© К. Полянская, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

О будущем муже мне было известно мало: боевой маг в отставке, в то время как ему нет еще и тридцати пяти. Наверное, что-то случилось, потому что обычно маги не покидают службу так рано. Впрочем, чему я удивляюсь? Моему брату должно было исполниться двадцать восемь.

Нерешительно помявшись несколько мгновений, я все же поднялась по ступеням каменного крыльца и позвонила в дверь. Такую массивную, что оставалось лишь догадываться, разнеслась ли по дому трель. Здесь все напоминало крепость, готовую к обороне: высоченный укрепленный забор с впитавшимися в него чарами, мрачный каменный дом, пустынный двор, запущенный сад – похоже, хозяин считал, что у него имеются дела поважнее. На самом деле звонить предлагалось в калитку, и я поначалу так и сделала, но потом воспользовалась магическим ключом, чтобы проникнуть на защищенную территорию, – он прилагался к завещанию, как и кошель с деньгами на первое время, письмо с пошаговым руководством и еще некоторые полезные мелочи.

Надеюсь, происходящее не чья-нибудь глупая шутка…

Это не может быть шуткой!

Не может…

После третьего звонка у меня закончилось терпение.

– Никлас Алавен! – Никакой реакции. Кто бы сомневался. – Эй! Я знаю, что вы там! Занавеска только что шевелилась.

Еще некоторое время провела в ожидании. Я могу быть упрямой, хоть директриса пансиона и написала в характеристике, что я совершенно обычная. Во всем. Наконец засевший внутри хозяин укрепленного жилища понял, что просто так гостья не уйдет, и появился на пороге собственной мрачной персоной.

Желание отшатнуться поборола с трудом.

Мужчины с бородой всегда казались мне неприятными и внушали опасения. Пришлось даже напомнить себе, что передо мной засевший в глуши маг, а не какой-нибудь разбойник.

– Никлас Алавен, полагаю? – надо же было с чего-то начать разговор.

– Ну и?..

Вторжению были не рады, что старательно подчеркивали.

Ладно, ладно. Я и сама не то чтобы счастлива стоять здесь.

– Бьянка Лонг.

– Я не подпишусь на вашу газету, ничего у вас не куплю и не пожертвую денег на благотворительность, – отрезал маг, окинув меня тяжелым взглядом.

Доброжелательная улыбка не сработала. Я никогда не умела сразу произвести впечатление. Пожалуй, стоило потратиться на модное платье, потому что меня, кажется, приняли не за ту.

– О нет, я не пытаюсь ничего продать! – Улыбнулась еще шире и почувствовала себя в два раза глупее. – Я сестра Грахема Корвуда. По отцу.

– Рад за вас.

– Вы состояли вместе при Воллианской башне, помните?

– Ну и?..

Не хотелось бы показаться неблагодарной, но неужели у брата не нашлось более приятных друзей? Или в том и состоял его план?

– Грахем погиб месяц назад. – Тут можно было перестать улыбаться, чтобы не выглядеть неуместно радостной. – И по его завещанию я должна выйти за вас замуж, чтобы получить наследство. Знаю, это странно, и вы, похоже, не в курсе, но…

– Ничем не могу помочь.

Перед моим носом грубо грохнули дверью.

Ожидаемо в общем-то. В письме, которое прилагалось к завещанию, Грахем написал, что так и будет. Дальше он расписал последовательность моих действий, которые должны были привести к тому, что уже к наступлению темноты я стану леди Алавен. Мне было больше некому доверять, лишь брату, которого никогда даже не видела. Поэтому сейчас, задумчиво разглядывая закрытую дверь, я не чувствовала себя проигравшей. Напротив, в душе просыпался какой-то незнакомый прежде азарт.

Утро не может не быть добрым, если спала на самой широкой и мягкой кровати в своей жизни. Собственно, с этой мысли оно и началось. Я блаженно потянулась, улыбнулась солнышку, пробивающемуся через неплотно задернутые шторы, скорчила страшную рожицу смежной двери и на этом решила, что пора выбираться из-под одеяла.

Впереди ждал насыщенный день. Со вчерашним его не сравнить, но все же.

Первым делом решила оценить вид из окна и раздвинула шторы.

Сад нуждался во внимании. Ничего, зато будет чем заняться. Цветущие магнолии отсюда далеко, зато был виден широкий ручей и опушка леса. Рядом с нашим стоял еще один дом, и город заканчивался. Даже через стекло я будто чувствовала бодрящую утреннюю прохладу, смешанную с запахами весны.

Внимание привлекли деревья прямо у забора, но на соседской территории. Вернее, забор был у Алавена, у соседей, кем бы они ни были, ограждением служили те самые деревья. Кристаллов, привязанных ленточками, на них было больше, чем листьев, и при малейшем движении ветерка раздавался хрустальный звон.

Смотрелось очень необычно. Интересно.

Притягательно.

Так что я быстро привела себя в порядок и выскользнула из дома.

Многочисленные кристаллы издавали мелодичный звук. Поблизости от них появлялось такое ощущение… Глубинные мурашки. На глубине, которой я в себе не подозревала. И… непривычное тянущее чувство.

Ох, что-то я мечтательная с утра.

И все же подошла поближе. Никогда подобного не видела, хотелось рассмотреть.

Разноцветные кристаллы. Это что, местная традиция?

В Глэдшире разве что в старом центре здания были выдержаны в едином стиле. Горожане, похоже, строили, кто во что горазд, и на фантазию тут не жаловались. Если у Алавена был большой добротный дом с небольшими архитектурными украшательствами, то за деревьями притаилось нечто изящное, похожее на горку взбитых сливок с двумя башенками. С реальностью безумное строение примирял лишь спокойный жемчужно-серый цвет.

Подавшись ближе, я смогла рассмотреть, что вместо цветов в саду на той стороне растут травы, а перила крыльца выполнены в виде вытянувшихся черных кошек. Из окна одной из башенок за мной наблюдал откормленный лоснящийся котяра, и даже с такого расстояния я видела, как горят золотом его глазищи.

Пф-ф! Привидится же!

Кристаллы над головой издали какой-то особенно пробирающий звук, и что-то внутри меня взорвалось. Как бутылку шампанского открыли.

Я охнула и схватилась за ближайший ствол, чтобы удержаться на ногах.

– Чего это ты тут шаришься? – спросил недружелюбный голос. – Ишь, на мою территорию пролезла… Я тебя в гости не приглашала. Ты кто такая вообще?

Моргнула и будто в реальность выпала. Стало стыдно: я стояла на территории соседей, под теми самыми деревьями. Видимо, в заборе был проход, вон и доска отодвинута. Надо же, только сейчас заметила, что в этом месте забор деревянный. Вчера показалось, что он весь каменный…

– Простите, у вас такие деревья приметные, – выдавила виноватую улыбку. – Засмотрелась на них и сама не заметила, как нарушила границу чужих владений.

– Откуда ты тут взялась? – Соседка не спешила менять гнев на милость. – Не припомню тебя что-то.

Передо мной стояла черноволосая девушка в черном платье и буравила меня абсолютно черными глазами. Мрачная такая, а с виду едва ли старше меня. И амулетов на ней было примерно столько же, как на ближайшем дереве.

– Я жена вашего соседа, Никласа Алавена. – Пришло время улыбке стать дружелюбной. – Бьянка.

– Алавена? – переспросила соседка, игнорируя мою протянутую руку. – Давно ли?

– Со вчерашнего дня.

Еще раз как-то странно взглянув на меня, она уже направилась назад к дому, но от едкого замечания не удержалась:

– Да уж, не повезло тебе.

– Почему?

– Потому что.

Невероятно познавательно! Вот просто сразу же все очевидно стало!

Разве только…

– Ты его подружка, что ли?

Она успела отойти на несколько метров, но прозвучавшее предположение заставило ее остановиться так резко, будто на пути выросло препятствие.

– Сдурела?!

– Ну а чем еще объяснить твое потрясающее гостеприимство? – Сама не заметила, как следом за новой знакомой отодвинула вежливость в сторону.

– Может, тем, что он угробил фамильяра моей сестры? – зло прошипела она. – Знаешь ли, не каждая ведьма способна выжить, если погибает привязанный к ней фамильяр.

О… Это платье и гроздья амулетов. Воображение легко дорисовало к образу остроконечную шляпу. Вспомнились огнем горящие глазищи кота в окне. И – мне ведь не кажется? – вон там, у крыльца, стоят целых три метлы.

– Ты ведьма?! – Справиться с открытием удалось не сразу.

– А что, не видно? – зло буркнула соседка.

– Прости, я впервые встречаю одну из вас. Я не из этих мест и пока встречала не так много одаренных.

Муж не в счет. Он больше походил на охотника, чем на мага, и при мне ни разу не использовал дар. Отца я мало помнила. Был еще маг, к которому я пыталась наняться, но наш разговор вышел до обидного коротким.

– Это тебя извиняет лишь в той мере, чтобы я не стала проклинать тебя прямо сейчас, – не скрывая превосходства, бросила ведьма. – Чего ради ты спуталась с этим типом? Вроде симпатичная, неужели поклонника получше не нашлось?

– Я обратилась к свахе, и он тоже, – пробормотала, изо всех сил надеясь, что ведьма не почует ложь. – Я не знала точно, к кому еду. Но он показался мне приличным человеком, даже не старым.

– Никлас Алавен убил фамильяра моей сестры! – обвиняюще напомнила ведьма, будто, по ее разумению, я тоже была чем-то виновата в случившемся. – Значит, и ее саму убил!

– Что именно случилось? – Раз уж мне приходится ночевать с ним под одной крышей, решила, что имею право на подробности.

– Откуда мне знать?! – Ведьмины очи обжигали еще ощутимее, чем глазищи ее кота. – Только он это, больше некому.

Впору было поверить, что под боком живет чокнутая соседка, но она, видимо, поняла, какое впечатление производит, и попыталась хоть что-то объяснить:

– Он маг, не может быть никем другим при таких-то предках, но ты хоть раз видела, чтобы он использовал дар? – В ответ я могла лишь плечами пожать. Мы не так долго знакомы. – И никто не видел, – закивала ведьма. – Прошло совсем немного времени с его переезда сюда, как мы с сестрой стали замечать возле дома следы крупного зверя. Не знаю точно, какого, на глаза он ни разу не попался. Но уверена, твой муж превращается в кого-то. Иногда. Совсем редко. А потом пропал Пунш. Наверняка Алавен сожрал малыша, даже косточек не осталось! И Энлиет не справилась.

– Мне жаль. – А что еще тут можно сказать?

– Если ты не такая, как он, беги из этого брака, – посоветовала соседка, с которой мы так и не познакомились. – И в любом случае не суйся больше на мою территорию.

Обменявшись кивками, мы разошлись каждая в свою сторону.

По дороге к дому я прилагала все возможные усилия, чтобы перестать дрожать, но весна больше не грела.

Легко некоторым ведьмам советовать! Им невдомек, что единственный мой путь к свободе как раз и лежит через этот брак. Ох, надо успокоиться. Я же не сама придумала всю авантюру. Брат не желал мне зла. Или…

Нет, таким образом можно додуматься до любой нелепицы.

Я достигла кухонной двери, вошла… и буквально уткнулась в благоверного, завтракающего куском моего вчерашнего пирога.

– Избегать друг друга, живя под одной крышей, довольно сложно, – заметил он. – Доброе утро, Бьянка. Мы вчера не касались этого вопроса, но ты тоже могла бы звать меня по имени.

Вчера я бы обрадовалась его попытке наладить какой-то контакт. Однако сегодня важным казалось уже другое.

– Почему соседка считает, что ты съел фамильяра ее сестры?

Когда подобное проговариваешь вслух, звучит еще более бредово. Почему тогда вместо того чтобы успокоиться, я похолодела изнутри?

Муж реагировал как нормальный – смешком.

– Иззи Нортершерм?

– Черненькая такая. Ведьма.

Он не потрудился сесть за стол, уминал пирог стоя и глядя в окно. И сейчас, надо признать, меньше всего напоминал злодея. Дикаря. Охотника, который скоро уйдет в лес. Возможно, бродягу. Но не злодея точно.

– Может, потому что она чокнутая? – Алавен приподнял резкие брови.

– Может.

По правде сказать, представить этого мужчину с аппетитом пожирающим котика я не могла. Вообще никого не могла таким образом представить. Ну вот, немного доводов разума, один сбой фантазии – и тиски, сжавшиеся вокруг сердца, начали понемногу отпускать.

– Вряд ли в своем пансионе ты часто сталкивалась с ведьмами, так что знай: они все немного с приветом. – Муж сделал шаг ко мне, и я сама не поняла, как оказалась зажата между ним и столом. Фигурально выражаясь, потому что он стоял близко, но не касался меня. Просто его положение не оставляло возможности уйти или хотя бы отодвинуться. – А Иззи Нортершерм вообще ведет себя так, словно регулярно падала с метлы вниз головой. Будь добра, держись от нее подальше. От этой ненормальной можно ждать всего. Не хочется, знаешь ли, потом возиться с ведьминской порчей.

Кое-кто недооценивает ненависть соседки. Мне она обещала целое проклятье.

– Прости. – Нас в пансионе учили, что примерная жена всегда будет поддерживать мужа независимо от обстоятельств. – Она застала меня врасплох и, если честно, напугала.

Скулы коснулись горячие пальцы. Совсем не грубые, как у настоящего охотника или любого человека, который работает руками. Все-таки Никлас Алавен – маг, хоть сразу и не создает нужного впечатления.

– Честное слово, я не питаюсь домашними питомцами и наивными девицами, – заверил он, и его глаза заблестели. – И… несмотря на то, что наш брак временный и скорее является сделкой, я бы хотел, чтобы моя жена была на моей стороне.

Будто мысли мои недавние прочел.

Стыд жаром расплылся по лицу.

– Конечно, – пробормотала, опуская взгляд. – Прости.

– Там еще осталось немного пирога. И вроде у тебя были планы на сегодня? – Меня аккуратно направили в безопасную сторону. – Вот и сосредоточься на них.

Муж скрылся из виду, и интуиция подсказывала мне, что сегодня мы больше не увидимся. Пока завтракала, я слышала лязг из подвала. Видимо, он там что-то мастерил. Смотреть намеренно не пошла, я же обещала не путаться под ногами и не мешать ему жить так, как он привык. Мы и без того взаимодействуем больше, чем то предполагалось.

Тем более на столике в холле меня ждал кошель с деньгами. Поскольку я только обживалась на новом месте, трат предполагалось много, и все их муж брал на себя. Так было прописано в брачном договоре, и, если нас все же решат проверить, это послужит одним из доказательств подлинности брака.

Узнать бы, что в той шкатулке. Она должна быть очень важна для Алавена, раз из-за нее он идет на такие жертвы. Но я не опущусь до того, чтобы тайно рыться в его вещах. Или сам расскажет, или никак.

Прибравшись на кухне, я отправилась за покупками. И хотя это виделось самым приятным в сложившейся ситуации, и магазины манили, я нарочно свернула не там, чтобы пойти более длинной дорогой. Хотелось увидеть больше улиц и домов. Понять, чем живет Глэдшир.

Я нашла огромный книжный. Пожалуй, чересчур огромный для небольшого городка.

В тенистом парке продавали цветы, пирожки и сладости, но главное, там шумела река, журчали фонтаны, работали карусели и… у меня на глазах цветы из розовых стали фиалковыми.

Ох…

На холме стоял заброшенный дом, совершенная развалюха. Не просто в пределах города, а ближе к центру, что меня удивило, – Глэдшир явно заботился о своем облике, и это было единственное неухоженное здание. Непонятно, почему его до сих пор не снесли.

С грустью подумалось, что вторым с конца имеет все шансы стать дом моего мужа. Не потому, что с ним все плохо, скорее, с остальными слишком хорошо. Даже как-то приторно-конфетно. Но это ничего, я наведу порядок в саду, и мы уже не будем так откровенно выделяться. Что-то подсказывало, что Алавен не станет возражать.

Ближайшим к развалюхе оказался, наверное, самый роскошный дом в городе, что смотрелось действительно странно. Огромный особняк с подъездной аллеей, собственным маленьким парком и многочисленными статуями животных. Похоже, хозяин их всех любил, потому что каменные хищники прекрасно соседствовали не только с милыми котятами, но и с какими-то сказочными существами, названия которым я подобрать не могла. Почтовый ящик был выполнен в виде миниатюрной копии дома.

О, а вот и табличка!

«Линсент Варнот. Мэр».

Кажется, теперь я знаю, кому Глэдшир обязан своим сказочным обликом.

Покончив на сегодня с осмотром достопримечательностей, я наконец отправилась по магазинам. Было так ново и приятно иметь возможность просто купить все что нужно. И самую малость неловко. Но тут сработало напоминание самой себе, что муж действует в соответствии с нашим брачным договором, и вообще мое предложение потом вернуть ему потраченное до монетки в силе! Только он все равно откажется. Никласа Алавена я знала мало, но в этом почему-то не сомневалась.

Что же может быть в той шкатулке?..

Нет, хватит об этом! Сосредоточимся на покупках!

Несколькими часами позже мой гардероб пополнился тремя повседневными платьями на местный манер и одним парадным на всякий случай. Парой блуз и юбок, необходимой обувью, чулками и бельем. Праматерь, я чуть со стыда не сгорела, примеряя возмутительно короткие и почти невесомые панталончики!

Понятное дело, что в пансионе с его строгими правилами мы были далеки от моды, но… Так правда носят? Может, девушки-продавщицы воспользовались моей неосведомленностью?

Изучу какой-нибудь журнал на досуге.

Сильнее стыда было разве что чувство голода. Я опять увлеклась делами и забыла поесть, опомнилась только когда желудок неприятно свело. Решив срочно что-то предпринять, осмотрелась и остановилась на первом попавшемся заведении с вывеской. Витиеватую надпись не разобрать, но там был изображен старый котелок с супом и наполненные тарелки. Выглядело место мило и уютно, а главное, совершенно не походило на развеселую таверну. И я осторожно сунулась внутрь.

Небольшой зал почему-то оказался полутемным, его не потрудились украсить цветами, например, зато внутри было прохладнее, чем на улице, и пахло тем самым супом с вывески. Так вкусно, что голова закружилась.

– Садись, деточка, а не то, боюсь, ты сейчас упадешь. – Худая старушка в переднике с неожиданной силой усадила меня за стол. – Принесу тебе супа, а то от голода глазищи на пол-лица. Ты чья будешь?

– Вчера я вышла замуж за Никласа Алавена. – Короткие разговоры ни о чем то с тем, то с этим виделись мне возможностью влиться в местное общество. Начать это делать, по крайней мере. Хоть я и не до конца понимала, зачем оно мне надо. – Мы познакомились через сваху. Меня зовут Бьянка.

– Этому упрямцу давно пора перестать прятаться и начать жить, – с полным одобрением покачала головой хозяйка заведения. – Или, может, дело было в том, чтобы дождаться правильную женщину.

– Надеюсь. – Я почувствовала, что краснею от удовольствия.

Впервые с таким столкнулась, но кухня здесь не скрывалась за стенами. Зал был поделен на две равные части каменным столом, и за ним над очагом висел обещанный вывеской котел с супом. Решение странное, но и хитрое одновременно. Варево уютно булькало, расслабляя, а по залу плыли такие запахи… Я даже не подумала спросить, что у них есть еще из еды. Вовсе ни о чем не спросила.

– Сейчас накормлю тебя моим вечным супом, измученное дитя, – заворковала хозяйка, помешав содержимое котла и наполнив тарелку. – Можешь и для мужа купить немного. Этот гордец уже больше двух лет живет в городе, а так ни разу сам ко мне и не явился, бестолковый мальчишка.

В ворчании пожилой женщины было что-то уютное, и все же я зацепилась за ее слова.

– Что значит – вечным?

Простое любопытство. Наверное.

Однако ответ поразил:

– Конечно, до вечности нам с моим котелком далеко, но он кипит уже ровно триста лет, – с гордостью сообщила хозяйка необычного заведения. – Это еще что! Знавала я один котелок, который варил свой суп целых семьсот лет!

Э-э… Меня начало смущать, что я тут единственная посетительница. Только сейчас это заметила.

– Постойте… Правильно ли я понимаю: содержимое варится все это время? Без остановки?

– Конечно!

И чем она гордится, интересно? Там же все давно испортилось, прокисло, забродило и вывело какую-нибудь неизвестную науке и магии форму жизни! Хотя пахнет, надо признать, вкуснее любого свежего супчика.

Но пробовать я, пожалуй, не рискну.

– Знаете… мне пора. – И пока меня не успели остановить, выскользнула из-за стола. – У меня дела. Срочные.

Пятясь, продвинулась к двери.

Вот когда порадовалась, что зал маленький, и достаточно нескольких шагов, чтобы пересечь его. Развернулась уже на пороге.

Жуткая старушенция провожала меня заливистым смехом, но, главное, остановить не пыталась.

Свобода была совсем близко, но на пути возникло неожиданное препятствие, в которое я и влетела со всей дури. Не знаю, какое оправдание было у «препятствия», но лично я устала, испугалась… и вообще.

Девичий вскрик пополам с руганью.

Неловкий толчок в попытке разминуться.

И мы обе полетели на камни старой мостовой.

С пальцев разъяренной ведьмы – а это оказалась именно она! – сорвалось что-то черное, но… ничего особенного не произошло. Со мной. А вот она затрясла красными, стремительно распухающими пальчиками.

– Смотреть не пробовала, куда несешься? – перешла на здравую речь соседка. – Одни проблемы от тебя!

– Между прочим, я тут не сама на себя налетела, – возмутилась, прикидывая, будет ли приличным потереть ушибленное место. – Ты тоже меня не заметила.

Не знаю, до чего бы мы договорились, возможно, до очередного летящего в меня заклинания, но тут над нами нависла тень и чарующим голосом произнесла:

– Иззи Нортершерм, тебе прекрасно известно, что колдовство запрещено в пределах старого центра! И ты, несомненно, знаешь, какое наказание следует за нарушение древнего закона…

Ведьма болезненно поморщилась, что было видно только мне. От стоящего над нами мужчины ее лицо было скрыто длинными черными волосами.

– Я не колдовала, – пробормотала она, явно прикидывая, как бы выкрутиться.

– Врать мне бесполезно, ты же знаешь, – в приятном голосе проскользнули сожалеющие нотки. – Я не был бы мэром этого города, если бы не мог справиться со всеми его обитателями. В том числе со своевольными ведьмами.

Вот теперь этот тип стал мне достаточно интересен, чтобы махнуть рукой на правила приличия и рассмотреть получше не только край черного костюма, но и самого главу города.

Черный, к слову, поражал и притягивал. Я и не знала, что этот цвет может быть таким чистым, бархатным и обволакивающим, сочетать в себе тьму беззвездной ночи и глубину самых потаенных желаний. Ох… Голова вновь попыталась закружиться. От голода, наверное.

Мужчина набросил на плечи легкий плащ, но это был чисто щегольский жест. Погода жарковата даже для костюма. Прохладные светлые волосы выгодно контрастировали с черной одеждой. Стрижку нарочно подбирали такую, чтобы она подчеркивала чуть удлиненное и немного угловатое лицо. Безмятежные голубые глаза взирали на нас с ведьмой цепко и холодно.

Праматерь, это самый красивый мужчина, какого я когда-либо видела. Холодный и отстраненный, как картинка в журнале, но красивый. И Глэдширу удивительно подходит.

– Линс, ну ты ж меня знаешь! – Пока я витала в облаках, ведьма извивалась ужом, пытаясь выкрутиться из щекотливой для нее ситуации. – Я законопослушная ведьма! Просто мы с леди Алавен столкнулись, больно ударились, сработал один из моих амулетов, и я закрыла его рукой, чтобы сдержать чары. Сам посмотри, даже пальцы обожгла!

Мне б так виртуозно врать. Не знаю, зачем, но пригодится.

– Иззи, я тебе только что сказал: меня не проведешь. Я не поведусь на ваши дешевые ведьминские штучки.

– Но она правда не колдовала, – вклинилась я, не особо задумываясь о том, что творю.

– Вот видишь? – подхватила ведьма. – Стала бы она меня защищать, если бы я правда попыталась что-то ей сделать?

Звучало так правдоподобно, что мне даже не по себе стало.

– Допустим. – Мэр вынужденно отступил и перевел взгляд на меня. – Леди Алавен? Я не ослышался?

– Вчера я вышла замуж за Никласа Алавена, – кивнула, подтверждая.

– Не самый обдуманный поступок с вашей стороны, – озвучил свою оценку моих действий этот потрясающе красивый мужчина, затем протянул нам с Иззи руки. – Дамы.

Как ни в чем не бывало ведьма вцепилась в протянутую ладонь и позволила помочь себе подняться. Я последовала ее примеру.

– Не обращай внимания, – толкнула меня в плечо соседка, – Линс мало что смыслит в любви.

– Мужчинам в этом плане куда проще. – Я смиренно опустила ресницы… главным образом для того, чтобы перестать бесстыже разглядывать мэра.

– Прошу меня простить, дела. – Явно опасаясь, что мы сейчас битый час будем обсуждать какую-нибудь околоромантическую ерунду, он поспешил откланяться. – И не колдуйте больше в неположенном месте.

Стоило ему пропасть за поворотом, ведьма громко и с чувством выдохнула.

Ее руки мелко подрагивали. Кажется, ситуация была серьезнее, чем мне показалось. Могла стать, если бы не мое своевременное вмешательство.

– Зачем ты меня спасла? – Соседка прожгла меня углями глаз. – Ты же прекрасно видела, что я пыталась наслать на тебя порчу.

– Не наслала же, – пожала я плечами.

Мы все еще стояли около того странного заведения с трехсотлетним супом. Совершенно не удивляло, что за это время никто не попытался попасть внутрь.

– Чары в историческом центре работают криво, – вздохнула ведьма, – поэтому любая магия здесь запрещена. Ну, кроме магии самого места и чего-то естественного, вроде того же вечного супа.

Не хочу думать, что для горожан есть прокисший пару сотен лет назад суп – естественно.

Воображение напомнило чудесные запахи, которыми был пропитан зал заведения, и ноги подкосились от голода.

– Теперь, надеюсь, понятно, что я не злодейка? – Почему-то мне хотелось наладить отношения с соседкой.

Наверное, потому что совсем не хотелось носиться с проклятием.

– Ты – жена злодея, – строго поджала губки Иззи.

– Девушкам без приданого и связей выбирать не приходится. – Я вновь опустила взгляд, всем своим видом выражая смирение.

Ведьма усмехнулась и отряхнула свои черные юбки.

– А чего ты выскочила оттуда, будто за тобой монстры гнались?

– Там подают суп, которому триста лет, представляешь? – Я страшно округлила глаза. – Буквально.

– Отличный суп, – кивнула ведьма, – я ради него и пришла. – В ответ на такое заявление получалось только растерянно моргать. – Ты должна попробовать, – меня настойчиво попыталась затолкать обратно, – идем.

– Думаешь, я стану есть суп с тем, кто меня только что чуть не проклял?! – Мне требовалась хоть сколько-нибудь уважительная причина.

– Брось, это была почти безобидная порча! Совсем маленькая, – отмахнулась ведьма. – И ты голодная, по глазам вижу. Смотришь так, будто прикидываешь, кого бы съесть.

– Я не такая хищная, – пробормотала смущенно.

Меж тем мы обе оказались внутри, и запахи обернулись коконом вокруг, успокаивая и лишая воли к бегству.

А на столе стояла поданная для меня тарелка золотистого супа с пышным куском хлеба рядом.

– О, Иззи, вижу, ты вернула мою беглянку! – заметила наше появление хозяйка.

– Она второй день в городе и еще не до конца освоилась, – вступилась за меня ведьма и силком усадила на прежнее место, – не сердитесь на нее.

– Даже не думала.

– Можно и мне вашего чудесного супа? Здесь и немного с собой.

Соседка тоже собиралась это съесть. Ладно, вдвоем не так страшно.

Осторожно помешала ложкой золотистую жидкость. В этот суп будто сгрузили все, что было под рукой: много овощей, несколько видов мяса, какие-то грибы, крупы. Все просто и всего много. Магии, как у Алавена дома или как у той же Иззи, я не чувствовала. Наверное, она заключалась лишь в том, что суп варится почти вечно и не портится.

Перед Иззи появилась такая же полная тарелка и две банки.

– Никто не женится на тебе, если ты не научишься готовить, – ведьма постарше не упустила возможность прочесть нотацию более молодой одаренной.

– Я прекрасно готовлю, – возразила моя соседка. – Зелья.

– На одних зельях никакой муж долго не протянет.

– Вот и отлично! Может, я мечтаю быстро перейти в статус вдовы?

Не ожидала, что меня используют как аргумент, но хозяйка странного супа повернулась ко мне.

– Хоть ты ей скажи!

– Я не знаю, как оно у ведьм, – улыбнулась примиряюще.

Не мне совать нос в чужую личную жизнь, поскольку моя собственная насквозь фальшива, еще и мотивы полны корысти.

– Ой, да как у всех! – отмахнулась старушка.

К счастью, в котле что-то булькнуло, и она с необычным для столь преклонного возраста проворством убежала к супу.

– Ешь уже, – устало бросила мне Иззи и отправила первую ложку в рот. Сощурилась от удовольствия. – Почему-то дамы постарше постоянно спрашивают сначала, когда ты выйдешь замуж, потом им очень интересно, когда появятся дети. Как будто их собственная жизнь от этого как-то изменится.

– А что у тебя с мэром? – Я честно не собиралась вмешиваться в чужие дела, просто Линсент Варнот произвел на меня неизгладимое впечатление. – Какая тень между вами пробежала?

– Не начинай, – пробурчала ведьма и поспешила утопить взгляд в тарелке.

– Ну расскажи! А то когда ты сидишь такая мрачная, я боюсь, что ты опять решишь наслать на меня порчу.

– Ты меня крупно выручила. Так что сегодня никаких порч.

Сегодня, и все? Ладно, я запомню.

– Линс такой красавчик…

Нечего на меня так смотреть! Я девять лет прожила в пансионе, можно сказать, выросла там, и привыкла, что девчонки постоянно все обсуждают.

– Ты же замужем, – строго напомнила ведьма. – Со вчерашнего дня тебя должны были перестать интересовать все красавчики на свете.

– На цветы и красивые дома теперь тоже не смотреть? – фыркнула ехидно. – Мне здесь всё ново и интересно. И только.

– А еще Линс Варнот просто ужасный тип, ты сама видела! – Иззи все-таки прорвало. – Дотошный, высокомерный, самовлюбленный сноб! Его и мэром-то выбрали только потому, что он сын советника Переума! Советницы.

– Так что между вами произошло?

– Мы учились вместе, – скривилась ведьма, – сначала в обычной школе в Глэдшире, потом в магическом университете недалеко от столицы.

– И?..

Суп оказался возмутительно вкусным, сама не заметила, как смела половину тарелки.

На моих глазах старая ведьма подлила в слабо булькающий котел бульона, потом закинула туда немного обжаренных овощей и охотничьи колбаски.

Ладно, если выживу после этого обеда и не испытаю никаких серьезных последствий, то, пожалуй, вполне обойдусь без подробностей, как работает эта магия. Достаточно того, что и правда вкусно.

– Ну… – Иззи замялась, подбирая наименее болезненные для себя слова. – В первый день я хотела сесть за один стол с симпатичным белокурым мальчиком, но он побил меня букетом, сказав, что ведьма недостойна даже его ботинки чистить. Его отцу пришлось долго извиняться и купить новую обстановку в класс, но меньшим засранцем Линс от этого не стал. Потом я посадила жаб в его сумку. Он вечно на всех ябедничал, мы несколько раз устраивали ему темную. Я испортила ему первый поцелуй, едва не спалив их родовое гнездо. Он заставил платье сползти с меня змеями, и с тех пор меня больше не приглашают на званые ужины. Еще был выпускной в университете, когда мой фамильяр разодрал Линсу лицо, а тот уничтожил половину моего диплома.

– О… – Я так и не нашлась, что сказать.

– Представить себе не можешь, как я его ненавижу, – вздохнула соседка. – Не как твоего мужа, конечно, но тоже сильно.

Видела я несколько таких искрящих историй с вредительством и порчей имущества. К слову, все закончились бурными романами. Но по опыту я знала, что, если начать намекать на чувства слишком рано, можно серьезно отхватить. В случае ведьмы даже проклятие. Его мне совсем не хотелось, поэтому слова подбирала осторожно:

– Вы были детьми. Но теперь-то вы взрослые представители магического сообщества.

– Угу. – Ведьма как-то не особо впечатлилась.

– И сегодня твой Линс вел себя вполне прилично…

– Не считая того, что, если бы ты меня не выручила, я нарвалась бы на болезненное ношение антимагических браслетов. На три месяца, – поморщилась Иззи, приканчивая свой суп. – Он бы меня не пожалел, не сомневайся.

Отношения – это иногда слишком сложно.

Чрезмерной романтичностью я никогда не страдала, но в этой истории мне все равно продолжали видеться шипящие искры. Ладно, посмотрим. В конце концов, я пробуду в Глэдшире достаточно долго.

Представления не имею, как так получилось, что я купила немного супа для мужа… Магия уже начинала пугать. Ладно, представим, что никакая это не забота, просто надо создавать видимость. К тому же нелишним будет показать подозрительный суп настоящему магу и узнать его мнение.

А пока мы ждали мой заказ, решилась осторожно коснуться опасной темы.

– Никлас говорит, что не трогал фамильяра твоей сестры.

Ну-ка? Как отреагирует?

Лицо Иззи превратилось в маску, из-под которой, впрочем, проступала злость.

– Мерзавцы никогда добровольно не признаются в содеянном. Но я выведу его на чистую воду!

– А если это не он?

Почему-то мне очень хотелось, чтобы он оказался невиновным.

– Но фамильяра-то нет, – напомнила Иззи. – И сестры у меня больше нет.

– С фамильяром могло что-то случиться без участия Никласа, – предположила я робко.

Сложно действовать, ничегошеньки не понимая во всех этих магических штучках.

– Что?! – Ведьма опалила меня яростным взглядом. – Фамильяры очень умные и обладают своей собственной магией.

– Но…

– А в том, что превращается в кого-то крупного и опасного, муж тебе признался?

Запрещенный прием.

– Нет. Но ты ведь не видела ничего такого своими глазами!

– Пусть не видела, но знаю! – упрямо тряхнула волосами Иззи.

Так мы ни до чего и не договорились.

На этот раз.

Спала я чутко, потому что девчонки в пансионе иногда неприятно шутили. И пусть мне ни разу не подсовывали пауков и прочие сюрпризы, привыкла быть настороже.

А тут муж со своими шуточками. Шуточками же?

Не ожидала от взрослого мага такого поведения!

Как жена я его не интересовала, случившееся не изменило уверенности в этом. Тогда зачем он так себя ведет? С одной стороны, намного более внимателен, чем предусматривал наш договор, с другой… нет, ну в самом деле!

И он мне совершенно не нравится! Особенно его отвратительная борода.

Даже представить не получается, какой он без нее.

Ну и усложнил же мне существование брат!

Проворочавшись до рассвета, я выбралась из-под одеяла и облачилась в самое старое свое платье. Сегодня меня ждала уборка, но сначала следовало написать еще пару писем и позавтракать. К счастью, мыть полы и вытирать пыль часто не придется, в доме хорошие бытовые чары. Но освежить пространство не помешает. А также заменить шторы и обзавестись комнатными цветами, а то без них пусто и совсем мало жизни. Повезло, что муж не запретил хозяйничать. Повторюсь, но он оказался куда более разумным и внимательным человеком, чем производил впечатление поначалу.

Исключая ночной инцидент.

Не надо о ночном инциденте!

Вышла из комнаты все еще в растрепанных чувствах и… Конечно же столкнулась с мужем в гостиной. Кажется, он тоже держал путь в сторону завтрака.

– Ты рано, – кивнул он мне.

– Привычка из пансиона, – сказала правду и одновременно соврала: – Там особо не понежишься.

– Родители не забирали тебя домой на выходные или на каникулы?

Ненавижу пустую болтовню и дежурные вопросы. Для чего люди вообще придумали их?

– Мама умерла, когда мне было девять. Собственно, так я и попала в пансион.

– А отец?

– Вероятно, не мог привести в свою настоящую семью дочку от другой женщины. Вряд ли они обрадовались бы.

Таким образом, мы вновь возвращаемся к вопросу, почему его самый старший сын вдруг облагодетельствовал меня. Занятно. А также странно и совершенно неправдоподобно. Но сейчас у меня не было настроения думать о делах минувших дней, а мужу хватило такта свернуть неловкий разговор.

Кашу варила на двоих. Молча.

Судя по тому, что Алавен заварил чай, а потом уселся и стал ждать, наблюдая за моими движениями, он тоже собирался есть.

Ну и чудно. Так это похоже на настоящий брак.

Хотя, надо признать, я мало знаю о браках.

– Дуешься? – просто спросил муж, и теперь без всяких сомнений это стало похоже на что-то настоящее.

На одно мгновение, но стало.

Одарив его строгим взглядом, я пожала плечами.

– Прости, ляпнул, не подумав. Это не повторится. Ничего не изменилось, ты абсолютно не интересуешь меня. – Во время короткой паузы казалось, что он ругается про себя. – То есть ты очень красивая, и любой был бы счастлив жениться на такой девушке, – зачем-то исправился Алавен, – но мне не до того. Поверь, в нашем случае сделка оптимальный вариант. Для обоих.

– Никому не нужна особа сомнительного происхождения без приданого и положения. Меня даже на приличную работу брать не хотели. – Я не видела смысла что-то скрывать, у нас же сделка. Равноправное сотрудничество. – Поэтому мне нужны те деньги из завещания.

– Они у тебя будут, – заверил муж.

В свою порцию я добавила немного варенья, а он достал из кладовки буженину.

И чай он заварил неплохой, только крепковатый.

Я думала, на сегодня разговоров достаточно, да и мужчина не походил на любителя поболтать. Но, похоже, моя особа его все же интересовала.

– Чем собираешься заняться?

– Уборкой. Если ты не против.

– Совершенно. – Его пристальный взгляд заставил меня поерзать на стуле. – Но ты ведь в курсе, что не обязана это делать?

– Мне хочется все в доме освежить. И окружающим наши отношения будут казаться понятнее.

Борода портила вид и скрывала большую часть эмоций на его лице, и все же я заметила, как приподнялись уголки губ. Полноценной улыбкой такое не назовешь, но мужу определенно нравилось мое поведение.

– Думаешь, кому-то есть до нас дело? – Он будто взвешивал этот факт, пытаясь решить, как к нему относиться.

– Люди сплетничают, такова их природа, – пожала плечами. – Вчера я опять столкнулась с соседкой. Ну не убегать же от нее, творя защитные знаки? А потом на нас обеих наткнулся мэр, и он тоже расспрашивал.

– Линс Варнот.

– Ага.

Не следовало терять бдительности.

– Держись от него подальше, он… подозрительный тип.

– Чем докажешь? – упрямо прищурилась.

– Ничем. Он мне просто не нравится.

Хотя бы честно.

Но все равно возмутительно! Вот так зазеваешься, а тебя посадят в домашнюю клетку и от всех оградят!

– Слушай, мне вообще с людьми можно общаться? – Внутри я клокотала, как тот котелок с вечным супом.

– Можно. – Муж серьезно кивнул.

– Но не с ведьмой и не с мэром?

– Рад, что мы так хорошо друг друга понимаем.

Ну все, он меня достал!

Понятия не имею, что на меня нашло, но я взяла косточку, которую чуть раньше выловила в варенье, и метко бросила в этого тирана. Попала. В плечо.

Муж усмехнулся, встал и направился к двери.

Вдвойне достал!

– Между прочим, местный мэр настоящий красавчик! – зачем-то громко объявила.

Алавен оглянулся и… вместо слов слегка повел пальцами.

Я засмотрелась на искры, пробежавшие по ним.

– Ай! – Меня будто теплый ветерок щелкнул по носу.

Щекотно.

Шпильки из волос градом посыпались на пол.

– Хорошего дня, женушка, – с усмешкой бросил Никлас и поспешил скрыться, пока я в него еще чем не запустила.

Сильные руки сжимались нерушимыми тисками, и я пока не решила для себя, чего в этом больше, угрозы или чувства защищенности.

– Бьянка, не вертись, – строго рыкнул муж. – Ты вся в масле.

– Ну ты же сильный, – пробормотала, – не позволишь мне упасть.

Легко ему говорить, а меня никогда до этого на руках не носили! Сам процесс оказался приятным, но я чувствовала себя неуклюжей сороконожкой. Куда девать руки? А ноги? И как не думать о том, сколько этих «никогда раньше» мы нарушим за период нашего короткого брака?

Праматерь, когда все вышло из-под контроля?!

– Не уроню, но ты опять меня соблазняешь, – тем временем сообщил муж. – Ты права, в последний раз это было очень давно.

Вот сейчас я бы сама не против «урониться».

К счастью, без рискованных шагов обошлось: Никлас посадил меня на край стола и щелкнул пальцами, зажигая свет.

Я торопливо запахнула халат и потуже затянула пояс, стараясь не думать о том, что под ним и сорочкой ничего нет.

Муж вытащил из шкафчика над моей головой пузырек с зельем и взялся обрабатывать ссадины. Вторая обнаружилась на локте. Мы как раз с ней заканчивали, когда из короткого коридора между холлом и хозяйственной частью дома показались слабые отблески. Бытовые чары убрали разлитое масло.

Жаль, им не под силу очистить и нас заодно. Почему-то они так не работают.

Когда маг плеснул на небольшую ранку зеленоватой жижей, я вся сжалась, но боль не пришла. Зелье никак не ощущалось, только в воздухе резко запахло травами. Прикосновения почти незнакомого человека, пусть и мужа, к обнаженной коже смущали, так что я попробовала отвлечься беседой.

– Ты покинул службу и поселился в родительском доме?

Смешок заставил меня вздрогнуть.

Кажется, в светских разговорах я еще более неуклюжа, чем у мужа на руках.

– Не угадала. Мои родители живы и, насколько мне известно, прекрасно себя чувствуют. Этот дом я купил себе сам.

Картинка, успевшая сложиться в голове, развалилась.

Я растерянно моргнула.

– Прости. Они живут где-то рядом? – И, спохватившись, торопливо добавила: – Не думай, я не настаиваю, чтобы ты нас познакомил. Учитывая, что наш брак – явление временное, это лишнее.

– В Эристойре. – Он будто бы не слышал моих торопливых оправданий.

Один из фешенебельных пригородов столицы. Пансион, где я училась, находился в каком-то часе езды в экипаже от этого городка. Да уж, далеко сбежал Алавен. Считай, на другой конец страны.

– Только не говори, что спрятался в этой глуши от заботы, – фыркнула.

Живу здесь уже какое-то время и ни разу не видела, чтобы он получал хотя бы письма.

– Они пытались подобрать мне жену, представляешь? – Никлас сощурился, вроде как намекая на улыбку, вот только в глубине глаз никакой улыбки не было.

– Какой ужас. – А я позволила себе улыбнуться по-настоящему.

– Ты даже не представляешь.

Убрав пузырек с зельем на место, маг вытащил из холодильного шкафа остатки мяса и какого-то овощного блюда. Похоже, днем он заказывал где-то еду, так что срочно придумывать, чем бы поживиться, мне не придется. Еще сыр, хлеб и мой любимый брусничный чай. Все-таки жизнь хороша.

– А почему ушел со службы?

Мне бы пересесть на стул, но сидеть на столе, лениво болтая ногой, и есть, вообще не заботясь о приличиях, оказалось как-то особенно вкусно. Мужа это вроде не раздражало. Сам он не раз при мне ел стоя, занимаясь попутно еще каким-нибудь делом, так что правилам приличия в его доме, похоже, отводилось немного места.

– Произошел несчастный случай.

– А…

– Это все, что я готов тебе рассказать.

Откровенно говоря, я думала, он вообще не ответит. Но он наговорил даже больше, чем я рассчитывала узнать. Что ж, об остальном потом как-нибудь спрошу. В более подходящий момент.

– Так понимаю, о Корвуде ты мне не расскажешь? – Закономерно, что у мужа тоже имелись вопросы.

– Скорее, это ты мог бы поделиться со мной воспоминаниями о нем.

– Тебе не стоит слышать то, что я мог бы о нем вспомнить. – Мне достался изучающий взгляд.

Речь о каких-то совместных похождениях? Тогда, пожалуй, сестре и правда не надо знать о них.

Перехватив очередной направленный на меня взгляд, я приподняла бровь. Муж, ничего не сказав, наполнил две кружки горячим чаем. Ладно, его можно понять. У него в доме чужачка. Если брат обо мне не упоминал – а я отчего-то уверена, что так и было, – некоторая подозрительность Алавена вполне оправданна.

– Жить одному оказалось хорошо или скучно? – решила спросить о чем-нибудь нейтральном.

– По большей части нормально, только зимой не помешало бы нанять кого-нибудь с ружьем.

– Зачем? – удивленно посмотрела на мужа.

Он моргнул и… Вероятно, до него только что дошло, что свой ответ, не подумав, произнес вслух. Мне.

– Забудь, – пробормотал маг, покосился на дверь, но не ушел. – Неудачная шутка.

В которой нет ничего от шутки. Ну, мне так показалось.

На некоторое время мы сосредоточились на еде. Она была неплоха, но мне больше нравилось готовить самой. Наверное, потому что тогда появлялось ощущение, что это и правда моя жизнь, мое место. Пусть и не навсегда.

Вместе с последним глотком проглотила зевок.

Сон вернулся.

Правда, предстояло еще отмыться от масла…

Но я ни о чем не жалела. Пара ссадин и испачканная одежда стоили общения, ужина и нескольких фактов из жизни мага, с которым я живу под одной крышей.

А в перспективе сбритая борода, да.

Улыбаясь последней мысли, я пообещала вымыть посуду утром, пожелала мужу спокойной ночи и направилась к себе… чтобы на середине пути обнаружить, что Алавен идет следом.

– Что?.. – немного нервно вопросила через плечо.

– Провожаю тебя до двери. – Уверена, в темноте он улыбался. – Хочу точно знать, что ты добралась без приключений.

Подобие ухаживаний смотрелось бы эффектнее, если бы при этом мы не жили в одном доме. Может, не стоило жениться в первый же день? Условия давали нам почти месяц. Но мне было негде жить, и я до смерти боялась, что Алавен откажется участвовать в брачной авантюре.

Моя дверь.

– Доброй ночи, – пробормотала, побаиваясь, что он захочет войти.

Но он не сделал попытки. Просто кивнул.

А потом протянул руку, опять на мгновение поймал мой подбородок и сказал:

– Думаю, ты бы понравилась моим родителям.

И ушел, оставив меня растерянно смотреть ему вслед.

Как только закрылась дверь, зажегся тусклый светильник. Не сказала бы, что он сильно облегчил мне жизнь. Мгновение назад меня пугала темнота, но стоило ей развеяться, зрение выхватило матрас, большую флягу с водой и… глубокие царапины на металлической двери. Выглядели они так, будто запертый здесь дикий зверь рвал ее когтями. Дверь не выломал, но оставил рытвины.

Меня накрыла истерика.

– Эй! Никлас! Выпусти меня! Это совершенно не смешно!

На мои мольбы муж никак не реагировал. Разве что в какой-то момент показалось, что по ту сторону что-то захрустело и раздался стон, переходящий в рычание.

Страх туманил голову. Да что там страх, настоящий ужас.

Я кричала, пока не сорвала голос. Потом плакала, пока не стало больно глазам.

Даже не предполагала, что смогу уснуть в такой ситуации, но веки отяжелели, голова стала клониться, и я решила полежать. Совсем немножечко…

…Мне вновь было девять лет. И я пыталась спрятаться за отца.

Все казалось в новинку: дорогое пальто с мехом, в которое меня нарядили, прическа, больно натянувшая волосы, необходимость держать спину как-то по-особенному и огромный дом, где я чувствовала себя незначительной песчинкой. Вдобавок в груди все еще жгла боль от недавней потери.

Появившийся дворецкий учтиво поприветствовал нас и забрал верхнюю одежду.

Платье на мне тоже было непривычное, и я нервным движением разгладила юбки.

На лестнице послышались шаги.

Кто-то явно стремился остаться незамеченным, но отец не дал такой возможности.

– Спускайся, Айла, – распорядился он. – Поздоровайся с сестрой.

Девушка с медовыми волосами показалась мне совсем взрослой. И красивой, почти как мама.

– Здравствуй, – кивнула она мне.

Я тоже кивнула и пробормотала приветствие.

Потом мы обменялись реверансами.

Отец выглядел довольным, пока Айла не заговорила:

– Поверить не могу, что она останется! Мама убита горем и отказывается выходить из комнаты.

– Твоя мать привлекает к себе внимание. Впрочем, как всегда, – не проникся страданиями жены Уолкотт Корвуд. – Никто не виноват, что у Бьянки дар сильнее, чем у всех отпрысков, которых родила мне она, вместе взятых.

– Но ты же не дашь ей свою фамилию?

Девятилетней мне подумалось, что Айла ведет себя, как будто ее подослали все выпытать. Мне тоже иногда приходилось так себя вести, когда маме нужно было получить от отца что-то, в чем он мог отказать ей, но не мне.

– Оформление документов займет какое-то время, но потом девочка тоже станет Корвуд. Сомневаюсь насчет вас, но она этого точно достойна, – отмахнулся наш отец. – Отведи сестру в комнату и проследи, чтобы она хорошо устроилась.

– А это не может сделать прислуга? – вскинулась сестра, которая была не очень-то мне рада.

– Бьянка – моя дочь и должна чувствовать себя своей в семье, – отрезал отец.

– Я никогда не полюблю ее! – со слезами в голосе закричала Айла. – Мы все не полюбим!

– У вас нет выбора. Она останется. – И отец скрылся где-то в доме.

Айла всхлипнула и рвано выдохнула. Потом потянула меня за руку.

– Идем.

…Картинка сменилась.

Семья сидела за столом, накрытым к ужину. Отец, четверо его старших детей, пустующий стул их матери и я. Опять надо было держать спину, нельзя было перепутать приборы, и я страшно скучала по своей маме.

Но плакать запрещалось.

Глава семьи старался, чтобы разговор за столом не затихал, и его дети натянуто отвечали, пока беседа не переросла в спор. Один из сыновей не желал поступать куда велено, просто не верил в свои силы, на что отец пообещал добавить к четырем работающим с будущим студентом репетиторам пятого. Парень взорвался.

А я… испугалась.

Магия с пальцев сорвалась сама собой, и напиток, поданный к ужину, разлетелся брызгами по всей столовой. Мало того, каждая капля расцветала на глазах, обретала объем, и вскоре вся столовая оказалась заполнена черными розами с приторным, каким-то удушливым запахом.

– Ой… – пролепетала я и прикрыла рот ладошкой.

Отец реагировал спокойно, продолжая обращаться к старшему из сыновей:

– Посмотри, даже твоя девятилетняя сестра может показать что-то стоящее. Ты должен проявлять больше усердия.

– Да она просто выпендривается!

– Грахем, встань, извинись перед Бьянкой и поднимайся к себе. Ты будешь есть один, пока не научишься манерам.

Парень вскочил, отшвырнул стул и выбежал вон.

…Новая вспышка. И совсем другая картинка.

Темнота подвала.

Липкий страх.

Боль от преданного доверия. Дрожащее пламя свечей и слабо светящиеся в темноте знаки.

А потом физическая боль. Такая сильная, что показалось, будто мое девятилетнее тело разорвали пополам.

Вырвали сердце.

Что-то под сердцем.

Не может быть…

После ночи в подвале и утренних объяснений чувствовала себя совершенно разбитой. Праматерь, это правда моя жизнь? Хотя скорее это должно быть наказание за алчность.

Выдохнула, призывая себя к спокойствию.

Сунула одежду в корзину для грязного и смыла наконец с себя пот, слезы и остатки эмоций.

Равновесие так и не вернулось. В голове раз за разом повторялся сон-воспоминание.

Может, я просто сошла с ума?

Существовал лишь один способ выяснить. Или я знала только один. Выйдя из ванной, я надела изумрудно-зеленое платье, уложила волосы, сделала легкий макияж и сама себе в зеркале понравилась. Вплоть до взволнованно блестящих глаз. Вынуждена признать, что эта безумная жизнь явно шла мне на пользу.

Повесила на плечо сумку, толкнула дверь.

– Собираешься куда-то? – Муж возник в коридоре одновременно со мной.

– В библиотеку, – не стала скрывать своих планов.

– Не возражаешь, если составлю тебе компанию?

И… испытующий взгляд.

В самом деле?

– Почему мне кажется, что ты следишь за мной? – Я ответила таким же взглядом.

В отличие от меня Алавен выглядел уставшим. Усталость въелась в него, отпечаталась на внешности сероватой бледностью и отчетливо заметными тенями под глазами. Ему бы отоспаться, а не ходить за мной хвостом.

– Я… – Он сдавленно кашлянул, явно пытаясь срочно придумать какое-нибудь оправдание. – Кхм… – Не придумал. И даже скрывать этого не стал. – Прости, Бьянка. Я не могу потерять тебя сейчас.

Не меня, свою часть наследства. Тут я понимала его, как никто другой.

– Я не собираюсь сбегать. – Выразительным жестом указала на свое не предназначенное для далекого путешествия платье и отсутствие какого-либо багажа. – Мне надо в библиотеку.

– Прямо сейчас? – Муж приподнял брови. – Это не ждет до завтра?

До завтра я свихнусь от повторяющихся мыслей.

– Это важно для меня.

– Хорошо. – Алавен закрыл дверь своей комнаты и направился к выходу из дома. – Тогда идем в библиотеку. Зачем, кстати?

– Надеюсь добыть там старые газеты.

– Зачем?

Наверное, я кажусь ему чудной. Но, если мои воспоминания правдивы, мы с ним в этом браке стоим друг друга. Трудно будет даже среди настоящих пар найти более подходящую.

– Хочу узнать, как выглядела моя семья по отцу, – пробормотала негромко и немного нервно уточнила: – Я не могу ждать до завтра. Но ты можешь со мной не идти.

Он посмотрел на меня как-то странно… возможно, мне показалось, но, думаю, он больше не подозревал меня в желании сбежать. И все же предложил руку и галантно придержал дверь. Кухонную.

Не знаю, почему получилось, что мы воспользовались именно ею.

Я была увлечена изменениями во внешности мужа. Знакомое и почти привычное лицо выглядело иначе. И двигался он легче, стремительнее. Но главное, ощущался совершенно по-другому. Готова поклясться, я чувствовала исходящую от него щекотную магию.

Таким он был настоящим. До случайно схваченного проклятия. И будет таким еще пару дней. И, пожалуй, он сильнее того мага, к которому я хотела наняться помощницей.

От мысли, что рядом с Никласом Алавеном такой, как я, точно нет места, стало неприятно.

– Осторожно, ступенька…

– Ай!

Удержал.

Выдохнула.

– Молодожены, – кивнул нам с улицы мэр.

Я отчаянно покраснела.

– Поздравления приняты, – безмятежно сообщил муж. – Как посмотрю, у главы Глэдшира так мало забот, что он может себе позволить посреди рабочего дня торчать под моей садовой калиткой?

Линсент Варнот что-то ответил, Никлас не остался в долгу, однако я их уже не слушала.

Сон-воспоминание поселился внутри меня, будто бы там не хватало важного кусочка, а теперь он встал на место. Ничего особо не изменилось. На первый взгляд. Но я знала, что такие вот неприязненные отношения между магами – почти норма. Сила не терпит конкурентов на территории, которую наметила для себя, и заставляет быть грубым. В доме отца тоже так было: два его сына на дух друг друга не выносили, и сам он скорее чувствовал себя ответственным за них, чем любил.

Новых фрагментов в памяти стало больше.

Праматерь! Сосредоточусь-ка я на другом. К примеру, на том, что мэр Варнот караулил явно не нас, а рядом живет только Иззи.

Понимание очевидного заставило губы дрожать в еле сдерживаемой улыбке.

– Девушке можно не только угрожать, – сообщила я красавчику-мэру, когда мы с Никласом поравнялись с ним.

– Прошу прощения?.. – Он высокомерно приподнял светлые брови.

По другую сторону от меня Никлас реагировал примерно так же.

– Скажите уже ей, что она вам нравится. Что она красивая. Подарите цветы и пригласите куда-нибудь, – осыпала надменного недотепу непрошеными советами. – Ей сейчас нелегко, хватит уже задирать ее.

Мэр сдавленно хмыкнул и изобразил намек на поклон.

Никлас почти силком увлек меня вверх по улице.

– Что ты творишь? – прошипел, как только мы оказались от мэра на некотором расстоянии.

Отсюда было видно, что я не ошиблась: Варнот пялился на дом Иззи.

– Они нравятся друг другу, но, кажется, не знают, что с этим делать.

– Правда? – Муж тоже оглянулся на мэра. Уже без прежней неприязни. – Должен признать, что я не очень-то разбираюсь в подобных вещах.

Я пожала плечами. Да что там разбираться?

Вверх по руке скользнуло прикосновение, задевая нежную кожу на запястье.

– Уверена, что тебе надо в библиотеку сейчас? – с беспокойством в глазах спросил Никлас. – Завтра и в другие дни она останется на том же месте. Мы могли бы пообедать где-нибудь, прогуляться по парку и в экипаже вернуться домой. Прости, но ты выглядишь измученной. Мне кажется, ты не вполне отошла от случившегося.

Напоминание, что я недостаточно хороша для него, разлилось внутри чем-то едким. Но у нас сделка. Ничего личного. Выглядеть при этом я могу как угодно!

– Мне надо в библиотеку. Сейчас.

– Драные демоны… Бьянка, ты такая упрямая!

Сторожить меня не обязательно. Впрочем, с языка сорвалось другое:

– Я изведусь до завтра.

– Почему мне кажется, что я чего-то не знаю? – Взгляд мужа стал пытливым.

И Никлас сжал мою руку крепче. Надежнее.

– Помнишь, я говорила, что никогда не видела семью отца?

– Угу.

– Ночью они мне снились. Будто я была в их доме, жила там какое-то время. Другие его дети были не слишком рады. И… я была одаренной. Силу контролировать получалось с трудом, и, когда я нервничала, она все время вырывалась. Отцу это нравилось, а все остальные злились. – Муж пробормотал ругательство и в попытке утешить погладил мою руку, зажатую в его бережной хватке. – Потом с моим даром что-то случилось. Что – точно не знаю, но было ужасно больно. – Я облизала внезапно пересохшие губы. – А утром, еще до того, как ты пришел… В общем, подозреваю, что это был не сон, а воспоминания. И теперь я помню некоторые детали, которые не видела во сне, но они были в прошлом. При условии, что я не сошла с ума.

Под внимательным взглядом Никласа захотелось съежиться.

Можно подумать, я сама не знаю, как бредово это звучит.

– Если бы не видел того, что вижу, глядя на тебя, я бы сказал, что у тебя случился нервный срыв, – медленно, будто сам себе не вполне веря, произнес Алавен. – Но я все-таки маг. В ближайшие дни почти полноценный. И твоя подружка ведьма неладное еще раньше заметила.

– Срыв у меня тоже случился. – Легко забыть обиду я не могла.

– И похоже, он поспособствовал восстановлению памяти. Может, запереть тебя еще на одну ночь?

– Может, пойдешь лесом?

– Конечно, милая. Предложение прогуляться в парке в силе.

Со стороны должно было выглядеть, будто мы мило воркуем, а не обмениваемся шипящими колкостями.

Впрочем, Никлас первый свернул к библиотеке. Судя по тому, как целеустремленно он к ней шел, мне удалось раздразнить его профессиональное любопытство.

За два года, проведенные в Глэдшире, Никлас Алавен своим здесь так и не стал. Отчужденность чувствовалась в том, как на него смотрели местные, как холодно здоровался с нами библиотекарь и как подозрительно поглядывал. На моего мужа, не на меня. Ко мне все относились по-доброму, что до сих пор удивляло. Может, дело в том, что одаренные, коих в городке большинство, каким-то образом чувствуют, что маг проклят.

Но ведь это не его вина!

С другой стороны, откуда им знать?

Приличный отрезок времени заняло открытие доступа, но в конце концов нам выделили стол. В зале было прохладно и, несмотря на большие окна, не слишком светло. Муж пододвинул мне стул с обитой мягкой тканью спинкой, заметил, как я ежусь в тонком платье, и укрыл мои плечи своим пиджаком. Я пролепетала благодарность, но он не слушал – объяснял, что именно нам принести из архива. Информационные издания он знал лучше, как и то, какие из них вероятнее всего пишут о магах.

Ждали в молчании, но оно не было неприятным. Библиотечная атмосфера захватывала, очаровывала. Пожалуй, это ощущалось иначе, чем в книжном. На миг получилось представить, что мы студенты какого-нибудь университета. Магического. Ищем информацию к практикуму или собираемся писать доклад. И Никлас немного ухаживает за мной. Он не проклят, а я не утратила дар.

Ох…

– Посмотри здесь. – Муж подвинул ко мне стопку газет. Листать почему-то предлагал с середины. – Обращай внимание только на фото. Ищи знакомые лица.

Я кивнула, принимая то, что руководить поисками должен кто-то один, тот, кто лучше понимает, что делать. Если командовать пытаются двое и каждый тянет лидерство на себя, ничего путного не получится. А я была рада уступить первенство внезапно появившемуся напарнику, слишком часто в последнее время мне приходилось быть самостоятельной и принимать трудные решения. С непривычки это непросто.

Маг просматривал более свежие газеты, мне же достались соответствующие по дате моему девятилетнему возрасту.

– Нашла! – Эмоции ужалили и сделали голос громче, чем допустимо в библиотеке. Но я мигом справилась с собой и намного тише добавила: – Это они.

Показала мужу газету с магснимком.

Светский прием у… кого-то там. Отца я прекрасно помнила и не спутала бы ни с кем другим. Не забыла и Айлу с ее медовыми волосами. Очень красивыми. Двое парней с задиристыми лицами тоже были хорошо знакомы. Чуть хуже я помнила девочку лет одиннадцати, но и она не казалась незнакомкой. Лишь женщина, державшая отца под руку, вызывала какие-то другие эмоции. По снимку понятно, что это жена. На ней было элегантное, но унылое платье, много бриллиантов и… много морщин. Они изрезали лицо, шею и руки, будто предательски желая рассказать всем и каждому, что жизнь у этой женщины счастливой не была.

Я отвела взгляд, чувствуя себя перед ней виноватой.

– Хорошо, – кивнул Ник, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове. – И так было понятно, что ты ничего не придумала.

Лучше бы придумала. Так бы хотелось, чтобы все вновь стало просто.

– Он не любил меня. Грахем. Почему он оставил мне наследство и свел с тобой? – решилась проговорить сомнения вслух. Мир покачнулся, но не рухнул. Я облизала в очередной раз иссушившиеся губы и продолжила: – Мне в том доме были не рады, и отец не делал наши отношения проще. Он часто говорил другим своим детям, что способности к магии у меня сильнее. Что я единственная пошла в него, а их мать никчемная, потому что родила ему недостаточно талантливых детей.

Праматерь, это было ужасно. И хоть те времена давно прошли, мне захотелось провалиться. Исчезнуть.

От того, что Никлас внимательно смотрел на меня, было только хуже. Ему, наверное, неприятно, что пришлось жениться на мне.

– Думаю, самое время сказать тебе, что мы с твоим братом не были друзьями. – Как оказалось, муж тоже нашел, чем меня удивить.

– А кем были? – Мои глаза взволнованно распахнулись.

Вихрем в голове пронеслась догадка… На пакость врагу я вполне гожусь.

– Мы и знакомы-то толком не были. Короткое время служили в одном месте, но особо не пересекались. Не уверен, что за те несколько месяцев мы хотя бы единожды разговаривали.

– Я окончательно перестала что-либо понимать, – получился почти всхлип.

Никлас пожал плечами.

– Должен тебя предупредить… В общем, сильно не обольщайся. Никакого наследства может и не быть.

– Тогда зачем ты согласился на авантюру с женитьбой?

– Твой напор мог и медведя из спячки вывести. – И когда я улыбнулась и залилась краской, добавил серьезно: – Завещание все-таки подлинное. Чем судьба не шутит? Мне не привыкать хвататься за пустые ниточки.

Все это время он не прекращал искать что-то в своей стопке газет.

– Что было в той шкатулке?

Ответит? Или не моего ума дело?

– Кости последнего животного, которого последователи культа принесли в жертву перед тем, как их накрыли. – Все же ответил. Видно, мы уже достаточно крепко связаны. – Если верить Грахему Корвуду, женившись на тебе, я получу описание ритуала.

Веры Грахему нет. Я не знала его взрослым, но с чего бы брату заботиться обо мне?

– Нашел, – с толикой удивления заметил Никлас, – твой брат правда мертв. Погиб на магической дуэли, но не от рук противника. Они сцепились в доме с обозленными призраками.

Бесцеремонно перегнувшись через стол, я впилась глазами в короткую заметку.

Второй дуэлянт серьезно пострадал. Столичные маги изгнали обозленных сущностей. Сейчас дом выставлен на продажу.

То есть был выставлен на момент выпуска газеты. Около месяца назад.

– О-о… – С нормальными словами сразу не нашлась.

Полистав еще немного, мы нашли более раннее фото Грахема с девушкой. А еще некролог и соболезнования от разных людей. То есть завещание и вся эта история не может оказаться попыткой зло подшутить надо мной.

Безумие какое-то.

Никлас склонился к моему лицу, но, не подобрав правильных слов, только согрел кожу дыханием.

– Эй, молодожены! – Как выяснилось, библиотекарь бдительно за нами следил. – Библиотека – не место для непристойностей!

Я немедленно выпрямилась и сложила руки на столе, как примерная ученица. Алавен же принял нарочито вальяжную позу и насмешливо бросил:

– В медовый месяц любое место становится местом для непристойностей.

Дама за столом в конце зала, составлявшая расписание для местного книжного клуба, неодобрительно посмотрела на него из-за тонких очков. Впрочем, столкнувшись с наглым взглядом моего благоверного, и она, и библиотекарь демонстративно отвернулись.

– Все может быть не так погано, – тихо сказал мне муж, избавившись от пристального внимания окружающих. – Грахему, как старшему из детей, мог завещать заботиться о тебе ваш отец.

– Да, я думала об этом, – кивнула, все еще сидя, как прилежная ученица.

О смерти отца мне просто сообщили, и все. До сих пор я считала, что не упомянута в его завещании.

– Или еще вариант, – продолжал Никлас. – Грахем может быть как-то виновен в том, что случилось с твоим даром. Если это так, мы скоро узнаем. Воспоминания будут постепенно возвращаться.

Их уже больше, чем было утром. И оставшиеся пробелы со временем заполнятся.

– И в том и в другом случае лучшего мужа, чем я, не сыскать, – с мрачной улыбкой подытожил Алавен. – Высоки шансы быстро стать обеспеченной вдовой.

Я непроизвольно поежилась.

Медведь мог бы растерзать меня раньше. Запросто.

– Давай мы эту гадость с тебя все-таки снимем, – пробормотала, борясь с желанием облизать губы, – когда Никлас так пристально смотрел, сделать это не решилась. – Не хочу становиться вдовой.

– Хорошо подумала? – Он насмешливо сузил глаза. – Это престижнее того, что предполагает наша договоренность.

Как можно таким шутить?!

– Ну тебя!

Дернулась встать, но он перехватил за руку. И, гипнотизируя взглядом, нарочито медленно поднес пальчики к губам.

Ох…

Поцеловать не успел. Даже дыхание не достигло кожи, потому что библиотекарь рявкнул:

– Алавены!

Да чтоб его!

– Мы уже уходим, – сделал ему великое одолжение Ник. Не только ему, но и всем присутствующим, похоже. – Не стоит так явно завидовать.

Подборки печатных изданий вернулись в архив, в наших карточках появились соответствующие отметки.

Библиотекарь позади вздохнул с хорошо слышимым облегчением.

– Ну что ты сразу цепенеешь? – Муж обнимал меня за плечи и весьма откровенно прижимал к себе. – Он не одна из твоих строгих преподавательниц.

Исключительно за пиджак, согревавший меня в библиотеке, я простила магу безобразное поведение. А еще потому, что сама не хотела в его глазах выглядеть занудой.

– Почему мне кажется, что в жизни до того случая и до переезда в Глэдшир ты был невыносим? – сорвалось с языка.

Прямолинейность однажды меня погубит.

– Потому что ты нежный цветочек, – хмыкнул этот наглец и оставил на моей скуле мимолетный поцелуй, – и не осознаешь всей степени зла. Я был намного хуже, чем невыносим.

– Серьезно?

– Большинство магов такие.

Это да. Я бы даже сказала, почти все одаренные.

«Милый» характер Иззи меня до сих пор немного пугает.

Наверное, поэтому я так стараюсь с ней подружиться. Это мой способ справиться с миром. Способ выжить, если угодно. У меня нет сил защитить себя или всерьез причинить вред противнику, поэтому я стараюсь заводить друзей, а не врагов. И это работает.

Поправка: работало в пансионе. И я притащила привычное поведение во взрослую жизнь.

Поглощенная невеселыми мыслями, не сразу заметила, что направляемся мы не домой, а в таверну. Переживания притупили голод, и он до сих пор не ощущался, но я разумно решила, что поесть не помешает. Особенно мужу. Все равно готовить сегодня нет ни сил, ни желания. А для нашей репутации супругов полезно где-нибудь появляться вместе.

Посидели мы неплохо. Никлас дважды здоровался с кем-то. Я под его обеспокоенным взглядом вяло ковыряла запеченные овощи. Говорили об отвлеченном: про вечный суп и другие волшебные штучки нашего временного дома, Никлас вспоминал учебу и некоторые курьезные случаи со службы.

Я считала, что совершенно вымотана и больше ничего сегодня не хочу, но каким-то образом согласилась пойти гулять в парк. Мы как раз подходили к кружевному ограждению с необычной защитной вязью, когда цветы изменили окрас. А дальше… Прогулка по узким дорожкам под разговоры, танцы на специальной площадке, где уже зажгли огоньки и что-то веселое играли музыканты. Потом попытка отдышаться, прохладный напиток с пузырьками и пирожок с засахаренными фруктами. И вновь на моих плечах пиджак мужа, потому что с наступлением темноты ощутимо похолодало.

Домой, не сговариваясь, шли пешком. Планы на экипаж были забыты. Спокойный вечер вдвоем хотелось продлить.

На самом деле вечер еще только приближался – как объяснял Никлас, в Глэдшире даже в разгар лета темнеет рано.

– Почему ты выбрал именно этот город? – Мне стало любопытно.

– Первое попавшееся объявление о продаже дома вело сюда, – усмехнулся маг.

Никакой тебе интересной истории.

Камни центра под ногами закончились.

Первой в глаза бросилась развалюха на холме. Как Моарт Глэд может в ней жить? Там же наверняка крыша течет. Небольшим усилием я заставила себя переключиться на приятное зрелище – дом мэра. Его, наверное, дико злит такое соседство. Красавчика-мэра становилось жалко, но и улыбка просилась на губы. Если перестанет быть таким зазнайкой и поухаживает по-людски, может переехать к Иззи. Хотя и оттуда руины дома основателя видны. Такой себе стимул.

Взглядом тем временем бродила по доступной обзору территории, безупречное оформление дарило наслаждение. Каждое растение на своем месте, каждый камешек. Но мне кажется, или с прошлого раза здесь что-то изменилось?

– Он тебе нравится? – распугал мысли напряженный голос мужа.

– Дом? – Я вернулась в реальность. – Красивый, но слишком большой для одного человека. И тень от руин немного портит вид.

– Линсент Варнот, – все тем же тяжелым тоном уточнил мой спутник. – Помнится, ты была впечатлена.

Да, но… я же шутила! Что-то истинно женское внутри требовало подразнить замкнутого и немного пугающего мужа, но потом мне стало стыдно.

– Без бороды ты тоже красавчик, – улыбнулась я и сдула упавшую на лицо прядь. – Тот факт, что я замужем, не делает меня слепой. Но я не собираюсь портить твою репутацию или нарушать нашу договоренность.

Знала бы, что он так за это зацепится, промолчала бы тогда. Ни мой легкий тон, ни улыбка, ни заверения в верности не смогли стереть хмурое выражение с лица Алавена.

Да что он прицепился?! И почему мы вообще здесь стоим?

Однако прежде чем я успела задать хотя бы один из этих вопросов, муж притянул меня к себе и губами прижался к моему рту. Ненадолго.

Просто прикосновение, теплое и немного смущающее. С ароматом цветущей ночи.

Все, закончилось.

– В этот раз получилось лучше? – поинтересовался этот… этот невыносимый тип!

– В этот раз я хотя бы поняла, что произошло, – от неожиданности ответила честно.

– Похоже, я разучился соблазнять женщин, – с насмешливым сожалением констатировал муж.

И мы пошли дальше.

Надо было соврать, что мне безумно понравилось.

Правда же состояла в том, что я до сих пор не поняла, что такого люди находят в поцелуях? Еще в пансионе, когда у кого-нибудь из девушек начинался роман, они рассказывали о поцелуях, как о чем-то особенном. Волшебном. Но я, наверное, не из тех, кому волшебство доступно.

Или все дело в том, что у нас с Никласом Алавеном не роман, а сделка?

– Так говоришь, я красавчик? – поддел он.

Хорошо хоть не придется идти до дома в напряженном молчании.

Я рассмеялась и притворно осуждающе посмотрела на него.

– Да, но невыносимый.

Он переплел наши пальцы.

В недрах почтового ящика появилось золотистое свечение, и я выбежала за добычей. Целая стопка писем! И все адресованы мне. Ну наконец-то!

Устроилась с ними в комнате и принялась разбирать.

Меня даже две преподавательницы поздравили. Понятия не имею, откуда они узнали о свадьбе.

Дина Кравец писала, что ее мужа недавно назначили судьей. Она была из числа тех девушек, которые из пансиона отправились сразу замуж. За человека почти в два раза старше, но, судя по тону послания, Дина была вполне счастлива. За меня, кстати, тоже: оказалось, она навела какие-то справки, разузнала про Никласа и в письме бурно поздравляла, заметив, что мне каким-то чудом удалось заполучить завидного холостяка. И что в столице найдется немало девушек, мечтающих открутить мне голову за это.

Видимо, сплетни о его проблемах с магией и проклятии не ходили. Или же невестам было все равно.

Но я не собиралась в столицу, и что там о нас с Никласом думают, меня не волновало.

Алинор Митрис, наоборот, бурно беспокоилась. Вплоть до того, что советовала, какие магические штучки купить, чтобы защититься в случае чего. На этом месте я раздраженно закатила глаза. Знаю, со стороны все выглядит сумасшедшей авантюрой. Даже если опустить подробности. А если их знать… Но с первого же дня я чувствовала себя в безопасности рядом с мужем. Он оплачивал мои покупки, разрешал хозяйничать в доме, мы немного общались и неплохо ладили. Он не ругал меня, когда я делала что-то, чего он не одобрял. И без бороды оказался привлекательным. Мне нравилось перехватывать направленные на него взгляды других женщин. Даже Иззи разок посмотрела, когда мы пришли к ней за чарами. Шутки Ника заставляли улыбаться, и не покидало ощущение, что с ним можно говорить о чем угодно. Только поцелуи пока казались чем-то странным. Без них вполне можно было бы обойтись.

Наверное, потому что брак у нас все-таки ненастоящий.

В пансионе Алинор считалась самой несимпатичной из девушек, о чем ей не забывали напомнить преподаватели. Однако именно у нее случилась самая романтичная история любви. Поначалу запретной и болезненной, потом обретшей взаимность. С тайными свиданиями, которые покрывали подруги. И громким скандалом, когда все раскрылось. Ее опекун был в ярости и быстро договорился о браке с каким-то своим старым другом. Очень старым. Алинор светило разве что стать сиделкой при муже, количество болячек которого могло посоперничать с числом прожитых лет. Но в ночь перед бракосочетанием влюбленные сбежали.

С тех пор молодых мужчин в пансион решили больше не нанимать. Таково было требование попечительского совета. Некоторые девушки до самого выпуска не могли простить Алинор такой подлости.

Я улыбнулась и отложила полное беспокойства письмо.

Следующие три содержали в основном поздравления и немного новостей об общих знакомых.

Рука взялась за последнее.

Тяжелое и форма такая… Показалось, что в конверте не только лист бумаги, но и какой-то предмет.

Ого! Взгляд остановился на подписи: «Леди Оллисейн Ноарт. Эристойр».

Улица и дом.

В голове шевельнулись смутные подозрения. Такой подруги у меня не было.

Пальцы распечатали конверт.

Кристалл не разбился.

Я еще вечером попробовала, а утром придавила его ножкой стула. И ничего ему не сделалось! Настроение только себе испортила.

С тем и вплыла в кухню, где муж с вдохновенным видом помешивал что-то в кастрюле.

– Попробуй кашу. – Он заботливо подул на нее и только потом поднес к моим губам ложку. – Почти готова, но я не уверен насчет соли и сахара.

М-м? Когда горячо, не очень понятно.

– Твоя мать сказала, что ты обязательно изменишь мне, – поведала мужу, – и тогда я должна буду не ныть, а просто купить себе что-нибудь дорогое.

Ник вроде бы ничего не жевал, но подавился и закашлялся. Аж покраснел весь.

– Передай леди Олли, что обычно матери стараются выставить своих сыновей в выгодном свете, а не какими-то животными, – пробурчал он. – Теперь ты понимаешь, почему я поселился на другом конце страны?

– Она всем твоим потенциальным невестам наставления давала?

Раз уж он сегодня готовил, я принялась расставлять посуду на столе.

– Иногда она выдавала вещи и похуже, – скривился, как от больного зуба, чрезмерно любимый сын, – однажды предложила девушке, оказавшейся в тяжелом положении, ежемесячное хорошее содержание за то, что та выйдет за меня замуж. Леди Олли должно бы оправдывать то, что тогда я был уже проклят, но не оправдывает. А сколько раз и какими способами с меня пытались снять это проклятие, даже вспоминать не хочется.

– Поэтому ты сбежал?

Я поймала себя на том, что стою, прижавшись к его спине, но – хоть убейте – не помнила, как это получилось.

Устремила смущенный взгляд за окно – Иззи возвращалась откуда-то с мэром в обнимку. В руках ведьма держала огромный букет цветов, и, судя по тому, что еще была несусветная рань, гуляли они всю ночь.

– Сначала я неконтролируемо обернулся, разнес им полдома и напугал до истерики чуть не купленную невесту, – с невеселым смешком признался Ник, – а уже наутро решил, что лучше убраться подальше.

Он снял кастрюлю с огня, и я поспешила ускользнуть в другой конец кухни. Попытка отвернуться и не смотреть на мужа привела к тому, что я застукала страстный поцелуй парочки, правда, после этого Иззи что-то сказала, и мэр ушел прочь. Видимо, приглашения в дом он пока не заслужил.

У них и так все слишком быстро развивается.

И руки занять нечем, Ник уже и чай заварил…

– Не слушай ее, я не собираюсь тебе изменять, – произнес он, наполняя наши тарелки. – Да, у меня была разгульная молодость, как почти у любого мага. Но последние два года, что живу в Глэдшире, я вел себя примерно.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Меня не должно было это задеть.

– Тогда, надеюсь, тебя хватит еще месяцев на шесть-семь, – произнесла размеренно, занимая свое облюбованное место за столо. – Ну или у нас будет убедительная причина для развода.

Ложка стукнулась о тарелку с такой силой, что керамическая плошка треснула и каша поползла на стол. Из груди мужа вырвался короткий звериный рык.

– Прости, – кашлянул он. – Когда проклятие набирает силу, я становлюсь неуклюжим.

В боку нещадно кололо.

Одна из преподавательниц в пансионе осторожно намекала, что физические нагрузки полезны и надо бы их включить в обязательную программу. Сдается мне, не так уж она была не права.

Ох. Я влетела в калитку, привалилась к ограждению и какое-то время пыталась отдышаться.

Страх за подругу жалил спину, толкал действовать скорее, но мир покрыла тьма с редкими проблесками искр.

Но ведь в Глэдшире полно одаренных, почему никто из них не увидел пугающей сути статуй?! Никто, кроме меня. Праматерь, как бы я хотела ошибиться! Ну почему именно Линс? Почему не кто-то другой? Вряд ли он замыслил сделать с Иззи что-то прямо сегодня. За последнюю неделю у него было навалом возможностей, никто не знал, где она и с кем. Нет, он чего-то выжидал. Но все равно ей будет очень больно, когда раскроется правда.

Мрак. Полный.

Одно из болезненных открытий взрослой жизни: если парень ведет себя, как козел, дело в том, что такой он и есть, и не надо додумывать к его образу романтические детали. Все эти «он пытается задеть тебя, потому что не может признать истинных чувств» – чушь собачья. Только сейчас это поняла.

И так стыдно стало. Я же собственными руками толкнула подругу в лапы убийцы ее сестры! Получается так.

В глазах немного просветлело, и я, пошатываясь, пошла в дом.

– Никлас?

А этот Линс Варнот каков! Ловко все придумал. Как у мэра у него огромные возможности. Вот и бандюг каких-то нашел, приторговывающих магией, вырванной у ведьм через фамильяров. Жуть. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Нормальный человек вообще не станет задумываться о подобных злодеяниях. И ведь все расследование у него в руках, крути-верти как угодно!

– Ник!

Ответом была тишина.

Взбежав по лестнице, я заглянула к мужу, но лишь обозрела пустую комнату. Кабинет с кухней тоже пустовали. Выглянула в сад – никого. Даже в подвал, к которому не приближалась с той жуткой ночи, спустилась. И тоже зря.

Никласа дома не было. Что еще более странно, не было и кота. Зефирчик тоже пропал в неизвестном направлении.

Меня охватила дрожь.

Последней надеждой было выйти через садовую калитку к реке и опушке леса. Глупость, Ник не повел бы гулять доверенного ему фамильяра, над которым нависла нешуточная опасность. Я успела узнать мужа за это короткое время и не сомневалась в его ответственности. Но все же сходила к реке и трижды громко позвала их обоих. Ничего.

Куда они могли запропаститься?!

А что если Варнот как-то их выманил? То есть выманил фамильяра, а Ник отправился следом. Но что он сможет сделать с нестабильной магией? С каждым днем с ней становится все труднее управляться, я сама видела. Последовав за котом, Ник сам окажется в опасности.

Поверить не могу в происходящее. Зачем только меня понесло в книжный?! Что я там говорила про полный мрак?

Сидеть дома и ждать, когда все само утрясется, не было сил. А вдруг не утрясется? Само собой все только хуже становится, а чтобы стало хорошо – надо приложить усилия. Хотя я не представляла, чем могла бы им помочь.

Сумку с покупками оставила на полу в холле. Еще раз окинула взглядом двор и сад.

– Покажи мне все, что я могу увидеть…

Ничего нового. Никаких следов недавнего применения магии.

И я решительно зашагала к месту страшных событий. Если не поучаствую, то хоть буду в курсе. А лучше зайду в надзор и уведомлю магов.

Однако станут ли они действовать против мэра? Заранее почему-то была уверена, что не станут.

Полнейший мрак…

В этот раз я не бежала, просто шла. Разуму требовалось время, чтобы придумать, как действовать. Но, честно говоря, не было ни одной идеи. Улицы, дома и все нужные повороты промелькнули слишком быстро. Я так и не решила, как быть, но уже стояла возле виллы мэра и отступать не собиралась.

Реального ограждения здесь не было. Им служили кусты, подстриженные умелым садовником таким образом, чтобы они отгораживали владения Варнотов от всего остального мира, но при этом не мешали ими любоваться. Просветы заполняли охранные чары. Смотришь невооруженным глазом, и кажется, что светлый кованый забор все же есть, просто местами утопает в буйной растительности. Но стоит применить видение, становится понятно, что здесь только чары.

У нас с Ником этого добра не меньше, только выглядят более запутанно, старые хитро переплетены с относительно свежими. Здесь же все аккуратно, но не скажу, что вилла мэра защищена как-то особенно.

Животных по ту сторону я все еще видела, и казалось, будто они смотрят на меня умоляюще. Конечно, это же фамильяры! Они очень умные.

Медленно выдохнув, присмотрелась к подъездной аллее. Казалось, что я могу войти и чары меня не остановят. Кто их знает. До того как закрутила с ним, Иззи уверяла, что Линс Варнот самолюбив и нуждается в том, чтобы ему прислуживали. В таком огромном доме должна быть целая армия работников. Надо придумать какую-то цель визита…

В голову, как назло, ничего не лезло. Дома был кристалл для связи, может, стоило связаться со свекрами? Возвращаться ради этого не хотелось. Я медленно шла вдоль зачарованной растительности. На Глэдшир уже начинали опускаться сумерки.

Садовая калитка или какой-нибудь вход для прислуги… На неодаренных чары куда меньше реагируют, особенно если дурных намерений нет. Пожалуй, это способ проникнуть на территорию. Вот только что делать дальше: спасать фамильяров или идти к Иззи?

Наверное, у меня правда было какое-то короткое прошлое в доме отца, и в нем я что-то знала о магии. Потому что некоторые вещи просто всплывали в голове, и решения принимались легко.

Второй вариант. Если войду с намерением забрать фамильяров, защита может счесть это за воровство и среагировать. Так что иду к Иззи, и будь что будет. Если Никлас тоже там, вместе как-нибудь выкрутимся.

Но даже найти вход для слуг я не успела. В бок ткнулось что-то холодное, и чья-то рука грубо дернула за волосы.

– Опять эта пустышка тут что-то вынюхивает, – пробасил незнакомый голос.

– Веди ее внутрь, пока никто не видит.

– Пошла! – Меня грубо пихнули в спину.

Схватившая за волосы лапища мешала повернуть голову, но я и так догадалась, что угодила в руки если не подельников Варнота, то его слуг.

Меня вернули к воротам и втащили на территорию.

При взгляде на животных сердцу делалось больно.

Давно стоило догадаться! Когда мы с Ником шли в библиотеку, я заметила, что некоторые статуи другие и расставлены не так. Но Ник что-то сказал, я отвлеклась и вернулась к этому лишь сейчас. Но почему никто другой ничего не заметил?! Город населен сплошь одними одаренными, а решать опасную проблему приходится пустышке!

Впрочем, чего я ожидала, с таким-то мэром?

По подъездной аллее меня вели к главному входу. Если до сих пор в душе еще тлела робкая надежда, что это я все неправильно поняла и Варнот никакой не злодей, то теперь она исчезла без следа. Увы, все именно так, как оно выглядит со стороны. С моей стороны. Хоть бы проклятый Варнот не успел ничего сделать с Иззи, с ее фамильяром и особенно с Никласом! Игнорируя страх, жгутом затянувшийся в животе, я осторожно покосилась на мэрских прихвостней.

Праматерь!.. Оба ведьмаки. Не такие сильные, как сам мэр, но все же.

Видимо, Линсент Варнот слишком сноб и окружает себя только людьми с искрой магии.

Я внутренне скривилась и, когда одна из статуй оказалась в пределах досягаемости, тронула пальчиками спинку недовольного лысого кота. Она ощущалась каменной. Тут неволей засомневаешься в том, что видят глаза.

Впрочем, у меня не было на это времени…

Брызнули искры, и оба моих провожатых повалились на землю.

С изумлением оглянувшись, я обнаружила, что они живы, но им очень больно. Происходило ли что-то с фамильяром, я не поняла.

– Потерпи еще немножко, – прошептала каменному коту и, склонившись, почесала его под подбородком.

Выпрямилась и побежала к дому.

Путь к воротам преграждали пострадавшие подручные Варнота, и уверенности, что они пришиблены достаточно, чтобы не пытаться остановить меня, не было. Но я в любом случае стремилась попасть внутрь. Просто теперь появилась возможность сделать это на своих условиях.

Дверь оказалась не заперта.

В холле на полке обнаружились сумка Иззи и кристалл на цепочке с выгравированными инициалами Линсента Варнота.

От моих шагов разносилось эхо, так что я решила не тратить усилия на попытки остаться незаметной.

Так-с… Узкий коридор, уходящий в хозяйственные помещения. Мне точно не сюда. В столовой парочки не оказалось. Три гостиных тоже пустовали, но я заметила одинокий алый лепесток на ступенях белоснежной лестницы и уже начала подниматься. Внизу послышалась возня. Наверное, пришибленные подручные мэра очухались.

Праматерь, только бы не застать Иззи в спальне с Варнотом! Я-то это зрелище как-нибудь переживу, но ей потом будет больно.

Где именно находится мэрская спальня, я понятия не имела, но искать и не пришлось. Лестница уходила выше, манила еще несколькими лепестками, и оттуда слышался смех ведьмы и приглушенный голос мэра.

Вот бы она там на него проклятие колдовала и радовалась! Но мне не могло так повезти.

Быстро взбежала наверх и оказалась у входа в… это было что-то вроде внутреннего сада или оранжереи.

На столике стояли бокалы и остатки десертов. Иззи сидела в кресле, закинув ногу на ногу, лукаво поглядывала на Варнота и обрывала с розы лепестки. Судя по количеству оных на полу, роза была далеко не первая.

– Да… Нет, – приговаривала ведьма. – Или все-таки да?

– Там еще много? – уточнил Варнот.

– Достаточно.

– Ладно, помучай меня. В конце концов, это законное право любой невесты.

Убедителен, мерзавец. Он, припав на одно колено, протягивал Иззи коробочку с кольцом. Как в красивом романе, честное слово. Даже я на мгновение дрогнула. Пришлось до боли закусить щеку с внутренней стороны, чтобы в голове прояснилось. Сердце сжалось от сострадания к чьим-то обманутым чувствам.

– Ты такой лапочка, – промурлыкала ведьма. – Согласиться, что ли?

Линс приготовился просиять, но я сделала шаг внутрь спрятанного под крышей сада.

– Не соглашайся! И не бери у него ничего! – Сама чуть не оглохла от собственного крика. – Он врет.

– Что? – Иззи встала, и почти ощипанная роза отправилась на пол.

– Бьянка? – Мэр вроде как очень удивился. – Ты немного не вовремя, не находишь?

Сквозь огромные окна открывался прекрасный вид на окружающий виллу парк. Во вкусе Линсенту Варноту не откажешь, и место для свидания он выбрал идеальное.

Для предложения. Лживого предложения.

– Статуи вокруг его дома, – я справилась с дыханием и решила кое-что объяснить, – это фамильяры в стазисе, ну или как их состояние правильно называется. Они замаскированы. А он продавал магию, вырывая ее из ведьм через их фамильяров.

Иззи сильно побледнела.

– Чушь. – Обвиняемый выглядел таким раздосадованным и таким честным, что я сама бы ему с легкостью поверила, если бы не видела того, что видела. – Иззи, посмотри в окно. Ты видишь там что-нибудь подозрительное?

Немного раздраженное движение пальцами, и вокруг виллы вспыхнул свет, давая обзор на окаменевших фамильяров.

Иззи послушно выглянула в окно.

Конечно, она ничего особенного не видела. Как и все остальные бесспорно талантливые жители городка. Ходили мимо и ничего не замечали. Одна я обратила внимание. Иногда полезно не совсем вписываться.

– Иззи… – начала я.

Но Варнот перебил:

– Полагаю, Бьянка просто не может справиться с тем, что оказалась среди магического сообщества, сама будучи совершенно заурядной.

– Иззи, пожалуйста! – взмолилась. – Им очень страшно, но я думаю, их еще можно спасти.

Ведьма медленно переводила взгляд с меня на заклятого возлюбленного.

– Не в первый раз я не вижу того, что видит Бьянка, – наконец выговорила она.

Да. Лицо, вырезанное на дереве.

– Нет там ничего! – рявкнул мэр. – Хоть на камни эти несчастные статуэтки разбери!

– Но у тебя здесь какая-то дикая концентрация магии. – Иззи будто заново увидела окружающую обстановку. – И не все плетения я понимаю.

Она мне верит. Праматерь, какое облегчение!

Как бы теперь нам двоим выбраться отсюда…

– Учиться надо было лучше, – буркнул Линс.

– Не подскажешь, где обучают на мерзавцев? – прошипела Иззи. – И зачем тебе понадобился этот фарс с влюбленностью?

– Бред, – пробубнил Линс вроде бы расстроенно, а в следующий миг в его ладонях вспыхнули заклинания.

Иззи ответила темными огнями, после чего несостоявшиеся влюбленные отступили друг от друга на шаг и принялись кружить по крытому саду. Судя по оценивающим взглядам и одинаково осторожным движениям, силы их были примерно равны. А ведь такая пара могла сложиться!

Пока я переживала тот факт, что свахи из меня не вышло, Иззи гневно шипела, не отводя горящего взгляда от противника:

– Пунш… И моя сестра… Как ты мог?! Как посмел? Линс, это даже для тебя гадко!

Осознав, что провести ее больше не удастся, мэр сбросил маску добропорядочного горожанина и равнодушно бросил:

– Ничего личного, Из, я всего лишь нашел способ заработка. – Впрочем, равнодушие было напускным. – Но если при этом я мог сделать больно тебе… что ж, это приятный бонус.

– Ты за все ответишь!

Иззи сорвалась, и что-то темное слетело с ее пальцев, но ярость – плохой союзник. Заклинание промахнулось.

Ее враг пригнулся, но даже эта мера была зряшной. В стороне разлетелся на черепки цветочный горшок. Варнот недовольно поморщился и приготовился нанести ответный удар… уже почти нанес… но в оранжерее появилось новое действующее лицо.

Точнее, первым прозвучал голос:

– Не советую тебе этого делать. – Удивительно знакомый голос. – Убери свои огоньки, пока я не засунул их тебе в какое-нибудь неожиданное место.

Надо мной нависла тень.

Иззи посерела и громко сглотнула. Ее заклятый враг соображал медленнее.

Сильные руки аккуратно отодвинули меня в сторону, освобождая вход.

Моарт Глэд шагнул в сад с таким видом, будто только его тут и не хватало, и теперь все должны рухнуть к его ногам и начать целовать сапоги от радости, что он почтил визитом жилище мэра.

Запоздало подумалось, что остальные участники похищения фамильяров что-то не торопятся присоединиться к веселью… Уж не причастен ли Глэд к тому, что их там слегка пришибло?

Он лишь строго посмотрел, и огни в руках Линса Варнота погасли. И сколько бы тот ни дергался, сколько бы ни тряс руками, новые так и не зажглись.

Потомок основателя медленно улыбнулся – и самые нежные растения поникли, вино скисло, а оставшиеся десерты украсила плесень. Слегка перебрал в воздухе пальцами – и Варнот начал стремительно уменьшаться, пока не скукожился до размеров хорька, а потом и вовсе в него превратился. Зверек дернул носом и попытался юркнуть под стеллаж с вазонами, но вокруг него вспыхнула силовая клетка.

Сформировалась и сделалась вполне себе осязаемой.

И все так быстро, так стремительно, что мы с Иззи могли только наблюдать, но совершенно не успевали как-то участвовать в событиях.

Глэд подхватил клетку и, кажется, собрался откланяться.

– Передайте всем, что моему городу требуется новый мэр. Этот не справился, и я его увольняю. – Странно глянул на замершую Иззи и повернулся ко мне: – Бьянка, пожалуйста, объясни своей прекрасной подруге, что я не такой страшный, как это могло показаться сейчас.

Кивок получился как-то сам собой.

– Эй, это моя добыча! – опомнилась Иззи.

На мой взгляд, был бы еще вопрос, кто кого, если бы не вмешался Глэд, но ведьмы славились своей беспардонностью.

– Знаешь ли, в пустом доме так одиноко порой. Мне не помешает хотя бы питомец, – миролюбиво сообщил ужас Глэдшира. – Но ты могла бы заглянуть в гости и… хм… поиграть с ним.

Проклятый маг исчез в клубах тьмы.

А вскоре и тьма исчезла.

– Мы заглянем, – прошипела Иззи. – Пусть даже не сомневается!

– Что? – Я в первый момент вообще не поняла, о чем речь.

– Ты идешь со мной, раз уж вы с ним такие друзья.

Мысли в голове путались. Неужели все закончилось? Что, вот так? Надо осмотреть дом, где-то здесь должны быть Никлас с Зефирчиком. Надеюсь, остальные ворюги фамильяров и чужой магии не решатся выползти. Впрочем, Иззи должна справиться с ними. Она сильная ведьма и сейчас дико зла.

Но раньше, чем я успела что-то сказать или сделать, внизу послышался грохот, и по дому разнесся многократно усиленный голос:

– Линсент Варнот, вы лишены неприкосновенности и смещены с поста мэра Глэдшира решением Переума! Сдавшись прямо сейчас, вы облегчите свою участь.

Мы с Иззи бросились к лестнице и перегнулись через перила в попытке рассмотреть, что происходит внизу.

Холл заполняли маги, большинство из них в форме и явно прибывшие издалека. Но главное, Ник пришел с ними. Никакой Варнот их с Зефирчиком не выманивал, это они участвовали в операции по его задержанию. Фамильяр тоже был в порядке. Его окружала силовая клетка, такая же, как та, в которой Глэд унес хорька, и ее держал в руках уже знакомый мне Шарль Лонертан. Притом с таким видом, будто не за котом присматривал, а как минимум руководил всем происходящим.

– Ну и что им теперь сказать? – забеспокоилась Иззи.

– Бьянка? – Никлас заметил меня, и его глаза потемнели. – А ты как здесь?..

– Понятия не имею, – прошептала подруге и начала спускаться.

Мой палец медленно вырисовывал незримые узоры на широкой груди, а по губам мужа блуждала довольная улыбка.

– Почему я все это вижу? Десятки одаренных каждый день ходили мимо дома Варнота, а истинную суть статуй узрела я…

И еще какой-то маг из столицы. Но как же все остальные?

– С твоим даром что-то случилось, но ты была рождена магом. И раз уж магия в тебе развиться не могла, развилось умение видеть ее. Я думаю, оно может еще усилиться, если ты потренируешься.

То есть… еще больше? Да куда больше-то?!

– Зачем?

– Ну… вдруг тебе хочется. – Ник запоздало сообразил, что этой игрой можно наслаждаться вдвоем, и его пальцы отправились в путешествие по моей спине. – Ты могла бы стать магом-теоретиком. И не только, на самом деле. Видение такой силы тоже довольно большая редкость.

Значит, я все еще на что-то гожусь?

Вариантов будущего существенно прибавилось, а ведь недавно я выбирала всего из двух: открыть пекарню или книжный магазин.

– А ты?

– М-м?

– Сегодня ты был как будто в своей стихии.

Лежать вот так, касаться друг друга и иметь возможность сказать что угодно, без границ и рамок, было волшебно.

В глазах Никласа вспыхнуло какое-то выражение, но оно не имело ничего общего с болью или раздражением.

– Возможно, я зря уехал из столицы. Но тогда меня до красной пелены перед глазами уязвляло, что я больше не могу делать то, что всю жизнь считал частью себя.

– Гордыня? – Я приподняла брови, а сама запустила пальцы в волосы у него на затылке.

– Она самая, – согласился маг.

– В пансионе нас учили, что от нее одни беды.

– А магам этого никто не сказал. Не видели необходимости. – Он едва заметно поморщился, впрочем, почти все его внимание и эмоции принадлежали моему телу, с которого так удачно сползло одеяло. – В этом-то и проблема.

Под его взглядом стало жарко, но я не сделала ни одного движения, чтобы прикрыться.

– Ты мог бы попытаться вернуть себе прежнюю жизнь, – заметила я и облизала губы.

Правда жарко.

– Возможно. Надо все спокойно обдумать.

Он тоже мог бы стать теоретиком. Или преподавать. Тренировать молодых магов или курировать выездные практики.

– Я бы хотел показать тебе столицу, – пробормотал муж, а его рука погладила мое плечо, а потом сместилась на грудь. Ох… – Знаешь, даже жаль, что мы не познакомились во время светского сезона. Или что ты не попала в число девушек, которых мне пыталась подсунуть мать.

– В те времена ты бы даже не глянул на меня, – здраво заметила я, раз уж кое-кто совсем потерял голову.

– Значит, хорошо, что все вышло так.

Слова воспринимались с трудом, как сквозь вату.

Я приглушенно ахнула от того, что он со мной делал, и муж улыбнулся широко и довольно.

– Ну что, у тебя остались еще вопросы? – спросил безмятежно.

– М-м-м…

Нет. Ни единого.

Никлас перевернулся, вжимая меня в кровать, а миг спустя мир растворился в его поцелуе.

И то, чем мы занимались, мне точно нравилось. Очень нравилось.

Все вышло из-под контроля, но это был единственный раз в жизни, когда Ник не возражал.

Бьянка, такая сонная и совершенно голая, прижималась к нему, дышала в плечо. В ее спутавшиеся волосы вплелся рассветный луч. Организм, который долгое время держали на голодном пайке, реагировал вполне естественным образом, так что… лучше бы ему встать.

Можно приготовить ей завтрак. Женщины любят внимание после… кхм.

Потихоньку, чтобы не потревожить жену, Ник выбрался из-под одеяла и не удержался от того, чтобы бросить на нее собственнический взгляд. Бьянка завозилась, нахмурилась чему-то, но, видно, нашла теплое место и затихла.

И как теперь ее отпустишь?

Да никак. Расставаться совершенно не обязательно. Братец с самого начала толкал ее в этот брак. Знать бы еще, чего ради? Сделку она сама придумала, не желая навязываться. Ну так вот, сделка отменяется. Она должна быть довольна, женщины совсем иначе относятся к физической близости.

Если ритуал из второй шкатулки поможет избавиться от проклятия, Ник заново начнет считать себя везунчиком.

Ухмыляясь непривычно оптимистичным мыслям, он спустился на кухню, кажется, даже взялся за какую-то миску и… едва не выронил ее. Чужое присутствие неприятно резануло по нервам. И это была не соседка, заглянувшая к Бьянке порыдать о своей горькой судьбе. Удивляло другое: число дней до оборота сокращалось, в это время чутье обычно помалкивало, а тут буквально взвыло и ощерилось.

Медведь тоже оскалился, готовый охранять свою берлогу.

Неслышно поставив плошку на ближайшую поверхность, Ник пересек холл и вышел на крыльцо. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается калитка, защита напрягается, но все же пропускает женщину и двоих мужчин в мантиях со знаками Высшего совета Переума. Впрочем, если бы Ника спросили, он бы сказал, что постные выражения лиц говорят о прибывших куда больше, чем изображения на одежде.

– Какими судьбами? – Никлас вышел немного вперед.

– Мы только что закончили последнюю проверку виллы Варнотов, – сладко пропела светловолосая женщина, и он припомнил, что Эмма Демеш вроде бы дружила с матерью бывшего мэра. – Советница Варнот оправдана, все подозрения с нее сняты.

– Кто бы сомневался, – буркнул Ник и пожалел, что, спускаясь к завтраку, не застегнул рубашку. Сейчас это было бы похоже на слабость или смущение, а радовать слетевшихся стервятников лишними эмоциями не хотелось. – Ну а я-то при чем?

Лощеный маг, который наверняка использовал силу исключительно для того, чтобы заставить бумаги на своем столе лежать аккуратными стопками, неприязненно обозрел проклятого.

– Нам стало известно, что вы, Алавен, принимали живое участие в истории с фамильярами, – неприятно тягуче выговорил он. – Притом что сами по себе несли опасность не меньшую, чем Линс Варнот, пусть и неосознанно. Вам известны правила.

– Я не пользовался даром, – возразил Никлас, стараясь сохранять спокойствие, хотя руки так и чесались придушить напомаженную сволочь. – А мой опыт, полагаю, не отравлен.

– Разумеется, но нам придется проверить правдивость ваших слов, – процедила Эмма Демеш. – Вы ведь понимаете?

Проверок Ник не боялся, он никогда не нарушал магический закон, который, в свою очередь, был достаточно гибким и позволял одаренным многое, почти все. Уязвляло отношение. В другое время они бы не сунулись, а тут явились посмотреть на ущербного и поиздеваться.

Паскудство.

Но членам верховного правительства магов даже ими самими созданные правила не писаны.

– Конечно, – отстраненно кивнул Ник.

– Как медведь? Не сильно осложняет жизнь? – с притворной заботой спросил напомаженный. – Особых звериных реакций я не вижу… Право слово, нам так неловко, что не нашлось какого-то решения…

Медведь внутри был в корне не согласен с отсутствием реакций и предлагал разорвать мелкого трусливого шакала. Гости не подозревали об этом лишь потому, что контроль пока был по большей части в руках человека.

Надо просто пережить унизительные мгновения. Вряд ли представители Переума задержатся надолго.

Однако «самое неприятное уже произошло, и хуже не будет» – это ловушка, и Ник только что с размаху попался.

По лестнице послышались легкие шаги. Мрак, Бьянка…

– Ник? – к шагам добавился нежный голосок. – Кто там?

Милая, все еще немного сонная, одетая в простое домашнее платье и босиком, она выглянула из дома и немедленно оказалась под прицелом трех пар глаз.

– О… – Поняла, кто перед ней.

Ник попытался стать так, чтобы заслонять собой жену, но было уже поздно.

– Травмированные маги редко могут найти для себя место в будущем, – заговорил третий представитель Переума, внимательно разглядывая их обоих. – Странно было узнать, что ты женился.

– Мне тоже странно, что вы, Мактум, с довольно посредственным уровнем дара и вялым продвижением вдруг были назначены ответственным за незаконное использование магии в масштабах нескольких округов. – Ник не собирался сцепляться с ними, оно просто вырвалось.

Раздражало, что все это происходит при жене. Именно тогда, когда он принял решение сохранить их отношения.

Бьянка же зачем-то проскользнула мимо него и остановилась чуть в стороне. Кого-то в пансионе явно недостаточно учили послушанию.

– Ей известно о проклятии? – скучающе уточнил Мактум.

– Конечно.

– И вас, леди, не пугает возможность оказаться запертой в доме наедине с диким зверем, жаждущим крови?

Это он загнул. Если медведь и жаждал крови, то их троих, а не этого малинового совершенства. Бьянку зверь находил немного раздражающей, но приятной, и в целом не возражал против того, что она наводит тут уют.

Она ответила не сразу. И выражение лица у нее стало какое-то странное. Но не напуганное, это хорошо.

Губы приоткрылись, но ничего так и не прозвучало. Только глаза цвета чая вдруг на мгновение сделались совершенно желтыми.

– Я думаю, ей нужна наглядная демонстрация, – выдал напомаженный слизняк и блеснул рубином из перстня на пальце.

И маг, и медведь подобрались и, пожалуй, впервые их желания совпадали. Порвать наглого хлыща.

– Один оборот мы уже прошли вместе, и это пошло мне на пользу. – Бьянка всего на какой-то миг опередила катастрофу, а потом со свойственной ей непосредственностью спросила: – Почему я вижу в вас что-то знакомое? Отдельные искры, как у Иззи, но это не может быть так. Вы ведь маг, а не ведьма. Но тогда откуда в вас сила ее сестры? Вы купили ее у Линса Варнота?

Надо было видеть, как представители Переума поменялись в лицах. Все трое.

Никлас уже неплохо изучил жену, но даже ему потребовалось лишнее мгновение, чтобы понять, что смотрит она не на хлыща, а на Мактума. Вот и объяснение его стремительного карьерного взлета.

– Вы несете чушь, – бросила Эмма.

– Нет, не чушь, – уперлась Бьянка. – У меня дар видения. Очень сильный из-за магической травмы.

«Умоляю, замолчи…» – пронеслось в голове Ника.

Целая линия событий уложилась в короткий миг.

В руках представителей Переума вспыхнули огни. Похоже, они все, так или иначе, были связаны с делишками Варнота. Бьянка в изумлении отшатнулась. Да, так обычно и бывает, когда бросаешь обвинения в лицо магам, но при этом не являешься одной из них.

Ник свое тело уже не контролировал. Стоило опасности нависнуть над Бьянкой, медведь взял верх, и плевать ему было, что сейчас не его время.

Скручивающая вспышка боли – и он на четырех лапах. Слишком быстро в этот раз. И почти терпимо. Разница же заключалась в том, что, хотя человек и оказался заперт внутри, сознание его оставалось ясным.

Один огонек врезался в стену, посыпалась каменная крошка. Бьянка вскрикнула, отпрянула и буквально ввалилась в дом. Умница! Она, конечно, попыталась снова высунуться на крыльцо, но медведь загородил ей дорогу и оскалился на незваных гостей.

«Стой, это плохая идея», – бился внутри человек.

«Ты сам этого хочешь», – отозвались инстинкты.

Не то чтобы это не было правдой…

«Твою мать».

Боевое плетение ударило в медведя, и… ничего.

Вроде бы маги кричали, что проклятый опасен и его надо уничтожить. И Бьянка тоже кричала. Но зверь воспринимал все нечетко: как шум, раздражающую возню и расплывчатые яркие пятна.

Еще три удара даже шкуру не подпалили.

Зубы наконец впились в чью-то ногу. Вкус крови во рту не показался приятным, зато принес некое удовлетворение. Особенно когда противник упал.

А это там что? Дыра в заборе? И с каких пор он стал деревянным?

Медведю категорически не нравилось, что он чего-то не знал в своих владениях.

Сквозь дыру пролезла вездесущая соседка, шмальнула заклинанием в Эмму, сбив ее с ног, и отмахнулась от нее, когда та попыталась рассказать ей, что медведь смертельно опасен. Бьянка из дверного проема тоже что-то говорила, и ее Иззи слушала больше.

Но главное – следом за ведьмой через дыру в заборе пролез маг, который управлял операцией по поимке Варнота. С голой грудью и на ходу застегивая штаны. Видно, минувшей ночью в соседском доме тоже не скучали.

Маг окинул происходящее профессиональным взглядом.

Медвежье тело скрутило болью обратного оборота…

Отношения мы с Никласом так и не обсудили. Сначала расследование делало все остальное менее важным, потом у нас не осталось времени. Нет, мы разговаривали друг с другом о делах домашних и рабочих, которые имели значение прямо сейчас. А по вечерам он уносил меня в спальню, и… эта часть мне точно нравилась.

Не зная, что думать, я решила для себя оставить сделку сделкой. Проведенные вместе месяцы и так пестрели неожиданностями, так почему бы не добавить к ним еще один яркий штрих? Вот мы и добавили.

Будет потом что вспомнить. Но смогу ли я вспоминать об этом без слез?

О будущем можно подумать и позже. Трудно о нем думать, когда на тебе висят пятеро наделенных необычными способностями зверьков, а шестой в это время пытается сделать подкоп у забора.

Фамильяры мне нравились, хоть и отнимали все свободное время и пару раз в день доводили до белого каления. Но мне было приятно заботиться о них, и даже без дара у меня получалось. Больше того, с их появлением в доме я перестала чувствовать пустоту внутри. Ту самую, на месте отнятого дара. Она оказалась заполнена чем-то новым.

Ну и по понятным причинам у меня никогда не было домашних животных. Теперь же их сразу стало много.

Лысый кот Касио имел, пожалуй, самый скверный характер. Даже более скверный, чем у большой ящерки Ноны, которая постоянно испытывала мое терпение, пытаясь сбежать. Однажды и правда сбежала, но потом сама вернулась. Интересно же посмотреть, как я злюсь!

Мимми – хоботковая тьмушка – была, пожалуй, самой пугающей из всех. Нет, миниатюрная черная летучая мышь с очаровательным хоботком выглядела вроде бы ничего… если не знать, что этим хоботком она пьет тьму. И магию выпить может. И саму жизнь. Ее прежняя хозяйка умерла, фамильяр в таком случае обычно гибнет, но Мимми выжила, только крыло у нее болело. А еще она почему-то решила, что обязана меня защищать, и порой весь день не слезала с моего плеча. Никлас смеялся, что на мне просто удобно кататься, раз уж крылья нормально не работают, но я чувствовала, что дело в другом.

Золотой еж мог превращать что-нибудь в золото, но оно было фальшивым и через некоторое время расколдовывалось обратно. Ведьмак, с которым он жил раньше, промышлял мошенничеством и сейчас скучал в темнице. Фамильяра своего он забрать мог, но оформление документов занимало время.

Еще мне досталась книга рецептов с наколдованными ногами и руками, и вот она здорово облегчала жизнь.

И Ласка, пушистый зверек с круглыми ушками, которого требовалось регулярно вычесывать, но все равно шерсть была по всему дому.

К вечеру я буквально валилась с ног! Ладно, валилась в объятия Никласа.

Он почти не появлялся дома, пытался разобраться в делах, оставшихся от Линса. Ворчал, что ему это все задаром не надо, раздражался на своих одаренных подопечных в количестве целого провинциального городка, даже с кем-то в Переуме успел опять поругаться. Но его мать говорила, что давно не видела сына таким энергичным.

Проводя вместе все доступное нам время, я тоже это замечала. Нет, проклятие работало, изменения отражались на внешности. Странно так, будто другого мужчину обнимаешь. Мышцы увеличились, хотя боевой маг и так на физическую форму не жаловался. И пах он немного резче. Но дар в этот раз остался почти в норме, и закрыться от всех желания не было. Ник делал вид, что отличия его не волнуют, но я-то видела – он доволен.

Так прожили две недели.

…Я проснулась позже обычного. Вяло удивилась, что муж не разбудил меня своими сборами и желанием побурчать на подчиненных. И не наткнулась по обыкновению на лысый бок Касио, который отчаянно мерз даже в жару и лез греться под одеяло, выбирая для этого самый неподходящий момент. Подогреваемая магией лежанка, над которой уже успели поколдовать Ник, Иззи и даже Лючина, Касио чем-то не устраивала.

Но сейчас кота в пределах видимости не было. Вообще никого не было.

Я нахмурилась, успела испугаться, но тут с улицы донесся какой-то звук.

Остатки сна давно растворились, и я подбежала к окну.

Никлас был там. Занимался чем-то во дворе. Кажется, заставлял зеленую изгородь у настоящего каменного забора вырасти повыше. И какое-то зеленое, вьющееся и в перспективе цветущее растение уже спускалось с ограждения по другую сторону, что добавляло нашему дому уюта. Еще немного, и он, пожалуй, уже не будет выделяться среди других строений Глэдшира.

Я улыбнулась и позволила себе немного полюбоваться сильными руками мужа. Закатанные до локтей рукава светлой рубашки вполне позволяли. Кусты послушно росли. Веточка к веточке. Идеально. И это за полторы недели до предстоящего оборота!

Ладно, это мелкая магия, и она не интересовала меня вне состояния мужа. Однако приятно получить лишнее подтверждение, что ему лучше. И смотреть на него было в радость.

С удовольствием потянувшись, я завернулась в халат, сунула ноги в домашние туфли и направилась вниз. Сегодня мы ночевали в комнате мужа. Впрочем, не уверена, что здесь все еще есть «его» и «моя». Вещи – и мои, и Ника – равномерно распределились по обеим, и бытовые чары, которые обычно прибирали, если оставишь что-то где попало, ничего с безобразием не делали. А еще все двери в доме приходилось держать открытыми, кроме разве что входной. Потому что у некоторых фамильяров инстинкты, и на дверях спален теперь красуются глубокие царапины, причем с обеих сторон.

Тьмушка попыталась спуститься ко мне на плечо, но, увидев, что я направляюсь к мужу, передумала. В отличие от некоторых хвостатых она уважала чужое право оставить что-то личным. По дорожке из каменных плит я подкралась к Нику и обняла его со спины.

– Что ты тут делаешь?

– Цветы, которые ты посадила, уже набрали бутоны. – Ник замер, позволяя мне прижиматься и тереться, сколько душе угодно. – Я подумал, что мог бы внести свою лепту.

Вообще-то я пыталась выяснить, почему поздним утром он дома, но и такой ответ меня вполне устроил.

Показалось, что муж высматривает что-то в пространстве между двух деревьев…

– До твоего появления все ограждение было каменным, – заметил Ник. – Деревянные части добавились из-за магии.

Забор, к слову, восстановили, и теперь к Иззи от нас вела внутренняя калитка.

– Какой магии? – встрепенулась я и, конечно, думать забыла о чем-то среди деревьев.

– Понятия не имею. – Он пожал плечами, повернулся ко мне и запечатлел поцелуй в уголке губ. – Твоей остаточной, Иззи, ее фамильяра… или, может, магии самого Глэдшира. У мест, где живет большое количество одаренных, весьма сильные чары.

Учитывая, какую роль мы в итоге здесь играем… вполне может быть.

– Что ты хочешь на завтрак? – Поддавшись внезапному проказливому порыву, я тоже лизнула его в уголок губ.

– Тебя, – с хрипловатой прямолинейностью сообщил муж. – Но придется быть скромнее в желаниях и обойтись омлетом.

Заявление заставило меня одновременно рассмеяться и покраснеть.

– Хорошо. Сейчас, только приведу себя в порядок.

– Я сам, – покачал головой муж. – Мы уже выяснили, что я умею готовить.

Повезло мне с ним. И вспоминать потом без слез точно не получится.

Подпортившееся настроение заставило выбрать строгое серое платье. Но я не учла одного: в доме, заполненном фамильярами, долго грустить не дадут. Я как раз заплетала косу, когда о подол кто-то потерся.

Ласка! И, между прочим, не оставила на мне ни единой шерстинки.

– О, он тебя расчесал!

– Фр-мр…

– Ощущение, что я живу в сказке.

Молодая женщина в зеркальном отражении полностью ему соответствовала. Несмотря на промелькнувшую недавно грустинку, у нее – то есть у меня – был цветущий вид. Часто уверяют, будто так происходит исключительно от любви. От частых прогулок на местном палящем солнце волосы выгорели, и в каштановой массе появилось много золотистых прядей. Глаза цвета чая взирали на мир с дружелюбным любопытством. А энергия так и готова была брызнуть во все стороны. Казалось, от нее зеркало сейчас заискрится.

– Ты права, не с чего раскисать.

Я погладила шелковистую спинку и поспешила на запах завтрака.

Праматерь, мне достался идеальный мужчина! Хотя бы потому, что добавил в омлет сладкий перец, грибы и сыр.

Получилось изумительно вкусно.

С недавних пор мы стали готовить на одну порцию больше, потому что стол окружали попрошайки. Их, конечно, кормили отдельно. Той едой, которая подходила каждому. Но эти голодные, полные страдания глаза… Понятия не имею, как у них это получалось, но третья порция еще ни разу не оказалась лишней.

Любимый брусничный чай заваривала я. По крайней мере на него никто не претендовал.

Ник в это время куда-то отлучился. А когда вернулся…

– Идем, покажу кое-что. – Взял кружку и поманил меня за собой.

Я свою тоже взяла.

Разнокалиберная стая тоже высунулась из дома посмотреть.

– Гамак?!

Он висел между двумя близко растущими деревьями, к которым недавно примерялся Ник.

– Подумал, тут чего-то не хватает. – Муж щурился на солнце и выглядел совершенно довольным жизнью. – Опробуем?

Пока я размышляла, хорошо ли гамак закреплен и не придется ли шлепнуться – я-то переживу, и платье надела такое, которого не жалко, но горячий чай лучше куда-нибудь поставить – вредный кошак с разбега запрыгнул на предложенное мне место.

Гамак свернулся, и изнутри раздался обиженный вой.

– Так обычно и бывает, когда делаешь ерунду, – поучительно заметил Никлас.

После чего, конечно, пошел вызволять орущего дурниной кота.

Я вздохнула, уговаривая себя примириться с судьбой. Никто ведь не обещал, что абсолютно все фамильяры будут ласковыми и воспитанными.

Тьмушка свалилась ко мне на плечо и для ободрения слегка куснула за щеку. Она как никто чувствовала мое настроение и всегда старалась поддержать, если оно портилось. И я тоже к ней прониклась, хотя ведьмой не была, и фамильяр мне не полагался.

К счастью, белоснежное плетеное чудо не пострадало, и вскоре я осторожно опустилась в него.

Гамак качнулся.

Немного чая расплескалось.

Все, кажется, сижу. Крепко держится.

И выразительный взгляд лысого кота, так и говорящий: «Сейчас грохнешься», – мне нипочем. Не грохнусь, пусть даже не рассчитывает.

Никлас широко улыбнулся, как если бы то, что он видел, ему очень нравилось, и уселся рядом со мной.

Гамак выдержал. И чай я умудрилась больше не пролить.

Осенью, наверное, еще уютнее так сидеть. Можно завернуться в плед и согревать друг друга в объятиях. Вот только в самом начале осени мы уедем в столицу за наследством, и на этом авантюра закончится.

Вырвавшийся у меня горестный вздох не остался незамеченным, и, чтобы отвлечь внимание мужа, я сначала позвала в гамак всю свою живность, помогла им забраться, а потом спросила:

– В ночь превращения ты пытался запирать себя в подвале? Дверь с внутренней стороны была поцарапана.

Условие осталось прежним: на часы его оборота я ухожу к Иззи. Хотя, на мой взгляд, предосторожность напрасная, медведь не причинил бы мне вреда.

– Да, первые два месяца ко мне переносился отец, и мы решили попробовать этот способ, но он не сработал. Медведь злился от того, что его держали взаперти, и становился агрессивным.

– Все любят свободу, – вздохнула я и отхлебнула чая, который наконец остыл достаточно, чтобы его можно было пить.

Никлас механически погладил Ласку.

– Знаешь, я ее как-то иначе представлял. Но сейчас, женатый на тебе и с кучей свалившихся на голову обязанностей, я чувствую себя как никогда свободным. И счастливым.

Понимаю. Я и сама чувствовала что-то похожее.

И еще было просто здорово сидеть в гамаке и пить чай, прижимаясь боком к мужу.

В начале лета еж уехал к хозяину. Я на всякий случай дважды интересовалась их делами через официальный запрос, но вроде бы все было в порядке. Потом новая хозяйка нашлась для Касио. Худенькая выпускница ведической школы вряд ли походила на ведьму, способную справиться с вредным котом, но он относился к ней снисходительно. И Ник напомнил, что Евгения минимум на три года старше меня, раз уж успела получить образование, и вряд ли она нуждается в моей опеке. Но я все равно ответственно беспокоилась.

К счастью, молодая ведьма – это не преступник-ведьмак. Она прогостила у нас три дня, познакомилась с Иззи и другими местными ведьмами, а когда уезжала в деревню, где должна была отработать по распределению, мы договорились друг другу писать. Но к этому времени я уже знала, что ее фамильяр в хороших руках.

Оба раза, когда приходилось прощаться, Мимми обнимала меня крыльями и лопотала что-то непонятное. Звучало как заверения, что уж она-то останется со мной навсегда.

А если завтра придут распоряжения и насчет нее? Что тогда делать?

Лишаться любимицы и самой не хотелось, хотя я понимала, что не являюсь ведьмой и не имею права на фамильяра.

Надо обсудить проблему с Ником и свекровью. Они лучше подскажут.

…Вялые от жары фамильяры валялись в гамаке, даже неугомонная Нона ленилась копать. Я была занята тем, что выкапывала луковицы отцветших лилий и тюльпанов, чтобы сохранить их для следующего года, а некоторые из них планировала привезти в подарок подругам.

Поверить не могу, что мы скоро увидимся!

И я тут занимаюсь садом, как настоящая жена. Почти настоящая.

Не думать об этом.

С последним мне помогала тьмушка, которая в третий раз хлопала беспомощными крыльями у садовой калитки. Обычно Мимми, наоборот, была моей радостью, моим утешением, но сегодня она придумала какую-то непонятную игру.

– Мимми, нельзя! – закричала я в очередной раз. – Ты еще не можешь летать.

Хитрюга сделала вид, что всего-навсего наблюдает за полосатым шмелем у цветка и взлетать совсем не собирается. Ну да, так я и поверила! Стоит отвернуться – и маленькие лапки подбираются еще немного ближе к свободе.

Так, все, у меня терпение закончилось!

– Не уверена, что твои лапки созданы для долгих пеших прогулок, – заметила, подхватывая тьмушку.

Невинный вид меня не обманул. Да, за четыре месяца она просекла, что драться я не стану, и теперь позволяла себе хулиганить.

– Так хочешь на улицу?

– Пф-ф-ф!

– Не хочешь?

– Пф!

Интересно, если бы я была настоящей ведьмой, могла бы ее понимать?

– Фы-ы-ыф-ф-ф… – длинным вздохом.

– Да, мне тоже жарко.

– Пф!

Фамильяра явно хотела сказать что-то другое.

Извернувшись у меня на ладони, она ухватилась зубками за палец и выразительно потянула.

– Там магия? – предприняла я еще одну попытку догадаться.

– Пыф.

– Нет?

– Пыф.

Опять куснула и потянула сильнее. Все равно не больно, но до меня точно пытались что-то донести.

Фамильяры – не просто животные. Они очень умные, со своим уникальным для каждого даром. Особенно те, которые уже были связаны с ведьмой и вместе с ней практиковали. Как моя Мимми. И когда они на чем-то настаивают, надо прислушиваться.

– Ты хочешь туда пойти? – попробовала снова.

Бархатное тельце у меня на ладони расслабилось. Видимо, в этот раз угадала.

Делать нечего, пришлось толкнуть калитку и выйти на опушку.

Крылатая подружка с деловым видом уселась у меня на руке и мордочкой указывала направление.

Чувствую себя… ведьмой. Занятный опыт.

Не представляю, что будет, если ее у меня решат забрать.

Мимо домов, нашего и Иззи, мы вышли к небольшому предгорку у самого леса, обогнули его, пересекли наезженную тропу, и там я наконец услышала. Какое-то копошение неслось из цветущего куста шиповника. Реакции у меня были не столь быстры, несколько мгновений я сомневалась, прислушиваясь, зато тьмушка немедленно бросилась с моей ладони вниз.

– Мимми! – Обомлев, я запоздало махнула руками в попытке ее поймать.

Промазала, как водится.

Тьмушка расправила крылья.

На миг меня пронзила надежда…

Взлететь не взлетела, но мягко спланировала.

Мое бедное сердце вновь начало биться. Мимми не упала и не ударилась.

– Пыф, – сообщила она, приземлившись, и замерла на какое-то время, восстанавливая силы.

Поглощенная ее приключениями, я забыла обо всех посторонних звуках, и очень удивилась, когда из сплетения веток и колючек к нам выползло нечто полосатое и отчаянно мяукающее.

Котенок, слишком крупный, но при этом хнычет и двигается неуклюже, словно совсем малыш.

– Пф! – гордо сообщила фамильяра.

– Ты молодец. – Я помогла Мимми занять привычное место у меня на плече, а найденыша взяла на руки. – Отмоем, там разберемся, что с ним. Но, похоже, придется регистрировать нового фамильяра.

Неловко извернувшись в моих руках, котик одарил меня длинной царапиной через всю ладонь.

Но это ничего. Ему нужна помощь, и это уже стало моей работой.

Остановиться у родителей Ника было нашей общей идеей. Я давным-давно не жила в семье, толком и не помнила, каково это, и страшно смущалась. Всю дорогу до дома клещом цеплялась за мужа. Он трижды попросил меня не принимать всерьез, какие бы подробности о его развеселом прошлом на меня случайно не вывалились. Мол, все это было давно, неправда, и вообще он с тех пор сильно изменился. В последнем я за полгода убедилась всеми доступными способами, так что на этот счет была спокойна. Впрочем, хватало других поводов переживать.

Сотни разных пугающих «А вдруг…» И ледяные пальцы, вцепившиеся в ладонь мужа.

Наконец пришли.

Дом из темного камня как нельзя лучше соответствовал моему представлению о жилище высокопоставленных магов. Такой серьезный и основательный. Ничего лишнего. Сад вокруг уже был укутан на зиму, только в кадках у крыльца росли зачарованные вечноцветущие растения.

Нас ждали, потому что охранные чары беспрепятственно впустили на территорию. Даже меня. Приняли, как часть семьи. Почему-то немедленно стало неловко, и тьмушка, уловив мое настроение, ткнулась носом мне в щеку для поддержки.

Впрочем, на переживания не хватило времени. Мы поднялись на крыльцо и, не успел Ник коснуться звонка, как дверь распахнулась, и мать с приглушенным возгласом стиснула его в объятиях. В ее радости и его смущении было столько тепла, что я невольно улыбнулась. А в следующий миг и сама оказалась в объятиях.

– Полегче, – усмехнулся где-то внутри дома другой знакомый голос, – ты их опять спугнешь.

– Нет уж, так просто я их отсюда не выпущу! Слишком соскучилась. – Леди Олли увлекла нас обоих внутрь. – Такие хорошенькие… Бьянка вживую еще краше! А Никлас почти как раньше.

Отпустив меня, она вновь обняла сына.

Здорово, когда в семье есть любовь.

– Резерв и в самом деле выглядит неплохо, – заметил Мариас Алавен, который отчаялся дождаться нас в гостиной и вышел в холл.

– Мне правда намного лучше, – признал Ник.

Отца он обнял сам.

А потом Мариас Алавен взял меня за руки, внимательно осмотрел и серьезно произнес:

– Добро пожаловать в семью, Бьянка. Моему сыну повезло жениться на прекрасной девушке.

«Спасибо», которого требовала ситуация, уже почти слетело с кончика языка, но леди Олли заговорила раньше:

– Согласись, она лучшая из всех вариантов, что были.

– Даже я с этим согласен, – с улыбкой признал Ник.

– Дорогая, это бестактно, – попытался сдержать жену статный маг с умными зелеными глазами. – Бьянке может быть неприятно, что ты при ней вспоминаешь прошлых подружек Ника.

Никлас в этот момент выразительно возвел глаза к потолку.

– Неприятно быть той, кого выбрали, отказавшись от всех других? Особенной? – фыркнула леди Олли. – Не смеши меня!

– Держись. – Муж обнял меня за плечи. – Это будут нелегкие дни. Надеюсь только, что к возвращению домой ты не захочешь со мной развестись.

Гневный взгляд матери он проигнорировал.

Не захочу? В смысле… И он считает Глэдшир нашим домом…

Тьмушка у меня на плече заметно нервничала, притопывала маленькими лапками и дергала хоботком, будто прикидывала, кого из этих двуногих покусать, чтобы я успокоилась. Так ведь и есть, фамильяре передается мое настроение! И уж она-то точно не заслужила этих волнений. Пришлось гладить бархатный комочек и уверять, что у нас все в порядке.

Появившийся дворецкий взял наши с Ником плащи и велел отнести вещи в комнату. Потом распорядился, чтобы там устроили место для фамильяры. На тьмушку реагировал спокойно, не испугался, а Нику был явно рад.

– Завтра же пойдем по магазинам и накупим тебе модных вещей, – фонтанировала энергией леди Олли. – Прическу сменим. И ты обязательно должна провести пару часов в руках мастеров красоты. Уверяю, дорогая, ты себя не узнаешь!

– Вот этого, пожалуй, не надо, – сдавленно буркнул Ник.

Женщины, прислуживавшие за столом, тоже были ему рады. Не как симпатичному мужчине, а как вернувшемуся члену семьи, который долго отсутствовал по не слишком приятной причине. Это наблюдение поставило для меня что-то на свое место. Двусмысленные замечания леди Оллисейн утратили значение. Ника любят, и раньше любили. Даже те, кто не был обязан. Значит, до проклятия он был неплохим парнем.

Нас поселили в большой спальне с камином и окном, выходящим в сад.

– Устала? – Никлас ласково поглаживал мои плечи.

– У тебя замечательные родители.

Я улыбнулась, а муж хитро прищурился.

– Помнишь, я говорил, что ты им понравишься?

Теперь казалось, что тот разговор произошел целую вечность назад.

И каждое прожитое мгновение приближало нас к краху.

Оттолкнув от себя мрачные мысли, я сделала несколько шагов вглубь спальни. Было страшно чего-то здесь касаться или лишний раз наступать на ковер. Темные шелковые обои с редким золотистым рисунком, огромная кровать с пологом, старинный туалетный столик… Я чувствовала себя принцессой. Девушкой из пансиона, которой позволили ненадолго сыграть роль принцессы.

Тьмушка на плече горестно вздохнула, и я снова погладила ее, извиняясь за то, что влияю на нее своим настроением.

Надо прекращать.

Но как?! Разве можно перестать чувствовать по своему желанию?

Мимми вспорхнула с моего плеча и улетела к Нику. Кажется, я ее окончательно достала.

– Пыф.

Он подставил фамильяре ладонь, но она, проигнорировав, взгромоздилась на его плечо и сразу же полезла в ухо и затарахтела что-то.

То есть она теперь не только со мной разговаривает?!

Среди писка, пыхтения и плохо выговариваемых слов я разобрала «сделка», «боится», «бросишь» и «развод». Праматерь, кажется, меня только что сдали со всеми потрохами!

Ой, мамочки… Я оглянулась в поисках путей к бегству и не нашла ничего лучше, кроме как усесться на старинный пуф и сделать вид, что крайне увлечена расчесыванием.

Тьмушка закончила выбалтывать мои сокровенные переживания и с чувством выполненного долга плюхнулась на бархатную подушечку, приготовленную специально для нее. Сладко зевнула, свернулась комочком, укрылась крыльями и уснула. Или же талантливо притворилась. Зла на нее нет!

– Поговорим? – Ник шагнул ко мне и забрал из рук щетку.

Я нервно сглотнула.

– Она еще маленькая и ничего не понимает. – Наверное, более нелепое объяснение придумать было нельзя.

– Ей три года. Для тьмушки это уже взрослый возраст, – возразил Ник. – Говорит она неважно, но она только начала. Дальше ваша связь будет крепнуть, ей это должно помочь.

Так и есть. Я много читала о формировании связи с фамильяром и сама чувствовала.

Перевела дыхание.

Пытливый взгляд мужа вцепился в меня и отпускать не собирался. Не раньше, чем мы кое-что проясним.

– Так что там со сделкой? – Ник выразительно приподнял брови.

– Ты ведь не хотел связывать себя обязательствами, – пожала плечами. – Я помню. И освобожу тебя, как только станет возможно.

– А я нет, – произнес он тихо.

– А?!

– Не освобожу, – развил мысль Никлас. – И никуда не отпущу. Привыкай к новой мысли, леди Алавен.

Никлас подхватил меня на руки, впился в губы.

В животе сладко вспыхнуло.

Это совсем иначе, когда все по-настоящему… Еще лучше.

Никлас ждал у ворот. Леди Олли предложила проводить меня, но уж пересечь расстояние до выхода с университетской территории я могла и сама.

Чувствовала себя невероятно взрослой и самостоятельной, пока шла к воротам. Ведь получилось так, что из пансиона я почти сразу попала замуж, а Никлас хоть и обозначил границы, с самого начала взялся заботиться обо мне. Огромное везение, и я за него благодарна, но все-таки какая-то часть жизни от меня ускользнула. Любопытная часть.

Представления не имею, как я умудрялась одновременно наслаждаться этим и чуть не плакать от страха потерять свою бархатную подружку… Но как-то умудрялась.

Стоило лестнице вместе с риском навернуться с нее остаться позади, тьмушка полезла мне чуть ли не в ухо.

– Пыф. – Я хихикнула от щекотки ее теплого дыхания, но маленькая злодейка отнюдь не ласкалась. – Жабрать дар. Вернуть. Я шмогу.

Говорила она с каждым днем все понятнее.

Сможет, наверное. Не просто же так от нас все шарахаются.

И что при этом будет с Кианной, тьмушке плевать, это я отчетливо чувствовала.

К счастью, такой вариант нам не подходил.

– Чтобы тебя законно оставили мне, я должна быть ведьмой, – напомнила фамильяре. – А я родилась магом. Возвращение моего дара, которое все равно невозможно, только усугубило бы ситуацию.

– Пыф… – горестно вздохнула тьмушка.

Вот вам и «пыф». Нет, если отключить эмоции, все разумно. Ведьминский фамильяр положен именно ведьме. Не магу и уж точно не пустышке вроде меня. Даже не пустышке с дипломом, который, кстати, обещали подготовить в течение двух дней вместе с необходимыми разрешениями на работу. Все складывалось неплохо, и не мне ныть про невезение, но при мысли, что Мимми заберут и передадут кому-то другому, внутри все болезненно сжималось.

Разумно и правильно, но так несправедливо.

Окружающая красота больше не трогала.

Почему мы не можем выбирать? Ведь мы уже выбрали друг друга!

Темное создание на плече еще раз вздохнуло и уютно прижалось ко мне.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я шепотом.

Ник стоял у ворот, такой красивый в своем черном пальто и с зачесанными назад волосами. От утренней дурашливости не осталось и следа. Столичный лоск ему шел. Что-то внутри вздрогнуло от восхищения, и я слабо улыбнулась.

Однако изменения в настроении не скрыли от него моего истинного состояния.

– Что опять выкинула моя мать? – мрачно поинтересовался муж и скользнул взглядом по улице, будто выискивая жертву.

– Леди Олли была милой и очень меня поддерживала, – поспешила заверить.

– Тогда что с лицом?

Я была более чем уверена, что ничего, но Никлас будто видел меня насквозь.

– Мимми у меня забирают. Она должна жить с ведьмой. – На глаза вновь набежали слезы, пришлось сморгнуть их. – Ник, что мне делать?! – Судорожный вздох-всхлип.

Рыдания застряли в горле.

– Успокоиться для начала. – Ник обнял меня за плечи, указательным пальцем свободной руки погладил тьмушку под подбородком, и моя опасная фамильяра немедленно растаяла. – Зная мою мать, она точно устроит так, что о вас забудут. Или подходящей ведьмы не найдется. А если найдется, то у нее внезапно обнаружится аллергия на очаровательных тьмушек.

Мы с Мимми дружно фыркнули, но я не успокоилась. Было до безумия страшно.

Пустышка, то есть теоретик… не должна чувствовать связь с фамильяром, но я чувствовала. Настоящую магическую связь. И она крепла с каждым днем, с каждым прожитым вместе моментом. Это как любовь, но немного другая. Еще чуть-чуть, и эту связь будет не разорвать без вреда для нас обеих.

– А если у твоей мамы не получится? – спросила жалобно.

– Тогда мы спрячем Мимми, – заявил он. – Или еще вариант – зарегистрируем ее как фамильяра Иззи. Найдем лазейку.

Тьмушка надулась. Становиться фамильяром какой-то другой ведьмы она не хотела, пусть даже понарошку.

У меня немного отлегло от сердца. Нет, ситуация все еще виделась так себе, но то, что муж на моей стороне и готов рисковать ради нас с Мимми, приободряло.

Путь наш лежал в нотариальную контору, которая находилась поблизости, но несъеденный завтрак и нервы дали о себе знать, голова закружилась, и я чуть не свалилась в обморок, так что нам пришлось заглянуть в ближайшую таверну.

Поймала себя на том, что скучаю по вечному супу.

Скорей бы уже вернуться домой!

Оставшиеся дни нашего пребывания в столице прошли вполне себе мирно и воспринимались как отпуск. Мы гуляли, часами бродили по городу, ели вкусную еду, дважды посетили театр, встретились с друзьями Ника и моими подругами и все это время почти не отлипали друг от друга.

Вместе же связались с Иззи, чтобы узнать, в порядке ли она. Ведьма совсем не выглядела замученной фамильярами, напротив, в ее глазах завелся какой-то незнакомый блеск. Фамильяры лоснились и казались довольными жизнью. Я всерьез заподозрила, что скоро у нас появится новый монстролог, на что муж покачал головой и посочувствовал Тому, которому придется нелегко со строптивой ведьмой, и что это с самого начала было понятно.

Что ему понятно? И какое отношение к Иззи имеет Том? Она же еще тогда дала понять, что не заинтересована в романе с ним!

Правда, перед этим у них было чуточку больше, чем все.

Пф-ф, голова кругом! Зареклась же влезать в чужие отношения!

Диплом мне передали в назначенный день, и я огласила номер радостным визгом, а потом повисла на шее у Никласа. Праматерь, это вообще возможно? Как?! Без единой капли силы мне удалось стать настоящим магом. Дипломированным!

– Горжусь тобой, любовь моя, – сказал муж, слушая мои причитания.

Тьмушка обняла меня крыльями и слегка прикусила щеку. Она тоже мной гордилась.

С этим мы и подошли к возвращению в Глэдшир. Наш дом был там, а посещение столицы виделось увлекательным приключением и прекрасным отпуском.

Портал заказали на полдень.

Утром мы слегка удивились тому, что чемоданов вместо двух стало шесть. Пришлось оплатить для них бытовые чары, потому что тащить все самим банально не хватало рук.

Потом мы в последний раз позавтракали в уютной кофейне.

Оба признали, что успели соскучиться по вечному супу, брусничному чаю и южной жаре, и совершенно довольные направились к городскому порталу.

Памятуя прошлый опыт, Мимми заранее вцепилась в меня коготками, а до этого сама принесла поводок.

Моя ж ты радость!

Картинка перед глазами сменилась стремительно, аж голова немного закружилась.

А в следующий миг на меня налетел черный вихрь.

– Что ты мне привезла из столицы? – Нет, она, конечно, сначала обняла меня, но потом спросила.

– Э-э…

– Имей совесть, я сто лет из нашей очаровательной глуши не выбиралась!

Иззи цвела и пахла… и органично смотрелась на фоне еще только слегка позолоченной глэдширской осени. Конечно, как у любой черной ведьмы, ее сердце состояло из черепков чего-то разбитого, но этого так сразу не видно, если не знать истории целиком.

– Ты еще слишком молода для столетних шуток, – поддразнил ее Ник.

– А ты… меньше медведь, чем я помню, – оценила его состояние Иззи.

Они расцеловали друг друга в щеки.

Приятно оказалось обнаружить, что у нас тут не только дом, но и устоявшаяся жизнь и свой круг друзей.

– Так что? – вцепилась в меня Иззи, пока мы шли к входу в дом.

– Конфеты. – Тихо порадовалась, что мой предусмотрительный муж настоял, чтобы мы купили несколько коробок самых лучших. Перехватив недовольный взгляд, быстро добавила: – Выберешь из моих покупок, что сама захочешь.

– Университетские снобы дали тебе диплом?

Крыльцо. Бытовые чары, заставляющие чемоданы лететь, иссякли в холле.

– Леди Олли все устроила. – И мне страшно неловко, что мы толком не попрощались с ней.

– Новенький, целенький? – вкрадчиво уточнила Иззи.

– Ну да.

– Бьянка, советую тебе быть очень щедрой, потому что я тебя почти официально ненавижу! – А обнимала так, будто страшно соскучилась.

Никлас отнес два чемодана наверх и вернулся за следующей парой.

Иззи в это время отвлеклась на муррса, который что-то громко перевернул на кухне, а я замешкалась, возясь с застежкой от поводка, и потому мы с Ником на несколько мгновений остались одни в холле. Не считая Мимми, она все равно что часть меня.

– Используй свое особенное видение, – шепнул Ник.

А я думала, он тянется за поцелуем.

Разочарование подавила и без лишних вопросов сделала, как он говорит.

– О-о…

Тут и там по дому и территории попадались разводы и клочья тьмы. Как остатки. Они не казались опасными и понемногу таяли, исчезая совсем, и поначалу я заподозрила, что их оставляет кто-то из фамильяров, но нет. На Иззи таких следов было больше. Кажется, я догадалась, что это могло значить.

– Кое у кого завелись отношения, – подтвердил мою догадку Ник.

Праматерь… Ладно, потом решу, как к этому относиться.

– А как ты заметил? – Я всмотрелась в лицо мужа. – Ты тоже это видишь?

– Медведь чувствует. А я теперь иначе чувствую его. Намного понятнее.

Впервые с того момента, как правда о завещании раскрылась, мы заговорили о проклятии. Нет, я и раньше пыталась, но Ник всякий раз сводил все к приставаниям, мы оказывались в постели, и там нам долго было не до разговоров. И теперь я не знала, как реагировать. Наверное, лучше не давить на него и позволить поступать, как он сам считает нужным. С этой мыслью я сама потянулась за поцелуем.

Тьмушка таскала мне успокоительное. Пузырек был больше нее самой раза в два, но она каким-то образом умудрялась переливать зелье в колпачок и в нем доставляла мне. Уже третий.

Рыдать менее горько я не стала.

Из принципа. У меня тут жизнь рушится, что мне какое-то успокоительное!

Фамильяра оглядела безобразие, тихонько вздохнула, взлетела на плечо и обняла крыльями. Наверное, ей было приятно, что я лью слезы из-за нее, потому что меня до сих пор не покусали. Ни разочка, даже любя.

Нет, ну как так?! Чего они все пристали?

Обида требовала думать, что дело не в правилах и вообще весь мир против меня. Но какая-то здравая часть разума понимала, что истинная причина происходящего в Мимми. Тьмушка ведь не только опасное создание, но еще редкое и ценное. И пусть правил на случай оставшейся без своей ведьмы тьмушки не существовало, потому как наш случай оказался едва ли не единичным, у меня постараются ее забрать. Наверняка в столице не один желающий наложить на нее лапы. Может, даже в самом Переуме.

Точно отберут!

– Не-а, – постаралась утешить меня спорная живность.

– От магов тебя вряд ли получится спрятать. – Я заранее готовилась к худшему.

Щеку все-таки куснули. Слегка.

– Не надо прятать, – почти нормально, разве что отдельные звуки выговаривая с трудом, сообщила тьмушка. – Я им всем покажу!

Конечно, это не настоящая речь, скорее магия, порожденная нашей с фамильярой особой связью, вполне окрепшей. Мимми слышала не только я, но и Никлас, и частенько кто-нибудь из наших знакомых.

– Чтобы тебя сочли опасной и приказали уничтожить?! – перепугалась еще сильнее.

К моменту возвращения Ника меня окружили все имеющиеся в хозяйстве фамильяры. Они будто чувствовали, что мне плохо, и стремились поддержать. Кто-то согласно сопел, кто-то прикидывался грелкой, щенки скулили в тон моему настроению.

Лицо мужа, заставшего эту картину, изумленно вытянулось.

– Что у нас происходит? Бьянка?

– Мимми забирают.

Хлюп.

– Мрак. – Меня крепко обняли. – С матерью связывалась?

– Нет…

– Если это ее уловка, чтобы заставить меня помириться, я не знаю, что сделаю. Она зашла слишком далеко.

Он сам связался с леди Олли. И меня совершенно не смущало предстать перед ней зареванной и опухшей. Не до красоты сейчас! Хотя когда-нибудь потом мне, конечно, станет стыдно.

Свекровь оказалась ни при чем. Никлас допрашивал ее с таким напором, что я даже разок одернула его, хотя всегда была всецело на стороне мужа. Леди Олли еще во время нашего пребывания в столице ясно дала всем понять, что тот, кто посмеет посягнуть на моего фамильяра, сделается ее личным врагом. Вроде бы все приняли к сведению. И нате вам…

Потом вместе решали, как быть. Леди Олли попыталась что-то выяснить, но не смогла. Видимо, еще не было решено, кому достанется тьмушка, однако оставлять ее у меня надолго не хотели во избежание привязанностей. Как бы намекнуть им, что уже поздно? Идеи самой фамильяры казались пугающе опасными. Она то собиралась показать этим магам, кто тут опасное создание из истинной тьмы, то хотела, чтобы ее попытались уничтожить. Тогда можно будет притвориться, что у них получилось, и спокойно остаться моей, пусть и незарегистрированной фамильярой. Ник, к слову, безумие почти одобрил. Мне самой было немного совестно за то, что в глубине души план и мне нравился. Особенно если бы заранее знать, что он сработает.

Матери моего мужа было непривычно исполнять роль голоса разума, но она попыталась:

– Обмануть опытных магов… – ей идея нравилась куда меньше, чем нам, – рискованно. Может не получиться.

– Наверняка среди них будет ведьма или ведьмак, – вслух прикидывал возможные трудности Ник.

– Пуф! – лишь фыркнула на это тьмушка.

Ой, нет. Не фыркнула. Это был другой звук.

Создание из тьмы распалось самыми настоящими ее клочьями. Я вскрикнула с испугу, кто-то из фамильяров чихнул.

Темные разводы в воздухе истончились до дымки и вскоре растаяли. Ничего не осталось.

– Я так могу, – сообщила Мимми, появляясь у меня на плече. – Долго могу.

Тьмушка куснула меня в щеку, что в ее понимании являлось демонстрацией любви.

Праматерь…

– Пока нет ничего лучше, принимаем этот план, – решил Ник.

Мои идеи закрепить тьмушку за Иззи или за той же Гретхой никто даже слушать не стал.