритой. Более того, если она продолжит в том же духе, мне придётся избегать её. Не хочу связываться с психопатами. И если это игра, которая создана для насмешки над моими чувствами, я голыми руками придушу эту сучку!

Завернувшись в полотенце, я выхожу из ванной и заглядываю в комнату. Альбина сидит на кровати с мобильным телефоном в руках.

– Позвонила маме и сказала, что переночую у тебя, – говорит она, улыбнувшись. – Не хочу, чтобы она волновалась.

– Это правильно, – киваю я, войдя в спальню. – У твоей мамы больное сердце, и ты правильно делаешь, что говоришь ей о каждом шаге.

– Ну да...

– Помнишь, как ты сказала о профессиональной деформации взглядов на жизнь? – резко меняю тему, потому что хочу поставить все точки над и.

– Конечно. Ты не веришь, что такое возможно?

– Верю. Я читала об этом в сети. К тому же я, похоже, тоже стала иначе воспринимать людей после общения на сайте знакомств. – Тяжело вздохнув, я сажусь на стул рядом с дверью. – Ты когда-нибудь любила по-настоящему? Ты чувствовала, что способна перевернуть грузовик? Ты испытывала прилив адреналина всякий раз, когда тебя касался любимый? Тебя сводил с ума взгляд чёрных глаз? Если ты никогда не испытывала ничего подобного, значит, ты не была влюблена. Мне довелось испытать на себе всю нежность и любовь искренних чувств, потому что я до сих пор люблю одну невероятно прекрасную женщину.

– Нет, Аня, я не испытывала такого.

– Я так и думала. Поэтому ты смотришь на меня, как на предмет вожделения. Тебя интересует только секс. Прости, пожалуйста, но, если тебе хочется понять, что чувствует женщина во время секса с другой женщиной, найди себе менее подходящую кандидатуру. И перестань вести себя так, будто ты извращенка, которая помешана на разврате. Мне этого на сайте знакомств хватило.

Встаю со стула и собираюсь уйти в зал, но не успеваю переступить порог. Альбина тоже встаёт на ноги и смотрит на меня.

– Кажется, мне следует извиниться, – говорит она. – Я начиталась литературы в сети и посчитала, что лесбиянок интересует только интимная близость.

– Я не могу говорить за всех, но у меня нет потребностей во внимании. По правде говоря, мне тоже нравится заниматься сексом. Только это не значит, что я буду раздвигать ноги по первой прихоти. Не думаю, что смогу забыть Риту. И я не верю, что полюблю другую женщину. Однако я пытаюсь начать все сначала. Мне хочется любить и быть любимой, Альбина.

– Я понимаю. В этом мы не отличаемся.

– Ты права, – оборачиваюсь, посмотрев в её сторону. – Что теперь?

– Я не знаю. Думаю, ты больше не захочешь иметь дело с той, кто показал себя не с самой лучшей стороны. Я совершила ошибку, и мне ужасно жаль, что тебе пришлось смотреть на мои глупые выходки.

– И что?

– Но я говорила правду! Мне очень хочется находиться рядом с тобой. Это сложно объяснить словами, но мне кажется, что ты единственный человек на всём белом свете, который оказался в нужное время и в нужном месте. Мы встретились из-за случайных стечений обстоятельств. А все ещё верю, что это знак.

– Может быть, ты в чём-то права, – нехотя соглашаюсь я. – За все эти годы ты стала первой, кто заставляет задуматься о будущем. Раньше я думала только о том, как завести подружку и наладить отношения с Ритой. Глупо, конечно, ведь нас с ней больше ничего не связывает. И ты отчасти помогаешь мне забыть про неё.

– Если ты не возражаешь, мы могли бы сходить в кино, – внезапно предлагает Альбина, а я, вместо того чтобы согласиться без лишних слов, улыбаюсь. – В канун Нового года в кинотеатрах показывают разные комедии. Ты ведь развлекаешься? Мы можем провести вечер вдвоём. Как говорится, начнём все заново. Что скажешь?

– Думаю, мы обе заслужили второй шанс, – отвечаю я, подмигнув. – Раз у тебя завтра выходной день, мы можем заехать к тебе, чтобы ты переоделась, а потом поехать в торговый центр. Развлечься мне точно не помешает.

– Отлично! Я как раз смотрела афишу.

– Спокойной ночи, Альбина.

– И тебе сладких снов, Аня.

Помахав рукой, я прикрываю дверь и захожу в зал. Только теперь замечаю, что забыла мобильный телефон в комнате, которую занимает Альбина.

Я закатываю глаза, разворачиваюсь и иду обратно, в надежде успеть до того, как она выключит свет. Подхожу к двери и, заглянув в маленькую щель, вижу, что Альбина не лежит на кровати, а снова роется в моем шкафу. Только стоило поверить в искренность слов, отойти на несколько секунд, как она опять берётся за старое. Ну, сколько можно ошибаться?!

Сжав зубы, я толкаю дверь и влетаю в комнату. Альбина, увидев меня, широко раскрывает глаза и роняет мобильный телефон.

– И что ты делаешь? – спрашиваю осуждающим тоном. – Тебе никто не говорил, что не следует рыться в чужих вещах.

– Прости, пожалуйста, но это не то, о чем ты думаешь! – отвечает она, подняв с пола телефон. – Видишь? Раз уж мы собрались завтра в торговый центр, я решила, что будет неплохо сделать тебе приятно.

– Ты собираешься купить мне подарок? – уточняю я, глядя в маленький монитор. На телефоне Альбины открыт сайт магазина женской одежды, который находится в торговом центре.

– А что в этом плохого?

– Знаешь, ты и впрямь немного странная!

– Это из-за нервов.

– У тебя нервишки шалят в преддверии нового года?

– Они шалят, потому что ты рядом.

– Не может быть! – улыбаюсь я. – И не надо говорить, будто ты влюбилась! Не поверю!

– Я и сама не знаю, что происходит.

– Слушай, – беру со стола мобильник, – если я уйду, ты больше не станешь рыться в моей одежде? Я хочу спать, но не уверена до конца, что могу довериться человеку, который откалывает подобные фокусы посреди ночи.

– Если не доверяешь, можешь лечь вместе со мной, – спокойно предлагает Альбина.

Ей богу, мы ведём себя, как глупые школьницы. И почему со мной происходит подобная хрень? Почему всякий раз, когда я пытаюсь наладить личную жизнь, на моем пути встаёт очередное чудо природы? Я уже связывалась с ведьмой! Теперь я пытаюсь понять ещё одну идиотку, которая работает в полиции, но не гнушается лазить по чужим гардеробам.

– Я точно свихнусь, – говорю я, вытащив из шкафа свежий пеньюар. – Ложись спать, Альбина. Обещаю, подсматривать не буду.

Когда я отворачиваюсь лицом к двери, она развязывает пояс и позволяет халату скользнуть по хрупким плечам на пол, после чего бросает его на кресло, а сама ложится под одеяло. Я выключаю повсюду источники света, подхожу к постели и не спеша переодеваюсь.

– Я всегда завидовала женщинам с пышной грудью, – признаётся Альбина, а я замечаю, что она смотрит на меня. Точнее, на мои прелести.

– У моей мамы тоже была скромная грудь, – отвечаю я, отложив мокрое полотенце. Я забираюсь под одеяло и ложусь на спину, уставившись в потолок. – В тринадцать лет, когда мы собирались поехать в Сочи, во время отпуска отца, мы с мамой пошли по магазинам. В примерочной, пока мы мерили купальники, она смотрела на меня с завистью. А я хихикала, потому что уже в таком юном возрасте обогнала взрослую женщину.

– Ты скучаешь по ней?

– Очень скучаю. Иногда она приходит ко мне во сне, просит присмотреть за папой и не волноваться, ведь у неё всё хорошо. Я просыпаюсь со слезами на глазах.

– Я не представляю, каково потерять маму... – вздыхает Альбина, обняв меня длинными и тёплыми руками.

– Это невыносимо... – Меня пробивает на эмоции, и я начинаю реветь. – Я не думала, что потеряю её. Мне так тяжело без неё. Почему все плохое случается только со мной? Чем я обидела вселенную, чтобы она подкидывала все новые и новые испытания? Неужели я всю жизнь буду страдать? За что?!

– Поплачь, милая, – шепчет мне на ухо Альбина.

Я прижимаюсь к ней, сворачиваюсь в клубок и прячусь от мира под тёплым одеялом. Я чувствую, как она гладит мои волосы, теребит их растопыренными пальцами.

У меня сводит зубы, но я все ещё реву. Не могу ничего с собой поделать. Столько всего навалилось на мои плечи, что я до сих пор в ужасе от отъезда отца. Он меня бросил! Он променял свою дочь на какую-то беременную суку, которой заделал ребёнка! И это выводит меня из равновесия. Никогда бы не подумала, что отец способен поступить так жестоко. Мало того, что он ни разу не навестил могилу матери, так теперь он окончательно бросил семью!

Я продолжаю реветь, потому что боль стала совсем невыносимой. В глубине души я начинаю понимать, что обречена жить в полном одиночестве. Это мой крест, моя судьба. Все, кого я люблю, бросают меня. Они уходят. А я все ещё здесь. Я одна.

– Все будет хорошо… – продолжает утешать она.

Или же нет? Что, если Альбина именно та, кого я искала?

Открываю глаза и хлопаю ресницами, пытаясь понять, куда меня занесло. У меня такое бывает. Я теряюсь в пространстве, начинаю сильно нервничать и паниковать. Спустя несколько минут я прихожу в себя, осознаю, что нахожусь дома, в своей постели, с мобильником под подушкой.

Не успеваю я поднять голову и взять из ящика стола таблетки, которые пью в тех случаях, когда жизнь кажется полным отстоем, в комнату входит Альбина. На ней мой белый халат от пеньюара, такой короткий, что едва прикрывает округлые бёдра.

– Доброе утро, солнышко! – улыбается она, протягивая стакан с холодным соком. – Как спалось?

– Терпимо. Такое ощущение, словно пила всю прошлую ночь, – отвечаю я, взяв в руки баночку с антидепрессантами. – Не могу вспомнить, как уснула.

Альбина отбирает у меня таблетки, смотрит на название, осуждающе покачивая головой.

– Ты знаешь, что это лекарство вызывает сильную зависимость?

– У меня есть рецепт...

– Плевать я хотела на твои рецепты! – Альбина открывает ящик стола, где лежит ещё два десятка баночек. – Ты ебанутая?! Как давно ты пьёшь эти таблетки?!

– Какая тебе разница? Чего ты привязалась с самого утра? Не видишь, как мне паршиво?!

- Это из-за отца? Или ты пытаешься заглушить боль расставания с Ритой?

Не успела проснуться, а одна дура, которая лезет с расспросами, испоганила мне прекрасное утро. И как я должна справляться с проблемами, когда все вокруг норовят воспитывать?

– Послушай, а тебе не пора домой? – спрашиваю я, пытаясь избежать очередного урока воспитания где-нибудь в туалете.

– Если хочешь, чтобы я ушла, только скажи! – бросает вслед Альбина. – Но ты не имеешь права гробить своё здоровье этими таблетками. Есть тысяча способов, как избавиться от проблем.

– Неужели?! – сидя на унитазе, отзываюсь я. – Может быть, вы скажете, как справиться со всем этим, доктор Хаус? Мама умерла! Отец знать меня не хочет! Самая дорогая женщина на свете вышла замуж, родила ребёнка и переехала на другой конец страны! Вчера у меня было день рождения, а через две недели будет Новый год! В университет я перестала ходить, потому что ничего не понимаю в новой программе! Мои однокурсницы постоянно обсуждают парней, а я даже не могу поддержать беседу, потому что скрываю сексуальную ориентацию! Прибавь сюда одну ебанутую бабу, которая вмешивается в мои дела! Нравится такой расклад? И что вы мне пропишите, доктор? Может быть, мне следует сходить в детский садик и покружить хороводы вокруг ёлки? Или мне стоит принять себя? Как это происходит, а?

Альбина стоит под дверью, но не спешит с ответами. Она не собирается уходить. Однако она понятия не имеет, что я чувствую в преддверии новогодних праздников.

Открываю дверь, бросив в неё осушающим взглядом:

– Ничего сказать? Ты меня не знаешь, Альбина, и все равно лезешь со своими уроками воспитания. Хочешь помочь? Прежде чем открыть рот, подумай хорошенько, а нужны ли твои советы той, кто давно помышляет о смерти!

– Это не повод! Думаешь, только у тебя есть проблемы? – Альбина следует за мной по пятам, и мы входим в спальню. – Ошибаешься! Я не хочу и не буду смотреть, как ты убиваешь свой организм!

– Я уже сказала, что тебе пора ехать домой, – отвечаю я, повышая голос. Мы говорим на повышенных тонах, обстановка быстро накаляется, и я не выдерживаю. – Чего ты хочешь, черт возьми?! Почему ты увязалась за мной?! Сколько раз я должна повторить, чтобы ты ушла?!

– Я не уйду, пока не буду уверена, что все будет хорошо.

Это было последней каплей. Я и без того чувствую себя отвратительно, настолько ужасно, что хочется залезть в петлю, а тут ещё эта лезет ко мне с нравоучениями.

Не выдержав напора эмоций, которые разрывают мою голову, я резко оборачиваюсь и так же резко толкаю её. Альбина падает на кровать, но сразу же вскакивает на ноги. Она хватает меня за волосы. Я отвечаю взаимностью. Мы вцепляемся друг в друга, визжим, носимся по спальне и рвём локоны на голове. Это больше не прелюдия к чему-то новому. Теперь наша возня напоминает петушиные бои без правил.

Швырнув меня на пол, Альбина не может удержаться на ногах и падает рядом со мной. За это я бью её по лицу, а она наносит удар по печени. Хватит ртом воздух, я широко раскрываю глаза и не могу вздохнуть. Я начинаю задыхаться, не в силах восстановить сбитое дыхание. Видимо, она замечает, что я и впрямь могу врезать дуба.

– Эй! Что с тобой?! – спрашивает она. – Твою мать!

Альбина переворачивает меня на живот и хлопает несколько раз по спине. Я начинаю кашлять от переизбытка кислорода, махаю руками и пускаю слюни. Отвратительное зрелище!

– С тобой все нормально? – интересуется она обеспокоенные тоном.

Прихожу в себя и переворачиваюсь на спину, обратив внимание на растрёпанный внешний вид этой женщины. В пылу борьбы я случайно порвала пеньюар, поэтому теперь я замечаю тёмный торчащий сосок, пожёванный детскими дёснами во время кормления грудью. Если сквозь ткань одежды и бюстгальтера мне оставалось только догадываться, насколько скромная грудь у Альбины, сейчас я вижу, что матушка природа обделила её.

– Знаешь, а ты самая больная сучка на свете! – заявляю я, откашлявшись. – Так ты благодаришь человека, который позволил тебе остаться с ночёвкой?

– Подай на меня в суд.

– У меня есть идея получше!

Кровь пульсирует у меня в висках. Я чувствую прилив сил и энергии, которую ощущаю рядом с ней. Чем бы я занималась, если бы она ушла? Пила таблетки, чтобы унять боль расставания с Ритой? Не самая лучшая перспектива для молодой девушки, едва дожившей до двадцати трёх лет.

Во мне просыпается очень злобный дьяволёнок, который уже знает, как ему поступить. Сказываются месяцы тренировок по самообороне. Я научилась использовать слабость противника в своих целях. И раз со сводным братом мне удалось провернуть болевой приём со сжатием яичек, то и для Альбины у меня запасено нечто особенное.

Я хватаю её за сосок и резко прокручиваю его по часовой стрелке. Не думаю, что она была готова к такому развитию событий. И я оказываюсь права. Выпучив глаза, с её губ срывается протяжный визг. Она орёт так громко, что у меня закладывает уши. При это она хватает меня за волосы и запястье, но это больше не имеет значение. Я не собираюсь отпускать свою жертву.

Однако ей удаётся выбить меня из равновесия, и мы падаем на бок. Мы лежим на полу, глядя друг на друга то ли с презрением, то ли с каким-то нездоровым наслаждением.

– Ты мне чуть сосок не оторвала, маленькая сучка! – заявляет она, облизнув пересохшие губы. – Знаешь, как это больно?!

– Сама виновата, злюка! – показываю язык, а в глубине души улыбаюсь. Не знаю почему, но мне нравится проводить время рядом с Альбиной. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг. Может быть, это про нас с ней?

– Ты так и будешь лежать? – спрашиваю я, глядя за тем, как она потирает груди. Видимо, ей очень больно. Не следовало мне использовать такой подлый трюк. Но я хотела победить, и я одержала победу.

– Все ещё хочешь, чтобы я ушла?

– Зависит от того, чего хочешь ты.

– Сбежать от тебя подальше!

– А мне казалось, что ты пыталась затащить меня в постель, – напоминаю я. Не могу думать ни о чем другом.

– Когда это было? – хмыкает Альбина, пытаясь встать на ноги. – Сейчас я понимаю, что нам не следует...

Я вскакиваю вслед за ней, не позволяю ей опомниться и толкаю прямо на кровать. Она приземляется на мягкий матрац, оказывается на спине, чем я и пользуюсь, оседлав её, как породистую кобылку.

Мы смотрим друг другу в глаза, словно пытаемся оценить шансы на победу. Не знаю, о чем думает она. Честно говоря, меня это не сильно беспокоит. То, чего хочется мне, имеет куда большее значение.

– Снова нападешь? – улыбаясь, спрашивает она. – Учти, я с радостью закрою тебя на пятнадцать суток.

– А ты не могла бы с той же радостью закрыть свой ротик? – спрашиваю я, и, не дождавшись ответа, примыкаю губами к её губам.

Видимо, все это время она терпеливо ждала, когда я пойду на этот ответственный шаг. Признаюсь, для меня это было настоящим испытанием. Но, в конце концов, я ловлю себя на мысли, что больше не могу и не стану жить прошлым. Рита начала новую жизнь. И мне пора отпустить свою ведьму.

Губы Альбины оказываются слишком нежными, чтобы я могла оторваться от неё. К тому же она ничуть не удивлена моим действиям, а с первой секунды охотно отвечает на поцелуй. Это даёт возможность использовать ситуацию в своих целях, и я углубляюсь в глубины её рта. Наши языки сливаются воедино, становятся одним целым.

– Подожди! – оторвавшись от моих губ, Альбина делает глубокий вдох. – Не думаю, что это хорошая идея…

– Заткнись! Замолчи! Больше не звука, мать твою! – быстро отвечаю я, схватив её за горло. – Постарайся не испортить момент, договорились?

Не в силах устоять перед глубиной её манящих чёрных глаз и соблазнительно нежных губ, я срываю с себя сорочку, снова и снова покрывая её на удивление жадными поцелуями. Губы очень сладкие, и меня это возбуждает, но я не останавливаюсь на месте, а устремляюсь к шее. Мое дыхание обжигает её. Я чувствую, как она напряжена. Выгнув спину, она обнимает меня и идёт навстречу моей страсти. Это возбуждает ещё сильнее.

Мои руки скользят по её груди, и я чувствую, что не все так плохо, как кажется со стороны. Бюст Альбины хоть и скромный, но мягкий и упругий. Срываю с неё пояс, обнажив всю красоту женского тела, примыкаю к набухшим от возбуждения соскам и пробую их на зубок. Я ощущаю, что от этого каждая мышца в её теле слабеет.

У неё перехватывает дыхание, и она отдаётся мне целиком и полностью. Это то, на что я рассчитывала!

Не успевает она обхватить мою шею руками, а я устремляюсь вниз, к желанной поросли волос между длинных и соблазнительных ножек. Я касаюсь их кончиками пальцев, ощущая приятное тепло там, где давно стало влажно и горячо.

Скользнув руками по округлым бёдрам, которые манят меня своей красотой, я с трепетом в душе раздвигаю её ноги. Не хочу торопить события, поэтому делаю все очень медленно, наслаждаюсь процессом. Мне не нужно спешить, ведь спешка, как говорила Рита, имеет свойство оставлять после себя дурное послевкусие.

– Подожди, пожалуйста! – срывается с губ Альбины, и я поднимаю голову. Меня немного раздражает, что она оттягивает неизбежное, но я все понимаю.

– В чем дело?

– Я не знаю, как это происходит между женщинами... – стыдливо отвечает она.

– Не думай об этом, ладно?

– Довериться профессионалу? – расплывается в улыбке Альбина, а я улыбаюсь в ответ. – Ну, ладно, я тебе доверяю.

Пару минут назад мы катались по полу, пытаясь вырвать волосы друг у друга, ещё я выкручивала ей соски, а теперь она говорит о доверии, которое возникло так же внезапно, как и мои чувства. Не знаю почему, но мне начинает казаться, что мы были созданы друг для друга. Две двинутые на голову девки, у которых явные проблемы с прошлым, встретились благодаря воле случая и безалаберности одного глупого подростка. Как лихо сменяются события. Если вчера я мечтала прикончить её, придушить голыми руками, то сегодня мне хочется трахнуть её.

Этим я и собираюсь заняться.

Накрываю её всем телом, пристроившись между ног, накрываю губы нежными и томительными поцелуями, а сама дотрагиваюсь до особо чувствительного места, поглаживаю его невесомыми прикосновениями среднего и указательного пальцев, и продолжаю стимулировать его до тех самых пор, пока он ни наполняется горячей кровью. Альбина горит подо мной. Закрыв глаза, она извивается, покусывает нижнюю губу и вздрагивает от каждого прикосновения.

Ко мне приходит понимание того, что она готова. И я, используя весь свой накопленный опыт в постели с ведьмой, погружаюсь в неё.

Она хватает ртом воздух и замирает. Её чёрные глаза широко расширяются, а тонкие изогнутые брови ползут вверх. Я знаю, что она чувствует в это мгновение. Мне незнакомо это ощущение, но я не в первый раз наблюдаю подобную реакцию.

– Дыши... – шепчу ей на ушко, и она выдыхает, расплываясь в улыбке.

Я выдерживаю небольшую паузу, терпеливо жду, пока Альбина приходит в себя от лёгкого потрясения. Ей хватает всего нескольких ударов сердца, и я снова накрываю её губы своими губами, погружаясь пальчиками в глубину её лона. Она невероятно горячая и влажная от возбуждения. Более того, мои действия отзываются дрожью в её ногах. Она двигается мне навстречу, всем своим видом показывая, как нужно действовать, чтобы ей было хорошо.

Первый наш опыт оказывается не столько мимолётным, сколько по-настоящему волшебный. Проходит всего несколько минут, и Альбина взрывается от наслаждения. Я чувствую это кончиками пальцев, ощущаю её оргазм и наслаждаюсь этим волнительным мигом. Чувствительная плоть внутри неё сжимается от переизбытка эмоций.

– Боже! – гортанно выкрикивает она; вены у неё на руках набухают, грудь покрывается красными пятнышками, а на лбу появляется испарина – несколько маленьких капель пота, которые я вытираю, заглаживая их вместе с волосами.

Альбина прибывает в мире сладостных удовольствий. Она выглядит, как натянутая струна. Мне нравится смотреть на неё в новом свете: удовлетворённую, насытившуюся и затраханную.

– Что это было? – придя в себя, она облизывает пересохшие губы.

– Ничего особенного, – отвечаю я, поглаживая её гладкий животик. – Просто, тебя только что поимели. Как ощущения?

– Сладко! – расплывается в улыбке она, посмотрев в мои глаза. – Где ты научилась таким приёмам?

– В постели с одной коварной и привлекательной ведьмой. Разве это не очевидно?

– Ну, не знаю... – хихикает она. Когда я пытаюсь встать с кровати и сходить в туалет, она хватает меня за руку. – Ты куда? Я думала, что настал мой черёд!

– Наберись терпения.

Она смотрит на меня таким взглядом, словно я украла миску со сметаной. Это выглядит очень мило, даже уходить не хочется. Но я все равно иду в дамскую комнату, делаю свои дела и возвращаюсь в спальню.

Когда я вхожу, Альбина машет мне рукой, показывая на мобильный телефон.

– Это твой отец, – тихонько шепчет она. – Он позвонил сразу же, как ты ушла.

Беру свой мобильник и, включив громкую связь, сажусь рядом с ней.

– Привет, папуля! Как у вас дела?

– Все хорошо, малышка, – отзывается он. – А ты как? Уже сдала экзамены?

– Я пойду в университет не раньше двадцать пятого числа.

– Вот как. У тебя точно все хорошо?

– Все прекрасно! – отвечаю я, подмигнув Альбине. – Я так понимаю, мы с тобой встретимся только на Рождество?

– Я мог бы пригласить тебя в Москву, чтобы отметить Новый год в кругу семьи, но ты ведь откажешься. К тому же Марина сказала, что ты уже устала от нас. Прости, конечно, что мы так внезапно уехали, но я ведь знаю, как ты ненавидишь прощаться.

– Разве это повод бросать свою дочь в канун Нового года? – вмешивается Альбина, повысив голос на моего отца. – Не обижайтесь, Павел, однако вы поступили, как самая обычная скотина!

– Слышал, папуля? – спрашиваю я, смеясь.

– Я так понимаю, что у тебя появилась новая "подружка"...

– А это вас не касается!

– Да-да, как скажете, голубки, – вздыхает отец. – Аня, твой дядя просил поинтересоваться по поводу того, когда ты планируешь сдавать на водительские права. У тебя есть возможность ходить в автошколу?

– Я собираюсь ходить после новогодних праздников. А что? Дядя хочет сделать подарок?

– Ты его знаешь. Обязательно приедет, чтобы самолично вручить ключи от автомобиля.

– Скажи ему, чтобы связался со мной после десятого числа, пожалуйста.

– Хорошо! Так и передам. Что ж, созвонимся, когда ты начнёшь скучать. Передавай привет своей подруге.

Отключаю громкую связь, выключаю телефон и убираю его на стол. Обернувшись, я замечаю, что Альбина сидит в недоумении.

– В чем дело?

– Ты не сердишься на отца? - спрашивает она.

– Поверь, если бы я только могла сказать все, что чувствую после их отъезда, я сделала бы этот шаг.

– Но почему ты терпишь?

– Потому что он мой отец, Альбина. Я уже потеряла маму. Не хочу рвать все отношения с единственным членом семьи, поэтому предпочитаю отмалчиваться. Больше скажу: мы с отцом оба воспитаны таким образом, что нам проще помолчать, чем несколько часов объясняться в чувствах. Мы не делимся переживаниями, понимаешь?

– Нет!

– И ладно, – смеюсь я. – Когда-нибудь ты поймёшь, как устроена наша семья.

Никогда не задумывалась над тем, что особенного в празднике, которые все называют Новый год. Для меня это самый обычный день, и я не понимаю, почему все люди отмечают эту новогоднюю ночь, наедаясь и напиваясь до рвотных позывов.

Альбина приглашала меня в гости к маме, чтобы я встретила Новый год в кругу её семьи. Однокурсницы, считающие меня своей подругой, присылали приглашения на вечеринку, которую они устраивают в загородном доме. Отец весь день напролёт шлёт смайлики с воздушными поцелуями, поздравляя меня с этим знаменательным событием. Я никуда не пошла, никому не отвечала и плевать я хотела на это веселье.

Ближе к девяти часам вечера я выключаю мобильный телефон и запираю дверь, как делаю это постоянно. Перед этим, если мне лень готовить, я заказываю гору вредной еды, устраиваю в зале небольшой банкет с яблочным соком и разнообразной закуской, включаю огромный телевизор, что висит на стене и, выбрав подходящие фильмы с новогодней тематикой, смотрю их до тех пор, пока не кончается провизия.

Обращение президента страны и бой курантов? Я понятия не имею, кто правит Российской Федерацией, никогда не видела его в лицо. Меня не волнует политика, я не хожу на голосования, не участвую в крупных мероприятиях и не устраиваю политические дебаты в автомастерских. Мне все равно, что станет с миром! У меня есть паспорт, и я исправно плачу налоги. На этом моя связь со страной обрывается. Какое мне дело до того, что скажет какой-то мужик по телевизору? Лучше я посмотрю трилогию Крепкого орешка с Брюсом Улиссом в главной роли. И тематика в первом фильме пропитана рождеством. К тому времени, как я досмотрю последнюю часть, соседи успокоятся и лягут спать, а на улице перестанут взрывать петарды. Это мой идеальный Новый год!

Я приступаю к просмотру первого фильма, который заканчивается раньше, чем я успеваю допить первый стакан яблочного сока. Вторую часть я смотрела вместе с отцом, когда училась в школе. В прошлый раз тематика с захватом заложников в аэропорту показалась мне немного нелепой, а сейчас я вообще не вижу в этом здравого смысла.

– Вы ещё бы поезда захватили, придурки! – говорю я телевизору, припоминая другой фильм с иным героем боевиков из лихих девяностых. Эти крутые парни выглядят нелепо, играют очень глупо и наиграно, но это именно тот фарс, которым пропитан весь вечер.

Мои соседи снизу, кажется, уже переходят к более горячительным напиткам. У них становится очень шумно, а ведь на часах всего половина второго. Если продолжат в том же духе, через пару часов к нам в подъезд нагрянет полиция. Так было в прошлом году, когда добропорядочный хозяин двухкомнатной квартиры начал балагурить и избивать любимую женщину, которая, как ему показалось, оказывала знаки внимания другому мужчине.

Поэтому я не отмечаю Новый год в кругу друзей! Поэтому я сторонюсь семейных праздников! Я не пью, а сидеть весь вечер и смотреть, как напиваются другие, молясь всем богам, чтобы они не начали крушить мою мебель, перспектива не самая привлекательная.

Я люблю развлекаться вместе с друзьями и родственниками, но только в тех случаях, когда нет алкоголя. Если планируется вечеринка с большим количеством огненной воды, я, пожалуй, пережду очередную катастрофу за закрытыми дверями. Более того, у моих неугомонных соседей, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, или, если быть точнее, алкогольного отравления, есть другая привычка. После нескольких выпитых бутылок водки они начинают ходить по лестничным площадкам, долбиться в двери и поздравлять всех с Новым годом.

Перед просмотром третьего фильма я бегу в туалет, чтобы подготовить организм к продолжению банкета. Попутно до меня доносятся ругань. Крики слышит весь подъезд, а я в особенности, ведь орут откуда-то снизу. Кое-кто дошёл до нужного уровня кондиции и начал пакостить.

Стараясь не обращать внимания на брань, пропитанную отборным матом, я возвращаюсь в зал и включаю третью часть. Это один из немногих фильмов конца девяностых, который я пересматриваю каждый год. В нем собрано все самое интересное для боевиков старого образца, начиная от невероятно харизматичных персонажей и заканчивая нелепыми шутками, как та, в которой охранник банка просит вызвать полицию, а ему отвечают, чтобы он расслабится, ведь все обойдётся. Каждая сцена здесь пропитана духом несуразности и банального абсурда. Выглядит глупо, конечно, но в этом и есть весь шарм.

Когда крики этажом ниже стихают, я слышу стук в дверь. Тётя Клава должна крепко спать, а её бестолковый сынок начал праздновать ещё на прошлой неделе. С прошлой пятницы его никто не видел.

Я могу плюнуть, надеть наушники и продолжить просмотр фильма, но мне почему-то кажется, что за этим стуком скрывается нечто большее. И я встаю с дивана, подхожу к парадной двери и заглядываю в глазок.

– Вот сучка... – бубню себе под нос, снимая стальную цепочку. Открываю дверь и вижу на пороге своей квартиры Альбину. – Мы же договорились, что ты будешь праздновать вместе со своим сыном. Какого черта приперлась в три часа ночи?

– И я рада тебя видеть, – расплывается в улыбке она, целуя меня в щеку.

– Ты пьяна?

– С ума сошла? Я ведь за рулём! – И, обернувшись в направлении лестничкой площадки, Альбина орет на весь подъезд: – Костик, ты чего спрятался?

Вот черт! Только этого мне не хватало!

Выглянув из квартиры, я вижу, как за стальной дверью прячется маленький мальчик. На вид ему чуть больше десяти лет. Он высокий брюнет с пышной шевелюрой и большими чёрными глазами. С порога я замечаю невероятное сходство с матерью мальчика.

– С Новым годом, тётя Аня! – говорит он, протягивая мне букет алых роз и торт.

– Заходите... – вздыхаю, приглашая их в квартиру. Забрав у мальчика цветы, я ставлю их в вазу на кухне и иду в зал. – Вы простите, но я не ждала гостей.

– Я думала, ты будешь весь вечер пить водку, а у тебя на столе вредная пища и яблочный сок!

– Ты прекрасно знаешь, что я не пью, Альбина, – отвечаю я, закатив глаза. – Костик, твоя мама всегда была такой занудой и злюкой?

– Вы не видели её дома, тётя Аня, – хихикает он. – Она такое устроила!

– Ну-ка, рассказывай!

Пока мальчик посвящает меня в события предновогодней ночи, которые происходили в доме его бабушки, Альбина разрезает торт, ставит фильм на паузу и включает концерт на первом канале. На сцене прыгает и скачет сорокалетняя дочь всемирно известной певицы. Не люблю наших певиц. Я посмотрела бы, как она поёт и танцует без фонограммы, и посмеялась бы над тем, как эта лживая сучка выплёвывает лёгкие, совершая такие безумные кульбиты. Но мне приходится смотреть на всех этих бездарностей, которые превращают новогодний праздник в самопиар своей никчёмности.

Один концерт подходит к концу, поэтому Альбина переключает канал, где крутят лучшие песни шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых и девяностых годов. Я родилась двадцать три года назад, а это значит, что большинство этих композиций появилось на свет задолго до меня. Но музыка тех лет кажется намного приятнее всех этих кривляний под фонограмму.

Я вхожу во вкус, однако Павлик начинает хлопать глазами и клевать носом. Он засыпает прямо на ходу.

– Мам, когда мы поедем домой? – спрашивает он у Альбины.

– Время уже позднее, – говорю я, взглянув на настенные часы. – Может, ты расправишь кровать у меня в спальне?

– Ты уверена? Мы не хотим теснить тебя, – говорит она.

– Все нормально. Мальчику давно пора спать, а мы можем лечь на диване.

– Спасибо.

– Спасибо, тётя Аня, – повторяет за матерью Костик.

– Перестань называть меня тётей. Я не такая старая, как тебе кажется.

Он смеётся в ответ.

Альбина берет сына за руку и ведёт его в мою комнату. Пока она стелила постель, я тоже начинаю понимать, что пора заканчивать вечеринку.

На часах уже почти пять часов утра, соседи сверху и снизу давно разошлись, праздник закончился. Мне немного неприятно из-за того, что мою комнату снова оккупировал подросток. В прошлый раз все закончилось не слишком приятно. Но Костик не мой сводный брат. И он намного младше Антона. К тому же рядом Альбина, которой придётся спать вместе со мной.

Отодвинув журнальный столик с напитками и вредной закуской, я раздвигаю диван и достаю из тумбочки постельные принадлежности: две подушки, верблюжье одеяло и простыню. Застилаю постель, пока есть такая возможность, убавляю громкость телевизора и, пройдя мимо комнаты, ухожу в ванную.

Я не подумала о том что у меня будут гости. Поэтому я забыла забрать из комнаты полотенце, чистое нижнее бельё и пеньюар, в котором лягу спать. Видимо, придётся импровизировать.

Принимая горячий душ, я быстро смываю косметику и усталость; потом я чищу зубы, сушу волосы феном и надеваю на мокрое тело отцовскую рубашку, которую он оставил в ванной комнате, когда улетал в Москву.

Чувствую прилив энергии и выхожу в коридор, обратив внимание, что в спальне и на кухне выключен свет. Телевизор все ещё работает, поэтому я захожу в зал и замечаю сорочку.

– Решила, что тебе это понадобиться, – говорит Альбина, сидя на диване в кружевном белье черного цвета.

– Без этого никак, – отвечаю я. – Спасибо, что позаботилась о такой мелочи. Мне не хотелось заходить в комнату, пока там твой сын.

– Стесняешься?

– Да нет. Просто возникают неприятные ассоциации со сводным братом.

– Не поняла. Причём тут Антон?

– Мысли вслух. Ты не могла бы... – прошу я, взяв в руки сорочку.

– Ладно, я отвернусь. – И она отворачивается к окну. – Хотя мне кажется странным, что ты до сих пор просишь об этом. Я видела тебя голой.

– У меня свои тараканы в голове.

– И с чем это связано?

– Не люблю, когда кто-то смотрит, как я переодеваюсь. Кстати говоря, – внезапно вспоминаю я, бросив мокрую рубашку на пол, – если хочешь принять душ, он полностью в твоём распоряжении.

– Нет, не хочу, – устало вздыхает она. – Я слишком утомилась, чтобы куда-то идти.

– А кто мне говорил, что ей не нравится запах пота?

– Это правда! Мне не нравится, как от кого-то воняет. Но меня это не касается.

– Значит, я должна нюхать твою вонь? – смеюсь, даже не осознавая, что могу обидеть её.

– Хочешь сказать, что от меня смердит потом? – резко оборачивается Альбина. Она смотрит на меня, надув губки.

– Да, но мне нравится, – подмигиваю, сев рядом с ней. – Выпьем? Мы же не отметили наступление нового года.

Алкоголя у нас нет, но это не мешает нам выпить на брудершафт. Обменявшись крепкими объятиями, мы с Альбиной садимся на расправленный диван, и я подкладываю за спину подушку.

Я смотрю концерт и чувствую, как она смотрит на меня.

– В чем дело? – спрашиваю у неё.

Альбина наклоняется ко мне и целует в губы. Она прижимает меня к себе. Её поцелуй становится все требовательнее, все настойчивее. Меня охватывает жар.

– Что ты делаешь? – возмущаюсь из-за её необдуманных действий, а сама жажду этого больше всего на свете.

– Тебе не нравится?

– Нет, то есть да, но... – Язык предаёт меня. – За стенкой спит твой сын. Ты не думала, что он может проснуться и увидеть, чем мы занимаемся?

– Костик давно спит, а я соскучилась. Мы не виделись несколько дней.

– Это не повод совершать глупости!

– Тише... – угрожающе говорит она, снова и снова покрывая мои губы своими губами. – Если разбудишь моего сына, мне придётся наказать тебя.

А затем она начала целовать так, что от каждого прикосновения у меня перехватывало дыхание. Мне хочется, чтобы меня ласками. Я заслуживаю любви. Мое тело становится все более податливым, охваченным огнём желания. В этот миг я свободна ото всех оков нравственности и морали.

Уложив меня на спину, Альбина начала покрывать поцелуями мои бёдра. Её нежные руки скользят по горящей коже, заползают под сорочку и касаются влаги.

Я почти не дышу, с замиранием сердца ожидая, что же будет дальше, охваченная то ли страстью, то ли любопытством, а может быть, всем сразу. Мое сердце бешено колотиться в груди. Оно стремится вырваться наружу, а мне становится трудно дышать.

Её кончики пальцев играючи приводят меня в восторг. Она трогает меня, словно хочет запомнить каждую деталь.

Я открываю глаза и вижу, как она смотрит на меня.

– Что?

– Теперь я понимаю, какое удовольствие ты получала, когда ласкала меня, – говорит она, смущаясь.

– Приятно, не правда ли? – расплываюсь в улыбке.

– Да, это возбуждает.

Я понимаю, что никто уже не в силах нас остановить. Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться на достигнутом. И я, облизнув пересохшие губы, задираю сорочку и широко развожу ноги, согнув их в коленях. Мне хочется, чтобы она смотрела только на меня и ни на кого больше.

– Ох... – Веки Альбины дрогнули, и она проглотила. – А ты очень плохая девочка, Аня.

Я поджимаю губы, думая над тем, что она сказала. Неужели я веду себя так распутно? А может, ей это нравится? Я только что ощущала настоящее желание, а теперь мне требуется намного больше того, что могла предложить Рита.

– В следующий раз, когда мы останемся наедине, ты сможешь наказать меня, – спокойно признаюсь я.

– Ты серьёзно?! – Альбина находится в состоянии эйфории, словно вот-вот сбудется самая сокровенная фантазия.

– Наедине! Ты и я, а может быть, у нас будут наручники и ремень. Или все, что ты захочешь.

Видимо, усталость и возбуждение сыграли ключевую роль в моем признании. Я не знаю, что движет мной на самом деле, однако рядом с Альбиной мне недостаточно быть любимой. Я хочу понять её. Для этого я и впрямь готова пойти на очень многое.

События следующих нескольких секунд, произошедшие между нами, можно назвать одним словом. Любовь.

Это может показаться очень странно, ведь мы с Альбиной знакомы всего несколько недель. Но я даже не думала, что мне следует обсудить этот вопрос, прежде чем я доверюсь этой женщине. Но я не жалею.

Похоже, Альбину так тронули мои слова, что она немного возбудилась от нахлынувших эмоций.

Сорвавшись с цепи, как какой-нибудь озабоченный подросток, она залезает на меня и начинает покрывать поцелуями. В её действиях нет места любви. Это обычная похоть. Однако мне очень нравится такой жадный до ласки подход.

Она делает все слишком быстро и немного неуклюже. Видимо, она сама не понимает, чего хочет. Сказывается отсутствие опыта, ведь рядом с Ритой я тоже совершала ошибки.

– Ты спешишь, – говорю я шёпотом, пытаясь угомонить мою взбесившуюся подругу.

– Прости! – улыбается она.

– Все нормально. – Я беру её за руку и, посмотрев в глаза, опускаю ладонь на поросль. Поглаживая мой треугольник спутанных лобковых волос, она немного успокаивается, а я добавляю: – Опусти голову, пожалуйста.

Мы понимаем друг друга с полуслова, и Альбина пристраивается между моих ног. Её горячее дыхание так сильно сводит меня с ума, что я не могу устоять. Я впиваюсь руками в её волосы и хватаю за затылок, всем своим видом показывая, что она должна сделать.

Я жду наслаждений...

Я мечтаю об этом...

Но тут меня накрывает внезапно возникнувшая боль, которая лезвием клинка пронзает нижнюю часть живота. Это происходит так неожиданно, что я вскрикиваю, бью Альбину пяткой в грудь и хватаюсь за промежность. Глаза наполняются слезами, а я продолжаю выть, при этом стараясь не разбудить соседей.

– Ой... кажется, у тебя месячные начались... – бормочет под нос Альбина.

– Какие месячные, идиотка?! Ты зачем это сделала?!

И тут её осеняет.

– Блять... я что, лишила тебя...

Мне больно и смешно.

– Твою мать! – выкрикивает она на всю квартиру. – Аня, прости, пожалуйста! Я не знала, что ты... Постой! Тебе двадцать три года, и ты до сих пор...

– Заткнись, иначе голыми руками придушу! – Мне все ещё больно, но я поднимаю голову и смотрю на неё. – Почему у нас с тобой всегда столько проблем?

Крещенские морозы в этом году ударили сразу после рождественских праздников. Аномальные минус тридцать восемь градусов для нашего региона парализовали жизнь и заставили людей задуматься над тем, а стоит ли выходить на улицу в такую погоду. Город окутала морозная дымка. На самых сложных участках дороги поставили патруль дорожно-постовой службы, в больницах открыли временные пункты размещения для бездомных, занятия во всех образовательных учреждениях отмерили до конца недели, а коммунальные службы перешли в режим повышенной готовности. Казалось, весь Приморский край умирал во льдах внезапно начавшегося ледникового периода.

Я так и не смогла вызвать такси, а многие мои соседи не стали тратить время на отогрев личных автомобилей и поехали на работу городским транспортом. Мне тоже пришлось мёрзнуть в автобусе, который по пути к месту назначения останавливался несколько раз. Я не знаю, чем занимался водитель, но мы явно не спешили.

Добравшись до нужной остановки, я купила горячего шоколада, но он остыл раньше, чем я успела перейти дорогу. К тому же держать бумажный стаканчик голыми руками была самая ужасная идея из всех, что могла прийти в мою дурную голову. Более того, я оделась по погоде: утеплила ноги шерстяными носками, захватила вторую пару варежек, завернула шею тёплым шарфом и накинула на шапку не самые удобный капюшон. Черт возьми, я даже подштанники надела, как это делал мой дедушка.

И все равно я начала замерзать.

Стоять на открытом воздухе не слишком приятно, но я все ещё стою и жду, когда она выйдет из здания и соберётся поехать домой. В зимнее время года темнеет рано, поэтому на часах всего семь часов, а город давно освящают фонари.

Наконец я замечаю, как открывается парадная дверь. На крыльцо выходит женщина в тёплой шубе. Она прикрывает лицо чёрным платком и движется в направлении автомобиля, что дожидается на автостоянке.

– Эй! – кричу ей вслед, вынуждая встать и обернуться.

- Аня?! – искренне удивляется она, делая вид, словно между нами ничего не было. - Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь не отморозить пятую точку, – холоднее крещенских морозов отвечаю я. – И тебя жду.

– Зачем?

– Ты издеваешься?! – прыгаю с ноги на ногу, пытаясь отогреться. Пальцы ног уже онемели от холода. – На звонки ты не отвечаешь, сообщения игнорируешь, а когда я приехала к твоей маме домой, она сказала, будто бы ты переехала. Это было сразу после того, как я увидела тебя в окне! Что происходит, Альбина? Почему ты избегаешь нашей встречи с самой новогодней ночи. Десять дней, черт возьми! Мы не виделись почти две недели! Что происходит?

– Аня, ты выбрала не самое подходящее время для выяснения отношений, – тяжело вздыхает Альбина, пытаясь открыть дверцу автомобиля.

– Не смей отворачиваться от меня! – хватаю её за руку, отбираю ключи и бросаю их в сугроб. – Только попробуй сбежать! Богом клянусь, я тебе все шины проколю!

– Что ты делаешь? Зачем ты...

– Я больше часа прождала на морозе, чтобы поговорить с тобой! И я не позволю поступать с собой подобным образом! Думаешь, я малолетняя сучка, которую можно поиметь и бросить, не попрощавшись? Ты заблуждаешься! А теперь объясни, что происходит! Почему ты начала избегать меня? Это из-за того случая?

– Дело не в этом...

Позади меня открывается дверь. Из отделения полиции выходит высокий темноволосый шатен с карими глазами в униформе полковника внутренних дел. И он идёт в нашу сторону.

– Альбина, я ведь попросил, чтобы ты не убегала, – звонко смеётся он, обхватив её талию. Этот мужчина смотрит на меня, поднимает из снега ключи и расплывается в улыбке: – Чего тебе, девочка?

– Что ж, это многое объясняет... – крепко сжимаю кулаки.

– Альбина, это твоя подруга?

– Да нет. Это старшая сестра одного из мальчиков, которого я поставила на учёт в прошлом году, – совершенно спокойно отвечает она. – Прости, Аня, но я уже сказала, что делом твоего брата будут заниматься в Москве. Боюсь, я уже ничем не смогу...

– Ну, нет! – злобно усмехаюсь я. – Я рада, что ты выбрала карьерный рост через постель полковника, но это не значит, будто я буду молчать. Прости, если хотела скрыть этот факт от нового любовника.

– О чем она говорит? – уточняет он, посмотрев на неё.

Я тоже смотрю в умоляющие глаза Альбины. Однако я никому не позволю использовать меня в качестве секс-игрушки на одну ночь.

– Прежде чем встречаться с вами, товарищ полковник, Альбина Юрьевна состояла в отношениях со мной. Мы вместе встречали Новый год у меня дома. И мы занимались сексом.

– Аня... – бормочет Альбина, сгорая от стыда.

– Желаю вам счастья, дорогие, – резко оборачиваюсь и иду в сторону остановки, а сама с трудом сдерживаю слезы.

Я держу себя в руках и сохраняю остатки гордости ровно до того момента, как сажусь в автобус. Мне удаётся не разреветься по пути домой. Я даже ухитряюсь добраться до двери своей квартиры.

Однако я переступаю порог пустующего дома, закрываю дверь на цепочку и все замки, смотрю перед собой и понимаю, что ничего не вижу. Мои глаза наполняются слезами. Их застилает пелена. И я больше не в силах сдерживать эмоции.

Меня использовали!

Первое, что попадает под горячую руку, становится экран очень дорогого телевизора, в который я запускаю дамскую сумочку. Аппаратура за семьдесят тысяч рублей падает на пол, задняя крышка ломается, а по жидкокристаллическому экрану расползаются огромные трещины.

Меня использовали!

Я вытряхиваю всю косметику из сумочки, пинаю её в разные стороны, опрокидываю журнальный столик, пульт бросаю в стену и бегу в спальню. Часть моих вещей, на которых остался её запах, оказываются в корзине для грязного белья. Я не собираюсь стирать. Мне так больно, что я хватаю все эти шмотки, выскакиваю из квартиры и отправляю их в мусоропровод.

Я не могу и не хочу верить, что меня использовали для удовлетворения потребностей, о которых она говорила до нового года.

Но это правда. И все, что мне остаётся, это только избавиться от вещей, которые будут напоминанием моей грубой ошибки. Доверившись едва знакомому человеку, я убедилась, что не бывает исключений из правил. Как бы там ни было, а все видят во мне обычную малолетнюю шлюху, которую можно одурачить, затащить в постель и бросить ради привлекательного мужчины.

Вместо того чтобы остыть несколько минут, я хватаю в руки мобильный телефон, захожу на сайт знакомств, где у меня больше сорока непрочитанных сообщений от противоположного пола. Удаляю весь этот хлам, покупаю улучшенный аккаунт и ставлю блокировку для всех мужчин. Теперь меня видят только женщины определённого возраста, у которых в графе сексуальная ориентация стоит лесбиянка.

Мне наплевать на разруху под ногами. Я сижу на диване, у меня в ногах лежит разбитый телевизор, а все мое внимание приковывает мобильник. С первыми двумя барышнями я пролетаю. В попытках созвониться слышу только нелепые оправдания виртуальных кретинов, которые сидят под анкетами привлекательных женщин.

И раз уж с поисками возникают проблемы, я не теряюсь и иду на кухню. Парой кружек горячего чая отогреваю промерзшие косточки, а бутербродами с сыром и ветчиной утоляю голод. Теперь мне хочется полежать в горячей ванне с пеной, а потом выпить стакан холодного грейпфрутового сока и лечь спать.

Так я и поступаю.

На часах десять часов, а я сижу на кровати, накладываю алый лак на ногти пальчиков ног и перелистываю фотографии женщины. На сайте знакомств всего шесть анкет, в которых указана нетрадиционная ориентация. Себя я не считаю, а четверо уже находятся в чёрном списке, потому что это обычные извращенцы. Остаётся последняя женщина, с которой я ещё не общалась.

Её зовут Анастасия, и ей сорок три года. По правде говоря, меня не привлекают такие взрослые женщины. К тому же фотографии этой дамы всем своим видом кричат, что она безумно влюблена в спорт. Все снимки сделаны в тренажерном зале, где она тягает железо и накачивает мышечную массу.

В любой другой ситуации я не стала бы связываться с этой женщиной. Брутальность зашкаливает! Мало того, что она коротко подстригла чёрные волосы, так ещё у неё есть татуировки. Я всегда отдаю предпочтение женственным молодым женщинам чуть старше тридцати лет, а здесь меня ожидает тестостероновое чудовище.

Но я слишком подавлена, чтобы включить здравый смысл. Мне хочется поскорее забыть Альбину. Она сделала мне больно. И я собираюсь избавиться от этих неприятных мыслей.

Я: Привет! Меня зовут Аня.

В ответ тишина. Я вижу, как Настя заглядывает на мою страницу, перелистывает все фотографии и ставит несколько лайков.

Настя: Приветик, куколка! Ты выглядишь просто потрясающе!

Где-то я это уже слышала. Обычно так начинают беседу подхалимы и извращенцы. Я делаю глоток сока, давая ей последний шанс.

Я: Не обижайся, пожалуйста, но я уже обжигалась несколько раз. Постоянно наталкиваясь на виртуалов. Ты настоящая?

Настя: Блин, как я тебя понимаю, куколка! С этими идиотами одни проблемы!

Я: Значит, ты не будешь против обменяться номера телефонов и созвониться?

Она выдерживает паузу, а я начинаю понимать, что опять общалась с виртуалом. Однако мои предположения оказываются ошибочными. Анастасия присылает номер мобильного телефона и смайлик с воздушным поцелуем.

Наверное, я лишена всякой надежды на настоящее счастье. Иначе я не могу объяснить, почему беру в руки мобильный телефон и набираю номер женщины, которая мне совсем не нравится. Настя не может привлекать, потому что она выглядит слишком грубой, слишком чёрствой, а ещё мне кажется, что она излишне холодная дама, которая не умеет любить.

– Алло! – Из динамика вырывается звонкий женский голос.

– Привет! Это Аня! – отзываюсь я.

– Да ты что! – смеётся она.

Первые несколько секунд беседы вызывают приятные ощущения. Может быть, я поторопилась с выводами? Может быть, Анастасия не такая противная, как мне показалось? Голос у неё очень приятный, а смех заразительный.

– О чем поговорим? – спрашиваю я.

– Слушай, а ведь это хороший вопрос. Я так понимаю, ты в первый раз знакомишься через сайт одиноких сердец?

– Ну да. Это так очевидно?

– Все бывает в первый раз, – хихикает Настя.

И мы общаемся, пытаясь узнать друг друга поближе. Во время нашей плодотворной беседы я узнаю, что Анастасия не только регулярно занимается спортом, она посвятила этому жизнь. Её работа заключается в реабилитации спортсменов после серьёзных травм. Она врач, массажист, диетолог и фитнес-тренер в одном флаконе. Никогда бы не подумала, что один человек может сочетать в себе столько хороших качеств. Мои утренние пробежки по воскресеньям меркнут по сравнению с тем, как много сил и энергии вкладывает в свою жизнь эта женщина.

У меня возникает ощущение близости с ней. Не знаю почему, но мне хочется встретиться с ней. Может быть, всему виной боль, которую мне причинила Альбина. А может быть, я устала от одиночества и готова на всё, лишь бы найти любимую женщину, которая никогда не обойдётся со мной подобным образом.

– Чем ты занимаешься в данный момент? – внезапно спрашиваю я.

– Сижу на кухне и пью чай с молоком, – охотно отвечает она. – А что?

– Есть планы на вечер?

– Ты хотела сказать на ночь? Аня, время уже почти двенадцать.

Я поднимаю голову и смотрю на настенные часы.

– Совсем потеряла счёт времени.

– Так бывает, когда общаешься с хорошим человеком.

– Ты права, – вздыхаю.

– Я так понимаю, у тебя были другие планы, – говорит Настя, словно видит меня насквозь.

– Мне показалось, что мы могли бы встретиться и поговорить в более приятной обстановке.

– Это интересная идея. У меня завтра выходной, поэтому я могу составить тебе компанию. Если хочешь, можешь приехать ко мне.

– Да нет. Слишком поздно для походов в гости, – отвечаю я, чувствуя, как дрожит мой голос.

– Не вижу ничего плохого. К тому же ты уже сказала, что живёшь в паре кварталов от меня, – настойчиво продолжает она. – Если соберёшься прямо сейчас, через полчаса доберёшься до моего дома. Ну а я отогрею тебя горячим ужином и нежными поцелуями.

– Блин, звучит заманчиво, – расплываюсь в улыбке, не в силах противостоять таким аппетитным предложениям.

– Что скажешь?

Я окончательно схожу с ума, потому что запуталась в чувствах и не знаю, чего пытаюсь добиться. Я с большим трудом смогла отпустить свою первую любовь, а взамен обожглась на несбывшихся надеждах. Альбина предала меня, уничтожив всякую возможность найти вторую половинку. Однако здесь появляется Настя. Она снова разжигает пламя чувств, подарив ещё один шанс. Как я могу отказаться?

– Ты умеешь уговаривать, – робко отвечаю я, улыбаясь.

– Значит, ты придёшь?

– Да, приду. Дай мне немного времени, и я подойду через час.

– Договорились! Я буду ждать тебя.

Один час. Слишком мало времени, чтобы я успела привести себя в порядок. Но я уже приняла ванную с пеной, даже сделала маникюр. Осталось накраситься, сделать причёску и выбрать подходящую для свидания одежду.

Большую часть дел я сделала за полчаса. Осталось привести в порядок свои взъерошенные волосы.

Не успеваю я сесть за стол и взять в руки расчёску, как в мои планы вмешивается непрошенный гость. Звонок в дверь выбивает из колеи, и я, бормоча под нос ругательства в отношении того, кто решил прийти ко мне после полуночи, иду в тамбур.

И как я сразу не догадалась, кто мог прийти в столь поздний час! Под дверью стоит Альбина.

– Чего тебе надо? – спрашиваю я грубым тоном.

– Нам надо поговорить, – отзывается она. – Может, откроешь дверь?

– Наговорились. А теперь уходи и больше никогда не возвращайся!

– Аня, не будь занудой! Открой!

Делаю глубокий вдох и нехотя открываю. Когда мы с Альбиной встречаемся взглядами, она смотрит на меня удивлёнными глазами, хлопает ресницами и улыбается.

– Куда это ты так нарядилась?

– Тебе какое дело? – огрызаюсь в ответ. – Хотела поговорить? У тебя пять минут.

– Надо же, какая ты строгая...

– Знаешь, что? Иди-ка ты...

– Постой! Не обижайся, пожалуйста. – Альбина проскакивает в квартиру без моего разрешения, заходит на кухню и ставит на стол красивый торт, приобретённый в круглосуточном магазине. – Я пришла с миром.

– Четыре минуты, – напоминаю я, скрестив руки на груди.

– Ладно. Я все понимаю. Ты сердишься на меня, и у тебя есть все основания для ненависти, – быстро проговаривает она. Видимо, готовилась к нашей встречи. – Но я могу все объяснить.

– Три минуты.

– Аня, мне ужасно жаль, что я поступила с тобой таким образом. Мне тяжело говорить об этом. Ты не представляешь, настолько трудно...

– Две минуты.

– Господи, ты можешь выслушать?! Я пытаюсь донести свою позицию по отношению к тебе, а ты куда-то торопишься.

– Меня не волнует твоя позиция, Альбина. Я даже разговаривать с тобой не хочу.

– Как ты не понимаешь, что я не хотела причинять тебе боль! Клянусь, я собиралась позвонить и сказать, что это была ошибка.

– Я – не ошибка! – бросаю я, скрипя зубами. – Это ты совершила ошибку, когда полезла ко мне со своими чувствами. Это ты совершила ошибку, когда приехала ко мне в новогоднюю ночь. Это ты по ошибке родила сына, на которого тебе наплевать! Не смей говорить обо мне так, словно я пустое место.

– Именно ради сына я сделала выбор в пользу человека, которого ты видела на парковке, – сухо отвечает она, покачав головой. – То, как ты высказываешься о моем ребёнке доказывает, что ты не способна принять меня. Мне жаль, что все сложилось именно так, а не иначе. Ты заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя по-настоящему. А у нас с тобой никогда не было будущего.

– Потому что я лесбиянка?

– Да. Женщина не может любить другую женщину. Это большая ошибка. Я больше не собираюсь совершать ошибки.

– Ты так зациклилась на поступках, которые считаешь неправильными, что не видишь дальше носа. У искренней любви нет подтекста, сексуальной ориентации и возрастных ограничений. Если ты любишь, как я думала, что люблю тебя, остальное не имеет значения. Однако ты пошла на поводу предрассудков. Ты боишься, что люди будут тыкать пальцем и говорить, какая ты плохая, потому что спишь со мной. И раз уж ты высказалась, – говорю я, открывая дверь, – убирайся из моего дома! Я больше не хочу видеть тебя! Никогда!

– Прощай, Аня. – Она выходит из квартиры, и я хлопаю дверью.

С опозданием, конечно, но я добираюсь до дома, в котором живет Анастасия. Домофон на двери не работает, поэтому я свободно вхожу в подъезд, снимаю капюшон и, воспользовавшись лифтом, поднимаюсь на третий этаж. Она говорила номер квартиры по телефону, но я не сразу вспоминаю нужную цифру, оглядываюсь по сторонам и пытаюсь вспомнить. Наконец до меня доходит, что следует позвонить или написать сообщение. Этим я и занимаюсь, переступая с ноги на ногу, чтобы не окоченеть. Даже на лестничной площадке лютый мороз пробирает до костей.

Я: Добралась до твоего дома, но забыла номер квартиры.

Анастасия: Ты где?

Я: На лестничной клетке. Пусти, пока я не замёрзла!

Отправляю ей смайлик, а сама слышу, как открывается железная дверь. У меня были предположения насчёт точного адреса, и я не ошибалась, но проверить всё-таки стоило. Мне не хотелось бы долбиться посреди ночи в чужую квартиру.

Анастасия, открыв дверь, смотрит на меня и улыбается. Я улыбаюсь в ответ, поймав себя на мысли, что все мои женщины, с которыми я встречалась, натуральные брюнетки с тёмными глазами. Вот и у неё короткие чёрные волосы, подстриженные в стиле каре (ей идёт), а ещё темно-зеленые глаза, согревающие взглядом в такую погоду. Она намного выше, чем я думала. Не такая высокая, как Альбина или Рита, но точно на головы выше меня. И она невероятно стройная. К тому же, стоя передо мной в белой майке, она демонстрирует свои накаченные руки. На правом бицепсе у неё татуировка китайского иероглифа. Очень мило.

– Можно? – спрашиваю я, растирая ледяные пальцы рук.

– Заходи, пока в сосульку не превратилась.

Вхожу к ней домой и начинаю снимать верхнюю одежду. Она закрывает дверь, забирает у меня из рук зимнюю куртку с шапкой и шарфом, вещает все лишнее на вешалку и внезапно оборачивается, наблюдая, как я снимаю сапоги. Такое пристальное внимание немного смущает.

– Ты живёшь одна? – спрашиваю на всякий случай.

Когда я полностью разулась и предстала перед ней в чёрном платье, которое надеваю исключительно для походов в ресторан с отцом, губы Анастасии трогает улыбка. Она сближается со мной, прижимает к двери и берет за запястья. Я не успеваю сообразить, чего она добивается. И она этим пользуются, подняв мои руки над головой.

– Что ты делаешь? – тихонько спрашиваю я. Мне тяжело дышать. К горлу подступил ком, который, как бы я ни пыталась, не смогла проглотить. Сердце бьется так быстро, что меня накрывает приступ паники. Я пытаюсь вырваться, но она намного сильнее меня. Слишком сильная, чтобы мгновенно подавить мою волю.

– Ты делаешь мне больно... – бормочу под нос, облизывая пересохшие губы.

Она смотрит на меня сверху вниз, ослабляет хватку и, подмигнув, накрывает мои губы нежным поцелуем.

Затаив дыхание, я не знаю, как мне поступить. Стоит ли отвечать на такое бесцеремонное вторжение в мое личное пространство? И за кого она меня принимает, если накидывается прямо под дверью? Какая-то часть меня считает, что пора уносить ноги, пока ещё не поздно. Однако другая часть, которая, по всей видимости, отвечает за лесбийскую натуру, напоминает, что дома меня никто не ждёт.

Я не в том состоянии, чтобы мыслить трезво. И я принимаю решение остаться, ответив на поцелуй.

– Видишь? Ничего страшного не произошло, – улыбается Анастасия, оторвавшись от моих губ.

– Ты всегда накидываешься на гостей? – интересуюсь в качестве приличия, проглотив слюну, которая пропиталась вкусом клубники. От неё тоже пахнет клубникой.

– Только на красивых девушек, которые посреди ночи напрашиваются в гости.

– Я не напрашивалась! – возмущённо говорю я. И тут я замечаю, что у неё торчат соски. Они выпиваются в ткань майки, всем своим видом показывая, чего хочет эта женщина.

– Мне кажется, мы неправильно поняли друг друга, – пытаюсь достучаться до неё, помышляя о том, что она может предложить. – Настя, я пришла к тебе только для знакомства. Я не собиралась заниматься сексом с той, кого вижу впервые в жизни. Прости, пожалуйста, но нам нужно немного притормозить, пока мы не совершили какую-нибудь глупость.

Анастасия отпускает меня и отступает на несколько шагов. Мне кажется, что самое неприятное уже позади. Ведь я говорила правду. Мне не хочется заниматься любовью на первом свидании.

– Тебе нужно немного расслабиться, – утверждает она.

Не успеваю я ответить, как она хватает меня на руки. Когда мои ноги отрываются от земли, у меня перехватывает дыхание. Ни одна женщина не брала меня на руки, а ведь это чертовски приятно!

– Эй! – задыхаюсь от восторга, но продолжаю сопротивляться. – Что ты делаешь?! Поставь меня на землю!

Настя заносит меня в спальню, и я понимаю, что эта встреча была рассчитана исключительно на секс. Она уже расправила постель, зажгла несколько ароматных свечек, что стоят на тумбочках и столике, приготовила ужин и открыла бутылку красного вина.

Романтическая обстановка разрядила бы ситуацию, но теперь я понимаю, что Анастасия ничуть не лучше Альбины. Обе использовали меня в качестве секс-игрушки.

Пока я размышляю на эту тему, она подходит к столу и укладывает меня на кровать. Я смотрю на неё, очарованная силой и напором, и понимаю, что не хочу уходить. Мне даже интересно, что будет дальше.

И Анастасия не разочаровывает меня. Сначала она снимает майку, оголив немного обвисшую грудь с тёмными набухшими от возбуждения сосками, а потом, когда мои глаза расширяются от удивления, она стягивает с себя спортивные штаны сразу вместе с трусами и залезает на меня.

Мое дыхание учащается, а чувства обостряются. Я вдыхаю запах женской кожи, пропитанной ароматом клубники. Я вздрагиваю от каждого прикосновения её непомерно сильных и требовательных рук. Неторопливые ласки вызывают во мне наслаждение.

Руки Анастасии плавно скользят по моему телу, открывая такие чувствительные места, о существовании которых я даже не подозревала. Я с восторгом ощущаю, как её тёплые губы, коснувшись обнаженного плеча, обожгла дыханием. Каждая частичка меня отзывается дрожью.

Движения её рук стали настойчивее, они дразнят и возбуждают меня. Я чувствую, что все мое тело охватывает огонь. Она дотрагивается до меня так нежно, словно трепещущие крылья бабочки, скользит по животу, затем касается шелковистой кожи бёдер и впивается пальцами в резинку трусиков. Не знаю почему она начинает с нижнего белья, но я поднимаю голову и вижу, как она нюхает их.

Потом она переворачивает меня на спину, расстёгивает бегунок платья и засовывает палец в рот – тёплый и сладкий, что я начинаю посасывать его. Вечернее платье она стягивает с меня через ноги, а потом, целуя спину, избавляется от лямок бюстгальтера. Все это время сосу её палец, нарочито причмокивая губами, пока мои соски не затвердевают от возбуждения.

– Как ты относишься к игрушкам? – шепчет мне на ухо она, обжигая горячим дыханием.

– В другой раз.

– Уверена, что не хочешь попробовать? – спрашивает она, шлёпнув меня по заду.

Я резко втягиваю воздух, искренне удивляясь тому, как со мной обходятся. По телу, от макушки до пяток, разбегается лёгкое, волнительное покалывание. Да, черт возьми, это очень приятно, а теперь мне хочется большего.

Вместо того чтобы ответить, я виляю ягодицами, демонстративно показывая своим поведением, что не возражаю против лёгкой порки. Мне хотелось этого ещё с Альбиной, но раз уж все сложилось по-другому, я, пожалуй, доверюсь незнакомой женщине, которая, кажется, видит меня насквозь.

Настя улыбается, но не торопиться наказывать меня рукой. Вместо этого она вытаскивает из-под подушки кожаную плеть с тоненькими ворсинками на шёлковых нитях, вдавливает меня в матрац и, вскинув руку, бьет по попе.

Хватаю ртом воздух, а на выдохе нежно проговариваю её имя. Ощущения такие, слово меня окунули в раскалённый докрасна сок с клубникой. От каждого прикосновения плети я вздрагиваю, извиваюсь и пытаюсь вырваться. Это слишком приятно, чтобы я пристрастилась к такому виду удовольствия. Я не хочу становиться распутной, но ничего не могу с собой поделать. Меня наказывают, и я теку от экстаза.

Настя бросает плеть на кровать, хватает меня за волосы и переворачивает на спину, накрывая меня всем телом. Она впивается в мои губы, а я охотно отвечаю взаимностью.

Поцелуй от извержения не спеша переходит в тихое кипение, прежде чем она дотрагивается до поросли лобковых волос. Её ладонь поглаживает меня внизу, но в её глазах я вижу некое недовольство.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Впредь сбривай это убожество.

– Ты про волосы?

– Я про волосы, – кивает она. – Не люблю волосатых девушек. Ты ведь очень красивая. Зачем портить красоту этим непотребством?

– Прости. – Меня задевают её слова. Никогда бы не подумала, что меня будут обвинять за растительность между ног.

Я могла бы обидеться, но вместо этого дотрагиваюсь до неё. Как я и думала, у Анастасии нет лишних волос. Она гладкая. И она вздрагивает от моего прикосновения.

– Нет! – резко говорит она, схватив меня за запястья.

– Тебе не нравится?

– Очень нравится, но я предпочитаю быть активной.

– Ладно, как скажешь. – Я сгибаю ноги в коленях, затаив дыхание. Мне любопытно, что будет дальше. С новогодней ночи я ни с кем не спала. И раз уж Альбина лишила меня девственности, мне хочется узнать, что я почувствую.

Чувства меня не обманывают. Поглаживая набухший от горячей крови мой чувствительный клитор, Настя входит в меня средним и указательным пальцами. Она делает это медленно, поэтому я ощущаю проникновение каждой складкой половых губок. Глядя в мои глаза очаровывающим взглядом, она начинает двигаться и отпускает руки. Я обхватываю её руками, впиваясь пальцами в нежную кожу спины, а она вновь вводит в рот большой палец.

Она набирает обороты, но с моих губ не срываются протяжные стоны. Я слишком занята посасыванием пальца. Мы занимаемся любовью в полной тишине, но от этого мои ощущения обостряются, а эмоции становятся ярче и желаннее.

– Удиви меня, – шепчет Анастасия, целуя уголки моего рта, щеку и подбородок.

Не знаю, как она это делает, но я оказываюсь на пределе, и все мое тело накрывает волнительная дрожь. Она растекается до кончиков волос, пока я пытаюсь прийти в себя после мимолетного блаженства.

Настя убирает изо рта палец, целует меня в губы и садится рядом. Я вижу, как она берет со стола пачку сигарет.

– Ты не против, если я покурю?

– Кури на здоровье, – отзываюсь я, тяжело дыша. – У тебя есть сок?

– А чем тебя не устраивает вино?

– Я не пью алкоголь. Со здоровьем проблемы.

Настя закуривает, берет в руки пепельницу и идёт на кухню. Я все ещё лежу на мокрых простынях, глядя на плеть, которая валятся рядом. Чувствую, что под подушкой лежит ещё что-то, и я оказываюсь права. У неё тут здоровенный фаллос, клипсы для сосков с маленьким грузило, наручники и анальная пробка. Видимо, она готовилась к нашей встречи.

- Яблочный фреш без алкоголя, – говорит она, протянув мне стакан с напитком. Я делаю несколько глотков, а она садится рядом и добавляет: – Чьё имя ты выкрикнула несколько раз?

– Я не кричала. Ты ведь засунула мне палец в рот.

– До этого ты несколько раз выкрикивала имя.

– Да?

– Кто такая Рита? – стряхнув пепел, Анастасия расплывается в улыбке.

– Блин, прости... – смущённо отвечаю я. – Не хотела обидеть.

– Это твоя бывшая?

– Ну да. Мы с ней расстались много лет назад. Она была у меня первой.

– Тоже лесбиянка?

– Да нет. Мы с ней познакомились во время летних каникул, а потом она вышла замуж и родила ребёнка.

– А ты никак не можешь выкинуть её из головы.

– В точку.

– Бывает.

– Тебя это не трогает? – спрашиваю я. – Девушка выкрикивает имя другой женщины во время секса, а ты ведёшь себя так, будто тебе наплевать.

– Я не ревную, если ты об этом.

– Ещё раз прости, Настя.

– Ничего страшного. Вот если бы ты выкрикивала имя матери...

– Иди ты! – смеюсь я, ткнув её пяткой в плечо. Глядя, как она улыбается, я не могу не спросить. – Можно задать вопрос?

– Валяй.

– Я далеко не первая у тебя, верно?

– Это так очевидно?

– А ты думала, что скроешь от меня такие вещи? – спрашиваю я, вытащив из-под подушки фаллос.

– Вообще-то я ничего не скрывала, Аня. Я могу настоять, но я никогда не принуждаю.

– И много их было до меня? – не унимаюсь я.

– Какая разница? Мне сорок три года. У меня нет ни мужа, ни детей. В свободное время я сижу на сайте знакомств и общаюсь с людьми, выискивая подходящую партнёршу для секса. Это всего лишь секс. И разве имеет значение, сколько их было до тебя? Десять. Двадцать. Пятьдесят. Я так долго живу этой жизнью, что будь моя воля, я могла бы составить азбуку любви, используя только слова, которые связаны с сексом.

Эта женщина прожила сорок три года. И чего она добилась за свою жизнь? Неужели я тоже стану такой же старой лесбиянкой с секс-игрушками под подушкой, которые будут лежать там для тех случаев, когда мне напишет привлекательная девушка? Я не собираюсь жить одним мгновением, рассчитывая на подарки судьбы один раз в год. Я хочу быть счастливой рядом с любимым человеком, с которым я буду ложиться спать по ночам и просыпаться по утрам, наслаждаясь каждым прожитым днём.

Настя тушит сигарету и, убрав на стол пепельницу, берет из-под подушки фаллос.

– Продолжим? – спрашивает она, застегивая ремни.

Меня бросает в дрожь. Я не хочу такой судьбы! Я слишком молодая, чтобы довольствоваться быстрым перепихом со старой лесбиянкой, у которой только секс на уме.

– Нет. – Я ставлю стакан на стол, слезая с кровати. – Мне пора уходить.

Настя пропускает мимо ушей мой отказ. Она настроена на продолжение вечера. Не позволив мне встать на ноги, она хватает меня за талию и бросает на кровать. Я пытаюсь вырваться, но она скручивает руки у меня за спиной и вдавливает в матрац.

– Отпусти! Я ведь сказала, что мне нужно идти!

– Куда ты пойдёшь в такое время? Не надо никуда идти, куколка.

От её прикосновений мне становится так мерзко, что я прикладываю все силы и вырываюсь, пытаясь спрыгнуть на пол.

– А ты сильная! – смеётся она, воспринимая все за игру. И она не собирается проигрывать. Схватив меня за волосы, она снова тащит меня на кровать. – Чего ты так нервничаешь? Сейчас я приласкаю тебя фаллосом, а утром мы попробуем анальный секс. У тебя очень красивая попа. Уверена, я смогу засунуть в тебя кулак.

– Убери от меня свои мерзкие руки, старая шлюха! – выкрикиваю так громко, что меня услышали соседи.

– Ты ненормальная? – хмурится она, наконец, отпустив мои руки.

– Пошла к черту! – Я хватаю свои вещи, быстро натягиваю трусики и застёгиваю бюстгальтер, бегу в коридор, попутно пытаясь влезть в платье, и хватаю сапоги. – Это у тебя проблемы, дура! Живёшь в своём мире, рассчитывая на подачки судьбы! Я так не могу! Я не стану довольствоваться малым, если у меня есть возможность для настоящего счастья.

– А обзываться обязательно?

– Ты меня хотела изнасиловать!

– Чего?! С ума сошла?! Я ведь пошутила! – смеётся Настя, скрестив руки на груди. – Знаешь, если хочешь обрести счастье, разберись со своими эмоциями. У тебя есть проблемы с доверием. А ещё ты боишься. И это точно не близость. Ты боишься довериться.

– Без тебя разберусь... и спасибо за сок! – бросаю в ответ, выскочив из квартиры.

– За секс поблагодарить не хочешь? – спрашивает она, пока я жду лифт.

– По правде говоря, он был так себе...

– Пока! – махнув рукой, Анастасия закрывает дверь, а я захожу в шахту лифта.

Не успеваю я выйти на улицу, как беру в руки мобильный телефон и набираю номер Альбины. Мне наплевать, что на часах почти два часа ночи.

– Аня, ты чего звонишь в такое позднее время? – спрашивает она, зевая.

– Надо поговорить!

– Что это за шум? Кто-то занялся капитальным ремонтом? – бормочет Альбина, крепко сжимая кружку с горячим кофе.

– Это у соседей, – отвечаю я, наблюдая за тем, как она зевает.

– Переезд?

– Ну да. Один азартный игрок, тупой сынок тети Клавы, задолжал так много денег, что решил продать квартиру, чтобы рассчитаться с долгами.

– А его мать?

– Он отправил её в дом престарелых.

– Весело, – продолжает зевать Альбина. – Ну и зачем ты позвонила мне в три часа ночи и попросила приехать так рано утром? Я всегда была немного безрассудной, но, надеюсь, у тебя были веские основания вытаскивать меня из тёплой постели.

– А постель, как я понимаю, принадлежала тому милому полковнику? – спрашиваю я с нотками осуждения.

– Послушай, Аня, у нас кое-что было, но это не даёт тебе права вмешиваться в мою жизнь. Да, я провела эту ночь в постели с мужчиной... – Альбина расплывается в улыбке. – Давно меня так не трахали.

– Я тоже провела ночь не у себя дома, – робко признаюсь, пытаясь забыть про Анастасию.

– Женщина?

– У меня нет других вариантов.

Альбина допивает кофе, и я наливаю ей второй раз. Сама я очень редко пью этот напиток, потому что отдаю предпочтение соку или чаю с лимоном или мёдом.

– Всегда хотела спросить у тебя, – задумчиво говорит она. – Ты совсем не можешь с мужчиной?

– Могу, наверное, – пожимаю плечами. – Но я ничего не чувствую. Иногда меня возбуждает запах пота. В особенности это касалось отца. Когда он снимал рубашку и ходил по квартире в своей белой майке, я ощущала запах пота и сходила с ума. Меня это возбуждало. Однако я пыталась встречаться с парнями и мужчинами, и у меня ничего не вышло. Прикосновения их рук, эти отвратительные губы и похотливые взгляды напрочь отбивали желание заниматься любовью. А потом я поняла, что женщины тоже пахнут. Раньше я чувствовала только ароматы духов, а потом для меня открылись новые запахи. И они возбуждают намного сильнее. Я схожу с ума, когда ощущаю тепло женского тела, когда ласкаю красивую грудь, когда целую нежные губы и трогаю между ног. Ты и сама знаешь, как это происходит.

– Это очень приятно, – охотно соглашается Альбина, облизнув губы. – И ты позвала меня, чтобы что? Хочешь потрахаться? Мне казалось, это немного не твой профиль.

– Так и есть. Секс меня интересует, конечно, как и любую другую девушку в моем возрасте, но я не хочу прожить жизнь в полном одиночестве, довольствуясь объедками с царского стола.

– Причём тут я?

– Я хочу предложить начать все сначала, – без размышлений отвечаю я.

– Аня... – Она встаёт из-за стола и подходит к окну, держа в руках остывающий кофе. – Мы ведь уже говорили об этом. Я ясно дала понять, что не подхожу для отношений с девушкой. Меня не перевоспитать. Я безумно люблю заниматься любовью с мужчиной.

– Я могла бы стать этим мужчиной.

– Ты смеёшься надо мной?

– Похоже, чтобы мне было смешно? – говорю совершенно серьёзно. – Альбина, я не предлагаю бросить все разом. Но мы могли бы попытаться построить отношения. Вдруг тебе это понравится? К тому же у меня есть план.

– Я не могу.

–- Послушай, пожалуйста, – умоляюще прошу я, взяв у неё кружку. Дотрагиваюсь до неё, заглядываю в глаза и улыбаюсь. – Мы можем съездить в отпуск, провести время там, где ты захочешь. Только ты и я. Мы проверим друг друга на чувства, а, если ты поймёшь, что не можешь быть рядом со мной, я отступлю. Дай мне один шанс. Прошу тебя!

– Отпуск, значит? И как ты узнала, что я буду отдыхать?

– Ну, вчера я посмотрела на дверь твоего кабинета, пока ждала тебя после работы. Там было сказано, что инспектор по делам несовершеннолетних будет принимать в другом месте. И я поняла, что ты едешь в отпуск.

– Тебе самое место в органах, – смеётся она, хлопнув меня по плечу. – У тебя все навыки прокурора.

– Что скажешь? Мы можем купить билеты в любую часть света.

– Нет, Аня. Звучит очень заманчиво, но я уже спланировала свой отпуск. Мы с моим парнем поедем в другое место.

– Это окончательное решение?

– Да. Прости, что я не оправдала надежд. Уверена, ты сможешь найти человека, который полюбит тебя по-настоящему.

Мои планы рушатся, как карточный домик. Это была единственная возможность, чтобы удержать её. И я провалилась по всем фронтам. Кажется, я все ещё не заслуживаю любви. От этого мне немного грустно и одиноко.

– Ну, ладно, – делаю глубокий вдох. – Извини, что вытащила в такую рань и потратила твоё драгоценное время. Беги к своему полковнику, а то он заскучает.

– Ты всегда такая радикальная? – смотрит на меня Альбина.

– Я всю ночь не спала, придумывала план, как удержать тебя. У меня ничего не получилось. Раз ты приняла решение, мне остаётся только отступить. Хотя знаешь... – смеюсь я, – мне следовало бы взять с тебя налог за девственность.

– А ведь и правда! – взрывается громким смехом Альбина. – Черт возьми, я лишила тебя девственности!

– Это было больно.

– Прости за то, что причинила столько боли, – вздыхает она. – И извини, что не оправдала возложенных надежд.

Мы прощаемся, крепко обнимая друг друга. Я пользуюсь моментом, похлопав её по попе, а она отвечает тем, что тискает мои груди. Потом мы целуемся на прощание, и она уходит к своему полковнику.

Тьма накрывает мой маленький мирок, где я остаюсь в полном одиночестве.