Речь в книге пойдёт в основном о юрей. Каждый народ щедро населяет окружающий мир потусторонними существами, и синтоизм, конечно же не является исключением. Миллионы богов-хранителей, именуемых ками, присутствуют везде и повсюду, пронизывая окружающий мир. Духи гор и деревьев, огня и ветра, покровители дома и ремёсел и многие, многие другие. Упоминание миллионов отнюдь не является преувеличением. Умершие люди также приобщаются к незримому войску ками, пополняя его ряды и становясь покровителями своих родных. Правда, для того чтобы вступить в многочисленные ряды покровителей-ками, необходимо соблюдение нескольких немаловажных условий. К ним относится праведно или хотя бы просто достойно прожитая жизнь, мирная кончина и, конечно же, чистая душа, в которой нет места для гнева, обиды, ярости и тому подобных малоприятных эмоций. Человек, обуреваемый злобой, жаждой мести, стремлением поквитаться с обидчиками, будет вынужден задержаться в нашем мире в виде юрей.

Опасен ли для человека среднестатистический юрей? Да, несомненно. Хозяин старой усадьбы, являющийся в полночь, монах, бродящий по развалинам монастыря, несчастная девушка у пруда, в котором она утопилась, — все они, как это ни странно звучит, относительно безопасны для человека. Конечно, потрясение, которое вы испытаете, заметив в тёмном коридоре старого дома призрачную фигуру, будет велико, но… Всякий, кто читал подобные истории, может быть уверенным в одном: эта призрачная фигура может загреметь цепями, застонать, захохотать и совершить прочие выходки в этом роде, но она не попытается оторвать вам голову. Правила поведения солидного привидения диктуют определённый стиль… В весёлом рассказе «Кентервильское привидение» неспокойный дух вспоминает свои проделки, сводившие с ума тех, кому не повезло оказаться рядом с ним. Неистощимая фантазия привидения породила множество жутких шуток, но ни одна из них не предполагала жестокой физической расправы или целенаправленного преследования какого-то человека. Мы можем вообразить призрак, явившийся своему убийце, но призрак, преследующий и уничтожающий всех, кто попал в его поле зрения, наверняка покажется нам слишком экзотичным. Представим себе два варианта встречи с неизвестным. Вариант европейский. В тёмной комнате, где совершилось преступление, появляется белая фигура. Раздаётся тяжкий стон: «Я погиб в этой комнате и буду являться здесь, наводя страх. Может быть, я лишу сна и покоя своего убийцу!»

Вариант японский. В тёмном, а может, и не тёмном (это значения не имеет) месте появляется некто. Раздаётся тяжкий стон: «Я погиб здесь. И я буду являться здесь, а ещё — в саду, на чердаке, в кровати и в тысяче других мест. Я сведу с ума своего убийцу, а потом оторву ему голову. Заодно я уничтожу всех его родных и знакомых, всех, кто зайдёт в этот дом, и тех, кто поселится рядом. Я буду вечно вредить живым! И мне совершенно плевать, имели они отношение к моей смерти или нет! Будь у меня побольше сил, я бы уничтожил всю страну!»

Вышеприведённое откровение, конечно же, является авторским вымыслом и относится к весьма специфическому типу юрей, именуемых онрё. Человек, покинувший наш мир, одержимый невероятным гневом и злобой, будет невероятно страшен в своём загробном обличим. Интересно, что онрё, бывшие при жизни могущественными людьми, получают после смерти достаточно сил, чтобы вредить в государственном масштабе. На страницах этой книги можно познакомиться с двумя наиболее выдающимися онрё Японии — Тайра Масакадо и государь Сутоку.

Герои жутких историй, о которых вы узнаете, открыв эту книгу, встречаются на страницах сказок, литературных произведений, городских легенд и даже фильмов. Конечно же, не все они могут быть названы онрё. Истории о юрей удивительны и разнообразны, в них найдётся место и светлой печали, и любви, и верности. Но всё же главным чувством, которое должно было рождаться у слушателя очередной правдивой истории, оказывался страх. В рассказе А. Конан Дойла «Тайна замка Горсорп-Грэйндж» новоявленный хозяин замка, пожелавший купить привидение, довольно долго перебирает всевозможных духов, останавливаясь в конце концов на очаровательной призрачной леди. Какой фарс! Первый же настоящий юрей, явившийся на смотрины, заставил бы незадачливого покупателя немедленно прекратить торги избежать прочь, издавая задорные крики. Юрей, порождённые современной культурой, не оставили бы и шанса на бегство. Интересно, что если бы подобные удивительные смотрины были устроены в Стране восходящего солнца, то большая часть кандидатов оказалась бы принадлежащей к прекрасному полу. Увы, женщины часто становились жертвами обмана, издевательств, предательства и убийств. Соответственно призрачные ряды регулярно пополнялись всё новыми и новыми красавицами, которым было что сказать своим бывшим.

Вопрос о внешнем виде среднестатистического юрей не имеет однозначного ответа. Не подвергается сомнению, что настоящий юрей должен парить над землёй, не прикасаясь к ней (ноги у призрака отсутствуют). Глаза привидения должны гореть мертвенным светом, а вокруг неспокойного духа обязаны виться огни хитодама. Впрочем, возможно хитодама — это и есть души умерших. Голову призрака вполне может украшать треугольная косынка, использовавшаяся в буддистском похоронном ритуале. Неугомонные утопленники фунна-юрей безошибочно опознаются по этой малозначительной детали. Если юрей пытается замаскироваться и обмануть живого, то его выдаст кимоно, запахнутое на левую сторону.

Правда, стоит помнить, что все вышеперечисленные приметы (при всей их достоверности) напоминают пресловутую простыню или саван, в которые, как полагают многие, должно быть закутано всякое уважающее себя привидение. Познакомившись с историями, рассказанными ниже, легко убедиться, что юрей легко создаёт любую иллюзию, распознать которую практически невозможно. Если морок рассеивается, то, как правило, это происходит по воле самого юрей, возжелавшего приятно удивить человека. Подводя некоторый итог, можно сказать, что юрей опасны, страшны и довольно враждебно настроены по отношению к живым. Влюблённые призраки, тоскующие призраки, доброжелательные призраки существуют (или существовали), но не они задают правила поведения в сообществе юрей.

Известно, что часто кицуне и тануки творили удивительное волшебство, морочили людям головы, представляя призраков, что вело к некоторой путанице. Следует помнить, что ёкай, к которым можно отнести пушистых шутников-оборотней, и юрей — это две принципиально разные сущности. Ёкай могут принимать пугающие формы? напускать мороки и творить невероятные безобразия, оставаясь при этом вполне материальными существами, чего нельзя сказать о юрей. Многие представители ёкай-сообщества пользуются немалой популярностью среди людей. Тануки и кицуне, тенгу и каппа (последний не так уж и добр, но вовсе не лишён своей порции славы). Весёлый тануки, стоящий у входа в лавку, не такое уж и редкое явление, но не открылся ещё (да и вряд ли откроется) магазин, где ради шутки над входом повесят фонарь в виде головы Оивы-сан. Есть вещи, которыми лучше не шутить и лишний раз не вспоминать о них, чтобы в один прекрасный миг они не вспомнили о тебе.

В книге «Японская нечисть. Ёкай и другие» автор давал шуточные советы, как справиться с тем или иным ёкай, повстречавшимся на пути. Корни подобного наставничества уходят в далёкое детство, когда посиделки у вечернего костра неизменно заканчивались страшной историей и главным вопросом современности: что делать? Что делать, если на косогоре покажется призрачная лошадь? Что делать, если сухое дерево зашевелится и откроет глаза? Что делать, если из реки высунется зелёная рука? Что делать, если… Рецепты спасения были диковинны и многообразны, и именно они подсказали формат рассказа о японской нечисти.

В данной книге это правило сохранено, и любая жутковатая история будет завершаться скромным советом автора, что стоило бы сделать при встрече с тем или иным юрей. Врождённый оптимизм подсказывал самые невероятные рецепты спасения, хотя некоторые девушки-юрей навевали мысль, что единственный правильный совет, касающийся встречи с ними, должен звучать следующим образом: «Застрелись как можно скорее!»

Также в книге есть описания мест, прославленных появлением юрей, если верить молве, и удивительных забав, которыми любят развлечься люди, захотевшие познакомиться с потусторонним миром поближе.

Как говорил Гамлет; «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Существуют ли юрей на самом деле? Полагаю, вопрос веры в потустороннее каждый должен разрешить для себя самостоятельно, но совершенно точно могучая сила воображения способна перенести духов прошлого в наше время. И тогда… Стоит ли молиться за предателя? Можно ли перехитрить девушку, сильно обиженную при жизни? Как спасти застрявших в вечности мальчишек? Возможна ли страстная ночь с мёртвой красавицей? Немаловажные вопросы для всякого, кто верит в невозможное!

Итак, начнём.

Рассказ о юрей уместно начать с самого знаменитого представителя этого племени. Хотя правильнее было бы сказать «представительницы». Японские призраки многочисленны и разнообразны, и истории, изложенные здесь, не претендуют на энциклопедический охват данной темы. Какие-то юрей довольно широко известны, многие не могут похвастаться большой популярностью, но несомненной фавориткой в этом жутковатом хит-параде является Оива-сан. В заметках о призраках их часто величают просто по имени. Между тем, как мы увидим позже, нельзя исключать, что некоторые из них существуют до сих пор. По слухам отдельные представители призрачного племени крайне ревниво относятся к живым, решившим, например, озаботиться театральной постановкой какой-нибудь призрачной истории. Потому, так сказать, во избежание непонимания, начнём разговор, сохраняя уважительную приставку «сан».

Надо сказать, что перед нами история, без преувеличения, самого известного юрей в Японии. Если бы кому-то пришло в голову организовать конкурс популярных потусторонних существ, то наша героиня быстро оказалась бы на первом месте. Сомнений в этом вопросе нет и быть не может. Интересно, что некоторые особенности внешнего вида и поведения нашли своё отражение в позднейшем кинонаследии (разлохмаченные чёрные волосы, искажённое лицо, неожиданное появление там, где жертва совершенно не ожидает неприятностей). Сюжет обрёл своё художественное воплощение в пьесе «Токайдо Ёцуя Кайдан». Жуткая история станции Ёцуя на дороге Токайдо начала триумфальное шествие в далёком 1825 году и до сих пор радует зрителей невероятно закрученным сюжетом. Большинство из нас привыкли к тому, что истории о призраках достаточно прямолинейны. Есть главное действующее лицо, которое сталкивается со страшным, есть страшное и его история. Возможен, но не обязателен, второстепенный персонаж. Наша повесть совершенно не укладывается в эту схему. История Оивы-сан скорее напоминает сценарий к небольшому сериалу, автор которого создавал несколько сюжетных линий, надеясь по ходу дела определить: какая будет основной? В этом плане некое сходство с нашим первым рассказом имеется у рассказа «Пионовый фонарь», речь о котором пойдёт ниже.

Итак, начнём. Давным-давно некий самурай Иемон женился на очаровательной женщине по имени Оива. Этот Иемон, судя по всему, был не очень хорошим человеком. Незадолго до начала нашего повествования он запятнал себя хищениями денежных средств у своего господина. Откуда это известно слушателю? Отец Оивы, по имени Самой (прямолинейный и честный служака), добивается разрыва брака и забирает дочь с собой. Когда безутешный муж бросился умолять тестя вернуть супругу, тот пригрозил его разоблачением. И тесть, и зять служили клану Энья, и тут вопрос принципиальный. Поступок старика был честен, но небезопасен, ведь Иемон оказался не только вороватым, но ещё и крайне вспыльчивым и злопамятным человеком!

Надо сказать, что все вышеперечисленные герои только открывают список действующих лиц этой истории! У Оивы есть сестра по имени Осодэ, у сестры есть тайный воздыхатель и по совместительству торговец лекарствами вразнос по имени Наосокэ, а ещё у неё есть законный муж по имени Ёмосити. У Ёмосити есть друг по имени Содзабуро, с которым они затевают месть врагам клана Энья. В какой-то момент у слушателя этой страшной истории может возникнуть желание взять карандаш и блокнот и начать делать заметки, чтобы избежать досадной путаницы. Сравнение с телесериалом, сделанное выше, было далеко не случайным!

Между тем бродячий аптекарь Наосокэ получил шанс удовлетворить свою страсть. Выяснилось, что Осодэ, находясь в стеснённых обстоятельствах, подрабатывает в местном публичном доме. Гений чистой красоты оказался не таким уж чистым, но Наосокэ не сильно смутился. Собрав свои небогатые сбережения, он отправился в бордель, желая объясниться с любимой, а заодно и весело провести время. Однако объяснения не получилось. Параллельно с Наосокэ в местный вертеп разврата явился… Ну конечно же, законный муж! Кто же ещё? Ёмосити сразу же выложил кругленькую сумму, необходимую для выкупа из публичного дома, тем самым лишив злосчастного аптекаря шанса на ночь любви. Последний, впрочем, не успокоился и в сумерках последовал за счастливой семейной парой, так как тоже был человеком вспыльчивым и злопамятным!

Осодэ отправилась домой, а её муж, засветив фонарь, устремился на встречу со своим товарищем Содзабуро. Сообщники занялись обсуждением заговорщицких планов, а после разошлись, причём Ёмосити по-дружески отдал фонарь Содзабуро. Ночь-то, дескать, хоть глаз выколи! Подарок оказался роковым. Вспыльчивый Наосокэ, следивший за знакомым огоньком, выскочил из темноты и зарезал предполагаемого соперника, после чего изуродовал его лицо, видимо, желая затруднить опознание. В это самое время неподалёку (какое совпадение) Иемон расправился со своим тестем, положив конец угрозам старика вывести его на чистую воду. Два негодяя встретились, и оказалось (опять невероятное совпадение), что они знакомы! Мгновенно была состряпана подлая легенда, что несчастные пали жертвой грабителей. Кто же возьмёт на себя священное дело мести? Конечно же, два героя: аптекарь с лотком и расхититель чужих денег! Впрочем, о неприглядной изнанке и Осодэ, и Оива не знали и быстро согласились вступить в брак с двумя проходимцами. Для Оивы и Иемона это стало лишь возвращением к старому положению дел. Осодэ же, вероятно, рассудила, что лучше хоть какой-то супруг, чем его отсутствие и возможное возвращение в бордель.

Ничего хорошего воссоединившуюся семейную пару не ждало. Иемон оказался подлецом наивысшей категории. Вор и убийца поспешил прибавить к своим подвигам ещё и измену. Соседская девушка Ито Оуме — юная красавица и непосредственная пылкая натура — привлекла внимание Иемона, которому, надо сказать, порядком осточертела семейная жизнь. Оива родила ребёнка и требовала внимания, денег вечно не хватало, сточная труба постоянно засорялась — короче говоря, не к этому стремился наш антигерой. Женщина, о которой он когда-то мечтал, стала вызывать отвращение и желание поскорее перелистнуть досадную страницу жизни. Жуткая развязка наступила в течение одного дня. Как будто побуждаемые неким демоном, сразу несколько участников этой истории начали энергично действовать. В дом к Иемону забрался его бывший слуга. За хозяином оставалась задолженность по зарплате, и бойкий прислужник решил обокрасть скрягу и восстановить справедливость. Увы! Бедняга не преуспел. Иемон, случившийся неподалёку, схватил злополучного вора, связал его и посадил под замок. Затем наш герой подозвал своего второго слугу, по имени Такуэцу, и коротко объяснил, что у того есть шанс весело провести время и стать богатым человеком. Дело за малым: нужно соблазнить хозяйку, вступить с ней в интимную связь и сделать это достоянием общественности. Все будут довольны! Такуэцу будет богат, Иемон получит повод выгнать надоевшую жену, а Оива… Да тенгу с ней! Какая разница, что там думает Оива. Деньги на эту гадкую авантюру Иемон, очевидно, решил позаимствовать у своего будущего родственника Ито Кэхея, человека весьма богатого. Старый Кэхей незадолго до описываемого калейдоскопа событий сам обратился к Иемону, сообщив, что дочка сохнет по нему, стоит подумать о новой семье, а Оива… Да какая разница, что там думает Оива! В это самое время пылкая Оуме решила помочь своему будущему супругу сделать правильный выбор и послала Оиве маленький флакончик с неким целебным снадобьем, приём которого, дескать, не повредит молодой маме.

Оива приняла лекарство, подписав тем самым себе приговор. Адское снадобье чудовищно исказило некогда прекрасное лицо, превратив его в полуоплывшую маску. Такуэцу явился, чтобы исполнить задуманное, но, увидев, как на глазах меняется его жертва, быстро утратил страстный пыл. Надеясь всё-таки заработать на безбедную жизнь, подлец попытался овладеть своей хозяйкой, но, оказавшись нос к носу с расплывающимся лицом, отпрянул в полном смятении. Дрожащей рукой он протянул зеркало и пробормотал нечто вроде того, что зря, мол, хозяйка, дурака валяешь, кому ты теперь нужна? Вон, даже муж решил от тебя избавиться! Оива была, очевидно, из той породы женщин, которых называют стальными магнолиями. Не последовало ни криков, ни слёз, ни истерик. Несчастная отрешённо смотрела на пугающее отражение и неторопливо расчёсывала волосы. Под мерными движениями гребня роскошные волосы Оивы падали на пол, как чёрные змеи: яд продолжал своё действие. Это было уже слишком даже для подлого слуги. «Зубы начали плясать, он ударился бежать!» Покидая дом, где он так и не смог разбогатеть, Такуэцу услышал, как Оива негромко, но довольно чётко проговорила страшное проклятие своему неверному супругу. В произнесённых словах было столько ненависти и силы, что волосы Такуэцу зашевелились на затылке! Бормоча: «Я тут ни при чём, я тут ни при чём…» — несостоявшийся насильник исчез в городском сумраке.

Некоторое время спустя в дом зашёл Иемон. Оива была мертва. Она покончила с собой. Тишину нарушал негромкий скрежет — это пытался освободиться вороватый слуга, запертый в кладовой. Иемон, недолго думая, отпер дверь и одним ударом меча освободил своего бывшего работника от всех тягот земной жизни. Некоторое время спустя два трупа оказались привязаны с разных сторон к одному сёдзи. Замысел Иемона был довольно несложен. Всякий обнаруживший два трупа в таком необычном положении поймёт, что перед ним любовники, пойманные на месте преступления и наказанные по заслугам. Спихнув сёдзи в реку, Иемон отправился готовиться к свадьбе. То, что обычный человек назвал бы совестью, он давно утратил, а о мистическом воздаянии, будучи натурой приземлённой, и вовсе не задумывался.

Между тем мистическое воздаяние не стало сильно задерживаться. В первую же брачную ночь, когда Иемон был готов к тяжёлому, но приятному любовному труду, двери в загробный мир приоткрылись. В комнату, шурша шелками, вошла… ну конечно же, Оива! Дико вскрикнув, Иемон вскочил и схватился за меч, чтобы защититься от страшного видения, устремившегося прямо к нему, раскрыв объятья. Взмах меча — и призрак, взвизгнув, рухнул на пол, заливая татами потоками крови. Тяжело топоча, в комнату влетел покойный слуга, тот самый, отправленный Иемоном в вечное путешествие вместе с Оивой. Совершенно обезумевший Иемон одним ударом прикончил второго адского гостя. Расправившись с врагами, храбрец рванулся было из комнаты, оглядываясь по сторонам: не затаились ли по углам иные неведомые чудища, и тут же замер, как громом поражённый. В комнате тихо хрипела, явно прощаясь с этим миром, Оуме, а на пороге комнаты скорчился её дед, старик Кэхей. Начало новой счастливой семейной жизни откладывалось, и Иемон поспешил покинуть дом, в который он совсем недавно зашёл, полный самых радужных надежд.

Несложно догадаться, что эта история не даёт почасовой хроники событий, происходящих с Иемоном, но некое обобщённое представление о его судьбе мы всё же составить можем. Призрак убитой жены следовал за ним по пятам, не делая попыток расправиться с убийцей, но и не оставляя в покое ни на минуту. Широко известно изображение страшного лика, который проявляется на бумажном фонаре. Можно сказать, что сам фонарь превращается в голову Оивы. Смотрится это, надо признать жутковато, так что можно только угадывать, насколько изменился внешний вид Иемона после совершённых им злодейств. Наверняка юрей в виде бумажного фонаря был не единственным образом, являвшимся ему. Под глазами подлеца залегли глубокие тени, морщин прибавилось, а волосы поседели.

Рис. Актёр театра Кабуки Итикава Ёнедзо в роли призрака Оивы-сан.

Правда, перенесённый ужас не способствовал духовному просветлению. Несколько позже описанных событий Иемон оказался на берегу канала с удочкой в руках. Скорее всего речь шла не о мирном досуге, а о добыче пропитания, так как после совершённых подвигов наш антигерой оказался в довольно плачевном положении. Волею случая (не забываем, что сюжет этой страшной истории имеет сходство с сериалом) в это же самое место явилась мать покойной Оуме, по имени Оюми. Иемон ловил рыбку, нахлобучив на голову внушительную соломенную шляпу, скрывавшую лицо, и мог остаться неузнанным, но зловредный характер не позволил ему оставаться без дела. Недолго думая, Иемон спихнул свою несостоявшуюся тёщу в канал, где она тут же и утонула! Как говорится, день не зря прожит! После очередного душегубства Иемон продолжил рыбалку, не покидая того самого места? как вдруг леску повело. Однако приложенные рыбаком усилия привели к непредвиденному результату. Из мутноватых глубин всплыла не только что утонувшая Оюми, как, может быть, подумал простодушный слушатель, а та самая дверь, к которой когда-то были привязаны Оива и несчастный слуга. Дверь закачалась на поверхности, и мёртвая женщина вперила в Иемона немигающий взгляд. Чудовищным образом страшная утопленница была живой, и до ушей Иемона долетел мрачный шёпот покойной супруги. Удочка была брошена, и обезумевший человек помчался прочь. Уже смеркалось, и на улицах города зажигались фонари. Обитатели одной из улочек были немало изумлены, когда из сумрака выскочил человек с выпученными глазами, окинул улицу и горящие над лавками бумажные светильники безумным взором и, хрипло завывая, снова исчез в темноте.

За всеми вышеописанными жуткими событиями совершенно потерялась линия Осодэ, подлого Наосокэ и Ёмосити. У них всё разрешилось вполне кроваво, как и подобает в таких историях. В один прекрасный вечер в дом торговца лекарствами явился Ёмосити, который, как известно, не погиб, а временно скрылся, следуя путём самурая. Сложно описать изумление и восторг Осодэ. Сложно описать ярость и досаду Наосокэ. В один момент в доме всё завертелось верх дном, и засверкали клинки. Увы, первой и невольной жертвой этой потасовки стала сама Осодэ, поражённая мечом Наосокэ. Размахивание оружием в маленьких комнатах до добра не доводит. Судьбу злосчастного Наосокэ передают по-разному. Возможно, потрясённый содеянным, он немедленно закололся над телом убитой, а возможно, малодушно попытался удрать, но был настигнут и зарублен разгневанным Ёмосити.

Что касается главного злодея, Иемона, то судьба привела его в горную хижину, где он тщетно пытался скрыться от мстительного юрей. Страшное лицо Оивы появлялось в окне, её мёртвые глаза таращились со стен и потолка, и сама хижина, наконец, заговорила её голосом, погружая Иемона в недра безумия. Несколько раз он пытался пронзить себя клинком, но невидимые руки останавливали меч, и ужас продолжался.

Окончательно обезумевший Иемон выскочил из хижины и практически сразу наткнулся на оказавшегося поблизости Ёмосити. Последний выступил в развязке в роли бога из машины, осуществившего справедливое возмездие. Впрочем, существует киноверсия этой страшной истории, в которой последний аккорд не лишён печальной красоты. Иемон выходит из хижины. Среди ветра и снега стоит Оива — такая же милая, как раньше. В белом кимоно она очень похожа на Юки-онна, но так всё выглядит даже красивей. Юрей разворачивается и уходит, а Иемон бросается следом, но спотыкается и напарывается на свой клинок. Алое пятно расплывается на белом снегу. Занавес.

Последняя интерпретация явно не согласуется с основной сюжетной линией, где призрак был страшен и преследовал жертву, не щадя сил, а жертва бежала куда глаза глядят. Однако в кровавой и мрачной истории Оивы этот последний штрих позволяет зрителям как бы перевести дыхание и полюбоваться неизменной красотой, которая существует независимо от ужасов, творящихся вокруг.

Советы дилетанта: Очевидно, что никому из нас не грозит встреча с этим юрей, так сказать, лицом к лицу. Страшная сага завершилась давным-давно, и главной отличительной чертой этой мрачной истории было то, что чудовищный призрак, одержимый жаждой мести, не стремился убить свою жертву. Гораздо более предпочтительным оказалось сведение её с ума и превращение жизни в кошмар наяву.

Считается, что в основу сюжета пьесы кабуки был положен вполне реальный эпизод, когда некий самурай приревновал жену к слуге и, убив обоих, прикрепил тела к двери и спихнул в реку Канда. Сложно сказать, насколько были справедливы те подозрения, да это не так уж и важно. Цуруя Нанбоку IV по мотивам этих событий создал творение, где была сохранена потусторонняя версия этой кровавой истории. В 1825 году «Токайдо Ёцуя кайдан» покорил сердца японских зрителей, а некоторое время спустя на людей, причастных к этому творению, посыпались неприятности. Некоторые и вовсе погибли, включая самого Цуруя Нанбоку. И вот здесь мы подходим к самому интересному.

Считается, что дух Оивы-сан до сих пор не вполне покинул наш мир. Можно предположить, что всякое творческое переосмысление той давней истории вызывает раздражение древнего юрей. Конечно, никто с тех пор не видел страшное искажённое лицо и бумажный фонарь в виде лохматой головы, но неприятностей, настигающих тех, кто снова обращается к этому кайдану, хватает и без того. Каждый раз, когда осуществляется очередная экранизация или постановка этого сюжета, на съёмочной площадке или сцене происходят какие-нибудь неприятности. Это может быть и случайный пожар, и испортившаяся плёнка, и пропавший реквизит, и сломанные ноги режиссёра. Последнее — не шутка.

Рис. Оива-сан. Художник Кацусика Хокусай.

Существует проверенное средство, способное снизить потусторонние риски. Это почтительное посещение могилы Оивы-сан, расположенной в храме Мёгёдзи в районе Сугамо. Что касается скромного святилища, посвящённого ей же, то изначально оно находилось в Ёцуя, на месте предполагаемого дома семьи Оивы. Есть версия, что после сокрушительных американских бомбардировок маленький храм был воссоздан не совсем на том месте, но проверить это решительно невозможно.

Если вы каким-то образом связаны с очередной постановкой истории Оивы-сан, самым верным будет посетить и могилу, и святилище. Закажите очистительную церемонию в синтоистском храме и возложите на могилу скромный букет. Считается, что это неплохая страховка при общении с таинственным, до сих пор присутствующим в нашем мире.

Читая истории о девочках-юрей (слово «девочки» употребляется как некоторое обобщение), сложно отделаться от мысли, что главной движущей силой их посмертного существования является гнев, обида и яростная жажда мести. Примеры Окику, сидящей в колодце, Исое, снимающей скальп, и, конечно же, Оивы, сводящей с ума (не в романтическом смысле), достаточно красноречивы. Между тем самая захватывающая (на мой взгляд) история о нападении юрей рассказывает нам не о безумной ненависти, а о возвышенной любви и пылкой страсти.

Всё началось с того, что некий хатамото (самурай, подчиняющийся непосредственно сёгуну), по имени Иидзима Хейтаро, овдовел. Подобно средневековому рассказчику, я позволяю себе начать издалека. Не вынеся одиночества в спальне, он приблизил к себе бойкую служанку, запустив тем самым колесо нашей истории. Дело в том, что от покойной жены у пылкого самурая осталась прелестная дочурка по имени О-Цую. Отношения между юной дочкой и юной наложницей сразу не заладились, и хозяин дома, будучи небедным человеком, просто-напросто купил ещё одну усадьбу с садом, куда и переселил любимое дитя. К девушке была приставлена верная служанка, по имени Юне, в чьи обязанности входили выполнение работ по дому и зоркий пригляд за незапятнанной репутацией наследницы Иидзимы. Древняя история не позволяет раскрыть все детали, теряющиеся в глубинах времён, но, судя по всему, эта самая Юне стала для хозяйки служанкой, подругой и наперсницей, очень по-своему понимая честь рода Иидзимы Хейтаро.

В один прекрасный день в ворота усадебки постучался некий Ямомото Сидзё — бродячий аптекарь, болтун и шарлатан по совместительству. Надо отметить, что количество действующих лиц, ответвления от основного сюжета и прочее в этом роде, украшающие эту историю, сильно напоминают сагу об Оиве. В этот раз аптекарь-балагур пришёл не один, а привёл с собой знакомого. Знакомым оказался молодой ронин Ходзивара Синдзабуро. Обычно мы представляем ронина (самурая, оставшегося без господина) как мрачную оборванную личность, находящуюся в шаге от промысла на большой дороге. Наш герой был не таков. Обладая несколькими домами, которые он сдавал в аренду, Синдзабуро не нуждался в господине, являясь сам себе господином. Скромный, начитанный молодой человек, прекрасный собой и одинокий по жизни. Весёлый аптекарь-шарлатан потащил его прогуляться и полюбоваться цветущими сливами, а заодно и заглянуть в гости к очаровательным обитательницам усадьбы Иидзимы Хейтаро. Можно предположить, что говорливый аптекарь бывал там раньше, веселя хозяек. В рассказе особо отмечается, что в сумке вместо пилюль и порошков он таскал бумажные шутовские маски! Возможно, Сидзё придерживался того мнения, что смех — лучшее лекарство, а от таблеток и микстур одни беды.

Юне радостно впустила гостей, не утомляя себя раздумьями о том, что незнакомый молодой человек, заглянувший без приглашения, — это не самая лучшая характеристика репутации рода Иидзимы.

Дальше всё пошло как по маслу. Шарлатан шутил и болтал, служанка смеялась и подтаскивала угощения, а О-Цую, увидев молодого и застенчивого юношу, влюбилась без памяти. Обязательны ли многочисленные встречи, чтобы в груди юной красавицы разгорелось пламя любви? Не обязательны. Пламя разгорелось мгновенно и, как и полагается буйному пламени, мгновенно перекинулось на того, кто его вызвал. Прошло всего несколько часов с того момента, когда аптекарь постучался в ворота усадьбы, но этого вполне хватило. О-Цую протянула гостю полотенце, и тот нежно сжал её ладони. Сама же красавица заявила тихо, но твёрдо: «Если вы не вернётесь ко мне, я умру».

Звучит странно и безумно, но наш герой так и не вернулся в уютный садик, где его ждала влюблённая девушка. Как отмечает рассказчик, «между ними ничего не было, но любили более крепко, чем если бы спали в одной постели». Робость и благовоспитанность сыграли с Синдзабуро дурную шутку. Опасаясь повредить репутации О-Цую, он не решился заглянуть в усадьбу в одиночку, надеясь, что весёлый аптекарь, как и в прошлый раз, отведёт его в гости. Но Сидзё, будучи человеком наблюдательным, отлично понял, что дело у молодых идёт к пылкой страсти и любовной связи. Отец О-Цую Иидзима Хейтаро слыл вспыльчивым рубакой, и проверять справедливость этого на своей шее бродячий аптекарь не хотел. Было очевидно, что первой покатится голова предполагаемого сводника, любителя шутовских масок. Аптекарь уклонился от нового визита в гости, Синдзабуро не решался нарушить правила приличия, а О-Цую, которая не знала и знать не желала о странных мужских заморочках, решила, что над ней посмеялись и её бросили. В самом деле, если человек любит, то он перепрыгнет через забор, будет рубиться со стражей, пробьёт головой стену, но дойдёт до своей любимой! Синдзабуро же пропал с горизонта и не подавал о себе вестей.

Застенчивый ронин не выдержал душевного напряжения и слёг в нервной горячке! Болел он тяжело и долго. Одним из первых, кто навестил его после выздоровления, был старый знакомый Сидзё. Старый балагур был печален. Поздравив юного друга с выздоровлением, он рассказал, что красвица О-Цую, та самая, что любовалась вместе с ними цветущей сливой, захворала в то же самое время, что и Синдзабуро. В отличие от молодого человека, хрупкая девушка не выкарабкалась к жизни и покинула этот мир. Вскоре за ней последовала и верная Юне, не выдержав разлуки с любимой госпожой. Как говорится, дни наши сочтены не нами, цвёл юноша вечор, а нынче помер. Выказав соболезнование, аптекарь ушёл, а Синдзабуро остался один в полном смятении чувств и мыслей. Совершенно раздавленный горем, он поместил табличку с именем своей любимой на домашний алтарь и неустанно молился. Идти теперь было совершенно некуда, и появилась масса времени, чтобы поразмыслить: был ли какой-то смысл в старомодной благопристойности и не положено ли молодым безумствовать, разрушая эту самую благопристойность?

В праздник О Бон молодого человека ждал сюрприз. Возле дома послышался стук гэта. Синдзабуро выглянул наружу и заметил две женские фигуры, проходящие мимо дома. Впереди шла служанка, держа в руках фонарь с колпаком в форме пиона. Взору изумлённого Синдзабуро предстали старые знакомые: Юне и О-Цую! Девушки заметили молодого человека и выглядели смущёнными и слегка испуганными! Юне приблизилась первой и робко осведомилась: в самом ли деле перед ними молодой господин, не призрак ли поднялся из могилы? Как оказалось, болтун Сидзё был у них в гостях некоторое время назад и разблаговестил, что бедный господин Синдзабуро умер от болезни! Взаимной радости не было предела! Обе стороны пообещали друг другу разыскать болтливого аптекаря и высказать всё, что думают по поводу глупых и злых розыгрышей. Как оказалось, отец О-Цую как-то прознал о визите молодого красавца, разгневался и выгнал дочь за порог. Верная Юне не покинула свою хозяйку, и теперь они поселились в тесном домишке в Сансаки, перебиваясь всякой подёнщиной. Но теперь-то всё изменится! Молодой господин жив, молодой господин красив, состоятелен, и он позволит остаться бедным гостьям, или страх нарушения приличий до сих пор терзает его сердце? Синдзабуро не помнил себя от радости: О-Цую была жива, О-Цую была так прекрасна, О-Цую была у него дома! В эту ночь влюблённые покончили с приличиями самым решительным образом. Ранним утром девушки покинули нашего героя, пообещав вернуться. Женское слово оказалось твёрдым: на следующую ночь они вернулись, и так повторялось снова и снова. Каждый раз правила поведения благородной дочери самурая нарушались так яростно и страстно, что соседям Синдзабуро пришло время позавидовать нашему герою.

Один из таких соседей — некий Томодзо, работавший слугой у молодого ронина, решил удовлетворить своё любопытство, подглядев за тем, что происходит в доме хозяина. В самом деле: к молодому человеку приходит молодая женщина, они закрываются в доме и начинают издавать странные звуки! Что же там происходит? Неразрешимый вопрос! Подкравшись к дому, незваный соглядатай услышал обрывок разговора. Синдзабуро говорил, что единственная вещь, пугающая его, — это возможная разлука. Женщина ответила, что даже смерть не преграда для любви. Томодзо деликатно заглянул внутрь, готовясь насладиться небывалой эротической сценой, затем развернулся и поспешил домой, поправляя волосы, вставшие дыбом. Увиденное не разочаровало его. Синдзабуро сжимал в объятиях вполне обычного юрей. Призрак женщины был бледен, мёртвые глаза мерцали нехорошим блеском, а ног не было совсем. В общем, всё, как полагается типичному духу, вставшему из могилы. Однако Синдзабуро явно не видел мрачной правды и продолжал сжимать чудище в страстных объятиях. Юрей, впрочем, не возражал и шептал на ухо молодому человеку какие-то нежные глупости, которые обычно шепчут перед тем, как придёт время очередного нарушения приличий.

Томодзо устремился к соседу-предсказателю и поспешил поведать о беде, случившейся с его хозяином. Вдвоём они позвали Синдзабуро и принялись убеждать его в том, что спать с юрей — это нехорошо и может плохо закончиться. Всякий поймёт стремление к пикантной экзотике, но нужно же и какие-то рамки приличия соблюдать. Синдзабуро не поверил диким историям о том, что каждую ночь он делит ложе с покойницей, но всё же для успокоения совести решил сходить в район Сансаки и разыскать жилище милых изгнанниц. Никакого дома он не нашёл, и никто не слышал о двух одиноких красавицах, поселившихся в этих местах. На обратной дороге Синдзабуро проходил мимо местного храма Симбандзуйин. Его внимание привлёк знакомый фонарь в форме пиона, висевший рядом с парой свежих могил. Разговор с настоятелем открыл суровую правду. В могилах лежали дочь Иидзима Хейтаро и её верная служанка. «Лежат в могиле? Как бы не так!» — подумал испуганный Синдзабуро и бросился бежать к местной знаменитости — первосвященнику Риосеки. Праведный муж пояснил, что О-Цую не хочет никакого зла, а, напротив, полна нежнейшей любви и страсти (что довольно нетипично для юрей). Впрочем, для её возлюбленного это мало что меняет: регулярное общение со страстным привидением закончится летальным исходом. Страсть страстью, но надо же и силы соизмерять. Риосеки снабдил Синдзабуро множеством свитков с защитными заклинаниями и текстом сутры «Сыплющиеся с неба сокровища», которую следовало читать без остановки. Данные меры должны были воспрепятствовать проникновению призраков. Дом следовало оклеить священными свитками-офуда.

С наступлением темноты наш герой принялся усердно читать сутру, прислушиваясь к тишине за дверью. Вскоре послышались стук сандалий и женские голоса — призраки явились в гости. Страх перед юрей совершенно подавил прежнюю любовь, и юноша забыл, что совсем недавно он боялся только разлуки с любимой. Как выяснилось, прежняя любимая внушала гораздо больший страх, чем возможная разлука. Синдзабуро нашёл в себе силы тихонько выглянуть в окно. Он ожидал увидеть страшного призрака, но за окном оказалась всего лишь рыдаюшая девушка. Свитки на дверях сделали своё дело: О-Цую не могла войти в дом и теперь стояла у входа и горько плакала, вспоминая клятвы верности, которые так щедро рассыпал её возлюбленный. Юне гневно заметила, что от мужчины с гнилым сердцем большего и не стоило ждать и что ноги её не будет в этом жалком месте. После чего призраки удалились, оставив Синдзабуро в безопасности и позоре.

Надо сказать, что призрачная Юне погорячилась, обещая не возвращаться в дом изменщика. В одну из следующих ночей она заглянула к наблюдательному Томодзо и потребовала снять один из защитных свитков. О-Цую так страдала от измены любимого, так желала объясниться с ним, что верной служанке пришлось принять некоторые меры. В случае отказа Юне пообещала показать любителю подглядывать, на что способна сердитая девушка-юрей. Томодзо оказался подлецом и храбрецом одновременно. На следующую ночь он вышел к двум мёртвым красавицам и озвучил цену диверсии — сто золотых.

Произошёл разговор, потрясающий своей откровенностью. Мёртвая служанка уговаривала мёртвую госпожу забыть трусливого возлюбленного, попутно признаваясь, что у неё и денег-то для подкупа нет. О-Цую плакала и умоляла верную наперсницу сделать хоть что-то. Даже будучи мёртвой, она сохранила невероятную свежесть и пылкость чувств, и разлука с любимым (пусть даже он оказался трусом) была воистину невыносима.

Вопрос, на который нет однозначного ответа, — это то, где мёртвая Юне взяла наличные. Разные версии этой истории предполагают разные варианты, но нет смысла задерживаться на них. Деньги были найдены и вручены Томодзо. Видимо, мёртвая служанка рассудила, что такого твердолобого негодяя проще подкупить, чем испугать. Священный свиток-офуда был снят с окна прямо перед прибытием гостей, что сделало чтение сутры бесполезным занятием. Юне заметила, что сейчас самое время для решительных объяснений, после чего призраки влетели в дом через окно.

Рис. Пионовый фонарь. Художник Цукиока Еситоси.

На следующее утро Томодзо решил заглянуть в дом хозяина и узнать, чем закончилась его шалость с нарушением защитного барьера. Шалость закончилась плохо: Синдзабуро был мёртв, причём было очевидно, что перед смертью он пережил несколько неприятных минут. Лицо несчастного было искажено гримасой ужаса, а рядом расположился скелет женщины, вцепившийся в горло покойного. Подлый Томодзо выскочил, как ошпаренный, и бросился прочь. Его дальнейшие проделки были разнообразны и подлы, и путь свой он закончил в руках палача, но это уже не относится к нашей истории.

Праведный Риосеки посоветовал похоронить несчастного рядом с О-Цую, которая так любила его, что сама смерть не стала препятствием для нежных чувств. Рекомендация бонзы была исполнена, и Синдзабуро нашёл место упокоения рядом с храмом Симбандзуй-ин, вблизи той, которую он так страстно любил и которой позже так неистово боялся.

Советы дилетанта: Рекомендации не будут блистать оригинальностью. История слепца Хоити и незадачливого мужа Исое намекает, что при столкновении с юрей нужно пунктуально следовать советам специалистов. Сидеть дома ровно столько, сколько сказано (лучше больше, чем меньше), следить за состоянием защитного барьера, из чего бы он ни состоял, и прочее в этом роде. История несчастного Синдзабуро отдельно намекает, что надо быть стопроцентно уверенным и в окружающих людях. Если таковой уверенности нет, необходимо усилить контроль над защитным барьером, чтобы избежать досадных недоразумений.

Интересно, что наша история имеет, так сказать, двойное дно. В своё время это было отмечено великим Лафкадио Херном. По ходу повествования я неоднократно употреблял определение «наш герой», но фокус в том, что Синдзабуро совершенно не похож на героя. Конечно, всякому понятно, что появление призрака — это жуткое и необычное событие, но проявим фантазию. Можно ли предположить небольшое изменение сюжета истории о Ромео и Джульетте? Юная Джульетта погибает, а её возлюбленный по каким-то причинам ненадолго задерживается в нашем грешном мире. Ночью он слышит плач и обнаруживает у своих дверей призрак любимой и… С дикими криками захлопывает дверь, чертит защитный круг, а наутро в страхе спешит к ближайшему аббату? Получается что-то настолько неприличное, что даже не хочется продолжать. Всякому понятно: романтический юноша должен был радостно встретить потерянную любовь, какой бы она ни была, и последовать за ней без оглядки. Если тебя пугают побледневшая кожа и светящиеся глаза, то немного же стоила твоя страсть. Хёрн обратил на это внимание, заметив, что Синдзабуро просто жалок по сравнению с героями западных романтических историй. Куртуазного рыцаря нельзя испугать такой мелочью, как призрак возлюбленной, он смело пойдёт вперёд, хотя ему дана всего одна жизнь в этом мире (в случае с Синдзабуро число перерождений огромно). Хёрн заметил, что О-Цую поступила правильно, когда придушила своего трусливого любовника. Здесь надо отметить, что появление скелета совершенно непонятно. Синдзабуро был навещаем именно призраком, а не ожившим трупом, так что эту деталь можно списать на необходимость завершить историю каким-то ярким и жутким штрихом, пусть даже и не очень логичным. О-Цую ни разу не высказывала намерений расправиться с неверным возлюбленным, хотя юрей обычно не склонны маскировать свои планы. Возможно, страстный призрак попытался помириться с незадачливым партнёром, используя приёмы эротической асфиксии, но не рассчитал своих сил. Что видел и испытывал в этот момент Синдзабуро, установить точно уже невозможно.

История злополучного призрака Исое и её не менее злополучного супруга не так известна и популярна, как предание о судьбе, например, Оивы-сан, но красочная кровавая развязка делает её небезынтересной для любителей потусторонних страстей. Вспоминая строку из басни о льве и комаре, можно заметить: «Мстят сильно иногда бессильные враги». В данном случае бессильный враг мстит так, что кровавые ошмётки летят по японским закоулочкам!

Так с чего же можно начать нашу трагическую и поучительную историю? С вполне тривиального события! В одной из деревень уезда Кая жила семья Идзава, чьи предки покинули замок своего господина во время смут и стали обрабатывать землю. Упорство в простом крестьянском труде принесло заслуженные плоды. Но была в этом благополучном семействе одна небольшая проблема, так сказать, червоточинка: старший сын Сетаро, невзлюбивший мирный труд крестьянина до рези в зубах. Всё это немного напоминает один из вариантов истории о Доротабо — деревенском ёкай, чей сын бросил поле и убежал искать счастья в большом городе, оставив отца вечно вопить под ночным небом.

Наш герой не стал искать лучшей доли на чужбине. Дешёвое саке, весёлые девицы и свободное время нашлись прямо в деревне. Зачем, спрашивается, тащиться в город, когда все радости жизни под рукой? Что делать несчастным родителям? Возможно, в былые времена суровый отец повёл бы непутёвого отпрыска сбирать дикие груши в ближайших горах, а вернувшись, сообщил, что бедный сын подавился грушей и сорвался в горный поток, где плавал голодный медведь!

Но времена пришли более мягкие, и Сетаро было решено женить.

Немедленно нашлась достойная пара — дочь жреца местного храма Кибицу по имени Исое. Возражений у сторон не было, тем более что молодые приглянулись друг другу. Но торжество подпортил один мистический момент. С давних времён в храме Кибицу проводилось гадание, открывавшее перспективы будущей совместной жизни. В священный котёл храма Кибицу наливали кипяток и творили молитвы. Если котёл отзывался гулом, схожим с рёвом быка, то за будущее можно было не волноваться. Более скромный шум навевал лёгкие сомнения в грядущем счастье. Но перед нашими молодожёнами священная посудина замолчала, как самурай, откусивший себе язык перед врагом! Расторгать помолвку никому не хотелось, и неприятный эпизод списали на непрофессионализм жреца. Семейная жизнь началась. С Исое всё было в порядке. Отличная работница, любящая жена, да и вообще — просто красавица! Видимо, сам Сетаро думал что-то в этом роде и на время укротил свой дурной нрав. Но на далёком севере, к которому жители Страны восходящего солнца традиционно не испытывают доверия, есть замечательные поговорки: чёрного кобеля не отмоешь добела, горбатого могила исправит — и прочие народные мудрости по данному поводу.

Сетаро пустился во все тяжкие и завершил свои подвиги тем, что завёл постоянную любовницу по имени Содэ (девушку известной, древней и уважаемой профессии), с которой организовал параллельную семью. Нет нужды перечислять гнев и угрозы родителей злополучного любовника. Это было бы долго и докучно. Дело кончилось тем, что Сетаро прямо явился к своей законной жене, признался, что любит только её, а бедную Содэ терпит из жалости. Ведь эта самая Содэ давно собиралась покинуть здешние места и бросить торговлю продажной любовью, но родные её умерли, а денег нет. Бесчеловечно было бы выставить её на улицу! Вы, может, и не поверите в эту фантасмагорию, но бедная Исое поверила! Дала денег и своё благословение!

После этого произошло вполне предсказуемое: Сетаро, прихватив деньги, смену одежды, а заодно и любовницу, покинул родной дом, видимо, рассудив, что там, где родители нудны, а жена глупа, делать нечего. Подумав, Сетаро решил, что соваться в столицу сгоряча несходно, и остановился у двоюродного брата Исое по имени Хикороку. Сама Исое к тому времени истаяла от горячки, не перенеся подлой измены. А её двоюродного братца, похоже, не слишком смутил факт, что виновник несчастья продолжает наслаждаться жизнью под его крышей.

Но, закончив свои дни в горячке и слезах, тихо покинув этот мир, Исое, как это часто бывает у юрей, получила шанс, так сказать, на повторный выход.

Началось с того, что тяжко захворала пресловутая Содэ. По ночам она металась в жару и корчилась, как будто её душила неведомая сила. «Уж не козни ли какого-то обиженного духа?» — томился Сетаро. Проклятая недосказанность!

Кончилось всё плохо. Скоро Сетаро, ещё недавно посещавший постели двух прелестниц, остался в чужом доме в горьком одиночестве. Как говорят, несчастный просто свихнулся от горя и умолял небо даровать ему самому смерть, чтобы не испытывать столь тяжких мук! Участливый Хикороку успокаивал друга как мог. Единственным досугом нашего героя стало посещение могилы Содэ. Домой возвращаться по понятным причинам он не хотел, а мысли о столице стали и вовсе несообразными. Вскоре он заметил, что неподалёку появилась другая могилка, которую регулярно посещает и орошает слезами скромная служанка. Сетаро не был бы Сетаро, если не завязал разговор о жизни и бренности бытия, хотя бы и на кладбище! Признавшись, что десять дней назад потерял любимую, он деликатно осведомился: над кем рыдает служаночка? Та сообщила, что похоронен здесь некий влиятельный господин, а его красавица жена занемогла от горя и не может посещать место последнего упокоения мужа.

О-ля-ля! Одинокая вдова, да ещё и красавица! А я тут десять дней маюсь, как монах в пещере! Вероятно, что-то подобное пронеслось в уме нашего находчивого героя! Сетаро моментально напросился в гости: как он выразился, «дабы утешить друг друга». Согласие было получено, хотя Сетаро мог бы задуматься, зачем знатной даме утешения неизвестного бродяжки, подвывающего на могиле второразрядной куртизанки.

В покоях, разделённых ширмой, Сетаро разглядел силуэт хозяйки. «Нам будет легче, если мы поделимся друг с другом своим горем», — произнёс Сетаро и приосанился. Нам не дано узнать, как именно он хотел рассеивать горе вдовушки, но события приобрели стремительный оборот! Ширма отодвинулась, и за ней оказалась… Конечно же, Исое! Если бы в руках у Сетаро был иллюстрированный справочник юрей, то Исое подошла бы по всем необходимым параметрам. Посиневшая кожа, мертвенный взгляд запавших глаз, способный придавить своей тяжестью, высохшие руки и полное отсутствие ног. Бывшая супруга Сетаро просто зависла над полом. «Вот сейчас я и поделюсь с тобой своим горем! Горем, которое ты причинил своей бессердечностью и жестокостью!» — прокричала она в лицо бывшему. «А как же дом? Служанка? Ширма?» — успел пролепетать Сетаро за секунду до того, как лишился чувств. Сквозь угасающее сознание до него донеслось: «Ну, я же теперь юрей, и милые фокусы — наша специализация».

Пришёл в себя Сетаро возле старого храма, посреди пустынного поля. Первый вопрос у слушателя данной истории очевиден: почему он остался жив? Я бы ответил приблизительно так: как стало ясно вскоре, отвязаться от мстительного духа практически невозможно. Намерения Исое были вполне кровожадны. Никаких вздохов у футона и скорбного взгляда, полного укоризны. Дескать, зачем ты погубил меня? Финал предстоял неприятный и крайне болезненный. Но какое удовольствие для новоявленного юрей — мучить свою жертву ужасом и отчаянием! Можно предположить, это что-то вроде закуски перед основным блюдом. Не могу ручаться, что прав, но данная версия объясняет, почему злополучный Сетаро встретил рассвет, сохранив голову на плечах.

Хикороку нашёл своего изрядно поседевшего друга, повёл его домой, приговаривая, что тануки и лисы распустились до неприличия со своими шуточками. Дорога привела товарищей к хижине одного местного благочестивого старца. Надо сказать, что в большинстве жутких историй всегда очень кстати неподалёку оказывается хижина святого старца, искушённого в тайных знаниях. Представьте себе: волею случая мы очутились в Древней Японии, полной тайн, волшебства и загадок. Юрей и ёкай — это не персонажи досужих баек, а вполне реальные действующие лица. И вот мы входим в некое скромное поселение, где жители взирают на нас с осторожным недоверием, перешёптываются, а солнце, между прочим, клонится к закату. Первый вопрос, который мы должны задать первому же встречному крестьянину: «Любезный, нет ли здесь поблизости хижины старца, искушённого в тайных знаниях и заклинаниях, способного совладать с нечистой силой, изготовить защитный свиток, ну и вообще знатока легенд и просто уважаемой личности?» Если ответ будет «да», то можно брать ноги в руки и бежать из этих мест! Не сомневайтесь: с наступлением темноты в окрестностях завертится такая чертовщина, какой не пожелаешь и банде оголодавших ронинов. Как раз такая, что святой старец будет на самом что ни на есть своём месте! Но всё это так, к слову.

Мудрый старец быстро прояснил ситуацию, дав понять, что незачем на лис грешить, если карма крива. Он пояснил, что судьба Сетаро висит на волоске, но если продержаться в запертом доме сорок два дня, читая молитвы и не высовывая носа наружу, его можно спасти. Кроме этого, всё тело Сетаро было изукрашено защитными заклинаниями, и на окнах и дверях были развешаны защитные свитки-офуда. Когда-то подобная история случилась со слепым певцом Хоити, по нечаянности попавшим во власть мертвецов Тайра. Тогда настоятель тоже покрыл тело слепца защитными сутрами, правда, позабыв уши. Этих ушей бедняга и лишился, так как мёртвый самурай Тайра просто оторвал их напрочь. Но, поскольку Сетаро должен был сидеть в хижине, не высовывая никаких частей тела, сутры наносились с известной небрежностью.

В первую же ночь у стен хижины кто-то мрачно прохрипел: «Что за гнусные заклинания поразвесили эти проклятые!» Тут Сетаро понял, что дело приняло нешуточный оборот, и принялся молиться с удвоенной силой. На следующую ночь его товарищ решил подбодрить Сетаро и остался на ночь с ним. Глухой ночью, заслышав нежный шёпот покойной кузины, отважный Хикороку брякнулся без чувств. Сетаро, немного подумав, охнул и повалился без сознания поверх товарища.

Привидение забиралось на крышу, стучалось в стены и говорило такое, что нельзя перенести на бумагу, ибо хрупкие листы почернеют и вспыхнут! В последнюю ночь едва живой Сетаро очнулся от дрёмы и заметил в щели хижины робкие отблески приближающегося рассвета. В стену робко постучал Хикороку. «Как ты там, дружище?» — шёпотом спросил он. «Нет сил, как хочется рассказать, какого страха я натерпелся, — ответил Сетаро, — помоги открыть дверь, дай выйти наружу, я совсем ослаб, а так хочется поговорить с тобой!» «Конечно, выходи!» — участливо откликнулся его друг..

Сетаро приоткрыл дверь и протиснулся во двор. Светила луна, дул ледяной ветер, рассвета не было и в помине, а рядом в тумане покачивалась фигура, вовсе не похожая на Хикороку. «Ну, давай рассказывай, как ты там без меня…» — прошелестел знакомый голос…

Хикороку, живший неподалёку, был разбужен очень громким криком. Вопили так увлечённо, что невозможно было понять, кто именно голосит. Схватив топор, Хикороку выскочил на улицу. Дверь дома Сетаро была приоткрыта. Почуяв недоброе, но преодолев страх, Хикороку заглянул в хижину. Всё было пусто. Ясно, что его несчастный друг был вынужден покинуть квартиру в большой спешке, не имея возможности даже собраться как следует. Покидая дом, он забыл совершенно необходимую вещь — свои собственные волосы, которые остались болтаться у карниза.

Советы дилетанта: Ну что тут можно сказать? Если вас измалевали священными знаками и порекомендовали сидеть в замкнутом помещении сорок два дня, могу дать гениальный совет. Просидите в замкнутом помещении сорок два дня! Беспроводной интернет скрасит ваш досуг. Книги всегда оставались и останутся лучшими собеседниками человека. Замороженная еда из супермаркета не даст вам пропасть с голоду. Особое внимание: когда срок вашего отшельничества подойдёт к концу, не поддавайтесь на неожиданные визиты знакомых, зовущих вас выйти полюбоваться рассветом. Да и к самому рассвету относитесь с осторожностью. А вообще лучше всего пересидите лишний денёк в своём добровольном заключении. Вас не убудет, зато как обломается злой юрей, который будет нудно бубнить в последнюю ночь: «Пожалуйста, выходи погулять, уже утро, злой призрак ушёл! Что ты там говоришь? Кто я такая? А я просто весёлая школьница, которая проходила мимо! Да-да, именно весёлая, задорная девчушка, в короткой клечагой юбке, а не пустошазое чудище, как ты, наверное, подумал!.. Вот чёрт… Ну что за невезенье… Да это я о своём…»

Более короткий и разумный совет будет следующим: не будьте жестокими бессердечными тварями, которых устыдится любой юрей. Не предавайте любимых, не превращайте их в несчастных чудовищ. Мало ли что там котёл нагудел, всё в ваших руках, в том числе и ваше дальнейшее счастье. И никакие пустоглазые безногие девицы вам не навредят.

Продолжая разговор о призраках, рассказ о которых внушает не страх, а скорее печаль, нельзя пройти мимо повести о Мияги. Для любви и верности смертный рубеж не помеха. Сюжет не самый оригинальный, но его воплощение в этом повествовании достойно высочайшей оценки.

Давным-давно некий крестьянин по имени Кацусиро, соблазнившись рассказами бродячих торговцев о лёгких деньгах, решил, что было бы недурно сменить род занятий. Его можно понять. Труд крестьянина тяжёл и не очень почётен. Наш герой не планировал ничего противозаконного. Недолго думая, непутёвый земледелец распродал землю и накупил шёлку, твёрдо решив хорошенько подзаработать на этой авантюре. Новелла «Ночлег в камышах», которая донесла до нас эту поучительную историю, сообщает о годах Кётоку (1452–1455), когда развернулись нижеописанные события. Речь идёт о начале эпохи Сэнгоку Дзидай. Безалаберность и непорядок царили в обществе — время, когда Япония представляла собой клубок враждующих государств, и смена социального статуса была не так уж и невозможна. Случай помог нашему герою разжиться шёлком по ценам производителя. Знакомый торговец, которого звали Содзи Сасабэ, уверил его, что торговля-дело нехитрое, и пособил с началом предприятия. Кто-то из коллег Сасабэ решил свернуть бизнес и также поменять свой статус, став, например, самураем. Свои же товарные остатки он быстро сбыл назойливому крестьянину.

Надо сказать, что одним бесценным сокровищем Кацусиро всё же владел. Наш герой был женат, и его жена, если верить источнику, была воистину очаровательной женщиной. «Люди оборачивались, когда она проходила мимо, и нравом она тоже отличалась хорошим». Хотя этого и не сказано прямо, можно предположить, что Мияги (именно так её звали), лучше дружившая со здравым смыслом, всячески отговаривала своего супруга от экспериментов со спекуляцией шёлком. Но если человек что-то вобьёт себе в голову, то переубедить его очень сложно. Будучи уверенным, что всё просчитал, Кацусиро легкомысленно заметил: «В чужой стране человек подобен щепке, носимой волнами. Для чего оставаться там надолго?» Первая часть его замечания оказалась совершенно пророческой! Обняв жену, новоявленный торговец отправился в столицу, не подозревая, что поездка затянется на более длительный срок, чем ожидалось.

Проблема в том, что в смутные времена всякий начинает мнить себя не тем, кем он является на самом деле. Так наш Кацусиро решил, что он больше, чем крестьянин. В это же время наместник той области, по имени Сигэудзи, решил, что он больше, чем просто наместник, и повздорил с неким государевым советником Уэсуги. Уэсуги, в свою очередь, решил, что он больше, чем просто советник. Он вождь непобедимых воинов! Бойцы вельмож вступили в бой, а попутно устроили погромы, грабежи и убийства мирных граждан. Как всегда бывает во время панской драки, чубы затрещали у тех, кто попроще.

Деревни горели, люди бежали кто куда, и дорога в столицу оказалась совершенно разрушенной. Мияги и хотела бы добраться до своего супруга, но, увы, это было уже невозможно. Она осталась в своей родной деревне, которая всё больше приходила в упадок. Время от времени местные искатели любовных приключений навещали её, надеясь на успех. Каждый раз их выпроваживали с позором! В конце концов Мияги осталась в полном одиночестве. Её чести больше никто не угрожал, так как угрожать стало особо некому. Деревня практически опустела. Так дни сливались в недели, те — в месяцы, а Мияги продолжала ждать, прислушиваясь к свисту ветра на опустевшей улице, зажигая огонёк в доме, куда никто так и не возвращался…

Что касается Кацусиро, то его судьба оказалась несравненно более богатой на события. Наверняка односельчане нашего героя предполагали, что его дельце быстро вылетит в трубу, так как торговлей он никогда не занимался. Но всё вышло совсем недурно. Кацусиро оказался дельным торговцем и продал привезённый шёлк с большой прибылью. Возможно, ковыряние на рисовых полях и впрямь было не его призванием. Получив столько денег, сколько не дал бы и десятилетнее копание в земле, Кацусиро засобирался в обратный путь. К этому времени те области, откуда он явился, были объяты огнём смуты. Несомненно, это было известно новоявленному богачу, но беспокойство за жену и чувство долга, а он не был вовсе его лишён, гнали Кацусиро назад. Любому человеку, решившемуся на шаг, который может печально закончиться, присущ своеобразный ход мыслей. Кратко его можно описать следующим образом: «Я знаю, что за поворотом очень опасно, но я пойду туда. Ведь что-то страшное может случиться с кем-то ещё, но никак не со мной. Со мной-то совершенно точно ничего плохого не случится, ведь это же я!» Путь домой продолжался совсем недолго. Недалеко от столицы Кацусиро повстречался с бывшими солдатами, которых тоже коснулась смута. Храбрые воины сочли, что они больше, чем просто солдаты, и превратились в благородных разбойников. Кацусиро был ограблен до нитки, но жизнь ему сохранили и предложили приезжать ещё. Совершенно сломленный, он повернул обратно и уже через день слёг в жестокой горячке. Всё же ему повезло. Некий состоятельный горожанин по имени Кихей Кодама, родственник того самого торговца, который когда-то подбил Кацусиро на закупку шёлка, приютил и выходил бедолагу. Нрав у Кацусиро был приятный, с людьми сходился он легко и, выздоровев, остался в этих краях. В истории этого не говорится, но мы можем предположить, что он продолжил занятия торговлей. Во всяком случае, со своим старым знакомцем Сасабэ он виделся неоднократно.

Звучит невероятно, но таким образом Кацусиро скоротал почти семь лет. К этому времени пожар смуты бушевал неподалёку от столицы, а в самом городе разразился мор. Кацусиро был уже далеко не тем полным надежд молодым торговцем, что когда-то прибыл в эти края. Постаревший и надломленный, он всё чаще задумывался о том, что где-то его до сих пор ждёт Мияги, а жизнь на чужбине — без семьи, без дома, под чужой крышей — не так уж и хороша. В конце концов он попрощался со своими благодетелями, взвалил на плечи тощий тюк и отправился домой. Опустошённые земли покинули даже бандиты, и Кацусиро без приключений достиг родных мест.

В родную деревню он явился ближе к ночи. Мост через реку обрушился, а поля заросли сорной травой. Деревня не была вовсе заброшена, но являлась бледной тенью самой себя, и Кацусиро одновременно узнавал и не узнавал прежние места. Своё жильё, однако, он быстро нашёл по старой сосне, что росла у порога его дома. Дом был цел, а в окне горел свет. Чудо, на которое он не смел надеяться, всё-таки произошло. Смута, мор, тысяча несчастий пронеслись над страной, но эта маленькая крепость устояла.

Вот что сообщает нам достоверный источник в лице Уэды Акинари: «- Кто там? — спросил голос из-за двери. Несомненно, это был голос его жены, хотя и очень постаревшей. Уж не сон ли это? Едва дыша, он сказал: „Это я, я вернулся! Но неужели ты живёшь здесь по-прежнему, как раньше? Не думал я, что снова увижу тебя!“ Жена отворила ему. Лицо её было тёмным, глаза глубоко запали, причёска растрепалась, и волосы рассыпались по плечам. Кацусиро с трудом узнал её. Увидев мужа, она молча заплакала. Злополучный Кацусиро спешил объяснить, почему поездка с партией шёлка превратилась в семилетнюю разлуку. Мияги слушала непутёвого супруга, прерывая его своим собственным повествованием. Одна, в умирающей деревне, без надежды, без выхода. Кацусиро поспешил остановить этот страшный рассказ. „Ночь коротка“, — ласково сказал Кацусиро, и они улеглись спать».

Разбудили его капли дождя, просочившегося сквозь крышу. Открыв глаза, Кацусиро обнаружил, что крыши как таковой больше нет. Ещё несколько часов назад он укладывался спать под старой, но надёжной кровлей. Но теперь от неё не осталось и следа, а сам он промок насквозь. Предрассветный дождь уныло лил в заброшенный дом. Сквозь сгнивший пол проросли сорняки, и печать запустения лежала на некогда уютном жилище. Дом был заброшен, и заброшен довольно давно. Озадаченный Кацусиро предположил, что стал жертвой распоясавшейся кицуне. Лиса-оборотень — надёжный спутник, на которого можно валить всё непонятное. Но сейчас дело обстояло совершенно иначе. Выйдя на заросший двор, несчастный немедленно обнаружил могильный холмик, на котором уцелела дощечка с приклеенной бумажкой:

Вот что случилось со мной! Но не угасла надежда В любящем сердце моём. Здесь до последнего вздоха Встречи с тобой я ждала.

Чуда не произошло. Маленькая крепость не устояла перед напором времени. Единственное утешение, доставшееся нашему герою, — это последнее прости от дружелюбно настроенного призрака. Мияги не только выкроила минутку для возвращения из мира мёртвых ради встречи с супругом, но и создала утешительную иллюзию прежнего жилища. Того самого места, откуда семь лет назад Кацусиро отправился в столицу, надеясь на коммерческий успех. Теперь путешествие завершилось.

Советы дилетанта: Пословица «что имеем — не храним, потерявши — плачем» вполне отражает краткое содержание этой истории. Никакой опасности новоявленный юрей не представлял. Видимо, духовная чистота Мияги была так велика, что все усилия в её посмертном существовании ушли на ожидание мужа, не оставив места для мстительного раздражения. Несложно представить себе более злопамятную усопшую, которая накопила к бросившему её человеку немало животрепещущих вопросов. «Спасибо, дорогой, что вернулся! Сделал бы ты это лет пять назад — цены бы тебе не было! А у меня здесь столько всего интересного было! Начнём с того, что я умерла, но и дальше было нескучно. А как ты? С шёлком хорошо вышло?» Такой разговор завершился бы не рыданиями Кацусиро на могильном холмике, а дикими воплями в ночи, но, как говорится, обошлось. Мучениями для него останутся размышления о том, стоила ли авантюра с шёлком потерянной семьи. Вопрос, конечно, праздный. Не стоила. Единственной наградой остаётся могила Мияги, за которой можно будет поухаживать до конца дней.

Рис. Уэда Акинари.

Более практическим выводом из этой истории станет старая мудрость: «всяк сверчок знай свой шесток». В замечательном фильме «Сказки туманной луны после дождя» нашему герою добавлен напарник. Бойкий односельчанин Тобей жаждет стать самураем, так же как Кацусиро желает подзаработать на торговле. Два героя убегают в город и добиваются своего. В итоге: судьба Мияги описана выше, а жена Тобея оказывается на престижной работе проститутки, где её и обнаруживает бравый супруг. К слову сказать, его мечта сбылась, и он стал выдающимся воякой. Введя в сюжет эту пару, режиссёр Кэндзи Мидзогути создал оптимистический вариант этой печальной истории. В финале Тобей с проклятиями топит в реке доспехи и оружие и спешит вернуться к жизнеутверждающему труду на земле. Его жена, сбежавшая из публичного дома, приносит в поле немудрёный обед. Жизнь вернулась на круги своя, и все счастливы. Конечно, кроме Кацусиро, лишившегося жены. Печальный финал скрашивает сын Кацусиро и Мияги, ухаживающий за могилой матери. Колесо жизни продолжает вращаться.

Замок Белой Цапли в Химэдзи невероятно прекрасен. Белоснежная семиярусная башня стала символом японской старины, привлекающим туристов со всего мира. Создатели фильмов о Джеймсе Бонде разместили в нём тайную школу ниндзя, занимающихся своими хитроумными разработками («Живёшь только дважды»), а Акиро Куросава снимал там свой знаменитый фильм «Тень воина».

Рис. Замок в Химэдзи. Художник Хироси Ёсида.

Для нас же замок Химэдзи интересен тем, что в нём находится колодец с очень необычной историей. Речь пойдёт о призраке, поселившемся в этом самом колодце и занявшемся учётом тарелок. Звучит вполне безумно, но ведь это рассказ о юрей, а они все довольно своеобразные.

Существует множество вариантов этого занимательного повествования. Их обилие превращает кайдан в подобие сценария мультфильма «Пластилиновая ворона». Есть событие, но кто именно участвовал, что именно предпринял и к чему это привело, остаётся под некоторым вопросом.

Итак, давным-давно в провинции Харима правил некий даймё. В его вассалах числился самурай по имени Аояма Тэс-сан, человек страстный и суровый. А в штате придворных служанок состояла девушка по имени Окику. Можно предположить, что она была очаровательной особой. Ведь именно она запустила колесо страстей в этом рассказе. Имя Окику, кстати, переводится как «хризантема». Аояма Тэссан воспылал страстью к прекрасной служанке и немедленно объяснился в своих чувствах. Но, как ни странно, высокий социальный статус и серьёзность намерений не возымели успеха, и суровый воин получил отказ. Самурай не будет самураем, если остановится перед препятствием. Романтический ужин, цветы, подарки и трогательные стихи — всё это выбор слабаков и старомодных аристократов. Наш герой действовал прямо и просто. Надо сказать, что на прекрасной Окику лежала обязанность следить за чистотой набора импортных фарфоровых тарелок, подаренных даймё чуть ли не самим сёгуном. Тарелки были голландского производства и очень ценились, так как никто до этого не предполагал, что длинноносые варвары умеют делать столь изящные штучки. Аояма Тэссан просто-напросто украл одну из тарелок и объявил девушке, что пропажа не отыщется, если она и дальше будет разыгрывать из себя недотрогу. Последовал повторный отказ. То ли Тэссан был невероятно необаятелен, то ли Окику рассудила, что лучше смерть, чем отношения со столь явным негодяем. Здесь повествование как бы раздваивается. Существует вариант, где Окику бросилась в колодец, покончив с опостылевшей жизнью. Видимо, судьба служанки, потерявшей тарелку, сложилась бы настолько незавидно, что смерть казалась предпочтительнее. Второй вариант этой мрачной истории гласит, что Тэссан убил девушку, прибавив к своим гнусным деяниям ещё и это. Тело он сбросил в замковый колодец. Надо полагать, что к тому времени тот был высохшим. Ведь древняя пословица предупреждает: «Не бросай труп в колодец — пригодится воды напиться».

В третьем варианте этой повести сюжет строится вокруг коварной интриги, в центре которой оказался всё тот же Аояма Тэссан. На сей раз он не разменивался на пустяки вроде соблазнения служанки, моющей импортные тарелки. В этой истории Окику числилась его собственной прислугой. Наш антигерой задумал отравить своего повелителя! Шекспировская интрига не удалась, отравление не состоялось, но, как говорится, что знают двое, знает свинья. Слухи о заговоре поползли по замку, и самурай по имени Дансиро получил задание провести расследование. Собирая улики, он довольно быстро установил возможный круг подозреваемых, а заодно познакомился с Окику. Тут расследование благополучно и завершилось. Какой такой яд? Какой такой заговор? Что за чушь! В нашем замке небесная фея моет тарелку, а я, как дурак, заговор расследую! Вероятно, что-то в этом роде пронеслось в голове у Дансиро. Дальше всё покатилось по накатанной колее. Дансиро сделал предложение, Окику отказалась. Дансиро дал понять, что круг заговорщиков может оказаться гораздо шире, чем предполагалось вначале. В числе злоумышлявших на жизнь повелителя вполне может быть некая служанка. С виду она тихоня и скромница, но на самом деле все нити заговора сошлись в её нежных ручках, а тупые самураи — это всего лишь марионетки, пляшущие под флейту посудомойки. Финал этой истории дублирует вышеупомянутую развязку. Окику не стала ждать, пока её обвинят в том, что она планировала развязать новую смуту и захватить власть в стране. Несчастная прыгнула в колодец, оставив своего преследователя без подозреваемой и без вожделенной женщины одновременно.

А ещё рассказывают, что Окику была молоденькой и нерасторопной служанкой у господина Аоямы. Последний прибыл в Эдо ко двору сёгуна. В багаже почтенного самурая числился сервиз из десяти голландских тарелок. Возможно, они предназначались в дар самому сёгуну, возможно, были ценны для хозяина как семейная реликвия. Несчастная девушка занялась наведением блеска на посуду и разбила одну из тарелок. Вполне бытовая сцена без каких-либо интриг. Расплата была впечатляющей. Хозяин отрезал девушке палец на руке. Ну, вполне себе доступный намёк: десять тарелок — десять пальцев, девять тарелок — девять пальцев. После этой садистской экзекуции Окику посадили под замок, чтобы на досуге она подумала над своим недостойным поведением. Покалеченная, но не смирившаяся, каким-то образом выбралась из своего заточения и немедленно исчезла в жерле колодца. Конечно, странно: почему она просто не убежала от злобного хозяина? Но, возможно, несчастная хотела таким образом продемонстрировать свой протест против бессмысленной жестокости Аоямы. Неизвестно, насколько переживал последний гибель своей служанки, но история на этом, конечно же, не закончилась. Здесь надо отметить, что количество колодцев, претендующих на славу «того самого места», достаточно велико. Последний вариант истории предполагает, что зловещий колодец был расположен где-то в Эдо, но мы будем держаться утвердившейся версии, которая поселила Окику в колодец замка Химэдзи.

Покончив с собой, бедная Окику, видимо, решила, что повеситься на воротах обидчика — не самый удачный вариант мести и пришло время напомнить о себе. Если же принять за истину предположение, что служанка была убита, то дальнейшее поведение нового юрей опять же не представляет собой ничего неожиданного.

С наступлением ночи замковый колодец ожил! Из его затхлых глубин раздался голос покойной Окику! Мёртвая служанка пересчитывала злополучные тарелки. Голос был полон такой злобы, что незадачливые ночные стражи, оказавшиеся вблизи колодца, бросились прочь, позабыв о воинской чести. Если бы Окику при жизни разговаривала в такой манере, то её незваные ухажёры не осмелились бы косо смотреть на гордую посудомойку. Воровать у неё тарелки им бы не пришло в голову и в страшном сне. «Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять!» Где-то на дне колодца юрей считал уцелевшие тарелки! Дойдя до десятой, призрак издал такой страшный крик, что обитатели замка повскакивали со своих постелей. На этом ночной кошмар завершился. Но на следующую ночь всё началось заново! Жуткий счёт, завершающийся замогильным воплем, от которого кровь стыла в жилах. У подлого Аоямы прибавилось седины, однако какое-то время он держался, делая вид, что случившееся его совершенно не касается. Но юрей не унимался, ведь в его распоряжении была вечность. Ночь за ночью мёртвая служанка вела свой жуткий счёт. Несложно догадаться, что в небольшом замковом коллективе не утаить шило в мешке. Наверняка многие понимали, почему призрак считает тарелки и кто в этом виноват. Впрочем, никаких конкретных обвинений негодяю не предъявили. Через некоторое время Аояма пренебрёг своим положением и удрал из замка куда глаза глядят. Говорят, что, прожив некоторое время в крепости в компании озлобившегося юрей, он повредился в уме. Рассказывают также, что подлец покончил с собой. Нельзя исключать, что все озвученные варианты отражают случившееся на самом деле. Аояма помешался от чувства вины и от страха (злодей ожидал, что Окику всё-таки вылезет под свет звёзд), бросился бежать прочь из замка, добежал до ближайшего колодца, увидев его, окончательно ошалел и пронзил себя мечом.

В той версии, которая сообщает нам о событиях, произошедших в Эдо, говорится, что жестокий хозяин, изуродовавший Окику, был наказан весьма своеобразно. У его первенца, родившегося вскоре после этой неприятной истории, не оказалось пальчика на правой руке. Бедный ребёнок расплатился за грехи своего отца.

Бегство, а возможно, и смерть злодея ничего не изменили для Окику и её соседей по замку. Замогильный учёт тарелок продолжался каждую ночь, повергая обитателей замка в уныние, так как никакого выхода из этой ситуации не предвиделось.

Положение спас благочестивый буддистский монах, который то ли удачно оказался в нужном месте в нужное время, то ли был специально вызван руководством для решения потусторонних проблем. Служитель Будды расположился у колодца и начал читать мантру «Нама Амида Буду», что означает «Слава Будде Амидабхе». Чтение мантры продолжалось и с наступлением ночи. Юрей в колодце начал свой жуткий счёт, но монах твёрдо решил покончить с чертовщиной. Дождавшись, когда мёртвая Окику произнесёт «девять», святой муж выдержал секундную паузу и воскликнул: «Десять!» На этом история призрака в колодце и завершилась. То ли молитвы монаха сделали своё дело, то ли учёт тарелок был наконец завершён, но призрак Окику больше не беспокоил живых.

Завершая этот мрачный разговор (на самом деле все истории о призраках довольно мрачные), можно вспомнить об удивительном явлении, случившемся в 1795 году. Провинция Харима оказалась наводнена бабочками золотистого цвета с раздвоенным хвостом. Стены многочисленных колодцев оказались покрыты коконами этих существ. Внимательные энтомологи той эпохи объявили, что во внешнем виде насекомого угадывается форма женщины со связанными руками. В книге «Мими-Букуро», написанной самураем Нэгиси Сидзуэ, излагается ещё одна история бедной Окику. Девушка была служанкой в семье самурая Кита Гэнпа. Супруга хозяина воспылала ревностью к молодой прислужнице, а страшнее ревнивой женщины, как известно, нет ничего на свете. Злая тётка подложила иголку в пищу мужа, а когда тот поранился за обедом, сообщила, что подкладыванием игл занимается Окику. Развлечение у неё, дескать, такое. Мысль о том, что своими интригами с иголкой она могла обречь мужа на очень мучительную смерть, в голову ей, очевидно, не пришла. Гэнпа не стал разбираться, что к чему, связал руки вопящей Окику и утопил её в ближайшем ручье. Мать Окику, узнав о смерти дочери, не пошла в полицию, а утопилась в том же источнике. Немного погодя Гэнпа и его ревнивая жена последовали за своими жертвами, что наводит на мысль о том, что мама Окику перед прыжком в ручей заглянула на кухню злодеев и приправила их трапезу особыми «специями». А спустя почти сто лет в Хариме появились золотистые бабочки, получившие название «Окику Муси».

Рис. Призрак Окику у колодца. Художник Цукиока Ёситоси.

Советы дилетанта: Колодец занимает особое место в жутких историях разных народов. Это вместилище таинственного и жуткого, но одновременно и проход в иной мир, хранилище нездешней мудрости и небывалых даров. Братья Гримм поместили в колодец портал, ведущий в мир Госпожи Метелицы, которая, кстати, тоже всячески третирует своих служанок. В колодце живёт жуткая ундина, похищающая детей. В сказке «Солдат и колдун» служивый схватился с чернокнижником и сбросил его в колодец. Но каждую ночь, где бы солдат ни остановился на ночлег, мёртвый колдун вылезал из ближайшего колодца и требовал вернуть сапоги. Дело было в том, что бойкий солдат стащил с трупа колдуна обувь. Сапоги пришлось вернуть. В советском кинематографе колодец служил местом, откуда нападала подводная нечисть («Марья-искусница» и «Варвара-краса, длинная коса»). Фильм «Звонок» и лохматая Садако из колодца в рекомендациях не нуждаются. Наконец, именно в высохшем колодце черпает свою странную энергию герой романа Харуки Мураками «Хроники заводной птицы». В общем, эти сооружения наводят жуть. Кто знает, что притаилось в их тёмных сырых глубинах.

В случае с Окику ситуацию разрешил благочестивый монах. А вот если бы кто-то из нас оказался в подобной ситуации? Наверняка монах обладал не только знанием спасительной мантры, но и немалым духовным опытом, который и позволил освободить несчастную Окику. Надеяться на подобный уровень духовного развития было бы несколько самонадеянно, но попытка не пытка (если, конечно, не задерживаться у колодца на несколько ночей). Также можно было бы попробовать отыскать десятую тарелку, спрятанную злодеем, и вернуть её Окику, зашвырнув в колодец. Кто знает, возможно, это и сработало бы. В случае неудачи можно было бы проявить упорство и покричать «десять» несколько ночей подряд. Если юрей проигнорировал бы наше упорство, пришлось бы вернуться к изначальному варианту и самим отправиться на поиски благочестивого служителя Будды.

Не все знают, но первый образец большого повествовательного жанра, обладающий детально разработанным сюжетом, построенным на окружающем материале, появился именно в Японии на рубеже X–XI веков. Это «Повесть о Гэндзи», написанная фрейлиной Мурасаки Сикибу. Сикибу — это департамент церемоний, имя Мурасаки совпадает с именем главной героини романа. Что было первично, установить невозможно.

Неповторимая эпоха Хэйан оживает на страницах романа, и тот, кто читает его, переносится более чем на тысячу лет назад, оказываясь в одноимённой столице, где жизнь была утончённой и прекрасной, а число одежд, надеваемых одна поверх другой, превосходило всякое ожидание.

Как говорил нобелевский лауреат Кавабата Ясунари: «В эпоху Хэйан была заложена традиция прекрасного, которая в течение восьми веков влияла на последующую литературу и определила её характер».

Главный герой — блистательный юноша Гэндзи. Он сын государя, утончённый духовно и прекрасный внешне. Он изящный кавалер, и сложно сосчитать число покорённых им красавиц-аристократок. По ходу действия романа он переживает различные повороты судьбы, следить за которыми не надоедает и сейчас, тысячу лет спустя. И он первый герой в художественной литературе, столкнувшийся лицом к лицу с привидением.

Неотъемлемой частью быта хэйанских аристократов была изящная любовная игра. Подробный разбор всех похождений Гэндзи увёл бы нас в сторону от темы повествования. Достаточно сказать, что к семнадцати годам главный герой романа числил за собой немало сердечных побед. Одна из таких побед явилась причиной целого каскада очень неприятных событий, о чём главный герой, конечно же, не мог догадаться. Будучи женат на дочери левого министра (главная фигура в государственном совете), Гэндзи не оставлял своим вниманием и некую даму из дома с цветами «вечерний лик», известную под именем Югао. А незадолго до этого он разбил сердце прекрасной Рокудзё-но миясудокоро и заставил её забыть о всяких приличиях. Высочайшие наложницы государя или наследного принца, имеющие детей или пользующиеся особым высочайшим расположением, являющиеся служительницами опочивальни, известны нам под названием миясудокоро. Как сообщает роман, Гэндзи поразил столицу безумствами, творимыми в попытках сломить сопротивление миясудокоро, проживавшей на шестой линии. После того как сопротивление было сломлено и Рокудзё-сан испытала желание в свою очередь побезумствовать, сердце Гэндзи переменилось, и он отдалился от неё в поисках новой любви. В тексте весьма часто встречаются фразы вроде «в её-то возрасте» и «в её-то годы», «она была старше и стыдилась», хотя на самом деле Рокудзё-сан ещё не встретила свою двадцать пятую весну. И вот эта пожилая миясудокоро коротала ночи в одиночестве и была близка к полному отчаянию. Надо отметить, что и дочь левого министра Аои была в похожем положении, так как Гэндзи совершенно отдался новой любви.

В одну из ночей в доме с цветами «вечерний лик» произошло очень неприятное происшествие. Гэндзи задремал у изголовья своей возлюбленной, и то ли во сне, то ли наяву его уму предстал весьма изящный женский силуэт, склонившийся над Югао-сан.

— Забыв о той, что отдала вам сердце, вы дарите своими милостями эту жалкую особу! О, не снести мне такой обиды! — заявила тень.

Опасаясь, что в дом проник злой дух, Гэндзи вскочил и обнажил меч, демонстрируя уверенность в том, что призрака можно поразить клинком. Во многих гораздо более поздних историях подобное заблуждение будет свойственно многим героям. Наш герой оказался прав: в дом проникло нечто злое. Его возлюбленную била дрожь и прошибал холодный пот, а глаза её закатились. Прежде чем на помощь примчались заклинатели, всё было кончено. Надо сказать, что главными спасителями от болезней считались опытные монахи и заклинатели духов, способные смирить, допросить и изгнать враждебную сущность. В этот раз заклинать было некого, так как всё завершилось невероятно быстро.

Гэндзи вернул своё внимание Аои (своей супруге), и, казалось бы, вот прекрасная история любви в браке, где муж и жена жили долго и счастливо и умерли в один день. Но нет! Пути кармы неисповедимы, и даже ничтожнейший из смертных может натворить такого, что судьбы великих содрогнутся.

Госпожа Аои была беременна, когда государь Кирицубо передал престол наследнику (Судзаку), и эта перемена сопровождалась заменой жриц в великом храме Исэ. На красочную церемонию съехался весь цвет столицы, включая супругу нашего героя. Карет и повозок было множество, и хмельные слуги госпожи Аои расчищали путь для своей хозяйки. Заметив, что скромная карета преграждает путь, они поспешили спихнуть её в сторону, восклицая: «Наша госпожа не из тех, кто уступает кому-то!» Скромный экипаж оказался оттеснён туда, где невозможно было любоваться церемонией и откуда невозможно выехать. Кто же был так бесцеремонно обижен наглыми простолюдинами, за кого не подала голос хозяйка наглых простолюдинов? Конечно же, Рокудзё-но миясудокоро!

Оскорблённая до глубины души, она вернулась домой, где её сморил краткий сон. В этом сне Рокудзё-сан увидела весьма странные вещи. Она входила в некий зал, где сидела соперница. Правила сна не позволяли усомниться, что перед ней именно соперница, а не кто-то ещё. В крайней ярости Рокудзё-сан набросилась на негодную и принялась колотить её и таскать по полу. Поведение, которое она никогда не позволила бы себе в жизни, стало возможным в мире грёз. Проснувшись, миясудокоро пришла в крайнее смущение, ибо она слышала о случаях, когда гневная душа выходит из тела и вредит, но не могла представить, что подобное случится с ней. Смущение, обида и сердечная тоска снова погрузили красавицу в смутный сон.

Тем временем в доме левого министра поднялась паника: молодая госпожа слегла, и час от часу ей становилось всё хуже. Всем было ясно, что без злого духа здесь не обошлось, при этом некие подозрения по поводу этого самого духа у людей появились. Придворные дамы шептались, что немало красавиц пользовались благосклонностью Гэндзи раньше и ненависть их может быть страшна. Таким образом миясудокоро попала под подозрение, хотя доказать что-либо было невозможно. Об испорченном празднике и чуть не опрокинутом экипаже, как ни странно, никто не вспоминал. Вообще вера в то, что в тело человека может вселиться как душа умершего, затаившая злобу, так и душа живого, покинувшая тело во время сна, была весьма широко распространена. Именно для таких случаев в богатых усадьбах держали целый штат умелых заклинателей, способных по первому сигналу изгнать враждебного духа.

В случае с супругой господина Гэндзи все эти меры оказались бесполезны. Молитвы и заклинания не иссякали, но проку от них было очень немного. Злой дух не поддавался, ничего не говорил и не уходил. Между тем больной становилось всё хуже и хуже, и за её жизнь и за жизнь ребёнка возникали серьёзные опасения. Заклинатели и монахи пришли в полное смущение, а Гэндзи, не отходивший от ложа супруги, не мог сдержать слёз. Внезапно таинственный дух заговорил и потребовал прекратить молитвы: они мешали переговорить с господином Гэндзи. Все отошли в сторону, а Гэндзи с любовью всматривался в лицо жены и умолял её не падать духом. Внезапно госпожа Аои, нежно глядя на мужа, заговорила: «Ах, не то, всё не то. Я так тяжело страдаю, потому и просила прекратить молитвы. Не думала я приходить сюда вот так, но душа, когда её снедает тоска, и в самом деле покидает тело». И лицо, и голос, и поведение больной внезапно удивительно преобразились, и перед Гэндзи предстала его прежняя любовь Рокудзё-но миясудокоро. Интересно, что Гэндзи испытал не страх, а крайнее смущение. Метаморфоза была очевидна и для дам, сидящих неподалёку, а они-то прекрасно знали, кто такая Рокудзё-сан. Что и говорить, Хэйан — город маленький. Странное видение исчезло, и Гэндзи понял, что, повидавшись с ним, его любовь с шестой линии покинула тело роженицы.

Ребёнок появился на свет, но госпожа Аои, истерзанная многодневными страданиями, оставила наш мир. Невозможно описать горе её отца, невозможно описать горе её супруга господина Гэндзи. Как сообщает роман, всё время он отдал молитвам, а возлюбленным своим писал нечасто, дни и ночи скорбя об ушедшей.

Однажды на рассвете некий слуга доставил ветку распускающейся хризантемы с привязанным к ней листом зеленоватой бумаги, что свидетельствовало о тонком вкусе отправителя.

«Печальная весть об увядшем цветке её жизни упала росой… И, наверно, влажны рукава у того, кто ею оставлен», — гласило послание. Рокудзё-но миясудокоро обладала безупречным вкусом и тактом, в этом никто не сомневался.

Гэндзи возмутился было: «Право, как ни в чём не бывало присылать соболезнования!» — но потом оценил изящество слога и вкуса своей бывшей. «Как тонко!» — восхитился он и немедленно написал изящный ответ. Таким образом, правила хорошего тона были соблюдены, и красавица, погубившая (пусть и невольно) возлюбленную и жену нашего героя, не имела причин обижаться. Аристократы эпохи Хэйан были очень утончёнными людьми и не отказывались вступить в поэтическую переписку с красавицами, дух которых вселяется в тела других красавиц и сводит их в могилу.

Пролетели годы, и пути Рокудзё-но миясудокоро и Гэндзи разошлись. Наш герой обратил своё внимание на очень юную особу и сделал её своей воспитанницей, а когда она подросла, женился на ней. Юная Мурасаки заняла в его сердце прочное место, и воспоминания о былых привязанностях поблекли. Годы промелькнули, как один день, и однажды вечером между Гэндзи (он был уже немолод) и его супругой госпожой Мурасаки (она захворала) произошёл разговор, начинать который им бы не стоило. Стараясь отвлечь Мурасаки от мрачных мыслей, Гэндзи заметил, что она несравненна, и все те, с кем судьба сводила его раньше, обладали немалыми достоинствами, но всем им не хватало истиной чуткости и великодушия. Вспомнил он и покойную Рокудзё-но миясудокоро. По словам Гэндзи, она была прекрасна и обладала идеальным вкусом, но «какой же был тяжёлый нрав у этой женщины. Иметь дело с особой, которая молча копит в душе обиды, — что может быть мучительнее? Её церемонность и моя скованность лишали наши вседневные отношения дружеской теплоты и близости. Так или иначе, постепенно мы совсем отдалились друг от друга». В тот вечер Гэндзи сказал много такого, чего, наверное, можно было и не говорить.

На рассвете госпожа Мурасаки почувствовала сильные боли в груди, потом её охватил жар, и дело приняло совсем дурной оборот. Гэндзи не отходил от постели больной и, наверное, страдал не меньше, чем она. Недуг то отступал, то разгорался с новой силой, и языки заклинателей уже присохли к их гортаням. Увы, иного средства от болезни, кроме потока молитв и заклинаний, в эпоху Хэйан не предполагалось. Правда, в случае с женщинами, близкими Гэндзи, этот метод был вполне обоснован, так как двух из них свёл в могилу именно мстительный дух, относящийся к вполне определённой личности. Монахи изнемогли в молитвах и, поразбивав заградительные алтари, покинули покои больной, вопя и стеная. В комнате остались Мурасаки, Гэндзи, несколько дам и маленькая девочка-посредник. Дело в том, что одним из медицинских приёмов той поры было предоставление для злокозненного духа некоего субъекта-посредника, на которого умелый заклинатель мог бы перенести злобную сущность. В случае успеха больной получал долгожданное облегчение, а с посредником можно было поработать отдельно. Конечно же, далеко не каждый обитатель столицы мог позволить себе подобный расходный материал.

И вот, когда, казалось, все надежды рухнули, случилось нечто странное. Внезапно к больной вернулась жизнь, а девочка-посредник заговорила повелительно и злобно, перемежая свою речь множеством проклятий. Всем стало ясно, что старый метод сработал и таинственный дух перешёл в новое вместилище. Правда, к этому моменту все заклинатели покинули комнату, но неожиданный успех был отнесён на счёт горячих молитв самого Гэндзи. Дух потребовал, чтобы посторонние немедленно покинули помещение. Дам не пришлось долго упрашивать, и они устремились прочь из комнаты. Девочка продолжила говорить, и чем больше она говорила, тем в больший ужас приходил Гэндзи. Таинственный дух, вещая устами крошки, сообщил, что только жалость к Гэндзи заставила его раскрыть себя и прекратить терзать несчастную Мурасаки. Девочка говорила о былых чувствах, об испытаниях, а потом зарыдала, и волосы упали на её лицо. В этот момент что-то неуловимо знакомое открылось перед нашим героем, повергнув его в смущение и страх. Рокудзё-но миясудокоро снова была здесь! Пытаясь свалить жутковатое открытие на лис-оборотней, которые также способны вселяться в тела и при этом не брезгуют никаким глумлением, он вопросил о каком-нибудь знаке. Девочка мрачно продекламировала: «Давно уже я в ином пребываю обличье. Ты же ничуть не изменился, всё так же смотришь, не узнавая…» Потом обвинения полились рекой, и Гэндзи, наверное, вспомнилось, как непросто общаться с дамой, которая копит обиды в своём сердце. Самым главным было обвинение в недавнем разговоре, когда Гэндзи дал волю языку. Миясудокоро заявила, что, находясь по ту сторону бытия, она надеялась, что её бывший возлюбленный забыл размолвки и с добротой вспомнит ту, ради которой он когда-то так безумствовал. Но нет! Вместо тёплых воспоминаний были высказаны неуместные резкости, что разозлило покойную не на шутку. Тот факт, что бывший возлюбленный говорит о ней как о недоброй женщине, заставил Рокудзё вернуться на эту сторону бытия и вспомнить былое. Гэндзи поёжился, подумав, что малейшее неверно сказанное слово может быть услышано тысячами ушей по ту сторону жизни. А девочка продолжала сыпать резкостями и обвинениями, что наводило на мысль, как тяжело общаться с женщиной, у которой накопилось что сказать по тому или иному вопросу. Потом, как часто бывает в нервном разговоре, миясудокоро перешла от обвинений к раскаянию и благодетельным советам, но тут Гэндзи пресёк поток откровений. Он приказал, чтобы госпожу Мурасаки перенесли в другие покои, а девочку заперли. Беседовать с духом он посчитал совершенно нелепым. Сам факт прорыва потустороннего в наш мир его не сильно удивил, а то, что на острие прорыва оказалась его бывшая любовь, вызвал страх лишь в первый момент.

Надо сказать, что «Повесть о Гэндзи» не открывает судьбу запертой девочки, равно как и судьбу всех посредников, на которых перебрасывали злых духов. Можно предположить, что, утеряв интерес к столь скромному вместилищу, потусторонняя сущность в конце концов покинет его. Возможно, в дальнейшем над посредником работали заклинатели более низкого ранга. Правда, все эти манёвры совершенно не исключали повторного удара злых сил на главном направлении, но здесь уж как повезёт.

Рис. Рокудзё-но миясудакоро в гостях у принцессы Аои, Художник Китагава Утамаро.

Интересно, что в одной из частей фильма ужасов «Проклятие» рассматривается судьба девочки-посредника, на которую заклинательница перебрасывала злых духов. В результате многолетней успешной работы получился ребёнок, буквально напичканный злыми духами (и абсолютно не осознающий этого). Когда несколько лет спустя девочка умерла, она сумела переродиться в такого колоритного юрей, что некоторые из героев предпочли бы поскорее покончить с собой, лишь бы не встречаться с ней. Так что сложно сказать, сколько бомб замедленного действия создали заклинатели духов в эпоху Хэйан.

Что касается наших героев, то Рокудзё-но миясудокоро больше не возвращалась в наш мир, покинув и его, и страницы романа. Госпожа Мурасаки прожила ещё некоторое время, но недуг, причиной которого явилась её мёртвая соперница, подточил её силы, и вскоре она присоединилась к ней, оставив Гэндзи в безутешном одиночестве.

Советы дилетанта: В случае с Рокудзё-но миясудокоро на страницах древнего романа был описан интереснейший феномен под названием «икирё». Ещё давно было замечено, что души людей способны покидать тела и являться перед живыми. Обычно это связывали с грядущей смертью того, чья душа отправилась на прогулку, но, как показала Рокудзё-сан, был возможен и иной вариант. Гнев, обида и ревность позволяли разневанной душе покидать тело и вредить обидчикам без какой-либо связи с грядущей смертью. Смесь из вышеописанных чувств была способна творить самые настоящие чёрные чудеса, причиняя страдания и гибель тем, кто имел несчастье навлечь ненависть носителя икирё. Как правило, человек не осознавал своих потусторонних действий или воспринимал их, как странное наваждение. Именно такой случай и был описан в «Повести о Гэндзи». Утончённая миясудокоро только во сне приоткрыла краешек завесы, накинутой на её гнев и обиды. Сама мысль о том, что она способна на подобное, повергла её в смущение. Хотя, кто знает, если бы Рокудзё-сан прекратила загонять гнев в глубь своей души, всё могло сложиться и по-другому. Она могла бы выскочить из своего экипажа и отдубасить дерзких слуг так, что они бы надолго запомнили даму эпохи Хэйан. Потом Рокудзё-сан добралась бы до своей соперницы и высказала бы всё, что она думает на её счёт. Возможно, она даже вцепилась бы ей в волосы! Всё это было бы не очень утончённо, и разговоры бы пошли по всей столице, но самое главное не в этом. Супруга Гэндзи осталась бы жива, а миясудокоро избавила бы себя от весьма мрачного дара.

Увы, всё сложилось совсем по-другому, и свой третий удар Рокудзё-сан нанесла из потустороннего мира вполне обдуманно. Что касается нас, то следует помнить, что, если вы начали видеть странные сны, где вы раз за разом расправляетесь с некой персоной, имеет смысл разобраться с внутренним гневом и перестать копить в душе злобные обиды. Всё это может плохо закончиться. И, конечно же, никогда не отзывайтесь дурно о своей прошлой любви, ни в шутку, ни всерьёз! Болтовня вообще не красит мужчину, а неуважительная болтовня насчёт женщины имеет свойство нехорошо заканчиваться, что убедительно доказал нам великий памятник раннесредневековой японской литературы.

Если допустить некоторую условность в классификации рассказов о юрей, то можно остановиться на том, что существуют истории, навевающие думы о бренности мира, превратностях судьбы и непостижимости вращения колеса кармы. Существуют истории, от которых зубы начинают бодро постукивать, а шорох в соседней комнате заставляет вздрагивать (по крайней мере, они рассчитаны на такой эффект). И существуют истории, которые можно обозначить очень просто: грустные повествования о призраках. История футона из Тоттори относится к последнему варианту.

Давным-давно в небольшом городке Тоттори открылась маленькая гостиница. Как раз под стать городку, который тогда ещё не был центром одноимённой префектуры, да и о префектурах тогда никто не слыхал. Событие вполне рядовое: почему бы и не открыться небольшому постоялому двору, было бы желание. Желание у хозяина новой гостиницы, очевидно, было, а вот со средствами дела обстояли не так определённо. Обеспечить своё заведение новеньким инвентарём не получилось. Столики, посуда и многое другое, без чего не наладить приемлемого быта (а значит и не принять гостей), приобреталось в местной лавке, специализирующейся на торговле подержанными вещами. С некоторой долей условности мы могли бы сказать: в ломбарде. Дёшево и сердито. И правда, не из столицы же подушки выписывать! Времена были суровые, и люди относились ко многим вопросам гораздо проще.

Итак, двери гостиницы распахнулись, и в них вошёл первый гость — странствующий торговец. Можно представить, как обрадовался хозяин. Как говорится, почин дорог! Сытный ужин, сдобренный обильными возлияниями, пожелания доброй ночи от хозяина и долгожданные комната и постель. Наверное, забираясь под одеяло, торговец предположил, что маленький городишко не так уж и плох. Наступившая ночь внесла свои коррективы и оказалась не очень доброй. Задремавший торговец проснулся, услышав детские голоса. Не очень громкие, но вполне отчётливые. «Тебе, наверное, холодно, братишка?» — спрашивал первый голос. «Вовсе нет! А тебе?» — отвечал второй. Небольшая пауза — и короткий диалог повторился. Потом ещё раз. И ещё… Торговец предположил, что у хозяина гостиницы есть дети, настроенные пошуметь перед сном, и, смирившись с этим, попытался уснуть. Странный разговор не прекращался. Незадачливый гость зажёг свет и звучно призвал к тишине, после чего натянул на голову одеяло и попытался уснуть вторично. Но странное дело: жалобные детские голоса стали только отчётливее и громче. Можно было подумать, что они идут откуда-то из-под одеяла, под которым попытался скрыться постоялец. Мы не знаем подробностей. Можно предположить, что он снова зажёг свет и тщательно исследовал комнату на предмет притаившихся шалунов, а потом снова улёгся в постель. А потом выскочил из неё, подхватил узлы с вещами и пулей вылетел из комнаты.

Хозяин был удивлён, когда в его комнате появился гость с выпученными глазами и очень странным и сбивчивым рассказом. Он попытался донести до владельца простую мысль, что усталому человеку, хлебнувшему немало саке перед сном, может всякое показаться. «Саке! Так и думал! Всё оно, проклятое! — воскликнул торговец, а потом добавил: — Я всё же, пожалуй, пойду. Что-то мне спать расхотелось, да и ночь не такая уж холодная…» Расплатившись по счёту, торговец подхватил узлы и исчез за дверью. Хозяин пожал плечами и подумал, что тот, кто решил взяться за гостиничный бизнес, не должен удивляться людским странностям и чудачествам.

Дальнейшие события, казалось, подтверждали это нехитрое умозаключение. Гость номер два, которого занесло в тот же номер, объявился в комнате хозяина даже быстрее, чем гость номер один. В отличие от первого, он не тратил кровные денежки на выпивку, но результат был налицо. Ночь только вступила в свои права, а за дверями набирала обороты метель, но эти мелочи не смутили постояльца, поспешившего выписаться из злополучной гостиницы. Тоттори — небольшой город, но можно быть уверенным, что эта гостиница не была единственным заведением в своём роде.

Не очень понятно, сколько номеров было в том отеле. Вряд ли зловещая комната была единственной. Были гости, вполне мирно переночевавшие в других помещениях. Но те, кому посчастливилось попасть туда, неизменно радовали хозяина удивительными историями и выписывались в ускоренном порядке. Наконец хозяин решил выяснить, что за чертовщина завелась в новеньком доме, где не случалось никаких кровавых событий. Дождавшись ночи, он проследовал в комнату, погасил огонь и мужественно улёгся спать. Подобно предыдущим гостям, он услышал негромкий жалобный голос. «Тебе, наверное, холодно, братишка?» — спрашивал первый. «Вовсе нет, а тебе?» — отвечал второй. Постепенно голоса становились более явственными. Бдительный хозяин напряг слух… Ошибки быть не могло: жуткий разговор шёл откуда-то из-под одеяла, а может, это само одеяло решило стать бороборотон — то есть ожившим футоном — и теперь наводит страх на незваных гостей?

Хозяин хладнокровно покинул комнату, а на следующее утро отправился к барахольщику, продавшему ему странный футон. Тот не сообщил ничего интересного, кроме того, что потрёпанное покрывало он приобрёл за бесценок у своего коллеги по бизнесу. Не потребовалось много времени, чтобы развернуть торговую цепочку в пределах небольшого городка. История оказалась простой и страшной. Страшной своей бытовой стороной. Некая семья прибыла в Тоттори в поисках заработка. Отец, мать, два маленьких мальчика. Откуда они прибыли — никто толком и не знал. Вскоре отец был поражён каким-то недугом, слёг и в течение нескольких дней завершил свой земной путь. Та же жестокая судьба постигла и мать. Дети остались в том доме, куда так недавно они въехали со своими родителями. Город был чужой, и идти было не к кому. Странно, что ребятишки не попытались вернуться туда, откуда они приехали, но какой смысл теперь рассуждать об этом. Возможно, дети просто оказались в шоковом состоянии. Некоторое время хозяин жилья терпел сирот, забирая в счёт платы за жильё небогатое имущество исчезнувшей семьи, а когда скарб закончился, он выставил мальчиков на улицу, оставив им последнюю оставшуюся вещь — футон. На дворе была зима, и наш домовладелец не хотел прослыть живоглотом, обобравшим сирот.

Японские зимы не так уж и свирепы, если сравнивать их, например, с сибирским вариантом, но много ли надо для двух маленьких мальчиков. Дети закутались в одеяло и прижались поплотнее друг к другу. Начавшаяся метель накрыла их, и вскоре страшная история закончилась. Дети не вполне покинули наш мир, оставшись привязанными к своему жалкому прибежищу — старому одеялу, сохранившему их последний разговор.

Хозяин гостиницы выяснил, где сироты нашли свой последний приют. Он доставил футон в храм, возле которого дети были похоронены, и попросил монахов закончить эту печальную историю. Мольбы за невинные души детей сделали своё дело. Жуткий ночной разговор прекратился, несчастная семья воссоединилась, а хозяин гостиницы вернулся к своим делам, которые больше не омрачались дыханием потустороннего.

Рис. Дети. Художник Кодзима Гёкухо.

Советы дилетанта: Прежде чем раздавать мудрые советы, хотелось бы отметить пару интересных моментов, касающихся этих событий и самого города. Историю о футоне из Тоттори до западного читателя донёс знаменитый японист Лафкадио Хёрн. Тоттори и сейчас остаётся самой малонаселённой префектурой в Стране восходящего солнца, а во времена Хёрна это был и вовсе глухой уголок, бедный населением и богатый фольклором. Интересно, что известность в Японии эта история приобрела именно после хёрновского англоязычного пересказа. Сам город является родиной мангаки Миздуки Сигеру. Его манга «Ге Ге Ге но Китаро» была настолько популярна, что в 2010 году аэропорт города Тоттори Йонага был переименован в Йонага Китаро. Интересно, что Мидзуки Сигеру является надёжным свидетелем встречи с ёкаем Нурикабэ.

Что касается советов. Если бы кто-то из нас оказался в данной ситуации, то простейшее решение — это сменить комнату в гостинице. Призраки привязаны к своему последнему убежищу и за вами не последуют. Люди для них — всего лишь безликие слушатели последнего разговора. Было бы гораздо справедливее, если бы несчастные братья не продолжали кутаться в старый футон, а нанесли бы визит вежливости своему бывшему арендодателю, который выставил их на мороз. Золото, а не человек! Целое одеяло оставил! В этом вопросе был бы уместен вариант, который довела до ума Исое, сняв скальп с негодяя, погубившего её.

Так что, если представить, что кто-то из нас оказался в этой истории, правильнее всего будет найти домовладельца, выгнавшего мальчиков, и в кровь разбить ему морду. Ну а потом сообщить властям о непреднамеренном убийстве несовершеннолетних.

Те, кто знаком с легендами Крымского полуострова, могут подтвердить, что немалая часть сюжетов, родившихся под горячим южным небом, касается одушевлённых камней. Камней и валунов на горных крымских дорогах хватало во все времена, и многие из них обладали не очень хорошей репутацией. Сюжеты легенд особым разнообразием не блистали. Как правило, речь шла о неком великом грешнике (грешнице), сребролюбце, святотатце или просто злодее. Совершив очередную пакость, вышеупомянутый негодяй (негодяйка) удостаивались особой кары небес. Раздавался грохот, вопль, подлец исчезал, на его месте появлялся камень. Все эти камни объединяла одна общая черта: с наступлением темноты они начинали издавать негромкие, но вполне различимые стоны. Некоторые, впрочем, служили источником зловещих звуков и днём, достаточно было приложить ухо к породе. Народное воображение не затруднялось с объяснением подобных странностей, помещая душу грешника в глубины камня, где ей и надлежало пребывать до Страшного суда, после которого милосердный Создатель несомненно отправит её в глубины ада.

Впрочем, я отвлёкся, и нам надлежит перенестись из близкого Крыма в далёкую Японию. Таинственные валуны, обладающие странными свойствами, не такое уж и редкое явление на Японских островах. Часто причины сверхъестественной активности камней остаются неизвестными, и людям остаётся лишь принимать без объяснений загадочные проявления магии камня. Например, на острове Кюсю возле городка Такитихо есть камень, при приближении к которому вопящий младенец мгновенно замолкает. Где-то неподалёку от городка Окаяма находится валун, способный издавать неразборчивый шёпот с наступлением темноты. Совсем уж экзотические легенды сообщают о камне-вымогателе (он негромко требовал мисо у проходящих мимо путников) и о камне-пророке (валун издавал звучный предостерегающий крик, если мимо него проходил человек, чьей жизни угрожала опасность). Никаких сведений, что эти куски горной породы были каким-то образом связаны с призраками, нет.

Между тем на одной из гравюр серии «Пятьдесят три станции дороги Токайдо» кисти Хиросигэ изображён валун, с которым связана история, касающаяся духа убитой женщины. На гравюре изображена дорога вблизи двадцать пятой станции Ниссака. В центре вышеупомянутой дороги расположился камень внушительных размеров, возле которого собрались любопытствующие путешественники. С этой достопримечательностью была связана одна из загадочных историй, которыми богат любой древний тракт.

Рис. Станция Ниссана. Гравюра из серии «Пятьдесят три станции дороги Токайдо».

Краткая версия легенды звучит следующим образом. Когда-то возле этого камня банда разбойников напала на беременную женщину, спешившую по дороге, ограбила и убила её. Жестокость негодяев поразила даже камень, и с тех пор с наступлением сумерек валун начинал негромко всхлипывать и плакать, скорбя о несчастной (а может, и о человеческой природе вообще). На мой взгляд, история короткая и лишённая подобающей развязки, так что будет уместно изложить более развёрнутую версию.

Камень действительно стал свидетелем страшного преступления. В те времена, о которых принято говорить «мукаси, мукаси…», возле него пересеклись пути женщины по имени Оиси и бродяги-ронина Гоэмона Тодороки. Оиси-сан была беременна, причём судьбе было угодно распорядиться так, что время схваток настигло её в дороге. Единственным человеком, оказавшимся поблизости, был обнищавший вояка. Оиси обратилась к нему с просьбой о помощи, обещая заплатить за своё спасение. Увы, упоминание денег (а может, и их демонстрация) стало роковой ошибкой. Несчастной женщине попался редкостный негодяй, рассудивший, что нет смысла довольствоваться частью там, где можно получить всё. Разбойное нападение вместо помощи — вот что получила Оиси. Размахивая мечом, негодяй бросился в бой, но, так как рубакой он был неумелым, а жертва попыталась увернуться, первый удар обрушился на камень. На клинке появилась внушительная зазубрина, но для Оиси это не имело никакого значения. Бежать она не могла, и второй удар оказался смертельным. Как именно рубил Гоэмон, не вполне понятно, но результатом скользящего удара стал располосованный живот Оиси. Разбойник схватил деньги и убежал прочь, а из рассечённого живота вывалился младенец. Появление его на свет было не вполне естественным, и крошечный комочек жизни не мог даже кричать.

Именно в этот миг безмолвный валун обрёл голос. Над дорогой разнёсся отчаянный плач. Камень кричал и рыдал так громко, как никогда не смог бы завопить ни один младенец. Монах, неторопливо шагавший по дороге, услышал этот отчаянный зов и поспешил на помощь. Мимо него быстро прошёл оборванный ронин, но на вопрос, что же там такое случилось, ничего внятного он не ответил. Камень, с которым слилась душа убитой, продолжал стенать, подгоняя приближавшегося человека, и замолчал только тогда, когда он добежал до места трагедии. Увидев зарубленную Оиси, монах, конечно же, сразу понял, почему встреченный ронин был так немногословен и тороплив, но какое теперь это имело значение? Бросить новорождённого и безоружным пуститься в погоню за головорезом было бы совершенно бессмысленным поступком, и благочестивый муж, взяв младенца на руки, поспешил в храм.

Несмотря на экстремальные обстоятельства появления на свет, младенец выжил. Мальчонку оставили при храме расти и набираться ума. Конечно же, все обстоятельства его рождения и гибели матери были ему отлично известны. Как правило, такие воспитанники со временем принимали постриг, становясь монахами, оставаясь до конца дней при том самом храме, где они провели детство. В случае с нашим героем всё сложилось несколько иначе. Отохати (такое имя получил мальчик) исправно мёл храмовый двор, учил сутры и творил молитвы, но однажды он удостоился вещего сна. Милосердная Канон, которой он усердно молился, явилась ему и посоветовала попрощаться с храмом и найти себя в миру. Богиня была весьма конкретна в своих рекомендациях и посоветовала избрать путь оружейника — если быть совсем точным, мастера по заточке и полировке клинков.

Отохати не стал спорить с высшими силами и, покинув храм, отправился странствовать по Японии. Наверно, покидая знакомые с детства места, он задержался у придорожного валуна, украшенного царапиной от удара мечом, где его когда-то нашли. Конечно, с тех пор камень не издавал отчаянного крика, но припозднившиеся путники уверяли, что с наступлением темноты он начинал едва слышно всхлипывать и плакать.

Прошло немало лет, Отохати прошёл долгое и кропотливое обучение и стал мастером-оружейником. Уже не мальчик, но муж открыл свою собственную мастерскую и принялся зарабатывать на хлеб, приводя в порядок мечи, оказавшиеся не в лучшей форме. Начало работы новой мастерской ознаменовалось весьма необычным эпизодом. Один из первых клиентов Отохати оказался немолодым ронином, пожелавшим привести в порядок свой меч. Клинок украшала внушительная зазубрина, наводящая на мысль о том, что владелец пробовал им дробить камень. Взяв меч, разглядывая его то так, то этак, Отохати между делом поинтересовался, где это почтенный воин умудрился так удружить своему оружию. Ронин, размышляя о чём-то своём, ответил, что неудачно рассчитал удар и рубанул по камню в окрестностях горы Сайё но Накаяма. Отохати перестал разглядывать меч и уточнил, когда именно произошёл прискорбный эпизод. Клиент назвал тот самый год, когда молодой мастер появился на свет. Отохати перехватил меч поудобнее и, не меняя тона, поинтересовался, не связано ли повреждение оружия с убийством беременной женщины, встреченной возле придорожного валуна? Ронин не сказал ни слова, но выпученные глаза и побледневшее лицо были красноречивее любых объяснений. Отохати прекратил расспросы и представился, после чего со всей силы рубанул своего несостоявшегося клиента, отделив голову от туловища.

Советы дилетанта: Некоторые легенды и истории о юрей позволяют поупражняться в многочисленных рекомендациях, некоторые совершенно не предполагают советов по выживанию. История о плачущем камне относится к последним. Странное поведение рыдающего валуна, несомненно, связано с тем, что душа матери Отохати не покинула наш мир и попыталась спасти своего ребёнка, призывая на помощь. Почему перед монахом не появился полноценный юрей — вопрос, не имеющий однозначного ответа. Можно только надеяться, что сохранившаяся способность к ночному плачу — это некое остаточное явление после контакта материи с юрей. Жутко даже подумать о человеческой душе, на века прикованной к каменной глыбе. В этом плане крымские легенды о душах, заключённых в камень до Страшного суда, являются очень зловещими историями. Несоразмерность преступления и наказания в них удручает.

Что касается самого Отохати, то ему, несомненно, предстояло долгое разбирательство, касающееся смерти ронина в его мастерской. Наш герой ждал этой встречи всю жизнь, и высшее чутьё не могло его подвести (сами обстоятельства, изложенные ронином, не являлись стопроцентным доказательством вины — нельзя было исключать совпадения), но совет Канон и невероятное стечение обстоятельств нельзя использовать в суде. Остаётся надеяться, что наш герой сумел разрешить свои проблемы. В крайнем случае он мог удариться в бега, став таким же скитальцем, каким был убитый им злодей.

Что касается нас с вами, то встреча с шепчущим, плачущим, вопящим камнем никакой опасности не несёт. Конечно, неожиданно закричавший у вас за спиной валун — это не самое приятное событие, особенно если дело происходит ночью, но если ваши нервы закалены многолетним поиском юрей, то вы сможете проигнорировать этот случай как совершенно малозначимый и проследовать дальше.

Изначально призраки мореплавателей и рыбаков оказались отнесены мной к сообществу ёкай, что можно было объяснить их обезличенностью и привязкой к определённой географической локации. Не секрет, что ёкай довольно удобно классифицируются именно по этому признаку: ёкай лесов, гор, дорог, человеческого жилья, речных вод и т. д. Те, что проживают поближе к людям, как правило, подобрее, те, что поселились подальше от людей, обладают более сложным характером. Фунна-юрей довольно удобно вписывались в эту схему описания потустороннего, но, перечитывая собственные заметки, я склоняюсь к выводу, что описание безымянных мертвецов, появляющихся в прибрежных водах, будет вполне уместным в данной работе: без них собрание историй о юрей было бы неполным. Нижеприведённый текст присутствовал в книге «Японская нечисть. Ёкай и другие» и приводится здесь без особых изменений, так как за последнее время фунна-юрей не проявили себя с какой-то новой стороны, позволяющей рассмотреть их образ с иного ракурса.

Речь пойдёт о мёртвых моряках и рыбаках, которые не нашли покоя на морском дне, а решили продолжить бороздить просторы вод, желая причинить тем, у кого хватило наглости остаться жить, как можно больше неприятностей. Само имя, обозначающее этих существ, недвусмысленно отсылает к отряду юрей, то есть призраков. Команду фунна-юрей вполне можно рассматривать как некий обезличенный и обобщённый образ тех, кто потонул в море и кого море время от времени извергает на страх живым. Считается, что излюбленное время появления призрачной команды — это не глухая ночь, а скорее поздние сумерки или предрассветный час. Все знают, что сумерки — время чудес, и совершенно не обязательно добрых. Неизменной популярностью у морской нежити пользуется праздник О Бон, когда мир усопших смешивается с миром живых. Густой туман окутывает прибрежные воды, и из него медленно и безмолвно выскальзывает призрачная лодка. Команда такой лодки может выглядеть, как и полагается выглядеть покойникам, полежавшим некоторое время на дне моря, но может и ввести в заблуждение, явив вполне приемлемый облик. Возможно, на борт призрачной лодки попали несчастные, совсем недавно закончившие свой земной путь и не успевшие превратиться в изъеденные крабами скелеты, а возможно, мы имеем дело с обычным мороком, который так охоч наводить существа из мира легенд. Интересно, что на головах всех фунна-юрей присутствует треугольная белая косынка, которую неизменно используют в похоронном ритуале, готовя покойного к его последнему путешествию. Кстати, эта деталь выдаёт коварных утопленников, даже если они и преуспели в наведении иллюзий. Совершенно понятно, что у сгинувших в пучине несчастных не было возможности заняться на досуге проведением подобающих ритуалов и облачиться в похоронные одежды. Очевидно, что моряки пошли ко дну в своей обычной одежде, и теперь те, кто сталкивается с ними в ночном тумане, видят некое воплощённое представление покойников о самих себе.

Ничего доброго ждать от фунна-юрей не стоит. Единственное их желание — это утопить первого попавшегося живого. Существует версия, что, будучи привязаны к своему призрачному судну, фунна-юрей не освободятся, пока не найдут себе свежую смену, отправив на дно новые жертвы. Хотя нельзя исключать, что они просто ненавидят живых и желают причинить как можно больше зла безотносительно своей собственной посмертной судьбы.

При встрече с кораблём или лодкой наши антигерои начинают выпрашивать ковш. Иногда они не утруждают себя маскировкой, и десятки призрачных рук поднимаются над поверхностью моря. Данный факт недвусмысленно даёт понять, что мёртвым морякам совершенно не обязательно усаживаться в призрачную лодку для совершения ночного путешествия. Будучи не вполне материальными, они вполне способны просто подняться из воды. Лодка, очевидно, является данью традиции и воспоминаниям мертвецов, как полагается передвигаться по морю.

Бывалые моряки затыкают уши, чтобы не слышать голоса мертвецов, но вопли утопленников не стихают, что неудивительно: потустороннее существо вполне может воздействовать телепатически. Не стоит обманываться пустячностью просьбы. Выброшенный в море ковш немедленно превращается в два ковша, те превращаются в десять, а те в свою очередь — в сто. Сколько бы призраков ни скрывала морская пучина, все они вооружатся пресловутым ковшом и с невероятным проворством начнут заливать водой судно, с которого им одолжили черпак. Несчастный корабль вскоре отправится на дно, а его команда пополнит ряды фунна-юрей. Не стоит думать, что, проигнорировав требование покойников, можно решить проблему. Поняв, что ими демонстративно пренебрегают, призраки могут прийти в ярость. Дёргая и раскачивая лодку, они вполне могут затопить её.

Опытные моряки, выходя в море, не забывают захватить с собой ковш с дырявым дном. В случае необходимости они вручают дырявую черпалку утопленникам, как бы выполняя их требования. С восприятием материального мира у последних явные проблемы. Они без устали черпают воду дырявым ковшом, до тех пор пока первый луч солнца не заставит их исчезнуть. Данный рецепт известен и в нашей стране. Некий колдун умаялся, придумывая поручения для приставленных к нему чертей. По правилам егозливых бесов нельзя было оставлять без работы. Вручив чертям решето, чародей велел вычерпать ближайшее озеро. Не исключено, что до сих пор ночами черти бегают вокруг озера, пытаясь выполнить задание.

Известна история о моряке, ставшем свидетелем появления корабля утопленников. Рыбацкое судно бросило якорь в мирном заливе недалеко от городка Токусима, и вскоре молодой рыбак услышал невнятные крики о помощи. Поглядев на море, он увидел под водой неяркое свечение, а вскоре с ужасом разобрал, что недалеко от их судна прямо под водой движется светящийся корабль с распущенными белыми парусами. «Корабль призраков!» — закричал салага и бросился будить товарищей. Один из старых моряков, как выяснилось, вовсе не спавший, не открывая глаз, процедил: «Нельзя смотреть на этот корабль, ложись и спи или сделай вид, что спишь». Новичок поспешил последовать совету, и мёртвый корабль исчез в глубинах моря.

Из рассказа можно сделать вывод, что опытным морякам были известны места, где можно было повстречать фунна-юрей. Надёжной стратегией считалось притвориться спящим, так сказать, натянув одеяло на голову. Интересно, что рыбаки вполне чётко определяли, кто сделал воды внутреннего моря Сэто такими жуткими по ночам. Виноваты были кланы Минамото и Тайра, завершившие взаимоистребительную войну грандиозными морскими баталиями. Битва в заливе Данноура положила конец войне, клан Тайра исчез со страниц истории, но утонувшие воины не упокоились и принялись докучать живым. Доблесть самураев, не щадивших ни себя, ни врагов, обернулась столетними проблемами для простых рыбаков. Можно представить, как старый рыбак, не открывая глаз, прислушивается к стонам команды мёртвого корабля и бормочет: «Что же вам на суше не сиделось? Там бы друг другу головы рубили, как хорошо бы было! И вам спокойней, и мы бы нормально рыбачили!»

Другому рыбаку, потерпевшему крушение и оказавшемуся в открытом море, «повезло» увидеть довольно редкий вариант появления корабля призраков. Из тьмы возник призрачно светящийся парусник, команда которого тщетно боролась со штормом. Капитан-мертвец выкрикивал приказы, команда выбрасывала за борт призрачные ящики с грузом, призрачные канаты развивались на ветру. Дикий вопль, невыносимый для человеческого слуха, проносился над бушующим морем, и волна сокрушала призрачный корабль. Некоторое время спустя жуткая сцена повторялась. Обречённые призраки просто не замечали обезумевшего от страха человека, вцепившегося в доску неподалёку от них. После очередного крушения мёртвого корабля рыбак готовился выпустить спасительную деревяшку и прекратить борьбу, так как видеть рядом буйство мира мёртвых было страшнее самой смерти. Но, к счастью, сверкнул первый луч солнца, и мертвецы исчезли. Рыбаку же повезло добраться до берега, где он и поведал о страшном эпизоде, который будет повторяться на месте гибели корабля до конца времён.

Не довольствуясь рейдами по морю, фунна-юрей идут на совершенно подлые трюки. Желая приманить на скалы доверчивых капитанов, они зажигают в смертельно опасных местах свои собственные призрачные сигнальные огни, пытаясь изобразить сигнальный огонь маяка. Надо сказать, что опытный моряк легко отличит живой огонь от призрачного. Последний не стоит на месте, а слегка движется то вправо, то влево, время от времени тухнет, а мгновениями позже возникает вновь. Все эти признаки подводят к выводу, что направление, где мерцает призрачный маяк, лучше обойти стороной.

Советы дилетанта: Самый очевидный совет в данном случае звучит приблизительно так: в море — ни ногой! Фунна-юрей предпочитают курсировать, не сильно удаляясь от берега, иногда даже заходя в устья крупных рек. Таким образом, совет можно расширить: не только в море, но и к морю — ни ногой. Звучит надёжно, но скучновато, ведь, как бы ни были страшны прибрежные духи, а наш мир принадлежит всё-таки человеку, и безоглядное бегство — это не самый верный путь.

Рис. Корабль встречает фунна-юрей. Старинная гравюра.

Если плавания в местах, опасных с точки зрения появления там фунна-юрей, не избежать, то стоит подготовиться заранее. Черпак с дырявым дном уже упоминался. Некоторые моряки перед плаванием высыпают в море немного пищи, желая подкормить нежить, оголодавшую на дне морском. Не пожалейте пары горстей риса. Убыток невелик, а вдруг поможет? Если прямо по курсу возник тускло светящийся корабль, немедленно валитесь на палубу, закрывайте глаза и демонстративно храпите. Непосредственно перед спектаклем можете выкинуть за борт пару дырявых ковшей, чтобы не давать поводов для конфликта. Существует крайний метод решения проблемы призраков. Особо отчаянные капитаны направляют свой корабль прямым курсом на замаячивший впереди фантом. По идее за миг до столкновения тот исчезнет, но нельзя исключить, что таким образом мертвецы могут навести вас на рифы, так что идти на такой отчаянный шаг стоит, только если вы знаете местный фарватер как свои пять пальцев. В противном случае вариант с ложным сном и дырявым черпаком остаётся более предпочтительным.

Говоря о юрей вообще, касаясь героев легенд, а порой и литературных персонажей, было бы несправедливо обойти вниманием тех, кого подарила нам современная культура. Колоритные юрей нашего времени ведут себя невероятно импульсивно. Классический обиженный призрак возвращался в наш мир и преследовал своего обидчика, доводя его до раскаяния или самоубийства. Исое, скальпировавшая своего неверного мужа, являла собой достаточно редкий тип свирепого юрей. А ведь науке известны влюблённые призраки, терпеливо ждавшие возвращения супруга, призраки, проникавшие в дом к возлюбленному и устраивавшие жаркие свидания.

Всё это в прошлом. Героиня этого очерка напоминает бомбу, которая уничтожает виновных, невиновных, тех, кто проходил мимо, и тех, кто попросил закурить у проходивших мимо. Ужас, порождаемый Каяко-сан, настолько силён, что многие её жертвы предпочли бы побыстрее покончить с собой, лишь бы избежать близкой встречи с этим недружелюбным юрей. Впрочем, обо всём по порядку.

Звучит странно, но начало всей этой мрачной истории положила любовь. Домохозяйка Каяко Саэки, посвятившая жизнь воспитанию сына по имени Тосио, заботе о муже, кормёжке кота и контролю над семейным бюджетом, внезапно открыла для себя нехитрую истину: любовь может нагрянуть не только к мечтательной старшекласснице, но и к семейной женщине (Анна Каренина не даст нам соврать). Учитель её сына по имени Кабаяси, сам того не желая, поразил застенчивую домохозяйку в самое сердце. Каяко зачастила в школу, где преданно таращилась на предмет своего обожания, не решаясь признаться в чувствах. Надо отметить, что делала она это достаточно скрытно, и Кабаяси-сэнсэй ничего не замечал, что и неудивительно: мало ли заботливых родительниц забегают в школу за своими малолетними детишками?! Не осмеливаясь сделать решительные шаг, Каяко доверила свои сердечные секреты дневнику, что явилось роковой ошибкой. Её супруг оказался подозрительным и ревнивым мужчиной, но это, так сказать, полбеды. Настоящей бедой было то, что под маской отца и мужа скрывался полный психопат. Никаких страстных свиданий (к доске, Кабаяси-кун, сегодня я буду твоей учительницей!) Каяко-сан так и не устроила, дневник был заполнен платонической писаниной, но и этого хватило. Свихнувшийся супруг довоображал остальное, быстро убедил себя, что Тосио не его ребёнок, а затем приступил к расправе. Каяко выпала непростая смерть: изверг страшно избил её, а когда едва живая женщина из последних сил сползала по лестнице, пытаясь добраться до двери, хрипя и стеная, он сломал её шею. Маленький Тосио был утоплен в ванной. Последним пострадал кот, который уж абсолютно точно не был ни в чём виноват.

Совершенно очевидно, что Каяко Саэки не являлась единственной женщиной, убитой свихнувшимся ревнивцем, но только ей выпала сомнительная честь превратиться в нечто чудовищное. Стандартное объяснение, что человек, умирающий в состоянии сильнейшего гнева, способен породить проклятие, которое поглотит всех, до кого дотянется, не очень убедительно. Несложно догадаться, что немало людей покидают наш мир, охваченные обидой, гневом и яростью, однако страдальцев много, а вот Каяко Саэки — одна-единственная. Существует несколько версий этой истории. В одном из повествований приоткрывается завеса тайны, скрывавшая детство нашей героини. Её мама занималась заклинанием злых духов, а маленькая Каяко-тян исполняла роль ассистентки. Ещё с древних времён заклинателям был известен маленький секрет: если зловредный дух проявлял упорство и не поддавался увещеваниям, то опытный мастер мог перебросить его на другого человека. В романе «Повесть о Гэндзи» описан подобный случай, когда злой дух, терзавший супругу принца Гэндзи, был переброшен на маленькую девочку (чаще всего такими посредниками определяли детей). Кроха Каяко смирно стояла рядом с работающей мамой, а та время от времени перебрасывала на дочурку некие малопонятные силы. Человек получал исцеление и уходил счастливый и здоровый, а духи вроде как растворялись в океане детской души. Как показала дальнейшая история, растворение получилось очень своеобразным.

Кабаяси-сэнсэй был хорошим педагогом и добрым человеком. Обнаружив, что маленький Тосио пропускает школу, он решил навестить своего ученика. Попрощавшись со своей супругой, Кабаяси отправился в гости. В доме своего подопечного он обнаружил невероятный разгром, способный навести на определённые мысли, но бедный Кабаяси проявил потрясающую недогадливость. Переходя из комнаты в комнату, он услышал негромкий разговор. Где-то за дверью женщина обещала ребёнку, что они никогда не расстанутся. Кабаяси направился на звук и обнаружил Тосио, находящегося в состоянии прострации. Ничего определённого о том, куда делись его родители, мальчик не сказал, и Кабаяси решил остаться и подождать возвращения мамы или папы. Надо отметить, что Кабаяси-сэнсэю выпала уникальная возможность услышать, как разговаривает умершая Каяко. Все остальные, кому довелось повстречаться с ней, не слышали ничего, кроме чудовищного хрипа, того самого жуткого хрипа, который она издавала за минуту до смерти.

Тем временем полоумный супруг Каяко добрался до дома своего воображаемого соперника и расправился с его женой. Довольный содеянным, он дозвонился до Кабаяси и глумливо сообщил, что, дескать, теперь они в расчёте. Несчастный учитель рухнул на пол, пытаясь осмыслить произошедшее, но тут доски заскрипели, половицы затрещали, а Тосио издал жуткое мяукание — мама наконец вернулась. По лестнице сползало окровавленное, белое, как снег, тело. Изломанные руки изгибались под невероятным углом, чёрные волосы были зловеще разлохмачены, но страшнее всего были мёртвые глаза, внимательно уставившиеся на гостя. Кабаяси попробовал было уползти к входной двери, но та распахнулась, и за ней оказалось всё то же чудовище. Расстояние и скорость передвижения отныне не играли для Каяко-сан особой роли. «Кабаяси!» — простонал юрей и склонился к своему несостоявшемуся возлюбленному. В ту же секунду Кабаяси умер, не способный вынести близость столь чудовищного потустороннего существа. Он остался единственной жертвой, с которой мёртвое чудище заговорило. Возможно, эхо былых чувств сыграло здесь свою роль.

Свихнувшийся убийца пережил своего соперника не надолго. Как только он повесил трубку и двинулся вперёд, с ближайшей помойки, распространяя жуткое шуршание, выполз мешок для мусора! Муж Каяко выпучил глаза, не понимая, что происходит, а страшный мешок живо пополз к нему. Мгновением позже целлофан треснул, и из мешка донёсся страшный хрип — пришло возмездие.

Тела всех действующих лиц были найдены, и следствие довольно быстро восстановило истинную картину событий, хотя странная смерть Кабаяси осталась некоторой загадкой. Тело убийцы нашли на улице недалеко от мусорного бака. Пустой дом был выставлен на продажу оборотистым риелтором, который не позволял мрачным историям из прошлого мешать делу, а смотрел на мир с сугубо материалистических позиций. Наверное, он поменял бы своё мнение, если бы узнал, что все сотрудники полиции, проводившие расследование по делу семьи Саэки, внезапно поумирали или просто исчезли. Всех их объединяло то, что они заходили в проклятый дом.

Риелтор сумел продать нехороший дом ничего не подозревающей семье, чем подписал ей смертный приговор. Каяко навсегда осталась в доме, её ребёнок — при ней, а кот — при ребёнке, и к тем, кто зашёл в дом, эта компания относилась крайне недоброжелательно. Для традиционного юрей имело смысл мщение своему убийце или его потомкам. Каяко и Тосио расстались с подобными предубеждениями, проявив совершенно всеобъемлющую ненависть ко всем и вся. Человек, ступивший на порог их жилища, автоматически попадал в поле зрения юрей, и отвязаться от их дальнейшего внимания было уже невозможно. Задержавшись в доме, гость рисковал дождаться скрипа половиц, треска ступенек и завораживающего хрипа на лестнице. Но весь фокус состоял в том, что и покинув дом, человек был обречён, так как, преследуя гостя, Каяко проявляла невероятное упорство. Место работы, душ, общественный транспорт, своя собственная кровать, школа — отныне любое место превращалось в камеру смерти, где в роли исполнителя приговора выступала смертельно бледная, лохматая женщина со страшными глазами.

Злополучные покупатели дома прожили в нём некоторое время, не подозревая о зловещем соседстве. Возможно, юрей просто опешил от непробиваемой человеческой наглости. После того как к новосёлам стали заходить гости (а к дочери хозяйки — ещё и репетитор), Каяко решила, что подобного беспорядка у себя на участке не потерпит. Девушки отправились в школу и были уничтожены прямо там. Злополучная репетитор, ожидая ученицу, услышала стук на чердаке и поспешила проверить, что это там происходит. Шумела, конечно же, наша страшная героиня, и репетитор, отчаянно брыкаясь и крича, оказалась втянута прямо на чердак. Некоторое время спустя в дом вернулась её ученица (уже мёртвая), и история злополучной семьи завершилась. Оказалось, что жертвы Каяко могут некоторое время существовать как юрей, втянутые в сферу её влияния. Звучит странно, но надо сказать, что несчастный Кабаяси, умерев мгновенно от одного взгляда на Каяко, дёшево отделался. Новоявленный юрей начал расправляться со своими жертвами, используя крайне жестокие и болезненные методы. Злополучной школьнице, например, Каяко просто-напросто оторвала нижнюю челюсть.

Бессовестный риелтор пожал плечами и снова начал продавать нехороший дом. Правда, какие-то подозрения у него появились, и он пригласил знакомую, сведущую в экстрасенсорике. Та посоветовала предлагать покупателям выпить саке. Оказалось, что священный напиток впитывает дурную ауру, и тот, кто почувствует мерзкий вкус, находится под угрозой. Соответственно тот, кто ничего не почувствует, достаточно устойчив к проявлениям потустороннего и вроде как находится в безопасности. Дело осталось за малым: кто-то должен был сообщить Каяко, что некоторые из новосёлов устойчивы к её появлению. Риелтор успокоился и тут же впарил дом очередным клиентам, не преминув угостить тех проверочным саке. Люди ничего особого не заметили и поспешили вселиться…

Девушка-экстрасенс решила на всякий случай посмотреть на дом издалека (мол, как там дела обстоят?), и первой, кого она заметила в окне, была… Догадайтесь сами!

Перечислять расправы, которые устраивали Каяко и Тосио, было бы долго и докучно. Говоря коротко, из тех, кто затянул в дом, не уцелел никто. Совершенно никто. Мужчины и женщины, подростки и старики — все они были уничтожены без промедления и жалости. Большинство так и не поняли, что за напасть на них обрушилась. Те, кто понял, успели настрадаться от ужаса, ожидая появления юрей у себя за спиной. Одна из жертв поспешила спрятаться под одеяло, надеясь на детское правило: пока я под одеялом, бука меня не найдёт. Увы, дилетант бука прошёл бы мимо, но здесь был другой случай. Под одеялом обнаружились смертельно бледное лицо и выпученные глаза! Чудовищная аура, окружающая Каяко, внушала такой беспросветный страх, что те, кто не умер мгновенно, даже не пытались бежать или сопротивляться. Как говорится, оставь надежду, всяк сюда входящий.

Одна из незваных гостей, заглянувшая в злополучный дом и столкнувшаяся с Каяко-сан, нашла в себе силы посмотреть прямо в глаза наступающему юрей. В эти мгновения она увидела все расправы, совершённые чудовищным призраком, и, самое главное, то, как Каяко воспринимала саму себя. Вместо страшного ползающего трупа к охваченным ужасом людям приближалась довольно миловидная девушка с задумчивым лицом, одетая в белое платье.

Советы дилетанта: Представим, что кто-то из нас путешествует по Японии в поисках мистической экзотики, чувствуя себя этаким охотником за юрей. Нам сообщают, что неподалёку есть один очень «мистический» дом, настоящий клад для любителя потустороннего. Первое, что надо сделать, — это навести подробнейшие справки о том, в чём именно заключается мистическая история дома. Если там произошло убийство — это достаточно любопытно, но самое главное, что предстоит выяснить: не погибли ли при загадочных обстоятельствах новые хозяева дома. Не исчезли ли риелторы, занимавшиеся его продажей, не ходят ли у соседей слухи, что в доме сидит злобный юрей, ненавидящий всех подряд. Если на все вышеописанные вопросы ответ будет положительным, самым правильным решением будет воздержаться от посещения данного дома.

Можете сделать кадры со стороны и помахать слепым окнам рукой. Хотя, может быть, махать тоже не следует: кто знает, насколько обидчив и мобилен тот, кто сидит внутри.

В случае нарушения этих рекомендаций вы рискуете оказаться в довольно щекотливой ситуации.

Интересно, что Каяко была не всезнающим и не вездесущим призраком. Одна из её гостий сумела добраться до своей квартиры и запереться. Некоторое время никакого юрей не появлялось, зато зазвонил телефон. Звонил брат окопавшейся девушки, он интересовался номером её квартиры. Простодушная красавица не задумалась о том, что этот номер и так должен быть известен ближайшему родственнику. А то, что любимый брат уже повстречался с Каяко, и вовсе было тайной. Секретная информация была озвучена, после чего Каяко очень быстро оказалась в квартире. Любопытно, что жуткий призрак не поленился позвонить в дверь, соблюдая все правила приличия.

Так что, если вы всё же посетили дом, обладающий зловещей репутацией, помните: наш дом — это наша крепость, куда не может проникнуть самый страшный юрей. Не выдавайте код домофона и номер квартиры никому, даже самым близким родственникам и знакомым, не открывайте дверь и не выглядывайте в окна. Правда, кто может похвастаться своим домом в Японии? Обычное место жительства для путешествующего гайдзина — это гостиница, а по поводу больниц, школ и гостиниц та же Каяко не испытывала ни малейших комплексов.

В том случае, если вы решили озаботиться приобретением недвижимости в Японии, следует помнить очень простое правило. Дом, цена на который оказывается приятно доступной для вашего кошелька, может таить в себе не очень приятные сюрпризы. Бар, принадлежащий якудза, через дорогу, вид из окна на заброшенное кладбище, фабрика по производству удобрений по соседству — всё это факторы, которые заметно снижают цену на недвижимость. Но есть нюансы, не столь очевидные для покупателя. Дом может стоять в прекрасном районе, но если в его стенах произошло убийство, самоубийство или кто-то умер в одиночестве, всё это автоматически превращает дом в не самое приятное место для проживания. Причина очевидна: все вышеперечисленные события приводят к зарождению в доме некой недоброй силы, способной навредить новым владельцам. Каяко явилась персонифицированной кульминацией этой самой недоброй силы, а вред, приносимый ею, порой вёл к тому, что отдельные части человеческого тела оказывались в разных местах.

Конечно, продавец недвижимости обязан оповестить своего клиента о том, что предлагаемый товар, так сказать, с душком. Но даже если отбросить тех, кто может банально солгать, желая поскорее впарить залежалый товар, остаётся довольно хитроумная лазейка в данной торговой операции. Риелтор обязан предоставить информацию о том, что тот или иной дом несёт в себе нехорошую потустороннюю начинку (убийство, самоубийство и т. д.). Но это правило работает только для тех покупателей, кто явился в страшный дом непосредственно после инцидента. Если недвижимость снова оказывается на торгах, то её недобрая история вполне может скрываться, и в этом нет ничего дурного. То есть если новый жилец выскочил среди ночи из дома с выпученными глазами, поседевшей головой и скрылся за поворотом, то это уже не так важно, и рассказывать об этом новым клиентам необязательно, ведь в самом жилье ничего особого не случилось. То, что из-за поворота донеслись отчаянные крики вроде: «Она (оно, он) здесь! Мне не спастись! Не-е-е-т!» — тоже не считается.

Рис. Никогда не угадать, где притаился призрак.

Приятно осознавать, что вы не одиноки в своей постели, но обнаружение под одеялом кого-то вроде Каяко Саэки будет не очень вдохновляющим. Так что не стоит жалеть времени для выяснения подробнейшей истории того или иного объекта недвижимости, на который вы имеете виды: скрупулёзность будет вполне оправданной.

Продолжаем краткий обзор современных юрей. История этой маленькой девочки в деталях напоминает историю Ханако-сан. Деталь заключается в том, что ребёнок, оставшийся без наблюдения взрослых, вполне может попасть в беду и превратиться в юрей. Одна из версий происхождения обитательницы школьных туалетов гласит, что Ханако-сан убежала из дому и спряталась в туалете. В этот день на школу обрушился то ли пожар, то ли бомбы американской авиации, закрепив Ханако в её посмертном бытии во всех школьных туалетах. Если бы родные лучше приглядывали за маленькой егозой, то нескольким поколениям школьников не с кем было бы испытывать свою храбрость.

О прежней жизни Мицуко Каваи известно очень мало. Девочка жила со своими родителями в многоквартирном, крайне мрачном на вид доме, ходила в детский сад и, судя по всему, не сильно выделялась среди детей своего возраста. Всё завершилось в тот день, когда пришло время для профилактической чистки водосборника, установленного на крыше. Огромный железный бак, снабжающий жильцов дома водой, в обычное время оставался закрытым, что вполне отвечало требованиям техники безопасности, но в день профилактических работ люк оказался открыт. Рабочие, проводившие чистку, на какое-то время покинули свою трудовую вахту (возможно, в обеденный перерыв), оставив резервуар открытым. Судьбе было угодно, что именно в этот день на крышу явилась маленькая Ми-тян. Любопытный ребёнок забрался наверх, чтобы посмотреть, с чем возились чужие дяди. Ничего особо интересного найти не удалось, а вот любимая красная сумочка, с которой Мицуко не расставалась, случайно сорвалась в бак. Попытка выловить любимую сумочку завершилась трагически: утратив равновесие, Ми-тян нырнула в тёмную воду вниз головой и тут же пошла ко дну. Вернувшиеся рабочие не сильно утруждались вознёй со старым резервуаром и, закрыв крышку, удалились. Мицуко Каваи осталась внутри бака и начала своё посмертное существование.

Расследование пропажи ребёнка ничего не дало, предполагаемый похититель не запросил выкупа, а семья Мицуко Каваи скорее всего распалась. Консьерж дома упоминал, что после исчезновения девочки её отец больше полугода оставался на прежней квартире, надеясь, что его дочь всё-таки вернётся. О матери никаких упоминаний не было, что, впрочем, не является железным доказательством: о прежней жизни Мицуко почти ничего неизвестно. Возможно, семья была неполной.

Ми-тян не стала преследовать бестолковых рабочих, она не пугала консьержа, сверкая мёртвыми глазами в камерах наблюдения, она не навещала безутешного отца. Говоря о юрей, нужно быть осторожным в формулировках, но можно сказать, что она пребывала в неком подобии дрёмы. Потом в унылом доме произошли перемены, ставшие причиной жутковатой цепи событий. Известно, что после исчезновения девочки в дом не заселялись семьи с детьми: в этом не было никаких потусторонних причин — просто так складывались обстоятельства. В один не прекрасный день в квартиру, располагавшуюся прямо под бывшим жилищем нашей героини, въехала некая Ёсими Мацубара с дочерью Икуко. Госпожа Мацубара переживала сложный период в свой жизни: она разошлась с мужем, бракоразводный процесс затягивался, а бывший муж настаивал на своих правах на ребёнка. Скромная квартира в скромном доме вполне подходила для скромного бюджета одинокой женщины. Впервые за долгий срок мрачные серые стены многоэтажки услышали детский смех и топот маленьких ножек. Ми-тян проснулась.

Что может быть дурного в желании позапускать фейерверки на крыше? Ничего дурного в этом намерении нет, если только на крыше не стоит резервуар, ставший обиталищем для юрей. Ёсими и Икуко позажигали недорогие огни и уже собирались вернуться домой, когда им на глаза попалась миленькая красная сумочка, оставленная кем-то на крыше. Выглядела сумочка как новенькая, и никто не сказал бы, что она провела немало времени в глубине железного бака с водой. Икуко подхватила занятную находку, тем самым принимая нечто вроде приглашения. То, что предмет, мариновавшийся в воде многие месяцы, ничуть не потускнел и не подгнил, можно легко объяснить тем, что его хозяйка принадлежала к роду существ, для которых некоторые фокусы с реальностью не представляют особого труда.

Госпожа Мацубара отобрала сумочку и вручила её консьержу, а тот, недолго думая, отправил находку в помойку. Все эти манёвры теперь совершенно не имели значения. Через несколько дней сумочка вернулась на крышу, а когда Ёсими, не способная объяснить странных перемещений этого аксессуара, находясь в полном смятении, выкинула сумочку повторно, та перебралась в рюкзачок её дочери. Впрочем, события быстро набирали ход, Ми-тян времени не теряла, и красная сумочка не была главной проблемой для её новых соседей.

На потолке квартиры появилось омерзительное влажное пятно, из которого начала сочиться мутноватая вода. Госпожа Мацубара пыталась дозвониться в дверь бессовестных соседей сверху, но никто дверь не открывал, что и неудивительно: квартира наверху давным-давно опустела. Пятно росло день ото дня, и тазы с кастрюлями уже не справлялись с отвратительной капелью; наверху кто-то отчаянно носился взад-вперёд, топоча маленькими ножками, а Икуко, принимая ванну, начала вести себя очень странно. Девочка затеяла спокойный и рассудительный разговор с воображаемой подругой. Если верить западному масскульту, воображаемый друг — это не такое уж и редкое явление в детском бессознательном. Невидимая подруга ничего такого не требовала, но кое-что о себе сообщила: она всё время проводила в воде. Ёсими пресекла странный разговор и всерьёз задумалась: стоило ли переезжать в этот малопривлекательный дом?

Странные наблюдения только укрепили её в этом выводе. Покидая верхний этаж после безуспешной попытки дозвониться, она заметила странно-расплывчатую фигурку ребёнка, стоявшую возле той самой двери. Между тем с маленькой Икуко случилось неприятное происшествие. Во время игры в прятки, затеянной в детском саду, она убежала и спряталась так, что поставила в тупик водящих. Однако к её убежищу явилась девочка в жёлтом дождевичке. Некоторое время гостья стояла напротив, не говоря ни слова, заливая пол потоками воды, невесть откуда взявшейся. Можно предположить, что Икуко догадалась, что это и есть её собеседница из ванной, обожающая воду. Теперь задушевного разговора не получалось, и маленькая Мацубара предпочла не навязываться с беседой.

Здесь наш рассказ продолжается в нескольких вариантах. В первом варианте госпожа Мацубара прекратила метаться от двери к двери, остановилась и взвесила все имеющиеся факты. «Дело ясное, что дело тёмное», — могла бы сказать она. Мацубара-сан отправилась к старику-консьержу и поинтересовалась, когда последний раз открывали бак для воды. Сверив время чистки бака со временем, когда исчезла Мицуко Каваи, он сделала простой вывод: вероятность того, что маленькая девочка свалилась в бак и до сих пор там плавает, достаточно велика. Невидимая подруга, сидящая в воде, странные тени и странная сумочка тоже занимали своё место в цепочке рассуждений. После этого Мацубара-сан быстро сделала свой ход. Немедля ни минуты, она сложила необходимые вещи и документы в сумку, подхватила Икуко и быстро покинула гостеприимный дом. За оставшимися вещами она решила вернуться несколько позже — конечно же, без дочери. Предполагалось, что юрей, привязанный к резервуару с водой, не сможет устроить активное преследование.

Во втором варианте этой истории Мацубара-сан проявила в своих рассуждения некоторую медлительность. Она не подхватила вещи и не сбежала из дома, а Ми-тян быстро сделала свой ход. В вещах Икуко в очередной раз обнаружилась зловещая красная сумочка. Госпожа Мацубара не стала допрашивать дочь, а подхватила фонарь (на дворе был поздний вечер) и отправилась на крышу. «Зачем?» — спросим мы себя. Наверное, чтобы выяснить отношения раз и навсегда. Конечно, звучит немного пошловато, но ничего, кроме фразы «слабоумие и отвага», применительно к этим действиям в голову не приходит. Можно отметить, что это довольно типичное поведение для героев современных кайданов. Госпожа Мацубара поднялась по лестнице к водосборнику, из которого сочилась вода, и тут её внимание привлёк настойчивый стук, шедший из бака. Кто-то, сидящий в тёмной воде, колотил в стенку. Затем удары приобрели такую силу, что металл начал вздуваться беспорядочными пузырями. Мацубара-сан поспешила спуститься вниз, так как было ясно, что тот, кто сидит в баке, к разговору не расположен. В это самое время в ванной ожили краны и в мгновение ока наполнили ванну отвратительно грязной водой. Икуко смотрела на этот кошмар в изумлении и страхе и не делала попыток отойти подальше. Если бы она смотрела фильм «Варвара-краса, длинная коса», то знала бы, что из любой ёмкости с водой может появиться страшная рука, а глухой голос провоет: «Должо-о-ок!» Что-то в этом роде и произошло. Мицуко Каваи выскочила из грязной ванны, как водяной, и вцепилась в свою недавнюю собеседницу, увлекая за собой в глубину.

Госпожа Мацубара успела в последний момент. Она вбежала в квартиру, подхватила ребёнка и устремилась к лифту. Следом за ней из квартиры вышла девочка, в которой Мацубара-сан с ужасом узнала… свою дочь, конечно же! А в её объятиях оказалась, естественно, подгнившая Ми-тян. Чего только не натворишь в спешке! Увы, бежать от настырного юрей теперь было невозможно. Стремясь спасти маленькую Икуко, на которую у этого самого юрей были несомненные виды как на вечную подругу, Мацубара-сан пошла ва-банк и заявила, что будет вечной мамой мёртвой девочке, принося себя в жертву ради дочери. Мицуко Каваи посчитала такой обмен справедливым и исчезла в потоках воды вместе с госпожой Мацубара, оставив свою несостоявшуюся подругу оглашать коридор криками и плачем.

Завершение этой истории произошло десять лет спустя, когда повзрослевшая Икуко Мацубара, повинуясь ностальгии, заглянула в место, где она провела некоторое время, будучи ребёнком. Дом выглядел ещё более гадко, чем десять лет назад, и был совершенно заброшен. Однако дверь в бывшую квартиру семьи Мацубара легко открылась, и Икуко оказалась в уютном жилище, устоявшем под напором времени. Если бы Икуко читала историю Мияги-сан, сохранившей призрачный порядок среди всеобщего распада, она бы не сильно удивилась. Хотя можно предположить, что девушка догадывалась о чём-то в этом роде, так как появление госпожи Мацубара, ничуть не изменившейся за десять лет, не сильно её изумило. Встреча получилась очень тёплой, но недолгой: за спиной Икуко появилась Ми-тян, а когда девушка попыталась посмотреть на ту, с кем она когда-то мило болтала в ванной, то обнаружила, что квартира совершенно пуста. Краткий сеанс встречи с детством завершился, и Икуко поспешила покинуть дом, на котором лежала печать гниения и распада.

Советы дилетанта: Мицуко Каваи нельзя назвать совсем уж кровожадным юрей. Если её современные призрачные «сёстры» оставляют за собой горы трупов, то маленькая девочка ведёт себя относительно деликатно и всего лишь надеется найти себе товарища, подругу или маму на ближайшую вечность. Зная о некоторых слабостях Ми-тян, можно принять превентивные меры и быстро ретироваться со спорной территории. Например, вас должны насторожить волосы, которые время от времени выплёвывает водопроводный кран. Постоянная влажность, образующаяся на пустом месте, странные тени в лифте, на крыше и вблизи квартиры. Наконец, если с вами или вашим ребёнком заговорила ванна, полная воды, это ещё один повод насторожиться. В наших краях подобные фокусы мог бы проделать водяной, но этот герой живёт в сельской местности и в город не стремится. Если кран вышел из-под контроля и заливает ванну грязной водой, это повод бежать немедленно: скорее всего Ми-тян или её ближайший аналог раздражён и ринулся в наступление. Впрочем, возможно, речь идёт всего лишь о сбоях в системе водоснабжения и нужно срочно вызвать аварийную службу. Решать, как всегда, вам.

Пытаться решить вопрос силовым путём будет крайне неразумно. Взвинченная Мицуко с лёгкостью крушила толстый железный лист — вряд ли ваша голова прочнее. Кроме бегства можно испробовать опыт Ниттирэна, кидавшего в воду камни с текстом сутр, но тут нужно обладать полной уверенностью в своём духовном совершенстве. В случае неуспеха камни могут вернуться к вам, нанеся немалые повреждения. Решение успокоить маленькую утопленицу, присоединившись к ней навсегда (например, заключив её в свои объятия), отвергается как крайне неконструктивное.

История призраков болота Касанэ не так известна, как повести о юрей, приведённые выше, но вполне заслуживает того, чтобы привести её здесь. По ходу повествования станет заметно, что некоторые сюжетные повороты удивительно напоминают историю Оивы-сан; случайность это или нет, сказать сложно, так что оставим этот вопрос на суд каждого читателя. Между тем эта история интересна тем, что являет собой пример действий юрей в течение нескольких поколений. Как несложно заметить, обычный призрак направляет свою месть против тех, кто навредил ему лично, но в этом случае месть тянется сквозь многие годы, поражая тех, с кем мстительный юрей не был даже знаком. Можно считать, что подобная концепция много позже была взята на вооружение мрачной героиней фильма «Проклятие».

Всё начинается с того, что мирный слепец по имени Соёцу отправился получить старый долг с одного знакомого самурая. Попрощавшись со своей дочерью Оруи-тян, он отправился в гости, надеясь получить хотя бы часть причитающихся денег. Дело, однако, не задалось: его должник, самурай Сидзаэмон, отказался платить что-либо, а когда старик попробовал настаивать, живо схватился за меч. Дело происходило в эпоху сёгуната Токугава, и с самураями было опасно спорить. Взмах меча, ещё взмах — и наглый кредитор повалился, опрокидывая всё, до чего смог дотянуться! Сидзаэмон не стал долго переживать и сбросил тело в мрачную топь Касанэ, находившуюся неподалёку, тем самым запустив колесо этой мрачной истории. Вернувшись домой, он умиротворённо выпил саке и приказал жене размять ему плечи. Но, как выяснилось, покойный слепец тоже оказался решительным юрей и не стал тянуть с возмездием. Руки жены внезапно превратились в руки старика, а мрачный голос из-за спины заскрипел обвинения и проклятия. Самурай обернулся — и о ужас: его спину разминал страшный юрей с кровоточащими ранами! Сидзаэмон выхватил катану и рубанул по привидению — видимо, надеясь, что благородному клинку и призрак нипочём. Естественно, никакого Соёцу за спиной не оказалось, а на пол со стоном упала жена душегуба. Тех, кто прочёл историю Оивы-сан, подобный поворот не сильно удивит, но злодей Сидзаэмон был шокирован. Не обращая внимания на плач малютки сына, заливающегося слезами в колыбели, он выскочил на улицу. Дух Соёцу маячил то тут, то там, и убийца тщетно пытался поразить его богатырскими ударами. Погоня за призраком привела Сидзаэмона к топи Касанэ, где он совсем недавно избавился от улик. Мертвец последний раз показался над булькающей бездной и исчез, а наш антигерой, размахивая мечом, устремился в топь и был немедленно поглощён ею. Месть свершилась, и мятежный дух успокоился! Так подумал бы торопливый слушатель этой истории и оказался бы совершенно не прав.

Рис. Призрак Касанэ. Художник Цукиока Ёситоси.

В домах убитого и убийцы остались дети: малютка Синкети и Оруи-тян. Они-то и стали главным звеном в этом повествовании, которое, подобно повести об Оиве-сан, напоминает небольшой сериал.

События продолжились в Эдо спустя почти двадцать лет. Синкети превратился в юношу тихого нрава (чем сильно отличался от покойного отца) и приятного обликом. Позабыв своё самурайское происхождение, он устроился слугой в некий богатый дом, где пленил всех скромностью и красотой. Дочь его хозяев Охиса настолько привязалась к своему слуге, что со стороны это выглядело уже просто неприлично. Впрочем, родители девушки смотрели на всё это, как на баловство, и Синкети продолжал повсюду сопровождать молодую госпожу. Очень часто их путь лежал в музыкальную школу госпожи Оруи. Прекрасная учительница музыки терпеливо щипала струны сэмисэна и слушала, как её ученицы завывают не в такт и не в лад. Конечно же, это была та самая дочь слепца, и встреча её с Синкети была далеко не случайна.

Синкети был так скромен и прекрасен, что все местные красавицы, оказавшись поблизости, тут же начинали признаваться в нежных чувствах к молчаливому слуге. Синкети стыдился и отнекивался, Охиса страдала от ревности и кусала губы, и только Оруи-сэнсэй смотрела на всё это ребячество со сдержанностью старшей наставницы. Как было сказано выше, многие японские истории о привидениях напоминают сценарий мексиканского сериала — конечно же, до того момента, когда на сцене появится сам юрей.

В один прекрасный вечер Охиса обнаружила, что она забыла нотную тетрадь в музыкальной школе Оруи-сан, и, конечно же, за потерянной тетрадью был послан расторопный слуга.

Синкети явился за нотной тетрадью, но совершенно неожиданно в его руках вместо тетради оказалась сама Оруи-сэнсэй! Какая там сдержанность старшей наставницы! Оруи-сан оказалась более страстна, чем все её молодые ученицы вместе взятые. Она немедленно призналась в горячей любви, и скромняга Синкети, не желая огорчать уважаемую сэнсэй, тут же покорился обстоятельствам. Некоторая разница в возрасте придала происходящему приятную пикантность.

Наутро наступила неожиданная расплата. Некий негодяй, увивавшийся возле процветающего дома, сказал хозяевам Синкети, что он посещал дурные места, и те выступили в роли «человека из китайской пьесы». В китайской пьесе порою сюжет строится на том, что некий злодей говорит страшную гадость о неком добром человеке, и этой гадости все немедленно верят, после чего сюжет набирает обороты. Несчастный юноша был выставлен из дома вместе с узелком, в котором уместилось всё его небогатое имущество. Но чёрная полоса часто сменяется белой! Оруи-сэнсэй не замедлила принять к себе несправедливо обвинённого слугу, и стали они жить-поживать, а Охисе осталось только губы кусать.

Казалось бы, перед нами настоящий хеппи-энд: два рода, разделённые кровной враждой, оказались примирёнными спустя поколение. Любовь и страсть победили кровь и ненависть! Так сказал бы читатель европейских легенд и был бы совершенно неправ. Дело происходит в Стране восходящего солнца, и тут не стоит недооценивать кровь и ненависть, тем более что их призрачное воплощение ещё не ушло со сцены. Верные старые слуги о чём-то в этом роде догадывались и умоляли Оруи-сан немедленно разойтись с молодым человеком, но куда там!

Расплата не заставила себя ждать. Однажды Оруи-сан попыталась заглянуть на одну из полочек домашнего шкафа. Пустяшное, казалось бы, дело, но и его она совершить не смогла! Полочка застряла и не открывалась, несмотря на все рывки, а на голову несчастной свалилась толстая костяная пластина. Её использовали для игры на сэмисэне, и она невесть как оказалась на шкафу. Оруи-сан оказалась в постели с замотанной половиной лица, а её бывшая ученица немедленно оживилась, справедливо решив, что пришло время для любовного реванша. Увы, Синкети оказался морально нестойким молодым человеком и быстро попал под чары своей бывшей хозяйки, которая, между прочим, решила бежать из дома вместе с бывшим слугой. В планировании бегства принял самое живейшее участие тот самый негодяй, благодаря болтовне которого Синкети в своё время был изгнан своими хозяевами.

В это время пустячная рана на лице Оруи-сан превратилась в чудовищную опухоль, совершенно поглотившую половину лица. Сходство с трагедией Оивы-сан в этом сюжетном повороте просто потрясающее, но его можно отнести на счёт случайности. Пресловутый негодяй не упустил возможности навестить несчастную и поглумиться над её горем, заметив, что красавец Синкети уже не польстится на подобное чудище! Последний уже был готов отправиться в дальний путь, когда в дверях показалась его бывшая возлюбленная. Половина её лица была замотана, а та часть, что осталась свободной, поражала неподвижностью и белизной. Синкети поспешил усадить Оруи-сан в паланкин, чтобы поскорей вернуть её домой, но в ту же минуту в комнату вбежала служанка Оруи-сан и, обливаясь слезами, сообщила, что её хозяйка скончалась! «Кто же сидел в паланкине?» — спросите вы. Никто! Паланкин был пуст, и только костяная пластина — причина смерти несчастной сэнсэй — лежала на полу.

Синкети и Охиса поспешили отправиться прочь из этих злосчастных мест, но из всех возможный путей они выбрали дорогу, ведущую мимо топи Касанэ. Рядом со зловещим местом история получила быструю и кровавую развязку. Синкети взвалил на плечи обессилевшую девушку, чтобы не утомлять её ножки тяжким путём. Обернувшись, он обнаружил, что тащит покойную Оруи-сан! Лицо покойной было невероятно страшно и невероятно бесстрастно. В ужасе Синкети поразил клинком страшный фантом и немедленно сбросил его в топь. Несложно догадаться, что в действительности он поразил и утопил несчастную Охисе. Сходство с сюжетными поворотами повествования об Оиве-сан вновь поражает, и мы вновь отнесём это на счёт случайности. Сам Синкети недолго ужасался содеянному — минутой позже он был зарублен тем самым негодяем, который вредил всем в этой истории. Подлец надеялся заполучить сбережения влюблённой парочки и следил за ними. Бедный Синкети рухнул в проклятую топь Касанэ и исчез. Но не успел негодяй пересчитать награбленное, как перед ним явился призрак Оруи-сан. Грабитель выхватил клинок и проявил такую ловкость фехтования, что вместо юрей поразил самого себя. Сам юрей, словно насмехаясь, завис над болотом, куда истекающий кровью безумец и устремился. Призрак Оруи-сан исчез, а перед тонущим грабителем появилось совершенно другое привидение — призрак её слепого отца. Именно гнев давно погибшего Соёцу стал причиной страшных событий, которые привели в топь Касанэ всех, кого только можно! Увидев новое страшилище, негодяй немедленно пошёл на дно. Его смерть и завершила эту жуткую историю.

Впрочем, существует несколько иной вариант этого кайдана, где Оруи-сан всего лишь наследует грехи старшего поколения. Девочка родилась с деформированным лицом. В жизни случается всякое, но односельчане прешёптывались, что это неспроста. Дескать, у несчастной девочки был старший брат по имени Суке, награждённый точно таким же уродством. Их мать сошлась с неким Ёэмоном, который терпеть не мог уродливого пасынка. В один прекрасный день Суке исчез, и больше его никто не видел. Ёэмон заметно повеселел, а через некоторое время на свет появилась Оруи-тян, награждённая теми же искажёнными чертами лица, что и её исчезнувший брат. Интересно, что мать Оруи и Ёэмон скончались вполне мирно, и никакой юрей их не преследовал. Несчастная девушка не особо надеялась на устройство личной жизни, но всё же судьба улыбнулась ей. Волею случая на порог её дома рухнул молодой человек по имени Ягоро. Что с ним случилось, история умалчивает, но раны и болезни стремительно приближали конец его жизненного пути. Добрая девушка выходила несчастного и поставила его на ноги. Ягоро, которому, судя по всему, некуда было идти, решил отблагодарить свою спасительницу и увлёк её на ложе любви. Скромная девушка была в восторге: зная о своём недостатке, она и не надеялась найти мужа (встав с ложа любви, Ягоро вскоре женился на ней). Увы, счастье длилось недолго! Вскоре Ягоро стал тяготиться своей некрасивой женой. Благодарности его хватило очень ненадолго. Довольно быстро он подыскал любовницу, а надоевшую супругу просто-напросто повёл погулять к реке. С прогулки он вернулся один: подлец столкнул свою нелюбимую жену в воду, которая и поглотила её. Увы, лучше бы несчастной Оруи-сан прожить свои дни в мирном одиночестве! Надо сказать, что односельчане шептались, дескать, именно в бурном потоке нашёл свой конец маленький Суке.

Подлец недолго наслаждался счастливой семейной жизнью. Его молодая и красивая жена заболела и умерла. Видимо, Ягоро был статен и хорош собой, потому что довольно скоро он нашёл новую спутницу жизни, склонил её к любви и вскоре женился на ней. Пробыл он в статусе женатого недолго: его молодая и красивая жена заболела и умерла. Ягоро проявил упорство и вскоре сделал предложение очередной девушке. Та неосмотрительно согласилась и стала очередной женой неунывающего молодца. Вскоре молодая и красивая жена Ягоро заболела и умерла. Новую супругу наш вдовец нашёл там, где его не знали, так как справедливо опасался, что в тех краях, где его история на слуху, родня очередной невесты просто-напросто расправится с ним на месте. Вскоре он нашёл новую спутницу жизни, которая протянула несколько дольше своих предшественниц: она умерла во время родов, оставив Ягоро с новорождённой дочкой на руках.

Казалось, зловещий рок отступил от многократного вдовца, его дочь, получившая имя Кику, спокойно проживала год за годом, и ничего не напоминало о мрачном прошлом. Ключевое слово здесь — «казалось». Детство и отрочество как-то незаметно миновали. Кику выросла и вышла замуж. Но беда пришла, откуда не ждали. Совершенно неожиданно она слегла, сражённая таинственным недугом. Её прошибал пот и охватывала дрожь, а потом Кику заговорила не своим голосом. Испуганный супруг внимал совершенно неизвестной сущности, заговорившей из его жены. Эта сущность называла себя Оруи и желала поведать о какой-то прогулке на реку. В этот момент в дом вошёл почтенный Ягоро. Услышав, что говорит его дочь, он побледнел и с диким криком исчез за дверью. Больше его никто не видел. А таинственная Оруи поведала, что её муж Ягоро злодейски погубил её, даже не подумав о посмертной церемонии. По каким-то причинам у несчастной не получилось стать полноценным юрей и нанести визит вежливости своему супругу, но теперь она завладела телом его дочери и не отступит, пока соответствующие ритуалы не будут проведены. На счастье молодой семьи поблизости случился праведный монах Ютен Сёнин. Когда-то с молодым послушником Ютеном случилось странное происшествие. Статуя Фудо-Мёо (почитаемое последователями учения сюгендо божество) ожила и набросилась на него с мечом. Ютен чудесным образом поглотил меч и приобрёл великую мудрость и умение одолевать мятежных духов. Впрочем, история Ютена достойна отдельной заметки. Ютен быстро укротил мстительный дух Оруи и провёл все подобающие ритуалы.

Но не успел праведный заклинатель отойти далеко от облагодетельствованного им дома, как его нагнал супруг Кику. Её снова терзал невидимый дух! Озадаченный Ютен вернулся в дом и тут же обнаружил, что имеет дело с редким случаем двойной одержимости. Теперь пришла очередь откровений какого-то маленького мальчика Суке. Он тоже был убит своим отчимом и сброшен в реку. Терзаемая им Кику не имела к нему по крови совершенно никакого отношения, но таинственные узы опутали всех, кто был хотя бы формально связан с этой семьёй, одной зловещей цепью. Ютен покачал головой, поговорил с духом и вновь провёл подобающие ритуалы, после чего дух Суке успокоился. Сопровождаемый благословлениями праведный монах покинул дом, а Кику продолжила счастливую семейную жизнь, стараясь не вспоминать о пережитом.

Рис. Актёр Итигава Кодандзи в роли Призрака Касанэ. Художник Кунисада.

Советы дилетанта: Надо сказать, что такой вид потусторонней активности не назовёшь эффектным. Классический юрей, зависший у порога и сверлящий убийцу мертвенным взглядом, выглядит куда серьёзней. Но, видимо, не всем неупокоенным душам удаётся поработать над имиджем. Как показала эта история, удар обрушивается на тех, кто, строго говоря, не имеет к давним преступлениям никакого отношения. Известны случаи, когда в тело человека проникал дух кицуне и начинал угрожать и требовать поклонения, что оценивалось современниками как очень безнравственное поведение. Бывало и так, что одержимые начинали левитировать, удивляя окружающих. Очевидно главное: сам факт одержимости неким духом не являлся чем-то совсем уж невероятным и решался с помощью праведных монахов или с помощью чиновников высокого ранга (последний вариант хорошо действовал на дух лисы). Интересно, что в наших краях известен сюжет, где дух жертвы обличал своего убийцу, вселившись в дудочку. Музыкальный инструмент был вырезан из дерева, выросшего на могиле убитого. В руках скоморохов он превратился в надёжнейшего свидетеля совершённого преступления.

С точки зрения справедливости вообще непонятно, почему удара юрей избежали главные убийцы и негодяи. Здесь можно ещё раз повторить нехитрую истину: знаем ли мы, как мыслит юрей? Не знаем — вот правильный ответ. Как он будет строить посмертную месть? А тенгу его знает, как он будет это делать!

В первом варианте истории об Оруи-сан юрей действует совершенно классическими методами, настолько классическими, что сюжетные пересечения с историей Оивы-сан порой становятся совершенно неприличными.

Большинство юрей давным-давно покинули нас, и нет смысла давать советы, касающиеся встречи с той или иной персоной. Что касается ситуации, описанной выше, самым правильным решением будет обзавестись знакомством с каким-нибудь праведным монахом, способным укрощать неупокоенные души. Это касается как первого, так и второго варианта истории. Надеяться, что кто-то из нас лично выбьет из ближайшего юрей желание пугать и мстить, было бы крайне самонадеянно. И, конечно же, не предавайте своих спутников жизни, даже если они нехороши собой. В личной жизни возможны самые невероятные повороты, но не следует забывать, что на самом нижнем ярусе ада с нетерпением ждут не кого-нибудь, а именно предателей.

Один из героев предыдущей заметки, Ютен Сёнин, прославился в своё время как умелый укротитель мятежных душ. Об одном из его успешных дел можно было прочесть в предыдущей заметке, но если этот случай потряс до глубины души всех тех, кто был его свидетелем, то для Ютена это был всего лишь один из эпизодов в его яркой карьере.

Начиналось всё достаточно прозаично: одиннадцатилетний мальчик был отправлен в Эдо к своему дяде — священнику в храме Додзё-Дзи. В период Эдо это был семейный храм рода Токугава, что говорит о многом. Оказаться в таком месте с надёжной поддержкой в виде родственника — всё это открывало перед юным Ютеном весьма недурные перспективы, если бы не одно «но». Молодой послушник оказался весьма бестолков, что сильно затрудняло его будущую карьеру. Священные тексты оказались совершенно непостижимы для памяти мальчика, а без их знания невозможно достигнуть духовных высот, даже если тебя поддерживает дядя. К слову сказать, убедившись, что племянник не желает постигать тонкости ритуалов и запоминать священные тексты, дядя махнул на него рукой, определив его привратником у ворот.

Оказавшись у ворот, Ютен предался благочестивым размышлениям, силясь понять причину своей непроходимой бестолковости. В таких случаях вину за те или иные неудачи было принято возлагать за дурную карму, сложившуюся в результате неправильного поведения в прошлых жизнях. Однажды Ютену явился некий благочестивый муж, который подтвердил, что предположения были совершенно верны: всё дело — в плохой карме, которую весьма трудно исправить. Впрочем, не всё потеряно, и для мальчика есть возможность улучшить свою судьбу. Следовало немедленно отправиться в храм Нарита-сан Синсёдзии там двадцать один день посвятить искренним молитвам.

Любопытно, что в нашей стране в XIV веке нечто подобное случилось с отроком по имени Варфоломей. Мальчику совершенно не давалась грамота, что приводило его в отчаяние. Однажды, идя по полю, Варфоломей увидел старца в сане пресвитера, молящегося под дубом. Мальчик рассказал о своём несчастье и попросил помолиться за него Богу. Старец сотворил молитву, после чего дал Варфоломею кусочек просфоры, пообещав, что он превзойдёт в грамоте всех своих сверстников, что вскоре и сбылось. Варфоломею предстояло стать Сергием Радонежским — великим игуменом земли Русской.

Путь Ютена Сёнина к мудрости оказался более тернист и неприятен. Не поставив никого в известность о своих намерениях, он скрылся из храма и направился прямо в Нарита-сан Синсёдзии. Храм был воздвигнут в 940 году. В то время страну потряс неслыханный мятеж Тайра-но Масакадо, объявившего себя новым государем. Удары, которые наносило мятежное войско под руководством Тайра, были так успешны, что у многих в столице зародилась мысль, что мятежника поддерживают демоны. В решающий поход против злодея были брошены все наличные силы, а попутно были предприняты меры на потустороннем направлении. Из храма Такао-сан Дзингодзи была взята статуя Фудо-Мёо и вместе с неким монахом Кандзё отправлена на фронт. Пока шли бои с мятежниками, Кандзё, не переставая, молился о мире и совершал ритуал огненного жертвоприношения. В самой столице также приложили максимум усердия в сопротивлении мятежу, и молитвы там не умолкали ни днём, ни ночью. Просьбы о мире были услышаны, всех мятежников, включая самого Масакадо, перебили, и мир наконец наступил. Мятеж был подавлен в 940 году, Тайра-но Масакадо превратился в очень сердитого юрей, а сама статуя не пожелала возвращаться в столицу. Монаху Кандзё во сне было явлено откровение на этот счёт. На том самом месте, где статуя застыла и не пожелала двигаться, был возведён храм Нарита-сан Синсёдзии, а Кандзё стал его первым настоятелем.

Традиционно Фудо-Мёо называют светлым царём, что, на наш взгляд, не очень логично: светлый царь невероятно страшен. Искажённый гневом клыкастый лик и прищуренный глаз как-то не вяжутся с традиционным пониманием просветлённости. Считается, что так он направляет на верный путь дурных людей, которых не пронять силой милосердия бодхисатв, мечом же грозный царь рубит всевозможные заблуждения. Предполагается, что он стоит у входа в ад и не даёт выглянуть оттуда всевозможным силам зла.

Тут уместно вспомнить строку из рассказа Виктора Пелевина «Тхаги»: «Конечно, настораживало, когда какого-нибудь трёхглазого монстра с этих шёлковых свитков объявляли „просветлённым существом“. Но потом мне объяснили, что черти в аду тоже просветлённые существа и других там на работу не берут». Фудо-Мёо не чёрт, и у него нет третьего глаза, но смысл сравнения понятен.

Рис. Фудо-Мёо угрожает мечом. Художник Цукиока Ёситоси.

Ютен посвятил молитвам и медитации перед статуей двадцать один день, что потребовало от него значительных усилий: тексты молитв запоминались плохо, так как плохая память никуда не делась. На двадцать первый день он удостоился откровения: статуя Фудо-Мёо ожила, и наш герой оказался лицом к лицу с гневным божеством. Никакого приятного приза за три недели молитв и медитаций предложено не было. Фудо-Мёо дал выбор: мгновенная смерть и перерождение с улучшенной кармой. Очевидно, что в новой жизни у Ютена (хотя, конечно же, это был бы уже не Ютен) не было бы проблем с запоминанием текстов и пониманием сути священных ритуалов. Второй вариант пред полагал некую операцию по отделению дурных напластований в карме и освобождению мальчика от плохой наследственности. Операцию брался провести лично Фудо-Мёо, используя свой грозный меч. Ютен не пожелал ждать будущего перерождения, возможно, не слишком доверяя своей судьбе, и выбрал немедленное вмешательство. Фудо-Мёо погрузил в рот мальчика свой меч, освобождая его от дурной кармы и открывая путь к новым знаниям и мудрости. Совершенно неизвестно, сколько продолжалась эта зловещая операция, что чувствовал Ютен и насколько глубоко погрузил свой клинок Фудо-Мёо. Можно сказать, что прежний Ютен Сёнин исчез, а его место занял обновлённый образец. Избавленный от дурной наследственности, мальчишка рухнул на пол, где его и нашли монахи. Статуя Фудо-Мёо стояла на своём месте, как ни в чём не бывало, а у её подножия распростёрся наш герой. Монахи решили было, что трёхнедельная непрерывная молитва доканала-таки слабый организм гостя, но тут Ютен зашевелился и поднялся на ноги, чем немало изумил нашедших его мужчин.

Интересно, что мистическое приключение не привело к немедленной перемене в жизни Сёнина. Он по-прежнему оставался на должности храмового служки и привратника, так как его дядя не воспринял всерьёз его рассказ о случившемся, а самовольная трёхнедельная отлучка из храма ничего, кроме гнева, не вызвала. Ютену даже не дали возможности продемонстрировать изменившиеся навыки в чтении и запоминании текстов, хотя для него цепкость памяти стала уже далеко не главным преимуществом. Глубокая мудрость и прозорливость, умение проникнуть в потустороннюю изнанку мира и видеть скрытое от глаз большинства — вот что принесла ему встреча с Фудо-Мёо. Умение запоминать тексты стало всего лишь приятным бонусом ко всему вышесказанному.

Через шесть лет после описанных событий в храме проводился сложный богословский диспут, на который наш герой не замедлил явиться. Ютен одолел всех своих оппонентов, не прилагая значительных усилий, чем поверг в изумление и страх всех окружающих. Доказав своему дяде, что он годен на большее, чем открывание и закрывание ворот, Ютен отправился странствовать по Японии, применяя свой талант на пользу людям. В то время не было недостатка в гневных юрей, которые наводили страх на окрестности. Некоторые призраки являлись в темноте своим обидчикам и повергали их в ужас, некоторые являлись своим родным и повергали их в ужас, а некоторые повергали в ужас людей, вообще не имевших к той или иной истории никакого отношения. Увы, нередки были случаи, когда обиженный дух вселялся в тело человека и начинал вещать его устами, причиняя своему ретранслятору немалые страдания. Ютен Сёнин шёл по дорогам Японии, прислушивался к мрачным слухам и немедленно приходил на помощь тем, кто в этой помощи нуждался. Поначалу люди относились к нему с некоторым недоверием: наш герой был слишком молод для опытного борца с юрей, но вскоре слава Ютена побежала впереди него, порою даже преувеличивая его достоинства.

Рис. Храм Додзё-дзи. Художник Кавасе Хасуи.

История с Оруи и Суке была одним из многочисленных приключений, случившихся с нашим героем. В отличие от кудесников прежних времён, Сёнин никогда не довольствовался одними грубыми заклинаниями, которые предполагали изгнания неупокоенной сущности, так сказать, силой. Также никогда им не использовались дети-посредники, на которых можно было бы перевести зловредного юрей и избавить одержимого от его мук. Подобный метод часто применялся в прежние времена, но Ютен, видимо, догадывался, что использование такого посредника — это создание бомбы с часовым механизмом. Его метод включал не только проведение неких ритуалов, но и вдумчивую беседу с мятежным привидением, понимание всех нюансов, которые привели не упокоенный дух к блужданию по земле, что привносило в работу Ютена элемент детективно-психологический.

Юноши, бросившие своих девушек ради более заманчивой партии, девушки, забывшие своих возлюбленных по тем же причинам, коварные соблазнители, не сдерживавшие свою похоть, и, конечно же, убийцы, клятвопреступники и прочие малоприятные личности. Всю эту публику объединяло одно: они избежали (а может, и не подлежали) уголовного преследованию и сумели скрыть свои грехи от суда людского, но, как известно, «есть грозный суд, он ждёт. Он недоступен звону злата. И мысли и дела он знает наперёд». В данном случае грозный суд воплотился во множестве юрей, не забывших обиды. Соблазнённые, обманутые, брошенные и убитые поднимались жуткими рядами и устремлялись мстить. Иногда месть обращалась на негодяев, совершивших дурное, но часто удар падал на людей, не имевших отношения к подлости, так как юрей обычно слабо разбирались в обстановке в мире живых, так что у Ютена хватало работы. Успокаивая разбушевавшихся духов добрым словом, а порою добрым словом и необходимым ритуалом, Ютен шёл по стране, принося мир в дома, не глядя на то, насколько знатен, богат или беден его клиент.

Скромный по своей натуре, наш герой был возвеличен славой среди народа и вниманием власть предержащих. Токугава Иэцугу в 1711 году назначил Ютена настоятелем храма Додзё-Дзи, того самого места, где когда-то наш герой открывал и закрывал ворота и тщетно бился над запоминанием священных текстов.

Завершая краткий обзор современных юрей-тян, нельзя обойти вниманием лохматую девочку, в колодце сидящую, из телевизора вылезающую, по телефону звонящую, всех убивающую — Садако Ямамура. Трудно спорить с тем, что голливудский пересказ любой истории звучит гораздо громче оригинала, так что большей известностью пользуется американское альтер эго Садако — Самара Морган, но здесь речь идёт исключительно о японских призраках, так что героиней заметки будет именно госпожа Ямамура.

История Садако-сан известна в нескольких вариантах, из которых кинопересказ, несомненно, является наиболее ярким и запоминающимся. Печатный источник не так ярок и страшен, но всё же стоит отнестись к нему с уважением. В итоге совмещение двух линий повествования позволит представить жизнь и приключения Садако Ямамура во всей их красе.

История проклятия, наложенного на видеокассету, началась довольно необычно. Американские оккупанты, озабоченные установлением демократии на Японских островах, зачем-то спихнули в море статую божества Эн но-Одзун. Вероятно, этот самый Эн но-Одзун основатель таинственного учения сюгендо, был отъявленным милитаристом и врагом США. Некая патриотка по имени Сидзука Ямамура подговорила влюблённого в неё парня выйти ночью в море и поднять реликвию со дна. Сказано — сделано. Сидзука быстро обнаружила статую на дне, обмотала сетью, после чего священное изображение было спасено. Как она сумела найти Эн но-Одзуна в тёмной воде? Да очень просто: глаза статуи светились ярко-зелёным светом! После этого героическая Сидзука обнаружила в себе недурные паранормальные способности. Через некоторое время у отважной ныряльщицы родилась дочурка по имени Садако, также весьма способная в области паранормального. Способная настолько, что по сравнению с её талантом возможности мамы были совершенно малозначительны и неинтересны. Впрочем, выяснилось это несколько позднее. В любом случае корни странной и страшной силы Садако-сан таились на морском дне, в пылающих глазах Эн но-Одзуна. Что это была за сила и почему она передалась скромной ныряльщице, а потом, в значительно большей степени, и её дочке — остаётся неизвестным, но дальнейший результат был, что называется, налицо.

Карьера Сидзуки Ямамура не задалась. Борьба с жульничеством в области экстрасенсорики привела к тому, что она заработала нервный срыв и под радостные крики толпы «Обман! Шарлатанство!» сошла со сцены. Позже несчастная Сидзука покончила с собой, прыгнув в жерло вулкана Михара (весьма романтическое место для самоубийства, но вряд ли это принималось в расчёт). Маленькая Садако была свидетельницей развернувшейся травли, и можно предположить, что именно тогда она впервые взяла человечество на карандаш (в нехорошем смысле этого выражения).

Садако-тян превратилась в красивую девушку, окружённую такой загадочной аурой, что окружающие называли её не иначе как «мерзкая особа». Впрочем, в театральной студии, куда устроилась наша героиня, возмечтавшая о славе актрисы, нашёлся художественный руководитель, рассудивший, что новенькая не так уж и мерзка. Гусарский визит хмельного драматурга к Садако завершился тем, что горе-любовник не смог добиться желаемого, выкатился за дверь сильно побледневший и протрезвевший, после чего тихо умер. Раздражённая девушка явилась в студию и занялась тем, что заставила работать телевизор, отключённый от сети. Увы, после этого о театральной карьере пришлось забыть.

Завершилась жизнь Ямамура-младшей быстро и страшно. Во время одного из посещений клиники, где доживал последние дни её отец, к нашей героине обратился лечащий врач, предложивший побеседовать в саду. Беседа в удалённом уголке сада обернулась изнасилованием и убийством. Добрый доктор удовлетворил свою страсть и спихнул Садако в колодец, оказавшийся поблизости, после чего щедрой рукой набросал в тёмное жерло камней и земли.

Ямамура умерла не сразу. Некоторое время её ярость, помноженная на боль, и ненависть копились в тёмных глубинах колодца, после чего выплеснулись в пространство в виде потока образов, наложившихся на плёнку случайного видеоносителя. Подобно тому как сильный экстрасенс силой мысли может выжечь на фотоплёнке некий символ, очень сильный мёртвый экстрасенс может закрепить на плёнке целый поток мыслеобразов, а вдобавок вложить туда частицу самого себя. Кассета-убийца начала своё путешествие по миру, разнося проклятие Садако всем, у кого хватило ума и удачливости посмотреть небывалую запись.

Первые жертвы были просто неудачниками, которым «повезло» вытянуть не тот билет, но вскоре слух о небывалой страшной кассете распространился среди молодёжи и превратился в очередную городскую легенду, притягивающую глупцов так же, как огонь притягивает мотыльков. Каждый посмотревший весьма странный видеоряд (воспоминания покойной, выстроенные в довольно сумбурной форме) оставался в недоумении: а что это собственно только что было? Странный кинопоказ завершался пояснением, что жить любопытному зрителю осталось ровно семь дней. Для большей доходчивости мёртвая Садако тут же звонила по телефону и так страшно молчала в трубку, что даже самых твердолобых прошибал холодный пот.

По истечении обозначенного срока проклятие мёртвой красавицы безжалостно настигало жертву. Хрестоматийный сценарий расправы подразумевал неожиданно включившийся телевизор, демонстрирующий вид на пресловутый колодец, из которого и появлялась Садако-сан. Быстро достигнув границы между телемиром и нашей реальностью, она вылезала из телевизора и одним взглядом мёртвых глаз превращала несчастного зрителя в труп, искорёженный корчами ужаса. Как и в случае с Каяко Саэки, ни у кого не хватило сил даже на попытку к бегству или сопротивлению. Несложно догадаться, что кто-то из потенциальных жертв мог оказаться в отдалении от телеэкранов, но это не имело большого значения. Воля юрей была так сильна, что даже закрывшиеся в машине парочки (уж там телевизора точно не было) уничтожались моментально и страшно. Умереть спокойно не получалось ни у кого: все жертвы выглядели так жутко, что хоронить их приходилось в закрытых гробах.

Средство спасения от страшной напасти случайно обнаружил некий журналист Асакава. Начав расследование, касавшееся одновременной смерти четырёх подростков, он посмотрел творение госпожи Ямамура и понял, что надо действовать быстро. Дело осложнилось тем, что родные Асакавы тоже ознакомились с видеорядом. Подключив своего товарища по имени Рюдзи Такаяма, человека, не верящего ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай, настроенного по-ницшеански, Асакава начал расследование. Такаяма, для большей наглядности, запросил копию адского кино и резво взялся за дело. Друзья уложились в неделю (стимул поторопиться был более чем весомый) и раскрыли повороты судьбы своего предполагаемого палача. Обнаружив тот самый колодец, они поспешили извлечь истлевшие кости и передали их родственникам Садако для погребения. Увы, Асакава и Такаяма оказались в плену старомодных представлений, что, похоронив бренные останки, можно успокоить мятежную душу. Мёртвая Садако была намного выше прежних стереотипов и успокаиваться не собиралась. В назначенный срок смерть пришла за Рюдзи Такаямой. В его случае никаких появлений девушки с тёмными волосами, закрывающими лицо, не произошло. Неведомая сила стиснула его грудь так, что захрустели кости, а последним, что ему довелось увидеть, был он сам. Жуткая копия в виде самого Такаямы, постаревшего на невероятное количество лет.

Сам Асакава выжил благодаря тому, что сделал копию смертоносного видео для своего несчастного друга. Как выяснилось, главной целью Садако стало донести своё доброе слово до максимального количества людей, так что размножение послания выдавало своеобразную индульгенцию.

Кодзи Судзуки, подаривший нам историю страшной кассеты, создал целый цикл произведений, развивших сюжет о потустороннем вирусе. Заниматься их подробным пересказом нет никакого смысла, достаточно отметить, что частичка госпожи Ямамура могла распространиться в коротком сумбурном видео, в книге, написанной по мотивам произошедших событий (и ставшей бестселлером), в телесериале, снятом по книге, и т. д. Потусторонняя активность Садако-сан завершилась тем, что энергичный призрак сумел воплотиться вновь в нашем мире, уже не прибегая к вылезанию из телеэкрана. Совместившая в себе образ красавицы и чудовища, Садако Ямамура родилась заново и тут же разразилась внушительным посланием. Из него стало ясно, что причиной появления чудовищного проклятия стало категорическое нежелание нашей героини мириться с собственной смертью (чётко осознанное в момент падения в колодец). Более того, бывшая юрей оказалась не чужда сентиментальных ноток и саморефлексии, а в ближайших планах у неё оказалось продолжение актёрской карьеры. В качестве приятного бонуса себе, любимой, Садако Ямамура определила покорение планеты, так как каждая женщина, посмотревшая фильм о таинственном проклятии или прочитавшая книгу на эту же тему (телесериал, клипы, реклама тоже считались), должна была родить копию неугомонной девушки. Дивный, новый мир без войн, насилия и ненависти стал перспективой ближайшего поколения.

Как говорится, комментарии излишни.

Советы дилетанта: В Интернете несложно найти занятную рекомендацию под названием «как выжить в фильме ужасов». Почтеннейшей публике предлагаются советы вроде следующих: оказавшись в странном месте, не надо разделяться, не вращайте головоломки, на которых нарисованы малопонятные знаки, не лезьте в подвал, из которого кто-то просит свежей крови, и т. д. Можно сделать маленькое добавление: не смотрите кассету, о которой рассказывают нехорошее. Может быть, речь идёт о смешных подростковых байках на ночь глядя, а может, и о страшном проклятии, уничтожающем всех любопытных. Никаких способов победить Садако, используя заклинания, оружие, артефакты и защитные круги, не предусмотрено, так что разумнее не будить лихо, пока оно тихо. Рецепт спасения для того, кто всё же посмотрел предсмертные пожелания госпожи Ямамура, был описан выше, приятным его не назовёшь.

Маленькая хитрость состоит в том, что дальнейшее развитие сюжета о Садако Ямамура, её врагах и друзьях подводит читателя к открытию в духе фильма «Матрица». Мир, где происходит весь этот кошмар, является виртуальной реальностью, заключившей ужас в определённые рамки.

Данный факт позволяет относиться ко всему происходящему с толикой иронии и смирения. В конце концов, если в одно прекрасное утро становится ясно, что значительная часть ваших соседей — это Садако Ямамура, можно отнестись к этому с пониманием: таковы правила игры. Всегда остаётся выход в стиле юмористического ютьюб-ролика под названием «Когда Отаку встретил Садако». Финалом отчаянной борьбы с Садако, вылезшей из телевизора, становится орава девочек с длинными чёрными волосами, егозящих по дому, в то время как их зловещая мама возится с очередным малюткой.

В своей предыдущей книге, посвящённой японским ёкай, я коротко коснулся истории одной несчастной девочки по имени Ханако-сан. Когда-то с Ханако-сан произошёл несчастный случай и она навсегда осталась прикованной к школьному туалету. Причём речь шла не о определённом месте, а обо всех школьных уборных как таковых. С точки зрения формальных признаков это не очень подходило для образа юрей, поэтому Ханако, которую, кстати, вполне можно называть тян, была отнесена к отряду ёкай. Но опыт Каяко-сан, способной существовать и атаковать практически одновременно в нескольких разных точках, а также неоспоримый факт, свидетельствующий, что Ханако — это умершая девочка, задержавшаяся в нашем мире, позволяют отнести нашу героиню и к отряду юрей. Данный парадокс каждый может разрешить для себя, ориентируясь на собственное понимание образа Ханако-тян.

Узнать Ханако-тян может быть и просто, и непросто одновременно. Описания этого существа разнятся. Иногда речь идёт о девочке лет десяти-одиннадцати, в обычной школьной форме. Иногда Ханако-тян описывают как девочку в ярко-красном платье до колен, подстриженную в форме каре.

Где именно произошёл переход Ханако-тян в жизнь вечную, точно не известно. Несомненно лишь то, что это случилось в некой школе, если быть совсем точным — в школьном туалете.

Существует рассказ, где виновником несчастья назначается американская авиация. В конце Второй мировой войны налёты на японские города превратились в зловещую обыденность. Один из бомбопадов накрыл город, где проживала маленькая Ханако, а заодно и школу, где маленькая Ханако оказалась в тот момент. Интересно, что версия о налёте авиации по идее отрицает красное платьице до колен, так как в то время подобные наряды были не в ходу. Хотя нельзя исключать, что юрей, наблюдая за изменениями в покроях одежды, просто-напросто выбрал для себя нечто, подходящее по вкусу.

Также существует версия, сообщающая об обезумевшей матери нашей героини. Ханако спасалась от свихнувшейся родительницы и поспешила спрятаться в школе. Самым надёжным местом, где можно было как следует скрыться, ей показался школьный туалет. Видимо, все до единого учителя в тот момент покинули место своей работы. Единственным из взрослых, оказавшихся на месте, был школьный сторож. Увы, лучше бы было и ему убраться к себе домой! Внимательный старикан заметил пробегавшую мимо Ханако. Когда некоторое время спустя в школьном дворе появилась женщина с перекошенным лицом, всклокоченными волосами, вооружённая кухонным ножом, услужливый дедушка тут же подсказал ей, куда именно побежала непослушная девочка. В наших сказках подобные услуги предоставлял некий усердный кузнец, тот самый, что бодро ковал железные зубы Бабе-яге. В самом деле: разве может задумать что-то плохое корявая старуха со злющими глазами, явившаяся из самой чащи леса? Разве есть у кого-то право подозревать в дурных намерениях странно хихикающую женщину, делающую яростные выпады кухонным клинком? Короче говоря, девочка погибла, безумная мать, согласно законам жанра, покончила с собой, а дедушка-сторож раскурил трубочку, затянулся и пробормотал: «Ну и времена… Совсем народ озверел…»

Перечислять все версии нет нужды. Вместо безумной матери может действовать маньяк, тиран-отец, виной может быть слабое сердце девочки. Все версии сходятся на том, что Ханако погибла в туалетной кабинке и её дух не покинул территории школы. Ханако-сан стала существовать повсюду и одновременно нигде. Говоря «повсюду», я подразумеваю именно школьные туалеты. Прямо скажем, не самое приятное место для того, чтобы коротать вечность, но у нашей героини не было особого выбора.

Отныне целые отряды детишек проверяют свою храбрость, посещая школьные туалеты, где их ждёт порождение современного фольклора, облачённое в красное платьице. Надо отметить, что туалет таит в себе массу мистических сюрпризов. В сельской местности тех, кто отправится к удобствам на ночь глядя, подстерегает краснорожий ёкай Аканаме. Любитель грязи и засорившихся труб, обладатель длиннющего языка способен сделать поход по надобности совершенно незабываемым. Но это полбеды! В городских туалетах нас подстерегают малопонятные сущности, которых никто не видел и описать которые совершенно невозможно. Некий Ака Манто (красный плащ) задаёт вопрос человеку, зашедшему в туалет, не нужна ли ему красная накидка. И правда: что ещё может понадобиться в туалете? Без красной накидки ни один приличный человек в туалет не ходит. Так уж от века повелось. Получив утвердительный ответ, чудище сдирает кожу со спины, тем самым как бы выполняя своё предложение. Когда Ака Манто не на работе, его подменяет некто, интересующийся у посетителя, какого цвета бумага ему больше по сердцу: красная или синяя? С некоторой долей условности его можно назвать Акай ками — Аой ками. Видимо, людей не особо смущает бесплотный голос, вещающий околесицу, и, вместо того чтобы, не говоря ни слова, удрать из туалета, несчастные объявляют свои предпочтения. С любителей красного дерут шкуру, любителей синего душат или выкачивают у них кровь. Таким образом, можно заключить, что, наравне с развалинами древнего храма, местом битвы, где сложили головы тысячи воинов, и тому подобными местами, туалет является очень таинственным и зловещим местом.

Вернёмся, однако, к нашей героине. Призрак Ханако превратился в школьную достопримечательность, которой пугают новичков, устраивая тест «на слабо», до чего охочи все детишки. Согласно школьным легендам Ханако-тян живёт в любом школьном женском туалете в кабинке номер три. Особо дотошные исследователи утверждают, что туалет обязательно должен находиться на третьем этаже. Тот, кто наберётся храбрости и стукнет в дверь третьей кабинки три раза и задаст важный вопрос: «Ханако-сан, ты здесь?» — может дождаться встречи с неведомым. Тихий голос ответит: «Да». Те, кто не удовлетворён столь скромным проявлением потустороннего, утверждают, что можно дождаться появления коротко подстриженного юрей в красном платьице. Понятно, что все эти вызовы маленького юрей происходят днём, когда школа полна. Ведёт себя Ханако-сан довольно спокойно, хотя кто знает, на какие сюрпризы она способна, когда на землю спускается ночь? Достоверных свидетельств на этот счёт не существует. Ночью школы пустуют, и рассказать о том, как настроена наша героиня в это время суток, просто некому. В любом случае Ханако-сан можно отнести к тому типу юрей, которые совершенно не привязаны именно к тёмному времени суток, а охотно действуют и днём.

Территорию школы Ханако-тян не покидает и ограничивает своё проявление общением со школьными смельчаками. Для них проверка собственной смелости может иметь весьма различные финалы. О бесплотном голоске, обозначающим присутствие юрей, говорилось выше. Из достоверных источников (прошу не уточнять, каких именно) известно, что голос, отвечающий: «Я здесь», — это не самое интересное в этой истории. Возможен вариант, где вопрошают двое. Один из участников скрывается во второй кабинке и стучит в стену, его напарник стучит в третью, задаётся вопрос, не желает ли призрак поиграть во что-нибудь, и, если Ханако на месте, к тому, кто скрылся по соседству, прикоснётся призрачная рука! Но это ещё не всё. Ханако-сан общается с детьми, а они весьма щедры на предположения. Так, например, оптимисты предполагают, что, вызвав призрак маленькой девочки, можно озвучить заветное желание, которое Ханако не замедлит исполнить. Понять, почему юрей, коротающий вечность в таком малоприятном месте, как туалет, будет разыгрывать из себя джинна — исполнителя желаний, решительно невозможно. Надеяться, что вечно маленькая девочка-юрей не может быть такой уж вредной, было бы очень наивно. Маленький Тосио, который работает в паре со своей мамой Каяко-сан, мог бы подтвердить, что дети-юрей способны уничтожить всех, до кого хватит сил дотянуться.

Некоторые испытатели собственной храбрости доходят до довольно нелепых вопросов, обращённых к маленькому юрей. По правилам один из участников забирается во вторую кабинку и стучит в стенку третей. Его напарник колотит в дверь вышеупомянутой кабинки, после чего задаётся вопрос, не желает ли Ханако-сан поиграть. Вопрос нелепый, так как очевидно, что организовать игру в салки или бейсбольный матч с участием юрей невозможно. Ожидается, что после такого разговора Ханако-сан несомненно появится во всей своей красе, а мгновение спустя исчезнет, оставив малолетних храбрецов переживать встречу с неведомым.

Впрочем, все эти игры далеко не так безобидны, как может показаться. Одна из попыток поприкалываться над девочкой в красном платьице закончилась не очень хорошо. Храбрец зашёл в женский туалет и принялся барабанить в дверь третьей кабинки, вопрошая, есть ли кто дома? За дверями туалета к шуму прислушивались те, кто оказался не столь храбр и решителен. Через некоторое время стук затих. Ханако-сан никак себя не обозначила, и туалет оставался безмолвным.

Когда несколько минут спустя в него зашли девочки, ничего не знавшие о мистических упражнениях своих знакомых, то выяснилось, что все кабинки совершенно пусты. Ни Ханако-сан, ни незадачливого вопрошателя в туалете не оказалось: он просто исчез.

Здесь уместно вспомнить о методах, которые использовала Каяко. Некоторые её жертвы были убиты весьма жестоким образом, а некоторые просто исчезли без следа. Затянуть человека в зеркало или под одеяло, где он бесследно пропадал, — эти и подобные приёмы зловещая домохозяйка использовала часто и с удовольствием. По всей вероятности, в школьном туалете произошло нечто подобное. Злополучный храбрец сумел-таки вызвать Ханако-сан, но встреча не задалась, и школьник исчез, поглощённый таинственным миром призраков.

Вообще же можно предположить, что все описанные варианты как бы следуют один за другим. Назойливая компания раз за разом провоцируют девочку, задавая неостроумный вопрос «ты здесь?», затем предлагают поиграть, но игры не начинают, и так далее. Ханако отвечает, затем намекает, затем появляется, а когда скучный розыгрыш продолжается, предпринимает радикальные шаги к усмирению шутников.

Советы дилетанта: Этот юрей представляет собой своеобразную школьную достопримечательность, которая внушает некоторый страх, но без которой жизнь в школе стала бы намного скучнее. Проблема в том, что перед нами сущность для, так сказать, внутришкольного досуга. Можно предположить, что во время странствий по Японии вас занесёт в глухие горы, таинственный лес или в заброшенный храм, обладающий дурной репутацией, а может, и к колодцу, где с давних времён скрывается дух убитой красавицы. Велика вероятность, что ваша страсть к потустороннему будет вполне удовлетворена и вам повезёт встретиться с проявлениями мира призраков. Но очень тяжело представить, какой случай приведёт вас к двери туалета японской школы, где можно было бы свести с Ханако-сан более близкое знакомство.

Но если ваши странствия приведут вас к какому-нибудь заброшенному учебному заведению и вы решите поэкспериментировать, стуча в третью кабинку в туалете для девочек, будьте готовы ко встрече с неведомым. Задав вопрос: «Ханако-сан, ты здесь?» и услышав негромкое подтверждение, поздравьте себя с тем, что в туалете вам повстречалась именно Ханако-сан, а не кто-то, более неприятный. Разворачивайтесь и уходите. И не предлагайте никаких игр. Всё равно поиграть с мёртвой девочкой не получится, так зачем зря обнадёживать ребёнка? Вообще же такая встреча может стать бесценным источником информации об этом юрей. Ведь все истории, сообщающие о привычках Ханако-тян, учитывают её поведение днём в здании, заполненном ребятишками. Если вы найдёте заброшенную школу и явитесь туда ночью, то у вас появится уникальная возможность проанализировать поведение маленького юрей в кардинально изменившейся обстановке. Самое главное — позаботиться заранее о надёжном напарнике и путях отступления из женского туалета. В поисках потустороннего нет никакой необходимости повторять судьбу исчезнувшего шутника.

Любители историй о привидениях отлично знают, что совершенно неверно представлять эти события как продукт исключительно далёкого прошлого. Конечно, большинство таких историй уместно начинать со слов «мукаси-мукаси», то есть давным-давно, но жизнь вполне способна преподнести примеры, которые доказывают, как прочна нить, связывающая наше время и давно миновавшие века.

11 марта 2011 года в глубинах Тихого океана в очередной раз шевельнулась литосферная плита, и к берегам Японии устремилось цунами. Справедливости ради стоит отметить, что волны помчались через океан и к берегам Северной и Южной Америки, к Камчатке и Сахалину, но, подрастеряв по дороге свою страшную силу, особых бед не натворили. Стране восходящего солнца повезло меньше (эпицентр землетрясения находился всего в 130 километрах от города Сэндай). Многие города были затоплены, небольшие острова остались без связи с внешним миром, огромные корабли переворачивало, как спички, и уносило в океан, а один из пассажирских поездов, двигавшийся в этот злополучный день вдоль побережья, просто исчез. История аварии на Фукусимской АЭС достаточно хорошо известна, чтобы пересказывать её здесь, но можно отметить, что последствия катастрофы не вполне преодолены до сих пор. Общее количество жертв сэндайского цунами оценивают почти в шестнадцать тысяч человек.

Одним из малоизвестных последствий этого страшного события стал всплеск историй о призраках.

В пожарные части поступали звонки с просьбами о помощи, но те кварталы, откуда вроде как звонили, были полностью разрушены волной. Ни домов, ни жителей в тех местах не осталось, и спасать там было совершенно некого. Таксисты брали пассажиров, которые просили доставить их до дому, но по прибытии на место выяснялось, что дом заброшен или разрушен, а пассажир странным образом исчез с заднего сиденья. На развалинах, в которые превратились целые улицы, спасатели не раз замечали понурые людские фигуры, но приблизиться и заговорить с ними ни разу не получалось: при приближении фантомы исчезали, наводя на мысль о странной игре зрения и разума. Если мы признаём существование мира юрей, то в этих событиях нет ничего невероятного. Было бы странно, если бы катастрофа такой силы не возмутила бы ткань мироздания.

В далёком прошлом, в эпоху сёгуната Токугава, случилась история, которая некоторым образом перекликается с событиями 2011 года, так как имеет отношение к цунами. Случилось это странное и таинственное происшествие на островке Кесеннума-Осима, расположенном неподалёку от берегов Хонсю (дорога до острова по морю не займёт и часа). В марте 2011 года этот остров, как и многие другие, оказался совершенно отрезан от Большой земли, и жители его пережили немало неприятных дней.

В то далёкое время, как и сейчас, главным кормильцем островитян было море, оно же было и вечной грозной силой, о которой нельзя забывать. Неподалёку от берега возвышалась местная священная достопримечательность — статуя Дзидзо-сан. Вообще Дзидзо-сан довольно часто встречается в японских сказках, выполняя роль то добродушного советчика, то щедрого дарителя. На что может рассчитывать человек, нахлобучивший на голову каменного Дзидзо соломенную шляпу в снежную ночь? Не меньше чем на мешок монет, подброшенный щедрым божеством под дверь. Кто даст добрый совет любопытному старику, забравшемуся в подземный мир и направляющемуся прямо в логово чертей? Конечно же, великодушный Дзидзо, одинаково милостивый и к щедрому, и к скупому.

Известный в Китае как Дзицан-ван, а в Индии — как бодхисатва Кшитигарбха, Дзидзо-сан известен по всей Японии. Покровитель странников и детей часто стоит на перекрёстке дорог, как бы гарантируя свою милость всем, кто по этим дорогам путешествует. Часто встречается каменный Дзидзо и у могил, обещая помощь всем почившим. Особенно славен Дзидзо-сан своей помощью мёртвым детям, чьи души оказываются в аду. Несчастные не успели совершить добрых дел, и поэтому переправа через таинственную реку Сандзу, отделяющую загробный мир от нашего, превращается в неразрешимую задачу. Не вполне понятно, чем дурным успели отяготить себя мёртвые дети, оказавшиеся пленниками каменистого берега тёмной реки, но в задачи данной заметки не входит разбор особенностей религиозного мышления. Добрый Дзидзо отгоняет демонов, населяющих тот же берег, а дети получают возможность возвести статуи Будды — гарантию будущего спасения. Не случайно многие статуи Дзидзо-сана украшают детскими вязаными шапочками — дань уважения хранителю детей.

Дзидзо-сан на острове Кесеннума-Осима, несомненно, выполнял все вышеперечисленные задачи, но, помимо этого, он был известен благодаря одному очень странному явлению. Местным случалось наблюдать, что порой на закате перед фигурой Дзидзо можно было заметить кого-то из жителей деревни. Но странное дело: человек, замеченный рядом с покровителем путешественников, одновременно оказывался у себя дома или где-то ещё и ничего не знал о своём якобы случившемся визите к местной достопримечательности. Увы, это странное явление не сулило ничего хорошего для обладателя призрачного двойника. Появление двойника перед статуей Дзидзо означало, что дни человека на земле сочтены. Можно предположить, что душа человека появлялась перед покровителем странников перед тем, как отправиться в долгий путь, как бы получая благословение. Интересно, что подобное явление описано в рассказе «Бежин луг». Один из знатоков сельских суеверий рассказывает, что узнать того, кому суждено умереть в ближайшее время, не так уж и сложно. Для этого достаточно в Родительскую субботу спрятаться возле церковной паперти и следить за дорогой. Те, кто пройдёт ночью мимо церкви, будут не вполне живыми людьми, а скорее их призрачными образами. Некая бабка Ульяна решила выяснить, кому придёт очередь помирать в наступившем году, и заняла наблюдательный пост. Вскоре несчастная старуха увидела саму себя, ковыляющую мимо церкви, получив, таким образом, недвусмысленное предсказание касательно своей судьбы. Сама императрица Анна Иоанновна за несколько дней до смерти обнаружила в тронном зале своего двойника. «Это моя смерть», — сказала государыня и не ошиблась. Короче говоря, появление призрачной копии никогда не сулило ничего хорошего.

Можно предположить, что местные жители свыклись с регулярным проявлением потустороннего точно так же, как крестьянин свыкается с домовым в избе и банником в мыльне. Но однажды вечером некая жительница местной деревни стала свидетельницей совершенно небывалого события. Возвращаясь домой, она проходила неподалёку от Дзидзо-сана и увидела, что на берегу полным-полно народу. Мужчины, женщины, старики и дети сгрудились вокруг каменной фигуры, как будто на берегу моря назначили деревенский сход. Несмотря на очевидное многолюдие, не было слышно обычного людского гомона, так что смотрелось это странное собрание жутковато. В крайнем смущении женщина поспешила прочь, а когда она обернулась вновь, то Дзидзо был совершенно один. Толпа исчезла, как мираж.

Рис. Дзидзо-сан защищает детей от демона. Старинная гравюра.

Дома к её рассказу отнеслись с некоторым недоверием, но, видимо, какое-то нехорошее подозрение всё же пустило свои корни в душах слушателей. На следующий день, когда на рассвете пришло время собираться и идти к морю за обычной данью (главным занятием местных жителей была рыбалка, добыча соли и водорослей), семья рассказчицы несколько задержалась. Сначала дома, а потом на холме, с которого открывался очень красивый вид на море и на рыбацкую гавань, где уже суетились не столь припозднившиеся труженики. Затем случилось страшное. Прямо на глазах оцепеневших людей море отхлынуло, что могло означать только одно. Рыбаки бросились прочь, но не прошло и нескольких минут, как огромная волна ударила в остров и смела гавань, лодки, бегущих и вопящих людей, а заодно и деревеньку.

На холме остались уцелевшие жители уже несуществующего селения, которые стали свидетелями мгновенной гибели всех своих родных и знакомых. Странное явление призрачной толпы оказалось не миражом и не ошибкой потустороннего мира. Просто перед Дзидзо появились все те, кому предстояло умереть в самое ближайшее время. Увы, в этот раз предсказание коснулось всех, буквально всех обитателей рыбацкой деревушки. Те, кто не был замечен возле покровителя путников и детей, остались сидеть на холме и ждать отступления моря. Для них встреча с Дзидзо была на некоторое время отложена.

Советы дилетанта: Как было отмечено выше, существует немало способов заглянуть в тайную книгу жизни и смерти. Гадание на картах Таро, игры с зеркалом, ночёвка на церковной паперти в Родительскую субботу и прочее в этом роде. Вряд ли есть смысл ехать на далёкий остров Кесеннума, чтобы разыскать древнюю статую и проверить, правда ли, что перед Дзидзо-саном может появиться зыбкая человеческая фигура. Подобные эксперименты можно провести и дома, не отягощая себя дальней дорогой.

В этой истории интересно совсем другое: почему невольная свидетельница странного собрания двойников не попыталась предупредить своих соседей, что грядёт нечто страшное? Возможно, женщина просто не могла твёрдо поверить, что всё увиденное не было плодом воображения. Возможно, речь шла о такой сложной материи, как предопределение. Ведь судьба тех, чьи двойники собрались на берегу, была решена. Следовательно, никакое событие (в том числе нежданное предупреждение, сделанное соседкой), способное изменить неизбежное, не могло произойти в принципе. Впрочем, разговор о фатуме слишком сложен и тёмен, чтобы рассуждать о нём вскользь.

Что касается столкновения с цунами, здесь все рекомендации вполне банальны. Оказавшись на морском берегу, следите за поведением птиц, движением морских волн, а также за объявлениями в новостях. Птицы в панике летят прочь, морской берег обнажается, так как прилив неожиданно отступил, а современная система отслеживания землетрясений способна спрогнозировать появление цунами.

Говорить об угрозе со стороны призраков, явившихся перед каменным Дзидзо, совершенно бессмысленно, так как они не являются теми юрей, какие наводят ужас на живых. Призрачные двойники людей лишены главного оружия юрей — мстительной и злобной воли, которая первична во всех страшных историях, где действуют призраки.

Большинство историй о таинственном и загадочном относятся к довольно абстрактным древним временам. Иногда источники позволяют сориентироваться с большей точностью. Например, история Рокудзё-но миясудокоро, без сомнения, относится к эпохе Хэйан, а мятеж Тайра-но Масакадо (результатом которого стало появление могучего и гневного онрё) завершился в 940 году.

Историю странной куклы Окику древней не назовёшь. Её начало относится к августу 1919 года, когда в славном городе Саппоро проходил небывалый праздник. Отмечалось пятидесятилетие основания города, ставшего столицей Хоккайдо, и тут было на что посмотреть! Строго говоря, годом, когда бывшая деревня получила статус города, считался 1918-й, но самое великолепное торжество было организованно несколько позже. Гости и участники собрались со всей Японии, а некоторые даже прибыли из-за границы. Всё, чем богат Хоккайдо, было представлено здесь, как бы давая понять, что бывший Эдзо ждёт самое блестящее будущее. Да что там! Можно сказать, блестящее будущее уже наступило. Где-то далеко Европа приходила в себя после невиданной бойни, северные варвары разделились на красных и белых и с увлечением истребляли друг друга в Гражданской войне, но здесь царили радость и благополучие.

Некий паренёк по имени Эйкити Судзуки был одним из полутора миллионов гостей, посетивших это действо. Перспективы развития шахт, текстильной и рыбной промышленности волновали его мало, он просто шатался между павильонов и глазел на небывалую людскую кашу. Потом Эйкити заскучал и направился домой. По дороге он вспомнил, что обещал принести своей младшей сестрёнке Кикуко какой-нибудь памятный подарок с этого праздника жизни. Ноги привели его в торговые ряды Тануки-кодзи. Они, кстати, существуют и по сей день. Раскинувшиеся почти на километр, вмещающие всё, что только может пожелать душа покупателя. Душа Эйкити пожелала хорошенькую куклу с белоснежным личиком и причёской, которую мы могли бы назвать (совершенно непоэтично) «под горшок». В Стране восходящего солнца такую стрижку именуют «каппа». Если верить бесчисленным гравюрам, изображающим беспокойного водяного ёкай, то он носит на голове нечто в этом роде.

Подарок был доставлен домой, вручён девочке, и Эйкити получил заслуженный восторг и благодарности. Кукла понравилась и была с почётом принята в сонм игрушек.

Отвлекаясь на минуту, можно отметить, что куклы часто символизировали богов и героев. Они приносили добро и отвращали зло. В третий день третьего месяца в домах, где росли девочки, устраивались выставки великолепных фигурок. Хина Мацури — праздник девочек, ставший национальным торжеством в XVIII веке. На специальной подставке появляются куклы, изображающие государя с супругой, сановников и дам в старинных одеждах, музыкантов и стражу. Играть в них так, как обычно играют в куклы, было нельзя. Являясь семейной реликвией, они передавались из поколения в поколение. Маленькие хозяйки кукол наряжались в праздничные кимоно и ходили друг другу в гости, угощаясь сладостями и усваивая правила хорошего тона.

У маленькой Кикуко не получилось долго радоваться красивому подарку. Благополучие и удалённость от заморских бед оказались иллюзорными. Испанский грипп, зародившийся на Пиренейском полуострове, быстро распространился по миру. Европа сжалась от ужаса, целые армии северных варваров, не успевшие истребить друг друга, исчезли, проглоченные невиданной напастью. К концу 1919 года вирус добрался и до Японии. Кикуко заболела и в январе 1920 года умерла, оставив своих родных в горе и смятении. Урна с прахом девочки была помещена на домашний алтарь, рядом расположилась любимая кукла, с которой девочка не расставалась до конца.

Дальше начинается то самое таинственное, благодаря чему история о кукле Окику стала известна по всей Японии. После смерти хозяйки прошло некоторое время, когда её родители и брат заметили, что внешний вид игрушки немного изменился. Причёска на хорошенькой голове больше не напоминала каппу. Волосы стали длиннее. Совсем ненамного, но достаточно, чтобы это стало заметным. Время шло, волосы продолжали расти, и игнорировать этот странный факт было нельзя. Единственным разумным объяснением этого небывалого явлениябыло предположение, что дух умершей девочки не покинул наш мир, а остался привязанным к своей игрушке. Почему присутствие потусторонней силы выразилось именно в растущих волосах, а не в горящих глазах или способности бегать по потолку лунными ночами, было непонятно. Честно говоря, непонятно это и по сей день. Родные не сильно испугались необычной куклы, легко приняв тот факт, что рядом с ними существует артефакт, к которому привязан дух покойной дочери. Она осталась стоять на домашнем алтаре, перед которым ежедневно возносились смиренные молитвы. Кукла, несомненно, была связана с духом девочки, но эта история внушала не ужас, а скорее грусть.

К 1938 году Эйкити был призван в армию. Он был уже не так уж молод, но война, начавшаяся с незначительного эпизода в далёком Китае, на мосту Марко Поло, набирала обороты, и стране был нужен каждый боец. Китай никак не хотел сдаваться, а с севера нависали войска варваров, которые благополучно пережили Гражданскую войну, эпидемии и вновь ощетинились частоколом штыков. О родителях Эйкити нет никаких достоверных данных. В 1919 году он был уже юношей, следовательно, вряд ли они были совсем уж молодой парой. Вполне возможно, что к 1938 году они покинули наш мир. Как бы то ни было, Эйкити отправился на Сахалин (точнее, южную его часть, добытую в войне с северными варварами), где был расквартирован его полк. Брать с собой мистическую куклу, чьи волосы уже свешивались с плеч, было несообразно, и вместе с урной, хранящей прах маленькой Кикуко, она была передана на хранение в храм Маннен-дзи, что в Ивамидзаве (городок к северо-востоку от Саппоро). По крайней мере, так об этом рассказывают.

Судьба Эйкити Судзуки скрыта туманом истории. Вроде бы он уцелел в сражениях, сумел избежать плена и вернулся домой. Посетив храм, где стояла игрушка, купленная им в прошлой жизни, он обнаружил, что волосы продолжили расти и дотянулись чуть ли не до колен куклы. Вряд ли это сильно напугало старого солдата: ничего нового о таинственной кукле он не узнал. А то, что рост волос вызван присутствием духа, не смирившегося со своей судьбой, было понятно ещё в далёком 1920-м. Кукла так и осталась в храме, Эйкити не стал забирать её с собой, решив, что жрецы в любом случае позаботятся о маленьком чуде. Впрочем, иногда о возвращении солдата с фронта не упоминают вообще. Это, кстати, может послужить одним из объяснений, почему кукла осталась в храме. Совершенно очевидно, что Эйкити не боялся её, а память о маленькой сестрёнке была, несомненно, ценна для него. Было бы вполне естественным забрать свою вещь как напоминание о Кикуко, семье и о времени, когда мир был совсем другим.

Рис. Ритуальное сожжение игрушек.

Странная кукла существует и по сей день. Волосы медленно, но верно продолжают расти, что порождает недоумение у скептиков и мудрую улыбку у людей, готовых признать, что «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Советы дилетанта: Эта история несколько отличается от обычного предания о юрей. Практически всегда появление призрака — это некая кульминация. То, на что намекал сюжет, чего страшились или ожидали герои, происходит, сразу меняя направление повествования. Классический пример — это легенда о пионовом фонаре. Романтическая история о разлучённых влюблённых, вновь нашедших друг друга, но… Девушка-то давно умерла! Вот это поворот!

Здесь таинственный рост волос получает объяснение практически сразу же. Причём это объяснение никого не пугает, а принимается как данность, с которой вполне можно жить. Никаких жутких проявлений потустороннего здесь не происходит, да и сам рост волос — не такой уж и яркий прорыв загробного мира в нашу жизнь. Любопытно, что мастера-кукольники в былые века часто использовали пряди человеческих волос для создания красивых причёсок на головах своих творений.

Вообще существует немало баек о зловещих и проклятых куклах, доводящих своих хозяев до безумия и гибели и скрывающихся с места преступления. Кукла Окику никого до смерти не доводила и, судя по всему, никогда не доведёт. Даже связь её с духом умершей девочки — всего лишь смелое предположение, сделанное родными, но никак не доказанный факт. Соответственно любой совет по борьбе со зловещей куклой не имеет смысла, так как нет смысла и перспектив самой борьбы.

Интересно, что в Японии существует ритуал, когда множество игрушек (и кукол в том числе) предаются огню. Но здесь речь идёт не о страхе, а скорее об уважении. Не желая бесцеремонно выкидывать старые игрушки на помойку, их хозяева присылают их в храмы, где проводится обряд сожжения, вроде того, что осуществляется на настоящих похоронах. С точки зрения формального соблюдения ритуала между кремацией игрушек и кремацией тела усопшего нет принципиальной разницы. В любом случае эта судьба вряд ли угрожает таинственной кукле с внушительной шевелюрой: её история слишком удивительна и неповторима.

Речь пойдёт о театре и о людях театра. В данном случае театра кабуки. В наших реалиях можно было бы сказать, что не каждому доведётся поражать публику в роли Гамлета. Кому-то придётся появляться на сцене, чтобы сказать «кушать подано», ибо скудость таланта не позволяет рассчитывать на большее. Кохада Кохейдзи был не вполне состоявшимся актёром театра кабуки, чья посмертная слава с лихвой искупила прижизненную безвестность. В данном случае речь идёт о посмертной славе мстительного юрей.

Как часто пишут перед началом какого-нибудь фильма: «История основана на реальных событиях». Вроде как действительно существовал некий актёр Кохада Кохейдзи. Играл он плохо, как бы показывая, что для бездарности, как и для гения, не существует преград и пределов. Личная жизнь у него тоже не ладилась, и ходили слухи, что жена устраивает за его спиной шашни с коллегами по сцене. Утомлённый такой жизнью-жестянкой, Кохада в конце концов наложил на себя руки. Печальная бытовая история, которая, однако, на этом не закончилась, начала обрастать слухами, подробностями, постепенно превращаясь в городскую легенду. А может, и не легенду, а вполне достоверный рассказ об очередном вторжении потустороннего в нашу жизнь.

В 1803 году Санто Кёдэн — весьма популярный в то время писатель, поэт и художник по совместительству — подвёл итог слухам о Кохаде, написав книгу «Странная история о мести на болоте Асака». Страшные рассказы о преступлениях и наказаниях всегда и везде найдут благодарного читателя. Книга была весьма популярна, и Санто Кёдэн двинулся проверенной тропой, создав сиквел «Болото Асака и продолжение отмщения», которое также получило свою долю читательского восторга (и, наверное, неизбежные насмешки истинных ценителей литературы). Через несколько лет, подобно любому бестселлеру, творение Санто Кёдэна дождалось своей «экранизации», то есть постановки на сцене театра кабуки, которой также сопутствовал успех. Многочисленные мастера жанра укиё-э создавали гравюры, изображающие жуткого героя. Наиболее известна работа великого Хокусая, где сильно подгнивший труп заглядывает через москитную сетку. Можно сказать: Кохада Кохейдзи пошёл в народ. Причём довольно широким шагом. «Кохейдзи моно» стало обобщающим названием для творений, где он присутствовал. Так что же случилось с незадачливым актёром Кохадой?

Как говорилось выше, талантом Кохада Кохейдзи не блистал. Нам неизвестно, насколько он был усерден в оттачивании актёрского мастерства, но факт налицо — театральная сцена оставалась для него недосягаемой мечтой. Кто же захочет связываться с откровенным бездарем? Его наставник по сценическому искусству сделал решительный шаг. Он дал взятку знакомому режиссёру, чтобы Кохейдзи наконец оказался на театральных подмостках, хотя бы в амплуа условного «кушать подано». Вскоре судьба сделала неожиданный подарок нашему герою. К постановке готовилась пьеса с участием юрей. И тут режиссёр отметил неординарную внешность своего подчинённого. Можно представить такой разговор:

«Гениально, то, что надо! И грима не надо, и на парике сэкономим! Публика будет в восторге! Прекрасный типаж!»

«Я буду играть?! Правда?! Кого же?»

«Покойника! И не стоит хмуриться, мой дорогой друг, вы будете знамениты!»

Имея обобщённое представление о юрей, можно заключить, что с внешностью Кохаде тоже не очень повезло. Наверняка он обладал бледным лицом с запавшими тёмными глазами. Предложение было не такое уж и привлекательное, так как всем в театральном мире известно, что исполнение ролей призраков до добра не доводит. Жди неприятностей, но уже не на сцене, а во вполне реальной жизни. Но Кохада так рвался на сцену, что даже взятку давать пришлось, так как же тут отказываться?

Выступление нашего героя в роли призрака прошло отлично. Специфическая внешность и усердие в изображение юрей сделали своё дело: дебют прошёл вполне сносно. В дальнейшем, когда содержание какой-либо пьесы подразумевало появление на сцене призрака, исполнитель этой роли был известен заранее. Кохада добился своего, заняв прочное место в славном цехе актёров. Правда, амплуа его оказалось очень однообразным, так как, кроме ролей призраков, ни на что больше рассчитывать не приходилось. Увы, исполнение других ролей по-прежнему было Кохаде не по силам. В конце концов он даже заслужил прозвище «Юрей Кохада».

О-Цука, жена Кохады, впрочем, считала своего мужа неудачником и олухом. Успех супруга в новом амплуа её не впечатлил. За его спиной она завела интрижку с неким Адати Са-куро, коллегой Кохейдзи по актёрской работе.

Счастливые любовники решили, что театр переживёт потерю гениального исполнителя ролей призраков. На что не пойдёшь ради личного счастья! Сакуро пригласил Кохаду порыбачить. В разгар рыбалки со словами: «А рыба-то здесь не прикормленная!» — ложный товарищ вытолкнул из лодки злополучного актёра. Неизвестно, умел ли Кохада плавать или не умел, воспользовался ли Сакуро веслом или иным подручным средством, но итог рыбалки был печален. Бедный Кохада, бросив на убийцу последний выразительный взгляд, пошёл ко дну. То есть рыбалка получилась трагичной для Кохады, а для Сакуро — очень даже удачной. Приведя себя в порядок, убийца отправился домой к покойному актёру, чтобы сообщить новоиспечённой вдове, что она теперь вполне свободна. О-Цука как-то странно посмотрела на своего любовника и усмехнулась. Можно представить такой диалог.

— В чём проблемы, милая, я всё решил, Кохейдзи нам больше не помешает!

— Проблема в том, милый, что Кохейдзи пришёл с рыбалки раньше тебя!

В соседней комнате раздался шорох, и ошалевший Сакуро попытался раздвинуть фусума (перегородки), чтобы выяснить, что за чертовщина происходит. Неожиданно с обратной стороны появилась рука и тоже вцепилась в край фусума. Мутная вода капала на пол. Перед Сакуро была посиневшая рука утопленника! Перепуганный Сакуро резко задвинул фусума, отрубив несколько подгнивших пальцев, которые покатились по полу, наполнив комнату ароматами болота и разлагающейся плоти. Мгновения спустя всё было как и прежде. Ни мёртвого Кохады, ни воды, ни пальцев на полу, только Сакуро и О-Цука, вперившие друг в друга безумноватые взгляды.

Рис. Кохада Кохейдзи и О-Цука. Художник Сюнбайсай Хокуэей.

Интересно, что парочка, погубившая Кохейдзи, оказавшись наедине с потусторонним, не озаботилась помощью какого-нибудь мудрого монаха, способного начертать защитный свиток-офуда. Вероятно злополучные любовники опасались вопросов, а откуда, собственно, взялся новый юрей и чего он хочет от мирных любовников. Решив, что Юрей Кохада, став настоящим юрей, рано или поздно отстанет, О-Цука и Сакуро продолжили жизнь на старом месте.

Но Кохада не успокоился. Однажды ночью О-Цука проснулась и увидела, что край москитной сетки слегка сдвинут и в образовавшемся отверстии маячит полуистлевшая голова её бывшего супруга. Можно представить, на сколько улиц вокруг был слышен радостный крик вдовы. Бывали ночи, когда зловещий силуэт появлялся рядом с ложем любовников, не оставляя тем возможности как-то наладить личную жизнь. Именно такой момент запечатлел на своей гравюре великий Хокусай. Изрядно разложившийся Кохада, отодвинув москитную сетку, пристально смотрит куда-то за край гравюры. Очевидно, именно там расположились невидимые для нас счастливые любовники. Интересно, что существует гравюра, созданная Сюнбайсаем Хокуэем, копирующая произведение Хокусая. В композицию добавлена злополучная О-Цука, вцепившаяся в некий лист, украшенный размашистыми иероглифами. Очевидно, это тот самый свиток с защитным заклинанием, о котором говорилось выше. Сам юрей увеличился в размерах и напоминает усопшего великана.

Но вернёмся к нашей истории. Тем, кто знаком с нравами юрей, понятно, что мстительный дух не останавливается на достигнутом. Так произошло и с нашими героями. Одной прекрасной ночью Сакуро вывалился из местного питейного заведения и нетвёрдой походкой направился к дому. В темноте он заметил, как в дом проскользнула чья-то тень. Сакуро немедленно устремился следом. Влетев в жилище, он обнаружил, что над ложем его сожительницы склоняется мужской силуэт. Взбешённый Сакуро обнажил клинок и попытался поразить пришельца. В ту же секунду силуэт исчез, а удар, нанесённый захмелевшим актёром, обрушился на любимую. Пробудившаяся женщина попыталась заслониться рукой (совершенно инстинктивное действие), и меч Сакуро снёс ей несколько пальцев. Шутка покойного Кохады удалась на славу! Впрочем, существует версия, которая сообщает, что Сакуро проснулся среди ночи и обнаружил, что между ним и О-Цука преспокойно устроился некий мужчина. Не желая участвовать в подобном разврате, Сакуро схватился за клинок и решил расправиться с наглым похитителем супружеского счастья. Таинственный незнакомец тут же исчез, а под удар попала спящая женщина. Результат был предсказуем.

Покалеченная О-Цука оказалась прикованной к постели. Лечение не имело успеха, и злосчастная супруга Кохейдзи быстро угасла. Последние дни она провела в горячечном бреду, отбиваясь от мстительного призрака.

Впрочем, на гравюре Утагава Тоекуни даётся своё жуткое разъяснение того, что случилось с вдовой Кохады. Жене-изменщице не была суждена лёгкая смерть. Злобный юрей взмыл над землёй, держа в зубах женскую голову, губы которой расплылись в жутковатой ухмылке.

Гравюр с изображением расправы над Сакуро Адати до нас не дошло, но известно, что и он получил по заслугам. После смерти жены Кохейдзи несчастья преследовали его плотной чередой. Кульминацией неприятностей явилась драка, в которую он ввязался. Неприятель избил его до полусмерти и столкнул в пруд (возможно, Сакуро был сброшен в пруд, вылез из него и был избит до полусмерти). Он впал в беспамятство, начал бредить и, так и не просыпаясь, перешёл в мир мёртвых.

Надо сказать, что изложенный здесь вариант этой мрачной истории далеко не единственный. Например, в пьесе «Живой Кохада» Сенсабуро Судзуки любовники остаются живы. Они спасаются бегством, а за ними неторопливо ковыляет Кохейдзи. Шум моря. Занавес.

Советы дилетанта: Любители японской кухни наверняка знают, что существует рыба кохада. Немного соевого соуса и соли сделают вашу встречу с кохадой незабываемой. Когда-то бойкие японские мальчишки шутили на этот счёт: «Чего мне бояться? Глядите! Я кохаду ем!» В принципе, вы можете последовать их примеру. Обычному человеку призрак Кохады не опасен. Если только вы не связаны с театром. Если быть совсем точным, с театром кабуки. Как говорилось в начале этой истории, исполнители ролей призраков рискуют тем, что станут мишенью всевозможных бед. Говорят, что те актёры, которым довелось играть роль Кохады, часто испытывали на себе мстительный нрав своего призрачного коллеги. Болезни, несчастные случаи и, страшно сказать, неудачи на сцене становились спутниками таких исполнителей. Это же касается тех, кто позволяет себе вспоминать о Кохейдзи в насмешливом и непочтительном тоне.

Самым разумным в этой ситуации будет вообще не обсуждать покойного актёра. Если же вы решили попробовать себя на сцене в амплуа Кохады, будьте готовы к всевозможным сюрпризам. Скорее всего они будут не очень приятные.

Читая трагическую историю Согоро, нельзя отделаться от чувства, что изумление и страх внушает не само появление и действия юрей, а сугубо бытовые обстоятельства, окружающие его появление. Как станет понятно из нижеизложенного, речь, конечно же, идёт о человеческой жестокости и о странной системе взглядов на мир. Странной настолько, что в какой-то момент читателя может охватить подозрение, что в этой истории участвуют не вполне нормальные люди, а скорее жертвы лоботомии.

Но ближе к делу.

Перед тем как начать рассказ о юрей из окрестностей замка Сакура, необходимо привести маленькую историческую справку. Крестьяне, считавшиеся, кстати, вторым по значимости сословием после самураев, находились в положении поистине ужасающем. Налоги, которые могли взиматься как рисом, так и деньгами, достигали пятидесяти процентов от урожая. Сам рис, между прочим, оставался для земледельца лакомством, на столе чаще появлялись просо или репа. Хитрая система складывалась из налога на урожай, который теоретически можно было бы получить с данного участка земли, налога, определяемого на основании конкретного урожая в данной деревне, и с риса, хранимого в амбарах. Кроме этого, землевладелец мог прибегать к добровольно-принудительным займам у своих крестьян (скорее принудительным), которые потом возвращал крайне неохотно, если вообще возвращал. Впрочем, во времена, предшествовавшие сёгунату Токугава, налоги доходили до семидесяти процентов с урожая, что говорит об относительности всех горестей и забот.

Рис. Территория замка Сакура. Современный вид.

Некий господин Хотто Коцукэ-но Сукэ Масанобу (в дальнейшем я позволю себе называть его просто господин Хотто), владелец замка Сакура, член совета городзю (административный совет при сёгуне), богатый землевладелец и просто негодяй, завёл в своих землях такие порядки, что его крестьяне уже задумывались: а не вернулись ли те самые времена, когда налог приближался к ста процентам? В эпоху смут и раздоров бывали случаи, когда налетевшие на конях сборщики налогов поджигали дома, насиловали женщин, собирали стопроцентный налог и уносились прочь.

Поставленные на грань выживания крестьяне терпели, сколько могли, после чего смиренно возопили о милосердии. Желая потрясти устои несправедливости, не нарушая действующего законодательства, они принялись досаждать петициями непосредственным подчинённым их господина. Жалобы, обращённые к чиновникам, управляющим угодьями Хотто, не возымели никакого действия. Скорее всего жадные управленцы просто участвовали в узаконенном грабеже, насколько позволяло их положение. Интересно, что сложившаяся система запрещала жаловаться вышестоящим через голову непосредственных начальников. Ослушников ждала суровая кара.

Старосты деревень собрались на совет, на котором было решено, что дальше так продолжаться не может и надо следовать в Эдо в поисках правды. Предлагалось подать прошение кому-нибудь из городзю. Дескать, коллега господина Хотто может устыдить его, и тот образумится. Присутствовавший на совете почтенный староста по имени Согоро, заметил, что идея выеденного яйца не стоит. Никто из вышестоящих не захочет портить отношения с равным себе ради жалоб какой-то деревенщины, а вот просителям может и не поздоровиться. Впрочем, добавил он, каждый волен поступать, как считает нужным. Выводы Согоро оказались удивительно точны. Петиция, вручённая некоему товарищу господина Хотто, на следующий день вернулась к отправителям. Доставивший её чиновник пояснил, что за такую дерзость полагается казнить без сожалений, но его господин добр и милосерден, так что мужичьё должно немедленно убраться из столицы со своей паршивой бумажкой. Товарищи Согоро совершенно пали духом, не представляя, что делать дальше, куда идти и кому жаловаться. Но тут сам Согоро предложил план, потрясающий своим размахом. Нужно было всего лишь подать петицию самому сёгуну. Результат практически гарантирован: внимание к жалобе со стороны высших и жестокая смерть для подателя жалобы. Я позволю себе опустить диалоги, полные высоких слов о долге, судьбе, жертве во имя общего дела, и т. д. Интересно, что сам Согоро догадывался, что дело может закончиться таким образом, и перед отъездом в Эдо трогательно попрощался со своей семьёй. Существует рассказ о том, что, решившись на путешествие в Эдо и зная о последствиях, Согоро пустился в путь немедленно, чтобы решимость его не ослабла. Дорога привела его к реке, где все лодки были прикованы к причалу (приближалась ночь, не самое лучшее время для переправы). Казалось, сама судьба останавливала решительного крестьянина. Но Согоро был твёрдо уверен в своём выборе! Он упросил местного лодочника нарушить правила, и тот разрубил цепь, приковывавшую лодку. Путешествие Согоро продолжилось.

На следующий день Согоро спрятался под мостом, по которому должен был проехать Токугава Иэмицу со своей свитой. Прошение он предусмотрительно привязал к бамбуковому шесту. Когда мост загудел под тяжестью процессии, Согоро выскочил и с криком: «Смиренно прошу дать возможность подать петицию!» — засунул шест со свитком прямо в окно паланкина сёгуна. Почему человек с палкой, выскочивший из-под моста, не был убит охраной на месте — очень хороший вопрос, но, видимо, такой уж выпал день. Для Согоро это был бы, кстати, лучший вариант. Сёгун взял петицию и хмыкнул нечто вроде: «Каков удалец… Ладно, разберёмся», — после чего проследовал дальше. Что касается Согоро, то его бросили в тюрьму.

Проклятая бумага в итоге оказалась у господина Хотто. Правда, теперь она пришла от Токугавы Иэмицу, и делать вид, что ничего не происходит, было невозможно. Хотто проклял своих управляющих, навлёкших на него беду, и приказал отменить все новые налоги, которые он благодетельно внедрял в своих владениях. После этого главный управляющий замком был приговорён к сэппуку, а его подчинённые — к лишению должностей и ссылке. Для благородного господина было совершенно очевидно, что всё зло пришло от неумелых чиновников, которые не смогли замять скандал. Понятно, что мысль о собственной неправоте голову господина Хотто не посещала, а если и посещала, то отметалась как совершенно бредовая. Что касается Согоро, то его приговорили к казни на кресте. Это было ожидаемо, но вот чего никто не ожидал, так это того, что на кресте окажется и жена Согоро, а три его сына — Гэнноцукэ в возрасте тринадцати, Сохей в возрасте десяти лет и Кихати в возрасте семи лет — должны быть казнены путём отрубания головы. На осторожные замечания ближайшего советника по имени Сикибу, что жена и дети не могут быть виновны в той же степени, что Согоро, Хотто пояснил, что, когда вина велика, щадить нельзя никого. Совершенно очевидно, что ни к каким законам всё это отношения не имело, просто хозяин, задетый за живое, вымещал злость на тех, до кого смог дотянуться. Можно предположить, что, если бы не жадность к собственным доходам, этот выродок распорядился бы перебить всех односельчан Согоро. Сто тридцать шесть старост составили новую петицию с просьбой пощадить детей, но, так как не было второго Согоро, чтобы идти к сёгуну, петицию вернули без всякого внимания.

Описание казни вызывает те самые чувства, о которых я упомянул в первых строках этой заметки. Люди, собравшиеся на казнь, кричали: «Жестоко! Несправедливо!» — и бросали детям засахаренные фрукты! И правда: когда ещё побаловать ребёнка? Палач, рубивший головы детям, трогательно ронял слёзы. А чиновники, присутствовавшие при казни, заметили, что Согоро был простым крестьянином, но очень благородным человеком, и пожелали ему удачи в следующей жизни.

Сам Согоро, вися на кресте, весело засмеялся и заявил, что, будь у него пятьсот жизней, он пятьсот раз пошёл бы на смерть, чтобы пятьсот раз мстить после смерти! В знак того, что он не шутит, Согоро пообещал, что после смерти он обратит свой взгляд на замок, где обосновался его мучитель. Когда смерть наконец настигла несчастного, его мёртвая голова повернулась и уставилась на замок.

Господин Хотто презрительно хмыкнул, услышав об угрозах казнённого, и скорее всего к вечеру уже и не вспоминал о погубленном семействе. Но, как выяснилось, покойный староста слов на ветер не бросал. В покоях супруги Хотто по ночам стали слышаться странные звуки, напоминающие то ли плач, то ли смех. Женщина была беременна, и беременность эта протекала тяжело, так что странное явление было совсем некстати. На следующую ночь топот тысяч ног сотрясал крышу, а невнятные звуки сменились диким хохотом. Игнорировать происходящее стало невозможно, и сам Хотто сделал засаду в спальне супруги. В полночь в воздухе появились Согоро и его жена. Они до сих пор висели на призрачных крестах, а глаза их горели радостным огнём. Призраки схватили за руки обезумевшую от страха женщину и завопили: «Твоя боль ужасна, но она ничто по сравнению с тем адом, куда мы тебя поведём!» «За что?» — закричала несчастная. «За то самое!» — ответил Согоро. Хотто выскочил из укрытия и попытался поразить юрей мечом, но не преуспел. Призраки захохотали и исчезли. На следующий день в замок призвали всех окрестных монахов и заклинателей, покои наводнили вооружённые слуги, и сам Хотто с мечом держал стражу. Следующей ночью жуткие привидения вновь возникли из пустоты, оглашая покои страшным хохотом и не менее страшными проклятиями. Приглашённые специалисты старались изо всех сил. Молитвы лились потоком, заклинания не умолкали, а слуги бросились в бой. Всё это не возымело никакого действия. Оружие валилось из онемевших рук, монахи сбивались с ритма, а призраки продолжали зловеще хохотать. Противостояние с юрей закончилось для Хотто потерей жены и ребёнка, которые, как несложно догадаться, не были ни в чём виноваты.

Согоро и его жена перебрались в покои самого господина Хотто, а чуть позже — к его старшему сыну. Сам виновник этой истории оказался крепким орешком. Каждую ночь он хватался за меч и надеялся, что именно в этот раз юрей станет доступен для холодного оружия. Хозяйство пришло в упадок, слуги разбегались, так как было ясно, что в борьбе с потусторонним их господин далеко не так удачлив, как в расправах над беззащитными. Сын хозяина был застигнут за попыткой покормить рисовыми колобками своё отражение в зеркале. Так что, когда пришло приказание явиться в замок сёгуна, негодяй был даже рад.

Уезжая в замок сёгуна, Хотто увидел, как призраки, совершенно не смущённые светом дня, появились на крыльце и яростно закричали вслед уезжающему, призывая возвращаться скорее!

Надо сказать, что вернулся Хотто и вправду очень быстро. Ночью он постучался в ворота замка, и воины, открывшие их, крайне удивились, обнаружив своего господина без свиты в очень растрёпанном виде. Как выяснилось, в эдоском замке произошла ссора, в результате которой Хотто зарубил некоего Сакаи Иваи, владельца замка Мацумото, который внезапно показался похожим на проклятого Согоро. Такие фокусы ничем хорошим не заканчиваются, так что грозные указания из Эдо не заставили себя долго ждать. Хотто лишался звания, земель и подлежал доставке на суд сёгуна. Можно было не сомневаться, что суд завершится приказанием добровольно уйти из жизни.

Дальнейшие события потрясают не меньше, чем появление мёртвого крестьянина на кресте. Родственники предложили теперь уже бывшему хозяину замка возвести прекрасное святилище в честь покойного Согоро и оказать ему божественные почести. Мол, что сделано, того не воротишь, мечом проклятого не одолеть, над монахами он смеётся, так не лучше ли попробовать зайти с другой стороны. Предложение было принято, Согоро был канонизирован с новым именем — даймё Сого, а святилище было возведено в кратчайшие сроки, и в нём немедленно стали возноситься молитвы новому божеству. Результат был ошеломляющий. Юрей прекратили завывать о мести и исчезли. А буквально через несколько дней стало известно, что друзья господина Хотто из городзю представили дело так, как будто нарушитель приличий был слегка не в себе и его надо не казнить, а лечить!

Обнадёженный негодяй принялся усердно молиться духу Согоро, уверять в своём раскаянии и клясться, что в случае полного избавления от бед он позаботится о небывалых почестях для даймё Сого! Чем же кончилось всё это представление, спросите вы? Дело для господина Хотто завершилось вполне благополучно. Он получил прощение, повышение по службе и новые угодья, превосходящие прежние в четыре раза. Такой успех многие современники приписывали своевременно возведённому святилищу и, конечно же, искреннему сожалению о содеянном. Как говорят в подобных случаях, комментарии излишни.

Рис. Месть Сакура Согоро. Художник Цукиока Ёситоси.

Советы дилетанта: Познакомившись с историей Сакура Согоро, я первым делом взялся за справочник по социально-экономическому укладу Японии эпохи Эдо. Честно говоря, страшнее всего в этой истории мне показались зрители, кидающиеся засахаренными фруктами под крики «Несправедливо!». К счастью, выяснилось, что в период Эдо в Японии прогремело две с половиной тысячи крестьянских восстаний (Хякусё Икки), направленных против гнёта феодалов. Иногда писались петиции, иногда прекращалась обработка земли, а иногда разъярённые массы брались за дубины и серпы. Городские бунты, когда голодающий народ громил склады и избивал торговцев, наживающихся на простом люде, следовали с завидной регулярностью. Такие выступления назывались итиковаси, что можно перевести как «крушить». Интересно, что пик народных выступлений пришёлся на поздний период сёгуната Токугава, когда положение стало почти критическим, а возможностей для повсеместного террора уже не было. Правомерен вопрос: привело ли хоть одно выступление к победе восставших над правительственной армией? Нет, не привело. Означает ли это, что любое народное выступление бессмысленно? Нет, не означает. Бунт всегда беспощаден, но далеко не всегда бессмыслен.

Так что пожелание Согоро отдать пятьсот жизней для пятисот перерождений в юрей — это очевидная глупость. Самый правильный совет в такой ситуации — не тратить жизнь на смиренное принятие безумных наказаний в надежде, что посмертное существование даст шанс на отмщение (а вдруг не даст?). Мятежники всех сортов и видов стояли к истине гораздо ближе несчастного Согоро.

Что касается теоретической возможности откупиться от гневного духа, то в принципе это реально. Истории государя Сутоку и Тайра Масакадо свидетельствуют об этом. Хотя надо помнить, что эти же предания ясно намекают, что окончательного замирения быть не может в принципе. В случае с Сакура Согоро это кажется вполне справедливым.

Эта и несколько следующих заметок будут посвящены довольно любопытному феномену в мире юрей. Речь пойдёт о призраках во плоти. В основе представлений о юрей лежит тот факт, что это дух человека, по тем или иным причинам задержавшийся на земле и являющийся совершенно нематериальной сущностью. Это, впрочем, совсем не исключает вполне материального воздействия на живых, если у юрей есть в этом необходимость. Но никто не будет оспаривать, что тело, бывшее когда-то вместилищем неспокойной души, прекратило своё существование. Однако, как известно, для любого правила есть исключения, порой довольно любопытные.

Всё началось с того, что два товарища отправились из своей деревни на заработки в чужие края. Куда именно лежал их путь, история не уточняет, но можно предположить, что целью был ближайший крупный город. В наших краях подобные занятия носили название отхожего промысла и были широко распространены там, где качество земли оставляло желать лучшего и крестьянам ничего не оставалось, как бросать родные избы и искать себе занятие на стороне. Два героя нашей истории, Ками-Ситибей и Сима-Ситибей, пошли по этому пути. Вскоре, однако, дороги двух товарищей совершенно разошлись (в фигуральном смысле слова). Ками-Ситибей, решив, что он достаточно погорбатился в родной деревне, повёл рассеянный образ жизни. История сообщает о неких «беспутных кутёжниках». Кутёжники, распутники, азартные игроки, весёлые девицы, модники и модницы — обычное порождение большого города, погрязшего в пороках. Ками-Ситибей радостно устремился в эту обитель разврата и довольно скоро обнаружил, что разжиться деньгами у городских дурачков не вышло. Напротив, его собственные невеликие сбережения переместились в карманы упомянутых кутил, распутников, азартных игроков и весёлых девиц, а сам он стоит на городском рынке и продаёт последние хакама.

Его товарищ Сима-Ситибей избрал путь усердного труда и разумной скупости. Игроки в кости и ярко накрашенные девушки отвергались им с презрением. Это принесло свои плоды, и, когда пришло время возвращаться домой, Сима-Ситибей стал обладателем кругленькой суммы. Не желая бросать непутёвого друга в чужом месте, он купил ему новую одежду и выделил некую часть своих средств. Какую именно часть, история не уточняет. Два друга покинули город, но благородный Сима не учёл, что время, проведённое в мрачных недрах мегаполиса, совершенно преобразило его спутника. В родную деревню возвращался не прежний крестьянин, одухотворённый трудом на земле. В родную деревню возвращался обитатель городского дна, давно продавший свои последние хакама, отведавший продажной любви и неочищенного саке. На горном перевале Ками-Ситибей убил своего доверчивого друга, присвоил его сбережения, а тело столкнул с откоса в направлении бамбуковых зарослей.

Вернувшись домой, Ками-Ситибей принялся рассказывать о своём ударном труде на городских стройках и о том, каким кутилой и развратником оказался его непутёвый товарищ Сима-Ситибей. В версии, изложенной негодяем, Сима-Ситибей плюнул на родную деревню, друзей и родственников и решил закончить свои дни в городских притонах. Односельчане слушали и опасливо вглядывались в испитую рожу Ками-Ситибея, размышляя, что же случилось на самом деле.

Довольно скоро неблагодарный подлец умудрился спустить присвоенные деньги. Конечно, в деревне сложно найти подходящий притон и весёлый дом, но Ками-Ситибей как-то справился и вскоре обнаружил, что он гол как сокол. Работать не хотелось совершенно, и наш герой потащился по проторённой дорожке в город. Дорогу он выбрал ту же самую и вскоре очутился на перевале, оказавшись в роли убийцы, который всегда возвращается на место преступления. Охваченный воспоминаниями, он остановился и тут же услышал, что его кто-то зовёт. Человек, настроенный мистически, услышав, что кто-то обращается к нему на том самом месте, где было совершено убийство (причём совершено им самим), немедленно обратился бы в бегство. Но Ками-Ситибей был абсолютно чужд предрассудков и направился прямо туда, откуда шёл голос. Как выяснилось, голос шёл из бамбуковой рощи, где Ками-Ситибей схоронил следы своего злодейства. «Ну и кому я понадобился?» — бодро гаркнул негодяй, войдя в рощу. Ответ пришёл незамедлительно. В зарослях бамбука мелькнуло что-то белое, и навстречу онемевшему Ками-Ситибею вышел человеческий скелет. «Как же он звал меня? У него и языка-то нет!» — подумал Ками-Ситибей, чьи волосы начали стремительно белеть.

Казалось, судьба злополучного убийцы предрешена. Скелет схватил его за рукав и пресёк попытку к бегству. И тут случилось странное!

Страшилище вступило в разговор с пойманным человеком! У ожившего остова отсутствовали и лёгкие, и язык, но речь полилась рекой. Оказалось, что Ками-Ситибея встретил его прежний друг, Сима-Ситибей. Вот это встреча! Сколько лет, сколько зим! А в бамбуковой роще так скучно вечерами одному, и никто не заходит, и вообще: куда путь держишь, старый товарищ? И чего ты прошлый раз так быстро ушёл, даже не попрощался?

Ками-Ситибей слушал и прикидывал: когда этот жуткий цирк завершится и его начнут рвать на куски, и каким образом скелет разговаривает, не имея языка? Но время шло, расправы не происходило, и осмелевший человек попросил разрешения продолжить путь в город. Скелет кивнул, разжал цепкие пальцы и предложил себя в качестве спутника и источника заработка. Вопрос: сколько людей видели, как человеческий скелет пляшет весёлые танцы? Ответ: этого не видел никто. Вопрос: стоит ли это зрелище нескольких монет? Ответ: конечно же, стоит! Ками-Ситибей выслушал это дикое предложение довольно спокойно, так как после встречи с говорящим скелетом своего прежнего друга он начисто утратил способность изумляться чему-либо.

Вскоре в ближайшем городе прогремела сенсация. Какой-то человек с безумноватым взглядом и седой головой объявил о невиданном представлении. Сбежавшийся народ действительно увидел небывалое. Сначала площадь наполнилась кричащими и разбегающимися зеваками. В центре столпотворения бодро отплясывал человеческий скелет! Исполнив номер, остов скрылся в сундуке, а его хозяин стал обходить оставшихся зрителей с просьбой пожертвовать на искусство. Рассудив, что тот, кто гонится за монетой, не может быть таким уж страшным, люди стали возвращаться. Скелет вылез из сундука и сплясал ещё раз, чем привёл публику в восторг. Вечером Ками-Ситибей пересчитал выручку с единственного выступления и понял, что он на пути к настоящему богатству. Засыпая, он задумался ещё раз: «Интересно, связался я с юрей или с кем-то ещё и как же он всё-таки разговаривает без языка?»

Турне танцующего скелета прогремело на всю страну. Точно не известно, но вполне возможно, что, въезжая в очередной город, Ками-Ситибей заводил что-то вроде: «Эй, старики и молодые, за то, что я творю добро, гоните ваши золотые и не забудьте серебро!» Скелет плясал без остановки, а Ками-Ситибей едва успевал подсчитывать ежедневную прибыль. Слухи бежали впереди небывалого шоу и в конце концов дошли до местного даймё. Ками-Ситибей получил приглашение показать своего подопечного сиятельному владыке. Долго упрашивать нашего героя не пришлось, и вскоре в главном зале замка состоялось очередное представление. Если говорить точно, не состоялось. Скелет Симы-Ситибея оставался неподвижным, как и подобает мёртвым костям. Его вероломный друг, поняв, что что-то пошло не так, старался как мог. Хлопанье в ладоши, притопывание ногами, громкие призывы начать пляску — всё пошло в ход. Череп насмешливо скалился из сундука, а в зале нарастал шёпот, переходящий в ропот разочарования. Ками-Ситибей понял, что пришло время его позора, а может быть, и чего похуже. В остервенении он схватил кнут (который зачем-то притащил с собой) и обрушил удар на мёртвые кости. Скелет встал. Ропот затих, и вздох удивления пронёсся по залу. Ками-Ситибей вытер пот и криво ухмыльнулся. Однако пляски не последовало. Скелет Симы-Ситибея подошёл к даймё и коротко, не отвлекаясь на частности, изложил историю своей смерти. Подлый убийца выпучил глаза и даже не попытался бежать, когда к нему направились стражники. Даймё задумчиво произнёс: «Каких только чудес на свете не бывает. Негодяя связать! Проверить все обстоятельства! И кто-нибудь может объяснить: как этот скелет разговаривает — у него же языка нет!» Из дверного проёма, куда стража только что утащила связанного Ками-Ситибея, донёсся тоскливый крик: «Я и сам этого не понимаю! Не понимаю! Ведь это мой друг и моя жертва, но я не понимаю!»

История умалчивает о том, что случилось со скелетом. Странные представления с танцами прекратились. Можно предположить, что, дав показания против своего вероломного друга, дух Симы-Ситибея покинул наш мир навсегда, оставив в главном зале груду старых костей.

Ками-Ситибей признался во всём. Он закончил свой путь распятым на кресте, так и не поняв, как же скелет его друга разговаривал, не имея языка.

Советы дилетанта: В этой истории много удивительного. Сима-Ситибей вернулся, чтобы посчитаться с коварным товарищем и восстановить справедливость. Путь мщения, однако, был выбран более чем экзотический. Традиционный образ юрей, зависшего над землёй и способного появиться рядом со своим убийцей, был отвергнут. Дух убитого ждал возле места своей кончины, уверенный, что рано или поздно подлец пройдёт этой дорогой. Убедившись, что задумка оказалась верной и по горной дороге идёт Ками-Ситибей, юрей поднял собственные кости и начал свою интригу. Наличие призрака объясняет, каким образом скелет издавал звуки, не имея лёгких, гортани и языка.

Рис. Скелет. Старинная гравюра.

Не менее интересно, что призрак во плоти не расправился с убийцей прямо на горном перевале, а избрал долгий и унизительный путь к правосудию. Можно отметить, что, выступая перед толпами народа, скелет не сделал попытки обвинить Ками-Ситибея и призвать людей к суду Линча. Очевидно, внесудебная расправа претила щепетильному духу Симы-Ситибея. Он пошёл до конца, верно рассудив, что рано или поздно его доставят к представителям власти и правосудие станет неизбежным.

Что касается рекомендаций, то что можно было бы посоветовать человеку вроде Ками-Ситибея? Первое, что приходит на ум, — это не возвращаться на место преступления и не лезть к месту захоронения жертвы, откуда доносится знакомый голос. Конечно, всем известно, что мёртвые не кусаются, но стоит ли проверять на себе этот неоспоримый факт? Но это совет, так сказать, поверхностный и не относящийся к сути вопроса. Вернее были бы следующие рекомендации. Не совершать злодейств, в первую очередь, наверное. Отправившись на заработки, было бы правильным заняться зарабатыванием денег, а не азартными играми и развратом. Следовало бы помнить, что предатели окажутся на дне ада, вмёрзшими в ледяное озеро Коцит. Подобную концепцию сформулировал в далёкой Европе Данте, но наверняка она актуальна и для неевропейцев. Короче говоря, все советы оказываются вполне банальными. Эти правила известны испокон веку, что, впрочем, не предотвращает всё новых и новых преступлений.

Продолжим повествование о необычных представителях мира призраков. Понятно, что появление привидения само по себе довольно необычно, но и здесь есть свои нюансы. Общепризнано, что юрей — это дух умершего человека. Возможно, над землёй зависла жертва коварного злодея, пустившего в ход яд и кинжал, возможно, из колодца яростно кричит дух несчастного самоубийцы, но несомненно одно: эти люди приняли смерть. Бренное тело сожжено (покойный придерживался буддистских взглядов на жизнь) или покоится в гробу (покойный был сторонником конфуцианства), а перед испуганными людьми появляется разгневанный юрей. История, изложенная ниже, повествует об удивительном случае, когда человек превратился в ночного призрака, минуя смерть как таковую. Конечно же, здесь не обошлось без волшебства. Впрочем, обо всём по порядку.

Завязка нашей истории не блещет оригинальностью. В стародавние времена два почтенных крестьянских семейства решили породниться. Как говорится, у вас — товар, у нас — купец! Весёлым пирком — да за свадебку! Конечно же, средневековый японский земледелец выражался несколько иначе, но можно не сомневаться, что в целом приведённая цитата из русского фольклора достаточно точно отражает намерения почтенных отцов. Глава одного из семейств, того самого, где дочь на выданье, был деревенским старостой, а это немалого стоит. Семья из соседней деревни не могла похвастаться таким высоким статусом, но этот недостаток с лихвой окупался плотно набитыми ларями с добром и кладовыми, ломящимися от отборного риса. Что ещё нужно для прочного брака? В наличии имеются жених и невеста, взаимное согласие старших и надёжная основа в виде богатства. Всё, что нужно, в наличии! Правда, существуют олухи, бормочущие какую-то околесицу о предварительном знакомстве, взаимной симпатии (Бог с ней, с любовью!) и, как минимум, отсутствии отвращения к будущему спутнику жизни. Вот до каких глупостей способен договориться несведущий простофиля! Почтенные главы семейств не были олухами и простофилями и быстро поженили своих чад, воплотив блестящий план в жизнь.

В фильме «Тот самый Мюнхгаузен» весёлый барон иронично подвёл итог своей семейной жизни: «Есть пары, созданные для любви, мы же были созданы для развода!» Мрачноватая ирония Мюнхгаузена вполне отразила сложившуюся ситуацию. Дочь старосты, в дом которого, кстати, перебрался молодой супруг, с первого дня обнаружила полное отвращение к своему мужу. Нам не известно ничего по поводу красоты или уродства молодого человека, но, поскольку история хранит по этому поводу молчание, можно предположить, что внешность его была вполне обычная, не заслуживающая отдельного рассмотрения. Надо сказать, что легенды и сказки в таких случаях весьма пунктуальны. Если, например, вредная сводная сестра некой девушки не близка к идеалу красоты, то сказка совершенно чётко сообщает нам, что мачехина дочка была «уродлива и противна». Так что примем за данность то, что сын деревенского богача внешне ничем особенным не выделялся. Тем не менее всем в доме было очевидно, что совместная жизнь у молодых совершенно не сложилась с самого первого дня.

Развод в средневековой Японии не был таким уж невозможным делом. В самурайском сословии это был довольно хлопотный и беспокойный процесс, но наши герои не имели чести принадлежать к благородному роду. У простолюдинов дело обстояло значительно проще. Женщина не имела законного права расторгнуть брак, но для мужчины было достаточно направить своей супруге весьма лаконичное письмо с уведомлением о разводе. На этом совместная жизнь, как правило, заканчивалась. Право решать, имеются ли достаточные основания для расставания, также оставалось за сильной половиной человечества. В нашей истории никакого развода не случилось. Можно предположить, что главные решения принимались не молодыми людьми, а опять же почтенными отцами. Не для того два патриарха ударили по рукам, чтобы через месяц разводом заниматься. Наверняка какие-то беседы с молодёжью были проведены, так как сын старосты совершенно стоически продолжал сносить откровенное отвращение своей жены. Последняя же решилась на довольно необычный шаг.

Она отправилась к некой то ли колдунье, то ли предсказательнице, что жила на окраине деревни и пользовалась заслуженной славой местной ведьмы. Женщина попросила посодействовать в решении семейных проблем: «Опротивел мне мой муж! Так опротивел, что видеть его не могу! Нельзя ли помочь беде?» Старуха понимающе закивала и пробормотала, что, дескать, дело понятное и знакомое. Опротивевший супруг! Эко диво! Подушка на лицо во время сна хорошо помогает, порошок из поганых грибков — тоже недурное средство, кстати, вот как раз горшочек с прошлого года завалялся! Посетительница помотала головой, дав понять, что не одобряет таких бракоразводных методов. Она хотела бы небольшую порцию волшебства, которая сделает семейную жизнь не такой омерзительной. Старуха пожала плечами и выдала довольно сложную инструкцию. Для достижения нужного результата нужно было соткать полотно, выбелить его и сшить мужской наряд. О каком именно наряде шла речь, история не уточняет. Хитрость была в том, что все перечисленные действия (хлопотные сами по себе) надо было осуществить во время полнолуния. Луна должна была заливать готовящийся продукт своим таинственным светом. Совершенно очевидно, что провернуть всю операцию за одно полнолуние было невозможно, но молодая жена была настроена решительно, и трудности её не смущали. Один месяц, два или три — это не так уж много по сравнению с долгой жизнью с человеком, которого терпеть не можешь. В завершение нужно было дождаться полнолуния и позаботиться о том, чтобы нелюбимый надел лунный костюм. Известно, что старуха сопроводила свои инструкции таинственным бормотанием. Возможно, таким образом она сообщила гостье древние заклинания, необходимые для необычного ритуала. Как сообщает сказка: «Затрясла гадалка седыми космами и быстро, невнятно забормотала себе что-то под нос». Впрочем, нельзя исключать, что старуха была просто не в ладах с головой. Печальный, но не исключительный случай среди деревенских колдуний.

Время пролетело незаметно, и в одну не очень прекрасную лунную ночь молодая жена поднялась с постели, тихонько извлекла из тайника наряд, распространявший вокруг себя странный призрачный свет, и нежно накрыла им спящего супруга. Затем быстро забралась под одеяло и притворилась спящей. Спустя несколько минут она услышала, как её муж заворочался и поднялся с ложа. Новоявленная чародейка сделала вид, что просыпается, и приоткрыла глаза. Лунный свет заливал комнату, и среди этого сияния застыл мужчина. Одежда на плечах продолжала светиться, придавая ему сходство с призраком. «Что-то мне неспокойно… Давит как будто», — произнёс он, и женщина поразилась, как изменилось его лицо. Посреди комнаты стоял не деревенский тюфяк, которым помыкает папаша, а скорее благородный самурай, мыслитель и поэт в одном лице. Его супруга тихо охнула и подумала, что не зря корпела по ночам над куском полотна. Между тем светящийся незнакомец тихо вздохнул и вышел из комнаты. Скрипнула входная дверь, дав понять, что кто-то вышел из дома. Молодая жена сидела на полу и думала, что надо сказать человеку, который был её мужем и которого она совершенно не знала, когда он вернётся. В окно было видна тень, которую отбрасывал вышедший на улицу мужчина. Несколько мгновений спустя тень утратила чёткость, побледнела, а затем и вовсе исчезла, как будто тот, кто её отбрасывал, растворился в воздухе. В эту ночь никто так и не вернулся в супружескую постель.

Весь дом перевернули вверх дном. Крестьяне шарили баграми в ближайшем пруду, староста уныло расспрашивал дочку, когда она видела супруга в последний раз, а отчаявшиеся родители пропавшего мужа злобно таращились на свою невестку. Теперь-то все признали, что идеальный брак оказался не идеальным с самого начала. Молодая жена уклонялась от расспросов, как могла, а затем, выбрав удачный момент, выскользнула из дома и помчалась в знакомую хижину на краю деревни.

Лохматая старуха выслушала сбивчивый рассказ и криво ухмыльнулась, пробормотав, что-то вроде: «Ты же сама сказала, что видеть его нет сил, так какие проблемы?» Растерянная гостья поспешила сказать, что совершенно не хотела крайних мер, что человек-то был неплохой, и вообще столько всего сказать хотелось, и дома все беспокоятся, и в город за покупками вроде всей семьёй собирались… Ведьма пожала плечами и посоветовала ближайшей ночью отправиться на перекрёсток шести дорог, добавив, что поездку в город, вероятно, придётся отложить.

В самый глухой ночной час наша героиня добралась до перекрёстка шести дорог, который был не так уж далеко от деревни. Луна была уже не полноликой красавицей, но её света вполне хватало, чтобы разглядеть окрестности. Долго ждать не пришлось. Вдалеке появилась какая-то фигура, стремительно приближавшаяся к перекрёстку. Женщина пригляделась, тихо охнула и схватилась за зашевелившиеся волосы. Светящийся силуэт плыл над дорогой, не касаясь её. Тело ночной искательницы онемело, и бегство стало невозможным. «Не эта ли дорога в город-то и ведёт? Теперь и не вспомнишь», — пришла в голову несвоевременная мысль. В этот момент жуткий незнакомец достиг перекрёстка и завис над ней. Это был пропавший муж. Он был бледен и немного прозрачен. Таинственная одежда была по-прежнему на нём. Она светилась, как гнилушка в лесу, ничего не освещая вокруг. Женщина подняла глаза и поразилась, как изменилось знакомое лицо. Такой тоски и отчаяния нельзя было найти среди живых. Стало ясно, что с этим существом поговорить уже не получится, и несказанные слова останутся несказанными. Призрак молча сверлил взглядом теперь уже бывшую жену, давая понять, что теперь-то ему известны все тайны живых, включая содержание разговора с лохматой бабкой. После минутного молчания юрей заскользил по воздуху дальше. «В несчастный час я надел платье из лунного света. Теперь я навеки стал спутником бога ночи», — продекламировал он шелестящим голосом. Призрачная фигура стремительно удалялась и вскоре стала совершенно неразличима в ночном полумраке.

Бывшая жена провожала удаляющийся фантом испуганным взглядом, размышляя о том, что при жизни её несчастный супруг совершенно не умел слагать танка и о том, что больше никогда не выйдет за порог дома с наступлением темноты.

Советы дилетанта: Эта печальная история даёт нам интересный пример превращения человека в призрак с помощью такого необычного средства, как магия. Также из неё можно почерпнуть материал для размышлений о том, что следует с осторожностью применять знания и технологии, смысла которых не понимаешь. Найдя в лесу странный аппарат, оснащённый множеством рычажков и кнопок, не стоит сразу же жать на большую и красную. Не стоит немедленно воплощать в жизнь колдовские советы, полученные от малознакомой старухи с нечёсаными патлами, тем более применять их на живом человеке. В случае, описанном выше, средство оказалось страшнее самых мерзких грибков.

Рис. Гравюра из серии «Сто видов Луны». Художник Цукиока Ёситоси.

Нам неизвестно, как сложилась дальнейшая судьба героини этого рассказа. Можно предположить, что развоплотившийся супруг не преследовал её, желая поквитаться за неуместный подарочек. Если бы у новоявленного призрака было желание свести счёты с бывшей, то он, несомненно, воплотил бы его на перекрёстке шести дорог, где и произошла финальная встреча. Кротость и терпение, присущие несчастному при жизни, видимо, не покинули его и в новом образе.

В синтоизме нет бога ночи как такового. Скорее всего, речь идёт о Цукиёми. Брат великой богини Аматерасу управляет луной и всем, что с ней связано. С некоторым допущением можно предположить, что новоявленный призрак угодил в свиту Цукиёми. Правда, следует помнить, что синтоистские боги не собирают вокруг себя свиту из мёртвых людей, так что прощальный стих не следует понимать буквально. Скорее всего призрак в поэтической форме дал понять, что мир света и жизни навсегда для него потерян.

Что касается советов, которые могли бы пригодиться злополучной чародейке, то можно вспомнить, что положение женщины не было безнадёжным даже в средневековой Японии. Недовольная женщина могла покинуть семью и уйти в какэкомидэра — храм, предоставлявший убежище для женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию. Настоятель мог посодействовать в получении развода. Также следует помнить, что, хотя мужчина и сохранял полное преимущество в решении таких вопросов, в жизни бракоразводные процессы оставались под контролем семейств с обеих сторон. Конечно, в нашем случае семьи изначально были уверены, что всё в полном порядке. Переубедить их было бы крайне непросто. Но совершенно точно, что долгие препирательства и скандалы с роднёй, а может, и путешествие в ближайшее какэкомидэра, были бы предпочтительнее игр с лунной магией и превращением человека в призрак, обречённый на вечные скитания.

Данной заметкой можно завершить обзор представителей мира юрей, которые проявили себя не во вполне обычной для призраков форме. Скелет, поднятый призраком своего владельца, волшебная одежда, сделавшая своего хозяина привидением, минуя смерть, — всё это достаточно необычные проявления потустороннего. Но история, приведённая ниже, пришедшая к нам через века и следующая, кстати, всем канонам кайдана, необычна своей развязкой, которую ни один любитель жутких историй предугадать не смог бы.

Итак, начнём. На знаменитом Токайдском тракте, ведущем из Киото в Эдо, где ни на час не прерывается поток странников, паломников, торговцев, самураев и прочего люда, в один прекрасный день сошлись два человека. Один из них был некий странствующий монах, другим оказался ронин Тадзима Сумэ. Как произошло знакомство, история умалчивает, но мы можем предположить, что в одной из придорожных харчевен два разговорившихся человека обнаружили, что следуют в одном направлении. Несложно догадаться, что от начала задушевного разговора до принятия решения продолжить путь вместе не такая уж большая дистанция. Наша знаменитая песенка «Вместе весело шагать по просторам» в средневековой Японии была неизвестна, но глубокая мудрость скрытая в ней несомненно была известна многим путешествующим.

В дороге товарищи разговорились и кое-что узнали друг о друге. Монах узнал, что его спутник — ронин, без господина, без надежд на будущее, без определённых планов и занятий, отправившийся в путь только для того, чтобы посмотреть мир. Тадзима Сумэ узнал, что его новый товарищ возвращается из странствия, в котором он смиренно собирал подаяние на создание прекрасной бронзовой статуи Будды. Любители отечественной поэзии могут вспомнить отца Мисаила, второстепенного героя драмы «Борис Годунов», который занимался тем же самым и на вопросы, как, дескать, подаяние собирается, начинал голосить: «Плохо, сыне, плохо! Ныне христиане стали скупы. Деньгу любят, деньгу прячут. Мало богу дают. Прииде грех велий на языцы земнии!» Сложно сказать, честен ли был пушкинский герой, но спутник Тадзима Сумэ прямо заявил, что ему удалось собрать внушительную сумму денег и благородная цель близка к воплощению. Ронин почтительно кивал и поддакивал, в голове же понеслись мысли совершенно иного толка. Незавидное прошлое, бессмысленное настоящее, совершенно тоскливое будущее. Сорок лет, ни дома, ни жены, ни детей, ни друзей. Рядом — простодушный монах с богатством за спиной. Гадко и стыдно грабить благочестивого монаха, но, как говорится, не мы такие, жизнь такая.

Рис. Гравюра из серии «Сорок восемь видов Эдо». Художник Хиросигэ Утагава II.

Вскоре наши странники достигли морского пролива, где нужно было пересесть на паром. Море штормило, паром рассекал волны, а люди на палубе опасливо жались друг к другу. Тадзима наблюдал за монахом, который, увы, оказался подвержен приступу морской болезни. Багаж путешествующих был сложен отдельно, а сам собиратель милостыни склонился за борт. Ронин быстро огляделся, убедился, что внимание людей на пароме отвлечено устрашающей волной, и спихнул своего товарища за борт, удивляясь, как быстро желание обворовать превратилось в необходимость убивать. Паром несло вперёд, волны вздымались одна за одной, и мечущиеся с криками люди, ничем не могли помочь погибающему. Вскоре он пропал из виду. Тадзима Сумэ рыдал, бил себя по щекам и вдохновенно врал о погибшем родственнике, о страшной руке судьбы, от которой никто не властен уберечься, и о том, что страшную весть родным он принесёт сам. Не желая лишний раз связываться с властями, окружающие удовлетворились не вполне внятными обещаниями и решили, что так будет спокойнее для всех свидетелей случившейся трагедии.

Через некоторое время паром достиг противоположного берега, и люди, печально вздыхая, сошли на берег. Ронин прибавил к своей небогатой поклаже тюк, принадлежавший погибшему, крякнул и зашагал прочь, приговаривая: «О горе, горе мне!» Достигнув Киото, Тадзима пересчитал присвоенные деньги и рассудил, что если распорядиться ими с умом, то можно наконец начать новую жизнь. Наш герой начал с того, что стал купцом, покончив со своим самурайством. Надо отметить, что в Японии времён сёгунов Токугава сословие торговцев стояло ниже земледельцев, что уж тут говорить о самураях, но почему-то Тадзима не колебался ни минуты. К сорока годам становится понятно, что под разговоры о благородстве, чести и тому подобном самурайском антураже было угроблено и обездолено немалое количество людей, а вот сварить из них похлёбку или пошить кимоно ни у кого ни разу не получилось. Своё прежнее имя он поменял на Токубей и занялся торговлей. Бывший ронин открыл в себе задатки умелого торговца и быстро преуспел. Украденные деньги удвоились, потом утроились, торговля набирала обороты, а сам Токубей обзавёлся уютным домом, миленькой женой, а вскоре под крышей уютного дома зазвенел детский смех. Жизнь преобразилась.

Каждому любителю рассказов о призраках отлично известно, что за всем этим псевдоблагополучием неизбежно следует сюжетный поворот, из-за которого выглядывает мрачный лик мстительного духа, который ждёт не дождётся, чтобы проявить себя. Плотно поужинав, Токубей вышел полюбоваться луной. Как правило, сытый человек настроен немного пофилософствовать, чем Токубей и занялся. Самодовольные мысли о благоустроенной жизни, семье и богатстве сменились размышлениями о том, каким путём всё это было получено. Мерзкий путь, что и говорить, Токубей и сам это отлично понимал. Вздыхая и сожалея о содеянном, он не замедлил призвать мысленного адвоката, который тут же проклял и обвинил бедность, измучившую его подзащитного. Как будто это бедность спихивала монаха за борт. Здесь уместно вспомнить литературного героя, созданного фантазией Гофмана, по имени Петер Мунк. Угольщик, продавший сердце злому духу, оказавшись перед высшим вопросом: кто виноват в случившихся бедах, завопил, что главный виновник всех ужасов — это его низкий социальный статус, которым он, угольщик, тяготился.

Совершенно неожиданно все эти пошловатые размышления были прерваны появлением в саду какого-то человека. Неподвижная фигура стояла в тени, хотя, Токубей мог бы поклясться в этом, её там не было секунду назад. Желая получше разглядеть незваного гостя, Токубей сделал шаг вперёд, и тут все глупые оправдания в его голове разлетелись в пыль, а язык присох к горлу. Перед ним стоял его старый знакомый, но в каком виде! Под глазами, смотревшими тускло, но злобно, легли тёмные тени, кожа была бледна, а лицо казалось совершенно высохшим. Юрей (можно было не сомневаться, что это именно юрей) схватил своего убийцу за шиворот и потянул к себе, но тот, издав дикий вопль, вывернулся и бросился в дом за оружием. Вернувшись с кинжалом (права на ношение меча бывший ронин, конечно же, лишился), он обрушил на призрака страшный удар, но привидение исчезло, а мгновение спустя появилось в другом углу сада.

Испуганная жена Токубея, прижав руки к лицу, в ужасе смотрела, как её муж мечется с кинжалом по саду, рассыпая в пустоту удары клинка. Когда силы несчастного иссякли, он свалился в изнеможении и был отнесён в постель. Послали за врачом, определившим, что у его пациента жар и бред, причины которых определить невозможно. Порошки, прописанные услужливым медиком, не помогли, Токубей продолжал чахнуть и умолял спасти его от какого-то страшного монаха, скрывающегося поблизости.

Совершенно неожиданно к безутешной женщине заглянул сосед и передал, что некий монах, снимающий уголок в его доме, узнал об их беде и предложил свои услуги. Ведь с древности известно, что очень часто болезнь представляет собой козни злого духа, против которого порошки и капли бессильны. Но там, где медицина бесполезна, сила благочестивой молитвы торжествует! Короче говоря, монах предложил свои услуги, и отчаявшаяся жена Токубея не замедлила пригласить в дом святого странника. Поразившись его усталому, измождённому виду, она провела его в комнату больного и отшатнулась, поражённая невиданным эффектом, который произвёл благочестивый гость. Токубей побледнел так, что стало страшно! Спрятавшись под футон, он завопил, что пришёл его смертный час, ибо гневный дух явился к нему, чтобы совершить месть, не таясь в ночи, как прежде! Вопль завершился мольбой о прощении и покаянии. Монах успокоил женщину, сказав нечто вроде: «Бедняга, как он бредит… Впрочем, скоро ему станет лучше», — и выпроводил её за дверь. Затем между призраком и убийцей произошёл очень интересный разговор. Юрей напомнил трясущемуся Токубею, о неприятном случае на пароме и пояснил, что он с детства жил вблизи моря и отлично умеет бороться с бурными волнами. Оказавшись в воде, монах не утонул, а устремился к берегу и сумел спастись! Более того, он сумел снова собрать нужные деньги, на которые отлили великолепную статую Будды, а здесь оказался по чистой случайности и поспешил на помощь больному, не зная, кто это такой. Юрей оказался живым человеком! Как говорится, вот это поворот!

Токубей ощупал своего гостя руками, убедился, что тот из плоти и крови, после чего вылез из-под футона. Выглядел он так, что посторонний человек причислил бы к призракам его самого.

— А как же страшный призрак в саду, преследовавший меня? — робко спросил Токубей.

— Если человек не совсем потерял совесть, то она рано или поздно так изгложет его душу, что он начнёт видеть то, чего страшится. Игры разума, — философски заметил монах.

Окрылённый Токубей упросил своего гостя принять сумму, в два раза превосходящую ту, что когда-то была так подло похищена им. Монах принял деньги, но только для того, чтобы на следующий день раздать их до последней монетки окрестным нищим, после чего попрощался со своим старым знакомым и продолжил странствие. Сам Токубей совершенно оправился от своего недуга, продолжил занятия торговлей и вскоре приобрёл славу не только удачливого купца, но и человека, известного своей щедростью и благотворительностью.

Советы дилетанта: В этой заметке я два раза прибегал к литературным аллюзиям, вспоминая творчество Пушкина и Гофмана. Позволю себе сделать это в третий раз: «Вот, граждане, мы с вами видели случай так называемого массового гипноза. Чисто научный опыт, как нельзя лучше доказывающий, что никаких чудес и магии не существует». Удивительная история о преступлении, наказании, призраке и саморазоблачении оного призрака не имеет себе равных в череде историй о привидениях. Казалось, рассказчик хотел немного подшутить над своими слушателями, затаившими дыхание в ожидании ужасов, которыми должен был наполниться рассказ, а также неизбежной страшной развязки. Между тем юрей оказался человеком, преступник раскаялся и был прощён жертвой, после чего встал на путь исправления. Чёрт-те что! Представьте себе триллер об эпидемии, превращающей людей в зомби, где главный герой, сжимая кольт, поворачивает за угол, откуда послышался подозрительный шорох. А за углом — доктор в белом халате, с очками на носу! И доктор, поглаживая троцкистскую бородку, говорит, что эпидемия ликвидирована, зомби взяты в реабилитационные центры и вообще надо почаще мыть руки и поменьше есть на ночь. Ужас!

Нехитрая мораль, которую мы можем почерпнуть из этой истории, заключается в том, что не надо грабить своих знакомых, даже если ваше материальное положение незавидно. Не надо пугаться собственной тени, а надо идти ясным путём раскаяния (если уж вы ограбили своих знакомых). А ещё — в том, что путь к исправлению не потерян и для отпетых грешников. Правда, здесь надо отметить, что если бы монах не проявил сдержанность и милосердие, и история выплыла бы наружу, то у нашего героя не было бы возможностью раскаяться и заняться благотворительностью. Увы, средневековое законодательство было крайне сурово и скоро на расправу. В общем, хорошо, что всё так закончилось. Замечание довольно редкое для историй о юрей.

Имя этого призрака нам неизвестно, но, даже оставаясь безымянным, этот юрей не рискует затеряться со своей историей среди многочисленных собратьев по загробному миру. Если предельно упростить классификацию тех, кто задержался на земле сверх положенного срока, то мы получим следующую схему. Мстительные юрей, они же онрё, жаждущие поквитаться с обидчиком (примеры слишком многочисленны, чтобы их перечислять). Мстительные юрей, которых никто не обижал, но злоба их так велика, что оказавшемуся рядом живому не поздоровится (пример: фунна-юрей). Нейтрально настроенные призраки, которые просто скорбят о своей доле и пугают живых, не преследуя конкретных целей (Укай Кансаку, мёртвые дети под одеялом). Примеры, когда призрак заботится о близком человеке, невероятно редки и необычны. Из историй, приведённых выше, таким можно с некоторой натяжкой считать рассказ о Мияги-сан. Мёртвая женщина дождалась супруга, отсутствовавшего довольно много лет, и устроила ему встречу у домашнего очага, создав уют, на который он и не надеялся. Впрочем, ближе к делу.

Давным-давно в небольшом городке, название которого потерялось в веках, жил старик со своею старухой. Они жили на окраине, но совсем не в ветхой землянке, а во вполне приличном домике, к которому примыкала их лавка. Старики торговали сладостями и на судьбу не жаловались. Очевидно, что на сладких моти и тянучках невозможно сделать состояние, если только вы не поставляете их ко двору государя, но на безбедную жизнь нашим старикам вполне хватало. Постоянными гостями в их лавке были дети, что обеспечивало ещё и шум, веселье и мелкие монеты с избытком.

Однажды поздним вечером, когда старик шёл к дверям, чтобы закрыть заведение, на пороге появилась молодая женщина. Извинившись за поздний визит, она протянула монету в один сэн и попросила сладкую тянучку. Приближалась ночь, и холодный ветер гонял листья по улице. Старик удивился, что взрослый человек явился в его лавку так поздно за грошовой конфетой, но виду не подал и предложил зайти обогреться. Женщина поблагодарила за предложение, но от визита в дом уклонилась и, взяв покупку, исчезла за дверью. Старик покачал головой и закрыл лавку. Он давно перестал удивляться людским чудачествам.

Удивляться пришлось на следующий вечер, когда на пороге лавки появилась вчерашняя покупательница с той же мелкой монеткой в ладони. Взрослый, прибегающий в лавку перед закрытием, чтобы купить самое дешёвое лакомство, выглядит довольно странно, но торговля есть торговля. Не существует закона, запрещающего продавать грошовые тянучки перед закрытием магазина, так что монета перешла в руки старика, а лакомство в руки экстравагантной покупательницы.

Старик поделился необычной историей со своей старухой, и на следующий вечер хозяева лавки вдвоём обслуживали постоянную клиентку, которая появилась, как по расписанию, поздним вечером. Взяв тянучку, гостья растворилась во тьме так быстро, что выскочившая следом бабка так и не поняла, с какой стороны прибыла покупательница. Необычная торговля продолжалась вечер за вечером, и старики, готовясь ко сну, шутили, что вот, дескать, было странное время, когда никто на ночь глядя за грошовой конфетой не прибегал.

Неожиданное случилось на седьмой вечер. Женщина вложила в руку старика монетку, торопливо схватила свою немудрёную покупку и быстро выскользнула за дверь. Первой неладное заметила старуха. «Ты погляди, это что же такое! — заголосила она. — Куда ты смотришь, старый? Это же не монета, это же…» И правда, на ладони у старика лежал искусно сложенный листок, сыгравший роль мелкой монеты. Старуха шумела, взывала к справедливости и призывала организовать погоню за мерзавкой, не постеснявшейся обокрасть несчастных стариков. Старик вздохнул и вышел на улицу. Как он и ожидал, коварная незнакомка исчезла без следа. Куда бежать, было решительно непонятно, и преследователь уже готовился вернуться к очагу и чаю, тем более что потеря одной тянучки не так уж и страшна, но тут он заметил кое-что необычное. Рядом с порогом валялись куски красноватой глины. Постоянной бедой для владельцев лавки был песок, который то и дело приходилось выметать за дверь, но красной глины поблизости отродясь не водилось. Было очевидно, что грязь притащила гостья. Старик поспешил по следам, вздыхая и почёсывая затылок. Во всей этой истории было что-то странное. Хитрая любительница тянучек приходила целую неделю в одно и то же время, и скорее всего из одного и того же места, но глины вблизи лавки ни разу не обнаруживалось. Затем старик вспомнил многочисленные байки об оборотнях, морочивших людям головы и творивших колдовство. Монетка казалась совершенно настоящей, и было невозможно понять, как опытный торговец спутал медяк с листиком. Тануки ради бутылки саке превращали листву в полноценные монеты. Кицуне зазывали в гости неосторожного человека и подносили богатое угощение, оказывавшееся на поверку кучкой нечистот. Мёртвые самураи из рода Тайра создавали невероятные мороки с замками и садами, желая удержать талантливого певца. Преследователь замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Приближалась ночь, ветер гнал по небу рваные облака, и мысль о том, что сладкая тянучка не стоит знакомства с вышеперечисленной компанией, была вполне очевидна. Однако любопытство взяло верх. Ни один тануки не затруднял бы себя многодневными визитами ради жалкой сладости. Кицуне предпочитали морочить головы монахам, самонадеянным хвастунам и молодым мужчинам. Иногда все эти признаки совпадали, и тогда можно было ожидать невероятного веселья. Старик вспомнил истории о романтических приключениях, случавшихся в старину между людьми и кицуне, вздохнул, провёл рукой по поредевшим волосам и зашагал дальше.

Задумавшись о мёртвых самураях, он не сразу заметил, что топает по той самой глине, которая и указывала ему путь. След потерялся, так как глинистая земля была повсюду. Погоня за незнакомкой привела на кладбище. Горе-сыщик подумал, что самым верным решением было бы бежать прочь, но какая-то сила, гораздо более могущественная, чем любопытство, продолжала гнать незадачливого преследователя вперёд. Успокоив себя мыслью, что никаких самураев Тайра здесь отродясь не хоронили, он двинулся дальше. Да и сама идея, что вся интрига затеяна мертвецами, чтобы заманить к себе престарелого, тугого на ухо торговца, была совершенно несообразной.

Размышляя таким образом, старик осторожно шагал среди надгробий. Кругом было темно и безлюдно, что довольно типично для ночного кладбища. И тут откуда-то из сумрака донёсся детский плач. Не нужно быть специалистом по потустороннему, чтобы понять: ребёнок на ночном кладбище — это верный признак того, что дело обстоит нечисто. Торговец ещё раз подумал, что бегство было бы вернейшим выходом из сложившейся ситуации, вздохнул и двинулся прямо на звук. Конечно же, он помнил о зловредном ёкай Конаки-Дзидзи, притворяющимся рыдающим ребёнком, просящемся на руки, а затем мгновенно набирающим вес, превосходящий китовый. Внешним видом мерзкий ёкай схож со сморщенным стариком, и наш герой решил, что, увидев кого-то похожего на себя, рыдающего детским голосом, он тут же обратится в бегство. Однако никакого ёкай не обнаружилось, плач прекратился, так что оставалось только остановиться рядом с одной из могил. Мгновением позже плач возобновился, старик подпрыгнул на месте, и было отчего: ребёнок голосил прямо у него под ногами, из-под земли! Глухой плач перекрыл топот убегающего человека, а затем среди надгробий воцарилась тишина, вполне приличная для такого места. Впрочем, продолжалось это недолго. Кладбище наполнилось топотом множества ног, гомоном и бряканьем лопат и заступов. Старик домчался до обители, находившийся, по счастью, неподалёку, и вернулся с настоятелем и монахами. Почтенный бонза сразу узнал место, куда привёл его нежданный гость, и пояснил: совсем недавно здесь была похоронена беременная женщина, скончавшаяся от какой-то болезни и не успевшая разрешиться от бремени. Не успел он закончить свой краткий рассказ, как под землёй снова заплакал ребёнок. Настоятель умолк на полуслове и схватился за лопату, прочие последовали его примеру. Могила была раскопана в мгновение ока, и глазам собравшихся предстало жутковатое чудо. В гробу лежала молодая женщина, которую наш герой тут же узнал, и ребёнок, заливающийся плачем у неё на груди. Во рту малютки была та самая конфета, за которую расплатились фальшивой монетой.

Таинственная история перестала быть таинственной, став ясной, как рассвет над морем. Торговец сластями и настоятель разжали мёртвые руки и, укутав ребёнка в настоятельскую мантию, зашагали к храму. Монахи замахали лопатами, засыпая могилу, из которой больше никому и никогда не придётся подниматься и бродить в поисках лакомства для ребёнка. Торговец и настоятель прислушивались к гомону за спиной и поясняли друг другу то, что и так было понятно. Роды всё-таки произошли, и ребёнок появился на свет. Материнская любовь покойной была так сильна, что сама смерть не стала окончательным препятствием для неё. Мёртвая мать раз за разом поднималась к людям, чтобы купить хоть что-то для своего малыша. В оплату пошли те шесть медяков, что вкладывают в гроб. Всякому известно, что умершие должны пересечь реку Сандзу, протекающую под горой Осореяма, и уплатить некую пошлину за переправу. После того как деньги закончились, покойная пошла на нехитрый обман, немного поморочив голову живым, что не является такой уж сложной задачей для призрака.

Загадка таинственной покупательницы была раскрыта. Материнская любовь может творить настоящие чудеса, но это не является тайной и известно всем. Что касается появления призрака любящей матери, то тут наш герой и настоятель сошлись на том, что визиты юрей к людям не такое уж и редкое явление, и удивляться здесь совершенно нечему.

Советы дилетанта: Вообще для призраков женщин, которые покинули наш мир, не успев позаботиться как следует о своём ребёнке, существует обобщающий термин «косодатэ-юрей».

В данном рассказе речь идёт о воистину драматическом случае, потребовавшем особого внимания, но активность мёртвой мамы может быть вызвана и обычным синдромом «незаконченного дела». Под незаконченным делом подразумевается забота об оставленном малыше. Интересно, что в русском фольклоре гостья с того света, заботящаяся о своих малышах, как правило, несёт с собой прямую угрозу их жизни. В этом плане её японская сестра далеко не так опасна.

Что касается самой истории, то она не даёт простора для рекомендаций, так как является вполне завершённой и не оставляет сюжетных лазеек. Любопытно, что существует повествование, несколько отличающееся от вышеизложенного сюжета. Там принципиальный юрей не унижает себя фокусами с фальшивыми деньгами и почтительно просит выдать сладость просто так, обещая впредь не докучать продавцам поздними визитами. Добрый торговец выдаёт лакомство, но, охваченный любопытством, преследует таинственную незнакомку прямо до её могилы. Там он становится свидетелем того, как странная женщина, дойдя до определённого места, просто исчезает. Дальнейшее нам известно. Несомненно, что к людям являлся классический призрак, так как захоронение оставалось нетронутым, и регулярные походы от кладбища до деревни и обратно не оставили на могильной земле никаких следов. Не вполне понятно, как тянучка оказывалась в могиле, но это можно отнести к тем таинственным навыкам юрей, знать которые живым не обязательно. Интересно, что, заботясь о своём малыше и при этом регулярно общаясь с людьми, покойная не пожелала сообщить, что на соседнем кладбище в могиле находится новорождённый и его нужно срочно спасать. При этом необходимость в помощи была очевидна, иначе призрак не оставил бы следов из глины во время последнего визита. Почему просьба была передана таким своеобразным образом, также остаётся неизвестным. Но, в конце концов, что нам известно о том, как мыслит юрей? Правильный ответ: ничего.

Вообще благодаря некоторым подробностям мы можем связать эти события со вполне определённым историческим периодом. Большинство населения Японии предавало тела умерших, что, кстати, вполне одобрялось и буддизмом. Но в период Эдо сёгуны, даймё и прочие знатные люди стали отдавать предпочтение похоронам в гробу, отдавая дань уважения конфуцианскому взгляду на этот вопрос. Постепенно кремация была фактически запрещена. Таким образом, эту удивительную историю можно датировать с точностью до полутора сотен лет.

Что касается традиционного совета, как мог бы поступить кто-то из нас, оказавшийся в этой истории, то здесь остаётся только процитировать строку из источника, благодаря которому нам известно это невероятное происшествие. Как говорит сказка: «Тут пролили оба старика слёзы над открытой могилой».

Эту историю можно рассматривать как небольшое добавление к рассказу Согоро. Герои этих повествований не знали друг о друге, жили в разных местах, но тема посмертного существования, обретённого в борьбе с угнетателями, связывает их, подобно крепкой цепи.

В заметке об отважном старосте уже говорилось, что народные выступления не были такой уж редкостью в эпоху Эдо, и далеко не все бунтующие были настроены так покорно, как Согоро. Но ведь и не все бунтовщики, схватившиеся за дубьё, удостоились посмертного существования в виде юрей и права повторять своё буйство раз в год.

Острова Идзу расположены к юго-востоку от острова Хонсю и широко известны как места, где можно позаниматься водными видами спорта, а заодно полюбоваться прекрасными пейзажами. Один из островов под названием Мияке прославился тем, что его жители и туристы, посетившие это место, должны носить с собой противогазы. Извержение вулкана Оямы в 2000 году вынудило обитателей острова покинуть свои дома и бежать прочь. Вернуться получилось только в 2005 году, но и теперь коварная гора, которая не вполне успокоилась, вынуждает людей к таким экстравагантным мерам безопасности.

Во времена сёгуната Токугава на одном из островов Идзу проснулся и взорвался вулкан иного рода. Говоря иносказательно, его можно было бы назвать вулканом народного гнева. Как и в истории о Сакура Согоро, виновником трагических событий оказался власть имущий господин. Речь шла о ежегодном сборе налогов. Поскольку большинство островов Идзу невелики размерами и не так уж густо населены, содержать там постоянную администрацию, очевидно, было нецелесообразно. Уклониться от выполнения своих обязанностей местные жители в любом случае не могли. Прибывший чиновник (его точный статус остался неизвестным, но можно предположить, что это был онгоку бугё — уполномоченный по делам отдалённых земель) обнаружил, что в этот сбор налогов столкнулся с неожиданным препятствием в лице местных жителей. Последние самым подлым образом взывали к милосердию и умоляли предоставить отсрочку. Главным промыслом островитян было, как несложно догадаться, не рисоводство, а солеварение и рыболовство. Но этот год принёс местным жителям сплошные несчастья. Пожары опустошили остров, земля принесла скудный урожай, а рыба, как назло, стала хуже ловиться, уйдя в неведомые просторы моря. Большой господин отлично знал, что у мужичья всегда найдётся сто оправданий для невыполненных обязательств и единственное, что надлежит сделать в такой ситуации, — это выбить из лжецов и лентяев то, что они должны, с помощью силы. Если понадобится, выбить вместе с их потрохами.

Надо думать, вместе с господином бугё на остров прибыло достаточно исполнителей, чтобы обеспечить взимание налогов, и вскоре работа закипела. Подробности нам неизвестны, но можно предположить, что всякий сборщик налогов с богатым опытом найдёт способ разуть босого и снять рубашку с голого. План по сбору средств медленно, но верно выполнялся, господин бугё скучал, а местные скрипели зубами, видя, что их семьи фактически обрекаются на голод: ретивые исполнители забирали всё и не скупились на наказания.

Соломинкой, переломившей спину верблюда, стало неприличное поведение предводителя экспедиции, которую по праву можно было бы назвать карательной. Снедаемый скукой, он пожелал, чтобы местные женщины развеяли её, а чтобы скука проходила быстрее, рассеивать её должны были те, кто помоложе и покрасивее. Те, кого природа не наделила очарованием, должны были заняться обслуживанием гостей рангом пониже.

В ту же ночь в тайном убежище собралась команда тех островитян, которые больше не желали исполнять роль безмолвных истуканов. Гнев охватил всех, но между скрежетом зубовным и намерением выбить зубы обидчику лежит довольно внушительная дистанция. Двадцать пять мужчин преодолели эту дистанцию, решив, что больше это непотребство продолжаться не может.

Не желая замешивать земляков в грядущий мятеж, они обошли жилища односельчан и посоветовали им оставаться дома и не высовывать носа наружу, таким образом, получив возможность избежать обвинения в соучастии. После знакомства с историей Сакура Согоро такие меры предосторожности выглядят достаточно наивными. Если за подачу петиции вышестоящим расправились с целой семьёй, включая маленьких детей, то за нападение на чиновника, исполняющего свои обязанности, можно было бы ожидать тотального геноцида. Просто чтобы слух о наказании прошёл по окрестным землям и у их обитателей в дальнейшем даже не шевельнулась мысль о сопротивлении. Тем не менее двадцать пять героев устремились в ночь, желая творить суд и расправу.

Вскоре суд и расправа были сотворены во всей их полноте. Конечно, можно задать вопрос, как кучка рыбаков и солеваров одолела вооружённую охрану, несомненно, состоящую из самураев. Можно предположить, что всё было как обычно. Много саке, много смеха над деревенщиной, много девушек с испуганными глазами и покорными телами, а затем неожиданная смена декораций. Девушки куда-то подевались, саке разлито на полу, а домик наполнился вопящими мужиками! Дотянуться бы до меча, да куда там! Как гласит древняя самурайская мудрость: когда для выбора имеются два пути, существует лишь один быстрый и единственный выход — устроить ночную гулянку с женщинами и алкоголем, находясь во враждебном окружении. Господин онгоку бугё принял на себя изрядное количество тяжких ударов, рухнул на пол, подёргался и затих, так и не собрав налоги в полном объёме.

Справедливость восторжествовала, но какой ценой! Двадцать пять человек превратились в бунтовщиков, которых ждала казнь, и скорее всего казнь жестокая. Даже самый глупый рыбак отлично знал, что расправа над кучкой ошалевших стражников и их начальником не является победой вооружённого восстания. Дальнейшее повествование несколько запутанно.

Мятежники решили бежать (вполне разумное решение), но перед отбытием с родного острова они напоследок заглянули в деревню, желая отдохнуть перед опасным путешествием и договориться о лодках, которые предстояло позаимствовать. Честно говоря, этот вывод относится к разряду моих предположений. Искать убежища в деревушке после избиения представителей власти — это совершенно безумный и бессмысленный шаг. Только что мятежники велели односельчанам сидеть по домам и не вмешиваться, а теперь сами же и навлекали на них обвинения в пособничестве! Довольно нелогично. Возможно, речь шла о прощании, которое не задалось. Вместо благодарности на головы двадцати пяти храбрецов посыпались упрёки и проклятия: дескать, что теперь со всеми нами будет? Совершенно точно в лодках им отказали, так как первое, что сделали храбрецы, покинув деревню, — это повалили священную криптомерию, росшую рядом с местным храмом. Огромное дерево быстро превратили в лодку-долблёнку и спустили на воду. Подобный экстравагантный поступок можно объяснить только тем, что никаких других судёнышек бунтовщики не получили. Странно, что они просто не устроили обычную реквизицию, так как после убийства чиновника и его стражи это было бы делом совершенно пустячным. Перед нами сплошные загадки, не имеющие ответов.

Мятежные рыбаки и солевары погрузились в утлый чёлн и отчалили в открытое море. Никто так и не пришёл на берег, чтобы сказать им доброе слово на дорогу. Сидящий на корме погрозил острову кулаком, и сильно перегруженная лодка вскоре исчезла в морской дали.

Как ни странно, ровно год спустя приморские деревни жили мирной жизнью. Суровая кара со стороны правительства оказалась достаточно умеренной: казнили не всех поголовно. Но настоящее наказание, как выяснилось, ещё только предстояло!

Всё началось с того, что со стороны берега донёсся подозрительный гомон, как будто целая ватага рыбаков вернулась с лова и затаскивает лодки на берег. Зимние сумерки и наползший с моря туман не позволяли рассмотреть происходящее. А затем из тумана понеслись такие вопли, что все услышавшие их немного поседели и даже как будто стали меньше ростом. Было понятно, что вопит кто-то из местных, на свою беду задержавшийся на берегу и встретивший таинственных гостей. Люди бросились по домам, ибо всякому было ясно, что там, где у человека хватает сил на такой безумный крик, посторонним делать нечего. До того как двери захлопнулись, в деревню влетел, обливаясь потом, один из рыбаков. Он успел юркнуть в ближайшую хижину и захлопнул за собой дверь. Через некоторое время с улицы донеслись невнятный ропот, шорохи и звуки шагов. Кто-то явно разгуливал по деревенской улице, и жители тоскливо смотрели на двери, которые в силу своей непрочности не давали оснований для утверждения: мой дом — моя крепость. Однако попыток вторжения не последовало, кто бы ни явился в деревню, он не делал попыток ворваться в жилища. Рыбак, вбежавший последним, выглядел так жутко, что к нему не сразу решились подойти с расспросами, но в конце концов любопытство взяло верх. Человек, всем своим видом походивший на безумного, рассказал, что к берегу пристала довольно странная лодка, которой мгновение назад не было на этом месте. А ещё спустя мгновение на берегу появились люди, которые, тут он мог поклясться, не вылезли из лодки, а просто возникли на берегу. А ещё через мгновение он узнал их! Как же не узнать храбрецов, поднявшихся против негодяя-чиновника в прошлом году! А ещё через мгновение, проявив догадливость и прыть, он мчался к деревне, прислушиваясь к воплям, которые издавали его товарищи, не проявившие такой же догадливости и быстроты. Увы, все храбрецы были мертвы, и мертвы давно! И выражение их мёртвых лиц не оставляло сомнений, что это не тот случай, когда юрей явился сказать последнее прости своим бывшим друзьям и родным. Казалось, вместе с отрядом привидений на берег высадились гнев и ярость, что могли бы подтвердить те, кто не успел убежать с берега.

Рыбак замолчал, и слушавшие его также молчали, ибо сказать тут было нечего. Никто не подошёл к двери, никто не выглянул в окно, а когда первый луч солнца скользнул над крышами, гомон на улице затих, и люди поняли, что можно выходить из домов. Лодки, сети и прочее добро было на своих местах — призраки не польстились на чужое. Не хватало только тех рыбаков, которым не повезло оказаться на морском берегу прошлым вечером. Их судьба так и осталась неизвестной. Следующая ночь прошла спокойно, как и последующая и десятки других ночей. Но когда год совершил очередной круг и наступила годовщина возвращения отвергнутых героев, морской берег был пуст. Никого не было ни на окраине деревни, ни на улицах — все мирно сидели по домам, смотрели на угли очага и старались не прислушиваться к гомону, который приближался со стороны моря, как было ровно год назад.

Рис. Битва Таира и Миналюто в заливе Данноура. Художник Цукиока Ёситоси.

Советы дилетанта: Истории о вернувшихся утопленниках не такая уж и редкость в мировом фольклоре. Утонувший человек, который не может покинуть местность, где он пошёл ко дну, — вполне обычный (если можно так сказать) герой страшных историй. Причём герой довольно мстительный по отношению к живым, просто в силу того, что они живые. Интересно, что в некоторых глухих северных районах существовало поверье, что тонущего лучше бы и не спасать: водяной разозлится, что отняли добычу, и тут уж добра не жди. Правда, ясно и то, что оставшийся без помощи человек, утонув, тоже будет настроен очень недружелюбно, так что и тут уж добра не жди. Такой вот метафизический парадокс.

В нашем случае обыватели, сами того не зная, конечно, оказались пленниками этой неразрешимой ситуации. В роли некой высшей силы, способной на разрушительный гнев, выступил не водяной, а центральное правительство. В роли разгневанных утопленников выступили герои, утонувшие в море. Гнев последних оказался более постоянным, чем гнев сёгуната. Во второй половине XIX века революция Мейдзи покончила и с сёгуном, и со всей системой власти сёгуната Токугава, превратив их в страничку истории. Но двадцать пять мёртвых храбрецов продолжили каждый год исправно посещать родной остров и искать встречи с потомками тех, кто когда-то не пожелал протянуть руку помощи. Согласно легенде, этот день приходится на двадцать четвёртое января, если говорить применительно к нашему календарю. Те, кто достаточно рассеян, чтобы оказаться на улице в эту ночь, пропадают без следа либо возвращаются совершенно помешавшимися.

Надо отметить, что наши герои напоминают знаменитых морских призраков фунна-юрей, также крайне недружелюбно настроенных к живым и стремящимся потопить встречного. Но если с обычным призраком утопленника можно схитрить, всучив ему дырявый ковш (всем известно, что фунна-юрей клянчат ковш, чтобы с его помощью залить водой лодку), то двадцать пять мёртвых мятежников не размениваются на такие мелочи. Они не топят лодки, но тому, кто встретит их на суше, от этого не легче: никакой торг тут решительно невозможен.

Самое разумное, что может сделать турист, оказавшийся на одном из островов Идзу вечером двадцать четвёртого января, это запереться в номере и включить телевизор. Можно, конечно, и книгу почитать, но вероятней всего гомон на улице будет сильно отвлекать, так что выбор в виде телевизора кажется предпочтительней.

Как было сказано выше, поражение клана Тайра в морском сражении в заливе Данноура привело к исчезновению властолюбивого рода со страниц истории, а заодно — к появлению множества недружелюбных юрей. Злопамятные призраки пытаются утопить неосторожного мореплавателя, а те, кто удостоился погребения в земле, заманивают певцов и музыкантов, прибегая к хитроумным иллюзиям. Впрочем, не все члены клана сгинули в пучине. Кто-то сумел выжить и затерялся в безвестности, а кто-то пошёл по стопам своих утонувших соратников, но совершенно иным образом.

Морское побоище завершилось разгромом Тайра, и побеждённые попытались отравить триумф рода Минамото, насколько это было возможно. В морские волны были брошены два из трёх Священных Сокровищ Японии. Меч Кусанаги-но Цуруги и подвески из яшмы Ясакани-но магатама, принадлежавшие некогда самой богине Аматерасу (от неё и идёт, как известно, род тэнно). Третья священная реликвия — бронзовое зеркало Ята-но кагами избежало этой судьбы. Некий Тайра Токидата, которому была доверена охрана сокровища, рассудил, что план по героическим самоубийствам на текущий день перевыполнен. Он не стал бросаться в воды со священным зеркалом и мирно передал бесценный предмет самураям из рода Минамото. К слову сказать, божественный меч был позже найден ныряльщиком, судьба же подвесок не вполне ясна. Таким образом, Токидата сохранил голову на плечах, что по тем суровым временам было невероятной удачей. Расставшись со славой и богатством, он отправился в изгнание, проклинаемый духами своих недавних соратников. Нужно было чем-то зарабатывать на жизнь, и изгнанник, взявший новое имя, Канасаку (в новой Японии носить старое было совершенно несообразно), рассудил, что ремесло рыбака не хуже любого другого. Добывать рыбу он стал, используя специально обученных бакланов. Такой способ рыбалки носит название «укай». Когда-то в молодости Канасаку освоил его ради забавы, но теперь это занятие стало единственной возможностью прокормиться. Для нас такой вид добычи рыбы кажется странной экзотикой, но в нём есть определённые преимущества. Баклан доставлял своему хозяину только крупную рыбу, так как кольцо, надетое на шею, мешало глотать крупную добычу. На прокорм птице шла мелочь. Кроме того, учёная птица ловко доставала рыбин, прятавшихся на дне, в расселинах и за камнями. Увы, проклятия утонувших Тайра настигли предателя! Вскоре после спасения от мечей врагов и бурных волн он всё же последовал за своими утонувшими братьями, причём довольно неожиданным образом.

Об этой удивительной истории нам рассказывает пьеса театра кабуки под названием «Нитирэн и воды дхармы». Несомненно, автор драматического произведения не стал бы морочить людям голову и заслуживает полного доверия.

Наш герой скитался от реки к реке, ведя жизнь бродяги-рыбака. Не самая приятная жизнь, но всяко лучше, чем отсечение головы. Родни и друзей у него не осталось, а подходящее место, чтобы осесть и зажить более размеренной жизнью, всё как-то не находилось. В один далеко не прекрасный день Канасаку заплыл со своими питомцами в небольшой приток речки, носящий имя Изава. Место показалось подходящим для промысла, и новоявленный рыбак выпустил своих подопечных за добычей. Ожидания оправдались. Лодка стала быстро наполняться крупной рыбой. Но не успел Канасаку похвалить себя за выбор правильного притока, как воздух наполнился гневным гомоном, и удачливый рыбак оказался лицом к лицу с разгневанной толпой местных жителей. Ещё совсем недавно Канасаку не удостоил бы грязную деревенщину своим взглядом, но теперь о самурайском статусе остались одни воспоминания. Он был один среди взбешённых местных. Очень скоро выяснилось, что гнев мужиков вызван не тем, что чужак ловит рыбу в их реке. Эти воды почитались здесь как священные! Никто не мог нарушать их покой и губить зверей, птиц, рыб и комаров, обитающих в этих местах. Канасаку попробовал оправдаться незнанием этого важного правила, но оскорблённое религиозное чувство взывало к отмщению. Бедный рыбак на своей шкуре убедился в том, что незнание закона не освобождает от ответственности. Вопящего Канасаку схватили и плотно замотали в соломенный куль. Не сильно беспокоясь на тему недопустимости смерти в священных водах, разгорячённое мужичьё швырнуло обездвиженного бедолагу в воду. Несчастный камнем пошёл на дно реки, разделив, таким образом, судьбу своих бывших друзей. Возможно, в последние мгновенья он подумал, что вражеский меч в яростной битве как причина смерти был бы предпочтительней связки вонючей соломы. Местные ревнители благочестия направили свои лодки домой, рассуждая в том ключе, что, мол, мы хоть и простой народ, но не потерпим всяких этих, которые, того-этого, ну вы поняли.

Однако история на этом не завершилась. Утопленник как-никак был из рода Тайра, известного своими талантами к посмертным проделкам. На следующий вечер после расправы жителей деревни ждал неприятный сюрприз. Солнце клонилось к закату, и добрые селянки ждали своих добрых мужей, которые должны были вот-вот вернуться с богатым уловом. Возвращение рыбаков сопровождалось в этот раз громкими криками, а сами рыбаки явились без рыбы. Последняя вывалилась в реку, что вполне обычно для опрокинувшихся лодок. Лодки опрокинулись, что вполне обычно, когда в них резко вскакивают. Резкие движения вполне обычны, когда прямо из воды прямо по курсу поднимается призрак, замотанный в солому, и, жутко булькая, пытается что-то сказать.

Дух Канасаку не пытался нападать. Каждый вечер он поднимался из воды неподалёку от злополучной деревни и начинал бродить вдоль берега, оглашая округу стонами и бульканьем. Порядок жизни совершенно нарушился. Даже днём жители деревни предпочитали не приближаться к реке, опасаясь, что соломенное чудище выскочит из воды прямо под носом у наглеца. О добыче рыбы пришлось забыть. Храбрецы, утопившие дерзкого нарушителя, уныло сидели по домам, не решаясь высунуться наружу. «Ну а нас-то за что?» — время от времени доносилось из-за плотно закрытых дверей. Призрак не предпринимал попыток расправиться со своими убийцами, но вид его был невыносим. Жить по соседству с таким существом было невозможно. Кому-то надо было покинуть эти края. Юрей не собирался расставаться с местом своей погибели, и жители деревни начали потихоньку паковать свои пожитки.

В это время в деревню и заглянул Нитирэн. Описание жизни этого человека потребовало бы отдельной книги. Страстный проповедник буддизма был убеждён, что истина заключена в Лотосовой сутре, прочие же школы буддизма прискорбно заблуждаются. Каждый человек несёт в себе природу Будды. Работа над собой и постоянное чтение Лотосовой сутры открывает путь к просветлению здесь и сейчас для самого последнего простолюдина, а тот, кто не понимает этого, блуждает во тьме незнания. Активная проповедь нового учения вызвала такое озлобление со стороны «блуждающих во тьме незнания», что Нитирэн был близок к отделению головы от туловища. Однако невиданные небесные явления устрашили несостоявшихся палачей, и Нитирэн отправился в ссылку. Позже он вернулся и продолжал странствовать и проповедовать.

Явившись в деревню, Нитирэн сразу понял, что дело тут нечисто. Местные поведали монаху, что их запугал страшный юрей. О причинах появления этого самого юрея они скромно умолчали. Утомлённый странник решил вздремнуть, а после заняться решением потусторонних проблем. Во сне он увидел несчастного Канасаку, который поведал о своей горькой судьбе и молил о спасении от унылого удела юрей. Бродить по пустому берегу, булькать и хрипеть, будучи не в силах покинуть этот мир, — не о такой судьбе ему мечталось.

Нитирэн пробудился и грустно окинул взором селян, толпившихся вокруг. Напомнив себе, что и эти гнусноватые экземпляры несут в себе природу Будды, он поднялся и направился к реке. Там он занялся сбором камней. На их гладкую поверхность подвижник принялся наносить текст Лотосовой сутры. Камней потребовалось много, но Нитирэн не привык отступать перед трудностями. После того как текст был запечатлён, так сказать, в камне, он принялся молиться и метать камни туда, где злосчастный Канасаку нашёл свой последний приют. Один за одним камни, украшенные иероглифами, отправлялись в холодную речную воду. Когда эта своеобразная молитва была завершена и последний камень исчез в речной глубине (говорят, что Нитирэн потратил на это три дня и три ночи), над водой появился призрачный силуэт. Канасаку замер в почтительном поклоне и исчез навсегда. Именно этот момент запечатлел на своей гравюре Ёситоси Цукиёка.

Нитирэн же продолжил свой путь, читая Лотосовую сутру и скорбя о жестокости людей, которым ещё предстоит осознать, что они несут в себе ростки совершенства.

Рис. Призрак рыбака Кансаку. Художник Цукиока Еситоси.

Советы дилетанта: Не каждому дано, встретив привидение, спасти его от тоскливого посмертия. Канасаку принадлежит к так называемым юрей печального образа. Эти призраки не стремятся расправиться с подвернувшимся человеком, что не делает их вид менее пугающим. Обычно человек стремится уклониться от малоприятного знакомства. В этом плане Нитирэн остаётся недосягаемым идеалом, следовать за которым не так-то просто. Не сложно представить нашу с вами реакцию на появление из воды полупрозрачной фигуры, издающей стоны и хрипы. Какие уж тут сутры! Хорошо бы обойтись без криков и обмороков. Главный урок этой истории для обычного человека состоит в том, что не надо поддаваться тёмным инстинктам, находясь в беснующейся толпе. Тот факт, что зло творится всем миром, не спасает индивидуума от последующей расплаты, которая может явиться в такой экзотической форме, как унылый юрей.

Сложно поверить, что всё это случилось на самом деле, но в храме Укайсан Оммёдзи до сих пор хранятся несколько камней из тех, что когда-то швырял в реку Нитирэн. Храм расположен в префектуре Яманаси, ближайшая станция — Изаваонсэн. Все сомневающиеся могут посетить упомянутое святилище и убедиться, что в этой истории нет ни капли лжи.

Замок Хатиодзи с его мрачной историей вполне можно отнести к списку мест, где присутствие юрей легко объясняется богатым историческим наследием. Большинство призраков-одиночек остались в прошлом, и только красочные истории, внушающие то ужас, то печаль, напоминают слушателям о невероятных событиях былых эпох. В тех случаях, когда с жизнью расставались сразу множество людей, потустороннее эхо звучало гораздо громче. Некоторые из таких мест, вроде гор Хаккода, водопада Ойран или леса Аокигахара, имеют устойчивую репутацию обиталищ призраков (в случае с Аокигахара подпитка новыми душами продолжается по сей день).

Установить, почему то или иное место битвы стало обиталищем юрей, совершенно невозможно. Гнев, ярость, тысячи безвременно прерванных жизней — всё это обычные спутники любой баталии, но по каким-то совершенно неведомым причинам спустя несколько лет на одном поле крестьяне сеют репу, а на другом юрей сеют ужас.

Итак, вернёмся к замку Хотиёдзи. Эпоха Воюющих государств (Сэнгоку Дзидай) подходила к концу. Понятно, никто из современников не знал, что ему повезло жить именно в Сэнгоку Дзидай и что скоро благодетельная власть сёгуната Токугава распространится по всей стране. Очевидным было лишь то, что один за другим кланы, претендовавшие на лидерство, сходили со сцены. Грозный Ода Нобунага громил своих врагов без жалости, приближая желанный миг объединения страны под единой властью. Впрочем, сам Нобунага не дожил до этого момента и был ликвидирован теми, кого он сам не успел ликвидировать. Его дело продолжил соратник, великий Тоётоми Хидеёси — личность небывалого масштаба. Мальчик из крестьянской семьи сумел попасть под покровительство некоего самурая Мацусита Кохея и начал путь к вершинам воинской карьеры. У Хидеёси хватило наглости (он присвоил деньги, выданные покровителем на покупку доспехов, и сбежал), удачливости (он выжил под руководством свирепого Ода Нобунага) и мастерства. В рекордно короткие сроки он показал себя весьма умелым хозяйственником и выдающимся стратегом (не такое уж частое сочетание). После гибели Нобунага деревенский самородок быстро расправился с конкурентами, провозгласил себя дайдзидайдзином (главным министром) и даже добился того, что сам государь заехал к нему в гости, что было уже совершенно небывалым случаем.

К 1590 году мало кто наделся противостоять могущественному выскочке, однако исключения всегда находятся. Клан Го-Ходзё, славный своими подвигами, владениями на равнине Канто и неприступными замками, не торопился склоняться перед новой властью. Главным оплотом своевольного клана был замок Одавара, имевший репутацию неприступного, второй по значимости крепостью был замок Хатиодзи. Конечно, новоявленный диктатор не собирался терпеть строптивцев. Глава клана Ходзё Удзимаса получил приглашение явиться в Киото к Тоётоми, но почему-то отказался, чем вызвал немалый гнев диктатора. Повод для конфликта был найден, и двухсоттысячная армия (скорее всего изрядное преувеличение) выступила к Одаваре. Силы Ходзё были стянуты в крепость, так что штурм не состоялся и замок был взят в осаду, которая затянулась почти на сто дней. Одавара пала, а Ходзё Удзимаса и его брат Ходзё Удзитеру совершили сэппуку.

Замок Хатиодзи оказался на периферии боевых действий, но Хидеёси не забыл и о нём. Двадцать четвёртого июля 1590 года полководец Маэда Тосииэ явился под стены замка с пятнадцатитысячным войском. Силы защитников были почти в пять раз меньше, к тому же за стенами оказались в основном неопытные бойцы. Опытные держались в безнадёжной обороне Одавары. Тем не менее тот, кто сидит за стенами и стреляет в того, кто к этим самым стенам подбирается, имеет некоторое преимущество. Гремели аркебузы, свистели стрелы, звенела сталь, вопили и стонали умирающие. Первый штурм был отбит, и нападающие откатились прочь. Однако было ясно, что поредевшему гарнизону не пережить второй атаки. Надеяться на милосердие бойцов Хидеёси было совершенно нелепо, и женщины с детьми решились на единственно возможный шаг. Они дошли до водопада на реке, протекавшей рядом с замком (сами укрепления не были взяты в глухую замкнутую осаду), и совершили коллективное самоубийство. Кто-то прыгнул вниз на камни, кто-то вскрыл себе вены и рухнул в холодную воду, окрасив её в красный цвет. Легенда говорит, что крови было так много, что алый цвет воды не исчезал три дня.

Не исключено, что Ходзё Удзитеру находился не в Одаваре, а именно в Хатиодзи, где он и совершил ритуальное самоубийство с ближайшими соратниками. Вскоре войска Маэды устремились на второй штурм, сломили сопротивление уцелевших и ворвались в замок. Все защитники были перебиты, замок сожжён, а несколько позже укрепления сровняли с землёй, чтобы исключить саму мысль о том, что в будущем возможно какое-либо сопротивление.

Супруга господина Удзитеру находилась в замке. Незадолго до начала второго штурма она скрылась в лесу. Сложно сказать, почему она не прыгнула с обрыва на камни вместе с остальными, но известно лишь то, что она прожила ещё некоторое время, блуждая по чаще и играя на флейте. Скорее всего, не выдержав ожидания приближающегося ужаса, несчастная помешалась. Игра на флейте была её любимым занятием в прежнее время, и теперь музыкальный инструмент остался её единственным спутником. Место, где стоял замок Хатиодзи, заросло лесом, но ещё до того, как молодая поросль встала в полный рост, местные жители поняли, что оказались по соседству с местом, которое облюбовали юрей.

Бывало так, что те, кто по каким-то причинам задержался в лесу до захода солнца, слышали негромкую, но явную мелодию флейты. Где и когда умерла госпожа Ходзё, было неизвестно, но всякому понятно, что безумная женщина не может продолжать лесные прогулки спустя годы после падения замка. Очевидно, что на флейте играет скорее всего всё та же госпожа Ходзё, но уже в новой форме. Ночами был слышен негромкий, как далёкое эхо, грохот аркебуз, свист стрел, звон стали и вопли умирающих. В годовщину падения замка, то есть двадцать четвёртого июля, шум, поднимаемый юрей, становился громче. Этой ночью можно было разглядеть во мраке смутные фигуры самураев, спешащих на свою вечную битву, или призрачные силуэты в струях водопада. Можно предположить, что свидетелей всех этих потусторонних чудес было сравнительно немного. В прошлом людям было свойственно не заигрывать с призраками, а держаться подальше от мест их обитания, так что большинство ночных баталий проходили при полном отсутствии зрителей.

В XX веке городок Хатиодзи снова притянул к себе немало крови. Несколько пленных американских пилотов, чьи самолёты были сбиты над Японией, расстались со своими головами в этом местечке. Фотографии казни дошли до их боевых товарищей, после чего среди лётчиков бомбардировочной авиации родился девиз «Оставь одну для Хатиодзи». Независимо от боевого задания, мстительные американцы оставляли немного фугасов и зажигалок для городка Хатиодзи, который к концу войны был разрушен до основания.

Рис. Сохранившаяся до наших дней лестница замка Хатиодзи.

Сам замок, вернее то, что от него осталось, вернулся к людям к 1990 году. Разросшийся лес проредили, провели археологические раскопки, восстановили фундамент, в результате чего на свет появился новый национальный парк.

В наши дни жутковатая слава замка Хатиодзи никуда не делась. Его кровавая история известна как в самом Хатиодзи, который превратился в один из пригородов расползающегося, как чернильное пятно, Токио, так и далеко за его пределами.

Советы дилетанта: В наше время многие не столь боязливы, как средневековые крестьяне, так что ночью место, где стоял древний замок, не пустует. Среди охотников за привидениями особенно ценится двадцать четвёртое число, когда юрей вспоминают о былом. Говорят, что каждый житель Хатиодзи хоть раз да посещал место былого кровопролития, надеясь увидеть… Чёрт его знает, что на самом деле надеются увидеть полуночные ходоки. Говорят, будто слышатся странные звуки, мелькают зыбкие тени, неожиданно становится холодно, а в струях водопада можно разглядеть женские силуэты. Наверное, если подольше побродить по парку, то получится услышать негромкую мелодию, исполняемую на флейте. Как и в большинстве мест, где призраки появились после кровавых сражений, активность юрей являет собой скорее эхо произошедшего события. Никакой опасности для наблюдателя духи воинов прошлого не представляют, и если ваши нервы в полном порядке, то нет причин не посетить этот токийский пригород. Впрочем, администрация заботится о том, чтобы ночные гуляки не свалились с каменной лестницы бывшего замка. Специальная система отслеживает появление полуночного гостя (не юрей) и по громкоговорящей связи призывает того вернуться в город.

Интересно, что обычай варить рис вместе с красными бобами азуки для того, чтобы преподнести его духам предков, вроде как восходит именно к этому историческому эпизоду. Вода в реке стала красной от крови погибших, и красные бобы — это своеобразный символ. Впрочем, никакой охранительной от юрей функции этот обычай не несёт, являясь просто традицией. Так что для знакомства с бывшим замком Хатиодзи достаточно доехать до станции Такао JR, дальнейшие приключения зависят только от времени суток и вашей удачливости.

Говоря о юрей, нельзя обойти вниманием специфический термин «онрё». Речь идёт о мстительном духе умершего. Точнее, об агрессивном, злобном духе, одержимом жаждой мести. Слово «мстительный» не вполне выражает гамму чувств, владеющих этим существом. Надо сказать, у призрака есть для этого все основания. Как правило, это человек, с которым обошлись при жизни крайне несправедливо, доведя до безвременной смерти. Обычно это женщины. Знаменитейший онрё — это Оива, о которой было рассказано выше. И упомянутая уже Исое — также несомненный онрё. Надо сказать, что её разрушительная ярость оказалась вполне адресной по отношению к конкретному человеку. Бывает, что, будучи не способен дотянуться до обидчика (например, тот успел скончаться), озлобившийся юрей начинает вредить тем, кто подвернулся под руку. В японских киноужасах эту роль успешно сыграли героини фильмов «Звонок» и «Проклятие». Как известно, их многочисленные жертвы ничем лично не провинились. Можно сказать, что в фольклоре прослеживается некоторое опасливое отношение к потустороннему прекрасному полу. Всякий юрей малоприятен, но женщина загадочного Востока, разорвавшая цепи рабства (банально скончавшись), способна на удивительные порывы.

Вернёмся к нашему герою. Мужчины онрё не такие уж частые герои легенд. В мире искусств никто не сравнится с Кохада Кохейдзи, но ведь жизнь всё-таки не театр, а люди совсем не актёры. Настоящие события вершатся великими мира сего. Кто-то побеждает, кто-то проигрывает, и часто проигравший покидает наш мир крайне обиженным. Вполне себе готовый материал для онрё. И если покойный актёр навёл страху на неверную жену и её любовника, то человек высокого ранга способен потрясти саму страну, которая так несправедливо с ним обошлась. Итак, речь пойдёт о семьдесят пятом тэнно Сутоку, правившем с 1123 по 1142 год. Этот властитель жил, интриговал и боролся в крайне суровое время и, проиграв, стал очень суровым юрей.

Прежде всего следует упомянуть об оригинальной системе правления, установившейся в Японии в XII веке. Речь идёт о «инсей». Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что она предусматривала двойную схему управления страной. На троне сидел действующий тэнно, который как бы правил. «Как бы», потому что за его спиной действовал предыдущий повелитель страны, принявший постриг. Государь-инок (как правило, это был отец действующего государя) не спешил укрыться в далёком монастыре и завершать жизненный путь в келье, а оставался истинным руководителем. Авторитет буддизма подкреплял его действия, что было не лишним, так как в этой непростой схеме присутствовал ещё один центр масс. Это канцлеры Фудзивара, также претендовавшие на реальное управление страной. Рано или поздно эта непрочная система должна была дать сбой, что и произошло. Сбой в системе привёл к настоящей гражданской войне. Государь-инок Тоба вынудил отречься от престола своего сына Сутоку, которого, как говорят, несколько недолюбливал, и передать престол малолетнему Коноэ.

Рис. Государь Сутоку. Старинная гравюра.

После смерти последнего заветный трон занял Го Сиракава, что вызвало крайнее неудовольствие Сутоку, который рассчитывал, что на этом месте должен был сидеть его собственный сын, а он сам уже в статусе государя-инока займётся настоящим управлением. После смерти Тоба Сутоку решил, что пришло время действовать. Эти самые действия получили название «Повесть смуты годов Хогэн». Самураи кланов Тайра и Минамото, представлявшие собой ударную силу в этом диалоге, оказались в обоих лагерях. Так Минамото Тамэтомо и Минамото Ёситомо (сыновья главы клана Тамеёси) оказались по разные стороны баррикад. Нет нужды пересказывать историю смуты Хогэн. Желающие узнать подробности этой кровавой истории могут ознакомиться с одноимённым произведением. Можно обозначить только основные повороты этой саги. Сутоку и Го Сиракава не собирались уступать друг другу и спешно стягивали отряды верных самураев для решающей схватки. Как всегда, японский источник сообщает о многих тысячах воинов, готовых к битве. Конечно же, это явное преувеличение, но даже несколько сотен самураев, готовых рубить друг другу головы, — это немалая сила, способная пошатнуть хрупкое равновесие. У нашего героя был шанс победить и соответственно избежать посмертного статуса онрё. Обе стороны нервничали, и преимущество было бы за тем, кто ударит первым сильно и без колебаний. Тамэтомо предлагал ночной рейд, в котором был шанс покончить со сторонниками Го Сиракава, напав на его дворец и подпалив его с трёх сторон. С четвёртой стороны должны были стоять лучники. Сам Тамэтомо имел репутацию бойца искусного, но неотёсанного и грубого. Для хэйанских аристократов это было немалым недостатком. Как, спрашивается, может вести боевые действия человек, который и в поэзии ничего не понимает, и не увлажняет рукав одежды слезами умиления, как это положено делать людям просвещённым и утончённым! Главный советник Сутоку, по имени Фудзивара Ёринага, открыто насмехался над туповатым самураем, возомнившим, что натиск и неожиданность имеют значение. Сутоку заметил: «Очень груб твой план, Тамэтомо! Нет в нём мудрости. Мальчишеские выходки!» Но ожидание подкреплений, на которые Сутоку возлагал большие надежды, привело к тому, что Ёситомо не побоялся прослыть мальчишкой и ударил первым. Интересно, что ударил он ночью, подпалив дворец врагов, воплотив в жизнь, таким образом, тактический план своего недруга. Личная храбрость Тамэтомо, в одиночку сдерживавшего целый отряд и косившего врагов, как траву, уже значения не имела. Лихое побоище в итоге закончилось тем, что ироничный Фудзивара получил стрелу в голову и завершил придворную карьеру, а злополучный Сутоку, потеряв всех сторонников, поехал в ссылку. Тамэтомо также оказался в ссылке на одном из островов архипелага Рюкю. Много позже, когда воины Тайра попытались захватить героя, он одним выстрелом из лука потопил вражеский корабль, а после совершил сэппуку (один из первых задокументированных случаев в истории Японии). Битва за власть была проиграна. Как сообщает «Повесть о смуте годов Хогэн»: «Сын отрубил голову отцу, племянник отрубил головы дядьям, младший брат сослал старшего, жена от горя бросилась в реку — вот какие удивительные события произошли в Японии!» Читая эти строки, трудно отделаться от впечатления, что начертавший их испытывает не ужас и скорбь, а нечто вроде гордости за проведённое мероприятие. Дескать, погуляли так погуляли, не стыдно перед потомками.

Го Сиракава распорядился поселить своего соперника на острове Наосима в заключении без права переписки. Общение с кем-либо, кроме представителя правителя тех мест, было запрещено. Здесь следует помнить о том, что среди благородных и утончённых аристократов эпохи Хэйан единственным возможным местом для жизни признавалась столица. Все остальные территории считались местами, где обитают варвары-простолюдины и грубияны-самураи. Жить в таких местах даже короткий срок — это немалое испытание, а пожизненная ссылка — непереносимая мука. Оставшись наедине с собой, бывший государь попытался заняться самосовершенствованием и переписал тушью пять великих сутр Великой колесницы. Единственная его просьба была переслать его труд в храм Хасэдера. Вскоре пришёл ответ: «Ваша просьба рассмотрена. Вам отказано». Некий советник Синсей убедил Го Сиракава, что в свитках скрыто колдовство. Это стало последней каплей. Низвергнутый повелитель примирился с проигранной войной и позорным изгнанием в глухомань, но это было уже слишком! Сутоку поклялся поменять добрые плоды пяти сутр, которые он так старательно переписывал, на три перерождения в адских мирах. Он прокусил себе язык, записал кровью страшную клятву и провозгласил себя великим демоном Японии. На наш взгляд, такое самопровозглашение выглядит несколько самонадеянным, но Сутоку, видимо, знал, чего хотел.

Возможно, Го Сиракава позволил себе иронически хмыкнуть, когда узнал о проклятиях родича. Последний перестал стричь ногти и стал похож на чудище. Но дальнейший поток несчастий, обрушившийся на участников смуты и на страну, говорил сам за себя. Сутоку умер, но беды не прекращались. Стало ясно, что угрозы низвергнутого властелина не были пустым звуком.

Много позже знаменитый поэт Сайге посетил гробницу Сутоку и, найдя её в полном запустении, вознёс молитвы. Каково же было его удивление, когда он обнаружил рядом с собой худого человека с расплывающимися чертами лица. Это был покойный Сутоку! Буддист Сайгё с удивлением спросил, почему дух государя до сих пор мается в нашем бренном мире. Сутоку захохотал и объявил, что все беды и смуты, обрушившиеся на страну, — это его рук дело! Смута Хэйдзи, в которой сгинул его супостат Ёситомо, особенно удалась. Вчерашние победители вцепились друг другу в горло, и немало голов покатилось по городским площадям. Ёситомо был предан и также лишился головы. Мало того, призрак сообщил, что в ближайшее время он организует такое смятение и кровопролитие, какого не видел свет.

Поэт не устрашился и вступил с призраком в спор на тему правоты и неправоты индивидуума, восставшего против несправедливого правления. И тут выяснилось, что умершего Сутоку не так уж сильно волнует давно завершившаяся борьба за трон, которую он проиграл. Но не принятый свиток с сутрами стал воистину незабываемым оскорблением. Как говорится: как вспомню, так бесит! Советника Синсей, подбившего Го Сиракава отвергнуть сутры, колдовством Сутоку подвигло к безумным действиям, завершившимся отделением его головы от туловища. Сутоку похвастался, что в его демонском войске состоят целых триста бойцов и не за горами великая война, которая уничтожит род Тайра, слишком много возомнивший о себе. По его приказу возник некий демон, похожий на коршуна (не исключено, что это был знаменитый тэнгу). Оказалось, что подготовка к смуте идёт полным ходом, о чём бесовское создание не замедлило отчитаться. Сам Сутоку озарился жутким светом, его горящие глаза вылезли из орбит, волосы спустились до колен, а ногти удлинились, став когтями.

Сайгё был не в силах смотреть на жуткие метаморфозы. Он не испугался, но ему, как истинно верующему, было глубоко омерзительно падение бывшего государя в бездну греха. Он произнёс стихи: «Пусть, государь, с высоты твоего жемчужного трона некогда ты сиял. Что он тебе за гробом, там, где все люди равны?» Призрак смутился и исчез. В «Повести смуте годов Хогэн» автор предполагает, что дух смягчился благодаря стихам Сайгё. Однако последовавшая позже война Гэмпэй, в которой сгинул род Тайра, а Го Сиракава испытал невероятные тяготы и унижения, убедительно доказала, что мятежный демон вовсе не отказался от своих планов, и триста подручных бесов зря времени не теряли.

Надо сказать, слухи о том, что с Сутоку обошлись дурно и он и в своём посмертии остаётся в ярости, широко распространились по стране. В статусе мёртвого мстителя он занял, наверное, одну из высших ступеней в этой своеобразной иерархии. Жертвами его гнева пали многие тысячи людей, как высокого, так и низкого званий. В плане разрушительных последствий для государства конкуренцию нашему герою может составить знаменитая кицуне Тамамо-но Маэ. Превратившись в красавицу, она чуть было не погубила Японию. К слову сказать, в Китае она вполне успешно ликвидировала одно из царств, пользуясь своим женским обаянием. Но эта девятихвостая лиса относится к царству ёкай. Так что в мире юрей Сутоку остаётся признанным лидером онрё, так как разрушительность его гнева недостижима для прочих призраков.

Советы дилетанта: Маловероятно, что кому-то из нас придётся столкнуться с кознями покойного Сутоку. Жители Японии оказались не столь удачливы, и им пришлось искать пути к разрешению конфликта с озлобленным Сутоку. Как говорилось выше, как только покойный государь признался в своих злобных делах, его собеседник, поэт Сайгё, тут же обратился к нему с увещеваниями и возвышенными стихами. Оружие поэта — это слово, так что Сайгё попытался вразумить онрё тем, чем мог. Надежды, что гневный юрей утихомирится, оказались напрасными.

Тогда потомки пошли на решительные меры. Гробница государя была отреставрирована, украшена резными каменными украшениями и прочей приятной для тщеславного сердца атрибутикой, а самого Сутоку стали величать божеством. В 1868 году, после реставрации Мейдзи, новый государь Муцухито распорядился воздвигнуть в Киото святилище, посвящённое Сутоку.

Приближались непростые времена, когда Японии предстояло доказать своё право встать вровень с мировыми державами, и одержимый местью онрё был совершенно некстати.

Интересно, что существует теория, высказанная философом Такэси Умахара, что подобное святилище призвано не умилостивить гневный призрак (умилостивить подобное существо просто невозможно), а как бы запереть его и отсечь от мира живых. Вопрос о том, насколько поражение Японии во Второй мировой войне связано с гневом Сутоку, остаётся открытым.

Император Сутоку оставил заметный след как в политической истории средневековой Японии, так и в метафизическом её варианте. Своеобразную славу потрясателя государства и могучего онрё с ним разделяет Тайра-но Масакадо. При жизни он был выдающимся полководцем и великим мятежником, претендовавшим, ни много ни мало, на трон тэнно. Но обо всём по порядку.

Всё началось с того, что амбициозный самурай по имени Тайра-но Масакадо добивался поста хранителя безопасности в столице (Киото). Если верить главному источнику о тех временах под названием «Записки о Масакадо», то в предках у нашего героя числился принц Такамоти. Такое благородное происхождение давало немалые приемущества в завоевании места при дворе. Правда, в первой главе «Записок…» перед списком благородных предков Масакадо стояло двусмысленное пояснение: «говорят, что…» Подобное уточнение можно понять как недоверие современников к благороднейшему происхождению Масакадо. Не исключено, что единственным, кто говорил на эту тему, был сам Тайра-но Масакадо. Итак, мы могли бы сказать, что Масакадо возжелал быть главой тогдашнего МВД. Назначение не состоялось, и, оскорблённый в лучших чувствах, Масакадо отбыл в провинцию, затаив недобрые мысли. Вскоре его кипучая энергия нашла выход. Он развязал междоусобицу со своим родственником Тайра-но Куника и в боях с ним добился полного успеха. Говорят, что причиной раздора стал вопрос о границах владений, но скорее всего главной причиной стало желание Масакадо повоевать и добиться признания. Куника погиб, а Масакадо укрепил своё влияние. Выяснилось, что прежде малоизвестный самурай скрывал незаурядные полководческие таланты. В личной храбрости и свирепости Масакадо и до этого никто не сомневался. Против выскочки собралась коалиция из Тайра и Минамото, но и это войско ждал быстрый и бесславный конец. Масакадо организовал засаду и наголову разгромил своих недоброжелателей. Ходили слухи, что дерзкий вояка заполучил тайную рукопись китайского колдуна и воителя Лао Вана. Знакомство с тайным трактатом «Лао Тао» превращало простого рубаку в великого стратега, непобедимого бойца, а заодно наделяло немалой магической силой. Бороться с таким врагом — затея заведомо безнадёжная.

По доносу одного из Минамото наш герой был вызван в столицу для разбирательства. Масакадо опередил истца и, явившись ко двору, обстоятельно изложил своё понимание ситуации. Видимо, столичные власти не хотели ввязываться в малопонятные раздоры грубиянов-самураев в далёких провинциях. Как сообщают «Записки о Масакадо»: «Хоть и непривычен он был к столичным порядкам, но по воле будд всё как-то наладилось. Снизошла на него милость государя».

Вернувшись в свою резиденцию, Масакадо и не думал успокаиваться. Его враги тоже не сидели на месте. Сын Тайра-но Куника по имени Садамори попытался отомстить, но очередной бой закончился тем, что ближайший помощник Садамори по имени Осада-но Маки был убит в бою, а «Садамори впустую орошал траву горькими слезами». Сам же Масакадо заметил: «Достойный муж стремится прославиться, но клеветники скрывают его заслуги. Клеветники завидуют достойным, если те выше их». Очевидно, он не забыл унизительного отказа в столице и был намерен не ждать милостей от двора, а стать кем-то гораздо большим, чем какой-то начальник столичной полиции. К Масакадо присоединились Окиё-но Оокими, наместник земли Мусаси, и множество простых самураев. Постепенно все земли долины Канто оказались под контролем «достойного мужа». Присланный из столицы новый губернатор лишился государственных печатей и, осыпаемый насмешками, быстро вернулся в Киото, так и не приступив к наведению порядка на вверенных землях. Неугомонный мятежник повелел строить новую столицу и занялся переименовыванием окрестностей. Новые имена копировали названия пригородов Киото.

Уверовав, что сама судьба благоволит ему, Масакадо решился на шаг небывалого размаха. Совершенно неожиданно в тех краях объявилась некая жрица-предсказательница. Прорицания не заставили себя долго ждать: «Я посланница бодхисатвы Хатимана! Сим наделяет высокородного Тайра-но Масакадо титулом государя! Хатиман дарует победы в бесчисленных битвах! Ныне же нужно это торжественно отметить исполнением тридцати двух мелодий». Масакадо скромно потупился и произнёс что-то вроде: «Ну, раз сам Хатиман настаивает, придётся побыть государем, я не против. Ну а теперь, как было сказано, надо это как следует отметить!» Масахиро — младший брат новоявленного государя — пытался усовестить его, заметив: «Престол достаётся государю не через применение силы и не в состязании умом. Как бы не вышло так, что люди потом будут нас поносить! Прошу подумать об этом!» Но Масакадо было не остановить. Война продолжилась, а сам виновник торжества написал в столицу предерзкое послание. В частности он сообщил: «Захочу владеть половиной страны — разве не допустит того небесная воля? В старину, потрясая оружием, овладевали Поднебесной. Небо наделило меня, Масакадо, военным умением. Однако двор не награждает заслуги, а лишь присылает указы с обвинениями — посмотрите на себя, какой стыд!»

Рис. Актёр Накамура Утэмон IV в роли Тайра-но Масакадо. Художник Утагава Кунисада.

Послание вышло довольно сумбурным и завершалось выражением величайшего почтения. Нам не дано знать, кем и когда было запланировано появление прорицательницы от самого бога войны Хатимана. Но, похоже, Масакадо в какой-то момент и вправду поверил в покровительство богов.

Его враги, всерьёз напуганные происходящим, объединились. Теперь их борьба была подкреплена священным авторитетом самого государя (конечно же, настоящего, а не мнимого). В столице без устали молились о победе над Масакадо, сжигая в священном огне бумажки с именами демонов (мало кто сомневался, что мятежникам помогают силы зла), руководство же объединённым войском получил старый недруг Масакадо, Садамори. Дерзость мятежника потрясла многих даже в его лагере. Начался отток бойцов, и к моменту решающей схватки, как сообщает нам летопись, у него под рукой оказались всего лишь четыреста самураев, а восемь тысяч прочих бойцов не успели собраться. Кажется странным, что первоклассный полководец Масакадо, отлично зная о перемещениях вражеских сил, не удосужился собрать в единый кулак свои войска. Решение это не требует стратегической гениальности. Можно предположить, что подчинённые лжегосударя не решились на войну под святотатственными знамёнами, и вялотекущее дезертирство погубило все планы. Последний бой произошёл в Северных горах земли Сасима, где Масакадо лично возглавил безнадёжную атаку и был убит прямым попаданием стрелы. Увы, покровительство Хатимана не помогло в решающем бою. Отрубленную голову мятежника отправили в столицу, и тут началась его посмертная активность.

День сменялся днём, но голова несостоявшегося тэнно казалась не тронутой разложением. Выражение муки и гнева исказило черты лица, и проходившие мимо горожане не смели поднять взгляд и встретиться глазами с поверженным смутьяном. Местные знатоки потустороннего мира были уверены, что дух Масакадо пребывает в аду, в уезде Шести путей, округе Пяти дурных перерождений, в деревне Восьми страданий. Откуда была получена столь точная информация — неизвестно. Служитель ада сообщил Масакадо, что раз в девяносто два года он будет получать отдых от великих мучений. «Записки о Масакадо» завершаются речениями данного беса, который обращается то ли к Масакадо, то ли к читателю: «Остерегайтесь пожирать живые существа, хоть они и приятны на вкус! Оказывайте благодеяния монахам, хоть это и тягостно! Таков посмертный удел Масакадо». Прочтя эту нелепицу, можно предположить, что главная проблема Масакадо заключалась в том, что при жизни он не чурался сочного стейка и как-то раз пинками прогнал докучливого попрошайку-монаха.

Однажды ночью отрубленная голова озарилась бледным светом, сорвалась со своего места и взмыла над столицей. Те, кто стал свидетелем этого события, попадали без чувств. Дух Масакадо обнаружил себя не в адской деревеньке, а в самом центре Киото! Голова устремилась по направлению к долине Канто, где не так давно правил Масакадо. Широко известны истории о всаднике без головы, разыскивающем свою потерю. Здесь же свирепая голова помчалась на поиски мёртвого тела.

Поиски не увенчались успехом, и через некоторое время одержимая голова то ли рухнула с небес, то ли мирно приземлилась в центре скромной рыбацкой деревушки Сибасаки. Место это интересно тем, что спустя несколько сотен лет здесь начал расти и развиваться город Эдо. Столица сёгунов Токугава, а несколько позже — столица обновлённой Японии, известна ныне как Токио. Местные крестьяне не могли не знать, чья голова оказалась на деревенской улице. Масакадо был более чем известен, а с момента его неудачного мятежа прошло совсем немного времени. Деревенские не стали искушать судьбу, а обошлись с гостьей вполне почтительно. Голову не стали возвращать в столицу, а омыли и похоронили, насыпав сверху небольшой курган. Столичные власти не получили доноса о месте последнего пристанища беспокойной головы, и постепенно история о великом мятежнике стала забываться. Правда, как выяснилось, гневный дух Масакадо не расположен забывать о мире живых. Через несколько лет возле кургана по ночам стали замечать бледный призрачный свет, а сама насыпь как будто подрагивала, наводя на мысль, что кто-то хочет выбраться наружу. Перед жителями деревни встал простой выбор: бежать прочь из этих мест или попытаться успокоить мятежный дух? Остановились на последнем. Молитвы и заклятья лились непрекращающимся потоком и в конце концов сделали своё дело. Онрё (можно было не сомневаться, что Масакадо принадлежит именно к этому сорту духов) угомонился.

Столетием позже в этих местах разразилась эпидемия чумы, которую приписали зловредному влиянию Масакадо. Говорили, что виновата буддистская обитель, которую устроили неподалёку от места захоронения головы. Годы сливались в века, и вот уже обитель переехала, а рядом с курганом был возведён богатый особняк. Пришло время сёгунов Токугава, и новый город активно застраивался. Зловещий курган оказался то ли напротив, то ли прямо во дворе нового дома. Его владельцы скорее всего просто не знали, кто оказался их невольным соседом. Позже, когда наступила реставрация Мэйдзи, здесь же расположилось министерство финансов.

В 1923 году на страну обрушилось чудовищное землетрясение, получившее название Великое землетрясение Канто. Гневный дух не имел отношения к этому кошмару, скорее он сам пострадал: в наступившем хаосе курган был практически разрушен. Министерство финансов организовало раскопки на месте упокоения головы Масакадо, но найти последнюю так и не удалось. Облегчённо вздохнув, чиновники решили застроить свободный участок временными помещениями для служащих. Реакция была мгновенной: четырнадцать человек, обосновавшихся в новостройке, скончались в результате болезней и несчастных случаев. Пятнадцатым стал сам министр финансов, который и дал добро на застройку масакадовского владения. Устрашённые чиновники быстро освободили незаконно занятую землю (незаконно — с точки зрения духа, естественно) и привели могильный холм в подобающее состояние. Мало того, чтобы умиротворить свирепого онрё, было решено проводить над курганом ежегодный ритуал очищения. Так продолжалось довольно долго, но начавшаяся мировая война переключила внимание властей на более насущные проблемы, финансирование сократили, и выполнение важного ритуала прекратилось. Говоря о начале войны, мы подразумеваем июль 1937 года, когда начались военные действия против Китая. В 1940 году удар молнии вызвал пожар, испепеливший здание министерства финансов и целый ряд окружающих строений рангом поскромнее. Конечно же, эта неприятность была немедленно отнесена на счёт Масакадо.

После окончания войны на территории страны были размещены американские оккупационные войска. Беспечные победители подумывали о том, что малопонятный мемориал стоит снести, а на его месте организовать то ли парковку, то ли гараж. Представители городских властей сумели донести до военной администрации всю важность для сердца каждого японца этого древнего захоронения. К тому же начало расчистки территории ознаменовалось опрокинувшимся бульдозером. Американцы махнули рукой, рассудив, что место для автопарка в захваченной стране отыскать не проблема. Могилу привели в надлежащий вид, был совершён очередной ритуал очищения, и до сего дня мятежный дух пребывает в покое в окружении токийских высоток.

Советы дилетанта: Сейчас дух Масакадо спокоен. Если кому-то из нас доведётся проходить мимо его знаменитой могилы, можно не волноваться, что свирепое привидение выскочит из-под каменной плиты и выкрикнет проклятие. Единственный совет в данном случае — вести себя почтительно. Служащие из фирм, расположившихся рядом с грозным соседом (конечно, те, кто верит в потустороннее), не забывают вознести молитвы над могилой два раза в месяц (первого и пятнадцатого числа). Как показывает история, наибольшей опасности испытать на себе гнев Масакадо подвергались те, кто относился к месту захоронения без всякого пиетета и пытался приспособить его под свои нужды. Очевидно, что никто из нас не лелеет планов покупки земли в центре японской столицы. Так что никаких пересекающихся интересов с обезглавленным мятежником у нас быть не может. Интересно, что ещё в 1970 году стоимость скромного участка земли, на которой расположился мемориал, оценили в два с половиной миллиона долларов. Прошло почти пятьдесят лет, и сложно сказать, сколько этот участок стоит сейчас.

Интересно, что с историей мятежа Масакадо не всё так однозначно. На востоке страны до сих пор сохранилось несколько кумирен, посвящённых Масакадо. В прежние времена их было значительно больше. Видимо, власть далёкого Киото принималась многими без особого восторга, и отважный мятежник вызывал симпатии. В токийском храме Канда Мёдзин одним из трёх главных ками является наш герой. Каждый нечётный год, пятнадцатого мая, в столице проводится фестиваль Канда Мёдзин Мацури, на котором Тайра-но Масакадо получает свою долю посмертной славы.

В истории Страны восходящего солнца не так уж и редки случаи, когда мстительным призрачным супостатом становится выдающийся государственный деятель. Тот, кто благодаря масштабу личности или по праву рождения претендовал на первую роль в государстве, но был низвергнут, после смерти превращался в серьёзную призрачную проблему для страны. Первый вариант — это, несомненно, Тайра Масакадо. Великий бунтарь, выдающийся полководец и несостоявшийся повелитель Японии после смерти нагнал немало страху на жителей столицы. Второй — это государь Сутоку. Проиграв борьбу за трон, умерев в изгнании, бывший тэнно так усердно работал над организацией мятежей и катастроф, что многие сильно пожалели о том, что злополучному государю не отдали власть подобру-поздорову. Оба героя удостоились святилищ и поклонения, необходимых, по всеобщему мнению, для смягчения нрава гневных призраков. Но нам следует помнить, что впервые технология возведения святилища для умиротворения озлобленного привидения (а заодно и провозглашения озлобленного привидения божеством) была применена несколько раньше. Два вышеперечисленных государственных деятеля явились лишь последователями на пути онрё, пальма же первенства принадлежит не грозному полководцу, а поэту, чиновнику и просто скромному человеку.

Род Сугавара был славен своей учёностью и знакомством с великой мудростью Китая, откуда, как известно, эта самая учёность и происходит. Настоящей придворной карьеры, впрочем, эта эрудиция сделать не помогала, и Сугавара не достигали высших рангов. Перемены в стране и в судьбе рода Сугавара наступили во время государя Уда. Дело в том, что реальная политическая власть была сосредоточенна вовсе не в руках тэнно, а принадлежала могущественному роду Фудзивара. Женщины этого клана, как правило, становились жёнами государей, мужчины занимали виднейшие государственные посты. Когда на трон вступал несовершеннолетний повелитель, регентом при нём становился представитель рода Фудзивара. По достижении государем совершеннолетия, регент автоматически получал должность канцлера. Сам государь, не успев, как следует войти во вкус власти и управления, достаточно рано отрекался от трона в пользу малолетнего наследника и постригался в монахи, после чего карусель с регентством продолжалась. Уда решил, что пришло время дать Фудзивара отдохнуть от непосильных трудов по управлению страной. Когда на предложение принять пост канцлера Фудзивара Мотоцуне ответил отказом (конечно же, формальным, после которого его должны были зазывать повторно), Уда, заметив нечто вроде «была бы честь предложена», отказался от услуг Фудзивара. В придворных кругах закипела оживлённая дискуссия, касающаяся нарушения обычаев, и Уда призвал из провинции Сануки некоего Сугавара Митидзане, неважного управленца, но признанного знатока китайской учёности, величайшего эрудита современности и прекрасного поэта. Говорили, что однажды во время трапезы он ради шутки сочинил цикл стихотворений на самые различные темы, и все они были изящны и остроумны.

Этот Митидзане в своё время выдержал сложнейшие экзамены, написав прекрасное сочинение. Последнее не шутка. Согласно китайской традиции способный написать изящный и мудрый текст признавался годным к восхождению на вершины управленческой лестницы. Предполагалось, что разум, справившийся с древними аллегориями, изложенными в стихотворной форме, легко разберётся в тонкостях сбора налогов и контроля над вороватыми чиновниками. Увы! Известно, что на своём посту Митидзане приказал пересадить корни лилий из древнего пруда (где они долго не зацветали, но во время Митидзане всё-таки зацвели) в буддистские храмы подконтрольной провинции, что должно было обеспечить её благоденствие. Смелый управленческий манёвр не помог, и вскоре провинцию поразила засуха, к которой власти оказались совершенно не готовы. Наш герой с сожалением признал, что неприятности, обрушившиеся на местных крестьян, — это плод его неумелого руководства.

В области научных прений он чувствовал себя не в пример увереннее и, явившись в столицу, твёрдо выступил на стороне Уды. Сопротивление придворных было так велико, что в итоге задумка государя не удалась, и Фудзивара Мотоцуне занял пост канцлера. Но верность Митидзане не была забыта повелителем, и вскоре карьера скромного правителя из Сануки пережила взлёт, который и не снился почтенным предкам нашего героя. Впрочем, позицию учёного мужа не забыли и в клане Фудзивара, что сыграло впоследствии самую печальную роль.

К слову сказать, Фудзивара Мотоцуне скончался вскоре после этого досадного инцидента, а его сын Токихиро ещё не вошёл во вкус борьбы за власть.

Митидзане занимает пост правого министра (левым министром был назначен Фудзивара Токихиро). Традиционно пост левого министра был более значительным, но молодость и странный порок Токихиро обесценили это преимущество. Молодой Фудзивара часто не мог сдержать приступов хохота, овладевавших им в самых неподходящих обстоятельствах. Сугавара Митидзане становится наставником наследника, а дочь учёного мужа занимает престижный пост наложницы государя.

Казалось, положение Митидзане незыблемо и не нуждается в переменах. Вероятно, он сам думал что-то в этом роде. Когда в 894 году было принято решение отправить посольство в Китай, возглавить мероприятие поручили, конечно же, Митидзане (кто лучше него способен понять тонкости общения с китайцами!). Однако Сугавара принялся доказывать, что в посольстве нет никакой необходимости и ехать никуда не надо! Прекрасный оратор преуспел, и миссия сорвалась.

Всё закончилось к 897 году. Уда решил принять постриг и передать власть наследнику Ацукими, вошедшему в историю под именем Дайго. Передавая власть, он настойчиво рекомендовал не забывать услуг верного учёного, что было исполнено с точностью до наоборот. Фудзивара Токихиро, давно ждавший удачного момента, провернул лихую интригу. Он обвинил правого министра в том, что тот совершенно не прав. Дескать, Митидзане задумал свергнуть законного повелителя и посадить на престол своего внука. Совершенно неожиданно на свет божий явились кукла, символизирующая Дайго, и отвратительные предметы колдовского мастерства. Всё это закопал проклятый Митидзане, оказавшийся не только безродным пройдохой и занудным зубрилой китайской бессмыслицы, но и страшным колдуном, наводящим порчу на небесные светила! Совершенно некстати незадолго до описываемых событий случилось затмение солнца, которое тут же повесили на несчастного учёного. Надо отметить, что японские астрологи традиционно не блистали точностью познаний (в отличие от китайских коллег), и объяснение события кознями Сугавара было не хуже всех прочих. Дайго, моментально забывший наставления отца, поверил в эту невероятную околесицу и отправил бывшего наставника прочь из столицы. Та же судьба постигла родню и друзей бывшего министра.

Наш герой отправился в ссылку на остров Кюсю. Путешествие на край света (в Японии эпохи Хэйан край света начинался недалеко от столицы) было обставлено унизительными издевательствами. Опальному министру отказывали в выдаче продовольствия в тех местах, которые он проезжал. На Кюсю потянулись дни, полные унижений, скудости и бессмысленности. Митидзане держался молодцом. Как истинный стоик, он молился за здоровье неблагодарного воспитанника, слагал стихи и надеялся на справедливость.

Потемнела зелень мимо тихих дольних сосен. Миновали времена. Мои волосы, когда-то чёрные, От снега не отличить.

Рис. Гневный дух Сугавара-но Митидзанэ. Художник Цукиока Ёситоси.

Строчки, пришедшие к нам через вереницу веков, красноречивее любых развёрнутых подробностей.

В 903 году Сугавара Митидзане умер, так и не дождавшись помилования. Можно предположить, что, узнав о смерти давнего соперника, Фудзивара Токихиро дал свободу своему недугу и безумно захохотал. Но тут…

В том же 903 году на страну обрушились страшные ливни, речки превратились в бурные потоки, сносящие всё на своём пути. Год спустя, словно в насмешку, землю поразила засуха, истребившая посадки риса. Затем несколько лет подряд наводнения совершенно дестабилизировали хозяйственную жизнь страны. В столице придворные начали робко шептаться, что вообще-то нельзя было так с заслуженным учёным, да и обвинения в колдовстве — просто смех какой-то. Токихиро распрощался со своим недостатком, начисто забыв, что такое смех и улыбка. 909 год прошёл сравнительно спокойно, и шепотки приутихли, но тут внезапно, без всяких видимых причин, умер сам Фудзивара Токихиро! В следующие годы наш бренный мир покинули сын злополучного интригана и старший сын государя Дайго. Всё это было приправлено соусом из эпидемий и наводнений.

Здесь будет уместно сравнение данных событий с открытием планеты Нептун. Как известно, газовый гигант, невидимый для астрономов XIX века, был открыт заочно, с помощью математических вычислений. Астрономы Джон Адамс и Урбан Леверье, исследовав возмущение в движении Урана, доказали существование невидимого исполина, эти самые возмущения и создающего. После того как на страну обрушились все вышеперечисленные бедствия, здравомыслящие люди заподозрили наличие потустороннего фактора, явившегося причиной бед. Неожиданная смерть Токихиро расставила всё по своим местам. Сугавара Митидзане не простил ложных обвинений и позора и решил оставить последнее слово за собой! Его призрачная воля направляла наводнения, эпидемии и засухи. Перейдя в вечность, он не может забыть несправедливость и будет вредить вечно!

В 923 году Дайго решился принять некоторые меры. Покойному наставнику присвоили второй придворный ранг и сожгли все документы, связанные с его осуждением и изгнанием, намекая таким образом гневному призраку, что инцидент исчерпан.

Митидзане, видимо, придерживался иного взгляда на этот вопрос. Два года спустя скончался младший сын Дайго, а в 930 году покойный книгочей поставил точку в затянувшемся расчёте с бывшим учеником. Молния ударила прямо в крышу дворца, вызвав пожар, в котором сгинуло немало придворных. Злые языки позже говорили, что все погибшие были недругами Митидзане и друзьями Фудзивара. Тут уж стало не до шуток, и гневный онрё получил первый придворный ранг. Можно предположить, что если бы в системе званий и чинов существовало нечто более значительное, то наш призрачный герой получил бы высший статус без малейших промедлений. Сам Дайго умер несколько месяцев спустя, не выдержав горя утрат и вечного страха перед духом неправедно осуждённого Митидзане. Интересно, что и Митидзане, и Дайго были тонкими ценителями поэзии. В правление именно этого государя был составлен знаменитый поэтический сборник «Кокинвакасю» (Собрание старых и новых песен Японии) — бесценное литературное сокровище тех времён.

Семнадцать лет спустя недалеко от столицы было построено святилище в честь Митидзане, а он сам принял на себя обязанности покровителя наук и каллиграфии. После смерти Дайго череда несчастий пошла на спад, но, видимо, никому не хотелось проверять, забыл Митидзане старые обиды или нет. С тех пор нескончаемые поколения учащихся не устают просить помощи у скромного труженика науки, который сумел доказать, что нет ничего страшнее разгневанного книгочея.

Советы дилетанта: Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Если вы не относитесь к славному роду Фудзивара, то не существует никакого повода для опасений. Сугавара Митидзане прекратил гневаться много веков назад. В отличие от Тайра Масакадо и Сутоку, которых подозревают в непогасшей злобе, наш герой превратился в мирного покровителя наук, что вполне соответствует его прижизненному настрою. Придворная карьера явилась для него не целью, а лишь побочным эффектом интересной научной дискуссии. Как говорилось выше, ежегодно сотни тысяч школьников и студентов просят Митидзане о помощи, которая так нужна каждому, сдающему экзамен. Никакого страха, кроме страха провалиться на экзамене, никто не испытывает, и мы можем последовать их примеру.

Рассказывая о юрей, всегда интересно найти ту черту, которая придаёт герою рассказа потустороннюю неповторимость, отличая его от собратьев по ремеслу. В случае с нашим героем интересно то, что он не проявлял себя какими-либо внешними демонстрациями. В начале заметки были упомянуты Тайра Масакадо и Сутоку. Голова Масакадо смотрела так гневно, что проходящие мимо места казни не могли сдержать страх. Позже голова и вовсе взмыла в небеса, улетев прочь. Призрак Сутоку явился перед человеком и подробно изложил причины своего гнева, радостно признался в сотворённых кознях и перечислил зловещие планы на ближайшее будущее. Сугавара Митидзане ни в чём подобном замечен не был. Он не являлся после смерти, не вставал из могилы и вообще никак не намекал на своё потустороннее могущество. Вывод о его причастности к катастрофам сделан исключительно людьми и является не более чем предположением. Знаток средневековой истории мог бы привести в качестве примера множество мест, где приблизительно в ту же эпоху умирали дети сильных мира сего, засуха и наводнения затрудняли сельские работы, а эпидемии выкашивали простой и знатный люд. Предположение, что за всеми этими бедами стоят призраки, кажется маловероятным. Однако наш рассказ касается такой неопровержимой темы, как призраки Страны восходящего солнца, и всякие сомнения в их могуществе неуместны.

Если вам случится оказаться в Японии и вы захотите отдать дань уважения невинно осуждённому учёному, то можете заглянуть на окраину городка Фукуока, где расположено святилище Дадзайфу Тэммангу, возведённое над могилой нашего героя. Для посещения лучше всего подойдёт 25 февраля — в этот день проходит праздник, посвящённый цветению сливы. Надо сказать, что Митидзане очень любил это дерево, и на территории святилища расцветают тысячи слив. Как сказал бы сам Митидзане:

Ветерок подует с востока И донесёт благоухание сливы. Пусть далеко хозяин дома, Но цветы дождутся весны.

Широко известно выражение «Москва от копеечной свечки сгорела». Речь идёт о вполне конкретном событии — пожаре 1493 года. Тогда пожар начался в церкви Николы на Песках (иногда называют храм Николы на Берсеневке) и полностью опустошил город. Непосредственным его следствием стало появление перед стенами Кремля площади, которую несколько позже назвали Красной. Иван III повелел очистить пространство перед крепостью — во избежание дальнейших неприятностей. Здесь мы подходим к теме некоторого сходства средневекового городского быта в России и Японии. И у нас, и у наших восточных соседей главным строительным материалом было дерево, так что мысль можно продолжить. И в Москве, и в Токио пожары были постоянными и грозными спутниками городской жизни. В данном очерке речь пойдёт о великом пожаре Мэйрэки, обрушившемся на Эдо в 1657 году. Пожар зародился в одном из храмов и быстро распространился на восточные кварталы столицы. Сухая погода и плотная, беспорядочная застройка способствовали его победоносному шествию. Немногочисленные пожарные не смогли одолеть огненную стихию, а на следующий день ветер резко переменился, и пламя устремилось из догорающего восточного сектора в центр. Замок сёгуна устоял, но всё остальное выгорело без остатка. Непосредственным следствием пожара для Эдо стало освобождение пространства вблизи замка сёгуна от домов и лавок, что поразительно напоминает инициативу Ивана III в далёкой России. Улицы были расширены (широкие улицы получили название «хирокодзи»), а городская застройка стала более упорядоченной.

Народная молва обнаружила причину бедствия в действии потусторонних сил. Огонь, который был зажжён, чтобы избавиться от проклятой вещи, вырвался из-под контроля и поглотил город. Пожар годов Мэйрэки иногда называют «пожаром из-за фурисодэ». Невозможно быть точно уверенным, что причиной данных бедствий стали именно копеечная свечка и таинственное фурисодэ, но, как рабочая версия для объяснения произошедшего, старая легенда достойна того, чтобы быть изложенной.

Звучит странно, но история, финалом которой стал дьявольский пожар, началась очень красиво и даже романтично. В Эдо пришла весна и принесла с собой свои извечные надежды. Народ высыпал на улицы, и в городе царило оживление. Девушка по имени О-Самэ рискнула выйти на прогулку в бурлящий город. Возможно, она шествовала вперёд, сопровождаемая парой слуг, заботливо расталкивающих простолюдинов на маршруте. О-Самэ была дочерью богатого виноторговца из квартала Адзабу, и наверняка толкаться в толпе в одиночку ей не приходилось. Затем случилось это. Толпа расступилась, и О-Самэ увидела молодого самурая, спешившего куда-то по своим самурайским делам. Нам неизвестно, как именно состоялась эта краткая встреча, но некие законы жанра дают небольшие подсказки. Несомненно, их глаза встретились, а сердца забились чаще. На щеках красавицы О-Самэ (её так и называли: «О-Самэ, красавица из Адзабу») вспыхнул румянец, а молодой воин, не сводя с неё глаз и не снижая скорости движения, исчез в толпе. Неловко говорить, но на этом романтическое знакомство и завершилось. Самурай исчез из поля зрения О-Самэ, а заодно и из этой истории.

О-Самэ успела заметить, что он красив, мужествен и одет с большим вкусом. Самое главное, она успела заметить, что он — тот самый, единственный, которого ждёт всякая девушка.

Но знакомство не состоялось, и О-Самэ вернулась домой взволнованной и полной надежд на будущее. Встретиться им было не суждено, но она-то этого не знала и была вполне счастлива. Наряд незнакомца показался ей замечательно красивым, и первым делом О-Самэ попросила у родителей обновку в виде фурисодэ. Рисунок для своего наряда девушка описала сама. Он повторял узор на кимоно, в которое был облачён встретившийся самурай. Возможно, надеясь на будущую встречу, девушка думала, что «неожиданное» сходство нарядов даст повод для знакомства. А может быть, всё дело было в бесхитростном желании уподобиться предмету любви, точно так же, как фанатичные поклонники копируют стиль своего кумира.

Однако новой встречи не случилось. Нам неизвестно, сколько бесплодных прогулок было предпринято О-Самэ по улицам и площадям многолюдного Эдо. Наверняка немало, но все они оказались безрезультатны. О-Самэ стала задумчивее, печальнее, а затем начала чахнуть. Влюблённость дочери давно перестала быть секретом для её родителей. Ворчание и возмущение нравами современной молодёжи сменилось тревогой. О-Самэ стала отказываться от еды, и вызванные лекари только разводили руками и косились на великолепное фурисодэ, висевшее на стене. Попытки родных организовать поиски виновника сердечной болезни также не дали результата.

Единственной подсказкой здесь оказался узор на кимоно, который запомнила О-Самэ, но этого оказалось недостаточно. Нельзя было даже сказать, живёт ли таинственный самурай в Эдо или просто оказался здесь проездом по какому-то делу. В последнем случае круг поиска расширялся до размеров страны. Впрочем, судьба дала не так уж много времени на проведение расследования. За несколько дней до своего семнадцатого дня рождения О-Самэ умерла. В последние дни перед смертью она читала мантру школы Нитирэн: наму мёхо рэнгэ кё. История любви закончилась, но история памятного фурисодэ только начиналась.

После похорон безутешные родители пожертвовали богатую одежду в буддистский храм. Вскоре фурисодэ было продано какой-то семье. Сама практика продажи даров храмом выглядит несколько странной, но перед нами тот самый монастырь, куда не ходят со своим уставом. Деньги нужны всем и всегда, так что превращение яркого фурисодэ в звонкую монету не такое уж и удивительное событие. Девушка, которой досталось покупка, была ровесницей несчастной О-Самэ. Фурисодэ было продано значительно ниже своей настоящей цены, и семья, совершившая покупку, имела все основания быть довольной. Не за горами было семнадцатилетие новой владелицы, и такой подарок был вполне уместен. Но до дня рождения хозяйка фурисодэ не дожила. Неожиданный и скоротечный недуг отправил её той же тропой, по которой не так давно ушла О-Самэ. Убитые горем родители вернулись в храм и сделали скромное пожертвование на нужды обители. Настоятель пожал плечами, криво ухмыльнулся и с поклоном принял знакомое фурисодэ. «Даже не запылилось!» — подумал он, сворачивая навязанный подарок. Вскоре фурисодэ вновь было продано, и результат приобретения оказался точно таким же. Новая хозяйка не дожила до своего семнадцатилетия, а фурисодэ вернулось в храм. Настоятель перестал ухмыляться и глядел на жуткую одежду с недобрым подозрением. Однако история сообщает нам, что ещё дважды японский аналог «красной свитки» продавался доверчивым покупателям и дважды возвращался в храм. Все владелицы, по странному совпадению оказавшиеся девушками в возрасте около семнадцати, скончались от неизвестного и скоротечного недуга. Перед смертью все они бредили о каком-то неизвестном самурае.

Рис. Проклятое фурисодэ в храме Хонмёдзи. Художник Цукиока Ёситоси.

После четвёртого возвращения проклятой одежды настоятель смекнул, что дело нечисто. Довольно странная недогадливость дорого обошлась предыдущим покупателям. Говорят, вернувший фурисодэ отец последней жертвы, вручая служке свёрток, мрачно произнёс что-то вроде: «Ещё раз попробуете продать — руки, ноги по рисовым каналам искать будете…» Но это все лишь не подтверждённое предположение.

Решив, что на фурисодэ лежит проклятие, монахи решили избавиться от страшного подарка самым надёжным способом — с помощью огня. Сказано — сделано. Второго марта 1657 года фурисодэ вынесли во двор храма Нитирэн в квартале Хонго и бросили в огонь. Одежда вспыхнула и исчезла в языках пламени. Ответного удара долго ждать не пришлось. Таинственным образом пламя взметнулось с небывалой силой. Всем было очевидно, что одно шёлковое фурисодэ не может произвести столько огня, но неопровержимый огненный факт мгновенно перебросился на храмовые постройки, и те запылали, как спички. На мгновение языки пламени сложились в мантру наму мёхо рэнгэ кё, а затем перекинулись на соседние дома. Как назло, ветер, дувший с моря, стремительно разносил искры. Монахи, поначалу попытавшиеся тушить храм, поняли, что дело проиграно, и бросились бежать. Не прошло и часа, как пожар, позже получивший звучное имя Пожар годов Мэйрэки, уже пожирал Эдо, оставляя за собой дымящиеся головешки.

Много позже, когда история несчастной О-Самэ стала достоянием гласности, нашлись знатоки, которые безошибочно определили, что прекрасный самурай был на самом деле не человеком, а змеем-оборотнем из озера Шинобадзу. Откуда просочилась информация — совершенно непонятно, разве что сам оборотень похвалялся перед доверчивыми слушателями.

Существует версия этой истории, где злополучными владелицами фурисодэ становятся родные сёстры. Бережливые родители вручили обновку сначала старшей дочурке, затем — средней, ну и наконец — младшей. Средняя сестра была убита молнией, а младшую искусала бешеная кицуне. Все жертвы не дотянули четырёх дней до своего семнадцатилетия. Эту историю вполне можно было бы назвать «Три сестры». Финал здесь оказался идентичным вышеописанному. Пожар со двора храма быстро перекинулся на городские постройки и охватил город.

Советы дилетанта: Зловещее фурисодэ сгинуло в огне давным-давно, так что можно не бояться приобрести проклятую вещь. Хотя термин «проклятие» не совсем верно отображает произошедшее. Можно предположить, что фурисодэ никто не проклинал, да и с какой стати? Для несчастной О-Самэ оно было всего лишь предметом гардероба, которым так и не пришлось воспользоваться, напоминанием о весенней встрече. Девушки, получившие фурисодэ, перед смертью бредили, вспоминая молодого красавца на весенней улице, хотя эта встреча касалась только покойной О-Самэ. Дух покойной остался каким-то образом привязан к фурисодэ. Точно так же в истории про футон Тоттори к старому одеялу оказались привязаны в своём посмертном существовании души детей. Почему этот факт оказывал столь губительное влияние на новых хозяек фурисодэ, остаётся неизвестным, но, возможно, роль играло то, что О-Самэ покинула наш мир в отчаянии и тоске. Сохранив эти эмоции после смерти, её дух губительно воздействовал на других девушек.

Если говорить о ком-то из нас, то, столкнувшись с вещью, за которой тянется шлейф нехороших историй, её, несомненно, следует ликвидировать. Но, учитывая опыт с огненным фурисодэ, примите надлежащие меры. Занимайтесь сожжением на полигоне, находящемся на безопасном расстоянии от ближайшего населённого пункта, озаботьтесь присутствием команды борцов с пламенем и наличием необходимого оборудования. Замечательно подойдёт подземный комплекс (вроде того, что фигурирует в фильме «Обитель зла»), выход из которого намертво блокируется красной кнопкой: немедленно нажимайте её, если потусторонняя начинка вырвется из-под контроля. Ну а если включать фантазию на полную катушку, то в этой истории, конечно же, необходима машина времени. Нам следовало бы вернуться в далёкий 1657 год, определить, где должна состояться краткая встреча О-Самэ и неизвестного самурая, и каким-то образом убедить торопыгу, что дела могут и подождать, а вот девушка, что провожает тебя восторженным взглядом, — нет. Страшно подумать, какие перемены в истории повлекло бы такое вмешательство, но рискнуть стоило бы.

В 1180–1185 годах Японию потрясла война Гэмпей. Кланы Тайра и Минамото сошлись в непримиримой схватке, оспаривая друг у друга власть над страной. Долгое время бразды правления находились в руках всемогущего диктатора Тайра-но Киёмори. Удивительно, но человек, чья жестокость стала притчей во языцех, позволил себе сентиментальный шаг и, сокрушив клан Минамото, пощадил старшего сына главы поверженного рода по имени Минамото-но Ёритомо. Доброта дорого обошлась всему роду Тайра. В 1180 году Ёритомо бежал из ссылки и укрепился в деревушке Камакура, заложив тем самым первый камень в основание Камакурского сёгуната — сугубо военной формы управления страной. Война началась. Страшный диктатор Киёмори не смог в ней поучаствовать, так как умер вскоре после бегства Ёритомо. Нет смысла перечислять здесь хронологию битв, число убитых воинов и героических вождей обоих кланов — это увело бы нас в сторону от основной темы данного рассказа. Войну Тайра проиграли. Последним шансом на некий паритет для них было морское сражение у берега Данноура острова Хонсю. Интересно, что в морском бою обе стороны не утруждались применением какой-то особой тактики. Лучники, расположившиеся на палубах, засыпали врагов градом стрел. Когда экипаж того или иного корабля выкашивался настолько, что последний терял управление, на его палубу высаживался десант, заканчивавший дело. Глава флота по имени Томомори советовал главе Тайра и своему старшему брату Тайра-но Мунэмори перед началом битвы отрубить голову некоему Ава-но Тагути. Этот Тагути был союзником клана Тайра, но именно о таких соратниках много позже, совсем в другой стране, была сказана бессмертная фраза: «Казачок-то засланный!» Репрессии не состоялись, Тагути уцелел, и первое, что он сделал в разгар битвы, — это перешёл на сторону врага. Флот был разбит, вожди Тайра погибли или покончили с собой (прозорливый Томомори облачился в двойные доспехи, схватил якорь и прыгнул в волны). Эту судьбу разделил и семилетний тэнно Антоку, которого обречённые Тайра потащили с собой в последнюю мясорубку.

Главным последствием этих событий стало установление Камакурского сёгуната, исчезновение рода Тайра с исторической арены и значительный рост угрозы нападений со стороны юрей. Существовала версия, согласно которой погибшие в волнах воины Тайра превратились в крабов. Узор на панцире хэйкэгани (хэйкэ — китайское прочтение первых иероглифов названия клана Тайра) удивительно напоминает разгневанное лицо самурая. Сложно сказать, появился ли этот вид крабов именно в 1185 году, но скорее всего — нет. Сложно представить, что одержимые яростью души погибших самураев перевоплотились в членистоногих и принялись мирно ползать по дну, время от времени попадаясь окрестным рыбакам.

Лафкадио Хёрн говорит совершенно прямо: души утонувших не оставляли живых в покое. «Частенько они поднимались из глубин, обступали корабль и пытались потопить его, а уж за пловцами следили неотступно и не упускали возможности утащить их на дно», — сообщает классик. Какие уж тут крабы! Перед нами настоящие фунна-юрей, чьи злобные проделки отправили на дно не один корабль. Души утонувших с наступлением темноты поднимались на поверхность в своей призрачной лодке, приближались к кораблю живых, и требовали черпак! Получив черпак, они превращали его в сотню черпаков и с их помощью заливали водой встреченный корабль. Впрочем, невыдача черпака тоже плохо работала, так как, встретив отказ, души утопленников приходили в неистовство, и всё заканчивалось опять же на дне морском. Местные жители построили храм Амидадзи в Акамагасэки. Неподалёку расположилось и кладбище. Всё это немного успокоило проигравших вояк, но открыло путь для отдельных всплесков их посмертной активности уже на суше.

Всё началось с того, что настоятель храма Амидадзи поселил при своей обители некоего слепца Хоити. Этот Хоити удивительно искусно играл на биве и умел так спеть о сражении при Данноура, что рыдали прихожане, самураи, настоятель храма и, как говорили, даже черти в аду. Слепца такое положение дел вполне устраивало: верная миска риса, крыша над головой и исполнение любимого произведения — не так уж плохо для одинокого калеки.

Однажды ночью Хоити сидел на ступенях храма и наслаждался пением цикад. Неожиданно цикады замолкли, и Хоити понял, что кто-то приближается. Побрякивали доспехи, ноги тяжело топали по дорожке — несомненно, явился какой-то самурай. Подозрения Хоити оправдались: суровый воин, не вступая в долгие разговоры, потребовал следовать за собой. Его господин, остановившийся неподалёку, узнал о несравненном искусстве музыканта и желал послушать песню о битве при Данноура. Хоити не привык спорить с сильными мира сего и послушно пошёл, ведомый невидимым посланцем. Вскоре они оказались в парадном зале какого-то замка. Потрескивал огонь в светильниках, шуршал шёлк, и позвякивали доспехи воинов. Аудитория ждала. Хоити исполнил свой хит и замолк в некотором смущении. Бывало, что его пение выбивало слезу у неискушённых деревенских зрителей, но тут он поразил в самое сердце неизвестных аристократов. Женщины захлёбывались сдержанными рыданиями, слышались скрип зубов и глухие стоны самураев, пытавшихся сдержать чувства. Хоити был провозглашён величайшим национальным сокровищем, равных которому нет в мире. Слепца мягко, но настойчиво попросили заходить ещё. Раз шесть. В ближайшие ночи.

Будь Хоити повнимательнее к местным легендам, он бы мог сообразить: какому аристократу будет интересно слушать историю о гибели Тайра столько ночей подряд! Причём именно в том самом месте, где род Тайра и нашёл свой безвременный конец. Если бы он напряг память и вспомнил, что никакого замка вроде того, где он выступал, поблизости нет, то ответ на вопрос отыскался бы сразу. Слушать о решающем событии в истории рода Тайра семь ночей подряд интересно прежде всего представителям рода Тайра. Они давно умерли, но это уже частности.

Очередная ночная отлучка Хоити привлекла внимание монахов, но от расспросов Хоити уклонился (хитрые слушатели попросили не говорить о них). Настоятель оказался догадливее певца и сразу заподозрил, что дело нечисто. Монах, приставленный наблюдать за слепцом, быстро нашёл сбежавшего музыканта. Звуки бивы и пение выдали того с головой. Как и следовало ожидать, Хоити нашёлся на кладбище, возле гробницы несчастного Антоку. Вокруг кружили призрачные огоньки — благодарные слушатели нашего незадачливого героя. Монах утащил слепца прочь. Интересно, что бесчисленные духи не пытались ему помешать, рассчитывая получить своё позже. Настоятель всплеснул руками и прямо сказал, что дело плохо. Мертвецы так просто не отвяжутся, каждую ночь их безумство будет возрастать, и в конце концов они разорвут свою жертву на куски! Обезумевшие поклонники — это очень опасно, а если они к тому же ещё и мертвы, то дело совсем плохо.

Тело Хоити покрыли строками священных сутр и приказали сидеть молча и неподвижно, хотя бы сами черти явились сюда. Сам настоятель и монахи благоразумно удалились прочь, не желая нарушать спокойствие великого музыканта.

Мёртвый воин Тайра явился, как обычно. Но напрасно он звал Хоити — благодаря священным письменам он стал невидимым для потустороннего гостя. Став мёртвым, самурай сохранил нетерпение и резкость, присущие ему при жизни. Плюнув на неблагодарного живого, не желающего слушать похвалы благодарной публики, призрачный вояка собрался уже уходить, но заметил маленькую брешь в защите Хоити. Невнимательный настоятель не позаботился раскрасить уши слепого. В них и вцепился посланник Тайра. Возможно, он надеялся таким образом утащить непокорного за собой, а может, просто решил раздобыть хоть какое-то доказательство того, что он старался выполнить свой долг. После секундного усилия мертвец оторвал уши и убрался прочь, оставив Хоити обливаться кровью и сжимать зубы в попытках сдержать крик. Стало ясно, что слова настоятеля о свирепости мертвецов, — не пустой звук. Если один покойник с лёгкостью оторвал уши, то страшно подумать, на что способно целое сборище этих тварей!

Хоити пришёл в себя; вокруг хлопотали монахи, а настоятель громко поносил себя за невнимательность и забывчивость, чуть не погубившие музыканта. Вскоре к пострадавшему прибыл опытный лекарь, позаботившийся о ранах. Слух несчастного пострадал, но не исчез полностью. Известно, что Хоити продолжил свою карьеру исполнителя. Произошедшее принесло ему такую известность, какой он никогда бы не получил, оставаясь обычным певцом. Простые и знатные, бедняки и богачи толпами валили к храму Амидадзи, желая послушать «того самого» Хоити. Не каждый день можно посмотреть на человека, пленившего своим искусством мертвецов из далёкого прошлого и при этом оставшегося живым! Тут есть чему удивляться. Дары потекли рекой, и вскоре наш Хоити стал весьма богатым человеком, что несколько скрасило его малозавидное положение.

Интересно, что Хоити был не единственным деятелем культуры, пострадавшим от активности Тайра. Некий странствующий музыкант по имени Данъити волею судьбы оказался в тех же местах. Он остановился на ночлег при храме секты «Чистой земли», но поспать ему не удалось. Ночью кто-то постучал в дверь. На пороге обнаружилась молоденькая служанка, умоляющая следовать за ней. Её госпожа страстно хотела насладиться исполнением какой-нибудь песни, а благородный господин известен как выдающийся певец. «Так ведь ночь на дворе», — промямлил Данъити. «Я не поняла: кто здесь знатная госпожа, а кто — бедный музыкант?» — ответила служанка и бодро потащила удивлённого Данъити за собой. Вскоре они прибыли в замок, великолепие которого ошеломило неискушённого музыканта. Он-то был вполне зрячий и не имел нужды строить предположения, куда его занесло. Величественная и прекрасная госпожа, любительница ночного пения попросила исполнить последнюю главу девятого свитка под названием «Утопленница Кодзайсё». Данъити выполнил пожелание хозяйки, чем привёл её и окружающих в восхищение. Принесли чай и сласти, и наш герой несколько оживился. «Сыграй ещё разок», — попросила хозяйка. «Что же вы хотели бы услышать?» — поинтересовался Данъити. «Да то же самое, очень мне эта история нравится», — задумчиво протянула дама. Озадаченный, он ударил по струнам и запел, слегка поёживаясь под пристальным взглядом слушательницы, но тут концерт был прерван самым странным образом. «Ты что тут делаешь?» — воскликнул кто-то, и мощный хлопок по спине заставил Данъити дёрнуться и сбиться с ритма. Богатые покои исчезли, дамы и служанки — тоже, а рядом стоял старик, который пустил его переночевать. Они были на кладбище перед надгробием на могиле Кодзайсё. Старик посоветовал своему гостю больше не откликаться на ночные женские призывы. Госпоже Кодзайсё очень нравится слушать трогательную историю о своей любви и смерти. Скорее всего она пожелает оставить талантливого исполнителя при себе навсегда. Старик принялся разрисовывать тело Данъити защитными формулами, а тот размышлял, что же такое он съел и выпил во время чаепития в призрачном замке. Увы, рассеянность коснулась и этого заклинателя. Он забыл раскрасить одно ухо своего подопечного! Невероятная забывчивость привела к ожидаемому результату. Служанка явилась следующей ночью и не увидела сидящую перед ней жертву. В отличие от простака-самурая, мёртвая девушка оказалась более настойчивой и начал искать на ощупь. Неизвестно, что чувствовал Данъити, пока женские руки скользили по его телу. В рамках своих иллюзий призрачные Тайра сохраняли полное человекоподобие. Ощупывали его не торопясь, и, как говорят, Данъити очень испугался. В итоге беззащитная часть тела была найдена. Одним движением служанка оторвала ухо и, хмыкнув что-то вроде «ну и сиди тут один…», удалилась. Одноухий Данъити продолжил свои странствия, собирая немало слушателей рассказами о том, как выглядят мёртвые Тайра. Слепец Хоити по понятным причинам не мог сообщить такие подробности.

Рис. Бенкей сражается с призраком Тайра Тамомори.

Советы дилетанта: Если любопытному искателю потустороннего пришло бы в голову посетить те места, где когда-то сражались и умирали древние самураи, то некоторая предосторожность была бы не лишней. Отправившись в город Симоно-сэки, неподалёку от которого и случилась знаменитая битва, следует посетить Акама дзингу. Храм посвящён тэнно Антоку, и где-то там и случилась вышеприведённая история с Хоити. Изображение знаменитого слепца можно найти там же. Несколько добрых и уважительных слов, обращённых к павшим, не будут лишними. Разумно запланировать свой визит на светлое время суток.

Если желание столкнуться с потусторонним непреодолимо, стоит найти знатока священных сутр и попросить его нанести их текст на ваше тело. Обратите внимание на то, чтобы все (абсолютно все) части тела были защищены. Это, правда, важно! Будьте бдительны, ведь духи могут делать поправку на сменившиеся эпохи. Конечно, теперь сложно кого-то сдвинуть с места приказом: «Эй, ты, следуй за мной! Наш господин желает, чтобы ты спел что-нибудь о славном роде Тайра!» Возможен иной вариант. Где-то неподалёку начинает бодро громыхать дискотека, а через некоторое время появляется энергичная красавица с коктейлем в руке и предложением поразвлечься на праздничном мероприятии, организованном местным фанатом Средневековья. Как говорится, никто не забыт, ничто не забыто, время поотжигать во славу бойцов прошлого. Сохраняйте бдительность, безмолвность и неподвижность. Если перед вами посланница Тайра, то она убедится, что ловить тут нечего, и уйдёт. Правда, существует вероятность, что рядом и вправду бурлит веселье, а вы его пропускаете, ставя себя в глупое положение перед живой девушкой. Но здесь выбор принадлежит исключительно вам. Можно бросить монетку.

Что касается столкновения на воде с призраками утонувших, то здесь существует проверенное годами средство. Это дырявый ковш. Утопленники (не важно, Тайра это или простые рыбаки) обязательно попросят ковш. Дайте им ваш дырявый, и всё будет в порядке. Недогадливые духи до рассвета будут пытаться наполнить водой бракованный подарок, а у вас появится возможность убраться подальше. Можно предположить, что после таких встреч тяга к потустороннему будет полностью удовлетворена.

Главный герой фантастической повести Г. Уэллса «Машина времени», размышляя о судьбах человечества, позволил себе остроумное логическое построение: если бы каждое поколение оставляло за собой наследие в виде призраков, то земля оказалась бы переполнена этими созданиями. Развивая это нехитрое размышление, можно сказать, что если бы каждое поле битвы или старый кладбищенский холм несли на себе груз прошлого в виде юрей, то поиск паранормального совершенно потерял бы смысл. Зачем, спрашивается, искать то, что окружает тебя со всех сторон?

Реальность, подтверждённая научными фактами, не так богата на проявления неведомого. Места, которые призраки удостоили посещениями, сравнительно редки. Холм, который имеет репутацию обиталища призраков, носит название «юрей зака». Носящих это гордое имя не так уж и мало, но, увы, чаще всего грозная слава оказывается дутой. Чаще всего выясняется, что от юрей осталось одно название. Иногда так называют места с нехорошей репутацией, куда посторонним лучше не соваться. В данном случае нехорошая репутация подразумевает вполне реальные, а не потусторонние проблемы. Но здесь речь пойдёт о горе Табарудзака. На её склонах сошлись в яростной схватке бойцы мятежника Сайго Такамори и правительственные войска. Предметом разногласий стали взгляды на дальнейшее развитие страны. Бунтовщики были разбиты, а гора Табарудзака стала местом, где по ночам парят призрачные огоньки, а из мглы выплывают силуэты воинов позапрошлого века. Этот факт не подлежит сомнению, и потусторонняя репутация Табарудзака вполне заслуженна. Ход событий, который привёл к появлению очередного «юрей зака», будет изложен ниже.

Как известно, середина XIX века стала для Японии временем перемен. Всё началось с прибытия в 1853 году «чёрных кораблей» командора Пери. Длинноносые варвары повели себя по-варварски, приказав заканчивать с политикой закрытых дверей. Как известно, добрым словом и корабельной артиллерией можно добиться большего, чем просто добрым словом. Договор о дружбе между Японией и США был подписан, и в Стране восходящего солнца начались интересные времена. Перевооружение армии, затеянное бакуфу, требовало немалых средств, и страна стремительно нищала. Вышеупомянутые варвары время от времени упражнялись в орудийной стрельбе по японским городам. В 1863 году англичане засыпали снарядами Кагосиму. Незадолго до этого кагосимские самураи расправились с английским торговцем, что в итоге плохо отразилось на всех жителях этого города. Годом позже запылал порт Симоносеки.

Императорский двор потребовал перераспределения власти под предлогом борьбы с иностранцами. Этот призыв вызвал широкий отклик в самурайских массах. Разгневанные бездействием правительства воины стали стекаться под знамёна государя. Декоративная фигура тэнно стремительно набирала очки во внутриполитической борьбе. Последний сёгун Токугава Ёсинобу попытался отсрочить неминуемое падение, но короткая гражданская война, получившая название войны Босин, закончилась не в его пользу. В 1867 году Ёсинобу сложил полномочия в пользу молодого тэнно Муцухито, заявив, что пришло время предать забвению правление бакуфу. Заря новой жизни разгоралась над Японией!

В результате вышеописанных бурных событий рядом с юным тэнно сложился своеобразный триумвират авторитетных руководителей. В него вошли Сайго Такамори, ещё недавно служивший Ёсинобу, но вовремя сменивший сторону, Окуба Тосимити и опытный дипломат Кидо Такаёси. Победа над сёгунатом не привела к сворачиванию реформ, на что надеялись многие ревнители старины. Даймё лишились своих владений, а княжества превратились в префектуры, управляли которыми чиновники, присылаемые из центра. Простой народ получил право на ношение фамилий, о чём раньше не смел и мечтать. Самураи, находившиеся ранее на службе у многочисленных даймё, лишились жалованья, а самурайское сословие фактически упразднялось. Естественно, это не подразумевало всеобщего равенства и братства. Деление на высшую знать, дворянство и простолюдинов сохранялось, но старые звания были отменены. Отныне армия становилась не сословной, а общенациональной. В качестве компенсации грозным воинам было разрешено носить современную одежду и путешествовать по миру.

Несмотря на благодетельные реформы, обстановка в стране оставалась напряжённой (десятки тысяч самураев остались без дела и доходов). Сайго Такамори предложил разрешить накопившиеся проблемы путём небольшой победоносной войны с Кореей. Победа выдвинула бы Японию в ряды передовых держав и заодно заняла бы неспокойные самурайские массы. Когда-то давным-давно повелитель Японии Тоётоми Хидеёси именно таким путём решил проблему заскучавшего воинского сословия. Сайго даже вызвался лично отправиться в Корею, спровоцировать там собственное убийство и тем самым отрезать пути к мирному решению вопроса. Осторожные соратники Такамори не были уверены в успехе подобной авантюры и заблокировали инициативу коллеги. Сделали они это, конечно же, не из пацифистских соображений, а просто опасаясь, что Япония ещё недостаточно сильна для реализации подобных планов. Положение Такамори в правительстве сильно пошатнулось, и самолюбивый воин ушёл в отставку.

В провинции Сацума, где обосновался Такамори (и откуда он был родом), витали мятежные настроения. Время от времени озлобленные самураи пытались разжечь огонь мятежа, но в силу неорганизованности постоянно терпели поражения. Местные власти справлялись со смутьянами своими силами, а из центра шли всё новые и новые жизнеутверждающие указы. Бывшие самураи лишились денежных пособий, а затем расстались с правом на традиционные причёски и мечи! Это было уже слишком. Исчезновение славных традиций, гарантированного жалованья и внятной картины мира самураи перенесли сравнительно безболезненно, но Указ о причёсках и мечах переполнил чашу терпения. Мятеж стал неизбежен. Правительство подозревало что-то в этом роде и решило принять меры. В январе 1877 года в беспокойную провинцию прибыл корабль для вывоза оружия, а заодно — и целый отряд шпионов для наблюдения за подозрительным Такамори. Последний в это время преподавал основы артиллерийской науки местным самураям. Борцы за справедливость не стали ждать и, провозгласив: «Всякое самурайское восстание лишь тогда чего-нибудь стоит, если оно умеет защищаться», — перешли к действиям. Из арсеналов восставшие добыли немалое число ружей и патронов, а корабль и шпионы были захвачены. После интенсивного допроса все агенты признались, что их прислали из столицы, чтобы коварно и жестоко расправиться с благородным Сайго Такамори. Тому ничего не оставалось, как возглавить борцов за правду. Выбор облегчил тот факт, что они были соотечественниками Сайго. Центром восстания стал город Кагосима.

Первой целью восставших стал замок Кумамото. Его гарнизон состоял из солдат, набранных на основании закона о всеобщей воинской повинности, то есть из простонародья. Против ожиданий благородных бунтовщиков одолеть неприятеля с налёту не получилось. Представители обновлённой армии оборонялись отчаянно, и штурм Кумамото провалился. Потери с обеих сторон были невелики, что можно объяснить тем, что и самураи, и вчерашние крестьяне не вполне освоили обращение с новыми огнестрелами. Замок осадили, но время работало против мятежников. На севере Кюсю оперативно сосредоточились правительственные войска под командованием Ямагата Аритомо (формально командующим числился принц Тарухито Арисагава). К началу марта Аритомо собрал достаточно сил и счёл, что пришло время действовать. Для начала нужно было деблокировать замок Кумамото и соединиться с его героическим гарнизоном. 4 марта на склонах Табарудзаки наступающие войска столкнулись с мятежниками. Последние обладали численным превосходством, которое, впрочем, не сильно помогло, так как армия Сайго страдала от недостатка боеприпасов. Солдаты Аритомо не имели подобных проблем, и свинцовый дождь, обрушившийся на бунтовщиков, не ослабевал. Почти одновременно с началом боёв за Табарудзаку Аритомо высадил десант в Кагосиме, что имело катастрофические последствия для тылов мятежной армии. Склады с амуницией и боеприпасами стали так же недостижимы, как цитадель Кумамото. Однако упорства самураям было не занимать, и по склонам Табарудзаки продолжали стекать кровавые ручьи. Расстреляв все боеприпасы, мятежники бесстрашно переходили в рукопашную, как бы возвращая те славные времена, когда о варварских мушкетах и слыхом не слыхивали. Счёт убитых шёл на тысячи. Словно желая охладить разбушевавшихся людей, небеса разверзлись, и на землю обрушились потоки ледяного дождя. Накал сражения не уменьшился, самураи Сайго стояли насмерть. Проблема была в том, что с другой стороны им противостояли такие же бесстрашные японцы, не щадящие своих жизней в борьбе за правое дело. Ямагата Аритомо проявил себя отличным стратегом и не стал упорствовать в лобовых ударах. Две пехотные бригады под его руководством высадились у города Яцусиро, соединились с местным полицейским корпусом и ударили в тыл бойцам Сайго. В сражении наступил перелом, и 20 марта господствующая высота перешла в руки правительственных войск. Мятежники отступили на восток, что стало началом конца.

Ход дальнейших событий отлично известен всякому, кто знаком с историей восстаний, мятежей, крестьянских войн и тому подобных мероприятий. Героическая борьба, поражение, отступление, потеря городов и снова отступление. Героические соратники пытаются развалить тыл правительственных войск, но вскоре головы героических соратников украшают стены местного райцентра, а карательные батальоны множатся, как грибы после дождя. Сацумский мятеж завершился у горы Сирояма. Под началом Такамори осталось меньше тысячи бойцов, в то время как Ямагата Аритомо выставил тридцатитысячную армию. Интересно, что незадолго до этого наш герой попытался мобилизовать всё тех же крестьян, впрочем, вполне безуспешно. От Сайго потребовали безоговорочной капитуляции, что для благородного воина было немыслимо. 24 сентября солдаты устремились на последний оплот мятежников. Интересно, что на гравюре, иллюстрирующей этот эпизод, бойцы правительственных войск бегут на врага, вооружённые исключительно холодным оружием, а почти все самураи-мятежники направили на них стволы ружей. Сайго Такамори не пережил последнего боя. Получив тяжёлую рану в живот, он совершил сэппуку. Его верный помощник Бэппу Синсуке отрубил голову своему командиру и передал его слуге. Останки Сайго Такамори так и не нашли, а сам Бэппу Синсуке не встретил восхода луны.

Мятеж был подавлен, несколько позже состоялось вторжение в Корею, за которое так ратовал покойный Сайго, а он сам постепенно превратился в народного героя. О нём слагали песни, ставили спектакли, а сторонники теории заговора уверяли, что Сайго не умер, а скрывается в холодной России и недалёк час его возвращения. Песню о Сайго распевали марширующие солдаты, пьесу о героическом Такамори исполняли столичные актёры. Власть предержащим оставалось либо вступить в новую войну уже с призраком, занявшим прочные позиции в умах народа, либо смириться и сделать вид, что Сайго на самом деле был не так уж и плох. В 1889 году государь простил покойного бунтовщика посмертно, а в 1902-м сын Такамори получил титул маркиза.

Рис. Битва за гору Табарудзака. Художник Кобаяси Иетаку.

Что касается Табарудзаки, то она превратилась в место, где духи воинов прошлого время от времени напоминают о себе. Проявление потустороннего не связано с годовщинами сражения и вообще не отличается регулярностью. По слухам, призраки предпочитают дождливые ночи, как бы вспоминая о том весеннем дожде, который когда-то накрыл враждующие стороны. Искатели неведомого сообщают о странных тенях, скользящих во мраке. Правда, нельзя исключать, что им попадались на глаза другие охотники за привидениями, явившиеся в это место на ночь глядя. В близкий контакт с духами вступить никому ещё не удавалось, но то, что призраки погибших солдат и самураев до сих пор привязаны к этому месту, не вызывает сомнений. Впрочем, пострадавших от ночных встреч с духами на настоящий момент не выявлено, и склоны, где когда-то лилась кровь, остаются местом, где во время ночной прогулки можно пощекотать себе нервы и проверить свою храбрость.

Советы дилетанта: История о храбром мятежнике Сайго Такамори получила второе дыхание и стала известна всему миру уже в наши дни. Компания «Уорнер Бразерс» выпустила фильм «Последний самурай», где главную роль (не Сайго) сыграл Том Круз. В роли Марицугу Кацумото (киновоплощение Такамори) выступил Кэн Ватанабэ. Экранный мятежник оказался гораздо большим идеалистом и мечтателем, чем его исторический прототип. Отвергая перемены, наступающие в стране, Кацумото отправляется на войну в старомодных доспехах, его армия состоит из самураев, о ружьях его соратники и слышать не хотят, а мобилизация и вовсе остаётся за кадром. С другой стороны, никто и не требует, чтобы развлекательное кино было документально точным, так что не стоит слишком сурово критиковать историческую недостоверность «Последнего самурая». Последняя атака героических бунтовщиков способна выжать слезу из самого чёрствого зрителя.

Памятник Сайго Такамори находится в Токио, в парке Уэно. Великий мятежник, выгуливающий собачку, выглядит совершенно невоинственно. Бывает, что школьники, плохо знающие историю, пришедшие в парк на прогулку, узнают Сайго Такамори именно по сопровождающему его четвероногому другу.

Желающие побывать на месте кровопролитных боёв должны добраться до города Кумамото на острове Кюсю. Станция Табарудзака находится немного севернее Кумамото, а до одноимённого парка любой желающий доберётся от станции менее чем за полчаса. Надо сказать, что призраки прошлого не так уж и часто радуют охотников за потусторонним своим появлением. В этом плане замок Хатиодзи, например, является гораздо более перспективным местом для наблюдений. Так что если кто-то желает встречи именно с потусторонними прототипами героев голливудского фильма, то самым верным будет дождаться очередной годовщины битвы и остаться на ночь на склонах горы Табарудзака. Ночной ливень повышает ваши шансы на встречу с юрей, ясная ночь — понижает. Как и большинство других призрачных отражений прошлого, появление призрачных бойцов не несёт в себе угрозы для крепких нервов профессионального наблюдателя за юрей.

Следует обратить внимание на два широко распространённых заблуждения. Первое относится к миру, так сказать, нематериальному. Многие убеждены, что посмертное существование в виде призрака является прерогативой личностей, выдающихся как своими достоинствами, так и злодействами. Благородный дон, зарезавший жену, глухо стонет на чердаке замка. Благородная донна, зарезанная мужем, бледной тенью мечется по подвалам того же замка. А за стеной гремит цепями замурованный любовник благородной донны, из-за которого и случилась эта занятная семейная история. Конечно, это демонстративно упрощённый пример, но суть вопроса он отражает верно. Об этой истории будут рассказывать с трепетом века спустя, а, проходя мимо развалин замка, припозднившийся прохожий будет невольно ускорять шаг. Соответственно история об эпидемии холеры, которая накрыла деревню возле того же замка и погубила большую часть её обитателей, звучит совсем не так интересно. Хотя, возможно, призраки угрюмых крестьян, скончавшихся от недоедания и болезней, тоже могли бы славно позавывать на страницах очередной страшной истории. Тем более что недоедание было напрямую связано с деятельностью того самого благородного дона, что до сих пор шатается на чердаке.

Второе заблуждение относится к нашим краям и звучит приблизительно так: жестокая эксплуатация труда заключённых в специальных лагерях — это исключительно печальное наследие советского режима. Последнее не совсем верно.

Начнём издалека. Реформы Мэйдзи превратили Японию в совершенно новое государство с принципиально новыми социальными реалиями. Одной из печальных реалий стало увеличение числа заключённых. Первые годы новой эпохи принесли ухудшение положения социальных низов. Разорившиеся крестьяне пополняли ряды городской бедноты и служили источником потенциальной опасности для существующего порядка. С 1876 по 1882 год число заключённых выросло почти в четыре раза — с 23 до 80 тысяч человек. Рубить им всем головы, как часто поступали ретивые даймё в прежние времена, было нецелесообразно, да и западные партнёры не поняли бы такой эксцентрики. Строить множество новых тюрем было бы слишком дорого. Выход был найден в отправке заключённых на Хоккайдо, где они могли бы потрудиться на благо своей родины.

Сама идея возникла ещё во времена сёгуната, но тогда у властей не нашлось энергии и ресурсов для её воплощения. Теперь пришло время для решительных действий. Предполагалось, что по завершении срока заключённые будут оставаться на Хоккайдо (земля Эдзо), обзаводиться семьями, что поспособствует заселению этого холодного края и укреплению северных границ империи. Как это выглядело на самом деле, сообщает профессор Токийского университета Окада Асатаро. Речь идёт об угольных шахтах Хабонаи: «Питьевая вода — грязная, она протухла и не пригодна для употребления. Нет никакого разделения между местами для отправления естественных нужд и еды. Заключённые постоянно дышат угольной пылью и воздухом с примесями вредных газов из шахты». Рудники Хабонаи ежегодно принимали более 1200 заключённых. Ежегодно смертность выкашивала до четверти новоприбывших.

Как несложно догадаться, одними угольными шахтами фронт работ в земле Эдзо не исчерпывался. Рубились леса, строились посёлки, прокладывались железные дороги и туннели. О последнем у нас и пойдёт речь. Интенсивное железнодорожное строительство стало неотделимым от образа новой Японии. Гористый ландшафт сделал неизбежным возведение многочисленных горных туннелей. Принцип вольнонаёмного труда не всегда мог обеспечить рабочей силой многочисленные стройки. В суровых северных условиях найти добровольцев на каторжное копание в глубине горы было совершенно невозможно. В ход, как несложно догадаться, пустили стройотряды из заключённых.

Надо сказать, как колодцы, так и туннели могут навести впечатлительного человека на довольно мрачные мысли. Они выкопаны в глубине земли, вдали от солнечного света. Они сырые и тёмные, и кто знает, что может скрываться в их глубине. В конце концов, они чем-то сродни могиле. О мрачной сущности колодцев говорилось ранее, но и нынешнее место действия не разочарует интересующихся.

Туннель Дзёмон строился в течение трёх лет, в эпоху Тайсё (1912–1926), но методы организации стройки не сильно изменились с тех пор, когда было решено массово направлять заключённых на освоение северных земель. Длина туннеля чуть менее полукилометра. «Не так уж и много», — скажет кто-нибудь и будет прав. Всё зависит от точки обзора. Если ехать в вагоне поезда, то полкилометра — это совсем немного. Если долбить кайлом гранит в сердце горы, то и десяток метров превратятся в дорогу размером в полжизни. Как говорится, многое зависит от того, с какой стороны вы смотрите на тюремную решётку. Работали заключённые, оставаясь закованными в цепи. Манера сковывать несчастных получила ироничное название «такобейя родо». Термин восходит к рыбацким традициям и означает ловушку для осьминога. Головоногий может проскользнуть в хитроумный капкан, но обратно ему уже не выбраться. Относительно заключённых намёк был более чем прозрачен. Об организации питания, медицинской помощи и тому подобных вещах лучше и не вспоминать. Доктор несомненно был, но был он не всегда рядом, не всегда вовремя и не всегда способен помочь. Суровые природные условия Хоккайдо, скудное питание и жестокость системы основательно проредили ряды строителей. Недалеко от туннеля существовало кладбище заключённых, но людская молва, которую невозможно ни перепроверить, ни опровергнуть, утверждала, что немало бедолаг, скончавшихся во время работы прямо в туннеле, там и остались навсегда. Не желая утруждаться с вытаскиванием тела на поверхность, надзиратели предавали его земле прямо в подземных отвалах. Кто знает, какие ужасы творились под горой во время прокладки зловещего туннеля. Несомненно, тем, кто работал там, это известно, но они по понятным причинам до конца дней своих держали язык за зубами.

Нехорошие слухи поползли вскоре после того, как туннель был открыт. Поезда резво неслись под землёй, но внимательные пассажиры умудрялись подметить, что что-то с этим местом не так, совсем не так! Те, кто был повпечатлительнее, жаловались на чудовищное чувство тревоги, которое охватывало их, когда поезд въезжал в туннель. Что интересно, покидая подземелье, люди немедленно возвращались к своему обычному состоянию. Бывали случаи, когда по тем или иным причинам состав замедлял своё движение под землёй, стук колёс стихал, и становились слышны зловещие стоны, как бы исходящие от стен туннеля. Наиболее чуткие свидетели уверяли, что они могли услышать мольбы о еде и милосердии. Один раз поезд резко затормозил прямо в туннеле. Причиной этого стала одинокая фигура, вяло ковылявшая по рельсам. Когда машинист и кондуктор выскочили на пути, то, конечно же, никого не обнаружили. Всё время, пока поезд стоял под горой, а потом неторопливо набирал ход, пассажиры боязливо таращились в пол, в потолок и в газеты, лишь бы не рассмотреть получше, а что же на самом деле скрывает темнота туннеля.

«Причина проста! — говорили многие. — Строительство погубило немало жизней, и души погибших не находят покоя». «Всё ещё хуже! — добавляли другие. — Души погибших не покидают туннель, потому что их тела до сих пор там, где-то в глубине горы!»

Невероятно, но последние оказались не так уж далеки от истины. Очередное землетрясение, на которые так щедры Японские острова, привело туннель Дзёмон в аварийное состояние. Стало очевидно, что стены нуждаются в ремонте. Ремонтная команда, взявшаяся за дело, подтвердила, что стенки туннеля и правда немного осыпались, и осыпь вскрыла крайне неприятный сюрприз: людей, захороненных здесь много лет назад. Если быть точным, захороненных во время строительства туннеля, ведь других вариантов просто нет. Довольно странно, но многие тела оказались в горе в положении стоя. Последнее сразу заставило вспомнить о ритуале хитобасира, заключавшемся в том, что человек замуровывался в основание некой постройки. Жертва придавала будущему строению особую прочность. Более подробно об этом зловещем ритуале будет сказано в следующей главе. Нельзя исключать, что кто-то из надзирателей помнил о старом магическом действе и, переживая за будущую надёжность туннеля, решил подкрепить расчёты современных инженеров надёжными древними рецептами. Наверняка в обречённых работниках, погибавших от непосильного труда, голода и цинги, недостатка не было. Неясно, почему стоячих жертв оказалось так много. Ведь, насколько нам известно о хитобасира, для ритуального укрепления постройки достаточно одной жертвы. На этот вопрос ответа мы уже не узнаем, что, пожалуй, и к лучшему. Те, кто строил туннель, те, кто надзирал за строителями, и те, кто, руководил надзирающими, покинули наш мир. Был ли совершён ритуал хитобасира, остаётся неизвестным. Дальнейшие раскопки, проведённые у входа в туннель, вскрыли братскую могилу, где несколько десятков заключённых нашли свой последний приют. Это захоронение совершенно точно не имеет отношения к хитобасира, но вполне может быть напрямую связано со зловещей репутацией туннеля Дзёмон. Среди ценителей паранормальной активности он до сих пор пользуется заслуженной славой.

Рис. Туннель Дзёмон.

Недалеко от пасти туннеля, находящегося, кстати, на полпути между городами Асахикава и Абасири, был возведён памятник погибшим строителям. Измождённая фигура опирается на кирку, скорбно глядя перед собой, — суровое напоминание о человеческой жестокости.

Советы дилетанта: Говорят, что среди персонала поездов, постоянно курсировавших по линии Сэкихоку, где расположен мрачный Дзёмон, были часты как нервные расстройства, так и обычные недуги. Молва приписывала это зловредному влиянию неупокоенных призраков. Так это или нет — сказать довольно сложно, так как чёткой статистики на этот счёт не велось. Для случайного пассажира, которым (чисто теоретически) мог бы оказаться кто-то из нас, данная опасность несущественна. Мы же не собираемся кататься взад-вперёд по этому перегону. Но если бы судьба занесла нас в далёкие хоккайдовские края, то можно было бы посоветовать несколько нехитрых действий. Во время движения по туннелю не стоит таращиться на темноту за окном. Воспользуйтесь наушниками и послушайте какой-нибудь хит. Дышите спокойно и не забивайте себе голову потусторонней ерундой. Если же вы страстный искатель потусторонней ерунды, то просто поменяйте плюс на минус. Прижмите лицо к стеклу и внимательно изучайте каждый метр туннеля, проносящегося за окном. Напрягите слух, стараясь уловить голоса с того света. Вполне возможно, что разочарованы вы не будете.

Представление о том, что призраки испытывают привязанность исключительно к развалинам древних замков, местам былых сражений, заброшенным храмам, высохшим колодцам и тому подобной антуражной фактуре, является не вполне верным. Оно повторяет мнение ироничных скептиков XIX века, предполагавших, что электрические лампочки для духов смертельны и всё могущество зловещих гостей с того света заключалось, не в последнюю очередь, в свечах, которые не могут как следует разогнать мрак. В данной заметке речь пойдёт о небоскрёбе, известном под названием Саншайн-60, и можно не сомневаться, что электрических лампочек в этом шестидесятиэтажном гиганте более чем достаточно, что совершенно не является гарантией от вторжения призраков из прошлого.

Район Икебукуро, о котором пойдёт речь, в начале XVIII века «прославился» чередой убийств, прокатившихся по этому малопримечательному пригороду Эдо. Несколько десятков человек расстались здесь с жизнью, причём осталось неясным, были ли они жертвами грабителей-душегубов, не желающих оставлять свидетелей, или Икебукуро столкнулся с аналогом Джека-потрошителя. Поколением раньше некий помешавшийся самурай явился в Ёсивару и, претендуя на цудзигири (право испытать клинок на случайном человеке), испытал его на целой толпе жриц любви. Злодей был казнён, но спустя почти двадцать лет у него вполне мог найтись не менее безумный последователь. Явились ли те убийства первым намёком на последующую неблагополучность этого места сказать невозможно, но такую вероятность нельзя исключать полностью.

Как было отмечено в заметке, посвящённой туннелю Дзёмон, эпоха Мэйдзи, помимо множества новшеств и реформ, принесла значительный рост преступности и соответственно увеличение числа мест заключения. В 1895 году в Икебукуро появляется новая тюрьма, куда переводятся заключённые из старого узилища Исикава-дзима. В последнем содержались заключённые, совершившие незначительные преступления, не требующие чрезмерно жестокого наказания. Впрочем, довольно быстро новая тюрьма поменяла свою специализацию. С 1894 по 1925 год в стране был принят комплекс законов, известных под названием «Законы о поддержании мира». Мир поддерживался жесточайшим подавлением всякого инакомыслия, репрессиями против оппозиционных партий и рабочего движения. Больше всего досталось коммунистам, но вообще маховик раскачался настолько широко, что после поправок, внесённых в 1941 году, под надзором и подозрением оказались даже религиозные организации. Таким образом, новая тюрьма не простаивала без посетителей.

Для нас тюрьма Сугамо (данное название она получила несколько позже, в 1945 году) в первую очередь памятна тем, что именно там завершился жизненный путь героического разведчика Рихарда Зорге и его храброго соратника Хоцуми Одзаки. Зорге провёл в одиночной камере три года и был казнён 7 ноября 1944 года. Здание, где приводились в исполнение смертные приговоры, располагалось чуть северо-западнее основного тюремного корпуса. Сейчас на этом месте разбит центральный парк Хигаси-Икебукуро.

10 марта 1945 года на столицу обрушились тонны зажигательных бомб и напалма, испепелившие тысячи домов и вызвавшие чудовищные жертвы среди мирного населения. Досталось и району Икебукуро, однако тюрьма устояла и продолжила свою работу. Впрочем, через несколько месяцев преступники, нарушившие «Законы о поддержании мира», получили свободу и разошлись по домам, а в их камерах расположились выдающиеся государственные мужи, не жалея сил, заботившиеся о поддержании и сохранении того самого мира. Токийский трибунал, длившийся с мая 1946 по ноябрь 1948 года, призвал к ответственности двадцать девять политиков и военных, которые во время войны вели себя нехорошо. Бывший премьер Фумимаро Коноэ успел принять яд, остальные же оценили смысл выражения «горе побеждённым». Несколько человек умерли в камерах, воинствующий философ Сюмэй Окава повредился рассудком, остальные участники получили тюремные сроки, а семеро, включая премьера Хидэки Тодзио, были повешены. Приговор был приведён в исполнение там же, в тюрьме Сугамо. Общее количество заключённых, оказавшихся в камерах этого учреждения при американской оккупационной администрации, достигло двух тысяч человек. Надо сказать, что все осуждённые вышли на свободу к 1957 году, получив условно-досрочно освобождение, а в 1962 году тюрьма Сугамо была закрыта.

В 1971 году старые здания были снесены и на месте бывшей тюрьмы развернулось строительство комплекса Саншайн Сити, куда и входит шестидесятиэтажный гигант Саншайн-60. Не исключено, что жизнерадостное название «солнечный свет», представляет собой попытку затушевать мрачную ауру, которая пропитала это место. Странности начались во время строительства. Техника выходила из строя с удручающей регулярностью, а несколько рабочих стали жертвами несчастных случаев. Конечно, на любой стройке может заглохнуть бульдозер, а бульдозерист, пинающий свою технику, вполне может оказаться в больнице с травмой ноги, но в данном случае количество неприятностей значительно превысило обычную норму. Хуже было другое: нашлись свидетели, утверждавшие, что слышали в сумерках негромкие заунывные стоны, сопровождавшиеся дуновениями ледяного ветра.

Рис. Саншайн-60.

Как бы то ни было, в 1978 году новый небоскрёб, ставший самым высоким зданием в Токио (и остававшийся таковым до 1991 года), засиял тысячами огней и принял первых гостей. Многофункциональный комплекс с магазинами, офисами, развлекательным центром (в котором присутствовал дом с привидениями для устрашения посетителей) и многое, многое другое. Естественно, в шуме и суете дневного бытия своеобразное наследие, принятое новым небоскрёбом, оставалось незамеченным, но, после того как магазины и офисы закрывались, а галдящая толпа покидала Саншайн-60, пустые коридоры преображались. Охранники, уборщики, ночные рабочие — все те, кто по долгу службы оставался в здании после наступления темноты, убеждались, что создание шутейного дома с призраками было совершенно излишне. Звучные шаги в пустых коридорах, негромкий шёпот, эхом разносящийся по лестничным пролётам, мутные отражения чьих-то лиц в стеклянных витринах, появляющиеся и тут же исчезающие, — всё это стало довольно обыденной изнанкой ночного бытия Саншайн-60. Все эти странности были отнесены на счёт беспокойных душ тех, кто расстался с жизнью в стенах тюрьмы Сугамо. То, что небоскрёб получил весьма жизнерадостное название, не утихомирило призраков. Со временем некоторые их шутки стали выходить за рамки обычного. Так однажды среди ночи из опустевшего ресторана стала разноситься негромкая мелодия. Явившийся охранник обнаружил то, что и должен был: заведение было пусто и молчаливо, но, когда страж удалился прочь, вслед ему, словно в насмешку, снова полетели звуки невидимого оркестра. Повторный осмотр вновь ни к чему не привёл. Если негромкий шёпот призраков и блёклые отражения на стекле — довольно предсказуемая шутка со стороны юрей, то фокусы с музыкальным сопровождением вызывают ассоциацию скорее с отелем «Оверлук» из романа «Сияние» Стивена Кинга.

В 1979-м, через год после открытия Саншайн-60, несколько свидетелей, оказавшихся ночью рядом с небоскрёбом, увидели, как над зданием парит вереница призрачных огней. Это уже не шутки, ведь если все предыдущие свидетельства можно списать на чрезмерное воображение, то наличие парящего призрачного огня — верный признак присутствия юрей. Обычно подобное явление можно встретить на древних кладбищах, где погребены, например, воины, проигравшие сражение (классический пример — клан Тайра) или кто-то в этом роде. В данном случае роль древнего надгробья исполнил титан из стекла, железа и бетона.

В последующие годы копилка козней привидений пополнилась проделками, совершёнными и в дневное время. Разлетевшиеся с полок товары, подталкивание в спину ничего не подозревающих покупателей и всё те же дуновения ледяного воздуха, которыми знамениты все привидения. Жутковатой кульминацией проявлений прошлого стал случай, произошедший в 1999 году. Некий последователь безымянного рубаки, наводившего ужас на ночной Икебукуро в XVIII веке, вооружился ножом и заколол двух человек, изранив множество других. Проник ли ему в разум злобный призрак, или безумец обошёлся своими силами, остаётся неизвестным и по сей день.

Советы дилетанта: Гуляя по Икебукуро-Саншайн, невозможно представить, что в относительно недалёком прошлом это место было средоточием горя, отчаяния и страданий. Молодёжный квартал живёт собственной жизнью и не нуждается в напоминаниях о призраках прошлого. Если знаменитая Акихабара известна как место паломничества для отаку мужского пола, то район Икебукуро с его главным магазином сети «Анимейт» как магнит притягивает фанаток аниме и манги, предназаначенных для прекрасной половины человечества. Завсегдатайки этих мест называют себя «гнилыми девицами», что звучит, учитывая непростое прошлое района, двусмысленно.

Сам небоскрёб стоит на своём месте, и всякий желающий может посетить его. Для человека со слабыми нервами и чувствительностью к проявлениям потустороннего посещение Саншайн-60 в ночное время может стать серьёзным испытанием. Но весь фокус в том, что, если вы не являетесь сотрудником полиции или охранного агентства, уборщиком или рабочим, обслуживающим сложнейшую инженерную начинку небоскрёба, ваши шансы попасть в Саншайн-60 ночью довольно невелики. Скажем прямо, они стремятся к нулю. Таким образом, единственная возможность соприкоснуться с проявлениями потустороннего — это посетить Саншайн днём, надеясь, что мир духов как-то проявит себя при свете солнца. В любом случае никакая опасность в данном случае вам не угрожает.

838 год стоит особняком в истории средневековой японской дипломатии. В этот год в Китай отправилось посольство, возглавляемое Фудзивара-но Цунецугу. Последнее посольство, отправленное в период Хэйан, после чего контакты с Китаем прервались почти на полтораста лет. В свите блистательного дипломата в Китай прибыл монах Энин. Он задержался в Поднебесной почти на девять лет, странствуя от монастыря к монастырю и постигая тонкости учения Будды. Увы, для буддизма в Китае наступали тяжёлые времена! Император У-Цзин обрушил на последователей Будды свою немилость. Сотни монастырей были закрыты, а монахов и монахинь превратили в мирян. Незадолго до начала репрессий Энин удостоился откровения, велевшего ему срочно возвращаться домой. На родной земле следовало странствовать в течение месяца, найти гору, где собираются души мёртвых, и основать храм, дабы учение Будды озаряло окрестности.

Наш герой исполнил то, что было предначертано. Он вернулся в Японию, пустился в странствия и через тридцать дней дошёл до места, которое сейчас известно как Осорезан. Храм, основанный Энином, называется Бодай-дзи и действует до сих пор. Именно там два раза в год проводятся длящиеся целую неделю торжества, на которых местные итако демонстрируют своё искусство. Впрочем, обо всём по порядку.

Странствия, длившиеся целый месяц, привели Энина в очень своеобразное место. Склоны горы Осорэ не назовёшь приятными для глаза. Голые камни, застывшие потоки лавы, напоминающие о былых извержениях, а также многочисленные серные источники, оживляющие тишину своим бульканьем, создают довольно мрачный пейзаж. Картину дополняет густой запах серы, пропитавший всё вокруг. Яркие бумажные вертушки, оставленные посетителями как дар душам умерших, дребезжат так весело и задорно, что становится страшно. В центре бывшего кратера раскинулось озеро Усори, чьи мрачные воды не помнят ни рыбаков, ни купальщиков. Всякий решивший окунуться в воду, насыщенную сероводородом, быстро отправится пересекать реку Сандзу (о которой чуть ниже) в обществе других призраков.

Слово «осоре» означает страх, и в данном случае это не преувеличение. Место выглядит как преддверие ада, и нет ничего удивительного, что души умерших, направляющиеся в иной мир, задерживаются здесь. При этом, несмотря на зловещий антураж, Осорезан не является этаким «страшным местом», где бродят мрачные призраки. Правильнее было бы определить его как священное место. Кроме Осорезан, в Японии есть ещё две горы, имеющие похожий статус. Гора Хиэй, расположенная рядом со знаменитым озером Бива, недалеко от вершины которой уже более тысячи лет несёт свет учения Будды монастырь Энряку-дзи. У склонов священный горы тем же самым занимается монастырь Мии-дэра. В далёкие времена ретивые вероучители так яростно выясняли, кто ближе подошёл к постижению истины, что понадобилось вмешательство самого Оды Нобунага, который пришёл на гору Хиэё и призвал всех к порядку в привычной для себя форме. Другая почитаемая вершина — это гора Коя, на которой находится главный храм школы Сингон Конгобу-дзи. Там же расположилась усыпальница рода Токугава.

Все три горы являются священными и почитаемыми, но только в окрестностях храма Бодай-дзи у людей есть шанс пообщаться с душами умерших родных. Неподалёку от храма протекает река Сандзу-но Кава — знаковое место для каждого буддиста. В нашем мире этот поток не является чем-то особенно примечательным, но, как говорится, имеет значение, с какой стороны ты смотришь. Для душ, собравшихся на горе Осоре, эта река превращается в жуткое препятствие. На берегу мрачных вод расположилась страшная старуха Дацуэ-ба, сдирающая с покойных их одежды. Не менее чудовищный старик Кэнэо развешивает тряпки на ветки дерева, определяя тяжесть преступлений, совершённых при жизни. Те, кто рассчитывает слукавить и попытаться заморочить голову привратникам загробного мира, вместе с остатками одежды лишаются и кожи, продолжая дальнейший путь в малоприглядном виде. Люди, которые были близки к праведности, без проблем пересекут реку Сандзу по особому мосту, который будет украшен их добродетелями, но будем честны сами с собой: много ли праведников в нашем мире? Всем остальным предстоит ковылять вброд. В зависимости от тяжести грехов глубина будет возрастать или уменьшаться, а сама река может быть такой, какой её видим мы в нашем мире, а может превратиться в водную преграду, по сравнению с которой матушка Волга покажется пересохшим ручейком. Чтобы переправляющийся грешник не скучал, воды Сандзу населяют несимпатичные драконы, с нетерпением ждущие новых гостей. Не случайно в гроб помещали шесть монет, которые покойный вполне мог использовать как плату за переправу через мрачную реку. Можно только порадоваться, что посетители храма Бодай-дзи не видят всей этой мрачной панорамы, находящейся вроде бы очень далеко, но в то же время невероятно близко.

Те души, которые ещё не отправились в своё последнее путешествие, остаются доступными для общения. Дважды в год, в июле и в октябре, при Бодай-дзи проводятся праздники, на которые стекаются многие тысячи гостей. Желающие поговорить с усопшими родными, люди прибегают к помощи шаманок-итако, способных говорить с мёртвыми. Данная профессия не предназначена для мужчин. Девочек готовят к этому занятию с юных лет. Путём долгих упражнений в медитациях и молитвах они развивают в себе способность заглядывать за край материального мира. В прежние времена все итако были слепыми. Предполагалось, что та, у кого нет нужды отвлекаться на иллюзии мироздания, с большим успехом исполнит своё предназначение. Сейчас это также остаётся желательным, хотя и не обязательным фактором. Можно предположить, что в далёком Средневековье карьера шаманки, услуги которой всегда востребованы, была не самым плохим вариантом для слепой девочки.

Получив символическое вознаграждение (обычно сумма не превышает пяти тысяч иен), итако берётся за дело и погружает себя в транс. В это время она способна найти ту душу, с которой хотел бы поговорить клиент и, войдя в контакт, стать её рупором в наш мир. Для этого необходима какая-нибудь личная информация о покойном, способная послужить, так сказать, зацепкой в непростых поисках души в загробном мире. Конечно же, никакой стопроцентной гарантии, что попытка связи с покойным увенчается успехом, итако не дают. В каком-нибудь фильме ужасов шаманка, вошедшая в контакт с мертвецом, обязательно заговорила бы каким-то особо зловещим голосом, скорее всего голосом умершего, но в реальности всё обстоит гораздо прозаичнее. Интонации и тембр голоса итако совершенно не меняются, и вещание с того света происходит на местном северном диалекте, который остаётся анахронизмом для многих японцев. Впрочем, те, кто прибывают на Осорезан, отлично знают об этом и готовы к подобным неудобствам. Честно говоря, особого выбора у гостей нет. В прежние времена искусство итако было весьма распространённым, но мир изменился, и на всю Японию сейчас насчитывается не более двух десятков шаманок, владеющих тайными знаниями. Статистики, показывающей, насколько успешно итако находят души умерших, не ведётся, но, судя по тому, что ежегодный поток посетителей не иссякает, нынешние медиумы вполне справляются со своими обязанностями.

В обычное время итако живут в деревнях и помогают односельчанам по мере своего шаманского искусства. Предсказания недалёкого будущего, изгнание духа болезни с помощью заклинаний, а также способность находить потерянные предметы по-прежнему остаются весьма востребованными среди людей.

Рис. Гора Осорезан.

Советы дилетанта: Как говорилось выше, Осорезан нельзя назвать местом, которое облюбовали юрей. Все те души, к которым взывают итако, покинули нас и никакой угрозы для живых не несут, в отличие от юрей, упорно цепляющихся за наш мир, преследуя те или иные цели. Если не обращать внимания на страшноватый пейзаж и не погружаться в глубины экзистенциального ужаса, возникающего при мысли о том, что рядом с вами — невидимый предел бытия, то окрестности горы страха не несут для вас никакой угрозы. Не стоит долго бродить по берегам озера Усори и дышать его ядовитыми испарениями: это может плохо сказаться на вашем здоровье. Также следует внимательно смотреть себе под ноги: эти малоприятные каменистые склоны облюбованы большим количеством змей, с лёгкостью переносящих нездоровый воздух, насыщенный серой.

Вопрос: стоит ли пользоваться услугами шаманок-медиумов, остаётся в вашей личной компетенции и зависит от вашего взгляда на устройство нашего и загробного мира. Если вы атеист, вопрос снимается сам собой. Но даже в этом случае никто не запрещает сделать маленькое ни к чему не обязывающее подношение в виде нескольких монет или крутящейся бумажной вертушки, скромная горка из камней (вспомним заметку про Дзидзо — покровителя детей) тоже вполне допускается. Расположена гора страха в префектуре Аомори, в её северной части — на полуострове Симокита, ближайший городок, куда прибывают поезда, — Муцу, так что желающий побывать в тех местах должен настроиться на долгую поездку.

Время происхождения самого призрачного леса Японии известно довольно точно. Это 864 год, когда случилось очередное извержение вулкана Фудзи. Лава и пепел покрыли склоны и окрестности горы, и некоторое время спустя на этой плодородной почве вырос густой лес. Аокигахара — это его официальное название, люди же предпочитают величать его «Дзюкай», что означает «море деревьев». Если забраться на гору Фудзи и бросить взгляд вниз, то можно убедиться, что это сравнение удивительно точно. Наблюдателю откроется вид на вечнозелёное море, хранящее немало недобрых тайн.

Предполагается, что во времена совершенно незапамятные Аокигахара (который в то время назывался, конечно же, как-то иначе) принимал в свои объятия брошенных стариков. Мрачный обычай «убасутэ» (название можно перевести как «отказ от старухи») заключался в том, что стариков, прокормить которых становилось невмоготу, относили в дикие, поросшие густым лесом горы и оставляли заканчивать свои дни в обществе местной фауны. Данный сюжет интернационален, он встречается в сказках по всему миру. Сюжетная схема не сложна: жестокий правитель приказывает избавляться от стариков, дети несут предка в горы, но потом раскаиваются и возвращают его домой, скрывая от посторонних глаз. Затем жестокий правитель объявляет какой-нибудь головоломный конкурс. Задания и загадки на конкурсе кажутся совершенно невыполнимыми, но знания спасённого старика позволяют его детям победить в этом испытании без особых проблем. Узнав о великой мудрости старших, жестокий правитель отменяет жестокий закон. Надо сказать, что этот злой закон является самой настоящей сказкой. Древнейшие законодательные акты Японии, дошедшие до нас, сулили губителям стариков жесточайшее возмездие. Последнее, кстати, намекает на то, что, раз в своде законов появилось обещание наказания, значит общество сталкивалось со зловещими прецедентами. Можно не сомневаться, что в глухих деревнях обычай убасутэ был вовсе не сказкой, а мрачной правдой. Густой лес, в чащу которого с трудом пробиваются солнечные лучи, вполне подходил для последнего пристанища несчастных стариков. Понятно, что поимённого реестра престарелых гостей Аокигахары не существует, но можно быть уверенным, что в непроходимом сердце леса, куда не добраться современным туристам и самоубийцам (о них чуть позже), могут бродить духи, отлично помнящие принца Сётоку, жившего в VI веке нашей эры.

В наши дни многие вообще ничего не слышали о таинственном лесе Аокигахара, что не так уж и удивительно: слава у лесного массива довольно специфическая. Большинство гостей (речь, конечно же, о японцах) прибывают туда погулять по тропинкам, насладиться красотой дикой природы и полазать по ледяным пещерам. Всего в лесу известно восемь пещер, из которых две открыты для посещения. И, наконец, немало тех, кому отлично известна жутковатая репутация Аокигахары, ради чего они и устремляются туда. Одни — для того, чтобы пощекотать себе нервы, разыскивая призраков, в чём есть немалая доля игры, другие — для того, чтобы перейти в отряд призраков, и здесь всё серьёзно.

Если верить статистике суицида, составленной редколлегией ресурса Nippon.com, сформированного на базе статистики суицида Главного полицейского управления Японии, то самым мрачным оказался 2003 год: 34 427 человек. Первенство в этой печальной статистике принадлежит префектуре Яманаси, где находятся великая Фудзи-сан и таинственный Аокигахара. Национальный парк, где приятно прогуляться с родными или друзьями, устроить пикник или фотосессию, а может быть, и свернуть с тропинки и заблудиться среди чащи леса. Для любителей прогулок проложено несколько туристических маршрутов, предлагающих подъём на Фудзи. Для тех, кто не желает идти проторённой тропой и выбирает необычное приключение, а может, и путешествие в один конец, существует небывалое богатство выбора. Лес велик, и мало кто может самонадеянно заявить: «Я исходил Дзюкай вдоль и поперёк». Компас здесь совершенно бесполезен: стрелка начинает вертеться, как безумная, и показывает что угодно, но только не верное направление. Мобильники тоже не спешат выполнять свои функции и, как говорят, в глубине леса перестают работать совсем. Люди, настроенные скептически, замечают, что частицы руды в застывшей вулканической магме заставляют компасы безумствовать. Что касается мобильных телефонов, то проблема заключается в недостаточном числе ретрансляторов в этом районе. Но те, кто настроен смотреть в корень проблемы, отлично знают, что упомянутые причины отнюдь не главные. Сотни душ, навсегда оставшихся в таинственном лесу, стремятся погубить живых гостей Аокигахара. Сам лес превратился в ловушку, где тропинки петляют и исчезают, корни хватают за ноги и само время искажает свой ход, обрушивая на заблудившихся нежданные сумерки.

Всё вышесказанное является предположением, но нельзя отрицать, что с Дзюкай что-то не так. По сравнению с нашими вековыми северными дебрями, где сосны-великаны стоят, как крепостные башни, деревья Аокигахары вроде бы не так уж и велики. Однако собственной жути там хватает с избытком. Корни деревьев изгибаются, как щупальца, и вьются по земле, создавая целую паутину. Местами лавовая порода слишком тверда, что и порождает такое необычное явление. Иногда дерево падает на соседнее, но продолжает расти, а его корни стелются по земле, придавая лесу совершенно фантасмагорический вид. Над всем этим лесным царством висит непроницаемая тишина. Конечно же, днём, когда туристы топают по тропинкам, дети смеются, а взрослые болтают, Аокигахару молчаливым не назовёшь, но рано или поздно гости уходят, и вот тогда на лес падает покрывало полной тишины. Временами вдалеке можно услышать вороний галдёж, но он доносится с опушки леса, оттуда, где расположены кафе. Сам лес совершенно беззвучен, и создаётся ощущение, что вся живность покинула его. Никаких светильников на тропинках, естественно, нет, и те, кто остаётся здесь на ночь, могут получить незабываемые впечатления.

Каждый год немалое количество посетителей Аокигахары сходят с туристических троп и скрываются в непроходимой чаще, чтобы расстаться с жизнью. Жуткое безмолвие чащи, куда не заходят обычные люди, не пугает, а скорее влечёт их. Разбирать традицию японских суицидов не входит в задачу данной заметки, но несложно заметить, что наиболее известным способом ухода из жизни было знаменитое сэппуку — неторопливое и очень болезненное действо. В наше время сэппуку не в моде, да и осуществление его требует особой подготовки, неведомой современным японцам. А вот добровольно заблудиться в чаще леса и обречь себя на голод и жажду — это вполне современный и крайне мучительный способ покинуть наш мир. Впрочем, жажда здесь первична. Добыть воду в вулканической почве практически невозможно, а ручьёв и речушек в Аокигахаре нет. Каждый год, совершая специальный рейд по лесу, полиция находит от тридцати до восьмидесяти тел — останки тех, кто нашёл свою смерть в Аокигахаре. Мрачный рекорд был установлен в 2003 году, когда сотрудники полиции и их добровольные помощники отыскали сотню трупов. В селениях, граничащих с жутким лесом, созданы специальные хранилища для неопознанных тел. Впрочем, никто не может сказать точно, сколько человек ежегодно исчезают в глухой чаще. Нельзя быть уверенным, что поисковые команды заглянули в каждый уголок Аокигахары. К тому же лес не так уж пуст: в нём водятся лисы, собаки и медведи. Последнее не является преувеличением! В кафе, расположенных рядом с входом в Дзюкай, продаются специальные колокольчики для отпугивания косолапых. Предполагается, что, услышав задорный звон, медведь в панике удерёт в чащобу. Многих жертв Аокигахары не найдёт самая дотошная полицейская команда, так как четвероногие обитатели леса успели обнаружить их несколько раньше.

Конечно же, власти стараются бороться с волной суицидов. В магазинах и аптеках, расположенных поблизости, вы не найдёте некоторые виды товаров — например, верёвок и снотворного. Человек, одетый в строгий офисный костюм, направившийся в лес, будет немедленно задержан (изрядная часть потенциальных самоубийц — это жертвы японского менеджмента), а перед входом в лес установлен информационный плакат. Он сообщает: «Ваша жизнь является бесценным даром от ваших родителей. Подумайте о них и о вашей семье. Вы не должны страдать в одиночку. Позвоните нам». Там же указан номер телефона срочной психологической помощи.

Некоторые гости Аокигахары сходят с проторённых дорожек и углубляются в чащу, но при этом разматывают по ходу своего движения цветные ленты. Они не вполне решились на последний шаг и оставляют себе путь к отступлению, повторяя хитрость Гензеля и Гретель, разбросавших по пути от дома хлебные крошки. Правда, известны случаи, когда Аокигахара проявлял свою зловещую изнанку в этом вопросе. Некоторые несчастные, заблудившиеся в лесу, но всё же спасённые от смерти, рассказывали, что они, удаляясь в чащу, разматывали спасительную ленту. Однако вернуться по ней оказалось невозможным: кто-то сорвал или запутал эту нить Ариадны, оставив самоубийц наедине с их планами. Такую диверсию можно отнести на счёт четвероногих обитателей леса, но нельзя списывать со счетов и потусторонний фактор. Существует немало охотников за привидениями, которые, войдя в лес, тут же находят портреты умерших, запечатлённые в рисунке коры деревьев. Это крайность, но нельзя отрицать, что место, где ежегодно сотня человек совершает самоубийства, — это очень необычное место.

Рис. В лесу Аокигахара.

Любопытно, что спусковым крючком, запустившим жуткую традицию самоубийств и превратившим Аокигахару в обиталище призраков (если мы допускаем существование юрей, то Дзюкай — это несомненно место их обитания), явился, так сказать, культурный фактор. В 1960 году на книжном рынке Японии появляется книга Сэйтё Мацумото «Пагода волн», где главная героиня завершила свою жизнь в Аокигахаре. Творение Мацумото оказалось востребовано публикой, позже по нему был снят сериал. В 1993-м дровец в печку добавил Ватару Цуруми со своим «Полным руководством по самоубийству»: автор со вкусом перебирал способы и места, подходящие для суицида. Аокигахару он оценил как вполне подходящее для этого место. Властители дум сделали своё чёрное дело, и те, кому опостылела жизнь, валом повалили в Дзюкай. Известно, что возле найденных останков часто обнаруживались потрёпанные экземпляры книг вышеупомянутых авторов. С каждым новым самоубийством лес становится всё более зловещим местом. С другой стороны, каждый год увеличивается число тех, кто был остановлен у последней черты. Бесхитростный плакат перед входом выполняет своё предназначение, волонтёры готовы прийти на помощь, и каждый день становится днём битвы за человеческие души.

Советы дилетанта: Минутка истории: до того как Дзюкай был своеобразно прорекламирован Ватару Цуруми и Сэйтё Мацумото, меккой для самоубийц являлся вулкан Михара на острове Осима. В далёком 1933-м студентка Кёко Мацумото прыгнула в его жерло, страдая от невозможности соединиться со своей любовью. Интрига была в том, что главной страстью несчастной студентки оказалась её однокурсница Масако Томита, а в 1933 году возможность счастья в таком любовном союзе даже не обсуждалось. Вулкан приобрёл славу самого романтического места для сведения счётов с жизнью, и, например, в 1934 году вслед за несчастной Кёко Мацумото туда прыгнули более девятисот человек. Интересно, что никто не стал называть Михару «горой, полной призраков», хотя количество самоубийств, совершённых здесь, превосходит мрачный счёт Аокигахары многократно.

Что касается возможных приключений на тропинках Дзюкай, то основные рекомендации сведутся к нескольким простым советам. Самый главный совет изложен на упомянутом выше плакате: жизнь — бесценный дар, и не надо самоубиваться в Аокигахаре, более того — не надо самоубиваться вообще! Но это, так сказать, вещь самоочевидная. Не стоит сходить с туристических маршрутов и углубляться в лес. Не успеете оглянуться, как редколесье сменится непроходимой чащей, а возвращение на главную дорогу превратится в недостижимую мечту. Никаких небывалых красот в глубине леса не скрывается, и, право, игра не стоит свеч. Конечно, если вы охотник за привидениями и надеетесь получить интересные впечатления или редкие снимки, просидев ночь в глубине леса, в таком поведении есть смысл. Но не забывайте: Аокигахара знаменит тем, что углубиться в него легко, а вот выбраться наружу куда как сложнее.

Будет крайне досадно осознавать, что охота за юрей удалась, и теперь самое время присоединиться к честной компании. Если посещение лесной чащи — это ваша заветная мечта, то по крайней мере используйте яркую ленту, привязав её возле дороги. Не забудьте захватить с собой колокольчик, отпугивающий медведей!

Кстати, если вам во время прогулки попадётся подобная лента, имеет смысл пройти по этой нити Ариадны. Наверняка вы найдёте человека, нуждающегося в помощи (те, кто настроен решительно, никаких лент не оставляют). Даже простой оклик или нехитрый разговор могут иметь спасительный эффект, и потенциальный самоубийца переменит своё страшное решение. В случае если в конце ленты обнаружится не самоубийца, а охотник за юрей, не стоит ему мешать, ограничьтесь напоминанием нехитрых истин, изложенных выше.

Доехав до станции Кавагучико JR, пересаживайтесь на автобус, идущий до остановки Фукецу. Поездка в автобусе займёт около пятидесяти минут, после чего все тайны Аокигахары будут в вашем распоряжении.

Граф Игнатьев в своих воспоминаниях приводит забавный разговор, случившийся у него с неким петербургским сановником. Речь шла о возможности войны с Японией. На вопрос графа, не может ли Японская империя представлять угрозу для дальневосточных владений России, сановный старец, усмехаясь, заметил: «Империя? Полноте, батюшка! Откуда на островах империя-то возьмётся!»

После того как результаты Японо-китайской войны 1894–1895 годов были подвергнуты ревизии и Ляодунский полуостров был передан России, в воздухе ощутимо запахло порохом. Но свидетельство, приведённое Игнатьевым, довольно точно отражает беспечность, охватившую правящие круги Российской империи в это тревожное время. Генерал Куропаткин вспоминал (уже после войны), что боеспособность японской армии оценивали невысоко, так как, по мнению наших военных атташе, японцы не имеют религиозного чувства и, следовательно, мало способны на подвиги. Непосредственным поводом к войне стала авантюра Безобразова, связанная с лесными концессиями на реке Ялу. Предприимчивый офицер сформировал для охраны своего предприятия несколько подразделений казаков численностью около полка. Авантюрист уверял, что, в случае военного конфликта с Японией, этот полк сможет некоторое время сдерживать всю японскую армию. В общем, всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Наши восточные соседи подходили к этим вопросам более сдержано и серьёзно, что отразилось на конечном результате конфликта. Желающие ознакомиться со скучной изнанкой тех событий могут почерпнуть немало интересного из воспоминаний того же Куропаткина «Записки о Русско-японской войне». Один из малоизвестных эпизодов, связанный с подготовкой к неизбежным боевым столкновениям, привёл к появлению места, населённого духами погибших солдат. Речь идёт не о кровавом сражении, а всего лишь о тренировке личного состава.

Горы Хаккода расположились на северной оконечности Хонсю. Хребет нельзя назвать неприступным (высшая точка — вулкан О-Дакэ — 1585 м). Природа этого северного острова сурова, и его горы — не самое приятное место для праздных прогулок. Именно здесь были запланированы очередные манёвры в рамках подготовки к грядущей войне с Россией. В её неизбежности никто не сомневался. На дворе стоял январь 1902 года. Снег и мороз отлично подходили для того, чтобы солдаты почувствовали себя в далёкой Сибири, где им ещё предстояло побывать. Обстановка, близкая к предполагаемому театру военных действий, — что ещё нужно для подготовки настоящего бойца? Надо отметить, что шапкозакидательские настроения не были чужды и командованию японской армии. Не исключались захват Владивостока и оккупация Сибири вплоть до Уральских гор. Впрочем, существует версия, что учения в горах Хаккода преследовали цель подготовить солдат к боям именно в этих негостеприимных местах. Нельзя было исключать десант русских на Хонсю, и войска должны были быть готовы дать отпор захватчикам. Не вполне понятно: зачем русским генералам понадобилось бы загонять свои полки в самый северный уголок острова, откуда любой манёвр упёрся бы в пресловутые горы Хаккода, но русская душа такая загадочная и таинственная… Эти русские со своей медвежьей кавалерией способны ещё и не на такое!

Рассуждения о том, что послужило первоначальной идеей, подготовка к отражению русского десанта на севере Хонсю или натаскивание бойцов будущего оккупационного корпуса, не имеют особого значения. Архивов не сохранилось. Итак, манёвры начались. Как показали дальнейшие события, вера в непоколебимость духа воина Ямато сыграла дурную шутку с участниками этих манёвров. Кроме несокрушимого нрава японского воина, существуют такие мелочи, как зимнее обмундирование (или его отсутствие), метель в горах и подготовка личного состава к экстремальным испытаниям.

Солдаты и офицеры 8-й дивизии императорской армии должны были доказать свою готовность к боевым действиям в суровых природных условиях. Надо понимать, что отблеск святости тэнно — потомка богини Аматерасу — распространялся и на все приказы верховной власти. Это касалось и построения великой сферы сопроцветания в Азии, и приказа «в атаку!», обращённого к рядовому бойцу.

Можно сказать несколько слов о том, как формировались японские вооружённые силы. Несколько деревень, включавших до трёхсот хозяйств, находились в ведении имперского чиновника, передававшего информацию в местный военный штаб. Достигнув двадцати лет, каждый молодой человек проходил медицинскую комиссию и призывался в армию на два года. Упоминавшийся выше генерал Куропаткин писал, что родители юношей, не прошедших комиссию, не выдерживали позора и кончали жизнь самоубийством. Возможно, генерал, проигравший кампанию, впал в преувеличение морального духа недавнего врага. Но общий настрой им был схвачен верно. Получив «акагами» (повестку), провожаемый благословениями родных и соседей, получив «сенинабари» (пояс, делавший воина неузявимым), молодой воин отправлялся на службу. До возвращения солдата над домом должен был развеваться флаг. Если воин удостоился чести сложить голову на чужбине, домой возвращалась коробочка с его прахом. Конечно же, не всем бойцам так везло, и часто коробочки содержали пепел безвестных однополчан, а иногда были и вовсе пустыми. Умение стрелять и навыки штыкового боя необходимы для солдата, но ещё более важна привычка к безусловному повиновению. Навыки эти вбивались самыми суровыми методами, о которых в европейских армиях давно позабыли. Война и всё связаное с ней вели к своей кульминации — самопожертвованию — гиокусай (в переводе — «разбить драгоценность»), что было достойным финалом. «Ямато дамаси» (дух Японии) должен был преодолеть все преграды. Смерть не являлась большой проблемой. Итак, 23 января 1902 года 210 солдат и офицеров императорской армии начали марш-бросок по заснеженным горам Хаккода. Приметы подсказывали, что ничего хорошего от погоды в ближайшее время ждать не стоит. Жители деревни, которую миновали храбрые воины, говорили совершенно прямо, что скоро горы превратятся в место, куда не пожелаешь попасть и русскому варвару. Естественно, предупреждения добрых крестьян были оставлены без внимания. Проводника из местных брать не стали. Хороша воинская часть, которая в самом начале манёвров страшится тучек на горизонте и развесив уши слушает страшилки деревенских мужиков!

Следующий день принёс всё то, о чём предупреждали местные прозорливцы. На горы обрушилась яростная метель, и температура ухнула вниз, приблизившись к вполне сибирским стандартам. Отряд бойцов оказался в беснующейся ледяной мгле. Зыбкую дорогу в снегу, которую протоптали храбрецы, замело практически сразу, и возвращение в деревню, где их совсем недавно предупреждали о таком исходе, стало делом трудноисполнимым.

Обмундирование, в которое были облачены солдаты, оказалось негодным для подобных условий. Дров с собой не взяли, а ближайший лесок стал такой же недостижимой целью, как и вышеупомянутое селение. Спасаясь от дикою ветра, солдаты выкапывали в снегу некое подобие окопов, где пытались скрыться от ночной бури. Холод становился всё свирепее, и майор, возглавлявший отряд, не дожидаясь рассвета, отдал приказ двигаться обратно в направлении деревни. Плохо знакомый с местностью, он взял неверный курс. К этому моменту подразделение уже лишилось нескольких десятков бойцов, заснувших в снегу или отставших от основного отряда. Поняв, что спасительное жильё не стало ближе, злополучный отряд остановился. Кто-то, увидев в снежной мгле смутные силуэты, узнал в них спасателей, пришедших на помощь гибнущим однополчанам, и с радостными криками устремился навстречу, увлекая за собой товарищей. Время тянулось мучительно медленно, но спасатели не приближались. Остатки подразделения двинулись вперёд и обнаружили, что роль силуэтов спасателей выполняли чахлые деревья на склоне горы. Те, кто оторвался от основной группы, исчезли в буре без следа, пополнив свиту местной Юки-онна.

Рис. Памятник капралу Гото в горах Хаккода.

27 января, когда снежная буря умерила свою свирепость, спасательный отряд, выдвинувшийся наконец в горы, обнаружил одиннадцать жестоко обмороженных человек. Это были те, кто более-менее удачно завершил манёвры в зимних горах. Первым был обнаружен некий капрал Фусаносуке Гото. Его воинская карьера закончилась этим смертельным маршем. Обмороженные ноги пришлось ампутировать. Ампутации пальцев, рук и ног пришлось пережить большинству выживших. Что касается Гото, он отправился в родную деревню, где и жил до своей кончины в 1924 году. 199 его товарищей остались в горах Хаккода навсегда.

С тех пор склоны гор Хаккода, ставшие свидетелем этой трагедии, приобрели своеобразную славу места, посещаемого юрей. Год сменяет год, и каждая новая зима приносит с собой всплеск активности давно умерших бойцов императорской армии. Те, кого жажда неведомого гонит в зимнюю ночь, утверждают, что слышали разносящиеся над пустынными снегами крики людей, взывающих о помощи. Призрачные огни (верный признак неспокойных душ) парят над теми склонами, где совершался злополучный марш. Особо удачливые очевидцы утверждают, что в темноте им удавалось смутно различить колону бредущих солдат. За призрачным беспокойством своих однополчан бесстрастно наблюдает статуя капрала Гото. Опираясь на винтовку, бравый воин возвышается на постаменте и совершенно не беспокоится по поводу ночного соседства 199 юрей, вновь переживающих те неудачные манёвры.

Советы дилетанта: Всё вполне банально. Зимняя ночь в горах Хаккода — не самое подходящее время для ночных прогулок. Как говорится: «Мой друг, нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок». Совершенно точно известно, что местные юрей не агрессивны, они просто не замечают людей, пребывая в собственном мире. Но надо сказать: зимние горы — довольно коварное место. Неожиданная метель, сход снега с горной вершины, глубокая яма, запорошённая снегом, припозднившаяся Юки-онна и т. д. Подобные случайности могут привести к тому, что в шеренгу призрачных солдат может замкнуть призрачный штатский. Вряд ли оно того стоит. Если желание подробно ознакомиться с историей этой трагедии велико, можно ограничиться посещением местного Мемориального музея, открытого с девяти до шести. В отличие от привычного нам понедельника, музей закрыт по вторникам. Учитывайте это при планировании посещения этих загадочных мест.

Выше упоминалось о зловещем обычае хитобасира, заключавшемся в принесении человеческой жертвы ради устойчивости возводимой постройки. Прежде всего это касалось замков, мостов, дамб и тому подобных внушительных сооружений.

Можно предположить, что крестьяне, возводя своё скромное жилище, обходились без таких сложностей. Нельзя сказать, что этот обычай уникален. В Западной Европе довольно широко распространены легенды о замках, соборах и мостах, в основании которых был замурован человек (чаще всего речь идёт о ребёнке). Жертва, положенная в основу строительства, как бы передавала хаосу организованное начало, а заодно задабривала местных духов, которые могли бы помешать задумке. Сама идея существа, которое приносится в жертву, тем самым создавая упорядоченный мир, уводит нас в индийскую мифологию, к проточеловеку Пуруше: это на его костях был построен наш новый мир.

Как свидетельствуют многочисленные археологические раскопки, в основании славянских жилищ довольно часто находят черепа и кости коней и быков (для обычной постройки подошли и они). Весёлые коньки на крышах старинных изб как бы намекают нам на эти нюансы древней архитектуры.

В случае с Японией данная традиция подкреплена крайне капризным поведением окружающего мира. Одни землетрясения чего стоят. Тут уж задумаешься о надёжности возводимого сооружения. Считается, что жертва назначалась по жребию. Жребий бросался среди жителей того селения, которым и предстояло заниматься будущей стройкой века. Несложно догадаться, что народ не был сильно рад подобной жеребьёвке. Если представлялась возможность, на роль жертвы оперативно назначался одинокий путник, которому «повезло» забрести не в то место не в то время. Иногда, не полагаясь на волю случая, люди прибегали к услугам местных прорицателей и гадальщиков. Близкие к потустороннему, как считалось, лучше понимают, кто может послужить общему делу. Сказка «Если бы не крикнул фазан» донесла до нас курьёзный пример такой ситуации.

«— Надо бы принести жертву, чтобы плотина стояла крепко!

— Кого же?

— У кого платье с продольными полосками заплатано лоскутом с поперечными, того и закапывайте в землю.

Тут кто-то приметил:

— Да ведь на тебе самом в точности такое платье!»

Жертва была принесена, плотина стояла крепко, а желающих предрекать, как именно начинать ту или иную стройку, в тех краях больше не находилось.

Фольклор также сохранил для нас историю о том, как этот мрачный обычай был пресечён. В провинции Аки намечалась некая серьёзная стройка, начать которую планировали с традиционной жертвы, положенной в фундамент замка. Проходивший мимо самурай сурово пресёк дикий обычай и положил на то место, которое предназначили для человека, свиток: «Миллион — как одно сердце, вот чем держится замок». Человек был спасён, замок построили, а самурай, наверное, приобрёл у местных репутацию волшебника. К слову сказать, задолго до этого эпизода государь Суйнин запретил приносить человеческие жертвы. Людей стали заменять металлическим фигурками «канэ хито гата». К сожалению, передовой опыт из Аки и указ человеколюбивого правителя не были приняты повсеместно, и во многих уголках страны продолжали возводить монументальные сооружения по старинке, аргументируя тем, что на каждую стройку не дождёшься самурая с волшебным свитком. Именно о таком случае и пойдёт речь. Мост в городе Мацуэ печально знаменит подобным эпизодом. Говоря о городе Мацуэ, любители японского кайдана в первую очередь вспомнят о Лафкадио Хёрне — он жил в этом городе. Считается, что многие из странных историй, которые он донёс до западного читателя, были услышаны именно здесь. Мемориальный музей Хёрна является одной из достопримечательностей города. Но вернёмся к мосту. Охаси-гава разделяет город на две части: северную и южную. Нет ничего удивительного, что в один прекрасный момент Хорио Ёсихару, исполнявший обязанности даймё в тех краях, озаботился созданием моста, соединяющего берега. Близость речного устья сильно осложняла работы. Движение воды, вызванное столкновением приливных волн и течением самой реки, грозило погубить весь проект. Работа была доведена приблизительно до середины, а дальше дело приостановилось. Коварная река раз за разом сметала плоды людских трудов. Неизвестно, сколько раз люди печально наблюдали за тем, как части моста уплывают по направлению к морю, но в конце концов вопрос о капризном речном божестве встал ребром.

Задумали принести жертву, замуровав в одну из опор моста человека. Подробности выбора до нас не дошли. Было решено, что первый, кто явится на мост в ненадлежащем виде, и послужит общему делу. В данном случае ненадлежащим видом посчитали отсутствие на штанах-хакама «мачи». Речь идёт о плотном куске ткани, обеспечивающем жёсткие складки на одежде. Некий горожанин по имени Генсуке вышел из дома, не позаботившись как следует о внешнем виде своих хакама. Его визит к месту строительства оказался второй роковой ошибкой. Не ожидавшего такого поворота Генсуке схватили и тут же принесли в жертву, замуровав в основание срединной опоры моста. Был ли бедняга жив в этот момент, неизвестно. Об этом совершенно не хочется думать. Опора, где согласно легенде нашёл свой последний приют незадачливый Генсуке, получила название «генсукебасира». Совпадение это или нет — сложно сказать, но постройка моста завершилась благополучно, и он связал берега реки, что принесло немалую пользу как горожанам Мацуэ, так и обитателям окрестных земель.

Мост был построен на совесть, годы складывались в десятилетия, а те, в свою очередь, в века. К тому времени история с Генсуке стала далёкой и тёмной легендой. Правда, те, кому доводилось проходить по мосту в глухие предрассветные часы, именуемые «часом быка», свидетельствовали, что возле генсукебасира кружат и мерцают призрачные огни. Призрачный огонёк — достаточно необычное и жуткое зрелище, но не такое уж и уникальное. На старых кладбищах возле заброшенных могил, в гиблых болотах и на ночном морском берегу, где на берег выбрасывало тела погибших в великих морских сражениях, — короче говоря, в интересных местах такого рода — любопытный прохожий может с интересом поизучать голубоватые призрачные огоньки. Большой беды в этом нет, главное — чтобы огоньки не вздумали поизучать любопытного прохожего. Но на генсукебасира витали огоньки красного цвета, что навевало нехорошие мысли о том, что дух Генсуке по-прежнему здесь и он в ярости. Сколько может гневаться жертва, которая вовсе не планировала быть жертвой? Сложный вопрос. Очень долго — наиболее правильный ответ.

В конце XIX века неподалёку от зловещего моста Охаси власти озаботились возведением его собрата. На дворе была просвещённая эпоха Мэйдзи, и многие японцы с усмешкой расставались с тёмными суевериями. И тут выяснилось, что историю о Генсуке прекрасно помнят, а что касается суеверий, то они-то совершенно не спешили расставаться с японцами. Жители окрестных деревень внезапно отложили запланированные посещения города. Широкий поток приезжающих в Мацуэ по множеству различных причин сначала уменьшился, а потом и вовсе иссяк. Причина была очевидна: слух о постройке нового моста достиг глухих уголков префектуры, и осторожные крестьяне, не слишком доверявшие новым веяниям, не спешили рисковать и повторять судьбу Генсуке. Угадать, по какому принципу будут выбирать жертву для нового моста, невозможно, может быть, по криво сидящей соломенной шляпе. Говорите, хитобасира в прошлом? Ну и слава Будде! А всё-таки я дома посижу, а то у нас во власти такие ретрограды порой оказываются, просто беда какая-то!

В 1936 году собрались подремонтировать старый мост через Охасигаву, и старая легенда напомнила о себе самым печальным образом. Один из рабочих, по имени Киоси Фукада, трудившийся возле генсукебасира, стал жертвой несчастного случая. Тяжеленный ковш сорвался с креплений и рухнул прямо на голову несчастного строителя. Конечно, никто на стройке не застрахован от несчастных случаев, вполне возможно, что трагедия, случившаяся именно в этом зловещем месте, явилась простым совпадением. Так мог бы сказать скептик. «Совпадение? Не думаю!» — так скажет человек, вспомнивший о красных призрачных огнях, витавших над местом захоронения Генсуке. Истина, как всегда, остаётся скрытой от нас.

Рис. Мемориал у нового моста через реку Охаси.

Советы дилетанта: Надо сказать, что случай с Генсуке не уникален для Мацуэ. Помимо музея Хёрна, город знаменит своим «чёрным замком» — одним из двенадцати средневековых замков Японии, дошедшим до наших дней в неизменном виде. Построен он был в самом начале XVII века, и с его созданием легенда связывает всё тот же ритуал хитобасира. История вполне обычная. Строительство начато, всё просчитано, но дело не идёт, и стены не держатся. Выход из этого тупика нам, к сожалению, известен. На роль скрепляющего элемента выбрали местную исполнительницу танца бон-одори. Девушка не имела равных в искусстве танца, за что и поплатилась. Замок был построен, но всё та же легенда сообщает, что исполнение танца бон-одори в Мацуэ с тех пор пришло в упадок. Всякий раз, когда начиналось его исполнение, стены чёрного замка начинали предательски дрожать. Вероятно, перед нами тот же эффект, что окрасил призрачные огни над мостом в красный цвет. Хотя, конечно, нельзя исключать, что дрожь стен стала результатом небольшого землетрясения — частого гостя на Японских островах. В наше время праздник О-Бон отмечается в Мацуэ без каких-либо особых отличий и ограничений.

Что касается Генсуке, то его дух после смерти рабочего никак себя не проявлял. Вполне возможно, что старая мрачная история за давностью лет просто исчерпала себя. Тем не менее о давней жертве продолжают помнить. На южном берегу реки возле моста установлен памятный каменный столбик. Осенью в парке, расположенном неподалёку от моста (парк носит имя Генсуке?), проводятся очистительные ритуалы, которые, как считается, должны успокоить дух жертвы. Как говорится, делаем всё, что можем. Любитель же паранормального вполне может прогуляться по ночному мосту, надеясь стать свидетелем того, что дух Генсуке не удовлетворился памятным камнем и ритуалами и по-прежнему зажигает красные призрачные огни.

Несложно заметить, что наиболее известные индивидуальные проявления загробного мира связаны с прекрасной половиной человечества. Конечно, каждый имеет право на свои личные предпочтения, но нельзя отрицать, что самый знаменитый юрей — это Оива-сан, самый влюблённый юрей — это Оцую-сан, а самый шумный юрей — это Окику-сан. С другой стороны, места, где множество людей страдали и проливали кровь одновременно, превращая их в будущие обиталища духов, как правило, связаны с мужчинами, что и неудивительно. Но рассказ о любой закономерности обязательно содержит исключение из правила.

Неподалёку от городка Яманаси есть скалы, есть обрыв, есть река с водопадом и, предположительно, есть изрядное количество женских призраков, собранных в одном месте. Начало этой истории относят к тем временам, когда окрестные земли принадлежали великому клану Такеда. На дворе стояла эпоха Враждующих провинций — Сингоку Дзидай, когда война стала более привычным делом, чем мир, а войска многочисленных кланов, перемещались по Японии, как фигуры на шахматной доске. Доблесть воинов и стратегический талант полководца имеют и имели огромное значение, но, как говорил Марк Тулий Цицерон, «nervus belli pecunia», что означает «деньги — нерв войны». Это правило было справедливо и в Древнем Риме, и в Японии времён Сингоку Дзидай. В горах неподалёку от Яманаси существовал золотой рудник — по крайней мере, так говорят легенды. Надо сказать, что Страна восходящего солнца не сильно богата залежами царя металлов. В наши дни золото добывают на руднике Хисикари в префектуре Кагосима. Рудник является весьма производительным, а также единственным месторождением золота в стране. Вообще подсчитано, что за всю историю в Японии было добыто чуть более тысячи тонн драгоценного металла, что не так уж и много в мировом масштабе.

Итак, рудник существовал и приносил баснословную прибыль своим владельцам — клану Такеда. Такеда Сингэн считается одним из лучших полководцев Японии, его конница не знала равных, сам он был прекрасный стратег и администратор. Не полагаясь исключительно на грубую силу самурайских войск, Сингэн поощрял разведку и шпионаж, где широко пользовался услугами знаменитых синоби. В Средние века в ходу было именно слово «синоби», термин «ниндзя» принёс нам XX век. Не останавливаясь на традиционных методах, Такеда взял под покровительство некую Мотидзуки Тиёмэ, вдову Мотидзуки Моритоки, известного мастера шпионажа и диверсий. Деятельная Тиёмэ тут же создала сеть из женщин-ниндзя — знаменитых куноити, которые, пользуясь своим очарованием, проникали повсюду, соблазняли всех, кого надо, выведывали всё, что можно, а заодно лихо метали сюрикэны и то и дело пускали в ход клинки. Правда, знатоки истории синоби пишут, что единственное сохранившееся наставление по использованию женщин-шпионов так уныло лаконично и так презрительно отзывается о прекрасном поле, что говорить о школе куноити просто смешно. Но образ смертоносной красавицы с сюрикеном в руках так привлекателен, что оставим его неизменным и предположим, что прекрасные куноити наводили страх на врагов Такеда.

Вернёмся к горам в окрестностях Яманаси. Рудник приносил огромную прибыль, и вокруг него постепенно образовалось поселение из разряда тех, что всегда появляются в подобных местах. Горнорабочие и охрана, торговцы всякой всячиной и жулики, содержатели лавок и нищие и, конечно же, женщины с пониженной социальной ответственностью. Всё это скопление разношёрстной публики нуждалось в любви, и красавицы с набелёнными мордашками и вычерненными зубами не жалея сил удовлетворяли эту самую нужду. Надо сказать, что обеспечить какую-либо секретность в таких обстоятельствах невозможно в принципе, а между тем именно требования секретности стали главной причиной дальнейших событий, тех самых, которые и привели к появлению ещё одного излюбленного места юрей.

Если говорить коротко, то добычу золота пришлось сворачивать, а сам рудник понадобилось законсервировать и скрыть от посторонних глаз. Выражаясь современным языком, линия фронта заколебалась, и те земли, где клан Такеда был полновластным хозяином, стремительно переходили под контроль его врагов. Можно предположить, что такие печальные обстоятельства связаны с правлением Такеда Коцуёри. Новый глава клана продолжил борьбу с кланом Ода, которую затеял его отец. Поначалу всё шло неплохо, но битва при Нагасино, где войско Такеда было истреблено аркебузирами Оды Нобунаги, полностью изменила расклад сил. Золотоносный рудник не должен был попасть в руки врага.

Здесь мы сталкиваемся с абсолютно невероятным сюжетным ходом. Совершенно очевидно, что работа рудника была связана с деятельностью значительного числа людей, иначе и быть не могло; и как же в таких обстоятельствах сохранить тайну? Расправиться с проститутками — вот самое верное решение! Любому из нас может прийти в голову, что такое зверство — совершенно бессмысленный шаг, если по стране разбредутся рудокопы, торговцы, жулики и охранники, связанные с рудником. Главный принцип злодеев всех времён — убрать всех свидетелей — здесь был совершенно невыполним, так зачем же убирать малую толику этих самых свидетелей? Этот вопрос остаётся без какого-либо вразумительного ответа. Возможно, администраторы Такеда были на сто процентов уверены в представителях сильной половины человечества, а чернозубые красавицы, собранные у рудника, отличались какой-то особой болтливостью.

В один прекрасный день было объявлено о проведении некоего праздничного мероприятия, на котором должны были обязательно присутствовать местные красавицы. Никаких документов, относящихся к этому событию, не сохранилось, и здесь мы находимся на пути допущений. Обычно работа этих самых красавиц проходила в достаточно интимной обстановке, но теперь пришло время веселья, песен и танцев. Местом для импровизированной дискотеки была назначена некая деревянная конструкция, ненадёжно притулившаяся на краю обрыва, по соседству с водопадом. Сложно сказать, насколько это правдоподобно выглядело, но несомненно одно: у организаторов были возможности убедить приглашённых девушек начать веселье. Пятьдесят пять жриц любви забрались на импровизированную сцену и начали было петь и веселиться, но тут старший самурай (всё это продолжает оставаться авторским допущением) подал сигнал. Со словами «А голоса-то, голоса какие!» его подручные вышибли крепления, и шаткая конструкция рухнула вниз, увлекая за собой пятьдесят пять вопящих женщин. Громкое эхо возвестило о том, что несчастные достигли своей цели, после чего воцарилась тишина, нарушаемая только шумом водопада.

На этом краткая история о том, как были истреблены все ойран с золотоносного прииска, подходит к концу. Некоторое пояснение к этому термину будет предложено в советах дилетанта. Нам ничего неизвестно о том, приследовали ли неупокоенные души женщин представителей клана Такеда. Клан не сумел оправиться после ряда поражений, и в 1582 году Коцуёри, его родные и приближённые совершили сэппуку. Что касается непосредственных исполнителей, то их фигуры совершенно скрыты туманом истории. Видел ли кто-нибудь хоть одного юрей в этих местах? Свидетельств вроде как нет. Но дотошные любители паранормального свидетельствуют о том, что глухой ночью в шуме воды отчётливо слышатся посторонние звуки. Это звуки старинной музыки и женские голоса, выводящие какой-то напев. Неожиданно напев обрывается, и в гуле воды слышится многоголосый крик, полный отчаяния и ужаса. Иногда странные звуки смолкают, и всю оставшуюся ночь не слышно ничего, кроме шума воды, иногда эхо из прошлого повторяется по несколько раз за ночь. Впрочем, жуткое явление можно объяснить и неразборчивым шумом потока, наложившимся на богатое воображение тех, кто прислушивается.

Рис. Подвесной мост в окрестностях Яманаси.

Советы дилетанта: Упоминание ойран в истории данного места достаточно условно. Данный термин обозначал элиту в японском царстве продажной любви. Сложные причёски, сложный узор на кимоно и умение поддержать сложный высокоинтеллектуальный разговор. Всё это кажется достаточно сложным для лагеря при руднике. Более вероятно, что клиенты тех красавиц приветствовали их криком: «Эй, дзёро!» Но пролетели века, и кто теперь вспомнит, к какому классу относились пятьдесят пять несчастных юдзё (собирательный термин для обозначения проституток). Можно допустить, что все они были ойран, никто не потерпит от этого никакого убытка.

Если дать волю фантазии, то можно предположить, что на самом деле до нас дошли отголоски невероятной интриги, в которой Такеда столкнулись со своими бывшими подчинёнными, вышедшими из-под контроля. В начале заметки были упомянуты прекрасные и смертоносные куноити, служившие Такеда Сингэну, собиравшие информацию и метавшие сюрикены. Что если представители Такеда после смерти главы клана не сошлись со своими недавними шпионами в каких-то принципиальных вопросах (например, оплаты за проделанную работу) и решили разом покончить со всеми вопросами? Оставлять у себя за спиной обиженных красавиц-синоби было страшновато, и их заманили в это глухое место, где и учинили расправу. Звучит не слишком убедительно, но, честно говоря, история с подиумом над рекой, на который забрались пятьдесят пять ойран, также не поражает своей достоверностью.

Что касается вероятности неприятностей со стороны мёртвых куртизанок, то она невелика. Если пять с половиной десятков юрей не преследовали последних Такеда, вряд ли они испытают желание подняться по скалам и обрадовать нежданного гостя. Однако нельзя забывать, что в дождливую погоду ночной визит к мёртвым красавицам таит иную угрозу. Мокрые камни на краю обрыва в сочетании с отсутствием освещения могут стать причиной того, что неосторожный охотник за привидениями будет наслаждаться старомодными танцами и пением с гораздо более близкого расстояния, чем ему хотелось бы. Эта вечеринка затянется надолго. Так что не забудьте захватить с собой качественный фонарь и надёжного напарника, который подстрахует вас в тот момент, когда вы будете прислушиваться к крикам и пению, раздающимся в ночи.

Речь идёт об интереснейшей забаве, ставшей очень популярной в период Эдо, но зародившейся, очевидно, значительно раньше. Смысл данной игры состоит в дёргании за усы метафизического тигра. В роли тигра здесь выступает мир неведомого, мир духов и чудищ. Мир тех существ, которые предпочитают не показываться при свете дня, а ещё лучше — не показываться вовсе.

Правила этой игры достаточно просты. Мероприятие должно проходить в помещении. Желательно, чтобы комнат было две или более. Участники должны зажечь сто свечей или сто бумажных фонариков (бумага должна быть синего цвета). Сама игра состоит в том, что собравшиеся начинают по очереди рассказывать жуткие истории. После каждой истории гасится свеча или фонарик. Каждая рассказанная история погружает комнату во мрак. По погашении последнего светильника неведомое должно прорваться в наш мир, и участники получат желаемое.

Это, так сказать, основное содержание этой жутковатой забавы. Детали тоже достаточно любопытны. Сто свечей можно связать со знаменитым «Хякки яко», то есть Ночным парадом ста духов. Летними вечерами по тёмным улицам проходили шествия демонов и призраков, встреча с которыми чревата нехорошими последствиями для человека. В августовский праздник О Бон зажигаются и пускаются по реке фонарики и свечи, чтобы неупокоенные души могли отыскать дорогу в мир мёртвых. Можно предположить, что зажжённый в благоговейном молчании огонёк поведёт нечисть прочь из нашего мира. Рассказ же о нечисти, с обозначением её имени, сопровождающийся уничтожением света, послужит как бы маячком для героя рассказа. Когда количество маячков превышает некую критическую отметку (в данном случае речь идёт о девяноста девяти сигналах), подслеповатая жуть всё-таки находит дорогу к источнику беспокойства и заявляет о себе.

Подобное развлечение изначально было популярно среди самураев, что легко объяснимо: лихие рубаки испытывали себя на храбрость. Рубить себе подобных не так уж и интересно, а вот противостояние чертовщине — это настоящая проверка на прочность. В «Рассказах ночной стражи», сборнике историй, составленном Огита Ансей, есть занятный эпизод, в котором после сотой истории на стене появилась страшная тень в виде руки. Некий самурай вскочил и принялся махать мечом, но, как выяснилось, причиной суматохи стал обычный паук, чья лапка и отбросила тень. Знатоки советской мультипликации могут вспомнить мультик «Страшная история», посвящённый приключениям Хомы и Суслика. Два товарища травят друг другу страшные байки (страшные, конечно, по их меркам), а чуть позже тучный Хома, оставшийся в одиночестве, видит чудовищную осьминогоподобную тень, кривляющуюся на стене. Хомяк в ужасе бежит из дома, хотя источником кошмара были паучок на ниточке и неверный источник света. Интересно, что в темноте таится самое настоящее всепожирающее зло в виде лисы, привлечённой светом в доме и весёлой беседой.

Видимо, появление чудовищ происходило не всегда, и игра быстро завоевала популярность в широких слоях горожан. Ведь приятно пощекотать себе нервы, приятно в чём-то уподобиться благородным самураям, при этом понимая: по большому счёту тебе мало что угрожает. Правда, одним из основных правил хяку моноготари запрещено проносить на мероприятие колюще-режущие предметы. Можно только удивляться тому, что самурай, вступивший в яростный бой с тенью, не порубил попутно парочку своих приятелей. Простым горожанам не хотелось испытывать свою судьбу ещё и в вопросах бытовой безопасности.

Безусловных рекомендаций касательно времени проведения игры не существовало, хотя более предпочтительными считались летние вечера. Как известно, летом нечисть активнее (вспомним тот же О Бон), а значит игра будет интереснее. Тут кроется некоторое дополнительное условие: рассказы не должны затягиваться надолго. Это не оговаривается отдельно, но подразумевается. Надо помнить, что южная широта Японского архипелага располагается на той же широте, что и Сахара, и сумерки быстротечны. Летняя ночь вообще коротка, а уложиться надо до рассвета. Следовательно, каждый из ста кайданов не должен провисать сюжетно. Известны дополнительные пожелания вроде того, что ночь должна быть украшена полной луной, а в комнате, где горят сто фонариков, необходимо поставить столик, а на него водрузить зеркало. Каждый, рассказавший свою историю и погасивший свечу, должен подойти к зеркалу и пристально вглядеться в него. Последнее придаёт дополнительную остроту. Зеркало, как известно, считается своеобразным окном в потусторонний мир. Существует мнение, что не стоит таращиться в Зазеркалье глубокой ночью, а уж о необходимости занавешивать зеркала, когда в доме кто-то умер, знают все. Глядя в зеркало во время хяку моноготари, рассказчик как бы вызывает потустороннее. Что касается луны, то, очевидно, здесь отдаётся дань чувству прекрасного. Всегда приятно полюбоваться ночной красавицей, рассказчику она не повредит, а для нечисти наличие или отсутствие луны не принципиально. Можно предположить, что если для идеальной игры необходима тьма, разгоняемая только огоньками свечей и фонариков, то полная луна скорее будет несколько портить картину. Но это уже вопрос, оставляемый на усмотрение организаторов вечера. Рассказами становились слегка изменённые буддистские притчи, китайские страшные сказки и, конечно же, достоверные истории, случившиеся в Японии. Каждый рассказчик совершенно точно знал человека, с соседом которого случилось небывалое! Такое, что волосы до сих пор встают дыбом. Нельзя исключать, что организация хяку моноготари в душные летние ночи была связана с тем, что рано или поздно участников начинал пробирать холодный пот и дрожь, что здорово освежает душной южной ночью. Можно обойтись без вентиляции и кондиционеров.

Вообще же, как и говорилось, всё это относилось к разряду пожеланий, но не чётких правил. Известна история из сборника «Отоги Боко», где описан вечер с хяку моноготари, проведённый зимой. После завершения сотой истории рассказчики заметили, что за окном кружатся огоньки, напоминающие светлячков. Но на дворе свистела метель, и для светляков был не сезон. Не успел никто и глазом моргнуть, как жутковатые огоньки проникли в дом и сложились в сферу, чем-то напоминающую зеркало. Мгновением позже с жутким грохотом зеркало распалось, повергнув злополучных рассказчиков ниц, без чувств. Здесь надо помнить, что сто рассказов не обязательно должны были повествовать о юрей. Речь могла идти о любых жутких и таинственных происшествиях. Точно так же не стоило ждать после погашения последнего фонарика появления именно призрака. Должно было случиться ЧТО-ТО. Юрей? Вполне может быть, но не обязательно. Что-то таинственное и пугающее, именно то, что призывали все сто рассказанных историй.

Знаменитому Кацусико Хокусаю принадлежит гравюра, изображающая как раз такой момент истины. Сотая история была рассказана, сотая свеча погашена, и можно позволить себе процитировать нашу классику: «Двери сорвались с петлёй, и несметная сила чудовищ влетела в божью церковь». Перед нами, конечно же, не церковь, но в остальном всё верно. Можно отметить, что байки травили семь человек. Один пытается спастись из дома бегом, двое — на карачках, оставшиеся делают вид, что они ни при чём, забившись по углам и прикрыв головы руками, как бы реализуя детский метод защиты: «я в домике». Твари появились сразу со всех направлений. Среди них явственно узнаётся юрей, зависший над полом, и Рокуро куби, засевший на крыше в компании пушистого оборотня. Остальные чудища не поддались точной классификации. Сложно сказать, чем закончится этот вечер; не исключено, что вся суматоха затеяна, чтобы дать людям то, ради чего они собрались этой жаркой ночью, а именно — приятную дрожь в теле, холодный пот и полную глотку безумного крика!

Рис. Гравюра из серии «100 историй о призраках». Художник Кацусико Хокусай.

Впрочем, в многоликом мире японской нечисти существует ёкай, на котором лежит обязанность завершать такие интересные вечера. Речь идёт о существе по прозвищу Ао-андон, что можно перевести как Синий фонарь. Предполагается, что, после того как сотая история будет рассказана, последний фонарь (желательно, чтобы он был синий) погаснет сам собой и в комнате появится жуткая женщина. У неё будут лохматые чёрные волосы, когти на пальцах и клыки во рту. Вопрос: как можно разглядеть все эти подробности, если погас последний источник света? Ответ: жуткая женщина будет сама светиться синим светом, озаряя радостные лица участников игры. После её появления игра считается завершённой, участники благодарят друг друга за приятно проведённый вечер и расходятся по домам. Наверное. На самом деле нет достоверных сведений, что именно делает Ао-андон. Можно предположить, что почтительное повествование об удивительных и занимательных событиях, случившихся в Японии и иных землях, не может завершаться кровавой бойней. Это было бы совершенно несообразно. Скорее всего Ао-андон делает то, что так по вкусу большинству чудищ: пугает людей и с удовольствием наблюдает за их паническим бегством.

Существует мнение, что схожего эффекта можно достичь, читая страшные рассказы, и здесь вполне достаточно одного человека, который быстро поглощает занимательное чтиво. Неясно, надо ли делать это вслух. Вообще же считалось, что, независимо от способа, каким было пробуждено потустороннее, оно будет сохранять своё влияние в доме ещё около тридцати дней.

Советы дилетанта: Итак, можно подвести некие итоги. Для проведения хяку моноготари нам понадобятся уютная квартирка, зеркало на столике, сотня свечек и не менее четырёх участников. Если игроков будет меньше, то на каждого ложится обязанность рассказать слишком много историй, что утомительно. Конечно же, подразумевается неплохое знание фольклора, как старинного, так и современного городского. История о Кутисакэ онна и Чёрной руке ничуть не хуже быличек о леших и водяных. Все острые предметы, баллончики с газом и травматы остаются где-нибудь подальше. В наших краях нечисть не так привязана к лету, как в Японии, так что можно использовать длинный осенний вечер и ночь, заодно стоит подбирать истории подлиннее и пострашнее, благо время позволит. На всякий случай следует позаботиться о том, чтобы выход из помещения оставался незапертым. Мало ли что может случиться, а возиться с замком, когда в спину дышит некто (или, что ещё страшнее, некто за спиной не дышит), совершенно не нужно. Этот штамп из киноужастиков так избит, что тащить его в реальную жизнь нет никакой необходимости.

Самым надёжным способом попугать себя и знакомых, оставаясь в безопасности, будет остановиться на истории номер, скажем, девяносто семь или девяносто восемь. Всё в порядке, ничего не случится! Доводить до девяноста девяти не стоит: вдруг кто-нибудь для разрядки обстановки брякнет что-нибудь, что на той стороне посчитают историей, а проказливый сквозняк потушит последнюю свечу! В таких случаях в кино возникает секундная пауза, герой устало смыкает веки и выдавливает: «О, чёрт!» В данном случае появление последнего вполне возможно.

Было бы неверным считать, что появление юрей всегда несёт с собой ужас и поэтому невыносимо для человека. История Мияги-сан, сумевшей создать после смерти островок прежнего домашнего уюта, является надёжным свидетельством того, что контакт с призраком может происходить и без запредельного кошмара. Эту мысль можно развить и предположить, что главный герой истории о влюблённом юрей и пионовом фонаре — Синдзабуро — был погублен собственным страхом, а вовсе не мёртвой О-Цую, которая не демонстрировала никаких агрессивных намерений. Впрочем, здесь открывается простор для призраковедческой дискуссии, которая увела бы нас в сторону от основной темы данной заметки.

Речь здесь пойдёт об уникальном ингредиенте, с помощью которого можно вызвать дух умершего. Для того, кто испытывает глубокое горе от потери близкого человека и желал бы вновь увидеть усопшего, незаменимым подспорьем станет ладан, изготовленный из корней магического дерева Хангон, известный как хангонко. Конечно, использовать слово «ладан» в данном случае не совсем верно, так как эта смола добывается из ладанного дерева (босвеллия священная), но для удобства описания можно пойти на небольшую подмену понятий.

Рис. Лафкадио Хёрн.

В своей книге «Призраки Востока» Лафкадио Хёрн посвятил благовониям внушительную главу, намного превосходящую все рассказы о ёкай и юрей. Благовония прибыли в Японию из Китая и Кореи вместе с благодетельным учением Будды, быстро прижились и распространились на новом месте, исключая святилища синто, так как любой посторонний аромат неприятен для местных богов. Часто возжигание ароматных палочек сравнивали с благочестивыми трудами по преодолению дурной кармы, а о неком Суддате рассказывали, что, забравшись на крышу с курильницей, он был способен призвать самого Будду. Благовония распространяли свой запах и у придорожных святилищ, и в жилищах бедняков, и во дворцах знати. Вопрос, как несложно догадаться, был в цене и доступности продукта. Сам Хёрн остроумно сравнил некоторые виды благовоний с коллекционным вином, которое извлекается из подвала по особому случаю. Один аристократ по имени Су Овари-но-Ками распорядился выстроить свой дворец из драгоценных пород благовонного дерева, а несколько позже подпалил своё творение. Если развивать аналогию с коллекционным вином, то этот шаг можно сравнить с выливанием столетней коллекции из подвала в ближайшую речку. Можно представить, какое незабываемое удовольствие получили окрестные жители.

Увлечение изысканными ароматами получило такое развитие, что хэйанская аристократия изобрела специальную игру, смысл которой состоял в угадывании того или иного благовония по запаху дыма. Игра получила названия коквай и заключалась в проверке того, кто из собравшихся способен дольше улавливать тончайшие ароматы. Хозяин выбирал три вида благовоний, кто-то из гостей приносил своё собственное, после чего турнир начинался. Подробное его описание Хёрн приводит в главе «О благовониях». Правила игры выглядят несколько запутанными, и переписывать их здесь нет особого смысла. Говоря коротко, речь идёт о хождении курильницы по кругу и угадывании того или иного аромата. Забава не кажется особенно сложной, но следует помнить, что довольно быстро после начала игры обоняние участников оказывалось совершенно расстроенным потоком ароматных дымов, так что выдавать верные ответы до конца состязания мог бы только очень опытный «парфюмер». Интересно, что если названия некоторых благовоний говорят сами за себя (Красный пион, Молодая сосна), то другие ставят в полный тупик (Вешний цвет в тумане). Невольно можно задуматься о веществах, позволяющих видеть музыку и нюхать цвет.

Ладан, полученный из корней дерева Хангон, стоит особняком, так как невероятно редок и бесценен. Дело в том, что и в древности мало кто представлял, где именно произрастает это волшебное древо. Было известно, что его листья напоминают листья японского дуба. Аромат, распространяемый этим деревом, можно было уловить, находясь на расстоянии более чем в сто ри. В пересчёте на современные меры длины это составит около четырёх сотен километров. Можно только представить, какой густой запах царит непосредственно вблизи небывалого растения. Тот, кто не лишился чувств и сохранил способность действовать, должен был добыть корень дерева Хангон. В этом, кстати, можно найти одно из объяснений того, почему ещё в далёкой древности Хангон стало исчезающе редким видом: мало какое дерево переживёт постоянные обрезания своей корневой системы. Из полученного корня следовало выдавить сок и дождаться, пока он загустеет. Полученный хангонко был настоящей драгоценностью. Главным его достоинством были уникальные лечебные свойства: дым от сожжённого ладана мог исцелить даже тех, на кого махнули рукой опытнейшие лекари. Был у хангонко и другой интересный эффект. Воскурение кусочка ладана в сочетании с концентрацией воспоминаний об умершем человеке позволяло вызвать дух того, о ком вспоминали.

Известно, что император By из династии Хань был совершенно раздавлен горем, после того как умерла его любимая наложница. Желая вернуть любимую, хотя бы в виде бесплотной тени, By использовал драгоценные крупицы хангонко. Об их происхождении рассказывают по-разному. Возможно, повелитель Поднебесной разослал к отдалённым границам империи отряды поисковиков, сумевшие по запаху отыскать один из последних ростков дерева Хангон. Возможно, он получил сокровище от таинственного кудесника-даоса, который не мог видеть, как страдает повелитель. В любом случае ритуал состоялся. Император By возжёг кусочки ладана и вызвал в памяти образ любимой. Дым сгустился в туманный образ, в котором By узнал покойную. Кусочки ладана продолжали дымить, и призрак стал неотличим от живого человека, однако сохранял неподвижность и молчание. Император пришёл в совершенное смятение чувств и позвал любимую по имени. Не дождавшись ответа, он попытался заключить видение в объятия, но движение воздуха развеяло дым, и призрак расстворился в воздухе. Кусочки ладана догорели, и связь с миром духов была прервана. Император By погрузился в отчаяние, ничуть не уступавшее прежнему. В данном случае рассеявшийся дым явился аллегорией на человеческие заблуждения и привязанности, которые свойственны и бедному рыбаку, и императору By.

В Японии счастливым владельцем волшебного сырья считался мудрейший волшебник Абэ-но Сеймей. Матерью кудесника, по-преданию, была кицуне, и кроме небывалых способностей к магии мальчик мог получить в наследство какие-то древние сокровища. Желающие вернуть с того света любимых, хотя бы и в образе молчаливой тени, должны были бы обратиться к всемогущему кудеснику.

В этой истории остаётся совершенно неясной природа появившегося призрака. Это вполне может быть юрей, на время вернувшийся в наш мир и скованный волшебным действием хангонко, но это вполне может оказаться и обычная иллюзия. Волшебный дым может воздействовать на разум и быстро создавать проекцию из воспоминаний. В таком случае появившиеся образы нельзя отнести к призракам. Впрочем, существуют упоминания о том, что во время ритуала необходимо произнести некие особые заклинания, без которых ритуал вызова не работает. Но выяснить текст заклинания в наши дни так же непросто, как и отыскать драгоценное дерево Хангон.

Советы дилетанта: Хёрн упоминает, что на любое воскурение благовоний (от самых дешёвых до дорогих) слетаются незримые дзикикоки. Эти демоны, поедающие дым, когда-то были людьми, халтурившими при производстве благовоний, и их посмертной судьбой стало поедание дыма. Не самое приятное обстоятельство, но совершенно не угрожающее здоровью возжигающего. Во всяком случае в хёрновском труде о них упомянуто как о совершенно малозначительном и неинтересном обстоятельстве. Что касается опытов с ладаном дерева Хангон, то перед любым из нас встаёт неразрешимая задача: где достать этот самый хангонко? Император By повелевал миллионами людей, а Абэ-но Сэймей был могущественным волшебником, дружным с ёкай, но и они не могли похвастать значительным запасом чудесного сырья, что же тут говорить о простых людях! К тому же, если принять на веру необходимость заклинания, то задача и вовсе становится невыполнимой. Увы, в этой формуле слишком много неизвестного и недоступного. Что касается таинственного образа, появляющегося из дыма, то он не несёт никакой угрозы. Как говорилось выше, нельзя даже быть уверенным, что речь идёт именно о призраке. В любом случае счастливый обладатель хорошей памяти и драгоценного хангонко может созерцать того, о ком думал, сохраняя при этом полную неподвижность. Любое колебание воздуха может разрушить хрупкое равновесие и завершить волшебство. Насколько человек станет счастливее после такого магического ритуала — вопрос, на который невозможно дать однозначного ответа.

В одной из предыдущих заметок описывался довольно любопытный способ вызова ёкай и юрей. Речь идёт о хяку моноготари, когда побочным эффектом от рассказанных ста страшных историй оказывалось появление потусторонних чудищ и оборотней. Интересно, что вся соль данной традиции состояла именно в изложении страшилок и приближающейся кульминации, приятно щекочущих нервы любителям жутких быличек. Нет никаких сведений, что после завершения сотой истории предполагался контакт с неведомым. Вообще дальнейшие действия игроков в случае появления чудищ и привидений (как результата игры) не были чётко регламентированы. По всей вероятности, подразумевался принцип «спасайся, кто может».

Западная традиция общения с духами изначально была более логичной и предполагала получение некой информации от вышедшей на контакт сущности. В этом плане игра коккури-сан представляет собой скорее заимствование из западной культуры, нежели местный продукт. Вместе с сюртуками, корсетами, броненосцами, всеобщей воинской обязанностью и миллионом прочих мелочей коккури-сан, как одна из форм спиритуализма, проникла в Японию во второй половине XIX века.

К этому времени просторы Америки и Европы были наводнены медиумами, духовидцами, кудесниками и шарлатанами всех мастей. Охотники и разоблачители обманщиков следовали по пятам за этой разношёрстной публикой, и газеты пестрели как сенсационными разоблачениями, так и столь же сенсационными сообщениями, что разоблачение невозможно и, следовательно, мир духов так же реален, как наш собственный. Принято считать, что начало массовому увлечению на этой почве положили сёстры Фокс. В 1848 году в городке Гайдсвилл фермер Джон Фокс с женой и тремя дочерями заселился в дом, о котором рассказывали нехорошее. Вскоре его дочки Лия, Маргарет и Кейт сумели войти в контакт с духом некоего Чарльза Роема, чьё тело было похоронено под домом, а дух желал общаться с живыми. Одна из девочек хлопала в ладоши, и невидимый собеседник отвечал ей аналогичными хлопками. Именно тогда мистер Фокс разработал алфавит, позволявший с помощью хлопков и стуков (именно так разговаривало привидение) получать ответы «да» и «нет». Правда, сорок лет спустя сёстры Фокс признались, что всё случившееся явилось частью грандиозного обмана, устроенного предприимчивыми девочками, но к этому моменту позиции спиритов и медиумов окрепли настолько, что разоблачение не вызвало особого разочарования у сторонников спиритуализма.

Тогда же Эллайджа Бонд и Чарльз Кеннард подарили миру доску Уиджа, изначально позиционируемую как древнеегипетское изобретение, чьё название обозначает слово «удача». На доске обязательно должен был быть алфавит, слова «да» и «нет», также допускались цифры и иные символы и знаки. Во время сеанса связи с миром духов планшетка с отверстием в центре скользит по поверхности доски, сообщая, что именно хотел сказать гость из иных миров. Всякий начавший подобную игру должен был помнить несколько простых правил: не начинать сеанс в состоянии алкогольного опьянения, вызывать только тех, кого знал при жизни, не хамить духам, не задавать идиотских вопросов и прочее в этом роде. В принципе, данные правила вполне подходят и для беседы с живыми людьми.

Что касается Японии, то на острова эта забава проникла через порт Симода, куда в 1884 году прибыл для ремонта американский корабль. Длинноносые гайдзины забавлялись с говорящей доской, что вызвало вполне обоснованное любопытство местных. Коккури-сан зашагала в народ. Невозможно точно сказать, когда именно игра получила именно такое название, но известно, что уже в 1903 году в газете «Иомиури симбун» появилась статья, касающаяся моды на доску Уиджа, где вышеупомянутая доска называлась «западный коккури». Безымянные любители, оценившие развлечение американских моряков, не стали заниматься слепым копированием. Возможно, западный вариант показался им сложным и непривычным. Первый вариант коккури-сан состоял из трёх бамбуковых палочек и обычной крышки, которой прикрывали горшок с репой или рисом. Крышка водружалась на импровизированный треножник, после чего можно было приступать к общению с духом. Изначально никакой ясности с тем, кто находится по ту сторону, реальности не было. Первые игроки не были склонны предаваться глубоким размышлениям о природе духов, играющих с людьми. Допускалось, что это может быть кто-то из умерших, местный дух-покровитель или кто-то из многочисленного отряда пушистых оборотней, сведущих в искусстве прорицания. Вокруг шаткой конструкции располагались три участника игры-гадания. Аккуратно поместив кончики ладоней на духовидческую крышку от котелка, игроки начинали общение с неведомым. Не вполне понятно, как именно призывался дух-ответчик; вполне возможно, что создание бамбуково-горшочной конструкции рассматривалось как некий сигнал, достаточный для вызова духа. Вопросы, задаваемые участниками, не должны были быть слишком сложными и подразумевали ответ, исключающий мудрёные толкования. Сигнал передавался через бамбуковый треножник. Шевеление или вибрация той или иной ноги подразумевали «да» или «нет». Можно предположить, что простой горожанин (гадание с треножником оставалось преимущественно городской забавой) мог спросить что-то вроде: «Не поднимутся ли цены на рис в следующем месяце? Отправиться ли мне в паломничество к храмам Исэ на следующей неделе? Обратит ли Юки-сан наконец на меня своё благосклонное внимание?» Судя по тому, что поток желающих поиграть не иссякал, ответы таинственного духа более-менее устраивали всех участников. Иногда на крышку помещались горошины и ответ определялся по тому направлению, куда они укатывались, повинуясь наклону крышки.

Несколько позже название игры стало расшифровываться как сочетание трёх иероглифов, обозначавших существ, склонных к магии. «Ко» обозначал кицуне, «ку» — собаку, а «ри» — тануки. Репутация лис и тануки в области волшебства, превращений и прочих фокусов не вызывает сомнений; более того, кицуне неоднократно замечались в попытках вселяться в людей и пророчествовать их устами. Наглые животные требовали поклонения и подарков, что оценивалось современниками как очень дурное поведение. Теперь эта способность пушистых затейниц была прямо востребованна людьми, охочими до проникновения в тайны ближайшего будущего. Единственное, что стоило учитывать, — это склонность лис к неверным прогнозам, но здесь игроки сталкивались, так сказать, с неизбежным злом. Влияние лис уравновешивалось действием духа тануки и собаки. Последняя не могла похвастать таким же магическим багажом, как лиса, но традиционно считалась существом, способным защитить от лукавой лисьей магии. Интересно, что иероглиф, обозначавший собаку, записывался не обычным образом, а так, как принято писать слово «тенгу», которого часто называют небесной собакой. Грозный повелитель гор и лесов, прямолинейный по своей натуре, также рассматривался как некий противовес кицуне и тануки (существо беззлобное, но тоже склонное к двусмысленным шуточкам).

Рис. Гадательная таблица коккури-сан.

Второе дыхание старинная забава обрела почти сто лет спустя, в 70-е годы XX века. В этот раз коккури-сан плотно обосновалась среди учащейся молодёжи, бросившейся искать подсказки у духов в перерывах между алгеброй и химией. Конечно же, бамбуковый треножник и закоптившаяся крышка от кастрюли давно вышли из моды, и на их место пришёл лист бумаги, покрытый множеством символов. В верхней части листа обязательно должны были быть изображены ритуальные врата тории. Справа и слева от ворот необходимо написать «да» и «нет», ниже — слоговой алфавит. Под алфавитом полагается написать цифры от нуля до девяти. Место перекатывающихся горошин заняла монетка. Все участники (желательно, чтобы их было трое) собираются вокруг магического листа, помещают кончик указательного пальца на краешек монетки (не следует прижимать монету к бумаге) и в унисон призывают коккури-сан: «Коккури-сан, приходи и, если ты здесь, скажи да». Чёткого протокола не существует, но смысл сказанного должен сводиться к призыву и пожеланию начать разговор. Не обязательным, но крайне желательным условием считается открытая дверь или окно. Если монетка остаётся неподвижной, окно или дверь закрываются и гадание переносится до следующего раза. Если монетка перемещается на «нет», игроки оказываются в положении Винни-Пуха, задавшего вопрос, есть ли кто-то дома, и получившего в ответ уверение, что совершенно никого дома нет. В данном случае имеет смысл немедленно прекратить игру, закрыть дверь и окно, а затем сжечь лист, на котором начиналось гадание. Дух обозначил себя, но играть не пожелал. Не слишком интересно, но тоже можно считать неким результатом.

Если монетка плавно перемещается на «да», участников ожидает игра в вопросы и ответы с заглядыванием за границу дозволенного и непредсказуемыми итогами. Монета будет скользить по листу, хотя не исключено, что на какие-то вопросы Коккури-сан (кстати, обращаясь к духу, следует выкликивать его имя дважды) не пожелает отвечать. Вопросы, задаваемые духу, не должны быть заумно сложными, но в то же время не стоит валять дурака и спрашивать очевидную околесицу. Не следует забывать, что дух может проявить лукавство, и то, что будет сказано, не является инструкцией, обязательной к исполнению.

Завершая игру, следует всем вместе обратиться к духу со словами: «Коккури-сан, Коккури-сан, возвращайся домой!» В идеале монета должна плавно вернуться к тории, но если увлечённая сущность отправится к «нет» или иному символу, ни в коем случае нельзя прерывать игру. Имеет смысл набраться терпения и повторять предложение вновь и вновь, пока монета переместится на «да», а потом вернётся к вратам. Демонстративный уход из комнаты до завершения ритуала может привести к непредсказуемым последствиям. После успешного прощания с потусторонним гостем следует сказать магические слова, почитаемые демонами и людьми, — спасибо и до свидания! Лист, на котором проходила игра, должен быть немедленно уничтожен, тянуть с этим более нескольких часов не рекомендуется. Монету надо потратить как можно скорее. Не стоит пытаться устраивать новый вызов Коккури в ближайшие дни после удачного сеанса. Злоупотребляя вниманием со стороны духов (не важно: тенту это, тануки, кицуне или кто-то ещё), вы рискуете вызвать к себе излишнее любопытство. Как говорил Остап Бендер: «Ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить». Все эти инструкции делают излишним написание традиционного окончания заметки под названием «Советы дилетанта», так как всё, что стоит принять к сведению, садясь играть в коккури-сан, было изложено выше. Конечно, до прямого физического насилия со стороны потусторонних сущностей дело не доходило, но некоторые случаи заставили взрослых пересмотреть отношение к старой забаве и начать её преследование. Иногда заядлые игроки начинали вести себя довольно странно. Неконтролируемая агрессия, попытки напасть на окружающих и покалечить их, отказ откликаться на своё имя и прочее в этом роде становилось проклятием неудачливых игроков, нарушивших какие-то из вышеописанных правил или черезмерно злоупотреблявших общением с неведомым. В особо тяжёлых случаях человек, не отходя от игрового листа, пытался покончить с собой. Эти и подобные чудачества объяснялись очень просто: коварный Коккури не пожелал уходить и решил продолжить игру, но теперь с человеком в качестве игрового аксессуара. Увы, здесь открывался путь для традиционной японской медицины с наработками, уходящими в эпоху Хэйан: заклинание вредных духов посредством молитв и тайных заклятий. Не самое приятное, но, несомненно, весьма колоритное завершение партейки в старую настольную игру.

Честно говоря, забавой это мероприятие назвать сложно. Если только забавой в кавычках. Речь пойдёт о древнем и жутком магическом ритуале, призванном наносить вред человеку. Проще говоря, о насылании проклятия. Нет смысла перечислять все формы вредоносного магического воздействия, которые освоило человечество за долгие века постижения магии: это потребовало бы отдельной работы и увело бы нас далеко в сторону от собственно японского колдовства. Достаточно сказать, что существуют приёмы, которые можно назвать интернациональными. Использование в ритуалах частиц тела жертвы, привлечение предметов, связанных с мертвецами (например, кости покойника или вода, которой обмывали тело), нанесение вреда изображению жертвы или фигурке, символизирующей её, и т. д. Японское магическое действо, навлекающее беду на ненавистного человека, в основе своей не представляет собой ничего сверхоригинального, используя вышеперечисленные приёмы. Хотя своеобразный национальный колорит, конечно же, здесь присутствует.

Итак, название ритуала можно перевести как «посещение святилища в час Быка». Как известно, час Быка охватывает предрассветные часы (с 1.00 до 3.00) и является самым таинственным и магическим временем, когда грань между миром людей и миром духов слегка истончается. Причина, по которой люди занимались (и занимаются по сей день) таким нехорошим колдовством, вполне прозаична. Ревность, желание отомстить и навредить врагу, обида, зависть — можно долго перечислять эти и им подобные человеческие чувства. За последние несколько тысяч лет человек не явил в своих мотивах, поступках и чувствах ничего нового. Кто-то готов действовать напрямик, кто-то выбирает окольные пути для восстановления «справедливости» (по крайней мере, как её понимает субъект). Неверный спутник жизни, бывший друг, оказавшийся недругом, просто некий подлец, и т. д. — все они должны быть наказаны. Если мститель достаточно продвинут в знании старых ритуалов, то наступает ночь чудес!

Всё начинается с изготовления соломенной фигурки, напоминающей человечка. Такую куклу называют вара нингё. Когда-то подобные фигурки использовались как средство противостояния моровым поветриям. Это касалось как болезней, косящих людей, так и истребляющих домашних животных. Так что соломенные фигурки часто изображали четвероногих спутников человека. Их развешивали возле селений, и, по идее, они должны были привлечь внимание духов болезни. Те проникали в маленькие чучелки и не достигали людей. Позже заражённые куклы выбрасывались в реку. Но это был не единственный вариант использования вара нингё. Считается, что для применения куклы в тёмных ритуалах нужно использовать специальную крафтовую солому, изготовляемую на специальных колдовских фермах, но скорее всего здесь мы имеем дело с бесхитростным разводом на деньги начинающих заклинателей. Итак, берётся вара нингё, после чего между жгутами соломы помещается частица тела предполагаемой жертвы колдовства. Сойдёт прядь волос, кусочек ногтя или кожи. Для тех, кто не сумел завладеть подобными материалами, предусмотрен запасной вариант. К кукле прикрепляется изображение цели колдовства. Можно использовать и бумажку с фамилией, именем, отчеством, но это снижает вероятность попадания порчи в цель.

С наступлением часа Быка следует отправиться к святилищу, которое использовалось для подобных с целей с незапамятных времён. Подобной репутацией обладает, например, святилище Кифунэ в Киото и святилище Икурэй в Окаяме. Явиться в это место нужно именно в час Быка — самый глухой час. Интересно, что немалое значение имеет внешний вид. Нужно быть облачённым в белое кимоно с поясом оби, лицо следует густо набелить. Данные советы применимы исключительно к представительницам прекрасного пола. Сложно вообразить озлобленного мужчину, который усядется белиться на ночь глядя, а после этого закутается в женское кимоно и отправится творить волшбу. Как-то это уж слишком странно. Очевидно, главными действующими лицами в ритуале Уси-но коку мэйри были всё-таки девушки.

На этом странные требования не исчерпываются. На голову следует водрузить треножник с зажжёнными свечами, в зубах надо зажать гребень, а на груди должно висеть зеркало. Последнее может быть как бронзовым, так и стеклянным. С собой следует захватить упомянутую выше вара нингё, молоток и гвозди. Предназначение молотка и гвоздей будет объяснено ниже, зеркало — признанный проводник между мирами, необходимый инструмент для колдовства во всём мире. Назначение подсвечника на голове объяснить сложнее. Но колдовство — это такая вещь, которую непосвящённым не так-то просто понять. История ёкай сохранила прецедент, когда человек превратился в чудище, используя треножник со свечами, нахлобученный на голову. Речь идёт о Хаси-химэ. Обиженная женщина, решившая поквитаться с изменщиком-мужем, семь дней посещала вышеупомянутое святилище Кифунэ. Получив от высших сил некие инструкции, она водрузила на голову треножник со свечами, зажала зубами горящий факел и покрасила кожу в багровый цвет. Сотворив всё это, она погрузилась в воды реки Удзи. Через некоторое время обиженная дама превратилась в чудовище. К слову сказать, своей цели отомстить она не достигла, так как хитрый муж прибег к помощи умелого заклинателя.

Очевидно, во всём этом маскараде есть какой-то высший смысл, и даже странный треножник на голове играет свою волшебную роль. Говорят, что если колдовство надо провести как можно скорее, а подходящего треножника нет под рукой, то можно просто скрепить три свечи подручными средствами (типа скотча) и утвердить на своей макушке. Излишне говорить, что все действия должны проходить при полном отсутствии свидетелей. Это важно! Если рядом с тем, кто задумал волшбу, появился посторонний (например, ещё одна разгневанная девушка), следует немедленно бросить начатое или тут же расправиться с нежданной помехой.

Далее следует самое главное. Соломенную куклу прибивают к дереву, для чего используются припасённые гвозди и молоток. При совершении мрачного ритуала можно высказать всё, что накопилось в душе против объекта колдовства. Гвоздь наносит вред символическому изображению и одновременно как бы пробивает окно между нашим миром и миром духов. Данный ритуал следует повторять шесть ночей подряд, ничего не меняя в своих действиях и не попадаясь никому на глаза. Если верить преданиям, то точное следование инструкции повергнет жертву проклятия в бездну мучений. Не исключена смерть того, на кого обращено колдовство. Считается, что к этому результату надёжно приводит гвоздь, вбитый в голову соломенного муляжа. Гвоздь, вбитый в ногу, вызовет перелом, растяжение и мучительную хромоту, гвоздь в груди чучелка доведёт оригинал до предынфарктного состояния (что тоже недалеко от смерти), гвоздь, вбитый между соломенных ног… Тут даже страшно продолжать размышления на этот счёт.

Есть мнение, что при «удачном» стечении обстоятельств во время выполнения ритуала можно вызвать ёкай, которые привяжутся и будут преследовать недруга. Как доказал случай с Хаси-химэ, особо продвинутая форма колдовства превращает колдующего в ёкай, чем избавляет от необходимости вызывать каких-то помощников. Как говорится: хочешь сделать хорошо — сделай сам.

Завершая разговор о ритуале Уси-но коку мэйри, хотелось бы сказать что-нибудь вроде: вот какие мрачные и дикие суеверия владели умами наших предков, не знакомых с научным взглядом на мир! К сожалению, это не так. Уже в послевоенной Японии в 1954 году в полицию префектуры Акита обратился некто Ямамото Тецуя, сообщивший, что его девушка по имени Танака Ёси стала жертвой проклятия. Несчастная мучилась от удушья и боли в груди. В наведении порчи обвинялась бывшая подруга молодого человека. Проведённое расследование установило, что обвиняемая действительно использовала вышеописанные инструменты для наведения порчи. Причиной таких действий была банальная ревность. После того как странные действия обвиняемой были пресечены, Танака Ёси исцелилась от своих болей. В век прогресса и интернета существуют сайты, на которых неизвестные доброжелатели готовы уступить комплект для проведения проклятия по сходной цене. Особо увлечённые колдуны готовы сделать всю работу за вас и предоставить отчёт о проведённом мероприятии. Цена вопроса — несколько сотен долларов. Следует помнить, что пойманному с поличным во время заколачивания гвоздей в фотографию на кукле может угрожать вполне неволшебное возмездие в виде судебного преследования. Конечно, мы все далеки от суеверий прошлого, но это не повод вытаскивать их на свет с целью навредить кому-либо.

Судя по тому, что в стволе древнего дерева возле святилища Кифунэ до сих пор находят следы от вбитых гвоздей, некоторое количество озлобленных людей верят, что «оно» всё-таки работает.

Рис. Посещение святилища в час Быка. Старинная гравюра.

Советы дилетанта: Подводя итог по данному вопросу, сказать можно очень немного. Для проведения Уси-но коку мэйри необходимо прибыть в Киото и следовать вышеприведённым инструкциям. Основная рекомендация здесь — это не делать ничего подобного. Насолившего вам человека можно выкинуть из своей жизни или высказать ему в глаза всё, что вы думаете. Если этого мало, можно позволить себе старую добрую потасовку. Вариантов здесь много. Совершенно точно нет необходимости связываться с малопонятным древним колдовством. Представьте, что всё вышло из-под контроля, и вы вызвали ёкай, который привяжется сначала к вашей жертве, а потом и к вам. Следует помнить хрестоматийного ученика колдуна, который взялся колдовать, не вполне понимая, что делает, а после не мог справиться с разбуженными им силами. Как кричал герой диснеевского мультика «В гости к Робинсонам»: «Я хотел всего лишь отомстить, а вовсе не этого!» На его глазах злобный искусственный интеллект, с которым он неосторожно связался, уничтожал мир. Наверняка Хаси-химэ, испытавшая на своей шкуре все прелести демонского бытия, здорово пожалела, что просто не поколотила гулящего супруга сковородкой, а отправилась к святилищу в час Быка, нацепив треножник на голову.

Научно-популярное издание

Власкин Антон Викторович

Японские призраки. Юрей и другие