Дворец Чёрных Лебедей, За́кдин, столица Хата́ра: Широко распахнув голубые глаза, Леди Сэ́ндрилин фа То́рэн смотрела на почти пустую масляную лампу. Её маленькие губы задрожали, когда пламя на кончике фитиля затрепетало и уменьшилось, бросая мрачные тени на бочки с едой и водой, разделявшие её заточение. Когда огонь исчезнет, она останется в темноте в этой кладовой без окон.

— Я сойду с ума, ‑ уныло произнесла она. ‑ Когда меня придут спасать, я уже буду бредить, ‑ она не хотела признаваться себе в том, что в комнате, закрытой снаружи и скрытой магией, надежды на спасение нет.

«Я уведу толпу отсюда, далеко-далеко», ‑ ранее прошептала Пири́си через замочную скважину на своём родном языке Торговцев. «Здесь ты будешь в безопасности, пока эпидемия оспы не закончится. Тогда я вернусь за тобой». Но её няня не вернулась. Прямо за дверью её схватили и убили — потому что она была ненавистной Торговкой. После смерти Пириси никто больше не узнает, где Сэндри провела свои последние дни.

Огонь качнулся и сжался.

— Если бы только я могла поймать его во что-то! ‑ воскликнула она. ‑ Так, как волшебники-Торговцы ловят ветер в свои сети.

— Сеть сделана из верёвок, ‑ перебила она себя. ‑ А верёвка — из нитей.

У неё были нитки в корзинке для рукоделия, которую она схватила, когда Пириси вытащила Сэндри из её комнаты. Содержимое корзинки до этого момента не давало ей совсем пасть духом, она вышивала до рези в глазах. Ниток у неё было в избытке, как в катушках, так и в вышивке.

— Я — не маг, ‑ спорила она, положив руку под голову. ‑ Я просто девочка; хуже того — дворянка. Как сказала та горничная, «ни на что не годится, окромя как прислуживать ей, и жениться». «Ни на что не годится» ‑ это я.

Её глаза наполнились слезами, и огонёк в лампе затрепетал ещё сильнее.

— Слёзы не помогут! ‑ отрубила она. ‑ Я должна что-то делать! А не только плакать и говорить сама с собой.

Она пододвинула корзинку для рукоделия поближе. На ощупь вытянула три катушки шёлковых ниток — зелёную, светло-серую и ярко-красную. Быстро разложила их — одну на колени, вторую слева, третью справа.

Пламя ужалось до своей синей сердцевины и дрожащего оранжевого ободка.

Собрав концы нитей в левую руку, она сделала из них узел, завязав его так плотно, как только смогла. Найдя в корзинке длинные портняжные булавки, приколола узел к бочке, чтобы закрепить его. Её пальцы дрожали, пот стекал по лицу. Она не хотела думать о том, что случится, если это не сработает.

Хуже всего было то, что не было причины, по которой бы это могло сработать. У Пириси, Торговки и служанки, была магия. А Леди Сэндрилин фа Торэн годилась только чтобы прислуживать ей, и жениться.

— Попытка — не пытка, ‑ сказала она, глубоко вздохнув. ‑ Совсем не пытка.

На борту кораблей Торговцев их маги‑мимэ́ндэры призывали ветры, как будто те были друзьями, которых можно пригласить в гости.

— Давай, ‑ сказала она умирающему пламени. ‑ Не хочешь ли сюда? На этих нитях ты проживёшь дольше, чем в лампе.

Огонь в лампе затрепетал. Он поглощал последние капли масла, оставшиеся в чаше.

Девочка начала плести шнурок. Зелёная нить обвила её пальцы как лиана. Серая скользила по полу как змея. Красная запуталась.

«Уву́ми, терпение. Это — всё», ‑ Пириси часто говорила Сэндри. «Без терпения магию бы никогда не открыли; спеша во всём, мы бы никогда не услышали её шёпот внутри нас».

— Увуми, ‑ прошептала Сэндри на языке Торговцев. Она расправила нити, по одной с каждой стороны и одну на коленях. Закрыв глаза, она обнаружила, что ей было гораздо спокойнее не видеть своего рукоделия или лампы. Для такой простой вещи как шнурок ей не нужно было зрение. В её воображении нити ярко светились. Они призывали искры света со всех сторон и запутывали их в своих прядях.

Мерцавшая лампа потухла; она открыла глаза. Фитиль был чёрным и безжизненным. По всему шнурку и вокруг него ровно горел свет, наполняя комнату мягким жемчужным сиянием.

— Знала ли я, что могу это делать? ‑ прошептала она

Светящийся шнурок затрепетал.

— Ладно, ‑ сказала она, снова собрав нити. ‑ Но мне и спать нужно, знаешь ли, ‑ она вытерла лицо рукавом. Прошептав «увуми», Сэндрилин фа Торэн вновь принялась за дело.

Са́ммерси[5], Эмелан: Двоюродный дедушка Сэндри, Герцог Ве́дрис, правитель Эмелана, наблюдал идущий за окном библиотеки дождь, пока сначала Нико, а затем Сэндри, рассказали историю последних четырёх месяцев — о том как Сэндри спасли, вылечили, и об их долгой поездке на север. Если у него были какие-то свои соображения насчёт их рассказа, они были заперты в его глубоко посаженных карих глазах и тяжёлых чертах лица. Коренастый, широкоплечий и внушительный, герцог предпочитал простую одежду, вроде той, которая была на нём в тот момент: белая батистовая рубашка, коричневые шерстяные брюки, коричневый же сюртук, и высокие сапоги. Только отблеск золота в оторочке его сюртука и кольцо с печаткой на указательном пальце левой руки намекали на его положение. Со своей бритой головой, скрюченным носом и мясистым лицом герцог напоминал одного из своих гоняющихся за пиратами капитанов, а не дворянина, чей род правил из этого замка уже восемьсот лет.

Когда Нико и Сэндри закончили, герцог взглянул на них:

— Мастер Нико, очень хорошо с вашей стороны было привезти Сэндрилин ко мне, особенно в это время года.

— Дороги были не такие уж плохие, Ваша светлость, ‑ ответил Нико, помешивая свой чай, ‑ и, несомненно, в тот момент я не мог оставить Сэндри.

— Я знаю, что должна была дождаться весны, дедушка, ‑ добавила та, ‑ но я просто не могла. Хатар теперь — огромное кладбище. Я не могла оставаться там и часом дольше, ‑ она всё ещё была бледна после пережитого в кладовой и нескольких недель выздоровления. Одетая в чёрное с ног до головы, она стала маленьким приведением. Предложение Нико отвезти её на север к любимому родственнику её отца было принято с радостью.

Ведрис улыбнулся:

— Я понимаю, милая моя. Тебе не нужно извиняться.

Сэндри ответила ему собственной дрожащей улыбкой.

Герцог вздохнул и потёр свою обритую голову.

— Однако если ты хочешь остаться, то ты ставишь меня перед дилеммой, ‑ сказал он с сожалением. Голос герцога был самой элегантной его частью — мягкий и бархатный, из числа голосов, которые заставляют других замолчать, чтобы послушать. ‑ Желаешь ли ты остаться? Или хочешь весной отправиться на север?

Сэндри покачала головой, приведя в движение свои две косы:

— Я бы не хотела ехать к моим намо́рнским родственникам, если ты позволишь, дедушка.

Герцог сел у окна.

— После того, как почила моя супруга, я оставил придворные функции. Мои дворяне устраивают приёмы у себя дома. Хозяйки нет, мои дети выросли и переженились, и нет здесь леди, которую я мог бы просить взять тебя под свою опеку. Ты можешь оставаться здесь сколько душе угодно, но этот замок — слишком мрачное место для юной девушки.

Сэндри опустила взор. Картина, которую он нарисовал, была и впрямь неприглядной. Мысль о том, чтобы провести дни в этих голых каменных стенах, отдавала одиночеством, а идея собирать вещи и путешествовать в далёкий Наморн, в любое время года, была ещё хуже. Наморнские родственники ей не нравились.

— Тогда у меня есть решение, ‑ радостно заявил Нико. ‑ Я удивлён, как вы сами его не увидели, Ваша светлость. Леди Сэндрилин может жить в Храме Спирального Круга. Ваши дворяне сами посылают туда своих детей. Она может научиться вещам, которые ей понадобятся для продвижения в обществе, и получит достойное образование.

Глядя на Сэндри, он объяснил:

— Спиральный Круг известен на всё море Камней как центр обучения и магии.

«Магии?» ‑ задумалась Сэндри. Ей казалось, что магия в мире умерла вместе с Пириси.

— Я бы хотела снова увидеть магию, ‑ прошептала она.

— Это очевидное решение, ‑ сообщил Нико внимательно глядящему на него герцогу. ‑ Она будет поблизости, и за стенами столь же безопасными, как и эти. Вы сможете встречаться когда захотите.

— Сэндрилин? ‑ спросил герцог.

Та устало улыбнулось:

— Не знаю, дедушка, но ведь стоит попробовать?

Храм Спирального Круга в Эмелане: Сэндри поигрывала вилкой, скучая чуть ли не до слёз. Скорее бы уж прислужники начали подавать блюда. Тогда другие высокородные девы за её столом не смогли бы себе позволить болтать с набитыми ртами, дав отдых её уставшим ушам. И ведь не говорили ничего интересного — всё про моду да про замужества. К этому времени, проведя в их компании почти два месяца, Сэндри убедилась, что ни то ни другое её не интересовало. Вокруг шумел обеденный зал; приёмы пищи представляли из себя гремящий хаос, перемежавшийся едой. Наступившая тишина, начавшаяся у двери и разошедшаяся в стороны, упала не сразу.

— О нет, теперь сюда пускают кого попало, не так ли? ‑ прошептала Лиэ́йса фа На́длен своей подруге. Сэндри проследила направление породистого прищура Лиэйсы.

Прижав к груди чашку, тарелку и столовые приборы, у двери стояла девочка. Одетая в длинную блузку и лосины режущего глаз красного цвета, она не могла быть никем кроме Торговки. Она была крупной для своего возраста, широкоплечей и с широкой талией. Её кожа была цвета нового модного напитка, именуемого шоколадом; чёрные волосы она носила завитыми во множество коротких косичек. Губы её были плотно сжаты, как будто для того, чтобы не дать им дрожать.

— Эй, Торговка, ‑ требовательно спросил какой-то мальчик, ‑ кого ты ограбила сегодня?

— Чьего ребёнка ты убила, чтобы заколдовать ветер для своих парусов? ‑ крикнул кто-то ещё.

— Найди себе место, ‑ резким голосом приказала ей посвящённая, управлявшая столовой, ‑ никто не сможет разносить блюда, пока ты не сядешь.

Повсюду люди расставляли ноги, раздвигались пореже на лавках или клали книги и ранцы рядом с собой. Никто не хотел видеть презренную Торговку за своим столом.

Сэндри поднялась из-за стола. Голос Лиэйсы пробился сквозь её пылающий гнев:

— Леди Сэндрилин! Что вы делаете?

Не обращая внимания на других девочек, Сэндри быстро пересекла комнату. Торговка бросала взгляды по сторонам, задрав нос, тёмная кожа на её щеках пылала красным. Она опустила взгляд только когда более низкая девочка остановилась перед ней.

— Меня зовут Сэндри. Пожалуйста, присоединись ко мне за моим столом.

Видя, что та удивлённо моргнула, и решив, что она не поняла, Сэндри взяла новенькую под локоть и потянула в нужном направлении.

На секунду ей показалось, что Торговка откажется, поскольку та не сдвинулась с места. Но потом расслабилась:

— Ладно, как, ‑ пробормотала она на языке Торговцев, ‑ но никто тебя за это не поблагодарит, ‑ и позволила Сэндри провести себя между рядами столов.

— Если бы я хотела благодарности, ‑ ответила Сэндри на том же языке, ‑ то было бы и впрямь печально. Но поскольку я её и не жду, то её отсутствие меня не расстроит.

Темнокожая девочка напряглась. Наконец она произнесла:

— У тебя ужасный акцент.

Сэндри лучезарно улыбнулась ей:

— Да, я знаю.

— Мы её тут не хотим, ‑ запротестовала Лиэйса, когда они достигли стола высокородных.

Сэндри посмотрела на ту, задрав свой нос кнопкой.

— Она — моя гостья, ‑ решительно заявила она. ‑ Она … как тебя зовут? ‑ спросила она на языке Торговцев.

Даджа чуть было не промолчала. Когда она увидела гнев на лицах других девочек, она вместо этого улыбнулась, сверкнув белыми зубами на фоне тёмной кожи:

— Даджа Кисубо.

— Леди Даджа — моя гостья, ‑ сказала Сэндри Лиэйсе.

Одна из находившихся рядом девочек проворчала: «Если она — леди, то я — кошка».

Протянув руку, Сэндри взяла со стола кувшин с молоком. Держа его обеими руками, она подошла к ворчунье.

— Я — Сэндрилин фа Торэн, дочь Графа Ма́ттина фэр Торэна и его графини Ами́лиан фа Лэндрэг. Я — внучатая племянница его Высочества Герцога Ведриса, правителя Эмелана, и кузина её Императорского Высочества, Императрицы Бе́рэнин Империи Наморна. Ты — Эсме́л ай Пра́гин, дочь Барона Ви́ттэна эн Прагин и его леди Колле́дии из Дома Уи́лрайт — купеческого дома. Если я говорю тебе, что моя подруга — леди, то тебе … ‑ она осторожно налила молоко Эсмеле в тарелку, ‑ … тебе лучше начать лакать, кисонька, ‑ она поставила кувшин и вернулась к своему стулу.

Даджа была по-прежнему на ногах.

— Ты никому этим не сделала ничего хорошего, ‑ сказала она на наречии Торговцев. ‑ Ни мне, ни себе, ни даже им.

— Мне плевать, ‑ произнесла Сэндри на всеобщем языке, чтобы все поняли. ‑ Мой папа сказал, что дворяне не имеют права быть грубыми. Мы должны это понимать, ‑ она плюхнулась на стул и посмотрела на Даджу. ‑ Ты будешь садиться? ‑ спросила она. ‑ Хоть ты и большая, но судя по твоему виду, позволить себе пропускать приёмы пищи не можешь.

Впервые с тех пор, как потонул Третий Корабль Кисубо, Даджа улыбнулась. Она робко села.

— Надеюсь, другие дворяне не как ты, ‑ в её речи появлялась напевность, когда она говорила на всеобщем, ‑ я не думаю, что смогу выдержать столько радости.

Послушники начали разносить чаши и тарелки по столам. Любые разговоры о произошедшем потонули в стуке дерева и металла.

Нико повёл их вдоль закручивающейся спиралью дороги, которая и дала Спиральному Кругу его имя, двигаясь широкими кругами вместо того, чтобы срезать по многочисленным прямым аллеям. Сэндри говорила с ним, шагая задом-наперёд какое-то время, чтобы видеть его лицо:

— Давно вы приехали? Жаль, что не предупредили меня. Я всегда рада вас видеть.

Нико улыбнулся:

— И я рад тебя видеть. Ты хорошо выглядишь.

Сэндри широко улыбнулась и чуть было не споткнулась о бордюр. Трис поймала её, отпустив сразу как только та восстановила равновесие.

— Спасибо! ‑ радостно сказала ей Сэндри. ‑ Иногда я так заговариваюсь, что забываю … ты в порядке?

Трис остановилась посреди дороги. Краски исчезли с её лица.

— Подержи её, ‑ тихо сказал Нико, хватаясь за одну из рук Трис. Сэндри повиновалась.

Земля перевернулась и затихла у них под ногами, как переворачивающийся с боку на бок гигант. Все трое чуть не упали.

Нико нахмурился:

— Опять сотрясение! Это уже которое, считая от весеннего равноденствия? Пятое?

— Шестое, ‑ проворчала Трис. Покраснев, когда Нико посмотрел на неё, она оторвалась от него и Сэндри.

— Хочешь рассказать мне об этом? ‑ спросил он. ‑ Не припомню, чтобы на пути сюда у тебя были такие заклинания.

— Нет, я не хочу рассказывать об этом, ‑ отрезала Трис. ‑ Я не хочу ни с кем ни о чём говорить! ‑ она утерла вспотевшее лицо рукавом своего безобразного шерстяного платья.

Сэндри заметила, что Нико, который собрался ещё что-то сказать Трис, посмотрел на неё и, похоже, передумал:

— Надеюсь, эти толчки — не вестники грядущего большого землетрясения, ‑ спокойно произнёс он, подталкивая их вперёд.

Девочки содрогнулись, начертили божественный круг защиты у себя на груди.

Покинув дорогу не доходя до северных ворот, Нико открыл небольшую калитку и провёл их по тропинке до каменного коттеджа. Окружённый садами, дом был аккуратным и чистым, с хорошо крытой крышей и окрашенными в тёмно-зелёный цвет ставнями и дверью. По обеим сторонам основного здания на фундаменте из побеленного камня стояли пристройки. Одна была из крепкого дерева и с окнами. Другая представляла из себя деревянный каркас с натянутыми поперёк него перегородками из тонкой ткани.

— Чудесно! ‑ Сэндри с любопытством оглядела эту пристройку. Ткань была достаточно тонкой, чтобы пропускать свет, но не насекомых. ‑ Интересно, как её ткали?

— Потом посмотришь, ‑ сказал Нико. ‑ Заходите. Это — Дисциплина, ваш новый дом.

Когда они вошли, мальчик с грубо остриженными чёрными волосами как раз нюхал сушёные травы, связки которых висели у камина. Увидев девочек, он отпрыгнул назад, как будто его застали за каким-то запретным занятием.

— Доброе утро, Браяр, ‑ сказал Нико. ‑ Я привёл тебе новых жильцов.

Мальчик бросил на них взгляд неожиданно серо-зелёных глаз на коричнево-золотом лице.

— О, чудесно, ‑ ответил он. ‑ Ещё девчонки.

— Могло быть и хуже, ‑ послышался из комнаты слева от Трис тихий напевный голос. ‑ Это могли быть ещё мальчишки.

Высокая чёрная девочка, одетая в ярко-красные пиджак и лосины, вышла из комнаты, неся деревянный ящик со своими пожитками. У неё было круглое, спокойное лицо в обрамлении множества коротких косичек. Она кивнула улыбнувшемуся Нико.

— Даджа! ‑ воскликнула Сэндри, широко улыбнувшись и радуясь, увидев знакомое лицо. ‑ Ты живёшь здесь?

— Со вчерашнего дня, ‑ ответила та.

— Нас и впрямь наказали, ‑ пробормотала Трис. Как же ей жить рядом с Торговкой?

— У тебя ко мне какие-то претензии, как? ‑ сверкнув чёрными глазами спросила Даджа.

— Даджа! ‑ прикрикнула на неё шокированная Сэндри. «Как», конечно, являлось словом, которое Торговцы использовали по отношению к не-Торговцам, но к тому же оно было и весьма оскорбительным.

Высокая женщина в тёмно-зелёной одежде посвящённой Земли вошла через боковую дверь. Как и у Браяра, её кожа имела золотисто-коричневый оттенок. Вьющиеся чёрные волосы она носила коротко обрезанными, а её улыбка была искренне приветливой:

— Нико, ещё пара отчаявшихся преступников для нас? Они, наверное, устроили уборку в Оси!

— Посвящённая Ларк[10], ‑ сказал Нико, ‑ прошу познакомьтесь с Сэндри и Трис. Вновь прибывшим он добавил: - Ларк и Посвящённая Розторн[11] управляют Дисциплиной.

— Рада приветствовать вас обеих, ‑ сказала Ларк, положив свои сильные руки им на плечи. ‑ Желаю вам соткать здесь счастливую жизнь.

Сэндри сделала реверанс. Трис тоже попробовала, но потеряла равновесие и почти упала. Мальчик фыркнул, Трис покраснела.

— Это — Браяр, ‑ Ларк указала на мальчика, тот шаркнул босой ногой о деревянный пол. Он был выше обеих девочек и носил крепкие штаны из простой коричневой ткани и белую рубашку. Вместо рукавов у неё зияли рваные края — рукава он отрезал. Ларк указала на Торговку:

— Это — Даджа.

— Мы знакомы, ‑ хором сказали Даджа и Сэндри, улыбнувшись друг другу.

— Вот моя комната, ‑ решительно объявил Браяр, подойдя к открытой двери справа от Сэндри. ‑ Я первый сюда пришёл, так что она останется за мной. Вы, ребята, держитесь подальше! ‑ и исчез внутри.

— Ребята? ‑ в замешательстве спросила Сэндри. ‑ При чём тут козлы[12]?

— На воровском жаргоне «ребята» означает «дети», ‑ сказала Ларк. ‑ Так, на этом этаже есть ещё одна комната, ‑ она взглянула на чернокожую девочку. ‑ Даджа говорит, что предпочитает одну из комнат на втором этаже. Там тоже есть ещё одна свободная комната.

— Собственные комнаты? ‑ спросила Трис, заговорив от удивления. ‑ Я думала, этот дом — для наказаний.

— Это место — для тех, кто … не может ужиться … с другими детьми в Спиральном Круге, ‑ ответила Ларк. ‑ Все идёт лучше, если наши гости получают свои собственные комнаты.

Трис бросила взгляд на закрытую мальчиком дверь:

— Можно мне комнату наверху? ‑ спросила она, думая «Хочу быть как можно дальше от него!»

— Идём, ‑ сказала Даджа, ‑ я покажу тебе, купеческая дочка. ‑ Пройдя в заднюю часть длинной основной комнаты, она взобралась по крутой узкой, лестнице. Трис последовала за ней.

Ларк начала накрывать стол рядом с кухонным очагом. Направляясь к свободной комнате внизу, Сэндри поглядывала на Браяра и Нико. Мальчик ухватился за Нико, притянув его ближе. Сэндри вошла в пустую комнату и присела за дверью, за пределами их поля зрения.

Она услышала, как Браяр хрипло прошептал:

— Эт не я стянул ихние штуки, Нико. Если они тебе сказали, что я …

— Я знаю, что это не ты, ‑ так же тихо ответил мужчина. ‑ Но — ножи, Браяр?

— Но мне нужны …

— Ножи?

— Ты совсем не знаешь, каково …

— Ножи?

Браяр сдался.

— Отдай их, ‑ прямо заявил Нико.

Мальчик запнулся в негодовании.

— Все ножи, ‑ настоял мужчина.

— Но тут небезопасно, ‑ возразил Браяр. ‑ Что если мне понадобится защищаться?

— Ножи, Браяр. Если ты оставишь их, у тебя будет соблазн пустить их в ход. А теперь — отдай их.

Сгорбившись, Браяр покинул Нико, а Сэндри подёргала себя за косу, размышляя о только что услышанном. В конце концов она пожала плечами — она не думала, что Нико поселил бы её в опасном месте. Приняв такое решение, она приступила к осмотру своего нового дома.

Комната была простая и чистая, её стены были покрыты побелкой. Кровать, ночной столик, табуретка и шкаф были сделаны грубо, но надёжно. Письменный стол был немного получше, и перед ним стоял стул. Окно напротив открывало вид на тропинку от двери и спиральную дорогу за ней.

Подойдя к окну на боковой стене, она выглянула наружу. Окно открывалось вовнутрь пристройки, состоявшей из деревянного каркаса и тканевых заслонок. Длинные жерди прижимали ставни к потолку, открывая стороны. Это была мастерская, в которой стояли два длинных стола, две прялки — большая и маленькая, и пара навесных ткацких станков. В корзинах на полу лежали кучи крашеной и некрашеной шерсти, а также катушки и клубки выпряженной шерсти, льна, хлопка и шёлка. У задней стены стоял большой напольный ткацкий станок. На нём висела мерцающая ткань, узор которой она не совсем могла рассмотреть.

«Ларк прядёт», ‑ радостно подумала она. «Она могла бы научить меня …»

Она пала духом. Она — Сэндрилин фа Торэн, наследница, родственная правящим домам сразу в двух странах. Никто никогда не позволит ей прясть, или даже трогать шерсть, хлопок или лён. Шёлк ей может довестись потрогать, но даже Пириси говорила, что она проводит слишком много времени, работая с иголкой — леди полагалось вышивать только по несколько часов, а не всё время. Посвящённая Куал в общежитии Жемчужный Кубок отчитала Сэндри за состояние её пальцев, в которое их привела непрерывная работа с иголками, и в качестве наказания заставила её три ночи спать с руками, покрытыми целебной мазью и перевязанными.

«Может, с Ларк всё будет иначе» ‑ подумала она, не особо надеясь. «Может быть».

Она всё ещё ненавидела носить с собой посох, но после нападения Даджа знала, что должна носить его, как носил его неприветливом городе всякий Торговец. Она твёрдо упиралась посохом в грязь при ходьбе, покрывая новые латунь и чёрное дерево слоем пыли.

Был прекрасный день поздней осени — погода для роста, если кого-то такие вещи интересовали. Ряды овощей, фруктов и трав процветали в садах вдоль спиральной дороги, обещание зимней еды. Между ними лежали каналы с водой, напитывая землю. Посвящённые в зелёных одеждах Земли, как Розторн и Ларк, и послушники в белом ухаживали за растениями. Другие посвящённые, в синих цветах Воды, приглядывали за системой ирригации, проверяя, что все области получили надлежащее количество жидкости. Проходя западный храм, Даджа остановилась, чтобы сложив ладони перед лицом поклониться в знак уважения богов Воды.

С дальней стороны того здания растения сменялись мастерскими плотников. За ними лежали кузницы, расположившиеся вокруг южного храма, посвящённого богам Огня. Сегодня она подавила в себе мягкий голос своего воспитания, согласно которому её интерес к лугша, как Торговцы называли ремесленников, был достоин презрения. Она наблюдала, как истекающая потом девушка-подмастерье наливала расплавленную медь в форму, и как серебряных дел мастер наносит завершающие штрихи на серебряную урну.

Наконец ноги принесли её к маленькой, изолированной мастерской, лежащей в тени южной стены. Внутри неё обливаясь потом трудился голый по пояс чернокожий мужчина. Обладая лысиной на макушке, он позволил остальной части волос, и бороде, вырасти длинными и пышными; они покачивались в такт его ударам по раскалённому металлу. Верхняя часть его красной одежды свисала с его шнурового ремня под кожаным фартуком, задевая наковальню и собирая копоть.

— Кирэл! ‑ крикнул он поверх звона от ударов молота. ‑ Мне нужен верхний раск … Хэкой помилуй, я же отослал его.

Посмотрев по сторонам, он увидел Даджу.

— Девочка, подсоби, а? Мне нужен мой верхний раскатной молот, ‑ он указал на длинную стойку, на которой покоилось множество металлических и деревянных инструментов.

Она прислонила посох к стене и подошла к стойке.

— А что такое «верхний раскатной молот»?

— Это как молот, только навершие закруглено …

Секунду она не видела ничего, кроме молотов. Потом нашла один, подходящий под описание.

— Этот? ‑ спросила она, поднимая его. В её руках он имел ощутимый вес и авторитет. Её кожу покалывало от волнения. Она никогда раньше не касалась кузнечных инструментов.

— То, что надо!

Даджа сунула раскатной молот ему в руки. Он ударил раскалённый металл закругленным концом, расплющивая железо с одной из сторон.

— Подмастерье … вышел … за ведром, ‑ объяснил он между ударами. ‑ Уже должен был вернуться.

— Что вы делаете? ‑ спросила она, наблюдая за порядком ударов молота. Он толкал металл закруглённым навершием верхнего раскатного молота, пока тот не выгнулся, как тесто под скалкой. Металл засветился тусклым, приглушённым красным светом, издавая острый и горький запах.

Кузнец поднял изделие:

— Это будет полоска для двери, когда закончу.

Даджа подняла брови. Деталь уже достигала трёх футов в длину:

— Должно быть, чудовищно большая дверь.

Кузнец ухмыльнулся. Равномерные удары его молота ни разу не сбились с ритма.

— Действительно большая — для герцогской сокровищницы, ‑ объяснил он. ‑ Всего будет девять полос — две готовые лежат вон там, ‑ он кивнул в сторону стойки. Рядом с ней она увидела пару длинных, тонких изделий воронёного железа, прислоненных к стене. ‑ Взгляни, если хочешь.

Даджа повиновалась. Готовые полосы имели длину в четыре фута. Что-то двигалось под поверхностью металла, когда она смотрела на него, будто напрягающиеся под человеческой кожей мускулы. Кажется, в железе были выбиты буквы.

Нахмурившись, она протянула руку, но сразу же отдёрнула её.

— Можешь потрогать, ‑ отозвался кузнец. ‑ Они не укусят.

Даджа улыбнулась и провела пальцами по кованому металлу. Железо было холодным на ощупь, но быстро нагрелось под её рукой.

— Мне показалось, что на секунду я видела здесь буквы, ‑ заметила она, более для себя, чем для мужчины.

— Буквы, говоришь? ‑ сложно было сказать, что он думал, по запыхавшемуся голосу. ‑ Ну, ты права. Не все видят их, должен сказать.

— Я их не вижу — уже не вижу, ‑ она потёрла металл пальцами. Топот бегущих ног заставил её дёрнуться и схватить посох.

— Фростпайн[14], ты не поверишь, насколько они медленные! ‑ держа по ведру в каждой руке, в кузницу вошёл рослый молодой человек с завязанными в косички светлыми волосами и голубыми глазами. ‑ Даже если бы я был самим Его Высочеством Герцогом, всё равно бы пришлось ждать целую вечность! ‑ ставя свою ношу на пол, он посмотрел на Даджу. ‑ Поэтому я заставил их дать мне два ведра.

— Не волнуйся, ‑ ответил кузнец, засовывая изделие, над которым он работал, обратно в кузнечный горн, ‑ эта леди помогла мне. - Подойдя к бочке с водой, он зачерпнул полный ковшик и выпил. Второй ковшик опустошил себе на голову, третий — на шею. - Как тебя зовут, юная особа?

— Даджа.

— Ну, Даджа, ты не против встать рядом, и утереть мой вспотевший лоб? Тогда мой друг сможет положить в кузницу ещё три болванки для нагрева, и проверить наш запас угля …

— Да спалит меня Хэкой, уголь! ‑ воскликнул молодой человек и вылетел наружу.

Его мастер подмигнул Дадже:

— Ты, наверное, уже сообразила, что я — Фростпайн. А это был Кирэл, мой подмастерье.

Она склонила голову, чтобы скрыть усмешку, пока не увидела, взглянув на него, что тот тоже ухмыляется. Она взяла предложенный её платок. Фростпайн по-собачьи вытряс воду из своей шевелюры и бороды, потом вытащил вишнёво-красную металлическую заготовку из огня.

Когда следующим утром ему передали кашу, Браяр зачерпнул себе целый половник и положил в свою тарелку, посмотрел на неё и добавил ещё один половник. Никто не стал его ругать или отбирать горшок. Он подумывал добавить ещё один, но решил не испытывать судьбу. Он пока ещё пытался определить, что здесь позволялось, а что — нет.

Как только Ларк и Розторн попросили благословения, он начал жадно есть.

— Помедленнее, ‑ тихо сказала ему Сэндри. ‑ Быстро есть — вредно для твоего пищеварения.

— Оставь меня в покое. Как хочу, так и ем, ‑ проворчал он.

Покачав головой, Сэндри взяла горшочек с мёдом, зачерпнула полную ложку и добавила в его тарелку.

— Тебя нужно подсластить, ‑ проинформировала его она.

— Тогда дай ему весь горшок, - пробормотала Даджа. Подняв крынку, бока которой были покрыты влагой после извлечения её из погреба, Сэндри налила Браяру в еду молоко:

— Это тоже поможет. У тебя такой вид, будто тебе нужно столько молока и мёда, сколько выдержишь.

Браяр кинул ей оскорблённый взгляд:

— Я что, просил тебя совать свой нос в мои дела?

Она одарила его особо милой улыбкой, которую Даджа мгновенно узнала как «Сэндри упёрлась рогом»:

— Ты не просил, но всё в порядке. Я всё равно это сделала. Я такая.

Он уже было собрался послать её, но взгляд её ярких глаз заставил его задуматься. Она не была похожа ни на кого из когда-либо встреченных им людей, эта девочка-Мешок. У него было смутное подозрение, что если бы он накричал на неё, она бы в долгу не осталась.

— Ну, раз уж мы решили не мелочиться … ‑ встав, Розторн пошла в свою мастерскую.

Браяр осмотрел бело-золотое покрытие своей каши, осторожно всё перемешал и попробовал результат. Храмовая каша и раньше была хорошая, в отличие от помоев, которые он крал у себя дома, но сейчас она стала богаче и слаще. Он сказал себе, что стибренная еда всегда была вкуснее, но знал, что это не так.

Розторн вернулась со свёртком из плотной бумаги. Она осторожно посыпала каждому в тарелку коричневый порошок и ещё немного добавила в горшок, прежде чем сесть:

— Это — корица, её привозят восточные караваны. Посвящённый Крэйн пытается её выращивать в парнике, но пока безрезультатно, ‑ она ухмыльнулась и смешала порошок со своим завтраком.

Распробовав приправу, мальчик начал пихать еду себе в рот так быстро, как только успевал глотать. Сэндри открыла было рот в возмущении, но потом сдалась.

— Не понимаю, почему вы с Крэйном никак не помиритесь, Рози, ‑ пожаловалась Ларк. ‑ Раньше вы друг другу нравились.

— Это было до того, как он решил начать обманывать растения, ‑ ответила та. ‑ Он относится к их нужде в смене сезонов как … как родители, которые полагают любовь ребёнка к любимому одеялу ребячеством и отбирают одеяло. Крэйн ведёт себя так, как если бы растения зря тратили время в течение осени и зимы.

— Растениям нужно умирать? ‑ ошарашенно спросил Браяр.

— Не говори с набитым ртом, ‑ огрызнулась Розторн. ‑ Им нужно отдохнуть. Это не одно и то же, ‑ забрав его пустую тарелку, она положила в неё ещё один половник каши. ‑ Ну, он недоедает, ‑ оправдывающе сказала она Ларк, которая следила за ней с понимающей улыбкой.

После завтрака все пошли делать работу по распорядку. Браяру не пришлось признавать, что он не способен прочитать оставленные Ларк на доске пометки, поскольку та сама показала ему, как очищать маленькую уборную в коттедже. Для разнообразия Браяр не собирался бросать работу или даже работать спустя рукава. У него было о чём подумать тем утром. Центральное место в его мыслях занимало маленькое дерево, которое он видел не только вчера, но и во сне.

Когда он вернулся в коттедж, девочки заканчивали свою долю работы. Розторн ушла в свою мастерскую и закрыла дверь — Браяр услышал оттуда шарканье метлы по полу. Ларк читала доску-послание, которую ей принёс один из храмовых курьеров.

— Как только закончите, вам всем надлежит встретиться с Нико в Оси, ‑ сказала Ларк четвёрке, ‑ и чтобы сразу туда шли, без посторонних экскурсов. ‑ Порывшись в кармане, она произвела на свет один из круглых железных значков, которые позволяли им ходить где вздумается, и привязала к дырочке в его верхней части четыре коротких нити. Она дала его Дадже: - Держитесь вместе. Напомните Нико, что вам надлежит вернуться сюда для полдника.

Даджа сбегала наверх за своим посохом.

— Мне нравится его носить, ‑ сообщила она в ответ на неприязненный взгляд Сэндри, ‑ он предотвращает непонимание.

— Ходить вместе с девчонками, ‑ проворчал Браяр, когда четвёрка неторопливо зашагала вдоль спиральной дороги, ‑ с приличными девчонками. Да я больше в Сотате и лица не смогу показать.

— Ты жалуешься просто чтобы жаловаться, ‑ указала Сэндри, ‑ мы же тебе ничего не сделали.

— Пока не сделали, ‑ ответил он и замолчал. По дороге к ним приближались пятеро мальчиков из его прежнего общежития. Один из них был тем, который обвинял Браяра в пропаже своей броши. Держа руки в карманах, Браяр сжал кулаки.

— Это же вор, ‑ презрительно бросил один из мальчиков.

— Вор и Торговец, ‑ добавил другой, зажав нос, ‑ кто из них хуже, как думаешь?

Даджа сдвигала посох до тех пор, пока не взяла его обеими руками. Она не собиралась начинать драку, но и мириться с таким вздором тоже не собиралась.

— Вор — это вор, ‑ холодно бросил Брошка, ‑ и не важно, называешь ли его так, или Торговцем.

Сэндри схватила Даджу и Браяра под локти:

— Ничего не предпринимайте! ‑ прошипела она. ‑ Они не стоят даже того, чтобы высморкаться ими.

— Мне не нужны советчики, ‑ прошипел Браяр и выдернул у неё свою руку.

— Что это за куколка у тебя, ворёныш? ‑ требовательно спросил Брошка.

— И кто эта толстушка? ‑ громким шёпотом спросил другой. Трис побледнела.

— Похоже они теперь пускают в Круг кого попало, а? ‑ язвительно заметил тот, который не любил Торговцев. Он бросил в Трис огрызок яблока, которое до этого ел, и захрюкал.

Воздух внезапно похолодел. В один миг вокруг и внутри детей что-то сжалось. Их уши заполнило тихое потрескивание.

— Так вот, что это такое! ‑ воскликнул Брошка, радостно сверкая глазами. Он похоже не чувствовал ничего особенного. ‑ Стадо свиней! Маленькое стадо, хотя Толстушка и Торговка небезнадёжны …

Волосы на руках Сэндри стали дыбом.

— Трис, нет! ‑ прошипела она, каким-то образом ощутив, что источником странности в воздухе была Трис.

— Давайте уйдём отсюда, ‑ Даджа взяла руку Трис, предупреждающе держа посох другой рукой, чтобы не дать мальчишкам приблизиться.

Браяр свирепо оскалился и протянул руки под мышки, где у него раньше были ножи. Нико их все забрал, но эти лохи не могли об этом знать.

Юнцы нервно подались назад. Четвёрка из Дисциплины быстро свернула на тропинку, которая пересекала завивающуюся дорогу. Сэндри и Браяр держались ближе к Трис, с которой теперь градом катил пот. Они замедлили шаг только тогда оставив между собой и мальчишками два сада.

— Зачем мы это сделали? ‑ подбоченившись, Браяр встал перед девочками. ‑ Могли бы устроить классную заварушку, научили бы их уважению.

— Не знаю, почему мы так поступили, ‑ Даджа опёрлась на свой посох и утёрла вспотевшее лицо рукавом. ‑ Мне просто пришло в голову, что так надо.

Сэндри шарила рукой в поясном кошеле, пока не нашла маленький стеклянный флакон с филигранной серебряной крышкой. Открыв, она сунула его под нос Трис.

До того момента та, болезненно бледная и с сузившимися зрачками, смотрела в пространство. Когда пары нюхательной соли обожгли её нос, она втянула воздух и чихнула. Пока она искала платок, ощущение чего-то натянутого до предела в воздухе исчезло.

— Я … я разозлилась, да? ‑ прошептала она.

— Мы все разозлились, ‑ сказал Браяр.

Взгляд Трис стремительно перескакивал с одного из них на другого:

— Что-то случилось? Град, или ветер, или …

— Нет, ‑ возразил Браяр, засовывая руки себе в карманы. ‑ И я б почувствовал себя лучше после хорошей заварушки. Девчонки.

— Ничего? ‑ прошептала Трис, сжимая руку Сэндри. ‑ Ничего не произошло?

Сэндри покачала головой и вернула нюхательную соль в свой кошелёк. Она совсем забыла о ней, до того момента. «Лучше держать её под рукой — на всякий случай», ‑ сказала она себе. Она не хотела думать, на какой именно случай.

Нико встретил их у Оси и провёл их через главный вход. Когда Браяр направился к кухням, мужчина ухватил его за руку и потянул в противоположном направлении, во внутренний круг, сделанный из прекрасного резного дерева. Внутри него через всю сердцевину башни шла широкая лестница. Удерживая дверь, Нико жестом предложил мальчику начать спускаться. Сэндри, Даджа и Трис последовали за ним.

Когда дверь на лестницу закрылась у них за спиной, все четверо остановились и посмотрели по сторонам.

— У меня здесь странное ощущение, ‑ сама не зная почему прошептала Сэндри. Оно было не пугающе-странное, как то, когда над ними насмехались мальчишки — оно было более чистое, более мягкое. Браяр почесал голову, которую неожиданно защекотало. Трис нахмурилась. Даджа провела рукой по красивой резной стене и вздрогнула: на секунду дерево казалось живым на ощупь. Закусив губу, она притронулась к нему опять. В этот раз оно ощущалось лишь как отполированное до зеркальной гладкости дерево.

— Лестница зачарована, ‑ тихо сообщил им Нико. ‑ Магическая сила в Оси настолько велика, что каждая часть башни должна быть защищена от других, чтобы не дать разным магиям протечь друг в друга. Если говорить о магии, то это самое чистое место во всём Спиральном Круге. Свой первый урок медитации вы получите здесь.

— Почему? ‑ поинтересовалась Сэндри. ‑ Нам было бы удобнее в Дисциплине.

— Сегодня мы приносим удобство в жертву безопасности, ‑ ответил Нико. ‑ В каждом существе есть магия, даже если это просто магия жизни. В медитации вы открываете свой разум — и вся ваша магия выливается наружу. Если вы будете обучаться концентрироваться здесь, любая выпущенная вами энергия останется здесь, не повлияв ни на кого другого.

— А какое отношение магия имеет ко мне? ‑ требовательно спросил Браяр. ‑ У меня её нету, и она меня не волнует.

Даджа кивнула. Сэндри и Трис обе забеспокоились.

— Это всё замечательно, мальчик мой, ‑ сухо ответил ему Нико, ‑ но приходило ли тебе в голову, что ты можешь волновать магию?

Браяр изумлённо уставился на него.

— Устраивайтесь поудобнее, ‑ Нико выбрал место на лестничной площадке первого этажа и уселся в позе лотоса. Остальные разместились на ступеньках. ‑ У нас есть только час — я не смог устроить так, чтобы на этом этаже никого не было дольше часа — поэтому начнём.

Для Трис это уже было знакомо, в особенности потому, что она пыталась этим заниматься ещё раз прошлой ночью, перед отходом ко сну. Изменилась одна вещь: вместо дыхания в такт биению волн, они считали, чтобы отмерять время. Слушая мягкие наставления Нико, четвёрка вдыхала, считая до семи, задерживала дыхание, считая до семи, и выдыхала, считая до семи. Они повторяли это снова и снова, даже не заметив, что Нико перестал считать для них вслух.

Когда у него свело ногу, Браяр открыл глаза, осматривая деревянный лестничный пролёт. Нико тихо объяснял, как втянуть свой разум из всего лестничного пролёта во что-то маленькое. Для мальчика это было легко: прямо перед ним была вырезанная роза со множеством лепестков. Зажмурившись, Браяр физически ощутил изменение, по мере того как он погружался в розу, лепесток за лепестком. Сэндри поместила себя в шерсть, подаваемую на подвесное веретено, становясь прочнее, тоньше и длиннее, по мере того как она плела из себя нить. Даджа сжалась в закруглённое навершие раскатного молота и сфокусировала свой разум на тепле кующегося вишнёво-красного железа. Трис снова сделала из себя ветряную верёвку.

— Полагаю, на сегодня достаточно, ‑ довольно объявил Нико.

Все четверо открыли глаза, как будто проснувшись. Секунду все они чувствовали себя стиснутыми и завязанными узлом, как если бы их сжали в маленькие твёрдые шарики. Когда они начали двигаться, боль в онемевших ногах вернула их к реальности.

Нико встал на ноги и отряхнул свою накидку:

— А сейчас, раз уж мы здесь, я хочу устроить вам экскурсию по Оси.

Он повёл их вниз по лестнице, глубоко под землю. В самом низу он открыл маленькую дверь.

За ней лежала огромная круглая комната с необработанными каменными стенами и земляным полом. Большая часть света шла от факелов. В центре комнаты без какого-либо топлива в неглубокой яме горел огонь, на которым следили четыре посвящённых — в зелёном Земли, в жёлтом Воздуха, в красном Огня и в синем Воды. Они не говорили; они не двигались. Всё их внимание занимал огонь.

Кожу детей начало покалывать. Стало трудно дышать. Комнату заполняла старая, терпеливая сила магии, которую копили и лелеяли веками. Призраки шептали вещи, которые никто из четверых не мог понять. Даджа услышала зов металла у себя под ногами. Встав на колени, она нашла врезавшиеся в землю кусочки чёрного, похожего на стекло камня. Браяр услышал корни растений, сплетавшихся друг с другом, создавая огромную сеть. Трис почувствовала движение скалы и течение воды между камнями. Воздух давил на Сэндри. На секунду ей показалось, что она стояла на блоке самого большого в мире подвесного веретена. «А может, так оно и есть», ‑ ошарашенно подумала она. «Если Ось — это и впрямь ось, то весь Спиральный Круг имеет форму подвесного веретена».

Никто встал у стены и подозвал их к себе. Трис глянула на четырёх посвящённых у огня. Они так и не пошевелились. Поскольку они носили свои одеяния с накинутыми капюшонами и убрали руки в рукава, она даже не была уверена, что они были живы.

— Это — сердечное пламя, истинный центр Спирального Круга, ‑ прошептал Нико. ‑ Здесь находятся заклинания, поддерживающие остальную часть храмового комплекса целой, сухой и плодородной — без них чаша, в которой он находится, была бы озером. Все эти заклинания оканчиваются в помещении сердечного пламени, и хранители пламени защищают их.

— А что это за стекловидные штуки на полу, ‑ спросила Даджа. ‑ Они … странные.

— Они не от мира сего, ‑ присев, он провёл пальцами по блестящему куску камня. ‑ Тысячи лет назад здесь упал камень с небес, оставив здесь этот кратер. Эти камни — его остатки. Их магическую энергию можно применить разным образом. Благодаря им создатели Спирального Круга сумели закрепить здесь сложные защитные заклинания, не влияющие на сотворённую впоследствии магию.

Встав, он повёл их из комнаты и вверх по лестнице. Достигнув первого этажа и продолжая подниматься, они увидели, что лестница оборачивалась вокруг открытого пространства, в котором были вертикально натянуты верёвки. Наверху что-то загремело. Несколько верёвок пришли в движение, прямо на их глазах опуская ящик с пятью дощечками внутри.

— Именно так информация, поступающая на верхние этажи, передаётся Многоуважаемой Мунстрим и отдельным храмам, ‑ объяснил Нико. ‑ Подъёмник опускает дощечки на первый этаж, и там их забирают курьеры.

— Я не видела никаких курьеров, когда мы пришли, ‑ указала Даджа.

— Они ждали снаружи, пока мы не закончили медитировать, ‑ ответил Нико. ‑ Они бы сочли нас … отвлекающими.

— Что бы это значило? ‑ требовательно спросил Браяр.

Сэндри догадалась:

— Это как-то связано с тем, что Нико сказал нам о разливающейся магии?

Нико улыбнулся и кивнул:

— Именно так.

Он остановил их на лестничной площадке. Открыв дверь, он предложил своим ученикам заглянуть внутрь. Там была широкая, хорошо проветриваемая комната с множеством окон без ставней на её закруглённых стенах. В ней стояли столики, заставленные дощечками и мелом, и стоящие перед ними удобные стулья. Только пять стульев были заняты, на них сидели мужчины и женщины в разноцветных одеждах, но все — с чёрной каймой. Посвящённые сидели прямо, закрыв глаза и не обращая внимания на порывы ветра, треплющие их волосы и одежду.

Послушники в белом бесшумно обходили комнату, проверяя стол перед каждым занятым стулом. Один из них обнаружил надпись на дощечке перед пожилым мужчиной в синем. Взяв её, послушник шмыгнул к двери. Дети расступились, давая ему пройти. Перегнувшись через перила, тот подёргал за верёвку.

Нико повёл их дальше вверх:

— Это — помещение слышащих, ‑ объяснил он. ‑ Эти адепты …

— Что такое аде-каконотам?

— Видел чёрную кайму их одежды? Это значит, что они — адепты методов храмовой магии. Они слушают голоса в ветрах и докладывают …

Трис споткнулась и упала. Даджа подняла её:

— Да что с тобой такое, купеческая дочка?

— Они слышат голоса в ветрах? ‑ с беспокойством в серых глазах Трис схватила Нико за руку. ‑ Они слышат, как разговаривают люди?

— Со всех концов света, ‑ ответил он.

— Они правда слышат настоящие голоса? Правда? Они не придумывают ничего, или … или слышат то, чего нет? ‑ остальные дети уставились на неё.

— Ты слышишь голоса? ‑ сурово спросил Нико. ‑ О чём они говорят?

— Они … о многом. Поставки, погода. Добыча, болезнь у коровы, ‑ она покраснела, ‑ секс. Моя семья сказала, что я сошла с ума, лгу или проклята …

Сэндри обняла Трис за плечо и бросила упрекающий взгляд на мага, как будто он был во всём виноват.

— Твоя семья ошиблась, ‑ сказал он, поглаживая усы. ‑ Голоса безумия гораздо интереснее, чем то, что ты слышала. С этого момента ты будешь рассказывать мне обо всём, что услышишь таким образом, ясно? Это может оказаться важным.

Трис глотнула воздуха, беря себя в руки. Только почувствовав себя лучше, она отодвинулась от Сэндри.

— Идём, ‑ приказал Нико, когда стало ясно, что с ней всё в порядке. Все пятеро снова начали подниматься.

Помещение для видящих, располагавшееся на следующем этаже, было похоже на помещение для слышащих, только посвящённые глядели в чаши с водой, или кристаллы, или зеркала, и окна были закрыты драгоценным стеклом. Выше располагалось помещение для птиц, куда слетались птицы-посланники со всех концов Моря Камней. Ещё выше находились большие часы, которые отмеряли время в Спиральном Круге. Все четверо остались бы там на весь день, если бы могли, чтобы наблюдать за поворотом огромных шестерёнок. В конце концов Нико пришлось прогнать их, напомнив про приближающийся полдник.

Когда они достигли первого этажа, он остановил их у выхода с лестницы:

— Отрабатывайте приём, которому я вас научил — втягиваться, сжиматься — при каждой возможности. Попробуйте сделать это без предварительной медитации. Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не прошу ни о чём без причины.

— И в чём же причина, ‑ поинтересовалась Сэндри.

На секунду ей показалось, что он и впрямь ответит ей, но он, похоже, решил иначе:

— Я бы предпочёл пока не вдаваться в подробности, ‑ с сожалением ответил он. ‑ Некоторые вещи будут для всех вас легче, если вы сначала сами до них дойдёте.

Послышался раскатистый грохот; земля задрожала под ними. Часы у них над головой продолжали бить, сообщая всему сообществу и окружающим фермам о наступлении полдня.

— А сейчас — назад в Дисциплину. Трис, я к тебе зайду после отдыха. Нам ещё предстоит много работы, ‑ сказал Нико, открыв лестничную дверь. ‑ И отрабатывайте медитацию!

В какой-то миг Сэндри подумала, что заплачет. Шерсть, которую она начала кардовать после ланча, теперь представляла из себя спутанное месиво. Процесс был прост. Она это делала всего год назад: положить горсть шерсти на каждую карду, потом провести зубьями одной карды через шерсть на другой. Металлические зубья расчёсывали комки в аккуратные, ровные полоски шерсти, которые потом сворачивались в ролаги. Вместо этого её шерсть выбивалась из кард, или отцеплялась от зубьев, или решала прилипнуть к ней. Будь она по-прежнему на овце, Сэндри бы заподозрила её в игривости. Хуже того, воздух был удушлив, горяч и липок — у неё чесались все места, в которых шерсть касалась её кожи.

Она думала, что Ларк не услышит её за треском ткацкого станка, но как только она шмыгнула носом, женщина остановила свою работу:

— В чём дело?

— Не получается, ‑ ответила Сэндри, стараясь не хныкать. ‑ Хуже не бывало, да ещё и липнет ко всему! Почему сегодня всё так плохо?

— Принеси-ка её сюда.

Девочка повиновалась, протянув Ларк спутанные карды.

— Храни нас Мила, у тебя вид, будто ты отрастила мех.

— Когда я пытаюсь отцепить её от себя, она цепляется где-то ещё. ‑ Сэндри бросила гневный взгляд на белоснежные пучки на своём платье и на руках.

— Ты просто ей слишком нравишься. Ты должна научить её слушаться тебя. ‑ Ларк сжала вместе пальцы, а затем потянула ими назад. Шерсть на Сэндри мгновенно встала дыбом, подобно просящим угощения собакам. Проползшие по ней мурашки сообщили ей, что волоски у неё на щеках сделали то же самое. ‑ Так я и думала, ‑ сказала женщина. ‑ Вдохни поглубже …

Закрыв глаза, Сэндри так и сделала. Она автоматически вдохнула так, как учил их этим утром Нико, считая про себя. Ларк тихо сказала:

— Сожми пальцы вместе рядом со своим платьем, не касаясь его, потом потяни ими от себя. И своим разумом тоже сожми.

«Своим разумом?» ‑ поражённо подумала девочка.

Но наверняка это было так же, как воображать себя натянутой нитью. Она преобразила свой разум в цепкие пальцы и ущипнула ими, потом открыла глаза — посмотреть на результат. Треть всех шерстяных волокон стояла, покачиваясь. Остальные приникли к её платью, отползая в стороны от места, куда Ларк призвала их.

— Действительно захоти этого, Сэндри. Ты должна хотеть этого в данную секунду больше всего.

Сэндри закрыла глаза и пожелала своему разуму работать пальцами, чтобы отцепить шерсть от её платья. Она опять открыла глаза. Теперь вся шерсть приникла к ней.

Ларк тихо засмеялась:

— Может, тебе стоит приказать ей, как большинство дворян приказывает слугам.

Сама мысль об этом заставила девочку мрачно улыбнуться. Она определённо навидалась таких дворян! Она дёрнула рукой, как если бы она была Лиэйсой фа Надлен, жестом изгоняющей Даджу из столовой.

— Надо поработать над твоим контролем, ‑ услышала она Ларк.

Сэндри распахнула глаза. Кусочки шерсти, которые раньше так сильно льнули к ней, теперь перепрыгнули на Ларк и съёжились у посвящённой на груди. Ларк широко улыбалась.

— Прости! ‑ воскликнула Сэндри. ‑ Я не … ну …

Ларк похлопала её по руке:

— Не пугай её … Волоски шерсти хотят собраться вместе. - Она попыталась отцепить волокна от своей одежды, но безуспешно. Они пытались вплестись в её одеяние. - Мне потребуется твоя помощь, поскольку это твоих рук дело,  ‑ сказала она Сэндри. ‑ Но мягко.

Девочка задышала в нужном ритме, пока не успокоилась. Что-то было такое, когда она прогнала шерсть, чувство — странное, и в то же время знакомое. Она нашла его внутри себя и использовала, чтобы мягко позвать волоски.

— Вот так, ‑ одобрительно сказала Ларк, когда снаружи послышался раскат грома. ‑ А теперь давай я покажу тебе наговор, который не даст ей больше липнуть к твоему платью и к лицу.

Той ночью Трис спала крепко и без снов. Когда голоса привлекли её внимание сразу после рассвета, она уже проснулась, отдохнув так, как она уже давно не отдыхала. На секунду она съёжилась, боясь дополнительных доказательств того, что она сходила с ума. Потом она вспомнила слова Нико. Голоса не были признаком безумия — он хотел знать, о чём они говорили ей.

— Быстрее! Вон он …

— Нет, туда! Окружите его!

— Это проклятый мальчишка-вор!

Трис скатилась с кровати бухнулась на колени. Она зашарила под кроватью в поисках туфель.

— Осторожнее с деревом! ‑ крикнул голос. ‑ Это Янджинский шаккан, он бесценен, бесценен!

Трис вывалилась из комнаты и направилась к лестнице. Ушибясь лодыжкой о ящик, она заскулила.

Даджа, зевая, открыла свою дверь:

— Я не слышала, чтобы Ларк звала. Что ты делаешь?

— Собираю ушибы, ‑ проворчала Трис и заковыляла вниз по лестнице.

Сэндри, уже проснувшаяся и одетая, неуклюже нарезала на столе хлеб.

— Что такое?

Трис выбежала из входной двери. Как только она открыла её, удалённые голоса без помех достигли её ушей.

— Да объяснишь же ты наконец, что стряслось? ‑ последовала за ней Сэндри.

Оглядевшись в поисках источников голосов, Трис указала на них. Посвящённые в жёлтом и послушники в белом бежали к Дисциплине вдоль спиральной дороги и между ткацкими мастерскими на той её стороне. Впереди, прижимая что-то к груди, нёсся Браяр.

Сэндри подбежала к калитке и открыла её. Помахав, она позвала его внутрь.

— Стой, вор! ‑ тощий посвящённый в жёлтой одежде с чёрной каймой возглавлял группу на спиральной дороге. ‑ Ты, девочка, ‑ крикнул он, красный и запыхавшийся после бега, ‑ не смей помогать ему!

— Зачем мы тебе помогаем? ‑ осведомилась Трис у Браяра, когда тот прошёл мимо неё.

— Заткнись, ‑ огрызнулся он. ‑ Я не просил вашей помощи!

Сэндри закрыла калитку и крепко её заперла. Препятствие она из себя представляла аховое, но это было лучше, чем ничего. Она твёрдо встала посреди тропинки, поставив себя прямо между охотниками и жертвой. Лёгкий ветерок подхватил её чёрное платье и вуаль, заставляя их колыхаться подобно стягам.

— Впусти меня немедленно! ‑ закричал посвящённый, похоже являвшийся лидером, достигнув калитки. Приказ потерял свою силу, когда его автор, задыхаясь, упёр руки в колени.

Послушник протянул руку поверх калитки, чтобы нащупать запор. Он отпрыгнул, когда девочка шлёпнула его по руке:

— Я не давала тебе разрешения войти в мои владения, ‑ закричала Сэндри, сверкая глазами. ‑ Я запрещаю тебе входить!

У Трис отвисла челюсть, когда она подумала: «Это либо сумасшедшая, либо самая храбрая особа, которую я когда-либо встречала».

— Девчушка, здесь титулы ничего не значат! ‑ огрызнулся послушник. Он вновь попытался достать до запора. Сэндри сжала кулаки и подошла к калитке.

— Что происходит?

Трис не думала, что настанет время, когда она будет рада видеть Розторн, но в тот момент она была рада. Посвящённая явно работала в садах. Её зелёное, мокрое от росы облачение было подоткнуто, открывая измазанные в земле ноги; на её коротко стриженых каштановых волосах сидела широкополая соломенная шляпа. Она придерживала Браяра рядом с собой, крепко обняв его за плечи одной рукой. Даджа и Ларк замыкали шествие, и Даджа несла свой посох.

— Не притворяйся невинной, ‑ огрызнулся согнувшийся посвящённый. Он выпрямился, его длинное лицо было тёмно-сливового цвета. ‑ Поскольку тебе заказана дорога в мою оранжерею, ты послала этого юного грызуна …

— Таракана, ‑ пробормотал Браяр.

— Заткнись, мальчик, ‑ произнесла Розторн сквозь зубы.

Обвинитель Браяра скрестил руки на груди:

— Твой шпион украл дерево-шаккан, которому сто тридцать лет, и я требую его возвращения!

— Крэйн, идиот, у меня нету шпионов. И ты не смог бы правильно ухаживать за шакканом даже если бы от этого зависела твоя жизнь. Ты сажаешь растения в этом своём стеклянном чудовище и хочешь, чтобы они пропускали времена года, потому что ты просишь …

— Пожалуйста, послушайте, дисгармония нарушает баланс в Круге, ‑ Ларк выступила вперёд с серьёзным выражением тёмных глаз. ‑ Посвящённый Крэйн, Розторн украла бы у тебя растение не раньше, чем ты бы украл у неё. Я это знаю, если не знаешь ты.

Трис заметила, что Крэйн на миг покраснел, и подумала, что он, наверное, уже пытался что-то взять у Розторн пару раз.

Ларк продолжала:

— Если же она хотела бы украсть у тебя, мы знаем, что она взяла бы сама, а не отправляла бы помощника.

— Спасибо, Ларк, ‑ сказала Розторн с полу-усмешкой.

Крэйн не собирался умолкать:

— Он — вор! Он украл у парня в общежитии для мальчиков …

— Никогда! ‑ крикнул Браяр. ‑ Эта брошь — шлак …

— Тихо, ‑ приказала Ларк.

— … и это очевидно любому! ‑ закончил Браяр. И прошептал Ларк: - У меня есть гордость.

— Он был освобождён от вины собственным говорящим истину храма Воздуха, ‑ отрезала Розторн. ‑ В присутствии самой Мунстрим.

— И теперь он тоже невиновен? ‑ потребовал Крэйн. Всё больше посвящённых и послушников, которые должны были быть в столовой, присоединялось к группе за его спиной, слушая с интересом. ‑ Скажи мне, что он не крал мой шаккан!

— Он болен, ‑ сказал Браяр Ларк и Розторн. ‑ Что бы он ни делал, это не помогает!

— Я хочу мой шаккан, и чтобы вора изгнали! ‑ отрезал Крэйн. ‑ Ему здесь не место! Как только вернёшь мою собственность, я направлю жалобу Мунстрим!

— Стыдись! ‑ воскликнула Ларк с покрытыми румянцем коричнево-золотыми щеками. ‑ Кто ты такой, чтобы судить о том, кто должен остаться, а кто — нет? Этот парень здесь не без причины!

Дрожащими пальцами Браяр потёр чашу, в которой росло дерево. Если его выгонят, он сам засохнет и умрёт.

Розторн похлопала его по плечу. Подняв взор, он поймал её взгляд. «Пожалуйста», ‑ думал он, молясь, что она может читать его мысли. «Пожалуйста».

Розторн повернулась к своему сопернику:

— Томат, ‑ неожиданно сказала она. ‑ Отпусти мальчика — и шаккан — и получишь один из моих томатов.

— С парочкой слов на нём, которые заставят его умереть после пересадки? ‑ Посвящённый Крэйн насмешливо махнул рукой. ‑ Спасибо, не надо!

Розторн вздохнула:

— С парочкой слов на нём, которые заставят его процветать у тебя, Крэйн. Хотя как только ты заставишь его плодоносить вне сезона, плоды потеряют свой прежний вкус.

— Так, значит, вот как, ‑ гневно ответил тот. ‑ Один куст взамен шаккана? Ты меня оскорбляешь.

— Почему бы вам не поговорить внутри, ‑ предложила Ларк. Глянув на толпу зевак, она сказала: - Я знаю, что столовая скоро перестанет обслуживать, ‑ несколько посвящённых и все до единого послушники заспешили прочь, ‑ и что некоторые из нас хотели бы приготовить свою собственную трапезу.

Браяр и девочки были отправлены в свои комнаты, пока посвящённые разговаривали. Как он ни напрягал уши, Браяр не смог услышать ни слова из их беседы. Он бросил попытки подслушать, и вместо этого поставил дерево на подоконник. Оно было сосной, это он знал. Но как оно оставалось таким маленьким? Он медленно провёл пальцем по изгибам ствола; тот рос под острым углом вправо. В ветвях была своего рода поэзия, как если бы их заставили расти именно таким образом.

— Вот что я тебе скажу …

Он ахнул, дёрнулся и чуть было не вытолкнул свою добычу из окна. Схватив её, он обернулся к Розторн. Та привалилась к двери, которую закрыла за собой.

— … лёгких путей ты не выбираешь. Успокойся, я не собираюсь тебя арестовывать.

— Ты заставишь меня отдать его?

— Посмотрим. Кто будет заботиться об этой штуке? Шакканы, в особенности — больные шакканы, требуют труда. Даже здоровый требует внимания — после десятилетий ухода они становятся настолько тщеславны, насколько тщеславным может быть растение. А я — женщина занятая.

Осторожно и мягко Браяр вернул дерево на подоконник.

— Если … если бы кто-нибудь сказал мне, что делать, то я … я бы хотел … ‑ он сглотнул. ‑ Да не может он быть сто тридцати-летним!

Розторн вздохнула:

— Янджингским садовникам потребовалась тысяча лет на разработку искусства миниатюрных деревьев, ‑ объяснила она. ‑ Если семя или саженец соглашается — и он должен согласиться — садовники укорачивают корни и ветви, и оборачивают ствол и отростки проволокой. Это всё для того, чтобы заставить их расти в форме, концентрирующей силу каждого растения, ‑ она подошла и взяла чашу шаккана в ладони. ‑ Как бы их ни делали, они — произведения искусства, так же как полотна или статуи. И этот — не ста тридцати-летний. Ему сто сорок шесть лет — сам спроси.

Браяр нахмурился, думая, что она подшучивает над ним — хотя, если подумать, она ведь ни над кем не подшучивала.

— Я научу тебя, как ухаживать за ним, ‑ сказала Розторн. ‑ Это не тот проект, который я бы выбрала для начинающего, но поскольку дерево выбрало тебя …

— Как оно может меня выбрать? Оно меня даже не знает.

Розторн покачала головой:

— Одной из причин существования шакканов — за исключением их красоты — является то, что они могут хранить магию. Они становятся магией. Она позволяет им призывать тех, кто сможет лучше всего позаботиться о них.

Браяр посмотрел на дерево с новоприобретённым уважением:

— Надеюсь, ты не пожалеешь, что вызвало меня, ‑ сказал он дереву. ‑ Я ничего не знаю. Вон, её спроси.

— Что касается этой комнаты, ‑ сказала Розторн, ‑ то я бы не назвала её должным образом убранной. У одеял и подушки есть своё надлежащее место — на кровати.

— Я там не сплю, ‑ пожаловался Браяр. ‑ Она слишком высоко. Что если под ней есть крысы? Они сгрызут еёйные кожаные ремни, на которых она держится, и набросятся на меня, когда я упаду.

— Ох, да … ‑ нетерпеливо начала Розторн. Затем остановилась, вздохнула, и сказала уже мягче: - Ни одна крыса на осмелится здесь показаться. Но если тебя это беспокоит, мы избавимся от кровати. Будешь стелить матрац прямо на пол. И его-то ты будешь убирать надлежащим образом, и начнёшь сейчас.

— Но … ‑ начал возражать он, когда она направилась к двери. ‑ Моё дерево … и … завтрак …

— Это дерево ждало все эти месяцы у Крэйна, чтобы попасть к тебе; оно может подождать до обеда, когда у нас будет время поработать над ним.

Когда она вышла, Браяр начал собирать своё постельное бельё.

Ларк указала на висящую на стене доску:

— Работа. Хорошо потрудитесь сегодня — завтра времени не будет. Даджа, как только отчистишь уборную, попроси у Розторн трав для освежения воздуха. Браяр, не игнорируй углы, когда подметаешь и протираешь пыль.

Все принялись за работу. Даже посвящённые подметали в своих мастерских и чистили алтарь, приткнувшийся в углу между комнатой Сэндри и входной дверью. Как только закончили с этим, исчезли в своих мастерских.

Наливая горячую воду в корыто, где дожидались Сэндри тарелки, Трис увидела, что Браяр поскрёб пол метлой.

— Нет, нет! ‑ крикнула она. ‑ Сначала протирай пыль, потом подметай. Так ты соберёшь пыль, которую смёл на пол.

Он посмотрел на метлу и на тряпку:

— Правда?

Трис подошла к Браяру.

— Вот.

Она провела тряпкой по столу, аккуратно проходя по углам. Тётя Юрэйл, у которой она жила три года, всегда проверяла её протирание, и заставляла её делать всё заново, если она пропускала хоть пятачок.

— Плоские поверхности протирай так. Когда тряпка испачкается, вытряхни её в окно. Теперь ты. Вон, полка.

На указанной ею полке стояли маленькие предметы. Браяр нервно потыкал тряпкой в промежутки между ними.

— Нет! ‑ закричала Трис. ‑ Ты должен поднять их, протереть их самих, а потом полку под ними! Право слово, можно подумать, ты ни разу в жизни не вытирал пыль!

— Не вытирал.

«Кто бы мог подумать, что люди что-то делали для поддержания чистоты в доме — или что они вообще хотели поддерживать чистоту», ‑ подумал он.

— И я, ‑ отозвалась Сэндри от корыта.

Трис поправила очки на носу:

— Но …

— У нас были слуги, ‑ пояснила Сэндри.

Браяр пожал плечами:

— У меня не было дома. Может, у моей мамы была комната, но она давно умерла. А Повелителя Воров трудно назвать домовитым.

— Мила благослови! ‑ сказала Трис. ‑ Ну, что ж, следи за мной, ‑ она осторожно подняла вазу, которую Браяр протёр только по периметру, и протёрла её. ‑ Видишь? И прежде чем поставить её обратно … ‑ она быстро провела тряпкой по месту, где ваза стояла до этого, потом вернула её на место. Передавая тряпку мальчику, она указала на статуэтку собаки, стоявшую на полке следующей. ‑ Теперь ты.

Как только он начал протирать достаточно хорошо по её мнению, она вернулась к помытым Сэндри тарелкам и начала ополаскивать и сушить их. Качая головой, она проворчала своей соседке:

— Не было дома! Как будто среди дикарей жил!

— У нас были прекрасные подземные тоннели, ‑ заметил Браяр. Протирая, он стоял к ним спиной, поэтому не видел брошенный в него Трис взгляд. ‑ Если, конечно, ты не имел ничего против крыс. Мой кореш Слизняк, он обучил крысу кусать лавочников за пальцы ног. Видели бы вы, как они прыгали! Смышлёная крыса, а?

— Мне это не кажется смешным! ‑ сказала Трис беспомощно хихикавшей Сэндри. После этого Трис держала свои мнения о воспитании Браяра при себе.

Мальчишка ухмыльнулся и начал протирать подоконники.

Встав на следующий день за час до рассвета, они проспали большую часть поездки, устроившись в повозке на тканях, пряже и бутылках и кувшинах с жидкостями и притираниями. К тому времени, как солнце взошло высоко над горизонтом, они ехали через Топь — городские трущобы — в веренице повозок, людей, лошадей и стад на пути к рынку. Когда они миновали городскую стену, разделявшую Топь и собственно Саммерси, Браяр облегчённо вздохнул. Он не был уверен, что чувствовал при виде трущоб столь похожих на те, где он вырос.

Огромная рыночная площадь была забита купцами и лавочниками. Когда они добрались до своего киоска, Розторн не теряя времени завалила всех работой по расстановке товаров на полках и столе. Как только в телеге не осталось ничего, кроме завёрнутого в полотно рулона ткани, Ларк уехала. Нико, который сопровождал их верхом, последовал за ней.

Браяр и Даджа — которая взяла с собой посох — охраняли киоск. Сэндри и Трис показывали товары, указывали цены и заворачивали проданные вещи. Розторн разговаривала с привилегированными покупателями и заправляла кассой. Утро было оживлённое, ни одного спокойного момента. Обедали все стоя.

Вскоре после этого вернулась Ларк:

— Мы же можем отпустить детей, Рози? Мы с тобой последим за всем.

Розторн глянула на юнцов:

— Обещаете держаться вместе? И подальше от неприятностей? ‑ они кивнули. Она указала на часы Холла Гильдий: - Возвращайтесь к трём, ‑ взяв свой поясной кошелёк, она дала им денег. ‑ Вот каждому по пять медных полумесяцев. Не покупайте ничего незаконного. А теперь брысь!

— Идём, ‑ сказал Браяр, когда Сэндри заколебалась.

— Пока она не передумала, ‑ добавила Даджа. Она схватила Сэндри за одну из рук, Браяр — за другую, и они потащили её прочь. Трис шла следом.

Первой остановкой была кондитерская, где каждый потратил один полумесяц; вторая — у фонтана на площади, чтобы отмыть липкие руки. После этого они бродили среди ларьков. Сэндри нашла деревянное подвесное веретено, окрашенное в тёмно-зелёный цвет, и купила его. Другие разошлись в стороны. Найдя киоск торговца медными изделиями на дальнем краю площади, Даджа остановилась, чтобы полюбоваться его тонко сработанными столовыми приборами. Браяр увяз в разговоре с двумя юными оборванцами.

Найдя место, где на неё никто не натыкался, Сэндри оглядела лежащие рядом с площадью строения: Холл Гильдий Саммерси, Управление Провостов, Управление Торговли. Холл Гильдий был особенно изысканным, со стоящими в нишах первого этажа статуями ремесленников. Она уже собиралась посмотреть поближе, когда её внимание привлекли собачий скулёж и последовавший за ним человеческий смех. Осмотревшись, она увидела переулок, в котором шестеро мальчиков, довольно прилично одетых, нагнулись над чем-то.

— Прекратите! ‑ крикнула она. Подбежав, она схватила одного из них. ‑ Как ты смеешь!

Её пленник — крупный юнец в зелёном пиджаке — толкнул её, заставив упасть в груду отбросов. Встав на ноги, Сэндри ударила другого парня. Он пытался пнуть её, но почему-то запутался ногой в её юбке. Схватив его лодыжку, она повернула её, заставив его упасть на спину. Она схватила его соседа, пытаясь оттащить его в сторону. Тот поймал одну из её кос и сильно дёрнул. Закричав как от боли, так и от ярости, Сэндри укусила его за руку. Он взвизгнул и ударил её в живот.

Услышав шум, Даджа осмотрелась. Браяр по-прежнему разговаривал с оборванцами; Трис торговалась из-за книги. Где же Сэндри?

— Хулиганы! ‑ услышала она знакомый голос. ‑ Олухи! Мучить животное …

— Убирайся отсюда! ‑ закричал кто-то на краю площади. Кто-то маленький отлетел в сторону от группы мальчиков, ударившись в стену.

Даджа покрепче схватила свой посох и побежала к Сэндри на помощь.

Мальчик, бросивший Сэндри в стену, ещё не закончил. Когда он замахнулся на неё, что-то твёрдое огрело его по плечам. Он развернулся, оказавшись лицом к лицу с чернокожей девочкой почти одного с ним роста, вооружённой посохом Торговцев.

Он попытался ударить её. Лёжа на земле, Сэндри пнула его сзади под колени, в то время как Даджа вогнала навершие посоха ему в живот. Он рухнул на землю, откатившись в ком лошадиного навоза.

— Сзади! ‑ крикнула Сэндри своей подруге.

Даджа поблагодарила богов удачи за то, что её дяди настояли на том, чтобы она очень хорошо научилась обращаться с посохом. Поместив своё оружие между рукой и боком, она ткнула посохом назад, крепко ударив кого-то. «Кто-то» заскулил. Она обернулась и ударила его в шею, заставив отступить. Ещё трое городских мальчишек набросились на них.

— Хо, это заварушка, ‑ заметил один из новых знакомых Браяра. ‑ И девчонки городские. Неплохо, для городских девчонок.

— Одна из них — Торговка, ‑ указал другой беспризорник. ‑ По крайней мере, посох Торговский.

Браяр обернулся и посмотрел: «городской девчонкой» оказалась Сэндри. Что же ему делать, спасти её и Даджу? Они жили вместе, делало ли это их членами одной банды?

Он вздохнул. Он таки задолжал Сэндри за вчерашний день, а в Квартале Мертвеца долги всегда отдавали скорее раньше, чем позже. Кроме того, на вид это была хорошая драка, против пухлых купеческих сыночков. Кивнув беспризорникам, он побежал помогать девочкам.

Он застал противника врасплох, пнув Зелёного Пиджака сзади между ног. Другой мальчик замахнулся на него, но Браяр уклонился. Схватив противника за руку, он заломил её за спину и толкнул его в другого мальчика, который пытался встать из кучки навоза.

Даджа врезала одному из мальчиков посохом. Сэндри, всё ещё не встав, дёрнула штаны мальчика, который собрался наброситься на Браяра, стянув их ему до колен. Когда он запутался и упал, она проползла мимо него. Там, у входа в переулок, лежал дрожащий и окровавленный комок меха и плакал от боли. Взяв щенка, она прижала его к себе.

— Пацаны! ‑ закричал Зелёный Пиджак, который, похоже, был заводилой. ‑ Пацаны, ко мне!

— Хватит! ‑ Браяр врезался ему в живот, вышибив воздух из его лёгких. ‑ Дерись за себя сам!

У торговца книгами Трис сунула покупку в карман и осмотрелась в поисках остальных. Когда она их заметила, она задрожала. Драки означали боль и неприятности. Она ненавидела боль.

Даджа была в самой гуще, размахивая посохом, как женщина, выбивающая нелюбимые ковры. Браяр метался от одного противника к другому, совершая молниеносные атаки, от которых те выли и сыпали проклятьями. Была там и Сэндри, швырявшая зачерпнутую из канавы коричневую массу в лицо одному из мальчишек.

Подбежали ещё юнцы, желавшие подраться. Они превосходили соседей Трис по дому, и к тому же большинство из них было старше. Она вдруг подумала о вышитой драпировке, которую так легко дала ей Сэндри. Она была красива. В полночь, как она обнаружила, вышитые птицы казались почти живыми.

Если она поможет, мальчишки сделают ей больно; такое с ней уже случалось. Её взгляд заметался вокруг в поисках констебля или любого другого взрослого, который мог бы разнять их. Вместо этого её взгляд упал на переулок, в котором шла драка. В дальнем его конце она могла видеть серо-синие воды гавани Саммерси.

Она не была уверена, что случилось дальше. Её разум оторвался от паники подобно поймавшему ветер воздушному змею. Воздух вознёс её вверх, как в первый раз, когда она попробовала медитировать, и понёс к гавани. Приблизив свой разум, сконцентрировавшись на маленьком участке воды, она набрала её в невидимое ведро. Она опрокинет его на городских мальчишек, чтобы остудить их.

Грубая рука схватила её за плечо и крутанула, разрушив её концентрацию:

— С дороги! ‑ огрызнулся юнец, толкнув её в сторону.

Сбившись, Трис помотала головой и повернулась обратно к переулку и гавани. В доках кружился водяной смерч, вращаясь подобно очень тонкому волчку. Мальчишка повернул её, и она повернула морскую воду.

— О-оу, ‑ прошептала она.

Достигнув десяти футов в высоту, смерч выпрыгнул из гавани. Шатаясь, он наступал по переулку, затягивая в себя ящики, мусор и грязь из канав по ходу движения.

— Простите? ‑ подбежала к дерущимся Трис. ‑ Я думаю, вам следует остановиться …

Никто не услышал. Смерч настиг пару мальчишек. Схватив их, он выплюнул их в стену переулка. Третий мальчик обернулся, и его засосало головой вперёд. Он поднялся почти на семь футов, прежде чем смерч выбросил его.

Даджа, Браяр и Сэндри не видели переулка — они были за углом, на главной площади. Там один из юнцов поднял руки, чтобы заблокировать посох Даджи. Она сменила угол и дала ему подсечку. Браяр скрутил ему нос, затем присоединился к Дадже, чтобы охранять Сэндри и щенка. Троица осторожно попятилась. Трое городских последовали за ними.

Водяной циклон выпрыгнул из переулка. Городские, не зная об угрозе сзади, увидели шок в глазах своих соперников:

— Это старейший трюк! ‑ язвительно заметил Зелёный Пиджак. У него под глазом начал расплываться синяк. Его напарник, с распухшими губами, хрипло засмеялся. Только третий обернулся — и побежал. Смерч заглотил двух других, провернул их пару раз и выплюнул на мостовую.

Наблюдая это, Трис затряслась от ужаса. В этот раз она оказалась в по-настоящему неприятной ситуации. Это была не молния, которая била и исчезала. Смерч уже отметелил двух мальчиков; теперь он наступал на её соседей по дому. Ей следовало бы удариться в бега, и не останавливаться до самого Наморна.

Щенок вырвался из рук Сэндри и побежал к смерчу, лая и рыча. Сэндри бросилась за ним, и промахнулась.

До этого момента животные были единственными друзьями Трис.

— Нет, нет! ‑ подбежав, она встала перед своим творением, прежде чем оно схватило собаку. ‑ Остановись немедленно! Я .. я приказываю! Пожалуйста?

Смерч остановился, втянувшись. Трис уставилась на него, запрещая ему двигаться. По её лицу и спине катился пот. Что же ей теперь делать?

Смерч сместился вправо. Увидев выскобленные добела камни мостовой там, где он стоял, она мрачно сказала:

— Как бы не так, ‑ вдохнув, она протянула разум к своему созданию. Она немедленно почувствовала невидимые узы, протянувшиеся от неё к монстру из мусора и воды. Обхватив разумом эти узы, Трис сжала их подобно поводьям и дёргала смерч, пока тот не вернулся на место.

— Я сбегаю за Ларк или Розторн, ‑ Даджа сунула посох Браяру в руки. ‑ Вот, на случай если кому-то ещё что-нибудь придёт в голову, ‑ она попятилась, а затем обежала смерч, держась от него подальше. Его верхняя часть отошла от центра, пытаясь последовать за ней.

— Остановись! ‑ крикнула Трис. Это начинало причинять ей боль; она могла чувствовать уколы боли в голове и шее. Что произойдёт, если она потеряет контроль?

Сэндри приблизилась. Подняв собаку, она обняла Трис другой свободной и грязной рукой. Браяр ухватил рыжую за плечо. Трис почувствовала себя сильнее от их близости. Глубоко вдохнув, она выдохнула, и запретила смерчу куда-либо двигаться.

Он сжался, потом удлинился, борясь с ней. Трис держала крепко. Смерч завертелся быстрее — затем выплюнул собранный в переулке мусор. Кусок дерева ударил Трис в лоб. Она завыла и накрыла ссадину рукой, чувствуя текущую по пальцам кровь. Браяр и Сэндри не дали ей упасть.

— Те надо держать его! ‑ крикнул Браяр поверх грохота смерча. ‑ Ну, купеческая дочка, щас не время волноваться из-за болячки!

Шипя, смерч вгрызся в мостовую, бросая в воздух каменные осколки. Хватка Трис на нём разомкнулась, когда все трое заслонили глаза. Победно взревев, смерч направился к рынку.

— Довольно, ‑ произнёс знакомый голос. Даджа, Ларк и Розторн пришли, чтобы преградить смерчу путь. Ларк подняла подвесное веретено, на котором уже была синяя пряжа. Её пальцы дёрнулись; веретено закрутилось влево. в обратном направлении. Она позволила ему раскрутиться, не отводя взгляда от смерча, пока нить растягивалась. Движение водяного циклона замедлилось, потом пошло в обратном направлении. Он вытянулся, ещё вытянулся, и рухнул утёкшей в сторону от Ларк лужей. Остановив веретено, Ларк намотала размотавшуюся пряжу на руку.

Как только её создание пало, Трис почувствовала, как земля зашаталась. Её кости ощущались как вода, тонко текущая в её туфли. Она осела, и Браяр подхватил её.

Розторн бросила в них гневный взгляд:

— Вам было сказано держаться подальше от неприятностей.

— Всё было не так плохо, ‑ Браяр закрыл рукой стремительно чернеющий фингал. ‑ Никто не умер.

— Они пытали эту собачку! ‑ Сэндри по-прежнему была красной от ярости. ‑ Это всего лишь щенок, и они делали ему больно!

— Идём, ‑ Розторн ухватила Даджу и Сэндри и направилась обратно на рынок, потянув их за собой. Ларк и Браяр поддерживали покачивающуюся Трис. - Если поспешим, ‑ объяснила Розторн, ‑ мы, возможно, сумеем выбраться из города, пока никто не заметил.

Повозка, и запряжённая в неё спокойная тяговая лошадь, стояли рядом с киоском.

— Поверить не могу, что никто не стибрил их, ‑ потрясённо сказал Браяр.

— Не обращай внимания, начинай паковаться, ‑ приказала Розторн.

Ларк и Браяр сначала положили в повозку сначала Трис, потом товары. Это много времени не заняло — почти всё было продано. После этого остальные дети забрались в повозку. Даджа, держа собаку, пока Сэндри устраивалась, услышала крики и огляделась. Приближалась толпа.

— Розторн, неприятности.

Обе посвящённые обернулись и увидели, что она имела ввиду:

— Вот и убрались, пока никто не заметил … ‑ пробормотала Ларк.

— Вы ответите за содеянное! ‑ закричал богато выглядевший мужчина.

Женщина завопила:

— Вы чуть не убили моего мальчика!

Сэндри встала, выдернув юбку из рук пытавшегося усадить её обратно Браяра:

— Ваш мальчик ранил беспомощное животное! ‑ пылая глазами крикнула она. ‑ Позор ему!

— Тихо, ‑ краем рта сказала Розторн.

— Площадь разрушена. Кто за это заплатит? ‑ говоривший, мужчина в Хатарской тунике по колено, остановился перед ними. ‑ И ещё ведь есть штрафы за драку на рынке.

— Никто не вывесил предупреждение о крупной работе с магией! ‑ приблизилась женщина с побитым Зелёным Пиджаком под рукой. ‑ Плюс, плата лекарю за моего сына. Подумать только, дети уже не могут спокойно играть со сверстниками на рынке!

— Он заслуживает худшей взбучки, чем та, которую он получил! ‑ Сэндри выхватила щенка у Даджи и показала его. ‑ Вот, с чем играли он и его друзья. Я бы постыдилась иметь такого сына!

Теперь Даджа и Браяр пытались усадить её вместе. Сэндри вырвалась:

— Только нелюдь может забавляться, причиняя боль животным! Да …

— Заткнись, Сэндри, пожалуйста! ‑ все посмотрели на повозку, поражённые полным боли выкриком. Трис пыталась сесть. Голосом хриплым, как у ворона, она прокаркала: - Всё и так плохо. Оставь!

Щенок заскулил и сунул нос Сэндри в сгиб локтя. Вздохнув, девочка села:

— Только ради тебя, ‑ проворчала она щенку. Вытащив из кармана носовой платок, она попыталась очистить его кровоточащие порезы.

— Возможно, нам требуется говорящий истину, ‑ подала идею Розторн. ‑ Допросить мальчиков и наших подопечных, чтобы узнать всю правду.

— Уверен, Мастер Нико не откажется посодействовать в качестве говорящего истину, ‑ из торгового ряда выехали двое мужчин, за которыми следовали солдаты в коричневых кожаных жакетах, синих рубахах и штанах Стражи Провостов. ‑ Это ведь входит в перечень твоих навыков, Нико? ‑ спросил Герцог Ведрис своего спутника. Герцог был одет почти так же просто, как и его солдаты, в простую винно-красную рубашку, кожаные штаны и обитый металлическими кольцами кожаный жакет. В одном из его ушей поблескивало золотое кольцо.

Везде вокруг них взрослые и дети глубоко кланялись, произнося «Ваша Светлость».

Браяр взглянул на Даджу, потом на Сэндри.

— А кто такой этот Граф Ведрис?

Сэндри ответила, когда Даджа потрясённо взглянула на неё:

— Правитель Эмелана.

— Я часто работаю говорящим истину, ваша светлость, ‑ сказал Нико герцогу. ‑ Если это упростит ситуацию, я и здесь могу это сделать, ‑ он подъехал ближе, пока не смог протянуть руку вниз и приложить её к щеке Трис. Она схватила его пальцы и повисла на них.

— Ваша светлость, ‑ воскликнула мать Зелёного Пиджака, ‑ мой мальчик был атакован магией! Посмотрите на него!

— Посмотрите на наших сыновей, ‑ прокричал кто-то ещё. ‑ На них тоже напали!

— Один из них вызвал водяной смерч, ‑ сказал богато выглядевший мужчина в лосинах и длинной куртке Торговца. ‑ Что если бы он обрушился на корабли? Он почти ударил по рынку. Вы же видите, где он выдрал камни из мостовой.

Сэндри передала собаку Браяру и встала, аккуратно сложив руки перед собой:

— Ваша светлость, позволите ли вы мне говорить? ‑ прозвенел в воздухе её вежливый и чистый голос. Если бы никто не видел её порванной и грязной одежды, можно было бы подумать, что она была королевой в тронном зале. ‑ Я имею на это право.

Герцог опёрся на луку седла.

— Как одна из обвинённых, ты можешь говорить, Леди Сэндрилин фа Торэн, ‑ сказал он мягким, но ясным голосом. ‑ Говори.

— Дворянка? ‑ явно удивлённо спросил кто-то.

— Ты не говорил, что она была леди, ‑ упрекнула мама Зелёного Пиджака.

— Она укусила меня, Ма! И она одета как нормальные люди!

Сэндри подождала, пока все успокоятся:

— Ваша Светлость, мы с моими друзьями осматривали рынок, когда я услышала крик животного, ‑ её маленькое лицо было бледным и решительным; она держала голову высоко поднятой. ‑ Шестеро мальчиков делали ему больно в том переулке, ‑ она указала. ‑ Если кого и винить за драку — пожалуйста, вините меня. Я напала на них. Мои друзья пришли мне на помощь — так же как друзья мальчиков пришли на помощь к ним. И я по‑прежнему считаю, что это очень, очень нехорошо — увечить беспомощное животное.

— Это ты нанесла все эти повреждения, Леди Сэндрилин? ‑ голос её дедушки был строг, но уголок его рта подрагивал.

Даджа встала, оперевшись на посох:

— Некоторые из них нанесла я, ваша светлость.

Говоривший ранее Торговец бросил на неё взгляд:

— Трэнгши, ‑ пробормотал он. Сэндри гневно глянула на него. Тот встретил её яростный взор и отвёл глаза.

Пристыженная, Даджа укусила внутреннюю сторону щеки, и продолжила:

— Сэн … Леди Сэндри — саати, истинный друг. Они сбили её на землю, и я набросилась на них.

— Не жадничай, ‑ поднимаясь на ноги сказал Браяр. Он передал собаку Сэндри. ‑ Кой-какие из болячек этих несчастных хныкальщиков — моих рук дело, ваша честь, сэр.

— Но это же детская ссора, ‑ возразил герцог, в замешательстве оглядывая горожан.

— Была магия! ‑ крикнул Торговец. ‑ На мальчиков напал водяной смерч!

— Это вышло случайно! ‑ шатаясь встала Трис. ‑ Я хотела окатить их водой, только водой! ‑ она оборвалась, покраснев, затем сглотнула и продолжила. ‑ Я подняла воду из моря и … кто-то заставил меня обернуться, ‑ она вытерла потеющее лицо рукавом. ‑ Когда я посмотрела снова, вода кружилась. Я не могла … она вышла из-под контроля!

Герцог выпрямился, глаза его похолодели. Идущее вслед основному разговору бормотание стихло. Все следили за Ведрисом Четвёртым.

— Передо мной два дела, ‑ сказал он своим тихим и ясным голосом. ‑ Что касается ранений юношей, счета за услуги лекаря отправятся ко мне, и будут уплачены из управляемых по доверенности фондов этих молодых людей. Но эти счета должна быть за подлинные ранения, и должны быть заверены говорящим истину.

— Это должно остановить симулянтов, ‑ пробормотал Браяр на ухо Дадже. Та кивнула.

Герцог сложил руки на луке седла:

— Есть также дело о жестоком обращении с животным, ‑ Даджа и Браяр увидели, как у слушателей расширились глаза. ‑ Закон совершенно ясен. Здесь, в Эмелане, где почитают Живой Круг, ‑ он кивнул Ларк и Розторн, те поклонились, ‑ мы наносим вред животным ради забавы не больше, чем людям. Штраф, для тех, кто забыл — двадцать серебряных астрелей. Те, кто желают возмещение расходов на лекаря, скажут говорящему истину, ответственны ли они за повреждения животного. Если да, то сначала должен быть уплачен штраф. Услуги говорящего истину оплачивают все участники.

Секунду никто не издавал ни звука. Двадцать серебряных астрелей были трёхмесячным доходом бедняка, месячным — ремесленника. А говорящие истину были ещё дороже.

Женщина, с такой готовностью объявлявшая о невиновности Зелёного Пиджака, ответила первой:

— Не надо нам ни говорящего истину, ни лекаря, ‑ сказала она герцогу, учтиво кивая. Она ухватила своего сына за ухо и потащила оттуда. Другие юноши и их семьи также решили не вмешивать говорящих истину и тоже ушли.

Оставшимся — нескольким купцам, парочке Торговцев и группе из Спирального Круга — герцог сказал:

— Штрафы за использование магии без лицензии также велики. Необходимо принять меры, ‑ все закивали.

— Ваша светлость, позвольте, ‑ сказал Нико. ‑ Трисана не знала, что является магом. Закон принимает в расчёт … несчастные случаи … вызванные юными магами, не получившими должного обучения.

— Вздор! ‑ закричал пекарь в покрытом мукой фартуке. ‑ Как она могла не знать? Это был самый настоящий кореблеубийца, а не сворачивающееся в маслобойке молоко!

— Если она не знала, то почему она с Ларк и Розторн? ‑ огрызнулась женщина. ‑ Всем известно, что под их опеку помещают магически одарённых!

Браяр, Сэндри и Даджа ошарашенно посмотрели друг на друга.

— Так вот почему никто не стянул полозку и лошадь, ‑ пробормотал Браяр.

— Мои родственники сказали, что я сошла с ума! ‑ хрипло воскликнула Трис. ‑ Проверявший сказал, что у меня нет магии, и они от меня избавились!

Ларк залезла в заднюю часть повозки и притянула Трис к себе.

— Она вымотана, ‑ сказала Ларк герцогу. ‑ Ей нужны еда и сон. Если хотите наказать её, можете по крайней мере подождать, пока она будет осознавать, что происходит?

Народ разошёлся, качая головами. Болезненная девочка не вызывала такого беспокойства, как намеренно использовавший магию во вред маг.

— Удовлетворены? ‑ просил герцог оставшихся: пекаря, мужчину с эмблемой ювелира на шляпе, и Торговца, назвавшего Даджу трэнгши.

— Пока не услышим о другом подобном инциденте, ‑ сказал ювелир. ‑ В нынешнем состоянии она опасна для окружающих.

— А если я ограничу её перемещение Спиральным Кругом до тех пор, пока Мастер Нико не объявит, что она овладела своей силой? ‑ поинтересовался герцог. ‑ Это приемлемо?

— Если они покинут город как можно скорее, я буду удовлетворён, ‑ ответил пекарь. Ювелир кивнул.

Торговец не сказал ничего, просто развернулся и зашагал прочь. Даджа смотрела ему вслед, сжав посох, пока костяшки её пальцев не побелели.

Герцог оглядел детей.

— А что с животным? ‑ спросил он Сэндри.

Розторн начала возражать, но потом вздохнула.

— Собака останется с нами, ‑ сказала она.

— Вот, ты слышал? ‑ спросила Сэндри своего нового друга. ‑ Ты теперь наш. ‑ Щенок заскулил и лизнул её в лицо.

Вместо того, чтобы немедленно покинуть город и застрять в после-рыночной толчее лошадей и телег, они приняли приглашение герцога на ужин в ближайшей закусочной и предложенное сопровождение стражи. Во время еды Ларк сконцентрировалась на Трис, упросив вымотанную девочку поесть.

После того, как они наполнили свои животы, детям было позволено искупать своего нового любимца на маленьком дворике на задней стороне закусочной. Розторн смазала его порезы остро пахнущей мазью.

— Вам четверым придётся научить это дикое волкообразное существо делать свои дела на улице, ‑ сказала она им, пока работала. ‑ И убирать за ним, и не дать ему жевать что попало, ‑ когда пёс огрызнулся на её прикосновение к особо неприятной ране, она мягко схватила его за морду. ‑ Хватит, ‑ сказала она. ‑ Собак я люблю не больше, чем детей.

Щенок застенчиво повилял хвостом и заскулил. Больше он не огрызался.

Пока Сэндри и Даджа носили показать отмытого пса Нико, Ларк и Герцогу, Браяр помог Розторн собрать её препараты.

— Я — не маг, ‑ внезапно произнёс он.

— Чепуха, ‑ получил он резкий ответ. ‑ Ты такой же маг, как и я. Просто твоя магия — и девочек тоже, если уж на то пошло — проявляет себя необычным образом.

Он положил ладонь ей на руку.

— Нико ошибался. Я — не маг.

Розторн многозначительно посмотрела на руку, лежащую у неё на рукаве, пока он, с покрытыми румянцем коричнево-золотыми щеками, не убрал её.

— Нико не случайно оказался на твоём вынесении приговора — у него было предчувствие о мальчике, в котором есть зелёная магия. Я знала, что он оказался прав, когда услышала, как мои бобы приветствовали тебя. Ты их разволновал, козлик мой. Они захотели выбросить стручки на месяц раньше. Мне пришлось быть с ними построже.

— Это — не магия, ‑ возразил он.

— Конечно же магия, и важная магия к тому же. По-моему — самая важная. Только Ларк и Нико об этом не говори.

— Я — вор, ‑ возразил Браяр.

— Держу пари, у тебя было много растений, вроде мхов и грибов в дыре, где ты раньше жил, ‑ сказала она, пронзив его острым взглядом. ‑ Держу пари, в садах богатых людей с тобой случались странные вещи.

Мальчик опустил голову, потирая большим пальцем глубокие шрамы на своей ладони. Розторн прикоснулась к его руке. Кончики её пальцев нашли нашли каждый из больших впалых оспин, оставленных лозой, имя которой он взял.

— Они выращивают растения с большими шипами, чтобы защитить верхние части садовых стен, ‑ заметила она. ‑ Это, наверное, полюбило тебя, если оставило такие глубокие шрамы.

— С такими корешами, как то растение, мне не нужны констебли, ‑ проворчал он. Что-то холодное полилось в старые раны и вверх по его руке. Оно имело запах прелой листвы и мокрого камня — это было то, что он почувствовал в её мастерской тем утром, когда они работали над шакканом. Посмотрев ей в лицо, он увидел в её глазах отблеск зелени и золота, и почувствовал движущую силу жизни, которая текла через её приземистое тело: силу, способную пускать отростки в скалу и со временем раскалывать её.

— Магия? ‑ прошептал он.

— Скажи Нико, что пора идти, ‑ приказала она. ‑ Нам надо быть дома до полуночной молитвы в храме Земли.

Как только они вернулись к повозке, Трис была укутана в покрывала, принесённые из казарм стражников. Она мгновенно заснула. Остальные трое детей устроились поудобнее среди пустых мешков, пока Розторн правила. Ларк какое-то время ехала в одном седле с Нико, позади повозки; они тихо разговаривали. Герцог со своими солдатами также поехал с ними, разбив отряд так, чтобы пятеро стражников маршировали впереди повозки, и пятеро — сзади. Сам герцог ехал рядом с повозкой, разговаривая с Розторн о летнем урожае зерновых.

Сэндри поставила щенка на лапы, улыбнувшись на его попытки удержать равновесие на качающейся повозке. Он неуклюже проковылял к каждому из них, даже к спящей Трис, и хорошенько их обнюхал.

— Он, вероятно, блохастый, ‑ заметил Браяр. Щенок завилял хвостом.

— Ты ему нравишься, ‑ устало сказала Даджа. ‑ О вкусах не спорят.

— Можно мы назовём его Медвежонком? ‑ спросила Сэндри. - Он похож на медведя, когда стоит. Его лапы торчат плоско, по-медвежьи.

— Хватит уже этого «мы», ‑ огрызнулся Браяр. ‑ Лишь то, что мы вместе были в заварушке, не делает нас напарниками. То, что там произошло, не значит ничего!

— Какой ты раздражительный! ‑ ответила Даджа, всплеснув руками. ‑ Мне жаль, что нас посадили в одну повозку!

Сэндри положила ладонь ей на руку:

— Сейчас слишком жарко для перепалки, Даджа.

Щенок поскулил Браяру.

— Ты ещё не знаешь этих девчонок, ‑ сказал ему Браяр. ‑ Они и черепаху могут довести до бешенства.

— Ты знал? ‑ спросила Сэндри. ‑ О … магии?

Он замер, глядя на неё. Через секунду он отвёл взгляд.

— Нет, ‑ прошептал он.

Сэндри дёрнула себя сначала за левую косу, потом за правую.

— Я как бы знала, ещё в Хатаре, после смерти моих родителей, ‑ она тихо поведала им о спрятанной комнате, об эпидемии оспы в Хатаре, и о толпе, убившей единственного человека, который знал её местоположение. ‑ Долгое время я не думала, что свет был настоящим, ‑ сказала она им. ‑ Только в последние два дня я начала думать, что могла ошибаться.

— Нам не позволяют разговаривать с лугша — людьми, которые создают вещи, ‑ мягко ответила Даджа. ‑ Меня всегда держали подальше от кузнецов. Я никогда не догадывалась … Кирэл так странно себя вёл …

— Ты несёшь какой-то бред, ‑ проворчал Браяр.

Даджа глубоко вздохнула и объяснила, что произошло, когда ученик Фростпайна уронил раскалённый кусок железа. Она посмотрела на свои руки.

— Оно ощущалось как мой друг. И Кирэл испугался меня.

Браяр тихо присвистнул.

— А что насчёт рыжей? ‑ спросил он, показывая на Трис.

— Рыжая оставит свою грустную историю при себе, ‑ не открывая глаз холодно ответила Трис. ‑ И она будет очень счастлива, если ты не будешь совать свой нос в её дела! ‑ она перевернулась на другой бок, спиной к ним.

— Мила, как всегда, ‑ пробормотал Браяр. Он подтащил несколько пустых мешков, чтобы сделать себе лежбище, свернулся на нём и закрыл глаза.

Даджа пробормотала Сэндри на языке Торговцев:

— Я же тебе говорила. Она — злюка.

Та покачала головой. Трис могла ворчать и огрызаться сколько угодно. Во время драки, когда смерч попытался напасть на Даджу, Трис явно была в ужасе — и вопреки страху сцепилась со своим созданием, чтобы не дать тому навредить Торговке. Для Сэндри этот поступок значил больше, чем любые слова, которые могла бы произнести измученная Трис.

У городских ворот Ларк залезла в повозку к детям и устроилась подремать. Отряд солдат из Стражи Провостов, полномочия которых кончались у стен города, был заменён отрядом Гвардии Герцога. Они с герцогом сопроводили повозку через Топь, с её неотъемлемыми преступниками, и по долгой дороге в Спиральный Круг. К тому времени Браяр и Даджа спали так же крепко, как Трис притворялась. Сэндри перебралась на сидение рядом с Розторн, чтобы насладиться видом островов гавани, освещённых большими маяками, сторожившими порт Саммерси.

Как только они миновали Топь, герцог привлёк внимание Розторн:

— Могу я править повозкой некоторое время? ‑ спросил он. ‑ Даже если ты не привыкла к верховой езде, ты найдёшь Возлюбленную удобной.

Браяр приоткрыл заспанный глаз, когда Розторн со смехом приняла предложение. Спокойно, как если бы он правил повозками всю жизнь, герцог уселся на её место и взял поводья.

— Надеюсь, я не поставила тебя на рынке в неловкое положение? ‑ тихо спросила Сэндри. ‑ Я не думала, что ты примешь мою сторону просто потому, что ты — мой двоюродный дедушка.

Не замеченный ни Сэндри, ни герцогом, Браяр в негодовании сел. Её дедушка! Вот тебе и Мешок, а? Конечно же она могла бесстрашно заступаться за них — она наверняка знала, что он её не накажет!

— Да я и не принимал твою сторону, ‑ герцог обнял Сэндри одной рукой. ‑ Я бы вынес то же решение для совершенно незнакомых людей, ‑ если он слышал недоверчивое фырканье Браяра, то не подал виду. ‑ Я хотел бы сказать сейчас, что твои отец и мать гордились бы тобой.

Она склонила голову, радуясь скрывшим её румянец сумеркам.

— Правда?

— Правда. Я горжусь тобой вместо них, ‑ какое-то время они слушали цоканье копыт лошадей, звуки шагов солдат и далёкий гул моря. Когда Ведрис убрал свою руку, Сэндри спросила:

— Ты знал, Дедушка? Про магию?

Какое-то время она думала, что он не ответит. Потом она услышала его бархатный голос:

— Твои родители жили так странно. Я должен верить, что им в голову не приходило, что новые странности могут происходить из их ребёнка. Твоя жизнь с ними была одной странностью на другой — с чем тебе было сравнивать?

Она зевнула.

— Это всё усложняет, не так ли? ‑ хотя было слишком темно, чтобы видеть его лицо, она услышала улыбку в его голосе. ‑ Моя дорогая Сэндрилин, у тебя талант к …

— Меня сейчас стошнит, ‑ высоким голосом прервала Трис. Она неуверенно встала, ухватившись за борта повозки. Браяр поддержал её. ‑ Я …

— Трис? ‑ Нико подъехал поближе. ‑ Что такое?

— Волна … волна в земле! ‑ ахнула она, расширив глаза. ‑ Прилив наступает!

— Невозможно, ‑ герцог остановил повозку. ‑ Дорогая, тебе приснилось …

— У меня кружится голова, ‑ прошептала Сэндри. Щенок заскулил, потом яростно залаял. Даджа проснулась. Повозка тряслась.

Ларк села, убирая волосы с лица:

— Мы на лодке? ‑ сонно спросила посвящённая.

Гвардейцы спереди и сзади них покачнулись, едва удерживаясь на ногах. Горсть небольших камней скатилась через дорогу, которая потряслась, а затем затихла.

— Лето землетрясений, ‑ прошептал один из солдат.

— Хватит с меня землетрясений, ‑ Трис утёрла вспотевшее лицо. ‑ Мне и так хватает развлечений, спасибо, не надо.

Браяр отпустил её, когда кто-то из гвардейцев нервно засмеялся.

— Почуешь ещё такие волны, юная мисс, дай нам знать, ‑ подал Трис идею их сержант. ‑ Мы бы это оценили.

Как только они достигли Спирального Круга, они расстались с герцогом и его гвардейцами. Видя, что Нико уже собирался ехать помогать Ларк отвести повозку и лошадь обратно в храмовые конюшни, Трис пробормотала:

— Хотела бы я с ним поговорить.

Сэндри услышала:

— Нико? ‑ позвала она. ‑ Можно нам … нам четверым и тебе … поговорить?

— Это может подождать до завтра? ‑ спросил он.

— Лучше сейчас, ‑ твёрдо заявила Даджа.

— Настал час расплаты, ‑ ухмыльнувшись сказала ему Ларк. Нико пожал плечами и спешился.

— Полагаю, я отведу твою лошадь в конюшни, ‑ вызвалась Розторн. Поскольку ты останешься с детьми.

— Струсила, ‑ сказал ей Нико. Он вошёл в коттедж, и дети, с рысящим рядом с ними Медвежонком, последовали за ним.

Внутри Нико вызвал магический свет, наполнивший комнату:

— Вы хотели мне что-то сказать? ‑ спросил он, усаживаясь на стул.

— Почему ты не сказал нам? ‑ хрипло от усталости и волнения спросила Трис. ‑ Если бы ты только намекнул …

— Ты, милая моя, твёрдо была уверена, что у тебя не было магии. Я думаю, это был единственный для тебя способ вынести то, что твоя семья тебя выгнала — думать, что в тебе было что-то неправильное, ужасное, чуждое, ‑ в лучах ровного магического света глаза Нико были подобны чёрным драгоценным камням. ‑ Я боялся, что если бы ты узнала правду слишком рано, ты бы отвергла её и продолжала бы отвергать.

— А я? ‑ спросила Даджа. ‑ И Сэндри и Браяр? Нам тоже никто не сказал.

Нико вздохнул:

— У вас четверых был очень трудный год, в том или ином отношении. Мои аргументы для вас такие же, как и для Трис; я предпочёл, чтобы вы узнали свою силу постепенно, вместо того, чтобы вываливать её на вас сразу, чтобы не повредить ваш дух ещё больше. Разве вы все были удивлены услышанному сегодня?

— Да, ‑ проворчал Браяр.

Даджа вновь посмотрела на свои руки и вспомнила, как Кирэл говорил Фростпайну: «Ты — великий маг, возможно величайший маг-кузнец во всем мире».

— Почему наши люди не знали? ‑ спросила она. ‑ Почему мимэндэры не обнаружили меня?

— Почему проверяльщик магии не знал? ‑ спросила Трис. Она осела на пол и усадила щенка себе на колени. ‑ Он же должен был быть лучшим в Капчене.

— Я думаю, я кое-что понимаю. Мы ведь не делаем всё так, как нормальные маги, да? ‑ спросила Сэндри. ‑ Готова поспорить, никто из нас не заставлял свои игрушки двигаться, когда мы были маленькими. И не показывал другим людям изображения в огне, или заставлял предметы светиться? ‑ говоря это, она посмотрела на остальных, в поисках ответа на их лицах. ‑ Это — обычные признаки магического дара. У меня ни одного из них никогда не было.

Браяр покачал головой.

— Нас проверяют, когда нам исполняется четыре года, ‑ прошептала Даджа. ‑ Во мне магии не нашли.

— Это не их вина, ‑ твёрдо заявил Нико. ‑ Даже мне пришлось смотреть глубоко, чтобы увидеть в каждом из вас силу, а ведь это моя специальность — находить вещи — и людей — которые скрыты. Вот почему я привёл вас сюда, а не в университет. В Спиральном Круге больше магов, чья сила проявляет себя в повседневных вещах, обычных вещах, как ваша.

— Значит, наша сила совсем не большая и не важная? ‑ проворчала Трис.

Нико вздохнул:

— Она больше, чем вы думаете. В этом мире погода, или ткачество, ‑ он указал на Сэндри, ‑ или работа с металлом, или рост растений, ‑ он указал сначала на Даджу, потом на Браяра, ‑ повсюду. Люди не могут жить без этого. Это бы им не понравилось, но они могли бы жить без продуктов традиционной магии, вроде приворотных зелий или прорицания.

— Кирэл сказал, что Фростпайн — возможно величайший маг-кузнец в мире, ‑ сказала Даджа. ‑ По мне, так это важно.

— Так и есть — и Фростпайн двадцать долгих лет искал ученика с таким же даром, как у него, ‑ ответил Нико. ‑ Ещё вопросы?

Все четверо молчали. Долгий день начал брать своё, и вдруг уже никакая магия не казалась им привлекательнее своих собственных кроватей.

— Значит, увидимся утром, ‑ Нико поднялся на ноги. ‑ Пора вам приниматься за работу, раз уж вы теперь знаете, с чем имеете дело.

На следующий день обитатели Дисциплины угрюмо вернулись к своему расписанию. Все люди чувствовали недостаток сна и перевозбуждение вчерашнего дня. Только Медвежонок, который устраивался в новом доме — и учился тому, что некоторые важные собачьи дела нельзя было делать внутри Дисциплины, — был тем утром энергичен.

Для Даджи часы до полудня тянулись медленно. Она быстро помыла посуду, в спешке даже помогла Браяру высушить её. Когда Сэндри спросила Нико, почему Ларк и Розторн опять очертили вокруг коттеджа круг из трав и нити, Даджа готова была закричать от расстройства; она просто хотела поскорее закончить с медитацией. Она ёрзала, пока Нико объяснял, что круги требуются только пока четверо не овладеют упражнением по сворачиванию разума в совершенстве. Как только они смогут не давать своей недисциплинированной силе растекаться по всему Спиральному Кругу, больше не будет необходимости в магическом ограждении во время их медитации.

Трис ахнула:

— То есть «Дисциплина» — этот дом — не означает наказание?

— Ну, он может быть и наказанием, ‑ сказал Нико, поглядывая на беспокойную Даджу. ‑ Но важнее всего то, что именно дисциплине вы здесь и обучитесь.

До Даджи дошло:

— Прости, ‑ с покрытыми красным румянцем стыда тёмными щеками сказала она. После этого Даджа попыталась успокоиться с удвоенным усилием.

Наконец часы на Оси пробили конец отдыха. Даджа чуть ли не пролетела всю дорогу до кузниц. Запыхавшаяся и притягиваемая музыкой ударов молота, она вошла в железную кузницу Фростпайна. Кирэл, обрабатывавший раскалённую полосу металла, кивнул.

Фростпайн махнул девочке туда, где он сам стоял, привалившись к длинной стойке:

— Я так понимаю, у тебя вчера был очень оживлённый день на рынке, ‑ с улыбкой отметил он.

— Почему ты мне не сказал? ‑ спросила она, тяжело дыша. ‑ Ты знал, что у меня есть магия.

Он разгладил бороду своей широкой ладонью:

— Обучение работе с металлом важнее, ‑ прямо заявил он. Когда Даджа моргнула в непонимании, кузнец начал прохаживаться: - Эта … странная сила, которая у нас с тобой есть, не такая, как у университетских магов. Они рисуют на земле узор, бормочут пару слов — и получают результат. Но не мы. Наша магия работает лишь настолько хорошо, насколько хороши вещи, через которые она проходит. Если ты не можешь распалить огонь в горне мехами до белого каления, или обработать кусок железа так, чтобы он не ломался при ударе, или расплавить руды не удаляя шлак … ‑ он пожал плечами. ‑ Магия лишь настолько сильна, насколько сильны твои огонь или металл. Лишь настолько чиста, насколько чиста руда, которую ты плавишь. Прежде чем стать магом, ты должна стать кузнецом. Ты должна работать и с металлом и с магией, ‑ он остановился и моргнул. ‑ Я заговорился, не так ли?

Секунду Даджа не понимала последнюю его фразу. Его слова отзывались так глубоко внутри Даджи, что её кости до сих пор чувствовали их.

Фростпайн взял её лицо в свои ладони:

— Даджа?

Она глубоко вдохнула:

— Я хочу учиться. Я хочу узнать всё.

Он улыбнулся ей:

— Я в курсе, ‑ отпустив её, он указал на стойку. На ней стоял ряд закрытых тканью комков. ‑ Пойди и скажи, что это такое, ‑ когда она потянулась к ткани, он остановил её. ‑ Не глядя.

— То есть, с помощью магии.

— Используй всё, кроме зрения. Это — обычные металлы, которые ты видела и держала в руках в той или иной форме. Будет нетрудно, ‑ он убрал свою руку.

Даджа подошла к стойке. Что же ей делать? Нервно, поглядывая на Фростпайна, на случай если он станет возражать, она положила левую руку на первый комок, и глубоко вдохнула, потом ещё, и ещё.

Какой у него был запах? Нагнувшись, она понюхала воздух над тканью. Кислотный и резкий запах едва ощущался. Она осторожно потёрла комок пальцами и снова вдохнула. Что же это была за страна, на юго-западе? Они стояли на якоре лишь два дня, когда её мать решила, что там было слишком много воюющих друг с другом племён, чтобы можно было спокойно торговать. Она не помнила название страны, но она помогала описывать медные украшения, которые они за эти два дня взяли.

— Медь? ‑ спросила она Фростпайна.

— Не слышу уверенности в твоём голосе.

Это была её первая высадка с корабля, и украшения были прекрасные. Её мать носила брошь из того груза до самого момента крушения.

— Я уверена, ‑ сказала она ему.

Фростпайн поднял ткань:

— Очень хорошо, ‑ сказал он, когда Даджа притронулась к бесформенному куску необработанной меди. ‑ Дальше, ‑ он указал на второй комок.

Она прикоснулась к нему, и узнала тотчас же, хотя не знала, откуда:

— Золото.

Он поднял ткань с трёх маленьких самородков:

— Неудивительно, после протягивания золотой проволоки.

Даджа взяла самородки. Они чуть ли не пели в её пальцах, как если бы она схватила солнечный свет. Улыбаясь, она положила их обратно.

Фростпайн указал на следующий комок:

— И … ?

Она нюхала воздух над ним; она прикасалась ко всем местам на ткани. Она знала этот металл, но не по имени:

— Я сдаюсь, ‑ сказала она наконец. ‑ Он сводит меня с ума, потому что я должна его знать, но не знаю.

— Может быть, ты устаёшь? ‑ подал мысль Фростпайн. ‑ Попробуй следующий. Если не получится, то можешь отдохнуть.

Она положила обмякшую ладонь на ткань, чувствуя себя дурой. Она должна была знать каждую вещь, которую он ей показал. Должна!

Выбросив эти мысли из головы, она сконцентрировалась на предмете у неё под рукой. Это был обработанный металл; это было ясно из его формы, гладкой и слегка закруглённой. Её пальцы нашли выпуклости, которые образовывали узор.

Конечно она его знала! На корабле она держала и переносила много бронзы. Она была великолепна. Этот конкретный кусок, казалось, висел, сияя, в её воображении. Поглощённая, она закрыла глаза, осматривая его своими мыслями. Частью бронзы была медь — она не только узнала это несколько лет назад, но и чувствовала медь внутри изделия. Кроме того, остаток, не бывший медью, был … оловом. В торговых классах она узнала, что бронза — смесь меди и олова.

До этого она чувствовала олово.

Даджа сорвала ткань с металла, который до этого не смогла определить. Её глазам явилась кучка тяжёлых чёрных комков:

— Это олово, ‑ радостно сказала она Фростпайну. ‑ Потому что именно из меди и олова получается бронза!

Фростпайн широко улыбнулся:

— Даджа, нам с тобой будет весело, ‑ пообещал он.

— А можно и мне поиграть? ‑ спросил одинокий голос. Незаметно для них Кирэл закончил работу над своим изделием и подошёл понаблюдать. Он печально улыбнулся своему учителю и Дадже. ‑ Я буду себя хорошо вести.

На следующий день Нико только начал медитацию, когда кто-то оживлённо постучал в парадную дверь Дисциплины. Он нахмурился и пошёл открывать сам.

— Простите, Мастер Нико, ‑ задыхаясь сказал послушник. ‑ Они хотят видеть вас в Оси, немедленно.

— Я учу …

— Досточтимая Мунстрим сказала, что это срочно.

— Я заберу их у тебя, Нико, ‑ крикнула Ларк из своей мастерской.

Нико помедлил, а потом последовал наружу вслед за послушником.

Его не было весь день. Трис, которая ждала его для послеполуденного урока, сдалась и продолжила читать «Вызов Колесу». Жители Дисциплины только устроились попрясть на ночь, когда Нико вернулся.

— Ларк, Розторн, на пару слов? ‑ сказал он, кивнув детям.

Они вышли наружу и говорили так тихо, что никто из четвёрки не смог подслушать, хотя они и пытались. В конце концов взрослые вернулись в коттедж, имея озабоченный вид.

— Идём со мной, Браяр, ‑ приказала Розторн.

Мальчик осторожно отложил своё прядение и последовал за ней в её мастерскую.

Нико дал Трис ещё одну книгу:

— Кое-что случилось, и какое-то время я буду нужен в Оси. Изучи эту книгу про склад погоды в Эмелане и его соседях, и как один вид погоды может вызвать рождение другого. Медитируй каждый день, веди учёт приливов и фаз луны, как я тебя просил, и делай всё, что говорят Ларк и Розторн. Я займусь тобой, когда смогу.

— Нико, что происходит? ‑ осведомилась Сэндри.

— Я пока не знаю, ‑ ответил он. ‑ В этом-то и проблема. В помещениях для слышания и видения в Оси царит потрясающая активность — знамения и предсказания приходят со всех концов Моря Камней. Мы должны разобрать всё, что предрекается, и попытаться составить из этого картины возможных альтернатив.

— Я не понимаю, ‑ пожаловалась Даджа, наматывая спряжённую нить на веретено.

Нико со вздохом сел на стул:

— Когда провидцы заглядывают в будущее, это не одиночный образ. Различные решения, которые принимают люди, заменяют любое будущее на множество вариантов. Каждое решение в этих будущих рождает ещё большее число будущих. Знамения и видения — образы из всех этих будущих. Наша задача — найти единственное событие, или группу событий, которое их породило. Как только мы найдём его, мы сможем узнать, где и когда оно произойдёт, и попытаться подготовиться.

— По мне, так это работа, ‑ твёрдо сказала Даджа.

Нико улыбнулся:

— Так и есть.

Розторн и Браяр вернулись, мальчик нёс корзину, полную упакованных трав и бутылок с жидкостью, которые Розторн только что отмеряла из своих запасов.

— Я всё надписала, ‑ объяснила Розторн. ‑ Если понадобится ещё — скажи, чтобы послали за мной, ‑ она скривилась и добавила, ‑ и, возможно, упомяни, что бодрящий чай Крэйна на волосок лучше моего.

Все уставились на неё.

— Только на волосок! ‑ сердито сказала она. ‑ И то, что я об этом сказала, Крэйну не говори!

— Да я и мечтать не смел, ‑ заверил её Нико, забирая корзину. ‑ Спасибо, Посвящённые. Дети, надеюсь, что скоро увижу вас.

— Благослови тебя Мила, ‑ мягко произнесла Ларк. ‑ Пусть узел развяжется, и пусть нити разойдутся и распрямятся пред твоим взором.

Сэндри моргнула; когда Ларк говорила, девочка увидела, как золотые пряди энергии проплыли по воздуху и нежно обвились вокруг мага. Остальные трое почувствовали происшедшее и волшебство и затрепетали.

Нико поклонился и ушёл. Посвящённые и дети начертили круги богов у себя на груди, и вернулись к работе.

В течение следующих двух недель всякий раз, когда они видели Нико, его чёрные брови были задумчиво нахмурены. Он дал Трис ещё книг и свитков для самостоятельной работы. На несколько дней он передал её Фростпайну, который научил её и Трис свойствам металлов. Нико редко посещал коттедж на время трапез; Браяру оставалось мыться в одиночестве большую часть вечеров. Даже когда Нико приходил поесть или учить, он легко отвлекался.

Одним жарким днём, стоя на северной стене храма вместе с остальными, Даджа увидела, как из окон Оси вылетело облако.

— Это … ? ‑ спросила она Браяра.

— Загон для птиц, ‑ ответил он. ‑ Наверняка.

Облако птиц-гонцов разбилось и разлетелось в разные стороны. Менее чем через полтора часа из Спирального Круга галопом вылетели верховые курьеры.

— Что-то крупное, ‑ ответила Трис.

— Может, когда-нибудь они расскажут нам, что происходит, ‑ проворчал Браяр. ‑ Было бы здорово.

Двумя ночами позже Нико присоединился к ним за ужином. Он выглядел разбитым. Его глаза были опухшими и покрасневшими; складки вокруг носа и рта на его лице были глубже обычного.

— Я думаю, мы сделали всё, что можем, ‑ объявил он. ‑ Они наверняка получили весть вовремя, и сообщение было отправлено в береговые города и на острова. Теперь мы можем только ждать.

— Какое сообщение? ‑ спросила Сэндри.

— Ты расскажешь нам, что стряслось? ‑ поинтересовался Браяр.

Мужчина кивнул:

— Завтра в Рагате будет землетрясение, где-то до полудня. Весть была отправлена в Рагат и в соседний с ним Паджан, чтобы они приготовились, и всем у окружающих берегов, до которых может докатиться приливная волна.

— Землетрясение? А мы в опасности? ‑ нервно спросила Трис.

— Нет. Если будет волна, то большую её часть примет на себя восточное побережье Эмеланского полуострова, а не наша сторона, ‑ сказал ей Нико. ‑ Рагат слишком далеко от нас, чтобы ощутить само землетрясение, ‑ он беспокойно побарабанил пальцами по столу.

— Что-то тебя всё-таки беспокоит? ‑ осведомилась Ларк. ‑ Ты можешь лишь предупредить людей. Не то, чтобы ты в самом деле мог остановить землетрясение.

— Почему им нельзя остановить землетрясение? ‑ спросила Сэндри, когда Нико не ответил.

Трис побледнела; на секунду она почувствовала, как её сжимает сила прилива:

— Никогда даже не думай о подобном!

— Это вопрос энергии землетрясения, ‑ указала Розторн. ‑ Она накапливается годами. Эта энергия должна куда-то уйти — её нельзя просто заставить исчезнуть.

— Но маленькие толчки были всё лето, ‑ возразил Браяр. ‑ Разве они не спустили пар?

— Нет. Они только усилили его, потому что они не были в точке, где растёт это землетрясение. Верно? ‑ спросила Трис Нико.

Он кивнул и потыкал еду на своей тарелке:

— Мне не нравятся вести из Храма Круга Волны в Рагате, ‑ сказал он наконец.

— Кто у них главный? ‑ спросила Ларк.

— Досточтимый Хьюат, ‑ ответил Нико.

Ларк тихо присвистнула:

— Хьюат. Он, и его машины, которые преобразуют энергию из одной формы в другую. Какая была последняя? Ах да — мельница, которая должна была преобразовывать энергию ветра в магию молний. Как я могла забыть?

— Хьюат что-то сказал? ‑ спросила Розторн.

— Его сообщение для Мунстрим было следующим: «Возможно, вы удивитесь», ‑ сказал ей Нико. ‑ Мне не нравится, как это звучит.

— Сейчас мы уже ничего не можем поделать, ‑ указала Розторн. ‑ У тебя такой вид, что тебе следует быть в кровати.

— Даже Хьюат не настолько возгордился, чтобы обмануть землетрясение, ‑ добавила Ларк, но четвёрке послышалась неуверенность в её голосе.

Нико вздохнул:

— Трис, потерпи ещё два или три дня. Я оставлял тебя одну, и я знаю, что тебе очень необходимо обучение. Мне жаль, но такая проблема может выжать сок даже кого-нибудь моложе меня.

— А разве ему можно говорить как тебе? ‑ спросил Браяр Розторн. ‑ Как‑будто он — дерево?

Нико улыбнулся:

— Прости меня, Трис. Мы с тобой всё наверстаем, ‑ он поднялся на ноги и покинул коттедж.

— Почему он усталый? ‑ спросила Сэндри.

— Он занимался предвидением в своём кристалле, пытаясь увидеть будущее. Это истощает его, ‑ объяснила Ларк. ‑ Нам повезло, что он был здесь, чтобы помочь нашим собственным провидцам разобраться в разных знамениях, ‑ она встала. ‑ Кто моет посуду?

Несколько секунд все молчали. Новость их подавила.

— Нам лучше бы что-то сделать, и поскорее, ‑ сказала Даджа. ‑ Либо это, либо — смерть. Трис, можешь попробовать сделать что-то с тем, что приближается к нам? Повернуть его или остановить? Нет, забудь, что я сказала. Я знаю, что не можешь.

— Вся эта энергия должна была куда-то уйти, ‑ ответила Трис. ‑ И в ней ещё магия — это усложняет ситуацию. Я не знаю, что я со своей-то магией делаю, не говоря уже о чужой.

Даджа вздохнула.

— Послушайте, мы должны попытаться. Я найду металл …

— Может быть, я смогу заставить растения помочь нам, ‑ сказал Браяр.

Три пары лёгких вдохнули. Браяр позволил своему разуму разветвиться по земле, чувствуя миллионы зелёных следов в отдалении. Она старался дотянуться до них — и потерпел неудачу. Даджа нашла следы железа, меди и свинца, разбросанные по всей почве. Она созвала их, надеясь сделать металлическую клетку вокруг своего ящика. Они затрепетали, желая повиноваться — но не могли.

Даджа открыла глаза, втянув воздух.

— Мне нужен жар, ‑ сказала она. ‑ Я не могу менять форму металла, пока он не прошёл через горн. Где мне найти такой жар, и как им управлять?

— Поджечь уголь? ‑ спросил Браяр.

Трис мутило. Напряжение в камнях росло по мере приближения раскатов странной силы. Её желудок протестовал. «Нельзя, чтобы меня вырвало сейчас!», ‑ яростно подумал она.

— Не жги уголь, если только не хочешь сгореть с ним сам! ‑ огрызнулась она. ‑ Мы не можем использовать настоящий огонь. Под нами, где рождаются вулканы, есть жар. Это сущность огня. Даджа, если ты сможешь управлять этим жаром … если сможешь удержать его подальше от угля …

— Мой ящик … наша защита. Она снаружи угля, расположенного над нами, так что это не опасно. Я смогу удержать его от остальной части угля в этом участке земли … надеюсь, ‑ ответила Даджа, закашлявшись. Она вдохнула и послала свою магию с выдохом, протягиваясь к жару, который описала Трис. Вскоре она вернулась. ‑ Я не могу, ‑ сказала она им, пытаясь не думать об уходящем времени. ‑ Я не могу дотянуться так далеко.

Трис вздохнула:

— Я могу, но ничего не понимаю в железе.

— Мне тоже нужно тянуться далеко, ‑ сказал Браяр. ‑ Я чуть-чуть не достаю до корней растений, ‑ несмотря на его усилия, его голос затрепетал. Он начал пугаться. ‑ Хотел бы я, чтобы мы могли соединить эту чудную магическую фигню.

Сэндри слушала, стыд и ужас заполняли её разум. Она подводила своих друзей, бесполезно рассиживаясь, когда все они были в опасности. То же самое было, когда убили Пириси. Она что, позволит этому случиться опять? Разве она не может помочь?

Дадже и Браяру нужна была Трис, а Трис нужна была сила. «Что за спутанный узел», ‑ подумала она.

Сэндри ахнула.

— Стойстойстой! Я думаю … я думаю … ‑ она зарылась в свою сумку для рукоделия, разгребая ролаги, ножницы, клубки готовой пряжи …

Её рука нашарила пакет. Она вытащила его содержимое: первую нить, которую она спряла. Она ухватилась пальцем за ось своего веретена и вытащила его тоже.

— Ты всё ещё думаешь? ‑ осведомилась Даджа.

— Нам нужна помощь друг друга, верно? ‑ она положила веретено и схватила нить. ‑ У меня есть способ сделать нас сильнее. Даджа, я передаю тебе нить с четырьмя комками. Возьми первый комок, держи его, и вложи в него часть себя — твою магию, твои воспоминания. Не важно, что именно — лишь бы это было твоё, поняла?

— Думаю, да, ‑ сказала Даджа. Ладонь схватила её руку и вложила свёрнутую нить в её пальцы. Она нашла комок поближе к её концу и ухватилась за него.

— Дай длинный конец Трис, которая сделает то же, что и ты со следующим комком. Держи это в своей голове! Браяр берёт третий комок; я — последний. Когда часть вас будет в каждом из них, попросите благословения у богов и передайте её мне обратно. Скорее!

Даджа передала своему комку память о раскалённом железе, покоившемся в её незащищённых руках. Возбуждение от прогулки во время бури, когда по ней хлестал ветер и дождь, пошло в нарост Трис. Браяр дал своему чувство обвившейся вокруг его рук и ног зелени. Все четверо на крыше, разговаривающие, пока наверху расцветали облака — это от Сэндри. Четыре пары губ пробормотали молитву своему богу.

Браяр взял Медвежонка к себе на колени, где щенок послушно свернулся.

— И не смей обмочить меня, ‑ приказал мальчик. Медвежонок чихнул и заударял Браяру по лодыжке виляющим хвостом.

Сэндри стремительно взяла нить и укрепила на своём веретене в качестве ведущей пряжи, как её учили. Ей не нужно было готовить ролаги, только не для того прядения, о котором она думала.

— Сомкнём руки, ‑ сказала она остальным. ‑ Вообще, Браяр и Даджа, хватайте меня за колени. Мне потребуются обе руки, чтобы прясть нашу магию.

— Работай быстро, ‑ предупредила Трис. ‑ Разве ты не слышишь камни? ‑ она не слышала их вопли от первых прикосновений беды, обрушивающейся на них через много миль. Звук этих криков заставлял её зубы — ныть, а глаза и нос — течь.

— Все, дышите, ‑ приказала Даджа. Она закрыла глаза и вдохнула, держа левую руку Трис в своей правой, и держа свою правую руку на левом колене Сэндри.

Не ведая этого, Сэндри проговорила магически, а не вслух: «Я буду прясть», ‑ объяснила она, и поместила своё подвесное веретено в маленьком свободном пространстве посередине их каверны. «Сами по себе волокна слабы — как и мы. Скрути их вместе — и они станут сильнее. Я думаю, веретено соединит наши силы и сделает на сильнее».

«Действуй», ‑ подстегнула её мысленно Трис. Теперь и остальные могли чувствовать далёкую волну в земле, несущуюся, чтобы поглотить их. Сэндри ухватилась за ось веретена. Сделав быстрое движение пальцами, она закрутила его вправо.

Теперь, когда её магия была сфокусирована, веретено стало видно Сэндри, как если бы она работала на спиральной дороге в полдень; видны были и частицы её друзей, которые они поместили в комки на нити. Она мягко дотронулась магической рукой до Браяра и вытянула тонкое зелёное волокно. Из Трис — синее, цвета глубокой, пресной воды. Даджа дала красно-оранжевое цвета пламени от раскалённого угля. Её собственное было медового цвета некрашеного шёлка и льна. Поместив их все между большим и указательным пальцами своей руки, она присоединила их к ведущей нити.

Не было времени вставать и работать, или останавливаться и наматывать новую нить на ось веретена. Она оборачивала магию вокруг длинной оси, пока она вращалась, безмолвно извинившись перед Ларк за то, что делала это неправильно. Как напомнила ей Трис, время было на исходе. Она ещё раз крутанула веретено и сосредоточилась на своей работе.

Когда веретено завертелось, Даджа снова потянулась к железной руде. Она сразу ощутила её в своих руках, когда Трис соединила её с расплавленной рекой далеко-далеко внизу. Осторожно, убедившись, что она использовала только контролируемое количество железа и тепла, Даджа соединила их. Руда замерцала и начала плавиться.

Браяр, способный простираться теперь гораздо дальше, потянулся к поверхности. Там его манил сигнальный зелёный огонь, отдавая ему свою энергию, которая перепрыгивала через прослойку воздуха, через мёртвую древесину и застывшую глину. Он сплёл себя с корнями своего шаккана.

Миниатюрное дерево было богато магией — каждая морщинка, веточка и листок впитывали её, а также энергию каждого человека, который заботился о нём, был тот магом или нет. Запасая эту энергию в течение своей долгой жизни, сжимая её в своём маленьком теле, шаккан заставил её расти. Теперь он предложил свою магию Браяру.

С этой энергий в голосе, он созвал корни всех живых растений, которых почувствовал: деревьев, травы, кустов, сорняков, цветов, трав. Корни явились на его зов, протянувшись через особую почву и дренажные слои, проложенные под Спиральным Кругом, находя зазоры в переплетённых друг с другом магиях и трубах, защищавших храм, пока они не нашли каверну, в которой сидел их друг Браяр.

Сэндри присоединилась к нему. Вместе они оплели корни вокруг сураку, Сэндри работала с тонкими отростками, похожими на нити, Браяр — с более тяжёлым корнями деревьев. Закончив с этим, мальчик обернул магию шаккана вокруг корней и корешков, защищая их от расплавленных потоков железа, меди и свинца, созданных Даджей.

Вызванный ею к металлам жар пёк кожу Даджи, высушивая и покрывая её трещинами; её пот обжигал эти трещины подобно огню. Толчок сотряс каверну, покачнув её. Жар, жжение, покачивание: она вновь была на плоту посреди океана, без еды и воды, последняя выжившая из своего рода. Водоворот тянул её, пытаясь утопить.

Она обнаружила плетёные из корней покрывала повсюду вокруг своего магического сураку. Что дальше? Она не решалась обжигать их жидкими металлами. Должен был быть способ сделать из железа, свинца и меди оболочку, не убивая друзей Браяра.

Сквозь корни деревьев она увидела свет: вращавшееся веретено, вытягивающее магию из четырёх силуэтов. Это напомнило ей о кабелях из проволоки, которые прял Фростпайн.

Кабели. Проволока. Её магические пальцы протянулись в озеро, где соединялись её расплавленные металлы, беря только щепоть жидкости между большим и указательным пальцами. В качестве волочильной доски она использовала вторую свою магическую руку, из которой она сделала узкое отверстие, наложив друг на друга большой и указательный пальцы. Она провела расплавленный металл через отверстие, затем ухватилась за него и потянула.

«При таком способе я не спотыкаюсь о собственные ноги», ‑ подумала она, когда закончила. Рядом была трещина, заполненная морской водой. Она даже не знала, мог ли этот трос из сплава трёх металлов быть создан вне магии — не больше, чем она знала о том, как на него повлияет купание в морской воде. Она просто помолилась Торговцу Коме и Счетоводчице Оти — и окунула своё творение в воду. Она выкипела за миг, а трос приобрёл изменчивый цвет и переливы. Высунув кончик языка, Даджа тоже начала плести.

Вспыхнул жар; ревущая земля нагрелась. Сэндри могла чувствовать пот своих друзей. Глядя, как Трис пихнула волну смещающейся земли так, чтобы та увела жар от них, Сэндри взяла небольшой поток тепла для себя и позволила веретену вогнать его глубже в землю. Трис вела перед собой ещё больше тепла, пока оно не пробилось через отверстия в морском дне, подняв столбы пара.

Земля заскрежетала, выворачиваясь и вставая на дыбы в новом землетрясении. Никто из них не слышал собственных криков, когда их пустотелое укрытие начало корёжить. Боль от дробящихся камней и почвы вгрызалась в Трис. Ей казалось, что это её череп попал в жернова, её глаза и нос текли. Она начала кашлять.

— Не очень-то хорошо звучишь, купеческая дочка, ‑ прошептала Даджа, когда всё затихло.

— Пыль, ‑ слабо ответила Трис.

— Браяр, это уголь, ‑ сказала Даджа. ‑ Помоги мне спрессовать его ещё немного.

Оба упёрли свой разум и магию в плиту над головой Даджи, используя силу, которую Сэндри продолжала прясть для них. Их собственные силы начали сдавать. Когда нить, которую она тянула из своих друзей, побледнела, Сэндри вложила больше себя в прядение. Схватив ещё жара из земли, она заставила его стать энергией и вбила её в своё веретено:

— Ты будешь работать, ‑ мрачно заявила она. ‑ Ты будешь работать, либо я узнаю — почему.

— Сказано по-дворянски, ‑ удивился Браяр.

Новая магия, которую она им дала, была необработанной и кипела в их венах. С помощью неё Даджа и мальчик били по углю, пока в том не осталось ни частицы пыли.

— Держитесь! ‑ закричала Трис. Новое землетрясение почти накрыло их. ‑ Да помогут нам боги, я думаю, что из этого мы не выкарабкаемся!

Сэндри крутанула своё веретено, когда земля в гневе замычала. Растения, металл и ящик, которые укрывали их, застонали; даже шаккан был напряжён сверх меры. Воздуховоды закрылись. Камень нагрелся.

Уголь над Даджей начал тлеть.

— Трис! ‑ крикнула она, потеряв способность говорить разум-к-разуму. ‑ Нам нужна вода!

Веретено запнулось. Соединявшие их нити начали угасать в магическом зрении Сэндри. Шаккан начал удаляться от Браяра — тот цеплялся за него изо всех сил. Трис вырвала свои руки из чужих, зашарив в поисках воды, которую она почувствовала прямо за пределом досягаемости.

Сила с рёвом ворвалась в веретено, и прошла по корням, тросам и сураку. Сила, которую все могли видеть, текла в нить, сделанную Сэндри, превращая её из тонкого шнура в тяжёлую верёвку. Новая магия окружила каверну чашей затягиваясь вокруг неё подобно рыбацкой сети, затягивающейся вокруг улова. Белый огонь, похожий на воду, потёк по горевшему углю и потушил его.

Земля ещё гремела, но теперь это был звук разбивающихся друг о друга камней. Каверна двигалась через почву. Медвежонок заскулил и забрался Дадже на колени.

— Сэндри? ‑ спросил Браяр.

— Мы в порядке, ‑ прошептала она. ‑ Я просто не знаю …

Они замерли.

Сураку Даджи испарился. До их ушей донеслись голоса. Сквозь щель в камнях Трис увидела светло-серое пятно. Новая магия исчезла; веретено со стуком упало на бок. Медленно, нервно Браяр и Даджа отпустили Сэндри.

— Нет, идиот! Ты убьёшь корни! ‑ проник в каверну знакомый резкий голос. ‑ Дай я!

— Тогда не копайся, женщина!

— Розторн? ‑ ломающимся голосом прошептал Браяр. Он чувствовал, как под мягким прикосновением его учительницы растения уходят от каверны, корень за корнем.

«Фростпайн», ‑ подумала Даджа и вздохнула.

— В безопасности? ‑ прошептала Сэндри, губы её дрожали. ‑ Мы в безопасности?

Они не могли этого видеть, но чувствовали. Сила проникла в их каверну, свившись в сеть под углём. Разбрасывая комья земли, крыша их каверны начала подниматься.

— Осторожно, ‑ услышала Трис приказ Мунстрим. ‑ Мы же не хотим несчастных случаев на данном этапе.

Даджа привалилась к стене и закрыла глаза. Слёзы изнеможения и облегчения потекли по её щекам.

Моргая, дети прикрыли глаза от мерцающего света факелов, находящихся за кольцом лиц, которые смотрели на них сверху. Они находились в помещении сердечного огня в Оси. Мунстрим была здесь, убрав руки в широкие рукава. Также были Нико, Ларк, Розторн и Фростпайн. Дети практически не знали других адептов, которые помогли вытащить их из-под земли, кроме одного.

— Посвящённый Горс! ‑ прохрипел Браяр. ‑ У вас не найдётся чего-нибудь поесть?

англ. Goldeye ‑ «Золотой глаз» (прим. перев.)

англ. Roach ‑ «Таракан» (прим. перев.)

англ. Briar ‑ «Шиповник» (прим. перев.)

англ. Moss ‑ «Мох» (прим. перев.)

англ. Summersea ‑ «Летнее Море», название города (прим. перев.)

торг. «как» («kaq») ‑ ничтожество, отбросы (презрительное именование не-Торговцев) (прим. перев.)

англ. Staghorn ‑ «Олений рог» (прим. перев.)

англ. Moonstream ‑ «Лунный поток» (прим. перев.)

англ. Discipline ‑ «Дисциплина», а также «Наказание» (прим. перев.)

англ. Lark ‑ «Жаворонок» или «Забава» (прим. перев.)

англ. Rosethorn ‑ «Шип Розы» (прим. перев.)

англ. kid ‑ «козлёнок» (изначальное значение) или «ребёнок» (более позднее альтернативное значение). Все персонажи, кроме воров, используют это слово в изначальном значении (прим. перев.)

англ. Crane ‑ «Журавль» (прим. перев.)

англ. Frostpine ‑ «Морозная сосна» (прим. перев.)