Эпизод 1

— Заброшенная деревня Аонока…- произнесла Рика, листая немногочисленные фотографии в интернете. — А она не слишком популярна.

— Современные люди подобными местами не интересуются, — надменно фыркнул Масаору, — лучше скажи: что говорят о том маньяке?

— Серийник… Убивал девушек. Всего известны восемь жертв, — прочитала Рика, — был арестован спустя четыре месяца расследования… Смертельный приговор приведён в исполнение по решению суда. Пишут, что после его поимки деревня Аонока постепенно опустела, так как жители очень плохо перенесли произошедшее.

— На этом всё? — удивился дух. — Негусто…

— Хоть что-то, — пожала плечами Эрика. — Эм… Ты думаешь, что тот мальчик — жертва…?

— Не обязательно. Он мог умереть при трагичных обстоятельствах, но не иметь связи с теми убийствами. Просто проживал в Аоноке… И это наложило свой отпечаток на его призрачное воплощение, — объяснил Масаору.

У Рики немного отлегло от сердца. Наверное, это странно: переживать за незнакомого ребёнка потустороннего мира, но такова уж её натура.

— А ты ничего не можешь вспомнить про это дело? — неожиданно, спросила она у Масаору. — Ну, при жизни твой родной дом ведь…

— Призрак привязан к месту смерти, а не к месту своего проживания. Этот город и его окрестности мне незнакомы.

Сказал, как отрезал. Эрика обиженно засопела, не понимая, отчего Масаору вдруг стал таким резким.

— У нас есть зацепка, это хорошо… — продолжил он, несколько смягчив тон. — Долго ли добираться до Аоноки?

— Деревня находится на северо-западе от города. По большой дороге минут пятнадцать езды, а потом по заброшенной тропе вдоль горы примерно столько же… На самом деле, она ближе, чем кажется.

Изначально Эрика не хотела куда-либо отправляться, но долгое изучение форумов про заброшенные места принесло свои плоды, и девушка загорелась идеей посетить загадочную Аоноку. Единственное, что пугало: вероятное наличие там сильных призраков…

— Завтра на рассвете мы должны отправиться в деревню, — задумчиво произнёс Масаору, — но углубляться в заброшенное поселение крайне нежелательно. Возможно, маленький дух сам к нам выйдет?

Эрика недоверчиво усмехнулась. В простые решения проблем она больше не верила.

Когда рассветный луч поджигал горизонт искристым золотом — призраки предпочитали трусливо прятаться в тёмных закоулках. Именно ранним утром Эрика чувствовала себя лучше всего. Птички щебетали, лес мирно гудел, а город только начал пробуждаться ото сна.

Ей особенно нравилась эта светлая атмосфера, пропитанная кристальной чистотой. Каждый новый день рождался заново и наблюдать за его сотворением до невозможности приятно.

Рика поймала попутку на большой асфальтированной дороге в черте города и вежливо попросила немного подвезти её до приметного указателя. Пятнадцать минут до места, где нужно немного углубиться в лес, а потом и отыскать заветную тропу…

— Зачем тебе туда? — весело осведомился водитель, лихо сдвинув на затылок соломенную шляпу. — Ты на туристку не похожа, чтобы по лесам местным шляться в поисках развалин…

— Я ищу заброшенную деревню, — мягко пояснила Рика, — читала, что она совсем близко.

Водитель немного сбавил ход.

— Ты про Аоноку?

Голос его посерьёзнел, словно мужчине данная тема не слишком-то и понравилась.

— Ага, — беспечно кивнула Эрика, — мне для исследований нужно.

— Ты, это… Аккуратней будь, — посоветовал он, — ну, знаешь… Во-первых, горная тропа в плохом состоянии. Как бы камень по кумполу не схватить. А во-вторых… Стрёмная деревушка. Кто знает, какие бомжи там ночуют?

— А вы там бывали? — прямо спросила Эрика, оживившись.

— Ну… — водитель замялся. — Давно очень. Когда подростком был. Я же из местных, а у нас тут развлечений мало, сама знаешь…

Мужчина призадумался, прежде чем продолжить:

— Плохие у нас поверия про Аоноку ходят. Мол, призраки всякие там водятся… Мы с пацанами, конечно, решили залезть в то место. Ну, надеялись какие-нибудь вещи прикарманить.

— И как, вышло? — осторожно уточнила Рика.

— Да если бы! — нервно хмыкнул мужик. — Испугались мы, обоссались все по-крупному… Там будто звери дикие выли и отпечатки чьих-то когтей на домах остались. Мрачная, жуткая деревня… Родители потом отлупили меня, когда правду узнали. Ну, а с тех пор я туда ни ногой.

— Единственное верное решение, — едко заметил Масаору.

К счастью, его слышала только девушка. Машина вскоре притормозила у дорожного знака и Эрика искренне поблагодарила водителя:

— Спасибо вам за помощь.

— Серьезно, будь осторожна, — пробормотал тот на прощание, опасливо покосившись в сторону заросшей тропы, — нехорошие места… Проклятая деревня. И с пути лучше не сходить. У нас в лесах редко зверье появляется, но чем чёрт не шутит…

Последний неловкий кивок и водитель уехал дальше, поддав газу. Рика проводила его долгим взглядом и неуверенно поправила съехавшую лямку рюкзака. Она старалась не волноваться, но подобные истории смелости не прибавляли…

Тем не менее, девушка сошла с обочины, пробираясь через заросли.

— Как думаешь… В Аонаке на самом деле водятся дикие звери? Ну, скажем… Бешеные собаки, — тихо предположила Эрика.

— Да, конечно, — язвительно фыркнул Масаору, — зубастые, клыкастые и с призрачными хвостами. Ты же сама понимаешь: к животному миру происходящее в деревне не относится. Любой зверь за километр такие места обходит.

— А-ага…

С губ студентки сорвался невольный вздох облегчения. Ей, честно говоря, не хотелось сталкиваться с новыми препятствиями. И старыми сыта по горло…

— К тому же, любая живая тварь отшатнется от тебя, стоит мне проявиться, — добавил дух, — опасения совершенно беспочвенны.

Эрика слабо улыбнулась. Всё же, временами он был заботливым. Девушка недолго преодолевала заросли. Искомая узенькая тропинка открылась её взору, извилистой змеей теряясь вдалеке.

Рика неторопливо шла вперёд, чувствуя усиливающуюся прохладу. Температура здесь куда ниже, чем в городе. Возможно, из-за близости гор… Или из-за призраков.

— В Аонаке, наверное, водятся сильные духи… — вслух рассуждала Эрика, поправив кепку. — Чисто в теории, можно попробовать договориться с кем-то из них.

Ей не очень верилось в успех данной затеи, но попытка не пытка…

— Это ещё одна причина, по которой я согласился туда отправиться, — не стал спорить Масаору.

— У тебя выбора не было… Мы же связаны, — пошутила Эрика.

— Скорее уж: его нет у тебя, — не остался в долгу упрямый дух.

Тропинка становилась более ухабистой, на ней то и дело встречались крупные острые камни. Рике пришлось постараться, чтобы не навернуться посреди пути и спасти свои кроссовки от парочки лишних дырок…

В округе раздавался стрекот насекомых, который становился всё тише и тише, хотя день был в самом разгаре. Эрика вновь ощутила приступ неуверенности. Шипящий голосок интуиции плаксиво просил отказаться от губительного похода в деревню, повернуть назад, пока ещё не поздно…

Но в тот момент девушка набрела на первый проржавевший указатель.

— «Аонака»… — прочитала Рика, нервно сглотнув.

— Уже близко, — подчеркнул Масаору.

— Идти становится тяжелее, — призналась Эрика.

— Это пагубное влияние потустороннего мира. Здесь точно неподалёку скважина… Действительно дурное место.

— Знаешь, твои слова совсем меня не утешили, — с несчастным видом проронила девушка, пройдя мимо указателя.

Тропинка расширялась, примыкала к старой дороге, поросшей сорной травой. Здесь уже можно было различить отдаленное присутствие цивилизации: покосившаяся скамейка, завалившееся набок мусорное ведро и изорванный пакет, привязанный к столбу.

Деревня Аонака находилась на подобии холма. Эрика уже могла разглядеть очертания домов и заборов. Однако, она притормозила у скамьи, желая отдышаться и медленно вытащила из рюкзака бутылку с водой.

— Сестричка? Ты всё-таки пришла!

Эрика поперхнулась, услышав до боли знакомый детский голосок. Тот самый мальчик преспокойненько сидел рядом, болтая ножками.

— Мы нашли паршивца! Нашли! — радостно возопил Масаору.

— Я… А ты меня ждал? — несколько напряженно уточнила Рика.

— Конечно, — ребёнок не стал лукавить, благодушно улыбаясь, — я не могу надолго покидать деревню… Это отнимает много сил. Просто хотелось с кем-то подружиться… А ты видишь мир духов, значит точно способна зайти в гости!

— Эм… — Эрика убрала бутылку обратно, облизнув мокрые губы. — По этой причине ты забрал мою заколку?

— Украл, — поправил её Масаору.

Он предусмотрительно не выходил на прямой контакт с мальчиком, но не мог удержаться от комментариев, угнездившись в сознании Рики.

— Не только, — уклончиво отозвался маленький призрак, — я проверить хотел… Как тебя зовут, сестричка?

Девушка поколебалась. Раннее Масаору предупреждал о том, что нельзя называть своё имя ёкаям. А у неё и без того проблемы из-за потерянной заколки…

— Ладно уж, представься, — нехотя разрешил дух, — запрет на имя работает в случае с демонами. У призраков не так много полномочий.

«Правила меняются по ходу дела?» — мысленно фыркнула Рика. Вечно этот брюзжащий старик что-то недоговаривает.

— Эрика, можно просто Рика, — торопливо проговорила она, — а тебя как зовут?

— Миши! — мальчик заулыбался, искренне радуясь новому знакомству. — Я Миши, рождённый в Аонаке… Как тебе наша деревня?

— Ну… — она чуть замялась. — Сложно сказать. Я ведь никогда в ней не была.

— А, правда? — мальчик улыбнулся шире. — Ну и отлично! Тогда я сам всё-всё тебе покажу.

— Миши… Скажи: там не опасно? — аккуратно уточнила Эрика.

Пока что она не знала, что предпринять. По-хорошему, нужно забрать заколку у маленького духа, но, с другой стороны: уж он-то точно мог рассказать о сильных призраках Аонаки.

— О чём ты? — удивлённо спросил Миши. — Наша деревня — самое прекрасное место на всей земле! Точно-точно. Люди там добрые, дружные… Правда, Эрика, ничего не бойся.

Рика с сомнением перевела взгляд на обшарпанные тёмные дома. Честно говоря, у неё остались некоторые предубеждения.

— И много в Аонаке людей? — с сомнением спросила девушка.

— Достаточно, — Миши спрыгнул со скамейки, шаркая ботиночками, — я бы хотел познакомить тебя со своей семьей… Знаешь, у меня лучшие мама и папа. Мама не очень хорошо готовит, но у неё красивый голос. Когда она поёт — заслушаться можно! А папа… Папа на все руки мастер. Ещё у меня есть брат! Самый умный брат в мире.

Мальчик даже пританцовывал, весело рассказывая о родных. И Рика до сих пор не понимала: он говорит о прошлом, или его семья также разделила участь привидений Аонаки?

— Я тебе даже немного завидую, — улыбнулась Эрика, когда Миши на краткое время замолк.

— Почему? — беззаботно спросил мальчик. — А где твоя семья?

Рика на секунду замерла, чувствуя, как усиливается дрожь, впивающаяся в позвоночник.

— Не у всех есть родители, Миши.

— Почему? — любознательно спросил призрачный мальчик. — С твоими родителями случилось что-то дурное…?

Эрика невольно вздрогнула. Она произнесла эти слова неосознанно, просто забылась. Но, наверное, говорить с мёртвыми о мёртвых… Не так уж и плохо?

— Они погибли, — тихо призналась девушка.

Прошло довольно много времени с тех пор, когда Рика хоть кому-то рассказывала о произошедшей трагедии. Эти болезненные воспоминания дремали в недрах её сознания, изредка тревожа смутными кошмарами. Но хуже всего беспробудная печаль, сопровождающая любое упоминание о родителях.

— Почему они погибли? — вновь спросил Миши, чувствительно потянувшись к её эмоциям.

Подобный вопрос воспринимался за грубость в приличном обществе, но призрак вёл себя наивно, как настоящий ребёнок. На него не хотелось обижаться.

— Ну… Я сама почти ничего не помню, была слишком маленькой. Мне рассказывали, что они оставили меня у бабушки, а сами поехали по горному серпантину… В ту ночь шёл сильный дождь, машина потеряла управление и слетела с дороги. Мама и папа умерли на месте.

— Как горько… — опечаленно вздохнул маленький дух. — Невыносимо горько. У тебя совсем не сохранилось светлых воспоминаний о самых близких людях.

— Так уж вышло, — растерянно произнесла Эрика, — но, прошу, не надо меня жалеть.

Жалость лишь усиливала чувство утраты. Чужое сочувствие заставляло жалеть саму себя, увеличивая груз страданий. Но Рика была достаточно стойкой для того, чтобы продолжать идти по жизни, стараясь не оглядываться на потери.

— Тебе, наверное, одиноко… — пробормотал Миши, а потом вдруг радостно выпалил. — А давай ты будешь жить с нами, в Аонаке!

— А? — ошеломленно выдавила Эрика.

— Да, да… Отличная мысль! — мальчик взбудоражено дёрнул её за руку.

Касание призрака ощущалось очень остро. Будто невероятно холодная ладонь настойчиво тянет за собой.

— Подожди! — нахмурилась Рика. — Я вовсе не…

— Тебе понравится в деревне, — старательно увещевал Миши, — у нас тут природа, речка поблизости… Жители примут тебя, как родную. Вот увидишь!

— Миши, я не за этим сюда пришла, — нахмурилась девушка и мотнула головой, решительно вырывая ладонь.

— Ну пожалуйста! — он упрямо топнул ножкой и добавил. — Нельзя тебе возвращаться, как же ты не понимаешь! Я показал твою заколку старой Ямаубе, она сказала, что беда по пятам за тобой идёт.

Эрика уже ничего не понимала. Одно она знала наверняка: оставаться в заброшенной деревне ей уж точно не хотелось, как и давать мальчику невыполнимые обещания.

— Миши, я пришла вернуть свою вещь. Прошу тебя, просто отдай мою заколку, — твёрдо произнесла девушка, надеясь на послушание призрака.

— Нет! — упрямо воскликнул мальчик, а потом завертелся ветряным вихрем, заставив Рику отступить.

— Я… Иди за мной в Аонаку! — крикнул Миши и исчез, оставив после себя лишь пыль, взметнувшуюся в воздухе.

— Вот чёрт! — выругалась Эрика, раздражённо пнув мелкий камушек на своём пути. — Что за мелкий…

— Ты хотела сказать: «Он же ещё ребёнок, зачем так жёстко»! — язвительно поправил Масаору, передразнивая Рику.

— Беру свои слова назад, — девушка оперлась ладонью на скамейку, мотнув головой, — ну что за фигня…

— А я предупреждал, — не без удовольствия поддел дух, — дети-призраки невероятно капризные и своевольные. Нянчиться с ними — плохая идея.

— А что ещё мне было делать? — безнадёжно спросила Рика. — Это ведь ребёнок… Умерший ребёнок. Он до сих пор похож на человека. И я не понимаю: его семья тоже не упокоилась…?

Её интересовало количество призраков в Аонаке. Со слов Миши выходило, будто их очень уж много…

— Приведениями становятся, когда при жизни было нечто, терзающее душу, — тихо проговорил Масаору, — призраки рождаются из страданий, а иногда и из извращенных желаний. У каждого призрака есть какая-то ниточка, которая крепко удерживает на бренной земле. Незаконченное дело, незавершенный план, острая несправедливость, или жажда мести…

Дух замолк, собираясь с мыслями. Ветер налетел со спины, заставив Рику поежиться. Рядом шуршал разорванный пакет, внося странную сумятицу в натянутые до предела нервы.

— Я не думаю, что семья Миши на самом деле разделила его участь, — признался Масаору, — скорее всего, мальчик частично живёт прошлым. Такое случается, когда призрак пережил особо травмирующий опыт.

— Он… Не вполне осознает свою смерть? — удивилась Эрика. — По нему и не скажешь…

— Миши знает, что мёртв. Но, при этом, его рассудок может быть искажен в угоду прошлому. Для него деревня Аонака всё ещё прекрасное, цветущее место. Он не понимает, что настоящие люди давно её покинули.

Девушка шумно вздохнула, ощущая всю беспомощность положения Миши. Мальчик неспособен оставить место смерти и, вероятно, до конца веков будет скитаться по брошенной земле… Когда он говорил об одиночестве Эрики, имел ли в виду себя самого…?

— Одно остаётся неизменным: нам нужно срочно догнать его и забрать заколку, — напомнил Масаору.

— Аонака кажется опасным местом, — призналась Рика, нервно сглотнув.

Она лишь оттягивала неизбежное, не в силах сразу же подавить трусливый импульс.

— Эрика, он показал твою вещь Ямаубе, — медленно произнёс Масаору, — если мальчишка не врёт, это очень плохая новость… Ямауба — имя ведьмы. Среди ёкаев достаточно жутких существ, но ведьмы находятся в особой касте неприкасаемых. В общем-то, надо поторопиться… Если ещё не поздно.

— Миши, что же ты наделал! — выпалила Эрика и сорвалась с места, решительно направившись к деревне.

Ей отчаянно не хотелось винить одинокого мальчика, но его проказы могут дорого им обойтись. В конце концов, все пути вели в Аонаку…

— Если ведьма не отдаст мою заколку…

— Попробуем с ней договориться. Может, она примет жертвенные дары… В крайнем случае — придется сражаться, — сурово проговорил Масаору, — мне не справиться с настоящей ведьмой, но я знаю парочку трюков для подобных случаев.

Эрике оставалось в очередной раз довериться Масаору. Она надеялась лишь на то, что до драки дело не дойдет… Кому хочется ссориться с могущественной ведьмой? Ей и встречи с Красным Королём хватило.

Тем временем, впереди уже вырисовывались распахнутые ворота деревни. Покосившиеся, проржавевшие, они издавали тревожный скрип от буйных порывов ветра. Рика поплотнее запахнулась в толстовку, чувствуя подступающий к горлу холод. Ей казалось, что температура в Аонаке градусов на десять ниже, чем в городе…

— Тоскливое местечко, — выдохнула она, вздрогнув всем телом.

В такие моменты Эрика радовалась тому, что у неё есть свой карманный дух. Хоть с кем-то можно поговорить, разгоняя скопившееся волнение.

Деревня Аонака сплошь заросла плющом, мхом и другими буйными растениями, некоторые из которых явно были сорняками. Казалось, природа полностью захватила это место, вытесняя следы людского пребывания. Однако, несмотря на всеобщую неухоженность, жилые дома сохранили особенный колорит сельской местности.

Аонака жила своей жизнью, сохранив отпечаток былого. Низкие заборы, аккуратные постройки, колодцы и статуи, символизирующие божеств-защитников… Всё здесь пропиталось тем далёким временем, когда мир казался куда проще, а телефоны и социальные сети ещё не захватили умы людей.

— Эта деревня… Навевает ностальгию, — чуть слышно проронил Масаору.

Эрика улыбнулась, свернув на главную улицу:

— Ты когда-то жил в такой же?

— Да… Давненько это было, — в голосе духа послышалась различимая тоска, — моя родная деревня больше и древнее. В ней чтили традиции предков и уважали старину.

— А кем был ты? — не удержалась от вопроса Рика.

Дух очень редко упоминал собственное прошлое. Девушка полагала, что ему тяжело говорить о потерянной жизни и не настаивала… Но любопытство скапливалось, порой прорываясь через плотину.

— Не важно, — рассеянно пробормотал Масаору, — кем был, тем уже не являюсь. Незачем ворошить забытое.

Эрика разочарованно поджала губы и качнула головой, продолжив высматривать маленького Миши. Улицы Аонаки казались пустынными и чрезвычайно тихими. Хрупкое спокойствие этого места было погребено под людским равнодушием.

Мёртвая деревня будто ждала своих жителей обратно, но они никогда не вернутся.

— Тихо-тихо… Я чувствую его присутствие! — взбудоражено выпалил Масаору. — Сейчас будет поворот, нам туда.

Рика кивнула и послушно отправилась в указанном направлении. Теперь ей почудилось, будто из некоторых пустых домов слышится едва различимое бормотание… Среди светлого дня небо над Аонакой было пасмурным и мрачным. В тусклых стёклах окон порой отражались изогнутые тени.

Бормотание стало громче, смешиваясь с шёпотом, но резко прекратилось, стоило Эрике подойти к забору с нарисованным символом пылающего красного глаза.

— Ну да, где же ещё жить Ямаубе… — мрачно пробормотал Масаору.

— Нам точно сюда? — жалобно спросила Рика. — Если Миши здесь нет…

— Он тут, — насмешливо протянул дух, — я чувствую его нетерпение. Иди же!

Эрика с некоторым трудом пересилила собственное дурное предчувствие и толкнула заборчик. Странно, но по другую сторону символа был нарисован ещё один… На этот раз — закрытый синий глаз.

— Эм, это…? — растерянно выдохнула Рика.

— Это предупреждение. Очень мило. — пробормотал Масаору. — Нельзя смотреть в глаза ведьме.

— Иначе умру? — безнадёжно уточнила девушка.

— Я ведь говорил: есть вещи похуже смерти.

— Это всё больше напоминает хреновый ужастик…

Эрика подошла к небольшой деревянной двери и с замиранием сердца повернула блестящую ручку. С протяжным скрипом открылся проход в помещение, которое внешне напоминало обычный деревенский магазин. Памятуя о предупреждении, Рика не поднимала взгляд от пола. Она неторопливо шла вперёд, стараясь не обращать внимание на неприятный скрип старых половиц.

Девушка наступила на пыльный ковёр, приблизилась к деревянному стеллажу и чуть нахмурилась. Как ни посмотри — а здесь лежат товары на продажу. Какие-то амулеты, каменные обереги, высушенные травы… Ведьма, судя по всему, имеет предпринимательскую жилку.

— Куда ты лезешь? Прилавок в другой стороне, — шепнул Масаору, направляя Рику.

Она обернулась и в тот же момент ощутила чужое присутствие. Эрика увидела тень, падающую на прилавок. Длинные толстые руки лежали на нём, сжимая крохотный колокольчик. Крючковатые пальцы с острыми ногтями намекали на хищную натуру ведьмы Ямаубы.

Но то, что поразило Эрику сильнее всего — свисающая плотная кожа, которая явно тянулась от лица ёкая… Напоминающая ломти жёлтого сала, кожа слегка бултыхалась неровными волнами, вызывая тошнотворное чувство в стенках желудка.

— Даже не поздороваешься? Молоденькие девицы нынче такие грубые… — насмешливый голос Ямаубы послышался от прилавка, сопровождаемый размеренным постукиванием пальцев по деревянной поверхности.

— З-здравствуйте… — Эрика, без преувеличения, была в ужасе.

Если бы кто-то раньше сказал, что ей придётся посетить магазин ведьмы демонического происхождения, она бы сочла это дерьмовой шуткой… Но жизнь — странная штука и теперь Рика чувствовала себя овцой, блеющей перед опасностью.

— Как жаль, что ты на меня не смотришь, — насмешливо протянула Ямауба, — глазные яблоки самые вкусные.

— А… Вы…? — Эрика не осмелилась спросить о вкусовых предпочтениях ведьмы, проглотив собственный вопрос.

— Я люблю голубоглазых, — хохотнула Ямауба, — а у тебя карие очи, подобные крепко сваренному кофе… Жаль-жаль. Ну и ладно. С другой стороны, если когда-нибудь ты захочешь внести добровольное пожертвование…

— П-пожалуй, откажусь, — девушка зажмурилась, нервно передёрнув плечами.

— Не робей. Кажется, она не настроена агрессивно. Просто шутит, — едва слышно ободрил её Масаору.

В гробу она такие приколы видела!

— Ты не одна, верно? — Ямауба нетерпеливо стукнула указательным пальцем по прилавку. — Я слышу шелестящий шёпот твоего друга… Почему же он до сих пор прячется?

Масаору промолчал с десяток секунд, прежде чем плотной тенью нависнуть над Рикой, коротко отозвавшись:

— Доброго вам дня, госпожа ведьма.

— Какой ты интересный… — засмеялась Ямауба. — Сильно тебя смерть потрепала. Сам себя по лоскутам сшил? Достойно, достойно…

— Простите, госпожа. Но мы к вам по делу, — напомнил дух.

— Да, моя заколка…! — спохватилась Эрика.

— Миши! — позвала Ямауба, хлопнув ладонью по поверхности дерева. — Вылезай, негодник. К тебе пришли.

И мальчик действительно объявился: смущенно спустился с потолка, присев на табуретку рядом с Рикой.

— Господин призрак, это вы мучаете Эрику? — напрямую спросил он у Масаору. — Не могли бы вы её оставить в покое?

— Не могу, — хмыкнул дух, — наши души переплелись по общей договоренности. И, к тому же: я её не мучаю.

— За исключением тех случаев, когда читаешь мне нотации… — немного осмелела Рика.

— Не выпендривайся, — строго заметил Масаору, — и, да, молодой человек, мы настоятельно просим вас вернуть вещь.

Миши рассеянно качнул головой и, вместо ответа, обратился к ведьме:

— Бабушка, ты сказала, что сможешь помочь Эрике, если на неё посмотришь! Ну же, она правда в опасности?

Обвислая кожа Ямаубы содрогнулась. Ведьма медленно достала гадальные карты, раскладывая колоду. Рисунки на деревянных пластинах казались очень древними. При одном взгляде на них в душе поднималось какое-то смутное, тревожное чувство.

Но по-настоящему Эрика испугалась, когда услышала потусторонний шёпот, исходящий от карт. Они говорили со старой ведьмой, они о чём-то её предупреждали.

— Рыжая девочка — дитя истинной удачи… Любопытно, — насмешка в голосе старухи стала более мягкой, — похоже, твоя аура особенно привлекательна для миролюбивых духов. Такие малыши, как Миши, сразу испытывают естественную привязанность. С другой стороны: редкий демон захочет напасть на дитя удачи. Ценный, невероятно ценный дар…

Рика слушала её речи будто под гипнозом, не в силах отвести взор от шелестящих карт.

— Родители рано умерли, а вот бабушка покинула тебя совсем недавно, верно? Маленькая сирота без родной крови… Так или иначе, но опасность идёт за тобой. Ох, Эрика, зря ты посетила пиршество Кровожадного Короля.

— Это произошло случайно, — зачем-то попыталась оправдаться девушка.

— Жертвы Короля — не просто людишки, которые могут столь легко сбежать, — скрипуче рассмеялась Ямауба, — когда ты пересекла границы кладбища под Красной Луной — добровольно оставила на себе метку. Он до сих пор чувствует тебя, и Он намерен завершить начатое. Последняя жертва пира выжила, разве способен Кровожадный Король стерпеть такое унижение?

Эрика смертельно побледнела, ощутив предательскую слабость в ногах.

— Масаору… Масаору, ты об этом знал? — жалобно проронила она.

Дух вздохнул.

— Рика, это… Да, метка действительно существует. Я немного её ослабил, но опасность будет исчерпана лишь на Параде Духов, понимаешь?

— Почему ты скрывал от меня правду⁈ — Эрика невольно повысила голос, чувствуя первые признаки удушающей паники.

— Какой смысл вгонять тебя в ужас? — мрачно осведомился Масаору. — Это бы ничего не решило.

Но Рика продолжила бы с ним спорить, если бы не Миши, деликатно дёрнувший её за рукав:

— Сестрёнка, оставайся в Аонаке. Здесь ничего плохого точно не случится!

— Негодник прав, — усмехнулась Ямауба, — деревня скроет твой аромат от Короля, и ты можешь жить тут целую вечность.

У Эрики в голове зашумело, настолько сильно она занервничала. Девушка отчаянно злилась на Масаору, злилась на всю ситуацию в целом!

— Ну что? Рика! — настойчиво звал мальчик, прыгая у неё под носом. — Я верну заколку, как только ты согласишься!

— Нет, — девушка покачала головой, досадливо поморщившись, — прости, но жизнь здесь мне не подходит. Я правда не могу…

Миши замер. В его больших белых глазах отразилось настолько обиженное выражение, будто мальчик вот-вот расплачется. Но, вместо этого, он рассерженно топнул ножкой:

— Ну и катись, куда пожелаешь! Дура!

Призрак взметнулся ошпаренным волчком и испарился, не оставив ей и секунды на ответную реакцию.

— Миши…! — безнадёжно выпалила она в пустоту.

— Какая жалость… — старая ведьма спрятала свои пугающие карты. — Похоже, этот одинокий ребёнок углядел в тебе родственную душу. Он отчаянно скучает по семье и желает найти хоть кого-то, кто заботился бы о нём столь же сильно.

— Я… — Эрика сглотнула комок горечи в горле. — Он хочет… Создать новую семью?

— Возможно, — Ямауба рассеянно махнула рукой, — Миши ощутил твоё одиночество и ему показалось, что вы похожи.

Девушка медленно закрыла глаза. Чувство вины ударило в спину, по лопаткам подстегнуло, заставляя её повернуться к выходу.

— Я… Найду его. Мы поговорим и, быть может, решим эту проблему…

Рика думала о том, что может навещать мальчика в Аонаке. Разумеется, после того, как они с Масаору разделятся.

— Твоё право, — не стала останавливать её ведьма, — но учти: маленький негодник будет прятаться. Сейчас он обижен, слоняется где-то по деревне. Впрочем, если уж ты дитя удачи — отыщешь его без труда.

Эрика до сих пор не понимала, что означает этот странный титул. Ей просто не хотелось задерживаться в магазине ведьмы, поэтому она и поторопилась выбежать на улицу.

— Масаору, — в голосе девушки прозвенела сталь, — ничего не хочешь мне объяснить?

Всё это время дух молчал, будто надеялся, что она про него забудет.

— Не хочу, — холодно отозвался он, — я пытаюсь заботиться о твоём душевном здоровье, а ты это совсем не ценишь. Неужели, мне стоило сразу сказать: «Знаешь, Эрика, за тобой идёт жуткий монстр, пожравший твоих подруг»? Ну как, сильно полегчало?

— Ты… Просто невыносим! — воскликнула Рика, раздраженно топнув ногой.

— Люди вечно требуют к себе честного отношения, но не умеют эту честность принимать, — язвительно фыркнул Масаору, — так что не делай из меня виноватого!

Девушка разъярённо фыркнула, не желая признавать поражение в споре, но…

— Тихо! — неожиданно, дух напрягся. — За нами кто-то наблюдает.

Эрика мгновенно метнулась к заборчику, присев на корточки. Воображение рисовало смутные очертания пугающего Красного Короля и его зловещих коконов… В тот момент Рика подумывала вернуться в магазин Ямаубы, где, казалось, было в разы безопасней.

Протяжный скрип послышался совсем рядом, будто чей-то острый коготь вспорол обшивку дивана. Девушка зажмурилась и затаила дыхание, борясь с волной парализующего страха.

— Эрика? — мягкий участливый голос разогнал тревогу, побуждая Рику выглянуть из укрытия.

— Инари…? — она не могла поверить своим глазам!

Всё тот же лисий бог в сияющих белизной одеяниях беспечно стоял босыми ногами на серой земле Аонаки, невзирая на грязь и пыль.

— Привет, — застенчиво улыбнулась девушка, поспешно поднимаясь. — Я, эм… Какими судьбами ты здесь оказался?

— Совпадение, — он улыбнулся и его серебряные пряди плавно качнулись на ветру. — Могу я узнать, чем занята Эрика?

— Да, эм, я… — она запнулась, подбирая слова для объяснений.

— Рика, молчи, — холодно процедил Масаору.

Дух частично материализовался, обвивая тёмными руками её плечи.

— Скажи мне, лисий бог, какое совпадение привело тебя в брошенную деревню? Кицунэ отродясь здесь не бывали, нет их следов на здешней земле.

— Мне стоит отчитываться перед жалким привидением? — холодно осведомился Инари.

Эрика кожей ощутила слабые разряды тока. Бог явно злился! Но Масаору не сдавался:

— Я тут недавно вспомнил, что последний осколок плодородного божества заключен в маленькой золотой статуе лисы. Жаль, что твои волосы такие белые, без единого проблеска света.

— Ты с-смееш-шь…

Свист, перемешанный с шипением, заставил Рику вздрогнуть всем телом и отшатнуться.

— Масаору, что ты такое говоришь⁈ — испуганно выпалила она.

— Он нам солгал, Эрика! Никакой это не бог! — триумфально заявил Масаору. — Самый настоящий демон.

В тот момент девушка увидела, как кожа (лже)Инари опасно вздыбилась белой чешуей. Его зелёные глаза засветились, а после он шумно вздохнул, ослабив удушающую атмосферу. Теперь Эрика отчётливо разглядела змеиный хвост, овивающий ноги мужчины…

— О, какое великое открытие, — ядовито усмехнулся ёкай.

Тонкий раздвоенный язык мелькнул меж приоткрытых губ.

— Не могу назвать тебя ш-шибко догадливым, презренный дух.

— Остынь, оборотень, — фыркнул Масаору, — я, хотя бы, не притворяюсь тем, кем не являюсь. Из какого болота ты вылез?

— Моё терпение не безгранично, — тихо прошипел мужчина, — я не какой-то слабый хэби. Моё имя — Кайто, благородный Белый Змей, Господин Горных Рек.

Масаору запнулся. Эрика кожей почувствовала сильный импульс. Кажется, её призрак некрасиво дал заднюю, спрятавшись в тень.

— Простите… Ваше Величество, — он нехотя проявил почтение, оставив Рику наедине с новыми проблемами.

— Эм… — девушка прижалась к заборчику, стараясь не смотреть на сверкающие змеиные кольца. — Так… П-почему ты… Вы… Почему вы нам соврали?

— Без особой причины, — Кайто лениво улыбнулся, склонив голову набок, — вы вдвоём показались мне интересными, как тут удержаться от безобидной шутки?

— Это бесчестно, — недовольно буркнул Масаору, — представиться божеством…

— Инари простит меня за богохульство, — надменно ухмыльнулся Кайто, — в конце концов, я и сам близок к звёздам. И тебе об этом прекрасно известно, мятежный дух.

На краткий промежуток времени воцарилась тишина, прерываемая лишь завыванием ветра в пустых домах.

— Славно… — пробормотала Эрика. — Не сочтите за дерзость, но Аонака-то вам зачем понадобилась? Что-то не вижу здесь горных рек…

— Ты ошибаешься, девочка, — качнул головой Кайто, поведя носом по ветру, — река здесь есть. Её бурные воды таят множество секретов.

У Эрики разболелась голова. Прежде всего, главным виновником мигрени оставался Масаору.

— Не могли бы вы не преследовать нас, уважаемый господин Кайто?

— Мой интерес до сих пор не угас, — белокурый ёкай бесстыдно улыбнулся, глядя в глаза смущённой Эрики.

Она понимала, что ей никак нельзя увлекаться демоническими чарами, но было очень сложно удержаться! Кроме того, Белый Змей даже не скрывал того, что следил за ними, проникнув в реальный мир после свадьбы красной лисы…

— К слову… — пробормотала Рика. — Как там Кумико…? У неё всё получилось?

Она немного волновалась за сохранность кицунэ. Свадьба явно закончилась громким скандалом, не рассвирепел ли мастер Ходо?

— О, — легкомысленно усмехнулся Кайто, — за неё можно не переживать. Коварство и сила лисьего племени поистине уникальна… Она обязалась провести свадебный ритуал, принеся высочайшую клятву перед старейшинами рода. Но, что в итоге? Прекрасная Кумико на глазах своего жениха установила узы с другим. Какая занимательная история… Мне стоит поблагодарить тебя за вмешательство, Эрика.

Не успела девушка возразить, как ёкай подался вперёд, запечатлев ледяной поцелуй на тыльной стороне её ладони. Мурашки ошпарили лопатки кипятком, Рика отчаянно покраснела, не зная, куда деваться от смущения.

— Так, а ну прекрати! — возопил Масаору. — Даже не думай заглядываться на мерзкого соблазнителя! Ты видела его демоническую форму? Он опасный, клыкастый, дикий и…

— Жа-алкий дух, я ведь могу просто вырвать твои энергетические останки и намотать на клыки, — преувеличенно ласково напел Белый Змей, — а тебе не по зубам величайший из хэби.

Масаору оскорблённо засопел, явно не желая успокаиваться.

— Я, эм… Простите, вы не видели мальчика? Мальчика-призрака, — Эрика негромко кашлянула, поспешно вмешиваясь в их разговор.

Ей не нравилось, что в Аонаке стремительно темнело. Оказаться ночью в заброшенной потусторонней деревне — сомнительное приключение…

— Ты про беспокойное дитя печали? — усмехнулся Кайто. — Как же его зовут… Ах, да, Миши. Я его видел.

— Рика, мы не можем доверять ёкаю! — вспылил Масаору. — Кто знает, скольких людей он сожрал?

В этот момент (намерено, или нет) Кайто зевнул, продемонстрировав впечатляющий оскал. Девушки судорожно сглотнула. Она знала, что «хэби» — общее название всех демонических оборотней-змей. Они не были столь популярны в народном фольклоре, уступая кицунэ… Но, как ни посмотри, а новый знакомый казался чрезвычайно хищной тварью.

— Это начинает надоедать, — опасное шипение сорвалось с губ Кайто, — глупый призрак, ты действительно думаешь, что меня интересует человеческое мясо? Я пожиратель монстров изнаночного мира, я высасываю их досуха, не оставляя и малой доли от легендарного. Кто из людей способен утолить мой зверский аппетит?

Как ни крути, а в этой словесной битве выигрывал белокурый ёкай. По какой-то немыслимой причине Эрика не чувствовала от него опасности, хотя змей она не слишком-то любила… Но даже Кумико вызывала у неё больше страха, чем Кайто с его заторможенными, нарочито плавными движениями.

— Я… Мы торопимся, — проворчал Масаору, окончательно стушевавшись от чужого напора.

— Пожалуйста, отведи нас к мальчику, если знаешь, где он, — попросила Эрика, посмотрев в глаза Кайто.

Ядовито-зелёная радужка искрилась, почти гипнотизируя необыкновенными оттенками.

— Тогда я немного потесню твоего занудного друга, — ласково проговорил ёкай, заправляя рыжую прядь Рике за ухо.

С негромким свистом Кайто изогнулся, обращаясь в белую змею. Он многократно уменьшился в размере и ледяной лентой метнулся под рукав Эрики, заставив её переполошиться.

Господин Горных Рек обвил её шею, удобно устроившись над ухом, частично опустив хвост в капюшон толстовки.

— Ты же не против?

Слушать это будоражащий глубокий голос над ухом — то ещё испытание для Эрики…

— Мы против! — возмутился Масаору. — Ты просто…

— Нужно идти до конца улицы и свернуть направо, — похоже, Кайто был способен заглушить духа и беззастенчиво этим пользовался.

Рика качнула головой, невольно усмехнувшись. Эти двое… Вроде серьёзные потусторонние сущности, а ведут себя, словно дети.

Она пошла в указанном направлении, время от времени нервозно поправляя капюшон. Кайто будто бы дразнил её, чешуйками о кожу терся, вызывая странные ощущения.

Деревня стала уходить ниже, словно Эрика с горы спускается. Покосившиеся дома привлекали внимание обрушенными стенами и выцветшими плакатами. Вскоре девушка почувствовала, как участилось её сердцебиение. В этом месте, где здания примыкали друг к другу слишком близко… Возрастало предвестие чего-то аномального, дикого и бесконтрольного.

— Чёрт бы тебя побрал, ёкай! — выругался Масаору. — Здесь на самом деле скважина в иную реальность…

«…скважина — всегда знак „дурного места“. Есть люди, которые случайно в неё попадают, и остаются без вести пропавшими» - так однажды сказал дух.

Его слова заставили Эрику притормозить, сцепив дрожащие пальцы в замок. Она не хотела идти дальше.

— А вы ожидали чего-то другого? — глумливые нотки в змеином голосе были слишком очевидны. — Скважина — кровоточащий шрам на теле реальности… Дурная, неподвластная изнанка. Аонака пострадала от рук монстра, потому неудивительно, что здесь есть скважина.

— Миши… — пробормотала Рика. — Он там? Он в опасности?

Кайто шевельнулся, потирая гибким телом её шею.

— Не совсем… Впрочем, положение этого маленького духа и впрямь непростое. Опасность не оставляет его со дня смерти. — туманно отозвался ёкай.

Девушка поджала губы. Она чувствовала уплотнение пространства. Впереди сумерки сгущались в одной точке, образовывая неизведанную скважину. И Рика готовилась нырнуть в то место, откуда другие не возвращаются…

— Не надо, — вмешался Масаору, — нам не стоит…

— Но заколка всё ещё у него, — тихо напомнила Эрика, — и, я…Я думаю, надо попытаться.

Сейчас её сопровождали две потусторонние сущности. Наверное, безопаснее всего идти в скважину с такой поддержкой… К тому же, Рика не могла избавиться от привязанности к маленькому Миши. Призрак, неотделимый от Аонаки, казался бесконечно одиноким. И, возможно, тайна его одиночества скрывается в этом клочке густой тьмы.

Эрика сделала всего несколько шагов вперёд и зажмурилась, почувствовав сильный импульс. Её обдало жарким ветром, а потом в сознание вторглись… Звуки. Гомон человеческих голосов, постукивание ложек, плеск воды и отдалённый смех.

Девушка открыла глаза и в удивлении замерла. Аонака преобразилась! Теперь Рика будто находилась посреди деревенской ярмарки… Всё вокруг казалось таким ярким, насыщенным, безумно увлекательным. Но стоило Эрике приглядеться к магазинам, искрящимся огням и людям, как они смазывались в единое пятно краски на холсте реальности, не позволяя рассмотреть детали.

— Ри… ка… Эри… ка! — голос Масаору беспомощно потонул в этом гомоне, словно его поглотили радиопомехи.

— Масаору? — испугалась девушка, нервозно оглядываясь. — Ч-чёрт!

Она вдруг поняла, что в любом случае не знает, как вернуться обратно.

— Полагаю, это место не даёт твоему другу столь легко наладить связь, — игривое шипение Кайто немного успокоило её взвинченные нервы.

— Но почему? — тихо спросила Рика. — Он же заключён в моём теле…

— Здесь шумно, — змей нетерпеливо зашипел, — и этот шум пагубно влияет на ваше общение. Впрочем, никто не говорил, что в скважине будет легко.

— А… — Эрика рвано вздохнула. — А как вернуться обратно?

Возможно, она переоценила свои силы. Без помощи Масаору оставаться в таком месте слишком опасно!

— Знаешь, такой вопрос стоило задать до перехода, — рассмеялся ёкай, — тебе не кажется, что уже поздно?

Эрика едва не заскулила. Похоже, у всех духов одинаковое (крайне гадкое) чувство юмора.

— Для того, чтобы выбраться из скважины, нужен ключ, — мягко пояснил Белый Змей. — Ключом может стать призрак, добровольно пожелавший вернуть тебя обратно.

— То есть, технически… Ты можешь меня вернуть?

В голосе Рики задребезжала хрупкая надежда. Находится в безвыходной ловушке — то ещё удовольствие… Хотелось бы иметь возможность выйти отсюда в любой момент.

— Я не принадлежу этому пространству, — возразил ёкай, — мне самому не сложно его покинуть, но вытащить тебя с собой едва ли получится. Впрочем, ты же знаешь, кто именно способен помочь.

— Миши… — выдохнула девушка, поджав губы.

Выходит, теперь у неё нет выбора. Нужно срочно отыскать мальчика и выбраться из этой скважины. Но стоило сделать несколько шагов, как необычайная атмосфера проклятого места оглушила, обрушившись на плечи с силой морской волны… Музыка звала пройтись по деревенской ярмарке, уличные торговцы наперебой предлагали разноцветные игрушки. Главное — не присматриваться к их мерцающим смазанным лицам.

Тревога перемешивалась с детским любопытством. Никогда ещё Эрика не чувствовала себя так странно… Вспышки фотокамер заставили её вздрогнуть, отчаянно мотая головой. Белёсые пятна заплясали перед глазами от временной слепоты.

Рика с негодованием обернулась, но не увидела недобросовестного фотографа.

— Что происходит с этим местом…? — вымученно спросила Эрика.

Головная боль прорастала в лобной доле, неотвратимо растекаясь по сознанию.

— Людские воспоминания, эмоции, надежды… Всё перемешалось. Какофония чужих отвратительных ощущений, — произнёс Кайто, обретая человеческий облик.

Он схватил Рику за плечо, не давая наткнуться на компанию призрачных детей. Они казались тонкими тенями и, похоже, совсем не замечали Эрику. В отличии от Миши, который в действительности напоминал человека, от них сохранились лишь полупрозрачные отпечатки…

— Это место… Появилось из-за монстра, верно? Из-за того маньяка… — пробормотала девушка, борясь с приступом тошноты.

Её укачивало, будто на судне во время шторма.

— Аонаку погубила болезнь, — пространно усмехнулся Белый Змей, — тлетворным заболеванием стали убийства. Деревня прогнила изнутри, никакая ампутация не могла ей помочь. Слишком много смертей, много боли и ярости.

Его потусторонний голос вплетался в ненормальные звуки окружения. Эрика почувствовала удушающий страх, который почти заставил волосы на затылке встать дыбом. Она дошла до фонарных столбов, увешанных многочисленными фотографиями…

Снимки с изувеченными телами выглядели так реалистично, что Рика даже уловила чудовищный запах разлагающейся плоти.

— Откуда это взялось⁈ — надрывно спросила она, в отчаянии сорвав ближайший снимок.

— Хм? — Кайто надменно вскинул бровь. — Пятьдесят лет назад маньяк сделал Аонаку своими охотничьими угодьями. Восемь жертв, восемь отнятых жизней… Впрочем, в действительности потери куда больше.

Под его насмешливым взглядом фотографии слетели со столбов, закружившись в вихре.

— Убийце нравилось оставлять память о своих жертвах… А началось всё со старшей школы Ивасаки.

— Старшая… Школа? — удивлённо повторила Эрика.

Пространство содрогнулось, а разорванные фотографии опали на дорогу. Кайто улыбнулся, скрестив руки на груди. Он один казался безмятежным в калейдоскопе ядовитых красок. Глядя на него, Рика могла одновременно отдохнуть и сосредоточиться.

— Если ты всё знаешь… Можешь рассказать? — серьёзно попросила девушка.

Окружающий мир пугал, но, когда голос Белого Змея окутывал её, страх растворялся без следа.

— Я не могу поведать тебе всё, — будто бы извиняясь, игриво пожал плечами Кайто, — но отдельные фрагменты… Хм, дай подумать.

Он закрыл глаза, на несколько мгновение поддавшись трансу.

— Пожалуй, да… Это началось с двух старшеклассниц. Так уж вышло, что в школе Ивасаки произошёл несчастный случай. Погибла девушка… Стоит упомянуть её посмертное фото. Кто-то сфотографировал несчастную и этот снимок приобрёл необычайную известность. Она выглядела такой красивой и умиротворенной, что это вызвало… Интерес к школе. Спустя неделю другая ученица выпала из окна. Ходили слухи, что они были лучшими подругами… Упавшая разбилась насмерть и её также сфотографировали.

— Это сделал маньяк? — предположила Эрика, нервно поджав губы.

К её удивлению, Кайто отрицательно качнул головой.

— Нет… Те ученицы умерли случайным образом. Кто мог предположить, что их гибель вдохновит одного человека настолько сильно, что толкнет на убийства?

На несколько минут Эрика замолкла, не в силах побороть ошеломленное состояние. Только потом она чуть слышно проронила:

— А наш маньяк, выходит, творческая личность.

— О, да! — лёгкий смех сорвался с губ Белого Змея. — Его кровавая муза побуждала фотографировать каждую свою жертву.

Теперь Рика поняла, почему снимки так испугали её. Посмертные фотографии передавали наслаждение от убийства, подчеркивали тошнотворную эстетику смерти. Тот, кто творил подобное — больше не был человеком.

Но белокурый ёкай назвал происходящее с деревней «заболеванием». И Эрика задавалась главным вопросом: с чего бы именно такое сравнение? Интуиция подсказывала, что Кайто ничего не говорит без причины.

Чем дальше они шли по дороге из разорванных кадров, тем ярче становилось вокруг. Пёстрые цвета нещадно резали зрение, мешали сосредоточиться на чём-либо. Но среди гомона остервенелых голосов вдруг послышались инородные, искажённые и нестерпимо громкие…

— Это ты!

— Ты, я знаю, это ты!

— Вино… вен.

— Ты их убил!

— Убийца!

Тьма наползала с отдалённых улочек, а вместе с ней выползло Чудовище. Многоглавое, многоглазое, многорукое… Тысячи ртов на его склизком огромном теле безостановочно говорили, кричали и обвиняли. Они эхом повторяли слова друг друга и от этих звуков Эрика почувствовала давление на темечко.

— Это ты сделала⁈ — разъяренные глаза выпучились на испуганную девушку.

— Ты!

— Она…

— Ты убила их из-за красоты⁈

— Ты, ты, точно ты!

Существо взревело и понеслось по улице, прямо к Эрике. Она едва успела отскочить в сторону, прижавшись к стене. Пальцы Кайто сомкнулись на её плечах, не давая поддаться мгновенной панике. Неповоротливый монстр грузно прокатился мимо. Как только девушка пропала из поля зрения, он нашёл себе новую цель…

— Это ты⁈

— Ты отвратителен, ты убил их!

— Суд, суд, суд…

— Мы сами восстановим справедливость…!

Отзвуки ревущих голосов звенели в ушах. Эрика ошеломлённо стерла со лба капельки пота и медленно опустилась на землю, обняв колени. Всё её нутро дрожало от увиденного.

Она не знала, сколько времени просидела в таком положении, но протянутая ладонь Кайто позволила на неё опереться и выпрямиться.

— Что это было? — спросила Рика, нервно облизнув лопнувшую губу. — Оно просто… Ужасает. Это и есть воплощение маньяка…?

— Нет, конечно, нет, — Белый Змей ласково покачал головой, — это порождение гнева, ненависти и страха.

Эрика нахмурилась. Масаору однажды говорил, что монстры появляются из концентрированных человеческих эмоций… Видимо, подобная тварь именно такая.

— Эм… К слову: ты знаешь, куда мы идём?

Рика нервничала. Они отдалялись от ярмарки и в этой части искажённой Аонаки царила тишина, разрываемая скрипами, шорохами и зловещими шепотками. А Миши до сих пор нигде не было…

Кайто задумчиво покачал головой:

— Я нежеланный гость для скважины. Меня сюда не звали, а потому найти маленького призрака не просто. Но ты… Ты другое дело. Он хочет тебя видеть, Эрика, а значит: именно ты приведёшь нас в правильное место.

Она растерянно опустила взгляд, погружаясь в отчаянное смятение. Хотя обычно занудные советы Масаору раздражали, сейчас Рика по ним скучала…

Неожиданно, рядом послышался стон. Он полнился невыразимой скорбью, отдалённо напоминая скуление раненной собаки. Из ближайшей стены торчало обглоданное тело девушки. Её грудная клетка была распахнута, позволяя увидеть потемневшие внутренности и сломанные ребра.

Сознание Эрики помутнело, тщетно пытаясь справиться с ужасающим зрелищем. Но странно то, что она не могла отвести взгляд, как бы ни хотела.

— О б-боже… Боже, боже! — панически выдохнула Рика.

Перед ней явно находилась одна из жертв маньяка. Даже после смерти искалеченная душа не обрела покоя.

— Кто бы мог подумать, что для неё всё закончится столь плачевно? — Кайто качнул головой и усмехнулся. — Эта дорога усеяна мертвецами… Удивительное место.

— Они будто в тюрьме, — прошептала Эрика.

Если присмотреться — у стен можно было заметить и других девушек. Их растерзанные тела выражали невыносимые страдания, а горестные стоны остывали слезами на щеках.

— Они заперты здесь, покуда Существо скитается по скважине, — небрежно заметил Белый Змей, — когда начались убийства, местные жители загорелись идеей справедливого суда. Сосед обвинял соседа. Бывшие друзья сходились в словесных баталиях. Подозрений и домыслов стало так много, что они расползлись по деревне, словно чума. Родные не смирились со смертью этих несчастных и обрекли их на вечные муки в потусторонней Аонаке.

Эрика затаила дыхание и убыстрила шаг, пытаясь поскорее проскочить мимо девушек. Однако, она едва не столкнулась с призраком, напоминающим тонкий скелет, обтянутый полупрозрачной кожей.

Он бродил, безучастно оглядывался по сторонам. Отчётливые укусы на его теле стали гнойными нарывами, вызывая сильнейшее отвращение при взгляде.

— Это не я, не я… Я не делал этого, понимаешь? Я не хотел. Никто не… Никто не должен был умереть. Почему же…?

Эрика подавила крик, когда увидела глаз, безвольно свисающий на нерве.

— Мне… Мне кажется, или местные жители учинили над ним самосуд? — тихо предположила девушка.

— Как видишь, — сопровождающий её ёкай дал пройти существу, за руку потянув Рику дальше, — людям нравится искать виноватых. Так проще выплеснуть раздирающий на части гнев. Несколько безвинных обезумевшая толпа забила палками… Потом полиция пригрозила арестом и деревенские немного успокоились. Но из их больного гнева всё равно родился громогласный монстр, продолжающий слепо искать убийцу.

— Но его ведь поймали! Того ублюдка заключили в камеру смертников, — слишком громко воскликнула Эрика.

Кайто лишь пожал плечами, демонстрируя молчаливое безразличие. Сзади послышался нарастающий шум, отчего Рика переполошилась. Чудовище возвращалось к ней и девушке менее всего хотелось вновь столкнуться с обвиняющим монстром!

— Беги дальше по улице, — шепнул Кайто, посерьёзнев, — думаю, наши пути временно разойдутся.

— Что? Нет!

Эрике и без того дико страшно слоняться по призрачной деревне, а ёкай намеревался бросить её без помощи…?

— Так надо, — коротко бросил через плечо Белый Змей.

Не успела она с ним поспорить, как он исчез. Вместе с ним пропали и голоса…

— Нет-нет-нет… — отчаянный шепот её страха сливался с отдалёнными стенаниями жертв маньяка.

Впервые за долгое время Эрика осталась в полном одиночестве. Даже успокаивающий тон Масаору больше не грел, оберегая от опасностей…

Она постаралась подавить намечающуюся паническую атаку. Крепко сжала пальцы в кулаки, следя за дыханием. Досчитала до ста, а потом и до тысячи, прикусив кончик языка. Наконец, придя в относительную норму, Рика огляделась.

Широкая улица утыкалась в пустырь, на котором виднелась инородная мусорная насыпь. Несмотря на окружающую тишину, девушка чувствовала давление. Неведомая сила толкала подойти к пустырю, будто именно там скрывались грязные секреты покинутой деревни.

У Эрики в голове пульсировали воспоминания о жутком пиршестве на кладбище. Наверное, только эти мысли и заставили её подчиниться неведомому порыву, отыскав в себе крупицы смелости. Это место не отпустит Рику, покуда история не будет рассказана до конца.

Она подошла к мусорной насыпи и с некоторым удивлением поняла, что под грязью и гнилыми овощами, похоже, закопано какое-то здание. Если присмотреться, можно разглядеть покатую черепичную крышу…

Эрика опустилась на колени и, повинуясь внутреннему голосу, начала руками торопливо раскапывать «клад», то и дело морщась от отвратительной массы под ладонями. Песок, комья глины и грязь охотно осыпались, но с фруктами и овощами было куда сложнее справиться…

«Я помню, так было у уличных актёров… В древние времена, если спектакль не понравился, зрители закидывали труппу, чем не попадя. Такое впечатление, что этот дом не угодил целой деревне!» — поймав собственную раздражённую мысль, Эрика вдруг уверилась в её правдивости.

Ей казалось, что каждое неосторожное движение приближает к месту, где укрылся маленький Миши.

Дом, потихоньку, избавлялся от груды мусора. С каждым усилием Рики он становился выше и объёмнее. Вот показались белые стены и большие окна… Весь дом был исписан оскорблениями, некоторые из которых девушка могла прочесть.

«Ублюдок!»; «Провались в Ад, убийца», «Ты сдохнешь в муках, тварь», «Твой гнилой род сгинет»; «Я проклинаю тебя, проклинаю тебя, проклинаю тебя…».

От этих слов впору задохнуться, столько неконтролируемой злобы в них крылось. Эрике стало не по себе. Она нутром чуяла, что этот дом напрямую связан с Миши, но… Неужели, мальчик посмертно живёт в таком тоскливом и грязном месте?

Даже настоящая свалка не внушала столько негативных эмоций…

— Ай! — неизвестно, как именно это случилось, да только мусор вдруг обрушился под ногами девушки, увлекая её вниз.

Эрика завопила, нисколько не стесняясь в выражениях. Она крепко зажмурилась, непрерывно кашляя от поднявшейся в воздухе пыли. Запах плесени забивался в лёгкие, оставляя отвратительный привкус во рту.

— Фу-у… — с несчастным видом выдохнула девушка, брезгливо отталкивая ногой кучу гнилых помидоров.

Только потом она поняла, что её падение открыло входную дверь дома.

Зияющая чернота прохода казалась бездонной дырой. Всё хорошее и счастливое проваливалось в неё, покидая сознание. Эрика остановилась, панически ища любое оправдание для того, чтобы не лезть в дом, засыпанный мусором. Но, на самом деле…

Обратного пути всё равно нет. Это место являлось чертовски важным, чуть ли не центральным местом произошедшей трагедии. Почему-то Рике казалось, что даже обвиняющий монстр не рискнет к нему приблизиться.

Но ей придётся нарушить все табу искаженного мира. Собрав остатки храбрости, девушка шагнула за порог. Холодный сквозняк в стылой тьме растрепал её рыжие волосы. Пространство под руками обернулось потоками воды — чернота плеснула по щекам и опала, позволяя зрению проясниться.

Эрика будто бы оказалась в настоящем доме… Только заброшенном и выцветшим от старости. Все краски из него выкачали, как в немом кино. Половицы скрипели под ногами, об окно билась муха (напоминающая неровную кляксу).

Но внимание Рики привлекла фотография в покосившейся рамке. Семья из четырех человек, такая счастливая и беззаботная… Отец рассеянно улыбается, почесывая лысеющую макушку. Его глаза, к сожалению, исчирканы острым карандашом. Рядом с ним стоит старший сын, интеллигентный юноша в круглых очках. Мать прижимает к груди букет алых маков и гладит по голове младшего ребёнка…

— Миши? — тихо произнесла Эрика, безошибочно узнавая мальчика-призрака.

Она и до этого подозревала, что это его дом, но теперь всё подтвердилось… Миши с такой гордостью рассказывал о своей семье. Кажется, он их очень сильно любит. Тогда почему здание покрыто мусором и бранными надписями…?

Нехорошее предчувствие скопилось в уголке сердца, комом в горле застряло. Возможно, семья мальчика причастна к зверским убийствам?

Эрика сжала пальцы в кулаки и несмело двинулась дальше по коридору, заглядывая на кухню. Неприятный запах гнилого мяса вызвал новый приступ тошноты, а окровавленные ножи навевали тревожные ощущения.

Окно было плотно завешено фотографиями. На них застыли девушки в самых разных ракурсах. Утром, днём, в квартирах и на улице… Кадр на автобусной остановке, кадр у реки, кадр из-за угла. За ними следили, их преследовали. Удушающее чувство опасности разбудило паранойю Эрики.

Ей почудилась вспышка фотоаппарата, но, обернувшись, она обнаружила лишь пустой коридор.

Вязкая слюна с привкусом крови скопилась во рту. Рика нервно дёрнула головой, вновь рассматривая фотографии. Эти девушки… Были жертвами маньяка. Все они умерли в его лапах, оставив после себя убийственную агонию.

У Эрики закружилась голова. Она оперлась на столешницу и случайно задела старенький радиоприёмник, притаившийся в углу. Он отчаянно заскрипел, издавая тягучие помехи, через которые с трудом пробивался голос диктора.

— Пш-шп-ш… В деревне Аонака, спустя столько времени… Восемь жертв, восемь девушек… Убийца был пойман.

Рика потрясла замолкнувшее радио, побуждая его продолжить.

—… Сегодня, в семь часов утра, в полицейский участок деревни Аонаки прибыл человек, который сделал чистосердечное признание… Фотограф-убийца наконец заключен под стражу! Сообщается, что он женат и имеет двух детей…

Голос снова потонул в помехах, а Эрика сипло вздохнула, вспомнив счастливую семью с фото. Похоже, отец Миши был настоящим убийцей. До чего ужасная история…

— Вино-вен… Смертная казнь приведена в исполнение… числа. Последние слова приговорённого… семья…не должна нести ответственность…

Радиоприёмник закоротило. Сноп искр заставил Эрику испуганно отпрянуть, а потом барахлящая техника и вовсе вышла из строя, испустив последний залп чёрного дыма.

Девушка закашлялась, выбегая из кухни обратно в коридор. Тот странным образом удлинился, являя вереницу тёмных дверей. Лишь одна из них была приоткрыта.

Эрика неуверенно приблизилась к комнате, уловив отблеск света и негромко охнула, когда заглянула внутрь.

Там горели свечи. Тысяча свечей стояли на полу, на полках и стульях… Посреди них находился поминальный алтарь предков. Чёрно-белые фотографии умерших родственников, еда усопших, молитвенник и урны с прахом…

Здесь было очень тихо. Так тихо, что Эрика пугалась даже звука собственного дыхания. Девушка опустилась на колени перед алтарем и дрожащими руками подняла газетную вырезку. Там ещё раз описывалась история маньяка Аонаки, а на фото запечатлели отца Миши. Лицо мужчины покрывали ссадины и порезы. Похоже, полицейским с трудом удалось спасти его от праведного гнева толпы.

На другом снимке безутешная вдова плакала, обнимая двух своих сыновей.

— После казни… — прочла Эрика, сжав зубы покрепче.

— Было грустно, — тихий детский голосок послышался совсем рядом.

Миши смиренно сидел на коленях справа от Эрики, обратив взор на алтарь.

— Всё это было очень странно, — ещё тише пробормотал мальчик, — мы ведь оставались счастливой семьей до последнего, понимаешь? Папа вызвался добровольцем в патрульный отряд… Он хотел защитить деревню от убийцы.

— Твой папа… — севшим голосом повторила Рика. — Он действительно виновен?

Она не знала, почему задала этот вопрос. Миши будто и не слышал её слов.

— Папа был хорошим человеком. Ты мне веришь? — прошептал мальчик, не сводя настороженного взгляда с алтаря.

— Д-да… Да, конечно.

Скользкая правда скрывалась где-то здесь, за рассеянными фразами призрака. Эрика чувствовала, что истина может быть более неприглядной, чем кажется на первый взгляд.

— В один день папочка пришёл сам не свой, — продолжил рассказывать Миши. — На нём лица не было… Ни улыбки, ни доброго взгляда. Он… Заперся на чердаке. А на утро пошёл в полицию и признался в убийствах.

Часть свечей в комнате мгновенно погасла. Рика вздрогнула, ощутив потусторонний холодок, оставляющий испарину на коже. По дому ходили тёмные тени… Они бормотали, ругались, шептали скользкие обвинения.

Эрика как наяву увидела Миши, который свернулся калачиком и с головой накрылся одеялом. Но мерзкие голоса находили его и здесь.

— Мы с мамой не верили. Никто из нашей семьи не поверил. Но папа показал полицейским сарай, в котором хранились все… Все фотографии. Там были… Вещи тех бедных девушек.

Свечи продолжали гаснуть, нагоняя тревожность. Рика смотрела на мальчика и видела хрустальные слёзы, застывшие в его поблекших глазах.

— Отца признали виновным. Его приговорили к казни через повешение. Люди заставили нас… Заставили семью смотреть на то, как исполняется приговор. И мы смотрели. Понимаешь, Эрика? Я видел, как у папы переломилась шея.

Именно тогда она услышала хруст. Натужный треск костей и гул толпы, обращающийся в звериный лай. Все свечи погасли, кроме одной… Той, что осталась на алтаре.

— Но я знал… Да, конечно, я кое-что знал, — мягко проговорил Миши, обращаясь к пустоте. — Никто, кроме меня, и не мог знать…

Мальчик мелко задрожал и закрыл лицо руками. Эрика несмело коснулась его ледяного плеча и, игнорируя собственный страх, обняла Миши. Этот ребёнок будто всё тепло из неё высасывал. Наверное, Масаору бы сказал, что она поступила глупо, но…

Рика хотела ему помочь. В одиноком, растерянном мальчишке она увидела себя саму. Когда родители умерли, Эрика тоже…

Плакала. Не понимала. Искала виноватых. Даже бабушку обвиняла.

С горькой правдой сложно смириться. Некоторые предпочитают прятаться во лжи всю сознательную жизнь. Но был ли таким Миши…?

— Что ты узнал? — ласково спросила девушка, отодвинувшись от мальчика.

— Папа не мог их убить. Точно не последних двух… Мы с ним… Любили рыбачить, понимаешь? В бурной реке ловили рыбу… Это была наша маленькая тайна. Мы никому об этом не говорили, даже маме.

Эрика вскинула бровь. Ей вдруг стало особенно неспокойно в подступающей тьме комнаты. Огонь свечи отчаянно трепетал, показывая лики голодных обитателей бездны.

В этом доме много зла. Его действительно много… Оно лапками многоножек по стенам перебирает, под полом слизнем двигается, оставляя след.

— Я всё не понимал… Почему папа взял на себя вину? Я-я не… Не мог понять…

Зубы мальчика застучали. Скрежет по соседству стал почти невыносимым. Свеча норовила догореть.

— Но на казни… Когда шея папочки переломилась… Я наконец понял. Посмотрел в глаза настоящему убийце.

Дыхание Эрики прервалось. Она чувствовала, что разгадка здесь, в нескольких последних словах мальчика. Но Миши вдруг замер, как испуганный кролик. Взгляд его оторвался от алтаря и заметался по комнате.

— Н… Нет… Нет-нет-нет! Пожалуйста, только не снова, не надо! — закричал маленький призрак.

Свеча погасла. Хруст костей заполонил пространство, отдаваясь проклятым звоном в ушах. Эрика схватилась за голову и прижалась к полу, дрожа всем телом. Ужасающая пытка прекратилась спустя вечность (никак не меньше).

Из носа Рики хлестала кровь, но Миши… Миши снова пропал. Она увидела заколку, оставшуюся на алтаре.

Девушка вцепилась в неё, с трудом поднимаясь с пола. Её голова кружилась… Состояние было настолько плохим, будто Эрика только что марафон пробежала без всякой подготовки.

Теперь у неё был выбор. Заколка при себе, а значит — можно смело убираться прочь из дома, где обитает зло. Но…?

«Нужно ли?» — мысленно спросила Эрика. Честно говоря, у неё не было даже малейшей привязанности к этому месту. Хотелось сжечь его дотла, придать огню каждую частичку. Однако… История всё ещё не была завершена. И ей казалось, будто Миши никогда не обретет покоя, если она сейчас уйдет.

«Замкнутый круг из бесконечной лжи и боли. Обвиняющий призрак, несчастные девушки, маленький Миши… Все они заперты в этом отравленном месте. Похоже, я должна дойти до конца и узнать правду. Тот, кто обрёк на вечные страдания жителей Аонаки… Тот, кто опустошил деревню. Я должна посмотреть ему в глаза»

Масаору бы назвал её порыв чертовски глупым, но таковы уж люди. Глупые, эгоистичные, эмоциональные… Эрика понимала. Эрика и сама такая. Её ведь даже не смелость, чистое упорство вперёд толкает.

«— Если повернуть назад в самом начале — об этом ещё можно забыть. Но если повернуть назад в конце… Ты никогда об этом не забудешь» - так однажды сказала бабушка Рики.

Девушка нервно усмехнулась, оглядываясь на выход из комнаты. Она стерла рукавом кровь с носа, аккуратно подцепила заколкой рыжие волосы и, наконец, сделала шаг вперёд, обратно в коридор.

Предчувствие упорно толкало в спину. Это место больше не оставило для неё загадок, теперь всё лежит на поверхности. Коридор стал короче, многочисленные двери исчезли и в конце виднелась лишь одна…

Кривая надпись «НЕ входить» побуждала проигнорировать это предупреждение.

Раздражающее тиканье часов врезалось в сознание, дополняя скудную обстановку комнаты. Здесь было пыльно и мрачно: плотные шторы задёрнуты на окнах, стены обвешаны старыми плакатами, стол завален учебниками, и лишь маленькая электрическая лампа разгоняла заплесневевший сумрак.

Эрика нерешительно остановилась на пороге. Подавляющее спокойствие комнаты тревожило её, заставляя уцепиться взглядом за любую «неправильную» деталь. В углу притаился манекен. Именно он нервировал сильнее всего своим безжизненным взглядом. А потом его зрачки двинулись.

Рика уловила движение почти инстинктивно, и от этого волосы на её затылке встали дыбом. Животный страх хлестнул в районе поясницы, напоминая о бесспорной опасности заброшенного дома.

Манекен двинулся, разминая руки. Он всё больше обретал человеческие (призрачные?) черты, становясь полноправным хозяином пыльной комнаты.

— Простите, что сразу не поздоровался, — вздохнул дух, — нечасто сюда гости захаживают. Я, честно говоря, привык сливаться с интерьером. Так ведь намного проще существовать.

Эрика подавила собственный писк и неуверенно улыбнулась:

— Д… Да, конечно. Извините, но… Кто вы?

Тусклый свет лишь отчасти освещал его лицо. Молодой мужчина стоял к ней вполоборота, но даже так можно было обнаружить очевидное сходство с маленьким Миши. Однако, он совсем не походил на отца мальчика. На вид ему было не больше двадцати лет…

«Стоп!» — Эрика попыталась вспомнить ту фотографию, но лица на ней причудливым образом смазывались, запутывая ещё сильнее.

И лишь тоненький голосок из прошлого всплыл в распалённом рассудке:

«— Я бы хотел познакомить тебя со своей семьей… Знаешь, у меня лучшие мама и папа. Мама не очень хорошо готовит, но у неё красивый голос. Когда она поёт — заслушаться можно! А папа… Папа на все руки мастер. Ещё у меня есть брат! Самый умный брат в мире»

— Я тут живу. Или, правильней сказать… Жил? — парень пожал плечами, опираясь на стол.

Эрика и подумать не могла о том, что кто-то из семьи Миши по сей день остался в заброшенной Аонаке. Но почему…?

— А где ваши… Мать и отец? — осторожно спросила девушка, решив не отходить далеко от выхода.

— М-м-м… Папу казнили за преступления, — будничным тоном сообщил он, — а мать… Угасла от горя. Думаю, она по сей день ищет нашего отца.

Рика опустила взгляд, ощутив лишь невыразимую печаль за отчаявшуюся душу.

— Я Танэ, — представился призрак. — А вы… Вы не встречали моего младшего брата Миши?

Её первый порыв был весьма естественным: рассказать правду о том, что они с маленьким призраком лишь недавно виделись. Но следом пришли подозрения… Они нашептывали сомнения поучительным тоном Масаору. Стоит ли безоговорочно верить существам из потустороннего мира?

— Младший брат? — медленно повторила Эрика. — Не видела. Сколько ему лет?

— Он ещё маленький, — Танэ улыбнулся, постукивая длинными пальцами по столу. — Точно не встречали? Миши любит рассказывать незнакомцам всякие небылицы.

Рика молча покачала головой. Небылицы? Миши был чем-то напуган в комнате с алтарём. Чем-то… Или кем-то.

Слова мальчика не давали ей покоя. А Танэ не вызывал доверия.

— Вот как… — вздохнул призрак. — До чего досадно.

— Это ведь вы? — прямо спросила Эрика. — Это вы… Фотограф-убийца Аонаки.

Танэ медленно повернулся. Теперь Рика могла увидеть его лицо полностью и, поверьте: это зрелище не из приятных. Щёку, линию подбородка и висок покрывали укусы с подгнивающей коркой. Один из надрывов пролёг прямиком у рта молодого человека, делая его ухмылку гротескной.

— Ты вряд ли поймешь, — отмахнулся Танэ. — Я всегда… С таким удовольствием разглядывал фотографии мертвецов. В них было столько эстетики, столько мрачной одухотворённости! Всякий раз, когда мне удавалось увидеть кадр с места преступления… Я испытывал неподдельный экстаз.

Его голос набирал силу, а кровоточащие укусы расползались по телу. Эрика невольно попятилась назад. От него разило такой одержимостью, что воздух в лёгких становился свинцом, напрочь перекрывая дыхание.

— Но то были лишь мечты. Краткий миг возбуждения, — Танэ усмехнулся, запрокинув голову. — Я был слишком труслив для того, чтобы реализовать свои желания… Но однажды они окрепли.

Счастье в его голосе резонировало с эхом, отзвуком от стен. Сквозь обои проступали искаженные человеческие лица, чьи страдания в кожу впитывались вместе с каплями пота.

— Несчастный случай в старшей школе Ивасаки… Изумительные фотографии двух школьниц… О, они пробудили во мне зверя. Разбудили истинное вдохновение! Они обе стали моими кровавыми музами. Являлись во снах и просили, умоляли создать шедевр… Запечатлеть красоту последнего вздоха.

— Б-боже…- прошептала Эрика, углядев в его бездонных глазах кровавый отблеск.

Смертельная бледность залила лицо мертвеца, а чёрные вены проступили сквозь кожу. Тело Танэ стало скользким, чуть раздулось, но не утратило удушающей ауры.

— Первый раз вышел случайно. Да, честно… Я хотел, чтобы она просто притворилась мёртвой. Хотел сделать снимки, которые на время утолят сумасшедший голод. Но она была такой… Такой бездарной, — юноша нервно усмехнулся, — кривила губы, дёргала бровями… Не похожа на мёртвую. Несовершенная. Тогда… Я подумал: может, немного ей помочь? Знаешь, придушить. Чтобы она на время лишилась сознания… Но процесс слегка затянулся.

Танэ тяжело дышал, не скрывая взбудораженного состояния. Казалось, одни только воспоминания приносят ему несравненное удовольствие.

— Её белая шея была изумительной. Она не поняла, что я заигрался. Но в последний миг испугалась… Этот страх я навеки запечатлел в своём сердце. Первые фотографии оставались невинными… На них она будто уснула. Но этого было недостаточно. Мне хотелось разорвать эту белую кожу, обнажить внутренности и сделать идеальный кадр! Поэтому я исполосовал мёртвое тело. О, знала бы ты, как легко с усопшими… Нож входит под кожу почти без всякого сопротивления. Наши тела очень гибкие, мягкие, податливые… Покуда ещё не остыло, кровь тёплая, омывает руки и дарит удовольствие.

Эрика чувствовала лишь отвращение, пропитывающее весь её разум. Слова маньяка становились реалистичными картинками, имели цвет, вкус и запах. Она даже слышала предсмертный хрип умирающей девушки и едва сдерживалась от крика.

— Со второй, конечно, было намного проще. После первого раза решиться на повторный — всё равно что приступить к головоломке, ответ на которую заранее известен. Во мне скопилось достаточно желания и ещё больше вдохновения. Я хорошо подготовился…

Танэ неторопливо пошёл вперёд, а Эрика развернулась, выпрыгивая в коридор. Но он вдруг удлинился, стал бесконечным проходом вперёд, а выхода и не видно…

— Знаешь, я сломал ноги своей второй жертве. Всё для того, чтобы растянуть удовольствие и она не смогла сбежать. Я старался сохранить ей жизнь подольше, но вторая захлебнулась кровью… Неудачно вышло. Третья, к сожалению, была слишком уродливой. Больше всего на свете я хотел изменить её лицо, срезая пласты толстого мяса с подбородка, шеи и щёк… Так она стала куда красивее, ты согласна?

С губ Эрики мог сорваться только неконтролируемый плач. Кошмарные картины впивались в сознание вместе с режущим звуком от быстрых ударов ножом. Это лишь часть призрачного рассказа, но в тот момент девушка уже понимала, чем закончится убийственная история…

— Четвёртая вышла самой удачной, — продолжал Танэ. — Возможно оттого, что я её немного любил? Когда-то мне хотелось встречаться с этой девушкой, но есть способ надёжней… Я смог стать первым и единственным. Именно мой облик застыл в её глазах при смерти. Разве это не доказательство сильных чувств?

Он не торопился, преследуя Эрику, в то время как она отчаянно выбивалась из сил. Ей казалось, что этот чёртов коридор никогда не закончится.

— Пятая, шестая… Я не терял вкуса. Мне не хотелось останавливаться на достигнутом. Я рисовал по их телам, я выводил кровавые картины. Так приятно было потом читать… Что мои труды довели до трясучки даже самых матёрых стражей порядка. Истинное признание для художника.

Он на самом деле считал себя великим творцом. Его одержимая гордыня переплеталась с жаждой, и это создавало просто убийственную атмосферу… Эрика чувствовала себя жертвенной овцой, которую вот-вот пронзят ритуальным кинжалом.

— М-монстр… Ты сумасшедший… Монстр. — прохрипела девушка, обессиленно держась за стену.

— Да, так они меня называли, — не стал спорить Танэ, — все эти обидные клички и мелочные прозвища… Иногда я расстраивался, но фотографии спасали. Она напоминали о моих музах, напоминали причину, по которой я не могу сдаться. В конце концов… С седьмой и восьмой жертвой пришлось повременить. Люди были охвачены таким ужасом… Заняты расправами над невинными. И глядя на родную деревню, я внутренне ликовал. Их лица исказились, стали алыми, обозлёнными и подозрительными. Грубые оттенки первобытной ненависти… Просто потрясающее чувство.

Эрика споткнулась и захныкала, ощущая приступы панического ужаса. В тот момент она точно знала: сумасшедший маньяк хочет добавить её к своей жуткой коллекции. Ведь его исповедь практически завершена.

— Я не думал, что кто-то догадается. Но отец… Отец начал подозревать. В конце концов, он ворвался в сарай… Тот самый, в котором я хранил снимки моих муз.

— П-почему… — прохрипела Эрика. — Почему он взял вину на себя? Это ты должен был оказаться на висельнице!

— Почему…? Я и сам не знаю, — Танэ притормозил, задумчиво склонив голову набок. — Возможно, он решил, что я «исправлюсь». Или поверил словам о том, что меня подставили…

Молодой человек мягко улыбнулся, качнув головой:

— Или хотел стереть позор со своей семьи. Я правда не знаю, но это был его выбор. Никто не заставлял отца поступать так жертвенно и глупо.

«Глупо». Он просто посчитал это глупостью. Эрика не знала, какие мысли двигали отцом семейства, но в них явно преобладало отчаяние. Мужчина желал защитить своих сыновей и жену… Возможно, он решил, что убийства прекратятся одновременно с его смертью.

— Моя история закончилась так… Бесславно. Это по сей день вызывает гнев, — прошипел сквозь зубы Танэ. — Убийств должно было быть больше! По крайней мере, не меньше двенадцати… Как злит, как же злит. Но теперь все позабыли, никто не помнит…

Эрика услышала скрежет металла. Пальцы Танэ отваливались, оставляя гнилые следы на полу, а вместо них выдвигались острые лезвия, подобные опасной бритве…

— К счастью, сегодня я встретил тебя. Ты очень… Подходишь. Такая хорошенькая. У тебя чудесные волосы… Моей коллекции не достаёт осенней рыжины.

— Да оставь ты меня в покое!

Эрика находилась в отчаянном положении. Что делать, если на тебя надвигается сбрендивший ублюдок, которого даже смерть не остановила? Ответа нет. Ответа просто не существует!

Острые бритвенные лезвия приближались к её лицу и могильный холод парализовал тело новым приступом животного страха.

Эрика тонула в сожалениях. Зачем она пошла на кладбище в ту ночь? Почему решилась пересечь границу Аонаки? И к чему… К чему следовать за потерянным ребёнком?

«Ты узнаешь, когда нож вспорет твоё горло!» — вспыхнула в сознании паническая мысль.

А потом её тень уплотнилась и чёрные призрачные руки откинули Танэ в сторону.

— М… Масаору⁈ — выдохнула Рика.

— Бе…ги… Беги отсюда! — закричал её дух и пропал.

В тот миг коридор, наконец, перестал удлиняться, выпуская девушку на волю. Эрика выбежала из дома, ударяясь обо все предметы на своём пути. Она так торопилась, что совсем не обращала внимания на дикий рёв Танэ:

— Как ты посмела⁈ Вернись, вернись, верни-ись!

Рика не оборачивалась. У неё, кажется, открылось второе дыхание, напитывающее мышцы новыми силами. Если она вновь запнётся, если хоть чуть-чуть замешкается, маньяк догонит её, и тогда следующий слушатель узнает историю девятой жертвы, незадачливой Эрики с рыжими волосами…

Девушка неслась по улицам яркой деревни, а Танэ не отставал, упорно идя по следу. Шум реки вдали разбудил в Рике воспоминания. Кажется… Раньше Кайто что-то говорил про воду…?

Но лишние мысли отвлекли её от бега. Эрика поскользнулась в луже чёрной грязи и упала на землю, испуганно отползая от Танэ, который нацелился на лицо…

— Брат, — тихий, но уверенный голосок заставил их обоих замереть.

Маленький Миши стоял в стороне, холодно наблюдая за происходящим.

— Что ты делаешь, старший брат? Ты опять пытаешься навредить хорошим людям?

— Трусливый гадёныш-ш, — презрительно выплюнул Танэ, — на сей раз решился ко мне выйти? Что же ты не прячешься, Миши? Почему не убегаешь от правды? Тебе нравится эта пугливая игрушка? Ну, давай. Сделай с ней то самое…

Договорить жуткий призрак не смог. Неожиданно, руки Миши удлинились, походя на щупальца дьявольского спрута. Они потянулись к горлу Танэ и с хлюпающим звуком сомкнулись на его шее, начиная душить.

Маньяк заорал, нанося беспорядочные порезы лезвиями по рукам мальчика, но они лишь становились плотнее, змеиными кольцами обвивая старшего брата. Протяжный хруст костей смешался с диким криком.

Эрика закрыла глаза, испуганно обняв коленки, но она всё равно слышала вопли Танэ… Миши сжимал его, трепал и рвал на кусочки, ни разу не остановившись. Когда Рика осмелилась открыть глаза, её преследователь лежал, разорванный на части.

Это выглядело… Чудовищно. Рядом шумела река, брызгами окропляя побоище.

— Страшно, да? Я страшный, — проговорил мальчик, опустив подбородок.

Сейчас, когда брат превратился в груду бесформенных кусков, длинные руки Миши так и не вернулись к норме, бессильно волочась по земле.

— Ты… — Эрика, наконец, обрела дар речи. — Зачем ты…?

Она даже не знала, как сформулировать вопрос. «Зачем ты убил брата?» — ответ очевиден. «Почему ты не сделал этого до сих пор?» — звучит более логично.

— Я понял это на казни, — спокойно признался мальчик. — В глазах моего умного, доброго старшего брата… Я увидел наслаждение. Он не испытывал ни малейшего сочувствия к нашему отцу. Он смотрел на девушек вокруг, как на куриц для убоя…

Миши поднял взгляд на Эрику и в равнодушном холоде призрачных очей она увидела много пережитого горя.

— Потом мама… Она угасла всего за несколько недель. Когда её не стало… Я понял, что брат продолжит. Будет больше жертв и больше убийств. Поэтому… Я убил его.

— Что? — воскликнула Эрика, не веря своим ушам.

— Да, знаешь… Это было несложно. Он ведь не воспринимал меня всерьёз. Ночью, когда брат уснул… Я подкрался к нему спящему и разбил вазу о его голову. Бил, бил, бил… Пока кровь не заляпала… Всё. И меня тоже.

— Миши… — прошептала Рика, закрыв ладонью рот.

Мальчик слабо улыбнулся, отводя водянистые глаза.

— Я потащил его тело к реке. Мы жили близко и… Мне казалось: вода точно всё отмоет. Может, даже, кровавых пятен не останется. Но та река унесла и меня вместе с телом брата. Я утонул, Эрика.

Он был всего лишь ребёнком. Маленьким, загнанным, испуганным. Ребёнком, который лишился всей своей счастливой семьи. Миши действительно был… Бесконечно одинок.

— Ты не виноват, — прошептала Рика, — ты просто хотел его остановить. Этот ублюдок должен гореть заживо в бесконечных муках. Должен понести заслуженное наказание. Но почему же ты остаёшься вместе с ним здесь…?

— Мы ведь братья, — взрослая усмешка исказила губы Миши, — посмертно связаны… И никто из нас не свободен. Его ведут крики жертв, а меня… Не отпускает он.

Мальчик вновь посмотрел на жалкое разорванное тело и сплюнул на землю, яростно сузив блёклые глаза.

— Я всегда побеждаю, потому что именно на моих руках его погибель. Но толку…? Танэ возвращается. По кусочкам сшивает себя заново… Я пытался сбежать от воспоминаний. Пытался забыть дурное. Но каждая новая встреча с ним заставляет переживать случившееся… — губы Миши искривились в жалкой гримасе. — Неужели так и должно быть? Я… Я был плохим. Я совершил много дурного и теперь до конца времён… Останусь здесь.

— Миши… — Рика поднялась с земли, протянув руку к маленькому призраку.

— Мне просто хотелось вернуть семью. Вернуться в те светлые дни, когда мы с папой рыбачили, а мама пела на кухне… Тогда я подумал: может быть, ты согласишься остаться в Аонаке? Тешил себя иллюзиями, что брат не сможет напасть на дитя удачи… Но я ошибался, — прошептал мальчик, — прости меня. Это было слишком эгоистично…

Крохотная слезинка стекла по его щеке, срываясь на серые камни.

— Миши, — Эрика со вздохом опустилась перед ним на колени. — Я бы не смогла заменить твою семью. Понимаешь… Ты должен найти их сам. Мне кажется… Что ты не хочешь покидать Аонаку, потому что боишься буйства старшего брата. Боишься, что он вновь нападёт.

— Призраки не могут надолго уйти с той земли, на которой погибли, — прошептал Миши.

— Но это не касается изнанки, — покачала головой Рика. — Разве я не права? Мне кажется… Что мама и папа где-то ждут тебя. Надо их просто разыскать.

Однажды Масаору сказал ей, что те, кто видят сквозь мир духов — обладают особенными глазами. И наступит миг, когда она сможет различить тайное. Возможно, тот самый день настал.

Миши колебался, испуганно мотая головой.

— Но что будет с ним? — мальчик указал на останки Танэ. — Это ведь ненадолго!

— Нужна помощь?

Эрика и Миши вздрогнули, когда услышали мягкий голос поблизости. Кайто стоял босыми ногами на грязной земле, с искренним весельем разглядывая побоище. Его белая кожа была вымазана в чьей-то загустевшей крови.

— Прошу меня извинить, — Белый Змей облизнулся, — я немного зачистил эту скважину… Но, какая жалость: пропустил десерт.

Кайто поднял кусок руки духа маньяка и, неожиданно, лицо его вытянулось в змеиную пасть, мгновенно поглотив часть тела Танэ.

Эрика почувствовала, что её вот-вот стошнит от отвращения. Зато Миши пришёл в неописуемый восторг…

— Спасибо вам, дяденька ёкай! Если вы его съедите, он же не восстанет?

И, поймав согласный кивок, мальчик радостно рассмеялся, закружившись на месте.

— Дитя, — Кайто вздохнул, переводя на него взгляд, — ты ведь умер в этой реке? Достойная дань, как ни крути… Я бы мог показать тебе верный путь.

— К моим родителям? — глаза Миши заблестели.

Ёкай молча махнул рукой, и река за спиной зашумела сильнее, свиваясь в дикий водоворот.

— Я должен идти… — осознал мальчик.

Он крепко обнял Эрику, оставив холодные слёзы на её толстовке.

— Прощай, сестричка. Уверен, однажды мы точно встретимся! В следующий раз я познакомлю тебя с мамой и папой…

Силуэт Миши таял в водовороте, а Эрика горько улыбалась, едва сдерживая набежавшие слёзы:

— Прощай, маленький призрак. В добрый путь.

Пусть он дойдет до конца этой тяжкой посмертной тропы. Пусть найдет семью, к которой стремился так долго. Пусть Миши… Всё-таки обретёт покой.

Скважина таяла на глазах, растворяясь одновременно с исчезновением тела Танэ. Белёсые пряди Кайто стали почти чёрными от дикой трапезы. Он протянул ладонь, легко сжав пальцы на запястье Эрики и беспечно спросил:

— Пойдём?

И девушка кивнула. Они вместе прошли через разлом в пространстве, стирающий пребывание на «той стороне» Аонаки.

— Ты в порядке? — заботливый голос Масаору прозвучал над ухом, мгновенно успокаивая взвинченные нервы.

Она в мире людей. Она вернулась.

— Да… Наверное, да, — рассмеялась Эрика сквозь слёзы.