– Жаль, что это не елка. – Димка с тоской посмотрел вниз, но карабкаться по веткам не перестал. – Шишками бы покидались.

Тедди едва за ним успевала, однако кровожадный писк и скрежетание когтей придавали ей скорости.

– Нет уж, по елке я бы не взобралась так высоко. – Тедди тоже посмотрела вниз и крепче схватилась за ветку. – Да сколько их тут?! Конца и края этому серому морю не видно!

Она, конечно, преувеличивала, но серый шевелящийся ковер из мышей под деревом и впрямь выглядел угрожающе. Ситуацию еще усугубляло то, что каждая отдельно взятая мышь была с крупного теленка, а некоторые и того больше. И их зубы и когти тоже соответствовали размерам.

– Как стая волков, – задумчиво заметил Димка и добавил, подавая Тедди руку, чтобы она подтянулась повыше: – Но я предпочел бы волков. Знаешь почему?

– Волки не стали бы пытаться грызть ствол? – упавшим голосом уточнила девочка, наблюдая за тем, как летят щепки от ствола казавшегося спасением дерева.

– И это тоже, – согласился Димка. – А еще они не умеют лазить по деревьям!

И он точным ударом тяжелого ботинка проехался по оскаленной морде гигантской мыши, подбирающейся к ноге девочки.

Мышь с противным писком сверзилась с дерева, но на смену ей тотчас полезла другая.

– Похоже, наша смерть – вопрос времени, – непривычно спокойным голосом произнес Димка, видимо, чтобы не пугать Тедди. Он еще раз прицелился и снова угодил каблуком прямо в морду ползущей по стволу твари. – Пора прощаться, да, сестренка? – Он протянул ей руку. – Приятно было с тобой познакомиться. Жаль, что это знакомство было недолгим и заканчивается так… не очень.

– Подожди, Дим. – Тедди побледнела и кусала губы, но в своем решении была уверена. – Кажется у меня есть еще одна идея… Может, сработает. Если нет…

– Если нет, то хуже не будет. – Похоже, ей удалось вселить в мальчика надежду. Глаза его загорелись. – Если у тебя в кармане завалялась граната или ты умеешь летать – использовать это самое время!

– Все не так просто, – остановила его фантазии Тедди. – И это… крепче держись.

Она и сама вцепилась в ветку, на которой сидела, зажмурилась и завизжала что есть силы. Звук сначала разнесся над деревьями, а потом полностью пропал, словно она оглохла или онемела. Впрочем, так бывало каждый раз, когда она пробовала кричать. На лице Димки застыло удивление, смешанное с подозрением, но Тедди, когда открыла глаза, посмотрела не на него, а вниз. Мышиная армия словно окаменела от ее визга, серый ковер не шевелился, прекратился писк, и от ствола дерева больше не летели щепки. А когда Тедди закрыла рот, вся эта серая масса вдруг вздрогнула и отступила. Пара минут – и на поляне не осталось ни одной мыши, словно их и не было.

– Однако! – Димка даже рот открыл от изумления. – Как у тебя это получилось?

– Я и сама не знаю, – честно призналась Тедди. – Словно нашептал кто-то.

– Ну и ладно, – не стал спорить Димка. – Пусть еще нашепчет, как нам слезть отсюда и выбраться из этого леса, и я больше ничего не спрошу, честное слово!

Увы, этого Тедди не знала.

Вообще-то по документам ее звали Теодора – вот такое идиотское имя ей дал отец, утверждая при этом, что так пожелала мать. Тедди ему не верила: вряд ли мама не понимала, что с таким именем девочке в обычной российской глубинке не жить, пусть даже их город и мало чем уступал крупным городам. Но толерантности к непонятному в нем было не больше, чем в соседнем поселке. «Федора» – это было лучшее, что она слышала, поэтому со временем и сократила имя, отзываясь только на Тедди, по полному имени ее продолжал звать только отец да еще мачеха, если Тедди бедокурила.

Да, у нее была мачеха, но она совсем не походила на тех злобных мачех из сказок, скорее наоборот, она была Тедди как подружка: ходила с ней по магазинам, делилась секретами, последней шоколадкой и красивой кофточкой.

До ее появления у Тедди был только отец да приходящие гувернантки или няни. По правде сказать, ей никого и не нужно было, отец ее баловал и проводил с ней практически все свободное время. Немного найдется таких отцов, уж это Тедди было известно!

Все изменилось, когда Тедди стукнуло тринадцать.

«Все это не имеет смысла, ты самая обыкновенная, – с горечью заявил ей отец, непривычно много выпивший за праздничным ужином. – Нужно поступить иначе».

Тедди тогда предпочла пропустить его странные слова мимо ушей. Отец пил редко, так как алкоголь на него влиял куда сильнее, чем на других людей. Так что если уж он выпивал, то бормотал какие-то бессмысленные глупости, а потом резко засыпал, даже дышал, казалось, через раз. В детстве Тедди страсть как пугалась этого, даже ревела иногда. Утром же он, по обыкновению, ничего не помнил, но обязательно покупал большой торт или конфеты.

Тедди давно привыкла к этому. Кроме того, этим словам отца доверять было нельзя: он подарил ей великолепный велосипед самой современной модели и новенький телефон, который стоил едва ли не дороже велосипеда. Разве кто-то будет так баловать самую обыкновенную девочку? Вот то-то же!

А всего через несколько недель в их доме появилась Матильда. Отец и раньше встречался с какими-то женщинами, и все они до одной пытались понравиться Тедди: ходили с ней и отцом в парки развлечений, сюсюкали в ресторане и пыжились, наряжаясь к встречам. Да только каждую Тедди видела реже, чем нянь и гувернанток, даже имена не пыталась запоминать. Менялись они часто, и шансов у них не было никаких. Ни понравиться Тедди, ни выйти замуж за ее отца. Даже самые красивые, эти женщины интересовали его меньше, чем то, что они с Тедди будут есть на завтрак. А девочка и вовсе считала, что место ее мамы никто и никогда не должен занять. Ей оставалось только радоваться, что в этом они с отцом были солидарны. По крайней мере, так было до ее тринадцатого дня рождения.

Так что не было ничего удивительного в том, что девочка немедленно взбунтовалась, когда отец привел домой Матильду. Еще бы, он прямо с порога сообщил, что ее следует называть мамой, потому как они скоро поженятся. Положение спасла сама Матильда.

«Ну зачем же мамой, – с улыбкой произнесла она. – Тедди уже такая взрослая девочка, мы с ней будем как подружки. Так что пусть зовет меня по имени».

С этим Тедди еще могла смириться. К тому же Матильда и впрямь скорее походила на старшую подружку: невысокая, едва ли на полголовы выше самой девочки, с кудрявой непослушной копной светлых волос, в джинсах и водолазке, она сразу понравилась Тедди, хоть та и пыталась скрыть это. Каково же было ее удивление, когда обнаружилось, что у такой юной на вид Матильды был взрослый сын – ее, Тедди, ровесник!

Об этом Тедди узнала незадолго до свадьбы. Да какая там свадьба, если уж говорить серьезно. Так, отец и мачеха просто собирались расписаться в ЗАГСе, а потом посидеть в ресторане. И всё.

«Белое платье у меня было с отцом Димки, не слишком мне это помогло, – весело сообщила Матильда Тедди, пока они освобождали гостевую спальню для комнаты будущего сводного брата девочки. – Так что пусть все тихо будет, к тому же твой папа так хочет».

Тедди с легким чувством превосходства подумала, что Матильда жутко влюблена в ее отца, раз отказывается от платья и торта с красивыми фигурками. Вот она ни за что не лишила бы себя такого, но она не Матильда.

С каким же нетерпением и ужасом Тедди ждала знакомства с будущим братом, тут и говорить нечего. Ведь мальчишки в ее классе были через одного ужасными задирами и дураками, и терпеть такого же дома – это сущий кошмар!

«Не трусь, милая, Димка у меня отличный парень, – успокаивала ее Матильда. – Дракон настоящий, а не хлюпик. Спортсмен, красавец и безумно рад, что у него будет сестра. Представляешь?»

Тедди представляла. Конечно, любая мать своего сына будет хвалить, это даже школьникам известно. А что там на самом деле будет… Тедди с содроганием вспоминала все виденные ею фильмы про то, как между сводными братьями-сестрами начинались военные действия, и тот факт, что с мачехой вышло не как в кино, ее совсем не утешал.

«Везти не может во всем, – неожиданно мрачно говорила она себе. – Где это видано, чтобы только познакомиться с мальчиком, а он уже тебе брат?!»

Как ни странно, получилось именно так, как она и не надеялась. Познакомились они прямо в ЗАГСе, где Димка стоял с огромным букетом, который и вручил матери, после чего совершенно не стесняясь протянул девочке руку и предложил:

«Тедди, а давай плюнем на этот ресторан и пока посидим в кафе, пусть родители наедине побудут? Можем и в кино сходить».

И Тедди, которая не доверяла никому, кроме отца, – слишком часто уж менялись люди рядом с ней, – немедленно согласилась!

Темноволосый и высокий Димка был совсем непохож на свою мать. Матильда была ему едва ли по плечо. Вот и сама Тедди смотрела на него снизу вверх, предвкушая, как сообщит одноклассницам, что этот красивый парень – ее брат. Да они попадают все сразу! Матильда еще несколько дней назад сообщила, что переводит сына в ее школу и класс, и только в секцию легкой атлетики он будет ездить через весь город к своему тренеру. Тедди тоже бегала пару лет назад, но долго она в секцию не проходила, только бегать ей по-прежнему нравилось, и она уже представляла, как здорово будет выбираться по утрам всем вместе: Матильда тоже призналась как-то, что любит бегать.

А еще Димка оказался очень начитанным – редкость среди мальчишек. И пусть читал он в основном приключенческие романы, это было уже куда больше, чем Тедди от него ожидала. С ним было весело.

В школе все случилось именно так, как предполагала Тедди. Сначала все вытаращились на Димку, который к тому же сразу сел рядом со сводной сестрой. И тут, между прочим, она была вовсе не виновата: рядом с ней редко кто садился, и это было одно из немногих свободных мест в классе.

– Наш новый ученик, Дмитрий Королёв, – сухо представила его классная и исчезла. Она вообще в классе не задерживалась дольше нужного, и ей за это были все только благодарны.

А потом случилось то, что Тедди тоже предвидела, – Димка оказался нарасхват.

Физрук уточнил у него, где он занимается бегом и собирается ли записываться на соревнование, которое будет через неделю. Потом физрука сменили одноклассники, и неожиданно этим дуракам и задирам Димка тоже пришелся ко двору.

Тедди сидела рядом и слышала краем уха, что сводный брат делится с ними упражнениями для трицепсов или бицепсов – она не подслушивала, чтобы знать точно, в конце концов! Ну а девочки… Ох, тут Тедди обнаружила, что не так уж она хорошо все предусмотрела. Теперь все, все без исключения одноклассницы хотели с ней дружить, чтобы хоть что-то узнать о Димке! А самая вредная девчонка в классе, Журавлёва Нина, пошла еще дальше.

– Сама подумай, если ты меня по английскому подтянешь, это же всему классу хорошо будет, не только мне, – очень убедительно вещала она, присев на краешек парты Тедди и то и дело кокетливо косясь на Димку. Точнее, на его затылок, потому как мальчик сидел на стуле задом наперед, обсуждая с одноклассниками что-то с колесами – в технике Тедди не разбиралась от слова «совсем». Совсем другое дело в английском.

В некотором роде Нинка была права: ее катастрофическое незнание английского сказывалось на рейтинге всего класса, и если толстушку Катю Смирнову перед сдачей нормативов по физкультуре даже уговаривать не нужно было взять справку, то что делать с Журавлёвой, не знал никто. А меж тем в школе шло негласное соревнование по рейтингам, и проигрывать «ашкам» в который раз совсем не хотелось.

– Предположим… – вздохнула Тедди, взвесив все за и против. – Можем остаться после уроков, если хочешь.

– Зачем же в школе? – Нинка поправила волосы и снова скосила глаза на Димкин затылок. – Можно у тебя. Ведь у вас большая квартира, да? Место хватит для занятий. А я конфет возьму. Какие Ди… какие вы с братом конфеты любите?

Вообще-то обычно Тедди между уроками сидела в классе и читала – со всеми кружками и секциями у нее оставалось довольно мало времени на это, – но из-за Димкиной навязчивой поклонницы ей пришлось сбежать в раздевалку вместе с книгой. Там она села на низенькую скамеечку прямо под вешалками, забитыми куртками и плащами. Хорошее местечко, если хочешь, чтобы снаружи тебя не заметили. Едва она погрузилась в чтение – только и успела прочесть что пару страниц! – как снова прозвучал звонок на урок.

– Дашь потом почитать? Я не успел даже страницу до конца, – грустно спросил плащ за спиной Тедди.

Она подпрыгнула и оглянулась. За спиной, практически завернувшись в этот плащ, стоял Димка.

– И давно ты тут? – Она поднялась и нехотя направилась в сторону класса.

Димка пошел рядом.

– Скажем так, я спрятался там первый.

Сводный брат так обезоруживающе улыбнулся, что Тедди окончательно поняла, что он и впрямь теперь ее родной человек. Но не как отец или самая долго работающая няня – он по-настоящему будет рядом. Она никогда не доверяла слащавым или, как их еще называли, «ванильным» цитаткам из Интернета, которые обещали то родственную душу, то неземную любовь каждой, кто их перепостит, а вот в Димку поверила сразу, только вслух ничего говорить не стала. Такое обсуждать – только портить.

К счастью для них обоих, постепенно ажиотаж спал, и все, кроме Журавлёвой, прекратили попытки познакомиться с Димкой поближе, а из учителей чрезмерное внимание осталось лишь со стороны физрука, и это вполне можно было выдержать. А Тедди теперь ходила домой вместе с братом, и у них оказалось миллион общих тем. Они любили одни и те же фильмы, читали одни и те же книги – это ли не счастье? Дома наконец перестало быть пусто и безлико. Нет, Матильда работала, как и Александр, отец Тедди, но, приходя домой с работы, она не закрывалась в кабинете или спальне, как делал он, а шла к сыну и падчерице. Она вытаскивала их погулять, помогала с сочинениями, которые Тедди всегда не давались, иногда водила в кино или, игнорируя приготовленный экономкой обед, заказывала пиццу на них троих. Если она так собиралась заполучить хорошее отношение Тедди, то стоило признать – ей это полностью удалось.

– Это мама так протестует, – пояснил ей Димка, когда они, облопавшись пиццы, смотрели кино с ноутбука. Матильде позвонила подруга, и она убежала секретничать в коридор. – Твой отец запрещает ей готовить и убираться. Типа для этого есть специально обученные люди, а его любимая женщина не будет работать. А мама считает, что если любимая, то может делать что хочет. Даже если она хочет пылесосить или нажарить котлет. Как бы он ее совсем работы не лишил. Мама, конечно, человек добрый, но от безделья она озвереет и всех этих теток выживет из дома за неделю.

– Папа у меня такой, – признала Тедди. – Как вобьет себе что-то в голову, не повернешь. Я с ним не спорю, себе дороже.

– Но моя мама тоже упрямая, – возразил Димка. – Так что работу она ни за что не бросит.

– Странно, что они так быстро решили пожениться, если не готовы уступать друг другу.

Тедди сама испугалась тому, как легко эти слова скакнули с ее языка. Да, она думала об этом с того самого дня, как Матильда появилась в их доме, но ничего дурного при этом не подразумевала. Она и впрямь полюбила свою мачеху и была только рада ее и Димкиному появлению в своей жизни. Но поймет ли это сводный брат? Или обидится?

Димка понял.

– Знаешь… – Он замялся. – Я и сам удивился. Мама вполне справлялась одна, да что говорить, отец бросил нас, когда мне даже года не было. Я его не помню совсем. Других родственников то ли нет, то ли они знать не хотели разведенку с младенцем, но мама выстояла. Она мне даже не рассказывала ничего толком о семье, нам друг друга хватало. Кроме экскурсий по музею мама проводит еще лекции, заменяет заболевших. Когда мне лет пять было, подрабатывала даже ночным сторожем в своем музее. Не внутри, а в этой будке снаружи. Меня или с собой брала, или дома одного оставляла. Зато все всегда было. В роскоши не купались, но и не бедствовали. А сейчас, когда я почти взрослый и сам могу помогать, она вдруг выскочила за твоего папашу. Говорила, что мне нужен отец. Никогда такого не было – и вдруг… Да и толку от твоего, ты уж прости, не слишком много. Разве что деньгами помочь может.

– Это да. – Тедди взгрустнулось. Когда-то отец проводил с ней немало времени. И пусть бо́льшую его часть они вместе пытались найти в Тедди что-то особенное, какой-то талант, но разве не этим занимаются все хорошие родители? Разве не это – родительская любовь? Тедди не хотела признавать, но Матильда любила Димку совсем иначе. Она любила его не за то, что он хорошо учится или бегает, а… а за что же? – А за что тебя мама любит?

Кажется, это был вечер плохих и очень плохих вопросов. Иногда надо думать, прежде чем говорить! Димка так и сказал, когда наконец закрыл рот. А тут и Матильда вернулась некстати.

– Мам, Тедди спрашивает, за что ты меня любишь, – немедленно наябедничал – иначе Тедди это назвать не могла – Димка.

Матильда не удивилась и не рассердилась.

– Ты – это ты. Как я могу тебя не любить? – спросила она у Димки в ответ и кивнула так резко, что ее густые кудри подскочили как пружинки. – Родители любят своих детей. Просто так любят, и всё. Бывают исключения, но это лишь подтверждает правило.

– Я – не исключение. Папа меня любит, – тихо произнесла Тедди, и глаза ее наполнились слезами. Замечательно. Хорошо хоть Матильда пару недель назад подсунула книгу про взросление – эти дурацкие слезы можно списать на гормональный всплеск.

– Солнышко, я не о тебе говорила, – вот теперь Матильда удивилась. – Ты чего? Конечно, Саша тебя любит. Очень любит, я в этом уверена.

И почему-то, услышав это от Матильды, Тедди окончательно поняла то, что боялась признать уже давным-давно. Отец ее вовсе не любил. Он покупал ей игрушки, которые с каждым годом становились все серьезнее и дороже, но при этом все сильнее отгораживался от нее, а после появления Матильды и вовсе перестал замечать. Да, Тедди предпочитала считать, что после появления в его жизни женщины, а не после того злополучного дня рождения, на котором отец признал ее совершенно обыкновенной. Наверное, она таковой и была, раз не нашла ничего лучшего, чем расплакаться и уйти в свою спальню.

О том, как глупо она поступила, Тедди поняла еще до того, как в дверь тихонько поскреблись. Она шмыгнула носом и буркнула «войдите», надеясь, что это пришел Димка. Но за дверью оказалась Матильда. И злиться на нее было куда сложнее, когда она сидела рядом.

Матильда словно поняла это и протянула руки. И Тедди не выдержала. Ее давно никто не обнимал, кроме мачехи, и не иначе как по этой причине отказаться от объятий не было никаких сил. А прижавшись к худенькой Матильде, оказалось так сладко плакать. И совсем не стыдно. Тедди сама не заметила, как глаза начали слипаться уже не от слез. И как заснула – тоже не поняла. Зато она точно знала, когда проснулась. Дверь в ее комнату была приоткрыта, а из коридора раздавались голоса. Толком не проснувшаяся еще Тедди замерла, прислушиваясь к говорящим. Она сама не знала, почему так сделала, – Теодора терпеть не могла подслушивать.

– Ты слишком балуешь Теодору. – Это отец. Голос недовольный, сухой. Как обычно, одним словом. – Мне это не нравится.

– Это ты ее балуешь. – А вот Матильду Тедди едва узнала. Она никогда не замечала, что мачеха умеет злиться. А сейчас, судя по голосу, она была просто в ярости. – А я ее собираюсь любить как собственного ребенка. Не это ли я обещала тебе перед свадьбой? Или ты уже забыл? И если у тебя самого нет времени на дочь или на Димку, не требуй этого от меня. В кошмарной семье я уже росла и дала себе слово, что еще одной такой у меня не будет.

– Интересно. – Голос отца изменился, стал вкрадчивым. – То есть отец Дмитрия не бросил вас? Это ты его выгнала?

– Он ударил девятимесячного сына за то, что тот плакал. – Тедди пришлось напрячь слух, чтобы услышать это, так тихо говорила мачеха. – Я не собиралась позволять ему это еще хоть раз.

– Ты прекрасная мать. – Теперь голос отца звучал совсем странно, и девочка никак не могла понять, что не так. – Но перед свадьбой я полагал, что ты обещаешь мне другое.

– Я не готова сейчас на еще одного ребенка. – Матильда ответила так громко, что Тедди чуть не свалилась с кровати и едва успела сделать вид, будто спит, как мачеха заглянула в приоткрытую дверь, чтобы затем продолжить после паузы. – Не дави на меня. Я хочу поставить на ноги этих двоих. Мы еще молоды и все успеем. Не понимаю, куда ты торопишься. Мы женаты всего несколько месяцев.

Отец пробурчал что-то неразборчивое, и они оба ушли, оставив Тедди без сна. Девочка уже жалела, что нечаянно подслушала этот разговор. Теперь ей казалось, что еще немного – и отец просто вышвырнет ее из своей жизни. Потому что она обыкновенная, а новый ребенок наверняка будет другим. Таким, о каком отец всегда мечтал.

– Это да, тут твой папаша просто чокнулся совсем, каждый вечер маму уговаривает.

Они с Димкой шли в школу, когда Тедди заикнулась о подслушанном разговоре. Ей было невыносимо стыдно от этого, но Димка сделал вид, что это совершенно нормально. Хотя, может, для него это так и было. Матильда не выглядела как человек, который приглашает психолога, стоит ребенку закапризничать или стащить конфету с кухни. (Да ей тогда было три, в конце концов! А отец… Да ладно. Ну его!)

По словам Димки, Александр постоянно говорил Матильде, что хочет, чтобы они поскорее стали настоящей семьей, и если та воспринимала это как заключить брак и любить обоих детей одинаково, то отец Тедди имел в виду только одно – рождение общего ребенка. За какие-то пару месяцев у него эта навязчивая идея превратилась в манию. Иногда он даже звонил Матильде, чтобы рассказать о счастливых знакомых с младенцем, или скидывал ссылки на телефон с одеждой, колыбельками и колясками за такие баснословные суммы, какие его новая супруга никогда в руках не держала. Он обещал, что сейчас все будет по-другому. Он будет заботиться о малыше, ей не придется ни о чем думать, только наслаждаться материнством.

– Мама пока колеблется, – продолжил Димка с кривой усмешкой. – Наверное, ей хватило наслаждений материнством со мной. Она как-то мне говорила, что очень рада была, когда я подрос и перестал быть гукающим головастиком. Не могу ее в этом винить – одной тяжело растить ребенка.

– Но мой отец совсем другой, – с жаром ответила на это Тедди. – Он ее еще больше обожать будет и ни за что не оставит. И ребенка тоже.

– Ты же сама слышала маму, – пожал плечами Димка. – Она хочет подождать, когда мы с тобой вырастем. Лично я с этим полностью согласен. Не думаю, что мама забудет меня ради какой-то пузатой мелочи, но рисковать-то зачем?

С этим Тедди не могла не согласиться. В результате же они сошлись на том, чтобы не вмешиваться в дела, которые их пока не касались. Взрослые на то и взрослые, чтобы самостоятельно разобраться. Разве нет?

Если бы Тедди только могла предугадать, чем это закончится для нее и брата, она бы… Да все равно ничего не смогла бы сделать. Вот ничегошеньки.

– Не грузись. – Дима прекрасно видел, что Тедди переживает, но, как помочь, не знал. Хотя нельзя сказать, что не пытался. – Пойдем с ребятами в кино, раз мама с нами не может?

Тедди с сомнением оглянулась на группу «ребят». Андрей, Витя-Гвоздь и три девчонки из класса, включая Нину Журавлёву. И, судя по взгляду Нины, Тедди может и не выйти из зала кинотеатра. Две другие, Наташа и Катя, старались выглядеть доброжелательными, но Тедди прекрасно понимала, что это только ради мальчишек. Эта компания редко принимала кого-то к себе, и уж точно такая милость не грозила «Федьке», как они обычно называли одноклассницу.

– Не думаю, что они мне будут рады, – вполголоса произнесла Тедди, обращаясь только к Димке.

Тот ухмыльнулся.

– Разумеется, – так же негромко ответил он ей. – И разве это должно помешать тебе насладиться фильмом? И потом, ты должна присматривать за мной. Ты же старшая сестра!

– Эй, всего на месяц! – возмутилась Тедди, немедленно позабыв о стоящей неподалеку компании и своем страхе перед ней.

– И минуты достаточно, – с пафосом ответил Димка и добавил: – Серьезно, сядь между мной и Журавлёвой, я ее боюсь.

Признаваться после этого, что она тоже побаивается Журавлёвой, Тедди не стала. А когда Димка купил большое ведро воздушной кукурузы и поставил между ними, стало еще веселее. И даже Журавлёва не могла это испортить, а об ее прожигающих взглядах в темноте кинозала можно было только догадываться.

Если бы со всеми проблемами можно было справиться так же легко, просто пойдя им навстречу, Тедди обязательно помогла бы мачехе. Но тут все было куда сложнее.

Матильда с каждым днем выглядела все мрачнее, и Дима, с которым у нее были отношения не как с сыном, а скорее, как с другом, утверждал, что тому виной Александр. Ее, Тедди, отец.

Не добившись ничего просьбами, он начал окружать супругу вниманием. «Душить вниманием», как это называла сама Матильда. Нанял ей охранника и шофера, и теперь простая служащая музея приезжала на работу на заграничном автомобиле с личным водителем, а рядом с ее группой постоянно маячил суровый мужчина в костюме, тщетно пытающийся выглядеть незаметным.

– Я чувствую себя какой-то идиотской принцессой, – жаловалась Матильда сыну и падчерице, закрывшись с ними в своей комнате, – только в доме охранник не следовал за ней по пятам. – И это вовсе не так круто, как я воображала. А еще он начал дарить подарки.

– Ну, это нормально вроде, – осторожно заметила Тедди, унимая поднимающуюся в груди ревность. – Вы недавно женаты, и вообще. Он не очень умеет выражать чувства, а подарки обычно как помогают.

– Мне нужно внимание, как любой женщине, – возмутилась Матильда, даже раскраснелась. – А не вот это.

Она схватила со стула сумку и вытрясла из нее все на кровать. Дима и Тедди с интересом уставились на новенький мобильник, браслет, духи, платиновую карточку и золотистые капсулы в изящной упаковке. Димка просто хлопал глазами, заинтересовавшись разве что телефоном, но Тедди иногда покупала модные журналы, так что цены на все это представляла прекрасно. Отец и впрямь не скупился.

– Нормальный телефон, ты чего, – хмыкнул Дима. – Камера на нем отличная.

– Да при чем тут телефон? – буркнула Матильда и снова тряхнула сумкой. – Сюда смотрите. Эта крокодилина стоит как три мои зарплаты. А подходит мне как корове седло. Да у меня даже нет ничего, с чем ее носить можно.

Тедди проглотила замечание, что три зарплаты Матильды стоит дешевая подделка этой сумки, а отец никогда не покупал подделок. Не хватало еще мачеху до инфаркта довести.

– И я даже сказать не могу, что она мне не подходит, – добавила Матильда удрученно. – Расстроится ведь.

– Или купит все, к чему сумка подойдет, – справедливо заметила Тедди. Да, она все-таки неплохо знала своего отца и сомневалась, что его так легко выбить из колеи.

Мачеха вздрогнула.

– Тогда точно придется на все согласиться, – произнесла она с грустью и, прежде чем Тедди успела как следует обдумать меркантильность Матильды, добавила: – Чтобы только больше ничего такого не дарил.

– Отлично, оба тут, это очень удачно. – Едва Тедди закрыла за собой и Димкой дверь, как в прихожую вышел отец.

Небывало раннее время для его возвращения домой. А за его спиной маячила Матильда с печальным лицом. Она тоже еще должна была быть на работе, да и мнение отца о том, как все удачно, она определенно не разделяла. А за недолгие месяцы проживания с мачехой в одной квартире Тедди уже успела уяснить, что ее «хорошо» и «плохо» подходит и им с Димкой.

– А чего ты так рано? – все-таки спросила Тедди, снимая туфли и влезая в тапочки.

Сейчас бы еще пройти в комнату, бросить рюкзак с учебниками и переодеться. А потом помыть руки и пообедать, а вот уже после этого и поговорить можно. Но по отцовскому лицу было понятно, что такое удовольствие ей не светило.

– Я не рано, я в самый раз. – Отец не был настроен на диалог, и Тедди приготовилась слушать. Обычное дело – отец говорит, она слушает. А потом делает или не делает. И такое тоже случалось. Неужели он к концу года нашел ей новое хобби? Лишь бы не прыжки с тарзанки или с парашютом, остальное можно пережить. – Пройдемте на кухню.

Они с Димкой переглянулись, но перечить не стали. Побросали вещи в коридоре – потом заберут – и послушно гуськом двинулись за отцом. Только Тедди по дороге завернула в ванную – вымыть руки. Мало ли, обед все-таки предусмотрен, а она с руками немытыми. Нехорошо выйдет.

В кухне витал отчетливый травяной запах. Валериана или пустырник? С чего вдруг? Отец и Матильда на здоровье не жаловались. Может, мачеха дожала отца позволить ей самой заниматься хозяйством и под это дело уволили экономку, а она испереживалась? Тетя Вера была немного со странностями и настоящая королева драмы – чуть что впадала в «нервное потрясение», как она это сама называла. Иногда такое поведение помогало получить ей прибавку или незапланированный отгул, но чаще отец грозился ее выгнать и заставить Тедди учиться готовить и убирать дом. Сейчас тети Веры в квартире определенно не наблюдалось. Может, и впрямь в этом все дело? С этим не вязалось заплаканное, хоть и умытое лицо Матильды. Может, ее расстроила тетя Вера напоследок… Тедди отчаянно хваталась за каждую ниточку, которая бы объяснила все именно так.

– Мы с мамой обсудили и пришли к выводу, что вам обоим не помешает поездка в деревню на все лето, – бодрым голосом начал отец, потирая руки. – И не делайте таких кислых лиц. Вам нужно набраться сил, поучиться самостоятельности…

– Не получится, – возразил Димка. Желваки у него заходили, но выглядел он спокойным. – У меня сборы летом. Шесть недель.

– Ну и пожалуйста, – не стал спорить отец Тедди. Даже руками развел, словно говоря: мол, я тебе кто – отчим всего лишь, и ты уже взрослый, все дела. – Тогда Теодора поедет одна. Она, правда, домашняя девочка, и я лишь надеюсь, что она не свалится в овраг в лесу и не утонет в речке.

Тедди смотрела прямо на него, даже одним глазком не рискуя посмотреть на Димку, чтобы нечаянно не заставить его принять решение. Потому что ему нужно на сборы, а не ехать непонятно куда по выдумке ее отца. А если на него посмотрит, он точно решит, что она просит помощи. Нет уж. Ни за что. Не зря Матильда не хочет их отпускать – в этой поездке есть что-то странное, и не стоит тащить за собой Димку, это точно.

А в это же самое время Димка явно судорожно пытался решить, как пойти на попятный, но не ударить в грязь лицом. Он избегал смотреть на заплаканную мать или на насмешливо скалящего зубы отчима – тот явно понимал его затруднения и теперь наслаждался этими муками пасынка. Только на Тедди. Ему было интересно, догадывается ли она, что сейчас выглядит словно восковая фигура? Бледная, не двигается, даже глаза словно остекленевшие. Может, она что-то знала о том месте, куда ее собираются отправить, и боялась этого? И тогда Димка точно должен был оказаться рядом. Просто потому, что он мужчина. А еще потому, что однажды мама сказала, что у него скоро появится сестра, и он немедленно в это поверил. И верил до сих пор.

– То есть там речка есть? – наконец осторожно спросил он, вроде как проявляя интерес.

Похоже, отчим и впрямь больше всего хотел остаться с его матерью наедине, уж точно больше, чем дразнить пытающегося аккуратно вляпаться в неприятности пасынка. По крайней мере, эту подачу он поймал:

– И речка, и лес с грибами-ягодами. Бабушкины соседи еще и на охоту ходят – экологически чистое место, просто чудо в современном мире. Разве что Интернета нет. И за водой ходить надо.

– Рыбачить можно? – сделал еще шаг в трясину Димка, сам не понимая, почему так воспринимает предложение отчима. Может, просто не привык ждать от людей хорошего? Своего отца он не помнил, а отец Тедди пока не сделал ничего такого, чтобы верить ему безоговорочно.

– Там уйма рыбы, – махнул рукой Александр. – Постой, я вам еще с собой спиннинги новенькие дам, котелок – на природе такая уха получается, ни одному ресторану не угнаться.

Кажется, он уже понял, что Димка не собирается сопротивляться, а тот – что не бросать же девчонку одну. Опять же с тренером отчим наверняка поможет договориться. А Димка, в свою очередь, клятвенно пообещает бегать как можно чаще, и лазить, и прыгать – лишь бы Геннадий Васильевич не обижался.

Дальше обошлось без сюрпризов. Голос машиниста проворчал с обычными механическими шумами название станции, в котором угадывалось «Молы», и дверь распахнулась.

Димка спрыгнул первый, с рюкзаком за плечами и чемоданом Тедди в руке, а потом, бросив ручную кладь, повернулся и протянул руки, чтобы ловить сестру. Больше всего девочке сейчас хотелось промедлить и нечаянно уехать в закрывшей двери электричке, но Димка ждал, и она спрыгнула, попадая в его крепкие объятия. Словно дождавшись этого, двери немедленно с лязгом закрылись, приглушенный механический голос пробормотал «что-то там… бла-бла… Кордон», и электричка, стремительно набирая скорость, скрылась из виду.

– Вот тропинка, о которой говорил твой отец, – указал Димка и улыбнулся. – Тедди, ты только понюхай, какой тут воздух. Хоть на хлеб мажь и ешь!

Тедди понюхала. Она стояла ближе к железной дороге, и пахло ей скорее машинным маслом и еще чем-то таким же. Но она была не против.

– Пойдем. Если поторопимся, найдем дом твоей бабушки до обеда, – подстегнул ее Димка. – Интересно, а баня у нее есть? Из бани бы в речку сразу, я слышал, это здо́рово!

Он галантно пропустил Тедди вперед, еще повозился, видимо разбираясь, как поудобнее перехватить чемодан и рюкзак, и они двинулись в путь. Постепенно настроение Тедди улучшалось. Лес был темным и густым, но тропинку заливали солнечные лучи, проникающие сквозь кроны деревьев. Все вокруг дышало свежестью и летом, хотя в городе еще только-только начинались теплые деньки. Если Тедди что и смущало, так это то, что она не слышала щебетания птиц. Раньше, выезжая за город или хотя бы в городской парк, она обязательно наслаждалась треньканьем или пением мелких птах, которых даже не разглядеть в ветвях. Здесь же было тихо.

Но едва она успела забеспокоиться, как услышала негромкий цокот, и на ветку прямо на расстоянии вытянутой руки выскочила белка. Серая, с пушистым рыжим хвостом, она уставилась своими круглыми поблескивающими глазками на ребят и замерла. Подростки замерли тоже, и только спустя несколько томительных секунд Тедди осторожно потянулась за мобильником, чтобы сфотографировать лесное чудо. В их городском парке белок не водилось, да и в лесу они были нечастым зрелищем.

Она уже даже наставила телефон на белку, осталось лишь щелкнуть, когда лесная жительница возмущенно зацокала и взвилась по ветке вверх до ствола, потом перепрыгнула на другой… Наугад Тедди нажала несколько раз, и они с подошедшим Димкой могли лицезреть получившееся смазанное пятно. Девочка привычно нажала «Поделиться» и едва не взвыла от отчаяния – Сети по-прежнему не было.

– Вернемся в город – все выложишь, – успокоил ее Димка. – Представь, мы всего пятнадцать минут здесь – и уже видели белку. А что дальше будет? Может, увидим лису или даже кабана. Хотя нет, кабана я не очень хочу увидеть. У меня ружья нет, и бегает он по лесу быстрее меня. Во, сову! Или сойку.

– Ты даже не знаешь, как сойка выглядит, – заметила Тедди, запихивая телефон обратно в карман.

– Справедливо, – согласился Димка, снова взваливая на себя вещи. – Но я дома посмотрю в Интернете и узнаю.

Минут через двадцать они снова остановились, на этот раз у ручья. Тедди даже было решила, что это та самая речка, что обещал отец, но Димка не согласился. По его словам, если ручей нельзя перепрыгнуть и нужно переходить по камням, это не делает его речкой. Потом они плевали в воду, чтобы по плевку понять, можно эту воду пить или нет. Правда, оба не помнили, что должно происходить с плевком в чистой воде, так что пить не рискнули. Только освежили руки и лицо, – становилось жарко и душно даже в лесу, а долго ли еще идти, они понятия не имели.

Впрочем, еще через полчаса ходьбы лес начал редеть. То с одной стороны, то с другой мелькали яркими пятнами среди мрачного леса цветущие поляны, и только тяжелый рюкзак не позволял Тедди бросить все и пойти валяться в этих цветах. И с чего она была так против этой поездки? Где она еще увидит столько цветов, деревьев? Глухо жужжали шмели, где-то на вершинах деревьев цокали белки, аромат цветущих трав окутывал всю тропинку. Настроение стремительно улучшалось, а когда вдали показалась широкая полоса луга, за которой виднелись деревенские крыши, Тедди и вовсе припустила бегом, невзирая на тяжелый рюкзак. Димка едва поспевал за ней.

Впрочем, ей пришлось затормозить, когда навстречу с лаем бросилась псина. Собак она не боялась, в душе вообще была собачница, просто отец не терпел ни собак, ни кошек. Кажется, аллергия или просто не хотел возиться. Но так то собак, а не медведей! Больше всего этот пес напоминал именно медведя: бурый, косматый, с огромными лапами, он грозно лаял на незваных гостей, но ближе не подходил и неуверенно косил маленькими, глубоко посаженными глазками куда-то вбок. Так что появление собачьего хозяина для ребят не стало сюрпризом. Другое дело его вид.

Нет, будучи до мозга костей горожанкой, Тедди примерно так и представляла себе крестьян. Но то в фантазиях, подкрепленных литературой и иллюстрациями в учебниках истории. В реальности – и она знала это точно – жители деревень отличались от горожан несильно, разве что мода отставала лет на пять. Или на десять, как повезет. Ну и самые яркие вещи оседали в глухих деревнях надолго. В некоторых деревнях до сих пор считалось, что спортивные костюмы «Адидас» лучший вариант пойти как в клуб, так и на свидание – это Тедди узнала собственно от Нинки Журавлёвой, которая пыталась напроситься с ними даже в деревню, раз уж не вышло на сборы. Но вышедший им навстречу мужик был… крестьянским мужиком. В серой домотканой рубахе, темных штанах, странного вида шапке и даже в лаптях.

«Кино снимают, – сообразила Тедди, и тут же все гадкие мысли, что ее терзали, разом пропали. Отец знал, как она мечтает посмотреть на съемки, и прислал ее сюда. – Интересно, а попасть в массовку реально?»

– Откель будете? – сурово спросил мужик, сдвинув кустистые брови. Медведе-собака гавкнула и улеглась в пыль расширившейся до дороги тропки.

«Или ролевики, – продолжила размышлять Тедди. – Так даже лучше. Интересно, какой мир играют? Хоть бы что-то с эльфами!»

– Мы из города! – Тедди попыталась подыграть. – Из града далекого!

И рукой махнула туда, где, по ее мнению, находился город. Мужик задумчиво уставился в ту сторону, видимо пытаясь сообразить, как это соотносится с его ролью. Судя по всему, роль ему досталась не слишком интеллектуальная, потому как он так ничего и не придумал и растерянно пощипал себя за бороду. Тедди даже забеспокоилась, не оторвет ли он ее себе, – в полевых условиях такую красоту просто так не приклеишь.

– Старосте отведу, – наконец вслух сообщил он свое решение. – Росомаха, ко мне!

Псина лениво поднялась из пыли и вяло махнула хвостом, но Тедди и этого было достаточно.

– А можно ее погладить? – с затаенным восторгом спросила она. – Она не кусается?

Этот простой в общем-то вопрос ввел в ступор не только мужика и Димку, но, похоже, и самого пса. Они все втроем уставились на девочку со схожим упреком в глазах. Мол, ну как тебе в голову пришло, что такого вот волкодава гладить можно? Причем если Димка скорее переживал за нее, то мужик просто, похоже, раньше не рассматривал вариант, что собак можно гладить. Просто как факт.

– Руку не откусит, – наконец выдал ролевик разрешение.

Тедди с восторгом потрепала псину за холку. Она бы и обниматься с ним прямо тут начала, но рюкзак мешал, да и к деревне они как раз подошли.

Что-то в облике деревни показалось Тедди странным. Не то чтобы она их слишком много видела, но электричка проезжала мимо разных деревенек и поселков. И эта отличалась от них. Но вот чем? Тедди никак не могла взять в толк.

– Столбов нет, не врал твой папаша, с электричеством тут напряженка, – шепнул ей Димка. – И машин не вижу. Даже тракторов. И тихо совсем.

Тедди от его шепота только досадливо отмахнулась. Напоминание об отце выветрило из головы все мечты о киносъемках или ролевиках. Она вспомнила, что они приехали сюда совершенно к конкретному человеку, и вряд ли ее бабка участвовала в ролевой игре, даже если она проводилась в ее деревне.

– Подождите… гражданин… – Она досадливо поморщилась: и откуда выскочило это давно устаревшее слово? Но как его еще назвать? Крестьянин, мужик, дяденька? Имя-то они так и не удосужились спросить. – Нам не к старосте надо. Я к бабушке приехала. То есть мы приехали. Ее здесь знать должны. Может, вы тоже знаете?

Мужик наконец-то перестал хмуриться, лицо его расплылось в довольной улыбке.

– Я в деревне всех знаю. И во второй-третьей тоже, – хвастливо заявил он, пусть ребята и не поняли половины фразы. – Сказывайте, как зовут бабку.

– Бабка Мара, – отчего-то робко произнесла Тедди и отпрянула от псины, которая неожиданно глухо заворчала, оскалив острые кривые зубы.

Впрочем, мужик выглядел не лучше. И не оскалился, и не попытался зарычать он, похоже, только от ужаса. На Тедди еще никогда так не смотрели, ей и самой страшно стало.

– М-мара? – заикаясь, повторил он.

И стоило Тедди неуверенно кивнуть, как мужик вдруг повернулся и бросился бежать. Он легко перемахнул через чью-то ограду и в мгновение ока пропал из виду. Росомаха поступила иначе. Тоскливо проводив хозяина взглядом, она с негромким рычанием принялась пятиться задом, пока полностью не исчезла в кустах. Лишь кончик косматой морды торчал из шиповника, но это Тедди предпочла не заметить, чтобы не конфузить собаку, которая добровольно забралась в колючки.

– Как думаешь, что это было? – спросила она Димку.

Мальчик задумчиво оглядел пытающийся не шевелиться куст и повернулся к ней.

– Может, твоя бабка вроде знахарки или местной ведьмы? – предположил он. – В деревнях иногда верят в такое всякое.

– В городах тоже. – Почему-то Тедди обиделась за жителей этой деревни, она и сама не понимала почему. Странный мужик ей не понравился, совсем другое дело его собака. Она решительно двинулась вперед, сообразив, что бедная Росомаха вылезет из куста, лишь когда они пройдут. – А может, она вздорная старуха. Или сказала, что убила всех родственников, и для дядьки этого я все равно что привидение. Пока саму бабу Мару не найдем, не узнаем.

– И как мы ее найдем? – Димка с рюкзаком и чемоданом следовал за ней по пятам, и это не могло не радовать. Легко быть отважной, когда рядом есть близкий человек, да еще такой. – Будем в каждый дом заглядывать? Не думаю, что эта огромная псина здесь единственная, а без рук-ног бабку искать будет сложнее.

– Найдем старосту, к которому нас вел этот чудик, и у него спросим. – Эта мысль пришла в голову Тедди только что, но она сделала вид, что давно так решила, и уверенно двинулась дальше по дороге мимо домов, предполагая, что дом старосты должен быть самым большим и в середине деревни.

До этой самой середины они добрались куда быстрее, чем она рассчитывала. Похоже, отец и тут не соврал, когда говорил, что номера домов и улиц им не понадобятся. В некотором роде тут была всего одна улица, растянувшаяся вдоль дороги, но за этими домами прятались и другие пристройки. Каждый дом был окружен частоколом, кроме самых крайних, у которых ограда была куда проще – разве что корова не перешагнет. И в центре у самого широкого места дороги – Тедди бы даже назвала это небольшой площадью – стоял колодец и самый большой дом с самым серьезным забором. И дыра в этом заборе тоже была серьезная – словно какой-то великан сослепу не заметил и прошел через ограждения напрямую. Так что Тедди не стала стучаться в ворота, а заглянула в эту дыру, мысленно недоумевая, почему ее не заделают. Куры или свиньи разбегутся, или кого там эти крестьяне во дворе держат?

Во дворе если кого и держали, то только пару детей, которые сидели в грязной луже и плескались. Приглядевшись, Тедди убедилась, что их там трое, только третий и впрямь поросенок, который не спешил убегать через разрушенную ограду на свободу. При виде Тедди кто-то из грязнуль завизжал, и девочка готова была поспорить, что поросенок, – никогда она не слышала, чтобы дети так гадко вопили. Но зато на шум из дома вышел хозяин.

Если до сих пор Тедди и сомневалась, что попала правильно, то по виду хозяина дома точно решила, что это староста. С длинными усами и аккуратной бородой он немного напоминал речного рака, таращась выпуклыми водянистыми глазами на незваных гостей и подтягивая пояс.

– Вы местный староста? – неуверенно спросила его Тедди, не решаясь зайти через дыру и лишь просунув голову.

Мужик кивнул, на солнце блеснула лысина.

– А ты чья будешь, если как нелюдь не через вход в дом лезешь? – сурово спросил он девочку.

Впрочем, ее таким было не напугать – отец был с ней временами строг, и она относилась к этому спокойно.

– Меня папа прислал в вашу деревню. – Тедди решила в этот раз не махать руками в сторону города. Если тут все такие дикие, то этому должно быть какое-то нормальное объяснение, только и всего. А лишнее болтать смысла нет. – К бабке Маре. Вы знаете, как ее найти?

Глаза старосты выпучились еще сильнее, и он теперь скорее напоминал усатого сома – так же, как вытащенная из воды рыба, хватал ртом воздух, Тедди за него даже испугалась. Она думала уже уйти от греха подальше, как вдруг староста успокоился и даже попытался улыбнуться.

– В дом! – рявкнул он на детей, и перепачканные с головы до ног грязнули вместе с повизгивающим поросенком рванули внутрь, едва не сбив самого́ сурового отца. Теперь улыбка у старосты получилась еще лучше. – Вы заходите, только не через ограду, – пригласил он и тут же спохватился: – Хотя нет, лучше я к вам выйду.

И он слишком поспешно для его грузной фигуры бросился к воротам и принялся ворочать засов. Тедди и Димке оставалось только последовать его примеру и пройти к воротам, но только с другой, наружной стороны.

– Может, это экспериментальная деревня психических больных? – бормотал себе под нос Димка, волоча чемодан по земле. Трава давно набилась в колесики, и они больше не поворачивались, брюхо чемодана было все в пыли, да и джинсы что у Димки, что у Тедди были не лучше. – Вроде бы заборов нет, но и до города так просто не добраться. Осталось найти здесь врача или кто тут главный по этому отделению и наконец-то нормально поговорить.

– Или это проверка такая, – неуверенно ответила девочка. Разум отчаянно сопротивлялся обоим вариантам, и собственный не нравился, так как проверку делают тем, кого ожидают. Их же тут определенно никто не ждал. – На психологическую устойчивость.

– У нас отличная психологическая устойчивость, – уверил ее Димка. – Раз мы до сих пор с дикими криками не убежали, у нас устойчивость как у космонавтов.

– Почему как у космонавтов? – рассеянно переспросила Тедди.

– Потому что у них все самое лучшее, и здоровье, и устойчивость, – уверенно произнес мальчик.

Но развить тему не успел – ворота наконец приоткрылись, и в них протиснулся староста. С будто приклеенной радушной улыбкой он еще раз от начала до конца выслушал историю о приезде к бабке Маре и задумчиво почесал лысину.

– Видите ли, – начал он, тщательно отмеряя слова, словно боясь ляпнуть лишнего, – у нас народ темный, пуганый. Вот и получилось так нескладно с тем, как вас встретили сначала. Просто у нас как-то не принято смерть бабкой называть. Может, все-таки бабка Марфа, а? Марфуша, конечно, баба еще молодая, но чего только не бывает!

Убедившись, что напуганные ребята все же остаются непреклонны в своих показаниях, староста пригорюнился. Он оперся на ворота, неуклюже делая вид, что случайно при этом их закрыл, и продолжил:

– Не то чтобы вот прямо смерть, но она в деревне не живет, вот что верно. Идти вам в самую гущу леса и наверняка там сгинуть. Но лучше с утра идти, а сейчас остановиться где-то да там и переночевать… – Он снова замолчал, а потом бодро добавил: – Вот что. Идите-ка вы к Василию. Я бы пригласил вас к себе, но у меня дети. А Василий если начнет артачиться, так вы ему скажите, что его доброта Егорычу давно известна, и кто, если не он. Егорыч – это я. Всё запомнили? Дом Василия вон там, на краю. Вы его двор сразу увидите, в нем несколько больших уродливых деревьев.

– Почему-то мне кажется, что нас принимают за каких-то заразных, – пробурчал Димка, когда они двинулись под жарким солнцем в сторону указанной избы.

Припекало все сильнее, и это уже не так радовало Тедди, как в начале пути. Хотелось уже где-то сесть, вытянуть ноги, умыться и поесть. Да и переодеться было бы неплохо, опять же. Умывание в ручье уже было забыто, ноги до колен в светло-желтой пыли, эта же пыль, казалось, забилась даже в волосы. Хорошо Димке – у него волосы короткие, а что делать Тедди с ее жалкими косичками?

– Ничего, сейчас уже дойдем, – ответила она через силу, представляя, как наконец-то сядет хоть где-то под крышей.

Сейчас даже казалось странным ее желание пройтись по вагону размять ноги. Посидеть и не бегать с тяжелым рюкзаком за плечами, черт с ней, с бабушкой, просто посидеть и перекусить! Она почувствовала, что порядком проголодалась: с тех пор, как они позавтракали в электричке, прошло немало времени.

Конечно, она боялась, что по закону подлости дом неизвестного Василия они пропустят, не отличив его уродливые деревья от чужих, но тут им повезло. Хозяин дома стоял у ограды, словно ожидая именно их. И чувство от этого у Тедди в груди появилось теплое-теплое. Как, оказывается, приятно, если тебя ждут!

Правда, судя по лицу крестьянина, сам он встрече был отнюдь не рад.

– Так и думал, – вместо приветствия пробормотал он, цепко оглядывая уставших подростков. – Едва Сидор весть по деревне разнес, что Ма́рины приблудыши по нашу душу заявились, так я сразу понял, что Егорыч ко мне вас пришлет.

– Он говорил, что вы добрый. – От растерянности Тедди позабыла, как именно ей наказал сказать староста, и ляпнула что помнила.

– Это да, куда деваться, – хмуро ответил Василий, машинально потирая правой рукой левую, и Тедди с отвращением поняла, что на левой вместо безымянного и среднего пальцев лишь обрубки.

– А еще говорил, что у него дети, – осмелел Димка.

– А это тогда кто, поросята? – кивнул Василий во двор.

Подростки только сейчас разглядели, что на крыльце и впрямь сидят дети, мал мала меньше, и четвертый на руках держит пятого, совсем еще младенца. Дети были не в пример чище старостиных, и оттого было куда проще помотать головами – у Егорыча во дворе такой же вопрос вызвал бы куда больше сомнений.

– Но куда нам идти? – неуверенно спросил Димка, видя, что уставшая Тедди вот-вот расплачется. – Хоть бы переночевать пустили. Умыться, попить горячего…

Тедди неожиданно со всей ясностью поняла, что есть еще одна надобность, о которой она не вспоминала с электрички, где удобства были в последнем вагоне. Ей требовалось найти укромное местечко прямо сейчас и ни минутой позже.

Видимо, на лице у нее все было написано большими буквами, потому как Василий хмыкнул, пригладил бороду и махнул рукой куда-то вглубь двора:

– Нужник там.

Пока Тедди искала неприметный домик за кустами смородины, пока приводила в порядок одежду и возвращалась, Димка с Василием обо всем договорились.

– В дом он нас и так бы не пустил, – пояснял Димка, расставляя палатку на свободном месте у деревьев. – А в сарае у него пыльно и душно. Зато во дворе позволил остаться, а еще горячего чая дадут и можно вымыться в бочке.

Уставшая девочка не прониклась такой добротой Василия. Она так и не поняла, почему их нельзя было пускать в дом. Что до двора, в отличие от частокола старосты, здесь двор от луга отделялся лишь хлипкими перекладинами на невысоких столбиках, которые даже она могла перешагнуть, и большой благодарности она не испытывала.

Стоило Димке закончить ставить палатку – под ее брезентовое дно он натащил прошлогоднего сена из запасов Василия, – как Тедди нырнула в нее и наконец-то позволила себе расплакаться. Димка мялся снаружи, но ничего не говорил, и то хорошо. А потом и вовсе куда-то ушел.

А Тедди все ревела и ревела, и откуда только силы взялись? Она ревела из-за отца и по нему – всего полдня не видела и уже соскучилась, а он отправил ее… да непонятно куда отправил! Она ревела и по Матильде, а еще потому, что ныли ноги и плечи. И есть хотелось, но стыдно было зареванной вылезать из палатки, поэтому она тоже продолжала лить слезы. А еще палатка оказалась совсем крошечная, скорее одноместная. Наверное, Матильда предполагала, что они будут ее ставить у реки, чтобы прятаться от порывов ветра после купания, а никак не жить. И как теперь ночевать в одной палатке с Димкой, Тедди тоже не знала. Он ей, конечно, брат, но сводный. И как переодеться, и в чем спать?

– Тедди, вылезай, водичка в бочках прогрелась на солнце, самое то искупаться! – Бодрый голос Димки на мгновение вырвал ее из печальных мыслей, чтобы окунуть снова в самую пучину мыслью о том, как ей забраться в эту бочку.

И она заревела еще отчаяннее.

Потом все разрешилось, конечно. Оно и так разрешилось бы, когда Тедди устала бы реветь, но вышло гораздо веселее. Так бы она сначала застыдилась своего поведения, потом уснула, а потом снова смущалась, но все же вылезла из палатки, а все бы делали вид, что ничего не случилось. Обычное дело, да только с ее сводным братом такой номер не проходил, как и с Матильдой, кстати.

Димка наконец перестал корчить из себя деликатного типа и вытащил зареванную ее из палатки, потом перерыл весь рюкзак и отыскал в набитом одеждой пакете купальник. С ним он и впихнул девочку обратно в палатку, клятвенно обещая не подглядывать.

– Вот точно моя мама, – вещал он снаружи. – Тоже все уложит непонятно как, перетеряет, а потом расстроится.

Сравнение с Матильдой было лестным, а, зная Димкину любовь к матери, еще и приятным. Так что реветь Тедди уже тогда перестала. А потом оглядела новенький купальник и поняла, что в таком и на берегу моря не стыдно появиться, а уж во дворе хмурого Василия тем паче.

Когда Тедди вылезла из палатки уже в купальнике, Димка ждал ее с огромным полотенцем. Он же помог ей забраться в бочку, а это было не так просто, как могло показаться. Бочка была деревянная и высокая, стояла она прямо под водосточной трубой, змеей свисающей с крыши. В другом углу стояла вторая бочка, и, судя по тому, что из нее черпала воду и носила поливать молчаливая жена Василия, в ней как раз и купался Димка. Почему-то тот факт, что им, совсем незнакомым и нежданным гостям, дали возможность вот так искупаться, наконец примирил Тедди со всей этой историей. А когда Димка подставил дощечку к бочке, а потом свое плечо, почти утыкаясь носом в нагретый солнцем бок деревянного чуда, стало понятно, что день не такой ужасный, как она сначала думала.

Дети Василия, конечно, решили, что это представление специально для них, и ухохатывались, тыча в нее пальцами и буквально валяясь на траве, но им стало не до смеха, когда Димка плеснул в них из ковшика, который висел тут же, на бочке. А потом от холодной воды визжали уже все, кроме Димки. И Тедди, не справившись с собой при резком окунании с головой – ну и ледяной оказалась эта «подогретая солнцем» водичка! Да и дети, которые подбирались поближе, чтобы снова убежать с визгом и хохотом, едва Димка их окатывал с головы до пят.

И пусть Тедди полагала, что ее новенький купальник, который она купила просто так перед каникулами, достоин большего, чем служить поводом для смеха ребятишек, да и особое внимание ему уделила лишь флегматичная огромная свинья, лежащая в пыли в двух шагах от лужи, словно не смогла дойти совсем немного. Все равно опробовать его даже в бочке оказалось веселее, чем в бассейне, куда ее записывал отец пару лет назад.

После купания Тедди и впрямь стало легче. А когда хозяйка дома, молчаливая румяная женщина, вынесла им горячий травяной чай и горячие лепешки с медом, она вообще перестала понимать, почему так вышло, что она взяла и разревелась. Перед Димкой опять же стыдно было. Она искоса глянула на него: недоволен ли ее поведением? Отец бы точно был недоволен, и это легко было бы угадать. Поджатые губы делали его лицо совсем некрасивым, а острый нос шевелился, словно нервничал за всего человека в целом. Когда Тедди была маленькой, отцовский нос пугал и смешил ее одновременно. Но в какой-то момент она заметила, что ее собственный нос ведет себя похоже. Первое время комплексовала, а потом смирилась. Это было не так заметно, как у отца, да и обращала на это внимание одна лишь она. Даже Димка ни разу с их знакомства ничего не говорил про ее нос, а ведь он очень внимательный. Сейчас же была ее очередь проверить свою наблюдательность. Так что же, злится он или обижен? Бесится или просто устал? Может, уже и пожалел, что с ней отправился в это странное путешествие?

Но Димка жевал какую-то травинку и задумчиво смотрел на угасающее небо. Последний раз проскользнул мимо кто-то из детей Василия – не иначе как бегал до самого нужного места, и в доме все стихло, а они так и сидели на крыльце. С крыльца их хотя бы не гнали.

– Странно это все, – наконец негромко произнес он. – Я столько читал и смотрел, как люди в какой-то чужой мир попадают, в другое время, например. Вроде точно про нас, но там это всегда хоть как-то, но заметить можно. А мы с тобой ничего не заметили. Я уж точно, а ты?

– Да почему сразу другой мир, – рассердилась Тедди. Как можно вот так взять и спокойно самые страшные ее мысли вывалить, будто это может оказаться правдой! – На небо посмотри. Это наши звезды. Наше солнце. И мы приехали сюда на нашей самой обычной электричке!

Она сама немедленно уставилась на небо, где и впрямь загорались звезды, а из-за облака показался краешек яркой луны. И пусть звезды были ярче, чем в городе, это она могла объяснить. Городские звезды тускнели и пропадали, не в силах соперничать с огнями города, а вот тут, где не было ярких фонарей или светящихся окон, они вы́сыпали на темное небо во всей своей красе.

Придумает тоже – другой мир! Почему-то она вот, хоть тоже читала просто кучу фантастических книг, о таком если и подумала, то всего разочек. И тотчас эту мысль подальше засунула. А все потому, что книги она в начальной школе часто обсуждала с отцом и еще тогда уяснила и приняла его точку зрения, что другие миры – они все в космосе. И человеку нужно не придумывать себе всякие глупости, а стремиться туда, завоевывать новые пространства, новые миры. И уж точно не сидеть и мечтать, чтобы на него само свалилось какое-то чудо.

Отец в чудеса не верил, и потому Тедди с детства была уверена, что в них верят только маленькие дети. Она даже в Деда Мороза не верила или в зубную фею. Или в мышку, которая забирает выпавший зуб, – когда она, шестилетка, рассказала отцу услышанную на детской площадке историю про то, что монетку вместо молочного зуба под подушку кладет мышка, он очень смеялся, дал ей довольно крупную для ребенка купюру и заявил, что по всем случаям подарки и деньги ей дарит только он, и никто больше. А няню, что гуляла с ней в тот день, уволил. Ему не понравилось, что она не уследила за тем, какую чепуху слушает его дочь.

Конечно, в глубине души она не перестала думать о том, как хорошо было бы, окажись хоть часть сказок правдой. Или о том, что от Деда Мороза подарки получать приятнее, чем от папы, даже если точно-точно знаешь, что Дед не настоящий. Но это было спрятано глубоко-глубоко, и она никогда не признавалась в этом даже себе, не говоря уж о ком-то вроде Димки. А когда он сказал это так буднично, словно попасть в чужой мир для него – раз плюнуть, она не могла не рассердиться, хоть и понимала, что не права. Ладно не верить, но злиться-то зачем, верно?

– Ш-ш, голос не повышай, – шикнул на нее Димка. – Здесь ложатся рано, вместе с солнцем. Электричества-то нет. Ничего современного нет. И как ты тогда объяснишь все это? Они же на нашу одежду пялились, как на чудо какое-то. Да твой купальник их напугал едва ли не больше, чем то, что ты внучка Мары. Вот это, по-твоему, разве не повод считать, что я прав, а?

– Наверняка всему этому есть нормальное объяснение, – упрямо набычилась Тедди. – Я слышала, некоторые селения так далеко от городов находятся, что у них даже речь отличается. И живут они без электричества и мобильной связи, даже одежду сами шьют. И обувь.

Она замолчала, ожидая, как Димка напомнит, что они шли от электрички едва ли больше часа – не так уж и далеко находилась эта деревня от цивилизации, чтобы вот так в прошлом завязнуть. Может, Димка все-таки прав? Мысль эта пугала до чертиков.

– Ну, речь у этих довольно понятная, – не согласился Димка, почему-то отказавшись от использования самого заметного аргумента. – А вот что они даже понятия не имеют ни о каких городах, это меня смущает.

– Может, они староверы. – Тедди наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что она слышала о селениях староверов. Выходило не очень хорошо.

Она вроде бы и была внимательна на том уроке, но потом все вылетело из головы, ведь всегда можно посмотреть в книге или в Интернете, если понадобится. А теперь вот ее мобильник годился разве что как будильник и слабенький фотоаппарат, а книги в чемодане – они не слишком подходили для этого места. Полезным из взятых мог оказаться разве что школьный атлас-определитель птиц, но вот именно их они до сих пор и не видели. Даже Василий не держал кур или гусей, хотя было заметно, что он рачительный хозяин. Только почти полное отсутствие ограды и смущало ребят, но спросить об этом сразу они не решились, а потом было уже поздно.

– Или эти… которые думали, что будет конец света, ушли в леса и оборвали всю связь с прочими людьми.

– А это вариант, – приободрился Димка. – Только когда они в таком случае должны были уйти? Еще до революции 1917 года?

Тедди представила это и помотала головой. Нет, анализировать это так подробно ей не хотелось. И рядом с Димкой она чувствовала себя глуповатой, хотя раньше гордилась своим умом и оценками. А вот он сразу добирался до сути, даже спорить с ним было непросто. Вот дались ему эти чужие миры! Если бы они были, люди бы то и дело туда и обратно шастали, а непохоже, что здесь такие как они – частые гости! Вон как все удивлялись.

– Меня сейчас больше интересует моя бабушка, – сменила она тему. – Она вообще существует? Хотя о чем это я? Конечно, существует. В чем папа не соврал, так это в том, что ее тут все знают.

– Разве что только в этом он и не соврал, – вздохнул Димка и поднял ладони, словно закрываясь от гнева сводной сестры. – Не злись, но сама подумай. Твой отец отправил нас сюда, мы попали в это странное место, следуя его инструкциям. И теперь не очень понятно, где мы находимся, и как-то рассказы о прекрасном житье у бабушки, речка-ягоды-грибы меня больше не впечатляют. Сначала найти бы эту бабку, а я все меньше уверен, что нам это нужно.

– Ты думаешь, она и впрямь какая-нибудь… смерть? – прошептала Тедди. В сумерках говорить о смерти было страшновато, но при этом ужас как увлекательно.

– Да нет, – отмахнулся Димка.

Он поднялся, сходил к палатке и достал рюкзак, порылся в нем и принес куртку, которую и накинул на плечи Тедди, и девочка вдруг поняла, что продрогла. Дневное пекло сменилось вечерним холодом, а она даже не заметила этого.

– Я попытался с Василием серьезно поговорить, он вроде мужик неплохой, но темнит что-то. Мару они зовут серой смертью, но при этом он вполне допускает, что она может быть твоей бабушкой. А тут, ты уж прости, и ты не тянешь на внучку смерти, и смерть просто никак не тянет на то, чтобы быть хоть чьей-либо бабушкой. Так что, думаю, это иносказательно. Может, она чем-то им насолила всем, я не знаю. Но радует уже то, что она хотя бы существует. Хуже было бы, если бы мы оказались в этом приюте безумия, а о бабе Маре никто и слыхом не слыхивал.

Тедди знала, что он ее утешает, но все равно было приятно.

– Что завтра будем делать? – спросила она, поплотнее закутываясь в куртку. Хорошо, что Матильда их собрала как на Северный полюс! И что бы они без нее делали?

Против воли девочка вспомнила, что попали они сюда из-за того, что ее отец хотел остаться наедине с молодой женой, и вот теперь, когда они очутились в каком-то странном месте, ей стало неожиданно страшно за мачеху. Если отец отправил любимую и единственную дочь в такое страшное место, что будет с Матильдой, если она продолжит противиться его планам?

Тедди бросила косой взгляд на брата, гадая, думает ли мальчик о том же, о чем и она. Эти проклятые мысли так и лезли в ее несчастную голову, хоть она и гнала их, пытаясь убедить себя, что все это – череда глупых совпадений, и все неясности рано или поздно разъяснятся, и ее отец окажется вовсе даже ни при чем.

– Ладно, спать пора. Завтра будет длинный день. – Димка решительно поднялся. На ее вопрос он так и не ответил, словно пропустил мимо ушей. А может, так оно и было, если, конечно, думал о том же, о своей матери.

Тедди стало грустно. Она совсем не помнила свою маму, да и не могла ее помнить, но в такие моменты она остро чувствовала, как ей чего-то не хватает. Точнее, кого-то. И пусть она понятия не имела, каково это – расти с мамой, она могла грустить о несбывшемся точно так же, как тот, кто знал, что теряет.

Димка первым забрался в палатку, и Тедди остановилась в нерешительности рядом. За дневной суетой и всеми этими думами о мачехе и отце она совсем забыла о том, что ее мучило ранее.

– Давай скорее, – послышался голос Димки из темноты палатки. – А то комаров напустишь.

Это поставило точку в ее колебаниях. Тедди немедленно вползла внутрь и была тотчас уложена на мягкий благодаря сену брезент. Ей показалось, что внутри даже пахло сеном, хотя это было маловероятно.

– Спим в одежде, ночь может быть холодной, – пояснил невидимый в темноте Димка таким тоном, словно они каждые каникулы ночевали в одной палатке. – Все-таки еще не июль, а самое начало лета. Завернись в куртку, под голову вместо подушки я тебе полотенце сунул, оно сухое совсем. Спокойной ночи.

И Тедди стало смешно от ее терзаний и так легко, что она искренне удивилась, что лежит, а не болтается, как воздушный шарик, под потолком низенькой палатки. Она хотела сообщить об этом Димке, но тот уже затих. И только его ровное дыхание выдавало, что девочка в палатке не одна. А Тедди вздохнула и поправила полотенце под головой. Спать не хотелось.

Вдалеке глухо ухали собаки, – похоже, они все в этой странной деревне имели ну очень общего предка с медведями и даже лаяли трубно, словно в пустую бочку. Тедди заворочалась, устраиваясь поудобнее. Как давно она мечтала поехать куда-то, где можно жить в палатке, печь на костре картошку, варить уху… С последним она, кажется, слегка переборщила: рыбу она не любила и готовить не умела. Да и отец никогда не настаивал на том, чтобы она обязательно ела все. С этим ей повезло.

Мысли снова перенеслись в город. Тедди вообразила, как утром они с Димкой наконец узнают у что-то темнившего Василия, где им найти бабушку. И вообще, как она сразу не додумалась: имя могло относиться и к совершенно другой старухе, а ее бабушку можно назвать по фамилии. Она наверняка, как и они с папой, – Мусова. Вот завтра Тедди так и поступит – спросит о Мусовой, узнает, как ее найти… Может, они просто ошиблись деревней, вряд ли она тут одна-единственная, вдоль реки-то. А потом оставят у бабушки все эти тяжелые вещи – и на речку! Или сначала в поселок покрупнее – позвонить домой, услышать отца, Матильду. Рассказать о странностях этого района, пожаловаться на диких людей, которые не пустили их даже на порог. О, и скинуть фотографии в соцсеть!

Тедди даже села от вспыхнувшей в голове мысли. Она ведь совсем к вечеру забыла про мобильник и даже не попросила Димку заснять, как купается в бочке! И свинью, и ту непонятную дыру в частоколе старосты Егорыча… С утра нужно будет сначала пройти по деревне и заснять все-все, чтобы было что вспомнить. Память-то – она недолговечна, другое дело фотографии в Сети.

Она еле заставила себя успокоиться и снова лечь. Чтобы утром успеть все это, сейчас требовалось как следует выспаться, а сна ни в одном глазу. Ведь пока сидела на крыльце, думала: только бы дойти до ровной поверхности – глаза закрыть не успею, уже спать буду, а в результате сколько времени проворочалась. Но может, оно было и к лучшему. Из-за того, что Тедди не спалось, именно она первая услышала этот шум.

Сначала ей показалось, словно издалека приближается и нарастает шелест. Потом послышались сухие хлопки и зашумело дерево, жалобно захрустели ветки, словно кто-то немаленький пытался в темноте на него забраться. И все смолкло. Даже медведе-собаки замолчали, будто вымерло все в округе. Но не успела Тедди испугаться, как поняла, что «смолкло» – это понятие растяжимое.

Шелест оставался, просто теперь был еле слышным из их палатки, а к нему добавился тихий хруст – и только. Тедди на всякий случай схватила Димку за руку, но тот крепко спал и лишь пошлепал губами, переворачиваясь на другой бок. Девочке пришлось самой совсем немного приоткрыть щелочку выхода из палатки и присмотреться. Просто чтобы убедиться, что она зря напридумывала себе всяких ужасов и это просто ветер.

Или же могла она в этот раз ошибиться, а теперь, к своей досаде, обнаружить, что на старом корявом дереве никого нет. В крайнем случае что это сонная заблудившаяся ворона в темноте подняла столько шума, а может, старая знакомая белка. Но нет.

Тедди смотрела на дерево так долго, что у нее заболели глаза, а потом осторожно отползла обратно, поближе к Димке. В голову почему-то пришел Егорыч и дыра в его частоколе. С большим трудом, но ей удалось избавиться от навязчивого видения того, как именно появилось это немаленькое отверстие.

Она прислушалась – шум по-прежнему никуда не делся. Она осторожно потрясла Димку за плечо, но он лишь всхрапнул и продолжил спать. Вот тут Тедди и разозлилась по-настоящему. В кои веки ей и впрямь понадобился брат, а он дрыхнет как ни в чем не бывало, пока она буквально умирает со страху! Решение пришло немедленно. На всякий случай зажав мальчику рот рукой, она примерилась и больно ущипнула того за руку. Димка тотчас распахнул глаза, но заорать даже не попытался, как и дергаться, словно давно ждал от нее подобной подлости. Так что Тедди аккуратно отпустила его и прошептала, наклонившись к самому уху:

– На яблоне кто-то сидит.

Димка даже спросонья был в своем репертуаре.

– А как ты определила, что это яблоня? – так же шепотом спросил он.

– Потому что он там яблоко жрет с таким хрустом, что тут слышно, – разозлилась Тедди. – Или он что, по-твоему, со своими яблоками на березу полез?

– Не хочу тебя расстраивать, сестренка, но сейчас начало июня. И со своими яблоками придется лезть на любое дерево, если уж так приспичило.

Не успела Тедди до смерти обидеться, как Димка вытащил фонарик и первый решительно выполз из палатки. Когда следом за ним девочка покинула их убежище, некто на дереве уже попал в луч света от фонарика и недовольно пощелкивал клювом, щуря круглые глаза.

И все было бы хорошо, да только некто даже с земли выглядел примерно ростом с человека и при этом обладал прочими признаками птицы, разве что под крыльями у него были еще одни чешуйчатые лапы с острыми загнутыми когтями, и в одной из них он держал яблоко. Может, были и еще какие-то отличия, но со страху Тедди не разглядела.

А вот Димка молчал, продолжая держать включенный фонарик, и только поэтому Тедди все же решилась на отважный поступок.

– Ты человек? – спросила она существо, обмирая от ужаса. И непонятно, что пугало больше – что он ответит или нет.

– Человек? – прощелкал некто, все же отвечая на довольно понятном русском. То есть, конечно, каждая буква сопровождалась щелчком, который Тедди не смогла бы повторить даже под страхом смерти. – Я не человек. И уберите свет. Вы сами человеки?

Тедди так возмутилась, что даже забыла о том, что боится.

– Разумеется, мы люди. Не видно разве? – спросила она.

Димка опустил фонарик ниже, чтобы не слепить глаза существу, и теперь им были видны пушистые перьевые «штанишки» и крепкие ноги с острыми когтями, также покрытые короткими перьями.

– Не видно. – Существо отвлеклось на то, чтобы снова откромсать острым клювом кусок яблока, и продолжило: – Человеки нас боятся. И по голосу ты человечка женского пола, а сама одета как мужского.

Тут не выдержал до сих пор молчавший Димка. Обижать свою сводную сестру он и раньше никому не позволял и уж точно не собирался позволять это птице-переростку.

– Кто бы говорил, по тебе тоже не очень-то определишь, парень ты или девчонка.

Что неизвестный птиц не взрослая особь, было уже понятно и по голосу, и по тому, как он себя вел. Точнее говоря, Димка попросту надеялся, что не ошибся и взрослый птиц, кем бы он там ни был – чудовищем или общей галлюцинацией, – не будет болтать с незнакомцами или есть яблоки ночью на чужом дереве.

Некто моргнул своими круглыми глазами, – похоже, слова ему были незнакомы, но при этом он безошибочно понял, что имел в виду Димка.

– Я мужского пола, понял, ты, нелетающий, – высокомерно прощелкал он, обращаясь к Димке, и повернулся боком. – Видишь, мои ушки высоко подняты и длинные. Как можно быть таким слепым!

Тедди к этому времени уже успела понять, что клюв незнакомца не совсем такой, как у обычной птицы, он словно был роговым наростом изогнутого, как лук, рта, и, очень может быть, у птица были и зубы. Или все-таки нет? Тедди отвлеклась от своих размышлений об увлекательной анатомии нового знакомого и спросила:

– Хорошо, вы мальчик. Мы поняли. Я девочка, а он тоже мальчик. Но почему вы ночью едите яблоки в чужом саду?

– Потому что они тут самые вкусные, – пояснил птиц, снова поворачиваясь к подросткам и добавляя с надеждой: – А вы точно человеки? А то странно, что вы меня не боитесь.

– А почему мы должны бояться?

– А откуда вы яблоко взяли?

Тедди и Димка спросили одновременно и переглянулись.

– Яблоки тут растут, – снисходительно пояснил птиц, отвечая на вопрос Тедди. – Самые сладкие в этом саду. Конечно, им еще расти и зреть две-три луны, но я не желаю ждать.

Он второй верхней лапой провел над едва видной с земли завязкой, а когда провел снизу, ему в когти упало спелое яблоко.

До этого Тедди даже фокусы видела редко, а тут настоящее волшебство – она даже рот открыла. Почему-то стремительный рост яблока поразил ее больше, чем говорящий птиц размером с нее или Димку.

– То есть воруешь у этой семьи? – неожиданно жестко спросил Димка. – И сколько яблок недосчитаются дети хозяина осенью, интересно?

– Это не важно. – Птиц отбросил оба яблока, и только что сорванное, и изрядно покусанное, в траву и тяжело слетел с дерева, становясь рядом с ребятами. Тедди он оказался выше почти на полголовы, но девочка решила, что тут дело еще в его перьевых ушках, а вот Димка возвышался над незнакомцем, хоть тот и был его куда шире. – Вот ответ на твой вопрос, человек. Это земли нашего королевства, и, если человеки живут здесь, они должны бояться нас и радоваться, когда мы берем немного фруктов, пшеницы или зверья.

– Это как? – обалдел Димка, да и Тедди вместе с ним.

Она уже привыкла к мысли, что они встретили какое-то особенное чудо, а что это скорее они тут уникальны, ей в голову даже не приходило. Впрочем, птиц был, похоже, и рад поговорить с необычными людьми, тут им повезло.

Из рассказа Сола, а именно так звали птичьего принца – о принадлежности нового знакомого к королевской семье они узнали тут же, и это было еще повторено множество раз, птиц оказался тем еще хвастуном! – стало известно следующее: вся эта огромная долина, окруженная лесами и кольцом гор, за которые никто не залетал, принадлежала племени летунов. Среди этих существ были как хищные птицы, так и питающиеся зерном и плодами и даже трупоеды. Последние заменяли им врачей и могильщиков одновременно, но большого уважения не находили. Королевская династия почти всегда принадлежала к хищному племени, и Сол чрезвычайно оскорбился, когда Тедди напомнила ему о яблоке.

Как оказалось, хищники тоже не брезговали иногда фруктами, особенно молодые. Такие, как Сол и его сестры. В королевской семье было трое птенцов. Старшая сестра Сола уже завела собственное гнездо, а вот его одногнездовая сестра с того же сезона лишь позорила семью, предпочитая фрукты всем остальным яствам. Он совсем не понял вопроса Тедди о том, что если это их земли, то и люди, живущие на них, их подданные, и летуны должны им помогать, а не обирать.

– Их никто сюда не звал, – отрезал на это Сол. – Они захватчики. Пусть радуются, что мы их не убиваем. То есть почти никто не убивает.

Так ребятам пришлось узнать, что среди птичьего племени нет согласия и король правит только благодаря силе и поддержке близких семей. Некоторые птицы нападали на людей или могли утащить чужого птенца и сожрать, другие, напротив, подкидывали своих птенцов в семьи поудачливее и посильнее.

– Я до сих пор думаю, что моя одногнездовая Тина – подкидыш, – закончил это обсуждение Сол. – А что до человеков… Пусть уходят, мы и без них обойдемся. Это дерево будет родить и без них, на то нам дана магия. Разве нет?

– Ты жестокий и глупый мальчишка, а еще принц! – не выдержала Тедди.

Димка немедленно встал перед ней, поднимая фонарик чуть выше, чтобы ударить или ослепить Сола, если тот решит броситься.

Но тот не собирался нападать, лишь распушил хвост так, что он стал напоминать широкую юбку, обрезанную спереди.

– Это наша страна и наши законы, – прощелкал он. – Вот вас я тоже не звал. И отец мой не звал. Так что вы тут делаете?

Тедди замялась. Говорить не хотелось, но принц пусть и оказался дураком и злюкой, много рассказал им о странном месте, куда они попали.

– Мы почти по приглашению, – наконец произнесла она. – Отец отправил нас на все лето к бабушке Маре.

Она подпрыгнула от неожиданности, когда Сол вдруг встопорщил перья, становясь разом выше Димки и шире его теперь раза в три. А еще принц щелкал клювом так быстро, что теперь совсем было непонятно, что он говорит. Глаза его из желтых стали почти оранжевыми. На всякий случай Тедди снова спряталась за Димку, который направил фонарик прямо в глаза взбесившегося птица. Это помогло. Принц успокоился.

– Так ты внучка Мары? – уточнил он, и в его голосе не было больше снисходительного тепла, только злость, и Тедди понять не могла, в чем дело.

– Видимо, да, – растерянно ответила девочка и оглянулась на Димку с немой просьбой. Надо было все-таки ее назвать по фамилии – Мусовой. Может, тут и впрямь какая-то путаница и ее бабушка не имеет ничего общего с той, кого знают даже такие перьевые чудища.

– Ее отец сказал, что мы едем к бабушке Маре, – пришел на выручку тот. – Генетического теста не проводили, если ты об этом.

От непонятных слов Сол просто отмахнулся, принимаясь ходить вокруг ребят и придирчиво их оглядывая.

– А ты что же, ее брат? – наконец спросил он. – Не похож на А́лисо, а она вот как две капли. Отвлекли меня, я даже не разглядел толком!

Он недовольно защелкал клювом и встопорщил перья. Кажется, он сам себя накрутил достаточно, чтобы посчитать их шпионами, посланными специально к нему, и Димка поспешил объясниться:

– Я ее сводный брат. Не родной.

Это почему-то опечалило Сола. Странно, ему так не нравилась внучка неизвестной пока ребятам бабушки Мары, а вот чтобы их было двое, его устраивало.

Он снова пощелкал клювом и покачал головой, поворачивая ее так сильно при этом, что у человека давно бы хрустнули позвонки.

– А говорила, что человечка… – горестно вздохнул он. – Врала. Стоило догадаться. С такой-то бабушкой…

– Да что не так с ее бабушкой? – не выдержал Димка.

Птиц снова встопорщил перья, но уже больше для острастки, и быстро успокоился.

– Все с ней так, – ответил он уклончиво. – Мы друг другу не нравимся просто. А вот тебе бы я посоветовал сделать так, чтобы она тебя как родного внука приняла. Признала внуком, короче. Мать твоя ведь вьет гнездо с ее отцом? Вот тебе и помощь. И всем сплошная польза от этого, особенно тебе.

Ушастый принц темнил, но Тедди поняла, что совет он Димке дал искренне. Словно знал что-то действительно важное. Но вот что?

– А ты можешь рассказать побольше о моей бабушке? – попросила она. – Пожалуйста. Я тебе нигде не соврала. Я ничего о ней не знаю. Мне папа даже о том, что у меня есть бабушка, пару недель назад сказал.

– Она не врет, – подтвердил Димка.

Принц прикрыл глаза. Теперь, когда он стоял рядом, Тедди поняла, что он закрывал их не как люди, а на глаз словно набегало третье молочно-белое веко. Жутковатое зрелище, как и весь Сол в целом. А еще девочка осознала, что, где бы они сейчас ни находились, они вовсе не в своем мире, и здесь множество огромных птиц, и некоторые из них не прочь подзакусить человечиной. Читать такое бывало забавно, но представлять себя такой вот «человечиной» было страшно просто до визгу.

– Нет, – наконец произнес Сол и открыл глаза, в упор посмотрев на Тедди так, что она снова вздрогнула. – И на всякий случай, если тебе удастся добраться до Мары живой. Ты мне не нравишься. Совсем. Ты тощая, у тебя нет крыльев, клюва… Да проще сказать, что у тебя есть, чем наоборот. Страшная, смотреть противно.

– Вот и не смотри, нашелся красавчик, – снова влез Димка. – Подушка перьевая.

– Ты мне тоже не нравишься, но это не важно, – ответил на оскорбление Сол и поднялся на ветку.

Его мощные нижние лапы привычно уцепились за толстую кору. Еще один взмах крыльями, другой, и он с тем шелестом, что разбудил Тедди, полетел в сторону розовеющего на востоке неба. Или не на востоке? Находясь в непонятном месте чужого мира, Тедди уже ни в чем не была уверена.

– Курица! – крикнул ему вслед Димка и поднял палку, чтобы швырнуть.

Но Тедди его удержала. Как бы то ни было, принц много рассказал им об этом месте, куда больше, чем крестьянин, что не решился их даже пустить в дом. Впрочем, зная теперь о том, как живут местные люди, девочка прониклась к тому человеку уважением.

– Не курица он… – вздохнула Теодора, возвращаясь в палатку.

Димка тоже забрался внутрь и снова заботливо укрыл ее курткой. Солнце еще только поднималось, можно было хоть попытаться поспать. И как они забыли, что ночи летом такие короткие? Проболтали почти все время с незваным гостем, теперь дрыхнуть будут до обеда.

– А кто? – Он завозился, укладываясь рядом.

– Филин. – Тедди произнесла это и тут же поняла – так оно и есть. – Интересно, а птицы с длинными шеями у них есть? Лебеди там… как они… выгля…

Кажется, сквозь зевок Димка пытался ей ответить, но она не слышала его, потому что уже крепко спала.

Тедди снились разные птицы, они все налетали на нее, щелкали клювами, верещали прямо в ухо и чему-то возмущались. Не иначе как ее несуразному виду. Но стоило Тедди через силу открыть глаза, как она поняла, что какофония продолжается. В палатке, кроме нее, уже никого не было, если не считать ног высунувшегося наружу Димки. Он о чем-то ругался с хозяином дома. Тедди прислушалась.

По всему выходило, что Василий с утра обнаружил колдовские яблоки и смекнул, что на его двор прилетал кто-то из птичьего племени. И отчего-то – тут Тедди совсем не поняла его логики – решил, что в этом виноваты гости. А когда разбуженный Димка попытался успокоить его, объясняя, что Сол совершенно безвредный и уже улетел, стало только хуже. Теперь Василий требовал, чтобы они немедленно уходили, его так и не представившаяся и до этого молчаливая жена голосила на всю улицу, дети ревели. Тут даже очень невыспавшийся человек проснулся бы. Так что Тедди оставалось только накинуть оставленную Димкой куртку и выползти по росе из палатки. Она едва не запуталась в выходе, но наконец девочке удалось подняться на ноги. Утро было настолько раннее, что она не знала, поспала ли хоть пару часов.

– Как вы можете нас обвинять, когда сами ничего не рассказывали?! – Тедди вспомнила, что отец говорил: мол, лучшая защита – это нападение. Было самое время вспомнить его науку. – Вы даже не сказали, что это птичье королевство!

Василий замолк на полуслове и вытаращился на нее, его жена тоже перестала вопить и, пятясь, ушла в дом. А вот дети неожиданно залились смехом, словно она удачно пошутила.

– Ты что же, совсем простушка или казаться такой хочешь? – наконец отмер Василий и пригладил усы. – А то не знаешь, что это мышиное королевство?!

Многое Тедди была готова услышать, от вялых отнекиваний до честного признания, но вот этого ей и в голову прийти не могло. Как ни крути, Сол не походил на мышь. Даже летучую. Разве что в этом странном мире и названия все перепутаны…

– Сол не мышь, – озвучил ее мысль Димка, вставая рядом. Он уже собрал палатку и теперь запихивал в рюкзак.

Василий закашлялся, глаза его выпучились, словно он подавился. Тедди не знала, то ли стукнуть его по спине, то ли подождать. Но когда хозяин двора успокоился, то прохрипел:

– Да уж, этот точно не мышь. Мышей терпеть не может, как и вся его братия. Впрочем, они и друг друга не слишком терпят. Вздорная семейка. Слыхали про его старшую сестру? Ее брат должен был наследовать родителям, да только она его птенцом убила. Все гадают, долго ли ждать, когда Сол свою сестру ощипает, уж больно она непутеха по их меркам.

– Для человека вы подозрительно много знаете о птичьих делах, – сузила глаза Тедди.

Но Василия это не смутило.

– У нас все знают, – махнул он рукой. – Кора баба вздорная и болтливая, но не злая, с нашими девками болтает, так и мы новости узнаём.

– Кора? – Тедди уже перестала понимать, о чем они говорят.

– Да сорока, – пояснил Василий. – Не гнушается с нормальными людьми разговаривать, даром что крылатая.

Так Димка с Тедди стали обладателями информации о том, что птичьи породы назывались тут точно так же, как и в их мире, и, судя по описаниям, выглядели они похоже. Если верить Василию, Сол несколько преувеличил значимость его королевской семьи для птичьего племени. Вместе они собирались разве что для отражения нападений мышей или разбоя, да и то находились отщепенцы. Все остальное время птицы жили кто во что горазд и хоть знали, кто их король, большого пиетета к нему не испытывали. Они и впрямь полагали, что это их королевство, но то же самое думали и мыши, а их было не в пример больше, и дисциплина у них была железная. Правда, они не гнушались пожиранием не только птиц, но и людей. Люди же словно между молотом и наковальней выживали только за счет того, что эти племена находились в состоянии постоянной войны.

– А почему вы не уйдете отсюда? – не выдержала девочка. Она окинула взглядом двор и дом. Нет, она не видела здесь такого, ради чего стоило бы рисковать жизнью. Своей и детей.

Кажется, ее мысли слишком ясно были написаны на лице, потому как Василий недовольно зыркнул на нее исподлобья и буркнул:

– Умная какая. Птичье племя нас тоже гонит, но, чтобы дойти хотя бы до гор, нужно преодолеть лес. А мыши нас не пропускают. Им куда удобнее, когда мы тут.

Василий рассказал, что, кроме их села Несчастливое, есть еще два известных ему, до которых можно добраться. Горемычное и Унылое. А дальше со всех сторон густой лес, полный ночных хищных птиц и кровожадных мышей, так что даже грибы-ягоды крестьяне собирали с оглядкой ясным днем, а в поля добирались только всем селом, оставляя дома детей, стариков и несколько крепких женщин с факелами наготове – огня опасались и птицы, и мыши.

– А теперь уходите, пока беду не накликали, – грубо оборвал он свою речь, когда Тедди уже было решила, что он сменил гнев на милость и позволит им остаться еще хоть ненадолго.

– То есть вы своих в лес не пускаете, а нам можно? – возмутился Димка. – А если они нас сожрут?

– Потом не голодные, значит, будут, – пояснил Василий с совершенно серьезным видом. – Вы чужаки, вас не жалко.

Похоже, Димка онемел от возмущения, и Тедди лишь порадовалась, что его руки заняты рюкзаком и окладистая борода Василия не пострадает.

– Хоть чая горячего дадите с собой? – быстро спросила девочка, вспомнив о почти пустом термосе. Конечно, травяной чай без сахара – не предел мечтаний, но она уже успела оценить, какие холодные тут ночи, и не хотела остаться без горячего. Да и перевести разговор было нужно, а она порядком продрогла, стоя в росе.

– Это можно, – обрадовался их покладистости Василий. – Марфа, ставь котел в печку, чужаки скоро уходят!

– Ну и зачем? – шепотом спросил сестру Димка, завязывая наконец шнурки на кедах, ночью-то так и ходил – просто сунул в них ноги, и всё. – Еще поуговаривали бы и остались на денек-другой, а там и поняли, куда идти.

– Я и так поняла, – возразила Тедди. – А что до «поуговаривать», то как бы они нас потом вилами и факелами не поуговаривали. Я о таком в книгах читала. Исторических. И на себе проверять не хочется.

Димка пожал плечами, вроде как не соглашаясь, но и не желая спорить. Наверное, ему было достаточно и осознания собственной правоты, каковую Тедди своими словами только что признала. Они и впрямь в другом мире. Потому как в их собственном мире таких существ точно не водилось.

Они позавтракали вчерашними бутербродами и остатками еле теплого, но сладкого чая и терпеливо дожидались, когда Василий вынесет во двор заваренный ароматный травяной напиток. Его они осторожно перелили в термос и крепко завинтили крышку.

– Хороший чай, бодрящий, с сушеными ягодами, – нахваливал его Василий, по-видимому все-таки немного застыдившийся того, что гонит детей из дома.

По крайней мере, в это очень хотелось верить Тедди.

– Ты и чемодан снова с собой поволочешь? – не поверил Димка, когда они вышли за ворота со всеми своими вещами.

– Обязательно, – пропыхтела Тедди, хлипкие колесики чемодана которой не справлялись с неровностями сельской дороги. Она остановилась и обнаружила, что Димка так и стоит на том же месте, тогда как она прошагала… да шагов десять, не меньше! – Ты идешь?

– Я еще не понял, куда мы идем, – признался Димка.

Тедди сдула челку и красноречиво посмотрела на него, всем своим видом словно спрашивая, не дурак ли ее брат. Димка молчал и по-прежнему выглядел непонимающим.

– Домой, Дима, – наконец пояснила девочка. – Мы едем домой.

– Мне лично хватило, – пыхтела Тедди себе под нос. Пусть Димка почти сразу отобрал у нее чемодан, рюкзак тоже был довольно тяжелый, да она еще и не выспалась совсем. – Птицы, мыши, злые крестьяне с вилами…

– Дались тебе эти вилы, – вклинился Димка.

Но Тедди его не слушала:

– Ни поспать, ни поесть не дают… Где эта зловредная бабка, которую я в глаза не видела, тоже непонятно. А страхолюдные птицы еще и обзываются. С меня хватит, я лучше домой, и пусть мне там папочка объясняет, куда он нас отправил.

– Объяснения твоего папочки я бы тоже с удовольствием послушал, – снова встрял Димка. – Но вот все остальное… Теодора, ты с ума сошла, что ли? Это настоящая сказка, взаправдашняя, а ты отсюда хочешь просто уйти?

– Не уйти, а уехать, – буркнула Тедди. – На электричке. Я не против сказок, Дим. Но эта сказка какая-то скучная и злая. Людей с двух сторон треплют, а они и сделать ничего не могут.

– Так, может, мы для этого здесь и появились? – оптимистично продолжил мальчик. – Мы со своим знанием технологий, со смекалкой и прочим поможем этим несчастным.

– Несчастливцам, – уточнила девочка. – Село Несчастливое, а они – несчастливцы. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Только чем мы им поможем?

Она достала из кармана мобильник и набрала номер. Связи не было.

– И какие технологии ты знаешь? – спросила она сводного брата. – Вот Сол сегодня прилетел. Ладно в благодушном настроении, и свет фонарика ему был неприятен. А решит он меня или тебя сожрать, ты что сделать сможешь? Я в лучшем случае нарисовать его смогу. Если успею. Или спеть. Наверное, это может улучшить пищеварение. Или наоборот. Мне в любом случае будет уже все равно.

– Порох можно сделать, магнит нам показывали на физике. – Голос Димки упал до шепота. Кажется, он и сам сообразил, что знать о технологиях и разбираться хоть в чем-то – две большие разницы. – Правда, у меня для магнита ничего нет, а как порох делать, я не знаю.

– Магнит нам и не пригодится, как мне кажется, – вздохнула Тедди, присаживаясь на свой чемодан, который брат поставил на землю. – Порох в общем-то неплохо, но я из него помню только про серу. А где ее взять? Вот и выходит, что надо домой вернуться. Мы даже можем потом опять сюда приехать. Только взять с собой не кисточки с красками, а хотя бы топор. И коробку фейерверков.

От представившейся ему картины Димка приободрился.

– Хорошая идея, – согласился он. – Можем даже домой не заходить. Мало ли, вдруг отец твой с этими странностями как-то связан… А так вернемся и порядок здесь наведем.

– Угу, – неуверенно откликнулась Тедди.

Мысль о том, что отец сам, своими руками отправил их в это странное место, ей не нравилась, но других объяснений их нахождению тут она не видела. Поэтому предпочитала просто об этом не думать.

Солнце припекало, идти становилось все тяжелее. Тедди пыталась вспомнить, как долго они шли в первый раз. От мысли, что они могли заблудиться, ей стало жутко.

– А мы?..

– Нет, мы идем правильно, – успокоил ее Димка, пыхтя под двойным грузом из рюкзака и чемодана. – Слышишь ручей? Вчера ты тут плескалась, помнишь?

У девочки отлегло от сердца, но недостаточно, чтобы снова обрадоваться бойкому ручью. Плевать в него или пить ей тоже не хотелось. Просто перешла по камням и, не останавливаясь, двинулась дальше.

– Стой! – Димка догнал девочку через полчаса и схватил за руку. – Похоже, мы отсюда так просто не уедем.

– Почему? – Тедди испугалась. Она завертела головой, пытаясь понять, откуда ждать нападения, потому как не видела других причин для такого голоса Димки. Впрочем, через мгновение ее мозг сгенерировал еще один вариант. – Мы все-таки заблудились, да?

Димка печально покачал головой.

– Помнишь, мы шутили про Ганса и Гретель? – вместо ответа спросил он, а когда Тедди кивнула, продолжил: – Я решил еще немного посмеяться на эту тему и взял с собой коробок цветных скрепок. Ну и цеплял их на ветки деревьев на пути до деревни. Думал, когда пойдем обратно в августе, посмеемся.

Он замолчал, а Тедди наконец заметила яркое пятнышко между иголками старой ели. Она подошла поближе и обнаружила, что это полосатая скрепка – желтая с красным. Очень заметная. Димка отлично придумал!

– И что теперь? – не дождавшись продолжения, поторопила она брата.

– А то, что полосатая в коробке была всего одна – видимо, попала случайно, – пояснил Димка, буквально выдавливая из себя каждое слово. – И ее я прикрепил на самое первое дерево. У самого железнодорожного полотна.

Тедди недоверчиво вгляделась в его лицо: не шутит ли он? Нет, Дима не шутил. Девочка сделала пару шагов туда, где должна была проходить дорога, и остановилась. Под ногами противно чавкало, – кажется, они забрели в болото.

Следующие полчаса они провели по-разному. Босая Тедди самозабвенно ревела, сидя на сухом поваленном дереве рядом с сохнущими кедами и носками, которые Димка прополоскал в том ручье, что они дважды пересекли ранее. А Димка, вытащив ее из трясины и усадив на безопасное место, предпочитал действовать. Он натащил валежника, чтобы вещи точно не намокли, и постоянно размышлял вслух. Может, Тедди права и он заблудился? А скрепки перевесил кто-нибудь. Да тот же Сол! Или у него было несколько полосатых скрепок, не заметил просто…

Тедди уже только всхлипывала, устав реветь и мечтая лишь о том, чтобы Димка замолчал и дал ей поспать. В отличие от него, она вот так сразу поняла, что это правда. Никакой электрички тут никогда не было, в этом мире они никогда не ходили и не могли ходить, и, пока Димка надеялся на какие-то интриги со стороны знакомого птица, она все больше узнавала места, по которым они шли вчера. Все было точь-в-точь такое же, только насыпи для рельсов не было, как и самих железнодорожных путей.

– Не засыпай тут, мне эти места совсем не нравятся, – потряс ее за плечо Димка, возвращаясь с очередной разведки. – Не понимаю, что происходит, но сейчас я даже до ручья дойти не смог. Тропинка пропадает.

– Пропала? – Весь сон моментально сошел с Тедди, и она вытерла опухшее от слез лицо, запоздало стыдясь того, что снова расклеилась.

Они не так уж давно знакомы с Димкой. А что, если он решит, что она слабачка и плакса? А она вовсе не такая, просто это место странно на нее действует. Словно давит и выкручивает, так даже и не объяснишь сразу.

– В том-то и дело, что нет. – Димка почесал в затылке. – Не пропала, а пропадает. Одна скрепка оказалась в таком плотном скоплении деревьев, что словно и не у тропинки висела, а вот кусок дороги за ней еще виднеется. Но и скрепок тоже не слишком много видно, словно и они исчезают.

– Деревья двигаются, когда луна полная, – пояснил чей-то хриплый голос. – Самые торопливые даже не дожидаются ночи.

Димка испуганно оглянулся, пытаясь понять, кто это говорит, а Тедди было достаточно того, что с ними разговаривают, – раз сразу не попытались сожрать, значит, уже можно надеяться на то, что этого никогда не случится. К тому же она сейчас как раз сидела на дереве, и это было куда важнее.

– Они разумные, что ли? – Тедди поспешно вскочила с поваленного ствола, словно он сейчас должен был отрастить руки и ноги.

Голос хрипло рассмеялся.

– Необязательно быть разумным, чтобы ходить, – заявил кто-то неведомый. – А он прав, ты забавная.

Тедди не успела обидеться или хотя бы спросить, кто именно прав, как к ним с ближайшего дерева – оно только что стояло шагов на десять дальше! – спустилась птица.

Даже если бы Тедди не была в курсе, что Кора сорока, она узнала бы ее тотчас же. Широкий рот, верхняя губа которого словно срослась с длинным черным носом, маленькие черные глазки, черно-белый окрас, – она была чем-то похожа на Сола, разве что посуше в кости и поизящнее, но широкая юбка хвоста дополнялась обычной цветастой тряпкой спереди, будто сорока решила напялить передник и походить на человека. Впрочем, если Василий не врал и сорока впрямь общалась с деревенскими женщинами, то это было бы кстати. Ее черные голенастые ноги сзади скрывались за блестящим хвостом, а вот спереди требовали искусственной защиты.

– А почему они ходят? – Димка даже не удивился. Впрочем, вряд ли их после ворующего яблоки наследного принца-филина могло что-то поразить. Они уже закалились о-го-го как!

– Глупый вопрос, – ухмыльнулась сорока. – Наша магия, мышиная магия заставляет землю родить все больше и больше пищи, эта магия землю переполняет и деревьям корни щекочет, приходится двигаться.

– А как же тропинка? – Тедди решила, что про таинственного «его» спросит в другой раз. К тому же не такая это и тайна – или Василий, или Сол. Большой выбор.

– Да кому нужна эта тропинка, – отмахнулась сорока. – Человеки свои пути к полям камнями выкладывают, да и вокруг деревни тоже камни везде лежат, приличному дереву даже не прогуляться, а остальное им без надобности. А мы и вовсе летаем.

– Нам нужна! – Тедди рассердилась. Да что за мир такой, все только о себе и думают! Сорока выглядела доброжелательнее Сола, но нравилась ей еще меньше. Уж больно непонятно, что у нее было на уме. Чего она вдруг нашла их тут посреди леса? – Как мы отсюда выйдем?

– А куда вам выходить? – искренне удивилась Кора. – В Несчастливом вас не ждут, точно говорю. В наше королевство тоже не советую, у нас король королем, но царит один закон: если никто не видел, как ты это сделал, значит, это было правильно. Обязательно кто-нибудь на ваше мягонькое мясцо позарится, я вам точно говорю.

– Я приехала к бабушке! – Тедди почувствовала, что слезы снова начинают жечь глаза, и упрямо сжала кулаки, продолжая громче и злее. – И должна провести лето у бабушки. А потом уехать. И Димка со мной!

– Так за чем дело стало? – удивилась Кора. – Гуляйте по лесу, купайтесь в речке, отдыхайте, пока можете. А бабка твоя вас сама найдет. Она колдунья не хуже нашей.

И Кора, подобрав полы передника так, чтобы они не мешали ей взлетать, растопырила свои руки-крылья, собираясь подняться на дерево.

– Подожди, – опомнилась Тедди. – Что значит – колдунья? Разве вы не все владеете магией? И… это значит, что моя бабка может оказаться не человеком? Птицей?

Девочка машинально коснулась лица, чтобы убедиться, что на нем не растут перья. Димка от неожиданности прыснул со смеху, когда увидел это, но вот Кору они все же упустили. Почему-то сорока, сама навязавшаяся им со своим рассказом, не пожелала продолжить общение и скрылась быстрее, чем они успели ее остановить.

– Может, моя бабка вообще мышь, – печально рассуждала вслух Тедди, пока они брели то по тропинке, то через бурелом, волоча по очереди за собой чемодан – бросать свои краски и книги в лесу, где даже деревья ходят, девочка категорически отказывалась. – Летучая мышь. А папа тогда Бэтмен, только никто об этом не знает.

– Не, на Бэтмена он не тянет, ты уж прости, – возразил Димка, подавая ей руку и помогая перелезть через еще одно поваленное дерево. – И вообще, слушала бы ты поменьше Кору. Она же сорока, в конце концов. Может, твоя бабушка и ведьма, мы с тобой сразу это предполагали. Разве нет? Тут прямо каждый второй какое-то чудо нездоровое, чего бы и бабушке твоей волшебством не владеть, сама подумай. По крайней мере, это объясняет, почему твой отец ничего о ней не рассказывал. Вот представь, он нам дома объясняет: мол, поедете вы к маме моей, она колдунья, и берегитесь огромных птиц и мышей. Так, что ли? И никуда бы мы не поехали, а маме пришлось бы с работы уволиться, чтобы при нем сиделкой быть.

– А зачем? – Тедди даже перестала решать, какие крылья ей бы пошли больше – кожистые мышиные или с перьями. И почему они не растут, может, витаминов каких-нибудь не хватает?

– Как зачем? – удивился Димка. – Он же не буйный, в больницу его за что отправлять?

– Да ну тебя, – развеселилась Тедди. – Такие печальные думы испортил!

– Не испортил, а подобрал время для смены их на более актуальные, – назидательно произнес Димка и добавил уже серьезно: – Сестренка, мы куда идем все-таки?

Вот тут Тедди и испугалась по-настоящему, сообразив, что они уже довольно долго бредут по лесу, который сам тоже передвигался с ними одновременно. Какое-то юное деревце и вовсе шло с ними уже минут двадцать – Тедди запомнила его по неровной, словно общипанной кроне. Давно пора было остановиться и приготовиться к ночлегу, но теперь девочка боялась, что ночью на нее наступит какое-нибудь дерево и прорастет сквозь своими корнями. Да и встречи в лесу с птицами или неизвестными кровососами – летучие мыши неизменно ассоциировались у нее если не с Бэтменом, то с вампирами – пугали. Вчера она не понимала даже, что Василий и впрямь поступил очень благородно, пустив их на двор. Зря она мысленно смеялась над его хлипкой оградой: от летающих тварей и частокол не спасет, а вот благодаря тому, что вся деревня обложена камнями, пусть часть и ушла под пыль или поросла хлипкой травой, опасаться брожения деревьев не приходилось.

– Наверное, пора остановиться и поставить палатку, – неуверенно произнесла девочка, оглядывая то место, где они находились. Это можно было с натяжкой назвать полянкой, но самое главное, что здесь тек ручей, берег которого весь оказался покрыт крупной круглой галькой, а значит, были шансы, что деревья обойдут это место стороной. – Пока окончательно не стемнело. Я совсем потеряла счет времени!

– И костер развести, – бодро добавил Димка, – высушиться, да и птицы эти вроде как боятся света… огня…

Последние слова он произнес шепотом и встал так, словно одеревенел. Девочка даже испугалась, а вдруг это деревьям магия корни щекочет, а людей, наоборот, заставляет врасти в землю. Но все оказалось хуже.

– Тедди, скажи, что ты тоже это видишь, – слабым голосом попросил Димка. – Осторожно оглянись и скажи… нет, лучше скажи, что мне показалось.

Тедди немедленно последовала совету брата и едва не завизжала от страха: из кустов и из-за деревьев на них смотрели чьи-то светящиеся розоватым светом глаза. Хотелось бы ей думать, что это особенные светлячки, но, увы, кое-где угадывались силуэты неизвестных, весьма крупных существ, да и двигались эти тусклые огоньки попарно.

– Ч-что эт-то? – заикаясь, тихо спросила девочка, чувствуя, как подгибаются коленки. Хотелось закрыть глаза руками и спрятаться под одеяло, и только мысль, что это совершенно точно не поможет, ее и останавливала.

– Не знаю, – шепотом ответил Димка, осторожно подталкивая ее к ручью. – Ты должна сразу извинить меня за то, что я сейчас сделаю…

«Бросит! Сбежит!» – галопом пронеслась мысль в голове Тедди.

– …Но у меня нет другого выбора, – продолжал Димка, не подозревая о ее панических мыслях. – Когда я скажу «беги!» – не рассуждай, куда и зачем. А просто беги.

«Дура, а ты о нем плохо думала!» – успела мысленно укорить себя Тедди, а вслух спросила:

– А как же ты?

– За меня не беспокойся, – криво улыбнулся Димка. – Что-что, а бегать я умею.

Он продолжал аккуратно отодвигать девочку к воде, но и их преследователи не довольствовались наблюдениями из кустов, наконец крадучись выбираясь на открытое место и позволяя подросткам рассмотреть себя. Тедди больно ущипнула свою руку. После птиц больше ничему не удивляться? А как насчет мышей размером с пони?

Мыши или крысы – Тедди не желала разбираться в этих нюансах – противно дергали носами, нюхая воздух, и все ближе пододвигались к ребятам, и их намерения никак не выглядели мирными. Вообще-то Тедди относилась к тем девочкам, что не боялись мышей или крыс. Когда-то, обнаружив тщетность надежд завести собаку, она предложила отцу купить хотя бы крысу или белую мышку. Но и тогда отказал. Впрочем, теперь, когда Тедди знала, каких мышей отец видел в детстве, она догадывалась, что крошечная копия вряд ли казалась отцу достойной заменой.

– Как думаешь, они разумные? – шепнула Тедди Димке, мучительно пытаясь вспомнить, упоминал ли об этом Василий.

– Это не важно, – так же шепотом ответил Димка. – Разум не имеет ничего общего с гуманностью. А вот этим они точно не отягощены.

Кажется, серые твари решили, что дети отвлеклись от них на разговоры, потому как зашевелились активнее, подбираясь ближе, но Димка, как оказалось, именно этого и ждал. С диким воплем «Беги, сестренка!», который оглушил несколько особенно взволнованных мышей, он со всей силы бросил многострадальный чемодан с книгами и красками в самую крупную особь.

Это Тедди скорее слышала, чем видела, потому как по команде брата припустила так, как не бегала никогда в жизни. Ручей она перелетела за пару мгновений, едва касаясь воды. Кочки, сухой валежник – сейчас бы физрук в ногах у нее валялся, зазывая в сборную школы по бегу с препятствиями! – все оказывалось позади. Там, где шумно дышал Димка и слышался писк преследующих их мышей.

– Рю… рю… рюкзак кидай! – пропыхтел Димка, догоняя наконец ее.

Но Тедди помотала головой. Сейчас со страху она не чувствовала за спиной груза, а кинуть мешок с вещами, остатками еды и термосом означало для нее сдаться. Пусть это выглядело иначе, но для них это было именно так – без еды и самого необходимого они долго не проживут в лесу, если даже сейчас избавятся от преследования.

Впрочем, когда Димка обогнал ее и схватил за руку, она обнаружила, что и он не расстался со своим рюкзаком. За руку с Димкой бежать было сложнее, зато куда быстрее. Плохо только, что Тедди начала выдыхаться. А вот мыши, судя по душераздирающему писку, только входили во вкус.

Внезапно брат с сестрой, не сбавляя хода, вылетели на поляну, на которой стояло одно ветвистое дерево. И стоило Тедди подумать, что на такое даже она могла бы забраться, как Димка выпустил ее ладонь и бросился к дереву. Когда девочка догнала его, он уже вскарабкался на нижнюю ветвь и протягивал руку, позволяя подтянуться быстрее, чем подоспеет самая быстрая серая преследовательница.

– Жаль, что это не елка. – Димка с тоской посмотрел вниз, но карабкаться по веткам не перестал. – Шишками бы покидались.

Тедди, в отличие от него, уже готова была сдаться, но только не когда позади все громче слышался кровожадный писк и скрежетание когтей по коре дерева.

– Нет уж, по елке я бы не взобралась так высоко. – Девочка тоже посмотрела вниз и крепче схватилась за ветку обеими руками. Рюкзак неожиданно показался очень тяжелым. – Да сколько их тут?! Конца и края этому серому морю не видно!

Надо же, а она напугалась от вида едва ли дюжины мышей, которые первыми начали преследование! Сейчас этих огромных серых тварей было никак не меньше сотни. И все они жаждали отнюдь не общения с чужаками, как когда-то Сол. Зря она злилась на птичьего принца. Хотя нет, не зря. Если бы он рассказал поподробнее про мышей, они со двора Василия и шагу не ступили. Руками-ногами держались бы, что им вилы!

– Как стая волков, – задумчиво заметил Димка и добавил, подавая Тедди руку, чтобы она залезла повыше: – Но я предпочел бы волков. Знаешь почему?

– Волки не стали бы пытаться грызть ствол? – упавшим голосом уточнила девочка, продолжая думать о птичьем племени. Вот бы сейчас прилетел этот дурацкий принц и унес бы их как орлы – Гэндальфа. И почему она не попала в какой-то мир понормальнее? Где тебя не пытаются сожрать на вторые сутки ни за что ни про что!

– И это тоже, – согласился Димка. – А еще они не умеют лазить по деревьям!

И он точным ударом тяжелого ботинка проехался по оскаленной морде гигантской мыши, подбирающейся к ноге зазевавшейся Тедди.

Мышь с противным писком сверзилась с дерева, но на смену ей полезла другая. Эта получила по голове термосом. Наполненный чаем тяжеленный термос послужил еще раз, свалившись куда-то в это серое мышиное море, да там и сгинул.

– Похоже, наша смерть – вопрос времени, – непривычно спокойным голосом произнес Димка, видимо, чтобы не пугать Тедди. Он еще раз прицелился и снова угодил каблуком прямо в морду ползущей по стволу твари. – Пора прощаться, да, сестренка? – Он протянул ей руку. – Приятно было с тобой познакомиться. Жаль, что это знакомство было недолгим и заканчивается так… не очень.

Он деликатно не упомянул, что во всю эту историю и вовсе не попал бы, если бы не отчим, и за это Тедди была ему благодарна. Но сейчас у нее были дела поважнее, чем прощаться и благодарить.

– Подожди, Дим. – Тедди чувствовала себя так глупо… не самое подходящее чувство для такого момента. – Кажется, у меня есть еще один козырь. Может, сработает. Если нет…

– Если нет, то хуже не будет. – Похоже, ей все-таки удалось вселить в мальчика надежду. Глаза его загорелись. – Если у тебя в кармане завалялась граната или ты умеешь летать – использовать это самое время! Может, твоя бабушка и впрямь птичья колдунья, а?

– Все не так просто, – остановила его фантазии Тедди. – И это… крепче держись.

Она и сама вцепилась в ветку, на которой сидела, зажмурилась и завизжала что есть силы. Звук сначала разнесся над деревьями, а потом полностью пропал, словно она оглохла или онемела. Впрочем, так бывало каждый раз, когда она пробовала кричать. Нет, не кричать, а кричать. Это когда ты вопишь словно изнутри, а не снаружи. Тедди не смогла бы объяснить это никому, даже Димке. На лице мальчика застыло удивление, смешанное с подозрением, но Тедди, когда открыла глаза, посмотрела не на него, а вниз. Мышиная армия словно окаменела от ее визга, серый ковер не шевелился, прекратился писк и от ствола дерева больше не летели щепки. А когда Тедди закрыла рот, вся эта серая масса вдруг вздрогнула и отступила. Пара минут – и на поляне не осталось ни одной мыши, словно их и не было.

– Однако! – Димка даже рот открыл от изумления. – Как у тебя это получилось?

– Я и сама не знаю, – честно призналась Тедди. – Словно нашептал кто-то.

– Ну и ладно, – не стал спорить Димка. – Пусть еще нашепчет, как нам слезть отсюда и выбраться из этого леса, и я больше ничего не спрошу, честное слово!

Увы, этого Тедди не знала…

– А если серьезно? – Они уже спустились с дерева и даже отыскали в темноте слегка помятый, но вполне целый термос, а Димка все еще оставался под впечатлением. – Как ты додумалась до такого? И до такого – чего? Что это было вообще? Они же просто разбежались!

Димка сыпал вопросами почти не останавливаясь, но Тедди не знала, что ответить. У всех есть внутренний голос. Разве нет? Она читала о нем в книгах, она смотрела в фильмах, как внутренний голос осуждал своего обладателя или подсказывал ему, как жить дальше. Вот и ее внутренний голос был точно такой же, как у всех. Иногда, правда, ей казалось, что она может с его помощью получить что-то незначительное, но важное для себя. Вроде как попросить мысленно учительницу не вызывать к доске или отца не отправлять ее в какой-то особенно скучный кружок. Но все это выглядело скорее обычным совпадением.

Совсем не так было в этот раз. Она позволила своему внутреннему голосу выйти наружу, хотя никогда даже не подозревала о том, что ему этого хочется. Видимо, когда у самых твоих ног клацают острые зубы, мозговая деятельность заметно активизируется. Интересно, много ли она выучила бы с такой мотивацией, как пытающиеся отгрызть ноги твари?

– Не молчи, о великая повелительница мышей! – нарочито пафосно произнес Димка, вырывая девочку из дум.

– Да не дай бог, – вздрогнула она. – Ты этих тварей видел? Какое у них королевство вообще может быть, когда они дикие совсем, да еще и людоеды, похоже?

– Ну, справедливости ради я отмечу, что насчет людоедства мы точно не знаем, – философски заметил Димка и тут же задвинул ничего не понимающую Тедди за спину, доставая фонарик и поднимая увесистую палку. С фонариком он теперь не расставался, таская его в кармане, а палкой служила толстая ветвь, которую отгрызла какая-то мышь, тщетно пытаясь добраться до ботинка Тедди.

Девочка выглянула из-за плеча Димки и ахнула. На поляну выбралась огромная мышь. Правда, всего одна, но в кустах виднелись темные силуэты ее товарок. В этот раз мышь двигалась совсем иначе. Она не кралась, а словно через силу плелась, едва перебирая лапками и уткнувшись острым носом в землю. Даже светить ей в морду фонариком не было смысла, хоть Димка и не без удовольствия прошелся лучом света по кустам, – кусты зашевелились, жалобный писк сопровождал движение светящегося пятна.

– Не губите, – вдруг пропищала та мышь, что уже буквально уткнулась в носки ботинок Димки. – Не желаем зла.

– Не желаем зла, – хором пропищали тени за кустами.

– Вы что, все-таки разумные? – поразилась Тедди, выходя из-за Димки. – А чего тогда напали на нас?

– Не признали. – Мышь смущенно потупилась. – Люди из деревень иногда разрывают наши ходы, ищут вход в главный лабиринт, могут утащить припасы.

– Да как же, припасы ваши разве не с их полей собраны? – Тедди так и не дождалась ответа, ну и ладно, она-то знала, что права, а мышь может сколько угодно врать. Что там говорила Кора: «ходят – еще не значит, что разумные»? Вот и «говорят», похоже, тоже ничего еще не значит! – А от нас вам чего нужно?

– Дозволите встать, госпожа? – мотая ушами из стороны в сторону, осторожно спросила мышь.

Тедди не знала, плакать ей или смеяться. Жаль, что мыши все на одно лицо, а то она бы повеселилась, узнай в этой ни дать ни взять придворной даме с такими словечками ту жуткую тварь, что едва не прокусила ей ботинок. И что-то несколько часов назад их вполне устраивало на четырех лапах бегать, а тут встать хочет, ну надо же!

– Дозволяю, – все-таки решилась Тедди, скосив глаза на Димку, который стоял с суровым лицом охранника, готового в любой момент опустить свою дубину на голову тычущейся в его ботинки мыши. Так недолго и впрямь поверить в свою исключительность!

Вздох прокатился по кустам, и Тедди показалось, что в нем было больше зависти, чем удивления. Что не так со всеми этими существами? А вот Димка от неожиданности отшатнулся, когда мышь поднялась на задние лапы и стала почти одного роста с Тедди.

– Ты чего, я же ей разрешила подняться, – прошептала девочка, не сводя взгляда с серой твари, которая блестела глазами-бусинками и цеплялась передними лапами одна за другую, словно стоять прямо для нее было непривычно.

– А я откуда знаю, что ты ей разрешила, – сквозь зубы ответил Димка, стараясь не менять выражения лица. – Я только твои ответы понимаю, а что она пищит – нет.

– Это как? – удивилась Тедди. – Я что, как Гарри Поттер? Только не по-змеиному, а помышиному говорю?

– Нет, ты говоришь по-русски, а вот ее я не понимаю, – кивнул Димка в сторону дрожащей мыши.

Тедди пригляделась. Мышь и впрямь дрожала. Теперь, когда она стояла, было видно, что ее всю колотит.

«Лишь бы это не заразно было», – заволновалась Тедди. Мордочка мыши дергалась, пробуждая в девочке какие-то смутные ассоциации. Наверное, она видела в зоомагазине, как нюхали воздух ее маленькие копии, и то ли это воспоминание, то ли что другое было виновато, но ужаса серая тварь больше не вызывала. Мышь словно колебалась, желая что-то сказать или спросить, и Тедди решила потом разобраться с этой странной лингвистической загадкой, а сейчас не выпускать парламентершу из виду: неясно, что у нее было на уме, но что она хитрая бестия, было понятно даже Димке.

– Ну? – как можно более грозно спросила Тедди, смутно вспоминая, что метод запугивания хорошо действовал на ее одноклассников в начальной школе, чем любила пользоваться классная: одно и то же «ну?» могло раскрыть до дюжины детских нехитрых секретов за раз.

С пятиклассниками и старше такой фокус уже не проходил, а вот с мышью прошел. Она задрожала еще сильнее и едва не бухнулась снова на четыре лапы, но удержалась и пробормотала:

– Госпожа хочет, чтобы ее спутник понимал наш язык?

– Это мой брат, – машинально поправила ее Тедди под удивленное гудение из кустов. Ей стало смешно. Сразу видно, что у мышей кино и телевизоров нет, вон как зрелищу радуются! Ладно хоть попкорн или что они там грызут не подоставали. Интересно, они надеялись, что Димка эту несчастную прибьет сразу или какие-то другие планы были? Надо бы узнать. Позже. – И да, я хотела бы, чтобы он тоже понимал.

Димка, сообразив, о чем идет речь, энергично закивал.

Передние лапы мыши задрожали еще сильнее, и она сцепила их крепче, будто это могло остановить дрожь. Глазки ее бегали так, словно она что-то задумала.

– Я могу это сделать. – Она оглянулась на кусты и подобралась чуть ближе к Тедди, теперь говоря с ней нос к носу. К счастью для мыши, противно от этого Тедди не было, и она не отшатнулась. – Но… госпожа… я хочу… можно мне…

– Не томи. Что тебе нужно? – поторопила ее Тедди, пытаясь придумать, чем можно откупиться от мыши взамен на полезное умение. Немного помятым термосом? Фонариком? Их было два. Или красками и книгами? Нет, тут мало шансов.

Против воли Тедди почувствовала себя колонизатором, прибывшим в отсталую страну с горстью стеклянных бус и зеркальцами. О, а ведь зеркальце у нее тоже где-то есть!

– Имя… – это мышь пропищала так тихо, что Тедди ее едва услышала. В отличие от «болельщиков» за кустами.

Писк поднялся страшный, пара особо нервных даже выпала из кустов и сразу попала под ослепляющий свет фонарика Димки. Правда, мальчик тут же вспомнил, что просто не осознает, что происходит и это могло быть по плану, и поспешно опустил руку.

– Имя? – недоуменно повторила Тедди. – Дать тебе имя?

Шум в кустах стал еще яростнее. Похоже, кто-то даже со рвением принялся грызть ветки.

– А ну цыц все! – топнула ногой Тедди, не слишком рассчитывая на успех. Она же не использовала тот самый внутренний голос.

Но все и впрямь стихли. Даже Димка на всякий случай замер, хоть и глядел на нее с беспокойством.

– У тебя нет имени?

Мышь осторожно кивнула и посмотрела на нее при этом с такой жадностью и восторгом, что Тедди стало немного не по себе.

– Чего она хочет? – тихо спросил Димка. – У нас это есть?

– Она хочет, чтобы я дала ей имя, – растерянно ответила Тедди. – Ты не знаешь, это опасно?

– Я похож на мышиного эксперта? – обалдел Димка. – Я их даже не понимаю! Спроси у нее сама. Но если не опасно, то вроде как неплохой для нас обмен.

Глупо было спрашивать у мыши, чем грозит исполнение ее просьбы, но других советчиков не было, даже затихшие кусты не шевелились, словно прятавшиеся в них мыши окаменели. Сначала безымянная мышь даже больше Тедди напугалась версии, что ее просьба может как-то навредить, но потом разъяснила, что для девочки это ровным счетом ничего не будет стоить.

– Бесплатный сыр в мышеловке, – пробормотала Тедди себе под нос и была действительно рада тому, что мышь ее не поняла. Да уж, на такую крупную мышеловка тоже нужна немаленькая!

Впрочем, Тедди осознала, что все равно согласится, потому как переводить все Димке точно успевать не будет, пусть один ум хорошо, а его тоже пригодится. Лучше они вдвоем подумают, как решить проблему с названной мышью, если она возникнет, чем она одна будет решать какую-нибудь другую проблему. А что эти самые проблемы обязательно будут, Тедди не сомневалась – слишком свежи были воспоминания о бегстве от мышиной стаи и уж больно однозначно читались желания этих тварей.

– Хорошо. Будет тебе имя. Что надо сделать, чтобы мой брат вас понимал?

– Я должна его укусить, – стыдливо произнесла мышь и снова нервно затряслась.

Кусты опять ожили и зашевелились.

Разум Тедди немедленно нарисовал красочную картину, как эти острые как иголки зубы вонзаются в руку Димки, перекусывают ее пополам, кровь хлещет фонтаном…

– Э-эй… – Димка потряс ее за плечо совершенно пока целой и не откусанной рукой. – Ты чего вся побледнела? Что там за ритуал такой требуется пройти?

– Она должна тебя укусить, – хмуро ответила Тедди, с неприязнью глядя на сжавшуюся людоедку. Кстати, об этом-то Тедди не подумала! А ну как ей понравится вкус Димки и она одной рукой не ограничится?

– Сильно? – немедленно заинтересовался мальчик и, не дождавшись, когда утекшая в свои кровожадные фантазии Тедди ответит, ткнул открытую ладонь мыши, проведя по ней фонариком несколько линий: мол, сколько кусать будешь?

Мышь оказалась на редкость смышленой, она осторожно коснулась когтем кончика пальца мальчика и добавила вслух, повернувшись к Тедди:

– Одним зубом проткнуть достаточно. До капли крови.

– И он ничем не заболеет? – уточнила на всякий случай девочка, пытаясь вспомнить, какую заразу переносят мыши. Бешенство? Или чуму? Только чумы им сейчас и не хватало, да и бешенство тоже было бы совсем некстати.

– Нет. – Мышь, похоже, оскорбилась, хоть и попыталась это скрыть. – Это маленькое волшебство. Любая мышь может.

Она поняла, что сболтнула лишнего, и замотала хвостом, складывая лапки перед собой.

– Пожалуйста, можно это буду я? Имя, только имя!

– Хорошо, – дождавшись кивка брата, согласилась Тедди. – Но у меня есть еще одно условие – ты объяснишь, зачем тебе это надо.

– После, – чуть поразмыслив, решила поторговаться и мышь.

Это Тедди с Димкой устроило. Они оба давно хотели спать, да и беготня по ночному лесу вовсе не способствовала отдыху. Сейчас они были в тупике, потому как далеко ушли от самого насущного вопроса – зачем мыши на самом деле преследовали их сначала и зачем вернулись сейчас. Почему-то было совершенно ясно, что, пока они не узнают, поспать им не удастся.

Мышь осторожно прикусила кожу безымянного пальца Димки – он лишь поморщился – и слизнула каплю крови, после чего уставилась на него в ожидании. Чего она ждала, Тедди не поняла, но через несколько минут мышь произнесла, повернувшись к девочке:

– Теперь ваша очередь исполнить обещанное, госпожа.

Кусты возмущенно запищали – они заметно приблизились к ним, но тому виной были не мыши, а сами деревья и кустарник. Мыши определенно предпочитали бунтовать на приличном расстоянии.

Тедди оглянулась на Димку.

– Да, понимаю, – зачарованно глядя на мышь, махнул тот рукой.

Даже обидно за Сола и Кору стало – они были ничуть не менее удивительны, чем гигантские мыши! Но обсудить это можно было и позже.

Как назло, ни одного нормального имени в голову не приходило, и Тедди выпалила первое, что вспомнилось:

– Нинка! Пусть зовут тебя Нинкой!

Кусты словно окончательно умерли. Разве что сквозь землю не провалились. Совсем другая метаморфоза произошла с мышью. Она перестала дрожать и пригибаться к земле, приосанилась и гордо повторила:

– Нинка! – с таким восторгом, что Тедди немедленно стало стыдно и перед ней, и перед Журавлёвой.

– Хорошо, Нинка, – прервал ее самолюбование Дима. – А теперь-то что?

Мышь успокоилась и принялась облизывать свой хвост. Похоже, прихорашивалась. Вообще-то Тедди в таком не очень разбиралась. Не биолог она, да и мышей только в зоомагазине и на картинках видела.

– А теперь мы отведем вас к королеве, разумеется, – объяснила она. – Разве не понятно?

– Погоди-ка, – заволновалась Тедди. – Мы так не договаривались! Зачем нам к королеве?

– Тедди, не пори горячку, – тихо шепнул ей Димка. – Мы все равно непонятно куда идем, чего бы нам к королеве не сходить. Хуже не будет.

– Ваш брат совершенно прав, госпожа. – Слух у мышей был просто до отвращения хорошим. – А королева вас ждет.

– Есть нечего, что ли? – мрачно спросила Тедди. – Так ночью есть вредно.

– Помилуйте, госпожа! – Нинка снова затряслась. – Мы же не птицы какие – кровь родную губить! Королева посмотреть на вас хочет. Да и вы разве не к ней приехали?

– Я к бабушке Маре приехала, – буркнула Тедди, с тоской вспоминая, как всего-то полтора дня назад и знать не знала о мышах-людоедах и птицах с человека ростом, а просто ехала к бабушке. И всё. Сейчас она была бы рада вернуть те ожидания, которые ей казались скучными. Интернета нет, электричества? Ну и пусть, за три месяца не одичали бы!

– Вот и замечательно! – обрадовалась Нинка. – Королева Мара вас как раз и ждет!

Она повернулась спиной к обалдевшим подросткам и засеменила к кустам, так и не опускаясь на четыре лапы и не оборачиваясь, словно точно знала, что ребята последуют за ней.

– Все-таки ты мышь, – подвел итог Димка и покачал головой. – С ума сойти.

И он первый пошел за Нинкой, так что Тедди ничего не оставалось, как последовать за ними. Серые тени вынырнули из кустов и плотным кольцом окружили путников, сопровождая их по лесу – прямо почетный эскорт! Выглядело это забавно, как и важная Нинка, показывающая дорогу, но смеяться Тедди совсем не хотелось.

Димка догнал и начал расспрашивать их проводницу, напирая на обещанное Тедди, сама же девочка едва слушала этот разговор, пытаясь переварить новость. Ее бабушка – королева мышей? Нет, ладно королева. Какая девочка хоть разочек не надеялась оказаться потерянной в младенчестве принцессой или хотя бы драконом? Тоже потерянным в младенчестве, не иначе. Что же, давнему и много лет как забытому желанию Тедди суждено было сбыться, хоть и в таком причудливом виде. Так что принцесса она, принцесса. Но мышей?

Соблазнительную мысль о том, что королева мышей совершенно необязательно мышь, пришлось отбросить как слабую и не выдерживающую никакой критики. Да и все намеки несчастливцев из села, Сола и Коры говорили в пользу того, что Нинка не соврала. Теперь стали понятны страх людей перед именем ее бабушки и упоминание серой смерти. Странно, что их с Димкой сразу камнями не забили и даже из деревни не погнали с такими-то родственниками!

Но даже это мучило Тедди куда меньше, чем внешний вид мышей. Она на самом деле такая же? Или нет? А папа? Ее отец – он тоже… такой? Теперь-то стало понятно, что ей напоминало подрагивающее движение мордочки мыши – вовсе не мышат из зоомагазина, а ее родного отца, который точно так же двигал носом и подрагивал коротко постриженными усами!

Надо же, а Тедди еще переживала из-за своей внешности! Прыщ на подбородке вылез за неделю до каникул, так она чуть было ночью в круглосуточную аптеку не побежала за средством от угревой сыпи! А если она мышь, ей каким средством пользоваться? Для шелковистости шерсти и упругости усов? Усов. Ей тринадцать, и у нее будут усы!

В общем, разговор свеженазванной Нинки и Димы она слушала вполуха, и совершенно напрасно. Как объяснила осчастливленная ею мышь, в отличие от птиц у мышей царила строгая дисциплина и была жесткая иерархия. Королева Мара – бабушка, ее родная бабушка! – железной рукой правила всем мышиным королевством сколько помнила не только Нинка, но даже ее старенький прадедушка. Как и птицы, все мыши обладали слабенькой магией, и чем больше в каждой отдельной серой шкурке было магии, тем выше она могла подняться по карьерной лестнице. Но даже в магическом лесу чудес не бывает, и от осинки не родятся апельсинки, – если твоя мать-мышь едва могла вырастить только что посаженное зернышко в полноценный колос, то и тебе нечего было рассчитывать на что-то большее.

Магия давала каждой мыши не только больше удобства и защиты, но и место в густонаселенном подземном царстве. Самые слабые магически мыши жили на периферии лабиринта королевства, занимались пополнением запасов, рытьем новых складов и ходов. Они же в случае необходимости совершали набеги на людские и птичьи поселения, они же первыми попадали в клювы и когти извечных врагов. Эти мыши были безликим серым морем – без имен, без прав, без права на писк. Даже передвигались они точь-в-точь как их древние предки – на всех четырех конечностях. Чем выше мышь, тем больше ей позволено, и лишь королевской семье позволено абсолютно все. У королевы Мары была даже накидка и корона – немыслимое дело для мышей, которые не носили одежд.

– А королевская семья большая? – спросил Димка и ткнул Тедди в бок, призывая слушать повнимательнее.

Девочка очнулась от оплакивания своей внешности и прислушалась. Ведь и правда, как окажется, что у нее добрый десяток теток и дядьев, вот весело будет!

– Нет, – замахала лапками Нинка, горделиво вышагивая рядом с ним. Оставалось только восхищаться пронырливостью и хитростью мыши, провернувшей такой фокус. Ее отправили на верную смерть, выгнав перед рассерженной принцессой одну-одинешеньку, без поддержки. И свой крошечный шанс выжить она использовала на всю катушку. Не только выжила, но и обрела право стоять на задних лапах и даже носить имя! – Королева Мара и госпожа. Ну и вы, раз вы ее брат.

Последнее мышь произнесла с сильным сомнением в голосе.

– О как! – Тедди даже остановилась. – А мой папа? Сын бабушки Мары?

Нинка с пронзительным писком подскочила и свалилась на землю, снова дрожа как осиновый лист. И куда девалась ее горделивая осанка и важная походка? Впрочем, их эскорт выглядел не лучше. Писк и прыжки, падения и дрожь распространялись, как будто падали костяшки домино, поставленные друг за другом. Тедди и Димке пришлось отойти в сторону и подождать, пока мыши успокоятся.

Первой пришла в себя Нинка. Она подобрала хвост и принялась теребить его лапками в страшном волнении.

– А что, – дрожащим голосом произнесла она, – ненаследный король Алисо жив?

Тедди хотела спросить, про кого она, но прикусила язык. Сол тоже говорил про то, что она похожа на некоего Алисо. Видимо, Александра не всегда звали Александром. Так что ей оставалось только кивнуть. Мышь продолжала смотреть на нее с надеждой, и девочке пришлось повторить свое утверждение вслух:

– Да, мой папа жив и здоров.

Мыши все как одна упали наземь и затихли.

– Не рачительная ты хозяйка, – нарушил воцарившееся молчание Димка. – Так ты совсем без подданных останешься, если будешь ими разбрасываться.

И он похлопал Нинку по серой мордочке. Мышь слабо пошевелила хвостом и недовольно дернула черным носом.

– Живая, – удовлетворительно кивнул Димка и посмотрел на Тедди. – И что ты обо всем этом думаешь?

По тому, как мальчик вел себя с мышами, разговаривал с ними и с ней, Тедди предположила, что он необычайно спокоен для ситуации, в которую они попали. Но теперь, взглянув в его бледное лицо, в его расширенные глаза, она поняла, что Димка просто держит себя в руках. Крепко держит, просто вцепился и не отпускает. И только. Похоже, ему тоже было страшно, и это наконец-то заставило девочку встряхнуться, разозлиться на себя.

«Квашня, а не принцесса! – отругала себя Тедди. – То за папочку прячешься, то за Димку! А сама головой думать да руками делать?»

Это немного помогло.

– Я не очень понимаю, что значит «ненаследный король». – Начать она решила все-таки с наименьшей из проблем. А что, главное начать, так? А там разгонится и о-го-го как во всем разберется! – Если король – то он уже правит. А если ненаследный – то нет. Я права?

– Ты-то права… – вздохнул Димка, определенно не одобряя ее подхода. – Но вот почему они все в обморок пошлепались? От радости или от ужаса? Твой папаша, конечно, не фунт изюма, но и ужасом на крыльях ночи его не назовешь.

– Сейчас узнаем. – Тедди наклонилась над проводницей и осторожно коснулась серой шерстки. Противно не было, шерсть была как у британского серого кота, в меру короткая и очень густая. Так что девочка осмелела и аккуратно дернула ухо мыши и негромко окликнула ее: – Нина, очнись.

Мышь пошевелилась и приоткрыла один глаз.

– Госпожа даровала мне еще одно имя? – неуверенно спросила она.

– Нет. – Девочка растерялась. – Это твое же имя, просто оно может меняться. Вот меня зовут Тедди или Теодора. А Димка еще Дима или Дмитрий.

– Дмитрий Витальевич еще, – фыркнул Димка, обнаружив, с каким восторгом на него уставилась очнувшаяся Нинка.

Тедди только покачала головой. Знала бы она заранее, назвала бы Нинку какой-нибудь Аполлинарией. Ну будет знать. Мало ли еще кого придется облагодетельствовать.

Обалдевшая от возможностей своего имени, мышь немедленно вскочила и принялась причесывать хвост.

– Нина, – строго произнес Димка, – отвечай на вопрос. Чего вы так все рухнули?

Нинка скосила глаза на начинающийся шевелиться «почетный эскорт» и вздохнула, возвращаясь к хвосту.

– Сейчас она ничего не скажет, – шепнула Тедди Димке. – Может, потом?

– Потом так потом, – нехотя согласился тот. – Ладно, долго нам еще? Это вы налегке бежите, а у нас еще рюкзаки!

Как оказалось, идти оставалось совсем немного. По лесу. Сразу за большим камнем, который даже бродившие бесцельно деревья не могли сдвинуть, начинался подземный лаз. Пришлось снять рюкзаки и толкать их перед собой и радоваться, что мыши толще людей. Впрочем, едва у Тедди успела начаться клаустрофобия, отчего в голове засверкала паническая мысль «мы тут и умрем», как ход наконец расширился и превратился в совершенно приличный коридор, в котором не только можно было стоять в полный рост, но еще при этом не касаться потолка головами. Даже Димка шел в этом коридоре свободно.

Двигаться в темноте в окружении светящихся розоватых глаз было не слишком приятно, но Димка не торопился зажигать фонарик, оставив его в качестве оружия на всякий случай. В конце концов ход перестал опускаться глубже, и это уже было неплохо.

– Дмитрий Витальевич, – неожиданно произнесла Нинка, – не оставляйте ничего на стенах, бегунцы каждые два часа проверяют лабиринт на повреждения и возможные обвалы, и ваши знаки будут затерты ими.

– Кхм, – смущенно откашлялся Димка и пошел ближе к середине коридора. – А кто такие «бегунцы»?

Тедди поняла, что брат собирался снова воспользоваться подсказкой Ганса и вместо камушков оставить зазубрины на стенах, но не вышло. А вот она об этом и не подумала. Идет себе с кучей мышей куда-то в подземелье – и хоть бы что!

Тем временем, обрадованная, что человек не обиделся и не напал, Нинка принялась рассказывать о бегунцах, которыми были самые молодые и магически неспособные мыши. Они бегали по всему лабиринту и проверяли, не прогрыз ли кто стену, не произошел ли завал, не раскопал ли кто-то кладовую. Гибель среди бегунцов была не редкость, но и поднимались из них выше куда чаще, чем с других специальностей. Потому как нет лучше тренировки для магии, чем постоянный страх погибнуть.

«Это точно, та еще мотивация», – подумала Тедди, вспомнив о своем внутреннем голосе, который во всей красе показал себя только на пороге гибели.

Неожиданно она поняла, что становится светлее. Неужели Димка не выдержал и включил фонарик? Или же глаза так привыкли? Она завертела головой и сообразила, что светятся небольшие точки под потолком коридора. Где-то они были по одной, но чаще располагались целыми гроздьями. Присмотревшись, Тедди сообразила, что точки двигаются.

– Светлячки? – спросила она у Нинки, кивком указав на зеленоватые яркие пятнышки.

– Да, они. – Нинка что-то жевала, поэтому прозвучало это нечетко.

Вот чего Тедди точно не хотела, так это уточнять, что мышь могла найти съестного в этом коридоре. Сама же она вспомнила о пакете печенья в своем рюкзаке, и в животе у нее заурчало.

– Они светят круглые сутки или иногда тут темно? – заинтересовался Димка, делая страшные глаза Тедди – да уж, не хватало, чтобы их начали кормить чем-то съедобным для этих серых. Они уже не дети, чтобы искренне верить в сыр для мышей. Да еще в лесу.

– Постоянно светят, – махнула лапой Нинка. – Пока живы – светят. Или, наоборот, пока светят – живы.

– Это как? – опешил мальчик.

Нинка пояснила, что светляков мыши собирают на поверхности и приносят в подземелья, где подкармливают листьями – это тоже входило в обязанности бегунцов, но едва светляк перестает светиться, его съедают. Тедди не нашлась что ответить, но теперь пропал вопрос, что именно жевала их проводница.

За разговором об освещении коридоров они добрались до зала. То есть Тедди не сразу поняла, что это зал: они уже несколько раз выныривали в таких раздутых отрезках коридора, словно кто-то очень сильный пытался надуть шланг и у него почти получилось. Но в этот раз все было по-другому. Прежде чем они заметили новое расширение коридора, им начали попадаться мыши, которые расступались перед их процессией, пропуская вперед. И Тедди до того отвлеклась на этих многочисленных серых тварей, предполагая, что многие из них участвовали в нападении на нее с Димкой, что не заметила, как оказалась почти в самом центре этого зала.

Зал имел каплевидную форму и своим узким концом уходил вверх, отчего требовалось балансировать, чтобы не соскользнуть по гладкому полу вниз. Похоже, в этом месте преимущество было у ходящих на четырех лапах мышах. А вот дальше, ближе к углу зала, где пол поднимался все выше и выше, мыши уже стояли на задних лапах, а у некоторых даже были странные пестрые вкрапления в шерсти щек. Но Тедди не успела поинтересоваться у снова начавшей дрожать Нинки, что это такое, потому как все ее внимание привлек трон.

Пока Тедди переживала будущую встречу с бабушкой, она пыталась успокоить себя тем, что та может оказаться неплохим человеком. Или мышью, если уж на то пошло. И вовсе не такой страшной, какой ее представляют люди, – мало ли какие ходят слухи! Вот о ней тоже ходили слухи, что она всего лишь глупая богачка, а это вовсе не так! Но едва она увидела трон, все ее надежды рухнули.

Трон весь состоял из нагромождения костей, вроде бы в основном птичьих. По крайней мере, это пугало Тедди меньше, чем если бы они были людскими. Высотой сооружение было куда выше ее роста и напоминало неряшливо сложенный из спичек колодец, если, конечно, помнить о том, что это не спички. Весь этот колодец был набит остроклювыми выбеленными черепами, а спинка и подлокотники трона были изготовлены из лишенных перьев и плоти крыльев – раскрытыми и сложенными соответственно. И вот там, между этими двумя парами крыльев, сидела королева Мара.

– Дыши, сестренка, – шепнул Димка, оказавшийся за спиной и крепко вцепившийся ей в плечи.

Эта боль – будут синяки, наверное, – и отрезвила Тедди, она и впрямь задышала, разглядывая мышиную королеву. Нет. Свою бабушку.

Мара оказалась очень старой. Ее шерсть была с проседью, а кожа висела мешком, тогда как лапы выглядели сухими и жилистыми, с острыми длинными когтями. Через морду шли три глубокие рваные царапины, и Тедди не нужно было говорить, что это оставила какая-то птица. Оставалось лишь гадать какая и нет ли ее черепа среди тех, что наполняли трон. Две царапины проходили через глаза, и если один глаз уцелел, то второй был покрыт молочно-белым бельмом, третья же уродовала усатую морду ровно посередине, придавая ей залихватский и одновременно суровый вид. Над ушами королевы лежала корона, сделанная – и Тедди видела это куда отчетливее, чем хотела бы, – из когтей птиц. Накидка Мары, о которой уже упоминала Нинка, была искусно сплетена из разноцветных перьев. Да уж, похоже, эти два королевства и впрямь не могли жить мирно.

– Подойди, внучка, – произнесла королева совсем тихо, но ее слова эхом разнеслись по всему залу. Да и когда эхо утекло в проходы многочисленных коридоров, шепот еще продолжался, и Тедди поняла, что некоторые мыши повторяют слова своей королевы.

«Интересно, это они в благоговении так блажат или работа у них такая, эхом?» – подумала Тедди и благодаря этой мысли смогла сделать шаг вперед, к костям. Она завела руку за спину и поймала ладонь Димки, который тенью двинулся за ней. С ним было не так страшно, но единственный зрячий глаз королевы немедленно остановился на нем.

– Кто с тобой? – Кажется, королева не слишком любила поговорить, или же ее саму раздражало мышиное эхо.

Тедди вспомнила о том, что посоветовал ей сказать Сол. Теперь это больше не казалось чепухой. Судя по всему, людьми тут не брезговали, причем в гастрономическом смысле. Кажется, птиц оказал ей услугу. Еще бы понять его цели…

– Это мой брат, – заявила Тедди, с силой сжимая ладонь Димки, который выступил из-за нее и встал рядом.

– Брат? – Вот теперь мышь-королева выглядела удивленной. Она понюхала воздух. – Он не похож на сына моего Алисо.

– И все же он мой брат, – твердо повторила Тедди. – И если я твоя внучка, то и он твой внук. Без него никак.

Королева задумчиво поцарапала костный подлокотник, а затем кивнула, чудом не уронив корону.

– Хорошо, – произнесла она. – Сегодня у меня появились внучка…

– Тед… Теодора, – исправилась Тедди, покраснев от смущения.

– …и внук, – кивнула мышь Димке.

– Дмитрий, – произнес тот сипло.

– Все слышали? – Королева оглядела зал, по которому прокатилось эхом «слышали-слышали-слышали…». – Донести до каждого.

«А тут еще не все, что ли?» – чуть не спросила Тедди, но сдержалась. Огромный зал был заполнен, мыши буквально стояли друг у друга на головах, разве что около них с Димкой и трона было небольшое пространство, и все коридоры у зала были заполнены этим серым колышущимся и попискивающим морем. Когда же прозвучали последние слова королевы, море словно схлынуло, наполняя коридоры и исчезая в них. Остались только стоящие на задних лапах мыши и эскорт вместе с Нинкой.

– Теодора, – протянула королева ее имя, словно смакуя и перекатывая во рту. – Мой непутевый сын смог вырастить в чуждом мире сильную колдунью. Не ожидала. А где он сам?

– Папа? – Тедди оглянулась на Димку в поисках поддержки. – Он с нами не поехал, отправил одних. К бабушке на все лето.

Она осеклась, вспомнив, с кем разговаривает. Жаль, не догадалась узнать у Нинки, как принято общаться с королевой. Может, сделать реверанс? Она не умела, конечно, но попробовать-то можно!

– Кажется, я знаю, в чем дело, – зло ухмыльнулась королева, в оскале блеснули острые зубы – тут старость совсем ее не коснулась. Она постучала лапой по костям, и те задвигались, словно вот-вот хрупкая башня, увенчанная самой королевой, рассыплется и черепа раскатятся по всему залу. Но вместо этого трон словно растекся, становясь более массивным, но менее высоким. Теперь при разговоре Тедди больше не нужно было задирать голову, она лицом к лицу оказалась со своей бабушкой. Или правильнее говорить, лицом к морде? – Алисо, глупец, так и не понял, что в тебе проснулась магия, так, моя дорогая?

«Ты обычная». – Тедди вспомнила разочарованное лицо отца и неуверенно кивнула.

– Жестокий мальчишка, – почти с нежностью произнесла королева. – Он хотел, чтобы ты здесь сгинула. И твой брат тоже, кем бы он ни был на самом деле.

– Он и в самом деле мой брат, просто сводный. – Говорить что угодно, только не топать ногами, не зажимать уши, не кричать на весь зал, что это неправда, что она врет, ее папа так не мог! Он не мог просто так отправить их на смерть. Она же его дочка!

– А если бы магии в Тедди не было, тогда бы что? – полюбопытствовал Димка, и Тедди готова была наброситься на него с кулаками – так она не хотела знать ответ.

Королева равнодушно пожала плечами.

– То же, что и с другими людьми, попавшими в лес, полагаю, – произнесла она. – Ты выглядишь смышленым, внук. Тебе не нужно объяснять подробнее?

– Нет, не нужно, – просипел позеленевший Димка и поискал взглядом, на что присесть.

Ему немедленно принесли какой-то обрубок ствола, на который он и уселся, пытаясь дышать глубоко и ровно.

– Но почему? – Тедди почувствовала, что по ее щекам текут слезы, но поделать ничего не могла. – За что он так со мной?

Королева какое-то время задумчиво разглядывала девочку единственным здоровым глазом, а потом протянула лапу и сняла с ее щеки слезинку острым когтем.

– Ты слишком человек для полукровки, – заметила она сухо. – Неужели Алисо размяк в том мире… Может, он еще и мать твою в живых оставил?

– О ч-чем вы? – От неожиданности Тедди перестала плакать, зато начала заикаться.

– У тебя есть мать? – повторила королева нетерпеливо.

– Она умерла, едва я родилась, но папа говорил, что я не виновата, – пролепетала Тедди, от растерянности выложив все, включая то, в чем даже себе признаться боялась.

Отец растил Тедди один с самого рождения, когда скоропостижно скончалась после родов ее мать. Любопытная девочка даже сумела отыскать больничную историю, в которой было указано, что она умерла от внутреннего кровотечения.

«Врачи иногда пропускают такие вещи у рожениц, – сухо пояснил ей отец, когда она еще совсем крохой спросила его об этой истории. – Ты ни в чем не виновата».

Вообще-то до этого момента Тедди и не думала обвинять себя в материнской смерти, а вот после слов отца эта мысль надолго засела у нее в голове. Как бы то ни было, они жили вдвоем, и жили неплохо. Отец хорошо зарабатывал, и у Тедди были няни, гувернантки, готовили им экономки, или же они ходили в ресторан. Все эти женщины менялись рядом с девочкой так стремительно, что она не успевала привязаться ни к одной из них. Она ходила в хорошую школу, а кроме того, постоянно посещала какие-нибудь кружки. Отец тогда словно пытался найти в ней какой-то неизвестный даже ему талант и всегда сопровождал перевод в другой кружок подарком и уверением, что она «особенная девочка». Только тогда Тедди не могла взять в толк, о чем он говорит.

– Ясно, значит, на то, чтобы ее убить, магии и силенок у него хватило. – Королева отмахнулась от Тедди, которая готова была изо всех сил защищать отца, несмотря на червячка сомнения, грызущего ее изнутри. – Дорогая моя, я знаю своего сына куда дольше, чем ты. И поверь, он ненавидит и презирает людей не меньше, чем любая другая мышь, а то и больше многих. Да только развеять проклятие он может лишь с помощью своего ребенка, который будет обладать магией и вернет ему его внешность и королевство. Так сказала колдунья, которая его заколдовала.

– И кто это? – Не реветь. Только не реветь больше при ней!

Королева усмехнулась, словно подслушала мысли Тедди.

– Я, – просто ответила она.

Как рассказала королева, Алисо с детства был жестоким и завистливым даже по меркам мышей, но королева смотрела на это сквозь лапы. Птиц становилось все больше, люди отвоевывали у леса значительные участки под свои нужды, продвигаясь ближе к мышиным угодьям, так что кровожадный король был к месту. Да и сама Мара уже надеялась на помощника, пусть этой жестокостью он и компенсировал свою слабую магию. Будь он сыном любой другой мыши, ему бы предстояло начать с бегунца, где он или погиб бы, или развил способности, но королевский сын имел свои преимущества.

Он стал соправителем Мары, едва достигнув зрелости, но, кроме войны и разбоя, не желал ничего знать. Мыши гибли как во время мора, а он еще наказывал их за каждую проигранную битву. Конечно, и противников было убито немало, но за время правления Алисо не было прорыто ни одного нового склада, кладовые были переполнены мясом, а не зерном или кореньями. Все это Мара принимала как должное: наследнику и полагается быть лучше родителя, не так ли? И пусть ему не дано достаточно магии, он мог наконец занять все королевство, которое пока приходилось делить с птицами и людьми.

Королева игнорировала даже его попытки переворота, когда он надеялся свергнуть ее с трона и править в одиночку. Его глупость она принимала за отвагу: не каждый решится противостоять сильнейшей колдунье королевства!

– И от чего ваше терпение все-таки лопнуло? – не удержалась Тедди.

Она решила слушать рассказ отстраненно, словно королева мышей говорила вовсе не об ее отце, а о каком-то совсем неизвестном Тедди Алисо. Ее отец не убивал мать, он не ненавидел людей и свою дочь, он ее любил, а сказку бабушки можно послушать. Хоть она и страшноватая, эта сказка.

– Не мое, – покачала головой королева. – Меня позвала колдунья с болота, самая могущественная из летунов после их короля. Как оказалось, Алисо не так нравилось сражаться, как разорять гнезда и убивать птенцов. Он их даже не поедал, просто бросал там же. А еще он повадился таскать детенышей людей и подбрасывать окровавленную одежду к гнездам птиц. А люди такого могли не стерпеть и начать жечь лес. Болотная птица потребовала у меня избавиться от сына, или это сделает она, и в том, что она будет с ним справедлива, а значит, его смерть будет мучительной, я не сомневалась. Мне пришлось предложить то, что летуны сочли бы достойным наказанием, и люди тоже. Алисо предстояло стать человеком, пока его ребенок от человеческой женщины не развеет проклятие. Птицы были довольны, они растрезвонили обо всем людям, полагая, что Алисо придется несладко среди них, да еще с его слабой магией. И ни одна женщина не согласится родить ему ребенка, а однажды он погибнет от птиц ли, людей или даже своих родичей, и они даже не указали мне место, где должно было осуществиться проклятие.

– И вы отправили его в другой мир, – закончила за нее Тедди и поежилась.

Она на минутку забыла о том, каким был Алисо, лишь представила, что он чувствовал, оказавшись один-одинешенек в совершенно чужом мире, да еще в непривычном облике.

– И я отправила его в другой мир, – повторила Мара и развела лапами. – Что мне оставалось делать? Я не желала ему смерти, – каким бы он ни был, он был моим сыном.

– Подождите, – неожиданно в их разговор встрял Димка. – Я не совсем понял. Если он ненавидит людей, зачем женился снова? На моей маме?

Тедди опять поймала его ладонь и сжала, стараясь не смотреть на испуганное лицо брата. Она уже давно поняла это, и, наверное, Димка понял тоже. Но как она не хотела верить в рассказ Мары, так сводный брат не хотел верить в то, до чего смог додуматься сам.

– Он решил, что Теодора родилась обычной, – пояснила королева, ласково хлопая лапой по щеке девочки. Страшные когти мазнули совсем рядом с глазом. – Мышиная магия развивается до тринадцати лет, а потом уже только оттачивается. И он попытался снова. Настойчивый мальчик.

– Но… – Димка вырвал руку из руки Тедди, он совсем не смотрел в сторону девочки, только на старую мышь. – Как же моя мама?

– Мне жаль. – Было видно, что мыши нет никакого дела до незнакомой женщины, она скучала за этим разговором.

– Дим, Матильде ничего не грозит, она же пока не… – начала Тедди, но замолчала, встретившись с бешеным взглядом Димки.

– Заткнись, – прошипел он голосом, совсем непохожим на свой. – Это не твоей маме грозит опасность, тебе нет до нее никакого дела! Лучше вспомни, зачем нас сюда послали. Не помнишь? Лучше бы я остался с мамой, а не ехал сюда с тобой!

От неожиданной обиды Тедди даже не нашлась что сказать. И попросту боялась, что если начнет говорить, то разревется и уже не сможет остановиться. А лимит слез на ближайшие недели был исчерпан. Хватит. Наревелась. А потом она и впрямь вспомнила, и стало только хуже – Димка оказался и прав и не прав одновременно. Вот как с этим справиться?

– Нам нужно немедленно возвращаться. – Димка нервно заходил по залу. – Вы можете нас отправить обратно, королева Мара?

– Нет, – ответила та и остановила его попытку возражения одним движением. Димка схватился за горло, словно потерял голос, а в лапе Мары оказалась прозрачная горошина, которую она кинула мальчику. – Держи. Но будешь спорить – отберу насовсем.

– Насовсем не отберет, насовсем можно только добровольно отдать, – еле слышно утешала мальчика Нинка, показывая, как вернуть утраченное.

Пока Димка пытался проглотить обратно собственный голос, Мара продолжила разговор.

– Я почувствовала, что кто-то прошел через границу еще вчера, но ночью в лесу вас не было. Кто вас приютил в Несчастливом? – поинтересовалась она.

Тедди замялась, не зная, стоит ли выдавать Василия. А вдруг он еще и пострадает за свою доброту? Бабка на ее мучения лишь махнула лапой.

– Не бойся, я этого человека награжу. Коль есть на дворе ягодница, мои подданные не тронут ее до снегов. Может по лесу ходить сколько вздумается. Так кто?

Тут Тедди сообразила, что речь идет о женщине. Хозяйке.

То есть, говоря человеческим языком, Марфа сможет по всему лесу без боязни грибы-ягоды собирать, сушить-варить, соседям продавать… Если у них деньги есть тут, конечно. С этим она разобраться не успела. Хорошая награда.

– Василий, – призналась она и добавила, видя, что королева ее не понимает: – Крайняя изба. В саду большая кривая яблоня.

– Трехпалый, что ли? – уточнила бабка и захохотала, запрокидывая голову. – Ох, ничему его жизнь не учит, ох, уморил!

Как рассказала далее королева Мара, будучи ребенком, Василий спас тонувшего наследного мышиного принца, отца Тедди, и «благодарный» мышонок откусил ему два пальца. С другой стороны, таким образом Василий стал понимать мышей, а подобных ему среди людей было немного, так что вроде как обижен он не был. Пусть ему и ставили в укор спасение жестокого Алисо, но жить как живет не мешали, об этом королева узнавала от своих подданных.

– Вы же хотите вернуть своего сына, правда? – с отчаянием спросил Димка, едва королева закончила говорить. – Отпустите нас назад, в наш мир, Тедди разрушит проклятие, и он вернется сюда, а мы останемся с моей мамой. И все будут счастливы!

– Во-первых, я не говорила, что хочу вернуть Алисо, – возразила ему королева. – Зачем мне соправитель, который не сумел сам увидеть в дочери магию и самостоятельно вернуться сюда? Я стара, это так. Но теперь у меня есть Теодора, и ее магия сродни моей. Она может голосом повелевать мышами… мышами, да. Ты уже все решил за нее, но что, если твоя сводная сестра предпочтет остаться принцессой в этом мире, чем прозябать в вашей ужасной стране с твоей матерью? Она ей даже не родная кровь.

– Ты ведь не выберешь это, нет? – Димка перевел безумный взгляд на Тедди и изменился в лице. – Прости, что я набросился на тебя. Ты не виновата в том, какой у тебя отец. И вообще, ты же знаешь, что мама тебя любит!

– Что скажешь, Теодора? – Мышиная королева с любопытством следила за лицом девочки. – Ты остаешься здесь или отправляешься в тот мир?

– Я должна подумать, – сухо ответила Тедди, не глядя на Димку. – И потом, я еще ничего толком не видела здесь. К тому же мы так и не ложились спать сегодня.

– Да о каком спать может идти речь! – возмутился Димка, но поспешно зажал рот, когда королева подняла лапу, – снова лишиться голоса он не хотел.

Королева Мара сняла со стены светляка и что-то шепнула ему, и тот грузно поднялся в воздух, зависая перед лицом Тедди.

– Этот светляк укажет путь в ваши покои, – пояснила королева. – У нас принято, чтобы мышата одного помета жили вместе. Вы не против?

– Не против. – Тедди старалась не смотреть на Димку. Если он снова начнет буянить, ей придется подать ему знак, и совершенно не факт, что Мара не заметит его. А уж как она его при этом поймет, и подумать страшно. – Спасибо, бабушка.

– «Спасибо, бабушка», – ехидно передразнил ее Димка, когда они вышли из зала. – Не зря мышиное величество тебя сюда послало, это самое то место для тебя.

– Помолчи, – шикнула на него Тедди, не давая слезам обиды вырваться наружу.

«Димка просто переживает за Матильду. Он на самом деле так не думает», – как мантру повторяла она про себя, пока они шли по коридору за маленьким светящимся шариком. Наконец шарик мигнул около одного ответвления и потух. Тедди поспешно поймала уставшего светляка и сунула себе в волосы, – еще не хватало, чтобы их проводника сожрал кто-то из этих прожорливых мышей.

Проход был узкий и низкий, а вот помещение за ним довольно большое. И почему-то Тедди ожидала увидеть голые стены и пол, в крайнем случае с чем-то вроде трона королевы из костей, но на полу были отличные матрасы из сена, переплетенные сверху так, чтобы травинки не выпадали и ложе не рассыпа́лось, еще была пара пуфов, изготовленных тем же способом, да полная корзина фруктов и семян. А в глубине было еще помещение со слабо текущим подземным ручьем и глубоким, очень узким туннелем, о функциях которого Тедди не сразу догадалась.

– Представляешь, у мышей даже туалетная комната есть! – заявила она нарочито бодрым тоном, когда вернулась. Снова ссориться ей не хотелось.

И без того было обидно просто до слез – тех самых слез, каковым Тедди пообещала больше не давать воли, когда брат так повел себя в зале. Он почти отказался от нее, назвал виноватой в том, что ее отец был опасен для Матильды, напрочь забыв, что она сама лишилась матери и, если верить Маре, именно благодаря отцу. Думать об этом не было никаких человеческих сил, но чем чаще Тедди возвращалась к этой мысли, тем больше находила причин поверить. В их доме было так мало маминых фотографий, и все они лежали в толстом альбоме, который отец запрещал трогать – чтобы не испортить. И только став постарше, Тедди стянула одну красивую фотографию со счастливой молодой мамой и поставила в рамочку. Отец на это ничего не сказал и фотографию забирать не стал, но с тех пор редко бывал в ее комнате.

Каково ему было в ненавистном человеческом теле? Жить среди людей, работать среди них, растить выглядевшую человеком дочку? Вот сама Тедди не испытывала к мышам ненависти, но находиться рядом с ними было не слишком приятно. А если жить не день или два, а годы? Тедди попыталась представить ситуацию наоборот, будто у нее личина мыши и родился не человеческий ребенок, а мышонок. Серый, хвостатый, с острыми зубами и носом, с усами и маленькими черными глазками. Ее всю передернуло. Да уж, проклятие для Алисо было выбрано не случайно. Она так глубоко ушла в раздумья, что не сразу поняла, что Димка что-то отвечает ей.

– Я молчал. – Димка плюхнулся на пуф и мрачно уставился на корзину, словно яблоки и сливы лично ему в чем-то насолили. – Теперь объясни, какая муха тебя укусила.

– Это тебя какая муха укусила? – рассердилась Тедди, безжалостно вырванная из своих мыслей, в которых она не могла определиться, жалеть отца или ненавидеть. – Ты дурак совсем? Тут и у стен могут быть уши!

Димка открыл рот, чтобы возразить, но не успел. От стены отвалилась часть и, отряхнувшись, приняла вид обычной для этих мест мыши. Разве что очень грязной и ужасно виноватой. Хотелось бы Тедди сказать, что она отличает одну мышь от другой, но вся правда в том, что отличила она ее только по этому виноватому виду.

– Нинка! – ахнула девочка. – Ты что же, за нами шпионишь?

– Нет-нет, – замахала лапами Нинка. – Как можно! Такое повышение! Меня подслушивать послали, а вот подглядывать не велели.

– А подглядывать тогда кого? – Димка немедленно завертел головой, пытаясь обнаружить еще и соглядатая.

– А никого. – Нинка напыжилась от важности. – Одну меня послали.

– И ты себя выдала. – Тедди не знала, плакать ей или смеяться.

– Я специально, – призналась шпионка. – Королева позабыла, что мышь с именем сама может выбирать, кому служить, а вы, госпожа, королевской крови, да еще наследная – королева сама сказала. Лучше я вам служить буду.

– А не боишься, что королева узнает? – спросил Димка, обменявшись быстрым взглядом с Тедди – им только перебежчиков и не хватало.

– Боюсь… – вздохнула Нинка, привычно начиная причесывать короткую шерстку на хвосте. – Хвост жалко. Неудачливым перебежчикам его отрубают.

– А если второй раз неудачно перебежал, что отрубают? – заинтересовался мальчик.

– Ничего. – Нинка вздохнула. – Дважды неудачник – это само по себе наказание.

– Ладно. – Димка потерял интерес к мыши и снова повернулся к Тедди: – Ты чего там за ерунду несла, что не знаешь, оставаться или уходить?

– Сам ты ерунду несешь, – буркнула Тедди. Сейчас она уже не была уверена в своей правоте, но версию решила все-таки озвучить. Кто знает, может, Димка с ней согласится. Или обсмеет, и она тогда тоже поймет, что зря переживала. – Только вряд ли королева всерьез нам этот выбор давала. Мы ей зачем-то тут нужны, а если бы стали оба торопиться уйти, сейчас бы не под присмотром одной Нинки сидели, а куда похуже.

– Вот ты параноик! – присвистнул Димка.

Но тут в разговор вклинилась Нинка.

– Госпожа такая же хитрая, как старая королева, – с благоговением заметила она. – Королева Мара приказала не выпускать ненаследного принца Дмитрия, но про принцессу Теодору ни словечка не сказала.

Ребята переглянулись. Если Нинка не врала, то дело принимало неприятный оборот. Теперь Димка не мог покинуть подземный лабиринт. И как, спрашивается, спасать Матильду? Одну Тедди отправлять? А что тогда с Димкой будет, если она сбежит?

– А зачем я вообще королеве сдался, я же ей не родной внук? – наконец спросил Димка, пока Тедди сосредоточенно грызла яблоко – так ей лучше думалось.

– Так она же вас признала, – всплеснула лапками Нинка. – И это так удачно, так удачно принцесса придумала! Так бы съели вас и косточек бы не оставили. А теперь королеве не надо наследную принцессу за мир с летунами отдавать, ей так этого не хотелось. И не придется, раз ненаследный принц есть!

– Подожди. – Тедди едва проглотила кусок яблока. – Ты о чем вообще?

– Ну как о чем? – Нинка погрозила ей лапкой, словно Тедди все знала, только делала вид, что не догадывается, о чем речь. – Птичье и мышиное королевства давно хотят объединиться, да никак не удавалось до сих пор: у королевы Мары один сынок родился, а пока у короля птичьего хоть одна дочка вылупилась, ненаследного короля уже и проклясть успели. Когда королева о принцессе узнала, так сразу поняла, что придется ее отдавать за птичьего принца, чтобы война наконец прекратилась…

– Это за Сола, что ли? – ахнула Тедди. Сразу вспомнилось, как он говорил: «Ты мне не нравишься. Совсем. Ты тощая, у тебя нет крыльев, клюва… Да проще сказать, что у тебя есть, чем наоборот. Страшная, смотреть противно». А она его подушкой перьевой обозвала, кажется. Похоже, Сол первый понял, чем ему грозит появление наследницы у мышиной королевы, и подстраховался. – Это же он надоумил внуком тебя королеве представить! Ты помнишь, Дим?

Тот медленно кивнул.

– У принца сестра есть, – продолжала Нинка. – Непутеха такая, как свои не пришибли – непонятно. Но королевской крови. И если их с ненаследным принцем поженить, то наши королевства воевать прекратят.

– Надолго ли… – пробормотал Димка, пока Тедди соображала, чем этот мир грозит несчастным людям. Получалось, что ничем хорошим.

– Пока вы друг друга не поубиваете, – любезно ответила мышь. – Прошлый мирный брак пятьдесят два дня продержался – небывалый срок. Если бы Алисо на старшей сестре Сола женили, то не больше трех дней. Но тоже неплохо.

– Ну и порядочки у вас тут! – схватился за голову Димка. – Я вообще жениться не собираюсь. Я несовершеннолетний!

– Какой? – заинтересовалась Нинка.

Но Тедди ее остановила.

– Никто ни на каких птицах жениться не будет, – сурово произнесла она. – Уж лучше на Журавлёвой, честное слово. Должен быть другой выход.

И они оба уставились на совсем смутившуюся мышь.

– Я не знаю, – занервничала та. – Можно новый ход вырыть, но я одна долго буду рыть, да и заметить могут. Или невидимым его сделать… Это, правда, не все мыши даже с собой делать умеют, но вдруг получится?

Как рассказала подросткам Нинка, магией можно было не только выращивать себе пищу раньше срока, укреплять лабиринт или управлять кем-то, как умели лишь Тедди и королева Мара, но и делать себя незаметным. Именно это сделала с собой Нинка, прильнув к стене и сохраняя неподвижность. Все-таки у нее магии было очень-очень мало.

– Королева владеет всеми видами магии, на то она и королева, – пояснила мышь, глядя, как Тедди бьется над Димкой, пытаясь сделать его хоть чуточку незаметнее.

– А что она имела в виду, когда говорила, что может управлять мышами… Мышами? – спросил совершенно не желающий исчезать или хотя бы сливаться с обстановкой Димка. – Пауза там интересная была… Или мне показалось?

– Показалось, – испугалась Нинка и уже привычно затрясла передними лапками, ловя свой уже сто раз расчесанный хвост. – Конечно, показалось.

Димка толкнул Тедди и подмигнул. Запоминай, мол! А что Тедди, когда она даже такую мелочь, как вывести брата из подземелья, и то не может?

– Так, всё. – Она достала из рюкзака печенье и честно разделила его на три равные кучки. Налила еще теплого травяного чая. От чая Нинка отказалась. – Должен быть другой выход, но пока я его никак не вижу. Надо поспать.

И пусть на включенном в экономном режиме мобильнике время показывало утро, в подземелье это совершенно ничего не значило.

– Светляков не ешь, пусть спокойно гаснут, пока мы спим, – строго предупредила Нинку Тедди и улеглась первой.

Она уже почти заснула, когда почувствовала, что на ее плечи ложится тяжелая ткань – Димка снова достал куртку, чтобы укрыть ее. Все-таки хорошо, когда есть брат, и Тедди собиралась сделать все, что от нее зависело, чтобы так оно и оставалось.

Спалось ей плохо, даже несмотря на вторую подряд бессонную ночь. Снился отец, его острое лицо превращалось в мышиную морду, и он что-то пищал, а Тедди его почему-то не понимала, так что проснулась она совсем рано, всего часа два или три поспала. В кромешной темноте экранчик мобильника тускло освещал комнату, но этого было достаточно – глаза быстро привыкали к темноте. На соседнем матрасе спал Димка, у узкого входа на полу дрыхла Нинка, растерзав зубами один пуфик и сделав из него себе подобие ложа.

Какая-то мысль из сна не давала Тедди покоя и мешала снова уснуть. Что-то связанное с отцом, будто бы сам Александр – или его теперь правильнее было звать Алисо? – мог помочь им с их бедой. От неожиданности она подпрыгнула – такой внезапной вспышкой пронзила ее возникшая мысль.

– Я знаю! – завопила она так, что Димка спросонья засветил ей в глаза лучом фонарика, с которым теперь не расставался, а Нинка даже укусила себя за хвост.

– Нельзя так орать, – пробормотал Димка, разобравшись, в чем дело, и выключив фонарик. Он перебрался на матрас Тедди, где, беспрестанно зевая, свернулся калачиком в ее ногах. – А то сейчас все мыши, что не заняты на поверхности, узнают, что ты там знаешь.

– Не узнают. – К ним прихромала Нинка. Странно, укусила она себя за хвост, а хромала. Физиология мышей оставалась за границей понимания Тедди. – Тут особое место, подслушивать только по заданию можно, просто так тут никто не бегает. Весна, пищи мало – все работают.

– Трудяги, – буркнула Тедди, вспомнив несчастных крестьян, которых объедали эти «работнички». Сами они ничего не делали, только крали и грабили. Но вслух она это говорить не стала: ссориться с единственной мышью, бывшей на их стороне, ей не хотелось.

– Так что ты там знаешь? – пробормотал Димка, устраиваясь на ее ступне и почти засыпая снова.

– Я знаю, как тебя вытащить отсюда! – заявила Тедди. – Но тут мне нужна помощь. Нина, ты не знаешь, как именно прокляла королева моего отца и как его можно вернуть обратно?

За ужасающе длинную минуту ей подумалось, что столь юная и далекая от королевы мышь может этого не знать и ее план сейчас лопнет как пузырь. Но мышь лишь мотнула головой.

– Это все знают, – пояснила она. – Все равно повторить такое под силу только королеве или птичьей болотной ведьме. Нужно не только дать то самое семечко, но и приказать, чтобы оно подействовало.

– Королеве, болотной ведьме или… мне, – вкрадчиво заметила Тедди. Она успокаивающе подняла руку, останавливая готовую снова свалиться в обморок мышь. – Только я не хочу возвращать облик своему отцу. Но вот изменить личину Диме, чтобы вывести его отсюда… Скажи, Нинка, те стражи, которым приказано не выпускать Димку из подземного мира, они знают каждую мышь королевства?

– Только королева знает каждую мышь королевства! – благоговейно глядя на Тедди, прошептала Нинка. – Госпожа, это может сработать!

Даже Димка проснулся. Еще бы, когда две девчонки, серая и обычная, решают, быть тебе мышью или нет, тут кто угодно сон потеряет!

– А обратно ты вернуть меня сможешь? – с подозрением спросил он.

– Если Алисо сделали человеком, почему тебя не получится? – пожала плечами Тедди. Называя отца его настоящим именем, она отступала от него все дальше. – Так ведь, Нина? Что нужно для смены личины?

– Мышиный горошек. – Нинка снова куснула себя за хвост, но уже от волнения. – Чтобы превратить человека в мышь, нужно мышиный горошек вырастить на человеческом месте и дать его съесть. Без магии это всего на четверть часа сменить личину, а если приказать стать мышью, то навсегда. Или до тех пор, пока не съешь человеческий горох и обратное не прикажут.

– А в птицу так превратиться можно? – заинтересовался Димка. – Ну чего? Не собираюсь я на этой сове жениться. Просто интересно!

– Она не сова, а филин, – буркнула Тедди.

– У птиц тоже способ есть, – кивнула мышь. – Птичья вишня, выросшая в саду человека, сгодится. А вот мышь в птицу уже никак. Только через человека, и то такое никто не пробовал. Слишком много магии. Не стоит оно того.

Вот с этим все сразу согласились.

– Отлично. Значит, так и поступим, – подвела итог Тедди. – Только мне нужно научиться так же, как вы, выращивать растения, а то мы никак не можем несколько недель ждать, пока этот горошек вырастет. Под каким бы предлогом из подземелья вырваться?

Они замолчали, пытаясь найти выход.

– Я знаю! – вдруг пискнула Нинка. – Меня же подслушивать послали. Скажу, что госпожа хотела владения изучить и умениям магическим поучиться, чтобы в грязь лицом не ударить, – королева сама на поверхность отправит!

– Ты, главное, не перестарайся, – попросила Тедди. – А то подумает еще бабушка, что я уже сейчас готова ее свергнуть, а это мне совсем не нужно.

– Я мигом! – И Нинка выскочила в темный лаз.

– Что-то мне как-то не по себе от этой идеи, – признался Димка шепотом, садясь ближе. – Я совсем не представляю, как быть мышью.

– Я тоже, – шепнула девочка в ответ. – Но Матильду надо спасать. И тебя тоже.

С этим Димка спорить не стал, принимаясь перекладывать рюкзаки, чтобы чем-то занять руки.

– Вот сейчас бы твой чемодан, да? – фыркнул вдруг он. – Нарисовала бы королеву на ее троне. Или книжку бы ей прочитала.

– Ну уж нет, – засмеялась Тедди. – Книги бы она скорее погрызла, да и кисточкам тоже досталось бы. Пусть уж пока чемодан в лесу полежит!

Тедди замолчала и прислушалась. То ли ее слух обострился в подземелье, то ли он всегда был таким – все-таки она была в некотором роде мышью, – но девочка отчетливо слышала топот доброй дюжины лапок.

Наконец в узком лазе кто-то заворочался, и вылезла совершенно незнакомая ребятам мышь, горделиво выпрямившаяся в полный рост и отрапортовавшая:

– Гвардейская пятерка прибыла для сопровождения вашего высочества в прогулке по владениям!

Тедди растерянно посмотрела на брата – вот этого они совершенно не учли! Вслед за гвардейской мышью в лаз протиснулась и Нинка, чей растерянный вид давал понять, что она тоже к такому не была готова.

– Гвардейская пятерка и я! – пискнула Нина, ревниво оглядывая бравого вояку.

– Ох… – Димка покачал головой и пододвинул к себе наполовину опустевшую корзину со съестным. – Что же, ваше высочество, удачи с прогулкой.

– Вот сейчас как двину в нос, – буркнула Тедди, но тут же, противореча своим словам, крепко стиснула Димку в объятиях и строго прошептала на ухо: – Не дай им себя съесть, ладно?

– Подавятся, – шепнул в ответ Димка. – Возвращайся поскорее!

Сначала Тедди показалось, что все не так уж плохо. Димка себя в обиду не даст, да и у бабки на него большие планы, а уже это чего-то да стоило, а с ней была Нинка. Что до пятерых мышей, которые их сопровождали, – ну какое им дело до того, чем занята принцесса? Вот захотела вырастить цветочек. Нормальное желание.

Так она думала, пока шла запутанными коридорами и ползла на поверхность, а в лесу поняла, что нет, все совсем не так. Ей не хватало Димки, а эти одинаковые усатые морды, важно вышагивающие рядом, только раздражали и напоминали ей о том, что пусть она сто раз принцесса, но все равно вдобавок еще и пленница.

– Хорошая полянка, – заметила Нинка как раз вовремя.

Тедди уже подумывала поднять шишку потяжелее и кинуть в кого-то из этих надутых слонов. Нет, ну они и впрямь топали как слоны, а еще мыши называются! Прошлый эскорт нравился девочке не в пример больше.

– Охраняйте полянку, нечего рядом с нами уши греть, – сурово приказала Тедди, позволив давно ждущему этого внутреннему Голосу чуть-чуть выйти наружу.

Сработало! Прямо с первого раза сработало – и мыши прыснули в стороны, моментально исчезая за кустами, а на полянке остались только Тедди и Нинка. И это притом, что мыши вряд ли поняли выражение про уши, – вот она, сила магии!

– Это земляника, только завязались ягоды, попробуйте ее довести до зрелости, – предложила Нинка, выискивая среди густой травы круглые кружевные листочки.

– А как? – Девочка вдруг поняла, что до сих пор не интересовалась подробностями того, как работает эта самая магия. – Слова специальные говорить надо или что?

– Проведите лапкой рядом с будущей ягодкой и представьте ее, какая она будет, как она вам нужна, спелая, сладкая, душистая, м-м-м! – Нинка от избытка чувств упала на спину и тут же вырастила себе ягоду.

Глядя на ее испачканную сладким соком мордочку, Тедди немедленно воодушевилась и принялась желать.

Ягода расти отказывалась. Вообще. Нинка ползала по полянке, подъедая какие-то корешки и выращивая еще ягоды, а Тедди все билась над этим злосчастным кустиком земляники.

«Может, я все-таки бездарность? – печально размышляла Тедди, гипнотизируя взглядом крошечную завязку. – Может, я только мышам приказывать могу, да и то под страхом смерти? И им придется каждый раз меня на дерево загонять, чтобы я их что-то делать заставила?»

Глаза слипались, от жары хотелось заползти в кусты и вздремнуть. Наверняка эти гадкие мыши там сейчас дрыхли без задних ног, охранники! Тедди разозлилась. Она вспомнила о Димке, который вынужден был остаться в подземелье и сейчас сидеть почти в полной темноте, а потом и вовсе жениться на какой-то курице, пусть даже это филин, и все потому, что она не может вырастить одну вшивую ягодку!

«Расти сейчас же, поняла?!» – потребовала она шепотом, снова пуская в ход внутренний Голос. И едва успела подставить ладонь – в руку ей упала темно-багровая, спелая до черноты земляничина.

– Все плохо, – прошептала подползшая ближе Нинка.

– Чего сразу плохо, я еще потренируюсь – и сразу получаться будет! – возмутилась уязвленная таким пренебрежением к ее прогрессу Тедди. – Я в первый раз же магичу!

И она сунула ягоду в рот, чтобы не разреветься – нервы были уже на пределе, а реветь ну никак было нельзя. Она пообещала. И ладно бы кому другому, но самой себе – такие обещания надо исполнять.

– Я не об этом, – махнула лапкой Нина. – Я про охрану нашу. Никакие это не боевые мыши, я по голосу одного узнала, в морду-то мне их никак нельзя было увидеть. Это все сыновья самых приближенных к королеве мышей.

– О! – Тедди понимающе кивнула. Стало противно. Похоже, бабушка не так уж ей доверяла, раз отправила соглядатаев.

– Нет, понять королеву можно, – рассуждала шепотом Нинка. – Она уже немолода, а кому продолжать королевский род, как не юной принцессе. А ну как принцесса в кого-то неподобающего влюбится – вот потом еще изводить этого неподобающего, время и силы тратить…

Тедди даже рот открыла. Надо же, а раньше она считала, что это просто выражение – «рот открыть от изумления». Но уж больно ее поразила такая мысль: а что, если Нинка права и бабушка не соглядатаев, а женихов к ней приставила? Впрочем, одно другому не помеха. На этой совершенно неоптимистичной мысли девочка неожиданно успокоилась.

– И чего делать будем? – прервала она рассуждения Нинки, которую уже считала почти подружкой, и даже жалела, что назвала в честь Журавлёвой. Надо было Светой назвать. Или Мариной хотя бы.

– Да делать ничего не надо, – вздохнула мышь. – Они не опасны. Даже слишком. А вдруг кто нападет на нашу процессию? Леса неспокойные, тут и летуны, и люди водятся. А эти вояки… Ладно если просто разбегутся, а то и спасать их придется. Только вы, госпожа, не спасайте никого, а то замуж за того выходить придется.

От таких новостей впору и ошалеть было. Тедди даже в ухе поковырялась – мало ли, залетела какая-нибудь дюже волшебная муха, и она теперь слышит все через пень-колоду!

– А не наоборот? – осторожно спросила она. – Если он меня спасет, то мне за него замуж?

– Наоборот тоже бывает, – неуверенно призналась Нинка. – Но реже. И не с этими вот, что нам достались. Они и на поверхности-то толком не бывали, все в глубине лабиринта отсиживались. Так что вы главное запомните, госпожа. В случае чего спасайте только себя.

– А тебя? – Не то чтобы Тедди вот прямо сейчас готова была думать о том, кого бы она стала спасать, но несправедливо как-то выходило. Димка бы такое точно не одобрил.

Глаза Нинки увлажнились, и она немедленно прикрыла их сорванным тут же лопухом.

– Меня? – срывающимся голосом прошептала она. – Зачем меня спасать? Я же самая простая мышь. Нас таких в каждой непонятной ситуации десятки гибнут!

– Ты это брось, – решительно ответила Тедди. – Ты не абы какая мышь. У тебя имя есть и это… право стоять на задних лапах. И вообще… ты мой друг. Наш. Мой и Димки.

Нинка задрожала и схватила лапками Тедди за руку. Девочка думала раньше, что ей будет неприятно такое касание, и изо всех сил избегала прикосновений к лапам мышей, но противно не было. Пожатие Нинки было крепким и теплым.

– Я плохой друг, – зашептала она. – Прости меня. Я просто не знала, что я друг. Хоть это меня и не извиняет.

– Да что случилось-то? – Тедди начала терять терпение. – Ты нормально можешь объяснить?

Нинка объяснила. По ее словам, именно эту полянку выбрала она не случайно, ей подсказала королева Мара, потому как именно сюда любили прилетать королевичи с сопровождением лакомиться ягодами, и Тедди предстояло встретиться с принцем и принцессой птичьего королевства. По мнению коварной королевы, когда Тедди увидит устрашающих филинов, она проникнется интересом к одному из мышей, а еще согласится отдать Димку пернатой принцессе, лишь бы самой не выходить за их принца.

– Да видела я их принца, – с досадой произнесла Тедди. – Надутый индюк с самомнением выше крыши. Только ничем не хуже мышей, на мой вкус, и не лучше тоже.

– Прошу прощения, госпожа, но он не индюк, он филин, – заметила осторожно Нинка, все еще не понимающая, простили ее или нет.

– А среди них есть индюки? – насторожилась Тедди.

– Нет, ни индюков, ни кур, – ответила Нинка беспечно и тут же уставилась на небо. – Давайте уйдем отсюда, а? Пока они не прилетели.

– Мы обязательно уйдем, – медленно произнесла Тедди. – Но сначала ты мне расскажешь, откуда ты знаешь о птицах, которых в вашем мире даже нет.

– Я расскажу, – торопливо прошептала Нинка, снова с тревогой глядя вверх. – Я много чего расскажу… Я же друг, да? Вот я все и расскажу!

Девочка хотела немного помучить мышь и заявить, что она предала их дружбу тем, что привела ее сюда, но она осеклась. Ни о какой дружбе они и не говорили. Ей легко взять и решить, что они с Нинкой друзья. А каково самой мыши, которая только вчера смогла поднять голову от земли и получила имя? Пусть она не рассказала об этом плане «доброй» бабушки, но зато предупредила насчет усатых женихов, ведь так?

– Хорошо, позже расскажешь, – согласилась Тедди, поднимаясь с земли. – Пойдем.

– Поздно, – вздохнула Нинка, неловко падая снова на четыре лапы и лишь каким-то невероятным усилием воли поднимаясь и вставая ровно. Лапы ее ходили ходуном, точь-в-точь как во время их первой встречи с Тедди. Как давно это было и как недавно! Тедди успела заметить, как из одного куста высунулась серая усатая морда и немедленно спряталась. Защитнички. Хорошо хоть не повылазили, спасать их все-таки не придется!

Тем временем шелест крыльев, который услышала более чутким ухом Нинка, усилился, а вскоре уже можно было разглядеть спускающихся птиц. Двух филинов и трех воронов. Охрана у королевичей была не чета той, что досталась Тедди, – по их крепким клювам было понятно, что они вполне могли противостоять дюжине мышей без особого вреда для себя или своих подопечных.

– Привет, а я думала, что ты днем летать не можешь, – произнесла Тедди, едва принц коснулся когтистыми лапами земли. – Ночная птица и все такое.

– Ночная птица, а не слепыш какой-то, – недовольно ответил Сол и щелкнул клювом. – Ты чего творишь, а? Всю торжественность встречи испортила!

– А у нас тут торжественная встреча? – искренне удивилась девочка и огляделась.

Нет, на полянке они все еще были вдвоем с Нинкой, а трясущаяся мышь на свиту не тянула. Вот ни капельки! Про себя же Тедди заметила, что Сол вовсе не удивлен встрече с ней тут. Вот же бабушка! Неужели предупредила врагов, только чтобы встреча обязательно состоялась?

– А как же, принцесса, – снова щелкнул клювом Сол. – Как я вижу, бабушку свою ты нашла, а каждая встреча между нашими племенами торжественная. Или о ней никому не рассказывают.

– Почему это? – заинтересовалась Тедди, хоть Нинка и предостерегающе дернула ее за руку.

– Потому как, с одной стороны, становится некому рассказывать, а с другой – не о чем.

Взгляд принца сделался недобрым, и Тедди едва смогла удержать на лице легкую заинтересованность, а не показать страх.

«Хочу я того или нет, я тут и впрямь как принцесса мышей, достаточно, что сами эти серые морды попрятались», – неожиданно подумала она и выпрямилась так, что даже стала чуть выше. Отведя глаза от угрожающе выглядевшего сейчас принца, она осмотрела его сопровождение. Во́роны выглядели грозно и в то же время довольно безобидно по сравнению с Солом. Словно им было лень принимать угрожающий вид. Конечно, этим они не обманули девочку, которая по шпионским фильмам точно знала – самые спокойные как раз и есть самые опасные. Куда уж до них распушившему перья Солу! Это вот Нинка глаз отвести от принца не может и трясется как в лихорадке – всерьез боится, а Тедди предпочла бы с ним наедине общаться, без этих суровых типов в черном оперении.

Она с трудом отвела взгляд от крепкого острого клюва самого крупного охранника – он и Димке, пожалуй, в росте не уступит – и наконец углядела принцессу, которая опустилась аккурат за спинами двух других воронов. Вообще-то она внешне походила на Сола, даже очень. Пожалуй, будь она одна, Тедди их бы даже спутала. Но ее выдавал более круглый овал «лица» и короткие, аккуратные ушки. Она вся была аккуратная. Деликатная даже. Тедди успела подумать, как странно, что такая птица выросла в одном гнезде с агрессивным принцем, когда тот заметил ее интерес.

– Тина, хватит прятаться, глупая ты непутеха! – грубо окликнул он сестру. – Выходи, пообщаешься с подругой по несчастью. Теодора такая же несуразная принцесса, как и ты, только ее даже заменить некому.

– Ты вот больно суразный, – не вытерпела Тедди. Ей и за себя было обидно, но куда обиднее за незнакомую пока еще птичью девочку. Расти вот с таким грубияном, вот же не повезло! Она хоть одна росла, пусть отец и оказался мышью, но он ее не обижал. Пока не решил на смерть отправить, правда. И брат. Пусть сводный, но Димка был в тысячу раз лучше вот такого родного! – Без охраны только ночами яблоки воруешь, да? Потому что побьют свои же, если без этих красавчиков встретят?

Во́роны растеряли всю вальяжность, затоптались на месте, словно раздумывая, что лучше – пригладить перья из-за «красавчиков» или оскорбиться за своего принца. А Нинка шлепнулась в обморок, разумеется. Да уж, похоже, королева Мара была сто раз права, когда жестко делила своих подданных на бойцов и прочих. Нинка явно была не боец.

Филин оскорбленно поднял ушки, выпятил грудь, а потом… с хохотом защелкал клювом. Немедленно успокоились вороны, тотчас снова приняв вид равнодушных ко всему черных глыб, несмело улыбнулась своим изогнутым ртом Тина.

– Вот ты вредная, – с восхищением заявил Сол, отсмеявшись. – Тебе перо в клюв не клади – оттяпаешь все крыло! Может, и зря я решил на тебе не жениться? Весело было бы, не то что с этой непутехой.

Тедди вздрогнула. Нет, спасти Димку от Тины ей очень хотелось, но не за счет себя и Сола. Да и Димка пока что был в безопасности, а она тут, вот решат утащить ее с собой – она и глазом моргнуть не успеет.

– Королева Мара тоже так решила, – подала голос очнувшаяся Нинка. И пусть голосок ее был совсем-совсем тихий, то, как она произнесла «тоже», сразу отрезвило птичьего принца.

Похоже, что-то он знал об этой договоренности и боялся бабушку Тедди куда больше, чем хотел показать. По крайней мере, «лицо» у него сразу стало кислым, что было видно даже несмотря на перья. Вообще, Тедди стала привыкать к этим шерстяным и перьевым «лицам» и даже испугалась немного, не делает ли это ее и впрямь мышью. Потому как она хотела вернуться домой с Димкой, к па… к Матильде.

– Да, она же приняла твоего брата за внука, – хмыкнул принц, игнорируя Нинку и снова обращаясь к одной Тедди: – Удачно для всех нас вышло, да?

Тедди поняла, что надо что-то предпринять, а не стоять дура дурой, пока ее Димку заочно женят на незнакомой птице. Как назло, в голову ничего хорошего не лезло.

– А зачем прямо сейчас это решать? – рискнула она. – Не знаю, как Тина, а Димка еще в школе учится. Он еще не вырос.

– «Школа»? – Это слово принцу было незнакомо. – Это заразно? Ею человеки обязательно болеют? И ты?

– Обязательно, – буркнула Тедди. – От этого умнеют, знаешь ли.

Уверенности при этом у нее в голосе не было, потому как конкретно сейчас тут, посреди леса, она себя достаточно умной не ощущала. Вот ни капельки.

– Ну, мне все равно, – не стал углубляться в подробности принц. Он вообще был явно не любитель подробностей. Порывистый, злой и насмешливый, он все равно нравился Тедди больше, чем попрятавшиеся в кусты серые женихи. Хотя выбирать из такого она все равно не собиралась. – Только Тина пойдет с вами. Пусть познакомится с женихом. Может, он ее не сразу убьет, хоть немного мир продержится.

– Да зачем вам такой мир, если все равно один другого убьет? – не удержалась Тедди.

За Димку она была спокойна, он бы не убил беззащитное существо, даже если бы его насильно женили. Даже ради своей свободы. Не тот он был человек. Но так ли беззащитна эта Тина, как выглядит? Это еще только предстояло узнать.

– Чудна́я ты, – щелкнул клювом Сол. – Даже день мира – уже хорошо. Можно бывать где угодно, раздобыть редкие для твоих территорий травы, фрукты. А одна летунья, да к тому же такая непутевая, как моя сестрица, невелика цена за покой прочих.

– Ну а мне Димка подороже этих трусливых воинов будет, – не согласилась Тедди, мотнув головой в сторону кустов.

Кусты немедленно прекратили подрагивать и попискивать и затихли. У девочки появилось чувство дежавю. Вот точно она где-то уже такие неуверенные кусты видела, причем совсем недавно.

– Вот я и говорю, чудна́я, – кивнул Сол и расправил крылья. – В любом случае непутеха теперь ваша. Если отлетается раньше времени – это тоже на вашей совести будет.

– В смысле? – не поняла Тедди, а когда принц взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух, едва не кинула в него шишкой. Наконец до нее дошло, почему королева спокойно отправила ее на встречу с трусливыми женихами. Жертвой этой встречи должна была стать принцесса, но не мышиная. – Ты чего, с ума сошел? Да куда мы ее денем?!

– Куда хотите, – послышалось сверху. – Хоть ощипывайте да ешьте, мне все равно…

Вороны бесшумно поднялись вслед за принцем.

– Вот гад! – с чувством произнесла Тедди, садясь прямо на землю.

– Это точно, – согласилась Нинка. – Хочет чужими лапами сестру извести. А потом еще и повоевать с таким поводом. Вот непременно войну развяжет, если с ней что-то случится!

Тедди, собственно, переживала из-за другого, но Нинкино бормотание заставило ее вспомнить о само́й оставленной принцессе. Выглядела Тина неважно. Нахохлилась как в дождливую погоду и прикрывалась крыльями, будто чувствовала себя голой рядом с мышиной принцессой. Огромные круглые глаза она то и дело щурила, словно плохо видела.

– Ты же ночная птица, тебя солнце слепит, наверное, да? – неловко спросила девочка, оглядываясь в поисках поддержки: разговаривать с настоящими принцессами ей до сих пор не приходилось, а Сола она за принца так и не привыкла считать.

– Не очень, – сипло ответила Тина и настороженно глянула из-под опущенных век. – Я просто… волнуюсь.

– Боится она, и правильно боится!

Тедди изумленно моргнула – на полянку из кустов повылезали ее трусливые телохранители. И один, особо толстый и усатый, сейчас придирчиво рассматривал птичью принцессу. Правда, не приближаясь при этом на расстояние, на которое мог дотянуться острый крючковатый клюв.

– Почему это правильно? – не поняла девочка. – Она же наша гостья. Невеста принца в некотором роде.

Вот же как бывает! Только что и слышать не хотела об этой страхолюдной пернатой девчонке – и тут же принялась ее защищать и Димке сватать! Кажется, мыш подумал о том же, потому как ухмыльнулся, противно скривив свою острую мордочку.

– Принц-то ненастоящий, – небрежно произнес он. – Силы не имеет. Да и женить ты его не хочешь, принцесса. По мне, так и пусть при тебе вертится, только не лезет. А эту птичку мы хоть сейчас съедим. И никто не узнает.

Тина испуганно вздрогнула, взъерошилась еще сильнее, отчего стало видно, что она, напротив, не такая высокая, как брат, хоть и более пухленькая. Но клюв она раскрыла и щелкнула точь-вточь как он, мыши даже дрогнули, но ненадолго. Снова осторожно стали подбираться ближе, окружая напуганную птицу со всех сторон.

Тедди стало так противно, как было, только когда она узнала про отца. Но если тогда с ней рядом был Димка и она позволила себе слабость и слезы, то сейчас в ней была только злость.

– Нет. – Она позволила тому, другому, Голосу снова говорить вслух. С каждым разом это становилось все проще. – Он настоящий принц. И никто не тронет эту девочку. А ты…

Уже при звуке ее внутреннего Голоса мыш понял, что был не прав. По крайней мере, он затрясся и, кажется, даже сильнее посерел от страха. Но Тедди не было его жаль.

– Твое имя, – произнесла она, сурово сдвинув брови.

– Мик-каэль, – заикаясь, пискнул мыш.

– Я забираю у тебя имя. – Тедди забеспокоилась, не слишком ли она далеко двинула. Дать имя – это полдела, а вот отобрать… Но, судя по вытаращенным глазкам растерявшего всю наглость и спесь мыша и его обвисшим усам, у нее получилось. Мыш растерянно замотал ушами, оглядываясь на своих соратников, которые из-за отсутствия поблизости кустов сами тряслись и как будто уже прятались в спасительных зарослях. – Получишь обратно, когда докажешь, что достоин его. А теперь рассредоточьтесь и охраняйте нас, не попадаясь на глаза – век бы вас не видала.

Она прикусила язык, но потом сообразила, что последнюю фразу произнесла обычным голосом, и с облегчением выдохнула. Еще не хватало заставить этих горе-охранников исчезнуть!

Успокоившись, Тедди обнаружила, что теперь является счастливой обладательницей двух восторженных и обожающих взглядов, – Нинка и Тина, обе смотрели на нее так… как будто она сделала что-то выдающееся. Сама Тедди так не считала, о чем и заявила. Не упомянула лишь о том, что Димка будет ею недоволен: воспользовалась силой, пусть и приструнила вредного мыша, но обидела того, кто ничего ей сделать не может.

– А ваш брат… – Прошло немало времени, Тедди справилась еще с тремя земляничинами и готова была попробовать силы на мышином горошке, когда Тина наконец-то заговорила. Все это время она сидела нахохлившись и молчала. Ладно хоть на нее падала тень от дерева, и Тедди не слишком волновалась за ночную птицу. – Он как вы?

Девочка прекрасно поняла, о чем спрашивает принцесса, но что ответить, она не знала.

– Он лучше, – наконец произнесла она с горечью. – Только жениться на тебе он не сможет, потому что… потому что он еще школьник!

Тедди сама не поняла, как так вышло, да только она вдруг взяла и выложила Тине все-все. И про то, как они жили с отцом в другом мире, и про то, как она познакомилась с Димкой и Матильдой. Про то, как отец отправил их на верную смерть в этот чужой мир, и про то, как она обнаружила, что владеет Голосом. Ну и про томящегося сейчас в подземном лабиринте брата тоже все рассказала.

Рассказала – и сама испугалась. А ну как Тина использует это против нее? Передаст королеве Маре, что ее внуки собираются бежать, вернуться в свой родной мир? Брат птичьей принцессы точно бы так поступил, это Тедди знала наверняка.

Тина медленно повернула голову назад так, что некоторое время Тедди могла любоваться ее аккуратными пушистыми ушками, а затем снова вернула как было и взволнованно уставилась своими огромными глазами на девочку.

– Можно я помогу вам? – глухо спросила она. – Я знаю, где растет мышиный горошек.

Как рассказала Тина, такой «непутехой» она выросла не случайно. Опасаясь за более слабого птенца в гнезде и памятуя, что случилось со старшим отпрыском, ее мать отдала младшую дочку на воспитание болотной ведьме еще совсем птенцом. Она сама была благодарна ведьме за спасение от смерти старшей дочери – ведь если бы Болотная колдунья не настояла на наказании для Алисо, то появившаяся на свет незадолго до этого принцесса была отдана бы за королевича и погибла бы совсем юной птицей.

Вот и росли брат с сестрой вроде бы и вместе, но порознь: брат охотился вместе со старшими сородичами, участвовал в стычках с людьми и мышами, а сестра ночь проводила с матерью и другими птицами из сердца леса, а днем слушала сказки болотной ведьмы. О проклятиях и избавлении, о мышах и людях, о волшебных травах и Голосе. К сожалению, Голосом принцесса не владела. Она и обычной магией владела не слишком хорошо, – если что и умела, то вызывать к себе доверие. Когда этот талант открылся, Болотная ведьма стала отпускать ее играть с братом – тот не мог больше причинить ей вред. Голосом же из летунов владела только сама Болотная ведьма, но что это был за Голос! Даже королеве мышей стоило опасаться прямого столкновения с птичьей ведьмой!

– То есть ты на мне свой талант использовала, да? – печально уточнила Тедди, ковыряя палочкой в земле.

– Я не хотела, – жалобно ответила Тина, встопорщив перья и снова нахохлившись. – Я, когда пугаюсь, оно само. Я не могу этим управлять.

Тедди с трудом удержала новый порыв доверчивого понимания, что вызывала в ней птица. Ну правда же, у нее была точно такая же ситуация с Голосом!

– А помочь зачем хотела? – Тедди прищурилась. Ее все еще мучила зацепившая оговорка бабушки, что Голос действует только на мышей. На землянике же сработало! Неужели птица хуже земляники? И она прибавила Голос: – Только говори правду.

Тина вздрогнула и совсем тихо, еле слышно ответила:

– Я хотела подружиться. И в сказку. Вы же самая настоящая сказка.

Тедди стало смешно. Замечательно, стоило попасть в волшебный мир с говорящими птицами и мышами, с магией и проклятиями, чтобы тебя сочли сказкой!

– Теперь мы квиты? – добавила Тина чуть громче и пояснила: – Я же принцесса. Я чувствую, когда на мне Голос используют.

– Прости. – Девочке и правда стало стыдно. Ладно бы ее опасения подтвердились, а так… – Я ведь не за одну себя боюсь.

– Я понимаю, – прервала ее Тина. – Правда понимаю. Мир?

И она протянула до сих пор скрытую крылом верхнюю когтистую лапу, до самых пальцев покрытую короткими мягкими перышками. Тедди узнала это, когда без сомнений пожала ее.

– Мир, – согласилась она. – И дружба.

Под мягкими перьями лапа была когтистая и жесткая, а загнутыми когтями сложно было не пораниться, но у нее получилось.

– Мир… мир… принцессы заключили мир, – раздался шепот, и особо нервный мыш – Тедди была уверена, что это больше-не-Микаэль, – вдруг сорвался с места и понесся в чащу, во все горло вопя о мире.

– Ого! – Тедди покачала головой. – Даже жениться никому не пришлось. Вот это сила!

И засмеялась. И Тина засмеялась тоже, заухала, завертела головой. Но Тедди было вовсе не страшно и не противно.

– Пойдем, – позвала ее новая подружка. – Я покажу, где он растет.

И Тина торопливо заковыляла по земле, волоча крылья и смешно переваливаясь с боку на бок.

– Тебе же неудобно по земле ходить! – ахнула Тедди, только сейчас сообразив, что острые кривые когти и лапы, привыкшие к древесным ветвям, не слишком хорошая подмога для передвижения по земле. А ведь тут она хотя бы могла взлететь… Что же будет в подземелье мышей? – Так, дармоеды, а ну вылезайте!

«Дармоеды» выбрались из кустов, нервно дергая ушами и хвостами. Парочка самых хитрых упала на четыре лапы – Тедди это оценила. Вроде как сложно понизить того, кто сам как будто ничего не имеет.

– Нужно сделать гнездо и укрепить его на срезанных деревцах так, чтобы вы могли нести принцессу в нем, – попыталась описать свою идею Тедди.

Мыши угрюмо молчали. Спорить со скорой на расправу внучкой королевы они боялись, но и тащить птицу на своих спинах тоже не желали.

Тедди запаниковала. Заставлять их Голосом она не хотела, все-таки не вопрос жизни и смерти. Так и привыкнуть можно, и чем она тогда будет лучше королевы Мары, а? Положение спасла Нинка, которая тихо сидела рядом, пока девочка знакомилась ближе с птичьей принцессой. Она что-то нашептала мышам, Тедди смогла разобрать только «повышение… международные послы…» и восхитилась хитроумности подруги. Зря, ох зря королева Мара оценивала своих подданных только по уровню магии – ум и смекалку никто еще не отменял.

Мышиные острые мордочки разгладились и посветлели.

– Госпожа Теодора, а мы правда будем международными послами? – осторожно спросил один из тех, что все еще стояли на четырех лапах.

Нинка умоляюще взглянула на Тедди, но могла и не смотреть – девочка была только рада подтвердить выдумку подружки.

– Разумеется, – важно ответила Тедди. – Вы же будете сопровождать принцессу дружественного нам народа и мою подругу. Очень важная миссия.

Новоявленный посол немедленно поднялся на две лапки и дугой выгнул грудь. Усы его встопорщились точь-в-точь как на портретах Дали – Тедди едва не прыснула со смеху. Но сдержалась, за что и была вознаграждена, ведь четверо неудачливых женихов немедленно принялись за работу. А что у них лапы росли не из того места, за что Тедди всерьез опасалась, так на то им была дана магия. И пяти минут не прошло, как они нарастили первые два ряда будущего паланкина.

– Молодцы, – сдержанно похвалила их Тедди, окончательно вживаясь в роль принцессы. – Работайте. А мы пока прогуляемся.

– Вам нельзя одной по лесу ходить! – очнулся один из «послов». – Только под присмотром.

– А я и так под присмотром. – Девочка указала на приосанившуюся Нинку. – И потом, мы недалеко. Недалеко же?

Она повернулась к птичьей принцессе, и Тина согласно завертела головой.

Как оказалось, идти и впрямь пришлось недалеко. Принцесса не зря училась у своей болотной ведьмы и смогла легко углядеть небольшой росток с лихо закрученными усиками. Тут Тедди повезло – сама она в парке была только совсем маленькой, когда очередная нянька водила ее туда гулять. Отец избегал встреч с живой природой, и теперь Тедди понимала, почему так. Наверное, про́клятому мышиному королю было неприятно видеть что-то, напоминающее потерянное королевство.

Так что Тедди, может, и смогла бы отличить мышиный горошек от прочей травы, но только если бы на нем уже были стручки, а до этого еще требовалось подождать месяц-другой, и вот на это у них с Димкой точно не было времени.

– Я могу помочь вырастить, – застенчиво предложила Тина.

Но Тедди вежливо отказалась, памятуя, что принцессе не особо удавалось обычное волшебство.

«Ты должен вырасти! – потребовала она про себя, использовав при этом Голос на полную катушку. – Немедленно!»

– Это точно так планировалось? – спросила Тина, отлетевшая на безопасное расстояние от гигантского стебля, обвивающегося вокруг мощной ели и уходящего в небо.

– Нет. – Тедди поднялась на локтях – от неожиданно резкого роста горошка она упала навзничь. – Не так. Лишь бы у вас тут великаны в небе не водились.

– Кто? – не поняла Тина.

Пришлось пересказывать ей сказку. К счастью, стручки на этом монструозном стебле тоже нашлись и были обычного размера, и Тедди наломала их сразу полдюжины – на всякий случай.

– Какая замечательная сказка про утку! – восхитилась Тина. – Утки хорошие. Я знакомым уткам расскажу, когда вернусь. Если вернусь…

– Эй, выше нос! – ободрила ее Тедди и попыталась отвлечь опечаленную принцессу. – А почему вы называетесь точно так же, как в нашем мире?

Тина непонимающе подняла свои аккуратные перьевые ушки.

– Ну, там, утки, филины, воро́ны… – пояснила девочка, вспомнив, кого еще видела.

– А-а, ты об этом. – Принцесса завертела головой. – Но мы сами так не называемся, мы все птицы, просто разные. Однако наша разница позволяет нам занять разные роли в королевстве, вот и взяли названия родов для удобства. Так нас человеки и мыши называют.

– То есть эти ваши люди пришли из нашего мира, – медленно произнесла Тедди. – А мыши… они тоже переняли у людей?

– Скажешь тоже! – фыркнула слушающая их Нинка. – Мыши называли так птиц, еще когда никаких людей тут и в помине не было! Так говорят наши истории.

– Так… – Тедди уже ничего не понимала. – Или эти истории врут, или…

Что «или», она не знала, но поставила себе мысленно зарубку обязательно узнать. Почему-то ей казалось это важным.

– У королевы Мары спросите, госпожа, она вам расскажет, – обиделась за весь мышиный род Нинка. – Пора возвращаться, кстати. А то потеряют нас соглядатаи… Что делать будем?

– Смеяться, – буркнула Тедди, так и не поймав за хвост мысль, которая вертелась совсем рядом. – Ладно, не будем заставлять их паниковать.

Неудачливые женихи и впрямь уже закончили паланкин, больше напоминающий воронье гнездо на двух жердях, и теперь бесцельно трясли лапками, стоя на полянке. По-видимому, представляли, что с ними сделает королева Мара за потерю принцессы. Странно было, что с таким живым воображением они еще не валялись в обмороке, но Тедди это было на руку. Она усадила неповоротливую на земле птицу в гнездо и повелела двигаться обратно, в сторону входа в лабиринт.

– Только пошире вход выбирайте, – спохватилась она, вспомнив о том, как они с Димкой протискивались через лаз. Если принцесса застрянет – будет конфуз.

Так что двигаться через лес им пришлось долго, – широкие входы были в глубине леса, где никогда не ступала нога человека или птицы. Коротали время тем, что Тедди рассказывала новым подружкам сказки. Нинка и Тина сначала относились друг к другу с настороженностью, но общая любовь к сказкам их примирила.

– Это еще что, – развеселилась Тедди. – Вы еще книг не видели и рисунков! Ох, вас бы нарисовать обеих, вот здо́рово было бы!

– Нарисовать?.. – задумалась Тина.

А Нинка, торопясь и заикаясь от важности, рассказала, что в их лабиринтах иногда рисуют прямо на стенах. И с помощью рисунков мыши, никогда не выходившие на поверхность, узнаю́т, что там есть.

– Надо же, – расстроилась птичья принцесса. – А у нас ничего такого нет…

Тедди утешила пернатую подружку, про себя подумав, что королевства мышей и птиц слишком сильно отличаются для тех, кто веками жили бок о бок. Жесткая иерархия и тотальная диктатура мышиного королевства пугали, но здешние обитатели прекрасно разбирались во многих вопросах и хоть не говорили «человеки» вместо «люди». А вот птицы жили свободнее, без особого пиетета относясь к своим королевичам и признавая власть сильного.

– У вас ранний феодализм, – предположила она, вспомнив термин из учебника истории.

– Чего это сразу изм-то? – на всякий случай обиделась Тина.

А Тедди даже не смогла толком объяснить, что имеет в виду. Хорошо еще они как раз пришли к широкому лазу в лабиринт. При виде процессии из него высунулся совсем юный мышонок и, испуганно пискнув что-то неразборчивое, скрылся в укрытии.

– Эй, а где стража? – удивилась Тедди. Она успела придумать план, по которому найденный мышиный горошек стал бы ненужным, но мышонок все испортил.

– Она теперь одна на все лазы, – пропищал он, осторожно высовывая острый носик. – На поверхности патрулирует, но если я свистну, то они будут прямо тут.

И мышонок гордо показал огрызок тростника.

Тедди переглянулась с Нинкой – по всему выходило, что выйти незаметно не получится. Она может подействовать на мышонка Голосом, но едва тот очнется, немедленно доложит, и погоня будет отправлена раньше, чем они пройдут и десяток шагов по такому бурелому.

– А что случилось, с чего такие изменения? – поинтересовалась девочка.

Тут не только высунувшийся мышонок, но и Тина с Нинкой посмотрели на нее удивленно. Что уж говорить о Тининых носильщиках – те просто глаза выпучили от изумления.

– Так мир же, госпожа, – пояснил мышонок осторожно. – Мирное время редкое и недолгое, нужно столько успеть разведать… то есть собрать там полезного…

Смутившийся мышонок понял, что сболтнул лишнего, и скрылся за кочкой, освободив, таким образом, путь для процессии.

Эта часть лабиринта была совсем незнакомой для Тедди, так что выход в тронный зал стал для нее сюрпризом. В зале, полном серых копошащихся и попискивающих мышей, Тедди сразу увидела брата. Димка сидел на костяном кресле, на таком же, только с чуть более высокой спинкой, напротив сидела королева Мара. Похоже, эти два кресла родились из того монструозного трона. Выглядели они, правда, не менее ужасно.

– Ты как? – с беспокойством спросила Тедди Тину, только сейчас сообразив, как это должно выглядеть для птицы.

– Нормально, – слабым голосом ответила пернатая подружка. – Наша с Солом старшая сестра, когда свернула брату шею, его перьями набила гнездо, а его самого съела.

Выглядела она при этом куда менее уверенно, чем говорила, но Тедди решила не давить – с троном королевы она все равно ничего не могла поделать.

– …И в дамки! – заявил Димка, еще не замечая процессии.

Только сейчас Тедди разглядела, что между королевой и мальчиком на утоптанном полу зала нарисованы клеточки, заполненные темными и светлыми плоскими косточками.

«Не иначе как из позвоночника», – решила девочка. И как она могла подумать, что брат будет просто сидеть и дожидаться ее!

– А вот и наша дорогая принцесса со своей гостьей, – ощерилась в улыбке старая королева. – Твой брат не безнадежен, как оказалось. Он владеет какой-то непонятной мне магией, я уже час занята этой странной головоломкой, а не отдаю приказы. И это в мирное время!

– Супер, – через силу улыбнулась Тедди. Она никак не могла понять свою бабушку. Вот сейчас она хвалила Димку или намекала на то, что он слишком обнаглел и может лишиться головы? – А это Тина.

– Тинатин Бубо, ненаследная принцесса птичьего королевства, – неожиданно нежным голосом проворковала подружка, во все глаза глядя на Димку.

Странно, вот ее брату люди казались уродливыми, а ей – нет разве? Только этой печали им не хватало!

– Ну, иди, – Мара щелкнула хвостом по ногам Димки, – познакомься с невестой.

Димка с отчаянием уставился на Тедди, но медленно встал и, едва переставляя ноги, приблизился к Тине. Глаза птицы заблестели. Неужели поняла, что совсем не нравится ему? Но она же и без того знала, что Тедди с братом собираются вернуться домой!

– Дмитрий, – с трудом произнес Димка, протягивая руку первым.

– Тинатин, – повторила принцесса, осторожно подавая свою обманчиво мягкую снаружи лапу.

Мара с нескрываемым удовольствием наблюдала за знакомством.

– Познакомитесь получше – и заключим ваш союз. И наших королевств, – произнесла она, отчего Димка отдернул руку и даже сам отскочил на шаг.

– Еще рано. – Тедди впервые направила Голос на бабушку.

– Нет. – Королева вроде бы произнесла это негромко, хоть и угрожающе, но Тедди зашатало. Она ухватилась рукой за плечо немедленно подскочившего к ней Димки и упрямо повторила:

– Рано.

– Нет.

– Ра… кха-кха!

Голос не пропал, нет. Но у нее словно запершило в горле.

– Упрямая и жадная – точь-в-точь я в молодости, – довольно произнесла Мара, не замечая, как при этих словах вздрогнула внучка. – Ладно, уступлю, раз ты мне напомнила мою молодость. До середины лета срок.

И отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

– И зачем ты споришь с королевой? – вопрошала Тина, когда они остались одни в комнате Димки и Тедди. Для самой птичьей принцессы обустраивали покои по коридору напротив. – Мышиный горошек уже у тебя. Высадишь в огороде человека, вырастишь и выведешь отсюда брата. А там вам только до Перехода добраться…

– Что ты о Переходах знаешь? – немедленно вскинулся Димка, до сих пор с опаской поглядывая на пернатую невесту и не понимая, можно ли при ней что-то обсуждать с Тедди.

– Они есть, – уверенно произнесла принцесса. – Даже последней синице известно, что, если посреди леса есть участок, где деревья не дрожат от ветра, если в горах камни сами собой движутся, а в реке вода стоит как в распоследней луже, – место это облетать подальше надо. Рядом с жилищем Болотной ведьмы как раз такое место, оттого к ней ходить не любят. Иногда из этих мест кто-то выходит или пропадает там. В том лесном месте у болота пропал Алисо, когда королева его прокляла.

– То есть между нашими мирами несколько Переходов? – Глаза Димки горели.

Они принялись не то за обед, не то за завтрак, в любом случае у Тедди живот уже ныл от голода – нескольких ягод ей определенно не хватило. Да и Тина с Нинкой тоже налегали на фрукты. Только от вопроса Димки у принцессы пропал аппетит.

– Не знаю. – Птица нахохлилась. – Мы их избегаем. Нам… нам в нашем мире… хорошо?

Почему-то вышел вопрос, и Тина нахохлилась еще сильнее, а затем задремала. Наверное, устала бодрствовать днем. Так что доедали нехитрую снедь они уже втроем.

– Завтра посажу горошину и принесу стручок, – пообещала Тедди, наконец с сожалением отложив румяное яблоко. – Тебе не придется на ней жениться.

– Я за маму переживаю, – тихо ответил Димка. – Тина хоть не злая. Думаешь, я с твоей бабушкой от скуки в шашки сел играть? Просто заявился тут один усатый тип да давай на тебя жаловаться, что ты его имя отняла. А Мара как узнала, что он предлагал птичью принцессу съесть, разозлилась ужасно и приказала мне поучиться хвосты рубить на нем.

– О! – Тедди и думать забыла о больше-не-Микаэле, а надо же, как оно повернулось. Спрашивать у Димки, как ему удалось перевести тему с показательного наказания на шашки, даже не хотелось. Это же Димка, в конце концов!

– Домой надо возвращаться, – тоскливо протянул Димка и кивнул на свободный матрас. – Ты ложись давай. Я ваш сон посторожу – я днем выспался.

– Я спать не хочу, – начала сопротивляться Тедди. – Мне столько тебе рассказать надо! Про мир, про бобовый стебель, про землянику…

– Про какой еще бобовый стебель? – усмехнулся Димка, укрывая ее курткой и подтыкая ее со спины.

– Про тот, с которого великаны спускались. – Тедди оглушительно зевнула и закрыла глаза. – Или утка. И Джек.

Через минуту девочка уже спала. Ей снилась золотая утка, напавшая на мышиное царство, и она недовольно хмурила светлые брови, во сне отдавая приказы своему войску. Она спала и не слышала, как проснулась Тина и принялась снова расспрашивать об их мире, но теперь уже Димку.

Димка достал телефон и даже сфотографировал птицу на камеру, а потом показывал фотографии своего мира, пока батарейка не разрядилась почти полностью.

Из угла за этим тихо наблюдала поблескивающая умными глазками Нинка. Ее Димка и Тина совсем не замечали, и вовсе не потому, что мышь использовала свое умение сливаться со стенами. Просто она молчала, а они говорили. Только и всего.

– А что будет, если принц захочет остаться в нашем королевстве? – задала Нинка мучающий ее вопрос, едва они с Тедди выбрались на поверхность.

В этот раз с ними не было охраны. Похоже, Тедди зарекомендовала себя как достойная доверия. А может, дело было в том, что Димка по-прежнему оставался в подземелье – и Тина с ним. Птичья принцесса ничуть этому не удивилась, заметив только, что она тоже пока пленница. И это «тоже» Тедди больно кольнуло – она хотела поскорее освободить брата.

– Какой принц? – сначала не поняла девочка, а затем и вовсе растерялась. – Димка, что ли? Да никогда! Ты же слышала, он за маму переживает.

Ей даже стало смешно – так странно звучало предположение мыши. Чтобы Димка по своей воле остался в таком ужасном месте с его кровожадными нравами? Разве что на стороне людей, чтобы поднять там восстание против ночных воришек и лесных разбойников. Но вот как принц, да еще в мышином королевстве… нет, это был бы уже не Димка.

– А если его маму уже не спасти? – Нинка замахала лапками перед мордочкой, словно отгоняя опасные слова. – Нет, если ты и одна справишься?

– Нина, я не понимаю, о чем ты говоришь, – строго произнесла Тедди, но сердце екнуло. Неужели мышь знает что-то, ей неизвестное? Как оказалось, да, знает.

– Ваш брат всю ночь проговорил с этой Тинатин, – наябедничала Нинка, которую просто распирало от секретов. – И даже брал ее за лапу. Она ему вовсе не противна!

И непонятно было, чего в этом возгласе больше – осуждения или удивления. Впрочем, Тедди мышь поняла. Нинка больше не казалась ей огромной крысой из фильма ужасов – подружка как подружка. Ну серенькая, ну без одежды ходит и не красится. Тоже мне проблема! Зато подруга, и хорошая притом.

– От «не противна» до любви довольно большое расстояние, – спокойно улыбнулась Тедди. Похоже, Нинка просто накрутила себя, а Димка… Он всегда был вежливым и не хотел обижать пернатую девочку, только и всего.

– Сразу видно, вы не любили. – Мышь надулась, недовольная тем, что ее доводы Тедди не воспринимает серьезно. – А потом поздно будет. Мне-то что! Дмитрий Витальевич куда лучше король, чем Алисо, но я за вас, госпожа, переживаю.

– Давай так. – Тедди не хотела ссориться со своей помощницей и подружкой из-за ее мнительности. – Когда мы вернемся, я его спрошу, хорошо?

– Хорошо. – Нинка заметно повеселела и дальше бежала уже спокойнее, не пытаясь снова ухватить свой хвост и вцепиться в него зубами.

Вскоре, правда, она замедлила шаг и все чаще останавливалась, нюхая воздух.

– Мы совсем рядом с деревней, – наконец произнесла она. – Можно, я вас тут подожду?

– Ты чего? – удивилась девочка. – Люди не нападают никогда первыми, только защищаются. А сейчас и мир к тому же.

– Мир у нас с летунами, – уклончиво ответила мышь. – Что до нападений… не буду их провоцировать своим присутствием. Трудно удержаться и не напасть на одинокую мышку.

Спорить с ней и терять драгоценное время Тедди не стала, лишь пожала плечами и дальше пошла одна. К ее радости, Нинка вывела к тому же самому селу Несчастливое, где они с Димкой уже были. Жаль только, что не с той стороны, где жил Василий. Для того чтобы дойти до нужного двора, требовалось пересечь почти все селение.

Ладно хоть ей никто не попадался на пути, даже огромные, но трусливые собаки… Едва она успела так подумать, как навстречу ей из своего двора буквально выпрыгнул староста. Будто в засаде сидел! Тедди узнала его огороженный двор, и в этот раз в стене уже не было дыры, она была заставлена чуть более редким и корявым частоколом.

– Что же вы сразу не сказали, что вы внучка королевы Мары? – с радушной улыбкой вопросил лысый Егорыч без приветствий, а потом растопырил руки и попытался поймать опешившую от такого приема Тедди в объятия. Глаза его при этом были холодные и злые, так что Тедди блохой отпрыгнула в сторону и увернулась от объятий.

– Я говорила, что к бабушке Маре приехала, – заметила Тедди с безопасного расстояния. Убегать она не собиралась, вряд ли староста был зол именно на нее. – Вы из-за этого еще нас с братом на порог не пустили, не помните?

– Ну так-то она ваша бабушка была, а не вы – ее внучка, – глубокомысленно заявил Егорыч.

Впрочем, Тедди его прекрасно поняла. Неизвестно было, как ее встретит мышиная королева и не пострадает ли приютивший их дом от мышей. Так что она угадала: староста всего лишь злился, что благодарность мышиной королевы досталась не ему.

– Что принцессе Теодоре нужно от жителей нашей деревушки? – заискивающе улыбнулся староста, по крайней мере больше не делая попыток обнять.

Тедди пыталась вспомнить, представлялась ли она в прошлый раз, а потом мысленно махнула рукой – в этом маленьком мирке новости разносились едва ли не с ветром.

– Мне нужен двор… огород… – нехотя пояснила она. – Я шла к Василию.

– Зачем же к Василию? – всполошился Егорыч. – У него баба и так в лесу как у себя дома ходит, нельзя же так, чтобы кому-то все, а кому-то ничего!

«Кому-то ничего» – это он определенно о себе говорил, и Тедди сдалась. Она к тому же не была уверена, что королева не сумеет узнать, где внучка прорастила волшебный горошек, а подставлять так Василия, который жил у самого леса, не хотелось.

– Ладно, – согласилась она. – Давайте к вам пойдем.

Она пожалела о своем решении сразу же. Любопытный Егорыч встал рядом и уставился на то, как она закапывает горошинку. Он определенно не собирался ничего пропускать. Тедди накрыла холмик земли обеими ладонями и наклонилась к ним так, чтобы лицо оказалось напротив щели между руками.

– Расти и зрей, – шепнула она туда, памятуя о прошлом неудачном опыте и не требуя ничего немедленно и сейчас.

Земля дрогнула и выбросила первый ус. За ним – второй. Скоро под руками Тедди поднялся невысокий росток, покрывающийся прямо на глазах крошечными сиреневыми цветками.

– Ух ты! – не выдержал Егорыч. – Это что же, мышиная магия?

Тедди отвлеклась ненадолго и обнаружила, что рядом собралась вся его семья, а через редкие колья на месте бывшей дыры заглядывают его односельчане.

– Вроде того. – Она снова вернулась к своему ростку, заставляя цветочки обернуться стручками и зреть. – Эти горошинки могут позволить человеку превратиться в мышь.

Может, и не стоило этого говорить, но никогда раньше Тедди не видела столько восторженных и одновременно уважительных взглядов и никогда еще каждое ее слово не ловили взрослые бородатые мужчины. Было от чего растеряться.

– Навсегда? – Староста даже отпрянул от крошечного растения, словно оно могло наброситься и насильно превратить его в мышь.

– Нет, – рассеянно ответила Тедди, проверяя на одном стручке зрелость. – Если без слова, то всего на четверть часа, не больше. А если со словом – то пока… О, кстати, а у вас есть обычный горох?

Ей даже страшно стало, когда она поняла, что совсем забыла об обратном превращении. Хороша бы она была, если бы пришлось бегать и искать горох, чтобы превратить Димку обратно в человека!

– Есть, конечно. – Староста кивнул супруге, и та немедленно притащила горстку сухих семян. Тедди поспешно положила их в карман, а в другой – парочку только что выращенных стручков. – А давайте пообедаем? У нас сегодня поросенок!

Судя по дикому визгу во дворе, пока Тедди усаживали на лавку, а потом и довольно долгому ожиданию, никто, включая поросенка, не был в курсе, что тот сегодня на обед. Тедди несколько раз порывалась уйти, но ей пообещали дать лепешек и мяса с собой, и она, вспомнив о Димке, третий день живущем на яблоках, осталась.

Конечно, беспокоилась еще и о Нинке, как же иначе. Но Нинка была мышь умная, непременно догадается, в чем дело. Вообще-то и сама Тедди не была уверена, что правильно понимает, что происходит. Без Димки даже с таким хлебосольным приемом было как-то не по себе. А вдруг этот староста задумал что-то недоброе? Но поросенок был пожарен, гостья накормлена, и с собой ей дали ароматно пахнущий сверток и до калитки проводили, а у нее разве что живот немного болел. Сперва Тедди переживала, может, отравили чем, но потом сообразила, что сухомятка до добра не доводит и живот ей таким образом выражает свой запоздалый протест.

Провожали ее всей деревней до самого леса. И Василий был тут, Тедди успела его заметить. Поговорить не удалось, но мужик благодарно, как показалось девочке, кивнул. Значит, и впрямь подарок королевы мышей того стоил! И Тедди с уже совсем другим настроением двинулась вглубь чащи, куда за ней не последовали даже трусоватые деревенские собаки. Нинку она нашла только через четверть часа. Рядом с опушкой леса росли одичавшие фруктовые деревья, вот здесь мышь и паслась, заставляя зреть то мелкие, но сладкие груши, то желтые и красные сливы, то светлую вишню.

– Тут тоже люди пытались поселиться, – пояснила Нинка, ничем не выдав своего беспокойства из-за долгого отсутствия принцессы. Лишь машинально потянула носом, учуяв свинину, но немедленно сделала вид, что ее вкуснятина никак не касается. – Да только это место лесное, дикое, даром что недалеко от их деревни. Но теперь они по осени сюда за урожаем бегают. А мы их сюда не пускаем – нам и самим мало!

– А птицы тоже за это место бьются? – заинтересовалась Тедди, выращивая себе пару слив на пробу. – Тут осенью не повернуться, наверное.

– То-то и оно, что не бьются! – торжествующе заявила Нинка. – То ли не знают о нем, то ли у людей воровать им больше по душе. Дикие нравы.

– Это точно, – согласилась Тедди, умолчав, что птицы, в отличие от самих мышей, ее съесть до сих пор ни разу не пытались.

Нинка успела не только налопаться ягод и фруктов, но и свернуть из больших лопухов пару кульков, в которые она накидала спелых плодов, – не иначе тоже решила отнести гостинец друзьям, томившимся в подземелье.

А в лесу было многолюдно. Или как правильно это звучит: многомышно? Многоптично? Тедди не знала. Что она знала наверняка, так это что мир нужен был лесу очень давно: мыши шмыгали меж деревьев, лишь изредка замечая их с Нинкой и кланяясь издалека или приветливо взмахивая хвостами; птицы перелетали с дерева на дерево, и лес наконец-то наполнился их голосами. Пусть это было и не привычное Тедди щебетание, а вполне понятные разговоры, но все равно по лесу было идти куда приятнее. Как, оказывается, этого не хватало! А что птицы куда крупнее, и даже самые мелкие пташки ростом почти с Тедди или Матильду, так это даже хорошо – спрятаться в листве им было куда труднее.

Пернатые жители леса не обращали на путников никакого внимания, занимаясь какими-то своими птичьими делами. Как пояснила хорошо разбирающаяся в этом Нинка, летуны проживали совсем в другой части леса, и в этой части у них не были налажены воздушные дороги или места отдыха. Больше всего Тедди видела за время пути клестов и дятлов – эти без опаски исследовали каждое дерево, не рискуя оказаться соперниками мышей в пищевой цепочке, – уж чем-чем, а короедами и еловыми шишками грызуны не питались.

– Вам бы всегда в мире жить, вот бы хорошо было, – не удержалась девочка, когда они уже подходили к знакомому лазу в подземелье. – Чего ссориться, когда одни летают, а другие под землей живут!

– Не скажите. – Нинка была настроена не так оптимистично. – Думаете, принцесса, не пытались раньше? Но мы можем запросто заполнить весь лес, да и летунам весь лес милее половины. А еще люди наседают, вырубают деревья, пашут поля. А долина хоть и большая, но не бесконечная – на всех ее не хватает. Да и летуны еще повадились утверждать, что они тут испокон веков живут, а мы пришлые, как и люди.

– А это не так? – Тедди уцепилась за последнюю фразу. – Нина, что говорят ваши легенды?

– Мы уже на месте, – махнула лапой мышь. – Легенды потом!

Выглядела она при этом почти так же виновато, как днем ранее, когда не рассказала о планируемой встрече с птичьими королевскими особами. Неужто и впрямь было точно известно, кто пришел в этот мир первым и это были не мыши? А кто тогда, птицы или люди? Добиться от Нинки, судя по воинственно поднятым усам, сейчас ничего нельзя, но Тедди пообещала себе обязательно в этом разобраться. Позже.

Димка и Тина их встретили бурным восторгом – королева была занята и своими гостями-пленниками совсем не интересовалась. Немалая доля восторга Димки пришлась на кусок свинины, который Тедди честно поделила на троих – Нинка тоже получила свою порцию, чего совсем не ожидала. Даже острый носик ее задрожал от потрясения. А вот птичья принцесса вежливо и твердо от своей порции отказалась.

– Я не ем мяса, – сипло пояснила она, пряча клюв за перьями поднятых крыльев. – И рыбы не ем. И червяков.

– Ну, червяков я тоже не ем. – Тедди не расстроилась и пододвинула отвергнутый кусок к себе. Было бы предложено, а куда деть – они найдут. – Но мясо? Ты же хищная птица, да?

– Я разумная птица, – возразила Тина. – И могу выбирать, чем питаться.

Тедди мысленно согласилась с ней: когда есть магия и ты можешь сам вырастить еду в мгновение ока – почему бы и нет? Тут она вспомнила подружку Матильды, воинствующую вегетарианку, и решила подшутить. Лиза буквально билась в конвульсиях, когда при ней ели бифштекс или гамбургер. А что, если можно так же подразнить и принцессу? Тедди сама не знала почему, но ей очень хотелось прицепиться хоть к чему-то.

– А Димка вон как мясо наворачивает, – заметила она невинно. – Ты бы могла его убедить, что он зря его ест?

– Я разумная птица, – повторила Тина и отвернулась.

А Тедди стало стыдно. Димка же бросил только что сконструированный бутерброд и так посмотрел на сводную сестру, что ей немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Жаль только, что они и без того были уже глубоко под землей.

– Сестрица вредничает просто. – Димка неловко погладил птицу по крылу. – Устала, наверное. Не обижайся.

– Я не обижаюсь, – проворковала Тина и так взглянула на Димку…

Ох, Тедди немедленно потребовалось, чтобы на нее хоть разочек так же кто-нибудь посмотрел. Даже тот усатый мыш бы сгодился! А когда она увидела, что и брат глазеет на принцессу, как мальчишки из класса только на первую красавицу Федоткину смотрели, Тедди поняла, что все пропало, а Нинка была права.

Сначала девочка решила, что дело в птичьей магии. Удалось же Тине подействовать на нее так, что она выдала все свои планы!

– Дима, давай выйдем на минуточку, – напряженным тоном, едва скрашенным натянутой искусственной улыбкой, попросила она.

– Ты с ума сошла, – решительно ответил Димка, когда выслушал ее сбивчивые предположения.

– А что я должна думать, она же страшная. И птица. Да даже как птица она страшная! – шипела Тедди, не решаясь как следует треснуть брата по голове чем-нибудь тяжелым в надежде поставить его мозги на место.

– Сестренка, красивых девчонок полно, – снисходительно ответил Димка. – И уж извини, что я хвастаюсь, но вокруг меня их всегда немало. А вот чтобы умная и понимала…

– Это ты сейчас так говоришь, – рассердилась Тедди. Даже ногой топнула. – А вот останешься тут, женят тебя, и будешь ты умную и понимающую с утра до вечера видеть. И пернатую с ушек до хвоста!

– Ты чего, в лесу волчьих ягод поела? – от неожиданности Димка даже рассмеялся. – Что значит – останусь и женюсь? Тедди, нам по тринадцать лет!

– А что, бросишь ее тут? – ехидно спросила Тедди, едва не разревевшись от облегчения. Похоже, больше всего она боялась не «неправильной» любви брата, а того, что он бросит ее «там».

– Нет. – Димка перестал улыбаться. – Тут я ее оставить тоже не могу, ты права. Сожрут ее, сама видишь. Не свои, так чужие. А что делать – не знаю.

– Что делать, что делать… – проворчала Тедди. Теперь, когда она поняла, что брат ее не оставит и домой они вернутся вместе, спокойно воспринимать Тинатин стало куда проще. А еще хотелось помочь. Потому что любовь там или нет, а вот что сожрут ее и только перышки останутся – это и к гадалке не ходи. – Ясно ведь, что делать. Надо человеческую вишню искать, выросшую на птичьем месте. И где такая может быть – ума не приложу!

Как оказалось, достаточно было с этим вопросом обратиться к Нинке. Мышь помялась приличия ради, зыркнула на Тедди: «Я же говорила!» – а потом со вздохом развернула принесенный из леса лопух с плодами. Между спелыми упругими сливами оказалась сплющенная и потекшая одинокая вишенка.

– Птичье это место, вот они там и не бывают, – нехотя пояснила Нинка. – Кому из них хочется четверть часа человеком ходить! Ни крыльев, ни когтей. Да и холодно. Вот и не клюют там вишни, только в садах деревенских. А заодно и остальные фрукты пробовать опасаются. А для нас там благодаря этому раздолье.

Тина осторожно взяла вишню, когти ее тут же окрасились алым липким соком.

– Это что же, я ее съем и в человека превращусь? – тихо спросила она и на Димку так посмотрела, так…

– Сначала пусть Димка горошинку съест, их у нас два стручка, а вишня одна, – привлекла внимание Тедди. И вроде бы все правильно сказала, но внутри стало неприятно, будто она специально хотела их разлучить – одновременно людьми им не быть.

– Давай, – немедленно согласился брат и даже руки потер от предвкушения. Все-таки он невероятно любил эксперименты.

– Нин? – Тедди поискала глазами свою советчицу. – Что говорить-то надо?

– Как съест горошину и станет мышью, так прикажите ему таким и оставаться. – Нинка снова начала покусывать кончик хвоста. Не иначе как нервничала. – Я своими глазами не видела, я маленькой была, когда Алисо… ваш отец, госпожа, был превращен в человека. Но мне много раз рассказывали.

– Может, утром этим займемся? – нерешительно спросила Тедди, все еще продолжая сжимать в руке стручок. – А то на ночь глядя…

В лазе, ведущем в их комнату, послышался шорох, и Тедди быстро спрятала волшебные стручки в карман.

– А что еще вы обсуждали с принцессой, пока мы отсутствовали? – неестественно громко спросила она Димку.

– Его высочество королевича Сола, разумеется, – в тон ей ответил Димка. – И ты ему все-таки ужасно не понравилась.

Не успела Тедди спросить, чем это она успела так не приглянуться принцу – она уже и забыла, что разговор этот заведен только для вида! – как из лаза высунулась острая мордочка какого-то мыша – Тедди так и не научилась их различать.

– Госпожа принцесса! – Он пискнул от испуга, когда сообразил, что принцесс в комнате две. – Госпожа наша принцесса! Королева Мара просила вас без промедлений пройти в тронный зал.

Тедди и Димка беспомощно переглянулись. Неужели зловредная бабка играла с ними как кошка с мышкой и давно знала о том, что они задумали? Сейчас отберет стручки и посадит под замок…

Тедди незаметно уронила один стручок так, чтобы он откатился к стоящей рядом Нинке, и кивнула посланцу:

– Идите, я за вами.

Мыш испуганно закивал и исчез в лазе. Похоже, она уже создала себе репутацию – посланники самой королевы боялись ее как огня! Хотелось бы возгордиться или расстроиться, но даже на это не хватало сил.

– Я скоро, – шепнула она друзьям, сама не веря в это. – Ждите.

Королева Мара снова восседала на своем величественном и пугающем троне из птичьих костей и черепов. Кроме нее, в тронном зале никого не было, да и приведший Тедди посланец немедленно скрылся.

– Подойди, Теодора, – приветливо подозвала бабушка, да только от этой приветливости у девочки даже зубы заломило. А еще она отчетливо поняла, что их с Нинкой передвижения для Мары вовсе не были секретом. Странно было даже надеяться, что для королевы-колдуньи что-то останется секретом. – Я слышала, ты делаешь большие успехи в магии и управлении Голосом.

– Да какие там успехи! – Тедди решила, что еще удастся скосить под дурочку. Захлопала глазами, тщетно надеясь покраснеть, и поковыряла носком кроссовки в земляном полу. – С голода в лесу не умру, да и только.

– Ну-ну, – усмехнулась старая мышь. – Не скромничай. А как же бедолага безымянный? Ты так искусно отняла у него имя, что теперь к нему не прилипает ни одно другое. Пришлось так и назвать его Безымянным. Его отец был просто в ярости.

Теперь-то Тедди удалось покраснеть. Она уже и думать забыла о том наглом мыше! Впрочем, устыдиться как следует она не успела.

– Это даже хорошо, – утешила ее королева. – От злости его отец проболтался, что собирался меня свергнуть. Нет, время от времени они пытаются, это так, но сейчас совершенно не вовремя. Пришлось отрубить обоим хвосты. Так что ты мне даже немного помогла.

– Э-э… – Тедди не знала, что сказать. А что вообще говорят в таких случаях? «Не за что»? Или «обращайся»?

– Но Безымянный Безымянным, оставим его, – тон королевы Мары изменился, – а меня интересует другое. Зачем ты снова ходила в деревню людей? Тебя тянет к людям?

Тедди вспомнила старосту с его непонятным радушием, любопытных чумазых детей и помотала головой. Видимо, вышло и впрямь искренне, бабушка поверила и с облегченным вздохом откинулась на троне. Но Тедди и впрямь не хотела просто к людям. Она хотела к Матильде. С Димкой. Да и в школу уже тоже хотелось. До чего довели ее эти мыши-птицы! От лета прошло всего ничего, а она уже без своего дурацкого класса жить не может. Хотя и класс на самом деле вовсе не дурацкий… просто ей сравнивать не с чем было.

Еще она хотела к папе. К папе, который у нее был тринадцать лет и которого звали папа Саша, а не мышиный король Алисо. Но с этим было уже сложно. Так сложно, что даже думать не хотелось об этом.

– Это хорошо, – медленно произнесла королева, из глубины трона наблюдая за внучкой. Ее маленький блестящий глаз пристально глядел, совсем не моргая, и, казалось, мало чем отличался от второго, недвижного и покрытого молочно-белой пленкой. Своим взглядом королева будто проникала прямо ей в голову. – Но тогда остается только один вариант…

Она сделала паузу, с наслаждением следя за паникой на лице Тедди. Девочка же пыталась срочно придумать хоть какую-то отговорку, но, как назло, в голову не лезло ничего вразумительного.

– …Ты собираешься вернуть отца в королевство! – торжествующе закончила Мара, впиваясь взглядом в лицо Тедди.

Та же с трудом удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением – бабушка так ничего и не поняла.

– А разве вы не этого от меня хотите? – осторожно поинтересовалась она, чтобы не подтверждать и не опровергать мнение Мары.

Это помогло, королева довольно оскалилась и закивала.

– Если бы он с самого начала пришел с тобой, тогда да, – пояснила она. – Но сейчас… посмотрим правде в глаза, дорогая. Он неудачник. И нет правителей злее и опаснее, чем неудачники. Разве этого я желаю своему народу? Конечно, он мой сын, и я люблю его. Но, кажется, я все-таки сумела привыкнуть любить его на расстоянии.

– А что вы от меня хотите? – Тедди едва не забыла легенду, что она и впрямь собиралась вернуть отца в его родной мир.

Но королева этого даже не заметила.

– Я хочу, чтобы ты дала мне слово не возвращать отцу его родного вида, – пояснила королева Мара. – Во всем лесу только три существа владеют Голосом, и, уж поверь мне, рассчитывать на Болотную ведьму Алисо не приходится.

– Хорошо. – Тедди помялась, делая вид, что сомневается.

Как же, она прямо бежит и кроссовки теряет, мечтает вернуть отцу власть над этим местом! На что королева Мара пугающая и недобрая, но при упоминании ее имени хотя бы мыши в обморок не валятся. Люди и птицы ее, правда, недолюбливают, но в этом месте вообще особой добротой мало кто отличался. Вон и Тинатин за челове… то есть за птицу не считают, и все из-за того, что она никого убить не пытается.

– Нет. – Королева наклонилась вперед и двинула когтем, отчего ее трон начал с шорохом шевелиться, превращаясь в более массивный и низкий – достаточно, чтобы она могла сверху вниз смотреть на внучку нос к носу. – Ты должна мне дать слово. Сейчас же.

– Хорошо. – Тедди вздрогнула: видеть так близко белый невидящий глаз королевы ей больше не хотелось, но и отвести взгляд казалось невежливым. – Я даю слово, что не стану возвращать своему отцу его настоящую внешность.

– Умница. – Королева снова откинулась на троне с таким вздохом, словно выполнила трудную работу. – А из тебя мы еще сделаем королеву. Вот вернем тебе твою законную внешность – а то сил нет на это голое плоское лицо смотреть – и лапы, и начну тебя наконец учить всерьез править королевством.

«Никогда не буду больше жаловаться на длинный и толстый нос!» – пообещала себе Тедди, чтобы не разораться от ужаса и не испортить все, убежав с воплями из тронного зала. Это Димка может запросто променять, пусть и на время, свою симпатичную мордашку на мышиную, а вот ей пусть и не слишком выразительное, но человеческое лицо очень даже дорого. И руки. И ноги тоже. И хвост! То есть тот факт, что хвоста у нее нет и не было, ее очень даже устраивает, и менять она тут ничего не собиралась.

Думать же о том, что мышиная внешность и есть ее настоящая, Тедди попросту отказывалась. Мама ведь у нее человек, верно? Вот и она человек. И то, что она похожа на человеческую версию своего отца, ничего не значит. Просто ничегошеньки!

– А сейчас я пойду, да? – осторожно уточнила Тедди, медленно пятясь в сторону спасительного коридора. Не хватало еще, чтобы бабушка прознала про стручок в ее кармане джинсов да прямо сейчас начала эксперименты с внучкиной внешностью.

– Иди, – отмахнулась королева, снова поднимая себя на троне почти под потолок. Туда, где гроздьями зеленовато горели точки светляков. – Завтра никуда не уходи. Дела будут.

– Хорошо, – пробормотала себе под нос Тедди и, едва оказавшись в коридоре, припустилась в сторону их с Димкой покоев, да так быстро, что ожидающий ее мышонок отстал еще на первом повороте.

– Ну как? – Димка при виде ее прекратил грызть ногти и вскочил на ноги. – Что она хотела?

Тедди приложила палец к губам и прислушалась. В лазе было тихо. Кажется, они были в покоях одни. На всякий случай понятливая Нинка уселась рядом с ходом и сунула одно ухо в него, другое оставив внутри, – ей тоже было интересно.

– Мы бежим сегодня, – торжественно заявила она. – Потому что завтра меня попросили никуда не уходить.

– Логично, – фыркнул Димка и достал припрятанный Нинкой стручок. – Ну что, начинаем?

– Начинаем. – Тедди сжала кулаки на удачу, так страшно ей было только на дереве, пожалуй. Но тогда они хотя бы были в одинаковых условиях, сейчас же ей предстояло изменить жизнь брата. Хорошо хоть не навсегда.

– Еле вылущил! – заявил Димка бодро, выкатывая малюсенькие бобы на ладонь. – И чего они такие махонькие? Одной точно хватит?

– В больших количествах мышиный горошек ядовит для людей, – заметила Нинка. – Но сколько это – большое количество, я не знаю.

– Хорошо, обойдемся одной горошиной, – покладисто согласился мальчик.

Он еще покрутил в руке крошечную горошинку и наконец сунул в рот. Вот он с задумчивым видом раскусил ее и принялся жевать… Тедди затаила дыхание и, хоть и глядела во все глаза, все равно пропустила тот момент, когда Димка начал превращаться. Поняла она, что все получилось, лишь когда его нос удлинился да стрелками в обе стороны выстрелили усы. А когда опомнилась, то обнаружила, что Димка прямо поверх джинсов и свитера – в подземелье было довольно прохладно – порос серой шерстью, а сзади пока бессмысленной веревкой болтался самый настоящий хвост.

И вроде бы смотрела на него Тедди не отрываясь, лишь разочек моргнула, а то глазам уже больно стало, как вот же – перед ней вместо Димки стоит самый обычный мыш. Такой же, как еще целая куча мышей.

– Ой, Димка! – всхлипнула Тедди, только представив, что спутает его с кем-то другим.

– Слова быстрее говори, – поторопил ее брат, хвост его пришел в движение, отчего Димка испуганно подпрыгнул и оглянулся. – Странное ощущение, – смущенно пояснил он.

– Хочу, чтобы ты таким и остался, – внутренним Голосом произнесла Тедди и испуганно оглянулась на Нинку: все ли верно сказала? Нинка закивала, мол, все верно, не трусь. – Уф, ну страшно же такое говорить!

– Такие слова не к лицу ужасно опасным колдуньям королевской крови, – поддразнил ее Димка, ощупывая себя с головы до ног. – Обалдеть, как будто в шубе! А хвост… какая штука, а! Нина, вы его для чего используете?

Сказать, что мышь удивилась, – это ничего не сказать. От напряженной мысли у нее даже уши зашевелились.

– Наверное, как и мы, для баланса? – предположила тихо Тина.

Она заметно отличалась от виденных до этого ребятами птиц умом, вот и сейчас Димка с восхищением на нее уставился. По крайней мере, Тедди посчитала это выражение серой острой мордочки именно за восхищение, кто их, мышей, разберет!

– Наверное, – согласился он, принимаясь водить хвостом из стороны в сторону.

Это так увлекло его и Тедди, что только деликатное пощелкивание клювом Тины вернуло их на землю.

– Теперь я? – взволнованно спросила птица, все еще сжимая в верхней лапе мятую вишню.

– Да, теперь ты. – Тедди сдвинула брови, приготовившись колдовать, когда Тина забросила ягодку в клюв и зажмурилась. – Ой!

И было от чего ойкать! Перья Тинатин стремительно втягивались в тело, оставляя совершенно обычную кожу. Голую кожу. Димка тотчас шмыгнул в угол, повернувшись к ним спиной, а Тедди нырнула обеими руками в рюкзак в поисках одежды. Ей под руку попалась Димкина рубашка, и ее она сунула в руки все еще стоявшей зажмурившись принцессе.

– Получилось? – прошептала Тина, не открывая глаз.

– Еще как! – обрадовала ее девочка. – Хочу, чтобы ты такой и осталась. Одевайся поскорее, пока не замерзла!

Рубашка Димки была бывшей птице почти впору. Она была чуть пониже мальчика, но отличалась плотным телосложением. Так что и брюки тоже взяли спортивные, из Димкиных запасов: в одежду Тедди Тине было не влезть. Разве что носки и сгодились.

Теперь, когда принцесса была наконец одета, ребята могли спокойно разглядеть, что же из нее получилось. Тедди разочарованно вздохнула – красавицей принцесса не стала. У нее оказалось круглое бледное лицо с доброй сотней веснушек, ими же были усыпаны ее пухлые руки. Чуть загнутый книзу нос, как и широкий лягушачий рот, заметно выделялся бы на лице, привлекая все внимание, если бы не ее глаза. Большие, круглые и такие невероятно голубые, что, глядя в них, можно было забыть о прочих изъянах. Пегие волосы торчали во все стороны и неожиданно оказались довольно длинными, так что Тедди потратила еще несколько драгоценных минут, чтобы заплести напуганной и дезориентированной птице две косички.

– Все лучше, чем собрать в волосах всех светляков со стен, – пробормотала она себе под нос, когда Нинка попыталась ее поторопить. А тут Тедди знала, что говорила. Она сама, как впервые покинула подземелье, прежде всего отпустила спрятавшегося в ее волосах жучка.

Вещи в рюкзак пришлось складывать тоже Тедди в одиночку. Ну еще бы! Тина пыталась разобраться в оставшихся конечностях – ей не хватало хвоста и крыльев, и она то и дело падала, пытаясь по привычке ковылять, а у Нинки и Димки были лапки – много ими не уложишь.

– Ты сможешь идти или тебя нести придется? – с беспокойством спросила девочка у бедной принцессы, которая просто села на пол и разглядывала свои розовые аккуратные пальчики на ногах. Нет, занятие интересное и увлекательное, тут даже не поспоришь, однако выходить нужно было прямо сейчас!

– Думаю, что смогу. – Уверенности в голосе Тины не было.

– Носки ты ей дала, а как надеть, не объяснила, – влез Димка. – И обувь еще надо.

С обувью было сложнее всего. Будучи массивнее Тедди, Тина и в размере ноги ее превосходила, а вот Димкины кеды были велики. К счастью, в глубине рюкзака оказались заботливо уложенные Матильдой резиновые сапоги, и вот они были принцессе впору.

– Только бы нас выпустили, только бы не заподозрили, – едва слышно попискивала от волнения Нинка, замыкающая их шествие, когда они шли к дальнему лазу.

Впереди же шла Тедди, напустив на себя самый неприступный вид, какой только могла изобразить. Эх, ей бы еще корону да голову помыть – и вообще все упали бы! Но ванны у мышей не было, впрочем, как и у птиц. Еще один повод к бегству, между прочим.

К счастью, у выхода дежурил тот самый мышонок, что запомнился Тедди в прошлый раз.

– Ваше высочество! – пискнул он, вытягиваясь в струнку. У него даже хвост трясся, не то что лапки. Потом он увидел Тину, и хвост его просто заходил из стороны в сторону. – Ваше высочество!

«Надо же, не только все мыши на одно лицо для нас, но и мы для мышей, – удивилась Тедди. – А вот бабушка Мара вроде бы как-то отличает…»

Положение спас Димка.

– Магические эксперименты ее высочества госпожи Теодоры тебя не касаются, мелкозубый! – рявкнул он так браво, что даже Нинка подпрыгнула. Чего уж говорить о бедном мышонке. Он немедленно убрался с дороги и пропустил всю процессию.

– Откуда ты ругательства мышиные знаешь? – прошептала Тедди, когда они выбрались на поверхность.

Наступили сумерки, и вечерняя прохлада окутала лес, стояла тишина. Но девочка не обманывалась этим спокойствием, – мыши могли оказаться где угодно, да и с птицами лучше было не сталкиваться.

– А мы с Тинатин, пока вас ждали, такого из коридора наслушались, – так же шепотом ответил Димка и пожаловался: – Слушай, этот хвост – как третья рука, которая по земле волочится. И холодно, и постоянно страшно, что на него кто-нибудь наступит.

– Ты привыкнешь, – влезла Нинка. Теперь, когда Димка стал мышью, она больше не «выкала» ему и не пыталась назвать по имени-отчеству.

– Нечего привыкать, – возмутилась Тедди. – Вот уйдем подальше отсюда и поближе к Переходу в наш мир и немедленно вернем все обратно!

– А можно не все? – неуверенно спросила Тина. Она опиралась на палку, которую ей отгрыз от ближайшего дерева Димка, да и шла налегке, но все равно тяжело. – Я бы осталась вот так, человеком.

– Если ты уходишь с нами, то тебе и нужно человеком! – Судя по мордочке Димки, он окончательно был потерян для женского общества их теперь уже восьмого класса. Он так смотрел на откровенно страшненькую даже девочкой Тинатин, что… не слишком разбирающейся в мимике мышей Тедди было все понятно.

– Это да, – согласилась она. – Горошины обычного гороха я у несчастливцев сразу взяла, только посадим на мышином месте – и всё, вернем тебе твою внешность. Нин, а это мышиное место далеко от Прохода, к которому нам нужно дойти?

Нинка поспешно перехватила свой хвост и вцепилась в него зубами.

– Аблвр брвп, – неразборчиво пробормотала она. – Брвпр апрк.

– Чего? – В голову Тедди закралась нехорошая мысль. – Ты не знаешь, где Переход?

– Это ничего, – торопливо вклинилась Тина. – Болотная ведьма знает, она нам покажет.

– Не знаю. И где мышиное место, тоже не знаю, – выплюнула Нинка свой хвост. – Я думала, вы, госпожа, знаете…

– Я-то откуда! – машинально ответила Тедди.

До нее только начал доходить весь ужас ситуации. Если они не найдут это самое мышиное место, то Димка навсегда останется в этой серой шкурке. И что они скажут Матильде?

– Ну как? – удивилась Нинка. Даже трястись перестала. – От королевы. Она-то точно знает, она же там горошину вырастила, чтобы Алисо заколдовать. Может, кто из ее свиты знает еще, но я же приближенной никогда не была, да и мои родители тоже.

– Так, предлагаю всем успокоиться. – Наблюдательный Димка наверняка заметил, как у одной девчонки дрожат уши, а у другой – губы и только Тинатин стоит спокойно. Ну да, ей Димка в любом виде нравился. Чудна́я она. – Я не умираю, не болен. Рано или поздно найдем выход. А вот по поводу моей мамы я так уверенно ничего сказать не могу.

– Да… да. – Тедди заставила себя встряхнуться.

Димка прав. Пусть им снова придется вернуться в этот мир, чтобы расколдовать его, да и передвигаться в таком виде по городу будет непросто, но сейчас важнее всего было остановить Алисо. Кстати, Болотная ведьма тоже могла знать мышиное место, – мыши же знали птичье, в конце концов!

Вот так, убедив себя, что все обязательно удастся исправить, и приободрившись, Тедди наконец готова была идти дальше. Вела всех Тинатин, и оттого процессия двигалась медленно: птичья принцесса все еще никак не могла привыкнуть идти в новом теле, да и потеря ночного зрения плохо сказалась на ее ориентации в пространстве. Все-таки была ночь. Пусть звезды сияли, как никогда не сияли в городе, а на небе появилась луна, не совсем круглая, словно немного обгрызенная мышами – точь-в-точь как дома, но идти все равно было тяжело.

– Мы вышли за пределы мышиного королевства, – неожиданно произнесла Нинка. – Теперь мои сородичи будут встречаться нам реже. Но и птиц уже много быть не должно – это нейтральная территория.

– Как у вас все сложно-то, – пропыхтела Тедди, чувствуя, что уже устала тащить рюкзак.

Вроде бы еды в нем больше не было, разве что шоколадка какая завалялась от бдительного взгляда Димки, даже сапоги и один комплект одежды был на Тинатин, а все равно тяжело. Это из-за того, что она уложила вещи так, чтобы брату досталось нести меньше – примерно как ей до этого. Все-таки непонятно, как ему будет в новом теле, а ну как устанет и упадет в самый неподходящий момент? Теперь Тедди понимала, что была не права, – это она устанет и упадет и момент для этого вряд ли найдет подходящий.

– Недолго осталось, – повернулась к ней Тина. – Я уже узнаю́ места.

– Я тоже узнаю, – внезапно произнес Димка и снял с ветки дерева что-то мелкое. Светлячка, что ли? Тедди подошла поближе и увидела в когтистой лапе брата скрепку. Сначала она даже не поверила. Обычная яркая скрепка в этом совершенно чужом лесу? А потом вспомнила. Нет, ну надо же! Прошло всего несколько дней, а она уже успела забыть, как Димка оставлял следы по пути до деревни! – Но тропинки той самой нет и в помине.

– Все верно. – Тедди вспомнила ту жуткую ночь, как будто она была только что. Да и Нинка вздрогнула и прижала уши – ей тоже было что вспомнить. – Ты забыл разве? Это же было полнолуние, и деревья ходили, меняя место. Вот и нашу тропинку они всю заходили. Интересно, а как Тина умудряется находить дорогу?

Они все посмотрели на птичью принцессу, которая покраснела так, что стало видно даже в темноте.

– Я ориентируюсь по ветру и сторонам света. По звездам, – пояснила она, продолжая идти. – Мы не обращаем внимания на деревья, они такие непостоянные!

– Это точно, – согласилась Тедди и поправила лямку рюкзака. – Давайте пойдем быстрее, пока не рассвело.

– А мы уже пришли. – Тина потопталась на месте под отчетливое чавканье. – Это болото. До колдуньи идти всем не нужно, она сама к нам выйдет.

Тут Тедди увидела поваленное дерево, на котором она сидела и рыдала, когда они с Димкой не смогли вернуться к железной дороге. Да она бы и раньше это поняла, если бы они шли со стороны ручья!

– Подождем, – предложила принцесса и уселась на это самое дерево.

– Подождем, – согласилась Тедди, осторожно обходя чавкающее место – она-то была не в сапогах, чтобы месить эту грязь!

И в этот момент со стороны болота, прямо из-за чахлых кустиков на кочке, раздался такой оглушительный рев, что Тедди чудом не шлепнулась.

– Тут еще и драконы есть? – неуверенно спросил Димка, на всякий случай вставая рядом. Защитник с мышиными лапками и зубами!

– До сих пор драконов не видали, – стуча зубами от страха, все-таки отрапортовалась Нинка. Лапы у нее снова ходили из стороны в сторону, того гляди, в обморок грохнется.

– Вы чего, какие драконы? – удивилась Тина, болтая ногами и разглядывая заляпанные грязью и травинками носки сапог. – Это же Болотная ведьма.

Чем хорошо бегство – ты бежишь и ни о чем не думаешь. В самом худшем случае ждешь погони. А уж эта мысль способна перекрыть собой все прочие. Чем плохо бегство – да тем же самым. Бежишь, ни о чем не думаешь, а когда остановишься, думать бывает уже поздно.

Вот и сейчас была ровно такая же ситуация. Тедди замерла столбом, не в силах пошевелиться, и лишь судорожно соображала, обсуждали ли они вообще поход к этой самой болотной ведьме. Кажется, Тинатин просто сказала, что они идут к ней и что она наверняка знает, где Проход. Но говорила ли птичья принцесса еще что-то? Хотя бы кто она, эта Болотная ведьма?

Воображение рисовало Тедди птицу вроде ворона или совы, но теперь, услышав этот рев, девочка не могла вспомнить, говорила ли Тинатин что-то о видовой принадлежности ведьмы. В конце концов, птичья колдунья не обязана сама быть птицей, верно?

Ей пришлось отпрыгнуть в сторону, потому что болото вдруг ожило. Самые глубокие места задвигались, словно крошечные водовороты, а через кочки прямо к ногам девочки пролегла тропка из крошечных вытянутых листочков. Тедди едва успела моргнуть, как прямо из них выстрелили стебельки, покрытые мелкими розовыми цветами, за секунды завязавшимися в круглые ягоды и налившиеся цветом. Даже при свете луны эти тяжелые красные шарики были отчетливо видны. Ягоды такие Тедди видела на рынке, поэтому сразу узнала. Клюква! Но к чему она здесь?

– Принцесса Теодора, красная дорожка уже поспела, можно идти, – сзади услышала она голос Тинатин. – Не бойся, теперь точно в трясину не попадешь, Болотная колдунья не позволит.

– А у болотной колдуньи имя-то хоть есть? – не своим голосом жалобно спросила Тедди, пялясь на клюкву и продолжая медлить с первым шагом.

– А зачем нам его знать? – кажется, всерьез удивилась Тинатин. Она уже поднялась с поваленного дерева и подошла сзади и теперь осторожно ткнула пальцем в спину Тедди. – Идем.

Пришлось идти.

Шагать прямо по красным, лопающимся от спелости ягодам было немного странно, но Тедди храбрилась, чувствуя, как все ее спутники идут за ней следом. За этими жалкими кустиками тропинка не закончилась, а круто повернула, упираясь в тростник. Тедди от неожиданности остановилась, отчего шедшая шаг в шаг за ней Тина ткнулась в ее спину.

– Тихо, – прошептала Тедди, поднимаясь на цыпочки и пытаясь заглянуть за тростник.

– Ты чего? – шепнула в ответ птичья принцесса.

– Мы повернули, но берега и дерева не видно, – все так же шепотом пояснила Тедди. – И вот этих зарослей я с берега не видела.

– Нашла чему удивляться, – еле слышно фыркнула Тина. – Болотная колдунья еще не так заморочить может. Да и бабка твоя не лучше. Они обе могут пространство так искривить, что ты перед своим носом ничего не увидишь.

– Ясно, – пробормотала Тедди, пытаясь сообразить, кто из этих колдуний наворожил так, что они не дошли тогда до железнодорожных путей. Ведь они совсем рядом были, а не нашли. Уперлись в это самое болото. Ох, уже из-за этого стоило назло всем остаться тут и нагнать этих ведьм в их искусстве, чтобы знали, как над людьми издеваться! – А чего мы шепчем?

– Не знаю, – нормальным голосом ответила Тина. – Ты начала, я решила тоже попробовать. С клювом так тихо говорить у меня не получалось.

– Вы там долго еще стоять будете? – раздался позади недовольный голос Димки. – Мы с Ниной тут потихоньку в топь проваливаться начинаем.

Это заставило Тедди забыть ее тревоги и уверенно шагнуть к тростнику. А стоило ей только приблизиться, как она обнаружила гнездо. Нет, ну походило это на гнездо, оно было свито из тростника и покоилось на крепких и высоких стеблях. Но практически девочка отказывалась считать гнездом то, что было почти с нее высотой, а шириной… ну, они все в нем определенно могли бы поместиться. Думать о том, какой величины должна быть хозяйка гнезда, и вовсе не хотелось.

Так что, заслышав негромкие чавкающие шаги с другой стороны болота, Тедди зажмурилась и крепко схватила за руку птичью принцессу.

Неизвестная остановилась, не доходя до них всего несколько шагов.

– Чудесные гости, – хриплым грудным голосом произнесла Болотная ведьма. – Мышка с человеческой жизнью, человек в мышиной шкурке, мышь с человеческим именем и птица с человеческим телом. Кажется, именно вас я и ждала.

– Я не мышь. – От обиды Тедди забыла о своем страхе и широко распахнула глаза. Все-таки Болотная ведьма оказалась птицей – небывалое облегчение. Пегая, с длинной шеей и ногами, с острым клювом, она немного напоминала массивную цаплю, но вряд ли ею была. Но вот кого-то, похожего на эту птицу, да еще в тростнике… или камышах, Тедди запомнила из детской книги. Кажется, ее читала особо полюбившаяся ей няня Варвара. Жаль, задержалась она не дольше других. – В-вы выпь!

Все сходилось: и трубный рев Болотной ведьмы, и ее схожесть с цаплей. Только выпь жила не на болотах, а у водоемов.

– Тут дальше река, мышка Теодора, – легко поняла ход ее мыслей ведьма. А может, и услышала – кто этих ведьм разберет! – Там я ловлю рыбу и провожу бо́льшую часть времени. Зато здесь мой неприступный дом.

– Я не мышь, – упрямо повторила Тедди, чувствуя, как щекам становится мокро. Здрасте, приехали! Столько не ревела, держалась, а сейчас начнется потоп на радость этой противной колдунье!

– Как скажешь, – неожиданно легко согласилась та. Она выпростала из-под плотно прижатого крыла верхнюю лапу и провела ею. Высохли не только слезы на щеках Тедди, но и она в целом почувствовала себя лучше. Не сразу, но она сообразила, в чем дело, – ее одежда и ноги снова были сухими и теплыми. Как мало, оказывается, нужно для счастья. – Вы правильно сделали, что сюда пришли, только здесь вас Мара и не найдет. Конечно, на людских землях, что камнем выложены, она сама не наворожит, чтобы увидеть, но вот ее гвардия…

– …где угодно пролезет, – с готовностью закончила за нее фразу Нинка и спряталась за Димку. Болотную ведьму она побаивалась.

– Нам нужно найти мышиное место, чтобы вернуть Димке его внешность, а потом вернуться в свой мир и спасти его маму. – Тедди решила больше не обращать внимания на странные поддразнивания Болотной ведьмы. – От моего отца.

Вот она и сама сказала это вслух. Признала, что ее отец и ненаследный король Алисо, которого боялись даже собственные подданные, – это одно лицо. Она думала, что ей от этого станет совсем грустно, но, наоборот, ей сделалось легко и спокойно. Пожалуй, впервые за эти дни.

– Мышиное место когда-то находилось там, где люди построили свою деревню, – медленно произнесла Болотная ведьма, пристально разглядывая девочку, для чего то и дело поворачивалась то одним, то другим глазом. – Последние горстки земли тогда еще совсем юная королева Мара перенесла с собой в подземелье. Говорят, она разместила новое мышиное место аккурат под своим троном, но это лишь мышиные слухи, да и только.

– А других таких мест нет? – дрожащим голосом спросила Тедди. Хотя магия выпи ее согрела, сейчас ей снова стало невыносимо холодно. – Ведь человеческих мест вон сколько. Любое место, где человек разводит свои растения, становится его, так?

– Верно, в этом сила человека, он меняет все под себя, – согласилась ведьма, все так же пристально глядя на девочку. – Мыши и летуны не такие. И птичьих мест в лесу еще несколько, одно у реки, кстати. Вам сейчас всем можно есть там без опаски. А вот мышиное место было одно.

– А почему? – не утерпела Нинка.

Тедди пыталась придумать, как теперь быть. Димка тоже молчал. Похоже, он просто предпочитал внимательно слушать Болотную колдунью. Этим же была занята и Тинатин, с обожанием глядевшая на старую выпь.

Теперь Нинка удостоилась внимательного, пронизывающего взгляда колдуньи.

– Тебе не понравится, что я скажу, мышка, – наконец прервала затянувшееся молчание выпь. – Но я все-таки попытаюсь. Мышиное место было там, где когда-то находился еще один Проход. Тот самый, через который в этот мир пришли мыши.

– Неправда, – возмутилась Нинка, разом забыв про свой пиетет перед старой Болотной ведьмой, могуществом равной ее королеве. – Мыши были в этом мире всегда. Это птицы и люди сюда пришли извне!

– Люди – да, – кивнула выпь. – Они прошли тем же Проходом, что и эти мальчик с девочкой, только так давно, что уже и сами, наверное, не помнят. Они пришли завоевателями, и неясно было нашим родичам по их хитрым глазам, знали ли они, что попали в другой мир, или нет. Пожалуй что и знали, потому как нам они совсем не удивились.

– Это же лет двести назад было, не меньше, – присвистнул Димка не удержавшись.

Выпь прикрыла глаза и вытянулась, покачиваясь на одной ноге. В глазах у ребят зарябило, а когда они проморгались, Болотной колдуньи не было видно.

– Куда она делась? – недоуменно спросила Тедди, оглядываясь.

Тина шикнула и дернула ее за руку, указывая кивком головы в шумящий тростник. Девочка уже собиралась переспросить, когда от тростника раздался голос:

– Да, все верно. С тех пор прошло никак не менее пятисот лет. – Стоило выпи заговорить, как Тедди вновь заметила ее, еще и поразившись тому, что могла не замечать такую немаленькую птицу – выпь была выше их всех на добрую голову. – Моя бабка очень подробно рассказывала мне об их Переходе. До этого мимо нашего гнездовья шастали люди, но выглядели они иначе, говорили иначе да и попадали сюда скорее случайно. Тогда же пришли, как и мыши, сразу большой стаей. Это место для них было слишком болотистым… Тут и бабка моя подсобила, уж глаза отвести она хорошо могла. А вот там дальше, где летуны и мыши уже лет триста пытались поделить земли, люди и поселились. Бабка говорила, они и глазом не успели моргнуть, а большой кусок леса был вырублен, и на эти места деревья не вернулись. Это было странно…

Птица помолчала, по-видимому вспоминая рассказы бабки.

– Обычно, если мыши грызли деревья или же короеды иссушали ствол до самых корней, пустое место быстро заполнялось новыми деревьями, – продолжала рассказ выпь.

Тинатин уже залезла в гнездо и оттуда подала руку Тедди, мыши же забрались сами. Внутри было тепло и безветренно, хорошо оказалось вот так лежать, смотреть на звездное небо и слушать глубокий басистый голос выпи:

– Едва луна становится круглой, как яблоко, эти непоседы принимаются проветривать корни, перебираясь с места на место. Все дело в нашей магии: мы и мыши, сами того не желая, насыщаем землю магией, когда выращиваем себе съестное, когда прячемся или греем себя. Магия словно пузырьками воздуха щекочет корни этих исполинов, и они ждут не дождутся, когда смогут перейти на новое место. Но на вырубленные людьми участки деревья быстро перестали переходить. Как оказалось, дело в камнях, которыми те обложили выбранные для строительства места. Сначала им хватало двух деревень…

Она снова замолчала.

– А что случилось дальше? – не выдержала Тедди. В гнезде было тепло и спокойно, но история выпи занимала ее все больше.

– Мыши в то время еще сновали между прежним миром и нынешним и вовсе не скрывали, что пришли оттуда. – Выпь позволила себе трубный смешок. – Люди показались им большей угрозой, чем летуны, и они стали прибывать и прибывать, грозя заполонить собой всю нашу долину. Но однажды этому пришел конец: люди выследили, откуда появляются мыши, и на этом месте заложили камни для новой деревни. Принцесса Мара была тогда юным мышонком, но в сообразительности ей не откажешь, и она успела унести с помощью магии мышиной земли. Жаль только, что это не помогло сохранить кротовину. Проходы появляются сами по себе, и передвинуть их нельзя.

– Подождите. – Димка вскочил и возбужденно забегал по гнезду, тряся хвостом. – Я знаю это название! Кротовая нора, или червоточина! Я точно читал об этом или по телевизору смотрел… В общем, это тоннель в пространстве, он может соединять разные точки вселенной, даже в разном времени!

– А то ты этого не понял, когда Проходом перешел, – остановила его выпь. И признаваться, что такой мысли у него даже не было, Димка не стал. Просто сел, и по его нервно подергивающимся усам было понятно, что он пытается осмыслить что-то совершенно невероятное. – О чем я рассказывала? Ах да, кротовину сохранить не удалось, и мыши навсегда потеряли возможность вернуться в свой мир.

– А другие кротовины в долине есть? – снова подскочил Димка. – Кроме нашей.

– Хм… возможно… – Выпь задумалась. – Никого из случайных путешественников иными Переходами я не встречала, но это не значит, что таких путей нет. Это мысль мне не нравится.

– Еще бы, – еле слышно прошептал Димка, с мрачным выражением на усатой морде садясь обратно.

– С тех пор мыши начали утверждать, что были в этом мире всегда, а это не могло найти понимания среди летунов, и наши и без того не радужные отношения ухудшились. Постоянные стычки между нашими народами позволяли людям спокойно отвоевывать новые территории у леса и жить.

– Это да, то-то даже ваш принц ворует яблоки у этих ужасно хитрых крестьян по ночам, – не выдержала Тедди. Ей стало обидно за людей.

Тинатин отвернулась и с преувеличенным интересом стала ковырять тростинку, – Тедди запоздало вспомнила, что вредный принц приходится их подружке братом.

– Никто и не говорит, что завоевателей просто оставили спокойно жить, – ответила на это выпь. – Но и выгнать не удалось, хоть их Переход и оставался целым и невредимым. Я лично слежу за этим уже много лет. Через него вы сможете вернуться домой на рассвете, когда ищущие вас мыши отправятся на поклон Маре с отчетом о провале.

Вот тут Тедди вздрогнула. Она и забыла о том, что они сбежали. Пригрелась и привыкла к мысли, что она в безопасности. И потом, разве бабушка не должна была хватиться ее только утром, когда хотела начать учить ее всяким королевским штучкам?

– А здесь они нас не найдут? – слабым голосом спросила она.

– К моему болоту они не приближаются, – самодовольно ответила выпь, поднимаясь в воздух и осторожно опускаясь в гнездо. Тедди показалось, что пространство гнезда увеличилось ровно на столько же, на сколько его заняла большая птица. – И о реке за ним тоже не знают. Если хотите, можете порыбачить, отдохнуть на берегу.

– Чем же нам рыбачить? – От мысли о свежей речной рыбе живот Тедди тонко заурчал, отчего она ужасно покраснела и спряталась в тень.

– Мне кажется, я смогу без удочки, – неуверенно протянул Димка. – А спички и котелок есть в моем рюкзаке. Жаль, что все крючки мы уложили в чемодан…

Вспоминать о том, что подарил Алисо, сейчас не хотелось.

– Тина, ты хочешь остаться в гнезде?

Внимательная выпь заставила и Тедди обернуться к птичьей принцессе. Она запоздало спохватилась, что слишком обидела ее замечанием о Соле, но Тина развеяла ее беспокойство.

– Я никогда не летала к реке, – застенчиво ответила принцесса. – Мои перья от воды намокают и становятся тяжелыми.

– Но ты же сейчас не птица, моя дорогая, – снова прогрохотала со смехом Болотная ведьма. – Ты можешь даже искупаться, если хочешь.

– Искупаться? – Круглые глаза принцессы удивленно моргнули.

Этого оказалось достаточно, чтобы Тедди немедленно начала искать в рюкзаке не только свой купальник, но и что-то, что могло заменить его для Тины. В конце концов она решила отдать свой купальник птице, благо тот хорошо тянулся, а себе хитро повязать платок вместо верха купальника, а для низа у нее были шортики, в которых она собиралась загорать.

– Только обязательно вернитесь до восхода, – напутствовала их выпь, указав путь к реке уже привычной клюквенной тропкой. – С первыми лучами солнца вы должны перейти в свой мир, не позже и не раньше.

– Почему это? – Тедди остановилась, повиснув на верхних тростинках гнезда. – Что случится, если мы перейдем в обед или просто на пару часиков позже?

Она с затаенным дыханием ждала ответа, но выпь ее разочаровала.

– Не знаю, – ответила птица, устраиваясь поудобнее в уменьшающемся прямо на глазах гнезде. – Я просто чувствую, что это очень-очень важно.

– Значит, вернемся, – мотнул ушами Димка, помогая Тедди спуститься на землю. – Тут идти недалеко. Заранее обратно пойдем, когда небо только светлеть начнет.

– Подожди! – окликнула выпь Тедди, когда та уже взвалила на плечи рюкзак. – Давай покажу тебе, как брата зачаровать, чтобы он на человека похожим казался. Таким, как был, он от этого колдовства не будет, но хоть другие люди не подумают, что перед ними мышь.

– А разве в моем мире магия действует? – Тедди едва не застонала от досады, сообразив, что об этом ей говорила Мара, когда упоминала, что ее отцу хватило магии убить мать. Просто тогда она не хотела этого слышать, вот и не услышала. Возможно, и работал он так же, магией помогая себе получать все, что требуется. Думать об этом было противно.

Наскоро выучив все движения – всего-то надо было водить руками вокруг морды и тела мыши, словно сглаживая его под человеческие формы, да представлять человека, – Тедди бросилась догонять друзей.

Тинатин бежала первой, торопясь поскорее понять, каково это – купаться. Тедди шла не спеша, пытаясь накрепко запомнить все движения нового колдовства, а когда дошла – ахнула. Перед ней был пологий песчаный берег, укрытый кустами, на которых угадывались завязи каких-то ягод, а в реке вода до того прозрачная, что даже ночью можно было разглядеть дно.

Пока Тедди под руководством брата разжигала небольшой костер, Тина и Нинка кружили рядом, нетерпеливо приплясывая. Нинка боялась огня, но хотела немедленно идти ловить рыбу вместе с Димкой, а принцессе не терпелось залезть в воду. Она уже забралась туда прямо в сапогах и штанах, за что и была отругана. Теперь сапоги сохли рядом, набитые травой, а со штанов капала вода, приводя бывшую птицу в неистовый восторг.

Переодевшиеся в купальное девочки с визгом – после теплого воздуха вода казалась ужасно холодной! – бросились в воду. Тедди попыталась проплыть немного по-собачьи, но у берега было слишком мелко для этого, а дальше сильное течение не давало плыть – лишь оставаться на одном месте при всех своих усилиях. Плыть же к заводи Тедди не собиралась – над ней с сосредоточенной мордочкой сидел Димка и, похоже, пытался поймать рыбу на хвост. Другое дело Тина – птичья принцесса просто села на мелководье и плескалась с таким счастьем на лице, что смотреть на нее было одно удовольствие. Тедди уже вся продрогла и выбралась на берег, а Тинатин так и сидела в воде, невзирая на гусиную кожу.

– Вылезай, потом еще искупаешься, – позвал ее наконец Димка.

Принцесса послушно выбралась из воды и уто́пала за куст, на котором сушились ее штаны и висело оставленное Тедди полотенце.

Тем временем сама Тедди оказалась обладательницей настоящего сокровища – она перетряхнула весь рюкзак и нашла мешочек крупы, соль и какие-то куски лепешки из деревни, сейчас отлично подходящие в качестве сухарей к ухе. Еще оказался в этом же мешке и туесок с сухими ягодами, – Тедди вспомнила, что его всучил староста, обещая, что чай с ними будет замечательный. Тогда, покинув деревню, Тедди напрочь забыла про этот подарок, – они с Нинкой на птичьем месте столько вкусностей себе намагичили, куда уж с ними сухим вишне да смородине тягаться!

– Чай заварим, если ухи не будет, – помахала Тедди туеском Димке.

– Ты там не угрожай! – весело откликнулся с берега брат. – Мы уже трех пескарей и две рыбки сорожки поймали. Уха будет – закачаешься!

К радости Тедди, рыбу он принес уже потрошенную и промытую в реке, потому как три ложки она нашла, а вот нож – нет. Может, и не так плохо, что у него теперь были когти?

– А почему ложек у нас три? – спросил Димка, заглядывая в булькающий котелок. В отличие от Нинки, он в мышиной шкуре все равно не начал бояться огня. – Нет, нам как раз, просто странно.

– Твоя мама укладывала, – пожала плечами Тедди. – Наверное, решила, что одну мы запросто потеряем.

– Тогда четыре надо было класть, – возмутился Димка. – Потому как мы точно еще одну погнем.

Тедди погладила его по хвосту и вздохнула. Брат, как мог, пытался за шутками скрыть свою нервозность, но чем ближе они были к дому, тем сильнее он переживал за мать. А девочка ничем не могла его утешить.

– А, нет, вот четвертая! – И Димка выудил из рюкзака еще одну ложку.

Ели они на берегу прямо из котелка, чтобы и Нинка могла поесть. Держать ложку лапой ей с непривычки было сложно, но мучившийся почти так же Димка показал ей, как можно захватить ручку покрепче, да и когда Тедди наелась, они стали выхватывать куски рыбы прямо из остывшего супа когтями. Тина сидела отдельно и грызла яблоко, которое сама же вырастила с помощью магии – рыбу она тоже не ела.

– А ну-ка поскорее освобождайте котелок! – прикрикнула Тедди на мышей. Ей стало жаль бедную птичью принцессу, до сих пор не пробовавшую горячей человеческой пищи. – Сполоснем и чай заварим. Ягодный!

Сухие вишневые и смородиновые ягоды, свежая намагиченная малина и ежевика, горсть клюквы и ароматные смородиновые листы – все это вместе превратилось в душистый чай, никакого сахара не надо.

– М-м… – попробовал его ложкой Димка. – Отпад. Девочки, вам в кружки, а мы с Нинкой часть в термос перельем, а часть прямо из котелка попьем, когда остынет. И собираться пора. Пока чай остывает, я костер затушу и соберу наши пожитки.

– Ты веришь в слова колдуньи? – поинтересовалась Тедди, залезая в рюкзак в поисках кружки.

Ах, если бы она только знала, что ее ждет, то, без сомнения, вылила бы этот чай прямо на землю и поспешила обратно к болоту! Но Тедди не терпелось отведать ароматного напитка, и она вскоре выбралась из недр рюкзака обладательницей двух чуть помятых эмалированных кружек. Ими она по очереди зачерпнула чай и одну кружку подала принцессе.

– Осторожно, горячо, – предупредила она. – Сначала подуй вот так, потом аккуратно пробуй.

Она подула сама и начала пить. Ягод вышло неожиданно много на такой небольшой котелок, и пришлось признать, что это скорее компот, чем чай. Но разве в лесу у реки, когда позади догорает костер, а впереди начинается рассвет, это важно? Вот и Тедди посчитала, что в таких мелочах не стоит копаться, а просто допила всю кружку до конца.

– Наверное, речная вода не слишком чистая, – успела она произнести и схватилась за горло. А потом за живот. Заболели ноги так, словно она весь день скакала по лестницам, и спина, будто ее рюкзак был с кирпичами, а лямки натерли обе лопатки сразу. А еще ужасно зачесалось все тело. Неужели комары? Ладно если они, а если клещи… И она судорожно начала чесаться, не замечая испуганного взгляда Тины.

– Димка! – взвизгнула та, отбросив кружку и отодвинувшись от Тедди на безопасное расстояние.

Девочка непонимающе уставилась на напуганную чем-то подружку. Смотреть прямо почему-то не получалось: то ли в шее было дело, то ли в глазах.

– Ты чего? – протянула она к Тине руку и сама завизжала, увидев перед собой когтистую лапу. Потом нагнулась и вместо джинсов и кроссовок увидела птичье зеленовато-серое туловище и такие же когтистые лапы.

– Что было в чае? – Димка ухватил Тедди за плечи-крылья: он все понял. – Откуда ты могла взять птичью вишню?

– Она, – понюхала котелок Нинка и закивала. – Она, птичья вишня в чае.

– Да откуда я могла знать, что у старосты птичья вишня растет? – Тедди хотела заплакать, но не получалось. А голос был совсем чужим, хоть и мелодичным.

– Черешня, – пояснила Нинка, печально разводя лапами. – Она еще называется птичьей вишней. Ягоды сладкие. Только как ее сами люди едят?.. Она же любого человека на четверть часа в птицу превратит. Хотя… постойте!

– Те случаи, когда мыши жаловались на разбой птиц! – подхватила Тина, и они с Нинкой переглянулись. – Это могли быть люди! Четверти часа могло хватить!

– Да подождите вы! – остановил их Димка. – С этим потом разберемся. Что с Тедди делать? Уже светает…

– Если она слова́ не произнесет, то через четверть часа снова человеком станет, – пожала плечами Тина. – А вот то, что стычки между нашими народами, моим и мышиным, дело рук людей – это важно!

Тедди их не слушала. Она почувствовала, что лопатки больше не болят. Как она вообще могла думать, что они болели? Но крылья рвались на волю, требовали, просто умоляли ими воспользоваться. Хоть разочек пролететь над рекой, почувствовать ветер… И пока Тина с Нинкой трещали, а Димка пытался вклиниться между ними, Тедди полетела.

Кто никогда не летал, не мог ее понять сейчас. Ветер щекотал ее перья и залетал в рот, стоило ей открыть клюв. Ноги сами собой поджались, а руки зарылись в пушистые перья снизу крыла – ничто не мешало ее полету. Теперь она точно знала, почему птицы обходят стороной обычную вишню, растущую в птичьем месте. Даже на четверть часа не хотелось терять эту невероятную возможность летать, чувствовать под собой ветер, видеть землю так далеко и в тот же миг так близко. Несколько взмахов крыльями – и она преодолела расстояние, которое ногами шагала бы час, а то и два.

Видимо, Тинатин и впрямь был дорог Димка, раз ради него она распрощалась с крыльями, – правда, этого Тедди все равно понять никак не могла.

Стоило ей вспомнить о птичьей принцессе, как она увидела ее. Более грузная, та тем не менее уверенно догоняла ее на мягких больших крыльях.

– Возвращайся, – прощелкала Тина, угрожающе кружа над Тедди. – Иначе не успеем.

– А если я хочу остаться птицей? – Тедди ускользнула из-под крыла филина и закружилась на месте. – Летать прекрасно!

– Да, но Димка! – Тина попыталась ухватить Тедди за хвост, но та ушла ниже, к воде, и Тине пришлось притормозить.

– У Димки теперь есть ты! – кивнула ей Тедди.

– Но я не его сестра, – с отчаянием произнесла принцесса. – И потом, ты нужна и ему, и его маме! Ты должна вернуться!

В памяти Тедди скользнуло воспоминание о тоненькой Матильде, которая предлагала быть подружками, которая плакала, не желая отпускать их к бабке Маре. Вспомнила Тедди и о королеве Маре – та не позволит ей остаться в лесу птицей. А если вернется отец? Димке и впрямь понадобится ее помощь.

– Возвращаемся, – решила она и взмахнула крыльями раз, второй… А затем с противным мяуканьем – это еще почему? – камнем полетела вниз.

Тина поймала ее у самой земли и теперь волокла на небольшой высоте, стараясь избегать кустов и деревьев. Острые когти впивались под рубашку и драли кожу, но Тедди терпела. Она и так напортачила с этим полетом и теперь понимала это. А Тина продолжала пыхтеть себе под нос:

– Иволги. Когда пугаются, орут вот так. Говорят, похоже на кошек. Но кошек в нашем мире нет, так что сравнить мне не с чем.

– В нашем мире увидишь, – утешила ее Тедди, поджимая ноги, – они пролетали над особо колючим кустом шиповника.

Тедди только подивилась тому, как далеко успела улететь, когда обе наконец увидели реку.

– Я должна успеть, – пробормотала Тина, вцепляясь в многострадальные плечи девочки так, что та охнула и закусила губу, когда птица сильнее заработала крыльями. – Ус… успела.

И на берег свалились две девочки.

– Ого! – оценила ее точность Тедди. – Мы могли окунуться прямо в реку, а посередине там течение вон какое быстрое!

– Я рада, что тебе понравилось, – тяжело выдохнула Тина, поднимаясь на ноги. – Сильно я тебя подрала?

– Пустяки, – соврала Тедди. Плечи жгло как огнем, но сейчас это обсуждать было некогда – всходило солнце, все небо уже полыхало. – Пойдем к нашим.

И как назло, оказалось, что это лететь было всего ничего, а идти куда дольше. Димка с Нинкой уже извелись все. Они то по сторонам смотрели, то на небо, где поднималась заря.

– Опоздали мы, опоздали! – закричал Димка, когда увидел вдалеке девочек. – Бежим скорее.

– Да не слишком и опоздали, минут на десять – пятнадцать всего. – Тедди еще храбрилась, хотя и ей было страшно. Ладно бы им навстречу вышла выпь, отругала бы и сказала, что все не так уж плохо. Но нет. Через болота вела только клюквенная тропка, а Болотной колдуньи не было ни видно, ни слышно. – Солнце еще только встает.

– Скорее бежим! – Димка приплясывал на тропке, то обгоняя уставших девочек, то снова останавливаясь, чтобы их дождаться. – Скорее, сестренка, скорее!

Поцарапанные когтями плечи болели так, что нести рюкзак было непросто, пусть Димка и отдал ей свой, полегче, но Тедди терпела. Вот вернутся они в город, позвонят Матильде с мобильника… Нет, позвонят, как только через Переход пройдут, сразу же! Позвонят ей – и все будет хорошо. Тогда можно поныть из-за разодранных ран и рубашки, и о мозолях вспомнить, и о том, как она устала… Тедди пообещала себе, что вот только вернется – проревет неделю, не меньше. Перерыв только на сон и еду делать будет. Даже в ванне реветь станет – ей это раз плюнуть!

– Вот, вижу! – первая закричала Нинка. – Как у нас и говорили, место, где даже воздух не движется. Вижу-вижу!

Теперь и Тедди увидела это место. Вроде бы такое же, как все рядом, но воздух и впрямь словно стоит тяжелым жарким маревом, а ведь еще раннее утро, и отовсюду тянет прохладой.

– Ну, Нинка, ты точно тут решила остаться? – повернулся Димка к их верной помощнице.

– Точно, – закивала та. – Я же королеву Мару не предавала, а помогала принцессе. За это хвост не рубят. Я теперь важная мышь при дворе буду. И имя есть, и послужной список. Может, даже наградят.

Тедди покачала головой. Иногда логика мышей ее просто убивала.

Она первая шагнула к Проходу и тут же отпрянула, едва не сбив с ног идущего следом Димку.

– Что случилось? Что-то не так? – спросил Димка, подходя ближе и потирая нос – кажется, Тедди его нечаянно расшибла.

А посмотреть было на что. Тяжелое недвижное марево вдруг разошлось волнами, и сквозь него начал проступать силуэт.

– Грибник какой-то не на той станции вышел, – неуверенно предположил Димка, но ни он, ни Тедди не верили в это.

Еще до того, как силуэт стал плотнее и приобрел черты, они знали, кого увидят. И правда, не прошло и пяти секунд, как перед ними прямо из Перехода шагнул на траву отец Тедди.

Его недовольное лицо исказилось подобием улыбки, когда он увидел перед собой детей.

– Слава небу, с вами все в порядке, – произнес он ласково. – Я так переживал, как вас здесь встретят. А ведь какой тут воздух, а ягоды-грибы!..

– Здравствуй, папа. – Голос Тедди дрожал, но она старалась говорить твердо. – Или правильно говорить «ненаследный король Алисо»?

Лицо ее отца на мгновение исказилось злобой, но он тотчас снова улыбнулся и покачал головой.

– Смотрю, ты добралась до бабушки, а моя дорогая мамочка все еще злится на то, что я решил искать свой путь в жизни и ушел из ее уютного мирка, – произнес он с осуждением. – И каких еще гадостей она наговорила тебе, чтобы очернить меня? Меня, воспитавшего тебя с пеленок! Не помню, чтобы нам было плохо вдвоем и я хоть как-то обижал тебя.

Тедди заколебалась. В словах отца был смысл.

– А нам не только королева Мара рассказывала, – встрял Димка, с ненавистью глядя на отчима. – Еще и люди, и мыши. Даже птицы.

– Дмитрий, – рассеянно кивнул ему Алисо. – Тебе идет, кстати. А что за милая девчушка с вами? Уже обзавелись тут друзьями, да?

Кажется, он пытался уйти от ответа, и это было заметно не только Димке, но и Тедди.

– Да, это наша подруга, – снова заговорила Тедди, только сейчас понимая, что у Перехода они стоят вчетвером. Куда делась Нинка – непонятно. Может, упала в обморок прямо в какой-то куст? Она могла. – Но речь сейчас не о ней. А о тебе. И о моей маме. Королева Мара считает, что ты ее убил. Так что ты скажешь о моей маме?

– И о моей, – немедленно подключился Димка.

Тедди в этот момент осознала, почему Болотная ведьма их торопила. Судя по всему, в их родном мире могущества Алисо едва хватало на жульничества и иллюзии, – девочка не хотела думать о том, легко ли ему могла даться смерть ослабленной родами женщины, – но здесь, в его родном мире, он был сильнее. Нет, Тедди имела куда больше способностей, но на стороне ее отца был опыт. И сила. Может, Димка и не чувствовал этого, будучи обычным человеком в мышином обличье, но сама девочка чувствовала, как отец словно губка впитывает магию от земли, деревьев, даже от болота. Если бы они встретили его на той стороне, они бы могли не пустить его сюда. Но теперь они были бессильны.

– О твоей матери я и хотел поговорить.

Крысиное лицо Алисо скуксилось, и Тедди схватила Димку за лапу – такое начало не предполагало ничего хорошего.

Неужели Матильда заподозрила неладное, когда они не позвонили из этих Молов, и он ее убил, предпочтя найти новую жену, не такую строптивую и умную? Судя по дрожанию лап Димки, он подозревал что-то подобное.

– Когда вы не позвонили и не проинформировали, что успешно доехали, Матильда начала волноваться, – сообщил Алисо с грустным лицом, полностью подтверждая первые мысли детей. – Я убеждал ее как мог, что это нормально и с вами тут ничего не случится…

Тедди не удержалась и фыркнула, вспомнив огромную стаю мышей, преследовавших их с весьма однозначными намерениями. Эх, ну где же Нинка?

– С вами ничего не случилось бы, – повторил Алисо с нажимом. – Мара никогда не причинила бы вреда внучке и ее брату. Вот распространять слухи и выдумывать гадости она всегда умела, это да. А навредить физически – никогда. Но это вам двоим ничем не грозило…

Он снова замолчал и тяжело вздохнул.

– Где моя мама? – не выдержал этой паузы Димка и ощерился острыми зубами. Что, впрочем, не произвело на Алисо ровным счетом никакого впечатления.

– Я об этом и толкую, – пояснил он. – Матильда, видимо, решила, что с вами что-то случилось, и на мои слова надеяться не стала. Исчезла, не оставив ни записки, ни голосового сообщения, но ее видели на вокзале. Камеры наблюдения зафиксировали, как она направлялась к выходу на перрон этого направления. Так что, как ни прискорбно это говорить, я полагаю, что она где-то здесь.

Димка с Тедди переглянулись. В глазах обоих стоял один вопрос: нашли ли Матильду, и если да, то кто – мыши или птицы?

– Как вы понимаете, сейчас самое главное – поскорее найти нашу дорогую мамочку, – преувеличенно бодро произнес Алисо, хлопнув в ладоши. – Ну что, Теодора, поиски пойдут куда быстрее, если я снова стану собой. Почему же ты не торопишься вернуть мне меня?

Тедди растерянно оглянулась и снова уставилась на отца.

– Я… дала слово, – наконец медленно произнесла она, жалея, что снова трусливо прячется за чужой спиной. Честно признаться Алисо, что она о нем думает, девочка была не готова.

Пока не готова.