Если мы хотим полностью или хотя бы частично избавиться от скандалов и истерик, необходимо проделать определенную предварительную работу. Если верно, что дети ведут себя хорошо, если могут, то мы прежде всего должны понять, что мешает ребенку хорошо себя вести. Другими словами, нам нужно выявить факторы, которые тормозят развитие навыков адаптивности и эмоционального самоконтроля у вашего ребенка. В этой главе мы подробно рассмотрим различные виды внутренних стабилизаторов, т. е. определенных ментальных навыков, отсутствие которых приводит ребенка к взрывной вспышке.

К счастью, их перечень не велик: это навыки сознательного самоуправления, речевые навыки, навыки контроля эмоций, навыки интеллектуальной гибкости и социальные навыки. Прежде, чем идти дальше, отметим несколько важных обстоятельств. Во-первых, речь идет именно о навыках. Таким образом, стабилизаторы — это навыки, которые можно и нужно развивать. Во-вторых, воспитание методом поощрения и наказания не поможет обрести ни один из перечисленных навыков. Нельзя привить навыки сознательного самоуправления, речевые или социальные навыки с помощью наклеек в дневнике или отправки в угол. В-третьих, обратите внимание на то, что приведенный список не содержит никаких диагнозов, и вы уже знаете, почему: диагнозы не помогают разобраться в том, какие именно ментальные навыки недостаточно развиты у вашего ребенка. И, наконец, в списке отсутствуют «недостаточно строгие родители» и «недостатки воспитания». Недостаточная строгость и плохое воспитание не объясняют, почему у ребенка отсутствуют навыки адаптивности и эмоционального самоконтроля.

Выявление отсутствующих стабилизаторов позволяет решить сразу несколько проблем. Во-первых, если вам понятно, каких именно навыков не хватает вашему ребенку, вы (а если вы обладаете даром убеждения, вам помогут и другие), не станете объяснять его поведение как немотивированное, эгоистичное или продиктованное желанием манипулировать. Во-вторых, выявление стабилизаторов вашего ребенка делает взрывоопасные ситуации более предсказуемыми. И, наконец, если вы знаете, каких навыков вашему ребенку не хватает, вы знаете, чему его нужно учить.

Навыки сознательного самоуправления, т. е. способность переключаться с одной задачи на другую, организация и планирование (разработка соответствующего плана действий при столкновении с проблемой или раздражителем), а, также способность дистанцироваться от аффекта (умение отделять эмоциональную реакцию на проблему от интеллектуальных усилий, требующихся для решения проблемы) — это ключевые навыки, необходимые для того, чтобы эффективно справляться с раздражением, гибко мыслить и решать возникающие проблемы.

Принято считать, что за развитие этих навыков отвечают фронтальная, префронтальная и субкортикальная область мозга, управляемая фронтальными отделами. Это помогает понять, что происходит (или, точнее, что не происходит) в голове взрывных детей. Кстати, проблемы с навыками сознательного самоуправления возникают у большинства детей с диагнозом СДВГ. Давайте рассмотрим каждый из этих навыков подробнее.

Переход от одной ситуации (например, школьной перемены) к другой, сильно отличающейся от первой (например, уроку чтения), требует переключения с одного настроя (на перемене можно бегать, шуметь, общаться с друзьями) на другой (во время урока следует сидеть за партой и тихо самостоятельно читать). Если ребенку сложно переключиться, то даже через десять минут после начала урока он все еще будет вести себя как на перемене. Другими словами, проблема переключения с одной задачи на другую объясняет, почему многие дети испытывают затруднения при переходе от правил и требований одной ситуации к правилам и требованиям другой ситуации. Возможно, неумение переключаться является также причиной «замыкания» ребенка в том случае, когда родители зовут его ужинать и просят выключить телевизор. Если ребенок не умеет переключаться, и при этом внешние факторы, например, настойчивость родителей, подогревают его раздражение или мешают ему собраться с мыслями, то даже банальные требования могут привести к серьезному взрыву. Такие дети вовсе не стараются быть непослушными, просто им сложно переключаться с одного настроя на другой.

Каким образом задержка в развитии речевых навыков может вызвать задержку в развитии навыков адаптивности и эмоционального самоконтроля? Наше мышление и общение неразрывно связаны с языком. Язык отличает человека от животных. Например, собаки не могут говорить. Поэтому, если вы наступаете собаке на хвост, у нее есть лишь три варианта реакции: зарычать, укусить или убежать. Но если вы наступите на хвост (в переносном смысле) человеку с задержкой развития речи, у него тоже не будет иного выхода, кроме как зарычать на вас, укусить, или убежать. С этой точки зрения ругань есть ни что иное, как рычание. Это то, что делают люди, когда они не могут обратиться к более внятному способу выражения своих мыслей и эмоций.

Многие выдающиеся теоретики подчеркивали значение речи для развития человеческого мышления, самоконтроля, постановки задач и управления эмоциями. Давайте рассмотрим роль трех конкретных речевых навыков: навыка определения и выражения эмоций, навыка распознавания и формулирования собственных потребностей и навыка разрешения проблем.

Многие взрывные дети не обладают достаточным словарным запасом для определения и выражения своих эмоций. Это серьезная проблема, ибо когда вы раздражены, очень важно уметь объяснить окружающим, что вы раздражены. Представьте, каково это — переживать ощущения, связанные с раздражением: прилившую к лицу кровь, возбуждение, напряжение, готовность взорваться, — и при этом не уметь выразить свои чувства вслух? В подобной ситуации велика вероятность того, что вместо простого «я раздражен», из вас польются другие слова и выражения, в том числе «а пошел ты», «я тебя ненавижу», «заткнись», «отстань» или что-нибудь похуже. Кроме того, если в вашем словаре нет слова «раздражение», окружающие могут подумать, что вы разгневаны, враждебно настроены, «сорвались с цепи» или разъярены. Они будут вести себя соответствующим образом, а это, в свою очередь, будет раздражать вас еще больше.

Есть дети, не испытывающие затруднений с определением и выражением своих эмоций, но при этом не умеющие формулировать, что с ними происходит и что им нужно. Например, большинство детей в возрасте полутора лет не могут выразить свои потребности словами. Поэтому, когда им что-нибудь нужно, они показывают пальцем, мычат, плачут или лепечут. Мы пытаемся понять, что хочет сказать ребенок: «Я хочу кушать», «У меня штанишки мокрые», «Поиграй со мной» или «Я устал»? Но нередко и дети старшего возраста (и даже взрослые) оказываются не в состоянии четко сформулировать проблему или озвучить собственные потребности. Как тут не прийти в раздражение!

Язык — это механизм, при помощи которого человек разрешает проблемы, ведь мыслительный процесс происходит в основном в словесной форме. Многие решения, хранящиеся в нашем мозгу (те, что мы принимали сами, или усвоили из опыта других людей), «записаны» в словесной форме. Вообще, скажем прямо, человек не слишком творчески подходит к решению проблем. Решая проблемы настоящего, он, как правило, полагается на опыт прошлого. Например, если у вас прокололось колесо, вам вовсе не нужно выдумывать оригинальное и неожиданное решение. Достаточно вспомнить, как вы или кто-то другой действовали в подобной ситуации в прошлый раз. И вариантов будет не так много. Вы можете сменить колесо сами, позвать кого-нибудь на помощь, позвонить в сервис, выругаться, заплакать или бросить машину на обочине (некоторые из этих решений эффективны, некоторые — не очень). Большинство детей принимают решения, основанные на предыдущем опыте, автоматически и вполне эффективно. Но у детей с недостаточным речевым развитием могут возникать проблемы с припоминанием нужных решений, поскольку информация о них хранится в памяти в словесной форме.

Вот пример Джорджа.

Дети (и взрослые) иногда бывают раздраженными, возбужденными, недовольными, капризными и уставшими. В такие моменты они (как и взрослые) ведут себя менее гибко и легко утрачивают эмоциональный самоконтроль. Хорошо, если раздражение длится недолго, и дети сравнительно быстро возвращаются к своему нормальному, вполне счастливому состоянию. Но есть дети, для которых раздражение, повышенная возбудимость, капризы и усталость более обычны, чем прочие типы настроения, и при этом они переживаются ими гораздо острее. Это сильно сказывается как на адаптивности таких детей, так и на их способности к эмоциональному самоконтролю, и ведет к задержке развития соответствующих навыков.

Находятся ли эти дети в депрессии? Некоторые специалисты считают, что термин депрессия применим только к тем детям, которые неизменно пребывают в плохом настроении, подавлены, угрюмы и полны безнадежности. Большинство раздражительных взрывных детей не таковы. Имеется ли у них биполярное расстройство? В последние годы в среде психологов наметилась тревожная тенденция приравнивать термин «взрывной» к термину «биполярный», то есть интерпретировать повышенную раздражительность исключительно как физиологическую проблему и расценивать отсутствие должной реакции на стимулянты или антидепрессанты как подтверждение подобного диагноза. Подобная тенденция, скорее всего, объясняет как рост числа диагнозов «биполярное расстройство» у детей, так и популярность медикаментозных средств, стабилизирующих настроение, — атипичных антипсихотических лекарств.

Как вы уже знаете, причинами взрывных реакций могут быть разные факторы, и раздражительность — лишь один из них. Да и сама по себе повышенная раздражительность может вызываться не только происходящими в мозгу химическими процессами. Некоторые дети раздражительны из-за хронических проблем, связанных с неуспеваемостью, плохими отношениями со сверстниками или травлей со стороны одноклассников. Лекарства не помогают от плохих отметок, отсутствия друзей или травли. На свете существует множество детей с диагнозом «биполярное расстройство», чья взрывоопасность куда лучше объясняется задержкой развития когнитивных навыков, и прописываемые им в большом количестве стабилизаторы настроения просто-напросто бьют мимо цели. Если ребенок ведет себя как человек с биполярным расстройством только в тех ситуациях, которые вызывают у него раздражение, то дело не в биполярном расстройстве, а в задержке развития навыков адаптивности и самоконтроля.

Совершенно ясно, что хроническая раздражительность и возбудимость служат топливом для того взрывного состояния, которое мешает ребенку разумно и адаптивно реагировать на обычные повседневные проблемы.

Маленькие дети обычно склонны к прямолинейному, черно-белому и буквальному восприятию действительности. Это объясняется тем, что в раннем детстве, когда дети только начинают свое знакомство с окружающим миром, им легче просто сложить два и два, тогда как исключения из правил или разные точки зрения осложняют стоящую перед ними задачу. Но по мере взросления дети понимают, что в большинстве своем реальные ситуации не бывают черно-белыми, и что исключения из правил и различные точки зрения — неотъемлемая часть нашей жизни. Возвращаясь домой от бабушки, мы не всегда выбираем одну и ту же дорогу, мы не всегда ужинаем в одно и то же время, а погода не всегда способствует осуществлению наших планов. К сожалению, у некоторых детей способность преодолевать рамки черно-белого восприятия действительности развивается не так быстро, как нам хотелось бы. Таким детям обычно ставят диагноз «неспособность к невербальному обучению» или «синдром Аспергера», но в основном их затруднения связаны с тем, что в нашем многоцветном мире они пытаются мыслить черно-белыми категориями. Им крайне сложно дается адаптивный подход к действительности, а столкновение с непредвиденными обстоятельствами нередко доводит их до полной потери контроля над собой.

Дети, о которых идет речь, предпочитают предсказуемость и размеренное течение жизни. Они теряются при столкновении с неожиданными, непредсказуемыми, многозначными ситуациями. У них возникают проблемы, когда требуется приспособиться к ситуации, скорректировать свои взгляды, они обращают слишком пристальное внимание на отдельные факты и детали, но нередко оказываются не в состоянии оценить общую картину. Например, ребенок может настаивать на том, чтобы его отпустили на перемену в определенное время, потому, что в школе «у нас всегда в это время перемена», не принимая во внимание ни вероятных последствий такого решения (придется бегать на перемене одному), ни важных обстоятельств (например, школьное собрание), которые требуют внести изменения в привычный образ действий. Такие дети испытывают значительные затруднения, пытаясь применить ограниченный набор правил к миру, требующему от них комплексного подхода.

Немногие виды человеческой деятельности требуют большей гибкости, широты мышления и быстроты реакции, чем общение в социуме. Исследователи выделяют ряд особых интеллектуальных навыков, именуемых навыками обработки информации в процессе социального общения, которые участвуют практически во всех взаимодействиях между людьми. Краткий обзор этих навыков поможет вам понять, как общение может становиться источником раздражения, особенно для тех детей, которые не слишком искушены в его тонкостях, и как задержка в развитии социальных навыков может становиться причиной взрывов.

Представьте себе мальчика, стоящего в школьном коридоре. К нему с широкой улыбкой на лице подходит одноклассник, сильно хлопает его по спине и кричит: «Привет!» Мальчик, которого хлопнули по спине, имеет в запасе несколько секунд, чтобы решить, как на это отреагировать.

«Кто только что хлопнул меня по спине? Было ли что-то еще в позе и выражении лица этого парня, кроме улыбки, что дает мне понять, был ли это дружеский хлопок или же он желал меня обидеть?». Вместе с тем мальчик должен сопоставить свои догадки с прежним опытом («Случалось ли раньше, чтобы меня хлопали по спине и улыбались?»), чтобы правильно оценить ситуацию («Было ли это чрезмерно радушное приветствие или злая выходка?»). Затем он должен решить, какое развитие ситуации для него предпочтительнее: «Это было неприятно, но мне неохота ввязываться в драку с этим типом», или «Здорово, надо предложить ему во что-нибудь поиграть». Затем, основываясь на своей оценке, мальчик должен подумать, как ответить, либо опираясь на свой прежний опыт, либо придумывая что-то новое, с учетом вероятных последствий («Если я улыбнусь в ответ, он, возможно, предложит поиграть»), выбрать наилучший вариант, привести его в исполнение, проанализировать последующее развитие событий и соответственно откорректировать свою реакцию.

Довольно много мыслительных операций для одного простого события, не правда ли? При всем том этот процесс происходит безостановочно и требует значительной оперативности и адаптивности. Большинство людей производит все эти мысленные операции не задумываясь, но представьте себе, насколько это выводило бы вас из себя, если бы не происходило автоматически.

Многие взрывные дети плохо разбираются в сути происходящего и нюансах человеческих взаимоотношений и часто неверно истолковывают ситуацию: «он меня ненавидит», «все ко мне придираются», «со мной никто не дружит». Такие дети не умеют соотносить текущую ситуацию со своим прежним опытом; они могут испытывать затруднения из-за неумения влиять на развитие событий и отношений. У них ограниченный репертуар ответов, применяемый без разбора: они могут хихикать, пихаться, встревать в чужой разговор тогда, когда такое поведение неприемлемо. Кроме того, такие дети не в состоянии понять, как их поведение воспринимается со стороны, и не умеют оценивать влияние своих поступков на других людей. Они также не умеют вести себя в самых обычных ситуациях общения (не могут завести разговор, присоединиться к группе ребят, поделиться с друзьями). Такие дети, страдающие от того, что Дэниел Голман называет «эмоциональной безграмотностью», скорее всего будут воспринимать любые человеческие взаимоотношения как сильный раздражитель. В самом легком случае это сказывается на общем уровне раздражительности ребенка. В более тяжелых случаях это приводит к постоянным вспышкам взрывных реакций.

Можно ли помочь этим детям развить навыки социального общения? Как правило, да. Обычно на это уходит довольно много времени. Но прогресс возможен только тогда, когда взрослые осознают, что попытка мотивировать ребенка, который уже и без того мотивирован, — это не лучший способ восполнить дефицит навыков общения.

Нужно понимать, что детям, причем не только взрывным, часто не хватает навыков, которые мы назвали стабилизаторами. Адаптивность и устойчивость к раздражению не всем даются с рождения, и не всеми легко приобретаются. Взрослым нередко кажется, что подобные способности — врожденные и одинаковые у всех детей, поэтому принято считать, что взрывной ребенок просто не хочет быть послушным и контролировать себя при столкновении с раздражителями. Но теперь вы знаете, что это не так.

Между прочим, крайне существенно то, как мы истолковываем вышеописанные стабилизаторы: как оправдание поведения ребенка или как причину этого поведения. Если вы считаете отсутствие стабилизаторов оправданием, вы отрезаете себе путь к исправлению существующего положения вещей. И напротив, если рассматривать отсутствие стабилизаторов как причину неправильного поведения, дверь распахивается: мы знаем, какая помощь нужна ребенку, и что нам делать. Реальная помощь практически невозможна без серьезного и всестороннего изучения испытываемых ребенком затруднений.

Прежде чем перейти к следующей главе, давайте остановимся еще на одном термине: дестабилизаторы.

Что такое дестабилизатор? Это ситуация или событие, которое обычно вызывает взрывную вспышку. Другими словами — это проблемы, требующие решения. Вариантов здесь масса, но можно составить примерный краткий список: выполнение домашнего задания, сенсорная гиперчувствительность, тики, взаимоотношения с братьями и сестрами, отход ко сну, утреннее пробуждение, еда, скука, езда на машине, школьные перемены, травля в школе, чтение, письменные работы, усталость, жара или голод. Итак, если стабилизаторы — это отсутствующие навыки, то дестабилизаторы — это события или ситуации, провоцирующие взрыв. Помогите ребенку развить необходимые ментальные навыки и решить стоящие перед ним проблемы — и никаких взрывов не будет.

Когда вы выясните, каковы стабилизаторы и дестабилизаторы вашего ребенка, его взрывные вспышки станут вполне предсказуемыми. Многие думают, что взрыв детских эмоций непредсказуем и возникает на пустом месте, но такая точка зрения не соответствует истине. Прочитав шестую главу, вы поймете, почему с предсказуемым взрывом справиться гораздо легче, чем с непредсказуемым.

Вам наверняка уже пришло в голову, что в силу многообразия индивидуальных стабилизаторов и дестабилизаторов многообразны должны быть и внешние проявления неадаптивности и ослабленного эмоционального самоконтроля у разных детей. Чтобы яснее представить, как подобные вещи выглядят в реальной жизни, я приведу примеры из своей практики. Возможно, вы обнаружите сходство между теми, о ком пойдет речь в этой главе, и вашими собственными взрывными детьми или учениками. На протяжении всей книги мы будем еще не раз возвращаться к нашим героям и их семьям.

Кейси, 6-летний мальчик, живет со своими родителями и младшей сестрой. Его родители рассказали, что дома Кейси гиперактивен, не может играть самостоятельно (но и с другими детьми играет не очень хорошо) и плохо переключается с одного дела на другое. Загнать его домой с улицы стоит неимоверных усилий. По словам родителей, он очень умный мальчик, с хорошей памятью, но при этом он сильно тревожится, когда сталкивается с новым заданием или сменой ситуации, и часто пребывает в раздраженном и возбужденном состоянии. Родители много читали об СДВГ, поскольку считали, что это их случай, но все же они чувствовали, что многие особенности поведения их сына не вписываются в рамки этого расстройства. Им казалось, что ярлык «маленький диктатор» описывает поведение их сына намного точнее, чем любой из традиционных диагнозов. Кейси был очень избирателен и придирчив в выборе одежды и еды (он часто жаловался на то, что одежда раздражает, а еда странно пахнет). Подобные особенности появились в поведении мальчика с тех пор как ему исполнилось 2 года.

Родители обращались к психологу, который помог им разработать систему поощрений и наказаний. Они подошли к применению разработанной системы ответственно, но обнаружили, что гиперактивность, неадаптивность и раздражительность Кейси пересиливают его желание добиться поощрения и избежать наказания. На самом деле эта система делала его еще более раздражительным, но психолог настаивал на том, что ее нужно придерживаться, и она обязательно исправит поведение ребенка. Однако этого не произошло, и через три месяца родители от нее отказались. Они неоднократно пытались обсудить с сыном его поведение, но даже в хорошем настроении его способность к обсуждению собственного поведения была крайне низка. Через несколько секунд он выбегал из комнаты с криком: «Я не могу сейчас об этом говорить!».

В школе у Кейси тоже были проблемы. Учительница первого класса рассказала, что иногда Кейси дерется или кричит на других детей на переменах или на уроках, которые проводятся в свободной форме, особенно если ситуация складывается не так, как ему хочется. Так же как и его родители, учительница отмечала незаурядные знания Кейси, но была обеспокоена его неумением самостоятельно решать возникающие проблемы. Если на уроке требовалось применить заученные наизусть правила, то Кейси блистал. Но при необходимости использовать ту же информацию в более абстрактных, комплексных, приближенных к реальной жизни ситуациях его ответы были беспорядочными и невразумительными. Когда Кейси раздражала сложившаяся на уроке ситуация или стоящая перед ним задача, он выкрикивал: «У меня не получается!», приходил в возбуждение или начинал плакать, а иногда даже выбегал из класса. Несколько раз он убегал из школы, заставляя всех сильно тревожиться. Иной раз он успокаивался быстро, но иногда ему требовалось 20–30 минут, чтобы прийти в себя. В результате он испытывал угрызения совести («Простите, что я выбежал из класса… я знаю, что не должен был этого делать»), а иногда толком не мог вспомнить, что же произошло.

Учительница нередко могла предсказать, что у Кейси будет нелегкий день, в тот момент, как он входил в дверь класса. Но она также заметила, что Кейси может буквально «рассыпаться на части», даже если день проходит относительно гладко. Учительницу очень беспокоили взаимоотношения Кейси с другими ребятами. Складывалось впечатление, что у мальчика отсутствует обратная связь: он не понимал, как окружающие воспринимают его поступки и, соответственно, не мог соотносить свое поведение с реакцией других детей.

На первой встрече с новым психологом Кейси был крайне гиперактивен и то ли не мог, то ли или не хотел говорить о своих проблемах. Он ни на минуту не останавливался и хватал в кабинете то одну, то другую игрушку. Когда в комнату были приглашены его родители, он просидел ровно столько, сколько потребовалось, чтобы выслушать, зачем его привели к новому психологу. А привели его для того, чтобы обсудить расстройство и раздражение, возникавшие у него в тех случаях, когда ситуация складывалась не так, как он ожидал. Он согласился, что это действительно иногда бывает. Когда родители попытались уговорить его обсудить эту проблему, он уткнулся матери в плечо. Когда они стали настаивать, он предупредил: «Я не могу сейчас об этом говорить!» Однако родители продолжали настаивать, и в результате он, покраснев и придя в возбуждение, выбежал из кабинета.

— Это типичная реакция? — спросил психолог.

— Нет, дома раздражение выплескивается гораздо сильнее, — ответила мать, — до драки с нами дело не доходит (хотя в школе он иногда мог ударить одноклассника), но он полностью теряет контроль над собой… краснеет, кричит или рыдает, вопя: «Я вас ненавижу!»

— Знаете, то, что он выбежал из кабинета, в какой-то мере — проявление адаптивности, — заметил психолог.

— Это каким же образом? — удивился отец.

— Ну, из того, что вы мне рассказали, с очевидностью следует, что ему очень сложно обдумывать и обсуждать собственное поведение, а также терпеть раздражение, вызванное нашими попытками разговорить его, — ответил врач. — Нам хочется, чтобы Кейси принял участие в обсуждении и описал ситуацию словами. Но то, что он выбежал из кабинета, скорее всего, помогло ему удержаться от других действий: ругательств, швыряния предметов, физической агрессии, что было бы гораздо хуже.

— Мы в состоянии смириться со многими особенностями поведения Кейси, — сказала мать. — Но эти его вспышки… и то, как разрушительно они влияют на всю нашу семью… и как он будет жить дальше, если мы ему не поможем… это нас очень волнует.

Какие стабилизаторы отсутствуют у Кейси? Можно предположить, что ему сложно переключаться с одного вида интеллектуальной деятельности на другой (навыки сознательного самоуправления), он раздражителен (навыки контроля эмоций), испытывает дискомфорт при столкновении с новыми задачами и ситуациями (навыки интеллектуальной гибкости) и возможно, у него недостаточно развиты социальные навыки. Оставалось неясным, не были ли связаны затруднения мальчика с задержкой развития речевых навыков. К числу его дестабилизаторов явно относилась гиперчувствительность.

Таким образом, первоочередной задачей было выявление отсутствующих у Кейси стабилизаторов (чтобы определить, какие именно навыки в нем нужно развивать), и составление полного списка дестабилизаторов (чтобы определить те проблемы, которые необходимо разрешить). Вопрос о применении лекарственных средств для снижения гиперактивности, импульсивности и раздражительности оставался открытым.

Мать и отец Элен впервые обратились к специалистам, когда девочке было семь лет. Ее можно описать как очаровательную, эмоциональную, творческую, энергичную, общительную девочку. Но родители жаловались на ее напряженность, вспыльчивость, страсть к спорам, упрямство и невыносимое поведение под влиянием раздражения. Они заметили, что Элен очень трудно переключаться с одного вида деятельности на другой и она не умеет справляться с собой, когда ситуация развивается не так, как она рассчитывала. Особенно трудно им приходилось в выходные. Хотя Элен не любила ходить в школу, в выходные ей становилось скучно, и ей было очень трудно угодить. Преподавательница игры на фортепьяно жаловалась, что Элен легко раздражается и злится, когда ей приходится разучивать новые произведения. Учительница второго класса заметила, что Элен нередко ворчит, когда класс переходит к изучению новой темы. Психолого-образовательный тест показал, что, несмотря на уровень развития Элен, превышающий средний показатель для ее возраста, у нее недостаточно развита речь (как вы уже догадались, речь идет о таких стабилизаторах, как речевые навыки и навыки интеллектуальной гибкости).

На одной из первых встреч с психологом родители Элен рассказали о взрыве, случившемся с ней неделей раньше.

— Во вторник Элен сказала, что хочет на обед фаршированный перец. Во второй половине дня в среду я пораньше ушел с работы, чтобы приготовить для нее это блюдо, — рассказывал отец. — Вернувшись в среду из бассейна, она выглядела немного усталой, и, когда я сказал, что приготовил ей перец, который она просила, она пробурчала: «Я буду макароны с сыром». Это меня несколько удивило, ведь я знаю, что она на самом деле любит фаршированный перец. И, конечно, я слегка расстроился, поскольку потратил уйму времени, чтобы сделать ей приятное. В общем, я ответил, что ей придется есть перец. Но, похоже, она не могла выкинуть из головы мысль о макаронах с сыром, а я продолжал настаивать на том, чтобы она ела перец. Чем больше я настаивал, тем сильнее она раздражалась. В конце концов она взорвалась: она кричала и плакала, но я твердо решил, что она будет есть приготовленный для нее перец.

— И что же вы дальше сделали? — спросил психолог.

— Мы велели ей отправляться в свою комнату и сидеть там, пока она не согласится есть перец, — ответила мама Элен. — В течение целого часа она кричала и плакала у себя в комнате. В какой-то момент она начала колотить по зеркалу и разбила его. Представляете? И все это из-за фаршированного перца! Несколько раз я заходила к ней в комнату и пыталась ее успокоить, но без толку. Она была совершенно невменяема. Самое удивительное, что потом она даже не могла вспомнить, из-за чего она так расстроилась.

— Почему для вас было так важно, чтобы она ела именно фаршированный перец, а не макароны с сыром? — поинтересовался психолог.

— Потому что я приложил немало усилий для того, чтобы сделать ей приятное, — ответил отец.

— Звучит убедительно, — заметил специалист. — Но как вы думаете, этот скандал, ее вспышка ярости, разбитое зеркало и загубленный вечер научат ее вести себя иначе в сходных ситуациях, вызывающих раздражение?

— Нет, — последовал немедленный дружный ответ.

— Как Элен вела себя, когда скандал закончился? — поинтересовался психолог.

— Очень раскаивалась и была с нами очень ласкова, — ответила мать. — В таких ситуациях я не знаю, следует ли ее сразу прощать или же продолжать демонстрировать ей свое недовольство, чтобы она усвоила, что нам отвратительно подобное поведение.

— Ну, — ответил психолог, — если вы понимаете, что провоцирование и переживание подобных вспышек не научит ее справляться с раздражением впредь, то вы должны понимать, что ваше недовольство тоже вряд ли ей поможет.

— Да, но как объяснить ей, что такое поведение недопустимо? — спросила мать.

— Насколько я понял, — сказал психолог, — Элен прекрасно знает, что вам совсем не нравится подобное поведение… не думаю, что нужно ей это лишний раз объяснять. Девочка искренне хочет добиться вашего одобрения… скандалы нравятся ей не больше, чем вам… поэтому я не думаю, что она нуждается в дополнительной мотивации нормального поведения.

Что действительно требуется Элен и ее родителям — это иной способ разрешения разногласий и проблем.

— Мы должны помочь Элен овладеть рядом навыков, — продолжил психолог. — Нужно научить ее справляться с неопределенностью и непредсказуемостью. И, похоже, следует обратить внимание на развитие ее речевых навыков. Я хотел бы получить больше информации о конкретных ситуациях, вызывающих у нее истерики. Это поможет нам определить, какие именно проблемы нужно решать. Я просил бы вас на протяжении следующей недели записывать все ситуации, в которых Элен будет демонстрировать сильное раздражение. Подозреваю, что существует семь-восемь дестабилизаторов, вызывающих у нее взрывы. Составленный вами список поможет мне их выявить.

Дэнни учится в пятом классе. Его родители разошлись, когда мальчику было семь лет, но они сумели остаться друзьями и оба принимают участие в воспитании своих детей. Каждые выходные Дэнни и его младшая сестра проводят у отца и его невесты. Мать описывает Дэнни как очень развитого мальчика, склонного к перфекционизму, подверженного резким сменам настроения, раздражительного и, как следствие, легко теряющего самоконтроль. Больше всего маму Дэнни беспокоили приступы ярости, случавшиеся с ним не реже нескольких раз в неделю, начиная с двухлетнего возраста. Во время таких приступов он способен на словесную и на физическую агрессию. Кроме того, мать тревожится о том, как эти приступы отражаются на сестре Дэнни, которая временами боится своего старшего брата, а иногда получает удовольствие, провоцируя его. В школе у Дэнни приступов ярости никогда не случалось.

Дэнни неоднократно бывал у психологов и, как и большинство взрывных детей, накопил впечатляющий список диагнозов, включая оппозиционно-вызывающее расстройство поведения, депрессию и биполярное расстройство. Несколько лет назад семейный врач выписал мальчику риталин, однако прием лекарства никак не повлиял на резкие смены его настроения, и Дэнни по-прежнему оставался упертым и взрывным. Психиатр пробовал прописать ему антидепрессант, но это лекарство лишь усилило его возбудимость и гиперактивность.

— Дэнни может быть в хорошем настроении, и вдруг — бац! — что-то идет не так, как ему хочется, и он начинает рвать и метать, — говорит его мама. — Просто не знаю, что мне делать. Пару дней назад мы ехали в машине, и я пропустила наш поворот. Дэнни начал нервничать из-за того, что дорога займет больше времени. И вдруг мой десятилетний сын начал с силой пинать ногами спинку моего сиденья. Прямо в машине! А ведь я была за рулем! Это же просто безумие какое-то!

— Мне надоело выслушивать от окружающих, что все это оттого, что я — мать-одиночка. Мой бывший муж до сих пор принимает активное участие в воспитании Дэнни, и мы никогда не настраивали детей против отца или матери, как иногда бывает после развода. Я бы сказала, что отец даже чересчур старается быть сыну лучшим другом. Но в любом случае, истерики у Дэнни начались задолго до размолвок в нашей семье. Хотя я должна признать, что со мной он выходит из себя намного чаще, чем с отцом.

Во время беседы с психологом Дэнни искренне раскаивался в том поведении, которое описала мать. Он говорил, что изо всех сил старается сдерживаться, чтобы не ругаться и не распускать руки, но у него не получается. С самого начала психологу показалось, что основной причиной взрывов является крайняя раздражительность мальчика. У него также наблюдалась склонность к черно-белому восприятию действительности (недостаток навыков интеллектуальной гибкости). Сам Дэнни объяснил свои частые взрывы в присутствии матери тем, что мать «слишком достает».

В начале одной из встреч с психологом мать описала самый сильный взрыв Дэнни на прошедшей неделе:

— Вчера я позвала его с улицы: пора было заканчивать играть в баскетбол и идти ужинать. Он стал ныть, но я настаивала. И вдруг он налился краской, начал осыпать меня ругательствами, орать, что я ему всю жизнь испортила, и мне пришлось прятаться за дверью от его пинков. Я была в ужасе. И дочка тоже. И ведь такое не первый раз происходит. Двадцать минут спустя ему стало стыдно, и все равно это ни в какие ворота не лезет. Мне надоело терпеть его агрессивные выходки, но разговаривать с ним, когда он в таком состоянии, бесполезно.

— А что вы сделали, когда он успокоился? — спросил психолог.

— Я наказала его за то, что он ругался и пытался меня ударить, — ответила мать. — Я считаю, что за подобное поведение детей следует наказывать.

— Я понимаю, что вы пережили. Скажите, а вы всегда наказываете его за подобное поведение?

— Конечно, я не позволю, чтобы ему это так просто сходило с рук.

— А что происходит, когда вы его наказываете?

— У него просто крыша съезжает. Это ужас.

— Но, несмотря то, что вы наказываете его за подобное поведение, он все равно продолжает ругаться и нападать на вас, так?

— Поэтому я к вам и обратилась, — произнесла мать с натянутой улыбкой.

— Знаете, я не против наказаний, если они осмысленны, то есть если они реально что-то меняют в поведении ребенка. Но я не сторонник идеи наказания ради наказания.

— И что, по-вашему, я должна делать? Просто оставить все, как есть?

— Поймите меня правильно. Мы должны научить Дэнни контролировать свои вспышки, чтобы он перестал бросаться на окружающих. Но ваш метод «не позволять, чтобы ему это сходило с рук» никак не меняет его поведение.

Некоторое время мать обдумывала сказанное.

— Мне казалось, если я буду твердо придерживаться своей линии, до него что-то дойдет, — объяснила она. — Мне не приходило в голову, что все мои усилия могут пропадать впустую.

— Я подозреваю, что Дэнни прекрасно понимает, что вам не нравится его поведение. Я даже совершенно уверен, что он отлично знает, как нужно себя вести.

— Почему же он так себя не ведет? — поинтересовалась мать.

— После нескольких встреч с Дэнни у меня сложилось впечатление, что он почти всегда пребывает в плохом настроении. Скажите, это оттого, что ему не очень нравится сюда ходить, или он всегда такой?

— Всегда, — отвечает мать, — мы зовем его «сердючкой». Мне кажется, он не умеет радоваться жизни… и он очень раздражительный. Все вокруг выводит его из себя.

— Какая тяжелая жизнь, — заметил психолог, — и для него, и для окружающих.

— Да уж, тут вы правы, — вздохнула мать. — Но какое отношение это имеет к его вспыльчивости, приступам ярости и попыткам меня ударить?

— Видите ли, если мы будем рассматривать его как раздражительного и угрюмого парнишку, а не как хама и наглеца, то наш подход к его воспитанию сильно изменится.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала мать.

— Я хочу сказать, что раздражительные и угрюмые дети не нуждаются в строгом воспитании. Я ни разу не видел, чтобы наказания делали ребенка менее раздражительным и возбудимым.

— Я все равно не понимаю, каким образом его раздражительность может оправдывать его неуважение и агрессию по отношению ко мне, — заметила мать.

— Это не столько оправдание, сколько объяснение. Если человек весь день находится в раздраженнном, нервном состоянии, то любая просьба, смена планов или неудобство воспринимается им как нечто, отнимающее у него последние силы. На протяжении дня или недели его способность адекватно реагировать на перемены, неудобства и просьбы постепенно сходит на нет. Ситуация, в которой такой раздражительный и нервный человек в конце концов потеряет самообладание, не обязательно должна быть самой острой — просто он столкнется с ней тогда, когда его силы будут уже на исходе. Вспомните собственное ощущение усталости после тяжелого рабочего дня. В таком состоянии вы тоже не способны адекватно реагировать на раздражители, и даже небольшая проблема может вывести вас из себя. Я подозреваю, что Дэнни пребывает в подобном состоянии почти постоянно.

— Я не собираюсь позволять ему бить меня только потому, что он раздражен, — возразила мать.

— А я и не говорил, что вы должны позволять ему распускать руки, — ответил психолог. — Подобное поведение недопустимо, но чтобы прекратить драки, ругань и вспышки гнева, надо сконцентрироваться на вещах, которые вы можете сделать до того, как ребенок взорвется, а не после. И надо разобраться, какие дестабилизаторы усугубляют его неадаптивность и вспыльчивость. Насколько я понимаю, прежде всего нужно помочь ему справиться с раздражительностью.

Митчеллу было пятнадцать лет и он учился в девятом классе, когда родители привели его на прием к очередному психологу. Перед этим психолог встречался с матерью мальчика, профессором права, и его отцом, практикующим юристом, которые рассказали, что в число диагнозов, поставленных Митчеллу, входит синдром Туретта и биполярное расстройство, но он отказывается принимать какие-либо лекарства, кроме тех, что снимают гипертензию: их он пьет для уменьшения тиков. Психолога также предупредили, что Митчелл крайне раздражен оттого, что его вновь привели на прием: он совершенно не доверяет специалистам в области психиатрии и психологии. Еще психолог узнал от родителей, что Митчелл крайне раздражителен (навыки контроля эмоций?), ни с кем не дружит (социальные навыки?) и может в любой момент впасть в ярость по самому пустячному поводу. Однако, независимо от выявления индивидуальных стабилизаторов, ключом к пониманию проблем Митчелла послужило наблюдение за его взаимоотношениями с родителями.

Родители рассказали, что Митчелл, их младший ребенок (старшие дети к тому времени уже жили отдельно от родителей), всегда отличался незаурядным умом и нестандартным мышлением, однако остался на второй год в девятом классе, поскольку в прошлом году в престижном лицее, где он учился, дела его пошли из рук вон плохо.

— Классический случай упущенных возможностей, — сказал отец. — Мы были просто подавлены тем, что произошло в прошлом году.

— Что же случилось?

— Он вылетел из лицея, — сказал отец. — У него коэффициент интеллекта на уровне 140[9], а он не может удержаться в одном из лучших лицеев нашего района. На этой почве у него случился настоящий нервный срыв. Он на неделю попал в больницу, потому что пытался вскрыть себе вены.

— Да, это и вправду очень серьезно. А как он сейчас?

— Погано, — ответила мать. — У него не осталось уважения к самому себе… он потерял веру в себя. Он не в состоянии выполнить ни одного домашнего задания. Нам кажется, что у него депрессия.

— А в какую школу он сейчас ходит?

— В районную, — откликнулась мать. — К нему там хорошо относятся и все такое прочее, но мы думаем, что учиться в этой школе ему скучно, ведь он такой развитый мальчик.

— Ну, для того, чтобы добиваться успехов в школе, нужно кое-что еще, кроме интеллекта, — заметил психолог. — Можно мне взглянуть на результаты его тестов?

Родители предоставили результаты психолого-образовательных тестов, которые Митчелл проходил в седьмом классе. Тесты зафиксировали разницу в двадцать пять баллов между необычайно высокими показателями речевых навыков и средними показателями навыков неречевых, затруднения при выполнении задач, требующих концентрации внимания, крайне низкую скорость выполнения заданий и крайне низкие показатели (ниже средних) развития письменной речи. Но, по заключению экзаменаторов, у мальчика не было затруднений, которые могли бы помешать его обучению в школе.

— Интересные результаты, — заметил психолог.

— Что же там интересного? — спросил отец.

— Возможно, эти тесты помогут нам понять, почему Митчеллу не легко оправдать ожидания, которые на него возлагают в школе.

— Нам сказали, что у него нет проблем с учебой, — сказала мать.

— Думаю, что это не совсем верно, — ответил психолог и пояснил родителям значение результатов тестирования. В ходе разговора выяснилось, что, действительно, затруднения Митчелла связаны в основном с письменными упражнениями, задачами, требующими самостоятельного решения, скоростью работы и концентрацией внимания.

— Нам нужно повнимательнее отнестись к этим проблемам, — сказал психолог.

— Все равно он очень умный парень, — заявил отец. — Есть области, в которых ваш сын проявляет незаурядные способности, но есть и такие, где ему очень сложно продемонстрировать свою незаурядность. Я думаю, что это несоответствие его сильно раздражает.

— Он все время раздражен, это верно, — ответила мать. — Да и все мы раздражены.

Через некоторое время психолог пригласил к себе Митчелла. Поскольку тот отказался беседовать с психологом один на один, его родители присутствовали при разговоре.

С самого начала Митчелл заявил, что психологи ему осточертели.

— Почему? — поинтересовался врач.

— Не вижу в них никакого толку… ни один из них не сделал для меня ничего хорошего, — ответил Митчелл.

— Не груби, Митчелл, — вмешался отец.

— Заткнись, отец! — заорал Митчелл. — Не с тобой разговаривают!

Однако эта вспышка быстро погасла.

— Похоже, тебе пришлось немало пережить за последние пару лет, — заметил психолог.

— Что вы ему тут наговорили?! — напустился Митчелл на родителей.

— Мы говорили о проблемах с лицеем, — ответила мать, — и о попытке самоубийства, и о том, что мы не…

— Хватит! — взорвался Митчелл. — Я вижу этого человека впервые в жизни, а вы уже умудрились ему все обо мне рассказать! А я не пытался бы покончить с собой, если бы меня не заставляли принимать восемьдесят семь лекарств одновременно!

— А что ты принимал? — спросил психолог.

— Не знаю, — ответил Митчелл, потерев лоб. — Скажи ему, мама!

— Боюсь, что все известные человечеству психотропные препараты сразу, — ответила мать. — Литий, Прозак…

— Не ври! — опять заорал Митчелл.

— Митчелл, не груби матери, — произнес отец.

— Если ты не перестанешь делать мне замечания, я встану и уйду! — огрызнулся Митчелл.

Но, как и в прошлый раз, вспышка вновь быстро улеглась.

— А сейчас что ты принимаешь? — спросил психолог.

— Только лекарство от тиков, — ответил Митчелл. — И даже не пытайтесь убедить меня пить что-нибудь еще! Все, закрыли тему!

— Лекарство от тиков он и то не всегда принимает, — заметила мать. — Поэтому они и не проходят.

— Мама, уймись! — заорал Митчелл. — Тики меня не беспокоят! Отстань от меня!

— Я просто хотела сказать… — начала мать.

— Мама! — опять повысил голос Митчелл. Мать замолчала.

— Митчелл, а ты по-прежнему думаешь о самоубийстве? — спросил психолог.

— Нет! И если вы меня еще раз об этом спросите, я отсюда уйду!

— Но он по-прежнему собой не доволен, — заметил отец.

— Со мной все в порядке! — заорал Митчелл. — Это вам нужен психолог, а не мне! Может, вы и на них как-нибудь повлияете? — поинтересовался он у психолога.

Отец мальчика усмехнулся в ответ на это замечание.

— Что я такого смешного сказал?! — выкрикнул Митчелл.

— Простите, что вмешиваюсь, — прервал их психолог.

— Я знаю, что тебя привели сюда против твоей воли, и я понимаю твое недоверие к психологам. Но вот интересно… как именно ты хотел бы, чтобы я повлиял на твоих родителей?

— Скажите им, чтобы они оставили меня в покое, — пробурчал мальчик. — Со мной все в порядке.

— Ну да, у него все под контролем, — саркастически заметил отец.

— Ну пожалуйста! — закричал Митчелл.

— Если я скажу им, чтобы они оставили тебя в покое, ты думаешь, они послушаются? — спросил психолог.

— Нет, — Митчелл посмотрел на своих родителей исподлобья. — Не думаю.

— Полагаю, я не очень ошибусь, — заметил психолог осторожно, — если скажу, что твои отношения с родителями являются постоянным источником раздражения?

Повернувшись к родителям, Митчелл сообщил:

— Вы нашли еще одного гения! Охота вам платить такие деньги и тратить время на то, чтобы он растолковывал нам очевидные вещи?

— Митчелл! — не выдержал отец. — Не груби!

— Хватит делать мне замечания! — опять взорвался Митчелл.

— Я признателен вам за то, что вы пытаетесь меня оградить, — сказал психолог отцу. — Но я хотел бы услышать, что хочет сказать сам Митчелл. — Тут он повернулся к Митчеллу и пояснил: — Не думаю, что смогу убедить твоих родителей оставить тебя в покое без твоего участия.

— Не думаю, что Вам удастся убедить их оставить меня в покое даже с моим участием, — ответил тот. Помолчав, он спросил: — Как часто мне придется сюда ходить?

— Для начала я хотел бы, чтобы ты приходил раз в две недели, — ответил психолог. — А твоих родителей я бы попросил приходить каждую неделю. Пойдет?

— Ладно! — сказал мальчик. — Все, можно, наконец, идти?

— Мне нужно еще кое-что обсудить с твоими родителями. Если хочешь, ты можешь подождать в приемной.

Митчелл вышел из кабинета.

— Нам предстоит нелегкая работа, — резюмировал психолог. — Пока что у меня сложилось впечатление, что мы имеем дело с очень раздражительным подростком, склонным к черно-белому восприятию и не умеющим оценивать себя со стороны. Один раз он уже пытался покончить с собой…

— Два раза, — перебила мать. — За один год он пытался покончить с собой дважды.

— Два раза, — продолжил психолог. — Он очень высоко оценивает собственные способности, но при этом сталкивается с серьезными трудностями в процессе учебы. К тому же ему толком не помогают лекарства, и он не доверяет специалистам. И я обратил внимание на совершенно конкретный дестабилизатор, который легко выводит его из себя.

— И что же это? — спросила мать.

— Это — вы, его родители.

Последовало продолжительное молчание.

— С чего же нам нужно начинать? — в конце концов задала вопрос мать.

— Мне понадобится больше информации. Но в одном я уверен уже сейчас. Мы ничего не добьемся, если у вас с Митчеллом не установятся нормальные взаимоотношения. Я постараюсь помочь вам научиться общаться друг с другом так, чтобы это не вызывало столь сильного раздражения ни у него, ни и у вас.

— О, вы заметили напряженность в наших взаимоотношениях? — спросил отец саркастически.

— Да, есть немного, — улыбнулся психолог в ответ.

— Значит, мы должны прийти через неделю? — спросила мать.

— Да, приходите.

Прочитав это, вы, возможно, подумаете: «О, да у меня все не так уж плохо» или: «неужто он полагает, что мы не знаем, как выглядят вспышки раздражения?» или: «Хватит уже этих примеров, расскажите лучше, что мне-то делать?» Пожалуйста, запомните, самое главное, что вы должны сделать, — определить стабилизаторы и дестабилизаторы вашего ребенка. Пока вы их не выявите, вы просто не сможете понять, что именно вам нужно делать. Но прежде, чем идти дальше, следует обсудить еще один вопрос: почему то, что вы делали раньше, не помогало вашему ребенку.

Бороться с устоявшимися представлениями нелегко, а добиться перемен к лучшему можно только постоянной практикой и закреплением достигнутых успехов. Поэтому давайте еще раз повторим некоторые важные утверждения:

Адаптивность и самоконтроль в ситуациях эмоционального стресса — это навыки. Поскольку у вашего ребенка отсутствуют необходимые ментальные навыки (стабилизаторы), ему трудно справляться с раздражением и реагировать на окружающий мир адаптивно и гибко. К счастью, эти навыки можно развить.

Общепринятые объяснения поведения взрывных детей, в т. ч. неправильное воспитание, отсутствие мотивации, жажда внимания и отказ признавать авторитет родителей, не обязательно верны, а следовательно, традиционные воспитательные методики и мотивационные программы, скорее всего, не отвечают потребностям таких детей. Возможно, вашему ребенку нужен другой подход.

Как вы, вероятно, уже заметили, взрывы, которые вы провоцируете и переживаете, ничему хорошему вашего ребенка не учат и не приводят к позитивным изменениям в его поведении.

Прежде чем мы перейдем к подробному обсуждению метода совместного решения проблем (СРП), давайте немного поговорим о том, как создать для вашего взрывного ребенка дружественную атмосферу, и тем самым заложить основы для нелегкой совместной работы, которая вам предстоит.

Во-первых, важно, чтобы все взрослые, которые взаимодействуют с вашим ребенком, ясно понимали, в чем суть его проблем. Один мальчик, с которым мне довелось работать, постепенно стал гораздо реже выходить из себя дома и в школе. Родители, учителя и я уже начали думать, что все идет, как по маслу. Но как-то раз преподаватель физкультуры, которого мы забыли посвятить в происходящее, потребовал, чтобы ребенок надел свитер. На улице было + 13 °C. После трех минут дискуссии, в которой ни одна из сторон не хотела проявить гибкость и пойти на уступки, ребенок выбил кулаком оконное стекло. Этот пример показывает, насколько важно, чтобы все окружающие находились на одной волне. Если это невозможно, поставьте себе цель вовлечь в процесс как можно больше людей. Лучше иметь на своей стороне хотя бы нескольких людей, относящихся к вашему ребенку с пониманием, чем вообще никого.

Во-вторых, по крайней мере, на некоторое время вам, возможно, придется отказаться от некоторых требований, которые вы привыкли предъявлять своему ребенку. Ваш ребенок уже убедительно продемонстрировал, что он не может справиться со всеми раздражителями, которые находятся в поле его зрения. Если убрать из этого поля некоторое количество несущественных раздражителей и (возможно, завышенных) требований, общий уровень раздражительности должен снизиться и ребенок, скорее всего, сможет спокойнее реагировать на оставшиеся раздражители и требования. А если ребенок будет реже взрываться, напряжение и нервозность в семье тоже пойдут на убыль. Большинство родителей и учителей готовы принять идею о снижении требований к адаптивности и эмоциональному самоконтролю, но им часто необходима помощь, чтобы понять, как это сделать на практике. Они также хотят убедиться в том, что ребенок не будет считать их «слабаками», готовыми уступать любому его капризу. Однако вы можете быть уверены в том, что, следуя методу совместного решения проблем, вам не придется чувствовать себя «слабаками».

В-третьих, вам нужно признать тот факт, что ваш ребенок не такой, как все остальные. У вас не обычный ребенок. Если вы мечтали об обыкновенном, послушном, спокойном ребенке, вам нужно смириться с тем, что это не ваш вариант. К счастью, хорошие родители (и хорошие учителя) умеют приноравливаться к тем, кого они воспитывают. Третья глава дала вам представление о том, к кому и к чему нужно приноравливаться. Оставшаяся часть книги посвящена тому, как лучше это сделать.

В-четвертых, — об этом уже говорилось, но сейчас эту мысль важно подчеркнуть, — взрывы на самом деле вполне предсказуемы. Исключения, конечно, бывают, но большинство взрывов все-таки можно предсказать. А раз их можно предсказать, значит, вы можете заранее устранить проблемы, которые их порождают. У каждого ребенка и в каждой семье существует от пяти до десяти дестабилизаторов, провоцирующих еженедельные взрывы. В третьей главе они упоминались как проблемы, требующие решения. Когда эти проблемы будут решены и надолго устранены, они перестанут порождать взрывы.

Итак, вот ваше первое задание: в течение следующей недели записывайте проблемы, выводящие из себя вашего ребенка. Это и будет список проблем, требующих решения. В их число может войти подъем по утрам, сборы в школу, гиперчувствительность, выполнение домашних заданий, отход ко сну, скука, переход от одного вида деятельности к другому, взаимоотношения с братьями и сестрами, голод перед ужином, выбор еды и ее количество, выбор одежды, неожиданное изменение планов и прием лекарств. Это лишь некоторые из возможных вариантов. Итак, готовьте список, нам предстоит решить немало проблем.

По большому счету существует три способа справиться с проблемами или неудовлетворительными результатами при воспитании ребенка. Раньше мы называли эти способы «тремя корзинками» (этот термин использовался на заре применения метода СРП, когда нам казалось, что родителям будет легче понять идею, если они представят себе три корзинки и мысленно разложат по ним возникающие проблемы или неудовлетворительные результаты в соответствии со способами их устранения). Теперь принято говорить о трех планах действий: А, Б и В. Следует подчеркнуть, что эти планы применяются только тогда, когда вы сталкиваетесь с проблемой или неудовлетворительным результатом. Если результат действий ребенка вас устраивает, вам не нужен никакой план. Например, если к вашему вящему удовлетворению ребенок выполняет домашнее задание и при этом не взрывается, план вам не нужен, поскольку такой результат вас устраивает. И если к вашему удовлетворению ребенок чистит зубы и при этом не взрывается, план вам тоже не нужен, поскольку и этот результат вас устраивает. Но если выполнение домашнего задания или чистка зубов вашим ребенком не оправдывает ваших ожиданий, или если эти ожидания повышают вероятность взрыва, тогда вам нужен план.

Многие думают, что термином «план А» обозначается наиболее предпочтительный план действий. Это не так. В этой книге «план А» означает такой способ устранения проблем или неудовлетворительных результатов, при котором взрослый навязывает ребенку свою волю. «План В» означает полный отказ от своих установок, по крайней мере, на данный момент. За термином «план Б» стоит тот способ, который зафиксирован в названии нашего метода, — совместное решение проблем. Этот способ предполагает вовлечение ребенка в обсуждение, при котором проблемы или неудовлетворительные проявления устраняются с помощью взаимно приемлемого решения. Если вы собираетесь следовать рекомендациям, данным в этой книге, то перечисленные планы — это ваше будущее. В особенности один из них. Давайте остановимся на них подробнее.

Если поведение ребенка не оправдывает ваших ожиданий, и вы реагируете на это, навязывая ему свою волю (т. е. используя такие слова, как «нет», «нельзя», «надо»), — значит, вы используете план А. Так, если ваш ребенок скажет: «Я устал и не хочу сегодня делать домашнее задание», вы ответите что-нибудь вроде: «Хочешь, не хочешь, а надо». Если ребенок скажет: «Можно я не буду сегодня чистить зубы», вы ответите: «Нельзя». Ответы типа «это не обсуждается», «а тебя никто не спрашивает», «торг здесь неуместен», «давай, давай, поторапливайся», угроза наказания или напоминание о последствиях также относятся к сфере плана А.

Все эти ответы могут казаться вполне обычными и здравыми, если вы имеете дело с обычным и здравым ребенком. Но ваш ребенок не таков. Применение к взрывным детям плана А — навязывание ребенку своей воли — резко увеличивает вероятность взрыва. Почему? Потому, что вы применяете план А к ребенку, мозг которого не приспособлен к плану А. Давайте вернемся к описанию причин взрыва, приводившемуся во второй главе:

взрыв (вспышка раздражения), как и любые другие формы неадаптивного поведения, возникает, когда предъявляемые к человеку требования превышают его способность адекватно на них отвечать.

Если вы применяете план А к ребенку, чей мозг к этому не приспособлен, вы предъявляете к нему требования, превышающие его способность к адекватному ответу. Ба-бах!!! «Прокрутив пленку назад», что мы увидим за подавляющим большинством взрывов? Взрослых, применяющих план А. Почему мозг вашего ребенка не приспособлен к плану А? Здесь дело в стабилизаторах. Станет ли план А составной частью программы по овладению навыками адаптивности и эмоционального самоконтроля? Нет, не станет.

Сможете ли вы сохранить свой авторитет, добиться желаемых результатов и жить в мире и согласии со своим ребенком без плана А? Несомненно.

Как уже говорилось выше, план В означает полный отказ от своих установок, по крайней мере, на некоторое время. Если, реагируя на проблему или неудовлетворительный результат, вы промолчите или ограничитесь замечанием «хорошо», это будет означать, что вы действуете по плану В. Так, если ваш ребенок скажет: «Я устал и не хочу сегодня делать домашнее задание», то в соответствии с планом В вы ответите: «Хорошо». Если вы заметите, что ваш ребенок ложится спать не почистив зубы, то в соответствии с планом В вы просто промолчите.

Положительная сторона плана В в том, что он помогает вам предотвратить взрыв. Но у этого плана есть и отрицательная сторона: вам приходится полностью отказываться от своих установок, по крайней мере, на этот момент. Однако, как уже говорилось выше в этой главе, полный отказ от некоторых требований тоже может быть полезен, особенно в случае с крайне вспыльчивыми и импульсивными взрывными детьми. Снижение количества и интенсивности родительских требований повышает готовность ребенка к обсуждению оставшихся раздражителей. Некоторые родители полагают, что снизить вспыльчивость и импульсивность могут только лекарства, и некоторым детям лекарства действительно необходимы. Но многие дети становятся спокойнее и доступнее для диалога без всяких лекарств — просто благодаря тому, что взрослые временно отказываются от своих установок (и сопутствующих им требований) в соответствии с планом В.

На первый взгляд многим кажется, что применять план В — значит попросту сдаться и пойти на поводу у ребенка. На самом деле сдаться — это начать с использования плана А и закончить планом В, когда ребенок сделает вашу жизнь невыносимой. Но если вы сознательно применяете план В, это означает, что вы заранее отказываетесь от определенных требований, либо потому, что признаете их завышенными, либо потому, что хотите поберечь силы для достижения более значимой цели.

Например, один знакомый мне ребенок был крайне привередлив в еде. На завтрак он соглашался есть только определенные виды хлопьев, на ужин — только пиццу. Его родители были весьма настойчивы в своих попытках обеспечить мальчику сбалансированную диету. Они без конца настаивали и изводили сына (т. е., по сути, действовали по плану А), но тем не менее, им не удавалось заставить его проглотить ни кусочка овощей и фруктов. Подобная взаимная неуступчивость ежедневно приводила по меньшей мере к двум взрывам: за завтраком и за ужином. Применительно к таким избирательным в еде взрывным детям вполне можно рекомендовать план В, если, конечно, они не страдают диабетом, пищевым расстройством, аллергией и т. п. Какими бы привередливыми они не были, от голода они не умрут. И мальчик, о котором идет речь, отнюдь не страдал от недоедания. В конце концов проблема разнообразного питания была решена с помощью плана В: истерики из-за еды сошли на нет, у родителей появилась возможность сосредоточиться на более насущных проблемах, и через какое-то время дестабилизатор «еда» был устранен без применения плана А. Ребенок стал питаться разнообразнее, и теперь он даже ходит с матерью в супермаркет и сам выбирает продукты.

Другой ребенок, Эдуардо, постоянно закатывал истерики в магазине. Взрывы случались у него и в других ситуациях, но в магазине они происходили с удручающей регулярностью. Причиной могло быть как перевозбуждение, так и отказ матери покупать те продукты, которые требовал мальчик. Но какова бы ни была причина и как бы ни пыталась мать предотвратить истерики, специально подготавливая сына к походу в магазин, поощряя его за хорошее поведение и наказывая за неподобающее, сокращая время, проводимое в магазине, посещая магазин в сопровождении бабушки, пытаясь избежать полок, перед которыми истерики случались чаще всего, предоставляя ребенку возможность выбрать один или два из тех продуктов, которые ему так хотелось, — у мальчика все равно каждый раз случалась истерика. В конце концов мать пришла к выводу, что мальчик просто-напросто не готов к походам в магазин: необходимость ходить рядом с тележкой, сдерживать свои желания перед полками со сладостями, стоять в очереди в кассу — все это было пока слишком тяжело для ее сына. Она решила, что мальчик только выиграет, если она будет ходить в магазин одна, т. е. откажется от своей установки на то, что он составит ей компанию (план В).

Помните Кейси из четвертой главы? Как-то раз он с родителями и сестрой отправился в Диснейленд и отлично провел там время. К концу дня и дети, и родители сильно устали и проголодались. Покинув волшебное королевство, они направились в гостиницу (звездочками отмечены хорошо известные дестабилизаторы: голод, усталость и смена обстановки). Разумеется, Кейси переносил все это тяжелее, чем его сестра. Как только они вышли за ворота парка, Кейси произнес слова, не предвещавшие ничего хорошего:

— Я хочу сахарной ваты.

— Не возвращаться же теперь обратно только затем, чтобы купить тебе сахарной ваты, — не подумав, ответил отец. Но Кейси уперся рогом:

— Я хочу сахарной ваты, — произнес он громче. Родители переглянулись. Они давно научились быстро решать, какой план действий выбрать в той или иной ситуации. План А спровоцировал бы сейчас длительную истерику, это было очевидно. Оставались лишь аварийный план Б или план В. Родителям совсем не хотелось возвращаться обратно в парк и, кроме того, они хотели бы, чтобы Кейси нормально поужинал. Соответственно, план В отпадал, поскольку у них имелись свои соображения, которые следовало изложить.

— Кейси, я думаю, ты очень устал, — начала мать, оставляя в стороне наименее рискованную форму сочувствия.

— Хочу сахарной ваты! — повторил Кейси, приближаясь к роковой черте.

Отец предпочел выбрать наименее рискованную форму сочувствия и попытался уточнить потребности сына:

— Ты хочешь сахарной ваты. В чем дело?

— Хочу сахарной ваты! — еще раз повторил ребенок. Похоже, что уточнять было нечего.

— Кейси, я думаю, нам стоит это обсудить, — произнес отец спокойно. — Ты хочешь сахарной ваты, а мы хотим вернуться в гостиницу и поужинать. Что ты предложишь в такой ситуации?

— Ничего! — надулся Кейси, не сдвигаясь с роковой черты.

— Ну, давай на секунду задумаемся, — сказал отец, присаживаясь на корточки рядом с сыном. — Мы можем поискать ларек с сахарной ватой по пути в гостиницу… подождать до завтра, когда мы вернемся в парк и купим тебе сахарную вату… или перекусить чем-нибудь еще. Что скажешь? Может, перекусим чем-нибудь еще?

— Я хочу сахарной ваты, — повторил Кейси, но по его тону было заметно, что он уже не так близок к истерике.

— Понимаешь, я совсем не против покупки сахарной ваты, но мне не хочется возвращаться обратно в парк. Может, поищем ларек, продающий сахарную вату на обратном пути? Ладно?

Кейси направился к машине.

— А мне можно сахарной ваты? — спросила сестра Кейси. Мать закусила губу.

— Как только мы ее найдем, тебе тоже купим, — ответила она.

В машине, по дороге в гостиницу, вся семья глядела в окно в поисках ларьков с сахарной ватой. К Кейси постепенно возвращалась способность мыслить трезво. Проблема была лишь в том, что им так и не попалось ни одного продавца сахарной ваты. Но Кейси пришел в себя, и отец решил, что он сможет пережить это, не теряя над собой контроля.

— Ребята, что-то я не вижу никого, кто бы торговал сахарной ватой, — произнес отец. — Но вон впереди Макдональдс. Давайте поглядим, нельзя ли здесь перекусить? Как насчет картошки фри?

— Ура, Макдональдс! — воскликнул Кейси.

— Не забывайте, мы зайдем сюда только слегка перекусить, — напомнила мать.

Кейси бросился в Макдональдс, перекусил картошкой фри, а потом нормально поужинал в гостинице.

Если бы родители решили подойти к ситуации с сахарной ватой с позиций плана А, то, скорее всего, им пришлось бы пережить очередную затяжную истерику. Если бы они решили прибегнуть к плану В, им пришлось бы возвращаться обратно в парк. План Б помог им предотвратить взрыв, который мог грянуть из-за того, что ребенок устал и был голоден. В результате родителям удалось накормить сына нормальным ужином и, кроме того, сами они, Кейси и его сестра приобрели дополнительный опыт совместного решения проблем. Родители мальчика сумели найти удачный выход из ситуации и при этом нисколько не потеряли свой авторитет.

Помните Элен, юную особу из четвертой главы, которая хотела макароны с сыром вместо фаршированного перца? Как-то вечером ей взбрело в голову делать уроки, сидя в кухне на батарее. Отцу девочки это не понравилось. Это небольшое, в сущности, разногласие грозило сорвать выполнение домашнего задания и вызвать затяжной взрыв.

— Элен, я не хочу, чтобы ты делала уроки, сидя на батарее, — сказал отец.

— А я хочу, — ноющим тоном ответила дочь.

— Элен, пересядь, пожалуйста, за стол и делай домашнее задание там, — скомандовал отец, переходя к плану А.

— Но я хочу сидеть здесь! — проныла Элен уже с некоторым нажимом.

Отец призадумался. Продолжать действовать по плану А, отказаться от своего требования в соответствии с планом В или применить аварийный план Б? Довольно быстро отец пришел к выводу, что, отмахиваясь от побуждений, которыми руководствовалась сейчас его дочь, он мало чего добьется. В сущности, он даже не знал, что именно заставляло ее упираться! Да и его самого тоже! Отец начал с сочувствия:

— Элен, ты хочешь сидеть на батарее. А что случилось?

— Так теплее, — объяснила девочка.

— Ты хочешь сидеть на батарее потому, что так теплее.

Теперь отцу предстояло сформулировать свои собственные побуждения (если они у него имелись) и решить, готов ли он к их обсуждению. Если бы он обнаружил, что никаких особых соображений по этому поводу у него нет, он просто выбрал бы план В.

— Мне не нравится, что твои учебники и тетради разбросаны по всему полу, — сказал отец. — Давай подумаем, что тут можно сделать. Как по-твоему?

— Никак, я хочу сидеть здесь, — проныла Элен.

— Ну, есть же способ решить этот вопрос, — подталкивал отец, — встречались нам проблемы и посложнее.

— Давай я сегодня сделаю уроки сидя на батарее, а завтра — за столом? — предложила Элен.

— Это, конечно, идея, но твои книги и тетради все равно будут разбросаны по всему полу, — ответил отец. — А слабо тебе придумать такое решение, которое устраивало бы нас обоих?

— Слабо! — ответила Элен.

— Должна же быть какая-то возможность сделать так, чтобы тебе не было холодно, и при этом твои учебники и тетради не валялись бы по всему полу, — сказал отец. — Мне кое-что пришло в голову. Сказать?

— Нну… скажи.

— Ты можешь пересесть за стол, и мы переключим батарею на более высокую температуру… или ты можешь надеть свитер… или мы можем просто собрать твои учебники и тетради, чтобы они не валялись где попало. Что тебе больше нравится?

— Давай переключим батарею, — ответила Элен.

— Мы переключим батарею, тебе станет теплее, и ты пересядешь за стол? — переспросил отец.

— Ага.

— Помочь тебе перенести учебники?

— Да нет, ты лучше переключи батарею.

— А у тебя неплохо получается искать выход из затруднительных ситуаций, — заметил отец.

На следующей встрече с психологом отцу понадобилось подтверждение правильности своей линии поведения. «Боюсь, мы учим ее тому, что она может нас не слушать, а ведь со временем из-за этого могут возникнуть проблемы».

— А что, сейчас она вообще не делает того, о чем ее просят? — спросил психолог.

— Нет, на самом деле она нередко делает именно то, о чем мы ее просим, — ответил отец. — Но я боюсь, она решит, что ей достаточно закатить истерику, чтобы добиться своего.

— Вы уже несколько месяцев применяете план Б, — сказал психолог. — Как вам кажется, вспышки участились или стали реже?

— Намного реже, — улыбнулся отец.

— Ее поведение стало больше удовлетворять вашим ожиданиям, или меньше?

— Больше.

— И вы стали меньше на нее кричать?

— Да.

— А каковы в последнее время ваши отношения?

— Они сильно улучшились. Знаете, Элен всегда была ласковой девочкой. Но вплоть до последних недель мы так часто ругались, что она практически не обращала на меня внимания, когда я приходил домой с работы. А в последние две недели она вскакивает мне навстречу и кидается меня обнимать.

— Что ж, мне кажется, у вас все в порядке.

— Но что будет с ней в реальном мире?

— А что в нем такого?

— В реальном мире нет плана Б и людей, которые всегда готовы выслушать и понять, — ответил отец.

— Не думаю, что ваши постоянные ссоры сильно помогли бы Элен приспособиться к реальному миру. С другой стороны, думаю, что в реальном мире ей очень пригодится умение сохранять спокойствие и ясность мысли в момент эмоционального стресса. Если вы трезво оцените требования реального мира, то согласитесь, что способность разрешать конфликты и устранять разногласия имеет гораздо большее значение, нежели привычка слепо подчиняться авторитетам.

В шестой главе вы познакомились с тремя способами реакции на проблемы или неудовлетворительные проявления. Особое внимание было уделено одному из них — плану Б. Вы также получили первые задания для самостоятельной работы: 1) составить список дестабилизаторов, постоянно вызывающих взрывы; 2) приступить к решению проблем, используя упреждающий план Б.

Как прошли первые попытки использования плана Б? Без особых осложнений? Замечательно. Будем надеяться, что решения, выработанные при помощи плана Б, пройдут проверку временем. (Если время покажет, что выработанные решения не срабатывают, необходимо будет вернуться к плану Б, выяснить, в чем именно заключаются недостатки этих решений, и найти другие решения, которые будут более реалистичными, выполнимыми или в большей мере будут устраивать обе стороны.) Когда вы решите, что настал подходящий момент, переходите к решению новой проблемы из составленного вами списка.

Но если вы столкнулись с осложнениями, не переживайте. В предыдущей главе уже обсуждались многочисленные обстоятельства, которые могут помешать удачному осуществлению плана Б, в том числе:

— возможно, вы слишком полагаетесь на аварийный план Б. Не забывайте, большинство взрывов легко предсказуемо, и потому их следует предотвращать заранее, используя упреждающий план Б. Аварийный план Б используется в обстановке, когда атмосфера уже начинает накаляться, и потому он менее продуктивен;

— возможно, вы используете план Б как последнее средство. План Б — это не жест отчаяния, и не тот метод, к которому следует прибегать лишь тогда, когда ребенок находится на грани взрыва;

— возможно, вы выкладываете готовые решения, а не свои побуждения. Не забывайте: проблема не может быть решена, если обе стороны не изложат свои побуждения, т. е. причины, по которым они настаивают на своем.

— возможно, вы подходите к обсуждениям по плану Б с уже готовыми решениями. В заранее припасенных идеях нет ничего плохого, но если, еще на начав обсуждения, вы уже знаете решение проблемы, это значит, что вы используете план А, а не план Б;

— возможно, вы соглашаетесь с решениями, которые не относятся к реалистичным, выполнимым и устраивающим обе стороны. Полагая, что лучше прекратить разговор, чем согласиться с каким-то решением, вы обеспечиваете взрыв, который случится позднее;

— полагая, что вам не слишком удается применение плана Б, вы предпочитаете использовать план В и ощущаете, что ваши требования остаются неудовлетворенными. Ваши требования по определению не удовлетворяются при использовании плана В. Применение плана Б с первого раза никому не дается легко: вам и вашему ребенку нужно совместно практиковаться, чтобы это стало вам удаваться;

— полагая, что вам не слишком удается применение плана Б, вы предпочитаете использовать план А. Помните, сочувствие (а не отказ) — это первый этап плана Б. Сочувствие, а не отказ. После этого переходите к следующим двум этапам.

Но самая распространенная ошибка при использовании плана Б — пропуск одного из этапов. Вы действуете не по плану Б, если нарушаете заданную последовательность:

1. Сочувствие (и его подтверждение)

2. Выявление проблемы

3. Приглашение к разговору

Возможно, вы постоянно пропускаете один из этапов. Давайте подробнее обсудим этот вопрос.

Если вы пропускаете этап «сочувствие», ребенок может подумать, что вы используете план А: вы начинаете разговор с изложения своих соображений, а обычно это указывает на то, что взрослый собирается навязывать свою волю. Сочувствие помогает вашему ребенку сохранить спокойствие, поделиться собственными побуждениями и потребностями, и напоминает ему, что вы пытаетесь найти взаимно приемлемый способ разрешения разногласий.

Как-то во время очередной встречи с психологом мать одного мальчика высказала жалобу именно такого рода.

— План Б не работает, — сказала она.

— Расскажите подробнее, что происходит? — поинтересовался психолог.

— Ну, — начала мать, — во вторник я сказала Джереми, что хочу быть уверена в том, что он сделает домашнее задание до начала тренировки по карате, и спросила его, как нам решить эту проблему.

— Таким образом, вы беспокоились, что сын не сделает домашнее задание до начала тренировки по карате, — сказал психолог.

— Вот именно. Я знаю, что если он не сделает его до тренировки, он его вообще не сделает, потому что, когда он возвращается домой после тренировки, у него уже нет сил.

— Вполне разумное опасение, — согласился психолог. — В чем же заключалась проблема, решение которой вы хотели найти?

— В чем проблема? — переспросила мать с удивлением. — В том, как сделать домашнее задание до тренировки.

— А в чем состояли потребности Джереми? — спросил психолог.

— Потребности Джереми? — еще раз переспросила мать, несколько смутившись.

— Видите ли, пока что вы познакомили меня лишь с вашими потребностями, то есть с вашими опасениями по поводу того, что домашнее задание останется незаконченным, и с предложенным вами решением — чтобы он сделал домашнее задание до тренировки. Но в чем состояли потребности Джереми?

— Мне не пришло в голову, что у него могут быть какие-то потребности в этой ситуации, — призналась мать.

— Сдается мне, что вы пропустили первый этап плана Б, сочувствие, — сказал психолог.

— Я так и знала, что что-то неправильно делаю!

— Все поначалу допускают ошибки, — успокоил ее психолог. — А что произошло после того, как вы поделились с Джереми своими потребностями и предложили ему сообща решать проблему?

— Он начал на меня орать, — ответила мать.

— Похоже, у него все же были невысказанные потребности, — заключил психолог. — Видите ли, если вы пропускаете этап сочувствия и сразу переходите к изложению вашего способа решения проблемы, ребенок воспринимает это как применение плана А.

— Так что же мне следовало сказать?

— Погодите минутку. Есть ли у вас какие-нибудь представления о том, каковы потребности вашего сына в данной ситуации? Почему ему сложно сделать домашнее задание до тренировки? Как часто встает эта проблема?

— Постоянно, — вздохнула мать. — Он заявляет, что прежде чем сесть за домашнее задание, ему нужно отдохнуть.

— А почему ему нужно отдохнуть? — спросил психолог.

— Ну, он целый день в школе… По крайней мере, он сам так говорит, хотя я не уверена, что в школе он так уж перетруждается. Зато вот на тренировку по карате у него всегда есть силы.

— И все же я думаю, что после шести часов, проведенных в школе, он действительно может нуждаться в передышке перед домашним заданием, — сказал психолог. — Звучит вполне убедительно, если, конечно, дело и впрямь в этом.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась мать.

— Давайте прикинем, как выглядел бы ваш разговор, если бы вы начали с проявления сочувствия, — сказал психолог. — Предположим, что речь идет об упреждающем плане Б.

— Хм… вы имеете в виду что-нибудь вроде: «Ты устаешь после целого дня в школе»? — попробовала мать.

— Неплохое начало, — согласился психолог. — Затем вы могли бы изложить свои опасения. Таким образом, была бы сформулирована проблема, требующая решения. Но не забывайте, что проблема выявляется только тогда, когда озвучиваются два набора потребностей — ребенка и родителей.

— Все это так сложно! — пожаловалась мать.

— Да нет, просто к этим идеям нужно привыкнуть. Положительным эффектом сочувствия не стоит пренебрегать. Сочувствие не дает Джереми выйти из себя и потихонечку подталкивает его к изложению своих потребностей.

— Так все же, как мы должны были решить эту проблему? — спросила мать.

— Я не знаю, как бы вы ее в конце концов решили. Это зависит только от вас двоих. Но я убежден, что возможных решений существует великое множество. Просто вы их не видите, пока не начинаете прибегать к плану Б. Постарайтесь вызвать сына на разговор по упреждающему плану Б в течение этой недели. Поинтересуйтесь, какие решения проблемы он может предложить, и устраните ее раз и навсегда прежде, чем она снова возникнет.

Может показаться, что с этой частью плана Б не должно быть никаких сложностей: ее трудно пропустить, поскольку взрослые обычно знают, в чем состоят их истинные побуждения. А на практике оказывается, что взрослые нередко этого не знают, зато им заранее известны собственные решения. Взрослые на самом деле довольно редко отдают себе отчет в том, что именно их заботит. Один десятилетний мальчик провел два месяца в летнем лагере. Семейный психолог ожидал, что после каникул он увидит радостного отдохнувшего ребенка и счастливых родителей — ведь они не виделись друг с другом целых два месяца. Однако в кабинет вошли три человека, кипевшие от негодования.

— Что случилось? — спросил психолог, ни к кому персонально не обращаясь, после того, как троица разместилась в кабинете.

— Они не отдают мне мои деньги, — задыхаясь от возмущения сообщил мальчик.

— Какие деньги? — спросил психолог.

Мальчик принялся объяснять, едва сдерживаясь:

— Они там на мое имя положили в магазинчике мои карманные деньги за два месяца, чтобы я мог ими пользоваться. А я потратил не всё! И теперь я хочу, чтобы они отдали мне мои деньги обратно!!!

Требование мальчика показалось психологу разумным, поэтому, повернувшись к его отцу, он спросил:

— А вы что по этому поводу думаете?

— Через мой труп! — последовал ответ.

Психолог задумался, к какому плану следует отнести слова «через мой труп». Быстро сообразив, что отец использует план А, он попытался помочь отцу мальчика сформулировать свою позицию более внятно:

— Мистер Трембли, а что именно беспокоит вас в этой ситуации?

— То и беспокоит: Кайл не получит обратно никаких денег!

Ба-бах!!! Следующие десять минут описывать не будем. В конце концов психологу удалось уговорить мальчика выйти из кабинета. После чего он взглянул на отца и задал судьбоносный вопрос:

— Вы сознательно используете план А, не так ли?

— С чего вы взяли? — удивился отец.

— Если вы использовали план Б, то попытались бы найти компромисс, а если план В, то просто отдали бы ему деньги. Но вы сказали сыну, что он получит деньги только через ваш труп. Для меня это прозвучало как отказ.

— Да мне вообще все равно — отдавать ему деньги или нет, — ответил отец.

— В чем же тогда дело? Что именно вас беспокоит?

— Беспокоит? Что вы имеете в виду?

— Что именно побудило вас ответить «через мой труп»?

— Мне просто не нравится тон, которым он со мной разговаривает, — ответил отец.

— А знает ли Кайл, что вас беспокоит именно это? — спросил психолог.

— Не знаю, — ответил отец. — А что?

— Если вы не можете сказать, что именно вас беспокоит, или сформулировать это таким образом, чтобы сын вас понял, Кайл не сможет разобраться в том, какую проблему вы пытаетесь решить. Да и вы сами тоже.

Многие родители справляются с первыми двумя этапами плана Б и добиваются того, чтобы побуждения обеих сторон были оглашены. Но вслед за тем они начинают диктовать решение проблемы и в результате все равно получают истерику («А счастье было так возможно, так близко…»). Иногда это происходит оттого, что родители не могут поверить, что их ребенок способен предложить реалистичный, выполнимый и устраивающий обе стороны вариант решения. Однако чаще всего за этим стоит дурная привычка.

В один прекрасный апрельский день на прием к психологу пришла мать девятилетнего мальчика, Чака. Она была страшно раздосадована.

— Что случилось? — спросил психолог.

— Он только что закатил скандал в машине.

— Из-за чего?

— Ему нужны пистоны для игрушечного пистолета, — ответила мать. — Можете себе представить?! Устроить скандал из-за каких-то пистонов!

— Запросто, — ответил психолог. — А почему он устроил скандал из-за пистонов?

— Они ему нужны именно сегодня, а у меня нет сегодня времени ехать за пистонами.

— То есть в принципе вы не против того, чтобы купить сыну пистоны?

— Да что мне, жалко? — ответила мать. — Я даже попыталась вместе с ним найти решение, устраивающее нас обоих.

— И в чем оно заключалось? — спросил психолог с надеждой.

— Я сказала, что куплю ему эти пистоны в июне.

— В июне? — переспросил психолог.

— В июне, — подтвердила мать. — Я сказала ему, что он их получит в июне.

— А почему именно в июне?

— Не знаю, это первое, что пришло мне в голову, — ответила мать.

— Гм, мне кажется, что вы пропустили один этап.

— Какой?

— Понимаете, налицо были две внятные потребности: сын хотел получить пистоны сегодня, а у вас не было времени на поездку в магазин, — объяснил психолог, — но вы так и не предложили сыну поискать решение совместно.

— А какое решение было бы удачным? — поинтересовалась мать.

— Судить об этом можете только вы и Чак, — ответил психолог. — Это должно быть нечто реалистичное, выполнимое и устраивающее вас обоих. Судя по реакции вашего сына, предложенное вами решение его не устраивает.

— Вы думаете, он способен искать такие решения? — спросила мать.

— Я замечал, что у него это получалось — ответил психолог. — Но давайте позовем Чака и посмотрим.

Когда мальчик зашел в кабинет, психолог задал ему вопрос:

— Я так понял, тебе нужны пистоны для пистолета?

— Да, а она не хочет их покупать до июня, — пробурчал Чак.

— По-моему, твоя мама готова искать решение этой проблемы, — сказал психолог.

— Это и есть решение! — пожаловался Чак.

— Нет, но я думаю, твоя мама действительно готова его искать, — повторил психолог. — Ты хочешь получить пистоны сегодня, а у мамы нет времени ехать в магазин. Не можешь ли ты что-нибудь придумать?

Чак ненадолго задумался, но скоро в нем начало закипать раздражение.

— Ничего я не могу придумать! — сообщил он, елозя по креслу.

— Если тебе нужна помощь, — сказал психолог, — то я с удовольствием тебе помогу. Неужели тебе в голову не приходит ни одной мысли?

— Нет! — выкрикнул Чак, и тут же в отчаянии предложил: — Может, в мае?

— Почему бы и нет? Возможно, это неплохое решение, — ответил психолог. Чак сразу успокоился. Зная наперед, каков будет его ответ, психолог спросил: — Какого числа?

— Первого, — ответил мальчик, ни на секунду не задумавшись.

Психолог посмотрел на мать Чака:

— Что вы думаете по поводу первого мая?

Мать достала из сумки ежедневник, открыла его на соответствующей странице и произнесла:

— Первое мая — прекрасный день для покупки пистонов.

Конечно, существуют и другие причины, препятствующие успешному осуществлению плана Б. Может статься, что у вашего ребенка отсутствуют важные навыки, которые требуются для совместного осуществления этого плана. Проблемам подобного рода посвящена следующая глава. Также не исключено, что один или несколько стабилизаторов вашего ребенка легче восстановить с помощью лекарственных препаратов, нежели с помощью плана Б. Об этом речь пойдет в десятой главе.

Между тем у вас наверняка уже накопилось немало вопросов, касающихся метода СРП. Ниже вы найдете ответы на некоторые из них.

Когда же мой ребенок начнет отвечать за свои поступки?

Для многих понятие «отвечать за свои поступки» равносильно понятию «нести наказание». Многие также считают, что если последствия, которые ребенку пришлось пережить из-за своего взрывного поведения, не принесли желаемых результатов, то это свидетельствует только о том, что понесенные им наказания не были достаточно суровы. В результате ребенка наказывают еще строже. Большинство взрывных детей пережило столько боли, сколько другие люди не видели за всю свою жизнь. Если бы боль могла что-нибудь изменить, изменения произошли бы давным-давно. Метод поощрений и наказаний, как вы уже знаете, хорош для обучения простым истинам и для мотивации желаемого поведения. В основе этой книги лежит убеждение в том, что ваш ребенок уже знает, что вам не нравятся его истерики, и у него уже наличествует мотивация нормального поведения. Все, эта задача выполнена. Точка зрения, что взрывные дети нуждаются всего-навсего в хорошей порке, в корне неверна. Она совершенно не учитывает многообразия механизмов, которые лежат в основе взрывного поведения. На самом деле большинство общепринятых объяснений поведения взрывных детей — не более, чем пустые клише:

Он просто добивается внимания.

Мы все хотим внимания. Жажда внимания сама по себе никак не объясняет, почему ребенок взрывается.

Он просто хочет добиться своего.

Мы все пытаемся добиться своего. Желание добиться своего никак не объясняет, почему ребенок взрывается.

Он просто хочет, чтобы все шли у него на поводу.

Кто же этого не хочет. Но это не объяснение.

Он отказывается идти навстречу.

Если вы хотите этим сказать, что он отказывается вместе с вами искать выход из сложных ситуаций, — можно биться об заклад, что вы ни разу не предоставили своему ребенку такого шанса.

Он пытается манипулировать окружающими.

Сомневаюсь. Чтобы манипулировать людьми, требуется расчетливость, умение планировать, эмоциональный самоконтроль и организаторские навыки. Восемьдесят процентов взрывных детей имеют диагноз СДВГ. Каковы основные признаки СДВГ? Непродуманность действий, неспособность планировать, неспособность контролировать свои эмоции, отсутствие организационных навыков. Типичный взрывной ребенок совсем не умеет манипулировать людьми. Настоящее манипулирование — это когда вы даже не замечаете, что вами манипулируют. Если же вы видите, что вами пытаются манипулировать, значит вы имеете дело с очень неуклюжим манипулятором.

Ему просто нужно сделать над собой усилие и принять на себя ответственность за собственные действия.

А вы сами часто делаете над собой усилие, чтобы броситься в воду, если вы не умеете плавать?

Что значит «отвечать за свои поступки» с точки зрения метода СРП? Помогите ребенку овладеть отсутствующими навыками, чтобы ему не требовалось взрываться… и ему больше не потребуется ваша помощь.

Пока ребенка удерживает от истерик только страх наказания, он ни на шаг не приблизится к осознанию ответственности за свои поступки. Если же вы не поможете своему ребенку овладеть навыками, необходимыми для успешного решения проблем и остановки взрывов, он за свои поступки отвечать не научится.

Отвечает ли мой ребенок за свои поступки, когда я использую план Б?

Да. Если ребенок вместе с вами участвует в поиске решения проблемы, вызывающей у него неадаптивную реакцию, если он принимает во внимание ваши соображения, если он вместе с вами разрабатывает решения, устраивающие обе стороны, если он старается реже взрываться, это означает, что он отвечает за свои поступки.

Стало быть, мой ребенок не расценит план Б как одобрение его поведения?

План А — не единственный способ дать понять, что вы не одобряете плохого поведения. Ваше неодобрение становится для ребенка ясным, когда вы излагаете свои соображения согласно плану Б (но, скорее всего, ребенок и так знает о вашем неодобрении). Не забывайте, что учет ваших интересов сам по себе устанавливает границы дозволенного. Поскольку ваши интересы учитываются как в плане А, так и в плане Б, установить такие границы можно как с помощью плана А, так и с помощью плана Б, однако делается это очень разными методами и ведет к абсолютно разным результатам.

Что будет с ним в реальном мире?

Что, если когда-нибудь моему ребенку придется иметь дело с начальником, признающим только план А?

Начальник, действующий по плану А, — это проблема, требующая решения. Как научить вашего ребенка решать проблемы? С помощью плана Б. Что важнее в реальной жизни: привычка слепо следовать авторитетам, воспитанная планом А, или способность принимать решения в сотрудничестве с другими людьми, воспитанная планом Б? Автор этих строк выбирает второй вариант.

Давайте возьмем для примера ограничение скорости на дорогах. Это ограничение представляет собой некое требование, которое можно рассматривать как с точки зрения плана А, так и с точки зрения плана Б. Согласно плану А, резоны соблюдать это требование заключаются в том, что вас может остановить полиция и вам придется платить штраф. А каковы резоны плана Б? Вы не хотите погибнуть. Вы не хотите послужить причиной смерти другого человека. Вы не хотите, чтобы вашим детям пришлось расти без вас. Если вы соблюдаете установленную скорость только из-за угрозы задержания и штрафа, вы, конечно же, разгонитесь, как только почувствуете, что за вами никто не следит (именно поэтому и распространены так широко радарные детекторы). Но по сути это означает, что вы находитесь в зависимости от других людей (полицейских), которые заставляют вас подчиняться. С другой стороны, если вы соблюдаете ограничения скорости потому, что вы не хотите погибнуть, не хотите послужить причиной смерти другого человека и не хотите, чтобы вашим детям пришлось расти без вас, вы сами удерживаете себя от превышения скорости, прогнозируя возможные последствия ваших действий на дороге.

План Б воспитывает именно такой тип мышления. Ребенок, выросший на плане А, полностью зависит от старших (или авторитетов), дающих ему указания и контролирующих их выполнение.

Когда речь идет о безопасности ребенка, следует применять план А?

Раньше метод СРП рекомендовал в подобных случаях план А. Но теперь он практически не используется. Почему? Потому что проблемы, ведущие к потенциально опасному поведению, не решаются с помощью плана А, они решаются с помощью плана Б. Конечно, если вы видите, что ребенок лезет прямо под колеса машины — используйте план А, не задумываясь: хватайте его за руку, спасайте ему жизнь. Не беда, если при этом он будет кричать и ругаться. Но если вы замечаете, что он постоянно лезет под колеса, и вам приходится постоянно его оттуда вытаскивать, это значит, что план А не дает желаемого результата. Стало быть, надо переходить к упреждающему плану Б.

В предшествующих главах мы многое успели обсудить. Я надеюсь, что теперь вы уже имеете представление о стабилизаторах своего ребенка (т. е. тех навыках, которые ему нужно развивать) и выявили разнообразные дестабилизаторы, регулярно провоцирующие взрывы (т. е. проблемы, требующие решения). Возможно, вам удалось снизить уровень взаимного раздражения в семье, отказавшись от некоторых необязательных или завышенных требований (план В). И, возможно, вам удалось уменьшить вероятность истерик, поскольку вы стали заранее сообща решать проблемы, которые их порождают (план Б). Не удивляйтесь, если на первых порах ваши попытки применения плана Б будут напоминать движение по раскисшей проселочной дороге. Для того, чтобы приобрести сноровку, вам понадобится некоторое время.

Как упоминалось выше, для участия в плане Б ребенку нужны определенные навыки. Эти навыки уже обсуждались в третьей главе, когда речь шла о стабилизаторах взрывного поведения. Пришла пора поговорить о том, как помочь ребенку овладеть этими навыками. Именно этому и посвящена данная глава. Но сначала давайте припомним навыки, перечисленные в третьей главе, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили.

Наличие взрывного ребенка часто обостряет семейные проблемы, которые могли бы остаться незамеченными, будь ребенок обычным. Между тем семейные проблемы затрудняют применение плана Б. Например, устоявшаяся в семье неадаптивная манера общения может сильно осложнить эффективное обсуждение важных вопросов. Иногда именно сложившаяся манера общения становится постоянной причиной истерик. Кроме того, отношения между братьями и сестрами, не обходящиеся без ссор и обид в любой семье, очень осложняются, если один из детей обладает неадаптивным, раздражительным и взрывным характером. У родителей могут быть свои трудности, в т. ч. связанные с положением на работе, финансовыми неурядицами и отношениями между супругами, — все это отнимает у них силы и тем самым мешает осуществлению плана Б. Бабушки, дедушки и другие родственники нередко только подливают масла в огонь. Подобные проблемы заслуживают более подробного обсуждения.

Размолвки между братьями и сестрами случаются в любой семье, в этом нет ничего необычного. Но по сравнению с конфликтами, в которых участвует взрывной ребенок, подобные размолвки могут показаться просто детскими играми. Несмотря на то, что «обыкновенные» дети тоже способны на взаимную неприязнь и поражающие своей жестокостью выпады по отношению друг к другу, подобные склоки приобретают гораздо более напряженный и травмирующий характер, если их постоянно провоцирует взрывной ребенок. И хотя «обыкновенные» дети также склонны жаловаться на несправедливое отношение, наличие любимчиков и т. д., в семье со взрывным ребенком подобные претензии обретают особую остроту, поскольку взрывной ребенок действительно требует от родителей значительно больших затрат времени и сил, чем прочие дети. И, наконец, хотя в любой семье братья и сестры нередко дразнят и подначивают друг друга, взрывные дети не умеют реагировать на это адаптивно, и потому подобное поведение братьев и сестер нередко становится причиной постоянных истерик.

К счастью, план Б может исправить взаимоотношения братьев и сестер. Нужно объяснить другим детям (с оглядкой на возраст), почему их взрывной брат или сестра ведут себя подобным образом, почему их поведение так сложно изменить, как себя нужно вести, чтобы свести к минимуму жестокие выходки и агрессию, и что именно делают родители, чтобы изменить сложившуюся в семье ситуацию. Когда другие дети обнаруживают, что семейные взаимоотношения начинают меняться к лучшему, они делаются более восприимчивыми и становятся активными участниками процесса.

Тем не менее, понимание происходящего не всегда удерживает братьев и сестер от жалоб на двойные стандарты в отношении к ним и к взрывному ребенку. Не забывайте, что родительское внимание никогда не распределяется абсолютно поровну, и что родители всегда предъявляют к своим детям разные требования. Не поддавайтесь желанию уравнять своего взрывного ребенка с другими детьми. Ни в одной семье «справедливо» не означает «одинаково». В «обыкновенных» семьях родители тоже нередко больше помогают с домашним заданием кому-то одному, ждут от другого более высоких оценок и подбадривают третьего чаще, чем остальных. В вашей семье отношение к ребенку, отстающему в сфере адаптивности и эмоционального самоконтроля, отличается от отношения к остальным детям, но ведь и ваше отношение к остальным тоже индивидуально, поскольку у каждого из них есть свои проблемы. Поэтому, если брат или сестра жалуются на недостаток внимания, не упускайте возможность подбодрить их и поговорить с ними.

Помощь специалиста в области семейных отношений может также потребоваться в том случае, когда необходимо радикально изменить манеру общения, установившуюся между родителями и ребенком. Нормально разговаривать со взрывным ребенком становится гораздо легче (не легко, но легче), когда между родителями и ребенком устанавливается нормальная, адаптивная манера общения. И наоборот, неадаптивная манера общения сводит на нет все попытки их взаимодействия. Как вы понимаете, подобные схемы взаимоотношений более характерны для взрывных подростков. Тем не менее, семена этой проблемы могут быть посеяны значительно раньше. Не претендуя на полноту картины, приведем примеры наиболее часто встречающихся стереотипов поведения в отношении взрывных детей.

Нередко дети и родители попадают в порочный круг неверных представлений о мотивах и намерениях друг друга. Подобную схему взаимоотношений называют «спекуляцией». В литературе также встречаются термины «психологизм» и «чтение мыслей». Вот как это обычно выглядит:

Разумеется, ужиться со взрывным ребенком намного легче той семье, где взрослые способны друг с другом договориться и совместно применять план Б. Взрослые должны, по меньшей мере, прийти к единому мнению о том, какого подхода придерживаться по отношению к проблемам или своим неоправдывающимся ожиданиям. Если согласия между родителями нет, ребенок будет вынужден приспосабливаться к двум разным установкам, и, как мы уже знаем, корабль в этом случае не сможет сдвинуться с мертвой точки.

Наличие взрывного ребенка может осложнить отношения родителей друг с другом, а напряженные отношения между родителями делают жизнь со взрывным ребенком еще сложнее. Супругам, не умеющим договориться между собой, еще труднее будет договориться с собственным ребенком. У родителей, уставших от своих собственных проблем, нередко не хватает сил на трудоемкую работу по воспитанию взрывного ребенка. Нередко один из родителей чувствует себя измученным и недоволен тем, что основная ответственность за воспитание ложится на его плечи, тогда как супруг проводит все свое время на работе. Борьба за главенствующее положение в семье, которую иногда ведут родители, тоже может отрицательно сказываться на взаимоотношениях с детьми. Не стоит забывать и о проблемах, связанных с разводом, и появлением в семье нового мужа или жены. В такой ситуации от ребенка нередко можно услышать: «Не вмешивайся! Ты мне не отец!», а от мужа: «Проблемы начались задолго до моего появления в семье. Я тут не при чем, пусть они с матерью сами разбираются». Перечисленные проблемы нельзя игнорировать, и для их решения иногда необходима помощь специалиста в области брака и семьи.

Энергия родителей нередко целиком уходит на разрешение их личных проблем. Некоторые никак не могут смириться с тем, что из всех возможных комбинаций им выпал жребий стать родителями взрывного ребенка. Одной женщине истерики сына напоминали об унижениях, пережитых ею в детстве в собственной семье. Ей было крайне трудно преодолеть свою инстинктивную реакцию на повышенный тон сына.

Иногда для решения проблем требуется помощь бабушек и дедушек. Во многих семьях бабушки, дедушки или другие родственники выполняют функции родителей, присматривая за детьми, пока родители на работе. Необходимо убедиться, что они «в теме». Если ваши родители принимают активное участие в жизни семьи, они должны быть заодно с вами. Даже тем бабушкам и дедушкам, которые не часто видятся с внуками, но при случае не забывают напомнить вам о том, что все, что нужно ребенку — это хорошая взбучка, необходимо объяснить, почему эта простая и заманчивая идея неприемлема в случае с их взрывным внуком или внучкой.

Когда Митчелл (пятнадцатилетний девятиклассник, с которым вы познакомились в четвертой главе) вместе с родителями пришел на вторую встречу с психологом, родители доложили, что прошедшая неделя была нелегкой.

— С ним ни о чем невозможно разговаривать, он сразу же выходит из себя, — пожаловалась мать.

— Неправда! — выкрикнул Митчелл. — Я не собираюсь сидеть тут и слушать чушь, которую ты несешь.

— Не собираешься сидеть — постой, — усмехнулся отец.

Митчеллу понадобилась небольшая пауза, чтобы осмыслить слова отца.

— Если это шутка, то она не смешная, — ответил он, — а если нет, то ты еще глупее, чем я думал.

— По крайней мере, меня не выгоняли из лицея, — парировал отец.

— Можно подумать, что я рвался в этот лицей! — выкрикнул Митчелл.

— Я не намерен с тобой препираться, — ответил отец.

— Интересно, а чем же ты занимался все это время? — вступила в разговор мать. — Но как бы то ни было, я думаю, что Митчелл не готов сейчас к разговору о лицее.

— Что ты за меня решаешь, к чему я готов, а к чему — нет! — взорвался Митчелл.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал психолог, — но я хочу узнать: вы всегда так друг с другом разговариваете?

— А что, мы смахиваем на сумасшедших? — спросил Митчелл.

— Говори за себя, — сказал отец.

— Пошел ты… — ответил Митчелл.

— Прекрасное начало, не правда ли? — заметила мать.

— Нет, не прекрасное! — крикнул Митчелл.

— Я просто иронизирую, — пояснила мать. — Я думала, что шутка сможет немного разрядить атмосферу.

— Я что-то не прикололся, — проворчал Митчелл.

— Вообще-то, мы здесь не для того, чтобы тебя веселить, — сказал отец.

— Еще раз прошу прощения, — вмешался психолог, — но все-таки, я хотел бы узнать, вы всегда разговариваете подобным образом?

— Ну, если бы мы были дома, Митчелл уже давно бы обиделся и хлопнул дверью, — сказала мать. — Странно, что он еще до сих пор здесь.

— Да что вы знаете о том, что у меня внутри происходит! — взорвался Митчелл.

— Мы всю жизнь только и делаем, что слушаем про то, что у тебя внутри происходит, — ответил отец. — Похоже, мы уже знаем об этом больше тебя.

— Хватит! — крикнул Митчелл.

— Вот именно, — сказал психолог. — Похоже, мне придется самому ответить на свой вопрос. Извините, но я вам прямо скажу: ваша манера общения друг с другом просто никуда не годится.

— Что вы имеете в виду? — спросила мать.

— Вы злоупотребляете сарказмом, — ответил психолог. — В принципе в этом нет ничего плохого, но есть одно существенное «но»: когда вы отпускаете саркастические замечания, Митчеллу очень трудно понять, что вы имеете в виду.

— А ведь он такой умный, а мы дураки, — заметил отец.

Митчелл опять сделал паузу, обдумывая слова отца.

— Это опять шутка, что ли? — спросил он.

— Сам догадайся, если ты такой умный, — ответил отец.

— Хм, — прервал их психолог. — Полагаю, что все это может продолжаться целый день, но вряд ли приведет нас к какому-нибудь осмысленному результату.

— Он все еще надеется добиться осмысленного результата, — с усмешкой произнес в воздух Митчелл.

— Должен заметить, что сарказм — не единственная дурная привычка, — продолжил психолог. — В вашей семье также развита страсть к самоутверждению за чужой счет.

— Каков поп, таков и приход, — вставила мать.

— Это ты к чему? — потребовал объяснений Митчелл.

— Это я к тому, что яблоко от яблони недалеко падает, — ответила мать.

— Поосторожнее с яблоней, — откликнулся отец. — Неизвестно еще, кто из нас с тобой имеет к ней больше отношения.

— Боюсь, тут вы попали в самую точку, — подтвердил психолог. — Мне кажется, вашей семье было бы полезно принять несколько новых правил общения. Но должен вас предупредить, что я не уверен, найдутся ли у вас общие темы для разговора, если вы согласитесь следовать этим правилам.

— О, да это прям-таки бальзам на мою душу, — сказал Митчелл.

— Что это за правила? — спросила мать.

— Видите ли, ваше общение станет намного продуктивнее, если вы избавитесь от сарказма, — ответил психолог. — Он очень сильно осложняет ситуацию. Кроме того, вам нужно научиться избегать самоутверждения за чужой счет.

Воцарившееся молчание прервал отец:

— Не уверен, что он на это способен, — сказал он, глядя на Митчелла.

— А вот это и есть самоутверждение за чужой счет, — вмешался психолог прежде, чем Митчелл вышел из себя.

— Спасибо, — сказал мальчик, просияв.

— Это будет не так-то просто, — сказал отец. — И что, вообще никакого сарказма?

— Да, если вы хотите, чтобы ваш сын снова начал с вами разговаривать.

— Ну что же, мужики, где ваш командный дух? — подколола мать.

— Это сарказм, — прокомментировал психолог.

— Да уж, вы всерьез за нас взялись, — сказал отец, и, с улыбкой повернувшись к жене, заметил: — Что-то мне больше не хочется сюда приходить.

— Это тоже сарказм, — заметил психолог.

— Мой муж не привык выслушивать замечания, — сказала мать.

— А это сильно смахивает на третью дурную привычку, — сказал психолог.

— Боже, что я такого сказала? — испуганно спросила мать, прикрывая рот рукой.

— Вы, господа, слишком часто говорите друг за друга, как будто умеете читать чужие мысли, — объяснил психолог.

— Ну, мы действительно очень хорошо друг друга знаем, — ответила мать.

— Может быть и так, — возразил психолог, — но, насколько я заметил, ваши спекуляции не всегда соответствуют истине и нередко принимаются в штыки.

— Как вы это назвали? — спросила мать.

— Спекуляции, — ответил психолог. — Это умозрительные построения, которыми вы занимаетесь, когда вам кажется, что вы знаете, что происходит в голове у другого человека. Из-за этого вы друг на друга только еще больше раздражаетесь.

— Больше никаких спекуляций? — спросила мать.

— Нет, если вы действительно хотите начать нормально общаться друг с другом, — подтвердил психолог.

— А что, если кто-нибудь из нас сделает одну из этих трех вещей? — спросил Митчелл.

— Просто укажите ему на это, но без осуждения, — ответил психолог. — Если кто-то использует сарказм, достаточно просто заметить: «это сарказм». Если кто-то позволяет себе самоутверждаться за чужой счет, скажите: «это самоутверждение». Если кто-то интерпретирует мысли и поведение окружающих, надо сказать…

— Это спекуляция, — подхватил Митчелл.

— Надо же, на лету схватываешь, — заметил отец.

— Это сарказм, — отозвался Митчелл.

Есть немало оснований полагать, что с вашей помощью взрывной ребенок научится более адаптивно реагировать на эмоциональные стрессы. Речь идет о восприимчивых детях, которые благодарно реагируют на хорошее отношение и попытки понять их потребности и побуждения.

Так происходит в большинстве случаев. Но, к сожалению, встречаются дети, к которым невозможно найти подход, которые отказываются принимать участие в диалоге, не поддаются терапии и продолжают вести себя таким образом, что создают угрозу в доме, в школе или в коллективе. Замыкаясь в себе с детских лет, они со временем все сильнее отчуждаются от общества, и их поведение приобретает все более асоциальные формы. Нередко такие дети попадают в компанию подростков, которые «пошли по скользкой дорожке».

К сожалению, наше общество не готово помогать этим детям. Учителя в школах не имеют ни специальной подготовки, ни достаточного опыта для того, чтобы помочь ученику, отстающему из-за задержки в развитии навыков адаптивности и эмоционального самоконтроля. Даже в специальных школах основным терапевтическим методом по сей день остается система поощрений и наказаний. Ни полиция, ни суды не могут обеспечить той реальной помощи, в которой нуждаются многие семьи. Самое большее, на что способна судебная система, — это держать ребенка под угрозой наказания, постоянно нависающей над его головой. Социальные службы завалены работой, и для них проблемы семьи, имеющей взрывного ребенка, кажутся ничтожными в сравнении с проблемами семей, нуждающихся в социальной защите. Специалисты-психологи тоже не могут обеспечить необходимую поддержку: во-первых, они работают только с теми, кто сам обратился за помощью, во-вторых, они не могут толком помочь тем, чьи проблемы выходят за рамки обычного пятидесятиминутного приема. Серьезным препятствием также является отсутствие достаточного страхового покрытия подобных услуг.

После того, как испробовано все — занятия с психологом, лекарственные препараты и даже специальные школы, — для многих детей последней соломинкой может оказаться полная смена обстановки. Возможность начать с нуля. Возможность проявить себя как новую личность. Если отчуждение и асоциальное поведение вкупе с ощущением своей причастности к некоему сообществу «отверженных» уже сформировали личность, обратить ситуацию вспять — нелегкая задача. Нередко подобные дети нуждаются в более интенсивной коррекции, чем та, которую могут обеспечить регулярные посещения психолога или обучение в общеобразовательной школе. В некоторых случаях подобная возможность предоставляется специализированными интернатами. Мысль о помещении ребенка в такое заведение может вызывать внутреннее отторжение, но, поверьте, в Соединенных Штатах существуют замечательные учреждения подобного типа, добивающиеся на редкость успешных результатов при работе именно с такими детьми.

Лучшие из них могут похвастаться прекрасными образовательными программами, так что ребенку вовсе не приходится прощаться с надеждой на поступление в колледж. Хотя многие из подобных интернатов ставят во главу угла коррекцию поведения, стремясь удерживать ребенка в пределах дозволенного, в лучших большое внимание уделяется работе с психологом, направленной на развитие ментальных навыков и навыков нормального общения, описанных в предыдущих главах. Многие интернаты привлекают к работе с психологом семью ребенка (не стоит забывать, что их конечной целью является возвращение ребенка домой и в обычную среду). Естественно, следует избегать тех интернатов, где взрослые дяди и тети силовыми методами стремятся научить ребенка «знать свое место».

Мысль о помещении своего чада в интернат кажется большинству родителей кошмарной. Но родители, чья жизнь с ребенком и так представляет собой один сплошной кошмар, обычно относятся к этой идее более спокойно. Мы инстинктивно стараемся, во что бы то ни стало, сохранить семью, даже, если она распадается на глазах. Мы инстинктивно стараемся держать ребенка под контролем даже тогда, когда наш контроль утрачивает эффективность. Нам не хочется сдаваться, даже если налицо все признаки того, что мы не в состоянии обеспечить ребенку то, в чем он нуждается. Нам не хочется передавать ответственность за своего ребенка чужим людям, даже если мы понимаем, что это к лучшему. Все наши инстинкты повелевают нам не сдаваться, потерпеть, попробовать другой вариант. Новое лекарство. Нового психолога. Новую методику. Новую школу. Новую книгу.

Если ребенок дурно ведет себя в школе, иногда можно убедить или заставить местный отдел образования оплатить обучение ребенка в специализированном заведении. Согласно Закону об образовании для лиц с инвалидностью, который действует на федеральном уровне в отношении государственных школ, отдел образования обязан поместить ученика в наименее ограничивающее его свободу заведение, отвечающее его нуждам. Специализированные интернаты считаются заведениями, наиболее ограничивающими свободу, поэтому ребенок может быть помещен в них в последнюю очередь, только после провала других попыток. Отделы образования предоставляют детям, нуждающимся в специализированном подходе, самые разнообразные дополнительные услуги. Если, после всех возможных действий, призванных адаптировать ребенка к стандартной школьной программе, становится ясно, что он не может с ней справиться, необходимо начать заниматься дополнительно. Если это не помогает, следующим шагом может стать перевод в специальный класс для детей с отклонениями в поведении. Если и это не сработает, возможен переход в школу со специальной программой. Если и этого окажется недостаточно, есть смысл обратить внимание на специальный интернат. В некоторых случаях, когда становится очевидно, что промежуточные меры не дадут результата, стоит сразу рассмотреть вариант с интернатом.

Если вы всерьез обдумываете вариант помещения ребенка в специализированный интернат, постарайтесь заранее посетить некоторые из них. Убедитесь в том, что вас устраивают работники интерната, принятая там программа и находящиеся там дети. Убедитесь в наличии опыта работы с взрывными детьми. Убедитесь в том, что работники интерната готовы принимать во внимание ваши представления о воспитании ребенка.

Речь не идет о том, чтобы навсегда расстаться со своим ребенком. Если все сложится удачно, разлука продлится всего год или два. За это время вы сможете привести в порядок свою жизнь, зная, что ваш ребенок находится под постоянным присмотром и в безопасности. Он получит возможность овладеть навыками адаптивности и эмоционального самоконтроля. Опытные врачи смогут разобраться, какие лекарственные средства и в каких дозах ему следует принимать. Настанет момент, когда он будет готов вернуться домой. Это не конец света. Наоборот, это может стать началом новой жизни.

В седьмой главе говорилось о том, что иногда метод СРП не приносит результатов без медикаментозного вмешательства. К этому вопросу нужно подходить очень осторожно, поскольку никто не хочет, чтобы ребенок зря пил лекарства. Тем не менее на некоторые особенности можно повлиять с помощью лекарственных препаратов. К их числу относятся гиперактивность, импульсивность, невнимательность, отвлекаемость, раздражительность, обсессивность и повышенная вспыльчивость. Лекарство не восполнит ментальных навыков, которых недостает ребенку, но если оно эффективно, оно откроет путь к их развитию. В этой главе дается краткий обзор (но не всеобъемлющая инструкция по применению) различных лекарственных препаратов.

Принять решение о том, давать ли ребенку подобные лекарства, непросто: необходимо собрать огромное количество информации, гораздо больше, чем содержится в этой главе. При этом очень важно найти высококвалифицированного детского психиатра. Вам нужен специалист, который:

— не жалеет времени для знакомства с вами и вашим ребенком, внимательно слушает, знает терапевтические методики, а не просто выписывает рецепты;

— понимает, что необходимая полезная информация о ребенке отнюдь не исчерпывается его диагнозом;

— понимает, что далеко не все проблемы можно решить при помощи лекарств;

— хорошо знаком на практике с побочными эффектами от приема различных препаратов;

— умеет объяснять родителям и ребенку, если он достаточно взрослый, для чего используется то или иное лекарство, каковы ожидаемые результаты и возможные побочные эффекты, какие предосторожности нужно соблюдать при одновременном приеме других лекарств;

— готов внимательно следить за изменениями в состоянии ребенка на протяжении длительного времени;

— будет постоянно следить за тем, не пришла ли пора прекратить прием лекарства.

Если применение прописанного препарата не дает желаемого результата, это, как правило, означает, что был упущен один из перечисленных пунктов.

Любые лекарственные препараты, даже аспирин, обладают побочными эффектами. В задачу врача входит подробное обсуждение с пациентом всех плюсов и минусов приема конкретного лекарства. Родители ребенка должны иметь возможность принять решение на основе полной информации как о возможных положительных результатах, так и о риске, связанном с приемом лекарства. Доверие к словам выбранного вами специалиста крайне важно, но не менее важна и ваша собственная уверенность в правильности выбранного метода лечения или, по крайней мере, в оправданности риска. Если вы не уверены или сомневаетесь в полученных сведениях, вам нужна дополнительная информация. Если у врача нет времени или знаний, необходимых для подробных объяснений, вам нужен другой врач. Бояться медикаментозного лечения не нужно, но необходимо, чтобы его прописывал и наблюдал за его ходом высококвалифицированный специалист, внимательный к нуждам своих пациентов.

Имейте в виду, что не все описываемые ниже препараты официально одобрены для использования в педиатрии, и некоторые из них не были тщательно изучены на предмет выявления побочных эффектов при длительном применении детьми и подростками.

Если невнимательность и отвлекаемость всерьез мешают вашему ребенку учиться в школе или участвовать в осуществлении плана Б, медикаментозная поддержка может несколько облегчить ситуацию. В таких случаях врачи обычно рекомендуют стимулянты, известные медицине около 60 лет. К ним относятся такие известные и хорошо изученные препараты, как метилфенидат и декстроамфетамин сульфат. Эти препараты бывают короткого и пролонгированного действия. В большинстве случаев их побочные эффекты выражены слабо, но о них стоит упомянуть. Одним из наиболее частых побочных эффектов является бессонница (особенно в тех случаях, когда лекарство принимается в середине дня или ближе к вечеру), другим — потеря аппетита, которая при длительном лечении может привести к потере веса. У некоторых детей прием стимулянтов выявляет или усиливает голосовые или моторные тики (поэтому может потребоваться дополнительное лекарство, контролирующее тики, или придется отказаться от приема стимулянта). Иногда стимулянты ведут к усилению тревожности и раздражительности — крайне нежелательный эффект для любого ребенка, тем более для взрывного. Иногда поведение ребенка ухудшается с ослаблением действия лекарства в течение дня. В подобных случаях рекомендуют вечерний прием половинной дозы для устранения этого эффекта. Наконец, важно, чтобы родители не забывали о возможности злоупотребления стимулянтами: в первую очередь это касается подростков.

Лекарственные препараты могут помочь и в том случае, когда гиперактивность и импульсивность в значительной мере влияют на поведение ребенка дома или в школе и мешают ему учиться или участвовать в осуществлении плана Б. В таких случаях применяется несколько категорий лекарственных средств, в том числе и стимулянты, к которым нередко обращаются в первую очередь. Однако некоторым детям приходится отказываться от стимулянтов из-за побочных эффектов, отсутствия положительных результатов или наличия других заболеваний. Для них нужно подбирать другие препараты, регулирующие импульсивность и снижающие гиперактивность, например, сравнительно новый, не относящийся к классу стимулянтов, препарат атомоксетин. В число побочных эффектов этого препарата входят расстройство желудка, потеря аппетита, тошнота или рвота, головокружение, утомляемость и резкие смены настроения.

Для облегчения симптомов гиперактивности и импульсивности у детей также применяется атипичный антидепрессант бупропион. Его побочные эффекты — риск возникновения судорог, усиление тиков, бессонница, тошнота, головная боль, запоры, тремор и сухость во рту. В начале приема бупропиона может наблюдаться повышенная возбудимость. Для снижения гиперактивности и импульсивности часто применяются антигипертензивные препараты, в т. ч. клонидин и гуанфацин; однако они менее эффективны при борьбе с невнимательностью. Антигипертензивные препараты прописывают и для уменьшения тиков. Поскольку такие препараты обладают седативным действием, они помогают ребенку нормально спать по ночам. Но днем сонливость может оказаться нежелательным побочным эффектом, провоцирующим повышенную раздражительность.

Для взрывных детей с плохим эмоциональным самоконтролем это весьма нежелательно. Другие побочные эффекты этих препаратов — головная боль, головокружение, тошнота, запоры, сухость во рту. Для снижения гиперактивности и импульсивности применяются также тетрациклические антидепрессанты, включая нортриптилин, дезипрамин, имипрамин и кломипрамин. Большое достоинство тетрациклических препаратов в том, что они действуют постоянно, в любое время суток, и обычно не оказывают негативного влияния на сон ребенка. Один из их редких, но весьма серьезных побочных эффектов — кардиотоксичность. Перед началом приема тетрациклических антидепрессантов детям обычно рекомендуется сделать электрокардиограмму и затем регулярно ее повторять. Существует также целый ряд дополнительных побочных эффектов, которые плохо переносятся детьми, в том числе сухость во рту, прибавка веса, сонливость, головокружения и запоры.

Лекарственные препараты также могут помочь, если раздражительность или обсессивность всерьез мешают ребенку дома или в школе и препятствуют его участию в осуществлении плана Б. Для снижения уровня раздражительности и обсессивности наиболее часто используется группа препаратов, которые носят название селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (антидепрессанты SSRI): флуокситин, сертралин, парокситин, циталопрам и флувоксамин. Однако сейчас использование перечисленных препаратов является темой серьезных дискуссий, поскольку было выявлено, что их прием может вызывать у некоторых детей мысли о самоубийстве (не все производители указанных препаратов поспешили обнародовать этот факт). В число их побочных эффектов входят также тошнота, потеря или прибавка веса, тревожность, нервозность, бессонница и потливость.

Если, несмотря на частое применение плана В, вспыльчивость ребенка все же не позволяет ему хотя бы изредка участвовать в обсуждениях по плану Б, тут могут помочь лекарства, называемые атипичными антипсихотическими препаратами, в том числе рисперидон, оланзапин, кветиапин и арипипразол. Первоначально эти препараты были встречены с энтузиазмом, поскольку они переносятся легче, чем более традиционные антипсихотики. Тем не менее, в число их побочных эффектов входят сонливость, прибавка веса, а иногда и экстрапирамидные симптомы, в том числе непроизвольные движения рта и языка, глазодвигательные нарушения, ригидность конечностей, парез лицевого нерва, оскудение эмоций и акатизия (мышечное беспокойство). Обычно подобные симптомы исчезают после прекращения приема лекарства, но известны случаи сохранения симптоматики и после отказа от приема лекарства (т. н. остаточная дискинезия).

Для контроля повышенной вспыльчивости прописывают также препараты, известные как стабилизаторы настроения. К ним относятся карбонат лития, карбамазепин и вальпроевая кислота. Стабилизаторы настроения менее эффективно действуют на детей с выраженной дисфорией (форма болезненно-пониженного настроения). Иногда перечисленные препараты вызывают сонливость или повышенную утомляемость, и поэтому у некоторых детей они могут повышать раздражительность. Все эти препараты действуют постоянно на протяжении 24-х часов и обычно не влияют на детский сон. Литий может вызывать сонливость, тошноту, понос, жажду, учащение мочеиспускания, небольшой тремор и прибавку веса. При приеме лития необходимо внимательное и постоянное наблюдение лечащего врача. Вальпроевая кислота и карбамазепин могут вызвать сонливость, тошноту, понос, изжогу, тремор и прибавку веса. Кроме того, вальпроевая кислота может привести к нарушениям работы печени, а карбамазепин ведет к уменьшению числа лейкоцитов и к апластической анемии. Поэтому при приеме указанных препаратов необходимо регулярно сдавать анализы крови.

Существуют также натуральные препараты, например, льняное масло и рыбий жир, которые хорошо себя зарекомендовали в качестве стабилизаторов настроения. Действительно, некоторым детям хорошо помогают нетрадиционные, натуральные или гомеопатические средства. К подобным средствам не стоит относиться предвзято, но не следует забывать и о том, что они тоже оказывают химическое воздействие на организм ребенка (мы обычно склонны считать «натуральные» средства более безопасными), обладают побочными эффектами, и многие из них не подвергались тщательной проверке и изучению (впрочем, то же самое можно сказать о многих общепринятых психиатрических лекарственных средствах, применяемых в педиатрии), поэтому их тоже следует применять под наблюдением квалифицированного специалиста.

Рискуя показаться занудой, повторю еще раз, что ключом к эффективной психофармакологии является компетентный, опытный, внимательный и доступный врач. Однако успех лечения зависит не только от врача, но и от того, насколько точна информация о результатах приема лекарства, предоставляемая родителями и учителями ребенка. Максимальное смягчение побочных эффектов и подбор правильной дозировки возможны только в том случае, если все окружающие ребенка взрослые готовы сотрудничать с врачом. Кроме того, нельзя забывать о конфиденциальности. Большинство детей не хочет, чтобы их одноклассники знали о том, что они принимают лекарства из-за проблем с поведением или контролем эмоций. Родители тоже не склонны откровенно говорить на эти темы с учителями и школьной администрацией. Но поскольку для успешной работы со взрывными детьми необходимо участие окружающих, а для правильной дозировки лекарства наблюдения и замечания учителей могут быть крайне важны, я обычно советую родителям информировать учителей об этом. Если невозможно скрыть необходимость приема лекарств от одноклассников, необходимо поговорить с ними о различных индивидуальных особенностях (астма, аллергия, диабет, проблемы с концентрацией внимания, плохой эмоциональный самоконтроль и т. п.), требующих лечения специальными препаратами.

Не окажется ли ребенок обречен на пожизненный прием лекарств? Тут трудно что-либо предсказать. Обычно благотворное воздействие лекарства заканчивается с прекращением его приема. Тем не менее, в некоторых случаях улучшения в поведении, достигнутые с помощью лекарственных средств, не исчезают и после отказа от лекарств, особенно, если ребенок освоил за это время новые компенсирующие навыки. В целом, к вопросу о целесообразности дальнейшего приема лекарств необходимо периодически возвращаться.

Довольно сложно иметь дело с взрывным ребенком в семье, но еще сложнее — в школе, где он находится в окружении 25–30 детей, имеющих свои индивидуальные особенности и потребности. Так же как и родителям, большинству учителей общеобразовательных школ никогда раньше не приходилось заниматься коррекцией поведения взрывного ребенка.

К счастью, большинство взрывных детей удерживается от взрывов в стенах школы. Ниже приводится несколько возможных объяснений этого факта, в том числе и те, что уже упоминались в предыдущих главах:

Фактор стыда. Детям стыдно доводить дело до истерики на глазах у одноклассников. Дома этот фактор отсутствует, поэтому в домашних условиях он не удерживает ребенка от взрывов.

Фактор сжатой пружины. Ребенок затрачивает неимоверные усилия на то, чтобы держать себя в руках в течение школьного дня. Как только он попадает домой, сжатая пружина его раздражения раскручивается и он дает выход всем накопившимся эмоциям, которые усилены голодом и усталостью.

Фактор стадного чувства. Благодаря более строгому распорядку дня обстановка в школе может быть благоприятнее, чем свободное время, проводимое дома. Например, если в течение школьного дня ребенок оказывается в ситуации, в которой он не знает, где ему следует находиться или чем именно заниматься, то для разрешения этой проблемы ему достаточно посмотреть на действия своих одноклассников. Дома этот фактор также отсутствует.

Фактор лекарственных препаратов. Нередко учителя и одноклассники имеют дело с ребенком именно тогда, когда эффект от принимаемых им лекарственных препаратов выражен наиболее явно. К вечеру действие медикаментов может значительно ослабляться.

Несомненно, существуют и другие объяснения. Тем не менее, даже если ребенок не устраивает истерик в школе, события школьного дня могут влиять на интенсивность и количество взрывов, случающихся в других местах. Все происходящее в школе: подначивания со стороны других детей, чувство изолированности или отверженности, раздражение и стыд из-за трудностей, связанных с выполнением каких-либо заданий, непонимание со стороны учителя, — все это может служить причиной истерик, происходящих после окончания школьного дня. К тому же выполнение домашнего задания распространяет связанные со школой отрицательные эмоции далеко за пределы последнего урока. Поэтому помощь школы необходима даже в том случае, если ребенок примерно ведет себя в классе.

Кроме того, многие дети взрываются и в школе. Вы, вероятно, помните Кейси, с которым мы познакомились в четвертой главе. У Кейси была привычка убегать из класса, когда он сталкивался с раздражающим его заданием или непониманием со стороны одноклассников. В тех случаях, когда он не убегал из класса, мальчик на глазах у всех краснел, начинал плакать, кричать, рвать тетради, ломать карандаши, падал на пол и отказывался выполнять какие-либо задания. Дэнни, другой мальчик, которого мы встречали в четвертой главе, тоже иногда закатывал истерики в школе. В один памятный день учитель назначил Дэнни ответственным за раздачу одноклассникам пончиков после окончания перемены. Сразу же после звонка на урок мальчик поспешил в класс, чтобы приступить к своим обязанностям. Но отец одного из ребят, уже находившийся в классе, настоял на том, что раздавать пончики будет он. Дэнни попытался объяснить взрослому, что ответственным за раздачу угощения назначили его, однако тот не внял его словам.

Это столкновение двух негибких позиций требовало от Дэнни быстрого переключения с одного плана действий на другой, но это требование превышало его способность адаптироваться к меняющейся ситуации. Ба-бах!!!

У учителей и школьной администрации нет другого выхода, кроме как научиться работать с детьми, подобными Кейси и Дэнни. Американская концепция образования сегодня ратует за полное включение детей с расстройствами обучения в стандартную систему школьного образования (и, между прочим, это хорошо). Подобный подход позволяет детям с расстройствами обучения и поведения оставаться в обычном классе и общаться с «обыкновенными» детьми (и наоборот), что снижает уровень настороженности и недружелюбия, возникавший при выделении специализированных коррекционных классов.

Таким образом, в настоящее время в типичном классе общеобразовательной школы нередко можно встретить детей с расстройствами, о которых учителя ранее и не слыхивали, не говоря уж о том, что им никогда не приходилось заниматься их коррекцией. В обязанности учителя теперь вменяется не только знание школьной программы по соответствующему предмету, но и знакомство с различными эмоциональными и поведенческими особенностями, свойственными некоторым из его учеников, а также эффективными методами их коррекции. К сожалению, нередко учителя считают (и их можно понять), что школьная система не предоставляет им необходимой поддержки и дополнительной профессиональной подготовки, требующейся для эффективной работы с такими детьми.

Ситуация дополнительно осложняется тем, что ныне в Соединенных Штатах огромную роль играет система тестов. От учителей требуют, чтобы все ученики, независимо от их индивидуальных особенностей, показывали высокие результаты на стандартизированных экзаменах-тестах. Это не самая удачная идея даже с точки зрения повышения среднего уровня образования в целом, и уж тем более, с точки зрения внимательного отношения к индивидуальным особенностям каждого ребенка в плане поведения, социализации и обучения.

Еще более осложняет обстановку нулевой уровень терпимости и гибкости, характерный для дисциплинарных установок в большинстве школ. Эти установки обычно представляют собой классическое руководство по применению плана А: перечень (иногда очень длинный) того, что ученик должен делать и не должен делать, и перечень (не менее длинный) мер, которые грозят тому, кто не будет подчиняться требованиям. Однако следует задуматься над одним неоспоримым фактом: общепринятые дисциплинарные меры не оказывают должного воздействия на тех учеников, к которым они применяются чаще всего, и при этом они не нужны тем учащимся, к которым они не применяются никогда. Другими словами, дети, ведущие себя хорошо, делают это не благодаря дисциплинарным мерам, а потому, что они могут вести себя хорошо. С другой стороны, все санкции, включая оставление после уроков, отстранение от занятий, изгнание из класса и так далее, день за днем применяемые к взрывным детям, практически ничего не меняют в их поведении. Тем не менее, типичное оправдание использования системы последствий звучит приблизительно так:

— Мы не можем позволить Кейси выбегать из класса каждый раз, когда ему захочется, — сурово произнес директор школы. — Это небезопасно, а ведь школа несет за него ответственность. Шел март. Кейси учился в первом классе, и директор вел заседание, в котором участвовали классная руководительница Кейси, школьный врач, завуч по воспитательной работе, родители мальчика и психолог. Дома скандалы с участием мальчика стали заметно реже, но в школе все еще возникали серьезные проблемы.

— Что ж, — ответил психолог. — Вы ведь знаете: когда Кейси выбегает из класса, это проявление более адаптивного поведения в сравнении с тем, что он мог бы натворить в пылу раздражения, — например, разнести класс вдребезги. Но я согласен: обеспечить его безопасность, конечно, необходимо.

— Почему Кейси так себя ведет? — спросила классная руководительница. — Какой у него диагноз?

— Знаете, вряд ли его диагноз объяснит нам, почему Кейси так себя ведет. Достаточно сказать, что ему трудно переключаться с одного вида деятельности на другой и он не умеет самостоятельно решать проблемы, — ответил психолог.

— А все-таки, почему он выбегает из класса? — спросила классная руководительница.

— Потому, что он не может найти другого выхода из ситуации, — ответил психолог. — Я думаю, что нам надо заняться теми проблемами, которые заставляют Кейси убегать, но, поскольку справиться с ними в одночасье не удастся, нужно придумать, где, в каком месте, Кейси мог бы сидеть и приходить в себя, иначе мы рискуем обнаружить его на парковке или за мусорными баками.

В разговор вступила завуч.

— Я считаю, что его следует наказывать за выбегание из класса без разрешения, — заявила она.

— Он подает дурной пример другим детям, хлопая дверью всякий раз, когда его что-то раздражает.

— А что, другие дети выказывали желание или пытались убегать из класса, когда их что-нибудь раздражало? — спросил психолог.

— Нет, — ответила классная руководительница.

— Вы думаете, Кейси покидает класс потому, что ему нравится бродить в одиночестве по коридорам? — спросил психолог.

— Нет, конечно, — ответила классная руководительница. — Он всегда стремится вернуться в класс после того, как успокоится.

— Считаете ли вы, что если мы будем его наказывать после того, как он выбежит из класса, это что-нибудь изменит в его поведении в следующий раз, когда он потеряет над собой контроль? — продолжил психолог.

— Не знаю, — ответила классная руководительница. — Похоже, когда Кейси выходит из себя, он полностью отключается, ничего вокруг себя не видит и не слышит.

— В таком случае я не понимаю, в чем смысл наказания за уход из класса, — сказал психолог. — Особенно, если это делается ради того, чтобы преподать урок другим.

— Как же вы предлагаете поступать в тех случаях, когда Кейси теряет голову? — спросила завуч.

— Я думаю, есть смысл сосредоточиться на том, что происходит с Кейси до, а не после подобных ситуаций, — ответил психолог. — В тех случаях, когда мы можем предсказать отрицательную реакцию Кейси на какое-либо задание или ситуацию, мы можем заранее найти решение проблемы, вызывающей его раздражение. Тогда он не дойдет до точки кипения и не станет никуда выбегать. А на случай непредсказуемой вспышки нужно договориться о месте, где Кейси мог бы посидеть и успокоиться. Я не думаю, что он способен обсуждать происходящее, когда выходит из себя, хотя мы постоянно над этим работаем. К счастью, он довольно быстро успокаивается, если дать ему немного побыть одному. Необходимо найти безопасное место, где он мог бы спокойно посидеть в одиночестве и прийти в себя. Сейчас наша основная задача — свести к минимуму его истерики, пусть даже ценой учебного времени. Ведь его учебе сильнее всего мешают именно они.

В течение нескольких месяцев, остававшихся до конца учебного года, дела у Кейси шли неплохо. В начале следующего учебного года группа собралась вновь, только к старым учителям прибавились новые. Они обсудили, что удалось и что не удалось в прошедшем году, и решили, что надо придерживаться прежней тактики и при этом попытаться добиться того, чтобы Кейси начал выполнять школьные задания в более полном объеме. Можно было ожидать некоторых трений с новыми учителями и одноклассниками, но прошло целых два месяца, прежде чем случилась первая серия истерик. Завуч немедленно созвала экстренное совещание.

— Похоже, Кейси регрессировал, — заявил директор. — Он ведет себя не лучше, чем в прошлом году.

— Ну что вы, он ведет себя гораздо лучше, чем в прошлом году, — возразил отец. — Вы знаете, мы так радовались тому, как хорошо начался этот учебный год. Кейси прямо не мог дождаться, когда же он пойдет во второй класс.

— Я считаю, нам все же нужно вернуться к разговору о наказаниях за плохое поведение, — заметила завуч. — Скажите, вы вообще когда-нибудь дома обсуждаете с ним его поведение в школе?

— Конечно обсуждаем, — с обидой ответила мать. — Мы постоянно объясняем ему, что подобное поведение недопустимо, и он очень расстраивается, потому что он и так это прекрасно понимает. Поверьте, мы постоянно поднимаем дома эту тему.

— А дома истерики случаются часто? — спросил директор.

— Уже несколько месяцев не было ни одного серьезного срыва, — ответил отец. — Мы почти забыли, что это был за кошмар.

— И все-таки мне кажется, что Кейси надо дать понять, что скандалы в школе не будут сходить ему с рук просто так, — заметил директор.

— Я тоже так считаю, — сказала завуч.

— И что же вы собираетесь делать? — поинтересовался отец.

— Я собираюсь вызвать его к себе в кабинет, когда он в очередной раз потеряет над собой контроль, — объяснил директор. — И пока я с ним не поговорю, я не разрешу ему вернуться в класс.

— Боюсь, что Кейси не готов к подобному разговору, — ответил отец.

— Готов или не готов, — сказала завуч, — но для нас важно, чтобы другие дети увидели, что мы не одобряем подобного поведения.

— А что, другие дети до сих пор не знают, что вы не одобряете его поведения? — спросил психолог.

— Мы считаем, что это нужно демонстрировать более убедительно, — ответила завуч. — Мы уверены, что Кейси вполне способен контролировать свое поведение.

— Мне кажется, что строгие воспитательные меры имеют смысл только в том случае, если они удержат Кейси от недопустимого поведения в следующий раз, когда он выйдет из себя, — сказал психолог. — В противном случае, строгие меры лишь усугубят его состояние.

— У себя в школе мы будем делать то, что считаем нужным, — ответил директор, ставя точку в этой дискуссии.

Через две недели у Кейси случилась небольшая истерика. Его отвели в кабинет к директору. Директор приложил немало усилий, чтобы поговорить с Кейси о его поведении. Однако Кейси был не в состоянии что-либо обсуждать. Директор продолжал настаивать, и дело кончилось серьезной истерикой, продолжавшейся целый час: мальчик плевался, ругался и крушил мебель в кабинете директора. Тут же было созвано еще одно совещание.

— Я еще не видел ученика, который бы себе такое позволял! — заявил директор. — Мы не собираемся терпеть подобное поведение, и Кейси придется это понять.

— Но Кейси знает, что такое поведение недопустимо! — ответила мать. — Иногда, очень редко, он может сразу объяснить, что именно вызывает его раздражение, но он стал на это способен совсем недавно, а по большей части он не может обсуждать происходящее, пока не пройдет какое-то время. Ему надо дать время на то, чтобы он успокоился и пришел в себя.

— Это я тоже пробовал, — сказал директор. — Когда он был у меня в кабинете, я ему сказал, что не стану с ним разговаривать, пока он не успокоится и не будет в состоянии вести нормальный разговор.

— И как он отреагировал? — спросил психолог.

— Как раз после этого он в меня плюнул, — ответил директор.

— Подозреваю, что такая реакция говорит о том, что ваши слова его не успокоили, а наоборот, — сказал психолог.

— Вы хотите сказать, что если я буду вызывать его к себе кабинет, это ничего не изменит? — спросил директор. — Но мне не нравится, что после истерики он спокойно отправляется на перемену и играет вместе со всеми, не понеся никакого наказания. Мне трудно относиться к этому спокойно.

— Я думаю, что приглашение в ваш кабинет помогло бы, если бы Кейси воспринимал его как место, где он может успокоиться, а не как место, где от него требуют невозможного, то есть немедленного обсуждения его поведения; или же как место, где его наказывают за то, что он и сам считает плохим поступком.

— Тогда почему же он мне просто не сказал, что признает свое поведение недопустимым? — спросил директор.

— Я не думаю, что Кейси в состоянии понять, почему он так себя ведет, хотя прекрасно знает, что так вести себя нельзя, — вставил отец. — После этого последнего случая он был ужасно расстроен. Вечером он буквально умолял меня увеличить дозировку лекарства, чтобы больше так не делать.

Воцарилось молчание.

— Но я не хочу, чтобы его одноклассники сделали вывод, что можно вести себя подобным образом, и за это ничего не будет, — заметил директор.

— Честное слово, — ответил психолог, — я не думаю, что одноклассники Кейси, обладающие навыками адаптивности и эмоционального самоконтроля, начнут устраивать истерики только потому, что увидят, что Кейси это сходит с рук. Кроме того, почему вы считаете, что они так решат? Наоборот, если вы будете делать все возможное, чтобы научить Кейси держать себя в руках и искать решения проблем, вызывающих у него взрывы, они увидят, что вы серьезно относитесь к подобному поведению, считаете его недопустимым и понимаете, как это исправить. А вот если ваша реакция будет только ухудшать ситуацию, тогда его одноклассники действительно могут прийти к выводу, что вы просто сами не знаете, что делать.

Случалось ли Кейси после этого убегать из класса? Да, к столу в коридоре, который был официально назначен его «успокоительным» местом. Стал ли он быстрее возвращаться обратно в класс? Несомненно. Ударил ли он директора еще хоть раз? Нет. Дрался ли он с одноклассниками? Да, пару раз, как и большинство мальчишек его возраста. Оставались ли у него затруднения с переключением от одного вида деятельности к другому? Конечно. Но классной руководительнице удалось завоевать доверие мальчика и убедить его в том, что она может помочь ему справляться с собой. В ее классе Кейси буквально расцвел. Как-то раз я у нее спросил: «Как вы считаете, проблемы Кейси отражаются на его отношениях с другими ребятами?». Она ответила: «Мне кажется, что, несмотря на эти проблемы, он не испытывает недостатка в друзьях. Я думаю, что другие дети чувствуют, когда у Кейси выдается тяжелый день, и помогают ему прожить его».

Мы прошли долгий путь длиной в одиннадцать глав. Начали с внимательного изучения различных истолкований и объяснений взрывного поведения детей и обратили внимание на тот факт, что наши толкования и объяснения определяют как нашу реакцию на подобное поведение, так и те способы, которые мы выбираем для борьбы с ним. Вам было предложено новое, отличное от общепринятого, объяснение причин этого поведения. Суть его в том, что взрывные дети не выбирают сознательно — быть им взрывными или нет, и не используют истерики для того, чтобы заставить взрослых принимать свои правила игры. Они просто отстают в развитии навыков адаптивности и эмоционального самоконтроля.

Вам было предложено взглянуть на вещи по-новому, исходя из концепции «дети ведут себя хорошо, если могут». Это очень важная мысль, так как она предполагает, что если бы ребенок мог вести себя хорошо, он бы так и делал. Иными словами, у него уже есть мотивация нормального поведения, и он прекрасно знает, что вы не одобряете его взрывов. Поэтому использование традиционных методов поощрения и наказания — т. н. последствий, — призванных стимулировать его хорошее поведение или научить его тому, что взрываться не следует, попросту бессмысленно. Подобные методы только увеличивают вероятность взрывов. Но самое главное — они не могут развить у ребенка те навыки, которые у него отсутствуют.

Вы также познакомились со стабилизаторами (навыками, которые необходимо развивать у ребенка) и дестабилизаторами (проблемами, требующими решения). Мы обсудили, как следует развивать у ребенка эти навыки и как решать подобные проблемы, одновременно снижая вероятность истерик и пытаясь научить ребенка соответствовать тем требованиям, которые к нему предъявляются. Вы узнали о трех планах действий, с помощью которых можно решать проблемы или добиваться выполнения собственных установок. Используя план А, вы навязываете ребенку свою волю (добиваясь выполнения требований, но вместе с тем повышая вероятность взрывов и не развивая у ребенка никаких новых навыков). Используя план В, вы, по крайней мере на некоторое время, отказываетесь от собственных установок (снижая вероятность истерики, но не добиваясь выполнения своих требований и не развивая у ребенка никаких новых навыков). Используя план Б, вы следуете методу, описываемому в этой книге, — методу совместного решения проблем, — и тем самым добиваетесь выполнения своих требований, снижаете вероятность истерик и развиваете у ребенка необходимые навыки, которые со временем позволят ему без вашей помощи успешно существовать в реальном мире.

Вы прочитали о том, что существует две разновидности плана Б — аварийная и упреждающая. Поскольку истерики на самом деле легко предсказуемы, подавляющее большинство проблем можно и нужно решать с применением упреждающего плана Б. Мы рассмотрели вопрос об использовании плана Б в отношениях между братьями и сестрами, а также то, как установившаяся в семье манера общения может препятствовать успешному применению этого плана. Кроме того, мы вкратце познакомились с медицинскими препаратами, которые помогают наладить работу некоторых стабилизаторов. Мы также узнали, как план Б может улучшить атмосферу в классе (в наше время, когда СМИ показывают дошкольников, выгнанных за поведение из детского сада, или младших школьников, выводимых из класса в наручниках, вряд ли кто-нибудь будет спорить с тем, что пришла пора что-то серьезно менять в воспитательных методах).

Если вы уже попытались применить описанную здесь модель в вашей семье или в школе, вам, очевидно, пришлось серьезно потрудиться. Если так, это к лучшему, но давайте убедимся, что ваш нелегкий труд приносит плоды. Помните, быстрых результатов не будет. Невозможно за неделю ликвидировать отставание в чтении. И точно так же невозможно за неделю ликвидировать отставание в развитии навыков адаптивности и самоконтроля. Однако, если дела идут не так хорошо, как вы ожидали, поищите того, кто сможет вам помочь. Кого-нибудь, кто знает, что дети ведут себя хорошо, если могут.

Хотите узнать, что стало с Дженнифер, звездой эпизода с блинчиками, с которого началась эта книга? Она работает няней у годовалого ребенка и думает о том, куда поступать. Случается ли ей иногда испытывать сильное раздражение? Да. Бывают ли у нее взрывы? Нет.

— Я тратила столько сил, когда выходила из себя. Но однажды я поняла, что мне от этого нет никакой пользы, — рассказывает Дженнифер. — Теперь, если меня что-то раздражает, я на секунду останавливаюсь и спрашиваю себя: может ли мое раздражение изменить ситуацию к лучшему? Я поняла, что у меня весьма обсессивный характер. Если меня что-то раздражает, я постоянно мысленно к этому возвращаюсь. Поэтому я стараюсь найти себе такое занятие, которое отвлекало бы меня от подобных мыслей.

Мать Дженнифер часто вспоминает о том, что им пришлось пережить.

— Я хочу, чтобы родители таких детей, как моя Дженнифер, знали, что есть свет в конце тоннеля. Этот путь не прост — нам и сейчас бывает нелегко, — но в конце концов все сложилось гораздо лучше, чем мы могли предположить. Дженнифер часто говорит нам спасибо за то, что мы не махнули на нее рукой.

— Мне пришлось смириться с мыслью, что моя дочь — не тот ребенок, о котором я мечтала. Я должна была научиться относиться к ней по-особому. Какие-то вещи, которым я придавала большое значение… оказались совсем неважными… и в целом, и конкретно для этого ребенка. И знаете, как бы странно это ни звучало, но я начала находить в своей ситуации смешные стороны. Очень легко погрязнуть в сиюминутном. Но на самом деле значима именно общая картина. Я сохранила семью. Наш брак выстоял. С братьями и сестрами Дженнифер все в порядке. И Дженнифер — замечательная молодая девушка.

Возможно, вам в голову уже пришла мысль о том, что описанная методика подходит для всех детей. Конечно. Метод совместного решения проблем был разработан для взрывных детей, но совершенно очевидно, что они — не единственные, кому нужна помощь, чтобы научиться выявлять собственные потребности и побуждения, принимать во внимание потребности окружающих, справляться с собой при раздражении, генерировать и оценивать альтернативные решения той или иной проблемы, искать решения, устраивающие все стороны, мирно разрешать споры и разногласия. Эти навыки необходимы всем детям.

Метод вам известен: пять стабилизаторов, три плана и три этапа плана Б. Если не сейчас, то когда? Если не вы, то кто?

Дети ведут себя хорошо, если могут. Если же они не могут… что ж, теперь вы знаете, что делать.