Передатчик требовательно гудел, ожидая ответа. Александр тысячу первый раз похвалил себя за то, что изничтожил в своё время голографическую технику, и теперь можно разговаривать, зная, что никто тебя не видит, и ты не видишь того, кто жаждет общения с тобой. Техника, вообще, мерзкая штука, и чем меньше она вмешивается в жизнь, тем жизнь прекрасней. Разумеется, это не касается работы.

— Слушаю внимательно, — соврал Александр. — Я, вообще-то сплю, но твой гудок меня разбудил.

— Ты, как, к эвакуации готов?

Ясное дело, Масленников объявился. Делать ему больше нечего, как заботиться о безопасности наблюдателей.

— Я могу эвакуироваться в любую минуту, но куда? Спокойнее, чем здесь, нигде не будет.

— Седьмая наблюдательная станция уничтожена. Тебя враг охватывает уже с трёх сторон. Совершенно непонятно, почему ты ещё цел.

— Вот потому и цел, что не дёргаюсь впустую. Седьмая была на пути к заводам по получению антивещества, вот её и снесли. Именно установки цель противника, а мы так, мелочь.

— Можно подумать, что ты явился прямиком с заседания их штаба. Установки по получению антивещества работают в самостоятельном режиме, а враг стремится бить по людям.

— Хотел бы я знать, к чему стремится враг. Но если мы лишимся антивещества, нам будет нечем оборонять курортные планеты. Людей оттуда вывезем, но кто будет после заварухи восстанавливать пляжи?

— Да, ты стратег. Но, в общем, я тебя предупредил. Не стоит рисковать напрасно.

Александр отключил начальника и вернулся к делам. Разумеется, он не спал и спать не собирался. В пространстве война, спать некогда.

Третья наблюдательная станция, на которой в гордом одиночестве сидел Александр, была сугубо мирной. Да и с кем вообще можно было воевать в Галактике? Пустеры, существа, по поводу которых уже не первое десятилетие шли споры: разумны они или нет? Во всяком случае, развиваться они не намеревались и не любили, когда к ним прилетали земляне и принимались учить пустеров уму-разуму. На других планетах, где имелась жизнь, никакого намёка на разум не было. Соответственно, у землян не было никакого намёка на армию. Техника безопасности — единственное, где требовалось что-то напоминающее дисциплину. Установки получения антивещества строго охранялись, чтобы никто не вздумал хозяйничать там, просто потому, что это ему стало любопытно. Отряды, охранявшие опасные производства, и стали боевыми группами, загородившими продвижение вражеских отрядов.

Враги, отряды, атакующие действия — вся эта терминология немедленно пришла из древних времён и бессмертных детских игр. А вообще, никаких отрядов обнаружено не было, никто не собирался захватывать людские поселения, не было никакой барабанной дроби. Людские поселения просто уничтожались одно за другим. После первых потерь, людей успевали эвакуировать с планет, подвергшихся нападению, и сформированные группы землян защищали брошенные поселения.

Откуда вылетали эскадрильи врага, было непонятно. До недавнего времени их вообще не могли заметить. Истребители выныривали из подпространства, отстреливались по пустым планетам, безлюдным станциям и группам защитников, а потом, также непонятно уходили.

Станция слежения, на которой безвыездно дежурил Александр, находилась не на самом острие атаки, но в опасной зоне. Ему неоднократно приказывали переселиться в более спокойное место, но Александр отказывался от переезда. Он упорно продолжал исследование строения пространства, того, что прежде называлось вакуумом. И ему удалось найти вражеские бомбардировщики, те, которые не нападали в данную минуту. На экране обнаружилась густая рябь. При очень большом увеличении, становилось видно, что казалось бы пустое пространство, представляет собой нечто вроде пузырька, в котором скрывается вражеская машина.

Александр попытался вскрыть пузырь гравитационным лучом и немедленно получил ощутимый взрыв, после чего осталось обычное чистое пространство. То есть, врага можно было бить даже в ту минуту, когда он не нападает.

Результаты Александр тут же доложил в штаб отряда, прикрывавшего те самые заводы по получению антивещества, о которых он упоминал в разговоре с Масленниковым. Оказалось, что возмущения пространства они прекрасно отслеживают, хотя отдельных пузырьков не видят. Александра благодарили и предложили ему перейти в отряд. Александр отказался.

— Перевозить всё моё оборудование слишком долго и трудно. И, вообще, какой из меня солдат? Я же инвалид, воюю, не вставая с любимого дивана.

— Тебя никто не заставит маршировать. Речь идёт о твоей безопасности.

— О ней я позабочусь сам. Я уже раз попадал под выстрел, второго раза не будет.

Командир отряда, носивший странную фамилию Хлебс, не стал уточнять, где и под какой выстрел попал Александр, за что Александр был благодарен Хлебсу. Наблюдатель остался наблюдателем, только теперь он работал на спешно созданную армию.

А что касается давней истории с выстрелом, она всё чаще приходила на ум пострадавшему. Если кто-то и мог понять странную психологию нападателей, то это был детский приятель Виктор, из-за которого Александр, или как его в то время звали, Сасик, пострадал когда-то.

В пять лет Александр вполне нормально произносил своё имя, но оставался Сасиком. Да и кому было называть его иначе? На детской площадке их было трое: Сасик, Витёк и Анка. Все остальные были либо сущей мелюзгой, не способной нормально играть, либо большими ребятами, которым было не интересно общаться с пятилетками. Казалось бы, тройка должна была сдружиться, но именно этого и не произошло.

Виктор постоянно сидел дома, а на улице появлялся только чтобы навредить дружной двойке. Зимой Сасик и Анка лепили снежный дворец. Предполагалось, что когда он будет готов, его как следует заморозят, так что он достоит до самой весны. Заморозить своё строение они не успели, на площадке появился Витёк.

— Ха-ха! — воскликнул он и двумя мощными ударами обратил недостроенный дворец в кучу измятого снега, который уже ни на что не годился.

Анка от обиды заплакала, а Витёк принялся дразниться:

— Рёва-корова, дай молока! Сколько стоит? — Два пятака!

Потом Сасик думал, что следовало бы дать Витьку по шее, чтобы впредь в голову, которая на этой шее болтается, не приходило так себя вести. Что делать, Александр всегда был тугодумом. Соображал он хорошо, но медленно.

Он думал-думал и придумал. Ничего не скажешь, мысль была вполне достойная не Сасика, а Александра. В ход пошло три коробки пластилина, из тех, что умеют застывать, сохраняя на радость мамам уродские произведения юных скульпторов. Пластилин был тщательно перемешан с морским песком, привезённым в песочницу, чтобы мелочь дворовая могла лепить куличи. Из этого материала Сасик с Анкой принялись строить восхитительный дворец. С виду он был как бы песчаный и, разумеется, Витёк не удержался, чтобы не садануть его ногой. Ногу он ушиб, а кроссовок пришлось отчищать он налипшего запластилиненного песка. Сразу это не получилось, поэтому Витёк попросту выкинул новые кроссовки и стребовал с родителей другие.

Строительство близилось к завершению, когда Витёк изобрёл новый способ навредить Сасику и Анке. Он уселся на скамеечке и пустил в сторону песочницы радиоуправляемый танк. Танк ворочался в песке и лупил по башням дворца. В конце концов одна из башен обрушилась и погребла вражескую машину. Управлять танком сквозь слой песка оказалось невозможно, а когда Витёк полез доставать свою машину, Сасик обрушил ему на голову ещё одну башню. Выкинуть запесоченную голову и потребовать у родителей другую Витёк не догадался. Пришлось убираться домой и долго очищать шевелюру от смеси песка с пластилином. Кто пробовал заниматься таким делом, тот знает, сколько сил и времени оно требует.

Через пару недель Витёк вывел на площадку целую армаду самодельных танков, но к этому времени дворец был превращён в крепость. В каждой башне стояла лучевая установка, перехватывающая управление танком, а в донжоне под слоем пластилинового песка скрывалась инфракрасная духовка, пожертвованная Анкой из кухонного набора. Стоило танкам подойти поближе, как переделанная духовка беспощадно выжигала их.

Самого Витька во дворе не было, он руководил армией из дома, сидя на диване. И именно оттуда он нанёс главный удар. У самодельного танка не было ограничений, не позволяющих стрелять по человеку, к тому же его пушка и не могла нанести серьёзный вред даже ребёнку. Но когда вся армада ударила залпом… Боли Сасик не почувствовал, он просто обнаружил, что лежит на песке, а ног его как будто и вовсе нет. Через двадцать секунд на месте уже была скорая помощь, Сасика занесли в машину, а ещё через полминуты на месте несчастного случая работала аварийная служба. Но к этому времени в танках сработала система самоуничтожения, и специалистам оставалось разбирать и изучать переделанную духовку, которая никак не могла нанести хоть какой-нибудь вред ногам ребёнка.

Сасик лежал в больнице. Ноги гудели непрерывными волнами боли. На все расспросы Сасик ничего не отвечал. Анка тоже молчала, как партизан на допросе. Духовку она подарила Сасику, а как он мудрил с ней, она не знает. Больше расспрашивать было некого. Витёк безвылазно сидел дома, играл в древнюю как мир игру, гоняя по экрану танчики.

Сасик слышал, как доктор после очередной консультации жаловался коллегам, что куда как проще было бы лечить ребёнка, если бы у него были попросту отрезаны обе ноги. Методика выращивания новых конечностей отработана сто лет назад, а тут можно подумать, что вредное воздействие на травмированные ноги не прекратилось, а непрерывно мучает больного, угрожая некрозом или чем-то очень на него похожим.

Саша, отлежав своё в больнице, он уже не напоминал Сасика, хотя и до Александра не дорос, знал, что мучает его и не даёт встать на вылеченные ноги. Через месяц его выписали из больницы, и боли почти прекратились, но Саша знал, что опасность никуда не делась, она просто отодвинулась, скрылась в глубине тела и может вынырнуть в любую минуту.

Саша был мальчиком любопытным, именно так взрослые называют любознательных детей. Он ещё не выписался из больницы, но встав на ноги, непременно посещал все лекции и семинары, которые проводились для студентов и аспирантов медицинской академии. Никто не обращал внимания на ребёнка, освоившего последний ряд столов аудитории. Не мешает, и ладно, а понять, о чём говорят преподаватели, ему не по возрасту. Саша и впрямь не мог освоить мудрую науку профессоров, но главное для себя он понял.

Уже много столетий никто не причиняет другому осознанного зла. И может случиться так, что рана, нанесённая нарочно, не может легко зарубцеваться. Ноги, которые вылечили хирурги, не желали выздоравливать, поскольку память хранила воспоминание о причинённом зле. Пожилой психолог обещал, что в скором времени душевная рана прекратит мучить ребёнка. Не может же случиться такое, что в пять лет Сасик столкнулся с садистическим желанием причинить боль. Не бывает такого среди людей, да и кто во дворе мог оказаться злодеем? Психологи проверили всех, кроме, разве что пятилетнего Витька, которого и вовсе рядом не было. Но Саша знал, что злодеи бывают и пытался сам разобраться с произошедшим.

Когда его, наконец, выпустили из госпиталя, Саша отправился в гости к Витьку. Витёк сидел на любимом диване, придвинув поудобнее трёхмерный монитор. По экрану носились какие-то монстры, которых Витёк азартно изничтожал.

— Ябедать пришёл? — спросил Витёк, увидав Сашу.

— Кому ябедать? У меня к тебе один вопрос. Зачем ты это сделал? Смотри, Анкины родители переехали, я даже не знаю куда. И малыши во дворе не гуляют, боятся. А всё из-за твоего выстрела.

— И что с того?

— Не мог же ты устроить такую войну просто так. Так зачем ты это сделал?

— Это не твоё дело. Я могу всё, что угодно. А ты убирайся вон.

Больше Александр бывшего приятеля не видел, хотя ноги продолжали болеть. И вот теперь давнее воспоминание всплыло и принялось мучить, как двадцать лет назад. Враги на окраинах галактики нападали точно также бессмысленно и жестоко. Понять их действия было также невозможно, как стрельбу Витька. И если кто-то мог понять действия галактических уродов, то это Витёк. Главное, согнать его с любимого дивана и заставить задуматься.

Телепортироваться на Землю Александр мог в любую минуту. Даже Хлебса с Масленниковым можно было не предупреждать, поскольку вся поездка занимала полчаса. Но всё же Александр сделал контрольный звонок и лишь потом перенёсся в родной двор, где не был двадцать лет. Хотел и Витька предупредить о внезапном визите, но обнаружил, что вход в соседские апартаменты заблокирован. Позвонить тоже не удалось, Витёк не желал никого ни видеть, ни слышать. Он не рассчитал одного, остановить инженера-внепространсвенникаа не так просто. Через минуту Александр стоял напротив Витька.

Единственное, что сохранилось в комнате, где обитал Витёк, был шикарный диван, на котором было одинаково удобно восседать и возлежать. А вот компьютер с трёхмерным экраном сменился на новейшую машину, какую Александр безуспешно пытался установить у себя на станции. Что делать, как ни развивайся техника, а всё и сразу получить невозможно.

— Чего тебе надо? — спросил Витёк, на секунду оторвавшись от экрана. — Я тебя не звал, и вообще, как ты сюда попал? Вход заблокирован.

— Как попал, не твоё дело. Уметь надо. А вот ты, я вижу, следишь за военными действиями в моём секторе галактики.

— Ну, слежу. А что, нельзя, что ли?

— Почему же, это даже неплохо, раз ты знаешь, что там происходит. Мне неясно одно: откуда эти пузыри лезут, и что им от нас надо.

— А это уже не твоё дело. Надеюсь, мы в расчёте? Раз лезут, то значит так надо. А ты можешь убираться прочь, я тебя в свою игру не звал.

Александр как уже сказано, всегда был тугодумом, соображал он медленно, но крепко. А сейчас надо было не размышлять, а действовать. Он шагнул вперёд, вглядываясь в глубину экрана. Картина была знакома, хотя точка, с которой она проецировалась была другой.

При взгляде с этой точки облако, казавшееся бесформенным собранием пузырей, неожиданно приобрело правильную форму. В центре облака обнаружилась область, непрерывно генерирующая новые пузыри, десятки и сотни тысяч, которые затем разлетались по направлениям главных ударов.

Витёк ринулся вперёд, телом прикрывая экран. Но и того, что Александр успел заметить, с лихвой хватило, чтобы понять, что происходит на дальнем краю галактики. Нет никакой вражеской цивилизации, вернее, она есть в этой уютной комнате, где скучающий балбес гонит бесчисленные войска на окраины человеческих поселений. Вот у него и надо спрашивать, зачем он это делает. Хотя, замечательная оговорка показывает, что диванный сиделец считает всё происходящее игрой.

Александр развернулся и исчез из неприветливой квартиры.

Оказавшись на станции, он быстро проверил текущее положение дел. Скопление пузырей изменило своё расположение, теперь они ослабили натиск на заводы по получению антивещества и перегруппировались так, чтобы прихлопнуть надоедливую третью станцию. Ничего, неделя в его распоряжении ещё есть.

Чтобы как следует подготовиться к новому походу на сидящего на диване Витька, потребовалось несколько часов. За это время блокировка чужой комнаты была усилена, но тем легче Александр проник в запретное помещение.

— Это опять ты! — чуть не плача закричал Витёк. — Ну что тебе от меня надо?

— Не бойся, я не надолго. И вообще, это последний раз.

— Слава богу! Быстро говори и проваливай.

— Тебя, как, совесть не мучает? Ведь сколько народу убил…

— Я никого не убивал. Я придерживаюсь либеральных взглядов и, вообще безвылазно в этой комнате сижу.

— А это что? — Александр ткнул пальцем в экран. — Сам ты сидишь здесь, а там люди гибнут.

— А я тут причём? Кто их гнал туда, на край галактики? Сами полезли, сами и получили. И ты ничего не докажешь.

— Я и не собираюсь ничего доказывать.

— Ну так и мотай отсюда.

— Не всё так сразу. — Александр поднял излучатель, бывший частью оборудования его станции. С помощью этого несложного прибора он уничтожал прежде невидимые пузыри. Теперь излучатель пригодился для иного дело. Отлаженный Витьком прибор, нескончаемым потоком гнавший через всю галактику хищные пузыри, покорно прекратил работу. Экран на мгновение погас, а затем засветился ровным неживым светом.

— Ты что наделал, скотина? — закричал Витёк, порываясь вскочить с дивана. — Ты же мне месяц работы испортил!

— Я выключил твои безумные развлечения. И не на месяц, а все навсегда, без исключения.

— Ничего ты не выключил. У меня есть резервная копия. И не одна, так что ты зря старался.

— Я ничего зря не делаю. — Александр пнул больной ногой по прибору, занимавшему чуть не полкомнаты. Можешь проверить, тут не осталось ничего, кроме корпуса. Всё остальное я разнёс в прах.

— Да я тебя…

— Назад! — предупредил Александр, вскинув излучатель. — Ты, когда-то отсёк мне ноги, я отрублю тебе шаловливые ручонки, чтобы ты ничего не мог восстановить.

Александр блефовал. Его излучатель был смонтирован на основе официальной машины и не мог произвести выстрел в сторону человека, но Витёк поверил в угрозу, и испуганно попятился.

— А ну, пошли! — Александр ухватил бывшего приятеля за ворот тёплой кофты и потащил в сторону мерцающего овала телепорта.

— Ты куда?

— Увидишь. Давай, пошевеливайся. Эта штука, знаешь, сколько энергии жрёт?

Они вывалились в помещение станции, бесконечно далеко от Земли. Здесь мерцал такой же многомерный экран и точками обозначались разбросанные по пространству пузыри, нацеленные на человеческие станции заводы и поселения, редкие в этой части вселенной.

— Узнаёшь?

— Делать мне больше нечего.

— Да уж я знаю, что делать тебе нечего. Но теперь постарайся вникнуть в происходящее. Вот это облачко твоих танчиков направляется прямиком к нам и думаю, через неделю или две даст залп по нашей станции. Как ты думаешь, что останется от тебя, да и от меня заодно?

— Ты так не шути. Давай в темпе делать ноги.

— Куда? Телепорт я минуту назад на твоих глазах сжёг. И передатчик тоже. Так что никуда мы отсюда не денемся и никого на помощь позвать не сможем.

— Как? Что же делать?

— Сражаться, только не понарошку, а на самом деле. Вот гляди: Берём один из пузырей на прицел… раз… и его нет. Твоя адская машина тоже не работает, новых пузырей не создаёт, так что у врагов стало на один пузырь меньше. Теперь ты включайся в работу.

— Вот ещё, делать мне больше нечего.

— Да что ты всё повторяешь одно и то же! Постарайся найти себе дело, а то ведь сгоришь, на диване сидючи.

— На этом, что ли? Дрянной у тебя диван.

— Я на лучший и не претендую. Тут всё для работы приспособлено. Смотри: бах! — и ещё одним пузырём меньше.

— Прекрати! Так ты их только приманиваешь!

— Надо же, понимает. А ты подумал, что моя станция излучает на всех диапазонах? Так что особо приманивать их не надо, рано или поздно, твои танчики до тебя доберутся.

— Ну всё, уболтал. Сдаюсь. Показывай, как отсюда выбраться.

— А никак. Хлебс пришлёт спасательную экспедицию недельки через три. К этому времени или ты отобьёшься от своей игрушки, или она тебя схавает.

— Как отобьёшься? — Их там двенадцать миллионов, а я — один! Выпусти меня отсюда! У меня дома диван пропадает!