Иллюстрация на обложке

Karma Virtanen

Карта на форзацах

Глафиры Хвостиковой

© Ольга Кобцева, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Никос стоял посреди леса. Его, полуголого и озябшего, окутывала осенняя ночь. Страх цепкими когтями сжимал горло. Юноша хотел закричать, но сдавленные звуки потонули в шуме ночного леса, когда он прохрипел: «Помогите!» Он не понимал, почему оказался здесь, один, и это ужасало.

Всего несколько минут назад Ник прогуливался по палубе корабля, наблюдая за яркими огнями дакхаарского порта – одного из портов родного континента.

– Ваше Высочество, отплываем! – крикнул ему капитан. – К утру будем на месте!

Берег начал отдаляться. Пошел мелкий дождь, и принц спустился в каюту. На подушке лежала книга с закладкой, затерянной среди страниц, а рядом, на прикроватном столике, – надкусанное яблоко и бутыль вина. Планы Ника на вечер и ночь были вполне очевидны. Вкусная еда и сон. Но сейчас открытое небо над головой и сухие листья под ногами говорили ему о том, что планы провести вечер за книгой и вином в теплой каюте непостижимым образом изменились.

Принц огляделся. Он стоял один посреди бесконечного леса. «Это сон», – понял Ник. Он попробовал ущипнуть себя, укусить, но деревья по-прежнему обступали его, как молчаливые недруги, а ветер злобно хватал за волосы. «Нет, это не сон, не сон!» – мысленно завопил принц. Он судорожно сделал пару шагов и чуть не поскользнулся на голых корнях. Обувь и верхняя одежда остались на корабле, тонкая рубаха и брюки почти не защищали от пронизывающего ветра, а сосновые иголки и мелкие ветки то и дело кололи босые ноги. Страх растекался по телу все сильнее, будто его когти теперь вонзились в кожу, и в кровь, и в самую душу потек парализующий яд. Ник едва мог пошевелить пальцами, но сердце сопротивлялось обездвиживающему действию страха и колотилось как бешеное. Над верхней губой выступил пот. Ник слизнул его, и соленый вкус напомнил, что нужно сжать кулаки и впиться ногтями в ладони – этот способ всегда помогал вырваться из цепей волнения. «Один», – и Ник глубоко вдохнул, расправляя плечи. «Два», – и он смог оторвать босую ступню от колкого ковра…

Успокоившись, принц понял, что в темноте не сможет определить, где находится, а без обуви и теплого сюртука долго не продержится. Поэтому Ник решил, что нужно идти вперед – в движении он согреется и уж куда-нибудь да выйдет. Над головой шептались листья, и все вокруг казалось одинаково зловещим. Губы дрожали – все еще от страха, но и от холода тоже. Вдруг Ник заметил, что деревья поредели, и он бросился в сторону от этого просвета в надежде, что нашел выход из леса. Он отбрасывал руками ветки и морщился от дождевых капель, которые, словно ледяные мошки, кусали лицо.

Но впереди оказался не край леса, а обрыв. Принц в последний момент успел остановиться и рухнул на землю. Протяжно свистел ветер. Он подхватывал опавшие листья, несколько мгновений кружил их в воздухе и кидал в пропасть. Ник привстал и осторожно заглянул за край обрыва. По кронам деревьев после каждого порыва ветра пробегали волны, и среди этого лесного океана, словно отражение луны в воде, тускло светилось желтое пятно. Этот свет здесь могли зажечь только люди.

«Хвала Существам!» – выдохнул Ник и вытер пот со лба, убирая упавшие на глаза пряди. Старый советник Фергюс посмеялся бы над тем, как резко в принце проснулась религиозность. Но тот, наверно, никогда не блуждал по ночному лесу и потому не мог чувствовать то, что сейчас переживал принц.

Никос побежал к низине. Рубаха прилипла к телу, ветер неприятно бил по щекам, трепал волосы. Принца преследовал запах сырости, прели и грибов. Дыхание сбилось. Никос то и дело запинался о клочковатую траву, скользил на мокром мху и падал. Ноги заплетались, но он не останавливался. Лоскут паутины залепил лицо, и принц брезгливо содрал липкие нити и протер глаза. Далеко впереди за ветвями деревьев, словно за тюремными прутьями, показался свет.

«Хвала Существам!» – вновь подумал Ник и бросился туда. Вскоре он увидел небольшую поляну, на которой стоял дом. Дверь была отворена, у входа стояли две немолодые женщины, очень похожие друг на друга: обе худые, высокие, в длинных темно-зеленых плащах с капюшонами. Они негромко переговаривались, не замечая приближения Никоса.

Тот бежал к ним так быстро, насколько позволяли босые ноги. Вдруг одна нога увязла в жирной грязи, Никос лишь неловко взмахнул рукой и завалился на бок. Наверное, за свои неполные семнадцать лет Ник ни разу не выглядел так ужасно, как сейчас, – весь мокрый и в грязных брызгах, со спутанными волосами и в серой испачканной рубахе, он мало напоминал эфлейского принца. Впрочем, внешний вид сейчас волновал его гораздо меньше, чем стремление попасть к людям.

Ник попробовал приподняться. Хотел окликнуть женщин, но дыхание сбилось от бега, и голос, все еще охрипший от ужаса, снова его подвел. Принц переполз на траву и попытался отдышаться. Все вокруг казалось мерзким. Он лежал на животе, уткнувшись носом во влажные травинки и слушая удары собственного сердца.

Стук сердца становился все громче. Ник попытался встать. Юноша приходил в себя, пробуя отдышаться и вытирая пот, попадавший в глаза. Он все еще слышал звуки глухих ударов, но не сердца, как думал раньше. Эти звуки издавал кто-то другой.

Обитательницы дома забеспокоились. В окнах задвигались силуэты, и женщины – всего Никос насчитал пятерых – то и дело выглядывали наружу. Они, видимо, тоже слышали удары, которые с каждым разом становились все громче. Затрепетала трава, затряслись деревья, и вот уже сама земля тоже вздрагивала в такт этим звукам. К дому на поляне приближался кто-то огромный, и так звучали его шаги.

С левой стороны, недалеко от Ника, послышался хруст, и обломки веток и листья посыпались на землю. Из бездны леса появилось гигантское существо, напоминавшее гигантскую ящерицу. Оно передвигалось на мощных задних лапах, каждая из которых заканчивалась острыми когтями. Из приоткрытой пасти, полной длинных зубов, медленно стекала слюна вперемешку с кровью. Чудовище опустило голову к земле, осматривая поляну вокруг дома, словно выискивая добычу.

Ник читал о чем-то подобном в книгах. Это существо напоминало известное на Амиррийском континенте дакхаарское чудовище – необычайное порождение колдовства. Тот дикий зверь, подчиняясь воле дакхаарской королевы, помог вернуть ее королевству независимость. Захватчики из воинственного Калледиона попросту разбежались при виде ужасного ящера и наотрез отказались когда-либо снова вторгаться в Дакхаар. Однако судьба Дакхаара в эту минуту меньше всего занимала Никоса. Сейчас он хотел остаться незамеченным и как можно сильнее вжался в землю, полностью скрывшись в густой траве. Несмотря на страх, юноша не мог отвести взгляд от происходящего.

Ящер не спешил. Он оскалился и, принюхиваясь, еще ниже опустил голову к земле. Из дома выбежала девушка, на вид самая юная из всех. Она решительно зашагала в сторону ящера, но женщина с болезненно-серым лицом и впалыми глазами схватила ее за руку и оттащила обратно ко входу в дом. Девушка начала сопротивляться:

– Я могу с ним справиться, я же…

– Нет, не можешь, – сухо сказала серолицая.

– Могу, я ведь одна из Одиннадцати, – возразила девушка.

– Иди в дом, Гехера, – визгливым голосом приказала другая женщина.

Они обе потянули Гехеру в дом, а вместо них вышли две другие: одна остановилась в шаге от входа, готовая в любой момент спрятаться внутри, вторая оказалась ближе к чудовищу.

Ящер, который прежде спокойно разглядывал будущую добычу, сделал шаг вперед и шумно втянул ноздрями воздух. Его пасть, в которой каждый зуб был больше человеческой ладони, угрожающе нависла над женщиной. Она подняла вверх одну руку, вторую выставила перед собой и, совершая ими плавные движения, зашевелила губами. Ник не понимал ее слов. Грубоватые, шипящие они складывались в необычную цепь звуков. «Ведьмы», – догадался принц. Но колдовские силы, похоже, не подействовали на ящера. Он резко наклонился и издал оглушающий рев, распространив вокруг едкий запах гнили. Ведьма отпрянула.

Ник лежал, не шевелясь. Женщина, которая стояла ближе к дому, успела забежать внутрь. Другая же не смогла сделать и пары шагов, как ящер развернулся и сбил ее мощным хвостом. Несколько секунд ее переворачивало в воздухе, потом она рухнула на спину, раскинув руки и неестественно вывернув ногу. Волосы выбились из-под темно-зеленого капюшона и лежали на ее лице, словно клок соломы. Она упала недалеко от Ника, он смотрел на нее и трясся от мысли, что и сам может стать добычей ящера. Он ощущал себя трусом.

Чудовище вошло в раж. Оно обошло вокруг дома, и земля вздрагивала при каждом его шаге. Ящер попытался заглянуть одним глазом в окно, потом попробовал открыть мордой дверь, но неудачно. Тогда зверь тряхнул головой и боком ударил дом. Деревянные стены заскрипели, и ящер ударил снова, потом еще, и еще, с каждым разом все яростнее. Наконец, дом накренился, дверь слетела с петель. В проеме показались женщины. Еще удар. Послышался скрежет. Стена дома обвалилась со скрежетом, крыша рухнула вслед за ней, и женщины в панике бросились прочь: первая, вторая, третья. Четвертая замешкалась, и несколько досок упали прямо на нее. Ящер зарычал, предвкушая легкую добычу. Он, развернувшись, наступил на доски, под которыми оказалась несчастная, и направился за убегающими ведьмами.

Женщины бежали со всех ног, от плотоядного ящера до спасительной чащи леса их отделяло всего несколько десятков шагов. Одна из них обернулась, и оскаленные зубы чудовища пронеслись прямо над ней. Она случайно наступила на длинную юбку и, падая, задела бежавшую впереди женщину. Та тоже упала. Чтобы помочь им, Гехера протянула руку, но тут же коготь ящера, словно лезвие, распорол ее от запястья до локтя. Девушка закричала. Она чудом увернулась от следующего удара ящера и побежала, прижимая к себе окровавленную руку.

Тем временем упавшие женщины попытались встать. Чудовище заметило это и, позволив Гехере скрыться в лесу, вернулось к ним. Ник закрыл глаза, чтобы не видеть, как челюсти ящера смыкаются на телах ведьм. Послышался хруст, звук отрывающейся плоти. Истошные крики жертв сменились их последними стонами. Несколько секунд спустя стихли и они.

Наступившую тишину изредка прерывали чавкающие звуки. Ник решился открыть глаза. Ящер стоял на том же месте, опираясь лапой на тела своих жертв, и придерживал их когтями, чтобы оторвать очередной кусок плоти. Он наклонялся, впивался в добычу, потом запрокидывал голову и проглатывал мясо. Ящер щурил глаза и шумно дышал, ноздри раздувались. Сейчас его занимала лишь еда.

Ник услышал тихий стон и шевеление в траве рядом с домом. Женщина, которую ящер сбил хвостом, пришла в себя. Цепляясь за камни, землю, корни, она пыталась ползти к лесу – как раз в ту сторону, где прятался в траве Ник. Она еще могла спастись, пока ящер был слишком занят, чтобы обратить на нее внимание.

«Нужно помочь ей», – подумал Ник. Но, представив, что, лишь только он покинет и без того ненадежное укрытие, тут же сам станет жертвой кровожадного монстра, он оцепенел.

Женщина ползла медленно. Она была ранена, и расстояние, которое ей удалось преодолеть, подтягивая покалеченную ногу, было ничтожным. Чудовище обернулось на шорох. Зрачки ящера расширились. Женщина замерла. Гигант смотрел на нее немигающим взглядом, а у Ника внутри все сжалось, будто бы ящер смотрел на него самого. Чудовище слегка наклонило голову, громко дыхнуло и отвернулось. Снова послышался тихий шорох травы, за которую цеплялась женщина в попытках доползти до леса. Ник не хотел, чтобы она ползла к нему, чтобы выдала его. Но…

Он должен был ей помочь.

Ник приподнялся. «Остановись, что ты делаешь?» – отругал он себя за внезапно вспыхнувший героизм, но не остановился. Принц подбирался к женщине быстро, но тихо, чтобы не привлекать внимание ящера.

Расстояние между ними сокращалось. Ник спешил к ней, но высокая трава скрывала ее лицо, поэтому она не увидела принца, даже когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки. Ник хотел тихо окликнуть женщину, но не успел. Он услышал, что ящер направился в их сторону. Принц услышал над собой громкое сосредоточенное сопение и ощутил тошнотворный запах из пасти хищника. Тело женщины взметнулось вверх. Ник увидел ее глаза, полные ужаса и беспомощности, и искривленный от боли рот. Звуки, вырывающиеся из ее горла, напоминали хрип или сдавленный кашель. Тело наполовину свисало из пасти ящера – ровно над головой Ника. Принц схватил ее за руку, все еще пытаясь помочь, хотя понимал, что ничего сделать не сможет. Женщина уже ничего не почувствовала. Ее тело покачнулось в такт движению ящера, чудовище развернулось и отнесло ее к месту своего пира. Ник смотрел, как хищник удаляется, и не понимал, почему ящер не обратил внимания на него. Словно юноша был невидимым для него.

Стук в дверь прервал зыбкий сон, в который Ник едва смог погрузиться после ночного кошмара. Голова болела, принц чувствовал себя разбитым, словно и вправду блуждал ночью по лесу и прятался от чудовища.

– Ваше Высочество, вы просили разбудить, когда будем подплывать к Эфлее, – напомнил слуга.

Каюта покачивалась. На прикроватном столике лежала раскрытая книга, из незанавешенного окна врывалась широкая полоса света, было слышно, как плещутся волны за бортом. Ник лежал на мягкой постели в своей каюте, и корабль возвращал его из Заморья в Эфлею, родное королевство. Вчера днем корабль сделал остановку в дакхаарском порту, а вечером, когда они отплывали, пошел дождь. Тогда Ник распорядился разбудить его сразу, как покажутся берега Эфлеи, спустился в свою каюту и заснул. А ночь унесла его в пугающие своей реалистичностью сны.

Снова послышался стук в дверь.

– Ваше Высочество?

– Встаю.

Когда Никос вышел на палубу, солнце взобралось невысоко, утренний воздух еще не успел прогреться, хотя день обещал быть теплым. Принц облокотился на борт корабля. Ветер пробрался под незастегнутый сюртук, слегка растрепал волосы. Нос корабля разрезал воду, тихую, спокойную, с едва заметной рябью от ветра. Вдали виднелся то каменистый, то песчаный берег Амиррийского континента: с его полями и лесами, деревнями и городами, домами и замками. Эта умиротворяющая картина казалась странной после ночного кошмара. Сон казался таким ярким и реальным, полным звуков, запахов, ощущений и эмоций… Воспоминания ночи все еще оставались с Ником. Он закрыл глаза и вздрогнул, вспоминая, как ящер склонился над ним.

Такие сны, неотличимые от яви, с юных лет преследовали принца. И, как выяснилось сегодняшней ночью, они оставили его в покое лишь на время, пока он был далеко от дома. Несколько лет Ник учился в заморской академии. Там сны перестали его тревожить, и он уже думал, что излечился. Но умер отец, Ник по просьбе брата возвращался на континент, и сны вернулись.

Принц вздохнул. Сжал пальцами фальшборт и прикрыл глаза. Что случилось с отцом? Он был не так стар, чтобы покидать Светлый мир столь рано, а новый король, старший брат Ника, отказался раскрывать в письме причину смерти. Неужели убийство? Это ожидаемо для континента, где короли ведут войны и плетут интриги. Да, ожидаемо. И все же слезинки, похожие на брызги морской воды, скользнули по щеке. Хотелось ли ему вернуться домой? В этом принц не был уверен. Ждут ли его? Точнее, ждали бы его там, если бы не смерть отца? Нужен ли он родному королевству после разлуки? Как его встретят?

Ник вытер слезы и подставил лицо ветру. Всего несколько часов отделяли принца от дома.

Берег приближался. Ник уже мог различить фигуры матросов в порту и чуть поодаль – королевскую карету, из которой выходил брат. Улыбка сама собой заиграла на лице принца, и гнетущие мысли исчезли.

– Вы дома, Ваше Высочество, – поддержал капитан. – Еще несколько минут, и можно будет спускаться на берег.

Ник кивнул. Он плотнее прижался к фальшборту, вытянувшись вперед, будто это могло приблизить его к дому, и разглядывал причал. Брат, сестра и еще один человек, судя по всему – жених сестры, уже покинули карету и ждали принца. Вдалеке возвышался Монт-д’Эталь. Над родовым замком принца нависло бело-желтое солнце, но хлесткий ветер не давал насладиться теплом ускользающей осени. С севера надвигались тучи, грозясь испортить погоду.

Корабль пристал к берегу. Спустили трап, и Ник с колотящимся сердцем поспешил на родную землю. Ступил на деревянные доски причала, и почти побежал к брату. Димир шагнул ему навстречу. Обнял принца так, будто не встречал, а провожал в путь, и Ник ощутил, как радость наполняет трепещущее сердце. Димир сделал шаг назад, осматривая подросшего брата, пока Ник в ответ рассматривал его. Драгоценные камни в короне Димира блестели на солнце. Не зря имя молодого короля на древнеамиррийском языке означало «солнце». Ник сам себе казался тенью статного и лучезарного Димира – истинного короля. Жаль, что этот титул достался старшему брату так рано.

Принц подошел к сестре. Поцеловал ей руку, как того требовал этикет, а потом, не выдержав, чмокнул в румяную щеку и прижал девушку к себе. Маргарет рассмеялась и обняла Ника в ответ. Выпутавшись из объятий, принцесса представила своего жениха:

– Харео Бельверес, миар Заморья.

«Миар – знатный, но ниже лорда», – мысленно покачал головой принц. Из писем с родины он мало что знал о женихе сестры. Ему передали, что Харео не слишком титулован, зато настолько богат, что может без труда заполнить золотом яму в эфлейской казне. Только разве этого достаточно, чтобы стать мужем принцессы?

– Рад знакомству, – Ник кивнул головой.

Харео слегка поклонился и расплылся в улыбке, излишне радостной в известных обстоятельствах. Конечно, ведь это не его отец умер. А есть ли у богатого жениха семья, родственники, по которым можно скорбеть? Наверняка старый советник Фергюс все выяснил о Харео, иначе мужчину и близко не подпустили бы к принцессе.

Теперь, когда восторг от первой встречи поутих, Ник заметил, что брат и сестра в черной одежде из-за траура по отцу, а в их глазах видна грусть. Широкие плечи Димира опущены, словно на них он удерживал всю тяжесть королевской доли.

– Ты, должно быть, устал с дороги? – поинтересовался король. – Садись.

Он махнул в сторону карет. Их оказалось две – вторую Ник с корабля не заметил. Слуги уже уложили в одну из них вещи принца, чтобы отвезти в Монт-д’Эталь. Родной замок, как всегда, встречал вздымающимися ввысь башнями из коричневого камня. Ник, уже отвыкший от королевских привычек, улыбнулся – до Монт-д’Эталя вполне можно было дойти пешком, путь в карете займет немногим меньше времени. Но под властным взглядом брата Ник сел в экипаж. Непривычно, но приятно было вновь, после стольких лет в чужом краю усесться в дорогую карету и откинуться на мягчайший бархат, расшитый золотыми нитями. Димир сел рядом. Экипаж тронулся, застучали по брусчатке копыта лошадей. Из окна Ник увидел, как вторая карета с Маргарет и Харео отправляется следом.

– Что случилось с отцом? – заговорил принц. Он не знал, когда вновь сможет задать этот вопрос брату наедине. – Болезнь?

– Убийство, – прохрипел Димир.

Новость сперва оглушила Ника, а потом его охватило негодование.

– Кто убийца?

– Пока неизвестно, но инквизиция уже работает, Фергюс сам ищет убийцу.

– Если сам Фергюс, то…

Договаривать не требовалось. Если за дело взялся сам старый советник, то убийце недолго осталось гулять на свободе.

Карета повернула. За окном показался серый забор кладбища. Ник впился глазами в очертания склепа, где теперь покоился отец: короля Грегора похоронили, пока принц был еще в пути.

– Ты, наверно, хочешь навестить могилу отца? – понимающе спросил Димир.

Ник кивнул.

Гвардейцы, завидев королевскую карету, бросились раскрывать ворота, и вскоре колеса задребезжали по булыжникам монт-д’этальского двора. Экипаж остановился.

– Располагайся, отдыхай, – сказал Димир, и принц поднял взгляд к башне, где находилась его комната. —Можешь сходить на кладбище.

– Хорошо.

– А потом зайди ко мне. Надо поговорить. Обо всем, – предупреждая вопрос Ника, пояснил брат. – Я буду в кабинете.

Когда Ник пошел на кладбище, погода испортилась. Небо словно осунулось.Оно было сплошь залеплено тучами, но в просветах между ними упрямо мелькало солнце. Скелеты засохших листьев шуршали между могилами. Принц приближался к склепу, где покоились все короли Эфлеи, а руки дрожали. Толстые стены и тяжелая крыша надежно укрывали мертвых, хотя им уже ничто не угрожало.

Ник толкнул дверь склепа. Она открылась беззвучно – раз петли смазаны, значит, в последнее время это место часто посещали. Затаив дыхание, принц спустился по лестнице. Воздух здесь был тяжелый, перемешанный с пылью и скорбью. В горле пересохло. Ник еле передвигал ноги, будто тайная сила не давала ему идти, а в уголках глаз собрались слезы. Принц упал на колени перед могилой отца. Прислонился лбом к шершавому камню, провел пальцами по надписи с именем короля Грегора Таяльди. Он молчал, не в силах выразить свою боль – все равно мертвецы не слышат слова Светлого мира. Сырость склепа обволакивала и проникала под одежду, кожа покрывалась мурашками. Ник не знал, как долго пробыл, замерев без движения, возле могилы отца. Время ничего не значило в обители смерти. Но вот колени заныли от неудобной позы. «Надеюсь, светлые Существа оберегают тебя», – прошептал Ник.

Не оборачиваясь, он вышел из склепа. Ветер стих. Вдали у ворот кладбища Ник увидел человека. Тот, вытянув худую и длинную, как у птицы-падальщика, шею, высматривал кого-то среди могил. Темная просторная одежда с широкими рукавами и лысая голова еще больше делали его похожим на огромную птицу. Он встретился взглядом с принцем, едва заметно кивнул, и они пошли друг другу навстречу.

– Лорд Кединберг! – обрадовался принц, когда они поравнялись.

– Никос, друг мой, – удовлетворенно улыбнулся лорд. Он всех называл «друг мой». – Как давно мы не виделись! Ты вырос, повзрослел!

Ник приосанился. Ему хотелось сделать ответный комплимент, но даже слова, которые предписывает произносить в таких случаях дворцовый этикет, не шли ему на ум при виде лорда Фергюса Кединберга. Тот сильно постарел и приближался, по мнению принца, к отметке, за которой начиналась убогая старость. Время поиздевалось над внешностью советника: морщины безжалостно изрезали его лицо и руки, а под широкой одеждой угадывались очертания скелета.

Ник и лорд Кединберг медленно побрели к дороге, где стояли экипажи. Накрапывал холодный дождь. Его ледяные капли падали на лицо принца, обжигая кожу.

– Расскажете об отце? – поинтересовался Ник.

– Кто его убил, ты хотел спросить? Мне нечего сказать. Пока.

– Я в вас не сомневаюсь.

– Благодарю, друг мой, – безрадостно ответил потомственный инквизитор.

– Вас что-то тревожит?

Лорд Фергюс Кединберг накинул капюшон и вздохнул. Он возглавлял Верховный Совет, и приятного в этой работе, понятное дело, было мало. Старик махнул рукой:

– Дел много, и ни одного приятного. У соседей война, у нас тоже не все гладко: люди волнуются, казна пустеет. Твоему брату сейчас приходится несладко.

– Он поэтому попросил меня вернуться? Чтобы я ему помогал? – поежился Ник.

– Тебе так или иначе придется вникнуть в дела королевства.

– Может, мне лучше вернуться в Академию, доучиться? Я пока так мало знаю о настоящей политике, экономике, военном деле…

– Друг мой, учиться можно всю жизнь, – возразил Фергюс. – Но чтобы действительно чему-то научиться, надо этим заниматься. Мы найдем тебе дело дома.

Вздох Ника скрылся в стенании ветра. Принц, смирившись, сменил тему:

– Я видел жениха сестры. Что он за человек?

– Да… – неопределенно ответил Фергюс. Уголки губ потянулись вниз. – Не очень знатный, обычный миар, зато очень богатый. Ничего плохого, как, впрочем, и хорошего, о нем сказать не могу. Лучше тебе обсудить это с Димиром. Садись в карету.

В дороге разговор старика с принцем стал более оживленным. Ник рассказывал о жизни в Заморье и об учебе, стараясь отвлечь себя и старика от гнетущих мыслей. За окном быстро росла, заслоняя небо, глыба монт-д’этальской стены, и каменная дорога расширялась. По ней плясал дождь, из-под колес летели брызги, на обочину стекала грязная вода, собираясь в лужи. Вскоре карета остановилась во дворе. Принц, минуя нижнюю ступеньку, спрыгнул на землю. Остаток пути они с лордом Кединбергом прошли быстрым шагом, кутаясь в одежду и ни о чем не разговаривая. Лишь у самого входа в замок, где широкая арка укрыла их от непогоды, Фергюс стянул капюшон и, не глядя на принца, сказал:

– Привыкай, друг мой. Теперь это королевство – твоя жизнь.

Король лежал в кресле, рот приоткрыт, взгляд застыл. На светлом одеянии багровели засохшие пятна: одно на шее, другое – на груди. Тело уже начало издавать неприятный запах. Фергюс зажмурился, потом открыл глаза, и воспоминание исчезло.

Дождь все молотил по брусчатке монт-д’этальской площади. Старик проводил принца и, спрятав лицо под складками просторного капюшона, поспешил туда, где воспоминания разгорались с новой силой.

За железной дверью, у самого входа в подвалы инквизиции, под потолком зияли две оконные дыры. Дальше – непроглядная тьма. Старик зажег лампу. В сырых коридорах был слышен слабый звук шуршаний и крысиных попискиваний. Фергюс был полноправным хозяином этого места. Здесь, в подземельях, он из королевского советника превращался в мрачного инквизитора. Его главным оружием становились не близость к королю и не титул, а страх, который старик внушал несчастным арестантам.

Свет масляной лампы, которую нес Фергюс, коснулся невзрачной двери, ничем не отличавшейся от подвальных стен. Только ржавая каемка и черное углубление замочной скважины выдавали ее существование. Какая инквизиция может обойтись без секретных ходов? Инквизитор достал ключ. Послышался щелчок, и Фергюс ощутил привычный затхлый запах. Тусклый свет лампы выхватил развалины подземелья. В другом крыле Монт-д’Эталя был скрыт такой же проход, через который в замок проник убийца – человек, лишивший жизни короля Грегора.

Распалив себя мерзким воспоминанием, инквизитор запер тайную дверь с другой стороны и пошел дальше. Накануне он собрал всех, кто знал или мог знать о тайных лабиринтах, и рассадил их по допросным комнатам. Руки и ноги арестантов сдавили кандалы, а на столах лежали пыточные инструменты, призванные разговорить несчастных. Фергюс взял в руки один из них и повертел им перед носом первого подозреваемого.

– Значит, ты знал о тайных подвалах? – хмыкнул старик, и допрос начался.

Ник посмотрел вверх. Сквозь дождевую завесу разглядел высокую башню, которая в детстве пугала его мрачными коридорами. Десяток лет прошло с тех пор, как он последний раз заходил сюда. Воспитанием мальчика занимались придворные учителя и мать, но она умерла, не в силах вытолкнуть следующего ребенка из утробы, и отец, похоронив жену, отправил маленького принца в заморскую академию. В то время все, чей достаток позволял оплатить учебу, отправляли отпрысков к заморским учителям. Тогда Ник попрощался с Монт-д’Эталем. В замке осталось его детство, и теперь каждый уголок дома погружал юношу в воспоминания.

Принц зашел в башню. Стряхнул дождевые капли с волос. Костюм промок насквозь, пока Ник спешил из кареты к башне, а внутри было чуть ли не холоднее, чем снаружи. Юноша снял сюртук и, чтобы согреться, побежал наверх. Лестница привела его к королевскому кабинету. Секретарь тут же подскочил, чтобы проводить принца к королю, но дверь кабинета распахнулась, и Димир сам появился на пороге.

– Я видел тебя с Фергюсом, – пояснил старший брат. – Проходи.

Ник зашел внутрь и оглядел бывший кабинет отца. Все осталось прежним, молодой король поменял здесь лишь стол и убрал кресло, в котором нашли мертвого Грегора.

– Фергюс постарел, – произнес принц, по приглашению брата усевшись на стул. – Кажется, когда я уезжал, он еще не был таким… старым. И таким худым. Фергюс сильно сдал.

– Внешне – да, но не разумом, – возразил король. – Если бы не он… Не знаю, что бы я без него делал. Я не был готов ко всему этому.

– Невозможно быть готовым к смерти.

– Я не только про смерть отца. Я не был готов к правлению. Это гораздо сложнее, чем я думал. То есть… Я наблюдал за отцом, видел, как он работает, что делает. Но это другое. Смотреть на чужой труд проще, чем выполнять его самому.

Принц кивнул.

– Расскажи, что происходит на континенте. Война?

– Война, – сказал, будто плюнул, старший брат. – Этот проклятый Калледион…

Димир встал. Подошел к карте континента, занимавшей почти всю стену. Провел ладонью по очертаниям Эфлеи, по морским и наземным границам. Потом поднял взгляд выше, к северу, который почти полностью был под властью Калледиона. Король отошел на шаг от карты. Вновь оглядел пять королевств, нахмурился. Провел рукой по волосам и указал брату на северное королевство, объясняя:

– Да, брат, война. Калледион одержим идеей завоевать весь континент, сделать его единым, как несколько веков назад. И, похоже, калледионцам это удается.

Димир вернулся к столу. Ник рассматривал карту: Эфлея располагалась на юге, дальше всех от Калледиона, но в военное время границы сдвигаются слишком быстро. Старший брат сел и продолжил рассказ:

– Не так давно Калледион вторгся в Онтфорк. Отец, а теперь и я, помогал онтфоркцам и золотом, и солдатами. Но наша казна не бездонна. Она быстро пустеет, если не сказать, что уже пуста. Эфлея больше не сможет помогать Онтфорку.

– А наши лорды не хотят поделиться своими богатствами с казной?

– Делятся. И деньгами, и солдатами. А потом жалуются, что эта война оставит их в нищете. Да и их усилий все равно не хватает, чтобы помочь Онтфорку.

– Но мы ведь не одни на континенте. Разве у нас нет союзников против Калледиона? – поинтересовался принц.

– Арнест и Дакхаар, – согласился король. – Не все так просто. Сначала я пытался вести переговоры с калледионским королем. Но он до сих пор откладывает встречу, объясняет, что занят. Чем это, интересно? – съязвил Димир. – Войной. Тогда я решил встретиться с королем Арнеста. Тот принял меня у себя. Но встреча была такой же, как нынешняя погода, – холодной и мрачной. Я так и не понял, на чьей стороне арнестцы.

– Ну а Дакхаар?

– Дакхаар, засилье ведьм, – поморщился король. – Фергюс побывал у дакхаарской королевы. Заверил, что она готова заключить с нами союз.

– А что заморские королевства?

– Их интересует только успешная торговля, а не наши проблемы. Заморцы поддержат того, кто хорошо платит, то есть не нас.

Король скомкал пустой лист. Ник понимал его отчаяние – неопытному моряку тяжело вести корабль, который попал в шторм.

– Маргарет поэтому выходит замуж? Ради денег?

– Еще не выходит. Но да, – Димир напряженно поднял плечи.

– Неужели не нашлось жениха получше?

– А где искать? Я говорил о браке с арнестским королем, но он держит нейтралитет и жениться пока не намерен. Онтфоркцы бесполезны, а в Дакхааре нет наследников.

– А Заморье?

– А заморских наследников, как я уже сказал, интересуют лишь деньги. Приданое требуется от невесты, а не от жениха. Не так-то много нашлось тех, кто готов заплатить за любовь принцессы из погибающего королевства. Харео – один из лучших вариантов. И Маргарет, к счастью, он пришелся по душе. Не знаю, как бы я заставил ее выйти замуж за того, кто был бы ей противен.

– Она бы не нарушила приказ короля, – со вздохом подтвердил принц.

– Это было бы совсем нечестно.

– Почему? – не понял Ник.

– Да так, не важно, – Димир махнул рукой. – Свадьба будет сразу, как окончится траур. У меня тоже есть невеста на примете. Пока рано об этом говорить, но брак с ней спас бы нас. И ты женишься, но не так быстро: сначала я попробую привести в исполнение свой план, да и деньги Харео помогут нам.

– Я понимаю. – Новость смутила принца, но брак был одной из самых простых вещей, которые он мог сделать для королевства, потому противиться было ни к чему.

– Надеюсь, все наладится, мы спасем Онтфорк и себя самих, – вздохнул Димир, обратив взгляд к осеннему небу за окном.

– Онтфорк пал! – раздалось с порога.

Ветер ворвался в открытую дверь. Пламя свечи дрогнуло, тени заплясали по стенам. На пол оседали залетевшие снежинки. В этом году зима в Эфлее выдалась снежной. Все улицы были в высоких сугробах, между которыми горожане протоптали узкие дорожки, больше напоминающие траншеи. Среди небольших строений возвышалось здание таверны, занесенное снегом, как и вся улица. Внутри на единственном занятом столе горела свеча, и Мираби, юная служанка, весь вечер обслуживала гостей.

– Холодно, закрой дверь! – шикнула она на вошедшего.

Тот хмыкнул, но приказ девушки выполнил. Стряхнул с одежды снег и широким шагом направился к столу и занял место по правую руку от главаря, Нэйта-Вояки. Мираби вынесла бутылку и стаканы.

– А где Лютер? – с беспокойством спросила она. – Вы разве не вместе должны были прийти?

– Тебя только он и интересует, – усмехнулся Викт по прозвищу Коршун. – Придет сейчас, не волнуйся. Так вот, о чем это я. Онтфорк пал! – повторил он.

Мираби вздохнула. Она села на табурет в темном углу и, опершись подбородком на кулаки, наблюдала за собравшимися. Этой ночью она работала одна: хозяин таверны уехал, оставив ее за главную. Остальных помощниц девушка сама отпустила по домам. Нэйт-Вояка попросил об этом, чтобы собрать в таверне своих друзей и не волноваться, что их подслушают. Нэйт планировал восстание, а Мираби, хоть и не поддерживала эту идею, волей случая оказалась посвящена в их дела.

Девушка беззаботно болтала ногой. Повстанцы отодвинули поднос и развернули на столе карту Амиррийского континента. Капля талой воды упала с бороды Викта на бумажное море. Эта карта уже устарела: королевства, которые когда-то были свободными, давно захватил Калледион, а теперь и Онтфорк, судя по последним новостям, лишился своего суверенитета. Несколько веков назад на континенте было одиннадцать королевств, на которые распалась Великая Амиррия. К сегодняшней ночи их осталось всего четыре, остальные поглотил Калледион. Его власть безудержно расползалась по всему северу.

Коршун камушками обозначил на карте войска Онтфорка и Калледиона. Мираби зевнула, когда повстанец начал описывать финальное сражение между ними.

«Ожидаемо, как же это ожидаемо», – то и дело бормотал Нэйт-Вояка, качая головой. «Дурень он, этот молодой король!» – возмущался он в те моменты, когда Коршун особенно красочно описывал поражение Онтфорка. Со слов Нэйта-Вояки Мираби знала, что исход битвы был предрешен еще тогда, когда молодой король Эфлеи, тот самый «дурень», отказался поддержать Онтфорк и оставил теперь уже поверженное королевство на растерзание жадному до новых земель Калледиону.

– Все ясно, – подытожил Нэйт. – А что насчет того дела?

Коршун хитро улыбнулся. По его самодовольному виду стало ясно, что дело кончилось успешно.

– Все как ты просил. Мы с Лютером связались с… – начал он.

За дверью таверны раздались шаги. Повеяло холодом, и на пороге появился молодой человек. Смуглое лицо блестело от тающего снега, щеки раскраснелись. Он расстегнул теплый плащ и потряс головой, стряхивая с волос снег.

– Лютер! – Мираби вскочила с табуретки и кинулась ему навстречу.

Только его она считала настоящим другом. Не всех этих заговорщиков, которые собирались в таверне, а именно его. Лютер привез девушку сюда из Дакхаара, помог найти жилье и работу, попросил друзей защищать Мираби от преследовавших ее Покровительниц. Так он отблагодарил ее за то, что она спасла ему жизнь. Пару лет назад, еще в Дакхааре, девушка нашла его раненым в лесу. Лютер выполнял задание Нэйта, искал оружие для повстанцев, но нарвался на разбойников. Мираби выходила его. Если бы не она, Лютера ждала бы верная смерть.

– Твоя подруга тут вся извелась, пока тебя не было, – как-то особенно противно скривив рот, произнес один из повстанцев.

– Я бы тоже волновался, если бы остался наедине с такими, как вы, – парировал Лютер.

С конца стола послышалось еле сдерживаемое хрюканье, кто-то захохотал, и компания оживилась. Лишь Нэйт-Вояка, сложив руки на груди, напряженным и недовольным взглядом смотрел на товарищей. На хмуром лице, тронутом светлой щетиной, от подбородка до уголка глаза пролегал глубокий шрам – память о службе в королевской гвардии. Кисть левой руки была в кожаной перчатке, скрывавшей обезображенную конечность – еще одна «награда» за военную службу.

– Отставить смех! – громко произнес вожак.

Возбужденные голоса слышались еще пару секунд, потом замолкли, отступив перед суровостью Вояки.

– Вернемся к делу, – кивнул он Викту-Коршуну.

Тот, уже давно забыв, на каком месте своей истории остановился, решил сразу перейти к ее финалу. Он достал из кармана горсть золотых монет и кинул на стол.

– В общем, вот.

С разных концов стола к монетам потянулись руки. Монеты были увесистые, с особой чеканкой: на одной стороне был изображен континент, на другой – большая буква «К».

– Калледионские, – удовлетворенно объявил Нэйт, рассмотрев монеты.

– Я же говорю, что все получилось, – самодовольно отозвался Викт. – Калледион обещает поддержку. Сам король дал нам монеты! Не сам, конечно, передал через своих людей. Сказал, если мы поднимем восстание и убьем эфлейского короля, то заплатит еще.

– Дурни вы, лучше бы оружие у него попросили. Организовать восстание без денег можно, а вот без оружия нет, – назидательно сказал Вояка. – И Эфлея, и Калледион покупают оружие в Заморье – там все новинки. Слышали про новые пистолеты?

Повстанцы молча помотали головами. Нэйт вздохнул.

– А надо бы. Ими всех гвардейцев вооружили. Нам бы тоже такие, да кто ж продаст… Неужели ты, Лютер, не мог догадаться попросить оружие?

– Но ты назначил главным Коршуна, а не меня, – невозмутимо заметил Лютер.

Вояка снова обозвал приятелей дурнями.

– Мираби! Принеси поесть и будь поблизости.

Мираби ушла на кухню, но дверь оставила приоткрытой.

«Неужели они правда собираются убить короля?» – девушка стала прислушиваться к оживленному обсуждению. Намерения повстанцев до сих пор оставались лишь планами, но с каждым разом они обсуждали свой замысел все серьезнее. Мираби подкралась к выходу из кухонной каморки и выглянула в зал. Вояка, попеременно указывая пальцем здоровой руки то на карту, то на какой-то рисунок, раскрывал подробности только что разработанного плана. Остальные внимательно слушали и кивали в знак того, что они все понимают и одобряют. Только Лютер отчего-то кривился.

– Мираби! – прогремел голос Нэйта-Вояки.

Он заметил ее в дверном проеме. Его глаза блестели от восторга. Вояка жестом подозвал Мираби и указал на стул, она села.

– Мираби, мы ведь хорошо тебя приняли, когда ты сбежала из Дакхаара? – Сейчас он старался казаться добрым и говорил вкрадчивым голосом.

«Не сказать чтобы очень», – подумала девушка, но нехотя согласилась и произнесла:

– Да.

Вояка улыбнулся и посмотрел на Лютера особенным взглядом, смысл которого был понятен только им двоим. Мираби тоже взглянула на Лютера, пытаясь понять, чего от нее хочет Нэйт.

– И мы, как и обещали, защищали тебя от Покровительниц? – продолжил Вояка.

– Ну да.

– И мы всегда с тобой хорошо обращались, не правда ли?

– Ну-у, да.

– Никогда не давали тебя в обиду?

Мираби кивнула.

– И никому не раскрыли твою тайну? Всегда держали в секрете твои… особенные способности, верно?

– Верно.

Вояка задавал такие вопросы, на которые девушка по-другому ответить не могла. Удовлетворенный ответами, он снова посмотрел на Лютера, словно желал ему что-то доказать. Лютер глядел исподлобья.

– Получается, ты должна быть нам за все благодарна, верно? – улыбнулся Вояка. – И поможешь исполнить наш план? – покачивая головой в такт словам и будто бы добродушно обнажая зубы в улыбке, произнес он.

– Нет, не поможет, – вмешался Лютер.

– Не лезь! – Вояка раздраженно посмотрел на Лютера, потом снова повернулся к девушке. – Так ты поможешь?

Мираби растерянно переводила взгляд с натянутой улыбки Нэйта на взволнованное лицо Лютера. С разных концов стола на нее выжидающе смотрели остальные повстанцы, которые явно желали услышать от нее «да». Напряженность царила в полутемном зале, тишина стояла такая, что было слышно дыхание каждого, и лишь пламя свечи весело прыгало, подбадриваемое сквозняком.

Лютер встал, взял свечу и подошел к девушке.

– Посмотри, Нэйт, ей нельзя!

Свет коснулся Мираби: лица, косынки, длинных волос бледно-розового цвета. На континенте розовыми волосами могли похвастаться либо ведьмы, либо девушки из таверн и борделей, которые красили волосы в разные цвета ради особого внимания у богатых господ. Мираби лучше предпочла бы второе, но… Нет. Ей суждено было родиться ведьмой. Из-за этого прокля2тые Покровительницы забрали Мираби к себе на воспитание и обучение, а в обмен хотели лишь использовать ее «особенные способности» в целях, которые девушку не устраивали. Потому она сбежала с Лютером и оказалась здесь, с повстанцами.

– Если что-то пойдет не так, любой дурак, который увидит ее среди нас, легко опознает. Вы вообще понимаете, как сильно ее волосы привлекают внимание? – возмущенно разъяснял Лютер. – Нельзя ей!

На Вояку его вдохновенная речь не подействовала. Нэйт с непроницаемым видом выслушал протест Лютера, но лицо его слегка побагровело.

– Все сказал? – грубо спросил Вояка.

– Да.

– А теперь слушай меня. Тебя никто ни о чем не спрашивает. Не твое дело, будет девчонка помогать нам или нет. Это выбор Мираби. – Он повернулся к ней. – Решай, девочка, решай.

Мираби совершенно не хотелось ничего решать. Она устало посмотрела на Нэйта, тот прищурился, ожидая ответа. Она понимала, что отказ не предусмотрен. Отказ означал бы, что повстанцы перестанут ее поддерживать и придется искать новую защиту от Покровительниц, а как это сделать, девушка не представляла. И она кивнула:

– Я помогу.

– Улыбайся, калледионский король должен видеть, что мы ему рады, – наставительно прошептал Димир, хлопнув Ника по спине, и встал рядом.

Никос улыбнулся. Вышло не очень естественно, рот исказился в попытке продемонстрировать гостеприимство, придав лицу глуповатый и растерянный вид. Но приказ старшего брата, тем более короля, есть приказ, и принц продолжал выдавливать из себя фальшивую радость. Димир же, наоборот, разве что не светился.

Его радость удивляла Ника. Когда Онтфорк пал под напором калледионского правителя, Димир рвал и метал. Он проклинал короля Калледиона, злился, кричал, ходил из стороны в сторону, закрывался в кабинете в попытках пережить ярость. Он прекрасно понимал, что его собственное королевство, его Эфлея, окажется следующей добычей на пути калледионских захватчиков. Но ругать стоило только себя самого: как знать, если бы Димир и дальше продолжил помогать Онтфорку, быть может, он теперь не рисковал бы стать королем без королевства. Королем, который правил всего пару месяцев.

Сейчас же, несмотря на недавнюю бурю, Димир выглядел спокойным. Если молодой король и притворялся, то у него это получалось гораздо правдоподобнее, чем у Ника.

– А молодец все-таки Маргарет. Вовремя она решилась. Вовремя, – вполголоса проговорил Димир, одобрительно кивая головой, хотя сестры рядом не было и услышать похвалу она не могла. – Расправь плечи, не сутулься, – напомнил он брату.

Маргарет угодила брату тем, что выходила замуж, и это оказалось прекрасным поводом пригласить в гости калледионского короля.

«А вот и он», – принц взволнованно выпрямился.

Ворота Монт-д’Эталя распахнулись, впуская две королевские кареты. Экипажи подъехали почти вплотную к храму, где должна была обручиться Маргарет. Нарядные гости ступили на эфлейскую землю. Впереди, в окружении личной стражи и многочисленной свиты, с сияющей короной на седой голове шел калледионский король. Он широко шагал, высоко поднимал голову и щурился на белое зимнее небо. На расстоянии от него, будто отдельно, шла его семья: старший сын – наследный принц Калледиона, средний сын с женой и дочь, миловидная девушка, на вид ровесница Ника.

Калледионская семья неспешно двигалась ко входу в храм, возле которого стояли Никос и Димир. Принц, сам не зная почему, смотрел гостям под ноги. Стук их шагов с каждой секундой становился все громче. Наконец, они поднялись по белокаменной лестнице храма. Слуги обоих королей вышли, чтобы торжественно представить своих правителей. Однако калледионский король остановил своего слугу и, вопреки всем правилам, сам двинулся вперед. Его взгляд вцепился в принца. Правитель Калледиона нахмурился, губы его сжались в узкую линию, кончик широкого носа с горбинкой был устремлен вниз, придавая лицу хищное выражение.

Димир последовал примеру гостя и тоже отстранил слугу.

– Ваше Величество, мы рады приветствовать вас и вашу семью в Эфлее! – торжественно произнес он. – Надеюсь, эта встреча будет началом длительного и ничем не омрачаемого мира между нашими королевствами!

Речь молодого короля выглядела заготовленной. А неприветливый гость пока хранил молчание.

«Суровый человек», – поежился принц. Он потихоньку разглядывал вражеского короля. Это был мужчина средних лет, высокий, слегка полноватый, но с прямой спиной. Он стоял, опираясь на богато украшенную трость. Мех его плотной мантии блестел на солнце.

Димир продолжал с вежливой улыбкой:

– Мы прежде не встречались полными семьями, поэтому, думаю, стоит представить всех друг другу. Я – король Димир Таяльди, – гордо проговорил он, обращаясь скорее не к калледионскому королю, а к принцессе позади того. – Это Никос Таяльди, мой младший брат, принц Эфлеи.

Ник смутился, когда сразу несколько пар глаз обратилось к нему. Но больше всего смутил неотрывный взгляд короля.

– Добро пожаловать в Монт-д’Эталь! – коротко поприветствовал гостей принц.

Он опустил голову, но легкий удар брата по спине заставил вернуть ее в «гостеприимное» положение.

– Наша сестра Маргарет, принцесса Эфлеи, и ее будущий муж сейчас в храме, готовятся к церемонии. Вы их скоро увидите, – все так же любезно продолжал Димир.

– Джеральд юн Реймстон, если кто-то обо мне не слышал, – представился калледионский король и улыбнулся в первый и последний раз за день. – Это мой сын…

Джеральд представил сыновей, невестку и дочь. Ник не запомнил их имена. Он полностью сосредоточился на том, чтобы учтиво улыбаться калледионцам. Но он запомнил имя короля: «Джеральд. Его зовут Джеральд. И он тверже камня. Вряд ли у Димира получится его задобрить».

Двери храма Существ распахнулись, и служитель, низенький старичок в длинном черно-белом одеянии, звенящим голосом пригласил всех внутрь. Темнота храма поглотила гостей. Ник перевел дыхание и вошел вслед за остальными.

Внутренний мир храма был разделен на две равные части: светлую и темную. Эта двойственность выражалась во всем убранстве храма. В черно-белой мозаике на полу, в черно-белых одеждах служителей храма, даже в расположении окон, которые освещали лишь белую половину зала. Черная же половина казалась царством вечной тьмы как в прямом, так и в переносном смысле. По периметру зал окружали фигуры Существ: половина – из белого, половина – из черного камня. Эти полулюди и полуживотные казались мрачными фантазиями скульпторов, страшными образами из чьих-то снов. Одну руку они прижимали к телу, вторую держали выставленной вперед, вверх ладонью, чтобы молящиеся могли положить записки, деньги или ценности. Их слепые глаза без зрачков были обращены к центру зала – туда, где проходила граница между светлой и темной половинами храма. У каждого из этих миров был свой правитель. Среди светлых Существ возвышался мужчина или нечто, похожее на мужчину. Напротив чернела рослая фигура Мертвой Королевы, правительницы темных Существ: человекоподобной, но пугающей своими неестественными чертами.

В огромном зале пахло цветами и благовониями. В центре располагался алтарь, а около входа для гостей расставили дубовые скамьи с мягкими подушками. Калледионскому королю, а также приехавшим ранее королеве Дакхаара и королю Арнеста Димир любезно предложил сесть рядом с собой в первом ряду. Второй и последующие ряды заняли менее важные гости. Все ждали принцессу Маргарет и ее жениха.

В противоположном конце зала из маленькой незаметной двери появился служитель в черно-белом облачении, выводя за собой Маргарет и Харео. Служитель шел к центру зала вдоль линии, разделяющей светлую и темную части храма, а за ним следовали жених и невеста. Он – по светлой части зала, она – по темной. Все трое остановились у алтаря, и служитель заунывно принялся молиться Существам. Голоса гостей вторили ему, глухо разлетаясь по залу.

– Да благословят этот брак светлые Существа! – пел служитель.

– Да не вторгнутся в наши жизни темные Существа! – подхватывали гости.

Жених стоял спиной к мужеподобному Существу, за невестой возвышалась фигура Мертвой Королевы. Их губы шевелились в молитве.

– Да станут единым целым принцесса Эфлеи Маргарет Таяльди и… – напевная речь служителя на секунду прервалась, пока он вспоминал титул жениха, – …и один из самых богатых людей Заморья Харео Бельверес.

– Да станут единым! – вторил зал.

Жених, молодой и не лишенный привлекательности мужчина, перевел невесту на светлую половину храма.

– И пусть нить вашей общей судьбы не рвется, – закончил служитель, скрепляя руки жениха и невесты тонкой шерстяной нитью.

Эту нить только что ставшие супругами Маргарет и Харео должны будут снять и оставить на ступенях, покидая храм. Когда молодожены направились к выходу, гости встали, чтобы последовать за ними.

– Который раз тебе говорю, улыбайся! – сердито шепнул Димир, хлопнув брата по плечу. – Мы все-таки на свадьбе. Вон, король Джеральд смотрит на тебя!

«Хороша свадьба, сразу после похорон», – вздохнул принц, но послушался. Он выдавил из себя улыбку, но калледионский король отвернулся, не оценив его стараний. Зато в его сторону повернулась калледионская принцесса, имя которой Ник не запомнил. Они неловко встретились взглядами, девушка улыбнулась в ответ и тут же отвлеклась. На Димира, видимо. Неудивительно. Тот выглядел как настоящий король: высокий, статный, с глазами, словно горные озера.

Празднование свадьбы продолжилось в украшенном монт-д’этальском зале. Длинные праздничные столы ломились от всевозможных угощений. Гости танцевали. Ник уже свыкся с образом гостеприимного принца, но даже во время пира он все же скучал по академии, где его друзьям не было дела до манер и церемоний. Жаль, академия осталась в прошлом. Его настоящее теперь – Монт-д’Эталь, родной дом.

Толпа гостей, калледионский король, танцы – голова шла кругом. Играла музыка. Стало душно, пахло едой. Ник лениво подпер щеку ладонью, глядя то в зал, то в тарелку. И снова Димир повернулся к нему. «Наверно, сейчас выскажет очередное замечание», – решил принц, и заранее выпрямил спину, улыбнулся и перестал жевать.

– Как тебе калледионская принцесса? Хорошенькая? – спросил старший брат.

– Ну да, – согласился принц. – А что?

– Я хочу на ней жениться.

– Потому что она хорошенькая?

Димир хмыкнул.

– Потому что она калледионская принцесса. Даже если бы она была страшной и старой, как дакхаарская королева, мне бы все равно пришлось на ней жениться. Брак с ней решит все наши проблемы. Не будет же ее отец идти с войной на своего зятя. То есть на меня. На нас. На Эфлею.

Ник посмотрел на калледионского короля. У него по-прежнему был недобрый вид, а путь Димира к калледионской принцессе так некстати пролегал через него. Но Онтфорк пал, и следующей могла оказаться Эфлея.

– Иди. Удачи, – с сомнением сказал принц.

Димир хмыкнул.

– Ты бы себе тоже поискал выгодную невесту, – посоветовал он Нику. – Здесь полно высокородных, и, главное, богатых дам из Заморья. Присмотрись.

Принц промолчал.

Димир нацепил сладкую улыбку и подошел к королю Джеральду, рядом с которым сидела принцесса. Было бы неприлично отказать гостеприимному хозяину бала, поэтому ревнивый отец нахмурился, но отпустил дочь на танец. Щеки девушки разгорелись, когда молодой король Эфлеи обнял ее за талию.

Ник в скромном одиночестве наблюдал за ними. Взгляд блуждал от танцующих пар к накрытым столам, от потолка к полу, от подсвечников к окнам, за которыми кружила снежная буря. Однако долго скучать не пришлось. Мимо прошла девушка в платье цвета спелой вишни. Ее каштановые волосы в тусклом свете факелов отливали медью. Ник завороженно проследил взглядом за ней. Она почти скрылась в арке, которая вела в коридор, но в последний момент обернулась и посмотрела прямо на принца. Ее улыбка сверкнула лишь на мгновение, но Ник понял, что девушка адресовала ее именно ему.

Принц поспешил к арке.

Здесь, в тишине коридора, он понял, что совершает глупость. Зачем он пошел за этой девушкой? Следовало соблюдать приличия: дождаться ее возвращения и пригласить на танец. Но принц продолжал идти, прислушиваясь к шорохам вокруг. Взбудораженная фантазия рисовала незнакомку в каждом темном углу.

– Принц Никос? – услышал он нежный шепот.

Девушка стояла в одной из ниш этого длинного коридора. Драгоценные камни, рассыпанные по платью, переливались сдержанными бликами. Она словно бы невзначай поправляла волосы, проводя пальцами по тонкой шее. Ник приблизился к девушке, и темнота скрыла их от любопытных глаз.

– Меня зовут Юлана.

– Ник, – представился принц, хотя это было лишним.

– Ты мне понравился, Ник.

Спокойный напор девушки сбил его с толку. Лучше бы ему уйти, но дурман страсти окутал принца. Ник зачарованно разглядывал девушку, ее улыбку и темные, как ночное море, глаза. В коридоре послышались голоса слуг, и он сильнее прижался к Юлане, чтобы никто не заметил их. Девушка не отпрянула. Наоборот, мягкой ладонью она дотронулась до лица Ника и откинула в сторону темные завитки с его лба. Он замер.

– Ты стесняешься? – спросила она.

– Так не положено, – пояснил он, стараясь скрыть смущение.

– Я дакхаарка, наши нравы проще, чем у вас. Я тебе нравлюсь?

Принца пробрала сладостная дрожь. Он прижался к груди Юланы, едва сдерживаясь от поцелуя. Ее волосы пахли цветами.

– Нравишься, – признался Ник.

Юлана мягко провела пальцами по его волосам, притянула принца к себе, и их губы сомкнулись. Ему стало горячо. Он обнял девушку и переместился губами к шее, чувствуя каждый ее вдох. Тягучий, словно мед, поцелуй продолжился, и страсть оглушила Ника.

Когда они расстались, время перевалило далеко за полночь. Гости разошлись. Огни потухли, и только по углам осталась гореть пара-тройка свечей, да лунный свет проникал в высокие окна.

Ник шел по залу, возвращаясь в свои покои. Его неспешные шаги вперемешку с топотом слуг гулко отдавались под высоким потолком. Он остановился у окна. Снаружи виднелась белоснежная балюстрада балкона, покрытая инеем. Балкон выходил во внутренний двор, изрытый следами каретных колес. Ник не стал выходить на улицу, но знал, что там, внизу, Димир провожает самого важного гостя – калледионского короля с семьей. Тот задержался на праздновании, одним из последних покинул зал, но не пожелал остаться на ночь в замке, как бы Димир ни настаивал. Его карета только что отъехала от Монт-д’Эталя в сторону ближайшей гостиницы – этим Джеральд давал понять, что не даст Димиру и шанса побыть наедине с его дочерью.

В зале послышались еще чьи-то шаги. Они приближались к Нику. Принц повернулся: Димир потирал замерзшие на улице руки.

– Отец был прав насчет него. Джеральд – скот, – тихо сказал молодой король Эфлеи.

Димир остановился подальше от холодного окна, оперся о стену. Теплым дыханием попытался согреть руки. Потом скрестил их на груди, посмотрел в окно, отвернулся, вздохнул. Оба брата молчали, каждый думал о своем. Наконец Димир отошел от стены.

– Как думаешь, у меня получится стать его зятем?

– Надеюсь, – ответил принц.

Он прижался спиной к оконному стеклу и почувствовал, как холод пробирается под тонкий праздничный костюм. Димир продолжил:

– Ты тоже должен помогать мне. Если мы хорошенько не постараемся, то можем потерять все. Посмотри на Маргарет: она ничего не смыслит в управлении королевством, но и она принесла пользу, приведя в Эфлею богатого мужа. Ты ведь можешь помочь Эфлее не меньше, чем сестра. Ты еще не присмотрел себе невесту?

– Присмотрел, – не без удовольствия доложил Ник. – Ее зовут Юлана.

– Юлана? Нет, она нам не подходит.

Принц хотел возразить. В том коридоре он успел прочувствовать, что другая ему не нужна.

– Она замужем, – опережая вопрос брата, пояснил Димир.

Внутри принца все рухнуло, сердце словно оделось в тяжелый панцирь. Старший брат тем временем продолжил:

– Поищи другую невесту. Впрочем, не спеши – сначала я женюсь на калледионской принцессе, а потом о тебе позаботимся. Договорились?

Снежный пепел метнулся к стеклу и унесся прочь в сумрачную даль. Ник холодно кивнул:

– Договорились.

Солнечный свет пробивался сквозь ветви деревьев и ложился на землю причудливым узором. Теплело, снег постепенно сходил, обнажая землю с пучками засохшей травы. В воздухе стоял запах талой воды и готовых раскрыться почек. Лес был спокоен, лишь гневные возгласы, доносившиеся с дороги, разрезали тишину.

– Я тебе куда сказал встать? Ну? А ты куда встал? Дурень! – кричал Вояка.

Полы его тулупа покрывала засохшая грязь. С самого утра Нэйт и его люди ходили по лесу, присматривая подходящее место. К полудню все решилось. Им приглянулось место, где дорога вынужденно огибала небольшой холм, увенчанный широким раскидистым деревом. Напротив, за кустами, лежал неглубокий овраг, где весной обычно тек ручей. Именно здесь, согласно плану Нэйта, повстанцам предстояло убить молодого короля Эфлеи.

Мираби прогуливалась по длинной извилистой дороге, которую по обе стороны обрамляли дикие кусты вперемешку с подтаявшими сугробами. Девушка до сих пор не могла понять, как она осмелилась в этом участвовать. Это не просто помощь, это не просто «дело», это самое настоящее преступление. «А если что-то пойдет не так? Меня же увидят и арестуют. А если сбегу – легко найдут», – Мираби теребила розовые волнистые волосы, спадающие на плечи и грудь. «Найдут и арестуют».

Вояка все вопил. Он искал подходящее укрытие для своих людей.

– Я сказал левее встань! Вот! Нет, еще левее! А ты – вон туда!

Нэйт указал пальцем за могучее дерево, и один из повстанцев послушно пошел туда, словно Вояка угрожал ему прицелом, а не пальцем. Никто не смел спорить с Нэйтом. Повстанец взобрался на холм и на несколько секунд скрылся за широким стволом. Потом выглянул из-за дерева, ожидая одобрения.

– Нет, так плохо. Оттуда стрелять неудобно, встань ближе к веткам, – приказал Нэйт.

Повстанец подвинулся в сторону веток, свисающих до самой земли. Теперь место, где он прятался, хорошо просматривалось с дороги, но предполагалось, что в день убийства деревья уже мало-мальски зазеленеют и скроют его из виду. Нэйт прищурился и склонил голову. Он придирчиво оглядывал местность, соображая, хорошие ли позиции подобрал. Потом оставил в покое повстанцев и обратился к Мираби:

– Теперь насчет тебя. Сколько людей ты можешь «скрыть»? – спросил Нэйт.

– Не больше двоих. Главное, чтобы я смогла до них дотронуться.

– Можешь потрогать меня, – ухмыльнулся один из повстанцев, двое его приятелей прыснули от смеха, остальные просто заулыбались, опасаясь навлечь на себя гнев Вояки.

– Отставить шутки!

Все замолчали, но улыбки не покинули их лица.

– Иди к тем, что на холме, и скрой их, – скомандовал Нэйт.

Он помог девушке забраться на холм, потом отошел на несколько шагов посмотреть, что сделает Мираби. Одну руку она положила на плечо того повстанца, который сидел у дерева, второй рукой дотянулась до того, что прятался за бугром. Все трое исчезли, словно их здесь и не было, лишь следы на снегу говорили о том, что три человека поднялись на холм.

Нэйт смотрел на холм. Уголки губ слегка приподнялись вверх, но не настолько, чтобы стать настоящей улыбкой.

– Замечательно, – оценил Вояка труды Мираби. – Это все замечательно.

Повстанцы с девушкой снова оказались на холме, как только она отняла от них руки.

– Это все, что от меня требуется? – со вздохом спросила розоволосая ведьма. После побега от Покровительниц она старалась не использовать колдовские силы, чтобы не привлекать к себе внимание.

Нэйт почесал рукой подбородок со шрамом, обернулся к тем повстанцам, которые прятались в овраге, снова задумчиво глянул в сторону холма. Прищурился, присел, снова осмотрелся, размышляя, не поменять ли что-нибудь еще. Несколько повстанцев, которым Вояка не определил места, в том числе Лютер, толпились у него за спиной.

– Нет. Я знаю, что ты способна на большее, и намерен это использовать. Мы, – он махнул рукой стоящим рядом с ним друзьям, – будем за холмом, но нас мало. Можешь с этим что-то сделать?

– Могу, – безрадостно ответила Мираби. – Сколько ты хочешь, чтобы вас было?

– Раза в три больше.

Девушка сосредоточенно посмотрела на дорогу, прикрыла глаза и, плавно взмахнув рукой, произнесла несколько слов на некрасивом чужом языке. Перед Нэйтом появилась дюжина высоких крепких ребят с одинаково безразличным выражением лиц. Мираби посмотрела на результат своих трудов и улыбнулась. В этом состояли ее особенные способности, ее иллюзорная магия: она могла заставить людей видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть на самом деле.

Нэйт прошелся вдоль новых повстанцев, придирчиво разглядывая каждого.

– Как-то они не похожи на настоящих людей, – засомневался он.

«Потому что они и есть не настоящие».

– Чем не похожи? – спросила Мираби.

Вояка снова внимательно осмотрел своих новых подчиненных, на минуту задумался и, наконец, решил:

– Пусть у них будут ружья и ножи на поясе. Одежду сделай более потрепанной…

Нэйт говорил, что нужно исправить, Мираби произносила заклинания, и с каждым разом ненастоящие повстанцы все больше и больше походили на реальных людей. Теперь они стояли в разных позах, отличались друг от друга чертами лица, щурились, ухмылялись. Лишь когда Мираби замолкала, окружающие могли понять, что эти люди – плод воображения. Но сейчас заклинание действовало, и Нэйт приказал настоящим и мнимым повстанцам вместе скрыться за холмом.

– Замечательно, – заключил он. – Так, теперь все отрепетируем. Мираби, скрывай тех, кто стоит рядом с тобой.

Мираби дотронулась руками до двоих, что находились с ней на холме, и в тот же миг они исчезли. Но вместе с ними исчез и отряд повстанцев, над чьей реалистичностью с таким усердием работал Нэйт.

– Я сказал спрятать только тех, кто рядом с тобой! – завопил Вояка.

– Я не могу работать с двумя заклинаниями сразу! Могу либо скрывать этих, либо создавать тех, одновременно не получается, – возразила девушка.

Нэйт глубоко вздохнул. Он встал посередине дороги, выпрямил спину и, сопровождая все свои слова указующими жестами, произнес речь:

– Ладно, сделаем так. Все слушаем и запоминаем! Королевская карета появится оттуда, – он указал в дальнюю сторону дороги. – Все прячемся и ждем, пока она подъедет. Мираби, ты в это время скрываешь наших друзей на холме. Как только карета приблизится, ребята со стороны оврага и с холма обстреливают гвардейцев. Потом из засады выхожу я. Да, Мираби, как только я появляюсь, забываешь про парней на холме и создаешь мне маленькую армию, понятно? Мы атакуем, из засады стреляют, королевская охрана не знает, от кого защищаться. Как только справимся с гвардейцами, вытаскиваем короля Димира из кареты и убиваем. Дело сделано, калледионский король оплачивает наши труды. Всем все ясно?

– Да! – хором ответили заговорщики.

– Замечательно! Тогда репетируем. Вы двое, Лютер и Викт, изобразите мне гвардейцев, остальные – по местам!

Повстанцы по несколько раз повторили действия, получалось ловко и слаженно. План, казалось, был обречен на успех. После каждой удачной репетиции Нэйт бормотал свое «замечательно, просто замечательно», и, хотя несколько раз ему случилось выйти из себя, вид его говорил, что он доволен друзьями, собой и своим планом.

– Все. Думаю, на сегодня все. Осталось лишь дождаться подходящего времени. Это будет исторический день! – объявил Вояка.

Все начали расходиться. Лютер подал руку Мираби, помогая спуститься с холма. Лицо его выражало полнейшую обиду и осуждение. Девушка не должна была соглашаться и помогать повстанцам в таком рискованном деле. Взглянув на друга, ведьма, которая пару минут назад разделяла уверенность Вояки в успехе, тоже засомневалась.

– У вас точно все получится? – спросила она у Нэйта.

– Мы на это очень надеемся, но наперед точно ничего сказать нельзя, – пояснил Нэйт. – Уже поздно об этом думать, все решено.

– Ничего не решено, – вмешался Лютер. – Мираби, ты все еще можешь отказаться.

Нэйт сморщился, шрам на лице изогнулся.

– Долго ты еще будешь ее опекать?

– Я привез ее сюда из Дакхаара, значит, я за нее в ответе.

– Она уже не маленькая, чтобы ты бегал за ней, как нянька. Она сама может за себя отвечать. Да, Мираби?

Мираби кивнула, но Лютер поджал губы.

– Ладно. Тогда я хочу быть на холме рядом с Мираби, – предложил он Вояке.

– Еще чего! – разозлился Нэйт.

– Либо так, либо Мираби не будет участвовать.

– Знаешь что, Лютер? Мне сильно надоели твои капризы. Поэтому участвовать будешь ты, а не она. Именно так. Так даже лучше. Не будешь болтаться под ногами. Еще решишь, что девчонке грозит опасность, и все испортишь. Нам это надо? Нет.

– Я буду участвовать!

– Нет, не будешь. Я запрещаю. Все согласны?

Лютер окинул Вояку недобрым взглядом, но возражать не стал. Все поддержали Нэйта. Мираби на секунду подумала, что, возможно, ей стоит согласиться с Лютером и оставить эту затею, но под тяжелым взглядом Вояки и остальных повстанцев промолчала.

– Мираби, надеюсь, ты не будешь поддаваться настроению нашего друга и не откажешься от участия в деле, – скорее в приказном, чем в вопросительном тоне произнес Нэйт, и девушка в ответ замотала головой. – Вот и замечательно. Помолись Существам, чтобы все прошло хорошо.

От юго-западных скалистых берегов вглубь континента простиралась огромная территория Эфлеи. Монт-д’Эталь – ее сердце, ее столица – находился на юго-западном мысе. На балконе Королевской – самой высокой – башни замка стоял лорд Фергюс Кединберг. Башня вмещала в себя все государственные кабинеты, от казначейства до приемной короля. Кабинет Фергюса, королевского инквизитора и главы Верховного Совета, располагался на самом верху, напротив королевского кабинета: чем выше статус человека, тем выше ему полагалось находиться. Свой пост старик занимал уже более десяти лет, но никогда не забывал, как поднимался с низов, как менялся вид из окна, когда он получал более просторный и удобный кабинет, как расширялись его полномочия и росла ответственность. Но вместе со всеми достижениями он терял самое важное: годы. Жизнь возвысила Фергюса, сделав его самым влиятельным человеком Эфлеи, но забрала время, ценность которого он смог осознать только сейчас.

– Лорд Кединберг, советники ждут вас, – доложил секретарь.

– Иду, – кивнул Фергюс.

Он в последний раз вдохнул свежий морской воздух, и пару минут спустя спустился на этаж ниже. Старик обвел взглядом собравшихся. Верховный Совет сегодня присутствовал в полном составе. Помимо советников в самом конце длинного стола сидели «новички»: принц, принцесса и ее муж Харео. Последнему принадлежало приличное состояние, что могло пойти на пользу Эфлее. В то же время он казался хитрым и изворотливым, что не нравилось Фергюсу, который привык все держать под контролем. Короля на собрании не оказалось. Его присутствие считалось необязательным, так как большинство его полномочий принадлежало Верховному Советнику Фергюсу Кединбергу, но в свете последних событий, а именно – поражения Онтфорка, все надеялись на появление Димира Таяльди.

«Что ж, начнем без Его Величества», – вздохнул старик.

– Друзья мои! – Фергюс заложил руки за спину и медленно обошел стол. – Сегодня обсудим падение Онтфорка и надвигающуюся войну с Калледионом.

Кабинет зашумел. Никто не желал войны. Все понимали, что Эфлея не выстоит. Если она падет, то все лишатся своих мест в Верховном Совете и – что еще хуже – титулов, а также земель и всего имущества, которое отойдет врагу.

Фергюс позволил советникам высказаться, потом продолжил:

– Новости, которыми я хотел бы поделиться, пришли вчера. Как вы знаете, мы пытались заключить военный союз против врага с нашими соседями, с Арнестом и Дакхааром. Дакхаар готов содействовать, но его военных сил едва хватает для защиты собственных территорий.

– Дакхаар слаб, на него нельзя рассчитывать. С Арнестом надо договариваться, это мощнейший союзник, – перебил один из советников.

– Как вы верно заметили, лорд Карелл, мы пытались договориться с Арнестом. Но вчера я получил весть о том, что он не заинтересован в союзе с нами.

– Не заинтересован?

– Арнестский король считает, что сам способен справиться с Калледионом, а Эфлея ему будет лишь мешать. Так он написал в письме нам. Но это еще не самое плохое, – вздохнул Фергюс. – Дело в том, что, как мне стало известно, Арнест хочет не воевать, а объединиться с Калледионом против нас.

Кабинет зароптал.

– Как это, против нас? С Калледионом? Предатели! – возмущались советники.

Фергюс выждал с минуту, но кабинет не утихал.

– Нужны новые предложения, друзья мои! – заглушил он возмущения. – Кто-то в прошлый раз высказывался о наемной армии. Это неплохо выручило бы нас, если бы наша казна не была, скажем так, ограниченна.

– Казна, действительно, ограниченна, – подтвердил лорд-казначей. – Да и зачем нам наемная армия, когда у нас своя есть?

– А вы видели состояние казарм, плаца? – возмутился лорд-главнокомандующий. – Обращали внимание на форму, снаряжение, оружие солдат? Если бы вы выделяли на нашу армию чуть больше средств, то, может, мы и были бы в состоянии справиться с Калледионом. Но сейчас я вижу только один выход: нанять дополнительных бойцов.

– Армейскими делами заведуете вы, но виноват почему-то канцлер, – язвительно заметил лорд Карелл, Верховный делопроизводитель и мерзкий, по мнению Фергюса, человечишка.

Нежный голос принцессы затушил разгорающийся спор:

– Пусть вас не беспокоят деньги, Харео обеспокоен нашей безопасностью и готов помочь, – вмешалась она.

– Э-э, да, конечно, – неловко подтвердил ее муж.

Фергюс успел уловить его недобрый взгляд, но сейчас, занятый более важными делами, не придал этому значения.

– Так что думаете? – спросил он.

Идея наемной армии воодушевила советников, тем более что вопрос оплаты показался решенным, и они с энтузиазмом взялись за обсуждение деталей. Фергюсу оставалось лишь слушать советников и иногда направлять поток их мыслей в нужное русло.

– Наемников еще надо поискать, не первых попавшихся же брать.

– Что, если Калледион перекупит их?

– Так что у нас с казной?

– В Заморье хорошая армия.

– Может, Арнест еще передумает?

В разгар обсуждения хлопнула дверь. На пороге кабинета, улыбаясь и сонно потягиваясь, появился молодой король. «Молод и слишком беспечен», – мысленно упрекнул его Верховный советник. Димир поздоровался со всеми и сел рядом с младшим братом. Никос наклонился к нему и принялся что-то нашептывать, видимо, вводил брата в курс дела. Советники ждали.

– Милорды! – воскликнул король. – Нам не нужна наемная армия!

– Друг мой… – начал было Фергюс, но голоса советников, тоже желающих объяснить королю шаткое положение Эфлеи, заглушили его.

В кабинете стоял гвалт. Члены Верховного Совета размахивали руками и старались перекричать один другого. Они яростно указывали на висящую на стене карту Амиррийского континента, очерчивали в воздухе воображаемые фигуры и объявляли арнестского короля предателем. Фергюс резко хлопнул рукой по столу, и шум прекратился.

– Милорды! – продолжил Димир. – Нам не нужна наемная армия, потому что я нашел мирное решение нашей проблемы. Я женюсь на калледионской принцессе, и ее отец оставит нас в покое. Он ведь не объявит войну королевству, которое станет вторым домом для его дочери, правда?

Одобрительный шепот пролетел по кабинету. Идея, действительно, казалась хорошей, но Фергюс не мог не указать королю на один ее принципиальный недостаток.

– Друг мой, – осторожно произнес старик, – ты видел, с каким лицом Джеральд юн Реймстон сидел на свадьбе? По-моему, совершенно ясно, что он ни за что не примет тебя в зятья.

– Да что мне старый калледионец! – рассмеялся Димир. – Я же не на нем собираюсь жениться! Его мнение меня не беспокоит. Главное, что принцесса влюбится в меня, а она уж как-нибудь повлияет на отца.

– Политика опирается не на любовь, а на расчет. А Джеральд, уж поверь мне, человек расчетливый, он не пойдет на то, что ему невыгодно. Это он влияет на дочь, а не она на него.

– Да вы скептик, Фергюс, – улыбнулся молодой король.

– Я реалист. Калледионский король тебе свою дочь не отдаст, и я его понимаю. Не поддерживаю, но понимаю.

Димир насупился и обратился за поддержкой к остальным:

– Милорды, что вы думаете?

Советники зашушукались.

– Я согласен с Фергюсом, – почти сразу, не взяв время на раздумье, выступил Ник. – Тут все решает калледионский король, а его отношение к нам было написано у него на лице.

Димир насупился еще больше. Советники тем временем принялись высказываться. Мнения разделились примерно поровну: часть советников находила идею короля многообещающей, часть – выступала за наем армии из Заморья. Пока велись споры, Димир недовольно смотрел на Фергюса, скрестив руки на груди.

«Самонадеянный ребенок!» – вздохнул Верховный Советник. Судьба лишила старика детей, но играть роль воспитателя для молодого короля он также не имел ни малейшего желания. «Его отец таким не был», – промелькнуло в голове у старика. Покойного короля он уважал. Тот был человеком сильным, уверенным в себе, настоящим авторитетом для всех – даже в том молодом возрасте, в котором сейчас находился его старший сын. А вот в Димире королевского, пожалуй, только и было что корона на голове.

– А я полностью поддерживаю план короля, – заявил тем временем муж принцессы. – Наемная армия требует больших вложений, солдатам ведь не единожды платить придется, а на протяжении всей войны. Плюс расходы на содержание, пропитание, перевозку. Женитьба, конечно, тоже дело сложное из-за упрямства калледионского короля. Но что мы потеряем, если хотя бы попробуем? Я голосую за брак, – воодушевленно произнес Харео.

«Ты-то в выгодных браках разбираешься», – усмехнулся Фергюс.

Димир, заручившись поддержкой зятя и доброй половины советников, победоносно посмотрел на Фергюса. Харео тоже выглядел довольным. «Подлизался. Думаешь, это поможет тебе закрепиться здесь? Зря надеешься», – брезгливо подумал Верховный Советник. Он не собирался долго терпеть Харео в Монт-д’Этале и еще до свадьбы велел своим помощникам – призракам Инквизиции – разузнать побольше об этом человеке. Все, что рассказывал о себе Харео, подтвердилось: ему принадлежали земли на юго-западе Заморья и несколько торговых кораблей, часть которых он перед свадьбой подарил Эфлее. Он вел торговлю с островами к югу от Заморья. Стоило съездить еще и на те самые острова, поговорить с местными торговцами, но приближалась война, и Димир попросил не тратить время на разъезды. Король счел Харео приличным человеком и одобрил брак. Фергюс был убежден, что поспешно. У всех есть прошлое, о котором хотелось бы умолчать, и инквизитор надеялся, что оно вскоре найдется и у Харео.

Харео тем временем продолжал:

– А если план провалится, в чем я сомневаюсь, то наймем армию. Я помогу покрыть расходы. Но не будем думать о плохом. Надо надеяться на лучшее!

Все согласно кивали головами в такт уверенным речам Харео. Фергюсу оставалось только тяжело вздохнуть – который раз за собрание – и объявить:

– Благодарю всех, кто высказался. Хочу лишь напомнить, что наша миссия – советовать королю, что ему делать. Окончательное решение всегда остается за монархом. Что вы решаете, Ваше Величество?

Димир вздрогнул. Он откинулся в кресле и поднял глаза к потолку. После недолгого молчания он посмотрел на Фергюса так, словно спрашивал у него разрешения огласить свой выбор, затем заговорил:

– Вот мое решение. Пока Калледион восстанавливает силы после сражений с Онтфорком, у нас есть время действовать. Я попробую договориться с королем Джеральдом. Попытаться надо, мы ничего от этого не теряем. Но мысли о наемной армии оставлять пока тоже не стоит.

В словах короля слышны были вопросительные нотки, будто бы он ждал одобрения Фергюса. Верховный Советник кивнул, признав решение взвешенным.

Советники живо поддержали волю короля.

– В таком случае собрание окончено, – объявил Фергюс, и советники начали пробираться к выходу. – Встречаемся, как обычно, ровно через неделю.

Зал опустел. Старик уже было собирался запереть кабинет и подняться к себе, но в зале оставался еще один человек. Харео сидел, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла. Глаза он прищурил, а губы его расплывались в натянутой улыбке.

– Ты заблудился, друг мой? Тебе помочь найти выход? Он вон там, – желчно сказал старик.

– Не стоит так говорить со мной, лорд Фергюс.

– Для тебя – лорд Кединберг.

– Хорошо, лорд Кединберг. Не стоит так говорить со мной, я требую уважения.

Требования казались разумными. Все-таки он, богатый иностранец из Заморья, стал мужем принцессы. Но интуиция и обширный жизненный опыт подсказывали Фергюсу, что дело тут вовсе не в уважении.

– Это все, чего ты хочешь, Харео?

– Нет, не все. Я хочу, чтобы ваши призраки прекратили меня преследовать.

– Мои призраки тебя не преследуют, – с улыбкой солгал Фергюс.

– Это унижение! Моя жена – принцесса!

– Закончим этот разговор, друг мой, у меня много дел, – перебил старик.

Он показал на дверь, приглашая Харео покинуть зал. Харео недовольно сузил и без того небольшие глаза, но возражать не стал. Звук его шагов вскоре затих где-то на нижних этажах.

Фергюс хмыкнул. Добравшись до своего кабинета, уселся за широкий стол и провел рукой по его гладкой поверхности. Потом нажал на узкую панель между выдвижными ящиками. Послышался щелчок, и выехал секретный ящичек. В нем лежал один-единственный документ с подписью покойного короля Грегора. Последний указ короля, документ государственной важности, доступ к которому имели лишь лорд Фергюс Кединберг и Димир. И только они вдвоем знали содержание этого указа. Они и убийца короля.

Длинным пальцем Фергюс провел полосу на бумаге, освободив ее от пыли там, где крупными буквами было выведено имя принцессы. «Моя жена – принцесса!» – вспомнил он возмущение Харео.

– Не стоит тебе знать правду, – прошептал старик.

Солнце уже встало, но лишь несколько блеклых полосок света протиснулись в карету через плотно задернутые шторки. Карета покачивалась на неровной лесной дороге, убаюкивая трех путешественников: принца Никоса, принцессу Маргарет и ее мужа Харео. Королевская семья получила приглашение от одного из лордов Верховного Совета. Строго говоря, приглашение было адресовано королю с припиской, что ожидается и его семья. Но когда карету уже подали и Ник поднялся наверх, чтобы позвать старшего брата, выяснилось, что молодой король еще не готов к отъезду. «Поезжайте пока без меня, я отправлюсь следом», – пообещал Димир и, поправляя пояс бархатного халата, скрылся в спальне.

Дорога предстояла неблизкая. Ник дремал, прислонившись щекой к бархатной обивке. Тишину нарушали лишь скрип колес и стук лошадиных копыт, да голоса четырех гвардейцев, которые сопровождали королевскую семью.

Внезапно раздался скрежет, карета накренилась и резко остановилась, Ник спросонья чуть не соскользнул с сиденья. Маргарет тоже проснулась, потерла глаза и огляделась. Послышались грубые голоса, острые узорчатые тени заплясали по шторам. И снова повторился такой звук, будто что-то скребло по дверям, карета дернулась. Ник сдвинул штору и тут же сощурился от утреннего солнца. Ветки деревьев низкой аркой нависали над узкой дорогой и хищно царапали стекло. Мимо прошмыгнул человек. Ник припал к окну и увидел, что переднее колесо кареты застряло в грязи.

– Три, два, один, поехал! – послышалось снаружи. Экипаж дернулся, но остался на месте. Человек, оказавшийся гвардейцем, подставил под колесо палку. – Три, два, один, поехал, – стройным хором повторили голоса, и карета сдвинулась.

Ник вернулся в сладкую дремоту. Открыв глаза, он увидел, что оказался в пещере. Его обступали серые шершавые стены. Воняло сыростью и затхлостью. Темнота давила на принца, голова кружилась. Ник шел по узкому тоннелю, пока не добрался до грота. В центре горел костер, возле которого сидела девушка. Блаженно прикрыв глаза, она вытянула босые ноги к огню. Рядом лежали ее вещи: узелок с едой, поношенные башмаки и темно-серая накидка с капюшоном. Пламя дернулось, девушка привстала и подкинула в него пару сухих веток, видимо, заранее принесенных снаружи. Ник увидел, что на левой руке у нее длинный бугристый шрам, похоже, совсем свежий. Он проходил от локтя до запястья, кожа вокруг натянулась и походила на мякоть неспелого арбуза.

Ник подошел к девушке. Ее лицо показалось смутно знакомым, кажется, он даже знал ее имя. Он попытался заговорить с ней, но она продолжала сидеть, не отрывая взгляда от огня. Принц дотронулся до нее, но она не заметила прикосновения. Девушка не видела и не слышала Ника, как бы он ни пытался привлечь ее внимание. Юноша ничего не понимал. Он чувствовал жар костра, дышал свежим воздухом, ощущал камень и песок под ногами. Но для девушки его будто бы не существовало.

Принц проснулся оттого, что карета подпрыгнула и он ударился головой об оконную раму. Маргарет хихикнула. Ник потер ушибленное место, прикрыл глаза и устроился поудобнее. Правый бок затек за время сна и теперь в нем ощущались неприятные покалывания. Заснуть снова не удавалось. Маргарет и Харео тоже не спали, они тихо разговаривали о чем-то несущественном. Журчание их речи монотонным ручейком разливалось по карете.

– Тпру-у-у, стой! – скомандовал кучер.

Карета замедлила ход и через несколько секунд плавно остановилась.

– Что там еще? – поинтересовалась Маргарет и посмотрела на брата, который сидел у окна.

Ник лениво потянулся к шторе, отодвинул ее и выглянул. Толстое дерево упало на дорогу, полностью перекрыв путь, и лошади нетерпеливо ржали и поднимали копыта. Впереди за невысоким холмом скрывался поворот. Гвардейцы спешились. Они подошли к бревну, один из мужчин пнул дерево, проверяя, насколько оно тяжелое, зашуршали ветки. Гвардейцы переглянулись и кивнули в сторону оврага, притаившегося за кустами справа.

– Дерево на дороге, – сказал Ник. – Сейчас его оттащат, и поедем.

Гвардейцы попытались приподнять дерево, но оно не поддавалось. Слышался хруст, грохот и ругательства.

«Надо помочь». Ник приоткрыл дверь кареты, впустив внутрь свежий ветерок, поставил ногу на ступеньку, но сестра остановила его:

– Ты куда?

– Хочу помочь.

– Зачем? – недоуменно спросила Маргарет. – Ты же испачкаешься.

– Это не твоя забота, – добавил Харео.

Никос оглядел начищенные туфли, белую шелковую рубашку с запонками на рукавах и согласился, что гвардейцы обойдутся без его помощи. Он почувствовал себя пристыженным за то, что полез не в свое дело.

Он продолжал наблюдать за гвардейцами из окна кареты. Те еще немного походили вокруг дерева, попробовали его перекатывать и рывками сдвигать в сторону от дороги. Тут раздался грохот. Несколько пуль, просвистев, ударились о тяжелую броню гвардейцев, которые тут же выпрямили спины и потянулись к оружию. Один гвардеец тонко вскрикнул и упал – пуля попала в прореху между воротом и шлемом. Остальные на ходу выхватили пистолеты и бросились в ту сторону, откуда летели пули. Закричал кучер, его настигла пуля из следующего залпа. Он свалился на землю, не успев обнажить оружие. Несколько секунд он отчаянно дергался и сжимал землю слабеющими ладонями, потом замер. Лошади взволнованно ржали и перебирали копытами.

– Что там?! – в ужасе прошептала Маргарет, но Ник словно онемел.

Из оврага выскочили повстанцы. Гвардейцы уложили нескольких из них, но не успели перевести дух, как из-за холма показались еще нападающие – целый вооруженный отряд. Все повстанцы были как на подбор широкоплечие и мускулистые, у каждого по одному или по два ножа за поясом и блестящие ружья получше старых гвардейских пистолетов. С диким воем они выбежали на дорогу. Ник насчитал как минимум десятерых, хотя видел не всех со своего места. Гвардейцы рассредоточились: один остался с правой стороны дороги, двое других отбежали в сторону, и Ник потерял их из вида.

От ужаса, который творился снаружи, пассажиров кареты отделяли лишь ее тонкие стенки. Слышались топот, крики, ругань. Грохотали выстрелы. Пули свистели в воздухе. Гвардеец, которого принц мог видеть через окно, отчаянно сражался. Пистолет он уже успел потерять, теперь его рука с длинным клинком металась из стороны в сторону, он приседал и подпрыгивал, отбиваясь от нападающих. Его ранили в левую руку, но он крепко держал клинок и продолжал быстро двигаться «Повстанцев в пять раз больше», – с ужасом осознавал Ник, наблюдая за бойней. Гвардеец резко воткнул клинок в грудь противника, тот сморщился и навзничь повалился на землю, утягивая за собой королевского воина. Гвардеец с усилием вынул лезвие, но в тот же миг следующий враг бросился к нему. Они упали на землю, оружие отлетело в сторону. С криками отчаяния и злости они боролись, били и кусали друг друга. Гвардеец извернулся, вытащил из-за пояса короткий нож и стал наносить один удар за другим, пока противник не обмяк. Гвардеец спихнул с себя тело врага и встал, тяжело дыша и оглядывая повстанцев, которые не переставали появляться из оврага. Он метнул окровавленный нож в одного из них, но лезвие будто прошло насквозь и упало на землю. Гвардеец потянулся к земле, чтобы поднять пистолет, и тут нож вонзился ему в спину.

Светловолосый человек воткнул лезвие глубже, провернул его и выдернул. Кровь полилась на землю. Гвардеец попытался сделать шаг, но закачался и начал оседать на землю. Следующий удар пришелся ему в шею. Гвардеец упал на живот, раскинув руки. Повстанцы пнули тело и, специально наступая на него, перебежали на другую сторону дороги, которую принц не мог видеть из кареты. Бойня продолжалась. В воздухе слились звуки сражения и убийства. Ник отчетливо слышал удары металла о металл и предсмертные стоны, но вскоре они прекратились, и все стихло.

«Готово», – прокричали снаружи, и через несколько секунд в окне появилось бородатое озлобленное лицо. Он рванул дверь и бесцеремонно вытащил Ника и сопротивляющуюся принцессу наружу. Харео вышел сам. Всех троих поставили на колени у края дороги, спиной к оврагу. Пленники дрожали оттого, что к их шеям были приставлены ножи.

Повстанцы переговаривались. Ник видел, словно в тумане, как шевелятся их губы, но не мог разобрать слова: холодный клинок у шеи мутил сознание. Принц сжал кулаки и впился ногтями в мягкие ладони. «Один, два, три…» – считал он. Острота зрения и слуха возвращалась к нему. «…Девять, десять», – Ник еще ощущал волнение, но всеми силами старался его подавить.

Он изучал повстанцев. Три человека в грязной псевдовоенной форме стояли спиной к пленникам, на поясе у них висели длинные ножи с потертыми рукоятями. Еще двоих Ник увидел на холме за ветками раскидистого дерева. Они были одеты в простую крестьянскую одежду, в руках держали ружья. На том же холме показалась фигура в длинном черном плаще. Оружия не было видно. Лицо пряталось под объемным капюшоном, но сбоку выбилась прядь волос нежно-розового цвета. Только сейчас принц понял, что эта фигура непрерывно издавала необычный звук, грубоватый и шипящий. Нику показалось, что он когда-то уже слышал нечто подобное.

Еще двое стояли вполоборота к пленникам. Было видно, что они сильно нервничают. У одного из них на лице был шрам. Его товарищ резко обернулся и направился к пленникам. Он был ранен, в черных глазах сверкала ярость.

– Где король?! – закричал он. – Где, черт побери, король?! Ты, отвечай!

– В замке, – робко проговорил принц.

Повстанец сжал зубы, все его мышцы напряглись от негодования. Посыпались проклятия.

– Кто вы такие? Вы нас отпустите? – подал голос Харео.

– Молчать! – заорал бородатый повстанец.

Он повернулся и резко ударил Харео ногой в живот, тот скорчился и покачнулся, но стоявшие сзади только сильнее прижали нож к его горлу. Повстанец плюнул в сторону пленников, отошел в сторону, потом вернулся, немного успокоившись, и спросил остальных:

– Что с ними делать будем? Убьем?

Нику показалось, что лезвие сильнее давит ему на горло. Его снова охватил страх, сердце часто забилось. Светловолосый мужчина со шрамом и повязкой, закрывающей часть лица, внимательно посмотрел на пленников:

– Отставить! Надо подумать.

– Да что тут думать! – Бородатый снова плюнул и отвернулся. Все замолчали.

– Сейчас возьмем их в плен, а там уже решим, – наконец объявил светловолосый.

Особым жестом он показал остальным, что делать с пленниками. Нож убрали, Ника грубо толкнули в плечо, приказывая встать. Принц подчинился. Маргарет поднялась следом. Харео медлил. Он тихонько стонал и прижимал руку к животу. Бородатый обернулся и со злостью направился к нему. Он уже занес кулак, чтобы ударить Харео по лицу, но внезапный свист заставил его вздрогнуть и опустить руку.

Десяток пуль врезались в стволы деревьев вокруг них. Одна пролетела совсем рядом с лицом бородатого повстанца, часть пуль угодила в холм. Фигура в темном плаще вскрикнула. Она тут же прекратила шипящее пение, отпрыгнула в сторону и скрылась в глубине леса. Вместе с ней испарилась и большая часть воинственного отряда вместе с оружием – они просто растворились в воздухе, будто их и не было. Не успел Ник осознать, что произошло, как его самого, принцессу и ее мужа швырнули на землю, а державшие их повстанцы быстро скрылись за холмом. Ник приподнялся. Теперь он увидел гвардейцев и призраков инквизиции, целый конный отряд. Огибая мертвые тела, они помчались за повстанцами. Двое призраков остались и помогли пленникам встать. Следом подъехал еще один экипаж. Призраки подскочили и помогли выйти высокому лысому человеку. Он отмахнулся и торопливо приблизился к королевской семье.

«Фергюс!» – обрадовался принц.

– Вы не ранены? – спросил старик, с тревогой оглядывая членов королевской семьи.

Их усадили в карету. Харео смотрел на советника исподлобья, принцесса же искренне радовалась Фергюсу, беспрестанно благодаря его за спасение. Один из гвардейцев подошел к лорду Кединбергу и сказал ему что-то вполголоса. Фергюс хмуро выслушал, потом принялся раздавать указания. Ник вышел из кареты.

– Их уже поймали? – спросил он, отойдя вместе с Фергюсом в сторону.

– Пока нет, ищут, – угрюмо ответил советник. – Они скрылись в чаще, но далеко уйти не могли. Возвращайся в карету, Ник.

Принц кивнул. Сделал было пару шагов, но вернулся.

– Как вы узнали о нападении?

– Письмо, друг мой. Один хороший человек сообщил мне об этом.

– Что за человек? – полюбопытствовал Ник.

– Если бы я знал! Письмо было анонимным. «Повстанцы нападут на королевскую карету там-то и тогда-то. Ваш друг Л.», – написали мне. И знаешь, у меня самого сейчас много вопросов. Но я со всем разберусь, мне лишь нужно время. Поезжайте пока домой, – Фергюс сделал знак гвардейцам, чтобы те сопроводили королевскую семью домой.

– А вы?

– А я останусь здесь, подожду, пока призраки прочешут лес. Можешь не сомневаться, никто не останется безнаказанным.

– Хорошо, – согласился Ник.

Словам старого инквизитора стоило верить.

– И здесь пусто, – доложил призрак.

Под небом, завоеванным стальными облаками, сипел ветер. Фергюс не спал всю ночь, в висках стучало от усталости.

– Едем дальше, – приказал он.

Вчерашний день разочаровал старика дважды: кто-то напал на королевскую карету и при этом сумел сбежать. Когда советник со своими людьми подоспел на помощь, напавшие бросились наутек и скрылись в чаще леса. Их следы вели к широкому ручью на дне оврага, а потом оборвались. Призраки инквизиции разделились. Кто-то из них пошел вверх, кто-то вниз по ручью, но никого найти так и не удалось. Тогда Фергюс приказал искать по ближайшим деревням: если люди исчезли в одном месте, то должны появиться в другом, то есть в окрестностях леса.

Карета инквизитора остановилась в очередной деревне. Дорогу здесь размыло, вся она сплошь состояла из глубоких ям с талой водой и грязевыми наплывами по краям. Советник спустился из кареты. Звук хлюпающей слякоти был похож на чей-то злой смех. Призраки, которые на лошадях передвигались гораздо быстрее кареты, уже успели осмотреть деревню.

– Ну?! – нетерпеливо воскликнул Фергюс.

Они помотали головами:

– Здесь нет.

Старый инквизитор стиснул кулаки и посмотрел в белеющее небо. Ледяной воздух бодрил. Не могли десятки людей, раненные и с оружием в руках, незаметно выбраться из леса. Фергюс указал на дом, который выглядел больше и богаче остальных, – он принадлежал старейшине деревни.

– Идем туда.

Призраки кивнули и, опередив старика, поспешили к дому. Первый ногой толкнул дверь и вбежал внутрь. Когда Фергюс вошел в просторную комнату, служившую спальней и кухней одновременно, призраки уже удерживали на стуле испуганного мужчину. Инквизитор приблизился к старейшине. Сжал руку на плече мужчины, придавив его к стулу. Костяшки пальцев напряглись и казались необычайно большими, как узлы на канате, и словно чужими на собственной руке.

– Вчера рядом с твоей деревней кто-то напал на королевскую карету.

Старейшина молчал. Фергюс сильнее сжал пальцы – в нем клубком змей кишела ярость. Один его вид наводил страх на старейшину.

– Не из твоей ли деревни эти люди?

– Нет, нет! – мужчина замотал головой.

– А если хорошо подумать?

– Нет, – чуть менее уверенно ответил старейшина.

– Ладно, верю, – хищно улыбнулся Фергюс и убрал руку. – Но если тут кто-то появится…

– Я сообщу сразу!

– Правильный ответ. Если увидишь что-то подозрительное, расскажи мне. Король будет благодарен.

Фергюс кивнул призракам, и они вслед за хозяином покинули дом. Старик залез в карету и, окинув деревню хмурым взглядом, отправился дальше искать мятежников.

Он объехал все окрестности леса. Заглянул в каждую деревню, зашел в дом каждого старейшины и пригрозил расправой, если повстанцы не будут найдены. В Монт-д’Эталь старик вернулся следующим вечером, когда медовый закат растекался над землей. Замок погрузился в тишину, только где-то в округе глухо стонали трубы и слышались выстрелы: эфлейские солдаты тренировали меткость, готовясь к войне. Еще одна головная боль Фергюса, о которой он предпочел временно забыть.

Карета остановилась. Фергюс неторопливо вышел и, предвкушая долгожданный отдых, вдохнул знакомый морской воздух Монт-д’Эталя. Советник, еле волоча ноги от усталости, побрел ко входу в замок. Издалека он увидел молодого короля. Тот сидел на каменной скамье, в этот час оказавшейся в серебряных сетях луны, и наблюдал за дорогой. Король помахал Фергюсу. Советник вздохнул, подумав, что его отдых несколько откладывается, и зашаркал навстречу Димиру.

– Вы арестовали их?! – радостно вопросил король, размахивая в руке каким-то конвертом.

– Кого их? – устало уточнил Фергюс.

– Повстанцев! Вы же их нашли?

– Нет, – ответил старик, выхватывая из рук молодого короля письмо.

На вскрытом конверте красовалась корявая надпись «Инквизитору». Письмо, уже прочитанное королем и небрежно вложенное на прежнее место, выглядывало из конверта. Старик добавил:

– Давай-ка ты лучше будешь управлять королевством, а я, как глава инквизиции, заниматься расследованиями и арестами. Мы договорились?

Пальцы занемели, и Фергюс справлялся с конвертом медленно и неуклюже. Димир невнятно буркнул в знак согласия.

– Вы будете искать повстанцев так же долго, как убийцу моего отца?

Эти слова задели старика. Но он не подал виду – лишь махнул рукой в сторону замка.

– Иди-ка отдыхай, – сказал он.

Потом спросил вслед:

– А кто передал письмо?

– Никто не знает. Посыльному подбросили, он принес мне, пока вас не было в Монт-д’Этале, – ответил Димир и медленным шагом пошел ко входу в замок.

Фергюс вздохнул. Ему не нравилось, когда кто-то вмешивается в его дела, особенно если эти дела шли не по самой быстрой и верной дороге. И упрек Димира пришелся в самую цель. Прежний король погиб, а Фергюс – королевский инквизитор! – не только допустил убийство, но до сих пор не нашел виновных. Это стало его личным провалом, позором, несмываемым пятном на его блестящей карьере. Советник покачал головой. Решил, что сейчас не время утруждать себя мыслями о прошлых поражениях. Следовало вернуться к поиску повстанцев – уж это дело он точно собирался довести до конца. Он развернул письмо.

«Вы были рядом», – гласило послание. И подпись: «Ваш друг Л.»

Юноша потер глаза. Все казалось таким знакомым и пугающим, что сердце колотилось. Через кружево листьев он видел фигуру в черном плаще, и потухшие было воспоминания теперь рвали душу на части.

Никос стоял на холме. С дороги доносилась брань повстанцев, и он разглядел трех пленников – каждый с ножом у горла – и себя среди них. На дороге то тут, то там были видны багровые пятна. Мертвые гвардейцы валялись возле королевской кареты. Ветер обжигал кожу принца, а ноги облепила грязь. Ник сглотнул. Он попятился назад, под ногами громко хрустнула ветка. Юноша замер и сжал кулаки. Никто не обернулся на звук, никто не услышал и не увидел призрачного обитателя сна, «сна наяву», который занес принца в лес. Туда, где повстанцы напали на королевскую семью.

Человек в черном плаще шептал завораживающую песню. Принц решил действовать. Под покровом волшебного сна он мог рассмотреть повстанцев и узнать, куда они побегут. Ник откинул ветки и приблизился к фигуре в плаще. Потянулся к ее плечу, дрожащие от волнения пальцы скользнули по грубой черной ткани. Грянул выстрел. Принц вздрогнул, а нить колдовской песни прервалась вскриком. Фигура в плаще обернулась – это была прекрасная девушка. Но не успел Ник вглядеться в ее лицо, как она исчезла. Пуля вонзилась в соседнюю ветку, и она закачалась. Принц изумленно осматривался, не обращая внимания на выстрелы. Где, где эта девушка?! Она будто растаяла в воздухе, и лишь земля сохранила ее следы.

Угрюмые облака нависали над Монт-д’Эталем. Блеклый свет проникал в окно, и юноша, проснувшись, словно защищаясь, заслонил лицо ладонью. Приоткрытое окно впускало в просторную комнату свежий, приправленный морским запахом воздух. Ветер свистел за окном, створки раскачивались, то резко захлопываясь, то открываясь настежь. «Куда она делась?» – в мыслях все еще крутился вопрос из недавнего сна. Ник скинул одеяло и резко встал. Его трясло от холода и страха, которым его опутывали такие сны. Он наскоро оделся и, крикнув слугу, спросил, где сейчас Фергюс.

– Выезжает из Монт-д’Эталя, Ваше Высочество.

Принц бросился к выходу из замка. На Монт-д’Этальской площади были люди, и Ник в спешке обгонял их. Издали он увидел, как старый инквизитор садится в карету.

– Лорд Кединберг! – закричал принц.

Фергюс высунул бледное лицо из окна кареты.

– Никос? – удивился старик и сделал кучеру знак остановиться. – Что-то случилось?

– Нет, просто… – Ник запнулся.

Признаться, что ему снятся сны? Уж точно не здесь, не посреди площади, полной народу. Он подошел ближе к Фергюсу и прошептал:

– Я просто хотел узнать, не нашли ли вы тех людей?

Старик покачал головой:

– Нет. Поэтому еду снова.

– Я мог бы поехать с вами. Я их немного запомнил, сразу узнаю, если увижу.

– Об этом не может быть и речи! – отрезал Фергюс. – Если бы я тогда приехал в лес чуть позже, тебя бы уже не было в живых. Если хочешь помочь, то лучше вспомни что-нибудь еще про нападавших.

– Вообще-то я правда вспомнил кое-что. Там была девушка в черном плаще.

– Девушка? – Фергюс поскреб карету костлявым пальцем. – Хорошо, будем искать и девушку тоже.

– Да, и она…

Договорить принц не успел.

– Девушка! – услышал он смех брата. Димир подошел незаметно и не вовремя. – Правильно, в твоем возрасте только их и замечают.

Фергюс вздохнул:

– Ты ненамного старше Ника.

– Да, но я не только смотрю на девушек, но и добиваюсь их.

– Особенно калледионской принцессы, – усмехнулся старик. Принц тоже улыбнулся и ничуть не смутился.

– Я послал ей письмо. Написал, что люблю ее.

– И что же она?

– Ответила сдержанно, но с намеком на взаимность.

Фергюс хмыкнул и ничего не ответил. Он крикнул кучеру, чтоб тот трогал, и скрылся в карете. Призраки на серых конях пристроились следом. На поясе каждого висела кобура, из нее выглядывал пистолет, и солнечные блики играли на холодной стали. Ник стрелял из подобного оружия на занятиях в заморской академии. Ему захотелось снова почувствовать тяжелый металл в руке и запах пороха. Для принца это был запах власти над самой жизнью, но ему приходилось сидеть в замке, пока призраки будут охотиться за повстанцами. Принц с завистью смотрел на них, свободных от правил, которыми была связана любая персона королевской крови.

Этим вечером Мираби работала в таверне.

Треск дров в камине заглушался смехом, звоном стаканов, стуком шагов по каменному полу. В зале было светло. Таверна трещала по швам от обилия посетителей. Как-никак, сегодня вся Эфлея, как и весь континент, отмечала День поклонения Существам. Рано утром люди молились светлым или темным Существам, оставляли им подношения и приглашали на пир. Считалось, если дух Существа посетит устроенное в честь него пиршество, то год будет удачным.

Мираби перебегала от стола к столу. Она разносила еду и напитки, но мысли ее блуждали далеко от праздничных гуляний. Вот уже неделю девушка вздрагивала от каждого стука, скрипа двери или незнакомого голоса. После того как план Нэйта провалился, Мираби ждала, что за ней придут. От тревоги ее подташнивало. Розовые волосы, самую явную примету, которая могла ее выдать, девушка прятала под косынкой. «Надо было слушать Лютера», – злилась она сама на себя.

Солнце давно село, темная пелена застелила окно. Мелкие капли забили по стеклу, ветер утробным воем огласил округу.

– Существа пришли на наш пир! – объявил хозяин таверны. – Они дарят нам счастливый год!

Послышались радостные возгласы, застучали стаканы по деревянным столам.

– Счастливый год! Хвала Существам! – закричали в зале, и праздник продолжился с новой силой.

Один гость на радостях заплатил втрое больше положенного. Мираби сгребла монеты и хотела сложить их в карман, но ощутила на себе взгляд хозяина таверны. Всю прибыль служанки отдавали ему. Девушка подошла к нему и нехотя протянула монеты.

– Здесь больше, чем обычно, – с грустью о потере случайного богатства пояснила она.

Эрик пересчитал оплату, разделил ее и оставил половину монет в руке девушки.

– Оставь себе, ты заслужила. Все-таки Существа пообещали нам счастливый год.

Мираби любила, когда хозаяин таверны проявлял щедрость. Она поблагодарила его, спрятала деньги в карман и, ну раз уж Существа пообещали счастливый год, решила испытать удачу:

– Может, ты меня отпустишь пораньше?

Она посмотрела на него своим самым милым и жалобным взглядом, но на Эрика это не подействовало. Он мотнул головой:

– Нет, позже ты мне еще понадобишься. Сегодня ко мне приедут клиенты – ты понимаешь, о чем я. Как обычно, плачу вдвое больше: за работу и за молчание. Или ты хочешь от этого отказаться?

Мираби закусила губу. Праздничный вечер ее порядком утомил, но отказаться от работы она не могла. Лишь с деньгами она смогла бы устроить себе лучшую жизнь. Мираби не любила Эфлею, как когда-то не любила Дакхаар, и хотела покинуть королевство. Но куда бежать? В Дакхааре ее поджидали Покровительницы, по Калледиону рыскали охотники на ведьм, а Арнест окружала неприступная вековая стена, словно сам континент пытался изгнать Мираби со своих земель. Она мечтала сесть на огромный корабль, какие прибывают лишь в крупные порты, как Монт-дʼЭтальский, и уплыть далеко-далеко. Тогда ни Покровительницы, ни королевские гвардейцы не смогут до нее добраться. Но билет на корабль стоил слишком дорого, и потому путь к мечте пролегал через таверну Эрика – через суетную и порой незаконную работу.

– Хорошо, я поняла, – согласилась девушка. Однажды она случайно застала Эрика во время его тайной встречи с «клиентами». Она быстро поняла, что он зарабатывает не только продажей пива и вина. А Эрик, чтобы заткнуть Мираби, предложил ей за двойную оплату приносить гостям еду и напитки на этих встречах. И не зря – клиенты отвлекались на красивую девушку, и Эрик мог выманить у них побольше денег.

Едва Мираби ступила на лестницу, чтобы вернуться в зал, до нее донесся скрип входной двери. Девушка обернулась. Волна тревоги и вместе с тем радости пробежала по телу, когда она увидела, что новым посетителем оказался Лютер. Они не виделись с того злополучного дня, как провалился план Нэйта-Вояки. Тогда рано утром, еще до рассвета Лютер пришел, чтобы отговорить Мираби от «неразумного поступка, который может стоить ей свободы или даже жизни». Она не послушалась и осознала свою ошибку, лишь когда пуля, пущенная одним из гвардейцев, впилась в дерево рядом с ней. Но тогда было уже поздно что-то менять.

Лютер отвел Мираби в сторону, у него был очень серьезный вид.

– Ты приготовила снадобья? Коршуну хуже.

Коршуна Викта, который тогда удерживал пленников, пули задели в первую очередь.

– Нечего было это все начинать, – буркнула Мираби. – Да, приготовила.

Делать лечебные снадобья ее когда-то научили Покровительницы. «Помоги нам, мы же защищаем тебя от Покровительниц», – вспомнила она слова Нэйта. «А от гвардейцев, скажи на милость, кто меня защищать будет?» – так и хотелось теперь задать ему этот вопрос.

– Где? – спросил Лютер.

– У меня в комнате под кроватью. Ключи спроси у хозяйки, она тебя впустит.

– Слышала, что инквизитор со своими крысами заезжал в нашу деревню?

Мираби дернулась.

– Нэйта арестовали?!

– Тише! Нет, его не арестовали. Инквизитор заходил только к старейшинам. А мимо старейшины мы, благодаря твоим силам, проскочили незамеченными.

– Рано или поздно всех заметят! Надо уезжать, – мысли в голове девушки путались, она лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать.

– Успокойся! – прервал ее Лютер. – Тебя ничего не связывает с Нэйтом. Вы знакомы лишь потому, что он иногда заходит в таверну, и все, больше ты о нем ничего не знаешь, ясно?

Мираби кивнула. «Меня ничего не связывает с Нэйтом, я видела его несколько раз, когда он заходил в таверну», – мысленно повторила она, чтобы успокоиться, но страх снова овладел ею.

– Ты должен знать кое-что. Я волнуюсь не только из-за Нэйта, – неожиданно призналась Мираби. – Там, в карете, был один человек. Я не знала, кто он такой, тем более не знала, что он окажется в карете! Иначе бы не стала помогать Нэйту, правда!

– Что за человек? – насторожился Лютер.

– Клиент Эрика, я даже имени его не помню, я видела его всего пару раз… Я даже не помню, смотрел ли он в мою сторону! Но если… Он ведь мог…

Девушка тяжело дышала, захлебываясь страхом и словами. Она пыталась что-то объяснить, но получалась лишь бессмыслица. Лютер напряженно слушал Мираби, потом оборвал:

– Ты должна успокоиться. Если за тобой до сих пор не пришли, значит, этот человек либо тебя не видел, либо молчит, чтобы не портить отношения с Эриком.

– Может, он меня все-таки не узнал…

– Вот что, прекрати об этом думать, – велел Лютер. – Я уже придумал, как можно решить твою проблему.

– Как?

– Ты боишься Монт-дʼЭталя, а зря. Там обитают не только гвардейцы и призраки, но и люди, которые могут помочь.

– У тебя есть знакомые в Монт-дʼЭтале? – удивилась Мираби.

– Не совсем, но я как раз над этим работаю.

– Ясно. Но если гвардейцы все же придут…

– Не придут, если ты будешь осторожна. Просто продолжай делать, что делала, веди себя так, будто ничего не произошло. Не высовывайся, хорошо?

– Хорошо. Ох, лучше бы Нэйт тогда сразу убил всех в карете, и никто за мной бы не гнался!

– Нет, – помотал головой Лютер. – Не лучше!

– Почему?

– Если бы Нэйт убил короля, то появился бы другой король – калледионский. А ты знаешь, что тот король ненавидит ведьм? Ты лишь сменила бы одних преследователей на других.

– Ладно-ладно, я поняла, – вздохнула Мираби. – Знаю, сама виновата. Не надо было помогать Нэйту, но какой был у меня выбор? Что я должна была сказать? Спасибо, что защищаете меня от Покровительниц, но помогать вам в ответ не буду?

– Именно так и надо было сказать, – подтвердил Лютер. – А ты уверена, что до сих пор нужна Покровительницам?

– Они задумали провести Ритуал, а для этого им нужны все из Одиннадцати. Покровительницы не отстанут, пока я им не помогу.

– Так почему бы тебе им просто не помочь?

– Ты смеешься? – удивилась Мираби.

Лютер пожал плечами:

– Нет, я вполне серьезен.

– Потому что этот Ритуал – не обычное колдовство. Это опаснейшая магия, магия Мертвой Королевы. Древняя и могущественная, и ее не совершить без жертвоприношений. Лучше помогать Нэйту, чем Покровительницам.

– Так и с Нэйтом у тебя не обошлось без жертв, – усмехнулся Лютер.

Мираби не успела ответить, как сзади подошел хозяин:

– Хватит прохлаждаться. Клиенты пришли, поднимайся в кабинет. А ты, – обратился он уже к Лютеру, – либо садись за стол и заказывай что-нибудь, либо пошел вон.

Эрик развернулся и, напористым взглядом посмотрев на девушку, пошел к себе в комнату. Мираби вздохнула.

– Мне пора, – обратилась она к другу и напомнила: – Снадобья под кроватью.

Они попрощались, и Мираби пошла вслед за хозяином таверны. Там их уже ожидали три человека. В кресле в элегантной позе расположился внушительного вида толстяк средних лет. Двое подростков-оборванцев вороватого вида стояли у окна и оценивающим взглядом пробегались по богато обставленной комнате. В ногах у них лежали набитые под завязку холщовые мешки. Мираби никогда не задавала лишних вопросов, но уже давно догадывалась, что в мешках спрятаны краденые вещи, а Эрик с «клиентами» занимался их перепродажей. Эта работа, видимо, приносила Эрику гораздо больше денег, чем сама таверна.

Три пары глаз обратились к Мираби, когда она вошла.

– А девчонка тоже разбирается в торговле краденым? – засмеялся элегантный гость.

– Нет, зато она прекрасно разливает напитки и молчит при этом, – пояснил Эрик. – Верно, Мираби?

Мираби кивнула и молча, как и сказал хозяин таверны, потянулась за кувшином с вином. От нее требовалось всего лишь подносить особым гостям напитки в этой комнате, пока хозяин обсуждает с ними незаконные дела. Непыльная работа при двойной оплате – что может быть лучше? Зато после этого вечера Мираби на несколько монет станет ближе к своей мечте.

Последние штрихи, и рисунок был готов. Ник отложил в сторону карандаш и прищурился. Провел пальцами по бумаге. Острые скулы и черный капюшон – вот все, что принц вспомнил из последнего сна. Он хотел показать рисунок Фергюсу, чтобы тот смог найти девушку по портрету, но такими приметами обладала каждая третья жительница Эфлеи. Ник скомкал бумагу и сунул в карман. Никакой пользы от снов, лишь страдания! Распахнул окно, чтобы от злости выкинуть рисунок, но остановился. Во двор влетела карета. Грузный мужчина еле выбрался из экипажа и поправил полы сюртука. Его тело колыхалось, пока он огибал карету и направлялся к Королевской башне.

«Собрание!» – рассеянно вспомнил принц. Сегодня, как обычно по понедельникам, лорды-советники съезжались на собрание. Оно началось несколько минут назад, но Ник чересчур увлекся рисованием девушки из сна и теперь опаздывал. Он захлопнул дверь, резво пересек площадь и вбежал в Королевскую башню. Перед лестницей замедлился. Волосы растрепались, а сюртук скособочился. Ник остановился, чтобы поправить одежду, и услышал тихий зов:

– Принц Никос?

Он обернулся. Голос шел из полутьмы, окутывающей спуск в подвалы инквизиции. Немного погодя принц рассмотрел девушку, которая пряталась на нижних ступенях. Она поманила Ника рукой.

– Юлана?

Принц спустился к ней, и девушка кокетливо улыбнулась. Она ловко расстегнула пару пуговиц на сюртуке Ника и провела ладонью по его груди.

– Я уже думала, ты не придешь на собрание. Я ждала тебя. Слышала, на вашу карету напали. Тебя не ранили?

– Со мной все в порядке. Ни синяков, ни царапин, ни травм, если не считать душевных, – рассказал он и перехватил ее руку. Оглядел тонкие пальцы девушки. – Мне сказали, ты замужем. Почему ты не носишь кольцо?

– Потеряла, – пожала плечами Юлана. – А это важно?

– Конечно! Я бы не стал с тобой…

Девушка уверенно перебила его:

– Стал бы.

– Нет. – Ник отстранился. – Ты замужем, и я не бу-ду втайне встречаться с тобой. Так нельзя. Пусть у дакхаарцев обычаи проще наших, но я так не могу.

Юлана спрятала взгляд под длинными ресницами.

– Мой муж старый, он даже до постели дойти не может.

– Но он твой муж, а я тебе никто.

Ник отступил к лестнице и начал подниматься. Он услышал вслед:

– Мы можем хотя бы дружить.

– Нет. Пока ты замужем – нет. Ни дружбы, ни… – принц покраснел. – Ни любви.

Он не мог поверить, что влюбился. Это ведь так глупо – влюбляться в девушку, которую видишь второй раз в жизни. Юлана улыбнулась в темноте.

– А ты женишься на мне, если я буду свободна?

– Да, – пообещал Ник, хотя злость, а не согласие, рвалась наружу.

Он резко развернулся и поспешил на собрание, на которое и так уже сильно опаздывал. Принц хотел бы думать, что обрел свое место в Монт-д’Этале: нашел невесту, обуздал сны и смог помочь инквизитору. Но ничего из этого пока не получилось.

Собрание только что окончилось, и советники расходились.

– Никос, друг мой! – Фергюс остановил принца у самого выхода. – У тебя все в порядке?

Во время собрания юноша сидел, понурив голову, и иногда бросал сердитый взгляд на кого-то из лордов на другом конце стола. Ник стыдливо спрятал лицо и ответил:

– Все хорошо.

Фергюс решил подобраться к его мыслям с другой стороны:

– Ты сегодня опоздал. Ты же знаешь, что я не люблю, когда на собрание опаздывают?

– Да, – кивнул принц.

– Почему ты опоздал?

Ник закусил губу. Несколько секунд он мучительно молчал, а после запустил руку в карман.

– Вот, – он передал Фергюсу скомканный лист бумаги. – Я хотел помочь вам, рисовал девушку, которая была в лесу среди повстанцев. Увлекся, поэтому опоздал.

Старик принял объяснения, хотя чувствовал, что Ник что-то недоговаривает. Он взглянул на корявый рисунок и похвалил принца за старания.

– Там было много людей. Почему ты запомнил именно девушку? – поинтересовался Фергюс.

– Сам не знаю, – пожал плечами Ник. – Надеюсь, вы скоро найдете их.

– Я тоже надеюсь.

«Особенно когда столько помощников вокруг», – подумалось Фергюсу. Сегодня утром, еще до собрания, секретарь вручил лорду Кединбергу почту. Среди горки аккуратных конвертов затесалась желтоватая бумага с надписью «Инквизитору». Фергюс выудил ее первой.

«Повстанцы не дремлют. Они затаились, но не исчезли. Они готовят новое нападение, – прочитал Фергюс. Я знаю об их планах. Знаю, когда и где произойдет нападение. Дорогая информация, которую я готов задешево вам продать. Я вскоре напишу вам снова. Ваш друг Л.». Кто-то настойчиво желал помочь Фергюсу в поисках повстанцев, и инквизитор не имел ничего против такой помощи.

Фергюс Кединберг с отвращением взглянул на свое отражение и поднес сверкающее лезвие к худой шее. Белесая щетина посыпалась на пол, обнажая дряблую кожу. Старик вытер лицо, провел сморщенной рукой по щеке, проверяя ее на гладкость. Из зеркала на него смотрел безобразный лысый человек, скрывающий слабость за строгостью и хладнокровием. И лишь в этой комнате, в отражении этого зеркала существовал полуголый немощный старик, а не властный советник, внушавший страх жителям Монт-дʼЭталя и всей Эфлеи. Фергюс оделся и со вздохом вспомнил, что еще лет пятнадцать назад он мог похвастаться красотой, блеском голубых глаз и густыми упругими кудрями.

Колея дня повела советника по привычным уголкам Королевской башни. Он поднялся к себе и приказал секретарю:

– Выясни, готов ли Его Величество Димир встречать нашу гостью.

– Да, милорд.

Секретарь зашлепал ногами по ступеням. Фергюс скрылся в кабинете. По столу прыгал солнечный зайчик. Он проскакал по небольшой карте Эфлеи, пробежался вдоль кипы государственных документов, спустился к ящикам. Остановился на секретной панели между ящиками, а потом исчез. Советник, словно завороженный, подошел к столу. Одно движение – и важнейший в королевстве документ оказался бы в костлявой руке Фергюса. «Предсмертный указ покойного короля Грегора… Перестану ли я когда-нибудь перечитывать его?» Старик потянулся к ящику, чтобы выполнить ежедневный ритуал, но стук в дверь заставил резко отдернуть руку.

– Милорд, Его Величество уже ожидает вас внизу, – доложил секретарь. – Дозорные доложили, что Анна Мельден подъезжает к Монт-дʼЭталю.

– Спускаюсь. Негоже заставлять короля и его гостью ждать.

Винтовая лестница снова закружила Фергюса вниз. Он прошел через двор к парадному входу, где стоял Димир. Сегодня они словно обменялись своими обычными настроениями. Король, всегда веселый и жизнерадостный, был непривычно угрюм. Советник же, наоборот, улыбался.

– Какой-то ты хмурый, Димир.

– Я не понимаю, почему мы должны оказывать королеве Дакхаара теплый прием. Эта старуха не заслуживает хорошего отношения, ни вашего, ни моего, – пробурчал Димир.

Фергюс поморщился. А ведь Анна Мельден, «старуха», разменяла всего-то пятый десяток, что Фергюсу казалось расцветом жизни.

– Она королева, и мы должны ее достойно встретить, – отозвался советник.

– Королева, которая приложила руку к смерти моего отца!

– Я в этом не уверен, – покачал головой Фергюс.

– Отец съездил к ней в Дакхаар, вернулся, написал свой указ, а потом его нашли убитым, – не унимался молодой король. – Какие еще нужны доказательства?

Фергюс цокнул языком. История эта была покрыта множеством темных пятен, и потому даже глава инквизиции не мог ничего утверждать наверняка. Расследование застопорилось. Но Димир этого не понимал.

– По-моему, все очевидно, – высказался молодой король.

– Очевидный не всегда значит верный, – заметил Фергюс.

– Я все же останусь при своем мнении.

– Можешь оставаться при своем мнении сколько хочешь, главное – встреть королеву подобающе. Нам нужны союзники. Нас всего четверо на континенте, и если Арнест примкнет к Калледиону, то мы либо заключим союз с Дакхааром, либо погибнем. Подумай об этом.

Димир вздохнул, с трудом согласившись. Он недовольно сжал губы, когда в ворота Монт-дʼЭталя в окружении многочисленных стражников въехала большая карета, украшенная позолоченной резьбой по краю и причудливым орнаментом на дверях. Под ободком орнамента красовался герб Дакхаара. Кони остановились, кучер спрыгнул с козел, распахнул дверцу и учтиво протянул руку сидевшей внутри даме. Та спустилась, поправила пышную юбку и с улыбкой огляделась. Анна Мельден не первый раз посещала Монт-дʼЭталь. При покойном короле она часто приезжала сюда: они вместе вели дела, обсуждали торговлю, планировали поддержать погибший Онтфорк… «Надеюсь, у Димира хватит ума продолжить политику отца. Дакхаар и Эфлея должны держаться вместе», – подумалось советнику.

– И все же, по моему скромному мнению, к которому вы, конечно, не прислушаетесь, ее стоило бы арестовать, – язвительно прошептал Димир, пока королева приближалась.

– Тебе лишь бы кого-нибудь арестовать, – хмыкнул Фергюс. – Как мне помнится, мы разделили обязанности: ты занимаешься правлением, я занимаюсь расследованиями и арестами. Прошу тебя, не сорви встречу с Анной.

Королева, улыбаясь, аккуратно ступала, и тень ее невысокой полноватой фигуры скользила по площади. В русых волосах, чуть тронутых серебром, играло солнце. Анна Мельден щурилась, и вокруг глаз расходились лучи мелких морщинок – вот и вся «старость». Фергюс хорошо помнил ее молодой и свежей, когда она вместе с покойным мужем только взошла на трон Дакхаара. Советник находил, что время, хоть и коснулось внешности Анны, совершенно не испортило ее, лишь прибавило увренности и твердости.

Слуга выбежал вперед, чтобы представить королеву эфлейскому двору, но она махнула рукой в массивных перстнях и предложила обойтись без лишних церемоний:

– Мы давно знакомы, к чему эти формальности? Рада всех видеть. Здравствуйте, лорд Кединберг. Димир, тебе идет корона отца, надеюсь, ты носишь ее с таким же достоинством.

Старик ответил Анне первым:

– Мы тоже необычайно рады видеть вас в Монт-дʼЭтале, Ваше Величество.

– Очень рады, – едко подтвердил король.

– Пройдемте сразу ко мне в кабинет, – Фергюс указал на вершину Королевской башни. – Нам многое предстоит обсудить, не будем медлить.

Анна Мельден кивнула, и он учтиво пропустил ее вперед. Как частая гостья Монт-д’Эталя, она хорошо знала дорогу до кабинета советника.

Королевская башня встретила их угрюмой прохладой. Ступени привели всех наверх, в кабинет Верховного Советника. Фергюс уселся в кресло, король Эфлеи и королева Дакхаара расположились напротив, каждый у своего края стола. Димир презрительно уставился на Анну. Она, устало вздохнув и сложив пальцы домиком, обратилась к нему:

– Кажется, мы не сможем обсудить действительно важные дела, пока не решим одну проблему. Хочешь поговорить о своем отце, Димир? Давай.

Не так Фергюс предполагал начать встречу возможных союзников. Он даже немного растерялся перед спокойным напором Анны. Молодой король тоже смутился от такой прямоты, но через секунду пришел в себя и спросил обвиняющим тоном:

– Вы причастны к смерти моего отца?!

– Нет, – холодно ответила Анна. – Я не имею к этому никакого отношения, ищи виновных в своем окружении.

– Стоило ожидать, что вы не признаетесь!

– Можешь мне не верить, но я честно ответила на твой вопрос. Теперь ответь ты на мой. Раз уж мы заговорили о твоем отце, почему ты не исполнил его последний указ?

Теперь Фергюс растерялся еще больше. Он и не подозревал, что королева знает о злосчастном указе.

Глаза у Димира забегали.

– Какой указ?

– Ты знаешь, о чем речь.

«И я тоже знаю», – молча кивнул советник.

– Потому что… Потому что отец написал какую-то глупость!

– Он написал, что королевой, его преемницей, должна стать твоя сестра. Почему же Маргарет до сих пор принцесса, а не королева? – спросила Анна, пристально глядя на Димира.

– Потому что я был первым в очереди на корону! Я старший сын, я главный наследник, и то, что написано в указе, просто неразумно! – воскликнул молодой король.

Фергюс вмешался:

– Потому что тот, кто убил Грегора, знал про указ. Я не хочу сажать Маргарет на трон и тем самым подвергать ее опасности, пока не найду убийцу.

Эти поиски до сих пор не увенчались успехом. Многочисленные допросы, разговоры, наблюдения не приносили результатов, расследование постепенно зашло в тупик, подобный тупикам в лабиринтах королевской инквизиции – безвыходным и непреодолимым. Молодой король, казалось, уже и забыл о том, в каком шатком положении находится, но Анна Мельден ему об этом напомнила.

– А откуда вам известно об указе? – спросил у нее Фергюс.

– Я сама попросила Грегора его написать, – ответила Анна таким тоном, словно растолковывала простейшие вещи.

– Вот как? Возможно, вы раскроете тайну, какая вам от этого польза?

– Возможно, и раскрою, но не сейчас, – она мельком взглянула на Димира. – Мы с вами обязательно поговорим об этом позже. Обязательно, – заверила королева. – А сейчас у нас есть более важная тема для разговора.

– Ну конечно! – обиженно воскликнул Димир. – Прекрасная отговорка!

– Я предлагаю перейти к тому, зачем мы здесь собрались, – проигнорировала его слова королева. – Не стоит враждовать со мной, когда с севера идет настоящий враг – Калледион. И мы должны решить, как ему противостоять.

Фергюс хотел бы продолжить разговор об указе, но сообразил, что Анна не хочет обсуждать это в присутствии молодого короля. Да и надвигающаяся война его интересовала сейчас более всего остального. И старик откликнулся на новую тему:

– Я надеялся, что к нам присоединится еще и Арнест.

– Боюсь, на Арнест нам рассчитывать не стоит, – покачала головой Анна. – Во-первых, он обнесен стеной – какая-никакая защита на первое время. Во-вторых, я побывала недавно в Арнесте и могу сказать, что калледионцы там скорее друзья, чем враги. Король и его советники лично объявили мне, что они выбирают сторону победителя, а не проигравших. Меня и вас они отнесли, конечно, к последним, но если мы заключим союз, то ситуация изменится. Итак, Эфлея и Дакхаар против Калледиона с Арнестом. И поэтому я хочу знать ваши планы, что вы предпримете, чтобы победить?

– Я уже все продумал, – воодушевился Димир.

Фергюс шумно вздохнул, вспомнив его «потрясающий» план, но король, не обратив внимания на реакцию старика, радостно пояснил:

– Я хочу жениться на калледионской принцессе. Не будет же Джеральд нападать на своего зятя! Принцесса точно примет мое предложение, я ей понравился, когда мы встретились на свадьбе Маргарет, и она с охотой отвечает на мои письма.

Анна Мельден ничего не ответила. Она стучала ногтями по столу и молчала, будто бы выжидала чего-то. Димир растерянно смотрел на нее.

– Это все? А что вы собираетесь делать дальше, когда план не сработает? – деловито уточнила она.

Димир поперхнулся:

– Почему это план не сработает?!

– Очевидно, потому, что решения принимает Джеральд, а не его дочь, и он явно не заинтересован в этом браке. Фергюс, а вы что думаете? Вы же наверняка не поддерживаете этот план?

Советник кивнул. Обрадовался, что Анна, как и он, нашла эту идею никудышной. Но и молодого короля обижать не хотелось, поэтому старик сказал аккуратно:

– Я с вами согласен, но мы с Димиром договорились, что он все же попытается заключить брак. Если не выйдет, то обратимся к наемной армии. Мы даже уже подобрали несколько вариантов: в Заморье можно найти множество отрядов из храбрых и, что немаловажно, недорогих бойцов.

– Прекрасно, – выдохнула Анна. – Это уже похоже на что-то стоящее.

Димир, план которого не сочли стоящим, обиженно воскликнул:

– У нас хотя бы есть план! А вы какой вклад собираетесь внести? Обратитесь к вашему хваленому дакхаарскому чудовищу?

– Ты когда-нибудь видел дакхаарское чудовище? – спросила Анна.

Димир помотал головой.

А Фергюс видел.

Он, как и полагается королевскому советнику, сопровождал Грегора во всех поездках и однажды был в Дакхааре на собрании королей. Гостям не терпелось увидеть зверя, о котором судачил весь Амиррийский континент. Королева не стала отказывать им в этом удовольствии. Она пригласила их пройти к загону, где обитало чудовище, и приказала слугам выпустить приманку для своего «питомца». И тогда Фергюс увидел его: огромную двуногую ящерицу, высотой чуть ли не до третьего этажа Королевской башни, с непомерно большой челюстью с двумя рядами желтоватых острых зубов. Глаза зверя, налитые кровью, светились злобой. Они прятались под мощными надбровными дугами и постоянно быстро двигались из стороны в сторону, высматривая подходящую жертву. Слуги кинули в загон небольшого козлика. Ящер разорвал добычу в один миг. Его звучный рык еще долго стоял в ушах Фергюса, и, когда чудовище вновь скрылось в недрах загона, советник понял, что дрожит всем телом.

«Не хотел бы я, чтобы Анна обратилась к дакхаарскому чудовищу».

После той прогулки к загону королева рассказала, что чудовище – это подарок ведьм. Они своей магией извлекли скелет свирепого зверя, который веками лежал в земле континента, оживили его и преподнесли монстра в дар королеве. Благодаря ему Анна спасла свое королевство от воинственного Калледиона. Никакое оружие не брало ящера. Его раны, даже на первый взгляд смертельные, заживали в мгновение ока. Чудовище подчинялось лишь Анне, и она приказала ему нападать на калледионских солдат, пока они навсегда не уберутся с ее земель. Королевство осталось свободным, а калледионцы, особенно король Джеральд, с тех пор ненавидели и изживали все, что было связано с колдовством, а свои границы открыли для охотников на ведьм. Джеральд надеялся однажды искоренить колдовство совсем, убить бессмертного ящера и вновь завладеть Дакхааром. А пока чудовище, как и любого дикого зверя, пришлось запереть в огромном загоне, но даже оттуда оно продолжало внушать страх.

– Нет, Димир, ты не знаешь, о чем говоришь, – вздохнула Анна. – Я не могу использовать дакхаарское чудовище, это опасно не только для Калледиона, но и для нас самих. Если будет хоть единственная возможность обойтись без зверя, то я ею воспользуюсь.

– Говорите, что хотите заключить союз с Эфлеей, а сами пренебрегаете прекрасной возможностью спасти нас всех! – фыркнул Димир. – Ну конечно, вам-то бояться нечего, у вас есть защита в виде чудовища! Опасность грозит лишь мне!

Анна покачала головой:

– Из-за ящера Джеральд нападет на Дакхаар в последнюю очередь, но все же нападет. Когда мое королевство будет окружено территориями врага, никакое чудовище его не спасет. Поэтому я хочу заключить с вами союз.

– Мы уже союзники, Ваше Величество, – объявил Фергюс. – Мы будем противостоять Калледиону вместе, будем вместе решать, как и что делать. У нас все получится.

Анна Мельден кивнула. Старик попросил ее:

– Ваше Величество, дайте Димиру время. Раз он уверен в своем успехе с калледионской принцессой, пусть будет так. Димир, ты поедешь в Калледион, попросишь ее руки и лично убедишься, был ли ты прав или нет. Если Джеральд позволит тебе жениться на его дочери, а мы все будем на это надеяться, то проблема решена. Если же нет… Наймем армию из Заморья. Деньги Анны и наши деньги позволят нам держаться хотя бы некоторое время, а там посмотрим… Все согласны?

Решения, которые предлагал Фергюс, по обыкновению, отличались разумностью и устроили всех. На том встреча закончилась.

Дакхаарская королева пробыла в гостях совсем недолго. Ближе к вечеру, пока небо еще не заволокло тьмой, она объявила, что ей пора ехать. Советник провожал Анну Мельден. Они остановились под тенью Королевской башни. Погода начинала портиться. Дождь шлепал по дороге, и эхо грома раздавалось над Монт-д’Эталем. Напоследок, пока никто их не отвлекал, Фергюс вновь завел разговор о покойном короле Грегоре и предсмертном указе.

– Ваши слова никак не повлияют на союз между нашими королевствами, я лишь хочу получить честный ответ. Я хочу знать, какое вы имеете к этому отношение, – попросил советник.

– Как я и сказала, я не причастна к смерти короля, ищите виновных в Монт-дʼЭтале, а не в Дакхааре.

– Я вам верю, – кивнул Фергюс. – А что насчет указа?

– Насчет указа… – начала было Анна и замолчала, размышляя, с чего начать. – Фергюс, вы хорошо знаете Мертвую Королеву?

– Вы об этой уродливой статуе в храме Существ? – воображение советника нарисовало просторный черно-белый зал, разделенный ровной линией на две равные части. Не самое приятное место, слишком душное и перенасыщенное бессмысленными ритуалами и поклонениями. – Боюсь, я не очень религиозен.

– Жаль. Тогда я боюсь, что вы ничего не поймете.

– А вы все же попытайтесь объяснить, – настаивал Фергюс.

– Давайте договоримся так: я скоро приеду к вам снова, и тогда мы вернемся к этому разговору.

– Я могу рассчитывать на то, что при следующей встрече непременно получу объяснения?

– Можете, – заверила его Анна. – Но при условии, что вы перечитаете историю нашей религии и Мертвой Королевы. Это поможет вам понять, зачем нужен указ.

– Странная взаимосвязь, – нахмурился старик.

Карета Анны подъехала. Фергюс подал ей руку, помогая подняться на подножку.

– Однако связь есть, – сказала королева, втискиваясь в карету. – Вы это потом поймете.

Карета Анны Мельден покинула монт-дʼэтальский двор и выехала на широкую аллею, потом свернула на восточный тракт, связывающий Эфлею с Дакхааром. Королеве предстоял долгий путь, но не такой долгий и тернистый, как путь к победе над Калледионом, на который им всем предстояло ступить.

Девушка толкнула массивную дверь, освещенную серебристым сиянием луны. Та легко поддалась и пропустила путников в недра храма Существ. Ночная свежесть осталась позади, и двухцветный зал дохнул на них приторным запахом благовоний, смешанным с запахом растаявшего воска.

Была глубокая ночь. Заснул Ник в своих покоях, а очнулся, как часто бывало в его снах, в неизвестном месте – рядом с широкой дорогой без указателей. По ней брела девушка, и принц направился следом. Он хорошо помнил ее имя – Гехера. Ему смутно представлялись сцены из прошлого, когда она получила шрам, рваной линией покрывавший левую руку, но Ник всеми силами пытался выбросить из головы те картины ужаса и страданий.

Дорога постепенно сужалась, заводя путников в безжизненную глушь. Пустота царила во всей округе, не виднелось ни таверн, ни домов, лишь голое черное небо нависало над землей. Изредка вдалеке появлялись маленькие темные точки. Они росли и превращались в усталых путников, одиноких всадников или повозки с сонными возничими. У тех, кто двигался навстречу, Гехера неизменно спрашивала:

– Где найти Покровительниц?

Некоторые сразу указывали путь, остальные, и их было большинство, не понимали, о чем речь. Ник тоже не знал.

Один человек, встретившийся им на дороге, уверенно указал в сторону заросшей тропы. Девушка, а за ней и принц, свернули в ту сторону, и тропа повела их сперва по аллее, а затем через лес, который быстро поредел и вскоре остался позади. Вокруг стало светлее. Тропа вывела Ника и Гехеру к невысокому холму, увенчанному массивным черно-белым зданием. Промозглый ветер окутывал холм. Они быстро преодолели крутой ступенчатый подъем, и храм Существ радушно принял их, обдав духотой и теплом. Ведьма и принц вошли в просторный зал.

Высокие окна пропускали слабый свет звезд, белесой паутинкой опутавших небо, но основным источником света были свечи, зажженные, против обыкновения, лишь в черной половине зала. Белая половина оказалась абсолютно пустой, там не было ни служителей, ни молящихся, ни даже даров светлым Существам. Власть Темных Существ, казалось, воцарилась в храме. Перед черными статуями в два ряда выстроились женщины в длинных одеяниях. Они склонили головы и безмолвно шевелили губами в молитве. На них черными глазами взирала громадная фигура Мертвой Королевы, повелительницы Темных Существ.

В тусклом свете она выглядела зловеще. Фигура почти целиком была вырезана из темного блестящего камня, но верхнюю половину лица покрывала краска телесного цвета, и казалось, что кожа стекала на охваченную гнилью челюсть. Лишь вблизи просматривались еле заметные очертания рта и носа, зато глаза – огромные и бездонные – выделялись на этом пугающем лице. Глаза Мертвой Королевы не имели зрачков, белков и век: две черные дыры, по форме подобные глазам, зияли на лице статуи. Сверху и снизу вместо бровей и ресниц лежали чешуйчатые накладки из мелких драгоценных камней черного цвета. Длинные волнистые волосы увенчивала корона с остроконечными бриллиантами.

Несколько веков назад Мертвая Королева правила Великой Амиррией – королевством, которое занимало весь континент с севера до юга, с запада до востока, от ледяного океана до теплого моря. Но она потеряла все. Королева владела колдовством, и ее ведьмовские способности внушали окружающим страх. Она не только молилась Темным Существам, но и умела призывать их, и, что еще хуже, поднимала древних чудовищ из-под земли – все ради того, чтобы из простой ведьмы стать королевой целого континента. Люди, которые завидовали ее могуществу, убили молодую королеву и причислили ее к Темным Существам: хотела властвовать над ними при жизни, так пусть властвует и после смерти. Теперь ее статуи, внушительные, но не всемогущие, усеивали весь континент. Ведьму боялись, ей выражали презрение и ненависть в каждом храме, кроме того, в котором сейчас оказался принц. Здесь подножие статуи Мертвой Королевы устилали цветы и подношения, и молящиеся с благоговением вздымали к ней руки.

Шаги Гехеры гулким стуком отдавались под куполом и привлекли внимание молящихся женщин. Принц бесшумно ступал вслед за девушкой. Женщины – должно быть, те самые Покровительницы – узнали девушку и впустили в свой круг. Удивление читалось на их лицах. Не желая нарушать тишину храма Существ, они шепотом принялись расспрашивать Гехеру. Она поведала им о событии, которое расплывчатым воспоминанием осталось в памяти принца: о нападении огромного ящера, о смерти женщин, сопровождавших Гехеру, и о ее дальнейших скитаниях в поисках Покровительниц.

Женщины переглянулись. «Пусть Мертвая Королева позаботится о душах наших сестер», – прошептали они.

– Ты уверена, это был именно ящер? – усомнилась одна из женщин. – В дакхаарских лесах полно свирепых животных.

В ответ Гехера повернула руку тыльной стороной и продемонстрировала Покровительницам шрам, оставленный ящером:

– Кто еще это мог быть?!

Одна из Покровительниц, самая старшая на вид, подошла к девушке и провела рукой по линии шрама. Он был глубокий и тонкий, словно острый нож врезался в кожу и рванул вниз.

– Его коготь полоснул меня по руке, и кровь стекала с пальцев, пока я бежала по лесу. Я думала, он догонит меня. Я спряталась, а наутро вернулась на поляну. Все были мертвы, а земля пестрела следами его когтистых лап. Мои Покровительницы защитили меня, ведь я одна из Одиннадцати, и погибли, поэтому теперь я прошу защиты у вас.

– Ты можешь присоединиться к нам, – согласились Покровительницы. – Тебя бы все равно однажды привели к нам. Ты поможешь свершить Ритуал.

– Во славу Мертвой Королевы, – кивнула Гехера.

– Поклянись ей, что исполнишь предназначение. Вместе с остальными из Одиннадцати.

Девушка поправила рукав и спрятала шрам. Опустилась на колени перед Мертвой Королевой и, преданно смотря на нее, произнесла клятву. Когда она поднялась, тишина воцарилась в храме Существ. Нику стало не по себе. Хотел бы он понимать, что все это значит.

– Но откуда взялся этот ящер? – тревожно поинтересовалась одна из женщин. – Анна Мельден не рискнула бы выпустить дакхаарское чудовище, а остальные ящеры не покидали заповедник.

– Мертвая Королева предупреждала нас об этом, – произнесла старейшая из Покровительниц. – У нас кончается время. Нам нужны все из Одиннадцати, иначе…

Договаривать старейшая не стала. Дверь в храм Существ тихо скрипнула, появились паломники. Они зажгли свечи в белой половине зала и предстали перед светлыми Существами.

– Идемте, поговорим в другом месте, – приказала старейшая.

Она развернулась, поклонилась Мертвой Королеве, и остальные женщины, повторив ее действия, последовали к выходу из храма. Ник кланяться не стал, лишь посмотрел на статую, и она ответила ледяным взглядом зияющих дыр вместо глаз. Нервный холодок тронул тело принца, и он побежал за Покровительницами. Ник прошмыгнул в закрывающуюся дверь, утренняя свежесть обдала лицо, и сон выпустил его из своих объятий.

Тонкая струйка света пробивалась сквозь щель между плотными шторами. Предрассветное небо из сна сменилось высоким потолком замка, привычные монт-дʼэтальские покои окружали принца. Его окутывало теплое мягкое одеяло, аккуратной волной свисающее до пола. Еще некоторое время Ник оставался в постели. Затем встал, умылся, окончательно смахнув с себя остатки сна. Его ждал новый день. Принц подошел к окну и поглядел на просыпающийся монт-д’этальский двор. За раскрытым окном щебетали птицы, а в больших вазах на балконе, огражденном резными перилами, распустились цветы. В углу площади которое утро подряд маршировали солдаты.

Ник одевался, когда в дверь постучали.

– Его Величество уже ждет вас внизу, – сообщил слуга за дверью.

Принц спешно натянул рубаху и откликнулся:

– Сейчас спущусь.

Сегодня ему предстояло на время попрощаться с братом, который с важной целью уезжал в Калледион. Слухи уже разнеслись по всему Монт-д’Эталю. Люди надеялись, что молодой король вернется из Калледиона не один, а с юной невестой, и их брак остановит надвигающуюся войну. Вот на чем – на войне – пытался сосредоточиться принц, а не на бреднях из сна, как бы они его ни занимали.

Ник подошел к брату последним. Советник Фергюс, принцесса Маргарет и ее муж уже стояли возле кареты. Старик произносил напутственную речь. Король в сверкающей короне прощался с ними. В карету уже были уложены вещи короля: чемоданы с лучшей его одеждой и подарки калледионской принцессе и ее семье. Солнце блестело в каплях росы, и ветер теребил наряд короля. Гвардейцы на белоснежных жеребцах опоясали двор и ждали сигнала к отъезду.

– Удачи тебе, – сказал Ник брату.

– И тебе удачи, – с улыбкой ответил король. – Займи себя чем-нибудь полезным, пока меня не будет.

Карету подогнали к выезду. Братья пожали руки и кивнули друг другу на прощание. Димир взобрался на обитое мехом сиденье, помахал всем рукой и приказал трогаться. Он был королем, и от него зависело будущее Эфлеи.

Фергюс считал свой кабинет идеальным. Любил его за изящную мебель, за запах чернил и бумаг, за высокое окно, пропускавшее много света, – но иногда роскоши своего кабинета советник предпочитал сырое подземелье. Там он расположил инквизицию и почти каждый вечер, закончив бумажную работу, запирал кабинет на ключ и спускался в мрачные подвалы Королевской башни, чтобы найти убийцу покойного короля.

Запутанное дело началось с указа. В тот день король Грегор позвал к себе Фергюса и объявил тому важнейшее решение: он нарек свою дочь, принцессу Маргарет, наследницей эфлейского престола. Инквизитор посчитал нелепым то, что, имея старшего сына, король отдает трон дочери. Грегор понимал его возмущение, но в своем решении остался непреклонен.

«Это важно, поверь мне, Фергюс, – со странным блеском в глазах шептал король, – ты не видел того, что видел я. Их уже много, а станет еще больше. Я делаю это ради всех нас, ради жизни».

Фергюс кивнул и начал подозревать, что король сошел с ума.

«Я рассказал об указе не только тебе, Фергюс, но и некоторым лордам. Они ополчились против меня, а ведь это решение далось мне нелегко. Скоро я озвучу указ всему Совету. Они пока не понимают и вряд ли поймут, но ты – другое дело. Ты, Фергюс, единственный, кому я доверяю». Грегор достал из стола еще один документ со своей печатью и протянул его советнику. «Это копия. Советники не хотят видеть Маргарет в качестве королевы – пусть так. Не знаю, что именно они будут делать, но они захотят избавиться от документа, возможно, попытаются переубедить меня. А вдруг я им поддамся? Неважно. Я могу сомневаться в себе, но не в тебе. Копия будет у тебя, и, когда придет время, ты проследишь, чтобы указ был исполнен».

Фергюс не стал спорить и взял документ. Тогда он еще не знал, что вскоре копия станет единственным экземпляром.

На следующее утро советник вновь поднялся к королю. Заспанный секретарь сообщил, что король провел внутри всю ночь, но кабинет Грегора был заперт. Фергюс постучал. Не получив ответа, он достал собственный ключ от королевского кабинета, но в замочную скважину вставить его не смог – с той стороны уже торчали ключи Грегора.

«Ломайте дверь!» – нервно приказал советник.

Гвардейцам не сразу удалось вышибить тяжелую дверь. Фергюс кругами ходил возле них, и едва показался просвет между дверью и косяком, ворвался туда и позвал Грегора. Но он опоздал: король был мертв, а злосчастный указ пропал. Единственная копия теперь хранилась в секретном ящике письменного стола Фергюса. Советник спрятал ее и вскоре наблюдал, как Димира, а не принцессу Маргарет усадили на трон. Старик побоялся, что, если обнародовать указ, девушку может постигнуть участь отца.

Димиру он рассказал об указе позже. Молодой король долго вчитывался в строки, написанные рукой отца, и хмурился в недоумении. После кинул документ на пол и назвал его бредом, а Фергюс поднял и заботливо расправил помятый лист. «Что будем с этим делать?» – спросил советник.

«Найдите убийцу отца, – угрюмо приказал молодой король. – А этим… Этим недоразумением займемся позже».

Подземный ход петлял, ведя инквизитора туда, где сосредоточились страдания, страх и боль – в допросные комнаты. Толстые стены и тяжелые двери заглушали крики арестантов, но отчаяние и безысходность наполняли коридоры даже при полной тишине.

Фергюс вошел в маленькую душную комнату. Несмотря на тусклый свет, инквизитор смог различить бледное изможденное лицо арестанта. Оковы вжимали мужчину в железный стул, призраки инквизиции окружали его. Арестант прерывисто дышал, слизывая кровь с распухших губ. Его мутный взгляд остановился на вошедшем инквизиторе, и он обреченно прошептал:

– Я нифефо не фнаю, я нифево не фкафу!

«А над тобой уже немного поработали, не правда ли?» – оглядел Фергюс чернеющие дыры на месте зубов.

– Еще как скажешь, – прошипел призрак, склоняясь над несчастным. – На кого ты работал?

Арестант упрямо молчал. Призрак потянулся к ящику на столе и достал оттуда щипцы с длинными заостренными концами. Он зажал в руке инструмент и с громким скрежетом провел им по столу, глубоко вдавливая концы в деревянную поверхность, потом приблизил оружие к лицу арестанта.

– На кого ты работал? – повторил призрак. Конец инструмента дотронулся до щеки допрашиваемого.

– Я нифефо не фкафу!

«Все вы так говорите. Еще немного, и ты расскажешь все», – решил Фергюс, заметив, как дрожат губы несчастного. Таких инквизитор видел ежедневно: все упорно молчаливые, упрямые, уверенные в том, что выдержат боль. Поначалу. Но стоит волшебному ящику открыться, стоит арестантам ощутить прикосновение холодного инструмента к коже, как они готовы рассказать и подписать что угодно, лишь бы пытки прекратились. И через некоторое время на стуле появляется новый допрашиваемый, который повторяет судьбу своего предшественника.

Сегодняшний арестант, как пояснили призраки, знал о секретных тоннелях, через которые убийца добрался до короля Грегора.

– Его зовут Роиль, он работал в Королевской башне, – шепнул Фергюсу один из призраков.

– Связан с советниками, – кивнул старик. Только они знали об указе. С момента смерти Грегора инквизитор жалел о том, что при последнем разговоре не спросил, с кем из советников король успел обсудить указ. Это сузило бы круг возможных заговорщиков и ускорило бы поиски.

Призрак ударил арестанта по щеке и поделился с инквизитором:

– Вряд ли он убийца. Скорее, поделился с кем-то информацией о тоннелях, надо только узнать, с кем именно. Но он не признается, паршивец.

– Я нифево не фкафу! – подтвердил арестант. – Я нифефо не фнаю!

– Да-да, я слышу это каждый день, – усмехнулся инквизитор.

Фергюс неспешно прошелся по допросной комнате, желтый свет упал на его безобразное лицо с отросшей за неделю седой щетиной. Арестант поднял голову и поморщился не то от боли, не то от вида инквизитора. Лицо Фергюса в ответ исказилось в плотоядной улыбке.

– Знаешь, кто я, друг мой?

– Фнаю. Лофт Кетинпефк, фофетник и инкфифитоф.

– Ну вот, а говорил, что ничего не знаешь. Получается, ты обманул меня, Роиль?

Арестант энергично замотал головой.

– Я нифефо не фнаю пфо тоннеи.

– А мои друзья, – Фергюс указал на призраков, – утверждают, что знаешь. Хочешь сказать, эти уважаемые люди меня обманывают?

Арестант снова мотнул головой.

– Давай сделаем так, Роиль, – ласково заговорил инквизитор, склонившись над арестантом. – Я предлагаю поиграть в игру, правила которой до безобразия просты: я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если я не получаю ответ, то призраки втыкают в твое тело иглу. Все понятно?

В глазах несчастного Роиля вспыхнуло отчаяние, он кивнул.

– Тогда начнем. Расскажи мне для начала, правда ли, что ты знаешь про тоннели?

Арестант покосился на острую иглу, блеснувшую в руках призрака.

– Пфафта.

– Откуда ты про них знаешь?

Роиль пробормотал нечто невнятное.

– Говорит, что случайно наткнулся, – перевел призрак.

– Ты кому-нибудь рассказывал про тоннели? – спросил Фергюс, арестант испуганно посмотрел на него и промолчал. – Иглу!

Призрак, стоявший позади Роиля, опустил руку ему на плечо, удерживая арестанта на месте. Тот дернулся и замычал, когда первая игла вошла в кожу над лопаткой. Инквизитор повторил вопрос:

– Рассказывал?

– Фафкафыфаф, – простонал Роиль, когда вторая игла коснулась плеча.

– Кому рассказывал?

Арестант молчал.

– Иглу!

Роиль мог лишь беспомощно смотреть на Фергюса и мычать от боли, пока жестокие иглы вонзались в тело: под шеей, в локтевую ямку, в живот… Но он не знал, что это лишь разминка. Глаза арестанта резко расширились, когда призрак начал развязывать пояс у него на штанах. Роиль беспокойно задергался, но оковы крепко удерживали пленника на стуле.

– Фтойте! – вскричал он, когда игла приблизилась к особо чувствительному месту.

– Кому ты рассказывал о тоннелях? – грубо спросил призрак, толкнув арестанта.

– Фофетнику.

– Какому именно советнику?

Роиль злобно взглянул на инквизитора. Поток его речи снова иссяк.

– Втыкайте иглу, – устало распорядился Фергюс.

Крики оглушили допросную комнату. Призраки отыскивали наиболее болезненные места и медленно, растягивая свое удовольствие и муки арестанта, вонзали в его тело стальные иглы. После очередной иглы Роиль потерял сознание. Голова его рухнула набок. Инквизитор приказал остановить пытки и привести арестанта в чувство. «К чему это упрямое молчание? – вздыхал Фергюс, пока призраки били Роиля по щекам. – Зачем он это терпит? Неужели что-то может быть важнее собственной жизни и здоровья?»

Вскоре арестант очнулся. Мутным взглядом он уперся в инквизитора. Фергюс улыбнулся и спросил ласково:

– Как ты себя чувствуешь, друг мой?

Роиль молчал.

– У меня много вопросов, – настаивал старик. – Я хочу услышать от тебя ответы на них, почему ты так сопротивляешься?

– Он мне фапфатиф, – прохрипел Роиль.

– Заплатил? – переспросил инквизитор.

Арестант обреченно кивнул. Слезы текли по красному опухшему лицу, его вид вызывал жалость, но никакая жалость не заставила бы Фергюса остановить допрос.

– Кто тебе заплатил?

Роиль опустил голову.

– Назови имя, – ласково проговорил инквизитор, – и будешь свободен. Назови имя.

Ответа не последовало. Видно, у арестанта еще остались силы на сопротивление. Призраки с иглами обступили его, но Фергюс сделал знак остановиться.

– Друг мой, прекрати упрямиться. Ты ведь хочешь выйти из этой комнаты? Для этого надо лишь назвать имя заплатившего тебе человека. Понимаешь, как все просто, как ты близок к освобождению? – мягко говорил инквизитор, но Роиль молчал, опустив голову. – Мне нужно лишь имя, и этот человек займет твое место, ответит за все твои страдания.

Арестант поднял голову, взгляд загорелся ненавистью. Все знали, что из допросных комнат не выйти на свободу, и он понимал, что Фергюс Кединберг врет.

– Назови имя того, кто вместо тебя будет сидеть на этом стуле, – просил инквизитор.

– Нет, – злобно проговорил арестант, плюясь кровью.

«Это ты зря».

– Ладно, попробуем по-другому, – улыбнулся Фергюс.

Роиль тяжело дышал, наблюдая за действиями инквизитора, кровь текла из приоткрытого рта, почти лишенного зубов.

– У тебя два глаза, а значит, целых две попытки сказать правду, – задорно проговорил инквизитор, Роиль напрягся. – Вот это, – Фергюс достал из ящика пинцет и продемонстрировал его арестанту, – мне придется использовать, если я не получу ответ. Итак, я хочу знать имя советника.

– Я нифефо не фнаю.

– А я думаю, что знаешь. Прибейте ему руки к столу.

Роиль замычал, замотал головой, когда призраки схватили его запястья и притянули к столу. Он с бессильным ужасом смотрел, как молоток занесли над ладонями и вбили длинный гвоздь. Арестант завопил, цепи на руках загрохотали.

– Я говорил, что иглы были лишь разминкой? А теперь, друг мой, попытка первая: назови мне имя советника.

Пинцет медленно приближался к глазу несчастного. Роиль молчал.

– Посветите мне, – приказал Фергюс.

Призраки тут же поднесли свечу к лицу арестанта, обдав его жаром. Пинцет угрожающе блеснул в ярком свете, Роиль хотел отвернуться, но призрак крепко схватил его за челюсть.

– Это что такое? – картинно возмутился инквизитор, заметив, что конец пинцета испачкан засохшей кровью. – Мы же все-таки приличные люди, все должно быть чисто. Не будем портить о себе впечатление. На, вымой, – обратился он к призраку, который держал арестанта за челюсть. – А Роиль, возможно, за это время хорошо подумает, вспомнит о здравомыслии и назовет мне имя советника. Правда, друг мой?

Арестант ничего не ответил. Фергюс присел на дальний край стола и выжидающе посмотрел на арестанта. Тот дергал руками и пытался высвободиться, но своими усилиями лишь умножал свои страдания, и струйки крови текли по столу. Фергюсу вернули вымытый пинцет. Инквизитор провел рукой по влажному железу и медленно встал. Роиль по-прежнему пытался освободить руки, и болезненные стоны разлетались по допросной комнате. Он не пожелал воспользоваться временем, которое подарил ему инквизитор. «Упрямый, – похвалил его Фергюс. – Но глупый».

Внезапно гвоздь все-таки выпал из столешницы – видимо, его вбили недостаточно глубоко, – и Роиль высвободился. Нервно дыша, дрожащей рукой он схватил гвоздь и закричал:

– Фы – гнуфные пфифпефники Мефтфой Кофофефы! – и ржавое острие вошло в его шею.

Тело арестанта содрогнулось в предсмертной судороге, призраки бросились к Роилю, но его хриплое дыхание остановилось. Призраки растерянно взглянули на инквизитора.

«Гнусные приспешники Мертвой Королевы?» – мысленно повторил Фергюс. За долгую жизнь старика осыпали какими угодно проклятиями, кроме такого. Слишком часто в последнее время это имя стало всплывать за пределами храма Существ.

– Найдите его друзей, – приказал инквизитор, покидая подвал.

Храм Существ опустел после службы. Никос последним встал со скамьи. Он поежился – не то от сырой прохлады, опутывающей храм, не то от взгляда, под которым словно черви копошились в душе. Над принцем высилась фигура Мертвой Королевы. Пустыми глазницами она видела все и ничего, и Ник не знал, как сопротивляться слепому взору.

«Во славу Мертвой Королевы. Поклянись ей, что исполнишь предназначение».

Принц снова и снова прокручивал в голове последний сон. За что? Почему он увязает в снах, почему они мучают его холодом и страхом? И он задрал голову, пытаясь рассмотреть статую Мертвой Королевы – быть может, она даст ответ? Но древняя ведьма не давала знака, а у Ника затекала шея и темнело в глазах. Он зажмурился. Заунывная песня служителя раздавалась под куполом, солнечные лучи подсвечивали пыльный воздух на светлой стороне храма, чувствовался аромат цветов, которые служители выносили из зала. Принц вздохнул: видно, зря он пришел сюда. На прощание он протянул руку к холодному черному камню. Боль раскатом грома оглушила его. Ник отдернул руку и, едва согнувшись, прижал к себе. Пальцы горели, будто обожженные, и он глубоко дышал, чтобы не закричать.

Когда боль утихла, принц взглянул на руку – место, которым он прикоснулся к статуе, покраснело и опухло. Такой ли ответ он хотел получить от Мертвой Королевы? Позади раздались шаги, и Ник быстро спрятал руку.

– Говорят, она была необычайно красива, – сказал служитель, который заметил интерес принца к статуе. – Колдовством и красотой она очаровала короля Амиррии, а когда он сделал ее своей королевой, убила его. Жаль, после смерти все ее портреты сожгли.

– И вправду жаль, – согласился Ник. Язык едва слушался. Муки жуткой боли преследовали при каждом взгляде на статую.

– Даже имя ее забылось. Убийцы запретили произносить ее имя. Вы знаете, Ваше Высочество, кто убил Мертвую Королеву?

– Одиннадцать советников, которые разделили Амиррию на одиннадцать королевств и стали королями. Мой прапрадед – один из них.

Старый служитель перебросил взгляд на руку, которую принц усердно прятал под сюртуком. Ник морщился. Он не смог утаить от служителя рану, которую нанесла черная статуя.

– Говорят, Мертвая Королева прокляла своих убийц и их потомков. Покажите руку, Ваше Высочество, я обработаю рану.

– Прокляла тем, что ее статуя ранит нас? – принц сдавленно улыбнулся.

– Не думаю, что проклятие в этом. Слишком мелкая цена за ее смерть. Мертвая Королева придумала бы другое наказание, но какое именно – никто из королей до сих пор не сознавался. Хотя говорят, что и не каждого коснулось проклятие. Есть что-то, что мучает вас, Ваше Высочество?

«Сны», – хотел было ответить Ник, но промолчал. Он помотал головой.

– Вот видите, – вздохнул служитель. – Никто не признается.

Слишком жарко было среди холодных стен Мейфора, колыбели калледионских королей.

Скрываемые полутьмой, они делились друг с другом горячим дыханием. Молодой король Эфлеи держал калледионскую принцессу за талию, он прижимал ее к стене, ища близости, а она в ответ дразнила его, но постепенно и сама поддавалась страсти.

Они знали, что нарушают правила, и это лишь усиливало влечение. Карленна и Димир прятались за поворотом в конце тупикового коридора – место уединенное, но стоит кому-нибудь заглянуть за угол, и тайные отношения будут раскрыты. «Если отец узнает, то…» – принцесса даже не знала, что именно случится, но точно что-то плохое, как для нее, так и для Димира. Из-за этого, издалека заслышав шаги, Карленна отталкивала пылкого короля, но он лишь смеялся и крепче обнимал девушку. Он, напротив, хотел, чтобы их увидели вместе: тогда по Мейфору пойдут слухи об их связи, и король Джеральд быстрее склонится к свадьбе. А может, и нет. Карленна пока не представляла, чего ожидать от строгого отца, поэтому нехотя отмахивалась от Димира.

– Никто сюда не зайдет, – шептал Димир ей на ухо и возвращался к жадным поцелуям.

Принцессе нравилось чувствовать рядом его разгоряченное тело. Она прижималась к молодому королю, а потом отступала и заглядывала в его глаза, блестящие от вожделения. Увлекательная игра. Стоило же Димиру опустить руки ниже талии или потянуться к завязкам на груди, как Карленна отталкивала его. Молодой король ей нравился, но пока не настолько, чтобы подпускать его слишком близко. «Я все-таки приличная девушка», – с напускной наивностью улыбалась принцесса и снова притягивала Димира к себе. Она находила его достаточно привлекательным. Еще при первом знакомстве она оценила высокую широкоплечую фигуру и обворожительную улыбку Димира. Он умел делать комплименты и красиво ухаживать. А еще, что немаловажно, он был королем, и это давало ему право на общение с Карленной и на возможный брак с ней.

И все бы хорошо, но нашелся еще один претендент на ее руку и сердце – Адрен Флетчер, король Арнеста. Он приехал в Мейфор почти одновременно с Димиром, и принцесса подозревала, что это ее отец пригласил его, чтобы тот составил Димиру конкуренцию. Адрен, внешне ничем не примечательный, ухаживал за принцессой холодно и как-то нехотя. Он звал ее на ранние утренние прогулки, заводил скучные разговоры и даже не догадывался – да и не пытался догадаться, что Карленна с удовольствием бы получила в подарок покрытые росой цветы или посмеялась бы над кокетливыми шутками, какими сыпал Димир. Принцессе не нравилось, что Адрен большую часть своего времени посвящал государственным делам. Зато это нравилось ее отцу.

Отец, впрочем, пока не принуждал Карленну к неприятному ей браку и будто бы позволял дочери самостоятельно выбрать жениха.

Карленна не обманывалась, понимала, что оба жениха заинтересованы в ней в первую очередь из-за политики ее отца. Не будь Джеральд юн Реймстон столь агрессивным и целеустремленным в своем намерении покорить весь континент, вероятно, девушка пользовалась бы более скромным вниманием венценосных мужчин. Принцесса знала, что каждый из них пытался попасть в зятья к могущественному королю Калледиона, и выбрала того, кто был действительно увлечен ею.

– Прекрати сопротивляться, ты же сама этого хочешь, – возбужденно прошептал Димир, снова скользнув рукой к завязкам, но получил отпор.

Карленна отпрянула от настойчивого ухажера и невинно потупила взгляд. Она пока стеснялась и не была уверена, что вправду хочет того, о чем говорил молодой король. Димир вздохнул и притянул принцессу к себе. Сердце у нее бешено колотилось, светлые волосы растрепались, а теплый румянец разлился по щекам.

– Долго ты еще будешь со мной играть? – сердито спросил он.

– Пока ты на мне не женишься, – ответила Карленна. В ее голосе звучала улыбка.

– Думаешь, я этого не хочу?!

«Конечно, хочешь, иначе мой папа завоюет твое маленькое королевство».

– Откуда мне знать наверняка? – кокетничала принцесса.

– Оттуда, что сразу по приезде в Мейфор я попросил твоей руки у Джеральда. Он обещал подумать, но думает твой отец долго, и, сдается мне, благословения я не получу.

– А ты как хотел? Чтобы он сразу дал согласие на нашу свадьбу? Чтобы он, не обдумав все хорошенько, отдал замуж единственную дочь? Конечно, тебе придется подождать.

– Да не хочу я ждать! – нетерпеливо воскликнул Димир. – Он ведь просто водит меня за нос! Думаешь, я не знаю, что на твою руку претендует еще и король Арнеста? Уверен, твой отец отдаст предпочтение ему, а не мне, и время на раздумья взял лишь для приличия: некрасиво же отказывать мне сразу.

– Главное, чтобы тебе отдавала предпочтение я, – возразила Карленна. – Мне решать, за кого выходить замуж.

– Но твой отец…

– …Хватит о нем, – перебила принцесса и оттолкнула молодого короля.

Ее злил этот разговор. Она не раз уже использовала отца как отговорку, чтобы не общаться с мужчинами, которых сочла непривлекательными или неинтересными. Но чтобы наоборот – чтобы отец запретил ей общаться с такими привлекательными и интересными, как Димир, – такого еще не случалось. Димир тем временем отстранился. В глазах заблестела обида, с губ сошла улыбка, и он даже не пытался вновь обнять Карленну. Ей не понравился этот холодок, внезапно пронесшийся после жара чувств. Она вздохнула. Да, стоило признать, что отец более благосклонно относится к Адрену, а не к Димиру.

– Я поговорю с ним, – решила принцесса. – Объясню, что ты мне нравишься, а Адрен – нет, и попрошу не тянуть с ответом.

– А он точно тебя послушает? – сдержанно уточнил Димир.

– Ну конечно! – уверенно сказала Карленна.

Ей скорее хотелось отставить разговоры и вернуться к пылким объятиям. Димир уловил ее мысли. Провел рукой по волосам принцессы, коснулся щеки, приподнял ей подбородок и поцеловал. Девушка не сопротивлялась. Ей нравилось чувствовать себя желанной, нравилось, как ее напористо добиваются, нравилась запретная романтика мрачных коридоров.

На секунду Димир оторвался от губ Карленны и заглянул ей в глаза. Принцесса смущенно улыбнулась его возбужденному взгляду и решила, что на сегодня хватит любви. Хотела попрощаться игривым поцелуем, но король крепче прижал девушку к стене и припал к ее шее. Карленну пробил озноб. Несмотря на приятные ощущения, она тревожилась, что ведет себя неподобающе принцессе. Она осторожно отталкивала Димира, но он игнорировал сопротивление. Он настойчиво осыпал принцессу поцелуями и ласкающими прикосновениями, тянулся к завязкам на платье, пытался поднять юбку. Карленна вздрагивала от посторонних звуков в коридоре и пыталась вырваться из жадных объятий молодого короля Эфлеи. Он словно не замечал ее отказы.

– Прекрати, – прошептала принцесса.

– Уверена, что мне стоит прекратить? – насмешливо спросил Димир и, не дожидаясь ответа, вернулся к ее губам.

Ее дыхание сбилось от волнения, а он расценил это как призыв продолжать.

Вдалеке раздались шаги. Они приближались, становились все громче и отчетливее. Кто-то шел если не в тупиковый коридор, то куда-то рядом с ним, угрожая нарушить уединение любовников. Карленна резко отстранилась от Димира. Он оглянулся и прислушался, а после, когда посторонний шум стих, вновь приблизил к себе принцессу.

– Не бойся, нас никто не увидит.

– Но кто-то идет сюда! – прошептала принцесса, упорно отказываясь от объятий Димира.

– Уже нет, – покачал он головой, – прошли мимо.

Он ошибся: шаги возобновились, причем по звуку ближе прежнего.

– Я не хочу, чтобы нас заметили! – испугалась Карленна.

Она попыталась сделать шаг вперед, но снова оказалась зажата между стеной и Димиром. Он приложил ей палец к губам, призывая помолчать, пока нежданный гость не уйдет. Через некоторое время шаги стихли, и принцесса облегченно вздохнула. Димир потерял бдительность и не держал девушку, поэтому она резко выпорхнула из его рук.

– Мне пора идти, вдруг меня ищут! – оправдалась принцесса. – Я обещала подругам погулять с ними.

– Ничего, пусть подождут, мы еще не закончили, – уговаривал Димир.

Он снова полез к принцессе, но Карленна твердо остановила его.

– Нет, мы закончили. Ты ведешь себя неприлично!

– Ладно-ладно, – рассмеялся король. Маска безумной страсти рассеялась, и снова он стал милым и обаятельным. – Подождем до свадьбы. Ты ведь сможешь уговорить отца?

– Да, конечно, – пообещала принцесса. – Я что-нибудь придумаю, чтобы вас сблизить.

Димир удовлетворенно кивнул.

Карленна поправила платье, прическу, привела себя в порядок. Димир поцеловал ее на прощание, и она ушла, ругая себя за то, что позволила ему лишнее. Оставалось надеяться, что никто не заметил ее отсутствия вместе с отсутствием молодого короля, иначе пересудов не избежать.

По коридорам сновали слуги совсем рядом с тем местом, где прятались Карленна и Димир. Никого не интересовал тупиковый коридор, но принцессе казалось, что все с ухмылкой смотрят на нее и догадываются, чем она занималась. Девушка чувствовала, что запах Димира словно прилип к коже и платью, и она машинально отряхнулась, а после поспешила в свою комнату, чтобы надушиться. Карленну потрясывало, как от озноба. Войдя в комнату, принцесса остановилась перед высоким зеркалом и медленно расчесала светлые волосы. Румянец на щеках потихоньку угасал, но стоило вспомнить тупиковый коридор и руки Димира, как он разгорался с новой силой.

Успокоившись, Карленна спустилась на улицу. Широкий двор Мейфора, огороженный высокой стеной, встретил оживлением, ярким светом и громкими звуками, такими непривычными после тишины и полумрака тупикового коридора. Принцесса вдохнула наполненный вечерней свежестью воздух. У входа в замок стояли две тоненькие, одетые в богатые платья фигурки ее подруг: Аэлии, невесты старшего брата, и Шоары, жены среднего. Был бы жив младший брат, наверно, Карленну встречали бы не две, а три девушки. Других подруг иметь не позволялось, лишь девушки из королевской семьи подходили ей по статусу.

Принцесса вновь поправила платье, все еще ощущая на своем теле прикосновения Димира. Их недавнее свидание никак не выходило из головы, и, чтобы спугнуть совсем свежие воспоминания, девушка громко хлопнула дверью замка. Она дошла до солнечного пятна у подножия ступеней, и золотые лучи заиграли на полуобнаженных плечах. Подруги увидели принцессу.

«Только бы они не спросили, где я была», – понадеялась Карленна, пока не желая, чтобы их тайные встречи с Димиром раскрылись.

– Где ты была, дорогая? – поинтересовалась Шоара наперекор желаниям принцессы. – Ты выглядишь… взволнованной.

Аэлия захихикала. «Догадываются, – с досадой подумала Карленна и погладила волосы. – Надо быть осторожнее».

– Гехера, еще одна из Одиннадцати, – пояснили Покровительницы.

Девушку, смущенную роскошью королевского замка, подтолкнули к Анне Мельден. Королева улыбнулась юной ведьме:

– Не стесняйся. В моем замке много таких, как ты. И избранные, из Одиннадцати, и простые ведьмы.

«Много ведьм?» – не понял Ник. Вновь он тенью наблюдал за происходящим сквозь завесу сна. Принц вжимался в колонну, которая вздымалась к зеркальному потолку, и издали рассматривал богатое убранство незнакомого замка и его хозяйку – дакхаарскую королеву. Принц хорошо знал Анну Мельден. Она часто наведывалась в Монт-д’Эталь, а он стал гостем в ее владениях.

Покровительницы, которых Ник запомнил по предыдущему сну, окружили королеву и рассказывали о новом чудовище. Они попросили юную ведьму показать шрам. Девушка закатала рукав и смущенно протянула руку. Анна Мельден нежно провела пальцем по бугристой полосе, а после сама поправила ведьме рукав и слегка покачала головой.

– Его можно укротить, как дакхаарское чудовище? – спросила королева, когда голубоглазый юноша по ее просьбе увел девушку вглубь замка.

Старейшая Покровительница покачала головой:

– Вряд ли. Но попытаться можно.

– Попытайтесь.

Старейшая кивнула и, взмахнув рукой, позвала за собой остальных к выходу. Ник оставил свое убежище и последовал за ведьмами. Как бы ни хотелось ему побыть еще немного в замке, интерес к ведьмам и к тому чудовищу перевесил, и принц вышел наружу. Покровительницы запрягали лошадей. Никос сел на ступени в отдалении. Он рассматривал хмурые стены дакхаарского замка и желтые глазницы окон. Старейшая из Покровительниц ловко взобралась на коня и морщинистыми руками погладила черную гриву. Слуга подвел еще одного коня, без седла, но с двумя свисающими по бокам мешками. Она кивнула и схватила поводья.

– Едем! – приказала ведьма.

Ник замешкался. Он не понимал, для кого предназначен конь, и вертел головой в поисках недостающего всадника. Но Покровительницы тронулись, а всадник так и не нашелся. Принц бросился вперед и, пока слуги возились с воротами, вскочил на коня. Прижался к теплой бархатной шее и вцепился в гриву.

Путь выдался длинным. Ехать без седла оказалось неудобно, особенно на изгибах дороги. На холме, по которому пролегал путь, шипел ветер. Принц закрыл глаза от пыли, а рубашка затрепыхалась, словно корабельный флаг. Солнце низко тонуло в объятиях неба, и преломленный свет мягко падал на долину. Туман щекотал верхушки деревьев. Дорога кругами спускалась к подножию холма, где волной вздымался лес. Ник отчего-то почувствовал, что знает эти места, хотя не бывал ни в Дакхааре, ни тем более в его непроходимых лесах.

Покровительницы свернули в самую чащу и уверенно продолжали путь, пока впереди не наметился просвет. Они сбавили ход и осторожно выехали на прогалину, заваленную ветвями и бревнами. Принц замер. Потный страх облепил душу. Посреди поляны лежала куча хлама, в котором угадывались руины дома, а земля вокруг была изрыта чьими-то огромными лапами. И Ник, кажется, знал, кто оставил эти следы, походившие на следы гигантской ящерицы. Он слез с коня и брезгливо заглянул в кратер следа, где чернели лужи и копошились насекомые.

Старая Покровительница спешилась. Женщина прикрыла глаза и, тихо нараспев издавая странные звуки, прошлась по поляне. Она медленно провела руками по разломанным доскам, земле, впитавшей в себя кровь ведьм, опрокинутым деревьям. Она подошла к лохмотьям, которые валялись поодаль, и с глубоким вздохом дотронулась до них. Ник тут же сглотнул и отвернулся – лохмотья оказались кусками мертвых тел. По спине пробежал холодок. Принц исподлобья глядел на Покровительницу, которая не отходила от погибших сестер. Она сжимала окровавленную одежду и долго повторяла заклинание, потом, оторвавшись, обвела взглядом поляну. Губы высохли, и она сказала хрипло:

– Сновидец был здесь.

– Старый? – спросила другая Покровительница.

– Нет, другой, молодой. Он и сейчас здесь, я его чую.

Ник встрепенулся. Старуха не видела его, ее взор слепо блуждал по округе, но тошнота подбиралась к горлу принца. Он пожалел, что не остался переждать сон в дакхаарском замке.

– Пусть смотрит. Пусть знает, – улыбнулась вдруг старейшая. – Надо похоронить сестер.

Угрюмые облака нависали над поляной, пока Покровительницы собирали в мешки то, что осталось от погибших ведьм. Они смахнули жуков и червей с окровавленной одежды и повесили мешки на коня, на котором только что ехал принц. Тишина навалилась на поляну. Старейшая присела рядом с одним из следов ящера. Дотронулась до земли и вновь завела шипящее заклинание.

– Туда, – она направила корявый палец на лес.

Покровительницы последовали за ней, как за компасом. Ник плелся на расстоянии. Тропа проползала меж деревьев, вонзалась в камни, разрезала пригорки, а принц нетерпеливо оглядывался. Лес поредел. Под пригорком журчала река. Старая Покровительница тяжело задышала и понюхала воздух.

– Рядом, – сообщила она.

Ведьмы тут же встали в круг и взялись за руки. Ник остановился поодаль. Колдовские напевы, словно костер, вознеслись над лесом, и земля ритмично задрожала. Принц споткнулся и схватился за дерево, чтобы не упасть. Заскрипели ветви, зеленым дождем посыпались листья. Запах гнили захватил пространство. Ник стиснул зубы. Ему было страшно и тошно, хотелось скорее разбить грань между сновидением и реальностью.

Ящер появился из-за деревьев. Длинным хвостом он подметал землю. Зверь перебирал когтями и опускал голову, чтобы рассмотреть слишком мелких по сравнению с ним существ. Принц вжался в дерево. Чудовище рявкнуло и побежало на ведьм. Они не испугались, лишь громче повторили заклинание и махнули руками в его сторону. Невидимая волна сбила ящера с ног. Упав, он повалил деревья, и грозный рык устремился в нависшее небо. Ящер поднялся, прищурил налитые кровью глаза и вновь кинулся к ведьмам. Покровительницы ответили новым заклинанием, и вновь будто невидимая стена встала перед чудовищем. Воздух, казалось, стал горячим от заклинаний. Шаги зверя грохотали, земля тряслась, и Ник едва стоял на ногах. Ящер разъярился. Раскрыв пасть, побежал на ведьм. В третий раз колдовство не удержало его, Покровительницы с криками покинули магический круг и попытались скрыться в зарослях. Зверь бросился за ведьмами, которые ловко огибали колючие кусты и карабкались на бугор.

«Приручить? Это?» – Никос дрожал. Вторая его встреча с ящером была не менее страшной, чем первая.

Покровительницы забрались на лысую вершину холма и снова встали в колдовской круг. Они уже начали произносить заклинание, но ящер сбил головой одну из ведьм. Женщина покатилась по обрывистой земле. Ее тело несколько раз врезалось в камни и деревья, превращаясь в ком грязи и крови, пока громкий всплеск реки не остановил ее крик. Покровительницы побежали в низину, куда упала погибшая сестра. Они метались меж деревьев и повторяли шипящие речи, колдовскими взмахами отбиваясь от чудовища. Оно ревело, его мотало по кругу. Ведьмы падали и ревели вместе с ним – кто от боли, кто в попытках продолжить заклинание. Ящер клацал зубами прямо рядом с Покровительницами, но колдовство защищало их.

Но вот магические силы иссякли еще у одной ведьмы. Чудовище схватило ее, его острые зубы вонзились ей в спину. Покровительница орала, пока зверь не стиснул челюсти, перекусив женщину пополам. На бегу он поднял голову вверх, чтобы разом проглотить добычу, и споткнулся о крупный камень. Ящер кубарем полетел вниз. Он сбивал все на своем пути, рычал и беспомощно махал когтистыми лапами, пока не налетел на острый камень, за которым бурлила река. Чудовище наполовину свесилось над обрывом. Оно пыталось зацепиться когтями за каменистый берег, но с каждым движением все больше и больше теряло равновесие, пока окончательно не рухнуло в реку. Зверь быстро всплыл и принялся барахтаться, издавая истошный рык, пока вода, наконец, не поглотила его.

Трупный запах расползся по мрачному подземелью. Сидящий на стуле пухлый человек машинально скукожился и поджал под себя ноги, когда призраки продемонстрировали его мертвого приятеля.

– Это Роиль, вы работали вместе, не так ли? – холодно спросил инквизитор, указывая на заплывшее лицо покойника. – Он был несговорчив, но ты, друг мой, человек общительный, смею надеяться.

Допросы, казалось, не прекращались никогда. Странно, что хлипкий стул, на котором ежечасно сменялись допрашиваемые, до сих пор не развалился. От усталости у Фергюса уже темнели круги под глазами, а разум туманился. Но отвлекаться от расследования он не хотел. Старик намеревался поскорее разобраться с убийством короля Грегора, чтобы после полноценно заняться повстанцами.

Допрашиваемый сидел смирно. Ящик с пыточными инструментами скромно стоял на столе, хотя пытки на сегодня инквизитор не планировал. Этот день он выделил для простых разговоров.

– Итак, что ты можешь рассказать о Роиле? – подперев подбородок, спросил Фергюс.

Пухлый допрашиваемый напряженно задумался. Надул щеки и потер губы.

– А что вы хотите знать?

– Расскажи мне о его друзьях. О работе. О грехах.

– Да вроде не было у него грехов, – пожал плечами допрашиваемый.

– Грехи есть у всех. Даже у тебя, друг мой. Да-да, думаешь, я не знаю, что ты подворовываешь деньги из королевской казны? Обсчитываешь слуг Королевской башни. Ай-яй-яй.

Фергюс покачал головой и проницательно посмотрел на допрашиваемого. Тот широко раскрыл глаза, шея и широкое лицо покрылись красными пятнами и капельками блестящего пота.

– Э-э-э, – попытался оправдаться допрашиваемый.

– Но твои прегрешения меня сейчас не волнуют, – успокоил его инквизитор. – Я готов закрыть глаза на твои мелкие проступки. Но и ты должен мне помочь. – Фергюс обошел допрашиваемого сзади, потом вынырнул прямо перед ним, резко приблизив желтоватое пугающее лицо. – Мне нужно знать все.

Допрашиваемый вздрогнул. Инквизитор продолжил:

– Вспомни что-нибудь. Что угодно, что поможет мне забыть о твоих… грешках, – вкрадчиво сказал Фергюс и хищно улыбнулся. – Итак, есть что-нибудь, что мне следует знать о Роиле?

Он намеренно избегал прямого вопроса о связи Роиля с убийством короля – когда люди не знают, о чем говорить, они говорят обо всем. Это позволяло выведать больше. Фергюсу встречались разные арестанты, но почти всех объединяла одна черта: о себе мало кто любил говорить, а вот о других, будь то друзья или враги, они рассказывали куда охотнее.

Допрашиваемый поддался. Полился поток речей, бурный и стремительный. И Фергюс радовался бы, да вот только ничего особенного не узнал. Предыдущие допрашиваемые были не менее словоохотливы, и сейчас инквизитор в очередной раз слушал историю о том, как Роиль подлизывался к лордам, чтобы те помогли ему продвинуться по службе. История, безусловно, занятная, но расследованию она не помогала. В конце концов инквизитор мысленно махнул на допрос рукой, поудобнее устроился на жестком стуле – иных в подземелье не нашлось – и предался своим мыслям. Призраки тоже зевали, даже не пытаясь скрыть скуку и усталость.

– Ладно, заканчиваем с этим и делаем перерыв, – объявил Фергюс, когда допрашиваемый наконец замолк.

Призраки оживились и одобрительно загудели.

– А я? – испугался допрашиваемый. – Я могу идти?

– Да-да, можешь идти, твои сведения были полезны, я учту твою откровенность, – отмахнулся инквизитор.

Мыслями он уже находился в просторном кабинете, наполненном свежим воздухом, а воображение рисовало ужин из жаркого, оленины с грибами и чего-нибудь еще от королевского повара. А после ужина он собирался вернуться к работе.

– Подумать о письме от тайного друга Л., разобрать показания допрашиваемых, подписать документы, раздать указания призракам, побеседовать с лордом-главнокомандующим о состоянии армии, подготовиться к завтрашнему собранию Верховного Совета… – сам себе перечислял Фергюс, пока поднимался на вершину Королевской башни.

– Милорд! – позвал Фергюса секретарь.

Инквизитор недовольно вырвался из пучины мыслей.

– Чего тебе? – процедил он.

– Милорд, в приемную к Его Величеству пришли просители!

– Зря пришли. Король уехал обхаживать калледионскую принцессу.

– Да, милорд! Но там с десяток крестьян! Говорят, у них срочное сообщение! Хотят видеть кого-нибудь из королевской семьи!

– А я тут при чем? – Фергюсу не хотелось откладывать ужин. – Я, по-твоему, король?

– Но, милорд, вы же… – забормотал секретарь. – Вы же обычно решаете все вопросы. И я подумал…

– Ладно, я займусь ими, – вздохнул инквизитор.

Секретарь приободрился и упорхнул в сторону приемной, чтобы сообщить крестьянам, что их примет сам лорд Кединберг. Но тут в измученной голове Фергюса проскользнула неожиданная мысль, и он окликнул секретаря.

– Да, милорд?

– Позови в приемную Маргарет, пусть она слушает крестьян вместе со мной, – распорядился старик.

– Принцессу Маргарет? – растерянно уточнил секретарь.

– А ты знаешь другую Маргарет, которая могла бы мне понадобиться?

– Нет, милорд. Хорошо, милорд. Я тотчас ее позову, – пролепетал секретарь и убежал за принцессой.

В ожидании Фергюс облокотился на стол. Та внезапная мысль казалась ему великолепной: раз уж принцессе Маргарет, согласно указу покойного короля, суждено однажды занять трон Эфлеи, то пусть она хотя бы будет подготовлена к этому. Пусть принимает крестьян, решает их вопросы, пусть занимается чем-то полезным – под контролем Фергюса, разумеется. «Крестьяне хотели видеть кого-нибудь из королевской семьи – вот, пожалуйста», – хмыкнул советник.

– Ее Высочество принцесса Маргарет, – объявил секретарь.

Принцесса вопросительно посмотрела на советника.

– Сейчас ты будешь общаться с крестьянами в приемной короля, – пояснил Фергюс.

– Я? – удивилась принцесса.

– Голубушка, кто же еще? Димир в отъезде, а вести прием может лишь тот, в ком течет королевская кровь. Таковы правила.

Правила Фергюс выдумал на ходу.

– Может, лучше Ник этим займется? – с надеждой спросила Маргарет.

– Нет, – развел руками советник. – Ты же старше Ника.

– Всего на год…

– Этого достаточно, чтобы обогнать его на пути к трону. Вот так, голубушка, не будь Димира, ты бы сейчас сидела на троне. Представляешь? Но он всего лишь уехал в Калледион, и на это время тебе придется принять его обязанности.

Маргарет этим сообщением не впечатлилась. Она пожала плечами:

– Хорошо, а что я должна делать?

– Послушаешь, что говорят крестьяне, покачаешь головой, пообещаешь помощь. А я буду рядом, понаблюдаю за тобой, вмешаюсь, если понадобится. Но, надеюсь, вмешиваться все-таки не придется, – улыбнулся советник. – Готова?

– А если я скажу «нет», вы же все равно заставите меня идти в приемную? – вздохнула принцесса.

– Нет, что ты! Я лишь попрошу этих бедных уставших крестьян, приехавших к тебе издалека, возвращаться домой со своими нерешенными проблемами.

Принцесса цокнула языком.

– Вы ужасный человек, – улыбнулась она. – С вами невозможно спорить. Идемте в приемную!

«С Маргарет проще договориться, чем с Димиром, – сразу отметил Фергюс. – И все же зря Грегору приспичило менять наследника».

Крестьяне в ожидании толпились у входа в приемную. Они оживились, завидев принцессу и сердитого высокого старика, следовавшего за ней. Позади семенил секретарь.

– Заходить по очереди! – отрезал Фергюс, обратившись к крестьянам.

Те переглянулись между собой, собрались что-то сказать, но советник уже затянул принцессу в приемную, оставив секретаря организовывать очередь. В приемной он указал Маргарет на широкое кресло на возвышении, а сам сел у стены поодаль от принцессы, чтобы было удобно наблюдать за ней и при этом оставаться в тени.

– Готова? – спросил он.

Принцесса кивнула.

– Милости прошу! – крикнул советник, и в двери полезла все та же неорганизованная толпа крестьян. – Я же сказал: по очереди!

Секретарь, завидев раздражение на лице лорда, безуспешно попытался остановить крестьян, но те продолжали всем скопом протискиваться в приемную. В конце концов от общей группы отделился один человек. Он вышел вперед и кашлянул, и поток позади него замер.

– Мы все приехали с единым прошением, – объяснил крестьянин. – Я буду говорить от всех нас.

– Что у вас за дело такое, что вы всей деревней приехали? – осведомился Фергюс.

– Не всей деревней, а по человеку из каждой деревни около границы с Дакхааром, – поправил его крестьянин. – У нас у всех общая беда, и мы приехали просить у короля помощи и защиты.

– Ладно, рассказывайте, – смилостивился советник, и тут же осекся: прием-то должна вести Маргарет, а не он.

Принцесса, словно уловив его мысль, призвала крестьян говорить. Крестьянин вдохнул побольше воздуха и начал рассказывать, размахивая руками:

– На нашей земле поселился невиданный зверь! Мы, – крестьянин указал на своих товарищей, – вытащили из реки близ Дакхаара тушу странного чудища, и оно ожило. Это не просто зверь, никто раньше таких не видел! Он огромный и кровожадный. Похож на гигантскую ящерицу, но ходит на задних лапах. Нет, не ходит, бежит, чуть завидев добычу! Его топот слышен по всей округе! Рычит, сопит, когтями скребет так, что сердце в пятки уходит! А зубы размером с мою ладонь, острющие! Пасть у него такая, что человека запросто проглотит.

Рассказывая, крестьянин махал руками, чтобы лучше передать принцессе размеры и устрашающий вид чудовища.

– Этот зверь на людей или на животных нападал? Есть жертвы? – спросила Маргарет.

– Есть! – с жаром подтвердил крестьянин. – Но мы-то не дураки, как прознали про Зверя, так и попрятались по домам. Он и стал скотом довольствоваться. Лошади, коровы, козы – кого только не утаскивал! Да выбирает тех, что покрупнее. Несколько дней длилось это безобразие: народ из дома выйти боится, а Зверь хозяйничает на наших землях. И уехать-то страшно, вдруг учует и догонит?

– И все же вы приехали. Значит, справились со Зверем? – поинтересовался Фергюс.

В ответ глубокий отчаянный вздох пробежал среди рядов.

– Если бы! Пытались, да не вышло. Нам невмоготу стало прятаться в домах, и мы, самые крепкие и бесстрашные, вышли против Зверя. Кто с чем: капканы, вилы, у кого и ружья нашлись. Но все нипочем этому чудищу оказалось! Ранить-то мы его ранили, да только все на нем тут же заживает, словно и не было никаких ран. Потом мы решили: не можем причинить вред снаружи, так убьем его изнутри. Взяли мы корову покрупнее, начинили ее отравой и стали ждать смерти Зверя. Нехорошо ему стало. Рычал, выл, вопил так, что отовсюду было слышно, даже слег. Мы уж обрадовались, думали, все, кончилось наше горе. А Зверь раз – и очухался. Ничего его не берет! Хотите – верьте, хотите – нет, но все мы готовы поклясться в том, что говорим правду, – горько сказал крестьянин. – Неделю чудовище господствовало на наших землях, опустошая деревни, а потом вернулось в Дакхаар. Мы голодны, истощены и разорены. Мы живем в страхе, что Зверь вернется. Вот мы и стоим перед вами, просим помощи и защиты.

Крестьянин завершил рассказ и посмотрел на принцессу в ожидании ответа. Она, в свою очередь, испуганно взглянула на Фергюса. «Ну же, ответь ему что-нибудь, голубушка», – поморщился старик.

– Надо выяснить, что это за животное, – наконец нашла слова принцесса и снова посмотрела на Фергюса, пытаясь понять, правильно ли она все делает.

«Верно-верно. Отправим туда опытных охотников, пусть разбираются», – кивнул он ей.

Крестьяне оживились:

– Да! Да! Оно оставило следы на наших дорогах, мы вас проводим и покажем их!

«Вас? – растерялся Фергюс. – Они решили, что принцесса лично поедет смотреть на следы? Особенно после нападения на королевскую карету?» Он хотел сделать принцессе знак, чтоб она отказалась, но та уже начала говорить.

– Э-э-э, да, давайте посмотрим на следы, – неуверенно согласилась Маргарет.

Крестьяне обрадовались. Фергюс поник. Он хотел бы повернуть время вспять и подсказать принцессе, чтобы она сказала иначе, но над временем старик власти не имел. Отказываться от озвученного решения было поздно. Это означало, что принцессе скоро предстоит поездка к злосчастным следам злосчастного Зверя, а советнику придется ее сопровождать.

«Поганый день, – покачал головой Фергюс. – Очень поганый».

–Папочка, можешь передать мне соль, пожалуйста, – попросила Карленна.

Она выжидательно протянула руку, но ответа не последовало. Ее отец, король Джеральд, слишком увлекся политическим разговором, чтобы обратить внимание на дочь. Принцесса поджала губы. За столом, покрытым новой кружевной скатертью, помимо самой Карленны и короля Джеральда, сидели ее братья со своими спутницами и молодой эфлейский король. Девушка очень хотела подружить отца с Димиром и потому устроила торжественный семейный ужин.

Между блюдами томно горели свечи. Высокая люстра освещала стол, оставляя в тени дальний угол, где находились музыканты. Карленна сделала им знак играть потише и вновь обратилась к отцу:

– Папочка! Передай мне соль!

В этот раз ее голос звучал грубее и настойчивее, но не настолько, чтобы вырвать отца из глубин разговора с незваным гостем – королем Адреном. Принцесса не хотела видеть этого человека на праздничном вечере и потому будто бы забыла его пригласить. Правда, как оказалось, не только она, но и ее отец решал, кто будет сидеть за столом, и теперь Адрен со своими заумными политическими беседами полностью завладел вниманием Джеральда. Они сходились во всем: пророчили для континента одно и то же будущее, предпочитали вести торговлю с одними и теми же королевствами, одинаково осуждали колдовство и опасались ведьм, да даже вино они пили одного сорта!

В руке принцессы все же оказалась солонка. Это любовница Джеральда – еще одна незваная гостья – отозвалась на просьбу Карленны. Вместо благодарности принцесса лишь холодно кивнула и отставила соль в сторону. Заводить любовницу и тем более сажать ее за один стол с семьей Карленна считала неприличным, но почему-то от дочери Джеральд требовал больше нравственности, чем от себя.

Торжественный вечер проходил вовсе не так, как принцесса планировала. Она поймала взгляд Димира. Тот тоже скучал и робко пытался вклиниться в разговор двух королей, но его упорно не замечали. Принцесса покачала головой. Димир высунулся чуть вперед, чтобы Джеральд лучше его видел, и выдал незначительную реплику. Джеральд машинально кивнул ему и вернулся к более интересному собеседнику.

Капли воска сползали по свечам. Принцесса дышала настолько глубоко, насколько позволял неудобный корсет, и обмахивалась тяжелой тканевой салфеткой с королевскими инициалами. Из-за тугой прически у нее болела голова, а выбившиеся волоски щекотали шею и плечи, но почесаться она не могла. Спину приходилось держать все время прямо, и она уже прилично устала. Карленна тихонько ерзала на стуле, мысленно проклиная неудавшийся вечер. От медленной сонной музыки хотелось зевать. В тарелке лежало остывшее мясо. Шла перемена блюд, и Карленна с горечью понимала, что ужин уже подходит к концу, а сблизить отца с Димиром ей так и не удалось. Вдобавок досаждала усиливающаяся головная боль.

– Устрой танцы.

– А? – подняла голову Карленна.

К ней обращалась Шоара, жена среднего брата. Девушек – Карленну, Шоару и Аэлию, невесту старшего брата, – по обыкновению, посадили рядом. Но принцессу слишком занимали собственные цели, поэтому на подруг она сегодня внимания не обращала.

Шоара кивнула в сторону скучающего Димира и шепнула с загадочной улыбкой:

– Вы могли бы потанцевать.

Карленна воспрянула. Принцесса и сама не понимала, как до сих пор не догадалась устроить танцы: пусть отец увидит, как они с Димиром изящно кружатся вдвоем, какая они красивая пара. И девушка собралась уже обратиться к отцу, чтобы он объявил танцы, но он опередил дочь.

– Потанцевать? – переспросил Джеральд. – Хорошо, пусть будут танцы.

Он махнул музыкантам, и те сменили мелодию на более быструю. Карленна довольно улыбнулась.

– Конечно, самое время для танцев! – подтвердила принцесса и встретилась взглядом с Димиром.

Но вечер, видимо, разочаровал молодого короля так же сильно, как и принцессу, и когда удача все-таки оказалась на их стороне, он замешкался. Зато не замешкался Адрен. Он встал и быстро направился к девушке. Подал руку. Она не могла отказать, особенно под взглядом отца, и потому молча кивнула и вышла из-за стола. Адрен провел ее в угол зала, предназначенный для танцев, и осторожно обнял за талию. Димиру ничего не оставалось, как задвинуть обратно свой стул и с недовольством наблюдать за танцем Карленны и соперника.

От Адрена пахло вином и мясом. Принцесса положила руку на его широкое плечо, укрытое плотной тканью мундира. Вторую ее руку он перехватил теплой шершавой ладонью. Адрен танцевал уверенно, но как-то выученно, без задора. Под тусклым светом его русые волосы казались темнее, а светлая борода отливала рыжиной. Карленне вдруг захотелось потрогать щетину на его лице. Она колется? Или мягкая, как весенняя трава? Она осторожно рассматривала Адрена, – так, чтобы он не заметил ее интереса. Разговор во время танца он заводить не стал, да и вообще смотрел куда-то в сторону, туда, где танцевали другие пары – братья принцессы со своими дамами. И Карленна не знала, что о нем думать: стесняется он или просто ею не интересуется?

Мельком она взглянула на Димира. Лицо его выражало полнейшее уныние, и он вряд ли пытался, пока она танцует, сблизиться с королем Джеральдом, который с аппетитом обгладывал блестящую от жира утиную ногу и наблюдал за танцующими. Карленна разозлилась. С ней наедине Димир проявлял намного больше усердия, чем сейчас. Что толку от его любви к ней и ревности к Адрену, если он никак не пытается побороть соперника?

Танец тем временем закончился. Адрен проводил принцессу к столу. Галантно подвинул ей стул и сказал с доброй улыбкой:

– Благодарю за танец.

Карленна почувствовала смятение, усаживаясь за стол. Только когда Адрен отошел, принцесса поняла, что именно ее смутило: «Благодарю за танец» – это были первые и единственные слова, которые король Арнеста сказал ей за весь вечер. Разве так надо общаться с принцессой, на которой хочешь жениться? И мысли ее продолжили метаться между двумя женихами.

– Пока закончим с танцами, – распорядился Джеральд, и музыка сменилась. – Подавайте десерт!

Перед Карленной появилась тарелка с нарезанной клубникой. Девушка запыхалась в танце и теперь вяло ковыряла ягоды вилкой. Запахи еды смешались с ароматами духов и запахом тающего воска. Стало душно. Однообразные разговоры о политике все еще жужжали на противоположной стороне стола. Лоб и виски сдавило, словно бы из головы высосали весь воздух, и она стала слишком тяжелой. Карленна ненавидела это чувство. От переживаний и неудач у нее всегда болела голова.

Оставаться и дальше на ужине она посчитала бессмысленным и, сославшись на нездоровье, покинула душный зал. Принцесса вернулась в свою комнату, в тишину, которую нарушал ветер за окном. Тюль надувался белым парусом. Карленна распустила тугую прическу и рухнула на кровать. Она безнадежно смотрела в потолок, украшенный помпезной лепниной и тенью потушенной люстры. Начинался дождь. Сначала он стеснительно постукивал по стеклу, но, быстро осмелев, стал залетать прямо в спальню принцессы. В комнате запахло влагой, и Карленна поднялась, чтобы прикрыть окно. Оно обиженно свистнуло сквозняком, а разъяренный дождь так сильно забил по стеклу, что невозможно стало разглядеть, что делается снаружи.

В дверь постучали. Не успела Карленна спросить, кто пришел, как раздался голос Димира:

– Это я, открой!

Карленна открыла. Эфлейский король стоял перед ней в расстегнутом жилете, белоснежный воротник немного помялся, сверкающие туфли так и не были опробованы в танце. Хоть от короля и не пахло вином, он казался пьяным. Принцесса остановилась на пороге, не желая, чтобы Димир заходил к ней в комнату. В конце коридора она увидела парочку слуг, которые с удовольствием растрепали бы всем о визите Димира к ней в спальню.

– Что такое? Ты тоже ушел с ужина? – спросила она.

– А что там делать? – развел руками молодой король. – Твой отец не замечает меня.

– Может быть, ты просто плохо стараешься быть заметным?

Димир неопределенно мотнул головой.

– Что я должен был сделать?

– Не знаю. – Принцесса пожала плечами и вздохнула. По тону Димира она не могла разобрать, расстроен он или зол. А вот сама она начинала злиться. – Я, например, сделала все, что могла, чтобы вы оказались за одним столом

Димир кивнул:

– Я понял. Я попробую снова поговорить с ним.

Принцесса ничего не ответила, а он, видимо, ждал от нее горячего одобрения, потому продолжил с опаской:

– Ты ведь все еще хочешь быть моей женой?

Он нежно взял девушку за руку. Рука Димира оказалась теплой и гладкой, и от его прикосновений сердце Карленны трепетало. Король очаровательно улыбнулся и приблизился к принцессе с поцелуем, но она, помня о посторонних взглядах, отстранилась. В памяти тут же вспыхнули горячие объятия в тупиковом коридоре, приправленные чувством стыда и блаженства.

– Не здесь, – сказала Карленна, опустив взгляд.

– А где?

Слуги заинтересованно смотрели в их сторону.

– Потом, – шепнула принцесса.

Она оттолкнула Димира подальше от входа в комнату. Он понимающе ухмыльнулся.

– Поговори с отцом, ты должен понравиться ему, – напомнила Карленна, и лицо молодого короля вновь погасло. – Все зависит от вашего разговора.

Димир покачал головой.

Не попрощавшись, принцесса закрыла дверь в комнату. Она понимала, что если Димир хорошенько не постарается, то ей придется закрыть для него дверь не только в комнату, но и в свое сердце.

Тени облаков стелились по земле, рисуя причудливые фигуры на травяном холсте. Прохладный ветер пробегал от поля к перелеску, шевелил свежие, едва распустившиеся цветы, играл с ветвями деревьев, вздымал пыль. Слева от дороги журчал широкий ручей. Его прозрачные воды бурлящим потоком неслись к чистому, спокойному озеру. Сладкий душистый запах царил в здешних местах, в бесконечных зеленых далях, наполненных пением птиц, шелестом травы и шорохом листьев.

Старый советник Фергюс хмуро взирал на прекрасные виды через запыленное окно кареты. Лошади мчались. Стук копыт заглушал пение птиц, и мелкая полевая живность разбегалась при виде гвардейцев, охотников и призраков инквизиции. Вдалеке показалось темное пятно. Оно росло и приобретало четкие очертания, постепенно превращаясь в горстку крестьян – тех, что принесли в Монт-д’Эталь весть о Звере. «Лучше бы в королевской приемной так выстроились», – пробурчал про себя Фергюс. Он злился сам на себя за то, что позволил этой нелепой поездке случиться.

Крестьяне оживились при виде королевского экипажа. Замахали руками, показывая в сторону еле заметной лесной дороги, и кучер свернул к бугристой тропе. Крестьяне, кто пешком, кто верхом, последовали за каретой.

– Харео должен был поехать с нами, – обиженно заявила Маргарет, отодвигаясь подальше от окна. – Но у него какие-то дела.

– Зато я с тобой, – ободрил сестру Ник. Он напросился в поездку вместе с Маргарет.

– Я рада, что ты со мной, но было бы неплохо, если бы и Харео поехал с нами.

– Ну, голубушка, твой муж наверняка занят чем-то важным. Очень важным. Настолько важным, чтобы не сопроводить жену в логово свирепого чудовища, – съязвил Фергюс.

«Рано или поздно кара настигнет этого проходимца. Лучше, конечно, рано, и я это устрою», – брюзжал про себя Фергюс. Он выглянул в окно: за каретой неотступно следовали призраки инквизиции. По распоряжению Верховного Советника они следили и за Харео. Стоит только спросить, и они доложат, куда пропал этот тип.

Карета пересекла лес и поехала вдоль вспаханного поля, на которое ложились широкие полосы солнечного света, перемежаясь с холодными тенями облаков.

– Уже близко, – крикнул старший крестьянин, который на приеме выступал от лица всех местных жителей. – Осталось доехать до конца поля и через рощу свернуть к реке.

Маргарет снова прильнула к окну, высматривая место, которое указывал крестьянин. Он заверил, что илистый берег реки испещрен следами жуткого существа, пришедшего из Дакхаара. «И навсегда ушедшего обратно», – понадеялся Фергюс.

– Итак, друзья мои, план действий таков. Ты, голубушка, – обратился советник к принцессе, – задумчиво смотришь на след, потом объявляешь крестьянам, что им не о чем беспокоиться, ведь лучшие охотники Эфлеи выследят и убьют ящера. Крестьяне радуются, ты быстро садишься в карету, и мы уезжаем. Понятно?

– Понятно, – согласилась Маргарет. – А если они будут задавать вопросы?

– Чуть что, ссылайся на охотников. Чудовище – это не твоя забота, а их. Теперь ты, Ник. Ты должен будешь показать, что вся королевская семья заботится о благополучии своих подданных. Изобразишь интерес к следу, потом пойдешь вместе с Маргарет в карету, а я останусь тут с охотниками, выясню, что за напасть нас постигла.

– Но мне правда интересно! – воскликнул Ник.

– Тем лучше. Но долго ты здесь все равно не пробудешь. Я и так подверг вас опасности, когда позволил покинуть Монт-дʼЭталь. Вдруг нет никакого чудовища, вдруг это ловушка? А если ящер и существует, то тем более вы должны поскорее вернуться домой, не хватало еще, чтобы он и на вас напал.

– А если охотники поймают чудовище, на него можно будет посмотреть? На мертвое, разумеется, – полюбопытствовал принц. – Говорят, оно выглядит, будто огромная ходячая ящерица.

– Не надо слушать все, что говорят. Если ящер действительно вернулся в Дакхаар, то вряд ли охотники его убьют: не будут они соваться в чужое королевство. Но границу охранять будут, и если чудовище снова появится, то они, конечно, постараются от него избавиться, – отметил Фергюс.

– Так посмотреть на него можно будет? – настаивал Ник.

– Хорошо, – смилостивился советник. – Если поймают. Готовьтесь, сейчас будем выходить.

Впереди показалась густая ивовая роща возле мелкой запруды. Чуть дальше, где деревья склоняли ветви к воде, запруда перетекала в широкую реку. Ее воды уходили к дакхаарским землям.

Карета остановилась, и гвардейцы окружили ее плотным кольцом. Первым вышел Фергюс. Он мрачно оглядел крестьян, потом повернулся к карете и подал руку Маргарет. Принцесса, спустившись, улыбнулась всем. Последним появился Никос в строгом, как и у грозного старика, черном костюме, но его темные кудри обрамляли искреннее доброжелательное лицо.

К гвардейцам присоединились призраки и охотники. Они уже успели осмотреть местность и теперь докладывали Фергюсу, что в низине у реки, действительно, полно огромных следов.

– Спускаемся к берегу, – скомандовал советник.

В окружении гвардейцев все последовали по тропе, ведущей в низину.

– Выясните пока, где сейчас Харео, – шепнул Фергюс призракам.

Река серебрилась, стремительно несясь меж неровных берегов. За пушистым кустом пряталась илистая заводь. Фергюс взял Маргарет за руку, и она аккуратно переступала с кочки на кочку, стараясь не намочить изящные туфли. Призраки и охотники в высоких сапогах смело шлепали по лужам. Следы Зверя виднелись повсюду. Они глубокими ранами испещрили берег и дорогу, ведущую к дакхаарскому лесу. Охотники обступили один из следов и рассматривали его, перешептываясь, пока советник с принцессой Маргарет медленно подбирались к ним.

Ник с холма спускаться не пожелал. Он удобно расположился на краю пригорка, сел на корточки и с высоты наблюдал, как остальные шли вдоль берега. Крестьяне окружили принца и увлеченно рассказывали что-то, активно размахивая руками: по всей видимости, пытались изобразить размеры и внешний вид чудовища.

– Ваше Высочество, не хотите спуститься к нам? – прокричал ему Фергюс.

– Да мне и отсюда все неплохо видно, – усмехнулся Ник.

– Но только вблизи все можно рассмотреть досконально! Какой восхитительный отпечаток когтей, ты только погляди! Спускайся! Или ноги боишься промочить? – дразнил его советник.

Он брезгливо опустил ногу на более-менее сухой устойчивый пригорок и приблизился к следу. Из него воняло тухлятиной. Размером след был с каретное колесо. Фергюс рассудил, что Зверь и вправду должен быть таким огромным, как описывали крестьяне. «Лучше бы они преувеличивали», – вздохнул советник и присел, оглядывая вмятину на земле. След походил на куриный: такой же трехпалый, с мелким острым отростком позади, только более мясистый и громоздкий, с длинными когтями.

В памяти всплыл образ дакхаарского чудовища, принадлежащего Анне Мельден: поистине ящер, огромный и кровожадный. «Мог ли это быть он? Нет, у Анны зверь покрупнее, у него лапы чуть ли не с меня ростом будут. Да она и не стала бы свое чудовище выпускать, знает, как оно опасно», – рассудил Фергюс.

– Что скажете? – спросил он у охотников, те покачали головами.

– Неведомый зверь, не из наших краев, – выступил один из охотников. Он сел на корточки возле следа и провел рукой по месту, где коготь разодрал землю. – Мы прежде такого не видели, но есть у нас одна догадка. Знаете, когда-то давно существовали животные, похожие по описанию на этого зверя, да только они издохли после смерти Мертвой Королевы.

«Снова она», – поморщился Фергюс.

– Лишь одна такая тварь выжила, – продолжил охотник. – Точнее, восстала. И принадлежит королеве Анне Мельден. Слышали про дакхаарское чудовище?

Фергюс кивнул.

– Значит, это другое такое же чудовище?

– Или очень похожее, – рассудил охотник. – Этот зверь высотой должен быть в два-три человеческих роста, не меньше. Кожа скорее всего плотная, раз крестьянские вилы едва могли ее пробить. Но у нас-то есть оружие посерьезнее, справимся, – заверил охотник. – О большем говорить пока рано, надо бы сначала это животное увидеть.

– Отправляйтесь на поиски, – распорядился Фергюс, но тут же осекся. – Вы согласны, Ваше Высочество? – спросил он Маргарет.

В глазах крестьян он пытался выставить главной ее, а не себя.

– Да-да! – громко подтвердила принцесса. – Нет повода для беспокойства. Опытнейшие охотники займутся поисками Зверя. Чудовище больше и близко не подойдет к эфлейским деревням.

Фергюс одобрительно закивал головой.

– Умница, голубушка, – сказал он ей тихо и подал руку. – Возвращаемся в карету.

Вместе они принялись осторожно подниматься обратно на холм, где их ждали крестьяне. Путь наверх был покрыт рытвинами от лап ящера, и старик кряхтел, переступая их, как неуклюжая цапля. Глаз солнца теперь сиял в самом зените. Все кругом озарилось светом, исчезли тени, и Фергюс щурился, глядя из-под ладони, приставленной ко лбу наподобие козырька. Ему казалось, что его костюм пропитан запахом гниющей плоти, которым несло от следов ящера, и запахом мокрого песка. Едва Маргарет ступила на пригорок, как крестьяне, только что говорившие с принцем, с любопытством кинулись к ней:

– Что ваши охотники говорят? Справятся ли они с этой зверюгой?

Принцесса не успела ответить, как в воздух вылетел следующий вопрос, а за ним – еще куча:

– Что, если их много?

– А они плавать умеют? Вы же только лес охранять будете, вдруг они по морю проплывут?

– Это дакхаарская магия!

– Дакхаарские ведьмы подослали нам чудовище?!

Фергюс тронул принцессу за локоть, чтобы она скорее угомонила крестьян.

– Нет повода для беспокойства! – Маргарет повторила заученную фразу, но поток вопросов уже прорвался и с растущей мощью хлынул на девушку.

– Охотники ответят на все вопросы, – гаркнул тогда Фергюс. – Ее Высочество ожидают другие государственные дела.

Гвардейцы выстроились в длинный коридор, по которому советник немедля провел принцессу к карете. Она запрыгнула внутрь и обернулась к Фергюсу: тот высматривал Ника.

Принц оставался на холме. Он все выспрашивал у местных – у наиболее спокойных и наблюдательных – подробности о чудовище и задумчиво глядел на изображение Зверя, наспех нарисованное на земле одним из крестьян. Фергюс окликнул принца. Ник, повинуясь строгому взгляду советника, мигом проследовал к карете. Старик захлопнул за ним дверцу, но сам пока остался снаружи. Подошел к рисунку на земле и подозвал охотников.

– Точь-в-точь дакхаарское чудовище, только, судя по следам, поменьше размером, – резюмировали они.

«Знает ли о нем Анна Мельден?» – мысленно спросил Фергюс. А вслух он подтвердил:

– Да, действительно, очень похожи.

Старик сохранял невозмутимый вид, но ему стало не по себе от воспоминаний того дня, когда он впервые увидел дакхаарское чудовище. Фергюс заново представил, как оно медленно выходит из леса, а по его зубам стекает густая слюна с красноватым отливом.

Глухой стук вырвал его из реки воспоминаний. Это Никос барабанил по окну, призывая Фергюса ехать домой. Советник кивнул. Раздав последние указания охотникам и пообещав выслать еще людей, если понадобится, он и сам полез в карету. Один из призраков одернул его в сторону.

– Милорд, вы просили разузнать о Харео, – шепотом напомнил призрак.

– Верно, – подтвердил Фергюс и обернулся к карете, высматривая, чем занимается принцесса. Незачем ей слышать этот разговор. – И как успехи?

– Один из призраков доложил, что Харео сейчас в таверне ровнехонько по вашему пути, только после перекрестка надо взять чуть западнее.

– Что он там делает?

– Встречается со скупщиком краденого, уже не первый раз. А в Монт-д’Эталь после этого возвращается с деньгами.

Фергюс цокнул языком. Интересно, каким образом Харео нажил себе состояние и какова в этом роль скупщика краденого? Советник и раньше подозревал, что Харео нечист, а теперь его уверенность в этом укоренилась еще сильнее.

– Покажи кучеру дорогу, – велел Фергюс призраку и сел в карету. – Трогай!

Злость разбирала старого советника. Неужели Харео всерьез полагал, что правосудие не настигнет его, особенно когда имя правосудию – лорд Фергюс Кединберг? А между тем Фергюс совсем не отказался бы накинуть поводок на шею Харео и забрать в казну его деньги.

И старик словно бы невзначай заговорил с принцессой:

– Жаль, что твоего мужа не было с нами.

– Жаль, – согласилась принцесса.

– Некрасиво все-таки с его стороны, что он не сопроводил тебя в этой не самой безопасной поездке, – подстегивал он Маргарет.

Принцесса обиженно надула губы:

– Именно! Как обычно, уехал по своим делам и не сказал.

– Это разве ж проблема? – усмехнулся Фергюс. – С тобой в карете едет человек, который всегда все знает. Спроси его, и он скажет, где твой ненаглядный муж.

При этом Фергюс, разумеется, указал на себя. Маргарет улыбнулась:

– И где же он?

– Недалеко отсюда. – Советник расплылся в ехидной улыбке: – Хочешь его навестить?

– Хочу, – решила принцесса.

– Тогда едем к нему.

Фергюс высунулся из окна кареты и прокричал призраку, чтоб тот вел их к таверне. За окнами проплывали пейзажи, сменялись деревни, дорога петляла. Солнце золотило поля, переходящие в холмы и низины, изредка на пути поблескивали заводи. Наконец, карета подъехала к крупной деревне. Вдалеке над одноэтажными домами высился храм Существ, а по другую сторону деревни расположилось еще одно здание, выделяющееся среди невысоких построек – местная таверна. К ней-то призрак и направил карету.

– Приехали, голубушка, – объявил советник. – Интересно, чем это Харео в таверне занимается? – с улыбкой протянул он.

– Вот сейчас пойду и посмотрю, – разозлилась принцесса.

– Я с тобой.

Фергюс привстал и потянулся к ручке двери, чтобы открыть карету, но Маргарет мягко остановила его.

– Нет уж, останьтесь тут. Вы уже достаточно насладились своими насмешками.

– Как скажешь, – нехотя согласился советник. – Может, тогда Никос с тобой пойдет?

– Пойдешь? – спросила принцесса брата.

Тот кивнул. Едва ли ему хотелось скучать в карете.

Фергюс пропустил всех к выходу и уставился в окно. Сделал знак паре призраков, чтобы они сопровождали принца и принцессу, а сам пока оглядывал деревню. Местные жители проходили мимо как можно медленнее, чтобы рассмотреть диковинный экипаж. В домах дергались занавески, и Фергюс замечал, что крестьяне бросают любопытные взгляды на карету, принцессу и сопровождающих ее призраков. Все затихли, и только из храма Существ, когда там распахивалась входная дверь, доносились песнопения.

Принцесса подошла к таверне. Призраки ловко обогнули ее и первыми зашли внутрь и, убедившись, что там безопасно, придержали дверь, пропуская принцессу. Ник помахал рукой советнику и последним скрылся в таверне. Фергюс ждал.

Пока солнце стояло высоко, в зале таверны царило скучное спокойствие. Мираби забрала со стола пустые тарелки и улыбнулась уходившему посетителю. Пританцовывая, она отнесла грязную посуду в кухню. Больше от нее пока ничего не требовалось, и она направилась в свой любимый уголок, откуда открывался вид на храм Существ. Не успела девушка присесть, как наверху хлопнула дверь. Хозяин таверны спускался по лестнице. Заслышав шаги, Мираби вскочила на ноги и изобразила усталость от непомерно тяжелой работы. Эрик холодно оценил ее старания. Он забрал деньги, уплаченные посетителями, и тщательно пересчитал. Мираби жадно смотрела на монеты, еще хранившие тепло ее рук.

– К полудню ко мне придет еще один посетитель, – предупредил тавернщик. – Встретишь его и проводишь ко мне в кабинет. Плачу, как обычно, вдвойне.

Мираби кивнула. Двойная оплата неизменно грела ее душу – мечта, а не работа, если забыть о том, что в кабинете совершались незаконные дела, о которых девушке следовало помалкивать.

В полдень Мираби покрепче завязала косынку, скрывающую розовые волосы, и в ожидании села у входа в таверну. «Едет!» – поняла она, когда увидела молодого всадника, едущего по пыльной улице. Он привязал лошадь, прищурился и отряхнул одежду, довольно богатую для здешних мест, если не сказать вычурную. Сразу видно – клиент Эрика. К нему именно такие и ходят: либо бедняки с котомками под мышкой, продающие краденый товар, либо богачи, этот товар скупающие. Сегодняшний клиент явно из вторых.

Мужчина потопал, чтобы стряхнуть с сапог остатки пыли, и устремился ко входу в таверну. Его лицо показалось Мираби смутно знакомым.

«Дрянные существа! – выругалась она про себя, присмотревшись к клиенту. – Это же…»

Сомнений быть не могло. Клиентом оказался человек, ехавший тогда в карете и ненароком оказавшийся жертвой повстанцев. Чудо, что он до сих пор не заезжал в таверну, но, кажется, это чудо уже было на исходе. Клиент успел заприметить девушку в окне. Мужчина обдал Мираби коротким невозмутимым взглядом и оповестил:

– Я к Эрику.

– Я вас провожу, – улыбнулась девушка.

В душе Мираби безвольно обмерла, сердце в панике заколотилось. Старательно пряча лицо, ведьма указала на лестницу на второй этаж, где их уже заждался Эрик, а сама пошла следом. Посетитель – его звали Харео – поднялся не оборачиваясь и постучал. Дверь открылась, и хозяин таверны пригласил всех внутрь. Когда Мираби проходила мимо него, он резко сдернул косынку.

– Сними это, некрасиво, – шепнул он недовольно.

Ее волосы, розовые, как нежный рассвет, выпали наружу. Девушка только молча кивнула и улыбнулась, когда клиент посмотрел на нее. Он выглядел все таким же безразличным к ней, и она успокоилась – не узнал.

Мужчины уселись за стол. Они заговорили о своих делах, а Мираби забилась в дальний угол. Она либо подавала еду и напитки, либо усердно натирала бокалы. Девушка делала все быстро и молча, чтобы не привлекать внимание.

Эрик кашлянул и громко отставил тарелку. Между ним и Мираби была договоренность, что, увидев этот знак, девушка должна на время выйти из комнаты. Он допускал ее присутствие во время общих разговоров, но конкретные цифры и суммы, вырученные от торговли краденым, предпочитал держать в тайне от нее. Мираби молча принялась собирать грязные тарелки со стола.

Она стояла спиной к двери и вдруг услышала, как та резко открылась. Мираби удивилась: Эрик говорил только про одного гостя, больше он никого не ждал. По его оторопевшему лицу Мираби поняла, что что-то не так.

– Харео! – услышала она возмущенный женский голос.

Мельком ведьма увидела девушку в изящном платье с мелкими бриллиантами, которые заманчиво блестели на свету. Рядом с девушкой – Мираби сразу поняла, что это принцесса, – стояли двое или больше монт-д’этальских крыс. Мираби остереглась в открытую рассматривать их и, успокоив себя, что они пришли за Харео, дрожащей рукой собирала грязные тарелки на поднос. Она не знала, торопиться ей или медлить. Мираби хотела скорее покинуть комнату, где собрались монт-д’этальские призраки, но в то же время боялась обернуться к ним – вдруг кто-то ее узнает?

Наконец она собралась с духом. Высоко подняла поднос и, пряча лицо за посудой, проскользнула мимо принцессы и призраков в сторону выхода. Никто не обратил на нее внимания. Девушку спокойно пропустили, и даже остановившийся в дверях юноша, которого Мираби вначале приняла за призрака, освободил дорогу. Он отодвинулся в сторону, и Мираби, благодарно кивнув, протиснулась мимо. На секунду она замешкалась, и он успел бросить на нее взгляд. Ведьма развернулась к лестнице.

– Стой! – вдруг он цепко схватил ее за локоть.

Мираби оробело повернулась. «Принц», – разглядела она его, пока он взбудораженно разглядывал ее в ответ. «Узнал!» – затряслась она. Девушка не стала дожидаться, пока он натравит на нее призраков. Ведьма дернулась, но принц крепко держал ее за руку и не собирался отпускать, а лицо его порядком посмурнело. Мираби резко толкнула принца и опрокинула на него поднос, остатки еды и напитков потекли по его бархатному костюму. От неожиданности он выпустил руку девушки, а призраки не успели опомниться, как она бросилась по коридору второго этажа.

– Держите ее! – крикнул принц.

Призраки ринулись за беглянкой. Их топот раздавался совсем близко, и Мираби, толкнув первую попавшуюся дверь, вбежала в комнату для утех и защелкнула за собой замок. В дверь забарабанили. Судя по стонущему скрипу петель, долго дверь не выдержала бы. Мираби кинулась к окну. Прыгать отсюда оказалось высоковато, да и на улице стояла карета, окруженная всадниками-призраками. По коридору пронеслась сухая брань.

– Открывай! – кричали девушке из-за двери.

«Я же ведьма, – лихорадочно соображала она. – Я одна из Одиннадцати. Я не должна бояться каких-то монт-д’этальских крыс».

Снаружи послышался приказ:

– Ломайте дверь!

Раздался первый удар, за ним второй. Дверь жалобно заскулила, и через щель внизу показались сапоги. Мираби с ужасом смотрела на них. «Я же ведьма», – напомнила она себе и исчезла.

Когда призраки ворвались в комнату, внутри оказалось пусто. Мираби стояла там, невидимая, но никто из них не догадывался об этом. В комнату, отряхиваясь, забежал принц. Мираби замерла, не дыша. Принц сразу направился к окну и нетерпеливо выглянул наружу, потом пожал плечами. Призраки тоже недоумевали. Они, удивленно переговариваясь, принялись ощупывать стены и пол, ища потайной ход.

Вслед за монт-д’этальскими крысами в комнату вбежал Эрик. Причитал, что они распугали посетителей таверны. Невидимая, Мираби проскользнула мимо него по обломкам двери и побежала на улицу. В спешке слишком громко хлопнула входной дверью, и старик, подпиравший бок кареты, недоуменно дернулся. Монт-д’этальские крысы нахохлились. Мираби пробежала мимо них и устремилась к запутанным деревенским дворам. Залаяла собака, и девушка едва не врезалась в стадо коров, которых перегоняли через улицу. Ведьма закашляла от вздыбившейся пыли. Вдалеке со стороны таверны слышались напряженные голоса и стук копыт – видно, призраки догадались искать беглянку по деревне. Она понимала, что погоня не остановится, и убегала все дальше. Лишь когда Мираби добралась до хмурого леса, звуки преследования стихли, и она уселась под деревом, чтобы отдышаться.

«Надо найти Лютера», – решила она.

Лучи солнца разливались по садовым дорожкам и молодой траве. Воздух наполнял сладковатый аромат распустившихся цветов. Прорезая редкие пушистые облака, возносились до небес мейфорские башни, бессчетные и могучие, словно остроконечные горные пики. В саду гуляли три подруги.

– Папа уже слишком долго выбирает между Димиром и Адреном, – жаловалась калледионская принцесса. – Димир собирался поговорить с ним, но я не знаю, сделал ли он это!

С этими словами Карленна коротко вздохнула. Когда она аккуратно объяснила отцу, что Димир завоевал ее сердце, их любовь взаимна и нерушима, а их совместное счастье будет длиться бесконечно, Джеральд внимательно выслушал дочь, но так и не сообщил, что думает по этому поводу. Оба молодых короля до сих пор томились в Мейфоре.

Шоара погладила подругу по плечу:

– Твой отец и меня не сразу принял. Лишь из-за того, что я дакхаарка. Но мы с Сердоном поженились, растим дочь. Осталось подарить мужу сына, а Джеральду – внука, и он будет окончательно счастлив.

– По-моему, девочек Джеральд любит больше, чем мальчиков, – хихикнула Аэлия.

Принцесса поморщилась. Многочисленные любовницы отца, каждый день разные, как черви копошились в Мейфоре, пороча королевскую семью. Карленна махнула рукой:

– Давайте не будем об этом!

– Да, давайте о чем-нибудь другом, – согласилась Аэлия. – Вы видели этого дикаря?!

– Какого дикаря?

– Охотника на ведьм. Говорят, из Заморья приехал. Одежда странная, кожа загорела настолько, что кажется грязной, хотя не удивлюсь, если это грязь и есть. Длинные волосы и борода, глаза чем-то черным обведены, и взгляд дикий. Словом, дикарь!

Закончив говорить, Аэлия пренебрежительно фыркнула. Сама-то она отличалась нежной красотой и истинной благовоспитанностью. Шоара добавила:

– Зато, говорят, он истинный охотник на ведьм, лучший в своем деле, и плату за услуги берет соответствующую.

– Раз он богат, то мог бы помыться и одеться как следует, – презрительно бросила Аэлия.

Карленна сдержанно рассмеялась. Шоара тем временем рассказывала:

– Твой отец считает, что на калледионских землях развелось много ведьм, и нужно искоренить колдовство.

Принцесса подумала, что охотников в Калледионе развелось гораздо больше, чем ведьм. Борьба с колдовством, наряду с привычкой менять любовниц, была еще одной страстью ее отца.

– Прошел слух, что кто-то освобождает арестованных ведьм, – прошептала Шоара, оглядевшись. – Поэтому твой отец уверен, что в самом Мейфоре есть ведьма. Этот охотник будет проверять всех без разбора, но если девушка не имеет отношения к колдовству, то ей не о чем беспокоиться, – нежно улыбнулась Шоара.

«Если не имеет отношения к колдовству… А если имеет?» – вздрогнула Карленна. Внутри пробежал тревожный холодок. Не слишком приятная новость для той, в чьей комнате тайно хранилась колдовская книга. Карленна помнила, как в первый раз крепко держала в руках тяжелую черную обложку, боясь, как бы листы не разлетелись, а человек, вручивший ей книгу, ласково заглядывал в глаза и твердил: «Она очень древняя и очень важная. Очень. В ней есть то, что однажды поможет спасти Амиррийский континент от ужасной напасти, которой, увы, не избежать. Лишь колдовство Мертвой Королевы поможет нам. Книгу надо сберечь. Спрячь ее у себя, никто не додумается искать ее в твоей комнате». Карленна помотала головой, но руки уже сжимали книгу, и слова о надвигающейся на континент напасти испугали принцессу. «Ты все узнаешь, когда придет время», – улыбнулся человек и больше ни разу не заговаривал с принцессой ни о напасти, ни о книге, ни о ведьмах. В Калледионе, королевстве, враждебном к колдовству, такие разговоры могли довести до темницы.

Карленна злилась и волновалась. Она знала, что ей, принцессе, ничего плохого не сделают. Но вот Джеральд, противник колдовства, не простит дочери черную книгу. Вернуть книгу обратно Карленна не могла – найдут, уничтожить тоже нельзя – пропадет ценное заклинание. Что бы она ни сделала с нею, проблем не миновать. Принцессе оставалось лишь метаться между любовью к отцу, чувством долга и чувством страха, и ни одно из них не было сильнее остальных.

На садовой дорожке показался человек. Торопливой походкой он шел навстречу девушкам, и Карленна, смотря против солнца, не сразу узнала в нем Сердона – тот выглядел просто и непримечательно, сразу и не скажешь, что принц, сын могущественного калледионского короля.

– Отец зовет тебя, Карленна, – сказал принц Сердон. – Хочет с тобой поговорить.

«Он принял решение!» – воспрянула принцесса.

Она оставила тягостные мысли о колдовской книге и, наспех попрощавшись с подругами и братом, помчалась в кабинет отца. Томительное ожидание подходило к концу.

Отец стоял лицом к широкому окну, заложив руки за спину. В темно-синем свете оконного стекла отражались суровое седобородое лицо и корона, инкрустированная драгоценными камнями. С широких плеч спадали длинные, обшитые мехом одежды. Джеральд обернулся на голос дочери. При виде Карленны лицо его на миг прояснилось, но почти сразу вновь стало хмурым.

– Присаживайся, – указал он на кресло напротив.

Карленна восприняла это как плохой знак. Если бы папа принял решение в пользу Димира, то сразу бы так и сказал ей, но он медлил, значит, принцессу ожидал долгий разговор. Она кусала губы и выжидающе смотрела на отца.

– Не думай, что я пренебрег твоим мнением, – начал король.

«Очень, очень плохое начало».

– Я выслушал твои слова и обдумал их. – Джеральд немного помолчал и глубоко вздохнул перед длинной речью. – Нелегко мне далось это решение, но я понял, что не могу пойти тебе навстречу. Эфлея или Арнест? Димир или Адрен? Оба наделены властью, оба молоды, богаты, влиятельны и желают получить тебя. Кажется, оба идеальны, но нет – я вижу, что лишь один из них достойный жених. Знаю, Димир тебе нравится, он обаятелен и хорош собой, признаю. Но это не то, на что важно обращать внимание при выборе мужа. Ты ведь и сама понимаешь, что движет Димиром: он хочет жениться на тебе по расчету.

– Как и Адрен! – воскликнула принцесса.

– Как и Адрен, – признал Джеральд. – Но между ними есть огромная разница: Димир глуп и слаб, а Адрен хитер и амбициозен.

– Был бы Адрен хитер, он попытался бы найти ко мне подход, как Димир, – возразила Карленна.

– Да, в этом его упущение, – снова согласился король. – Но лишь в этом. В остальном же он не просто не уступает, а превосходит Димира, особенно в государственных делах. Ты ведь должна понимать, в королевских семьях основу брака составляет отнюдь не любовь, а выгода. Выгода для обоих государств.

– Они оба короли, значит, оба выгодные партии. Если выгода одинакова, то почему бы не повиноваться велению сердца? А сердце зовет меня в Эфлею.

Джеральд неожиданно рассмеялся.

– Эфлею ты получишь независимо от того, за кого ты выйдешь замуж. Знаешь, почему я поддерживаю Адрена? Он, в отличие от Димира, дорожит благом народа, а не своим суверенитетом. Адрен готов добровольно отдать свои территории во власть Калледиона. Он, как и прежде, будет править Арнестом, просто не в качестве короля, а в качестве моего наместника. Спросишь, при чем тут Эфлея? А при том, что и Эфлея тоже окажется под его властью, после того как мы вместе ее завоюем.

– Это… жестоко.

– Это жизнь, – пожал плечами Джеральд. – Плохой король не удержится долго на троне, поэтому я хочу, чтобы ты выбрала себе хорошего короля.

– А если сделать наоборот? Если я выйду замуж за Димира, и вы вместе, ты и Димир, завоюете Арнест? – с надеждой спросила Карленна. – Тогда я получу любовь, а ты – территории.

– Эфлея слишком слаба. Там нет ни денег, ни армии, зато есть проблемы: колдовство, чудовища, повстанцы…

– Повстанцы, которым ты же и заплатил! – воскликнула принцесса.

Король спокойно пожал плечами:

– Да. Димиру повезло, что неудачливая кучка повстанцев в первый раз плохо выполнила свои обязательства. Но они постараются еще.

– Это жестоко!

– Жестокость – залог успеха. Пусть лучше меня считают тираном и деспотом, чем слабаком. Я победитель, а победителей надо бояться, потому что они идут на все ради достижения цели. А еще этот его брат, Никос…

– А брат-то в чем виноват? – вздохнула принцесса.

Взгляд Джеральда вмиг наполнился злобой. Король не стал объясняться, продолжил прежний разговор:

– Вот что тебе стоит знать: со мной или без меня, но Адрен нападет на Эфлею.

– Не нападет, если мы встанем на ее защиту, – возразила принцесса, но король лишь усмехнулся.

– Только вот наша армия сейчас наводит порядок в Онтфорке, а армия Арнеста готова в любой момент вступить в бой.

– Ты же не хочешь сказать, что Калледион слабее Арнеста?

– Не хочу, но отчасти это правда. Наша сила не в армии, а в деньгах и связях. Твой брат Сердон женился на Шоаре, и мы купили самое современное оружие из Заморья, чтобы покорить Онтфорк. Твой брат Тео скоро женится на Аэлии юн Бальфур, дочери самого богатого лорда Калледиона, и эти деньги пойдут на захват Эфлеи. Ты выйдешь замуж, надеюсь, за Адрена, и Калледион будет непобедим.

«А будь жив мой младший брат, мы бы и Заморье завоевали?» Но Джеральд избегал любого упоминания о младшем сыне, равно как и об их матери, будто их никогда не существовало, и съязвить так принцесса смогла лишь мысленно.

Король резко встал и подошел к огромной карте на стене, совсем новой, повешенной сразу после победы над Онтфорком. Он восхищенно провел ладонью по обширным землям своего королевства – весь север, запад и восток принадлежали Калледиону, – потом остановился и мечтательно вздохнул, дойдя на юге до эфлейских и на юго-западе до арнестских границ. Скоро и они примкнут к Калледиону, самому крупному и могущественному королевству Амиррийского континента. Но мерзкий червь обосновался посреди карты, разрывая Калледион в самом его сердце. Дакхаар, некогда покоренный, а потом отвоеванный королевой-освободительницей Анной Мельден, торчал в центре будущего единого Калледиона и уходил к югу, к границе с Эфлеей.

– На континенте останется лишь Дакхаар, – продолжил король, – но это поганое королевство я приберегу напоследок. Мы полностью окружим Анну Мельден, и ни магия, ни хваленое дакхаарское чудовище не уберегут ее королевство. Континент станет полностью моим.

– Мне-то что от этого, если я не буду счастлива? – обиделась Карленна.

– А ты уверена, что будешь счастлива с Димиром? Он умеет производить впечатление, но оно быстро развеется, когда ты окажешься в чужом королевстве, среди людей, для которых ты – лишь гарантия того, что я не нападу на них. И не забывай, что ваш брак не избавит Димира от угрозы со стороны Арнеста, а я могу пообещать защитить тебя, но не Эфлею.

– И ты мне предлагаешь сойтись с Адреном, с человеком, который собирается завоевать чужое королевство? – скривилась принцесса.

– А ты думаешь, будь у Димира сильная армия, он бы не пытался захватить Арнест? – парировал король.

Карленна задумалась.

– То есть выбора у меня нет?

– Наоборот. Все, что я тебе сейчас рассказал, я рассказал для того, чтобы ты сделала осознанный выбор, а не слепо доверилась кратковременным чувствам. Да-да, – подтвердил Джеральд, увидев удивленное лицо дочери, – решение принимать тебе.

– То есть выбор делаю я, а не ты? – усомнилась Карленна.

– Именно так. Но учти, что и ответственность за свой выбор несешь ты.

– То есть, – не верила принцесса, – если я скажу, что хочу замуж за Димира, ты дашь нам благословение?

– Да, хоть такой выбор мне и неугоден. Я не решаю за тебя, я лишь даю тебе советы.

К такому Карленна оказалась не готова. Она ощутила в действиях отца некую манипуляцию, с которой не могла справиться: выходило, что не папа, а обстоятельства заставляли ее сделать выбор, основанный на выгоде, а не на чувствах.

– И что ты мне советуешь? – осторожно спросила она.

– Советую присмотреться к Адрену. Дай ему шанс, пообщайся с ним. Спешить некуда, у тебя есть время подумать.

– А если Адрен не придется мне по душе?

Джеральд вздохнул. Не мог же он сказать, что наличие выбора – это иллюзия, что Димира в любом случае ожидает крах, но вряд ли принцесса хотела бы это услышать.

– Тогда… – задумчиво произнес он и замолчал, укрывшись за многозначительной паузой. Карленна ждала объяснений.

Дверь в королевский кабинет отворилась, избавив Джеральда от мучительных поисков ответа. В проеме появилась молоденькая красавица в платье с глубоким вырезом – новая любовница отца. Карленна холодно сложила руки на груди. Одно дело, если бы Джеральд встречался с любовницами втайне, желательно за пределами Мейфора, такое можно было бы понять, ведь он давно был вдовцом, а одиночество тяготит любого человека. Но он развлекался с девушками у всех на виду…

– Заходи, мы почти закончили, – со сладкой улыбкой проговорил король.

Под ревностно-презрительным взглядом принцессы любовница зашла в кабинет.

– Так о чем мы говорили? Об Адрене? – спросил Джеральд, будто бы забыв последний вопрос дочери.

– Да, мы решили, что я подумаю об Адрене, – скованно ответила принцесса.

– Очень хорошо! Роза, а ты что думаешь об Адрене?

– Об Адрене? – смутилась девушка. Она неловко посмотрела на принцессу, чей личный разговор она прервала и чью личную жизнь король, ничуть не смутившись, предложил обсудить. – Он кажется очень серьезным и целеустремленным молодым человеком.

Принцесса отвернулась. Мнение этой мерзавки ей было ни к чему.

– Вот! – обрадовался Джеральд. – Роза, как и я, одобряет Адрена.

– Раз мы пришли к общему мнению, закончим разговор об этом, – наскоро решила принцесса. – Я, пожалуй, пойду.

Король кивнул:

– Да, конечно. Помни: ты должна все хорошенько обдумать. Это будет твое решение.

– Я помню, – отмахнулась Карленна.

Она встала со своего кресла и направилась к двери, потом обернулась. Хотела спросить, как много времени у нее есть, чтобы принять решение: неделя, две, месяц? Как долго ей придется усмирять страсть Димира и разжигать страсть Адрена, чтобы сравнить их, чтобы выбрать мужа? Но отец уже полностью вынырнул из этого разговора, а любовница завладела его вниманием. Она нежно гладила короля по седым волосам, улыбаясь и нашептывая искусительные слова. Принцесса окинула ее враждебным взглядом, постаравшись вложить в него самую болезненную пощечину, которую только могла передать с помощью мыслей, и ушла.

Старый советник, не выспавшийся и раздраженный итогом последней поездки, заслонил собой окно. Его худая вытянутая тень легла на Харео. Тот растерял все бахвальство с тех пор, как его застали во время сделки в таверне, и теперь смиренно отвечал на пытливые вопросы Фергюса. В зале стояла прохлада. Старик настежь открыл окно в кабинете, где обычно собирался Верховный Совет, и, заложив руки за спину, медленно подошел к Харео.

– Давай-ка повторим все еще раз, – кашлянул он. – Значит, в той таверне ты… работал?

Харео смотрел против солнца, из-за чего советник превратился для него в темный зловещий силуэт. Он подтвердил тихо, но не без раздражения:

– Да, работал. Вам нужны подробности моей работы?

– Да нет, я и так примерно представляю себе, как ты работаешь. Куда больше меня интересует сбежавшая девушка, – сказал старик, крючковатыми пальцами сжимая спинку стула.

Он уже выяснил, что таинственную девушку, ту самую, о которой твердил принц, зовут Мираби. Советник помнил, как уловил в окне второго этажа женский силуэт – кто знает, может, ее, может, и нет. Он слышал грохот и ругань в таверне, видел, как сквозняк грубо распахнул дверь и поднял пыль возле входа. А через несколько минут оттуда выбежали призраки инквизиции с криком, что гонятся за повстанкой.

Вдалеке надрывалась лаем собака. Из окон таверны, со второго этажа, раздавались раздраженные голоса. Это Маргарет ссорилась с мужем, да хозяин таверны причитал, что призраки выбили дверь и распугали посетителей. Фергюс не стал вмешиваться в их дела. Солнце слепило, а от напряжения вспотела лысина. Переговорив со служанками, старик отправился к указанному ими домику – туда, где жила беглянка. Мелкое оконце освещало скудную обстановку комнаты. Под жесткой кроватью, укрытой заштопанным одеялом, нашелся сундук с парой сменных платьев и какими-то склянками с жижей. На столе лежали простенькие заколки и гребень, сорвавший с головы девушки несколько нежно-розовых волос, а на приставленном рядом стуле висела ночная сорочка. Ничего более Фергюс не нашел. Он приказал призракам караулить дом, хотя мало верил в то, что беглянка, если она не совсем глупа, вернется сюда.

Ссоры в таверне тем временем стихли. Фергюс подловил принца с принцессой и ее мужем и отправил в Монт-д’Эталь. Сам, весь пыльный и взмокший от беготни по деревне, остался напротив таверны. Старик оседлал одного из коней, принадлежащего призракам, и сделал спешный круг по деревне. Призраки вдоль и поперек прошерстили округу, но Фергюс хотел удостовериться, что самолично сделал все возможное для поимки преступницы. Домой он вернулся поздно, когда солнце уже накрылось одеялом горизонта. Девушку так и не нашли.

– Так ты знаком с ней? Как так вышло, что ты не узнал девчонку? – склонившись над Харео, вопрошал он.

– Да как я должен был ее узнать? Я ее даже не рассматривал! Она обычная служанка, каких куча в таверне, она просто подавала нам еду. Я даже не сразу понял, что девушка убежала и все из-за нее всполошились. Сколько раз я еще должен это повторить, чтобы вы наконец поверили?

– Пока не убедишь меня, – отрезал Фергюс.

Харео поджал губы. Несмотря ни на что, советник поверил ему.

– Ладно, оставим это, – сжалился Фергюс. – Как ты объяснил все Маргарет?

Харео насупился. Сложил руки на груди, и рубашка пошла волнами на сгибах. Под его глазами, смотревшими угрюмо, темнели круги – признаки усталости.

– Никак, она со мной не разговаривает, – пожаловался он. – После того как Ник рассказал ей все подробно про беглянку, Маргарет решила, что я как-то связан с этой девушкой. А я еще раз повторяю: не связан я! Я во время нападения на карету не видел ничего, кроме кулаков! Но Маргарет не хочет меня слушать! – вполне искренне всплеснул руками Харео.

– Что ж, тебе придется хорошенько постараться, чтобы помириться с ней.

Харео молчал и, прищурившись, рассматривал Фергюса.

– Помириться? А вы разве не собираетесь выгонять меня из Монт-д’Эталя? – уязвленно спросил он.

Фергюс вздохнул. Разумеется, он хотел бы избавиться от Харео, но…

– Пока не вернется Димир с хорошими новостями – нет. Нам все еще могут понадобиться твои деньги. И никаких больше сделок с тавернщиком! Мои призраки разберутся с ним и с его «клиентами».

На загорелом лице Харео задергались желваки. Ему постоянно приходилось смотреть на советника снизу вверх, и он то и дело устало разминал затекшую шею.

– Но тогда у меня будут денежные проблемы, – сказал Харео, уткнув взгляд в пол.

Сквозняк пробежался по лысине и по спине Фергюса, а затем резко свернул в сторону, и старик приметил, как шелохнулась запертая до этого дверь.

– Проблемы? Значит, ты не настолько богат, как смог уверить в этом Димира? – холодно спросил советник.

Он вытянул шею и рассмотрел в дверях незваного гостя, который подслушал если не весь разговор, то хотя бы его часть.

Харео поник. Он открыл было рот, чтобы поспорить, но Фергюс опередил:

– Иди, друг мой, иди. И помни: если мне что-то не понравится, то я мигом выставлю тебя из Монт-д’Эталя, даже если ты успеешь помириться с Маргарет.

– Не угрожайте мне. У меня есть достоинство, через которое не стоит переступать, – оскалил зубы Харео. – Я умею сопротивляться и, уж поверьте, если что – смогу доставить вам с Маргарет хлопот.

– О как! – хмыкнул советник.

Часто он слышал скулящие оскорбления завистников за спиной, а этот хотя бы оказал честь выдать все в лицо. Впрочем, терпеть словесные плевки Фергюс вовсе не собирался.

– Друг мой, не пытайся менять правила игры, в которую не умеешь играть. Проиграешь с позором, – предупредил он и указал на выход. – Разговор окончен.

Харео наверняка хотел обменяться еще парочкой колкостей, но, увидев человека в проеме приоткрытой двери, делать этого не стал. Он гневно отшвырнул стул, который случайно преградил ему дорогу, и метнулся к выходу. На прощание Фергюс получил от него взгляд грубый и резкий, как выстрел из пистолета, и дверь с грохотом влетела в стену. Старик усмехнулся. Он спокойно сидел на месте и слышал, как Харео, не оборачиваясь, спешно преодолел коридор на этаже и побежал по лестнице Королевской башни. Звук его шагов вскоре стих, и Фергюс остался наедине с тишиной.

– Ну же, – громко сказал советник, – заходи, раз пришел!

В коридоре раздался тихий кашель, и на пороге кабинета появился принц.

– Подслушивал? – спросил его Фергюс.

– Ни капли.

– Чего ты хотел?

Никос прошел в кабинет и уселся за стол перед советником. С тех пор как в Эфлее объявился неведомый зверь, интерес принца к государственным делам расцвел. Фергюс только радовался такому запалу, хоть и не без удивления. Он думал, что юный принц еще долго будет скучать по учебе и привыкать к жизни в замке. Но Ник освоился, и воспоминания о прошлой жизни, судя по всему, уже не тянули его обратно.

– Я хотел знать, не нашли ли вы ту девушку.

Принц облокотился на стол, в глазах плясал огонь азарта.

– Нет, – расстроил его Фергюс. – В деревне ее больше нет.

– Надо искать за деревней. В лесу и дальше по округе. – Ник сильнее налегал на стол и скреб ногтями ладонь. – В девушке что-то есть, с ней все не так просто. Тогда, в лесу, повстанцы исчезли без следа, и она сама будто бы испарилась в воздухе. Что-то тут не так. Понимаете?

Фергюс кивнул:

– Понимаю. – В голосе Ника ему послышалась некая загадка, уклон в сторону, будто бы тот что-то недоговаривал. – Девушку будут искать везде.

– Давайте я тоже поеду ее искать? Я хорошо запомнил, как она выглядит, я сразу узнаю ее, если увижу.

– Нет, друг мой. Это небезопасно. Оставь дело призракам.

– Это нечестно! – заспорил Ник. – Они бы не обратили на нее внимания, если бы не я. Давайте я поработаю призраком?

– Нет. – Слишком часто советнику приходилось произносить это слово, и каждый раз он с унылой готовностью противостоял настойчивости собеседника. – Быть призраком не так легко, как тебе кажется. Это не просто в серой одежде гулять по подвалам инквизиции, вытягивать тайны из людей и искать преступников. Это вечная опасность, холод ночных розысков и голод долгих ожиданий в засаде. Это постоянные угрозы и лишения. Призракам приходится отказаться от многого, от личной жизни, например…

Никос отпрянул от стола и крепко сжал руки на груди. Он исподлобья смотрел на Фергюса, скрывая свои мысли в глубокой тьме.

– …А ты молод, у тебя сейчас другое должно быть на уме, – с улыбкой закончил советник.

Губы принца дрогнули в попытке улыбнуться в ответ.

– Но вы же хотели, чтобы я нашел себе какое-нибудь полезное дело. И вот я нашел.

Ник склонил голову набок и долго, не отводя взгляд, смотрел на старика.

– Я советую тебе все же хорошо подумать, – улыбнулся Фергюс.

– Я подумаю, – кивнул Ник.

– Так ты считаешь, что любишь Димира?

Адрен окинул принцессу пытливым взглядом, но она не спешила отвечать на вопрос. Сказать, что любит, – так это ложь; сказать, что не любит, – Адрен возомнит о себе невесть что. Лишь по просьбе отца Карленна дала арнестскому королю возможность проявить себя, так пусть он приложит все силы, чтобы расположить ее к себе.

Они сидели в саду под сенью раскидистого дерева на одном из поворотов укромной тропы. В воздухе висела влага после недавнего дождя, но солнце уже высушивало его следы, осторожно выглядывая из-за облаков. Тихо шелестела трава, шептались листья, задеваемые легким ветерком, случайным гостем мейфорского сада. Адрен изловчился поймать принцессу здесь, в тихой романтичной обстановке, и Карленна впервые подумала, что, возможно, недооценила его. Он старался вести себя ласково и обходительно – сразу видно, Джеральд надоумил, – хотя его холодная скрытная натура проглядывала сквозь завесу учтивости. Он заготовил пару комплиментов и красиво преподнес их принцессе. Осторожно подбирался к ее сердцу, вытесняя из него своего соперника. И теперь не мог не завести разговор о Димире.

– Чувства обманчивы и недолговечны, – говорил Адрен. – В один момент может казаться, что любишь, в другой понимаешь, что любовь тает, равнодушие проникает в сердце. Поэтому следовать надо за разумом.

– А если разум подсказывает следовать любви?

– Твой отец следует зову страсти без стыда и предается любовным утехам. Разве ты одобряешь это?

Карленна закусила губу. Адрен то ли случайно, то ли по чьей-то подсказке коснулся ее больного места и удовлетворенно улыбнулся. Карленна не могла сделать выбор, и он понял, что сумеет надавить на нее, если облачит свои доводы в убедительные речи. Он взывал к разуму принцессы, втаптывая в пыль ее влюбленность в соперника.

– Да и что такое, по сути своей, любовь? Это смесь самых разных чувств: желания, понимания, доверия, привязанности… – рассуждал король. – Что из этого есть у вас с Димиром? О привязанности говорить пока рано, вы слишком мало знакомы. Доверие, понимание? То же самое, ты ведь его почти не знаешь. Точнее сказать, знаешь ту его сторону, которую он тебе показывает, чтобы завлечь. Что я еще назвал, желание? Желаешь его?

Вопрос оказался и ожидаемым и неожиданным одновременно. Принцесса отвела взгляд и снова промолчала. Впрочем, додумать ответ Адрен мог и сам. Он нахмурился, но не сдался:

– Но ты сама понимаешь, что одного желания мало. Не только с твоей стороны, но и с его. Больше Димир тебе ничего дать не может, в отличие от меня. Его намерения нечисты: ему нужна не ты, а рычаг давления на твоего отца. Ты, конечно, ему нравишься, разве можешь ты не нравиться? – польстил Адрен. – Но ты все равно для него на втором месте, и он обманывает тебя, убеждая, что ты – самое ценное. Может ли доверие или уважение существовать в отношениях, построенных на обмане?

– Не может, – согласилась Карленна.

– Вот именно. Я же не боюсь быть честным. Скажу откровенно: мне, как и Димиру, нужна поддержка твоего отца, но в этом единственное наше сходство. Он хочет подняться с низов, я же хочу достичь высот.

– Отец сказал, ты хочешь завоевать Эфлею.

– Именно так, – не стал обманывать Адрен. – Эфлея – это плодородные земли, это выход к южным границам, это бесконечное богатство, которым Димир не умеет пользоваться. Я же совместно с твоим отцом хочу построить империю, подобную Великой Амиррии, хочу, чтобы континент, как и прежде, был един. Я готов отступиться от своей короны, но власть моя возрастет, когда я стану наместником и Арнеста, и Эфлеи.

– И все-таки приятнее быть женой короля, а не наместника, – отметила Карленна.

Адрен хмыкнул и пожал плечами:

– Согласен. Но это удовольствие продлится недолго. Эфлею ожидает судьба Онтфорка. Если ты выберешь Димира, а Эфлея потом падет, то ты останешься ни с чем. Точнее, все равно будешь моей, – самоуверенно произнес Адрен. – Так зачем идти обходным путем, когда напрямик проще и безболезненнее?

Карленна обиделась. Адрен, конечно, был прав, но не мог ли он немного помягче преподносить свою правду?

– Я не могу обещать тебе неземную любовь, – сказал король, – но могу обещать честность и уважение. Когда Димир получит свое, он перестанет притворяться любящим мужем, а ты будешь жалеть, что поддалась чувствам. Тем более ты его не любишь. Если бы ты его любила, не сидела бы здесь со мной. А если бы он действительно любил тебя, то и без одобрения Джеральда увез бы тебя в Эфлею. Подумай об этом.

Иногда Адрену удавалось петь слаще, чем Димиру, а главное, он умел попадать точно в цель. Он играл словами, а игры Карленна любила.

– Снова дождь собирается, – заметила принцесса.

– Нам стоит вернуться в замок, – поддержал Адрен.

Он поднялся и подал руку Карленне. «Так что же лучше: холодный расчет и муж, который может оказаться не по душе, или пылкие признания того, который может обмануть? Адрен или Димир?» – рассуждала принцесса по пути в замок. Неизвестность ждала ее в обоих случаях.

– Выбор остается за тобой, – угадав мысли девушки, сказал Адрен.

Но выбор она, кажется, уже сделала.

У входа в замок они расстались. Накрапывал дождь. Вдалеке молния, как разъяренная гадюка, впилась в калледионскую землю. Карленна забежала внутрь, и тут же в окна яростно забарабанил дождь, будто бы пытаясь добраться до нее. Девушка пошла по просторному коридору, ведущему в кабинет отца. Десяток шагов отделял принцессу от оглашения первого важного решения в ее жизни. Стены как будто сузились, высокие потолки давили на нее, мозаика на полу расплывалась невообразимыми пятнами. Трепет охватывал принцессу.

В приемной секретарь почтенного возраста, чей высокий стол преграждал путь в кабинет короля, поправил очки и поднял на принцессу добродушный взгляд.

– Папа сейчас один? – спросила она, не желая, как в прошлый раз, нарваться на его любовницу.

– Его Величество занят, у него посетитель.

Карленна кивнула. Даже обрадовалась, что придется подождать. Всеми силами она желала оттянуть момент, когда придется озвучить нелегко давшееся ей решение. Девушка оперлась на стол секретаря. За окном природа купалась в дожде, а принцесса чувствовала сухость во рту.

– Кто там у него? – спросила она.

– Командующий новым подразделением королевской стражи, – сообщил секретарь.

Карленна прищурилась:

– Это еще кто?

– Дант Гарс, охотник на ведьм, – разъяснил секретарь.

Он покосился на дверь в королевский кабинет и, понизив голос, добавил:

– Пугающий, скажу я вам, человек, этот Дант Гарс: на всех пристально смотрит, постоянно кого-то обыскивает, проверяет, арестовывает. Прибыл в Мейфор по приказу вашего отца. Говорят, какая-то местная ведьма освобождает своих подруг из темницы.

«Дикарь», как назвала его Аэлия юн Бальфур, невеста старшего брата принцессы. «Профессионал своего дела», – так охарактеризовала его Шоара, жена среднего брата. Лишь Карленне, ни разу не видевшей охотника на ведьм, оставалось составить о нем мнение.

– Давно они разговаривают?

– Давненько уже. Можете зайти узнать, скоро ли они закончат.

Карленна кивнула. Теперь ей казалось, что чем скорее она сообщит отцу о своем выборе, тем лучше – меньше придется томиться и переживать. Девушка постучалась и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Калледионский король сидел в кресле, одной рукой подперев подбородок, другой водя по записям на столе. Напротив, полубоком, закинув ногу на ногу и неприлично развалившись в кресле, сидел заморский гость. Он курил. Кольца дыма медленно поднимались к потолку, и Дант Гарс следил за их исчезновением из-под полуприкрытых век. Одежда подчеркивала его крупную подтянутую фигуру. Длинные волосы были зачесаны назад, а лоснящаяся борода и черные усы придавали ему дикарский вид, как правильно заметила Аэлия. Лоб прорезали длинные морщины. Возрастом он казался намного старше принцессы, но младше ее отца. Его руки были покрыты шрамами и черными узорами татуировок. Суровое лицо выглядело мужественно, но не привлекательно.

Дант Гарс обернулся на звук открывающейся двери и взмахнул рукой с сигарой, чтобы сбить выпущенные кольца дыма. Его пронизывающий взгляд обратился к Карленне. Принцесса тревожно сглотнула, почему-то вспомнив про колдовскую книгу, которая хранилась в ее комнате. Она забыла, зачем пришла. Карленне захотелось спрятаться, и она замерла в нерешительности, держась за дверь, как за щит.

– Карленна! – обрадовался король. – Это Дант Гарс, охотник на ведьм и командующий новым подразделением стражи. Оно теперь отвечает за отлов ведьм и за спокойствие Мейфора, – уточнил он. – Дант Гарс, это моя дочь, принцесса Карленна.

– Рад знакомству, – небрежно кивнул охотник.

– И я, – сконфуженно ответила принцесса. – Как вы находите Мейфор?

– Прекрасный замок, прекрасные земли, прекрасные люди. За исключением ведьм.

– Уже поймали кого-то? – она старалась вести себя приветливо и вежливо.

– Пока нет. Я ведь только начинаю работать, сначала должен изучить все и вся, разузнать все тайны и секреты. Разворошить грязное белье. Иногда ведьмы принимают самое неожиданное обличье, – ответил он, все так же изучающе глядя на принцессу.

Карленна отвела взгляд. Уверенность в том, что она останется безнаказанной, если Дант Гарс обнаружит книгу в ее комнате, таяла с каждым его словом. Шоара не ошибалась, описывая его как истинного охотника: выслеживать добычу он явно умеет.

– Тогда желаю успехов в вашей… работе, – дрогнувшим голосом ответила принцесса, все еще ощущая на себе острое прикосновение охотничьего взгляда.

– Благодарю вас, – проявил он ответную вежливость.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, перебиваемая лишь глухим дыханием Данта Гарса.

– Ты что-то хотела, Карленна? – спросил король.

Услышав голос отца, девушка словно опомнилась от забвения. Решение. Она пришла, чтобы огласить свое решение. Переборов наведенный охотником страх и стараясь не обращать внимания на Данта Гарса, Карленна улыбнулась и сказала:

– Да, но я бы хотела поговорить наедине. Я сделала выбор.

Никос неспешно вышел на площадь. Предстояло собрание Совета, но час стоял еще слишком ранний, и богатые экипажи лордов-советников только начали съезжаться в Монт-д’Эталь. Принц прислонился к холодной стене Королевской башни и из ее тени наблюдал за площадью. Из храма Существ доносились звуки утренних молитв. Дверь в храм была отворена, и советники направились туда, видимо, чтобы скоротать время до собрания. Знакомый силуэт в вишневом корсете мелькнул среди тучных фигур. Ник покрылся мурашками. Сердце заколотилось, стремясь к Юлане. Но девушка не заметила принца и вслед за мужем проследовала в храм.

Ник отошел от стены. Огляделся, проверив, не смотрит ли на него кто-нибудь, и поспешил в храм. Он пока не решил, чего хочет больше – повидаться с Мертвой Королевой, полюбоваться Юланой или… «Никакого или», – пригрозил он сам себе, ступая по каменным плитам под пристальными взглядами Существ. Он выбрал место на дальней лавке и оттуда наблюдал за Юланой. Пока советники разглядывали Существ и переговаривались, она, как и Ник, сидела на лавке, скрестив руки на груди. Волосы, спадающие на оголенные плечи, в полутьме казались бордовыми. Принц сглотнул. Эти плечи и эту шею он целовал в день свадьбы Маргарет.

Хлопнула дверь, и кто-то вошел. Советники, а вместе с ними Ник и Юлана, обернулись и тут же попрятали взгляды. Фергюс Кединберг отрицал религию и много лет не посещал храм, поэтому странно было видеть его здесь. Старик подошел к фигуре Мертвой Королевы и задрал голову вверх. Он заложил руки за спину и стоял так с минуту. После махнул рукой и, недовольно взглянув на ухмылки советников, вышел из храма.

– Надеюсь, Кединберг не тронется умом из-за Мертвой Королевы, как Грегор? – советник, который проходил мимо, не заметил Ника, зато принц услышал его сдавленный смешок.

«Мертвая Королева?» – вспыхнули мысли.

Ник подождал, пока все советники покинут зал храма. Последней вместе с мужем вышла Юлана. Она все же заметила принца и улыбнулась, а он почувствовал, как желание раздирает его от одного лишь присутствия девушки. Ник зажмурился и вцепился пальцами в жесткую лавку. Досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Наваждение не спадало, и он бросился наружу. Монт-д’Этальская площадь оказалась пуста, но принц знал, где искать Юлану.

Несмотря на то, что в Королевской башне всегда было много людей, лестницы здесь почти всегда были пусты, и принц не боялся, что его заметят. Он свернул к коридорам инквизиции.

– Принц Никос? – до него долетел знакомый нежный шепот.

Ник преодолел пару ступеней. Он то умолял себя остановиться, то смеялся над тем, как нелепы правила приличия.

– Ты говорил, что нам не стоит больше видеться? – Юлана прижалась к стене и обратила к Нику манящую улыбку.

Еще шаг. Колдовские чары страсти наполнили воздух.

– Неужели ваши «эфлейские нравы» внезапно смягчились? – ухмыльнулась девушка.

Следующий шаг. До принца уже доносился запах духов Юланы. Пути назад не было, Ник резко приблизился к девушке. Запустил руку в ее каштановые волосы, она приподняла подбородок. Взгляды соприкоснулись.

– Останови меня. Я серьезно, – Ник едва расслышал свои слова.

Юлана обняла его за шею.

– И я серьезно.

Правила приличия были окончательно попраны. Губы девушки, дурманящие, как цветущий мак, находились так близко, что принц не смог сопротивляться. Ник прикоснулся к губам Юланы, сначала неуверенно, потом жадно. Сладость поцелуя затмевала осознание того, что он поступает неправильно. «Всего один раз», – убеждал себя юноша.

– Никос?!

Сзади раздался рассерженный голос, и принц, вздрогнув, отпрянул от Юланы.

– Никос. И Юлана, леди Эванс, верно?

Их разглядывал высокий старик. Они целовались рядом с инквизицией, рядом с его владениями. Ник виновато опустил голову.

– И вам доброе утро, лорд Кединберг, – улыбнулась девушка. Она не подала виду, что смутилась.

Фергюс отодвинулся в сторону и жестом показал, что путь свободен. Юлана поняла его знак и, подарив Нику прощальный взгляд, поспешила наверх.

– Ты ведь знал, что она замужем? – спросил инквизитор. В его словах слышался холод.

– Да, – тихо сознался Ник.

– Тогда зачем?

– Всего раз.

Старик кивнул:

– Этого больше не должно повториться. Договорились?

– Обещаю.

Ник осторожно поднял голову. Только сейчас он заметил, что под мышкой старик нес стопку потрепанных книг. Плечо Фергюса опустилось под их тяжестью. На корешках мелькали золотые буквы: что-то про религию, Существ и Мертвую Королеву. Принц решил, что это отличный способ замять проступок, и переменил тему:

– Вас утром видели в храме. Почему лорды сказали, что вы можете сойти с ума из-за Мертвой Королевы, как мой отец?

Фергюс издал смешок. В этом коротком звуке Ник уловил ликование.

– Кто из лордов сказал так, друг мой?

Принц назвал имена, и улыбка мелькнула на лице старого советника.

– Отнеси-ка это наверх.

Фергюс вручил Нику стопку книг и отправил его в свой кабинет. «Надо бы найти ему дело», – подумал старик.

Однако юный принц, сам того не ожидая, принес Фергюсу пользу. Звук шагов Ника затих наверху, и старик развернулся в сторону инквизиции. Он спустился в подвалы и вызвал из темноты двух призраков, с которыми некогда искал виновного в смерти короля Грегора. Об убийце было известно только то, что он был связан с Верховным Советом и знал о тайных ходах. Фергюс начал с последнего, но допросы не помогли найти преступника. Значит, начать стоило с первого. Советники были неприкосновенны, их нельзя было допросить напрямую, но инквизитор мог пойти окольным путем.

– Мне нужны слуги этих людей, – Фергюс назвал имена двух лордов. «Похоже, именно они знали о предсмертном указе Грегора и потому сочли короля сумасшедшим», – добавил он про себя.

Призраки кивнули и растворились во тьме подвалов, чтобы вскоре наполнить допросные комнаты новыми арестантами.

Звуки шагов Карленны эхом отдавались в просторном сводчатом коридоре, отгоняя гнетущие мысли. Принцесса со вздохом надела самое красивое платье, какое нашла в гардеробе, и пошла за отцом, чтобы вместе с ним проводить отвергнутого жениха. Она сделала выбор, отступать теперь некуда. Пожилой секретарь встал, когда принцесса вошла в приемную короля.

– Папа в кабинете? – спросила она.

– Да, всю ночь работал. Проходите, Ваше Высочество.

Карленна подошла к двери и тихонько постучала. Прислушалась: из кабинета доносился храп. Девушка с улыбкой зашла. Отец спал в кресле, откинувшись на бархатную спинку и сложив руки на животе. Его ресницы подрагивали в такт дыханию. На столе лежали документы, еще несколько бумаг упали на пол, снесенные сквозняком. Карленна подняла их. Ее заинтересовали надписи и рисунки, сделанные рукой отца. На них был изображен зверь, похожий на зубастую ящерицу и крупную курицу одновременно. Девушка осмотрела рисунок и, нахмурившись, положила листок обратно в стопку государственных документов. Обошла стол и потянулась к плечу отца, чтобы разбудить его.

Неожиданно Джеральд зашевелился. Мускулы его напряглись, лицо омрачилось тревожным испугом. Он тяжело задышал и задергался, словно сопротивлялся чему-то во сне.

– Костер, – сдавленно шептал король. – Погасите его! Что ты здесь делаешь? Пойдем отсюда. Пойдем скорее, мы должны уйти, не слушай их. Ты меня слышишь? Почему ты меня не слышишь?

Карленна отпрянула от неожиданности. Король весь покрылся испариной, будто действительно приблизился к костру, и сжал рукой край мантии, пытаясь тянуть ее в сторону.

– Пойдем! – продолжал Джеральд. – Это колдовство, нельзя этого делать. Надо уходить. Никос, быстрее, помоги мне!

– Папа?

Карленна осторожно дотронулась до горячей кожи короля и потрясла его за плечо. Отца, видно, мучил один из этих странных снов, о которых он не любил говорить. Джеральд не почувствовал ее прикосновения. Он отчаянно стягивал мантию, зовя за собой неведомого собеседника из мира сна.

– Не слушай ведьм, – умолял кого-то во сне Джеральд. – Пойдем со мной, они тебя обманули. Погасите костер!

Король продолжал звать кого-то, но тщетны оказались его старания. Он снова рванул рукой. Кожа стала горячей, словно огонь и вправду обнимал его.

– Проклятый ритуал! Проклятые ведьмы! – закричал он.

– Папа, проснись! – испугалась Карленна, с силой толкнула короля, и он открыл глаза.

– Гехера, Мираби, Тейха… – прерывисто зашептал отец.

– Что?

– Гехера, Мираби… – повторил Джеральд, вскочил с кресла и взбудораженно принялся искать что-то на столе.

– Что ты делаешь? Что это за имена? – взволновалась принцесса.

– Имена ведьм, я должен их записать.

– Зачем?

– Передам их Данту Гарсу. Он отыщет ведьм, они не посмеют совершить обряд.

– Папа, это ведь просто сон, не стоит так…

– Это не просто сон! – со злостью перебил король. – Это проклятие! Но оно дано мне, чтобы я боролся. Я должен поговорить с охотником на ведьм.

– Мне кажется, тебе лучше обратиться к лекарю, а не к охотнику, – вздохнула принцесса.

– Я здоров. Ведьмы – вот истинная болезнь континента, и я избавлюсь от нее, пока она не заразила весь Мейфор, весь Калледион. Одно из этих темных созданий бродит по замку!

Спорить Карленна не стала. Если король уверился в чем-то, например в том, что сны его реальны или что в Мейфор проникла ведьма, то спорить было бессмысленно. Пусть поговорит с Дантом Гарсом, хуже от этого никому не будет, кроме девушек, носящих приснившиеся отцу имена.

Король нашел бумагу и спешно записал имена. Теперь он стоял, опираясь на стол, и задумчиво глядел в одну точку. Джеральд был бледен, под глазами отчетливо выделялись синеватые круги.

– Димир уезжает, надо его проводить, – испуганно пролепетала принцесса.

Король поднял взгляд на Карленну. Злорадство вспыхнуло на его лице.

– Да, конечно, – улыбнулся король. – Идем.

Он поправил смятую после сна одежду, взял дочь под руку и повел к выходу из замка. Отзвуки шагов глухо разбегались по залам. Они миновали последний коридор, просторный, с высокими сводчатыми потолками и величественным порталом, который охраняли два стражника. Они церемонно отворили королю и принцессе двери, и коридор наполнился дневным светом и музыкой жизни.

Карета Димира уже стояла во дворе. Король Эфлеи неподалеку прощался с обитателями Мейфора. Адрен Флетчер, арнестский король, и Джеральд юн Реймстон, король Калледиона, встали по обе стороны от своей невесты и дочери, словно готовые удержать ее от внезапных решений. Димир не смел приблизиться к девушке. Глубокая обида и отчаяние читались на его лице: долгое время он пытался завоевать любовь принцессы, но потерпел поражение в финальном поединке за ее руку и сердце.

–Попрошу успокоиться, милорды! – прогремел голос Фергюса.

Голоса стихли, но недовольный гомон все еще стоял в зале заседаний Верховного Совета. Их король принес скверную новость. Этим утром Димир вернулся из Калледиона, но не с невестой, как надеялись советники, а с позором. Его отвергли, и оттого он был обескуражен и зол.

Фергюс надменно обвел взглядом тех, кто совсем недавно живо поддерживал короля в намерении жениться на калледионской принцессе. Еще тогда советник взывал к голосу разума и пытался убедить Димира в бесперспективности этого заманчивого, но очевидно провального плана. С особенным презрением и толикой брезгливости Фергюс вонзил взгляд в Харео, этого проходимца, который громче всех высказывался в пользу плана Димира. Советник сжал подлокотник кресла. Он собирался избавиться от Харео сразу, как тот внесет свои преступно накопленные богатства в казну.

В голосах советников слышны были паника и негодование.

– Тишина, милорды! – грозно повторил Фергюс. – К чему такое волнение? Разве мы не были готовы к такому исходу событий?

Надежда – сладкий самообман, который тает от одного прикосновения реальности. И эту реальность теперь обсуждали советники.

– Разве не была эта новость ожидаемой? – вопрошал Фергюс. – Разве мы не готовили запасной план? Главнокомандующий Эванс, что вы на это скажете?

– Мы были готовы, лорд Кединберг, – подтвердил лорд Эванс. – Мы собирались нанять армию из Заморья, я уже подобрал несколько вариантов и связался с их главнокомандующими.

– Верно, лорд Эванс. Все ведь это припоминают? Наемная армия – вот наш выход.

– А отсутствие денег в казне – наш тупик, – пробурчал один из советников.

Фергюс презрительно посмотрел на лорда – это был один из тех, кто видел старика в храме Существ и намекнул на его возможное безумие из-за Мертвой Королевы. Впрочем, этим вопросом Фергюс собирался заняться позднее.

– Я бы назвал это не тупиком, а запертой дверью. А запертую дверь всегда можно открыть, надо лишь найти ключ. У нас таких целых два. – Фергюс выдержал паузу. – Первым ключом является Дакхаар. Анна Мельден готова поддержать нас в войне против Калледиона, готова взять часть расходов на себя.

– Позвольте спросить, лорд Кединберг, и сколько Ее Величество готова вложить денег в наше общее дело? – послышался недовольный голос лорда Карелла.

– Внушительную сумму, способную утроить нашу армию, лорд Карелл.

– А сколько денег готовы внести мы?

– Нашей казны достаточно, чтобы закупить в Заморье лучшее оружие и привести нашу армию в надлежащий вид. В этом нам поможет второй ключ. Не будем забывать о том, что некоторые члены Совета, они же члены королевской семьи, обещали взять на себя часть расходов, чему мы все были свидетелями. Правильно я говорю, Харео?

Советники закивали головами. Харео, который до этого сидел очень тихо и почти никак не обозначал свое присутствие, встрепенулся. И боязливо, но в то же время агрессивно, словно загнанный зверь, посмотрел на Фергюса.

– Правильно я говорю, друг мой? – повторил советник, пристально глядя на Харео.

– Правильно, – промямлил тот в ответ.

– Почему я слышу такую неуверенность в голосе? Уж не отказываешься ли ты от своего обещания?

– Не отказываюсь. Но дело в том, что мои деньги сейчас направлены на другое, очень важное дело.

– Какое дело может быть важнее безопасности королевства? – надменно возмутился Фергюс. Вслед за ним загомонили и лорды-советники, но он, властно подняв руку, призвал их к тишине.

– Никакое, я скоро найду деньги, – оправдался Харео и, глянув на недовольную жену и на устрашающего советника, добавил: – Неужели вы сомневаетесь, что я заинтересован в благополучии королевства?

– Все мы заинтересованы в благополучии и процветании Эфлеи, – промурлыкал лорд Карелл, переключив на себя внимание советников. – Все мы готовы изыскать способы спасения нашего королевства, готовы приложить все усилия… в надежде, что они будут вознаграждены, конечно.

– Выражайтесь яснее, лорд Карелл, – насторожился Фергюс.

– Я хочу сказать, что все мы обеспокоены неудачей нашего короля в заключении брака. И недостаток средств на наемную армию, безусловно, удручает. Но ситуацию можно спасти если не политическим, то экономическим браком. Своему успеху Калледион во многом обязан именно экономическим бракам, взять хотя бы их наследного принца и его богатую невесту: калледионцы везде преследуют и находят свою выгоду. Разве мы хуже?

– Ничем не хуже! – воодушевился молодой король, не желающий ни в чем уступать калледионцам. – То есть вы предлагаете жениться на богатой невесте?

– Именно так! И раз уж об этом зашла речь, по счастливому стечению обстоятельств, у меня есть незамужняя дочь и богатые бездетные родственники в Заморье, которые, я уверен, готовы прийти на помощь Эфлее, если я их попрошу, – вещал лорд Карелл с видом грабителя, завлекающего жертву в темную подворотню.

«Вовремя подсуетился», – недобро подумал Фергюс.

Лорд Карелл тем временем упоенно рассказывал о своей дочери. «Главное, чтобы Димир заинтересовался», – подумал Фергюс. А молодой король действительно увлекся хвалебными речами, уже попав в расставленные сети лорда Карелла. Оживились и остальные советники, желающие пристроить своих дочерей в королевскую семью. Они живо намекали, что в роли жениха может выступить и юный принц. «Боюсь, друзья мои, наш принц с удовольствием бы женился не на чьей-то дочери, а на чьей-то жене», – усмехнулся про себя старик.

Никто, кроме Фергюса, не обратил внимания, когда дверь тихонько отворилась и в зал заглянул призрак. Он показал записку и вопросительно посмотрел на хозяина. Фергюс кивнул ему и жестом попросил подождать.

– Друзья мои! – воззвал старик. – Полагаю, на сегодня мы выяснили все, что хотели, поэтому предлагаю завершить собрание. Король подумает над вашими многочисленными предложениями и примет решение. Верно, Ваше Величество?

Димир кивнул, его лицо озаряла широкая улыбка. Какой мужчина не будет доволен обещанием женского внимания, пусть и не бескорыстного?

Фергюс проскользнул в дверь. В зале заседаний стало душно, а из коридора тянуло сквозняком, который неизменно пробирался вдоль всей лестницы Королевской башни. Лорды-советники проходили мимо Фергюса. Старик выудил из толпы принцессу. Харео недовольно посмотрел на советника, задержавшего его жену, но возражать не стал. Вышел не оборачиваясь. Фергюс усадил принцессу на стул возле себя и, когда кабинет опустел, завел вкрадчивый разговор:

– Голубушка, я обеспокоен. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

– О Харео? – уточнила принцесса.

– Именно о нем. Ты знаешь, я никогда не скрывал свое отношение к твоему мужу. Однако же мое терпение истощается, последние события, связанные с Харео, беспокоят меня как никогда. Сначала подозрительная история с этой девушкой в таверне…

– Харео ее не узнал, – буркнула принцесса. – Он так сказал.

– Ты ему веришь?

Маргарет пожала плечами:

– В общем-то, да.

– В этом я тоже ему верю, – согласился старик. Он вертел в руках сточенный карандаш и изредка постукивал им о толстый деревянный стол. – Куда больше меня беспокоит другое – его отказ помочь нам с деньгами.

Он пристально посмотрел на принцессу. Девушка поймала его взгляд и кивнула, поняв, к чему клонит старик.

– Я знаю, что он вывез все деньги из Монт-д’Эталя. Испугался, что вы их насильно отберете. Вы же запретили заниматься его, кхм, работой, и если он даст деньги на армию, то останется ни с чем.

– Я его понимаю, правильно боится, – кивнул Фергюс. – И все же нам очень нужна его помощь. Поговори с ним, голубушка.

Принцесса замялась. Она смотрела в пол и перебирала пальцами пышную юбку, сминая ее в складки.

– Поговорю, но… между нами не все гладко последнее время.

– Не все гладко? – осторожно переспросил советник.

Маргарет подняла голову. В карих глазах отразилось монт-д’этальское солнце, и она вновь опустила взгляд. В ее голосе таилось разочарование.

– Да, мы сильно поругались в таверне. И после таверны. Я не знаю, как с ним общаться. Впрочем, придется мириться. – Принцесса наклонила голову вбок. Она отняла пальцы от юбки и теперь крутила кончики каштановых волос. – Мы ведь не можем расстаться, мы же женились в храме Существ.

Фергюс хмыкнул. Он отложил карандаш в сторону и, наклонившись ближе к принцессе, доверительно улыбнулся ей.

– Ну что ты, голубушка! Это наша жизнь, а не жизнь Существ. Нам решать, что делать. Знаешь, я ведь тоже когда-то женился в храме Существ, но сейчас, как видишь, не женат.

Маргарет заинтересованно посмотрела на старого советника: тот всегда избегал личных историй. Он потер руку, с которой десятки лет назад сорвал красную нить женитьбы. Та нить, как и у всех молодоженов, осталась где-то на пороге храма Существ, пока ветра не унесли ее прочь.

– Мы разошлись после смерти дочери, – уже без улыбки продолжил он. – И больше никогда не встречались. Поэтому не бойся, что вам с Харео обязательно надо провести всю жизнь вместе.

Принцесса ничего не ответила.

– Подумай об этом, – заключил Фергюс. – Если потребуется, я помогу тебе с ним разобраться.

– Что означает «поможете разобраться»?

– То и означает. В моей власти – наказывать преступников, в твоей – прощать их. Сама выберешь, как поступить с Харео. А пока что все-таки поговори с ним, убеди его помочь нам деньгами, иначе мы оба лишимся своей власти и ни с кем разбираться уже не сможем. Поняла, голубушка?

– Поняла, – кивнула Маргарет.

– Что ж, раз мы друг друга поняли, – Фергюс вежливо указал на дверь и привстал, – то не смею тебя больше задерживать. И себя тоже.

Он подал принцессе руку. Она поправила платье, и вместе они вышли из кабинета. Маргарет распрощалась со стариком и проворно побежала по лестнице вниз, а он, вздохнув от зависти к ее юной прыти, тяжелым шагом потащился наверх. Ключи от многочисленных кабинетов тихонько звенели в руке, говоря о его приближении. Стоило старому инквизитору сойти с лестницы, как призрак, который уже заждался хозяина, вышел ему навстречу с письмом в руке. Он вложил конверт в сухую ладонь Фергюса.

– Снова письмо от «друга Л.»? Как оно к нам попало? Снова неизвестно? – спросил старик, вскрывая письмо.

Загадки дождем сыпались на него. Он с поспешным любопытством развернул записку.

– Неизвестно, – согласился призрак. – Но если надо, мы можем отследить, как письмо попало к посыльному, и выяснить, кто его отправил.

– В этом уже нет нужды, – покачал головой Фергюс.

Он вчитался в строки. На этот раз письмо вышло длиннее и содержательнее. Фергюс улыбнулся, в душе его все заколыхалось. Призрак послушно ждал указаний, поднял конверт, и Фергюс трепетно вложил письмо обратно.

– В этом нет нужды, – повторил старик, поглаживая конверт. – Наш друг сам готов прийти и выдать имена повстанцев.

Спираль лестницы устремлялась ввысь, к пику Королевской башни. Казалось, уже целую вечность Ник взбирался по холодным ступеням, дыхание сбилось, в ногах появилась тяжесть. Серые стены давили на него. Свет не смел проникать в узкие и темные, словно могила, коридоры башни, и лишь желтоватые отблески свечей помогали ориентироваться здесь.

Медленно Ник уже почти поднялся на самый верх. Оттуда, наконец, потянуло свежестью. Из-под двери в кабинет Верховного Советника тянуло сквозняком. За небольшим столом, съежившись и обернувшись плотным шарфом, сидел секретарь с измученным видом. Он недоуменно посмотрел на принца, который с протяжным выдохом преодолел последний пролет лестницы. Редко кто добровольно поднимался в логово Фергюса.

– Ваше Высочество! Чем я могу вам помочь? – подскочил секретарь.

– Фергюс у себя? Я хотел бы с ним поговорить. Он занят?

– Лорд Кединберг всегда занят. И он очень не любит, когда его отвлекают, – тоскливо отметил секретарь. – Я спрошу, может ли лорд Кединберг принять вас, Ваше Высочество.

Ник кивнул:

– Спроси.

Секретарь обреченно вздохнул, нехотя подошел к двери и постучал. Фергюс ничего не ответил. Секретарь приоткрыл тяжелую дверь и осторожно обратился к старику:

– Милорд, Его Высочество принц Никос хочет видеть вас.

– Я занят, пусть подождет, – в своей обычной манере ответил Фергюс.

– Милорд…

– Мое Высочество настаивает, – прокричал принц.

На несколько секунд наступила нервная тишина. После Ник услышал шаркающие шаги, и секретарь отодвинулся в сторону, чтобы пропустить в коридор старого советника. Тот с улыбкой выглянул из кабинета:

– Снова ты, Ник? Последнее время ты часто ко мне заходишь.

Ник пожал плечами:

– Всего второй раз. И в прошлый раз я добрался лишь на этаж ниже.

– Два раза – это чаще, чем ко мне приходят все остальные.

– Так я могу поговорить с вами?

– Мы уже говорим, друг мой.

– В вашем кабинете, – уточнил принц.

Фергюс вздохнул.

– Видишь ли, как правильно заметил мой секретарь, я не люблю посетителей. Только мои призраки могут безнаказанно отвлекать меня.

– Я как раз по этому вопросу и пришел. Я подумал. Хочу быть призраком, – твердым голосом сообщил Ник.

Фергюс замолчал и пристально посмотрел на принца. Его колкий взгляд не отпугнул Ника.

– Заходи, – разрешил советник.

Он сделал приглашающий жест. Секретарь тут же отпорхнул обратно к своему столу, оставив принца наедине со стариком, и Ник осторожно зашел в запретный кабинет. Здесь пахло книгами и морем. За распахнутым окном гудел ветер. Принц расположился напротив советника. Тот откинулся в своем кресле, по его лысине елозил тонкий луч света.

– Итак, друг мой. Расскажи, как в твою юную кудрявую голову забрела эта мысль? Неужели из-за девушки из таверны?

Принц хорошо помнил, что однажды он очутился в деревне, где свирепствовал невиданный Зверь. Ник стоял над обрывом, а рядом с заводью, где накатами плыла рябь, земля была покрыта следами громадных лап. Трава была мокрой, и сапоги блестели от влаги. Прогретый воздух пах песком и илом. Внизу Фергюс, склонившись над вмятиной от следа, шептался с охотниками. Ник изображал улыбку, но изнутри его давила тошнота. Он подозвал крестьян и попросил описать Зверя. Они услужливо нарисовали чудовище на влажной земле. Ник присел на корточки, чтобы его тень не заслоняла рисунок.

Он видел перед собой зубастую ящерицу на двух мощных лапах, а память и воображение добавляли подробности: острые лезвия когтей, глаза с бордовыми прожилками, стонущая добыча в зловонной пасти. Ящер из снов был точь-в-точь таким, какого нарисовали крестьяне, и тошнота подступила с новой силой. В голове стояли шипящие звуки заклинаний и сиплые голоса ведьм, которые отбивались от чудовища. Вспоминать это было нелегко.

А потом он поднимался по узкой лестнице в таверне и рассуждал, как рассказать об этом Фергюсу и стоит ли вообще рассказывать. Деревянные полы скрипели под ногами, пока он следовал за призраками и сестрой. Ник остановился в дверном проеме и, наполовину там, наполовину в своих мыслях, ожидал окончания скандальной сцены между Маргарет и Харео. Пахло едой. Служанка задела принца, проходя мимо, и он поднял на нее взгляд. Она быстро отвернулась, махнув светло-розовыми волосами. Ник вздрогнул. Он схватил ее за руку и развернул к себе. Девушка замерла, а бокалы на подносе зазвенели в ее дрожащих руках. Заунывный шипящий голос вновь вспыхнул в памяти, но на этот раз он принадлежал не ведьмам, ставшим жертвами ящера, а темной фигуре в лесу – той, которую принц едва заметил после нападения на карету. Тогда среди деревьев стояла девушка в черном плаще, и Ник видел ее розовые локоны. Прежде он считал, что зрение обмануло его, что это свет так падал на светлые волосы, придавая им пленительный оттенок лепестков розы. Теперь же Ник узнал девушку. А когда она бесследно исчезла из запертой комнаты таверны, принц окончательно связал все воедино и уверился: она ведьма.

Ник загорелся своей идеей. Кто, если не ведьма, поможет Нику разобраться в снах?

– У меня много свободного времени, которое я мог бы направить на свершение благих дел, – пояснил принц.

Фергюс прищурился и недоверчиво посмотрел на Ника. Благие дела и инквизиция, конечно, в каком-то смысле сочетались между собой, но можно было бы поискать и другую службу.

– Знаешь, что я об этом думаю, друг мой?

– Что это отвратительная идея? – предположил Ник. – Что это тяжело, это холод, голод, лишения и все такое?

– А ты догадливый.

– Не догадливый, просто вы об этом уже говорили, – улыбнулся принц. – Возьмите меня в инквизицию. Я справлюсь!

Советник-инквизитор все с тем же прищуром смотрел на Ника. Сомнение, но также и интерес читались на его морщинистом лице. Он выдержал долгую паузу.

– Лишь избранные удостаиваются чести работать на меня, – надменно произнес Фергюс.

– Я принц, это делает меня избранным? – не смутился Ник.

Он взобрался на вершину башни, и теперь никакие устрашающие речи и взгляды не могли заставить его отказаться от намеченной цели.

Лорд Кединберг промолчал. Ник дал ему еще немного времени подумать, потом повторил вопрос:

– Так я могу работать с вами?

– Ты понимаешь, что я не обманывал тебя и не преувеличивал сложность этой работы? Мои призраки днями и ночами без движения сидят в засаде. Терпят голод и холод, устают от вечных погонь. Их презирают и ненавидят люди, которых они допрашивают. Их называют «монт-д’этальскими крысами». У них нет другой жизни, кроме жизни призрака. Готов к этому, принц?

– Готов, – уверенно подтвердил Ник, хотя такое будущее не очень-то приходилось ему по душе. – Я не понимаю, зачем вы вечно всех пытаетесь напугать?

– Затем, что я инквизитор. Как иначе я добьюсь честного ответа?

– Хорошим отношением. Или хотя бы лестью.

Фергюс рассмеялся. Но не по-доброму, нет, скорее жутким безысходным смехом.

– Был бы я молод и красив, как раньше, я бы, может, и заставил людей быть преданными благодаря хорошему к ним отношению. Эх, не поверишь, а ведь когда-то у меня были ярко-голубые, точно лазурь, глаза и густые черные волосы, – мечтательно произнес советник, обернувшись на свой портрет в юности. После потер лысую голову, и угрюмость вернулась к нему. – Но то время безвозвратно ушло. Страх – вот мое оружие. Но что-то мы с тобой заболтались. Пойдем.

Инквизитор, не удосужившись объяснить, куда он направился, вышел из кабинета. Озадаченный принц последовал за стариком. Фергюс запер дверь и все так же молча скрылся в тусклой мгле лестницы. Они спустились в самый низ башни и остановились перед входом в подземелье инквизиции, возле огромной железной двери, к которой никто из местных старался не приближаться. Холодок пробежал по коже – от волнения, а может, от сырости и холода, проникающего из подземелья.

– Переступай порог, если не боишься, – сказал Фергюс, зажигая лампу.

Ник сглотнул, представив, что именно может испугать его в зловещих подземельях. Он взялся за холодную стену и посмотрел под ноги. Несмотря на устрашения старого инквизитора, принц старался видеть перед собой лишь обычный серый пол, покрытый крысиным пометом. Он перешагнул порог.

– Вот и настает конец твоему счастливому неведению, – провозгласил Фергюс. – Ты даже не представляешь, друг мой, на какую безнадежную дорожку встаешь.

Но Ник представлял. Смрад гниения в подземелье очень доходчиво объяснял слова Фергюса. Муки отчаяния витали в воздухе, шорохи и писк подземных обитателей наполняли суровую тишину. Не на такую работу рассчитывал принц, придя к инквизитору, но путь назад закрылся, когда захлопнулась железная дверь.

– Так я буду работать здесь? – безнадежно поинтересовался принц.

Фергюс мерзко рассмеялся.

– Какой печальный голос! Веселее, друг мой, здесь не так уж и страшно.

– Понятно, – вздохнул Ник.

– Не делай выводы прежде, чем услышишь прямой ответ на вопрос. Я не сказал, что ты будешь работать здесь.

– Тогда зачем мы сюда пришли?

– Познакомлю тебя с призраками. И у меня будет к тебе задание. Справишься с ним – станешь призраком инквизиции, не справишься – вернешься к изнеженной королевской жизни. Понял?

– Понял. Какое задание?

– Слишком много вопросов. Терпение, друг мой, скоро узнаешь.

Они углублялись в подземные лабиринты. Коридоры плутали, принц терялся в мудреных проходах. Свет масляной лампы Фергюса падал то на незаметные, пока на них прямо не укажешь, двери, то на подозрительные лужи, которые старый инквизитор посоветовал переступать, то на красноглазых крыс. Фергюс с чувством едва уловимой гордости показывал самые потаенные уголки инквизиции и рассказывал жуткие истории о пытках, творящихся здесь.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Фергюс проводил Ника до комнаты, которая после мрака и тесноты подземелий показалась относительно просторной и светлой, тут горело сразу несколько свечей. Видны были очертания столов и стульев, кто-то шуршал, двигался, разговаривал. Пахло бульоном и жареным мясом. Ник разглядел с десяток призраков.

Завидев хозяина подземелий, да не одного, а с принцем, призраки выстроились в ряд. Фергюс вгляделся в их лица.

– Так. Ты, ты, еще ты, вот ты подойдешь и… Кто еще искал со мной повстанцев? Пожалуй, ты. И ты, – отобрал он призраков. – Думаю, хватит. Вы идете со мной, остальные возвращайтесь к работе.

Призраки разбрелись. Фергюс вывел принца и шестерку избранных в коридор и начал объяснения:

– Принц решил примкнуть к инквизиции, стать призраком. Я даю ему такую возможность. Вы будете работать с ним, вводить в курс дела. Отбросим условности: зовите его просто Ник, никаких высочеств. – Призраки кивнули. – А теперь слушайте внимательно. Есть человек, который готов выдать нам имена повстанцев, я увижусь с ним завтра вечером. Ваше дело – арест тех, кого он назовет. Работать будете вы вшестером и принц, да еще гвардейцев вам на подмогу отправлю. Подробные указания я дам позже, после встречи с тем человеком. Есть вопросы?

Призраки молча помотали головами.

– Всем все ясно? – уточнил инквизитор.

Призраки кивнули. У Ника была уйма вопросов, но и он, следуя примеру призраков, не стал нарушать тишину подземелья.

– Вот и замечательно. Тогда завтра вечером зайдете ко мне. Идем, Ник, – позвал Фергюс. – Нам еще есть о чем поговорить.

Они пустились в обратный путь. В темноте они шли все теми же жуткими петляющими коридорами. Ник вдруг заметил маленькую дверь. На ней было больше следов ржавчины, чем на остальных, – видимо, ее не открывали очень давно. Принц спросил, куда она ведет.

– Никуда, – отрезал Фергюс.

– Это как?

– За ней ничего нет. Старые коридоры инквизиции, которыми никто уже не пользуется. Они обвалились, туда опасно входить. Забудь. Идем к выходу.

Ник послушно замолчал, и тишина вновь повисла в коридоре. Чтобы не замечать хвостатых обитателей подземелья и подозрительных луж на полу, принц вновь завел разговор с Фергюсом:

– Так, значит, вы узнали что-то новое о повстанцах? Что за человек должен к вам прийти?

– Самому интересно. Завтра впервые с ним встречаюсь, хотя писал он мне уже не раз. Главное, что он готов познакомить нас с повстанцами. – Фергюс улыбнулся. – За определенную цену, конечно.

– А если цена нас не устроит? – поинтересовался Ник.

Старый инквизитор пожал плечами:

– Если же цена не устроит, то буду думать дальше. А пока будь готов участвовать в аресте. Если все пройдет успешно, если призраки похвалят тебя или хотя бы сочтут, что тебя можно этому обучить, то я возьму тебя в инквизицию.

– Хорошо.

– И все-таки, зачем тебе это?

– Хочу, как вы.

– Что как я? Пугать людей? – рассмеялся старик.

– Нет, – покачал головой Ник. – Хочу знать все тайны.

Фергюс в последний раз перечитал письмо. Аккуратно вложил бумагу в тесный конверт и выглянул в окно. Пламя заката освещало Монт-д’Эталь. Старик тщательно запер кабинет и спустился вниз к коридорам инквизиции, где его уже ждали призраки в серых одеждах.

– Пора, – сказал он.

Они кивнули и вслед за инквизитором вышли во двор. Здесь их уже ожидали кони темно-серого окраса. Лишь Фергюс облачился не в крысиный, а в темно-бордовый цвет. Властитель пещер инквизиции должен был отличаться от своих подданных. Он условился встретиться с «другом Л.» наедине и рассчитывал на то, что неприметность призраков поможет им незаметно сопровождать его.

– Куда едем? – спросили призраки, оседлав коней.

Фергюс приложил руку к нагрудному карману, где лежало письмо.

– К Старому мосту, – объявил он.

Вечерняя свежесть заползала под рукава и за воротник. Старик поежился и скомандовал: «Открывай!» Ворота медленно раскрылись, впереди лежала длинная каменная дорога. В лужах на обочине отражалось закатное солнце и темнеющий край неба. Фергюс в окружении верных призраков помчался на встречу с таинственным «другом Л.».

Путь пролегал через лес. Потом дорога повернула на север, проползла через рыхлую тропу, сплошь в рытвинах от колес, и привела к руслу почти высохшей реки. Вечерний сумрак уже окутал Эфлею, низину заволокло зябкой дымкой, а крутые берега угрожающе нависали над некогда бурной рекой. Копыта гулко стучали в вечерней тиши. Пахло влажной землей и душистыми цветами, лепестки которых ветер носил над неровным берегом. Всадники придержали коней. Мириады звезд высыпали на небе, неясно освещая их путь вдоль реки. Фергюс высматривал Старый мост – его опоры треснули, и дорогой перестали пользоваться, так что это место как нельзя лучше подходило для тайных встреч.

Наконец вдали показалась дуга каменного моста. Призраки спешились, спустились к реке и бесшумно повели своих коней по низине. Фергюс остался один на дороге. Он медленно поехал вперед, волнуясь, как перед свиданием. Человек, готовый добровольно все рассказать, – слишком щедрый подарок судьбы. Старик не знал, относиться к этому с радостью или с опаской. Он приблизился к каменному полотну моста. Вокруг было тихо, и лишь конь Фергюса громким ржанием дал знать о прибытии своего хозяина. Инквизитор спешился и вгляделся в темноту, пытаясь понять, здесь ли «друг Л.».

– Есть кто? – негромко спросил старик.

– Есть, – услышал он молодой голос из-под моста.

– Ты один?

– Один. А вы?

– Один, – соврал Фергюс.

– Я знаю, что вы с призраками.

– Если ты не преступник, то они тебя не тронут.

– Вы правы, – ответили инквизитору. – Я пришел к вам с честными намерениями, мне нечего бояться. Спускайтесь, инквизитор. Слева от моста есть удобный проход.

«Друг Л.» не обманул: в паре шагов виднелась плешивая тропа, полукругом спускавшаяся к одной из опор. Фергюс обогнул шершавый камень и шагнул в густую тень моста. Под ногами чувствовалась вязкая жижа, прохлада остужала кожу, комариный писк пронесся ровно над ухом, отдалился и снова приблизился. Инквизитор остановился. Таинственный собеседник тоже не двигался, по крайней мере, Фергюс не слышал его шагов, и лишь тихое, едва различимое дыхание сдержанно раздавалось во тьме.

– Добрый вечер, инквизитор.

– Хорошенькое местечко ты выбрал для встречи, – вздохнул старик.

– Я решил, что для разговора нам нужно уединение, – пояснил «друг Л.». – Мы, кстати, однажды уже виделись с вами. Вы были в доме старосты в деревне, где прятались повстанцы. Я вам об этом писал.

– Второе письмо, – кивнул Фергюс.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и старик теперь различал нечеткий силуэт. Фергюс держался за шершавую сваю и чувствовал запах тины.

– Надеюсь, где-то здесь не прячутся твои приятели? – с сомнением спросил он.

– Как я и сказал, я один, в отличие от вас.

– Призраки здесь ради моей безопасности, а не ради твоего ареста, – заверил Фергюс. – Надеюсь, мое недоверие не обидело тебя. Перейдем же к делу. Как мне тебя называть, «друг Л.»?

– Обращайтесь ко мне, как вам угодно. Главное, чтобы наша встреча прошла не зря, – попросил незнакомец.

– Пусть будет так, друг мой. Скажи мне сначала одну вещь: зачем тебе это? Я полагаю, что вы с повстанцами друзья, иначе откуда тебе знать их имена? Почему ты решил их предать?

– Потому что я посчитал, что с вами дружить выгоднее, чем с ними. Это товарищество завело меня на опасную дорожку, с которой пора бы свернуть.

– Вот как? Раз ты был среди повстанцев, стало быть, участвовал в нападении на карету?

– Нет, – твердо возразил информатор. – Я хотел, чтобы вы предотвратили нападение, поэтому послал вам первое письмо.

– Но письмо запоздало, поэтому нападение произошло, – добавил Фергюс.

– К сожалению, – согласился «друг Л.». – В любом случае в нападении я не участвовал. Зато участвовал дорогой мне человек.

Инквизитор усмехнулся.

– Вот мы и подошли к цене этого разговора. Не хочешь ли ты сказать, что инквизиция должна простить этого человека?

– Именно это я и хочу сказать. Мираби, розоволосая девушка, на которую ваши люди напали в таверне, – я хочу, чтобы инквизиция оставила ее в покое.

– Девушка, значит, – покачал головой Фергюс. – Что у вас, любовь? А ведь ты мог попросить что-нибудь для себя.

– Нет, это не любовь. Просто однажды она спасла мне жизнь, и мой долг – отблагодарить ее за это. А для себя… Думаю, рано или поздно своей помощью я и так заслужу ваше покровительство. Так вас устраивает моя цена?

Фергюс почувствовал, как резко зачесалась шея. Он убил назойливого комара и вытер руку о покрытый холодным мхом камень. Ему требовалось время на раздумья. Обмен казался выгодным – всего-то надо простить беглянку, зато в ответ он получит имена повстанцев. Но королевская инквизиция не должна прощать преступников, слишком много людей знают о девушке, и у них возникнут вопросы, если ее вдруг отпустят.

– Твоя цена завышена, – начал торговаться старик. – Из-за твоей подруги погибло несколько гвардейцев и пострадала королевская семья.

– Я назвал цену, – не уступал незнакомец. – Ваше право согласиться или отказаться. Но если откажетесь, то и имен повстанцев не узнаете.

Фергюс замолчал. Он машинально скреб каменную стену.

– Подожди, – попросил он. – У меня есть предложение. Я не могу простить девушку, но я могу тебе пообещать, что буду бездействовать. Отдам распоряжение, чтобы призраки прекратили ее искать, направлю их на другие дела. Намеренно за ней гоняться никто не будет, но ее вина, если она ненароком попадется на глаза призракам, гвардейцам или еще кому, – Фергюс вспомнил про Ника, который последнее время проявлял излишнюю прыткость. – Договорились?

– Маловато. Эфлея хоть и большая, но призраков у вас много, так что Мираби обязательно на них наткнется.

– Согласен, – кивнул инквизитор и тут же сообразил, что его кивок не виден в темноте. – Я готов отпустить ее, если она попадется. Но лишь один раз. Попадется дважды – второй раз я ее не отпущу. На большее я не согласен. По-моему, это щедрое условие для девушки, участвовавшей в нападении на королевскую семью. Итак, мы договорились? – напористо предложил Фергюс. – Это подходящая цена за твою информацию?

– Хорошо, я согласен, – решился «друг Л.».

Инквизитор выдохнул.

– Тогда жду имена.

– Прежде у меня есть один вопрос. Почему я должен верить, что вы сдержите свое обещание?

– Можешь не верить, – пожал плечами инквизитор. – Но ты пришел сюда, значит, уже веришь. А почему я должен верить тебе?

– Потому что вы получите от меня не только имена, но и место следующего нападения.

– Еще одно нападение? – нахмурился Фергюс.

– Вы же не думали, что они сдадутся так быстро? Наш вожак Нэйт уже продумал, как ударит во второй раз. Вот вам и первое имя. Остальные вы узнаете, когда арестуете повстанцев во время нападения.

– Там будут все повстанцы?

– Там будет большинство. Я там тоже буду, не хочу вызывать подозрения у Нэйта, он должен мне верить. Вы арестуете меня вместе со всеми, а потом отпустите.

– Разумеется, – согласился инквизитор. – А теперь расскажи мне о планах Нэйта, когда и где произойдет следующее нападение? Я хочу знать все подробности.

В дверь колотили грубо и настойчиво.

– Королевская стража, откройте!

Стучали так, словно в этой комнате жила не принцесса, а прислуга или, того хуже, преступница. Любой теперь мог стать жертвой охотника Данта Гарса. Он бесцеремонно рыскал по замку, по мейфорским окрестностям и по всему королевству. Охотник очищал Калледион от ведьм. Ежедневно он отыскивал их, приводил в замок и казнил на потеху зевакам и к удовольствию короля, презирающего всякое колдовство. Но главное свое задание – отыскать ведьму, скрывавшуюся в самом замке, – Дант Гарс выполнить до сих пор не смог, оттого-то и вел нескончаемые обыски, которые тревожили принцессу.

Сегодня он впервые добрался до комнаты Карленны. Принцесса дрогнула и подальше запрятала колдовскую книгу, опаснейший груз, способный потопить корабль ее чистейшей репутации. В дверь настойчиво стучали, грозясь выбить, и Карленне пришлось открыть. Она загородила собой проем, и гримаса крайнего недовольства исказила ее лицо.

– Что вам нужно?

– Осмотреть вашу комнату, принцесса.

– Это еще зачем?

– Мы ищем ведьму.

– Поищите ее в другом месте, Дант Гарс.

Охотник рассмеялся.

Со стороны зрелище и вправду казалось забавным. Карленна, хрупкая невысокая девушка, пыталась преградить путь охотнику и закрывала собой едва ли треть дверной арки. Дант Гарс, высокий и мускулистый, одним пальцем мог отодвинуть принцессу и зайти в комнату. Но Карленна держалась стойко, и стража, маячившая позади охотника, не решалась без позволения проникнуть в ее покои.

Дант Гарс не отступал. Он небрежно облокотился на дверной косяк и приблизился к принцессе так, что она почувствовала его дыхание. Ей стало не по себе, но она не уступила. Карленна подняла на Данта Гарса грозный взгляд, всем видом показывая, что не боится его.

– Вам есть что скрывать, принцесса? – весело спросил охотник.

– А вы меня в чем-то подозреваете?

– Обыски проводятся по всему замку. Ни горничные, ни кухарки, ни дворецкие – никто не препятствовал страже так, как вы.

– Вы сравниваете меня с прислугой?

– Я лишь хочу сказать, что вы тоже должны пустить стражу в свою комнату.

– Я принцесса, я не обязана повиноваться вашей прихоти! – громко сказала Карленна.

– Мы действуем по приказу короля, – отозвался Дант Гарс. – Я не силен в местных законах, но, кажется, приказу короля должна повиноваться даже принцесса. Не так ли?

Охотник насмешливо смотрел на Карленну, пока она подбирала подходящий ответ. Но ей повезло: на шум вышел сам король. Губы принцессы тут же задрожали, словно она вот-вот сорвется в плач, голос стал очень жалобным, и девушка обратила к отцу лицо, полное несправедливой обиды. Знала: он ни за что не позволит обидеть свою дочь. Расчет оказался верен.

– Что тут происходит? – гаркнул Джеральд.

– Он хочет обыскать мою комнату! – пожаловалась Карленна.

Она потерла глаза, будто смахнула с них слезы. Дант Гарс стоял перед ней в непочтительной позе, что играло девушке на руку, и она выглядела как истинная жертва безобразной наглости. Принцесса говорила с совершенно оскорбленным видом:

– Он правда имеет право врываться в мою комнату, когда ему вздумается? А если я сплю, если переодеваюсь? Он будет копаться в моем белье? Он правда имеет право так грубо обращаться со мной?

Она указывала тонким пальцем на охотника и вжималась в стену подальше от него. Дант Гарс отступил от Карленны и скованно кашлянул.

– Я лишь попросил принцессу, чтобы она позволила стражникам осмотреть ее комнату, – оправдывался он под испепеляющим взглядом короля. – Простите, принцесса, если я случайно оказался слишком груб.

Карленна чувствовала язвительность в его голосе, но смилостивилась:

– Я вас прощаю.

– Так вы позволите зайти в комнату?

– Нет, не позволю. Уж не думаете ли вы, что я против закона прячу в комнате что-то колдовское?

– Но… Ваше Величество! – Дант Гарс повернулся к королю и попытался воззвать к его разуму. – Я лишь пытаюсь найти ведьму. Разве я смогу это сделать, если что-то будет сокрыто от меня?

– А что такого может быть сокрыто от вас в моей спальне? – возмутилась принцесса. – Но если это действительно столь необходимо… – вздохнула она, обиженно поглядывая на отца.

Джеральд и без того задолжал ей. Из-за него принцесса отказалась от Димира. Неужели за ее жертву папа не пойдет на уступки и не отпугнет охотника?

– В этом нет необходимости, – решил Джеральд. – Если Карленна не желает, чтобы в ее комнату вторгались, продолжайте поиски в другом месте.

Дант Гарс с нескрываемым подозрением посмотрел на принцессу – в его глазах она увидела огонь. Карленна ответила ему победным взглядом. Повинуясь указу короля, он занялся обысками в соседних комнатах, а потом ни с чем убрался с этажа, где принцесса дала ему отпор.

Ночь опустилась на могучий эфлейский лес. Кудрявые кроны сомкнулись и угрожающе обступили небольшую поляну. Где-то вдалеке послышалось глухое уханье совы, треснула и упала с дерева сухая ветка. Облака расступились, и луна осветила огромное неприступное здание – эфлейский оружейный склад, примыкающий к учебному военному гарнизону. Вдоль задней стены взад-вперед ходили двое часовых.

Затрубил рог. С противоположной стороны здания, которую не было видно с поляны, заскрипела массивная дверь и послышался ритмичный топот множества солдатских ног. Зычным эхом раздавался голос командующего. Солдаты вышли на учения, гарнизон и оружейный склад опустели. Тишина вновь обволокла окрестности. Часовые неспешно прошлись вдоль стены и остановились у заднего входа. Усталость и безмятежность отражались на их лицах, чувства притупились, ночная тишь манила забыться и вздремнуть. Часовые прислонились к высокой каменной стене.

А на другой стороне поляны Ник и монт-д’этальские призраки, скрытые тенью густой листвы, тоже следили за черным входом. Той ночью у склада ожидалось занимательное представление с повстанцами в главной роли.

Накануне Фергюс встретился с «другом Л.», после чего сразу же вызвал принца и призраков к себе. «Повстанцы нападут на оружейный склад сегодня в полночь, когда солдаты выйдут на учения», – предупредил старик. Вот уже долгое время они замышляли восстание, и покушение на Димира должно было стать лишь первым шагом на пути к перевороту в королевстве. Но рассчитывать на победу они не могли: их арсенал ограничивался простенькими охотничьими ружьями, ржавыми ножами и кинжалами, в то время как в распоряжении королевской армии было лучшее оружие из Заморья. Набег на склад помог бы им уравнять силы.

«Среди повстанцев будет Нэйт, их главарь. Его желательно взять живым, будем его потом допрашивать, а с его дружками разбирайтесь, как получится. Меня интересует в первую очередь кукловод, а потом уже куклы», – заключил инквизитор.

И вот Ник и трое призраков сидели в зарослях подлеска, выжидая повстанцев. Еще двое спрятались в кустах с другой стороны поляны, а один залез на дерево. Серые, словно крысиная шкура, одежды делали их почти невидимыми. Принц тоже привыкал к новому облачению. Он с восторгом, смешанным с тревогой и страхом, наблюдал за поляной. «Отвечаете за принца головой», – обрадовал Фергюс призраков. Для пущей безопасности Ника и призраков снабдили короткоствольным пистолетом, одной из заморских новинок с оружейного склада.

Представление началось, когда из-за угла выскочили две тени. Они вмиг подскочили к сонным и растерянным часовым, которые не успели взяться за оружие, как ножи впились им в горло. Принц вздрогнул и схватился за свой пистолет, но твердая рука призрака остановила его.

– Набежали, – с ухмылкой прошептал призрак и указал на тени в отдалении. – Вон еще повстанцы.

Те бесшумно скользнули по остриженной поляне. Воровато оглядываясь и подавая друг другу знаки, они подбирались ко входу на склад. У двери они остановились, снова огляделись и прислушались. Стояла густая тишина.

Черные фигуры закопошились у двери. Видимо, вскрывали замок. Вскоре один из повстанцев осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. «Чисто», – кивнул он товарищам, и они друг за другом прошмыгнули на склад, не подозревая, что в темных углах там притаились гвардейцы. Они дожидались сигнала, чтобы схватить повстанцев. Складская дверь закрылась, поймав всех в прочную паутину, сплетенную старым инквизитором.

– Берем их? – воодушевленно спросил Ник.

– Тише! Нет, пока наблюдаем. Еще не все в ловушке, – прошептал призрак.

– Откуда ты знаешь?

– Вон в тех кустах прячутся двое повстанцев. И еще невесть сколько притаилось в лесу.

Ник присмотрелся к кустам. На миг ему показалось, что в зарослях действительно кто-то шевельнулся. Если он что-то и увидел, то помогло ему скорее не зрение, а фантазия, подкрепленная словами призрака. Но раз тот сказал, что повстанцы там, значит, они действительно там.

– Как ты что-то различаешь в кромешной тьме? – удивился принц.

– Я не только смотрю, я слушаю, чувствую и догадываюсь, – пояснил призрак.

– Я ничего не вижу, кроме дремучего леса, и не слышу, кроме шелеста листьев.

– Тогда попытайся рассуждать. Стали бы повстанцы заходить на склад, не оставив никого из своих следить за округой?

– Нет, наверное.

– Вот тебе и ответ. Ты можешь предположить, что кто-то из них остался снаружи, чтобы предупредить товарищей об опасности, если вернутся солдаты или часовые. Раз догадываешься об этом, то попытайся найти повстанцев. По теням, по шороху, может, по запаху. Как угодно. Ты знаешь, что они где-то здесь, и рано или поздно они себя выдадут. Твое дело – следить, и тогда ты заметишь их.

– Я слежу, но не замечаю. Может, мне все-таки не дано быть призраком?

– Опыт – вот наше с тобой единственное отличие друг от друга. Со временем ты наберешься опыта, научишься наблюдать и размышлять, это поможет тебе стать настоящим призраком. С одним лишь условием: если ты действительно этого захочешь.

На поляне было тихо. Из-за закрытой двери склада не доносилось ни звука. Нику же не терпелось начать арест.

– Долго еще ждать? – поинтересовался принц.

– Не знаю пока. Надо наблюдать.

Призрак, что сидел слева от Ника, поднял голову вверх, к дереву, куда взобрался один из «серых», и подал какой-то знак рукой. Тот ответил жестами.

– Снаружи больше двух осталось, – пояснил призрак.

– Они пешие или на лошадях? – спросил другой.

– Поблизости лошадей нет.

– Скорее всего, оставили за рекой, – предположил третий. – И обратно вброд перейдут реку, чтобы сбить солдат со следа, когда обнаружится пропажа.

– Должно быть, не только лошадей, но и повозку. На одних лошадях повстанцы много оружия не увезут.

– Или они могли подготовить лодку.

– Что думаешь, Ник?

Ник не думал ничего. Лишь слушал и пытался успевать за потоком мыслей призраков. Принц всматривался в темноту, думая, сможет ли добавить что-то к словам призраков, но пока на ум ничего дельного не приходило.

– Повстанцы открыли дверь, – только и смог сообщить он.

Они выкинули на поляну несколько ящиков с оружием. Тут же из леса выскользнули два силуэта. Они подбежали ко входу на склад, взвалили на себя ящики и повернули обратно.

– Пятеро. Их пятеро снаружи, – сообщил призрак, пообщавшись со своим другом на дереве. – Еще двое понесут следующие ящики, один останется сторожить вход.

– Берем их.

Один призрак подал знак остальным, притаившимся в кустах на другой стороне поляны, второй отделился от группы, чтобы сообщить гвардейцам о начале ареста. Через минуту на складе послышалась возня и агрессивные крики: повстанцы сопротивлялись, но ловушка уже захлопнулась. Сложнее оказалось поймать тех пятерых сообщников, которые остались снаружи. Они немедля побросали ящики и кинулись в чернеющий лес.

– За ними! – прокричал призрак.

– К реке! – подсказали с дерева.

Азарт погони охватил Ника. Принц выскочил из зарослей, сжимая в руке пистолет, и ринулся за повстанцами. Кусты и деревья то и дело вставали на его пути, цепкие ветви били по лицу, хватали за одежду. Ник спотыкался о кочки, пни и развалившиеся сухие стволы деревьев, но продолжал бежать. За своим тяжелым дыханием Никос расслышал крики, шорох, выстрелы – где-то впереди, чуть правее, если слух не обманывал, – и кинулся в ту сторону.

Сердце колотилось, но уже не от волнения, а от усталости, ноги начали заплетаться. Ник зацепился за что-то, и прямо рядом с ним со свистом пролетело несколько дротиков. Чудом ни один из них не задел принца. «Повстанцы!» – догадался он. Ник кинулся в сторону и побежал не по протоптанной тропе, а вдоль нее. Шершавая ветка ободрала кожу. Принц снова чуть не упал, схватился за ветку, а она сухо скрипнула и отломилась. Колючий сук оставил длинную глубокую царапину на руке. «Терпи!» – приказал себе Никос, хотя боль обжигала.

Лес поредел. Впереди блеснула река. Рябь прошлась по сверкающей глади, черные силуэты пересекли реку, замутнили воду. Река заволновалась и ответила им набегающими волнами. Ник бросился туда. Он значительно отстал и от повстанцев, и от призраков. Давно выбился из сил, и лишь чувство долга тянуло его дальше. Принц побежал по воде. Ноги тут же намокли, ледяные брызги коснулись рук и лица, но он старался не замечать этого. Ник добрался до противоположного берега, и следы на песке подсказали, куда бежать дальше. Но вскоре они закончились, и принц оказался в заросшем высокой пшеницей поле, огромном и не менее коварном, чем лес. Мелкий зверек прошмыгнул под ногами. Ник бежал, увязая в рыхлой земле, окончательно отстал и потерял направление.

– Эй! – крикнул он.

– Эй-ей! – ответил знакомый голос призрака. – Сюда, Ник!

И снова бежать. Засада, лес, река, поле – принц окончательно заблудился. Поле закончилось, и Ник разглядел небольшое здание с округлой крышей. Земля под ногами сменилась мощеной дорогой, немного разбитой и заросшей. Она вела к черно-белому крыльцу заброшенного храма Существ, чья светлая сторона белела в свете звезд, а темная сливалась с ночной мглой.

Слева мелькнул силуэт. Ник дернулся, но тут же успокоился: это оказался призрак.

– Они разбежались по полю, и нам пришлось разделиться. Трое, кажется, прячутся здесь, – пояснил призрак, поднимаясь по ступеням. – Стрелять ведь умеешь?

– Умею немного, – подтвердил Ник.

– Стреляй по всему, что будет двигаться.

– Разве повстанцев не предпочтительнее взять живыми?

– Мне предпочтительно вернуть живым тебя. А их – как получится.

– Звучит цинично.

– Это ты еще в подвалах инквизиции не работал, – усмехнулся призрак. – Тогда твои представления о циничности сильно пошатнулись бы. Готов?

Призрак взялся за ручку высокой двери храма и посмотрел на принца. Тот кивнул.

– Держи оружие наготове, – шепнул призрак напоследок.

Лики Существ неприязненно взирали на незваных гостей. Ника обступили тьма и холод, тишина сгустилась в зале. Принц ступал как можно осторожнее, но напряженное дыхание выдавало его больше, чем шаги. Призрак указал ему на правую сторону, сам двинулся влево. Они разделились. Ника охватил страх, даже не оттого, что повстанцы прямо сейчас могут убить его, а из-за того, что он, как ему казалось, не готов был убивать людей. «Не стоило мне идти в инквизицию, ох, не стоило», – пронеслось в мыслях. Но сейчас принцу только и оставалось, что красться по храму, озираясь на каждый шорох и испуганно целясь в темноту.

Повстанец напал сзади. Он ударил Ника по спине чем-то тяжелым и повалил на землю. При падении принцу удалось как-то развернуться лицом к повстанцу, и он бы выстрелил, но оружие предательски выпало из рук. Завязалась драка. Ник же отчаянно отбивался. Защищался, как мог, зубы скрипели от напряжения. Невдалеке он услышал звуки другой драки: должно быть, призрак тоже схватился с повстанцами.

В руке неприятеля блеснул нож. Лезвие нависло над лицом Ника, но принц каким-то чудом извернулся и слабо толкнул руку нападавшего. Повстанец на секунду ослабил хватку, Ник дотянулся до ножа. Пистолет валялся поодаль, на прежнем месте.

Ник попытался ткнуть повстанца ножом, но неудачно. Лезвие скользнуло по кожаному жилету, оставив глубокий порез, но не коснулось тела. Повстанец скорчил гримасу, ударил принца, и нож выпал. Ник тоже ударил его кулаком. Они вцепились друг в друга, яростно молотя руками и ногами и мешая друг другу дотянуться до ножа. В тот момент, когда повстанец почти достал до рукоятки, принц пнул нож, и тот, звякнув о черно-белый пол, отлетел в угол к Существам, которые насмешливо наблюдали за схваткой.

– Эй, Ник! – крикнул призрак и кинул принцу свой нож.

Принц перехватил оружие и на секунду глянул в сторону своего спасителя. Тот уже расправился с одним повстанцем, а с другим, довольно хилым на вид, сошелся в кулачном бою.

– Ах! – глухо выдохнул Ник.

Удар пришелся ровно в живот. Принц чуть не задохнулся, кашель вырвался из горла, но рука машинально ударила повстанца в ответ. Он крепко держал нож и полосовал им повстанца, тот отчаянно сопротивлялся и пытался перехватить руку Ника.

Принц наткнулся на что-то теплое и липкое. Кровь из живота повстанца потекла на него, но противник не сдавался. Ник нанес всего лишь несколько неглубоких порезов, при этом его тоже несильно ранили. «Дрянные существа!» – испугался Ник, когда повстанцу удалось выбить нож из его руки. Лезвие воткнулось в трещину в полу недалеко от них. Оба – и принц, и повстанец – потянулись к ножу.

Что-то еще валялось на полу. Ник быстро сообразил, что до ножа ему не дотянуться, и схватил этот предмет. Холодный гладкий ствол лег в руку – пистолет снова оказался при нем. Один выстрел отделял принца от победы. Повстанец не успел опомниться, как Ник навел на него дуло, но руки задрожали.

Послышался выстрел.

Повстанец громко вскрикнул, скатился на бок и со стоном зажал кровоточащую рану на плече. Ник безвольно опустил пистолет, так и не воспользовавшись им. Стрелял призрак.

– Ты жив?!

– Жив, – подтвердил Ник.

– Ничего, и этот выживет, – решил призрак и пнул повстанца, когда тот попытался проползти к выходу. – А ты чего лежишь?

Принц распростерся на полу, не веря, что все закончилось. Он лежал ровно под статуей Мертвой Королевы, и она с укором взирала своими бездонными глазницами. Подобно ночному небу высился потолок храма Существ, пахло пылью и железом, и тишина охватила просторный зал. Усталость, которой Ник не замечал во время борьбы с повстанцем, резко навалилась на него. Он блаженно прикрыл глаза.

– Да мне и так хорошо.

– Уверен? Вставай.

– Дай отдышаться, – взмолился Ник.

– Ладно, – усмехнулся призрак, доставая веревку и связывая повстанца. Двое других валялись рядом мертвые. – Ну вот, у нас с тобой один пленник.

Несколько часов спустя они подъезжали к замку. Колонна из призраков, гвардейцев и пленников змеей растянулась по Монт-дʼЭтальской дороге. Среди пленников нашелся и Нэйт – принц узнал его по шраму. Правильное, благородное лицо повстанца было искажено ненавистью. Руки в синяках и кровоподтеках были связаны за спиной, Нэйт сжимал их в кулаки, которыми уже не мог воспользоваться. «Мы сделали это. Призраки сделали это. Фергюс будет доволен», – устало, совершенно не испытывая радости, заключил принц. Все закончилось, опасность миновала, но Ник еще переживал в мыслях события этой ночи.

Рассветало. Замок золотился в свете восходящего солнца, его тень гигантской горой лежала на поверхности моря. Дорога широкой лентой устремлялась к арке Монт-дʼЭтальских ворот.

– Ну, что нам сказать про тебя Фергюсу? – спросил призрак.

Ник поднял на него мутный взгляд. Один глаз у принца заплыл, все тело жутко болело, костяшки пальцев обагрились своей и чужой кровью, которую он не успел оттереть.

– Что я плохо справился? – предположил Ник.

– Отчего же плохо? Ты сидел с нами в засаде, храбро преследовал повстанцев в лесу, не побоялся сражаться в храме Существ.

– Вообще-то, мне было страшно, – уточнил принц.

– Но все же ты не остановился, – пожал плечами призрак.

– Нет, правда, очень страшно было.

– Так это с непривычки. Кому в первый раз не страшно? И мы когда-то боялись, но привыкли, и ты тоже научишься преодолевать страх.

– «Опыт – наше единственное отличие», – припомнил Ник.

– Именно.

– Думаешь, я смогу стать призраком? Я подхожу для этого?

– Это ты сам решай. Хочешь работать в инквизиции?

Лошади остановились. Перед призраками возникла высокая черная фигура инквизитора. Он не без удовольствия наблюдал за шествием побитых и обескураженных пленников. Их выстроили в шеренгу, и Фергюс медленно, растягивая каждый шаг, прошел вдоль повстанцев и остановился перед Нэйтом. Тот поднял голову, явив инквизитору озлобленное лицо с жутким шрамом, и оскалился.

– Вы довольны, инквизитор? Ваши крысы поймали нас, но не думайте, что это конец. Нет. Нас много. Вам досталась лишь одна капля из всего океана. Вы пленили шестерых, убили четверых, но не представляете, сколько из нас осталось на свободе. Рано или поздно друзья освободят меня, и я возглавлю восстание. Мы победим, и вы будете первым, кого казнят, когда установится новая власть. Наша власть. Это я вам обещаю!

Инквизитор с легкой улыбкой слушал Нэйта. При словах об обещании он запрокинул голову и рассмеялся напоказ.

– Друг мой, ты слишком трепетно относишься к своей никчемной персоне. Никто из повстанцев не осмелится сунуться в Монт-д’Эталь ради твоего спасения. Ты провалился в пропасть и утянул за собой друзей. На их месте я бы тебя за это возненавидел. Но у них и у тебя еще будет время об этом подумать, пока вы будете гнить в темницах.

Фергюс развернулся и махнул призракам рукой.

– В подвалы их!

Ник с гордым наслаждением смотрел, как уводили пленников. Он тоже сыграл свою роль, хоть и незначительную, в их аресте. Быть может, правильно подметили призраки: он сделал это, несмотря на страх, а страх уйдет со временем.

– Так-так, ну а теперь, Ник, расскажи мне, понравилось ли тебе ночное приключение? Призраки мне тут успели шепнуть, что ты неплохо проявил себя, хоть и боялся. Что скажешь? Может, оставишь мысли об инквизиции и вернешься к спокойной королевской жизни? – вкрадчиво спросил Фергюс. – Или все-таки хочешь стать призраком?

Сомнения, воспоминания о животном страхе, жуткой боли и минутах бессилия охватили Ника. Саднили царапины, полученные во время забега по ночному лесу, ныла рана от ножа повстанца. Но он решился:

– Хочу.

Фергюс кивнул:

– Добро пожаловать в инквизицию.

«Повстанцы. Повстанцы. Повстанцы, – перечислял инквизитор, проходя мимо допросных комнат. – Грегор».

Фергюс свернул в четвертую дверь. Уселся на железный стул и окинул взглядом допрашиваемого. Лицо арестанта было чистым, зубы на месте, но под расстегнутой рубахой виднелись синяки. Инквизитор рассчитывал, что вернет этого человека обратно, и не хотел оставлять на нем видимые следы допроса.

– Секретарь лорда Новела, – прошептал призрак.

Он поставил перед инквизитором сундук с пыточными инструментами. Фергюс запустил руку внутрь. Не глядя, достал первое, что ему попалось, – молоток с острыми концами.

– Лорд Кединберг, лорд Кединберг, тут какая-то ошибка! – запищал арестант.

Фергюс поморщился от его голоса. Поигрывая молотком, инквизитор обошел вокруг секретаря и с размахом ударил молотком по столу. Арестант подпрыгнул, насколько позволяли цепи.

– Лорд Кединберг! Вы разве не знаете, кто я? – продолжал верещать арестант. – Я секретарь лорда Новела!

– Я прекрасно знаю, кто ты. Иначе бы ты здесь не оказался.

Инквизитор вернул молоток в пыточный сундук. Инструментов там оказалось мало. Видимо, призраки растащили все по соседним комнатам, чтобы допросить повстанцев. Вчерашний арест несказанно обрадовал Фергюса, и он, доверив дальнейшие поиски повстанцев призракам, вернулся к расследованию убийства короля Грегора. Лорд Новел обронил в храме Существ неразумные слова о сумасшествии Грегора, и потому призраки привели в инквизицию его секретаря. Кто, если не секретарь, знает грязные тайны своего начальства?

Инквизитор шарил внутри пыточного ящика.

– Твой хозяин не слишком ласково отозвался о короле Грегоре. Напомню, короля убили. Как думаешь, есть ли между этими событиями связь? – бесстрастно спросил Фергюс, не смотря на секретаря.

– Лорд Кединберг, что вы! Нет, конечно!

– А я все-таки считаю, что лорд Новел убил короля Грегора.

Старик выудил из ящика нож. Банальное оружие, но не менее пугающее. Ножом можно отделить лоскуты кожи, разрезать плоть, достать внутренние органы. Кишки, например. Арестанты при этом любят терять сознание, но призраки быстро приводят их в чувство. Старик вдавил лезвие в стол и, ведя им по столешнице, подошел ближе к секретарю. После вынул нож и примерил к пальцам арестанта, будто прикидывал, где их лучше отрезать.

– Лорд Кединберг, лорд Кединберг! Лорд Новел никого не убивал!

– Разумеется, лорд Новел не убивал. Но нанял убийцу, – подсказал Фергюс.

– Нет-нет! – секретарь сжимал пальцы. – Не он, его друг!

Фергюс ликовал. Он усмехнулся и отошел от арестанта. Старик положил нож на стол, и в лезвии отразился оранжевый свет факелов.

– Так, может, ты знаешь имя человека, который нанял убийцу?

– А вы меня отпустите? – жалобно спросил секретарь.

– Разумеется, – Фергюс по-доброму улыбнулся. – Но от тебя зависит, насколько целым я тебя отпущу.

Секретарь с опаской покосился на нож.

– Я не знаю имя, но я знаю, где его найти. Лорд Новел переписывался с лордом, который замыслил убийство.

– Ты читал письма? – поинтересовался Фергюс, охваченный огнем любопытства.

– Нет, только пару строк. Лорд Новел хотел их сжечь, но передумал. Хотел использовать эту тайну в своих целях.

– Понимаю, – кивнул инквизитор. – Всегда полезно знать чужие тайны. Ну, а ты сам почему смолчал?

– Вы сами сказали, что полезно знать чужие тайны, – секретарь, кажется, понял, что его отпустят, и успокоился. Голос больше не переходил на визг и не дрожал. – Лорд Новел слишком хорошо мне платит, чтобы подставлять его.

– И все-таки ты его подставил. И подставишь снова – принесешь мне письма.

– Но лорд Новел…

– Что – лорд Новел? Увидит и поругает тебя за это? Ну что ж, в противном случае, я отрублю тебе пальцы. Что ты любишь больше: свои пальцы или свою работу?

– Пальцы, – прошипел секретарь.

– Значит, принесешь мне письма?

Арестант вздохнул. С грустью посмотрел на инквизитора и тихо кивнул. Призраки мелькнули за спиной секретаря.

– Отпустите его, – приказал Фергюс.

Замок лязгнул, и пустые оковы упали на стол.

Рассветное солнце нехотя склонилось над Мейфором. Желтоватые облака проплывали над замком, задевая его вздымающиеся к небу башни. Светлело, и люди медленно и сонно высыпали на неприветливо холодную улицу, еще охваченную уходящими тенями ночи. Теплая шаль согревала принцессу. Лишь ранним утром арнестский король выкраивал свободный час для встреч с невестой, в остальном же все его время без остатка уходило на государственные дела. Карленна с самого начала понимала, что выходит замуж не за мужчину, а за политика, но лишь сейчас в полной мере могла оценить последствия своего решения. Оно предрекало ей безрадостное будущее.

Адрен, величаво заложив руки за спину, неспешно прохаживался вдоль дорожек сада. Он пытался развлекать принцессу не слишком занимательными речами. Если раньше мужчина еще пытался как-то увлечь Карленну, то теперь, убрав со своей дороги эфлейского соперника, окончательно перестал выказывать к ней какой-либо интерес, за исключением политического. Карленна скучала на этих прогулках.

– Что ты знаешь об управлении королевством? – спросил Адрен с таким надменным видом, словно разговаривал не с принцессой, а с кухаркой, которая в государственных делах не смыслит совсем ничего.

Карленна, впрочем, тоже не много в этом смыслила.

– Знаю, что им управляет папа и я последняя в списке престолонаследников, – ответила принцесса, и от этого ей даже стало как-то обидно. Она могла бы быть предпоследней, если бы не погиб младший брат.

– Зато ты вместе со мной будешь править Арнестом, – провозгласил Адрен.

Карленну это не впечатлило, а Адрен словно бы и не замечал ее унылого настроения. Куда больше его заботила судьба королевства в целом, чем чьи-то личные переживания, пусть даже и его будущей супруги. Принцесса сердилась, но повернуть время вспять не могла. Через два месяца ей предстояло отправиться в Арнест уже не в качестве калледионской принцессы, а в качестве арнестской королевы.

– Тебе предстоит изучить географию Арнеста, – поучал тем временем Адрен. – Разобраться в аппарате управления, выучить законы…

Карленна досадовала. Вряд ли Димир сейчас бы рассказывал об «аппарате управления» и подобных вещах. Он бы нашел для них двоих укромный уголок в саду, она бы для вида повозмущалась наглым приставаниям, а потом поддалась бы его страстной настойчивости. Но все это осталось лишь в мечтах. Эфлея слаба, ей не победить в войне, и принцесса сама не захотела становиться на сторону проигравших.

– Так вот, Арнестом управляет Правящий Совет. Все и вся подчиняется его воле, даже я. Оттого-то мне и не жаль лишаться суверенитета: в качестве наместника Джеральда я буду иметь больше власти, чем будучи королем Арнеста, понимаешь?

Принцесса не понимала. Она и не пыталась понять. Карленна знала, что рано или поздно придется вникнуть в королевские дела, но сейчас, пока Арнест не стал ей вторым домом, разъяснения жениха девушку не интересовали.

– Понимаю, – безразлично ответила она.

Последние минуты их утренней встречи истекали. Адрен и Карленна покидали сад и подходили ко двору замка, где было непривычно оживленно. Яркий свет падал на мощеную площадь, на которой выстроились ряды грозных стражников. Они внимали напутственным речам своего командира Данта Гарса. Длинные черные волосы, забранные в конский хвост, из-за ветра хлестали его по лицу, а металлические кольца в ушах блестели на солнце.

– Отдадим долг родному королевству! – гремел его голос.

– Да! – радовались стражники.

– Защитим родных и близких!

– Да!

– Очистим землю от самых мерзких из всех живых созданий – от ведьм!

– Да! Да!

Стражники восторженно кричали и поднимали вверх оружие с каждым возгласом. Раз в неделю Дант Гарс отправлял отряды на окрестные территории, и раз в неделю в темницы Мейфора привозили всех, кого подозревали в причастности к колдовству. Ни одной ведьме не удавалось ускользнуть от свирепого охотника.

Ни одной, кроме Карленны. Она поторопила Адрена, чтоб тот скорее проводил ее к входу в замок. Но жених, напротив, остановился и предложил принцессе понаблюдать за подготовкой отряда к отъезду на «охоту».

– Арнестцы очень уважают твоего отца за борьбу с колдовством, – заметил он. – Ведьмы – это зло, которое надо искоренить.

– Почему зло? – спросила Карленна.

Адрен пожал плечами:

– Ведьмы наделены особыми силами, которых нет у обычных людей. И эти самые силы позволяют им творить губительные вещи, несправедливо дают не предназначенную им власть!

Принцессе показалось, что его голос пропитан обидой: он, обычный человек, завидовал необычным силам ведьм. Девушка тихонько хмыкнула.

– Поэтому не поддавайся их тлетворному влиянию, – заключил Адрен. – Люди будут уважать тебя как дочь Джеральда юн Реймстона, величайшего борца с ведьмами.

«И это будет их величайшей ошибкой», – закончила про себя Карленна.

Отряд охотников на ведьм тронулся и выехал за ворота Мейфора. Принцесса вместе с женихом наблюдала за удаляющимися стражниками. На секунду их предводитель, жестокий Дант Гарс обернулся и встретился взглядом с Карленной. Недобрая ухмылка появилась на его лице. Он не смог добраться до комнаты принцессы, до черной колдовской книги, но наверняка замышлял что-то еще, а неизвестность пугала девушку не меньше, чем сам охотник.

– Я провожу тебя до твоей комнаты, – нарушил молчание Адрен. – И еще должен предупредить: завтра я уезжаю в Арнест по делам. Когда вернусь, займемся подготовкой к свадьбе.

Весть о разлуке, которая могла бы расстроить любящую невесту, пришлась Карленне по душе. Девушка улыбнулась: не придется больше вставать на рассвете ради скучной прогулки с Адреном, не придется слушать его речи об управлении государством и об опасности, исходящей от ведьм. Принцесса пыталась скрыть радость, но Адрен наверняка понимал, что сильно скучать она не будет.

На другой день арнестский король уехал. Карленна с самым грустным выражением лица, какое только могла изобразить, помахала жениху рукой и облегченно вздохнула. Она развернулась в сторону замка. Принцесса не скрывала улыбку. Лицо выражало облегчение, с души словно на время свалился камень.

– Я всегда думал, что девушек огорчает разлука с женихом, – услышала она знакомый голос.

Внутри все замерло. Карленна вздохнула и медленно обернулась. Позади нее, скрестив руки на груди, стоял Дант Гарс.

– Ох, любовь моя, возвращайся скорее, как я тут буду без тебя! – картинно заломив руки и подняв глаза к небу, воскликнула Карленна. – Так лучше?

Охотник сморщился.

– Так себе. Улыбка вам идет намного больше.

– Вот и прекрасно, тогда я буду улыбаться, – легким кивком головы Карленна дала понять, что разговор окончен. Она изящно взмахнула юбкой и продолжила путь в замок.

Дант Гарс нагнал ее.

– Знаете, что я думаю насчет вашего жениха?

– По-моему, вы слишком много думаете, Дант Гарс, – отбрила она.

– Я все же скажу.

– Не стоит. Я все еще обижена на вас за ту вопиющую наглость, попытку обыскать мою комнату, – холодно ответила принцесса.

– Я провожу вас до замка, – предложил охотник. – Так вот…

Карленна не хотела его слушать. Она понимала, что он так просто не отстанет, и, резко перебив мужчину, соврала:

– Не надо, меня в саду ждут подруги.

Пока Дант Гарс не опомнился, она свернула с дороги и заторопилась в сторону сада. Принцесса не оборачивалась, но слышала, как ее преследовали небрежные шаги охотника, – он шел на расстоянии, но не отставал. Эта игра казалась странной, и Карленна не любила играть, не зная правила.

Впереди показалась арка сада. Она отбрасывала тень на широкую, устланную светлыми плитами аллею, чуть поодаль разветвляющуюся на лабиринт отдельных дорожек и троп. Их замысловатый узор обрамляли цветы и деревья. Душистый запах витал в воздухе. По периметру сада за невысокими кустами спрятались невидимые тропинки. Ими пользовались в основном слуги и садовники, чтобы не попадаться на глаза господам. Карленна шмыгнула на скрытую тропу и замерла в отдалении. Подождала немного, из засады наблюдая за входом, и убедилась, что Дант Гарс тоже зашел в парк. Принцесса потихоньку протиснулась вглубь своего убежища. Пока охотник плутал по садовым аллеям, она тайным путем решила добраться до другого выхода из парка. А оттуда – до замка. Пока папы рядом нет, отделываться от охотника ей придется самой. Приподняв полы платья, чтобы не испачкаться, она побежала ко второму выходу из сада. Его просвет уже виднелся невдалеке. Руки натыкались на мелкие острые ветки, а в туфлях, покрывшихся коричневой пылью, ерзали камушки. Низко склонившаяся ветка задела юбку, и Карленна слегка нагнулась, чтобы высвободиться и не порвать ткань. Послышался шорох листьев, и крупная тень заслонила часть тропы. Принцесса подняла взгляд. Неугомонный охотник, с кошачьей грациозностью, удивительной для человека его комплекции, просочился сквозь размашистые кусты и преградил путь Карленне. Он занимал собой всю ширину дорожки, ветви кустов по обе стороны тропы касались его плеч. Охотник с усмешкой оглядывал загнанную добычу, приподнятые уголки губ скрывались за усами и ухоженной черной бородой, которую он неспешно поглаживал.

– Я все же хочу сказать, – заявил он.

Действия охотника позабавили Карленну. Его настойчивость льстила, но девушка ни на секунду не забывала про черную книгу в комнате.

– Вы что, преследуете меня, Дант Гарс?

– Преследовать – часть моей работы, – пожал он плечами.

– А грозный вид – тоже часть вашей работы?

Дант Гарс на секунду убрал руку от бороды и рта, открыв принцессе некое подобие улыбки.

– Если вы не ведьма, принцесса, то вас не должно это пугать.

– Должна вас заверить, я не ведьма, – рассмеялась Карленна, но легкое напряжение в ее голосе не могло укрыться от охотника.

– В этом я вам верю.

– Так я могу пройти? – спросила принцесса, указав на высокую садовую арку, проход к которой загородил охотник.

Гарс немного посторонился. Это «немного» подразумевало собой узкую щель между ним и изгородью, в которую не протиснулся бы даже ребенок. Но он ухмыльнулся и указал принцессе на проход:

– Идите.

Карленна не оценила насмешку.

– Вы пытаетесь меня смутить, Дант Гарс?

– А вы смущены?

– Нисколько. Но я предпочла бы, чтобы вы позволили мне пройти.

– Я позволяю, – рассмеялся охотник.

Карленна скривилась в ответной улыбке. Пусть Дант Гарс не давал пройти вперед, путь назад он оставил открытым. Одарив охотника презрительным взглядом, она развернулась и поспешила обратной дорогой. Но у Данта на этот счет оказались иные планы. Он догнал принцессу и, удерживая ее за руку, произнес:

– А я все-таки скажу про Адрена: не мучайте друг друга. Вы его не любите. Вас не привлекают ни его деньги, ни титул, ни политический ум.

Эти слова, кто бы и при каких обстоятельствах их ни сказал, своей правдивостью укололи сердце принцессы.

– Много ли вы знаете! – фыркнула она.

– Поверьте, я вижу больше, чем мне показывают, – двусмысленно усмехнулся охотник. – Вас ничуть не привлекает политика – это скучно. Вы любите другие игры.

Охотник крепко, до боли сжимал руку Карленны.

– Отстаньте! – воскликнула она.

Девушка смутилась. Румянец разлился по щекам, и она поспешно отвернулась. «Наглец и грубиян», – разочарованно подумала принцесса, не то оскорбленная поведением охотника, не то обиженная на правдивые слова, которые не хотела слышать. Дант Гарс выпустил ее, и Карленна, не оборачиваясь, побежала к выходу из парка. Охотник не преследовал ее, но принцесса слышала, как он рассмеялся.

– Это не ваше дело! – крикнула она и скрылась в арке.

Сумерки накрывали зеленую равнину близ западных деревень, неспешно наползал туман, пряча очертания арнестских гор. Веяло вечерним холодком. Призраки инквизиции сидели, подстелив плащи, на тронутой вечерней росой траве, а невдалеке паслись их серые кони. Весь день призраки и Ник провели в деревнях: искали повстанцев из отряда Нэйта, которым хватило ума не участвовать в ограблении оружейного склада, но которых выдали пленные собратья. Под конец дня принц чувствовал себя выпотрошенным из-за этой нервной работы.

Вечером призраки сделали привал. Ник со вздохом усталости опустился на землю возле костра. Зябкие пальцы ветра трогали спины путников. Костер почти потух, и призраки подкинули дрова в огонь. Пламя радостно вздыбилось, и мигом нагревшийся воздух обдал их теплыми прикосновениями. Ник откинулся на плащ. Не хотелось ни есть, ни пить, он мог лишь мертвецки лежать на земле и ощущать, как оранжевый свет пламени слабо согревает лицо. Костер мутнел и исчезал, сознание туманилось, и вот уже Ник оказался не в кругу призраков, а на дороге. «Разве мы опять куда-то едем?» – засопротивлялся принц, но сон уже сморил его.

Никос шел один. Проливной дождь обрушился на него. Принц дрожал, безуспешно растирая заледеневшие руки в попытках согреть их, но продолжал идти. Дорогу размыло, он увязал в топкой грязи и молился, чтобы это скорее закончилось, чтобы он скорее проснулся. Ник не сомневался, что это всего лишь один из тех снов, столь похожих на явь.

Однако дождь внезапно кончился. Когда дождевая пелена расступилась, обнажив залитые водой окрестности, Ник принялся озираться, чтобы понять, где находится. Дорога спряталась среди редеющего леса, но впереди виднелся дорожный указатель. Принц прочел название ближайшей деревни и двинулся в ее сторону. Когда широкий пень у перекрестка преградил ему путь, Ник присел передохнуть и тут же вскочил. Пень, а теперь и брюки принца, оказались насквозь мокрыми. Принц досадливо отряхнулся.

Вдруг ему показалось, что справа, среди деревьев, мелькнула тень. Следом ночную тишину внезапно нарушили тихие звуки с дороги. Послышалось лошадиное ржание, и вдалеке показались силуэты всадников. Тень снова шевельнулась и двинулась в глубину леса. Принц на секунду замялся, размышляя, куда лучше пойти: в лес за таинственной фигурой или навстречу всадникам. «Всадники проскачут мимо, и я их не догоню, а у этого человека, должно быть, в лесу есть укрытие», – решил он и последовал за фигурой.

Следуя за тенью, Ник дошел до скромной прогалины с маленьким бревенчатым домиком в центре. Окна излучали тусклый желтоватый свет, а из трубы тонкой струйкой шел дым. Фигура на секунду остановилась и обернулась, взволнованно вглядываясь в темноту. Оконный свет упал на ее лицо и розовые волосы, и принц вздрогнул, пронзенный недавними воспоминаниями. В инквизиции ее называли «девушка из таверны» или «розоволосая девушка». Фергюс попросил оставить поиски беглянки, но она стояла здесь, перед Ником. Оставалось только проснуться, найти это место и арестовать ее.

Новый день начался хмурым рассветом. Костер почти погас, все призраки, кроме караульного, спали, укрывшись серыми накидками. Лениво накрапывал дождь, капли слезами стекали по щекам, и Ник проснулся оттого, что дрожит. Он тяжело перевернулся на бок и съежился, растирая закоченевшие руки и ноги. Пальцы заледенели, и принц, немного подышав на них, беспомощно пополз к костру. Подкинул в огонь пару веток, которые еще не успели намокнуть, и уселся поближе к огню. Блаженно прикрыл глаза. Тело оттаивало, Ник снова начал чувствовать пальцы, а вместе с тем вернулись и другие чувства – голод и жажда. К тому же покалывала затекшая спина. Принц немного размял шею, в которой после сна на непривычно жесткой земле отдавало тянущей болью, и смахнул с себя травинки с песком. Желудок заныл. Ник огляделся в поисках еды. Он нашел мясо, которое призраки пожарили вечером, и жадно накинулся на него. Оно остыло, но принц стряхнул с него насекомых и с удовольствием сжевал пару-тройку кусков. Он ел прямо с вертела. Липкий сок тек по рукам и капал в траву под ногами. Караульный, улыбаясь, подкинул принцу флягу с водой. Ник благодарно кивнул, вытерся рукавом и вздохнул: Фергюс не обманывал насчет голода и холода.

Топот копыт ворвался в равнинную тишину. На горизонте показался темно-серый силуэт призрака, который гнал коня к лагерю. На шум подтянулись и другие призраки. Вскоре все уже устроились вокруг костра.

– Ничего особенного, – рассказывал призрак, приехавший последним. – Приятели Нэйта в темнице клянутся, что остальные повстанцы скрываются где-то здесь. Местные жители клянутся, что не видели никого из них.

– Очевидно, кто-то врет, – ответили ему.

– Врет или не врет, но кое-что я все же разузнал, – продолжил призрак. – Здесь видели розоволосую девушку.

Принц навострился:

– Так что, будем ее искать?

– Да нет, зачем? Фергюс сказал пока забыть про нее и заняться повстанцами. Предлагаю так и сделать – нам же меньше работы.

Ник заспорил:

– Но она тоже повстанка! И пока она где-то недалеко, мы можем поймать ее.

– Прекрасный план. Но мы ее и в таверне-то не смогли поймать, когда она была совсем рядом. А в незнакомом поле или в лесу если на что и наткнемся, так это на пень.

Воспоминание из сна кольнуло Ника. Он смахнул с ладоней дождевые капли и хитро улыбнулся:

– А если я скажу, что знаю, где ее искать?

Ветки угрожающе заскребли по крыше. Где-то вдалеке прогремел гром, и порыв ветра с силой распахнул окошко лесного дома. Сырой воздух проник в комнату, испуганно зашелестели листья. Сверкнула молния. Ее холодный свет озарил комнату, ознаменовав собой начало грозы, тяжелые капли влетели в окно и упали на дощатый пол. Мираби покинула нагретую постель и закрыла окно, задвинув хлипкую щеколду. Сквозняк тонкой струйкой упрямо протискивался в щель между створками. Девушка задвинула шторы и проверила дверной засов. С тех пор как она сбежала из таверны прямо из-под носа монт-дʼэтальских крыс, они мерещились ей повсюду.

Вскоре стихия утомилась, дождь прекратился. Девушке не спалось. Над ней нависал необъяснимый ужас, и она решила добежать до соседней деревеньки, где снял себе комнату Лютер. Быть может, она поговорит с другом, и сердце успокоится.

Мираби вышла. На улице пахло свежестью и влажной землей. Сонно и молчаливо было снаружи, только капли, стекавшие со скользких листьев, глухо стучали по крыше. Каждая ветка, каждый нечаянно задетый листик обдавал потоком ледяной воды, но девушка защищалась рукавами длинного черного плаща. Мираби остановилась под раскидистым деревом и оттуда осмотрела дорогу. Близ перекрестка поблескивал кряжистый пень, окруженный мокрой травой. Грозовая тьма сгустилась над дорогой, покрытой топкими лужами, и неспешно уплывала в сторону Монт-дʼЭталя, а со стороны замка скакали всадники. Мираби увидела на них серую одежду и, сразу почувствовав неладное, решила поостеречься. Она юркнула в лес и побежала к дому. Топот копыт стих. Девушка оглянулась, но густая чернота деревьев скрыла дорогу, и Мираби могла ориентироваться лишь по звукам. Она услышала, как всадники спешились на развилке.

– Ну, куда дальше? – донеслось с дороги.

– Кажется, сюда, – ответил приятный молодой голос.

– Сюда, так сюда.

За спиной девушки зашелестели листья. «Ветер», – понадеялась она, подбегая к дому. Но нет, тихие шаги приближались к поляне, а свеча предательски освещала небольшое окно, приманивая непрошеных гостей. И уже, казалось, не деревья словно стража плотным кольцом обступили домик – а дом громоздким горбом с желтыми светящимися пятнами вырос посреди леса. Маленькая незаметная крепость беглянки уже не выглядела столь маленькой и незаметной.

Мираби вбежала в дом и задула свечу. Спасительная темнота обступила девушку. На улице отчетливо слышались осторожные шаги, и не было уже сомнений, что призраки инквизиции идут в сторону дома. В дверь затарабанили.

– Именем короля, откройте!

Открывать Мираби не собиралась ни в коем случае, но призраков ее невысказанное решение не устраивало.

– Открывайте! Королевская инквизиция! – настойчиво кричали снаружи.

«Дрянные существа!» – досадовала ведьма. Преследователи принялись выламывать дверь. Хлипкий засов не мог долго их сдерживать и вот-вот грозился вылететь вместе с дверью.

Последний удар, и дверь распахнулась. Призраки ворвались в дом, заполнив его запахом костра. Зажглись огни, освещая пустую комнату. Монт-д’этальские крысы ринулись осматривать дом: проверили за дверью, заглянули под кровать, постучали по полу, ожидая наткнуться на погреб, а девушка, невидимая, прижималась к стене у выхода, боясь шелохнуться.

– Здесь пусто, – сказал один из призраков.

Другой подошел к столу, на котором несколько минут назад горела свеча.

– Пусто, но тут тепло и пахнет воском. Кто-то только что погасил свечу.

– Не кто-то, а девушка из таверны, – уточнил другой призрак.

Он сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Мираби узнала в нем принца. Девушка поразилась его одежде – серый костюм выдал принадлежность к мерзкой королевской инквизиции.

– И как ты это определил? – спросили принца.

– Сложно объяснить. Это… интуиция, если хотите. А если не хотите, просто поверьте на слово.

– А ведь ты прав, Ник, – рассмеялся призрак. Он аккуратно сложил пальцы и поднял что-то со стола недалеко от свечи. Протянул это к свету. Волос. Призрак держал в руках длинный розовый волос.

– Значит, надо продолжать поиски.

Злоба колкой дрожью охватила Мираби: «Лютер ведь договорился с инквизитором, чтобы его крысы прекратили бегать за мной!» Но нет, они не успокоились и, похоже, не собирались успокаиваться.

«Пора убираться с этого дрянного континента», – решила девушка и выскользнула за дверь.

Воодушевление сменилось разочарованием. Призраки поддержали принца лишь единожды, но больше помогать не собирались:

– Оставь ее, Ник. Это бесполезно.

Принц мерил комнату шагами. Девушка сбежала. А вместе с ней и надежда разобраться в «снах наяву».

– Фергюс сказал оставить ее в покое, – напомнили призраки.

– Но она повстанка! Ее надо найти! – воскликнул Ник. Он повторно осматривал комнату, хотя чувствовал, что это бесполезно.

– Ищи, – хмыкнул призрак. – Только без нас.

Принц покачал головой и зажмурился. Он до боли впился ногтями в ладони, чтобы освободиться от мыслей о ведьме, но ее образ все не хотел исчезать. Оставить в покое?

Через несколько дней Мираби добралась до западного порта и наблюдала за матросами и пассажирами, которые поднимались на корабль. Ведьма сжимала в руке горстку монет, которых не хватало на билет. Путь к свободе оказался дороже, чем она предполагала.

Послышался сигнал, и корабль отплыл от эфлейского берега. Мираби осталась на одном континенте с Покровительницами и монт-д’этальскими крысами. Лютер говорил, что ему нужно еще немного времени и тогда с нее снимут все обвинения. Но Мираби в это уже не верила. Нэйт за решеткой, и его казнят, как только выпытают все о повстанцах, он ведь больше всех интересовал инквизитора. За остальных повстанцев инквизитор дорого не заплатит, а больше Лютер предложить ему ничего не может. «Только если… только если продаст ему Нэйта заново», – рассудила ведьма. Благодаря колдовским способностям она могла незаметно проникнуть в Монт-дʼЭталь и освободить Нэйта. «Лютер будет недоволен, если узнает. Но ему необязательно об этом знать», – решила девушка и, проводив взглядом корабль, покинула порт.

–Милорд, к вам посетитель, – блеющим голосом доложил секретарь.

Фергюс медленно провел длинными костлявыми пальцами по свежевыбритой голове. Ни единый седой волосок не смел портить вид царственно сверкающей лысины. Освобожденное от недельной щетины лицо словно бы разгладилось и приобрело более приветливый вид, а высокий воротник скрыл дряблую шею с синими прожилками вен.

– Я занят, – ограничился хмурым ответом инквизитор.

Посетителей Фергюс не любил. Секретарь настаивал:

– Но, милорд, там…

– Я занят! – повысил тон Фергюс.

– Даже для меня заняты, лорд Кединберг?

Советник встрепенулся. Узнал нежный, но настойчивый женский голос и быстро вышел из-за стола. Он выглянул в коридор, чтобы убедиться в своей догадке.

– Милорд, Ее Величество королева Дакхаара Анна Мельден прибыла в Монт-дʼЭталь, – запоздало оповестил секретарь.

– Ваше Величество? – удивился старый советник, встретившись с ней взглядом.

Она тепло поприветствовала Фергюса. В ее глазах цвета крепкого чая старик уловил радость, и от этого его высокомерие тут же рассыпалось на осколки. Он с улыбкой указал королеве на вход в кабинет:

– Для вас я, пожалуй, готов сделать исключение. Проходите.

Дакхаарская правительница улыбнулась в ответ. Она гордо прошла в кабинет старого советника. В каждом ее движении проскальзывали незыблемая уверенность королевы и вместе с тем утонченная грациозность женщины – две черты, так искусно сплетенные между собой. Фергюс засуетился. Смахнул с кресла пылинки и подвинул его, предлагая королеве присесть. А от секретаря, который все еще стоял в дверях, он срочно потребовал принести вино и фрукты для почетной гостьи. Королева была довольна таким приемом, но кивнула секретарю:

– Ничего не надо, оставьте нас.

Фергюс поправил узкий воротник и махнул секретарю, чтобы тот уходил.

– Что привело вас ко мне? Отчего вы не в Дакхааре? – спросил он.

– А вы мне не рады?

– Вам я всегда рад. Если, конечно, оставить в стороне тот удручающий факт, что вместе с вами приходят и плохие новости. С другой стороны, с вами никаких соглядатаев не нужно: чуть что случится, вы уже в курсе и спешите оповестить меня.

– Надеюсь, вы таким хитрым способом попытались выразить хорошее отношение ко мне?

– Эти слова – одна из наивысших оценок, которые от меня можно услышать.

– Боюсь предположить, как из ваших уст может звучать низкая оценка, – рассмеялась Анна.

– Лучше и не предполагайте. Думаю, на этом можно закончить обмен любезностями?

– Неужели я недостойна того, чтобы полюбезничать со мной еще немного? – кокетливо заметила королева.

– Я стар, давно прошло время, когда это могло бы доставить нам обоюдное удовольствие, – с грустью заметил Фергюс. Над столом, словно в насмешку, висел его портрет в молодости: статный мужчина с глазами цвета летнего неба.

– По-моему, вы на себя наговариваете. Вы прекрасный собеседник.

– У меня такое чувство, что вы обо мне лучшего мнения, чем я есть на самом деле, – усмехнулся Фергюс.

– Я бы сказала наоборот: это вы пытаетесь произвести о себе худшее впечатление, чем вы есть на самом деле.

– Признайтесь, вы мне льстите, и ваша лесть имеет под собой некое основание, – насторожился советник.

Сердце Фергюса иссохло, как и он сам, потому он не верил в бескорыстную доброту Анны Мельден. Затылок припекало жаркое эфлейское солнце, и старик угрюмо наблюдал за тем, как дакхаарская королева перебирает кольца на пухлых пальцах. Она вздохнула.

– Вы правы, есть у меня один умысел, – призналась Анна. – Я знаю так мало людей, на которых можно было бы опереться! Сильных характером, умных и проницательных людей, готовых неустанно трудиться ради всеобщего блага. Если быть точнее, знаю только одного такого человека – вас.

Анна Мельден заваливала советника хвалебными речами, не так уж далекими от правды.

– Свою жизнь вы отдали Эфлее, но Дакхаар нуждается в вас не меньше, – вкрадчиво завершила королева. – Переходите ко мне на службу, Фергюс.

– Вот как? Лестью завлекаете меня к себе? – зычно рассмеялся он.

Советник всю жизнь провел в Эфлее, и мысль о том, что он может оставить родное королевство, казалась невозможной. Предложение Анны нисколько не привлекло старика, но все же что-то екнуло в груди. Фергюс посерьезнел. Дакхаарская королева пронизывающе смотрела на него.

– Лесть – это лишь первый шаг, – ответила она. – Знаю, сейчас вы откажетесь от этого предложения. Но после задумаетесь над ним и в конце концов придете ко мне. А я буду вас ждать.

– Я не брошу Эфлею, – произнес Фергюс.

– Я же говорила, что сейчас вы откажетесь.

– И сейчас, и после.

– Я вас не тороплю. Знайте, Дакхаар всегда ждет вас, – провозгласила королева. – Обещайте лишь подумать над моим предложением.

– Подумать – обещаю, согласиться – нет, – отрезал Фергюс.

Анна улыбнулась, как паук, заметивший в дальнем конце своей паутины запутавшуюся мошку и теперь неспешно подбирающийся к ней. А ведь обычно сам Фергюс плел паутину и заманивал туда жертв. Другие роли ему не нравились. И потому он уважал и в каком-то смысле опасался дакхаарскую королеву – кто знает, на что она способна?

«Может, это она направила к приграничным деревням Зверя? Может, она давно приняла сторону Калледиона, понимая, что вдвоем с ней мы не выстоим?» Фергюс колебался, верить ей или нет. Чутье подсказывало верить, но слишком много фактов говорило не в ее пользу. И он пытался понять, кем она приходится Эфлее: союзницей, которая что-то недоговаривает, или хитроумной соперницей?

Старик сменил тему:

– Я трезво оцениваю свою значимость, поэтому предположу, что вы приехали не только ради того, чтобы позвать меня на службу, верно?

Анна Мельден кивнула.

– Вы проницательны, Фергюс. У меня есть дело к вам и к вашему молодому королю. Где, кстати, Димир? Не то чтобы я хотела его видеть, мне намного приятнее иметь дело с вами, а не с ним, но он все-таки король.

– Он занят, – неопределенно сказал советник. Он пока не хотел рассказывать Анне Мельден, что молодой король последовал примеру Калледиона и увлекся идеей выгодного брака. – О каком деле идет речь?

– О деле, которое волнует нас всех. Осталось два месяца, – тон королевы стал серьезным.

– Два месяца, позвольте спросить, до чего?

– Очевидно же: до войны. Вы верно сказали, что я приношу дурные новости. Я и раньше говорила, что Арнест поддерживает Калледион, теперь же повторяю это с полной уверенностью. Наши враги официально объединяются. Они скрепляют свой союз браком калледионской принцессы и арнестского короля. Свадьба через два месяца.

– И это ваши новости? Об этом уже пару месяцев как известно, с момента приезда Димира, – усмехнулся Фергюс.

– А известно ли вам, что Адрен Флетчер вернулся в Арнест, чтобы созвать войска? Известна ли вам дата нападения?

Советник помрачнел.

– Значит, нападут сразу после свадьбы?

– Да. У нас есть время до конца лета, может, до начала осени, – объяснила Анна. – Поэтому я и приехала: хочу знать, каковы ваши успехи в подготовке к войне?

– Готовимся с переменным успехом, – уклончиво ответил Фергюс. – Впрочем, вы и так наверняка об этом знаете. Признайтесь, у вас ведь и в Эфлее соглядатаи есть?

Королева продемонстрировала сладкую улыбку:

– Есть. Но не волнуйтесь, они нужны не для того, чтобы навредить вам. У них другая цель.

Фергюс нахмурился. Ответ Анны его не удивил, но и не пришелся по душе.

– Война затронет и вас, – напомнил старик. – И мне также интересно, что вы делаете для защиты Дакхаара?

– Знаете, Фергюс, в чем наше отличие? Положение Дакхаара выгоднее, чем у Эфлеи. Я однажды уже отбила натиск калледионцев. У меня есть деньги на наемную армию. Не забывайте, что у меня также есть и чудовище, ящер, которого калледионцы боятся до дрожи.

– Вы говорили, что не готовы спускать чудовище с поводка, – нахмурился Фергюс.

– Если у меня не будет выбора, то я это сделаю.

Снова советник вспомнил огромные следы Зверя, который вторгся в приграничные земли, привел жителей Эфлеи в ужас, а после, насытившись, вернулся в дакхаарские леса.

«Знает ли Анна, что ее чудовище не единственное в своем роде?»

Вслух он задал другой вопрос:

– А вы не боитесь, что калледионцы отыщут себе подобного зверя?

– Не отыщут, – уверенно возразила Анна.

– То есть вы утверждаете, что нет больше таких чудовищ?

Паук и мошка поменялись местами. Теперь советник медленно подбирался к своей жертве, а она поддавалась и пока не осознавала, что находится в ловушке.

Но Анна Мельден легко выкрутилась:

– Я утверждаю другое: никому не под силу подчинить себе ящера.

– Но вы подчинили.

– Не я – ведьмы. Я никогда не скрывала, что обратилась за помощью к ведьмам. Это они взрастили для меня дакхаарское чудовище. Но они едва справились с первым ящером, подчинить остальных им не под силу.

– Остальных? – взбудоражился Фергюс.

Анна на мгновение замолкла, поняв, что сболтнула лишнее.

– Если существует одно чудовище, почему бы не существовать остальным? – нашлась она. – Но я приехала в Монт-дʼЭталь не затем, чтобы рассуждать о животном мире. Вы так и не ответили на мой вопрос: что вы делаете для защиты своего королевства?

Фергюс хотел бы вернуть беседу в прежнее русло, но королева умела давать изворотливые ответы, и даже самому инквизитору не удавалось совладать с ней. Однако он знал, что рано или поздно охотники преподнесут ему тушу Зверя. Он предъявит мертвого ящера Анне Мельден и посмотрит, что она скажет тогда. «А пока поговорим о войне».

– Димир собирается жениться, – рассказал инквизитор.

Анна Мельден потарабанила пальцами по дубовому столу.

– Снова женитьба? Калледионская принцесса, чего и стоило ожидать, отказала ему. Кто же его новая избранница?

– Единственное, что вам следует знать о его избраннице, это то, что она богата. Ее деньги заполнят казну и карманы наемных солдат.

– Брак по расчету, значит? – прищурилась Анна Мельден.

– Ну что вы, девушка действительно пришлась Димиру по сердцу. Разве можно считать это браком по расчету?

– Не будь у нее денег, сердце молодого короля не потянулось бы к ней, так что речь идет о самом настоящем расчете.

– Что ж, следуем калледионскому примеру, – пожал плечами советник.

Он откинулся в кресле. Шторы танцевали под музыку ветра. На балконе птицы что-то не поделили и остервенело пищали друг на друга. Ядовитый запах духов дакхаарской королевы расползся по кабинету, и Фергюс больше не чувствовал себя здесь единоличным хозяином. Ему и нравилось, и не нравилось разговаривать с Анной. Она, достойная собеседница, не боялась ставить старика на место и задавать каверзные вопросы, которыми увлекался он сам.

– А эта милая девушка знает, что ее жених, наш молодой король, обманом занимает эфлейский престол? – поинтересовалась Анна Мельден, оскалившись в приторной улыбке.

Фергюс скривил лицо.

– Как быстро вы любите менять тему, Ваше Величество! О чем вы на самом деле хотите поговорить: обо мне, о войне или об указе покойного короля Грегора?

– Одно без другого не имеет смысла.

– Не вижу связи.

– Потому что не туда смотрите, – приторная улыбка Анны Мельден стала хищной.

– Так направьте меня, укажите верное направление. В чем же связь?

– А вы, Фергюс, любите задавать вопросы.

– Конечно, я ведь инквизитор.

– Но я не на допросе. И все же я вам отвечу: кто бы ни победил в этой войне, проиграют все, если указ не будет исполнен.

– Я вижу, вам доставляет удовольствие говорить загадками, – нахмурился Фергюс.

– Вы, как инквизитор, должны уметь их разгадывать, – отбрила королева.

– Должен, но иногда это утомляет.

Анна Мельден смилостивилась:

– Давайте заключим договор. Вы посадите Маргарет на трон, а я взамен дам вам все ответы.

– В прошлый раз вы дали мне задание попроще: перечитать историю Мертвой Королевы.

– И вы перечитали?

Фергюс вспомнил события минувших месяцев: повстанцы, угроза войны, появление зверя… Меньше всего его в то время интересовала Мертвая Королева.

– Нет, не перечитал, – честно ответил он. – Я был слишком занят.

– Вы меня разочаровываете, Фергюс.

– Я многих разочаровываю.

– Зря. Ладно, вы упрямы, и если Мертвой Королеве вы предпочитаете другие дела, то вряд ли я смогу вас переубедить. Но знайте, я не отстану от вас, пока Маргарет не окажется на троне. Это в ваших силах.

«Да, она не отстанет», – вздохнул Фергюс.

– В моих. Но не забывайте вот о чем: Грегора убили из-за тайного указа. Кто-то не хочет, чтобы принцесса взошла на трон, а я не хочу, чтобы девушку постигла участь ее отца.

– Так найдите убийцу, – равнодушно высказалась Анна Мельден.

– Именно этим я и занимаюсь.

– Успешно?

– Пока не могу сказать.

– Значит, не успешно, – резюмировала королева.

Фергюс сжал подлокотник. Его рассердил спесивый тон Анны. Как быстро она от хвалебных речей перешла к бесцеремонным требованиям! Ее титул, деньги и умение плести интриги – вот три вещи, из-за которых Фергюс находил дакхаарскую королеву привлекательной собеседницей и терпел ее словесные выходки. Но терпение подходило к концу.

– Я близок к разгадке.

– Не затягивайте, – все так же холодно попросила королева.

– Не торопите меня. Иначе я вам не буду помогать, – пригрозил Фергюс.

– Это я вам не буду помогать, – рассмеялась Анна.

– Пока что я не вижу от вас никакой помощи.

– Потому что я ее не показываю. Но совсем скоро в Калледионе случится переполох. Знайте, его устроила я.

Фергюс нахмурился:

– Какой переполох?

– Пока что помучаю вас этой загадкой. Хотя кое-что вам расскажу. Грядут перемены – и я сейчас не про войну говорю, – которые пробудят в вас интерес к Мертвой Королеве. И перемены начнутся совсем скоро, это я вам обещаю.

Вечером Фергюс проводил Анну Мельден до кареты. Он подал королеве руку, и та втиснулась в невысокий проем. Советник подождал, пока она усядется и расправит платье, а после возобновил беседу:

– И все же, что случится в Мейфоре? Я хоть и инквизитор, но ваши загадки мне не поддаются. Слишком сложно. Дайте подсказку.

Позади старика разливался жгучий закат, и вся Монт-д’Этальская площадь словно горела в его пламени. Анна Мельден прищурилась от яркого света. Королева едва сдержала улыбку, когда Фергюс признался в своем бессилии. Она кивнула и подсказала:

– Погибший принц уже едет в Калледион.

Ведомый попутным ветром, корабль резво мчался по волнам. Горизонт стерся, море и небо слились в одно бесконечное пространство, волны мириадами брызг разбивались о борт корабля.

Но вот вдали застенчиво показался южный берег Амиррийского континента, розоватой линией разрезая горизонт. Ветер вздымал паруса, и пенистые гребни несли корабль к калледионскому порту. На мачте реял флаг Заморья. Изогнутые буквы украшали борта, составляя название судна: «Принц Роберт».

На носу корабля стоял человек. Он сердито поправлял растрепавшиеся волосы, и его глаза, цветом ярче лазури, жадно взирали на берег. Он не любил корабли и морские путешествия, с ними были связаны давнишние тягостные воспоминания. Однако он был вынужден ступить на борт корабля и отправиться в дальний путь, второй раз за последние десять лет. Юношу с трудом уговорили взойти на корабль, и всю дорогу он просидел, трясясь, в каюте. И только сейчас его почти насильно вывели наружу, чтобы он увидел берег Калледиона и чтобы Калледион увидел его. И Роберт – так звали этого человека – нервно вцепился в поручень, высчитывая минуты, что остались до момента, когда он снова сможет ступить на сушу.

Судно уже совсем близко подошло к берегу. Были слышны грубоватые окрики портовых рабочих и местных торговцев, отчетливо различались фигуры людей, линии дорог и дома. Сбросили якорь.

– Прибыли, – капитан похлопал Роберта по плечу и указал на спущенный трап.

Юноша отпустил поручень и недоверчиво взглянул на плескавшуюся за бортом воду. Аккуратно ступая по шаткому трапу, он сошел на калледионскую землю.

У выхода с причала портовый служащий оценивающе оглядел самоуверенного, богато одетого юношу.

– Ваше имя, милорд, – почтительно обратился к нему служащий.

– Роберт.

– А дальше? – уточнил служащий, записав имя в портовую книгу.

– Дальше я пока что не определился, приятель, – улыбнулся Роберт.

Служащий растерянно посмотрел на заморского гостя, соображая, пошутил тот или по каким-то опасным причинам решил скрыть свое фамильное имя. Но тут же его отвлекли моряки, которые спускали с «Принца Роберта» груз. Вчетвером они, кряхтя, несли на плечах гроб, а перед ними со скорбным видом вышагивал капитан корабля. Траурная процессия привлекла внимание всего порта. Внимание – именно этого добивался Роберт.

Мрачная глыба гроба подплывала к портовому служащему.

– Стой! – неуверенно приказал он. – Я должен описать груз. Таковы правила, – словно оправдываясь перед Робертом, объяснил портовый.

– Стой! – громогласно распорядился капитан, и моряки тотчас остановились и опустили гроб ровно к ногам портового.

– Гроб, массивный, черного цвета, – записал портовый и боязливо, с явным смущением взглянул сначала на гроб, потом на моряков, на Роберта, и под конец на капитана, выбирая, кому лучше задать следующий вопрос. Выбор пал на капитана. – И… с мертвецом?

Капитан с горечью рассмеялся. Роберт поддержал его грустной и сдержанной улыбкой.

– С мертвецом.

– Другие грузы есть?

– Единственные грузы, которые я привез в Калледион, перед тобой, – капитан указал на Роберта и черный гроб.

– А вы, милорд, на корабль не вернетесь?

– Я? Да ни за что! – поморщился Роберт.

На этом вопросы закончились.

Близ порта в рядок выстроились извозчики. Роберт выбрал самую чистую и крепкую повозку и спросил:

– Сколько до Мейфора будет?

Извозчик назвал цену. Роберт кивнул, не торгуясь, и вынул увесистый кошелек. Он выдал извозчику внушительную горсть монет, обещав дарить столько же каждый вечер в пути и еще двойную горсть, когда доберутся до Мейфора. Извозчик просиял от щедрости господина.

Пока моряки грузили гроб в повозку, Роберт сердечно поблагодарил капитана и пожал ему руку: вместе они плыли сначала от Дакхаара до Заморья и затем сразу же от Заморья до Калледиона. Но о том, что они из Дакхаара, оба молчали. Во-первых, калледионцы недолюбливали дакхаарцев, во‑вторых, Роберту по некоторым причинам никак не следовало иметь связь с Дакхааром.

«Поезжай в Калледион, больше никто не посмеет тебя тронуть, – вспомнил Роберт слова Анны Мельден, необыкновенной женщины, которая стала ему крестной матерью, не менее, а может, даже более любимой, чем родная. – И придерживайся легенды».

– Приятель, ожидай гостей, – сказал капитану Роберт. – Они придут к тебе сразу, как я доберусь до Мейфора, если не раньше. Легенду нашу ты знаешь.

Капитан сдержанно кивнул. Роберт сел в повозку с гробом, в котором лежала его мать, и с чувством горести, но в то же время облегчения, погладил блестящую черную крышку. Повозка тронулась.

Вслед за повозкой, отчаянно маша руками, к дороге выбежал портовый.

– Милорд, стойте, ваше полное имя! – истошно закричал он, чем привлек к себе и к Роберту внимание всего порта.

Роберт попросил извозчика остановиться. Портовый облегченно вздохнул и, прижимая к груди записную книгу, быстрым шагом приблизился к повозке.

– Милорд, вы не назвали свое полное имя, – повторил он.

– Записывай, приятель, – громко и отчетливо, чтобы все слышали, произнес Роберт.

Портовый с готовностью поднес перо к книге.

– Роберт юн Реймстон, – назвался гость.

– Как король? – неуверенно уточнил портовый.

– Именно, как король.

Роберт открыл крышку гроба и явил свету осунувшееся и бледное, но все еще красивое лицо матери. Запахло душистыми бальзамами. Она умерла на корабле незадолго до прибытия в Калледион, и корабельный врач натер ее благовонными веществами, которые помогали сохранять тело таким же, как при жизни.

– Знаешь, кто это? Ничего, скоро узнаешь. Скоро все узнают, что королева и младший принц вернулись домой.

Роберт бережно закрыл крышку и приказал извозчику трогаться. Повозка неловко дернулась, развернулась и выехала на дорогу, а впереди нее уже мчалась весть, которая стремительно охватывала деревню за деревней, город за городом: погибший принц вернулся домой. И именно она, а не Роберт, первой добралась до Мейфора. Роберт же не спешил. Он хотел, чтобы весть о его возвращении сперва укоренилась в сознании калледионцев и чтобы в Мейфоре его встретили подобающе.

К вечеру центральный тракт опустел, и его скрыли сумерки. Извозчик намекнул, что пора искать ночлег.

– Сверни туда, – Роберт указал на городок, на въезде в который стояла гостиница, на ее вывеске были изображены две вставшие на дыбы лошади.

Общий зал гостиницы восторженно шумел, пахло чем-то ароматным, хотелось есть. Извозчик хлопотал о комнатах, а Роберт тем временем уселся за стол. «Тот самый принц», – услышал он перешептывания за спиной. Он тайком улыбнулся. К нему с любопытством приглядывались, а одна служанка осмелилась подойти.

– Вы – возвратившийся принц, о котором все говорят?

– Я, – с гордостью подтвердил Роберт.

Десять лет подряд его считали погибшим: говорили, что корабль, на котором плыли маленький принц и королева-мать, попал в шторм и разгневанное море навсегда поглотило их.

– Все почти так, – вокруг собрались слушатели, и воскресший принц начал трогательную историю. – Корабль накренился, и нас выбросило за борт. Не было надежды на спасение! – он вздохнул. – Но море смилостивилось, и волны выбросили нас на жесткий и безлюдный берег. Нас подобрал чужой корабль. Нас приютили в Заморье, и там мы жили все это время. Мы боялись снова оказаться в море, попасть в шторм, потому не возвращались домой в Калледион.

Глаза Роберта налились слезами. Он закусил губу и отвернулся.

– Но недавно мою мать, королеву Эмилию юн Реймстон, поразила смертельная болезнь, – продолжил он. – Она пожелала вернуться на родную землю, чтобы обрести покой в кругу семьи. Мы сели на корабль, но не успели добраться до берегов Калледиона. Смерть нашла ее раньше. И теперь я везу гроб с ее телом в родной дом, в Мейфор.

Роберт замолчал. Опустил глаза, осознавая всю боль утраты и позволяя прочувствовать ее всем, кто слушал историю. Он предложил зрителям выпить за почившую королеву Эмилию юн Реймстон. На редкие вопросы, отчего он сразу не сообщил о своем спасении, отчего не опроверг новость о своей смерти и смерти королевы, Роберт нашел изящный ответ: мать послала пару писем в Калледион, но они, видимо, затерялись по пути.

– Море не любит меня, – покачал он головой.

– Так уж все и было? – не поверил кто-то.

– Именно так и никак иначе, – ничуть не смутился Роберт.

А ведь действительно не было никакого шторма, который смыл его и мать за борт. Сильный ветер вспенил море, но волны едва добирались до нижней палубы. Не было никакого спасительного корабля, который увез их в Заморье. Не было и жизни в Заморье, за исключением пары месяцев, которые Роберт провел там ради создания легенды. Правдой было лишь то, что он чуть не утонул.

– Всем выпивки за мой счет! – распорядился Роберт и подмигнул симпатичной служанке, которая первая подошла к нему. Остаток вечера и ночь он провел вместе с ней.

С хорошими мыслями Роберт заснул. Проснулся с плохими. Его схватили за плечо и резко подняли на ноги раньше, чем он успел сообразить, что происходит. Вокруг были вооруженные люди – королевская стража.

– Это ты – лжепринц? – спросили у Роберта.

– Нет, я настоящий принц! – возразил он.

Возражения не подействовали на стражников. Роберта выволокли из гостиницы и усадили в крошечную повозку с окном, заколоченным решеткой. Гроб, в котором покоилась королева Эмилия, водрузили на другую повозку. С гробом обращались намного аккуратнее, чем с Робертом. «Лжепринца» охватило волнение, но он старался не подать виду, что испугался. Он разлегся на дне повозки и насвистывал веселую песенку, которую разучил в Заморье. Стражники хмурились. Один из них, который утром назвал Роберта лжепринцем, поравнялся с повозкой и приказал ему замолчать.

– Выдает себя за погибшего принца, а нам с ним возиться, – пробурчал стражник.

Роберт рассмеялся:

– И отчего вы решили, что принц погиб?

– А как же? Все это знают, – ответили ему.

– Кто это – все?

– Да все! Всем известно, что принц и королева погибли во время шторма.

– А их тела, конечно, не нашли? – ухмыльнулся Роберт.

В его словах звучала неудобная правота.

– Кто ж их искать на дне будет? – рассердился стражник и окончил разговор.

Через несколько дней показались знакомые места. Центральный тракт вывел повозку к воротам первой мейфорской стены. За ней вверх по холму уходила аккуратная аллея, на востоке густели леса, а в низине лежало спокойное сине-серое озеро. При виде этого огромного чана воды, который с легкостью может поглотить оступившегося человека, у Роберта внутри все неприятно сжалось.

За второй стеной высились серые башни Мейфора. Многочисленные галереи и переходы соединяли высокие остроконечные башни. Всколыхнулись воспоминания, но Роберт отмахнулся от них и обиженно отвернулся. Он больше не любил это место.

Повозка въехала в последние, третьи ворота, высокие и прочные, которые преграждали путь во двор Мейфора. Здесь Роберта разлучили с его главной ценностью, с гробом матери. Гроб оставили пока у дверей замка, а принца, как он услышал, решили запереть в одну из башен. Роберт достал из-за пазухи запечатанное письмо и вручил его одному из стражников, который охранял гроб. Стражник неодобрительно посмотрел на арестанта, но письмо принял.

– Это доказательство, передайте королю, – пояснил Роберт.

– Король сейчас выйдет, – ответил стражник, с опаской забирая письмо.

Роберта отвели в сторону. Все стояли, в нетерпении ожидая короля. Через несколько минут во дворе показался тот, в чьих руках находилась судьба Роберта. Калледионский король спокойным шагом подходил к гробу, еще не вполне осознавая, что его ожидает. Несмотря на жару, на его плечах покачивалась тяжелая мантия, застегнутая на груди блестящей брошью, а голову увенчивала массивная золотая корона с драгоценными камнями. Роберт мысленно примерил на себя этот образ и улыбнулся.

Король остановился и с презрением посмотрел на гроб. Он обмолвился парой слов со стражниками, и по его приказу они подняли крышку. Джеральд взглянул на лицо женщины-покойницы, а Роберт внимательно наблюдал за его реакцией.

– Это королева, – объявил Джеральд. Ни капли растерянности не отразилось на суровом лице, лишь все то же презрение и, возможно, задумчивость. – Похороним ее как подобает.

За королем подошли и старшие его дети: наследный принц Тео, принц Сердон и принцесса Карленна. Роберт, наверно, и не узнал бы их, если бы не роскошные наряды и драгоценности. При виде их он не почувствовал ничего, что следовало чувствовать к родным людям. А они изумленно глядели на мать, некогда потерянную и вот теперь вернувшуюся, но только ее нельзя было ни обнять, ни поцеловать. И не замечали Роберта.

– А что делать с арестантом, назвавшимся принцем? – спросили Джеральда.

Король задумался. Стражник подал ему запечатанный конверт, переданный Робертом. Неодобрение читалось на лице Джеральда, но он принял письмо.

«Прошу считать юношу, который будет сопровождать меня без сознания либо мертвой, моим сыном», – гласило письмо, а суровый король нахмурился. «Прошу принять принца обратно в семью», – диктовала не так давно Анна Мельден, а умирающая Эмилия послушно выводила строку за строкой, опасаясь, что смерть заберет ее раньше, чем они доберутся до Калледиона, и тогда нечем будет доказать истинность происхождения Роберта.

– Я не верю, – сухо произнес король и сложил письмо. – Эмилии могли угрожать, чтобы она под страхом смерти написала этот вздор. А если это и правда, то кто угодно мог в дороге убить истинного принца и занять его место. Это не мой сын.

Король повернулся к Роберту. Он скомкал письмо и сказал громко, чтобы слышал весь двор:

– Ты не мой сын, мы оба знаем, что это правда.

– Я калледионский принц, и мы оба знаем, что это правда! – парировал Роберт и посмотрел Джеральду прямо в глаза.

Повисло молчание. Джеральд усмехнулся.

– В башню его! – махнул король, и Роберта уволокли в темницу.

В Калледионе стояла летняя жара, но ленивое спокойствие нарушили перемены, водопадом хлынувшие на Мейфор.

Наследный принц Теоттор женился на Аэлии, близилась свадьба принцессы Карленны с Адреном. Но ничто так не интересовало местных жителей, как возвратившийся принц и погибшая королева-мать.

В день похорон королевы вся королевская семья, объятая мрачным настроением, собралась на кладбище. Эмилию юн Реймстон обмыли, переодели и надушили, чтобы она в последний раз с достоинством предстала перед народом. Гроб с откинутой крышкой оказался на солнцепеке, и члены королевской семьи, стоявшие рядом, едва дышали. Карленна обмахивалась черным веером. Шея и спина взмокли, и принцесса еще ниже опустила вуаль на шляпке, но она никак не помогала скрыться от солнца. Карленна видела, что отец раскраснелся и постоянно вытирал пот со лба. Он выбрал неудачный день для похорон, но такая погода могла стоять еще долго.

К гробу подошел служитель храма Существ. Он положил руку на лоб королевы и вздохнул. Карленна с трепетом следила за его движениями, как будто ожидала, что от этих прикосновений мама проснется. Девушка не понимала, что должна чувствовать. Она хоронила маму второй раз, и это приводило в недоумение. Смерть как была, так и осталась, изменилась лишь дата, да появился самозванец, который воспользовался их горем. Самозванец ли? Карленна пыталась вспомнить черты Роберта, каким он был десять лет назад, и сравнить их с чертами этого юноши.

Служитель тем временем, произнося молитвенные речи, обкладывал королеву мелкими высохшими цветами. Он сжимал их в руке, а когда разжимал, лепестки падали в гроб и на вскопанную землю. Ветер принес один из лепестков под ноги Карленне. Принцесса сглотнула. Ее подруги, Шоара и Аэлия, стояли чуть поодаль в черных платьях и угрюмо переглядывались. Запах благовоний, которыми служитель опрыскивал королеву, рассеялся по кладбищу, и Карленна почувствовала себя так же скованно, как в храме Существ, где темные Существа с осуждением взирали на всякого непрошеного гостя. Служитель тем временем отставил два опустевших чана – в одном были благовония, в другом сухие цветы – и раскинул руки над погибшей королевой. Он заунывно зачитывал молитву Существам, и округа молчала в почтении. Карленна почувствовала, как кто-то гладит ее по плечу. Она обернулась и увидела Шоару.

– Зато теперь твоя мама похоронена как полагается, и ты можешь видеть ее лицо, пока не закрыли гроб. И тот юноша, возможно, твой брат, жив, – подбодрила подруга.

Принцесса покачала головой:

– Папа ему не верит.

Карленна вспомнила площадь, где вновь встретилась с давно погибшей матерью и с человеком, назвавшимся принцем. Она вспомнила жесткий взгляд папы и глупую ухмылку юноши, пока того уводили в закрытую башню.

Карленна отряхнулась от сухоцветов, принесенных ветром в ее сторону. Она топталась по рыхлой кладбищенской земле и желала, чтобы похороны поскорее закончились, слишком уж неуютно она себя чувствовала. Ей сполна хватило первых похорон, тех, что прошли десять лет назад. А служитель тем временем забрал принцессу из объятий Шоары и подвел к гробу. Он занес руку Карленны над королевой и отпустил. Карленна отдернула пальцы. Она в недоумении посмотрела сначала на служителя с блаженной улыбкой, потом на папу.

– Попрощайся с ней, – подсказал Джеральд дочери.

– Но я уже прощалась, – тихо ответила та.

Служитель, не слушая, сам распорядился рукой принцессы: приложил ее ко лбу и к волосам погибшей королевы. Карленна вздрогнула, ощутив холод мертвого тела. Когда служитель отпустил принцессу, она быстро отошла от гроба и отвернулась. Взгляд переметнулся к башне, куда поместили человека, назвавшегося ее братом.

Джеральд, как и дочь, попрощался с королевой и отошел в сторону. Он не показался принцессе расстроенным. Отец вел себя так, будто находился не на похоронах, а на каком-нибудь светском мероприятии, то есть держался величественно, спокойно и совсем не грустил. «Еще бы, чего ему грустить!» – с раздражением подумала принцесса, вспомнив про его любовниц.

Карленна пробежала взглядом по кладбищу. К счастью, ни одной из отцовских любовниц она здесь не обнаружила – у них хватило ума не приходить на похороны королевы. В знак одобрения принцесса взяла папу под руку и прижалась к нему.

– Скоро все закончится, – обрадовал он дочь.

Она облегченно вздохнула.

– А что будет с Робертом?

– Это не Роберт! – брезгливо возразил Джеральд.

Принцесса замялась. Вновь повернулась к башне, где томился предполагаемый брат. Она узнала его в том дворе. Узнала его театральные манеры, черные волосы и веселый взгляд. Или ей показалось, что узнала, ведь он умер, утонул десять лет назад, и она нафантазировала его сходство с самозванцем. И все-таки Карленне хотелось верить, что брат жив.

– У него глаза, как у Роберта, – заметила она.

– У многих людей голубые глаза, – возразил Джеральд. – Что нам теперь, всех в принцы записывать?

– Он понравился людям. О нем говорят. Появятся вопросы, если ты не выпустишь его из башни.

Король нахмурился и ничего не ответил.

– Ваше Величество, это правда, – вступила в разговор Шоара. – Все рады его возвращению. Но ведь можно легко доказать, он это или не он. Устройте ему проверку, пусть расскажет о себе, о своем детстве, о секретах, которые знает только принц. Если он не Роберт, то это легко выяснится.

Ее предложение казалось логичным и довольно уместным. Но по сердитому взгляду короля Карленна поняла, что совет пришелся не по вкусу.

– Я думаю, вам здесь больше нечего делать, – сказал он исподлобья. – Для вас похороны закончены, идите. Все трое.

Он указал пальцем на Карленну, Шоару и Аэлию.

– Правда? – обрадовалась принцесса. – Но ведь церемония не закончилась.

– Идите, – настоял король.

Девушки пожали плечами. Приказ короля есть приказ, и они безропотно подчинились, поскорее удалившись с кладбища. Подруги пешком пошли к замку. Их сопровождали звонкоголосые птицы, а вокруг на зеленых полянах вздувались серые макушки одуванчиков. Толпа прихожан, желавших попрощаться с погибшей королевой, выстроилась от храма до скрипучих ворот кладбища. Карленна взглядом пронеслась по длинной очереди. Всем хотелось убедиться, что в гробу лежит именно королева, та самая Эмилия юн Реймстон, а не самозванка.

– Охотник тоже был на похоронах, вы видели? – спросила Шоара.

Карленна помотала головой. Она никак не думала, что охотник заинтересуется похоронами, ему там делать было нечего.

– Не видела.

– Он был там в самом начале, потом ушел. Разнюхивал что-то, – брезгливо заметила Аэлия.

– Искал ведьм? Или решил, что мою маму убили ведьмы? У него же одно колдовство на уме, – хмыкнула принцесса.

– На тебя смотрел, пока ты не видела.

Холодок прошелся по коже. Карленна не придумала, что ответить, и промычала что-то невразумительное. Странное внимание охотника раздражало. Он с самого начала подозревал ее связь с колдовством и не отставал, потому она не чувствовала себя свободной в собственном замке.

– Хватит о нем, – попросила Карленна.

Подруги замолчали и дальше шли молча.

Девушки расстались в коридоре замка. До поминального пира еще оставалось время, и у Карленны было время, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Карленна вошла к себе в комнату и замерла на месте. Ее охватили возмущение и страх.

В кресле, закинув ногу на ногу и откинувшись на мягкую спинку, по-хозяйски расположился тот, чье имя столь часто всплывало в разговорах в последнее время. Дант Гарс насмешливо поглядывал на Карленну, нерешительно стоящую в дверях, и поглаживал черную бороду. На кресло была небрежно брошена его кожаная безрукавка, а сам охотник облачился в плотную белую рубаху с узором, вышитым красными нитями, напоминающим пятна крови, словно Дант Гарс гордился своими кровавыми достижениями. В руках он держал книгу. Ту самую, которую Карленна так трепетно прятала ото всех, особенно от охотника. Но он добрался до книги и теперь скалился на принцессу. Ей стало страшно.

Дант Гарс провел рукой по черной обложке колдовской книги, открыл ее, послюнявил пальцы и перевернул страницу.

– Увлекательно, – рассмеялся он. – Ведьмы, заклинания, Мертвая Королева… Это ты перед сном читаешь?

В ответ охотник услышал напряженное молчание.

– Ну? Неужели не будет никаких оправданий? Никаких «это не мое, мне подбросили»?

– Это не мое, – пролепетала принцесса.

Она множество раз прокручивала в голове подобные ситуации и продумывала отговорки, но теперь, когда книгу обнаружили, мысли резко спутались. Единственное, до чего Карленна могла сейчас додуматься: надо отнять у охотника книгу и уговорить его молчать. Нельзя выдавать ни себя, ни настоящую владелицу книги.

– Это не мое, – повторила она.

– Верю. Отчего же не поверить? Ты проходи в комнату, пока кроме меня никто не увидел книгу, – он пригласил ее жестом. – Теперь-то ты не будешь жаловаться папочке, что злой охотник тебя обижает?

Карленна закрыла дверь. Изображая уверенность, подошла вплотную к Данту Гарсу и потянулась к книге.

– Не буду, если отдадите мне ее.

– Отдам, если скажешь, чья она.

– Я не знаю, – с полнейшей искренностью произнесла принцесса, но обмануть охотника не удалось.

Он встал с кресла, и принцесса съежилась перед его крупной фигурой.

– Знаешь. И скажешь, если не хочешь, чтобы все узнали об этом, – он покачал книгой, – маленьком недоразумении.

Карленна, разумеется, не хотела. Она судорожно перебирала в голове возможные ответы, но ни один ей не понравился: она либо вынуждена была сдать охотнику ведьму, либо сдаться сама, либо как-то защититься от его нападок. Но девушка повторила твердо:

– Не знаю. Не скажу.

Дант Гарс сделал шаг назад. Он не выпускал книгу из рук и подозрительно улыбался.

– Тогда я заберу книгу и расскажу о ней королю.

– Не надо, – тихо попросила Карленна.

– Или… – он усмехнулся, и от его усмешки Карленне стало совсем не по себе. – Или ты можешь предложить что-нибудь поинтереснее. Взамен книги.

– Что? – не поняла принцесса.

– Догадайся.

Охотник с дерзкой ухмылкой склонился над Карленной и прошелся по ней липким взглядом. Она не знала, чего он хочет на самом деле. На ум приходил лишь один способ отвлечь его. Девушка кокетливо отвела взгляд от Данта Гарса, а после приподнялась на носочки и поцеловала его. Эта тактика пришлась мужчине по вкусу. Он крепко обхватил принцессу за талию и прижал к себе, не позволяя ей отступить, если она вдруг передумает. Карленна едва успевала отдышаться между потоками грубых и жадных поцелуев охотника.

– Ну все, хватит, – она сочла, что с него довольно.

Но Дант Гарс рассчитывал на большее. Не успела принцесса опомниться, как охотник опустился в кресло и потянул ее за собой. Он посадил девушку на колени, развернув к себе лицом. Она смутилась и спрятала взгляд. Захотела встать, но охотник крепко держал ее за бедра под высоко задранным платьем.

– Думаешь, со мной можно играть так же, как ты играла с юными королями? Распалить и оставить ни с чем?

– Я не виновата, что вы так легко распаляетесь, – едва сдерживая крик, произнесла Карленна и снова попыталась встать, но Дант Гарс все еще удерживал ее.

– Со мной ты играть не будешь, я всегда получаю свое.

Карленна помотала головой:

– Не в этот раз.

Принцесса уперлась руками в охотника, чтобы он не мог приблизить ее к себе. Она пыталась сопротивляться, но он одной рукой сжал оба ее запястья.

– Ошибаешься, принцесса. Ты ведь хочешь, чтобы я забыл про книгу? Правда? – переспросил охотник, и, насмешливо глядя Карленне в глаза, потянул за шнуровку на ее платье.

Принцесса хотела закричать, но не могла: это был бы несмываемый позор, если бы ее увидели слуги или сам король, готовую отдаться охотнику за его молчание о колдовской книге. Он снимал с нее платье. Принцесса закусила губу: так далеко она не заходила ни с кем. Ей было стыдно и страшно, и ее ошеломляло поведение Данта Гарса, но противостоять ему она не могла. Проще всего было зажмуриться и позволить охотнику получить желаемое.

«Только бы никто не узнал об этом. Особенно папа».

Догорала последняя свеча. Она устало дрожала, готовая в любую минуту потухнуть и погрузить спальню в слепую тьму. Фергюс приказал слуге заменить свечу и улегся в кровать. Потянулся к лежащей на столике книге. «О Существах, Мертвой Королеве и религии», – прочитал он название.

Анна Мельден обещала навести беспорядки в Мейфоре, а Фергюс обещал ей изучить историю Мертвой Королевы – пришло время исполнять свое обещание. Но с первых страниц он понял, что не найдет здесь то, что ищет: чутье подсказывало копать глубже, искать связь Мертвой Королевы не с религией, а с реальностью. Старик отложил книгу. Была еще другая книга – про Мертвую Королеву и ее чудовищ, огромных ящеров, – но, кажется, он забыл ее в кабинете. «В другой раз, Анна, в другой раз», – решил Фергюс и закрыл глаза. Темнота окружила его, освободила разум от бесконечного круговорота мыслей, и советник погрузился в сон.

– Милорд! Лорд Кединберг, просыпайтесь! – чья-то рука тормошила Фергюса за плечо, и назойливый голос резал слух.

Говорят, старикам нужно меньше времени на сон, и советник по большей части был согласен с этим утверждением. Но столь наглое пробуждение нарушало всякие границы этого самого «меньше». Фергюс чувствовал, что не проспал и часа, притом разбудили его слишком резко, и оттого голова отяжелела, а сознание беспорядочно металось между реальностью и сном. Старику потребовалось некоторое время, чтобы понять, что неспроста в его комнате вместо одного привычного слуги находятся, как он насчитал, еще трое: секретарь, командующий гвардией и призрак инквизиции. Вчетвером они перебивали друг друга и пытались растолковать Фергюсу причину, по которой разбудили его. Старик перевел дыхание. Он приказал всем замолчать, а после дал слово призраку.

– Нэйт сбежал, – кратко пояснил тот.

Нэйт, пленный повстанец, несколько недель провел в подвалах инквизиции. Главаря и его людей допрашивали самыми изощренными методами, пока из них не вытекла последняя капля сведений, ради которых их держали в пыточных и допросных. Тогда Нэйта решили перевести в тюремную камеру под надзор гвардейцев, откуда он сбежал этой ночью.

Советник был вне себя от гнева:

– Уже начали поиски?!

– Нет…

– Так начните! – проорал он.

Фергюс наспех оделся и поспешил к своему кабинету. Он убедился, что отряды гвардейцев и призраков отправились на поиски беглеца и, поглощенный яростью, уселся за дубовый стол, на который светила луна. Сон сдуло как ураганом. Сердце колотилось. Фергюс сжимал и разжимал костлявый кулак, не зная, куда девать злость. Человек, который угрожал спокойствию королевства, сбежал от инквизитора. Гвардейцы пояснили, что Нэйт просто бесследно исчез, будто бы испарился из камеры.

«Исчез, как и девушка из таверны», – не мог не отметить старик. Он велел гвардейцам поскорее убираться с его разъяренных глаз и позвать кого-нибудь из призраков.

– Приведите мне нашего «друга», – приказал он, когда на пороге кабинета показались люди в серых одеждах. После того как «друга Л.» взяли вместе с остальными повстанцами у склада, Фергюс отпустил его и приказал не уезжать далеко от замка на случай, если его помощь снова понадобится.

Голова гудела от недосыпа. Фергюс тер виски, стараясь привести себя в чувство, но у него это плохо получалось. Тогда он встал и принялся ходить по кабинету. Потом подошел к окну и вдохнул прохладный воздух. Забарабанил длинными пальцами по подоконнику. Он был почти спокоен, но его раздражало пустое ожидание. Черное небо с пылью звезд молчаливо глядело на Фергюса.

Раздражение инквизитора рассеялось лишь к утру, когда на дороге показались три темно-серые лошади призраков и четвертая гнедая, на которой везли «друга Л.». Всадники въехали в ворота Монт-дʼЭталя, и через несколько минут раздался долгожданный стук в дверь.

– Заходите! – в нетерпении крикнул Фергюс.

Молодого мужчину ввели в кабинет и указали ему на стул:

– Не могу сказать, что рад вас видеть.

– Как и я. Ничего не хочешь мне рассказать, друг мой?

– Пожалуй, и захочу, если вы уточните о чем, – зевнул информатор. Его, как и всех этой ночью, неожиданно разбудили, оттого и он не отличался дружелюбностью и словоохотливостью.

«Как я тебя понимаю», – зевнул Фергюс в ответ и пояснил, пристально наблюдая за реакцией своего собеседника:

– Нэйт сбежал.

Парень недоверчиво нахмурился:

– Я думал, от вас невозможно сбежать.

– От меня невозможно, а вот от двух… – инквизитор замешкался, подбирая подходящее оскорбление, но в конце концов решил обойтись без ругательств. – От двух гвардейцев, как оказалось, возможно.

– Так. А я сижу здесь потому, что вы считаете, что я причастен к побегу Нэйта, или потому, что вы рассчитываете получить от меня новые сведения?

Фергюс наклонил голову, прищурился и промурлыкал как кот:

– А есть причины, по которым я могу считать тебя причастным?

«Друг» пожал плечами.

– По вашему мнению – не знаю, по моему – нет. Верите вы или нет, я не знал о побеге Нэйта, пока меня не привели сюда.

– Ты общаешься с повстанцами. Как вышло, что ты ничего об этом не знал?

– Я больше не общаюсь с повстанцами.

– Знаешь, что я думаю об этом? – Фергюс подошел к своему ночному гостю и навис над ним, бледной кожей лысой головы отражая холодный свет луны. – Не так давно мы совершили обмен: я получил информацию, ты получил поблажки для своей розоволосой подруги. Но ты хотел для нее полной свободы. Повстанцев поймали, и больше ты мне ничего предложить не мог. Что же делать? Поэтому ты или твоя подруга или вы вместе решили освободить Нэйта, чтобы повторно перепродать мне его. Не так ли?

Фергюс победно посмотрел на молодого человека, но тот, как и прежде, ничуть не забеспокоился и не смутился.

– Я прав? – повторил инквизитор.

– Я не освобождал Нэйта. Но вы правы, я хочу полной свободы для Мираби. Ваши люди все еще гоняются за ней, хотя мы договаривались об обратном.

– Я сдержал обещание, а за случайные встречи я не отвечаю, – помотал головой инквизитор.

– Мираби сказала, что призраки с принцем намеренно шли за ней.

«Никос?» – поморщился инквизитор. Если Никос с призраками и вправду преследовал девушку, то выходило, что Фергюс нарушил договор. Он вернул разговор в прежнее русло:

– Допустим, ты не освобождал Нэйта. А твоя подруга? Может ли она быть причастной к побегу?

– Мираби? Зачем ей? Она терпеть не может Нэйта.

– И все же она помогала повстанцам.

– По глупости. Но не без ваших усилий она осознала, что такая помощь имеет неприятные последствия.

– И все же, – настаивал Фергюс. – Могла твоя подруга помочь Нэйту сбежать?

– Честно? Понятия не имею. У нее есть для этого возможности, но, как мне кажется, нет желания. Почему вы думаете, что она имеет отношение к побегу?

– Потому что Нэйт исчез. Не сбежал, а, как уверяют меня гвардейцы, исчез. Точно так же, как твоя подруга в таверне. – Фергюс удовлетворенно заметил, как информатор резко посерьезнел и задумался. – Но у меня есть к тебе предложение. Два условия: если девушка не причастна к побегу Нэйта и если ты поможешь мне вернуть его, то она получит прощение. Окончательное.

– А если причастна?

– Если причастна, то на твоем месте я начал бы просить что-то для себя, а не для нее.

– Ясно, – парень сник. Он задумался, перебирая рукой темные волосы. – Вообще-то, есть кое-что, чего я хочу.

– Говори, друг мой.

– Хочу служить в инквизиции.

Фергюс растерялся:

– Признаться, такого я не ожидал.

– И все же. Мое желание осуществимо?

– Вряд ли. Зачем тебе это?

– А как же? Это хорошая должность, честные деньги, приключения, в конце концов. И, говорят, серый цвет мне к лицу, – усмехнулся «друг Л.». – Я и так почти работаю на вас.

– Призраками становятся лишь те, кому я доверяю. Как думаешь, я могу доверять тебе? – Фергюс сощурился и посмотрел в глаза молодому человеку. Тот взгляд не отвел.

– Вы будете мне доверять, если я помогу остановить Нэйта? И остальных.

– Остальных? Еще повстанцы? – напрягся Фергюс.

– Приятели Нэйта, которые пока чисты перед законом, но не перед совестью. Я хотел разузнать больше и тогда прийти к вам, чтобы на эту информацию выменять свободу Мираби. Но вышло по-другому, поэтому расскажу все сейчас. У Нэйта остались преданные друзья. И, когда ограбление склада провалилось, они стали искать другие способы добыть оружие.

– Нашли?

– Нашли. В Калледионе. Они с самого начала поддерживали связь с калледионским королем и действовали по его приказу. Он и передаст им оружие. Он хочет, чтобы Эфлея ослабла.

«Джеральд юн Реймстон. Конечно, не обошлось без сюрпризов с его стороны», – с досадой подумал инквизитор, и при этой мысли у него неприятно кольнуло сердце.

– Я могу помочь вам с Нэйтом и повстанцами, – предложил молодой человек. – А вы в ответ поможете мне и Мираби.

– Я подумаю, – вздохнул инквизитор. – Прояви себя. Докажи свою верность королевству, и место призрака будет твоим.

Сердце все еще покалывало, и голова туманилась, раздражая старика, который не привык жаловаться на здоровье и самочувствие. «Нервы, усталость и недосып», – посчитал лорд Кединберг. Он отпустил «друга Л.» домой, а сам отправился в кровать. Но сон не шел, и инквизитор вертелся с боку на бок, сминая шелковую простыню. Он думал о войне. Калледионский король нападет, и никакие подножки со стороны Анны Мельден не нарушат его планы.

Внезапно Фергюс вскочил с кровати и бросился в кабинет.

– Принцессу ко мне! – бросил он секретарю.

Маргарет явилась не скоро. Ее разбудили, и она смотрела на инквизитора мутным взором. Загар едва прикрывал бледную грусть. Девушка приглаживала каштановые волосы, наспех собранные в прическу, и дрожала от утренней прохлады. Королевская башня еще не прогрелась под солнцем.

Фергюс указал ей на кресло перед собой. За неимением времени он не стал ходить вокруг да около и бросил принцессе прямой вопрос:

– Голубушка, ты поговорила с мужем по поводу денег? А то, знаешь ли, война надвигается.

– Поговорила.

– И?

– «Деньги направлены на другие, более важные дела» и еще множество подобных отговорок, – пробурчала Маргарет.

«Кто бы сомневался», – подумал Фергюс.

Принцесса выглядела понурой, словно стыдилась из-за упрямства Харео. Старик вздохнул:

– Вот что. Передай своему неразумному супругу, что если он не даст денег на армию сейчас, то позже они могут не понадобиться. Потому что не будет ни армии, ни Эфлеи.

– Все так плохо? – встрепенулась Маргарет.

– Нет, голубушка, не думай об этом. Я все решу.

– Я поговорю с ним еще раз. Он ведь обещал помочь…

Фергюс кивнул:

– Что ж, если у тебя есть надежда, что Харео образумится, то действуй.

Старик проследил, как принцесса спустилась из башни. Платье шелестело по площади, и голубое небо смотрело на нее золотыми глазами солнца. Инквизитор до хруста сжимал перила балкона. Ему хотелось верить, что все наладится. Из кошельков эфлейских лордов он уже достал все деньги, какие смог, к тому же лорд Карелл, будущий тесть молодого короля, обещал через заморских родственников почти за бесценок выкупить заморскую армию. Как-нибудь выкрутиться можно и без Харео. Но вытянуть деньги из его мошеннического кошелька стало для Фергюса делом принципа.

Он жадно наблюдал за площадью, на которой резвился теплый ветер, и вскоре увидел, как Маргарет возвращается.

– Итак, голубушка? – нетерпеливо воскликнул старик, когда девушка появилась на пороге кабинета.

– Харео не даст деньги. У него их нет. – Голос принцессы прозвучал резко и обрывисто.

– Да-да, ты говорила, что денег больше нет в замке…

– Вы не поняли, – перебила принцесса. – Их совсем нет.

– В каком это смысле – совсем? – нахмурился Фергюс.

– У Харео есть лишь долговые расписки и книга расходов. Он давно продал земли в Заморье, торговых кораблей у него тоже больше нет. Понимаете? Он должен кучу денег разным людям, у него самого нет почти ничего.

Принцесса едва не сорвалась на плач. Фергюс молчал, обдумывая услышанное и ругая себя за то, что за всеми этими событиями не успел как следует выяснить положение Харео раньше. То, что Харео – мошенник, инквизитор знал; но что он мошенник на мели – такого инквизитор и предположить не мог.

– Да-а, – протянул Фергюс.

– Простите меня.

– За что, голубушка?

– За Харео. За то, что я привела его в Монт-дʼЭталь и заставила всех поверить, что он поможет.

– В этом нет твоей вины. Каждый может ошибиться.

– Но ведь теперь не хватит денег на армию, – сокрушалась Маргарет.

– А насчет этого не волнуйся. У меня есть запасные планы, – улыбнулся Фергюс. – Поэтому не смей больше расстраиваться из-за Харео.

Маргарет сквозь слезы улыбнулась в ответ.

Лишь когда серые сумерки застелили окно и запели цикады, Фергюс отвлекся от бумаг, над которыми просидел весь день. Глаза слипались, и он отправился к себе. Старик перебирал пальцами массивную связку ключей, символ власти, сосредоточенной в его руках, а мысли метались между многочисленными заботами и обязанностями, которые ему вменяла эта самая власть.

У входа в комнату он встретил Маргарет. Она дрожала и шмыгала носом. «Снова из-за Харео», – возмущенно предположил советник, но вслух спросил у нее ласково:

– Голубушка, что случилось?

Девушка протянула Фергюсу скомканную бумажонку, и он не знал, улыбаться ему или злиться, когда прочитал письмо.

Роберта окружали стены, которые он ненавидел.

Хмурыми днями и бессонными ночами принц бродил от кровати к окну и прислушивался к звукам снаружи. Ему казалось, что о нем забыли. Тоска вцепилась принцу в душу, и он до крови царапал пальцы о стены, за которыми раскинулась мейфорская площадь. Комната, где Роберта закрыли без права на оправдание, находилась под самой крышей высокой башни, где держали высокородных преступников, и он обреченно рассматривал мелкие фигурки слуг и стражников, бродивших под окном. Роберт отрывался от запотевшего стекла и прижимался к запертой двери. Он жадно вслушивался в разговоры охраны, выгрызая частички новостей. Говорят ли о нем? Вспоминают ли его грандиозное появление в мейфорских стенах? Что король намерен предпринять? Представится ли Роберту шанс доказать свое королевское происхождение?

Принц часто слышал шаги в коридоре.

– Эй! – кричал он и барабанил по двери.

Ему не отвечали. Он кидался на кровать и со злостью бил кулаком по перине, но удары тонули в ней.

Дни сменяли друг друга, одинаковые, как близнецы. Это был очередной день его заточения. Над Мейфором всходило солнце, комнату наполняла прохлада, а по потолку разгуливали серые тени. Принц безрадостно скинул тяжелое одеяло и потер глаза. Он едва успел одеться, когда услышал шаркающие шаги. В замке завертелся ключ. Дверь отворилась. Появились два почтенных старика с выражением всезнания и глубокой усталости на лицах. Один некогда обучал принца точным наукам, а второй помогал мальчику овладеть искусством словесности. Принц узнал обоих и назвал по имени. Старцы недовольно переглянулись: видимо, приказ короля состоял в том, чтобы Роберт их, наоборот, не узнал, и оттого его можно было бы признать самозванцем. Но пленник королевских надежд не оправдал. Он с легкостью ответил на их вопросы о семье, о детстве, о Мейфоре.

– Ну как, прошел я вашу проверку? – поинтересовался Роберт.

Учителя снова переглянулись и, не дав ответа, вышли за дверь.

Поток посетителей в этот день не иссякал до вечера. Принца навестили и няньки, и слуги, и лекарь, и портные, и даже цирюльник. Принц вспомнил всех посетителей, некоторых с меньшим, некоторых с большим трудом. Совершенно не узнал лишь одного человека – рослого, могучего и диковатого мужчину с роскошной бородой и длинными черными волосами, собранными в высокий хвост. Из-под его рукавов проглядывал узор черных шрамов.

– А вот вас я не помню, – прищурился принц, разглядывая странного гостя.

Мужчина ухмыльнулся.

– Правильно. Я недавно пришел на службу к королю. Дант Гарс, охотник на ведьм, – пояснил он.

– Роберт юн Реймстон, – в ответ представился принц.

Его стрелой пронзил взгляд охотника. Дант Гарс принюхался и сказал:

– От тебя пахнет колдовством.

– У колдовства есть запах?

– Есть. И премерзкий.

Холодные объятия страха мигом сжали Роберта. Но он, тоже принюхавшись, рассмеялся:

– Не знаю, я не чувствую.

– Ты приехал из Дакхаара, а где Дакхаар – там и колдовство.

– Из Дакхаара? Нет, я приехал из Заморья! – возразил принц.

Хоть он и пытался говорить уверенно, его слова походили на лепет. Охотник хмыкнул:

– Капитан корабля – дакхаарец. Заморского языка ты, догадываюсь, не знаешь. И от тебя воняет колдовством.

– Ну и что? – сказал Роберт в свое оправдание.

– А что будет, когда я копну глубже? Когда допрошу моряков? Когда пообщаюсь с заморцами, у которых, по твоим словам, ты жил? Выясню ли я, что ты лжешь?

– Так вы сначала выясните, а потом поговорим.

– Поговорим, это я обещаю.

Охотник неспешно встал. Он заслонил собой окно, и Роберт снова почувствовал себя беззащитным пленником в темнице, откуда единственный выход – смерть.

– Ты бы видел, как я расправляюсь с ведьмами, – услышал он напоследок.

Дант Гарс запер дверь. У принца внутри все свербело. Столько усилий они с Анной Мельден вложили в легенду: заплатили нужным людям, добрались до Заморья, чтобы нанять там корабль, купили заморскую одежду, в конце концов! Но все равно остались пробелы, хлипкие створки, неспособные запереть правду.

Через несколько дней пленника снова подвергли проверкам: пришли старший брат с женой. Девушка сразу зацепила глаз и сердце Роберта.

– Моя жена Аэлия, урожденная юн Бальфур, теперь же – юн Реймстон, будущая королева Калледиона, – представил девушку Тео.

Роберт улыбнулся ей. Аэлия окинула принца безразличным взглядом, который он предпочел не заметить. Что он заметил, так это длинные светлые волосы, кремовую кожу и бледно-голубое платье, как нельзя лучше подчеркивающие ее холодную красоту. Палец девушки ядовитой змеей обвивало обручальное кольцо. Роберт вел себя с Аэлией любезно, но натыкался на стену равнодушия.

Теоттор говорил с братом о детстве. Задавал вопросы, ответы на которые мог знать лишь настоящий Роберт, и хмурил брови, когда «самозванца» не удавалось подловить на лжи. Пленный принц легко делился воспоминаниями о детстве, и вскоре Тео утомился.

Похожий разговор через час произошел и со вторым братом, Сердоном, и его женой. Сердон задавал почти те же вопросы, и по его равнодушно-недовольному лицу было видно, что он не заинтересован в восстановлении братских уз. Вскоре брат, получив верные ответы, распрощался и ушел. Роберт фыркнул ему вслед.

Настроение чуть было не начало гаснуть, но вспыхнуло вновь, когда на порог темницы ступила сестра в сопровождении стражи. Она общалась с воскресшим принцем благосклонно, много улыбалась, а в ее глазах горела искренняя радость. Прямых вопросов о детстве Карленна не задавала, как это делали до нее братья, но разговор все же вышел на общие воспоминания. Роберт вспомнил, как вместе с сестрой играл в прятки во дворе, строил снежную крепость, закапывал «клад» в мейфорском саду… Для Карленны пленный принц повторил лживую историю чудесного спасения и последующей жизни в Заморье. В ответ сестра рассказала Роберту о положении дел на континенте и в королевстве в частности, о которых принц, впрочем, и так прекрасно знал – не зря же Анна Мельден заслала в Мейфор ведьму, которая докладывала обо всем в Дакхаар.

Их беседа окончилась, и весь оставшийся день Роберт пребывал в возбуждении. Теперь в Мейфоре оставался лишь один хорошо знавший принца человек, который не навестил его – король.

На следующее утро Роберта повели по запутанным мейфорским коридорам к Джеральду. Последний переход отделял Роберта от королевского кабинета. Юноша мрачно смотрел на сводчатые потолки и поймал себя на мысли, что в детстве они казались ему выше. Секретарь заволновался из-за того, что принц внезапно остановился, и поторопил пленника:

– Вам сюда.

– Знаю, – ответил Роберт. – Пора бы вам всем уже понять, что я здесь не впервые.

И он, затаив дыхание, прошел в кабинет. Не дожидаясь приглашения, подвинул к себе кресло и сел, стараясь держаться свободно и с чувством собственного достоинства.

– Итак, зачем же ты принес такое беспокойство в мое королевство? – неприязненно спросил король.

Он весь пылал яростью, которую Роберт ясно уловил с первых слов.

– Истинный принц сразу бы вернулся домой, а не прятался в Заморье. Стало быть, ты не принц, – продолжил Джеральд.

– Зачем же мне возвращаться в место, где меня и мою мать пытались убить?

Король надменно улыбнулся:

– Убить? С чего ты это взял?

– А зачем же меня столкнули в море?

Роберт вспомнил, как стоял на палубе, а корабль качался на волнах. Он то вздымался вверх, то наклонялся вниз, словно танцевал на воде. Море клокотало, пенистые гребни волн злобно бились о борта, разлетаясь на тысячи леденящих брызг, и маленький принц завороженно любовался буйством природы. Он в первый раз видел шторм. «И, надеюсь, в последний», – думал он теперь, но тогда, в детстве, эта картина очаровывала. Детство принца закончилось тогда, когда грубая рука схватила его за плечо и толкнула за борт. Роберт перелетел через скользкие деревянные перила, почувствовал невесомость и отчаянно замахал руками и ногами, пытаясь задержаться в воздухе. Он не слышал всплеск, который, как ему казалось, должен сопровождать падение в воду. Слышал лишь крик матери и собственный крик. Соленая вода забилась в рот, в глаза и в нос, волны легко укрывали его собой и переворачивали в воде, пока Роберт беспомощно пытался глотнуть воздуха, и стихия, так восхищавшая пару минут назад, сразу стала ему ненавистна.

Роберт не помнил, как его вытащили, в тот момент он был без сознания. Его тормошили, чтобы привести в чувство, а он не мог ни говорить, ни двигаться. Только дышать. Мальчик лежал на дне лодки и оглядывал два темных силуэта, которые возвышались над ним. Один силуэт принадлежал матери Роберта. Королева откинула капюшон плаща и склонилась над сыном, потрогав его за лоб.

«Сынок!» – произнесла Эмилия, и слезы у нее покатились по лицу еще сильнее. Роберт тоже заплакал, мать наклонилась, чтобы обнять его, ведь несколько минут назад она думала, что потеряла своего мальчика. Только убедившись в том, что сын дышит, она разжала свои объятия и, завернув мальчика в одеяло, прижала к себе, а он уснул, согреваемый ее теплом. Во сне Роберт видел черноволосую девушку: она мягко коснулась его плеча, спросила имя и сказала, что калледионскому принцу рано умирать.

– Что за вздор! – рассмеялся король. Он смеялся очень чисто и естественно, но вена на его шее взбухла и запульсировала. – Кому и зачем вздумалось бы убивать тебя?

– Вы действительно хотите, чтобы я назвал имя вслух? – Роберт бросил на короля взгляд, полный невысказанных обвинений и уверенности в своей правоте.

– Говори, если не боишься, – ухмыльнулся Джеральд.

– Бояться должны вы, а не я. Это вы приказали убить меня. Я не ваш сын, и оттого вы возненавидели меня и мать. И поэтому вы заперли меня в башне, хотя знали, что я не вру, что я – тот самый пропавший мальчик, – отчеканил принц, и мстительным огнем блеснули его сине-голубые, как кристалл азурита, глаза. Именно с них все началось.

Однажды кареглазый Джеральд посмотрел на свою кареглазую жену, на своих кареглазых детей и на голубоглазого Роберта и потребовал объяснения такой неувязки. Эмилия пыталась оправдаться случайностью, чудом или голубыми глазами своих далеких предков, но в конце концов устала отпираться и призналась в измене. Король разъярился. Он решил изгнать жену и чужого сына из Калледиона, а Эмилия не стала сопротивляться. Они договорились, что она уедет вместе с мальчиком в Заморье, а через время Джеральд объявит, что они отправились в путешествие и, к несчастью, погибли в пути. Только вот Заморье никогда не привлекало королеву, и она втайне написала Анне Мельден, с которой дружила до замужества, письмо с просьбой о помощи. Анна Мельден решила, что эту историю она когда-нибудь сможет обернуть против Джеральда, поэтому в помощи не отказала. Она даже послала своего человека оберегать Эмилию и маленького принца по пути в Дакхаар. И не зря. Оскорбленный Джеральд решил, что одно лишь изгнание не искупит вину неверной жены, и подослал убийцу.

Король не стал отпираться:

– Если ты все знаешь, зачем вернулся? Ты же понимал, что я тебя не приму? Зачем мне держать в доме, рядом с моими родными детьми, плод измены?

– Потому что никто не знает об измене. Для всех я – законный принц, и я буду требовать всего, что положено принцам. Я не отступлюсь от своих прав.

– У тебя нет никаких прав.

– Есть! Половина крови во мне, по матери, все же королевская, – гордо заявил Роберт.

– Но твоей матери больше нет. Король здесь я. И я объявлю всем, что ты не мой сын – ты лжец и самозванец.

Роберт предвидел такую угрозу. Он вольготно развалился в кресле, чтобы вывести из себя Джеральда, и неспешно почесал подбородок. Затем провел рукой по черным волосам, щекотавшим плечи. Он молчал. Король тоже молчал и шумно дышал. Тишина, словно грозовая туча, нависла над ними. Роберт давно заготовил ответную угрозу. Насытившись ожиданием, он пустил ее в ход:

– А я подтвержу, что я не ваш сын, – хмыкнул принц. – Я расскажу людям всю правду: что королева обманула вас, что я родился от измены, что из-за этого вы изгнали и приказали убить меня с матерью. Народ до сих пор смакует подробности моего исчезновения и возвращения. Что же будет, когда я кину очередное полено в костер пересудов? О, я уже представляю, сколько волнений это вызовет! Великий король, что управляет огромным королевством, не смог управиться с собственной женой. Какой стыд! Какой позор!

Роберт замолчал. Он перевел дыхание и посмотрел на короля. Вена живо пульсировала, и лицо Джеральда все больше мрачнело, но он быстро нашелся:

– Я разве говорил, что отпущу тебя на волю, проповедовать народу всякую чушь? Нет, место тебе в темнице, а лучше на виселице: за смуту, ложь и угрозы.

Принцу стало по-настоящему страшно, но виду он не подал. Он продолжил развязно:

– Неужели вы думаете, что я попался бы к вам в руки, заранее не обезопасив себя? У меня есть друг. У друга есть письмо. А в письме написана правда. – Роберт с удовольствием отметил напряженный вид короля. – Мой друг обнародует письмо, собственноручно подписанное моей матерью, королевой Эмилией юн Реймстон, и всякому станет ясно, что расправились вы со мной, чтобы ваша тайна не воскресла.

Джеральд скрипел зубами. Его переиграли, правду обернули против него. А Роберт не останавливался и все сильнее затягивал узел на шее «отца»:

– Выход у нас только один. Либо я остаюсь в замке и пользуюсь положением принца, либо…

– Ты сам-то не боишься оставаться в замке? А то мало ли что может с тобой случиться, – ухмыльнулся король.

– Письмо, спрятанное у друга, дарит мне спокойствие. Поэтому, надеюсь, меня никто не тронет. Верно, папочка?

Своего настоящего отца Роберт не знал – и мать, и Анна Мельден держали имя этого человека в секрете, – потому вложил в слово «папочка» лишь презрение и насмешку.

Джеральд вмиг рассвирепел. Лицо стало бордовым, а седые брови изогнулись треугольником.

– Ты можешь остаться, потерпим друг друга, – сказал король сквозь зубы. – И посмотрим, кто продержится дольше.

–Это позор, Фергюс! – рыдала принцесса. – Мне так стыдно, простите меня!

Маргарет съежилась в кресле в кабинете старого инквизитора. Она закрыла лицо руками и всхлипывала. Фергюс хотел успокоить ее, по-отечески погладить по каштановым волосам, но его опыт отцовства оборвался на восьмом году дочери, потому он не знал, как подступиться к принцессе. Старик почти коснулся Маргарет, но она вздрогнула, и он испуганно спрятал руку.

Рядом на столе лежало письмо, которое оставил Харео. Фергюс готов был разорвать бумажонку в клочья. Харео не только растратил все деньги, на которые инквизитор рассчитывал нанять армию, но и позорно сбежал, о чем и сообщил в письме.

– Я привела его в Монт-д’Эталь, – плакала принцесса. После смерти отца она была слишком растеряна, чтобы распознать в Харео подонка, и он воспользовался этим, чтобы обольстить девушку. – А он бросил меня и сбежал. Что обо мне будут думать?

Фергюс стиснул зубы. Принцесса прятала лицо в ладонях, из-под которых на кружевное платье то и дело скатывались слезы.

– Вот что, голубушка! – инквизитор позвал Маргарет. – Я все решу.

– Как? – не глядя на старика, всхлипнула принцесса.

– Как? Для начала скажи, чего ты хочешь? Чтобы он вернулся? – Маргарет помотала головой. – Чтобы я как-то замял его, кхм, исчезновение?

Девушка подняла голову. Ее лицо опухло, губы дрожали, белки глаз покрылись красной паутинкой. Она спросила тихо и недоверчиво:

– А вы можете?

– Я все могу.

Маргарет шмыгнула носом и принялась вытирать слезы. Фергюс понял, что нащупал правильный путь. Он прикинул:

– Необязательно признаваться, что он бросил тебя. Можно объявить, что он, например, умер. Устраивает тебя такое?

Девушка неуверенно кивнула.

– Хорошо, – обрадовался старик. Он бы предпочел, чтобы Харео и вправду умер. – Например, у него было больное сердце.

Фергюс и сам схватился за сердце. Последнее время оно изредка покалывало.

– Он очень молодой, – покачала головой Маргарет. – У молодых разве может болеть сердце? И потом, все захотят прийти на его похороны. Будут же похороны?

– Устроим, – согласился старик. – Значит, придумаем что-то такое, из-за чего к его гробу нельзя подходить. Заболел очень заразной смертельной болезнью, как тебе такое?

– Да, можно.

Принцесса вздохнула и снова уткнулась лицом в ладони. Она больше не плакала, но сидела слишком тихо, и Фергюс чувствовал себя неуютно.

– Все будет хорошо, голубушка, – осторожно повторил он.

Стук в дверь перебил их тихую беседу. В кабинет заглянул призрак инквизиции и, получив от Фергюса пригласительный кивок, зашел внутрь. Маргарет стеснительно отвернулась, чтобы призрак не увидел заплаканное лицо.

– Письма, – с улыбкой, понятной только инквизитору, проговорил он.

– Те самые? – уточнил Фергюс, взглянув на плотную дорогую бумагу и вскрытые именные печати.

– Те самые.

– Я посмотрю позже.

Инквизитор провел рукой по письмам с подписью лорда Новела – секретарь лорда, как и обещал, выкрал переписку хозяина с тем, кто задумал убийство короля Грегора. Осталось лишь заглянуть внутрь, и тайна раскроется. От этой мысли широкая улыбка, больше напоминающая ухмылку, расцвела на лице инквизитора.

Призрак молча выскользнул за дверь. Маргарет исподлобья посмотрела сначала ему вслед, потом на письма.

– Дела? – спросила она.

– Да, голубушка.

– Хорошо. Я оставлю вас.

Маргарет нехотя вытерла глаза, убирая остатки слез, и поправила упавшие на лицо волосы. Она глянула на свое отражение в стеклянной дверце шкафа и расстроенно усмехнулась. Фергюс облегченно вздохнул, когда она наконец подошла к выходу. Неловкость, которую он испытывал при виде заплаканной девушки, отступила. Маргарет взялась за ручку двери.

– А если Харео вернется? – спросила она, обернувшись к старику.

Фергюс сдвинул брови и усмехнулся:

– Пока я здесь, не осмелится. Запомни, голубушка: с этого момента он мертв, а ты свободна.

Лодка качалась на волнах. Перистые облака, нехотя переступая через горные вершины, уносились к северу. В дымчатой голубизне морских просторов виднелись отплывающие корабли. Именно сюда принца Никоса привел след ведьмы Мираби.

– Розоволосая девушка? – переспросил сидящий в лодке старый рыбак.

– Она! – нетерпеливо подтвердил принц.

«Мираби», – подумал он про себя со странной улыбкой.

– Да, видел. Как же такую не заметить! Как ни прячь под платком – все равно видно. Она хотела уплыть отсюда. Все искала подходящий корабль, да денег не хватало, ходила побиралась.

Послышался плеск, рыбак потянул удочку на себя. Он выловил рыбу и бросил ее на дощатый пол лодки, разбрызгивая вокруг соленые капли. Ник хотел задать следующий вопрос, но его отвлекли.

– Ник! – послышалось с берега.

Призраки инквизиции, с которыми он странствовал по Эфлее в поисках сбежавшего главаря повстанцев, уже оседлали лошадей. Они ждали принца. Ник махнул им рукой, обозначив, что сейчас присоединится.

– И как, уплыла она?

– Хе-хе, – старик улыбнулся, показав один-единственный целый зуб. – Да кто ж знает? В порту ее больше не видели.

Ник вздохнул. Как обычно: исчезла, никто не видел. Загадки без отгадок.

– Последний вопрос, – вспомнил принц, попросив старика поворачивать лодку к берегу. – Девушка была одна? Может, с ней был мужчина, блондин со шрамом на лице?

– Одна, – заверил рыбак.

Лодка причалила. Взгляд Ника упал на портового рабочего, который держал в руках гостевую книгу. Ради интереса принц пролистнул книгу, но интересующее его имя, конечно, не нашел. Вряд ли беглянка стала бы добровольно отмечаться здесь.

Ник ступил на дощатый причал, где его заждались призраки.

– Ну как, видели здесь Нэйта? – спросили они у принца.

– Нет. – Ник сел на коня. – Едем? Куда дальше?

– Домой. Может, еще успеем на похороны… как его…

– Харео, – подсказал принц.

Слуги инквизиции, следуя примеру хозяина, не любили мужа принцессы. Призрак кивнул и ухмыльнулся:

– Харео. Но-о!

Он помчался вперед. Призраки один за другим поехали следом. Путь до замка был долог: предстояло пересечь полкоролевства, чтобы добраться от порта близ Арнеста до Монт-д’Эталя. Жаль только, что очередная вылазка оказалась напрасной и не помогла найти беглецов. Разочарование переполняло Ника. Он много молчал, мало участвовал в общих разговорах, а если кто спрашивал его о паршивом настроении, отшучивался.

День завершался алым закатом. Прохлада опускалась на эфлейскую землю, темнело, и призраки присматривали место для ночлега.

– Это владения лорда Эванса. Где-то в той стороне его дом, – призрак указал за реку.

Знакомая фамилия вывела принца из задумчивости. Он не сразу понял, почему призраки шутливо улыбаются, поглядывая на него.

– Мне кажется, леди Юлана Эванс будет рада гостям, – добавил другой призрак. – Поедем, Ник?

Никос опустил глаза, вспоминая последнюю встречу с девушкой. Призраки, конечно, знали о его увлечении.

– Боюсь, Фергюс будет против, – мрачно ответил принц.

– Ему об этом можно не говорить, – подмигнул призрак.

Ник вновь взглянул в сторону имения Эвансов. Он скучал по Юлане, и шутливое предложение призраков пришлось ему по вкусу, но все же разум взял верх.

– Лучше остановимся там, – принц указал на черно-белый купол за деревьями.

Лошади помчались в ту сторону. Через несколько минут призраки добрались до храма Существ, и добродушный служитель разрешил остановиться на ночлег. Он завел гостей в каморку, где в темноте стояло несколько сломанных кроватей, а под потолком виднелись два мизерных окошка, как у входа в инквизицию. Ник со вздохом опустился на ближайшую кровать. Она скрипнула. Призраки еле втиснулись в комнату, принялись раздеваться и укладываться. Усталость и тепло быстро сморили их, и вскоре в комнате стояло дружное сопение и храп. Только принц долго не мог уснуть. Он вертелся с боку на бок и едва мог дышать из-за духоты. В конце концов юноша осторожно поднялся, чтобы скрипом кровати не разбудить призраков, накинул серую куртку и вышел за дверь.

Несмотря на поздний час, в общем зале храма еще толпились прихожане. Они обступили светлых Существ и, падая на колени, шептали им молитвы. Ник тихо ступал по черно-белому полу. От свечей в светлой половине храма шел гнетущий жар, и принц свернул к темным Существам. Он остановился подальше от Мертвой Королевы, чтобы острый взор статуи не касался его. Помимо него еще одна прихожанка предпочла темную сторону храма. Ник с интересом рассматривал ее. Она обернулась, и сначала сомнение, а после радость стрелой пронзили принца. Девушка недоверчиво хмурилась, всматриваясь в лицо Ника и серый костюм призрака, но, узнав принца, радостно улыбнулась. Они зашагали друг другу навстречу.

– Юлана? – с волнением спросил Ник. – Что ты здесь делаешь?

– Я живу недалеко.

– Это я знаю. Но почему ты в храме в этот час? И почему ты на темной половине?

Юлана тихо хмыкнула:

– Я сюда не молиться пришла, а побыть в одиночестве. На белой стороне слишком много людей. А ты-то сам что здесь делаешь?

– И я хотел побыть один, – согласился принц.

– Ты теперь призрак? – Юлана вновь взглянула на его костюм. – Неожиданно.

– Не обращай внимания.

Инквизиция – явно не то, о чем Нику хотелось бы говорить с девушкой. Он мечтал вновь дотронуться до ее тонкой талии, коснуться губами горячей кожи, почувствовать, как волосы девушки щекочут его шею. Но он не мог сделать это посреди храма Существ.

– Ты хотела побыть одна, а здесь так много людей, – напомнил Ник.

Юлана улыбнулась:

– Ты прав.

Она резко взяла его за руку и потянула к выходу из храма. Ник опередил ее, чтобы открыть дверь, и еще раз взглянул на зал, наполненный жаром светильников и молитвами. Снаружи, наоборот, была прохлада и тишина. Ник и Юлана свернули в небольшую рощу. Он прижал ее к дереву и, не сдерживаясь, принялся целовать, а она отвечала на его поцелуи и впивалась ногтями ему в кожу. До любовников не доставал белесый взгляд луны, кроны деревьев скрывали их от законов королевства и правосудия Существ. Юлана стянула с Ника серую куртку и кинула на землю. Холодок коснулся оголенной кожи. Принц откинул волосы девушки, обнажив шею и плечи. Неспешными поцелуями он перебирался ниже, к бархатной ткани, под которой вздымалась грудь девушки. Он с упоением слушал дыхание и тихие стоны Юланы и едва сдерживался, чтобы не изорвать в клочья платье, прячущее ее тело. Ник чувствовал на себе ответные ласки. Он задрал юбку девушки и провел рукой по ее бедру, покрытому мурашками страсти.

– Ник! – дверь храма хлопнула, и мужской голос пронесся по ночной округе. – Ник!

Принц слышал все, будто в тумане. Юлана стиснула край его рубашки, и он не мог оторваться от ее губ и манящего, словно колдовского взгляда. Ник опомнился, лишь когда совсем рядом раздались шаги и голос повторил:

– Ник, ты тут? Куда пропал? Ник?

Принц отпрянул от Юланы. Она быстро опустила юбку и провела рукой по взлохмаченным волосам. Ник обернулся. Позади, криво улыбаясь, стоял призрак.

– Добрый вечер, леди Эванс, – кивнул он. – Ник, тебя долго не было, я вышел узнать, все ли в порядке.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом, – отозвался принц.

– Не буду мешать, – давясь смехом, призрак отступил назад.

Юлана тоже хихикнула. Ладони Ника вспотели, он пообещал:

– Я скоро приду.

– Не торопись. Надышись хорошенько.

Принц сник. Он облокотился на дерево и взглядом, полным вязкого разочарования, проводил призрака. Юлана погладила его по щеке.

– Я, пожалуй, пойду, – решила она.

Ник задержал ее и молча посмотрел ей в глаза.

– Видно, сейчас не время, – добавила она, смело отвечая на взгляд Ника. – Еще успеем встретиться.

Она убрала руку Ника. Он понимал: оба не хотят довольствоваться жалким подобием любви. Он больше не стал останавливать девушку и поплелся вслед за ней в храм, где вместо сладких поцелуев его ждали духота, скрипучая поломанная кровать и храп товарищей.

Похороны Харео выпали на жаркий июльский день, который совсем не соответствовал той трагичной обстановке, в какой принято проводить погребение. Фергюс взял принцессу под руку. Она вздохнула и с благодарностью посмотрела на старика. Неделю назад он пустил слух, что Харео болен чем-то заразным и поэтому не выходит из комнаты. Слуги обходили дверь больного стороной, никто и подумать не мог, что Харео попросту сбежал. А пару дней назад придворный лекарь, которому хорошо заплатили, сообщил о смерти мужа принцессы. Покойного хоронили в закрытом гробу, чтобы зараза случайно не распространилась. В гробу лежало тело арестанта, который не выдержал допроса.

– Кончилась земная жизнь покойного господина, – протяжно запел служитель. – Начинается его призрачная жизнь. Вверяем его в руки Существ, созданий, что предопределяют наши судьбы, неизменно следят за нашими действиями, помогают нам, если мы достойны, или уничтожают нас, если потакаем скверне.

Принцесса вцепилась в руку инквизитора и опустила взгляд. Фергюс жалел, что ей приходилось пройти через это, но было бы неправдоподобно, если бы она пропустила разыгранные похороны собственного мужа.

– Пусть Существа примут дух покойного господина! – разносилась молитва служителя. – Пусть светлые Существа оберегают его от тьмы, порождаемой темными Существами, пусть темные Существа остерегаются света, что источал этот достойный человек.

«Боюсь, светлые Существа опоздали, Харео перешел на темную сторону еще при жизни», – мрачно ухмыльнулся Фергюс. Он подвел принцессу ближе к гробу и зачерпнул землю.

– Присоединяйся, голубушка.

Он демонстративно посыпал гроб землей. Маргарет пустила слезу и последовала примеру инквизитора.

Когда погребение закончилось и гости начали расходиться, Фергюс отвел принцессу в сторону и проговорил тихо:

– Теперь ты свободна. Можешь снова жить в радости, влюбляться, выходить замуж. Главное, не спеши.

Маргарет кивнула. Она выглядела отрешенной, но не расстроенной. Принцесса шла вслед за инквизитором к выходу с кладбища.

– А почему вы не женились снова? – вдруг спросила девушка.

– Что? – инквизитор резко обернулся.

– Вы говорили, что разошлись с женой. Почему вы снова не женились?

– Из-за предсказания.

– Предсказания? – принцесса округлила глаза. Все знали, что Фергюс верит в реальность, а не в сверхъестественное.

– Да, – с тоской ответил он. – Одна гадалка сказала, что у меня будет двое детей и оба умрут в семилетнем возрасте. Моя дочь утонула, чуть-чуть не дожив до восьми. И я решил, что больше не женюсь, чтобы не обрекать возможного ребенка на смерть, а возможную жену и себя – на боль утраты.

Фергюс сам не заметил, как в голосе появилось раздражение. Его жизнь была исковеркана, и он не хотел вспоминать события, которые принесли столько боли. Принцесса осторожно посмотрела на лицо старика, покрытое бледностью, и отвела взгляд. По пути к замку она больше не проронила ни слова. Зато другой голос окликнул инквизитора перед входом в Монт-д’Эталь. Старик обернулся.

– Фергюс! – молодой король приветственно поднял руку.

Димир, как обычно, появился в самый неподходящий момент, хотя, справедливости ради, Фергюс считал неподходящим любой момент. Принцесса выпустила руку старика и проскользнула мимо брата, оставив их наедине.

– Вы это хорошо придумали насчет похорон, – кивнул Димир. – Никто ни о чем не догадался.

– Ну да, – холодно подтвердил старик.

– Маргарет очень расстроена. Может быть, ей стоит отдохнуть подальше от замка, пока все вокруг не перестанут говорить о смерти Харео?

– Как хочешь. Предложи ей.

– Предложу. Наше поместье как раз пустует. – Юное красивое лицо короля, которому Фергюс неосознанно завидовал, засветилось довольной улыбкой.

Старик хотел поскорее избавиться от жары и от общества Димира, потому соглашался на все подряд. В тот момент он и подумать не мог, что вечером Маргарет, поддавшись уговорам брата, и вправду сядет в карету и уедет в поместье у реки.

Последнее время люди очень быстро покидали Монт-д’Эталь.

Час стоял ранний, но спать Роберт не мог и не хотел. Он думал только о предстоящем дне. Принц напросился на охоту с «отцом» и братьями: он понимал, что король будет недоволен, а это доставляло истинное удовольствие Роберту.

В назначенный час явился слуга, чтобы разбудить принца и помочь собраться. Роберт надел подготовленный костюм и покрасовался перед зеркалом – он надеялся сегодня увидеть Аэлию. Собравшись, он отправился к месту встречи. Шатер, где собиралась королевская семья и ее приближенные, разместили на краю высокого холма. С одной стороны он был обнесен густым лесом, с другой мутная извилистая речка текла к подножию мейфорской возвышенности. Лошади паслись на поляне близ леса, конюхи и слуги занимались своей работой, королевские егеря начищали и готовили оружие.

Роберт обогнул шатер. Он увидел Карленну и Данта Гарса: они стояли поодаль от входа и о чем-то разговаривали. Принц нахмурился. Он считал, что милая сестренка, как и он сам, должна избегать мерзкого охотника на ведьм. Но сейчас Карленна с улыбкой рассказывала что-то Данту Гарсу, при этом улыбалась. Охотник тоже улыбался, пока не заметил Роберта. Ухмылка Данта тут же стала жесткой, а не игривой.

– Все уже собрались? – спросил принц у сестры.

– Все. Папа с братьями в шатре, Аэлия и Шоара где-то гуляют, – рассказала принцесса. Она откинула ткань, закрывающую вход в шатер.

Роберт заглянул внутрь. Посреди шатра стоял стол с начищенным оружием. Сочно пахло мясом – Теоттор держал в руке надкусанную куриную ножку с аппетитной корочкой. Они с Сердоном над чем-то смеялись. Рядом, хлопая старшего сына по плечу, стоял Джеральд. От этой слащавой сцены у Роберта заныл живот. Он вернул себе привилегии принца, но знал, что вновь обрести семью ему не удастся.

Король первым заметил Роберта. Вслед за отцом ко входу развернулись братья, и в шатре повисла неловкая тишина.

– А вот и Роберт, – высказался король, совершенно не скрывая разочарования.

– А вот и я, – подтвердил принц.

Тео и Сердон равнодушно посмотрели на Роберта и буркнули что-то в ответ на его приветствие. Веселье резко остановилось, и теперь все молча занимались своими делами. Принцу стало не по себе. Он быстро забрал нужные ему вещи и вышел из шатра. Ради интереса он на несколько минут остановился у входа. В шатре снова зазвучали оживленные голоса и смех. Роберт почувствовал слабые уколы ревности: братья могли бы быть с ним подружелюбнее, но они будут вести себя так, как угодно их отцу.

До начала охоты оставалось совсем немного времени. Уже начали седлать лошадей, и Роберт присоединился к всеобщей подготовке. Его конь, красавец под стать хозяину, смирно ждал принца. Роберт потрепал его гриву и погладил по умной морде, радуясь, что хоть кто-то в Мейфоре не противится его обществу.

– Да-да, животные разумнее и порядочнее людей, – вполголоса рассудил принц.

Конь ответил ему тихим ржанием. Роберт снова заботливо погладил его и обернулся посмотреть, готовы ли другие охотники.

Часть охотников уже медленно выдвигалась в сторону леса. Джеральд взбирался на коня, Тео ругался с конюхом, а Сердон о чем-то говорил с женой. Под руку с Шоарой стояла Аэлия. Она сердито кидала взгляд на Сердона, стараясь отвлечь внимание подруги на себя, но тщетно. В конце концов Аэлия недовольно поджала губы и отошла в сторону. Поговаривали, что Тео, как и отец, не вылезает из постелей молоденьких любовниц. Роберт с интересом разглядывал красивое лицо Аэлии и голубое платье с открытыми плечами. Она почувствовала на себе чужой взгляд и повернулась в сторону принца, но тут же снова отвернулась. Ее равнодушие раззадоривало Роберта, и он решил во что бы то ни стало добиться Аэлии. В том, что ему это удастся, он почти не смоневался.

Девушка еще несколько раз обернулась, всякий раз натыкаясь на бессовестный взгляд принца. Наконец она не выдержала.

– Прекрати на меня смотреть! – вполголоса возмутилась она, подойдя к Роберту.

Принц прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и оттого получилось, что он нагло и загадочно улыбается в ответ. Аэлия разозлилась еще больше:

– Чего молчишь? Я сказала, не смотри на меня!

– Почему? – подавив смех, спросил принц, но взгляд его оставался все таким же насмешливым.

– Потому что я так сказала.

– Ну и что? Я принц, на кого хочу, на того и смотрю. Мне приятно на тебя смотреть, а тебе это ничем не мешает.

– Меня это злит.

– Тебя злит, что я считаю тебя красивой? – уточнил Роберт.

Аэлия надула губы. Она хотела уйти, но Роберт остановил ее:

– Нет, правда, давай разберемся. Тебе не нравится, что я считаю тебя красивой?

– Мне не нравится, как ты это выражаешь.

– В таком случае как я должен это выражать, чтобы ты не злилась?

– Никак. Если ты не заметил, я замужем, – Аэлия резко поднесла руку к лицу Роберта, продемонстрировав обручальное кольцо.

– Да, красивое. Его можно снять, если оно тебя беспокоит, – рассмеялся принц и опустил руку девушки. Оглянувшись по сторонам и выяснив, что никто на них не смотрит, он наклонился к Аэлии и многозначительно прошептал: – Зачем хранить верность человеку, который тебя не ценит, когда рядом есть действительно влюбленный в тебя мужчина? Мужчина, который может дарить тебе настоящие чувства в обмен на твою ласку, с которым…

– Ты что мне предлагаешь?! Тебе не стыдно?!

Роберт прикинул, что такие слова и действия у него стыда не вызывают, и продолжил:

– …C которым ты можешь испытать взаимное удовольствие?

– Да ты просто наглый и невоспитанный!

– Согласен.

Аэлия раскраснелась, несколько прядей упали ей на лицо. Роберт улыбнулся и провел рукой по светлым волосам.

– Ты что делаешь?! Убери руки! – запротестовала девушка.

– Зачем? Тебя и это злит?

– Это неприлично!

– Какая разница, никто ведь на нас не смотрит.

– Прекрати немедленно!

Аэлия всем видом показывала, как неприятны ей эти прикосновения, но руку Роберта не скинула. Руку он убрал сам, когда мимо пронеслись запаздывающие охотники. Поляна почти опустела.

– Мне пора, – с сожалением сказал Роберт.

– Вот и прекрасно, – съязвила Аэлия.

Она направилась к шатру. Принцу не хотелось отпускать ее просто так. Он решительным шагом пошел за девушкой и, пока она не успела опомниться, притянул к себе и поцеловал в шею. Аэлия, конечно, тут же оттолкнула Роберта и убежала. А он ликовал – она не ударила его и не закричала, значит, не так уж Аэлия и против. Принц улыбнулся. Он отпил первый глоток победы, и вкус ее оказался превосходным.

Довольный, он взобрался на коня и понесся по наезженной дороге, покрытой отчетливыми следами копыт. Роберт безнадежно отстал от охотников, но не торопился нагнать их. Ему было хорошо. В одиночестве он мчался по лесу и наслаждался свободой, напоминавшей ему о Дакхааре, где никто и ничто его не тревожило. Вдруг слева раздался треск. Принц вскинул ружье. Он прицелился, но вместо оленей или кабанов, населявших местные леса, Роберт увидел человека. Он цокнул языком и опустил ружье. Навстречу ему выехал Дант Гарс. Охотник горделиво выпрямился в седле и ухмыльнулся, понимая, какое впечатление произвел своим появлением – ровно то же, какое произвел Роберт, зайдя к отцу и братьям в шатер.

– Как охота? – поинтересовался Дант Гарс.

– Да вот, пока всякая дрянь попадается.

– Мне тоже, – не остался в долгу охотник.

Они перекинулись еще парочкой скользких оскорблений, и Роберт, посчитав дальнейший разговор бессмысленным, развернул коня и поскакал прочь. Дант Гарс отправился следом.

«Вот дрянь!» – выругался Роберт. Он покосился в сторону Данта Гарса, и тот принял этот жест как повод к началу нового разговора:

– Скучаешь по Дакхаару?

– Сложно скучать по месту, где никогда не был, – невозмутимо ответил принц.

– Никогда? Моряк с твоего корабля с этим не согласился. За небольшую плату он намекнул, что мои подозрения насчет тебя очень даже верны: он служил на корабле, который привез тебя в Заморье из Дакхаара. И в Заморье, как выяснилось, ты пробыл не больше пары месяцев.

– Я бы то же самое говорил, если бы мне за это платили, – рассмеялся Роберт. – Другое дело, что правдой бы это не стало.

– Тогда в чем правда?

– Правда в том, что это не ваше дело.

– Может, отправить тебя туда, откуда ты приехал? – сжал зубы Дант Гарс.

– Я и сам не прочь вернуться туда, откуда приехал, но меня здесь держат некоторые заботы.

– Какие?

– Что ж, если вам так угодно знать, то скажу. Я собираюсь мстить – вот одна из целей моего приезда. Моя месть затронет всех: Джеральда, Тео, Сердона… Вас тоже, очень уж вы мне не нравитесь.

Дант Гарс с интересом посмотрел на Роберта.

– Какие громкие слова! Не боишься, что я попытаюсь тебя остановить?

– Попытайтесь, – хмыкнул Роберт. – Только вот говорят, в Мейфоре поселилась ведьма, которую вам до сих пор не удалось отыскать. Если уж вы с ней не справились, как же вы справитесь со мной?

Едва Роберт закончил, сбоку от него качнулось низкорослое дерево. Скрипнула ветка, и отчетливая тень проскользнула под ней и замерла в зарослях неподалеку. «Кто-то крупный. Олень, наверно», – обрадовался Роберт. Он прицелился.

– Почему в твоем списке нет сестры?

– А? – с досадой отозвался Роберт, опасаясь, как бы голос охотника не спугнул добычу.

Дант Гарс же специально говорил громко:

– Среди тех, кому ты собираешься мстить, ты назвал братьев, но не сестру.

– Да? Ну да. Тео и Сердон не были хорошими братьями. Я, конечно, понимаю, что они были старше меня, погодки, а я всего лишь мелкий неинтересный мальчишка. Я все это понимаю. Но обижаюсь. А с Карленной мы дружили в детстве, и она хорошо меня приняла, когда я вернулся в Мейфор.

По шуршанию в лесу стало понятно, что животное испугалось внезапного шума и убежало. Роберт, про себя обругав Данта Гарса, прекратил целиться.

– Впрочем, – продолжил он, припомнив, как утром застал сестренку за любезной беседой с Дантом Гарсом, – все может измениться. Если Карленна начнет поддерживать моих обидчиков, встанет на сторону тех, кому я хочу отомстить, то у меня не останется выбора, кроме как добавить ее в список. Но пока что это ни к чему.

Снова Роберт услышал шум в лесу. Принц притих и разобрал голоса охотников, которые, видимо, тоже преследовали того оленя. Роберт, все еще не опуская ружье, повернулся в сторону голосов. За деревьями он увидел старшего брата. Тео восседал на своем коне и оживленно втолковывал что-то охотникам. Солнечный свет рассеивался сквозь листву и падал на корону наследного принца, которая со смертью Джеральда сменится на настоящую королевскую корону.

«Хотел бы я быть на твоем месте», – промелькнуло в голове у Роберта, и он мысленно примерил обе короны – и наследного принца, и королевскую. Примерил он и королевские привилегии, почет, славу и, само собой разумеется, будущую королеву Аэлию.

«Веселишься, братец?»

Нарочно, чтобы подразнить Данта Гарса, Роберт направил ружье на Тео. Охотник подскочил, с силой выбил ружье из рук принца и что-то прокричал, но Роберт, увлеченный своими мыслями, даже не разобрал, что именно. Он рассмеялся:

– Я не так глуп, чтобы убивать братца на глазах у кучи охотников.

Сам себе Роберт все же признался, что мысли у него подобные были. Его трясло, но он не терял самообладания, потому что знал, что такое убийство не принесет пользы.

– Да ты просто мстительный мальчишка, обозленный на весь мир! – рассвирепел Дант Гарс.

– Нет, я зол не на весь мир, а на конкретных людей, которых назвал, – хладнокровно заметил принц. – И если с ними что-то случится, знайте, что это моя заслуга.

– А если что-то случится с тобой, то знай, что это моя заслуга.

– Тоже мне угроза, – фыркнул Роберт.

Он развернул коня, но едва успел тронуться, как почувствовал мощный толчок в плечо. Роберт попытался схватиться за что-нибудь, но не удержался в седле и повалился набок. Он коротко вскрикнул от резкой боли. Рукой, головой и частью спины он ударился об землю, нога застряла в стремени, и конь какое-то время волок принца по траве, пока не понял, что потерял всадника. Наконец конь остановился и виновато обернулся к Роберту. Принц высвободился. Нога ныла, он хотел встать, но любое движение причиняло боль, и Роберт, сдерживая невольно проступившие слезы, растянулся на земле.

На его крик примчались охотники, бывшие неподалеку.

– Упал, – пояснил им Дант Гарс. Он склонился над принцем и с тенью ухмылки уточнил: – Верно, Роберт?

– Верно, – пробормотал принц, понимая, что обвинения в сторону Данта Гарса ни к чему не приведут. Мало того что охотник пользовался расположением у короля, так он еще и мог возразить, что толкнул Роберта из-за того, что тот наставил ружье на наследного принца. Охотника объявили бы героем-защитником, а Роберта осудили бы. Лучше уж промолчать.

– Встать можешь? – спросили у него.

Роберт пошевелил ногой: боль не только не унялась, но стала сильнее. Решено было отправить пострадавшего принца в замок к лекарю. Останавливать из-за него охоту, впрочем, никто не стал.

Старик, поглаживая лысую голову, склонился над письменным столом. С замиранием сердца он перебирал одно за другим письма и вчитывался в строки, дерзко критикующие убитого короля Грегора.

– Мерзавцы! Предатели! – потихоньку закипал Фергюс. Он читал письма, адресованные лорду Новелу, но кем они были написаны, пока определить не получалось. На нисьмах не стояло ни имени, ни подписи, ни печати. Ничего, что могло бы выдать человека, который открыто говорил, что король сошел с ума, и предлагал план убийства, совпавший с реальными обстоятельствами смерти Грегора.

«Король собирается издать возмутительный указ. Мы должны этому помешать. Грегор Таяльди, Анна Мельден и все, кто их поддерживает, – гнусные приспешники Мертвой Королевы!»

– Вот откуда это взялось, – усмехнулся старик, вспомнив, как давно мертвый арестант одарил его подобным оскорблением.

Фергюс дочитал переписку и, не теряя времени, принялся сопоставлять почерк из писем с почерками лордов Верховного Совета. Витиеватая манера письма лишний раз доказывала, что убийца – кто-то из высокородных членов Совета. И пора бы уже обрушить на него мощь инквизиции. Лицо старика раскраснелось от напряжения, на лбу и на шее выступили капельки пота. Он мысленно вычеркивал имена лордов, чей почерк не совпал с почерком убийцы, но вскоре список имен закончился, а убийца не нашелся. Фергюс растерянно посмотрел на письма и по второму кругу принялся сопоставлять почерки.

– Фергюс! – он услышал радостный голос.

Старик поднял голову и увидел Димира на пороге кабинета. Тот, как всегда, появился не вовремя. Инквизитор закрыл глаза, надеясь, что молодой король исчезнет, как видение, но, когда открыл их вновь, Димир уже сидел в кресле напротив.

– Фергюс, – улыбался король. – Не хотите вместе со мной навестить Маргарет? Она уже несколько дней сидит в поместье у реки, надо бы ее проведать.

Вместе с тем Димир вытянул шею и попытался заглянуть в бумаги Фергюса. Старик прикрыл их рукой.

– Я занят, – хмуро ответил инквизитор.

– Чем вы постоянно заняты? У вас всего-то три проблемы!

– Всего три проблемы? Как лихо ты ограничил круг моих обязанностей!

– Три наиболее важные проблемы, – едко исправился король и принялся перечислять: – Война с Калледионом, сбежавший повстанец и убийство моего отца.

– И с последней проблемой я уже почти расправился. Почти.

Фергюс вздохнул и убрал руку с писем. Димир тут же метнул к ним взгляд.

– Что это? – спросил король.

– Письма, которые писал убийца твоего отца. Но я не узнаю почерк. Знаешь что? У меня есть к тебе предложение, – от безысходности решил инквизитор. – Я хоть сейчас поеду с тобой к Маргарет, если найдешь, чей это почерк.

Димир округлил глаза. Он тут же подскочил к письмам и схватил одно из них. Пробежался взглядом по строкам. Фергюс не думал, что Димир действительно сможет помочь, и очень удивился, когда молодой король вдруг замер с письмом в руке.

– Что такое? – недоверчиво уточнил инквизитор. – Ты узнал почерк?

Димир едва заметно кивнул.

– Да, – рухнувшим голосом подтвердил он.

– Чей?! – инквизитор нетерпеливо потребовал ответ.

– Элор.

– Элор? Кто это?

– Элор, – повторил король, опуская письмо обратно на стол. – Моя невеста. Дочь лорда Карелла.

Фергюс ликовал. Наконец старик прикоснулся к разгадке, хоть и пришлось невольно разочаровать Димира.

– Уверен? – спросил инквизитор, чувствуя, как пересохло в горле.

– Да. Ее почерк.

Молодой король совсем поник, улыбка сошла с лица. Он поморгал и отвел взгляд в сторону, будто что-то вспоминая, потом вновь обратился к Фергюсу:

– И знаете, она давно мне не писала.

– Насколько давно? – насторожился старик, припоминая, что и он сам давно не видел лорда Карелла.

– Примерно с того момента, как сбежал Харео.

«Когда секретарь передал мне письма, – понял Фергюс. – Лорд Новел заметил пропажу и предупредил их».

– Отец и дочь последовали примеру Харео? – предположил старик.

Димир, не ответив, резко зашагал к выходу из кабинета. Он открыл дверь и окликнул секретаря.

– Лорда Карелла и его дочь ко мне! – приказал король. – И к Фергюсу. – Он обернулся на инквизитора.

«Верно», – молчаливым кивком головы подтвердил старик.

Придворный лекарь осмотрел опухшую ногу Роберта и покачал головой. «Да я сам вижу, что все плохо», – рассердился принц и дернул ногой, о чем тут же пожалел.

– Вам пока нельзя ходить и резко двигаться. Тем более – садиться на лошадь. Вам нужен отдых, полный покой, – бодро рассказывал лекарь, смазывая ушиб чем-то неприятно холодным и обматывая ногу. – Это лечение. Каждый день нужно смазывать и перевязывать больное место.

– Ясно, – буркнул принц.

Когда лекарь ушел, Роберт устало откинулся на кровать. Он чувствовал беспомощность и был разгневан несправедливостью мира. Однако под вечер его настроение улучшилось: к Роберту пришла сестра, чтобы подбодрить его. Ее участие радовало Роберта, но еще больше радовало то, что компанию сестренке составила Аэлия. Хоть та казалась безучастной и делала вид, что утром между ней и принцем ничего особенного не происходило, он верил, что пришла она не только за компанию с подругой.

Девушки весь вечер развлекали Роберта, пока слуга не оповестил о начале ужина.

– Идешь? – спросила Карленна, с жалостью посмотрев на замотанную ногу.

Принц попытался встать, но острая боль пронзила голень. Роберт сдержал стон.

– Нет, – ответил он и поморщился: вряд ли кто-то позаботился о том, чтобы принести ужин ему в комнату.

Карленна, уловив мысли брата, вскочила с кровати.

– Попрошу, чтобы тебе принесли еду сюда, – пояснила принцесса и скрылась за дверью.

Роберт и Аэлия остались одни. Девушка поджала губы. Она стояла у двери, направив взгляд подальше от принца, и, видно, чувствовала неловкость из-за их внезапного уединения.

– Судьба наказала тебя за наглость, – язвительно проговорила она, когда ощутила на себе пристальный взгляд Роберта.

– Это не судьба, это Дант Гарс.

Аэлия изменилась в лице. Она села рядом с Робертом и уточнила:

– Это он тебя столкнул с лошади?

– Да.

– За что?

– За то, что терпеть меня не может.

– Неудивительно, ведь ты ведешь себя так…

– …Так, как считаю нужным, – оборвал девушку Роберт. – Был бы я скромным и благовоспитанным – на меня бы не обращали внимания. Мне же нужно обратное. Я хочу, чтобы король и некоторые другие люди ненавидели меня, боялись, раздражались и ничего не могли против меня сделать.

– Уже сделали, – хмыкнула Аэлия. – За что ты так ненавидишь Джеральда?

– Он поступил со мной несправедливо, и я хочу восстановить справедливость.

– Понятно. Ты собираешься мстить Данту Гарсу?

– Собираюсь. И не только ему.

На этом месте Роберт резко замолчал. Он раздумывал, стоит ли называть Аэлии имена прочих, кому он собирается мстить, тогда как среди них был ее муж.

– Кому еще? – настойчиво полюбопытствовала девушка. Роберт решился.

– Многим, – сказал он, глядя ей прямо в глаза и наблюдая за ее реакцией. – Тео, например.

Аэлия, на удивление спокойно, приняла ответ Роберта. Она лишь хмыкнула и сдержанно улыбнулась, и Роберт понял: ей все равно, что случится с мужем.

– Буду рада, если избавишь меня от него, – безразлично заметила Аэлия.

– Неужели тебя совершенно не волнует, что с ним будет?

– Не волнует.

– Почему?

– Если кратко: меня разлучили с человеком, которого я любила, и отдали человеку, которого я не люблю и который не любит и не собирается любить меня.

– Но ведь Тео наследный принц, – возразил Роберт. – Когда он займет трон, ты станешь королевой.

– Королевство – слишком малая плата за то счастье, что я потеряла.

– Понимаю, – кивнул Роберт.

Его и самого когда-то разлучили с привычным миром, теперь же этот мир потерял для него прежнее обаяние.

Когда принцесса вернулась и нарушила уединение Роберта и Аэлии, он не расстроился. Наоборот, чувствовал удовлетворение оттого, что за эти несколько минут общения добился от Аэлии большего, чем за все время после приезда в Мейфор.

Принесли обещанный ужин. Аэлия и Карленна ушли. В одиночестве Роберт поел и принялся готовиться ко сну. За окном окончательно стемнело, слуга задернул шторы и погасил свечи, мрак наполнил комнату принца. Роберт, морщась от боли, попытался найти положение, в котором покалеченная нога приносила бы ему наименьшие страдания, накрылся одеялом и закрыл глаза.

Скрипнула дверь. Тонкая полоска света из коридора упала на пол и тут же исчезла. Роберт открыл глаза и всмотрелся в темноту. Худая невысокая тень приблизилась к принцу.

– Тихо, это я, – прошептала тень.

– Ты? – уточнил Роберт.

– Я.

Перед ним стояла мейфорская ведьма. Та самая, которая освобождала пойманных ведьм, мысли о которой терзали короля и за которой охотился Дант Гарс. Она, как и Роберт, была посланницей Анны Мельден.

– Чего ты хочешь? – прошептал он.

– Хотела попросить тебя кое о чем, но ты теперь не в состоянии помочь мне, – сердито ответила ведьма.

– Это все Дант Гарс виноват, он меня толкнул.

– Потому что нечего перед ним представления устраивать. Ты должен вести себя осторожнее, если хочешь задержаться в Мейфоре. Последнее, что тебе стоит делать, это лезть к опасным людям.

– Я понял. Так зачем ты пришла?

– Чтобы убедиться, что ты все еще собираешься помогать мне и Анне.

– Конечно собираюсь!

– Хорошо. – В голосе ведьмы слышалось напряжение. – Нам повезло, что на этой неделе Дант Гарс был занят прочими делами, в том числе тобой, и не заполнил тюрьмы новыми пленницами. Но на следующей неделе он вернется к своим обязанностям, и тогда ты выпустишь пойманных им ведьм.

– Почему не ты?

– Меня тоже могут поймать, поэтому разделим опасность.

– Хорошо, я сделаю это, если к тому моменту буду в состоянии ходить.

– Никаких «если», – отрезала ведьма. – Ты это сделаешь.

– Хорошо, я это сделаю, – согласился Роберт и кивнул, хоть в темноте этого не было видно.

– Отлично. Я пойду. Не хочу, чтобы меня начали искать и нашли у тебя.

Судя по звукам, ведьма поднялась и зашагала к двери. Роберт тихо окликнул ее.

– Что? – шепотом поторопила ведьма.

– Мне тоже кое-что от тебя нужно.

– Говори.

– Ты… – Роберт замялся. – Ты можешь где-нибудь… как-нибудь достать яд?

– Яд? Зачем тебе яд?

– Надо.

– Зачем? – настаивала ведьма.

– Я должен отомстить.

– Кого ты собираешься отравить?

– Я не говорил, что собираюсь кого-то отравить.

– Тогда зачем тебе яд?

– По правде говоря, я еще не решил, что именно и с кем именно буду делать. Но, когда решу, хочу быть готовым.

Ведьма вздохнула.

– Ладно, я достану тебе яд. Но помни, что жизнь – не игра, Роберт. Смирись с этим и будь осторожен в Мейфоре, иначе в своей погибели будешь виноват только ты сам.

Рассветное солнце ласково касалось дороги, по которой мчались две кареты. В одной из них ехал Димир, в другой – Фергюс с Ником. Они ехали к Маргарет, которая уже несколько дней жила в уединении, но на полпути старик, сославшись на инквизиторские дела, пообещал прибыть чуть позже, и кареты разъехались в разные стороны.

Принц с облегчением проводил взглядом карету брата. Пусть Димир первым приедет к Маргарет и обсудит с ней неприятные события минувших дней – побег лорда Карелла, разрыв помолвки с его дочерью… Последнее время никому из королевской семьи не везло на любовном поприще. Карету тряхнуло, когда колеса въехали на покрытую пыльными кочками дорогу, и принц вцепился в ручку дверцы. Он отодвинул штору, и летнее солнце залило внутреннее убранство кареты.

– Так вы расскажете, куда мы едем? – спросил Ник у инквизитора.

– Наш друг попросил о срочной встрече, – пояснил старик.

– Тот самый?

– Да, тот самый, «друг Л.».

Ник понимающе кивнул и отвернулся к окну. Карета проезжала через долину, где река бледным шрамом разрывала цветущие луга, а впереди стоял густой лес. К нему и направилась карета. Вслед за ней скакали призраки, вечные сопровождающие инквизитора.

– Я хотел кое о чем поговорить с тобой, – старик отвлек Ника.

– Да?

Принц посмотрел на Фергюса и прочитал внезапную строгость в его лице.

– Помнишь розоволосую девушку, которая сбежала из таверны?

– Помню.

– Что я сказал насчет нее?

– Чтобы призраки ее не искали, – склонил голову принц.

При упоминании ведьмы Ник почувствовал, как его снова бросает в жар. Или виной тому летнее солнце? Он поправил светлый воротник рубахи – король настоял, чтобы сегодня младший брат не пугал сестру и обошелся без крысиной одежды призрака.

– И ты ее правда не искал? – Фергюс смотрел в окно, а не на принца, но даже без его взгляда Ник почувствовал всю тяжесть вопроса.

– Искал, – признался он.

– Не стоит больше этого делать.

– Почему? – повысил голос Ник. Ему хотелось кричать и спорить с инквизитором из-за собственного бессилия.

– Потому что ее свобода – это цена, которую мы платим, – спокойно объяснил Фергюс.

– Платим за что?

– Мы как-то говорили с тобой об этом: наш знакомый помогает нам не просто так. Эта девушка – его подруга, и он просил, чтобы инквизиция оставила ее в покое. Поэтому ты больше не будешь ее преследовать, мы договорились?

Ник не хотел отвечать. Девушка была как горизонт: сколько бы он к ней ни приближался, она всегда оставалась вдалеке. А инквизитор своими указами еще сильнее отдалял принца от цели.

– Договорились, – тихо ответил Ник.

– Вот и отлично, – властно кивнул инквизитор.

Карету вдруг повело, и принц почувствовал, как она накренилась. Он в последний момент схватился за поручень, чтобы не упасть, и выглянул в окно. Колесо кареты увязло в яме.

– Что там такое? – сердито спросил Фергюс, тоже отодвигая штору.

– Яма, – ответил Ник, и вдруг холодок прошел по его коже.

Очертания «ямы» были ему до боли знакомы и напоминали громадный куриный след. Чуть поодаль виднелся еще один. Два следа пересекали дорогу и устремлялись в лесную чащу, вокруг лежали поломанные ветки и мелкие деревья. Похоже, какой-то огромный зверь недавно бежал по лесу, сметая все на своем пути. Принцу на ум приходил лишь один вариант, кому могли принадлежать следы, и эта догадка пугала. Ник перевел взгляд на Фергюса, который тоже рассматривал округу. И судя по нахмуренному лицу, мысли инквизитора совпадали с мыслями принца.

– Три, два, один! – послышалось снаружи, и усилиями призраков карета вырвалась из ямы и покатила дальше.

Принц попытался заговорить об этом гигантском следе с Фергюсом.

– Не сейчас, Ник. – Инквизитор потер виски. – Надо сосредоточиться на предстоящей встрече.

Принц больше не стал тревожить старика. Остаток пути он молча рассматривал густой лес, который вскоре опять сменился полем. Только тогда Фергюс вновь оживился:

– Почти приехали.

За окном показался обрыв. Карета съехала по крутой дороге и уперлась в каменистый тупик. Там в тени нависающей скалы притаился всадник. При виде кареты в окружении призраков он спешился и вышел вперед. Ник узнал в нем одного из тех повстанцев, которого призраки поймали при набеге на оружейный склад.

– Я его помню, – сказал принц Фергюсу.

– Да, он был арестован вместе с остальными, чтобы Нэйт его не заподозрил. После я его отпустил.

Карета остановилась. Инквизитор вышел наружу, Ник спустился следом и примкнул к кругу призраков. Принц исподтишка рассматривал человека, который одним лишь словом возвел стену, защищающую ведьму Мираби от преследований инквизиции.

– Лорд Кединберг, – молодой человек поприветствовал всех кивком головы.

– Друг мой, – старик тоже кивнул. – Ты просил о срочной встрече?

– Нэйт связался со мной.

Старик нахмурился, а принц от внезапного волнения сжал кулаки.

– Он хочет, чтобы я присоединился к его новому отряду, – продолжал «друг Л.». – Поэтому я еду к нему.

– Мы поедем за ним, чтобы схватить Нэйта? – шепотом спросил Ник у призраков.

Те помотали головами:

– Как скажет Фергюс.

Старик тут же озвучил этот вопрос, сжимая длинные пальцы в кулак, и глядел словно ястреб, готовый ухватить добычу:

– Нам незаметно поехать за тобой, и ты приведешь нас к Нэйту?

– Нет, нельзя. Нэйт никому не доверяет, знает, что среди друзей есть предатель. Я тоже под подозрением. Я даже не знаю точно, где прячется Нэйт. Он послал мне навстречу других повстанцев, они приведут меня к нему. И они не допустят, чтобы за нами следили. Если я попаду к Нэйту, то не смогу ни писать вам, ни встречаться с вами. Он будет следить за всеми. Поэтому сейчас мне придется с вами попрощаться.

– Понятно, – вздохнул инквизитор.

– Я просто хотел предупредить вас. У Нэйта есть калледионское оружие и подготовленные люди, но это не все. Нэйт написал мне, что придумал тайный план. Я не знаю ничего более. Я поеду к Нэйту, постараюсь все узнать и помешать ему.

– Буду рад помощи. И разумеется, награжу тебя, друг мой.

– Вы помните, какая награда мне нужна?

– Помню. Твоя подруга будет свободна, никто больше не будет ее преследовать, – с этими словами и инквизитор, и информатор посмотрели на принца. – Вторую твою просьбу тоже помню. Прояви себя.

Информатор кивнул:

– Тогда попрощаемся. Надеюсь, не навсегда.

Тусклым взглядом он посмотрел на инквизитора, на долину и лес. После вскочил на коня и, не оборачиваясь, помчался вдаль. Ник отвлекся и почувствовал, как призраки подталкивают его к карете, обсуждая между собой Нэйта, – едва сбежал, а уже успел вновь собрать сторонников.

– Что теперь? – спросил принц, забираясь в карету.

– Едем к Маргарет, – ответил Фергюс. Он кусал тонкие губы, его взгляд блуждал.

– Я имею в виду, что теперь делать с повстанцами?

Старик посмотрел на Ника из-под нахмуренных бровей и предупредил:

– Готовься к бою.

Мягкий рассвет заливал комнату калледионской принцессы. Карленна сдвинула одеяло и потянулась, но, ощутив взгляд на своем обнаженном теле, стыдливо прикрылась. Дант Гарс усмешливо нахмурился и тут же сдернул с девушки одеяло. Мурашки пробежали по коже, но снова накрыться принцесса не посмела. Она хотела встать с кровати, но Дант Гарс одним властным движением притянул и развернул девушку к себе. Карленна молча подчинилась. Она уже привыкла, что охотник не терпит возражений, поэтому прилегла рядом и принялась разглядывать бесчисленные шрамы и татуировки, которые покрывали почти все тело мужчины. Ее взгляд остановился на крупной татуировке на груди, выполненной с особым мастерством: мужчина с занесенным для удара ножом и женщина у его ног.

– Что это обозначает? – принцесса вопросительно указала на рисунок, изображавший жестокую сцену.

– Охотник и ведьма. Ведьмы – противоестественные создания. Они существуют вопреки природе и против воли людей.

– Да-да, ведьмы – зло, ты уже говорил мне об этом, – зевнула Карленна, в который раз выслушивая подобные речи.

– Ты не понимаешь, какую опасность они представляют! – возмутился Дант Гарс.

– Не понимаю, – согласилась принцесса.

– И не хочешь понимать!

– И не хочу.

Тогда Дант Гарс указал на покрывавшие его тело шрамы:

– Это все вина ведьм. С каждой охоты я приношу на себе трофеи в виде шрамов. Но я ни о чем не жалею, ведь каждый шрам – доказательство победы добра над злом.

– Ты считаешь это добром? – рассмеялась Карленна.

– Я считаю, что я лучше этих отвратительных созданий.

Принцесса знала лишь одну ведьму, и та была милейшей девушкой и не имела тех гнусных намерений, о которых нескончаемо говорил охотник.

– Твои шрамы доказывают лишь то, что ведьмы – жертвы, которые защищаются от твоей жестокости, – заявила Карленна.

– Это не жестокость, это – правосудие.

– Я ни разу не видела, чтобы ведьм судили честно. Тех несчастных девушек, которых ты привозишь в Мейфор, казнят, не позволяя им оправдаться.

– Уймись, – грубо оборвал охотник. – Я умею отличать виновных от невинных. Например, я знаю, что ты не ведьма, иначе приказал бы арестовать сразу, как нашел в твоей комнате книгу. Но я чувствую, что ты покрываешь настоящую ведьму. Чья это книга, Карленна?

Принцесса сделала вид, что не услышала вопрос, но охотник не отстал.

– Чья это книга?

– Не знаю.

– Чья? – настаивал Дант Гарс.

– Не моя.

– У кого ты ее взяла?

– Я не знаю, как она оказалась в моей комнате, – отвечала принцесса. Ее забавляло смотреть, как злится охотник.

– Все ясно. Тебя околдовали, поэтому ты не способна понять, какую опасность несут ведьмы, – решил охотник.

– Да какая опасность может исходить от книги?! – воскликнула принцесса.

– Ты знаешь, чья это книга?

Карленна закатила глаза, ей надоели вопросы. Она изловчилась встать, чтобы Дант Гарс не успел ее остановить, и быстро накинула пеньюар. Охотник поманил девушку к себе:

– Я имею в виду не того, кто тебе ее дал, а кто ее написал.

– Понятия не имею, – в этот раз ответ принцессы был правдивым. – Знаю, что книга древняя.

– Верно. Ее написали несколько веков назад.

– Кто написал?

Охотник привстал, сунул руку между изголовьем кровати и стеной – и достал книгу. Карленна ахнула – когда только он успел разгадать ее тайник? Дант Гарс хмыкнул и раскрыл книгу в самом конце. Ровные строки из мелких, очень аккуратных букв покрывали наполовину исписанную последнюю страницу, а внизу стояла такая же аккуратная округлая подпись и дата.

– Я знал, что эта книга существует, и все же был удивлен, когда нашел ее у тебя, – пояснял Дант Гарс, пока Карленна разбирала подпись. – Я всегда считал, что книга хранится у ведьм или Покровительниц в Дакхааре, но она здесь. И это плохо: значит, ведьмы хотят начать Ритуал.

– «Лиатрис», – прочла принцесса. – Кто это?

– Она более известна как Мертвая Королева.

– Та самая Мертвая Королева из храма? Королева темных Существ?

– Именно она. Та самая королева-ведьма, которая несколько веков назад околдовала амиррийского короля, убила его и стала единолично править Амиррией.

– Она правда была ведьмой? – заинтересовалась принцесса. – Я думала, это просто легенда.

– Нет, – оживился охотник. – Лиатрис была очень могущественной ведьмой. Она воскресила древних чудовищ, которые охраняли ее и наводили ужас на весь народ. К счастью, советники, хранившие верность погибшему королю, выступили против ведьмы. Им удалось лишить Лиатрис колдовских сил, а потом уничтожить ее и тех ящеров.

– А книга?

– Книгу Лиатрис написала незадолго до своей смерти. Здесь собраны все ее знания о колдовстве, и, самое главное, описание Ритуала, который должен позволить воскресить Мертвую Королеву.

– Воскресить? Как? – оживилась Карленна.

– Тебе нечего об этом думать. Жаль, что вместе с Мертвой Королевой советники не уничтожили и книгу, ведьмы успели стащить ее. Надеюсь, теперь ты поняла, какое зло составляют ведьмы?

– Без всяких сомнений, – иронично отозвалась принцесса, но охотник иронию не расслышал.

– Так ты скажешь, чья это книга?

– Мертвой Королевы, – логично ответила Карленна.

– Кто тебе ее дал?! – разозлился Дант Гарс.

– Я ее нашла.

– Карленна, тебе лучше сказать правду, пока я не принял против тебя меры.

– Что, арестуешь меня?

– Возможно.

– Давай.

Принцесса насмешливо посмотрела в глаза охотнику. Он не посмеет арестовать ее, единственную и любимую дочь короля.

– Ты такая же неразумная, как твой брат, – раздраженно буркнул охотник.

– Мой брат? Какой из? – поинтересовалась Карленна, решив не обращать внимания на грубость охотника.

– Младший.

– А что с ним не так?

Вопрос принцессы, к ее же сожалению, был частично риторическим. Проще сказать, что с Робертом так: он действительно был ее пропавшим братом. Но на этом все. Новый, вернувшийся Роберт вел себя странно и непредсказуемо. Он мог смеяться и изображать радость, а потом почти сразу злиться и соперничать с мужской частью королевской семьи и, конечно, Дантом Гарсом.

– Роберт – легкомысленный мальчишка, который думает, что знает мир лучше, чем остальные. А между тем остальные люди, точнее я, лучше понимают дела, связанные с колдовством, – пояснил охотник.

– О чем ты? Как Роберт связан с колдовством?

– Он связан с Дакхааром, а где Дакхаар, там колдовство. Роберт знает о ведьмах больше, чем показывает, я чувствую это. Он осторожен, скрывает свою связь с Дакхааром, но рано или поздно оступится и приведет меня к ведьмам, – с отвращением рассказывал охотник.

Карленна невольно вспомнила, что именно Дант Гарс оказался рядом с Робертом, когда тот во время охоты упал с коня, и почувствовала себя обязанной задать вопрос:

– Ты имеешь отношение к травме Роберта?

Дант Гарс ухмыльнулся. Сегодня нагим оказалось не только его тело, но и его мысли.

– Возможно.

– Ты столкнул его с коня? Ты в этом признаешься? – поразилась Карленна.

– Да, это сделал я. – Ни сожаления, ни стыда не было в его тоне.

– За что? За то, что ты подозреваешь его в связи с колдовством?

– Он целился в Теоттора.

– Роберт? В Теоттора?!

– Роберт. В Теоттора, – подтвердил охотник.

Карленна внимательно посмотрела на Данта Гарса, пытаясь понять, врет он, чтобы выгородить себя, или говорит правду.

– Может быть, он в шутку целился?..

– Мое дело не выяснять, шутка это или нет, а действовать. Надо было припугнуть Роберта, пока наглость и безнаказанность не завладели им окончательно. Я знаю, что у него есть свои счеты с твоим отцом и братьями. Но после столкновения со мной он поостережется мстить им, я надеюсь.

– Как благородно с твоей стороны было причинять ему вред, чтобы проучить, – съязвила принцесса.

Она схватила одежду Данта Гарса и сунула ему в руки.

– Одевайся и уходи, – приказала она. – И не смей больше никого трогать.

– Мне как раз пора выезжать на охоту, – усмехнулся Дант Гарс и принялся неспешно одеваться.

Карленна отвернулась. Вскоре она услышала, как охотник идет к двери, и встала, чтобы запереть за ним. Он резко прижал ее к стене и поцеловал. Принцесса грубо оттолкнула его.

– Я вернусь ночью, – с омерзительной улыбкой пообещал Дант Гарс.

Широкая дорога вела на восток, связывая Монт-дʼЭталь с имением, куда на время поселили принцессу Маргарет. Высокие стены шестиугольником охватывали пригорок. По углам и над воротами их увенчивали массивные сторожевые башни, между которыми по галереям медленно прохаживались гвардейцы.

После визита инквизитора не утихали разговоры о повстанцах. Однажды Маргарет с балкона услышала как спорит внизу прислуга:

– И с чего вы это взяли? Не будут повстанцы нападать! Замышлять они что угодно могут, а вот исполнить, что замыслили, побоятся!

– Да только боятся что-то не они, а мы.

– Кто боится? Я вот не боюсь.

– А зря.

– С чего бы? Королевская армия намного сильнее повстанцев.

Маргарет кашлянула. Служанки вмиг подняли головы и, увидев принцессу, робко спросили:

– Верно, Ваше Высочество?

– Верно, – подтвердила Маргарет. – Бояться нечего. Армия Эфлеи сильнее повстанцев.

Про то, что повстанцев поддерживает Калледион, принцесса упоминать не стала.

– Говорят, они задумали что-то особенное, с чем не справится королевская армия, – вставила свое слово одна из служанок. Она часто ходила в храм Существ, расположенный по ту сторону реки, и приносила оттуда свежие новости.

– Я уверена, королевская армия со всем справится, – Маргарет неуверенно улыбнулась.

– Армия, может, и справится, а вот гвардейцы – нет, – хихикнула разговорчивая горничная и кивнула в сторону галерей, где несла службу гвардия. – Правда ведь, что гвардейцы упустили того главного повстанца? Он сбежал прямо у них из-под носа!

Маргарет на секунду похолодела. Пальцы впились в балюстраду.

– Инквизиция его уже ищет, – ответила принцесса и скрылась с балкона.

Вечером трава нарядилась капельками росы. Запели сверчки, с реки на яркий свет окон потянулись насекомые. Маргарет расположилась на крытой террасе первого этажа. С улицы слышались приглушенные возгласы и звон оружия – ежедневное развлечение гвардейцев. Тепло горели свечи, играя тенями на светлой ткани штор.

Принцессе хотелось спать. Маргарет собиралась пойти к себе наверх, но услышала странный шум снаружи. Она прислушалась, и тут же на террасу вбежала горничная. Служанка хотела что-то сказать, но лишь слегка приоткрывала и тут же закрывала рот.

– Что? Что случилось?!

Другие служанки и Маргарет попытались привести девушку в чувство, чтобы добиться ответа, но та лишь растерянно хлопала глазами, пока, наконец, ей не удалось выдавить из себя:

– Надо бежать.

В тот же момент что-то громоздкое врезалось в террасу, карниз устало заскрипел, и на светлом полотне шторы проступило багряное пятно. Девушки кинулись прочь с террасы. По узкому коридору для прислуги они добрались до гостиной. Там Маргарет немедля сдвинула в сторону шахматный столик и откинула ковер. Она принялась скрести дрожащими руками по полу, пробираясь пальцами в щели меж досок, пока не поддела нужную – открывающую ход в подземные тоннели. По хлипкой лестнице одна за другой девушки спустились в подземелье. Когда последняя скрылась под полом, они попытались закрыть лаз, но снаружи кто-то резко взялся за доску и снова поднял ее. По счастью, это оказались всего лишь две такие же напуганные служанки, искавшие убежище. Они ввалились в тоннель и наскоро затворили проем.

– Повстанцы, – шепотом пояснили запоздавшие служанки, подтвердив всеобщие опасения.

Некоторое время девушки стояли в полной темноте и тишине, прислушиваясь к звукам снаружи и пытаясь разглядеть место, в котором они прятались. Сверху раздался топот – кто-то пробежал по гостиной, но ушел, увидев, что там никого нет. Маргарет всю трясло, но она делала над собой усилие, чтобы не поддаваться панике. Ей все еще казалось, что по комнате кто-то ходит.

– Что теперь? – шепотом спросила одна из девушек, когда шум наверху полностью стих.

– Надо идти, – после недолгих раздумий решила Маргарет.

Она понимала, что рано или поздно кто-нибудь из захваченных повстанцами слуг вспомнит о подземных тоннелях, и девушек найдут. Не стоило ждать, надо было действовать. Маргарет знала дорогу к расположенному за рекой храму Существ: в свой последний визит Фергюс показал ей тоннели и научил ориентироваться в них. В который раз принцесса мысленно поблагодарила инквизитора за помощь. Необходимо было как можно скорее добраться до храма Существ, если он, конечно, еще не захвачен повстанцами, и попросить там помощи.

На ощупь девушки пробирались вглубь тоннелей, пока не уткнулись в стену с продольным камнем под потолком. Под ним Маргарет, помня наставления инквизитора, обнаружила несколько свечей, огниво и кинжалы для самозащиты. Когда зажглась первая свеча, одна горничная резко вскрикнула, заметив прошмыгнувшую по полу облезлую крысу. Остальные девушки зашикали на нее.

– Я боюсь крыс, – принялась оправдываться горничная.

– Повстанцы куда страшнее крыс!

– Идем, – позвала всех Маргарет.

Теперь она видела дорогу, повороты и углубления в стене. Девушки быстро продвигались вперед и замедлялись только перед развилками. Поначалу у принцессы не было сомнений, что она ведет всех в правильном направлении. Но со временем, постоянно видя перед собой однообразные чернеющие проходы, она начала волноваться. На очередной развилке Маргарет в растерянности остановилась, глубоко дыша. До первого десятка поворотов принцесса еще могла вспомнить дорогу, но теперь она не в силах была что-либо разобрать, и отчаяние охватывало ее. Девушки взволнованно топтались на месте и пытались предложить что-то свое, рассуждали, в какой стороне может быть выход.

– Слева воздух спертый, а справа, кажется, посвежее – значит, ближе к выходу.

– Но правый поворот вроде спускается вниз, а выход должен вести наверх.

– У левого потолок выше.

– Выглядит он так себе!

– Другой не лучше.

– Тише! Вы слышите?

В очередной раз девушки замолкли и прислушались. Неизвестно, откуда именно шел шум, звук в тоннелях разносился непредсказуемо, но Маргарет поняла, что в подземельях они больше не одни. Кто-то направлялся следом, громко и уверенно ступая по глиняному полу, и принцесса скорее указала на правый проход:

– Идем туда. Здесь шире, бежать удобнее.

Как только девушки свернули, принцесса приказала загасить все свечи, кроме одной – свет мог привлечь внимание, но и в кромешной тьме девушки идти не могли, слишком велик был риск заблудиться. Если они, конечно, уже не заблудились.

Девушки двигались быстро и бесшумно, подобно теням, что пробегали по стенам вслед за ними. Этот коридор отличался от остальных: он казался длиннее, по крайней мере по нему девушки шли дольше, и был не прямым, а слегка закруглялся. Маргарет испугалась, что проход приведет их к самому началу. Принцесса облокотилась о стену и прикрыла глаза. Она вспомнила, что делает ее брат, когда волнуется, и, как и Ник, впилась ногтями в ладони. Принялась считать. Сердце билось громко и быстро, но принцесса уверяла себя, что все наладится, и постепенно мысли приходили в порядок, а дыхание выравнивалось. В подземелье установилась тишина, и снова отчетливо послышались отдаленные шаги.

– Может, это кто-то из наших? – с надеждой в голосе прошептала служанка, но свеча в ее руках дрожала.

– Не стоит проверять, – ответили ей.

Шаги становились громче. Принцесса оторвалась от стены.

– Идем!

Девушки быстрым шагом последовали за ней. Впереди показалась развилка. Коридор, по которому они шли, примыкал к более узкому, но прямому проходу. Принцесса глубоко вздохнула и, попросив девушек пока оставаться на месте, завернула за угол. По прямому коридору звуки распространялись быстрее и громче, и шаги, к которым прибавились незнакомые мужские голоса, заставили принцессу вздрогнуть. Маргарет вернулась к девушкам.

– Мы можем переждать в полукруглом тоннеле, пока повстанцы пройдут по тому коридору. Или даже можем пойти обратно. Если пойдем вперед, то повстанцы нагонят нас. – Голос принцессы стих и стал совсем хриплым от страха.

Когда Маргарет закончила говорить, она поняла, что звуки разделились. Теперь они шли не только из переднего коридора, но и из того, в котором находились девушки. Повстанцы заполонили подземелье и окружили девушек, потому оставался только один путь – вперед. Без разговоров все кинулись в том направлении. Маргарет, путаясь в юбках, неслась по тоннелю и понимала, что теперь-то их точно услышат повстанцы. Останавливаться было нельзя. Она не разбирала дороги и сворачивала куда угодно, лишь бы потерять время. Девушки разделились: кто-то остался с принцессой, кто-то отстал, кто-то свернул в сторону в надежде, что одной спрятаться проще. Маргарет не успевала думать, как лучше поступить ей самой. Она просто бежала.

Принцессе и тем, кто следовал за ней, повезло. Тьма перед ними рассеивалась, и пространство подземелья из черного становилось иссиня-серым, блеклым. Тоннель расширился, впереди показался проем, пропускавший холодный, но такой долгожданный лунный свет, свет свободы. То был выход не в храм Существ, как изначально рассчитывала принцесса, а в лес, но так скрыться было даже проще. Девушка, которая бежала впереди всех, ловко выскочила в проем, за ней последовали остальные. Принцесса отбросила свечу и устремилась к выходу.

Когда Маргарет наконец оказалась снаружи, она не сразу поняла, почему девушки не бегут дальше. Они стояли на месте, загораживая собой дорогу, но стоило принцессе обогнуть их, как она поняла причину всеобщего промедления. Они оказались в ловушке.

Впереди, довольно улыбаясь и демонстрируя блестящие ножи, стояли повстанцы. Бежать было некуда. Повстанцы окружили девушек.

– Милые леди! – обращение звучало бы вполне учтиво, если бы не зловещая ухмылка на лице говорившего. – Нам нужна только принцесса, остальные могут быть свободны. Иди сюда, милочка, тебя ожидает веселая поездка. Нэйт хочет с тобой познакомиться.

–Квам посетитель, Ваше Высочество, – холодным тоном проговорил слуга, уже готовый к тому, что принц скорчит недовольную гримасу. Хозяин этой комнаты был рад видеть лишь немногих обитателей Мейфора.

Роберт скривился:

– Если это не Аэлия и не Карленна, то скажи, что я сплю.

– К вам придворный лекарь, Ваше Высочество, – все тем же холодно-равнодушным тоном ответил слуга. – Я уже сказал ему, что вы бодрствуете.

– Скажи, что я внезапно уснул от боли в ноге, – грустно сказал Роберт вслед слуге, который уже шел открывать дверь лекарю.

Справедливости ради, нога, покалеченная во время «охоты» с Дантом Гарсом, вот уже несколько дней как перестала беспокоить, но признаваться в этом Роберт не спешил. Во-первых, он ждал, что охотник ослабит бдительность. Во-вторых, благодаря его притворству к принцу стала чаще заглядывать Аэлия – сначала за компанию с Карленной, потом одна, притом с каждым разом она задерживалась все дольше. Но Роберт не был уверен, что встречи продолжатся, когда повязку с ноги снимут. А лекарь, как назло, ежедневно приходил к принцу, норовил осмотреть ногу, потыкать пальцем и выписать мази и травы, способствующие скорейшему выздоровлению, которые, ввиду уже свершившегося выздоровления, были ни к чему.

– Ваше Высочество, а я ведь слышу ваш голос! – бодро прокричал из-за двери лекарь и, не дожидаясь приглашения, прошел в комнату. – Ну, как ваша нога? Еще болит?

Роберт не ответил. Лекарь ловко снял повязку и сосредоточенно принялся осматривать ногу, прощупывая пальцами места, которые, по его понятиям, должны еще болеть или уже не болеть.

– Ай! – Роберт мрачно обозначил несуществующую боль. Лекарь нахмурился.

– Больно?

– Ай! – настаивал Роберт.

– А так?

– Больно.

– Хм, – задумался лекарь.

Он еще раз внимательно посмотрел на совершенно здоровую ногу. Потом достал из сундучка холодный медицинский инструмент и принялся водить им по коже, что еще больше раздражало принца.

– Хм, – повторил лекарь, аккуратно приподнимая и слегка поворачивая ногу принца. – По моим расчетам, нога уже должна была пройти. Вот как мы поступим. Вам необходимо ежедневно использовать мазь следующего состава…

«Может, сказать ему, что нога болит меньше? Хоть так он успокоится!» – простонал про себя Роберт.

– Как там наш больной?

Хвала Существам! Аэлия стояла у входа, изящно придерживая пышную юбку. Из-за сквозняка вздулся тюль на окне, и через всю комнату кинулся ветер.

– Почему так холодно? Закрой окно, – по-хозяйски распорядилась Аэлия, и слуга послушно направился к окну. – Так как там наш больной?

– Все еще болен, – ответил Роберт.

– Жаль. Ты можешь идти, – обратилась она к лекарю в тот момент, как тот открыл рот, чтобы заговорить про мази.

– Но я должен окончить осмотр и перевязать ногу! – воспротивился лекарь.

– Ничего, мы и сами справимся.

– Но…

– Никаких «но»! Мой муж – будущий король, я – будущая королева, и никто не вправе обсуждать мои приказы, – небрежно бросила Аэлия. – Иди.

Она бросила на лекаря такой твердый пронзительный взгляд, что тот мигом сложил инструменты и очки в сундучок и, поклонившись, выбежал из комнаты. Дверь за лекарем захлопнулась, и, пока Аэлия подходила к кровати Роберта, грациозно усаживалась и расправляла юбку, он шутливо спросил ее:

– Что, соскучилась по мне?

– И не надейся.

– Ты поскорее выгнала лекаря вон, чтобы побыть со мной наедине, признайся в этом, – улыбался Роберт, кое-как заматывая ногу.

– Какая самоуверенность! – фыркнула Аэлия.

– Разве я не прав? Зачем еще такой прекрасной девушке, как ты, приходить к такому привлекательному мужчине, как я?

Аэлия криво улыбнулась:

– Болван. Я пришла к тебе лишь потому, что мне скучно, а ты хоть как-то можешь меня развлечь.

– Какого рода развлечения ты предпочитаешь? – Роберт подвинулся к Аэлии, игриво обхватив ее за талию.

Девушка нехотя, как ему показалось, и неспешно отодвинула его руку.

– Прекрати, не то я уйду. Ты думаешь не о тех развлечениях.

– Жаль.

– А мне не жаль. Ты наглец.

– Я? – напустив на себя притворную обиду, произнес Роберт. – Да я самый приличный человек в Мейфоре. Да что там в Мейфоре, во всем Калледионе и на всем Амиррийском континенте.

– А еще ты хвастливый и высокомерный. Фу. Даже не надейся, что с таким характером ты сможешь соблазнить меня.

«Заговорила о соблазнении?» – отметил про себя Роберт.

– Вот как? Ну, это мы еще посмотрим, – заявил он.

Роберт наконец справился с повязкой и мог полностью предаться обмену любезностями с Аэлией. Он поинтересовался новостями в замке – сам-то принц почти все время проводил в комнате. И Аэлия неожиданно принялась подробно рассказывать о восстании, которое накануне началось в Эфлее. Повстанцы должны были начать наступление одновременно с Калледионом: двойного натиска Эфлея точно не выдержит. Джеральд ждал свадьбы Карленны, чтобы соединить часть своей армии с армией Арнеста и вместе пойти в наступление. Но повстанцы решили, что справятся сами. Этой ночью они начали восстание.

– С Джеральдом и повстанцами все ясно, – вмешался Роберт. – А ты-то почему интересуешься войной?

– Оружие повстанцев куплено на деньги моего отца. Я интересуюсь не войной, а потраченными на нее деньгами.

– И что скажешь? Верно ли твой отец потратил деньги?

– Пока я живу в достатке, мне безразлично, на что тратятся лишние деньги.

– Лишние? – Роберт снисходительно улыбнулся. – Разве деньги могут быть лишними? Ты поймешь это когда-нибудь, когда тебе придется делить их с родственниками.

– Вот ты глупец! Я единственная наследница моего отца. Тебе стоило это знать, раз уж ты говоришь, что влюблен в меня. Мне ни с кем ничего делить не надо.

– Правда? Я не знал. Разве у тебя нет ни братьев, ни сестер?

– У меня есть брат. Бастард. Он никогда не жил с нами, и ему ничего не достанется.

Роберта задело то, с каким пренебрежением Аэлия произнесла слово «бастард». Она ведь не знала, что Роберт незаконнорожденный, а он и не спешил делиться с ней секретом своего происхождения.

– Хорошо-хорошо, – перебил он Аэлию. – Я понял. Все принадлежит тебе.

– Не все. Мне не принадлежит моя жизнь, иначе бы я не была здесь. Впрочем, в будущем я стану королевой и все тут устрою, как вздумается мне. Только вот…

– Что?

– Знаешь, есть кое-что, что может помешать моим планам.

– Сомневаюсь, что тебе может что-то помешать, – улыбнулся Роберт.

– Ты хоть немного можешь быть серьезным?! Джеральд, судя по всему, еще долго будет пребывать в добром здравии. А пока он жив – я здесь почти что никто.

– Я могу ускорить его смерть, – без раздумий предложил Роберт. – Надо только придумать, как это сделать.

– Так придумай! – воскликнула Аэлия. Она подсела ближе к Роберту и, ненавязчиво и нежно прижимаясь к нему, повторила: – Придумай, а я тебя за это отблагодарю.

Роберт отлично понял ее намек, однако предпочел действовать по своим правилам. Он холодно отстранился от Аэлии и лег на кровать, подложив руки под голову, и со скучающим видом принялся рассматривать часть расписного потолка, выглядывающего из-за кружевной оборки балдахина. «Поуговаривай меня», – говорил весь его вид.

– Даже не знаю, чем ты можешь меня заинтересовать, – вздохнул принц.

– Роберт!.. – хорошенькое лицо Аэлии вспыхнуло алой краской, и она поспешно отвернулась.

– Если у тебя есть стоящие предложения, говори, я внимательно слушаю.

– Не наглей, – процедила девушка. – А то…

– А то что?

– Не хочешь мне помогать – не надо. Найду кого-нибудь еще, – хмыкнула Аэлия и, поднявшись с кровати, направилась к выходу из комнаты.

Роберт сначала не поверил, что она готова уйти, но, когда девушка нажала на ручку двери, заволновался:

– Нет-нет, подожди! Я тебе помогу.

– Поздно.

– Стой! Я знаю, как избавиться от Джеральда.

– Так избавься. – Она скрылась за дверью.

«Надо отравить Джеральда», – твердо решил принц и в раздумьях, как преподнести яд «отцу», провел остаток вечера.

Близилась ночь. Гасли свечи в залах, пустели коридоры, стихали голоса. Сумрак поглощал Мейфор. Роберт отослал слугу, чтобы близ комнаты не оказалось случайных свидетелей подозрительного события. Вскоре послышались осторожные шаги. Дверь приоткрылась. Роберт сел в кровати, зашуршав тонким одеялом, и вгляделся в остановившуюся у входа слабую тень.

– Это ты? – спросил принц.

– Я.

Кто угодно мог ответить «я», но по странному чувству, возникшему внутри, Роберт опознал в посетительнице мейфорскую ведьму. Она не отходила от двери, значит, разговор должен быть коротким.

– Как твоя нога?

– Уже не болит. Но я пока притворяюсь, чтобы…

– Прекрасно, – оборвала ведьма, не пожелав выслушивать причины, которые собирался перечислять Роберт. – Дант Гарс вернется завтра. Он привезет пять ведьм. Среди них есть мои подруги. Делай что хочешь, но ты должен их освободить.

– А если не смогу?

– Тогда подведешь Анну Мельден, – ответила ведьма. Она на секунду нагнулась, оставила что-то у порога и, не дожидаясь от Роберта ответа, скрылась за дверью так же тихо, как и пришла. Лишь едва различимый звук отдалявшихся шагов отзывался в коридоре, пока не исчез за поворотом.

Мрачное место, в которое поместили пленную принцессу Маргарет, напоминало подземные тоннели. Выбраться отсюда можно было либо через запертую дверь, которую снаружи охраняли повстанцы, либо через заколоченное окно. Плакать было бессмысленно. Девушка попыталась оторвать доски с окна, но лишь содрала кожу и поломала ногти. Каждые несколько минут, когда боль в напряженных пальцах проходила, Маргарет устремлялась к окну и яростно продолжала попытки освободиться. Доски все не поддавались, а руки ныли от заноз. Девушка с досадой ударила кулаком по ненавистным деревяшкам, отделявшим ее от свободы, и опустилась на шаткий табурет с тряпичной накидкой, добавленной, видимо, специально для принцессы. Ее плен длился уже сутки, может, даже двое. Или больше. Время текло вязкой смолой в этой крохотной душной каморке.

Иногда Маргарет опускалась к замочной скважине в двери и наблюдала за находившимися поблизости повстанцами. По разговорам принцесса поняла, что восстания поднялись по всей Эфлее. Калледион же, вопреки изначальным обещаниям, пока не начал наступать. Нэйт, тот самый сбежавший повстанец, действовал один, сделав ставку на какую-то хитрость. Теперь стало ясно, что хитрость состояла в похищении принцессы – победителем станет тот, в чьих руках окажется девушка.

Чуть поодаль, прислонившись к стене, стояли и переговаривались два вооруженных повстанца. К ним подошел третий – высокий бородатый мужчина с угрюмым лицом и ножом в руке. Он указал на дверь комнаты, в которой заперли принцессу, ему кивнули и подали ключ. Маргарет отскочила от двери. Повстанец вошел внутрь и оперся на стену, разглядывая сидящую на табурете Маргарет. Она же смотрела на него против света, от которого успела отвыкнуть за время заточения, поэтому поначалу повстанец ей представлялся лишь большой темной фигурой. Девушка крепко обняла себя и ногтями впилась в плечи – так она сдерживала дрожь в руках.

– Ну что, милочка, не скучала?

Маргарет промолчала.

– Не скучала, я спрашиваю? Поверь, лучше отвечать, когда я задаю вопросы.

– Нет, не скучала.

– Очень хорошо. – Повстанец даже улыбнулся, но в глазах его принцесса отчетливо заметила что-то недоброе. – Я Коршун Викт.

Принцесса узнала повстанца: он был одним из тех, кто напал на королевскую карету. Тогда на помощь пришел Фергюс, теперь же Маргарет не знала, стоит ли вновь надеяться на старого инквизитора.

– Идем, пора тебе встретиться с Нэйтом, – приказал повстанец и рывком поднял принцессу с табурета.

С Нэйтом девушка встречаться совсем не хотела. Но ее мнением тут никто не интересовался, поэтому Маргарет безропотно последовала за повстанцем. Он привел принцессу в просторную комнату с большим столом в центре, на котором распростерлась карта Эфлеи. По углам стояло множество набитых оружием ящиков, а вдоль стен располагались низкие неровные лавки, на одну из которых усадили принцессу. Коршун уселся рядом. Перед ними, точнее перед картой, стояли повстанцы, которые с любопытством то и дело поглядывали на принцессу, но в основном они внимательно слушали мужчину во главе стола. Тот склонился над картой, что-то сосредоточенно указывая на ней и попутно объясняя повстанцам план дальнейших действий.

– Это Нэйт. Сейчас он закончит и поговорит с тобой, – сообщил Коршун то, о чем Маргарет и так догадывалась.

И действительно, в течение нескольких минут повстанцы разошлись, оставив принцессу и Нэйта наедине. Нэйт подхватил ближайший стул и приставил его рядом с лавкой, где ютилась девушка. Он уселся перед Маргарет, широко расставив ноги и скрестив руки поверх грязной рубахи. Принцесса дрожала – то ли от холода, то ли от волнения, то ли от всего сразу.

– Вы меня не отпустите? – с тлеющей надеждой в голосе спросила девушка.

– Нет, с чего бы тебя отпускать?

– Потому что удерживать меня здесь незаконно.

Нэйт рассмеялся:

– Мы вообще много чего делаем против закона.

– Чего вы от меня хотите?

– Вопросы тут задаю я.

– Хорошо. – Голос принцессы был едва слышен.

– Но я все же тебе отвечу, – улыбнулся Нэйт и заговорил неожиданно ласково: – Ты нас не бойся, мы люди хорошие. Почти. Тебя не обидим. А ты за это поможешь нам. Так ведь?

– Так, – неуверенно ответила принцесса. Другой ответ Нэйту не понравился бы.

– Умничка. Верно, Коршун, принцесса у нас умничка?

– Верно, – отозвался Викт.

– Знаешь, это ведь он подсказал мне такой замечательный план: использовать тебя, – улыбнулся Нэйт.

Он переменил позу, приблизив к Маргарет руку с поблескивающим кинжалом, тем самым, который Маргарет нашла в подземелье. Вторую руку, обтянутую в плотную кожаную перчатку, он положил на колено. Маргарет сглотнула. Ей хотелось пнуть его по руке, чтобы маленькое лезвие упало на пол. Но она боялась даже пошевелиться.

– От тебя, в общем-то, ничего и не требуется делать. Просто будь послушной, постарайся не убегать и не сопротивляться. И тогда, возможно, ничего плохого с тобой не случится.

– Возможно? То есть не точно? – голос Маргарет надломился.

– Остальное зависит от твоих упрямых братьев. Но ты постараешься их убедить, что сопротивляться ни к чему: надо сложить оружие и уступить королевство нам. Верно, милочка?

– А если я не смогу их в этом убедить?

– Так постарайся. Братья ведь любят тебя?

– Любят. Но и королевство они тоже любят.

– Придется им любить что-то одно.

Глаза принцессы горели от слез. Нэйт усмехнулся и повернулся к Викту:

– Скажи остальным, что скоро выезжаем, пусть собираются. – Коршун кивнул и скрылся из виду. – Готова ехать, принцесска?

– Разве я могу отказаться?

– Правильно, не можешь, – противно рассмеялся Нэйт. – Но ты не расстраивайся, тебе просто не повезло. Такое может случиться с каждым.

– Минут через десять будем готовы ехать, – вмешался Коршун.

– Хорошо, но ни минутой позже. А то наша гостья ждет – не дождется встречи с братьями.

Нэйт принялся собираться. Маргарет разглядывала его покалеченную руку. Он проследил за взглядом принцессы:

– Попал в огонь. У меня и на ногах, и на теле шрамы есть. Но больше всего пострадала рука. – Говоря это, Нэйт снял перчатку и медленно, размеренно, чтобы ни одна подробность его движения не ускользнула от принцессы, размял пальцы. Он играл костяшками, показывая, как выглядит обезображенная кожа.

– Больно? – прошептала Маргарет, не в силах отвести взгляд от зарубцевавшихся шрамов.

– Было больно. Сейчас… сейчас осталась только досада, что все это было напрасно.

– Почему?

– Почему? Потому что это произошло тогда, когда Эфлея по приказу твоего отца, короля Грегора, встала на защиту Онтфорка. И мы, королевские солдаты, сражались против Калледиона, спасая этот несчастный Онтфорк. Мы несли потери. Но никто не останавливался, потому что это был наш долг – защищать дружественное королевство. А потом я и еще люди из моего отряда оказались в горящем доме. Почти все погибли. Я же остался жив, хоть и ранен. И как думаешь, кто мне помог? Эфлея и не подумала позаботиться обо мне и о моих друзьях, но нам повезло находиться недалеко от границы с Калледионом, куда нас, раненых эфлейских солдат, отвезли и вылечили! Понимаешь, милочка? Тогда-то я впервые и подумал, что напрасно был верен своему королевству. Пора передать власть тому, кто действительно умеет ей пользоваться.

– А повстанцы, значит, умеют ей пользоваться?! – с досадой воскликнула Маргарет.

– Калледион умеет. Я не безумец, стремящийся захватить власть, милочка. Я понимаю, что мое дело – сражение, а не правление. Править Эфлеей будет калледионский король, а повстанцы будут вознаграждены за помощь ему.

– Мы готовы, – в комнату заглянул Коршун Викт. – Едем?

– Едем, – подтвердил Нэйт. – Вставай, милочка, прогуляемся немного.

Когда они вышли на улицу, уже рассвело. Нэйту вывели лошадь. Он посадил Маргарет перед собой, чтобы лично приглядывать за пленницей. Несмотря на покалеченную руку, Нэйт быстро приноровился одинаково ловко удерживать и поводья, и принцессу, хотя все же она обратила внимание на то, с каким трудом иногда он сжимал и разжимал пальцы.

Лагерь повстанцев остался позади. Ехали долго, и, когда обрывистый берег реки преградил дорогу, отряд Нэйта свернул и поскакал вдоль ее бурлящего потока в сторону леса. Повстанцы вторглись в его владения, и утренняя тишина была нарушена топотом боевых коней.

Нэйт уверенно вел свой отряд в чащу – так сначала показалось принцессе. Лес густел, но потом деревья начали расступаться, обнажив поляну, усеянную мертвыми телами гвардейцев и повстанцев со снесенными головами и с распоротыми животами. Травяной ворс окрасился кровью. Маргарет зажмурилась. Подступила тошнота, и принцесса сильно закашлялась. К счастью, в плену ее кормили очень скудно, желудок пустовал почти сутки, и извергать наружу было нечего. Девушка прикрыла рот рукой, а Нэйт рассмеялся:

– Смотри, милочка. Если твои братья откажутся сложить оружие, то либо они, либо ты окажешься на этом поле.

Кони брезгливо обходили тела, неся всадников дальше. Повстанцы добрались до дикого луга с сочной зеленой травой. По периметру его охраняли солдаты королевской армии, которые, еще издали завидев повстанцев, вскинули оружие и приготовились к бою, но Нэйт и его товарищи спокойно приближались к лагерю. Навстречу им выехал король в окружении преданных гвардейцев. Он приказал бы стрелять в повстанцев не раздумывая, если бы не их пленница. Повстанцы спешились. Нэйт, крепко удерживая принцессу, подтолкнул ее вперед.

– Я прикажу твоему брату сдаться. Тебе надо молчать, пока я говорю, и говорить, если твой брат меня не послушает. Ясно? – процедил Нэйт.

Маргарет пришлось кивнуть. Сложно отказать, когда к горлу приставлен нож.

Повстанцы и королевские солдаты буравили друг друга взглядами. Нэйт, придерживая клинок у шеи принцессы, немного повертел им, чтобы тот блеснул на солнце. Димир застыл, в нерешительности поглядывая на нож. Молодой король был бледен, его руки напряженно сжимали поводья.

– Сдавайтесь, пока принцесса жива-здорова! – заорал Нэйт и легонько провел лезвием по плечу девушки.

Маргарет вскрикнула, а Димир поморщился, когда на коже сестры появились алые капельки крови. Губы принцессы дрожали. Брат медлил, и было ясно почему. Он не мог подвести королевство, как не мог и оставить сестру на растерзание повстанцам. Димир посматривал на сопровождавших его гвардейцев, очевидно, ожидая от них какой-либо подсказки, помощи, но те в ответ молчали и бездействовали, ожидая приказа от него самого.

Нэйт поторопил короля. Он повторил требование и снова приставил нож к нежному плечу принцессы. Она вскрикнула.

– В следующий раз нож вопьется ей в горло, – пригрозил Нэйт.

Одной рукой он удерживал Маргарет, второй играл ножом рядом с ее шеей. Принцесса знала, что если дернется, то левой покалеченной рукой мужчина не сможет удержать ее, но что дальше? Не Нэйт, так стоящие поблизости повстанцы схватят ее, или кто-нибудь выстрелит, или…

– Давай, сделай что-нибудь, – глухой голос Нэйта обжег принцессу. – Скажи брату, что тебе больно. Что тебе страшно. Тебе ведь страшно, правда?

– Да, – прошептала девушка.

– Тогда скажи это. Сестренка хочет что-то сказать, – громко объявил Нэйт.

«Сейчас или никогда!»

Маргарет резко откинула его руку и бросилась в сторону. Нэйт схватил ее за платье и почти удержал, но гвардейцы воспользовались моментом, когда повстанцу не за кого было прятаться, и их выстрелы заставили его пригнуться и отпустить Маргарет. Однако она тут же напоролась на Викта. Он не растерялся и схватил принцессу. Она попыталась вырваться, но Коршун вцепился в нее, хотя видно было, что ему несподручно одновременно удерживать сопротивляющуюся принцессу и оружие, которым он отстреливался от гвардейцев. Маргарет поняла это и всеми силами отбивалась от Коршуна.

– Дай ее мне! – крикнул другой повстанец. Викт, не мешкая, толкнул к нему девушку и вернулся к сражению.

Той ночью Фергюс нервно мерил кабинет шагами. После очередного круга он остановился перед книжным шкафом и с размаху ударил ладонью о дверцу. Книги попадали. Старик стиснул зубы и снова стал ходить по кабинету, словно хищник, загнанный в клетку.

– Дрянные Существа! – не выдержав, выругался он и снова занес руку для удара. В этот раз досталось входной двери. Рука заныла. Кожа щипала от заноз и ссадин, на время отвлекая инквизитора от мрачных мыслей. По каменной стене Фергюс бить не стал – опасался повредить хрупкие старческие кости.

Принцесса пропала из поместья, ее похитили! А следом несколько повстанческих отрядов устроили волнения, и Димир, спешно созвав войска, покинул неприступный замок ради спасения королевства. И все это в то время, когда в королевстве поселился еще один ящер!

Инквизитор остался в Монт-д’Этале. Его настроение напоминало бушующий океан, готовый поглотить все вокруг. К счастью, возникли дела, способные унять его ярость.

– Лорд Кединберг? – в кабинет заглянул призрак. – Секретарь лорда Карелла ожидает вас внизу. В подвалах, – он усмехнулся.

Инквизитор в ответ улыбнулся широко, словно умалишенный, и поспешил вниз. Он обрадовался, что сможет заняться пытками: зачем причинять боль себе, когда можно выместить злость, мучая других? Фергюсу указали на допросную комнату, в которой содержался секретарь сбежавшего лорда Карелла, и открыли дверь. Инквизитор резко поднес свечу к лицу арестанта, почти обжигая кожу несчастного. Призраки передали, что секретарь не сознался, куда сбежал его хозяин, потому его пришлось тащить в допросную комнату.

– Здравствуйте, лорд Кединберг, – проблеял арестант.

– Мне передали, что ты не слишком-то разговорчив.

Секретарь опустил голову. Седые волосы сбились в ком, смазанный кровью. В крови были и губы, и левая сторона шеи, и рваный воротник. Старик обернулся к призракам и кивнул, чтобы закрыли дверь.

– Может, со мной ты будешь более словоохотлив? – спросил он доверительным тоном.

Арестант отрицательно помотал головой. Фергюс вздохнул – этого стоило ожидать. Предатели окружили себя верными людьми, но так ли безгранична их преданность? На столе уже стоял ящик с пыточными инструментами, и инквизитор, медленно проведя пальцем по крышке, открыл его. В желтом пламени свечи орудия пыток притягательно поблескивали. Фергюс знал много способов пыток: выкручивание конечностей, пытка водой, огнем, стул с шипами, дыбы и еще множество всего… Но инквизитор считал все эти способы не слишком эстетичными. Зато всякие мелкие железные приспособления всегда манили его.

– Посмотри, друг мой. Ты когда-нибудь видел такое?

Секретарь поднял голову и прищурился, разглядывая блестящие инструменты.

– Нет, – ответил он.

– Давай я расскажу тебе немного об этих вещицах. Вот ножи, гвозди… Сам понимаешь, для чего они, пояснять не буду. Идем дальше. Кочерга… Тут все просто: нагреть, прислонить раскаленный конец к коже. Ничего выдающегося. Кляп. Кляп полезен, когда мне надо заткнуть допрашиваемого, если надоели его крики. О, а вот довольно интересный инструмент. Он называется «груша». Его засовывают в разные отверстия, а потом его конец начинает расширяться внутри человека. Вот так. – Фергюс продемонстрировал, как именно, а секретарь поморщился. – Говорят, это очень неприятно.

Инквизитор помолчал немного. Упомянутые инструменты он выложил на стол перед секретарем.

– Подумай, друг мой, не хочешь ли ты мне ничего рассказать?

Губы арестанта тряслись, а на лбу, выступила испарина. Капля пота потекла вниз по щеке, словно слеза. Но секретарь ответил едва слышно:

– Нет.

Фергюс пожал плечами:

– Ладно. Тогда продолжим экскурсию по моему чудо-ящику. Вот этот инструмент мне особенно нравится. – Он достал приспособление, напоминающее железное кольцо с зубьями внутри и винтами снаружи. – Кольцо сжимается, когда крутишь винты. В него можно засунуть ноги, руки, даже шею, если постараться.

Фергюс придирчиво осмотрел голову секретаря, прикидывая, пролезет ли голова внутрь кольца. Он даже примерил кольцо ему на голову и чуть надавил, а секретарь вжал шею, как нахохлившаяся птица.

– Так вот, – продолжил старик. – Эти стальные зубья впиваются в тело, а кольцо сжимается все сильнее и сильнее, до тех пор пока человек не заговорит. Кстати, тебе на голову кольцо налезает. Может, начнем с него?

– Не надо, – тихо попросил секретарь.

– Почему же не надо? Неужели ты хочешь мне что-то рассказать?

Арестант сжал губы. Желваки гуляли по морщинистому лицу.

– Что вы хотите знать? – выдавил он.

Фергюс улыбнулся. Он уже мысленно праздновал победу над строптивцем.

– Ты ведь знал о том, что лорд Карелл с женой и дочерью собираются уезжать, – точнее, сбежать, верно?

– Верно, милорд.

– А почему я не знал, что ты об этом знаешь? – голос инквизитора стал на тон строже, жестче, властнее.

– Потому что вы притащили бы меня сюда.

– И вот ты здесь. Теперь тебе придется обо всем рассказать. Итак, где лорд Карелл и его семья?

– Уехали, – со вздохом произнес секретарь.

– Куда? – спросил Фергюс. Не получив ответа, повторил: – Куда?!

Секретарь молчал, опустив взгляд. Инквизитор покачал головой. Какое глупое упрямство, неужели этот жалкий баран не понимает, что молчание будет стоить ему жизни? Не стоило злить Фергюса сейчас, когда он и так был в ярости из-за похищения принцессы. Старик потянулся за кольцом с шипами, схватил секретаря за волосы и приготовился надеть на него приспособление. Тот взвизгнул и принялся выгибаться, но инквизитор держал арестанта крепко.

– Я буду говорить, буду! – глаза арестанта казались стеклянными от слез.

– Хорошо. – Фергюс пока не ослабил хватку.

– А вы меня все равно убьете, даже если я расскажу вам, где лорд Карелл, да?

– Я тебя убью, если ты продолжишь трепать мне нервы!

Фергюсу надоело ждать. Он с силой надел кольцо на шею секретаря, не слишком заботясь о том, чтобы зубья не расцарапали несчастному голову, и сжал пальцами винт.

– У меня кончается терпение, а у тебя время, друг мой. – Инквизитор крутанул винт, и кольцо сжалось, а острые зубья приблизились к шее свидетеля.

– Значит, вы меня убьете? – голос секретаря дрожал.

– Я решу, что с тобой делать.

– Я же не сделал ничего плохого! Пощадите меня! – заныл секретарь.

Инквизитор сжал зубы:

– Куда спрятался лорд Карелл?

Зубья пыточного кольца вошли в кожу секретаря. Тот застонал. Он боялся дышать, боялся глотать, боялся говорить. При любом движении зубья впились бы еще сильнее.

– Где Карелл? – Фергюс не отнимал пальцы от винта.

– Уехал по северной дороге в Калледион. Надеется получить поддержку калледионского короля.

Инквизитор усмехнулся:

– В Калледион, значит?

– Да, да! Он должен остановиться в приграничной гостинице и там ждать помощи от калледионцев.

– Гвардейцы докладывали, что границу беглый лорд пока не пересекал. Значит, помощь еще не подоспела. Отлично, – старик потер руки.

Секретарь облегченно вздохнул. А зря, ведь Фергюс еще не закончил:

– Ты ведь не врешь? – Инквизитор еще немного подкрутил винт.

– Нет, милорд! – взвизгнул свидетель. – Не вру! Клянусь вам!

– Ладно, – смилостивился Фергюс.

Он снял с секретаря кольцо, даже постарался сделать это аккуратно. Он был доволен результатом этого допроса и уже предвкушал следующий, на котором он развяжет язык презренному лорду Кареллу.

Старик постучал в дверь, подав условный сигнал. Тут же вошли призраки, которые все это время ждали окончания допроса.

– Сознался, – поделился с ними Фергюс.

– Куда ехать за Кареллом? – повеселели призраки.

– По северному тракту в сторону Калледиона. Возьмете его на границе.

– А с этим что делать? – они кивнули в сторону израненного секретаря.

– С этим?

Фергюсу потребовалось время, чтобы решить. Он несколько раз прошелся взад-вперед по тесной комнате:

– Пришлите к нему лекаря и посадите в тюрьму. Лорда Новела и его секретаря тоже в тюрьму, наказание для них я придумаю позже. Инквизиция не прощает предателей.

Повстанцы и гвардейцы короля сошлись в бою на опушке леса, где начатые было переговоры с треском провалились. Трава моментально оросилась кровью. Звуки выстрелов и криков разрушили благородное спокойствие леса.

Маргарет видела бледное лицо брата. Он тоже смотрел на нее и кричал, раздавая указания солдатам. Повстанец крепко держал девушку, не позволяя сделать лишнего движения. Он резко увел ее от сверкнувшего рядом ножа и потянул в сторону, выводя из круга повстанцев и продвигаясь к лесу. Маргарет не понимала, зачем он это делает. Тем не менее она была рада держаться подальше от поля боя и не сопротивлялась до тех пор, пока повстанец не завел ее подальше в лес, откуда луг едва виднелся сквозь деревья. Здесь она вывернулась, оттолкнула повстанца и побежала. Он ринулся следом.

– Стой! – прокричал мужчина.

Маргарет побежала быстрее. Она путалась в длинном платье и царапалась о ветки. Повстанец легко нагнал принцессу. Он подхватил девушку, когда она поскользнулась на пригорке, и прижал к ближайшему дереву, удерживая за запястья. Маргарет хотела вырваться, но, как бы она ни злилась и ни выворачивала руки, ничего не получалось.

Позади послышался топот.

– Да успокойся ты! – сердито прошептал повстанец. Он быстро выглянул из-за дерева и снова спрятался. – Тихо!

– Что?

– Тихо!

Повстанец слегка ослабил хватку и взглядом указал принцессе на людей, пробегавших по той же дороге, какой она пыталась оторваться от его преследования. То были повстанцы, опомнившиеся, когда принцессы и их товарища рядом нигде не оказалось. Маргарет затихла и вжалась в дерево.

Повстанцы отдалялись. Когда их шаги окончательно стихли, Маргарет оттолкнула повстанца. Он улыбнулся и поманил ее:

– Идем.

Девушка не стала спрашивать, куда он ее ведет. Лишь бы подальше отсюда. Повстанец больше не держал принцессу, он шел впереди, но постоянно оглядывался, чтобы она не сбежала. Маргарет то и дело замедляла шаг и норовила отстать.

– Боишься меня? – спросил повстанец.

– А есть причины, по которым не должна бояться?

– Есть. – Он поравнялся с девушкой и провел рукой по ее плечу. – У тебя тут, кстати, кровь.

Маргарет убрала его руку и повторила вопрос:

– С какой стати я должна тебе доверять?

– Я собираюсь помочь тебе.

– Зачем?

– Я, можно сказать, служу в инквизиции. Я помогал Фергюсу несколько раз в обмен на некоторое одолжение для… для одного моего друга. Но мне нужна еще одна услуга от инквизитора, и, думаю, он мне ее окажет, если я верну тебя в целости и сохранности.

– Ты знаком с Фергюсом? – Маргарет с прищуром посмотрела на повстанца. Знакомое имя вернуло надежду, которую девушка потеряла, пока Нэйт водил ножом по ее горлу.

– Благодаря мне он однажды поймал Нэйта. Так что да, я знаком с Фергюсом, – подтвердил повстанец.

– Почему ты не освободил меня, пока я была заперта в вашем лагере?

– Потому что там везде были повстанцы. Я просто не смог бы незаметно вывести тебя оттуда.

– И поэтому ты дождался момента, пока Нэйт меня чуть не убил? А если бы я не увернулась от него, что тогда? – Маргарет почти кричала.

Повстанец прижал палец к губам, призывая быть тише.

– Тогда я что-нибудь придумал бы. Отвлек бы Нэйта, чтобы ты сбежала, или выстрелил бы в него. Сейчас уже ни к чему об этом думать, – спокойно ответил он и подтолкнул принцессу. – Нам лучше поторопиться.

Маргарет замерла на месте наперекор повстанцу.

– Я никуда не пойду. Я хочу вернуться к брату. Там гвардейцы, им я доверяю больше, чем тебе.

– Если ты не заметила, они немного заняты, к тому же скоро к повстанцам придет подкрепление. Я отведу тебя в другое место.

– Куда?

– Тут недалеко есть еще один королевский отряд, о котором повстанцы не знают. Но знаю я. Там твой брат Ник и призраки. Идем?

Маргарет колебалась. Сложно было сказать, что опаснее: оставаться в лесу одной без оружия или следовать за вооруженным повстанцем – принцесса видела у него короткий кинжал на поясе, и наверняка где-то еще было припрятано оружие.

– Идем, – уже приказывая, а не предлагая, сказал повстанец и потянул Маргарет за руку. Девушка не поддалась. – Ты мне все-таки не доверяешь, верно?

– Не доверяю, – мотнула головой Маргарет.

– Давай сделаем так. – Повстанец вынул висевший на поясе кинжал и протянул его девушке. Она удивилась, но оружие поспешно схватила. – Если покажется, что я как-то угрожаю тебе, можешь использовать кинжал. Больше у меня оружия нет, можешь сама проверить.

– Нет уж, – сердито сказала Маргарет, представив, что ей нужно будет обыскать незнакомца, и прижала к себе кинжал.

– Хорошо. Итак, теперь ты не должна меня бояться. Ты можешь идти куда хочешь, но я все-таки предлагаю отвести тебя в лагерь к призракам. Пойдешь?

Маргарет вздохнула. Хотелось верить, что повстанец и правда хочет спасти ее.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Лютер.

«Друг Л.», – девушка вспомнила, как Фергюс мельком показал ей письмо. Это воспоминание, а также кинжал в руке – кинжал в особенности – придали принцессе уверенности.

– Идем, – согласилась она.

Лютер пообещал, что идти осталось недолго. Они немного поплутали по лесу, прежде чем повстанец вывел девушку на тропу с клочками примятой травы. Повстанец остановился и принялся высматривать дальнейшую дорогу, а Маргарет, обессиленная после недавних волнений, прислонилась к дереву.

– Свои! – вдруг крикнул Лютер, подняв руки. – Я привел принцессу!

Маргарет посмотрела в ту сторону, куда кричал повстанец. Оттуда шли два человека в темно-серой одежде – видимо, дозорные из лагеря, куда ее вел Лютер. Девушка узнала в них призраков инквизиции. Она бы бросилась навстречу, но ноги дрожали, и принцесса тихонько опустилась на землю. Слезы покатились сами собой. Лютер и призраки помогли девушке подняться и, успокаивая, повели в лагерь. Маргарет дрожала, в лагере ей дали серую куртку и усадили возле одной из палаток.

– Было бы неплохо, если бы помимо принцессы кто-нибудь привел еще и принца, – сквозь шум в ушах она едва разобрала слова призрака, который обменивался с Лютером новостями восстания.

– А что с принцем? – вяло спросила Маргарет.

– Ничего, – неуверенно ответил призрак.

– …Кроме того, что он до сих пор не вернулся в лагерь, – вполголоса добавил второй призрак.

– Я поеду искать, – кивнул Лютер.

– Тебе надо бы переодеться, – предложил призрак, оглядев бывшего повстанца. – В серое. И найти коня. Подожди, сейчас подберем что-нибудь. Думаю, Фергюс одобрит.

Слуги инквизиции оставили Лютера с принцессой, а сами ушли. Маргарет в большой серой куртке, словно нахохлившийся воробей, искоса поглядывала на повстанца. Стоило поблагодарить его за помощь. Лютер заметил взгляд девушки и присел на корточки перед ней.

– Вернешь мой кинжал? Он мне сейчас может понадобиться.

– Да, конечно, – принцесса, сделав вид, что ищет кинжал, утопила взгляд под курткой. – Вот.

Едва она подняла глаза, чтобы протянуть кинжал Лютеру, как заметила его улыбку и покраснела.

– Ну что, больше не боишься меня? – спросил он.

– Нет, – Маргарет помотала головой и поймала себя на том, что до сих пор сжимает рукоять кинжала и их с Лютером руки соприкасаются. – Спасибо, что спас меня.

Ночь была темна и мрачна, но за железной дверью башни Стражей скрывалась винтовая лестница темнее и мрачнее самой ночи. На небе горели крупинки звезд, внутри башни – редкие свечи. Большие покатые ступени вели глубоко вниз.

Роберт ухватился за холодную стену, нащупывая трещины между камнями, чтобы хоть за что-то цепляться, и осторожно принялся спускаться в бездну. У подножия Мейфорского холма лежало озеро, а под ним была проложена целая сеть ходов, в которых было чересчур сыро, как и в сообщавшихся с ними подвалах башни. Мысль о том, что Роберт проходит под огромной толщей воды, словно возвращала его в ледяные объятия бушующего моря, где он однажды был на грани жизни и смерти. Событие, длившееся секунды, породило страх, который не оставлял его никогда. Роберт тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Принц собирался незамеченным пробраться к темницам в самом низу.

«Вот дрянь!» – Роберт вспомнил последний разговор с мейфорской ведьмой. Она принесла яд, но потребовала освободить ведьм, которых накануне привез охотник. Роберта разрывало от ярости и страха. Ведьма боялась попасться на глаза стражнику, но и Роберту этого тоже не хотелось. Мейфор и так не был с ним любезен, а если воскресшего принца поймают при побеге ведьм, то…

«Вот дрянь!» – снова повторил про себя Роберт, услышав какой-то звук наверху. Принц остановился и машинально задрал голову, но тут же поскользнулся. В последний момент он зацепился за выступ в стене, оцарапался и еле сдержался, чтобы не выругаться вслух. Звук ему послышался.

Когда до конца лестницы оставалось уже не так много, Роберт отыскал приметный выступ в стене – камень в форме треугольника, одна из вершин которого смотрела вниз. Принц схватился за него и подтянулся вверх. Влез в неглубокую нишу и сдвинул в сторону крупные камни, за которыми обнаружился узкий неприметный лаз. Принц забрался туда и закрыл за собой выход камнями. Пробираться вперед приходилось на четвереньках. От напряжения страдали локти и плечи, а колени ныли от грубого камня. Дышать было нечем. В одном месте лаз разветвлялся, и еще более тесный его ход, в который пролезть мог лишь ребенок либо некрупный худой человек, каким принц не являлся, уходил резко влево, ведя к одной из подвальных частей замка. По этому проходу ведьмы должны будут выбраться из подземных темниц.

Лаз окончился. Роберт осторожно отодвинул один из камней, заслоняющих выход к темницам, и присмотрелся. Невдалеке совершал обход стражник, но едва он скрылся за поворотом, Роберт убрал остальные камни и бесшумно спрыгнул на пол. Принц огляделся, силясь разобрать, в какой стороне искать ведьм. Решил идти наугад. Двигаться приходилось быстро и незаметно, чтобы никто не увидел его. Арестанты по большей части спали – чем еще они могли заниматься ночью в темницах, почти лишенных света? Но шаги стражников, вот-вот готовых наткнуться на незваного гостя, то и дело мерещились Роберту. Он успокаивал себя тем, что следующий обход случится через полчаса, а до того времени ему нечего опасаться.

Роберт мельком оглядывал темницы и сидящих там преступников, разыскивая пятерых девушек, которых, как он надеялся, посадили вместе, иначе бы поиски усложнились. В висках стучало, и движения принца были резкими и неосторожными. Сердце заколотилось еще сильнее, когда впереди в жутковатом трясущемся свете принц заметил темницу с подходящими под описание пленницами. На полу вокруг решетки был нарисован странный знак – должно быть, он сдерживал колдовство. Девушки бросились к решетке.

– Меня послала мейфорская ведьма, – прошептал принц. – Я освобожу вас.

Роберт вынул связку ключей, которые передала ведьма, и долго подбирал нужный. Руки едва заметно тряслись.

– Выходите, – шепнул он, победив замок. – За мной, тихо и быстро.

Роберт махнул рукой и побежал по коридорам обратно к лазу, то и дело подгоняя ведьм. «Освободил!» – смесь радости и удивления звенела в нем. «Освободил!» – удивление перетекало в злорадство. Роберт с возбужденным удовольствием представил гнев охотника, когда тому доложат, что ведьмы вновь сбежали.

Роберт довел пленниц до лаза. Перед тем как подсадить их в нишу, быстро раздал указания: девушкам предстояло проползти по тому тесному лазу, в который не вмещался Роберт, и выбраться на другой стороне Мейфора. Когда все забрались в каменный лабиринт, принц засыпал выход камнями и приказал ползти вперед. Беглецы быстро добрались до развилки.

– Из лаза вы выберетесь в винный погреб, переоденетесь и дождетесь меня, – сквозь сбитое дыхание напомнил Роберт. – Я выведу вас из Мейфора. Дальше как можно скорее бегите в Дакхаар, к Анне Мельден. Она поможет.

Когда все ведьмы скрылись в узком лазе, Роберт свернул в тот, через который попал сюда. Принц спешил. Истекали полчаса, отведенные для побега. Скоро стража обойдет подземелье, увидит пустую темницу и объявит тревогу. Роберт преодолел остаток пещеры и колодец башни, остановился у выхода. Он долго стоял у двери, рассматривая двор в щель между петлями и каменной стеной. Когда видимая часть двора опустела, Роберт выскочил из башни Стражей и помчался к противоположной стороне Мейфора, ко второму выходу из лаза – винному погребу. Приятное волнение подстегивало принца, и он ни секунды не сомневался в успехе.

Юноша обогнул центральную башню и был уже почти у цели, когда раздался крик. Неприятное, сжимающее все внутри чувство подсказывало Роберту, с чем связан этот крик. «Нет. Пожалуйста, нет», – взмолился принц. Он взывал к Существам, к Мертвой Королеве, к удаче.

Вот уже показалась башня, где находился винный погреб. Навстречу Роберту бежала испуганная девушка. Она размахивала руками, а с другой стороны двора на ее крик уже спешили стражники.

Роберт метнулся к ближайшему крыльцу, сливаясь с кучкой слуг, которые тоже хотели узнать, что происходит. Стражники устремились в башню, на которую указывала девушка.

«Дрянные Существа!» – вскипел принц, чувствуя, что ноги его не держат.

– Ведьмы! – кричала внимательная девушка.

Где есть ведьмы, там должен быть и охотник на ведьм. Дант Гарс скорым шагом прошел мимо Роберта, не различив его среди слуг, и скрылся в башне, где располагался винный погреб.

«Нет, – молча замотал головой Роберт. Он дрожал. – Ведьмы могут спрятаться обратно в лаз. Их не найдут. Не найдут, я сказал!»

Ведьм нашли и со связанными руками вывели из башни. Дант Гарс гордо шел впереди.

– Ведьмы пойманы! – гаркнул он.

Из окон выглядывали обитатели Мейфора. Все с испугом, смешанным с интересом, рассматривали двор, через который охотник вел ведьм обратно в темницу.

– Что, интересно? – над двором раздалась громкая усмешка Данта Гарса. – Завтра будет еще интереснее. Завтра казнь!

– Казнь! – вторили стражники, и в их голосах слышался странный, неуместный восторг.

– Пошла, пошла, – Дант Гарс подтолкнул одну из ведьм. Теперь он шел не впереди, а в центре процессии, глумясь над пленными девушками.

«Надменная морда! – негодовал Роберт, пока отряд охотника проходил мимо. – Я тебе отомщу!»

Поравнявшись с крыльцом, охотник словно услышал обращенные к нему мысли и повернулся туда, где стоял Роберт. Дант Гарс скользнул взглядом по принцу и пошел дальше, будто не заметил его. Но Роберт готов был поклясться, что видел ухмылку, и знал, что она была обращена к нему, к проигравшему.

Когда все кончилось и ясно стало, что освободить ведьм не в его силах, Роберт вернулся в спальню, рухнул в кровать и проспал до утра, пока слуга не разбудил его и не сообщил, что начинается казнь.

На горизонте расплескал свои краски закат. Солнце уходило, волоча за собой розовато-сиреневый шлейф, и на небо опускалась темная вуаль с бриллиантами звезд. Вечерние тени изменили облик Монт-дʼЭталя. Подул и тут же затих переменчивый прибрежный ветер, успев наполнить монт-дʼэтальский двор солоноватым запахом моря. В опустившейся тишине завели унылую песню сверчки, и ночь воцарилась в Эфлее.

Тем временем в Королевской башне в полном составе бодрствовал Верховный Совет. Тревожное дело заставило его собраться в эту ночь. Советники зевали и лениво боролись со сном, пока лорд Кединберг произносил спонтанную и немного нервную речь, совершая круги по залу заседаний.

Предстояла война.

Благодаря подготовке, в особенности – благодаря доносам тайного друга, повстанцы были остановлены. Однако Калледион, незаживающая рана Эфлеи, раскрылась и загноила. Джеральд юн Реймстон прислал письмо, в котором ясно выразил свои намерения напасть на Эфлею. Он объявил войну, дух которой уже давно царил в отношениях между королевствами Амиррийского континента. Потому был срочно созван Совет. Главнокомандующий, лорд Эванс, демонстрировал карты местности, делопроизводитель составлял документы, Фергюс отдавал распоряжения, прочие члены Совета обсуждали работу. Собрание длилось с самого утра, когда Димир получил и зачитал письмо из Калледиона, но ночной ветер затушил костер, разгоревшийся в мыслях советников. Глаза слипались, речи звучали все тише.

– Ночь на дворе, нельзя ли продолжить собрание завтра? – прикрывая зевающий рот, поинтересовался один из лордов.

Фергюс сжал зубы. Взглядом, словно кнутом, он хлестнул по уставшему советнику.

– Нет, – отрезал старик.

– И все же я предпочел бы сейчас… – решился повторить лорд.

– Я тоже многое предпочел бы сейчас, – яростно оборвал его Фергюс. – Я бы отправился к принцессе, чтобы удостовериться, что она в порядке после нападения повстанцев. Или на поиски пропавшего принца. Но я, как и вы все, нахожусь здесь и не смею отвлекаться.

Лорд тяжело вздохнул.

– Продолжаем собрание, – распорядился король. После расправы над повстанцами Димир распробовал вкус победы и с азартом готовился к бою с новым противником.

– Конечно, Ваше Величество, – неудовлетворенно откликнулись члены Верховного Совета.

Время перешагнуло за полночь. Лунный круг выступил на мрачном небе, его белесые отсветы окрасили шторы в зале Верховного Совета. Советники высказывались неохотно. Даже Фергюс чувствовал, что выдыхается, еще и секретарь заглянул в кабинет и, смачно зевнув, передал инквизитору письмо. Король, засмотревшись на секретаря, тоже зевнул. Уставшие лорды зашептались, и один из смельчаков вновь спросил:

– Ваше Величество, может, пора прервать собрание?

– Может, вам пора прервать свою государственную службу и найти работу попроще? – устало съязвил Фергюс, разворачивая письмо.

Лорды уязвленно замолчали. В тишине слышался только шелест бумаги – старик пробежал взглядом по письму и улыбнулся знакомому почерку. Прочитав, объявил:

– Милорды, заканчиваем собрание.

Советники еще несколько секунд сидели в креслах, словно распоряжение Фергюса еще не дошло до них, а после резво повскакивали с мест. Инквизитор коротко бросил слова прощания им в спины и, наклонившись к хмурому королю, пояснил:

– Анна Мельден едет сюда. Будет с минуты на минуту. Встретишь ее?

– Она хочет видеть вас, а не меня. – Димир покосился на письмо, но все же остался.

Фергюс взглянул в окно в надежде увидеть подъезжающий к замку экипаж, но дорога, поле и стены замка сливались во мраке, и бесполезно было пытаться отличить одно от другого. Он закрыл окно и молча уселся рядом с королем. Те несколько минут, пока секретарь не сообщил, что карета подъехала, длились, казалось, дольше, чем весь предшествующий им день. Фергюс с Димиром спустились встретить гостью.

– Ее Величество… – начал было слуга, но Анна Мельден махнула рукой – она не нуждалась в представлении.

– Рады видеть вас в Монт-д’Этале, – проскрипел голос Димира. – Мы весь день обсуждали грядущую войну, советники только-только разошлись. Надеюсь, вы приехали с хорошими новостями?

Анна Мельден коротко улыбнулась:

– Разумеется. Но я устала с дороги. Думаю, вы не будете возражать, если я предложу возобновить обсуждение войны утром?

– Ваше Величество, призываю вас уступить желанию гостьи, – тоном гостеприимного хозяина произнес инквизитор.

Димир, разумеется, уступил. Фергюс хотел уже проводить королеву до гостевой спальни, но Анна Мельден, вопреки ожиданиям, указала на башню, на вершине которой располагался кабинет инквизитора:

– Я хотела бы поговорить с вами наедине.

Фергюс устало кивнул. Вместе с гостьей он поднялся в башню, отпер кабинет. Анна Мельден по-хозяйски отодвинула для себя кресло и села к столу.

– Присоединяйтесь, – указала она на кресло напротив. Инквизитор усмехнулся. – Ну же, сядьте и развлеките меня немного, – поторопила Анна.

– Боюсь, я уже не в том возрасте, чтобы развлекать женщин по ночам, – отозвался инквизитор, усаживаясь.

– Ну, Фергюс, – укоризненно произнесла королева и заулыбалась. – У меня есть к вам дело, – пояснила она, когда старик придвинулся к столу напротив Анны.

– И оно, как я понимаю, не касается войны с Калледионом, иначе бы вы говорили не со мной, а с Димиром.

– Не перестаю восхищаться вашей проницательностью, Фергюс.

– Не переставайте. Что вас привело ко мне?

Анна Мельден скрестила руки на груди.

– Скажите, Фергюс, как давно появился предсмертный приказ короля Грегора?

– Несколько месяцев назад.

– А как давно Маргарет, согласно данному указу, стала королевой? – с улыбкой, загоняющей собеседника в угол, поинтересовалась Анна.

– Еще не стала, – мрачно ответил инквизитор.

– О, ваш ответ полностью раскрывает цель моего визита, друг мой. – Анна одолжила привычку Фергюса называть всех «друг мой», что незамедлительно задело его, и с выжидающим видом откинулась на спинку кресла. – Я готова выслушать ваши оправдания.

– Вам придется подождать, – бесстрастно возразил Фергюс, теснее сжимая ключ в ладони. – Маргарет только-только вернулась в замок. Она пережила смерть мужа, побывала в плену у повстанцев, возможно, потеряла брата – как Ник пропал во время восстания, так от него до сих пор нет вестей, – вздохнул инквизитор. – Она пережила столько волнений, и я не хочу, решительно не хочу впутывать ее в новые неприятности. Сначала я наведу в Эфлее порядок, а потом посажу принцессу на трон.

– Я в который раз от вас слышу это «потом», и меня берут сомнения, что оно когда-нибудь наступит, – хмыкнула королева.

Фергюс пожал плечами:

– Я же сказал, что вам придется подождать. Подумайте о последствиях: спешка ни к чему!

– Ох, Существа! – воскликнула Анна. – Я не знаю, как еще втолковать вам, что меня интересуют не последствия, а сам факт: Маргарет на троне.

– Вы так и не рассказали, зачем вам это, – старик попытался сменить тему.

– Я бы рассказала, если бы вы приняли мое приглашение и приехали в Дакхаар.

– Вы же понимаете, что я не могу. Грядет война, а вы требуете, чтобы я сменил в Эфлее власть и уехал!

Анна Мельден тряхнула волосами, заплетенными в тугую косу. Королева устремила на Фергюса пропитанную ядом улыбку:

– Если проблема в войне, то я могла бы ее остановить. Хотите? Взамен на ваш приезд.

Ее слова еще больше подстегнули любопытство инквизитора. Почему-то сейчас это предложение – покинуть Эфлею ради Дакхаара – уже не казалось столь невообразимым, нежели в первый раз. Фергюс, незаметно для себя сжимая ключи от кабинета, завернулся в кокон раздумий.

– Вы согласны? – спросила Анна, когда пауза затянулась, и аккуратно добавила: – Если Эфлее снова будет грозить опасность, вы, разумеется, вернетесь домой. Или вы не верите, что я могу остановить войну?

– Зная вас, верю, что вы способны на что угодно.

– Тогда договорились? Я останавливаю войну, вы сажаете Маргарет на трон и приезжаете ко мне, чтобы узнать, для чего это мне. Согласны?

– Да, – Фергюс качнул головой, чувствуя, как непонятное для него чувство – словно успокоившееся после шторма море – расползается изнутри. – Я согласен.

Королева звучно выдохнула:

– Неужели мы до чего-то договорились!

– Я иногда бываю на редкость уступчив.

– О да! Это чувствовалось в каждом вашем «нет» и «вам придется подождать». Невероятная уступчивость, – рассмеялась Анна.

Ее улыбка, живая, как летняя бабочка, заставила Фергюса рассмеяться в ответ. На том встреча завершилась. Старик проводил королеву к приготовленной для нее комнате и после освободился от утомительного дня, сбежав в пленительные объятия сна. Наутро он пригласил Анну на собрание Верховного Совета, чтобы она обменялась с советниками военными планами. На том собрании дакхаарская королева огласила неожиданную, но приятную весть – нанятая ею армия уже прибыла в Дакхаар и готова выступить на защиту Эфлеи, как только понадобится.

– Но будем надеяться, что не понадобится, – закончила Анна Мельден, при этом метнув на Фергюса особый взгляд, понятный только им двоим. Инквизитор кивнул, и вскоре собрание закончилось.

Долго гостить в замке Анна Мельден не стала. Сразу после собрания королева прошла к своему экипажу и, вполголоса напомнив Фергюсу о сделке, уехала. Ее путь лежал теперь в Калледион. Старик не представлял, удастся или не удастся ей осуществить таинственный план, но одно он знал точно: если Анна остановит войну, то он будет благодарить ее не как эфлейский лорд-советник, а как человек.

Он открыл глаза. Ночное небо, черное и низкое, словно крышка гроба, нависло над ним. Вместе с сознанием к нему вернулась и боль. Она шипами впивалась в тело с головы до пят, и каждое движение, будь то попытка шевельнуть рукой или приподнять голову, усиливало ту боль в мириады раз. Даже слабый стон дался ему с трудом, а в горле пекло так, словно туда залили раскаленное железо. В глазах начало мутнеть.

Ник зажмурился. Дыхание сбивалось, словно грудь придавило бревном. Он чувствовал, что обернут во что-то липкое – одежда была влажной от крови. Принц вспомнил, как во время вылазки встретился с повстанцами, и завязалась битва. Сразиться Ник не успел: скользнула пуля, острие ножа ткнулось в бок, а по затылку пришелся тяжелый удар, и теперь принца преследовал звук, который походил на шум прибоя и не давал расслышать ничего вокруг. Ник вновь попробовал пошевелиться. Пальцами он погладил свалявшуюся, как кошачья шерсть, траву, но больше рука его не слушалась. От движений тело немело, а боль жгла изнутри, давая понять: лучше сейчас оставаться в покое.

Ник вдруг ощутил прикосновение. Он приоткрыл глаза, но рассмотрел лишь мутный силуэт, который на миг склонился над принцем.

– П-помоги, – выдавил Ник и тут же зашелся кашлем, от которого внутренности сжало железной рукой.

Рядом раздались шаги. Судя по звуку, таинственный незнакомец обошел принца. После вцепился в ногу Ника и поволок по земле. Камни и колючие ветки впились в спину, а из-за ранений боль в теле стала еще сильнее, внутри как будто тряслись гвозди. Принц тихо застонал, за что тут же получил пощечину.

– Тихо! – прошептал голос.

Незнакомец вновь потащил принца, но после, громко вздохнув, откинул его тяжелую ногу и переместился к голове. Ник уловил над собой уставшее дыхание. Прежде чем он успел открыть глаза и рассмотреть «спасителя», его схватили за куртку в районе плеч. Куртку, а вместе с ней и принца потянули вверх. Поволокли дальше. Трава сминалась под Ником. Он стиснул зубы, когда острый камень пропорол одежду и прошелся по коже. Незнакомец остановился и бросил принца. Еще раз громко отдышался. Шаги отдалились, потом приблизились, и вместе с ними послышался скрип. Ника приподняли и наполовину втащили на какое-то возвышение. Ник услышал чье-то шумное дыхание, и через пару секунд на это же возвышение закинули его ноги. Принц нащупал пальцами доски, покрытые густой пылью. Возвышение дернулось, скрип возобновился, и Ник понял, что лежит в повозке. Израненный, страдающий и молчаливый. Ветер пробежал по лицу, и принц потерял сознание.

Это воспоминание теперь бесконечными волнами омывало берег его разума.

Роберт с неотвратимым чувством тошноты взирал на толпу, собравшуюся поглазеть на казнь ведьм, потеху, устроенную Дантом Гарсом.

На возвышении в бархатном кресле восседал король. Одними лишь взглядами и легкими, но требовательными жестами он руководил представлением. Хворост кучами окружал столбы, куда скоро должны были привязать ведьм, а охотник горделиво расхаживал вдоль подмостков. По его просьбе на площади заранее развели костер, подвесили над ним котел и вскипятили там масло. Ведьм со связанными руками и ногами опустили на колени перед охотником, а вокруг них Дант Гарс нарисовал знак, сдерживающий колдовство – такой же Роберт видел в темнице.

Глаза принца намокли, и он смотрел на пленниц словно через окно, затопленное дождем. Ведьмы же, напротив, казались спокойными. Их не волновали ни освистывание, ни оскорбления, ни близкая смерть.

Люди замолкли, когда во всеобщем гомоне сначала послышался удар колокола, а следом прогремел зычный голос Джеральда:

– Начинаем!

Толпа, предвкушая захватывающее представление, разразилась одобрительными криками. Поодиночке каждый из них боялся и осуждал Данта Гарса; все вместе, на площади, мейфорцы боготворили охотника.

– Сегодня вы все умрете, – обратился Дант Гарс к ведьмам. – Разница лишь в том, что кто-то из вас сможет умереть быстро, а кто-то медленно и мучительно. Вам выбирать, какой будет ваша смерть.

Роберт видел наслаждение в глазах охотника. Ярость вскипала в принце, но наружу она вырывалась лишь бессильным паром – в одиночку ему не спасти ведьм, не справиться с охотником, стражниками, королем и кучей людей, заполонивших площадь.

Охотнику подали кузнечные перчатки и небольшой ковш. Дант Гарс надел перчатки, помешал ковшом масло, которое пузырилось и мелкими брызгами взлетало вверх, и нарочито по-доброму сказал ведьмам:

– Я хочу знать, кто вас освободил. Кто помог вам бежать. Мне нужно имя. – Охотник улыбался, а Роберта мутило при виде этого звериного оскала. – Это простой вопрос, и за ответ на него я готов подарить кому-то из вас легкую смерть. Те, кто не захочет отвечать, умрут в муках. Вам решать.

Дант Гарс зачерпнул масло в ковш и подошел к первой ведьме.

– Кто тебя освободил?

Ведьма молчала. Она не подняла взгляд на охотника. Девушка не проронила ни слова и тогда, когда, не дождавшись ответа – а ждал Дант Гарс недолго, – ей на связанные ноги полилось кипящее масло. Жар разъедал кожу, и жуткие красные волдыри вспухали и покрывали лодыжки ведьмы, а она даже не вскрикнула, только лицо побледнело и мускулы задрожали. Роберт не винил бы ее, если бы она не выдержала и заговорила, выдала бы его охотнику. Сам бы он не смог терпеть чудовищную боль. Он дрожал, обхватив себя руками.

Ведьма вдруг закатила глаза и упала на землю. Дант Гарс нагнулся и побил ее по щекам – она была без сознания. Он покачал головой и перешел к следующей девушке.

– Кто тебя освободил?

Вторая ведьма, в отличие от первой, взглянула на Данта Гарса. Она улыбалась и немного морщилась, когда охотник опрокинул масло ей на плечи.

– Кто тебя освободил?

Еще три раза прозвучал этот вопрос, но ни одна из ведьм не заговорила. Опухшие изуродованные конечности слегка блестели. Ноги Роберта, словно переняв боль девушек, занемели, и он отвернулся от кошмарного представления и взглядом принялся искать в толпе мейфорскую ведьму. Она сидела на одной из трибун, расставленных по периметру площади. Ничего в ее виде не выдавало связь с ведьмами: она спокойно смотрела на пытки, немного склонив голову набок и элегантно сложив руки на коленях, как будто происходящее не касалось и не волновало ее. Будто это не она пару ночей назад шипела на Роберта, чтобы он любой ценой спас ее подруг из заточения.

Между тем Дант Гарс не собирался останавливаться. Он повернулся к толпе и, получив в свою сторону порцию одобрения, вновь зачерпнул кипящее масло и подошел к ведьмам с тем же самым вопросом. Первая очнулась и постанывала от боли. Охотник, стиснув зубы, повторил вопрос:

– Кто тебя освободил?

Ведьма усмехнулась. Дант Гарс кулаком ударил девушку по лицу. Она покачнулась и отвернула покрасневшую щеку.

– Говори! – охотник был вне себя от ярости. Он взял девушку за подбородок и потянул вверх, чтобы она смотрела ему в глаза. – Говори!

Ведьма плюнула в него и засмеялась, обнажив окровавленные зубы. Дант Гарс медленно вытер плевок. Роберт замер, все вокруг затихло. От ярости ноздри охотника расширялись, как у дикого быка. Он схватил девушку за волосы и вылил кипящее масло ей на голову. Ведьма орала и захлебывалась от боли, пока оно стекало вниз, и она бы упала, если бы Дант Гарс не держал ее. Едва он убрал руку, девушка рухнула лицом в землю.

– Видно, быстрой смерти не хочет никто? Пусть будет по-вашему, – ухмыльнулся Дант Гарс. – Попробуем тогда кое-что еще.

Ему подали раскаленный прут, и охотник обжигающими ударами покрывал ослабевающие тела ведьм. Он мог сколько угодно продолжать эту игру и знал, что рано или поздно кто-нибудь начнет говорить.

Расчет Данта Гарса оправдался. В один момент все переменилось: одна из ведьм не выдержала. Когда настала ее очередь и к ней приблизился кусок раскаленного железа, она зашептала:

– Нет!

Никто не слышал ее голоса, но Роберт стоял на балконе над площадью и прочитал по губам слова ведьмы. Дант Гарс остановил пытки, чтобы выслушать девушку. Роберт ощутил прилив липкого озноба оттого, что она выдаст его и он тоже окажется на позорных подмостках и будет казнен за предательство.

Принц, словно оглушенный, слушал ответ ведьмы:

– Мы не знаем его имени и не видели лица. Он был в маске и покинул нас сразу же, как вывел из темницы.

Она врала, но Данту Гарсу было достаточно и самого того обстоятельства, что она не выдержала истязаний и подчинилась.

– Он? Это был мужчина? – уточнил охотник.

– Да.

– Уведите ко мне, – приказал страже Дант Гарс. – Позже с тобой поговорим, сначала я закончу здесь.

Стражники подняли и толкнули девушку в сторону башни Стражей. Покачнувшись, она сделала пару шагов, но едва вышла за нарисованный против колдовства круг, как охотник остановил стражников и вновь обратился к ней:

– Стой.

Ведьму грубо остановили, и она устало, слабо дрожа в коленях, замерла подле Данта Гарса.

– Посмотри на людей вокруг. Узнаешь кого-нибудь? Того, кто освободил тебя.

Ведьма медленно подняла взгляд на толпу и огляделась. Роберт застыл. Она уже сдалась охотнику, и ее следующей слабостью могло стать признание о том, что побег устроил принц. Но он стоял на балконе на возвышении, куда не поднимался взгляд измученной девушки, поэтому то, что она ответила Данту Гарсу, оказалось правдой, безопасной для Роберта:

– Я его не вижу.

– Посмотри еще раз.

По велению охотника девушка вновь оглядела толпу. Ее взгляд поднялся выше и уперся прямо в Роберта, но через секунду двинулся дальше. Она вновь ответила:

– Я его не вижу. Его здесь нет.

– Подумай получше.

Ведьма молчала. Дант Гарс, прищурившись, сделал шаг и направил к ней, словно указку, раскаленный прут.

– Слушай меня внимательно. Сегодня умрут пятеро. Пять ведьм или четыре ведьмы и один предатель. Хочешь получить свободу? Так укажи на человека, который освободил тебя.

– Хотите знать, кто освободил меня? – неожиданно в глазах девушки проявилось нечто, отчего Дант Гарс нахмурился и потянулся к ножу на поясе. Она улыбнулась, как улыбается человек, которому нечего терять и который готов пойти на все ради спасения. – Я вам скажу. Это вы.

И она, резко повернувшись к связанным ведьмам, быстро произнесла заклинание на неизвестном шипящем языке. Вспыхнул хворост, и огонь перекинулся на деревянный пол подмостков, на землю, потом на девушек. А после, под изумленные взгляды стражников, она сама бросилась за смертельную занавесь огня. Дант Гарс едва успел отпрыгнуть от колдовского костра. Его языки, полупрозрачные с оранжевыми прожилками и солнечно-желтые, жадно поедали хрупких созданий, ведьмы тонули в пламени, и перед смертью они делились с толпой не болезненными криками, не проклятиями и не мольбами о помощи. Сквозь огонь донеслись их последние слова:

– Слава Мертвой Королеве! Слава Лиатрис!

«Слава Мертвой Королеве!» – повторил про себя Роберт.

– Слава Лиатрис! – в последний раз пропел хор казненных, прежде чем их голоса ослабели и навсегда замолкли.

Народ еще долго молчал. Воздух над площадью наполнился запахом жженой плоти, дышать становилось тяжело. Люди начинали перешептываться. Никто не понимал, подошло ли представление к концу и можно ли покидать площадь или Дант Гарс уготовил еще что-то, из-за чего стоит остаться. Джеральд первым встал со своего кресла и объявил:

– Казнь свершилась. Ведьмы наказали сами себя.

Повисло молчание. Джеральд взглянул на Роберта, и неожиданная мысль пробудилась в его сознании. Король провозгласил:

– Все враги нашего королевства, все ведьмы и предатели будут уничтожены. Таково мое и ваше желание. Потому я приказываю: отныне стража будет арестовывать каждого, кто будет замечен в связи с ведьмами, независимо от его титула и богатства. Любой человек, кем бы он ни был, может быть казнен на этой площади.

Джеральд жестко взглянул на Роберта. Тот улыбнулся. Король развернулся, поправив зацепившийся за кресло шлейф тяжелой мантии, и двинулся к выходу с площади. За ним дружной цепочкой проследовали остальные члены королевской семьи, а Роберт еще долго стоял и смотрел, как догорают тела ведьм, которым еще вчера он дал надежду на свободу. Их останки тлели, а принц чувствовал ненависть, слитую воедино с жаждой мести, и вместе с тем глубокую тоску. Если бы у него все получилось, то эти ведьмы были бы уже за пределами Мейфора, на пути в Дакхаар к Анне Мельден. Но у него не получилось. Он проиграл.

За своими мыслями Роберт не заметил, как опустела площадь. Ушли все, кроме Данта Гарса. Охотник был последним человеком в Мейфоре, с кем Роберту хотелось бы сейчас встретиться, но судьба уготовила ему подлость: охотник поднялся на балкон.

– Это ведь ты освободил ведьм? – резко спросил Дант Гарс.

Роберт на мгновение похолодел, но взял себя в руки:

– С чего вы взяли?

Дант Гарс вцепился в поручень балкона и крепко сжал пальцы, чуть расплющив их о мраморную дугу.

– Сначала ты крутился у башни Стражей, потом я видел тебя у погреба, где остановили ведьм.

– И что? Приятель, я —принц, где хочу, там и хожу.

– Я знаю, что это сделал ты. И от тебя пахнет колдовством. Я знаю, что ты помогаешь мейфорской ведьме. Скоро ты, сам того не заметив, выведешь меня на нее. Тогда я арестую вас обоих.

Охотник хмыкнул и ушел, напоследок похлопав принца по плечу так, что тот зашатался. Роберту было страшно, но ненависть и злость крепли в нем. Их корни произрастали из обиды, полученной еще в детстве, и теперь эти чувства расцветали, вырастая до ужасающих размеров.

Жажда мести теперь пылала не только по отношению к «отцу» и братьям, но и к Данту Гарсу. И Роберт решил разделить эти чувства с той, кто ненавидел охотника так же сильно, – с Аэлией. Роберт устремился к выходу с балкона. Принц пересек коридоры с высокими и узкими, словно замочные скважины, окнами, взбежал по лестнице с пурпурным ковром и оказался перед дверью в комнату Аэлии. Он постучал, но напрасно: девушки в комнате не оказалось.

Роберт быстро зашагал по коридору. Он заглянул к сестре, комната которой тоже, как оказалось, пустовала, покосился на разные двери, раздумывая, где может быть Аэлия. Потом щелкнул пальцами от резкой догадки: у Шоары. Скорее машинально, чем ради приличия, Роберт пару раз стукнул в дверь и тут же, не утруждая себя ожиданием ответа, зашел в комнату. Он застал девушек сидящих в обнимку на кровати. Они всхлипывали и закрывали глаза, мешая слезам вырываться наружу и катиться по щекам. Когда Роберт вошел, девушки отодвинулись друг от друга, и Аэлия поспешно вытерла влажное лицо, но распухший красный носик, с которым она была не такой красивой, какой обычно находил ее Роберт, выдал ее печальное настроение. Шоара быстро провела пальцами по опухшим от плача глазам и первая обратилась к Роберту:

– Чего ты хочешь?

Она старалась казаться милой и вежливой, даже улыбалась, но принц понимал, что это лишь маска приличия. Роберт постарался быть кратким:

– Хочу отвести Аэлию в ее комнату.

– Ей лучше остаться здесь со мной, – все с той же вымученной улыбкой запротестовала Шоара.

– Я знаю, что для нее лучше.

Шоара молча сложила руки на груди и пропустила принца к Аэлии. Роберт подал девушке руку:

– Идем, – предложил он.

– Нет.

Аэлия скривилась. Но Роберт видел: она была растеряна и сопротивлялась по привычке. Принц опустился перед ней на корточки и легонько взял ее руки в свои, после чего мягко, но настойчиво снова попросил пойти с ним.

– Нам надо поговорить. Это касается твоей последней «просьбы».

Аэлия быстро поняла, что речь о свекре, от которого ей хотелось избавиться, чтобы стать наконец королевой. Она высвободила руки и согласилась идти. Утреннее зрелище и недавние переживания сказались на Аэлии: она выглядела отрешенной и подавленной. Но едва Роберт свернул на свой этаж, чтобы отвести девушку не в ее комнату, как обещал, а в свою, Аэлия запротестовала:

– Пусти меня! Я пойду к себе!

– Погоди, я хотел…

– Лучше мне было остаться с Шоарой!

– Дай же мне договорить! – перебил ее Роберт. Наверняка Аэлия решила, что принц ведет ее к себе, чтобы воспользоваться. Мысль приятная, но после казни сердце было разорено злостью, и о любовных утехах он не думал. – У меня есть кое-что для тебя. То, что поможет мне и тебе отомстить.

– Что это?

– Идем, узнаешь.

Роберт развернулся и, поглядывая на Аэлию, сделал несколько шагов. Она нагнала его.

– Но если ты меня обманываешь… – пригрозила она.

– Не обманываю, – пообещал Роберт.

Он пропустил девушку вперед и плотно закрыл дверь, затем повернул ключ, чтобы никто не беспокоил их. Аэлия с подозрением наблюдала за его действиями. Роберт попытался усадить девушку на кровать, но сесть она отказалась. Тогда он, попросив подождать, приставил к окну табурет, потянулся наверх и достал с края карниза маленький сверток. Принц развернул ткань и продемонстрировал Аэлии пузырек с колыхавшейся внутри полупрозрачной жидкостью и сиреневыми лепестками на дне.

– Здесь яд. Он бесцветен и безвкусен, его можно добавить в еду или воду, – объяснил Роберт.

Аэлия выхватила пузырек. Потрясла его и жадным взглядом принялась рассматривать оседающие лепестки. Роберт невольно залюбовался девушкой, ее изящными, словно вышедшими из-под кисти художника, чертами лица. Аэлия с радостным вздохом опустила пузырек. На приоткрытых губах проступила улыбка.

– Его хватит на нескольких человек, трех как минимум, – добавил Роберт.

– И что? Сам по себе яд ничего не значит. Нужен человек, способный его подложить. Я не могу – не хочу, чтобы меня поймали на этом.

– Я могу.

Аэлия хмыкнула:

– Я постоянно слышу от тебя громкие слова, но ни разу не видела соответствующих поступков.

«Видела бы ты меня этой ночью, когда я пробирался к темнице», – подумал Роберт, но ответил другое:

– Я готов. Только скажи, с кого мне начать, и я все сделаю.

– Я скажу, как только обдумаю. Джеральд и Дант Гарс точно будут среди тех, кого я назову. Но скажи прежде: ты уверен в своем решении?

– Я никогда и ни в чем не был уверен так, как сейчас. – Принц потянулся к пузырьку. Аэлия нехотя выпустила яд, вдоволь позволяя Роберту насладиться прикосновением к ее нежным рукам. – Я использую яд сразу, как появится возможность. Но ты ведь понимаешь, что я рассчитываю на твою благодарность?

– Такая подойдет?

Аэлия приблизила свои губы к губам принца. Ее длинные волнистые волосы коснулись его щеки, и Роберт окунулся в тепло взаимного дыхания. Они слились в долгожданном поцелуе, дерзком и неотрывном, и принц, не теряя момента, пробирался рукой к груди девушки, пока она исследовала его тело. Вожделение охватило Роберта.

Длинная и узкая тень наползала на площадь, разрубая ее надвое, словно мечом. Его острие – шпиль одной из мейфорских башен – подступало к пепелищу. Всюду валялись обугленные ветки, и пепел тонким ковром устилал мостовую. Обугленные остатки деревянных подмостков источали горелый запах, и дымчатая завеса еще висела над площадью, сгущаясь в том месте, где смерть забрала ведьм.

Костер затушили сразу после того, как тела выгорели до костей. Пять скелетов до сих пор стояли на коленях, как будто какая-то колдовская сила не давала им упасть, и они созерцали площадь выгоревшими глазницами.

Ветер разносил едкий запах дыма по замку и окрестностям. Прежде казни совершались за пределами Мейфора, чтобы не доставлять неудобства его обитателям, но не в этот раз. Это было показательное, поучительное представление, зрители убоялись и зареклись покрывать ведьм. Дант Гарс насладился болью и унижением, которые причинил ведьмам, а король ощутил всю силу своей власти. Каждый получил, что хотел, и был доволен.

Только Карленна испытывала не радость и облегчение, а сожаление и страх.

После казни принцесса ушла в дальний угол Мейфора, уединенную лощину под западным склоном, поросшую хвойником. Но даже здесь Карленне чудился запах гари. Девушка села у пруда под опущенными к земле ветками и затерялась в мыслях. Она думала о казни ведьм – женщин, девушек, почти таких же, как она сама.

– Спряталась, принцесса?

Карленна уставилась на черные сапоги, от которых воняло дымом, а после подняла взгляд. Она думала, что хорошо укрылась в этом потаенном уголке, но Данту Гарсу был дарован талант охотника, и он умел отыскивать добычу. Его самодовольный вид возбуждал в принцессе злобу. Девушка резко поднялась.

– Зачем ты это устроил?! – закричала она, и ее голос отдавался эхом в низине.

В ответ Карленна получила привычную ухмылку из-под лоснящейся бороды:

– Чтобы показать, что наказание неизбежно. Вы, мейфорцы, отвыкли от публичных казней, думаете, что это слишком жестоко. Но нет. Это урок всем, тебе в том числе. Может, ты образумишься и перестанешь помогать ведьмам.

– После такого – нет. Продолжу тебе назло. – Карленна скрестила руки на груди.

– Не стоит делать из меня врага, – пригрозил Дант Гарс. Тон его серьезного, тихого голоса звучал угрожающе.

Охотник хмыкнул, посмотрев на примолкшую принцессу, и развернулся. На его широкой спине Карленна увидела серые хлопья пепла. Девушка сжала кулаки.

– Ты что человек, что любовник никчемный! – плюнула она словами, словно ядом, вслед Данту Гарсу.

Он развернулся:

– Повтори.

– Ты все слышал, – ответила Карленна и вздрогнула, когда Дант Гарс резко направился к ней.

Он вжал принцессу в дерево и схватил за волосы, чтобы она не могла убежать. Девушка вырывалась, царапалась, но при каждом движении кожу головы обжигало болью. Дант Гарс, словно издеваясь, лишь сильнее тянул Карленну за волосы, чуть приподнимая над землей, и ей приходилось стоять на цыпочках.

– Значит, я никчемный любовник? – хрипло спросил охотник.

– Отвратительный!

Принцесса хотела задеть его еще сильнее, отомстить, пусть даже ценой собственной боли и унижения. Дант Гарс держал ее так же, как ту ведьму перед казнью. Поганое чувство. Глаза защипало от слез, которые Карленна изо всех сил сдерживала, а охотник улыбался, пытаясь показать, что оскорбления его совсем не уязвили. Однако бешеный взгляд он скрыть не смог.

– Приду к тебе сегодня. Возможно, изменишь свое мнение, – тихо и медленно произнес он, и каждое его слово будто раскаленным прутом касалось принцессы.

– Оставь меня уже! – слезы Карленны выступили и растушевались под ресницами. – У меня свадьба через неделю!

– Значит, у тебя есть неделя, чтобы изменить свое мнение.

– Только попробуй прийти ко мне! Я позову стражу!

– Хочешь, чтобы стражники узнали, что ты прячешь в комнате черную книгу? Наверно, не хочешь. – Охотник ухмыльнулся и отпустил принцессу. Она от неожиданности рухнула на колени и прижала руки к голове. Дант Гарс посмотрел на нее сверху вниз. – Выбор за тобой.

Она, не отвечая, вскочила и побежала к замку. Охотник не стал догонять. Зачем, если принцесса и так бежала в клетку, ключ от которой хранился у него? На платье Карленны выделялось пятно там, где она коленями уткнулась в землю, а внутри девушки бушевала буря, наполняя ужасом каждую клеточку ее тела. Принцесса остановилась вблизи замка. Она глубоко задышала и пыталась отряхнуть юбку. «Он не посмеет!» – мысленно повторяла Карленна, понимая, что он-то как раз посмеет. Посмеет прийти к ней вечером и наказать за то, что она решила переиграть охотника, став его любовницей. Девушка вновь потрогала волосы. Голова уже почти совсем не болела, но боль физическую сменила боль душевная.

Принцесса добралась до замка. Она поднялась и мельком выглянула в окно, чтобы убедиться, что тела уже убраны с площади, и поспешила дальше. Карленна вошла в гостиную, где обычно собиралась с подругами, но там их не было. «Так даже лучше», – решила она и, захлопнув за собой дверь, опустилась на пол и заревела. Волосы падали на лицо и намокали от лившихся слез. Карленна со злостью откинула пряди с лица. Ее взгляд коснулся зеркала напротив, и внезапный порыв заставил девушку встать. Принцесса резко открыла стеклянный шкаф со швейными принадлежностями и, по пути роняя иголки с нитками, вытащила оттуда ножницы. Она распрямила одну прядь волос и посмотрела в зеркало. Карленна ощущала себя растерянно, но из зеркала на нее смотрела решительная девушка, которая одним движением перерезала прядь. Потом следующую. Светлые волосы посыпались на пол. А следом на пол упала Карленна. Ее прическа теперь отличалась от прически Роберта лишь цветом волос. Они едва доходили ей до плеч. Девушку трясло. Она дала себе отдышаться, подровняла волосы, потом собрала пряди с пола, чтобы за это время окончательно успокоиться.

Слезы кончились. Краснота постепенно сходила с лица и глаз. Карленна последний раз взглянула в зеркало и отправилась к себе в комнату, надеясь по пути ни с кем не столкнуться.

Дверь в покои Карленны оказалась не заперта. Ее лишь притворил и не потрудился защелкнуть на замок тот, кто пришел сюда раньше принцессы. Девушка сжала кулаки. Дант Гарс обещал прийти вечером, но, видимо, решил перенести казнь Карленны на более раннее время. Принцесса тронула ручку двери и вошла.

В кресле, как на троне, вальяжно возложив руки на подлокотники и закинув ногу на ногу, восседал мужчина. Его светлая с рыжеватыми прожилками борода скрывала выдающийся вперед подбородок. Он был чуть ниже и полнее Данта Гарса. Из-за холодных манер, высокомерного взгляда и изысканной одежды в этом мужчине чувствовался лоск, каким не мог похвастаться охотник. Принцесса замерла на пороге:

– Адрен?!

Карленна с удивлением разглядывала жениха. Она знала, что Адрен в преддверии свадьбы должен был вернуться из Арнеста, но не ожидала увидеть его сегодня.

– Скучала по мне? – безразлично пробежавшись взглядом по принцессе и проигнорировав ее удивление, поинтересовался Адрен.

Он сидел в том же кресле, в котором Карленна еще недавно обнаружила Данта Гарса с колдовской книгой в руках. Девушка медленно, контролируя каждое движение, села в соседнее кресло. Она ответила учтиво, но холодно:

– Разумеется.

– Новая прическа? Мне не нравится, – все с тем же северным спокойствием прокомментировал жених. – Я хотел обсудить подробности свадьбы.

Карленна кивнула, проглотив его замечание. Адрен завел разговор о приближающейся церемонии. Он говорил спокойным равнодушным тоном. Карленна пока не представляла, как произойдет первая брачная ночь – таким отдаленным ей казалось это событие, – но уже опасалась ощущения неловкости и скованности, которые преследовали их двоих даже во время разговора.

Говоря, Адрен прохаживался по комнате. Он наступил на доску, под которой в тайнике пряталась колдовская книга. Доска скрипнула.

– Что-то не так? – Адрен заметил пристальный взгляд невесты.

– Нет, ничего, – нервно улыбнулась принцесса.

Адрен наступил на доску снова, будто бы проверяя пол на прочность, и нахмурился, а принцесса не выдержала. Карленна схватила его за руку и, чтобы как-то оправдать свои действия, изобразила ласковость. Но притворная нежность выходила неудачно, поэтому она тут же заявила:

– Я так устала! Нельзя ли обсудить все завтра? Ты, наверное, слышал, что сегодня была казнь, и мне тяжело сосредоточиться на свадьбе.

– Ладно. – Адрен отошел от скрипучей доски. – Отдыхай. В конце концов, у нас есть еще неделя, чтобы все обсудить.

Карленна вздрогнула при слове «неделя».

Перед тем как расстаться, Адрен извинился за то, что не сможет пока возобновить прогулки на рассвете, какие они предпринимали до его отъезда в Арнест. Ему предстояло столько хлопот, связанных, однако, не со свадьбой, а с войной, что на прогулки у него не оставалось времени. Карленна выразила сожаление, которого не испытывала, и Адрен ушел.

Девушка тут же кинулась к скрипучей половице и достала книгу. Она прижала к себе кожаную обложку. «Спрятать. Утаить. Смолчать», – шептал голос в ее голове, и этот голос обволакивал, проникал в мысли, подчиняя Карленну себе. Она оглядела комнату. Пора было в очередной раз перепрятать книгу, и осталось лишь решить, куда именно.

Вечером к ней ворвался Дант Гарс. Девушка встретила гостя, скрестив руки на груди и едва сдерживая проклятия в его адрес.

– Ждала? – охотник взглядом вязким, как смола, окинул принцессу.

– Ты знаешь, что Адрен вернулся?

– Знаю, я его видел, – бросил Дант Гарс и двинулся к Карленне. Он бегло взглянул на ее волосы. – Раздевайся.

Принцесса не желала расцеплять руки. Она еще сильнее обняла себя, почти стискивая, а Дант Гарс подошел вплотную и склонился над девушкой.

– Раздевайся, – повторил он.

Охотник пытался вести себя с Карленной, словно заклинатель со змеей, играющий на дудке. Только вот мелодию он выбрал неверную. Принцесса слушалась его не из-за гипноза влюбленности, а из-за шантажа. Девушка вздохнула и развязала ленту, удерживающую платье. Шелковая ткань легко скользнула вниз. На обнаженных плечах Карленна ощутила жесткие ладони охотника, а по шее прошлось горячее дыхание. В этот раз он действовал медленно, видимо, старался быть нежным, чтобы заполучить звание достойного любовника. Принцесса зажмурилась. Дант Гарс повлек ее на кровать, Карленна ощутила его вес над собой. Поцелуями он перебирался от губ к шее и груди девушки, потом вновь остановился на губах, запустил руку в волосы принцессы. От его прикосновений к горлу подходила тошнота, и Карленна, не выдержав, оттолкнула охотника.

– Уходи!

Дант Гарс непонимающе остановился. Карленна сбросила с себя его руки и встала. Охотник приподнялся на кровати.

– Ты, видно, хочешь, чтобы я рассказал всем про книгу? – пригрозил он, когда девушка подняла платье.

– Делай что хочешь. Уходи, или я буду кричать, – змеиным шепотом произнесла принцесса, одеваясь.

Охотник вдруг улыбнулся:

– Ладно. Вижу, сегодня ты весь день не в духе.

Он встал. Ухмыляясь, поправил ленту на платье Карленны и направился к выходу. Напоследок предупредил:

– Я приду завтра.

Дверь захлопнулась. Принцесса тут же заперла замок и прижалась к двери спиной, тяжело дыша, словно после бега. Дант Гарс послушался ее и ушел, но победа не принесла Карленне удовольствия, напротив, спокойная реакция охотника испугала принцессу, и страх раскаленным железом обжег ее душу.

Карета инквизитора пряталась между двумя холмами. Слева холм ощетинился редким лесом. Холм справа усеивали дома, стоящие на расстоянии друг от друга, как редкие зубы. Фергюс вышел и, поднявшись на взгорье, рассматривал простирающееся впереди поле и лес за ним. Ехать дальше старику не советовали, и теперь он понимал почему: землю сплошь изрыли громадные следы, точь-в-точь такие, какие еще весной оставил Зверь.

В тот раз Фергюс распорядился, чтобы охотники разыскали ящера в лесах близ дакхаарской границы и избавились от него. Но охотники так и не порадовали старика хорошими новостями. Зверь исчез. Инквизитор надеялся, что чудовище вернулось в Дакхаар, но незадолго до восстания он вновь наткнулся на огромные следы. И сейчас – снова. Тревога вцепилась в старика, он теребил порядком измятый край сюртука.

– Люди из местных деревень жалуются, – докладывал призрак. – Ящер побывал здесь, утащил крупный скот, пока народ по домам прятался.

Фергюс покачал головой.

– А охотники что говорят? – спросил он.

– Ни один не вернулся с охоты. Мы нашли несколько истерзанных тел в лесу.

Холодный клинок страха тут же пронзил старика. Мурашки пошли по морщинистой коже. Фергюс еще раз посмотрел на истоптанное ящером поле и потер виски. Молчание затянулось, и призрак, понимая настроение инквизитора, осторожно уточнил:

– Какие будут указания?

Фергюс медленно повернулся в сторону кареты. Пока спускался, перебирал в голове варианты, как лучше поступить. Наконец он распорядился:

– Охотников – тех, кого нашли, – похоронить. Их семьям заплатить. Местных жителей успокоить, чтоб не болтали о Звере. Возместить ущерб. Пусть знают, что королевство заботится о них. – Старик вздохнул, понимая, что казна тает на глазах. – И нанять еще охотников. Как-то надо избавиться от чудовища.

Призрак кивнул. Старик уселся в карету, откинулся на сиденье. Предстоял длинный путь до Монт-д’Эталя, и Фергюсу хотя бы сейчас хотелось отдохнуть от государственных дел. Но тягостные мысли все время крутились в голове, не позволяя королевскому советнику ни на минуту забыть про службу. Даже когда Фергюс дремал, его посещали сны о Звере, о пропавшем принце, о начинающейся войне с Калледионом…

Старик резко проснулся. Он спал недолго и чувствовал себя совершенно разбитым. Зачем только он отправился к очередным следам ящера? Фергюс провел рукой по отросшей щетине и выглянул в окно. Силуэт замка уже угадывался вдалеке. В животе жалобно урчало, а тело ломило от долгого сидения, и Фергюс приказал остановиться возле ближайшей таверны.

После трапезы настроение старика улучшилось. Он сидел на веранде и смотрел на тракт, ведущий к Монт-д’Эталю. На дороге лежали тени облаков, и казалось, что она усеяна пятнами грязи. Вдалеке, перебираясь от одного пятна до другого, в сторону инквизитора ехала карета в окружении всадников в сером. Старик прищурился. Экипаж показался ему знакомым, и от догадки, кто там едет, внутри Фергюса все заклокотало. Он подозвал одного из призраков и приказал скакать к той карете, разузнать, кто в ней. Через несколько минут призрак вернулся с докладом:

– Вы правы, лорд Кединберг. К вам везут арестанта, – улыбнулся юноша.

Инквизитор улыбнулся в ответ. Он немедля уселся в карету, и та понеслась в Монт-д’Эталь. Фергюс хотел приехать первым, чтобы во всеоружии встретить гостя, которого насильно сопровождали призраки инквизиции.

Лорд Кединберг спешно переоделся с дороги, на отдых и бритье тратить время не стал. Когда он спустился во двор, карета, которую он ждал, как раз въезжала на территорию замка. Призраки выудили из нее слабо сопротивляющегося гостя с накинутым на голову черным капюшоном – Фергюс не хотел, чтобы арестанта узнали раньше времени. Сначала он лично допросит этого человека и удостоверится в его виновности.

Пленника сурово ткнули в ссутулившуюся спину и повели к Королевской башне. Лорд Кединберг не стал дожидаться, пока гость пересечет двор, и первым спустился в подземелье инквизиции. Он занял место в одной из допросных комнат и зажмурился. Челюсть сковало от напряжения. Не в силах сидеть спокойно, старик встал и принялся ходить из угла в угол, изредка бросая взгляд на увесистый металлический ящик на столе. Ящик был закрыт – ведь нельзя показывать допрашиваемому сразу весь арсенал этих прекрасных пыточных средств. Воск в единственной свече, которой снабдили комнату, уже наполовину расплавился, и инквизитор скучал. Но вот в коридоре послышались шаги, и Фергюс встрепенулся. Он отошел в угол за дверью, чтобы арестант не сразу его заметил. Пленник не пытался вырываться, но беспрестанно возмущался и требовал обращаться с ним повежливее. Он осекся, лишь когда увидел Фергюса.

– Добрый вечер, лорд Карелл, – вежливо поздоровался инквизитор: все-таки перед ним уважаемый лорд, советник короля.

– Как видите, ваши призраки не слишком любезно со мной обошлись.

– О, так это они сделали по моей просьбе. – Фергюс приторно улыбнулся.

– Да как вы смеете! Я уважаемый человек!

– У меня есть все основания вас таковым более не считать.

Лорд Карелл, прикованный к стулу, налился краской от злости. Инквизитор уселся напротив и величественно закинул ногу на ногу. Один из призраков протянул ему два документа. Фергюс пробежался по ним взглядом и даже расстроился оттого, что все вышло слишком быстро и легко: лорд Карелл уже подписал признание в заговоре и указал убийцу короля. Второе признание было от самого убийцы.

Старик со вздохом вернул документы в руки призрака.

– Вот как, друг мой, неужели вы так быстро сознались?

– Вы мне не друг, – резко ответил, высокомерно поморщившись, лорд Карелл.

– Я бы на вашем месте не грубил, друг мой, – в такой же резкой манере сказал Фергюс.

Он встал и подошел к столу. Ящик, сам по себе довольно крупный, ломился от пыточных инструментов. Замок на ящике щелкнул, и свету явились пыточные средства, способные разговорить любого арестанта. Инквизитор провел по ним рукой, перебирая каждое: каждый винтик, каждый наконечник, каждый шип и лезвие. Лорд Карелл поглядывал в ящик, вытянув шею, – Фергюс даже успел представить, как на шее советника смотрелось бы то кольцо с шипами, которое он на днях применял на секретаре.

– Нравится? – с гадкой усмешкой спросил старик.

– Да вы садист, лорд Кединберг.

– Вы совершенно правы, лорд Карелл. Жаль, не успеваю вас помучить: я даже расстроен, что вы признались слишком быстро.

– Пришлось. Это цена за свободу моих жены и дочери, – объяснил Карелл.

Фергюс цокнул языком:

– Дочь? Та самая девушка, чьей рукой написаны письма к лорду Новелу?

– Она ни при чем, она только писала под диктовку.

– Какая вам выгода от убийства короля? – Фергюс переглянулся с призраками. Они уже выпытали историю у лорда Карелла и теперь, привалившись к стене, повторно приготовились слушать признание.

Лорд Карелл взглянул на пыточный ящик и повернулся к Фергюсу.

– Все очень просто, лорд Кединберг. Моя дочь должна была стать королевой. Мы с Грегором договорились об этом: у него сын, у меня дочь. Димир женился бы на моей Элор, и в будущем они бы вместе правили Эфлеей. Кто откажется присоединиться к королевской семье? Я был в шаге от этого. – Арестованный советник вздохнул. – Все было хорошо, пока Грегор не отправился в Дакхаар и по наущению Анны Мельден, этой старой суки, не согласился написать тот указ. Пошел за ней, как пес на поводке.

Инквизитор поморщился:

– Я бы попросил вас аккуратнее подбирать слова.

– И вы туда же. Анна Мельден и на вас поводок нацепила, – усмехнулся лорд Карелл.

Инквизитор, сохраняя невозмутимость, неспешным движением достал из пыточного ящика щипцы. Карелл наблюдал. Призраки, понимая намерения хозяина, приблизились к арестанту. Карелл все понял и принялся мотать головой, но слуги инквизиции сначала ударили его, а после резко разжали челюсть и удерживали ее открытой для действий Фергюса. Слюна медленно потекла по подбородку арестанта.

– Так-так, друг мой, – Фергюс покачал головой, приближаясь к униженному советнику. – Вы захотели поиграть в игру «кто кого обидит сильнее»? Я с удовольствием поиграю, только по своим правилам. За каждое оскорбление в сторону королевской семьи или в сторону Анны Мельден вы будете лишаться зуба. Вот так.

Инквизитор ухватил щипцами передний зуб Карелла, качнул, покрутил, подготавливая арестанта к боли. А после рванул. Призраки тут же отпустили Карелла, и тот, еле сдерживая крик, опустил лицо. Содрогаясь, он выдавливал из себя стоны и кровавые слюни. Инквизитор кинул зуб ему под нос.

– Продолжим?

Карелл медленно поднял голову. Он откинулся на стул и, зажмурившись, тяжело задышал. Слизнул кровь. Открыл глаза и, с опаской и брезгливостью посмотрев на зуб, под которым расплылись мелкие капли крови, продолжил немного шепеляво:

– Я ездил в Дакхаар. Я был рядом с Грегором, пока Анна напевала ему про Мертвую Королеву. Гнусная приспешница темных Существ! Я до конца надеялся, что Грегор одумается, но видел, как с каждым днем он все больше склоняется на сторону тьмы. – Арестант весь горел от негодования. На несколько секунд он замолк, переводя дыхание, а после продолжил: – Когда мы вернулись в Эфлею, я предупредил нескольких лордов, что Анна ведет странную игру. Лорд Новел громче всех возмущался этому и в переписке предложил мне план убийства на случай, если король окончательно сойдет с ума под действием дакхаарских чар.

– Значит, убийство вы готовили заранее? – уточнил инквизитор.

Карелл кивнул:

– Да. Мы с лордом Новелом вместе. Потом он, правда, испугался и отказался от плана. Трус! Но он ничего не терял, в отличие от меня – я терял корону на голове дочери. Поэтому в ночь после того, как Грегор все же написал указ и собирался озвучить его Совету, я вызвал убийцу и направил его в тайные ходы. – Лорд Карелл взглядом поискал призрака, в руках которого находились два признания. – Убийца расправился с королем и выкрал указ. А я уничтожил документ.

– Только вот ни убийца, ни вы не знали, что у меня есть копия указа, – перебил, улыбнувшись, Фергюс.

Карелл сплюнул и проскрежетал:

– Не знал. А вы им, к счастью, не воспользовались. Димир занял трон и почти женился на моей дочери. Но я проиграл, что теперь? Казнь?

Фергюс кивнул.

– Ведите меня к королю, – приказал Карелл.

– О нет, друг мой, – гнусно улыбнулся инквизитор. – Я хотел бы добиться от вас раскаяния.

– Раскаяния? Нет! – отрезал пленный лорд. – Не дождетесь. Я раскаиваюсь лишь в том, что был недостаточно осторожен. Понадеялся, что лорд Новел уничтожит переписку, чтобы не прослыть соучастником. Я ошибся. Могу я узнать, как меня будут казнить?

– Это зависит от того, насколько сильно вы раскаетесь.

– Я уже сказал, раскаяния не будет.

Фергюс, тая в голосе усладу и мстительность, рассказал:

– В таком случае казнь будет жестокой.

Невольно его взгляд прополз по пыточному ящику. Лорд Карелл поморщился со вздохом:

– Пусть так. Мне все равно.

Инквизитор сделал призракам знак освободить пленника, чтобы на время поместить его в подземные темницы – тоже своего рода пытка. Призраки приблизились к лорду Кареллу и загремели ключами. Арестант опустил взгляд. На столе среди багровых крапинок лежал осколок зуба, и Карелл, когда его подняли, плюнул от злости и бессилия.

– Знаете что, достопочтенный лорд Кединберг? Вы можете лишить меня еще пары зубов, да хоть всей челюсти, но я скажу вам напоследок кое-что, о чем вы не хотите слышать. Вы потакаете старой жабе, которая околдовала короля Грегора. Тот сдурел и оставил трон бестолковой девице, которая даже замуж удачно не смогла выйти, а вы допустили это. Надеюсь, Димир удержит корону и не подпустит к трону сестру, иначе я буду рад, что умер и не увидел падение Эфлеи. Подберите ваши старые кости и высокомерие, они здесь никому не нужны.

Терпению Фергюса приходил конец. Призраки уловили настроение хозяина и рывком усадили лорда Карелла на стул. Оковы вновь срослись на запястьях арестанта. Но тот только ухмылялся.

«Старая жаба. Бестолковая девица. Старые кости», оскорбления громко и безостановочно, как эхо в горах, повторялись в мыслях инквизитора. Он машинально взял щипцы, которым до этого вырвал зуб Карелла, и подошел к пленнику. Призраки уже держали рот лорда открытым. Карелл не сопротивлялся, лишь мелко дрожал, и слюни застыли в уголках покусанных губ. Фергюс не спешил. Он водил щипцами во рту арестанта, иногда постукивая по зубам, словно примеряясь, какой выбрать, но злость терзала его слишком сильно, чтобы он удовлетворился одним лишь лишением зубов. Инквизитор искал более подходящую кару. Он был бледен, как пена монт-д’этальского моря, и не менее взволнован.

– Что ж, лорд Карелл, зато мои старые кости и высокомерие заслужили место Верховного Советника и инквизитора, – негромко проговорил Фергюс. – Знаете ли вы, что мой дед много путешествовал, прежде чем занять место при дворе? И он первый в нашем роду стал инквизитором. В путешествиях он познакомился с пытками разных народов мира. На Востоке, например, человека подвешивают над бамбуком, и тот растет, вонзаясь в тело. А в одном южном королевстве человека обмазывают испражнениями и медом и, связанного, оставляют рядом с болотом, где насекомые съедают его заживо. Дед передал мне книгу с жуткими описаниями мучений. – Фергюс отстранился от пленника и мягко положил щипцы обратно в ящик. Он присел на край стола, наслаждаясь бегающим взглядом лорда Карелла. – И в этой книге я усмотрел одну любопытную пытку, казнь, которую давно хотел попробовать на ком-то, но все не было подходящего узника. А вот теперь он появился.

Лорд Карелл молчал. Его глаза расширились, будто он пытался оглядеть всю комнату от пола до потолка и позади себя одновременно. Фергюс махнул рукой, чтобы призраки отстегнули Карелла.

– Готовьте ванну. Наш достопочтенный лорд желает искупаться, – холодно и без капли насмешки распорядился инквизитор.

Лорд Карелл направил на Фергюса испуганный взгляд. Призраки тем временем выскользнули из допросной комнатушки. Через несколько минут они, кряхтя, втащили в камеру ржавую ванну. Ее установили на невысокие подмостки посреди комнаты. Арестанта отцепили от стула – его руки покраснели от оков, – и он сопротивлялся, царапался и пытался кусаться, пока его раздевали и укладывали в пустую ванну. Руки и ноги ему связали, а на шею накинули удавку, которая не позволяла нырнуть в ванну излишне глубоко. Призраки вновь скрылись за дверью. На этот раз они вернулись с ведрами, полными мутноватой воды. Фергюс опустил руку в ведро – холодная.

– Заливайте, – приказал он.

Призраки выхлестнули одно ведро за другим. Вода быстро заполняла ванну, погребая под собой лорда Карелла. Он трясся. Фергюс восседал на жесткой поверхности стула и ждал, пока арестант окажется под водой почти полностью – только голова торчала наружу. Призраки молча унесли ведра. Пленник, голый и беззащитный, проводил их жалобным взглядом. Бледное волосатое тело, слишком длинные ступни и острые колени смотрелись комично для человека его положения, для лорда Верховного Совета. Впрочем, тело, которое пряталось под черным костюмом Фергюса, было ненамного привлекательнее.

Призраки вновь появились в комнате. Они развели огонь под ванной, и ее дно начало быстро нагреваться. В допросной комнате стало жарко и душно, свежий воздух едва успевал проникать сюда через приоткрытую дверь.

– Изверг! – зарычал лорд Карелл, поняв намерения Фергюса. – Изверг!

Инквизитор обмахивался бумагой, содержащей признание лорда Карелла. Подпись пленника металась в воздухе. Фергюс молчал, не в силах смириться с брошенными лордом оскорблениями, и сердце колошматилось в груди. Вода в ванне нагревалась.

– Я готов принести извинения, – изменил тактику лорд Карелл. – Перед вами, перед королем, перед Анной Мельден. Встану на колени, упаду в ноги. – Голос пленника переполняла мольба. – Только дайте мне умереть быстро, без этого всего!

– Я же изверг, лорд Карелл, – устало ответил инквизитор.

От горячей воды кожу пленника покрыли багряные, как вино, пятна. Они налились на щеках, лбу и шее лорда. Он вертелся, из-за связанных рук и ног сильнее уходил под воду, но веревка, которая врезалась в шею, не давала ему утопиться. Лорд Карелл хрипел и постанывал.

– Горяченькая. – Один из призраков опустил палец в воду и, присвистнув, вытащил его и потряс, охлаждая обожженную кожу.

Он наклонился к костру и подкинул дров, чтобы вода нагревалась быстрее.

– Пожалуйста, не надо, – губы лорда Карелла едва шевелились. Из-за обманчивого огненного света казалось, что его кожа, как и ванна, покрывается ржавчиной.

– В книге написано, что вы будете вариться часа полтора-два, – будничным тоном, будто ведя светскую беседу, рассказал Фергюс. – Потом умрете, не в силах дольше выносить боль.

– Не надо, – вновь взмолился арестант.

Инквизитор не ответил, лишь сильнее замахал веером из признаний. Стоны лорда Карелла становились то громче, то тише. Изредка он как будто засыпал, видимо, терял сознание, но после просыпался с криком. Он пытался сохранить вид гордого лорда Верховного Совета, насколько это было возможно в его униженном состоянии, но постепенно боль уничтожила последние остатки человеческого достоинства в нем. Карелл превратился в зверя, который попал в капкан и орет от ужаса и бессилия.

Лорд Карелл в агонии метался по ванне. Он визжал, вопил и надрывался ревом. Вода бурлила. Пузыри на поверхности задевали лицо пленника, и Фергюс, едва перекрикивая его, попросил призраков повыше приподнять лорда Карелла – чтобы на официальных похоронах никто не заметил обожженного лица. Пар от кипящей воды вздымался вверх и наполнял всю комнату, оседая в горле, а от запаха вареного мяса призывно бурлило в животе. От осознания того, кому это мясо принадлежит, вулканом поднималась тошнота. Фергюс прикрывал рот ладонью и ждал, когда же кончится пытка, ставшая и его мучением тоже.

Крики оборвались резко. Несколько минут стояла тишина – все ждали, что лорд Карелл еще очнется. Когда ожидание затянулось, призраки подергали разбухшее тело.

– Мертв, – кивнули они Фергюсу.

Инквизитор посмотрел на лорда Карелла. Тот сильно сполз в воду, рот с вырванным зубом приоткрылся, а нижняя губа плескалась в пузырящемся кипятке.

– Вытаскивайте его, – приказал старик.

Инквизитор не стал дожидаться, пока призраки остудят воду и вытащат из ванны то, что пару часов назад было громогласным и горделивым лордом Кареллом. Фергюс схватил бумаги с признанием и поволочился к выходу, задыхаясь от нависшего в допросной комнате жара.

– А что делать с остальными? – окликнул его призрак. – С лордом Новелом и секретарями?

Фергюс остановился у выхода. Рукой он оперся на стену, он едва соображал от духоты и усталости.

– С лордом Новелом и секретарями… – задумался инквизитор, мысленно перебирая жуткие варианты наказаний. – А им отрежьте языки. Надо было ими пользоваться вовремя и с умом.

Инквизитор скрылся за дверью, неся в сердце облегчение оттого, что сумел найти и покарать изменника, и гнет очередного убийства, которое ему пришлось ради этого совершить.

–Ответь мне на один вопрос, Роберт. Только честно. – Карленна вздохнула и, зажмурившись, приготовилась его озвучить.

Той ночью и тем утром ее сердце стонало от ужаса после встречи с охотником. Принцесса не знала, что делать: потушить ненависть, смириться и потерпеть Данта Гарса остаток недели до свадьбы? Или порыться в его грехах и, распалив злость, дать отпор? Но последствия…

Голова шла кругом. Карленна решила обратиться за помощью к брату. Она пригласила Роберта на прогулку. Вместе они добрались до подножия Мейфора, где набережная бетонными оковами удерживала в берегах гладь озера. Рябь пробегала по воде. Роберт, присев на одно колено, дотронулся пальцами до перламутрового отражения на поверхности озера. Теплая вода ласково лизнула его руку и пробежала сквозь пальцы. Роберт сморщился и отошел от берега, будто целая волна окатила его.

– Какой вопрос? – принц отряхнул руку.

На его лице Карленна уловила напряжение. Роберт всегда улыбался, но отчего-то сторонился семьи, а семья сторонилась его. Принцесса не понимала причин этого отчуждения. Так или иначе своим вопросом, словно кувалдой, Карленна хотела выбить первый камень из неприступной стены, которую Роберт возвел между собой и остальными. Принцесса поймала беспокойный взгляд брата и заговорила медленно, словно откапывая каждое слово из-под завала:

– Это Дант Гарс столкнул тебя с лошади? Из-за него ты сломал ногу?

– Это два вопроса. – Роберт вздернул подбородок.

Карленна скрестила руки на груди:

– Так ты ответишь?

Роберт отгородился молчанием. Он присел на парапет, за которым плескалось озеро, и исподлобья посмотрел на сестру.

– Да. Это Аэлия тебе рассказала?

– Нет, – принцесса прищурилась. – При чем здесь Аэлия?

– Неважно, – Роберт улыбнулся. – Значит, сам Дант Гарс?

Карленна нехотя призналась:

– Да.

Улыбка с лица принца не исчезла, но стала вымученной, словно крючки тянули уголки губ вниз.

– В каких же вы отношениях, что он признается тебе в таком?

– Ненамного лучших, чем у тебя с ним. – Карленна замолчала, как из камня вытачивая следующий вопрос. – Это правда, что ты целился в Теоттора?

– Ну конечно, он и это тебе рассказал, – усмехнулся Роберт.

– Значит, правда…

– Да, целился. В шутку. Хотел позлить Данта Гарса и поплатился за это. Не зли охотника, сестренка.

Карленна мысленно кивнула. Тягучая лавина злости на Данта Гарса расползалась внутри.

– Охотник мне угрожает, – вдруг призналась принцесса. – Я не знаю, что делать.

Роберт резко встал. Он указал на мейфорцев, которые, как и принц с принцессой, прогуливались по набережной, и потянул сестру за локоть.

– Дант Гарс – скотина, каких поискать, – шепнул он. – Здесь не место для таких разговоров.

Карленна согласилась. Вместе они прошли вдоль всей набережной. Далеко впереди ребристой змеей проползала полупрозрачная гряда гор, справа маячил лес, через который можно было сократить путь домой. Принц и принцесса свернули к лесной дороге. Под ногами захрустели листья рано опадающих кустарников. Здесь тоже навстречу попадались люди, и Карленна пока не пыталась возобновить разговор об охотнике.

Со стороны набережной донесся отдаленный стук копыт. Он рос и распространялся над озером, пока Карленна с Робертом продвигались в холодную тень леса, и вот показался отряд всадников в плащах. Принцесса почувствовала неладное. Всадники быстро продвигались по дороге, то всматриваясь в чащу леса, то разглядывая покрытые засохшей травой склоны и низины вблизи озера. Роберт слегка наклонился к сестре и произнес сквозь зубы:

– Это люди твоего Данта Гарса.

– Почему моего?

– Это ведь ты про него разговор завела.

Карленна не стала возражать.

Всадники приближались. Они замедлили ход и спешились, когда до принца и принцессы оставалось несколько шагов. Роберт нацепил на себя задорную улыбку – так и не сказать, что он терпеть не может стражников, – и с веселым видом встретил их. Стражники, впрочем, направлялись не к принцу. Они с тенью неуверенности обратились к Карленне:

– Принцесса, вы должны проследовать с нами.

– Зачем?

– Мы вынуждены вас задержать.

– Меня? – напряглась девушка.

– Вы подозреваетесь в… общении с… некоторыми людьми, которые, возможно, связаны с колдовством, – тщательно подбирая слова и выдерживая длительные задумчивые паузы, проговорил начальник стражи.

Карленна молчала. Холодное оцепенение мгновенно охватило ее. Беспечные прохожие, которые до этого наслаждались красотой набережной и леса, с любопытством следили за происходящим. Какой стыд – быть арестованной на глазах у мейфорцев!

– Вы пройдете с нами? – повторил стражник.

Роберт, в отличие от Карленны, замешательству не подвергся. Он выступил вперед, обозначив себя защитником сестры:

– Как вы смеете? Вы хоть понимаете, что перед вами принцесса?

Он особенно выделил слово «принцесса». Стражники, по всей видимости, вовсе не наслаждались своей ролью, но невидимый кнут долга подстегивал их к действиям. Приходилось настаивать на аресте – это слово они не произносили, но подразумевали. Один из стражников выступил вперед, как минутой ранее это сделал Роберт. В его тоне, ласковом, как если бы он убеждал в чем-то непослушного ребенка, послышались невысказанные извинения за совершаемый арест:

– Принцесса, вы должны пройти с нами. Это необходимо. Вам всего-то надо объясниться по поводу одной вещи, найденной в вашей комнате. Одной книги. Вы скажете, как она к вам попала и как вы ей пользовались, и вас тут же отпустят.

– Это возмутительно! – парировал Роберт. – Вы не имеете права задерживать принцессу! Принцессу! Вы понимаете, что сделает с вами король?!

– По последнему распоряжению короля мы имеем право задержать кого угодно, кто может быть связан с ведьмами, – оправдывались стражники.

Принцессу повезли к ближайшему опорному пункту стражи, расположенному за мейфорской стеной, и посадили в допросную комнату: узкую, как тюремная камера, со стенами гнетущего серого цвета и подозрительными пятнами на полу. Одинокая масляная лампа изливала медный свет, который беспрестанно вздрагивал, словно тоже желал убежать из комнаты. Стол, на который водрузили лампу, представлял собой пять наскоро прибитых друг к другу досок, отесанных разве что локтями предыдущих арестантов. Лавка была под стать столу, но Карленне выдали комковатую засаленную подушку, чтобы сидеть было мягче. Начальник стражи расположился напротив принцессы и приступил к «беседе». После вступительной части, где он еще раз извинялся за неудобства и грубость, страж решился задать вопрос, ради которого привел сюда Карленну:

– Итак, Ваше Высочество, как в вашей комнате оказалась книга?

Девушка непонимающе похлопала ресницами:

– Какая книга? В моей комнате много книг.

– В темной обложке. Вы понимаете какая.

– Нет, я вас не понимаю.

– Колдовская книга, – понизив голос, произнес стражник.

– Зачем бы мне держать в своей комнате колдовскую книгу?

– Так я вас и спрашиваю, зачем вам колдовская книга? Кто вам ее дал?

– Я не понимаю, о чем вы, – упрямилась принцесса.

Стражник, привыкший к длительным допросам и постепенному извлечению правды из преступников, терпеливо повторил:

– Принцесса, в вашей комнате нашли колдовскую книгу, и я не смогу вас отпустить, пока не узнаю, откуда она у вас.

– Я не знаю. У меня нет колдовской книги, – холодно ответила принцесса.

– Есть. В вашей комнате есть книга. Чья она?

– Откуда мне знать, чья она, если я даже не понимаю, о какой книге вы говорите?

Карленна решила, что ей лучше отрицать все, что бы стражник ни сказал. Девушку ничего не связывает с книгой, кроме того, что та находится в ее комнате. Но это пустяки, ведь любую вещь можно как принести, так и унести, будто ее и не было.

– Подумайте, принцесса. Вы должны объяснить, откуда в вашей комнате могла взяться колдовская книга.

– Вероятно, мне ее подбросили, – пожала плечами Карленна.

– Нет, вы ее сами спрятали, – настаивал стражник. – Под досками в полу.

– Какие в полу могут быть книги? – ликующе возразила принцесса.

И была права. После того как Адрен беспрепятственно прошел в комнату и чуть не обнаружил книгу, Карленна поспешила перепрятать ее. Под досками было пусто. Это означало, что книги у стражников нет и предъявить принцессе обвинения они не могут. Радость и мстительная злость покалываниями прошлись по телу Карленны.

– В вашей комнате находится книга, – как заморский попугай, развлекавший принцессу в детстве, повторял стражник.

– Так покажите мне ее! Может быть, я что-то вспомню.

Стражник задумался, потом выдал:

– Мы не можем.

– Почему?

Стражник вновь задумался. Карленна не стала дожидаться ответа и взяла ситуацию в свои руки:

– Вам придется меня отпустить.

– Мы не можем.

– Вы не имеете права меня удерживать.

– Мы действуем по распоряжению Данта Гарса. Он приказал вас задержать и не отпускать, пока вы не объяснитесь, кому принадлежит книга, – признался стражник. Он по-женски сложил руки на коленях и принял виноватый вид, который будто бы мог усмирить гнев Карленны.

– Ах, по распоряжению Данта Гарса? – принцесса в этом и не сомневалась. – Тогда позовите его сюда, я буду говорить только с ним.

– Мы не можем.

– А что вы вообще можете? – вскричала Карленна. – Позовите Данта Гарса!

Ее переполняли негодование и жажда мести. Карленна желала охотнику испытать те страдания, на которые только было способно ее воображение.

Стражник вышел из комнаты. Карленна встала и посмотрела в окно. Стражники на улице, по всей видимости, обсуждали, что делать с арестанткой. Вдалеке на дороге она увидела карету с высокой, окруженной позолоченным орнаментом крышей. Экипаж быстро приближался и вскоре въехал во двор. Он был запряжен парой арнестских лошадей. Коренастые и светло-рыжие, они были похожи на своего хозяина, который тут же вышел из кареты. Застегнув и поправив бархатный сюртук, Адрен мельком взглянул в окно, где стояла Карленна, и обратился к стражникам. Через некоторое время те зашли в допросную комнату.

– Вы свободны, Ваше Высочество. За вами приехали.

Девушка кивнула. Когда она вышла, Адрен ткнул в невесту короткий взгляд и продолжил разговор со стражниками – должно быть, расспрашивал стражников о произошедшем недоразумении. Принцессу проводили к карете. Она уселась к окну и со вздохом откинулась на мягкие сиденья. Арнестский король вскоре присоединился к ней. Карета тронулась.

Жених и невеста молчали. Адрен то стискивал пальцы, то сжимал ими бархатную обивку сиденья, отчего ткань издавала звук, похожий на скрежет веток. Карленна видела, что он не в духе, и не торопилась начинать разговор. Она изо всех сил старалась не смотреть на Адрена. В мыслях она продолжала казнить предателя Данта Гарса. Представив его самодовольное лицо, ухмылку и жест, которым он поглаживал бороду, Карленна, сама того не ожидая, вслух грубо отозвалась о нем. Слова вылетели легко и слаженно, словно удар хлыста. Принцессе стало не по себе, когда она поняла, что Адрен услышал ее. Он медленно перестал мучить сиденье и заговорил:

– Нечего винить охотника. Ты сама во всем виновата.

То ли Карленна была так взбудоражена, что его речь показалась грубой, то ли он действительно был с нею груб, но слова Адрена задели девушку.

– Я виновата?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– А ты понимаешь, что творишь? Держишь у себя запретную книгу и еще сопротивляешься, когда тебя пытаются вразумить!

– Да эту книгу никто в глаза не видел, кроме Данта Гарса! – отреагировала принцесса.

– Я видел.

Карленна замерла и недоверчиво уставилась на жениха. Он поймал взгляд и повторил подчеркнуто:

– Я видел. Ты вчера так волновалась, когда увидела меня в комнате, – гадко усмехнулся Адрен. – И не зря. Я нашел книгу и немного пролистал ее, пока ты не пришла. А потом я встретил Данта Гарса и рассказал ему о находке.

– Ты?! Но зачем?

– Будет тебе уроком. Мы придумали план, как тебя проучить.

– За что? – поразилась Карленна.

– За измену. Думаешь, я не знаю, что ты спала с Дантом Гарсом?

Щеки Карленны заалели, как утренняя заря, предвещающая непогоду. Адрен продолжил:

– Я приставил к тебе своего человека. Он следил за тобой во время моего отъезда. Он и доложил о твоей интрижке с охотником. Можешь не отпираться. Дант Гарс все подтвердил, когда я спросил его прямо.

– Вот его бы и проучил!

– Какое мне дело до охотника? Он свободный мужчина. Он может делать, что хочет и с кем хочет. А ты – нет. Ты его соблазнила. Ты, будучи моей невестой, будущей королевой, позволила себе связь с другим мужчиной! Тебе повезло, что никто об этом не узнал. Посмей только меня еще раз опозорить!

– Ах так? Боишься быть опозоренным? – кулаки Карленны сжимались, лава внутреннего вулкана бурлила. – Тогда я во всеуслышание заявлю, что спала с Дантом Гарсом! Не только ты умеешь давать уроки.

Лицо Адрена налилось бордовой краской. Он раскрыл рот, чтобы, видимо, криком заставить невесту одуматься, но передумал. Карета въехала во внутренний двор Мейфора, в самую оживленную его часть, и арнестский король не мог позволить себе устроить скандал на публике. Он прошипел:

– Только попробуй!

– И попробую, – заявила Карленна.

Карета затормозила, и принцесса распахнула дверь. Адрен схватил ее за локоть. Желваки на его круглом лице гуляли, он сжимал губы.

– Не смей! – хрипло сказал он.

Карленна развернулась ко двору, полному мейфорцев. Она с удовольствием объявила бы о своей связи с охотником, чтобы наказать его и заодно опозорить жениха, но тогда люди начнут судачить и о ней самой, и ее порыв сделать признание поутих. Карленна могла быть врагом Адрену, но не себе самой. Она оглянулась на жениха.

– Впредь будь со мной осторожен. Не зли меня, иначе я найду способ наказать тебя, – девушка вырвала руку и вышла из кареты.

Она ступила на площадь – ту самую, где казнили ведьм, – и поспешила к дверям замка. Ей хотелось поскорее укрыться от всего этого сумасшествия, но на пути появился Дант Гарс. Он заслонил вход в замок.

– Где книга, Карленна?

– Спрятана, – с вызовом ответила девушка.

– А стражникам ты сказала, что не понимаешь, о какой книге речь, – хмыкнул охотник. – Где спрятана?

– Не скажу.

– Можешь и не говорить. Иди к себе и достань книгу. Я приду за ней. Если не отдашь добровольно, я переверну всю твою комнату, хоть весь Мейфор, но книгу найду и заберу. Поняла? – прищурился охотник.

Карленна не стала отвечать, не время и не место было выяснять отношения. Она юркнула в замок и побежала к себе. Надо было скорее перепрятать книгу еще надежнее, пока Дант Гарс за ней не пришел – лучше за пределы комнаты. Карленна не хотела подвести ведьму. Пусть мейфорцы и презирают колдовство, но ведьма не сделала ничего плохого, в отличие от «благородного» охотника. Она всего лишь дала принцессе книгу. Такую манящую, что при любом прикосновении к черной обложке Карленна чувствовала странное единение, необъяснимое счастье, которое заставляло ее спасать книгу, чего бы это ни стоило.

Принцесса завернула в коридор, где находилась ее комната. Там она нашла Роберта. Принц, взъерошенный, сидел на корточках рядом с дверью, откинувшись вперед и сцепив руки. Когда показалась сестра, он встал, но Карленна пробежала мимо. Толкнула дверь в комнату. Роберт зашел следом. Стоило попросить его уйти, но книга волновала девушку сильнее, чем объяснения с братом. Все равно он не выдаст ее перед Дантом Гарсом.

– За что тебя арестовали? О какой книге говорил стражник? – шепотом допрашивал ее Роберт.

Карленна не ответила. Она ринулась к книжному шкафу с полками, уставленными всевозможными книгами, от любовных романов до истории религии. Карленна вынула самую крупную книгу, одетую в бордовую обложку с рельефно выделяющимися очертаниями континента. Обложку девушка откинула в сторону, а изнутри достала то, что искал Дант Гарс – черную книгу.

– Это та самая книга? – вмешался Роберт. – Колдовская?

– Позже это обсудим, – отмахнулась Карленна.

Она пошарила взглядом по комнате, раздумывая, перепрятать книгу здесь или снаружи. Решение пришло быстро. Принцесса направилась к выходу из комнаты, но из коридора послышались глухие шаги. Можно было не сомневаться, что идет Дант Гарс.

– Охотнику нужна книга? – снова отвлек Роберт.

– Да.

Карленна судорожно забегала по комнате. Надо было срочно что-то придумать. Дант Гарс разгромит комнату, но не отступится.

– И он не должен найти ее у тебя? – не унимался Роберт.

– Да.

– Тогда дай мне.

Карленна не успела ответить, как Роберт выхватил книгу и засунул ее под сюртук. Одежда немного затопорщилась, но не слишком заметно.

Дант Гарс вошел. Он презрительно взглянул на Роберта и приказал ему:

– Выметайся.

– Да пожалуйста, – фыркнул принц и скользнул за дверь.

Охотник обернулся к Карленне:

– Где книга?

– О какой книге идет речь? – невинно спросила Карленна.

– Ты знаешь.

– Не знаю.

Принцесса сложила руки на груди и отошла в сторону, дав охотнику простор для погрома. Дант Гарс подошел к кровати.

– Где книга, Карленна?

Одним взмахом он перевернул постельное белье и перину. Книги под кроватью ожидаемо не оказалось, и охотник кивнул сопровождающим его стражникам. Те принялись обшаривать комнату. С каждой минутой, проведенной в поисках, Дант Гарс мрачнел. Карленна вспомнила его грязную улыбку, с которой он обычно говорил: «Я приду к тебе вечером», и рассмеялась, когда сравнила ее с нынешним выражением лица, полным разочарования.

– Я же говорила, у меня нет никакой запретной книги, – холодно резюмировала принцесса, когда стражники направились к выходу.

Дант Гарс не ответил. Не оборачиваясь, он хлопнул дверью. Карленна окинула взглядом развороченную комнату и позвала слуг. Девушка прислонилась спиной к подоконнику и наблюдала, как горничные наводят порядок, расставляют вещи по местам и пытаются вернуть на место книжную полку, которую охотник со злостью раскурочил перед уходом. Принцессу потрясывало, и она не сразу вспомнила, что надо найти Роберта и узнать, куда он дел злосчастную книгу.

В первый раз, когда пленник открыл глаза, он увидел паука. Тот, словно зависший в воздухе сухой лист, спускался с потолка на своей паутине и отчаянно перебирал лапками, как если бы полз по невидимой стене. Внезапно паук начал чернеть. Вместе с ним чернел и потолок, и стена, и нить паутины. Мутная пелена застилала пленнику глаза и не отпускала, пока он не подчинился забытью.

Вскоре паука не стало. Он исчез вместе с ажурной паутиной, чья-то рука позаботилась о порядке в доме. Смотреть пленнику стало не на что, но и сон пока не спешил забирать его. Подкрадывалось другое чувство: холодное, тревожное, болезненное. Оно туманило рассудок и приносило мучения. По телу словно рассыпались осколки, которые двигались внутри, и их острые грани впивались все глубже. Пленнику показалось, что рукой он дотронулся до чего-то теплого и влажного. Рука тряслась, пока он пытался приподнять ее и рассмотреть побагровевшие кончики пальцев. Бордовая капля упала на одеяло, и он забылся.

Лихорадка поедала пленника. Пальцы покалывало так, будто он их отлежал. Юноша дрожал от озноба, теплое одеяло не спасало. Он почти ничего не соображал и часто проваливался в бред: представлял себя пауком, который ползет по стене, и потому высовывал руки и ноги из-под одеяла и перебирал ими в воздухе. Потом на секунды приходил в себя, и подступал стыд. От пленника плохо пахло. Если говорить точнее, пахло отвратительно. Рядом с кроватью стояло ведро с нечистотами. Он старался не поворачиваться к тому краю кровати, но мерзким запахом напиталась уже вся комната.

«Замок…»

Замок в мыслях пленника представлялся как нечто расплывчатое, далекое. Как полузабытое прошлое, которое он силился вспомнить, но не мог.

Очередное пробуждение ознаменовалось резкой болью, пронзившей все тело пленника. Те самые осколки, с которыми он отождествлял свою боль, будто разом захотели вырваться из него наружу, прорезая плоть. Пленник хотел закричать, но был так обессилен, что выжал из себя только слабое мычание, не передававшее и капли того, что он чувствовал сейчас.

Он открыл глаза, чтобы понять, явь это или сон.

Рядом на стуле сидела девушка. Длинный розовый локон щекотал пленника по плечу, пока она орудовала ножом. Все лезвие было в каплях его крови. Юноша задергался.

– Ну-ка лежи спокойно! – рассердилась девушка.

Она снова тыкнула ножом.

«Она хочет меня убить. Неудивительно, ведь это…» – и эта мысль так четко, как ни разу за последние дни, пронеслась в голове у Ника. Девушку звали Мираби, она была ведьмой и пособницей повстанцев.

– А-а-а, – простонал Ник, когда девушка дотронулась до окровавленных лохмотьев на его боку.

Нож уже лежал в стороне, но принц инстинктивно попытался то ли дотянуться до него, то ли откинуть руку девушки.

– Больно? – скривилась девушка. – Ну ничего, потерпишь. Да не дергайся, говорю!

Ник вопреки ее предписанию дернул рукой, за что Мираби тут же бы влепила ему пощечину, если бы он не был так слаб. Но потом, успокоившись, пояснила:

– Я тебе вообще-то помочь пытаюсь. У тебя лихорадка. В тебе застряли пули. Их надо вытащить.

Ник в ответ промычал что-то неопределенное, похожее на отказ. Девушка как будто его не услышала. Принц старался не смотреть, как она копошится в его ране.

– Между прочим, почти все, кого я лечила, остались живы, так что тебе нечего бояться, – заметила Мираби.

И все же она сказала «почти». Ник хотел сопротивляться, но не мог. Он оказался всецело во власти ведьмы. Казалось, девушка продолжала резать его ножом – так сильна была боль. Принц скривился, мысленно взывая к светлым Существам, ибо никто другой его сейчас слышать не мог. Хотелось кричать.

Мираби заметила мучения пленника и протянула деревянный брусок.

– На, не ори только.

Нику пришлось сжать в зубах деревяшку, которую вставила Мираби. Деревяшка хрустнула. Пальцы Мираби тем временем выворачивали раны принца наизнанку.

– Ну вот. Вот из-за нее-то ты и не поправлялся. – Девушка продемонстрировала расплющенную пулю, отложила ее и вооружилась иглой.

Ник старался не смотреть, как его зашивают. Каждой клеткой своей раны он чувствовал, как грубая нить проходит сквозь его кожу, как игла, не церемонясь, прокладывает для нее новый ход, и думал только о том, чтобы это поскорее закончилось. После того как Мираби зашила рану, Ник стал ощущать ее по-новому: нитки стянули кожу, и ему показалось, что боль стала еще сильнее. Ник выплюнул истерзанный зубами брусок: полукруглый рядок вмятин от его зубов украшал повлажневшую от слюны деревяшку.

Мираби вышла из комнаты. Она не сказала, куда ушла, но отсутствовала недолго. Вернулась с кружкой, и, не спрашивая, поднесла ее ко рту Ника. Он взглянул на мутное питье, которое ему предлагали, и попытался отказаться.

– Пей, я ведь и насильно могу влить это в тебя.

Ник помотал головой.

– Думаешь, я тебя отравить пытаюсь? Хотела бы убить, давно бы убила, а не нянчилась с тобой. Это снадобье, тебе от него лучше станет. Пей, не зли меня.

Ник поддался на уговоры. На вкус и запах эта жижа оказалась не менее отвратительна, чем на вид. Ник поскорее проглотил снадобье, Мираби пристально следила, чтобы он не выплюнул ни капли.

– Довольна? – пробормотал он, все еще чувствуя мерзкий привкус во рту.

– Вполне, – улыбнулась Мираби. – Будешь пить снадобье, пока не поправишься.

Ее слова прозвучали как угроза.

Долго Ник в сознании пробыть не смог. Устав от боли и волнения, а может, и под действием снадобья, он быстро уснул.

Сколько еще времени Ник провел в таком полусознательном состоянии? Дни или недели? Он не мог определить. Все вокруг менялось; уползала тень, по которой Ник пытался определить время суток; в угол вернулся паук. Но принц начал поправляться и мог уже сидеть в кровати. В одно утро Мираби разбудила пленника и протянула кружку с отваром.

– Ты ведь благодарен мне за спасение? – спросила девушка, пока Ник опустошал чашку.

Вопрос не застал его врасплох. Пленник ожидал, что однажды ведьма потребует плату за помощь.

– Можно подумать, ты оставила мне выбор, – прищурился принц.

– Не ерничай. Ты должен меня отблагодарить.

– И чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы инквизиция оставила меня в покое.

Разумеется. Именно это Мираби и должна была попросить. Но Ник слишком долго гонялся за девушкой, чтобы сейчас, пусть она и вылечила его, отпустить. Он надеялся, что ведьма растолкует ему странные сны. Но станет ли она это делать. Он хотел добиться своего во что бы то ни стало и решил действовать по-другому. Он будет отвергать ее условия, лишать надежды на спасение, чтобы потом кинуть веревку, по которой Мираби не откажется вылезти из ямы. Он помнил, что инквизитор велел остановить поиски Мираби, но сама девушка об этом не знала.

– Нет.

– Как это нет?!

– Вот так. Нет.

– Ты обязан мне помочь! – раскраснелась Мираби.

– С чего бы? Ты – преступница, инквизиция справедливо охотится за тобой.

– Но я же тебя спасла!

– Надо было спасать не меня, а инквизитора, – пожал плечами Ник. – Я только исполняю приказы, а решает все он, к нему и надо обращаться с такими вопросами.

– Уже пробовала.

– Тогда ничем не могу помочь. – Для себя Ник решил, что пару дней точно будет отвечать отказом, а потом посмотрит, стоит ли задать девушке вопрос о снах.

– Ты принц, – прищурилась Мираби. – Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

– Сомневаюсь.

– Человек на многое способен, если хочет что-то получить. Тебе ведь хочется вернуться в Монт-дʼЭталь?

Мираби окатила принца взглядом холоднее колодезной воды и, насупившись, ушла.

Дни сменяли друг друга. Принц шел на поправку и уже мог встать с кровати. В первый раз это вышло неловко. С непривычки закружилась голова. Нику пришлось прислониться к стене и переждать, пока пройдет шум в голове и растворится пелена перед глазами. После он сделал первый шаг. Отвыкшие ступни заново учились ходить. Принц также осторожно размял руки и шею, повертел головой и наткнулся на зеркало, откуда на него смотрел тощий бледный юноша с синяками под глазами, цвету которых позавидовало бы ночное небо. Тело его было покрыто свежими шрамами, многие из них были словно заштрихованы черными нитками, которыми его зашила Мираби. Раны быстро заживали, но иногда отзывались болью и кровоточили при неосторожных движениях. По ноге, от колена до бедра, лужей растекся огромный синяк, по краям он уже успел пожелтеть.

Ник ужаснулся своему отражению и поспешил одеться. Ступая как ребенок, только научившийся ходить, принц вышел из комнаты. Он попал в просторную кухню, откуда можно было выйти на улицу. Выход на свободу лежал через приоткрытую дверь в другом конце кухни. Ник попробовал бы сбежать отсюда, но сил едва хватило, чтобы доковылять до накрытого стола, за которым сидела Мираби. Ник взялся за ложку. Он чувствовал себя неимоверно голодным, но от угрюмого взгляда ведьмы аппетит пропадал.

– Не боишься, что я сбегу? – пленник первым пошел в атаку.

– Видел, в каком ты состоянии? – зло рассмеялась Мираби. – Давай, беги. Найду тебя под ближайшим деревом. Ты подумал над моим предложением?

– Да. Ответ прежний: ты преступница и должна быть наказана.

– Я ведь добьюсь того, что ты передумаешь!

– Знаешь, меня ведь наверняка ищут. Я уверен, что кто-нибудь из твоих друзей-повстанцев за вознаграждение расскажет инквизитору, где меня найти.

– И не надейся, – фыркнула Мираби. – Я больше не вожусь с повстанцами. Никто из них не знает, где ты.

– Разве не они привезли меня сюда? – удивился Ник.

Принц был уверен, что повстанцы, которые напали на отряд призраков, передали его девушке «на хранение».

– Нет. Я сама тебя забрала. Мой друг, тот, что общался с инквизитором, посоветовал приглядеть за тобой – мало ли, тебе понадобится помощь. Я бы помогла, а взамен потребовала справедливое вознаграждение. Ты ведь не просто призрак инквизиции, ты еще и принц. И вот, все вышло как нельзя лучше, – легкомысленно произнесла Мираби. – Ты был ранен после встречи с повстанцами, и я забрала тебя, спасла от смерти. Разве я не имею теперь права требовать что-то взамен?

– Нет.

– Дурак! – Мираби уперлась руками в стол. Девушка готова была прожечь принца взглядом, вшить в него пулю, которую сама же вытащила, разодрать самодовольное лицо. Она угрожающе пробороздила ногтями столешницу, оставляя на дереве едва заметные царапины.

А в мыслях Ника тем временем пронеслось: «Завтра. Я соглашусь на ее условия завтра».

Вихрь новостей несся по мейфорским коридорам. Подобно трепещущим на ветру флагам, колебались настроения членов королевской семьи, придворных и прочих обитателей замка.

В просторном зале, который из-за обилия цветов напоминал живописную долину, шла репетиция свадьбы. Толпились гости. Радостное волнение было разлито по залу, но на лицах жениха и невесты читалось больше тоски, чем радости. Они походили на невольников, которых заперли в одной темнице, а не на влюбленных. Адрен почти не смотрел на невесту, а она с брезгливой напряженностью едва касалась его руки. Распорядитель торжества зычным голосом направлял каждое движение жениха и невесты и вместе с тем рассказывал им о счастье супружеской жизни.

– Я устала! – принцесса выдернула руку из руки жениха и плюхнулась на ближайший стул.

В последние дни она пребывала в дурном настроении. Причиной тому был Дант Гарс. Карленна, цветок, взращенный в мейфорском саду благополучия, стал ядовитым после неудачного ареста.

– Возьмите же невесту за руку. Не так, нежнее! Нежнее! Представьте, что вам довелось дотронуться до прозрачнейшей воды, не замутив ее! – вещал распорядитель. Адрен, сердито надувая ноздри, следовал его указаниям.

– Вода уже помутнела, – фыркнула принцесса.

– Она изначально такой была. Видимо, не я один ее трогал, – процедил жених.

Карленна покраснела. Слухи о том, что она связалась с охотником, уже гуляли по Мейфору и петлей ложились на ее шею, мешая дышать.

– Довольно на сегодня! – раздался голос короля. Джеральд наверняка услышал слова будущего зятя и теперь сверлил того диким взглядом. Он взял дочь под руку. – Пойдем поговорим.

«Дурной знак», – поняла Карленна.

Разговор, который затеял Джеральд, проходил в его кабинете. Свет из высоких окон струился на мраморный пол, устланный узорчатым шерстяным ковром, и один из лучей подбирался к креслу, где сидела принцесса. Девушка съежилась и старалась не смотреть на отца.

– Из-за какой книги тебя арестовали? – король без предисловий потребовал откровенный ответ.

– Понятия не имею.

– Какую книгу охотник искал в твоей комнате?

– Понятия не имею, – повторила Карленна.

– Врешь! – Джеральд ударил кулаком по столу.

Принцесса вздрогнула. Ее глаза тут же подернулись слезами, и король нехотя смягчился.

– Это очень важная книга, понимаешь? – объяснился он. – Очень опасная. Колдовская. А ты знаешь, как я отношусь к колдовству, – голос вновь стал суровым.

– У меня нет этой книги. Дант Гарс убедился в этом, когда перевернул всю мою комнату, – съязвила принцесса.

– Он считает, что до этого книга была.

– По-моему, Дант Гарс просто одержим колдовством, вот ему и мерещится всякое.

Джеральд вздохнул. Порывшись в ящике стола, он выудил несколько рисунков и придвинул их к Карленне. Девушка скосила на них взгляд, но в руки не взяла.

– Мне снятся ведьмы. – Король веером разложил перед дочерью рисунки. Она увидела одиннадцать портретов девушек. – Вот они, одиннадцать ведьм. Стоит ночь, и ярко горит костер, вокруг которого собрались эти девушки. Пламенные языки уносятся ввысь, разгораются, принимая в огонь дары, которые кидают туда ведьмы – те самые Одиннадцать, собранные вместе, чтобы исполнить Ритуал. Среди них есть девушка с розовыми волосами, девушка со шрамом на руке… и другие. Мне снятся разные моменты их жизни.

Король показал еще несколько рисунков. На одном девушка в черной накидке стояла под покровом леса, на другом огромный ящер нависал над мертвой женщиной.

– Я рисую все, что запоминаю из снов, и показываю Данту Гарсу. Я поручил охотнику поймать ведьм, чтобы предотвратить Ритуал.

– Что за ритуал? – принцесса постаралась, подражая отцу, как можно загадочнее и осторожнее произнести это слово, но интонация получилась такая, будто она смеется и не верит словам Джеральда. От этого он нахмурился.

– Если ведьмы проведут Ритуал, то весь континент окажется под властью колдовства. Затем мне даны эти сны, чтобы я знал своего врага и боролся с ним. Вот мое предназначение, и я его исполню. Понимаешь?

Принцесса прикусила губу.

– Понимаю. А при чем тут книга?

– Одна из ведьм держит ее перед костром. Книга нужна для Ритуала. Именно поэтому она опасна, ее надо уничтожить. Понимаешь это?

Голос отца обволакивал.

– Понимаю, – кивнула девушка.

– Где книга, Карленна?! – Вдруг в кабинет ворвался Дант Гарс. Похоже, он подслушивал их разговор.

Одной рукой – рукав был закатан, и на коже виднелась свежая царапина, оставленная, без сомнения, сопротивлявшейся ведьмой, – он оперся о стол, другой рукой придерживая небрежно перекинутую через плечо кожаную куртку. Часть длинных черных волос выбилась из туго завязанного хвоста и рассыпалась по широким плечам, и Дант Гарс махнул головой, чтобы перебросить их на спину.

– Где книга?! – повторил он.

Карленна хмыкнула. Она, быть может, доверилась бы отцу и рассказала про книгу. Но Дант Гарс не заслужил правды – он не заслужил даже находиться рядом с принцессой. Девушку распирало от оскорблений, которые она хотела бросить ему в лицо, но ни единое гадкое слово не вырвалось наружу. Сохраняя самообладание, она медленно встала.

– Понятия не имею, о какой книге речь, – буднично повторила Карленна. – Если вопросов больше нет, то я, пожалуй, пойду. Надеюсь, папа, у тебя получится выбросить всю гниль из Мейфора.

Принцесса мило улыбнулась и ушла, словно гремучая змея скрылась в высокой траве.

Звук шагов – четкий, громкий, резкий – разлетался по лабиринту коридоров. То было незнакомое место. Просторные и богато обставленные залы соединялись между собой сетью коридоров, искусно украшенных цветами, картинами и портьерами.

Ник переходил из комнаты в комнату и пытался угадать, в какой угол континента перенес его очередной сон, неотличимый от яви. Принц проводил рукой по шероховатой гобеленовой ткани, ощущая каждую выпуклую нить, слышал голоса и шорохи, чихал от пыли, вдыхал запах – пахло ночной свежестью, догорающим воском и чужим домом. Ник видел, чувствовал и слышал все и всех, но сам оставался невидим.

Принц посторонился, когда мимо прошли несколько девушек – служанки, судя по одежде. Грудь тут же сдавило стальным обручем страха, какой ощущают застигнутые врасплох люди. Но девушки с беспечным хихиканьем скрылись за ближайшим поворотом, и щупальца страха ослабли. Ник продолжил бродить по дому.

Одна из комнат, куда он заглянул, напоминала кабинет. Тут стояли добротный тисовый стол и кресло с резными подлокотниками, над столом в широкой раме висела карта Амиррийского континента, а у стены возвышался длинный шкаф со стеклянными дверцами; его полки были заставлены книгами, засушенными цветами и статуэтками – чувствовалось, что их расставила женская рука. Противоположную стену от пола до потолка занимала картина, портрет женщины, чью прическу с собранными волосами увенчивала корона. Это был портрет Анны Мельден. Стало быть, и замок, по которому гулял Ник, и кабинет, куда он без приглашения заглянул, принадлежали ей.

Вошла служанка. Она быстро прибрала здесь, погасила свечи и вышла. Кабинет погрузился во мрак, нарушаемый лишь ленивым сиянием луны. Было что-то странное в том, как холодная гладь оконного стекла играла со скупым ночным светом. Его отблески рассыпались по заставленному цветами подоконнику. Ник выглянул в окно. Во внутреннем дворе дакхаарского замка пылал костер. Он был еще мал и на глазах принца набирал силу, секунда за секундой становясь все выше и ярче. Девушки – их Ник насчитал двенадцать – ровным кругом обступили огонь.

Нечто странное, таинственное и оттого влекущее совершалось на глазах у принца. Ник поспешил во двор. Часы пробили одиннадцать раз, когда принц выбрался из замка. Снежные крупинки кружились в воздухе и осыпали двор.

Девушки пели, взявшись за руки. Не надо было быть призраком инквизиции, чтобы понять, что все они или большая их часть – ведьмы. Огонь резвился, едва не дотрагивался до девушек, кидался из стороны в сторону и вздымался вверх в такт заклинанию. В колеблющемся свете Ник пытался рассмотреть лица ведьм. Он щурился, приставлял ладонь ко лбу, но ничего разглядеть как следует не удавалось.

Ведьмы разом разъединили руки и воздели их к костру. Он запылал ярче. Песнь продолжилась, а Ник успел заметить длинный шрам, уродующий руку одной из девушек. Память тут же принесла ему воспоминание о ней. При следующей вспышке пламени принц узнал Мираби. Она стояла там, у огня, с теми же розовыми волосами, на которые ложились снежинки, отбрасывал блики костер и которые слегка изменили свой цвет в темноте ночи. Еще одна девушка – худая, невысокая, с короткими светлыми волосами – была не похожа на остальных. Принц вдруг почувствовал, что ей здесь не место и девушку нужно увести от костра. Ник приблизился к ней. Он пытался коснуться девушки, позвать ее, но тщетно. Огонь жалил, холод сковывал, и принц не властен был прорваться сквозь охранявшую его магию сна.

В бессилии он вернулся ко входу в замок и сел на ледяные ступени. Хлопнула дверь. Кто-то тронул Ника за плечо.

– Ты кто? – спросил зычный голос позади.

Ник подскочил. Внутри все встрепенулось, он на миг забыл, где находится. Теперь его кто-то видел, значит, его роль в мире снов изменилась.

– Я Ник, – ответил он, оборачиваясь.

– А, ну да.

Перед принцем стоял мужчина. Относительно грузный, высокий, с седой щетиной. Судя по тону, выражающему легкое пренебрежение, мужчина узнал Ника. Но сам принц, все еще ослепленный ярким пламенем, не сразу смог разглядеть незнакомца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил мужчина.

– Не знаю, – честно признался Ник. Тот же вопрос он не раз безуспешно задавал сам себе.

Мужчина сделал шаг вперед. Его тонкая свободная одежда, подходящая скорее для дома, чем для улицы, была примята. Мороз пробирался в просторные рукава, и мужчина неосознанно потер руки и слегка сжался от холода. Взгляд его беспорядочно забегал по девушкам у костра, а после остановился в одной точке. Мужчина, задев Ника плечом, двинулся к огню.

– Погасите костер! – крикнул он. – Немедленно, я приказываю погасить костер!

Его слова растаяли в воздухе, но никого не остановили. Девушки читали заклинание.

Теперь и Ник узнал мужчину. Спутником принца во сне оказался Джеральд юн Реймстон, король Калледиона – такой же рассеянный разум, заточенный в духовной оболочке, которая скитается по неведомым граням мира.

– Идем со мной! – крикнул кому-то из девушек Джеральд. – Не слушай их!

Ник всматривался в девушек, пытаясь разобрать, к кому именно обращался король.

Но наступило пробуждение. Непреодолимая сила вернула Ника из мира сна в реальность. Сознание еще цеплялось за обрывки сна, за образ освещенного огнем двора, за морозный воздух, за запах дыма, а тело уже ощущало жесткую подушку и ворсистое покрывало в доме Мираби.

– Эй, ты! Просыпайся, я сказала! – ведьма потрясла принца за плечо.

Через несколько мгновений ничего уже не осталось от иллюзорного мира сна. Ник и духом, и телом присутствовал в комнате, где Мираби удерживала своего пленника. Он открыл глаза.

– Ага, проснулся, – удовлетворенно заметила девушка. – Иди завтракать.

– Позже, – пробурчал Ник.

– Как хочешь. Только позже еда остынет.

Ник согласился встать. Его еще знобило ото сна и от холода, царившего во сне, но в кухне принца вмиг окутал теплый летний воздух, смешанный с жаром печи. Мираби указала на тарелку, где лежал склизкий комок каши, и Ник покорно сел за стол. В довесок девушка кинула ему корку хлеба. При этом простом движении она взмахнула рукой так, как ведьмы делали это во сне Ника, пока читали заклинание.

Пока он прожевывал омерзительный завтрак – кажется, Мираби специально готовила так, чтобы Ник согласился на что угодно, лишь бы скорее убраться отсюда, – девушка заговорила:

– Ты еще не передумал? Готов объявить меня невиновной и вернуться в свой замок?

Мираби задала вопрос без особой надежды, между прочим, как она задавала его каждое утро, день и вечер. И в этот раз Ник ответил иначе.

– Готов. Согласен.

Девушка замолкла с открытым ртом.

– Уверен? – радость в ее взгляде была смешана с настороженностью.

– Абсолютно уверен.

– Ну, хорошо.

– Но у меня есть условие, – добавил принц.

– По-моему, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, – осторожно, чтобы не спугнуть удачу, фыркнула Мираби.

– По-моему, я – принц, и потому могу ставить любые условия.

– Хорошо, принц, чего ты хочешь?

Ник победно улыбнулся. Улыбка, впрочем, мерцала недолго. Он наклонился вперед, нависая над столом, чтобы быть ближе к Мираби. Голос его стал сухим и тихим.

– Ты мне снилась.

Щеки девушки порозовели, словно их окрасил восход солнца.

– Это, конечно, очень мило, но…

– Ничего милого, – перебил Ник. – Мне снились твои колдовские штучки. Как ты читала заклинание в лесу, где на карету напали. И как ты убегала в ночи из лесного дома.

– Так вот как ты меня нашел! – догадалась ведьма. Потом нахмурилась. – Тебе ведь не только я снилась? Но и другие девушки тоже?

Ник кивнул. Мираби легко поддержала разговор о снах, и он понял, что она не будет сопротивляться дальнейшим вопросам. Принц предложил:

– Я хочу понять смысл снов. Объяснишь – получишь свободу.

– Все просто, – заулыбалась ведьма. – Эти сны – проклятие Мертвой Королевы. Они не отпустят, пока ты и тебе подобные не найдут всех девушек, избранных ведьм. Тебе снятся участницы Ритуала.

– Ритуала? – в мыслях Ника вспыхнул ночной костер. – Ведьмы читают заклинание вокруг огня?

Мираби резко побледнела, стала совсем белой, словно цветки ландыша. Она мельком накрыла руку принца своей.

– Тебе и Ритуал снился? – голос казался надломленным. – Нельзя, чтобы он произошел!

– Почему? Расскажи мне про Ритуал, – попросил Ник.

– Это древняя магия. Избранные ведьмы, собравшись вместе, способны воскресить Мертвую Королеву. Их всего одиннадцать, как и убийц, которые потом разделили континент на одиннадцать королевств. Магии нужен баланс.

– Одиннадцать советников, которые стали королями, – кивнул Ник со вздохом. – И я потомок одного из них.

– Верно. А я одна из Одиннадцати. Покровительницы хотят использовать меня для Ритуала, но я-то знаю, что это опасно, потому сбежала от них.

– Кто такие Покровительницы?

– Ведьмы. Наши старейшины. Всезнающие. Они воспитывают и обучают молодых ведьм. И не терпят неповиновения. – Мираби сжала руку так, что костяшки побелели. – Я сбежала от них и попала к повстанцам. Думаешь, мне нравилось возиться с повстанцами? Нет! Мне плевать, кто будет королем: Нэйт, твой брат, ты или вообще кто-то из Калледиона. Мне просто нужна была их защита от Покровительниц.

– А теперь ты потеряла эту защиту.

– Да, – сникла девушка.

Ник замолчал. Мираби тоже. Пленник склеивал мысли воедино, мозаика, части которой он так долго выискивал, наконец была собрана. И он готов был озвучить решение.

– Я все понял. Я сниму с тебя все обвинения, ты свободна. Но не совсем. Ты поедешь со мной. В Монт-д’Эталь.

– Еще чего!

Мираби вмиг распалилась, аж щеки порозовели под стать волосам, и нахмурила брови так, что между ними проявилась гневная морщинка.

– Никуда я с тобой не поеду!

Ник окинул ведьму долгим взглядом, словно сковал тяжелой цепью. А после повторил, не давая надежды на то, что его можно переубедить:

– Поедешь.

Три бриллианта, прозрачных, как мейфорское озеро, сверкающих, как его воды в солнечный день, отражались в зеркале над комодом. Они украшали пару серег и кулон, которые примеряла Карленна. Сбоку от комода висело свадебное платье, элегантное, но неудобное из-за слишком пышной юбки. На бархатном сиденье стула, приставленного к стене рядом с платьем, лежала свадебная диадема, которая через несколько дней сменится невзрачной арнестской короной.

Карленна примерила диадему. Серебряные изгибы украшения подчеркивали нежный цвет кожи и светлые волосы принцессы.

– Корона тебе идет.

Карленна услышала позади стук двери. В отражении зеркала она увидела охотника. Нацепив на себя добродушную улыбку, он подпер дверь и сложил руки на груди.

– Это диадема, – процедила принцесса. Оставалось потерпеть общество Данта Гарса всего-то пару дней: завтра свадьба, потом сборы и отъезд в Арнест. – Зачем пришел?

– Куда ты дела книгу?

Принцесса не ответила – охотник не заслужил даже объедков правды, но молчание его не устроило.

– Скажи, чья это книга?

Карленна огрызнулась:

– Откуда мне знать?

– Не притворяйся, что не знаешь.

– Хорошо. Я знаю. Но тебе не скажу.

Охотник подошел ближе, нахмурился, и в уголках глаз появились морщинки.

– Ответь! – настаивал охотник.

– Отстань. – Принцесса, с напускным легкомыслием игнорируя Данта Гарса, вновь залюбовалась своим отражением и сверкающими драгоценностями.

– Куда ты дела книгу? – не унимался он.

– Не скажу.

– Отдала ведьме?

– Не скажу.

Охотник был не в силах более сдерживать свою ярость. Лицо багровело, дыхание ускорялось, и принцесса довольно улыбнулась, видя его злость. Дант Гарс не выдержал. Он резко подошел к Карленне и развернул ее к себе. Чтобы она его не оттолкнула, заломил руки, и принцесса вскрикнула от боли. Сердце испуганно заметалось в груди. Охотник вжал девушку в комод и разом задрал платье, чуть не порвав его. Холодок коснулся кожи принцессы.

– Что ты делаешь?! Пусти!

– Ты прекрасно знаешь, что я собираюсь делать, – улыбнулся Дант Гарс. Его шепот обжигал висок принцессы, а руки ласкали потаенные уголки ее тела. – Не надо играть со мной. Я получу либо ответы на вопросы, либо тебя. Выбирай.

Карленна не знала, что делать, не могла ни закричать, ни вырваться. Ее мутило от ненависти. Она вывернула одну руку и ногтями вцепилась в охотника, словно желая проткнуть его до мяса.

– Уходи!

– Прекрати набивать себе цену.

– Моя цена и без того слишком высока, чтобы ты мог ее заплатить, – прошипела она. – Убери руки, или я начну кричать.

Спасение пришло внезапно. Нежданный посетитель постучал коротко и настойчиво и тут же открыл дверь, не утруждая себя ожиданием отклика. Появился Роберт. То, что он увидел, сложно было трактовать двояко. Дант Гарс немного отпустил Карленну.

– Уйди, Роберт! – жестко приказал охотник, почти не оборачиваясь к принцу.

– Роберт, останься! – воскликнула принцесса.

– Я сказал, уйди! – повторил Дант Гарс.

Роберт посмотрел на сестру, ожидая указаний от нее. Он выбрал правильную сторону.

– Роберт, если Дант Гарс не покинет комнату в течение минуты, то позови папу, – пригрозила Карленна.

Принц откликнулся:

– С удовольствием. Время пошло. Мне посчитать секунды?

Дант Гарс зло посмотрел на принца.

– Шестьдесят, пятьдесят девять, – начал Роберт.

Охотник поправил принцессе платье, намеренно грубо прикасаясь к ее телу. Потом чмокнул в шею – принцесса, пытаясь отбиться, хлестнула рукой, но промахнулась. Дант Гарс хмыкнул.

– Я еще вернусь. Вечером, – пообещал он.

– Не стоит, – крикнула принцесса вслед. – Я попрошу Роберта остаться со мной этой ночью.

Едва дверь закрылась и тяжелые шаги стихли, Карленна выдохнула. Она отпрянула от зеркала и с усердием стала поправлять сбившееся платье и прилипшие к вспотевшему от страха лбу волосы. Роберт тем временем присел в кресло.

– Можно спросить… – начал он.

– Нельзя, – отрезала Карленна.

Брат нахмурился.

– И все-таки я хочу знать…

– Нет.

Принцесса резко обернулась к зеркалу. Схватила диадему с украшениями, которые выпали из рук, когда Дант Гарс выпытывал правду своими грязными методами. В компании брата Карленна пришла в себя. Она догадывалась, что Роберт заглянул к ней не просто так, но не торопилась спрашивать его, зачем он пришел. Принц пока молчал. Он долго смотрел на сестру, пальцами перебирая по жесткой поверхности подлокотника, прежде чем решился нарушить молчание:

– Один человек хочет поговорить с тобой. Наедине.

Карленна нахмурилась:

– Кто?

– Одна гостья, приехала на свадьбу.

– Что за гостья? Почему наедине?

Все гости – все обычные гости – предпочитали собираться внизу, поближе к еде, вину и развлечениям. Роберт немного замялся, потом признался:

– Это Анна Мельден.

– Анна Мельден? – голос Карленны дрогнул от удивления. Стоило спросить, почему именно Роберт организует встречу королевы и принцессы, но Карленна еще не успела подумать об этом. – Королева Дакхаара?

– Она самая, – кивнул принц.

– Папа ненавидит дакхаарцев, я даже не знала, что она в списке гостей.

– Теперь знаешь. Так я могу ее позвать?

– О чем она хочет со мной поговорить? – спросила принцесса, но Роберт уже вскочил с кресла и скрылся за дверью.

Через пару минут вместо него элегантная, как лебедь, вошла королева Дакхаара. Карленна впервые встречалась с ней. Анна Мельден, приветливая женщина с седыми нитями в волосах, показалась принцессе миловидной и добродушной. На ней было слишком простое для королевы платье, но набор многочисленных украшений с драгоценными камнями выдавал высокое положение Анны. Она отказалась присесть в кресло, на которое указала принцесса, и медленно обошла комнату, с интересом оглядываясь вокруг. Карленна оставалась возле комода и настороженно следила за дакхаарской королевой.

Анна Мельден остановилась возле свадебного платья. Она провела рукой по его пышной юбке и залюбовалась тем, как переливается россыпь мелких камней при каждом движении ткани.

– Невероятное платье, – восхитилась королева. – Жаль, Эмилия не побывает на твоей свадьбе – она бы гордилась такой красивой дочерью. Ты знаешь, что мы с твоей мамой дружили?

«Анна Мельден – подруга матери? Быть того не может! Она просто пытается втереться ко мне в доверие», – напряглась принцесса. А дакхаарка, понимая, что своими словами уже посеяла недоверие, добавила:

– Эмилия даже жила у меня некоторое время. После того случая, – таинственно произнесла королева. – После шторма.

– Мне говорили, она все время жила в Заморье.

– Тебе говорили неправду.

В этот раз принцесса поверила Анне. История со штормом обернулась ложью, погибшие мать и брат оказались живы. А теперь Карленне открывались новые обстоятельства той истории. Она хотела было ухватиться за подсказки, кинутые Анной, задать ей вопросы, но дакхаарская королева, не дав принцессе опомниться, продолжила свой рассказ:

– Да, Эмилия с Робертом все эти годы жили у меня. Почему – тебе лучше спросить у брата. Знаешь, Эмилия никогда не любила Мейфор. Говорила, что он холодный, как монеты в кошельке, а Дакхаар теплый, как монета на ладони.

– Странное сравнение. Странно сравнивать отношение к чему-то с деньгами.

– Деньги многое определяют. Знаешь, почему твой отец выбрал в жены Эмилию? Она была богатой. Калледион всегда охотился за богатством. Я понимаю, и ты тоже должна понимать, что деньги нужны любому королевству. Эмилия, конечно, была еще и красива, так что не будем отрицать, что в том браке была и любовь. Но в первую очередь Эмилия была богата. Это для Калледиона важнее. Любовь проходит, а выгода остается.

– Возможно.

– А ты? Ты ведь тоже выходишь замуж из-за выгоды? Ты не любишь Адрена?

– Какое вам до этого дело? – холодно сказала Карленна, приподняв бровь.

– Я ведь понимаю, что тебе хочется любви, – мягко произнесла Анна. – Иначе бы ты не завела роман с охотником.

– Вы-то откуда об этом знаете? От Роберта? – догадалась принцесса.

– Я много о чем знаю. Но я тебя не осуждаю. Я же сказала: я все понимаю. – Ненадолго замолкнув, королева снова обошла комнату. – Тебе следовало бы выйти замуж по любви. Почему бы тебе не уехать в Эфлею к Димиру?

– Я его не люблю, – пожала плечами Карленна.

– Я думала, вы друг другу нравитесь.

– Нравимся, но не более того.

– И все же Димир лучше Адрена, – улыбнулась Анна.

Карленна склонила голову и пристально посмотрела на королеву, которая ловко управлялась с той паутиной, в центре которой сходились нити всех калледионских интриг. Принцесса покачала головой:

– Возможно. Но он мне не подходит.

– В таком случае ты могла бы уехать от Адрена и найти того, кто тебе подходит.

– Уехать?

– Уехать, – подтвердила Анна. – Со мной, например.

– С вами я точно никуда не поеду. Вы просто не хотите, чтобы я выходила замуж за Адрена, потому что тогда Калледион и Арнест окончательно объединятся против вас. Вы пытаетесь спастись.

– Ты права. Но я пытаюсь спасти себя и тебя одновременно. Ты не любишь Адрена. С ним ты будешь несчастна, а я могу увезти тебя от него.

Анна смело била по больному месту. Смело шла к самой сути по кратчайшему пути. Смело облекала истину в слова. Вот только была ее смелость благоразумной или отчаянной?

– Мой ответ прежний: я с вами не поеду, – отрезала Карленна.

– Иного ответа я и не ждала. По крайней мере, сейчас. Я понимаю, тебе просто нужно время подумать.

– Нечего тут думать.

– Но ты все же подумай, – с той же мягкой, едва заметной приторной улыбкой сказала Анна Мельден. – От тебя зависит, поможем мы друг другу или погубим себя обеих.

– Видимо, погубим.

Анна взялась за ручку двери.

– Я больше не буду заходить к тебе, чтобы никто ничего не заподозрил. Я не буду настаивать и упрашивать тебя. Если твое решение изменится, то знай: моя карета внизу. Тебе надо лишь сесть в нее, и мы тут же уедем.

Королева, быстро осмотревшись по сторонам, вышла за дверь. Принцесса осталась одна. Из любопытства она выглянула в окно, чтобы найти карету Анны Мельден. Та часть двора, куда выходили окна ее комнаты, оказалась заставлена пышными цветами и свадебными украшениями. Кареты гостей остановились в другом месте, чуть дальше за поворотом. Карленна отстранилась от окна и почувствовала, как на миг сдавило виски – скоро будет болеть голова. Чтобы стало легче, девушка решила выйти на воздух.

Двор встретил ее вечерней прохладой. Приехавшие гости расходились, прятались по комнатам замка. Солнце растворялось в темнеющем небе, низко плыли смутные очертания облаков. Карленна брела меж башен, лаская рукой яркие бутоны цветов, которые доставили в замок к ее свадьбе. Она на миг оторвала взгляд от цветочных корзин и увидела впереди жениха в компании гостей – таких же напыщенных арнестцев, как и он сам. Они шли навстречу, Адрен издали посмотрел на Карленну скупым взглядом. Поравнявшись, он кивнул ей и выдавил улыбку. Девушка ответила тем же.

Не о такой любви, не о таком муже она мечтала, но таков удел принцессы – выйти замуж за выгодного жениха, а не за того, к кому тянется сердце. Она обернулась вслед Адрену. Тот задержался у входа в замок и наблюдал, как по площади вышагивают стражники из отряда охотника. Карленну передернуло от воспоминаний о последних встречах с Дантом Гарсом. Прикосновения его бороды, колючей, словно сухая елка, до сих пор ощущались на коже. Да и борода Адрена наверняка не лучше.

Принцесса вздрогнула, когда кто-то схватил ее под руку, нарушив течение ее мыслей.

– Ну что, сестренка, – услышала она веселый голос Роберта. – Не хочешь прокатиться вон в той карете?

Принц развернул ее в сторону, где стояли экипажи гостей, и указал на белую с позолотой карету с гербом Дакхаара. Принцесса выдернула руку и толкнула брата.

– Я уже сказала Анне, что никуда с ней не поеду.

– Как я могу уговорить тебя?

– Никак, я тебе не доверяю. – Карленна уставила руки в бока.

– Разве я давал тебе повод не доверять мне? – осклабился принц.

– Давал. Почему ты скрывал, что жил в Дакхааре? Почему не вернулся раньше? Чего я еще о тебе не знаю?

Роберт стал серьезным:

– Многого. Пойдем к тебе, поговорим – здесь нас могут услышать…

Он плотно закрыл окно в комнате Карленны и прислонился ухом к двери, проверяя, чтобы никто ненароком не узнал об их разговоре. После признался:

– Да, я вместе с матерью скрывался в Дакхааре. Анна Мельден приютила нас после того, как меня пытались убить.

– Убить? – принцесса округлила глаза.

– Да, сестренка, убить. – Роберт всплеснул руками и рухнул в кресло. – И убить меня пытался кое-кто из нашей дорогой семейки. Поэтому я не мог вернуться. Нам с матерью пришлось обставить все так, будто мы умерли, и скрываться у Анны.

Карленна помотала головой. Брат рассказывал какую-то ерунду. И если принцесса еще готова была поверить в то, что брата пытались убить, то причастность убийцы к королевской семье она полностью отрицала. Зачем родным лишать жизни Роберта? Зачем отцу убивать сына? Девушка скрестила руки на груди, и принц продолжил рассказ:

– А потом Анна попросила помочь мейфорской ведьме. Той самой, которая подарила тебе книгу, – подмигнул Роберт. – Книгу, кстати, я отдал ей. А еще мне хотелось отомстить убийце. Поэтому я все же вернулся.

– Кому именно ты собрался мстить?

Принц хмыкнул:

– Ты хотела спросить, кто именно убийца? И главное, чем я так провинился? – он дождался кивка Карленны, но разочаровал ее неопределенным ответом. – А неважно! Мстить я буду всем.

– И ты думаешь, после всего, что я о тебе узнала, ты сможешь уговорить меня уехать с Анной?

– Ты уедешь либо с Анной, либо с Адреном. Это ведь он сдал тебя охотнику?

– Хватит о нем! О них! – Карленна схватилась за голову. Виски разрывало от боли. – Ты ведь понимаешь, что у меня нет выбора. Если я просто разорву помолвку и останусь в Мейфоре, поставлю королевство в невыгодное положение. Мне этого не простят, еще и охотник донимать будет. Если сбегу со свадьбы в карете Анны, то тем более не простят, объявят предательницей.

– Так ты боишься осуждения? Если дело только в этом, то тебе не о чем волноваться, – ухмыльнулся Роберт. – Зачем кому-то знать, что ты сбежала? Пусть все думают, что Анна Мельден увезла тебя силой; ей это выгодно, так что все поверят.

– Нет, хватит об этом! – принцесса замотала головой, но выбор, который она отвергла, вдруг показался ей не таким уж плохим. Все стало так просто: она могла стать не соучастницей преступления, а жертвой.

– Соглашайся, – продолжал уговаривать сестру Роберт. – Ты ничего не теряешь. Тебе всего-то надо выйти на ночную прогулку и пропасть. Не бери с собой вещи, чтобы все выглядело, как будто ты не собиралась никуда ехать. А я утром скажу, что Анна Мельден вела себя подозрительно и уехала ночью. Все решат, что она тебя похитила.

– Роберт, хватит! Я уже сказала, что не уеду с Анной. Можешь не стараться. Уходи.

Принцесса резко открыла дверь и указала брату на выход. Роберт подошел к сестре и аккуратно опустил ее руку, а после закрыл дверь. Он обнял Карленну, и она почувствовала, как глаза намокли, а к губам спустились солоноватые капельки слез. Она прижалась к брату и беззвучно заплакала.

– Тихо, тихо, – Роберт погладил сестру по спине. Он наконец снял маску притворства и был с Карленной добр и откровенен, как в детстве.

Карленна сглотнула слезы. Уткнувшись в плечо брата, как в подушку, она прошептала:

– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Оставят, если уедешь с Анной. Ты ведь уедешь?

– Уеду, – кивнула принцесса. Она почувствовала, как Роберт облегченно вздохнул, и отстранилась от него. Вытерла слезы, чтобы взглянуть ему в глаза. – Но ты должен кое-что пообещать мне.

– Конечно! – улыбнулся брат.

Карленна сжала его руку.

– Не делай того, что задумал. Пообещай, что не будешь мстить и никого не тронешь.

Роберт отвел взгляд. Он медлил с ответом, и принцесса отпустила его руку и отвернулась, давая понять, что не уедет, пока не услышит от него то, что ей нужно.

– Обещай мне не трогать семью, – голос Карленны прозвучал сухо.

– Обещаю, – с нескрываемой неохотой произнес брат.

Утром в Мейфоре недосчитались двоих: калледионской принцессы и дакхаарской королевы.

–Давно в тюрьме не был?!

Трое обступили его. Все злобные, крикливые и нахохленные, словно петухи.

– Что ты смеешься?!

– Потому что ты забавный, приятель. – Роберт вытер выступившие от хохота слезы.

Разъяренный Дант Гарс навис над принцем. Говорят, властители предпочитают высоту: троны на возвышении, пьедесталы, балконы на вершине башни… Роберт же отовсюду чувствовал себя властителем. Он сидел в низком кресле и усмехался, пока эти трое – Дант Гарс, Адрен и Теоттор – бегали вокруг и пытались выудить из него правду.

Больше всех суетился охотник. Он угрожал и оскорблял Роберта. Пытался орудовать словами, но безуспешно – Дант Гарс умел обращаться лишь с оружием из стали. Адрен и Тео немыми зрителями созерцали их словесную перепалку. Первый был брошенным женихом, и потому не мог пропустить допрос принца. Роль второго Роберт не вполне понимал, но посчитал, что братец пришел от лица Джеральда: не мог же король снизойти до того, чтобы самому допрашивать непутевого «сына».

– Не над чем тут смеяться, – тень охотника грозовой тучей заслоняла принца.

– Почему? Жизнь – веселая штука.

– Я ведь могу тебя в тюрьму отправить, – пригрозил Дант Гарс.

– А в чем, собственно, меня обвиняют? – зевнул Роберт.

– Ты знаешь!

– Хм, дайте-ка подумать… Нет, не знаю. Я непорочен, как ребенок.

– Ты помог Анне Мельден похитить Карленну?! – не выдержал Адрен.

Его слова повеселили Роберта. Принц вообще очень радовался, когда выводил кого-нибудь из себя – не в этом ли заключается главное развлечение мстителей?

– Может быть, я, – согласился он.

Дант Гарс, кажется, возликовал, когда услышал это признание. Адрен раскраснелся и сжал кулаки. Тео, напыщенный старший братец, презрительно поморщился.

– А может, и не я, – пожал плечами Роберт, разбивая их надежды на осколки.

– Так ты или не ты?! – зарычал охотник.

– Сложный вопрос.

– Отвечай!

– Пожалуй, воздержусь от ответа.

– Шут, – процедил Тео.

Роберт тут же умилительно улыбнулся:

– Мне приятно, что ты оценил мою шутку, братец.

– Не паясничай! – остановил принца Дант Гарс.

– А то что? – раззадорился он. – Тюрьма? Я угадал?

– Ты последний, с кем видели принцессу.

– Видели?

– Я ведь помню, как она попросила тебя остаться с ней на ночь, – уточнил Дант Гарс.

– А, да. Все верно. Она сказала это, когда я прервал твое с ней уединение.

Охотник глухо засопел. Арнестский король, округлый, приземистый, с высоким воротником, из-за которого напоминал индюка с распушенным хвостом, побагровел. «Петух и индюк. Птичий двор, честное слово!» – хихикнул про себя принц.

– Я проводил допрос, – объяснился охотник.

– Разумеется, я так и подумал, приятель, – подхватил Роберт. – И обыск. Под платьем моей милой сестренки – мало ли, вдруг она там еще одну книгу спрятала.

Он откинулся в кресле и прикрыл рукой улыбку. Адрен был красный, как мякоть спелого арбуза, но держался достойно.

– Что за чушь ты несешь! – вскричал Дант Гарс.

– Я лишь выразил свое мнение. Знаете что? Может, Карленна сбежала от вас всех? Если так, я бы ее понял и поддержал.

Роберт не успел договорить, его оглушила боль. Несколько секунд принц сидел в оцепенении, а после, когда очнулся, обнаружил, что держится за щеку и ощупывает зубы – мужчину украшают шрамы, но не отсутствие зубов. Все оказались на месте.

Дант Гарс осклабился. Он слегка потряс рукой, расслабив ее, потом показательно сжал и разжал кулак. Боль, словно рябь на воде, пробежала по щеке принца.

Тео и Адрен, как и прежде, оставались в стороне. Они хмуро глядели на принца, пока тот потирал щеку, и молчали.

– Тебе лучше держать свое мнение при себе, – сухо отметил Тео. – Арестуйте его.

– Давно пора, – отозвался охотник.

Он подошел к принцу и приказал встать. Роберт отказался. Тогда Дант Гарс рывком поднял его на ноги и встряхнул.

– Ну, давайте, арестуйте! – ехидная улыбка расплылась на лице Роберта.

Он ударил Данта Гарса. Кожа у охотника оказалась жесткой, твердой – вряд ли он почувствовал боль, только неприятное прикосновение, не более.

Следующие удары исходили уже не от Роберта, а от Данта Гарса. Принц пошатнулся, схватился за лицо, затем вспышка боли пришлась под ребро. Он грохнулся в кресло. Чернота с мелкими прыгающими точками застелила глаза, протяжный гул скрыл все звуки. Дант Гарс не пожалел силы, чтобы отыграться на Роберте.

– Вставай! – приказал охотник.

Роберт ничего не ответил. Что-то вязкое и влажное стекло на губы. Он слизнул каплю, – вкусом, словно металлический наконечник, вытащенный из соленой воды, – и вытер кровь рукавом.

– Больно? – едко заметил Дант Гарс.

– Неприятно, но переживу.

– Тогда вставай.

Роберт встал. Поправил помятую одежду и снова вытер кровь – красная струйка настойчиво сочилась из носа.

– Ну! – поторопил охотник. – Сам пойдешь, или мне тебя тащить в тюрьму?

– Нет необходимости. Я не попаду в тюрьму. По крайней мере, не сегодня.

– Это не тебе решать.

– Почему не мне? Я разве не упоминал, что припрятал козырь в рукаве? – громко сказал Роберт, так, чтобы его слова были слышны за дверью.

– Какой еще… – начал было Дант Гарс, но остановился.

В комнату зашла Аэлия. Мужчины ответили ей снисходительными ухмылками – она явно недотягивала до «козыря».

– Отпустите Роберта, – приказала девушка.

Дант Гарс рассмеялся и повернулся к ее мужу, чтобы тот принял меры. Тео указал Аэлии на дверь:

– Давай-ка ты подождешь снаружи, а мы сами разберемся, что делать с Робертом.

– Иди-иди, – хмыкнул охотник.

Аэлия сжала губы после тех уколов, которые муж и охотник издевательски нанесли ей, но не двинулась с места.

– Выйди, – раздраженно кинул Тео. – Не лезь не в свое дело.

– Или, может, ты хочешь отправиться в тюрьму вслед за Робертом? – усмехнулся охотник.

– Вам лучше послушаться и сделать то, что я сказала, – настаивала девушка.

– Я слушаю только короля, – отбрил Дант Гарс. – А король приказал арестовывать любого, кто угрожает спокойствию королевства.

Роберт громко шмыгнул носом, заглушив половину его ответа. Он не мог сравниться с охотником в силе, но по части мелких гадостей ему не было равных. Аэлия скользнула взглядом по принцу – он вовремя сделал страдальческое выражение лица и кивнул ей, чтобы она переходила к главному.

– Кажется, в замке небезопасно, – нежным голосом, каким разговаривают милые беззащитные девушки, изрекла Аэлия. – Охотник на ведьм избивает принца, после угрожает мне тюрьмой, а мой муж ему поддакивает. Еще и принцессу недавно похитили – и все при этом хваленом охотнике. Я уже и не говорю про то, что прямо из-под носа у стражи сбегают ведьмы. Ужасные условия! Я расскажу обо всем своему отцу, и он увезет меня из Мейфора. Вместе с деньгами, которые он вкладывает и собирается вложить в войну. Интересно, что скажет король, когда лишится этих денег? Лишится из-за вас, Дант Гарс, и из-за тебя, Тео.

Речь девушки ошарашила и Данта Гарса, и Теоттора, и даже Адрена. Деньги – все сводилось к деньгам. Если король потеряет их, всей тройке хорошенько достанется, какое бы положение каждый из них ни занимал.

Адрен первый махнул на все рукой. Он хотел вернуть пропавшую невесту, а не выяснять отношения:

– Мне это надоело. Решайте свои проблемы между собой.

С надменным видом арнестский король покинул комнату.

– Отпустите Роберта, – повторила Аэлия. – И не смейте его больше трогать.

Дант Гарс колебался. Тео также не знал, что делать; от напряжения кудряшки прилипли ко лбу, из-за чего он казался вполне милым и безобидным.

– Делайте что хотите! – решил он в конце концов и вышел из комнаты вслед за Адреном.

Решение, как поступить, оставалось лишь за Дантом Гарсом. Охотник сопротивлялся. Уйти означало признать поражение.

– Мне долго ждать?! – воскликнула Аэлия. – Уходите, или уйду я!

– Давайте же, решайтесь. В конце концов, я не такой уж и преступник, чтобы из-за меня ссориться с королем, – подбодрил охотника Роберт.

Дант Гарс подумал еще с минуту.

– Ладно. Твой арест не вернет принцессу домой, – сказал он, будто бы оставить Роберта в покое было его решением, а не Аэлии.

– Это верно, – ощерился принц.

Не попрощавшись, Дант Гарс вышел из комнаты. Аэлия захлопнула за ним дверь. Она не выразила ни радости, ни облегчения, ни хотя бы удовольствия оттого, что добилась своего, – все так же холодна, как обычно. Девушка прошла к креслу, по дороге слегка коснувшись Роберта плечом, и с пренебрежением произнесла:

– Ты глупец.

– Я? – Роберт виновато улыбнулся.

– Ты, кто же еще. Тебя допрашивают, а ты кривляешься и выводишь охотника из себя, – фыркнула Аэлия.

– Это же весело!

– Это глупо, – сморщилась девушка.

Роберт подошел к будущей королеве. Откинул ее волосы и залюбовался прекрасным лицом – гладкая румяная кожа сияла в золотых лучах солнца. Аэлия убрала руку Роберта.

– Я надеялся, ты меня поддержишь. Меня вообще-то избили, – принц показательно коснулся проступающих синяков и поморщился. В прошлый раз, когда он упал с лошади, травмы вызвали у Аэлии сострадание.

– Ты сам напросился, – она сложила руки и со скучающим видом уставилась в сторону. – Ты ведь понимаешь, что я могу угрожать охотнику, но исполнять угрозу не буду? Мне это невыгодно. Я хочу стать королевой и не собираюсь уезжать из Мейфора ради твоего спасения.

– Я и не хочу, чтобы ты уезжала. Мне достаточно, что ты на время остановила Данта Гарса.

Он нагнулся к Аэлии, чтобы поцеловать ее. Девушка усмехнулась и отстранилась.

– Фи, у тебя кровь. Иди умойся.

– Какая ты брезгливая, – напоказ обиделся принц. Кровь он тут же вытер и для надежности шмыгнул носом, чтобы она текла меньше. – А я надеялся, что мы повторим ту ночь.

– То была не ночь, а кажется, утро.

– Да какая разница?

– Никакой, – согласилась Аэлия. – Но повторять мы ничего не будем, пока ты не выполнишь свое обещание. Отравишь короля – тогда я подумаю над тем, как тебя отблагодарить, – она очаровательно улыбнулась и провела рукой по ноге принца, но остановилась, едва подобравшись к застежке на брюках.

– Я все сделаю, – убедительно заявил Роберт.

– Посмотрим.

Аэлия встала. Она пошла было к двери, но принц обогнал ее и преградил выход. Он притянул девушку к себе. Роберт почти касался ее губ, и эта близость, когда Аэлия не позволяла ничего больше, кроме объятий, распаляла его.

– Отпусти меня, – томно прошептала она.

– Это нечестно. Ты надо мной издеваешься.

– Нет. Я лишь предлагаю честный обмен: ты помогаешь мне, я тебя за это благодарю. Второе подают после первого, а не до.

Аэлия выпуталась из объятий и ушла. Но отпускать ее надолго принц не собирался: к будущей королеве Калледиона стоило держаться поближе, – и кто знает, может, однажды Роберт станет ее королем.

Солнце едва подрумянило небо, когда на дороге к Монт-дʼЭталю появился всадник. Обгоняя рваные тени, он несся к замку. Раскаты волн, встречавшихся с подножием Монт-дʼЭтальской скалы, разбегались по утренней тишине.

Лорд Кединберг позволил себе перерыв. Он расположился на балконе и наслаждался спокойным завтраком и воздухом, наполненным запахом росы и моря. Без сомнения, то было прекрасное утро. Всадник, за которым рассеянно наблюдал Фергюс, въехал в ворота Монт-дʼЭталя. Его встретили. Коня увели в конюшню, а самому всаднику указали на вход в Королевскую башню, на вершине которой восседал лорд Кединберг. Фергюс гостей не ждал, поэтому предположил – понадеялся, – что всадник поднимется не к нему.

– Милорд! – через пару минут за дверью послышался голос секретаря. – Лорд Кединберг!

«Издеваешься?!» – подумал старик.

Секретарь, по всей видимости, не издевался. Он стучал в окно, ведущее на балкон, и Фергюсу пришлось приостановить трапезу и вернуться в кабинет, где его ждал тот самый всадник. Посетитель учтиво представился и передал старику письмо. Инквизитор взглянул на инициалы: «А. М.». Дакхаарская королева.

«Я выполнила свою часть сделки. Готовьтесь отплатить мне тем же. Подробности при встрече. Еду к вам», – прочитал Фергюс.

– И что это за ерунда? – поинтересовался он у посланника.

– Это письмо, – ответил тот с улыбкой. – От Ее Величества королевы Анна Мельден. Она приедет сегодня.

Гость ушел, поклонившись. Фергюс попытался занять себя работой – поисками принца, о котором до сих пор не было вестей, и другими государственными делами, но взгляд то и дело переползал к окну. Ожидание будоражило.

Не прошло и пары часов, как на подсвеченной солнцем дороге появилась карета. Экипаж, запряженный шестеркой белоснежных лошадей, подъезжал к Монт-д’Эталю. Фергюс воспрянул. Несколько минут старик барабанил пальцами по столу, а после, заслышав шаги в коридоре, выглянул из кабинета. Как раз вовремя. С лестницы ему навстречу поднималась Анна Мельден. Она выглядела слегка утомленной, но радостной, походка и движения ее казались легкими и свободными.

– А, Фергюс, вы вышли меня встретить? Удивительно.

– Я полон сюрпризов, – скромно ответил Фергюс.

– Я тоже, – улыбнулась королева.

Она прошла вперед и повела за собой девушку. Та безучастно встретила взгляд Фергюса. Она, как и королева, выглядела уставшей после поездки. Платье примялось, светлые растрепанные волосы рассыпались по плечам, губы гостья плотно сжала, как будто не желала ни с кем говорить. При виде девушки что-то шевельнулось в памяти Фергюса, но он пока не мог определить, что именно.

– Узнаете? – поинтересовалась Анна Мельден и тут же подсказала: – Карленна юн Реймстон. Калледионская принцесса. Карленна, позволь представить тебе лорда Кединберга, моего хорошего друга.

– Ваше Величество… – в замешательстве начал Фергюс.

– Что?

Фергюс пока не мог подобрать слова, чтобы полнее выразить то, что испытывал: удивление с примесью благодарности и недовольства.

– Мы можем поговорить в кабинете? Наедине? – шепнул он Анне.

– Разумеется.

Он раскрыл дверь, пропустив королеву в кабинет, и с неловкой дрожью в голосе обратился к принцессе:

– Ваше Высочество…

– Разговаривайте, – Карленна равнодушно махнула рукой и плюхнулась на стул секретаря. Тот захлопал глазами. – Я подожду здесь.

Фергюс вновь оглядел девушку. Она села боком на стул, сложила руки на его спинке и наклонила голову, прикрыв глаза, как будто собралась спать. Старик не стал перечить принцессе: хочет сидеть здесь – пусть сидит. Он подозвал секретаря и распорядился:

– Займись пока гостьей.

– Да, милорд. Что я должен делать?

– Что, что! Что обычно делают с гостями? Обхаживают, поят, кормят.

– Фергюс, я тоже гостья, – с усмешкой заметила Анна Мельден.

– Вы гостья иного рода, – напомнил инквизитор, перемещаясь в кабинет.

Анна расположилась на стуле. Она спокойно поправляла платье и делала вид, что ей не к спеху обсуждать дела с Фергюсом.

– Объяснитесь? – поторопил он.

– Я остановила войну. Вы довольны?

– Я в замешательстве.

– Вам сложно угодить, – рассмеялась королева.

– Я ожидал всего, но не этого. Вы похитили калледионскую принцессу? – Фергюс стиснул край стола.

– Она здесь по своему желанию. Но никому не стоит об этом знать, пусть все считают, что я увезла ее насильно.

– Джеральд будет зол. Очень. Крайне.

Королева наклонилась чуть вперед, облокотилась о тот же стол, в который старик нервно всаживал ногти, и произнесла с улыбкой:

– Какое вам дело до настроения Джеральда? Главное, он не тронет Эфлею, пока его дочь здесь. Вам стоит всего лишь пригрозить, что она пострадает, и он сразу отзовет войска.

– Это верно. И все же я растерян, – пробормотал инквизитор. – Что мне с ней делать?

– Я думаю, вы разберетесь.

– Уж придется.

Фергюс задумчиво провел рукой по лысине, после поскреб слегка заросший щетиной подбородок. Когда Анна говорила, что решит проблему, он не представлял, что она пойдет столь оригинальным путем. Хотя от нее стоило ожидать чего угодно.

Королева выждала немного и возобновила разговор:

– Итак, я выполнила свою часть сделки. Теперь дело за вами. Вы обещали сделать Маргарет королевой.

– Я сейчас же передам ей указ, – мрачно ответил инквизитор и потянулся к секретному ящику.

– Не спешите, – Анна мягко остановила руку Фергюса. Он замер, чувствуя теплые пальцы королевы поверх своих. – Я ведь тоже давала вам одно обещание – объяснить, зачем мне все это.

Старик съязвил:

– Я давно перестал надеяться, что получу от вас объяснения.

– Вы что же, мне не доверяете? – умильно улыбнулась Анна.

– Честный ответ вам не понравится.

– Тогда оставьте его при себе и слушайте. Дело в том, что мне нужна ваша помощь.

Карленна поежилась на стуле. Она медленно осматривала шершавые стены башни, от которых пахло холодом, и жалела, что покинула дом. Поездка далась ей тяжело: карета почти не останавливалась, ведь Анна боялась, что их могут нагнать мейфорские стражники. Есть и спать приходилось на ходу. Лишь два раза беглянки ночевали в гостиницах. В мизерных комнатах первой пахло плесенью, мелкие жучки изъели все постельное белье, и с потолка, перебирая лапками, падали насекомые. Вторая гостиница, эфлейская, где они остановились в последнюю ночь, выглядела опрятнее, но к тому моменту Карленне уже было все равно, в каких условиях приходилось ночевать. Девушка перестала чувствовать усталость. Точнее сказать, она вообще не чувствовала ничего.

Монт-д’этальский секретарь предложил Карленне еду и напитки. Когда она отказалась, он, кряхтя, притащил себе стул из соседней комнаты и поставил его возле кабинета того неприятного старика, которого Анна назвала своим другом. Принцесса понимала, что в кабинете говорят о ней. Она попыталась прислушаться. Плотно закрытая дверь пропускала некоторые звуки, но превращала их в нечленораздельное бормотание.

– Секретарь! – раздался зычный голос.

Секретарь тут же устремился в кабинет и оставил дверь открытой. В проеме виднелось насупленное и серое, как мейфорские стены, лицо лорда Кединберга. Принцесса рассматривала старика и пыталась понять, что интересного нашла в нем Анна. Своим длинным корявым носом и блеклыми глазами лорд Кединберг походил на одно из Существ у ног Мертвой Королевы; только Существо горбилось и яростно впивалось когтями в пол, а лорд Кединберг, напротив, всем своим телом вытягивался вверх.

Секретарь расставлял перед ним и перед Анной бокалы, открывал вино. Королева, в отличие от старика, выглядела безмятежной. Она переменила позу и склонилась ближе к лорду Кединбергу:

– Пока это все, что я могу рассказать о ящерах. Так вы мне поможете?

Секретарь не торопился, и Карленна преспокойно слушала диалог между королевой и старым лордом:

– Помогу, – разжал зубы собеседник Анны. – Но это что же получается, мне придется покинуть Монт-д’Эталь?

– Почему бы и нет?

– Да как же без меня здесь…

– Все справятся. Вы и так слишком много на себя взвалили, Фергюс. Вам нужен отдых.

– Вы предлагаете мне совсем не отдых.

– Я предлагаю вам отвлечься. Если вы не оставите Монт-д’Эталь и не поможете мне, то рискуете навсегда остаться без Монт-д’Эталя.

Секретарь поклонился и затворил дверь.

– О чем они говорят? – поинтересовалась у него принцесса.

Секретарь пожал плечами. Видно, опасался сказать лишнее.

Свет скользил по полу с одной плиты на другую, отмечая каждую пройденную минуту. Разговор Анны Мельден и лорда Кединберга затянулся. Карленна встала и походила по тесной приемной, сжатой массивными каменными стенами, которая, однако, была просторнее, чем карета. Принцесса успела совершить несколько кругов, когда отворилась дверь в кабинет. Анна выплыла оттуда. За королевой, на лице которой явственно угадывалась радость, вышел задумчивый старик. Анна быстро, не дав никому опомниться, попрощалась с принцессой и убежала вниз. Карленна в замешательстве проводила ее взглядом, ожидая, очевидно, что та вернется. Когда шаги Анны стихли, принцесса поняла, что ее бросили.

– Заходи в кабинет, голубушка.

Карленна не сразу осознала, что обращаются к ней. Напористый взгляд лорда Кединберга подсказал, что голубушка – это она.

– Я не «голубушка», – тихо возразила принцесса, но старик ее не услышал. Она прошла в кабинет и села на стул, на котором ранее видела Анну Мельден.

Лорд Кединберг даже не старался казаться приятным человеком. Вместо теплого приема он принялся заваливать принцессу вопросами о причине ее побега и об отношениях с Димиром, на что девушка в резком тоне ответила, что отношений никаких нет и не будет.

В конце концов старик угомонился. Он нацепил улыбку радушного хозяина и пообещал, что сейчас Карленну разместят в Монт-д’Этале.

– Секретарь!

Открылась дверь, обнажив площадку перед кабинетом. Секретарь влетел внутрь, но лорд Кединберг обратил внимание на молодого человека, ожидавшего у стойки на этаже.

– А, Лютер, ты здесь? Ваше Высочество, позволите мне на минуту отвлечься?

Карленна кивнула – как будто у нее был выбор.

Секретарь покорно вышел, переменившись местами с Лютером.

– Хорошо, что ты здесь. Я тебя искал, друг мой, – сказал ему лорд Кединберг. – Утром я подписал распоряжение, теперь ты служишь в инквизиции. И вот тебе мой первый приказ.

Лорд Кединберг пощупал стенку своего стола и откуда-то выудил документ – откуда именно, Карленна видеть не могла, да и не интересовалась. Старик протянул документ Лютеру и пояснил:

– Передай это Маргарет. Подожди, не прямо сейчас, позже, – остановил он юношу, когда тот кивнул и развернулся к двери, собираясь исполнить приказ. – А то у нее сейчас возникнут ко мне вопросы.

– А что изменится? Вопросы-то никуда не денутся, просто задаст она их позже.

– О нет, позже она не сможет мне их задать, – хитро скривив рот, высказался лорд Кединберг. – Так, а зачем ты ко мне поднялся? Есть новости про Ника?

– Есть, – кивнул Лютер. – Его нашли.

– Ник в порядке?!

В голосе старика проявился трепет, истинное волнение, которое, как Карленне казалось до того момента, он не способен испытывать. Но лорд Кединберг и вправду тревожился: кривая улыбка растеклась по морщинистому лицу, когда Лютер подтвердил:

– В целом – в порядке. Он немного болен, но выздоравливает. Призраки уже едут за ним.

Старик взял себя в руки и снова стал выглядеть сухим и деловитым, как в тот момент, когда встречал Карленну.

– Прекрасно. Ник нашелся вовремя. – Лорд Кединберг схватил пустой лист бумаги, исписал его и вручил Лютеру. – А вот это передашь принцу. Один документ – принцессе, второй – принцу. Все ясно?

– Да.

– А, вот еще. – Старик схватил еще один листок и набросал на нем пару строк. – А это указания для тебя. Почитаешь потом. Запомни: ты продолжаешь сообщать мне все важное и интересное.

Юноша вышел. Карленна вздохнула, старик поймал ее взгляд и постарался улыбнуться, как тогда, когда говорил о принце Никосе.

– Не беспокойтесь, принцесса, – проговорил он с деланой добротой. – В ближайшее время вам не придется иметь дело со мной. Мне придется ненадолго уехать.

Карленна кивнула. Подробностями она интересоваться не стала.

Вскоре принцессу проводили в роскошно обставленный коридор, примыкавший к комнатам Димира, и передали в руки короля. Димир не скрывал удивления. Скорее он был рад тому, что Эфлея в безопасности, чем приезду своей несостоявшейся невесты. Карленна была с ним приветлива, но не слишком. Эфлея встретила ее вполне гостеприимно, только ее душа все равно рвалась домой.

Карета тряслась по лесной дороге. Ник сидел спокойно. Он откинулся на мягкие сиденья, которые пахли духами дворцовых дам, и прижал руку к раненому боку. С каждым прыжком кареты бок ныл, и принц боялся, что рана начнет кровоточить.

Напротив него сидела Мираби. Она то гладила бархатные сиденья, то рассматривала позолоченный декор, то освобождала окно от разноцветной шторы. Она впервые ехала в карете, тем более в королевской, и дивилась ее роскоши. Ник с улыбкой смотрел на Мираби. Он, казалось, и забыл, что еще утром был ее пленником. Но теперь все изменилось – пленницей стала она. Сразу после разговора о снах ведьма отправила письмо своему другу, чтобы тот связался с инквизитором, и за принцем прислали людей.

– Надеюсь, твоего друга благодарить не надо? – Ник тихим смешком отвлек ведьму. – Или он, как и ты, выставит мне требования?

Мираби махнула рукой:

– Нет, он и так неплохо устроился в Монт-д’Этале. Он теперь призрак инквизиции, как ты. – Девушка бегло оглядела одежду Ника. Сейчас на нем не было серого костюма, слуги привезли принцу достойную одежду для возвращения в Монт-д’Эталь.

Путь оказался далеким. Мираби изголодалась по ощущению свободы и все время смотрела в окно, Ник тоже – он в нетерпении высматривал коричневые пики монт-д’этальских башен. Близился вечер, и темные облака накрывали дорогу к дому.

– Не хочу в замок, – вдруг разрубила тишину Мираби. – Что я там буду делать?

Принц оторвался от окна и посмотрел на девушку. Она сидела, закусив губу и сложив руки на груди, как ребенок. Ник постарался говорить убедительно:

– Для начала долечишь меня. Потом посмотрим. Отпущу тебя из замка сразу, когда решу, что Покровительницы для тебя больше не опасны.

– И сколько это продлится? Ты можешь продержать меня в замке месяц, а можешь и год.

– Я не буду тебя задерживать дольше необходимого, обещаю.

Девушка ничего не ответила, лишь громкий вздох рассеялся в душном воздухе кареты.

Монт-д’Эталь резко возник перед ними. Обхватывая крепостной стеной южный мыс континента, он устремлял свои башни в вечернее небо. Зеваки толпились по обе стороны дороги. Мираби с улыбкой рассматривала королевские угодья, но резко зашторила окно, когда вблизи показались гвардейцы, охранявшие въезд в Монт-д’Эталь. Они торжественно развели в стороны створки ворот. Карета въехала во двор, гремя нарядной лошадиной упряжью. Экипаж остановился ровно посередине двора, где пропавшего принца уже ждали Димир и Маргарет, а рядом с ними стояла калледионская принцесса. Кучер соскочил на землю и метнулся к узкой дверце кареты.

Ник вышел. Ветер зашелся тихим свистом, продувая насквозь монт-д’этальский двор. Морской воздух наполнил легкие, и улыбка появилась на лице принца. Дом. Он дома.

Маргарет бросилась к брату. Нежные пальцы обхватили его лицо, она посмотрела ему в глаза и крепко обняла. Димир вел себя сдержанно: неспешно подошел, протянул брату руку, крепко пожал ее и долго не отпускал. Однако первые мгновения горячего приветствия остались позади, и пришло время выводить из кареты нежданную гостью. Ник внутренне сжался. Он подошел к карете. Мираби впилась в сиденье и забилась в угол.

– Идем. Пора.

Ник поймал ее испуганный взгляд. Спесь, с которой ведьма общалась с принцем на своей территории, пропала еще на подступах к Монт-д’Эталю, и теперь девушка выглядела кроткой и послушной. Мираби схватилась за протянутую руку юноши и, прячась за его спиной, спустилась из кареты. Ник не стал выталкивать ее вперед.

– Позже все объясню, – быстро шепнул он брату и сестре. Маргарет вонзила взгляд в розовые волосы девушки, видно, вспоминая обстоятельства их предыдущей встречи в таверне, и хмуро кивнула на предупреждение принца.

После Ник объявил во всеуслышание:

– Эта девушка спасла меня. Она лекарка, будет ухаживать за мной, пока я не поправлюсь.

Димир ухмыльнулся. Видно, он решил, что роль девушки заключается в действиях более романтичных, нежели врачевание. Ник улыбнулся – пусть брат думает, что хочет, главное, Мираби останется в замке.

Встреча затянулась. Принц извинился и, сославшись на усталость после долгого пути, вместе с розоволосой гостьей покинул двор. Надо было распорядиться, чтобы девушке подготовили комнату рядом с его покоями, а также встретиться с призраками инквизиции и Фергюсом – объясниться с ними и попросить позаботиться о Мираби. Он повел девушку по коридорам замка. Слуги расступались перед принцем, но Мираби на всякий случай продолжала прятаться за его спиной, а перед богато одетыми людьми тушевалась и крепче сжимала его руку.

– С возвращением, Ваше Высочество! – услышал он голос лорда-советника.

Ник обернулся. Тучный лорд улыбался принцу, рядом стояла его жена. Вишневое платье, вишневые волосы, вишневые губы – воспоминание о ее поцелуях вспыхнуло в памяти. Ник едва сохранил хладнокровный вид.

– Рад вас видеть, лорд Эванс. И вас, леди Эванс.

– Рады видеть вас, принц Никос, – сладко проговорила Юлана.

Она словно бы невзначай скользнула взглядом по Мираби. Та тем временем с кипящим любопытством рассматривала все вокруг.

– Увидимся на собрании Совета, – кивнул Ник.

– Увидимся, – подтвердил лорд, уходя вместе с женой.

Ник потянул ведьму дальше. Через несколько секунд сердце, взбудораженное воспоминаниями о поцелуях Юланы, заставило его обернуться. Леди Эванс тоже обернулась. Она мельком улыбнулась принцу, вновь оглядела его спутницу и отвернулась. Сердце принца забилось еще чаще. Мысль о том, что Юлана, возможно, ревнует, приятным теплом разлилась внутри.

Толпа начала расходиться. Куда большее время было отдано ожиданию, чем непосредственно встрече. Маргарет проводила к покоям внезапную гостью Монт-д’Эталя, принцессу Карленну, которая до сих пор, казалось, не осознавала, где оказалась и в каком качестве. Димир боялся, что Карленна покинет замок раньше времени, потому приставил к гостье сестру для компании и гвардейцев для ее охраны.

Работа Маргарет в роли радушной хозяйки Монт-д’Эталя на сегодня была окончена, и она, утомленная, возвращалась к себе, но у входа в комнату увидела призрака инквизиции. Он, сложив руки, прислонился плечом к дверному косяку. Юноша обернулся на звук шагов. Маргарет не без удивления узнала в нем Лютера, своего недавнего спасителя и бывшего повстанца. Лютер сразу сообразил, о чем думает принцесса:

– Да, я теперь призрак. Неожиданно?

– Да нет, ожидаемо, – улыбнулась принцесса, рассматривая серый костюм. – Ты же говорил, что работаешь на Фергюса.

– Кстати, о Фергюсе: это тебе от него.

Маргарет не стала поправлять Лютера. Знакомство с ним прошло не так, чтобы она теперь могла требовать от него обращения «Ваше Высочество». Призрак достал из-за пазухи и передал принцессе свернутый лист бумаги с потрепанными краями. Видно, его много раз раскрывали и закрывали.

– Что там?

– Не знаю, – мотнул головой Лютер. Глаза блеснули. – Фергюс просил передать тебе это лично в руки, я и передаю.

– Хорошо, благодарю.

Маргарет зашла в комнату. Она неспешно расположилась на диване, вытянула ноги и раскрыла письмо. Пробежалась по тексту. Сначала – легко, быстро проглатывая витиеватые слова, присущие официальным документам, потом – вдумчиво. Она не могла понять их смысл до конца. Точнее, принцесса понимала отдельные слова, понимала смысл фраз, да даже смысл текста, но не видела ответа на главные вопросы: Как? Почему? Голова словно опустела, а сердце громко отбивало ритм. «Я королева? Я наследую трон?» – спрашивала она сама себя и тут же находила в документе ответ: да.

«Нарекаю свою дочь, принцессу Маргарет Таяльди, моей законной наследницей, правопреемницей…», – говорил указ. А внизу, на краю страницы, в подтверждение тому выделялась размашистая подпись короля Грегора. Маргарет сразу узнала почерк отца.

Буквы запрыгали. Маргарет скрыла дрожь в руках. Она положила документ на колени и сжала пальцы, но тут же разжала и принялась бесцельно растирать их, снимать и надевать обратно кольца, вдавливать ногти в подушечки пальцев, чтобы прийти в себя. Она не сомневалась, что указ настоящий – иначе зачем Фергюс передал ей его? Он не такой человек, чтобы шутить, тем более в вопросах престолонаследия. «Но почему я получила указ только сейчас? Почему не видела его раньше? Фергюс скрывал от меня документ или обнаружил его только сейчас? Почему не поговорил со мной лично?» – заметалась Маргарет. Эти и другие вопросы не давали покоя. «Нечего ждать, надо идти к Фергюсу», – решила принцесса.

Она резко встала. Указ с характерным шелестом полетел на пол. Маргарет подхватила его, шагнула к двери, потом остановилась, чтобы свернуть бумагу в трубочку и засунуть за подкладку платья. Кто-то постучал в дверь. Девушка быстро завела за спину руку, в которой держала указ.

– Маргарет, это я, – услышала она голос младшего брата. – Можно зайти?

– Да, заходи, – растерялась принцесса.

Когда Ник зашел, она крепче сжала руку за спиной.

– Фергюс не у тебя? – с долей смятения спросил принц.

– Нет, я как раз собиралась идти к нему.

– Кажется, ты его не найдешь.

– Почему?

Ник прошел в комнату и задумчиво опустился на диван. Дернул плечами, вынул из внутреннего кармана куртки лист и расправил его.

– Фергюс уехал.

– Когда? Куда? – не поняла Маргарет. – Ненадолго, наверно, у него же столько дел.

– Он оставил их мне, – с досадой воскликнул Ник и ударил пальцем по бумаге. Та обиженно хрустнула. – Он назначил меня временным главой Верховного Совета и инквизиции.

Принц смял лист, вернул его в карман и продолжил:

– Призрак передал мне этот указ. Я сразу пошел к Фергюсу за объяснениями, но не нашел его. А секретарь пустил слух, что Фергюс уехал. Еще вчера. Я не поверил, конечно. Честно искал его везде: и в замке, и в подвалах. И у кабинета ждал. Надеялся, что Фергюс зашел к тебе попрощаться, но нет. Похоже, он правда уехал.

– Нет, глупости. Не мог он уехать!

Ник развел руками. Маргарет не поверила. Она бросилась к кабинету Фергюса, где секретарь радостно подтвердил, что инквизитор уехал – судя по всему, под напором Анны Мельден. Дакхаарская королева рассказала Фергюсу нечто особенное, и он тут же засобирался. Куда – неизвестно.

– Он сказал: «Я должен решить дело на месте», – вспомнил секретарь.

Призраки инквизиции тоже подтвердили отъезд хозяина. Они все как один доложили принцессе, что Фергюс оставил им подробные задания на ближайшие дни, недели и месяцы. Когда еще оставляют такие указания, если не перед длительным отъездом? Старик позаботился о том, чтобы все механизмы Монт-д’Эталя работали даже в его отсутствие, чтобы королевство, за которым Фергюс, как садовник за садом, заботливо ухаживал, не загнило раньше времени.

Поиски прекратились. И раз один человек, который мог дать принцессе ответы, покинул ее, то приходилось обратиться к другому. Маргарет направилась в комнату Димира.

Брат не был занят. Если что его и занимало, то не насущные дела, а собственные мысли. Димир сидел на краю кровати. Он склонил голову, обхватив ее руками, и лишь на пару секунд поднял ее и устремил взгляд на вошедшую сестру, а после снова уставился в пол.

– Ты знаешь, что Фергюс уехал? – пробормотал он так, словно не верил в свои слова.

– Знаю, мне Ник сказал.

– Он даже не зашел попрощаться. Безумие какое-то. Это все Анна Мельден, я всегда знал, что она не принесет нам ничего хорошего.

Димир с досадой махнул рукой. Он лишился не просто инквизитора, а наставника, советника, да просто хорошего друга. Маргарет с удовольствием разделила бы тоску Димира, но пришла к нему по другому поводу.

– Фергюс передал мне это, – она протянула брату документ.

Димир нехотя взял бумагу и пробежался по ней глазами. Он покраснел. Маргарет поняла – он знал. Она на всякий случай резко выдернула документ из рук короля и спрятала обратно за корсаж.

– Я хочу знать, что это? – спросила она, перехватив взгляд брата.

– Ты прекрасно понимаешь, что это!

– Я не понимаю, почему здесь мое имя? И почему ты скрывал от меня указ?

– Да потому что ты не можешь занять трон! – воскликнул Димир. – Ты же ничего не понимаешь в управлении! Не знаешь, как командовать войском! Не знаешь, откуда берутся деньги в казне! Не знаешь, как перехитрить Калледион!

– Не кричи на меня, – пораженно остановила его Маргарет.

– Но я ведь прав! Хочешь занять трон? Только вот ты ни к чему не готова, и неважно, что написал отец!

– Принцесса – или королева? – замялась она. Слова брата неприятно вонзались в нее и причиняли боль, а он беззастенчиво продолжал всаживать остро заточенные обвинения:

– Вот что ты будешь делать, если Калледион нападет? Да, Карленна здесь, но мало ли чего можно ожидать… Эфлея падет, как Онтфорк, как все прежние королевства, которые были на континенте! – Димир победно выдохнул. – Ничего ты не можешь сделать. А я могу. Пойми, я же защищаю тебя, оберегаю от всех этих проблем!

Маргарет молчала. Обида ядом растекалась в ее сердце.

– И что ты теперь будешь делать? Ты ведь не заявишь права на трон? – Тон брата, полный обвинений и убежденности в собственной правоте, еще больше ошарашил принцессу. Ей хотелось защищаться.

– Заявлю, – решила она.

– Не глупи, – напрягся Димир.

– Почему бы и нет? По указу я – наследница трона.

– Советники тебя загрызут на первом же собрании. Джеральд не воспримет тебя всерьез и развяжет войну. Так что оставь свои капризы! – возмутился молодой король.

– Я стану королевой!

– Да пожалуйста, – издевательски хмыкнул брат.

Маргарет, снедаемая гневом, выскочила из комнаты и прижалась к двери. Указ, способный сделать ее королевой, впивался в кожу под платьем, а ее мысли метались словно в лабиринте и не находили выхода.

«Ваше Величество! Дорогая Анна!

Пишу вам с хорошими новостями.

Принцесса получила указ. Она в смятении, уже говорила с братом и намерена занять трон. Передайте Покровительницам радостную весть – скоро мы получим королеву для Ритуала.

Мой принц наконец вернулся. Он привез с собой розоволосую девку, беглянку Мираби. Пусть ведьма побудет здесь, под моим присмотром и королевской охраной. Задумает сбежать – предупрежу Покровительниц, чтоб перехватили и возвратили девку себе.

Остальных ведьм из круга Одиннадцати, уверена, тоже скоро найдем. Я поговорю с принцем о снах. Надо лишь придумать, как выведать все так, чтобы он ничего не заподозрил. С калледионской гостьей тоже попытаюсь сдружиться – быть может, сболтнет что-то о снах своего отца.

Остальные новости вы знаете: повстанцы остановлены, война с Калледионом тоже, Эфлея пока спокойна.

Кланяюсь. Служу во славу Мертвой Королевы.

Ваша Ю. Э.»

Аристократия:

лорд Фе́ргюс Ке́динберг – инквизитор и глава Верховного Совета Эфлеи

лорд Каре́лл – один из лордов Верховного Совета

лорд Но́вел – один из лордов Верховного Совета

лорд О́рсен Э́ванс (лорд Э́ванс) – один из лордов Совета, главнокомандующий эфлейской армией

леди Юла́на Э́ванс – жена Орсена Эванса, тайная любовница Ника

леди Эло́р Каре́лл – дочь лорда Карелла

Дорогой читатель!

Это моя первая книга, поэтому мне очень волнительно открывать ее свету. За десятилетие работы над ней я теряла и возвращала вдохновение, испытывала взлеты и падения, получала поддержку и негатив. Но несмотря на то, что путь в издательство был наполнен переживаниями, я благодарю всех, кто так или иначе помог мне пройти его до конца.

Благодарю свою семью – за молчаливую поддержку, за то, что дала мне возможность писать, за то, что гордится мной.

Благодарю Юлию Семенову, свою одногруппницу и подругу, – за то, что не критиковала, а подсказывала, как можно писать лучше.

Благодарю Ирину К. (Эмили Рэй) – за то, что в своем блоге показала путь начинающей писательницы, чем помогла мне вернуться к писательству после длительного перерыва и вдохновила меня на создание собственного блога.

Благодарю Викторию Кузнецову (Блэр Конорс) – за дружбу, советы и помощь, за то, что поверила в меня и подарила мне чувство, что я больше не одинока в писательском мире.

Благодарю своих бета-ридеров Дмитрия Селезнева, Ульяну Едалину, Анастасию Ясенецкую, Ольгу Белую, Елену Шейк, Анжелику Соловьеву – за то, что благодаря их критике моя рукопись стала лучше.

Благодарю коллег-писателей Юлию Глазкову (Лия Джи), Евгению Минаеву, Евгению Никулину, Виолетту Стройнову (Летта Мюллер) – за то, что были для меня примером.

Благодарю книжных блогеров Елену Рогозинскую («Читающий астролог»), Анжелику Олишевскую («Во власти музы | Анжелика Мики»), Марину Ищенко («Жизнь среди книг»), Лику Пейрак («Лика Пейрак «Пишу/Читаю/Путешествую»), Ольгу Леонову («Тейра Ри | Последний демон | Писатель») – за то, что поверили в мою книгу и познакомили с ней своих читателей.

Благодарю команду Эксмо: редакторов, корректоров, художников, литпомощников – всех, кто так или иначе причастен к работе над книгой. Особые слова благодарности хочу выразить выпускающему редактору Лоле Мирзоевой, которая поверила в мою рукопись и помогла показать ее миру.

Благодарю своих читателей и подписчиков со всех платформ. И конечно, тебя, дорогой читатель. Я очень рада, что ты добрался до последних страниц, и надеюсь, что скоро мы встретимся снова! А пока жду тебя в своем блоге «На пути пера | Писательница Ольга Кобцева» – там ты найдешь актуальную информацию, новости и визуал книги.

До новых встреч!