— У тебя глаза такие, как будто ты привидение увидел! Чё пялишься?! Отойди от меня! Я тут не причём, это у Изи руки из жопы растут! — Ерастов аж попятился от меня, когда я с разгона загнал аэролодку на берег и выскочив с мокрой палаткой в руках подбежал к профессору — ты меня обещал не бить!

— Ух! Как же я рад тебя видит Пашка! — я счастливо засмеялся и грохнулся на грязную землю прямо под тентом — сука, жалко выпить нет!

— Ты чего, башкой ударился, когда по болоту катался? Ты это, приляг лучше, может отпустит. А насчёт выпить… Так было же у тебя там чего-то во фляжке. Неплохой коньяк вроде — Ерастов с опаской подошёл ко мне и заинтересованно заглянул в глаза.

— Нету коньяка Паша, но я выпью, как только до дома доберусь, нажрусь в сопли! — я сижу и не могу перестать улыбаться, я дома мать его!

— Я сказал не поеду, значит не поеду! Не уговаривай! — обиженно отвернулся профессор — через неделю вместе нажрёмся! Я потерплю неделю, не высохну! А ты если коньяк зажал, так и скажи, нечего издеваться над больными людьми!

— Знаешь, что Паша, не буду я, пожалуй, до утра ждать, сейчас поеду. Мне домой срочно надо — вдруг принял я решение. Посидев немного я понял, что заснуть не смогу, а подпрыгивать в нетерпении дожидаясь утра, у меня нервов не хватит.

— Чего случилось Кирюха?! Ты сам не свой приехал! — Паша обеспокоенно присел рядом, уже без шуток смотря мне в лицо. Видимо я не могу сдержать эмоции, и они лезут через край.

— Фигня Паша, ничего страшного. Молния шибанула почти под ноги, ещё бы немного и в пепел — сорвал я — Считай у меня предчувствие — домой мне надо!

— Так дождь то какой! Одна молния мимо шибанула, а вторая как раз в тебя шарахнуть может! Дождись хотя бы пока погода наладится! Да и как ты ночью то править будешь?! Разобьёшься к чертям собачим! — заботится обо мне профессор, а по моему, ему просто не хочется тут зависнуть лишь с одним Изей, с которым у него нет возможности нормально даже поговорить.

— Ладно, надо палатку поставить и костёр развести, поужинаем и я решу — с трудом подавив порыв немедленно сесть в лодку и послать ученых к чёртовой бабушке, решил я. Прав Ерастов, в такую погоду на болоте делать нечего, стоило ли несколько месяцев жизнью рисковать, ища путь домой, чтобы по-глупому погибнуть на болоте? Ну а насчет ночного плавания… ничего страшного, после посещения корабля я здоров на триста процентов и зрение моё в том числе! Я практически уверен, что ночью мне хватит света луны, чтобы увидеть всё что потребуется! Мне бы только с болота выбраться, и больше я сюда ни ногой как минимум год! За Ерастовым и Изей через неделю отправлю Сёму, с лодкой он худо-бедно может управляться. Буду дома сидеть да в контору на работу ходить, надоело мне «приключатся», надоело чертово болото и грёбанная тайга!

Мокрую палатку мы поставили быстро. Спасть в ней конечно сегодня не получится, высохнуть она должна, проветрится. Чем отличаются советские брезентовые палатки, так это тем, что раз уж они намокли изнутри, то бежать будут как тряпка. Все советские туристы знают, что трогать во время дождя брезент палатки нельзя, в месте прикосновения она тут же начинает бежать, ну а эта, которая намокла со всех сторон дождь держать не будет от слова совсем. Вздохнув, я достал из лодки свою палатку и поставил рядом с мокрой тряпкой учёных. Ладно, хрен с ним, оставлю её тоже им, потом заберу, когда они тут «кспидицию» свою проведут. Вот все неприятности от них!

Под тентом жарко пылал костёр, в котелке бурчало почти готовая каша с салом и тушёнкой, рядом пристроился чайник, в котором кипела вода, а мы сидели на бревнышке, которое положили вместо сидений и разговаривали. Первое возбуждение от возвращения в знакомое мне время и местность меня отпустило. Всё равно я конечно уеду после ужина, но мозги уже стали вставать на место, и я просто наслаждался покоем.

— И чего вот они тут поселились? Место же жуткое! — ассистент профессора впервые с моего возвращения решил начать разговор. До этого он прятался от меня, стараясь не подворачиваться под руку. Чувствует свою вину поганец, да и я, то и дело бросал на него недобрые взгляды, если бы не его криворукость я бы в ту жуткую передрягу не попал. Но с другой стороны всё благополучно закончилось, и я стал богаче знаниями и чего уж самому себе то врать, и богачеств у меня прибавилось, на корабле лежит всего столько, что я могу, наверное, континент отдельный со всем населением себе купить — могли же в тайгу уйти, чего их на болото потянуло?

— Фанатики, фуйли… — совершенно равнодушно ответил Ерастов, без привычной рюмки алкоголя перед сном он явно был не в настроении.

— Ну вот ты, какого хрена ты сюда попёрся? — спросил я ассистента.

— Так экспедиция же… — растерялся Изя.

— И чё экспедиция? Кому ни будь кроме вас долбоёжиков пучеглазых это всё надо? Ну жили люди, верили во что-то, за это и умерли, а вы тут на их костях прыгаете, в грязном белье у них ковыряетесь. Ну раскопаете вы тут пару икон, грязных подштанников и черепов, может быть узнаете почему они тут оказались, во что верили, и что дальше? Ты диссертацию напишешь, которую кроме таких же батанов как ты никто читать не будет. Пашка пару статей выкатит, и всё? Какой смысл? И тем не менее ты тут, сидишь сейчас на жёстком сучке своей худой жопой, комаров кормишь. По сути тут же не пирамиды Хеопса, мирового открытия не получится. Вот вы и есть фанатики, надо было вам всем рыло начистить ещё возле части зенитчиков и домой ехать.

— Хе! Как ты нас раскатал! — засмеялся Ерастов — так и есть, ни разу не соврал! Только вот ты тоже фанатик, кто кроме таких как ты добровольно полезет в эту лужу.

— А кто сказал, что я добровольно? Из-за вас я тут, нахрен мне не сдалось вас добровольно катать. Начальство так захотело, а я нет что бы послать их куда подальше, решил прогнуться. Тут мужики не от хорошей жизни в тайгу ходят, им семьи кормить надо, работы другой нет. Ты думаешь если шкуры принимать перестанут они в тайгу попрутся на всю зиму жопу морозить? Да хрен бы там! Охотники есть охотники, но для того, чтобы просто отдохнуть на природе напрягаться особо не надо. Вышел с мужиками на день или два, побухал, пострелял, отдохнул от семьи и детей и домой. Ладно Паша, пора мне. Приеду или я, или Семён за вами через неделю, если не забуду…

Дождь ещё шел, но ураганного ветра уже не было, на небе тучи только местами закрывали звёздное небо. Мне вот интересно, сколько всяких учёных астрономов сейчас туда смотрят? А сколько смотрело? Почему они с уверенностью рассказывают, что делается в соседних звёздных системах, а что творится в нашей не знают? Тоже вот работа у людей, деньги за это получают, за исключением любителей конечно, а по сути, что под носом творится выяснить, не смогли. Ну и хорошо, я тоже никому не расскажу, разве что детям перед смертью. Без крайней необходимости я в космос не сунусь.

Аэролодка неспешно скользит по болоту, мотор мерно гудит за спиной, разгоняя ночную тишину этого проклятого места. Переоценил я своё зрение, вижу я теперь конечно лучше, чем раньше, но всё же суперчеловеком не стал, даже для меня сейчас темно. Зато фары светят, а реабилитация моего организма здорово отразилась на памяти, и я даже по неясным контурам и очертаниям окружающих меня предметов узнаю знакомые места, что позволяет мне уверенно держать курс домой. Интересно, как там Алёнка? Для неё прошло всего пару дней, а для меня вечность! Ладно, приеду и узнаю, не долго осталось.

Знакомый причал и лай Батона, который приветствовал своего хозяина, встретили меня при подходе к дому. Я без остановки и отдыха пошёл всё болото в рекордные сроки. Спать не хотелось, а сил было хоть отбавляй, я почти не устал. Даже на приём пиши и для того, чтобы оправится, я не останавливался, делая всё на ходу.

Мой верный пёс скакал на берегу стараясь лизнуть меря в лицо и сегодня меня такое навязчивое проявление любви не раздражало. Обычно бы я потрепав Батона по холке тут же осадил бы пса, но сейчас я был счастлив видеть этого засранца и весело смеясь дал Батону оторваться и проявить свои чувства.

— Всё Батончик, всё — наконец успокоил я пса — веди меня к Алёне, как вы тут без меня? Соскучились?

Батон виновато заскулил, но уходить от меня не спешил. Так, не понял, а почему он вообще не в вольере? Обычно его только на ночь отпускали, а сейчас день. И почему он к хозяйке не бежит? Нехорошие предчувствия заставили меня бросится к дому. Закрыто. Никто не открывает. Может спать легла? Я открыл дверь своим ключом и быстро оббежал дом, даже не разуваясь. Нет никого! Не понял…

Не теряя времени и не переодеваясь я быстрым шагом направился в посёлок. Савельич должен быть в курсе где Алёна, сейчас рабочий день и он точно в конторе. Он у меня на участке как у себя дома, каждый день в огороде копается, мой добровольный садовник. Я почти бежал по улице отмахиваясь от знакомых, которые хотели со мной поздороваться, всем привет конечно, но разговоры все потом!

— Явился! Хрен с горы скатился! — доброжелательно поздоровался со мной старый друг — потерял что-то или в гости? Ты это, не стесняйся, заходи на чаёк если что.

— Где Алёна?! — выдавил я из себя. Шутит старый хрыч, это уже хорошо, значит ничего страшного не случилось, но мог бы гад старый и сразу сказать, не мотая мне нервы!

— А чё, дома нет что ли? Ишь ты, жену потерял Кирюша. Как же так-то? Ты бы ещё дольше по тайге и болотам шлялся балбес! — Савельич явно наслаждается моментом, отыграться решил за все обиды, только вот он не знает, что со мной было и по какому краю он сейчас ходит. Я ведь и сорваться могу!

— Ща втащу! Хватит зубы сушить, высохнут и выпадут или я им помогу! Говори давай, кусок на пенсии! — я вплотную подошёл к Савельичу прижимая его к стене и схватил его за грудки.

— Э! Ты чего такой бешенный?! В больнице она, на сохранение положили, срок то уже подходит! А она одна дома, даже телефона нет, случись чего кто ей поможет?! Нормально всё с ней! — испуганно забился в моих руках Савельич — отпусти бля!

— Ты Савельич конечно гондон! Нельзя было сразу сказать?! Вот какого хера ты тут в клоуна поиграть решил?! Я домой прихожу, дома нет никого, сразу к тебе бросился, думал ты как человек меня успокоишь или хотя бы что случилось расскажешь, а ты глумится вздумал! Вот реально чуть ребра твои пересчитывать не начал! Запомни старый, за свою семью и друзей я горло перегрызу, и когда я не знаю, что с ними и где они, со мной лучше не шутить! — с облегчением грохнулся я на стул отпустив завсклада.

— Ага блядь, за друзей и семью он порвет друзей! А я тебе что, не друг что ли?! Напугал до усрачки! А сделал я так, чтобы тебя балбеса проучить! Вот куда ты попёрся в такое-то ответственное время?! Не мог послать это гребанное начальство?! Это что бы ты понял, как тут за тебя переживают, в шкуре Алёнки что бы побыл! Мудак ты! В общем так, иди домой, помойся и переоденься, а потом дуй в больницу, только цветы не забудь и фруктов каких! Ну а потом, вечером, у тебя дома встретимся, пистон тебе вставлять буду, а завтра что бы был как штык на работе! Мне за тебя лямку тащить надоело! Нашёл тоже, заместителя! Дуй давай, я к тебе Мишку отправлю на машине, вот-вот должен с бухгалтером из банка вернуться.

Управился я быстро. Душ, бритва, одеколон, чистая и отглаженная одежда висела в шкафу. Уже через сорок минут к воротам подкатил мой газон, в котором сидел Мишка с букетом полевых цветов и пакетом, в котором были дефицитные апельсины и яблоки. Оперативненько Савельич работает, может мне сдать ему бразды правления конторой насовсем? А что, буду жить спокойно как простой охотник, в гараже ковыряться, тот же вездеход надо доделать, а руки с этим охотхозяйством всё не доходят. Надо обдумать, мне эта мысль нравиться, только вот боюсь Савельича придётся тогда бить и сажать в кресло начальника насильно.

— Во! — Мишка оценил мой прикид выставив в верх большой палец правой руки — шикарно выглядите Кирилл Владимирович! Хоть сейчас в загс!

— У нас многоженство запрещено, да и ты не в моём вкусе оболтус! Давай веник и помчали! И да, я тебя тоже рад видеть Мишаня — хмыкнул я, садясь в машину.

— А было бы не плохо, многожёнство-то, а то ходишь тут, выбираешь, то ли со Светкой мутить, то ли с Катькой, а может быть они мне обе нравятся! — вздохнул Мишка, заводя машину — эх, жизнь…

— Тоже мне проблему нашёл. Выбрать тут просто, ляг на неделю в больницу, и обоим скажи, что у тебя к примеру геморрой с кулак, ну или импотенция неизлечимая. Которая останется, не бросит, ту и выбирай. Жестко конечно, зато будешь в жене уверен, как в самом себе! — предложил я решение проблемы своему водителю.

— Тфу, тфу! Какая импотенция! Сплюньте! — поперхнулся Мишка — Ну и шуточки у вас Кирилл Владимирович!

— Ну тогда сам думай. Я предложил, а ты решай. Хозяин барин — заржал я, настроение поднималось на глазах. В конторе и дома всё хорошо, жена здорова и под присмотром врачей, меня уже отпустило и осталось только предвкушение долгожданной встречи.

Больница всё та же, где я периодически валяюсь, зализывая свои раны. Тут отделений много, есть и родильный блок, где сейчас и лежит Алёна. Только вот попасть туда большая проблема. До приемного часа ещё далеко, а я ждать не хочу. Пробиться через суровых теток в белых халатах мне не удалось, они согласились передать жене только передачу и букет. На все мои доводы о том, что я только что с командировки приехал и жену долго не видел, они привычно и вежливо послали меня, повторяя только одно слово: «Не положено!». На таких как я перепуганных мужиков они за свою жизнь насмотрелись, нечем их не проймёшь! Выяснить я только смог номер палаты, этаж и то, что с Алёной всё в порядке, не родила пока.

Не получилось в лобовую пройти, пойдём в обход! Быстро вычислив окно палаты, я велел Мишке подогнать машину поближе к окну и посигналить. Второй этаж, а жена у меня не глухая, должна услышать. Ну что же, своего я добился, окна в палате жены открылись, как и в нескольких соседних. Проклятия и оскорбления посыпались в мой адрес потоком. Я оказывается всех перебудил, сейчас тихий час! И ладно бы мамочек, так и детей тоже! Это я не подумал конечно, нужно было по старинке, камушки кидать! Пообещав вызвать милицию, и покарать засранца (меня, то есть), большинство окон вскоре были закрыты подоспевшими санитарками.

— К кому ты хоть приехал, неугомонный? — пожилая санитарка, единственная кто проявил интерес к моей проблеме, прежде чем закрыть окно.

— К Алёне Найденовой! — тут же ухватился я за соломинку, в надежде всё же хотя бы посмотреть на жену.

— Вот же совпадение. Нету её в палате милок. Пять минут назад рожать увезли. Жди теперь. Первый раз она, такие обычно долго возятся. И это, машину отгони и через час возвращайся, а то ведь милицию и вправду вызвали, увидишь свою милую через пятнадцать суток, когда из КПЗ выйдешь. Было у нас уже такое. Всё езжай, я ей передам, что ты ждёшь.

— Поехали Кирилл Владимирович! Перекусим, тут пельменная недалеко есть. А то ведь правда менты приедут! — заерзал Мишка.

— Да хер на них! — расстроенно проговорил я. Вот же не визуха! Не успел буквально на час! Если бы Савельич, козлик капустный, в воспитателя не играл, я бы с Алёнкой наверняка повидался, а теперь сиди и переживай, как оно всё пройдёт… — хотя ладно, не будем себе нервы портить. Пожрать надо. Потом сразу сюда!

Вкусные были пельмени, со сметанкой, но их вкуса я почти не чувствовал. Глотал, целиком несмотря на то, что они были чертовски горячими. Почему до сих пор сотовых телефонов нет?! Так бы позвонил и узнал, как дела, а теперь сиди в неведении и мучайся! Надо всё-таки подкинуть смартфоны учёным, а то сам же страдаю от их отсутствия.

— Кто?! — Алёнка стоит за стеклом бледная, но устало улыбается, ей сейчас окно открыть не разрешили, сквозняк мол. Через ту же знакомую санитарку мы договорились встретится тут, она на втором этаже, а я под окном. Хотел я к ней всё же прорваться, но даже звонок главному врачу больницы не помог, тот меня тоже послал, посоветовав не лезть в те дела в которых не понимаю, и вот я теперь тут, смотрю на любимую снизу в верх. Алёна вопрос поняла, хотя вряд ли меня слышала. Дыхнув на стекло, она своим маленьким пальчиком вывела несколько слов, которые я без труда прочитал: «Сын! 3,9 здоров!».

— Ура! — крик поневоле вырвался у меня из груди, танец диких папуасов в моём исполнении лицезрела, наверное, вся больница — У меня сын!

Счастливая Алёнка стояла за окном и со смехом смотрела на меня, я же был счастлив бескрайне. У меня сын! Я дома!

Теперь потрудится придётся, дел внезапно образовалось просто масса. Через три дня всё моё семейство в полном составе будет дома, но и сейчас тут многолюдно. Тесть с тёщей приехали и детей с собой привезли. Тёща останется на пару недель, помочь молодой маме на первых порах управляться с младенцем, она для этого и отпуск взяла, а тесть всего на пять дней и сейчас он помогает мне решить неотложные дела. Под рюмочку самогонки с нехитрой закуской мы ваяем манеж и детскую кроватку, вечерами к нам присоединяются мои друзья. Как только закончим, за коляску примусь, та что мне подарили требует серьёзной доработки больно хрупкая, на ней только по асфальту ездить, а мне нужен функциональный внедорожник. Вообще я не трезвею уже второй день, спонтанная попойка в первый вечер моего возвращения домой и рождения сына, не прекращается. То один, то другой гость приходят поздравить начальника охотхозяйства с пополнением семьи. Подарки тащат, угощения. Отметились и мои невольные «друзья», коляска как раз от начальника милиции подарок. Савельич хоть и бурчит, но лямку вместо меня в конторе тянет, понимает старый, сейчас не до работы и так проблем хватает.

Соскучился я по своей мастерской и амбару, несколько месяцев тут не был, хотя и прошло то в этом времени всего несколько дней. Уютно тут, хорошо, так бы и жил тут, пока тёща не уедет, и тесть со мной солидарен. В доме генеральная уборка, заходить туда сейчас не безопасно для жизни и здоровья, может тряпкой прилететь, а то и потяжелее чем, веником, например. Мы оказывается с Алёнкой в хлеву жили, вообще за домом не следили, грязь тёща везде находит, ну так оно и понятно, свинья грязь везде найдёт! И вообще не повезло её внуку с родственниками — отец и дед у него конченные алкоголики! Ну и ладно, в тайге жили, а тут и подавно проживём, тем более огород и баня под рукой и тиран в юбке до неё пока не добралась.

— Ну что, собираем? — тесть нудит у меня под рукой, а меня сейчас отвлекать нельзя, и трезвым то на токарном станке опасно работать, а под «мухой» так вообще. Я сейчас точу миниатюрные балясины для манежа. Вроде простое дело, и шаблон я соорудил, но тонкие палочки от малейшего нажатия могут сломаться и начинай потом по новой, и так уже три заготовки загубил.

— Ну куда собираем Григорьевич?! Лак же ещё не высох! Понаделаешь сейчас отпечатков пальцев, потом на всю жизнь внуку память будет и ментам зацепка, пропадёт что-то в доме, только твои пальцы и найдут! Я конечно тебя отмажу, но зачем тебе лишние проблемы? Ещё часа два, минимум! И не дыши на меня перегаром, отодвинься и так в голове туман! Ну ек макарёк! Твою мать! Опять сломал! — я обреченно опустил стамеску, наблюдая как сломанная заготовка вращается на станке.

— Так это, надо резкость то навести! Тут без ста грамм не разберёшься! Я сейчас оформлю! — тестя как ветром сдуло, а я тяжело вздохнул. Мой организм хоть и функционирует на сто процентов после регенерации, но даже ему уже тяжело этот яд перерабатывать. Такими темпами мы закончить не успеем! А, ладно! Каждый день что ли у меня наследник рождается?!

— Ну, за Митьку! Что бы у него писюн стоял и деньги были! — провозглашает тесть оригинальный тост за здоровье и благополучие внука, держа в поднятой руке стопку и солёный огурец.

— И нам того же! — присоединяюсь я к тестю, под его одобрительное хеканье. Ну ладно, поехали, а потом минимум час ни-ни!

Вроде простое это дело, кроватку смастерить, но мне нужно красиво и функционально. Она должна совмещать в себе две функции: кровать и колыбельную. Кровать-качалка мне нужна, мы простых путей не ищем! Нужно собрать маятниковый механизм и предохранители, а всё это лучше сделать из алюминия, который тоже надо ещё в готовые детали оформить. Я не стал заморачивается на конструкциях сложной формы, ребенок быстро растет, и примерно через полтора года ему понадобится другая постель, с большими размерами. Лучше остановить внимание на классическом варианте, в котором комфортно спали когда-то сами родители. Эти новомодные в моё время круглые и другой затейливой формы кроватки мелкий спеногрыз всё равно не оценит, так что только классика!

Кровать для сына дело ответственное, тут главное всё тщательно отшлифовать и скруглить любые острые углы, что бы пацан не загнал себе занозу или не рассёк нежную кожу пытаясь проверить её на прочность, потом слой морилки и пару слоёв лака. Надо бы всё-таки в дом наведаться. Тёща хоть и змея каких поискать, но шьёт она не хуже Алёнки, а для кровати ещё и матрас нужен и боковые мягкие накидки, что бы мелкий руки в отверстия на первых порах не совал и своей беспокойной головушкой о дерево не бился. Окончательные размеры кровати уже есть, а значит можно начинать шить. С уборкой в доме и сестра Алёнки управится. Да и для манежа мягкий мат нужен. Тестя что ли отправит? Нет, жалко дядьку, придётся самому, я тут самый трезвый пока, а значит и самый адекватный…

— Начальство поздравления передаёт — Савельич взял себе за правило каждый вечер приходить в мастерскую и отчитываться о работе охотхозяйства. Пока я вожусь с детской мебелью, а уставший тесть спокойно спит на заботливо разложенном мною спальном мешке, Савельич пытается донести до меня главные события дня — отпуск тебе предлагали взять, но я сказал, что ты не согласен.

— Чего ты сказал?! — я себе чуть стамеску в ладонь не загнал от неожиданности.

— Глухой что ли? Сказал, что ты не согласен и берешь отгул только на три дня, плюс два выходных, как раз пять дней тебе хвати, а чё не так? — Савельич наивно хлопает глазами.

— Ты чего старый, перепил что ли?! — я возмущён до глубины души, в кое то веки начальство само предложило отпуск взять, который можно провести с семьёй, а я благодаря стараниям этого старого козлика пролетел!

— Сам мне потом спасибо скажешь! Думаешь легко с мальцом целыми днями сидеть?! Да ты сбежишь через неделю, а так и повод у тебя есть, на работу надо! Мелкие же они орут и гадют, не мужское это дело с карапузами сидеть и пелёнки санные менять! Бабы же тебе отдохнуть не дадут, всё время какое-то дело у них для мужика найдётся. Слушай чего тебе старшие советуют, у меня внуков уже на пол футбольной команды наберётся! — и не думает оправдываться старый прапорщик.

— А меня спросить?! — я даже что сказать не знаю, в голову приходят только сцены различного насилия над старым и потрёпанным организмом, который сейчас спокойно сидит передо мною.

— А чего тебя спрашивать? Ты молодой ещё, глупый, возьмешь ещё и сдуру согласишься. А так я проблему решил, не благодари. Или нет, благодари лучше, что бы ты без меня делал балбес! — надулся от важности мой нештатный зам.

— Тут не поспоришь, без тебя как без рук… Ну спасибо тебе, старый пердун, удружил! Пить будешь? А то мой помощник устал, а мужики ещё не скоро придут — эх, помянуть надо отпуск, Алёнка с сыном приедет, пить как минимум месяц не буду, а сейчас прям захотелось что-то.

— Наливай! — не стал ломаться Савельич.

Управились мы вовремя. Дом сияет чистотой, в нашей спальне стоит новенькая детская кровать, накрытый в гостиной стол ломится от еды. Мы собираемся ехать за Алёной и Митькой. В салоне моей машины только трое, я за рулём и тесть с тёшей, позади колонной едет Мишка на служебном «козлике» и везёт понаехавших родственников, часть встречающих уже возле больницы, они добрались своим ходом. Мы с тестем красиво одетые и выбритые, через обильный запах одеколона в машине прорывается лёгкий перегар, да и лицо у Алёнкиного папы слегка помятое, я же как огурчик. Два больших букета цветов, бутылка вина и коньяка с шоколадными конфетами едут под надзором тёщи на заднем сидении. Только один букет достанется жене, остальное врачам и медсёстрам, положено так.

— Ну привет мужик! — я аккуратно принял маленький кулёк из рук медсестры, оттуда на меня серьёзно так смотрит сын. Надулся весь, важный! На хромой козе не подъедешь, весь в меня! Ну ничего, мы подружимся, еще вдвоём будем по тайге шастать и возле костра байки травить, время пройдёт незаметно, оглянутся не успеешь, я-то знаю.

— Ты рад? — рядом положив мне голову на плечо пристроилась Алёна — он на тебя похож.

— Спрашиваешь! Конечно рад! И это, а на кого он ещё мог быть похож? Чего за дела?! — засмеялся я — Шучу! Поехали домой любимая!

Полный дом родни, с Романовки приехало человек пятнадцать, да и моих близких порядком, только Сёмы почему-то нет, он кстати и до этого не появлялся. Может приболел да не захотел заразу в дом к новорожденному нести? Он человек ответственный, если так и есть, то пока не выздоровеет, порог моего дома не переступит. Ладно, не пришёл, значит есть причина, после того как отгуляем зайду к нему и узнаю.

По каким-то неведомым мне традициям ребёнка никому кроме мужа, бабашки, дедушки и молодых дяди и тёти не показывают, говорят только через месяц можно. Ну и ладно, насмотрится ещё пацан за всю жизнь на родню. Митьку сразу отнесли осваивать новое пространство только что изготовленной кровати, там с ним тёща, она побудет с мелким пока гости не разойдутся, ну и Алёнку будет дергать, когда пацану захочется есть, мы же все за столом.

— Такой огромный дом без детей совсем пустым был — завистливо осматриваясь, говорит тост кто-то из дальних родственников жены тост — нужно его детишками наполнить! Давайте за Дмитрия, пусть у него будет ещё много братьев и сестёр!

Я сижу рядом с Алёнкой держа жену за руку. Соскучился, сил нет! Когда же вся эта кодла разойдётся?! Но похоже ждать мне долго, гулянка только набирает обороты и совсем скоро я остаюсь без жены, она уходит к мелкому, который требует постоянной заботы, а я буду отдуваться за всех. Водка, вино и коньяк льётся рекой, народ искренне радуется пополнению в своих рядах и… несёт потери. То один, то второй «уставший» гость под руку с женами или бдительными родственницами уходит вниз, где в цокольном этаже разбит настоящий табор из одеял, матрасов и спальных мешков. Все они сегодня останутся ночевать у нас, тем более, что места хватает. Только мои друзья держатся, да им и не привыкать, три дня усиленной подготовки сделали их организмы почти не восприимчивыми к алкоголю. Праздник так праздник, гулять так гулять!

Праздник отгремел, настали трудные будни молодых родителей. Первое время Митька проблем не создавал. Спал, как настоящий мужик сиську просил перед сном, и снова спал, прерываясь только чтобы дел наделать, да погонять нерадивых «слуг», что бы жизнь мёдом не казалась — не жизнь, а лафа! Мне бы так. Первые дни они самые беспокойные для родителей, ванночки из кипячённой воды, всякие солнечные ванны на подоконнике, да много всего интересного, пока семья привыкает к своему новому и самому почитаемому родственнику. Если бы не тёща… И держишь не так, и вода не та, и пеленку неправильно положил (ну вот какого… она же квадратная!), и хорька убери и так далее и тому подобное. Прав был Савельич, долго я так не протяну! Нужно брать отпуск, когда эта мегера съедет от нас! Нервы мои были на пределе уже через пару часов дрессировки, а до окончания отгула ещё как до луны! Алёнка, видя моё состояние как могла меня успокаивала и даже предложила поговорить с мамой, что бы она уехала. Я не повёлся, помощь ей всё же нужна, а от меня толку в этих делах не много. Ну чего говорить, ели даже опустив руку в едва тёплую воду детской ванны, мне кажется, что она обжигающе горячая! Привык я к холодной воде, сам почти ледяной моюсь. Пусть живёт… пока, а я на работу! Хоть днём от постоянного ворчания и вечно недовольного лица буду отдыхать! Не понимаю, как с ней тесть живёт. Святой человек, он точно в рай после смерти отправится!

— А я говорил! — смеётся Савельич, передавая мне дела в конторе.

— Ага, а я тебя не слушал, мудак! Вот ей богу от смертоубийства спас! Ещё бы немного, и я бы поехал зону топтать! Хотя нет, меня бы оправдали! Ладно, хорош зубы сушить, чего тут срочного? — вынужден я признать правоту мудрого старца.

— Это, так-то нет ничего. Корма заготавливаем по плану, почти все мужики ушли на участки, готовиться, технику потихоньку приводим в порядок. Вроде всё… — задумался Савельич.

— Так, а чего ты тогда тут волком мне воешь?! Загонял я тебя мол, бедного и несчастного! Всё я понял, дуй на склад, я один хочу побыть, башка кругом идёт, сам все бумаги посмотрю — стал выгонять я друга из кабинета, пока он мне весь мозг не выел как моль шубу.

— Вспомнил! — остановился в дверях Савельич — от Семёна до сих пор вестей нет, и ты просил напомнить, что послезавтра нужно забирать профессора с болота! Во, теперь всё!

— Етить колотить… Сёмы до сих пор нет?! А я с этой суетой про него и забыл! Ещё думал, чего это он поздравить меня не заходит… Вот дурья башка. Он же должен был уже вернуться, почти восемь дней прошло, как я его с группой возле зенитчиков оставил! Ты чего молчал то старый?! Ладно я, у меня котелок не варил, но ты то… Может случилось чего? — краска стыда из-за того, что я забыл про старого друга залила мне лицо, в груди начало подниматься почти забытое чувства тревоги. В тайге случится могло всё что угодно, а у них в группе ещё и Кожевников этот, со своей сломанной ключицей…

— Так, а я знаю на сколько и куда ты его отправлял?! Может срок ещё не подошёл — старый прапор вернулся в кабинет и сел возле меня на стул — когда он прийти должен был?

— Да три дня уже как. Он должен был довести группу до камня на болоте и на следующий день домой двинуть. От части ПВО там оставалось всего от силы день пути, это если вообще медленно идти. Три, ну четыре дня пути назад, итого пять, максимум… Так он ещё назад налегке должен был двигать, а группу там оставить. Да, три дня как должен был вернуться — морщил я лоб, подсчитывая срок возвращения Семёна — это получается у нас пропал Семён и две группы ученых на болоте и возле него остались… Мать! Как же меня эти экспедиции, грёбанные достали! Я-то думал Сёма вернётся и на болото за Ерастовым поедет, а его самого нет! Уф!

— Чего делать будем — Савельич тоже встревожен.

— Пока ничего — немного подумал я — ждём до послезавтра. Если не будет от него вестей, придётся идти искать. Может обойдётся всё, и он просто на заимку свою завернул, такое может вполне быть. Хотя он бы предупредил заранее… Ладно, ждём пока!

Семён не вернулся. Прошли все сроки ожидания, которые я назначил сам себе и нужно было ехать за Ерастовым, а Сёмы до сих пор нет. Я решил больше не ждать, если что-то всё же случилось, то каждая минута на счету. Деятельность я развил буйную, и поиски пойдут сразу в нескольких направлениях. Семён мне дорог, а значит я сделаю всё, чтобы его найти! Два моих егеря, во главе с оклемавшимся Лёхой должны были выдвинутся на заимку Семёна, на которой они провели зиму и дорогу к которой знают, а Мишка на Сёменом болотоходе с ещё одним егерем отправятся в путь вдоль болота, как раз до части зенитчиков, больше технику доверить некому. Я же, хотя мне этого и не хочется всей душой, пойду на болото за Ерастовым и Изей, а на обратном пути поверну к камню. Больше просто не кому, никто не знает это болото лучше меня и найди остров не сможет. Эх, зарекалась свинья в грязь не лезть…

— Езжай, развейся, я же вижу, что ты с мамой не можешь под одной крышей жить, да я и сама уже не рада, что она осталась — на удивление Алёнка без проблем и обычных в такие моменты слёз легко согласилась с моими доводами о необходимости срочной поездки на болото — найди Семёна и возвращайтесь домой, я знаю, если бы не вернулся ты, он бы за тобой ушёл в тайгу даже не думая. Будь она неладна эта ваша тайга вместе с болотом… Береги себя любимый!

Недолгие сборы, Батон занял своё место в аэролодке, и я снова в пути. Но тревожно мне, хотя конечно не тот человек Семён, чтобы летом в тайге пропасть, он со сломанной в двух местах рукой из неё зимой вышел, но всё равно, сердце не на месте.

Грёбанные «ворота» я объехал по большой дуге. Мозгами понимаю, что пока я к арке с порталом не подойду они не заработают, но не могу себя заставить к ним приблизится. Так что подальше, лучше перебдеть чем не добдеть. На острове сектантов меня уже встречают, ждут меня тут и очень. Лагерь собран, все вещи на берегу, а на тюках сидят Ерастов с Изей и печально курят. Я до них только к вечеру добрался, а они видимо с утра уже собрались, похоже неделя, проведённая на острове среди болота не самая приятная была. Вещей стало больше, три объемных мешка добавилось, накопали, наверное, что-то монстры науки. Бороды отрастили, помятые все, грязные. Если у Ерастова на роже борода как-то ещё и смотрится, то у аспиранта недельная щетина превращается в редкую козлиную бородку, которая ещё и растёт клочьями. Посмотришь и аж блевать охота. Ну вот неужели нельзя свою морду побрить?! Чего трудного то, вскипятить стакан горячей воды и поскоблить щёки и подбородок бритвой? Я не удивлюсь если они даже не умывались по утрам, хрюшки подзаборные.

— Чё долго так! — рожа профессора лучится недовольством, я ещё причалить не успел, а он уже вместо приветствия предьявы кидает — с утра сидим, тебя ждём! По раньше чего не выехал?! Ты думаешь у меня времени дохрена сидеть тут и тебя ждать?! Быстрее давай, шевели ластами! Э! Стой! Куда?!

Я молча развернул лодку в десяти метрах от берега и не торопясь отправился назад. Будет он мне ещё тут нервы трепать! И так я нервный, переживаю за своего друга, а тут ещё и этот мудак нарывается! Если я на берег сейчас выйду, я ему точно нос на бок сверну! Слугу что ли нашёл?! В порядке с ними всё, и отлично, съезжу к камню, а потом за ними вернусь, может быть… если Семёна найду. А может и не вернусь, пусть тут сидят жаб жрут и совместные планы на долгую и несчастливую жизнь строят. Робинзоны хреновы!

— Кирилл Владимирович, заберите меня! Пожалуйста, я вас умоляю! — это Изя подключился к разговору, он очнулся, от апатии, с которой он сидел на мешках с барахлом не осталось и следа, ассистент профессора вскочил и побежал за лодкой, не замечая, что уже по колено в болоте бежит. Утонет же лишенец! Вот же мать его за ногу! Не останавливается! По пояс уже в воде бредёт, руки вперед вытянул, ну чистый зомби! Ерастов же стоит с выпученными глазами и хватает ртом воздух, он явно не ожидал от меня такого хода.

— Помогите! — земля неожиданно ушла из-под ног Изи, и он, захлёбываясь болотной жижей отчаянно машет руками, пытаясь выплыть из трясины.

— Твою мать! — зло буркнул я и резко развернув лодку, за пару секунд оказался возле утопающего — держись руками за борт дебил! Не вздумай забираться в лодку или я тебя сам утоплю! Пока свой грязный организм не отмоешь, я тебя в лодку не пущу! Ты что, дурак что ли?! Какого хера ты в воду полез?! Жить надоело?!

— Я думал вы уезжаете без нас! — ответил отплёвывается грязью испуганный Изя, в прочим послушно выполняя все мои команды — оставите нас на острове!

— Уезжаю! Сейчас тебя отбуксирую на берег и уеду! Куда полез?! Сидеть! Тфу, ты! Лежать! Не дергайся короче! Ты чего такой тупой, с первого раза не понимаешь?! — борт всё-таки придётся отмывать. После моих слов Изя ломанулся из грязной воды как баллистическая ракета, почти забравшись в лодку. Батон удивлённо пялился на загадочное действие, которое происходит в метре от него и видимо размышлял о том, цапнуть ли ему нарушителя приказаний своего хозяина или ещё погодить.

— Заберите меня! Я тут больше не могу! — в захлёб плачет Изя. Интересно чем его так достал профессор Ерастов, что он готов в плавь с острова убраться. Хотя без водки Ерастов тот ещё «весельчак», не удивительно, что, проведя с ним неделю один на один и не имея возможности даже возразить на постоянные подколки и наезды, аспирант волком завыл — вы обещали!

— Эта, короче… Извини Кирилл Владимирович, что-то я действительно погорячился — ага и Ерастов наконец то заговорил. Голос виноватый, взгляд ошалевший. А ведь он поверил, что я уеду. Не привык профессор, что бы так с ним поступали, от шока ещё отойти не может.

— Ты Паша вконец охамел! Ты понимаешь сколько неудобств и неприятностей ты мне доставил?! У меня шесть дней назад сын родился, а я тут шляюсь по болотам, что бы мне всякое мурло профессорское ещё и хамило?! Собирайте шмотки, через десять минут ухожу с вами или без вас. А ты леший болотный, одежду поменяй, а потом тряпку в зубы и отмывать то, что ты тут нагадил. Ели хоть одна соринка останется, ты у меня на тросе, на буксире домой поедешь! Что вы за люди такие, к вам лицом, а вы всё время жопой поворачиваетесь!

Задержавшись на острове вместо десяти, все двадцать минут, тяжело сидящая от вещей и пассажиров лодка двинулась в путь. Изе потребовалось гораздо больше времени на то, чтобы привести себя в божеский вид и переодеться. По ходу погрузки и сборов, я сменив гнев на милость и рассказал Ерастову о возникшей проблеме и о пропажи Семёна, предположив, что причиной задержки могла стать травма Кожевникова.

— Это вполне возможно Кирилл. Вполне. Было время обдумать, если у меня рука более-менее зажила, то у Кожевникова перелом, так просто не пройдёт. Погорячились мы конечно. Так-то он опытный, в экспедиции не раз хаживал и не пропадёт если что, но то что от них вестей нет хреново — вздохнул Ерастов — прав ты, надо ехать их искать.

— Иди ты, не прошло и недели, как профессор Ерастов признал, что был не прав. Вот что делается, когда спирт из организма выветривается — хмыкнул я — нашли хоть чего? Не зря сидели?

— Материала масса! Очень интересная и самобытная локация! Ты представляешь, они тут что-то интенсивно строили! Пока не удалось определить, что, но стройка велась масштабная! В одном из домов нашёлся график производства работ с распределением жителей на бригады. Основная масса беспрерывно заготавливала лес и перевозила его на остров! Даже женщины и дети! Характер повреждения найденных орудий труда говорит о том, что жители островка в основном занимались лесозаготовками! Почему так расположен храм я так и не понял, но явно не случайно. Собрали много артефактов, и образцов. Орудия труда, иконы, предметы быта, несколько записок нашли, но там какой-то религиозный текст, тут нужна расшифровка — у Ерастова глаза загорелись — рылись от восхода и до заката!

— Тоже мне секрет. Тут всё из дерева! Зимы тут холодные, значит, что? Нужны дрова! Дома они строили? Строили! Тоже дерево надо. Да я тебе даже простой пример приведу, куда они основные силы направить могли. Хотя бы для того, чтобы гать до твёрдой земли построить! Ты же сам видишь, остров далеко от суши, и даже если и была тут тропа, то её нужно было поддерживать в рабочем состоянии.

— Возможно — согласился профессор — но всё равно, организованность их жизни поражает. Яркий пример жизни общины и совместного труда! Если ещё и удастся посетить место расположения камня, про который ты говорил, то можно считать нашу поездку вполне успешной!

— Главное всех живыми и здоровыми найти, тогда можно вашу поездку считать успешной! — возразил я, и задал вопрос который давно хотел — А ты мне скажи, чего ты с аспирантом сделал? Чего он с острова чуть ли не в плавь готов был смыться? Надеюсь до содомии дело не дошло?

— Тфу на тебя! — поперхнулся Ерастов — Сам педераст! Как тебе такое в голову только могло прийти?! Болван он полный и неуч! Вот и всё! Учи его, учи, а толку ноль! Раскопки вести не умеет, рисовать и чертёж раскопа делать не умеет, фотографировать тоже, три плёнки мне засветил урод! Как консервацию делать не знает! Текстологию и нумизматику не знает! А ещё хочет диссертацию защитить! Да ладно только это, так он и жрать не умеет готовить! У меня теперь язва будет, после его готовки! Да что бы я его хоть раз ещё с собой взял! С ним даже поговорить не о чем! Был бы хоть бабой красивой! Хер ему за воротник, а не диссертация!

По мере того как Ерастов заводился, Изя всё ниже и ниже втягивал голову в плечи, сутуло горбясь и стараясь казаться незаметным.

— Ну ты его конечно всему этому научил? — засмеялся я — для того, и брал с собой. Ну а насчёт диссертации… так он её уже защитил! Или ты забыл, что ему обещал, когда на остров заманивал? Или ты не мужик и слово не держишь?

— Твою душу через коромысло! — сплюнул Ерастов и замолчал.

— Всё, тронули, надевайте наушники, потом поговорим. До заката пройдём сколько сможем и заночуем, завтра в полдень должны быть на месте кровь из носа!

Я гнал лодку как мог и на ночёвку мы встали только тогда, когда видимость упала практически до ноля. Небо затянуто тучами, надвигается дождь и луны со звёздами не видно. Темно хоть глаз выколи. В этот раз нам не подфартило и подходящего островка мы не нашли. Пришлось корячится и устраиваться на ночь в лодке. На сон я отводил только четыре часа, с первыми лучами солнца путь продолжится. По-быстрому вскрыв по банке рыбных консервов и отрезов каждому по ломтю хлеба, я раздал не хитрый ужин приунывшим учёным. Пить будем воду, и обойдёмся без горячего, да и ночка предстоит весёлая. Тесно в лодке, и если двоим худо-бедно можно в ней комфортно спать, то втроём, да ещё с немалого размера собакой устроится трудно, но мы справились. Я даже позволил себе налить каждому страдальцу по сто грамм водки, чтобы хоть как-то компенсировать их муки.

Глотнув свою порцию, профессор повеселел и явно хотел продолжения банкета, но встретившись со мной взглядом добавки просить не решился, молча улёгшись на отведенное ему место.

Казалось и не спал я почти, а выспался, чего не скажешь о моих пассажирах. Ночью пошёл дождь и пришлось натягивать тент, потом беспокойно залаял Батон, почуяв какую-то болотную живность. Бобры, наверное, или норка тут озоруют, а Батон собака охотничья, инстинкты не позволяли ему сидеть спокойно, когда под носом нагло бродит дичь. В общим в общей сложности с перерывами я, наверное, всего пару часов прикорнул. Как только забрезжил рассвет, не будя учёных я завёл двигатель и тронулся дальше.

К камню мы подошли часов в одиннадцать утра. И застали на нём спокойно работающих девчонок из группы Кожевникова. На берегу был разбит довольно хорошо оборудованный лагерь, в котором, за самодельным, сколоченным из тонких брёвен столом, сидел профессор Кожевников, и вел записи. Девчонки услышали нас давно и сейчас приветливо махали руками стоя на вершине предмета исследования. Одеты они были в шорты и купальники, на головах косынки, на ногах сапоги. Загорели девчата до темно коричневого цвета и явно никаких тревог, и проблем не испытывали. Я бросил взгляд на Ерастова и улыбнулся, он чуть ли не слюни пускал, глядя на открывшуюся картину, периодически неприязненно бросая взгляд на Изю, который тоже явно залип. Повезло Кожевникову, в малине жил и буйный профессор ему явно завидует черной завистью.

Огромный камень торчал практически на берегу топи, но всё же в воде, однако сейчас вокруг него был изготовлен деревянный настил, а на нём стояли самодельные козлы, которые позволяли исследователям подниматься на любую высоту. Да, солидно тут Кожевников развернулся и явно уходить никуда не собирался. Обломок основания портала он собирался исследовать до миллиметра.

— Павел Лукич, Кирилл, Изя! — по интеллигентному поздоровался закованный в грязный гипс хозяин гарема, просто перечислив наши имена. Лодка выскочила на берег практически полностью и её экипаж тут же покинул плавсредство, что бы размять ноги и оправиться.

— Здорова. Где Семён?! — я не стал тянуть и задал главный вопрос, ради которого и ехал сюда.

— Он ушёл на охоту и не вернулся больше, бросил нас! — при упоминании Семёна глаз у Кожевникова задёргался — это безобразие! Я требую, чтобы вы наказали своего подчинённого!

— Требовать у жены будешь! — разозлился я — подробности давай! Когда сюда пришли, что дальше было, когда и куда Семён ушёл!

— Как вы со мной разговариваете?! — ахнул Кожевников наливаясь краской, мне показалось, что я учуял от него легкий запах перегара. Да нет! Не может быть, все запасы у них ещё на губе забрали… — впрочем извольте. Мы пришли сюда неделю назад, и я попросил Семёна задержаться на день и изготовить нам кое-что для нормальной работы, так как сам я не в состоянии. Он сколотил нам лавку, стол и гать к камню. Ночью к лагерю вышел медведь. На следующее утро Ваш сотрудник бросил нас не доделав козлы и ушёл его искать! Вот и всё, больше мы его не видели. Это безответственно! Как можно уйти на охоту и бросить группу, когда у нас нет нормальных условий для работы?! Это же мировое открытие и нужна была квалифицированная помощь! Козлы нам со студентками пришлось доделывать и устанавливать самим!

Сердце тревожно забилось в груди. Всё-таки случилось… Медведь вышел к лагерю группы и его требовалось отогнать или застрелит, чтобы обезопасить лагерь. Семён ушел в тайгу и не вернулся… Тут можно предполагать всё что угодно, но в голову приходят только самые худшие варианты. Не вернулся, значит не смог! А не смог он только если убит или ранен! И времени прошло уже несколько дней!

— Вещи его тут?! Быстрее отвечай сука! — заорал я на перепуганного профессора.

— Он с собой только ружьё взял и маленький сидор, остальное тут… — вмешалась одна из студенток — мы говорили профессору, что это не нормально, а он и слушать не захотел! Как напьётся, так к нам в палатку лезет! Павел Лукич, это же все границы переходит!

— Нажрётся? Говорили? — злоба переполняла меня через край — где он бухло взял?!

— Он как пришёл, на следующий же день ягод набрал и брагу поставил, с тех пор и пьёт её каждый день — сдали Кожевникова студентки.

— Сука… — выдохнул я — где вещи Семёна? Быстро девочки, каждая минута на счету!

— Сейчас, я принесу! — одна из студенток бросилась в лагерь, а я, не обращая внимания на вопросительный взгляд Ерастова начал быстро экипироваться.

Ружьё, нож, топор, вещмешок на спину, на пояс патронташ. Ничего не забыл? Вроде всё. Так! Не всё! Аптечку из лодки в мешок, вот теперь всё. Как только я закончил снаряжаться, прибежала студентка, поставив передо мной вещи друга.

— Батон! Ищи! Семён! Ищи родной! — сунув нос Батона в вещи Сёмы, я обернулся к стоящим вокруг меня учёным — сидеть тут! Из лагеря ни ногой! Если я не вернусь, через несколько дней тут будет группа егерей из охотхозяйства, они вас отведут в посёлок. Брагу вылить к чертям собачим! Если кто-то не всосал с первого раза, следующую порцию спиртного получит уже в больнице, на ватке, когда ему уколы будут делать! Девок и Изю не трогать! Всем всё понятно?! Всё, я ущёл!

— Вы тоже уходите?! Это же не в какие ворота! — так ничего и не понявший Кожевников попытался качать права.

— До тебя что урод, так и не дошло, что случилось?! Семён ушёл отгонять медведя от лагеря и не вернулся! Совсем мозги пропил гнида?! Будь у тебя толика серого вещества в голове, ты бы уже на следующий день после его пропажи вернулся в часть к зенитчикам и попросил бы помощи! Семён тебе ничем не обязан был, он должен был тебя только довести до места и уйти! И тем не менее он остался и помог вам, а потом и ушёл один на медведя, без товарищей и собак, что бы вас ночью не порвали в клочья! Ещё хоть слово вякнешь, через трубочку до конца жизни пюре есть будешь! Батон, ищи!

Батон рванул в тайгу, а я поправив ружьё на плече бросился за ним. Есть ещё шансы, не большие, но есть! Не мог Семён — вот так погибнуть. Я его обязательно найду!

Бежим, а куда бежим хер его знает. Не думаю, что запах следов Семёна сохранился за несколько дней. Но тем не менее Батон уверенно рвётся вперёд и не думает сбавлять скорость. По-моему, не правильно мы чего-то делаем. Нужно было следы медведя искать, он более стойкий, а значит и пройти по нему легче, да и визуально его найти, наверное, можно ещё. Следы когтей, клочки шерсти, сломанные ветки и так далее, всё это найти наверняка ещё можно. Найдём медведя, найдём и Семёна.

— Батон, стоять, ко мне! — я остановился на небольшой полянке, где отчётливо увидел медвежий помёт. Тут эта сволочь косолапая долго гуляла, время проводила, возле некоторых деревьев видны старые следы лап, кое где из кары торчат бурые шерстинки. Батон, развернувшись на месте, нехотя подбежал к моей ноге и вопросительно поднял морду, сдавленно рыкнув. Не понимает мой питомец, чего это я задержался, хотя сам же приказал искать.

Я с сомнением смотрел на свою собаку. Ну не показывал раньше Батон суперспособностей в определении такого давнего следа, а тут после шести дней уверенно идёт и даже в сторону не сворачивает. Ладно бы если бы дождей к примеру, не было, но ведь вчера только ночью дождь шел! Он без всяких сомнений запах должен был смыть! Чего за дела? Я достал из кармана Сёмину майку, которую успел захватить из мешка и снова сунул Батону, он только носом повёл и опять стартанул вперед, оборачиваясь ко мне и как бы спрашивая, чего ты мол там стоишь, пошли покажу? А, ладно, побежали дальше, если что вернёмся на поляну и по следу медведя пойдём.

Совсем скоро я понял куда меня тащит этот хвостатый засранец. На этой полянке когда-то была берёзовая роща, а теперь стояли опалённые пни, огонь бушевал тут не так давно, но видимо от лесного пожара лес спасло то, что берёзовая роща располагалась в небольшом болотце и огонь не распространился дальше. Вот к этому пепелищу и привел меня Батон. Молния это была или ещё что, теперь не важно, мы пришли туда куда надо, только вот Семёна тут точно нет. Берёзовый деготь, первейшее средство от комаров и лесной мошки и Семён им активно пользовался, не признавая новомодных репеллентов, ну а тут этого дёгтя ведро набрать можно. Я досадливо выругался, а Батон виляя хвостом недоумённо уставился на меня. К нему у меня претензий нет, сам дурак, были же у меня сомнения, но уверенное поведение пса сбило меня с толку. Чёрт, придётся возвращаться и начинать всё по новой! Времени и так мало, а я его бестолково трачу!

— Молодец Батон, молодец — через силу похвалил я пса — пойдём назад, попытка номер два.

Снова поляна, на которой гулял медведь, и в этот раз Батону задание не нравится. Он фыркает, отворачивает нос, смотрит на меня жалобными глазами, но клочок медвежьей шерсти нюхает. Надо Батончик, надо! Теперь собака не несётся сломя голову, а медленно идёт по тайге тщательно принюхиваясь и иногда растерянно вертит головой. В этом случае я прихожу на выручку четвероногому другу и сам подключаюсь к поиску, ища затёртые непогодой и временем следы, мы медленно продвигаемся вперёд.

К вечеру Батон выбился из сил. Мы прошли немного, но идём по следу до сих пор, периодически возвращаясь и обследуя некоторые места досконально, буквально ползая на коленках и пропахивая землю носом. Медведь тут жил долго и ходил много, от того я иногда в ступор впадаю, не зная куда идти и что делать, каждый такой случай приходится тщательно обследовать и обходить все возможные направления движения. Мне уже про этого сучьего медведя многое известно. И рост его, это я определил по задирам от когтей на стволе дерева, и примерный вес, он много лазил по болотцам, а там почва мягкая и зверь периодически проваливался, но самое главное я теперь знаю, что медведь был не один — это медведица с медвежонком. Опасный тандем и противник у Семёна был не простой. По моему мнению эта молодая медведица которая растит своего первого медвежонка, она ещё сам не такая опытная и лезет куда попало, старый и матерый медведь летом никогда бы к людям и огню лагеря не сунулся. Правильно Семён сделал, что отгонять её пошёл, плохо что один и без собак.

Придётся ночевать в лесу, сегодня поиски точно успехом не увенчаются, а это плохо. Каждая минута может быть на счету, однако делать не чего, Батон уже не в состоянии взять след да и мне в сгущающихся сумерках ничего уже почти не видно.

Быстро разбив лагерь, я перекусил консервами и чаем и под охраной Батона завалился спать. Вчерашнюю ночь я почти не спал, а сегодня много трудился, поэтому практически сразу провалился в беспокойный сон. Мне снились кошмары. Разодранный медведем Семён стоял рядом с моим ложем и укоризненно мотал головой. Рванными кровавыми лохмотьями на нем висела одежда, а лишённый скальпа череп зловеще светился в свете луны как будто намазанный фосфором.

— Ты не успел Кирюха, мертвый я уже, а я тебя так ждал брат! — безжизненным голосом говорить Семён и начинает безудержно хохотать, указывая на меня пальцем. За его спиной черной, демонической тенью появляется силуэт медведя, готового бросится в атаку.

Вздрагивая я просыпаюсь в холодном поту. Что за Жуть! Вокруг спокойный ночной лес, который живёт своей жизнью, и рядом никого нет. Батон беспечно спит, свернувшись калачиком, чтобы защитить чувствительный нос от назойливых насекомых. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди от пережитого ужаса. Теперь мне точно не уснуть!

Рассвет наступал мучительно долго, больше я глаз так и не сомкнул. Как только я закрывал глаза жуткое ведение всплывало передо мной тут же. Никогда у меня таких кошмаров не было, сколько я уже пережил, скольких смертей видел и скольких людей сам к праотцам отправил самым жутким способом, но такого не припомню. Может быть тогда дело не касалось близкого мне человека? А Семён куда как близкий, друг он мне, почти брат.

Безжалостно растолкав Батона я, не позволив себе даже позавтракать, снова отправился на поиски.

Медведя я почуял раньше, чем увидел. Запах гниющей плоти распространялся по летнему лесу далеко. Как только мой нос уловил запах гниения я рванул во всю прыть, опасаясь увидеть жуткую и страшную картину. Не флейворист я, тонкостей в таких делах не различаю, и отличить запах разлагающегося тела медведя от такого же запаха, но исходящего от мертвого человека никак не смогу.

Слегка отлегло у меня, как только я увидел лежащую в кустах тушу, но разве что слегка. Медведь был мёртв, его явно застрелили, вот только умер он не сразу. Вокруг хватало доказательств того, что мишка перед смертью прожил достаточно долго. Разодранная когтями земля, погрызенные ветки деревьев, умирать сюда он пришёл из далека и на своей последней лёжке испустил дух. Щуру с него никто не снял, да что там говорить, его даже не добили после первой раны, которая пришлась медведю как это ни странно в грудь. Стреляли почти в упор, и явно впопыхах, снизу в верх стреляли! Мой опыт в судебной медицине не велик, но достаточен, чтобы определить это по характеру раны и направлению раневого канала. Превозмогая брезгливость, я тщательно обследовал тушу и направление выстрела определил как обычно вставив палочку в рану. Почерневшая, протухшая кровь покрывала медведя от лап до морды и понять, только ли его тут кровь, не представлялось возможным.

Теперь поиск по следам будет легче, истекающий кровью медведь шёл на пролом и оставил за собой хорошо различимую просеку, густо пачкая сломанные ветки кровью. Задерживаться я не стал и рванул вперёд, там более и Батон теперь четко держал след, уверенно ведя меня к месту, где медведица получила свою смертельную рану.

Семён был ещё жив, но только что едва. Лежащий без сознания и кое как перевязанный остатками одежды он почти не дышал, только хриплые стоны едва прорывались из его груди, он весь пылал сильным жаром. Семён успел кое-что сделать, прежде чем полученные в схватке с медведем раны взяли своё и он потерял сознание. Кое как организованный лагерь, рядом тело медвежонка, от которого отрезана лапа, Семён смог и развести огонь и даже пытался приготовить себе поесть, на что указывало полу обугленная кость, лежащая в остатках истлевшего костра. Под рукой у моего друга лежали две пустые фляги из-под воды. Раны Сёма получил серьезные. Левая нога распухла, медведь хорошо успел погрызть её, она явно сломана, на груди и животе глубокие борозды от когтей, укус и на плече, прямо возле шеи. Как так получилось одному богу известно, но медлить было нельзя, и я не раздумывая кинулся к Семёну.

Первое — ставим капельницу с глюкозой, Семён потерял много крови, не ел и не пил несколько дней, а организм борется с токсинами, которые образуются в ранах. Глюкоза подпитает организм, поможет восстановится печени и почкам, нормализует кровяное давление. Поискать вену мне пришлось, но я особо не церемонился и с третей попытки попал куда надо. Так, это готово, банку на ветку и дальше. Срезаем старые повязки и промываем гноящиеся раны антисептиком. Хлоргексидин у меня есть, он как раз подойдёт, агрессивные антисептики такие как йод и спирт на открытые раны применять не рекомендуется, они оставляют ожог, от чего рана дольше заживает. Четыре банки, всё что у меня были, я потратил на раны Семёна, да и то, более мелкие царапины пришлось уже обрабатывать спиртом, потом перевязка и дренаж. Сделал что мог, я не врач, а тут лес, а не операционная, но по крайней мере так гораздо лучше, чем было. Теперь сбить температуру, и уколоть антибиотики. Вроде всё? Нет, надо напоить его водой! Небольшой струйкой, что бы Семён не захлебнулся, наливаю воду ему в рот, и с радостью вижу, как его горло судорожно дергается сглатывает воду. Уже хорошо, противошокового бы чего вколоть, но у меня нету.

Сейчас Семёна двигать не рекомендуется, мне надо подождать пока лекарства подействуют, а значит обустраиваемся прямо тут. Тушу медвежонка, которая уже начала хорошо так вонять, я отволок в сторону, натянул навес, из своего спального мешка и лапника приготовил рядом с лежащим другом удобную лежанку и потихоньку перетащил его туда, набрал дров, вскипятил чай и поставил варится бульон, жидкая пища, вот что сейчас нужно ослабленному организму, если конечно он сможет её есть. Закончив с неотложными делами я сел думать, что же мне делать дальше. По-хорошему сюда надо вертолёт с реанимационной бригадой и срочно организовать эвакуацию, но как это сделать? Ближайшее место, где могут оказать помощь — это часть ПВОшников, хотя до неё тоже надо добраться. Там есть связь, там может сесть вертолёт, там врачи есть и какая-никакая санчасть, в которой найдутся нужные медикаменты. Уйти за помощью и оставить Семёна тут? Не вариант. День туда и день обратно, а потом ещё день, что бы помощь доставила его до обитаемых мест это слишком много. Самому его тащить? Растрясу, это как пить дать, могу живым не довести. Отправить бы кого-то за помощью, только вот кого? Батону записку написать и послать в лагерь? Так его там все боятся и близко к нему не подойдут, да и он к чужим не сунется. Думай голова, должен быть выход!

— Пить… — слабый шёпот Семёна я услышал только чудом. Витая в своих мыслях, я не смотрел на израненного друга, а между тем Семён очнулся.

— Сейчас брат, держись! Я уже тут Сёма, всё будет хорошо! — я засуетился. Воду не дам, есть тёплый и сладкий чай, это то что ему сейчас край как нужно. Ещё глюкозы, перорально. Нужно поддержать его силы.

Семён пил тяжело, с трудом глотая тёплую жидкость, но не остановился пока не выпил всю кружку. Ему больно, это точно, глаза с трудом фокусируются на мне, в них туман и безнадёга. Чёрт! Всё что мог я сделал, но этого мало!

— Кирилл, я знал, что ты меня найдёшь, нужно было продержаться… — шепчет Семён.

— Ты продержался, я пришёл. Сейчас полежи, лекарства подействуют и будем кушать, а потом выбираться. Врачи тебя быстро на ноги поставят брат — подбадриваю я Сёму, хотя сам не верю в то, что говорю. Если бы в день нападения его в больницу доставили, всё было бы отлично. Раны кусанные и рваные, но судя по всему внутренние органы не задеты. Сейчас же, по истечении нескольких дней, все они без исключения воспалились, нога так просто истекает гноем. Как бы абсцесса не было и заражения крови.

Медведь был ростом около двух метров. Совсем небольшой и потому Семён так легко отделался, как бы цинично это не звучало. Медведи, как боксёры: маленькие быстро боксируют, а большие дядьки — медленные. Так и большие медведи — не очень агрессивные. А молодежь — три-четыре года, ещё борзые, мозгов мало, а любопытства много. Вот они и лезут, куда не надо.

Семён пытался отогнать семейство медведей выстрелами, но они почти не реагировали на шум и тогда он решил застрелить мать. Одна ошибка, и всё сразу пошло наперекосяк.

Медведи залезли в густой лапник и как только в просвете появилась бурая спина Семён выстрелил, и попал в медвежонка, но тогда он этого не знал. Увидев, что спина медведя не двигается, он перезарядился и стрельнул ещё раз, а потом пошёл проверять. Тут то на него из кустов и выпрыгнула мать. Семён почти успел, шаг назад, ружьё к плечу, и он был готов стрелять, однако удача была не на его стороне. Оступившись о корень дерева Семён упал и выронил ружьё, а через секунду медведь уже терзал его левую ногу. Вне себя от боли охотник попытался отбиться руками, забыв про оружие, и получил только дополнительные раны. Немного опомнившись и почти теряя сознание Семён всё же смог дотянутся до оружия и выстрелил последним патроном медведице в грудь, этот выстрел и спас его, хотя и не убил животное на месте. После выстрела Семён с трудом, но смог подняться на ноги, однако схватка ещё не закончилась.

— Я кричал. Он мне лапой плечо проткнул, повис на мне и стал сползать: рана от пули взяла своё. Я не мог от него отцепиться. Он подтянулся, а я из-за крови, что лицо залила, ничего не видел. Укусил меня за плечо. Я чувствую треск мяса и понимаю, что это конец. Заорал, и из последних сил рукой его оттолкнул. И ему плохо, и мне плохо, но оба стоим. В этот момент я увидел, что медведь рот открывает, я руку резко дернул и сумел своё плечо из его челюсти вырвать. Хватаюсь за ружьё и понимаю, что поплыл. Переломить не могу, патроны сыпятся, в руках не держаться. Думаю, всё, конец! Ружьё бросил, нож достал, повернулся и вижу, что он убегает.

Рассказ о том, что произошло дался Семёну с трудом. Вместе с тем он держался и пока терять сознание на собирался. Пока я кормил его с ложечки наваристым бульоном из тушёнки, он мне и поведал свою историю.

— Идти я не мог, решил тут переждать, должны же были меня в лагере хватиться. Всего на пару часов выходил. Дурак, надо было сделать костыли и выбираться пока были силы, а я тут несколько дней прождал, пока вода не кончилась. Сил уже не было, мне всё хуже и хуже, а за мной так никто и не пришёл. Я все патроны в воздух выпалил, хотел сигнал подать, тут же совсем не далеко было, могли услышать. А вчера очнулся в очередной раз и понял — не выбраться мне, тут помру. Честно говоря, когда тебя увидел, думал, что это бред, не могло после стольких дней безнадёги что-то хорошее случится — хрипло и с отдышкой дыша, делится Семён со мной своими переживаниями.

— Как я тебя брат мог бросить? Как только узнал, что ты не вернулся, так сразу и рванул на поиски с пацанами. И на заимке тебя сейчас ищут, и по дороге к лагерю. Запомни Сёма, мы своих не бросаем и тебя я тоже вытащу! Обещаю тебе!

Снова перевязка, а Семён в сознании. Антисептика у меня больше не осталось, если не считать спирта и йода. Я использую кипячёную воду с марганцовкой и перекись водорода, ибо даже слабый спиртовой раствор сейчас может сделать только хуже. Температура спала, но это ненадолго, я уже делаю третий укол антибиотиков и состояние Семёна немного, но улучшилось. Есть уже у меня опыт ухода за тяжелоранеными в полевых условиях и на «курсах» кое-чему обучили. Серьёзные опасения у меня вызывает сейчас нога Семёна, досталось ей крепко и рана сильно воспалена, да и попахивать дурно начала и я сейчас обратил всё своё внимание и старание как раз на неё. Тут нужна операция и как можно быстрее, так и без ноги можно остаться. Как мне быть, я до сих пор не придумал… Как и за Семёном, за мной из лагеря экспедиции так никто и не пришёл, но тут по крайней мере всё понятно, они выполняют моё распоряжение и в тайгу не сунутся, Ерастов крепко усвоил урок, о том, что меня нужно слушать беспрекословно, когда я что-то говорю. Сейчас я этому не рад. Мне нужен как минимум второй человек, крепкий мужик, который сможет нести самодельные носилки. Лагерь то не далеко по сути, я бы добежал туда за пару часов, но пока боюсь оставлять друга одного.

— Как ты брат, держишься? — Семён стойко терпит мои манипуляции с его ранами, только иногда вздрагивая от боли и скрепя зубами.

— Не тяни Кирюха! Доделывай быстрее твою мать, сил нет терпеть! — рычит Сёма на меня, и откуда только силы взялись, буквально только что он едва мог говорить. Боль и всплеск адреналина придали ему силы.

— Терпи! Без этого никак, буду промывать во время каждой перевязки, воспаление сильное, ты же не хочешь без ноги остаться? Я тебе конечно если что и железную сделаю, её медведь так просто не прокусит, вот железяку можно будет в пасть кому хочешь засовывать, а то придумал тоже, медведю нормальные ноги совать! Но я думаю до железяки дело не дойдёт, спасём твою ногу — я забалтываю раненному зубы, лишь бы он хоть немного отвлёкся — или махнем на железную не глядя? Чего молчишь, поменяем?

— Давай без твоих самоделок обойдёмся — глухо стонет Семён — а то потом заправляй её бензином, шестерёнки смазывай, да и моторчик ты какой ни будь туда точно воткнёшь, знаю я тебя, самоделкин хренов. Долго ты ещё?! Больн же блядь! Дай спирта хоть хлебнуть, изверг!

— Нельзя тебе спирт Сёма, мне самому мало! Иш придумал, с тобой делиться! Я до этого дела жадный просто жуть! Сам же знаешь — спирт я ему не дам, нечего и так загруженную переработкой токсинов печень мучить, да и антибиотики со спиртным не совместимы. Есть и дорогая причина поберечь спиртное — это мой запас антисептика на крайний случай.

— Вроде не был ты раньше жмотом Кирюха! — вздыхает сквозь зубы Семён и теряет сознание. Пусть, так даже лучше, пока я его берег стараясь причинять как можно меньше боли, но в таких делах жалость плохое чувство. Пожалеешь раненого, не сделаешь то, что нужно, и окажешь ему медвежью услугу. Очнётся Семён, когда я закончу и мне придётся с ним серьёзно поговорить, тут сидеть смысла нет — нужно идти за помощью в лагерь. Другого выхода просто нет.

Перед уходом я подготовился к тому, чтобы Семён протянул до моего возвращения. С ним останется Батон, и Сёме веселее и не так одиноко будет, да и мелкое зверьё он сможет отпугнуть, и предупредить друга если к месту лёжки кто-то поопаснее лисы придёт. Батон его не бросит, если надо — тут рядом с ним ляжет, но волка или медведя к Семёну подпустит только через своё бездыханное тело. Рядом с Семёном я положил заряженное ружьё, в пределах досягаемости стоит котелок с бульоном и фляга с водой, тут же я оставлю аптечку и нож. Перед уходом сделаю все процедуры и вколю ему жаропонижающее и очередную порции антибиотика, ну а я буду бежать со всех ног и помощь должен привести как можно быстрее. Потом тоже время терять не будем, положим Семёна на приготовленные мною носилки и не задерживаясь ни минуты, и не возвращаясь в лагерь, рванём к зенитчикам!

— Мне надо уйти Сёма. Один я тебя от сюда не вытащу — начал я разговор, ка только мой друг пришёл в чувства — тебя нужно срочно в больницу. План такой. Я тебе тут оставлю всё необходимое и Батона, а сам стартую в лагерь, нужен ещё один крепкий мужик что бы нести тебя на носилках, и сразу к ПВОшникам. Там лазарет есть, оттуда сможем тебя в больницу быстро доставить! Потерпишь один три-четыре часа?

— Куда я нахрен денусь! Несколько дней один протянул, а четыре часа должен выдержать — Семён смотрит мне в глаза, он всё понимает — если что брат, не поминай лихом. О семье моей позаботься, мы хоть с женой и не ладим особо, но я её люблю дуру. Опять же дети у меня… Ты их не бросишь, я знаю.

— Сам позаботишься! При живом и здоровом муже чего я в твою семью полезу? Всё нормально будет брат, я в лепёшку расшибусь, но тебя вытащу. Не будем время терять, ляг поспи если сможешь, а как проснёшься, я уже снова тут буду! Ну всё, не прощаюсь, скоро увидимся! Батон! Охранять Семёна! — как можно увереннее говорю я. Мой пёс вскакивает, но посмотрев на меня тут же ложится в ногах друга своего хозяина, всё, он на посту.

Снова забег по тайге и снова от того как быстро я буду действовать, зависит жизнь моих близких. Я мчусь, не замечая веток, которые хлещут по моему лицу и телу, рискуя ежеминутно упасть и сломать себе ноги. Кислород с трудом проникает в лёгкие, даже регенерация не помогла мне стать спринтером или марафонцем, но ничего, добегу и отдышусь! В лагере с собой возьму Ерастова и Изю, они более-менее целые и смогут, меняясь по очереди, тащить тяжёлый груз носилок с Семёном, мы пойдём без остановок на отдых, если надо будет, под прицелом ружья они у меня побегут! Столько неприятностей из-за этих этнографов, что жалеть я их точно не буду. Ну а если Семён умрёт… Тогда Кожевников «случайно» свалится с борта аэролодки в болото и там и останется!

Шум работающего мотора я услышал, когда мне оставалось бежать всего ничего. Вначале думал, что мне померещилось, но чем ближе я подбегал к лагерю, тем отчетливее этот звук нарастал. Этот звук я ни с чем не перепутаю, так работает немецкий мотоциклетный двигатель караката Семёна! Мишка в лагере! Тающая с каждым шагом надежда на благополучный исход дела, заиграла в моей груди с новой силой. Там мои егеря, а с ними можно сделать многое!

— Мишка! Нет времени на разговоры! — хрипя от нехватки воздуха в лёгких я вывалился на поляну прямо на моих парней, которые как я понял, только что прибыли в лагерь — Семён серьёзно ранен! Разворачивай каракат и мухой к военным! Найдёшь там особиста и передашь, что Найденову срочно нужна помощь. Мы пойдём к ним напрямик, через лес. Пусть вызывает вертолёт и готовит всё необходимое для приема тяжелораненого. Нападение медведя, раны кусанные и очень грязные, воспаление и высокая температура, скорее всего потребуется бригада реанимации! Он всё сделает, сам оставайся там и жди нас! На встречу не ходи, разминёмся точно. Всё Мишка, гони, времени нет! Юрка, за мной!

Не обращая внимание на расспросы собравшихся вокруг меня взволнованных учёных (всех за исключением Кожевникова, который испуганно смотрел на нашу суету из-за палатки), я выхватил у Ерастова флягу с водой и одним залпом осушил емкость. Мишка, не сказав мне в ответ ни слова уже мчался по своему следу назад, а второй егерь, по имени Юра, споро снаряжался в путь. Молодцы мужики, ни одного вопроса или лишнего движения, надо, значит надо!

— Ерастов! Быть здесь! На месте! За вами вернётся Михаил и выведет вас, его слушать как меня! Кожевникову передай, если Семён умрёт, я его лично, своими руками убью! Пусть молится падла за его здравие день и ночь! — больше не произнеся и слова я махнул рукой своему егерю, и мы скрылись в тайге.

Три часа! Ровно столько мне понадобилось, чтобы дойти до лагеря и вернуться назад с подмогой. Юрка пёр за мной как танк не прося передышки. Парень только недавно дембельнулся и ещё не растерял свою физическую форму.

Семён спал, или был без сознания, но будить я его не стал. Носилки готовы, мы с Юркой как можно аккуратнее переложили пострадавшего на них и тут же двинули по тайге.

Шли мы без передышки, только однажды поставив носилки на землю, чтобы соорудить плечевые петли, так как рук мы уже практически не чувствовали и могли уронить раненого. Я двигался в голове, боясь обернуться на Семёна, не сладко ему приходится, он то и дело вскрикивает от боли, теряет сознание и опять не на долго приходит в себя. Идти нам тяжело обоим. Я выбираю путь и сверяясь с компасом и солнцем веду нашу бригаду эвакуации к спасению, а вот Юрка вынужден полагаться на меня, он даже не видит куда ногу ставит, поэтому то и дело спотыкается и с трудом удерживается равновесие. Молодец парень, жалоб и просьб о передышки я от него не слышу, в отличии от меня он всё время видит своего старшего егеря и понимает, что времени почти нет.

Уже темнело, когда мы, едва передвигая ноги вывалились на вырубку запретной зоны. Нас ждали. Топая сапогами десяток солдат буквально в течении минуты оказались рядом с нами и перехватили носилки, они скрылись в воротах воинской части практически мгновенно, а мы с Юркой упали там, где стояли, сил не было даже пальцем шевельнуть. Рядом с нами остался только один человек — Зинченко.

— Не можете вы без приключений Кирилл Владимирович — абсолютно без иронии произнёс особист — бригада врачей из военного госпиталя прибыла в часть на вертолёте три часа назад. Сейчас они осмотрят раненого и, если он транспортабелен, загрузят в вертолёт и немедленно вылетят.

— Спасибо! Ты не представляешь, как этот человек мне дорог. Я не забываю ничего, и хорошее, и плохое. Считай, что я тебе теперь должен! — совершенно искренне произнёс я, глядя в глаза своего недавнего врага и агента — тот наш разговор в кабинете забудь, бумагу я сожгу, но на нашу дружбу рассчитываю и знай, что ты тоже можешь в любой момент попросить меня о помощи, я не откажу!

— Ладно Кирилл Владимирович, проехали — вздохнул Зинченко, а на его лице промелькнула тень облегчения и даже радости — пойдёмте. Твой человек на КПП, там и вам сейчас ужин организуем. Извини, в часть пустить не могу, сам понимать должен.

— Ты и так много сделал, как только медики закончат с Семёном, я прошу тебя сообщить о его состоянии, и мы уйдём — то что особист зенитчиков и так сделал многое я понимал и лишнего не требовал, посидим на КПП, медикам мы только мешать будем.

Целый час мы просидели на КПП прежде чем послышался шум работающих винтов вертолёта. Принесённая солдатами гречневая каша с мясом в горло не лезла. Мы сидели с Юркой как манекены, каждое движение вызывало боль в натруженном теле, мышцы горели огнём. Рядом суетился Мишка, пытаясь кормить нас чуть ли не с ложечки, но мне было не до еды, Зинченко пока не вернулся и вестей о состоянии Семёна не было.

— Идёт кто-то кажись! — Мишка стоящие возле двери кабинета, в который нас завели военные, подобрался и отошёл за мою спину. Он рассказал, как его тут не ласково приняли и держали на губе до прихода особиста. Особист тоже поначалу вёл себя грубо и нагло, пока Мишка не упомянул, что прибыл от меня. Тут то всё кардинально и переменилось. Мой водитель был выпущен на свободу с требованием сидеть возле вездехода и никуда не уезжать, а в части поднялась суета. Теперь Мишка свято верил, что его непосредственный начальник Кирилл Найденов большой авторитет как в посёлке, так и за его приделами. Подумать только, по одному его слову вояки пригнали за Семёном транспортный вертолёт, не задавая практически ни каких вопросов!

— Увезли! Гарантий не дают, но скорее всего жить будет, он в очень тяжёлом состоянии, возможно придётся ампутировать ногу — не стал тянуть Зинченко и сразу с порога поделился новостями — началась гангрена, но шанс её сохранить тоже есть, в операционной хирург будет решать.

— Бля… — выдохнул я, плохо это, нога охотнику ох как нужна, но главное, чтобы выжил — Спасибо тебе. Мы пойдём.

Я с трудом встал и протянул руку Зинченко, мои мужики поднялись тоже, подхватив с пола свои вещи и оружие. Пора выдвигаться, тут нам оставаться нельзя, и так особист пошёл на нарушение кучи инструкция, для того, чтобы спасти Семёна. Теперь мне надо срочно вернуться в посёлок и подключить все свои связи, что бы Семёну оказали всю возможную помощь. Вроде и медицина у нас бесплатная, и врачи есть, но и тут на авось полагаться нельзя, врач врачу рознь. Есть большая разница кто тебя будет лечить, или вчерашний выпускник института, или многоопытный старый врач, который за свою клиническую практику крым-рым прошёл. Самый быстрый способ попасть домой, это вернутся за аэролодкой, а значит мы возвращаемся в лагерь.

Распрощавшись с военными мы с Юркой сели на вездеход, предоставив Мишке возможность размять ноги. Устали мы сильно, второй в моей жизни забег по пересеченной местности с носилками и раненым дался нам не легко, хорошо хоть каракат есть под боком.

Отъехав от части несколько километров, я скомандовал привал. Не хочу в лагере ночевать, рожи Ерастова и Кожевникова сейчас мне лучше не видеть, могу и не сдержаться. В лагерь мы выдвинемся рано утром и тогда же я уеду на лодке домой, а парням предстоит ещё тащить беспокойную компанию по тайге обратно в Пригородный. Мне надо поспать, несколько бессонных ночей проведенных в дороге, а потом возле раненого друга измотали мой организм. Втроём мы быстро организовали лагерь, жарко запылал костёр.

— Мишка с тебя ужин, Юрка доставай из рюкзака мою флягу. Выпить надо, за Семёна. Большое дело сделали мужики, теперь главное, чтобы врачи не подкачали! — отдал я распоряжение парням. Хорошо быть начальником!

Две рюмочки и Юрка срубился, заснул прямо сидя возле костра. Растолкав егеря, мы уложили его спать, я же с Мишкой сижу пока. Спать хочется, но я боюсь кошмаров.

— А как ты Мишка догадался к лагерю идти, я же тебе говорил только до части ехать? — зевая спрашиваю я своего водителя.

— Так доехали мы, подождали, а тут и следов нет, что бы кто-то недавно ходил. Ну я и решил — смотаемся в лагерь, а потом назад вернёмся. Всё равно вдоль болота идти, если что встретимся по пути — опустив глаза в землю начал оправдываться Мишка, он то думает, что я его сейчас в позу зю буду ставить за нарушение моего распоряжения. Наивный, я его явление иначе как чудом и божьим проведением объяснить не могу, он появился в самый нужный момент. Сомневаюсь я, что у Ерастова хватило бы сил выдержать тот же путь, что мы прошли с Юркой — извините Кирилл Владимирович.

— Дурак ты Мишка. Всё ты правильно сделал — усмехнулся я — а я вот сглупил, надо было вам сразу туда двигать, глядишь и нашли бы Семёна на день пораньше. Ну что уж теперь, молодцы и ты Юрка! Дома придумаю как вас наградить.

— Да чего там, мы же всё понимаем, и Сёма для нас тоже самое бы сделал — засмущался Мишка — мы друг за друга горой!

— И это правильно! Мы тут только на себя и друзей рассчитывать можем, а если мы вместе, никто нам не страшен! Ты кстати сдал вступительные экзамены? Что-то я совсем твою учёбу из головы выпустил.

— Сдал Кирилл Владимирович — вздохнул Мишка — поступил на заочку как вы и велели. А вот теперь думаю, это же надо будет на сессии ездить, от работы отвлекаться, подведу я вас.

— Ну как есть дурак! Да ты мне только поможешь! Считай ты уже завгар! Ладно Миша, давай спать, завтра гонка продолжится, встаём до рассвета, я должен как можно быстрее вернуться в Приречный!

Мы встали рано утром и уже через пару часов были в лагере экспедиции. На удивление тут уже никто не спал, весь состав научной группы лазил по камню. Ерастов с Кожевниковым увлеченно что-то обсуждали стоя на вершине артефакта, а Изя и студентки, вооружившись скребками и малярными кисточками аккуратно чистили надписи. Работа явно шла хорошо и дружно, слышались дружеские подколки и смех. Наше появление особого ажиотажа не вызвало, только Ерастов спустился встретить нас, а одна из студенток упорхнула в лагерь и тут же загремела посудой, очевидно собираясь нас чем-то накормить. Кожевников же нас полностью игнорировал, и очевидно не собирался спускаться с камня, чтобы узнать о судьбе своего проводника. Глядя на сухопарую фигуру ученого я с трудом поборол в себе желание подняться к нему и посмотреть, как эта гордая птица умеет летать и сколько потом протянет под грязной водой болота.

Спрыгнув с караката, я тут же занялся лодкой. Задерживаться я не собирался. Ещё в пути мы обговорили с парнями свои действия. Я уезжаю, а они добровольно-принудительно собирают экспедицию в обратный путь. Протесты учёных в расчёт не принимаются, мне уже глубоко плевать пожалуются они или нет своим кураторам и областному начальству. Хватит! Слишком много от них неприятностей, слишком много они доставили нам хлопот, что бы с ними церемонится. Если упрутся, я приказал парням уезжать, пусть выбираются сами!

— Как там Семён? — вежливо поинтересовался Ерастов поздоровавшись со мной и егерями.

— Жить будет, а вот ходить возможно нет. Я сейчас же срочно выезжаю в посёлок, а потом к нему в больницу. Из воинской части его эвакуировали вертолётом в тяжёлом состоянии, и виной этому только Кожевников! Послушай моего совета Лукич, избавься от этого человека, если он твой друг, то у нас с тобой нет никаких больше общих тем для разговора. И ещё, парни сегодня после обеда уезжают домой, с вами или без. Больше я за вами никого не пошлю, хватит! Выбираться будете сами и мне плевать куда ты там будешь жаловаться. Если уж на то пошло, я твоего Кожевникова прямо из леса в камеру закрою и в Москву он вернётся только после отсидки в петушином бараке! Поверь мне, возможностей это сделать у меня более чем достаточно! Пусть сидит на камне пока я не уеду, если спуститься, то я за себя не ручаюсь!

— Да, с Семёном неудобно получилось… — смущенно протянул Ерастов.

— Неудобно Паша на потолке спать, одеяло падает, а с Семёном получилось просто охренеть как плохо! Он мне неоднократно жизнь спасал, ваш Кожевников и девчонки тоже ему жизнью обязаны, а они его просто бросили умирать в тайге! Лучше заткнись Паша, ты не представляешь на каком я взводе! — я ору на испуганного Ерастова не сдерживаясь, вокруг меня тут же оказались Мишка и Юра, не знающие что им делать, то ли оттаскивать меня от профессора, то ли помочь размотать весь лагерь вместе с обитателями.

Не сказав больше ни слова, я отвернулся от ошалевшего профессора и занялся лодкой. Уже через пять минут, несмотря на настойчивые просьбы девчонки, которая по-быстрому сварганила довольно аппетитно выглядевший завтрак, я вывел свою лодку на болото.

К вечеру я был дома. Причалив лодку и забежав домой поцеловать жену и сына, не обращая внимание на ворчание тёщи, я быстро принял душ и переоделся, после чего, обещав Алёне рассказать, что же случилось позже, прыгнул в машину. Не прошло и получаса после моего возвращения, как черная «Победа» уже несла меня к знакомой больнице, в которой должен был находится Семён.

— В реанимации! К нему сейчас нельзя, завтра приходите молодой человек! — дежурный врач приемного покоя, как и полагается в больницу в столь неурочный час меня не пустил.

— Мне нужно знать, как прошла операция и что у него с ногой! — вид у меня должно быть был совсем не добрый, так как доктор тут же от меня попятился пока не упёрся спиной в стену — это важно и мне нужно знать это срочно! Ты же можешь это узнать? Или дай мне поговорить с кем ни будь из дежурных реанимации!

— Вы не понимаете… — залепетал доктор. Он конечно ни в чём невиноват и срываться на нём не дело, но как же хочется на ком-то отыграться за свой страх и нервы, кто бы знал!

— Послушай меня родной, я ему не чужой человек! Именно я его из той жопы где он так попал вытащил, я почти три ночи толком не спал, чтобы добраться до больницы! Выручи друг! — с трудом подавив гнев попросил я.

— Я вас знаю, вы начальник охотхозяйства, путёвки на охоту мы у вас покупаем и жену вашу Алёну знаю, когда вы тут лежали с ней вся больница, познакомилась. Хорошая она у вас, прям завидно — куда-то доктора не в ту степь понесло — Эх ладно! Ждите тут, постараюсь узнать, что с вашим другом.

Доктор ушёл, а я вышел на крыльцо и закурил, нервно прохаживаясь туда-сюда. Опять ждать! Как же я не люблю это состояние! Уже больше суток я в неведении, аж подпрыгиваю от напряжения и нехороших предчувствий.

Доктор отсутствовал минут двадцать. А потом вышел ко мне на крыльцо и молча полез за папиросой. Внимательно смотря на его лицо, я чиркнул спичкой и подкурил ему беломорину. Тянет чего-то гад, издевается что ли?!

— Там всё сложно. Состояние тяжёлое, но стабильное, ногу пока не отрезали. Пока! Всё идёт к тому, что ампутация всё-таки будет. Рану почистили как могли, но больше ничего сделать наши не решились, завтра ожидается приезд областной бригады хирургов. Друг твой не транспортабельный, в область его перевести возможности нет. Едет к нам Томилин, он хирург опытный, кандидат наук, во время войны полевым госпиталем заведовал, но человек чертовски сложный. Наши опасаются, что из-за того, что вовремя не провели ампутацию им может влететь. Томилину решать, но на сколько я знаю, у него вопрос сохранения ноги стоять не будет, обматерит наших за излишнюю мягкость и сам отрежет.

— Томилин говоришь… — я задумался — он военный хирург получается?

— Был военный во время войны, полковник — подтвердил доктор — ты бы шёл домой, сейчас ты ничего не сделаешь, а тут сидеть толку нет.

— Когда они приехать должны? — проигнорировал я предложение доктора.

— Операция на десять утра назначена, значить где-то в восемь будут на месте.

За ночь я развил бурную деятельность, безжалостно поднимая нужных мне людей телефонными звонками. Времени мало, а организовать всё возможное, чтобы встретится с человеком от которого зависит судьба Семёна мне надо было кровь из носа. Утро я встретил на посту ГАИ на въезде в город. Настроенные злым начальником милиции инспектора останавливали каждую машину, которая направлялась в Каменногорск из области проверяя у водителей и пассажиров документы, я же ждал на посту, куря одну папиросу за другой. Время шло, а нужный мне человек никак не попадался.

— Кирилл Владимирович, вот пожалуйста Томилин, тот самый, который вам нужен — в десять минут девятого утра на пост зашёл инспектор, ведя за собой пожилого и очень возмущенного человека. Мужик богатырского телосложения, его большие руки были красными и шелушились, что выдавало в нем человека, который каждый день имеет дело с едким дезинфекционным раствором.

— Что тут чёрт возьми происходит! Я опаздываю на операцию! Мне может кто ни будь объяснить?! — голос у хирурга был громкий и хриплый, сразу было видно, что этот человек привык командовать.

— Спасибо лейтенант, оставьте нас пожалуйста — обратился я к инспектору и тот с облегчением покинул пост. Я же обратился к врачу — присаживайтесь пожалуйста Дмитрий Никитич, я вас долго не задержу.

— Кто вы и что вам надо?! — хирург и не подумал сесть, он злым взглядом буравил меня и похоже успокаиваться не собирался.

— Ознакомитесь — вздохнув я сунул врачу своё удостоверение — есть серьезный разговор как раз касающийся предстоящей операции.

— Очень интересно и что же ГРУ от меня хочет? Какое отношение вы имеете к предстоящей операции?! Учтите, пациент у меня на столе не умрёт! Я сделаю всё возможное что бы спасти ему жизнь! — ничуть не поменяв даже лица и своего настроения, Томилин вернул мне мою корочку.

— Наоборот Дмитрий Никитич, он не должен умереть! Он должен жить! И жить полноценной жизнью! Этот человек спас многих, в том числе и меня. Я ему жизнью обязан! — психанул я. За кого он меня принимает?! — Это очень ценный сотрудник, не буду говорить какой организации. Постарайтесь сохранить ему ногу! Я встретился с вами только по тому, что всем в округе известно, как вы такие случаи любите решать. Нет ноги и нет проблемы. Я понимаю, что так легче, меньше ответственности на врачах, больше шансов на выживание пациента и в конце концов, если вы примите это решение это не вызовет никаких последствий для вас лично и для всей оперирующей бригады. Но вы военный хирург и знаете, что есть слово — надо! Есть обоснованный риск, на который иногда надо идти! Это всё что я вам хотел сказать, можете мне сейчас ничего не отвечать, и вы абсолютно свободны, больше вас не задержат!

— Вона как… — протянул хирург, внимательно разглядывая меня — Вы же понимаете молодой человек, что иногда иного выхода кроме ампутации нет?!

— Я это прекрасно понимаю, не один раз на операционном столе лежал. Работа у нас такая и риск мы вполне осознаём. Если нет другого выхода — режьте к чертовой матери! Но если есть шанс, я прошу вас этим шансом воспользоваться — я без сил опустился на стул, что ещё сказать я просто не знаю.

— Нда… шрамов у вас многовато, и это только на лице и голове, поди и на теле есть? Огнестрел? — Томилин уселся рядом, похоже он больше никуда не торопится.

— На теле побольше будет. И огнестрельных, и ножевых хватает. Так что скажете доктор?

— Да уж… Не знал, что у нас в мирное время такие страсти кипят. Но это не моё дело конечно. А скажу я вам молодой человек, что я постараюсь сделать всё возможное и ничего больше. Пациента я не видел, по тому что мне известно, это раны от нападения дикого животного, и они довольно запущенные. Как это связано с вашей работой и как можно было довести чуть ли не до гангрены? — а говорит не моё дело, любопытство всё же всем людям присуще.

— Нападение медведя. Пролежал он один в тайге почти неделю прежде я его нашёл. Именно я его на это задание отправил, а значит и за его жизнь и здоровье отвечаю тоже я!

— Вы молоды ещё. Командирам иногда приходится отправлять людей на верную смерть, я такого на войне наведался досыта! Не стоит убиваться из-за того, что уже не изменить! Отправили — значит так надо было! Ладно, если я свободен, то я поеду, вас я услышал, можете не сомневаться, всё что от меня зависит я сделаю. Прощайте! — Томилин хлопнул меня по плечу и вышел, а я опустошённый разговором остался сидеть. Надеюсь я сделал всё что мог…

Операция длится уже шесть часов! Шесть часов я сижу возле больницы и молюсь всем высшим силам. Если так долго, то наверняка они ногу не отрезали — это логика. Ампутации обычно так долго не длятся. А вот получится у Томилина или нет — большой вопрос, было бы всё просто и тут бы долго не возились, значит сложностей там хватает! Лишь бы хватило сил у Семёна и терпения у хирургов!

— Кирилл Владимирович? — маленькая и хрупкая девушка в белом халате вошла в зал ожидания приёмного покоя. Медсестра или врач? Так не разберёшь, может интерн или просто молодо выглядит. Н важно! Она пришла сюда явно по мою душу, а значит есть новости про Семёна!

— Да это я, что там?! Не томите! — я аж подпрыгнул со стула от нетерпения и тем самым девочку похоже испугал. Всё никак не привыкну как моя физиономия и телосложение на людей действует — Извините ради бога! Так что там?!

— Какой вы резкий… — охнула девушка, слегка отстраняясь — Дмитрий Никитич просил вам передать, что операция прошла хорошо. Ногу пациенту удалось сохранить. Будет ли она функционировать в полном объёме пока рано говорить, но сделано всё возможное. Ой!

Не дослушав молодого врача, я от избытка чувств подхватил её за тонкую талию и закружил по залу на глазах у изумленных пациентов и их родственников. Хрупкая и легкая как пушинка! Радостно смеясь я поставил растерянную и растрёпанную девчушку на пол.

— Какие же вы молодцы! Слов нет! Предайте Томилину, что я его должник! Когда можно будет посетить Семёна?! — обратился я к врачу которая похоже не знала, как себя вести, то ли порадоваться вместе со мной, то ли по роже мне заехать. Да и ладно, пусть бьёт, если хочет, я согласен!

— Ух! Не делайте так больше, у меня голова закружилась! — пискнула наконец девушка и улыбнулась — не раньше, чем его переведут из реанимации к нему можно будет попасть. Минимум три дня, если не будет осложнений!

Я не поскупился. Уже через полчаса почти каждый врач или медсестра хирургического отделения больницы стали обладателями коробки конфет и (в зависимости от пола) коньяка или вина. Возле машины Томилина дежурил мой егерь с целым ящиком копчёностей и лесных деликатесов, у багажника пристроился ещё один ящик, в котором солидно разместились шесть бутылок самого лучшего коньяка, который я только смог достать.

О том, что случилось с Семёном его семье я поведал только после окончания операции. Особо не пугал, сказал, что попало Семёну от проходящего мимо мишки, из-за чего определили Семёна в больницу, ну а в реанимации он из-за того, что инфекция в рану попала пока до дома добирались. Вроде бы нормально получилось, жена Сёмы, женщина своеобразная, только поругала его за неосторожность, сказала мне спасибо и обещала навестить суженного в больнице, как только будет можно. Я же отравился домой.

— Как там Семён? — Алёнка в курсе всего, я не стал от неё скрывать того, что случилось с моим другом.

— Всё нормально с ним будет. Не так всё плохо, как я думал. В следующий раз умнее будет. Это же надо было додуматься одному на медведицу с медвежонком пойти! Ты мне лучше скажи, как вы тут без меня управлялись? — я быстро перевёл стрелки со скользкого вопроса на насущные проблемы семьи.

— У нас нормально всё. Мама скоро уедет домой, я с ней поговорила — засмеялась Алёнка — сказала, что ты из дома уходишь только потому, что она тебя постоянно пилит. Вот так и сказала! Потерпи ещё три дня. Можешь своим амбаром заняться, я же знаю, как ты хочешь свой вездеход достроить. Скоро сезон охоты, а ты не готов.

— В этот сезон я на путик не пойду! — это решение я давно принял. Сезон пропущу, всех денег не заработать, а дома и в конторе дел невпроворот. В конце концов надо выбирать, или семья, или вольная жизнь на природе. Я достаточно рисковал и хапнул острых ощущений столько, что на долго хватит — максимум на несколько дней вырвусь к Семёну на участок, подсоблю ему, он после больницы в полную силу ещё не скоро работать начнёт. А на свои участки я егерей определю, пусть работаю на них, опыта набираются. Да и ты права, нужно закончить начатые дела и тебе помочь с сыном. Если ничего неотложного и непредвиденного не случится, буду всю зиму дома!

— А ты выдержишь так долго дома? — знает меня Алёнка, как облупленного.

— Я постараюсь — хмыкнул я, в конце концов есть ещё и амбар и у меня много идей в голове. Нужно закончить начатый проект, а потом я примусь за новый, есть у меня идеи, скучать точно не буду!

— Посмотрим, но я рада! А по твоей основной работе, ну которая секретная, тебе снова уходить не придётся? — жена смотрит на меня ожидая ответа.

— Скорее всего нет — надеюсь Марцев не возникнет снова из небытия, да и в этом случае, я особых проблем не вижу.

— Ну хорошо, ты меня успокоил родной. Да, забыла тебе сказать, повестку тебе принесли из управления КГБ, сказали, что это по тому старому случаю, ты там какие-то документы забыл подписать. Тебя не было, они вручать и не стали, только просили зайти как вернёшься, они сказали, что ты знаешь куда и зачем — наивно хлопая глазёнками между делом произнесла Алёна.

Цуканов! Вот не было печали! Зачем я снова понадобился КГБшникам? Всё же было обговорено уже ни один раз, претензий мы друг к другу не имеем. Я с досады сплюнул. Придётся идти, надеюсь ничего серьезного и мне не придётся снова мотаться по тайге с винтовкой на перевес.

— Поздравляю вас с пополнением в семье и сочувствую вашему горю Кирилл Владимирович. Именно поэтому я вас и не торопил. Вместе с тем Кирилл Владимирович, то что вы дважды за неделю раскрыли своё инкогнито, что бы выручить по сути гражданских людей я бы считал превышением ваших полномочий. Согласен, случай не ординарный, но использование своего служебного положения в личных целях не одобряю. Ну да бог с ним. Что сделано, то сделано. Тем более что вам с вашим удостоверением сотрудника ГРУ придётся расстаться прямо тут, у меня в кабинете — Цуканов в хорошем настроении и известно ему всё, и про мою встречу с особистом зенитчиков (либо он сам на крючке у КГБ, либо в его кабинете просушка стоит!) и о том, как я настраивал хирургов на результат на посту ГАИ (там история похоже та же, надо бы начальника милиции предупредить, он мне помог, и я ему по мере сил помогу). Следят они за мной что ли, или это так случайно совпало? Не верю я в случайности…

— Очень интересно. А позволите спросить вас почему? Вы вроде бы в нашей структуре не работаете — я сидел напротив полковника и даже особо не нервничал. Я своё отплакался, отбоялся, мне уже всё пох… похрен мне всё. Ничего страшнее того что я уже пережил они мне не сделают.

— Ну как же. Вы уже забыли наш разговор? — удивился Цуканов.

— Не все я наши разговоры помню дословно, возможно что-то и упустил, если помните иногда мы наши беседы вели не совсем, скажем так, в адекватном состоянии — хмыкнул я, закуривая папиросу — кстати и я поздравляю вас Александр Романович, полковника получили?

— А, да, спасибо Кирилл Владимирович. Присвоили досрочно за наше с вами последнее совместное дело — скромно улыбнулся Цуканов. Вот же гад, «совместно проведённое дело», он значит плюшки уже получил, а я, который под пулями и минами Палыча жопой своей рисковал, сижу у него в кабинете, и он меня ещё отчитывает!

— Хорошая работа, хорошая награда — усмехнулся я — надеюсь парней не обделили вниманием?

— Всем пряников хватило — вернул мне ухмылку полковник — и даже вам.

— Да вы что?! Как забавно, я, наверное, что-то пропустил. Занят был последнее время, дела знаете ли… — картинно удивился я. Что это за пряники, на который этот хитрожопый палкан намекает?

— Всё знаем, служба такая, да и приглядывали мы за вами, чего душой кривить. Ну да ладно. Вернёмся к теме нашего разговора. Ваш перевод официально оформлен, вы правда забыли подписать некоторые документы, ну да ничего, прямо тут и подпишите. Своё удостоверение отдадите мне, а взамен… — полковник открыл ящик стола и достав из него красную корочку с гербом всесильной конторы, положил его передо мной.

Я протянул руку и открыл документ. Ого! Удостоверение оперуполномоченного местного управления КГБ на имя капитана государственной безопасности Найденова Кирилла Владимировича! И даже фотография моя в форме! Хорошо у них специалисты по фотомонтажу работают и это без всяких компьютеров и фотошопов!

— Капитан? — хмыкнул я, подняв взгляд на полковника — однако…

— Я же говорил про то, что пряниками никто не обделён. Вы сделали основную работу, сделали её хорошо, и за это получили внеочередное звание. Вы знаете, на удивление ваше руководство с энтузиазмом приняло наше предложение о вашем переводе в нашу структуру. Похоже они просто не знали, что с вами делать. Даже больше того скажу, им ещё пришлось как следует напрячься, чтобы просто найти ваше личное дело. Ваш куратор Марцев хранил его у себя. Странно конечно это всё, залегиндировали вас так, что даже управление кадров не знало о таком сотруднике. Хорошая работа! Я восхищён. И всё это просто для того, чтобы внедрить в Каменногорск обычного рядового оперативника под прикрытием. Есть и нам чему поучится! — полковник не скупился на комплименты.

— Ну хорошо. И что же мне теперь прикажете делать? Вы сами сказали, что легенда моя раскрыта. Про меня знает особист из части ПВО, про меня знает Томилин. Зачем я вам? — как-то неожиданно всё, не ожидал я что чекисты так быстро сработают.

— Майор получил повышение и уходит на другую должность. Так странно совпало, что место его новой работы в другом конце страны, на юга поедет, под южным солнцем загорать. Насчёт Томилина не беспокойтесь, с ним проблем не будет. Ну а делать вы будете тоже самое, что и раньше. Я своё слово держу! — гордо заявил полковник.

Наивный. А чего я раньше делал? По болотам шлялся да охотился в своё удовольствие. Придуманная на коленке легенда начала жить своей жизнью.

— Контроль за частью ПВО? Ну хорошо, только вот перед кем мне отчёт держать? В какой форме я должен буду отчитываться о своей работе? — ничего я в делах чекистов не понимаю, вот если бы меня в родную милицию взяли…

— Вы начальник охотхозяйства, а значит по роду своей деятельности в управление КГБ вхожи. Кроме того, почти все офицеры местного управления охотники, и покупают у вас путёвки, сдают охотминимум. Так что встретится со своим куратором у вас не будет проблем. Отчеты будете сдавать в виде рапорта, который ежемесячно будете писать на имя начальника местного управления. Для срочной связи механизм придумаем, это тоже не проблема. Ну так что коллега, вы рады? — отмахнулся от моих вопросов полковник.

— До усрачки! — вздохнул я — а не получится так, что мою работу сочтут нецелесообразной? Пройдёт полгода, мне скажут, что я хернёй занимаюсь, а в управлении как раз новый писарь нужен, и законопатят меня в кабинет, бумажки перебирать?

— И так может случится — не стал отнекиваться полкан — но учитывая ваш опыт и подготовку, вряд ли вы дольше часа в своём кабинете просидите. Мы такими кадрами не разбрасываемся. Хочу вас успокоить, мою инициативу по внедрению сотрудников для негласного контроля стратегических объектов руководство поддержало. Есть приказ о внедрении подобных наблюдателей по всем подразделениям, так что минимум несколько лет вы можете не переживать. Пока произойдёт внедрение, пока оперативники обзаведутся агентурой и начнут показывать работу, пройдёт не мало времени, у вас же тут всё налажено.

— Спасибо успокоили… — вдохнул я — хорошо Александр Романович, где я тут кровью должен расписаться? Давайте покончим с этим делом.

Махнулся не глядя, был военным, стал чекистом, цвет удостоверения остался тем же, только вот теперь эта «корочка» куда как посолиднее выглядит. Написав несколько рапортов, подмахнув гору готовых бумаг и попрощавшись с Цукановым, я вышел из управления. Да Кирюха, не хотят отпускать тебя погоны, и в той жизни лямку тащил, и в этой. Ну там то я хоть добровольно в ярмо влез, а тут силком засунули сволочи! Ладно, зато теперь всё официально, и я точно знаю где и кем я числюсь, ну а дальше жизнь покажет, что делать, в крайнем случае если что подам рапорт на увольнение, это ни долго, хотя уволится будет сложно.

Через три дня я наконец-то смог увидеть Семёна. Друга перевили из реанимации в обычную палату, и он быстро шёл на поправку. Томилин (хоть и стукач оказался) работу свою знал хорошо, осложнений после операции пока не было. Один звонок главному врачу, и я с пакетом дефицитных фруктов оказался у Сёмы самым первым посетителем.

— Спасибо Кирюха, вытащил ты меня брат, а я уже и не верил, что выживу — Семён худой и бледный, весь покрытый белоснежными бинтами.

— Отработаешь! Зря я тебя что ли спасал? Корыстный я, просто жуть! Где я ещё такого егеря как ты найду? — смеюсь я и мой друг улыбается в ответ — ты бы тоже самое сделал Сёма, и уже делал ни раз!

— Чего там учёные эти? Уехали уже? — отсмеявшись спросил Семён.

— Да какой там! Мишка с Юркой их чуть ли не силком домой тащили, а они официальное заявление на мое имя им в зубы и встали в оборону. Пишут, что официально отказываются от проводников, вернуться сами и претензий ни к кому не имеют! Балбесы! Да и хер на них! Главное ты поправляйся, эти гондоны уже не наша проблема!

Всё что я сказал Семёну было правдой. Вернулись парни через день после меня и принесли официальную бумагу от Ерастова суть которой сводилось к тому, что экспедиция вернётся сама. Ну и дураки честное слово! Упёртые идиоты! У них с собой даже огнестрельного оружия нет. Если не дай бог случится что-то похожее на случай с медведем им не отбиться. Хотя дуракам везёт, может и у них всё нормально будет. А может нет, если что мне жалко будет только красивых студенточек и Изю.

Все три дня, до того, как Семёна перевели в обычную палату я спокойно жил дома. Ходил в контору и возился в амбаре, с новыми силами взявшись за вездеход. Он нужен мне срочно. Будь он у меня в последнем выходи в тайгу, мне с Юркой не пришлось бы тащить Семёна на руках подвергая его жизнь риску, а своё здоровье опасности. Только чудом никто из нас не сломал себе ногу или не свернул шею, споткнувшись об очередной корень или камень. Мой болотоход стремительно обрастал деталями и доработками. Пройдя реабилитацию в корабельном медцентре, я чувствовал, что моя память довольно значительно улучшилась и смог припомнить ранее позабытые технические подробности из когда-то прочтённой литературы. Дел ещё не початый край, но я знал, что мне нужно сделать в первую очередь. В основном я занимался двигателем от старого Мерседеса, его пора было приводить в божеский вид и устанавливать на раму.

Разобранный до винтика дизель отправился отмокать в корыто с бензином, ну а дальше, по уже установленной схеме в ход пошли щётки, ёршики, наждачка, шлифовальная машина и токарный станок. Визг метала, стружка, запах бензина и разогретого металла успокаивали мои нервы, я целиком отдавался работе. Привычная и уютная картина, вечером амбар заполнялся людьми. Мои друзья по привычке шли в мой «клуб очумелые ручки», поговорить за жизнь, попить пивка и помочь мне кто чем может. Вот Толик в промасленной робе орудует зубной щеткой, отмывая чугунный блок от многолетней грязи, вот Савельич колдует на верстаке над бутербродами, Иваныч отодвинув меня от станка и обозвав «криворуким» точит очередную деталь, возле рамы возится Мишка, крепя заклёпочной машинкой (его собственной оригинальной конструкции), лист алюминия. Только Алёнка в эти дни могла нас разогнать и забрать мужа домой, да и то, она этим не злоупотребляла, появляясь только тогда, когда мы засиживались до позднего вечера.

Приняв решение не ходить в этот сезон в тайгу, я попутно натаскивал своих егерей, объясняя им особенности своего участка и участка Палыча. Надо бы мне наведаться на последний и забрать речную захоронку, попутно обследовав все подозрительные места. Нужно оборудовать основной тайник где-то недалеко от дома, но точно не в нём и не на приусадебном участке, перенеся туда всё своё добро. Егерям предстоит ловить рыбу, а это значит, что так же как и я, они могут случайно наткнуться на корягу, к которой привязана заветная баночка с сокровищами Палыча. Все егеря уйдут на участки парами. По два человека на участок будет для новичков как раз то что нужно. И помочь они друг-другу смогут если что и первый самостоятельный сезон проведут не одни. Опыт у них уже есть, Семён их в прошлом году натаскал, но всё равно, переживаю я за них. Парни молодые, и себя, в начале своей охотницей карьеры, я с ними не сравниваю. Всё же в теле Кирилла поселился битый жизнью опытный пожилой мужик, а они, несмотря на пережитые приключения и невзгоды, молоды ещё и горячи. Выберу зимой время и оба участка навещу, проверю парней.

Сейчас я занимаюсь дефектовка коленчатого вала. Тут надо быть внимательным и этот этап я не могу доверить никому. Во внимание берётся всё: прогиб, твердость, центровка, степень изношенности запчастей, состояние поршневой группы. Если на этом этапе будут выявлены существенные проблемы, может быть принято решение о дальнейшей нецелесообразности ремонта двигателя. Работы много, но вроде бы всё будет возможно восстановить, судя по всему, свой последний рейс на карьер полигона Мерседес сделал своим ходом. Устранение сколов, задиров, выравнивание привалочной плоскости, замена втулок, восстановление головки цилиндра, ремонт ниши коленвала, восстановление самого коленчатого вала, что включает в себя шлифовку, рихтовку, чистку каналов, это всё я буду делать сам. А вот шлифовку плоскостей блока и головки смело можно доверить Иванычу, опытный токарь справится с этим лучше меня. Вообще на практике капремонт дизельных двигателей требует ещё большей скрупулезности и опыта, чем ремонт их бензиновых собратьев. Дело в том, что герметичность топливной системы у него более уязвимая. Соединения, недопустимо пережимать. Некорректная затяжка деталей напрямую связана с риском разбрызгивания дизтоплива. Это крайне небезопасно и может привести к возгоранию в подкапотном пространстве. Достаточно много хлопот при капремонте дизеля доставляют и форсунки. У них достаточно малые сечения, а установка требует максимально предельной точности. Настройку ТНВД лучше производить на специализированных стендах которых у меня естественно нет. Нужно отрегулировать циклы подачи топлива и угол опережения начала подачи горючего в камеру сжигания. Начать и закончить короче, сущие мелочи.

— Завтра мама уезжает, у неё отпуск закончился — мы уже лежали в кровати, когда жена меня обрадовала долгожданной новостью — да я и без неё уже прекрасно справляюсь, но помощь мне будет нужна. Ты как, готов выкроить пару часов своего времени на сына? Подождёт твой вездеход?

— Ну что за глупости ты говоришь? — опешил я — ты же сама меня в ангар отправила, что бы мы с твоей мамой окончательно не разругалась. Конечно помогу! Что за дурацкие вопросы?!

— Хи-хи! Проверяла тебя! А то я думала ты со своими железяками про нас совсем забыл! Не надо мне помогать, ко мне девчонки вечерами приходят поболтать, а заодно и помогают. Вы там сидите в своём амбаре и не ведаете, что у вас под носом происходит! Светлана за твоим Мишкой бегает как хвостик, вот и несколько дней назад ко мне в гости напросилась, лишь бы своего суженого под контролем держать. Хорошая девочка, мы с ней подружились. Ты там скажи своему бандиту, что бы её не обижал — смеётся Алёнка.

— Сам разберётся, не маленький! — буркнул я. Вот же коза эта Светка, со всех сторон парня обложила, как волка флажками, вот и на меня уже через жену вышла! Внезапно у меня в голове что-то щелкнуло и я, подозрительно уставившись на Алену спросил — ты говорила подружки, кто ещё с тобой подружится успел?

— Катя ещё — подтвердила мои подозрения жена — она в охотхозяйстве у тебя работает, мы с ней познакомились, когда я там кассиром работала. Зашла поздравить с рождением сына, и вот мы как-то так внезапно такими похожими оказались, что разговаривали весь вечер! Теперь девочки ко мне каждый день заходят! Ты рад, что у меня подружки появились?

— Очень рад любимая! — искренне порадовался я за Алёну, только вот кому она этими подругами обязана ей лучше не знать. Коварные эти женщины существа, дружат с теми, с кем удобно и выгодно! Ну ничего, скора жена одной из подруг лишится, когда Мишка выбор сделает. А может и обоих, если мой водитель третью пассию себе найдёт. Ну а Мишку я, пожалуй, предупрежу, как бы не захомутали парня против его воли. Эти две курицы на всё могут пойти — подход, залёт и в загс!

Жизнь возвращалась в свою спокойную и наезженную колею. Возникающие небольшие рабочие и семейные проблемы только забавили меня. Казавшиеся раньше глобальными и нерешаемыми жизненные ситуации, сейчас мне казались мелочью жизни, я наслаждался покоем.

Прошла зима. На удивление спокойно и размеренно. Я занимался делами охотхозяйства, которых зимой тоже оказалось довольно много. Нужно было организовать приём шкур у вернувшихся охотников, их выделку и хранение, обеспечить каждого охотника его потребностями в снаряжении и боеприпасах, следить за техникой, развозить заготовленные корма на откормочные площадки, в общем дел хватало. Пару раз за сезон я сходил в тайгу. Вначале на аэролодке прокатился на свой дальний участок проведать парней, а потом отвёз Семёна на на его участок. Сёма ещё как следует не оклемался после больницы, и половину зимы провёл дома, что очень его тяготило. Идти пешком несколько дней до участка ему было ещё не по силам, он сильно хромал, но уговорил-таки меня отвести его на снегоходе на свою заимку. Без тайги этот лесной житель начинал увидать, а семейная жизнь явно не шла ему на пользу. Вот и пришёл он ко мне слёзно моля о помощи.

Крутились мы в конторе втроём, я, Мишка вернувшийся с первой сессии и Савельич. Только на них я мог положится, пока мои егеря набирали охотничий опыт в тайге. Фактически отстранив завгара от дел, Михаил под моим чутким руководством приводил гараж и мастерские, а также вверенную ему технику, в идеальный вид, Савельич прививал персоналу армейские порядки по хранению материальных ценностей в ожидании выхода на пенсию своего друга, который должен будет занять его место, и потихоньку осваивался в заготовительной конторе, как её будущий начальник. Я же с умным лицом раздавал ЦУ и потом контролировал их выполнение, иногда наказывая провинившихся, а в основном поощряя работников на ударный труд обещанием премий и «почетных грамот». Народ вёлся и трудился с огоньком, тем более намечались перспективы в развитии конторы, а значит открывались новые вакансии, которые некоторые желали заполнить своими тушками.

Всю зиму мы строили клетки для будущего звероводческого участка. За амбарами, где хранились корма, трактором была расчищена площадка, на которую и установили низкие, длинные столы-фундаменты, а уже на них монтировали шеды. Зверей будем содержат в индивидуальных клетках, размещаемых в этих шедах. Шед представляет собой навес с двускатной крышей, в котором клетки размещаются в четыре ряда. Располагается будут шеды параллельными рядами, группами по десять штук, отдельно для самок и самцов и отдельно для молодняка. У зверофермы будет свой ледник, зверокухня и изолятор для больных зверей, он же ветеринарный пункт. Всё как положено — клетка, кормушка, поилка, вынимающийся поддон для чистки, гнездовой домик с возможностью его объединить с другими клетками в блок домиков, всё по возможности механизировано. Между рядами клеток засыпали дорожки из щебня, под клетками песок, на навесе установили освещение. Всю территорию будущей фермы обнесли сетчатым забором с козырьком из жести. Чтобы, случайно выбравшейся из клетки звери не подкапывали землю под забором, к нему в нижней части также прибили сетку, которую плотно прижали к земле и закрепили. Нам нужно предусмотреть всё и по возможности сразу, иначе весь наш труд может быть потрачен в пустую. Ну вот хотя бы нужно сделать так, чтобы звери не дрались между собой. Большой вред здоровью и продуктивности пушных зверей наносит скученное их содержание. Если молодняк содержат по три-четыре головы в клетке, то между животными возникают драки, большое количество корма падает под клетку и теряется, звери кусают друг друга, что оставляет следы на мездре — закусы.

Что бы сделать ферму по уму, мне пришлось смотаться в областную библиотеку и посетить местный сельхозинститут, так как специализированной литературы было просто негде достать, сам же я в этом деле соображал туго. Алёнка все книги, что мне удалось достать, изучила от корки до корки и несколько раз заставляла меня переделывать проекты фермы, шед и клеток, которые я по привычки набросал перед началом работ. Ничего, ещё и по месту подгонять и переделывать пришлось, и ни раз, это рабочий процесс организации всего нового неопытными людьми. Ну а какой у нас опыт? Мы этих звереть только стрелять и давить самоловами умеем, единственный опыт — это содержания Аленкиного хорька. Но Консерва не в счёт, она член семьи и содержится на вольных, так сказать хлебах, бегает где хочет и только на ночь запирается в клетку.

Строили мы из того, что нашлось под рукой, и пару раз наведались на полигон вытаскивая из карьера нужное нам железо. Так сказать, хозрасчётным методом. Пока на большие размеры мы не замахивались, но предусмотрели возможность расширения фермы. Я объявил каждому охотнику, что каждого пойманного молодого соболя буду принимать как шкурку первого сорта, надеюсь мы наберём молодняк для начала работы к концу сезона. Как эти шкурки списать у нашего коллектива опыт есть, Палыч постарался, в крайнем случае забьём зверей, если утаит наши махинации не получится. Но учитывая где я сейчас числюсь по второй своей работе, проблем быть не должно, ибо всесильная контора в курсе каждого моего шага.

КГБшники меня почти не доставали и не дергали по пустякам, как и обещал Цуканов. Работал я только со своим куратором, который в принципе оказался нормальным мужиком. Только один раз я появился в управлении, якобы по служебным делам, и познакомился с ним, а потом он наведывался в охотхозяйство как охотник, даже вилами помахал в амбаре с кормами, выполняя охотминимум. Майор Крикун и вправду оказался заядлым охотником и у нас нашлось много общих тем для разговоров. Ради того, чтобы «узаконить» наше общение, я даже разок вышел с ним кабанов пострелять. Никто не подумает ничего про то, что начальник охотхозяйства дружит с разными людьми помешанными на охоте, будь то военные, менты или чекисты. Эта зараза такая, что охватывает разные слои населения, а в районе путевками ведаю только я, значит по роду службы могу общаться с кем угодно. Раз в месяц я писал однотипные рапорта, докладывая о своей «работе», и на этом всё.

— Вот это аппарат получился! — восхищенно оглядывает мой «Шерп» Иваныч, а Толик только молча, с умилением смотрит на многомесячный результат нашего общего труда. За рычагами сейчас сидит Мишка, он аккуратно выводит вездеход из амбара, показывая на что он способен. Можно и без всяких манёвров обойтись, но мой водитель то и дело играет рычагами, заставляя «Шерп» крутится на месте. Пусть играется, это даже хорошо. Я сейчас придирчиво осматриваю готовый проект в движении, стараясь найти «косяки». Присмотрелся я уже к нему, и даже прокатится успел, так что особых восторгов не испытываю, хотя гордость если честно берёт и не шуточная. Эта машина мало отличается от заводских экземпляров, которые я когда-то видел в своём времени. Разве что размером он немного поменьше, и окраска не такая яркая, преимущественно использована всё та же зелёная краска, что покрывает все военные машины. Внутри «Шерп» пахнет новой кожаной обивкой, на которую потратила ни один час своего времени Алёна. Перфорация, вставки из разного цвета кожи, стежки — салон тоже производит впечатление заводского. Дорого-богато, и качественно!

— Всё Мишка, нагрел кресло, теперь перебирайся на пассажирское, грузитесь в кузов мужики, только ноги отряхните! — командую я, как только «Шерп» выехал за ворота. Впереди испытания и их я не доверю никому.

Согнав недовольного водителя, я через переднюю дверь залез в салон и уселся на подпружиненное кресло. Гонять мы пока погодим, проверим пневматику. Переключив тумблер, я заставляю вездеход опустится чуть ли не на диски, вытравливая воздух из колёс. Всё работает как надо, теперь самое главное — накачка! Снова переключение, и я нажимаю на акселератор, заполняя камеры выхлопными газами. Вездеход плавно и без перекосов поднимается вверх. Работает система! Ну а теперь можно и погонять!

Вездеход не выбирая дороги, напрямую через большие торосы пролетел по реке, плюхнулся в полынью, и без труда преодолел её вплавь, ломая тонкий лёд, а потом с первой попытки забрался на лед потолще. Снова газ в пол и вот я уже на крутом берегу, куда тут же полез, слегка приспустив колёса. Непривычно всё, кажется, что мы сейчас опрокинемся, но нет, машина уверенно ползёт вверх, вгрызаясь в обледенелую почву грунтозацепами. Несколько секунд, и выехав на берег, вездеход скрылся в ближайшем лесу.

— Ух! Нифига себе! — рядом вцепившись в поручни выдыхает Мишка — Как по магистрали прошли! Когда в воду плюхнулись, я думал на дно уйдём, а он даже не заметил!

— Так на то и рассчитан — говорю я спокойным голосом, хотя тоже в восторге. Печка гудит, в салоне тепло, мы сухие и чистые, с каракатом Семёна не сравнить!

«Шерп» всё же гениальное изобретение. Эта техника обладает уникальными характеристиками и способен пройти по любой поверхности: камни, скалы, осыпи, гравий, пески, болота, торф, соляные озера. Эта простая и надежная машина преодолевает препятствия высотой до одного метра. Маневренность и устойчивость вездехода просто уникальна. Он относится к классу амфибий и способен не только передвигаться по воде, но и выбираться из воды на лед. Кузов вездехода сделан из легкого и прочного алюминия. Ему не страшна коррозия. Вездеход защищен со всех сторон. Гладкое днище обеспечивает безопасность и не создает помех при движении по бездорожью или сложному рельефу. Расход топлива всего три-пять литров в час. Лебедка «Шерпа» позволяет ему выбраться из любой ситуации, даже если этот уникум застрянет, что практически невозможно.

— Ну что? Продолжим? — спрашиваю я свой экипаж, и все с готовностью кивают головами. Всем, в том числе и мне хочется узнать на что же наша самоделка способна. Я двигаю рычаги, и «Шерп» уверенно ползёт в заснеженный весенний лес по мокрым сугробам и сухостою, испытания продолжаются.

Гоняли мы «Шерп» в хвост и гриву, но так и не смогли его «засадить». Усталые, больше конечно от нервного напряжения, но довольные, мы вернулись к моему дому только через четыре часа. Работает машинка как часики, я так и не смог выявить недостатки требующие устранения, разве что мягкую обивку добавить над головой переднего пассажира и водителя или ремни безопасности, так как при перескакивании через препятствия нас довольно сильно мотало по салону, и я едва не врезался головой в защитную раму. Но это мелочи, машиной я очень доволен.

— Да уж. Как всегда, я ошибся Кирюха, лодку ты строил, думал я баловство одно, потом каракат и тоже думал не получится, а вот теперь это… — Иваныч чешет затылок — учудил так учудил. Это же танк!

— Чем теперь займёмся? — весело потирает руки Мишка, которому я всё же дал порулить своей игрушкой — самолёт?

— Круче Миша. Будем делать прицеп для перевозки «Шерпа», что бы его можно было за машиной возить. А потом прицеп для самого «Шерпа», что бы можно было дополнительный груз брать. А самолёт я не умею. Да и летать не люблю, так что если хочешь, то без меня. Нет, сделать планер и подобрать движок вполне возможно, даже вон в журналах про такое пишут и чертежи готовые есть, но кто на нём летать будет? Есть такая поговорка: «рожденный ползать, летать не может», это как раз про меня, я буду на вездеходах ползать, а летает пусть кто-то другой — смеюсь я. Мишкин энтузиазм мне нравится, но я бесполезным делом заниматься не готов.

— Ну прицеп, так прицеп… — вздыхает мой водитель — тоже надо. А можно в журнал про вездеход написать и фото отправить? Нас точно напечатают! Ну пожалуйста!

— Ну не знаю… — с сомнением говорю я, хоть я и запатентованы основные узлы моей машины, но выдавать все секреты «Шерпа» я пока не хочу, а между тем хочется и признания своей работы, славы хочется. Эх! Ладно, только бы не пожалеть об этом потом… — Ладно, только фотки, без чертежей!

Крикун пожаловал в неурочное время и прямиком ввалился в мой кабинет. Соблюдая конспирацию, мы никогда не говорили о работе в конторе, только или на природе, или в управлении. Сейчас он тоже начал мне что-то вещать, про то, что хотел бы пострелять зайцев, а напарника у него нет, предлагая составить ему компанию и причём срочно.

— Насколько срочно Дима? Я вообще-то на работе, давай в выходные? — пристально глядя на своего начальника прошу я отсрочки. Я только собирался идти проверять как продвигается строительство фермы, и, если честно особо не хочу вникать в те проблемы, которые сейчас обрушаться на мою голову.

— Да ты что?! Какие выходные?! Я сейчас только что сразу пятерых видел! Прямо рядом с посёлком! Давая прямо сейчас! На часок, не больше! — качает головой на мой не высказанный вопрос майор, показывая, что разговор срочный и не терпит отлагательств.

— Ну ладно, если на час, то я, пожалуй, смогу вырваться — вздыхаю я — сейчас переоденусь, ты меня на улице подожди.

Отдав необходимые распоряжения, я переодеваюсь в охотничью одежду, беру с собой ружьё, два бланка путёвок и выхожу на улицу, где нетерпеливо переминается с ноги на ногу Крикун.

— Чего там так сильно подгорело, что ты меня выдернул прямо посреди рабочего дня? — немного отойдя от конторы начал я разговор.

— Подгорело, это правильное слово Кирилл! — бурчит майор — у тебя намечается командировка!

— Опа… — опешил я — чего за новости? Куда это я должен ехать? Ты не забыл, что я под прикрытием работаю, как я объясню свой отъезд? Да и вообще, объясни толком!

— Вот как раз потому что ты под прикрытием и поедешь! Слушай меня короче. У первого, да ты правильно понял, у самого, есть увлечение, он охоту любит! Очень сильно! Недавно у наших, мать их всех за ногу, африканских друзей, появилась грандиозная идея. Пригласить его на охоту в Африку! Сафари организовать! Он согласился, но пока туда отправятся только несколько его родственников и друзей. С трудом, но на это его уговорить получилось, хотя он и рвался ехать с первой парией. Если у них всё пройдёт нормально, то полетит уже первый! Нужен срочно специалист твоего уровня! Что бы и профессиональный охотник, по которому у Брежнева не возникнет вопросов, и который сможет дикого зверя выследить и если надо подстраховать выстрелом клиента, и что бы наш был, да ещё и с подготовкой и боевым опытом! Понятно, что у Генсека есть свои егеря, они все из наших, но они все комнатные, привыкли охотится в заказниках, да и боевого опыта не имеют, а ты к дикой тайге привык, награды имеешь, китайцев гонял, диверсантов, так что выбор пал на тебя. Вылетаешь в Москву послезавтра! По линии твоей работы придёт официальное приглашение и тебя откомандируют, за это не переживай — выдает мне шокирующую информацию Дима.

— Цуканов сука постарался? — тихо закипаю я, нет у меня в Московском аппарате больше «друзей», кроме него.

— Он. Ты меня понял, деваться некуда, придётся лететь! Ну а сейчас пойдём всё же пару зайцев подстрелим, легенду ломать не будем — сдает мне «стукача» майор.

Бедные зайцы пострадали из-за моего гнева зазря. Шестерых я походя пристрелил, представляя на их месте гнилого полковника, так и не дав Крикуну ни разу выстрелить. В голове бурлили разные нехорошие мысли. Всего несколько месяцев держалось обещание Цуканова, и вот, как я и думал, на него забили, выдергивая меня хрен знает куда! Африка — это не тайга! Там жарко и нет леса! Я ненавижу жару! Быть нянькой при высокопоставленных мажорах не по мне, я сдерживаться не привык и прислуживать тем более! Бляди! Ну ничего, я им покажу что такое настоящая охота, чтобы их тягу к приключениям как бабка отшептала! Лететь придётся, деваться и правда некуда, ну что же, я давно мечтал попробовать себя в добыче «большой африканской пятёрки», только конечно не так и не в той компании, что мне предлагают.

Как и говорил Крикун, вызов в Москву последовал незамедлительно. Уже на следующий день из области мне позвонило начальство. Взволнованным голосом мне объявили, что я отправляюсь в командировку в Завидовское заповедно-охотничье хозяйство, для повышения квалификации. Прям так и сказал — квалификацию повышать! Умнее конечно ничего придумать было нельзя. Что такое Завидово, и что такое дикая тайга?!

Я знал, что такое Завидово, даже охотится там один раз по приглашению больших людей довелось в своё время. Сейчас это показательное охотничье хозяйство, в ведении Министерства обороны. При Брежневе оно разрослось, обустроилось и стало самым мощным в стране — и по территории, и по организации. Там было создано приличное подсобное хозяйство, даже кабанов, уток и куропаток разводили, для последующего выпуска в заповедник. Был там и рыбопитомник. По приказу маршала Гречко два дорожно-строительных батальона в течение нескольких лет проложили по лесу больше двухсот километров бетонно-асфальтовых дорог. По всей территории установлены комфортабельные вышки, пред которыми оборудовали подкормочные площадки, построили шесть баз отдыха с автономными котельными, водоснабжением… Для Брежнева в посёлке Козлово был построен двух этажный коттедж, отделанный внутри и снаружи гранитом, мрамором, ценными породами дерева, терем из соснового бруса, а также гостиница на двенадцать номеров «люкс» с кинозалом и бильярдом. Убитая дичь увозилась в Козлово, где был оборудован колбасно-коптильный цех, работники которого разделывали трофеи и готовили из них колбасу и тушёнку. Чему меня там научить смогут? Как с вышки по домашним кабанам стрелять? Понятно, что сделано это всё было для отвода глаз, но и поумнее что-то придумать можно было, хотя… А где ещё охотникам квалификацию повышать как не там? Там даже научная база есть! Правда занимаются они в основном разведением марала и пятнистого оленя, но всё равно…

Завидово располагается всего в ста тридцати километрах от Москвы. Общая площадь заповедника, если мне не изменяет память, почти сто тридцать тысячи гектаров. Основную часть заповедника занимают лесные массивы. Охрану Завидово обеспечивает специальный батальон бригады охраны Министерства обороны СССР, а также сотрудники девятого Главного управления КГБ СССР. К девятому управлению меня и прикомандировали чекисты. Все сотрудники этого охотхозяйства или военные, или чекисты, даже егеря!

С обеих моих «работ» документы были оформлены оперативно. И если командировочного удостоверения (да и самих командировочных) я от чекистов не увидел, их должны были отправит спец почтой непосредственно на место, то документы от областников мне привёз сам главный охотовед области. Напутственное слово затянулось, этот деятель вещал о большой чести, оказанной лично мне и в моём лице всему большому коллективу моего охотхозяйства, призывал не подвести, оправдать, быть достойным и всё такое в том же духе. Видимо руководству как следует пятую точку наскипидарили, что он так соловьём разливался. Большого труда мне стоило не послать ни в чём не повинного охотоведа нахрен. Он же не виноват в моих бедах, и правда думает, что я еду учится. Настроения у меня не было, от слова совсем, я был на взводе и тут же потребовал назначить Савельича моим штатным заместителем. Он и так считай за меня работает, так пусть хоть при должности будет и с окладом побольше. Охотовед от такой наглости вначале подвис, и даже собирался было отчитать меня, но потом как-то обмяк и обещал подумать. Ну а что ему делать? Мало ли чего я в Москве сболтнуть могу, да может быть и самому Брежневу, если меня до тела допустят! Он тоже хорошо знал, что такое Завидово. Подумай, думать вообще полезно, но я всё равно все сливки с этой ситуации сниму по максимуму! Продавлю назначение Савельича и выбью бумагу и об открытии звероводческой фермы при охотхозяйстве, и вообще всего, что смогу! Тот же рыбопитомник не помешает, рыбаков в округе много, опять же с куропатками хорошая идея, да и вообще… Я мать их всю дорогу буду думать, чего ещё смогу вытрясти!

На моё сообщение, что я улетаю по работе в Москву и не известно, когда вернусь, Алёнка только тяжело вздохнула, спросила «по какой работе?» и пошла собирать мне вещи. И вот тут передо мной возник первый вопрос, а оружие своё мне брать? Вроде на охоту лечу, но в тоже время и винтовка моя и ружьё никак не подходят для сафари по Африке, калибр мелковат на такую крупную дичь. Если стрелять всяких там антилоп и леопардов мне ещё хватит, то вот на льва, слона, носорога и буйвола я бы поостерегся с моими стволами выходить. Немного подумав, я решил своё оружие оставить, не казённое как никак, а там выдадут, наверное. Не отправят же они меня с одним ножиком крокодилов ловить? Я с собой взял только энцефалитку и сапоги, да и то, наверное, зря.

Перелёт до города героя Москвы прошёл штатно, а в аэропорту меня встретила черная волга и два человека в гражданском, но с военной выправкой. Спросив меня я ли Найденов, они быстро поздоровавшись, указали мне на задний диван машины, и мы без промедления отправились в путь.

Хорошая дорога, асфальт везде новый, а машина явна не простая (с движком поработали, да и тяжеловата она для волги), мы пролетели город, и даже не притормозив на посту ГАИ, вышли на трассу. Машина шла со скоростью не меньше ста двадцати километров в час, что немного пугало, так как раменей безопасности в этом транспортном средстве предусмотрено не было, а это всё же не иномарка, да и водитель явно любил полихачить. Полтора часа в пути, и мы заехали в на удивление ухоженный лес. Нигде не видно было сухостоя, валежник не захламлял пространство между деревьями, не лес, а парк! По сравнению с привычной мне тайгой, это место походило на искусственную рощу, которую люди высадили своими руками.

Генерал-лейтенант Иван Константинович Колодяжный, начальник заповедника, принял меня только через два часа, как следует промариновав в приёмной. Я уже начал закипать. Я с дороги, жрать хочу, а меня просто привели в кабинет и бросили, толком ничего не объяснив. При этом представителей КГБ я так и не видел, не считая моих сопровождающих, (хотя они и не представились, но кто это ещё мог быть кроме них?). Я вообще тут нежен или нет? Нахера меня тащили сюда через всю страну?

— Проходи и садись — генерал особо загруженным не выглядел, пил чай и неприязненно смотрел на меня. Тучный товарищ, с залысиной на голове и седыми волосами. Орденские планки на кителе говорили о том, что это не кабинетный генерал, он явно успел повоевать. Три ордена «Красной звезды», «Знамя», две «Отечественной войны», две медали «За боевые заслуги», «Берлин», «Прага» и даже «За отвагу на пожаре». И генерал был явно не в духе.

Я молча сел на указанное место, не спеша заводить разговор. Как-то всё неправильно, вот знает он из какого я ведомства или же считает просто охотником? Почему меня сразу к нему в кабинет потащили, почему не встретил кто-то рангом поменьше и не объяснил всё толком?

— Нахрена тебя сюда отправили я не знаю! Девятка настаивает, что бы ты присоединился к моим егерям. Смысла я в этом не вижу! Кто ты такой, чтобы с моими ребятами сравнится?! Они на охоте собаку сьели! А ты молодой, разве что уток стрелял! Вот скажи мне капитан, ты хоть знаешь с какого места у кабана задница начинается?! — наехал на меня коллега. Ну а что, и он и я начальники охотхозяйств, по сути мы равны, если звания не смотреть и место расположения его угодий.

— Наверное, как и у всех, товарищ генерал, с дырки в этой самой задницы, которая ровно посередине находится! — психанул я — я сюда не напрашивался, меня выдернули толком ничего не объяснив. Если говорить насчёт опыта, то я начальник Каменногорского охотхозяйства! Это в глухой тайге, если вы не в курсе. Промысловой охотой занимаемся, на мелочь вроде кабанов не отвлекаемся, всё больше соболей, куницу и норок добываем, пушнину разную, рысей, росомах, ну и ещё медведей с лосями иногда, когда мясо для приманок нужно. Бывает ещё контрабандистов и бандитов с диверсантами гоняем, или зеков беглых, но это так, между делом. Если я тут не нужен, прошу сообщить об этом моему начальству и отправить обратно!

— Ты с кем так разговариваешь сопляк! — от неожиданности генерал даже выронил на стол сушку, которой до этого аппетитно хрустел — ты забываешься капитан!

— Никак нет товарищ генерал, не забываюсь! Прошу отправить меня обратно, если я тут не нужен! А насчёт ваших егерей… — после недавнего приключения мне было уже в принципе плевать на последствия, я пережил столько, что этот генерал меня совсем не пугал и покорно терпеть наезд я не собирался. В конце концов мы из разных ведомств и сделать он мне ничего своей властью на прямую не может — в этом лесу и школьник из нашего промыслового посёлка кабана возьмёт и даже не вспотеет! Вы тайгу и свой «парк» не сравнивайте!

— Даже так… — генерал сверлил меня глазами — ты хоть понимаешь капитан, что мы тут работаем с первыми лицами государства?! Ты со мной говорить нормально не можешь, а как ты с ними собрался работать?! Ты знаешь что такое субординация?!

— Насколько я понимаю, речь идёт об охоте. Какую бы должность не занимал охотник, он всё равно охотник! Хоть в Африке, хоть в Завидово, или в той же тайге. С охотником я общий язык найду без проблем, какой бы пост он бы не занимал. Конструктивную критику я всегда воспринимаю спокойно, но вы мне сразу начали грубить даже не узнав меня! Первые лица государства с вами так же разговаривают, как и вы со мной? — спокойно ответил я генералу.

— И так тоже разговаривают! И по матушке могут послать и обложить в три этажа! Это тоже часть нашей работы! Тут подход нужен! Приходится идти на уступки! — орёт на меня большой начальник.

— Нельзя идти во всём на уступки и терпеть! А если кто-то из ваших «клиентов» решит на медведя с рогатиной выйти? Если они во время африканского сафари решат не слушать ваших егерей и сделать по-своему?! Да хоть на того же слона с любимым ружьём двенадцатого калибра выйти?! Тоже на уступки пойти надо?! — тоже повышаю я голос — одно дело кабан, которого ваш егерь если захочет может голыми руками остановить и на себя отвлечь, а другое дело тот же буйвол или лев!

— Разрешите товарищ генерал? — кабинет открылся и в него проскользнул полковник в общевойсковой форме — Доброе утро Иван Константинович. Разрешите поинтересоваться, почему нашего сотрудника к вам в кабинет сразу завели, минуя меня? У меня чёткие инструкции провести с Найденовым первичный инструктаж, до встречи с остальными членами группы!

— Заходи Гена! Это я приказал, должен же я знать, кого вы мне пихаете! И прямо тебе скажу, я категорически против участия этого засранца в предстоящем деле! Субординацию не соблюдает! Хамит! Ведёт себя вызывающе! Ты как себе представляешь его встречу с первым?! — тут же переключился на вошедшего генерал.

— Да вы что?! — сделал удивлённое лицо полковник — не может быть! Найденов командирован сюда по личному распоряжению Юрия Владимировича. Опытный оперативный сотрудник, несколько боевых наград, имеет ранения, участвовал в боевых действиях и самое главное профессиональный охотник, награжденный ведомственными наградами! Специалист по выживанию в дикой природе, хорошо разбирается в технике, несколько лет работал в качестве законспирированного агента. Это лучший кандидат, что у нас есть! Найденов! Немедленно объясните, что тут происходит!

— Так точно! Есть! — я встал. Хотя полковник и не представился, но он явно тот, кто должен был меня встретить первым. Мой куратор — Товарищ генерал, скажем так в несколько своеобразной форме, выразил мне своё неудовольствие моим приездом и усомнился в моей компетенции. После чего у нас последовало обсуждение некоторых анатомических особенностей дикого кабана, охотничьих навыков его егерей и моих, приемов охоты и правил проведения охоты с высокопоставленными лицами. В этих вопросах мы не пришли к единому мнению, и слегка подискутировали в той манере, которой товарищ генерал выбрал для общения!

— Нифига не понял… — сел на стул полковник и перевёл свой взгляд с меня на генерала, который так же смотрел на меня с открытым от удивления ртом — так что произошло то?

— Тфу! Точно засранец! Как по писанному шпарит! А со мной по-другому разговаривал! «В выбранной товарищем генералом манере»! Ишь ты — два разных человека мать твою! — восхитился генерал — перевёртыш! Я ему прямо сказал, что его щербатую рожу видеть не хочу!

— Иван Константинович! — сокрушенно покачал головой полковник — ну всё же уже решено! Зачем вы снова поднимаете этот вопрос? Среди ваших егерей, которые отправятся в поездку, должен быть кто-то с реальным боевым опытом! Профессионал!

— А Жорка тебе что?! Не профессионал?! Не воевал?! Да у него орденов не меньше чем у меня, всю войну прошёл! — не может угомонится генерал, хотя вроде бы обороты уже начал сбавлять.

— Он танкист и уже в возрасте! Мы с вами это уже обсуждали! Найденов самая лучшая кандидатура. Понятно, что будет охрана, будут наши люди, но непосредственно среди тех людей, кто будет заниматься охотой нам тоже нужно иметь надёжного телохранителя! Найденов же несколько лет, совершенно честно отработал промысловиком, он знает тайгу как свои пять пальцев! Матёрых бандитов брал, в одиночку китайскую диверсионную группу преследовал, в бой с ними вступил и не только выжил, но и уничтожил нескольких диверсантов! Опытнийший следопыт, который разбирается в повадках и следах диких зверей. Недавно выполним очень ответственное задание и успешно! — устало объясняет полковник. Видимо уже не в первый раз этот разговор между ним и генералом.

— Тебя послушать, так он у вас один за всех справится! А не верю я, что он соображает в охоте! Ты на его рожу посмотри! Такого к первому подпускать нельзя! По нему за версту видно, что он только на людей охотится может! Может он и хороший боевик, но тут навык нужен, как ты не поймёшь?! Нужно именно хорошую охоту организовать! Именно такая мне задача поставлена! А ты у меня одного человека забираешь! Промысловик он, хорошо, но белок стрелять, и норок с капканов снимать — это не тоже самое, что на крупную дичь охотится!

— Проверим! Не даром же мы группу собрали за несколько недель до выезда! Вот твои егеря и проверят Иван Константинович! — примирительно сказал полковник — если не соответствует, уберём!

— А и проверим! — нехорошо усмехнулся генерал — послезавтра загонная охота, Черненко будет. Вот пусть и поучаствует. Но сперва на стрельбище и медосмотр! Может он у тебя стрелять даже не умеет и вообще заразный!

Сам ты заразный! Подумал я про себя, но промолчал. Я вообще после слов полковника в ступор впал. Несколько недель до выезда, дорога, там ещё хер знает сколько времени — это же когда я домой вернусь?! За загонную охоту я не переживал. Тут работа командная, от одного человека почти ничего не зависит. Руководить охотой будет тот, кто знает местность и местных обитателей. Это же надо точно знать где больше всего зверя, знать точки расстановки охотников, определить количество загонщиков, правильно организовать сам загон и ещё кучу разного, чего за два дня точно не узнаешь. Если Черненко будет охотится, то охоту не сольют и меня специально подставлять не будут. А в качестве загонщика можно и поучаствовать, ничего страшного. Только вот сезон уже на копытных закончился, а мы в заповедники… Но тут это похоже никого не волнует.

От полковника по имени Гена мне влетело. Хоть он и бился за меня в кабинете генерала, но галочку о моём недостойном чекиста поведении себе явно поставил. И вёл я себя неправильно, и ехать не надо было с генеральскими шестёрками и ещё куча всего. Хотя косяков явно хватало и с его стороны. Как так получилось, что меня в аэропорту перехватили люди генерала? Я конечно тоже хорош, нужно было документы потребовать, но, а с другой стороны, я же не знал кто меня встречает, показали бы они мне свои «ксивы» и я бы всё равно поехал! В Завидово мне надо было, они меня сюда и привезли!

Меня определили на постой в одной из комнат общежития для персонала и охраны, накормили обедом, который оказался не таким уж и роскошным, и велели быть к трём часам по полудни на небольшом плацу, где обычно производился развод охраны. На мои вопросы полковник отвечать отказался, сказав, что там я всё и узнаю, вместе с остальными членами группы, а повторять несколько раз он не намерен. От доброго начальника, что выгораживал подчиненного перед соседним ведомством не осталось и следа. Гена оказался суровым командиром.

Нас всего пять человек, я, да ещё четыре егеря. Стоим возле плаца, курим, знакомимся. Мужики все с формой одежды не замораживаются, сапоги на ногах, старые галифе и гимнастёрки, ватники и шапки ушанки. Я тоже переоделся в свою энцефалитку и сапоги, так что от них почти не отличаюсь. Старший среди егерей дядя Жора, тот самый, про которого говорил генерал. Мужик в возрасте, но крепкий ещё, живчик.

— Так ты Кирюха промысловик получается?! — дядя Жора вначале отнёсся ко мне насторожено, но как только заговорили про охоту, от былой насторожённости и следа не осталось — Тю! Свой значит! А нам говорили бойца в группу пришлют, что людей пачками на тот свет спроваживает и наковальни о голову разбивает!

— Ха, дядь Жора, да ты на него глянь! На башке шрамов, что на жопе медведя, который на ежа сел! Кирюха наковальню может быть о башку и не может сломать, но пробовал неоднократно! — молодой совсем парень, по имени Петя, решил подключится к разговору и посмеяться над новичком. Гонору у товарища много, смотрит с высока, как москвич на приезжего и ухмылка такая ехидная.

— А ты паренёк большой знаток по медвежьим задницам я погляжу? — я тут же повернулся к остряку. Нужно ставить на место товарища. Я таких знаю, сразу не дашь укорот, они на шею сядут и ножки свесят — Я тебе Петя, для начала только нос сломаю, а вот потом, если не поймёшь за что и почему, уже твоей задницей займусь. Ты не подумай, я не из таких, просто проктолог любитель. И раз разговор про наковальню зашёл, то будишь ты её выковыривать подручными средствами, из такого нужного тебе для жизни и продвижения по службе отверстия.

— Это кто кому ещё сломает! — Петя ещё пытается гоношится, но сразу видно — поплыл паренёк, глазки забегали, губки затряслись. Я на себя, когда злой, сам в зеркало боюсь смотреть.

— А чего не поглядеть, поглядим. Я тебе даже разрешаю меня первым ударить — усмехнулся я, глядя в испуганные глаза егеря — и запомни сынок. Кирюха я только для таких уважаемых людей, таких как дядя Жора, а для тебя я Кирилл Владимирович! Всосал?!

— Ша мужики! — дядя Жора смело вклинился между нами — ты Петя в натуре совсем охамел! За языком следи засранец! Тебя в группу взяли только потому, что ты на английском сечёшь и то с большой натяжкой! Ух Кирю… Кирилл Владимирович, и горазд же ты страху нагонять, аж я чуть не обделался!

— Ничего дядя Жора, вам можно меня звать как звали. Я ветеранов и настоящих охотников уважаю! — тут же улыбнулся я, от чего Петя испуганно ойкнул, а дядя Жора, и окружившие нас остальные егеря отшатнулись. Блин! Злость не прошла, а когда я в таком состоянии улыбаюсь, у меня не улыбка, а оскал получается.

— Ух! Жуть! Ты это, при гостях так не делай! В миг охрана набежит! Хотя, чего это я, ты же сам из них. Запутался я короче! — дядя Жора аж затроил — вот теперь верю, что ты из этих, которые специальные!

— Охотник я дядя Жора, простой охотник — скромно ответил я — промысловик.

— Ну да, ну да. Так и запишем! Ладно мужики, вон начальство топает, стройся короче! — поспешил завершить разговор старший егерь.

К нам и правда направлялись полковник по имени Гена, генерал и ещё какой-то мужик, лицо которого мне показалось смутно знакомым. Егеря тем временем встали в неровный строй и даже не подумали выбросить папиросы, расслаблено дымя и перешёптываясь. Ну и я напрягаться не стал, пристроился в конце короткого строя и принял расслабленную позу. Раз тут так принято, то я, пожалуй, буду придерживаться заведённых традиций, нечего в чужой монастырь со своим уставом лезть.

— Здорово мужики, привет Жорка! — генерал панибратски поздоровался с егерями, особо выделив старого охотника.

— И вам не хворать Иван Константинович — за всех ответил дядя Жора.

— В общем вы все знаете, чего от вас ждут — начал генерал и неприязненно взглянув на меня продолжил — тут к нам варяга занесло, из соседнего ведомства, и надо бы нам его проверить в деле! На охоте проверить. А то может он только на словах чего-то стоит, а сам хер с горы!

Гена поморщился и промолчал, я тоже сверлил генерала злым взглядом, но на него похоже он не действовал, а егеря молча слушали своего начальника. Никто даже не посмел улыбнутся генеральской шутке, ибо я стоял рядом и нет-нет поглядывал на подельников.

— Вот майор Сомов, он из… короче не важно. Специалист он большой, и будет вашим инструктором по выживанию, тактике и огневой подготовке. Вас понятно не надо учить стрелять, но нормативы сдать вы обязаны! — продолжил генерал — Сомов, в своих парнях я уверен, но всё равно, проверить каждого! Отдельное внимание на Найденова! Темная лошадка! Проверь на что способен и вообще, ну ты меня понял!

— Есть товарищ генерал! — ответил майор — но Найденова я хорошо знаю. Он был моим курсантом, а курс выживания в дикой природе как раз он мне преподавал, у нас на базе! Он полностью готов! За него я ручаюсь. Остальных проверю как положено!

— Что?! — побагровел генерал — как?!

— Насколько я знаю, он офицер спецназа главного разведывательного управления, оперативник — неуверенно ответил майор — закончил спецкурсы и убыл к месту службы!

— Как ты в чекисты из армии попал?! — это генерал уже мне. Майора я вспомнил, сам удивляюсь как раньше не узнал. Наверное это потому, что я на генерале внимание акцентировал. Сомов столько раз гонял меня на полигоне, что я его почти удавить был тогда готов. Неожиданная встреча.

— Платят там больше и форма красивее! — ляпнул я не подумав.

— Найденов! — это Гена подключился.

— Что?! — это уже генерал…

— Виноват! Секретная информация, не имею права ответить на ваш вопрос тащ генерал-лейтенант! — опомнившись отчеканил я.

— Ну знаете… — генерал смотрит то на меня, то на майора, то на Гену — без меня инструктаж проводите! А ты Гена, потом ко мне в кабинет!

Генерал ушёл, как-то по-стариковски подволакивая ноги, и что-то шепча себе под нос. Все молчали до тех пор, пока широкая спина начальника Завидовского охотхозяйства не скрылась за густой растительностью, обрамлявшей этот импровизированный плац.

— Ну Найденов, получишь ты у меня! — Гена грозит мне кулаком — ты как с генералом разговариваешь?! Ты хоть понимаешь, кто перед тобой вообще стоит?!

— Так точно, понимаю! — нагло ответил я, не отводя взгляд. Ну давай же, психани и отправь меня назад! — вопрос генерала был направлен на получение секретной информации, я перевёл разговор на свою дисциплину. После чего генерала волнует теперь только один вопрос, как бы меня наказать! Действовал как учили, строго по инструкции!

Гена молча смотрит на меня направленным во вселенную взглядом, а за его спиной майор показывает мне большой палец. Ну так, недавно всё было, помню ещё…

— Ладно. Потом разберёмся! — отмер наконец-то Гена — все вы знаете зачем вас тут собрали. Предстоит выезд на охоту в Африку!

— Можно конкретнее обозначит страну? — перебил я полковника — Африка она большая, и везде разная живность водится. В Египте, например, кроме крокодилов нет ни хрена, всех львов и слонов там повыбили ещё во времена царя Соломона.

— Спасибо за вопрос Найденов! Если вы наберётесь терпения, вы узнаете всё что вам нужно! — ехидно поблагодарил меня Гена — впрочем вопрос правильный. Вы отправитесь в Кению! Вам это о чём-то говорит Найденов?

— Кения сойдёт. Всё что нужно там есть — усмехнулся я. И он ещё меня спрашивает, говорит ли мне что то Кения?! Да я в своё время «Хантера» до дыр зачитал!

— Ну вот, хоть одному из нас всё понятно — деланно с облегчением вздохнул Гена — а вот мне ни хрена не понятно! Пригласил на охоту руководство нашей страны Джомо Кениата, премьер — министр Кении. Это очень странно. Но это мы с Найденовым обсудим отдельно, вам достаточно знать только то, что страна эта нейтральная и к соцлагерю, впрочем, как и капиталистическим странам не относится, а значит предвидятся дополнительные трудности с обеспечением охраны!

Втирал нам Гена ещё почти час. У меня уже и уши пухнуть начали от повторяющихся раз за разом инструкций. Если коротко перевести его речь, то в Кении нас ждут страшные и ужасные кенийцы, к которым не то что голым в бане, но в зимней одежде с тремя бронежилетами, спиной поворачиваться нельзя! И звери там все специально натасканные агентами ЦРУ, чтобы убить нашего дорогого генсека и вообще нехрен туда ехать, но нам придётся. А для того, чтобы убедится, что Гена прав, сначала в Кению отправится человек, которого в принципе не жалко — заместитель министра иностранных дел Горшков. Горшкову надо туда по делам дипмиссии, а заодно новую игрушку под названием «сафари» обкатает. Ну и мы туда едем, с заместителем министра решили отправить в сафари опытных людей — в Кению уедим мы все впятером. Нас же не жалко!

До выезда десять дней, и за эти дни мы должны показать на что способны в этом «парке», пройти краткий курс у Сомова, выучить повадки всех нужных нам зверей с каким-то жутко умным академиком, и даже в зоопарке и цирке побывать, чтобы эти самые будущие трофеи в близи увидеть. А ещё нам воткнут кучу прививок, а я уколов жуть как боюсь! И начнём мы со стрельбища и завтрашней загонной охоты.

— Тебя как сюда занесло? — мы идём с Сомовым отделившись от группы. Стрельбище довольно далеко, но Гена решил, что нам надо привыкать к нагрузкам, и мы идём пешком, вместо того, чтобы быстро домчать туда на служебных машинах.

— Да так… — неопределённо отвечаю я — попутным ветром.

— Понятно. Молодец. Спецкурс ты закончил не так давно, и помнится тогда младшим лейтенантом был, а сейчас уже капитан. Быстро растёшь! Не забыл ещё чему там учили? Пришлось на практике применять? — продолжает расспрос майор.

— Ты не поверишь, но только этим в последнее время и занимался! — я зябко передернул плечами, вспоминая свою прогулку в прошлое — жалею, что на теории спал! Всё пригодилось!

— Ха! Значит не зря мы свою работу делаем — приосанился майор — ну значит сейчас отстреляемся, а курс по выживанию вместе этим товарищам прочитаем! Ты то в этих вопросах поопытнее меня!

— У меня вот вопрос, который я Гене не успел задать. Из чего стрелять то будем?

— Из ружей, автоматов, винтовки и пистолета — тут же ответил Сомов.

— Послушай меня майор. Всё это хорошо, но на слона и носорога, например, нужно что-то гораздо мощнее, с хорошим останавливающим эффектом! Нам нужны «нитроэкспрессы»! Их производит оружейная фирма Holland Holland. Это штуцер с калибром шестьсот! — я откровенно боялся ехать на такую охоту без хорошего оружия — отдача у них при выстреле конечно будь здоров, но зато этого калибра, вполне хватает, чтобы сбить с ног крупное животное, попав в любую часть тела. Этим обеспечивается возможность сделать более прицельный выстрел, пока животное несколько минут находится в состоянии, близком к обморочному.

— Ого! Может противотанковые ружья вам тогда выдать?! — рассмеялся Сомов — да такая пушка слона насквозь прошьёт!

— А если слонобойки не найдёте, выдай! ЗИФ-11 подойдут, если лучше ничего нет. Он относительно легкий, ремень для переноски имеет и может одним человеком обслуживаться, снайперский прицел опять же имеет. Если и не для охоты его использовать, то для подстраховки точно пригодится! А насчёт того, что насквозь… Ты Сомов в музей сходи, и на черепа слонов посмотри, там толщина кости такая, что бронетранспортёр позавидует такой броне! Для дичи поменьше, но по нашим понятиям крупной, нужно тоже что-то мощное!

— На льва винтовки хватит! Он не крупнее тигра, а на тигров наши охотники ходили, да даже я! — возразил мне пристроившийся рядом с нами дядя Жора, который с интересом прислушивается к нашему разговору.

— Хватит и винтовки, если правильно попасть, и ещё учти, что это ты стрелял и профессиональные охотники, а у нас стрелять будет любитель. Тут нужен другой боеприпас просто, лучше полуоболочечного типа. В случае, если животное не будет поражено наповал с первого выстрела, ловить цель в перекрестье прицела времени не будет точно, раненый лев доберётся до охотника в считаные секунды! Нужно что-то, что бы сразу с ног валило! И не забывай дядя Жора, что в отличии от тигра, львы ходят прайдами, а значит он будет не один.

— И то верно… — задумался дядя Жора — да ещё говорят, что африканская живность вся на рану крепкая!

— Ну и это тоже — согласился я — кроме того, что-то для близкого расстояния нужно, револьверы с крупным калибром! Пистолет не катит, если осечка, то считай без ствола останешься.

— Кольты подойдут? — оживился дядя Жора.

— Без разницы, лишь бы не наган — согласился я.

На стрельбище все отстрелялись хорошо. Всё же мужики каждый день с оружием дело имели, да и считай всю жизнь в лесу. Так что выбывших не было. Я тоже не опозорился, хотя чужое оружие, и непривычная обстановка ставили меня в заведомо худшее положение, чем всех остальных стрелков. Не сказать, чтобы я прям отличные результаты показал, но не опозорился и не был последним по результату, а это уже хорошо. На обратной дороге дядя Жора просвещал меня в особенности завтрашнего загона в Завидово. Действительно, в такой охоте я ещё не участвовал, это будет мой первый такой опыт.

Когда на охоту приезжали гости, которые не должны остаться без добычи, загон или стрельбу с вышек проводили в специальных местах. Вот Черненко как раз любил загоны, и когда он приезжал, в Завидове чаще вснго проводили именно загонную охоту: охотники становятся в линию через несколько десятков метров друг от друга на номера — вдоль лесного квартала размером примерно километр на километр, а егеря с криками выгоняют на них зверя. «Привязать» дикое животное к конкретному месту невозможно, егерям приходится много работать. И работа у них прямо скажем, не завидная. На кабана охотились в вольерах на несколько десятков гектаров, огороженных проволочным забором, чтобы можно было выгулять и вырастить большого секача в несколько сотен килограмм весом! Отдельных зверей готовили под первых лиц страны, и перед загоном, этих «избраных», подгоняли к нужному месту. Ну а в это время гости как положено стояли на номерах и ни в чём себе не отказывали! Выпивали, курили, разговаривали — хорошо проводили время на охоте! По сути работа Завидовских охотоведов и егерей была азартная, но нудная. Кабан-то, например — зверь осторожный. Зрение плохое, но обоняние и слух — отличные, из-за чего егерям приходилось приучать кабанов к запаху табака и голосу людей, но при этом боятся собак!

Ну а сам загон был мероприятием для егерей опасным. На участке леса в «вольере», перед номерами, не было толстых деревьев, за которыми можно было, как обычно, спрятаться от шальной пули. Лес был очищен от сухостоя и валежника, и даже нижние ветви деревьев были подрезаны! И тогда егерям-загонщикам, когда началась пальба, приходилось падать на землю, молясь о том, чтобы не попасть под шальной выстрел. И всё бы ничего, если бы охотники соблюдали меры безопасности, но и этого от них было добиться трудно. Как рассказал мне дядя Жора, однажды после окончания загона, снимая стрелков с номеров, не обнаружили на своём номере Микояна. Следы на снегу вели в лес перпендикулярно стрелковой линии… Оказалось, что охранник члена Политбюро посчитал: если пройти вперёд, то будет лучше обзор. Охотник, таким образом, оказался в секторе обстрела соседних номеров. И не скажешь же ему ничего, Микояну в смысле. А вот охраннику, во всех доступных выражениях объяснили, что услужливый дурак опаснее врага.

И вот на такую охоту нам предстоит идти завтра. Что бы один высокопоставленный дятел пристрелил прикормленного и почти ручного кабана! Эта охота пожалуй поопаснее будет, чем таёжная!

— Хэй! Гони его! Вперёд мужики! — охота началась, по команде дяди Жоры мы одновременно пошли вперёд. Цепочка загонщиков внушительная, нас тут человек пятьдесят! Сейчас мы цепью входи в лес, куда уже умчались лайки, захлёбываясь лаем. Все мы в армейской форме, в телогрейках и сливаемся с окружающей местностью. Про яркие жилеты и шапки тут пока ещё никто, ничего не знает, или просто все игнорируют правила безопасности.

По расчётам дяди Жоры, сейчас перед загоном должно быть стадо кабанов, лось и несколько маралов, не считая попутной живности. Этого зверья хватить должно на всех, ведь на номерах стоят всего шесть охотников, на которых мы гоним зверя. Я иду в самом конце строя, с права от меня егеря из моей команды. Особо делать нам ничего и не надо, только покрикивать, шуметь как можно больше и не вырываться вперёд без команды. Тут важно, чтобы загонщики действовали синхронно, а зверь бежал вперёд, никуда не сворачивая. В нужных случаях старший загона должен дать команду остановится или перенаправить загонщиков, он сейчас тут дирижёр этого оркестра.

По мне так слишком шумно и быстро мы идём. Секач достаточно чутко реагирует на то, как загонщики его травят. Чем тише охотники себя ведут, тем спокойнее уходит кабан, при этом он старается пройти излюбленными тропами. При таком раскладе он может пойти даже в сторону охотников и у них будет больше шансов на верный выстрел. При таком «тихом» загоне, кабан, уходя от загонщиков, обычно бежит неторопливой рысью, часто останавливаясь, для того чтобы определить источник шума или запаха. Перед редкостоем, опушками и просеками он останавливается, а затем быстро их проскакивает. Охотник должен быть готовым успеть произвести точный выстрел.

От загонщиков то же требуется не мало, они не просто должны идти подшумливая, их задача обследовать все предполагаемые места лежки зверей, которые встретятся на их пути. Бывает так, что кабан сидит на своей лёжке до последнего, и иногда загонщик может пройти от него в паре метров, даже не догадываясь, что добыча рядом. Из таких мест кабан убегает в последний момент, когда точно понимает, что ему грозит опасность и его обнаружили.

Плохо так же то, что в загоне разные звери. Лось и кабан при загоне ведут себя по-разному, вот про марала ничего не знаю, врать не буду, а эти двое совсем разные. И на номера по кабану и лосю охотников ставят в разных местах. Растревоженный загонщиками лось идет открытыми местами, он убегает полянами и прогалинами. Поэтому охотники делают засаду там, где им удобнее всего и лучше обзор. Кабан, которого загоняют, наоборот, будет лезть в самую густую чащу, ельник, тростниковые заросли. Таким образом, охотнику предстоит тоже затаиться в самых непроглядных кустарниках, в надежде повстречать зверя. Лося можно загонять в любой бок, главное, чтобы перед ним находились характерные для среды его обитания угодья, и стрелки находились с подветренной стороны. Кабан — более хитрый: он имеет любимые лазы и переходы, которых придерживается так упорно, что порой старается прорваться сквозь загонщиков. У меня вся надежда на собак и на их предводителя — дядю Жору. Он загоны организовывал неоднократно, в такой охоте у него опыта по более моего. Как раз дядя Жора и идёт по входному следу «премиального» секача. От его опыта сейчас зависит, получит ли свой трофей большой босс, который именно за ним сюда и ехал. И это правильно, именно самый опытный загонщик и должен идти по входному следу, он должен правильно разобраться в следах и стронуть животных в сторону стрелков.

Следов в лесу много и разных. Но это и не удивительно, тут никто зверьё не трогает и даже хищников тут почти нет, волков отстреливают сами егеря. Ведут себя в этом огромном загоне копытные вольно, голода не испытывают, вокруг просто несметное число подкормочных площадок.

Третий и последний загон за день, уже вечереет, а мы всё по лесу бродим. Несколько раз место меняли и зверей на охотников выгоняли, а они всё мажут ироды! Пальба идёт такая, как будто они атаку отбивают, но пока звери побеждают в этой необъявленной войне и уходят невредимыми. Я уже заколебался тут бесцельно бродить, спотыкаясь о корни деревьев и собирая паутину на лицо и одежду. Ну ничего, скоро баиньки, а охотники рано по утру уедут, отгуляв и попарившись в бане. Ну а перед сном накатить не помешает. Хочется расслабится, сил нет!

Иду я по лесу, никого не трогаю, уже скоро вырубка, на которой расположились стрелки, и тут слышу первый выстрел, за ним сразу второй. Я тут же спрятался за подходящее дерево. Стреляют правее, но вот только непонятно куда. Могут и в мою сторону бахнуть. Немного постояв, я вышел и осторожно двинулся дальше, готовый в любой момент упасть на землю. Кто-то уже из высоких гостей свою добычу увидел, подстрелил или нет, вопрос другой, но охота уже удалась. Есть зверь в этом лесу. Буквально через несколько шагов, с права, от куда недавно стреляли, послышался шум. Я остановился и посмотрел сквозь заросли. Кабан идет!

Огромный секач, припадая к земле и покачиваясь несся через лес в мою сторону. Я растерялся. Что делать?! Будь я в тайге, вопросов бы у меня не возникло. Тут только или стрелять, или бежать. Стрелять я не могу, оружия у меня нет, только нож на поясе, да и бежать не вариант. Но этот вепрь явно ранен, он идёт вдоль рядов загонщиков и проскочив меня кабан уйдёт из загона. Куда его ранили неизвестно, он может уйти далеко. Решение пришло мгновенно. Надо пугнуть кабана обратно в загон!

С громким криком я бросился секачу на перерез. Но кабан, не получивший смертельного ранения, видимо решил, что я и есть источник всех его бед. Изменив направление, из последних сил кабан вдруг бросился на меня. За мгновения до встречи со зверем я подпрыгнул и ухватился за сук стоявшего рядом дерева, в надежде что кабан пронесется мимо. Обычно кабаны, особенно самцы, атаковав охотника не возвращаются добить своего врага, а продолжают свой бег, стараясь скрыться от опасности. У меня были все шансы избежать столкновения и остаются целым. Не срослось…

Казавшаяся крепкой и надежной ветка с громким хрустом обломилась в самый ответственный момент. Через доли секунд я упал прямо на кабана. Издав дикий визг, секач не ожидавший такой подляны упал, видимо полностью обессиленный последним рывком и ранениями. Было у меня уже такое! Дежавю какое-то!

Ситуация патовая, кабан силится подняться и вертится на месте, а я держусь за его холку, стараясь не попасть под желтые, огромные клыки зверя и не давая ему встать. Улучив момент, мне удалось вытащить нож, и я всаживаю его в кабанью шею. Казалось бы, кричать громче кабан уже не мог и силы его покинули, но после удара он оглушительно взвизгнул, сбросил меня с себя и рывком встал на ноги, я же, мгновенно оказался на ногах, держа в руке окровавленный клинок. Но биться за свою жизнь мне не пришлось. Немного постояв на месте, кабан упал и забился в агонии.

— Охринеть! — я рывком повернулся на голос и увидел знатную картину. Дядя Жора с ружьём на перевес и красным от долгого бега лицом, рядом пожилой мужик и два егеря, тоже все с ружьями, ошарашенно смотрели на меня.

— Ваша животинка? — стараясь отдышаться говорю я — плохо за ней смотрите! Без присмотра по лесу бегает!

— Твою мать, ты видал?! Он его ножом запорол! Да в этом кабане под три центнера веса! — седой мужик повернулся к дяде Жоре и махнул на меня головой — кто таков?! Чего-то я его тут раньше не видел.

— Егерь, из новеньких… — запнулся дядя Жора. Легенду он выдал правильную и не сдал мою принадлежность к спецслужбам, но сразу видно, далось это ему с огромным трудом, он в последний момент свой язык обуздал — из промысловых охотников он. Кирилл Найденов. С нами в командировку поедет.

— Да уж… Такое не каждый день увидишь! Слыхал я, что на кабанов и медведей с рогатинами ходят, но что бы ножом секача уделать, да ещё и самому на такое посмотреть… — седой охотник пристально смотрит на меня, а вокруг уже собирается изрядная толпа участников охоты. Егеря и загонщики стоят в сторонки, а охотники столпились за спиной седого. По лесу явственно разносился запах ядрёного перегара, понятно, чего они с первых загонов никого подстрелить не смогли, как ещё друг друга не пристреляли.

— Да он раненый был, я его добил только — растерялся я — думал упустим подранка, ищи его потом…

— И ты решил завалить его ножом, что бы нам бегать меньше пришлось? — рассмеялся охотник — А ты чего без ружья? С оружием то сподручнее.

— По соображениям обеспечения безопасности, загонщики с собой ружья в загон не берут, кроме главного загонщика! — отчеканил дядя Жора, отвечая на заданный мне вопрос — инструкция!

— Что за глупости?! А если людей зверь порвёт?! Бардак! — охотник явно рассердился — тут случайных людей нет! Все проверенные по несколько раз!

— Ну так инструкция же… — попытался снова оправдаться дядя Жора, но был остановлен жестом седого.

— Инструкции людьми писаны! И если они не правильные, их надо менять! И об этом я доложу куда положено! Но это конечно не к вам вопрос. Ладно. Считаю, что охота удалась, поехали на базу!

Как оказалось, мы были совсем рядом с дорогой, и вскоре несколько военных «козликов» были на месте. Охотники всей гурьбой заняли первые две машины, при этом один из них оступился и упал, случайно выстрелив из своего красивого ружья, слава богу никого не задев, хотя народа тут было много. Происшествие вызвало смех среди гостей, а егеря и охрана, с бледным начальником смены во главе, с трудом уговорили пьяных упырей отдать оружие и ехать в машинах не тыкая друг в друга стволами заряженного оружия. В следующую машину загонщики с трудом затащили тушу злополучного кабана, ну а в последней уехала охрана.

За загонщиками приехали два ГАЗ-66, и мы все забились в кузова машин. Гул стоял во время движения сильный. Все обсуждали мою схватку с кабаном и слова седого охотника. В целом мужики сошлись во мнении, что мне просто повезло, а оружие в загоне необходимо. Тут же нашлись несколько егерей, которым в своё время приходилось уходить с пути зверя, когда он прорывался из загона. Вспомнился и произошедший несколько лет назад случай, когда секач едва не запорол егеря, который ему попался на пути. Егерь тогда отделался только сломанной и рассечённой ногой, но в тот раз гости об этом так и не узнали. Незачем портить людям отдых.

Я тоже сидел и думал. Чудом опять целым остался. Черт меня попутал, не иначе! Иначе зачем я на перерез раненому зверю кинулся? Оно мне надо было? Только охотничьим азартом, который всегда охватывает меня в такие моменты, я и могу объяснить своё поведение. Мне бы сидеть и не отсвечивать, но вот я попался на глаза высокопоставленным чинам, и они меня точно не забудут. Как тут забыть, если на твоих глазах такие гладиаторские бои происходят? Кажется, это и был Черненко, а вот с ним рядом, по-моему, Устинов, хотя я и не уверен. Лишь бы меня такое «на бис» не заставили повторить, второго боя с кабаном я не вывезу.

Когда мы приехали на базу охотники были уже там, а кабана начали разделывать. Санитарный врач брал образцы мяса и сала в лабораторию, с секача снимали шкуру для таксидермистов, а охотники вовсю гудели в охотничьем домике. Ждать приготовления добычи им не придётся, егеря ещё вчера подстрелили несколько молодых поросят, которых уже приготовили местные повара. Да и есть матёрого секача то ещё удовольствие.

— Так… — я стою в кабинете генерала, тут же и Гена присутствует. По итогам охоты гости уехали довольные и с добычей, а у нас разбор полётов сейчас. Генерал недоволен и зло смотрит на меня — мне тут из-за тебя пистон вставили! Здоровенный, с ёлку величиной! Вы чего отчебучили?! Найденов, ты чего вытворяешь?! Удаль свою показать решил?!

— Никак нет товарищ генерал, просто добил зверя — устало говорю я. Весь день на ногах, перенервничал, а тут на ночь глядя ещё нотации выслушивать — если бы вы распорядились выдать нам оружие, это бы не произошло! Да и вообще, мы глупостями занимаемся! В чем эта охота, в которой мы участвуем поможет нам в подготовке к тому мероприятию, ради которого мы тут? Там загонщиков не будет, и такого подготовленного для охоты места тоже!

— Ну и что ты предлагаешь? — Гена успел задать вопрос первым, до того, как генерал снова стал втаптывать меня в землю.

— Да ничего мы тут не сделаем! Нам нужно лететь на место до того, как вылетает основная группа и тренироваться там! Сами приедем, поохотимся, поймём специфику, познакомимся с организаторами и осмотримся. Цирк, зоопарк… что за глупости?! Кто всё это придумал?! Никто лучше местных егерей нас не научит! Только вот не понятно мне кое-что, товарищ полковник. Может поясните, а то вы всё грозитесь меня отдельно вызвать, но так и не вызвали.

— Что тебе не понятно Найденов? — уставился на меня полковник.

— Точно мы в Кению летим, или всё же в Танзанию или Сомали? — я спросил на шару, так как знал, что в Кении охота запрещена, единственное существо на которое там можно сейчас поохотится, это браконьер! Об этом я думал два дня. Неужели ради того, чтобы доставить удовольствие нашим политикам, власти Кении разрешат охоту в парке Найроби? При этом рядом коммунистическая Танзания, где с охотой как раз всё в порядке. Она разрешена и проводилась в этой стране даже в моё время.

— Кто тебе сказал?! — полковник аж подпрыгнул на месте.

— Танзания, страна коммунистическая, она рядом с Кенией. В Танзанией работают наши специалисты, геологи, ученные, куча студентов из этой страны у нас учится. Ну и охота там хорошая и самое главное разрешена. При этом Кения не безопасна, и к Советскому союзу хоть и нейтральна, тем не менее риск там значительно выше, чем в дружественной Танзании. И потом, вы как-то мельком упомянули о том, что приглашение прислали «наши африканские товарищи», товарищи только в Танзании, Сомали и Эфиопии сейчас обитают, в остальных местах господа. В Танзании есть порт, куда может без проблем зайти и стоять сколько угодно любой наш боевой корабль, на котором хоть дивизию можно привести, тем более что не далеко наша военно-морская база! А в Кении так не получится. Всё это знает любой, кто газеты читает и новости смотрит по телевизору. Тут сейчас лишних людей нет, так что прошу вас ответить мне прямо, в конце концов именно мне предстоит там по саване бегать!

— Как он тебя Гена? — хохотнул генерал — а я говорил, что с вашей конспирацией ничего не получится! Ваш же человек и выкупил вас на раз, два! Он мне начинает нравиться! Всё же ваша девятка для охраны создана, а не для того, чтобы хитрые комбинации придумывать! Настоящий оперативник с места тут же тебя на вранье поймал!

— Аналитик хренов… — бурчит Гена — прав ты Найденов, в Танзанию вы едете, только об этом из состава группы, до прибытия на место должен знать только ты! Сам должен понимать, враги не дремлют, так что лишнего знать остальным не положено! А насчёт выезда на место… Хрен с тобой, я доведу твои предложения до руководства!

— И насчёт оружия, что я Сомову говорил, не забудьте! — добавил я.

— Разберёмся!

На следующий день меня с группой разлучили. Вместе с Сомовым я выехал на знакомую подмосковную базу. Гена с генералом вдруг решили, что в качестве охотника я вполне годен, а вот навыки боевой подготовки можно бы и освежить. Сослали меня, что бы я раньше времени с егерями не общался, как пить дать!

Танзанию часто называют колыбелью человечества, но я-то точно знаю, что это не так. Да, именно тут нашли наиболее древние останки человека, и я даже точно знаю почему и где. Нгоронгоро — огромный кратер в Танзании на краю саванны Серенгети. Глубина кратера составляет шестьсот десять метров. Его края возвышаются на две тысячи триста метров над уровнем моря. Диаметр кратера Нгоронгоро составляет двадцать километров, и его общая площадь насчитывает примерно двести шестьдесят пять квадратных километров. На дне кратера есть озеро и своя собственная, уникальная среда обитания для многих видов животных, которые не имеют возможности выбраться наружу. Современные ученые полагают, что образовался этот кратер в результате коллапса крупного вулкана около двух с половиной миллионов лет назад. Так полагают учёные, но на самом деле кратер возник в результате неудачной посадки космического корабля колонизаторов, от сюда и «древние» люди в Танзании. Никогда не думал, когда покидал борт «Ковчега», что мне удастся побывать в месте гибели его собратьев. Но тем ни менее я тут, в Танзании.

Для кого-то Танзания просто бедная африканская страна, для моих шефов это соратник в борьбе за социализм и коммунизм во всём мире, а для меня это одна из самых красивых охотничьих стран с невероятным разнообразием фауны и флоры. Саванны, покрытые зарослями кустарника, и травянистые равнины, поросшие лесом, холмы и горы, болота и полупустыни — все есть в этой уникальной стране.

Группа «геологов» в которую вхожу и я, приземлилась на грунтовой аэродром Килиманджаро в полдень. Старый винтовой самолёт, то ли «Дуглас», то ли его советская версия Ли-2, с опознавательными знаками ВВС Танзании, лихо зарулил к стоящим в нашем ожидании машинам. Весёлый пилот, чернокожий выпускник Кубинки, Ниеро, на лётно-русском языке с использованием сугубо ненормативной лексики, предложил нам выходить и пожелал счастливой дороги. Как рассказывал он сам, когда мы ожидали вылета, первыми словами на русском языке, которые он выучил как курсант первого курса лётного училища в СССР были «черножопая обезьяна» и «пошёл на йух», с тех пор он лихо общался только в таком тоне, давно поняв, что в его исполнении грубые слова русских не обижают, а только веселят.

Не долго наш полёт в охотничьи угодья длился, всего-то около двух часов. А вот на военную базу Бербера в Сомали мы добирались с приключениями. После пяти дней с Сомовым на подмосковной базе Министерства обороны, где мы занимались ни столько боевой подготовкой, сколько подбором оружия для предстоящего мероприятия, меня неожиданно сдёрнули на военный аэродром, где вместе с растерянными егерями, запихнув в военно-транспортный самолёт и отправили по маршруту. Три пересадки, и два дня нас по Союзу мотали! В перерывах между пересадками в одном из медицинских пунктов, очередной воинской части нам всадили кучу уколов. Мне кажется, что только за тем, чтобы получить эти прививки от малярии нас и гнали в такую даль, потому, что потом мы полетели обратно! В конечном итоге Ил-38, в спасательном варианте, приземлился на военной базе Бербера, где нам предали снаряжение, объявили, что мы относимся теперь к геологоразведочной партии работающей в Килиманджарской области Танзании. Куда-то торопящийся военный контрразведчик взял с нас подписки, объявил меня старшим в группе и пнули под зад в сторону недалеко стоящего раздолбанного самолёта. И вот мы тут, в Танзании.

В аэропорту Килиманджаро все проходит очень быстро и без проблем. Встретивший нас военный советник по имени Алексей, быстро перетёр на смеси английского и суахили со скучающим туземцем в форме синего цвета (таможенник или погранец, наверное) который подкатил к самолёту на велосипеде, собрал у нас паспорта, а у туземца печать, сам проставил штампы, и мы, загрузив багаж в пикапы непонятной конструкции тронулись в путь.

Дорога к лагерю заняла три часа. По пути я видел изумление на лице дяди Жоры и остальных егерей. Зебры, газели Гранта и Томсона, антилопы гну были почти везде, куда ни посмотришь, и все это великолепие на фоне Килиманджаро. Мы находились в самом сердце Масайланда.

Наш лагерь — типичный палаточный. В большой армейской палатке находилась наша гостиная с походными кроватями, отдельно стоял туалет и даже душ! Под навесов из брезента располагалась кухня, в отдельно стоящих небольших палатках был склад вещей и продовольствия, в них же очевидно спали и туземцы-проводники, которых в лагере оказалось довольно много. Быстро покидав свои вещи на приглянувшиеся кровати, мы гурьбой отправились в душ. Три дня постоянных перелётов вымотали нас просто в край. На кухне что-то аппетитно бурлило и жарилось, напоминая нам о том, что мы зверски голодны.

После размещения и душа мы собрались на обсуждение предстоящей охоты.

— Старший Кирилл Найденов. Вы все приписаны к геологоразведочной партии наших геологов, которые работают в этой области. По документам вы группа топоразведки — начал инструктаж Алексей — я вас покину завтра, дальше вы сами. Связь через рацию или посыльными через аэропорт Килиманджаро, там постоянно находится кто-то из нашей миссии. Сопровождать вас будут водители, трекеры, переводчики и представитель департамента охоты, отвечающий за соблюдение правил охоты. У него же есть все необходимые лицензии на отстрел животных. Охотится можно везде, но вначале надо согласовать желаемую для отстрела дичь и место охоты, с представителем департамента, зовут его Андоло, он уже в лагере. В лагере есть таксидермист, повар и несколько человек обслуживающего персонала, они возьмут на себя весь ваш быт, в том числе стирку и уборку палаток и территории лагеря. Врача тут нет, так что, если что-то серьёзное случится, в машину и в аэропорт, там есть больница. На всё-про всё вам месяц ребята. Вопросы есть?

— Дохрена! — через секунду ответил я, заметив, что притихшие егеря не собираются воспользоваться случаем и узнать хоть что-то от знающего человека.

— Что вас интересует? — Алексей внимательно уставился на меня.

— Много чего, например, криминогенная обстановка — терпеливо начал я — можем ли мы охотится в Серенгети и Нгоронгоро, есть ли животные, отстрел которых запрещён, что делать если возникнут конфликтные ситуации с туземцами?

— Криминал тут присутствует, скрывать не буду. — задумчиво ответил Алексей — В основном это браконьеры, охотники за слоновой костью и рогами носорогов. Встреча с ними ничем хорошим не сулит, но егеря национальных парков очень качественно делают свою работу, им разрешено стрелять на поражение. Серенгети и Нгоронгоро… вам можно охотится и там, только имейте ввиду, что там граница с Кенией рядом и она почти никак не охраняется. С браконьерами в Кении поступают точно так же, как и в Танзании, хотя за случайное пересечение границы скорее всего наказания не последует, вас просто выдворят назад. Да и без Андоло не вздумайте в Серенгети даже соваться! Егеря там особо разбираться не будут, а его все знают в лицо. По поводу запрета на отстрел — его нет! Вы можете стрелять кого угодно, только есть ограничения по количеству, так что не советую бить всё что попадётся, ищите трофеи получше. По поводу конфликта с туземцами. Если на вас напали, те же браконьеры, например, валите их наглухо! Последствий не будет, вам только выразят благодарность от правительства. Ну а так, если кто-то нарывается, можете дать в ухо, тут люди простые, в полицию никто не побежит, но не перебарщивать!

— Понятно, а если….

Алексея я мучал пол часа, задавая самые разные вопросы, немного осмелев к нашему разговору подключился и дядя Жора, вполне уместно спросив, как быт с боеприпасами, которых у нас собой не так уж и много, особенно к тем ружьям, которые нам с Сомовым удалось раздобыть для охоты на крупную дичь. Такие патроны в союзе не производились, ещё удивительно, как сами стволы удалось раздобыть. Алексей обещал помочь и в этом вопросе, попросив составить список потребного. Терпеливо ответив на все наши вопросы, и пообедав с нами, Алексей уехал из лагеря, предоставив нас самим себе.

Солнце палило нещадно. Без солнцезащитных средств можно легко получить солнечные ожоги. Собравшись под тентом, мы поступили к знакомству с персоналом лагеря и обсуждению планов охоты.

— Занесло же мать его на старости лет! — бурчит дядя Жора, истекая потом и отмахиваясь от воображаемых москитов, которых на удивление не было — жара как в преисподней!

— Толи ещё будет — философски ответил я — это пока мы в лагере сидим, а в саване вообще пекло будет. В общем так мужики. Машины у нас три и три же проводника, поэтому, чтобы не терять время предлагаю разделится на три группы и обследовать разную местность. Один идёт с тяжелым ружьём на крупную дичь, второй с винтовкой, так в каждой команде будет по нужному калибру всегда под рукой. Завтра разведка, ну может чего и подстрелим. Познакомимся завтра с водителями и проводниками, пристреляем оружие, а послезавтра за дело! Пока не далеко от лагеря, а там посмотрим. Судя по всему, и тут дичи хватает, но нам надо найти именно хорошие трофеи, поэтому обследуем всё куда сможем дотянуться! По слухам, самая хорошая охота в Нгоронгоро и если нас туда пускают, таким случаем грех не воспользоваться! Чего скажешь дядя Жора?

— А чего сказать, хороший план, так и сделаем! — одобрил моё решение старый охотник — только вот нас пятеро, как делится будем?

— Вы по двое, а я один. Я так привык и мне так будет легче, вы же друг друга знаете, поэтому разлучать вас я смысла не вижу. Со мной будет кататься Андоло. Переводчика два, так что тоже забирайте себе, я обойдусь, как-то смогу объяснится — я и правда чувствовал, что смогу, после капсулы память моя творит чудеса, я помню практически всё чему учили в школе и уверен, что на английском смогу худо-бедно говорить так, чтобы меня поняли.

Неожиданно Андоло высказался против такого разделения, он заявил, что как представитель департамента должен сопровождать каждого охотника. В его обязанности входило следить, что бы отстрел вёлся только старых зверей, и строго определенного количества, он так же должен был производить обмер зверей для статистики. Проводники стали возражать, между туземцами разгорелся жаркий спор. Нас пятеро и караван из машин, а также куча стволов на рыло гарантированно приведут к тому, что нормального зверя мы не добудем, возражали проводники, снимая с себя ответственность за удачную охоту. Ехать на одной машине не вариант, в каждый пикап поместится только два охотника максимум. В итоге двухчасовых дебатов пришли к компромиссному решению. Придерживаемся моего плана, но с доработкой Андоло. Все остальные партии, которые выезжают без него, завтра и послезавтра зверей свежуют только в лагере, и стрелять только зебр, газель Гранта, газель Томсона, дик-дика, бородавочника, восточную белобородую антилопу гну, а также кистеухийского орикса, геренукса и малого куду. Сам же Андоло обратится за консультацией в столичный департамент, и или получит разрешение на нашу самостоятельную охоту, или ему пришлют помощников. Порешив на этом все организационные вопросы, мы пошли готовится к охоте и отдыхать.

Сейчас конец мая на дворе, только закончился сезон дождей, но почва, впитав влагу, уже подсохла и покрылась буйной зеленью. Для охоты в Танзании май подходит идеально. Ночью плюс пятнадцать, днем до тридцати и абсолютно никаких москитов или мухи цеце. Зря дядя Жора панику нагнетал, погодка то что надо! Восход солнца в это время года около семи утра, мы могли спать до шести.

Вечером, усевшись у костра, мы услышали утробное рыкание львов. Я и мои егеря мгновенно оказались с оружием в руках, ощетинившись стволами в непроглядную тьму. Страшно чет побери! Кажется, что вот сейчас на тебя бросится хищник, и ружьё в руках, хоть и солидного калибра, но уже не придает чувство уверенности в победе и защищённости. Проводники же и Андоло с персоналом лагеря были абсолютно спокойны. Как объяснил мне наш «надзиратель» — львы в редких случаях нападают на лагеря с охотниками, если в лагере нет собак и домашних животных, хищьники не подходят близко и уходят, удовлетворив своё любопытство. Львы вообще чрезвычайно любопытны. Они, как правило, живут в определенном районе площадью в несколько квадратных миль, считая этот район своей собственностью. Когда там появляются люди, львы приходят посмотреть на них. Ложась спать, я слышал, как какие-то животные ходят вокруг лагеря. Временами даже слышно было их глубокое дыхание. Но львы, не делали никаких попыток напасть на нас. В конце концов, удовлетворив свое любопытство, они ушли. Но всё равно, мы спали с заряженными ружьями и винтовками под рукой, соседство с огромными хищниками нам не казалось нормальным.

Проснувшись рано утром на удивление выспавшимися, после завтрака мы отправились на охоту. Андоло, водитель, проводник и я, заняв одну из машин выдвинулись в путь, не став ждать остальных. Меня охватило предчувствие чего-то хорошего и желанного. Именно так я чувствую себя всегда перед очередной рыбалкой или охотой, когда приключения только начинаются. Незабываемое и очень приятное ощущение. Куда бы мы ни посмотрели, везде оживлённая савана. Чем дальше мы удалялись от лагеря, тем более открытой становилась местность, тем чаще попадаются жирафы, зебры и антилопы гну. Мы с Андоло и проводником сидим в мягких креслах в открытом кузове пикапа, водитель как положено впереди. Удобно, когда машина движется, но стоит только остановится, как пыль догоняет нас, и мы все мгновенно становимся одноцветными и грязными. Мелочи жизни, из-за такого не стоит заморачиваться, мы на охоте, а не на прогулке, поэтому я не обращая на это внимание оживлённо верчу головой, высматривая добычу. Если попадётся подходящий экземпляр, дальше мы пойдём пешком, по правилам охоты в Танзании, стрельба из машин строго запрещена.

Впервые увидел я и льва, лежащего в тени акации. Я обратился к Андоло и на ломанном английском языке спросил, почему мы проехали мимо и не стали стрелять. Опытный охотовед, терпеливо пояснил мне, что этот лев молодой, да и потом подстрелить мы его не сможем. Охота на львов в открытой местности очень сложна. Стоит нам только выйти из машины и лев уйдёт. Эти крупные представители семейства кошачьих совершенно не боятся автомобиля. Охота же на львов пешком в открытой местности — совершенно иное дело. Львы обладают замечательным зрением. Стоило им заметить нас, как они уже ни на миг не спустят глаз с наших фигур. Как только мы приблизимся на расстояние выстрела, львы поднимутся и убегут. После того, как лев поднялся, приблизиться к нему невозможно, поскольку львы умеют искусно скрываться. В этой местности в основном на львов охотятся с привадой и из засады, с подхода на львов можно охотится только в кустарнике и догах. Разочарованно я проводил льва взглядом, а так бы хотелось в первый день охоты добыть такой трофей!

Легкий стук по крыше машины — сигнал к остановке. Проводник, имени которого я до сих пор не знаю посмотрел в бинокль и дал команду медленно продолжить движение. Совсем рядом с группой деревьев, метрах в трехстах от нас, кормился стадо антилоп. Точно такие же, как и те, которые мы проехали до этого! Что в них особенного я пока не понимаю, но терпеливо жду.

Очень медленно мы ехали по саванне, пока еще один стук не заставил машину остановиться. Мы нашли идеальное место, откуда можно внимательно понаблюдать за животными.

Импала. Проводник, Андоло и я рассматриваем стадо в бинокли. Наконец Андоло радостно говорит мне, что в центре стада старый самец с отличными рогами. После подсказок опытных туземцев и я нахожу свою цель. А они правы, у этого козлика рога и правда куда как больше чем у других! Мы спешиваемся и приступаем к охоте.

Проверив направление ветра, проводник повел нас к цели. Несколько кустов давали желаемое укрытие. Я иду за проводником, тщательно следя за его действиями, мне надо учится, и сейчас первый урок. Мы обходим стадо по широкой дуге, всё время следя за ветром. Следопыт мастер своего дела, скоро мы оказываемся в ста метрах к объекту охоты. Куст, за которым мы укрылись, был последним между нами и животными. Сделать точный выстрел с такого расстояния не проблема. Я хороший стрелок.

Я не тороплюсь, жду, когда самец выйдет под верный выстрел и не будет закрыт другими животными. Бить надо в плечо, наверняка. Когда самец оказался в стороне от других животных, я стреляю. Антилопа сразу упала на землю. Другие животные разбежались в панике.

Стоим на месте, не торопимся выходить. Меня остановил следопыт. Выстрелы привлекают гиен и других хищников, а также могут напугать слона и носорога, так что вначале надо осмотреться. Меня поздравляют с первым трофеем, Андоло вытаскивает ручную рулетку и блокнот и снимает размеры с рогов импалы, определяет возраст, размер, упитанность и прочее. После замеров наступило время фотосессии, оказывается у водителя есть фотоаппарат! А я своим не озаботился, уж слишком резко нас дёрнули на выезд. Затем добычу погрузили в пикап, а мы направились в лагерь.

Съемщики шкур уже ожидали нас, в лагере был и один из пикапов, дяде Жоре посчастливилось подстрелить зебру. Третья машина пока не вернулась, но к обеду должна была быть. Пока туземцы занимались своей работой, нам предложили ланч.

— Как буржуи какие! — довольный дядя Жора пьёт холодное пиво, закусывая его сэндвичем с копчёной грудинкой — чтоб я так жил!

— Так живи, наслаждайся! Пока время есть. Скоро мы на месте этих туземцев будем, когда сюда своих гостей повезём — хмыкнул я, тоже взяв пиво из ведёрка со льдом.

— Хе, это да! — усмехнулся Жора — надо хоть в следующий раз в разделке поучаствовать, а то как правильно шкуру с зебры снимать я даже и не знаю.

— На ослах потренируйся, это тоже самое! — смеётся Петя, которого дядя Жора взял в напарники. Он тянется за пивом, но тут же получает от меня подзатыльник. Ишь чего удумал! Пива и так мало!

После короткого отдыха, мы вновь выехали на охоту.

Три дня мы околачивали груши возле лагеря, неспешно охотясь и как положено белым людям на Африканском сафари завтракали, обедали и ужинали в комфортабельной палатке. Эти дни были похожи на первый как братья-близнецы. Поездки по угодьям, поиски животных из списка, часы, потраченные на разглядывание в бинокли бесконечных антилоп и других животных… Тем не менее наш багаж за это время, обогатился трофеями зебры, импалы, дик-дика. Каждый из нас подстрелил по несколько антилоп, кабанов, зебр, а дядя Жора даже жирафа умудрился пристрелить. Отличился и Петя, он стал единственным из нас, кто записал на свой счёт страуса. Эта охота на охоту в тайге была совсем не похоже. Аттракцион с экзотическими животными, и всё тут зависело только от проводника. Передвигаясь на машинах и возвращаясь для полуденного отдыха в лагерь, я совсем не уставал, если бы не вездесущая пыль и жара, можно было бы подумать, что мы на каком-то гигантским стрельбище, и такая охота скоро начала приедаться. Главные, и по-настоящему стоящие трофеи в этой зоне было не достать, хотя савана кишела и слонами, и львами и даже редкими даже сейчас носорогами.

Мы находились всего в сорока километрах от границы с Кенией. Эта зона знаменита своими старыми и по-настоящему большими слонами, но охота в этой приграничной полосе на них была запрещена, и животные свободно и безбоязненно передвигались по саване, не опасаясь автомобилей с охотниками. Иногда нам попадались вооруженные патрули охотников за браконьерами. Почти такие же пикапы, как и у нас, забитые вооруженными до зубов егерями патрулировали границы двух стран. Охранники диких животных сами выглядели как бандиты, и не всегда это были государственные служащие. Причем, как я понял на расположение границы особо никто не обращал внимание, нам встречались, как и кенийские патрули, нанятые владельцами частных концессий, так и государственные служащие обоих стран. Встречи всегда заканчивались мирно, хотя нервничать приходилось постоянно. В Кении охота запрещена полностью, а вот Танзания была более лояльна к охотникам, но бумаги, выданные танзанийским департаментом защиты природы и охоты, принимались всеми как положено, конфликтов не возникало.

Встретили мы и представителей местных племён. В этой области обитали масаи. Помнится, я очень удивился, когда впервые увидел их. Два чернокожих парня, необычайно высокого роста безбоязненно шли по саване по каким-то своим делам. Причем только что мы видели огромный прайд львов, а впереди, на горизонте маячила стая гиен. Эти же парни шли себе спокойно, покачивая копьями и неся на плечах щиты, нисколько не беспокоясь о возможной встрече с хищниками.

Масаи резко отличаются от всех жителей Африки. Это рослые, стройные люди с очень тонкими чертами лица — более правильными, чем у белого человека. Существует даже мнение, что масаи — потомки древних египтян, которые ушли на юг во время какого-то крупного переселения народов. Лица молодых воинов были окрашены красной охрой и обведены белым мелом, изготовленным из истертых в порошок костей. Их одежда состояла из одного предмета — одеяла, небрежно охватывавшего тело и завязанного на плече, ноги их были голыми, про обувь они даже не вспоминали.

Мы остановились и Андоло поговорил с ними. Держались масаи гордо и независимо, отвечали спокойно. Андоло тоже «начальника» не включал, мы находились на территории племени, и как потом оказалось, наши следопыты тоже были из племени масаи, только довольно сильно ассимилировавшиеся в современный мир. Как перевёл мне потом охотовед, они шли по следу браконьера, с целью его поймать или убить. За поимку или уничтожения нелегальных охотников за слоновой костью или рогом носорогов им полагалось внушительное вознаграждение. Если раньше масаи воспринимали диких животных как врагов и конкурентов домашних, то теперь их отношение к ним изменилось в корне. Получая ощутимую выгоду от охоты на них, они превратились в помощников власти по наведению порядка и в борьбе с нелегальной охотой. И да, масаи могли охотится на любых животных в Танзании без применения огнестрельного оружия, и они регулярно это делали. Несмотря на репутацию масаи как свирепых воинов, в центре их культуры находится скот. Одно из их священных верований говорит, что бог дождя Нгаи дал весь скот народу масаи, и поэтому все, кто также владеет скотом, должны были когда-то украсть его у масаи. Это не раз приводило к серьёзным конфликтам с другими племенами, когда масаи пытались вернуть «свою собственность». Даже хижины масаи построены из высушенного навоза, а питьё коровьей крови является частью некоторых их священных ритуалов. Танзания и Кения приняли много законов, которые ограничивали жизнь племён. Например, запрещено было женское обрезание, охота на львов с копьями, ретуальные поединки и многое другое, однако за соблюдением этих запретов следить было некому и масаи в основном вели свою прежнюю, вольную жизнь, заповеданную им предками.

В этот день по плану должны охотиться в самом отдаленном, «секретном» месте концессии. К полудню мы прибыли в зону обширных открытых саванн. Большие стада зебр, гну и газелей были разбросаны по равнине. Следопыт дал команду водителю двигаться помедленнее. Мы хотели подобраться возможно ближе к стаду газелей Гранта, чтобы найти хорошего рогача. Найти одно по-настоящему трофейное животное из сотни — задача очень сложная, тут нужны отличные глаза и опыт. На этот раз Сасита, один из наших следопытов, который в этот раз сопровождал меня, первым показал нам желанную цель. Настало время набраться терпения и не спешить.

— Стой! — команда прозвучала неожиданно, мне до газелей оставалось метров двести, и старый самец уже был под моим прицелом. Мы шли гуськом по звериной тропе, идущей в глубь зарослей высокой травы и колючего кустарника, Андоло был позади меня, но в отличии от меня он смотрел не только на стадо, но и по сторонам.

Я остановился как вкопанный и опустил винтовку, вопросительно уставившись на Андоло. Охотовед выглядел испуганным, он неотрывно смотрел в глубь кустарника, и я перевёл взгляд туда же. Буквально в паре десятков метров от нас, из зарослей, на нас смотрел черный буйвол, как тогда мне показалось, просто гигантского размера. Африканский буйвол — весьма грозный зверь. Когда он, пригнув голову, бросается на охотника, единственное место, куда можно стрелять, — это его толстый лоб, защищенный широким утолщением у основания рогов. Только крупнокалиберное ружье способно свалить нападающего буйвола, у нас же с собой были только моя винтовки для охоты на антилоп, да легкий карабин проводника. Штуцер, калибра пятьсот, с таким трудом добытый в Советском Союзе, остался в машине.

— Назад, только тихо! — подал команду следопыт, который тоже заметил буйвола. Повинуясь команде опытного проводника, мы все тихо двинулись назад, пятясь спиной и стараясь даже не дышать. Стрелять мне резко перехотелось.

Мы почти ушли, ещё немного и мы бы скрылись с глаз зверя за очередным поворотом тропы, но как всегда случай решил всё за нас. Так и не дождавшись выстрела и видя, что стадо антилоп скрылось из вида, наш водитель решил подозвать нас к машине гудком звукового сигнала. То ли он решил, что мы заблудились, то ли просто напоминал нам, что сейчас время обеда и пора возвращаться в лагерь, но он сделал то, что сделал. Когда недалеко заревел клаксон я вздрогнул, а буйвол в один миг развернулся и со страшной скоростью бросился на нас. Мы ничего не видели, кроме широко расставленных рогов, несущихся на нас по узкой тропе. Заработал лёгкий карабин проводника, посылая пулю за пулей в разорённого зверя, но это было все равно, что плеваться жеваными бумажными шариками. Я четко видел, как несколько пуль попали в голову животного, но он даже не замедлил свой бег. Стоя на узкой тропе, я был за спиной следопыта и не мог воспользоваться оружием, а позади уже раздавался громкий топот убегающего со всех ног охотоведа. Следопыт бежать даже не пытался, он был как раз из масаи, а для них бегство страшный позор. Иизрасходовав патроны он поспешно зашарил на поясе, пытаясь нащупать патронташ.

— Ложись твою мать! — заорал я на ухо проводнику на русском языке, напрочь забыв едва выученные английские слова, и не дождавшись ответа, не выпуская из рук винтовку, засадил с ноги в спину щуплого негра, отправляя его в свободный полёт.

Буйвол вот-вот должен был добежать до нас. Я уже различал острия его огромных рогов. Если бы этот бык протаранил нас, то мы бы наверняка были втоптаны в землю. Как только спина проводника исчезла с поля моего зрения стрелять начал уже я. Буйвол грохнулся на землю буквально метрах в трёх от нас, но мёртв он не был, стреляя в голову, я промахнулся и перебил быку переднюю ногу. Взревев, буйвол завертелся на месте пытаясь подняться, и вскоре это ему удалось, он был полон решимости расквитаться со своими обидчиками. Тем ни менее рана сыграла с буйволом плохую шутку, его подвела простреленная нога, на которую он попытался оперется, и быка слегка развернуло, в нескольких метрах от нас я увидел плечо зверя и быстро, практически в упор, добил обойму в это уязвимое место. Буйвол упал снова и испустил дух.

Я сел прямо там, где стоял, на пыльной тропе, мои руки дрожали. Из кустов вылезал исцарапанный, но живой проводник, держащий в руках свою винтовку и готовый продолжать стрельбу. Увидев убитого буйвола практически на расстоянии вытянутой руки от себя, он вначале вздрогнул, а затем радостно заорал.

Отдышавшись, я наконец встал, и на негнущихся ногах доковылял до своей добычи. Широкое утолщение у основания рогов было выщерблено пулями, мы со следопытом попали в голову буйвола пять раз! И, как говорят диванные танкисты будущего — «не пробил!». Если бы мои дрожащие руки не подвели меня и бык бы не словил пулю в переднюю ногу, нам бы всем настал полный звиздец!

— Кирилл ты жив?! — я обернулся на голос и увидел Андоло с моим штуцером на перевес, за ним плёлся водитель пикапа, в руках которого был зажат револьвер. Охотовед не имевший в руках оружия в момент нападения, сделал всё правильно и в трусости его обвинять грех. Он добежал до машины, вооружился и вернулся к нам не помощь.

— Не знаю пока — честно ответил я — башка не соображает.

— Как ты его застрелил?! Из твоей винтовки?! Да это же невозможно! — Андоло подбежал ко мне и обнял, глаза его были полны облегчения и радости.

— Голова не пробил, нога стрелял, потом плечо добил — авторитетно заявил следопыт, который в данный момент обследовал убитое животное — Русский хороший охотник, метко стрелять! Я бы по нога не попади, даже не пытайся!

— Мне говорили, что мы будем сопровождать на сафари русских профессиональных охотников, но я поначалу не очень поверил — осмотрев буйвола и обмерив его со всех сторон вдруг разоткровенничался Андоло — многие из Европы приезжают, и говорят, что они профессионалы, а на деле оказывается, что они ничего не умеют. Но сейчас я поверил. С такого расстояния из твоей винтовки убить нападающего буйвола шансов не было, а ты убил! Я бы тоже не додумался по ногам стрелять, на бегу в них попасть почти невозможно! Затопчи буйвол вас с Сасито, меня бы он тоже догнал! Мы охотились в проверенных местах, охота тут легкая и не опасная, тут буйволов обычно нет, как этот оказался тут, большая загадка. Если бы с тобой что-то случилось нас бы всех уволили! Хотя, наверное, мы были бы все мертвы. Но ты спас нам жизнь и теперь я знаю, что могу тебя отвести туда где можно взять хороший трофей — слона и льва! Там тоже есть буйволы! Много! Завтра мы выезжаем в Нгоронгоро! Не все, только ты и я!

— Да, да, я суперснайпер. Туда я и целился, ты абсолютно прав. Всех спас, большой молодец, и вообще красавчик — покладисто закивал я головой, после встречи с буйволом, мне сейчас совсем не хотелось ехать в дикие места, где этих монстров «Много!». Мне бы сейчас в лагерь вернуться, да напиться для снятия стресса — только вот есть одно дело, которое надо срочно сделать!

Водитель шёл к машине слегка согнувшись и потирая свою пробитую «фанеру». Бить я его сильно не стал, так, пару раз треснул, для профилактики, под одобрительными взглядами Сасито и Андоло. Да и сам водитель особо не возмущался экзекуции, понимая, что накосячил по полной программе. Ну а меня слегка отпустило. Сейчас мы с Андоло возвращаемся в лагерь, охота на сегодня закончена, почти час мы с проводником снимали шкуру с быка, и отделяли его голову с рогами для наших таксидермистов. Пока вернёмся в лагерь, пока поедим, смысла выезжать снова в савану уже не будет, да и не хочется уже. Сегодня у нас праздник, какой-то там по счёту день рождения у меня!

Уже ночь, а мы всё сидим возле костра потягивая виски. Почти все уже разошлись спать, только я и дядя Жора ещё на ногах. Хорошо мы сегодня погудели. Голову буйвола осмотрели все егеря из нашей команды и признали, что нам несказанно повезло. Охота в Африке сегодня нам впервые показала свою обратную сторону медали, опасную и смертельную. Даже в этих, почти тепличных условиях можно погибнуть из-за любой случайности!

— Нельзя нам сюда своих вести. Будь на твоём месте кто-то из обычных посетителей Завидово, и охота бы закончилась. Да и я бы наверняка не справился. — убежденно говорит дядя Жора — нужно сообщить об этом случае.

— Прав ты старый. Но давай пока погодим. Андоло обещал завтра увести меня на вулкан, а там совсем всё по-другому. Нам нужно осмотреть всё, а потом только докладывать! — возразил я. Я абсолютно трезв, несмотря на выпитое. Адреналин кипящий в крови растворил в себе алкоголь, или может быть мой обновлённый организм так быстро его переработал.

— Честно скажи Кирюха, просто хочешь добыть слона и льва? — усмехнулся дядя Жора. Он настоящий охотник и меня понимает.

— А когда ещё такой случай представится? Хочу, не буду врать! — признался я — я про Нгоронгоро много читал и слышал, судя по всему это заповедник в заповеднике. Там ещё не тронутая природа Африки. Да и потом, зачем уезжать сейчас? Мы составим рапорт по всей форме и обо всём доложим начальству, когда наш срок пребывания тут закончится! Ясно же, что мы сюда больше не вернёмся. Пока же наслаждайся отпуском, стреляй, охоться. Такой опыт лишним не будет.

— Согласен — улыбнулся старый охотник — такого шанса больше не будет. И на долго вы уезжаете?

— Андоло сказал, что дней на десять, я успею вернуться до того, как за нами прилетит самолёт. Надеюсь этого времени мне хватит.

— Везёт… — протянул дядя Жора. И он и я уже просили Андоло, что бы он взял в кратер вулкана и остальных егерей, но охотовед категорически отказался. Несмотря на то, что Алексей нам сообщил, что охотится можно везде, Андоло был другого мнения, или же у него были другие приказы в отношении нас.

На следующий день, утром, еще по темну, мы выехали из лагеря. Одна машина и минимум походного снаряжения. Нас всего четыре человека. Андоло, Сасито, я и водитель. Жить будем в спартанских условиях. С этого дня мы сами себе и повара, и обслуживающий персонал, и скорняки. У нас с собой палатка, минимальный запас продовольствия, спальные мешки, несколько мешков соли, препараты для сохранения шкур животных, оружие и боеприпасы. Свою винтовку я сменил на тяжёлый штуцер. Отдача у него как у противотанкового ружья, если не плотно приложить к плечу во время выстрела, можно сломать ключицу, но оказаться вновь беспомощным в опасной ситуации я не хотел. Дорога предстоит дальняя, нам ехать несколько часов по бездорожью. Впереди Серенгети, а уже в нём, нужный нам потухший кратер вулкана. Я надеялся, что этот выезд принесёт хоть какое-то разнообразие в скучную жизнь нашего сафари.

Мы расположились на границе обширных кустарниковых зарослей и открытой саванны. Лишь несколько зебр и жирафы оживляли равнину перед нами. По мере того как солнце поднималось выше по небосклону, из буша стали выходить и другие животные, сначала единичные, но с каждой минутой их становилось все больше и больше. Антилопы гну появились, первыми. У нас была прекрасная позиция, ветер от антилоп дул на нас. Между нами и животными были заросли кустов, которые помогли подходу к цели. План охоты был понятен, нам нужно мясо для приманки, целей завладеть трофеем сейчас нет. В этом саване львы не подпускают к себе близко даже машины, а что бы охотник подкрался к прайду незаметно, не может быть и речи. Так что вариант только один, охота на приваду из засады.

Наконец мы выдвинулись к цели и начали медленно скрадывать зверей. Несколько шагов — остановка, определение, где находятся животные, и опять несколько шагов. Последние метры до места, откуда я должен стрелять, мы проползли на четвереньках. Здесь, под покровом кустарников, можно было расслабиться, обсудить дальнейшие действия и отдышаться. Группа антилоп большая, но всё равно стрелять придётся ту, на которую указал Андоло. Это старый самец с обломанным рогом, как трофею ему цена ноль. Он стоял немного в стороне от остальной группы грудью к нам. Не лучшая позиция для стрельбы, и я пока жду. Прошло несколько минут, и вот бык повернулся к нам боком. Несколько раз вдохнув, успокоив дыхание, я стреляю.

Антилопа сделала несколько шагов, прежде чем упасть на землю. Стадо бросилось в рассыпную и мы, убедившись что выстрел не привлёк не нужных нам свидетелей, вышли к убитому зверю. Водитель подогнал пикап, Сасито вспорол антилопе брюхо своим ножом, и привязав тушу животного за ноги к фаркопу машины, мы поволокли нашу добычу вокруг подготовленной заранее бомы. С какой бы стороны львы ни вышли из своего убежища, они наверняка должны были натолкнуться на следы крови и, вероятно, пошли бы по ним. Наша укрытие было сделано ещё вечером, Сасито мастерски орудуя своим ножом соорудил стрелковую позицию под названием бома. Бома — укрытие, построенное на земле из колючего кустарника. Охота предстояла ночная и в засаде мы будем с Сасито вдвоём. Он в нужный момент должен будет включить фонарь, мне же нужно будет не упустить момент для удачного выстрела. Андоло и Сасито крепко привязали приманку к вбитым в землю колышкам, для того, чтобы её не уволокли в сторону и у меня был отличный обзор при выстреле и на этом приготовления к охоте закончились.

До Нгоронгоро мы немного не доехали, сейчас мы в Серенгети, в предгорьях вулкана, и по мнению Андоло, тут лучшая охота на льва во всей Африке. Из-за постоянного контроля и охраны тут эти хищники невероятно расплодились и охота на них с лицензией разрешена.

Дорога выдалась трудная. В своих мыслях я представлял собой Серенгети долиной с тенистыми деревьями и журчащими ручьями, огромными стадами животных и кустарниками, действительность же была намного суровей. Абсолютно плоскую равнину обдували сильные потоки горячего ветра. Пот пропитывал нашу одежду и мгновенно высыхал. Изредка мы проезжали ямы стоячей воды, берега которых были истоптаны копытами и лапами животных приходящих сюда на водопой. Как животные пили эту грязную, отвратительную жижу большой вопрос. Ближайшие к водопоям поляны были усыпаны костями несчастных, которых хищники подловили у единственного источника воды на много километров.

Однако чем ближе мы подъезжали к вулкану, тем оживлённее становилась природа и вот теперь мы имеем возможность заняться тем, для чего сюда приехали — охотой. Тут мы добудем несколько львов и разобьём основной лагерь, машина в кратер не проедет, поэтому дальше мы пойдём пешком, неся всё необходимое на своих плечах.

С наступлением ночи мы с Сасито забрались в бому. Быстро темнело, а мы не имели возможности даже перекинутся словом и пошевелится. Москиты облепили нас с ног до головы. В который раз я порадовался тому, что сейчас я в своей незаменимой энцефалитке, которая имеет капюшон и противомоскитную сетку, спасающую меня от насекомых. Репеллентами пользоваться нельзя, львы имеют отличное обоняние и что бы их не вспугнуть, придётся терпеть неудобства.

Шли часы, вскоре в том месте в котором мы оставили нашу приманку послышался шум, и я приготовился стрелять. Однако Сасито успокаивающе положил мне руку на плечо, предостерегая от необдуманных действий. Это ещё не львы, к туше убитой антилопы пожаловали падальщики. Слышался вой гиен, шум драки и возни. Жутко и страшно. Переплетение крольчих веток, которые составляли нашу единственную защиту, больше не казались мне надежным укрытием. Сасито молчал, я тоже ждал сигнала опытного следопыта.

Внезапно я вздрогнул, из кустов до меня доносилось ворчание и глухой рев львов, выходивших на охоту. Крепче вцепившись в свой штуцер, я выругался про себя, моля всех богов, что бы эта ночь поскорее закончилась. Куда тебя понесло Кирюха? Примерно в три часа утра я почувствовал, что львы находятся совсем близко. Их я не видел, но слышал их глубокие, тяжелые вздохи — звук, который нельзя спутать ни с каким другим. С возмущенным гомоном от приманки подались в стороны гиены, громко возмущаясь тем, что их отогнали от халявной кучи мяса, Сасито тихо похлопал меня по спине и приготовил фонарь.

Вспыхнул свет, и я обомлел от ужаса. В нескольких метрах от нас стояли два огромных льва. Казалось на свет они не обратили никакого внимания. Медленно подошли они к приманке, соблюдая при этом большую осторожность и часто останавливаясь, чтобы оглядеться. Я сидел в своей засидке, прижав приклад ружья к плечу, чтобы, стреляя, не делать никаких движений, которые могли бы насторожить львов. Я прицелился во льва справа и выстрелил. Лев упал, а его товарищ остался на месте и смотрел на него, казалось он был удивлён поведением сородича, и нисколько не испугался выстрела. Сасито хлопнул меня по спине снова, и я дал выстрел по второму льву, он тоже практически без звука упал на месте. Для верности я послал в каждого льва еще по одной пуле. Никаких признаков присутствия львиц не было заметно.

— Хорошо! — удовлетворённо цокнул от радости Сасито и уверенно начал разбирать вход в наше укрытие, сунув мне в руку включенный фонарь — надо оттащить их к бому, а то шкуры испортят гиены. Смотри в оба, рядом могут быть ещё львы!

Не успел я даже возразить, как масай уже был возле приманки и ухватив первого льва за хвост потащил его к нашему укрытию. Я напряженно вертел головой. Львы по одному не ходят, не может быть, чтобы их было только двое! Между тем мой проводник, справившись с первой тушей, вернулся за второй.

Внезапно прямо позади следопыта в темноте возник силуэт зверя. На какой-то миг я решил, что это тень, которую отбрасывает пыхтящий от напряжения Сасито, но потом сообразил, что очертания слишком велики для тени человека. Передо мной оказался крупный лев-самец, который с интересом разглядывал занятого делом масая. Он не издал ни единого звука — просто стоял и смотрел. Мне лев показался величиной с доброго быка. Мои нервы не выдержали напряжения, и я тут же, над головой следопыта, дуплетом всадил в силуэт льва оба патрона. Лихорадочно перезаряжая штуцер, я всматривался в темноту, пытаясь рассмотреть льва и Сасито, но ни того, ни другого увидеть не мог. Зарядившись, я прижал фонарь к стволу ружья и начал шарить по кустам лучом света, пытаясь найти своего помощника. Через мгновение я наконец то увидел следопыта, который как ни в чем ни бывало, кряхтя вытаскивал из кустов третьего льва, которого я только что застрелил. Управился Сасито довольно быстро и вскоре уже забирался в бому.

— Три льва, хорошо! — с улыбкой заявил мне невозмутимый масай — один с черной гривой, хороший трофей!

— Ты чего дурак ржёшь?! — возмутился я. Мои руки до сих пор тряслись от пережитого — да тебя дебила чуть лев не задрал!

— Ты сторожить, хорошо стрелять, опасности нет — удивился на мою вспышку гнева следопыт.

— Сука! Кретины конченые! — выдохнул я, отворачиваясь от Сасито — где вас таких одноразовых дебилов только берут?!

Остаток ночи прошёл спокойно. Львы больше к приманке не подходили, а вот другой живности хватало. Фонарь я больше не выключал и вдоволь насмотрелся, как гиены и шакалы, отгоняя друг друга от антилопы терзали её разрывая на куски. Рядом безмятежно дрых проводник, умудрившийся заснуть сидя. Звуки ночного пиршества его нисколько не смущали и спать не мешали, я же не мог сомкнуть глаз. Несколько раз гиены пытались подойти и к убитым львам и тогда я стрелял, отгоняя особо наглых от наших трофеев, но даже от звуков выстрелов масай не думал просыпаться. Казалось, что недавнее событие его вообще не трогало, он был полностью уверен в своей безопасности.

Утром нашим глазам открылась страшная картина. На месте антилопы лежали только обглоданные кости, а вся поляна была залита кровью. В эту ночь тут съели не только антилопу. Голова шакала и его разодранная туша, от которой остались только клочки шерсти, говорили о том, что один из нерасторопных любителей халявы тоже не смог увернутся от зубов гиен. Ну и сами гиены пострадали, двух особо наглых я застрелил.

Шкуры со львов мы снимали все вчетвером. Тут нужна сноровка и опыт, которого у меня не было. Ещё никогда мне не доводилось снимать шкуру с такой большой кошки! Весело переговариваясь, туземцы поздравляли меня с удачей и хвалили как отличного охотника. Сосито довольно смешно рассказывал, про ночной случай, и даже сказал, что он очень испугался. Врёт паршивец! Он вообще ничего не боится! Я вспомнил как он вёл себя при нападении буйвола и поражался его хладнокровию. То ли он действительно психически больной, то ли генами в нём заложена пренебрежение к опасности и хладнокровие, но факт есть факт — этот черномазый парень готов к любым неожиданностям и воспринимает их как что-то будничное, обыденное.

Остаток дня мы посветили обустройству лагеря. Установив палатку, водитель и Сосито, вооружившись длинными ножами принялись строить крааль. Изгородь из колючего кустарника, которая должна была защитить наши припасы и сам лагерь, в котором останется водитель и машина, от местных обитателей. Они споро рубили кустарник, шипы которого достигали длину в палец взрослого человека, при этом умудряясь оставаться абсолютно целыми! Очень скоро, лагерь было не узнать. Со стороны казалось, что это просто заросли местной растительности, так густо туземцы накидали колючих веток. Ине просто накидали, сплетя их особым способом, они превратили изгородь практически в монолит, из которого нельзя было выдернуть отдельный элемент, не потащив за собой соседние секции ограждения.

В это время Андоло и я занимались первичной обработкой шкур и готовились к выходу на склоны вулкана.

На рассвете следующего дня мы начали подъем к кратеру, продвигаясь по тропинкам, протоптанным зверями. Звери — отличные топографы, и их тропы представляют собой путь, наиболее удобный для подъема. Несмотря на это, на некоторых участках нам пришлось попотеть. Каждый из нас нес огромный рюкзак, забитый припасами, вес которого, по моему мнению, достигал пятидесяти килограмм. Чем выше мы поднимались по крутому склону сквозь заросли бамбука и кусты мимозы, тем тяжелее становился груз. Мои помощники, каждый из которых весил едва ли не вдвое меньше меня, спокойно справлялись со своей ношей, не требуя остановок и перекуров, мне же ничего не оставалось делать, как идти за ними и стараться не отставать. Края древнего вулкана мы достигли лишь к вечеру.

Когда мы поднялись наверх, я останавливался как вкопанный, глядя вниз на огромный кратер. Все, что мне приходилось слышать о кратере Нгоронгоро, не могло сравниться с тем, что я увидел. Зеленые поля были усеяны огромными стадами животных. Кратер буквально кишел ими. Трава, выщипанная тысячами животных, выглядела как хорошо подстриженный газон. Стада вдали казались белой или желтовато-коричневой массой. Кого тут только не было! Там были зебры, жирафы, слоны, олени, газели Томпсона, газели Гранта, страусы, и ещё куча всякого вида живности, которых мне не приходилось до этого видеть. Так, вероятно, выглядели все африканские степи до появления белого человека. Этот изолированный кратер являлся последним оплотом диких африканских животных и местом упокоения миллиарда человек, которые погибли тут много тысяч лет назад вместе с «Ковчегом 113». Кто знает, как бы сейчас сложилась судьба земли, приземлись этот Ковчег штатно, возможно люди бы уже бороздили космос, налаживая контакты с другими населёнными планетами, но вышло то что вышло, и сейчас на месте гибели Ковчега процветала дикая, первозданная природа.

Заночевали мы на вершине кратера, так как спускаться уже не было ни сил, ни желания. Разбив временный лагерь, и наскоро поужинав мы без сил уселись возле костра, любуясь видами ночной Африки. Сегодня надо лечь спать пораньше, чтобы встать рано утром и продолжить свой путь, пока солнце ещё не такое жаркое.

Ночное небо было усыпано звёздами, луна ярко освещала заснувший кратер вулкана, а мы потягивали сигары и беседовали о предстоящей охоте.

— Тут Кирилл, мы и будем охотится — торжественно махнул в сторону равнины Андоло — самые хорошие трофеи можно взять именно в этом месте!

— Спасибо братуха, от души! — поблагодарил я африканского коллегу. Пусть мне больше не доведётся побывать в Африке, но ближайшие десять дней только мои! В этом месте охотились такие знаменитые охотники как Джон Хантер и Херст, и вот теперь я пришёл по их стопам! Понятно, что Андоло воспользовался своим служебным положением и скорее всего нам тут не место, но я собирался полностью использовать выпавший мне шанс, который выпадает раз в жизни!

— Сосито тут уже бывал, он был тут егерем, я же тоже тут впервые — продолжил Андоло — нам нужно быть осторожными. В этом кратере часто бывают браконьеры из Кении и Уганды, Руанды и Бурунди, забредают отряды и из Конго. Они приплывают на лодках через озеро Виктории. Что бы им не мешали, они стреляют во всех, кто им попадётся на пути, так как егеря с ними тоже не церемонятся. Нам нужно опасаться всех, и егерей тоже, мы можем не успеть сказать им, кто мы такие, прежде чем они начнут стрелять. Сосито обещал, что в этом месте браконьеров и егерей почти не бывает, так как тут нет троп и дорог, но всё равно, нужно быть на чеку.

— Весело, чего тут скажешь… — усмехнулся я. Идея поохотится в столь диких местах сейчас мне не казалась уже хорошей. Куда тебя Кирюха опять занесло? Приключения твоя задница притягивает как магнит, тебе ли не знать? А это значит велики риски, что всех тех, о ком рассказывает Андоло мы всё же тут повстречаем. Да и насчёт браконьеров Андоло по моему как раз не прав, они и любят те места, где нет дорог и троп и риск встречи с вооруженными охранниками заповедника минимален. За каких-то несколько дней охоты, нас уже едва не растоптал буйвол, моего проводника мог разорвать лев, а я сам оказался отрезанным от всех своих товарищей и связи с внешним миром на вершине огромного кратера! — значить будем осторожными.

Утром мы возобновили свой путь, в этот раз спускаясь вниз, и эта дорога была ничуть ни легче подъёма. Однако идти вниз получилось быстрее и уже после полудня наш маленький караван ступил на равнины Нгоронгоро.

Наша охота подходила к концу, за эту неделю я настрелялся вволю. Прав был Андоло, это место изобиловало дичью и нам не пришлось прилагать особых усилий, для того, чтобы добыть хорошие трофеи. Львы, слоны, леопарды, буйволы, крокодилы, разного рода антилопы были добыты в рекордные сроки. Андоло разрешил мне добыть и одного черного носорога, возраст которого приближался к своему пределу. По словам Сосито, именно этот носорог был чрезвычайно агрессивен и в период гона убил не менее трёх своих более молодых сородичей за последние несколько лет, отгоняя детёнышей от матерей и втаптывая их в землю. Поведение для черного носорога не типичное, такую агрессию обычно проявляют их белые сородичи. Первоначально охота за ним не планировалась, но следопыт случайно увидел его в саване, когда мы охотились на слонов и узнал по сломанному кончику рога. Я помню удивленное лицо масая, когда носорог попался ему на глаза. Этот чернокожий парень знал повадки диких животных африканских равнин как я устройство автомата Калашникова. По словам Сосито, именно этого самца егеря считали погибшим от рук браконьеров, но не сильно по нему переживали, так как он доставлял множество проблем и самим егерям, и своему же виду. Раньше он обитал в нескольких десятков миль от этого места и вот теперь он тут. Ничего удивительного в том, что животное перешло в другое, более перспективное место я не видел, пока Сосито не объяснил мне, что для носорога, это всё равно что переселится на луну! Обычно носороги всю свою жизнь проводят на одной территории, и даже сильнейшая засуха не может заставить их поменять место своего обитания. В Нгоронгоро засухи же обычно не бывает вообще, закрытое со всех сторон от засушливых ветров плоскогорье сохраняло в долине влагу даже в самые засушливые сезоны, и что заставило старого самца сорваться с насиженного места и перейти так далеко от места своего привычного обитания он не мог себе даже представить. Как бы там не было, но мне представилась возможность собрать «большой шлем» и я собирался ей воспользоваться.

Мы притаились в зарослях кустарника и наблюдали за животным почти час. Ветер то и дело менялся, и нам пока не представилось возможности подойти к носорогу на верный выстрел. Обоняние и слух у носорогов развито чрезвычайно сильно, тогда как со зрением у этих животных большие проблемы. И вот теперь Сосито задумчиво смотрел на старого рогача, обдумывая план как нам к нему подобраться. За время, проведенное с этим человеком в саване я научился у него многому, и знал, что если он сейчас колеблется, значит охота предстоит не простая. Ещё утром мы вышли из лагеря, оставив в нём Андоло, который должен был посветить весь день сборам в обратную дорогу, завтра или послезавтра нам предстоял трудный путь обратно к машине. Припасов у нас поубавилось, зато нужно было нести несколько мешков со шкурами, рогами и бивнями. Поднимать всё это и спускать потом с кратера вулкана будет совсем не просто, учитывая, что нас всего трое.

Сейчас же время уже далеко перевалило за полдень. Как всегда, я был в своей старой энцефалитке, которая от солнца, постоянной стирки и пота давно выцвела практически до белого цвета. Только под лежащим на спине капюшоном ещё оставалось пятно, говорящая о том, что когда-то брезент был зеленым. На моих ногах короткие сапоги, на голове бандана. С собой у меня штуцер, на поясе патронташ с двадцатью патронами, нож и фляга с водой, за спиной тощий вещмешок с самым необходимым. Сосито в шортах и рубахе с короткими рукавами, на голове шляпа, на шее платок, длинные, почти до колен гольфы и тяжёлые берцы дополняют его одежду. Из оружия у моего проводника легкий, бельгийский карабин, длинный нож похожий на мачете и револьвер, через плечо перекинута брезентовая сумка, заменяющая ему патронташ, там же он хранит и все свои вещи. Я бы так выйти на эту равнину не рискнул, москитов и разных ползучих гадов тут масса, а пользоваться репеллентами во время охоты нельзя.

— Пойдём Кирилл, нужно вон туда перебраться — наконец-то что-то для себя решил мой проводник, и ткнул пальцем в противоположные от нас заросли кустарника — скоро ветер поменяется, солнце садится, там будет хорошее место для выстрела, носорог сам к нам выйдет.

— Ну пошли, раз надо… — тяжело вздохнул я, однако послушно последовал за масаем. В тех кустах мы уже были! Ходим кругами, а я бы и от сюда рискнул стрельнуть, пусть далеко, но местность открытая, ветер едва шевелит ветки кустов, сухо и светло. Практически идеальная погода, для стрелка. И тем ни менее, для верного выстрела нужно подобраться ближе, уязвимых мест у носорога, которые гарантированно с первого выстрела свалят его с ног, немного, лучше всего бить его в лоб выше глаз в сторону от рога. Попадание в другое место приведёт к ранению животного и длительной погоне за подранком.

Уже смеркалось, когда Сосито наконец то разрешил мне стрелять. Как и предсказывал проводник, едва наступил вечер, как носорог потянулся в кусты. Сасито говорит, что ночное время носороги предпочитают проводить в буше. Не более тридцати метров отделяло нас от животного, которое спокойно обгладывало куст какого-то растения. Носорог был передо мной как на ладони. Тщательно прицелившись, я тут же выстрелил и с облегчением увидел, как носорог без звука повалился на том месте где и стоял. Ну вот и всё! Охота закончилась, теперь я принадлежу к тем немногим счастливцам которые могут хвастаться «большой пятёркой» в своей коллекции охотничьих трофеев! Завтра мы выдвигаемся назад, в главный лагерь, где можно будет принять душ, побриться, поесть нормальной еды и насладится всеми прелестями колониального сафари. Ну а там и до вылита на родину не далеко.

Пока я наблюдал за носорогом, обстановка вдруг резко переменилась. Предостерегающий крик проводника заставил меня вздрогнуть и обернуться. В моей голове пронёсся как страшный сон калейдоскоп картинок. Моё воображение нарисовало мне самое страшное, что может случится на охоте — на нас одновременно нападали и буйволы, и львы, и стада разорённых слонов, но действительность была куда как хуже и прозаичнее. Автоматная очередь, срезала кустарник у нас над головой, и вбитые инструкторами на полигоне инстинкты заставили тело двигаться несмотря на охватившую меня секундную растерянность. Я в прыжке перекатом ушёл в сторону, разворачиваясь к неожиданной опасности лицом и приготовив штуцер к стрельбе.

— Беги Кирилл! Надо уходить! — коверкая английские слова прокричал Сосито, он выпускал пулю за пулей из своего карабина куда-то в сторону.

Ясен пень надо! Только вот куда?! Безжизненная раньше саванна взорвалась выстрелами из нескольких стволов! Как садовые ножницы, пули стригли кустарник, а где-то неподалёку раздавалась гортанная речь на суахили. Нас пытаются убить никак не меньше десяти человек!

Сосито, расстреляв все патроны и не думал менять свою позицию, он стоя на одном колене шустро перезаряжался. Идиот! Его наверняка засекли и сейчас убьют! Где их только учили?! Как следопыту и охотнику, масаю цены нет, а вот боец из него откровенно дерьмовый, кому тут свою смелость и удаль показывать?! Против стольких противников на одном месте невозможно отстреливаться и оставаться целым! Да и вообще тут отстреливаться не стоит, нужно срочно делать ноги, а уже потом, в спокойной обстановке решать, что делать! Я шустро полз по земле как можно дальше от того места, с которого стрелял по носорогу, именно туда и лупят нападающие!

— Такатака! — на суахили выругался Сасито, выронив из рук карабин и заваливаясь на бок. Достали моего следопыта, а этого и следовало ожидать!

Мой помощник лежал, держась обоими руками за живот в нескольких метрах от меня, но подойти к нему было невозможно. Пули вспахивали землю вокруг него с завидным постоянством. Я поймал мутный взгляд своего товарища по охоте и скорее прочитал по губам, чем услышал его слова:

— Это браконьеры, беги, они свидетелей не оставят, нужно предупредить Андоло…

Сасито разжав руки и стиснув зубы вновь потянулся за карабином. Храбрый масай решил дать мне шанс вырваться из перестрелки, собираясь прикрыть моё отступление огнём.

Нихира себе в разборки я попал! Съездил блядь на охоту! Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, нахрен мне эта войнушка не сдалась, а с другой бросить масая одного погибать в этих зарослях будет совсем не правильно! Он же готов пожертвовать своей жизнью, для того что бы я спася. И если я останусь нас убьют обоих, ибо против десяти знающих местность аборигенов с огнестрельным оружием нам не выгрести!

— Сука! Говорила тебе жена, сиди дома засранец! Так нет же! Всё тебе трофеи африканские подавай, приключения, и чего теперь? Весило тебе мудак?! — ругая себя шёпотом последними словами я, быстро работая локтями перебирался в приглянувшееся мне укрытие.

Сухая, заросшая кустарником балочка тянулась практически через всю поляну, на которой пасся раньше носорог. Совсем не глубокая, буквально сантиметров тридцать-сорок в глубину и извилистая как моя жизнь! Судя по всему, в сезон дождей она наполнялась водой, и несла ручей куда-то к предгорьям кратера. Не глубокий окопчик, но даёт возможность уходить в несколько направлений, да и защита от огня там будет не в пример лучше, чем заросли жидких кустов, которые не держат пулю. И самое главное, ответвление этой балки проходит буквально в метре от раненого Сасито! Вот доберусь до него и буду решать, что делать дальше, по обстановке.

Ползать по-пластунски надо уметь. Быстро передвигаться лежа на животе учат в армии, и не зря. Правила ползучего передвижения просты, но писаны кровью. Не жалей одежду и не бойся испачкаться, прижимайся как можно сильнее к земле! Переползание выполняется на локтях и предплечьях с поочередным отталкиванием ногами, оружие — на изготовку. При этом грудь и таз не отрываются от земли, нужно смотреть прямо перед собой, ни на секунду, не выпуская поле боя и цель своего движения из виду. Вот я и ползу, вспоминая фильм «Любовь и голуби», где сына главного героя учат ползать отец и ветеран-сосед. Там они что-то про проволочку говорили, а меня тут вместо неё пульки летают.

Через пару минут я был уже возле Сасито, который в очередной раз перезаряжал карабин.

— Ползи сюда скотина! Хватит патроны зря расходовать! — дружески позвал я раненого к себе.

— Вместе нам не уйти Кирилл, они догонят, с ними зулусы, они найдут нас по следам. Надо бежать быстро, тогда есть шанс уйти. Беги к Андоло и вместе уходите к машине! Передай Андоло, что это банда Али Омана — прошипел на меня Сасито, даже не собираясь следовать моим советам.

— Да хрен с этим сыном собаки, как там его? Али баба? Двигай сюда пока время есть, вместе будем уходить! Я тебя тут не брошу подыхать козёл ты африканский! — возмутился я упрямством раненого — они тебя добьют через пару минут, так что мне что с тобой, что без тебя один хрен не уйти, я обратной дороги не помню! Ползи давай, пока я тебе задницу не прострелил!

— Не помнишь дорогу?! — удивился масай. В его понимании найти путь в этом саване проще простого. Да и обманул я его, помню я как нам возвращаться, только вот быстро у меня не получится, тут надо долго приметы искать, ориентиры, а времени на это судя по всему у меня не будет — это плохо Кирилл! Нельзя быть таким дураком!

— Давай, когда всё закончится, я тебя в тайгу отвезу и посмотрю, как ты оттуда выбираться будешь! Посмотрим кто из нас тогда дурак! Быстро пошёл! — разозлился я.

— Ладно. Только зря всё это, я не смогу ходить — сделал мне одолжение Сосито и неловко пополз в сторону спасительной балки.

— Ты весишь как тощая овца, я твой вес даже не замечу! — проворчал я, подхватывая раненого на руки оттаскивая в сторону от простреливаемого места — куда тебе попали?

— В живот — казалось боли он не чувствовал. Я быстро распахнул рубаху на теле следопыта. Рана на животе была плохая, без выходного отверстия и совсем небольшая. Это не автоматная пуля, этот калибр явно поменьше будет. Пуля внутри, кишечник явно задет, а вот остальные органы должно быть в норме. Протянет он долго, даже без врача, но будет мучится.

Я быстро достал из сидора бинт и забинтовал рану. Грязная она, но хоть кровь остановлю. Этот дурак лежал на животе, отстреливаясь от браконьеров, и как следует повозил своим прострелянным пузом по грунту.

— Всё, двинули! — я ухватил Сасито за шиворот и как танк двинул вперёд по балке, с максимальной скоростью уходя от места перестрелки и таща за собой следопыта.

— Что это за Али Оман такой? — тихо спросил я раненого, чтобы хоть как-то отвлечь его от боли, которая без всяких сомнений сейчас должна быть просто невыносимой.

— Охотник за слоновой костью и рогом носорога — скрепя зубами ответил мне Сасито — он из Судана. Два года назад он и его банда убили в Серенгети пятнадцать егерей, когда те на них наткнулись, только двоим удалось выжить. Когда они добрались до властей и смогли сообщить о нападении, было уже поздно. Не смогли его тогда догнать. Все, кого он встречает в саване умирают, что бы не было свидетелей. Он промышляет в Кении в основном. В Нгоронгоро его никогда не видели!

— Большая у него банда? — этот вопрос меня интересовал в первую очередь.

— Человек двадцать. Носильщики и следопыты у него из зулусов, остальные арабы. Тут рядом нету никого из патрулей охраны парка, нам не уйти!

— Но двоим же два года назад удалось уйти? — возразил я, ускоряясь. Позади стрельба стихла, а это значит, что враг пошёл вперед, проверять что там стало с нами, значит надо идти ещё быстрее! — и мы уйдём! Куда мы нахрен денемся! Как ты вообще их заметил, мы же оба спиной к ним стояли и на носорога смотрели!

— Буйволовые скворцы, я услышал, как они начали шипеть — ответил Сасио слабым голосом. Масай крепился, и даже стона с его стороны я не услышал, за весь наш нелёгкий путь.

— Всё у вас через задницу в вашей Африке! Даже скворцы шипят! Браконьеры за егерями охотятся, егеря браконьерят и водят сафари, а вокруг даже нормального дерева нет! — ворчу я, пыхтя от усилий. Мне вдруг нестерпимо захотелось в тайгу, где за каждым деревом можно было найти защиту, где лес может тебя спаси от любой опасности, накормить и дать укрытие. Хотелось дождя и холода, избавится от этой изнуряющей жары и духоты.

Вдруг в противоположный откос балки, прямо передо мной впилась пуля, за ней сразу несколько. Я тут же рухнул на дно, прижимая Сасито к земле. Мать! Быстро нас выследили! Мы прошли едва ли метров двести всего!

— Тут тихо не пройти, они нас видят! Кусты выдают нас, когда мы двигаемся, нужно было идти с обратной стороны, за кустарником — это Сасито решил поумничать. Знаток хренов!

Я осторожно выглянул из балки и тут же заметил чернокожего мужика, который целился в нашу сторону из винтовки, буквально на том самом месте, где недавно лежал мой проводник.

— Ну-ка дай сюда! — я выхватил у Сасито свой штуцер, который во время движения повесил ему на шею, и почти не целясь выстрелил в браконьера. Моральных терзаний из-за того, что я стреляю в живого человека не было. Скольких я уже убил? Я и со счёта сбился. Это враг и он подставился, а значит такой шанс нельзя было упускать.

Штуцер громко бахнул и тяжёлая пуля, предназначенная для охоты на крупную африканскую дичь, снесла браконьера как пушинку. Даже если он просто ранен, тридцати граммовая пуля не оставит ему шансов легко отделаться.

Всё же Сасито симулянт! Оторвавшись от преследователей, которых видимо притормозила и сделала осторожнее смерть одного из них, в перестрелке со мной и моим следопытом, я решил заняться его раной всерьёз. Почистить как смогу, перевязать нормально. Я боялся, что внутренне кровотечение добьёт масая. Подходящее место попалось довольно скоро. Очередные заросли кустов, среди которых я и устроился, аккуратно положив раненого на спину. Везёт мне на ранения в животы, уже которая по счёту рана такая у моих спутников! Я уже специалистом стал, прочитав кучу литературы на эту тему, так что чего примерно делать представлял. И вот во время осмотра я и увидел, что от резких движений, когда мы занимались увлекательным занятием в виде ползания по оврагу, рана обнажилась, снова закровила, а в ней что-то торчит. Не обращая внимание на то, что пациенту явно больно, я вытащил свой нож и обильно полив его спиртом подковырнул и вытащил застрявшую в мышцах пулю от мелкокалиберной винтовки. Кто с такими на охоту в Африканскую савану ходит? Что с помощью этого спортивного патрона можно тут подстрелить? Разве что проводника моего. Но факт остаётся фактом, именно пулю от мелкашки я выковырял из везучего туземца. На пулю от ТОЗ-8 похожа, свинцовая, без оболочки, видимо, когда летела через кусты её уже как следует деформировало и она потеряла свою убойную силу. То-то я думал, чего этот масай такой на рану крепкий оказался? И не стонет, и двигается вполне себе нормально, отстреливался даже. А оно вона чего.

Во время «операции» Сасито лежал, сжав зубы и строил из себя раненого героя, который стоически переносит страдания. Рассмотрев как следует кусок развороченного свинца, я выкинул его на землю, а потом сплюнув от досады плюхнул на пузо следопыта из своей фляги спиртом. Хватит с него и такой медицинской помощи! Сейчас перевяжу нормально и пациент готов у выписки! Я этого засранца на своих плечах тащил, а он сам вполне идти может! Нашёл тоже ездового ишака!

— Вставай давай, не прикидывайся! Большой белый человек починил тебя своей волшебной водой! Спирт называется. Времени нет, потом стонать будешь, идти надо! — я с сомнением посмотрел на шипящего от боли Сасито. Спирт на рану для него был полной неожиданностью — хватит дурака валять, валятся то есть, вставай давай!

— Я умираю Кирилл! У меня внутри что-то шипит! — простонал масай держась за болячку — уходи сам, брось меня друг!

— Как же я тебя брошу? Привязался я уже к тебе, ты у меня как домашний питомец! А кто меня из этой задницы вытаскивать будет? И ни чего у тебя там шипеть не может! Этот звук от того, что ты своими сжатыми от боли булками по земле ерзаешь, вот они и трутся друг об друга и скрепят! Расслабься, всё с тобой нормально! Ранение не проникающее, это нам обоим там в кустах с перепугу померещилось. Под кожу пулька вошла и немного мясо порвала, ощущения конечно неприятные должны быть, но смертельного там ничего нет. Вон, на земле возле тебя валяется — успокоил я туземца, ткнув пальцем в кусок свинца.

— Плохо это! — немного успокоившись Сасито взял пулю в руку и стал её внимательно рассматривать. Лицо его выражало безмерную тревогу и тоску.

— Чего плохо? Нужно было калибр побольше, чтобы потроха в труху, а на спине выходное отверстие с кулак величиной? Ну прости, я тут не причём, все претензии к твоим друзьям арабам! — радоваться надо, а он чего-то скулит тут!

— В прошлый раз, когда банда Али Омана на егерей напала и убила почти всех, большинство из такого же оружия были убиты. Ходили слухи, что Оман с собой в буш берёт охотников, которые хотят поохотится на людей! Я думаю, что и в этот раз они специально на нас вышли на охоту! — поделился своими мыслями Сосито, поправляя свою одежду. После новости о том, что рана не смертельная, он как будто и забыл сразу о ней. А ведь до этого зубами скрепил и умирать собирался! Артист!

— Что за глупости?! Ладно я понимаю слоновая кость или рог носорога, на них заработать можно, но что бы специально на людей?! — усомнился я — да нет, ерунда, не может быть! Может карабин с таким калибром специально для охоты на каких-то мелких животных берут, да просто так совпало, что на нас внезапно наткнулись да поменять не успели.

— Может быть… — согласился Сосито, но сомнения в его голосе не пропали.

— Ладно, всё это лирика, нужно идти! — подытожил я — ночь уже почти, это наш шанс свалить от сюда как можно дальше!

— Да, пойдём, хотя ночью в саване не самое лучшее время для похода. Ночью охотятся львы и гиены! Можно нарваться на стадо буйволов или слонов, тем более что и фонарём нам сейчас пользоваться нельзя — Сосито с кряхтением поднялся и взяв в руки свой карабин тяжело вздохнул.

— С животными я думаю мы справимся, главное на людей не нарваться! Сейчас полнолуние, так что сильно темно не будет. Что-то мне подсказывает, что львы тут куда как безобиднее, браконьеров будут — возразил я — или ты предлагаешь стать лагерем и переночевать?

— Нет! Андоло надо предупредить и срочно уходить к машине! Может успеем доехать до базы егерей, а они успеют поймать Али Омана, за него хорошая награда назначена — решительно сказал следопыт — иди за мной и держи оружие наготове!

Когда наступила ночь, мы всё ещё шли через колючий кустарник. Хотя на безоблачном небе и взошла полная луна, где мы находились я решительно не понимал. Сасито двигался вперёд по каким то ему одному понятным ориентирам, так как густой кустарник почти постоянно закрывал от нас небо и в самой гуже, где мы и находились, было очень темно. Компаса у нас не было, звёзд не видно. Я прекрасно понимал, что будь я тут один, несмотря на всю свою подготовку, я бы тут же заблудился окончательно. Я с трудом пробирался вперед, не смея остановиться, так как боялся, что в темноте потеряю своего проводника и останусь один. Вода в наших флягах уже закончилась, а без неё в этих бесплодных кустарниках я не проживу и одного дня. Вдруг из чащи выбежали вспугнутые носороги. Они пробежали мимо нас с бешенной скоростью. Казалась, что я мог рукой до них дотронуться. Я попытался вскинуть штуцер, чтобы пристрелить нападавших, но сделать этого не успел, ствол ружья уперся в ветку и пока я бешено дергался, чтобы освободить оружие, от животных и след простыл. Сердце выпрыгивало из груди от пережитого страха.

— Пошли Кирилл, они просто убегали — где-то впереди прошептал Сосито. Проводник пытался успокоить меня, но то что и он испуган я понял по его дрожащему голосу.

— Ты хоть знаешь куда мы идём? По-моему, мы кругами ходим! — наконец-то я выдал свою тревогу.

— Мы идём в обход, по прямой возвращаться нельзя! Скоро мы выйдем из буша, не переживай — успокоил меня проводник, и мне ничего не оставалась делать, как послушаться опытного следопыта.

Когда наступил рассвет, я чуть не падал от изнеможения, а выхода из кустарника не было видно. Ночной поход по колючему кустарнику дался нам не легко. Помнится, что ветки колючих деревьев били меня по лицу, когда я, шатаясь, пробивался сквозь кусты. Я уже совершенно не понимал, что делается вокруг, только бледная тень идущего впереди масая давала мне ориентир для движения вперёд. Жара не ослабевала даже ночью. Жажда мучала меня нестерпимо, штуцер висящий на плече, то и дело цеплялся за ветви, и казалось весил уже под центнер. К утру я дошел чуть ли не до бешенства от жажды. Я чувствовал, что теряю разум, и едва держался на ногах, пробираясь через бесконечные кустарники. И носороги! Словно мстя за убитого сородича, они встречались нам едва ли не каждый час. Стрелять было нельзя и нам приходилось уступить дорогу. Чтобы обойти животных мы тратили очень много времени. Это очень задержало продвижение.

— Привал, впереди водопой, там наберём воды и пойдём дальше — масай тоже выглядел не лучшим образом. Всё его лицо и руки были исцарапаны в кровь и были в потёках от грязи и пота.

Водопой носорогов — вонючая яма липкой жижи и грязи, полная помета. Наверняка носороги туда и мочились, от того она и не пересыхает! Как такую пить я не представлял. Мёртвая вода, глотни такую и мучительная смерть обеспечена. В ней наверняка куча паразитов и разных страшных бактерий и вирусов! Конечно сделать её питьевой можно, нужно только процедить через кучу фильтров, а потом прокипятить. Работы на пару часов, если всерьёз озаботиться. Но это же просто жидкая грязь, как её животные пьют?! Мне в своё время объясняли этот феномен. Организм диких зверей, привыкает к такой воде, а точнее к её составу. Поэтому она для них фактически безопасна. Связано это с тем, что иммунная система привыкает к определённому объёму микроорганизмов. Можно даже сказать, что подкрепления определённым количеством вредных веществ повышают способность иммунной системы. Человеческий организм более хрупкий, поэтому он восприимчивее к вредным микроорганизмам, выпей такой водицы и мучения обеспечены. Однако есть люди, которые могут в определённой степени закалить свою иммунную систему. Больше всего это касается естественного человека — жителей племён, аборигенов. Например, люди, проживающие в племенах Африки, с самого раннего детства привыкли к частому употреблению грязной пищи и воды. Речная вода, не отличающаяся чистотой, будет для них вполне обычной и пригодной для питья. Плюс ко всему это формируется и на генетическом уровне, поскольку племена живут подобным образом веками. Вот и сейчас я наблюдал такую картину воочию. Сасито, слегка отогнав руками мусор, припал к этой яме и пил, пока не напился досыта, а напившись удивлённо уставился на меня.

— Ты не хочешь пить?

— Хочу, но это я пить не буду — едва борясь с тем, чтобы не состряпать брезгливую рожу ответил я — становимся на привал Сосито. Надо передохнуть, я попью попозже.

У водопоя мы провели пару часов. Используя различные фильтра изготовленные из своей одежды, бинтов и ваты, я нацедил воду и с помощью маленького костерка вскипятил. Сасито осуждающе смотрел на меня, уверяя, что запах дыма всё равно есть, и найти нас по нему будет проще простого, однако я аборигена не слушал. Пить хотелось нестерпимо, а впереди жаркий день. Да и костёр получился бездымный, уж что, что, а костры я разводить умею! С трудом дождавшись, когда вода остынет настолько, чтобы не обжигать губы, я наконец-то напился. Заставив себя перекусить вяленным мясом, что у нас ещё оставалось со вчерашнего дня я почувствовал себя лучше и мы возобновили свой путь. Наших преследователей на было видно, и казалось, что мы смогли оторваться.

Целый день пути. Жара не оставляла нас в покое. Мы двигались как лунатики, покачиваясь от усталости и вот наконец-то мы в нескольких сотнях метрах от цели нашего путешествия. Окруженный кустарником лагерь уже виден, только нам туда не пройти.

Колючие кусты разбросаны в стороны, все вещи, которые когда-то аккуратно лежали возле палаток и внутри них, хаотично валяются на земле. И самое главное лагерь полон людей. Среди наших вещей по-хозяйски двигались чужаки. Много. Пришельцев было не менее двадцати человек. Андоло нигде не было видно, но то что он не ушёл без нас было понятно. Не бросил бы он свои пожитки. Приметный карабин охотоведа стоял прислонённый к камню, который несколько дней служил нам походным столом, а его вещмешок лежал среди груды разбросанных спальных мешков, шкур и добытых когда-то трофеев.

— Не успели… — едва слышно прошептал Сасито.

— Может Андоло успел уйти, я его не вижу — так же шёпотом ответил я.

— Нет, он мёртв, вон он лежит, в своей палатке — ответ Сасито ошарашил меня, и я вгляделся повнимательнее.

Сразу я не заметил его из-за черного цвета кожи охотоведа. Вглядевшись в черный зев распахнутой брезентовой палатки, я увидел Андоло. Казалось он спокойно спал, не обращая внимание на царивший в лагере хаос. Он без сомнения мертв.

— И чего делать будем? — задал я вопрос своему следопыту.

— Я не знаю, тропа на кратер как раз за лагерем. Надо подождать пока они не уйдут — ответ Сасито меня не успокоил. Сколько ждать? Вода, которую я с таким трудом добыл на водопое носорогов уже тоже почти закончилась. Ближайший известный мне источник как раз возле нашего лагеря. Воспоминания о мучительной ночи были ещё свежи в моей памяти и повторять пережитое не хотелось.

Между тем бандиты и не думали уходить. Обыскав лагерь, они стали обустраиваться в нём сами. Чернокожие туземцы принялись восстанавливать изгородь, а труп Андоло выволокли из палатки и оттащили подальше в савану, и не утруждаясь похоронами просто бросили тело возле кустарника. Когда наступит ночь, до него без сомнения доберутся падальщики, и к утру от тела останутся только кости. Я внимательно рассматривал убийц.

Банда выглядела разношёрстной. В основном преобладали конечно же чернокожие туземцы, которые по виду ничем от Андоло и Сасито не отличались. Именно они выполняли всю тяжёлую и грязную работу. Особняком держались несколько человек в странных одеждах, больше похожих на халаты и с тюрбанами на голове. Это, наверное, и есть арабы, являющиеся костяком банды. Было тут и пару человек явно европейской наружности и среди них выделялся один, похожий на подростка. Эти двое покуривали сигареты, о чем-то весело переговариваясь и к суете в лагере казалось никакого отношения не имели. Одеты были оба в добротные охотничьи костюмы и с оружием не расставались. За спиной подростка висел миниатюрный карабин с оптическим прицелом, на поясе болтался нож и короткий чамбок, длинной всего около метра. Этот кнут выдавал в европейцах жителей Африки ни в одном поколении. Чамбок — бич, которым погоняют волов: это полоска кожи гиппопотама или носорога длиной от метра до двух, толщиной сантиметра в четыре у рукоятки и постепенно сужающаяся. Чамбок предварительно хорошо просушивают, затем обрабатывают деревянной колотушкой, после чего он получает удивительную прочность и гибкость. Средней силы удар, нанесённый быку, вырывает у него шерсть и оставляет след, который держится целый день. Раньше таким погоняли и наказывали рабов на плантациях, хорош он и для самозащиты, даже от среднего размера хищников. Вот он — стрелок, который подстрелил моего проводника!

— Женщин! — прошипел Сасито, с ненавистью глядя на стрелка, едва не отправившего его в края вечной охоты.

— Среди арабов? — не поверил я — у них же женщина считается существом второго сорта, и даже за один стол с мужиками не садится! Как она среди них могла оказаться?

Сасито промолчал, я же сосредоточил своё внимание на парочке. Точно баба! Движения плавные, плечи узкие, а вот бедра совсем даже наоборот, да и грудь выступает. Далеко, поэтому сразу и не обратил внимание. Всё же мне до того же Саито как следопыта ещё как до луны, у него зрение просто отличное и всевозможные детали он замечает сразу.

Очень скоро изгородь была восстановлена, и мы перестали видеть лагерь бандитов. Тихо и мирно всё вокруг. Явись я сюда вот сейчас, и не видя того, что было до этого, я бы без всякой опаски отправился в ловушку. Над краалем поднимался дымок костра, браконьеры совершенно никого не боялись.

— Оставайся тут Кирилл, я скоро вернусь — всё это время Сасито напряженно думал, а сейчас осмотревшись по сторонам, решительно стал отползать назад — я вернусь за тобой, будь тут!

Остановить я его не успел, а повышать голос побоялся. Сасито извиваясь как змея с невероятной скоростью и совершенно бесшумно скрылся из вида. Что собирался делать мой проводник я совершенно не знал, так я и остался один.

Снова ночь, Сасито как сквозь землю провалился. Его нет уже несколько часов. В нашем бывшем лагере горит костёр, кто-то тихо разговаривает. Меняются они там, по очереди дежурят. Бдят ублюдки, часовых выставляют. Я лежу на том же месте, где мы расстались с проводником, не решаясь уйти подальше от бандитского логова, я ещё не теряю надежды, что Сасито вернётся и боюсь с ним разминуться в темноте.

Невдалеке, в том месте где лежит тело Андоло, слышится возня диких зверей. Гиены сегодня отведают человечины! Близость этого страшного пиршества меня сильно заставляет нервничать. Саванна тут полна хищников, и в большинстве своём они прекрасно могут охотится и ночью, а я сейчас перед ними практически беззащитен. Стрелять нельзя, чтобы не выдать своё местоположение убийцам. Хотя с другой стороны, случись мне отстреливаться от напавших львов к примеру, вряд ли из лагеря кто-то сунеться в темноту, из страха нарваться на тех же львов или на пулю.

Да где же этот недобиток?! Какие дела у него могли срочные возникнуть? Сейчас самое время хоть что-то предпринять для своего спасения! Можно уйти от лагеря, а можно пострелять по фигурам, что сейчас хорошо виднеются на фоне костра. У меня с собой девятнадцать патронов для штуцера, у Сасито для его карабина есть ещё с полсотни. Если открыть огонь вдвоём, вначале по караульным, а потом и по палаткам, мы наверняка выведем из строя несколько человек. Да нам даже их просто ранить можно, это даже лучше будет! Раненые их свяжут по рукам и ногам. Сейчас крааль из колючего кустарника не сможет их защитить, а наоборот, превратится в ловушку! Этот маленький пяточек земли за время своего проживания там, я хорошо изучил и знаю где можно спрятаться от обстрела. По сути там есть только одно укрытие, небольшой плоский камень который в своё время служил нам столом. Но он защитит только от одного стрелка, если же кто-то будет вести огонь с фланга, то это укрытие не особо и поможет! Навести тут кипишь и валить, пока до рассвета ещё далеко!

— Кирилл! — голос Сасито раздался неожиданно и совсем рядом. Я вздрогнул, я же бдел! Как он так подобраться ко мне сумел?!

— Ты где ползаешь?! Я уже уходить собирался! — наехал я сходу на своего проводника.

— Место одно проверял. Там мы несколько дней пересидеть сможем! Тут недалеко пещера есть, нам нужно туда перебраться — невозмутимо ответил Сасито, устраиваясь рядом со мной — там есть вода и про это место мало кто знает. Не должны нас там найти. Уходим Кирилл.

— Подожди. Просто так уйдём что ли? Простим им Андоло? — остановил я следопыта — предлагаю обстрелять лагерь перед уходом.

— Тогда они нас точно искать будут! Сейчас они не знают где мы, а если начнём стрелять, они утром на наш след выйдут и выследят нас! — идея Сасито не понравилась.

— А где гарантия, что они нас и без этого не найдут? Ты сам говорил, что у них проводники хорошие. Мы тут как следует натоптали, лежку нашу будет легко обнаружить. Если мы им покажем, что смирно сидеть не собираемся, и они поймут, что тоже могут погибнуть преследуя нас, то скорее всего рисковать не станут. Соберутся и свалят от нас подальше, они же не знают сколько нас всего! — мне вариант с нападением всё больше начинал нравиться — убьём или раним сейчас нескольких, им не до нас станет! Я бы и сам сделал, да только в два ствола лучше получится, эффективнее!

— Ну не знаю Кирилл, я охотник, а не военный — начал колебаться Сасито — да и по людям стрелять…

— Ну а я, по секрету тебе скажу, как раз военный! Сколько ты бегать от них собрался? Они по тебе стреляли и не мучились угрызением совести, Андоло убили! Слышишь как его тело гиены рвут?! Делаем как я скажу, а потом уходим!

— Ладно, говори, что делать — после нескольких секунд раздумий Сасито всё же согласился с моим планом.

— Точка сбора будет тут, от сюда же я и буду вести огонь. Тебе надо будет обойти лагерь с права. Займи позицию, и как будешь готов начинай стрелять, я тут же подключусь. На одном месте не сиди! Сделал два выстрела, переползай на несколько метров в сторону и только потом снова стреляй. Вначале выбиваем караульных, потом тех, кто успеет выбраться из палаток, ну а потом по самим палаткам отрабатываем. Стреляй только наверняка, лучше не убивать, а ранить, ну это как получится конечно. Они скорее всего начнут стрелять очередями из автоматов, не бойся! Прицельно стрелять у них не получится, если будешь менять позиции, то тебе почти ничего не грозит. Стреляя очередями в темноте они сами себя будут слепить вспышками, ты же стреляй как раз по этим вспышкам! Делаешь десять выстрелов и идёшь ко мне, потом уходим к твоей пещере. Как видишь, всё просто — быстро проинструктировал я Сасито. Ещё не так давно я как раз попал в засаду охотников в карабинами, которые среди белого дня смогли уничтожить чуть ли не отделение солдат, несмотря на ответный огонь из нескольких автоматов. Я помню свои ощущения тогда. Страх, растерянность и беспомощность! Тогда, днём, мне потребовалось довольно много времени, чтобы определить от куда по нам стреляют. Сейчас же будет и проще, и сложнее. Ночь нам помогает укрыться, а противник как на ладони, а с другой стороны и нас будут выдавать вспышки выстрелов. Особенно меня, так как штуцер пламегасителем не оборудован. Но всё равно, эффект внезапности и сон большей части противников нам давали большое преимущество.

— Сделаю! — в темноте было не разобрать выражение черного лица моего напарника, но голос был уверенный.

— Ну тогда с богом! Иди! — Сасито тут же снова скрылся в темноте, а я приготовился к стрельбе.

У меня штуцер двустволка, с переломными стволами. По сути тоже охотничье ружьё, только с нарезными стволами. Перезаряжается мне будет не просто и долго, поэтому я вынул из патронташа несколько патронов и положил их под руку, чтобы хоть немного ускорить процесс. У Сасито ситуация попроще, его карабин со скользящим затвором вмещает в себя пять патронов. Пять выстрелов он гарантированно сможет сделать довольно быстро, да и перезарядить карабин в положении лежа куда как проще чем переломку. Надеюсь у нас всё получится!

Я лежал и выцеливал фигуру часового, которую даже сквозь колючий кустарник было хорошо видно на фоне пылающего костра, рядом угадывалась фигура и второго часового. Я был готов, но всё равно, первый выстрел раздался неожиданно! Моя цель рухнула как подкошенная и я тут же слегка довернув ствол, выстрелил во второго часового. Оглушительный выстрел из крупнокалиберного штуцера разорвал тишину ночи, а почти метровый сноп огня на мгновение ослепил меня. Быстро заморгав я заново привыкал к темноте. Возле костра живых больше не было, а вот палатки заходили ходуном, спящие браконьеры спешно пытались выбраться из брезентовых ловушек. Второй выстрел я сделал как раз в это шевеление, взяв прицел как можно ниже, в расчете зацепить лежащего человека. В этот раз перед нажатием на курок я успел зажмурится.

Подхватив лежащие на земле патроны, я быстро стал менять позицию, на ходу перезаряжаясь. В той стороне, куда ушёл Сасито, гремел выстрел за выстрелом, проводник забыв о моих наставлениях увлеченно превращал палатки в решето.

Как только я упал на новое место готовый к стрельбе, в лагере бандитов раздалась первая автоматная очередь. Стреляли не по мне, огонь вёлся по Сасито. Да я и сам его хорошо видел, вспышки от выстрелов возникали периодически, и вычислить стрелка было легко. Моему подельнику требовалась срочная помощь. Прицелившись в стрелка, я нажал на спусковой крючок и автомат захлебнулся. Костёр всё ещё хорошо освещал пространство лагеря, там сейчас царила неразбериха и паника. Гортанные крики на смеси английского, арабского и суахили звучали непрерывно. Кто-то жалобно стонал, кто-то призывал потушить костёр и вооружится, но несколько человек отчаянно пытались раскидать колючую изгородь, которая не давала возможность спастись с простреливаемого места. Их я и выбрал своей следующей целью, а нечего расползаться, я вас что, потом по всей саване искать должен?!

Я стрелял и перезаряжался, менял позициьи и снова стрелял. Сасито тоже был пока цел и его карабин вносил сумятицу в ряды противников. Очень скоро сопротивление в лагере стало более организованным. Кто-то догадался вылить на костёр ведро воды, противники, распределив зоны стрельбы стали вести массированный огонь по каждой новой вспышке и вскоре мне пришлось отползать назад, по выбранному мною укрытию защёлкали пули. Хорошенького помаленьку, пора делать ноги!

Сасито тоже прекратил стрельбу и сейчас я жду его в условленном месте. Надеюсь он просто ушёл, а не получил кусок свинца в свою бестолковку! Наблюдая за его действиями, я понял, что нифига он из моих наставлений не понял! Стрелял с одного места. Ничему его жизнь не учит! Очень увлекающаяся личность, он выстрели точно не один десяток патронов, а их у нас и так мало! Бандюганы время от времени постреливают по тем местам, от куда они засекали вспышки и больше пока ни каких активных действий не предпринимают, самое время уходить.

— Кирилл! — сука! Но вот как это у него получается?! Опять ему удалось ко мне подкрасться незаметно! Я едва успел остановить свой палец, который уже рефлексорно нажимал на спусковой крючёк, а мой штуцер почти упёрся в голову проводника. Гаденыш, чуть не пристрелил его!

— Цел? — выдохнув спросил я.

— Цел, хотя они мне сумку прострелили! — голос Сасито возбужден, он явно на адреналине.

— Хорошо хоть котелок твой не прострелили! Я тебе чего говорил убогий?! Менять надо позиции, а не стрелять с одного места! Будь я в лагере, ты бы так легко не отделался. Тебе повезло, что они в панике были и я от сюда тоже по ним стрелял! Бестолочь! Уходим, веди к своей пещере, обезьяна бесхвостая! — выругался я.

— Я точно убил троих! Надо остаться и утром добить остальных! — Ого! Да мой африканский товарищ во вкус вошёл! А ведь ещё недавно булки мял. Этот настрой мне нравиться, но сейчас он не к месту.

— Утром они нас гонять начнут! Надо отдохнуть, воды набрать и поесть нормально. Потом думать будем, чего дальше делать. Слушайся меня Сасито, белый друг знает, чего делает! Не в первый раз воюю! Если представится возможность, мы их обязательно добьём! — возразил я проводнику — а сейчас двинули, времени совсем мало, а воды вообще нет. Если я нормально попить и поесть в ближайшее время не смогу, то из тебя всю твою кровь высосу, а самого сожру!

И снова мы идём в ночи. Только в этот раз всё больше по открытой местности. Недавняя стрельба разогнала всю живность на районе. Ни зверей, ни птиц не слышно и не видно. В этот раз я вполне себе нормально ориентируюсь, мы идём к подножию кратера вулкана. Света звёзд и луны вполне достаточно, чтобы рассмотреть возвышающуюся над головой серую громадину. Тропа, по которой мы спускались в Нгоронгоро осталась где-то у нас далеко позади, впереди же незнакомая мне местность, в эти сторону на охоту мы не ходили. Чем ближе мы подходим к горе, тем чаше нам попадаются камни и огромные валуны. Периодически нам приходится обходить заросли кустарника, деревья. Вообще склоны вулкана пологие, эрозия за тысячи лет сгладила последствия страшного взрыва. А взрыв тут был и не один. Ногоронго, который знают все, это сеть кратеров, правда остальные гораздо меньше и абсолютно безжизненные. Из-за перепада высот и динамики воздушных масс микроклимат в Нгоронгоро сильно варьирует в зависимости от места. Более высокие местности обычно влажные и туманные. Равнина подвержена сильным колебаниям температуры. Края кратера покрыты кустарниковой растительностью и являются влажной саванной с высокой травой и остаточными вечнозелёными горными лесами. На дне кратера трава короче, существуют источники для питья и акациевые леса и даже озеро. Именно вода сделала его пригодным для жизни. Сейчас эти леса наша спасение и проблема. Выследить тут нас будет сложнее, но и идти тут в темноте невероятно трудно. Хотя по сравнению с колючими кустарниками, в которых мы бродили вчера, тут просто ухоженный парк!

— Далеко ещё?! — мы идём уже долго, а пещерами даже и не пахнет. Просто пологий склон, покрытый лесом, никаких скал не видно.

— Мы почти на месте Кирилл! Пещера в этом лесу — Сасито идёт уверенно, не блуждает.

— Да где тут… — я запнулся. Сасито резко остановился.

— Пришли. Вот эта пещера — Сасито показал на небольшие заросли кустарника и тут же двинулся вперёд, после чего исчез!

Дыра в земле, едва заметная из-за высокой травы и переплетения корней. Узкая, сюда едва может втиснуться человек моей комплекции. Внизу вспыхнул свет, Сасито впервые за две ночи зажёг свой фонарь.

— Охренеть! Я тебе что?! Крыса или змея? Как я сюда залезу?! — возмутился я. В моём воображении пещера должна быть в стене скалы, и в неё можно войти на своих ногах, а не ползти, цепляясь задницей за потолок! — я туда не пролезу!

— Пролезешь Кирилл! Тут только вход узкий, а дальше пещера широкая! — из дыры раздался голос Сасито — не топчись там, трава не успеет расправиться!

— Твою мать! — выругался я и сняв сидор и штуцер полез за проводником — ты что, пещер никогда не видел?! Так вот, что бы ты знал, пещера — это не нора, которую вырыл бородавочник!

Вертикальный спуск был совсем не глубоким, около двух метров. Стены спуска были испещрены углублениями и спускаться было довольно удобно. Видимо раньше им частенько пользовались, мне даже показалось, что некоторые углубления в скале были искусственного происхождения, просто чем то выдолбленные на удобной высоте. Преодолев слой почвы, я понял, что вход довольно широк, только корни деревьев закрыли его почти на две трети, среди этих корней скопилась почва, скрепленная дерном, образовав навес. Внизу меня ждал Сосито, и как только я спустился, он вручил мне фонарь, а потом снова поднялся к входу, высунувшись из него на половину. Он что-то быстро делал, а когда спустился, ночного неба я над головой не увидел.

— Я закрыл вход и расправил траву, кто не знает про это место, нас не найдёт! — забрав у меня фонарь он продолжил — зулусы знать про неё не должны, это священное место племени масаи! Идём Кирилл, дальше будет зал, где можно будет отдохнуть, там есть вода. Только я прошу тебя, не рассказывай про неё, никому! Я христианин, но всё равно почитаю предков, белые люди не уважают наши традиции и лезут туда, куда им лезть не следует! Не нужно им тут быть! Ты же здесь только потому, что спас мне жизнь, если кто-то узнать, что я приводил тебя сюда, меня могут убить.

— Всё бро, понял, я могила! — да я это место и не найду! Я не любитель спелеологии, так что за сохранение тайны масай может быть спокоен.

— Это спокойное место, иногда сюда попадают животные, которые случайно проваливаются в дыру, но они быстро погибают, так что опасаться тут нечего. Тут можно говорить с предками! Я не шучу, иногда они разговаривают с тобой тут! — Сасито себя как псих ведёт! Глаза безумные, сейчас он похож на религиозного фанатика! Я на всякий случай передвинул по удобнее нож, как бы умом от пережитого не тронулся мой гид! Вроде адекватный парень был, а сейчас мне на него смотреть страшно! — идем со мной!

Я двинулся в след за возбужденным проводником. И вскоре понял, о чем он говорил. Первобытные люди использовали пещеры по всему миру в качестве жилищ. Ещё чаще в пещерах селились животные. Множество животных погибло в пещерах-ловушках, начинающихся с отвесных колодцев. Крайне медленная эволюция пещер, постоянный их климат, защищённость от внешнего мира сохранили до нас огромное количество археологических находок. И тут всё было просто завалено артефактами! Кости животных, наскальные рисунки, примитивное оружие и орудия труда, человеческие останки и многое другое. Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты всё новые и новые свидетельства того, что люди с древних времён активно пользовались этой пещерой. Стены были покрыты отпечатками ладоней и картинками со сценами охоты, мы шли и шли, а коридор только шире становился и скоро мы вошли в огромный каменный зал, что-то смутно мне напоминающий. Предметов и костей тут были просто горы, однако центральная часть зала была почти пуста. Только черная, матовая балка в гордом одиночестве лежала там. Балка портала! Я остановился как вкопанный, с ужасом смотря на знакомый механизм.

— Идентификация произведена! Полный допуск разрешён. Статус допуска — «Капитан». Выявленные родственные связи — разведчик три — шесть процентов, разведчик пять — два процента, ремонтник сто два — семь с половиной процента, штурмовик четыреста двадцать шесть — одиннадцать процентов, медик шесть — один процент… — знакомый голос снова вещал мне о процентах и выявленных родственных связях, судах приписки, адаптации и статусе. Только в этот раз промолчал про срочное медицинское вмешательство, и износ организма, указав на обезвоживание и истощение! — Статус Ковчега — критические повреждения! Доступ ко всем помещениям «Ковчега 113» разрешен, процент доступных помещений — три!

Это зал «СПА», то самое место где я очутился после карантина на прошлом Ковчеге, или когда-то было им. За тысячелетия, что механизм провёл на земле он изменился, но общие очертания угадывались. Углубления бассейнов сейчас были завалены останками животных, людей и растений, которые со временем превратились в почву и почти все высохли. Только возле входа ещё был источник воды, жалкий ручеёк вырывался из-под груд мусора пытаясь наполнить разращённую чашу, однако вода уходила куда-то в сторону огромной трещины в стене, не задерживаясь на одном месте. Остатки диагностических лож, что когда-то стояли вдоль стен, превратились в грязные земляные холмы, и ничто не напоминало о их безупречной белизне. Пульт управления порталом был на месте и сейчас представлял собой алтарь. Место поклонения было оборудовано давно и с местным своеобразным колоритом. Кости, шкуры животных, различные поделки из камня, бивней и рогов животных густо висели на нём как украшения на новогодней ёлке.

Обведя взглядом пространство вокруг себя и не обращая внимания на назойливый голос в своей голове, который молил капитана принять срочные меры для поддержания жизни умирающего механизма, я направился к ручью. Надо попить, права железяка, мой организм обезвожен, а если эта вода того же состава, что и на прошлом Ковчеге, то она ни только утолит жажду, она и вылечить от многих болезней может. Без преувеличения «живая» вода! Возможно народные сказки о таких источниках возникли не на пустом месте, ибо как говорят в народе: «сказка лож, да в ней намёк, добрым молодцам урок». Теперь я знаю где на земле можно живой водицы набрать!

Я пил воду и смотрел на своего проводника. Сасито замер с вытаращенными глазами и отрещонным лицом посреди зала. «Предков» слушает паренёк. А ведь и правда предков! Именно сейчас с ним говорит божество, которое принесло на землю первых людей!

— Сасито! — окликнул я паренька.

— А?! — Сасито выпал из ступора и перевёл взгляд на меня, в его взгляде я заметил нечто новое, он смотрел на меня как на ожившую статую Командора.

— Караганда! Хватит там зависать, иди воды попей, потом я решу, что делать! — огрызнулся я. Честно говоря эта находка была настолько неожиданная для меня, что я растерялся и разозлился. Еще в прошлый раз я зарёкся подходить к порталам и иметь дело с грёбанными искусственными интеллектами! Прошлый раз это завело меня в такую ситуацию, из которой я едва живым выбрался!

— Да хозяин! — Сасито пулей промчался ко мне и упал на колени — предки говорили со мной! Они часто тут со мной говорят, но сегодня они сказали мне, что я привёл к алтарю хозяина всех людей и велели мне подчинятся тебе!

— Балбес! Может не хозяин, а капитан? Да и вообще, ты же блин школу закончил, на дворе двадцатый век, а ты себе хозяина нашёл? Вставай давай, не мешай мне думать. Пожрать сваргань чего-нибудь что ли! — сплюнул я от досады — на каком языке говорили с тобой предки и что они тебе вообще сказали?

— На масайском языке хозяин! Голос перечислил всех моих великих предков. Среди них были великие войны, охотники и знахари! Назвал меня их потомком, но запретил входить в мир духов, сообщив что я слаб и недостоин. Потом он сказал мне, что рядом со мной хозяин всех людей и велел подчинятся тебе хозяин. А ещё он сказал, что только ты достоин войти в мир духов и только ты сможешь вернутся из него снова в мир людей! Ты истинный хозяин этого места! Как так могло произойти?! — Сасито прибывал в каком-то исступлении, он смотрел на меня как на живого бога.

— Да, запущенный случай — я с жалостью взглянул на масая. Понятно мне всё! В масайском языке нет слова капитан, штурмовик, разведчик и медик, вместо них «голос» как раз и использовал что-то типа хозяин, воин, охотник и знахарь. Слаб, значить организм изношен и требует медицинского вмешательства, закрытый доступ в недра Ковчега он интерпретировал как закрытая дорога в «мир духов». Трудности перевода, одним словом — слушай меня потомок! Будешь называть меня или капитан, или Кирилл, как и раньше! Ты прав, я хозяин этого места и знаю про него почти всё. Когда-то из-за нападения врагов я потерял память, а сейчас благодаря тебя я попал в святилище и память ко мне вернулась! Приготовь мне попить и поесть, а потом мы ляжем спать! Завтра я покажу тебе все тайны этого места смертный и расскажу про мир духов!

Да уж… Шутка не удалась. Сасито работал как автомат и боясь смотреть мне в глаза. Он даже обходил меня за метр, боясь приблизится. Впечатлительный он какой-то. Помнится, я, когда попал на Ковчег, особого пиетета не испытывал. Ну подумаешь машина, которую на другой планете собрали?! Сасито же был под большими впечатлениями. Правда тут и обстановка давит, и этот назящий голос время от времени пытается напомнить о себе, да и я шутник хренов жути нагнал. Ладно, думать, чего с этим всем делать будем завтра, а сейчас поесть и на боковую, отдохнуть нужно!

Наскоро перекусив подогретой на таблетке сухого спирта тушенкой, я приказал Сасито лечь и занялся его раной. Пусть пуля попала не глубоко, но рана грязная, да и болезненная, и за ней надо ухаживать, чтобы не занести инфекцию. Вода из ручья в этот раз будет вместо дезинфицирующего средства. Сасито покорно выполнял все мои приказы, не подавая больше голос. Мне кажется захоти я сейчас принести его в жертву «предкам», он покорно подставит шею под нож. От былого весёлого и бесстрашного масая не осталось и следа.

Рана была не в лучшем виде, сказывалась грязь и два дня нагрузок. Края покраснели начала образовываться гной. Как следует промыв рану водой, я даже не стал её перевязывать, приказав масаю спать на спине, чтобы не потревожить рану. Чистых бинтов больше не было, а мотать грязные тряпки на только что обработанную рану я не стал. На воздухе она затянется быстрее, а то что Сасито выполнит мой приказ и будет лежать смирно я даже теперь и не сомневался. Закончив с процедурами, я простирнул бинты в ручье, повесил их сушится, умылся и повалился прямо на пол где мгновенно заснул, не обращая внимания на «голос». Я устал просто чертовски.

Спал я как убитый и ничто не тревожило мой сон. Давно прошли те времена, когда я из-за стресса, убийств и опасности для своей жизни мог мучится кошмарами. Человек такая тварь, что может адаптироваться ко всему, даже к самому плохому.

Утро выдалось странным. Разбудил меня всё тот-же голос. Рядом лежал Сосито с открытыми глазами и не шевелился. Он что, так всю ночь провёл?! Встав и размяв затёкшее тело, я осмотрел моего зашуганного проводника. А ведь работает водичка! Куда как лучше рана выглядеть стала! Бинты подсохли, я перевязал проводника и велел ему заняться завтраком. Еды у нас оставалось только на один перекус, однако экономить её я посчитал не нужным. Вряд ли нам придётся просидеть тут ещё больше суток. Вода есть, а без пищи день мы как ни будь переживём.

Пока Сасито занимался приготовлением пищи, я осторожно подошёл к порталу и пульту. Настала пора как следует осмотреться.

Безжалостно скинув с «алтаря» всё что на него успели навесить аборигены, я уставился на пульт. Ну что же, пациент скорее мёртв, чем жив. Только один из шестиугольников едва заметно мерцает зелёным цветом, да и на соседнем если уж совсем вглядываться можно заметить свечение. Я перевёл взгляд на портальную балку. И она не подаёт признаков жизни. Ну что же, и слава богу! Работай эта хрень, я бы наверняка попробовал её включить! Только вот не понятно, о каком доступе ведёт речь «голос»? Три процента от Ковчега осталось, и эта комната никак на такой объем не тянет. Ковчег был огромен! Как я могу осуществить свой капитанский доступ, если портал не фурычит? Хотя возле портала чисто. В отличии от всей остальной пещеры перед ним нет даже случайного мусора, а так бывает только у работающих «врат», может старинный источник энергии время от времени возобновляет свою работу, и портал оживает? Одни загадки. Оставив в покое пульт и портал, я принялся обследовать помещение.

Да, захламили пещерку знатно. Что бы добраться до остатков «ложа» мне пришлось изрядно повозится. Используя подручные средства, которые в изобилии можно было найти вокруг, я расчищал пространство. Я орудовал то копьём, то топором, но из-за возраста и качества метала они ломались и гнулись одно за другим. С досадой я обвёл пещеру взглядом ещё раз и взгляд мой зацепился за меч. Это старинный редкий африканский племенной меч, широко когда-то используемый племенем масаи. Лезвие меча было толстое — кованый метал очень прочный. На клинке даже что-то было изображено. Рукоять сделана из дерева, а сверху покрыта шкурой темно коричневого цвета.

Богатое подношение «духам». Оружие, изготовленное из метала высоко ценилось во всей до колониальной Африки за исключением тех регионов, где было влияние ислама. Мечи были относительно редким типом оружия, в основном масаи полагалось на копья, по тому, как на производство копье требовалось меньше железа.

С крепкой железякой дело пошло веселее. Я рыл как крот, до тех пор, пока меня не позвал Сасито, который наконец-то приготовил еду. С мечом в руке я подошёл к ручью и уселся рядом со следопытом. Он как-то странно смотрел на оружие в моей руке.

— Ты чего такой с утра вялый? Молчишь всё время, всякую херню про меня думаешь? — попытался я расшевелить напарника.

— Это меч симе Лекоко. Он был великий воин, и убил множество врагов и тридцать три льва. Когда он умер, его прах принесли сюда, что бы духи приняли его, ведь он был как никто достоин! В одну его руку вложили копьё, которым он убил столько львов, а во вторую симе, которым он убивал врагов, и положили на центральный камень. Когда старейшины вернулись сюда через некоторое время, выяснилось, что духи разгневались и разрубили его тело! Рука с симе остались в пещере. Почему? Ты обещал мне открыть все секреты мира духов вчера! — наконец-то Сасито прорвало, и он сначала не смело, а потом всё увереннее начал говорить.

— На самом деле Сасито, мы не в пещере — я решил не скрывать от масая правду. В конце концов он знает про это место, да и выговорится мне хотелось. Носить в себе тайну тяжело, когда не с кем поделится — это врата, через которые в этот мир пришли все люди, за ними нет мира духов. Это просто механизм, такой же, как и автомобиль или самолёт. Ну не совсем такой конечно, а гораздо сложнее. Наши предки прилетели на землю с одной из планет, но корабль разбился и это всё что от него осталось. С нами говорит искусственный разум, который когда-то управлял полётом. Когда мы вошли в пещеру, он перечислил тебе твоих предков, которые когда-то были его пассажирами. Судя по всему, что-то в нём ещё работает, уцелев после катастрофы. Мы сейчас в диагностическом зале, это часть медицинского отсека, который был одним из самых укрепленных мест корабля. Твой статус «потомок», а мой «капитан». Так вышло потому, что я уже был в похожем месте и смог разобраться с управлением. Меня даже вылечили от всех земных болезней. Диагностические ложа, одно из которых я сейчас хочу раскопать, могут тебя вылечить от твоей раны, если они конечно ещё работают. Я уверен, что, хотя бы одно, но уцелело, ибо диагностика идёт. А вот в центре находится портальная балка и пульт управления. И она работает, но только иногда. Эта штука очень опасна и неизвестно куда она может привести. Может случится и так, что тебя выбросить на много лет назад, в те времена, когда в Африке ещё не было белых людей, а может перенести внутрь сохранившихся помещений Ковчега или же вообще просто размазать в кровавую кашу. Твой предок Лекоко, которого ты почитаешь как отважного война, скорее всего так и переместился, а вот руку ему порталом отрезало, потому что она не поместилась в проём. Всё просто и одновременно очень сложно Сасито.

— Ты мне правду говоришь? — Сасито сидел и смотрел на меня забыв про еду и выглядел так, как будто я отобрал у него его любимую жену и с особым цинизмом изнасиловал, убил, а потом съел прямо у него на глазах. Все чему он верил на протяжении всей жизни оказалось неправдой.

— А зачем мне тебе врать? Ты можешь верить мне, а можешь нет. Но ведь голос в твоей голове, приказывает тебе меня слышатся? Так слушай! И хватит смотреть на меня как на привидение, я такой же живой и обычный человек, как и ты! — засмеялся я.

— И что нам теперь делать? — Сасито опустил голову.

— Мы пробудем тут, как и планировали ещё сутки, а потом пойдём домой! — поставил я точку в своём рассказе — Ничего тут мы сделать не сможем. Даже если портал и заработает, в него мы не войдём! Тебе доступ закрыт, а я не хочу! Однажды такой же чуть не погубил меня. Вот и всё. Я уеду в Россию, а ты будешь жить дальше, и мы забудем об этом месте и нашем разговоре! Сейчас же поднимайся, бери копьё или меч одного из усопших и принимайся копать. Путь нам предстоит долгий и мы должны воспользоваться шансом для того, чтобы вылечить твою рану.

— А как же мир духов?! — воскликнул Сасито, смотря на меня со слезами на глазах.

— А его нет! Когда мы умрём, мы просто умрём! Превратимся в прах, а потом в землю, на которой вырастет трава — разозлился я — А может быть мы возродимся на земле снова в новом теле и проживём жизнь заново, хотя это вряд ли, не работает эта теория, с каждым годом людей на земле всё больше, откуда новые взялись? Или попадём в ад. Никто не знает, что будет после смерти, оттуда ещё никто писем не присылал! Соберись Сасито и живи тут и сейчас! Не трать своё время на никчёмные переживания. Если и есть где-то проход в мир духов, то точно не здесь. Я думаю и в любом храме на земле его не найти, кто бы и каким богам не молился. Самые мерзкие поступки люди оправдывают религией и верой. Вспомни Крестовые походы или же жертвоприношения индейцев мая, Османская империя что творила, да те же самые американцы, что с индейцами сделали? Или может быть тебе ещё примеров накидать? За работу!

Больше на тему религии мы не разговаривали. Сасито дулся на меня, но работал. Хотя всё зря. За сутки мы раскопали обломки трёх лож, но все они вышли из строя давно и безвозвратно. Вскоре я бросил эту затею. Их тут несколько десятков и что бы откопать все придётся провести в пещере пару недель. У нас была вода, а вот кушать уже хотелось просто не реально. Сасито со временем отошёл от обиды и засыпал меня вопросами про Ковчег и порталы. Я с удовольствием делился информацией, выговариваясь за много месяцев молчания. Так за разговорами и подошло время выбираться наружу.

К выходу мы были готовы уже давно. Вещи отстираны и высушены, фляги полны «живой» воды. Мы выспались и отдохнули и готовы были к новым подвигам.

Как всегда, Сасито пошёл первым и это спасло мне жизнь. Едва только мой проводник взобрался по импровизированным ступенькам наверх и открыл вход, как раздался выстрел, и мой напарник скатился с простреленной головой вниз. Сасито был мёртв, в этом не было сомнений! В свете фонаря наверху мелькнула чья-то тень и тут же оглушительно грохнул мой штуцер. От выстрела в замкнутом пространстве я мгновенно оглох, но успел заметить, как устроившего на нас засаду незнакомца отбросило в сторону. Я попал в него, это точно. Наступила тишина, но не на долго. Шаткое перемирие продлилось буквально полминуты, а затем в отверстие входа влетели два тяжёлых предмета. Я держал в руках фонарь, пристроив его под стволом штуцера, поэтому гранату разглядел сразу. Мой рывок назад и сдвоенный взрыв произошли с разницей в секунду. Последнее что я помню, как тяжёлые камни и пласты земли обрушиваются на меня, выбивая остатки сознания из и так оглушенного организма.

В сознание меня привёл «голос». Искусственный интеллект тревожно вещал о том, что мой организм имеет критические повреждения и мне требуется срочная реабилитация в медицинском отсеке. Права электронная зараза, мне требуется помощь! Ещё как! Но в первую очередь для того, чтобы выбраться из-под завала. Как я не задохнулся, когда был без сознания, большая загадка. Спину и грудь сдавливало, как мне казалось, многотонным прессом, я едва мог вздохнуть. Занемевшее тело отказывалось слышатся. Сколько я так пролежал? Довольно долго судя по ощущениям! Я был беспомощен и не мог пошевелится, очень скоро меня охватила паника, которая только усугубила моё положение. Панический страх медленной и мучительной смерти под обвалом, целиком завладел моим сознанием. Никогда не понимал спелеологов, которые рискуя жизнью залазили в самые узкие и коварные отверстия в скалах и земле, в поисках острых ощущений. Чего в этом приятного и интересного?! Если альпинист или парашютист в случае своей ошибки погибнет быстро и сразу, то спелеолог будет умирать долго и страшно, задыхаясь и полностью осознавая, что над ним тонны земли и ему никто не поможет. Легкая клаустрофобия для обычного человека — это нормально! Человек не предназначен для того, чтобы ползать под землёй как крот! У меня же на лицо были все признаки клаустрофобии в тяжёлой и самой запущенной форме. Я начал задыхаться, сильно потеть и бесконтрольно искать выход. Я слышал, как сердце выскакивает из груди, тяжёлая отдышка усугублялась тем, что я не мог вздохнуть полной грудью, к этому добавилось головокружение, и в конце концов я снова провалился в глубокий обморок.

— … в медицинском отсеке! — второй раз я очнулся снова от «голоса», призывающего меня подлечить своё израненное тело. А перед этим как-то его доставить в этот самый, медицинский отсек.

— Отвали тварь! Сам знаю, без тебя сволта железная! — прошипел я с ненавистью. Звиздеть не мешки ворочить! Взял бы да помог! Прошлый Ковчег как-то же умудрился доставить меня в медицинский отсек без моего согласия, когда я спал. Эта же раздолбанная зараза только говорить умеет! — Никого толка от тебя нет!

Обморок меня спас! Сейчас я понимал, что прошлая паническая атака едва меня не добила. Я дергался и рвался из-под завала так, что мизерный воздушный мешок, который оставался возле моего лица, почти полностью засыпало. Но были и плюсы. Я чувствовал, что правая рука, в которой перед взрывом был зажат мой штуцер, может двигаться более-менее свободно. Слегка пошевелив ладонью, я ощутил под ней холод метала, я так и не выпустил оружие из руки во время падения. Сосредоточившись на дыхании, я старался успокоится и собраться с силами. Хорошо быть йогом и знать различные методы медитации, по слухам они своё дыхание и сердцебиение могут почти полностью останавливать, так, что их даже за мёртвых принимают! Может это и слухи, но хочется верить, что это так и есть и человек на такое способен. Мне бы сейчас такое умение очень пригодилось.

Так, главное больше не паниковать! Расчистив пальцами пространство вокруг ствола штуцера, я обхватил его пальцами и используя как точку опоры потянул свое тело вперёд. Напрягая затёкшие мышцы и вновь начиная задыхаться, я тянул себя изо всех сил. Есть прогресс! Моё тело сдвинулось на пару сантиметров вперёд! Теперь бы только снова не потерять сознание и не спровоцировать ещё больший обвал, который меня тут окончательно похоронит.

Для того, чтобы выбраться из-под завала мне потребовалось почти три мучительных часа. Я тянул себя вперёд до судорог в напряженных мышцах, до кругов перед глазами, и борясь с приступами тошноты, которые комками подкатывали к горлу. Стоило мне только извергнуть содержимое желудка, и я бы захлебнулся в этих рвотных массах. Эта смерть похуже будет, чем задохнутся просто похороненным заживо. Когда очередной раз комок подкатывал к горлу, я бросал свои попытки и молча лежал полностью сосредоточившись на том, чтобы совладать с последствиями контузии. Примерно через два часа мне удалось высвободить и левую руку, и уже тогда дело пошло веселее. Когда последним рывком, не смотря на адскую боль, я выдернул из сырой, тяжёлой земли свои ноги, я без сил упал в кромешной темноте, рыдая как маленький ребенок. В очередной раз мне удалось обмануть костлявую и остаться живым в, казалось бы, безвыходной ситуации, вот только на долго ли?

Мне было хреново, и не только контузия была этому причиной. С ногами всё было плохо. Досталось мне сильно. Обе ноги были посечены осколками гранаты, а правая ещё и сломана. Только то, что меня засыпало землёй, не дало мне истечь кровью. Земля и грязь надежно закупорили раны, остановив кровотечение. На этом список последствий взрыва не исчерпывался. Судя по всему, я ослеп на правый глаз. Глазное яблоко было на месте, только вот в глазу мелькали плавающие точки и линии, время от времени появлялись вспышки, напоминающих по интенсивности удары молнии. Разрыв и отслоение сетчатки, как пить дать! Кроме того, я ничего не слышал, на ушах запеклась кровь. Я орал от боли как бешенный, вырывая свои израненные конечности из-под завала, а голоса своего не слышал совершенно! С такими ранениями, в пещере с заваленным входом не выжить! У меня есть вода, но еды нет ни крошки, нет лекарств и перевязочных материалов, которые все ушли на покойного Сасито. Нечего и думать в таком состоянии разобрать завал. А завал серьёзный. Пещера, идущая к главному залу, завалена обломками и землёй как бы не на треть длины! С хорошей лопатой и киркой работы на несколько недель! и это здоровому человеку!

Надо добраться до пещеры и попить. Моя фляга осталась под завалом, как и вещевой мешок. Со мной только нож, патронташ, и вырытые из-под завала штуцер с фонарём. Их придётся тащить с собой, я сильно сомневаюсь, что смогу за ними вернутся потом, мне может не хватить сил.

Я полз и отдыхал, терял сознание от боли в поврежденных ногах и полз снова. В полубредовом состоянии я потерял счёт времени, слабея на глазах. Потревоженные раны снова стали кровоточить. Используя грязную тельняшку, я как мог перевязался, прямо поверх иссеченных осколками грязных штанов, а на правую ногу вообще наложил жгут, уж больно большую рану оставил осколок, который перебил кость.

Единственная моя надежда выжить — это портал! Только бы мне добраться до него и как-то заставить его работать! Он должен вести в медицинский отсек, если тут всё устроено так же, как и на том Ковчеге где я побывал. Ну а если нет… То умру хотя бы не в этой заваленной костями и напоминающей склеп пещере!

До воды я добрался из последних сил и сразу же окунул воспаленное лицо в прохладный ручей. Я пил и пил, и всё никак не мог напиться. Снова зал «СПА» спасал мне жизнь. В прошлый раз, страдая от жажды, я вовремя попал сюда, и в этот раз было тоже самое. Это становится уже хреновой традицией, впрочем как и то, что меня с завидной периодичностью пытаются убить все кому не лень! Даже в Африке покоя нет! Жалко Сасито! Едва я обрёл друга, с которым можно было поделится самым сокровенным, как его застрелили. Масай был хорошим человеком, и если получится выбраться от сюда целым и невредимым, я обязательно за него отомщу! Он обрёл свой покой как воин, в древней усыпальницы его предков, хоть она оказалась и не тем чем была на самом деле.

Полежав возле источника несколько минут, я занялся своими ногами. Используя нож, я безжалостно срезал остатки штанов и скрепя от боли зубами погрузил обе ноги в воду, которая сразу же окрасилась красным. Обе ноги были перетянуты жгутами, сделанными из поясного ремня и ремня от штуцера, но кровь не переставала сочится, хотя и не так обильно, как раньше. Понятно, что, какая бы эта вода не была целебная, с такими ранами она не справится, да и осколки в ранах наверняка остались, но хотя бы очистить от земли и грязи свои раны я смогу, а это даст мне дополнительное время на активные действия.

Используя остатки одежды, промытые в том же ручье, я как мог перевязался, а в качестве шины на правую ногу приспособил обломок масайского копья. Чувствовал я себя физически ничуть не легче, зато морально мне сильно полегчало. Теперь я хотя бы не истеку кровью!

Настало время заняться порталом. И начать я решил с общения, с «голосом» которого до этого старательно игнорировал. Если не получится, я ничего не потеряю и дальше пойду старым и проверенным методом — методом тыка!

— Приказ капитана! «Ковчег 113», подключить все возможные источники энергии к порталу и открыть проход в медицинский отсек! — попытка не пытка, вдруг сработает. И на моё удивление, древняя машина мне ответила!

— Приказ возможно выполнить частично. Резервный накопитель подключен. Проход находится в ручном режиме управления, дистанционное открытие невозможно. Критические повреждения механизмов! Капитану Ковчега, критические повреждения организма! Срочно проследовать в медицинский отсек, для прохождения процедуры регенерации! — после ответа «голос» снова завёл свою обычную песню.

Так, понятно, портал работает, и это отлично! Теперь бы с управлением разобраться, а то вместо медицинского отсека, отправлюсь во времена мамонтов. А если попробовать по-другому? Выполнил же он мой приказ, хоть и не полностью? Предусмотрена у них ситуация, когда капитан потерял память, ранен или ещё чего? Вот что он будет делать в такой ситуации? Бросит на произвол судьбы и будет ждать следующего «целого» капитана или поможет? Судя по всему, с терпением у него всё в порядке, несколько тысяч лет для этой вечной машинки не срок.

— «Ковчег 113», вследствие контузии у меня провалы в памяти и частичная потеря зрения. Приказываю предоставить мне инструкции по пользованию механизмом перехода! — договорить я не успел. В мозгу как художественный кинофильм возник образ пульта управления, на котором горели шестиугольники и полупрозрачный призрак двигал шкалы управления.

— Инструкции переданы! — отчитался «голос».

Есть! Ничего сложного, всего-то пара движений рукой и портал откроется! Главное, чтобы там, за ним, была рабочая капсула регенерации! Не тратя больше времени на разговоры, я пополз к порталу.

Двигаться было трудно. Если раньше я без труда перешагивал через завалы мусора, то теперь мне приходилось их обползать или расчищать перед собой проходы. После очередного «перекура», когда я, выбившись из сил лежал среди груды костей, я снова заговорил с «Ковчегом».

— Доложить о состоянии медицинского отсека и доступных помещениях корабля! Возможно ли использовать регенерационную капсулу? Наличие и состояние ремонтных и абордажных роботов, имеются ли на борту целые криокамеры?

— Медицинский отсек — работоспособность семь процентов! Одна рабочая капсула. Доступны помещения медицинского отсека, реабилитационный зал, цитадель, частично доступна спасательная капсула три миллиона пятьсот два. На борту капсулы рабочая криокамера штурмовика двести два. Спасательная капсула повреждена, механизм выхода из криосна криокамеры поврежден. Возможен вывод из сна в ручном режиме. Роботы ремонтных комплексов и ботов уничтожены. Частично в рабочем состоянии антиабордажный внутрикабельный робот двадцать один, функционирует на шесть процентов. Для экономии заряда отключён, ранее был использован для проведения неотложных аварийных работ и уничтожения живых организмов, проникших в корабль без санкции капитана. Активировать робота? — «голос» меня крайне удивил! Рабочий абордажник на борту, и живой человек! Штурмовик какой-то! Ну и цитадель цела, только вот то, что в неё есть для меня доступ тоже удивительно! Цитадель — это место где и спрятан этот самый «голос», одно из самых защищённых мест на корабле. Пункт управления и принятия решений, сердце и мозг корабля, без которого он не сможет существовать. Несмотря на мой статус капитана, прошлый Ковчег мне доступ в цитадель не предоставил. Нахрен, потом об этом подумаю, сейчас я не в том состоянии, чтобы ещё и с этим разбираться!

— До моего выхода из медицинского отсека, никаких действий не предпринимать! — поспешно отдал я команду — жрать то на корабле есть чего?

— Запасов пищи на корабле нет. Для поддержания и питания организма, рекомендую раз в сутки посещать медицинский отсек — отчитался «голос». Это хреново! Жрать нечего, но жить можно, только тебе питательные вещества будут подавать в виде медицинской клизмы или по трубкам прямо в кровь, или ещё как ни будь, но тоже особо извращенным способом! Так можно долго протянуть, только вот нахрена такая жизнь?

До пульта я добрался без особых проблем, хотя путь и занял значительное время. Несомненно, это всё вода. Прав я был, что-то подкрепляющее организм в ней есть. Сейчас пульт преобразился. Несколько шестиугольников ярко светились, показывая, что портал готов к работе. Шестиугольников было ровно столько, сколько целых помещений мне перечислил «голос». Инструкцию я помнил и поэтому уверенно ткнул в один из них. Балка портала беззвучно, как всегда, загорелась ровным зелёным свечением. Ну с богом Кирюха! Это твой шанс вылечится, а уж потом будем разбираться и думать, что делать дальше!

Я вполз в портал и тут же заорал от боли! Эта комната была просто завалена обломками костей и старинным оружием. Обломок копья впился мне в ладонь, а сверху меня засыпало прахом масайских воинов, которых «принял мир духов», и их оружием. Сколько они сюда покойников впихнули?! А может и не покойников… едва осела пыль, как я увидел перед входом в портал что-то непонятное. Эта конструкция напоминала бронированную многоножку или ежа, метра три длинной и высотой около метра, он был усыпан как шипами манипуляторами, какими-то наростами и все возможными «лапами», которые торчали у него откуда только можно. Конструкция была сильно покорёжена, из многих десятков лап, целыми были только пять, которые она умело расставила так, чтобы сохранять устойчивое положение! Ещё две лапы, или скорее манипулятора, были выставлены вперёд и зажимали в стальных пальцах два масайских копья, на одном из которых был наколот человеческий череп, а на втором масайский щит. Этот ужастик был покрыт пылью и грязью, клочками и обрывками накидок масаи и шкур.

— Твою мать! Кто это?! — мой голос дрожал. Зрелище было и правда страшное. Как в фильме ужасов!

— Антиабордажный внутрикабельный робот двадцать один. Капитану Ковчега, критические повреждения организма! Срочно проследовать в медицинский отсек, для прохождения процедуры регенерации! — бесстрастно доложил «голос» и напомнил мне зачем я тут.

— А чего он с копьями то?! Чего за бардак, нормального оружия что ли нет?! — психанул я, отходя от шока.

— Энергетическое оружие не работоспособно. Низкий заряд батарей! Использовано оружие нападавших, антиабордажный робот способен адаптироваться и использовать любое оружие.

— Тфу на вас! Так и инфаркт заработать можно! — я сплюнул и двинулся в обход робота, прямо по останкам масаев, к открывшейся капсуле. Надо заканчивать с этим побыстрее! Я представляю себе, что ощутили древние войны, когда прошли в «мир духов» и встретили тут эту хрень! Да ещё и рабочую! Они то думали, что в рай попали, а тут оказался ад!

Капсула регенерации тоже была вся грязная, но только снаружи, внутри же она сверкала девственной чистотой. Вздохнув как перед погружением в воду, я срезал с себя остатки одежды и бинты, снял ремни, которые останавливали кровь, сложил свои пожитки рядом, после чего как можно быстрее перебрался в медицинский аппарат. Надеюсь он действительно работает! Крышка закрылась над моей головой, и я мгновенно вырубился.

Работает шайтан машина! Когда крышка «гроба» снова открылась, я был абсолютно здоров и даже сыт. Вокруг была та же грязь и запустение, стоящий рядом бронированный робот всё так же держал в своих манипуляторах жуткие трофеи, а я чувствовал себя прекрасно! Я оглядел себя, вроде всё отлично. Не понял!

— Это чего за дела?! — возмущению моему не было предела. Нет, мне не поменяли пол и не пришили лишних конечностей, и слава богу! Причина для возмущения была другая. На местах ран были видны шрамы! Косметические, тонкие и аккуратные, но всё же хорошо заметные. Только сейчас я обратил внимание, на то, что эта капсула отличалась от видимых мной ранее. Она была меньше и менее массивней тех, что стояли мертвыми изваяниями рядом — почему шрамы остались?!

— Полевая аварийная регенерационная капсула, направленна на то, чтобы восстановить жизнедеятельность организма. Для косметической операции по восстановлению эстетики тканей, вам необходимо воспользоваться полноценной медицинской капсулой — «голос» был на месте, и казалось говорил с обидой. Мол чего ты жалуешься дурак! Помер бы без меня! Где бы ещё взять полноценную капсулу? Нет, я конечно знаю где, только вот соваться туда, где искусственный интеллект перебил несколько десятков человек, которые просто ему хотели помочь, не хочется. Вот такие вот роботы как тот, что стоит передо мной, и разобрали на запчасти команду ремонтников. Это хранилище замороженных тел меня даже в цитадель не пустило, хотя и признало капитаном!

Вздохнув и выбравшись из капсулы, я взглянул на грязные и окровавленные вещи, в которых вполз в медицинский отсек. Мда… А ведь это проблема! Я остался без штанов, которые сам же и пустил на тонкие лоскуты, когда срезал со своих израненных ног. По сути у меня осталась только куртка и трусы с сапогами. Накинув на себя остатки одежды, я усмехнулся. Выглядел я как Василий Кузякин из фильма «Любовь и голуби» в финальных сценах. Так, пока это меня никак не беспокоит, а вот если я выйду наружу, без штанов придётся туго! Ночью холодновато, да и разные ползучие и летающие гады будут доставать. И потом, «руссо туристо, облико морале!» как я в таком виде перед местными аборигенами появлюсь?! В Рюкзаке есть запасной комплект, только вот рюкзак в зале «СПА» и завален тоннами земли. С другой стороны, это не та проблема, которую надо решать в первую очередь. Я задумчиво посмотрел на железного монстра.

— Ковчег! Робот способен проводить земляные работы? Нужно прокопать тоннель длиной около десяти метров в грунте и скальной породе! — впервые с момента выхода из капсулы я обратился к «голосу» по делу.

— Антиабордажный робот не предназначен для выполнения таких работ. Согласно аварийному алгоритму действий, всем роботом, предназначенным для обороны корабля, покидать корабль запрещено! — «голос» сделал одолжение и пояснил своему не образованному капитану, что тут ему не обломится!

— Хреново! На борту есть железяка, а копать мне вручную придётся?! — я возмутился тем, что несмотря на все технологии, которыми обладали предки, мне придётся всё же поработать руками. С одной стороны, ничего страшного, имея медицинский отсек под рукой я как ни будь справлюсь с разбором завалов, а с другой стороны, возится самому мне не хотелось — Ладно, сообщи-ка мне, смогу ли я выйти в зал реабилитации из медицинского отсека?

— Пульт управления внутрикорабельным перемещением в медицинском отсеке не работает, выход в зал реабилитации из медицинского отсека не возможен — совершенно не меняя интонации, «голос» выдал мне новую вводную, сообщая, что я заперт в этом склепе!

— Э! Так не пойдёт! — начал я нервничать — как мне от сюда выбраться?!

— Выход в зал реабилитации и в другие помещения Ковчега возможен из цитадели — успокоил меня «голос».

— А из медотсека в цитадель как попасть?! Ты же сказал, что из медотсека выхода нет! — сломалась машинка, как пить дать! Да кто бы не сломался, грохни его из космоса о землю!

— В цитадель возможно попасть через центральный кабель энергоснабжения корабля. Время в пути, восемь часов. Рекомендую воспользоваться помощью антиабордажного внутрикабельного робота двадцать один. Помощь голосового навигатора в кабельных каналах недоступна, управление голосом в кабельных каналах недоступно. Центральный канал энергоснабжения, разгерметизирован! Внимание! Возможно проникновение запрещенной органики в центральный канал энергоснабжения! Имеются автономные системы пассивной и активной обороны Ковчега, вышедшие из-под контроля! — «голос» опять начал нудить, предупреждая меня как опасно выходить на планету. А то я сам не знаю! Я оттуда только недавно выбрался и меня там едва не убили! Но идти похоже придётся, другого выхода из этого места видимо нет.

Восемь часов в компании железного монстра! Мне на него смотреть то страшно, а идти с ним не известно куда совсем не хочется. Да ещё и без штанов! Мне ещё мама в своё время запрещала с незнакомцами по подворотням шляться! Я медленно обошёл железного уродца. Машина для убийства. За многие тысячи лет, что он провёл на страже Ковчега, этот робот успел побывать в переделках. В трещинах и сколах на корпусе, которые он очевидно получил ещё при падении корабля, застряли обломки лезвий от копий многочисленных храбрецов, которые выходили с ним в смертельный бой. Тут даже обломок обсидиана торчит! Его жгли, его били чем-то очень тяжёлым, но работ пережил всех своих противников.

— Что значит «автономные системы пассивной и активной обороны Ковчега, вышедшие из-под контроля»?! — это сообщение звучало не очень обнадеживающе.

— К автономные системы пассивной и активной обороны Ковчега относятся антиабордажные роботы, турели, системы обеззараживания и дезинфекции, пожарные и аварийные системы. Внимание, контроль над системой утрачен! — всё у этого железного козла не слава богу!

— Зашибись, чего ещё сказать то! — сразу погрустнел я. Это получается единственный выход заполнен неизвестными и сошедшими с ума автоматическими убийцами, спасателями и пожарниками? Да фигня какая, мне там пройти раз плюнуть!

— Повреждения могли быть гораздо больше! — не понятно на что обиделся на меня «голос».

— Где вход в канал энергоснабжения? — спросил я «голос», раздумывая над тем, хочу ли я воспользоваться его советом и взять с собой робота-убийцу.

В этот раз голос ничего не ответил, произошло другое событие, которое до чёртиков меня напугало. Стоявший робот вдруг ожил! Копья с насаженными на них следами давнего боя упали на пол, а многоножка мгновенно развернулась, буквально на том же месте где стояла, и шустро бросилась в заваленный хламом угол.

На её пути как раз и стоял я, остановившись между двух разбитых капсул. Разминутся мы никак не могли. Тут два человека спокойно пройти могут, а стальной еж мог втиснутся едва ли не в притирку. Бросок я прозевал, и успел только вскинуть штуцер на уровень пояса, как стремительная тень промелькнула у меня над головой. Казалось, что для этого механизма нет никаких препятствий. Буквально в метре от меня он перебрался на разбитую капсулу, оттолкнулся от неё и дальше продолжил свой путь уже по потолку. И это с помощью всего нескольких манипуляторов! А что он из себя представлял, когда все его конечности функционировали?!

Перебравшись в угол, многоножка тут же начала разбирать завал и вскоре моему взору предстало зияющее темное отверстие, в которое человек моей комплекции мог войти только как следует согнувшись. Закончив с разбором баррикады, робот отступил в сторону и снова замер без движения.

Опасливо обойдя стремительную машину, я подошёл к входу в тоннель и посветил фонариком. Больше всего этот канал напоминал мне водопровод какого-то крупного города. Переплетение труб и непонятных конструкций, через которые придётся пробираться! Восемь часов он говорил? В этом лабиринте эти восемь часов мне наверняка покажутся вечностью! Но другого выхода нет!

— Ну что, пошли что ли? — я повернулся к роботу и шагнул в тоннель.

Крышка регенерационной капсулы открылась в очередной раз. В двенадцатый раз! Я лежал, не делая попыток подняться и тупо пялился в потолок. Будь проклят этот Ковчег! Если есть на земле ад, то это как раз тоннель канала энергоснабжения Ковчега! Сколько я уже тут? Я уже и не помню! Покрытое шрамами тело как обычно после завершения процедуры было полно энергии, только вот морально я выходить на свет божий готов не был. Двенадцать попыток и все безуспешные! Если бы не робот, я бы был уже давно мёртв! Я скосил глаза на то место, где обычно оставался мой спаситель, после того как в очередной раз доставлял меня на медицинские процедуры.

Робот был залит запёкшейся кровью с ног до головы, где бы она у него не была! Моей кровью! Сейчас он был похож на монстра из фильмов ужасов. Эта штука не предназначена для эвакуации раненых, но тем не менее и с этой задачей робот справлялся успешно. Своеобразно справлялся конечно. Шесть раз я был в сознании, когда он нёс меня подлечится, и каждый из них я буду помнить до конца жизни! Да вот далеко ходить не надо, последний раз хотя бы взять! Взвалив меня на покрытую обломанными манипуляторами спину, он прижал меня одной из стальных рук к себе, нанизывая моё тело на обломки, а второй рукой держал мою оторванную ногу, после чего многоножка со всей возможной скоростью бросилась спасать своего капитана, проносясь по полу, потолку и стенам кабельного канала, чем доставила мне массу не передаваемых ощущений! На моё несчастье я вырубился только когда мы почти уже добежали до медицинского отсека.

Автономные системы пассивной и активной обороны Ковчега, «вышедшие из-под контроля» работали так же хорошо, как и много тысяч лет назад, ну по крайней мере те из них, что уцелели. Не испытывая проблем с энергоснабжением, они готовы были выполнять свои функции до конца! Только на третий раз, я догадался дать задание роботу отключать или уничтожать их по мере того, как мы их проходили, и сейчас большая часть пути относительна безопасна. Мне осталось пройти немного, всего-то час пути! Час мучений, боли и страха!

В первый раз меня едва не убила система пожаротушения. Буквально в сотне метров от медицинского отсека. Тогда я для экономии заряда батареи фонаря, которой и так уже почти не осталось, решил сделать факел. Я помню только, как тоннель окутался белым облаком пара, и уже через мгновение я выплёвывал свои легкие на пол! Это был первый звоночек, который вскоре превратился в тревожный набат! Чего только потом не было… Турель обороны, такая же, как и у меня многоножка, только застывшая в нелепой позе на одном месте, с единственным рабочим манипулятором, которым тем не менее она меня порвала как Тузик грелку, отравляющие газы, опускающиеся переборки, удар электротоком из поврежденного кабеля, падение с высоты, когда тоннель из горизонтального внезапно стал вертикальным, да много чего! И всё это на меня любимого, моего робота механизмы игнорировали полностью! Именно это и спасало мне жизнь. По своим турели обороны не стреляли, едва в секторе обстрела появлялся мой робот, любой огонь прекращался. Но многоножка, какой бы шустрой она не была, не всегда успевала прикрыть меня своим панцирем, после чего тащила своего капитана на «ремонт» в очередной раз.

Сейчас я абсолютно гол, из моей одежды ни осталось ничего. Из тех вещей, что со мной были, когда я оказался тут, сохранились только фонарь, штуцер с двумя патронами и нож. После очередного раза, когда я был без сознания, моим оружием завладел робот, пристроив его себе на панцирь. Фонарь же, лежит возле капсулы, он сейчас полностью бесполезен, так как батарея сдохла окончательно.

Тяжело вздохнув, я стал выбираться из медицинской капсулы.

— Замените картридж регенератора! — это я уже слышал и от сообщения отмахнулся. После десятого раза он так вопить начал. Где я только ему новый картридж возьму?! Я пытался вытащить, по инструкции «голоса», расходники у мёртвых капсул, только вот ни одну этот аварийный механизм не принял. Видимо он тоже не исправен полностью. У меня есть ещё три попытки, потом этот медицинский аппарат окончательно выйдет из строя, а мне останется только сдохнуть!

— Пошли, что ли Федя? — я тяжело вздохнул и хлопнул робота по спине, не боясь испачкаться, после чего уверенно направился в тоннель. Подумаешь слегка в крови замарался, уже через несколько минут я буду грязный как свинья, а через несколько часов залит кровью! Иллюзий, насчёт того, что я сюда больше не вернусь я не испытывал.

Я стоял в цитадели и не верил, что мне удалось полностью пройти этот тяжёлый и опасный путь! Ещё дважды мне довелось побывать в медицинском отсеке, прежде чем я добрался до сердца погибшего корабля. Последняя попытка, и она наконец-то увенчалась успехом. По идее мне бы и сейчас медицинская помощь не помешала, однако идти обратно или ехать на окровавленном роботе назад я категорически не хотел! Раны мои пустяковые, по сравнению с тем, что мне до этого пришлось пережить. Вывих, рассеченная голова и исцарапанное тело не стоили того, чтобы снова прокатится на спине верного защитника и помощника. Не истекаю кровью, а значит и так сойдёт!

Последние метры пути были самыми сложными, но и я уже был опытным путешественником по тоннелям. Цитадель уцелела полностью, и многочисленные автоматы защиты возле неё тоже были почти все целы. Именно от сюда Федька! Его пост был самым крайним перед цитаделью. Обломки манипуляторов, что он когда-то потерял, до сих пор грудой валялись в нише, в которой когда-то был закреплён робот. Если бы не жуткий монстр, называемый мною Федей, а Ковчегом — антиабордажный внутрикабельный робот двадцать один, я бы сюда никогда не добрался!

Помещение было маленьким. Шестиугольная комната, примерно десять на десять метров, в которой стояло аж шесть порталов с пультами управления и один матового цвета шестиугольник, ровно посредине.

— Значительные повреждения организма, обезвоживание! Требуется срочная реабилитация в медицинском отсеке! — это было первое, что я услышал, когда вошёл в цитадель — Резервный накопитель подключен. Проход открыт. Критические повреждения механизмов! Капитану Ковчега, значительные повреждения организма! Срочно проследовать в медицинский отсек, для прохождения процедуры регенерации!

— Иди на хер! — выматерился я, отшатнувшись от загоревшегося прохода портала — плавали, знаем! Туда один миг, а обратно пешком! Да я сюда в таком же состоянии приду, если не хуже! Сколько часов я добирался до цитадели?

— Время в пути от медицинского отсека до цитадели заняло сто десять часов, семнадцать минут и двадцать девять секунд — укоризненно заявил мне «голос».

— Пять суток мать твою! Ты говорил что-то про восемь часов! — психанул я.

— Расстояние от медицинского отсека до цитадели двадцать километров. Время в пути, с остановками на отдых, рассчитано верно! — ещё спорит со мной гадский папа!

Я махнул рукой, с ним спорить бесполезно! Но и времени на размышления и отдых у меня особо нет. Пить хочу и жрать! Сейчас передо мной стоит только одна задача, выбраться в то место, где точно есть вода — в зал реабилитации! Там я постараюсь откопать рюкзак, он не должен быть далеко от того места, где меня завалило. Попью, поем нормально (есть там особо нечего, но я видел там крыс, а это тоже еда!), переоденусь и буду ломать себе голову дальше, что делать. Там есть рабочая панель и вернутся в цитадель я смогу. А значит вперёд, к местам прошлой боевой славы!

Разобраться с управлением порталами после недавно просмотренной инструкции уже не составляло труда. Процедуру регенерации я проходил уже много раз и теперь помнил порядок и последовательность действий детально. Предварительно уточнив у «голоса», смогу ли я воспользоваться вратами и пультом из зала реабилитации, я, не теряя времени отправился в священную гробницу племени масай. Настало время привести себя в порядок и разобраться с завалом. Верного робота я взял с собой. «Голос» слишком категоричен, а я всё же попробую. В дикой африканской саване, где опасность представляют не только дикие звери, но и не менее дикие люди, мне хотелось бы иметь такого напарника под рукой. Лучшим вариантом было бы, что бы робот меня сопроводил до базового лагеря, или если его уже нет, до аэродрома. Потом его можно будет отослать назад, он без всяких сомнений сумеет вернутся домой и снова стать на страже Ковчега.

Очутившись в зоне «СПА», я буквально тут же чуть не пожалел о своём решении. Робот словно взбесился. Стальной вихрь пронёсся по залу, два оглушительных выстрела из моего штуцера прозвучали мгновенно и практически дуплетом. Я оглох и испуганно отшатнулся, едва не перерезав себя открытым порталом. Что за хрень?!

Между тем робот продолжал бесноваться. Без всякой системы, абсолютно хаотично, он перебегал, делал прыжки, крутился на месте и то и дело высекал своим манипуляторами искры, из лежащих тут и там каменных и железных орудий труда и убийства. Вскоре я понял, что он делает. Шла охота на крыс, насекомых и других обитателей пещеры!

— Федя стой! Стоять мать твою! Остановись! — я орал различные приказы, но робот меня игнорировал. Геноцид неповинной живности в пещере продолжался.

Я бессильно застыл возле портала. Не слушает меня многоножка! А ведь во время похода по тоннелю мы были отличной командой!

— Ковчег! Приказываю остановить робота и передать его в полное подчинение капитану! — я попытался через «голос» восстановить управление антиабордажным роботом.

— Приказ принят! Управление роботом будет передано после завершения уничтожения паразитов! — казалось «голос» издевается надо мною! — остановка робота произойдёт ориентировочно через пять минут, семнадцать секунд.

Сука! Точно издевается! Я бессильно застыл, провожая глазами обезумевший механизм для убийства. Пять минут я подожду, пока я буду спорить и доводить свою мысль до искусственного интеллекта, он уже остановится.

— Федя, ты конченный идиот! — через пять минут, как и предсказывал «голос», робот остановился. Сейчас я стоял возле ошмётков крупной крысы, которую превратила в мелкий фарш крупнокалиберная пуля из моего штуцера. Последние два патрона ручной пушки, которая способна свалить слона, были потрачены на грызунов! Штуцер превратился в бесполезную палку! — я тебе где теперь патроны должен брать?!

Робот мне не ответил. Он даже вины за содеянное не испытывал. На его манипуляторах добавилось свежей крови, а в одной из лап я заметил свой нож, который от сильных ударов по стенам, потолку и полу стал похож на сломанный, тупой штопор. Горестно вздохнув я отобрал холодное оружие у горе охранника и поплёлся к ручью. Меня окружают кретины и дебелы! Вот зачем было мокриц ножом херачить, когда проще просто придавить?! Мне грызуны были нужны тут вообще-то в живом виде! Холодильника тут я что-то не наблюдаю, а сохранить мясо долго не получится. Чего бы проще было, вылавливать очередной ужин, завтрак или обед по мере необходимости?! Так нет же, хрен тебе Кирюха!

Бросив испорченный нож возле ручья, я вволю напился воды, умылся и промыл свои раны. Нафига мне медицинский отсек, если тут такая водичка есть?! Правильно, незачем!

Передохнув и сожрав более-менее сохранившуюся после бойни крысу, которую я приготовил с помощью костра, разведенного из древков копий, я отправился к завалу.

Странно, мне казалось он начинается гораздо дальше! Шёл я всего несколько секунд, тогда как на то, чтобы добраться ползком до портала, потратил времени дохрена и больше! В руках у меня был металлический меч легендарного предка покойного Саситы. Пока робота к раскопкам я привлекать не планировал, мой рюкзак мне нужен целым и невредимым!

По ощущениям провозился я всего минут двадцать, прежде чем нашёл заветный мешок с одеждой и самым необходимым. Жаль там запасных сапог нет, но хоть нательное бельё и одежда имеется! Вернувшись к ручью, я снова вымылся и оделся, сразу почувствовав себя увереннее. Ногами тоже следовало заняться, и я потратил некоторое время, чтобы сделать себе некое подобие тапок. Вокруг хватало острых обломков и мусора, об которые запросто можно было пропороть себе ступню. Масайский меч я повесил себе на пояс, воспользовавшись его родными ножнами и перевязью, подобрал себе подходящее копьё. Без огнестрельного оружия я себя ощущал всё равно что голым, но и холодное пока подойдёт. Как-то же масаи жили тут веками, обходясь только этим примитивным набором, и даже львов в поединках убивали. Где-то там, под завалами, есть винтовка Сасито и его револьвер, только вот как до них добраться? Настало время экспериментов.

— Пошли Федя! — махнул я роботу рукой — я знаю где прячется большая и жирная крыса, ты же любишь их убивать? Только до неё надо добраться! Всего-то несколько тонн земли раскопать!

В этот раз робот подчинился приказу и бодро зашагал за мной в очередной тоннель. В предвкушении свободы и надеждах на скорое освобождение из этого плена, я возвращался к завалу.

Да уж… Если у тебя руки под хрен заточены, пианистом тебе не стать. Федька тупил по-черному и не понимал, что я от него хочу. Он мялся перед завалом, бил его, перебирался на стены и потолок, но к раскопкам так и не преступил. Убийца не знал, что такое грунт и земля, он не понимал, что значит «копать». С помощью меча я показал ему что делать на своём примере, однако даже получив такие подробные инструкции, робот просто рыхлил своими манипуляторами завал, с удовольствием втыкая в него свои прочные лапы. Я с сомнением смотрел на многоножку, было уже совершенно ясно, что сам он не справиться. Работать нам придётся вдвоём, хотя он и оказался неспособен к рытью тоннелей, с его помощью я смогу разобрать завал быстрее, он послужит мне отличным отбойным молотком, и тяговой силой, если потребуется убирать с дороги большие валуны. Пробирается на верх нам всё ж придётся много дней, это к гадалке не ходи! Вздохнув, я решил повременить с рытьём. Возможно есть другой, более удобный выход.

— Ладно Федя, шабаш! Потопали посмотрим, чего ещё на этом Ковчеге имеется!

Не затягивая дело, уже через несколько минут я снова был в цитадели. Так, что там у нас ещё есть? Спасательная капсула с живым прародителем человечества. Глянуть что ли? Прошлый Ковчег меня не пустил к криокапсулам. Кроме того, спасательная капсула в моём понимании должна иметь спасательный комплект, по крайней мере у нас тут сейчас так, а предки поумнее нас были. Ну там компас, еда, кирзовые сапоги моего размера и лопата с киркой?! А что, хорошая идея! Может там и световой меч с бластером есть!

— Спасательная капсула оборудована комплектом для выживания на поверхности планеты? — задал я вопрос «голосу».

— В спасательной капсуле имеется стандартный набор, рассчитанный на одного человека — обнадежила меня железяка.

— О! Отлично! Отправь меня к спасательной капсуле! Стой! Портал и панель управления там в рабочем состоянии? Я смогу вернуться? — забеспокоился я.

— В ангаре спасательных капсул имеется рабочий переход и пульт управления — подтвердил «голос» и тут же напомнил мне о моих обязанностях как капитана — Критические повреждения! Необходимо приступить к восстановительным и ремонтным работам!

— Вот только ключ на семнадцать и синюю изоленту найду и сразу займусь, не переживай! — успокоил я искусственный интеллект — без инструментов никак!

Как я его починю?! Он точно свихнулся, мой прошлый Ковчег мне чётко разъяснил политику партии. Как только корабль оказывается на поверхности планеты, он больше не в состоянии подняться с неё и становится грудой строительных материалов для колонистов, а этот какой-то ремонт требует! Его миссия завершена, людей на планету он закинул, кратер вырыл и теперь должен по всем признакам на покой уйти! Чего он от меня хочет?!

— Напомни мне, чего я починить должен? — на всякий случай спросил я.

— Необходимо восстановить одного из ремонтных ботов или роботов! — категорично заявил мне «голос».

— А для чего? Мы уже на поверхности планеты, колонисты выжили и осваиваются, я один из их потомков, да и других ты видел, миссия завершена — осторожно напомнил я Ковчегу о его предназначении.

— Согласно проведенного анализа данных, колонизация планеты проходит с отклонением от графика и плана освоения! Планета пригодна для освоения! Необходимо восстановить центр подготовки специалистов, медицинский отсек, пункт дальней и ближней связи, подготовить команду управления и технических специалистов для постройки посадочной площадки для других Ковчегов, и взять ситуацию под контроль! — поделился своими грандиозными планами «голос».

— Э… То есть ты хочешь связаться с другими Ковчегами или разведчиками и перенаправить их сюда? Как я понял для этого нужна посадочная площадка. Тут понятно, а как ты собираешься взять ситуацию под контроль с освоением планеты? Уже тысячи лет люди на Земле и их много! Миллиарды! Не думаю, что они будут слушать «команду управления» или нас с тобой! — интересный разговор у нас получается!

— Не выполнение приказов капитана или сотрудников команды управления колонизацией, карается полным уничтожением организма! Кодекс колонизации планет, раздел пять миллионов два, статья три тысячи одиннадцать, пункт шесть! Поправки принимаются! Приоритетная задача, восстановить органы силовой поддержки команды управления! — я прикусил язык! Сука, я с ним нормально разговариваю, а он на ходу планы меняет, теперь у него в приоритете подчинить себе всех людей на Земле! Да и Ковчеги сюда направить! Знаю я один, где в анабиозе миллиард человечков лежит, если его на Землю посадить, тут такое начнётся! Нет, ничего я чинить не собираюсь! Надо и Федю от сюда постараться увести, а этот «голос» вообще грохнуть по возможности!

— Понял тебя, я самый крутой на Земле и мне все подчинятся должны! Кто посмеет сомневаться тех в расход! Всё предельно ясно — успокоил я «голос» — ладно, времени мало, веди меня в ангар.

Ангарная палуба спасательных капсул была ещё в худшем состоянии чем всё остальное. Тёмная и заваленная обломками длинная и узкая пещера, в которой едва от одной стены, до другой может поместится пара человек. Портал привёл меня в небольшую нишу, устроенную в стене этого коридора. Для людей это помещение не предназначалось. Федя, тут же, что бы дать мне пространство, перебрался на стену, а потом и на потолок. Когда-то тут был автоматизированный конвейер по подаче криокапсул в спасательные. Этакий расфасовщик, который должен был с максимально возможной скоростью эвакуировать живой экипаж и колонистов. Высота потолка метра полтора, не больше, с обоих сторон коридор был запечатан обломками. Обломками спасательных капсул, в которых стояли повреждённые камеры для анабиоза, а в них останки людей! Что бы протиснутся между стенами и разбитыми средствами спасения, оставалась совсем не большое пространство, едва ли несколько сантиметров. Прямо возле портала стояла покосившаяся на один бок спасательная капсула. Очевидно от удара она слетела с креплений. Она единственная не имела сквозных дыр и разломов конструкции и даже более того, эта капсула была абсолютно точно исправна!

Эта штука точно не предназначена для эвакуации людей, находящихся в сознании. Просто криокапсулу, которая практически один в один напоминала медицинскую, засунули в толстый защитный чехол, оборудованный двигателями. Никаких сидений, каюты или чего-то подобного тут не было. Больше всего это устройство напоминало торпеду или бомбу!

С трудом протискиваясь вдоль стен я обошёл аппарат по кругу. Спасательная капсула была открыта, а внутри, за стеклянным окошком устройства для анабиоза, на меня, открытыми, но пустыми глазами смотрела девушка! Совсем маленькая и хрупкая, рост её достигал едва ли больше полутора метров. Это штурмовик?! Больше на тощего подростка похожа! Кожа смуглая, волос на голове нет, тонкие и правильные черты лица, а глаза большушие! Напоминает анимешного персонажа!

— Ковчег ты тут? — задал я вопрос в пустоту, не отрываясь от разглядывания одного из первых людей на земле.

— Голосовое управление и навигация доступны! — ответил мне «голос».

— Почему она такая маленькая?! Телосложение у этого «штурмовика» явно не для того, чтобы воевать! Она даже мой штуцер поднять не сможет.

— Штурмовик управляет штурмовым комплексом, который представляет собой скафандр с экзоскелетом и системами вооружения. Для управления комплексом, штурмовик двести два полностью годен! — не понял моего вопроса «голос». Я всё время забываю, что общаюсь с двумя машинами, а не с людьми — передаю инструкцию по открытию криокапсулы в ручном режиме!

Хорошо, что я сидел на корточках, падать было не высоко. Очередной видеофильм заполнил моё сознание и от неожиданности я потерял равновесие. Паскуда! Предупреждать же надо! Опять полупрозрачный призрак выполнял различные действия с похожей на ту, что лежала передо мной криокапсулой. Тут всё было куда как сложнее чем с порталами! Что бы вручную разморозить человека, требовалось выполнить сложную последовательность действий.

— Ух! Не делай больше так без моего разрешения! — психанул я, поднимаясь с грязного пола — где её штурмовой комплект?

— Арсенал уничтожен! — ответил мне «голос».

Ну что же, не плохо! Не нужно мне тут сумасшедшей девки с штурмовым комплексом инопланетного происхождения. Да и вообще, что я заморачиваюсь? Размораживать я её не собираюсь! Оторвав взгляд от незнакомки, я занялся насущными проблемами. Обследовав капсулу, я вскоре нашёл то что искал. Контейнер первой помощи!

Так, что тут у нас? Комбинезон со встроенной обувью, размерчик явно не мой, мелковата кольчужка. Жаль, одежда у меня есть, а вот обувь бы не помешала. Что ещё? Сумка с тремя приборами, которые имели крепления для того, что бы их вешать на пояс. Чуть больше пряжки ремня каждый. Это что такое?!

— Это что? — в слух повторил я свой вопрос.

— Аварийный комплект содержит в себе автоматический сигнальный маяк, аптечку первой помощи и блок силового, защитного поля — пояснил мне «голос».

Первые два понятно. Аптечка и маячок, по которому тебя можно найти, а вот силовое поле? Я начал крутить в руках приборы. Тут должно быть всё предельно просто, ими должен иметь возможность воспользоваться человек в любом состоянии, а я инженер машиностроитель, мне сам бог велел с этим освоится.

Очень скоро я понял принцип работы. Везде было только по одной шестиугольной кнопке. Она же включала приборы, и она же их и выключала. С маяком, при включении видимых изменений не произошло, аптечка меня тут же кольнула иглой и поставила диагноз, предложив приложить её к поврежденному месту, а вот силовое поле… Эта машинка понравилась мне больше всего! Нажав на кнопку, я оказался в вихре мусора, который оттолкнула от меня невидимая преграда! Федьке тоже досталось, его манипулятор, который оказался в зоне действия поля, отбросило в сторону, от чего он воткнулся в спасательную капсулу и застрял. Охринеть!

— На сколько рассчитано силовое поле? Срок действия я имею ввиду и вообще, расскажи мне про аварийный набор! С маячком понятно, а вот про аптечку и силовое поле нужны подробности! — загорелся я.

— Одноразовая автоматическая аптечка имеет набор препаратов для создания вакцин, лекарств и дезинфекторов, предназначенных для профилактики и лечения болезней, а также обработки ран. Картридж не возобновляемый! После исчерпания препаратов работа будет прекращена, аптечка перестанет функционировать. Шит силового поля имеет заряд батареи на один час непрерывной работы, имеется возможность подзарядки и смены батареи. Способен выдержать до десяти выстрелов из энергетического или кинетического оружия малой мощности.

— Моя прелесть! — я с любовью посмотрел на древний «бронежилет». Вот это вещь! — в авариных наборах разбитых спасательных капсул есть ещё такие?

— Нет информации. Должны быть — вдруг совершенно как человек, неуверенно ответил мне «голос».

Я усмехнулся. Другое дело! А то всё он тут знает, всё умеет… Будем искать! Аптечка и силовой щит стоят того, чтобы порыться в этом мусоре!

Я потратил почти час обследуя обломки и стал обладателем трёх наборов из таких нужных мне приборов и двух запасных батарей, которые я смог извлечь из поврежденных коробочек. Совершенно счастливый, но грязный как свинья, я вернулся к порталу, пора всерьёз приниматься за раскопки, меня ждёт долгий путь домой.

— Не понял?! — пульт не реагировал на мои попытки открыть портал! — Ковчег, что за дела?! Почему не работает пульт?!

— Вам необходимо вывести из криосна штурмовика двести два, инструкции переданы. Приоритетная задача, восстановить органы силовой поддержки команды управления! Посетите медицинский отсек! Функции мозговой деятельности нарушены! Диагностирована лёгкая форма амнезии! — Ковчег таким образом напомнил мне, для чего, по его мнению, я тут! Типа спрашивает меня: «забыл, что ли свои обязанности придурок?!». А я может и не собирался никого размораживать! Нет у меня никакой амнезии! Сволочь, я полностью в его власти!

— Помню я всё! Потом выведу, надо условия подготовить. Человек голодным проснётся, и в разбитом корабле. Откопаю вход, и вернусь. Открывай давай, железяка долбанная! Тебе капитан приказывает! — психанул я.

— До посещения медицинского отсека, и прохождения процедуры лечения, дееспособность капитана временно частично ограничена! Вам необходимо вывести из криосна штурмовика двести два, инструкции переданы — уперся «голос».

Я бессильно смотрел на мёртвый пульт. Вот он истинный хозяин здешних мест! Уже который раз он не выполняет распоряжения «капитана»! Захотел назначил меня капитаном, а захотел снял с должности! Этот искусственный интеллект сошёл с ума, это без сомнений! Надо срочно выбираться, пока он на меня не натравил Федю, или пока не запер меня навечно в каком ни будь склепе! Я перевёл взгляд на капсулу. Похоже выбора у меня нет, придётся вытаскивать из гроба спящую красавицу.

Сложная процедура закончена, осталось нажать только одну начать процедуру запуска разморозки. Я медлю. Что мне делать потом с этим человеком совершенно не понятно. Девочка штурмовик, у которой даже нет имени, готова войти в этот мир. Хочется пить и есть, а воду и хоть какую-то пищу можно раздобыть только в зале реабилитации, в который у меня нет хода без этого инопланетянина.

— Ковчег! А как мы с ней общаться будем? За столько тысяч лет язык изменился, мы друг друга не поймём. Да и потом, не лучше ли раздобыть вначале штурмовой комплекс, а уже потом штурмовика из криокапсулы вытаскивать? Я как раз знаю где один бесхозный валяется, только мне из корабля выбраться надо. И ты кстати вообще ничего не продумал! Чего мы есть вдвоем будем?! В медицинском отсеке только одна капсула, и её картриджа хватит только на одного! — попытался я вразумить «голос».

— Приоритетная задача, восстановить органы силовой поддержки команды управления! — «голос» как будто и не слышал моих аргументов, он упорно настаивал на своём.

— Да как она мне силовую поддержку окажет?! Без своего скафандра эта девочка на поверхности и часа не протянет! Там дикие звери и куча людей которые готовы пристрелить любого первого встречного! Ковчег, не тупи родной, мы же её угробим! — продолжил я спорить. Вытаскивать инопланетянку из капсулы не хотелось. Какая от неё польза? Одни проблемы!

— Штурмовик в состоянии произвести ремонт своего оборудования и вооружения. Поставлена задача, восстановить арсенал! — сумасшедший «голос» уже нарезал мне новых задач.

— Приоритетная задача пожрать и попить! Люди не машины, нам без еды не протянуть долго! И учти, нового капитана или любого другого потомка тебе придётся ждать ещё тысячу лет, не меньше, если мы тут подохнем! Над нами национальный парк, особо охраняемая людьми территория, на ней раскопки запрещены! Тебя никто больше не найдёт! — психанул я.

— Вам необходимо вывести из криосна штурмовика двести два, инструкции переданы. Посетите медицинский отсек после окончания работы! — когда ему было надо, «голос» тупил по-черному!

— Тфу на тебя! — я зло сплюнул вязкую слюну и перевёл взгляд на капсулу — хрен с тобой железяка!

Я решительно ввёл последнюю комбинацию и отошёл к многоножке, на всякий случай активировав силовое поле. А ну как кинется сразу на меня девка? Голодная, наверное, столько лет без мужика, а тут я, такой весь из себя видный и красивый. Так-то я конечно не против, что бы на меня девчонки кидались, да вот только боюсь Алёнка не оценит. Ей я соврать не смогу, она меня насквозь видит. Учитывая её деревенское воспитание, может как ни будь по среди ночи и охолостить бычка! Мне такие проблемы не нужны!

Крышка капсулы беззвучно открылась, но вылезать оттуда пока никто не спешил. Я видел, как «штурмовик» сморгнула и стала озираться по сторонам, не делая попыток выбраться, она чего-то ждала.

— Слышь Ковчег. Ты бы ей рассказал вкратце, чего тут происходит, да и насчёт меня предупредить бы не мешало — шепотом сказал я, не сомневаясь, что меня услышат.

— Инструкции переданы! — через минуту отозвался «голос». Что за инструкции такие он не пояснил. Может быть этой девахи сейчас поставлена задача сместить «капитана», самым радикальным способом!

— Выползай давай оттуда, чего развалилась?! Дел невпроворот! — через пять минут я потерял терпение, и вышел из-за жуткого робота. Я конечно слегка погорячился, когда его перед капсулой поставил. Поломанный ужастик, покрытый кровью, это не то, что юная девушка желает увидеть, когда проснётся. Я конечно тоже не красавец, да вот только железяка на много страшнее меня. Не часто я могу так сказать про кого-то, но сейчас как раз твой случай.

Услышав мой голос, девушка резко обернулась в мою сторону и уставилась на меня полными ужаса глазами. Ну вот! Я же говорил! Напугал «боевого штурмовика», который мне силовую поддержку оказывать должен!

— Ковчег, как мне с ней поговорить?! Реши вопрос, тут мы долго оставаться не можем! — снова я обратился к том, кто всё это затеял.

— Функции капитана переданы штурмовику двести два! Ваш статус изменён на «Потомок»! Следуйте инструкциям капитана! — «голос» подкинул мне очередную подлянку.

Я судорожно обернулся к роботу, который так и стоял на одном месте, не делая попыток меня атаковать. Сука! Я так и знал, что нужно ждать очередной подставы! Теперь я полностью во власти Ковчега и этого непонятного «штурмовика-капитана»! Интересно, справиться ли силовое поле с натиском многоножки и сколько я протянуть смогу, если начнётся месиво?! Что у меня с собой есть? Только меч и копьё! С таким арсеналом нечего и думать, чтобы одолеть боевого робота, которого я уже видел в деле. Засада, подстава, обложили падлы!

Между тем девушка выбралась из капсулы и быстро метнулась к люку спасательной капсулы, где должен был находиться спасательный комплект. Полностью обнаженная деваха после разморозки оказалась удивительно шустрой. Пара секунд всего прошло, а она уже стоит передо мной в комбинезоне и что-то шепчет губами на непонятном языке. Обращается она явно не ко мне.

— Капитан приказал вам отключить силовое поле и сложить оружие! Внимание! За неповиновение капитану вы будете подвержены процедуре насильственного разоружения и понижены в статусе до «мятежника»! — «голос» тут же перевёл мне требование отмороженной сыкухи.

— Скажи ей, что ей ничего не угрожает, если бы я хотел, то убил бы её уже давно! — попытался я потянуть время. Робот стоял на месте, но я знал, как быстро он может перейти из такого состояния в активную фазу — без меня она на поверхности не выживет, даже с штурмовым комплексом и роботом!

— Отказ выполнить требования капитана! — подвёл резюме сумасшедший интеллект Ковчега.

Федя бросился в атаку мгновенно! Через секунду я был зажат в угол между разбитой спасательной капсулой и завалом. Многоножка нависла надо мной своим шипастым телом, и её манипуляторы раз за разом пытались пройти сквозь силовое поле. Пока безуспешно. У меня есть минут тридцать, потом у прибора сядет батарея. С собой у меня ещё несколько таких же, и если их включать один за другими, а у вышедших из строя менять батареи, хватит меня на несколько часов, потом кердык!

— Девушка, что за чёрная неблагодарность?! Я тебя самка собаки разморозил, а ты меня убить хочешь?! Стерва неблагодарная! Отзови робота, уродина лысая, давай поговорим! — я отчаянно взывал к голосу разума, однако похоже слушать меня никто не хотел.

Девчушка, не обращая на меня внимание что-то делала на спине робота. Вскоре я понял, что. Она его разбирала! Невесть откуда взявшимися инструментами, новый капитан Ковчега отделял верхнюю панель робота вместе со сломанными манипуляторами. Через несколько минут, предатель Федя раскрылся как шкатулка, верхняя крышка поднялась, и девушка тут же скрылась в потрохах многоножки. При этом робот казалось не обращал на её действия никакого внимания, передние манипуляторы так же пытались взломать мою защиту. Прошло ещё минут десять, прежде чем девушка снова показалась на виду. В этот раз в руках у неё была странная труба, с квадратным блоком с одной стороны. От этого блока кабель уходил в робота. Вид у неё был довольный и даже какой-то торжественный. Трубу она направила на меня, и я понял, что это тот самый блок энергетического оружия, заряд которого так экономил Ковчег. Мне хана!

— Стой! Не стреляй! Давай поговорим! Ковчег твою мать! Останови робота! — заорал я не своим голосом.

— Блок дистанционного управления роботом отключен. Робот подчиняется штурмовику двести два. Изменение статусе! Штурмовик двести два лишён статуса капитана, ваш статус изменён на «Капитан». Статус штурмовика двести два изменён на «Мятежник»! Принять меры к уничтожению штурмовика двести два! — сумасшедший «голос» менял решения мгновенно. Теперь я снова «хороший», а психованная сучка, которую мы по его милости вытащили из капсулы, нежелательный элемент на корабле!

Между тем обстановка стремительно менялась. Одним прыжком многоножка отпрыгнула от меня, а девка тут же выстрелила. Силовое поле вспыхнуло яркой вспышкой и погасло. Раскаленный блок силового поля обжог мне поясницу и развалился на части. Ну всё, вот и звиздец тебе Кирюха! Я судорожно зашарил на поясе, пытаясь включить второй прибор, однако полуразобранный Федя был тут как тут. Его покрытые кровью манипуляторы со стремительной скоростью понеслись ко мне, и я закрыл глаза. Это конец!

Сильный рывок и мой пояс и перевязь со старинным оружием оказались в лапах многоножки. Федя застыл надо мной, не предпринимая больше никаких действий!

Я открыл глаза и увидел прямо перед собой ствол грёбанного бластера, которым с такой лёгкостью деваха расковыряла мою защиту. Большая штука, на миниган похожа. Даже мне, наверное, будет её тяжело держать, девчонка же явно справлялась с трудом. С перекошенным от напряжения лицом она смотрела на меня, но стрелять похоже не собиралась.

— Ну и что дальше? — ещё не отойдя от потрясения, я смотрел на девушку и пытался унять предательскую дрожь.

— Кто ты такой?! — вот нихрина себе?! Федя заговорил! Голос шел именно от робота, баба при этом стояла молча.

— Прохожий! Люблю по склепам лазить и трупы оживлять. Вот и тебя оживил! Ты не подумай, чего, я чисто из гуманитарных соображений, ни каких пошлых или корыстных мотивов у меня не было! — я вглядывался в лицо девушки, стараясь понять, что она собирается делать — ты бы пушку опустила, тяжело же наверное? Всё равно твой робот меня если что на лоскуты распустит.

— Что тут происходит?! Где мы?! — лысая даже и не подумала следовать моему совету.

— Где? В жопе мира! У меня для тебя плохие новости красотка. Ковчег разбился при посадке несколько тысяч лет назад! Тебе эвакуироваться не удалось, и ты пролежала всё это время в анабиозе. Выжило довольно много людей и планета колонизирована. Правда по дикому сценарию. Нам пришлось спуститься в развитии до пещерных жителей и теперь мы вновь идём путём развития цивилизации с самого начала. Потомки людей с Ковчега и разведчиков, которые первые отыскали эту планету, уже давно даже позабыть успели про то, что где-то ещё помимо этого шарика есть жизнь и Содружество. Ну есть конечно какие-то смутные воспоминания, про рай, Валгаллу и тому подобные места, но это уже не знания, это религия! Сейчас же мы в остатках разбитого Ковчега. От него не много осталось, но самое главное есть цитадель и медицинский отсек. Ещё сохранилась твоя капсула и зал реабилитации. Вот через последний и можно от сюда выбраться. Из Ковчега я имею ввиду. Там есть разлом в корпусе и если расчистить завал, можно выбраться! Только вот ручное управление переходами отключено, всё контролирует Ковчег! А я так понимаю вы с ним в соре — как можно лаконичнее я постарался довести до девушки суть происходящего.

— Сколько лет прошло?! — Федя усердно переводил мне мысли девушки.

— Ну если мне память не изменяет, то около трёхсот тысяч, по крайней мере наши учёные считают так, точнее не скажу, это только твой «друг Ковчег» знает — я аккуратно, стараясь не разозлить девку подводил её к том, что я тут вообще не приделах.

Вся гамма чувств отразилась на лице девушки за каких-то несколько секунд. Отчаянье, растерянность и злость, которая тут же сменилась на слёзы неподдельного горя. Наверное, на корабле она была не одна, скорее всего у неё тут было полно друзей, сослуживцев и даже может быть родственников, которых она никогда больше не уведёт. Она медленно опустила ствол и отошла на шаг. Федя так же отошёл от меня, как на поводке двигаюсь за кабелем, который выходил у него из спины.

Я медленно встал, но приближаться к девушке не решался.

— Почему Ковчег объявил тебя мятежником? — задал я вопрос.

— Ковчег вышел из-под контроля! Его нужно уничтожить! — категорично заявил мне Федя — он назначил меня капитаном, при наличии человека, который уже имел такой статус! Он приказал капитану уничтожить человека! Искусственный интеллект не может причинить вред человеку и назначать командный состав секции управления!

— Есть такое, мне он тоже постоянно приказывать пытался. То, что он сошёл с ума, ясно и мне, только вот теперь вопрос, как нам выбраться из этого места! Он заблокировал управление пультом перехода! Я даже не знаю, далеко ли от сюда до поверхности земли — поделился я своими сомнениями.

Девчушка молча развернулась и отправилась к порталу, ведя на поводке Федю. Остановившись возле пульта, она предприняла несколько попыток ввести команду вручную. Как я и предполагал, результата не было.

— Прикажи ему открыть переход! — снова заговорил Федя.

— Да говно вопрос! Только вряд ли он меня послушает — согласился я попробовать — Ковчег! Мятежник задержан, открывай переход в зал реабилитации!

— Уничтожить мятежника! Внимание, цитадель для перехода заблокирована, активированы антиабордажные системы! — раздался голос у меня в голове. Как я и ожидал, искусственный разум меня не послушал.

— Я думаю, за триста тысяч лет он эволюционировал и сейчас считает себя живым — предположил я — он сейчас заблокировал цитадель и активировал антиабордажные системы. Таких у него почти и нет. Этот робот был последним. Правда на подходе к цитадели, в канале энергоснабжения ещё есть турели. Он предлагает мне уничтожить тебя, и только потом выпустит. Есть предложения что нам делать?

— Я запущу панель в ручном режиме. Блок питания робота почти разряжен, однако нам хватит энергии сделать два перехода, на третий заряда, наверное, уже не хватит. Плохо, что цитадель заблокирована. Ковчег нужно уничтожить! — поведал мне Федя о планах моей новой знакомой.

— Два портала это очень хорошо! Тогда предлагаю действовать так. Нам нужно попасть в зал реабилитации, а оттуда отправим робота в медицинский отсек. Если ему потом хватит энергии, он сможет добраться до цитадели через канал энергопитания. Там я уже проходил, вход открыт роботом и автоматически его закрыть не возможно. В энергоканале Ковчег защитные системы почти не контролирует, робота же они принимают за своего, он по штатному расписанию как раз там и стоял. Ты дашь ему задание уничтожить Ковчег, а мы выйдем на поверхность! — предложил я — учти, самим нам идти не вариант. Я попал в цитадель только после нескольких попыток и выжил только потому, что меня робот сам эвакуировал на лечение. Сейчас же, нам не пройти. Медицинская капсула только одна и у неё почти закончился картридж.

— Хорошо, принимается! — а девка не многословна. Она возилась у основания панели управления, и из-за её спины мне не было ничего видно.

— Ты можешь взламывать системы управления? — удивился я. Сам портал и его пульт, которые я видел не однократно, представлялись мне цельным куском искусственного камня, и вот оказывается, что его можно взломать!

— Я штурмовик, нас учили открывать разные двери — поведал мне Федя, снисходительным тоном.

— Это же отлично! Приятно иметь дело с профессионалом! Послушай, может познакомимся? Меня зовут Кирилл! — попытался я наладить контакт. Всё таки надо её как-то называть, а то даже не удобно. Голой я её видел, а как зовут не знаю. Я приличный человек, после такого с девушкой обязательно надо познакомиться!

— Кира — перевёл мне Федя имя девушки. Прозвучало имя по-другому, но другого аналога в русском языке я не нашёл. Кира звучало очень созвучно тому, что произнёс робот.

— Ну здравствуй Кира — усмехнулся я. Почти тёзки! Мне вдруг поверилось, что не смотря на противодействие Ковчега нам теперь всё же удастся выбраться из этой ловушки.

Кира справилась. Повозившись около часа, она соорудила странную конструкцию, из разобранной многоножки и пульта управления, и портал зажегся привычным зелёным цветом. Я с интересом наблюдал за действиями мятежного штурмовика. В принципе ничего сложного, последовательность действий я запомнил, память у меня теперь хорошая. Если будет надо, повторю без проблем. Пульт управления, казавшийся цельным монолитом, сделанным из непробиваемой брони, легко открывался путём нажатия на неприметные точки на корпусе и поднимался на полметра вверх, представляя на обозрение переплетение сложных схем и конструкций. Вот в них-то и вплетала Кира кабель, ведущий от робота.

— А как мы робота потом заберём, если его отключить врата схлюпнуться! — кроме этого момента, других вопросов у меня пока не возникало.

— Робот перейдёт и кабель придётся отрубить или вырвать. Он станет короче, но нам его ещё на долго хватит — поделилась схемой перехода подельница, не отрываясь от работы.

— Ясненько. Надо поторопиться, пока Ковчег не придумал для нас очередную подляну! А ну как управление перехватит и тогда нас может закинуть хрен знает куда! — поторопил я девушку, которая казалось делала всё не спеша.

— Блок внешнего управления отключён — возразила мне Кира — этот пульт теперь может работать только в ручном режиме.

— Тут отключён, а в других помещениях нет — не согласился я с ней. Всё-таки я сильно сомневался, что Ковчег будет спокойно наблюдать как мы курочим то, что от него осталось и пытаемся его убить.

Девушка на мгновение замерла задумавшись, а потом не хотя согласилась со мной.

— Такой риск есть, но он минимален.

— Нам надо обдумать ещё один момент. Когда ты отправишь робота в цитадель, мы не сможем с тобой общаться. На изучение языка потребуется много времени, а нам нужно как-то с тобой разговаривать — озвучил я ещё одну проблему.

Кира молча полезла в потроха многострадального робота, и вскоре вынырнула, держа в руках очередную деталь. Соорудив из обрывка кабеля что-то на подобии медальона, она повесила её себе на шею подключив к одной из батарей от силового поля.

— Лингвист демонтирован, на одной батареи он сможет работать очень долго — сухо ответила она. Я уже заметил, что общаться она старается только по делу, стараясь не показывать своих чувств.

А мне нравиться эта деваха! Другая бы уже в истерики билась от обрушившихся на неё плохих новостей, а эта только всплакнула слегка и сразу за дело! С ней будут проблемы, когда мы выберемся, это точно, но пока именно она прямо сейчас решает и мою и свою проблему, и причём одна, я ей пока не помощник.

— Идём, робот должен уходить последним! — Кира закончила возиться с механизмами и схватив тяжёлую трубу, демонтированную из робота, на перевес и смело шагнула в марево портала.

— Ну пошли — вздохнул я. Надеюсь Ковчег не отправит меня снова в медицинский отсек! Хотя выбора у него особо нет. Или цитадель, куда нам ход закрыт, или медицинский отсек, из которого в цитадель есть хоть и опасная, но вполне преодолимая дорога, или зал реабилитации, из которого мы можем, приложив определенные усилия уйти, оставив его в покое. На его месте я бы на именно в последний и отправил.

Я шагнул в портал и с облегчением увидел, что мы с Кирой оказались именно там, где и началось моё знакомство с чокнутым Ковчегом — в зале реабилитации. Через мгновение в зал влетел и робот. Портал ещё светился, а кабель уходил в только что покинутое нами помещение. Кира что-то сказала на своём не понятном языке, и многоножка рванула вперёд, безжалостно обрывая связь с разобранным пультом. Портал схлопнулся и ровно отрезанный кабель остался лежать на грязном полу пещеры.

Мятежный штурмовик с интересом разглядывала то, что осталось от зала реабилитации.

— Пить хочешь? Тут есть источник — я направился прямо к ручью и тут же начал жадно утолять жажду.

— Это нельзя пить! Это не вода, а питательный раствор! — механический голос прозвучал за моей спиной, девушка ч ужасом смотрела на меня — да и стерильность нарушена, есть риск заразиться местными болезнями!

— Ещё как можно! Другой воды тут не найти! — возразил я, оторвавшись от процесса — не скоро, но мы поднимемся на поверхность, а там и такой не будет! До ближайшего источника далеко. У тебя есть аптечка, если что воспользуемся ей. Хотя стоило бы её поберечь, с медициной у нас туго. Пей и забудь о стерильности, на нашей планете пока с этим большая проблема, так что привыкай.

— На планете нет врачей? — удивилась Кира.

— Есть, но в вашем понимании это скорее знахари, капсул регенерации у нас точно не найти, поэтому тяжёлые ранения лечат долго и не всегда успешно, а потерянные конечности не восстанавливают. Так что береги свои кочепатки! — подтвердил я худшие опасения напарницы — я тебе уже говорил, что мы вновь поднимаемся из каменного века и только недавно снова вышли в космос. Пока нам доступны только орбита и единственный спутник Земли, о покорении даже ближайших планет пока речи нет не говоря уже о звездах и галактиках, слишком примитивные технологии.

— Как это возможно?! Ковчег функционировал все эти годы! — Кира казалась потрясённой — он неисчерпаемый источник знаний и технологий! Если после аварии уцелело много людей, секция управления должна была взять контроль над ситуацией и отыскать обломки!

— Ну ты же видишь, что от него осталось не много, а сам он сошёл с ума, видимо в следствии удара. У меня есть теория, что искусственные интеллекты всех отправленных вами Ковчегов имели конструктивный или программный дефект и развивались все эти годы полёта неправильно. Это уже второй Ковчег, который я вижу, первый тоже был мягко говоря неадекватен и уничтожил группу разведчиков, которая пыталась оказать ему помощь и спасти экипаж! Просто активировал защитную систему и убил! — сказав это, я прикусил язык от досады. Ну кто меня просил про второй Ковчег говорить?! Сейчас эта девчонка очень опасна, пока её слушает Федя. Я полностью в её власти.

Кира казалось не обратила внимания на упоминание ещё одного корабля. Она устало опустилась возле ручья и подавленно молчала, о чём-то думая.

— Нам тут рассиживаться долго нельзя. Выход завален и его ещё предстоит расчистить. Пока у нас есть силы, времени терять нельзя! Пищи тут нет, а на одной воде мы долго не протянем. Делай что хотела и приступаем к работе! — Киру надо было расшевелить и отвлечь от грустных мыслей — если ты только не знаешь, как быстро убрать с нашего пути несколько тонн грунта.

— Я не знаю, я штурмовик, а не инженер! — Кира перевела на меня взгляд.

— Теперь ты не штурмовик! Забудь! Арсенал уничтожен и штурмового комплекса у тебя нет. Из всего оружия на корабле осталась только эта труба, что у тебя в руках, но я так понимаю она долго не проработает, да и брать её на поверхность нельзя, как и обращаться к властям, заявив о своём происхождении и о том, что ты хоть что-то знаешь! Ты теперь на нелегальном положении и что бы адаптировать и ассимилировать тебя придётся серьёзно подумать! — усмехнулся я, глядя ей в глаза.

— Почему?! — удивилась Кира.

— Потому что на этой планете нет единого правительства, она поделена на множество враждующих между собой государств. Только недавно отгремела мировая война, которая едва не уничтожила всё живое! Каждая из этих стран будет рада тебя захватить и получить твои знания и остатки Ковчега! Но не для того чтобы поделиться с другими и наладить жизнь всего человечества, а для того, чтобы изготовить ещё более разрушительное оружие и поработить остальных! А ты проведёшь остаток жизни в клетке! Тебя выпотрошат как подопытное животное, заставив вспомнить всё, что тебе известно! Мир ещё не готов к таким знаниям! — поделился я своим видением развития событий.

— Дикари! — сказала, как выплюнула Кира.

— Именно! — согласился я — Дикари и есть, человек самое гнусное и отвратительное животное на этой планете. И тем не менее, если ты хочешь жить, тебе придётся адаптироваться и стать среди этих дикарей своей! А теперь пей и за работу!

Артачиться больше Кира не стала. С брезгливой миной на лице, но всё же она попила этой чудесной воды. Жажда и голод не тётка! Люди от безысходности могут пить даже свою мочу и заниматься каннибализмом, а тут всего лишь вода, как бы она её не называла!

После разговора мы разделились. Кира отправилась возиться с роботом и порталом, я же занялся тоннелем. Пора было выбираться из этого не гостеприимного места. С выходом наружу проблемы не закончатся, в конце концов где-то там есть ещё банда убийц из-за которой я очутился тут. Однако они меня уже не страшили. Откопав карабин Саситы, и имея на поясе блок силового поля, я и один справлюсь с ними без особых проблем. А потом надо как-то домой вернуться, мои напарники по охоте наверняка потеряли меня, и срок нашего пребывания в Танзании уже подходит к концу.

Несколько часов я в одиночестве, и практически вручную разгребал завал. Кира не появлялась, «голос» меня тоже не беспокоил. С того момента как я вошел в зал реабилитации, Ковчег казалось забыл о моём существовании. Статус «капитан» не отменён, но и требований уничтожить «мятежника» больше не поступало. Искусственный интеллект, наверное, был занят делами поважнее, чем снова капать мне на мозги своими дурацкими приказами и инструкциями.

Когда жажда в очередной раз заставила меня бросить работу, я отправился в пещеру и на входе застыл от невероятного зрелища.

Кира была уже одна. Многоножки больше не было в зале, от разобранного пульта управления порталом, к черной балке уходил аккуратно отрезанный обрывок кабеля. Федя отправился в свою последнюю миссию. Ну а Кира… Девушка соорудила из камней запруду возле ручья и теперь со счастливой улыбкой на лице блаженно нежилась в импровизированной ванне, полностью обнаженная. Из приборов, которыми она была увешена раньше, на аккуратно сложенном комбинезоне лежал только лингвист, и изъятые у меня блоки аварийных комплектов. Трубы энергетического оружия не было. Я невольно залюбовался девушкой. Маленькая, хорошо сложенная, она выглядела как русалочка из мультика и отсутствие волос не портило впечатление.

— Кхм! — прейдя в себя от неожиданности, я, тактично не подходя ближе, осторожно привлёк к себе внимание — а как же стерильность и всё остальное?

Блаженная улыбка мгновенно слетела с лица девушки, продолжая лежать в ванне она протянула руку к лингвисту и надела его себе на шею. Мне пришлось повторить свой вопрос.

— После выхода из криокапсулы требуется реабилитация, этот зал для этого и предназначен! — не делая попыток одеться и вылезти из бассейна, Кира внимательно смотрела на меня — длительное пребывание в анабиозе вредно для организма. Питательный раствор поможет восстановиться.

— Понятно. А может ты оденешься и поможешь мне? Вдвоём мы справимся гораздо быстрее. Хотя можешь и не одеваться, только тогда я не отвечаю за соблюдение техники безопасности на раскопках, — девушка не стеснялась своей наготы, а вот мне было не по себе. Я же не железный!

— Как я тебе смогу помочь? Я уже говорила, что не инженер! — бездельница похоже не собиралась вылезать, она нагло смотрела на меня как на идиота — каждый должен заниматься своим делом. Копать я не умею и не собираюсь!

— Понятно, значить не будь тут меня, ты бы сдохла! Ибо тут нет роботов и специальных людей, которые тебе будут задницу вытирать и кушать готовить! — психанул я. Заносчивый тон Киры меня задел, очарование пропало — вытаскивай свою жопу из ручья, одевайся и за работу! Я тоже не землекоп, однако для своего спасения можно и потрудиться!

— Нет! — твердо ответила девушка и отвернулась — Эта работа как раз для тебя, ты больше ни на что не годен!

Ну ладно, я честно хотел по-доброму! У меня нет времени на уговоры, или она будет делать то, что я ей скажу, или прибью её прямо тут! Бесит дура! Через несколько секунд я уже вытаскивал визжавшую нахалку из воды. Удар ноги разрушил самодельную ванну, и вода с журчанием разлилась по пещере. Девушка отчаянно сопротивлялась, но силы были не равны. Разозленный сопротивлением, я несколько раз от души врезал ладошкой по голой заднице заносчивой идиотки и прижал её к стене пещеры, повернув к себе лицом.

— Ты похоже ничего не поняла девочка! Я тут главный и без меня тебе не выжить! Ты будешь делать то, что я тебе прикажу и делать это сразу и бегом! Я уже начинаю жалеть, что вытащил тебя из морозильника! Если ты служила в армии, то должна понимать, что такое дисциплина! Тут слуг нет, и я тебе ничем не обязан, поэтому одела свой комбинезон, и бегом за работу! — Кира с заплаканным лицом затравленно смотрела на меня, держась обоими руками за больное место — Понятно объяснил или повторить разъяснительную работу?!

— Я тебя ненавижу дикарь! — девушка вдруг горько разрыдалась и осела вдоль стены — я не хочу наверх, я боюсь!

— Теперь понятно… — протянул я, тяжело вздохнув. Наконец-то у неё прорезались чувства. Она долго держалась и действовала чётко, а вот теперь эмоции и накопившийся стресс взяли верх. Я присел рядом с ней на корточки и поднял голову за подбородок, чтобы она смотрела мне в глаза — боятся это нормально. Ты много пережила и держалась хорошо, вот только выйти всё равно придётся, это неизбежно! Альтернатива этому только медленная смерть. Я дикарь, ты и тут права, но я могу обещать тебе, что тебя не брошу. Так получилось, что теперь за тебя ответственность несу я. Не скажу, что я от этого в восторге, но я могу надеяться на то, что я хороший человек. Я помогу тебе адаптироваться, а потом ты решишь сама, что делать. Соберись девочка, у нас говорят: «глаза боятся, а руки делают». Каждый новый путь начинается с первого шага, как бы страшно не было. Иди умойся, и я тебя жду в тоннеле. Пора за работу Кира!

Оставив рыдающую навзрыд девушку, я напился воды и отправился назад, в тоннель, для себя решив дать Кире ещё немного времени, чтобы прийти в себя. С собой я забрал все блоки из спасательного набора, которые когда-то отобрал у меня Федя. Если через час она не появиться, то как бы мне не хотелось, вопрос придётся решать кардинально, без контроля Кира может стать источником огромных неприятностей. Нет, убивать я её не буду, это сделают за меня дикие звери или плохие люди, достаточно будет только оставить её одну. Последняя схватка показала, что как боец, без тяжёлых доспехов и брони, она никакой. Да и для меня такой вариант был бы самым лучшим, что с ней делать я не мог до сих пор придумать! Только вот совесть у меня ещё есть и бросить её одну она мне не позволит. Иногда я жалею, что я не прагматичный негодяй, для которого нет ничего святого в жизни!

Я продолжил работать, а через полчаса за спиной послышались шаги. Я остановился и незаметно активировал блок силового поля. Береженного бог бережёт, обиженные женщины способны на многое! Из темноты показалась хрупкая фигура девушки.

— Что мне делать? — красные от слёз глаза смотрели на меня покорно и грустно.

— Я расскажу и покажу — я выключил прибор и подошёл ближе — извини, что пришлось поступить с тобой так как я сделал, но иного выхода быстро расшевелить тебя не было. Мир?

— Со мной так никто и никогда не поступал! — на минуту глаза девушки вспыхнули гневом, но тут же опять потухли — возможно ты был прав, но я этого никогда не забуду! Мир! Давай уже закончим поскорее с этим!

Вдвоём мы принялись за работу с новыми силами. Копать нам ещё долго.

Три дня мы копали тоннель как заправские шахтёры. Прокопав немного, из обломков копий и вообще чего только можно я устанавливал крепь и мы рыли дальше. От голода уже сводит живот, кроме пиши ничего больше не хочется, в пещере уже не осталось ничего живого, что можно было-бы поймать и съесть. Федя уничтожил даже насекомых. Ковчег больше не выходит с нами на связь. Или Федя всё же добрался до обезумевшего искусственного интеллекта, или «голос» не желает говорить с мятежной командой корабля, считая нас недостойными своего внимания предателями. Портал застыл безжизненным камнем, однако вода ещё есть, ручей бежит как ни в чём не бывало, без неё нам пришлось очень туго. Только сейчас, в процессе раскопок, у меня было время подумать об источники жизни в этом кратере. Остальные кратеры вокруг представляют из себя безжизненные воронки, и только здесь в Нгоронгоро есть и процветает жизнь. То самое озеро, что находится в кратере, скорее всего питается как раз из этого ручья. Недаром местные охотники называют обитающих в Нгоронгоро животных, самыми лучшими трофеями в Африке. Наверняка, проходя под землёй, источник теряет большую часть своих целебных свойств, однако и того что остается, достаточно, чтобы благотворно влиять на местную флору и фауну.

— Кирилл, я что-то нашла! — я как раз отходил попить воды, когда Кира позвала меня к практически полностью разобранному завалу.

С девушкой мы сейчас стараемся разговаривать без лингвиста, учитывая то, что она неоднократно, так же, как и я, проходила процедуру регенерации, память у неё отличная, сегодня мы практически не прибегали к помощи умного прибора для общения.

— Что там? — я поспешил к напарнице. Где-то там как раз и должно быть тело Саситы. Прошло много дней и тело наверняка совсем не лучшей форме, однако мне нужен его карабин, револьвер и нож. Масай не обидеться на старого товарища, если я возьму его вещи что бы выжить. В сумке у моего покойного проводника тоже не мало полезного. А ещё на нём высокие ботинки, и хоть размер явно не мой, однако что-то придумать с ними можно, всё лучше, чем босиком ходить, я всё же не абориген, а пятки у меня не казённые.

Как я и предполагал, Кира нашла именно масая. На моё удивление, вид начавшего разлагаться трупа истерики у неё не вызвал, как, впрочем, и положительных эмоций. Заняв место Киры, я как можно быстрее и аккуратнее избавил своего боевого товарища от нужных нам вещей, и тут же снова захоронил тело чуть поодаль от прохода. Прости меня, друг, но перемещать в таком состоянии мёртвые тела вредно, и для здоровья, и для психики того, кто это делает. Когда я работал опером, несколько раз мне приходилось выезжать на вызовы, где трупы были примерно в таком же состоянии. То одинокая бабушка умрёт в своей квартире, то пара бомжей отравятся суррогатом в люке теплотрассы, то нужно было присутствовать на эксгумации. Каждый из этих случаев врезался в мою память навсегда. В квартиру старушки мы входили как ковбои, имея в каждой руке по освежителю воздуха, и беспрерывно распыляя аэрозоли. Распахнув все окна, как-то ещё можно было работать, и мне повезло, что я был опером, ибо тут же свалил на поквартирный обход, а вот бедные следователь с криминалистом по полной программе прочувствовали все минусы своей профессии. Понятых тогда сменилось аж десять человек, прежде чем мы нашли парочку мужиков крепких на желудки. С бомжами история была вообще страшная. Пролежав на горячих трубах несколько недель, они превратились почти в черное и зловонное желе, а вытащить их было надо. Никто из нашей бригады не смог справиться, и тогда привезли пятнадцатисуточников. За обещание немедленной свободы и денежного вознаграждения (скинулась вся следственно-оперативная группа), два матерых алкаша вытаскивали тела по кускам. Я встречал потом обоих, они оба бросили пить! Да и на войне всяко бывало, так что я не испытывал иллюзий относительно своей психики и стойкости, это не для меня!

Я помнил, что Сасито свалился с прострелянной головой почти сразу под вертикальным колодцем, значит мы на месте, и до выхода на свободу остался какой-то час работы. Чертовски хотелось рыть до того момента, пока над головой не покажется небо, однако я усилием воли заставил себя взять паузу. К выходу надо быть готовым!

— Это оружие? — я чистил карабин и револьвер от земли и грязи, а Кира с интересом разглядывала приспособления для убийства.

— Да, ты видела уже мой штуцер, а это называется карабин и револьвер. Принцип действия у них у всех разный, но суть одна, они стреляют металлическими пулями. Не нужно батарей, нужны только патроны. Тебе я дам револьвер, он как раз по твоей руке. У карабина и штуцера большая отдача. Примитивное конечно оружие, но другого у нас нет.

— Объясни, как стрелять! — тут-же потребовала инопланетянка.

— Тут всё просто… — лекция об устройстве, принципе действия и уходе за револьвером много времени не занял. Кира схватывала всё на лету, ей явно нравилось возиться с оружием. Практические стрельбы я отложил на потом, патронов крайне мало, и неизвестно, что нас ждёт на поверхности.

Подготовка к выходу заняла пару часов. Да по сути и готовить то особо было нечего, всё это время мы посвятили приведению одежды в порядок, набрали воды и повесили на пояса блоки с аптечками и силовым полем. Мы ещё не разобрали выход, когда «голос» дал знать, что он жив и вышел победителем в схватки с боевым роботом. Хотя досталось ему видимо не слабо.

— Критические повреждения! Объявляется эвакуация персонала! Энергетический канал повреждён! Стабилизаторы резервного источника энергии отключатся через пятьдесят минут! Срочная эвакуация. Срочная эвакуация. Срочная…. — «голос» без перерыва повторял одну и ту же фразу.

— Надо бежать! — Кира встревожилась не на шутку — Срочно!

Требовать объяснений я не стал. Я помню, что было, когда я уничтожал порталы на своём болоте. Как бешенный крот я бросился на тонкую перегородку земли, что отделяла нас от выхода на поверхность. Срывая ногти и не заботясь о том, что комья земли и камни сыпались мне на голову, я быстро рыл податливую землю.

Через десять минут показался первый луч солнца, и я удвоил усилия, хотя и так уже почти задыхался от напряжения. Ещё через пять минут, я стоя на коленях возле провала в земле и за руки вытаскивал Киру из узкой норы. Не тратя время на разговоры, мы одновременно бросились прочь от пещеры, не жалея ног.

После мрака подземелья, солнце слепило нещадно, глаза тут же стали слезиться, и я практически ничего не видел перед собой. Колючие кустарники цеплялись за одежду и казалось, что я бежал в страшном сне, как будто воздух сопротивлялся, превратившись в густой кисель. Слабость охватила всё тело, сказывалось длительное голодание, организм не хотел тратить энергию на активные действия. И самое главное, я с ужасом понимал, что возможно мы бежим как раз к эпицентру надвигающейся катастрофы! Я совершенно не представлял себе где же находились цитадель, медотсек и спасательный ангар! Возможно мы как раз над ними, а может быть они и в нескольких километрах от нас. А ведь в цитадели целых шесть порталов! Но уходить от пещеры всё равно нужно было срочно. Там портал, а я знаю, что бывает, когда они взрываются! Меня охватило чувство страха и безысходности. Стоило ли так бороться за свою жизнь в подземелье, если мне суждено погибнуть, едва обретя свободу?! Рядом слышался тяжёлый бег Киры, она не отставала от меня ни на шаг.

— Через десять минут включаем силовое поле! — прохрипел я, едва выдавливая воздух из горящих огнём лёгких.

Кира не ответила, но я надеюсь, что она меня услышала. Мы продолжали бежать, стараясь уйти как можно дальше от страшного места.

Бахнуло знатно! За спиной в воздух поднялись тонны земли, и ударная волна швырнула нас вперёд. Я катился по земле, сшибая телом кустарник и тонкие деревья. Силовое поле пока справлялось, однако мы явно не успели убраться на безопасное расстояние, от чего сполна получили всю гамму непередаваемых ощущений. Нгоронгоро трясло сильное землетрясение, магнитудой не меньше шести-семи баллов, вызванное серией подземных взрывов огромной мощности. С неба ещё продолжали падать обломки породы и оседать пыль, когда я с трудом поднялся на ноги и отключил блок питания устройства, спасшего мне жизнь.

Нгоронгоро изменился до неузнаваемости. В середине огромного кратера образовалось ещё несколько. Эпицентр основного, самого сильного взрыва, оказался практически в центре заповедника. Грунт над эпицентром поднялся на несколько метров, а потом осел, перепахав саванну как огромный плуг, по краям кратера Нгоронгоро произошли крупные обвалы, в некоторых местах были видны сдвиги земных пластов. По равнине в хаотичном порядке передвигались огромные стада животных, в панике ища выхода из огромной ловушки. Ковчег окончательно погиб, едва не отправив нас с Кирой в края вечной охоты. Вспомнив о девушке, я начал озираться по сторонам, ища инопланетянку. Её нигде не было, Кира пропала!

Выпив полфляги воды и промыв слезящиеся глаза, я приступил к поискам потеряшки. Далеко её закинуть не могло, во время взрыва она была совсем рядом со мной.

Тело Киры я нашёл только через час. Она не воспользовалась силовым полем, или оно ей не помогло, но факт есть факт, девушка была почти при смерти. Хрупкое тело протащило по земле и как следует побило камнями. Кира была бледна, одна нога была неестественно вывернута, из сломанной руки торчал обломок кости, а вокруг натекло довольно много крови. Не теряя ни секунды, я сорвал с пояса девушки аптечку и прижал к телу. Казалось прибор тоже не подействовал, почти минуту ничего не происходило, я дернул завязки рюкзака, вытаскивая следующую аптечку и тут Кира открыла глаза.

— Потерпи! Я сейчас! — зачастил я, прикладывая второй прибор рядом с первым.

— Это так не работает — усмехнулась Кира — аптечка обезболила раны и ввела поддерживающие препараты. Их действия достаточно, чтобы сохранить активность мозга для восстановления в регенераторе. Она не лечит повреждения внутренних органов и тяжёлые раны, её функция сохранить тело и мозг для капсулы.

— Которой у нас больше нет! — психанул я — почему ты не включила силовое поле?!

— Я включила, но блог перегорел, он не работал. Это тот, который был на тебе, когда мы познакомились. Я сама вывела его из строя энергетическим зарядом — Кира явно не испытывала боли, но с каждым словом глаза её буквально гасли — капсулы нет, ты прав, я умру.

— Капсула есть, но что бы до неё добраться нужно не меньше недели, а скорее всего больше, и я даже не представляю, как тебя туда доставить! — тяжело вздохнул я — на орбите земли болтается ещё один Ковчег, и он абсолютно цел, там функционирует медотсек и даже полный экипаж на борту.

— Неделя… — задумалась Кира, она была абсолютно спокойна, наверное, под действием каких-то лекарств — так долго я не протяну. Меня можно будет реанимировать после применения аптечки только в течении двух дней, обычно этого достаточно для того, чтобы найти и эвакуировать пострадавшего. Если в холоде, то протянуть можно дольше, но ненамного. Если у тебя есть связь с Ковчегом, он может выслать спасательный бот.

— Нет у него ничего, что после приземления способно опять подняться в космос, все челноки и даже ремонтные роботы погибли в попытках восстановить посадочный модуль на земле. Попасть туда можно только с остатков этого модуля, где есть сломанный, но ещё работающий портал. Это на другом континенте, а мы даже до аэропорта за два дня не доберёмся! — я мучительно соображал, что делать.

— Плохо… — с трудом прошептала Кира и отключилась.

Она ещё жива, я вижу, как медленно вздымается её грудь. Выхода нет спасти я её не смогу. Через минуту сердце Киры остановилось.

Рядом с телом Киры я просидел почти весь день. Глупые мысли лезли в голову. Полдня я думал, как быстро доставить тело на Ковчег, ещё полдня я просидел с ножом в руке, не решаясь осуществить придуманный план. Меня поймают и посадят далеко и на долго, если я это сделаю! Отрезать голову, обложить её льдом и бежать со всех ног — вот до чего додумался мой воспалённый мозг. Когда меня посетила эта мысль, я думал, что это действительно выход. А вот где лёд взять и как провести человеческую, явно мёртвую голову мимо таможни, я не подумал. Да я много о чём не думал. Я даже не знаю, способна ли капсула отрастить новое тело человеку. Девушка выжила в страшной катастрофе, только что бы погибнуть в бою между чокнутым искусственным интеллектом и антиабордажным роботом! От судьбы не уйдёшь, се ля ви.

Похоронил я Киру в самом неприметном месте, рядом со склоном обвалившейся стены кратера и как следует укрепил могилу камнями. Тут полно гиен и всяких других подельщиков, так что эта необходимая мера предосторожности. Мне предстоял долгий путь домой, и теперь я один.

— Прощай Кира, я не хотел тебе зла — сказав последние прощальные слова, я решительно направился к бывшему лагерю нашей команды. Только оттуда я помню путь на вершину, если я найду лагерь, я найду и тропу.

После землетрясения местность изменилась не сильно. Не знаю, как там, ближе к эпицентру, но тут она была вполне узнаваема. Я шёл, держа карабин на перевес и старательно выискивал в зарослях какую-нибудь живность. Я бы сейчас наверно и слона съел и даже живой жабой не побрезговал! Шёл я смело, не боясь хищников, силовое поле себя хорошо зарекомендовало, случись чего, я всегда успею его активировать. Видимо ощущая моё настроение, а может быть из-за недавней катастрофы, животные на моём пути категорически отказывались встречаться.

Лагерь был пуст и заброшен. Колючий кустарник, что являлся отличным заграждением от животных, но превратился в ловушку для людей был сожжён. Всюду валялся мусор, стрелянные гильзы различных калибров и… кости! Свирепые африканские браконьеры не удосужились похоронить своих павших товарищей, за них это сделали дикие звери. Представителей властей или поисковой группы егерей тут точно не было, иначе человеческие останки бесспорно придали бы земле или же забрали для проведения экспертизы. Стоя на пепелище, я в который уже раз вспоминал слова Саситы, когда он предлагал мне не уходить, а добить уродов прямо в лагере. Может и стоило согласиться с товарищем, учитывая, как оно всё обернулось…

Лагерь был разорён и разграблен, и полезного в нём я ничего не нашёл. Да и оставаться в нём не стал, уж слишком много тут людей погибло, и хороших, и плохих, да и ночевать почти на кладбище не хотелось. Отойдя подальше к источнику, я быстро соорудил примитивную засидку. Хоть и не спортивно стрелять животных на водопое, однако сейчас кушать хочется больше, чем заниматься охраной природы.

Через час я лишился одного патрона из карабина, зато приобрёл прекрасный ужин, в виде маленькой газели. Тут же, прямо в засидке я, рыча от нетерпения освежевал добычу и быстро разведя костёр поджарил себе несколько ломтей мяса. Первый кусок я съел хорошо так недожаренным. Никогда не любил мясо с кровью, но тут ел как стейк из самого лучшего ресторана. Почти не утолив голод, я с трудом заставил себя остановиться. Я долго голодал и желудку надо дать время снова заработать в полную силу. Стараясь больше не смотреть на аппетитно выглядящие куски, я занялся обустройством ночлега. Завтра начинается обратный путь домой и мне нужно набраться сил.

Тропа, по которой мы когда-то спускались в кратер Нгоронгоро была почти не проходима. Прошедшее землетрясение вызвало оползни и обрушения, и сейчас я лез по ней практически заново прокладывая путь. Во многих местах тропу теперь пересекают крутые склоны и обвалы, на которых присутствует опасность камнепада. И чем крутизна склона больше, тем не устойчивее лежат камни на осыпях, и тем, естественно, выше опасность камнепада. Идти по таким осыпям, не только энергозатратно, но и довольно таки опасно.

Как преодолеть такой подъём я знал, но только в теории. Альпинистская подготовка на спецкурсах была, но ограничивалась в основном штурмом высотных зданий, про горы нам всего лишь несколько лекций прочитали, без практического выхода.

Я старался двигаться зигзагом и обходить опасные участки, однако не всегда это получалось. Осыпи были из мелкого камня и глины, а на таких передвигаться чертовски сложно. Осыпи из мелкой сыпухи очень удобны для быстрых спусков, но подниматься по таким одно мучение — нога постоянно проскальзывает на мелких камнях, заставляя делать чуть ли не двойную работу на подъеме. Перемещаться вверх по сыпучим склонам нужно без рывков, ставя ногу и уплотняя грунт, пока он не перестанет проскальзывать. Только после этого можно переносить на ногу весь вес своего тела. Сыпуха с ногой все равно чуть-чуть, но сместиться вниз, а значит нужно стараться поставить ее так, чтобы хоть немного, но высоты выиграть, а не топтались на месте, загребая ногами камни впустую. Тут есть много нюансов которые в своё время мне объяснили опытные альпинисты. Например, не стоит стараться идти на носках, так вроде и легче, но при этом мышцы ступни забиваются в разы быстрее, нога должна ставиться на всю ступню. Идти нужно очень аккуратно, без резких движений. Ногу ставим мягко, плавно перенося вес тела на нее. Приклад карабина я использую как третью точку опоры, периодически опираясь на него всем телом, чтобы сохранить баланс, и всё равно, частенько я скатываюсь вниз, и тогда приходится начинать всё заново. Пройдя очередной участок, я отдыхаю и осматриваю предстоящий маршрут, стараясь намечать для себе места, где можно укрыться в случае схода нового оползня. Мой подъем время от времени вызывает камнепады, и хорошо, что я иду один, потому что моему напарнику тогда бы досталось на орехи!

Когда я добрался до вершины, я был выжат как лимон. Весь грязный от многочисленных падений, с ободранными в кровь руками и сорванными ногтями, я всё же дошёл до своей цели и даже умудрился не потерять своё снаряжение. Путь занял несколько мучительных часов. И я решил, как следует выспаться в относительно спокойном месте, так как предыдущую ночь почти не спал, а в пути мне предстояло провести несколько дней.

Провести ночь в засидке возле водопоя было плохой идеей. Этот источник был единственным на много километров вокруг, и ночью, пришедшие в себя и успокоившиеся после катаклизма животные потянулись в привычные места, чтобы утолить жажду. Смех гиен, ворчание львов и другие страшные звуки ночной саванны заставляли меня быть на стороже, а то, что я разделал газель прямо на месте своего лагеря было большой ошибкой, запах крови и свежего мяса привлёк ко мне всех хищников в округе. Я дремал, держа руку на поясе, возле силового поля, хлипкие кусты не обеспечивали защиту, костёр, который горел всю ночь, не внушал доверия в качестве защитника от диких обитателей кратера. Страшная была ночь, шумное дыхание прайда львов, которое я слышал буквально в нескольких метрах от себя, говорило о том, что я далеко не в безопасности. Но всё обошлось, за свою глупость и лень я поплатился только тем, что не выспался и перенервничал.

Съев остатки жаренного мяса, я развёл костёр и устроился почти на краю склона, любуясь красотой отрывшегося мне вида. С этой точки обзор был просто отличный, я видел всю долину и мог воочию убедиться, что мне только чудом удалось выжить при разрушении остатков Ковчега. Кратеров в долине было не четыре, как я ожидал, а целых семь. Очевидно «голос» контролировал не все работающие порталы, или же взорвались те самые ушедшие в разнос стабилизаторы, а может и ещё чего, я в инопланетной технике не разбираюсь, хотя я и самый продвинутый специалист на земле. Потому что единственный! Взрыв который погубил Киру был самым слабым из случившихся, воронки от остальных были куда как больше. Сейчас в долине было спокойно, я снова видел мирно и спокойно пасущиеся стада африканских антилоп и зебр, слонов и буйволов, озеро было покрыто розовым ковром из фламинго. Пройдёт немного времени и все повреждения зарастут кустарником и травой, а ещё через несколько лет найти следы катастрофы будет трудно. Но думается мне, что не долго этой долине осталось процветать, если я был прав и именно Ковчег генерировал живительную влагу. Если это так, уже на следующий год тут не останется ничего живого. Хотя вряд ли Ковчег был единственным источником жизни в этом уникальном месте. Кратер располагается на высоте две тысячи двести метров над уровнем моря, а его края возвышаются на шестьсот метров. В низине достаточно прохладно. С Индийского океана дует влажный ветер и конденсируется на склонах Нгоронгоро. Рано утром, пока не нагрелся воздух, можно увидеть густой туман, спускающиеся с гор в долину. Туманы и облачность приводят к обильным осадкам. Воды будет меньше, однако она всё же будет. Тот источник, у которого я провёл ночь, как раз с гор и стекает.

Ночью, на вершине склона кратера, я спал как убитый. Усталость взяла своё и организм, успокоенный тем, что вокруг нет крупных хищников, отключил мозг, дав ему как следует отдохнуть. Я выспался, и утром чувствовал себя просто отлично. Собрав нехитрые пожитки, я отправился в путь. Мне предстояло преодолеть сто пятьдесят километров дикой саванны пешком, если придерживаться средней скорости пешехода в пять километров в час, то за тридцать часов можно добраться до места. С перерывами на отдых, сон и поиски пищи и воды, а так же учитывая пересечённую местность, я за два-три дня дойду, если опять не найду приключения на свою задницу.

Спустился я без проблем, вниз идти, это не на вверх карабкаться, хотя и было несколько моментов, когда я едва избежал жёстких падений. Впереди открывалась пустынная местность предгорья, до лагеря, где когда-то стояла наша машина, было совсем не далеко. Я иллюзий не испытывал, там меня точно никто не ждёт, однако проверить было нужно, чем чёрт не шутить, в жизни такое бывает, что аж голова кругом идёт, тот же Ковчег, например, взять.

Приближаясь к устроенному нами в предгорье лагерю, я с удивлением обнаружил признаки наличия людей. Кто-то совсем недавно колесил тут на внедорожнике! Обрадованный я ускорил шаг, в надежде встретить поисковую группу или местных егерей. И мои ожидания оправдались, в лагере были люди! Дым от костра был заметен издали! Потеряв всякую осторожность, я почти бегом направился к спасателям.

То, что я ошибся и поступил очень опрометчиво, я понял только когда приблизился на такое расстояние, с которого можно было различить снующих по своим делам людей, которых в лагере было довольно много. Довольная улыбка медленно сползала с моего лица. Знакомые фигуры в арабских и европейских одеждах сидели возле костра. Я резко затормозил, лихорадочно осматриваясь по сторонам в поисках укрытия, но было поздно, меня заметили.

Стрелять они начали сразу. Все обитатели лагеря как по команде похватали винтовки и автоматы и открыли просто ураганный огонь. Я же бежал назад, петляя как заяц. В силовое поле, которое я успел активировать, время от времени вонзались пули, однако вреда мне не причиняли, инопланетный бронежилет в который раз спасал мне жизнь. Тут не было хороших укрытий, и моей целью был старый термитник, который высился почти на открытой местности. Влетев за него, я упал на колени и судорожно сдёрнул с плеча карабин. Вот это встреча! Почему эти твари ещё тут?! Я лихорадочно соображал, что же мне делать, а в это время термитник крошился под градом свинца. Сейчас они, держа меня под контролем, обойдут моё укрытие с флангов и мне конец!

Отдышавшись и немного успокоившись, я зловеще усмехнулся. А пусть! Они думают, что я добыча? Они сильно ошибаются! Настало время поквитаться за моих убитых друзей и все те мучения, что я перенёс по вине этих мразей! Да и джип я в их лагере видел, отличная машина и на ней я доберусь до аэропорта уже сегодня! Быстро поменяв батарею в блоке силового поля на свежую, и проверив карабин с револьвером, я принялся ждать. Пусть сами придут ко мне, бегать я устал.

Первая мишень появилась с права и внезапно. Чернокожий зулус выскочил как из-под земли и разрядил в меня рожок автомата практически в упор. Его довольная улыбка сменилась гримасой боли, когда я на несколько секунд отключил силовое поле и всадил ему пулю из карабина в грудь. Он выронил автомат и сломанной куклой свалившись на землю заскрёб пальцами по песку. Его напарника, который обошёл меня с лева через минуту, постигла та же участь. Перебежав к упавшему зулусу, я выхватил из его рук автомат и сняв подсумки с пояса, после чего, не обращая внимания на свистящие вокруг пули вернулся в своё укрытие.

Три рожка и граната, это отлично, можно повоевать! Автомат был на последнем издыхании, весь покрыт ржавчиной и не понятно, как ещё держался, ружейное масло последний раз трогало этот ствол ещё, наверное, на заводе производителя. Но это был Калашников сорок седьмого года выпуска, советское качество и надежность, а значить он меня не подведёт! Враги затаились, и только время от времени в термитник врезались редкие пули. Они что-то задумали, но меня это абсолютно не волновало.

Две гранаты одновременно упали почти у моих ног. Какой-то умелец навесом перекинул их через моё укрытие. В прошлый раз тоже было две, узнаю руку мастера! Инстинктивно я бросился прочь, но не успел. Моё тело подкинуло в воздух сдвоенным взрывом, и я грохнулся на землю в паре метров от своей импровизированной крепости. Больно грохнулся, не смотря на инопланетную защиту! Сухую землю вокруг меня тут же взрыхлили автоматные очереди. Я мирно лежал, не делая попыток подняться или укрыться, силой воли заставляя себя не вздрагивать при попадании пуль.

Стрельба прекратилась через пару минут. Послышались шаги нескольких человек и голоса бандитов. Разговаривали они на суахили, и понять о чём идёт речь я не мог. Судя по всему, арабы отправили проверить нежелающего мирно погибать путника, своих проводников зулусов.

Когда до противников по моим ощущениям оставалось шагов пять, я перекатился на спину, и на мгновение отключив силовое поле, швырнул гранату прямо под ноги четырёх африканцев, которые ошарашено смотрели на оживший труп. Реакция у них была отменная, но сделать они ничего не успели, осколки и взрывная волна застигли всех четверых в процессе приготовления к рывку в разные стороны. Дыми и пыль от взрыва ещё не успели осесть, а я поднявшись на колени перечеркивал короткими очередями одно тело за другим.

Минус шесть! Ещё как минимум с десяток человек остались не охваченными моим вниманием. Эти атаковать меня больше не будут, видя плачевные результаты прошлых попыток. Они сейчас засядут в лагере и будут обороняться. Ну а мы не гордые, мы к ним сами придём!

Поднявшись в полный рост и весело насвистывая мелодию из «Неуловимых мстителей», я не спеша направился к лагерю бандитов, в котором поднималась паника и переполох.

Палили из всех стволов. Кто-то увлеченно выпускал пулю за пулей из чего-то тяжелого, на подобии противотанкового ружья. Скорее всего штуцер на слона, но я-то не слон! Я гораздо хуже!

— Хватит суетиться покойнички! — со зловещей улыбкой на лице, я остановился шагах в десяти от лагеря — уставшими умрёте!

— Кто ты?! — истеричным голосом завизжал один из арабов, трясущимися руками стараясь перезарядить карабин.

— Я то? Я демон мщения, воскрес недавно и решил покарать своих убийц. Не помнишь меня? Вы меня несколько дней назад в пещере гранатами закидали! В священной пещере племени масаи, где похоронены самые сильные войны их племени! Теперь во мне их сила! Да не трясись ты так, в машину попадёшь, а она мне ещё понадобиться! Целься лучше, может и повезёт тебе — дал я разъяснения и советы арабу, у которого снова выпускал в меня пулю за пулей практически в упор — Вот упорный! Ты мне надоел!

Я достал револьвер и одновременно с нажатием на курок дважды щёлкнул по защитному блоку. Араб свалился с прострелянной головой, и остальные защитники бросились в россыпную, и только девушка в охотничьем костюме осталась лежать без чувств на земле. Впечатлительная очень попалась!

Стрелять в бегущих по открытой местности из автомата даже как-то не спортивно, но я пересилил себя. Один за другим, семеро бандитов рухнули на землю. Кто-то сразу перестал подавать признаки жизни, кто-то ещё стонал и пытался ползти, но всё было кончено очень быстро. Неспешно обойдя каждого, я прекратил их мучения, я же не зверь какой, о людях забочусь!

Вернувшись в лагерь, я удивлённо завертел головой, девушки на месте не было. И куда она делась? Я эту сучку на сладкое оставлял! Внимательно осмотрев лагерь, беглянки я не обнаружил, как сквозь землю провалилась! Придётся теперь её искать!

Выйдя из лагеря, я обошёл его по кругу и только со второго раза разглядел следы сапог маленького размера. Теряю хватку! Вообще расслабился ты Кирюха, стал не внимательным! Не торопясь я направился по следам, которые вели в заросли кустарника. Я доделаю начатое, даже если мне придётся потратить на поиски несколько дней, Сасито, Кира и Андоло, которые погибли из-за этой твари, заслуживают мести.

Я шел недолго, всего-то около двадцати минут, когда беглянка обнаружила себя. Крик раздался внезапно, буквально в ста метрах от меня. Охотница кричала от боли и испуга. И причину её страданий не трудно было угадать. Вперемежку с криком раздавалась рычание довольного льва. Я вышел на небольшую прогалину. Два старых самца рвали на части ещё живую охотницу на людей. Она уже не кричала, только умоляюще смотрела на меня, как безвольная кукла болтаясь в пасти хищников. Увидев меня, оба льва бросили добычу и немедленно атаковали. Первого перечеркнула автоматная очередь и он кубарем покатился по земле, а вот второй успел добраться до моего тела. Жуткая пасть сомкнулась в воздухе перед моим лицом, и я вместе со львом кубарем покатился в заросли.

Лев бесновался недолго, умному животному хватило мозгов понять, что добыча в виде вкусного человечка, недоступна. Вот я видел перед глазами только черную гриву и соломенную шерсть животного, и вот его уже нет. Лев предпочёл ретироваться, сбежав от непонятной, а потому опасной добычи.

Я встал и снова вышел на поляну. Лев лежал бездыханным, а девушка ещё дышала и была в сознании.

— Каково быть в роли дичи? — меня её страдания не трогали, именно она первая стреляла в Сасито — нравиться?

— Убей меня, пожалуйста! — пуская изо рта кровавые пузыри попросила маленькая убийца.

— Ну что ты?! Я женщин не убиваю, я просто уйду, а сюда придут гиены и доделают дело. Ты знаешь, что они приступают к трапезе, когда жертва ещё жива? Как волки! Это только кошки убивают, а потом едят свою добычу, остальные хищники не такие благородные, надеюсь ты успеешь помолится перед смертью! У многих твоих жертв такой возможности не было, видишь, как тебе повезло? — я отвернулся от истерзанной девушки и молча направился назад, к лагерю. Мне пора ехать домой!

Рэндж Ровер, который стоял в лагере бандитов, был раздолбан по самое не балуйся. Он был не на ходу и именно этим я мог объяснить то, что бандиты задержались у кратера Нгоронгоро так на долго. Сломалась машинка в саванне и до автосервиса далеко. Не было среди погибших специалиста, который смог бы поставить на ход это чудо английских машиностроителей. На их счастье (или несчастье) я рядом оказался, целый советский инженер с профильным образованием!

Ровер машина своеобразная, но сейчас она на пике популярности. Их выпускали тысячами, и по сути это был первый доступный по цене полноприводный внедорожник. Модель была разработана так, чтобы быть дешевой, простой в производстве и подходящей для тяжелой работы в сельской местности с минимальными уступками в отношении комфорта. Две двери, большой кузов, запаска на капоте, ничего лишнего. Никогда себе такой не куплю! Существует отдельная область черного юмора, посвящённая только этим автомобилям и их надёжности: «Зачем последним моделям Лэнд Ровер обогрев заднего стекла? Чтобы руки не мёрзли, когда толкаете его в сервис. Лэнд Роверы покупают по два в одни руки: пока один в сервисе, на втором поездить можно. У Лэнд Роверов самый низкий расход топлива, потому что их обычно буксируют, так как они сломались. Если из вашего Лэнд Ровера не капает масло, значит оно все уже вытекло. Владельцы Лэнд Роверов не здороваются, потому что они уже виделись с утра на сервисе» и ещё куча, разных приколов в том же стиле! Народ зря говорить не будет, машина обрела свою нишу в истории автомобилестроения!

Двигатель был разобран до основания, только блок стоял на месте. Остальные запасные части, навесное и инструменты, грудой валялись на брезенте рядом с машиной. Ходовая часть Ровера держалась только на честном слове и прилипшем к ней слоновьем помёте, но там не менее к недолгой эксплуатации была пригодна. Резиновых прокладок, подушек и сайлентблоков практически не было, резина превратилась в лохмотья, от жёсткой эксплуатации и отсутствия обслуживания и ремонта. Что такое шприцивание, аборигены видимо вообще не знали. Что автоматы с винтовками, что другая техника, у бригады браконьеров судя по всему использовались до полного износа, а потом просто отправлялись на свалку. Только вот как такая толпа тут на одной, пусть даже и вместительной машине каталась? Вопрос! Может зулусы своим ходом двигались?

Быстрое обследование показало, что машину пытались чинить, но безуспешно, и не удивительно. Судя по всему, двигун отказывался заводиться, не смотря на шаманские пляски и попытки вскрытия без наркоза. Ну а как бы он завёлся спрашивается, если выхлопная труба намертво забита тем же самым навозом?! Идиоты! Проверив компрессию с помощью проворота вала и листов бумаги вырванных из найденных блокнотов, я убедился, что трещин в корпусе блока скорее всего нет, с клапанами и цилиндрами всё в порядке, значить я верно определил причину поломки.

Возиться мне с этим хламом или нет, я обдумывал всё время, пока обыскивал лагерь бандитов. И по итогу решил, что возится всё же придётся. Не бросать же тут оружие, мешки с трофеями и найденные документы? Да и вода с продовольствием тут есть, и много, я её на своём горбу не утащу. Документы представляли собой несколько книг учёта, исписанных на арабском, блокноты и дневники, а также паспорта и другие личные документы членов группы. Набралось их относительно немного, но тем не менее это вес! Тяжело вздохнув, я принялся за дело.

Нет, машиной я заниматься сразу не стал. Мне надо было в первую очередь позаботиться о телах убитых. Что бы как следует их похоронить, было две причины. Во-первых, жарко, и скоро они начнут разлагаться, отравляя своим запахом всё вокруг, к тому же они приманят подельщиков и хищников к этому месту, ну а во-вторых, тела должны как-то продержаться до эксгумации и экспертизы, которая несомненно последует после моего возвращения и рассказа о том, что с моей группой приключилось. Оставить их просто лежать на месте, значить потерять большую часть улик, ибо за ночь падальщики их разберут до косточек. Понятное дело, прям всё рассказывать я не буду, про приключения в Ковчеге умолчу, да мне никто и не поверит, но о нападении и гибели моих напарников рассказать придётся, расследование неизбежно.

Неприятная процедура затянулась на долго. Уж очень много жмуров получилось. Растерзанную животными девку охотницу, имя которой я так и не узнал, тоже пришлось прикопать.

Закончив с неприятным делом, я перекусил найденными припасами бандитов и приступил к ремонту. Соорудив тент над машиной из брезентовой палатки, первым делом я прочистил выхлопную трубу. Открутив систему выхлопа, я простучал её молотком и используя как шомпол прямую ветку ближайшего дерева, пробил засор, вытряхнув всё грязь, которую смог. Можно конечно вообще от этого дивайса избавится, но тогда меня будет слышно за много миль, ибо рычать машина будет не хуже, чем доисторический динозавр, да и заняло всё по времени от силы полчаса. Делать так делать, нечего халтурить! Установив выхлопную систему на место, я принялся собирать двигатель обратно.

Работа с железом успокаивала, мне всегда нравилась чинить машины. Запах масла и железа, был мне не менее приятен, чем запах тайги. Даже домом повеяло, иногда я забывался и мне казалось, что я снова работаю в своём амбаре, и вот-вот войдёт Алёнка, принеся мужу холодного кваса или что-то перекусить. Я эти чувства от себя не отгонял, они были мне прияты. Работал я на автомате, тем более и задумываться то было не о чем. Двигатель старинного Рэндж Ровера был прост и не имел навороченных электронных систем. Работа спорилась, блок двигателя стремительно обрастал запасными частями и навесным оборудованием.

Закончил я, когда уже начало темнеть. Свежего масла не было, пришлось лить отработку, ведро которой я нашёл рядом с машиной. Фигово конечно, новое масло бы залить, но за его неимением сойдёт и так. Я вообще извращался над движком самым варварским способом, помимо старого масло установив и старые прокладки с фильтрами. Всё это будет течь, без всякого сомнения, масло придётся доливать постоянно, однако у меня не было под рукой автомагазина, и я использовал то, что есть. В радиатор пошла вода, профильтрованная через несколько слоёв ткани и можно было пробовать запускать механизм. Кривой стартер провернул вал, и после третьего оборота двигатель довольно заурчал, выражая мне благодарность за то, что я вырвал его из рук варваров и привёл в порядок. Вытирая чьей-то рубашкой руки от масла, я удовлетворенно смотрел на венец моей работы, машина готова везти меня и мои вещи домой!

Фары работали, и я решил не ждать. Что ехать, что идти, придётся по компасу, всё равно, дорог тут нет. Только вот ночью пешком не пойдёшь, а на машине, даже если и со скоростью пешехода, милое дело! Терять время не хотелось, как и ночевать на кладбище. Попробую ехать ночью, если не получиться, заночую прямо в машине, где ни будь подальше от сюда. Перед отъездом я потратил одну из канистр с водой, что бы как следует помыться и даже сбрил многодневную щетину, которая уже превращалась в короткую бороду с усами. Найдя в вещах бандитов кое какие чистые вещи, и ботинки почти моего размера, я переоделся в чистое и почувствовал себя другим человеком. Кирюха возвращается в цивилизованный мир!

Загрузившись всем чем можно, я сел за руль и выдвинулся в путь.

Ехать было комфортно. Машина гремела и дребезжала, однако уверенно несла меня по ночной саванне. Скорость я держал около двадцати километров в час, чтобы вовремя успеть остановиться если придётся или объехать препятствие. Мягкое кресло пружинило на неровностях, свет фар то и дело выхватывал из тьмы спешащих по своим делам ночных обитателей Танзании. Прайды львов, гиены, спящие стоя стада зебр или антилоп, попадалась мне буквально на каждом шагу. Заслышав шум машины, или попав в свет фар, животные в панике разбегались, уступая дорогу неведомому, но очень страшному железному заверю.

Спать не хотелось, близость завершения страшного и опасного приключения, заставляли меня наматывать километр за километром. Дорога не была монотонной. То и дело приходилось выбирать новый маршрут, объезжая овраги и камни или же проламываться на прямую через заросли кустарников. Машину я не боялся поцарапать или помять, от того старался срезать путь и ехать по прямой, даже через густые заросли. Боялся я только проколоть шины, либо же нарваться на стадо слонов или носорога. Эти гиганты убегать не будут, они постараются втоптать Ровер в землю, защищая свою территорию, или просто испугавшись.

Рассвет застал меня, когда я уже преодолел половину пути. Спидометр показывал, что за ночь я проехал почти семьдесят километров. Ночь прошла без приключений, разве что пришлось побуксовать, в какой-то луже, на которую я нарвался прямо в зарослях кустарника и из-за сплетения веток, не увидел вовремя. Судя по всему, это был небольшой водопой носорогов, мне просто повезло, что никого из этих огромных животных рядом не было. Полный привод рулит, мне даже не пришлось выходить из машины, в раскачку Ровер уверенно выбрался из западни, и весь грязный, но непобедимый, продолжил свой путь.

Когда стало достаточно светло, я остановил машину. Требовалось оправиться, перекусить и размять ноги, да и проверить состояние машины тоже было нужно.

Кряхтя выбравшись из-за руля, я потянулся, распрямляя затёкшую спину. А хорошо! Не зря я возился с этим Рэнж Ровером! Закрытые окна избавили меня от москитов, отопительная система работала исправно, и я не замёрз. Несмотря на бессонную ночь я был бодр и готов продолжить путь. Вскрыв мясные консервы с иностранной этикеткой, и распечатав бутылку пива, я с наслаждением завтракал, любуясь видами восхода солнца, над африканской равниной. С рассветом скорость передвижения увеличится, и я надеялся к обеду уже быть на месте. Ехал я в аэропорт, и даже не думал поворачивать к лагерю, где раньше располагалось сафари. Там егерей уже нет, они сто процентов доложили о моей пропаже и эвакуировались. Даже если это и не так, мне всё равно требовалось доложить о своих приключениях куратору, и ехать в пустой лагерь, а потом ещё три часа до аэропорта было глупо. Алексей говорил, что в аэропорту всё время присутствует кто-то из нашей военной миссии, значить путь мне надо держать именно туда.

Позавтракав и долив масло в двигатель, я собирался уже выезжать, как услышал вдалеке выстрелы. Частые выстрелы, это не похоже на охоту! Кто-то с кем-то вёл бой! Твою мать! Я был в холмистой местности, и стрельба раздавалась левее меня. Так Кирюха, хватить с тебя! Это не твоё дело, сейчас садись в тачку и топи газ в пол! Разве что только с холма в бинокль глянуть? Одним глазом и потом сразу по коням!

Любопытство пересилило здравый смысл, вооружившись биноклем и подхватив автомат, я бегом взбежал на склон холма. Последние метры, пришлось ползти, что бы мой силуэт не был виден на открытой местности. Присмотрев заросли высокой травы, прямо на вершине, я устремился к ним, оттуда должен быть хороший обзор.

Я смотрел на разыгравшуюся трагедию и думал, что же мне делать. Два точно таких же джипа, как и у меня, окружили знакомый внедорожник с открытым верхом. Раскраска внедорожника говорила о том, что в нём ехали егеря из департамента охоты или ещё кто то из того же ведомства. Возможно это даже тот самый джип, который нас отвозил вместе с Сасито и Андоло к кратеру Нгоронгоро. Егеря отчаянно отстреливались, укрывшись за машиной, просевшей на пробитые пулями обеды колёс. Их противники тоже были пешком, оставив Роверы под прикрытием небольшого оврага и было их пять человек. Двое в арабских одеждах и три зулуса. По расположению машин, можно было предположить, что встретились противники случайно. Роверы стояли мордами в направлении Нгоронгоро, а вот внедорожник егерей явно ехал как раз в противоположном направлении. Очевидно арабы заметили егерей первыми и успели хоть как-то подготовиться к встрече.

С моего холма я видел всех пятерых нападавших. Далековато, но тем не менее они были у меня как на ладони. «Брось их Кирюха, уезжай!» — говорил я себе, отчаянно кусая губы. Ну вот почему сейчас, когда я уже почти выбрался?! Я смотрел на разгорающуюся перестрелку и понимал, что егерям самим не выбраться. Так же и когда-то Сасито, они не пытались менять позиции, не пытались рассредоточиться, просто сидели за избитым пулями автомобилем и время от времени стреляли в ответ. Хреновая позиция, и тактика хреновая! Да и машина, не защитит от очереди из калаша. Пока егерям просто везло, но это не на долго! Приняв решение, я бегом понёсся к своей машине, была там одна занятная штукенция…

Тяжёлая винтовка с оптическим прицелом, найденная в лагере бандитов, как назло лежала под всей кучей барахла, что я накидал в кузов. Я выдернул чехол, и извлёк винтовку. Магазин с тремя патронами лежал тут же, отстёгнутый. Может где-то есть ещё патроны, однако искать их у меня времени нет. Я решил пугнуть бандитов, не вступая в близкий бой, а трёх патронов мне должно хватить. Оказавшись между двух огней, им ничего не останется делать, как только бежать.

Через несколько секунд, я уже установил сошки и в оптический прицел выбирал себе первую жертву. Вряд ли я попаду, но пуля должна пройти близко. Винтовка не пристреляна, прицел на ней ни один раз бился в кузове Ровера о всевозможные острые углы, да и выдергивал я оружие так, что наверняка прицелу досталось, так что ни о какой меткости не может быть и речи.

На моё удивление, после первого же выстрела, фигура в арабских одеждах, явный командир, молча рухнул на землю. Попал?! Грохот от выстрела разнёсся по саванне, и бандиты, поняв, что их обошли с тыла, истерично стали выпускать очередь за очередью во все возможные стороны. Куда угодно стреляют, только не в меня! Я, не меняя позиции прицелился снова. Выстрел! Один из зулусов пропал из вида, а над равниной раздался крик полный боли и отчаяния. Трое оставшихся, испуганными ланями метнулись к головному Роверу, и буквально через несколько секунд клубы пыли скрыли удаляющуюся машину. Выпустив последний патрон по бандитам, я отложил ставшую бесполезной винтовку. Пора проверить, чего я там настрелял и живы ли егеря. Активировав силовое поле, я двинулся вниз.

Первым я обследовал оставшийся Ровер, он был как раз у меня на пути. Машина была пустой, людей в ней не было, а вот в кузове лежал новенький двигатель! Это что получается? Эти орлы везли движок на замену той группе, что я перестрелял раньше и предназначался он как раз для Ровера, на котором я сюда добрался?! Вот это встреча! Трое оставшихся в живых бандитов очень удивятся, когда доберутся до своего основного лагеря!

Правки подстреленным мною бандитам не требовалась. Оба были уже мертвы. Араб получил пулю в голову, зулус истёк кровью из перебитой бедренной артерии. Осторожно приблизившись к внедорожнику егерей, я выглянул и тут же в моё силовое поле воткнулась пуля. Вот суки! Они бы так лучше стреляли, когда их тут из автоматов полоскали!

— Вы чё там, совсем с дуба рухнули идиоты?! — проорал я — я ваши задницы спасаю, а вы мне в благодарность пулю?! Я сейчас ваши рогатки отберу, и по жопе ремнём всыплю, что бы знали, как на папу кидаться!

— Кирилл?! — на чистом русском языке из-за машины кто-то выкрикнул моё имя.

— Он самый! А ты кто такой?! — проорал я в ответ, не показываясь больше на простреливаемом пространстве.

— Алексей! Мы думали, что тебя уже нет в живых! Ты там один? — голос советника звучал как-то не хорошо. Что-то проскальзывало в нём, как будто мой собеседник говорил через боль.

— Я выхожу, не стреляйте — крикнул я, и быстро пошел к внедорожнику, который напоминал собой решето.

Их в машине было четверо, и передо мной лежало двое выживших. Теперь понятно, почему они не меняли позиции, оба были ранены. Знакомый мне военный советник Алексей и незнакомый чернокожий человек, в военной форме. Оба были наскоро перевязаны, и отстреливались от бандитов, заняв позиции по разные стороны от разбитой машины, в салоне которой сидело два трупа — парень с рязанской физиономией и ещё один танзанийский солдат.

— Етить колотить! Куда вас?! — я опустился на колени возле Алексея, осматривая соотечественника.

— Меня в живот, а Гельермо в обе ноги. Ты где был ирод?! Тебя все обыскались! Твоя группа уже давно в Союзе! Мы как раз ехали с последнего поиска, тебя засранца искали! — Лёха ругал меня морщась от боли.

— На коллег вот этих вот козлов нарвались. Сасито и Андоло мертвы, а мне пришлось немного повоевать. Да вот и вам сейчас подмогнул, уработал двоих наглухо, а остальные свалили, перезарядится не успел. Сам видишь, как оно тут бывает. Но со мной всё хорошо, а вот с пару десятков бандерлогов, больше никогда не выйдут на тропу войны. Ладно, потом всё подробно расскажу и рапорт напишу, а пока захлопни рот, я вас вытаскивать буду, тут две целые тачки рядом, мигом до больницы домчу.

— Два десятка?! — Лёха смотрел на меня расширенными глазами — ты кто?!

— А пусть не лезут! Сам знаешь кто я и от куда, и это у меня не в первый и даже не во второй раз. Лежи молча ради бога, не трать силы!

Я говорил без умолку, перевязывая раненых, прорвало меня. И хоть я ещё не дома, но можно сказать что почти! Еще много работы с ранеными, перегрузка вещей и тел погибших ребят, а потом восемьдесят километров пути, но уже точно можно сказать. Я выбрался!

Поезд подъезжал к Каменногорску. Через пол часа я буду на вокзале, и пройдёт меньше часа, как я буду уже дома! Больше я за границу ни ногой, и не то что бы я сам не хотел, хотя и это тоже, однако теперь мне выход за кордон закрыт и государством, причём навсегда. Даже если Советский Союз развалится, как и в моём времени, вряд ли с меня снимут ограничения, ведь я теперь секретоноситель высшей категории.

Позади многомесячная командировка, опасности Африканской охоты, бои с бандитами и браконьерами, потери друзей, проклятый и безумный Ковчег и ралли по пересеченной местности, с ранеными товарищами на борту внедорожника, где призом за победу была не золотая медаль и признание, а жизнь. Финишной ленточкой в той гонке выступала палата реанимации местной больницы. Тогда я успел, хотя казалась бы Алексей был уже при смерти. Спасли его танзанийские врачи, все сплошь с дипломами, написанными на русском языке и русскими матами в лексиконе. Но и на этом мои злоключения не закончились. Можно сказать, они только начинались.

На гауптвахте, на Сомалийской военной базе, я просидел ещё почти сорок дней. Группа военных советников, а проще говоря спецназа, проверяла мои показания на местности и собирала улики и доказательства. Две группы «геологов», срочно перебазировались в Нгоронгоро, искать там «полезные ископаемые», и буквально носом там рыли, восстанавливая цепь событий. Изматывающие, многочасовые допросы шли почти каждый день. Меня пытались поймать на лжи и противоречиях. Особо спецов интересовали инопланетные девайсы. Блоки силового поля и аптечки. Я твёрдо стоял на своём, утверждая, что всё это было найдено в лагере бандитов. Честно говоря, я сам, преднамеренно оставил их в машине, хотя мог легко избавится ещё по дороге.

На блоках силового поля и аптечке не было никаких надписей и обозначений, они выглядели довольно просто, угадать их инопланетное происхождение почти невозможно. Учитывая то, что таких приборов у меня было несколько, любому специалисту сразу было понятно, что это заводское серийное изделие, а значить их где-то уже делают в промышленных масштабах. Как я и думал, наши свалили все грехи на своих соперников по холодной войне. Пусть так и думают! Пусть думают, что мы безнадёжно отстали, и скоро тысячи натовских солдат, окруженных силовыми полями, появятся на пороге нашего дома. Это подтолкнёт науку в правильное русло, причём силовое поле и аптечка, это не бластер и боевые роботы, это средство защиты и медицинской помощи. Чем плохо, если истекающего кровью на поле боя солдата, которого невозможно быстро доставить в госпиталь или погибающего под завалами в землетрясения человека, можно будет реанимировать спустя двое суток? Да это отлично! Два этих устройства, если наши учёные разберутся с принципом их действия, способны спасти сотни тысяч жизней! Я убил за свою короткую жизнь в этом теле десятки людей, и вот теперь мне представился шанс спасти тысячи.

Многочисленные процедуры регенерации организма, которые я прошёл, помогали мне держаться, и даже под лекарственными препаратами я стоял на своём, и в конце концов мне поверили.

Непростой оказалась банда браконьеров, ох не простой. Те европейцы, которых я видел в их лагере, в том числе и девка охотница, оказались сотрудниками МИ-6. Британская разведка давно интересовалась Танзанией, оплотом социализма в Африке. Задачей этой группы было сеять хаос и помогать зарождающимся повстанческим движениям, в том числе и радикальным исламистам, к которым и относилась банда Али Омана. Выдавая себя за искателей острых ощущений и охотников, они вырезали блок посты егерей и их патрули, которые несли на себе так же и функции пограничной стражи. Как легко всё было списать на обычных браконьеров и ведь у них всё получалось, пока они не нарвались на русского охотника Кирилла Найденова!

Потом был самолёт в Москву. Личный можно сказать, там летели только я и спецгруппа, проводившая расследования. Спецборт комфортом не отличался, обычный военно-транспортный летающий грузовик, но посланный специально за мной. И снова камера, и снова допросы. Я всё выдержал, я прошёл через это в полной уверенности, что поступил правильно. Даже в самые тяжёлые моменты, когда голова шла кругом от химии в крови, бессонных ночей и яркого света, я не жалел о содеянном.

В жизни всё заканчивается, и хорошее, и плохое, закончилась и эта полоса в моей жизни. Заставив меня подписать кипу бумаг, обещающих самые страшные и жуткие кары на мою голову и головы моих близких, в случае разглашения информации, в конце концов меня выпустили из клетки. Передо мной извиняться никто не стал, мол сам знаешь, работа такая! Но помимо кнута, видимо решив, что одним запугиванием со мной не договориться, выдали и пряники. Звание капитана, и орден «Красного Знамени», стали мне компенсацией за беспокойство. А ещё, мне приказано теперь просто жить и не отсвечивать! Я так же буду числиться в управлении, но при этом никто и никогда не вправе меня привлекать к выполнению любых задач, вплоть до особого распоряжения. Прям не работа, а мечта! Выслуга идёт, зарплата капает, и работать не надо! Это было бы здорово, если бы не было так грустно. Теперь я на веки в системе! Меня требовалось спрятать, но при этом всегда иметь под рукой, и начальство решило, что тайга и глухой посёлок промысловых охотников, это лучшее место, для выполнения такой задачи. Я был только рад этому, я соскучился по дому.

Трудно себе представить, что сейчас творится в секретных, профильных институтах, в которые на исследована отправились блоки с Ковчега. В одном я уверен — наши учёные в лепёшку разобьются, но найдут способ повторить инопланетные технологии. Толчок науке и развитию фармакологии в медицине, я им дал, теперь всё зависит только от них самих. Что такое смартфон, который я в своё время обещал Толяну, передать группе Марцева, по сравнению я этим чудом техники?! Я перевыполнил своё обещание и теперь моя совесть спокойна!

Поезд прибыл по расписанию. Выйдя на перрон, я глубоко вздохнул. Несмотря на запахи железной дороги, ветерок доносил и приятные ароматы хвойного леса. Было холодно, весна только вступала в свои права в этом глухом уголке нашей Родины, но этот холод приятно бодрил тело. К чёрту Африку с её изматывающей жарой, вот он рай на земле!

Меня никто не встречал. Я не давал телеграмм о том, что приеду, потому что до последнего оставался шанс, что домой я так и не попаду. Это спецслужбы и верить им нельзя. И тем не менее, в этот раз, данное мне слово они сдержали. Подхватив рюкзак, и фанерный чемодан с гостинцами, я двинулся домой, в багажном вагоне поезда, багажа у меня ещё дофига, но за ними я приеду завтра. Поддерживая легенду о том, что я вернулся из Африканского сафари, где просто охотился, мне позволили захватить с собой трофеи. Бивни слона, шкуры антилоп, льва и леопарда, и куча других творений танзанийских таксидермистов, украсят мой дом, напоминая о приключениях в Африке. Одних только рогов различных животных, там под полсотни, в том числе и голова буйвола, они будут изюминкой интерьера, моего дома. Сразу всем будет понятно, что тут охотник живёт!

В посёлке было безлюдно. Еще раннее утро, да и мужики только должны возвращаться с промысла, сейчас к тому же суббота, выходной день, когда можно себе позволить поспать подольше. В некоторых окнах уже горел свет, только вот их жильцы на появлялись ещё в своих дворах. Я знал, как идут дела в посёлке, с Савельичем я созванивался из Москвы. Ерастов со своей группой, на удивление организованно и без приключений, вернулись из экспедиции через месяц после моего отъезда. Семён поправился и сейчас был на своём участке, Иваныч вышел на пенсию, а Толик так и работает участковым, посвящая всё свое свободное время обустройству своего нового дома и хозяйства. Сейчас он уже не один, нашлась подруга, которая охомутала скромного милиционера, свадьба запланирована на лето. В конторе дела идут нормально, Савельич уверенно ведает вверенным ему хозяйством, мои егеря сейчас тоже в тайге, парни освоились и считают себя уже опытными таёжниками. Да и с моей семьёй всё нормально, мне осталось только лично в этом убедиться. Беспрепятственно и никем не замеченный, я дошёл до своего дома.

Радостно и одновременно жалостливо скуля, шерстяной комок едва не снёс меня с ног, как только я открыл калитку. Батон выплясывал танец радости и счастья встречая своего хозяина.

— Привет Батончик, привет родной! Я тоже соскучился! — не обращая внимание на то, что своими грязными лапами пёс пачкает мою одежду, норовя лизнуть в лицо, я трепал верного друга и гладил по влажной шерсти. Он всегда мне рад и без сомнений и сожалений отдаст жизнь за хозяина, и он заслужил ласки — как вы тут без меня?

В окнах дома вспыхнул свет. Встревоженные лаем собаки, обитатели дома проснулись. Ну и хорошо, не придётся звонить. В сопровождении радостного Батона я двинулся к входной двери. Я ещё не успел к ней подойти, как она распахнулась и на пороге застыла заспанная и растрепанная Алёнка. Увидев меня, жена сдавленно вскрикнула, и так же как недавно Батон, бросилась мне на встречу маленькой, теплой и уютной кометой. Мы застыли обнявшись, и снова, уже привычно, слезы верной подруги стали пропитывать брезентовую куртку на моей груди.

— Я так и знала, что это ты! Почему так долго?! — Алёнка оторвала от моей груди своё зареванное лицо и посмотрела мне в глаза.

— Ты знаешь почему — вздохнул я — это от меня не зависело.

— У тебя новые шрамы! — задрожала от переживаний жена — вся шея исполосована!

— Не только она… Работа такая, будь она не ладна — все ровно она увидит меня без одежды, так лучше предупредить прямо сейчас. Полевой регенератор успешно справлялся с задачей, но вот шрамы остались, а я в нём побывал больше десятка раз… — зато новый орден и новое звание заработал.

— Что мне этот орден?! На тебе живого места уже нет! Неужели это никогда не кончиться?! — Алёнка почти кричала — почему кроме тебя некого больше послать?!

— Уже кончилось любимая, теперь уже точно — постарался упокоить я жену — теперь моя работа, жить тихо и спокойно, без приключений и стрессов. Пойдём домой любимая, ты замёрзнешь!

— А ты сможешь? — Алёна пристально посмотрела на меня, даже не двигаясь с места — тихо и спокойно жить сможешь?!

— Я постараюсь! — я обвёл, взглядом свой дом и участок, где так давно не был и по которому так сильно соскучился. Сейчас мне казалось, что я смогу выполнить своё обещание. Я и правда, очень постараюсь!