Жизнь — охота. Истинный зверь никогда не умрёт, если его не убить. Старого зверя и уж тем более древнего, чьё убийство возвысит тебя, очень сложно прикончить без Дара. Практически невозможно. А Дар только в Бездне. По сути норы в неё — это начало Пути. Шагнувший в Бездну делает первый шаг. Шагнувший с победой обратно — второй и решающий. Я сделал их оба.
Китар победил. Упёртый мальчишка исполнит свои угрозы — я в этом не сомневаюсь. Бунтовать, отказываясь ему помогать — не выход. В этом случае мы точно погибнем. Так же есть хоть и маленький, но всё-таки шанс на спасение.
Когда носитель дошёл до мысли, что вселившегося в тело альфа-хорта гахара можно прикончить, явившись к нему, притворившись его отыскавшимся собратом, я сделал всё, чтобы убедить Китара в невозможности данного плана. Но мальчишка хитёр — он смог отыскать способ получить приглашение. Большой отряд воинов послужил пропуском. Видимо, в инструкции предводителей армий хортов указывался размер сил противника, начиная от которого следовало перед боем выкрикивать слова послания.
Китар одновременно похож и не похож на меня. Мы оба готовы принести себя и не только себя в жертву во имя исполнения высшей цели, но я брошу на алтарь личное и частное, ради общего и глобального, а эгоистичный мальчишка ради кучки сирот ведёт на заклание несколько сотен человек. Не верю, что он решился на такой шаг, желая спасти свой мир. Его мир — семья.
Но, в отличие от идущего на смерть Китара, я иду на бой. И это — путь не в один конец. Мальчишка, сам того не желая, пытается осуществить мой же запасной план, оставленный на самый крайний случай, как слишком рискованный. Рискованный, но не безнадёжный. И это я не про убийство гахара, с которым как раз наши шансы весьма высоки, а про вероятность выжить при этом.
Китар не учёл один важный момент. Кто сказал, что в гости к повелителю хортов нужно идти в одиночку? У встреченного гахара может быть свой слуга-раб, или доверенный воин из местных, или другой ценный кадр с каким-нибудь редким даром в наличии. Не думаю, что в инструкциях, выданных командирам отрядов, есть прямое указание на сей счёт. И сейчас мы это проверим. Мальчишка как раз даровал мне свободу. Но сначала успокоить вождей, чтобы не помешали мне.
— Язык хортов. Я выиграю нам время, — сообщил я уверенным голосом снежникам.
Подбадривающий хлопок по спинам — и, покидая строй, первый шаг вперёд. Только прежде моя рука мёртвой хваткой сжимает запястье Крама. Тут сразу несколько задач. Во-первых, напоминаю, кто на самом деле стоит перед ним. Ведь в данный момент порожник видит именно мой возраст. Во-вторых, даю командиру хортов понять, что в нашей паре с Крамом главный именно я. Если ошибаюсь по поводу инструкций, прикончат не меня, а моего спутника. И, в-третьих, отсекаю возможность удрать — не стоит проверять, что у Крама сильнее: страх перед хортами или страх перед высшим.
— Пойдёшь со мной.
И, таща растерявшегося порожника за собой, смело шагаю навстречу ждущему меня хорту. Позади снежники удивлённо охают. Шум нарастает. Лишь бы не сочли за предателя и не начали стрелять в спину. Но союз человека и хорта — это нечто нереальное, и для снежников я скорее смельчак, отважившийся выйти…
Впрочем, мне плевать, что именно они сейчас обо мне думают. Главное, что заметавшийся было по началу Крам успокоился и покорно идёт за мной. Вот она — истинная вера. Для порожника высший — едва ли не ровня Единому. Раз веду к хортам, значит знаю, что делаю.
— Я услышал. Веди меня к моему брату, — подходя, громким голосом обратился я к хорту на языке гахаров, которым владел в совершенстве.
Едва ли зверь сможет меня понять, но есть шанс, что уловит схожесть звучания моих слов с теми, что заучил.
— Он со мной, — ткнул я пальцем в Крама, чью руку всё ещё продолжал крепко держать.
По здоровенной морщинистой морде твари было сложно понять, какие именно чувства испытывает зверь, но возбудился хорт точно. Перешагивает с места на место. То поднимет дубину, то снова опустит. Раз за разом оглядывается назад, на своих. Видно, мысленно общается сейчас с другими достаточно старыми хортами.
— Я счастлив найти тебя, брат, — наконец, заревел зверь на всё том же языке врагов человечества, нещадно коверкая слова, что, впрочем, ничуть не мешало понимать смысл сказанного. — Следуй за моими слугами. Они не причинят тебе вреда.
Хорт отвернулся и, волоча по земле дубину, двинулся к толпе своих родичей, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мы идём следом.
И снова нам транслируют прямую речь повелителя. Звери не понимают, что они говорят, но знают, что нужно делать, если человек подойдёт к ним после озвучки послания. Другие старые хорты тем временем уже расчищали от молодняка для нас безопасный проход. Безмозглым приматам не объяснишь, что это двуногое мясо нельзя жрать. Уверен, дальше нас поведут исключительно матёрые особи.
— Ты собрался убить их вождя? — прошептал, набравшийся смелости Крам.
— Верно. Но не этого, а верховного. Потом расскажу. Молчи.
Проходить сквозь расступившуюся толпу хортов было неприятно. Оскаленные клыки, угрожающее рычание, злобные взгляды. Подавляющее большинство зверей не понимает, почему нас нельзя убивать. С облегчением я вздохнул только, когда мы, спустившись ниже по склону, подошли к лесу. Как я и предполагал, вожак стаи прихватил с собой вниз четверых здоровенных хортов, лишь немногим уступающих в размерах ему самому.
А ведь мы, и действительно, помогли снежникам. Мало того, что лишили противника нескольких серьёзных бойцов, так ещё и выиграли десяток минут. Только сейчас позади раздался рёв бросившейся в атаку звериной толпы. Если люди сумеют сдержать первый натиск, у них появится реальный шанс успеть разобрать завал. Хортов не так уж и много. Я оценил на глаз численность этой стаи в полторы тысячи особей. План Китара с постепенным перемалыванием пропускаемого через тоннель врага не лишён смысла. Оргарам вполне по силам снять блокаду с долины.
Но без выполнения задачи, взваленной на наши плечи Китаром, это будет лишь временный успех. Если мы не прикончим гахара, на место этих хортов придут другие, ещё более многочисленные и уже навсегда. В конечном итоге выживание людей в долине зависит только от нас. И им повезло — я не собираюсь проигрывать.
Как всё-таки хорошо, что сейчас на материке лето, и в лесу полно грибов с ягодами. Припасов съестного с собой у нас нет, а объедками хортов питаться противно. Наши провожатые исправно притаскивают нам не до конца обглоданные тушки различных зверей, часть из которых у людей, и вовсе, не принято принимать в пищу. Мало того, что грызть кости за хортами мерзко, пусть и кости, прожаренные на огне, который нам, слава звёздам, разрешают разводить, так еще и кости шакалов, волков, лис…
Сами же хорты не брезгуют ничем. Несколько раз на вытоптанных ордой по дороге сюда полянах мы находили многочисленные костяки приматов. Каннибализм у них в порядке вещей. Не сумели накормить окрестности маршрута миграции, так у хортов с собой запас мяса. Если у нас не получится прикончить гахара, эта гигантская саранча пережрёт всю фауну на континенте и вынужденно займётся сокращением своего поголовья.
Вмешательство моего врага может разрушить устоявшуюся экосистему Предземья. Как и всю концепцию Пути, ибо последователям этого культа неоткуда будет брать новых рекрутов, что должны подниматься от пояса к поясу. Если отбросить риск лишения человечества своего главного защитника, то дело, что мы собираемся сделать, невероятно благое и нужное.
Китар убьёт альфа-хорта — от его невидимых резаков гахара не спасёт никакая крепь. Всё по-настоящему сложное начинается дальше. Мы спустились с гор и лесистыми предгорьями уже вторую неделю идём почти строго на юг. Но я не верю, что мой враг ждёт нас в своём изначальном логове. Наверняка, переместился поближе к событиям, то есть к побережью, и руководит своими армиями из некого штаба, расположенного на пересечении основных логистических маршрутов хортов.
И в этом штабе он сидит не один. Обслуга, охрана, связисты-гонцы, и всё это — точно не молодняк. Нам будет очень непросто удрать из центра скопления старых зверей, после убийства их предводителя. Удрать по земле. По воздуху запросто. Но фора в несколько километров — тоже не панацея. Как и лежащие у меня в кармане бобы. Будем надеяться скорость с выносливостью, превосходство в которых на нашей стороне, сыграют свою роль. Без руководства гахара, приматы едва ли способны организовать грамотную загонную сеть.
А Краму я уже объяснил его роль. Для порожника происходящее — непостижимые разборки высших. На одном из привалов, когда хортов не было в непосредственной близости, наплёл ему про своего могущественного врага, который захватил власть над хортами. Он предлагает мне сдаться и уступить нечто ценное в обмен на свободу и жизнь, что мои, что Предземья, а я, согласившись для виду, иду его убивать.
Сказка так себе, но вера Крама в меня безгранична. Порожник не подведёт, как и Китар, которому выходить на сцену в самый важный момент. Мы уже договорились с мальчишкой, пошептавшись в одну из ночей, когда летун спал, что Кит строго по моей условной команде заберёт управление и, зарубив альфа-хорта, снова вернёт его мне.
Хватит уже самодеятельности. Мальчишка припёр меня к стенке с этим самоубийственным походом за головой гахара, я же ему ставлю условия — никаких инициатив, иначе я откажусь помогать. На протяжении всего пути, что туда, что обратно, это правило тоже действует. Китар согласился, и очень надеюсь — он сдержит своё обещание.
И опять лезем в горы. Полутысячей километров южнее долины оргаров центральный хребет проседает, и массив прорезает широкая полоса травянистых холмов с каменными скальными шапками. Здесь вчера мы свернули на запад. Есть предчувствие, что конец нашего пути уже близок.
На довольно высоком для здешних мест перевале поймали идеальную ясность небес, позволившую нам разглядеть на далёком юге бескрайнюю голубоватую стену ледника. Величественное зрелище. Где-то там, в стране самого холодного лета, самки хортов вынашивают очередной многочисленный выводок, что через год восполнит потери орды.
Этот мир не перестаёт меня удивлять. Сумасшедшая планета, с в том числе сумасшедшим расположением климатических зон. Чем южнее, тем быстрее тут чередуются зима с летом. Пусть последнее в приполярном поясе и не балует местные виды жизни особым теплом, но в своей продолжительности ничуть не уступает лету на том же Муне. Скоротечные осень с весной позволяют всевозможнейшим травам властвовать на предледниковых землях, вместо мхов и лишайников, какие можно было бы ожидать встретить на столь низких широтах.
Великое травяное море — так называют эти края снежники и не только. Царство особого буйства животной жизни. Бесконечные стада разнообразных копытных кочуют в сопровождении всевозможных стайных и одиночных хищников. Именно здесь хорты спокойно выкармливают своё многочисленное потомство. Даже холмы, по которым идём, заселены дичью, куда сильнее виденных нами прежде в Предземье гор, болот и лесов.
Походя охотимся, то и дело подстреливая из луков крупных грызунов, а вот хищники нас не беспокоят совершенно — с хортами не хотят связываться даже зубаны. А хортов тут много. Большими, в несколько сотен особей, и малыми группами постоянно куда-то идут, время от времени встречаясь у нас на пути или правее, левее, в пределах десятка-другого километров. Тут определённо проходит их тракт, пусть и настолько широкий, что мы не видим его границ. И не удивительно — холмы связывают две разделённые горным массивом равнины. Гахар, наверняка, расположил свой штаб где-то здесь. Мы пришли.
Заполненная хортами, причём, исключительно старыми, небольшая долина, зажатая парой холмов с шапками скал на вершинах, определённо была конечным пунктом нашего двухнедельного пути. Это скопище уже мало походило на стаю зверей. Инструменты, оружие, шатры и навесы из шкур. Поселение, или, скорее, из-за отсутствия самок и детей, походный лагерь. Глаза режет отсутствие костров, но в остальном, натуральное стойбище дикого племени.
Ещё на подходе я условным скрещиванием пальцев вызвал Китара. Приближаемся к гахару. Нельзя, чтобы тот меня почувствовал. Раз это мог поглотивший человека, то занявший тело ментально более развитого существа и тем более будет обладать такой способностью.
Любопытство свойственно даже старым приматам. Пока нас вели через лагерь, все встречные хорты бросали свои дела и спешили на нас поглазеть. Немой театр. В силу особенности общения этих зверей-менталистов, глазели они на нас молча. Морды кривят, порыкивают, но не больше того. А ведь расспросы идут. Наших сопровождающих, наверняка, уже достали в конец. Ну, где же уже шатёр их вождя?
Дно вселенной! Пещера!
На склоне одного из холмов, под каменной стеной скальной шапки, зияло круглое отверстие, к которому вела натоптанная тропа. Вскоре стало понятно, что именно туда направляются наши провожатые. Очень плохо! Свод пещеры, особенно, если он там низкий, и узкий выход сильно осложнят последующую эвакуацию. Желание хорта-гахара расположиться в месте попрохладнее, может обернуться для нас большими проблемами.
У входа в пещеру наша неизменная четвёрка сопровождения сдала нас здоровенному хорту, который только что выбрался наружу. Наверное, стражник бегал предупредить повелителя о приходе гостей.
— Продумывай путь отступления, — шепнул Китар Краму, когда следом за хортом мы шагнули под свод.
Проклятье! Эту пещеру, помимо воды, копали так же время и ветер. Узкие разветвлённые ходы напоминают лабиринт. Хорошо хоть, что идти нам недолго. Через сотню метров добрались до чуть более просторного, чем коридор, по которому мы сюда прибыли, зала, с журчащим вдоль одной из стен ручейком. А ещё здесь был свет, проникающий через какие-то недоступные взгляду отверстия, и ощутимо тянуло сквозняком.
Никаких тронов и подиумов. Огромный, белый, как мука, хорт сидел на груде шкур, наваленных на каменный пол в дальнем конце зала. Таких гигантов мне ещё видеть не доводилось. Тот стражник, что, приведя нас, вновь скрылся в коридоре, смотрелся бы на фоне этой громады детёнышем. Передние лапы по четыре метра длиной, башка размером с кабана, необъятная туша, наверняка, едва пролезшая сюда по тоннелю. Веса тут многие тонны. Настоящий хозяин леса. А, значит, и дар есть какой-то. И потому нужно всё сделать быстро. Давай, Китар! Действуй!
— Ну вот я переиграл тебя, Ло, — внезапно сотрясли свод пещеры рыком вырвавшиеся из пасти хорта слова на языке гахаров.
В тот же миг я почувствовал страшную боль. Не телесную. Пламенем будто жгло сам мой дух.
Ментальная атака! Разум словно парализовало. Даже самые простейшие мысли стали формироваться с огромным трудом. Он пытается подавить моё “Я”! Он хочет забрать контроль над телом!
— Думал, я тебя не почувствую? Ты фонишь, как сверхновая. В этом примитивном мозге развиты лишь определённые области, зато те, что нужно. Борьба бесполезна.
Стоящий рядом Крам выхватывает нож из ножен. Глаза порожника абсолютно пусты. Раз — и летун сам себе вскрывает горло от уха до уха.
Кажется, это плохо. Но почему — я забыл. Мысли путаются, пламя продолжает жечь душу и разум.
— Я знал, что ты клюнешь на эту наживку. Нашелся даже раньше, чем кто-либо из моих братьев.
И тут моё тело делает первый неуверенный шаг вперёд.
— Что?! Ещё оди…
Но договорить вскакивающий со шкур хорт-гахар не успевает. Выставив перед собой руки, моё тело прыгает к гиганту. Пара стремительных взмахов — и огромная башка твари разваливается на части, а из вспоротого брюха чудовища, клубком склизких змей, выпадают кишки.
Китар!
Но первую же яркую мысль тут же смывает ещё одна волна боли, что в прямом смысле валит меня с ног. Два тела, маленькое человеческое и огромное звериное, одновременно падают на каменный пол пещеры.
Стоило нам шагнуть в тёмную каменную нору, как мне сразу же вспомнилась Бездна. Ещё один лабиринт с кучей узких боковых ответвлений, только здесь нет, ни ровных стен, ни гладкого пола и воняет хортами. Но это запах за последнее время стал настолько привычен, что уже не пугает, как и здоровенный старый зверь, что ведёт нас по погружённому в полумрак коридору.
Как ни странно, страха, и вообще, почти нет. Есть предвкушение. Скорее бы уже всё это закончилось. Свод пещеры у входа достаточно высок, чтобы Крам смог спокойно пронести нас под потолком, не боясь быть схваченным оставшимися снаружи хортами. Разве что, метнут в нас каким камнем или дубиной. Но это ещё попасть надо. Постараемся проскочить на скорости. Главное, чтобы гахара не охраняло слишком много зверей. На большую толпу моего дара не хватит, а Ло не всесилен — биться в узкой пещере со старыми хортами будет сложно даже ему.
Один! Огромный, древний, седой, как лунь, но один. Даже тот хорт, что нас провожал, тут же потопал назад. Сидит. Если встанет, до башки дотянусь уже только в прыжке. Ближе, ближе… Ещё пару шагов — и бросаюсь.
Йок! Как же больно! Ноги мгновенно отнялись. Жжёт всего просто жуть как. Стою, чудом не падаю. Что это?! Как это?! Кто я…
Зверь что-то рычит. Этот зверь… Это хорт? Да! Хорт! И я… Что я должен был сделать… Что-то важное… Ёженьки… Как же мне больно!
Дядька, что стоит рядом… Не помню его имени, но я знаю его… Он… Он поможет мне. Точно! Поможет! В чём…
Дядька достаёт нож. Нож! Убить хорта! Вспомнил! Как больно…
Нет! Зачем?! Почему?!
Крам! Его звали Крам! И он только что убил себя. Перерезал собственным ножом своё горло. Но это не он. Это бес! Бес, вселившийся в этого гигантского хорта. Гахар! Вспомнил! Мы пришли его убить…
Зверь продолжает рычать. Это — бесовский язык. Я не понимаю его, но Ло… Больно, йок! Может быть, призвать Ло?
Нет! Только мой дар может помочь прикончить эту громадину. Я же за этим здесь. Я смогу! Я должен!
Делаю шаг. Шаг сквозь боль.
Получилось!
Тон рычания хорта меняется. Зверь вскакивает, но я уже переборол себя и прыгаю первым. Боль не остановит меня! А мои незримые клинки и тем более ничему не остановить.
Бью!
Что я знал про боль… Вот, где истинная…
Свет меркнет перед глазами. Я умер.
Жив! Я, словно проснулся. И, судя по происходящему перед моими глазами, проспал я недолго. Бес — а сейчас моё тело подчиняется Ло — отпрыгивает от падающей на него туши хорта. Не того великана, что валяется в луже крови на шкурах, разрубленный мной, а другого, поменьше. Вроде, это тот зверь, что привёл нас сюда. Меч беса — спасибо, что у нас не забрали оружие даже при входе в пещеру — вспорол хорту горло.
Горло… Йок! Крам же мёртв! Как мы будем отсюда тикать без него? А валить надо срочно. Там, снаружи, их полчища. Может, если спокойно выйти, как ни в чём не бывало, пока не поднялся шум…
Йок! Шум уже поднялся. Из тоннеля, по которому мы пришли в этот зал, летят звуки, один хуже другого: рёв, топот, грохот.
Бабах!
Ничего себе! Это, что так ударило? И сразу шум стучащих друг об друга камней.
Ло на миг замирает. Может, изгнать его? И самому дальше… Смысл? Понадобится мой дар — ещё вроде осталось немного в запасе — всегда выскочу. В остальном же бес лучше моего разберётся, что делать.
Прислушивается, вертя головой. Я, вот, тоже подумал про ещё один какой-нибудь выход. Это было бы настоящим подарком Единого. Кроме широкого главного, из зала есть ещё пара выходов поуже. Один ещё туда-сюда, а во второй крупному хорту не протиснуться точно. Надо проверить, что там.
Но вместо этого бес бросается к Краму и принимается торопливо обыскивать труп. Тю… Я бы лучше полез за сердцем огромного хорта. Вот где всем добычам добыча. И, ведь, уже вскрыта туша — успел незримым клинком рубануть перед тем, как отъехать. Чем это он, кстати, меня? Никаких ран, вроде, нет. Откуда же боль тогда?
Вот он чего искал! Кубик. Ну да, ценная вещица. Ради неё несколько секунд можно было потратить. Теперь точно на поиски выхода.
А шум, кстати, почти прекратился. Исчез грохот камней, а рёв хортов стал глухим, еле слышным.
— Дно Бездны! Это ты его? Зачем…
Это ещё кто?! Влетевший в зал из основного тоннеля мужик остановился у входа. Вот это скорость. Не поймёшь даже, бежал он или, и правда, летел. Странная одежда из тончайшей, невиданной мной ранее ткани в полумраке сливается своим серым цветом со стенами. Из-под длинного, как платье, плаща с боковыми разрезами выглядывают не менее странные сапоги на ровной подошве без каблуков. Гладкие чёрные волосы заплетены в причудливую шапку из множества кос. На поясе два тонких меча в чёрных ножнах. За спиной плоский, плотно прилегающий к телу рюкзак. На начисто выбритом лице недовольство.
— Так было нужно.
И как у Ло получается оставаться спокойным? Присел над трупом хорта-охранника и неторопливо вытирает о его мех кровь с клинка.
— Да, что ты понимаешь… — ещё сильнее скривился чужак. — Две недели работы хафруну под хвост. Только-только я начал подбираться к пониманию его сути… В конклаве с меня шкуру спустят.
Пока незнакомец болтал, бес незаметным движением вытащил из петельки на поясе метательный нож. Неужто, собирается…
— Ладно, — вздохнул странный дядька. — Ты не должен был меня видеть.
Дальнейшее происходило с какой-то запредельной нечеловеческой скоростью. Прямо из ладони вскинутой руки чужака выпрыгивает остроносая блестящая сосулька в пол локтя длиной и несётся мне в грудь. В тот же миг Ло метает свой нож и, продолжая движение, одновременно с этим умудряется подставить предплечье под снаряд незнакомца. С громким звоном ледышка рассыпается кучей осколков — не иначе бес согнал на руку свои защитные невидимые чешуйки.
Нож же беса чиркает чужака по щеке. Порез неглубокий, но кровавая полоса мгновенно поползла струйками вниз.
— Это предупреждение, — объясняет бес свой промах.
Или не промах?
Но незнакомец, не замечая раны, окутавшейся зеленоватым свечением, бросается вперёд. В его руках блестят выпрыгнувшие, словно сами собой, из ножен клинки. Странный воин настолько стремителен, что его фигура размазывается в воздухе.
— Остановись! — властно выкрикивает Ло.
Бес, как вскочил, в момент броска ножа, так и стоит, не двигаясь. Замер деревом, расправил плечи, вскинул подбородок. Он даже не пытается защититься. Сейчас я этого скоростного…
Но только я собрался занять место Ло и рубануть одарённого чужака даром, как всё уже закончилось. Клинок, чьё лезвие всего миг назад упиралось в кожу на моей шее, опущен. Сам же воин, в поклоне припал на одно колено и тупит глаза в пол.
— Простите, владыка! Я должен был догадаться.
Так вот оно что… Пока я раздумывал над своим вмешательством, этот стремительный йок успел коснуться моей руки и, как когда-то Крам, увидеть возраст древнего беса. Хитрый Ло! Он опять решил играть роль высшего. Знать бы ещё, кто это. Драться с настолько быстрым чужаком — боюсь себе даже представить, сколько тут долей ловкости — бессмысленно. Ло не может перепрыгнуть возможности моего тела, слишком слабого на фоне этого чудо-воина.
А ведь у странного незнакомца ещё и целая куча даров. Кто он вообще такой? Наше соприкосновение было настолько стремительным, что я не успел разглядеть его возраст. Там всё так быстро мелькнуло. Очередной землянин? И, что он здесь делает?
— Поднимись, — снисходительно повелевает Ло. — Рассказывай.
— Спасибо, владыка! — кивает поднявшийся воин, прижав к груди скрещенные руки. — Вилор Лант к вашим услугам. Я здесь по заданию конклава. Нарушено равновесие…
— Вы только заметили? — перебивает одарённого бес. — Слишком долго. Мне пришлось вмешаться.
Вот она — всесокрушающая сила возраста. Троерост — ерунда. Тем более, что его, как мы теперь знаем, легко можно подделать. В нашем мире самая большая ценность — года. Уже второй видящий попадается на хитрость древнего беса. А я ещё думал, что это редкий дар. Вон нас сколько таких. Впрочем, этот как там его Лант, и видящий, и летун, и лекарь, и сосульками кидается, и наверняка это ещё далеко не всё, что он умеет. Ох, как раскусит он Ло… Как бы не заигрался бес.
— Простите, владыка! — снова потупил глаза воин. — Моим заданием было не просто устранить вождя хортов, но и разобраться в природе его отклонений. Слишком нетипичное поведение, декламации перед боем, сам язык, на котором они звучат. Я так и не смог расшифровать смысл произносимого. Мне поставили временные рамки, и отпущенный на выполнение задания срок ещё не вышел.
— Слишком долго, — повторил бес.
— Вы правы, владыка, — продолжал буравить взглядом каменный пол одарённый. — Мы неправильно рассчитали время.
— Время — самый ценный ресурс. И его снова нет.
— Верно, — оглянулся чужак на вход в тоннель. — Я обрушил свод, но с минуты на минуту они уже разберут завал. Ваш спутник? — перевёл он взгляд на труп Крама.
— Так надо, — спокойно произнёс бес.
Одарённый кивнул.
— Пожелает ли владыка поделиться через меня с конклавом какой-нибудь информацией?
И снова прижатые к груди скрещенные руки дополняют позу покорности.
— Не сейчас. В своё время вы узнаете всё, что вам нужно знать.
Вот бы мне ещё узнать что-нибудь. Ничего не понимаю. Но ясно одно — роль беса не позволяет ему самому что-то спрашивать. Подразумевается, что загадочный владыка и так знает всё. Ло боится выдать себя неосторожным словом и оттого только напускает тумана.
— Тогда не смею вас больше задерживать. Ещё раз простите, владыка!
С этими словами как там его Лант ещё раз поклонился и резко рванул вверх. Миг стремительного полёта — и одарённый исчез, нырнув прямо в пещерный свод. Вот и ещё одна способность — умеет, как шут-Леор, проходить через стены. А ведь над нами каменная толща скалы неизвестно какой ширины. Силён…
В тот же миг всё спокойствие с беса, как ветром, сдуло. Три секунды — и Ло уже, выудив из рюкзака мою пилку для вскрытия туш, пробирается через выпавшие кишки хорта-гиганта к груди лежащей на боку мёртвой твари.
Доносящиеся из основного тоннеля звуки пока всё так же глухи. Звери ещё не разобрали завал. Как прорвутся, мы сразу услышим.
Шкура хорта не пилится толком. Не успеем! Давно засунувший в ножны меч Ло выхватывает из других меньших нож. В одной руке пилка, в другой короткий клинок.
Тфу ты мерзость! Раздвинув края длинной раны, бес втиснулся внутрь звериного брюха. Темно, липко, склизко… Вонища!
Ло всё это ничуть не беспокоит. Кромсая на своём пути всё и вся зажатым в руках оружием, червяком пробирается вглубь тела хорта.
Есть! Нащупал сердце. Даже я понимаю, что это оно. Во рту вкус звериной крови и чего-то ещё, о чём лучше не думать.
Суём руки дальше, обрезаем сосуды, хватаем и дёргаем на себя. Пошло вроде, тянется. Ещё, ещё немного… Ноги уже снаружи.
Фух! Вылезли. Можно дышать. Что там хорты? Ещё не прорвались. Успели!
Ло подхватывает с пола сброшенные туда перед нырянием в брюхо чудовища: колчан, лук, рюкзак, пояс с ножнами и поспешно всё цепляет на место. Подбираем копьё и пронзаем коротким ударом массивное сердце. Потрошить его сейчас некогда. Унесем с собой, а как выберемся отсюда, тогда и разделаем.
Теперь к выходу. Но не к главному, а к тому, что поменьше. У дыры высотой в пару моих ростов прислушиваемся. Но не к звукам, а к ветру. К сквозняку то есть. Не дует. Бросаемся к узкому лазу. И тут тихо.
Вот йок! Там же завален проход. О каком сквозняке тогда речь? Ло, скорее, присматривался, определяя, где больше света. Его и там, и там мало, как и в объятом полумраком зале, но узкий лаз бесу больше понравился. Лезем туда.
Изгибы, перепады высоты потолка и пола, острые углы, выступы, трещины в стенах. Хортам здесь не пролезть, а я запросто протискиваюсь даже в самых узких местах.
Выбор правильный! С каждым шагом в норе всё светлее. Вон и первые пятнышки прямых солнечных лучей на стене. Поворачиваю…
Йок! Слишком узко… Щель-то длинная — идёт от пола до потолка — но просунуться будет непросто. Глубины же в зажатом между двумя каменными стенами лазе сажень с небольшим. На той стороне свобода. Вижу кусок травянистой долины, причём, не той, где разбили свой лагерь хорты, а другой, совершенно пустой, дальний пологий склон и синее, безоблачное небо. Проход вывел нас к противоположной стороне холма. Просто здорово! Остаётся только протиснуться в щель.
— Китар, видишь тот выступ? Его нужно срезать. Застрянем.
Ну вот пришла и моя очередь поучаствовать в бегстве. А то, как срубил хорта, победив насланную гахаром боль, так и сижу зрителем. Впрочем, и хорошо, что сижу. Бес всё сделал, как надо. Особенно с этим загадочным Лантом.
Дара ещё капля осталась. Сейчас уберу выпирающий край скалы и можно лезть. Подвинься, Ло.
Что?! Не понял… Ещё раз. Ничего не понимаю…
— Китар?
Да изгоняйся ты уже!
— Китар?
Я не могу…
— Китар! Мы торопимся!
Ёженьки… Доигрался.
Глупый мальчишка! Чего он тянет?
— Китар! Быстрее! Ты где?
Тишина. Никто не спешит забирать управление. Это ещё что за фокусы?
— Китар?
Но, произнося имя носителя в пятый раз, я уже понимаю, что тот не откликнется. Как не вовремя… Мечтал, ждал, желал — и вот на тебе. В самый неподходящий момент.
И ведь я не поглотил его. Будь так, произошло бы слияние памяти. И не вытеснил — такое происходит не вдруг. Сначала бы у мальчишки возникли проблемы с возвращением контроля. Постепенно ему становилось бы всё сложнее и сложнее выкидывать меня. Китар бы насторожился, но едва ли бы смог обратить процесс. Я ждал как раз этого. Но первые тревожные колокольчики так и не зазвучали. Во время пути сюда мальчишка ещё не испытывал трудностей с возвращением тела. Да и сегодня, когда на входе в стойбище хортов пришла его очередь сменить меня у штурвала, Китар мгновенно явился на вызов.
Неужели, гахар? Та ментальная атака, что утопила в боли мой разум, могла задеть и мальчишку. Наверняка задела. Именно этим и объясняется его заминка перед броском. Судя по всему, Китар боролся с зацепившей его рикошетом атакой, пока гахар давил на моё сознание, а, стоило парню дать себя обнаружить, как развивший свои ментальные способности до невероятного уровня зверь переключился уже на мальчишку.
Видимо, пик импульса пришёлся на тот момент, когда Китар рубил хорта. Или же всему виной мощнейший предсмертный выплеск, который ощутил на себе в полной мере и я, уже не являясь объектом атаки.
Мальчишку выжгло…
Его больше не существует. Личность Китара стёрта. Другого объяснения у меня нет. Как нет и дара…
Дно вселенной! Какая несправедливость! Звёзды с ним, с Китаром — он так и так шёл к своей неминуемой судьбе — но столь ценный дар… Как же жалко…
Но не время предаваться унынию. Сейчас мне нужно спасти своё, теперь уже точно своё, молодое тело, к счастью, не обладающее серьёзными габаритами. Искать другой выход из лабиринта пещер уже поздно. Движение воздуха и вновь ставшее различимым рычание хортов вернулись, а значит звери разобрали завал. Нужно пробовать пролезть здесь.
Снова сбрасываю с себя всё мешающее. Хорошо, что я весь в крови — смазка есть. Если поднырнуть под тем выступом, всё может получиться. Но сначала при помощи копья — его длины как раз хватает — нужно вытолкнуть свои вещи наружу. Подцепляю колчан остриём и медленно пропихиваю его через щель. Отлично! Он на той стороне. Теперь лук.
Сложности возникли лишь с сердцем. Трофей вдвое больше моей головы — оно не могло пролезть точно. Пришлось тратить бесценное время и разделывать добычу, благо крепь зверя в первую очередь влияет на прочность костей и шкуры. Внутренние органы даже хозяина леса режутся довольно легко.
Свершилось! Могу плыть на Землю. Древний хорт был значительно старше гигантского кабана, которого компания Вепря убила на острове. В сердце того зверя нашлось двадцать девять семян, этот же принёс мне без одного пять десятков. То есть, на два больше, чем мне не хватало до сотни. Дорога открыта.
Осталось только добраться до пристани, от которой отчаливают идущие к Земле корабли, а она находится в столице империи, на другом конце мира. Но проблема пути туда — это сложности будущего. Сейчас бы не застрять в этой щели.
Пролез! Идеальное место. Травянистый склон совсем рядом. Щель же прячется под карнизом, и разглядеть её можно только подойдя к ней вплотную. Свидетелей моего выхода наружу нет.
Окружённая несколькими пологими холмами долина утопает в жёлтой траве, кое-где разбавленной пятнышками редких одиночных деревьев и более крупными пятнами скоплений кустарника. Вдали видны горы, постепенно ползущие ввысь. Всего в сотне километров отсюда на самых высоких белеют уже ледниковые шапки. Обычный для здешних мест пейзаж. А самое в нем прекрасное — полное отсутствие хортов в моём поле зрения.
Пробежимся. При всей своей силе, хорты — не самые быстрые звери. На длинной дистанции да — они очень выносливы. Но в спринте даже старому хорту со мной не тягаться. Тут только, если сумеют окружить или загнать в тупик. В коллективной охоте они мастера, а потому нельзя дать им и шанса.
По высокой, местами выше моего роста, траве бежать не так просто. Пока не наткнулся на вытоптанную кем-то узкую еле заметную тропку, намучился с этими зарослями. Направление подходящее — северо-запад. Эти холмы — слишком проходное место, чтобы прокладывать свой маршрут по используемой хортами дороге. Уйду ближе к горам и уже вдоль них продолжу путь на ту сторону массива.
По моим расчётам я как раз напротив центрального хребта. Возвращаться по тому же маршруту, которым мы сюда шли с Крамом, нет смысла. Мне нужно на другую сторону гор. Ведь империя в том направлении.
Раз носителя больше нет, я свободен. Наконец-то могу сбросить хвост. Гахар, гнавший хортов к побережью, на север, убит, и в ближайшее время звериные орды начнут уходить. Дальше пусть Лина с Айком сами думают, что им делать с сиротами, доставшимися им в наследство от сгинувшего Китара. Отныне они — не моя проблема.
Приближается вечер. Погони не видно не слышно. Если случайно не наткнусь на отряд других хортов, считай оторвался. Те приматы из лагеря меня уже не догонят, ведь я остановился лишь раз, чтобы напиться из родника и пополнить запасы воды.
И всю ночь тоже планирую двигаться. Но уже не бегом. Хищников в этих холмах хорты, кого выбили, кого выгнали, но осторожность всё равно не помешает. В разделанном сердце бобов не имелось — как у любого хозяина леса, одни семена — но у меня их хороший запас. Не спать смогу долго.
Жаль всё же, что гахар убил Крама. Вдвоём путешествовать по диким, полным опасного зверья землям материка было бы гораздо проще. Пришлось бы, правда, что-то врать про свой потерянный дар, но это меньшая из проблем. Обманывать я умею прекрасно.
До сих пор не верится, что удалось провести даже этого блюстителя равновесия. Жаль и второй дар Китара теперь недоступен. Хотел бы я посмотреть на возраст посланника конклава. С этим знанием можно было бы делать предположения по поводу пояса, откуда сюда прибыл доверчивый Вилор Лант.
Интересно, Вилор — это имя, или некое звание? Конклав — звучит слишком напыщенно, чтобы его члены не носили перед именами каких-нибудь пафосных приставок. И конклав кого? Одарённых? Едва ли. Скорее уж — хранителей равновесия или властителей сущего. Навидался я в отсталых мирах подобных тайных и не очень организаций с громкими названиями.
Особенно они распространены на планетах, где управление протоэнергией не сделано достоянием масс. Сидит шайка умников, скрывающая столь удобный и важный инструмент от простого народа, и мнит себя чуть ли не богами. А сами лишь азы покорили и далеки от настоящих мастеров, как котята от тигров.
Но здесь у нас другая история. Этот Лант мог прикончить меня, не прилагая особых усилий. Сопротивляться было бессмысленно — мы пока с ним в слишком разных весовых категориях. Максимум, что я бы смог сделать — это выбить ему глаз тем своим первым броском, когда маг ещё не воспринимал меня всерьёз.
Да, не просто одарённый, а именно маг. Этот Лант, не задумываясь, комбинировал свои многочисленные способности, особо не переживая за трату энергии. Тот же глаз он бы себе без проблем вырастил новый и притом очень быстро. Это совершенно другой уровень, и я очень сомневаюсь, что встреченный мной человек прибыл с Земли. Думаю, базу конклава нужно искать минимум на пару поясов выше.
Но не на Вершине. Раз есть некто, настолько превосходящий в могуществе мага, что тот ему кланяется и боится задать лишний вопрос, то с большой долей вероятности этот некто — житель более высокого пояса. Тем более, что к самому конклаву он отношения не имеет точно, что ясно из слов Ланта. Едва ли тот, к кому следует обращаться — владыка, является единственным всевластным повелителем определённой области или людского сообщества. Скорее меня сейчас приняли за местного грандмастера. Или, что будет правильнее — за архимага. Ох уж эта планета бесконечных сюрпризов.
В любом случае мне только что довелось пообщаться с представителем здешних элит. И я был в шаге от гибели. Мой предыдущий опыт говорит мне, что с местными царьками идти на контакт нужно только с позиции силы. Попытайся я открыться, попросить помощи, рассказать про гахаров и нависшую над человечеством опасность, и в лучшем случае превратился бы в подопытную лягушку, но скорее бы меня просто прикончили, как лицо в перспективе угрожающее их власти.
Впрочем, не стоит забывать и про вариант с религиозным уклоном. Вилор Лант выглядел образованным человеком, но слепая вера в могущество владыки заставляет задуматься. Получить статус одержимого или слуги Низвереженного мне как-то не очень хочется.
Забавно, принявший меня за некого высшего Крам, наверняка, ничего не знал про конклав, раз маги взяли за правило не оставлять свидетелей. Но, о ком тогда речь? В тайной службе Порога пересекаются аж с архимагами? И вдобавок рассказывают о тех встречах пешкам, стоящим в иерархии организации на самой нижней ступени? Едва ли. Скорее, Крам черпал информацию в легендах и сказках. Пока был жив, расспрашивать его по этой теме было нельзя, а теперь правды мне никогда не узнать.
В общем, правильно я поступил, что, не раскрывая себя, смог избавиться от этого Ланта. Придёт время — пообщаемся на равных. Сейчас слишком рано.
И вот ведь насмешка судьбы. Не заставь меня Китар отправиться за головой гахара, и сам не погиб бы, и своих через время спокойно отвёл бы на Фат. Маг, присланный восстановить равновесие, всё равно бы прикончил предводителя хортов. Нужно было просто и дальше ждать чуда, и чудо случилось бы.
А ведь это я подтолкнул мальчишку к такому решению. Внушил ему веру в то, что сами хорты никогда не уйдут. Повезло. То, что способности носителя не перешли ко мне с его уходом — это, конечно, плохо, но свобода и необходимый размер отмера важнее. Наверное, дары Бездны привязаны к личности, к духу. Те два принадлежали Китару. Мне же придётся добывать свои собственные.
Ну вот и стемнело. Видимость — спасибо чистому звёздному небу — довольно приличная, но слух всё равно перемещается на первое место в ряду контролирующих округу чувств. Перехожу на шаг. За прошедшие с момента выхода из пещеры несколько часов, я успел отбежать от штабного лагеря хортов километров на тридцать. Трава постепенно уступает место деревьям, а очередная гряда холмов, что темнеет впереди, уже больше походит на горы.
Из полосы обычных маршрутов миграции хортов я выбрался точно. На приматов я уже не нарвусь, но здесь уже стоит бояться других местных хищников. Вокруг море звуков. Ночь поёт свою многоголосую песню. Тут, и треск насекомых, и писк грызунов, и трели неизвестных мне птиц, и похрапывание копытных вдали. Три минуты назад по долине, куда я спустился, прокатился даже хохочущий вой каких-то, то ли гиен, то ли шакалов.
Лучше мне поскорее пересечь низину и забраться повыше. Спать нельзя, но и двигаться ночь напролёт вовсе не обязательно, раз погони на хвосте нет. Если хорты отстали, или вовсе не смогли взять мой след, буду загодя впредь подыскивать по светлому какие-нибудь укрытия, где можно пережидать тёмное время суток.
Я, конечно, в состоянии отбиться почти от любого хищника, но лучше избежать столкновений с оными. Всё равно риск, плюс потеря времени и сил, плюс ненужное внимание, которое схватка со зверем способна привлечь. И ладно ещё хорты заметят. Не дай звёзды, тот маг сразу же не убрался туда, откуда явился, и продолжает вертеться поблизости. Вторая наша с ним встреча, наверняка, закончится плохо.
Да и есть ещё стаи. С большим количеством хищников я могу и не справиться. Те же снежные львы живут прайдами по десятку-другому взрослых особей и охотятся крупными группами.
Напророчил!
Большая серая тень вылетела из кустов метрах в двадцати от меня. Формы, размеры, грация… Определённо кто-то из семейства кошачьих. О, звёзды! Пусть это будет муфр! Они одиночки.
Дно вселенной!
Я пропал… Это хуже, чем смерть. Видеть, слышать, чувствовать — да, а вот сделать хоть что-то… Беса я призвать мог, а в обратку оно не работает. Ло, вон, китаркал, китаркал, и всё бесполезно. Что его воля меня не способна вернуть, что мои потуги ни к чему не приводят. Уж сколько я пытался… Целый день пыжусь, а толку никакого. Одна надежда на то, что это на время только. Может, завтра получится беса изгнать, может через неделю, а может…
Думать о том, что я навсегда останусь облаком мыслей, запертым в своём собственном теле на правах зрителя, страшно. Наблюдать за тем, как твою жизнь за тебя проживает бес… Нет уж, спасибо. Одно дело, следить за тем, как Ло помогает тебе там, где ты сам бы не справился, зная, что в любой миг можешь вернуться, и совершенно другое: смотреть за тем, как он пихает в рот целыми жменями скользкие от хортячей крови семена жизни, подгоняя мой отмер к нужным числам.
На Землю торопится, гад. Ему бы от хортов сначала удрать, да дикими землями до долины Оргаров добраться, а он уже в империи мыслями. Так-то у нас ещё и в Предземье дел много.
А путь назад в одиночку будет, ох каким непростым. Тут только на бобах. Без сна, как Айк в лабиринте. Тяжело бесу придётся без дара. Ло, конечно, силён, но с тем же матёрым соболем, упади тот ночью на голову, не уверен, что даже он справится. Не, в лес лучше не соваться. Небось, горами пойдёт. Не высокими, но, чтобы уже без деревьев на склонах. А из этих пологих волн травяного моря и тем более надо тикать побыстрее. Тут такие хищники водятся, что и хортов не сильно боятся.
Те же снежные львы, каких мы в Шипучке тогда с Броном били, из таких мест как раз. Про них в школе нам много рассказывали. По ночам на охоту выходят. И чего бес крадётся куда-то? Ясно же, что погони за нами нет. Затихарился бы лучше в каком-нибудь укромном местечке и до утра там сидел бы тихонечко.
Йок! Накаркал! Лев! Кажется…
Зверь ещё только летит к нам в прыжке, а бес уже успел сбросить рюкзак со спины вместе с колчаном и луком. Меч в ножнах, топорик на поясе, метательные ножи в петельных кармашках. Зато копьё крепко сжато в руках. Против крупного зверя только с этим оружием выходить.
Удар! Лев прошит насквозь. Наконечник вошёл в середину груди и вышел у позвоночника. Это не Ло так силён, это хищник тяжёл. Своим весом себя насадил на копьё, пятку которого бес под нужным углом упёр в землю.
Хрусть! Вот йок! Древко сломано. Ло хватает вынырнувший из спины мёртвого зверя наконечник и дёргает вверх. Тьфу, напасть! В черенке длины локоть всего. В одной руке беса топорик, в другой теперь этот огрызок копья.
От броска следующей львицы — а это, как и первая, безгривая самка — бес увернулся, резко сиганув в сторону. Но хищников здесь больше двух, и новая тень уже летит над высокой травой.
Обломок копья наконечником бьёт кошку в бок, а сам бес отскакивает, чтобы тут же уйти кувырком от четвёртого льва. Место в освободившейся руке мгновенно занимает нож. Топорик — эх, потяжелее бы чего сейчас — врезается в череп хищника и застревает в кости. Рывок — и оружие выдёргивает из мигом вспотевшей ладони. Или это кровь, а не пот?
Йок! Левое бедро вспыхивает болью. Когтистая лапа достала. Пусть еле-еле, но штанина и кожа под ней разорваны. Петля на запястье пытается вырвать из сустава предплечье. Бес перехватывает верёвку и дёргает сам. Топорик, который у меня давних пор привязан к верёвке, возвращается в руку. И вовремя.
Развернувшаяся львица бросается снова. Эта — единственная из четвёрки, ещё не получившая ран. В тот же миг, другой хищник с окровавленной мордой, которого бес рубанул топориком по башке, кидается на нас слева. Ло зажат в тиски.
Один шаг разгона — и бес в сумасшедшем прыжке взвивается в воздух. Когти зверя — не знаю какого из двух — задевают мою вторую, до этого бывшую целой, ногу. Зубы хищника клацают рядом с плечом. Кувырок через голову — и сжимающая нож рука всаживает его львице в загривок. Это — если и не смертельный удар, то упавший зверь точно вышел из боя. Скребёт лапами по земле и хрипит.
Скоротечная схватка тем не менее привела к появлению небольшого пятачка измятой травы. На одном его краю лежит дохлый лев, которого Ло убил первым. Правее извивается в предсмертном танце второй. Того, что в своём боку утащил огрызок копья, не видно не слышно. Последний, четвёртый, прижавшись к земле, угрожающе рычит, но в атаку пока не бросается. Похоже, стоящий напротив него бес перестал казаться хищнику лёгкой добычей. Зажатый в руке Ло топор покрыт кровью этого самого льва.
Напряжённые гляделки длиной в несколько секунд — и зверь, приняв решение, исчезает в ночи. Побежал за подмогой? Едва ли. Это всё же не хорты, которых врождённая ненависть к людям будет гнать на врага, пока ноги несут. Мы отбились! Победа за нами! Вот только её цена…
Ло уже торопливо обрезает штанины. Вернее, лохмотья, в которые те превратились. Рюкзак?! Где рюкзак? Фух… Нашёлся. Целёхонек, как и колчан с луком. Ну хоть в чём-то нам повезло. Могли и растоптать в пылу боя.
Лечилок у нас целых четыре. Отправляясь в поход за головой хорта-гахара, я забрал с собой все, что имелись. Как и бобы. Только деньги оставил, разделив их на всякий случай между Айком, Линой, Халашем и Веей. Каждому выдал по десять монет, наказав сохранить это в тайне. У самого же с собой только чуть серебра и четыре золотых. Думал, вдруг занесёт с Крамом нас к каким людям. Мало ли. Лучше и денег немного иметь при себе. Тьфу ты! Немного… Совсем недавно мне и один золотой казался невероятным богатством.
По бутыльку зелья на каждую ногу — и вот моё тело без ран. Но не так жалко уменьшившегося наполовину запаса лечилок, сколько расстраивает потеря копья. Ведь ладно сломалось древко — можно было и новое вырезать — так ещё и проклятый лев утащил в своём боку наконечник. Теперь его уже не найти. С ножом и топориком от зверей отбиваться…
Не удивительно, что поутру первым делом Ло отыскал подходящее деревцо и, срубив относительно ровную ветку, приладил к ней — благо верёвка имелась — свой меч. Тот — оружие против людей. На худой конец можно хортов рубить, колоть им. Но на крупного хищника — а сомнений нет, что такие на долгом пути до долины Оргаров нам ни раз ещё встретятся — выходить всё же лучше с копьём.
Три последующих дня бес трусил по заросшему чахлой, уже не настолько высокой травой, и колючими кустами терновника каменистому склону скалистой гряды, протянувшейся с восхода на закат между холмистой равниной и совсем уже высокими горами. Живности здесь было немного, и за всё время лишь один раз на нас попыталась напасть какая-то, похожая на орла хищная птица, которую Ло пырнул своим новым копьём.
Ночевали мы всё так же без сна в укромных ложбинках и кавернах, а к нормальной еде, запасы которой уже подходили к концу, постепенно занимая всё большую и большую часть рациона, прибавилось свежее мясо. Бес, то ли боялся разводить огонь, то ли не хотел тратить время на розжиг костров, и потому ел сырьём, что ободранных и выпотрошенных сусликов, что козлят, каких пару ему удалось подстрелить. Зверь о двух ногах. И не кривится ведь даже, лопает за милую душу.
Но вот наша гряда сходит на убыль, превращаясь в цепочку холмов, спускающихся в травяное море, что лежит впереди. Туда нам не надо. Всю дорогу поднимавшиеся к небу по правую руку от нас островерхие горы тоже сглаживаются, отступая назад. Пора поворачивать. Если смотреть на полудень, вдали виден лес. До него сотня вёрст. Бес, надеюсь, пойдёт дальше не по нему, а предгорьями.
Сейчас спустимся в долину и поднимемся на следующий кряж. За ним, глядишь, тоже не слишком лесисто. Внизу пока всё те же разливы колышущегося на ветру травянистого моря, занимающего всё пространство от хребта до хребта. Даже речушка, что змеится в центре долины не богата деревьями на своих берегах. Жёлтый простор разбавляют только серые выступы каменистой пароды, что торчат из травы островками, где ниже, где выше.
В десятке вёрст на восход виднеется просто огромное стадо каких-то копытных. Наверняка, вокруг него собралось большинство местных хищников, так что под нами долина должна быть в этом плане не сильно опасной. Тем более, что вчера на закат мимо нас прошли мамонты, сопровождаемые держащейся на небольшом отдалении от них парой зубанов. С пути этих гигантов по идее должны были удрать все, кто мог.
Позавтракав сбитым фазаном, неудачно для него вылетевшем из терновника перед нами, бес двинулся вниз. Короткие перебежки от укрытия к укрытию — и так до тех мест, где трава поднялась выше моего роста. Да, крупных хищников, как, впрочем, и травоядных животных, мы сверху не видели, но тот же лев в такой густоте спрячется без особых проблем.
До речушки, зажатой с обеих сторон камышом, добрались, встретив лишь пару змей, самостоятельно убравшихся с нашей дороги. Найденная бесом звериная тропа привела к вытоптанному голому бережку. Множество оставленных в мягкой глине следов рассказали нам, кто и насколько давно приходил здесь напиться воды. Ло, пригнувшись к земле, долго рассматривал отпечатки. По моим ощущениям, больше всего ему не понравились птичьи.
Таких я прежде не видел. Больше локтя длиной и настолько глубокие, что сразу понятен размер этих птах. И ведь много их как… А какие там когти на лапах… И всё свежие сплошь. Край вчера водопойничали.
Подняв лук с рюкзаком над собой, Ло перешёл вброд речушку, оказавшуюся не столько глубокой, сколько илистой. Вылезти на берег на той стороне, не наделав шуму, не вышло. Высокий камыш хрустел и шатался. Думаю, он нас и выдал. Стоило пройти шагов двадцать, как впереди раздалось взволнованное курлыканье.
Бес замер. Вокруг лишь трава, столь высокая, что дальше пары саженей ничего не увидеть.
Шур, шур, шур! Копьё в руках Ло мгновенно поворачивается остриём приделанного к палке меча в сторону, откуда раздаётся приближающееся шуршание. Что-то крупное несётся к нам сквозь траву.
Ёженьки… Ну и чудище! Приплюснутая с боков голова размером с коровью заканчивается массивным тяжёлым клювом с загнутыми друг к другу краями. Длинная толстая шея густо покрыта напоминающими мех мелкими перьями. Более крупные и жёсткие, как бронёй, облепляют широкое короткое тело, сидящее на двух мощных лапах, что в двух нижних третях своей длины обтянуты жёлтой ороговелой кожей, при взгляде на которую сразу понятно, насколько та дубовая.
Клювобой! Я видел этих птиц на картинках. Страшнее их на материке зверей нет. Летать не умеют, но бегают быстро и своим клювом могут раздолбить, разгрызть что-угодно. Опаснее даже зубанов, так как в отличие от тех гигантов охотятся стаями. Этих птичек даже хорты боятся. Вот свезло, так свезло…
Бес ударил. Резко, сильно и точно. Так как птица атаковала, несясь на нас, низко опустив голову, в грудь было попасть невозможно, а расположенные на боках приплюснутой головы глаза находились к нам под неудобным углом. Оставалось лишь одно уязвимое место, куда можно было ткнуть копьём — пасть. В неё-то на всю длину и вошёл, заменяющий наконечник меч, изнутри пронзив башку птицы.
Но йокова тварь не подохла мгновенно. Разбрызгивая во все стороны кровь, птица принялась, беснуясь, крутиться на месте. Копьё мигом вырвало из рук Ло, успевшего отпрыгнуть в последний момент. Пришлось бесу выхватывать топор из-за пояса и, рискуя попасть под удар носящегося по воздуху древка или когтистой лапы, снова бросаться к зверю.
Но добить раненого клювобоя оказалось непросто. Прочный череп отказывался раскалываться, упругая шея не рубилась как надо. Не умей бес усиливать свои удары за счёт каких-то там волшебных узлов, едва ли бы у него получилось свалить птицу на землю точным попаданием в глаз.
Стоило клювобою упасть, как Ло тут же ухватился за древко и выдернул копьё из пасти чудовища. Громкий клёкот подыхающей твари заглушал все прочие звуки. Нас слышит сейчас вся долина. И беса это тревожит не меньше, чем меня.
Коротко разбежавшись, Ло подпрыгнул вверх. Затем ещё раз и ещё, каждый раз поворачивая голову в разные стороны. Взлетая над травой, я вместе с бесом осматривал местность. К нам уже бегут. В клювобое высоты полторы-две сажени, но стоит им опустить шею со своей огромной башкой вниз, как здешние заросли тут же прячут здоровенную птицу.
Вот только движение настолько крупной твари всё равно видно издали, если ты смотришь сверху. Сразу несколько травяных бурунов приближаются к нам с разных сторон. Эту битву не выиграть — остаётся бежать. Но куда? До подпирающей долину гряды далеко, да и кто сказал, что на склоне клювобои отстанут от нас. В любом случае, нам туда не успеть. Остаётся…
Мыслим с Ло одинаково. Бес бросается именно туда, куда бы и я побежал. Не спасение, но передышка и возможность подумать. Всего в нескольких десятках шагов от нас посреди травяной густоты возвышается небольшая скала, высотой в две-три сажени.
Летим во всю прыть. Стебли хлещут в лицо, позади и с боков нарастает злой птичий клёкот. Пернатые хищники стремительно приближаются. Да уж… От таких бегунов не удрать. Впереди появляется серое пятно. Камни!
Или даже, скорее, камень. Огромный прямоугольный обломок скалы, видно, некогда отколовшийся от поднимающейся впереди гряды и скатившийся сюда со склона. Ещё на ходу Ло зашвыривает наверх копьё и с освободившимися руками бросается на испещрённую трещинами и выбоинами серую стену.
Взбираться не сложно. Несколько быстрых секунд — и бес втягивает наше тело на плоскую верхушку скалы, едва успев поджать ноги. Из-под ударившего в стену вершком ниже моей ступни клюва летят каменные крошки. Птица совсем чуть-чуть не допрыгнула. Мы словно на крыше не самого высокого дома. Даже наш двухэтажный в Граде повыше был, но тут нет, ни окон, ни лестниц, ни чего-то ещё, что могло бы помочь по сути лишённым верхних конечностей птицам подняться наверх. От их куцых крылышек в этом деле никакой пользы. Спаслись!
Но, что дальше? Клювобои окружили обломок скалы. Прыгают, стараясь взобраться наверх, цепляются клювами за верхний край скалы, скребут когтистыми лапами по стенам и падают. Тварей здесь больше десятка. Йока с два теперь спустишься вниз.
Подобрав копьё, бес точным выпадом выбил самой упрямой птице одно из буркал. Не глупые — сразу же прекратили наскакивать на скалу. Но крутятся внизу, не уходят. Ло скидывает с плеча лук. С его мастерством можно попробовать отогнать хищников стрелами.
Раз — и ещё одна птица осталась без глаза. Каркающий клёкот мгновенно переместился подальше в траву. Отодвинулись на десяток саженей, но совсем не уходят. Можно опускать лук — цели спрятались. На звук попасть в хищника для Ло не составит труда, но кроме глаз там уязвимых мест для стрел нет. Остаётся только ждать и надеяться, что стая скоро потеряет интерес к куску мяса, засевшего наверху.
И чего я им сделал? Ну, не я, а Ло то есть. Третий день стерегут. Не все разом, понятное дело, но пара птичек постоянно гуляет поблизости. Раза три бес пытался слезть — мгновенно начинают кудахтать. Причём, по одной не бросаются сразу, а ждут, когда на тревожный сигнал набежит ещё несколько. Даже попробовать перебить их по очереди не дают бесу шанса.
И, что хуже всего, стая — местные жители. Никуда кочевать им не надо. По долине вчера проходило то стадо копытных, что я видел с холма. Так проклятые птички от того пирога откусили приличный кусок. Не знаю, как называются эти рогатые лошади, но за возможность напиться воды из речушки они расплатились десятком собратьев. Стая держит свою территорию, собирая дань за проход по долине. Никуда они не уйдут от кормушки.
Казалось бы, мяса у клювобоев теперь и без моей мелкой тушки навалом, ан нет — продолжают стеречь. Даже в момент той охоты на копытную дичь, несколько птиц сразу бросили кровавую жатву, едва страж заклекотал, призывая подмогу. Пришлось бесу стремглав возвращаться на камень. Теперь здесь наш дом. Ведь и ночью бдят, твари проклятые. Ещё день-другой и начнёт мучить жажда. Не знаю, что себе думает Ло, но, боюсь, всё закончится схваткой. Пока силы есть, нужно попытаться дать бой.
И бой дан. Итог — в стае нынче на три птицы меньше, а у нас нет копья и лечилок. Меч сломался, мне вырвали кусок мяса из бока, продрали плечо до кости и едва не пробили голову. Просто чудо, что бес, зажимая одной рукой рану, чтобы не вывалились кишки, вообще смог взобраться обратно на камень. А ещё хорошо, что спускаясь на бой, Ло придумал оставить рюкзак наверху. После схватки от того рюкзака остались бы рваные тряпки, и бутыльки с зельем, что лежали внутри, превратились бы в кучу мокрых стёклышек.
В общем, мы еле спаслись и мы снова сидим на скале. Воды нет, еды нет, голые ноги в коротких штанах загорают на солнце. Одежду Ло тоже снимал, отправляясь на бой, как, и пояс, и ножны. Если шкуру мне бес защищал своими невидимыми чешуйками — без этого фокуса я бы точно превратился бы в фарш — то на куртку с рубахой его волшебство не действовало. Даже трусы, которые были на нём в момент схватки, пришлось выбросить, ибо толку от той рваной тряпки, хрустящей от запёкшейся крови, нынче нет никакого. Хорошо хоть, что обувь в порядке.
Хотя, что нам теперь те сапоги? Не всесилен мой бес. Не всесилен… Материк оказался сильнее его. Любой скажет, что ходить по большой земле в одиночку — даже для одарённого смерть. Скажет и будет прав. Дикие земли — не то место, где человек может выжить. Вот и за мной смерть, похоже, пришла.
Или нет? Хоть и сижу в голове у Ло — пусть она и моя изначально — а о чём думает бес знать не знаю. Но, вроде, спокоен он. Лежит себе — руки под голову подложил, глаза прикрыл, дремлет как будто. Нога на ногу. Час лежит, два лежит. От настырных мух лениво отмахивается. Брови что ли нахмурил бы. Нет. Наоборот, края губ потихоньку ползут кверху.
Вот ведь! Песню насвистывает. Незнакомую, странную. Совсем ума от переживаний лишился?
А ещё через десять минут, вдруг внезапно, как выкрикнет:
— Не стесняйся. Спроси уже.
Вот так вот и умирают великие… Без фанфар и флагов, бессмысленно, глупо. Найти смерть в зубах безмозглого хищника… Верховному грандмастеру?! Это не просто позор, это — дно.
Но я ещё не проиграл. Что-что, а поддаваться эмоциям я разучился давно. Да, шансов на спасение мало, но они по-прежнему есть. Беспристрастный анализ подсказывает мне, что вероятность успеха предстоящего забега — один к десяти в пользу птиц.
Какие же всё-таки неординарные твари — эти клювобои. Злопамятность и упрямство достойное худших представителей рода людского. Столько времени и сил тратят на месть мне, игнорируя все инстинкты, что, казалось бы, должны управлять этими слаборазвитыми в умственном плане существами. Даже основной, самосохранения — им не указ. В противостоянии со мной стая лишилась уже четырёх взрослых особей.
В другое время и при других обстоятельствах на этой аномальной планете учёные с большим удовольствием взялись бы за изучение местной флоры и фауны, но сейчас меня мало волнуют причины такого поведения хищников. Пытаются ли они отомстить за смерть вожака, или птиц склоняет к столь глупому поведению какая-то особая животная гордость, мне без разницы. Моя задача — выбраться из этой ловушки живым.
Схватка, выйти победителем из которой я не мог в принципе, доказала, что стая не отступится, скольких бы её членов я не прикончил. Жалко. Со львами это сработало. Остаётся одно — ночью попробую убежать. Будет сложно. Птицы гораздо быстрее меня передвигаются в этой траве. Единственная надежда на ловкость. Клювобои гораздо крупнее меня, следовательно — менее поворотливые.
Жажда с голодом ещё не успели так сильно повлиять на мои физические кондиции, чтобы истощение тела стало решающим фактором. Поздним вечером подойдут к концу сутки с момента приёма мной предыдущей порции допинга. Проглочу боб, и можно устраивать финальный забег. А пока — отдыхать. Не то, чтобы я сильно устал — схватка с птицами была скоротечной — но организму потребуются все крохи энергии.
На камне лежать неудобно, но сидеть ещё неудобнее. Под головой сцепленные в пальцах руки, под ними сложенная в подобие подушки куртка. Закинул ногу на ногу. Солнце в этих широтах даже летом не опасно для кожи. Лежу, привычно тяну из округи те крохи протоэнергии, что присутствуют здесь в микро-дозах. Скоро скопится нужный объём для создания очередной ячейки защитного поля. Не сегодня, конечно.
Стоп! Это ещё что? Уровень разреженности и без того смехотворно насыщенного прото-поля округи резко начал меняться. Скорость восполнения впитанного мной объёма быстро пошла на убыль. Это что-то новенькое. Даже в присутствии рядом гахара я такого не чувствовал. Кто-то тянет энергию просто с чудовищной силой.
И, похоже, я знаю кто.
Раз он рядом, то едва ли это — простое совпадение. Наверняка, наблюдает за мной. И он близко. Сомневаюсь, что размер высасываемой области настолько велик, чтобы я ощутил бы присутствие мага, находись тот от меня на расстоянии километра, к примеру. Нет… Он рядом. Не в считанных метрах, конечно — это было бы для него слишком смело. Скорее, в десятках. Ну, максимум в сотне.
Прото-мастер, превосходящий в силе меня? Невозможно! Тут просто действуют какие-то иные, неизвестные мне законы впитывания энергии, работающие только на этой сумасшедшей планете. И количество ещё не равно качеству. Не факт, что он умеет правильно распоряжаться получаемым. Возможно, маг даже не понимает принципов того, что он делает. Ведь так называемые дары Бездны никак не связаны с прото-энергией. Или я просто чего-то не знаю…
Но важнее сейчас даже не это. Звёзды дали мне шанс, за который я просто обязан попробовать уцепиться. Маг поможет мне убраться с этого проклятого камня. Но не напрямую. Всесильный владыка по определению не может просить у кого-либо помощи. Мне нельзя дать ему себя раскусить. Даже ночной забег наперегонки с пернатыми убийцами менее рискован, чем раскрытие моей личности магом. Мне нужно его обмануть — заставить помочь себе так, чтобы тот даже не понял, что он мне помог.
Я не загнан в ловушку. Я лежу здесь потому, что хочу здесь лежать. Поступки высших неисповедимы и не поддаются логическому анализу простых смертных. Владыка позволил увидеть себя — значит, на то есть причина. Уверен, сейчас магом движет банальное любопытство, на время переборовшее страх.
Ну что же. Поиграем, Вилор.
Улыбка на лицо, хитринка в глаза. Мелодия песни, ни разу ещё не звучавшей под этим небом, свистом льётся из моих губ. Пусть знает, что я заметил его. Главное, чтобы сейчас не сбежал, испугавшись. Или маг не настолько умён, как я о нём думаю, и до сих пор не догадался, что я заметил его?
— Не стесняйся. Спроси уже.
Не слишком ли громко? Нельзя выпасть из образа высшего.
— Да будет пройден ваш Путь к Вершине, владыка!
Материализовавшийся прямо из воздуха в нескольких десятках метров от камня Вилор Лант подлетел к моему обломку скалы и, знакомо скрестив на груди руки, почтительно поклонился. Замечательно! Значит, пока любопытство не переросло в подозрительность.
— И тебе завершения начатого, — приняв позу лотоса, с улыбкой кивнул я.
У владыки хорошее настроение. Тон моего общения с магом в пещере хорта здесь не подходит. Он подглядывал, но я совершенно не злюсь. Я же сам ему это позволил.
— Не подумайте плохо, владыка, — опустился Вилор на скалу в паре метров от меня. — Я специально не искал встречи с вами. Просто сроки задания позволяли немного задержаться в Предземье. Я решил убедиться, что хорты не продолжат экспансию. Вот, летел мимо…
— И как? — перебил его я. — Хорты радуют?
Владыке известен ответ. Высшему не нужно носиться по миру, проверяя эффект, порождённый его вмешательством. Это глупый маг тратит время и силы впустую, а я лежу здесь в коротких штанишках, нежусь на солнышке. Мы, владыки, такие. Нас не понять.
— Да, владыка. Главы родов, что собрал вокруг себя прародитель, уже разошлись. Те отряды, которые были близко, возвращаются в гнёзда. Скоро новость докатится до побережья, и хорты уйдут и оттуда.
— Равновесие восстановлено, — кивнул я. — Ты хотел спросить, Вилор Лант. Спрашивай. Дозволяю.
Маг замялся.
— Не то, чтобы спросить, владыка, — начал он осторожно. — Просто вы говорили, что самый ценный ресурс — это время. И я с вами согласен. Но, разве вам не нужно возвращаться обратно? Всем известно, что последний шаг к Вершине самый сложный. Почему же вы тратите время в Предземье?
Маг ещё раз быстро обвёл взглядом окрестности камня. Пару стерегущих меня с противоположных сторон от скалы клювобоев он не мог не заметить. Уж от этих глаз птичкам точно не спрятаться. Недоумение на лице неподдельное. Это не издёвка. Он действительно не понимает, зачем я торчу здесь.
— Мой юный друг, — покачал я головой. — Путь сложнее, чем просто движение вверх. Не посланнику конклава мне рассказывать про важность побед над самим собой. В этом мире для меня почти не осталось вызовов, так что каждый, случайно мне подвернувшийся, я стараюсь принять.
Надеюсь, я не переигрываю, и вылетевшие из уст подростка слова: “юный друг” не обидят, наверняка, весьма немолодого мага. Эх, жаль, что нельзя посмотреть его возраст. Там однозначно сотни, но сколько их точно…
— И какой вызов здесь? — поднял брови Вилор Лант. — Владыка, — почтительно добавил он, спохватившись, и потупил глаза.
— Клювобои.
— Клювобои? — презрительно скривившись, переспросил удивлённый маг.
— Опаснее зверей в Предземье нет.
— Я не понимаю, владыка. Это же Предземье. Даже хозяева…
— В своё время я не смог в одиночку справиться со стаей клювобоев, — опять перебил я его. — Я ведь родом с этого пояса. Оказывается, этот незакрытый гештальт давил на меня. Вот, увидел этих милых птичек и вспомнил.
— Всё равно не понимаю, владыка, — развёл руки маг. — То, что было вызовом тогда, сейчас для вас просто смех. Перебить эту стаю — дело нескольких секунд.
Самосовершенствование — материя сложная. Вокруг этой темы можно плести такие замысловатые кружева, что ум зайдёт за разум. Естественно, он не понимает. Одно и то же утверждение для разных людей будет, и бредом, и гениальной мыслью. Главная разница между нами с магом сейчас — я знаю, что несу бред, а он нет. Моя задача — оставить его в этом блаженном неведении.
— Сейчас и тогда, — поднял я вверх палец. — Ты верно сказал про сейчас, но меня-то интересует тогда. Посмотри на мой троерост, — протянул я ему свою руку. — С таким я когда-то пересекал свой первый барьер.
Маг осторожно дотронулся до моих пальцев. Как я и думал, этот дар у него тоже есть.
— Вы способны себя ослабить, владыка? — недоумевающе посмотрел на меня Вилор Лант.
— В этом и смысл, — улыбнулся я. — Те же доли и никакого дара. Моя цель — победить этих птиц на голом мастерстве. От мастерства, увы, никак не избавиться.
Маг задумался. Его молодое лицо отражало сложную работу ума. Пытается доказать сам себе, что в этом бреду спрятан глубокий смысл.
— Но оружие… — наконец, ожил он. — От оружия тоже много зависит, владыка. С тем, которое я вижу у вас…
— Вот с оружием я как раз просчитался, — со вздохом расписался я в отсутствии непогрешимости даже у высших. — То, что я позаимствовал у одного местного охотника, оказалось гораздо хуже того, что имелось у меня в своё время в Предземье.
— Жалкий мусор, — закивал Вилор Лант, косясь на мои сваленные в кучу вещи.
— Копьё и меч сломаны, — смиренно улыбнулся я. — Первый бой я уже проиграл. Попробую ночью ещё раз потанцевать с ними, но, видимо, этот вызов мне не по силам. Увы.
Я вздохнул, и маг тут же сочувствующе повторил мой вздох. А про себя, небось, радуется. Всесильный владыка сел в лужу. И неважно, что древний чудак чуть ли не умышленно посадил себя в неё.
— Оружие слишком важно, владыка, — участливо подбодрил меня маг. — Но вы ведь всегда можете попробовать снова. Подберёте себе оружие поприличнее. Даже в Предземье можно найти усиленную даром сталь. Отыщите себе ещё одну стаю…
— Нет, Вилор Лант, — пришла моя очередь кривить лицо. — Это будет уже не то. Нужно уметь проигрывать. Второй раз…
Я внезапно замолк, словно на что-то отвлёкшись. Сейчас всё решится.
— Подожди, — пробормотал я задумчиво. — Раз уж ты всё равно летел мимо… Да мне же тебя сам Единый послал. Дай-ка мне твои мечи.
Отказать высшему? Немыслимо! Я ведь уже протянул вперёд руки открытыми ладонями вверх. Эта просьба не позорит меня, а даёт ему повод гордиться — сам владыка воспользуется его оружием. Он же понял, что я не просто смотреть на его мечи собираюсь.
— В Предземье таких не достать, — предпринял робкую попытку помешать мне исполнить задуманное Вилор Лант, протягивая мне отстёгнутые от пояса ножны.
Он догадливее, чем кажется? Понял, чем всё закончится?
— Понимаю, — с горечью в голосе вздохнул я. — Но лучше так, чем никак.
Подняв свои старые ножны, я внезапно подбросил их вверх и, выхватив один из мечей мага, прочертил в воздухе пару рубящих линий. Разрезанные на три равные части ножны по кускам упали обратно на камень.
— Пойдёт, — сам себе кивнул я.
Молекулярная заточка или нечто подобное. Конечно, до магических клинков Китара этим мечам далеко, но, если сравнивать с тем, что я использовал как наконечник копья, то это просто земля и небо. И прочность наверняка с остротой на уровне. Хорошее оружие — удобное, лёгкое. Метровое узкое лезвие заканчивается косым срезом. Колоть можно, но основная функция всё же — рубить. Длинная рукоять без гарды, и, что на ней, что на простых чёрных ножнах нет никаких узоров и украшений.
— Подожди немножко.
И с этими словами я, выхватив второй меч из ножен, спрыгнул с обломка скалы. Вот теперь мне и без дара по силам одолеть стаю. Сейчас сделаю сразу два дела — избавлюсь от опостылевших хищников и, что даже важнее, продемонстрирую магу своё искусство в работе с мечами. Пусть увидит, на что способен высший, чтобы у него точно отпали любые сомнения.
Да, моя скорость не впечатлит его, но я же специально уменьшил на время свой троерост. Зато само моё мастерство ведения боя маг сможет оценить в полной мере. Едва ли на этой планете найдётся мечник моего уровня. Я уже подсчитал сколько лет необходимо скопить для пересечения последнего порога, и это — шесть тысяч четыреста. Я помладше, но я свои года честно прожил, постоянно тренируясь и развиваясь. Любой же из тех, кто добирается здесь до Вершины — если такие вообще существуют — большую часть этих лет, наверняка, получил из семян и в реальном возрасте уступает мне очень и очень сильно.
Маг сказал, что я в шаге от Вершины. Значит мой возраст соответствует необходимым значениям предпоследнего пояса. Мне известен порог прохода на Землю и Твердь — это соответственно сто и двести. Вырисовывается начало прогрессии. Если каждый раз пропускная сумма удваивается, то как раз и выходит, что на восьмой пояс размер прохода — три тысячи двести, а на последний девятый — шесть тысяч четыреста.
Так что, всё сходится. И увы, даже я, со своим колоссальным возрастом в пять тысяч восемьсот семьдесят шесть лет не имею ещё пропуска на Вершину. Интересно, зачлись ли мне в отмер года, добавленные туда ещё Китаром, или всё обнулилось, как с даром? Впрочем, всё это мелочи. Даже те сорок семь семян, добытые из сердца хорта, что проглотил уже я — капля в море.
Земля, Твердь, Сушь… Что там как называется дальше — неважно. На все пояса, кроме только заветной Вершины, я уже добыл пропуск. Я ведь с ним уже пришёл на эту планету. И, раз Китара больше нет, программа, которой подчиняется этот искусственный мир, должна считывать только мой возраст.
Это будет самое стремительное восхождение по Пути в истории этой планеты. Но сначала клювобои. Пернатые сторожа уже вовсю верещат, докладывая остальным своим, что объект наблюдения слез на землю. Сейчас набегут. Глупые птицы не знают, что я обзавёлся новым оружием, способным рубить даже их толстокожие шеи.
Отбежал на место нашей прошлой схватки и жду. Здесь трава уже основательно вытоптана. Примятого участка мне вполне хватит для маневрирования. Да и зрителю-магу будет проще смотреть представление.
Приближаются… Напружиненные ноги чуть согнуты. Я готов.
Первая птица вылетает из зарослей, чуть обогнав остальных, заходящих с боков. Башка с раззявленным клювом, как обычно, выставлена вперёд, шея вытянута. В последний миг отскочив в сторону, пропускаю хищника мимо себя и сверху вниз бью мечом. Удар усилен подогнанными узлами, так что лезвие, не застряв в позвонках, полностью проходит сквозь шею животного.
Обезглавленная туша ещё несется вперёд, а я уже опускаю второй клинок на шею следующей птицы. Здесь тоже всё проходит гладко, но дальше налетающих со всех сторон хищников становится слишком много, и я вынужден переключиться на прыжки, кувырки.
Танец боя. Кружусь в нём, выкалывая глаза, подрубая сухожилия на лапах, вспарывая снизу глотки и, при самых удачных ударах, начисто обезглавливая пернатых врагов.
Не спешу. Больше думаю про защиту, чем про атаку. Мне нельзя получить сейчас серьёзную рану. Маг не поймёт, почему я себя не лечу, когда всё закончится. Да и принимать лишний раз на силовые поля пропущенные удары тоже не стоит. Ещё решит, что я жульничаю, используя дар.
Но пока всё идёт так, как надо. Количество боеспособных противников стремительно уменьшается. Для кого-то семь секунд — это быстро. Мне же схватка кажется уже чересчур затянувшейся. Как бы маг не решил, что я плох. Ускоряюсь.
Рискнул пару раз, но, и там, и там пронесло. Против меня всего три клювобоя. Еще десяток дрыгается в предсмертных конвульсиях, или дохлятиной валяется без движений. Вся поляна в крови: трава, птицы — живые и мёртвые. Сам я уже тоже красен, как варёный краб. Пора заканчивать.
Три удара — три трупа. Пусть ещё дёргаются, но я уже победил. Уложился в десяток секунд. Пока ещё не пойму — это “всего” или ”аж”. Обтираю клинки о более-менее мягкие перья на шее одного из переставших биться в конвульсиях трупа и неторопливой походкой возвращаюсь обратно к камню.
Не выпуская мечи из рук, ловко забираюсь наверх. Пусть немного запыхался, но держу под контролем дыхание. По лицу мага сразу понятно, что в его понимании тот десяток секунд, в который я уместил бой — это мало. Причём, очень мало. Глаза круглые, рот приоткрыт. Удивить получилось.
— Конечно, не то, — повторяю я свои же слова. — Но лучше так, чем никак. Неплохие клинки.
И теперь самый важный момент. Стерпит он мою наглость?
— Не против, если оставлю их на время себе? У меня тут, в Предземье, ещё пара вызовов.
Ну что, Вилор Лант? Осмелишься отказать высшему? Что-то я сомневаюсь.
— Конечно, владыка, — сопровождает ответ мага привычный уже поклон со скрещенными на груди руками. — Мне за честь оказать вам любую услугу.
Представление удалось. Жаль не сумею придумать причину для просьбы — перенести меня через материк и океан сразу на Землю и дальше. Уверен, он бы и в этом не отказал, подбери я логичное обоснование. Но не буду жадничать. Риск не стоит того. Я по-прежнему не сомневаюсь, что от магов конклава мне нужно держаться подальше.
— Благодарю тебя, Вилор Лант. Ты удачно пролетал мимо.
Но долгих разговоров разводить с магом нельзя. Могу оступиться. Пора его спроваживать.
— И передавай мой поклон конклаву. Вы делаете нужное дело. Только впредь старайтесь подобные проблемы решать побыстрее, чтобы мне не пришлось снова вмешиваться. Рад нашему знакомству.
Прощально улыбнувшись магу, я уселся на камень и, приняв вновь позу лотоса, демонстративно закрыл глаза.
— Спасибо, владыка! Я обязательно передам, и поклон, и ваши слова. Ещё раз спасибо! Да будет пройден ваш Путь к Вершине!
И мне не нужно открывать глаз, чтобы увидеть, как он улетает. Мне всё расскажет прото-энергия.
Как?! Как он это сделал? Это уже не просто красивая ложь. Бес явно знает гораздо больше, чем говорил мне. Когда Ло впервые обманул этого одарённого в пещере, я в очередной раз восхитился мастерством беса. Сейчас же повелитель лжи превзошел сам себя. Конклав… Для него это слово — не пустой звук. Неужели Ло — один из них в прошлом?
А что? Очень даже может быть. Все слышали легенду про отступников, сошедших с Пути и переметнувшихся на службу к Низверженному. Как бы мой бес не один из них. Собственное тело потерял, душу продал и пытается теперь заполучить чужие. Мои, то есть. Наплёл мне с три короба про какие-то бесчисленные миры и врагов рода людского, от которых он вроде как всех мечтает спасти, а сам просто в чём-то серьёзном провинился перед Низверженным и теперь прячется от других его слуг.
И пока у него получается даже. Двоих бесов убил уже. А на Землю и дальше рвётся потому, что, чем ближе к Вершине, тем слабее там власть злого бога. Ну хитёр… И, как ловко обвёл сейчас одарённого вокруг пальца. И выбрался из ловушки, считай, и волшебные мечи получил. Теперь точно от любого зверя отбиться сможет. Вон, как лихо этих птиц порубил. Как раз возится с трупами, сердца достаёт. Закончил почти.
Бобов уже полный карман и семян пара найдена. В другой раз порадовался бы богатой добыче, а сейчас как-то побоку всё. Что мне теперь те богатства? Деньгами моих Айк отныне легко обеспечит. Вот переправим их на Фат, и ждёт детвору спокойная сытая жизнь в достатке. Даже, если не срастётся у них с Вейкой женитьба, уверен, друг мелких не бросит на произвол судьбы.
А троерост… Ло и с тем троеростом, что есть уже, справится с кем-хочешь в Предземье. В безопасности моё тело. Тем более, при таких-то мечах. И семена с собой не заберёшь на Землю — там от них толку нет. Здесь глотать, продавать, менять надо.
Мне большие числа в отмере у беса, и вообще, во вред только. Не дай Единый, доберёт до двухсот в сумме и на Твердь перепрыгнет. А ведь Тишка моя на Земле где-то. Вдруг, не станет её Ло без меня искать, вызволять? Обещал так-то, но, чем дольше я не возвращаюсь, тем больше он будет смелеть. Ой, решит ещё, что я насовсем пропал… Тогда точно на всё наплюёт, раз больше свою бесовскую натуру прятать не надо будет.
Вот подумал об этом, и по-настоящему страшно стало. Бес закончил с разделкой и к речке пошёл отмываться от крови, а я с новой силой изгнать его пыжусь. Не получается. Опять не получается ничего. Ох, жизнюшка моя… Навеки я зритель беспомощный. Пропал Китя. Теперь моя судьба — до скончания времён сидеть пленником в собственном теле.
Через несколько дней бес уже настолько осмелел, что совсем перестал таиться. Бежит себе потихоньку, переходя то и дело на шаг, и даже рад, как мне кажется, когда какой-нибудь хищник, заметив его, бросается на одинокого путника. Медведи, волки, шакалы, муфры, мохнатые гиены, орлы — все находят свою смерть под ударами волшебных мечей, все, считай, сами приносят свои сердца бесу. На вскрытие мелких зверей Ло уже даже перестал тратить время. Зачем ему дар, когда настолько острая и прочная сталь в руках мастера и так решает любые проблемы?
Нет, эти мечи нельзя сравнивать с моими невидимыми. Всё-таки в четыре раза короче и камень не режут, деревья не рубят. Обычные клинки, просто очень и очень острые и йока с два их сломаешь. Особый, усиленный узлами бесовский удар рассекает, что шкуру, что кость даже старого зверя. В напавшей вчера на нас стае шакалов был один размером едва ли не с лошадь. И что? Ло тому вожаку половину черепа снёс, как и не было.
Сейчас бесу страшна только внезапная атака, когда какой-нибудь зверь до него доберётся прежде, чем Ло сумеет среагировать. И потому мы не лезем в лес и обходим стороной кусты и скальные выступы, за которыми можно спрятаться. И по-прежнему без сна сидим ночами в укрытиях. А ещё постоянно высматриваем хортов вдали.
Ло специально держится всё время повыше, чтобы со склона всегда видеть свой путь на многие мили вперёд. Пока помогает. Позавчера по долине под нами прошла стая хортов в пару сотен голов. Бес загодя спрятался и вылез, когда те убрались подальше. Почти все — матёрые звери. Молодняк, или выбит, или сожран своими же, или брошен на побережье, как лишние.
Не соврал Вилор Лант — потихоньку возвращаются орды по гнёздам. Только пока весть о гибели главного гада до всех, самых дальних краёв дойдёт, времени утечёт ещё ого-го сколько. А мы движемся хортам навстречу. Шанс нарваться на отступающих тварей велик, и потому бес по-прежнему не разжигает костров. Сырое мясо уже в печёнках сидит. Скорее бы уже добраться до тракта и по нему свернуть в горы. Там останется только преодолеть перевал, а на той стороне хребта нам уже идти до долины оргаров всего-ничего.
Опа! Чего это бес по земле распластался? Я на думы отвлёкся. На округу, хоть и смотрю вместе с Ло, а всё внимание в мысли ушло. Ползком вниз по склону, и за большой валун — нырь. Приметили другой, чуть пониже — и к нему, точно так же на пузе. Травка тут низкая, не то, что в долине клювобоев была. По колено край. Добрались. Выглянули из-за камня и дальше спускаемся.
Так вот оно что… Снова хорты. Вот только, чего Ло так прячется? Их же там всего несколько. И пусть здоровенные все, при дубинах. Неужто не справимся? Наоборот, хорошо, что такое старьё — будет больше добычи. Ло жадный — карманы уже под завязку бобами набил, а всё равно почти каждый труп потрошит. На большую ватагу добычи хватило бы. Сам-то по одному в день всего ест.
Ещё ниже. Ещё. Очень странно. Ло обычно, наоборот, выше лезет, а тут сам к ним спускается. Если вздумал напасть, так зачем так мудрить? И без всякой засады легко обойтись можно. Чай, не стая клювобоев в полтора десятка голов. Выпрямись во весь рост, покажись им, и идущие по краю долины хорты сами бросятся к тебе.
Один камень, другой, кусты, снова камень. Вот за крупным обломком скалы можно с брюха подняться. Бес опять осторожно выглядывает. До них версты две. Присмотрюсь-ка, попробую сосчитать.
Йок! Дела… Теперь понимаю, чего Ло разнервничался. Всего четверо хортов. Вот только не одни они. Позади зверей человек идёт. Знакомая картина. Сам так недавно в компании волосатых вонючек путешествовал с Крамом.
Гахар. Больше некому. И, стало быть, мой бес этого беса прикончить надумал. Засядет в укрытии у них на пути, подпустит поближе и, не мудрствуя лукаво, залепит ему стрелой в глаз. Ло это умеет. Хороший план. Всяко лучше врага сразу прикончить, пока есть возможность, чем оставлять его у себя за спиной. Тем более, что гахара ещё пойди вычисли, а тут он себя уже выдал.
Лук с колчаном сняты с плеча — лежат рядом на земле, как, и рюкзак, и вынутые из ножен мечи. Про засаду я всё правильно понял. Не знающие ещё про смерть своего верховного вождя хорты пройдут как раз мимо этого места. Одна стрела уже на тетиве, а бес достал мешочек с бобами и ослабляет тесёмки. Похоже, решил к предстоящему бою усилиться. Крепь не трогает, выбирает из кучи лишь силу с ловкостью. Обалдеть, сколько у него накопилось бобов… Тут же сотни!
Я сбился со счёту, когда Ло сердца шинковал, и теперь тоже точно сказать не смогу, сколько он проглотил. Но точно много и очень. Подозреваю, что ловкость с силой до потолка поднял. Крепь же совсем не трогал — оставил себе запас для снятия усталости в будущем.
Отличное для засады местечко. Тропа, по которой идут враги, проходит вдоль ручья в трёх десятках саженей от нас. С такого расстояния Ло точно не промажет, да и увернуться, услышав щелчок тетивы, тоже едва ли получится даже у беса-гахара. Как не получится у врага и почувствовать Ло. Ещё на Броне проверено — расстояние для такого нужно поменьше.
Рядом с камнем удобные кустики — прикрывают нас и со стороны тропы тоже. Можно смело пропускать врагов мимо и бить в спину. Бес переполз чуток в сторону и теперь из укрытия совсем не высовывается. Хортов видно сквозь куст в узкую прореху между листьев и веток. Быстро топают. Походная скорость у этих зверей высока. Опираясь на длинные передние лапы, полу-идут — полу-бегут. По себе знаю, что успеть за ними непросто. Уже меньше версты им осталось до нас.
Ближе… Ближе… Уже можно разглядеть подробности. Хорты, как всегда, на ходу крутят мордами, высматривая добычу. Подвернись какой зверь, которого можно загнать малым числом охотников, тут же бросятся окружать. Хотя, тут им гораздо сложнее приходится, чем в лесу или в травяном море, где можно спрятаться.
Человек же богато одет. Штаны, серая рубаха, жилетка, высокие сапоги — всё добротное, новое. Не из снежников и не из обычных охотников. И не имперский солдат. Скорее торговец или чиновник из важных. А, может, и вообще — знать. Больно уж дорогое оружие у мужика. Видел я в лавке такую пику со вторым остриём на обратном конце. За неё десяток золотых просили. И ножны на боках у него все в серебряной гравировке. И лук, что из-за плеча у дядьки выглядывает, уж куда лучше моего. Наверняка, этим всем он ещё и пользоваться умеет.
Шагов триста уже до них. Двести… Лук у беса в руке. Пальцы второй теребят оперение наложенной на тетиву стрелы.
Йок! Чего они остановились? Как он… Мужик тычет копьём в нашу сторону. Тут ведь даже ветер от нас к ним не дует — не унюхать никак. Как почувствовал? Не иначе дар Бездны помог. Вот зараза! Плакала наша засада. Хорты уже разбегаются в стороны, чтобы с разных сторон обойти. Гахар привесил копьё за петлю к рюкзаку и, пригнувшись, крадётся вперёд по тропе, вскинув натянутый лук.
Ну а мой бес не дёргается. Раз тут фокус не в обычном гахарьем чутье, а в каком-то особенном даре, значит враг пока не знает, что спрятавшийся за обломком скалы человек — это Ло. Пусть для него это будет сюрприз. Вот только хорты доберутся до камня раньше гахара.
Лук на землю. Пояс с ножнами тоже. Остальное всё точно так же остаётся лежать. Полетели секунды. Как у Ло получается оставаться настолько спокойным, что моё сердце даже сейчас не колотится. Так… Вот и обходящие нас хорты. Одновременно показались с обоих боков. Бес вскакивает.
— Хорты! Хорты!
И за камень — навстречу успевшему приблизиться до сотни шагов гахару.
— А! — только и успевает выкрикнуть Ло, падая от удара прилетевшей точнёхонько в грудь стрелы.
Гахары, как и мой бес — мастера в обращении с луком. Но Ло ведь ещё и хитрец. Со стороны оно выглядело, будто подстреленный мальчишка непроизвольно хватается за пронзившую его грудь стрелу, а на самом деле мои руки просто не дают ей упасть, ибо никакой раны нет — бес прикрылся своими чешуйками.
Но то, что крови нет, гахару не разглядеть — мы же упали, и кусты снова скрывают нас от врага. Ло потихоньку отползает назад и подбирает лук. Теперь нас не видно и хортам. Для всех мы смертельно ранены. Мертвы — нет. Гахар бы такое почувствовал.
И, кажется, я понимаю, зачем Ло разыграл это представление. Враг должен был увидеть — кого он нашёл. Какой-то безоружный мальчишка. Совсем не опасный. Теперь ещё и подстреленный. Всё. Можно снова расслабиться. Хорты получат мяска на обед — вот и вся история.
И сработало же! Найденный взглядом через узкий просвет между листьев и веток гахар уже повесил лук на плечо и как раз потянулся назад, чтобы отцепить копьё от рюкзака. Это дело быстрое, но даже секундной заминки достаточно.
Именно столько времени нужно Ло, чтобы прямо в гуще кустарника суметь натянуть лук и сделать выстрел. Вылетевшая из листвы стрела устремляется к шее гахара. Тот как раз поворачивал голову — бросить взгляд себе за спину. Идеальный момент.
Йок! Ещё один дар?! Как ещё он смог заставить стрелу свернуть в сторону, не долетев до его шеи всего-то сажени?
Ло вновь тянет лук. Выстрел! Выстрел!
Ну понятно… В первый раз я не обратил внимание на окружающую гахара траву, но сейчас слишком явно та гнулась под порывами ураганного ветра, налетающего внезапными порывами в том числе и на стрелы. Ветробой! Как наш Глум из деревни. Не думал, что этот дар можно и так использовать.
Ответная стрела прошивает кусты и впивается в землю в локте от нас. А сам враг исчез. Зачем ему расходовать дар, когда можно просто упасть на пузо? Оконфузился Ло. Хотя… Зато знаем теперь, какая ещё есть способность у гада. В любом случае попробовать стоило.
А вот и первый хорт. Притворяться больше нет, ни смысла, ни времени. Ло выпрыгивает из кустов, рубя выхваченным мечом лапу зверя, держащую выброшенную вперёд в ударе дубину. И тут же вторым клинком достаёт горло опрометчиво пригнувшегося мохнатого гиганта, что налетал на нас с другой стороны.
Прилетевшая стрела принята на чешуйки. Раненый хорт пытается сграбастать вёрткую мелочь неповреждённой лапой. Теперь пускай ловит кишки, полезшие вместе с кровью из длинного разреза на брюхе. Два оставшихся зверя в десятке шагов, но набегают они с разных сторон. Бегом к левому!
Очередная стрела свистит рядом. Боковым зрением Ло видит стрелка, так что гахар зря старается. Увернуться от здоровенной дубины — и снизу вверх клинком между ног. Второй удар уже чиркает морду, заставляя ревущую тварь забиться на земле в танце боли. Разворот к следующему противнику. Пришла очередь последнего хорта убедиться, что размеры и сила ему не помогут.
Занятая удачно позиция позволяет закрыться от лучника тушей зверюги. Стрелы на время прекращают лететь, но подлый хорт не желает работать щитом и спустя две секунды уже падает с разрубленным горлом. Остаётся гахар.
— Ты глупец, Ло!
Стрела бьёт в плечо, но чешуйки на месте. Гахар вновь тянет на себя тетиву.
— Сталь тебе не поможет!
Догадавшийся кто перед ним Гахар выбрал для выкриков наш язык. Вот спасибо! Ло дёргается, пропуская мимо стрелу и прячет мечи в ножны.
— Бежать бесполезно!
А, кто тут собрался бежать? Ло отпрыгивает от очередной стрелы и подбирает свой лук.
— Надумал посоревноваться в стрельбе? Ну, давай!
И снова удар на себя принимают чешуйки. Ло подхватывает колчан. Миг — и он на спине.
— Надолго твоего дара не хватит!
Наш враг явно принимает фокусы Ло за полученную в Бездне способность. Мой бес молча выхватывает стрелу.
— Я весь день так могу! — хохочет гахар.
Наша стрела сдута, его принята на чешуйки. Постепенно сближаемся. Между нами всего два десятка шагов. Тут уже не увернуться — защита только на даре. Но это с его стороны. Ло свой фокус с чешуйками может проделывать сколько угодно долго, и это сейчас самое главное. Враг же врёт про “весь день”. Он попался!
— У меня больше стрел!
Даже я слышу в голосе вражьего беса явно показную уверенность. Он уже перестал идти нам навстречу и, наоборот, пятится, пуская стрелу за стрелой. Тех у него, и действительно больше. Только зря он отходит. Ло ведь и сам остановился чуть раньше. Слишком близко подходить нам нельзя — выпущенная ближе, чем с десятка шагов стрела примчится настолько быстро, что Ло может не успеть точно определить место, куда сгонять чешуйки.
Но вот и предел его дара. От последнего выстрела Ло враг попробовал увернуться рывком. И ведь почти получилось. Стрела чиркнула рёбра гахара, продрав край жилетки, рубаху и кожу. Но рана не страшная — бить из лука в ответ не мешает. Очередной толчок в грудь заставляет шатнуться.
— Отстрелялся?
Наш колчан опустел, и уверенность в скорой победе вновь возвращается в голос гахара. У него самого ещё с дюжину стрел. Ло отбрасывает лук и выхватывает мечи. Но бросаться на врага нам нельзя. Одного точного выстрела в упор с его стороны хватит, чтобы всё обернуть в свою пользу.
— Да, что это за дар такой?!
Ло молчит. На моей рубахе нет живого места. Ещё одна стрела оставляет на ней очередную дыру. Гахар продолжает стрелять. Как бес вообще успевает подставлять свой невидимый щит? Расстояние в дюжину шагов стрела пролетает за миг. Я вижу только, как враг отпускает тетиву, и тут же удар в грудь, в лицо, или в шею заставляет меня пошатнуться.
— Как?! — внезапно округляются глаза гахара. — Это же не дар! Это… Но здесь же нет…
Ло вздрагивает. Уголки моих губ ползут вверх.
— Спасибо! — произносит бес одновременно злорадно и радостно. — Это очень важная информация. А сейчас ты умрёшь.
Последняя стрела гахара, отскочив от моей груди, падает в траву. Наш противник, сорвав со спины рюкзак, хватает копьё. Стальной наконечник направлен на нас. Враг ещё не знает, что это оружие не поможет ему не подпустить к себе Ло.
Несколько быстрых шагов — и один из мечей устремляется к прыгнувшему нам навстречу копью. Косой удар разрубает древко, и навершие отлетает в сторону.
Бывшая миг назад грозным оружием бесполезная палка летит в нас, а гахар выхватывает из ножен мечи. Отводим обрубок клинком и вторым наносим стремительный удар, метя противнику в ногу. Тот парирует. Звон метала бьёт по ушам, но этот колокол лишь только начал качаться.
Гахар сильный мечник. А ещё он значительно выше и у него длинные руки. Мельтешение клинков тут же размывается для меня в искрящее и звенящее облако стали. Три секунды… Пять… Всё!
Я даже не понял, как Ло умудрился отрубить ему голову. Тело сражённого гахара падает в траву. Испещренные глубокими зарубками мечи вываливаются из его рук. На наших клинках ни царапины.
После яростного звона тишина оглушает. Даже раненый хорт успел сдохнуть и уже не хрипит за спиной.
Ещё одним меньше. Это был уже третий убитый нами гахар. Скольких ещё послал ловить Ло Низверженный? Боюсь, этого и мой бес не знает.
Зато сейчас мы узнаем, чем полезным и ценным нас порадуют свежие трупы. Ло уже роется в карманах гахара. О! Лечилка! Как кстати. А, что в рюкзаке?
У запасливого урода с собой были даже нитка с иголкой. Подшитая одежда с чужого плеча всяко лучше моих лоскутов. Нынче я опять в нормальных длинных штанах и в рубахе с всего одной латкой. Только куртку оставил свою. А ещё у меня три лечилки, двадцать шесть золотых и несколько бутыльков с другими полезными зельями. Есть, к примеру, такое, что запах выводит, а то, что делает тоже самое с кровью, я уже на трофейную рубаху потратил, где при отсечении гахаровой башки малость запачкался ворот.
Также из новья у меня теперь: вражий лук, вперемешку свои, его стрелы, где уцелел наконечник, полный добра — особенно порадовали сухари и сушёное мясо — рюкзак, куда я переложил все свои пожитки из старого, жестяная, обитая тканью, большая фляга и красивый кожаный кошель.
Хорты же принесли три десятка бобов и два семени. Богат нынче Ло. Вот только всего этого ему мало для счастья. Когда третьим днём после боя с гахаром в промытой ручьём ложбине, оврагом преградившей нам путь, мы увидели её, Ло сразу же направился к ней.
И почему я не удивлён? Бес не ведает страха. Вот только я, наоборот, сразу сжался от ужаса. Неужели он…
Похожий на паука-сенокосца с почти человеческим телом уродец с большой долей вероятности прикончил бы любого местного охотника, не владеющего боевым даром, но против меня он продержался лишь пару минут. И то основная часть времени ушла на поиски его слабых мест, которыми оказались сочленения лапок. Располагались те высоко — доставать их приходилось в прыжке. И будь у меня простые мечи, вроде того, что я использовал, как наконечник копья, провозился бы я с этим делом значительно дольше.
Но вышло, как вышло. Не успел запрыгнуть в нору, как уже с парой лишних семян и горстью бобов вылезаю обратно. Но на эту добычу плевать я хотел. Меня интересует лишь дар. В бурой норе есть хорошие шансы получить боевой. Делаю шаг в портал. Ага. Перекинуло на противоположный склон долины, по которой я шёл. Ну-ка… Прислушиваюсь к себе…
Ничего!
Может, как-то не так это делаю? Пробую снова ощутить в себе изменения. Пусто… Никаких даров, никаких способностей. Закрываю глаза, гляжу внутрь себя…
Дно вселенной! Я этого боялся и гнал от себя даже мысли про свою исключительность, но придётся смириться. Я — бездарь! В том плане, что никаких даров Бездны у меня нет и не будет, сколько испытаний не проходи. По какой-то причине программа, которой подчинены здесь магические процессы, по-прежнему воспринимает меня чужаком, пребывающим вне системы. Пусть и частично. Бобы же переносят свой эффект на моё тело. Но тело у меня как раз местное. Чужой только разум.
И снова же, наверняка, это — последствия того сбоя, когда я не смог поглотить сознание мальчишки на старте. Гахары, у которых в этом плане всё прошло, как положено, не испытывают подобных проблем, и их Бездна одаривает. Несправедливость вселенского масштаба! Проклятая планета дала моим врагам такое огромное преимущество.
За утешение здесь только новость, что я недавно узнал. Нет, я и раньше был в курсе, что люди превосходят гахаров в восприятии потоков прото-энергии. И это одно из немногих наших преимуществ, что оставляет человечеству шансы на победу. Но во внешнем мире эта незначительная разница не имеет такого большого значения, как здесь, где они оказались за гранью, а я немного над ней.
Гахары попросту не чувствуют те крохи прото-энергии, что имеются на этой планете. И соответственно не могут использовать их. А я могу. Мой растущий, пусть и со смешной скоростью, силовой каркас с его линиями, узлами, полями, в будущем может стать серьёзным подспорьем. В принципе, он и сейчас очень сильно мне помогает. У гахаров дары Бездны, у меня возможности прото-мастера. При здешних объёмах энергии я в проигрыше, но это гораздо лучше, чем ничего.
Без даров, так без даров. Мне в любом случае перебираться на Землю. План не меняется. По моим расчётам до идущего вдоль побережья тракта мне осталось всего два-три дня пути. Пусть до сопровождающих недавнего гахара хортов и не дошла весть о гибели их повелителя — видимо, разминулись с несущими новость к побережью гонцами — но в целом возвращение звериных орд в гнездовья уже идёт полным ходом. Очень скоро окрестности тракта очистятся, и дорога вновь станет относительно безопасной.
Пойду пока лесом вдоль тракта на запад, а там уже в процессе разберусь, как действовать дальше. Согласно официальной бумаге, доставшейся мне от гахара вместе с другими трофеями, я теперь Сама Сталев с острова Эл, и очень хорошо, что у них здесь не принято указывать в документах возраст. Раз выдали, значит уже не ребёнок, а сколько тебе лет — это уже дело личное. Огласке подлежит исключительно троерост.
Гахар, кстати, что и понятно, успел основательно наесться бобов, так что мне, даже с моим потолком по силе и ловкости, придётся не слишком сильно занижать свои показатели при проверках. Впрочем, с кубиком-пропуском тайной службы Порога этот момент для меня — не проблема. Сложнее придумать похожую на правду легенду, для обоснования своего путешествия в одиночку по тракту. Нужно будет прибиться к какой-нибудь группе людей. Так количество неудобных вопросов уменьшится. Интересно, как скоро возобновится организованное движение вдоль побережья?
Обоз, с которым мы шли, подвергся нападению хортов. Моя семья погибла, а я чудом выжил, удрав в лес, где потом с группой уцелевших прибился к остаткам одного клана снежников, чьё родовое гнездо орда отыскала чуть раньше. Долгое время прятался с другими недобитками в укреплённой долине оргаров, но голод в итоге заставил местного вождя, вопреки традициям, выгнать нахлебников, и нам снова пришлось биться с хортами, а потом убегать, тем кто этот бой пережил.
Дальше хищные звери, усталость и раны постепенно сократили наш и без того малый отряд до двоих человек. Последним на днях от укуса змеи пал мой старший товарищ, в чьей одежде я нынче хожу. Лишь заступничество Единого, да уход хортов, хорошенько почистивших окрестности тракта от хищников, позволили мне выбраться к людям.
Эта легенда устроила офицера имперцев, к которому меня привели идущие разведкой перед основными силами армии солдаты, когда я, решив, что настал подходящий момент, позволил им на себя наткнуться где-то между Элем и Ёном на берегу глубоко вдающегося здесь в материк залива. Сказка так себе, но офицер, чья голова была занята совершенно другими проблемами, меня толком не слушал. Махнул — отвести к остальным — и снова склонился над картой.
Имперцам сейчас не до выживших. Ни подробности, ни документы, ни имя спасённого паренька никого здесь не интересовали. Меня просто отвели к прибившейся к армии группе гражданских, и дальше я уже в основном всех расспрашивал сам. Историй чудесного спасения хватало и без моей, но в основном тут собрались обозники из тех, кому повезло пересидеть пик нашествия в фортах, из которых, к моему удивлению, сумел выстоять почти каждый второй.
Несколько дней в хвосте армии, идущей по тракту на восток — и вот, достигнув очередного устоявшего форта, я вместе с теми, кому нужно было в противоположную сторону, присоединяюсь к обозу снабжения, что, перегрузив доставленные припасы, в сопровождении отряда охраны, двинулся обратно на запад. Да, не самый быстрый способ добраться до цели, но зато с минимальными рисками. Солдаты уже очистили эту часть побережья от хортов, и чем ближе к империи к людям выйдет одинокий подросток, тем больше к нему будет вопросов.
Сейчас же трясущегося в повозке мальчишку донимают разве что любопытные спутники, с которыми можно и отмолчаться. К тому же мой образ недавно осиротевшего угрюмого молчуна уже через несколько дней отбил у попутчиков всю охоту лезть ко мне с разговорами. Нашлись деньги оплатить еду и проезд, а остальное не важно. У всех, кто пережил это небывалое нашествие, и без чужих секретов хватает проблем.
Но, хоть сам и молчу, а других слушаю всегда и везде, где возможно. Информация — первейшая ценность, и теперь мне известно, что империя вывела на материк целых две сильных армии, двинувшихся вправо и влево по тракту, гоня перед собой отступающих хортов и деблокируя устоявшие крепости. Вначале, как рассказывали солдаты из обозной охраны, волосатые упирались, и битвы случались кровавые, но потом звери поняли, что людей им не одолеть даже со своим старичьём и везде побежали.
Вот только стаи недобитого молодняка до сих порт попадаются в окрестностях тракта, и оттого обозам торговцев пока запрещают покидать острова даже в пределах очищенной части побережья. По дорогам большой земли перемещаются только снабженцы от армии, и даже чиновники, кроме военных, сидят за проливами. В целом же послевоенное время полно бардака, суеты и разрухи, и мне, получившему от почившего мальчишки объявленное в розыск тело, это лишь на руку. Другое имя — не панацея, а менять свою внешность, как Крам, я пока не могу.
Но звёзды были ко мне благосклонны, и в первый раз предъявить документы меня попросили лишь при сходе с парома, когда всех гражданских отвели в сторону, чтобы не мешали разгрузке, и по одному начали проверять и опрашивать. Кто, откуда, куда и зачем? Никаких предысторий. Проформа чистой воды. Сама Сталев с Эла, к родственникам в столицу — и дальше только подправка в бумаге моих подросших с последнего замера показателей троероста, которые я показал видящему при помощи незаметно зажатого в пальцах маленького кубика-артефакта.
Полезная вещь. Зачем пугать проверяющих своим потолком по силе и ловкости, когда числа, доставшиеся мне от гахара, и так высоки? Впрочем, весьма серьёзный уровень возвышения по меркам Муна мальчишки-подростка местных чиновников не удивил. По крайней мере никаких дополнительных вопросов не вызвал. Империя. Здесь и добравшихся до потолка по всем трём ветвям, наверняка, полным-полно. Другой мир со своими представлениями о большом и высоком.
И цен это тоже касается. Ночлег, еда, транспорт… На то, чтобы пересечь этот по-настоящему крупный остров у меня ушло девять дней времени и целых два золотых. Правда, большую часть денег сожрал скоростной, надёжный и комфортабельный транспорт. Я нанял закрытую повозку с четвёркой коней, максимально быстро доставившую меня в расположившийся на северном побережье Земград и во время всего пути оплачивал кучеру постой и еду.
Экономить я смысла не видел. Пусть меня, как обладателя пропуска, в отличие от остальных переселенцев, и пропустят на Землю с вещами, но с обменом ходящих в Предземье монет на местные деньги, наверняка, возникнут большие проблемы. Никто в частном порядке не вывозит капитал в верхний пояс, и там попросту ни у кого нет потребности заниматься обменом. Вся торговля с заморьем осуществляется исключительно силами государства. Правители Порога полностью контролируют этот процесс. Единственное, что мне остаётся — конвертировать лишние бобы в деньги, те в семена, а их проглотить перед посадкой на корабль.
Так я и сделал. Обновив запас стрел — трофейный лук меня пока устраивал — заменив топорик на более качественный, купив новую хорошую одежду и обувь со сменой и, пополнив имеющийся набор всевозможных бытовых мелочей, я продал все излишки того, что теряет на Земле свою ценность, а именно — бобы и зелья. Последние отчего-то эффективны лишь в тех поясах, где их изготовили.
Бобы, само собой, продал не все. Часть съел сам, чтобы подогнать к максимальным трём сотням долей свою крепь. Теперь я достиг абсолютного потолка Предземья. Но это лишь троерост. Поднять свой отмер до предельной в Предземье сотни не хватило всего двух семян.
Больше здесь, к сожалению, не положишь в виртуальный запасник. Возраст может сколько угодно расти — знай только вовремя подкидывай дровишки в двойном размере — а вот отмер ограничен. И это логично. Иначе бы все богатеи, особенно благородные, больше других чтящие традиции Пути, в силу своего кодекса чести, уходили бы на Землю, дожив до своей сотни лет, с таким багажом из проглоченных сверху семян, что, хоть сразу скачи на три пояса выше.
Не важно. Для меня те два года — ничто. Ради этих крох задерживаться в первом поясе я смысла не вижу. Меня ждёт Земля. А за ней Твердь, Сушь, Вода — здесь, в столице, я узнал название пятого пояса — и так далее, вплоть до самой вершины. Вот перед последним барьером придётся уже задержаться. Но лучше там, чем где-либо ещё, ведь этот мир так устроен, что на каждом последующем поясе набирать отмер проще. Ближе к северу — по крайней мере, с Землёй это точно так — звери становятся всё опаснее и сильнее. Убивать их сложнее, но и добыча там больше.
Опираясь на это знание, я уже продумал стратегию. Мой возраст позволяет не гнаться за семенами жизни на каждом из поясов, кроме предпоследнего. Но вот потолка троероста необходимо достичь везде, чтобы выйти к финишу в наилучших кондициях. У меня нет времени тратить десятки, а то и все сотни лет, на полное восстановление силового каркаса со всем его доступным мне прежде функционалом, а от способностей, выдаваемых Бездной, я, как теперь мне известно, отрезан.
С подготовительной частью закончено. Очередной пришедший с Земли корабль стоит у пристани. Завтра, в первый день осени, он стартует обратно. Я уже всё узнал — отправление утром, и свободных мест для переселенцев с запасом. Сам проезд по себе здесь бесплатный. Пассажир лишь обязан запастись на пять дней пути едой и водой. Это сделано.
Более того, я загодя сходил в порт и пообщался с помощником капитана. Даже без предъявления кубика, одного намёка на пропуск хватило, чтобы порожник шёпотом дал мне инструкции по посадке. На корабле ждут меня ночью. В час по полуночи я должен явиться с вещами в условленное место. Другим пассажирам нельзя видеть тех, кто проходит на борт на особых условиях.
И вот я на корабле. Лично проводивший меня в маленькую каюту гладко выбритый капитан в широкополой шляпе забрал кубик и попросил на время пути без крайней нужды не покидать оснащённое ночным горшком и небольшой бочкой с водой помещение. Откидная полка-кровать, аналогичный столик, приделанный к полу короб, несколько крючков для одежды на стене и маленькое окошко, предназначенное в первую очередь для утилизации отходов жизнедеятельности — вполне себе сносные условия для такого убогого транспорта.
Впрочем, для уровня развития местной цивилизации, курсирующие между Порогом и Земградом корабли — настоящий венец технологической мысли. Огромные, больше пятидесяти метров в длину, многопалубные гиганты от киля до верхнего края бортов собраны не из досок, а из толстых, подогнанных каким-то хитрым способом друг к другу, ошкуренных брёвен. Даже моё окошко в каюте, расположенной в верхней части кормовой надстройки, пропилено под углом, чтобы нечистоты свободно стекали вниз через узкий тоннель, больше метра длиной.
Высоченные мачты, расчерчены реями с подвязанными к ним парусами. Вёсел нет. Вместо них за кормой гребной винт на мускульной тяге, используемый исключительно для швартовочных внутрипортовых манёвров. Почерневшие от времени брёвна ниже ватерлинии зеленеют налётом водорослей и, что над водой, что под ней, блестят острыми стальными шипами, заботливо отчищенными от ржавчины. Подозреваю, что тут не обошлось без какого-нибудь прикладного дара.
Также к пассивной защите от морских хищников можно отнести колючий заборчик, идущий по всему борту. Активной же частью вооружения судна служат две мощных баллисты и длинные алебарды, рядками торчащие в специальных креплениях по всей палубе. Но главное оружие этого океанического парома — конечно же, сам экипаж. Уверен, среди моряков имеются одарённые с боевым даром.
В общем, переживаний по поводу безопасности самой переправы на Землю у меня нет. Волнует только одно — момент схода на берег. Если меня придут лично встречать представители тайной службы, возникнут проблемы. Может, зря я устроил весь этот маскарад из-за мечей мага? Вдруг, на Земле и так есть возможность разжиться оружием аналогичного качества?
Едва ли. Иначе бы, пусть и за огромные деньги, подобные мечи можно было бы купить в оружейных лавках столицы, которых я обошел немало. Остальное всё — мусор, который не жалко, но вот клинки, давшие мне преимущество перед любым воином Предземья, бросать было бы очень обидно. Надеюсь, я не пожалею о своём рискованном выборе.
Третий день моего морского пути. Всё пока идёт гладко. Если за это время и случались какие-то нападения, то от обитателей океанских глубин экипаж судна отбился легко, так как я из своей каюты не слышал, ни криков, ни звуков борьбы, ни звона тревожного колокола.
Но последний сегодня зазвонит обязательно. Ещё в городе, в общем зале трактира, случайно оказавшись за соседним столом от того, где трапезничали готовящиеся к отплытию переселенцы на Землю, я наслушался их разговоров и теперь точно знаю, что проход через барьер объявляют сигналом. Это делается для того, чтобы все, кто не находится в данный момент на верхней палубе и не видит границу пояса своими глазами, подготовился к её пересечению.
Для всех, в том числе для Землян, прохождение барьера, похожего на бликующую прозрачную стену, поднимающуюся от моря до неба — это боль. Сильная, но всего на мгновение. Почему при посадке на корабль пассажиров не проверяет какой-нибудь видящий с даром Китара? Да потому, что эта самая вспышка боли убьёт любого, кто не достиг необходимой суммы лет.
Я не боюсь боли. Я с предвкушением жду звона колокола. С пересечением барьера я, наконец, оставлю в прошлом ту ненавистную пору, когда мне приходилось сначала играть роль беспомощного зрителя, а после безотказного слуги. Моё рабство закончилось. Прощай, Предземье! Прощай, Китар! Прощай ещё раз.
Мальчишка, как я осознал со временем, был далеко не худшим вариантом. Мне даже его немного жаль. Но он мешал моей великой миссии, и я безусловно рад, что всё сложилось так, как сложилось. Даже невозможность отныне использовать дары Бездны не перевешивает те плюсы, что принесла мне свобода. В Предземье я проторчал больше года, но следующий пояс уже не заберёт у меня столько времени. А время бесценно.
Звон колокола. Мы подходим к барьеру. Улыбка на лице. Эмоции — страшная сила. Даже тысячелетия жизни не способны полностью стереть их основы. Я чувствую радость.
А вот и боль! Голову пронзает миллион раскалённых игл. По телу проносится волна судорог.
Всё! Барьер пройден! Я официально перебрался на Землю, пусть под днищем корабля и плещутся океанские воды. Это дело нужно срочно отметить глотком воздуха нового пояса.
Встаю, тянусь к снабжающему мою комнатушку тусклым светом окошку…
И резко сажусь на кровать.
Что?! Не может быть! Невозможно!
Тварь! Проклятый ублюдок! Вот тебе и договор с бесом. Все его обещания — ложь. Плевать он хотел на меня и на всех, кто мне дорог. Я боялся, что он на Земле не станет искать мою Тишку, но бес решил не затягивать с этим и показал свою истинную сущность значительно раньше.
И двух недель не прошло, как йоков Ло перестал бояться моего возвращения. Ну погоди, тварь! Дайте мне только вернуться обратно, и я никогда больше не призову эту лживую гадину! Ну что ему стоило сделать небольшой крюк и помочь моим перебраться из долины оргаров на Фат? Пристроил бы их, убедился, что всё хорошо — и с чистой совестью иди себе дальше.
Наивный дурак! Откуда у беса совесть? Теперь, когда он, добравшись до тракта, свернул не в ту сторону, можно смело забывать все россказни Ло про другие мири и нависшую над людьми угрозу. Спаситель человечества… Тьфу! Эта трусливая тварь спасает себя. Другие бесы охотятся только за ним, и правда лишь в том, что в своём стремлении во что бы то ни стало поймать беглеца гахары способны утопить в крови весь наш мир.
Уж лучше бы ещё тогда меня, а заодно и проклятого беса, прикончил бы одержимый Брон. Скольких бед бы удалось избежать… Сколько нынче убитых остались бы живы… Поймай гахары Ло, и не случилось бы этого, самого страшного за все времена, нашествия хортов. Да, я умер бы. Но разве смерть настолько страшнее того, что сейчас происходит со мной?
Все надежды забыты. Мне уже не вернуться. Я пленник навеки. И хотел бы я не смотреть и не слушать, но, ни заснуть, ни закрыть глаза, ни заткнуть уши я не могу. Приходится изо дня в день наблюдать, как моё, отобранное проклятым бесом тело всё дальше и дальше уходит от места, где я оставил малых, Вейку, Айка…
И как они там? Отбились ли от хортов тогда? Победили ли голод? Здоровы ли? Живы ли? Все ли? Переживания сводят с ума. Такие высоты, такие свершения… Я столького добился, столького достиг… И всё зря. Невероятно обидно. Мог бы заплакать, заплакал бы. И плевать, что запретил себе пускать слёзы уже много лет как. Но я не могу даже этого. Я больше ничего не могу.
Бес в столице империи. Сколько раз я в мечтах представлял себе первый город Предземья… Как я сильно хотел когда-нибудь оказаться в Земграде… А сейчас мне все эти дворцы, башни, улицы, полные чудес лавки торговцев уже безразличны. Ло покупает оружие, глотает бобы, продаёт остальные, тратит все деньги на семена и жрёт их. Всё это неважно.
Я сдался? Возможно… Долгий путь отобрал все эмоции. У меня больше нет сил на злость, боль, грусть и ненависть. Безразличие с лёгким оттенком печали — вот и всё, что осталось во мне от былого Китара. Я таю. Роль беспомощного зрителя слишком тяжела для меня. Я вижу и слышу всё, что видит и слышит бес в моём теле, но это не жизнь, а какой-то затянувшийся сон. Бесконечный сон. Страшный.
Корабль, маленькая тёмная комнатка. Время замерло. Мы, кажется, плывём на Землю, но и это неважно. День, ночь, день, ночь… В отличие от меня, бес теперь может спать. Я не сплю никогда, но при этом всё время во сне. Я сам — сон.
Звон колокола. Вроде бы этот звук чем-то важен.
Боль! Резкая, жгучая. Чем-то похожая на ту, что я ощущал в той пещере, когда гахар-хорт…
Всё прошло. Бес встаёт… Вспомнил! Так это же был барьер. Колокол… Мы только что выплыли из Предземья. Свершилась мечта идиота. Обидно…
Я сел и упёр подбородок в подставленные ладони. Не так… Совсем не так выглядел в моих мечтах переход на Землю. Вместо радости грусть. Ну хоть что-то. И то лучше, чем обычное безразличие. Взбодрил меня этот миг боли. Так взбодрил, что хочется лечь и закрыть глаза от отчаяния.
Я лёг на кровать и сомкнул повлажневшие веки. Хоть стони. В сердцах сжал кулаки и обеими руками сильно стукнул по твёрдой подстилке.
Что?! Быть не может!
Я резко вскочил. Я вскочил! Не бес! Я вернулся!
— Что значит, обратно?
Сонные глаза капитана мгновенно наполнились бодростью.
— Я плыву с вами обратно в Земград.
— Сударь, так не делается, — нахмурился землянин. — Спуститесь на берег, сходите к своим, получите новый пропуск — и милости просим.
— Считайте, уже это сделал.
В протянутой вперёд руке второй кубик. Не зря его бес тогда у Крама забрал.
— Э… Ну… — замялся капитан. — Тогда ладно. Вы в своём праве. Но мы отправляемся обратно только через пять дней. Разгрузка, погрузка… Мой “Закат” выйдет в море, как только вернётся ”Заря”.
— Хорошо.
— Э… Вы всё это время планируете оставаться на судне? — непонимающе прищурился землянин.
— Да. В каюте. Меня всё устраивает.
— Но как же… Может, всё же сойдёте на берег и вернётесь потом? Наверняка, у вас есть дела…
Я проснулся. Я — прежний Китар. И голова у меня снова работает. Спускаться на берег нельзя. Там с незнающим, что, куда и где человеком легко может приключиться плохая история. Пассажиры сошли с корабля ещё днём. Вот их как раз встретят, им всё объяснят. И их заберут. То есть, уже встретили, объяснили, забрали. Кто встретит меня? В лучшем случае чужой город с чужими законами. Ну а я без монеты в кармане. Уверен, размахивать кубиком-пропуском перед трактирщиками и лавочниками — плохая идея. Продавать что-нибудь — привлекать ненужное внимание.
Нет уж, спасибо. Лучше лишних пять дней посижу в этой тесной норе. Только вот, есть пара проблем, которые нужно срочно решить прямо здесь и сейчас. Буду врать. И не просто врать — нагонять туман, как когда-то Ло делал с Крамом, а потом с тем одарённым. Возьму пример с проклятого беса. Сейчас проверим, достойный я ученик повелителя лжи или нет.
— Моё самое важное дело я делаю здесь, — с нажимом произнёс я. — Не пытайтесь учить тайников делать их работу. Лучше распорядитесь, чтобы мне принесли еды на весь срок и обновили воду в бочке. Эта уже начала подтухать.
Не перегнул ли? Командный тон капитан целого корабля может не оценить. Но он сам, своей вежливостью обозначил границы дозволенного. Надеюсь, я не ошибся, и он не погонит меня отсюда поганой метлой. Ведь второй кубик его по-настоящему удивил. Пусть считает, что я — какая-то важная птица. С юным возрастом в паре и с наглостью вкупе должно сработать.
— Хорошо, сударь, — кивнул капитан. — Как скажите. Но тогда снова вас попрошу не покидать каюту без очень веского повода. На судне останется мой первый помощник. Во время стоянки все вопросы к нему.
Попрощавшись с капитаном, я улёгся на кровать. Если он сейчас побежит в тайную службу докладывать о странном поведении странного пассажира… Да нет, не должен. Зачем ему нарываться и лезть не в своё дело? Может, он даже не знает, куда нужно бежать. Это ведь не простые дружинники, следящие в городах за порядком.
Ну что, бес? Хорошо я сыграл роль важной шишки?
Но это я сам с собой мысленно разговариваю. С того самого мига, как при проходе барьера вернул себе тело, я ни разу не обращался к Ло вслух. Его больше нет для меня. Предатель, лжец… враг. Больше нет никаких сомнений, что Ло с радостью избавится от меня при первой же возможности. Что ему дары Бездны? Бес и без них невероятно силён.
Думал, гад, что раз я его изгнать не могу, то и новый дар в этот раз уже не мне, а ему достанется? Кукишей тебе полный карман. Порубил в норе демона-паука, а дара снова нема. Всё равно мне награда. И пусть пока я не знаю, какой способностью меня наградила Безна, но это временно. В прошлые разы тоже так было. Наступит подходящий момент, и оно само вылезет. Подождём.
Ох, как мне хотелось — да и сейчас хочется — высказать этой мрази всё, что я о нём думаю. Но лучше не стоит. Если бес поймёт, что я, как помощник, потерян для него навсегда, он может решиться на некую крайность. Какую — не знаю. Едва ли Ло способен мне навредить напрямую. Мог бы — раньше бы устроил подлянку. Но вот перестать развивать моё тело и меня защищать — это запросто.
Пусть лучше считает, что я на него просто обиделся и, когда нужда в нём возникнет, я снова его призову. Пусть и дальше гоняет по моему — теперь только моему — телу свои узлы и чешуйки. Пусть приносит пользу. Но только так. Вызывать его я больше не собираюсь даже в миг смертельной опасности. Это моя жизнь и только мне её жить. Никаких больше бесов!
Капитан не подвёл. Или я достоверно сыграл свою роль, или у него просто нет выходов на тайную службу Порога. Еду принесли, что тогда, что ещё раз уже в день отплытия. Воду в бочке тоже дважды меняли. Плывём потихоньку.
Или вовсе не потихоньку. На этой громадине, особенно когда безвылазно сидишь в маленькой комнатушке, скорость хода не чувствуется. Вчера был шторм — ветер выл за окошком, пол качался и всё остальное тоже — но сегодня опять светит солнышко, и я в приподнятом настроении сижу жду звона колокола.
Поначалу боялся, что барьер может снова меня запереть в своём теле и выпустить беса, но несколько дней размышлений помогли мне перебороть этот страх. Не так оно работает. В одну сторону только. Только сам я могу призвать Ло.
И вот барьер пройден. Миг боли, когда его ждёшь и знаешь, что он не смертелен, переносится очень легко. Мы уже подплываем к Земграду. Это было несложно. Даже тот морской зверь, что засунул в моё окошко белёсое щупальце, не испортил общее впечатление. Океан, когда ты пересекаешь его на таком корабле — это совершенно не страшно. Позже обязательно повторю.
Забываем про море. Все мысли о суше. Вот, где по-настоящему много опасностей. На суше водится самый страшный зверь — человек. Спасибо бесу, что не наплодил мне новых врагов, но и о старых забывать нельзя. В империю Ло добирался на хвосте нашествия хортов, когда нигде не было порядка. Обратно мне уже ехать в более спокойное время. Дай Единый, доберусь до противоположного побережья империи к концу хмуреня. В первый осенний месяц на большой земле обычно полным ходом идёт второе ежегодное нашествие, но сейчас не уверен, что хорты опять погонят к побережью свой молодняк.
С теми потерями среди взрослых самцов, что они понесли, избавляться от лишних ртов смысла нет. Тут я с бесом согласен. Нашествия — это их способ сократить поголовье. А раз хортов не будет, значит имперцы спокойно закончат наведение порядка на тракте, если ещё не закончили, и откроют дорогу для торговцев. Вместе с этим на побережье материка вернутся закон и порядок. Вновь начнут проверять бумаги в фортах, вновь поднимут списки разыскиваемых. Мне будет непросто проделать обратный путь за то же время, что и Ло.
И вообще, бес неслабо подставил меня со своим обрубанием концов. Троерост упёрся в потолок по всем трём ветвям — теперь, и усталость снять, проглотив боб, нельзя, и такие огромные доли будут привлекать к тринадцатилетнему мальчишке ненужное внимание. Ло ведь перед отплытием заодно и бумагу подправил — теперь там везде стоит: триста. Думал, что ли оно ему на Земле пригодится? Ну хорошо, хоть не выкинул. Получить новую и на Муне — целое дело. И то местному. Здесь же, в империи, своим скажешься — пойдут родню искать. Назовёшься приезжим — подавай спутников, кто поручится за тебя, или здешних, с кем дела имеешь. А у меня, ни тех, ни других. Похожу лучше пока Самой Сталевым, попугаю проверяющих троеростом.
И, что хуже вдвойне — в кармане благодаря бесу ни серебрушки. Когда в лавке за семена торговался, всё выгреб до последнего медяка. Лучше бы тогда не уступили ему. Хоть какая-то мелочь осталась бы. Вот высадит сейчас меня капитан среди ночи — и куда я пойду? В трактире пацана никто в долг не поселит, а, чтобы что-то продать, надо ждать утра, когда откроются лавки.
Пожалуй, с топориком придётся расстаться. При таких мечах он не сильно и нужен. Бес за него отдал три десятка серебряных. Значит, хотя бы половину от этих денег я выручить должен. Если не баловать себя — спать по клоповникам, хлебать щи попроще, топать, где ножками, где на попутной телеге с деревенскими подъезжать, может и хватит на то, чтобы империю пересечь при их конских ценах на всё.
Земград встретил дождём. Благо не таким стылым, какие льются у нас в эту пору, а по-летнему тёплым. Всё же тут самый север Предземья. Только вот моросит ну совсем по-осеннему. Ждать, что скоро закончится не приходится. Ночь не ночь, а какую-то крышу над головой найти надо, а то промокну до нитки.
Порт построен в устье малой речушки, что по городу бежит чуть ли не ручейком, и только ближе к морю разливается на пару десятков саженей. Помню, как, добираясь сюда, бес переходил один мост. Там, под ним, не сразу вода возле берега. От каменных откосов до русла шагов пять сухой гальки. Градостроители оставили запас на весеннее половодье. Там и пересижу эту дождливую ночь.
Перепрыгивая лужи, за десяток минут добежал до искомого моста и по каменным ступенькам спустился к реке. Память не обманула — сухой бережок на месте. Едва ли не на ощупь пробрался под крышу. Темень — жуть просто, и пахнет сортиром. Но зато здесь не капает. Достал огниво, почиркал кресалом о кремень, чтобы хоть чуть-чуть осмотреться. Пойдёт. Выбрал местечко почище, стянул с плеча лук, снял колчан, скинул рюкзак со спины и вытащил из него подстилку. Спать тут, пожалуй, не стану, но и стоять на ногах до утра совершенно не греет.
Сел на подстилку и прислонился спиной к холодной стене. Самое начало осени, а уже даже здесь, на севере, куртка к месту. Взял рюкзак на руки и прижал его к животу. Так теплее. Я не голодный — успел ещё на корабле перед выходом подъесть остатки припасов — а вот спать бы — поспал. Пробовал вздремнуть на борту, но знание, что ночью меня спустят на берег, заснуть не дало. Всё ждал капитана или его помощника. Пришёл, кстати, первый.
А ничего тут. Не дует совсем. Постепенно согрелся. Монотонный шелест дождя убаюкивает…
— Это, кто тут у нас такой?
Свет в лицо, чей-то голос… Заснул-таки!
— От дождя… — начал я подниматься.
— Сидеть! — грубо рявкнули сбоку. — Дёрнешься — из самострела пришпилю!
Я замер.
— Давай сюда! — выдрал у меня из рук рюкзак, который я продолжал прижимать к себе, кто-то невидимый.
— У меня ни монеты, — сообщил я слепящему свету.
Меня грабят. Спросонья не понял, но теперь очевидно. Обобрать я себя не дам, но от выпущенного с близкого расстояния штыря меня даже бес не спасёт со своими чешуйками. Нужно понять — сколько их и кто где стоит.
— Мы проверим, — хохотнули слева уже третьим голосом. — Пока пояс расстёгивай.
— А лук у него ого-го! — присвистнул четвёртый бандит. — И топорик неплох. Подфартило нам. Кажись, купчонок от мамки с папкой в столицу сбежал.
— Зига, не ковыряйся пока! Рюкзак потом выпотрошим.
— Дружинникам только меня не сдавайте, — решил я зацепиться за предложенную историю. — Я домой не вернусь!
Специально промямлил плаксивым голосом. Сработало — бандиты дружно заржали. Всё же четверо. И теперь я точно знаю — кто с какой стороны и насколько близко ко мне стоит.
— Давай, сымай пояс! Мечи нацепил… Воин мамкин.
— Сейчас, сейчас, — жмурясь от яркого света, делаю вид, что пытаюсь нащупать застёжку на поясе.
А дождь, вроде, кончился — уже не шуршит. Сейчас покажу вам мечи. Да не те.
Раз — и рука, якобы соскользнувшая с бляхи, резко дёргается в сторону. Отстав от неё на полмига, вторая, дугой, летит в противоположную. Одновременно с этим я вскакиваю с подстилки под жуткую смесь стона с хрипом.
На всякий случай отскакиваю. Светивший мне в глаза фонарь падает со звоном на землю. Зрение возвращается. Три разрубленных трупа и один почти труп. Со срезанными ниже коленей ногами долго он не протянет, но добить нужно срочно. Орёт, как ошпаренный. Не тратя время на извлечение из ножен меча, направляю кулак на лохматую башку и выпускаю незримый клинок. Крик обрывается.
Но только лишь этот. Другой, постепенно удаляющийся, звучит наверху. Там тональность другая — из горла сбежавшего гада прёт страх. Один, значит, стоял наверху на шухере. Догонять его? Не успею уже. Попробовать обшарить трупы грабителей? Вдруг, деньгами разжиться получится?
К йоку деньги! Нужно срочно валить! Сейчас на крики сбежится разбуженный народ, а там мне уже и знакомство с дружинниками недалеко. Принялся судорожно собирать свои вещи. Схватил с земли рюкзак, сунул в него подстилку. Топорик? Лук? Вон всё валяется рядом с одним из разваленных напополам трупов.
Колчан на спину, к рюкзаку, лук на плечо. Масляный фонарь бандюков пинком — в воду. Больше мне свет не нужен. По ступеням наверх и…
— Стоять! Оружие на землю! Геор, обходите его!
Вот так скорость у местных дружинников. Трое бегут ко мне справа, столько же приближается с противоположного конца улицы. За мостом тоже топот и блеск фонарей. Вляпался…
Но, что делать? В окнах ближайших домов зажигается свет. Створки распахиваются, заспанные, но вместе с тем полные любопытства лица высовываются наружу. В речку сигануть что ли? А дальше?
На мгновение по старой привычке жутко захотелось выпустить Ло. Но нет — бес в прошлом. Да и не поможет он здесь. Бегать по малознакомому городу от стражей порядка — та ещё глупость. Всё равно ведь поймают. Куда я тут спрячусь?
Я — жертва. На меня напали, пытались ограбить. Я защищался…
— Судари, всё хорошо! Я сам справился! Они под мостом!
Проорал и от греха подальше, расстегнул пояс и сбросил его вместе с ножнами, метательными ножами и топориком, на камни мостовой. Туда же медленно, напоказ, положил колчан с луком. Развёл в стороны руки с открытыми пустыми ладонями и принялся ждать приближающихся дружинников.
— Так и как вы оказались под тем мостом, сударь Сталев?
В кабинете усатого сыскаря, кроме нас двоих, присутствовала ещё пара дружинников, что стояли у меня за спиной, недвусмысленно положив руки на рукояти лежащих пока в ножнах мечей. Прямо, как на Муне тогда, когда я Граде меня вызывали на допрос после смерти Саноса. Только там я был просто свидетелем, а здесь… То, что четверо трупов — моих рук дело я сразу сознался. Отпираться было бы глупо.
— Прятался от дождя. Задремал… А тут эти.
Сыскарь хмыкнул.
— Одарённый, с долями на потолке по всем трём ветвям, и прячется от дождя под мостом. Как-то странно, не находите ли?
Нахожу. Ещё как нахожу. И врать мне сейчас надо так вдохновенно, как прежде никогда в жизни не доводилось.
— Позор мне, — опустил я глаза. — Вчера начисто проигрался в кости. Всё до последнего медяка спустил. По утру, вот, топорик продать хотел. А то даже на дорогу домой теперь денег нет.
— Собираетесь возвращаться на Эл? — прищурился дядька. — Или просто не в столице жильё? И где ваши родители? По каким делам в Земграде вообще?
Сколько вопросов… И ни на один у меня нет ответа. Но сейчас будут. Вари, голова!
— Собираюсь на Эл, ага. Батя с мамкой того… Нет их больше. Я в Земград с ними ехал по торговым делам. Оружейники мы. Но дорогой беда приключилась. Хорты… Чудом выжил. С армейским обозом добрался. Месяц, как здесь, в империи. Говорят, тракт вот-вот открывать будут.
— Открыли уже. Соболезную.
Но в глазах сыскаря ноль сочувствия. Не верит он мне.
— Где остановились в Земграде?
— У Третьяка, — вспомнил я название трактира, где до отплытия на Землю недолго жил бес.
— Проверим, — сделал себе в блокноте отметку сыскарь. — Оружейники, значит… То-то, смотрю, мечи странные. Не видел у нас таких. Не здешних мастеров работа. Небось, знаменитая на Эле фамилия — Сталевы?
Плохой вопрос. Но тут ещё Ло виноват — бумаги с такими долями оставил. Нет бы, у какого-нибудь простака украл. Ему-то лишнего человека прикончить для своей выгоды — сущий пустяк. Понятно, что на потолке тороерст у подростка — это, или знать, или очень богатый род. А я ещё и дар засветил.
— Уважаемый род у нас, — подтвердил я.
— Любопытно аж стало, — улыбнулся усач. — Проха, приведи шельму лысую. Он ведь с Эла как раз. Может, признает нам сударя Саму? И так на неделю проверка затянется, чувствую. Четверо мокрых — это не хухры-мухры.
— Сейчас притащу, — шагнул к двери один из дружинников.
Вот ведь засада! Ладно ещё, если этот элец не слышал про Сталевых. А, если слышал? Я ведь про оружейников пальцем в небо ткнул. Вдруг, и действительно, знаменит был тот Сама? Или стал знаменитым после того, как его тело бес захватил. Тогда мой обман в момент вскроется.
Я покосился на моё оружие, сваленное кучей в углу. Да, мой дар, как и любой другой, в казарме дружинников не работает. Сыскарь предупредил, что дежурный душитель держит здание под колпаком. Тут ведь и в застенках одарённые, поди, сидят. Да и сам я почувствовал, когда подходили к дверям, что всё глухо. Но с моими долями… Сейчас прыгну, схвачу мечи… И скорее всего умру. Но сдаваться без боя… Нет! Пока рано. Ждем лысого.
— Заходи, — подтолкнул в спину вернувшийся дружинник невысокого, напрочь лишённого волос на голове мужичка.
— Здрав будь, начальник, — отвесил смешной поклон сыскарю арестант.
По грязной серой хламиде легко было понять, что торчит лысый здесь далеко не первый день.
— Вот, земляк ваш, — кивнул на мужичка усач. — Жулит в карты, как йок. Второй раз уже к нам погостить попадает. Скоро в шахту полезет.
— Не решено то ещё, начальник, — вскинул лысый ту часть лица, где должны были находиться отсутствующие брови.
На Гогу-Огнеплюя похож. Может, тот же дар? Вряд ли. Не сидел бы он тогда здесь. С таким даром народ в карты дурить — как-то глупо.
— Это не ко мне, — отмахнулся сыскарь. — Я тебе не законник. Скажи лучше, что знаешь про Сталевых? Вроде, с вашего острова тоже.
— А то, — встрепенулся лысый. — Сама Сталев — один из первых наших охотников. Лучшую ватагу водил. Но год с хвостиком как от дел отошёл. В торговлю ударился. А что, здесь он? Начальник, будь другом — шепни ему про меня, — взмолился мужик. — Я, когда-то ещё с его батей…
— Можешь сам шепнуть, — перебил лысого сыскарь. — Вот он сидит.
И, что мне теперь врать? Труп нашёл, взял бумагу… А доли? Залёт, Китя… Готовься рассказывать правду. Драться не выход — убьют. Не здесь, в кабинете, так дальше. Про беса ни-ни, остальное частями. Ну в розыске. Ну соврал сейчас со страху. Но приговор же не выносил мне никто. Поди, у Зимородовых не настолько длинные руки. Расскажу, как на талантливого сироту, что хозяина леса валить помогал, богатенькие завистники напраслину навели. Может, прислушается к моим словам не сыскарь, так законник, к которому попаду. До последнего надо тянуть…
— Где? — не понял издёвки лысый. — Этот малый? Так это не Сама. В первый раз его вижу.
— И, чего я не удивлён? — улыбнулся сыскарь. — Обратно его.
Дружинник вытолкал за дверь лысого элца, и довольный усач повернулся ко мне.
— Ну и кто же вы, сударь? Такой редкий дар… Наведу-ка я справки. Вроде, что-то такое мелькало не так давно в сводках.
Приехали. Видно, выстоял форт. Если не сам майор Борх, так кто-то из его людей доложил наверх обо мне. Или просто с торговцами или с отправившимися на смену солдатами гарнизона полетел слух про одарённого мальчишку, рубившего почём зря старых хортов. Китар-смерть… Эх, прославился на свою беду! Лучше бы оставаться мне сироткой-Китаром из Подгнилья, никому не нужным и не интересным, кроме йоковых Зимородовых.
— Молчишь? — резко перешёл на ты сыскарь. — В браслеты его!
Я уже принял решение. Сопротивляться не буду. Бессмыслено. Позволил дружинникам завести себе руки за спину и защёлкнуть на них кандалы или что-то вроде того — тяжёлое, холожное и железное.
— Ценную мы рыбку поймали, — улыбнулся усач. — Чую, на нём висяков…
Дверь резко распахнулась.
— Господин, к вам тут… — появилась в проёме фигура дружинника.
— Вали! — отпихнул его богато одетый высокий пузатый мужик в широкополой шляпе с пером и узкими ножнами на вышитом золотом поясе с золочёной же бляхой. — Казим! Что за дела?! — вытаращил на сыскаря глаза гость. — Я вынужден вскакивать среди ночи! Какого рожна ты творишь?!
Усач подскочил.
— Ваша Милость, — выдавил из себя сыскарь. — Я всё объясню. Не при людях только. Я тут…
— Пошёл вон! — рявкнул знатный бугай на второго дружинника, вжавшегося у меня за спиной в стену. — И пацана прихвати, — добавил он тут же.
— Ваша Милость, этот самый пацан… — начал мямлить сыскарь. — Он как раз и…
— Оставь его! — мгновенно передумал гость в шляпе. — А сам вали!
Приказы этого человека не обсуждались. Дружинника, как ветром смело. Сыскарь же поспешно выскочил из-за стола и жестом пригласил знатного сесть в его кресло, что тот немедля и сделал.
— Так и что пацан? — небрежно бросил пузатый. — Меня четверо гильдейских под мостом интересуют сейчас. Остальное всё после.
— Он их и порубил, — ткнул в меня рукой сыскарь. — Редкий боевой дар, все доли на потолке. Выясняю как раз кто, откуда.
В глазах знатного возник интерес.
— Без документов что ли?
— С чужими. И врёт, как по писанному.
— Не Сердолика человек? — нахмурился знатный. — Похоже на душегубов. Ребёнка подослать — это же самый сок для него.
— Нет, Ваша Милость. Не думаю, что гильдия убийц здесь замешана. Неместный мальчишка. По говору слышно.
— И что? Гильдия метрополией не ограничена. У них, как и у нас, везде представительства есть.
— Ваша Милость, давайте не при задержанном. Тракт был всё лето закрыт.
— Ерунда, — отмахнулся пузан. — Он и так уже, или труп, или мой. Что за дар, говоришь? Заберу-как его, пожалуй. Мне нужны с боевым.
Человек в шляпе говорил так, словно меня рядом нет, или я предмет мебели.
— Примечательный дар. Судя по трупам… Про нечто подобное я недавно читал в донесениях. Как раз собирался поднять бумаги.
— Поднимай. Я уже хрен сегодня усну.
Знатный пузан закинул ноги на стол.
— Да, Ваша Милость. Сейчас.
Сыскарь аккуратно протиснулся мимо знатного гостя в столу, выдвинул ящик и принялся ковыряться в бумагах. Может помочь ему и сознаться? Всё равно ведь найдёт.
— Вот, нашёл, — улыбнулся усач. — Невидимые мечи. Всё режут, как масло. Помог гарнизону в семнадцатом форте отбиться от орды в начале нашествия. По описанию внешности один в один он. Китар из Подгнилья. Он с Муна. Убийца. Прикончил какого-то купца Зимородова и несколько его людей.
Вот и всё. Отпираться бессмысленно.
— Убийца? — стянув ноги со стола, привстал в кресле знатный. — То, что нужно. Клин клином вышибают. Сослужит мне службу. Забираю его.
Пузан громко свистнул.
— Зима, Конь, сюда!
Дверь немедленно распахнулась и в кабинет сыскаря ввалились два дядьки с весьма неприятными рожами. При оружии. В кожаной броне с блестящими стальными нагрудниками. Сразу видно — ребята серьёзные.
— Пацана забираем, — приказал знатный.
Терять мне нечего. Буду наглеть.
— С вещами, — подсказал я.
И переведя заговорщический взгляд на пузана в шляпе, добавил:
— Ваша Милость, с моим оружием от меня будет больше пользы.
Благородный осклабился.
— А мне нравится этот малыш. Да, с вещами. Возьмите его барахло.
Всё кончено. Все мои планы… Все мои надежды… Он жив.
Гахар той ментальной атакой не выжег его, а всего лишь отрезал от управления телом. Поменял нас местами. Даже хуже — мальчишка мог вызвать меня, а я его нет. Оттого и ошибка. Критическая фатальная ошибка. Теперь дорога на следующие пояса мне закрыта. Звёзды с той Землёй, на которую Китар отказался сходить с корабля. Не сейчас, так чуть позже. Эта потеря времени, в сравнении с теми годами, а то и с десятками лет, которые придётся потратить на сбор нужного количества семян, чтобы двигаться дальше к Вершине — сущая мелочь.
Почему я не предвидел такую возможность? Почему я на сто процентов уверился, что мальчишка исчез навсегда? Наверное, слишком хотел в это верить. Непростительная ошибка. Достаточно было сделать небольшой крюк — заглянуть в долину оргаров, забрать живой балласт и переправить их на Фат. Там пристроил бы Айка и Лину, принудив Розиных заботится о Китаровом выводке. Дел на месяц. Ещё до зимы оказался бы на Земле.
Но хуже даже не то, что мальчишка теперь потратит на то же самое дело в несколько раз больше времени — дай звёзды, опять попадём на корабль к открытию весеннего судоходства в следующем году — а перемены, произошедшие в отношении Китара ко мне. Всё доверие мальчишки, что я так долго завоёвывал, испарилось в одночасье. За все эти дни он ни разу не то, что меня не призвал, но даже не пытался ко мне обратиться словами. Хоть наорал бы, чтобы стало понятно, что у него на душе.
Что на уме мне известно и так — решил возвращаться к своим. Вот только, что будет, если окажется, что детвора разом вся или частью не дождалась его? Здешний мир жесток, времена суровы, детская смертность весьма высока. Случись с сиротками беда, и Китар меня никогда не простит.
Проклятый барьер! Кто знал, что его прохождение снимет такой важный блок? Теперь мне снова только и остаётся, что тянуть из округи рассеянные в ней крохи энергии и продолжать трудиться над силовым каркасом. Придётся и дальше помогать мальчишке, гоняя туда-сюда в миг нужды узлы и поля. Скорее бы уже настал момент смертельной опасности, когда бы Китару пришлось, не смотря на обиду, призвать меня.
А такой однозначно настанет. И скорее рано, чем поздно. У мальчишки дар — влипать в неприятности. Путь к долине оргаров долог и сложен. Что-нибудь, да обязательно подвернётся.
Да давай уже! Выпускай меня! Я их мигом прикончу. Зрение, которого нас на время лишили, ослепив фонарём — это ещё не все чувства. Их всего четверо, и даже, если про самострел не враньё, мне они не соперники. Среди ночных грабителей по определению не может быть, ни одарённых, ни опытных воинов. Этот мусор умрёт раньше, чем наши глаза снова смогут видеть. Умрёт быстро, а главное: не успев наделать серьёзного шума.
Ни в коем случае нельзя привлечь к этому конфликту внимание стражи порядка. Мы не в том положении, чтобы объясняться с дружинниками. А в Земграде полно патрулей. Странно, что эти тупицы ведут себя так смело и громко. Дождь закончился, и одного журчания реки недостаточно, чтобы глушить все неудобные звуки. А, если жертва нападения заорёт? Они не могут знать, что умудрившийся уснуть под мостом малолетний дурак точно так же не заинтересован во встрече с городской стражей.
Нет? Считает, что справится сам? Увы, тут он прав. С таким даром, как есть у него, эта задача теряет всю сложность.
Дно вселенной! Ну кто же так бьёт? Почему только ноги? Вся четвёрка должна была умереть в один миг. И плевать на удравшего пятого, что сидел наверху. Вопли пережившего первый болевой шок ампутанта и так успели перебудить весь квартал. Срочно бежать отсюда!
Поздно… Ну теперь-то? Давай, Китар! Призывай меня. Сам ты не убежишь от них, а у меня шансы есть. Ну… Тоже нет? Вверяешь себя в добрые руки Земградских дружинников? Серьёзно? Тебя же в момент вычислят. Забыл, что ты в розыске?
Теперь хотя бы понятна наглость грабителей. Этот благородный пузан явно курирует данную отрасль нелегального промысла. Из уже услышанного я могу сделать выводы, что перед нами, если не сам глава некой криминальной организации, соперничающей с гильдией убийц, то его влиятельный компаньон, покровитель, подельник. Предположительно речь идёт про другую знаменитую тайную гильдию, а именно — воров.
У стражей порядка, по крайней мере в этом районе столицы, явно есть предписание — не трогать грабителей, если те не переходят за некие согласованные рамки. Вон, как сильно возмущался пузатый, пока не узнал, что его подопечных прикончили отнюдь не дружинники.
Или труп, или мой? Отвратительный выбор, но, что выбирать очевидно. Не удивительно, что мальчишка с долями на потолке и боевым даром заинтересовал благородного. Либо хочет завербовать Китара, либо разово использовать в своих целях.
Первое предпочтительнее. Длительное сотрудничество оставляет мальчишке шанс на побег. Врать он умеет. Наверняка, притворится, что согласился, а сам будет выискивать возможность удрать. Если же его привлекают к решению какой-то конкретной текущей задачи, события придётся форсировать. Одноразовый инструмент в таких случаях после использования обычно пускают в расход. Надеюсь, Китар осознаёт эту очевидную истину.
Молодец! Маленькая, но такая важная манипуляция возымела успех. Наши вещи отправятся с нами. Было бы жалко потерять мечи мага. Раз оружие пленника — пока это определение подходит больше всего — взяли с собой, значит планируют позволить его использовать. Пузан говорил, что ему пригодится убийца. Всё ясно. Чувствую, Китара ждёт весьма непростая задача. Но это мне только на руку. Теперь моего призыва точно не придётся ждать долго.
В закрытой повозке нас ехало четверо: я и трое молчаливых мордоворотов, не проронивших за все пятнадцать минут пути ни единого слова. Благородный с Зимой и Конём, передав меня этим милым ребятам, укатил на карете чуть раньше. Мой рюкзак и оружие уехали с ними. Руки по-прежнему стянуты за спиной браслетами. Дара нет.
Оказывается, у этого знатного есть свой личный душитель. Он на козлах с возничим снаружи. Я беспомощен, и меня предупредили, что и дальше, пока-что останется так. Дом пузатого расположен в черте Императорской глуши, как называют в Земграде окружающий дворец район, где не действуют дары Бездны. К серьёзному я дядьке в лапы попал. Как буду выкручиваться, пока без понятия.
— На выход.
Повозка остановилась, и открывший снаружи дверь Конь поманил меня жестом. Вот же наградил мужика Единый хлебалом. Огромная, выдвинутая вперёд нижняя челюсть не сходится с верхней, где задранная губа выставляет напоказ крупные жёлтые зубы. Массивный приплюснутый нос с раздутыми ноздрями и широко расставленные глаза придают роже ещё большее сходство с лошадиной мордой. Такого, раз увидев, никогда уже не забудешь.
Молчуны помогли мне выбраться наружу, и вот я уже иду за Конём по внутреннему двору большого каменного дома к ступеням, от которых как раз отъезжает карета пузана. Высокие двустворчатые двери, погружённый в полумрак холл, ещё лестница, коридор… Ох и богата имперская знать. На Муне, поди, терем ярла похуже обставлен.
— Дальше я сам, — хватает меня за плечо лошадиная морда.
Плохо без дара. Даже возраст амбала с отмером посмотреть не могу. Конь стучится в покрытую резьбой красноватую дверь, осторожно заглядывает, услышав ответ, кивает, шагает внутрь и тянет меня за собой. Провожатые остаются снаружи.
Представшая моему взгляду комната — нечто среднее между кабинетом и трапезной. Большой вытянутый стол окружают мягкие кресла с высокими спинками. То, что на торце, наряднее и крупнее других. В нём развалился успевший снять шляпу пузан. За его плечом застыл неподвижным истуканом Зима. Этот кличкой явно обязан редкому цвету волос. Не старик, но голова белая, словно в муку её сунул. Седого, как и Коня ни с кем не спутаешь. Приметных себе этот знатный ребят взял в охранники.
— Падай в кресло, пацан, — махнул рукой хозяин дома. — Теперь можно и поболтать.
— Благодарю, Ваша Милость! — поклонился я и нарочито медленно принялся отодвигать кресло коленом, демонстрируя стянутые за спиной браслетами руки.
— Ах, да, — заметил мою проблему пузан. — Конь, сними с него уже наручники.
Лошадиная морда мгновенно исполнил приказ, и я с облегчением принялся крутить затёкшими запястьями. Не боится меня. Видно, охранники тоже на потолке или близко к нему и оружие на поясах не для красоты носят.
— Ты знаешь, кто я? — спросил благородный.
— Нет, Ваша Милость. Я не так давно прибыл в империю.
— Оно и видно, — хмыкнул пузан. — Мы здесь говорим: метрополия. Твой остров — это тоже империя. Про фамилию Волковы в своей дыре слышал?
— Конечно же, Ваша Милость, — поднялся я с кресла, чтобы отвесить глубокий поклон.
Передо мной целый княжич. Вряд ли сам князь. Наверное, сын или внук. Ещё бы я не слышал про эту фамилию. Кровные враги Соболевских, вырезавшие родню пропавшего Милоша, за которого меня принимал вождь оргаров. Вот так встреча.
— Уже хорошо, — улыбнулся пузан. — Да, те самые Волковы. Мой родной дядя — князь. Первый из князей. Второй род после императорского. И я, что в своём роду, что в Земграде далеко не последний человек. Меня зовут Ангус. Имя, которое открывает в столице любые двери. Теперь давай про себя. Только коротко.
— Китар из Подгнилья, — в третий раз поклонился я. — Сударь Казим не ошибся. Одарённый, охотник. Не раз бился с хортами, с друзьями ходил на хозяина леса. Нарвался на зависть купеческого сынка — пришлось защищаться. Убил тех, кто пришёл за моей головой. Обычная история. Такое частенько случается.
— Купцы, ростовщики, мануфактурщики, — скривился княжич. — Терпеть не могу этот завистливый сброд. Благородной крови ни капли, а пытаются строить из себя не пойми что. Деньги не ставят одного смерда выше другого. Будем считать, что я верю тебе. Теперь к делу.
Ангус взял со стола кружку с каким-то ароматным напитком и громко хлебнул из неё.
— Мне, собственно, глубоко насрать, взаправду ты виноват, или купчишки тебя подставили. Сослужишь мне службу, и будешь свободен. Тебе повезло. Считай, проскочил мимо плахи. В моей власти снять с тебя все обвинения и убрать твоё имя из розыскных списков.
— Заманчивое предложение, Ваша Милость, — мгновенно откликнулся я. — Что я должен сделать?
Ежу ясно, что отказываться, что бы княжич мне не поручил, нельзя. Так что буду изображать радость. Другого мне не остаётся.
— Прикончить одного нехорошего человека. С твоим даром и опытом плёвая работёнка. Покажем кого, скажем где. Убьёшь — и твои грехи смыты.
— Не про главу ли гильдии убийц речь? — решил я продемонстрировать свою сообразительность.
Намёков Ангус раскидал достаточно ещё у дружинников. Звучало даже имя. Какой-то Сердолик. Похоже, плёвая работёнка ни разу не плёвая.
— Не угадал, но близко, — улыбнулся пузан. — Так уж вышло, что мне поручено восстановить баланс в делах ночных гильдий. Это — не самый страшный секрет, но болтать не советую. Убийцы в последнее время прижали воров. Тот же грабёж, жертвой которого тебе посчастливилось стать — вотчина воровской гильдии, но убийцы принялись лезть и сюда. Они теперь везде лезут. Чуть ли не открытую войну начали.
Слушаю и понимаю, что я уже труп. В мыслях этого толстопузого Ангуса точно. Слишком много рассказывает. Выполню я задание или нет, меня всё равно ждёт смерть. Собственно, на неё он и посылает меня. Наверное, убить того человека можно, а вот самому после этого остаться в живых уже вряд ли.
— Ребята из воровской гильдии гибнут пачками, — продолжал княжич. — Убийц тоже нет-нет достаём. Но размен всё равно в их пользу. Нужен мощный удар по организации. Вот только сами главы гильдий бессмертны. В том смысле, что их как раз трогать нельзя. Договор, закреплённый самим императором в седой древности. Главы гильдий приравнены к знати и так же неприкосновенны. Ты прикончишь правую руку Сердолика, второго человека в их гильдии.
Хрен редьки не слаще. Вот так задание. Там охраны небось…
— Справлюсь ли? — осторожно поинтересовался я. — Если ваши люди не могут…
— Мои люди всё могут, — перебил меня Ангус. — Кроме одного. К этой твари очень сложно подобраться. Моих людей знают. И я даже не про Зиму с Конём. Пытались подсылать ребят и с менее приметными рожами. Я, как услышал про твои доли и дар, сразу понял, что ты — идеальный вариант. Не местный, нигде не засвеченный. И скольких малолеток с боевым даром ты знаешь? На такого, как ты, не подумают. Ты опасным не выглядишь. Всё получится.
Как будто у меня есть выбор.
— Хорошо. Я готов, Ваша Милость.
Соглашаюсь, но в свои игры пусть сами играют. Не буду я никого убивать. Как момент подвернётся, сбегу. Или… Нет. Сначала нужно всё хорошенько обдумать. Выслушаю всё до конца, осмотрюсь…
— Молодец, парень, — расплылся в довольной улыбке княжич. — Я не сомневался в тебе. Ты мне сразу понравился. Справишься с заданием — может и на службу возьму. Вижу, из тебя будет толк.
— Благодарю, Ваша Милость! — поднялся я с кресла для очередного поклона. — Мои вещи? Убийце необходимо оружие.
— И оно при тебе. Свои железяки получишь, когда сделаешь дело. Для выполнения задания тебе, кроме дара, ничего не потребуется. Я уже всё продумал. Как раз обсуждали детали, пока сюда ехали. Конь в курсе — он тебе всё расскажет. Всё. Дуйте отсюда. Устал.
Ангус небрежно махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и потянулся к кружке. Я раскланялся и вслед за Конём покинул кабинет княжича. Вот ведь насмешка судьбы. Стоило раз притвориться с подачи беса Милошем Соболевским, и его кровный враг тут же появляется на моём пути. Причём, перегородил мне он путь так надёжно, что обойти его будет ну очень непросто.
Думал, мне снова наденут браслеты на руки, но Конь лишь кивнул мужикам у двери, чтобы нас проводили. Спальня сомнительная. Больше походит на камеру в казённых застенках. Железная дверь, кровать, стол, лампа на нём, пара стульев, сундук, окон нет. Лошадиная морда зажёг свет и кивком указал на один из стульев.
— Сначала расскажу, что к чему. Потом выспишься. Спешки нет. Нам прежде так и так подготовиться надо.
А голос у него не менее конский, чем рожа.
— Я слушаю.
— Через трактир к нему выйдешь. Устроим тебя служкой в едальню, где Ханс временами трапезничает. Заведение гильдии, но у нас там есть свой человек. Троерост у малого с бумагой сверять при приёме не станут. Угол выделят — будешь, и спать, и жрать там. Поживёшь, поработаешь, пока не объявится. Придёт — подбирай момент и вали. Его. Потом сваливай. Вырвешься из трактира живым — будет тебе счастье. Господин слово держит.
Сомнительный план. Особенно та его часть, где мне удирать. Убить-то возможно, а вот самому уцелеть. Княжичу даже не придётся нарушать данное мне обещание. Легко слово держать, когда знаешь, что получивший его, не придёт за наградой.
— Что за Ханс хоть? Кто? Как выглядит? Что с дарами? Мне нужно знать всё.
Конь прищурился.
— Тебе сколько лет, парень?
— Тринадцать.
— Я так и подумал. Но ты больно серьёзный для своего возраста. Не ссы. Всё расскажем. Ханс, как и сказал господин — правая рука главы гильдии. Чуть больше года назад объявился и сразу принялся всё тянуть на себя. Хитрый жук. Сердолика задвинул. На нём там всё держится нынче.
Я слушал внимательно. Конь подробно рассказывал. Оказывается, Лошадиная морда — ещё тот говорун. И внешность нужного мне человека так доходчиво описал, что всяко признаю при встрече, и про охрану его всё известно теперь — сразу двое с боевыми дарами — и о способностях самого Ханса поведал — тот раз тоже в Бездне бывал и умеет себя незримой бронёй окружать, как мой старый знакомый по прозвищу Бочка.
В общем, ближе к утру я знал всё, что могло понадобиться для выполнения задачи. Осталось решить, собираюсь ли я её выполнять. Засыпая, склонялся скорее к обратному, но посмотрим, как дальше пойдёт.
— Наши люди будут наблюдать за трактиром. Не пытайся сбежать. Это станет твоей самой страшной ошибкой, малой. Гильдия воров находит людей куда быстрее имперского сыска. Ты ведь не дурак и всё понимаешь.
— Не дурак, — подтвердил я.
Мы уже выехали из района, где не действовал дар, но Ангус послал проводить нас своего душителя, так что даже, надумай я прямо сейчас прикончить Коня и троих молчунов, это будет сделать непросто. Да и выпрыгивать из полной трупов кареты посреди бела дня у всех на виду… Однозначно поймают. Впрочем, я уже принял решение.
Убивать второго человека в такой грозной гильдии? И ради чего? Ради ножа в спину, если не поймаю нож в грудь при попытке исполнить приказ толстопуза? Ангус избавится от меня в любом случае. Так лучше же я попробую обмануть его первым. Сбежать сложно. Конь прав — скрываться от воров будет даже труднее, чем от имперских служак. Без помощи кого-то могущественного мне не выбраться с острова.
Всё уже обдумал и вижу один единственный шанс. Попробую переметнуться к убийцам. По описанию Коня этот Ханс вселяет в меня куда больше доверия, чем пузатый племянник князя. У меня есть, что предложить гильдии в обмен на услугу. Я ведь не их человек и не связан никаким договором.
— Вон, где на вывеске оленьи рога, — тронул меня за руку Конь, указывая в окно на закрытые двери неприметного двухэтажного дома, над которыми деревянные буквы сверху подпирали большие оленьи рога. — Душитель снял полог. Нельзя здесь палиться. Не вздумай дурить.
“Приют охотника” — гласила рогатая вывеска. Тот самый трактир. Только смотрел я в окно, а перед глазами стояла светящаяся золотая струна, протянувшаяся через всю грудь Коня от шеи до пояса. Это, что сейчас было? Неужто, мой новый дар отыскался?
— Вечером высадим тебя в трёх кварталах отсюда. Дойдёшь сам. Спросишь Свишу. Это — наш человек. Дальше знаешь, что делать.
Ну-ка, прикоснусь-ка к нему ещё раз невзначай. Тронул коленом колено. Ого! Как ярко светится. Даже возраст с отмером слабее. Кстати, сорок два года Коню. А в запасе лишь восемь, ничего сверху нет. Но про что та струна?
Привалился к соседу плечом, покосился. Никаких светящихся нитей. Может, я то, так дар вижу? У Лошадиной морды есть, у молчуна нет. А напротив который? Коснулся ногой — ничего. И четвёртый мой спутник пустой. Надо бы на каком-нибудь другом одарённом проверить. Способность, если это оно, весьма так себе, но и совсем бесполезной её не назвать. Теперь всегда смогу узнать, кто при даре, кто без. Может и пригодится когда.
Вечер. В этот раз едем в закрытой повозке. Тут уже окон нет, и лишь свет фонаря, что держит один из безымянных молчунов княжича, позволяет разглядеть лица спутников. Теперь вместе с Конём провожает меня и Зима. Скоро выедем из Императорской глуши. На повёрнутых к друг другу лавках шестерым тесновато. Упираемся в колени соседей своими.
Вот и вернулся дар. Могу всех пятерых положить одним взмахом рук. Или не могу. Кто знает, на что эти двое одарённых способны? У Зимы в груди струна тоже горит. Вдруг, кому-то из них мои клинки нипочём? Ладно, Китя, гони прочь кровожадные мысли. Всё равно убивать их не буду. По крайней мере сейчас.
Но, всё-таки интересно, что за дар у того же Коня? Вот бы как-то узнать. На струне не написано? Шутка-шуткой, а сам присмотрелся. Какие тут надписи? Тонюсенькая, что твоя волосинка. Толщину придаёт ей свечение.
Ой! Приблизилась, раздалась вширь. Я как будто тянусь к ней. Это уже что-то новенькое. Всё растёт и растёт. Даже страшно немного. Свет заполнил повозку.
Где я?! Подворотня какая-то. Впереди из-за ящиков выступают двое хмурых ребят с самострелами. Третий с узкими мечами на поясе держится чуть позади стрелков.
— Принёс?
Наконечники коротких болтов смотрят мне в грудь. В глазах главного из встречающих лёд.
— А ты? — отвечаю я чужим голосом.
Стой! Каким же чужим?! Это голос Коня.
— Сто золотых. Как договаривались.
Мир летит на меня. Мельтешение, брызги крови. Всё кончилось. Та же самая подворотня выглядит теперь по-другому. Три трупа с одинаковыми дырками во лбах лежат на земле. Мои руки… То есть руки Коня, чьими глазами я сейчас смотрю, вытирают о штаны предводителя тройки тонкий обоюдоострый нож.
Вспышка. Я снова в повозке. И я — снова я. Вот так дар…
Не у Коня. С тем понятно — умеет ускоряться, как Клещ. Я про себя. А ведь ещё морщил нос — ерунда, мол, досталась. Ан нет. Не просто наличие дара я вижу, а суть его. Чужое короткое воспоминание, что позволяет понять. Сколько я там пробыл? Секунд десять?
А ведь здесь прошёл всего один миг. Конь, вон, даже не шелохнулся. Как буравил меня цепким взглядом, так и дальше старается прожечь во мне дыру. Хотя, стой. Выражение его лица начинает меняться. Глаза заметались, рот приоткрылся чуть шире. Зачем-то смотрит на свои руки. Почувствовал что-то?
Фух… Успокоился вроде. Снова замер с насупленной рожей. Едем дальше в молчании.
— Сделаешь дело, нас сам не ищи, — заговорил Зима, когда повозка начала останавливаться. — Приходи ночью под мост, где тебя тогда грабили. Жди там.
И после нескольких секунд тишины:
— Конь?
— Да, приехали, — очнулся Лошадиная морда.
Один из молчунов открыл расположенную на заднем торце повозки дверцу и высунулся наружу.
— Чисто, — через секунду сообщил он.
— Вылезай, — подтолкнул меня Конь.
— Вернёшься на улицу — и три квартала направо, — долетела до меня подсказка Зимы, когда я уже спрыгнул на землю.
Тёмный пустой переулок. Впереди, в трёх десятках метров просвет. Мне туда.
— Что с тобой? — еле слышно спрашивает у кого-то Зима там, в оставленной за спиной повозке. — Говорить — твоё дело. Пришлось мне. Он ведь даже не знал…
Голоса утопают во мраке. Медленно иду к улице. Замечательный дар. С таким сдохнуть будет обидно вдвойне.
Надеюсь, Китар понимает, что светящаяся линия, которую мы увидели тогда у Коня, а теперь наблюдаем в груди у седого — это визуализация дара. Не зря я всё-таки прыгал в ту нору. Теперь мальчишка сможет определять одарённых простым прикосновением. Полезная способность.
Что?! Куда это мы перенеслись из повозки? И как перенеслись?
А… Всё понятно. Мы видим воспоминание Коня. Доставшаяся нам способность куда полезнее, чем я думал. Подручный толстяка умеет ускоряться, как низкорослый друг Вепря. Китар не только устанавливает наличие дара, но и узнаёт, какой это дар. Замечательно!
Запись разъяснительного фрагмента просмотрена. Снова вернулись в повозку.
Э… Не тот угол зрения. Поднимаю глаза… И упираюсь взглядом в Китара.
Звёзды! Я не в мальчишке! Я сижу напротив него. Так… Зима рядом… Мои руки… Мои крупные кисти с длинными пальцами, что лежат на коленях…
Я — Конь?!
Не может быть… Мой дух перебросило в новое тело. Побочный эффект… Точно! Это всё новый дар Китара. Залезли в голову Коня, чтобы посмотреть воспоминание, а обратно программа вернула только мальчишку. Очередной сбой системы.
И, что теперь? Я свободен? Это тело моё? Навсегда?
Последний вопрос самый важный. Сейчас я у руля, но не будет ли здесь, как с мальчишкой? Сейчас Конь очухается и изгонит меня. Он ведь жив. Поглощения не было — никакой новой памяти у меня нет. И точно так же я не чувствую дара.
В любом случае это от меня никак не зависит. Подождём. Сообщать кому-либо о том, что Конь — больше не Конь я не собираюсь.
— Сделаешь дело, нас сам не ищи, — прерывает общее молчание Зима, когда повозка начинает тормозить. — Приходи ночью под мост, где тебя тогда грабили. Жди там.
Они, и правда, верят, что мальчишка вернётся? Не в том плане, что выживет, а в том, что наивно придёт за наградой и своими вещами? Или это так — чисто показать, что его не посылают на верную смерть, и на случай успешного выполнения поставленной задачи уже разработан план? Зря стараются. Китар не настолько глуп.
— Конь?
Седой ждёт от меня каких-то напутственных слов? Как же неудобно без чужой памяти.
— Да, приехали, — не придумал я ничего лучшего.
Дверь повозки открылась, и один из миньонов Ангуса высунулся наружу.
— Чисто, — сообщил он миг спустя.
А ведь я бы мог сейчас быстро и бесшумно прикончить сначала тех людей толстопуза, что находились внутри повозки рядом со мной, а потом и тех, что сидят на козлах. Бросил бы Китару: “Я Ло” — этого бы хватило, чтобы пацан не мешал. Не знаю, какой дар у седого, но от Коня он не ждёт удара в спину, а этот приём, при должном качестве исполнения, безотказен во всех мирах. Поговорили бы с бывшим носителем. Уверен, он простил бы меня, пообещай я ему помочь перебраться на материк…
Но, зачем мне всё это? Лишние проблемы, лишний риск, лишняя трата времени. Ни рисковать собой, ни терять бесценное время я не могу. Китар сам вляпался в эту историю, вот пусть сам из неё и выпутывается. Мне некогда с ним возиться. Звёзды дали такой шанс, нужно воспользоваться им. Если Конь не вернётся… Это же свобода.
По крайней мере до пересечения барьера. Поглощения не было. Вдруг, при переходе на Землю болевой импульс снова выпустит заблокированного хозяина тела? Я не знаю, схожи ли механизмы того, что случилось сейчас, с произошедшем в пещере хорта с Китаром. Тут только пробовать и получать ответ.
И сразу второй вопрос — чей возраст будет принят программой в расчёт? Мой, или Коня? Тут с проверкой всё просто.
— Вылезай, — потянул я Китара с лавки.
Наши глаза на миг встретились, и я подтолкнул мальчишку к выходу.
Дно вселенной! Мне жалких сорок два года, при голом остатке до полувека в отмере. Реакция Китара была бы другой, увидь он над головой Коня мой возраст. Этот дар мальчишка использует на автомате. Отныне я мало того, что обречён на бесконечный поиск семян, без которых мне не подняться к Вершине, так ещё и теряю возможность манипулировать видящими, как в случае с Крамом и магом.
Прощай, владыка… Здравствуй, бездарь с уродливой лошадиной мордой. Свобода мне досталась в не самом своём лучшем формате. Возраст мал, дара нет, все зачатки силового каркаса, что я успел создать за год с лишним, остались мальчишке. Сколько напрасного труда…
Но даже это положение куда лучше того, что у меня было прежде. Китар не призвал меня, ни под мостом, ни потом, когда всё складывалось для него весьма скверно. Не факт, что обратился бы ко мне за помощью позже. Последний шанс поговорить у нас был бы по пути к трактиру. Впрочем, может, мальчишка собирается удрать, не дойдя до него? Что бы он не выбрал, вероятность его гибели в скором времени весьма высока. Без меня он слишком слаб.
Я же без него…Жив. И уже одного этого вполне достаточно. Забываю про прежнего носителя и сосредотачиваюсь на насущных проблемах. Первое — нельзя выдать себя. И это непростая задача. Мне нельзя просто взять и уйти. Не та у Коня работа, с которой можно свободно уволиться.
— Что с тобой? — поворачивается ко мне Зима, когда шаги Китара начинают стихать, удаляясь. — Говорить — твоё дело. Пришлось мне. Он ведь даже не знал, в какую сторону идти.
Вот и первый поведенческий промах.
— Сбежит малой, — эмитирую я переживания мимикой.
— Не сбежит, — не соглашается седой. — Ставлю золотой. Принимаешь?
— Иди ты.
— Болтун, — фыркает Зима. — Ладно, я пошёл. Провожу паренька.
Поднявшись с лавки, Зима шагнул к по-прежнему открытой двери. Раз — и он бесшумной кошкой выпрыгнул наружу. Я проводил его взглядом. Понятно. Дар позволяет седому становиться невидимым. Вернее, почти невидимым. В относительной темноте переулка он растворился практически в ноль — перемещения одарённого выдаёт лишь едва заметное колебание картинки в том месте, где он находится — но стоило Зиме выбраться на более освещённую улицу, как его силуэт превратился в размытую тень. Впрочем, тут же пропавшую. Способность в равной степени подходящая, и убийце, и вору. У Китара нет шансов.
И, видимо, мы должны сейчас дождаться возвращения седого. Характер и привычки Коня мне неведомы, но профессионал — а двое одарённых на службе у Ангуса, по крайней мере, пытаются таковыми казаться — не станет в такой ситуации болтать с подчинёнными. Сидим молча, ждём. Интересно, в паре “Конь, Зима” кто-то главный, или у них равноправие? Думаю, старший — седой. Выговаривал же мне сейчас при рядовых миньонах. Хотя… Похоже, у них чёткое распределение полномочий. Посмотрим.
— В трактире, — сообщил запрыгнувший из темноты в повозку Зима, успевший вернуть себе видимость. — Можно ехать. Дальше наши свистнут, если вдруг выйдет до срока.
Понятно. Трактир под наблюдением. А также известно время, когда там появится Ханс. Тут Китара не обманули — заместителя главы гильдии убийц ждут в Приюте охотника через три дня. На подготовку есть время. Но это уже не мои проблемы.
Повозка тронулась. Мы возвращаемся. Пока седой не лезет с разговорами нужно продумать свои дальнейшие действия. Моя основная задача не поменялась — мне нужно как можно быстрее перебраться на Землю. Транспорт рядом. Через несколько дней из Земграда к Порогу отправится корабль, на котором мы приплыли сюда. В идеале мне нужно оказаться на нём. Причём, с вещами.
Кубик-пропуск, не найденный у Китра при обыске, ни дружинниками, ни людьми Ангуса, остался у мальчишки. Отобрать его сейчас, не выдав себя, я не мог. Боюсь, своего прежнего носителя я больше никогда не увижу. Остаётся встречать прибывшие с Земли корабли и ночами стеречь пассажиров, что попытаются незаметно сойти с них отдельно от остальных. Но, как часто представители тайной службы порога, у которых можно отобрать пропуск, приплывают сюда? Не потрачу ли я уйму времени на ожидание? Да и риск. Там ведь каждый при даре, а то и сразу с несколькими магическими способностями. Стоят ли того те мечи? Может, не нужно выделяться из толпы? Встать на Путь, пройти через распределитель, как все прочие переселенцы. Да, без дара мне будет сложнее, но я справлюсь. Риска так даже меньше, а время… Теперь мне к Вершине подниматься так и так долго.
В общем, звёзды с мечами мага. Не буду мудрить. Подниму отмер до необходимой отметки — и сразу на корабль. Переходим к вопросу — где взять семена? Он попроще. Я в столице империи, в городе, где проживает куча богатых и очень богатых людей. Проще забрать нужное мне у них, чем возвращаться к охоте. Тем более, что один богач у меня уже есть под боком. У племянника князя, подмявшего под себя такое доходное дело, определённо имеется капитал, с запасом покрывающий мои запросы.
Решено — прикончу толстопуза. От Ангуса мне так и так не уйти по-хорошему. Пусть будет совсем по-плохому. Уплывших на Землю с Предземья всё равно не достать. Даже император не имеет за барьером никакой власти. Максимум, что они могут — это послать следом убийц. И то опасаться их можно, лишь пока ты находишься на Пороге. На постоянно меняющих своё местоположение лоскутах беглеца уже не найти. Это оправданный риск. Толстопуз сам расскажет, где спрятаны деньги или, если мне повезёт — семена.
А его охрана… Без дара, который не действует в Императорской глуши, они ничего мне не сделают. Перебью всех. И начну с этого седого. Но не сегодня. Провернуть всё необходимо накануне отплытия корабля. Несколько дней мне придётся пожить жизнью Коня. И это, куда сложнее, предстоящей операции.
— Подъезжаем, — расправил затёкшие плечи Зима. — Как хорошо, что сегодня твоя очередь охранять хозяина. Я две ночи нормально не спал. Ломает всего, хоть боб ешь.
— Так и съел бы, — буркнул я, для поддержания разговора.
Чересчур молчаливый Конь может вызвать лишние подозрения.
— Я дурак что ли — на пустом месте себя к потолку приближать?
— Всё же считаешь малого дураком? — решил я попробовать вытащить из седого немного информации.
— Ты мое мнение знаешь. Ребята соврать не дадут, — кивнул Зима на наших сподручных. — Я хозяину сразу сказал, что мальчишка собрался на Землю. Где троерост на потолке, там и отмер на высоте. Небось, поговорку все знают.
— Может, собрался, а, может, и нет, — неопределённо пробормотал я.
Значит, одарённого, что мог бы посмотреть возраст с отмером, у Ангуса нет. Но седой попал в точку. Если толстопуз поверил Зиме, то понятно, почему Китара не попытались нормально завербовать, а сразу отправили на задание с билетом в один конец.
— Может, не может, а правильно господин поступил. Не нужен нам этот мутный мальчишка.
Ну вот и подтверждение моих домыслов.
— Как будто кто спорит, — пробурчал я.
Повозка остановилась, и ближний к двери миньон Ангуса первым вылез наружу. Мы последовали за ним.
— Доложимся господину, и я сразу спать, — зевнул седой.
Знакомые ступени, холл, лестница, коридор. Будет нужно досконально изучить этот дом.
— Господин, Конь с Зимой вернулись, — предварительно постучав и дождавшись ответа, просунулся в дверь кабинета Ангуса один из пары дежурных охранников.
Нужно выяснить, сколько их тут всего. Уходя, я должен буду оставить в особняке толстопуза исключительно трупы. Мне нужна фора во времени, чтобы успеть сесть на корабль.
— Как прошло? — поинтересовался Ангус, оторвавшись от тарелки с жареным мясом.
— Всё в порядке, хозяин, — коротко доложил я.
— Я проводил по тени, — развил мысль седой. — Он вошёл внутрь, обратно не вышел. Если что-то изменится, нам сразу доложат. Наблюдатели бдят.
— Хорошо, — кивнул Ангус. — Жрать хотите? Ужин только что принесли.
— Я поспал бы, хозяин, — отказался Зима. — Разрешите идти?
— Давай, — попрощался с телохранителем Ангус небрежным взмахом руки. — Скажи там, чтобы Коню тарелку с вилкой принесли. А ты садись. Обсудим пока.
Седой исчез за дверью, а я опустился в ближайшее к толстопузу свободное кресло. Еды тут у него — на десяток человек хватит. Половина стола заставлена блюдами. Этот знатный явно не спешит перебираться на Землю. Туда нужно отправляться в хорошей физической форме.
— Раз не попытался сдёрнуть, значит взаправду решил попробовать Ханса прикончить, — принялся вслух размышлять толстопуз. — Похоже, не зря я потратил на пацана время. Но мы должны быть готовы ко всем вариантам. Заранее предупреждать никого не нужно, но, если что, все наши люди в столице должны быть готовы на время залечь на дно. С Берестом я сам поговорю, когда время придёт. Мы с ним под защитой договора, а вот его “руки” станут первыми целями. Сердолик будет мстить.
И Ангус, замолчав, упёрся в меня вопрошающим взглядом.
— Так-то верно, хозяин, — пришлось мне изобразить интерес к вопросу. — Но мальчишка может не справиться, и тогда местью займётся сам Ханс.
— Это худший из вариантов, — нахмурился Ангус. — Да и любой другой вариант, при котором мальчишка попадает им в руки живым, для нас плох. Мало того, что сдаст Свишу, и мы потеряем такого ценного осведомителя, так ещё и расскажет, кто и зачем его прислал. В идеале для нас, чтобы его прикончили при попытке удрать после того, как он срубит Ханса, но и смерть пацана еще до покушения тоже не станет бедой. В таком случае мы останемся при своих, и Берест не узнает о моей провалившейся затее. Ты знаешь, первому вору не нравятся мои методы. Не хочу с ним снова ругаться.
— Либо же малой, и Ханса прикончит, и удрать потом сможет, — озвучил последний вариант я — Такое тоже возможно, хозяин.
Ещё одна проверка моих догадок. Скорее всего Коню уже давались инструкции на сей счёт, но даже любой намёк для меня лишним не будет.
— И пусть, — отмахнулся пузан. — Если вдруг что — поймаем. Не мы, так дружинники. А то и ребята Сердолика. Те ведь тоже будут рыть землю. Но лучше, чтобы всё-таки наши нашли. Живым брать не станем.
— Не верите, что придёт под тот мост, хозяин? — прищурился я.
— Почему же? — округлил глаза Ангус. — Если Ханса прикончит, девять из десяти, что придёт. Куда ему после такого? На Землю разве что. Но туда, если целит, то раньше сбежит из трактира. Я же не просто так велел в порту лучников подержать эти дни. С трудом верится, что мальчишка с паршивого Муна мог так лихо поднять свой отмер, но его потолок по долям тоже чудо, пусть и чуть меньшее. Я не хочу, чтобы меня обвёл вокруг пальца сопляк, убивший четверых ребят Береста. Это стало бы ударом по моей княжеской чести.
— Не обведёт, хозяин, — успокоил я Ангуса. — Сунется в порт — считай, труп. Только я с Зимой не согласен и ставлю на то, что малой к вам на службу попросится.
— Самый вероятный и самый удачный для нас вариант, — согласился пузан. — Смотри, чтобы тот, кого поставишь дежурить под мост, не сглупил. Пусть лучше даже не знает, что мы хотим избавиться от пацана. Приведёт сюда, и ты уже спокойно прикончишь мальчишку. Без своего смертоносного дара он тебе не противник.
В этот миг в дверь вежливо постучали. Похоже, моя посуда доставлена. Интересно, толстопуз имеет привычку подолгу болтать вечерами со своими охранниками, или на этой деловой беседе всё и закончится?
Нет, Конь, как и его седой напарник не были заместителями курирующего гильдию воров дворянина и руководящей работой — слава звёздам — практически не занимались, заведуя исключительно охраной племянника князя Волкова. Те поручения, что телохранителям Ангуса приходилось порой выполнять, всегда имели чёткие рамки. Участие в планировании операций они не принимали. Тот случай, когда пузан во время ужина делился с телохранителем своими мыслями, рассуждая вслух, был скорее исключением из правил.
И это было мне на руку. Окажись у Коня больше обязанностей, мои шансы засыпаться на незнании ситуации возросли бы кратно. Я и так эти дни балансировал на грани раскрытия. Особенно сложно мне приходилось, когда малообщительный обычно Зима начинал лезть к Коню с разговорами. Выбрав верную, как показало дальнейшее, тактику, я упорно изображал накативший на Коня приступ внезапной угрюмости и отделывался от седого малоинформативным бурчанием. Со скрипом, но это работало, благо остальные охранники Ангуса не осмеливались приставать к начальству.
Спасли с Зимой мы по очереди в соседней от опочивальни хозяина комнате. Отгулы, если таковые имелись, предоставлялись телохранителям редко. По крайней мере за прошедшие дни таких не было. Смена седого сменялась моей, а часть суток между обедом и ужином, которую Ангус проводил в разъездах, мы сопровождали хозяина вместе.
Втянулся я быстро. Уже на следующий день знал расположение всех постов на закрытой территории особняка, посчитал и запомнил по именам и в лицо всех стражников, проживающих здесь же в отдельно стоящей казарме, выяснил какой и сколько имеется в доме прислуги. Всем им предстоит умереть.
Когда настал день предполагаемого визита Ханса в Приют охотника я был уже полностью готов к намеченной операции. Чем бы не закончилась встреча Китара с правой рукой главы гильдии убийц — а мальчишка до сих пор не покинул трактир — этой ночью я убью Зиму, Ангуса и всех остальных, кто способен помешать моему завтрашнему отплытию на Землю.
Я уже выяснил, что в кабинете пузана есть спрятанный за фальшивой стеной сейф, где Ангус хранит деньги и, возможно, не только их. Он откроет его для меня — тут не может быть двух вариантов. Где купить семена даже в таком приличном количестве мне известно. В Земграде проблем с этим нет. Загоню отмер Коня на нужную высоту и поднимусь на борт корабля перед самым отплытием. План простой и надёжный.
Ангус нервничает. Сегодня никаких выездов — весь день сидим дома. Пузан держит меня при себе в кабинете, но разговоры отсутствуют — тишину нарушает лишь его редкая ругань в пространство. Зима ещё утром отправлен следить за трактиром гильдейцев. Хотя, наблюдателей там вокруг хватает и без него. Ханс уже прибыл на место, о чём было доложено уже довольно давно. Ждём дальнейших вестей.
Время медленно тянется. Вечер стремится перерасти в ночь. Из окна кабинета в узкую щель между шторами видна глухая стена, отделяющая внутренний двор от улицы, и большие, окованные железом ворота. Ангус то и дело поглядывает на них, как и я.
Внезапно вмонтированная в ворота калитка распахивается. Ко входу в дом через двор устремляется человек. Он спешит. Шаги в коридоре, стук в дверь.
— Да! — взволнованно рявкает Ангус.
— Хозяин! — забегает в кабинет человек в одежде обычного горожанина. — Парень выскочил в разбитое окно второго этажа с обратной стороны здания! За ним гонятся! Зима прыгнул в тень! Похоже, Ханс мёртв!
— Что значит похоже?! — бьёт кулаком по столу толстопуз. — От Свиши был знак?!
— Простите, хозяин! Знак был! Передать эту новость ворам?
— Рано. Выяснить судьбу пацана и сообщить мне.
— Слушаюсь!
Человек Ангуса скрылся за дверью, и его торопливые шаги устремились по коридору обратно. Мальчишка выполнил задание толстопуза? Не ожидал от него. Слишком глупо. Но, что есть, то есть. Теперь главное, чтобы ловля Китара не затянулась до поздней ночи. Зима нужен мне здесь, как нужно и завершение всей этой суеты. Неудачно, конечно, совпало по времени. Явись Ханс в трактир на день позже, и мне не пришлось бы переживать.
— Поставил под мост человека? — зачем-то уточняет очевидное Ангус.
— Конечно, хозяин. Если малой туда явится, его приведут.
И снова тягостное молчаливое ожидание.
— Ну, где там Зима? — через час бурчит Ангус. — Сколько можно? Поймали они пацана или нет?
Мне нечего на это сказать. Но вопрос и не мне. Ещё полчаса.
— Это он! — восклицает не отрывавший взгляда последние двадцать минут от подсвеченного двора толстопуз.
Седой прибыл. Встречаю, стоя у заранее открытой двери.
— Хозяин, я потерял его! — стыдливо опускает глаза влетевший в кабинет Зима. — Но душегубы его не поймали — я в этом уверен.
— Отозвать всех! — приказывает Ангус. — Никаких самостоятельных поисков! Они не должны догадаться, что пацан — наш засланец. Стеречь только порт. Если он поднимется на корабль, полетят головы! Это я обещаю! Проконтролируешь лично! Немедленно дуй туда!
А вот такого поворота я не ожидал. В порту и так сидит по засадам целая куча народа, что пробудут там до отплытия корабля. На них у меня свои планы. Хорошо хоть, что у Коня есть другая задача, которая не позволяет Ангусу отправить меня вместе с седым. Ладно… Так даже проще.
— Да, хозяин!
Зиму как ветром сдувает. Сидим дальше. Близится полночь. Чувствую, спать сегодня Ангус не ляжет. Его время стремительно утекает. Скоро я начну действовать.
— Что там?
Я отодвигаю край шторы. У ворот суета. Один из охранников устремляется к дому.
— Это он! Явился пацан! — наливается радостью взволнованное лицо Ангуса. — Встречай гостя!
Только я не разделяю уверенность толстопуза. Китар не настолько глуп. Хотя… Если он убил Ханса… Выхожу в коридор, иду к лестнице, спускаюсь. Стража впускает в дом прибежавшего от ворот охранника. Тот замечает меня.
— Там парня привели!
Китар! Ну зачем ты так…
Он здесь! Конец моим мучениям. Три дня мытья грязной посуды, таскания еды всевозможным бандитским рожам, выслушивания оскорблений, чистки сортира, получения пинков и тычков, спанья на вонючем матраце, глотания объедков и кислой похлёбки — всё в прошлом. Сейчас всё решится. Слова, что так тщательно готовил, уже просятся слететь с языка.
Где Свиша? Подкупленный Ангусом низкорослый, щекастый толстяк с короткими кривыми ногами, заведующий в трактире прислугой, отчитывает кого-то на кухне. Специально сдёрнул из зала туда — знает, что скоро начнётся веселье. Будет гаду сюрприз.
Принятый у Ханса заказ скоро выдадут. Я — один из тех, кто его понесёт. Правая рука главы гильдии убийц приходит сюда ради редких морских раков, которых здешний повар умеет очень вкусно готовить. Только еда. Никаких деловых встреч и важных переговоров — для этого у душегубов есть другое логово. Таких же заведений у гильдии несколько в одном только Земграде. Говорят, Сердолик был здесь лишь один единственный раз.
Но охрана в трактире серьёзная — целых четверо здоровяков при оружии. И это я ещё не считаю самих посетителей, что немедленно схватятся за ножи, начнись тут переполох. Реши я по-честному выполнить задание Волкова, мне бы пришлось очень туго. Ханс ведь тоже пришёл не один.
В Приюте охотника не бывает охотников. Вход по приглашениям — место исключительно для своих. Кроме кряжистого блондина с широкими скулами, узкими серыми глазами и приплюснутым носом — описание Коня помогло мне мгновенно узнать долгожданного гостя — за столом, расположенном в отдельной небольшой комнате, ещё четверо опытных воинов. Вернее, убийц, что, впрочем, не мешает им владеть мастерством боя, что с оружием, что без оного.
Двое из них — одарённые. Один замораживает, как старшина Кишкодёров — Фанмир. Другой умеет двигать предметы, к примеру, может заставить лежащий на столе нож прыгнуть прямо в глаз обидчику. Этих бы я срубил в первую очередь вместе с их белобрысым хозяином. Но я не буду этого делать. Мне нужна помощь, а не очередные враги.
— Заказ готов! — выставляет на стойку поднос с закрытым колпаком блюдом повар.
Рядом с первым подносом тут же появляются: второй, третий, четвёртый и пятый, принесённые помощниками хозяина кухни. Не только Ханс хочет кушать. Я и ещё двое мальчишек — все подавальщики трактира в полном составе — бросаемся к стойке. То, что это заказ первого стола можно не уточнять. Волшебный аромат морских раков щекочет ноздри, да и количество блюд не даёт ошибиться.
Поднос с раками хватает Микитка. Он из нас троих самый опытный — и работает здесь больше года, и по возрасту старший. Девок в Приюте не держат. Что подавальщики, что кухонные — сплошь одни мужики. Как говорит управляющий: “Бабам место в других заведениях. Трактир — это про пожрать, а не про семя скинуть.”
Кстати, главный наш уже стоит у дверей кабинета, как называется комната со столом — войдёт вместе с нами, чтобы ещё разок выразить своё почтение второму на всю гильдию человеку. Лизоблюд. И на входе гостей встречал, и напитки приносил лично, и заход подавальщиков с блюдами ему обязательно надо возглавить. И это хорошо. Пусть тоже послушает, что говорить буду.
— Готовы? — окинул нас придирчивым взглядом управляющий. — Патар, держи ровнее подносы. Заходим.
Каждый раз слышу своё новое имя и всего передёргивает. Я ведь здесь под чужим. Конь, когда его придумывал мне, видно, просто созвучное выбрал, а вон как красиво попал. Ещё одна насмешка судьбы.
— Ваш заказ. Можно? — постучал управляющий и, услышав ответ-разрешение, потянул на себя ручку двери.
— Кушать подано, судари. Повара старались. Для вас всё самое лучшее.
Несмотря на то, что в комнате сидели исключительно отъявленные душегубы, обращение: “судари” вполне подходило одетым в добротные чистые наряды мужчинам с вполне себе приличными лицами. Встретишь на улице — никогда и не скажешь, что перед тобой убийцы из соответствующей гильдии. Ханс так и вовсе похож на купца со своим золочёным камзолом и густой окладистой бородой. На купца, а никак не на мастера боя, которым является. Конь сказал, что правая рука Сердолика — самый сильный боец из всех, кого он знает.
Стоя у двери, управляющий, по мере выставления нами на стол блюд с подносов, торжественно озвучивал названия оных. Голубые морские раки в фирменном соусе, галушки с томлёной бараниной, котлеты из щучьей икры, пельмени с говядиной, жареный под гнётом цыплёнок… Кто бы нас так кормил?
Постепенно подносы в наших руках опустели, и Микитка, поклонившись гостям, первым выскользнул за придерживаемую управляющим дверь. За ним следом выскочил второй подавальщик. Я же, двигаясь к выходу, внезапно остановился и, повернувшись к гильдейцам, что уже потянулись к тарелкам, заговорил ровным спокойным голосом.
— Сударь Ханс, приношу извинения. Мне известно о готовящемся на вас покушении. Разрешите сказать.
Мгновение тишины — и под скрежет отодвигаемых стульев четверо из пяти убийц вскакивают. Руки на рукоятях ножей, в глазах готовность пустить оружие в ход. Сидеть остался лишь Ханс.
— Закрой дверь, — спокойным, но твёрдым голосом приказывает глава гильдейцев.
Это он управляющему. Тот стремительно исполняет.
— Говори.
Это уже мне. Я ещё не лежу на полу с приставленным к горлу ножом. Знак хороший.
— Ангус Волков желает вам смерти. Свиша, местный работник, подкуплен. Они знали, что вы сегодня придёте сюда.
— Пообщайся, — поворачивается Ханс к одному из своих людей, и тот тут же шагает к двери. — Проводи, — переводит глава гильдейцев взгляд на управляющего. — И, чтобы всё тихо.
— Слушаюсь, — оторопело кивает трактирщик и вместе с отправленным за Свишей убийцей выходит из кабинета.
— Если это поклёп… — начинает верзила со стянутыми в конский хвост чёрными волосами.
— Откуда у тебя информация? — перебивает его не растерявший спокойствия Ханс.
Взгляд равнодушный. На лице не следа хоть каких-нибудь чувств. Кого-то он мне напоминает.
— Я тот, кого послали по вашу душу.
Вот нож и у горла. Висит в воздухе, едва не касаясь остриём кожи. Так быстро подлетел, что я даже не заметил откуда он выскочил. Желай одарённый моей смерти, я бы уже булькал кровью. Сомневаюсь, что бес успел бы подставить свои чешуйки. Не дёрнуться получилось только ценой невероятных усилий.
— Поосторожнее. Разговор интересный. Хочу послушать его.
И мне:
— Продолжай.
Отлегло. Самое сложное место пройдено. Дальше проще.
— Меня зовут Китар. Китар-смерть, — начинаю я, стараясь казаться таким же спокойным, как и мой собеседник.
— Говорящее прозвище, — перебивает меня Ханс. — Но ты не из наших. Не слышал.
— Я с Муна, сударь. И я не из гильдии. Охотник. Случилось не поделить кое-что с одним купеческим родом, и нынче я в розыске. На днях меня попытались ограбить. Теперь в Земграде на четверых воров меньше.
Один из людей Ханса одобрительно хмыкает.
— Но от дружинников не получилось сбежать, — продолжаю я, стараясь успеть все объяснить прежде, чем у главы душегубов иссякнет терпение. — Те опознали меня по приметному дару и отдали Ангусу, что примчался выяснять, кто порезал воров.
— Что за дар? — вклинивается другой бородач с шапкой густых каштановых кудрей на голове.
Это тот одарённый, что умеет морозить. Узнал по описанию, которое мне дал Конь.
— Длинные невидимые клинки, что режут, хоть железо, хоть камень.
— Может, свяжем? — предлагает хвостатый.
Интересно, как долго он может без рук держать йоков нож у моего горла? Острая штука, висящая под подбородком, мешает сосредоточиться.
— Нет смысла, — качает головой Ханс. — Хотел бы он применить дар, уже применил бы. Продолжай, Китар-смерть.
Мне определённо нравится этот спокойный, как статуя, дядька. И неважно, что напрочь лишённая эмоций рожа немного пугает. Зато точно не прикончит в сердцах. Только, если решит, что я представляю опасность. А я не опасный. Я очень полезный.
— Милсдарь Волков предоставил мне выбор без выбора. Смерть, или я соглашаюсь убить человека, на которого он мне укажет. Награда — удаление моего имени из розыскных списков. Мне пришлось согласиться.
— Но ты передумал.
— Я и не надумывал, сударь, — слегка улыбаюсь я. — Мне же сразу сообщили, кто цель, а я не дурак. Убить вас я бы смог. Сам при этом остаться в живых — точно нет.
— И теперь ты хочешь получить защиту от Ангуса.
Логично. Но сейчас я его удивлю.
— Не совсем. Хочу попросить у вас помощи. Мне нужно попасть на большую землю и добраться до Фатских гор.
И опять на лице Ханса, ни морщинки, ни складки. Человек без эмоций.
— Просить что-либо лишь за то, что хватило мозгов кинуть Ангуса… А ты наглый. Твоя награда — это твоя сохранённая жизнь. Я не стану тебя убивать, если ты не соврал. Но на этом и всё.
— Сударь Ханс, я ещё не закончил. В обмен на помощь хочу оказать вам услугу.
В этот миг дверь без стука открывается, и в кабинет входит посланный потолковать со Свишей мужик.
— Не соврал. Толстяк куплен, — сообщает он, косясь на зависший перед моим горлом нож. — Вы уже знаете, да? Пацан с боевым.
— Знаем, Филин. Садись.
— Э… — мычит хвостатый. — Может, Филин подержит нож? А то зря трачу дар.
— Убирай нож, — к моей радости, приказывает Ханс. — Сегодня в Приюте кровь не прольётся.
— Простите, хозяин, — ухмыляется подходящий к своему стулу Филин. — Немного уже пролилось. Толстяк упирался. Кстати, он должен был подать светом сигнал, когда… То есть, если бы…
— Ты, надеюсь, его не прикончил там? — перебивает Ханс.
— Да что вы, хозяин. Жива крыса. Местные парни присматривают.
— Хорошо. Потом ещё пообщаемся с ним. Китар, продолжай. Какие услуги ты хочешь мне предложить? С твоим даром к нам в гильдию сам Единый велел. Но тут уже никаких Фатских гор. Контракт с нами пожизненный.
Опасная тема пошла. Больше всего боюсь, что, как Ангус, попробует прижать меня к стенке. Работай на нас — или смерть. Может, для кого-то вступление в гильдию убийц и великая честь, но я не по людям. Моя дичь — это звери. Да и вообще, на жизнь планы другие.
— Нет, сударь Ханс. Я охотник. В гильдию к вам не прошусь. Но прозвище “Смерть” не за просто так получил. Могу для вас убить одного человека. Хотя, скорее одним там не обойтись. Кто ещё подвернётся мне под руку — довеском пойдут.
— Ангус — знать. Он защищён договором. Увы.
О, какой догадливый дядька. Сразу всё понял. Или это я так доходчиво намекаю? Минувший год не прошёл для меня даром. Вон, как складно стелю. Слова умные, голос спокойный. Куда делся деревенский мальчишка? Городская жизнь виновата? Или школа меня изменила настолько? Нет, скорее дело тут в частом общении с разными умными людьми. А ещё скорее — влияние беса. Наслушался Ло и теперь сам словами играю, как взрослый. Перед императором буду стоять — небось, тоже не стушуюсь. Я вырос.
— Я знаю про договор, сударь.
— То, что ты не член гильдии, не избавляет нас от ответственности. Любой найм, любой заказ… Нет. Исключено.
Ожидаемо. Но посмотрим, что он скажет сейчас.
— Никаких заказов и наймов. Обычная кровная месть. У рода Волковых есть враги и помимо вашей гильдии. Вы же слышали про Милоша Соболевского?
Открывший было рот Ханс на мгновение замирает.
— Китар — это ненастоящее имя? Ты хочешь сказать…
— Нет, сударь. Я не он, — перебиваю я Ханса. — Но есть люди, которые считают иначе. Пустите слух про пропавшего князя. Люди подхватят. Тот же усатый сыскарь… Казим, кажется. Уверен, он поверит. Много ли в Земграде приезжих подростков с боевым даром и троеростом на потолке? Убив Ангуса, я оставлю послание другим Волковым. Гильдия здесь не при чём. Обычная грызня знати.
— А ведь неплохо придумано, — бормочет Филин.
Ханс же задумывается, отводит взгляд.
— Тебя схватят, допросят, ты сдашь нас, — подводит он итог своим размышлениям. — Император вмешается, и мы понесём урон, куда больший, чем выгода, которую даст нам смерть Ангуса.
— Если схватят, возможно, — соглашаюсь я. — Только с другой стороны на кону ваша жизнь, сударь Ханс. Ангус поставил себе цель — избавиться от вас. И рано или поздно он это сделает. Мне кажется, риск вполне оправдан.
Гильдеец снова задумывается. Я на верном пути.
— К Ангусу нелегко подобраться. Один ты не справишься. А своих людей я с тобой не пошлю.
Клюнул! Теперь точно дожму.
— Я уже всё продумал. Меня приведут к нему. Ангус ждёт, что я вернусь за наградой. Разыграем вашу смерть и моё удачное бегство отсюда. Там, в Императорской глуши, Ангус чувствует себя в безопасности. Дайте мне метательный нож — и он труп.
— И ты труп. Конь с Зимой — очень сильные бойцы.
— Моя смерть избавляет вас от проблем, — улыбаюсь я. — Дайте мне перстень с ядом. Не смогу убить их, так хотя бы избегу пыток.
— Чтобы перстень указал на нас? Ну уж нет. Избежать пыток просто — перережь себе горло. Нож я дам.
— И метательных связку.
— Хорошо, — неожиданно легко соглашается Ханс. — Ты навёл меня на нужную мысль. Мы не будем рисковать. Только ты. Яды — они бывают разные. Одни убивают сразу. Другие через пару минут. Третьи только на следующий день. Раз уж ты такой смелый и так в себе уверен… Я согласен. Отправишься за головой Ангуса. Получится его убить и вернуться — я помогу тебе добраться куда ты там хочешь. Условие только одно.
— Я внимательно слушаю.
— Выпьешь яд. У меня есть один подходящий. Смерть наступает на следующий день. Попадёшься живым его людям — всё равно умрёшь. Срок короткий. Выступить свидетелем не успеешь. Быстро такое не делается.
Хитро. Это выход. Таким образом они, и правда, ничем не рискуют. Доказательств в причастности гильдии к покушению нет, а убийца — мальчишка, которого Ангус сам припёр к стенке. Труп не сможет подтвердить, что его послал Ханс.
— У вас есть противоядие.
Ещё в школе, когда по верхам изучали зелья, учитель как-то раз уделил чуток времени теме ядов. От большинства из них спасения нет, но действие некоторых можно обратить вспять, приняв специальное противоядие.
— Совершенно верно. Вернёшься живым, будешь и дальше жить. Даю слово.
Ангус тоже давал мне слово. Но сейчас выбора уже нет. Придётся довериться Хансу. Тем более, что убить меня он способен и без всякого яда. Я ведь так и так собираюсь вернуться, выполнив свою часть сделки.
— Я согласен.
Под мостом меня ждали. Не Зима и не Конь. Один из уже ранее сопровождавших меня молчунов. Ясно, что убивать меня сразу не станут. Ангус хочет услышать подробности моих подвигов. Приведут к нему в дом и лишь там уже схватят. Толстопуз не боится мальчишки, лишённого дара, сколько бы у меня долей не было. А зря.
Да, я слаб. И зарокам моим цена — медный грош. Зарекался не призывать больше беса, но не ври себе, Китя — без Ло ты не выкрутишься. Ох и наговорит он мне всякого… Назовёт дураком, наврёт разного, повернёт дело так, что не он меня предал, а я его. Ну и пусть. Есть в ответ что сказать. Никакой больше дружбы. Хочет жить, хочет снова на Землю попасть — будет делать, что просят. Ну а нет, так хотя бы спасёт меня. И себя заодно. Моя смерть — это и его смерть. Тут ему деваться некуда.
Небось, уже догадался, что скоро его призову. Весь мой план на нём держится. Ангус думает, что в глухой тени императорского дворца безопасно. Никто даром не может достать. А ведь палка о двух концах. Бесу отсутствие дара только на руку. Ох и удивятся они…
А потом удивится уже родня Ангуса. У меня в кармане записка от Милоша Соболевского, что останется лежать на столе толстопуза, когда я уйду. Этот Волков лишь первый. Никому из них не избежать теперь мести. Ещё кровью потом напишу на стене, чтобы жути нагнать. Ханс мне правильные слова подсказал.
Умный дядька. В один миг все детали плана по полочкам разложил. Подготовка и часа не заняла. Дольше вечера ждали, чтобы наше представление уже в тёмное время суток показывать. Тут ведь зрители больно придирчивые — фальшь в актёрской игре различат ещё. Ложную погоню и не при свете дня было сложно выдать за настоящую, но у нас получилось. А ещё, во мне яд. Выпил горькую дрянь. Назад пути нет.
Ханс всё держит в руках. У него всё продумано. Он ведь даже знает, какой у Зимы дар. Седой, как и думали, бросился меня провожать. Только с подсказки гильдейцев я не на улицу выскочил, а через окно второго этажа сразу на задний двор, а оттуда через забор на соседний проулок. Дальше несколько поворотов — и в работающую допоздна продуктовую лавку, где есть второй выход. Проскочил насквозь — и бегом на хорошо освещённую оживлённую улицу. Там замедлился, перешёл на шаг и влился в толпу. Мне весь этот путь расписали в подробностях. Хвосты сбросил на раз.
И ведь Ангус уверен теперь, что Ханс мёртв. Условленный сигнал Свиша подал. То есть не Свиша, конечно, но им про то знать не надо. Идём с молчуном по почти уже ночному Земграду, накинув плащи с капюшонами. Никому до нас дела нет. И получаса не прошло, как добрались до центра города. Вот и особняк Ангуса. Провожатый доложил о нас страже. Ждём.
Полминуты — и калитка в воротах открылась. Встречать вышел Конь. Лошадиную морду убью с удовольствием. Бес убьёт. Входим внутрь.
— Получилось?
— Да. Но вы и так знаете.
— Знаем, — подтвердил Конь. — Пошли. Хозяин ждёт.
У ворот двое, на углах оградной стены по одному, перед входом в дом ещё пара. Зачем считаю вообще? Ло всё видит. Сейчас его призвать или уже в кабинете Ангуса?
А чего тянуть? Бес прекрасно знает, зачем я пришёл — при разговоре с Хансом присутствовал. Дальше сделает сам всё, как надо.
Давай, Ло!
Э…
Давай!
Ло?
Ло…
Где ты, мать твою так!
Ло!
Давай уже!
Беса нет…
Вошли в дом. Пустой холл.
Неуловимым движением рука Коня перемещается мне на шею.
— Извини, Китар.
И мир гаснет.
Мальчишка обзавёлся оружием. Несколько укрытых под свободной рубахой трактирного подавальщика на втором тайном поясе метательных ножей и один обычный в просторном рукаве. Очевидно, что не за наградой явился. Решил переметнуться к врагам толстопуза. Разумно. А сюда он полез, рассчитывая исключительно на внезапность и моё мастерство. Не сам же он собирался убивать Ангуса. С толстопузом в комплекте идёт целая куча охранников, которых без дара мальчишке не перебить даже с долями на потолке. И Китар это понимает.
Вот только мальчишка не знал, что меня больше нет с ним. Эмоции, проступившие на его лице, однозначно на это указывали. Не захотел обсуждать со мной детали своего дурацкого плана — и вот результат. Думал, поставить меня перед фактом. Дурак. Привык полагаться на безотказного всемогущего Ло.
Дурак, но везучий дурак. Сейчас настоящий Конь обыскал бы мальчишку, и всем его планам конец. В кабинет к толстопузу он попал бы уже, или связанным, или полуживым. Для телохранителя Ангуса Китар — не соперник. Никакие ножи не спасли бы.
Ха! Он собирался обставить всё, как эпизод кровной мести. Записка составлена грамотно. Несведущий поверит. Понятно теперь, почему душегубы его отпустили. Хотя… Все нюансы имперско-гильдейской юриспруденции мне неизвестны. Кто знает, что у них тут способно пополнить доказательную базу, что нет? Возможно, добытое под пытками признание — не имеет веса. В случае провала покушения Ханс стал бы всё отрицать. Мальчишка сбежал, а откуда ножи и зачем он полез с ними к Ангусу представителям гильдии убийц не известно.
Впрочем, мутные взаимоотношения теневых гильдий меня мало волнуют. Завтра я уже буду за пределами их зоны влияния. Сейчас важен только внезапно появившийся выбор. Только я принял решение, плюнуть на мечи мага и прочие материальные ценности, которые позволяет забрать с собой на Землю артефакт-пропуск, как потерянный вместе с навсегда исчезнувшим, как я думал, из моей жизни Китаром кубик снова оказывается у меня в руках. Мальчишка, как прятал его в подшитом изнутри к лямке трусов кармашке, так и продолжает таскать с собой, несмотря на вторую уже подряд смену прочей одежды.
Мечи или отсутствие риска? Нет. Я уже прежде ответил себе на этот вопрос. Сольюсь с толпой обычных переселенцев и пройду все положенные процедуры. Оружие не стоит того, чтобы подставляться из-за него на Пороге. Пусть кубик остаётся Китару. Может, ещё пригодится мальчишке, вознамерившемуся пересечь половину пояса, возвращаясь к своей мелкоте.
Удивительно, но я не пытаю к своему былому носителю плохих чувств. Да, некоторые решения мальчишки несли мне проблемы, но Китара можно понять — у него свои, отличные от моих, приоритеты. Кроме кубика, он получит обратно, и мечи мага, и все свои прочие вещи. В разрез с моим планом это никак не идёт. Наоборот, даже хорошо, что всё так сложилось. Пущу преследователей по ложному следу. Здесь перебьёт всех сейчас не предатель-Конь, а внезапно нашедшийся Ангусов кровник. Пусть дружно ищут Милоша Соболевского, пока я сажусь на корабль.
Засунул записку обратно во внутренний карман лишённого сознания мальчишки, заправил на обездвиженном теле рубаху в штаны и, взвалив Китара на плечо, зашагал к лестнице.
— В рукаве подарок принёс, — сообщил я охраняющим кабинет Ангуса стражникам, кладя на пол тело мальчишки. — Пришлось приласкать. Гля, что притащил, — наклоняясь над Китаром, поманил к себе воинов.
Те послушно шагнули ко мне и нагнулись. Это стало последним их действием в жизни. Здоровенными лапами Коня сворачивать шеи значительно проще, чем руками мальчишки. Придержал вмиг обмякшие тела, чтобы, падая, не наделали шума, и осторожно оттащил трупы стражников в сторону. Теперь можно открывать дверь. Вновь закинул мальчишку на плечо и, постучавшись, потянул на себя ручку.
— В рукаве нож принёс, — повторил я для Ангуса. — Не переживайте, хозяин. Живой. Сейчас очухается.
— Обыскал уже? — поинтересовался толстопуз.
— Да, хозяин, — кивнул я, подходя к креслу Ангуса. — Связать его?
Вопрос задан исключительно для отвода глаз. Я и так знаю, когда примерно очухается мальчишка. Это будет нескоро. Спокойно успею доделать все свои дела здесь. Ангус тоже пока подождёт меня. Опускаю тело Китара на кресло и тут же бросаюсь к толстопузу. Тот даже удивиться не успевает, не то, что закричать. Нажатие пальцев на нужные точки — и племянник князя теряет сознание. Пообщаюсь с ним после того, как зачищу объект.
Выхожу в коридор и затаскиваю трупы охранников в комнату. Смены караула в ближайшее время здесь не планируется, но пусть лучше внутри полежат. Закрываю дверь вынутым из кармана толстопуза ключом. Теперь вниз. Прислуга уже спит — большая часть разошлась по домам, но несколько дежурных ночует здесь же, в коморке у кухни. Вдруг, хозяину что-то срочно понадобится. Заглядываю сначала туда.
Тут без свёрнутых шей. Проделываю работу ножом. Тех двоих в кабинете тоже нужно будет после подрезать, чтобы достовернее выглядело. Всё-таки убивал всех мальчишка, а ему даже с долями на потолке нелегко прикончить взрослого мужчину голыми руками.
Теперь на зачистку периметра. Территория, прилегающая к особняку не столь велика, чтобы держать на охране оградной стены много людей. Одиночные посты на углах, где имеются специальные башенки, и по человеку внизу на каждой из трёх не фронтальных сторон, что прогуливаются туда-сюда. Начну с левого края — он самый удобный. До стены там всего метров десять.
Выбрался через одну из задних дверей наружу. Тишина. В противоположном углу двора похрапывают в конюшне лошади, но на этом и всё. Прошмыгнул под низкими кронами невысоких декоративных деревьев, мягко перепрыгнул цветник и очутился на выложенной особой светлой плиткой дорожке. Тут уже иду, не таясь. Караульный ещё не заметил меня, но вот-вот обнаружит.
Увидел, отсалютовал алебардой. Стражник чётко на середине своего маршрута патрулирования. Я специально так подбирал момент, чтобы место нашей встречи не просматривалось ни с одной из двух ближайших угловых башен. Подхожу ближе, делаю приглашающий жест рукой, словно собираюсь что-то негромко сказать. Стражник подаётся в мою сторону. Резкий бросок — и моя ладонь закрывает рот человека, а через долю секунды сердце охранника пронзает зажатый во второй нож. "Своих" резать просто.
Прячу труп под куст на краю цветника — и к угловой башенке. Спокойно подхожу.
— Эй, спустись на секунду, — окликаю негромко охранника.
Когда ты "свой", да ещё и начальство, всё просто. Жертва сама идёт на заклание. Прикончил, убрал тело и двигаюсь дальше. Второго низового караульного встречаю на половине пути до следующего угла. Процедура с умерщвлением повторяется. Как не меняется и порядок действий у очередной башенки.
Вот дальше сложнее. Подсвеченные двумя фонарями ворота на фронтальной стене, что выходит на улицу, не так далеко. Ещё ближе казарма, где спит сразу дюжина стражников. К этому часовому мне проще подняться. Высокий стул, на котором сидит охранник, при спинке, так что труп, если грамотно подпереть его ноги о бортик, не сползёт вниз.
Сделано. Издали можно подумать, что стражник задремал на посту. Но это, только если заметят, что его голова запрокинулась. Спускаюсь — и вдоль дома обратно. Под третьей стеной ещё жив низовой караульный. Прячусь за кустом. Дожидаюсь, когда подойдёт ко мне ближе и со словами: "Всё тихо?" выхожу на дорожку.
— Тишина, — подтверждает охранник.
В тишине он и умер. Труп в кусты, а сам к башенке. Эта последняя. Поднялся, прикончил стражника, усадил тело, как прошлое. Теперь только ворота — там четверо. Возвращаюсь в дом тем путём, каким вышел, и, пройдя опустевший особняк насквозь, открываю изнутри двери центрального входа. Двор с передней стороны освещён. Лучше мне появиться отсюда. Стража видела, как я заводил в дом мальчишку. Перестраховка, конечно, но, когда есть возможность, нужно отсекать любой риск.
— Все ко мне! — приказываю, подходя к воротам.
Это уже не шёпот, но ещё и не крик. Спящих в казарме охранников будить пока рано. Повскакивавшие со специально установленных у ворот лавок при моём появлении стражники всей четвёркой поспешили ко мне. Тут уже одного ножа мало — буду использовать обе руки для ударов. Рты зажать всем не выйдет, так что полагаюсь на скорость.
Раз — и синхронные движения рук вскрывают глотки обоим парам охранников. Все тела мне поймать не по силам. Звук падения сопровождается лязгом и звоном. Было бы кому поднять сейчас тревогу, она поднялась бы, но уровень громкости не настолько силён, чтобы взбудоражить соседей.
Бросаюсь к казарме. За дверью уже слышен шум. Часть охранников однозначно проснулась. Врываюсь внутрь.
— Поднимаемся! У нас срочный выезд.
Слова — лишь бы что-то сказать. Знакомый голос Коня заставляет схватившихся было за оружие стражников, отложить оное и переключить внимание на поиски верхней одежды. В тесном помещении полумрак. Темноту разбавляет лишь свет, проникающий в комнату через открытую дверь. Закрываю её. Мне достаточно слышать.
Тут снова же тихо не вышло. Не понимающие, что происходит люди подняли шум. Крики, хрипы, бульканье кровью. Благо, всё продолжалось недолго. Не прошло и минуты, как я уже вытирал руки о чью-то постель. Рубаха испачкана. Придётся переодеться — у Коня есть ещё пара чистых в запасе. Как и смена всей прочей одежды.
Выйдя из заваленной трупами казармы, направился к дому. Объект зачищен. Теперь можно спокойно заняться Ангусом. Толстопуз дожидается меня в своём кресле. Тратить время на обездвиживание нет смысла. Привожу племянника князя в себя нажатием на нужные точки и тут же втыкаю пальцы в другие, отвечающие за причинение боли. Боль — это просто.
— Ааа! — визжит Ангус.
Здесь уже можно. Дверь и окно я закрыл. Шумоизоляция у него в кабинете отменная, а Китара, что занимает соседнее кресло, не разбудить, хоть фугасную бомбу под ухом взрывай. Время мальчишке очнуться ещё не пришло.
— Открывай сейф.
— Ты… Ты… Что ты делаешь?! — задыхаясь, пыхтит толстопуз.
— Мне некогда с тобой возиться. Открывай сейф, или начну резать пальцы.
— Вонючий…
Договорить он не смог. Новые импульсы боли заставили Ангуса выгнуться пузатой дугой. Глаза вытаращены, рот разрывается в немом крике.
— Мне не нужна твоя жизнь. Только деньги. Не станешь усложнять мне задачу — свяжу, и будешь дожидаться утра.
— Я открою… Открою, — бормочет мгновенно вспотевший Ангус. — Только не убивай. Ты же помнишь? Пятый пункт контракта. Они все умрут. И твои, и Зимы. Даю слово! Если оставишь в живых, ваши семьи не тронут.
Повезло — сэкономлю время. Толстопуз оказался тем ещё смельчаком. Губы трясутся, в глазах неподдельный ужас. Впрочем, смысл ему упираться? Деньги не важны. Важна жизнь. Он цепляется за надежду сохранить её в обмен на… Похоже, Конь с Зимой несут ответственность за жизнь господина. Умрёт Ангус — умрут семьи не сумевших защитить хозяина телохранителей. Верность тоже поддерживается страхом за близких. Разумно.
— Твоё слово принято, — улыбаюсь я страшным лошадиным оскалом носителя. — Нарушишь — достану тебя, где и как бы не прятался. Ничего личного, хозяин. Считай, что я так увольняюсь. Возьму то, что ты недоплатил мне, и навсегда распрощаемся.
Отпускаю Ангуса и киваю ему на картину, за которой прячется сейф. При наличии инструментов, в теории я бы и сам смог открыть этот металлический ящик, но зачем тратить время? Толстопуз хотел было что-то сказать, но, взглянув на меня, передумал. У Коня и так рожа страшная, а с напущенным на неё угрожающем выражением можно напугать кого угодно.
Сняв картину, Ангус быстро покрутил примитивный кодовый замок и тот щёлкнул. Дверца сейфа отошла в сторону.
— Бери всё, кроме…
Договорить толстопуз не успел. Оставлять его в живых я не собирался — это шло в разрез с моим планом. Вынул нож из глазницы упавшего тела и тщательно обтёр его о бархатистую ткань штанов Ангуса. Наступает самый важный момент.
О, звёзды! Тут всё даже лучше, чем я мог надеяться. Кроме денег, драгоценных камней и стопки каких-то бумаг, в сейфе обнаружилась полная семян жизни шкатулка. Даже скупкой заниматься не надо. Тут больше, чем нужно. Начинаю считать и запихивать в рот. Замечательно! Есть, и сотня в сумме, и сорок два года излишком в отмере. Большего на Землю не унести. Двадцать шесть семян оставляю Китару, как, и деньги, и прочее содержимое сейфа.
Выгребаю всё и перекладываю на стол перед креслом мальчишки. Вдруг, очнувшись, не догадается обыскать кабинет? Мне нужна видимость продуманного до мелочей нападения. Кровная месть — кровной местью, но ограбить убитого недруга — дело святое. Сейчас сбегаю ещё в кладовую — у меня как раз от неё ключ имеется — и перенесу сюда всё отобранное у Китара имущество.
Сделал. Мечи мага, остальное оружие, рюкзак… Парень сильно удивится, когда откроет глаза. Даже представить себе не могу, о чём он подумает. Впрочем, это неважно. Мне нужно, чтобы мальчишка смог удрать из заваленного трупами особняка, забрав свои вещи и оставив записку. Пусть потом, не найдя тело Коня, записывают телохранителя Ангуса в сообщники. Ложный след даст мне фору как минимум в день, а большего мне и не требуется.
Найденная у мальчишки записка-послание последним штрихом ложится на заваленный добром стол. Я закончил. Через полчаса Китар придёт в себя. Времени у него тоже будет с избытком. До рассвета здесь никто не появится.
Теперь в порт. Там мне тоже предстоит поработать. Переоделся в чистое, сунул в вещевой мешок ещё одну запасную рубашку, собрал на кухне себе в дорогу провизии — и через калитку на спящую улицу. Спешки нет — прогуляюсь пешком. Да и конный привлечёт к себе куда больше внимания. Маршрут выстроил так, чтобы по возможности идти к цели тёмными тихими переулками. Патруль, попадись мне такой на пути, замечу раньше, чем дружинники обнаружат меня. Относительно сложная часть операции позади. Дальше всё будет просто.
— Собирай своих. Пацан у хозяина.
Отыскать в порту Зиму проблем не составило. Я знал, где расположен его наблюдательный пост. Остальных миньонов Ангуса, расставленных седым по округе, тот мне сам приведёт.
— Пришёл-таки… — удивился напарник Коня. — Считал его умнее. Ну, что же. Нам меньше работы. Свист, Зуб, дуйте за нашими, — приказал седой паре своих сподручных, что находились при нём. — Будем сниматься.
Старый склад, где расположился Зима, идеально подходит для задуманного мной. Глухие дощатые стены, амбарный замок на воротах. Про лаз, через который сюда забрались бандиты, никто, кроме людей седого не знает. Хоть торцом и выходит на улицу, ведущую к пристани — обзор из щелей наверху замечательный — а покрытые пылью бочки и ящики подтверждают, что пользуются этим хранилищем редко. Всё же порт — не самая важная инфраструктурная единица столицы. Сообщение по морю только с Порогом, а товарооборот там смешной.
— И, что душегубы? Сильно город шерстят?
Зима не догадывается, что не гильдию убийц сейчас нужно бояться.
— Не то, чтобы сильно, но к повозке по двое, по трое пойдём. Крупным отрядом не стоит палиться.
— Где оставил?
— На Плотницкой. Недалеко от Землянина в подворотне нас ждёт.
— Трактир спит уже?
— Не, гуляют ещё.
— То нам на руку. А пацан что? Живой пока?
— Шутишь? Чуть поспрашали — и сразу к Единому.
Разговор раздражал. Я, конечно, успел наловчиться общаться с напарником, но вероятность прокола на какой-нибудь мелочи никуда не девалась.
— Зуб? — переключилось внимание седого на протискивающегося внутрь мимо отодвинутой доски человека.
— Всех собрали, — сообщил миньон Ангуса. — Ну, живее, живее, — поторопил он влезающих вслед за ним в склад людей. — Чего дальше?
— Давай все сначала сюда, — махнул я бойцам.
Вместе с Зимой ровно дюжина человек набралась. Света здесь лишь немногим больше, чем в недавней казарме. Справлюсь запросто. Главное, чтобы никто не удрал. И опять же — необходимо избежать шума. Трупы планирую здесь и оставить.
— Важные вести принёс, — начал я, когда все собрались вокруг нас с Зимой. — Тут на суете дружные одного душегуба взяли. Знающим оказался. Сыскарь сразу к хозяину. Имена есть.
— Что за имена? — насторожился седой.
— Имена крыс.
И одновременно с произнесением фразы выскользнувший из моего рукава нож входит седому в глаз. В большинстве случаев — самая удобная точка для такого удара. При должной длине клинка смерть наступает мгновенно.
— Первое имя — Зима, — сообщаю я обалдевшим сподручным седого. — Ублюдок продался и нас всех продал.
Два новых резких удара — два трупа.
— Второе и третье имена — Зуб и Шнур.
Хорошо, что я успел за эти дни запомнить имена всех своих и Зимы подчинённых. Эти двое просто удобно стояли. Остаётся девять. Девять пока ещё не решивших как реагировать на происходящее растерявшихся дураков. Конь — босс. По идее, он знает, что делает. И хотел бы он всех перебить, уже всех бы прикончил. С даром ускорения это легко.
Вот только я не Конь, и дара у меня нет. Но об этом им знать не стоит.
— Мальчишка не убил Ханса. Всё было подстроено.
Слова отвлекают. Заставляют мысли моих скорых жертв идти не в том направлении. Бандиты отпрянули от меня. Часть из них продолжает пятиться. Но никто не бежит, не орёт, не кидается в бой.
— Среди нас ещё двое предателей.
Дружный вздох. Мне не нужно бросаться в атаку. Достаточно бросить ножи.
— Клей и Рыба, — озвучиваю я клички упавших бандитов. — Это всё. Крысы найдены и получили своё. Тащите трупы сюда, — указываю на место в паре шагов от меня, где сквозь широкую щель в склад пробивается свет. — Надо их обыскать.
И сколько облегчения в послушном бормотании и во вздохах бросившихся исполнять приказ дураков. Пронесло. Смерть приятелей — ерунда. Всё закончилось.
Нет. Ещё не закончилось. Трупы стянуты поближе к свету. Я вынул свои ножи из глазниц двух из них. Начинается обыск, которым заведует Свист. Народ скучился.
Раз! Раз! Раз! Семерых убить проще, чем дюжину. Особенно, если убить нужно быстро. Я управился за пару мгновений. Сработанно качественно — ни криков, ни стонов.
Теперь помыть руки, почистить ножи и ещё раз сменить рубашку. Гильдия убийц мне должна. Я сегодня им сильно помог.
Вылезаю из склада, возвращаюсь за оставленным недалеко отсюда мешком с припасами и, закинув его на плечо, иду к переулку, где за наваленными горой полусгнившими ящиками не так давно прятались двое бандитов Зимы. Подходящее место, чтобы скоротать остаток ночи.
Утром меня ждёт корабль, а через три дня Земля. Первый шаг к новой свободной жизни сделан. Прощай, Предземье! Прощай, сирота-Китар! Теперь я уж точно никогда не увижу мальчишку, что промучил меня больше года. Пусть звёзды будут благосклонны к нему. А меня ждёт Вершина и выход с этой проклятой планеты.
Ещё только начинает светать, а на пристани уже собралась толпа низших. День отплытия. В этот день всегда так. Через час на корабль начнут пускать встающих на Путь, и у голытьбы, обступившей проход к спущенному трапу, появится шанс разжиться монетой-другой. Древняя, как камни выступающего в море причала, традиция — подавать милостыню, покидая Предземье, чтится не всеми, но каждый второй отбывающий за барьер верит, что данное действо приносит удачу. Глупцы.
Но их глупость мне на руку. Она позволяет мне, не привлекая к себе внимания, контролировать подход к кораблю, смешавшись с толпой попрошаек. Рано или поздно конструктор появится здесь. И тогда он умрёт. У меня есть надёжное средство прикончить любого низшего без всякого дара. Яд действует медленно, и обнаружить его присутствие в организме практически невозможно. Ярко выраженная реакция появляется лишь спустя час. Всё рассчитано. Запустившись, процесс протекает стремительно и необратимо. Он умрёт, когда корабль уже отчалит, и со мной эту смерть будет сложно связать.
В своё время я пришёл к выводу, что выбраться с этой лишённой звёздной пыли планеты возможно, лишь поднявшись по поясам к её противоположному полюсу. Прямых доказательств тому, к сожалению, нет, но в местном религиозном учении упоминается некое истинное могущество, которого можно достигнуть, добравшись до легендарной Вершины. Правда это или нет никому неизвестно. Но это — приманка, и Ло на неё обязательно клюнет. Ему нет смысла прятаться здесь от нас до заката времён. Он будет стараться выбраться из этой ловушки.
И Гах Ланжо Хон разделяет мои убеждения. Год назад, лишь немного опередив меня, он пришёл сюда с той же целью — перехватить конструктора в бутылочном горлышке, в которое упирается выход из первого пояса этой странной, разделённой на зоны планеты. Позже здесь появлялись и другие ловчие нашего Пурпурного звена. Всё они уже на Земле. Ло ведь мог опередить нас. Только мы с Ланджо Хоном несём стражу в Земграде и будем нести, пока кто-то из высших не вернётся обратно с радостной вестью о смерти конструктора.
Только в это я особо не верю. Ло в Предземье. Почти наверняка это так. Честь прикончить конструктора достанется мне, Гах Мада Фоджу, Двадцать второму ловчему Пурпурного звена Небесной цепи Первого карательного легиона. Обо мне узнает сам Высочайший. Моим именем будут называть питомники. И не важно, что большая часть заслуг принадлежит Ланджо Хону, который вот-вот окончательно подомнёт под себя гильдию убийц, который снабдил меня ядом и обеспечивает недостающими семенами тех высших, что приходят сюда. Карающим клинком, отправившим в небытие Ло, стану я, и это принесёт мне бессмертие.
Попрошайки, толкаясь, занимают места поближе к проходу. Заходить за начерченные красной краской линии, что параллельно друг другу тянутся по причалу, разделённые всего несколькими шагами, нельзя. Моряки-земляне, которые будут прохаживаться вдоль коридора, когда начнётся посадка на борт, наказывают за такое ударами. В начале короткого пирса стоят тележки торговцев, что предлагают вступающим на Путь докупить в дорогу еды и воды, если кто-то в последний момент решит, что взял мало. Дальше уже всё пространство до самого трапа занято нищими и теми, кто ради заработка притворяется таковым.
Последних здесь даже больше. Постоять час-другой ради пары монет находится много желающих. В Земграде давно сформировалась целая когорта профессиональных просителей, которые годами приходят сюда в день отплытия, как на работу. Ланджо Хон в своё время силой выбил мне место в этом сообществе, и теперь я спокойно становлюсь, где хочу, без работы локтями за нужную точку. Они знают, какая за мной стоит сила и боятся даже косо взглянуть.
Потому и не тороплюсь. Мне не нужно являться сюда ещё до рассвета. Посадка начнётся через пятнадцать минут и продлится час. Потом корабль отчаливает. Прошёлся по пирсу, выбрал удобное место и полез в толпу. Узнают, расступаются, отводят глаза. Всё, как обычно. Остановился у линии в десяти метрах от трапа. Скоро мимо меня начнут проходить покидающие Предземье счастливчики. В основном это — богатые низшие, что, оставив свои капиталы родным, но, даже зная, что по прибытию на Порог у них всё отберут, прихватывают с собой горстку мелочи.
Меня не интересуют деньги. Вот только клянчить для вида монеты приходится. Мне нельзя выделяться. Я, как и все остальные, имею привычку хватать за руки проходящих. Перстень с ядом на пальце. Когда-нибудь я пущу его в ход.
Всё. Створчатые ворота над трапом распахиваются. С борта судна начинают спускаться матросы. Столпившиеся перед пирсом на площади низшие оживляются. В основном там собрались провожающие — жители этого острова обычно являются в порт с друзьями и семьями — но среди нескольких присутствующих среди них будущих пассажиров корабля конструктора нет. Я ведь уже прошёл мимо них. Будь там Ло, я почувствовал бы. В этом смысл моего здесь присутствия.
Пошли первые. Мои соседи по толпе тотчас загалдели, выпрашивая милостыню на все голоса. Я не отстаю. Свою роль нужно играть хорошо. Один, другой, третий, пятый… Мне достаточно находиться в радиусе десяти шагов от объекта, чтобы почувствовать в низшем присутствие чужого более развитого разума. По крайне мере так оно работает с моими братьями, а Ло ментально ближе к нам, чем к этим примитивным созданиям. Его я не пропущу.
Время идёт. Встающие на Путь постепенно стягиваются на портовую площадь из близлежащих таверн и трактиров. Редкая вереница отбывающих на Землю тянется мимо меня. Я в свою очередь тяну к ним руки в просящем жесте. Добыто уже больше десятка серебряных — медяки здесь давать не принято — но деньги мне безразличны. Рутина, обыденность. С каждым новым отплытием зашкаливавший поначалу азарт постепенно слабеет.
Из-за этого проклятого нашествия хортов вся логистика пояса сбилась. Я боюсь, что конструктор не успеет прийти до зимы. Судоходство сезонно. Ещё месяц — и корабли перестанут возвращаться с Порога за новыми рекрутами. Но бдительность я не теряю. Как и надежду. До отплытия есть ещё пятнадцать минут.
Мимо. Нет. Не он. Снова мимо. Быстрый взгляд на портовую башню. Большие часы видно с любой точки пристани. Десять минут. Поток отплывающих на Землю иссяк. Значит, в следующий раз повезёт.
Вихри времени! Этот чего здесь забыл? Никогда прежде не видел телохранителя Ангуса у пирса в день отплытия. Идёт один, без сопровождения. Оружия, которое у Коня всегда напоказ, нет на поясе. Зато есть небольшой вещевой мешок на спине. Неужели, на Землю собрался?
Так и есть. Заходит на пирс. Наверное, это как-то связано с операцией по устранению Ангуса, предпринятой Ланджо Хоном. Похоже, мальчишка, на которого лично я больших ставок не делал, добился успеха. Если смотритель за воровской гильдией мёртв, то решение Коня сбежать туда, где его не достанут, логично. Телохранитель, позволивший прикончить хозяина, и сам нежилец.
Ерунда, а приятно. Старший брат будет рад. Пусть этот успех и не связан напрямую с нашей основной миссией, но устранение мешающего Ланджо Хону благородного низшего косвенно влияет и на выполнение главной задачи. Да и сам Конь опасен. Пусть уплывает — нам меньше проблем. Единственное, нужно сейчас не спугнуть его. Он знает меня в лицо, как и я его. Заметит в толпе — может решить, что я здесь по его душу. Если нападёт — я погиб. Мне нечего противопоставить его смертоносному дару.
Отворачиваюсь и медленно начинаю выбираться из толпы, отдаляясь от прохода к трапу. Посадка на корабль заканчивается. Я свои деньги собрал. Последнего встающего на Путь обрабатывают пусть уже без меня. Это обоснование моего манёвра в глазах соседей. По факту же мои дела на сегодня уже и действительно завершились. Конструктор не явился. Конь быть им не может — встречались неоднократно. Этот уродливый низший — не Ло.
Отошёл к краю пирса и двинулся к площади. Конь идёт мне навстречу, но чуть в стороне, за разделяющей нас толпой. Пара десятков шагов — и мы поравняемся.
Что?! Быть не может?! Как?! Я почувствовал. Конструктор здесь!
Резко разворачиваюсь и бросаюсь в самую гущу низших. Протолкался к проходу. Конь подходит к трапу. Расстояние, разделяющее нас, увеличивается… Всё. Пропала связь. Это он! Точно он! Прозевал! Упустил!
Нет! Ещё ничего не потеряно! Кидаюсь к основанию пирса, туда, где торговцы водой и провизией уже начинают сворачиваться. У меня недостаточно лет в отмере — мы уже выяснили, что учитывается лишь возраст тела носителя — барьер прикончит меня. Но это неважно. Главное: убить Ло. И я это сделаю!
Не торгуясь, покупаю первый попавшийся мешок с припасами. Мне плевать, что внутри. Это только для вида, чтобы не вызвать подозрений у моряков, стоящих у трапа. Не слушая торговца, пытающегося засыпать меня вопросами, бросаюсь обратно. Уже не по краю пирса, как попрошайка. По центру, сквозь коридор, ограниченный красными линиями, как встающий на Путь.
Посадка на корабль заканчивается. Матросы уже было собрались убирать трап. Кричу, прошу подождать. Благо, Конь уже скрылся из вида. Краем глаза замечаю направленные на меня удивлённые взгляды недавних соседей. Никто не пытается хватать меня за одежду и за руки, выпрашивая монеты. Мою выходку точно запомнят. По городу полетят слухи, и старший брат их поймает. Ланджо Хон всё поймёт. Все узнают, кто прикончил конструктора. Моя слава! Моя!
Успел! При входе на борт твои годы не спрашивают. Каждый волен сесть на идущий на Землю корабль. Правило только одно: поднялся на палубу — плывёшь на Порог. До пересечения барьера никого не выпускают из трюма. Не будь так, толпа любопытных лезла бы на корабли, чтобы поглазеть на их чудеса. Скоро я растворюсь в бесконечности. Но умрёт и конструктор. Перстень снять не заставили. Тут на входе при обыске отбирают только оружие. Потому Ло и явился с пустыми руками.
Но как… Я же как-то стоял в двух шагах от него. Это больше неважно. Пусть тайна конструктора, сумевшего нас обхитрить, умрёт вместе с ним. За моей спиной убирают трап. Один из матросов ведёт меня за руку к открытому люку. Лестница, нижняя палуба, ещё один проход, снова лестница. Тут несколько этажей. Пассажиры располагаются на самом нижнем. Или не на самом — определить сложно.
Лишь бы только он не узнал меня сходу. Не обратил внимание на последним вошедшего после него пассажира, не начал присматриваться к лицу под надвинутой на глаза шляпой. Там должно быть не слишком светло. Мне нужно незаметно подобраться к нему. Одна маленькая царапина — и конструктор умрёт.
Ну всё, пришли. Последний широкий люк и уходящая от него наискось вниз деревянная лестница. Пассажирская часть трюма. В грузовую попасть в разы проще — туда ведут специальные ворота, расположенные на верхней части борта.
— Спускайся, — указывает мне направление матрос. — Скоро к вам зайдёт капитан. Выбирай пока себе место. Потом всё расскажем, что где.
Осторожно шагаю по лестнице. Большое помещение с рядами двухэтажных кроватей вдоль стен освещают несколько подвешенных под потолком фонарей. Около сотни низших легко разместились, но всё равно тесновато. Бубнёж, духота, полумрак. Где конструктор? Не вижу. Спускаюсь с последней ступени.
Вихри времени! Стоит слева от лестницы. Стоило повернуть туда голову, как наши взгляды встретились. Всё пропало! Он прикончит меня! Про внезапный укол покрытой ядом колючкой можно смело забыть. Его дар ускоряет реакцию так, что никакой мой бросок или выпад теперь не достигнет цели.
Но… Я не понимаю… Не узнаёт меня? Он определённо разглядел моё лицо. Свет ближайшего фонаря в этом ракурсе как раз бил под шляпу. Притворяется. Делает вид, что не узнал одного из ближайших помощников Ханса. Пусть носитель мне достался и не с настолько приметной рожей, как у Коня, но запоминается моё нынешнее лицо всё равно легко.
Ладно. Принимаю его игру. Вещевой мешок конструктора лежит на кровати у левой стены. Та, что рядом, свободна. Направляюсь туда. Выбранный маршрут проведёт меня мимо Ло. Что он предпримет? Ему ведь прекрасно известно, что убийце из гильдии зачастую достаточно просто коснуться жертвы. Он знает про яды и перстни. Отойдёт в сторону? Будет молча держать дистанцию? В тесном трюме не так много места. Играть на протяжении трёх дней в догонялки, да так, чтобы это не бросалось соседям в глаза…
Скорее, он на меня нападёт. Но убивать сразу не станет — это доставит ему слишком много проблем. Ударит, оттолкнёт. Попробует обвинить в попытке покушения на его жизнь. Мой перстень послужит доказательством.
Но всё это легко на словах. Я буду кричать, возмущаться. Кого-нибудь якобы случайно пихну. Да так, чтобы тот врезался в другого низшего. Попробую затеять массовую драку. Это возможно. В суете свалки появится шанс до него дотянуться.
Три шага. Два. Сейчас что-то будет…
Ничего! Совсем ничего! Он совершенно не обращает внимания на меня. Наоборот, повернулся к кровати. Хитрый ход? Ловушка?
Идеальный момент. Я почти вплотную к конструктору. Его рука рядом. Я уже нажал большим пальцем на нужную кнопку, и покрытый ядом металлический шип выскочил из неприметного серебряного перстня. Достаточно кольнуть Ло… Да хотя бы в повёрнутое ко мне неприкрытое запястье.
Бью! Резкий взмах рукой. Расстояние, разделяющее мою тыльную сторону ладони и его кисть, ничтожно. Шип протыкает кожу.
— Какого йока?!
Перехвативший мою руку конструктор зло смотрит на меня. Моя кисть зажата в его ладони. Реакция у Ло сумасшедшая. Ведь даже не глядел в мою сторону.
Да и плевать! Я убил его! Убил конструктора! Убил Верховного Грандмастера Ло! Убил первейшего врага моей расы! Я прославлен навеки!
Но эмоции гахара никогда не выходят наружу. Внешне я совершенно спокоен. Разве что, в глазах на миг расцвёл прилив радости. Пусть шип проткнул кожу Ло не в том месте, куда я метил, но и маленькой ранки на подушечке среднего пальца достаточно.
— Убийца! — выкрикивает мгновенно всё осознавший конструктор, отпихивая меня.
Содранный с моей руки перстень, доказательством, вскинут вверх, чтобы всем было видно. Одновременно с этим Ло подносит свой согнутый средний палец ко рту, и огромные лошадиные зубы впиваются в его основание. Раздаётся хруст.
Нет! Он перекусывает палец и рывком выдирает его из сустава, разрывая остатки кожи, сухожилий и мяса. Обрубок летит на пол. Рот Ло весь в крови. Трюм гудит на десятки взволнованных голосов. Чьи-то руки хватают меня, тянут вниз. Миг — и я лежу на полу, упираясь в доски настила лицом.
— Это яд! Он хотел убить меня. Гильдейская тварь! Мой хозяин годами давил душегубов. Я знаю все их уловки.
— Лекаря!
— Кому ты служил?
— Ангус Волков.
— Что здесь происходит?!
Последнее раздаётся откуда-то сверху. Матросы! Это шанс! Мы ещё не отплыли. Если капитан сейчас примет решение спустить нас обоих на берег для разбирательств, у меня появится возможность закончить начатое. То есть не у меня. Я пропал. Но Ланджо Хон всё поймёт, даже если у меня не будет возможности передать ему весточку.
Да, конструктор переиграл меня здесь. Яд не успел проникнуть в его организм. Но в Земграде ему от моего старшего брата не спрятаться. Ло умрёт. Пусть и не от моей руки, но я буду причастен к победе.
Сквозь царящий вокруг гомон пробивается голос конструктора, объясняющего кому-то — здесь явно присутствует, или кто-то из офицеров, или даже сам капитан корабля — что тут произошло. Ло не стал убивать меня сразу — это станет его роковой ошибкой. Он блефует. Хозяин Коня уже мёртв. Там снаружи, в Земграде, нет больше силы, за которую Ло сможет спрятаться. Брат убьёт его!
— Всё понятно. Притащили ко мне на борт свой конфликт, — подводит кто-то итог хриплым голосом. — Обоих в глухие каюты. Не хватало ещё, чтобы разнесли мне дарами корабль. Сдам вас нашим сыскарям на Пороге. Они разберутся — кто убийца, кто жертва?
Что?! Как?! Всё пропало… Или?
— Господин капитан! — выдавливаю я из себя в доски пола. — Я сотрудник секретной императорской службы. Я здесь на задании. Этот преступник приговорён к казни. Прошу спустить нас на берег и передать дружинникам.
Последний шанс. Набор наглой лжи. Я даже не знаю, существует ли эта самая секретная служба. Мне нельзя на порог — меня прикончит барьер. Да, если бы и не прикончил. Что они сделают Ло? Ничего. Конструктор уйдёт.
— Да хоть сам император, — прилетает ответ. — Мой корабль — это территория Порога. Здесь ваши законы не действуют.
— Но как же…
— Поднялся на палубу — плывёшь на Порог, — рявкает, перебивая меня, капитан. — Радуйся, встающий на Путь. Ты туда поплывёшь в отдельной каюте. Увести!
Грубым рывком меня поднимают с пола. На миг взгляд выхватывает в толпе конструктора, чьи руки точно так же заломлены за спину. На месте откушенного пальца уродливая дыра, но самой раны нет. Залечили уже.
Словно почувствовав мой взгляд, Ло оглядывается. На окровавленной лошадиной морде ухмылка.
“Ты труп, гахар.” — беззвучно шепчут губы конструктора на моём языке.
И он прав. Я умру. Но важно не это. Моё сердце разрывается не от принятия неизбежности скорой кончины, а от осознания своего поражения. Я проиграл. Конструктор прорвался сквозь горлышко. Наша ловушка не остановила его. Как теперь мои братья будут его ловить на Земле…
Нет!
Я резко дёргаюсь, вырываясь из рук держащих меня моряков. Да, в этом теле физически я уступаю Землянам, но мастерство рукопашного боя у меня в разы выше. Отпихиваю одного. Выхватываю из поясных ножен второго клинок…
Страшная боль заставляет меня рухнуть на пол. С удивлением я разглядываю выросшую у меня на груди сосульку. Не на груди. Из груди.
Картинка перед глазами плывёт. Свет тускнеет. Звуки странно растягиваются. Последнее, что мне удаётся расслышать:
— Вот мы и разобрались. Унести этот рыбий корм.
Мне снился какой-то кошмар. Что-то там про беса и Бездну. Но, стоило моим глазам разомкнуться, как сон мигом выветрился из головы, и я сразу всё вспомнил. Ло исчез! Я не смог его вызвать. И Конь… Лошадиная морда схватил меня и…
Это что ещё… Мои вещи! Мечи, лук, колчан, рюкзак, топорик, одежда — всё навалено прямо на стол. На стол Ангуса! Я в его кабинете!
Вскочил. Ёженьки… Это как так? Пузан-Волков мёртв. На полу валяются трупы двоих охранников. Больше в комнате никого. Рядом с косо висящей картиной из стены торчит толстая железная дверца. За ней тёмная ниша с полочками. Пустая. То, что в ней было — лежит на столе рядом с моими вещами. Стопка каких-то бумажек, пара шкатулок, несколько чёрных мешочков с завязками. Всё это точно оттуда.
Поддался порыву и расслабил завязки на одном из мешочков. Так и есть — золото! Да тут денег… Можно терем купить вроде этого. А в шкатулках…
Ой! Моя записка! Тут же рядом лежит. Кто-то вынул её у меня из кармана. Хотя, что значит кто? Конь и вынул, небось. Это он, значит, их… Вот, в чём дело! Лошадиная морда узнал, что я — пропавший княжич и помог мне! Человек Соболевских, специально нанявшийся в охранники к Ангусу, чтобы свершить месть? Это всё объясняет.
Не всё… Зачем было лишать меня сознания? Кстати, как он это сделал? По голове не бил вроде. Думал защитить так? Не хотел, чтобы мальчишка путался под ногами? Но, куда теперь делся?
Йок! Да он же, наверное, прямо сейчас расправляется с многочисленной охраной пузана. В доме этих гадов полно. И ещё Зима есть…
Прислушался. Тихо. Никаких звуков схватки. А, может, то и не Конь вовсе? Может, Ханс тут затеял свою игру? Его люди прикончили Ангуса и охрану пузана, чтобы я не попался. Он не верил в успех моего плана, но смерть знатного сильно манила. Решил не упускать шанс расправиться с недругом якобы руками других благородных.
Как сложно… Голова идёт кругом. Кто, зачем, почему — всё потом. Мне-то, что сейчас делать? Тикать — вот что! Ну-ка, глянем в окно. Тут у Ангуса как раз ворота видны. Основная стража вся там. Подкрался на цыпочках, отодвинул немного штору…
Ого! И там трупы! Сами ворота, как и калитка, закрыты, а вот дверь расположенной справа постройки нараспашку. Так вот, почему здесь так тихо? В доме Ангуса просто не осталось живых.
Жуть… Но мне нужно не пугаться, а радоваться. Некто, предположительно Конь, сделал за меня всю работу. Вернее, не за меня, а за пропавшего Ло. Мне осталось только начертить кровью надпись на стене — и можно убираться отсюда. Что бы здесь не произошло, выпитый яд из меня может убрать только Ханс. И только он же способен помочь мне покинуть империю. Пусть и не моими руками, но моя часть сделки выполнена.
Использовать буду благородную краску. Благо, из Ангуса её натекла уже целая лужа. Отрезал кусок бархатистой штанины пузана и, макая эту тряпочку в кровь, за минуту-другую крупно вывел на стене: “Соболевские живы!”
Теперь к столу. Кто бы мне не оставил все эти богатства — спасибо! Забираю. Бросать деньги глупо. А, что там в шкатулках? Ого! В одной драгоценности: золотые украшения, разноцветные блестящие в свете фонаря камушки. Если всё это продать… Нет, даже близко не могу определить, сколько тут в деньгах. Но, наверняка, много. Отрезал от всё той же Ангусовской штанины большой прямоугольный кусок и завернул в него побрякушки. Шкатулки в рюкзак неудобно засовывать.
Вторая, кстати, почти пуста. Обнаружившиеся там двадцать с лишним семян пересыпал в один из мешочков к деньгам. Если Ханс надумает меня обыскать… К йоку! Я и так сейчас полностью завишу от честности первого помощника главы гильдии убийц. Если на поверку его слово мало, что стоит, мне так и так конец. Рискну. Не оставлять же всё это здесь.
Бумаги засунул во внутренний карман рюкзака. Как раз поместились. Собрал все мешочки с деньгами и свёрток с побрякушками. Быстро переоделся. Одежду, в которой пришёл, унесу с собой. Ножны на пояс, топорик туда же, лук с колчаном за спину, рюкзак на плечо. Я готов.
Осторожно выглянул за дверь. Никого. По коридору, на лестницу — и во двор. Обойдя трупы стражников, подкрался к калитке. Приоткрыл её… На улице тоже пусто и тихо. Выскользнул в щель — и быстрее подальше от фонарей, в тень. Теперь нужно как можно скорее добраться до условленного места, где меня должна ждать повозка.
Полчаса — и я у нужного тёмного переулка. Не обманул Ханс — закрытый экипаж стоит между двух глухих стен без окон. Кучер дремлет на козлах. Окликнул его:
— Дело сделано.
Тот всё-таки лишь притворялся спящим.
— Лезь внутрь, — негромко приказал кучер и постучал в находящуюся у себя за спиной стенку повозки.
Дверца экипажа приоткрылась, и высунувшаяся наружу рука сделала приглашающий жест. Я скинул с плеча рюкзак, чтобы тот не мешал, и, держа его навесу, полез в повозку.
— Он мёртв? — вместо приветствия поинтересовался уже знакомый мне душегуб с собранными в конский хвост волосами, который не так давно держал даром нож у моего горла.
Кроме него в повозке находилось ещё двое мужчин. Продвигаясь глубже на лавку, обоих якобы случайно зацепил — кого ногой, кого локтем. Нет, эти обычные. Теперь, когда я научился видеть дар, прикосновение к любому незнакомому человеку немедля запускало мою новую способность — я делал это, не задумываясь.
— Мертвее некуда.
— Записку оставил?
— Ага. И на стене тоже.
— Ну, если не врёшь… Ладно, едем. Пока не начался кипиш, нужно вывезти тебя из города.
Хвостатый постучал в стенку повозки, и та тут же тронулась.
— А как же…
— Не бойся. Ханс явится утром. Помереть не успеешь.
Рассвет мы встречали в каком-то амбаре в паре вёрст от Земграда. Большие ворота позволили загнать экипаж вместе с лошадьми внутрь. Притворяясь, что сплю, я с закрытыми глазами лежал рядом со своими вещами на сваленной в углу куче сена. Какой сон? Во мне яд, а прошедшая ночь была столь насыщенной, что переживания будоражат похлеще любого бодрящего отвара.
Кто и зачем убил Ангуса и всех остальных? Почему мне оставили вещи и деньги? Что скажет Ханс, когда прибудет сюда? Единственное, что я знал точно — я больше не одержимый. Разделяющий Землю и Предземье барьер, или прикончил беса, или выкинул его из меня. Я свободен. Сбылась мечта. Только, отчего тогда я не чувствую радости? Привык к постоянному присутствию Ло, к его помощи, к его силе и хитрости, что служили мне. Забудь, Китя. Придётся теперь отвыкать. Дальше сам, только сам.
Вопреки моим ожиданиям, хвостатый в дороге не приставал с расспросами. Наверное, хочет дождаться хозяина. Вдруг, обманываю, и пузан жив-живёхонек? Душегубы не спят — сидят завтракают за имеющимся здесь простым, сбитом из досок столом. Время тянется. Я бы тоже пожрал, но вставать и идти к ним не хочется.
Наконец, спустя ещё два часа моих мучений в соломе, снаружи прилетел стук копыт. Люди хвостатого открыли ворота, и в амбар въехал второй экипаж. Точно такая же, ничем не примечательная закрытая повозка, как и та, на которой сюда прибыли мы.
— Где наш юный герой?
Выбравшийся из экипажа Ханс недовольным, как, впрочем, и наоборот, не выглядел, но я уже знал, что проявления чувств на этом бородатом лице ждать не стоит. Притворяться спящим больше не было смысла. Я поднялся и поспешил к душегубам.
— Ну что, парень, — прищурился Ханс. — Свою часть договора ты выполнил. Город бурлит. В доме Волкова куча трупов. Соболевские живы. Отлично сработано.
Правая рука главы гильдии отыскал взглядом стол и, поманив меня жестом, направился к нему. Это место душегубы явно использовали не впервые.
— Слухи я подстегнул. Скоро весь Земград будет знать, что случилось, — сообщил бородач, опускаясь на лавку. — На, держи, — протянул мне Ханс вынутый из кармана флакон. — У меня всё по-честному. Пей.
Благодарно кивнув, я принял сосуд и тут же, содрав крышечку, опрокинул его содержимое в рот. Одна гора с плеч.
— Ты сдержал своё слово. Я же держу своё всегда. До Проливного доедете так. Там присоединитесь к обозу и после переправы уже двинетесь на восход с нашими. Гильдии как раз нужно один груз аж на Кас доставить. Так что, по пути.
Ханс полез во внутренний карман камзола.
— Вот тебе новая бумага на всякий случай, — протянул он мне грамоту. — По идее не пригодится. Отправляю с тобой Игната, — кивнул Ханс на худого сутулого мужика с кудрявыми волосами, что приехал с ним и сейчас стоял возле стола. — Его дар — отводить глаза. И груз от проверок избавит, и тебя заодно. У Фатских гор, или где там тебе надо, сойдёшь — и мы в расчёте. Сам не хочешь ничего мне сказать?
Я непроизвольно съёжился под пристальным взглядом бородача. Началось. И нет бы в лоб спросил. Хитрит. Знает что-то.
— Если вы про одежду и оружие… — попробовал я сыграть в дурака. — Так это я просто своё назад вернул.
— Да какое оружие.
Бородач облокотился о стол.
— Меня интересует Конь. Как ты смог его уговорить предать Ангуса?
Так вот оно что? Наверное, его люди следили за домом пузана. То есть, наверняка следили. И увидели, как оттуда выходил Конь. Значит, я не ошибся — именно Лошадиная морда помог мне. Похоже, мои догадки про верного слугу Соболевских верны. Ничем другим я не могу объяснить поступок Коня. Но делиться своими предположениями с Хансом не стоит. Навру-ка я лучше. Едва ли он сможет проверить. Раз спрашивает, значит личного охранника Ангуса они не поймали.
— В этом вся соль, сударь Ханс, — расплылся я в хитрой улыбке. — План, с которым я к вам пришёл, не совсем мой. Извините, что сразу не рассказал — иначе, он бы прикончил меня. Это всё Конь придумал.
Хвостатый с сутулым Игнатом дружно выкатили глаза в удивлении. На лице же бородача вновь не отразилось эмоций.
— Тогда всё понятно, — сам себе кивнул Ханс. — Конь гораздо хитрее, чем я о нём думал. С его рожей притворяться тупым исполнителем просто. Использовал тебя и меня, чтобы отвести от себя подозрения. Узнал, что Ангус забрал себе воровской общак на хранение, и жадность пересилила страх. Он ведь ещё и ограбил хозяина. Ты везунчик, Китар. Конь знает, что я всегда держу слово. Потому и не прикончил тебя. Понимает, гадёныш, что главный подозреваемый исчезнет на длительный срок и отыщется потом уже за пределами метрополии. Даже труп выносить, прятать не надо. А я помогу всё свалить на несуществующих Соболевских. Красиво всё провернул.
Я мысленно сжался. Если душегубы полезут сейчас в мой рюкзак… Но, видимо, Хансу даже на миг не могло прийти в голову, что хоть малая часть богатств Ангуса могла достаться мальчишке, плясавшему под чужую дудку настолько рискованный танец.
— Теперь понимаю, зачем он заставил меня сидеть в другой комнате, пока разбирался с хозяином, — напустив на лицо обиду, пробормотал я.
— Ладно, — поднялся Ханс. — Это всё ерунда. Итоговый результат меня более, чем устраивает. А с Конём мы ещё потолкуем. Ночью он сбросил хвост, но от нас бесполезно прятаться. Всё равно ведь найдём.
Бородач двинулся к экипажу. Но не к тому, на котором приехал сам, а к нашему.
— Будь здоров, Китар-смерть, — поднял в прощальном жесте руку убийца, остановившись у повозки. — Поболтал бы ещё, но меня ждут срочные дела. Надумаешь вступить в нашу гильдию — мы всегда рады. Удачи!
Сопровождавшие прежде меня душегубы залезли в повозку вслед за хозяином, и экипаж выехал в открытые Игнатом ворота.
— Отпустим подальше и тоже покатим, — сообщил одарённый. — Грузи свои вещи. До Причального будешь сидеть пассажиром.
Я кивнул и пошёл к сену за своим рюкзаком и оружием. Пронесло. Ни допроса, ни обыска. Повезло мне, что Ханс торопился. Буду надеяться, что и дальше не отвернётся Единый. Вот интересно, что значит — глаза отводить?
Кудрявый Игнат оказался замечательным спутником. В том смысле, что вообще ко мне не лез с разговорами. Мы с ним и виделись-то только по вечерам, когда останавливались на ночёвку у очередного гильдейского трактира. У душегубов, оказывается такие имелись чуть ли не в каждом городе. Вернее, на окраине оных, в предместьях. Так что, нам даже не приходилось заезжать внутрь, за стены. И соответственно никаких проверок документов с троеростом. Удобно.
Весь день одарённый проводил на козлах, а я безвылазно сидел внутри повозки. Мы и ели каждый сам по себе на ходу. Тем не менее, ещё в самом начале пути я подобрал момент и заглянул в воспоминания Игната, дабы потешить своё любопытство. На кудрявого просто не обращали внимание. Его видели, но совершенно не проявляли к нему интерес. Мой дар показал мне, как проходившего в город Игната не стали проверять. Охранники словно решили, что бумаги этого человека они уже посмотрели. Полезнейшая способность.
И как позже выяснилось, со спутниками одарённого этот фокус тоже проходит. Единственный раз, когда нам хочешь не хочешь пришлось въехать в город, Игнат применил свой дар, и охранники на воротах пропустили повозку в Причальный, даже не поинтересовавшись, есть ли кто-то внутри.
С погрузкой на паром, когда мы, оставив экипаж, присоединились к небольшому отряду гильдейцев из четверых человек, вышла та же история. Огромная, поставленная сразу на четыре пары колёс повозка, со мной внутри и с Игнатом на козлах въехала в трюм по мосткам и так и осталась стоять, обойдённая вниманием проверяющих, осмотревших весь остальной транспорт.
Точно так же мы без особых проблем, присоединившись к идущему на закат обозу, заезжали во встречные форты. Тракт ожил. Засидевшиеся на островах из-за затянувшегося нашествия хортов торговцы спешили доставить скопившийся товар в империю. Да и в обратную сторону большие и не очень обозы шли один за одним. За три недели пути по Большой земле мы ни разу не ночевали на лагерных полянах одни. Постоянно приходилось делить оставленные нашими предшественниками дрова с торговцами из встречного каравана.
Несмотря на приличную длительность совместного путешествия, ни с кем из гильдейцев я даже толком не познакомился за всё это время. Душегубы отдельно, подсунутый им живой груз тоже сам по себе. Еду выдают, говорят, если что надо сделать, в разбитом на грузовую и пассажирскую части фургоне местечко мне выделено. Меня всё устраивает. Их, вроде, тоже.
Дорога же сама по себе в этот раз легче-лёгкого. Осень радует. Зарядившие было сначала дожди давно кончились. Ветра дуют вяло. Снегом даже не пахнет пока. До первых холодов однозначно успеем доехать до Фатских гор, а там уже и до долины Оргаров рукой подать. Сомневаюсь, что мои до сих пор не покинули снежников, но я обязан в этом убедиться, прежде чем отправляться к фатоям. Помнится, Тумен говорил, что знает, как перебраться на остров. Вот пускай и поделится знанием. Как-никак я тогда его клан спас.
Ведь спас же? Про то, что они без меня тогда хортов не сдюжили и думать не хочется. Живы мелкие! Вея, Айк, Лина — все живы, все здоровы. Найду, своими глазами увижу, обо всём расспрошу, обо всём сам скажу, что сказать надо, удостоверюсь, что всё у них хорошо и тогда уже дальше. Никак мне без этого. Да даже попрощаться нормально с роднульками — и то повод вернуться. Не смогу я в незнании жить.
И вот очередной день в дороге клонится к вечеру. Подъезжаем к стоянке. Расчищенная имперцами под это дело поляна уже занята, но — когда оно было иначе? Загоняем повозки, распрягаем животных, выбираем места под костры. В тесноте ночевать нынче будем. Народу набилось прилично. Игнат с остальными своими колдуют над будущим маленьким лагерем — мы всегда особняком чуть встаём — я болтаюсь без дела. Забрался на козла, смотрю — не идёт ли по тракту ещё кто. Третьему обозу тут точно нет места.
— Быть не может! Живой!
Раздавшийся знакомый голос заставляет подскочить. Оборачиваюсь…
— Негода!
Соскакиваю вниз и тут же утопаю в объятиях сияющего от радости мужика.
— Ваша Милость, счастье-то какое! — всплёскивает руками ещё один элец.
Да тут все, кто был со мной у Оргаров. Получается…
— Мои как?! — трясу я за плечи Негоду. — Детвора?! Вея?! Айк?! Где они?!
— Полноте, Ваша Милость. Живы все. Хорошо всё. Давно уже на Фате они.
Мои ноги подкашиваются. Повисаю на элце, ещё пуще стиснув дядьку в объятиях. Отлегло… Радость моя столь сильна, что из глаз вот-вот хлынут слёзы.
— Вея ваша не верила, что вы сгинули, — продолжал бормотать счастливый торговец. — До последнего ждала возвращения. И сейчас, поди, ждёт. Как народ забухтел тогда, вождь сознался, что вы главного хорта пошли убивать. Не предатель, мол. Наоборот, наш спаситель. Ну, а позже к словам тем прибавилось, что ценой своей жизни врага одолел. Перестали ведь орды лезть. Только Вея не верила, слёз, как все остальные, не лила по вам. Ох и радость, Ваша Милость! Ох и радость!
И только сейчас до меня дошло, что применимое лишь к благородному обращение уже дважды прозвучало и даже не шёпотом. На радостях торговцы позабыли, что моё якобы знатное происхождение — тайна.
— Мужики, вы чего? — шикнул я на окруживших меня элцев. — Какие ещё милости, вашести. Меня Китар звать. Тьфу… То есть Брук. По бумагам я теперь так зовусь.
И, оглядевшись — вроде посторонних нет рядом — добавил совсем уж шёпотом:
— Забудьте про Милоша Соболевского. Я с Каса охотник. Когда-то провожал ваш обоз. Брук. Запомнили?
Торговцы стушевались.
— Простите… Прости, то есть. Брук. То на радостях…
— Ладно, — махнул я. — Забыли. Не меньше вашего рад. И вас видеть рад, и вестям уж тем более. Я как раз ведь к Оргарам иду.
— Тумен примет, как дорогого гостя, — закивал Негода. — Ты — герой. Спас клан. Всех нас спас.
— Выгорел тогда мой план стало быть? Перебили хортов?
— Кого не убили — те сбёгли, — осклабился элец. — Да, Харады с Курлунами почти все внизу полегли, как и вожди ихние, но проход в крепь расчистить успели. Кто выжил, по лестнице отступили. А хорты за ними — под стрелы и пики. До выхода наверху едва ли каждый третий зверь добирался. Побили мы ту орду, а новых уже нема. Наловили вместе с Оргарами рыбы, отъелись и, для надёжности выждав немного, вместе с Рабаней и вашими к тракту направились. Тумен нас проводить людей выделил. Братьями расстались со снежниками.
— А дальше? — поторопил я на миг замолчавшего Негоду.
— А дальше всё, — пожал плечами торговец. — Они — к морю, мы — к дому по тракту. Видишь? Нового товару набрали. В империю везём. Теперь ты давай рассказывай. Каким чудом…
Я коротко цыкнул, затыкая Негоду. В нашу сторону направлялся Игнат в сопровождении остальных душегубов. Или что-то забыли забрать из повозки, или, что скорее, спешат отогнать от фургона зачем-то обступивших меня чужаков.
— Всё потом, — процедил я сквозь зубы. — Идите. Быстрее.
Слава Единому, Негода соображал шустро. Элцев тут же как ветром сдуло.
— Кто это? — хмуро поинтересовался подошедший Игнат.
— Старые знакомые, — небрежно махнул я рукой. — Под другим именем меня знают. Можешь не переживать. Всё нормально.
— Не сболтнул чего лишнего?
— Обижаешь. Не дурак вроде.
Этого оказалось достаточно. Душегубы поковырялись в повозке и вернулись обратно, к успевшему разгореться костру. Наш фургон ночью, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания, как и остальные повозки, отдельно не охранялся. Я спал вместе со всеми, но к гильдейцам обычно приходил только, когда была готова еда. Посижу ещё здесь, покумекаю, что делать дальше.
Вот ведь радость нежданная! Как удачно я встретил Негоду. С души словно камень упал. Хоть назад возвращайся. Но нет. На Порог уже в этом сезоне никак не уплыть. Теперь только весной. Да и большую часть пути одолел. Повидаюсь напоследок с роднульками. Денег снова же — полный рюкзак. Куда их девать? Ох, соскучился я по своим… Скоро встретимся. Аж не верится.
К Оргарам, наверное, теперь идти смысла нет. В одиночку лезть в горы, когда даже боб съесть нельзя, чтобы силы пополнить — спасибо бесу, загнавшему меня на потолок по всей триаде — дело рискованное. Думал. Какую ватагу под это дело нанять, проводили чтобы, но теперь лучше сразу на Фат. До гор доберёмся, попробую поискать возле тракта фатоев. Поздней осенью те как раз возвращаться на остров должны из походов.
Скоро настанет самая сложная часть пути для меня. То в долину Оргаров за два дня проскочить ещё можно, а у моря болтаться неделю… Без везения не обойтись. В одиночку на такое не стоит решаться, наверное. Всё же глупость надумал. Лучше к Тумену двину сначала. Попрошу в вождя людей — проводить меня. Заодно и способ на остров добраться откроет.
Решено. А теперь пойду жрать. Там готово уже. Слез с козел, куда прежде по привычке по новой забрался. С Негодой второй раз поболтать не судьба. Игнату это, наверняка, не понравится. Да и что я торговцу скажу? Свои тайны ему открывать мне нельзя, а врать не хочу. Пусть элцы сами додумывают, как я главного хорта убил, как спасся, как здесь оказался.
Ох, народу-то сколько. Чтобы пробраться к своим, надо сквозь настоящий муравейник пролезть. Обогнул одну кучку обозников, обошёл костёр других…
— Парень, — тронул меня кто-то за руку. — Ты, случаем, не Малютин сын?
Голос женский, приятный. Я обернулся. Невысокая девушка. То есть всё-таки женщина — в полумраке сразу не разглядел мордашку — поймав меня за руку, заглядывала ко мне в лицо.
— Нет, — мотнул я головой. — Обознались, сударыня.
Глазки карие, носик пуговкой, ротик малюсенький. По бокам две косы. Не удивительно, что принял за девку. Только дар не обманешь — сорок восемь годов уже ей. Жаль… Такая милота, и уже через пару лет превратится в старуху. Отмер-то пустой. Ростом ниже меня, но одета в походный костюм. На поясе ножны. Охотница что ли?
Только больше меня впечатлило другое. В груди девушки сияет струна. Одарённая. Интересно, что… Сам не понял, как потянулся к светящейся нити. Та растёт, растёт, растёт…
Город. Ночь. Тишина. Но какая-то странная… Громкая что ли. Сверчки стрекочут как ошалелые, где-то хлопают ставни, скрипят половицы, гулко топает кто-то невидимый. Раз — и всё смолкло.
— Услышала?
Голос принадлежит мужику неприятного вида. В его руке нож. Рядом с ним ещё трое. Бандиты какие-то.
— Нет. В доме пусто.
— Йок! Кто-то его предупредил. Возвращаемся.
И я снова в лагере. Женщина отпускает мою руку.
— Извини. Отец его ищет.
Одарив меня долгим загадочным взглядом, маленькая женщина отвернулась и двинулась дальше. Слухачка. Слышал я про таких. Не самая редкая способность и не самая полезная, но для охотника ценность имеет. С таким даром она лису в тонкости слуха за пояс заткнёт. Не замечал её раньше. Видать, из обоза Негоды.
А вон и мои душегубы. Как раз разливают в миски что-то горячее и наверняка вкусное. Проголодался я что-то.
Ошибся? Она всё-таки ехала с нами? Едва ли. Наверняка, по утру пересела из какой-то ушедшей к восходу повозки на новую, входящую уже в наш обоз. Как ещё объяснить, что я снова её вижу вечером? Передумала? Решила вернуться? Куда и зачем? Не верю я в такие совпадения. И Игнат тоже.
— Та мелкая баба прибилась к обозу, — указал душегуб взглядом на женщину с косами. — Если бы в форте, то ладно. Но эта перескочила со встречного. Следить за ней в оба.
Переживает за груз. Уж точно не за меня. Даже догадок нет, что они там везут. Часть фургона наглухо закрыта навесными замками, и не отпиралась ни разу за всё время пути. Я не лезу в их тайны. Мне хватает своих. Но про бабу он прав — за ней глаз да глаз.
Только время идёт, а маленькая женщина — из-за возраста даже про себя язык не поворачивается назвать её малышкой — ничего не предпринимает такого, что насторожило бы нас ещё больше. День сменяется днём. Игнат даже узнал её имя и подробности появления здесь.
Мая — наёмница из охраны одного из купцов, ехавшего в обозе Негоды. В тот вечер, когда мы пересеклись, она якобы получила послание, заставившее её возвращаться обратно на Лок. Разорвала контракт, заплатила положенную неустойку и подсела на повозку к семье плотника, едущего на тот же остров.
Ясно, что история шита белыми нитками — кто бы ей то послание передал? Но ведёт себя смирно, интереса к фургону гильдейцев и к самим душегубам не проявляет. Игнат, было думавший “подозрительную бабу” прикончить, в итоге остыл. Мне же дела тем более нет до наёмницы. С того случая, тётка со мной даже словом не перемолвилась. Постепенно забыл про неё. И, как выяснилось через неделю, напрасно.
Горы. Наши с Игнатом пути разошлись. Ночью собрал свои вещи и, распрощавшись с гильдейцами, под утро покинул обоз. Судя по карте, которой снабдили убийцы, эта долина через два дня пути край приведёт меня к крепи. До долины Оргаров не больше трёх-четырёх дюжин вёрст. В один присест должен осилить. Без сна столько сдюжу. Места вокруг дикие, но после нашествия хортов зверья вокруг мало. При должной удаче легко проскочу. С моими долями и даром попробовать стоит.
Трусил лесом пару часов. Проводник мой — речушка, что бежит по долине. Короткий привал — и встречайте гостей.
— Не гневитесь, князь!
Чуть запыхавшаяся, но далеко не измотанная стоит у сосны. И всё ясно с трёх слов.
— Вы, сударыня, второй раз обознались.
Вот Негода! Зачем было про милость и вашесть кричать на весь лагерь?
— В этот раз уже нет, Ваша Милость, — опустилась женщина на одно колено. — Так вышло, что я вас подслушала. Но вы не гневитесь. Я ваша. Много лет Соболевским служила. Ваш батюшка отослал на Лок, когда вы ещё совсем мальцом были. Но клятву верности с меня никто не снимал. Не гоните, хозяин. Позвольте помочь. Ваш род — моя жизнь.
Насчёт посадки на корабль у меня изначально имелись определённые опасения. Порт Земграда — то место, которое не минуешь, реши ты перебраться на другой пояс. Кто-то из гахаров вполне мог стеречь пристань, в надежде, что я появлюсь здесь. Их ментальное восприятие, как я уже убедился, позволяет им почувствовать моё присутствие, если я окажусь возле них. Радиус зоны обнаружения мне неизвестен, но он невелик. Следовательно, на корабль мне нужно было проскочить быстро и на борт подняться в самый последний момент перед отплытием, чтобы мои враги не успели ничего сделать.
Время завершения посадки я заранее выяснил, а вот толпа попрошаек на пирсе стала для меня неприятным сюрпризом. В прошлый раз я тайно поднимался на борт корабля ночью и оттого не имел представления, как данная процедура проходит у рядовых пассажиров. Возможно, я зря не взял у Китара кубик. Среди этого галдящего сброда мог запросто притаиться гахар, и вычислить его до момента атаки возможности у меня не было. А он обязательно бы напал. В таком деле они рисковать не стали бы. Убить самого Ло даже ценой своей жизни — победа для любого из них.
Живой коридор миновать было решительно невозможно. Проходя по нему, ждал щелчка самострела, брошенного ножа или стремительного разящего выпада. Ничего. Ну, хоть здесь повезло. По какой-то причине никто из гахаров не додумался подстеречь меня в порту. Или я просто первый, кто сюда смог добраться. Раз нападения не последовало, значит на пристани моих врагов не было.
Так я думал, пока вслед за мной в пассажирский трюм не спустился одетый хуже всех здесь присутствующих человек в широкополой шляпе. Подозрительный субъект заскочил на борт в самый последний момент. К нападению я был готов. К яду нет.
Даже быстро откушенный палец не помог мне. Как ничего не смог сделать и корабельный лекарь. Я умер. И вот уже который день трясусь в экипаже по дорогам империи вместе с Китаром на правах безучастного зрителя, занимаясь, как раньше, исключительно строительством силового каркаса.
Я бессмертный. Случившееся это доказывает. Пока жив мальчишка-носитель, я буду в него возвращаться после гибели моего очередного временного пристанища. Теперь я в этом уверен. Не знаю, какие механизмы запускают этот процесс, но на этой аномальной планете хватает чудес и похлеще. По крайней мере с моей способностью грандмастера это никак не связано. Дар Бездны отправил меня в новое тело. Видимо, тот же дар вернул меня в старое, стоило мне позволить убить себя в теле временного носителя.
С такими возможностями моя миссия существенно упрощается. Иметь больше одной попытки — огромное преимущество. Насмешка судьбы. Я обрадовался полученной свободе, но без Китара не протянул и недели. Работая же в паре с мальчишкой, я смог убить целых троих гахаров и больше года умудрялся выпутываться из, казалось бы, безвыходных ситуаций.
Стечение обстоятельств. Фатальное невезение. Возможно. Преимущество нашей связки с Китаром одно — мальчишке, в отличие от меня, подвластна местная магия. Вот, если бы, он беспрекословно мне подчинялся… Увы. На данном этапе даже наш прежний практически равноправный союз безвозвратно разрушен. Как возвращать доверие мальчишки я не имею понятия. Ведь даже попытаться поговорить с ним я смогу не раньше, чем он меня призовёт. Но станет ли Китар меня вообще слушать? Сильно сомневаюсь.
Но шанса проверить это всё равно нет. Которую неделю обоз ползёт по тракту, и поводов у мальчишки хотя бы попытаться призвать меня не появляется. А, если он никогда больше не попытается меня вызвать? Я ведь однажды уже не явился на зов. Весьма вероятно, что Китар счёл меня исчезнувшим навсегда.
Слава звёздам, есть другой вариант. В любопытство мальчишки я верю сильнее. Рано или поздно Китару встретится кто-нибудь одарённый, чьи способности парень захочет узнать. Если произошедшее с Конём не разовый сбой — а я молю вселенную, чтобы это оказалось не так — меня снова перебросит в сканируемого. Тут Китар уже не сможет заткнуть мне рот, и разговор состоится.
Но, нужен ли мне этот разговор? Мальчишка упрям — он способен мне в отместку что-нибудь выкинуть. Например, убьёт меня в новом теле и умышленно перестанет проверять чей-либо дар, чтобы я не мог снова переселиться. Китар сразу поймёт, что для меня он неприкосновенен и станет пользоваться своим преимуществом. Заточит меня в себе, зная, что я буду вынужден защищать его бренную тушку, перебрасывая с места на место поля и узлы.
Хотя, самый вероятный сценарий — мальчишка просто пошлёт меня. Едва ли он согласится на новый договор о сотрудничестве. Но у меня есть и другой вариант. Возвращаюсь к прежнему плану и, получив свободу, опять отправляюсь в Земград. Кто сказал, что гахарам второй раз повезёт? Кто с казал, что в порту меня встретит ещё один враг? В крайнем случае отберу у Китара кубик и поплыву на Порог, как член тайной службы.
Пока я не проверил такой важнейший момент, как возможность пересечения барьера в другом теле — проклятый гахар сбил все планы — я буду идти по выбранному прежде пути. Несмотря на недавнюю неудачу, я по-прежнему считаю, что свобода мне выгоднее симбиоза со своенравным мальчишкой.
И вот случай, наконец, сводит Китара с потенциальным носителем. Но с каким? Миниатюрная слабая женщина с крохотным отмером. Наихудший из возможных вариантов. Пробиваться на Вершину в теле противоположного пола? Первое, о чём я подумал после переноса — это о суициде. Возвращаюсь в Китара и жду более подходящего кандидата. Но, всё взвесив, пришёл всё же к выводу, что торопиться с этим делом не стоит. Прикончить себя я успею всегда. Пока же попробую извлечь пользу из сложившейся ситуации.
Да, отмер никакой, но я знаю, где взять семена. У Китара с собой половина недостающего мне. Остальное куплю на отобранные у мальчишки же деньги. Дальновидно я поступил, оставляя ему капиталы Ангуса. Для проверки моей реакции на барьер в новом теле подойдёт и девчонка. Протестирую безопасность перехода из пояса в пояс — и можно возвращаться в Китара. Рано или поздно мальчишка захочет узнать дар кого-нибудь подходящего.
Раз мой возраст не принимается планетарной программой в расчёт, значит быстро к Вершине подняться не выйдет. Время, потраченное на эксперимент, не настолько существенно удлинит мой путь к цели. Будет хуже, если я в силу спешки двинусь дальше в недостаточно качественном теле. Выбор любопытный мальчишка мне предоставит — сомнений здесь нет. Главное, чтобы Китар не узнал про побочный эффект своего нового дара.
Но всё это уже планы на будущее. Сейчас мне уже в любом случае не успеть вернуться в Земград до завершения морского сообщения с Порогом. Текущая задача — держаться рядом с мальчишкой. Его безопасность — по крайней мере пока я не осуществлю проверку барьера и не обзаведусь подходящим телом — крайне важна. Погибнет Китар, и я лишусь своего шанса на ошибку, оставшись навсегда в текущем теле. В идеале бы и вовсе привязать мальчишку к какому-нибудь безопасному месту, но это невыполнимо — он всё равно полезет искать сестру, которой почти наверняка нет в живых.
Вторая причина держать в поле зрения парня — кубик-пропуск и семена-деньги. Когда придёт время, я ограблю его. Это сделать несложно. Уже даже придумал, как втереться к мальчишке в доверие. Перебраться с обоза, в котором ехала Мая — имя новой носительницы выяснил ещё в первый день — получилось легко. Теперь жду, когда Кит, распрощавшись с гильдейцами Ханса, свернёт с тракта в сторону моря.
Уже скоро мы доберёмся до гор, и дорога пойдёт мимо нужного острова. Встреча с элцами избавила мальчишку от посещения долины Оргаров. Очень удачно нам подвернулся Негода в тот день. И необходимые вести принёс, и обеспечил меня удобоваримой легендой. Дар наёмницы — усиленный слух. С его помощью человек Соболевских совершенно случайно нашёл пропавшего сына своего погибшего хозяина. Если Китар и поверит во что-то, то в верность.
А спутник ему будет нужен. Материк одиночек не любит. Особенно такой спутник, который подскажет, как проще всего перебраться на Фат. Мальчишка, наверняка, пойдёт к побережью, надеясь найти там ватагу фатоев. План идиотский, но это же Кит — с него станется выкинуть что и похлеще. Додуматься подстеречь островных охотников в окрестностях форта, куда те, возвращаясь с походов, нередко сдают часть добычи, он вряд ли сумеет.
Так и есть. В двух дневных переходах от нужной имперской крепости Китар ближе к утру тайком покидает лагерь. Хорошо, что, отсыпаясь в дороге, ночью я несу стражу. Бросаюсь за ним. Отчего-то он выбрал не то направление и движется в противоположную от океана сторону. Пора выходить на контакт. Догоняю и, опустившись для усиления эффекта на одно колено, выдаю заготовленную речь про верность роду Соболевских.
Пускай попробует теперь прогнать. Я связанная клятвой фанатичка, которую только смерть избавит… Но до этого дойти не должно. Я знаю мальчишку — убивать он не станет.
— Ладно. Принимаю твою службу, — после некоторых раздумий сдаётся Китар. — Только моё истинное имя — не единственная тайна, которую нужно хранить. Ни о чём меня не спрашивай, ничему не удивляйся. Что можно, я сам расскажу, если сочту необходимым. Ты же Мая?
— Откуда вы знаете, Ваша…
— Никаких вашестей-милостей, — ожидаемо перебивает меня мальчишка. — Для тебя я Брук. Просто Брук. Если кто-то Китар назовёт, тоже глаза не кругли. Чем полезна мне можешь быть?
— Тонкий слух у меня. Дар такой. Так же драться неплохо умею. С оружием и без. Из лука стреляю, метаю ножи…
— Понял. Воин. И одарённая. Что хочешь за службу?
— Пища, кров, жизнь без старости, — кланяюсь, приложив к груди руку.
Без последнего он не поверит. Кит же видел отмер этой без года старухи.
— Жалование обсудим, когда вы… когда ты вернёшь своё положение, Брук.
— Устраивает, — кивает мальчишка. — Идём. Давай первой, — пропускает он меня жестом вперёд.
— Куда держим путь?
— Вдоль реки на полудень. Нам нужно в клановое гнездо одних снежников.
Так вот оно что… Я не видел подробных карт этой местности, но, по-видимому, перед нами та самая река, что течёт вдоль долины Оргаров. И зачем Китара туда понесло? Мы же выяснили, что его семьи и друзей там давно уже нет.
— Закрытая долина… — изображаю я удивление. — Я слышала про неё. Значит, вот вы где скрывались от Волковых всё это время… Признаться, я думала про Фат. Всё же снежники — не слишком приличествующее юному князю общество.
— Ты слишком много думаешь. И говоришь ещё больше. Завязывай с этим.
Мальчишке ожидаемо не понравилась моя выходка, но я не хочу выписывать ненужные крюки по горам.
— Прости, Брук. Я просто удивилась, что мы идём не к фатоям.
Попал. Заинтересовал.
— Ты знаешь, где их найти?
— А, чего их искать? Мы до форта чуть-чуть не доехали — туда фатои частенько заходят, возвращаясь домой.
— В форт теперь мне нельзя.
Ну, понятно — без Игната боится лезть в форт. И правильно делает. Новое имя в бумаге — не панацея.
— Островные охотники в форт тоже не лезут. Имперцы к ним сами выходят на мену. Можно фатоев в окрестностях форта дождаться. А, что к ним за дело у вас? У тебя? Извини. Я привыкну.
Не перегнуть бы. Создам сейчас образ не в меру болтливой особы — придётся потом соответствовать. А это чревато изгнанием. Китар парень резкий.
— Есть одно дело. Но сначала к Оргарам. Это снежники из закрытой долины. Всё. Хватит болтать. Слушай лес лучше.
Не получилось. Но ладно. Может, это и к лучшему. Хоть притрёмся друг к другу в этом небольшом путешествии. Китар должен научиться мне доверять. Готов спорить, что этой ночью спать не будет никто.
Так и вышло. Время, вроде как, и разбили на стражи, а, что я бдел, когда Кит дежурил, что мальчишка в мою смену точно так же лишь притворялся спящим. Хорошо хоть, что муфр, отыскавший нас ближе к утру, выбрал целью атаки меня, и юный князь теперь знает, что его новоиспечённая охранница — спутник полезный. Хищник умер, насаженный на меч и добитый длинным кинжалом, напоминающим дагу. Судя по набору оружия, эта Мая, и действительно, была приличным по местным меркам бойцом.
Разговоры же в пути плохо клеились. Тот наш, первый, оказался самым длинным и доверительным. Дальше мальчишка отнекивался, и с вопросами я решил не давить на него. Хочет Тумена повидать — его право. Мы теперь никуда не торопимся.
Негода не обманул. Оргары встретили Китара, как друга. Сытный ужин, дефицитное молоко, пафосные речи, объятия. На застолье в дом Тумена меня не позвали, но хорошо накормили и выделили место в пустой гостевой землянке. О чём говорили мальчишка с вождём я не знаю — главный минус пребывания в другом теле. Цель же нашего визита сюда стала мне известна лишь утром, когда мы с Китаром в сопровождении десятка охотников покинули долину.
Как же я мог забыть слова Тумена про то, что он якобы знает, как вызвать корабль фатоев? То есть, я, конечно, их не забыл — память почти абсолютная — а просто не придал им значения, ибо не поверил вождю. Получается, я ошибался. Иначе бы, зачем тогда снежники провожают нас к побережью? Тайный шифр сигналами?
Да. Через несколько дней мы стояли у моря на скалистом крутом берегу. Глубоководная природная пристань — подойти здесь вплотную к земле кораблю проблем нет. На горизонте за проливом вырисовываются гористые очертания острова. Километров пятьдесят. Мун значительно ближе. Курсирующий между материком и Фатом паром должен быть весьма крупным, чтобы совершать настолько длинный путь по кишащему чудовищами морю.
Вдвойне странно, что судно такого масштаба может кто-либо вызвать, просто просигналив солнечными зайчиками в сторону острова. На Фате настолько большие ватаги, что ради доставки, забора единственной рентабельно гонять на такие расстояния огромный паром?
К сожалению, эта тайна так и осталась неразгаданной. Что пускание бликов начищенным до блеска металлом днём, что мигание фонарём ночью, ни к чему так и не привели. Я был прав — Тумен нёс про вызов корабля чушь, в твёрдой уверенности, что знает секрет фатоев. Ещё сутки мы провели на берегу. Потом, ни с чем двинулись обратно.
Фат — не Мун. Этот значительно более крупный остров не подходит к материку одним краем на узком участке, как родина Китара, а тянется своим побережьем напротив большой земли не одну сотню километров. Здесь нет какого-то единого порта, куда прибывают суда. Скалистый, испещрённый многочисленными бухтами и мысами берег, наверняка, скрывает множество таких природных пристаней, как та на которой мы ждали, и потому пытаться подловить при швартовке замеченный в море корабль бессмысленно. Слишком сложно будет найти место, где он пристанет к берегу.
Всё это я в дороге донёс до Китара, и вот мы, простившись с отправившимися домой снежниками, шагаем по лесу вдоль тракта в сторону того самого форта, к которому я изначально предлагал направляться. И кто здесь дурак, потративший больше недели впустую?
План простой — станем лагерем неподалёку от крепости и будем ждать появления какой-нибудь ватаги фатоев. Дозоры имперцев сейчас, когда хортов не нужно бояться, по окрестностям особо не бродят, а опасных зверей здесь немного. Рано или поздно охотники явятся. Сезон ещё далеко не закончен.
Пришли, выбрали подходящее место, откуда виден кусок проходящего мимо форта тракта. Проблема одна — нам нельзя жечь костры. Приходится обходиться без горячего, довольствуясь взятыми у Оргаров припасами. В часы вынужденного безделья играю в свою любимую игру — в сказочника.
Моими стараниями, незнакомая, ни мне, ни мальчишке наёмница постепенно обрела довольно подробное прошлое. Сам Китар же откровенничать пока не спешит. Хотя доверять уже начал и спит в мою смену ночного дежурства. Наивный мальчишка. Была бы нужда его грабить сейчас, проделал бы это играючи. Но у меня пока другая задача — я охраняю своё базовое тело. Китар обязан дожить как минимум до момента завершения моей проверки барьера и выбора мной подходящего носителя. А в идеале, так и вовсе до старости, которая в этом мире может никогда и не наступить.
Но, как же всё-таки неудобно быть женщиной. Даже малую нужду справить — целое дело. Про помыться в ледяном ручье и подавно молчу. Из-за разности гендера нам приходится совершать эту процедуру по очереди. Быстро скинув одежду, лезу в шумные струи. Китар в полусотне шагов, за кустами. Едва ли подсматривает. Разделение при принятии водных процедур — инициатива мальчишки. Мне само собой на такие вещи плевать.
Наблюдательный пост ненадолго оставлен. Трое суток фатои не появлялись и за час, пока мы отсутствуем, если и придут, то уйти не успеют уж точно. До тракта отсюда всего метров двести, но с дороги место, где я моюсь, не видно. Там, возле небольшого моста, сосны густо растут. Шум воды же не даст никому и услышать купающихся.
Внезапно, голосом Китара на весь лес:
— Ааа!
Звёзды! Чего он орёт?!
Вылетаю на берег. Хватаю мечи. Крик не ужаса и не боли. Это он подаёт мне сигнал. И раз вместо моего имени тянет пространное “а”, значит не хочет, чтобы кто-то узнал, что он здесь не один.
Ещё крик. Одеваться, обуваться — нет времени. Бросаюсь к источнику звука в чём Маю мать родила. Китар движется. Второй выкрик прилетел уже с более далёкого от меня расстояния. Бежит в сторону от ручья.
— А вот и второй. Мангус, как всегда, точен.
Несколько вооружённых мужчин преграждают мне путь. Ещё несколько спешат к нам со стороны тракта. За ручьём тоже люди. Облава?
— Я бы сказал: не второй, а вторая, — хохочет один из встречающих. — Мамка что ли его?
— Ну уж точно не папка.
Но мне некогда слушать тупые остроты. Считают, что обнажённая женщина с мечом в одной руке и с дагой во второй — это смешно? Их право.
Прыгаю вперёд, сокращая дистанцию. Отвожу мечом одно метнувшееся ко мне копьё, подныриваю под второе, пропускаю мимо себя наконечник третьего — и дагой ближайшему остряку в горло. На моё свежевымытое тело брызгает кровь.
А с троеростом у Маи не так уж и плохо. Пусть и маленькое, но тренированное, сильное тело вполне способно справляться с задачами, которые я ему пока ставлю. По ощущениям, на всех ветвях триады от полусотни до сотни долей. Воина кормит его мастерство. Похоже, наёмница, не могла скопить денег на семя, так как тратила на бобы все излишки.
Ещё один точный удар — ещё один труп. Лишить жизни всех, кто здесь и, кто на подходе, получится слишком долго. Отбиваю очередной выпад копья, резко дёргаюсь в сторону, уклоняясь от летящего в меня арбалетного болта — и, прорвав цепь загонщиков, бегом бросаюсь туда, где секунду назад Китар в третий раз прокричал своё “а”.
По крайней мере мальчишка всё ещё жив. Но, кто это такие? Не имперцы, не снежники, не какие-то островные бандиты. Одеты все одинаково. Копья и арбалеты тоже все один к одному. Купеческая ватага? Личная охрана какого-то знатного? Отряд наёмников у кого-то на службе?
— Ах ты, шлюха!
Преградивший мне путь неумеха отделался распоротым бедром и с земли шипит в спину проклятия.
— Не стрелять! Живым брать!
И сквозь злорадный смех:
— Вот и свёл нас Единый!
Выскакиваю на поляну. Звёзды! Сколько здесь народа! Живого и мёртвого. Китар с выставленными перед собой мечами замер в боевой стойке по центру. Вокруг него человек двадцать пять с направленными на мальчишку копьями и арбалетами. Это пешие, но за их спинами несколько конных. Одного из них я тотчас узнаю.
Всё понятно… Вариант договориться отсутствует. По разбросанным по поляне частям тел понимаю, что мальчишка использовал дар. По количеству оных понятно — слил весь. И тут же подтверждение голосом одного из врагов:
— Чего стоим?! Он пустой! Дар спустил уже!
Мгновенно повеселевшие воины начинают сжимать кольцо. Куда мне бросаться? К Китару или к командирам врагов? Ко вторым не успею. Мальчишка важнее. Размышления уложились в десятую долю мгновения. Кидаюсь на пеших.
Эффект неожиданности позволяет срубить троих воинов, прежде чем я натыкаюсь на серьёзный отпор. А может быть дело в одежде наёмницы. Вернее, в отсутствии оной. Не то, чтобы голую бабу не воспринимают всерьёз, но внешний вид преимущество мне даёт однозначно.
Рублю, колю, бью ногами. Почти что прорвался. Серьёзных ран нет. Два пропущенных укола не в счёт. Китар по ту сторону вражьих рядом тоже вступает в бой. Техника у пацана никакая, но высоки доли делают своё дело. Он быстрее любого из этих копейщиков.
— Да прикончите уже эту тварь! Никодим!
Порыв ветра сбивает с ног вместе с несколькими, попавшими под атаку одарённого воинами. И тут же резкая боль под лопаткой. Стрела!
— Отец! Осторожнее!
Рывком перекатываюсь на спину, ломая засевший в ней болт. Второй тут же впивается в ногу. Краем глаза замечаю Китара, что, прорвав окружение, несётся к конному предводителю наших врагов.
Ещё один воздушный кулак сбивает мальчишку с ног, и на упавшего пацана тут же наваливается сразу несколько человек. Это конец.
Мой уж точно. От летящих мне в грудь наконечников сразу трёх копий увернуться с полученными ранами мне уже не успеть. Вложив все оставшиеся силы в вопль, ору:
— Узнай его дар!
И кровавая пелена боли сметает мгновенно потухший мир.
Они убили Маю… Израненное обнажённое тело тряпичной куклой лежит на земле в неестественной позе. Как жалко… Воительница отдала за меня свою жизнь. Вернее, за Милоша Соболевкого отдала, но это неважно. Её жертва напрасна. Я схвачен — силой вывернутые за спину руки как раз заканчивают связывать — и едва ли надолго переживу свою маленькую, но такую боевую защитницу.
Всё кончено. Всё больше неважно. Но в голове всё равно мчатся стаей галдящих чаек вопросы. Чей дар Мая просила узнать перед смертью? О чём это было вообще? Почему в ушах до сих пор стоит её крик? Не могла же она знать про мою способность? Да и смысл во всём этом? Я и так знаю, что один одарённый бьёт ветром, а другой как-то чувствует находящихся в округе людей. Или Мая про кого-то ещё? Я чего-то не понимаю. Что-то важное ускользает от меня — я чувствую это.
Проклятые Зимородовы! Мир велик, но порою так тесен. Единый отвернулся от меня. Удача закончилась. Когда несколько вооружённых копьями и арбалетами воинов вышли из леса, я себе даже представить не мог, насколько это серьёзно. Ещё обрадовался поначалу, что не имперцы. Эх, надо было сразу бежать, не пытаясь вступать в разговоры. Не хотел бросать Маю. Йоков ручей своим шумом помешал, что мне, что моей одарённой спутнице услышать приближение недругов.
Впрочем, это только я виноват. Воительница использовала свою силу лишь по нужде, а в конкретный момент никакой нужды применять дар у неё не было. Я её охранял. Тьфу! Охранничек йоков! Кто же знал, что за несколькими воинами, начавшими задавать мне вопросы, придёт следом такая толпа? Да ещё и возглавляемая моими старыми знакомыми.
То есть я, конечно, из всех всадников узнал только Яшку. Просто догадаться, что сидящий рядом с ним на коне богато одетый мужик носит ту же проклятую фамилию было несложно. Стоило заметить своего школьного “приятеля”, как я тут же пустился бежать. Думал, что, если Яков не успеет меня разглядеть и узнать, они не погонятся.
Погнались. И догнали. У ублюдков народу оружного тьма. Оказывается, меня загодя окружили. Пришлось пробивать себе путь с мечами в руках, что отняло бесценное время. Крикнул, чтобы Мая услышала, и принялся с боем уводить врагов от ручья. Надеялся, женщина сможет ударить им в спину. Она и ударила. И гораздо быстрее, чем я ожидал. Даже одеваться не стала — голышом наскочила.
Да только уже было поздно. Чуть раньше, прорывая очередной заслон, я незримыми клинками срубил сразу нескольких воинов. Я пуст. А врагов вокруг — море. И, едва Зимородовы прискакали на поляну, где их воины меня взяли в кольцо, как Яшка немедля признал своего “закадычного друга”.
Я был нужен живым, Мая — нет. И пусть мы на двоих завалили едва ли не дюжину недругов, а итог предрешён был заранее. Ветродуй своим даром решил исход боя. Всё кончено. Яков лыбится так, что его ненавистная рожа вот-вот треснет. Папаша ублюдка — или кто там ему этот гад в отороченной соболем куртке — доволен не меньше. Вот ведь мстительные ублюдки! Могли бы уже и забыть про меня. Но нет, водят дружину по тракту, разыскивают.
— Ну вот ты и попался, Китарчик.
Глаза Яшки блестят.
— Или мне лучше звать тебя Милош?
Так вот оно что…
— Обыщите округу. Мне нужны его вещи. Он не мог бродить по лесу с одними мечами.
Отдав приказ, старший Зимородов переводит взгляд на меня.
— Будет очень прискорбно, если князь Соболевский не сможет подтвердить свою подлинность. Без серьёзных доказательств мне тебя не продать. Волковы не станут платить за одну только похожую рожу и слухи.
— Отец, это точно он, — спешит подложить язык Яшка. — Я рассказывал тебе, на что он способен. Деревенскому мальчишке негде научиться так драться. Я тогда сразу подумал, что дело нечисто.
— Не напоминай. Твоя глупость лишила меня сына, — кривится Зимородов старший. — Я достаточно слышал, чтобы и без твоих слов сделать выводы. Ясно, что он — тот самый князь. Доказательства нужны не мне.
Внезапная мысль заставляет вздрогнуть. У меня ещё есть шанс. Неумение элских торговцев держать язык за зубами — или это Рабаня кому-то сболтнул — навело на меня эту беду, но оно же может мне и помочь. Зимородов хочет отвезти меня Волковым. Отвезти живым. Наверное, у него в отряде есть душитель. Или, как-то по-особому свяжут, чтобы дар не помог мне удрать. Например, упрут к животу кулаки.
— Убогие смерды! — изображаю я на лице презрение. — Надо было тебя сразу прикончить.
— Отец, можно?
— Нужно, — получает разрешение Яшка.
Вытянувшийся и окрепший за время пока мы не виделись швыст спрыгивает с коня и с мерзкой улыбкой на роже подходит ко мне. Будет бить. И пусть — боль уж стерплю как-нибудь. Главное, что не убивать. Собираются везти меня в империю и сдавать Волковым. Это длинный и долгий путь. В дороге всякое может случится. Лишь бы только поверили, что я князь Соболевский. Прямых доказательств нет, но я и словами сумею убедить их в своей благородности.
— Смерды, говоришь?
Кулак Якова впечатывается мне в глаз. Голову отбрасывает назад. Слабовато. Но я должен показать свою злость. Взревев, дёргаюсь в его сторону. Меня держат четверо — тут не с какими долями не вырваться. Тебе весело, гад? Веселись. Ну а я пока помозгую.
Мои вещи им не найти. И это — очень хорошо. Запрятанный в схроне вместе с топориком, луком и прочим нашим с Маей добром рюкзак набит золотом, но что хуже — среди украденных у Ангуса бумаг много свежих расписок и некоторые из них выписаны на имя пузана. Зимородовы сразу поймут, что эти богатства мне не от папаши-князя достались. Захотят ли они тогда везти Волковым кровника? Те ведь могут и про деньги спросить. Гораздо проще прикончить меня и спокойно возвращаться домой. Вряд ли знатные враги Соболевских назначили настолько большую награду за Милоша, что она превосходит по ценности содержимое моего рюкзака.
— А это тебе за брата!
Какой-то там по счёту удар разбивает мне губы в кровь. Хорошо, что крепь велика, а то бы зубы посыпались. Наверное, пора успокаиваться. Оскорблений уже набросал достаточно. Обмякаю, роняю на грудь подбородок. Пусть думает, что его детские плюхи меня ушатали.
— Ладно, хватит, — останавливает сынка Зимородов старший. — Тащите его на тракт. Нам ещё с дровами возиться. Трупы нужно предать огню. Эти куньи отродья треть дружины мне порубили. Но не здесь. Слишком близко форт. Костёр будем запаливать уже вечером.
Треть? Неплохо. Значит, людей у ублюдка не так уж и много. Под полсотни осталось, наверное.
— Давай, давай, Ваша Милость, — ухватив меня за вихры, потащил кто-то вверх мою поникшую голову. — Очухивайся. Пойдёшь ножками. Нам настолько благородный зад тащить — больно честь велика.
Я поднял глаза. Высокий плечистый мужик в подбитой железными бляхами безрукавке скалится, глядя на меня. Ветродуй, что сбил Маю с ног, а потом и меня уронил своей силой. Молодой совсем — всего двадцать четыре года ему. Но в отмер целых три уже кинуть успел. Руки, шея и грудь так и бугрятся мышцами. Видно, и с троеростом всё у него хорошо. Удачливый гад.
Опа! Что, там Мая кричала про дар, который мне надо узнать? У детины в груди светятся сразу две струны. Откуда она знала… Тянусь. Думать некогда.
Комната с большим столом, с парой стульев перед ним и высоким креслом с другой стороны. В кресле богато одетый мужчина. Я, вернее бугай, чьими глазами я смотрю на кабинет, стоит рядом.
Робкий стук в дверь.
— Заходи, — рявкаю голосом ветродуя.
— Можно? — заглядывает внутрь какой-то мужик.
— Можно. Садись. Что с долями?
Это уже говорит богач в кресле.
— Спасибо, сударь, — осторожно опускается на стул гость. — Ловкости почти три десятка. Крепи с силой поменьше. В бумаге вот, — кладёт он на стол документ. — Цифры свежие.
— Числа, неуч, — кривится богач. — Никодим, проверь.
Бугай протягивает вперёд руку и кладёт её на плечо вздрогнувшего мужика, над головой которого тут же вспыхивают голубым светом числа. Двадцать восемь, шестнадцать и девять.
Я снова в лесу. Всё понятно — ветродуй ещё и видящий, вроде тех, кто на городских воротах сверяет доли с бумагами. Чуть ли не самый распространённый дар. Теперь ясно, зачем он меня пощупать решил. Сейчас удивит Зимородовых моим потолком по триаде. Вот только, зачем оно мне? Видно, Мая имела ввиду не его.
— Посмотрел? Что с долями?
Вопрос Зимородова старшего как будто застаёт Никодима врасплох. Здоровяк стушевался, на секунду-другую задумался, но потом, к моему удивлению, выдал:
— Всё за сотню. А по ловкости, так и вообще потолок. Точно княжич.
— Ого, — лезут на лоб глаза Яшки.
— Он с тобой тогда просто играл, — иронично замечает отец гомнюка. — Тащите его к повозкам. Там уже и обыщем.
Меня толкают вперёд. Приходится идти — иначе потащат волоком. Краем глаза замечаю, как Никодим подбирает с земли мои мечи.
— Интересное оружие у него, — разглядывает поднятые мечи одарённый. — Я оставлю себе?
— Забирай, — кивает Зимородов. — Из твоей доли вычтем.
— Было бы из чего вычитать, — вздыхает амбал. — Я, пожалуй, пойду, тоже хабар его поищу. Можно?
— Давай. Вещи где-то поблизости. К ручью они мыться приходили. Далеко быть не может.
— На деревьях ищите, — кидает вдогонку одарённому Яков. — Все от зверя обычно наверх поднимают.
Я мысленно ухмыльнулся. Пусть, хоть целый день ищут — всё равно не найдут. Тайник в вырытой под ничем не приметной сосной яме. Она дёрном прикрыта и хвойной подстилкой завалена. Не провалишься, даже если случайно наступишь. Те же палые сухие иголки и скрывают следы. В этом плане я не переживаю ни капли. Меня больше волнует амбал, зачем-то обманувший хозяина. Он не мог не заметить, что потолок у меня не только по ловкости.
— Говорят, ты, что хортов, что снежников накрошил будь здоров, — ехидно бросает сверху, забравшийся в седло Яшка. — Китар-смерть. Знаменитость. Спасибо мне должен сказать за ту чёрную нору.
— Скажи лучше сам, смерд, — выплёвываю сквозь зубы. — За то, что не отрезал тебе яйца и не заставил сожрать.
— Понравилось? — хохочет урод. — Не переживай. Ещё почешу об тебя кулаки. Князя бить — это тебе не безродную шваль лупцевать. Одно удовольствие.
Но вскоре наши переброски угрозами с Яшкой закончились. Перед выходом на тракт мне заткнули рот тряпкой. Старший Зимородов не хотел, чтобы я начал орать, если мимо будут проезжать посторонние. Затолкали в одну из закрытых повозок, усадили на лавку и приставили пару воинов охраной.
Полчаса занимался исключительно думками. Выкрик Маи, враньё одарённого, невозможность доказать, что я — князь Соболевский. Страха нет — отчего-то уверен, что сегодня меня не убьют уже точно — но соображалка работать отказывается. Переволновался. Мысли скачут с одного на другое.
А тут и опять меня тянут наружу. Вокруг полно воинов. Похоже, Зимородов решил свернуть поиски моих хабарей, и бродившие по лесу дружинники все вернулись обратно. Вон, амбал-одарённый уже тоже здесь — стоит возле сидящего на коне хозяина.
Йок! Как так-то? Не может быть! В руках Зимородова мой рюкзак. Нашли…
— Выньте кляп, — приказывает купец. — Ну что, Ваша Милость. Придётся вам прокатиться немного. Столько интересных бумаг… Ангус Волков недавно как раз был убит. Вести самые свежие. И теперь я даже знаю виновника его смерти. Или сам ты, или твоя сумасшедшая баба… С этими закладными, — трясёт он стопкой бумаг, — и фамильного перстня не нужно. Доказательства — лучше сложно придумать. Готовься страдать, князь Милош.
И имел он ввиду отнюдь не страшные пытки, которым меня подвергнут в будущем Волковы. И даже не Яшкины избиения, второе из которых произошло сразу же после той его речи. Зимородов намекал на страдания, что ждали меня в этом долгом пути, ибо ехать пассажиром, и ехать грузом — две разные вещи.
Ежу ясно, что про мои невидимые клинки народ нынче чуть ли не легенды слагает. Прав Яшка — прославился я, когда хорты тот форт штурмовали. Мой дар хорошо им известен. Упаковали так, что реши я свои мечи выпустить, так сразу себя и прикончу. Прижали мне руки кулаками под рёбра и обмотали верёвкой от шеи до пояса. Ходить могу, нужду справлять тоже, а сверху всё сковано намертво.
Всё тело зудит, просто жуть как. Суставы — что локти, что плечи — ноют от постоянного пребывания в согнутом состоянии. Оно только кажется, что поза: ”руки в боки” удобная. Походи денёк, не меняя её, и взвоешь по-волчьи. Как представлю, что ни одну неделю так ехать — и сразу помереть хочется.
И это ведь только первые сутки подходят к концу. Ночь промучился. Лишь под утро уснуть удалось. Кроме тягот телесных страдаю от неизвестности и непонимания. Что вообще происходит? Они словно и не нашли моё золото. Там монетой и побрякушками на пол Муна купить. Зачем едем в империю? Зимородов совсем дурак что ли? Не боится, что отберут всё? Не понимает, что всё это награбленное? Неужели, он жаден настолько, что готов рискнуть таким жирным журавлём в руках, ради прибавки в виде малой синицы? Хочет, и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Подавится же.
Впрочем, мне его жадность на руку. Пока жив остаётся надежда. Вдруг, какие разбойники нападут. Из переживших нашествие снежников многие лишились всего. Этот обоз сильно меньше других, где сбиваются в кучу десятки повозок. Запросто можно за лёгкую добычу принять. Благо, нашими с Маей стараниями у Зимородовых в дружине меньше сотни воинов осталось. Жаль только, что второй одарённый любую засаду почувствует.
Разве, что ночью нападут, пока этот Мангус спит. С моим появлением отряд перестал ночевать на подготовленных имперцами полянах. Что вчера, что сегодня лагерем встаём прямо на тракте. Шесть закрытых повозок и столько же открытых, где едут, сидя на лавках, дружинники, выстраиваются в два ряда. Между ними и спят все. Приходи и хоть голыми руками бери. После того, как по тракту прошла имперская армия, народ совершенно расслабился. Ни зверей не боится, ни хортов, ни люда разбойного.
Меня же выводят наружу лишь справить нужду. Сплю в своей же тюремной повозке. Ну как сплю? Пытаюсь. Мне ведь даже на бок не лечь. Пол холодный. Всё ноет. Охрана, что по идее всю ночь должна бдеть, то и дело храпит. Часа три провалялся, страдая. Никак не могу провалиться в спасительный сон.
— Что? Дрыхнем на посту?
Забравшийся в повозку Никодим широко зевнул.
— Кто дрыхнет? — возмутился мгновенно выпрыгнувший из дрёмы охранник.
— Мы днём выспались, — недовольно буркнул второй. — Чего надо?
— Хозяин послал. Нужно кое-что срочно спросить у князёныша.
— Нам выйти?
— Да сидите. Не тайное.
Никодим двинулся ко мне мимо сидящих на лавке охранников. Я уже не притворялся, что сплю. Приподнял голову. И чего ему среди ночи понадобилось?
— Это вам, кстати.
Здоровяк протянул к стражникам руки со сложенными в лодочки ладонями, и не успел я разглядеть, что в них лежит, как из длинных рукавов Никодима выпрыгнули ножи. Мгновение — и у каждого из воинов в глазу торчит по клинку. Охранники даже пикнуть не успели. Как, впрочем, и я.
— Тихо! — шикнул амбал. — Слушай меня очень внимательно, князь. У нас мало времени. Есть предложение. Хочешь жить?
— Глупый вопрос.
Я уже взял себя в руки. Что бы не случилось, а роль Милоша Соболевского надо играть до конца.
— Понимаю, как “да”, — торопливо зашептал Никодим. — В общем, слушай. Лаком — безмозглый баран. Лезть в дела высшей знати — верх глупости. Я в эти игры играть не хочу. Благо, твоими стараниями, я уже в таком выигрыше, что на Зимородовых с их долей и жалованием я теперь срать хотел.
Так вот оно что. Здоровяк прибрал к рукам моё золото, а хозяину притащил рюкзак уже без него. Это многое объясняет.
— Варианта два, — продолжил амбал, присев возле меня на корточки. — Первый — я освобождаю тебя, и мы вместе идём дорезать эту шушеру. Второй — убиваю тебя и валю.
Единый услышал меня! Не разбойники, но тоже неплохо. Одарённый, в отличие от купца, знает, что кроме бумаг у меня в рюкзаке была куча золота и догадывается, что Волковы захотят его вернуть. Но, зачем ему меня освобождать? Сбежал бы — и вся недолга.
— Я услышал один вариант. Только в чём твоя выгода? Ты уже забрал золото. Там на несколько жизней хватит.
— Мне не нужно на несколько, — заговорщически понизил голос Никодим. — Не ты один мечтаешь удрать на Землю. Доли на потолок по всей триаде загоняют лишь в одном случае. Небось удивился, когда я Лакому сбрехнул про твой троерост? Я ведь сразу обо всём догадался. На Землю ты собрался. Вот и мне туда надо. Так что, твои несметные богатства целиком мне без надобности. Возьму на бобы с семенами, чтобы доли с отмером до края поднять, и на дорогу. Остальное — твоё. Считай это платой за помощь.
— Ясно. Только, что ты от меня ещё хочешь?
— Ты часом не дурачок, князь? На контракте я у купцов — не могу просто взять и уйти. Тут семь с лишним десятков свидетелей. Одному мне не справиться. СА вот с таким бойцом, как ты — запросто. Ты же дар уже восстановил, а они кучно спят. Пара взмахов твоими мечами — и больше половины дружины к Низверженному. Часовых я уже всех порезал. Не тяни время. Всё равно же выбора нет. Не ровен час, кто трупы заметит.
И выбора нет, и предложение чересчур уж заманчивое. Складывается всё для меня лучше некуда. Только чувствую, есть здесь какой-то подвох.
— А потом?
— Что потом?
— Всех убьём, и?
— И хаваться. До весны теперь на Землю никак. Ты же шёл там куда-то со своей бабой. Если слово дашь не сливать меня, пойдём вместе. Кто-то же должен прикрывать тебе спину? А я в драке силён.
Да уж… Ещё один одарённый набивается ко мне в спутники. И внезапно так… Стоит только чей-то дар посмотреть, и человек мне готов помогать. Сначала Конь, потом Мая…
Быть не может!
Почти что сорвавшийся с моего языка ответ застрял в горле. Я понял… Все странности последнего времени мигом обрели смысл. Нет. Здесь нужны другие слова. Не хочу притворяться, не хочу играть в эти брехливые игры. Что бы он не затеял, я против. Хочет что-то от меня получить, пускай просит прямо.
— Князь, может, и дурачок, а я нет. Заканчивай балаган, Ло.
Доигрался… Интриган вселенского масштаба переоценил свои силы. Или недооценил мальчишку. Как-то слишком уж сложно завернул в этот раз. При таком количестве совпадений и нестыковок трудно было рассчитывать на успех. Но, что я мог сделать, если всё так сложилось? Попытаться в любом случае стоило. Я ничего не терял. Ладно, заканчиваю. Отпираться нет смысла.
— Догадался? — улыбнулся я. — Каждый раз, когда я начинаю считать тебя недостаточно умным, ты доказываешь мне обратное. Только давай все вопросы потом. Сначала в очередной раз спасём твою задницу, а после уже поболтаем. Идёт?
Специально говорю в таком тоне. В извинения и в раскаяние Китар не поверит. Добрый сказочник-Ло уступает место практичному Ло-реалисту. За прошедший год мальчик вырос. Значит, будем общаться, как со взрослым. Хватит лживых заигрываний.
— Не пропускает барьер без меня? — ехидно прищурился парень. — Скопытился Конь? Ладно, режь уже эти йоковы путы.
Я мысленно выдохнул. Не принялся сходу сыпать обвинениями — уже хорошо. Ехидство — не ненависть. Время сделало своё дело — подзабылась обида.
— Дело не в барьере, — пробурчал я, принимаясь резать верёвки. — Гахар подстерёг. Ты к копью вроде больше привычен. Возьмёшь одно — вон у стенки лежит. С мечами Вилора я лучше управлюсь. Я уже всё продумал. С тебя — посечь спящих даром.
Содрав с него последние путы, помогаю мальчишке подняться. Нужно дать ему время, чтобы затёкшие руки вернули подвижность.
— Зимородовых прикончил уже?
— Нет. Они спят в экипаже. По-тихому там никак.
— Яков мой.
— Хорошо. Постараюсь потом притащить.
— Это, что значит? Куда притащить? — замер разминавший руки Китар.
— В лес. Я успел основательно подготовиться. Что часовых перерезал — это только полдела. У меня тут поблизости запасное тело припрятано.
— Э…
— Одарённый, который тогда почувствовал наше присутствие у ручья. Он без сознания. Рядом оружие. Я тебе укажу направление — не промахнёшься. Как дар израсходуешь, сразу беги в лес и жди. И постоянно пытайся призвать меня. Если я справлюсь, прибегу своими ногами. Если нет, прилечу в тебя духом, и…
— Ты теперь духом летаешь?
— Да нет. Просто так выразился. Меня, когда в чужом теле убивают, я мгновенно возвращаюсь в тебя.
— В чужом теле… А моё тело, стало быть, для тебя своё.
— Не цепляйся к словам. У нас мало времени. Если меня убьют, у тебя сразу же получится меня призвать. Прибегу туда, где валяется Мангус, приведу его в чувства и, как только очнётся, смотри его дар. Так я перехожу из тебя в…
— Это я уже понял, — перебивает мальчишка. — Я в порядке. Веди.
— Хорошо. Бери копьё. Вот тебе ещё нож. Только тихо. Их всё-таки здесь слишком много.
Осторожно открываю расположенную на заднем торце повозки дверку и первым спускаюсь вниз. Оставленные на земле мечи мага лежат, ждут меня. Темнота — мой друг. Был бы я один, действовал бы по-другому, но сейчас у меня две задачи — кроме того, что нужно перебить семьдесят человек, мне необходимо ещё и не дать кому-либо прикончить мальчишку. Так что, таиться не буду. Как только Китар убежит, сразу же переключаю всё внимание на себя.
— Побежишь вон в ту сторону, — шепчу я спустившемуся вслед за мной на землю мальчишке. — Шагов сто. Дальше не нужно. Пойдём.
Поманив пацана, крадучись двинулся к спящим. Тракт узок. Два ряда повозок — и между ними остаётся всего метра четыре. Костры только сзади и спереди. У каждого по три трупа. Ещё нескольких часовых, курсирующих вдоль краёв продолговатого лагеря, тоже прикончил перед тем, как идти за Китаром. Лошади, что разбудят людей своим ржанием, напади хищный зверь или кинься из леса в атаку отряд чужаков, мирно похрапывают, опустив головы.
— Пробегись между ними, как тогда по бревну, среди хортов — и сразу же в лес, — кивнул я на спящих в два рядка воинов, что заняли всё пространство между повозками.
Узкий проход оставался только по центру, где ноги спящих напротив друг друга людей почти соприкасались. Пожалуй, я переоцениваю опасность. Китар сейчас даром, либо убьёт, либо тяжело ранит большую половину врагов. Добить остальных для меня не составит проблем.
— Хорошо, — еле слышно шепчет мальчишка.
Китар перехватывает копьё поближе к наконечнику, ища равновесие, и переступает через ближайшего спящего воина. Если сейчас кто-то проснётся и заметит крадущуюся тень…
— Ааа! — взвывает первый из раненых, когда, расставив в стороны руки, мальчишка бросается вперёд.
Вой немедля подхватывают новые глотки. Разбуженные криками люди повсеместно вскакивают с подстилок и тут же падают, разрубленные клинками Китара. Лагерь мгновенно превращается в ад. Вопли ужаса, стоны, фонтаны крови. Вот за что уважаю мальчишку, так это за решительность. Если нужно прикончить пару-другую десятков врагов, Китар это сделает, не моргнув глазом. Ноль малодушия. Столько же ненужных сантиментов. Враги для него перестают быть людьми. В этом мы с ним похожи.
Но пора сменять парня. Время действия дара закончилось. Проскочив между двух соседних повозок, Китар исчезает в лесу. Главная сцена моя.
— Тревога! На нас напали! Все к экипажу хозяина!
Кричу, пробираясь среди вскочивших людей. До этой части лагеря Китар не добрался. Темнота, суета, толкотня. Всё орут, заглушая голоса командиров, пытающихся навести порядок, все куда-то спешат. Бестолковый бардак. Я им пользуюсь. Мечи мага ждут своего часа на поясе в ножнах. С ними в этой тесноте неудобно. Распихивая купеческих дружинников, то и дело незаметно пыряю людей ножами, спрятанными в обеих руках.
Кого в печень, кого в грудь, кого в горло. Несколько секунд никто не может понять, что происходит. Потом первая попытка ответить ударом. Вторая, третья… Вот бойня и переросла в полноценный бой. Отпрыгиваю, вырываясь из гущи людей. Выхватываю из ножен мечи.
— Вы все сдохните! Смерть Зимородовым!
Всего несколько секунд после бегства Китара — и я сбрасываю маску. Пусть все видят, кто тут враг и предатель. Залетаю на ближайшую открытую повозку.
— Ну! Кто смелый?!
Пара увальней пытаются ткнуть меня копьями. Не с их мастерством. Срубаю наконечники и в стремительном выпаде достою обоих клинками. Пора на землю. Все успели меня рассмотреть и понять, что предатель один. Тут стоять неудобно. Повозка дёргается туда-сюда — стреноженные лошади поддались всеобщей панике. Оставляю стратегическую высоту — и на землю.
— Какого йока?! Никодим!
Ну вот и Лаком выбрался на свежий воздух. Позади старшего Зимородого прячется младший.
— Слуги Низверженного! Вы все умрёте! Соболевские живы!
Налетаю на пребывающую в броуновском движении толпу. Порядка здесь пока нет, как и не было. Рублю одного, протыкаю второго, разваливаю чуть ли не надвое третьего. Хорошее тело — тяжёлое, сильное, ловкое. Даже при более высоких долях с Китаром гораздо сложнее проводить такие приёмы. Масса, рост и длинные руки позволяют крошить противников в лоб. С мальчишкой такое не провернуть. Его преимущество в проворности. Там совершенно иная тактика боя.
— Где пленник?!
Последние слова Зимородова старшего мне очень не понравились. Потому и стали последними. Пришлось отвлечься, чтобы метнуть нож в купца, который завалился назад, схватившись за пробитое горло. Что вам пленник? До него ли сейчас? А ну, все — бегом расправляться с предателем! Или Никодим обезумел? Пойди тут разберись в этом хаосе.
Но вроде как никто не бросился проверять тюремный фургон. И в лес тоже никто не рванул. Может, только одиночные трусы чуть раньше, в апогей суматохи, но те точно побежали не Китара искать.
Оставшиеся в живых солдаты, кто не занят непосредственно в схватке со мной, собираются вокруг Якова. Десятники вот-вот наведут порядок. Надо поторопиться. В этом теле у меня, ни полей, ни узлов. Долго вести настолько неравный бой не смогу. Уже несколько ран — одна неприятная — тянут из моего нового тела кровь.
Как заведённый скачу от повозки к повозке. Слишком узкая мне досталась арена. Впрочем, для схватки с настолько превосходящим в численности противником это хорошо. Вот только вижу, как некоторые уже обходят вдоль леса, окружая меня. Купеческие дружинники гибнут один за одним, но их слишком много. Китар порубил человек двадцать-тридцать, я прибавил к ним ещё пару дюжин. Меньше трёх десятков трупов — и всё закончится. Есть все шансы, что справлюсь.
Дно вселенной! Арбалетный болт в пояснице. Ноги подкашиваются. Не заметил стрелка, как и сам момент выстрела. Не боец больше. Тянуть смысла нет. Бросаю меч, хватаю нож — и с короткого размаха бью себя в глаз.
Угол правильный. Силы удара хватило. Стою с копьём в руках у сосны, выглядывая из-за широкого ствола. Давай! Давай! Призывай меня. Я вернулся.
— Спасибо! — благодарю пустившего меня к рулю Китара и сразу же бросаюсь туда, где в бессознательном состоянии дожидается меня новый носитель.
Заранее давать мальчишке ориентиры было провальной затеей. Тут всё настолько неприметное, что только зафиксированные в памяти общие картинки лесных локаций, позволяют отыскать нужное место. Двадцать секунд — и я выскакиваю на лежащего в ложбинке, куда я его притащил, одарённого.
Звёзды! Кто это?! Соболь? Куница? Хищник не из самых старых и крупных стремительно залетает на ствол ближайшего дерева. Вот ведь не повезло, так не повезло… Проверять пульс смысла нет. И так видно, что человек мёртв. С разодранным горлом живым сложно остаться. Вот, что бывает с глупцами, решившими вздремнуть в лесу. Мангус, правда, не спал, но неважно.
— Меняем план. По широкой дуге возвращаемся обратно на тракт — и к ближайшей стоянке. К утру должны выйти. Притворяемся пережившим нападение разбойников на обоз. Потом ищем одарённого…
— Хрена с два!
Вышвырнувший меня Китар, поднимает лежащий рядом с трупом лук. Колчан и пара мечей, которые я заготовил для себя, здесь же.
— Сейчас ты возвращаешься обратно и заканчиваешь начатое.
Тело снова моё.
— Опасно. Там осталось больше двух десятков невредимых дружинников. У них арбалеты. Но не переживай — искать тебя они уже не бросятся. После такого точно нет. Тем более, что Лаком Зимородов мёртв. Успел его прикончить.
— А Яков? — перехватывает управление Китар. — Ты обещал его мне.
— Яков жив, но он не опасен. Забудь про Зимородовых. Теперь у них недостаточно сил, чтобы представлять для тебя угрозу. Поверь, Яков сейчас поспешит домой, поджав хвост. Мечи Вилора не стоят того риска. На Землю их с собой всё равно не возьмёшь.
— Какие мечи? Мне плевать на них. Яков сегодня умрёт. Возвращаемся.
Дно вселенной! Стоило нам возобновить сотрудничество, как Китар тут же принялся ставить мне палки в колёса. Вот поэтому я и хотел идти собственным путём. Дар не стоит того. Но сейчас я не в той ситуации. Надо уговаривать.
— Ты же умный парень, Китар. Месть — она для глупцов. Зачем рисковать?
— Либо ты помогаешь, либо я иду сам.
Бесполезно. Но я решил сменить тактику своего общения с мальчишкой и прогибаться не стану. Стоит один раз уступить…
— Я тебе не слуга. Давай мыслить трезво. Нам нужно серьёзно поговорить.
— Поговорим, когда дело доделаем. Ты сам сказал: все вопросы потом. Не хочешь помогать, сиди молча.
Мальчишка подвесил на пояс ножны с мечами, приставил к сосне копьё и, наложив на тетиву стрелу, двинулся к тракту. Звёзды! Что за упрямый баран! Нужно было ему предложить подстрелить купчонка. Это стало бы компромиссом. Китар знает, что я не позволю ему умереть. Его смерть — моя смерть. Мы не в равных условиях. Его переговорная позиция гораздо сильнее, так как он зависит от меня гораздо слабее, чем я от него.
Не успевшие истечь кровью раненные продолжают орать на весь лес. На исцеление всех никаких лечилок не хватит. У купцов столько зелий нет, да и оставшийся за главного Яков сейчас думает совсем не о том. Наверняка, уже знает, что пленник сбежал. Но ждёт ли он его возвращения? Нет. Точно нет. Эффект неожиданности на стороне мальчишки.
Со смерти Никодима прошло минут пять. Наши враги даже близко не пришли в себя. Китар выглядывает из-за дерева. Противник почти в полном составе занимается ранеными — кого перевязывают, кого добивают, кого лечат зельями. Нападения здесь уже не ждут. Единственное, что предпринято для обеспечения безопасности — на крышах крытых повозок стоят арбалетчики.
Сомнительная защита. Свет от продолжающих пылать на противоположных концах лагеря костров и от фонарей, что зажгли врачующие пострадавших дружинники, играет на фигурах стрелков. Их видно отлично. Притаившегося же в темени леса Китара заметить без шансов. Мальчишка натягивает тетиву.
Выстрел. Правый от нас арбалетчик хватается за продырявленный бок и падает на колени. Стрелок из Китара посредственный. Но тем не менее, второй охранник, что был от нас слева, не успевает распластаться на крыше, как это мгновением позже сделали его товарищи по оружию, и валится с повозки, поражённый точным попаданием в грудь.
— Тревога! Лучники! — слышится из вновь ожившего лагеря. — За повозки!
Китар бегом меняет позицию. Арбалетчики поняли, что на крышах от них толку нет и попрыгали вниз. В отсветах огня видно, как людские фигуры бросаются к более широким бортам крытых повозок. Но, что толку? Щитов у дружинников нет, а под днищем приличный просвет, сквозь который видны многочисленные ноги. Выбрав удобное место, мальчишка присаживается и стреляет по ним. Три стрелы успел выпустить, прежде чем на той стороне разобрались в проблеме.
— Гаси фонари! Свет! Убрать свет!
Только как они потушат костры? Да и ясно сегодня. Это Китара прикрывают густые хвойные кроны, а на собравшихся на тракте падает свет многочисленных звёзд. Его хватит.
— Прячьтесь за колёсами! Они снизу бьют!
Они? Паника размножила Китара. Они считают, что стрелков несколько. Отпихивая друг друга, дружинники борются за места возле колёс, которые прикрывают их ноги. Кто-то запрыгнул в открытую повозку и распластался на дне. Паника растёт. Представляю, что бы тут началось, держи в руках лук не мальчишка, а я. Всё-таки зря отказался вернуться. Думал не о том, как с минимальным риском добить оставшихся воинов, а о том, как отговорить Китара. Загнал себя своим же отказом в ловушку.
— Выдайте Яшку и будете жить! — неожиданно выкрикивает Китар. — Слово князя! Мы не будем добивать простых воинов!
— Пошёл ты! — прилетает в ответ.
Выкрикнувший данное послание дружинник — скорее всего один из десятников — с направленным в сторону леса арбалетом осторожно высунулся из-за борта повозки. Только его позиция уже перестала быть безопасной, ибо, выдвинув свои требования, Китар тут же бросился в сторону и сейчас уже смотрел на преданного Зимородовым воина совсем под другим углом.
Хлопок спущенной тетивы — и раненый арбалетчик охает, выпуская оружие из рук, и хватается за бок, где засела стрела мальчишки.
— Даю полминуты на подумать! Всё ценное, что есть при обозе, ваше! Мне нужен только мальчишка!
И в этот раз уже никто не пытается высмотреть в лесу орущего. Народ слишком напуган. Пятнадцать минут назад их было больше семи десятков хорошо вооружённых, уверенных в себе воинов при двух одарённых. Теперь за повозками прячется всего пара дюжин не знающих, что делать, трясущихся от страха трусов. А вокруг россыпью расчленённые даром Китара тела их товарищей и приятелей, стонущие раненые, хрипящие умирающие, лужи крови, отсечённые конечности и трупы, трупы, трупы… Много трупов, среди которых в том числе и погибший хозяин. За кого умирать? За чванливого мальчишку? Я знал, что они сейчас выберут. Китар посрамил меня.
— Куда?!
— Пусти?!
— Сбежать думал?! А мы?!
Из-за борта повозки видно, как пытавшегося забраться на привязанную у края лагеря лошадь Якова, сдёргивает на землю сразу несколько человек.
— Куньи отродья! Трусливая падаль! Мрази!
Громкая затрещина обрывает поток ругательств. Мальчишке затыкают рот тряпкой и принимаются спешно обматывать его верёвками.
— Эй! Ваша Милость! По рукам! Сейчас будет!
Короткая потасовка — и ещё кто-то чересчур верный слову или контракту падает с перерезанным горлом. Вопрос решён окончательно.
— Затащите его в лес на пару дюжин шагов и оставьте! — приказывает снова перебежавший на новое место Китар. — И мои мечи прихватите! Те, которыми Никодим дрался!
Он услышан. Инициативная группа проносит между повозок извивающегося мальчишку и углубляется в лес. Смотрим за ними, спрятавшись за сосну. Стрела на тетиве. Но никакого подвоха здесь нет. Отсчитали шаги, бросили тело на землю, положили рядом мечи. Молодцы! Даже ножны сняли с пояса трупа.
— Ваша Милость! Готово! Уходим!
Дождавшись, когда дружинники вернутся на тракт, Китар выскакивает из укрытия и подбегает к гусеницей дрыгающемуся на земле пленнику. Вот и поменялись местами.
— Принял! — орёт мальчишка. — Свободны! Род Соболевских вам мстить не будет! Жизнь куплена честно!
И всё. Ни боя, ни риска, ни моей помощи. Китар добился своего сам. Причём, очень легко. Весомый аргумент, к сожалению, не в мою пользу в предстоящих переговорах. Будет сложно теперь не прогнуться, но путь его безотказного слуги себя исчерпал. Если я не могу удержать власть над телом — а переход из пояса в пояс доказал это окончательно и бесповоротно — то терпеть и ждать подавления личности носителя смысла нет. Только взаимовыгодное партнёрство по моим правилам. Иначе нас ждёт тупик, меня поражение, а человечество гибель.
— Вот видишь, Ло, — ухмыляется Китар, взваливая пленника на плечо. — Не так уж это было и сложно.
Взбрыкивающий Яков бьётся головой о ствол дерева. Сделано это было умышленно. Мальчишка быстрым шагом удаляется от тракта. Преследователей нет и не будет. Минут через двадцать, когда звуки лагеря окончательно стихают вдали, Китар останавливается и бросает живой груз на землю.
— В штанах мокро? — жутким ледяным голосом спрашивает он у Якова, выдёргивая у того изо рта кляп.
— Давай договоримся! — сдавленно визжит купчонок. — Дед заплатит! Сколько скажешь!
— У вас столько нет.
— Есть! Есть! Мы богатые! Ваша Милость…
— Ой, брось. Ты не понял ещё? Никакой я не князь.
— Как же…
В глазах Якова непонимание на миг подвигает ужас.
— Я — Китар, сирота из Подгнилья, обычный мальчишка. Не питай ложных надежд, ублюдок. Умереть от руки настоящего князя у тебя не получится.
— Не убивай! Не надо! Не надо!
Тряпичный кляп возвращается на своё прежнее место.
— Не собираюсь о такую падаль руки марать. Живи.
Китар отворачивается от Якова и уходит. Жестоко. Привлечённые криками и запахом крови хищники сейчас сбегутся к тракту со всех окрестностей. Долго ли проживёт в лесу связанный человек? Магнус не даст соврать — нет. Участь младшего Зимородова решена. Месть свершилась.
— До ближайшей обозной стоянки нам топать и топать. Дай Единый, к рассвету выйдем, — Заговаривает со мной Китар, как ни в чём небывало, едва мы отходим от мычащего смертника. — Теперь можно и поговорить, бес.
Мальчишка прав — прогуляться предстоит нам прилично. Но успеем. Прошедший днём навстречу обоз на ночёвку встал именно там. Он большой. Хоть один одарённый там должен найтись. В одиночку, и даже вдвоём в одном теле, по лесу на материке бродить лучше не стоит. Китару нужен напарник. Вот только возьмёт ли меня он в напарники. Слугой быть отказываюсь.
О, призвал! И первое, что ему я скажу:
— Я не бес.
Ну вот мы и снова вместе, как в старые, не скажу, что добрые, но точно не в самые плохие, как я теперь понимаю, времена. Святотатство, кощунство… Но с бесом, которого в любой момент можно призвать, мне как-то спокойнее. Кабы не он, я, что тогда бы не справился — много раз бы не справился — что сейчас бы погиб. Только что-то он за время нашего расставания обнаглел больно. Понимает, зараза, что после того, как бросил моих и удрал, я больше в его сказочки не поверю. Решил больше не притворяться? Хотя бесом по-прежнему себя называть не хочет.
— Да бес, бес. Можешь, не юлить больше. Ты себя истинного уже показал.
И призываю Ло. Посмотрим, сознается или будет и дальше свои небылицы про спасение рода людского рассказывать.
— Волки.
Ло кладёт на землю копьё, снимает с плеча лук с колчаном, чтобы ничего не мешало. Достаёт из ножен мечи. Свои, Вилором Лантом подаренные. Те, что запасными бес брал, пришлось бросить. Странно выгляжу с двумя парами разом. Да и тащить неудобно.
— Сто раз тебе говорил, что к вашему Низверженному никакого отношения не имею. Сомневаюсь даже, что он существует. Я — человек. Ну, или дух человека. Всё, что прежде рассказывал — правда.
Тем временем волки взяли нас в кольцо. Кружат поодаль, присматриваются. Семь голов в стае. Нападать не спешат. Сплошь молодой зверь. Только вожак малость выше всех остальных в холке. Он в итоге и бросился.
— Ты столько раз доказывал, что не дурак, — продолжает Ло, разрубив слишком смелого на свою беду зверя надвое. — Отчего же ты не хочешь принять очевидное?
Поданный вожаком пример пошёл впрок. Волки порычали, поскалились и двинулись дальше.
— Люди, так как ты, себя не ведут, — выгнав беса, вложил я обратно в ножны мечи. — Я больше не собираюсь верить в твои сказки.
Поднял с земли остальное оружие и зашагал дальше.
— Будто, ты мне раньше верил, — фыркнул вернувшийся бес.
— В бредни про бесчисленные миры не верил. В то, что с тобой можно договориться — да.
Призывать и изгонять Ло получалось мгновенно. Как и раньше, я делал это, не задумываясь. Привычка никуда не делась.
— Волки нашли Якова.
Я прислушался. И действительно. Звуки, доносящиеся с той стороны, где я оставил Яшку, не оставляли сомнений — ублюдок нашёл свою смерть в звериных зубах, как я и хотел. Поделом гаду.
— Ладно, хорошо, пусть я бес, — продолжал Ло. — Но гахары. Они тогда тоже бесы? Или может-быть слуги Единого? Как ты для себя объясняешь их охоту за мной?
Знамо как. Мне не сложно. Рассказал ему всё, что думаю про бегство из Бездны беса-отступника и отправленных на его поимку верных Чернобогу собратьев. Только Ло мои догадливость и рассудительность не впечатлили.
— Что за бред? — протянул он, в очередной раз вернувшись. — Слуги Низверженного открыто орудуют в Предземье, ничего не боясь, а ваш такой весь из себя великий Единый сидит и в ус не дует. Надеюсь, ты не будешь говорить, что Вилор Лант был им послан? Кит, заканчивай верить во всякие глупости. Верь тому, что сам видишь.
— Я видел, как некто, говоривший, что он мне друг, при первой же возможности меня предал и сбежал. Бес, не бес… Мне без разницы кто ты. Одно знаю: ты мне точно не друг.
— И не брат, и не сват, — холодно добавил Ло. — А ещё — не слуга и не раб. Не путай сотрудничество с дружбой. В каком месте я нарушил наш договор?
— Ты бросил Вею с малыми!
— Я им не нянька. Мы договаривались только про твою сестру Тишу.
— Ты знал, как для меня это важно!
— Ты умер!
— Что?!
Бес смог меня вывести из себя. Сердце бешено заколотилось в груди. Пришлось приложить усилия, чтобы снова призвать Ло. Умер я, видите ли!
— Ты не отзывался, пропал. Несколько дней я ждал твоего возвращения. Потом решил, что Гахар своей ментальной атакой выжег твою личность. Пришлось мне заканчивать путь к Земле одному. Что мне ещё оставалось?
— Ментальной-шментальной… Ты должен был зайти к Оргарам!
Опять силится запутать меня непонятными словами.
— Не ори так. Мы не в форте, за стенами. Подгнильские сироты — не моя семья. Это ты заботишься о всего лишь кучке детей. Я же несу ответственность за всё человечество. С ними оставались Лина и Айк. Дар последнего не позволит помереть младшим с голоду, а хортов мы с тобой заставили вернуться на юг. Не удержи тогда Тумен долину, и возвращаться было бы не к кому. Отбились, сработал наш план — значит, всё хорошо у твоих. Просто думай иногда. Думать очень полезно.
— Сложно было проверить? Несколько дней. Ты потратил бы всего несколько дней!
— Всего несколько? А потом бы ты мне говорил: отчего не проводил их на Фат? Отчего не помог дом построить? Почему не остался на свадьбу? Ты нашёл бы, что вменить мне в вину, в любом случае. У меня нет времени на твоё ублажение. Мы — партнёры, Китар. Просто партнёры. Я готов честно исполнять все условия договора, но не более того. Предлагаю забыть все обиды и работать дальше. Мы по-прежнему друг другу нужны.
— Я по-прежнему нужен тебе. Как выяснилось.
Последнее я добавил с издёвкой. Примириться? Забыть всё, что было? Йока с два. Бес храбрится. Друг другу нужны… Ясно, что мне с ним легче. Уже помер бы без его помощи, да. Но ему-то без меня и вовсе никак. Врёт небось про гахара. Снова его барьер вышвырнул. Поторгуемся, Ло. Всё равно ведь будешь под мою дудку плясать.
— Да, переход в другое тело не решает мои проблемы, — не стал отнекиваться Ло. — И ты должен этому радоваться. Я по-прежнему готов тебе помочь отыскать сестру. Без меня тебе будет гораздо труднее справиться с этой задачей.
Не решает проблемы… Как я сразу не понял?!
— Ты ведь снова не можешь использовать дар? — ухмыльнулся я. — В любом теле не можешь. Паршиво быть бесом. Тут ещё вопрос — кому будет сложнее? Ты без дара на Вершину собрался? Серьёзно?
— Я рассматриваю такой вариант. На текущий момент мне он представляется более жизнеспособной идеей, чем проделать весь этот путь с вечно ставящим мне палки в колёса мальчишкой.
— Так чего ты пристал тогда? Засуну тебя в какого-нибудь очередного Коня — и вали.
— Ты работаешь против себя.
— Ой, ладно. Да ты просто не можешь без меня перейти в другой пояс.
— Ещё не проверено. Хочешь упростить нашу сделку? Пожалуйста. До перехода на Землю я беспрекословно подчиняюсь тебе. Делаю всё, что скажешь. Ничего не требую, лишь советую. Защищаю тебя, помогаю во всём. Но…
Он правда думает, что я ничего не понимаю?
— Но стоит тебе убедиться, что барьер ты способен пройти без моей помощи, — продолжил я за него, — как мы навсегда расстаёмся? А Тишку я ищи сам? О, ты какой хитрый.
— Ты сам это предложил. Меня больше устраивал наш первоначальный договор — спасение твоей сестры в обмен на сопровождение меня к Вершине. Ты ведь и сам готов встать на Путь. Но второй вариант тоже приемлем.
Не хочет сознаваться. Прекрасно понимает, что не может без моей помощи попасть в следующий пояс и просто набивает себе цену. Мол, я и без дара не пропаду. Мол, сам со всем справлюсь. Своей дорогой пойду. Повелитель лжи… Да только я тебя, рожа бесячая, знаю уже, как облупленного.
— А давай я тебе третий вариант подскажу.
— Нет третьего. Твоим слугой навсегда я становиться отказываюсь. Либо только до Земли, либо до самой вершины, но уже под моим началом. У меня больше опыта. Я…
— Но ты всё же послушай, — выгнал я в конец обнаглевшего беса.
Под его началом. Ага! Может, ещё и хозяином называть?
— Я перевожу тебя через море, в себе. Ты помогаешь мне найти сестру. Мы устраиваем ей нормальную жизнь и только потом на Твердь. Там уже пустим тебя через барьер в чужом теле. Если проскочишь сам — скатертью дорожка. Распрощаемся навсегда. Если нет — идём дальше по Пути вместе, вплоть до самой Вершины. И начиная с Тверди, уже ты главный. Вот это — единственный честный вариант. Единственный, при котором ты меня не обманешь, бес.
Слово "бес" я специально выделил голосом, чтобы Ло для себя навсегда уяснил: обмануть меня не получится. А ещё, я ему дал подумать, чуть ли не половину минуты, не призывая его для ответа. У Ло, конечно, соображалка стремительная — вспомним испытание Бездны — но тут всё равно нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что других вариантов нет.
— Мне не нравится твоё предложение, — нахмурил Ло мои брови. — Так мы можем застрять на Земле на непозволительно долгое время. Устроить нормальную жизнь — слишком обтекаемая формулировка.
— А у тебя разве есть выбор? Ты так и так не позволишь мне подохнуть. Узнавать чужой дар — не самая ценная способность. Обойдусь как-нибудь. Будешь сидеть во мне до старости. До моей. Надеюсь, она никогда не наступит.
Сказал, и самому страшно стало. Угрожать бесу — дело рискованное. Потом хоть не призывай его вовсе. Устроит какую-нибудь подлянку как пить дать.
— Но я один йок хочу попасть на Вершину, — добавил я поспешно. — И специально затягивать Путь не намерен. Если станем с тобой тянуть воз в одну сторону, польза будет обоим. Мне не нужно последнее слово. Мне нужна уверенность. Я с тобой разве спорил по делу когда? Только там, где за мной правота. Вот и впредь будет так.
Что-то боязно призывать беса. А, вдруг, я ошибаюсь? Вдруг, и правда, его еще один гахар подстерёг? Если Ло не проверил барьер — в смысле, пропускает тот его или нет — он сейчас согласится. И, может, поначалу даже будет блюсти договор. Только, кто ему помешает, получив себе очередное тело, сбежать? Поможет перебраться на Фат, убедится, что я в безопасности — моя безопасность для него однозначно важна — и сдёрнет в империю.
Нет. Зря, пожалуй, пугаю себя. Не захочет Ло так рисковать. Вдруг, с барьером беда? Я же после такого обмана ему уже никогда не поверю. Я загнал беса в угол. Никуда он не денется. Призываю.
— Считаешь себя самым хитрым?
Тон Ло мне не нравится.
— Без меня ты умрёшь.
— Все когда-нибудь умирают, — пожимаю я плечами.
— А что, если после твоей смерти я смогу то, что мне недоступно сейчас? Может, зря я тебя спас?
— Угрожаешь?
— Размышляю. Ты же не дурак — можешь взвесить твои и мои преимущества от возможного союза. Твоих явно больше. Не ты должен ставить условия.
Что-то слишком затянулся наш разговор. Одно ясно — доверять мы друг другу не будем, кто что сейчас не пообещай. На что он рассчитывает? Я ведь так и так главный. Это я его призываю, а не он меня. Пора уже заканчивать это торг. Он ведь забывает о главном.
— Не с той стороны смотришь, бес. Ты боишься потерять время. Мне же грозит потеря души. Ври, что хочешь, а веру в Единого я не отрину. Я и так уже не совсем чист перед Создателем. Ты ведь — зло, бес. Даже имя твоё говорящее обмануться не даст.
— Без меня тебе на найти сестру.
— Я уже всё сказал. Торговаться не буду.
Поломался для виду. Сейчас согласится. Для него я — мальчишка, дурак. Обмануть шанс найдётся всегда. Вставать в позу нет смысла.
— Хорошо. Давай компромисс.
— Компро… Что?
— Не тебе, не мне. Твою сестру ищем вместе, я во всём помогаю, но…
Ло на миг замолкает.
— Но, если за первый год на Земле не находим её следов, ты меня отпускаешь, и я иду дальше. Больше времени тратить на поиски человека, которого скорее всего уже нет в живых я позволить себе не могу.
— Тишка жива!
Какое-то время я шагал молча. Вот, чего он боится. Не моей глупости и неверных решений. Застрять на Земле он не хочет. Я ведь не отступлюсь — до последнего буду сестрёнку искать. Что тот год? Слишком маленький срок.
— А барьер не пропустит? Тогда что? — пробурчал я, слегка успокоившись.
— Тогда я вернусь, и продолжим.
— Сколько? Ещё год? Два? Три? Ты себе представляешь, что такое Земля? Лоскуты вечно прыгают. Как концы там искать?
Я вздохнул. Неожиданно, сам того не желая, сейчас осознал, что не знаю с чего даже начинать эти поиски. Вбил себе в голову: “Надо на Землю, надо на Землю”, а что на той Земле делать… Наверное, детвору без отмера искать и следить, не придёт ли потом кто за малолетним источником. Не в одном же Предземье такие рождаются. И на том поясе кто-то вроде Крама с Леором должны вести поиск. Подстеречь, поймать, допросить… Как-то сложно всё.
— Глупо к срокам привязываться. Либо сделано дело, либо не сделано, — пробурчал я вдогонку к предыдущим словам. — Отпустить тебя можно. Только поиски Тишки бросать я не стану. Не пропустит барьер, будешь ждать, сколько потребуется. И это моё последнее слово.
Зову беса. Что скажет?
— Согласен.
Ну, слава Единому!
— Значит, во всём помогаешь?
— Значит, к моим советам прислушиваешься?
— Только к умным.
— Других у меня не бывает. Хочешь первый?
— Давай.
— Подвигайся. Ночью по лесу идти должен я. Особенно, пока ты без дара.
— Разумно. Веди. Отдохну пока.
И с чувством победного облегчения я уступаю тело бесу. Где-то он меня обманул… Наверняка обманул.
Остаток ночи прошёл тихо-мирно. Одно нападение рыси не в счёт. К утру мы опять вышли к тракту. Бес правильно всё рассчитал — на лагерной поляне, парой вёрст впереди, нас дожидался тот самый обоз. По крайней мере, Ло сказал, что это — тот самый. Я-то его из своей темницы на колёсах видеть не мог.
Давно рассвело, и торговцы вот-вот должны были уже тронуться дальше. Бежать прямо по тракту якобы обессилевший после ночных скитаний по лесу подросток не мог, и Ло, дабы обозники не уехали без нас, скрывшись в подлеске обочины от возможных взглядов, торопливо трусил вдоль дороги.
— Странно, — прошептал бес.
Мы выглядывали из кустов, не дойдя до лагеря пары сотен шагов. Несмотря на поздний час, торговцы почему-то и не думали трогаться в путь. Впрочем, через секунду я уже понял в чём дело. Среди собранных в дорогу повозок бродил многочисленный охотничий люд, явно пришедший сюда не с этим обозом. Второй, встречный? Тоже нет. Повёрнутого в противоположную сторону транспорта не наблюдается. Пешая ватага. И точно не снежники.
— Фатои! — радостно предположил я, изгнав беса.
— Похоже на то, — согласился Ло. — Повезло нам.
— Да уж пора бы. А то неудача за неудачей. Выходим на тракт?
Переговоры с торговцами я уже раньше поручил вести бесу. При всём моём мастерстве в брехне, повелитель лжи с таким делом справится всяко не хуже меня. Раз уж принял решение заключить союз с бесом, нужно пользоваться всеми его талантами.
— А зачем теперь? Мы одеты неброско. Копьё с луком есть, но и мечи тоже. Обозники нас за охотника примут, а те за торговца. Незаметно из леса выйдем прямо у лагеря и смешаемся с народом. Там что-то вроде стихийной ярмарки образовалось. Времени осмотреться и найти нужного человека должно хватить.
— И искать надо сразу старшину ватажников, — добавил я.
А то пустится ещё чего доброго на поиски одарённого. Тут такая удача сама в руки прыгнула. Нужно срочно за хвост хватать.
— Это само собой. Поиски подходящего одарённого временно отменяются. Купим себе пропуск на остров, а там уже разберёмся и с этой проблемой. Тайник, где я деньги оставил отсюда не так далеко. За хорошую сумму согласятся на крюк.
— Действуй.
За что торговался? Один йок делать будем всё, как решит бес. Он умнее — тут спорить бессмысленно. Да и делать всё в основном будет он, а не я. Выбил себе главенство, чисто, чтобы своё самолюбие потешить. Ну а что? Тоже польза.
Скрытно обойдя лагерную поляну, Ло выбрал местечко, где кусты подступали вплотную к открытому месту и потихоньку подкрался к их самому краю. Несколько секунд на осмотреться — и вот уже из кустов неторопливо выходит, поправляя штаны, якобы справивший нужду парень. Что за парень? Кто знает? Может, из обозных, может, из пришлых охотников. Это смотря, кто внимание на нас обратит.
Прошло гладко. Никому незнакомый мальчишка не сдался. Спокойно идём вдоль повозок, поглядываем на торговцев, расхваливающих свой товар, шастающим здесь же малыми группками, по двое по трое, охотникам, слушаем, что говорят те и эти. Не ошиблись в догадках. Ватага фатоев, возвращаясь из похода, специально перехватила на тракте обоз, чтобы мену свершить.
— Сударь, будьте любезны, — поймал за руку бес идущего мимо охотника. — Подскажите, где мне найти вашего старшину.
— А тебе зачем, малый? — приподнял бровь фатой.
— Есть к нему дело, — широко улыбнулся Ло. — Личное.
— Ну, коли личное, — хохотнул мужик. — Вон, видишь, за той повозкой стоит в шапке с барсучьим хвостом? Если смелый, иди. Моха у нас дядька суровый.
— Спасибо, сударь, — поблагодарил бес и направился к указанному человеку.
Не особо высокий, но дюже плечистый, с широкой рябой бородой и торчащими из-под шапки во все стороны лохмами, старшина фатоев своей статью походил на медведя. Брови густые, взгляд хмурый. Стоит, теребит в руках соболиную шубу. Не для себя явно смотрит. Короткая, бабская.
— Утра доброго вам, сударь Моха, — поклонился бес, подойдя к охотнику. — Парой слов перемолвиться бы.
Мужик нехотя отвёл глаза от шубы. Недовольный взгляд быстро скользнул по мне и переместился на торговца.
— Больше золотого не дам. И так грабишь.
— Да вы что, уважаемый, — взвился тот. — Два — моя последняя цена. Кто ещё кого тут ограбить пытается? Могу семя взять, но лучше деньгами. Видите же, что товар первосортный.
— Семя ему, — пробурчал себе в бороду дядька и зло бросил шубу в руки торговца. — После хортов тут прямо весь лес семенами усыпан. Ходи подбирай только. Ещё поищу.
— Поищите, поищите, — ухмыльнулся обозник. — Лучше товара, чем у меня, здесь ни у кого нет.
— И поищу.
Фатой отвернулся от торговца и широким шагом двинулся дальше.
— Сударь, Моха, — напомнил о себе поспешивший за охотником бес.
— Тебе ещё чего? — покосился на нас мужик.
— Цена конская, но имея деньгу, почему бы не взять? Так-то шубка хорошая.
— Не старайся, подослыш.
— Я? Да нет… Вы не поняли, сударь. Я бы вам заплатил за услугу. Хорошо заплатил. Мне на Фат нужно.
Охотник остановился. Маленькие серые глаза исподлобья уставились на меня.
— А ты наш, что ли?
— Нет. Родню ищу. Есть надежда, что на вашем острове сестрица осела.
— Чужаков не беру, — затряс патлами дядька. — Такое только с разрешения выборных. Надо, чтобы кто-то за тебя поручился сначала. Богатый? Так могу за плату письмо передать. Ответ потом в форт забросят, что дальше по тракту.
Отказ не смутил беса.
— Знаю. Всё знаю. Но время… Время не терпит. Разрешение выборных будет. Куплю. Слышал, на Фате так можно.
— Что? — хрюкнул дядька. — Настолько богатый? Тогда десять золотом. Мне. И моей жене шубу.
И непонятно, шутит он так или нет. Деньги ведь сумасшедшие просто.
— Шутите, сударь? — подозрительно нахмурился Ло.
— Я на шутника похож?
Дядька пока рычал, но по его лицу было видно, что он в шаге от перехода на ор.
— Думаете, только вам позволено нас обдирать? — всё сильнее багровел обиженный торговцем охотник. — Хочешь попасть на Фат в этом сезоне, заплатишь втридорога. Я же вижу, что тебе, кунь торгашская, позарез нужно. Я людей насквозь вижу. Считай, дар такой.
Втридорога? Да тут в десять, если не в сто раз больше цена, чем оно есть на деле! Этот Моха совсем озверел. Ещё и выборным каким-то платить. Бесу-то на деньги мои наплевать. Особенно сейчас, когда порешили, что на Землю он во мне перейдёт. А я прекрасно помню, как потом и кровью зарабатывал свой первый серебряный. Я богатства Ангуса своим лучше оставлю, чем вот так разбазаривать. Чего тянет Ло? Пора связями козырять.
— Вы не правы, уважаемый Моха, — чуть ли не ласково проблеял свой ответ бес. — Я к торговцам отношения не имею. Охотник, как и вы.
— Да хоть сам император. Я цену назвал.
— Ну что же. Вы в своём праве. Всякая цена справедлива, если её готовы платить.
И вот тут я не выдержал. Изгоняю беса и поспешно вставляю:
— Только, может быть, получится сделать скидку другу вашего земляка. Как-то мне довелось сражаться бок о бок с Рабаней-Туманником. Вот бы кто точно за меня поручился, окажись он здесь.
Насупленное до того лицо Мохи странно вытянулось.
— Большой такой? Лысый? — изменившимся голосом спросил дядька.
— Да нет. Маленький, чернявый, косматый. Волосья повсюду. При нём Брант — здоровяк.
Проверяет. Теперь убедился, что знаю Рабаню, а не просто где-то имя услышал.
— Говоришь, друг твой? — прищурился Моха.
— Почти брат. Боевой товарищ. Спина к спине бились.
Фатой медленно втянул носом воздух. Что-то не то с его рожей. Шагнув ближе, охотник положил свою тяжеленную лапу мне на плечо. Приобнял за шею, притянул к себе, словно собираясь что-то по-свойски шепнуть на ухо…
И внезапно зло прошипел:
— Друзьям этой вшивой облезлой хортихи я в голодный год своего дерьма не отсыплю. Не всё в мире продаётся и покупается. Пошёл с моих глаз, щенок!
Рука фатоя соскользнула с моего плеча мне на грудь. Вторая опустилась на спину. Сейчас меня оттолкнут. Что же делать?
В груди охотника полыхает струна. Одарённый. Тянуться? Отдать его бесу? Или всё-таки нет? Враг Рабани — ещё не мой враг.
Не идеально, но результатом я в целом доволен. Упрямый мальчишка мог упереться сильнее. По большому счёту для меня меняется не так уж и много. Я в любом случае буду решать большинство задач, где не требуется применение дара. Всё, как раньше. Китар тут же доказал, что не станет отказываться от тех преимуществ, что даёт нашей паре моё нахождение у руля. Последнее слово за ним? Ну так мальчишка и, дав обещание слушаться, мог бы запросто вмешиваться, объясняя это желанием помочь. Кнопка переключения управления с пилота на пилота есть только у него. И наказать его потом всё равно нет возможности.
К условиям прошлого договора прибавилось немного конкретики — в частности, прозвучали хоть какие-то сроки, чего раньше не было. Год, потраченный на бесполезные поиски — не такая уж и высокая плата. Хуже то, что проверить барьер в предстоящем переходе на следующий пояс у меня не получится. Впрочем, может быть это и к лучшему. Если на пристани будет ждать новый сторож, ему не почуять меня в теле Китара, пока мальчишка стоит у штурвала.
Но проверку не обязательно откладывать на такой долгий срок, как это задумал Китар. Люди возвращаются с Земли в Предземье и без кубиков-пропусков. Выясню, как это делается и протестирую переход в другом теле, когда у меня такое появится, без ведома мальчишки. Куда больше меня волнует сам результат проверки, а не сроки её проведения. Если барьер меня выкинет, я окажусь в стопроцентной зависимости от Китара.
А потому, поиски его сестры, которыми я, надеясь на поглощение личности носителя, не собирался заниматься совсем, всё-таки придётся вести. Если не её саму, то хотя бы подтверждение гибели девочки стоит найти вне зависимости от результата проверки барьером. Мне не нужен Китар, навсегда застрявший во втором поясе. Пока мальчишка жив, у меня всегда есть ещё один шанс, так что пусть парень движется вверх вслед за мной, чтобы мне не пришлось далеко откатиться назад, случись роковая ошибка.
Но это только, если я вообще способен взбираться к Вершине по поясам без Китара. Если нет, то поиски сестры носителя и тем более — задача номер один. Мысли, как встать на след этой Тиши имеются, но найти стартовый ключ к этому пути будет непросто. Откладываю эту проблему в разряд обязательных и возвращаюсь к текущим вопросам.
Первый из них — поиск нового тела. Второй — переправа на Фат. Впрочем, очерёдность может меняться. Без подпитки бобами, как в пору моего путешествия через дикие земли после встречи с магом, выживать в лесу в одиночку нам будет сложнее, но задача решаемая. Китар способен нести стражу, пока тело под моим управлением спит. Духу беспрестанное бодрствование — не помеха. При появлении опасности просто разбудит меня, отшвырнув от руля. Жаль, что это не сработает в обратную сторону. Из меня бы вышел более бдительный охранник.
И вот мы на месте. До лагерной поляны всего пара километров. Как я и рассчитывал, вчерашние обозники остановились на ночлег здесь. Но, кроме них, там ещё кто-то есть. Подбираемся ближе.
Удачно! Девяносто процентов, что это — фатои. Незаметно смешаться с толпой не проблема. Выходим из леса. Всё верно — ватага тех самых островитян, что нужны нам. Как говорят охотники: на ловца и зверь бежит. Дело за малым — напроситься в попутчики. Деньги оплатить переправу у нас почти есть — до места, где они спрятаны всего пара часов пути. Если бегом, то даже быстрее. В крайнем случае уговорю фатоев сделать небольшой крюк.
Старшина найден. Инициирую разговор на нужную тему. Неудачный, конечно, момент — охотник разозлён ушлым торговцем — но выбора нет. Как я и боялся, нас грабят и грабят по-крупному. От Бранта с Рабаней я слышал, что купить себе вид на жительство у местной выборной власти не так уж и дорого в наших нынешних представлениях. Речь шла про десяток золотых за весь выводок вместе с Айком и Линой. Но это, если без скидки за лекарский дар пацана. Соответственно, узаконить пребывание Китара на острове обойдётся нам и вовсе в смешную сумму.
Этот Моха же за одну только доставку на Фат требует дюжину золотых, если с шубой. При других обстоятельствах я бы послал его в магнитную аномалию и отправился бы на поиски другой ватаги фатоев, но сейчас мы не в той ситуации. Скоро выжившие в ночной резне дружинники Зимородовых всполошат всю округу, и известие про банду опального Милоша Соболевского вполне может спровоцировать облаву. Купеческие охранники наверняка переиначат случившееся так, что Китар превратится из жертвы в провокатора конфликта. Так что времени у нас нет, а золото есть. Выбор очевиден.
Зачем… Вдруг, у этого Мохи с Рабаней конфликт? Конкуренция часто приводит к подобному. Как же любит Китар влезть, когда его об этом не просят. Видно, просто не терпится продемонстрировать свою власть. Он же главный у нас. Впрочем, жадность я тоже не исключаю. Речь идёт про действительно серьёзные деньги. Фатой словно почувствовал, что я соглашусь на любую цену. Зря я так спокойно озвучил намерение заплатить выборным.
Дно вселенной! Я попал в точку. Имя Рабани оказало нам медвежью услугу. Теперь только захватывать тело ватажника. Китар видит нить дара. Плохой вариант, но сходу я другого не нахожу. Даже без доступа к памяти Мохи я сумею обеспечить для нас переправу на Фат. Объявлю охотникам, что парень отправляется с нами, а позже устрою сам себе несчастный случай с фатальным исходом. Вряд ли кто-то оспорит предсмертный приказ старшины. И тем более вряд ли ватага не в состоянии вызвать корабль без своего предводителя.
Нет?! Почему?! Китар позволяет отбросить себя. Толчок не столь сильный — на ногах устоять получилось.
— Ты оскорбил меня! Вызываю тебя на поединок, Моха!
Мальчишка кричит так, что слышно половине лагеря. К нам тотчас же поворачиваются десятки голов. Вот и договорились по-тихому.
— Что ты вякнул, щенок?!
Злить и так уже багрового от распирающего его гнева охотника дополнительно смысла нет. Вызов будет принят. И это — выход. Здесь Китар — молодец. Придумал альтернативный вариант даже быстрее меня. У ватажников поединки — чуть ли не священная традиция, и Фат здесь не исключение. Другое дело, что старшина мог бы и не принимать вызов какого-то обнаглевшего мальчишки. Тратить время на каждого дурака — перспектива сомнительная. При других обстоятельствах Китара запросто бы могли избить всей ватагой, но сейчас доведённый до нужного состояния Моха возжелает наказать наглеца самолично.
— Поединок! Бросаю тебе вызов! — повторяет Китар. — Надо научить тебя отвечать за свои слова.
Надо. Только учить буду я. И ещё нужнее сразу обозначить желаемую при победе награду.
— Учить?! Меня?! Да я тебе руки-ноги переломаю, щенок! Вызов принят!
— Сломай мне хоть палец, и я тебе ту шубу куплю, — надменно хохочет Китар.
— На лекаря деньги оставь, хвастливая шавка! Здесь и сейчас! На голых кулаках! До смерти или пощады!
Замечательно! Моха сам себя припёр к стенке. Вызов бросил Китар — условия поединка озвучивает другая сторона. Услышав их, можно и отказаться, но это — страшный позор. Охотник мог выбрать стандартное: “до сдачи”, но решил сразу повысить ставки. Сейчас он удивится.
— Согласен, — злорадно улыбается Китар. — Дайте простора, — разгоняет он жестами рук сбежавшийся к месту событий народ и начинает отстёгивать ножны от пояса.
Лук копьё и колчан уже на земле. В предвкушении зрелища люди торопливо расступаются, освобождая пространство вокруг поединщиков. Возбуждённый бубнёшь, крики, смех. Охотники с хохотом тычут в мальчишку пальцами. Как обычно никто не верит в шансы подростка.
— Чего ржёте? — поворачивается Китар к группе ватажников. — Настолько уверены в своём старшине? Может, об заклад кто побиться готов?
— А деньги-то есть? — смеются в ответ. — Доставай. А то с трупа потом взятки гладки.
Скользкий момент. Пора бы мальчишке уже вызвать меня.
— С собой золото таскать — не дурак, — кривится Китар. — В тайнике мои деньги. Слабо на слово поверить? Вы же уверены, что ничем не рискуете.
— Всё он брешет. Придумал какое-то золото, чтобы Моха его не прикончил. Мол, должен же кто-то проигрыш отдавать. Ну его в лес, мужики!
— Струсили? Ну, как хотите.
И, повернувшись к успевшему тоже сбросить с себя всё лишнее Мохе, Китар громко кричит:
— А что сам, старшина? Не побоишься подлить интереса к нашему бою? Моя победа — берёшь меня на Фат. Одолеешь меня — два десятка золотом отсыпаю.
Народ дружно охает. Деньги огромные. Никто не слышал наш с Мохой разговор, где звучала чуть меньшая сумма. Ватажник на крючке. Отказываться от такого подарка, когда в твоей победе ни у кого нет даже тени сомнений, покажется как минимум странным. Даже если мальчишка наврал про своё богатство, старшина ничего не теряет.
— Пытаешься купить свою жизнь, сопляк? — сотрясается фатой в хохоте. — Принимаю. Обманешь — пощады не жди. Считай выторговал себе ноги на время. Только руки сломаю. Сможешь меня к своему тайнику отвести, богатей.
И по звучащей в голосе Мохи радости сразу понятно, что ватажник уже мысленно положил себе эти деньги в карман. Гнев уже отпустил мужика. В блестящих глазах теперь превалирует желание повеселиться.
— Начинаем!
Фатой делает первый шаг в нашу сторону. Пора. Китар театрально кланяется многочисленной публике и тут же призывает меня. Дело сделано. Дальше рутина с известным итогом. Поединок сейчас, когда по долям мы не уступаем любому противнику, для нас — панацея. Я просто не могу проиграть.
Сближаемся. Моха бьёт. Выпад длинной руки очень быстр. Троерост у охотника тоже у потолка. Отклоняюсь. Задачи как можно скорее победить у меня сейчас нет. С фатоем нам ещё вместе переправляться на остров. Унижать больше нужного его не хочу.
Ещё удар. Подныриваю под руку и бью снизу в рёбра. Достал, но на самом излёте. Противник явно ждал мой ответ и успел отшатнуться. Ложный выпад. Ещё один. Взмах ногой — и в прыжке с разворота каблуком прямо в нос.
То есть должен был попасть в нос. Вместо этого падаю, поймав грудью встречный удар ногой. Подошва Мохиного сапога оставила след на рубахе. Это что? Недосып? Как он смог раскусить комбинацию? Эта связка за гранью местных знаний рукопашного боя.
Вскакиваю обратным кувырком через голову. Шутки кончились. Налетаю молниеносным мангустом. Серия отвлекающих неопасных ударов заканчивается внезапным, накачанным подогнанными узлами боковым в челюсть. Тут не выдержит никакая крепь. Хруст костей…
Я не слышу его! Пропустив подготовительные тычки, от финального зубодробительного удара фатой увернулся. Как это может быть? Невозможно!
И тут же пускаюсь в прыжки, кувырки и иные кульбиты, силясь увернуться от ответной атаки. Ватажник словно заранее видит все мои манёвры. Либо его кулак, либо сапог всегда появляется там, где я их не жду. Пропустил несколько чувствительных ударов. Его техника лучше моей?
Нет! Однозначно нет! Ничего сверхъестественного в плане приёмов противник не показывает. Просто какое-то феноменальное чутьё. Он будто предугадывает все мои действия. Ни один мой удар не становится для Мохи сюрпризом. Его же, наоборот, прилетают туда, где мне сложнее всего их парировать.
Скорость же у нашего поединка серьёзная. Я физически не успеваю перебрасывать поля для защиты. За неполные две минуты боя успел собрать несколько синяков, разбитую губу, свёрнутый в сторону нос и два сломанных ребра. У противника повреждения меньше. А, что хуже всего — итог поединка известен. Я проиграю. В это сложно поверить, но вариантов нет. Он сильнее.
За счёт чего? За счёт дара. Тут я уверен на все сто. Моха жульничает. Хотя… Прямого запрета использовать дар в условиях не было. Бой на голых кулаках не подразумевает применение оружия. Те же невидимые клинки Китара к таковому прировнять можно, его заглядывание в краткосрочное будущее — едва ли кто-то примет в расчёт. Нас надули!
Но, что же делать? Очередной удар Мохи отправляет меня в полёт. Поймал ногой прямо в прыжке. Народ, наблюдающий за чудо-поединком с открытыми ртами и выпученными глазами, в очередной раз охает. Ещё несколько таких, и я просто не встану. Обвинить его в использовании дара?
А как докажу? Едва ли при обозе найдётся душитель. Да и плевать всем. Прямого нарушения нет. Мне остаётся только одно — надеяться на смекалку мальчишки. Он видит, что я не справляюсь. Пусть забирает штурвал и идёт на контакт. Чтобы заглянуть в дар фатоя Китару достаточно доли мгновения. Захватив власть над телом ватажника, немедля поддамся и поединок закончится. Лучше так, чем сейчас проиграть.
Но время идёт. Мои травмы множатся, а мальчишка никак не является. Ещё пара ударов — и я точно не встану. Силы, истощённые прошедшими тяжёлыми сутками, совсем на исходе. Отчаявшись, пытаюсь перевести бой в партер. Чёрт с ним, с его преимуществом в массе. При удачных раскладах я сумею провернуть какой-нибудь болевой захват. Жаль с такой крепью даже подогнанные к пальцам узлы не помогут мне нейтрализовать противника простым нажатием на нужные точки.
Подгадав момент, бросаюсь охотнику в ноги. Наивно. Внезапность для меня потеряна в этой схватке. Удар коленом в висок заставляет мир закружиться. Падаю лицом вниз. Вот теперь хруст мне слышен. Только это хрустят мои кости. Боль не стоит внимания. Важен лишь факт — мои руки сломаны. Обе. Моха исполнил угрозу.
— Пощада угодна Единому.
Голос ватажника словно тонет в тумане. Сотрясение мозга. Тут даже зелье не поможет. Всё плохо.
— Поднимите его. Малый достойно сражался.
Эх, Китар, Китар… Что же ты так поздно? Чьи-то сильные руки поднимают мальчишку. Я снова лишь зритель.
— Ты один из лучший бойцов, кого я встречал, парень.
Довольный и напрочь растративший свою злость ватажник стоит напротив Китара, в нескольких шагах от нас. Момент упущен. Теперь не дотянуться.
— Не знаю, кто твои учителя, но они настоящие мастера. Только нужно учиться не одному лишь кулачному бою. Уважение к старшим — тоже важная штука. Надеюсь, мой урок пойдёт впрок.
Фатой не издевается. Правда верит в свою правоту. Во взгляде нет, ни ехидства, ни ненависти. Надеюсь, Китар это видит. Не нужно усугублять. Притворись раскаявшимся. Отдай ему это чёртово золото. Извинись. Сделай всё, чтобы возникли условия для контакта с ним. Одно единственное касание — и мы сможем спастись. Захватить тело Мохи — наш единственный шанс.
Между фортом и купеческими дружинниками, что наверняка повернут назад и нагонят этот и так задержавшийся обоз, с туманом в голове, со сломанными руками, в отсутствии рядом хоть кого-то, кто может помочь… Ситуация пахнет смертью так сильно, что страх пронял даже меня. Наихудшее положение из возможных.
— Спасибо за урок, сударь Моха. Я был не прав.
О, звёзды! Мальчишка услышал меня!
— Зазнался, — смиренно продолжает Китар тихим голосом. — Привык везде брать своё. Давным-давно мне не давали отпора.
Молодец. Хорошо терпит боль. У нас сломаны оба предплечья. Слава звёздам, переломы закрытые.
— Вы — самый сильный боец, с кем я сталкивался. Прошу меня простить.
Правильные слова и не менее правильный тон достигают цели. Старшина ватажников улыбается, снисходительно покачивая головой.
— Ты прощён. Это был славный бой. Повидаешься с лекарем, возвращайся — я всегда готов повторить.
Но тут же, прищурившись, фатой добавляет:
— Но моё прощение не освобождает тебя от данного слова. Проиграл — плати. Где там твоя повозка? Покажешь, где тайник — мои парни помогут достать. Два десятка. Шубу я так и быть сам куплю.
Было бы всё так просто. Лишь бы ватажник сейчас не разозлился по новой.
— Два десятка. Я помню, — смиренно вздыхает Китар. — Только мой тайник не в повозке. Я ведь не из обоза. Я фатоев искал. К тайнику прогуляться надо.
— Как не из обоза? — растерянно моргает Моха. — Так это не ваш парень? — поворачивается ватажник к капралу имперцев, который со своими солдатами из группы сопровождения точно так же, как и все, наблюдал за поединком из окружившей место схватки толпы.
— В первый раз вижу. Думал, наоборот, из ваших.
Народ, слышавший разговор, удивлённо загудел. Лишь бы имперцы сейчас не прицепились с расспросами.
— Так откуда ты взялся? — снова переводит на меня ватажник недоверчивый взгляд.
— По пути расскажу. Нам идти бы скорее уже. Руки малость побаливают. Я бы пару лечилок купил. Есть ведь зелья?
Моха задумчиво скребёт шею под патлами. Подозвал пару охотников — шепчутся. Капрал тоже о чём-то разговаривает со своими, поглядывая на мальчишку.
— Ладно. Представление закончено. Расходимся, — машет старшина фатоев на продолжающий окружать нас народ.
Люди нехотя покидают место недавнего поединка. Моха подходит к нам. К сожалению, недостаточно близко. Его охотники продолжают держать Китара.
— Далеко идти?
— Часа два в одну сторону.
— Направление?
— Закат. Возле тракта тайник.
— На ловушку похоже, — поворачивается Моха к одному из своих.
Наверное, его правая рука.
— Да там форт уже. Едва ли засада подле крепости будет. Раньше разве что где. По пути на тракт выскочат. Небось, обоз как раз ждут.
— Ну уж точно не нас. На ватагу кидаться? Бессмертные что ли?
И, снова переведя взгляд на Китара:
— Лучше сразу колись — какого йока нам головы дуришь? Ты, вообще, кто такой?
Мальчишка напоказ оглядывается по сторонам.
— А имперцам не сдадите? — тихо спрашивает он едва ли не шёпотом. — Не разбойник. Единым клянусь!
— Нам имперцы — не власть, — хмурится Моха.
Но любопытство сильнее.
— Так кто ты?
— Я бы не хотел называться при всех. Моё имя — опасно. Давайте, только вам шепну на ухо.
Вот оно! Мальчишка выводит его на контакт. Если клюнет, у нас будет шанс…
— У меня нет секретов от своих людей, — портит нам весь план Моха.
— Судари, фатои! — раздаётся за спинами обступивших нас ватажников. — Я сверился с розыскным списком. Мне придётся задержать парня.
К нам направляется в сопровождении нескольких солдат имперский капрал.
— Я Китар. Китар-смерть, — торопливо выдыхает мальчишка. — Не отдавайте меня им! Про золото я не вру. У меня в кровниках сильный купеческий род. Обвинения — гнилая напраслина.
Ну коснись нас! Дотронься! Схвати за загривок оставившего тебя без обещанных денег паршивца! Китар зря надеется. Не станет Моха из-за двадцати золотых, которые неизвестно вообще существуют ли, идти на конфликт с имперцами. Надо идти во-банк. Золото — ерунда. Пообещай ему больше. Гораздо больше. Он и так, почти наверняка, заберёт себе всё, что лежит в тайнике, если ты его туда приведёшь. Даже честному человеку будет тяжело устоять перед таким соблазном. Если не получится захватить тело Мохи, нам конец в любом случае. Или отдаст нас имперцам, или прикончит, позарившись на богатства Ангуса.
— Тот самый Китар? — округляются глаза Мохи. — Тебя же хорты забрали. Нам снежники про твои подвиги сказывали. Что же делать с тобой…
— Прошу не вмешиваться. Я должен произвести арест.
Капрал останавливается перед плотно стоящими охотниками. Внутрь небольшого круга пока лезть боится. Имперцев десяток, фатоев здесь в пять раз больше.
— Твоё дело — обоз охранять, — бурчит Моха. — Парень должен мне деньги. Гони двадцать золотых — и можешь забирать.
Вселенная! Неужели, я ошибся? Как бы было хорошо.
— Есть подозрение, что этот парень — находящийся в имперском розыске убийца. Мы будем вынуждены применить силу.
Дружный хохот ватажников, подхвативших смех Мохи, показывает отношение островитян к угрозе капрала.
— Не пугай, служивый. Пугалка не выросла. Я забираю мальчишку. Отдаст деньги — турну его взашей, и ловите своего убийцу сколько хотите.
Пронесло… Имперцы не полезут в драку. Мы выиграли время. Шанс спастись остаётся.
— Я буду вынужден доложить…
— Да хоть самому императору жалуйся. Вы нам не власть. Всё, народ. Собирайте манатки. Уходим!
Ватажники, специально задевая плечами имперцев, расходятся в стороны. Капрал что-то шепчет на ухо одному из солдат, и тот бежит к коновязи. Сейчас гонец помчит в форт.
— Возьмите оружие парня, — приказывает Моха. — Сам он нести не может.
И тише Китару:
— А вот теперь я в твоё золото точно уверовал. Пойдём скрытно лесом. Тебя понесут, если нужно. Долги надо чтить, хоть герой-Китар ты, хоть кто.
В этот миг обозники с края поляны поднимают шум. По тракту с востока сюда скачут два всадника. Дождались… Вот тебе и ещё гонцы. Голова гудит, переломанные руки жжёт болью. На мыслях сосредоточиться сложно. Как же неудобно, что, даже не находясь у руля, чувствуешь всё, что ощущает носитель.
— Кого там ещё принесло? — оборачивается на шум один из ватажников.
— Плевать, — кривится Моха. — Надо уходить. Где там все? Крикни — пусть быстрее собираются. Если к имперским шавкам прибудет подмога, они вмиг осмелеют.
Постепенно вокруг нас собираются гружённые походными мешками и разнообразным оружием охотники. Вот-вот — и ватага будет готова к выходу. Мохе тоже принесли его вещи, как и тем мужикам, что по-прежнему держат мальчишку.
Всё. Собрались. Выступают.
— Стойте!
Снова капрал. Никак не может отстать. Бежит сюда. За ним следом трусят двое дружинников. Я не ошибся. Те самые.
— Этот? — не добежав, нескольких метров до взявшихся на всякий случай за оружие ватажников, спрашивает имперец у своих спутников.
— Он, он, — поспешно кивают Зимородовские наёмники.
— Ваша Милость, — прикладывает ладонь к груди капрал. — Вскрылись новые обстоятельства. Милош Соболевский тоже объявлен в розыск, но это совсем другой список. Прошу вас проследовать с нами для разбирательств. Если ваша личность подтвердится, вас сопроводят в Земград. Недавний указ самого императора предписывает доставить вас в столицу в целости и сохранности, оказывая в пути все положенные представителю княжеского рода почести.
Вот так новости! Круглые глаза фатоев выдают удивление, что и понятно. Открытые рты попятившихся было Зимородовских дружинников доказывают, что они совсем не того ожидали. А что Китар? Надеюсь, он понимает, что это — ловушка? Если это и не хитрый ход Волковых, то фальшивому князю в любом случае нельзя во всё это влезать.
— Чего? — мычит старшина Фатоев.
— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться, — находит в себе силы улыбнуться Китар. — У нас с сударем Мохой есть незаконченные дела. Я буду иметь ввиду. Передайте начальству, что я сам приду позже. Пока же советую допросить этих двух бандитов. Этой ночью как раз только вырвался из лап теперь уже, слава Единому, их мёртвых хозяев.
— Но… Это… Тогда…
Рухнувшие на колени дружинники, своими раскаяниями, потоком полившимися из уст осознавших всю сложность своего положения воинов, не дают капралу подобрать нужных слов.
— Так мы идём или нет? — переводит Китар взгляд на Моху.
— Идём. Конечно, идём! — вздрагивает тот.
На лице охотника растерянность борется с какими-то, непонятными мне чувствами.
— Отпустите его, — приказывает он своим людям. — Ты… Вы… Ты можешь идти?
— Пока да, — кивает Китар.
Мы свободны. Пошатнуться для виду. Пара быстрых шагов — и случайно упираемся, падая, в Моху.
Но мальчишка, скривившись от боли, поворачивается в сторону леса и быстрым шагом направляется к соснам.
— Потерпи. Сейчас зелья достанем, — догоняет его Моха. — Я ломал аккуратно. Кости срастим и без лекаря. Вот ведь глупо всё вышло…
И, положив ладонь мальчишке на спину, фатой наклоняется к самому уху Китара.
Давай! Он наш!
— Тебе бы только своё имя шепнуть. Сразу всё порешали бы.
Я всё ещё в мальчишке. И это правильный выбор. Китар разобрался здесь лучше меня.
— Я ведь всё знаю, — продолжает фатой. — Один из посвящённых. И Фат тебе будет, и лекарь. И никакого золота мне не надо. Эх… Всё горячность моя виновата. Прости, князь, дурака! Всем поможем, чем сможем.
Зелье, втёртое в кожу у мест перелома костей, не вернуло мне прежние руки, но по крайней мере я смог ими двигать, и острая боль поменялась на ноющую. Дальше теперь только к лекарю с даром. Благо один такой есть на примете. Отыщу своих, и Айк быстро вернёт меня в форму. Заодно и лицо мне поправит, а то до старости ходить с кривым носом не хочется. Крепко меня всё же Моха отделал. Две лечилки по кругу извёл, чтобы чуть оклематься. Жаль боб съесть, дабы силы вернуть, коих нет, не могу.
И как Ло умудрился так опростоволоситься? Ведь я был уверен, что на кулаках, да и с оружием тоже, бесу в Предземье нет равных. Не гахар же в фатое сидит в самом деле. По-другому бы тогда всё закончилось. Прикончил бы ватажник меня — и вся недолга.
Но сложилось всё очень удачно. Хорошо, что, когда решил беса в фатоя засовывать, Моха на мои уловки не клюнул. Что бы Ло сейчас делал на месте ватажника? Он ведь даже не знает, как кого из охотников звать. Моха же вон, как ловко придумал. Большую часть своих людей к побережью отправил, чтобы имперцев со следа сбить, коли устроить погоню решат, а сам со мной и ещё несколькими фатоями по дуге к моему схрону двинулся. Пока сам веду, а там выпущу Ло. Вдруг бес золото из моего тайника перепрятал куда-то. Поговорить с ним возможности нет, но он умный — и так догадается, как себя вести, коли что.
С Ло пошептаться никак, а вот Моха на ухо мне ещё пару слов сказать смог. Я, когда он посвящённым себя обозвал, испугался, что тайна какая-то есть, которую я, как Милош, знать должен, но, слава Единому, ватажник сильно перегнул со своим “я всё знаю”. Намекнул мне, что среди выборных не все умеют держать язык за зубами, и на этом секреты закончились. Ясно, что Моха что-то слышал про княжича, раз помочь решил, но подробностей нет и не будет. Сам выспрашивать точно не стану.
Беса выпустил, когда уже ноги нести перестали, и мне пришлось повиснуть мешком на широкой спине одного из фатоев. Вплоть до самого схрона так тащили по очереди. Оказалось, не нужен был Ло. Всё лежало там, где оставил. Бес забрал лишь рюкзак, вынув из него деньги и побрякушки. Я опять богат. Моха же, как и обещал, к золоту моему не притронулся, отказавшись даже от тех двух монет, что пытался ему всунуть за помощь.
По пути к морю спал. Ватажники из жердей и подстилки соорудили носилки, на которых, попарно меняясь, тащили меня. К утру вышли к берегу в оговоренном месте, где нас ждали остальные охотники. Дальше, дабы точно оторваться от возможных преследователей, если у имперцев таки возникла дурацкая мысль о погоне, несколько вёрст отмахали по скалам вдоль моря. Камень не держит следы, а ведущие через частые кряжи вихлявые тропы, не зная их, враз не отыщешь.
Вечером, наконец, встали лагерем в маленькой, закрытой с трёх сторон скалами бухте. Плавника много, костёр только с моря и видно. Здесь можно уже расслабиться и отдохнуть. Я отдельно сижу. То ли княжеский титул за пугало, то ли Моха приказ дал: "не лезть", а знаменитого Китара-смерть порасспрашивать желающих нет. Только со старшиной худо-бедно общаюсь. Но рассказывать ничего не рассказываю. У Китара-Милоша полно тайн, о которых нельзя говорить, а вот первый из секретов фатоев узнать есть все шансы.
— А зачем ты сейчас на скалу залезал? — притворился я совсем несведущим, когда Моха, спустившись назад, убрал в мешок масляный фонарь.
— Так сигнал подавал, — присел рядом со мной на подстилку охотник. — Погода позволяет забрать нас. В сроки своей очереди тоже укладываемся. Пахома ребята раньше следующего дня не появятся. Завтра нас заберут, другим днём уже их.
— А… По очереди всё, — понимающе протянул я. — Думал, кто просигналил, к тому и плывут.
— Не вникал, значит, — кивнул Фатой. — Да, у каждой ватаги, ушедшей на большую землю в поход, есть свой день, когда именно их забирают обратно. Чаще, даже два дня или три. Это, смотря сколько ватаг собралось, и какая идёт часть сезона. Сейчас мало здесь наших. После хортов охота паршивая. Народ в основном к зиме ближе на Фате свои горы шерстит. У нас остров большой — на всех дичи хватает.
— А если в ваш день, другой кто просигналит? — продолжил любопытствовать я. — Бывают же задержки. И, наоборот, вдруг кому назад раньше надо.
— Будут ждать, — пожал Моха плечами. — У каждого свой сигнал. На том берегу видят же, кто зовёт. Если не в свой черёд, к тем плывут вторым делом. Если только, то не особый, тревожный. На такой сигнал всегда сразу, без очереди. Хуже, когда штормит долго. Тогда на берегу народ скапливается. Пока всех заберёшь, развезёшь… С разных мест все выходят же.
И только теперь я всё понял. Фатои не просто так светом мигают — помигать лишь бы. Свой особый рисунок у каждого. То-то посмеялись, небось, когда мы с Оргарами на берегу дурью маялись. Это, как верещание ляльки малой — говорить не умеет, а песни поёт. Понятно, отчего к нам никто не приплыл. Тут знать надо.
Вторая тайна — то есть оно только для меня было тайной, а так никто фокуса не скрывает — открылась мне следующим днём, когда за час до полудня за нами прибыл корабль. На здоровенные паромы, какие возят народ с Муна на материк, как и на их близнецов, плавающих между большой землёй и империей, эта длинная лодка при парусах и двух рядах вёсел, не походила совсем. На огромные корабли порожников и подавно. Небольшая, но невероятно быстрая, она мчалась к нам, как на крыльях. Вот только показалась вдали и уже входит в бухту.
И как только не боятся фатои десятки вёрст плыть по морю на этой скорлупке? Её же морской зверь враз потопит. Но вскоре выяснилось, что фокус тут в страхе и есть. Стоило кораблю приблизиться к скальному выступу, на котором мы уже собрались всей ватагой, как я ощутил беспокойство, очень быстро переросшее чуть ли не в ужас. Захотелось, немедля, всё бросить и бежать прочь со всех ног. Только спокойствие стоящих рядом фатоев и не дало мне этого сделать. Я еле сдержался, но внезапно нахлынувшие постыдные чувства, видно, явственно проступили у меня на лице.
— Неплохо держишься, княже, — улыбнулся мне Моха. — Тут привычка нужна. Даже пятым разом плывущие не всегда на борт своими ногами заходят. Слышал давеча кто-то всей семьёй к нам на Фат перебраться решил. Говорят, детвору пришлось волоком связанными тащить. Наш пугач, что по зверю морскому бьёт даром, что по нам одинаково. А что делать? Тут только терпеть.
И две новости разом. Мои точно на Фате — то про них сейчас речь. Больше некому. Радость даже на миг заглушила сжимающий кишки страх. Добрались! Смогли! Скоро увижу роднулек! Дожить бы только до того "скоро". Хоть умом понимаю, что бояться здесь нечего, и всё дело лишь в даре фатоя, что таким способом защищает корабль, а поделать с собой ничего не могу. Даже выпустил беса зачем-то. Страх как был, так и есть, кто бы телом не правил. Изгнал Ло обратно. Мужик я или трусишка безвольный?
Зайдя по длиннющей доске на корабль, сразу понял, кто здесь служит пугалом. Худой невысокий мужик неспроста сидит в прибитом к палубе кресле по самой серёдке. И вокруг никого — стороной все обходят. Возле дядьки ужас особенно крепко прихватывает. Моха сразу же повёл меня к носу лодки, подальше от одарённого. Там заботливо привязал к ржавым скобам верёвкой и велел сидеть смирно.
Как фатои вообще соглашаются на материк плавать? Ведь мука страшенная. Мне те два или три часа плавания показались едва ли не вечностью. Бедные наши сиротки… А сами ватажники держатся стойко. На вёсла уселись — гребут со всей мочи. Хотя, и понятно — тут хочешь, не хочешь, а будешь грести со всей силы, чтобы оно побыстрее закончилось.
И только на берегу я смог вновь мыслить трезво. Ничего себе! Так это, получается, весь Фат зависит от одного одарённого с очень редкой способностью. Понятно, они не торгуют с империей — редкая мена не в счёт — охотиться предпочитают на собственном острове, обозы переправлять им не надо. Но всё же… Умрёт этот дядька и что будут делать? Строить мощный огромный паром, вроде нашего, Мунского? Хотя, тут поболе потребен — плыть дальше. Справятся без имперских мастеров с таким делом? Не выдержал — спросил Моху. Не напрямую, конечно. Намёком. Но тот меня понял.
— Так Коваль у нас не единственный пугач, — удивил меня старшина. — Ещё Ляк есть с Миставом. Дар редкий, конечно, но попадается в норах нет-нет. Был четвёртый ещё, да не так давно помер. В пьяной драке случайно зашибли. На других островах, где имперцам челом бьют, плавать по морю предпочитают без страха, а у нас до большой земли далеко больно. Мы пугачей своих ценим. Знаешь, сколько тому же Ковалю лет?
— Много?
— Очень. Больше сотни уже. И это он ещё не самый старший из тройки.
Моху слушаю, а самому шут-Леор сразу вспомнился. Тот, когда меня уговаривал с ним уйти, сказал, что есть способ уплыть с Муна тайно. Теперь ясно, какой там секрет. С таким даром и на утлой лодчонке пересечь пролив можно. Небось, тайная служба Порога на всех островах пугачей своих держит.
Фат — остров особенный. Он словно из двух разных половин слеплен. Закатная часть, что к большой земле ближе, сплошь горами покрыта. Не такими высокими, как за проливом. Ни скальных гряд тебе по верхам, ни голых вечно заснеженных вершин. Сплошной лес и текущие к морю в ложбинах речушки. Здесь охотников край, и народ живёт небольшими посёлками по несколько сотен человек в каждом.
На восходной же части степная равнина. Там уже города с хуторами. Землепашцы на Фате в почёте. Хлеб повсюду в достатке. Не то, что у нас. А всё дело в разумности местных властей. Остров полностью очищен от хортов. Нет, какие-то мелкие гнёзда в глубине лесов вроде есть, но недочеловеков мохнатых так тщательно бьют, что те не успевают плодиться. Нет нашествий здесь вовсе. Оттого, и урожай собирается добрый, и нет надобности в стенах больших. Как в империи прямо, где тоже хорт выбит.
Это всё мне уже не Моха поведал, а староста местный, который мне за золотой справил бумагу, дающую право год с этого дня находиться на Фате. За это время, если навсегда здесь остаться хочу, я должен в Стольграде — главный город на острове, где совет выборных заседает и Ярл обретается — уже новую грамоту получить. Там, вроде бы, и без денег можно, если полезным и нужным признают.
Сам же Моха со своими, едва сойдя с корабля, сразу же отправился дальше. Их посёлок всего в дне пути. Завтра к вечеру хотят уже дома быть. Меня звал с собой, но я отказался. Тут нашим дорогам настала пора разойтись. Не хочу, чтобы знали ватажники, кого я разыскиваю. Дальше и сам разберусь, что куда.
Тот посёлок, куда нас корабль привёз окружает забор в две сажени всего высотой. И то несколько дворов за него выбрались и особняком стоят со своею отдельной оградой. Дома сплошь добротные. Никаких тебе землянок — лишь избы из сруба. Повсюду постройки из досок попроще — сараи, коптильни, сушильни. Здесь промысел больше приморский. Прибрежные скалы облюбовали ластоногие котики, и другая родня их встречается. Народ приноровился добывать морского зверя. Торгуют с соседями жиром и шкурами.
С одним из приехавших за подобным товаром купцов я поутру и отбываю отсюда. Договорился уже. Ему посёлок, где Рабаня живёт, по пути. А судя по слухам — точно староста, к сожалению, не знает — прибывший на остров с туманником лекарь поселился как раз-таки там. Несколько дней — и увижу своих. А пока хоть посплю в коем веке на нормальной кровати. Выкупил себе комнату для ночлега в гостевом доме. Заодно и с Ло пообщаемся, а то с прошлого раза возможности не было даже словом обмолвиться.
— Как тебе переправа? — обратился я к бесу, как только, вернувшись с помывки, завалился на чистую, пахнущую мыльным камнем кровать. — Или бесам неведом страх?
— Я не бес, — ожидаемо нахмурился Ло. — Скажи лучше, когда ты перестанешь влезать в то, чем занимаюсь я. Переговоры с командиром фатоев были доверены мне. Повезло, что закончилось так, как закончилось, но заслуга здесь только удачи.
— Ой, не надо, — возмутился я. — Удача — это, если бы он с Рабаней не враждовал. Тут уже неудача скорее. За собой следи лучше. Как побить себя дал? До последнего верил, что притворяешься. Думал, показать хочешь, как нелегко победа далась. Когда кости хрустнули, почём зря тебя клял. Испугался так, что едва в Моху тебя не отправил. Но тут уже ему повезло, что не вышло. Я пытался. Сгинул бы хороший мужик ни за что ни про что.
Выплеснул, что накопилось — аж полегчало сразу. Жалко, что мы с Ло не можем без слов общаться. Читали бы мы с бесом мысли друг друга, стольких бы проблем и ошибок избегать получалось бы.
— Твой хороший мужик даром пользовался. Жулик он. Иначе бы ему в поединке не победить. Наперёд всё видел и знал. Надо нам на будущее секретное слово придумать, чтобы я всегда мог незаметно для других тебя вызвать. К примеру, вместо того, чтобы орать: “Китар, помоги!”, сказал: “да уж” или как-нибудь по-особому фыркнул, и ты сразу знаешь, что нужно являться и дар свой использовать.
— Чихнуть можно, — предложил я. — Вот Моха… Ну гад. А я ещё радовался, что обошлись без захвата.
— Договорились про чих. Впредь используем. Что сразу в Моху меня не отправил — разумно. Нам нужны были в первую очередь знания этого человека, а не его тело. Захват был крайним вариантом. А вот вызов на поединок — хорошее решение. За это хвалю. Но в дальнейшем, прошу, воздержись от непрошенной помощи.
И ведь тоном таким произнёс… Гад умелый. Сразу сделалось стыдно. Не зажал бы то золото, тихо-мирно прошло бы всё. Тут Ло прав — на везении выскочили.
— Ладно. Впредь постараюсь не лезть, — вздохнул я. — Давай спать. Позову, когда снова понадобишься. Дай Единый, не скоро. Здесь, на Фате, дела сплошь мои.
И, не дав Ло ответить, перевернулся на бок и закрыл глаза. Остров мирный — опасностей быть не должно, а с делами семейными я уж как-нибудь справлюсь без беса. Зевнул и перенёсся мыслями к названым братишкам, сестрёнкам. Всё у них хорошо — я уверен. Повидаюсь, подкину Вейке приданного, попрощаюсь — и по зиме в путь обратный. Напоследок, хоть месяц-другой мирной жизнью счастливой пожить. Подустал я от всех этих подвигов.
— Йок-перейок! Ты?! Не верю!
Вошедший в дом старосты Брант так и рухнул на лавку. Двух минут не прошло, как я, ссаженный поехавшим дальше купцом, заглянул к поселковому голове, чтобы справиться про своих, как судьба привела ко мне нужного человека. Вот, кто всё мне расскажет, а то дед, не удравший от старости и потому, видать, вредный, сходу принялся нападать. Решил, я из города прибыл — сманить у них лекаря. Мол, одет не по-нашенски и говор чудной. Упирается. Ничего не сказал пока толком.
— Я, Брант. Я. Тоже рад тебя видеть.
Ожил. Встал. Полез обниматься. Довольный, аж светится.
— Уж не думал, что снова увижу. Мы тебя уже проводили к Единому. Как спастись смог? Как здесь оказался?
— Давай всё потом. Это — долгая песня. Где Рабаня? К моим отведёшь? А то староста ваш — ещё тот молчун. Думал, сам уже идти искать.
— Так ты ещё у своих не был?! — охнул Брант. — Вот им радость будет! Пойдём, пойдём.
— Ну веди, коли знаешь его, — махнул дед. — Не серчай, парень. Думал, снова за Айком за нашим приехали.
Нашим — слово хорошее. А тон, каким оно сказано, ещё лучше. Прижились, значит. Выскочил вслед за Брантом за дверь, а у самого улыбка на лицо так и лезет.
— Вот ведь радость какая. Вот радость, — продолжал повторять охотник, ведя меня между обнесённых плетнями дворов. — А Рабаня в столице. Я чуть позже поеду. Хотим к будущему сезону попробовать новую ватагу собрать. Ну теперь-то, с тобой… Вы же вместе хотели. С тобой точно соберём. Ха! Сам Китар-смерть! Моха от зависти свою шапку сожрёт!
И, остановившись на миг, тихо-тихо добавил:
— То, что князь ты, на Фате не знает никто. Клянусь небом! Мы молчали, как рыбы.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Не знает. Ага. Пятьдесят человек — то никто. Скоро слухи по всему острову расползутся. Хорошо, что былые планы меня теперь мало волнуют. Ватаг собирать и охотиться, слава Единому, мне больше не надо. Своё я добыл. Уплыву с Фата раньше, чем беглым княжичем заинтересуется местная власть.
— Ты только не пугайся, — продолжал на ходу болтать Брант. — Домик так себе, но перезимовать пойдёт. К весне Айк деньжат скопит — начнут строиться. То есть, начнёте уже. Главное, что земли кус приличный. Твои несколько соседних участков купили. И речушка у них, и склон выпасной. Всё под самый лес заняли. Развернуться с хозяйством есть где. Халаш ваш торговался, как йок. До трёх десятков золотых цену сбил. У них теперь там, и овцы, и козы, и куры. Пара коров. Завезли сена, соломы… Кукурузник полнёхонек. На всю зиму хватит. Я приглядываю. Чем могу помогаю.
Под радостную болтовню Бранта мы незаметно прошли весь посёлок. Довольно большой. С три Подгнилья, наверное. Людей не так, чтобы много, но из-за обширных дворов, где у каждого свой огород и хозяйство, площадь занимает приличную. С одного края покрытые лесом холмы. Другая сторона в поля упирается. Слева шумно речушка бежит. Самый стык половин тех, на какие Фат поделён. Считай, на границе равнины и гор посёлок стоит. Оттого и название носит такое — Предгорье. Хорошее место. Я бы тоже тут жил, кабы мог бы.
— Никак не привыкну, что у вас деревни зачастую вовсе без городьбы, — покачал я головой, глядя на хилый плетень, которым был обнесён крайний на улице двор. — Неужто совсем лесной зверь не тревожит?
— Так не большая земля же. На Фате живём. А кого, кроме хортов, бояться? — удивился Брант. — Муфр, если наведается, молодого барашка возьмёт. Лисы кур тянут. Волки редко когда большой стаей придут. А придут, так на выпасе скот будут резать. Им в посёлок зачем лезть? Стены строить ради такого нет смысла. Мы и так окрестный лес шерстим почём зря. Зверь серьёзный, из старых, посёлок десятой дорогой обходит.
Не Мун здесь. Совсем не Мун. Благодатная земля. Лучше места для житья не найти. И понятно, отчего столько денег берут. Чтобы только на год здесь остаться — золотой плати. Без такого побора народ бы на Фат просто толпами пёр бы.
— Вон, твоих дом. У них городьба как раз есть.
Брант указывал на обнесённый старым, почерневшим от времени частоколом участок пологого холма, начинающегося по правую руку от выходящей из леса дороги сразу за перекинутым через бурливый приток речушки мостом. Городьба в пару ростов образует квадрат, стороной шагов тридцать. За ней дома самого не видать — только крыши кусочек торчит. Проезжал мимо только что. Знал бы, сразу сошёл бы. Догадаться ведь мог, что мои себе выберут место с надёжными стенами.
Впрочем, тот частокол лишь на фоне плетеней в посёлке серьёзной городьбой смотрится. Вдоль дороги же, так и вовсе оградка из хлипких жердей, что прибиты меж кольев. Зато длинная — тянется на сотни и сотни шагов, огибая холм, и уходит далеко за ручей. Это просто граница участка и преграда для пасущейся на пожелтевшем, прибитом дождями и первыми заморозками лугу разномастной скотины. Со стороны леса оградка продолжается тоже, но пока круг не замкнут. Едва различимые отсюда людские фигурки копошатся близ самых деревьев.
— Загон ладят, — проследил мой взгляд Брант. — Давай в дом сначала. Вея точно там. Видишь дым? Небось, с Линой кухарят.
Я кивнул и направился к выходящей на дорогу калитке, от которой к приоткрытым воротам шла протоптанная тропинка. Ноги так и несут всё быстрее. Еле сдерживаюсь, чтобы не побежать.
А, к йоку! Скидываю на землю лук и колчан с рюкзаком — Брант подхватит — бросаю копьё и со всех ног несусь к частоколу. Подлетел. Тяну створку ворот на себя. Фат — не Мун. Среди дня изнутри запираться, когда домашние рядом снаружи, не нужно. Заскакиваю во двор и едва не сталкиваюсь с несущим какую-то миску Важиком.
— Ага! — с хохотом подхватываю уронившего свою ношу малого. — Не ждали!
У мальчишки отнялся язык. Худенькие ручонки душат мою шею. Лохматая головка прижалась к щеке.
— Вот так вымахал! Еле поднять тебя смог.
— Кто орёт там? — раздаётся из дома. — Что вернулись? Обед ещё не готов.
И тут же совсем другим голосом:
— Боженьки! Китя!
В сенях стоит Вея. Высокая, взрослая. На голове цветастый платок. На самой сарафан и передник. Рот открыт, в глазах слёзы.
— Вейка!
— Вернулся! Живой!
Названная сестрица бросается ко мне. Еле-еле успел опустить Важика. Она бы его просто смяла — настолько крепко вцепилась в меня. Повисла на шее. Теперь мы одного роста. Слов нет. Ревёт мне в плечо, причитает бессвязно.
— Родная… Ну, полно.
Шепчу, а у самого в глазах тоже мокро. Отвернись, бес. Не смотри на мои слёзы счастья. Тебе всё равно не понять.
Вот вроде бы и нормально поговорили — мальчишка даже частично признал свою вину и пообещал не влезать впредь — а далеко не всё сказано, что требовалось обсудить. Бросил своё беспечное: “ладно” — и завалился спать. Для него недалёкого с приездом на Фат все проблемы закончились. Про некоторые он даже не думает. Не видит их. Нужно было начинать с главного. Понятно же, что на острове нам нельзя надолго задерживаться. После поступка Мохи, сложить одно с другим не проблема. Но это для меня. Кит значения словам охотника не придал.
Сколько дней прошло, а он так больше ни разу и не вызвал меня. Проблем нет — Ло не нужен. Проехали с маленьким купеческим обозом через половину острова. Всего три повозки и девять с Китаром мужчин. Фат — это не материк и даже не Мун. Дороги почти безопасны и отсыпаны щебнем, так что даже дождь не мешает проезду. Несколько небольших перевалов — и вот мы на месте.
Посёлок, в котором мальчишка надеется обнаружить своих, встречает по-осеннему прохладной погодой. До зимы ещё месяц, но холода доберутся до этих широт со дня на день. Если Розины с сиротами здесь, ещё есть шанс уплыть с Фата до завершения судоходства. Китар убедится, что у детей всё хорошо, оставит им деньги — надеюсь, не все — и можно прощаться.
Если раньше зимовка на острове представлялась мне хорошей идеей, то в свете открывшихся обстоятельств моё мнение поменялось. Самый безопасный для нас вариант — переждать большую часть межсезонья в долине Оргаров. Тумен примет с радостью. Погостим у него, а в начале весны по ещё не сошедшему снегу, пока звери в спячке, вернёмся в империю. Я всё рассчитал. Выйдем к нужному острову, когда лёд в проливе ещё будет стоять. Переберёмся на нужный нам берег без всяких паромов, а дальше Земград и корабль.
Но для этого нужно спешить. Задержимся на неделю-другую — и всё. Будем ещё минимум месяц торчать на Фате пока лёд окончательно не затянет пролив. Этот остров опасен для нас. Слишком быстро здесь разносятся слухи. Слишком крепко здесь держит в руках все процессы местная многоголовая власть. Уверен, совет этих выборных, контролирующий даже здешнего декоративного ярла, очень скоро заинтересуется лже-Соболевским. Им-то точно известно, что данный князь насквозь фальшивый.
Слава звёздам! Весь выводок здесь. Друг Рабани по имени Брант ведёт носителя к дому сирот. Впрочем, домом эту древнюю развалюху из поросших мхом подгнивших брёвен сложно назвать. Почерневший от времени частокол, что окружает постройку, и то смотрится свежее и крепче. Не знаю, кто из них принимал решение по покупке недвижимости, но подавляющая часть оставленных Китаром денег ушла именно на землю, на которой стоит это недоразумение.
А вот участок хороший — большой, примыкающий к лесу, с собственным полноводным ручьём. Для фермерства с упором на животноводство идеально подходит. Переселенцы вложили средства с заделом на будущее. Рассчитывают на высокие заработки новоиспечённого лекаря. Разумно. Надеюсь, Китар не завязнет сейчас в обустройстве комфорта сирот. Очевидно, что с появлением денег, которых у этой семьи-интерната сейчас будет с избытком, начнётся строительство. Нам нельзя ввязываться в этот процесс. Время работает против нас.
Слёзы… Нет, не того я боюсь. Не заботы задержат мальчишку, а чувства. Пусть беззвучно, но разревелся в объятиях Веи. Лина, вроде бы чужой человек — и ту стиснул едва не до хруста костей. Китар слаб. Его слабость — эмоции.
Бегут с Веей по лугу, как малые дети. Дура в лёгкой домашней одежде. Как выскочила из дома, так и сопровождает Китара. Пусть не зима, но и не лето совсем. Простудится. Уклон не велик, но он есть. Вся уже потная. Мальчишка её тянет за руку.
Наконец, их заметили. Работа над постройкой ограды немедленно брошена. Разновозрастная, разнополая гурьба мчит навстречу. Сбили с ног, повалили. Крики, визг, слёзы, сопли… Животные.
— А я верил! — трясёт носителя Айк. — Верил!
— Китя вернулся! Китя! Китя! Китарка наш! — подвывая, голосит детвора.
— Вот теперь заживём! — скачет вокруг облепленного малышами Китара Халаш. — Видел дом? Видел сколько овец? Коров видел? Это я настоял. Забор видел? Земли сколько видел? И вся наша! Всё наше! И хортов тут нет! Кур видал?
— В дом! Всё бросайте! Все в дом! Будем праздновать.
Вспомнив, что она здесь за взрослую, Вея гонит всех вниз по склону холма. Айк заботливо набрасывает девушке на плечи свою куртку.
— Запахнись. Ещё застудишься. Снова дар буду на ваши сопли спускать. Не время тебе сейчас носом шмыгать.
И, бросив, весёлый с хитринкой взгляд на Китара, добавляет с улыбкой:
— Сказала уже брату?
— Ой, нет! — всплёскивает руками Вея. — Китя, мы же того. Поженились.
— И на сносях она, — встревает в разговор старших Лиша.
— Айк почувствовал даром, — поспешно добавляет Дина.
— У нас скоро ещё братик будет! — восторженно верещат в один голос чуть подросшие, но всё равно очень маленькие на фоне остальных детей Зуя с Фокой.
— Или сестричка, — умудряется одновременно обнять, и малых и оказавшуюся беременной девушку Кит. — Как же я за вас рад! Просто счастье!
— Мальчишка у нас. Я почувствовал. Я и это могу, — целует Айк в щёку молодую жену. — Угадай, как решили назвать?
По хитрому блеску в глазах будущего отца догадаться несложно.
— Ой, путаться будем, — хохочет Вея. — Всё, не быть тебе больше Китей. Малышу отдадим. Теперь только Китар.
Вот! Повод сказать, что ты к ним ненадолго. Порадуй меня. Нет. Мальчишка не хочет сейчас омрачать радость этим признанием. Подождём.
Весело болтая, быстро спускаются к дому. Малышня кружит рядом вприпрыжку. Айк начал прощупывать почву вопросами. Разговор на самую скользкую тему неизбежен. И это ещё одна тема, которую благодаря Китару мы не успели обсудить. Сказка, рассказанная Тумену здесь неуместна. Своим не наврёшь про тайное знание рода Соболевских. И знание языка высших хортов — это ещё самая меньшая из проблем. Не имею ни малейшего представления, чем сам Айк для себя объяснил тот поступок Китара. Надеюсь, мальчишка решит отмолчаться. Лучше обидеть друзей недоверием, чем неубедительной ложью.
— Дар? Признайся, ещё один дар? Почему никому не сказал?
Как удачно! Айк сам подсказывает удобную версию. Китар будет последним дураком, если за неё не уцепится.
— Давай позже про это, — понижает голос мальчишка. — Не при малых.
В доме Лина заканчивает накрывать занимающий едва ли не всю комнату стол. Еда вся простая — никто не ждал таких гостей — но мяса, хлеба, молока и варёной картошки с избытком. Про голод в этой зажиточной по местным меркам семье уже все забыли.
Вежливо спровадили Бранта. Расселись. По очереди заново высказались на тему: “Какое счастье, что Китар вернулся”, и дальше уже разговор шёл про новую жизнь сильно разросшегося рода Розиных на Фате и про события, предшествующие их переезду сюда.
Победа над хортами, массовый лов идущей на нерест рыбы, тягостное ожидание прихода новых орд хортов, прощание с Оргарами, путь к побережью. Отдельных слов ожидаемо заслужило короткое, но такое жуткое плавание на корабле с пугачом. Дальше дорога в Стольград — оказывается, они уже успели окончательно узаконить своё пребывание на острове и могут теперь официально называться фатоями — и ругань Халаша на огромную цену гражданства.
— Содрали по золотому за взрослого и по тридцать серебренных за каждого недорослыша, — жаловался бывший калека. — Думал, вернут, когда выборные примут решение. Куда там. Лекарь, конечно, им нужен — живите пожалуйста. А сбор — это сбор. Тут со всех под одну гребёнку гребут. Крахоборы!
За последние полтора года Халаш сильно вырос. И дело не в росте и не в возрасте — девчонки в семье есть постарше его — в голове взрослость. Рассудительный, умный, расчётливый. Видно, проведённое в горизонтальном положении время дало сильный толчок, и мозгам, и характеру. Недолго Айку оставаться главой семьи. Через несколько лет этот прижимистый уникум окончательно подгребёт под себя все хозяйственные вопросы.
Неудивительно, что, когда пришло время рассказа не для детских ушей, за столом кроме самого Китара, Лины, Айка и Веи, остался и не по годам серьёзный мальчишка. Дети были отправлены заниматься копытно-пернатым хозяйством, взрослые же подсели друг к другу поближе.
— Всё, что сейчас скажу — тайна, — тихим голосом начал Китар. — Не нужны, ни мне, ни вам эти слухи. Да, нашествие остановил я.
Дружный вздох. Удивлённые и одновременно восторженные взгляды. Хлопок Айка рукой по столу под гордое: “Так и знал!”
— Смог убить вождя хортов, — продолжил мальчишка. — Вождя вождей даже. Появился такой у мохнатых. Никогда прежде не было, потому и полезли всем племенем. Не убей я его, так и гнал бы звериные рати на нас. Поболтать довелось с этим чудищем, прежде чем зарубил его.
— Всё-таки дар! — вновь не выдержал Айк. — Язык хортов от Бездны наградой!
— А я говорил вам, — потряс пальцем Халаш. — Не просто так Китя с ними пошёл. Тумен чушь нёс про древние письмена. Кто пещеру ту видел? Его отец только? Брехня.
Пока носитель неплохо выкручивается. Подхватил предложенную версию. Пожалуй, проблем не возникнет.
— Да, вы правы. Охотясь на орлов, нашёл нору. Бурую. Тут уже думать не стал. Следующим днём же и прыгнул. У меня опыт богатый. Демона-паука, что мне Бездна подсунула, легко победил. А наградой язык хортов. Самые старые из них, кроме как мысли друг другу кидать, и голосом могут общаться. По-нашему говорят, кстати, тоже. Но плохо.
Мальчишка перевёл взгляд на друга.
— Айк, помнишь, когда хорты тот форт штурмовали, один прежде вышел и громко что-то рычал?
— Как такое забыть? Проклятая речь, говорили. Мол, сам Низверженный хортов ведёт.
— Почти так, — кивнул Кит. — До Низверженного тому чудищу, что над всеми Предземскими хортами встал, один шаг. Вы бы видели эту громадину. Без своих незримых клинков ни за что бы его не убил. А слова, какие мы тогда слышали — обращение к ещё более древним хортам.
Тут настала пора удивиться и мне. Что за выдумки? Проще нельзя было?
— Ничего не понял, — выразил общее мнение Айк. — Он же явно к тем, кто в форте сидел, обращался. Хортов среди нас точно не было. Ни молодых, ни старых, ни тем более древних. Уж мы бы заметили.
— Не заметили бы, — покачал головой Китар. — В этом вся соль. Сейчас я вам такое расскажу… Только никому. Это тайна из тех, за которые убивают. Может…
Мальчишка внезапно осёкся.
— Может, и не нужно вам оно. Что-то я погорячился, наверное. Меньше знаешь — лучше спишь.
— Нет уж. Начал, так заканчивай.
И судя по лицам собравшихся, Айк снова озвучил всеобщее мнение.
— Хорошо, — легко сдался Китар. — С другой стороны, это знание и спасти может.
Мальчишка хитрит. Он изначально планировал рассказать им то, что расскажет сейчас. Что за игру он ведёт?
— Хорты живут среди нас.
И после небольшой паузы:
— Как обычные люди. Возможно, даже на Путь встают и уходят на Землю. Вождь хортов мне многое рассказал перед смертью. Храм, высшая знать, император… Скорее всего они знают.
— Но как же… — попыталась перебить Лина.
— Дослушайте. Хорты — звери. И нор они не видят, как и не могут получить дар от Бездны. Но у них есть свой дар — передача мыслей. Они ведь прямо картинки друг другу показывают. Целые куски памяти из головы в голову перекладывают. И сила этого дара растёт вместе с хортом. Считается, что они — единственные звери, не дорастающие до хозяев леса. Но это не так.
Тишина за столом абсолютная. Слушатели боятся даже дышать.
— Превратившийся в хозяина леса хорт обретает умение…
Китар скривился.
— Не знаю, как лучше объяснить. Они, словно выпускают свой разум. Тот летит и вселяется в новое тело. А прежнее дохнет. Это пик Пути хортов. Это их мечта и стремление. Старые… И особенно очень старые хорты умны. Не глупее людей. Понимаете, куда я веду?
Они вряд ли. А вот я всё уже понял.
— Хорты вселяются в людей, — зловеще прошептал не дождавшийся ответа Китар. — Захватывают наши тела. Подменяют наш разум своим и живут среди нас.
— Быть не может! — подскочил Айк со стула.
— Но это так.
— И тот хорт думал, что в форте есть кто-нибудь из таких?
Халаш и здесь показал, что в сообразительности уже сейчас готов дать фору взрослым.
— Совершенно верно, братишка. Вождь дал командирам отправленных на нас орд наказ — взывать к своим бывшим собратьям. Я, как получил новый дар, сразу вспомнил тот рык. И он для меня обрёл смысл. Тогда я не знал всего, но смог догадаться, о чём и для кого те слова. А ещё, я немедленно понял, что это — наш единственный шанс. Мой шанс спасти вас. И вас, и тех снежников, с кем мы попали в ловушку, и вообще всех. Всех людей.
— Так вот он что… — протянул начинающий понимать Айк. — Ты решил притвориться одним из таких людей-хортов.
— Всё верно, друг. Про план знали только Тумен с Маскаром. Даже Мишуку я ничего не сказал. Ни про дар, ни про нору, ни про то, что задумал. Дорога в один конец… Одарённый бы по своей воле со мной не пошёл бы. Как не пошли бы на безнадёжный бой и те снежники, кого повёл вниз.
— Ты не верил, что можно спастись… Ты на смерть шёл.
Глаза Веи наполнили слёзы.
— Я надеялся, — вздохнул Китар. — Дар Мишука… Мы могли улететь. И мы улетели в итоге. Недалеко, но оно нам позволило сдёрнуть из логова вождя хортов. Ох, какая погоня была… Много дней на бобах мы бежали без сна. Мишук — вечная память герою — погиб. Но уже сильно позже. Не хорт, соболь его жизнь забрал. А я выжил. Смог к тракту выбраться. Далеко-далеко… Уже к империи ближе. Потому и так долго. Но я отвлёкся. Надо историю хортов закончить.
Китар взял со стола чашку взвара, отпил.
— Этот новый вождь хортов пошёл против традиций собственного народа. Не влекла его новая жизнь в человеческом теле. Ненавидел он нас сильно-сильно. Решил род людской извести под корень. Обычные ведь нашествия — так, баловство. Приплод лишний изводят, проверку для народившегося молодняка устраивают. Не было никогда цели у хортов — изжить нас со свету. Вождь, когда думал, что мы так и так мертвецы, решил душу излить. Выплеснул всё накопившееся, что терзало его. Был уверен, что не уйдёт это тайное знание, а оно вон, как вышло.
А мальчишка хорош. Очень грамотно донёс информацию до своих. У него нет и не было цели — объяснить свой поступок. Он мог отмолчаться, но решил, что исходящая от гахаров опасность способна коснуться не только его. Это предупреждение. Китар объясняет своим, кого нужно бояться. В теории его личность, как моего носителя, может стать известна гахарам. И тогда поиски Ло, опять же в теории, способны привести моих врагов сюда. Перестраховка, но Катар в своём праве.
— Так и чего он хотел от сородичей, которые в людей перекинулись? — воспользовался образовавшейся паузой Айк.
— Домой хотел вернуть. Вразумить хотел, от смерти спасти. К себе звал, короче. Вот я приглашением и воспользовался.
Пару секунд все молчали.
— Но, как про такое молчать? — не выдержала Вея. — Наоборот, рассказать надо. Сначала Рабане и Бранту, потом старосте, а там уже и до Ярла дойдёт. И до выборных этих.
— Не поверят — раз, — принялся загибать пальцы Халаш. — Два — прикончат быстрее, чем докажешь кому, что всё правда. Не сами люди-хорты, так тот, кто эту тайну хранит. Оно же не просто так делается.
— Три — нельзя людям эту тайну знать, — подхватил загибание пальцев Китар. — Лучше пусть всё идет, как идёт, чем война с хортами до последнего человека или зверя. До хозяина леса мало, кто из них доживает. Не сравнимо то зло, с настоящей войной. Потому и хранят эту тайну, что те, что другие.
— Н-да… — только и протянул Айк.
— В общем, как всё шло с седой древности, так пусть и дальше идёт, — продолжал Китар. — Не в этом беда.
— А в чём? — нахмурилась встревоженная больше других Лина. — Говори уже прямо. Застращал — мочи нет.
— В том, что хорты запомнили меня, — тяжело вздохнул Китар. — Я же только вождя их убил. Других старых там тоже хватало. Не дай Единый, весть про знающего слишком много мальчишку дойдёт до тех зверей, что нынче в людях сидят. И тогда, — перешёл он на шёпот. — они придут за мной. И убьют. И не только меня.
От былой радости, что совсем недавно царила за столом, не осталось даже тени. Перепуганные люди угрюмо опустили головы.
— Но это я дую на воду, — улыбнулся понявший, что перестарался Китар. — Едва ли такое случится. А, если и случится, то очень нескоро. Просто знайте, что ищущий меня человек, особенно, если он ведёт себя странно, может оказаться гахаром. Так хорты называют сородичей, переселившихся в нас. Будьте осторожны с ними. Не гоните их в шею. Спросит кто — заезжал, погостил и уехал в империю.
— Как в империю?
По глазам Веи видно, что последние слова носителя испугали её больше всех остальных вместе взятых. Кит подвинулся к девушке, обнял за плечи.
— Не кручинься, сестричка. Так и так мне на Землю дорога. Мне другую сестрёнку свою выручать. Помнишь же, я тебе про Тишу рассказывал? Знаю теперь, где искать. За барьер её увезли. К вам я попрощаться заехал.
— Вот тебе и праздник…
— Это он от нас беду отводит, — объяснил понурившемуся Айку Халаш. — Как про людей-хортов сказал, сразу стало понятно: уйдёт.
— Но не завтра хоть? — вцепилась в мальчишку вновь пустившая слёзы Вея.
Завтра! Нам, чем быстрее, тем лучше. Беру все свои прежние мысли назад. Китар тоже всё понимает. Очень грамотно подвёл…
— Нет, конечно. До серёдки зимы погощу у вас. Столько дел… Я ведь не с пустыми руками приехал. Да и соскучился жуть. Надоесть ещё успею. Сами в шею погоните.
Дно вселенной! Я опять обманулся. Всё плохо.
— Ну, хоть что-то, — нашла в себе силы улыбнуться Вея. — Середина зимы — это срок. Давайте притворимся, что этого разговора не было, и продолжим радоваться. Я так устала от горя и страха. Хоть два месяца поживёшь с нами в счастье. Здесь ведь, чудо как хорошо.
— Хорошо-то оно хорошо, только тесно, — хохотнула практичная Лина. — Нужно срочно к Чубарю кого-то послать — пусть по-быстрому лавку какую сколотит. А то нашему дорогому спасителю всего рода людского на полу спать придётся.
— И то верно, — немедленно всполошилась вторая хозяйка. — Халаш, сбегаешь? Тебе с плотником торговаться сподручнее.
— Торговаться не надо, — рассмеялся Китар. — Денег тьма. Говорю же, не с пустыми руками приехал. Вот, — поднявшись, подтащил он к столу свой рюкзак. — Будем вместе считать. Если честно, я сам точно не знаю, сколько тут у меня.
Под восторженные охи и ахи Китар принялся по очереди высыпать на стол содержимое кошелей. Комната мигом наполнилась звоном монет.
— Девяносто, сто, сто десять, сто двадцать… — отделяя от продолжающей расти кучки десятками золотые, вслух считал освоивший арифметику раньше, чем по новой ходить научился Халаш. — Двести восемьдесят семь, — дрожащим голосом подвёл он итог. — Хватит половину Предгорья купить. Мы богаты!
— Китар богат, — осадил его Айк. — Это его деньги. Он на Землю собрался. На одни семена знаешь, сколько уйдёт? Кит, ты где столько взял? Ярлов грабил?
— Хорты грабили, — улыбнулся Китар. Из логова их вождя забрал. Тут ещё побрякушки есть. Продать надо будет. А семена и бобы… На потолке я уже. Что по долям, что по отмеру. В том хорте этого добра было столько, что все карманы набил. В общем, на Землю мне путь открыт. Это вам всё.
Как всё?! Мальчишка, одумайся! Себе часть оставь. Может ещё пригодиться. Ты ведь не на корабле ещё. Путь не будет простым.
— Ну, почти всё, — поспешно поправился Китар. — Несколько десятков монет себе на всякий случай оставлю.
Слава звёздам! Ну, хоть здесь услышал.
— Где же мы такое продадим… — боясь притронуться к вываленным Китаром на стол украшениям, прошептала Вея.
— В Стольграде бабьё с руками оторвёт.
В отличие от невестки, Лина, наоборот, сразу принялась со знанием дела перебирать побрякушки.
— Тут ещё сотни на две золотых, — заключила мать Айка. — Это с поправкой на низкую цену. Цен на Фате не знаю. У нас, на Муне, три-четыре бы выручили. Помощь Бранта потребуется. Он как раз в город собирался. Я с ним поеду.
— Не опасно? — насторожился Китар. — Чужих стоит ли в такие дела посвящать?
— Брант уже не совсем и чужой, — хитро улыбнулся Айк.
— Ты, сынок, в чужие дела не лезь, — подбоченилась Лина. — Я женщина взрослая — сама разберусь с женихами.
И повернувшись к Китару, успокоила:
— Бранту можно доверять. Для меня он что-хочешь сделает.
И отлично. Решат вопрос без привлечения к этому делу мальчишки. Но до середины зимы… Как же долго. Скорее бы он уже меня вызвал. Нам нужно поговорить. Срочно нужно.
Но день идёт за днём, а Китар и не думает меня вызывать. У него всё хорошо — Ло не нужен. Заказы на закупку материалов розданы. Часть уже подвезли. Строительство идёт полным ходом. Подрядили под возведение нового дома чуть ли не половину посёлка. Урожай давно собран, и народ с удовольствием берётся за любую работу. Особенно, когда за ту хорошо платят. А платить есть чем.
Строят в новом месте с нуля. К зиме обещают закончить. К ручью ближе есть относительно ровный участок. Свежий сруб туда везут с утра до ночи. Частокол новый тоже в проекте. Занимается всем бородатый прораб из другого посёлка. Халаш с Айком пытаются его контролировать, но у них совсем нет нужных знаний. Переплата имеет место быть и серьёзная. Срочность требует жертв.
Сам мальчишка не лезет в процесс. Занимается всяческой ерундой. Возится с младшими, учит ставить ловушки на мелкую дичь. Скупил все бобы, что имелись на продажу в посёлке, и скормил детворе. Изучает окрестности, бродит по лесистым холмам в малолетней компании. Убил муфра на днях. Недалёкий защитничек. Проверяет на безопасность округу. Фат, по крайней мере в этой своей части, не богат хищниками. Здесь и без Китара хватает охотников. За другое бы переживал лучше.
Неделя сменяет неделю. Момент нами упущен — судоходство закрыто. Первый снег уже пару раз покрывал землю, но пока оба раза растаял. Зима приближается. Я всё больше и больше переживаю за наше ближайшее будущее. Жду гостей. Не гахаров. Не верю, что люди Мохи молчат, как Рабаня и Брант.
Не тяни же, Китар! Бес не бес, а держать меня взаперти за ненадобностью — плохая идея. Хоть совета в строительстве нового дома спросил бы. Я бы столько идей мог подкинуть. Лекарь лекарем, а сидеть всем у Айка на шее до старости — глупость. Записал всех сирот в пастухи, и душа не болит. Ох, мальчишка… А ведь тут, при наличии стартового капитала, наладить прибыльное дело для всех — проще простого. Мои знания, мои опыт и ум — глупец просто не понимает, от чего он отказывается.
И вот первый серьёзный мороз. Снег улёгся надолго. Китар с Важем с рассветом идут проверять ловушки. Малыш — самый азартный из учеников носителя. Как бы потом, несмотря на все предупреждения учителя, не полез бы в лес без сопровождения взрослых. Ребёнка и в почти безопасных окрестностях посёлка найдётся кому сожрать.
Заичьи следы встречаются уже на опушке. Этих грызунов здесь полно. В двух из шести петельных ловушек есть ушастая дичь. В третьей тоже была, но некрупная рысь побывала здесь раньше. Забрали добычу — и к дому. Из ложбины по склону наверх. Затем вниз по другой стороне заросшего лесом холма. Снова овражек. И из него на вершину последней на пути к дому лесистой горки.
Ну вот и оно. Стрела ткнулась в ствол дуба в полуметре от проходивших мимо дерева мальчишек, когда впереди замаячил просвет и до дома уже оставалось всего-ничего. Выстрел точный. Попали, куда и хотели. Предупреждение.
Китар падает в снег, прикрывая собой малыша. Ползёт к припорошенным былым корням. Тянет Важа за ворот.
— Вставай! В тебя пару стрел всадить, как за здрасьте!
Голос доносится совершенно не с той стороны, откуда был сделан выстрел.
— Кто ты?
Китар перекатывается за ствол дуба, не выпуская скулящего Важа из рук. Успел отдавить руку ребёнку.
— Не ты. Мы. Нас много.
Это уже другой голос. Из-за дерева в двадцати шагах от нас выступает человек с натянутым луком в руках. И в трех метрах от него ещё один лучник. И ещё два. И с противоположной стороны ещё люди. Тут больше десятка. Китар взят в полукольцо.
— Не дури, парень. Поднимайся. Малого раздавишь.
Ну спасибо! Неужели, он вспомнил про Ло? Я допущен к штурвалу. Тут всё очевидно. Из оружия при нас только копьё и ножи. Драться глупо. Сбежать, бросив Важа? Возможно, хоть и будет непросто. Но такое Китар не оценит. Попробуем поговорить. Вдруг, это вовсе не те, кого жду и боюсь?
— Хорошо! Встаю! — кричу, медленно поднимаясь.
Пару-тройку стрел я приму на шиты из полей, но лучников тут сильно больше. Насчитал уже четырнадцать. И не уверен, что вижу всех. Лес здесь старый — толстых стволов, за которыми так легко прятаться, много.
— Кто вы? Зачем пугаете? Наш дом рядом. Мы местные.
А одежда у всех одинаковая. Плохой знак. Не ватага заблудших охотников.
— Ой ли местные? — ухмыляется усатый верзила. — Врёшь, пацан. Ты, смотрю, горазд врать.
А тем временем цепь из лучников движется. Постепенно сжимают круг.
— Китя? Китя?
Зажимаю рукой Важу рот. Но они и так знают.
— Китар-смерть? Это имя хоть настоящее? Или тоже чужое забрал?
К линии лучников неторопливым шагом подходят несколько вооружённых, в том числе и мечами, мужчин. Хотя нет. Один из них — парень, не старше Китара. Из-под меховой шапки выбиваются светлые, соломенного цвета локоны. Рост, форма лица, разрез глаз…
— А ведь он, и правда, похож на меня, — поворачивается подросток к одному из мужчин.
Дождались… Китар снова наказан за глупость. От судьбы не уйдёшь.
Вот йок! Неужели, это он? И всё сразу же становится на свои места. Как я мог не понять, что он здесь? Фат же — идеальное место для любых беглецов из империи. Сами остров сей выбрали, чтобы спрятаться. Да и Моха что-то там говорил про не умеющих держать язык за зубами выборных. Можно было догадаться. И бес тоже хорош — ничего мне не сказал про опасность. Вот уж встреча так встреча. Липовый Соболевский и подлинный стоят, смотрят друг на друга. Не удивительно, что настоящий Милош возжелал наказать самозванного.
— Ваша Милость, — припадает бес на одно колено с поклоном. — Не велите казнить! Не сам вашим именем назвался. Люди спутали с вами. У вас много врагов.
Стрелы в грудь не летят — уже хорошо. Или плохо? Медленная смерть в муках под пытками в сто крат хуже быстрой.
— Про врагов я и без тебя знаю, — ухмыляется князь Соболевский. — И не только про них. Тебе, парень, повезло, что я в курсе всех твоих подвигов. Ты заинтересовал меня. Другой знатный на моём месте тебя бы сразу повесил. Простолюдин, выдающий себя за благородного… Подобный проступок по имперским законам карается смертью.
И хорошо, что бес правит телом. Я бы точно сходу ляпнул в ответ, что Фат — не империя. Лишь спустя миг дошло, что это бы стало ошибкой.
— Искуплю, Ваша Милость! Ничего во вред вашему роду не делал. Нет за мной и тех дел, что могли бы запятнать вашу честь.
— Разберёмся, — обещает мне Милош и приказывает своим людям: — Разоружите его.
Ко мне устремляется пара воинов князя. Бес безропотно отдаёт им копьё и снятые с пояса ножи. Тут согласен — сопротивляться бессмысленно. Нас с проглотившим от страха язык Важиком подводят к Милошу. Юный княжич, прикрываемый несколькими здоровяками, стоит всего в нескольких шагах от меня. Он не может не знать про мой дар. Не боится — значит с ними душитель. Изгнал беса на миг. Так и есть — вызвать невидимые клинки не могу. Ло засунуть в кого-то из них, если есть одарённые, тоже никак. Вернул беса. Пусть сам разбирается.
— Ладно, Китар, не буду тебя пугать неизвестностью. Сегодня ты не умрёшь.
Голос юного князя спокоен и твёрд. Видно, что пацан не из тех, кто отсиживается за спинами взрослых советчиков. Явно сам принимает решения. Он здесь старший не только по крови.
— Мне не нравился Ангус. Даже больше, чем просто не нравился. У тебя будет шанс искупить свой проступок.
— Спасибо, Ваша Милость! Я вас не подведу.
— Это само собой, — улыбается Милош. — Уберите ребёнка.
— Китя! Китя! — возвращается дар речи к Важику, когда один из людей Соболевского силой оттаскивает мелкого от меня.
— Всё хорошо, Важик. Не бойся, — бросает вдогонку уводимому малышу бес.
— Мальчик, мы не обидим твоего брата, — добавляет Милош. — Скоро он вернётся домой.
Слова князя успокаивают меня лучше, чем Важика. Он что-то от меня хочет. Соболевским явно движет не только желание наказать посмевшего назваться его именем простолюдина.
— В твоём доме сейчас гостят мои люди, — продолжает князь уже куда более тихим голосом. — Твоих семейных никто не обижает. Как-никак эти славные воины, — обводит Милош взглядом стоящих поодаль лучников, — дружинники Ярла, сиречь служители закона. Они прибыли в Предгорье по поручению совета. Выборные заинтересовались знаменитым Китаром по прозвищу Смерть и послали своего представителя с тобой пообщаться. Позже ты получишь инструкции, что и как говорить. Подробностей же нашего настоящего разговора никто не знает и не узнает. Как и истинных причин нашего приезда сюда. Это понятно?
— Более чем, Ваша Милость. Вот только мой братик…
В устах беса слово “братик” звучит отвратительно. Но это лишь для меня. Важик мал, но слышал он слишком уж много. Ло придётся непросто. Или, может-быть, лучше сам отбрешусь…
— Ребёнок забудет обо всём, что случилось. С нами есть одарённый, который умеет стирать последний час из памяти. И меньшие промежутки тоже. Он всё уладит. Мы знали, что ты ушёл не один.
— Тогда проблем нет, Ваша Милость. Я умею врать. Сделаю всё, как скажите.
— Обязательно сделаешь, — пропадает улыбка с так похожего на моё лица. — Ты не дурак, Китар. Я буду говорить прямо. Судьба твоих родных зависит исключительно от того, сумеешь ли ты загладить свою вину. Я на Фате гость, как и ты, но в моей власти сделать так, что вся ваша семейка внезапно исчезнет. Ты себе даже не представляешь, в какие игры ты влез и что стоит на кону.
— Как выборный Фата, подтверждаю всю серьёзность угроз Его Милости, — вмешивается чернявый амбал с пышными густыми бровями и с не менее пушистыми, свисающими на бритые щёки усами, — Меня зовут Хорэл. Если что, это я послал своего человека с тобой пообщаться. Вы с ним, кстати, поболтали по-дружески. Своим скажешь, что про бойню на тракте расспрашивали. Никаких князей и выборных. Понял?
— Я очень понятливый, сударь Хорэл, — кланяется в очередной раз Ло.
Это называется — взяли за яйца. Рисковать семьёй я не стану, что бы бес не придумал. Сделаю всё, что этот знатный попросит. Вряд ли они явились за золотом Ангуса. Им нужна моя помощь. А, что я могу? Чем может быть интересен таким влиятельным людям мальчишка по прозвищу смерть? Ясно чем.
— Ты ведь не просто воспользовался моим именем, — продолжает Милош. — Ты взбудоражил моих врагов. Соболевские живы… Это было медвежьей услугой. Ты не думал об этом?
— Я…
Бес замялся.
— Я думал, что вы мертвы.
— Врёшь, — мгновенно раскусывает Милош Ло. — Ты думал, что мы никогда не встретимся.
— Но все дороги ведут на Фат, — хохочет амбал-выборный.
— Что я должен сделать, Ваша Милость?
Бес решил не отвечать на последний вопрос. Всё понятно. Тянуть смысла нет. Даже князю в его дорогих мехах стоять долго холодно. Едва ли они зайдут в дом погреться за чашечкой взвара.
— Возвращаться я планировал позже, — вздыхает Милош. — Ты своей выходкой спутал мне все планы. Придётся ускориться. Как ты знаешь, в игру вступил сам император.
Бес замирает, а я внутренне сжимаюсь. Неужто, отправит меня вместо себя во дворец по тому приглашению, что озвучил на тракте капрал? Но это же точно ловушка. Тут и проверять не надо.
— Нет, расслабься, парень, — ухмыляется князь. — Заставлять тебя снова мной притворяться не буду. На чьей сейчас стороне император я знаю и так. Там всё просто. Этот флюгер всегда поворачивается к тому, за кем сила. Займёшься своей привычной работой, убийца.
— Мы всё знаем, — снова перехватывает слово выборный. — У Фата тоже повсюду глаза и уши. Ты засвечен. Тебя отправили на покой. Для прежних хозяев ты — затупившийся нож. Но один раз этот нож ещё способен ударить.
— Прикрывшись моим именем, гильдия избавилась от врага, — продолжает Милош. — Ход красивый. Тот враг был нашим общим. Но Ангус — мелочь. Ты убьёшь для меня кое-кого посерьёзнее.
Как я и ожидал. Даже, если бы и не приняли меня за убийцу-гильдейца, досрочно отправленного на покой, всё равно послали бы за головой… Надеюсь, хотя бы не за головой императора.
— Вот цена моего прощения, — подводит Милош итог. — Спокойная, сытая жизнь на Фате для тебя и твоей семьи в обмен на жизнь князя Волкова. Либо он умрёт, либо вы. Все вы. С острова — даже не думай об этом — твоей семье не сбежать. Вы теперь под постоянным присмотром. Срок ставлю честный — до лета он должен сдохнуть. И не просто так сдохнуть. Пасть от руки Соболевского. Ты умеешь. Я верю в тебя.
И снова у нас выбор без выбора. Да и йок с ним. После стольких гахаров — один, так и вовсе, повелителем хортов был — что мне какой-то там князь?
— Не сомневайтесь, Ваша Милость, — мгновенно соглашается с поставленными условиями бес, — всё будет сделано в лучшем виде. Сложность только одна — как правильно сказал сударь Хорэл, я засвечен. Добраться до метрополии будет непросто. Мне потребуется ваша помощь с выправкой новых бумаг. И от пары человек сопровождения я бы тоже не отказался. Юной девушке не пристало путешествовать в одиночестве.
Какой ещё юной девушке? Про что это бес?
— А он мне нравится, — кивает на меня Хорэлу Милош. — По-хорошему наглый. И быстро соображает. Поможем в озвученном?
— Никаких проблем, — пожимает плечами выборный. — И новые документы подгоним, и людей в сопровождение выдадим, и парик найдём, раз уж девкой переодеться решил. Это всё ерунда. Лишь бы толк был в итоге.
— Он, вроде бы, неплохо замотивирован, — присоединяется к разговору ещё один дядька с серыми холодными глазами и с серым же неприметным лицом, который уводил Важика и только что вернулся обратно. — Моя служба гарантирует исполнение озвученных вами угроз, Ваша Милость. А убивать этот парень умеет. Было бы желание.
— Вот и славно, судари. Вот и славно, — прижимает князь раскрытые ладони друг к другу. — Считаю наш договор с Китаром заключённым. Подробности дальнейшего взаимодействия позже обсудите уже без меня. Кто как, а я уже замёрз здесь стоять. Возвращаемся к транспорту.
Не прощаясь, Милош с Хорэлом в сопровождении охраны уходят куда-то в противоположную от посёлка сторону. Оставшийся с нами сероглазый дожидается, когда отряд князя скроется из вида и лишь после этого подзывает окружавших нас лучников.
— Верните сударю Китару оружие. Где там зайцы? Зайцев тоже тащите сюда.
И уже мне:
— К дому подходим вместе. Я, как ты, наверное, понял — начальник особой службы. Зовут меня Богдарь. Будем работать. И будь любезен — без фокусов. Ты — интересный проект, но запасные варианты у нас тоже есть. С сегодняшнего дня наблюдение за тобой круглосуточное.
— Я всё понимаю, сударь. Фокусов не будет. Семья, пусть в ней и нет ни одного родного мне по крови человека, для меня — всё. И вы это знаете.
Внезапно мне становится страшно. Но боюсь я не фатоя, а Ло. Вдруг, что-нибудь выкинет. Как раз для него моя семья — пустое место. И чего я до сих пор сижу зрителем на ярморочном представлении? Основные переговоры закончены. Драться тоже не надо ни с кем. Бес, изыди. Дальше я сам.
— Знаю, — кивает Богдарь. — Потому и не боюсь тебя, убийца. Даже душитель сейчас снимет глушь. С представителем выборных ты уже пообщался. Если что — это я. Провожу до дома, заберу своих людей, вежливо попрощаемся — и больше ты меня никогда не увидишь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Пойдём.
Рука Богдаря ложится мне на спину и легонько подталкивает. Не соврал. Душитель, наверное, ушел вместе с князем. Я вижу весьма впечатляющий возраст фатоя, что вот-вот разменяет свой второй век. Вижу его пятилетний отмер и вижу сразу три струны дара. Опасный человек. Может, того… Запустить в него беса? Да нет. Объявлять войну всему Фату я не готов. Лучше одного Князя прикончить и сдернуть на Землю, чем бодаться сейчас с местными власть имущими и потом уводить всю семью неизвестно куда.
Соприкосновение разрывается. Мы одновременно шагаем вперёд. Путь наш лежит к опушке, за которой начинается наша земля. За нами увязывается лишь четверо воинов. Остальные лучники остаются в лесу. Вниз по припорошенному пока неглубоким ещё снегом склону холма идём молча. Лишь ближе к дому сероглазый фатой оживает.
— Связь держим через кузнеца Фому. Можешь записки передавать, можешь так говорить. Он — мой человек. Если что-то понадобится — заказанное передадим. Выходить же будь готов в начале Лютеня — это самый удобный период. Льдом, и здесь, и там перейдёте. Сани будут, всё будет. С тебя — только ты сам. Остальное беру на себя.
Деловой человек. Всё уже решено у него. Значит, в последний месяц зимы выступаем. Подходящее время. Так примерно и думал уйти. Запас брал, но раз трактом помогут проехать… Всё не так плохо, как могло бы быть. Лишь бы только бес какую-нибудь нежданку не выкинул, а Князя мы этого походя грохнем. Не жалко. Хорошим человеком дядя такого племянника быть просто не может. У меня уже и план есть. С моей новой способностью подселения беса это будет несложно.
— Договорились, сударь Богдарь, — послушно киваю в ответ. — Мы пришли почти. Это всё?
— Пока всё, сударь Китар. У властей Фата к вам нет претензий. На тракте вы защищали свою жизнь, а розыскные списки имперцев нас мало волнуют. Как и судьба неких Зимородовых. Это то, о чём мы общались для твоих домочадцев и любопытных посельчан.
И стоило нам подойти к распахнутым настежь воротам, как Богдарь совсем другим голосом, не в пример более дружелюбным, продолжает значительно громче:
— Ещё раз извините за беспокойство. Слишком уж вы успели прославиться. В Стольград можете не приезжать. Совет выборных вам пришлёт разрешение. Живите на Фате сколько пожелаете. Такие люди нам нужны.
И слова эти звучат не столько для меня, сколько для высыпавших во двор: Айка, Веи и всех остальных. Все, включая оторопело хлопающего глазами Важика, здесь. Окромя же моих, у ворот стоят четверо воинов с мечами и луками.
— Да ничего страшного, — улыбаюсь я. — Для меня большая честь — познакомиться с вами. Передавайте мой поклон совету выборных. Лёгкой вам дороги.
— А вам скорейшего новоселья. Вижу, дом уже достраиваете. Если будет какая помощь нужна — обращайтесь.
И, коротко поклонившись, Богдарь подзывает своих людей. На дороге их дожидаются: экипаж и несколько осёдланных лошадей. Хорэл с Милошем со своей небольшой дружиной заходили в лес откуда-то с другой стороны. Это правильно. Пугать такой кучей воинов поселковый народ — плохая идея. Потом не отбрешешься.
— Всё в порядке? — подскакивает ко мне первой Вея. — Мы так испугались. Они спозаранку приехали. И получаса не прошло, как вы с Важем ушли. Про тебя спросили и велели нам в доме сидеть. Ярлова дружина — не отнекаешься от них. А следы ваши свежие на снегу — лучше любых слов всё расскажут.
— А Важа как этот привёл, — подхватывает Лишка, не давая мне слова вставить, — так ещё хуже стало. Малый даже не помнит, как тебя потерял. Говорит, возвращались домой — и вдруг, словно лес вокруг другой уже. Будто он незаметно к опушке пришёл. И тебя рядом нет. Зато дядька чужой при оружии. Это из этих один. Удивился, что ребятёнок сам по лесу бродит и домой привёл Важика.
— Это он со страху, наверное, — подхожу я к часто моргающему братишке. — Неужто, не помнишь, как я тебя домой отправил? — присаживаюсь на корточки возле мальца. — Ещё сказал, что мне с сударем из Стольграда поговорить надо.
— Неа, — мотает головой Важик.
— Там до опушки уже всего-ничего было, — поворачиваюсь я к Вее и Айку. — Перепугался бедняжка. Чужие люди с оружием. И разговор плохо начался. Я думал, напасть хотят. Повалил Важа в снег. Но всё хорошо. Это выборных человек был. Порасспрашивал про то, да про сё, и не боле.
— И чего он хотел? Просто так не пришли бы служивые люди. Темнишь, Китя.
Халаша не проведёшь. Этого "то да сё" не устроит.
— Давай в доме уже. Одному мне тут зябко?
Но зайти мы не успеваем.
— Эй, хозяева! Всё хорошо? — заглядывает в ворота бородатая рожа. — Что за гости такие? Больно на дружинников ярла похожи. Деньгу не стрясли хоть? А то, мож, мы за так спину гнём? Завтра новая седьмица. Работникам заплатить надо будет…
— Сгинь, Жишка! — отмахивается от прибежавшего со стройки бригадного старшины Лина. — Получите завтра своё. Китара нашего в фатои приняли. От самих выборных человек приезжал.
— О! — проступает сквозь бороду щербатая улыбка. — Это дело. Это мои поздравления. Надо будет вечером чарку поднять.
— Иди, Жиша. Без тебя, небось, вся работа стоит.
— Бегу, сударь Лекарь.
И бородатая рожа исчезает за прикрывшимися за ней следом воротными створками. Вот теперь можно идти в дом. Похоже, придётся рассказать своим — по крайней мере взрослой части своих — про приключившееся с Зимородовыми несчастье. Не всю правду, конечно, рассказать. Часть и вовсе привру. Я мастер придумывать всякое на ходу. Одно знаю точно — про визит князя и про договор, к которому меня принудили, говорить я не стану. Эти дела обсудить я могу лишь с одним единственным человеком. То есть не с человеком даже. Надеюсь, Ло не станет меня подбивать на обман Соболевского.
Ночь, мороз, непроглядная темень. Хотел с бесом поболтать в недостроенном доме, но затянутое тучами небо настолько черно, что собственные руки едва различаю во мраке. Далеко идти смысла нет. Отошёл на два десятка шагов и остановился. Отсюда мой шёпот будет не слышен. Пошепчусь сам с собой — и назад.
До зимы ещё пара недель, а как холодно. Так-то мороз не велик. Это ветер всё. Постоянно здесь свищет. Сам-то посёлок в низинке — там не так задувает — а наш холм на пути всех ветров. Что с равнины в долину бежит воздух, что с гор в дол спускается — всё через нас пролетает.
— Чего не предупредил про князя? — с первых слов пожурил я беса. — Небось, сразу догадался, что здесь этот Милош.
— А ты мне на то шанс давал? — прошептал Ло обиженно. — Мы в последний раз когда с тобой разговаривали? Месяц назад?
— Ну не месяц… Поменьше. И повода не выло. Но ведь ты и тогда уже знал. Там всё просто. Я сам удивляюсь, как сразу не догадался, когда Моха про выборного и язык намекнул.
— Банально не успел предупредить. Ты спать улёгся. А потом… Что значит — повода не было? Хоть изредка мог бы меня вызывать. С тебя не убудет.
— А зачем? — возмутился я. — Я свою жизнь живу, не твою. Всё, что общих наших дел не касается, не касается и тебя. Хоть последние дни со своими родными мог я не как одержимый прожить, а как простой человек? На кой мне было тебя вызывать?
— Да хоть затем, чтобы, как дом утеплить двойной стенкой из досок, тебе подсказал. Ты всё знаешь, всё видишь, всё понимаешь… А, вдруг, я заметил чего, что ты пропустил? Что-то важное? И срочно предупредить тебя должен?
— Ой, не надо. С князем — то единичный случай. Так-то важное я всегда подмечаю.
— Да? А память как тебе тёрли заметил?
— Мне? — удивился я. — Не было такого.
— Вот видишь. Не заметил. А оно было.
— Когда?
— Когда с Богдарем к дому идти собрались, он твою спину тронул. Помнишь, ты ещё его возраст увидел и три нити дара?
— Помню? И мы сразу дальше пошли.
— Вот и нет. Он тогда остановил тебя сразу. Сказал, что ещё кое-что вспомнил, о чём надо поговорить. И вы минут десять говорили.
— Да ну?
— Вот, представь себе. В конце он встал точно так же — и снова тебе руку на спину. Очень хитрый и опытный человек. Сразу видно, что ему такие фокусы приходится часто проделывать. Его люди прекрасно знают, как себя вести в таких случаях. Особое слово от Богдаря — и все замерли, кто где стоял. Не статуями, конечно, но никто никуда не идёт. Я тогда сразу всё понял и, признаюсь, серьёзно струхнул. Кто же знал, что его дар сработает лишь на твою память? Моя вся в итоге при мне. Спасибо, что не вызвал посреди той беседы.
Вот теперь и мне стало страшно. Что же я пропустил? Вдруг, что-то такое, что заставит меня посмотреть на всё произошедшее другими глазами? Рано выгнал я беса тогда. Мог бы остаться при нерезанной памяти. Но хорошо хоть, что Ло помнит всё.
— И о чём разговор шёл? — осторожно поинтересовался я.
— Этот Богдарь — хороший психолог.
— Кто? — не понял я.
— Хорошо разбирается в людях. Считывает эмоциональные реакции, умеет задать хитрый вопрос, на который сложно сходу ответить, играет словами. В общем, без дара отличает правду от лжи. Не всегда и не везде, конечно, но теперь он уверен, что ты, как минимум, попытаешься выполнить задание, и уж точно не предашь их.
— Ого! Как имперский законник. Только тот с даром Бездны. А зачем память мне тереть надо было? Чего такого-то? Ну поговорили и поговорили.
— Там разговор был так построен, что и ты мог о многом догадаться. Эти ребята собираются не просто вернуть права и власть роду Соболевских, но и отодвинуть правящую ветвь императорского рода от трона. Там целый заговор. Фат очень хочет торговать с внешним миром, но не хочет терять независимость. В общем, сложно и для нас не особо и важно.
— А, что важно?
— А важно то, что твою семью они не тронут, даже, если погибнешь, выполняя задание.
Отлегло. Большего мне и не надо. Иногда одержимым быть очень полезно.
— Ну, это мне только важно, — хмыкнул я. — Тебе-то вестимо плевать на моих с колокольни. Так что скажешь — убьём князя Волкова? Или предложишь свою смерть разыграть? Второе полегче, небось.
Бес хитёр, но и я не промах. Пойди его проверь, где он врёт, а где правда. Не стану я рисковать. Князь Волков приговорён к смертной казни, и Ло приведёт приговор в исполнение.
— Твои подозрения обижают меня, — нахмурился бес. — И мне не плевать. Мне с тобой ещё долго работать. Я слишком сильно заинтересован в твоём душевном спокойствии, чтобы меня совсем не волновала судьба твоих названых братьев, сестёр. Вот возьму сейчас и организую твоим сиротам доходное дело, с которым Халаш потом сможет хорошо развернуться. Такое, чтобы не сидели у Айка на шее и при этом не бедствовали. Хочешь? Или это опять твоя жизнь и жить её только тебе?
Естественно, мальчишка не стал отказываться от моей помощи, и стоило мне обрисовать ему в общих чертах свой замысел, как Кит сразу же разглядел выгоду в данном предприятии и дал мне разрешение на реализацию проекта. Мне не сложно, а носитель будет ощущать на себе долг за оказанную услугу. Всё равно нам теперь два с половиной месяца торчать здесь. Будет хоть чем заняться.
Завербовали нас грамотно. Ничего, кроме как исполнить заказ, нам не остаётся. Я попробовал немного схитрить, но мальчишка мгновенно меня раскусил. Китар даже слушать не будет про свою фиктивную гибель при выполнении задания. Но это не страшно. Прикончить князя мы можем и, не рискуя собой. То есть телом мальчишки. Всё сделаю сам. Можно даже не с первой попытки. Одарённых в империи много.
Мой же бизнес-проект, основание которого хочу заложить до отъезда — воплощать его в жизнь будут сами — до смешного прост и опирается на банальное внедрение новых технологий. Вернее, новых для местного населения, а по факту очень и очень старых. Можно даже сказать: крайне древних. Так уж вышло, что в этом мире благополучно забыли про едва ли не самые доступные источники возобновляемой энергии. Ни ветер, ни текущая вода не работают человеку на пользу.
Даже на, казалось бы, продвинутом Фате жернова мельниц крутят лошади, батраки и быки. А ведь с местными технологиями ничего не мешает поднять мукомольную отрасль на совсем другой уровень, внедрив ветряки и водяные колёса. Последнее бы хорошо встало на протекающий через участок ручей, но зимой подобное производство не запустить, так что начнём с классической четырёхлопастной мельницы башенного типа. Благо, место вполне подходящее, и ближе к вершине холма потоки воздуха необходимой скорости гуляют круглогодично, как мы уже непреднамеренно выяснили.
Но сложности, конечно, присутствуют, и первая из них — обоснование для близких носителя возникновения данной задумки. Внезапным озарением подобное объяснить будет сложно, а потому я решил снова сослаться на время, проведённое в логове повелителя хортов. Будто бы там нашёл древнюю книгу, чудом не сгнившую в специальной коробке. В ней было множество картинок по теме, а также подробное описание конструкций и принципа работы обоих типов мельниц.
Вторая проблема — короткие сроки. Здесь только увеличение затрат, которые в итоге должны окупиться. Каменную башню не вытянуть — эта цель им на будущее — а с деревянной мы справимся. Строительного материала вокруг море. Наймём ещё пару бригад из соседних посёлков. Местным плотникам тоже придётся выписать себе на время помощников. Инженерные же работы возьму на себя. Родные и так считают Китара гением. Пусть раскроет ещё одну грань своего таланта.
Ему, то есть мне, стоит задачей ещё и объяснить всё в деталях Халашу. Смекалистому рассудительному мальчишке потом доводить до ума производство и расширять дело. Принцип работы механизма он, я уверен, поймёт, а дальше в помощь безотказный метод проб и ошибок. Зная прижимистого Халаша, тот со временем раскинется целой мельничной сетью по острову. Главное, чтобы на старте никто не мешал.
И отсюда уже вытекает третья и последняя сложность. Семейке приезжих — даже с уважаемым лекарем во главе — будет непросто преодолеть сопротивление местных мельников, которые наверняка не потерпят появления конкурентов, способных уничтожить их бизнес. Но решение есть. С преодоления этой проблемы я и начал процесс.
Во-первых, подключил к делу Бранта. Попавший под каблук Лины охотник уже доказал, что ему можно доверять. С матерью Айка они распродали в столице все украшения, и, похоже, Рабане весной уходить на материк предстоит без своего былого напарника. Мужик пал жертвой Лининой красоты. Скоро большая семья пополнится ещё одним членом.
Разговор получился. Отныне Брант выступает защитой физической. В посёлке у него много друзей — никто не посмеет в открытую нападать на новоявленных мельников, благо в данной отрасли даже нет своей гильдии. Что, кстати, заодно и исключает монопольный сговор в масштабах, если и не всего острова, так хотя бы окрестностей. Максимум единым фронтом могут выступить только местные мукомолы, которых в Предгорье аж двое.
Тут я решил не мудрить и просто-напросто купил обе мельницы, переплатив вдвое, и нанял семьи бывших хозяев объектов к себе же работниками. Причём, жалование назначил такое, которое соответствовало их прежним заработкам. Для непосвящённых всё выглядело, как крайне нелепое вложение денег, но это была плата за спокойствие. Тем более, мне были срочно нужны жернова — то единственное, что требовало слишком долгого времени, что при изготовлении, что при доставке из города.
Домашние встретили идею Китара на ура. Отныне Халаш с Айком — парень тоже пожелал от и до вникнуть в тонкости проектирования и строительства ветряка — были освобождены от всех прочих дел, и постоянно сопровождали меня. Переезд в новый дом, наконец-то, состоялся на днях, и бригада бородатого Жиши заканчивала с возведением частокола. Скоро освободятся, а там уже и подмога прибудет. Строители уже в курсе, что им сходу приниматься за новый объект.
Я же пока нагружаю работой кузнецов с плотниками. Скупил всю, что была в местной лавке бумагу и черчу проектные эскизы необходимых заказов один за другим. Самое сложное — правильно вымерить шестерни, но в конструкции с деревянные кулаками вместо классических зубцов допустимая погрешность значительно выше. Не прошло и недели, как я смог опробовать все связующие элементы и убедиться в идеальности своих расчётов.
Саму башню строители тоже подняли достаточно быстро. Больше времени заняла установка валов — особенно центрального, выпиленного из цельного ствола сосны — и состыковка всех частей механизма воедино. Только через месяц я смог заняться самой сложной задачей всего проекта — установкой вращающейся крыши, позволяющей поворачивать лопасти к ветру в любой из сезонов.
Торжественное же завершение строительства мельницы пришлось на середину зимы. Сусеки, лари, засыпные воронки, дозаторы, две пары жерновов — всё стоит по местам. Посмотреть на первый тестовый запуск сбежался весь посёлок от велика до мала. Потом же всех жителей пришлось угощать караваями, которые за наш счёт испекли из нашей просеянной через сито муки местные пекари. Презентация полного цикла. Даже старосты соседних селений приезжали взглянуть на чудо.
И чудо, хоть и вполне прогнозируемое, случилось. Необходимый эффект был достигнут — заказы от фермеров потекли к нам рекой. Но это только начало. Соотношением цены и качества мы мгновенно вознеслись над всеми конкурентами. Дайте срок, и подобные ветряки расползутся по всему острову. И, что самое важное — расползанию этому не будет помех.
Богдарь, некогда заявлявший, что надеется больше со мной никогда не увидеться, явился всего через несколько дней после запуска мельницы. Отныне сударь Хорэл, от чьего имени говорил особист, является дольщиком совместного проекта. Если Халаш с Айком сумеют повторить без меня всё проделанное, счастливое безбедное будущее Подгнильским сиротам обеспечено.
Впрочем, я не сомневаюсь, что у них всё получится. Мои чертежи-наброски, плюс образец под боком. Со временем и с водяной мельницей разберутся. Принцип я объяснил — дальше мелочи. Но Богдарь приезжал не с одним лишь деловым предложением. К выезду всё готово. Сроки подходят. Скоро на материк и в империю.
Что же, моё дело выполнено. Последние дни с семьёй Китар проведёт без меня. Настала пора им прощаться. Мог бы выключить звук и картинку, не задумываясь, сделал бы это. Наблюдать за их бурными проявлениями чувств неприятно. Но деваться мне некуда — придётся смотреть и слушать.
— Ты уж не забывай нас, братик.
Слёзы Веи капают мне на плечо. Снова сжимаем друг друга в объятиях, снова названая сестрёнка рыдает. Только плачет уже в этот раз не от счастья. Печаль, тоска, грусть. Оказывается, что расставаться навсегда чуть ли не горче, чем с усопшим прощаться. С Линой и Айком мы смогли без мокрых глаз обойтись. Вее же сдержаться никак. Она в последнее время на ровном месте может разреветься — у баб на сносях настроение скачет — а уж с поводом…
— Да как же я вас забуду, сестрёнка? Навсегда вы в моём сердце. Роднее никого нет.
— Будем Единого за тебя просить, — трясётся голова Веи у меня на плече. — Чтобы удачи послал. Чтобы приглядывал. А малые-то… Малые не знают ещё. Ой рёва-то будет…
И снова частые всхлипывания обрывают поток грустных слов.
— Рёва и так уже ручей да река, — кладёт руку жене не спину Айк. — Завязывай причитать. Чай, не последней дорогой брата провожаешь. Слыхала хоть раз, чтобы кто-то в тринадцать годов встал на Путь? Представляешь, как они там на Земле удивятся, когда Кит с корабля на берег сойдёт?
Молодец Айк! Разом, и меня, и её ободрить получилось. Вея даже смогла улыбнуться сквозь слёзы. Я же мысленно усмехнулся. А ведь я, хоть формально и был на Земле, а на землю Земли не сходил. Вон, звучит, как смешно. Хоть загадкой в какую сказку вставляй.
— И вообще. Оно грех великий — такого героя при семье дома держать, — продолжает Айк. — Если кому и суждено до Вершины добраться, то это братишке вашему. Про то, что сестру свою кровную Китя найдёт, и подавно, молчу. То решённое дело. Даже не сомневаюсь, что получится всё.
— А нужна она тебе, та Вершина? — размыкает объятия Вея и, слегка отодвинувшись от меня, с надеждой заглядывает в глаза. — За сестрой же идёшь, не за силой. Найдёшь Тишу, и живите себе на Земле, счастье простое людское копите. Молодой же совсем. На Путь встанешь, когда время прижмёт. У тебя его много.
И совсем уже жалостливо:
— Ну а там, глядишь, и в Предземье наведаться шанс подвернётся. Приплывают же к нам земляне нет-нет.
Ложь во благо — это так называется. Нельзя Вее переживать в положении больше нужного. Да и малым сейчас придёт очередь рассказывать, что навсегда уезжаю. Пусть уж лучше это злое “навсегда” не звучит. Заменю-ка его на “надолго”, оставлю роднулькам надежду, что свидимся. Никто ведь не знает про беса и наш договор с ним.
— А никто и не говорил, что я, едва Тишку найду, так сразу дальше помчусь, — вскидываю я брови. — Ты что, глупая, думала я навсегда ухожу? Обязательно наведаюсь, как будет возможность. Мне же ещё с моим маленьким тёзкой знакомиться.
— Да? — в надежде округляются заплаканные глаза Веи. — Так ведь это же другое совсем, — по новой набрасывается она на меня с объятиями. — Тогда я не буду грустить. Честно, честно!
— Ну вот. Умничка. И другим не давай.
Провожать меня до ждущих на дороге саней, что я якобы нанял, а на самом деле присланных Богдарем, за ворота высыпали все домочадцы от Лины до Важика. Слёзы, сопли, объятия, лобызания щёк — всё осталось в доме. Сейчас на мгновенно ещё больше раскрасневшихся на морозе лицах и личиках только улыбки. Немного грустные — не без этого — но то светлая грусть. Для всех слово нашёл, никому горевать не позволил. Навсегда здесь прощаюсь лишь я.
— По весне с водяной будем пробовать, — по-взрослому кладёт мне руку на спину шагающий рядом Халаш. — Доведём до ума. Обещаю.
— Ни капли не сомневаюсь, — улыбаюсь я брату. — И, как выгорит, снова сударя Хорэла в долю бери.
— То само собой, — серьёзно кивает Халаш. — Я же всё понимаю. А, когда развернёмся… К следующей зиме край, учителя нам из города выпишу. Или двух сразу. Смотря, как по деньгам будет. Надо младших доучивать. В Граде тогда только начали. Ученье — оно пользу приносит.
— Старшим тоже лишним не будет, — хохочу я и одобряюще хлопаю рано повзрослевшего паренька по плечу.
А Халаша уже от меня оттесняют похожие на маленьких толстеньких медвежат в своих шубках Зуя и Фока.
— Китя, Китя, — дёргают меня за края куртки мелкие. — Возьми пирожков в дорогу. Мы сами напекли.
Стараниями Веи и Лины снеди у меня уже целый мешок, но как малявкам откажешь?
— Ой спасибо, хозяюшки! — принимаю тряпичный свёрток. — Поди, дома с вами никто не схуднёт.
— И без них не схуднёт, — подмигивает мне Лишка, которая с Динкой на пару у старших баб нынче за первых помощниц.
— Так я про те времена, когда вы замуж повыскакиваете, — подмигиваю девчонке в ответ. — Тут уже недолго осталось. Таких красавиц враз разберут.
Смутил. Не нашлась, что ответить. Ещё пуще зарделась.
— А вам, мужики, мой наказ, — поворачиваюсь я к кучкой шагающим сбоку мальчишкам. — Самим в лес ходить запрещаю. Кому любо охотничье дело, дорастёте до двенадцати годов — и проситесь в подспорники к дядьке Дабану в ватагу. Пока же на учёбу все силы. И старшим чтоб помогали. Большие уже.
Сказал, чтобы что-то сказать. В семье нашей дружной нет лодырей. Прошедшие школу жизни в Подгнилье сироты на Фат пришли уже взрослыми. Оставляю их с чистым сердцем и со спокойной душой. У них-то точно всё будет хорошо, как бы мой дальнейший путь не сложился.
Дошли до дороги, остановились, обнялись ещё раз со всеми по очереди. Шагнул к саням. Обернулся. Эх… Как же грустно. Но нужно двигаться дальше. Я сильный.
Белый, снегом засыпанный холм. Из-за свежего светлого частокола выглядывает большой новый дом из соснового сруба. За ним, выше, поднимается мельница. Ну а ближе ко мне тесной кучкой стоят мои братья-сестрёнки, обступившие возвышающихся над всеми Лину и Айка. Родные лица, родные сердца и души… Замораживаю картинку и навсегда прячу в памяти.
Последний взмах руки с уже тронувшихся саней. Последний прощальный выкрик. Последний взгляд… Отвернулся. Пытаюсь перевести мысли на ждущее впереди, а у самого лишь одно в голове.
Больше я их никогда не увижу…
Зимний тракт не похож на осенний, весенний и летний. Зверя нет. В спячке весь. Бояться сейчас должно лишь разбойного люда, да только после большого нашествия снежникам не до грабежа на дороге. Пережившие то тяжёлое время кланы пока слишком слабы, чтобы в эти игры играть. И потому народ спокойно катит по тракту не только большими обозами, но и малыми, по несколько саней, а то, и вообще, в одиночку.
Ну вот, как мы, например. Своей большой семьёй едем, и никого нам не надо в попутчики. Отец, дядька, два старших брата и я — почти взрослая дочь. Теперь меня Никой звать. С Эла мы. Везём мёд в империю. В двух санях куча маленьких бочек и коробов с сотами. Первосортный товар — ничем знаменитому Фатскому мёду не уступает.
Но то он, конечно, и есть. У фатоев имеется хитрый приём — по зиме льдом с закатного края своего острова по ночи перебираются на ту часть большой земли, что уже ближе к Элу и там уже выезжают на тракт. Сговор с местными, которые снабжают липовых Элцов бумагами, для всех выгоден, кроме имперцев. Заодно и время в пути сокращается — не приходится огибать трактом залив, глубоко врезающийся в материк как раз между двумя островами.
У меня теперь тёмно-русые волосы, стянутые в толстую косу. Поверх плотного зимнего сарафана ношу длинный овчинный тулуп с пышным меховым воротом. На ногах остроносые бабские чуни. Как сказал Богдарь, впервые увидев меня в таком облачении — вполне симпатичная девка.
Не прогадал бес с задумкой. За весь наш долгий путь никто ни разу не заподозрил неладное. А ведь мы, и в фортах ночевали, и с большими многолюдными обозами на стоянках пересекались. Обман мог вскрыться только на въезде в Проливный, куда обязаны заезжать все прибывающие в метрополию, чтобы отметиться — своим провожатым я про меняющий доли кубик само собой не рассказывал — но мы и тут исхитрились обойти правила.
У фатоев давно всё налажено, схвачено и обкатано. Снова дали крюк льдом, одолев пролив не как все в узком месте, а в широком, в нескольких десятках вёрст от города. Два дня по застывшему морю, ещё день по земле — и в одной деревушке трактирщик нам ставит в бумаги отметки. Пусть липовые, но от настоящих отличить будет сложно. Дальше обычной дорогой в Земград. Там прощаемся. Фатои сдадут оптом мёд — и обратно, дочка же остаётся в столице учиться.
Заселили меня в один из приличных доходных домов, помогли занести вещи — в сундуке моё оружие под вторым дном запрятано — и распрощались. Первое дело сделано — мы на месте. Пора переходить к воплощению в жизнь второй части плана. Теперь беса нужно наделить телом. И это самый сложный момент.
Ло в своё время настороженно отнёсся к моей идее, но в далёком от охоты Земграде не так просто найти одарённого. Особенно сейчас, в начале весны, когда вступающие на Путь ещё не начали съезжаться в город для переправы на Землю. Не бродить же мне с утра до ночи по улицам, щупая встречных.
Но при этом мы знаем, где и даже в какой день седмицы можно точно найти одарённого. Вернее, одарённых. Ведь у Ханса есть и побывавшие в Бездне сподручные. Одного из них и хотим скормить Ло. Так безопаснее, чем лишать главу гильдии убийц своей правой руки. И так рискуем, связываясь с душегубами. Но бес рассудил, что лучше явиться самим, чем случайно попасться к кому-то из них на глаза. Попробуй потом объясни, почему так скоро вернулся в Земград. Не рассказывать же им про желание на Землю уплыть. В момент тогда свяжут такое стремление с так и не найденными деньгами покойного Ангуса.
А так у нас даже дело придумано, которое приведёт меня к Хансу. Нет, в гильдию вступать я пока не готов. Приду, как клиент. Хочу за якобы деньги самих же Зимородовых заказать главу ненавистного купеческого клана, который мне так и так теперь жизни не даст. До гильдейцев же наверняка дошли новости про устроенную мной на тракте резню. Скажу: уходя от разбитого обоза купцов, прихватил кошель Яшкиного отца. Эти гады, мол, меня где-угодно найдут. Надо раз и навсегда решить спор.
Прихватил с собой с Фата пятьдесят золотых. Если цену озвучат подъёмную, уходя, избавлю Предземье от ещё одной твари. Если больше запросят, чем смогу потянуть, значит жить Зимородову старшему. Так-то мне больше нужен повод встретиться с Хансом, чем смерть купца.
Ну и есть ещё одна причина моего выбора душегубов для нашего дела. Ло её не озвучивал — всё равно не поймёт. Я просто-напросто не хочу убивать ни в чём не повинных людей ради собственной выгоды. Ведь скормить бесу — всё равно, что убить. Если даже не хуже ещё. Так хоть совесть будет чиста. Этих гадов не жалко.
Но идти в Приют охотника пока рано. Через пару седмиц придёт первый в сезоне корабль с Земли, вот тогда и начнём. Нам же нужно всё провернуть очень быстро. Захват тела для беса, убийство главы рода Волковых — и сразу же уплываем. Разузнаю пока, где живёт князь, как время проводит, часто ли бывает в столице. По верхам только. Подробнее уже Ло потом выяснит. Не пристало молодой девке в одиночку по трактирам разгуливать, а все слухи в основном там. Разве что по лавкам нужные сведения собирать. Заодно прикуплю для себя мужскую одежду — не в платье же мне к Хансу идти.
И вот настал день, когда всё решится. Выхожу с задней двери — и подворотнями к улице. Я сегодня Китар. Нельзя, чтобы кто-то заметил меня возле дома, где живёт Ника. Какое-то время придётся ещё потаскать сарафан и парик. Ловлю экипаж. В таком виде по городу шастать не след. Приезжаю в нужный район, но схожу в трёх кварталах от трактира гильдейцев. Накинув капюшон, иду дальше.
Дверь Приюта охотника, как обычно, закрыта. Стучусь. Стук тот самый, заветный, которому в своё время меня научили ещё люди Ангуса. Будут знать, что пришёл не чужой.
— Сударь, будьте любезны, представьтесь, — подозрительно оглядев откинувшего капюшон меня, попросил привратник, принимающий у гостей верхнюю одежду и шапки. — Не узнаю вас.
И я его тоже не узнавал. Новенький, что и не удивительно. Раньше тут народ встречал Свиша.
— Моё имя — Китар-смерть, сударь.
И, заметив вышедшего в общий зал из кухни старшего подавальщика, добавляю:
— Вон, Микитка меня знает. Довелось как-то у вас поработать.
На лице мужика удивление. Видно, слышал моё настоящее имя. Попросил подождать, а сам поспешил к подавальщику. Перекинулись с пацаном парой слов, поглазели на меня издали. Приветственный взмах рукой от узнавшего меня парня — и привратник возвращается.
— Проходите, сударь Китар. Вы покушать к нам или по делу какому?
— Я к сударю Хансу пришёл. Он же здесь сейчас?
Что-то дядька замялся.
— Вы присаживайтесь пока. Вон свободный стол есть. Я про вас доложу.
Направляюсь к указанному месту, сажусь. Отчего-то Микитка не спешит подходить к знакомцу. И других подавальщиков не видать. Понимают, что не ужинать явился. Жду, когда пригласят в кабинет. Ханс всегда занимает один и тот же. И вот из ведущего к отдельным комнатам коридора появляется человек, чьё лицо мне знакомо. Один из подручных Ханса. Но не одарённый. Подходит.
— Рад видеть в добром здравии, парень. Хозяин тебя вспоминал. С каким делом к нам?
Посторонних ушей здесь не может быть, так что, не таясь, выдаю цель визита.
— Один человек жить мешает. Хочу вас нанять.
Ухмылка на лице мужика немного смущает. Похоже, я что-то не так сказал.
— Нас не нанимают, — не стал меня мучить незнанием душегуб. — Нам заказывают людей. Но не суть. Цену жизни определяю не я. В любом случае нам с тобой предстоит прокатиться к хозяину — ему уже и расскажешь в подробностях.
— Хорошо, — кивнул я. — Едем.
Я дурак. Кто сказал, что в это время года ловят любимого Хансом морского рака? Он-то как раз приходил сюда именно, что пожрать. Впрочем, у меня всё равно нет других выходов на гильдию. Здесь, так хотя бы нашлось, кому подтвердить мою личность. Ничего страшного — прокатимся. Не суть важно.
Вышли во внутренний двор. Стоящий там экипаж уже подготовили к выезду — кучер на козлах, ещё один душегуб у открытой дверцы. Значит, мой отказ не рассматривался. Это уже чуть похуже. Может, ну его? Призову сейчас Ло, и пусть сам решает. Правда, бес просил не вытаскивать его в городе без крайней нужды. Всё боится засады гахаров на пристани. Те же, если окажутся где-то поблизости, вмиг почувствуют его. Ладно, без него разберусь. На попятную сейчас идти глупо.
— Без обид, Китар, но придётся тебе глаза завязать, — порадовал меня второй отправившийся с нами душегуб, как только мы выехали на улицу. — В тайное место едем, а ты пока не один из нас.
Отчего-то мне это “пока” не понравилось. Ханс жалеет, что не уговорил меня вступить в гильдию? Эти двое считают, что их хозяин попробует это сделать сейчас? Представляю, насколько тот может быть убедителен. Ну и йок с ним. Если к стене припрёт, соглашусь. Всё равно ведь на Землю бежать — там меня не достанут. Кстати, затянувший мне глаза плотной тряпкой мужик тоже бездарь. Ищем дальше.
Долго едем. А вдруг, они меня везут в центр города? Если логово гильдейцев находится в Императорской глуши, все наши планы насмарку. Неужели, убийцы обнаглели настолько, что свили гнездо среди теремов богачей? Там же знать одна?
— Приехали. Давай руку. Поведём пока так. Внутри снимем повязку.
Про “поведём” он соврал. Я же слышу, как второй душегуб первым выскочил из повозки и умчался вперёд. Понятно, что отправился предупреждать начальство. Вдруг, сейчас никто не ждёт гостя? Вдруг, такого гостя решат встречать по-особому? Шагаю куда-то наощупь и всё жду подлянку. Сейчас как прилетит по башке.
— Осторожно, ступени.
Поднимаемся. Скрипит дверь, идём дальше.
— Теперь немного подождём.
Вот ведь гад. Мы ведь явно уже зашли в дом. Обещал внутри снять повязку.
— Можно. Ждут.
Это голос второго, который бегал вперёд, доложить. Идём дальше. Два поворота — и наконец-то повязку снимают. Мы стоим возле массивной закрытой двери. Коридор не пугает богатым убранством — на дворец не похоже. Обычные серые стены. Провожатый стучится.
— Входите.
Внутри тоже всё по-простому. Большой грубый стол, деревянные кресла без мягкой обивки, шкафы вдоль двух стен, третья, задняя забрана шторами — там за ними, похоже, окно, но сейчас от него толку нет. Темноту наступившего вечера разгоняют две лампы.
— Ну здравствуй, Китар. Я хотел с тобой познакомиться, и Единый услышал. Присаживайся.
Ханса в комнате нет. Обращается ко мне дядька, сидящий у дальнего края стола. Его кресло по центру и больше других — явно главный. Гладко выбрит, короткие русые волосы, голубые глаза, худощав, высок, по-мужски красив. Но одет так же просто, как и двое других мужиков, что присутствуют в комнате. Не застал Ханса. Жаль. Может, позже увидимся.
— И вам доброго здравия, судари.
Сажусь в кресло с высокими подлокотниками. Слава Единому! Действует дар — клинки вызвать могу. Не боятся меня. Хорошо.
— Моё имя ты слышал, — улыбается худощавый. — Я Сердолик. И скажу сразу: Бессмертным меня за глаза называют по делу. Убить меня невозможно. Не подумай, что пытаюсь обидеть тебя недоверием. Просто, чтобы ты знал.
Вот те на! Сам глава гильдии. И сразу предупредил, что пытаться его убить бесполезно. Что же у него за дар там такой? Получается, перепрыгнул я через голову — хотел Ханса увидеть, а меня привезли сразу к самому старшему. Впрочем, дела оно не меняет. Эти двое, сидящие с противоположных концов стола, небось, тоже не бездари. Одного из них скормлю бесу. Раз не в глухом месте — всё выгорит.
— Большая честь, сударь, познакомиться с вами, — кланяюсь я, чуть привстав. — Вы, уверен, всё знаете про наши дела с сударем Хансом. Мы друг другу тогда помогли. Теперь вот к вам пришёл, как клиент. Заказать одного человека хочу.
— Уж не знатного ли? — улыбается глава душегубов. — В отличие от Ханса, я склонен считать тебя князем, Милош. Слишком многое указывает на то, что потерянный Соболевский нашёлся.
Ну вот… Снова здорова. Прилипло, так прилипло. Но сейчас мне опять выдавать себя за Соболевского точно не стоит.
— Увы, сударь. Вы ошибаетесь. Мне мешает жить Анжей Зимородов — глава купеческого рода с моего родного Муна. Что во мне, что в нём благородной крови ни капли. Прошу вас оценить жизнь моего врага. Никакой знати. Обычный заказ.
Не поверил. Прищурившись, смотрит лукаво.
— Жаль… — вздыхает расстроенно. — Мы могли бы помочь Соболевским вернуться. Общие враги… Общие интересы… Эти Волковы совсем обнаглели. Дело Ангуса подхватил третий сын Его Милости Афанасия. Если ты передумаешь… В общем, ты услышал меня, Китар-вовсе не Милош.
Как заманчиво. Надо просто свести их с настоящим князем… Или это ловушка? Ну его. Пусть в эти игры играют без меня. Мне всего-то и надо, что подыскать бесу тело. Ло и так кого угодно прикончит. Лишний риск, да и время тогда потеряем.
— Сударь, мне бы для начала узнать цену жизни купца.
— Для начала, — улыбается Сердолик. — Мне нравится, как это звучит.
И внезапно протягивает ко мне через стол пустую ладонь.
— Дай мне твою руку, Китар.
Ого! Неожиданно. Тоже видящий? Что же, посмотрим. Я за.
— Пожалуйста, — подаю ему руку.
Его ладонь приближается к моей кисти. Что?! Я вздрагиваю. Прошла насквозь.
— Извини, — хохочет убийца. — Эта шутка никогда мне не надоест. Видел бы ты своё лицо.
Это он даром хвалится что ли? Удивил тоже. Я такое уже прежде видел. Как Леор, значит — умеет проходить сквозь стены и прочее. Так он что же, считает, что успеет запустить свою способность вмиг, когда я ударю клинками? Наивно. Видно, дело не в этом.
Ой! Он дотронулся. Словами отвлёк и, на миг затвердев, прикоснулся к моим пальцам своими. Хорошо, что я в этот момент смотрел на него.
— Неужели на Землю собрался? — исчезает улыбка с лица Сердолика. — Это грустно. Мы могли бы… Всё. Ладно. Я понял. Соболевские всё же мертвы. Грустно, да… Очень грустно.
Глава гильдии сразу же потерял ко мне интерес. Князь, решивший удрать, наплевав на месть и борьбу за своё положение, для него бесполезен. Он надеялся на сотрудничество.
А вот сам Сердолик просто полон чудес. Ладно возраст — ему сто четырнадцать лет, ладно сразу пять нитей даров, одна из которых почему-то с краснинкой, но отмер… У него нет отмера! Только шарик, как у Патарки. Источник! И как только порожники вроде Леора и Крама его проглядели по детству?
— Мне бы всё же узнать цену жизни купца? — повторяю я робко.
Надеюсь, разочаровавшийся во мне глава гильдии не решит в сердцах продать бесполезного князя Волковым. По идее не должен. Они и его враги всё-таки.
— Сдался он тебе… Ну, да ладно. Глава рода говоришь? Зимородовы…Знаю. Сильный род. Большой.
И небрежно:
— Сотня золотом.
— Ох! — округляю я глаза.
— Мы даём гарантию.
— Извините, но у меня столько нет.
— Всё на семена спустил, — хмыкает Сердолик. — Понимаю. А ты думал сколько? Это — цель высочайшего ранга. Дороже только жизнь имперских чиновников и то не всех.
— У меня только тридцать, — смущённо бормочу я. — Ну сорок, если всё выскрести.
Десяток монет мы сразу договорились с Ло оставить на всякий случай. Проживание проплачено наперёд, но мало ли на что деньги понадобятся. Убийство князя может занять какое-то время.
— Тут тебе не базар, Китар-смерть-не Милош, — откидывается на спинку кресла убийца. — Идти ко мне, не имея денег… Мне жаль потраченного на тебя времени.
— Простите. Я правда не знал, что это настолько дорого.
И добавляю зачем-то:
— И я ведь шёл к сударю Хансу. Обращаться к вам напрямую я не посмел бы.
Внезапно эти слова огорчают убийцу.
— Ханс — урод, — рявкает Сердолик. — Надеюсь, его на Земле запихнут в такой полис, где вас-дураков за ссаную падаль держат. Там есть и такие. Последним кораблём удрал осенью. Забудь про него.
Вот так новость. Зачем оно ему? Ханс совсем не походил на того, кто готов встать на Путь.
— Я не знал. Извините. Друзьями мы не были.
Сердолик поднимается с кресла.
— Прощай, мёртвый князь.
Уходить ни с чем? Йок с ним с Анжеем Зимородовым. Я его даже не знаю. Но мне нужен одарённый для беса.
— Может, сына купца? — торопливо выкладываю я на стол кошель со звякнувшими монетами. — Здесь десяток золотых. Остальное принесу, если примете заказ. Мне бы хоть кого-то из этой поганой семейки напоследок прикончить.
— Сорок? — задумчиво произносит убийца и, к моей радости, садится обратно. — Сына, внука, племянника… Давай так, любой этой фамилии на наш выбор. Сам сказал: хоть кого-то. Устраивает?
Йок! А, вдруг, ребятёнка какого прикончат безвинного. Как-то я не подумал. Весь род там гнилой, но детишки…
— Любого взрослого.
— Ха! Так не мстят, мёртвый князь, — презрительно кривится Сердолик. — Всё же ты прав в своём выборе. Таким Соболевским возвращаться не стоит. По рукам. Неси деньги.
Глава гильдии кивает одному из своих, и тот протягивает к кошелю руку. Вот он шанс!
— И не женщина! — в стремительном выпаде накрываю я мешочек с деньгами ладонью.
Лапа душегуба ожидаемо вцепляется в мой кулак. Одарённый! Немедленно к нити!
Ночь. Просёлочная дорога. Утоптанная земля под ногами. Человек, глазами которого я смотрю, опускается на одно колено возле чьих-то едва различимых следов.
— Да, это он. Прошёл два часа назад.
— Ходу! Брать живьём эту мразь!
И убийца, чей дар я узнал, запрыгивает в седло стоящего рядом коня.
Я опять в кабинете Сердолика. Дела сделано — бес обрёл тело. Теперь и действительно нужно прощаться и валить отсюда. Дальше Ло разберётся сам.
— Договорились. Это будет не баба. Доволен?
— Благодарю, сударь. Как передать остальную часть платы?
— Занесёшь в Приют охотника. Тебя будут ждать. Всё. Теперь точно прощай, мёртвый князь. У меня много дел.
Обратный путь я проделал с той же плотной повязкой на глазах. Сняли её лишь тогда, когда экипаж остановился, въехав во двор трактира. Разговорчивостью мои провожатые не отличались. Сообщили, что ждут меня с золотом и выставили за дверь. Накинув капюшон, точно так же немного прогулялся пешком и только в нескольких кварталах от Приюта охотника нанял извозчика — в Земграде их много. Ближе к ночи уже был дома. Спать совсем не хотелось. Проворочался едва ли не до рассвета и потом долго не мог понять, что меня разбудило.
Стук? Кто-то тихо стучит в мою дверь. Йок! Меня выследили! Резко вскочил с кровати. В руку нож — и на цыпочках в прихожку. Попробую глянуть в замочную скважину. Бесшумно подкрался, присел. Ничего не видно. Гость заслоняет собой весь обзор — слишком близко стоит.
— Китар, это я. Открой.
Голос незнакомый.
— Это Ло.
Какого йока! Он не должен был сюда приходить. Договаривались, что сразу займётся князем. Деньги что ли понадобились? Отодвинул засов. Сейчас выясним, что его принесло.
— Нужно поговорить.
Передо мной стоял вчерашний душегуб. Внешность у мужика неприметная, как и одежда, но само собой я сразу узнал того одарённого следопыта, в которого заселил беса.
— Что случилось?
— Случилась большая удача. Не спеши нести деньги.
— Ты о чём? Сердолик что-то говорил про меня, когда я ушёл?
— Он очень расстроился, что Милош предпочёл борьбе бегство, — пройдя в комнату, поманил меня Ло за собой. — Тебя разыскивали не только имперцы. Ханс скрыл от него подробности операции по устранению Ангуса, и Сердолик узнал про тебя, когда ты уже уехал слишком далеко. На сотрудничество с Соболевскими глава гильдии возлагал большие надежды. Ты испортил ему все планы. Но, — поднял палец бес. — Я уверен, что он с радостью повторит своё предложение, если ты передумаешь. А ты передумаешь.
Я нахмурился.
— Зачем нам это? Убей князя, как договаривались — и сразу на Землю. Пусть набивается в друзья к настоящему Милошу, когда тот вернётся. Ввязываться в игру Сердолика… Нам гильдия не нужна. Сами справимся.
Бес по-хозяйски уселся на стул, что стоял у кровати.
— А нам и не нужна гильдия убийц, — покачал головой Ло. — Нам нужен её глава.
— Что? — округлил глаза я. — Ты опять начинаешь? Мы же договорились. Задумал проверить барьер? Не пойдёт. Я отказываюсь.
Ло что, думает я совсем идиот? Увидел вместо отмера шарик источника и снова вспомнил про свои прежние планы. Надеется, что в таком теле его точно пропустит барьер, а дальше можно уже наплевать на Китара и идти своим путём к цели. К своей цели. А Тишку я ищи сам.
— Ты разве не понял? — в свою очередь изобразил на лице удивление Ло. — Это шанс. Как мы будем искать твою сестру? На Земле, где перемещение лоскутов моментально запутывает любые следы? Ты что, думаешь они пропустят источник, что к ним сам приплывёт? На Пороге меня тут же поймают. Там для поиска таких безотмерных создана целая служба. Меня схватят и уведут, увезут… В общем, так я узнаю, что происходит с украденными детьми. Это просто чудовищная удача. Таким грех не воспользоваться.
Ёженьки… А ведь про это я не подумал. Это может сработать. Да, что там может. Точно сработает. Вот только о моей ли сестре сейчас думает бес? Скорее о своей свободе. Если в теле источника он сможет пройти барьер, тот последний крючок, на котором держу его, оторвётся и всё — я не нужен. Это риск.
Но с другой стороны… Если у него получится найти Тишку я и так весь его. Я дал слово, что мы пойдём дальше. У меня дары, у меня возможность раз за разом вселять его в новые тела. Со мной проще, чем без меня. Голос разума шепчет, что бесу не обмануть сейчас выгоднее. Он действительно нашёл выход. Но есть ещё одно “но”, про которое Ло почему-то забыл.
— Тебя снова убьют. Ты же сам говорил, что гахары стерегли и, наверняка, и сейчас продолжают стеречь пристань.
Но бес лишь хитро улыбнулся.
— И снова ты не смог сделать выводы из услышанного. По-твоему, почему Ханс внезапно удрал на Землю? Тот гахар на причале… Он был не единственным в городе. И второй мой враг думает, что я покинул Предземье. Ханс ведь бросился за напарником, не зная, что Конь уже мёртв. Всё. Засады нет больше. Я в этом уверен.
И правда… Всё сходится. Как же сильно я уступаю Ло думалкой. Ведь всё на поверхности. Нужно просто чуть-чуть по-другому взглянуть.
— Убедил, — кивнул я. — Если Ханс — один из гахаров, то всё становится на свои места. Чем быстрее мы найдём Тишу, тем скорее отправимся дальше. Значит, я несу деньги, когда ты прикончишь князя?
— Всё верно. И просишь опять отвезти тебя к Сердолику.
Улыбка сходит с лица душегуба.
— Мы сделаем это, Кит. Мы найдём твою сестру. Обещаю.
Бес серьёзен, и я ему верю. Держись, Тишка! Я иду за тобой. Теперь я уж точно тебя разыщу. Лишь бы только барьер не подвёл.
И бес… Нет! Как будто Единый вложил мне уверенность в мысли. Я уверен — сейчас Ло не врёт. Мы поможем друг другу. Мы друг другу нужны. Я… Я, кажется, простил его.
Может быть… Может быть… Про такую крамолу и думать страшно, но вдруг… Может, Ло и про всё остальное не врёт? Может, Ло и не бес вовсе?
Подумал и испугался ещё сильнее. Но тогда же…
Прочь мысли! Это будет проверкой. Если Ло не обманет…
— Прикончи этого князя — и Сердолик твой, — встаю я с кровати, куда прежде сел. — Не обмани с сестрой — и мы поднимемся на Вершину, — шагаю я к точно так же поднявшемуся со стула напарнику. — Докажи мне, что ты не бес, Ло — и твоя война с гахарами станет моей войной тоже, — кладу я руки на плечи этого одновременно знакомого и незнакомого мне человека. — Вот он шанс твоих бесчисленных миров на спасение. Не упусти его. Другого уже не будет.
В молчаливом кивке больше слов, чем мне нужно. Кажется, я слышу треск. Это рушится лёд, что стоял между нами. Надеюсь, Ло чувствует то же, что и я. Надеюсь, я ошибался.
Скоро выясним. Последняя проверка запущена.
Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу
Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.
Страница книги: