Вам вполне по силам улучшить качество решений, касающихся вашей жизни. Большие данные могут вам в этом помочь.

На наших глазах радикально, хотя и незаметно на первый взгляд, меняются наши представления о самых важных областях человеческой жизни. Причиной тому служат Интернет и данные, которые он сгенерировал. В последние годы ученые проводили исследование различных, но всегда огромных массивов данных – от сообщений OkCupid до биографических статей на Wikipedia и статуса отношений в социальных сетях. В этих миллиардах записей они смогли найти – вероятно, впервые – достоверные ответы на основные жизненные вопросы. В частности, на такие:

• По каким признакам можно определить хорошего родителя?

• Кто богат, а мы не догадываемся об этом? И почему?

• Каковы шансы стать знаменитостью?

• Почему некоторые люди необычайно удачливы?

• По каким признакам можно предсказать счастливый брак?

• Если посмотреть на вопрос шире, что вообще делает людей счастливыми?

Часто ответы, найденные при помощи данных, не соответствуют нашим интуитивным догадкам и требуют не тех решений, которые мы приняли бы. Дело обстоит просто: из этих гор данных можно сделать выводы, которые дают возможность вам – или кому-нибудь из ваших знакомых – улучшить качество своих решений.

Вот три примера, взятых из исследовательских работ, касающихся далеких друг от друга областей жизни.

Пример № 1: предположим, вы холостяк или незамужняя женщина и личная жизнь у вас обстоит хуже, чем хотелось бы. Вы пытаетесь улучшить себя всеми способами, которые вам советуют окружающие. Одеваетесь лучше. Отбеливаете зубы. Делаете новую дорогую стрижку. Все впустую. Женихи (или невесты) не толпятся под вашей дверью.

Здесь могут оказаться полезными выводы из больших данных.

Математик и литератор Кристиан Раддер исследовал миллионы случаев выбора на OkCupid в поисках свойств, обеспечивающих наибольший успех у противоположного пола[1]. Он обнаружил – и это совсем не удивительно, – что популярнее всего оказываются красавцы и красавицы, живущие среди нас Брэды Питты и Натали Портман.

Но в этих горах данных он обнаружил и другой тип людей, показавший неожиданно высокую популярность: обладателей экстремальной внешности. Представьте себе, например, синие волосы, боди-арт, безумные очки или бритый череп.

В чем же дело? Ключ к успеху обладателей необычной внешности лежит в том, что, хотя многим она не слишком нравится, всегда есть группа людей, которых она привлекает очень. А в вопросах отношений с противоположным полом это решает все.

Здесь, если ваша внешность отличается от кинематографического идеала красоты, лучшей стратегией будет, по словам Раддера, набрать «много “да”, много “нет”, но как можно меньше “э…”». Подобная тактика, как открыл Раддер, способна увеличить число сообщений на 70 %. Создайте крайний вариант себя, говорят нам данные, и найдутся люди, для которых вы будете в высшей степени желанны.

Пример № 2: предположим, у вас только что родился ребенок (кстати, мазаль тов[2]). Нужно выбрать район, где вы собираетесь его растить. Вы советуетесь с несколькими друзьями, выясняете у Google некоторые основные факты – и, собственно, все. Вы счастливый обладатель дома для своей семьи. Не бином Ньютона, правда?

В действительности сегодня дело обстоит ровно наоборот.

Ученые воспользовались недавно оцифрованными данными налоговой службы, чтобы исследовать жизненные траектории сотен миллионов американцев. Они обнаружили, что возможность вырасти в определенном городе – более того, в определенном квартале этого города – резко повышает шансы в жизни. Причем эти кварталы могут оказаться вовсе не теми, которые люди считают наиболее престижными. И не теми, жилье в которых стоит дороже всего. Сейчас существуют карты, созданные на основе тщательного анализа данных, которые показывают родителям перспективность любого квартала в Соединенных Штатах.

И это не все. Ученые внимательнейшим образом просеяли данные в поисках свойств, общих для всех перспективных районов. По ходу работы они откинули значительную часть житейской мудрости, касающейся воспитания детей. Благодаря большим данным мы наконец можем просветить родителей насчет того, что действительно имеет значение для успеха ребенка (намек: пример взрослых), а что имеет гораздо меньший вес (намек: лучшие школы).

И пример № 3: предположим, вы начинающий художник, которому никак не удается поймать удачу за хвост. Вы покупаете все книги по технике живописи, какие можете. Вы просите оценок и советов у друзей. Вы переделываете свои работы снова, снова и снова. И при этом все кажется бесполезным. Вы не можете понять, что делаете не так.

Большие данные указали на вероятную ошибку.

Недавнее исследование карьеры тысяч художников под руководством Сэмюэла П. Фрайбергера[3] открыло прежде остававшуюся незамеченной закономерность, почему некоторые из них добиваются успеха, а некоторые нет. Итак, в чем же секрет отличия великих имен?

Часто он заключается в том, как выставлять свои работы. Данные говорят нам, что художники, не добившиеся ничего серьезного, имеют тенденцию выставлять свои работы все время в одних и тех же немногочисленных галереях. Те же, кто сделал большую карьеру, как правило, выставляются в гораздо большем числе точек, увеличивая тем самым вероятность встречи со своим шансом.

О важности демонстрации себя ради хорошей карьеры говорили многие. Но ученые, занятые исследованием данных, показали, что важно демонстрировать себя много где.

Я вовсе не хочу сказать, что эта книга будет источником советов исключительно для одиноких, молодых родителей и начинающих художников (хотя полезные указания для каждой из этих групп в ней еще будут). Моя задача – подчеркнуть выводы из больших массивов данных, которые были бы полезны именно для вас, независимо от того, на каком этапе жизни вы находитесь. Ниже последуют недавно разработанные указания, как быть счастливее, выглядеть лучше, продвинуться в карьере – и многое другое. А идея книги пришла ко мне как-то вечером, когда я… смотрел бейсбольный матч.

И я, и другие любители бейсбола не могли не заметить, что он стал совсем не той игрой, что тридцать лет назад. Когда я был мальчишкой и болел за New York Mets, бейсбольные команды выбирали тактику, опираясь на собственное понимание игры и интуицию. Они решали, сделать ли им бант или украсть базу, в зависимости от того, как смотрел на это менеджер команды. Они выбирали игроков для приобретения, опираясь на впечатления скаута.

Однако во второй половине XX века стали появляться признаки, указывавшие на существование более разумной тактики. В моем детстве отец каждый год приносил домой новую книгу Билла Джеймса. Джеймс, который работал охранником на заводе консервированных бобов со свининой, был одержим бейсболом. И у него был нестандартный метод анализа игры – с помощью недавно появившихся компьютеров и оцифрованных данных. Джеймс и его коллеги – они называли себя сайберметристами – при помощи анализа данных выяснили, что большинство решений, принимавшихся командами под влиянием интуиции, были полностью ошибочными.

Как часто команде нужно исполнять бант? Значительно реже, чем сейчас, говорили сайберметристы. А как часто следует красть базы? Почти никогда. Сколько должны стоить игроки, приносящие много пробежек? Больше, чем думали команды. Кого следовало приобретать? Больше питчеров из университетских команд.

Работа Джеймса производила захватывающее впечатление не только на моего отца. Билли Бин, который начинал карьеру в качестве игрока, а впоследствии переквалифицировался в бейсбольного администратора, тоже был его горячим сторонником. И став генеральным директором клуба Oakland Athletics, он решил управлять им в соответствии с принципами сайберметрики.

Идея принесла выдающиеся результаты. В книге Moneyball приводится довольно известный факт: в Oakland Athletics платили очень скромные зарплаты, но при этом команда выходила в плей-офф в 2002 и 2003 годах[4]. С тех пор роль аналитики в бейсболе резко возросла. Клуб Tampa Bay Rays, о котором говорили, что он больше следует Moneyball, чем сама команда Oakland Athletics из Moneyball[5], вышел в World Series 2020, несмотря на третий с конца уровень зарплат в бейсболе.

Принципы Moneyball и лежащая в их основе здравая идея, что когнитивные искажения могут быть компенсированы данными, повлияли на многие учреждения и виды спорта. Команды NBA все больше используют аналитику, прослеживающую траекторию каждого броска[6]. В данных о 300 миллионах бросков были найдены значительные отклонения от оптимальной техники. Оказывается, что для среднего игрока NBA, выполняющего бросок в прыжке, вероятность пропустить бросок с недолетом вдвое выше, чем бросок с перелетом. А когда он выполняет бросок из угла, он скорее промахнется в сторону, противоположную щиту, потому что может опасаться попасть в него. Игроки воспользовались подобными данными, чтобы и корректировать когнитивные искажения, и одновременно делать больше бросков.

Фирмы Кремниевой долины в значительной степени опираются на принципы, изложенные в Moneyball. Google, где я в прошлом работал аналитиком данных, определенно верит в полезность данных при принятии важных решений. Была довольно известная история, когда оттуда уволился дизайнер, недовольный тем, что компания предпочитала данные, а не интуицию квалифицированных дизайнеров. Последней каплей для него стал эксперимент, в котором компания испытывала сорок один оттенок синего[7] для гиперссылок в Gmail, чтобы выяснить на практике, какой из них даст больше всего кликов. Возможно, дизайнер и был недоволен, но эксперимент принес Google 200 миллионов долларов дополнительного дохода в год[8]. Google ни разу не поколебался в своей вере в данные – и со временем превратился в компанию ценой в 1,8 триллиона долларов. Как сказал ее бывший исполнительный директор Эрик Шмидт: «В Бога мы верим. Все остальные должны предоставлять данные»[9].

Джеймс Симонс, математик мирового класса и основатель компании Renaissance Technologies, принес строгий анализ данных на Уолл-стрит. Он и его группа количественных аналитиков создали беспрецедентный массив данных, содержащий одновременно курсы акций и события реального мира, и подвергли его анализу на предмет закономерностей. Какова тенденция изменения курсов после того, как компания-эмитент объявляет о прибылях? А при дефиците хлеба? А после упоминания компании в газете?

С момента основания Renaissance ее флагманский инвестиционный фонд Medallion[10], который в своей торговой стратегии опирается исключительно на закономерности в данных, всегда приносил 66 % прибыли до вычета налогов и сборов. В тот же период S&P 500 приносил 10 % до вычета. Экономист Кеннет Френч (его имя связывают с гипотезой эффективного рынка, говорящей о практической невозможности обеспечить показатели существенно выше S&P 500) так объясняет успех Renaissance: «Видимо, они просто лучше всех остальных»[11].

Но как нам принимать важные решения, касающиеся личной жизни? Как выбрать партнера для брака, как ходить на свидания, как проводить время, соглашаться ли на то или иное предложение о работе?

На кого мы больше похожи – на Oakland Athletics в 2002 году или на прочие бейсбольные команды в то же время? На Google или на привычный магазин? На Renaissance Technologies или на обычного управляющего инвестиционным фондом?

Я бы сказал, что большинство из нас принимают важнейшие решения, опираясь на интуицию. Может быть, мы посоветуемся с кем-то из друзей, родственников или самозваных гуру по части искусства жить. Может быть, прочитаем какие-то ни на чем не основанные советы. Бросим беглый взгляд на самую базовую статистику. И затем просто сделаем то, что кажется нам правильным.

«Что бы произошло, начни мы решать самые важные жизненные вопросы с опорой на данные?» – спрашивал я себя, смотря бейсбольный матч по телевизору. Если бы мы администрировали свою жизнь так же, как Билли Бин – клуб Oakland Athletics?

Я знаю, что в наши дни подобный подход становится все более осуществимым. В своей предыдущей книге «Все лгут» я показывал, как новые данные, которые стали доступны нам благодаря Интернету, меняют наши представления об обществе и работе человеческого ума. Может быть, статистическая революция началась с бейсбола именно из-за статистической информации, которую собирали и на которую создавали спрос сумасшедшие болельщики. Так сказать, «революция Moneyball для нашей жизни» стала возможной благодаря данным, которые собрали наши компьютеры и смартфоны.

Давайте зададимся не таким уж тривиальным вопросом: что делает людей счастливыми?

Данные, необходимые для строгого и систематического ответа на этот вопрос, в XX веке были недоступны.

Когда революция Moneyball потрясла мир бейсбола, в распоряжении сайберметристов были аккуратнейшим образом зарегистрированные данные по каждой игре и им было что анализировать. Но аналитики данных тогда не располагали подобными сведениями относительно существенных жизненных решений и настроений обычных людей. В те времена счастье, в отличие от бейсбола, не поддавалось строгому анализу.

Но теперь такая возможность есть.

Блестящие специалисты из Google, Джордж Маккеррон и Сюзанна Мурато, при помощи аппаратов iPhone сформировали не имеющий аналогов массив данных о счастье и назвали свой проект Mappiness[12]. Они привлекли к работе десятки тысяч пользователей, которых опрашивали по нескольку раз в течение дня. Им задавали простые вопросы: что они делают в данный момент, с кем они, насколько при этом счастливы. Таким образом они получили массив данных более чем из трех миллионов «замеров счастья». Это нельзя даже сравнивать с десятками измерений, на которые опирались исследования счастья в прошлом.

Некоторые из скрытых в этих миллионах точек результатов наводят на размышления. Например, болельщики получают больше страданий от проигрыша своей команды, чем радости от ее победы. Иногда они противоречат нашим интуитивным представлениям: так, употребление алкоголя во время исполнения рутинных обязанностей в среднем доставляет больше удовольствия, чем во время общения с друзьями. Иногда результаты представляются здравыми: работа имеет тенденцию раздражать – если только мы не работаем вместе с друзьями.

Но полезны эти результаты всегда. Вы никогда не задавались вопросом, как в точности погода влияет на настроение? Какие занятия в среднем чаще всего обманывают нас в смысле ожидаемого удовольствия? Насколько деньги действительно важны для счастья? В какой мере настроение зависит от среды? Благодаря Маккеррону и Мурато у нас теперь есть достоверные ответы на эти вопросы – и они будут предметом восьмой и девятой глав. Я даже завершу эту книгу надежной формулой счастья, выведенной из замеров на тысячах смартфонов. Я называю ее «ответом на главный вопрос жизни, полученным при помощи данных».

Итак, последние четыре года я, вдохновившись примером бейсбола, погрузился в напряженную научную работу. Я говорил со специалистами. Читал академические публикации. Рассматривал приложения к публикациям под таким углом, который – я совершенно уверен в этом – еще не приходил в голову ни одному ученому. Провел несколько собственных исследований и интерпретировал их результаты. Свою задачу я видел в том, чтобы найти своих Биллов Джеймсов в таких областях, как брак, воспитание детей, спортивные достижения, финансовое благосостояние, удача, стиль и счастье, – и дать каждому из вас возможность стать Билли Бином своей жизни. Я готов поделиться всем, что узнал.

Называйте это «Moneyball вашей собственной жизни».

Прежде чем приступить к работе, я задал себе несколько вопросов. Как могла бы выглядеть жизнь, в основу которой положены принципы Moneyball? Как мог бы выглядеть наш процесс принятия решений, если бы мы, подобно Oakland Athletics и Tampa Bay Rays, следовали данным, а не инстинктам? Одно из бросающихся в глаза свойств бейсбола после Moneyball заключается в том, что некоторые решения опирающихся на аналитику команд выглядят… скажем так, немного странными. Вот вам пример – расположение инфилдеров[13].

В эпоху после Moneyball бейсбольные команды все активнее смещают положение полевых игроков. Они группируют многих своих защитников в одной и той же части поля, оставляя его обширные участки совершенно незащищенными, куда бьющему игроку ничего не стоит направить мяч. Такое смещение игроков на игровом поле кажется болельщикам традиционного бейсбола чистым безумием. Но от безумия оно предельно далеко. Подобное смещение оправдывается огромными массивами данных, предсказывающими, куда именно конкретный игрок, скорее всего, пошлет мяч[14]. Числа говорят бейсбольным командам, что такая тактика верна, пусть и кажется неверной на первый взгляд.

Если мы применим подход Moneyball к нашей жизни, то можем ожидать, что некоторые кажущиеся странными решения – назовем их жизненными смещениями на игровом поле – на самом деле оправданны.

Мы уже говорили о поиске пары. Побриться наголо или покрасить волосы в синий цвет, чтобы тебя чаще приглашали на свидания, – это аналоги передвижения на игровом поле, только в качестве поля выступает сама жизнь. А вот еще один аналог, только найденный в больших данных по продажам.

Предположим, вы пытаетесь что-нибудь продать. Этот опыт все больше становится повсеместным. Как пишет Дэниел Пинк в книге To Sell Is Human, «неважно, выступаем ли перед коллегами, пытаемся ли убедить тех, от кого зависит финансирование, или развлекаем детей… мы все сейчас занимаемся продажами»[15].

В любом случае, что бы вы ни пытались продать, вы вкладываете в это дело всю свою душу.

Вы пишете текст своего выступления (это хорошо!). Репетируете его (хорошо!). Ночью как следует высыпаетесь (хорошо!). Съедаете основательный завтрак (хорошо!). Справляетесь с нервами и начинаете говорить (хорошо!).

И вот, произнося речь, которая призвана продать ваш товар, вы вспоминаете, что нужно передать аудитории свою уверенность в нем широкой белозубой улыбкой (а вот это, как ни странно… не хорошо).

В недавно проведенном исследовании сопоставляются проявление эмоций агентами по продажам и результаты их работы.

Массив данных – 99 451 выступление на розничной платформе с живым потоковым видео. (Сейчас люди все чаще приобретают товары и услуги на платформах типа Amazon Live, позволяющих продавцам рекламировать свой товар при помощи видео.) Исследовали получали видео каждого такого рекламного выступления и данные о последовавших продажах. (Они также располагали информацией о продаваемом товаре, его цене и наличии бесплатной доставки.)

Методы – искусственный интеллект и глубокое обучение. Исследователи преобразовали 62,32 миллиона видеокадров в цифровые данные. В частности, искусственный интеллект оказался способен закодировать эмоции, выражаемые продавцом в видео. Выглядел ли он раздраженным? Испытывающим отвращение? Испуганным? Удивленным? Грустным? Или довольным?

Результат: исследователи обнаружили, что эмоции продавца – важнейший фактор для предсказания количества проданного товара. Неудивительно, что, когда продавец выражал отрицательные эмоции, такие как раздражение или отвращение, он продавал меньше. Злость продается плохо. А вот что как раз удивительно, так это то, что, когда он показывал положительные эмоции, такие как довольство или удивление, он тоже продавал меньше! Радость тоже продается плохо. Если речь заходит об увеличении продаж, сдерживание эмоций продавцом – иными словами, когда на лице у него покерфейс вместо широкой улыбки, – сказывается на результатах продаж примерно вдвое лучше, чем бесплатная доставка[16].

Иногда, чтобы продать товар, не стоит слишком демонстрировать энтузиазм на его счет. Может быть, это кажется странным – но данные говорят, что дело обстоит именно так.

Дальше последует краткая пауза, на протяжении которой я попытаюсь оправдать свою вторую книгу в глазах читателей первой, «Все лгут»[17]. Некоторые из вас, возможно, обратили внимание на эту книгу, поскольку вам понравилась та. Если же вас к этой книге привели другие причины, может, следующие абзацы убедят вас купить и первую. Я постараюсь.

Книга «Все лгут» была посвящена моему исследованию того, как при помощи поисковых запросов Google определить действительные мысли и поступки людей. Я назвал Google «цифровой сывороткой правды», потому что люди честны с поисковой машиной.

Кроме того, я назвал поисковые запросы Google самым важным набором данных о внутреннем мире человека.

Я показал, что:

• Расистские запросы Google предсказывали, где именно Барак Обама покажет слабые результаты на выборах 2008 и 2012 годов.

• Люди часто печатают в поисковой строке Google полные предложения – например, «Я ненавижу своего начальника», «Я пьян» или «Мне нравятся сиськи моей подружки».

• Самый популярный запрос Google, начинающийся со слов «мой муж хочет…», в Индии выглядит как «мой муж хочет, чтобы я кормила его грудью». Вообще в Индии запросов, посвященных кормлению мужа грудью, почти столько же, сколько посвященных грудному вскармливанию младенцев.

• Запросы Google о том, как сделать аборт самостоятельно, почти идеально концентрируются в тех частях Соединенных Штатов, где легально сделать аборт сложно.

• Мужчины чаще ищут, как увеличить собственный член, чем как настроить гитару, сменить колесо или приготовить омлет. Один из самых популярных запросов к Google на тему члена звучит: «Насколько большой у меня член?»

В последней главе своей книги «Homo Deus» Юваль Ной Харари пишет, что мы проходим через «религиозную революцию гигантского масштаба, подобной которой человечество не видело с XVIII столетия». Новая религия, говорит Харари, это вера в данные, «датаизм»[27].

Как же мы пришли к этому?

На протяжении почти всей человеческой истории наиболее образованные люди наделяли высшей властью Бога. Как пишет Харари, «когда люди не знали, на ком жениться, чем заняться и начинать ли войну, они читали Библию и следовали ее советам».

Гуманистическая революция, которую Харари относит к XVIII веку, поставила под вопрос мировоззрение, в центре которого находится Бог. Философы наподобие Вольтера, Джона Локка и моего любимого Дэвида Юма утверждали, что Бог – плод человеческого воображения, а библейские догмы ложны. Устранив внешний авторитет, способный управлять нами, философы стали утверждать, будто люди управляют своей жизнью сами. Харари называет методы принятия важных решений в эпоху гуманизма: «прислушиваться к себе», «любоваться закатом», «вести личный дневник», «беседовать по душам с близким другом».

Революция датаизма, которая только началась и, по словам Харари, может завершиться только через десятки лет, поставила под вопрос мировоззрение гуманистов, в центре которого находятся наши чувства. Тот квазирелигиозный статус, которым они были наделены, был поставлен под сомнение биологами. Они открыли, что организмы – это алгоритмы, а наши чувства – просто «процессы биохимических вычислений»[28].

Более того, такие легендарные специалисты в области человеческого поведения, как Амос Тверски и Даниэль Канеман, открыли, что чувства часто вводят нас в заблуждение. Наш ум, говорят они, глубоко поражен разного рода когнитивными искажениями[29].

Вы считаете собственную интуицию надежным проводником? Это совсем не так. Зачастую мы излишне оптимистичны, переоцениваем значимость легко запоминающихся историй, отбираем только информацию, согласующуюся с тем, во что нам хотелось бы верить, ложно заключаем, что могли бы объяснить события, считавшиеся непредсказуемыми на момент, когда они произошли, и так далее.

Фраза «прислушиваться к себе» могла звучать освобождающе и романтично для гуманистов. Но, честно говоря, «прислушиваться к себе» звучит просто страшно после прочтения последнего выпуска Psychological Review или великолепной статьи «Список когнитивных искажений» в Википедии.

Наконец, революция больших данных предлагает нам альтернативу тому, чтобы прислушиваться к себе. Наша интуиция или советы таких же людей, как мы, могли казаться гуманистам единственными источниками мудрости, оставшимися нам в лишенной Бога вселенной. Но сейчас ученые, работающие в области анализа данных, формируют и анализируют огромные массивы информации, способные освободить нас от когнитивных искажений.

Еще процитирую Харари: «В XXI веке чувства утратили положение лучших алгоритмов в мире. Мы создаем новые, превосходящие их алгоритмы, опирающиеся на беспрецедентную вычислительную мощность и гигантские базы данных». Согласно датаизму, теперь ответы на вопросы «на ком жениться, чем заняться и начинать ли войну» заключаются в «алгоритмах, которые знают нас лучше, чем мы сами знаем себя».

Я не настолько дерзок, чтобы утверждать, будто книга «Не лги себе» – библия датаизма, и не пытаюсь написать новых десять заповедей. (Хотя мне бы очень хотелось, чтобы вы воспринимали тех исследователей, о работе которых я буду говорить, как пророков датаизма: их работа носит новаторский характер именно до такой степени.)

Но я надеюсь, что эта книга покажет, каково новое мировоззрение датаизма, и предложит вам несколько алгоритмов, которые помогут принять значительное решение. «Не лги себе» состоит из глав; каждая из которых посвящена тому, что данные могут сказать нам о какой-то одной важной области жизни. И первая касается, вероятно, самого важного решения в жизни[30].

Итак, приверженцы датаизма и потенциальные новообращенные, давайте посмотрим, помогут ли вам алгоритмы с ответом на вопрос: «На ком жениться?»

С кем вам следует вступить в брак?

Может быть, именно этот вопрос – самый важный в жизни с точки зрения последствий ответа на него. Инвестор и миллиардер Уоррен Баффет, во всяком случае, считает именно так. Он называет выбор супруга «самым важным решением из всех, что вам предстоит принять».

И тем не менее люди редко искали помощи у науки в этом отношении. Честно признаться, здесь наука не могла помочь практически ничем.

Ученые, занимающиеся человеческими отношениями, пытались найти ответы. Но найти большие выборки пар оказалось трудной и дорогостоящей задачей. Исследования в этой области, как правило, опирались на очень маленькие выборки и зачастую приходили к противоречащим друг другу выводам. В 2007 году выдающийся ученый Гарри Рейс из Университета Рочестера сравнил науку о человеческих отношениях с подростком, назвав ее «растущей, временами непокорной – а может, и более таинственной, чем хотелось бы»[31].

Но несколько лет назад молодая, энергичная, сверхлюбопытная и блестяще талантливая ученая из Канады Саманта Джоэл задалась целью изменить такое положение вещей. Джоэл, как и многих ее коллег, интересовало, что же предсказывает удачные отношения. Но ее подход был необычным. Она не стала строить очередную скудную выборку пар – вместо этого она решила свести вместе данные прежних исследований. Джоэл рассуждала так: если ей удастся объединить небольшие массивы данных из научных работ прошлого, может получиться один большой массив. И его будет достаточно, чтобы надежно определить, что предсказывает успех отношений, а что нет.

План Джоэл сработал[32]. Она собрала в свою группу всех профессоров, располагавших данными об отношениях. В конечном счете ее группа состояла из 85 ученых и смогла аккумулировать массив данных об 11 196 парах[33].

Размер массива был впечатляющим, как и содержащаяся в нем информация.

Для каждой пары у Джоэл и ее группы были результаты опросов, где каждый из партнеров давал численную оценку степени удовлетворенности отношениями. При этом данные у них были практически по всем вообразимым аспектам совместной жизни пары[34], в частности:

• демографические сведения (например, возраст, образование, доход, раса);

• внешний вид (например, насколько высоко они оценивали привлекательность своего партнера);

• предпочтения в сексе (например, насколько часто каждый из партнеров хочет секса? Насколько традиционным должен быть этот секс?);

• интересы и хобби;

• умственное и физическое здоровье;

• ценности (например, взгляды на политику, отношения и воспитание детей);

• и многое-многое другое.

Важнейшим изменением в области поисков себе партнера по романтическим отношениям, произошедшим в начале XXI века, было появление сайтов знакомств. В 1990 году существовало шесть основных способов встретить своего будущего супруга или супругу. Чаще всего это происходило через друзей, а затем в порядке убывания шли следующие способы: на работе, в баре, через семью, в школе, в качестве соседей, в церкви.

В 1994 году был создан первый сайт знакомств в современном смысле – kiss.com. Годом позже запустился Match.com. А в 2000 году я с замиранием сердца разместил свой профиль на JDate.com, специальном сайте знакомств для евреев… чтобы в очередной раз осознать, что казавшаяся мне чудесной новинкой и при этом моим собственным открытием вещь используется в основном психами вроде меня.

Как находили друг друга в гетеросексуальной паре в зависимости от времени

Тем не менее популярность сайтов знакомств с тех пор испытала взрывной рост. В 2017 году почти 40 % пар встретились онлайн. И эта доля растет с каждым годом.

Пошли ли онлайн-знакомства на пользу людям в их личной жизни? Это спорный вопрос. Многие одинокие люди жалуются, что приложения и веб-сайты предлагают пары удручающего качества, и то же самое можно сказать о происходящих благодаря им встречах с людьми и свиданиях. Недавно оставленные комментарии на Quora, сайте вопросов и ответов: «Это изматывает», «За большой долей профилей, якобы принадлежащих очень привлекательным и игривым женщинам, на деле скрываются нигерийские мошенники», слишком много «непрошеных изображений мужских анатомических подробностей»[40].

Но одно следствие появления сайтов знакомств несомненно: они бесспорно полезны для ученых, изучающих романтические отношения. Не будет преувеличением сказать, что в этой области науки на существование сайтов и приложений для знакомств не жалуется никто.

Понимаете, в прошлом столетии, когда ухаживание происходило офлайн, решения одиночек становились известными узкому кругу избранных и вскоре после того забывались. Если ученым хотелось узнать, какие качества люди ищут в своих избранниках или избранницах, им оставался только один путь – спрашивать. Исследование Гарольда Т. Кристенсена 1947 года, совершившее тогда революцию в своей области, было выполнено как раз так. Он опросил 1157 студентов, попросив их расположить в порядке важности 21 свойство потенциального партнера по романтическим отношениям[41]. Первым, самым важным свойством для мужчин и для женщин оказался «надежный характер». В самом низу списка, среди свойств, которым не придается большого значения, оказались «привлекательная внешность» и «хорошие финансовые перспективы».

Но можно ли доверять тому, что люди говорят о себе сами? Давно известно, что относительно чувствительных вопросов люди склонны лгать. (На самом деле это и было темой моей предыдущей книги «Все лгут».) Может быть, им просто не хочется признаваться, до какой степени им нравится встречаться с обладателями красивого лица, точеной талии и увесистого бумажника?

Нынешний век предоставил ученым более надежные методы выяснения, что люди хотят от партнера, чем простой опрос. Раз такая значительная доля знакомств сосредоточилась в приложениях и на веб-сайтах, то профили пользователей, их клики и сообщения можно использовать как исходные данные. «Да» и «нет» легко преобразуются в CSV-файлы[42].

Во всем мире ученые внимательно анализировали данные OkCupid, eHarmony, Match.com, Hinge и других служб знакомств, чтобы выяснить, как именно каждый фактор влияет на привлекательность на «романтическом рынке». Проще говоря, они собрали беспрецедентный объем информации о том, что делает человека привлекательным для других.

Как уже говорилось во введении, предпочтения слегка варьируются и кандидаты могут обратить эти вариации себе на пользу, заняв узкую нишу на рынке. Тем не менее в среднем факторы привлекательности предсказуемы.

Итак, что же делает людей желанными?

Первая истина, как и многие другие важные жизненные истины, была провозглашена сначала рок-звездой, а только потом учеными. Как написал Адам Дуриц из группы Counting Crows в своем шедевре Mr. Jones, нам всем нужно «прекрасное нечто».

Группа ученых – Гюнтер Дж. Хитч, Али Хортаску и Дан Ариэли – изучила тысячи гетеросексуальных пользователей сайтов знакомств.

На каждом сайте были фото пользователей. Ученые наняли группу людей с тем, чтобы они по этим фото оценили привлекательность каждого пользователя по шкале от 0 до 10.

Оценки послужили ученым единой мерой физической привлекательности каждого кандидата. Они смогли проверить, насколько внешняя привлекательность влияет на востребованность. Причем востребованность измеряли как количеством сообщений, отправленных пользователю не по его инициативе, так и количеством его сообщений, сопровождавшихся ответом.

Ученые выяснили, что внешний вид имеет значение[43]. И еще какое!

Востребованность гетеросексуальной женщины на подобном сайте приблизительно на 30 % определяется ее внешностью. Сами гетеросексуальные женщины несколько меньше обращают внимание на внешность, но тем не менее обращают.

Востребованность гетеросексуальных мужчин объясняется внешностью на 18 %. Для обоих полов красота служит самым надежным показателем того, сколько человек отправляют сообщения кандидату и, в свою очередь, отвечают на сообщения.

Вероятность того, что самые привлекательные мужчины ответят на сообщение женщины, в зависимости от ее внешнего вида

Источник: Хитч, Хортаску, Ариэли (2010). Данные предоставлены Гюнтером Хитчем. Создано в Datawrapper

Вероятность того, что самые привлекательные женщины ответят на сообщение мужчины, в зависимости от его внешнего вида

Источник: Хитч, Хортаску, Ариэли (2010). Данные предоставлены Гюнтером Хитчем. Создано в Datawrapper

Отнесите этот вывод к категориям «Спасибо, но нет» и «Понимаешь, когда мне говорили, что внешний вид не имеет значения, я знал, что этим людям втайне наплевать и они бессовестно врут».

Та же группа ученых исследовала и зависимость привлекательности от роста. (Каждый пользователь сайта его сообщал.)

И снова выводы оказались вполне однозначными. Интерес к мужчине со стороны женщин в огромной степени зависит от его роста. Самые популярные мужчины были ростом от 190,5 см до 193 см: им доставалось на 65 % больше сообщений, чем мужчинам ростом от 170 см до 173 см.

Ученые также исследовали влияние дохода кандидатов на их привлекательность, о чем я буду говорить вскоре. В результате они смогли провести интересное сравнение ценности роста и дохода на брачном рынке. Появилась возможность задаться вопросом, сколько дополнительных денег должен зарабатывать коротышка, чтобы компенсировать свой недостаток. Они обнаружили, что мужчина ростом 6 футов, зарабатывающий 62 500 долларов в год, в среднем так же востребован, как его конкурент ростом 5 футов 6 дюймов, но зарабатывающий 237 500. Другими словами, шесть дюймов роста на брачном рынке примерно равны 175 000 долларов годового дохода.

Влияние роста на востребованность у женщин обратное и при этом значительно менее выраженное, чем у мужчин. Как правило, высокие женщины пользуются меньшим успехом на сайте знакомств. Женщина ростом 6 футов 3 дюйма может рассчитывать получать на 42 % меньше сообщений, чем женщина ростом 5 футов 5 дюймов.

Влияние роста на востребованность на брачном рынке

Источник: Хитч, Хортаску, Ариэли (2010)

Продолжим тему факторов, относящихся к наружности человека и при этом играющих неприятно высокую роль в успехе на брачном рынке. Ученые обнаружили веские доказательства расовой дискриминации в этой области[44]. Математик Кристиан Раддер, один из сооснователей OkCupid, проанализировал данные из сообщений более чем миллиона пользователей его сервиса. Результаты он описывает в своей изумительной книге Dataclysm.

Две крайне удручающих таблицы на следующей странице отражают процент ответов на OkCupid в том случае, когда гетеросексуальные мужчины и женщины разных рас шлют друг другу сообщения. Если бы раса не влияла на решение встречаться, числа в таблицах были бы одинаковыми – то есть черная и белая женщины, посылая сообщение белому мужчине, имели бы равные шансы на ответ. На самом деле цифры значительно отличаются. На сообщение черной женщины белый мужчина ответит с вероятностью 32 %, а на сообщение белой – с вероятностью 41 %.

Трудности афроамериканок на рынке знакомств – наверное, самый поразительный вывод из этих данных. Обратите внимание на вторую строку первой таблицы. У черной женщины меньше вероятность получить ответ от мужчины любой расы.

Вторая строка второй таблицы показывает, как афроамериканки реагируют на холодное обращение с ними мужчин: они становятся куда менее разборчивыми. Черные женщины с большей вероятностью ответят на сообщение мужчины любой расы.

Опыт черных женщин на рынке знакомств резко отличается от опыта белых мужчин. У тех вероятность получить ответ на свое сообщение в среднем значительно выше. Это можно видеть из последней строки второй таблицы. И они, в свою очередь, становятся более разборчивыми, и вероятность ответа на женские сообщения у них наименьшая. Это видно из последнего столбца первой таблицы.

У мужчин меньше всего ответов получают представители двух рас – черной и желтой.

Таблицы Раддера – грубый инструмент. Они показывают процент ответов для каждой расовой пары, но не учитывают другие различия, которые могут изменить этот процент. Возможно, некоторые расы пользуются большим или меньшим успехом на брачном рынке в силу того, что представители этой расы в среднем больше или меньше зарабатывают.

Процент ответов: женщина первой посылает сообщение мужчине

Источник: пост Кристиана Раддера на OKTrends: https://www.gwen.net/docs/psychology/okcupid/howyourraceaffectsthemessagesyouget.html. Создано в Datawrapper

Процент ответов: мужчина первым посылает сообщение женщине

Источник: пост Кристиана Раддера на OKTrends: https://www.gwen.net/docs/psychology/okcupid/howyourraceaffectsthemessagesyouget.html. Создано в Datawrapper

Хитч, Хортаску и Ариэли попытались это учесть. Они обнаружили, что, если принять во внимание эти оставленные за скобками факторы, предубеждение против мужчин-азиатов оказывается еще сильнее. Поскольку в Соединенных Штатах их доход выше среднего, что привлекательно для женщин, малая доля ответов на их сообщения выглядит еще красноречивее. Ученые определили, что мужчина желтой расы должен зарабатывать исключительно много – 247 000 долларов в год, – чтобы обеспечить себе такую же благосклонность белой женщины, которой пользовался бы, будь он белым.

Вернемся теперь к выводам, проходящим по разряду «ничего удивительного»: доход влияет на востребованность на брачном рынке, причем для мужчин – сильнее[45].

Хитч, Хортаску и Ариэли обнаружили, что при прочих равных условиях мужчина, увеличивающий свой доход с 35 000 долларов до 50 000, потом до 150 000 и до 200 000, может рассчитывать, что вероятность получить ответ от среднестатистической женщины для него вырастет на 8,9 %. Если точно так же вырастет доход женщины, она может рассчитывать на прирост вероятности в 3,9 %.

Хорошо известно, что мужчина с высоким доходом может быть привлекательным для гетеросексуальных женщин. Вспомните первую строчку «Гордости и предубеждения» Джейн Остин: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену». Или возьмите истину, провозглашенную группой Barenaked Ladies[46] – на деле они мужчины, разумеется, – если бы «у них был миллион долларов», они могли бы купить чью-нибудь любовь.

Поскольку влияние богатства на привлекательность и старание мужчин заработать больше денег давно превратились в клише, меня удивило то, что в действительности значение дохода невелико.

Профессия мужчины играет большую роль в его привлекательности для романтических отношений вне зависимости от дохода. Например, при прочих равных условиях мужчина может рассчитывать на значительно большее внимание противоположного пола, если он пожарный, а не официант.

Иногда переход в другую, более привлекательную профессию может увеличить шансы мужчины сильнее, чем значительный рост зарплаты. Например, данные сайтов знакомств говорят, что зарабатывающий 60 000 долларов в гостиничном бизнесе мужчина станет более востребованным, став пожарным с той же зарплатой, чем если добьется увеличения дохода до 200 000 долларов в гостиничном бизнесе.

Многие мужчины полагают, что должны зарабатывать значительные суммы, чтобы «купить» женскую любовь, но данные показывают, что для женщин «крутая» профессия часто привлекательнее скучной, но щедро оплачиваемой работы.

На рынке знакомств профессия имеет значение, если вы мужчина.

Хитч, Хортаску и Ариэли располагали данными о роде занятий кандидатов со своих сайтов знакомств. Оказалось, что профессия женщины не влияет на количество получаемых ею сообщений, принимая во внимание ее физическую привлекательность.

Для мужчин, которые хотели бы быть привлекательными для женщин, ситуация совершенно иная. Представители определенных профессий получают больше сообщений. И это остается верным, даже принимая во внимание все остальные факторы, включая сумму дохода.

Юристы, полицейские, пожарные, военные и врачи получают больше сообщений, чем мужчины других профессий, зарабатывающие аналогичные суммы, обладающие таким же престижным образованием, настолько же привлекательные физически и имеющие такой же рост. Юристы оказались бы в среднем менее привлекательными для женщин, будь они бухгалтерами[47].

Вот список профессий, привлекательных для гетеросексуальных женщин на сайтах знакомств, в порядке убывания их привлекательности:

Источник: Хитч, Хортаску и Ариэли [2010]

Несколько лет назад исследователи случайным образом рассылали сообщения пользователям сайтов знакомств, всякий раз подписывая их другим именем. В свои сообщения они не включали ни фотографии, ни какой-либо другой информации. Они обнаружили, что некоторые имена генерировали вдвое больше откликов, чем остальные. В список самых привлекательных (то есть с наибольшей долей откликов) вошли[48]:

• Александр;

• Шарлотта;

• Эмма;

• Ханна;

• Джейкоб;

• Мари;

• Макс;

• Питер.

Каких партнеров мы ищем – похожих на нас или непохожих?

Эмма Пирсон, специалист в области информатики и науки о данных, исследовала 1 миллион пар, составленных на сайте eHarmony, и изложила свои результаты на сайте дата-журналистики FiveThirtyEight. В сферу своего рассмотрения она включала 102 характеристики, замеряемые eHarmony для потенциальных партнеров, и провела статистические расчеты с целью выяснить, склонны ли люди выбирать себе пару среди тех, у кого характеристики сходны. Пирсон выяснила, что в этом вопросе двух мнений быть не может: притяжение вызывается сходством, а не противоположностью.

Особенно сходство действует на гетеросексуальных женщин. Пирсон обнаружила, что практически для всех 102 характеристик совпадение значений обладает положительной корреляцией с вероятностью того, что женщина первой пойдет на контакт. В списке характеристик присутствуют и такие, казалось бы, первостепенные, как возраст, образование и доход, и куда более экзотические – количество фотографий в профиле и использование в нем тех же прилагательных, что и у дамы. Женщина, аттестующая себя как «креативную», с большей вероятностью отправит сообщение мужчине, который описывает себя так же. Гетеросексуальные мужчины тоже демонстрируют предпочтение по отношению к женщинам, сходным с ними, но выражено оно далеко не в той же степени[49].

В общем, как сама Пирсон назвала свою статью на FiveThirtyEight, «В конечном счете люди хотели бы встречаться сами с собой»[50].

Вывод Пирсон, что пары создаются на основе сходства, подтверждается другим исследованием, использующим данные сайта Hinge. Его авторам тоже удалось подобрать остроумное название для своей работы – «Противоположные подобия». Кроме того, они рассматривали еще один весьма странный параметр, сходство в котором привлекало кандидатов друг к другу, – инициалы. У пользователей Hinge с совпадающими инициалами вероятность создать пару выше на 11,3 %[51]. Причем за этим эффектом не стоит принадлежность к одной и той же религии, из которой следует повышенная вероятность обладать одинаковыми инициалами – скажем, когда пару образуют Адам Коэн и Ариэль Коэн. Наоборот: повышенная вероятность соединения людей с одинаковыми инициалами увеличивает вероятность того, что они будут принадлежать к одной вере[52].

Утверждение, что крайности сходятся, не более чем миф, говорят нам данные. На самом деле подобное притягивается к подобному, и этот эффект очень ярко выражен.

Данные с сайтов знакомств – удивительные, хотя подчас в неприятном смысле, – говорят, что одинокие предсказуемо тянутся к людям с определенными свойствами. Но следует ли им это делать?

Если вы похожи на среднего пользователя сайта знакомств и предсказуемо кликаете по людям, обладающим теми свойствами, которые ученые считают наиболее привлекательными, – правильную ли тактику устройства личной жизни вы выбрали? Или в корне ошибочную?[53]

Вспомните, что в начале этой главы я обсуждал работу Саманты Джоэл и ее соавторов. Вспомните также, что они собрали самый большой в истории массив данных о парах и их свойствах. Вспомните их вывод, что предсказать по списку параметров, будет ли один человек счастлив в паре с другим, удивительно сложно. Не существует набора человеческих свойств, который однозначно указывал бы на счастье с партнером или, наоборот, исключал его. И ни одному алгоритму на свете не под силу предсказать, будут ли два человека счастливы вместе.

Так вот, с учетом всех этих оговорок, некоторые характеристики все-таки обладают определенной прогнозной ценностью и некоторые факторы хотя бы в известной степени увеличивают шанс конкретного человека на счастье в отношениях. Дальше я буду говорить о том, что же предсказывает это самое счастье – и до какой степени ничтожное отношение это имеет к тем качествам, которые люди ищут у потенциального партнера.

Предположим, что на свете живет человек по имени Джон и у него есть отношения с женщиной по имени Салли. Вы хотите предсказать, счастлив ли Джон в этих отношениях. Вам нужно задать Джону и/или Салли по три вопроса о них самих и по ответам предсказать, доволен ли этими отношениями Джон.

Какие вопросы вам следует задать? Что вы захотите знать о людях, составляющих пару?

Если я правильно понимаю работу Джоэл и ее соавторов, лучшие три вопроса, при помощи которых можно будет понять, счастлив ли Джон со своей подругой, не должны касаться Салли вообще – только самого Джона. Эти три вопроса должны выглядеть примерно так:

• «Джон, был ли ты доволен своей жизнью до встречи с Салли?»

• «Джон, был ли ты свободен от депрессии до встречи с Салли?»

• «Джон, воспринимал ли ты мир позитивно (в позитивном ключе) до встречи с Салли?»

Модели машинного обучения показали, что для 11 000 пар, долгое время живущих вместе, определенные свойства партнеров практически не обладают прогнозной ценностью относительно удачных отношений с ним. Давайте назовем этот список «ничтожной восьмеркой»[54], потому что вероятность в конечном счете выстроить счастливые отношения с партнером остается приблизительно постоянной при любых значениях следующих переменных:

• расовая принадлежность;

• религиозная принадлежность;

• рост;

• профессия;

• физическая привлекательность;

• прежнее семейное положение;

• сексуальные предпочтения;

• сходство с собой.

Какой вывод мы можем сделать из этой «ничтожной восьмерки»? Я немедленно обратил внимание на пересечение между этим и другим выведенным из данных списком, обсуждавшимся в данной главе.

Выше я перечислял черты, которые делают человека максимально привлекательным в качестве романтического партнера с точки зрения больших данных, собранных на сайтах знакомств. Оказывается, что этот список практически полностью совпадает со списком параметров, которые, согласно большому массиву данных, проанализированному Джоэл и ее коллегами, не коррелируют с долговременным счастьем.

Возьмите, например, обычную физическую привлекательность. Красота, как вы наверняка вспомните, – это тот товар, который на брачном рынке ценится выше всего. Хитч, Хортаску и Ариэли, исследовав десятки тысяч пользователей сайтов знакомств, заключили, что получение сообщений и ответов на них в значительной степени можно объяснить физической привлекательностью. Но Джоэл с соавторами в своем исследовании более 11 000 пар, долго живущих вместе, выяснили, что физическая привлекательность не предсказывает долговременного счастья. Точно так же на брачном рынке ценятся мужчины высокие, обладающие притягательными профессиями, принадлежащие к определенной расе или напоминающие другим самих себя. (Доказательства смотрите в этой главе выше.) Но спросите тысячи устойчивых пар, и вы не обнаружите свидетельств, что те, кому повезло найти партнера с набором тех самых желанных качеств, оказались сколько-нибудь счастливее в отношениях.

Если бы мне нужно было выразить одним предложением самое важное открытие науки об отношениях, сделанное благодаря большим данным, оно выглядело бы примерно так: на брачном рынке люди отчаянно конкурируют за партнеров со свойствами, нисколько не увеличивающими шансы на совместное счастье.

Более того, если бы мне нужно было кратко определить качества самые желанные, но при этом не помогающие создать долгие и счастливые отношения, я бы назвал многие из них «внешним блеском». Подобные качества немедленно привлекают наше внимание. Например, почти всех нас влекут к себе красивые люди. Но все эти привлекающие внимание качества, как говорят нам данные, не оказывают влияния на перспективу долгих романтических отношений. Одиночек предсказуемо обманывает внешний блеск.

После того как я потратил столько труда на обдумывание последних результатов науки об отношениях, мне пришло в голову, что брачный рынок сегодня поразительно похож на рынок бейсбола в 1990-е.

Вспомните революцию Moneyball, которая послужила источником вдохновения для этой книги. Oakland Athletics и еще несколько команд благодаря анализу данных осознали, что рынок бейсбола работает полностью неверно. Существовал разрыв между ценой игроков на открытом рынке (можете воспринимать ее как зарплату, которую вам пришлось бы им платить) и ценностью, которую игроки могли принести команде (то есть сколько дополнительных игр команда сумеет выиграть благодаря им).

Игроков часто выбирали и платили им на основе не потенциальной ценности, а совершенно иных факторов. Рынок бейсбола имел тенденцию переоценивать качества игроков, относящиеся к «внешнему блеску», – например, физическую красоту, – и недооценивать игроков, чью внешность вряд ли можно было бы назвать подходящей звезде бейсбола.

Одним из таких игроков был Кевин Юкилис. Его описывали так: «Толстый третий бейсмен, который не может ни бегать, ни бросать, ни отбивать мяч». Его тренер из колледжа объяснял: «У него тело было как бы квадратным, и в форме он не выглядел спортивно. Он не был тем высоким парнем, при взгляде на которого решаешь, что он подает надежды»[55]. Несмотря на невероятную статистику игр в колледже, неподходящий для бейсбольного игрока внешний вид отбросил Юкилиса на восьмой раунд подбора игроков.

Но аналитики данных знали, что он обладал всеми необходимыми качествами. Исходя из такого анализа, команда Boston Red Sox выбрала его в восьмом раунде, к большому огорчению генерального директора Oakland Athletics Билли Бина. Тот отчаянно хотел заполучить Юкилиса, но предполагал, что его и дальше, раунд за раундом, никто не захочет брать. Относительно невысокий, широкоплечий и полноватый игрок со временем трижды войдет в состав команды из одних звезд и дважды поможет своей команде оказаться в Мировой серии, ежегодном чемпионате США по бейсболу.

Другими словами, в 1990-е годы команды, строившие свою тактику на данных, добивались успеха за счет игроков типа Юкилиса, лишенных «внешнего блеска». По словам Майкла Льюиса, «человеческий ум обманывал себя, полагаясь исключительно на доступное взгляду, и каждая его ошибка была финансовой возможностью для того, кто сквозь иллюзию видел реальность».

Точно так же данные продемонстрировали поразительную неэффективность тактики на брачном рынке, где ум одиноких тоже обманывал себя. Есть разрыв между затратами на потенциальное создание пары (насколько трудно получить свидание с тем или иным кандидатом) и ценностью такой пары (шансом, что вы построите долгие счастливые отношения).

Итак, можно ли подходить к собственной тактике устройства личной жизни с тем же настроем, что Билли Бин – к бейсболу? Можно ли сосредоточить больше внимания на тех, кого остальной рынок игнорирует, – при том, что их шансы оказаться превосходными романтическими партнерами ровно такие же?

Как доказали данные, конкуренция за следующие группы людей гораздо слабее, хотя они способны точно так же принести счастье партнеру.

Значительно недооцененные на брачном рынке группы:

• невысокие мужчины;

• очень высокие женщины;

• мужчины желтой расы;

• женщины-афроамериканки;

• мужчины-студенты или занятые в непрестижных отраслях экономики, таких как образование, гостиничный бизнес, наука, строительство и транспорт;

• мужчины и женщины, менее красивые с традиционной точки зрения.

Джоэл и ее соавторы обнаружили несколько качеств, обладающих предсказательным весом в отношении счастья будущего романтического союза. В их исследовании утверждается, что следующие качества находятся среди тех, предсказательный вес которых максимален:

• удовлетворенность жизнью;

• безопасный стиль отношений (не переживайте, если не знаете, что означает эта и некоторые другие фразы, – чуть позже я все объясню);

• добросовестность;

• настрой на самосовершенствование.

Какие выводы мы можем сделать из этого списка?

Первый заключается в том, что для повышения своих шансов на рынке романтических отношений следует… читать сложные психологические журналы и разбираться, что означают употребляемые в них термины. Оказывается, лучший фактор предсказания, насколько счастливы будут ваши отношения с потенциальным партнером, – его результаты в разных хитроумных опросах, изобретенных психологами. Это означает, когда ваша вторая половинка в следующий раз попросит вас отвлечься от матча по телевизору, чтобы ответить вместе с ней на новый психологический тест, который она выискала где-то в Интернете, не стоит закатывать истерику насчет того, как вы ненавидите эти идиотские психологические тесты и хотите, чтобы вас просто оставили в покое и просто раз в жизни дали досмотреть матч, и заявлять, что лучше оставаться холостым. Вместо всего этого лучше присоединитесь к ней. Тогда вы выясните, есть ли у нее качества, необходимые для долгих счастливых отношений. А еще лучше – предложите ей тесты сами.

Так что определяют эти тесты?

Понятие удовлетворенности жизнью в объяснениях не нуждается. Люди, довольные жизнью, в среднем оказываются лучшими партнерами в долгосрочных отношениях, чем те, кто этого качества лишен. Предупреждаю, сейчас я собираюсь отпустить глупую шутку про Мика Джаггера, хотя шуткой это может быть названо только отчасти. Он выходит на сцену и в песне Satisfaction поет, что не может быть довольным жизнью. Его голос, ритм, харизма могут быть сколь угодно привлекательными – но вслушайтесь в слова, и вы обнаружите там «красный флаг», говорящий о его неспособности выстроить долгие и счастливые отношения с женщиной.

Стили отношений описываются в превосходной книге Attached Амира Левин и Рейчел Хеллер. Люди, практикующие безопасный стиль отношений – идеальное качество для партнера, – могут доверять окружающим и достойны доверия сами, им просто выражать интерес и увлеченность другими, выстраивать действительно близкие, доверительные отношения. Тест, позволяющий определить ваш тип отношений, можно пройти здесь: https://www.attachmentproject.com/attachment-style-quiz/.

Добросовестность – одно из качеств «большой пятерки», впервые предложенной Эрнестом Тьюпсом и Рэймондом Кристалом в 1961 году. Добросовестные люди дисциплинированны, эффективны, организованны, надежны и лучше подходят для долговременных отношений. Тест на добросовестность можно пройти здесь: https://www.attachmentproject.com/attachment-style-quiz/.

Настрой на самосовершенствование и развитие – этому качеству посвящены работы психолога Кароля Двека. Обладатели такого настроя обычно уверены, что могут улучшить свои навыки и способности при помощи усердного труда и упорства. Такие люди могут работать над тем, чтобы стать лучшими партнерами, поэтому в конце концов могут ими оказаться. Тест на этот настрой можно пройти здесь: https://www.idrlabs.com/growth-mindset-fixed-mindset/test.php.

Список качеств, в наибольшей степени указывающих на счастье в романтических отношениях, выглядит довольно неожиданно и может значительно изменить наши представления о брачном рынке. Вспомните удручающие данные с сайтов знакомств, где говорится, что их пользователи беспощадно поверхностны. Людям сильно хочется, чтобы их партнер был красивым, даже если таких кандидатов не слишком много.

В принципе, данные о действительных отношениях вполне могли бы показывать, что сумевшие заполучить привлекательного партнера в конце концов оказываются счастливее. Может быть, им долго доставлял удовольствие безумный секс или их тщеславию льстила возможность блистать на вечеринках с сексуальным партнером. Но данные, собранные у тысяч пар, не показывают ничего подобного. Если кто-то и оказывается счастливым в конце концов, так это выбравшие партнера с хорошим характером.

И можно извлечь урок из успехов и неудач десятков тысяч пар на романтическом поприще. Выбирая себе романтического партнера, не обращайте внимания на цвет кожи, правильные черты лица, рост, привлекательность профессии или совпадение инициалов с вашими. Данные говорят нам, что на длинной дистанции самое большое значение имеет характер.

Почему некоторые пары со временем становятся счастливее? Почему иногда отношения начинаются хорошо, но со временем распадаются?

Саманта Джоэл и ее соавторы попытались ответить и на эти вопросы. Ученые воспользовались тем фактом, что в их массиве были данные некоторых пар, которые проходили опросы несколько раз, иногда через годы. Некоторые из них сначала сообщали о несчастливых отношениях, а со временем их счастье возрастало. У некоторых дело обстояло наоборот. Что же общего у тех пар, которые в среднем становятся счастливее со временем? А что – у тех, чьи отношения портятся?

Новаторская исследовательская работа Джоэл и ее коллег в том числе предусматривала обработку обширных данных, находившихся в их распоряжении, методами машинного обучения, чтобы таким образом предсказать изменения в романтических отношениях. Обратите внимание, что это не тот же самый вопрос, который они ставили в предыдущем проекте. Там ученые пытались предсказать, были ли романтические партнеры счастливы друг с другом в текущий момент.

Итак, что же могли огромные массивы данных и машинное обучение сказать нам о неблизком будущем отношений конкретной пары? Что могут демографические параметры партнеров, их ценности, психологические свойства и предпочтения сообщить нам о том, станут ли их отношения со временем лучше или хуже?

Ровным счетом ничего.

Модели Джоэл и ее коллег практически не имели предсказательной силы в том, что касалось изменений в романтических отношениях. Счастливые пары с большей вероятностью будут счастливы и в будущем. Несчастливые, скорее всего, останутся несчастливыми. Но любые другие сведения об этих людях практически бесполезны для уточнения прогноза их будущего счастья вдвоем.

Я осмелюсь утверждать, что из этого фиаско прогнозных моделей следуют важные выводы относительно тактики романтических отношений.

Разумеется, многие строят эту тактику, опираясь на предполагаемые изменения в степени своего счастья. Как часто ваши друзья оставались в отношениях, где были глубоко несчастны, только потому, что полагали, будто должны быть счастливы в них – и со временем непременно станут? «Конечно, сейчас мне очень плохо, – скажет такой человек, – но эти отношения не могут не сложиться. Они просто обязаны стать лучше».

Из результатов этой работы следует, что люди чаще всего совершают ошибку, когда из определенных качеств, своих собственных или партнера, делают вывод, будто их отношения со временем станут счастливее. Ваш друг, который остается в несчастливых отношениях, потому что верит в их постепенное исцеление только из-за наличия множества общих черт у себя и партнера, совершает ошибку.

Данные утверждают, что нет другого средства предсказать ваше будущее счастье в романтических отношениях, кроме счастья нынешнего. И если партнер не приносит вам счастья теперь, не стоит надеяться, что какие бы то ни было его или ваши свойства сделают вас счастливыми впоследствии.

Или же, чтобы подвести итог всем советам по выбору партнера, построенным на основе данных: будучи одиноким, сосредоточьте ваш поиск на людях без свойств, за которые идет сильная конкуренция. Сосредоточьте его на людях, обладающих положительными психологическими качествами. Когда у вас появятся отношения, обращайте внимание исключительно на то, насколько вы счастливы со своим партнером, и не переживайте, но и не тешьте себя ложными надеждами из-за ваших с ним сходств или различий. Не думайте, будто обладаете способностью распознать счастливые отношения, которые со временем испортятся, или несчастливые, которые станут лучше. Если лучшие ученые современности, вооруженные самым обширным набором данных из когда-либо собранных, неспособны предсказать эти изменения, неспособны и вы.

Если вы найдете партнера, у вас могут появиться дети. А если у вас будут дети, вы наверняка зададитесь вопросом, что значит быть хорошим родителем. Новый смысл ответу на этот вопрос придает информация, содержащаяся в огромных массивах данных, в частности – в налоговых декларациях миллионов американцев.

Родителем быть, мягко говоря, непросто. В недавно проведенном исследовании было подсчитано, что в первый год жизни ребенка родителям нужно принять 1750 неочевидных решений[57]. В их числе – какое имя выбрать ребенку, кормить ли его грудью, как приучать его засыпать самостоятельно, какого педиатра выбрать и размещать ли фото ребенка в социальных медиа.

И это только в первый год! После него родительские обязанности не становятся легче. В действительности опрос родителей показал, что они считают самым трудным для себя возрастом ребенка восемь лет[58].

Как же родители принимают эти тысячи сложных решений? Разумеется, они всегда могут обратиться за помощью к Google, где в изобилии найдут разные варианты ответа практически на любой мыслимый вопрос по воспитанию детей. Но советы по воспитанию обычно укладываются в два типа: очевидные и противоречащие друг другу.

Примеры очевидных советов: сайт KidsHealth.org учит родителей: «Будьте хорошим примером для своего ребенка» и «Покажите ему, что ваша любовь безусловна». Примеры взаимно противоречивых: недавно газета The New York Times опубликовала статью, где в качестве меры наказания советовала родителям ставить ребенка в угол[59]. В 2016 году программа PBS NewsHour разместила онлайн-статью под названием «Почему никогда нельзя ставить ребенка в угол»[60].

Молодая мать по имени Ава Нейер, прочитав множество книг по воспитанию детей, в особенности про их сон и развитие, выплескивает свое раздражение[61]:

«Пеленайте ребенка туго, но не слишком туго. Укладывайте их спать на спину, но не давайте им лежать на спине слишком долго, или они станут отставать в развитии. Давайте им соску, чтобы снизить риск синдрома внезапной детской смерти. Будьте осторожными с сосками, потому что они могут вызвать проблемы с грудным вскармливанием и будут мешать ребенку крепко спать. Если ребенок спит слишком крепко, он умрет от синдрома внезапной детской смерти».

Ава Нейер, я солгал бы, если бы сказал, что хорошо тебя понимаю. У меня нет своих детей, я всего лишь дядя. Мой процесс принятия решений в основном сводится к тому, что я спрашиваю у своей мамы совета, что ему подарить, та отвечает «игрушечный грузовик», я покупаю грузовик, а потом племянник следующие четыре года благодарит меня за один раз подаренный ему грузовик.

Тем не менее я внимательно штудировал литературу по воспитанию детей, пытаясь понять, что же именно данные могут сказать Аве и всем остальным родителям. Есть ли вещи, которые родители могли бы узнать – и которые не были бы при этом очевидными или взаимоисключающими? Может ли наука помочь советом в тех тысячах трудных решений, которые предстоят родителям?

Убедительного и научно обоснованного ответа на каждый из 1750 вопросов первого года жизни пока не существует – как и на тысячи за их рамками. Тем не менее наука предлагает два крайне важных и доказанных урока из области воспитания.

Во-первых, суммарный результат всех решений, которые примут родители, окажется меньше, чем большинство людей ожидает. Таким образом, родители слишком много переживают из-за большинства решений, которые должны принять.

Во-вторых, есть одно-единственное родительское решение, последствия которого предельно важны, – и многие родители в нем ошибаются. Если родитель здесь примет правильное, опирающееся на данные решение, уже одним этим он поднимет себя выше среднего уровня.

Мы разберем эти уроки – и доказательства в их пользу – по очереди.

Давайте начнем с самого основного вопроса о воспитании: насколько вообще важны родители? Насколько «очень хорошим» родителям под силу улучшить жизнь своего ребенка в сравнении со «средними»?

Можно представить себе три различных мира[62].

Мир № 1: (В нем хорошие родители могут превратить бортпроводника в зубного техника).

В этом мире родителям под силу дать ребенку, который иначе получил бы работу со средним доходом, то есть зарабатывал бы примерно 59 000 долларов в год (например, в качестве сантехника или бортпроводника), в руки позицию с доходом чуть выше среднего – 75 000 долларов в год (скажем, в качестве медсестры или зубного техника).

Мир № 2: (В нем хорошие родители могут превратить бортпроводника в инженера).

В этом мире родителям под силу перенести ребенка, который иначе во взрослой жизни получал бы средний заработок, в верхнюю прослойку среднего класса с доходом около 100 000 долларов в год (скажем, в качестве судьи или инженера).

Мир № 3: (В нем хорошие родители способны превратить бортпроводника в нейрохирурга).

В этом мире родителям под силу сделать из ребенка, который иначе во взрослой жизни получал бы средний заработок, богатого человека с годовым доходом 200 000 долларов (скажем, нейрохирурга или психиатра).

Многие считают, что мы живем в мирах № 2 или № 3, где умелым и знающим родителям под силу протолкнуть почти любого ребенка на несколько ступеней вверх по социально-экономической лестнице.

И не подлежит сомнению, что некоторым родителям удалось вырастить более чем достойное количество замечательных детей. Достаточно вспомнить Бенджамина и Маршу Эмануэль и их троих сыновей – Ари, Иезекииля и Рама.

• Ари – влиятельный голливудский агент, с которого списан образ Ари Гольда в сериале HBO «Красавцы».

• Иезекииль – заместитель проректора Пенсильванского университета.

• Рам в прошлом был главой администрации президента США и мэром Чикаго.

“Asiyefunzwa na mamaye hufunzwa na ulimwengu”.

Именно так выглядит моя любимая африканская пословица. Приблизительно она переводится с суахили так: «Чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня».

Если кому-то интересно, вот другие мои любимые африканские пословицы (в переводе):

«Дождь никогда не льется только на одну крышу».

«Не каждый, кто гнался за зеброй, поймал ее, но поймавший – гнался».

«Как бы горяч ни был твой гнев, ямс на нем не приготовишь».

Но давайте вернемся к деревне, которая нужна для воспитания ребенка.

В январе 1996 года Хиллари Клинтон, бывшая тогда первой леди Соединенных Штатов, развернула эту пословицу до размеров книги, которая называлась It Takes a Village: And Other Lessons Children Teach Us («Нужна целая деревня. И другие уроки, которым нас учат дети»). Книга Клинтон – и упомянутая выше африканская пословица – утверждают, что жизнь ребенка складывается под влиянием многих людей в его районе: пожарных, полицейских, почтальонов, мусорщиков, учителей и тренеров.

На первый взгляд книга Клинтон казалась одной из длинной вереницы совершенно безобидных книг, которые политики пишут, когда решают добиваться более высокого поста. Там она оказалась бы в компании, например, биографических очерков храбрецов, написанных Джоном Ф. Кеннеди в 1956 году, автобиографии «Глядя в будущее», вышедшей из-под пера Джорджа Буша-старшего в 1987 году, и трактата Джимми Картера 1975 года в защиту необходимости прикладывать к делу все силы.

Однако несколько месяцев спустя после выхода книги Клинтон Боб Доул, кандидат от республиканцев на президентских выборах 1996 года, решил, что нашел способ заработать определенный политический капитал на отрицательных чувствах, которые многие питали к первой леди. И он обнаружил то, что представлялось ему слабым местом в обороне Клинтон, казавшейся во всех остальных смыслах неуязвимой. Доул стал утверждать, что, подчеркивая роль населения района в воспитании ребенка, Клинтон пытается свести к минимуму ответственность родителей. Рассуждения Клинтон, говорил Доул, представляют собой скрытую атаку на семейные ценности. На предвыборном собрании республиканцев он нанес удар. «При всем уважении, – сказал Доул, – я здесь, чтобы сказать вам: не нужна деревня, чтобы воспитать ребенка. Для этого нужна семья»[78]. Толпа восторженно заревела. И это, друзья мои, история самой шумной овации на предвыборных собраниях республиканской партии 1996 года и того, что сорвали ее нападками в адрес красивой, меткой и трогательной африканской пословицы.

Так кто же был прав, Боб Доул или Африка?

Двадцать два года назад честным ответом со стороны ученых, занимающихся данными, было бы… пожатие плечами. Исчерпывающие научные исследования в пользу как того, так и другого ответа отсутствовали. Знакомая нам проблема проявила себя еще раз: трудно установить причинность.

Из некоторых районов, несомненно, выходит больше успешных детей[79]. Вот забавный факт, о котором я говорил в своей предыдущей книге: из беби-бумеров, родившихся в Уоштено, штат Мичиган (то есть в округе, где располагается Мичиганский университет), каждый 864-й совершил что-то достойное отдельной страницы в Википедии. В преимущественно сельском округе Харлан, штат Кентукки, в Википедию попал каждый 31 167-й. Но в какой мере это обусловлено тем, что дети профессоров и других профессионалов из верхушки среднего класса действительно умнее и амбициознее – то есть использовали бы тот же интеллект и напор, родись они в сельской местности в штате Кентукки? Проще говоря, разные районы населяют действительно разные люди, и поэтому на первый взгляд невозможно узнать, насколько конкретный район обуславливает успех ребенка.

Пожатие плечами перестало быть актуальным ответом на вопрос о роли района, где воспитывался ребенок, примерно пять лет назад. Именно тогда этой темой заинтересовался экономист Радж Четти.

Радж Четти – гений. Не верите мне? Поверьте Фонду Макартуров, который присудил ему в 2012 году свою «стипендию для гениев». Или профессиональному сообществу экономистов, присудившему ему в 2013 году медаль Джона Бейтса Кларка, которой награждается лучший экономист моложе сорока лет. Или правительству Индии, которое в 2015 году вручило ему награду Падма Шри – одну из высших в стране. Или экономисту Тайлеру Коуэну, который назвал Четти «самым влиятельным экономистом в мире из ныне живущих».

Так что да, практически все уверены, что Четти, получивший степень бакалавра в Гарвардском университете за три года, доктора философии – еще через три, сейчас попеременно преподающий то в Стэнфорде, то в Гарварде, – уникум. (Четти был моим преподавателем в аспирантуре в Гарварде.)

Чуть ранее Четти и группа ученых – в том числе Натаниэль Хендрен, Эммануэль Саез и Патрик Клайн – получили от Налогового управления США анонимизированные данные обо всех американских налогоплательщиках. Что еще важнее, Четти и его коллектив могли связать друг с другом налоговые декларации родителей и детей и таким образом выяснить, где люди провели каждый год своего детства и сколько они в конце концов стали зарабатывать взрослыми. Если ребенок проводил первые пять лет жизни в Лос-Анджелесе, а оставшуюся часть жизни – в Денвере, то Четти и его сотрудникам это было известно. Причем речь идет не о небольшой выборке населения, а обо всех американцах. В распоряжении исключительного ума оказался исключительный массив данных.

Как можно воспользоваться подобными данными обо всех американских налогоплательщиках, чтобы выяснить последствия жизни в том или ином районе? Наивный подход заключался бы в том, чтобы просто сравнить доход людей, выросших в разных местах. Но это привело бы нас к проблеме, которую мы уже обсуждали: корреляция не означает причинности.

Именно здесь в игру вступил ум – или, по мнению Фонда Макартуров, гений – Четти. Хитрость использованного его группой метода заключалась в том, чтобы сосредоточиться на конкретном и очень интересном подмножестве американцев – тех, которые в детстве переезжали. Поскольку весь набор данных был таким большим – помните, они рассматривали всех американских налогоплательщиков, – то и количество подобных людей было значительным.

Как же дети, переезжавшие в детстве, могут помочь установить причинно-следственные связи, относящиеся к проживанию в конкретном районе? Давайте подумаем, как это могло бы выглядеть.

Возьмем гипотетическую семью с двумя детьми, Сарой и Эмили Джонсон, и два города – Денвер и Лос-Анджелес. Предположим, что в нашем гипотетическом мире семья переехала из Лос-Анджелеса в Денвер, когда Саре было тринадцать лет, а Эмили восемь. Предположим далее, что Денвер лучше подходит для того, чтобы растить детей, чем Лос-Анджелес. Если дело обстоит именно так, мы должны ожидать, что Эмили достигнет в жизни больше, чем Сара, потому что проведет на пять лет больше в полезной для детей атмосфере Денвера.

Конечно, даже если Денвер в среднем действительно будет лучше подходить для того, чтобы растить детей, нет 100 %-ной гарантии, что Эмили с ее пятью дополнительными годами в Денвере покажет более высокие результаты в жизни. Возможно, у Сары есть какие-то преимущества, которые перевешивают меньшее количество лет, проведенных в Денвере. Возможно, Сара была более умной и превзошла сестру[80] благодаря интеллекту.

Если рассматривать десятки тысяч переехавших – что возможно, располагая данными обо всех американских налогоплательщиках, – то разница в способностях потомства будет взаимно компенсироваться. В определенном смысле всякий раз, когда семья минимум с двумя детьми переезжает из одной местности в другую, они производят тест двух районов. Если местность, откуда они уехали, лучше подходила для воспитания детей, можно ожидать, что старший ребенок окажется успешнее, потому что провел там больше времени. Если же более подходящей была та местность, куда они переместились, то можно ожидать больших успехов от младшего, потому что там он провел больше времени. Повторюсь, это будет верно не всякий раз.

Но если в вашей выборке достаточно переехавших и некоторые районы действительно лучше с точки зрения воспитания ребенка, вы должны будете увидеть систематическую разницу в результатах старших и младших, если семья уехала из этого района или приехала в него.

Кроме того, поскольку у детей одни и те же родители и, как можно ожидать, одинаковые генетически обусловленные способности, мы можем быть уверены, что стойкие отличия в результатах старших и младших обусловлены именно местностью. Умножьте это соображение на весь массив данных об американских налогоплательщиках, прибавьте кое-какую остроумную математику – и получите меру ценности всех жилых районов в Соединенных Штатах.

Итак, что же выяснили ученые? Давайте начнем с их анализа мегаполисов. Некоторые из них устойчиво дают детям преимущество. Если ребенок переезжает в правильную местность, он с меньшей вероятностью оказывается в тюрьме. Он получает более качественное образование. Он зарабатывает больше денег. Четти и его соавторы выяснили, что детство, проведенное в лучших городах (давайте назовем их супермегаполисами), может повысить доход во взрослой жизни приблизительно на 12 %[81].

Вот пять лучших мегаполисов, дающих наибольший прирост шансов ребенку в среднем:

Источник: Equality of Opportunity Project

Итак, со стороны родителя может быть мудро рассмотреть некоторые из этих мегаполисов в качестве подходящих мест для воспитания детей. Однако родители выбирают не только мегаполис, но и район внутри него.

Работа Четти и его сотрудников не ограничивается указанием, насколько хорош тот или иной мегаполис. В рамках каждого из них определенные районы дают лучшие результаты, а другие – наоборот. А некоторые районы могут оказаться выгоднее только для отдельных групп.

В своей замечательной статье Четти и его соавторы при помощи налоговых данных определяют, насколько годится каждый конкретный, даже самый маленький, жилой район в Соединенных Штатах, чтобы растить там мальчика или девочку, детей разных рас, детей с разным социально-экономическим статусом. Между мегаполисами существуют огромные различия, и некоторые из них дают выросшим там детям весьма значительное преимущество.

Например, ученые разбили данные для Сиэтла по переписным районам и выяснили, какие результаты в жизни показали дети, выросшие в каждом из них. Они определили, например, что детям из семей с относительно низким доходом район Норт-Квин-Энн дает преимущество, а Уэст-Вудленд – нет. В целом улучшение качества района на величину одного среднеквадратического отклонения может увеличить доход горожанина примерно на 13 %[82].

Ученые создали веб-сайт http://opportunityatlas.org, с помощью которого можно выяснить, насколько подходит тот или иной район для детей разного пола и расы, из семей с разным уровнем дохода.

Следующий рисунок показывает ожидаемый уровень дохода во взрослой жизни для мальчика из семьи с относительно низким доходом в разрезе районов Сиэтла.

Доход домохозяйств в возрасте 35 лет для детей из семей с низким доходом

Если сравнить работу Сакердота (о влиянии родителей) с работой Четти и его соавторов (о влиянии района), возникает интересный эффект. Причем главная мысль здесь оказывается довольно тонкой.

Сакердот выяснял, что происходит с детьми, усыновленными практически случайным образом, – и обнаружил, что воспитание в хорошей семье повышает доход во взрослой жизни примерно на 26 %. Словосочетание «хорошая семья» включает в себя множество факторов: тысячи принятых родителями решений о воспитании детей плюс… район, где стоял их дом.

Четти и его соавторы исследовали, что происходило, когда дети переезжали и проводили критические с точки зрения их формирования годы в других районах, но при этом ничего не менялось в отношении родителей. Они выяснили, что, перенеся ребенка с теми же родителями в самый лучший район, можно увеличить его доход во взрослой жизни на значительную долю того эффекта, который родители имеют согласно Сакердоту.

Если оба эти исследования верны (а они были выполнены очень тщательно), то значительная часть эффекта, который дает воспитание в хорошей семье, обусловлена районом ее проживания.

На самом деле, по моей оценке, полученной сведением воедино цифр из разных источников, примерно 25 % (а может быть, и больше) суммарного эффекта[83], который производят родители, определяется локацией, где они растят ребенка. Иными словами, одно из тысяч решений, которые родители должны принять, намного важнее остальных. При этом оно, несмотря на всю его важность, не получает достаточного освещения в книгах по самопомощи для родителей. Нейт Хилгер в своей книге The Parent Trap указывает, что ни одна из 60 лучших книг, посвященных воспитанию детей, не содержит рекомендаций, где именно следует растить детей.

Если выбор места, где растить детей, оказывается настолько важным решением, было бы полезно знать, какими общими качествами в среднем обладают наиболее подходящие для этого места. Четти и его соавторы исследовали и этот вопрос.

Как только у Четти и его соавторов оказался в распоряжении массив данных, показывающий относительную ценность разных районов для воспитания детей, они смогли сравнить его с другими массивами, построенными в разрезе районов, и выяснить, какие факторы наиболее прогностически ценны с точки зрения того, окажется ли район «хорош» или «плох» для семьи с детьми.

Если вы любите разного рода викторины, можете проверить, удастся ли вам угадать, какие показатели жилого района позволяют предсказать значительный успех в жизни для выросших там детей. В приведенном ниже списке три фактора обладают наибольшей прогнозной ценностью с точки зрения качества района[84], а остальные пять – минимальной.

Выберите три показателя, позволяющих точнее всего предсказать, что данный район «хороший» (то есть для выросших там детей вероятность добиться успеха в жизни максимальная):

• количество высокооплачиваемых должностей поблизости;

• процент жителей с высшим образованием;

• большой прирост числа рабочих мест в этой области;

• количество учеников, приходящихся на одного учителя, в местности района;

• затраты на обучение в школе в расчете на одного учащегося в местности района;

• процент домохозяйств с полными семьями (то есть таких, где есть оба родителя);

• процент жителей, заполняющих и сдающих свои переписные листы;

• плотность населения (иными словами, является ли район городским, пригородным или сельской местностью).

В исследовании, озаглавленном «Кто становится изобретателем в Америке? Важность нахождения в среде новаторов»[85], Четти и другие собрали большое количество наборов данных – включая налоговые декларации, выданные патенты и результаты школьных экзаменов, – чтобы таким образом попытаться определить, какие дети в конечном счете смогут совершить выдающиеся прорывы в науке.

Некоторые их результаты были неудивительными. Результаты школьных экзаменов оказались верным индикатором будущего успеха ребенка в роли изобретателя. Дети, получающие хорошие оценки на экзаменах по математике в юном возрасте, с большей вероятностью станут обладателями патентов во взрослой жизни.

Что касается результатов, внушающих тоску и при этом совсем неудивительных, то пол ребенка и его социально-экономический статус могут повлиять на шансы со временем превратиться в успешного изобретателя. К сожалению, афроамериканцы и девочки имеют меньше шансов стать изобретателями, чем белые дети и мальчики с теми же экзаменационными оценками, полученными в детстве.

Но один фактор сыграл на удивление значительную роль в предсказании будущих успехов в изобретательстве – взрослые в районе, где вырос ребенок. Дети, которых в раннем возрасте перевезли в районы с высокой долей изобретателей среди населения, с большей вероятностью сами становились изобретателями в будущем. При этом эффект в значительной степени проявляется в отрасли, где работают взрослые. Стоит переехать в район, где многие занимаются изобретением новых медицинских приборов, и вероятность того, что ребенок во взрослой жизни тоже будет изобретать медицинские приборы, увеличится.

Что поразительно, жизнь рядом с изобретателями из числа взрослых как фактор успеха оказалась сильно зависимой от пола. Четти и его соавторы выяснили, что для девочек шанс стать изобретателями возрастал, если они в детстве общались именно с женщинами-изобретателями. Если девочек в детстве окружали изобретатели-мужчины, на шансы девочек стать изобретателями это не влияло никак.

Маленькие девочки, видящие в своем окружении многих успешных женщин-изобретателей, пытаются (часто успешно) подражать этим женщинам. Если вы хотите, чтобы ваша дочь стала изобретателем, одна из лучших вещей, которые вы можете для этого сделать, пока она еще маленькая, – перевезти ее в район, где она будет окружена успешными дамами-изобретателями.

Второй случай из практики, который разбирают Четти и его соавторы, касается факторов, позволяющих предсказать социальную мобильность черного населения Соединенных Штатов[86]. К сожалению, в Соединенных Штатах у черных она ниже, чем у белых. Таблица на следующей странице показывает, что если взять черного и белого ребенка из семей с одинаковым доходом, то с достаточной долей уверенности можно ожидать, что черный во взрослой жизни будет зарабатывать заметно меньше.

Социальную мобильность черного населения обеспечивают практически все жилые районы Соединенных Штатов, но некоторые из них определенно выглядят в этом смысле лучше. Сравните, к примеру, Куинс-Виллидж в Нью-Йорке и Вест-Энд в Цинциннати. В Куинс-Виллидж черный ребенок, родившийся в семье с доходом в рамках 25-го процентиля, может рассчитывать в конце концов обеспечить себе доход в 55,4-м процентиле. Родившись в семье того же 25-го процентиля в Вест-Энде, можно рассчитывать только на 31,6-й процентиль.

Доход родителя и ребенка в зависимости от расы

Источник: Opportunity Insights. Создано в Datawrapper

Существует очевидный и прискорбный фактор, влияющий на жизненные успехи афроамериканцев, – расизм. Четти и его соавторы выяснили, что различные показатели, позволяющие измерить степень расизма в районе, включая количество расистских запросов к Google, обладают отрицательной корреляцией с продвижением афроамериканских мужчин в жизни. В книге «Все лгут» я рассказывал о моем собственном исследовании, показавшем высокий уровень скрытого расизма в Соединенных Штатах; при этом опирался я именно на запросы к Google. Исследование стало еще одним доказательством пагубной природы расизма в современных Соединенных Штатах.

Но здесь опять-таки существовал один удивительный фактор, сыгравший большую роль в судьбах черных мужчин, – наличие взрослого, который служил образцом для подражания. Ученые определили, что одним из важнейших факторов, указывающих на будущий успех в жизни черных мальчиков, было количество черных отцов, проживающих в районе. Вернемся к сравнению Куинс-Виллидж в Нью-Йорке и Вест-Энда в Цинциннати. В Куинс-Виллидж 56,2 % черных мальчиков воспитываются так или иначе при наличии отца, в Вест-Энде – 20,5 %.

При этом для черных мальчиков наличие отцов в той среде, где они воспитываются, оказывается важнее наличия собственного отца. Даже мальчики, воспитывающиеся без него, достигают в жизни гораздо большего, если воспитываются в местах наподобие Куинс-Виллидж, где просто живет много черных отцов.

Почему наличие в районе взрослых так важно в вопросе, кто из девочек постарается осуществить свою мечту стать ученым, кто из черных мальчиков избежит пагубных последствий расизма и вообще для жизненных достижений многих других? Как нам согласовать неожиданно большое значение взрослых, не являющихся родителями, и подчас на удивление незначительное влияние собственных родителей?

Одно из потенциальных объяснений заключается в том, что дети испытывают к родителям сложные чувства. Многие бунтуют против своих родителей и стремятся делать ровно противоположное тому, что делали родители.

Если вы превосходно образованы и добросовестно исполняете свои гражданские обязанности, ваши дети в результате, может быть, получат стимул быть самим такими же. А может, и к тому, чтобы прокладывать свою дорогу в жизни и поступать противоположным образом.

Но отношения детей с другими взрослыми, живущими в том же районе, устроены гораздо проще. По отношению к паре с той же улицы они не испытывают подобных чувств: у них нет ни комплекса Эдипа, ни комплекса Электры. Дети, вероятно, будут считать некоторых взрослых достойными восхищения – и станут подражать многим их поступкам.

Всем родителям трудно убедить ребенка поступать так, как им хотелось бы. Но при этом они могут обнаружить, что дети естественным образом хотят следовать примеру других взрослых, встречающихся им на пути.

Некоторые выводы, прозвучавшие в этой главе, могут показаться неожиданными. Может быть, вы думали, что родители в целом обладают более значительным влиянием на ребенка. Или что жизнь в Сиэтле не увеличит доход ребенка во взрослой жизни по сравнению с жизнью в Лос-Анджелесе. Или что женщина-соседка не может вдохновить вашу дочь на выбор жизненного пути.

Все эти выводы важны с точки зрения ответа на вопрос, как воспитывать детей. Из двух основных выводов науки в отношении воспитания вытекают разные следствия.

Вывод первый: от родителей зависит на удивление немного, что было продемонстрировано исследованием усыновленных детей и другими научными работами. Так что родители могут действительно расслабиться насчет многих стоящих перед ними решений.

Если вы родитель, который проводит множество ночей в переживаниях из-за неуверенности, как поступить, вы почти наверняка воспринимаете свои родительские обязанности с излишней долей тревожности.

На самом деле для преобладающего большинства решений я бы даже предложил метод, который вы наверняка назвали бы нехарактерным для меня: доверьтесь своей интуиции. Не потому, что вашей интуиции присущи какие-то волшебные свойства, благодаря которым она непременно выведет вас на верный путь, а потому, что ваши решения особого значения не имеют. Сделать то, что кажется вам правильным, и двинуться дальше в данном случае совершенно приемлемо. Данные в определенном смысле оправдывают простой интуитивный подход. Будьте уверены, что, если вы принимаете более-менее разумные решения, вы практически идеальный родитель.

И тем не менее есть одна область, говорят данные, на которую следует обращать больше внимания, – выбор людей, с которыми взаимодействуют ваши дети. Вот здесь вам, возможно, удастся повлиять на то, как у них сложится жизнь.

Если вас всерьез заинтересовало исследование, посвященное жилым районам, можете сравнить их достоинства и недостатки на интерактивной карте по адресу: https://www.opportunityatlas.org.

Но даже если вам не хочется выбирать район проживания, исходя при этом из данных, вы можете привнести дух этого исследования в свою тактику воспитания. Всегда есть смысл давать своим детям взаимодействовать с людьми, которым вы хотели бы, чтобы дети подражали. Если в вашей жизни есть люди, которые могли бы послужить детям источником вдохновения, устройте для детей возможность увидеться с ними. Попросите этих людей рассказать о своей жизни и дать совет детям.

Давно можно было услышать истории из жизни, свидетельствующие, что для будущего успеха ребенка важно наличие положительного примера с самого начала жизни. Данные, описывающие судьбу десятков миллионов американцев, подтверждают истинность этих историй.

Данные налоговых деклараций могут помочь понять, как увеличить доход вашего ребенка во взрослой жизни примерно на 12 %. Но что, если вы хотите обеспечить ему успех в спорте? Некоторые новые данные могут помочь и в этом.

Кем вы мечтали стать в детстве? У меня была всего одна мечта. Я хотел стать профессиональным спортсменом[87].

Понимаете, я был одержим спортом. Причем по-настоящему одержим. Когда мне было четыре, отец взял меня на игру команды New York Knicks, последнюю игру Джулиуса Эрвинга в Мэдисон-сквер-гарден. Сидевшие рядом с нами болельщики, услышав, как я на память воспроизвожу статистику по игрокам, приняли меня за карлика. Они решили, что такой маленький ребенок столько о спорте знать не может.

Но хотя другие были впечатлены моими не по годам обширными познаниями в спорте, меня мое положение не радовало. Моя мечта, как я говорил в первом абзаце этой главы, была стать спортсменом, а не знать больше всех о профессиональном спорте. Почему, спрашивал я себя, мне не быть Джулиусом Эрвингом, а Джулиусу Эрвингу – тем мальчишкой, который знает процент моих свободных бросков с точностью до четвертого десятичного знака?

Но на пути к моей мечте лежало одно, казалось бы, непреодолимое препятствие – отсутствие у меня спортивных данных. У меня рост был меньше всех в классе. Кроме того, я медленно бегал. Наконец – если вы вдруг решили вести учет моих недостатков, – я был просто слабым физически.

Мое жалкое положение подчеркивалось самим существованием моего лучшего друга, Гаррета. Он был самым высоким в классе, мог похвастаться как сильными мышцами, так и отменной быстротой в беге. Он лучше меня играл в баскетбол, подавал, бил по мячу, ловил мяч, играл в европейский футбол, бегал, играл в «вышибалы», в «мяч об стену» – даже в те игры, которые я придумывал на перемене, чтобы наконец превзойти его хоть в какой-то.

Если мой лучший друг, живущий от меня через два квартала, настолько превосходил меня в спорте, как я мог рассчитывать стать одним из лучших в мире? Я был мечтателем, лишенным малейшего шанса на исполнение своей мечты, Сетом, желавшим быть Гарретом, атлетом, заключенным в тело зубрилы. Короче, дело мое было плохо.

…

…

…

Или не совсем?

Мой отец, Митчелл Стивенс, блистательный профессор журналистики в Нью-Йоркском университете, искренне сочувствовал моей беде. Тяжело видеть, как твой сын страстно желает чего-то и не может добиться. И он обратил мощь своего ума на то, чтобы мне помочь.

Стивенсы могут не обладать высоким ростом, быстротой в беге или физической силой. Но, черт побери, мы обладаем умом и изобретательностью! И однажды дух изобретательности снизошел на моего отца, когда он в своих пижамных штанах марки Old Navy смотрел игру клуба New York Jets.

«Наверняка это не слишком трудно», – заключил отец. Я мог бы просто тренировать бросок мяча, пока не достиг бы мирового уровня – и тогда моя мечта стать профессиональным спортсменом исполнилась бы.

С гордыми улыбками на лицах семейство Стивенс отправилось в магазин Modell’s Sporting Goods и приобрело подставку для мяча.

Сначала мне едва удавалось заставить мяч оторваться от земли. Но я продолжал тренироваться. Продолжал, продолжал и продолжал. Днем и ночью. Под снегом и дождем. Мальчик, подставка, мечта.

И это, друзья мои, история о том, как я – малорослый, не умеющий быстро бегать еврейский мальчик из пригорода в штате Нью-Джерси – стал кикером[88] в команде Стэнфордского университета!

Шучу. Разумеется, этого не произошло. Через несколько месяцев тренировок я научился уверенно бросать мяч на 25 футов. Гордый своим достижением, в один прекрасный день я пригласил к себе Гаррета, чтобы показать, на что способен. Гаррет сказал, что ему интересно, как далеко он сможет забросить мяч сам. С первой же попытки он отправил его на 80 футов.

Я перестал пытаться стать спортсменом. Я стал заниматься математикой и написанием сочинений, надеясь когда-нибудь достичь мирового уровня в анализе того, каким образом моей мечты достигают другие.

На недавно найденном снимке аналитик данных (то есть я) пытается достичь своей детской мечты (и терпит поражение)

В своей блестящей книге The Sports Gene научный журналист Дэвид Эпштейн начал крайне важный разговор о том, чего стоит добиться успеха в спорте. Эпштейн заметил, что, вопреки убежденности многих родителей и подростков в том, что желание и труд способны привести к спортивному величию, в основном оно обусловлено генетикой.

Яснее всего это видно, пожалуй, в баскетболе. Рост в нем обеспечивает преимущество. Возможно, вы это и так заметили. Но вы могли не заметить, насколько существенным может быть это преимущество.

Я и другие исследователи независимо друг от друга выяснили, что каждый дополнительный дюйм роста вдвое увеличивает шансы попасть в NBA. У человека ростом ровно 6 футов шансы оказаться там почти вдвое больше, чем у того, чей рост – 5 футов 11 дюймов. Причем эта закономерность сохраняется и далее при распределении величины роста. У человека ростом 6 футов 2 дюйма шансов вдвое больше, чем у человека ростом 6 футов 1 дюйм. Человек ростом 6 футов 10 дюймов обладает вдвое лучшими шансами, чем человек ростом 6 футов 9 дюймов, и так далее.

Этот эффект настолько значителен, что для человека ростом меньше 6 футов шанс попасть в NBA составляет 1 из 1,2 миллиона, а если его рост больше 7 футов – уже примерно 1 из 7.

Далее Эпштейн пишет, что ученые вывели существование идеального типа тела – и генетического преимущества – для многих других видов спорта. Лучшие спортсмены мира благодаря везению в генетической лотерее получили тела, наиболее подходящие для своих дисциплин. Например, в плавании идеальное тело, как правило, подразумевает довольно длинный торс и короткие ноги, дающие максимальную скорость при равном усилии. Для бега на средние и длинные дистанции, наоборот, нужны длинные ноги, позволяющие покрывать большее расстояние одним шагом. При этом лучшие из бегунов, как правило, обладают генами, создающими тело именно такого типа[89].

Также Эпштейн отметил поразительный контраст между сложением пловца Майкла Фелпса, удостоенного самого большого количества наград за всю историю этого вида спорта, и Хишама Эль-Герружа, одного из величайших бегунов на средние и длинные дистанции. Майкл Фелпс (рост 6 футов 4 дюйма) на семь дюймов выше Эль-Герружа (5 футов 9 дюймов). При этом длина ног у них, как ни странно, совпадает. Как пишет Эпштейн, «они носят брюки одинаковой длины». Благодаря коротким ногам Фелпс царил в плавании, а Эль-Герруж благодаря длинным – в беге.

Выводы, которые делает Эпштейн в своей книге, могут деморализовать тех, кто, подобно мне или членам моей семьи, мечтал стать спортсменом мирового уровня, но был лишен соответствующих генов. Некоторые родители и подростки могут, прочитав такое, оставить мечты о спортивной славе. Какой смысл соревноваться с генетически одаренными соперниками со всего мира?

Но книга Эпштейна, при всей ее революционности, – только начало разговора о том, что влияет на успех в спорте. Разумеется, роль генетики в нем очень велика.

Но не может ли быть так, что ее роль в разных видах спорта разная? Что, если в некоторых дисциплинах победа практически полностью зависит от генов, в то время как в других скорее определяется желанием и усердными тренировками? Существуют ли вообще виды спорта, в которых, как предположил мой отец относительно карьеры кикера в американском футболе, юноша или девушка имеют шанс достичь вершин только благодаря желанию и усердию?

Совсем скоро я приведу данные, дающие примерное понятие, насколько успех в разных видах спорта зависит от генетики – и какие из них подходят тем, кто нужных генов лишен. Но прежде чем я перейду к этим вопросам, я хотел бы поговорить об интереснейших данных, обнаруженных Патриком О’Рурком. Они тоже способны пролить свет на вопрос, в каком виде спорта молодежь без генетических данных обладает максимальным шансом на успех. О’Рурк интересовался не дисциплинами, где генетика не имеет значения, а несколько иной темой – какая из них дает максимальное число стипендий на одного спортсмена.

Однажды вечером Патрик О’Рурк, сертифицированный аудитор, сидел за ужином с друзьями и говорил о своем сыне, который тогда учился в старших классах и был хорошим бейсболистом – но при этом, возможно, недостаточно хорошим, чтобы получить стипендию на бесплатное обучение в колледже. Друзья предложили ему идею: может, стоит переключиться на лакросс?[90] Его выбирает гораздо меньше людей. Может, ему будет проще добиться стипендии на обучение в колледже, если он будет играть в менее популярную игру.

О’Рурка эта идея заинтриговала, но он не стал принимать на веру слова друзей. Вместо этого он начал собирать данные. Для каждого вида спорта он собрал данные о том, сколько учеников старших классов им занимается и сколько стипендий для него выдается. И тогда он смог создать метрику «Простота получения спортивной стипендии» – процент спортсменов в старших классах, занимавшихся конкретным видом спорта и получивших при этом стипендию.

Итак, что же показали данные?

Друзья О’Рурка были решительно неправы. Конечно, в старших классах меньше юношей играет в лакросс, чем в бейсбол. Но при этом и стипендий для лакросса гораздо меньше. В целом шанс для игрока в лакросс добиться стипендии составляет 85:1, а для бейсболиста – 60:1, что несколько выше.

О’Рурк узнал из данных, которые выложил на всеобщее обозрение на своем сайте ScholarshipStars.com, не только это. Кстати, первым на его работу обратил внимание журналист Джейсон Нотт[91].

Вероятность получения стипендии для юношей в зависимости от вида спорта

Источник: ScholarshipStars.com. Впервые таблица была составлена Джейсоном Ноттом для Marketplace

Вероятность получения стипендии для девушек в зависимости от вида спорта

Источник: ScholarshipStars.com. Впервые таблица была составлена Джейсоном Ноттом для Marketplace

Эти таблицы поражают. Кто знал, что у юноши-гимнаста из старших классов шанс получить стипендию примерно в 9 раз выше, чем у юноши-волейболиста? Или что у девушки, которая в старших классах занимается греблей, шанс получить стипендию примерно в 30 раз выше, чем у той, которая занимается легкой атлетикой?

При всем при том О’Рурк обнаружил несколько подвохов в этих данных. Некоторые виды спорта среди дающих наибольшую вероятность получить стипендию почти не имеют программ в выпускных классах и требуют дорогостоящего членства в клубных командах. Вдобавок некоторые стипендии невелики. Веб-сайт О’Рурка содержит больше информации по каждому виду спорта.

Если вы американец, было бы разумно проконсультироваться с ScholarshipStars.com, если ваш ребенок мечтает специализироваться на спорте и собирается заниматься этим спортом в колледже. Но достигнуть вершин в любом спорте при отсутствии генетических данных все равно будет сложно, как объяснил нам Эпштейн.

Итак, какие виды спорта больше всего опираются на генетику, а какие – меньше всего? Я понял, что ключ к пониманию этого в подсчете… количества близнецов, ими занимающихся.

Ученые, занимающиеся генетикой поведения, исследуют вопрос, почему судьба взрослых сложилась именно так – например, почему некоторые в конце концов оказываются республиканцами, а другие демократами. Сколько здесь природы и сколько воспитания?

Однако разделить эти два фактора не так просто. В чем же заключается главная трудность? Люди, обладающие общей природой, чаще всего имеют и общее воспитание.

Возьмите для примера братьев и сестер.

В среднем они проявляют больше сходства по любому мыслимому признаку для сравнения. Например, братья и сестры с большей вероятностью будут иметь одинаковые политические взгляды, чем случайно выбранные люди. Мой младший брат Ной почти всегда соглашается с моим анализом политических событий. Мы оба восхищаемся Бараком Обамой. Мы оба терпеть не можем Дональда Трампа.

Но почему так? Может быть, у Ноя и у меня в ДНК закодирована одна и та же генетическая информация, принуждающая нас сочувствовать идеям Обамы о надежде и переменах и отворачиваться от идей Трампа? Такое вполне возможно, поскольку 50 % ДНК у нас с Ноем общие.

Или, может, мы с ним разделяем одни и те же политические взгляды, потому что его и мой ум формировался в детстве одинаково? Такое тоже возможно, поскольку разговоры во время многих семейных обедов вращались вокруг политики. И моя мать, и мой отец поддерживали демократов. Подобное направление мысли закреплялось в нас друзьями-демократами из либерального района в пригороде Нью-Йорка, где мы выросли.

У Ноя со мной общие и природа, и воспитание.

Немецкий генетик Герман Вернер Сименс предложил остроумное решение задачи. Для эксперимента можно воспользоваться средством, предоставляемым самой природой. Я говорю о близнецах.

Примерно в четырех случаях на каждую тысячу беременностей яйцеклетка после оплодотворения делится на два самостоятельных эмбриона, и в результате на свет появляются совершенно одинаковые однояйцевые близнецы[93]. У таких братьев и сестер генетическая информация совпадает на 100 %.

Примерно в восьми случаях на каждую тысячу беременностей две яйцеклетки оплодотворяются двумя разными сперматозоидами, и в результате на свет появляются разнояйцевые близнецы. У разнояйцевых близнецов одного пола, как и у однояйцевых, совпадает дата рождения, они получают одно и то же воспитание – но их генетическая информация в среднем совпадает только на 50 %.

Задача о соотношении природы и воспитания теперь может быть решена при помощи определенных алгебраических уравнений, от которых я вас избавлю. Основная мысль такова: если какое-то свойство в высокой степени определяется генетикой – другими словами, решающее значение имеет природа, – однояйцевые близнецы проявят по нему гораздо больше сходства, чем разнояйцевые. Разумеется, большинство свойств формируется под воздействием как природы, так и воспитания. Но теперь их степень воздействия можно в точности определить из уравнений.

В любом случае из этих простых уравнений вытекали значительные следствия, ощутимо отозвавшиеся в современном обществе. Например, осознание важности, которую феномен близнецов имеет для исследований в области бихевиористики, изменило облик ежегодного праздника близнецов в городе Твинсбург[94], штат Огайо[95].

Свое нынешнее название город получил в 1823 году. Тогда пара однояйцевых близнецов по имени Мозес и Аарон Уилкокс, обладавших землей, деньгами и чувством юмора, заключила договор с городом Миллсвилл в штате Огайо. Близнецы жертвуют городу шесть акров земли, на которых можно было разместить центральную площадь, и 20 долларов, весьма полезные для постройки новой школы. В обмен город меняет свое название на Твинсбург.

В 1976 году жители Твинсбурга осознали, что идеальное летнее мероприятие в городе с таким названием – это праздник близнецов. Те съезжались со всего мира. Некоторые пары оказывались носителями весьма изобретательных имен – например, Бернис и Вернис, Джейнаэа и Джейваэа, Кэролайн и Шэролайн. Некоторые прибывали в футболках с забавными надписями вроде «Смотрите, я раздвоился», «Я – его темная сторона» или «Я Эрик, а не Дерик, не перепутайте». Для близнецов проводились шоу талантов, уличные шествия, даже свадьбы. На празднике 1991 года однояйцевые близнецы Дуг и Филип Мэлм, которым тогда было по 34 года, встретили своих жен, Джин и Джину, которым на тот момент было по 24. Они поженились через два года – на фестивале 1993 года.

Ничто не могло омрачить удовольствие тысяч близнецов, веселящихся на празднике. Ничто и никто, кроме ученых. Прослышав, что на один уикенд в году тысячи однояйцевых и разнояйцевых близнецов собираются вместе в одном городе, ученые повесили на гвоздь лабораторные халаты, сняли защитные очки, вооружились карандашами и блокнотами – и отправились прямиком в Твинсбург. Они превратили уикенд развлечений и шуток в уикенд развлечений, шуток, опросных листов и тестов.

Ученые вооружились формулами, при помощи которых корреляция между близнецами превращается в научные публикации, и предлагали некоторую сумму долларов каждому участнику фестиваля, готовому ответить на любой вопрос, способный прийти в их высокообразованные головы.

Хотите узнать, в какой мере доверие обусловлено природой? За ответом группа ученых отправилась на праздник близнецов. Они просили близнецов в паре с посторонним человеком сыграть в игру, призванную выявить, насколько игроки способны сотрудничать друг с другом ради увеличения суммы выигрыша.

Ученые выяснили, что однояйцевые близнецы, в отличие от разнояйцевых, скорее оба станут либо активно сотрудничать, либо не сотрудничать вообще. Другими словами, однояйцевые близнецы в среднем демонстрируют одинаковое поведение в смысле доверия. Подставив результаты опыта в формулы, ученые подсчитали, что вариации поведения, относящегося к доверию, обусловлены природой на 10 %[96].

Хотите выяснить, насколько гены определяют нашу способность распознавать кислый вкус? За ответом группа ученых отправилась на фестиваль в Твинсбург. Они сумели привлечь к опыту 74 пары однояйцевых близнецов и 35 пар разнояйцевых. Тем нужно было пить различные жидкости с разной концентрацией кислого и пытаться определить вкус. Ученые сравнивали моменты, когда каждый близнец в паре однояйцевых или разнояйцевых еще мог ощущать кислый вкус. Затем полученные цифры подставили в формулы – и оказалось, что за способность чувствовать кислое на 53 % ответственна природа[97].

Хотите узнать, в какой мере можно отнести на счет природы склонность задирать одноклассников? Группа ученых использовала отчеты матерей и учителей о соответствующем поведении близнецов. Они подсчитали, что склонность к насилию по отношению к школьным товарищам объясняется природой на 61 %[98].

Ученым даже удалось установить некоторые гены, которые могут оказаться причиной в данном случае. Например, наличие в генах T-аллели в локусе rs1126630 устойчиво связывается со значительным снижением агрессии в детстве – то есть, вероятно, и с ослаблением склонности задирать одноклассников[99].

Но что мне по-настоящему нравится в этом научном открытии – оно дает в наше распоряжение идеальный ответ тем, кто терроризирует своих одноклассников.

Когда я был ребенком, один подобный агрессор – в определенном смысле умный, но особенно опасный – заявил женственному мальчику-отличнику: «У тебя просто нет Y-хромосомы!»

Таким образом он хотел намекнуть отличнику, что тому недостает мужества. Тот мог бы сказать в ответ: «Что ж, зато у тебя точно нет T-аллели в локусе rs11126630». При этом подразумевалось бы, что у хулигана налицо избыток агрессии.

В течение двух последних десятилетий ученые всего мира использовали близнецов, чтобы определить соотношение природы и воспитания практически в любой человеческой черте. То есть в любой, кроме задатков, позволяющих достичь мирового уровня в конкретном виде спорта.

Я решил выяснить, удастся ли мне найти данные, отвечающие на этот вопрос.

Наука учит нас: если какой-нибудь спортивный навык сильно зависит от генетики, то в высшем эшелоне соответствующего вида спорта будет много однояйцевых близнецов.

Вернемся к баскетболу. Игра, в которой успех так сильно зависит от роста – генетически обусловленного фактора, – показывает поразительную степень присутствия однояйцевых близнецов в командах самого высокого уровня.

С момента образования Национальной баскетбольной ассоциации 10 пар братьев-близнецов были приняты в нее, причем из них по меньшей мере 9 были однояйцевыми[100].

Если предположить, что вероятность появления близнецов у родителей игроков NBA примерно такая же, как у всех остальных, то из этих цифр будет следовать, что у брата-близнеца игрока NBA шанс попасть в нее самому превышает 50 %. Для обычного американского мужчины этот шанс равен примерно 1:33 000[101].

Я построил приближенную модель на основе тех же уравнений[102], которые специалисты по генетике поведения используют для изучения других человеческих черт. (Те, кто всерьез повернут на данных, могут найти математические подробности и программный код на моем сайте.) Моя лучшая оценка говорит, что изменения в способности играть в баскетбол на 75 % обусловлены природой. Умение играть в баскетбол на уровне, достойном NBA, абсолютно, несомненно, однозначно и всецело определяется генетикой.

Интересно, что агенты могут не понимать решающего значения генетики в баскетболе. Статья в Sports Illustrated была посвящена сложностям в оценке близнецов агентами[103]. Один из агентов Восточной конференции так описал работу с близнецами Харрисонами, Аароном и Эндрю: «Они очень похожи. Я их до сих пор не различаю. Бросок, который принес победу в матче, сделал худший из них. Ты помнишь, что один из них хуже, а другой лучше. А потом тот, что хуже, выходит на площадку, делает победный бросок, и ты думаешь: “Черт возьми!”». Руководитель клуба предложил интересный метод вычисления более слабых игроков: «Смотрите на маму». «Мамы, – замечает он, – всегда активнее болеют за более слабого игрока».

Трижды агенты – может быть, анализируя реакцию матерей – приходили к убеждению, что у одного из близнецов перспективы существенно лучше, чем у другого, давая ему минимум на двадцать очков больше в списке кандидатов NBA. Всякий раз близнец, которого посчитали худшим, показывал результаты, куда более похожие на цифры второго брата, чем предсказывал разрыв по очкам[104]. Может, агентам лучше было бы игнорировать поведение матерей на трибунах и просто исходить из мысли, что близнецы покажут примерно равные результаты. В конце концов, у них одинаковая ДНК.

В баскетболе гены играют решающую роль. Пытаться стать баскетболистом, не имея подходящих генетических данных, – неразумная тактика. При этом в некоторых других видах спорта гены не так важны. Давайте начнем с других игр, популярных в Америке.

За историю бейсбола в двух основных лигах играли 19 969 человек, из них всего 8 пар однояйцевых близнецов. Отсюда следует, что брат-близнец профессионального игрока в бейсбол имеет примерно 14 %-ный шанс попасть в Главную лигу бейсбола. Это гораздо меньше, чем шансы однояйцевого близнеца, у которого брат – профессиональный баскетболист, подняться на самый верх. И это несмотря на тот факт, что шанс стать профессиональным игроком в бейсбол втрое превышает шанс стать профессиональным баскетболистом.

В американском футболе шансы у близнецов примерно такие же, как в бейсболе. Среди 26 759 игроков Национальной футбольной лиги насчитывалось 12 пар однояйцевых близнецов. Таким образом, вероятность присоединиться к НФЛ у того, чей брат-близнец уже в ней играет, составляет около 15 %.

Данные однозначно свидетельствуют, что умение играть в бейсбол или американский футбол в меньшей степени зависит от генетики, чем это имеет место в баскетболе. Моя наилучшая оценка доли генетики в умении играть в обе эти игры составляет 25 %.

Иными словами, важность генетики снижается более чем вдвое в американском футболе и бейсболе по сравнению с баскетболом.

Мы можем распространить наш анализ на другие виды спорта – и вновь увидеть, насколько отличается влияние ДНК на успех в них.

Так, Билл Мэллон, хирург-ортопед и гольфист в прошлом, выйдя на пенсию, обнаружил в себе новую страсть – к статистике Олимпийских игр. Сейчас он полноправный историк Олимпийских игр и поставщик статистики для Международного олимпийского комитета. Одна из его статистических выборок – все близнецы, когда-либо участвовавшие в Олимпийских играх, и приблизительная оценка того, были ли они однояйцевыми. Он был настолько щедр, что снабдил этой статистикой меня.

В некоторых олимпийских видах спорта процент близнецов поразительно велик.

К примеру, борьба. В числе 6778 борцов-олимпийцев примерно 13 пар однояйцевых близнецов. Отсюда следует, что брат-близнец олимпийского борца имеет превышающий 60 % шанс попасть в олимпийскую сборную сам.

Может быть, это обусловлено тем, что близнецы часто борются друг с другом, пока растут? Вряд ли. Вероятность попасть в олимпийскую команду для разнояйцевых близнецов и обычных братьев и сестер, которые тоже могут бороться в детстве, составляет, по моим оценкам, около 2 %. Таким образом, значительная доля однояйцевых близнецов в борьбе означает, что талант к этому виду спорта главным образом объясняется генетикой. Среди других видов спорта с большой долей близнецов можно назвать греблю и легкую атлетику.

Но в некоторых дисциплинах, как показывают данные Мэллона, близнецов гораздо меньше. Из этого можно сделать вывод, что там в достижении вершин генетика значит гораздо меньше.

Возьмите, к примеру, стрельбу. Из 7424 олимпийцев всего 2 пары однояйцевых близнецов. Таким образом, вероятность для одного из них попасть в олимпийскую сборную, если второй уже в нее входит, всего около 9 %, а хорошие результаты в стрельбе от генетики зависят незначительно. А в некоторых видах спорта – в том числе прыжках в воду, тяжелой атлетике и верховой езде – близнецы вообще не присутствуют. Таким образом, успех в них от генетики практически не зависит.

Генетика успеха

Источник: расчеты автора. Данные по спортсменам-олимпийцам предоставлены Биллом Мэллоном

Какие же выводы мы можем сделать из списка видов спорта, в наименьшей степени зависящих от генетики?

Разумеется, в некоторые из них среднему человеку тяжело войти. Верховая езда, например, стоит недешево, поэтому отпрыски богатых семей часто специализируются именно на ней. Столь малую связь между генетикой и верховой ездой отчасти можно объяснить тем, что многие люди с необычными генетическими талантами, предрасполагающими к верховой езде, в чем бы они ни заключались, так и не стали ею заниматься.

Однако сейчас можно войти в конный спорт, и не располагая значительными средствами: успех в нем преимущественно определяется энтузиазмом и упорным трудом. Существует много веб-сайтов (например, https://horserookie.com/how-ride-horses-on-budget/), где объясняется, как это сделать.

Глядя на таблицу «Генетика успеха», я стал думать о Брюсе Спрингстине, как часто это делаю. В какой-то мере это объясняется тем, что я его в этот момент слушал, как имею привычку делать, когда пишу.

Самая известная вещь Спрингстина – Born to Run. В ней говорится о желании убежать из маленького городка, но ее название может описывать результаты, которые дал анализ значимости фактора однояйцевых близнецов в спорте. В конце концов, легкая атлетика находится в списке видов спорта, наиболее зависимых от генетики.

У Брюса Спрингстина есть дочь Джессика. С четырех лет она увлеклась верховой ездой и со временем стала одним из лучших наездников в мире, завоевав серебро на Олимпийских играх в Токио.

Может, Брюс и прав: некоторые из нас действительно рождены бегать. Но данные и история его дочери учат нас, что даже те, кто лишен таинственных спортивных генов, могут выучиться ездить верхом. А кроме того, прыгать в воду, поднимать тяжести и стрелять.

Стать выдающимся спортсменом – это один из способов разбогатеть. Но не единственный. Новые данные налогового ведомства открывают тайну, кто богат в Америке. И это не всегда те люди, что вы думаете.

Хотите послушать скучную историю? (Я знаю, что умею завладеть вниманием читателей с первых слов, правда?)

Кевин Пирс – оптовый дистрибутор пива. Ему принадлежит компания Beeraro, основанная его дедом в 1935 году, сразу после отмены сухого закона. В те времена оптовая дистрибуция пива была весьма интересным делом. Дед говорил, что пиво продавал тот, у кого была самая быстрая машина и самый большой пистолет. Но сегодня дистрибуция пива, как и многие другие отрасли, – это много электронных таблиц и встреч.

Каждый день в 8 утра Кевин приходит в офис площадью 400 квадратных футов, который он делит с менеджером по продажам и руководителем отдела, и начинает смотреть на цифры – продажи за предыдущий день и изменение дохода. Иногда бывают одна-две встречи с поставщиками, на которых ведут переговоры о ценах. Он может поговорить с водителем – особенно если тот не доставил товар вовремя. Может поговорить с нанятой им группой консультантов, задача которых – обеспечить максимальный доход с каждого рейса.

Пиво обычно пьют по вечерам, но его оптовая дистрибуция – дело утреннее и дневное. Большинство сетевых розничных магазинов хотят получать пиво по утрам. Большинство баров и ресторанов хотят получать его сразу после обеда. Таким образом, рабочий день Кевина всегда заканчивается между 4 и 5 часами дня.

Кроме того, Кевин зарабатывает огромные деньги. По его словам, за эти годы бизнес принес ему миллионы долларов. Оказывается, Кевин действует в одной из отраслей экономики, где шансы стать миллионером максимальны. Недавно экономисты подсчитали, опираясь на новые данные налогового ведомства США, что оптовая дистрибуция напитков – одна из тех выгодных отраслей экономики, где большой процент владельцев бизнеса попадает в верхние 0,1 % распределения дохода.

Более того, деньги Кевина – это надежные деньги. В хороший год доход может оказаться на 2–3 % больше запланированного, в плохой – на 2–3 % меньше запланированного.

Кевин признает, что его работа «однообразна до безумия» и что он начинает «ненавидеть электронные таблицы». И хотя его работе придает определенную привлекательность тот факт, что он продает именно пиво, он говорит, что его каждодневная рутина почти ничем не отличалась бы, продавай он туалетную бумагу.

Но сравнивая свою карьеру с карьерой друзей, Кевин радуется. Как он понял, делать хорошие деньги из года в год и при этом заканчивать работу в 5 часов дня – большая удача. Один из его друзей недавно высказался о жизни Кевина – хороший дом, возможность быть хозяином своего дневного распорядка, устойчивый доход. «Мне тоже нужен бизнес, как у тебя», – сказал Кевину друг.

Вот как Кевин выражает суть своей карьеры в нескольких словах: «Работа крайне однообразная. Но при этом мы каждый день зарабатываем все больше и больше».

Кто он, богатый человек в Америке? Оказывается, до недавнего времени ответить на этот вопрос мы могли только до известной степени. Конечно, мы знали, что некоторые предприятия с большей вероятностью, чем другие, могут принести финансовое благополучие. Мы могли предположить, что сотрудники Goldman Sachs получают больше учителей (независимо от того, заслуживают ли сотрудники Goldman Sachs больше денег, чем учителя).

Однако до недавнего времени у нас не было исчерпывающей работы по финансовому положению всех американцев без исключения, в том числе всех богатых жителей нашей страны. Наше представление о том, кто из американцев богат, опиралось на два небезупречных метода.

Во-первых, можно спросить самих людей. Этот подход осложняется тем, что многие не хотят, чтобы о количестве денег у них знали другие. Джек Макдональд, юрист и инвестор из Вашингтона, жил в двухкомнатной квартире, носил потрепанные рубашки и собирал купоны, дающие скидки на продукты[105]. Он удивил всех уже после своей смерти, пожертвовав 187,6 миллиона долларов, заработанных на инвестициях. Противоположным примером может служить Анна Сорокина. Она переехала в Нью-Йорк и немедленно вошла в высшее общество города, рассказывая всем, будто она наследница трастового фонда в 60 миллионов евро. Она ела в лучших ресторанах города и останавливалась в его лучших гостиницах, разрешая друзьям платить за себя и говоря, что вернет им деньги. Через некоторое время она была арестована и отправлена за решетку за мошенничество, в результате которого пострадали многие люди и учреждения. Кроме того, выяснилось, что она тайный банкрот. Большинство людей избегает таких крайностей в поведении, как Макдональд или Сорокина, но при этом многие стараются в сложном социальном танце преуменьшать или преувеличивать свое благосостояние[106].

Во-вторых, мы часто узнаем о богатых людях по рассказам о них – скорее всего, почерпнутым из СМИ. Но таким образом мы узнаем в основном только о тех богатых людях, о жизни которых интересно рассказывать. Таким образом, наше представление о богатых сильно искажено в сторону обладателей увлекательных историй.

Что же такое случилось недавно, что наконец позволило нам составить полное представление о богатых людях Америки? Ученым разрешили работать с Налоговым управлением США и дали доступ к оцифрованным данным по всем американским налогоплательщикам (все данные при этом были полностью анонимизированы). Одна группа исследователей – Мэтью Смит, Дэнни Яган, Оуэн Зидар и Эрик Цвик, которых я в дальнейшем буду называть «Налоговой группой» – использовала их, чтобы проследить карьеру всех американцев, наиболее успешных в финансовом отношении.

Прежде чем перейти к обсуждению того, что они выяснили, я должен сделать важное объявление из опасения, что меня станут ругать тени моих покойных еврейских дедушки и бабушки, придерживавшихся социалистических убеждений. Заработать огромные суммы денег – не обязательно достойная цель в жизни, и это не обязательно принесет человеку счастье. В главах 8 и 9 я буду говорить о том, что наука о данных может сообщить нам о счастье и роли денег – весьма ограниченной – в его достижении.

Итак, каким образом богатые люди приобретают свое богатство?

Давайте начнем с вещей не слишком удивительных. Большинство состоятельных американцев, как установила Налоговая группа, являются владельцами собственного бизнеса, и источником их денег служит не зарплата. Только 20 % из числа входящих в верхние 0,1 % распределения доходов получают свои деньги в основном в виде зарплаты[107]. Среди этих американцев 84 % получают по крайней мере часть своего дохода от принадлежащего им бизнеса.

Конечно, существуют примеры очень богатых людей, для которых источником их состояния оказывается зарплата, выплачиваемая организацией. Можно представить себе генерального директора крупной корпорации типа Джейми Даймона, которому JPMorgan Chase выплачивает больше 30 миллионов долларов в год. Или известных телеведущих – например, Лестера Холта, получающего свыше 10 миллионов ежегодно от NBC. Или тренеров ведущих команд вроде Дэвида Шоу, которому Стэнфордский университет в 2019 году заплатил 8,9 миллиона[108], несмотря на его решение – я не шучу – пробить пант с 29-ярдовой линии противника[109].

Но эти пути к богатству через зарплату редки, как говорят нам данные. Налоговая группа подсчитала, что в рамках верхних 0,1 % распределения доходов на каждого попавшего туда благодаря зарплате приходятся трое владельцев бизнеса, попавших туда благодаря доходам от него. Наверное, можно представить себе это иначе: на каждого Джейми Даймона (нанятого работника) приходится три Кевина Пирса (владельца бизнеса)[110].

Даже получающая немыслимо высокую зарплату звезда спорта, к примеру, не станет такой же богатой, как владелец хорошего актива. Обратите внимание на один примечательный факт, о котором заговорил аналитик данных Ник Мадджиули. Из более чем 26 000 человек, когда-либо игравших в Национальной футбольной лиге, больше всех заработал… как вы думаете кто? Джерри Ричардсон. Кто? Бывший принимающий игрок, в общей сложности поймавший 15 передач за те два сезона, которые провел в НФЛ[111]. Оставив футбол, он начал карьеру в бизнесе – приобрел и расширил франшизу ресторанов быстрого питания Hardee’s. Доля более чем в 500 заведениях Hardee’s принесла ему свыше двух миллиардов долларов чистой прибыли. В то же время величайший принимающий игрок всех времен, Джерри Райс, за свою двадцатилетнюю карьеру заработал 42,4 миллиона, поймав 1549 передач. Иными словами, арифметика богатства такова: 15 взятых передач плюс 500 точек Hardee’s – это больше, чем 1549 передач плюс 0 точек Hardee’s.

Кстати говоря, на свою прибыль Джерри Ричардсон стал владельцем и основателем клуба Carolina Panthers, но был вынужден продать свою долю во франшизе, поскольку на рабочем месте использовал в речи обороты сексуального характера и позволял себе расистские высказывания. Таким образом, извлеките из истории Ричардсона правильный урок: следует осознавать важность активов для накопления богатства, а не подражать его стилю общения.

Быть владельцем бизнеса – основной способ разбогатеть в Соединенных Штатах, но богатства он не гарантирует. На каждого Кевина Пирса, каждый год стабильно получающего внушительную прибыль, приходится много таких, кто создает бизнес, который впоследствии разоряется или едва позволяет свести концы с концами.

Что отличает в бизнесе победителей от проигравших? Исключительно важна отрасль, в которой открывается предприятие. В некоторых можно открыть хорошее дело, способное с высокой вероятностью обогатить владельца, а в некоторых – нет.

Давайте начнем со второй категории – отрасли, где создать прибыльный бизнес маловероятно.

Тян Луо и Филип Б. Старк задались вопросом, какие отрасли дают владельцу наименьший шанс остаться в бизнесе[112]. Они тщательно проанализировали огромный массив данных, предоставленный им Федеральным бюро трудовой статистики США, которое собирает сведения обо всех частных предприятиях на территории Соединенных Штатов.

Область с самым коротким сроком жизни бизнеса? Студия звукозаписи. В среднем она существует 2,5 года, а потом разоряется. Жизненный цикл типичной студии звукозаписи, другими словами, такой же, как и у звезд рок-н-ролла, вдохновляющих ее основателей, – краткий. И к тому же без девушек-фанаток.

Самые привлекательные способы быстро разориться

Источник: Луо и Старк (2014)

Так начала открываться закономерность, заключенная в данных: предприятия в привлекательных областях бизнеса, компании, о работе в которых мы могли бы мечтать в детстве, имеют тенденцию быстро закрываться. Кроме того, в верхней части списка быстро разоряющихся предприятий оказались залы игровых автоматов, павильоны развлечений, магазины игрушек, книжные магазины, магазины одежды, магазины косметики и товаров для красоты.

Другими словами, эта научная работа содержит важное предупреждение для начинающего предпринимателя. Будьте осторожны, пытаясь начать дело в той области, которая выглядит привлекательно или о которой мечтают в детстве.

Во многих привлекательных областях конкуренция будет яростной, а способа выделиться из толпы себе подобных попросту не окажется. Вы рискуете быстро потерять много денег. (Должен признать, что есть один более перспективный и в то же время привлекательный способ добиться успеха в бизнесе, и я буду чуть позже о нем говорить – но для него требуется очень много таланта и энергии.)

Итак, в каких же областях вероятнее всего заработать состояние?

Налоговая группа рассчитала, владельцы скольких предприятий в каждой области попадают в верхние 0,1 % распределения дохода в Соединенных Штатах. Для любопытных сообщаю, что график приведен в Таблице J.3 их онлайн-приложений к работе[113].

Пять направлений бизнеса с наибольшим числом миллионеров[114] (примечание: выбирать по таблице область бизнеса для себя нельзя, в этом случае она создает ложное впечатление)

Источник: онлайн-приложение к работе Смита и других (2019); включает в себя только данные по S-корпорациям

Выше перечислены пять областей бизнеса с наибольшим числом богатых владельцев. Хотя по причинам, которые я буду обсуждать ниже, таблица создает ложное впечатление, если пытаться по ней выбрать бизнес для себя.

Итак, стоит ли всем бросить работу и основать бизнес в одном из этих направлений? Лежит ли путь к успеху через попытку основать ресторан и со временем вступить в клуб из более чем 4000 их богатых владельцев? В самом ли деле, собрав бабушкины рецепты и открыв пиццерию, мы следуем не только собственной мечте, но и данным?

Увы, нет. Таблица вводит читателя, пытающегося открыть свое дело, в заблуждение вот по какой причине: в ней приведено количество разбогатевших в конкретной области бизнеса, а не тех, кто пытался создать в ней свое предприятие. Некоторые направления оказываются в верхней части таблицы потому, что очень многие пытались открыть в них свое дело, а не потому, что многим из них удалось разбогатеть.

Вернемся к ресторанам. Согласно общедоступным данным переписи, которые я анализировал, ресторан – самый популярный тип первого собственного бизнеса в Соединенных Штатах. Всего в стране насчитывается более 210 000 ресторанов, откуда следует, что 4471 богатый ресторатор составляет около 2 % от общего числа. Другими словами, ресторан не лучший способ войти в число богачей. Если нам встречается много богатых рестораторов, то просто потому, что в стране много рестораторов.

Оказывается, в некоторых других областях шанс разбогатеть гораздо выше. Возьмите для примера автосалоны, еще одно направление из верхней части таблицы Налоговой группы. Согласно данным переписи, в стране всего 25 200 автосалонов. Это означает, что 5236 из них, которые сделали своих владельцев богатыми людьми, составляют 20,1 % общего количества – выдающийся показатель! Другими словами, шанс попасть в верхние 0,1 % распределения доходов в Америке примерно в 10 раз выше, если ты владеешь автосалоном, а не рестораном.

Объединив результаты Налоговой группы с общедоступными данными переписи, я попытался определить области бизнеса, наиболее перспективные с точки зрения задачи разбогатеть[115]. Я выделял области, удовлетворяющие двум критериям.

Во-первых, как минимум 1500 владельцев бизнеса в этой области должны входить в верхние 0,1 %. Это значит, что таким путем к богатству пришли многие.

Во-вторых, владельцы как минимум 10 % предприятий в данной области должны входить в верхние 0,1 %.

Среди сотен областей, в которых люди пытаются открыть свое дело, только семь удовлетворяют обоим критериям. В них велико как количество богатых людей, так и вероятность заработать состояние. Вот они.

Таблица путей к богатству

Источник: расчеты автора, использующие данные из онлайн-приложения к работе Смита и др. (2019) и Бюро переписи населения США. Расчеты включают в себя только S-корпорации

Итак, какие же выводы мы можем сделать из этой таблицы? Во-первых, давайте проясним, что означают некоторые записи в ней. Дополнительные исследования и беседы со специалистами позволяют сделать вывод, что компании в области «Другие профессиональные, научные и технические услуги» в основном занимаются исследованиями рынка; «Оптовая торговля различными товарами длительного пользования» означает посредников, закупающих товары у производителей и затем перепродающих их в розничные сети[116]. Из таблицы можно заключить, что оптовая дистрибуция – великолепное направление бизнеса. Оптовые дистрибуторы напитков занимают непропорционально большую часть верхних 0,1 %, хотя их недостаточно много, чтобы войти в «Таблицу путей к богатству». У торговцев всеми другими видами товаров тоже куда лучшие по сравнению с большинством шансы разбогатеть.

«Арендодатели недвижимости» – это главным образом владение недвижимостью и сдача ее в аренду. «Деятельность, связанная с недвижимостью», – это в основном компании, занимающиеся управлением недвижимостью в чьих-либо интересах или ее оценкой. «Другая деятельность, связанная с инвестированием финансов», в основном заключается в управлении чужими деньгами или инвестировании их.

Объединив два вида деятельности, связанных с недвижимостью, в один и заменив специализированные термины на общепонятные, мы можем сказать, что существует «большая шестерка» видов бизнеса, для которых вероятность обогатить владельца непропорционально велика.

«Большая шестерка»:

• недвижимость;

• инвестирование;

• автосалоны;

• независимые творческие работники;

• исследование рынка;

• посредничество.

Какие выводы мы можем сделать из «большой шестерки»?

Присутствие в списке недвижимости и инвестирования едва ли можно назвать удивительным. Но остальные четыре его пункта, по крайней мере для меня, прозвучали откровением. Посредничество? Автосалоны? Исследование рынка? Мне никто и никогда не говорил, что эти занятия – путь к статусу миллионера. Честно говоря, я вообще никогда не слышал о посредниках, автосалоны у меня ассоциировались с сомнительным крохоборством, и у меня не было никаких причин предполагать, что рыночные исследования куда выгоднее консалтинга (что правда).

Меня потрясло, что в списке значатся «независимые художники, писатели и артисты». Мы часто представляем себе творцов практически банкротами. (Вспомните о клише «нищий художник».) К тому же данные сообщают нам, что большинство предприятий в привлекательных областях быстро закрывается. Как же нам относиться к тому факту, что 12,5 % компаний, состоящих из «независимых художников, писателей и артистов», принадлежат богатым владельцам?

Главным образом он объясняется так называемой «ошибкой выборки» – важным искажением, которое необходимо иметь в виду при каждом анализе данных. Большинство независимых художников, писателей и артистов не настолько успешны, чтобы в силу налоговых причин оформить свою деятельность как бизнес. Эти находящиеся на грани выживания существа, никогда не получающие сколько-нибудь серьезного дохода, не включены в данные. Если бы их туда включили, шансы достичь большого успеха в качестве творца резко снизились бы. (Другие виды бизнеса не так подвержены этому искажению, потому что значительно больший процент открывающих свое дело официально оформляет компанию.)

При том, что даже если ошибка выборки искусственно завышает шансы творческих работников на успех, реальное значение вероятности успеха в этой области может быть выше, чем я думал. Разумеется, прийти к богатству через творческую профессию маловероятно. Но я предполагал, что речь идет о вероятности, приблизительно равной 1 к 100 000. В действительности она может быть выше.

Данные Налоговой группы свидетельствуют, что минимум 10 000 творческих людей[117] зарабатывают достаточно, чтобы оказаться в верхнем 1 % распределения доходов. Сколько же человек пытаются стать индивидуальными творческими работниками?

Информация в этой области противоречива. Согласно данным Федерального бюро трудовой статистики США, в стране 51 880 «независимых художников, писателей и артистов», не каждый из которых владеет собственным бизнесом. Кроме них, есть подрабатывающие теми или иными творческими профессиями, но не считающие это основным занятием. Другие данные массовых опросов говорят, что приблизительно для 1,2 миллиона американцев творческая профессия – основной источник дохода. Отсюда следует, что 10 000 творческих работников, входящих в верхний 1 %, составляют примерно 1 % от их общего числа. Будь это в самом деле так, шанс войти в верхний 1 % для творческого работника был бы таким же, как для среднего американца. При этом обладателей высшего образования в области искусства в США 2 миллиона. Если предположить, что каждый из них пытался сделать карьеру в качестве самостоятельного творческого работника и некоторые со временем бросили этот план, то приблизительно 1 из каждых 200 человек на этом пути добивается большого успеха.

Очевидно, что здесь требуются дополнительные исследования. Но определенные налоговые данные, скомбинированные с данными из других источников, дают возможность предположить, что занятия искусством дают шанс на большой успех где-то между 1:100 и 1:200. Вероятность достаточно ничтожная, чтобы многие сочли этот путь бесперспективным. Но в главе 6 показано, что некоторые действия значительно повышают шансы художника на удачу. Например, если просто демонстрировать свои работы в максимально возможном числе мест, шансы возрастают в 6 раз. Если вы последуете основанным на данных рекомендациям, то ваши шансы возрастут приблизительно до 1:10. Вы по-прежнему вряд ли разбогатеете, но тут уже попытка сделать себе состояние, занимаясь любимым делом, может оказаться вполне оправданной.

Скажем так: прежде чем я увидел эти данные, я бы сказал любому желающему добиться успеха в качестве представителя творческих профессий, что это глупая затея, если у тебя нет целевого фонда, который поддерживал бы тебя.

Но, увидев их, я бы уже не стал высказываться столь определенно. Я бы скорее сказал, что желание стать художником глупо, если вы не делаете вещей, перечисленных в главе 6, которые призваны обеспечить вам максимальные шансы на успех. Если же вы все это делаете, то желание стать художником не такая уж безумная идея, особенно если вы молоды. То есть желание стать независимым представителем творческой профессии, если вы готовы выдавать работы в огромном количестве и не напрягаться изо всех сил в погоне за успехом, может обернуться вполне приличными шансами его добиться. Если ваш план выглядит именно так, стоит попробовать. При этом вы должны смириться с мыслью, что вероятность неудачи все равно больше половины.

Данные говорят, что шансы разбогатеть, будучи независимым представителем творческой профессии, выше, чем для некоторых других видов бизнеса. Это особенно удивительно, если вспомнить сделанное выше замечание, что студии звукозаписи и другие «красивые» направления бизнеса находятся среди наименее успешных. Что же такого предлагает карьера в качестве независимого представителя творческой профессии, чего не дает студия звукозаписи?

Представителям творческих профессий, подобно остальным пунктам «большой шестерки», присущ настоящий отличительный признак видов бизнеса, предпочтительных с точки зрения открытия своего дела: они допускают существование множества локальных монополий.

Большинство видов бизнеса почти не создают владельцев-миллионеров.

Например, в Соединенных Штатах свыше 49 000 автозаправочных станций, свыше 15 000 химчисток и прачечных и свыше 8000 похоронных бюро. Все это прозаические виды бизнеса, направленные на удовлетворение фундаментальных человеческих потребностей. Но данные говорят, что таким путем к богатству прийти нельзя. Среди жителей Соединенных Штатов с самым высоким доходом владельцев этих видов бизнеса практически нет.

Данные Налоговой группы показывают, что существует много областей, где сотни тысяч людей открывают свое дело, но практически никто не попадает в верхний 1 % распределения доходов, не говоря уже о верхних 0,1 %.

Некоторые виды бизнеса, где никогда не разбогатеешь:

• поставщики строительной техники;

• строительство жилых домов;

• ремонт и техобслуживание автомобилей;

• жилищно-коммунальные услуги;

• архитектурные, инженерные и тому подобные услуги;

• финишная отделка помещений;

• косметические услуги;

• автозаправочные станции.

Ведение бизнеса в отраслях «большой шестерки» так или иначе дает фирмам возможность защититься от ценовой конкуренции и защитить свои доходы. В то же время не все отрасли, которые помогают работающим в них компаниям избежать ценовой конкуренции, входят в «большую шестерку».

Некоторые виды бизнеса позволяют это делать, поскольку в них доминируют одна или две гигантские компании, тем самым затрудняя конкуренцию другим. Возьмите, например, производство кроссовок. Его можно защитить от конкуренции путем создания бренда, который ценится. Многие готовы заплатить больше за кроссовки Nike, чем за такие же кроссовки, если они изготовлены не Nike.

И тем не менее бизнес по производству кроссовок не входит в «большую шестерку». И данные Налоговой группы показывают, что лишь у немногих компаний в этой области владельцы богаты. Причина такого положения дел в том, что, хотя производство кроссовок и защищено от конкуренции через создание сильных брендов, это преимущество эксплуатируется одной или двумя крупными фирмами. Nike, Reebok и немногие другие компании могут позволить себе платить лучшим спортсменам за рекламу их продукции, создавая таким образом преимущество своему бренду.

Точно таким же образом индустрия высоких технологий предлагает способы избежать ценовой конкуренции. Но в ней доминирует небольшое число компаний-гигантов. Операционные системы и программное обеспечение исключительно сложно создать и при этом крайне дешево воспроизводить потом, что создает бизнесу естественную защиту. При этом транснациональные гиганты типа Microsoft забирают себе лучших специалистов, создают лучшее программное обеспечение и больше всего платят за рекламу. Любой маленькой фирме сложно конкурировать с технологическим гигантом.

Размышляя об отраслях «большой шестерки», я замечаю, что в каждой из них присутствует фактор, препятствующий доминированию в них небольшого числа гигантов.

Задумайтесь об этом. Рынки недвижимости по сути своей локальны. Для транснационального гиганта, занимающегося недвижимостью, невозможно было бы знать все о каждом локальном рынке и иметь контакты с политиками в каждой стране присутствия.

Инвестирование и рыночные исследования – отрасли по природе своей фрагментированные. У инвестиционных фирм есть свои финансовые стратегии, на которых они специализируются. Компании, занимающиеся рыночными исследованиями, знают о конкретном рынке очень многое. Транснациональный гигант не смог бы конкурировать с узкоспециальным знанием этих фирм.

Автосалоны защищены от транснациональных гигантов законом. То же относится к оптовым дистрибуторам пива. У посредников часто установлены личные отношения с хозяевами розничных торговых точек в своей местности, что помешает крупной фирме конкурировать с ними на их локальном рынке. Что же до художников, то поклонники конкретного мастера предпочтут его работы картинам самых популярных художников в мире.

Как далеко распространяется влияние монополий

Как же вы можете воспользоваться этими данными, чтобы разбогатеть? Некоторые сделанные здесь выводы могут оказаться нереализуемыми на практике. Например, можно взглянуть на приведенные здесь данные и решить, что лучший путь к богатству для вас – владеть автосалоном. Но после этого вы рискуете обнаружить, что ни один из нынешних владельцев автосалонов нисколько не заинтересован продать его вам.

Несмотря на это, я считаю, что в духе этих выводов можно сформулировать вопросы относительно собственной карьеры, которые вы должны задать себе, если хотите разбогатеть. Я бы сказал, что таких вопроса три; они серьезные, и значение каждого очень велико.

Контрольный список вопросов для желающих разбогатеть.

• Есть ли у меня свой бизнес?

• Есть ли у него способ избежать беспощадной ценовой конкуренции?

• Есть ли у него способ избежать доминирования со стороны транснациональных гигантов?

Если вы ответили «нет» хотя бы на один из них, шансов разбогатеть у вас немного.

Разумеется, оказаться в ситуации, где ответом на все три вопроса будет «да», непросто. И это неудивительно, поскольку разбогатеть хотят многие. К счастью, в главе 9 показано, что деньги не являются необходимым условием для счастья. На самом деле многие вещи, которые, как правило, дают людям ощущение счастья, – такие, как садоводство или прогулка с другом вдоль берега озера, – на удивление дешевы и просты. Умнику то же самое можно сказать иначе: контрольный список для желающих стать счастливыми куда проще, чем для желающих стать богатыми.

И честно говоря, показанное мной здесь – только начало контрольного списка, посвященного пути к богатству. Для успеха в бизнесе требуется куда больше. Наличие задатков предпринимателя способно резко повысить ваши шансы; данные показывают и это.

Отрасль, в которой предприниматель начинает дело, играет большую роль в успехе, но это не единственный фактор. Даже в самых лучших отраслях кто-то добивается успеха, а кто-то нет. Что определяет, кто лидирует в отрасли? Ученые проанализировали недавно собранные базы данных по всем предпринимателям Соединенных Штатов и нашли неожиданные факторы, позволяющие предсказать успех.

Каждый начинающий предприниматель должен повесить на стене портрет Тони Феделла[118].

Однажды (не так давно) Тони Феделл понял, что его раздражают неудобные термостаты, установленные в его доме. Поэтому, как и многие другие предприниматели до него, Феделл решил использовать новые технологии, чтобы устранить раздражавшую его (и миллионы других людей) проблему.

Он создал компанию Nest Labs, чтобы разработать новый программируемый термостат. Он включал в себя датчики, поддерживал Wi-Fi, умел работать с приложением и был отчаянно популярен.

Вскоре компания сделала Феделла, как и многих других предпринимателей в сфере высоких технологий, невероятно богатым. Спустя всего четыре года после основания компании Феделл продал ее Google за 3,2 миллиарда долларов наличными.

В истории Феделла есть несколько моментов, благодаря которым она оказывается очень важной для предпринимателей – и служит мотивацией для моей кампании «Повесь портрет Тони Феделла у себя на стене». Данные говорят нам, что многие аспекты истории Феделла являются общими для успешных предпринимателей, даже если расходятся с общепринятым мнением.

Во-первых, его возраст. Когда Феделл создавал Nest, его уже нельзя было назвать вундеркиндом. Компанию он основал не в комнате студенческого общежития. На момент основания компании ему было немногим больше 40 лет.

А вот еще один важный момент: Феделл создал себе репутацию уважаемого работника еще до того, как основал свой успешный бизнес. Он не был каким-то серийным предпринимателем, рожденным рисковать и неспособным иметь над собой начальника. Не был он и карьерным неудачником, делающим последнюю попытку изменить карьеру в сторону успеха. К моменту создания Nest он успел поработать инженером по диагностике в General Magic, техническим директором в Philips Electronics и старшим вице-президентом в Apple. Так что ко времени основания Nest он располагал одним из самых впечатляющих резюме в Кремниевой долине.

И, что принципиально, эти 10 с небольшим лет карьерного роста в компаниях первого эшелона обеспечили Феделла крайне полезными и специфическими навыками, имеющими непосредственное отношение к созданной им компании. Когда его осенила идея «миру нужен не такой кошмарный термостат», у него уже был опыт, подготовивший его к доведению этой идеи до практического воплощения.

Феделл воспользовался уроками по проектированию продукта, которые он получил в General Magic, уроками по управлению коллективами и финансами, полученными в Philips Electronics, и уроками общего восприятия продукта потребителем, полученными уже в Apple. Он взял на работу людей из приобретенной им за прошлые годы сети контактов и вложил в компанию капитал, который заработал в качестве наемного работника всех трех компаний.

Он также извлек уроки из многочисленных ошибок, сделанных им в предыдущие десятилетия. В интервью программе The Tim Ferris Show Феделл сказал: «Между 20 и 30 я хотел выглядеть как можно ужаснее, поэтому с возрастом мог выглядеть только лучше»[119]. Он также заметил, что, когда он впервые был назначен на должность в Philips, связанную с руководством другими людьми, он был, «вероятно, худшим менеджером на свете». Например, он раздраженно отчитывал своих подчиненных. Но, прислушиваясь к замечаниям в свой адрес, он осознал важность эмпатии для лидерства. Видя ситуацию с точки зрения других людей, он постепенно понял, что мог бы с меньшими затратами убедить их выбрать верный вариант действий. Эти уроки были усвоены – и навыки руководителя у Феделла, соответственно, отточены – к тому моменту, когда ему понадобилось управлять своими сотрудниками в Nest.

В предыдущей главе мы говорили о том, как архивы налогового ведомства показывают, что лучший путь к богатству – это предпринимательство, и выясняли, какие направления деятельности для предпринимателя могут оказаться самыми многообещающими. Однако новые, более крупные массивы данных показывают, что независимо от отрасли экономики, в которой вы открываете дело, определенные карьерные решения повышают вероятность оказаться среди успешных предпринимателей. Существует простое правило, как повысить вероятность успеха в предпринимательстве. Нужно в точности следовать по пути Феделла: потратить много лет на приобретение опыта и сети контактов, доказать свою состоятельность в избранной отрасли, а потом открыть в ней свое дело. Данные развенчивают некоторые мифы о предпринимателях.

Попытайтесь представить себе успешного основателя бизнеса. Кто первым придет вам на ум?

Если только вы не потратили несколько предыдущих минут на то, чтобы спросить Google, как сделать плакат с портретом Тони Феделла, то это наверняка будет кто-то вроде Стива Джобса. Или Билла Гейтса. Или Марка Цукерберга. Одно свойство у этих всемирно известных создателей компаний общее – возраст, в котором они основали свои бизнес-империи. Все они были молоды. Джобс основал Apple в 21 год. Гейтс создал Microsoft в 19. Цукерберг создал Facebook[120] в те же 19 лет.

То, что при мысли об успешных предпринимателях нам приходит в голову много молодых людей, неслучайно. Медиа, когда пишет о предпринимателях, в среднем предпочитает молодых героев. В недавнем исследовании подробному рассмотрению были подвергнуты биографии всех предпринимателей, упоминавшихся в рубрике «Entrepreneurs to Watch» двух основных бизнес-журналов. Медианный возраст этих предпринимателей, удостоившихся упоминания в специализированной прессе, составил 27 лет. Это чуть старше Джобса, Гейтса и Цукерберга, но все равно далеко не средний возраст.

Венчурные капиталисты и инвесторы «купились» на медийный нарратив о том, что молодые люди скорее создадут великую компанию. Винод Хосла, сооснователь Sun Microsystems и венчурный капиталист, сказал: «Что-то менять способны люди до 35… Те же, кому за 45, практически мертвы для новых идей»[121]. Пол Грэм, основатель акселератора стартапов Y Combinator, сказал, что «когда основателю больше 32, инвесторы начинают смотреть на него слегка скептически». Сам Цукерберг произнес знаменитую фразу, отмеченную его фирменной бестактностью: «Просто молодые умнее»[122].

Но оказывается, что в смысле возраста те предприниматели, о которых мы читаем в прессе, нерепрезентативны. В основополагающем исследовании группа экономистов – Пьер Азулай, Бенджамин Ф. Джонс, Дэниел Ким и Хавьер Миранда (которых я в дальшейшем буду обозначать АДКМ) подвергли анализу возраст всех основателей предприятий на территории Соединенных Штатов между 2007 и 2014 годами. В их исследование было включено 2,7 миллиона предпринимателей – куда более обширная и репрезентативная выборка, чем несколько десятков упомянутых в бизнес-журналах.

Ученые выяснили, что средний возраст основателя бизнеса в Соединенных Штатах составляет 41,9 лет – другими словами, он больше чем на 10 лет старше среднего героя журнальных публикаций. Причем люди более старшего поколения не только открывают дело чаще, чем мы думаем: им чаще удается создать прибыльное предприятие. АДКМ пользовались разными метриками, чтобы измерить успех в бизнесе, в том числе срок существования компании и нахождение в верхней части списка по доходам и числу сотрудников. Они обнаружили, что основатели компаний более старшего возраста устойчиво демонстрируют более высокую вероятность успеха – по крайней мере, до шестидесяти лет.

Основатель стартапа, которому 60, имеет втрое больше шансов создать ценный бизнес, чем 20‑летний

Источник: Азулай и др. (2020)

Далее, удивительный – и зачастую скрытый – успех основателей более старшего возраста оказывается несомненным фактом для всех отраслей экономики, включенных в исследование АДКМ, – даже для высоких технологий, которые больше всего ассоциируются в массовом сознании с молодыми капиталистами. Средний возраст основателя высокодоходной технологической компании, как установили исследователи, составляет 42,3 года. Данные показывают, таким образом, что продвигаемая медиа идея о молодых успешных предпринимателях – чистая ложь.

Представление, что молодые люди с большей вероятностью преуспеют в бизнесе, не просто миф, созданный медиа. Это опасный миф. Фильм «Социальная сеть» по сценарию Аарона Соркина пропагандировал нарратив о нерепрезентативных молодых, но при этом успешных предпринимателях, в качестве примера которых был взят Цукерберг. Кинокартина о том, как Цукерберг создал Facebook[123] в своей комнате в студенческом общежитии, приобрела легионы поклонников и принесла создателям свыше 320 миллионов долларов.

Некоторые из этих поклонников почувствовали необходимость подражать герою картины. Одна исследовательская работа показала, что в годы, последовавшие за выходом картины, количество тинейджеров-предпринимателей выросло в 8 раз[124]. Это при том, что предпринимательство в подростковом возрасте, в чем бы ни пытался убедить нас фильм «Социальная сеть», всегда было на редкость плохой идеей.

Итак, почему же успешные предприниматели чаще находятся во второй половине своего жизненного пути? Как правило, они потратили много лет, чтобы разобраться в конкретном бизнесе. И тут мы переходим ко второму мифу об успешных предпринимателях.

Сьюзи Батиз входит в число самых богатых женщин Америки, сделавших себе состояние самостоятельно[125]. Ее путь к успеху проходил через эфирные масла, действия методом проб и ошибок, а также человеческие экскременты. В 2007 году она изобрела Poo-Purri – продукт для распыления на унитаз, призванный уменьшить неприятный запах после дефекации.

Момент озарения наступил для Батиз во время ужина с друзьями, когда разговор вдруг зашел о запахах из туалета. (Можно сказать, подобно тому, как яблоко ударило Ньютона по голове и послужило стимулом для создания теории всемирного тяготения, запах экскрементов ударил госпоже Батиз в нос и послужил стимулом для создания Poo-Purri.) Вскоре после того как ее осенило, она приступила к работе. Она экспериментировала с различными эфирными маслами, пока наконец не наткнулась на смесь, которая идеально держалась на поверхности воды в унитазе. Она следила за тем, как члены семьи испытывают ее микстуру, обоняла результаты и в конце концов заключила, что задача решена.

Она и в самом деле была успешно решена. Ставшая вирусной реклама с рыжеволосой красоткой, изрекавшей образчики сортирного юмора, и восторженный обзор в шоу Today обеспечили хорошие продажи продукта. Чистое состояние Батиз сейчас оценивается более чем в 200 миллионов долларов. (Можно сказать, что госпожа Батиз прошла путь от разговоров об экскрементах до купания в деньгах меньше чем за десятилетие[126].)

В пути, которым Сьюзи Батиз пришла к успеху, примечателен не только предмет приложения ее сил. Удивительно и то, как мало было у нее профильного опыта. На момент начала экспериментов с эфирными маслами она не обладала ни образованием в области химии, ни опытом работы с товарами широкого потребления. Не было у нее и еще одной вещи – успешной карьеры. После того как свадебный магазин, который она приобрела совместно с мужем, разорился, она была вынуждена объявить себя банкротом. Она пыталась, кроме того, запустить свою марку одежды (что закончилось неудачей), открыть бизнес по ремонту гидромассажных ванн (что тоже закончилось неудачей) и солярий (что опять-таки закончилось неудачей).

Может ли путь Сьюзи Бартиз к успеху служить образцом?

У Дэвида Эпштейна в его книге-бестселлере Range есть глава The Outsider Advantage, что можно перевести как «Преимущество постороннего»[127]. И в ней делается утверждение, которое на первый взгляд противоречит здравому смыслу: при решении сложных задач преимущество часто бывает у постороннего. Эпштейн приводит много примеров сложных задач, которые парализовали свою профильную отрасль, а затем были решены пришельцем извне. Например, в начале XVIII века одним из важнейших открытых вопросов в химии был поиск вещества, способного надежно консервировать продукты питания. Многие светила мирового масштаба, включая «отца современной химии» Роберта Бойля, потерпели неудачу. А решение в конечном счете отыскал кондитер по имени Николя Аппер: он придумал нагревать бутылки для шампанского в кипящей воде. Изобретение позволило ему открыть собственный успешный бизнес.

Эпштейн замечает, что профильные специалисты часто знают только одно: как применять методы, приводившие к успеху ранее. При этом для новых путей зачастую требуются новые методы – а их, может быть, скорее отыщут и применят люди со стороны. Как сформулировал Эпштейн, «часто профильная область может оказаться настолько зашоренной, что только человек со стороны оказывается тем, кто способен увидеть решение».

Может ли эта экстраординарная и провокационная теория оказаться правдой? Есть ли у постороннего преимущество в предпринимательстве? Можно ли назвать историю Сьюзи Батиз общим правилом? Стоит ли обращать внимание на области вне вашего профессионального опыта, если вы хотите открыть собственное дело? На те области, где отсутствие опыта может обеспечить вам фору по сравнению с инсайдерами, которые так «зашорены» в своей «профильной области»?

Нет. Здесь большие данные решительно опровергают эту мысль.

АДКМ подвергли анализу не только возраст предпринимателей, но и их трудовой опыт. В частности, они проанализировали всю свою выборку, чтобы определить, имел ли основатель фирмы опыт работы в той области, где основал фирму. Например, работал ли человек, основавший компанию по производству мыла, раньше в аналогичной фирме? В своем анализе они также обращали внимание, насколько успешным оказывался созданный бизнес – например, входил ли он в список самых доходных предприятий в отрасли, куда по этому критерию отбирают одно из каждой тысячи.

Ученые пришли к выводу, что в предпринимательстве существует колоссальное преимущество для «человека изнутри». Начинающий бизнесмен имеет примерно вдвое больше шансов построить очень доходную компанию, если имеет опыт работы в той же отрасли. Тот, кто раньше работал в узкой сфере – например, в производстве мыла, – скорее добьется успеха в производстве мыла, чем работавший в смежной отрасли (например, производстве продуктов питания).

Преимущество «человека изнутри» в предпринимательстве

Источник: Азулай и др. (2020)

Для бизнеса хорошее знание предметной области не черная метка, означающая неспособность увидеть необычные новые возможности. Это чаще всего огромное преимущество.

Сьюзи Батиз, вступая в область химии, предназначенной для войны с экскрементами, была не просто человеком со стороны. Согласно любому более-менее общепринятому критерию, она была абсолютным неудачником. Вспомните, что она объявила себя банкротом и несколько ее предприятий разорились. Она была попросту вне рамок успеха.

Не могло ли отсутствие успеха у Батиз, как бы странно это ни звучало, оказаться ее преимуществом?

Пол Грэм, великолепный эссеист и основатель акселератора стартапов Y Combinator, написал удивительное и провокационное эссе. В нем он утверждает, что те, кто много раз терпел поражение, могут обладать преимуществом как предприниматели. В этом тексте, названном Power of the Marginal, или «Преимущество маргинала», Грэм пишет: «Великие новые вещи часто приходили из маргинальных областей»[128].

В качестве примера Грэм указывает на основателей Apple, Стива Джобса и Стива Возняка. Они, пишет Грэм, «не могли выглядеть хорошо на бумаге», когда создавали свою компанию, сегодня возвысившуюся до культового статуса. В то время это были просто «два бывших студента и хиппи», весь опыт в бизнесе которых сводился к созданию «синих коробочек» для взлома телефонных систем.

Грэм подозревает, что подобные истории могут и не быть аномалией. Он развивает весьма остроумные теории, почему недостаток успеха в жизни может оказаться преимуществом. Например, он утверждает, что на инсайдеров может «давить вес их влияния», заставляя их избегать любых рисков. Вытесненным на край жизни, маргиналам, напротив, терять нечего, и они могут рискнуть всем. Итак, верна ли эта провокационная и идущая на первый взгляд вразрез со здравым смыслом теория?

Нет. «Преимущество маргинала», как и преимущество молодости или постороннего, такой же миф.

Ученые из Налоговой группы проанализировали историю заработной платы всех основателей стартапов в Соединенных Штатах – и сопоставили ее с данными о доходности их предприятий.

Так они смогли проверить, правда ли те, кто был успешен до того, как начать свое дело, едва сводили концы с концами в качестве предпринимателей. Авторы обнаружили, что ничего подобного не наблюдается. Вопреки идее Грэма, успешные согласно общепринятым представлениям люди показывают значительно лучшие результаты в качестве предпринимателей, чем остальные наемные работники.

Как показано на графике на следующей странице, максимальная вероятность успеха в бизнесе достигается тогда, когда его основатель, прежде чем перейти в свое дело, находился в верхних 0,1 % распределения зарплат в соответствующей отрасли. Едва ли таких людей можно назвать маргиналами; едва ли можно сказать, что у них не было влияния, которое следовало бы защищать.

Давайте будем честными. Если остановиться и задуматься над выводами из данных, приведенными в этой главе, они не покажутся особенно удивительными.

Ученые подвергли разбору новые большие наборы данных и выяснили, что предприниматели скорее достигнут успеха, если перед тем потратили много лет на подъем к высотам своей отрасли. Разве это не соответствует здравому смыслу? Не должно ли восхождение к командным высотам отрасли быть положительно связано с предпринимательским успехом в той же отрасли?

Самые успешные сотрудники создают самые успешные компании

Источник: Смит и др. (2019). Данные предоставлены Эриком Цвиком. Создано в Datawrapper

И тем не менее некоторые выводы, как бы они ни выглядели согласными со здравым смыслом, идут вразрез с нарративами, покорившими воображение публики. Многие находятся в плену трех мифов, опровергаемых при помощи данных: преимущества молодости, преимущества постороннего и преимущества маргинала. Оказывается, что выводы в этой главе попадают в мой любимый разряд идей, идущих вразрез с тем, что противоречит здравому смыслу. Вот как работают подобные идеи.

Существует житейская мудрость: если ты чуть старше и мудрее, начать собственное дело тебе будет проще. Но затем появляются люди, чьи биографии этой мысли противоречат. Некоторые достигают оглушительного успеха в бизнесе, будучи при этом исключительно молоды – например, Марк Цукерберг. Поскольку жизнь этих людей выбивается из рамок здравого смысла, она представляет собой прекрасный сюжет: «Кто бы мог подумать, что 19-летний парень сможет создать многомиллиардный бизнес?»

Люди обожают рассказывать удивительные истории или делать по ним фильмы. Аарон Соркин написал сценарий фильма «Социальная сеть» про 19-летнего Марка Цукерберга, а не фильма «Термостат» про 42-летнего Тони Феделла.

Множество людей слышат множество этих историй, поначалу удивительных. И эти истории со временем начинают восприниматься как естественные. Люди думают, что молодость может быть преимуществом для предпринимателя. «Достаточно вспомнить “Социальную сеть”», – думают они. Идея, которая первоначально удивляла своей исключительностью и потому часто пересказывалась, теперь начинает восприниматься как общепринятая житейская мудрость.

Большие репрезентативные наборы данных лишены систематического искажения в сторону примеров, которые могут служить занимательными сюжетами. Поэтому они иногда говорят нам, что противоречащие здравому смыслу идеи, превратившиеся тем не менее в общепринятую житейскую мудрость, попросту неверны. Если взглянуть на весь массив предпринимателей – а не просто на массив предпринимателей, о которых часто рассказывают, – то мы увидим, что возраст и мудрость являются преимуществами для создания успешного стартапа.

В этот момент вам, может быть, хочется узнать, какие у меня еще есть любимые идеи, идущие вразрез с тем, что противоречит здравому смыслу. А может, и не хочется. Но в любом случае вот мои любимые примеры больших наборов данных, которые опровергают противоречащие здравому смыслу идеи.

Игроки NBA чаще всего происходят из среднего класса, причем из полных семей. Некоторые игроки происходят из семей с низким доходом. Именно потому, что зрелище человека, рожденного в бедности и достигшего такого невероятного успеха, поражает, эти истории пересказывают чаще. Тем самым у некоторых возникло убеждение, что происхождение из неблагоприятной социальной среды обеспечивает игрокам более сильную мотивацию усиленно трудиться и достигнуть NBA (идея, противоречащая здравому смыслу). Например, в книге The Last Shot университетский тренер спрашивает спортсмена с окраины, «достаточно ли он голоден», чтобы преуспеть. Тем не менее ученые Джошуа Кьерулф Дубров и Джими Адамс в своей работе показали, что непропорционально высокая доля игроков NBA приходится на семьи из среднего класса[129]. К такому же выводу пришел и я в своих исследованиях независимо от них.

Люди чаще ищут шутки и анекдоты в Интернете, когда им хорошо, а не когда грустно[130]. Когда кто-то шутит или рассказывает анекдоты в трагической ситуации, это поражает и запоминается. Поскольку нас так поражает контраст между темными временами и шуткой или анекдотом, мы чаще запоминаем именно произнесенные в такое время. В результате некоторые поверили, что боль может быть более сильной мотивацией к смеху, чем удовольствие (идея, противоречащая здравому смыслу). Как выразил эту мысль Чарли Чаплин, «смех поддерживает силы, дает облегчение и заглушает боль». Но я анализировал поисковые запросы Google, касающиеся шуток и анекдотов. Наименьшее их количество приходится на понедельник (день, когда и наше настроение на минимуме); оно снижается в морозные дни, резко падает после общенациональных трагедий, например, взрыва на Бостонском марафоне. Данные говорят нам, что люди скорее станут смеяться, когда все идет хорошо (идея, идущая вразрез с противоречащей здравому смыслу).

Высокий интеллект служит преимуществом в жизни[131]. Многие делают глупости. Но особенно поражает и запоминается, когда ошибается умнейший человек. Удовольствие от лицезрения подобных примеров породило убежденность, что люди могут быть «умнее, чем нужно для их собственного блага». Популярные книги наподобие The Intelligence Trap и The Intelligence Paradox утверждают, что слишком высокий интеллект превращается в недостаток (идея, противоречащая здравому смыслу). Но недавний анализ данных по десяткам тысяч людей показал, что IQ служит преимуществом почти в любой области человеческой жизни и в распределении IQ нет такой точки, где прирост IQ перестает наращивать преимущество. Данные говорят нам, что более высокий интеллект – всегда преимущество (идея, идущая вразрез с противоречащей здравому смыслу).

Данные отфильтровывают шум, создаваемый нерепрезентативными примерами медиа про успех в предпринимательстве.

Когда вы отрезаете шум в виде историй, которые мы слышим в медиа, от друзей или знакомых, и смотрите на настоящие данные по успеху в бизнесе, в них видна формула для максимизации шансов оказаться во главе успешного предприятия. Эта формула такова: потратьте много лет на доскональное изучение какой-либо области экономики, докажите свою состоятельность в ней, оказавшись среди самых высокооплачиваемых сотрудников, а затем уже отправляйтесь в самостоятельный полет, чтобы сколотить настоящее состояние.

Эта формула успеха не самая приятная. Куда приятнее может быть думать, что ты уже готов создать новую бизнес-империю, пускай тебе всего чуть больше 20 и ты практически ничего не умеешь. Или что лучший способ преуспеть в бизнесе – смешать несколько эфирных масел, о которых ты толком ничего не знаешь, и буквально сразу после этого стать богатым. Или что ты готов отправиться в одиночное плавание, несмотря на отсутствие какого бы то ни было успеха в своей области. Или что ничего о своей области знать и не нужно, и ты выучишь все уже в процессе, создавая свое предприятие. Все эти идеи приятно щекочут наше самолюбие, но они неверны. Это мифы об успехе, а не факты о нем, подтверждаемые анализом данных.

Кроме того, формула успеха не обещает легкого пути. Она требует невероятной дисциплины. Если вы, как предписывают данные, до 40 лет будете нарабатывать навыки и доказывать свою состоятельность в какой-либо узкой области, то, достигнув мастерства, несомненно, услышите о других людях, примерно ваших ровесниках, уже добившихся невероятных успехов. Вам точно придется услышать и о людях, разбогатевших в считаные дни.

Чаще всего успех в бизнесе приходит в среднем возрасте, но некоторые знаменитые исключения добиваются серьезного успеха раньше. Чаще всего успех в бизнесе приходит к тем, кто хорошо знает свою область, – но ничтожное количество исключений находит золото на участке, о котором не знает ничего. Чаще всего для успеха в бизнесе нужны десятилетия тяжелого труда и хорошее знание своей области, но небольшому числу предпринимателей просто везет. Эти истории-исключения не репрезентативны, когда речь идет об успехе. Они вводят в глубокое заблуждение относительно того, как лучше этого успеха достичь. Зато они, несомненно, будут подрывать ваше упорство, без которого не достигнуть цели.

Услышав подобные истории, можете взглянуть еще раз на графики и таблицы в этой главе. Да что я говорю! Если в вас есть научная жилка, можете распечатать их и повесить на стену рядом с портретом Тони Феделла. Взгляните на портрет, взгляните на графики с таблицами – и возвращайтесь к работе.

Доверяйте данным!

Можно повысить шансы на успех, терпеливо нарабатывая навыки в узкой предметной области, а затем уйти в самостоятельный полет. Но давайте будем честными: в успехе большую роль играет удача. Большие данные, особенно если заняться глубоким анализом продаж у сотен тысяч художников, могут рассказать нам, как устроена удача. А вы сможете воспользоваться рецептами удачи, выведенными из данных.

В октябре 2007 года Брайан Чески и Джо Геббиа – соседи по комнате из Сан-Франциско, встретившиеся в школе искусств и на тот момент безработные, – придумали, как добыть денег на оплату счетов. В Сан-Франциско должна была состояться крупная конференция по дизайну. Поскольку отели, скорее всего, окажутся полностью заняты, Чески и Геббиа смогут сдать в аренду надувные матрасы в своей квартире тем, кто не сможет найти другого места, и обеспечить их завтраком.

Некоторые делегаты конференции в самом деле арендовали у них эти надувные матрасы. И тут Чески и Геббиа, которые никогда не могли пожаловаться на недостаток уверенности в себе и давно хотели удовлетворить свои предпринимательские амбиции, решили, что наткнулись на грандиозную идею для своего бизнеса. Может быть, люди во всем мире смогут точно так же зарабатывать деньги, сдавая в аренду надувные матрасы и обеспечивая гостей завтраком. Чески и Геббиа подключили к работе своего общего друга и компьютерного гения по имени Натан Блехарчик и создали под свою идею веб-сайт airbedandbreakfast.com.

В последовавшие за этим дни и недели идея не дала решительно никаких результатов. Несколько человек захотели сдать в аренду свои свободные надувные матрасы. Нескольким другим были нужны надувные матрасы, чтобы на них спать. Но эти цифры были недостаточны для серьезного предприятия. Вскоре Чески и Геббиа набрали больше чем по 20 000 долларов долгов по кредитным картам. А Блехарчик – единственный из них, кто умел кодировать, – бросил проект и переехал в Бостон.

Оптимисты Чески и Геббиа предприняли пару поездок с целью спасти бизнес. Они отправились на юг через юго-запад[132] на конференцию в Остин, предполагая, что большое число ее делегатов, собравшись в городе, может простимулировать их предприятие. Этого не произошло. Однако двое молодых людей встретили человека по имени Майкл Сейбель, у которого были хорошие связи в Кремниевой долине, и подружились с ним.

Чески и Геббиа отправились в Денвер на съезд демократов 2008 года, предполагая, что большое число его делегатов, собравшись в городе, может радикально простимулировать их предприятие. Этого не произошло. Впрочем, два молодых человека придумали и стали продавать хлопья для завтрака, названные в честь кандидатов в президентской компании: Obama O’s (со слоганом «Завтрак перемен») и Cap’n McCain’s («Бунтарь в каждом кусочке»). Поразительно, что им удалось продать достаточно завтраков, чтобы погасить свои долги.

В любом случае их бизнес был практически мертв, когда однажды вечером Чески и Геббиа встретили Майкла Сейбеля – того самого человека, что обратил на них внимание в Остине. Сейбель, который по-прежнему в них верил, предложил им подать заявку в Y Combinator – акселератор стартапов из Кремниевой долины, принадлежащий его другу Полу Грэму. Срок подачи заявок уже прошел, но у Сейбеля было достаточно влияния на Грэма, чтобы попросить его хотя бы взглянуть на эту бумагу. Так удача улыбнулась им в первый раз.

Бизнес-идея Чески и Геббиа не понравилась Грэму, но когда ему рассказали про их затею с хлопьями для завтрака, их предприимчивость произвела на него впечатление. Грэм предоставил им 20 000 долларов начального финансирования, что позволило вернуть единственного сооснователя, который разбирался в технике, – Блехарчика, и продлило существование команды еще на несколько месяцев.

Вскоре удача улыбнулась основателям еще раз. Дэвид Розенблатт – ударник у Барри Манилова, который собирался отправиться на гастроли, – услышал о сайте Чески и Геббиа, но попросил, чтобы ему дали возможность сдать всю свою квартиру с кроватями и всем, что в ней было. Основатели airbedandbreakfast.com сначала ответили «нет» на том основании, что он не сможет обеспечивать гостей завтраком, раз его самого в квартире не будет.

Но этот запрос ударника Барри Манилова заставил Чески и Геббиа остановиться и задуматься – и вскоре их осенило. Два предпринимателя поняли, что существует гораздо более крупный бизнес, родственный их теперешнему: владельцы квартир могут на время своего отсутствия сдавать их.

Отбросьте надувные матрасы. Отбросьте завтрак. И дайте миллионам людей во всем мире возможность немного заработать, сдавая свою квартиру, когда они сами отправляются играть на ударной установке для Барри Манилова – или куда угодно еще.

Airbedandbreakfast.com сменил название на Airbnb и немедленно стал набирать популярность[133]. Само собой, мало кто хотел сдавать в аренду надувные матрасы в своем жилище и кормить приезжих завтраком. Но оказалось, что при этом миллионы людей во всем мире хотели сдавать свои пустующие квартиры. (Полностью история Airbnb рассказана в превосходной книге Ли Галлахера The Airbnb Story.)

Оставалась одна проблема: чтобы продолжать работать, команде Airbnb нужны были деньги. Они находились в середине Великой рецессии[134], и инвесторы во всем мире затянули пояса. Более того, многие говорили, что рынок гостеприимства слишком мал, чтобы они тратили на него время.

Вскоре фортуна улыбнулась Чески и Геббиа еще один, и последний, раз. Как-то раз Грег Макаду, партнер в фирме Sequoia Capital и старый друг Пола Грэма, зашел в офис Y Combinator. Макаду, в отличие от большинства инвесторов, считал, что именно тогда нужно было инвестировать в компании, поскольку других отпугнула экономическая конъюнктура. Кроме того, у него была теория, что агрессивные люди способны построить компанию в период экономического спада. Он как раз провел полтора года за анализом рынка жилья, которое сдается в аренду для проведения отпусков, и определил, что рынок стоит 40 миллиардов долларов, гораздо больше, чем думали другие. Макаду встретился с командой Airbnb и после этого немедленно выразил готовность послать им чек на 585 000 долларов. У Airbnb был продукт, который люди хотели покупать, и деньги, чтобы воплотить идею в жизнь. Они были на пути к рыночной стоимости во многие миллиарды долларов.

Как писал Тед Френд в журнале New Yorker, взлет Airbnb представляется «сплошной чередой удач». Удачей была встреча с Сейбелем в Остине. Удачей была встреча с идеальным инвестором, Грегом Макаду, в Y Combinator. И, само собой, удачей был ударник Манилова. Не отправься он на гастроли в самое подходящее время, Чески и Геббиа могли не успеть найти верную бизнес-модель перед банкротством. Какая-нибудь другая группа предпринимателей, может быть, создала бы такой же бизнес через несколько лет.

Разница между тем, быть миллиардером или пожизненным серийным предпринимателем-неудачником, заключалась всего-навсего в идее, подброшенной барабанщиком Барри Манилова. Иногда, как раз в тот момент, когда вы стоите на грани разорения, Барри Манилов отправляется на гастроли и ставит вас на путь ко многомиллиардному состоянию.

Сэм Альтман, сменивший Пола Грэма на посту директора Y Combinator и видевший за свою карьеру взлет и падение тысяч стартапов, вывел у себя в голове модель того, что требуется для преуспевания в Кремниевой долине. В лекции 2014 года в Стэнфордском университете он вкратце описал ее так: «Нечто типа Идеи, умноженной на Продукт, умноженный на Реализацию, умноженной на Команду, умноженную на Удачу, которая представляет собой случайное число в диапазоне между 0 и 10 000»[135].

Тысячам никому не известных предпринимателей, вероятно, выпало значение Удачи, равное 1000, или 500, или 0. Очевидно, что Чески и Геббиа выпали все 10 000.

В определенных кругах принято говорить о чрезмерной роли, которую удача играет в успехе. Многие успешные люди считают ее решающей. Пол Кругман, лауреат Нобелевской премии по экономике и обозреватель The New York Times, говорит о своем успехе: «Мне просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время». Актер Джон Траволта объяснил свой успех так: «Мне повезло». То же самое повторяет актер Энтони Хопкинс: «Я думаю, что мне очень сильно повезло».

Но может ли оказаться, что мы преувеличиваем роль удачи в жизни? Существуют интересные данные, из которых можно заключить, что удача играет менее значительную роль, чем мы думаем. Многие научные работы выявляли интересные паттерны поведения, устойчиво создающие иллюзию удачи.

Одно из самых важных и самых первых исследований массивов данных было предпринято бизнес-аналитиками Джимом Коллинзом и Мортеном Т. Хансеном[136]. Их работа была призвана определить влияние удачи на работу крупных компаний, но ее выводы можно применить к любой области.

Коллинз и Хансен начали с того, что составили список компаний, которые обозначили «10×»: все они входили в число самых успешных за всю историю человечества. Чтобы компания попала в 10×, ее показатели на фондовом рынке должны были в течение долгого времени быть минимум в 10 раз выше, чем у конкурентов. Среди фирм, подходивших под этот критерий, были Amgen с 1980-го по 2002 год, Intel с 1968-го по 2002-й и Progressive Insurance с 1965-го по 2002-й.

Затем для каждой компании из списка 10× они находили другую для сравнения: работавшую в том же секторе, имевшую примерно тот же размер в момент создания, но никогда не превзошедшую своих соперников. Для сравнения с Amgen выбрали Genentech, для сравнения с Intel – AMD, с Progressive – Safeco.

После этого они погрузились в изучение любых документов компаний 10×, какие только смогли найти, и документов компаний из контрольной группы в поисках того, что они назвали «событием удачи». Они стремились выяснить, насколько чаще везло компании 10×, чем той, с которой ее сравнивали.

Они определили «событие удачи» как обладающее следующими тремя свойствами:

1. Существенный его аспект происходит в основном независимо от действий главных действующих лиц предприятия;

2. Оно производит существенные последствия (хорошие или плохие);

3. Ему присущ некоторый элемент непредсказуемости.

Альберт-Ласло Барабаши – физик из Северо-Восточного университета в Бостоне, занимающийся исследованием математических закономерностей, которые лежат в основе успеха. В своей блестящей книге The Formula он пишет, что в разных областях человеческой деятельности достижения поддаются измерению в разной степени. Есть четкое различие между спортом и искусством[139].

В спорте определить качество игрока достаточно просто. В свои лучшие годы Майкл Джордан однозначно был лучшим баскетболистом мира, поскольку зарабатывал больше очков и выводил свою команду на большее количество чемпионатов, чем кто-либо еще. Усэйн Болт определенно бегал быстрее всех.

Сумасшедшие спортивные фанаты типа меня могут отказаться от социальной жизни в выпускных классах школы ради того, чтобы собрать статистику, доказывающую, что бейсбольный игрок, которого общепринятое мнение считает 100-м по уровню игры, на самом деле 86-й. Но в общем мы все согласимся, что между игроком Главной лиги бейсбола и игроком какой-нибудь из младших лиг есть разница. Спортсменов мирового уровня, как правило, обнаруживают и дают им шанс.

Для людей искусства это не так. В нем качество оценить сложнее. Вердикт иногда бывает трудно вынести и дилетантам, и даже критикам. Обозреватель газеты The Washington Post Джин Вайнгартен убедил всемирно известного скрипача Джошуа Белла изобразить уличного музыканта и поиграть на станции метро в Вашингтоне. Его остановились послушать только 7 человек из 1097, прошедших мимо[140]. Другой изобретательный журналист, Эке «Дак» Аксельсон, устроил розыгрыш, уговорив галерею выставить картины, написанные четырехлетним шимпанзе, и многие критики восхищались его работами.

Видели неприятного и бескультурного типа, который смотрит на картину в музее, особенно современную, и говорит: «Не вижу ничего особенного»? Этот неприятный и бескультурный тип – я, и мое мнение, как следует из научных работ, часто оправданно.

В мире, где достижения трудно оценить, имеют место два важных явления.

Первое я называю «эффектом Моны Лизы». Название оно получило, как вы можете догадаться, в честь знаменитой картины. Эффект Моны Лизы заключается в том, что непредсказуемые события самым существенным образом влияют на успех[141].

Можно было бы подумать, что «Мона Лиза» является самой знаменитой картиной в мире благодаря своим качествам: глазам изображенной женщины (кажется, что они смотрят на вас, с какой точки вы бы ни разглядывали картину), таинственной полуулыбке, чертам лица изображенной (высокий лоб и небольшой острый подбородок; она выглядит обычной женщиной, в которую так легко влюбиться).

Но правда заключается в том, что большую часть своих первых 114 лет в Лувре «Мона Лиза» – с теми же глазами, полуулыбкой и лицом – была просто одной из великих картин. День за днем она висела на стене Лувра, ничем не выделяясь среди других работ мирового класса в этом музее.

Пора рассказать первую в нашей книге криминальную историю!

Утром вторника в конце лета 1911 года охранник вошел в Лувр и заметил, что «Мона Лиза» исчезла[142]. Все, что осталось, – это четыре крючка, на которых она держалась.

К вечеру был напечатан специальный вечерний выпуск крупной французской утренней газеты Le Temps, посвященный случившемуся. На следующий день «Мона Лиза» была сюжетом на первой полосе в газетах всего мира.

Если люди до того не знали «Мону Лизу», теперь они притворялись, что знали. Если они не чувствовали потрясения, они его имитировали. «Что случилось с “Моной Лизой”?» – стало всемирным феноменом, и внимание прессы к нему соперничало с тем, которое уделяется войнам.

Сначала полиция подозревала, что работу мог украсть немецкий юноша. Он приходил в музей множество раз, и полиция думала, что он мог быть настолько одержим женщиной на картине, так сходить с ума от любви к ней, что украл произведение искусства. Примечательно, что господствующим чувством была симпатия к молодому человеку, и некоторые властители дум того времени даже считали, что настолько влюбленный юноша заслуживает картину.

Одно время расследование сосредоточилось на Дж. П. Моргане, американском банковском магнате. Многие во Франции считали, что только у американца хватит дерзости решить, что он один заслуживает наслаждаться зрелищем «Моны Лизы». Когда выяснилось, что во время ограбления Морган отдыхал в Италии, пресса стала шпионить за ним.

На какое-то время полиция сосредоточила свои подозрения на группе художников, в состав которой входил Пабло Пикассо. В тот период он возглавлял группу молодых современных художников, и после информации от агента, что эта группа руководствуется девизом «убивайте своих отцов», полиция решила, что она могла устроить похищение, видя в нем идеальное убийство произведения ренессансного искусства.

Как и в большинстве криминальных историй из реальной жизни, решение оказалось значительно менее интересным, чем сочиненные теории. Мелкий служащий Лувра решил украсть картину, полагая, что таким образом повысит цену ее копий, которые изготавливал его друг. Полиция нашла незадачливого преступника через два года, когда он пытался продать картину галерее в Италии.

Но если отвлечься от разочаровывающей развязки, то «Мона Лиза» за эти два года приобрела беспрецедентную популярность. Когда картина была водворена на свое законное место в Лувре, стали собираться толпы. Каждому хотелось посмотреть на произведение искусства, о котором они столько слышали, на картину, настолько выдающуюся, что в желании завладеть ей подозревали Дж. П. Моргана, а Пикассо – в желании стереть ее с лица земли. Теперь многие останавливались, чтобы полюбоваться этими глазами, улыбкой, лицом.

Случайное на первый взгляд событие – похищение, которое никто не мог предсказать, – превратило «Мону Лизу» из просто одного из почитаемых произведений искусства в самую знаменитую картину в мире. Не случись этого похищения, «Мона Лиза» могла бы быть просто очередной картиной в очередном крыле Лувра, которую большинство туристов удостаивают мимолетного взгляда, прежде чем устремиться дальше по маршруту своей парижской экскурсии.

Не случись этого похищения, «Мона Лиза» была бы просто одной из картин, на которые я не обратил никакого внимания во время нашей семейной поездки в Париж в 1996 году, когда я закатил родителям истерику, жалуясь на то, что ни одного другого ребенка из Нью-Джерси не заставляют ходить по музеям с родителями, и что Гаррет и Майк сейчас наверняка на стадионе смотрят игру Mets, и почему я должен болтаться в каком-то глупом здании посреди какого-то глупого города, где на стенах развешены какие-то глупые предметы. Вот каково действие эффекта Моны Лизы.

Во-вторых, когда о качестве трудно судить, в игру вступает эффект да Винчи. Термин этот впервые сформулировал в своем блоге Джефф Элворт в 2017 году[143].

Существует множество произведений искусства, цена которых резко возросла из-за того, что эксперты изменили свое мнение относительно их авторства. Примером может служить картина Salvator Mundi, изображающая Иисуса Христа[144]. В 2005 году она была продана менее чем за 10 000 долларов. В 2017 году, то есть всего через 12 лет, она была продана за 450,3 миллиона долларов – самую высокую цену, когда-либо заплаченную за произведение искусства. Что же заставило цену так сильно и быстро вырасти? За эти годы эксперты пришли к убеждению, что картину создал Леонардо да Винчи. Другими словами, та же картина стоит в 45 000 раз дороже просто потому, что ее написал да Винчи.

Как же художники, мечтающие о славе и величии, должны действовать в мире, которым правят эффект Моны Лизы и эффект да Винчи? Преобладающий образ действий заключается в том, чтобы жаловаться: «Мир так несправедлив! Их работа ничем не лучше моей!»

Я люблю жаловаться – и считаю это своим главным механизмом приспособления ко взрослой жизни. Тем не менее я должен признать, что данные не содержат никаких доводов в пользу жалоб. Ученые открыли паттерны поведения людей, которые чаще всего добиваются успеха как художники и нашли способ заставить саму случайность, лежащую в природе художественного успеха, работать на себя. Более того, в отличие от конкретной техники рисования или пения, эти техники, при помощи которых художники получают удачу сверхсреднечеловеческой нормы, могут быть использованы и людьми, далекими от изобразительного искусства.

Барабаши (тот самый физик, который занимался математикой успеха) и другая группа ученых под руководством Сэмюэла П. Фрайбергера исследовали вопрос, что предсказывает успех в мире искусства[145]. При помощи приложения Magnus, которое собирает информацию о выставках и аукционах художников, они получили один из самых впечатляющих массивов данных по достижениям в этой области.

В их распоряжении находились данные о карьере 496 354 художников. Для каждого из них ученым было известно большинство мест, где они выставлялись, а для большинства проданных работ – цена продажи.

В первую очередь исследователи задокументировали явление, схожее с эффектом да Винчи. Они увидели, что, как только художник выставлялся в одной из самых престижных галерей, его шансы на успех невероятно возрастали. Художники, которые выставляли свои работы в одной из самых престижных галерей – например, Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке или Чикагском институте искусств, – обладали шансом в 39 % выставляться и спустя 10 лет. Больше половины этих художников продолжали выставляться в престижных галереях на протяжении всей своей карьеры. Средняя максимальная цена за проданную ими работу составила 193 064 доллара. Перспективы у тех, кто не выставлялся в престижных галереях, были куда менее радужными. Через 10 лет 86 % этих художников уже не работали. Шанс закончить карьеру, ни разу не выставившись в престижной галерее, для них составлял 89,8 %. Их лучшие работы в среднем оценивались всего в 40 476 доллара.

Ученые отметили, что, как только ты выставился в престижной галерее, ты уже свой человек и за тебя ручаются. Твою работу будут с радостью экспонировать музейные кураторы, люди будут с радостью ее покупать. Данные ясно показывают легкую жизнь этих немногих счастливчиков: успех и деньги приходят к ним сами, и со временем того и другого становится только больше.

Услышав, насколько просто преуспеть художнику, которому уже доверяют, легко поддаться искушению злиться или жаловаться на жизнь. «Мои работы лучше, чем его, – мог бы сказать художник-аутсайдер. – Их покупают просто потому, что за него ручаются правильные люди». Но в этой жалобе упускается один важный момент: большинство людей, входящих в этот эксклюзивный клуб, начали жизнь за его пределами. Им нужно было что-то сделать, чтобы оказаться художником, за которого ручаются.

С этого места исследование карьеры художников, проведенное Фрайбергером и коллегами, становится интересным. Они обнаружили заметную стратегию, характерную для художников, которые со временем вошли в круг избранных, – «безжалостный и безостановочный поиск на ранней стадии». Ученые выяснили, что среди аутсайдеров можно выделить две категории художников. Первые раз за разом выставляли свои работы в одной и той же галерее. Вторые выставляются в галереях по всему миру. Нет, Музей Гуггенхайма их, конечно, не возьмет (они же еще не входят в круг избранных). Но эти охотники за удачей нашли другие галереи.

Чтобы разница между двумя категориями была очевидной, вот примеры расписаний выставок, по одному на художника[146]. Для начала вот расписание выставок художника из первой категории, так ничего и не добившегося.

Расписание выставок художника из 1-й категории в молодости

Обратите внимание, что художник много раз выставляет свои картины в одном и том же месте в своей родной стране.

Далее идет расписание выставок художника из другой категории, немецкого мастера по имени Давид Островски, которому удалось войти в число избранных.

Обратите внимание, что Островски, в отличие от предыдущего художника, выставлял свои работы во множестве разных стран.

Он вел «безжалостный и безостановочный поиск на ранней стадии», говоря «да» предоставляемым возможностям независимо от того, куда нужно было ехать.

Фрайбергер и его коллеги установили, что для художников из второй категории – тех, кто, подобно Островски, выставлялся в большом числе разных галерей, – шанс на долгую и успешную карьеру в 6 раз выше.

Почему же показ работ в разных галереях, а не в одном и том же месте многократно, оказывается таким надежным средством предсказать успех?

При помощи данных ученые установили, что есть несколько удивительных галерей, экспозиция в которых имеет тенденцию давать толчок карьере художника. Эти места – например, Музей Хаммера, галереи Dickinson и White Cube – не принадлежат к числу самых знаменитых. В то время невозможно было предсказать, какая из менее известных галерей могла бы обернуться для художника удачей. Художники-аутсайдеры, избегавшие дальних поездок, не смогли обнаружить эти выставочные площадки, приносящие удачу.

Разбираясь в результатах работы группы Фрайбергера с большими данными по художникам, я в то же время смотрел шоу Брюса Спрингстина под названием Springsteen on Broadway. Певец вспоминал историю, случившуюся с ним в 21 год, когда за его плечами уже было много лет оттачивания своих навыков рок-н-ролльного исполнительства в барах своего родного города на побережье Нью-Джерси. В этом молодом возрасте Спрингстин уже интуитивно почувствовал тот урок, который Фрайбергер и его коллеги вывели из больших данных: таланта недостаточно, нужно приложить много усилий, чтобы тебя открыли.

Вот как Спрингстин описывает свою проблему:

«Я слушаю радио и думаю: “Я ведь не хуже этого парня… а этого парня я лучше”. Так почему же не я? Ответ: потому что я живу у черта на куличках. Здесь нет никого, сюда никто не приезжает. Это могила… Кому могло бы прийти в голову явиться сюда, на побережье штата Нью‑Джерси, в поисках следующей звезды рок-н-ролла? Черт побери, вообще никому»[147].

Спрингстин рисковал превратиться в художника из первой категории, который регулярно выставляется в одном и том же месте и надеется, что кто-то его обнаружит. Но вместо этого он осознавал проблему и понимал, что решение заключается в том, чтобы перейти во вторую – превратиться в художника, который носится по всему миру в погоне за удачей.

Во время своего шоу Спрингстин вспоминает разговор со своей группой: «Я собрал ребят и сказал, что нам придется покинуть границы побережья и отправиться в неведомые края, если мы хотим, чтобы нас услышал и увидел хоть кто-нибудь и чтобы нас открыли».

Благодаря своему другу, у которого был контакт в Сан-Франциско, он получил приглашение на новогоднюю вечеринку в Биг-Суре, штат Калифорния. До нее оставалось три дня. Он и его музыканты гнали через всю страну в автомобиле-универсале, останавливаясь, только чтобы залить в бак бензин – и ни для чего больше.

Несколько последующих лет Спрингстин жил жизнью художника из второй категории: путешествовал по стране, принимал любые приглашения выступить, встречался с музыкантами, время от времени его приглашали на прослушивания продюсеры звукозаписей – и всякий раз отказывали. Наконец его друг-музыкант, которого он встретил в своих разъездах, устроил ему встречу со знакомым менеджером музыкантов, который уже устроил ему прослушивание в Columbia Records в Нью-Йорке. Оно прошло идеально, и Спрингстин получил первый в жизни контракт на звукозапись. Теперь его уже пустили на порог, и лавина его карьеры была готова прийти в движение. Сейчас люди готовы играть его песни просто потому, что это песни Брюса Спрингстина. Тогда их играть не хотел никто, потому что он был просто каким-то парнем с побережья штата Нью-Джерси.

Мы привыкли думать, что Брюс Спрингстин стал Брюсом Спрингстином благодаря поэтичным текстам и энергетике концертов. Мы привыкли думать, что человек, написавший настолько сильные песни, должен быть всемирно знаменит. Это необходимые условия – но недостаточные. Брюс Спрингстин также стал Брюсом Спрингстином, потому что в 21 год был готов ехать через всю страну на новогоднюю вечеринку, чтобы быть увиденным. Скорее всего, на свете есть много музыкантов, не уступающих Спрингстину талантом. Они, подобно художникам первой категории в данных Магнуса, все время играют в одних и тех же местах в своем родном городе, ждут, пока их откроют, но не дожидаются. Чтобы стать успешным художником, таланта недостаточно. Нужно быть человеком, готовым ехать через всю страну, если это означает больший шанс быть открытым. Спрингстин, подобно Давиду Островски и столь многим другим успешным художникам, создал себе славу собственными руками.

Даже если вы не художник, их уроки, извлеченные из больших данных, относятся ко многим другим сферам человеческой деятельности.

Если в вашей сфере царствует чистая меритократия, много путешествовать в погоне за удачей может быть излишне. Лучшим кандидатам в футбольные клубы достаточно просто выступать на «дне профессионалов» в своем университете: профессиональные искатели талантов все равно приедут их смотреть.

Но многие области имеют больше общего с искусством, чем со спортом. Чем сложнее измерить качество работы, тем в большей степени то, что работает для художников, будет работать и для вас.

Если вам еще не случилось поймать тот самый очевидный, меняющий всю жизнь шанс, не стоит быть как художники-неудачники. Нельзя оставаться на работе, где руководство не интересуется подчиненными и не распознает вашего таланта. Нужно избегать мест, где талантливые люди застаиваются на десятилетия. Если вам кажется, что ваше место работы не Музей Хаммера, не галерея Dickinson и не White Cube, нужно уходить. Если удача еще не нашла вас там, где вы сейчас находитесь, то, скорее всего, она вас там и не найдет.

Путешествуйте в погоне за удачей!

Дин Саймонтон, заслуженный профессор психологии Калифорнийского университета в Дейвисе, в своей работе, которая в наше время приобрела статус легендарной, обнаружил удивительную связь. В среднем у художников, у которых больше работ, больше и знаменитых работ[148]. Саймонтон выяснил, что в разных областях человеческой деятельности существует связь между количеством произведений искусства и славой их автора, измеренной различными способами.

Многие из самых известных художников всех времен, у которых шедеврами считается наибольшее число работ, создали удивительно много картин, чтобы прославились только некоторые из них.

Как заметил Адам Грант в своей превосходной книге Originals, Шекспир за 20 лет написал 37 пьес, Бетховен – свыше 600 произведений, а Боб Дилан – больше 500 песен. Но, пожалуй, ни один художник не был так плодовит, как Пабло Пикассо. Он создал больше 1800 картин и 12 000 рисунков, из которых хорошо известна только ничтожная часть.

Почему же большое количество произведений – надежный фактор, позволяющий предсказать успех в искусстве?

Вероятно, для этой корреляции есть много причин. Одна из них заключается в следующем: самым талантливым художникам может быть проще создавать как много произведений, так и выдающиеся произведения.

Дилан в свои лучшие годы создавал так много хитов, что иногда забывал, какие именно песни принадлежат его перу.

Однажды Боб Дилан и его хорошая подруга Джоан Баэз ехали в машине и по радио играла песня в исполнении Баэз. Дилан не узнал песню, которая называлась Love Is Just a 4 Letter Word, но она ему понравилась.

– Отличная песня, – заметил Дилан.

– Это твоя песня, – отозвалась Баэз[149].

Вот еще одна причина взаимосвязи между плодовитостью и успехом: художники, рано достигшие успеха, могли получать больше помощи и, соответственно, быть более плодотворными.

Но для этой взаимосвязи существует еще одна важная причина: у художника, создающего много работ, больше шансов на удачу.

Посмотрите на это так. Успех конкретного произведения искусства – лотерея, потому что непредсказуемые события иногда прославляют вещь больше, чем она того заслуживает. Если у вас больше лотерейных билетов, чем у других художников, у вас больше шансов получить выгоду от одного из таких счастливых событий.

Создавать как можно больше работ может быть особенно важно и потому, что сами художники иногда не могут понять, создали ли они шедевр. Одно из исследований писем Бетховена отметило минимум восемь случаев, когда Бетховен оставался недоволен своим произведением, а мир провозглашал его шедевром[150].

Когда Вуди Аллен закончил редактировать свой фильм Manhattan, он был настолько недоволен увиденным, что попросил студию United Artists не выпускать картину на экраны. Он даже предложил сделать еще один фильм бесплатно, чтобы избежать позора, когда мир увидит его Manhattan. United Artists оставила его вердикт без внимания и выпустила фильм на широкий экран, и он немедленно получил славу шедевра.

Закончив свой третий альбом Born to Run, Брюс Спрингстин остался им крайне недоволен[151].

«Я считал, что это самый жуткий хлам, какой мне когда-либо доводилось слышать», – говорил Спрингстин. Он всерьез взвешивал возможность отказаться от выпуска альбома, и его был вынужден переубеждать его собственный продюсер, Джон Ландау.

Альбом, включавший в себя как одноименную песню, так и Thunder Road, Jungleland и Tenth Avenue Freeze-Out, стал хитом.

Благодаря ему Спрингстин попал на обложки Time и Newsweek, журнал The Rolling Stone назвал его «великолепным», и со временем он вошел в число величайших альбомов за всю историю рок-н-ролла.

К счастью, Бетховен, Аллен и Спрингстин опубликовали свои работы, вопреки сомнениям. Но многие художники, не достигшие подобной славы, так не поступили. Они отвергают свой труд еще до того, как свое отношение к нему проявит публика.

Разумеется, если бы художники могли справедливо судить о том, какие из их работ будут приняты хорошо, в их излишней придирчивости в отношении того, что публиковать, а что нет, не было бы ничего страшного. Но как раз этого они не могут.

Таким образом, они должны избегать искушения определять, сколько раз миру будет показано их искусство. Выставляя больше работ, они дают миру возможность рано или поздно сделать их популярными.

Распространяется ли принцип ценности количества за пределы мира искусства?

Саймонтон обнаружил подобную связь и в науке: ученые, публикующие больше работ, скорее получат престижную премию.

Подобную связь ученые видели и в других областях человеческой деятельности.

В главе 1 мы обсуждали многочисленные свидетельства, что определенные люди более востребованы на рынке романтических знакомств.

Может быть, вы вспомните один из кажущихся очевидными выводов: красивые люди скорее получат больше ответов на свои сообщения. А когда другие пишут людям с выдающимися внешними данными, вероятность ответа меньше.

Чтобы освежить вашу память, вот эти графики. Они отражают данные о том, как важна для нас внешность.

Опять-таки ничего особо удивительного. Из данных следует, что красота в любовных делах имеет значение.

Вероятность, что наиболее привлекательные мужчины ответят на сообщение женщин, в зависимости от рейтинга их внешности

Источник: Хирш, Хортаску и Ариэли (2010). Данные предоставлены Гюнтером Хиршем. Создано в Datawrapper

Вероятность, что наиболее привлекательные женщины ответят на сообщение мужчин, в зависимости от рейтинга их внешности

Источник: Хирш, Хортаску и Ариэли (2010). Данные предоставлены Гюнтером Хиршем. Создано в Datawrapper

Но в той главе мы не слишком уделяли внимание процентам ответивших. Давайте рассмотрим эти цифры внимательно. Обратите внимание, что происходит, когда самые непривлекательные мужчины (рейтинг внешнего вида которых находится между 1-м и 10-м процентилями) пишут самым привлекательным женщинам (рейтинг которых лежит между 91-м и 100-м процентилями).

Какую вероятность ответа вы бы предположили, не видя данных? Я бы сказал, что она должна быть очень маленькой. Может быть, 1–3 % в самом лучшем случае? В конце концов, мы говорим о мужчинах с внешностью в низшей доле распределения, приглашающих на свидание женщин с внешностью из высшей доли. Мы говорим о единице, приглашающей на свидание десятку. Вот уж где настоящий мезальянс!

На самом деле такие мужчины получают ответ примерно в 14 % случаев. Для женщин, которые приглашают на свидание более привлекательных в общепринятом смысле мужчин, результаты еще выше. Женщина, чьи данные лежат между 1-м и 10-м процентилями, может рассчитывать на ответ мужчины с данными между 91-м и 100-м с вероятностью 29 %. Разумеется, не каждый ответ закончится свиданием – но некоторые точно.

При этом другие исследования подтверждают неплохие шансы людей, пытающихся выйти за пределы своей лиги. Элизабет Э. Брух и М. Э. Дж. Ньюмен, пользуясь разными методами и данными с разных сайтов знакомств, выяснили следующее: когда наименее желанные мужчины на сайте отправляли сообщения самым желанным женщинам, они получали ответ примерно в 15 % случаев[152]. Когда наименее желанные женщины отправляли сообщения наиболее желанным мужчинам, ответ приходил примерно в 35 % случаев.

И из этих цифр вероятности ответа следует важный вывод о стратегии наших отношений с противоположным полом: пытайтесь пригласить на свидание много кандидатов.

Посмотрите на это так. Предположим, что мужчина, согласно классификации Брух и Ньюмена, относится к наименее востребованным на сайте знакомств. Он мечтает о свидании с одной из самых востребованных женщин. Вспомним, в главе 1 говорилось, что это не обязательно здравый подход к построению долгосрочных отношений, потому что пользующиеся наибольшим спросом качества в среднем не связаны с успехом отношений. Но пока оставим это без внимания.

Он хочет встречаться с женщиной исключительной красоты, но понимает, что с общепринятой точки зрения непривлекателен. Всякий раз, когда он приглашает на свидание такую женщину, говорят нам данные, его предложение скорее будет отвергнуто, чем принято.

Но поскольку его шансы пускай малы, но все же не ничтожны, то, если он отправит запросы многим женщинам такой красоты, вероятность услышать в ответ «да» оказывается удивительно высокой.

Это в чистом виде математический расчет. В качестве отправной точки примем оценку Брух и Ньюмена: один из наименее привлекательных мужчин получает ответ от одной из самых привлекательных женщин с вероятностью 15 %.

Если мужчина в такой ситуации пригласит на свидание одну женщину, его шанс получить ответ составит 15 %. Если пригласит четырех таких женщин – у него шанс в 48 %. Если десять – 80 %. А если он обратится к 30 женщинам, то вероятность положительного ответа по крайней мере от одной из них достигает – внимание – 99 %.

Кроме того, цифры будут значительно выше для случая малопривлекательной женщины, пытающейся добиться свидания с привлекательным мужчиной: данные говорят, что для них вероятность получить ответ больше. В этом может заключаться одно из объяснений результата другого исследования: согласно ему, гетеросексуальные женщины значительно повышают свои шансы создать пару с более привлекательным мужчиной, если инициируют больше контактов с противоположным полом[153].

Здесь работает правило: если ты делаешь много попыток, у тебя много шансов на удачу. Как Пикассо создавал много картин и тем самым обеспечивал возможность для некоторых из них стать знаменитыми, так и со знакомствами: чем больше человек посылает запросов, тем большему числу потенциальных партнеров он обеспечивает возможность ответить согласием.

В этой области, как и в искусстве, важно не отвергать самого себя еще до того, как это сделают другие. Можно вспомнить много историй, показывающих, что художники часто не способны судить о достоинствах собственного искусства. Бетховен считал, что многие из его величайших произведений никуда не годятся, Вуди Аллен полагал, что опозорится, выпустив на экраны Manhattan, а Спрингстин считал свой альбом Born to Run «хламом». Великие художники публикуют свои работы, несмотря на опасения, что публика плохо их примет. Тем самым они дают миру больше шансов увидеть шедевр.

Как многие из нас в романтических отношениях носят свои ограничения в своей собственной голове, считая, что с мужчиной или женщиной, с которыми нам хотелось бы встречаться, у нас нет шансов? Сколько человек из нас не приглашали на свидание юношу или девушку только потому, что считали их вне наших пределов досягаемости? Сколько человек из нас думали, что мы «мусор», что мы рискуем опозориться, приглашая кого-то на свидание?

Математика говорит нам, что руководствоваться подобной неуверенностью – очевидная ошибка. Шансов на положительный ответ людей, которые на бумаге могут казаться привлекательнее вас, немного, но при этом он вовсе не невозможен.

Этот урок, преподаваемый данными, я получил в реальной жизни. До 35 лет я был далек от Пабло Пикассо в смысле приглашения женщин на свидания. Случаи, когда я приглашал женщину на свидание, можно было сосчитать по пальцам одной руки.

В магистратуре со мной училась красивая и умная женщина, в которую я был тайно влюблен. Я флиртовал с ней, но не мог осмелиться пригласить ее на свидание. Это казалось немыслимым. Я? С ней? Не смешите меня!

Спустя много лет я узнал: она хотела, чтобы я ее пригласил, и сказала бы «да».

К счастью, с годами я понял, что должен чаще предлагать свое общество, если хочу иметь шанс на хорошую пару.

Потом я встретил Джулию – красивую, умную, жизнерадостную женщину, и, что еще важнее, довольную жизнью, настроенную на развитие, невероятно порядочную, умеющую выстраивать экологичные отношения. К тому моменту я уже заставлял себя приглашать женщин на свидания, даже если считал, что мои шансы на ответ «да» равны нулю. Я не позволял себе быть отвергнутым самим собой. Слышать «нет» мне доводилось часто. Но иногда я слышал «да».

На моем первом свидании с Джулией – мы сидели за бокалом чего-то спиртного на крыше ее дома во время пандемии ковида – я почувствовал, что неинтересен ей. Что-то в ее языке тела подсказывало мне, что она ничего ко мне не чувствует. Да и с чего бы ей? Она на два дюйма выше меня, с общепринятой точки зрения привлекательнее, приятнее в общении, более экстравертна.

Мой инстинкт отвержения самого себя был хорошо натренирован. Я испытывал соблазн уйти со свидания и никогда больше не писать и не звонить ей, думая, что если предложу ей сделать следующий шаг в отношениях, то получу отказ. Вместо этого я пересилил свой инстинкт. Я сильно нервничал, но спросил ее, не хочет ли она поужинать. За ужином последовало второе свидание. И третье. А со временем – и первая годовщина наших отношений. Я узнал, что на первом свидании сразу понравился ей и, если бы я ушел и пропал, она была бы ужасно разочарована и стала бы переписываться со всеми подругами, пытаясь понять, что же сделала не так. Вот и расскажите мне после этого об ошибочной интерпретации сигналов и опасности желания отвергнуть себя самостоятельно!

Крис Маккинли, которого журнал Wired называет «математическим гением», сумевшим «обмануть систему OkCupid и таким образом найти свою настоящую любовь», тоже осознал, что успех на любовном фронте достигается путем наращивания шансов для других выбрать тебя и составить твое романтическое счастье. Он увеличил свои шансы найти удачную пару не за счет того, что приглашал на свидание больше кандидатов. Вместо этого он придумал хитрый трюк, благодаря которому его профиль стал попадаться на глаза большему числу людей[154].

Маккинли обнаружил, что всякий раз, когда мужчина просматривает профиль женщины, ей отправляется уведомление. Таким образом он добавил к обширному списку своих новшеств, основанных на данных, написанный им бот, который давал ему возможность обойти профили огромного числа кандидаток – куда большего, чем он мог бы посетить вручную.

Простым увеличением числа женщин, увидевших его профиль, он значительно увеличил и количество тех, которые им заинтересовались. Вскоре после того как он начал применять новую тактику, он стал получать 400 посещений и 20 сообщений в день.

В результате он стал ходить на множество свиданий, включая то, которое состоялось с Кристиной Тьен Ван – его 88-е по счету первое свидание. Чуть больше года спустя они были помолвлены.

Романтический рынок – это история про большие числа, и Крис Маккинли обманул систему, заставив ее работать на себя.

Даже если вы просто откликаетесь на большое количество вакансий, это существенно помогает вашей карьере. Недавно предпринятое исследование поиска работы в научной среде включало в себя все учреждения, куда ученые отправляли заявки, все интервью, на которые их приглашали, все полученные ими предложения о работе. Авторы исследования выяснили, что на каждое полученное учеными предложение приходится 15 заявок, отправленных им в разные университеты[155].

Авторы посчитали вероятным, что вошедшие в их выборку ученые откликались не на столько вакансий, на сколько следовало бы. Оказалось, что чем больше заявок ученый отправляет, тем больше приглашений на интервью получает. А ученые, получавшие больше предложений о работе, в среднем отправляли больше заявок.

Задумайтесь о том, насколько удивителен этот вывод. Ученые тратят 64 недели, делая все возможное ради того, чтобы их кандидатура на научный пост выглядела как можно привлекательнее – и чтобы исполнить свою мечту о работе в этой сфере. Но многие из тех же самых ученых не готовы были потратить несколько десятков дополнительных часов, чтобы увеличить список университетов, которым они свою кандидатуру предлагают – вопреки фактам, которые свидетельствуют, что шансы найти место таким образом увеличиваются.

Работа в области науки в известном смысле лотерея. И в эту лотерею скорее выиграет тот, кто потратит несколько лишних часов, чтобы купить больше билетов. Большее количество заявок означает более высокие шансы на качественно иной исход – получение работы.

Те, кто принимает свои решения с опорой на данные, могут предпринимать действия – я имею в виду много разъезжать по миру или чаще предлагать свою кандидатуру, – которые увеличивают шансы на успех. Или, как я люблю говорить, фортуна благоволит тем, кто принимает решения с опорой на данные.

Но существует еще один способ, с помощью которого принимающие решения могут повысить свои шансы оказаться в числе избранников большой удачи, – улучшить свой внешний вид. Эта тема настолько важна, что я посвящу ей следующую главу.

Машинное обучение и сбор персональных данных преподносят нам новые уроки относительно того, что значит «выглядеть наилучшим образом».

«Я терпеть не могу, как я выгляжу», – заявил я маме в возрасте шести лет. В детстве меня дразнили за мою внешность. Слишком большие уши, слишком широкий нос, слишком высокий лоб.

Между 6 и 38 годами мои чувства относительно собственной внешности колебались между умеренным разочарованием и глубоким отчаянием. Будучи в глубокой депрессии после окончания работы над моей первой книгой, я сменил психотерапевта. Первым, что я сказал ему, было: «Я уродлив, и это портит мне жизнь».

Десятилетиями моя внешность была для меня источником неуверенности в себе, и я никак не пытался ее улучшить. На свое недовольство своим внешним видом я отреагировал, став вкладывать меньше усилий во внешний вид. Я не заботился о своей коже, плохо одевался, и между моими визитами к парикмахеру проходило слишком много времени. Мне случалось отпускать горькие шутки на тему собственного уродства. Однако несколько месяцев назад я решил, что наконец пора взяться за дело и улучшить внешность. Я провел собственный анализ данных, пытаясь определить, какой имидж подойдет мне лучше всего. Я предпринял, наверное, самую научную попытку перевоплощения в истории. Возможно, кое-что из сделанного мной ради улучшения внешнего вида пригодится и вам.

Какова же была мотивация моих действий? Глубокое погружение в мир науки о внешности человека.

Эта наука открыла две важные вещи, касающиеся внешнего вида. Первое – и это глубоко огорчает – от него в огромной степени зависит успех в жизни. Наш внешний вид значит куда больше, чем многие из нас привыкли полагать. Второе – и это внушает надежду – мы можем его значительно улучшить. Куда больше, чем мы думаем.

Не исключено, что профессор Чикагского университета Александр Тодоров – самый главный в мире эксперт по лицам[156]. Тодоров, с волевым носом, слегка оттопыренными ушами и выражением лица, которое прочитывается как дружеское, приветливое и интеллектуальное, исследует влияние внешнего вида человека на его успех в жизни (спойлер: эта роль очень велика[157]).

Возьмем для примера важнейшую сферу – политику. Нам хочется думать, что победители основных политических выборов в каком-то смысле самые достойные. В конце концов, они определяют, каким образом распределяются триллионы долларов. Мы можем надеяться, что мужчины и женщины, которых мы выбираем принимать такие решения, обладают самым высоким интеллектом. Может быть, наши политические лидеры работали больше всех или находили самые разумные политические решения.

Александр Тодоров и другие ученые доказали, что во многих случаях победители ключевых выборов, может быть, производили впечатление на избирателей своим лицом – и только.

В одном из своих исследований Тодоров и коллеги собрали фото кандидатов от демократической и республиканской партий со многих выборных кампаний в Сенат и Палату представителей. Они собрали группу добровольцев, которые говорили, кто из двух кандидатов в каждой предвыборной гонке кажется им более компетентным[158]. (Если добровольцы узнавали кандидатов, то их исключали из выборки.)

Если вам нравится примерять на себя роль добровольца в научных исследованиях или выставлять оценки человеческим лицам, можете попробовать ответить на один из вопросов, заданных в ходе того эксперимента.

Все фото политиков взяты с Fiscal Note/Congress at Your Fingertips. Они используются с разрешения правообладателей

Из двух людей, изображенных на фото, кто кажется вам более компетентным?

Готов ответ?

Возьму на себя смелость предположить, что в качестве Мистера Компетентность вы выбрали джентльмена с правой фотографии.

Если вы решили, что человек справа выглядит более компетентным, ваше мнение совпадает с мнением большинства опрошенных.

90 % заявили именно так. Более того, им не понадобилось много времени, чтобы прийти к этому выводу. Средний человек решает, что человек справа компетентнее, в среднем за одну секунду.

Кто же эти люди?

Это кандидаты на выборах 2002 года в Сенат Соединенных Штатов от штата Монтана. Человек на фото справа, который выглядит более компетентным, – Макс Бокус, кандидат от демократической партии. Слева Майк Тейлор, кандидат от республиканцев.

Бокус, которого посчитали более компетентным 90 % опрошенных, выиграл двухпартийное голосование с впечатляющим результатом в 66 %.

Иными словами, избиратели предпочли того же кандидата, кого подопытные посчитали более компетентным всего за одну секунду знакомства с его фотографией.

Это совпадение – кандидат, который выглядит более компетентным, также оказывается победителем выборов – представляет собой начало закономерности.

Готовы еще немного поучаствовать в том эксперименте? Посмотрите на две пары лиц на следующей странице. Для каждой из них определите, кто в ней кажется вам более компетентным.

или

или

Позволю себе еще раз предположить, как вы ответите. Я считаю, что в верхней паре вы выбрали человека справа, а в нижней – которая составлена из мужчины и женщины – мужчину на фото слева.

Если вы проголосовали именно так, ваше мнение опять-таки совпадает с мнением большинства.

Так решили больше 90 % тех, кому были показаны эти пары снимков.

Другими словами, выборы выиграли те, чьи лица в большей степени создавали впечатление компетентности. На фото сверху справа республиканец Пэт Робертс. В 2002 году он победил на выборах в Канзасе, получив 82,5 % голосов избирателей и обойдя либертарианца по имени Стивен Розайл. Внизу слева находится республиканец Джадд Грегг, и он обошел женщину с правой фотографии, кандидата от демократов Дорис Хэддок, на выборах 2004 года в Сенат в штате Нью-Гэмпшир с 66 % голосов.

Тодоров и коллеги обнаружили, что человек, показавшийся по лицу более компетентным большинству участников эксперимента, выигрывал выборы в Сенат в 71,6 % рассмотренных случаев, а в Палату представителей – в 66,8 % случаев. При этом необходимость производить впечатление компетентности сохранялась даже при учете других факторов, таких как этническая принадлежность, возраст и пол.

У некоторых лицо прямо-таки излучает компетентность. У других – нет. Избиратели предпочитают кандидата, который выглядит соответствующе. Или, как Тодоров с коллегами подвели итог своей работы: «[Избиратели] более поверхностны, чем нам хотелось бы полагать».

Джеймс Карвилл – политтехнолог, работавший в 1992 году с Биллом Клинтоном. Говоря о том, что интересует избирателя, он произнес знаменитую фразу: «Экономика, дурачье». Но наука говорит нам: когда дело доходит до завоевания публики на крупных выборах, важно лицо, болваны.

Политика не единственное поприще, где лицо определяет, как далеко вам удастся пойти. И компетентность не единственное свойство, о котором мы судим по лицу. Глядя на людей, мы судим, насколько им можно доверять, насколько они умны, до какой степени экстравертны, насколько энергичны и т. д.

Как выяснили Тодоров и его коллеги, в политике наибольшее значение имеет, производит ли лицо впечатление компетентности. Но в других областях важнейшее значение принимают иные характеристики лица – и свойства человека, которые мы ему приписываем на основании этих характеристик.

Давайте в качестве примера займемся военными.

Ученых заинтересовало, какие признаки курсантов академии Вест-Пойнта лучше всего предсказывают их выдающуюся карьеру. Они составили базу данных, включавшую звание бывшего курсанта через 20 лет службы и различные его характеристики во время учебы[159].

Исследователи узнавали, каково было благосостояние семьи, в которой курсанты выросли, какие оценки они получали на экзаменах в школе, какие результаты показывали на спортивных соревнованиях. Наконец, они получили выпускное фото каждого курсанта и попросили других людей указать, какое впечатление эти снимки производят.

Ученые выяснили, что один-единственный фактор лучше остальных предсказывает, насколько высоко курсант поднимется по карьерной лестнице. Это не богатство семьи, не успехи в учебе и не быстрота бега. Каждый из этих пунктов указывал на будущие успехи лишь в слабой степени.

Важнейшим прогностическим фактором оказалось выражение превосходства на лице. Если зрители его находили, это увеличивало шансы бывшего курсанта превратиться из полковника в бригадного генерала, из бригадного генерала – в генерал-майора, а из генерал-майора – в генерал-лейтенанта.

Лицо, выражающее превосходство

Лицо, не выражающее превосходства

Другими словами, у кого из сумевших поступить в Вест-Пойнт на лице было написано превосходство, тем чаще всего и давали возможность реализовывать превосходство на практике.

Научные работы – а их много, – доказывающие наличие связи между нашим лицом и отношением к нам, должен признаться, наводят тоску. Грустно, что люди могут быть настолько поверхностными – и что наша поверхностность может иметь такие серьезные последствия.

Результаты могут показаться безнадежными для тех, кто не наделен симпатичной внешностью. Если наше лицо не заставляет окружающих думать, будто мы компетентны, значит ли это, что карьера политика для нас закрыта? Если лицо не выражает доминирования, означает ли это, что мечта о карьере военного неосуществима?

Не совсем.

В этих исследованиях присутствует интересный нюанс. И как многие нюансы в научной литературе, его лучше всего продемонстрировали в эпизоде сериала «Сайнфелд».

В 10-й серии 9-го сезона «Сайнфелда» Джерри встречается с женщиной по имени Гвен, у которой «два лица». Временами она очень привлекательна. Временами – отвратительна. В том, как она выглядит, решающую роль играет освещение. В зависимости от него она выглядит или на 8 баллов из 10, или на 2.

В середине серии Джерри знакомит Гвен со своим другом Крамером, причем в тот момент, когда она выглядит страшной. Позже в той же серии Крамер на улице встречается с женщиной, которую не узнает и которая кажется ему очень красивой. Эта женщина – Гвен при удачном освещении – говорит Крамеру, что встречается с Джерри. Крамер отвечает ей, что такого не может быть. Он объясняет, что недавно видел подругу Джерри и она выглядит куда хуже, чем его собеседница.

Теперь уже Гвен считает, что у Джерри наверняка есть другая некрасивая подружка и он изменяет Гвен с ней.

В одной из заключительных сцен серии Гвен, снова красавица, пытается серьезно поговорить с Джерри. Она говорит ему, что знает о его второй девушке, что она страшная, что он ей с ней изменяет – и стремительно выходит из комнаты. Джерри кидается за ней, чтобы объяснить, что он не изменяет ей, и вернуть ее. Однако, когда он догоняет Гвен на крыльце дома, она выглядит некрасивой, убивая в Джерри желание вернуть ее. Джерри разворачивается и уходит.

«На крыльце неудачное освещение», – поясняет он.

Наука говорит нам, что все мы в известной степени Гвен. Иногда мы выглядим лучше, иногда хуже.

Во всех предыдущих исследованиях, о которых я говорил, Тодоров и другие ученые, занимающиеся наукой о человеческой внешности, просили людей оценить один конкретный снимок другого человека. Одно фото Джадда Грегга сравнивается с одним фото Дорис Хэддок. По одному фото каждого из них подопытные люди определяли, выглядит ли Грегг компетентнее, чем Хэддок, и наоборот. Рассматривалось по одному фото каждого военного. По нему подопытные пытались оценить, насколько на лице курсанта выражено доминирование.

Казалось, будто у каждого человека есть предопределенный внешний вид и он либо выражает компетентность, доминирование, привлекательность, либо нет, и сделать с этим ничего нельзя.

Но в остроумном исследовании, предпринятом совместно с Дженни М. Портер из Колумбийского университета, Тодоров просил людей не просто выставить оценку человеку по одной его фотографии. Вместо этого подопытным предлагалось оценить много фотографий одного и того же человека по многим параметрам сразу, включая компетентность, привлекательность и возможность доверять ему[160].

Они использовали массив данных, созданный для экспериментов по распознаванию лиц и включающий от 5 до 11 головных портретов для одного и того же человека. При этом снимки отличались совсем незначительно.

Несмотря на сходство снимков, порядок их показа весьма значительно влиял на восприятие изображенного человека подопытными. Например, ниже приведены фото двух мужчин, по два фото на каждого. Подопытных просили оценить степень доверия каждому из лиц на фото. Так вот, они выбирали то одного, то другого в зависимости от того, какое конкретно фото им показывали.

Кому из них вы больше доверяете?

Снимки взяты из базы данных FERET и используются с разрешения правообладателей. Впервые они появились в P. J. Phillips, Hyeonjoon Moon, S. A. Rizvi and P. J. Rauss, “The FERET evaluation methodology for face-recognition algorithms”, in IEEE Transactions on Pattern Analysis and Machine Intelligence, vol. 22, no. 10, pp. 1090–1104, Oct. 2000, doi: 10.1109/34.879790

Закономерность повторилась. Восприятие одними людьми других может сильно меняться в зависимости от того, какое фото им демонстрируют.

С точки зрения привлекательности человек, в среднем получивший 5, может получать оценки от 2 до 4 в зависимости от того, какую картинку показывают. Человек, в среднем набравший 3, может получать от 2 до 4.

Большая вариация оценок тем более удивительна в свете незначительной вариации самих снимков. Если люди могут подняться по шкале привлекательности с 2 до 4 только за счет небольших изменений в улыбке и освещении, следовательно, еще больший подъем может быть достигнут дополнительными изменениями: бороды и усов, прически, очков и многого другого.

Смогу ли я воспользоваться данными в своей попытке улучшить внешность? Такова была моя первая мысль, как только я закончил читать работы по науке о внешности. Мысль улучшить свою внешность была для меня в некотором роде революционной. Я уже говорил, что всегда считал себя непривлекательным – и полагал это своим неотделимым свойством. Но работа Тодорова и Портер говорит, что варианты одного и того же лица могут восприниматься очень по-разному. Я спросил себя: смогу ли я найти такой вариант собственного лица, который лучше всего воспринимался бы окружающими?

И как мне найти этот вариант?

Просто полагаться на интуицию мне не хотелось. Десятилетия психологических исследований показали, что люди неважно судят о том, как другие воспринимают их внешность. На пути того, чтобы видеть себя ясно, встает множество присущих нашей природе искажений. И если вообще есть кто-то неспособный адекватно представить, какой его физическая оболочка кажется окружающим, это я. Очевидно, что мне понадобится независимое мнение.

Метод улучшения своего внешнего вида, на который я наткнулся, включает в себя три (весьма современных) шага: искусственный интеллект, быстрый анализ рынка и статистический анализ. Я пытаюсь сказать следующее: пусть у меня нет аккуратно прижатых к черепу ушей, маленького носа или стандартного лба, но уж статистический анализ-то я производить точно умею – и могу применить его к своей внешности.

Шаг 1: искусственный интеллект. Я скачал приложение FaceApp, которое изменяет изображение с помощью искусственного интеллекта. Если вы не знакомы с FaceApp, вот как оно работает. Вы загружаете в него картинку и начинаете действовать настройками, а оно меняет изображение, причем удивительно реалистично. Можно изменять прическу, цвет волос, фасон бороды и усов, очки и улыбку.

Я создал больше сотни вариантов собственного лица. На следующей странице показаны несколько из тех, что я отобрал.

Шаг 2: быстрый анализ рынка. Я провел быстрый анализ рынка для разных вариантов моего лица. Для этого я воспользовался программами GuidedTrack и Positly, которые разработал мой друг Спенсер Гринберг. С их помощью любой человек может быстро и дешево провести исследование методом опроса. Взяв каждую картинку по очереди, я попросил определить, насколько компетентным выглядит изображенный на ней человек по шкале от 1 до 10. (Оценивать фотографии также можно при помощи сайта Photofeeler.com.)

Я обнаружил, что оценки разных вариантов моего лица, созданных в FaceApp, различаются очень значительно. Например, вариант на картинке справа получил 5,8/10 – одна из самых низких оценок из тех, что я получил.

Вариант на изображении прямо под ней получил 7,8/10 – самую высокую из моих оценок.

Как выяснили Тодоров и Портер – а «Сайнфелд» подчеркнул, – нас могут воспринимать очень по-разному.

Шаг 3: статистический анализ. Я воспользовался статистическим языком программирования R, чтобы определить закономерности, по которым мои решения относительно внешнего вида сказываются на оценках. В среднем я выигрываю 0,8 по десятибалльной шкале, если ношу очки. Мне это было удивительно, ведь я решил, что в очках выгляжу ужасно, и старался носить контактные линзы как можно чаще. Но данные говорили, что мне не стоит следовать своему инстинктивному желанию избегать очков.

Следующий большой прирост в оценке компетентности я получил за счет бороды. В среднем с ней я получаю дополнительные 0,35 балла за предполагаемую у меня компетентность. До 30 лет я бороду не носил никогда. В последние пять лет я то отращивал ее, то сбривал. Но свидетельство данных однозначно – бороды засчитываются в плюс.

Другие изменения мало на что влияли. Небольшие отличия в прическе и цвете волос не создавали статистически значимой разницы в восприятии. Единственным и, наверное, очевидным исключением были розовые волосы, обошедшиеся мне в 0,37 балла по шкале компетентности.

Я беспокоился, что на фото мне следует больше улыбаться или подобрать другую улыбку. Но из-за улыбки никаких статистически значимых изменений в оценке меня окружающими не произошло. Я этим утешился и теперь меньше буду волноваться из-за моей улыбки на фотографиях.

В том, что касается восприятия меня окружающими, радикально сказываются на результате только борода и очки. И до тех пор, пока я не покрашу волосы в розовый цвет, все остальные возможные изменения во внешности не будут иметь особого значения.

Благодаря искусственному интеллекту, быстрому анализу рынка и статистическому анализу я считаю, что свой имидж нашел. Я буду носить очки и бороду. Эта версия меня, может, и не способна будет конкурировать с Миттом Ромни или Бараком Обамой, находящимися на самых верхних этажах американской политики. Но эта версия меня, как говорят данные, определенно будет производить положительное первое впечатление. А в 25 лет предположение, что какая бы то ни было версия меня сможет получить 7,8/10 по какой бы то ни было 10-балльной шкале, было для меня немыслимо.

Итак, что вы можете вынести для себя из моего преображения по-научному?

Я понимаю, что в некотором смысле дошел в этом проекте до крайности, прибегнув к электронным таблицам и статистическому анализу. Но чуть менее экстремальная его версия может пригодиться всем.

Как минимум вы можете скачать FaceApp или другое подобное приложение и примерить на себя разные варианты имиджа. Даже если вы не воспользуетесь случайной выборкой людей из Интернета, вы можете попросить пользователей социальных медиа или наиболее честных друзей выбрать внешний вид, который идет вам больше всего.

Я убежден, что анализ такого типа гораздо лучше, чем (несовершенный, опирающийся на интуицию) подход к изучению собственного имиджа, которым пользуется большинство из нас.

Часто мы фиксируемся на проблемах, которые находятся исключительно в нашей голове – как я, например, переживал из-за улыбки. Многие из нас проживают большую часть жизни, даже не задумываясь об имидже, который мог бы существенно улучшить восприятие нас окружающими – а я прожил 10 лет без бороды. И большинство из нас неспособно адекватно воспринимать собственный образ – ведь я был уверен, что очки смотрятся на мне ужасно.

Я пытаюсь сказать следующее: научных данных, свидетельствующих в пользу важности внешнего вида, исключительно много, свой внешний вид мы можем улучшить, и о собственном внешнем виде мы неспособны судить сами. Иными словами, искусственный интеллект плюс быстрый анализ рынка плюс статистический анализ важнее, чем зеркало.

Прежде мы разбирали, как быть более успешным в карьере. Если вы воспользуетесь этими советами, то, может быть, окажетесь более успешными. Но вы можете оказаться, как и многие успешные люди, крайне несчастными. К счастью, новые данные могут дать рекомендации даже относительно того, как стать счастливее.

Что делает людей счастливыми? Некоторые из величайших философов в истории пытались найти ответ на этот вопрос – и в основном неудачно. Может, его наконец удастся найти… в наших iPhone?

Нет, ответ, конечно, не заключается в том, чтобы пользоваться нашими iPhone еще больше: это гарантированно сделает вас еще несчастнее (подробнее об этом позже). Просто ответ на загадку счастья дало исследование, которое стало возможным благодаря iPhone и другим смартфонам.

Джордж Маккеррон и Сюзанна Мурато, возглавлявшие проект Mappiness, который я вскользь упомянул во введении, пригласили десятки тысяч добровольцев – пользователей смартфонов, чтобы с их помощью попытаться понять загадку счастья. Mappiness в случайные моменты времени отправлял своим пользователям уведомления и просил ответить на простые вопросы – например, где они сейчас находятся и какое у них настроение.

Из ответов на эти простые вопросы ученые собрали свыше 3 миллионов «замеров счастья» – гораздо больше, чем в любых предыдущих собранных массивах данных о счастье.

Итак, что же эти замеры говорят нам? Я совсем скоро отвечу на этот вопрос. Но сначала я хотел бы поговорить о состоянии науки о счастье до появления проектов типа Mappiness, основанных на использовании смартфонов. Один из основных уроков небольших исследований, опиравшихся на проведение опросов, заключался в следующем. Люди прекрасно понимают, что делает их счастливыми, но при этом отчаянно нуждаются в проектах типа Mappiness, которые могли бы дать указания, как этого счастья достичь.

Насколько счастливы вы будете, если получите работу вашей мечты? Насколько несчастным, если ваш любимый кандидат на выборах проиграет? А если вас бросит романтический партнер?

Если вы похожи на среднего человека, то ваши ответы будут вроде «буду очень счастлив, если получу работу мечты», «глубоко несчастен, если мой кандидат проиграет» и «еще несчастнее, если меня бросят».

Скорее всего, ваши ответы на все эти вопросы будут неверными. Именно такой вывод содержится в революционной работе Дэниела Гилберта и его коллег.

Работа делится на две части.

В первой исследователи задавали людям вопросы, которые я поставил перед вами в первом абзаце. Например, для одного из экспериментов ученые привлекли группу ассистентов профессоров, где все стремились получить работу мечты – стать штатными профессорами. Ученые спрашивали участников эксперимента, насколько их будущее счастье зависит от решения взять их в преподавательский штат. В частности их просили представить себе изменение счастья в одном из двух вариантов развития событий. Вариант 1: они получают должность штатного профессора. Вариант 2: их кандидатуру отклоняют.

Поскольку я провел значительную часть взрослой жизни в окружении ассистентов профессоров, которые только и делают, что едят, спят и мечтают стать штатными профессорами, меня результаты совсем не удивили. Ассистенты посчитали, что будут значительно счастливее, если реализуется вариант 1, а не вариант 2. Переход в штат принесет много счастливых лет, сказали ассистенты.

Во второй части эксперимента привлекли уже других людей, что было остроумным ходом. Они были из того же университета, но уже прошли голосование о переходе в штат. В их жизни реализовался либо первый, либо второй вариант развития событий, а первая группа только приближалась к развилке. Некоторым из второй группы достался большой приз (должность штатного профессора). Некоторым – нет.

Исследователи попросили участников второй группы ответить, насколько они счастливы. И между указанной степенью счастья у перешедших и не перешедших в штат большой разницы не было[161].

Другими словами, данные из первой группы показали, что научные работники считают, что переход в штат повысит переживаемую ими степень счастья на много лет вперед. Данные из второй показывают, что это не так.

Эллиот Фергюсон[162] подтвердил этот вывод на собственном опыте. Недавно он ответил на сайте Quora на вопрос, что чувствуешь, получив отказ в должности штатного преподавателя[163]. Он сказал, что был «раздавлен», когда в 1976 году Висконсинский университет в Мэдисоне отклонил его кандидатуру на должность штатного профессора психологии. Он полностью посвятил себя этой цели и не был готов к такому исходу. Но, как и многие, оказался способен держать удары судьбы. Эллиот выстроил карьеру в бизнесе в качестве предпринимателя и консультанта. Ему нравилось работать с «умными, творчески одаренными, интересными людьми вне пределов научной сферы», и он оценил способность бизнеса добиваться выполнения поставленных задач. 37 лет спустя после того отказа он говорит следующее: «Теперь я могу сказать спасибо Висконсинскому университету за то, что мою кандидатуру отклонили. С точки зрения их интересов это было справедливо, а с точки зрения моих – наилучшим исходом».

Данные Гилберта и его коллег свидетельствуют, что история Фергюсона репрезентативна. Научные работники приходят в себя после отказа и продолжают жить, хотя думают, что не смогут.

Но не только научные работники, старающиеся взобраться по карьерной лестнице, ошибочно предсказывают свою реакцию на события жизни. Гилберт и другие ученые применяли ту же методику к исследованию реакции, к примеру, на разрыв романтических отношений и политические разочарования.

Опрошенные стабильно предсказывали, что эти события приведут к радикальному изменению ощущаемого ими уровня счастья. Но те, кто пережил такие события, говорили, что не почувствовали заметного влияния на их удовлетворенность жизнью в долгосрочной перспективе.

Итак, почему же мы так плохо предсказываем, что сделает нас счастливее? Отчасти проблема лежит в том, что мы исключительно плохо помним, что делало нас счастливыми или несчастными в прошлом. В самом деле, трудно предсказать то, чего не помнишь. Откуда же нам известно, что мы плохо помним, какие чувства испытывали в прошлом? Доказательства были получены в результате важного исследования, в равной степени остроумного и отвратительного.

Предлагаю вам пройти странный тест. Два пациента – назовем их пациент А и пациент Б – подвергаются колоноскопии. Во время процедуры их просят каждые 60 секунд отмечать, насколько сильную боль они испытывают, по шкале от 0 до 10. (Это называется моментальной полезностью.) В момент 0 им задавали вопрос: насколько больно, от 0 до 10? Через минуту вопрос повторялся – и так до окончания процедуры.

После колоноскопии в нашем распоряжении оказываются графики боли для обоих пациентов. На них видно, насколько сильную боль они испытывали в каждую минуту медицинского вмешательства. Эти графики приведены на следующей странице.

У пациента А, как видно на его графике, боль изменялась от 0 до 8 в течение 8 минут. У пациента Б она колебалась в диапазоне между 0 и 8 более 20 минут.

А теперь вопрос странного теста: кто в сумме испытал больше боли, пациент А или пациент Б?

Видите графики? И каков ваш ответ?

В вопросе нет подвоха. Ответ очевиден: больше боли испытывал пациент Б. Ему было примерно так же больно, как пациенту А в течение первых 8 минут процедуры, а потом он испытывал боль еще 17 минут сверх того. Какую шкалу ни используй, пациенту Б во время колоноскопии было больнее. Если вы выбрали пациента Б, то ваша оценка за этот странный тест – пять с плюсом. Отличный результат!

Почему же я задаю вам простой вопрос, ответ на который очевиден?

Потому что он прост для нас, когда у нас перед глазами графики и эти графики отражают реальные данные, которые получены от самих пациентов непосредственно во время процедуры. Но самому пациенту оказывается сложно, не имея данных перед глазами, точно вспомнить, насколько плохо ему было. Люди имеют тенденцию забывать, как больно им было во время колоноскопии.

А вот и доказательство – статья за авторством Дональда Редельмайера и Даниэля Канемана, где приводятся эти графики.

Ученые привлекли к своему опыту целую группу пациентов, которым была назначена колоноскопия, и попросили записывать степень испытываемой боли в каждую минуту процедуры[164]. В результате они получили графики моментальной полезности, подобные тем, что вы видели.

Но их статью отличает от других подобных еще один вопрос. Ученые спрашивали каждого пациента, когда после процедуры уже прошло достаточно времени, насколько неприятно ему было. Их просили оценить боль по цифровой шкале и сравнить ее с другими неприятными моментами своей жизни. Это называется запомнившейся полезностью.

Именно в этот момент картина становится интересной.

Возьмите пациента А и пациента Б. Вспомните, что график мгновенной полезности для пациента Б ясно показывал, что ему больнее, чем пациенту А. Однако после события пациент Б вспоминал, что испытывал меньше боли, чем пациент А. Другими словами, пациент, испытывавший более сильную боль в течение более долгого времени, впоследствии ошибочно вспоминал, что в сумме он испытывал меньше боли.

Противоречие между моментальной и запомнившейся полезностью не ограничивалось двумя упомянутыми пациентами. Редельмайер и Канеман обнаружили, что между тем, насколько тяжелой была процедура колоноскопии на самом деле и насколько тяжелой помнится она пациенту, связь очень слаба. Проще говоря, многие из тех, кто испытывал более слабую боль, впоследствии вспоминали, что испытывали более сильную (и наоборот).

Почему люди имеют тенденцию плохо помнить, насколько плохо (или хорошо) им было? Ученые обнаружили много когнитивных искажений, присущих виду Homo sapiens и мешающих ему точно вспоминать прошлые радости и боли.

Важнейшее из этих искажений – пренебрежение длительностью. Оно означает, что, оценивая качество прошлого опыта, мы отбрасываем его длительность. Очевидно, что в реальном времени нам хотелось бы, чтобы приятные моменты длились дольше, а неприятные заканчивались как можно скорее. Например, чтобы болезненная процедура колоноскопии была максимально краткой. Но пренебрежение длительностью заключается в том, что у нас есть тенденция после факта не различать неприятный опыт разной продолжительности. Мы просто помним, что неприятный опыт был – но не помним, сколько он длился. Оглядываясь назад, нам трудно различить 5 и 50 минут боли.

Пренебрежение длительностью объясняет, почему пациент Б не смог вспомнить свою необычно болезненную процедуру. Одна из причин такой плохой памяти – именно то, что она длилась так долго.

Исследование Редельмайера и Канемана почти не обнаружило связи между тем, сколько длилась колоноскопия и насколько болезненной она вспоминалась потом. Для некоторых процедура занимала всего 4 минуты, для других она могла затянуться больше чем на час. Но постфактум все помнили просто болезненную колоноскопию.

Интересно, что пренебрежение длительностью способно осложнить тестирование эффективности медикаментов. Если лекарство способно уменьшить длительность приступа мигрени у пациента с 20 до 5 минут, его эффективность невероятна. Но пациент может этого не заметить – и не сообщить врачу об улучшении. Поэтому многие исследователи-медики рекомендуют пациентам тщательно записывать длительность симптомов до и после вмешательства, чтобы понять, не улучшилось ли состояние пациента без его ведома.

Другое когнитивное искажение, мешающее нам делать правильные выводы из прошлого опыта, – это так называемое правило последнего впечатления, или правило «пик – конец». Мы имеем тенденцию судить о прошлом опыте отнюдь не по всему пережитому на всем его протяжении удовольствию или боли. Вместо этого мы придаем ненадлежащий вес пиковым моментам (насколько высоки были пики или насколько глубоки провалы) и последнему моменту (закончился ли опыт на высокой или низкой ноте).

Давайте вернемся к графикам моментальной полезности для пациентов А и Б. По ним можно видеть, что, хотя колоноскопия пациента Б была более болезненной, во второй половине процедуры боль была слабее, чем в первой. Именно это заставляет пациента Б неверно вспоминать, насколько кошмарным был пережитый опыт.

Редельмайер и Канеман обнаружили, что ключевой фактор предсказания того, насколько болезненной процедуру будут помнить, степень боли, переживаемая в ее последние 3 минуты.

А поскольку мы подвержены действию эффекта пренебрежения длительностью, правила «пик – конец» и других когнитивных искажений, то неудивительно, что людям не слишком хорошо удается исследовать вопрос собственного счастья, обучаясь на опыте.

Те же проблемы, что мешали отдельным людям понять, что приносит им счастье, в исторической перспективе мешали и попыткам ученых понять его. Обычно ученые могли опросить небольшое количество людей небольшое число раз. Часто они спрашивали у людей, насколько те были счастливы, выполняя те или иные задачи. Но, как я уже говорил, люди часто ошибаются, пытаясь вспомнить, насколько счастливы были в прошлом.

Редельмайер и Канеман смогли узнать, каков был опыт колоноскопии у пациентов, попросив 154 из них регистрировать моментальную полезность поминутно в день процедуры. В идеальном исследовании счастья большое количество людей регистрировало бы моментальную полезность в течение многих дней, в течение которых они занимаются самыми разными вещами.

Но на протяжении большей части человеческой истории это было невозможно. Все изменилось с изобретением iPhone.

Несколько лет назад Джордж Маккеррон, доцент экономики в Университете Сассекса, и Сюзанна Мурато, профессор экономики окружающей среды в Лондонской школе экономики, выступили с блестящей идеей. Благодаря тому, что теперь со смартфонами ходят повсюду, можно резко повысить качество графиков моментальной полезности. Вместо того чтобы выяснять степень довольства пользователей жизнью через бумажные анкеты, можно просто связываться с ними через приложение.

Они создали приложение под названием Mappiness, договорились с пользователями и стали связываться с ними в разные моменты дня, чтобы задать несколько простых вопросов, например:

• Что вы сейчас делаете? (Пользователи могли выбрать один из сорока видов деятельности из списка, начиная с «делаю покупки/хожу по делам» до «читаю», «курю», «готовлю/сервирую еду».)

• С кем вы сейчас?

• Насколько счастливым(-ой) чувствуете себя в данный момент по шкале от 1 до 100?

Вот остальные результаты, касающиеся того, насколько разные занятия дают людям ощущение счастья. Все они позаимствованы из данных Mappiness, проанализированных Брайсоном и Маккерроном. Позднее мы обсудим выводы из этих данных.

Таблица занятий и счастья

Источник: Брайсон и Маккеррон [2017]

Отлично. Что же делать с этим списком?

Если у вас настолько же научный склад ума, как и у меня – а я думаю, что меня в этом отношении не превосходит никто, – тогда, может быть, вам захочется сфотографировать эту таблицу, загрузить фото на collage.com или подобный сервис и заказать себе с ней чехол для телефона.

Теперь всякий раз, когда я спрашиваю себя, делать мне что-то или нет, я смотрю на тыльную сторону моего телефона, нахожу, сколько баллов счастья я могу рассчитывать получить от этого занятия, и принимаю решение.

Вернемся теперь к самой таблице – и к тому, как ее интерпретировать. Разумеется, некоторые результаты в ней очевидны. Вряд ли нам требуется раскрыть глаза на ту мудрость, что испытать оргазм приятнее, чем свалиться с гриппом.

В то же время некоторые из выводов не были так уж очевидны до проекта Mappiness. Знали ли вы до того, как прочли таблицу, что просмотр телепередач приносит значительно меньше счастья, чем садоводство? Или что расслабление приносит настолько меньше счастья, чем наблюдение за птицами? Или что кулинария в среднем приносит меньше счастья, чем искусства и ремесла? Оказывается, большинству эти факты неизвестны.

Еще один социолог, Спенсер Гринберг, основатель сайта clearerthinking.org, и я заинтересовались, смогут ли люди правильно предсказать порядок занятий в таблице счастья.

Мы построили выборку людей и адресовали им вопрос, насколько счастливыми людей делает каждое из занятий, включенных Маккерроном и Брайсоном в их исследование.

Какова была наша мотивация? Одна из идей заключалась в том, что, если люди систематически переоценивают уровень счастья от определенного занятия, следует проявлять побольше скептицизма относительно того, как часто им следует заниматься.

Если принято думать, что какое-то занятие делает людей счастливее, чем это имеет место на самом деле, то это когнитивное искажение. С другой стороны, если люди систематически недооценивают ощущение счастья от занятия, следует активнее в него вовлекаться. То есть мудро было бы делать вещи, которые в среднем приносят больше счастья.

Итак, каковы же были наши результаты? Оказались ли люди способными предсказать, сколько счастья приносят в среднем те или иные занятия?

Для многих видов деятельности люди угадали правильно. Еще раз повторяю, «таблица занятий и счастья» – не такое уж потрясающее открытие.

Люди верно понимали, что секс и социальная жизнь должны находиться в самом верху, а болезнь в постели и работа – в самом низу.

Но было и несколько видов деятельности, для которых предположение относительно даваемой ими степени счастья оказалось неверным. Вот занятия с самым большим расхождением.

Недооцененные занятия (в среднем дают больше счастья, чем предполагается[166]):

• Выставка/музей/библиотека.

• Спорт/бег/физическая культура.

• Употребление алкоголя.

• Садоводство.

• Покупки/выход в город по делам.

Как-то раз я смотрел на YouTube выступление комика Ларри Дэвида, в котором он говорил о чувстве, хорошо понятном мне, а может, и вам – радости по поводу отмены планов. По словам Дэвида: «Если кто-нибудь отменяет планы относительно меня, это праздник… Не нужно выдумывать оправданий. Это не имеет значения! Просто скажите, что вы отменяете свои планы. Я скажу про себя: “Фантастика!” Я остаюсь дома. Я буду смотреть телевизор. Спасибо!»

Я преданный поклонник Ларри Дэвида. Некоторые живут с девизом: «Что бы сделал Иисус?» Мой жизненный девиз: «Что бы сделал Ларри?» Так что да, я действительно преданный его поклонник. Но основная мысль этой книги заключается в том, что даже великие умы в отсутствие данных делают неверные суждения. Дэвид, каким бы остроумным и смешным он ни был, в этом смысле ничем не отличается. Нельзя доверять ничьей интуиции, даже интуиции Ларри Дэвида. Он, похоже, попадает в ту же ловушку и преувеличивает значение бездействия.

Данные Mappiness ясно свидетельствуют, что многие пассивные занятия, например просмотр телепередач, не приносят особого удовольствия – и вызывают меньшее чувство счастья, чем мы предполагаем.

Один из лучших способов увеличить ощущение счастья – не слушать инстинкт, заставляющий избегать занятий, требующих много энергии. Когда мысль о том, чтобы сделать что-то, заставляет вас внутренне содрогаться, это скорее знак того, что проделать это стоит.

Когда в прошлом кто-нибудь отменял план пойти со мной в театр, поужинать или побегать вместе, я спрашивал себя: «Что бы сделал Ларри?», благословлял судьбу за отмену и отправлялся заниматься серфингом в Интернете самостоятельно. Теперь я спрашиваю себя: «Что сказали бы данные Mappiness?» Я смотрю на чехол для iPhone и пытаюсь преодолеть инстинктивное желание остаться на диване и пассивно потреблять медиа. Данные Mappiness говорят, что для нас очень полезно покинуть собственный диван – если, конечно, мы прямо сию минуту не занимаемся на нем сексом.

Таблица занятий и счастья – только начало того, что Маккеррон, Мурато и другие ученые, занятые в проекте Mappiness, рассказали нам о счастье. Вы когда-нибудь спрашивали себя:

• Как то, что вы спортивный болельщик, влияет на ваше ощущение счастья?

• Как вещества влияют на ваше ощущение счастья?

• Как природа влияет на ваше ощущение счастья?

• Как погода влияет на ваше ощущение счастья?

Современные наборы данных, описывающие счастье, можно применить для многих задач. Мы займемся более подробными исследованиями того, что делает людей счастливыми – и несчастными.

«Всё великолепно, и все несчастны».

Это популярное высказывание, по-видимому, впервые появилось в качестве названия песни группы Anchors в 2012 году. Позднее оно приобрело известность благодаря ныне опозоренному комику в шоу Conan, было использовано как заголовок статьи на сайте радио NPR и стало доступно во всех размерах в качестве надписи на футболке.

Что говорят на этот счет данные?

Ну, что эту фразу нельзя понимать буквально. Всё – именно всё – ни в коем случае не великолепно. Жизнь по-прежнему приносит нам множество неприятностей, а многих заставляет всерьез бороться с обстоятельствами.

Превосходный блогер и психиатр Скотт Александер написал наводящий тоску, но заставляющий задуматься пост о той стороне современной жизни, которую никак не назовешь великолепной. Это поразительно большое число в Америке людей с серьезными трудностями – переживших настоящую травму, находящихся в проблематичном финансовом положении, сталкивающихся с правовыми сложностями.

Александера поразило, как много его пациентов находятся в тяжелейшей ситуации – как, например, его 70-летний пациент без друзей, но с истощающимися сбережениями и сдающим здоровьем. Александер задался вопросом, насколько распространено такое объективно плохое положение вещей.

Разумеется, он понимал, что у подобных ему психиатров искаженный взгляд на человечество. Люди с серьезными проблемами ищут себе врача, который мог бы им помочь. Люди без серьезных проблем психиатра себе не ищут.

Но Александер отмечает, что многим из нас, не психиатрам, тоже присущ искаженный взгляд на людей, только с противоположным знаком. У людей с серьезными проблемами часто сокращается или совсем исчезает социальная жизнь, некоторые даже не выходят из дома. У среднего человека в вашем социальном кругу, скорее всего, меньше проблем, чем у среднестатистического человека вообще.

Так у скольких людей в Америке серьезные трудности? Александер обратился к данным. Он выяснил, что в любой момент времени 20 % американцев испытывают хроническую боль, 10 % пытаются справиться с травмой, причиненной сексуальными надругательствами, 7 % в депрессии, 7 % алкоголиков, 2 % в когнитивном расстройстве, 1 % в тюрьме. Из анализа Александера следует, что в любой взятый момент времени серьезные проблемы имеются приблизительно у половины американцев. Александер заключает: «Мир – куда более скверное место, чем нам хотелось бы признать».

Я предпринял собственный анализ, опираясь на свои профессиональные навыки – поиск в данных, – и подтвердил вывод Александера, что с серьезными трудностями сталкиваются многие. Я проанализировал массив данных, опубликованный AOL, в котором собраны анонимные поисковые запросы частных лиц за определенный период времени. Я занялся поисковыми запросами людей, которые в том числе искали информацию на тему самоубийства. Формулировки были душераздирающими, и они лучше всего напоминали о борьбе, которую ведут многие, причем зачастую тайно[167].

www.plentyoffish.com[168]

www.nyclottery.gov[169]

Взгляните на перечисленные выше запросы. Они принадлежат пожилому человеку, у которого кончаются деньги, которого выселяют из квартиры, который страдает от одиночества и не может найти работу.

Данные также показывают, что некоторые страдают от единственной проблемы, о которой могут никому не рассказывать, но которая при этом делает их жизнь настолько невыносимой, что они задумываются о ее прекращении. Взгляните на приведенные внизу поисковые запросы, не менее душераздирающие и принадлежащие человеку, страдающему от неослабевающей хронической боли.

Едва ли я могу тут дать какой-либо совет из области самопомощи. Разве что вспомнить старое выражение: «Вы не знаете, через что проходит другой. Будьте добрыми». Если чье-то поведение вас раздражает, попробуйте взглянуть на один из запросов в таблицах и представить себе, что этот человек, вернувшись домой, вводит в поисковую строку нечто подобное. Может быть, ваше раздражение сменится состраданием.

Мы должны помнить, что жизнь большого числа людей никак нельзя назвать великолепной – она травматична.

Многие вынуждены держать серьезные удары судьбы.[170]

Более того, слова «все несчастны» тоже нельзя понимать буквально. Согласно общенациональному социальному опросу (General Social Survey, GSS), 31 % американцев сообщает о себе, что они «очень счастливы».

Но если выражение «всё великолепно, и все несчастны» и неверно буквально, оно верно в общем смысле. Даже если жизнь и не великолепна для всех и каждого, она стабильно становится все лучше, согласно многим метрикам. И при этом растущее число людей в обстоятельствах, объективно великолепных, не значит увеличения счастья.

Во-первых, данные относительно того, как всё великолепно.

В последние пятьдесят лет подушное значение валового внутреннего продукта (ВВП), даже если принять во внимание инфляцию, выросло более чем вдвое. Разве это не великолепно?

Всё великолепно.

Подушное значение ВВП в США, 1972–2018

Источник: Бюро экономического анализа. Создано при помощи Datawrapper

Более того, ВВП отражает только стоимость приобретаемых товаров и услуг. Наша цифровая экономика многое дает нам бесплатно, и это не отображается в ВВП. В ходе недавно проведенного анализа ученые пытались выяснить, какова ценность этих услуг для населения, спрашивая, за какую сумму люди готовы от них отказаться. Согласно этой оценке, средний американец ценит поисковые машины в 17 530 долларов ежегодно, цифровые карты – в 3648 долларов, социальные медиа – в 322[171]. А платим мы за эти услуги 0 долларов. Великолепно, не так ли?

Перейдем к данным о счастье. За тот же период уровень счастья, согласно социологическим опросам, не увеличился. В 1972 году GSS первый раз собирал данные, подушный ВВП составлял половину от нынешнего, ни у кого не было ни Google, ни Google Maps – и при этом 30 % американцев заявило, что они «очень счастливы», что примерно равно сегодняшнему показателю.

Итак, это правда – всё становится великолепнее, но люди не становятся счастливее. Почему?

Люди не стали счастливее: % американцев, сообщивших, что они «очень счастливы», 1972–2018

Источник: Общенациональный опрос общественного мнения (GSS)[172]. Создано в Datawrapper

Одна из причин этого – влияние денег на ощущение счастья невелико.

Мэтью Киллингсуорт – основатель проекта trackyourhappiness.org, который, подобно Mappiness, рассылает уведомления пользователям iPhone и просит их сообщить ощущаемый в данный момент уровень счастья. Он провел самое масштабное в истории исследование связи между индивидуальным доходом и уровнем счастья: оно включает примерно 1,7 миллиона замеров. Он обнаружил, что доход положительно сказывается на счастье, но эффект невелик, особенно для высокого дохода[173]. При удвоении дохода следует ожидать прироста уровня счастья на 0,1 стандартного отклонения, что не так уж много.

Еще одно препятствие в человеческой погоне за счастьем – неудачное устройство наших умов. Мой друг однажды сказал, что, будь мозг операционной системой, он бы отослал ее обратно производителю с жалобой, что в ней слишком много ошибок. Одна из критически важных ошибок, ограничивающих счастье, такова: мы не способны сосредоточиться на текущем моменте.

Киллингсуорт сумел продемонстрировать это, на сей раз в сотрудничестве с Дэниелом Гилбертом. Ученые добавили к обычным вопросам trackyourhappiness.org относительно того, где человек находится и какой уровень счастья переживает, еще один: «Думаете ли вы о чем-то еще помимо того, чем в настоящий момент заняты?» (Они также спрашивали, была ли эта другая мысль приятной, неприятной или нейтральной.)

Они выяснили, что в течение 46,9 % времени люди думают не о том, чем заняты в настоящий момент. Ученые также выяснили, что, когда человек думает о чем-то еще, он значительно менее счастлив[174]. Даже когда ум блуждает в приятном направлении, люди сообщают, что их уровень счастья слегка ниже того, который был бы, сконцентрируйся они на текущей задаче.

Как сформулировали вывод из своего исследования его авторы: «Человеческий ум – блуждающий ум. А блуждающий ум – несчастливый ум».

Опасностями блуждающего ума отчасти может объясняться то, что медитация бывает весьма действенным средством достижения счастья. Ученые систематически подтверждают, что медитация в самом деле увеличивает чувство счастья[175].

Изобилующая ошибками операционная система – человеческий ум – главным образом виновата в том, что добиться чувства счастья иногда бывает так трудно даже в мире, который становится великолепнее с каждым днем. Но есть и другие причины, почему в нынешние времена люди редко бывают счастливы. Многие из них прояснил проект Mappiness. Если коротко, люди проводят много времени в ситуациях, которые вряд ли принесут им счастье.

С 2003 года Федеральное бюро статистики труда США проводило Всеамериканский опрос об использовании времени, в рамках которого выборку граждан страны просили отчитываться, как они тратят каждую минуту дня.

Я сравнил данные опроса с таблицей занятий и счастья, составленной проектом Mappiness, о которой говорил в прошлой главе. Я разделил занятия на три категории: приносящие максимальное количество счастья (от занятия любовью до медитации и религиозных церемоний), средний уровень счастья (от игры с детьми до прослушивания подкастов) и наименьшее количество счастья (от мытья и ухода за собой до болезни в постели).

Я обнаружил, что средний американец тратит только 2 часа в день на занятия, сулящие наибольшую отдачу в смысле счастья. А на дающие меньше всего счастья отводится 16,7 часа в день. Должен признать, что часть этой суммы приходится на сон, так как он тоже принадлежит к наименее продуктивным в смысле счастья занятиям. А средний американец спит приблизительно 8,8 часа в день. Но даже если вычесть сон, американцы все равно проводят примерно половину времени бодрствования за самыми «несчастливыми» делами – главным образом работой, домашними делами, поездками на работу и с работы плюс уходом за собой.

Более того, у американцев прирост благосостояния обычно не означает, что они начинают проводить больше времени за занятиями, приносящими счастье. Я выяснил, что между 2003 и 2019 годами, когда реальный доход в расчете на душу населения вырос больше чем на 20 %, а гиганты Кремниевой долины создали все упоминавшиеся бесплатные продукты, американцы стали меньше времени проводить за «самыми счастливыми» занятиями. В основном это произошло за счет снижения времени на «разговоры/болтовю о пустяках/установление социальных связей» с 0,93 часа до 0,77 часа и небольшого снижения затрат времени на «медитацию/религиозные церемонии» и «садоводство».

Среднее количество часов, потраченных за день

Неспособность преобразовать благосостояние во время, потраченное на приносящие нам счастье занятия, указывает на более серьезную проблему современной жизни. Она была продемонстрирована как Mappiness, так и другими подобными исследованиями. Проще говоря, современная жизнь ставит перед нами ловушки на пути к счастью. И если вы сможете избежать их, то достигнете счастья с куда большей вероятностью.

Работа неприятна.

Возможно, это самый удивительный факт, следующий из таблицы занятий и счастья. Работа занимает второе место в списке видов деятельности, которые создают ощущение несчастья, уступая при этом только болезни в постели[176].

И это не совсем то, что говорят нам знакомые. Если спросить окружающих о работе – будь то на коктейльной вечеринке или в социальных медиа, – некоторые ответят вам, что они «живут работой», «обожают свою работу» или, на худой конец, она им «нравится».

Но когда Mappiness спрашивает, насколько человеку нравится то, что он делает – а он в этот момент занят работой и уверен, что о его ответе никто не узнает, – то картина вырисовывается более мрачная. Часто люди отвечают, что работа заставляет их чувствовать себя несчастнее, чем домашние дела, уход за стариками или стояние в очереди. Отсюда следует, что многие лгут – вам или себе тоже, – когда говорят, что любят работу или что она им нравится.

То, что многие ощущают себя на работе так скверно, довольно грустно. Задумайтесь: большинство взрослых проводит значительную часть времени бодрствования на работе. Если большая часть этих людей в течение большей части времени на работе чувствует себя скверно, то отсюда следует, что большинство взрослых проживает значительную часть времени бодрствования, будучи глубоко несчастными.

У проблемы работы нет очевидного решения. Для некоторых выводов из таблицы счастья и занятий очевидные решения существуют.

Проблема: таблица счастья и занятий показывает, что поездки на работу и с работы снижают ощущение счастья.

Решение: живите ближе к работе.

Проблема: таблица счастья и занятий показывает, что курение снижает ощущение счастья.

Решение: бросьте курить.

Но большинство взрослых бросить работу не могут. Они должны работать по многу часов, чтобы прокормить и одеть себя и свою семью.

Следует ли отсюда, что взрослая жизнь должна быть неприятной, оставляя нам для приятных занятий всего несколько часов в неделю?

Необязательно.

Да, работа часто доставляет нам неприятные ощущения. Проект Mappiness это продемонстрировал. Однако есть способы сделать ее менее неприятной и даже доставляющей удовольствие. Да и некоторым она причиняет меньше страдания, чем другим.

Итак, чем же объясняется, что некоторые люди находят работу терпимой, а временами – интересной? И как вы можете стать одним из этих некоторых?

Джордж Маккеррон, сооснователь проекта Mappiness, выяснял, чем занимаются люди в рабочее время помимо своих обязанностей и что заставляет их чувствовать себя хотя бы чуть менее несчастными. В этом проекте Маккеррон работал со своим другом Алексом Брайсоном. Это было мудрое решение в смысле повышения уровня счастья. Подробнее об этом чуть позже.

Первое занятие, которое помогает снизить ощущение несчастья, как открыли Маккеррон и Брайсон, – слушать музыку. Примерно 5,6 % времени, в течение которого люди работают, они также слушают музыку. А это увеличивает показатель счастья на 3,94 пункта, сокращая итоговый результат на шкале счастья до –2,66 пункта. Если вы считаете, что ваша работа отупляет и парализует ум, попробуйте вернуть ему немного жизни при помощи мелодий.

Вторая вещь, которая делает работу чуть менее неприятной, – работа из дома. Маккеррон и Брайсон выяснили, что работающие из дома в среднем счастливее на 3,59 пункта. Но человек все равно будет ощущать себя в минусе на шкале счастья, даже работая из дома и слушая при этом музыку.

Данные Mappiness показали, что есть только один способ сделать работу по-настоящему терпимой или даже приятной. Работающие вместе с теми, кого считают друзьями, были значительно счастливее остальных на работе. Проведение времени с друзьями настолько повышает ощущение счастья, что может даже работу превратить в приятный опыт. Люди способны превратить ежедневную болезненную рутину в ежедневную приятную рутину – с небольшой помощью друзей[177].

Уровень счастья трудящегося

Источник: расчеты автора на основании работы Брайсона и Маккеррона (2017)

Моя оценка, полученная из цифр Брайсона и Маккеррона, говорит, что человек в среднем испытывает такой же уровень счастья, расслабляясь в одиночестве, как и работая в обществе друзей. В предыдущей главе говорилось, что расслабление не дает столько счастья, сколько нам кажется. Но это все равно гораздо лучше, чем ощущение несчастья среднестатистического работника.

В среднем человек, работающий из дома, слушающий при этом музыку и находящийся в обществе друзей (может быть, через Zoom, или же друг зашел в гости, чтобы поработать вместе), будет настолько же счастлив, как и занимающийся спортом – что, как вы помните, является одним из самых «счастливых» видов деятельности.

Существует знаменитое эссе Альбера Камю, посвященное мифу о Сизифе, которого боги приговорили раз за разом вкатывать в гору тяжелый камень. Когда Сизиф достигал вершины горы, камень скатывался вниз, и ему приходилось начинать все сначала. Камю считал, что это метафора современного работника, который обречен всю свою трудовую жизнь провести, раз за разом выполняя бессмысленные задачи. Сизиф должен был катать камень. Сотрудники компании Dunder-Mufflin[178] должны писать служебные записки.

Можно подумать, что перед нами мрачная картина современной жизни. Но Камю утверждает: «Всё хорошо». Заключительные слова звучат так: «Сизифа следует представлять себе счастливым». Благодаря этому поразительному абзацу пессимистическое и безжалостное эссе превращается в оптимистичную притчу.

Камю, как и многие другие знаменитые философы, пытался поучать человечество, не обладая при этом соответствующими измерительными инструментами. Современные данные говорят, что он был неправ. Для современных работников всё совсем не хорошо. Если мы вдруг вообразим, что они счастливы, это будет ошибкой. Если мы хотим, чтобы наше воображение согласовывалось с реальностью, нам следует представлять себе, что Сизифы среди нас испытывают падение ощущения счастья на 5,43 пункта.

Если бы современный философ пожелал написать метафорическую историю, хотя бы сколько-то основанную на реальности, это мог бы быть «Миф о Сизифе и Сезифе», в котором речь шла бы о паре лучших друзей, осужденных вновь и вновь вкатывать камень на гору – но вместе.

Иногда они толкают камень, работая в паре. Иногда камень толкает кто-то один, а второй отдыхает. Иногда какой-то идиот, обладающий большей, чем у них, властью, пытается научить их более подходящему способу катить камень, а они закатывают глаза и смеются над ним. Иногда они оба отрываются от катания камня, чтобы обсудить свои отношения с противоположным полом, любимые сериалы или идеальные сборные по футболу. Всё хорошо. Сизиф и Сезиф, согласно самым лучшим приборам для измерения моментальной полезности, когда-либо изобретенным человечеством, в самом деле счастливы.

Подводя итог нашим рассуждениям о работе, скажем следующее: всегда смотрите, с кем вы работаете. Если это друзья, то работа куда скорее окажется приятной[179].

Друзья – основа счастья во многих аспектах жизни, не только на работе. Прирост счастья от их присутствия не такая уж редкая вещь среди работающих. Маккеррон, снова в сотрудничестве с другом, Сюзанной Мурато (что было весьма разумно с его стороны), исследовал, как присутствие других людей сказывается на ощущении счастья.

В этой статье ученые сравнивают одних и тех же людей, занятых одним и тем же в одно и то же время дня – но находящихся в одиночестве или в обществе других. Для находившихся в обществе других ученые сравнивали разные типы присутствующих: романтических партнеров, друзей, членов семьи и так далее.

Каковы же оказались результаты?

Счастливее всего нас делают люди, которых мы выбираем сами, – романтические партнеры и друзья. Их присутствие в среднем приносит четыре пункта счастья по сравнению с одиночеством.

Другие же люди часто не делают нас счастливее. В среднем от присутствия тех, кто не относится ни к романтическим партнерам, ни к друзьям, люди приобретают незначительное число пунктов или вообще были бы счастливее одни.

Таблица счастья от присутствия других

Источник: Маккеррон и Мурато (2013)

Нам говорят, что человеку нужны другие люди. Нам говорят, что люди – по природе социальные существа. Чистая правда, мы можем чувствовать себя гораздо счастливее в присутствии других людей. Но эксперимент Маккеррона и Мурато показывает, что прирост счастья сильнейшим образом зависит от того, кто эти люди. В среднем наше ощущение счастья падает в обществе большого числа людей, которых мы не слишком хорошо знаем – или не по нашему выбору вошедших в наш социальный круг.

Наше ощущение счастья намного возрастает от общения с друзьями или романтическим партнером. Но какие-то случайные одноклассники? Коллеги по работе? Люди, которые нам едва знакомы? Общение с ними, как говорят нам данные, в среднем не делает нас счастливее. Мы лучше чувствуем себя одни, чем когда мы с теми, с кем связаны слабо. Или, согласно приписываемому Джорджу Вашингтону изречению, «лучше быть одному, чем в дурном обществе». Или, как мог бы сказать Джордж Вашингтон, проживи он достаточно, чтобы узнать о современных исследованиях из области науки о счастье: «По шкале от 0 до 100 одному быть лучше, чем в дурной компании, на 0,83 пункта».

Могут ли социальные сети заставить нас чувствовать себя несчастными?

Да.

Таблица занятий и счастья показывает, что социальные сети могут заставлять нас чувствовать себя таким образом. Время, которое мы там проводим, тратится не только на взаимодействие с романтическим партнером или друзьями, то есть людьми, которые делают нас счастливыми. Мы также общаемся с теми, с кем связаны слабо.

Таблица также показывает, что они не просто могут, а заставляют нас чувствовать себя несчастными. Социальные сети занимают последнее место среди видов досуга по количеству приносимого счастья.

Но это еще не все доказательства.

Ученые из Нью-Йоркского и Стэнфордского университетов недавно провели рандомизированное контролируемое исследование, чтобы определить последствия использования Facebook[180][181]. Они разделили участников на две группы: терапевтическую и контрольную. В терапевтической группе каждому выплачивалось по 102 доллара за то, чтобы прекратить пользоваться Facebook* на 4 недели[182]. Контрольная группа продолжала жить обычной жизнью.

Свыше 90 % участников терапевтической группы действительно перестали пользоваться Facebook*. Что же произошло в результате?

В сравнении с контрольной группой (где продолжали пользоваться Facebook*, как раньше) участники терапевтической группы (отключившиеся от Facebook*) проводили на 60 минут меньше в социальных сетях, проводя сэкономленное время с семьей и друзьями. Прирост ощущения счастья от неиспользования Facebook* составил 25–40 % от того, который наблюдается от индивидуальной терапии.

Кроме того, после вмешательства большинство участников поняли, что они стали счастливее. Примерно 80 % сообщили, что деактивация была для них благом. После эксперимента они успешно сократили использование Facebook[183] в течение следующего месяца.

Разумеется, большинству из нас не предложат 102 доллара за то, чтобы перестать пользоваться Facebook* на четыре недели. Но мы можем воспользоваться уроками тех, кому такое предложение сделали, и сократить использование Facebook* и подобных ему платформ социальных сетей. Данные говорят, что это сделает нас счастливыми.

Я очень, очень, очень люблю спорт! Вы могли догадаться об этом по тому, как я рассказывал о своем увлечении Mets в начале книги, или как назвал ее «Moneyball для вашей жизни», или как в книге, претендующей на статус исследования девяти наиболее фундаментальных вопросов жизни, одна глава посвящена тому, как стать спортсменом мирового класса.

Но я повторю: я неисправимый болельщик. Всегда им был – и, наверное, всегда буду.

Поэтому мне, неисправимому болельщику, доставляет ровно ноль удовольствия всерьез задавать вопрос: делает ли просмотр спортивных соревнований нас более несчастными?

Исследование, выполненное Маккерроном совместно с Питером Долтоном из Университета Сассекса, заставило меня задуматься над важной ролью, которую спорт играет в моей жизни. Маккеррон и Долтон хотели выяснить, как меняется переживаемое спортивным болельщиком ощущение счастья в течение ближайших часов, следующих за выигрышем или проигрышем матча его любимой командой[184].

Взяв выборку из фанатов разных футбольных клубов, Маккеррон и Долтон регистрировали поминутные измерения счастья до, во время и после матча. Каковы же были результаты?

Давайте начнем с того, что происходит перед началом матча. За несколько минут до этого момента болельщик испытывает небольшой прирост счастья (примерно на 1 пункт по шкале из 100 пунктов). Средний болельщик, вероятно, предвкушает выигрыш своей команды и получает от этого удовольствие.

А что происходит дальше? Это зависит от исхода матча.

Если команда болельщика выигрывает, он испытывает прилив счастья на добавочные 3,9 пункта. Недурно! Пока что быть спортивным болельщиком имеет смысл, если твоя команда выигрывает.

А что происходит, если она проигрывает? В таком случае фанат может рассчитывать на потерю 7,8 пункта счастья. (Ничья причиняет ему 3,2 пункта страдания.) Иными словами, проигрыш приносит болельщику куда больше боли, чем выигрыш – ликования.

Похоже, болельщики совершили скверную сделку. Поскольку можно предполагать, что команда будет в среднем выигрывать и проигрывать с одинаковой частотой, то фанат будет больше страдать, чем радоваться.

Ловушка спортивного болельщика: удовлетворенность победой, мука поражения

Маккеррон любезно прислал мне цифры и графики из статьи, над которой сейчас работает

Эффект, производимый описанным явлением, огромен. Представьте себе, что некто болеет за четыре команды – например, Knicks, Mets, Jets и Rangers. Если экстраполировать результаты Mappiness и применить их к периоду длиной в один год, то за это время он может ожидать потери 684 пунктов счастья. Другими словами, быть страстным болельщиком четырех команд приблизительно так же плохо для настроения, как и лежать больным в постели лишние 2,2 дня каждый год.

Так что же делать болельщику? Есть ли способ избежать ловушки спорта?

Очевидное решение – болеть за лучшие команды. Математика на первый взгляд говорит нам следующее: если мы получаем 3,9 пункта счастья от выигрыша и теряем 7,8 пункта от проигрыша, то если наша команда выигрывает более 66,7 % игр, ее болельщик будет получать больше радости, чем страдания.

Мой отец пытался поступить именно так. После многих лет разочарования, болея за New York Mets, которые проигрывают практически всегда, он решил переключить свою благосклонность на New York Yankees, которые часто выходят в финал чемпионатов. Как однажды сказал мне отец ясным осенним вечером: «Жизнь слишком коротка, чтобы болеть за паршивую команду».

Эндрю Ян, предприниматель и политик, сделал аналогичный подсчет для баскетбольных болельщиков. Он оставил любовь всей своей жизни, New York Knicks, и переключился на Brooklyn Nets. «Понимаешь, приятель, они лучше Knicks, – сказал он журналу Forbes. – У тех владельцы слишком… паршивые»[185].

Удалось ли моему отцу и Эндрю Яну перехитрить систему?

Ничего подобного!

Маккеррон и Долтон погрузились в данные глубже. Они выяснили, что мозг болельщика подстраивается под то, насколько хороша его команда, и ограничивает сумму удовольствия от ее выигрыша. Если его команда считается фаворитом, болельщик получит всего 3,1 пункта счастья от победы, но потеряет 10 пунктов при проигрыше. Другими словами, чем лучше команда, за которую вы болеете, тем больше она должна выигрывать, чтобы вы испытывали хоть какое-то удовольствие.

В этом можно заметить сходство со многими видами аддикции.

Для многих веществ – кокаина, к примеру – чем больше вы их потребили, тем меньше удовольствия доставляет дополнительное потребление, а прекращение употребления вызывает страдания.

С Yankees дела обстоят так же, как и с кокаином. Команда, которая много выигрывала, в будущем должна выигрывать еще больше, чтобы доставлять вам хоть какое-то удовольствие, а любое прекращение ожидаемых выигрышей вызовет сильнейшую боль. Данные показывают, что ни одна команда не выигрывает достаточно, чтобы избавить спортивного болельщика от ловушки удовольствия и боли.

Значит ли это, что нам, болельщикам, следует полностью отказаться от спорта? Не следует ли видеть в данных Mappiness аналог старых исследований, впервые показавших, что курение вызывает рак? Может быть, на спортивных играх следует размещать предупреждение Министерства здравоохранения о том, что они делают нас несчастными?

Не совсем.

Вернитесь к таблице занятий и счастья несколькими страницами выше. (А если вы слишком ленивы, чтобы листать, я вам скажу, что там говорится.) Просмотр спортивных состязаний относится к занятиям, приносящим умеренное количество счастья, где-то между хобби и игрой с домашними питомцами.

Опасность просмотра спортивных состязаний с точки зрения счастья идет не от игр как таковых. Опасность возникает только тогда, когда мы оказываемся болельщиками одной из команд – и слишком беспокоимся о результате. Данные утверждают, что, если мы будем меньше о нем переживать, у нас будет больше шансов получить свою порцию счастья от просмотра спортивных состязаний.

Нам лучше быть буддистами в отношении спорта. Когда мы смотрим соревнования, не слишком переживая из-за результата, мы можем наслаждаться искусством спортсменов мирового класса. Когда мы смотрим соревнования и переживаем, то попадаем в ловушку, заключающуюся в том, что проигрыш приносит нам больше боли, чем выигрыш – радости.

Или скажем так: смотрите больше соревнований, в которых вы ни за кого не болеете.

Комик Нил Бреннан, всю жизнь боровшийся с депрессией, однажды услышал совет от своего друга, комика Дейва Шаппелла. Тот посоветовал Бреннану бороться с тоской следующим образом: «Просто пей». «Но я не пью, мне не нравится пить», – ответил ему Бреннан[186]. Шаппелл верно отметил, что многие взрослые – хотя и не его друг Бреннан – используют вещества, чтобы справиться с тоской взрослой жизни.

Разумно ли это?

Трезвая рекомендация, разумеется, противоположна совету Шаппелла. Многим людям говорят избегать веществ, чтобы понять, как быть счастливыми без искусственных стимуляторов настроения. Без сомнения, это верный совет для той части населения, у которой развилась аддикция к алкоголю. Алкоголь – опасное вещество, способное разрушать жизнь.

Но что делать тем, у кого аддикции нет? Стоит ли им пить? Если да, то когда?

Здесь возникает много здравых эмпирических вопросов. Насколько счастливыми делает людей употребление алкоголя? Приходится ли расплачиваться за употребление алкоголя спадом настроения в последующие часы и дни? Зависит ли настроение во время употребления алкоголя от того, что делают одновременно с этим?

Десять лет назад честными ответами на эти вопросы были «понятия не имеем», «понятия не имеем» и «понятия не имеем». Но проект Mappiness радикально трансформировал наше понимание роли алкоголя в счастье, как и понимание роли в нем и многих других предметов[187]. Пользователи Mappiness могли сообщить, что они употребляют алкоголь и насколько счастливыми при этом себя чувствуют. Маккеррон и его соавтор, Бен Баумберг Гейгер, исследовали данные о счастье и выпивке.

Начнем с неудивительного. Один и тот же человек, занятый одной и той же деятельностью, будет примерно на 4 пункта счастливее, если он при этом употребляет алкоголь. Благодаря ему люди действительно чувствуют себя лучше.

А что происходит потом? Теряет ли человек 4 приобретенных пункта? Отбирает ли воскресное утро дар субботнего вечера? Ученые отследили замеры людей, сделанные после того, как те пили. В среднем они не обнаружили изменений настроения наутро после вечера с алкоголем. Правда, люди, которые пили, чувствовали себя наутро несколько более усталыми, чем не пившие.

Ученые также сумели разбить прирост ощущения счастья от алкоголя по видам деятельности. Они искали ответы на два вопроса: какие занятия люди пытаются дополнить алкоголем и насколько алкоголь повышает ощущение счастья при разных видах деятельности.

Давайте начнем с первого вопроса. Люди пьют, когда живут социальной жизнью, и это неудивительно. Одна из удивительных закономерностей, открытых учеными, такова: люди употребляют алкоголь во время занятий, приятных самих по себе. Другими словами, люди пьют, чтобы превратить чудесную ночь в незабываемую.

Занятия людей, когда они пьют

Источник: Гейгер и Маккеррон (2016)

Теперь ко второму вопросу: как выпивка влияет на наше настроение во время разных занятий? Оказывается, наибольший прирост ощущения счастья от алкоголя мы получаем, когда занимаемся вещами, которые без алкоголя были бы неприятными.

Концерт Брюса Спрингстина в любом случае приятен, с алкоголем или без. Заниматься сексом приятно с алкоголем или без. Беседовать с друзьями приятно с алкоголем или без. Но находиться в дороге или ездить с работы и на работу без алкоголя, как правило, неприятно. То же самое относится к ожиданию, стоянию в очереди, мытью, одеванию и уходу за собой.

Из этих результатов следует, что многие из нас используют алкоголь неправильно. Обычно мы пьем во время тех занятий, во время которых прирост ощущения счастья от алкоголя наименьший. Результаты также подсказывают некоторые на первый взгляд противоречащие здравому смыслу тактики употребления спиртного, способные улучшить качество жизни.

Источник: Гейгер и Маккеррон (2016)

Пусть вы, например, собираетесь провести вечер с друзьями. Большинство людей будут собираться трезвыми и выпьют, когда встретятся. Данные говорят, что лучше выпить в душе, быть слегка навеселе, одеваясь, а протрезветь во время встречи с друзьями. Вы получите удовольствие от сборов, будучи слегка навеселе, и получите удовольствие от встречи с друзьями, будучи трезвыми.

Или возьмем другой пример. Вы идете на концерт, а потом собираетесь взять Uber до дома. Большинство из нас выпьет пару бокалов на концерте и протрезвеет как раз перед скучной поездкой на Uber. Данные подсказывают, что вы будете счастливее, если останетесь трезвыми на концерте, а выпьете пару бокалов как раз перед тем, как вызывать Uber. Вы получите удовольствие и от концерта – трезвыми и от поездки домой – будучи слегка навеселе.

Я должен еще раз подчеркнуть опасность алкоголя. Некоторым людям он разрушил жизнь, и нужно быть благоразумным, собираясь выпить с коллегами, в душе или в самолете.

Итак, я даю совет с принципиально важной оговоркой. Если вы не принадлежите к аддиктивному (неустойчивому) типу личности, то алкоголь может быть действенным стимулятором настроения. И вам, возможно, стоит задуматься о сокращении его потребления, когда вы делаете приятные вещи – например, общаетесь с другими людьми или занимаетесь сексом. И наоборот, его потребление можно увеличить во время занятий неприятных и утомительных. Но мой совет нужно принимать с осторожностью. Граница между тактиками улучшения настроения и гарантированным путем к аддикции весьма тонка.

«На природе мы счастливее». Так озаглавлена статья Маккеррона и Мурато, основанная на их анализе данных Mappiness[188].

В статье утверждается (как вы могли догадаться), что пребывание на природе – важнейшее условие счастья. Хотите быть счастливее? Ученые советуют нам пытаться проводить больше времени в полях, в горах, на озерах и меньше – в метро, на совещаниях или на диване (если вы, конечно, не занимаетесь на диване сексом).

Как ученые обосновывают свое утверждение, что находиться на природе полезно для нашего счастья?

Очевидная связь между пребыванием на природе и благополучием удивляет уже при внимательном взгляде на таблицу занятий и счастья. Пять из десяти видов деятельности, которые доставляют человеку больше всего удовольствия, – спортивные игры, садоводство, наблюдение за птицами, охота и рыбалка, прогулки и хайкинг, – чаще всего происходят на природе. Десять из десяти видов деятельности, которые приносят меньше всего удовольствия, не происходят на природе практически никогда.

Разумеется, корреляция между пребыванием на природе и ощущением счастья сама по себе не доказывает причинности. Возможно, происходящие на природе занятия вызывают ощущение счастья в силу того, что приятны сами по себе.

Разумеется, самое «несчастное» из занятий – болеть в постели – никогда не происходит на природе. Но большинство людей были бы несчастны, болея даже на природе. Лежи вы на краю Великого каньона во время заката с воспаленным горлом, болью в животе и раскалывающейся головой, скорее всего, вы все равно были бы несчастны.

При этом становятся значительно сильнее свидетельства в пользу именно причинно-следственной связи между пребыванием на природе и ощущением счастья. Маккеррон и Мурато не просто сравнили всех людей, действовавших на природе (например, занимавшихся хайкингом в Йосемитском национальном парке ясным майским субботним днем), со всеми, чья деятельность проходила в искусственной среде (например, заболевшими и лежавшими в постели в дождливый февральский вторник) – это было бы не очень убедительно. Они сравнили состояние одного и того же человека в идентичных обстоятельствах – идентичных во всех смыслах, которые они только смогли измерить, – но в разных средах.

Вот как это делалось. Скажем, Джон отправляется на пробежку каждую пятницу в пять вечера, если погода теплая и солнечная. В некоторые ясные дни он просто бегает по улицам Лондона, в другие отправляется в парк. Иногда его маршрут проходит вдоль озера. Допустим также, что Сара находится на рабочих совещаниях каждый понедельник в два часа дня. Но однажды совещание проходит на зеленой лужайке, а не как обычно – в стандартном офисном помещении. Ученые могут сравнить ее уровень счастья в этих отличающихся друг от друга ситуациях. А поскольку набор данных Mappiness огромен, то же самое можно повторить для многих.

Как они определяют, что респондент находится на природе? Mappiness ведь просит сообщать, что люди делают и в обществе кого, но не где. Тут вступает в дело магия работы с телефоном. Он часто сообщает свою географическую широту и долготу по GPS. Маккеррон и Мурато сумели связать эту информацию с другим набором данных, указывающих тип ландшафта для каждой точки в стране. Итак, перейдем к результатам подсчетов.

Они перед вами. Просмотрев эту таблицу, я наконец понял, что – с огромной помощью Маккеррона и Мурато – нашел ключ к моим проблемам, ответ на вопрос счастья.

Если мне захочется счастья, то все, что нужно, – это проводить больше времени в «морской прибрежной полосе». Оставалась только одна проблема: я не имел ни малейшего понятия, что такое «морская прибрежная полоса». И раз уж речь зашла об этом, я знал ровно столько же о значении слова «пустошь» вообще и «вересковая пустошь» в частности; Маккеррон и Мурато утверждали, что там ощущение счастья тоже заметно увеличивается.

К счастью, я смог спросить об этом Google. Оказалось, что «морская прибрежная полоса» – это «полоса суши, прилегающая к морю».

Хотя Маккеррон и Мурато и не исследовали влияние рассматривания фотографий «морской прибрежной полосы» на ощущение счастья, я все же решил поместить такой снимок на следующей странице – вдруг он тоже улучшает настроение.

Географическая таблица счастья

Источник: Маккеррон и Мурато (2013)

Слово «пустошь» Википедия определяет как «участок открытой, незащищенной от ветра земли с очень бедными почвами», что я с трудом себе представляю. Но снимок такого ландшафта можно видеть на следующей странице.

Как можно представить себе размер эффекта ландшафта? Давайте сравним его с таблицей занятий и счастья. Сидя на совещании, вы можете ожидать падения индекса счастья на 1,5 пункта. Но если совещание проходит в «морской прибрежной полосе» – например, на участке рядом с водой, – можно рассчитывать, наоборот, на прирост индекса на 4,5 пункта, что примерно будет соответствовать просмотру спортивных состязаний. Другими словами, перебравшись из бездушной городской комнаты для совещаний на участок рядом с водой, мы превращаем утомительное занятие в довольно-таки приятное. Весьма значительный эффект!

Одно из удивительных свойств природы – ее вид чаще всего ласкает глаз. Данные Mappiness также свидетельствуют, что, когда мы находимся рядом с красотой, пусть даже не на природе, у нас повышается настроение[189].

Чануки Илюшка Серезине и ее коллеги исследовали этот феномен подробнее. Они использовали новый сайт, ScenicOrNot, создатели которого поставили перед группой добровольцев задачу оценить красоту каждого уголка Великобритании. Фото на следующей странице – пример места, которое добровольцы ScenicOrNot оценили как прекрасное.

Исследователи могли воспользоваться данными GPS из проекта Mappiness, чтобы определить, в какой точке Великобритании находится пользователь – и насколько это место красиво.

Находясь в подобном месте, вы получаете дополнительные 2,71 пункта счастья

Фото загружено на Shutterstock Израэлем Эрвасом Бенгоче

Затем они могли учесть все, что учитывали в своей работе Маккеррон и Мурато: вид деятельности, время, погоду, людей, вместе с которыми находится респондент, и, кроме того, ландшафт. Теперь они могли сравнить уровень счастья у одного и того же человека, занятого одним и тем же, в то же самое время, в том же самом климате, в том же типе ландшафта (например, в морской прибрежной зоне) – но в более или менее красивом окружении.

Это место было оценено как «очень красивое». При прочих равных условиях люди сообщают, что они гораздо счастливее, когда находятся в таких местах. Автор Боб Джонс. Изображение лицензировано для воспроизведения под лицензией Creative Commons Attribution-Share Alike 2.0 Generic License, которую можно найти по адресу http://creativecommons.org/licenses/by-sa/2.0/

При прочих равных условиях, выяснили ученые, красивое место прибавляет 2,8 пункта по шкале счастья. Урок ясен. Один из способов быть счастливее – проводить больше времени на природе и в красивых местах.

Эти результаты были подтверждены другой группой исследователей, которую возглавлял Сьерп де Фриз. Вдохновленные проектом Mappiness, они создали свое собственное приложение, HappyHier[190]. Оно рассылало сообщения жителям Нидерландов, спрашивая, насколько те счастливы. Выяснилось, что люди чувствуют себя счастливее всего на природе и вблизи воды. Эта группа ученых обнаружила интересный факт: эффект счастья от пребывания вблизи воды сохраняется, даже если человек находится в помещении: может быть, вид из окна обладает свойством поднимать настроение.

Один последний важный вопрос относительно влияния окружающей среды: как на нашем ощущении счастья сказывается погода? Маккеррон и Мурато проанализировали и это. Как и прежде, они сравнили состояние одного и того же человека, занятого тем же самым действием в то же самое время, но при этом пытались выяснить, как меняется его чувство счастья при перемене погоды.

Общее направление их результатов неудивительно. Солнце приносит больше счастья, чем дождь (невероятная новость). Теплые дни приносят больше счастья, чем холодные (еще одна невероятная новость).

Зато амплитуда результатов более любопытна. Наибольшее влияние на настроение оказывает по-настоящему теплый денек. Когда температура поднимается до 24 градусов Цельсия (или 75,4 градуса Фаренгейта) и выше, респонденты сообщают о росте чувства счастья на 5,13 пункта. Все остальные воздействия погоды незначительны. Человек ощущает себя куда более несчастным в лютую стужу, чем просто в холод. А отрицательное влияние дождя куда меньше положительного эффекта от тепла[191].

Таблица погоды и счастья

Источник: Маккеррон и Мурато (2013)

Что касается погоды в принципе, то для счастья существенны максимум солнечных дней и минимум дней со скверной погодой.

Сравнивая таблицу погоды и счастья с другими, составленными Маккерроном, Мурато и группой проекта Mappiness в целом, можно прийти к важному выводу: часто для уровня счастья человека важнее оказываются иные факторы помимо погоды.

Например:

• Даже находясь на улице, люди в среднем ощущают себя счастливее, проводя время с друзьями в +2 градуса по Цельсию и дождь, чем в одиночестве при +21 градусе.

• Они счастливее у озера в +2, чем в городе в +21.

• Они счастливее, когда употребляют алкоголь в +2, чем трезвыми в +21.

• Они счастливее, играя в спортивные игры под дождем в +2, чем лежа на диване и ничего не делая в +21.

Идеальная солнечная погода способна улучшить нам настроение. Но не преувеличивайте ее влияние. Сама по себе она сделать вас счастливыми не может. Нужно еще заниматься тем, что приносит вам счастье, и с людьми, которые приносят его же.