Когда это началось?

Сложно сказать.

Помню, как объявили военное положение и меня мобилизовали. Может как раз тогда? Или чуть позже, когда я взял в руки автомат и выпустил первую очередь по позициям противника? Или когда я тащил подстреленного мной же врага в наш полевой госпиталь, а затем неожиданно получил за ценного пленника дополнительный паек, новые берцы со склада и рулон туалетной бумаги?

Или когда наши правители вдавили пальцами красные кнопки?

Нет, позже.

Весь мир уже покрылся радиационной пылью, а выжившие люди постепенно превращались в…не совсем людей. Наступила ядерная зима. Мы мерзли, голодали, ютились в развалинах прежней цивилизации и постепенно мутировали, теряя человечность. Наш поселок спасался от ужасов апокалиптической пустоши только благодаря мне.

Нет, не подумайте — я не Рэмбо, хоть и хлебнул войны. Я не специалист по выживанию. Я не мог уложить боковым ударом кровожадного мутанта под два метра ростом.

Но я мог на расстоянии чувствовать этого мутанта. А также опасных мародеров, мелкую живность для пропитания, других людей, попавших в беду, да вообще всех. Да, я стал сенсором другой жизни. Это был мой подарок от радиации. В комплекте с перепончатыми пальцами на левой ноге.

Целыми днями мой мозг работал на полную катушку, я почти не спал. Мир превратился в ад, и жизни десятки людей зависели от моей бдительности. Были за это и плюшки, немного, но были. Дополнительный шмат крысиного мяса, теплая конура, внимание девушек в свободное от выживания время, которого было размером с кал комара.

Потом была молодая девчонка.

В своей конуре я ощутил ее панический страх и, кликнув людей, бросился на подмогу. Забившуюся под развалины девушку лет восемнадцати пытался выскрести огромный мутант, помесь медведя и Мистера Крабса. Две когтистые лапы и сверху еще две здоровые крабьи клешни. Опасная тварь.

Поймите, мы не герои. Я не герой. Но это была НАША девчонка. Она варила нам тараканью похлебку, зашивала нам дырки в одежде, а иногда по ночам грелась в моей конуре. Я до сих пор помню запах ее дрожащего под одеялом тела.

В общем, мы дали бой монстру. Тяжелый бой. Стреляли последними патронами, потом кололи самодельными копьями, потом, когда он их пообстригал клешнями, в ход пошли ножи с топорами, а потом…

А потом были острые когти. И клешни.

Меня разрезало почти пополам, словно ножницами. Рядом падали разорванные тела. Тут же рухнула и туша зверя. Огромная масса билась в яростных конвульсиях. Со всех сторон кричали умирающие товарищи, а я, стиснув зубы, бил в глотку монстра обломком копья. Перебарывал его последние громоподобные вздохи. Старался хоть на секунду, но пережить тварь.

Помню, как мутант наконец затих. А потом настала и моя очередь. Но напоследок я смог повернуться к зареванной девчонке и залихватски подмигнуть ей. Должно быть, это не сильно ее подбодрило.

— Доктор, он открыл глаза!

— Слава богу, а то я уже боялась, что он впал в кому! Что было бы странно — ЧМТ всё же легкой степени. Ну-ка.

Вспышка света ошпаривает сначала в один глаз, потом другой. Я поочередно жмурю веки, и, видимо, это радует невидимую женщину, потому что голос у нее очень довольный:

— Реакция на свет есть. Жить будет.

Чуть выждав, я медленно поворачиваю голову. В поле зрения постепенно сформировывается нависающее лицо женщины. Красивое, без морщинок. А главное — чистое. И без язв радиации.

Женщина в белом халате, явно доктор. За ней стоит девушка моложе раза в два, но вовсе не симпатичнее.

— Как себя чувствуешь, парень? — спрашивает доктор. — Давай-ка, сядь, вытяни руку вперед, а потом медленно коснись указательным пальцем кончика носа.

Как только сажусь — сразу офигеваю. Доктор все еще нависает надо мной, точно великанша. И дурнушка-медсестра тоже огромная. Особенно ее выпуклости спереди…хм… словно облака! Какие большие здесь женщины! Потом опускаю глаза и уже офигеваю от своих рук и ног. Спички какие-то. Вот я дрыщ!

Но почему? А потом до меня доходит.

Ох е…

Я теперь даже не подросток — тело мелкое и худое. Ребенок! Лет десять-двенадцать, не больше. Свезло, вашу мать.

— Мальчик, всё хорошо? — хмурится доктор. — Ты слышал, что я попросила сделать?

— Да…тётя, — закрываю глаза и касаюсь пальцем носа.

— Вроде бы он в порядке, — критически осматривает меня она. — Мать всё еще в коридоре? Позови, Дусь, пускай забирает.

Медсестра покидает кабинет и сразу возвращается, за ней входит женщина с приятными формами. Она тут же бросается меня обнимать и гладить по голове.

— Господи, Даня, я так испугалась! Будь в следующий раз осторожнее! Пожалуйста, всегда смотри под ноги! Не поскальзывайся!

От женщины исходит приятный цветочный аромат, мне доставляет несказанное удовольствие его вдыхать. Да и вообще здесь всё так стерильно, чисто, нет вони вымершего города, нет запаха страха загнанной жертвы, которая без понятия, переживет ли этот день.

— Ирина Юрьевна Вещая, да? — доктор смотрит анкету. — Обошлось легким сотрясением мозга, но за вашим мальчиком надо еще понаблюдать. Я выпишу небольшие дозы мочегонного лекарства и противовоспалительный препарат, чтобы снять отек. Пусть также попьет витамины группы В.

— Да, мы обязательно попьем, — кивает моя… мама, продолжая меня гладить.

Доктор садится в кресло и перекидывает ногу на ногу. Юбка под расстегнутым халатом чуть задирается. Пока взрослые разговаривают, я оценивающе оглядываю стройные ножки в капроновых колготках. Никакого возбуждения. Для таких реакций мое тело еще слишком мало. В душе нарастает чисто эстетический восторг. Чудесное зрелище! Как же я соскучился по чистым женским ножкам, без гнойных нарывов и лучевых ожогов. В постъядерном мире, знаете ли, это большая редкость.

Мое внимание ниже пояса не утаивается от обеих женщин.

— Даня! — осуждающе шепчет мама.

— Сколько вашему сыночку лет, говорите? — улыбается доктор, заглядывая в анкету.

— Десять, — засмущавшись, тихо отвечает мать.

— А взгляд как у двадцатилетнего дембеля.

Покинув больницу, мы с…мамой, пускай буду называть ее так, идем на остановку. Женщина крепко держит меня за руку, будто я в любой момент могу навернуться и упасть. Хотя, чувствую я себя в этом маленьком слабом теле, правда, не очень уверенно. Да еще и головой верчу, изучая местность. Жуть как интересно, куда занесло меня после смерти.

Гудки автомобилей, запахи выпечки из пекарен, яркая реклама на билбордах — всё привлекало, везде хотелось сунуть свой нос.

Обстановка вокруг не сказать, что шикарная. Грязные переулки, обшарпанные кирпичные высокие дома. Временами мимо проходят подозрительные люди. И так кажется не только мне. Другой рукой мама крепко держит сумку. Она настороже, глаза внимательные.

Это меня раздражает. Именно страх. Ненавижу, когда люди рядом со мной боятся.

Вдоль тротуара проезжают на мопеде двое мальчишек с автоматами в руках. Малогабаритные Ткачевы, старенькие, легкие, компактные, но черт возьми, один щелчок из этой пуколки — и ты труп. Сами мальчишки смуглые, лет шестнадцати, не больше. Сзади на сиденье у одного приторочена голова какого-то зверя. Кошачья морда, но со свиным пятаком. Забавное сочетание.

Не отрывая взгляда от вставших на красном свете подростков — какие законопослушные! — обшариваю свободной рукой карманы штанов. Нет даже заточки, конечно. Ствола тем более. Так, жвачка и ключ от квартиры.

— Кто это…мама? — киваю на уехавших подростков.

— Загонщики из Южного Парка, — лепечет женщина. — Трофей везут на сдачу.

Женщина, что меня опекает, боится. Так не должно быть. Я натерпелся своего и чужого страха в прошлой жизни. Хватит.

Мелкой ручонкой крепко сжимаю мамину ладонь. Решительно говорю:

— Пойдем домой, мам.

Она кивает.

Как можно быстрее мне нужна информация о новом мире. Мобильников ни у кого не вижу, интернета, похоже, здесь нет. Но ничего, найдем другие источники. Книги, газеты, ящик с новостными каналами. Смущает, что я чертовски мал, но и с этим можно работать. Всё же вокруг не апокалиптическая пустошь с кривыми зубьями руин, здесь цивилизация, но… Бетонные пятиэтажки громоздятся друг на друге, словно в бразильских фавелах. Да еще эти подростки с автоматами. В городке явно процветает криминал.

Мама не спорит. На остановку успеваем как раз к автобусу. Ржавая колымага довозит нас до еще одной плотной россыпи пятиэтажек, в одну из которых мы и заходим.

Только приближаемся до деревянной обшарпанной двери, как сзади доносится язвительный женский голос:

— Ой, Ир, ты что ли? А не займешь сто рублей до следующего вторника?

В поле видимости появляется вульгарная женщина в коротком халате и с растрепанной гривой крашеных розовых волос. Груди едва не вываливаются из выреза. На эту распутную выдру мне даже смотреть не хочется. Уж лучше я на свою красавицу-маму лишний раз полюбуюсь. Она симпатичнее раз в сто.

— У меня нет, Люба, — Ирина притворяется, что ей жаль. — Получка давно была.

— Да что ты гонишь?! — фыркает крашеная выдра. — Сотку всего-то? Ну, ладно, полтинник. У меня сейчас в квартире солидный мужик, а даже угостить нечем. Поищи пока в сумке, я подожду.

Я инстинктивно напрягаюсь, почувствовав назревающую проблему. Уж раньше общался с гопниками, было дело, эта мымра недалеко ушла от уличной шушеры. Сразу понятно, среди кого воспитывалась.

— Люба, — хмурит брови мама. — Я же тебе сказала — нету у меня денег в долг.

— Ира, млять, но ты можешь хоть раз не быть скупой сукой! — вдруг рычит выдра, резкой пойдя вперед. — Говорю же — мужик в хате! Солидный! При бабках! Дай полтинник!

Я отпускаю мамину руку и преграждаю этой Любе дорогу.

— Пошла нахрен! — хрипло рявкаю.

Она, отшатнувшись, вылупляется:

— Что ты брякнул? Тихоня, ты ли это? Ира, смотри, у твоего теленка вдруг голос прорезался, хе!

Ну всё, мое терпение лопнуло. Я не знаю, кем был этот пацан, что позволял так общаться со своей мамой…хотя нет, знаю — ребенком он был, конечно. Но я-то ни хрена не малец. Мне непростительно слушать гадости про женщину, что родила мое тело.

— Развернулась и пошла восвояси, змея подколодная! — одна рука у меня остается в кармане и сжимает ключ. — А то я прихлопну тебя, как помойную сколопендру!

— Чего?! Да ты охренел, сученыш?! — взвизгивает выдра. — Я же на тебя хахаля своего натравлю! Все кости тебе перемелет!

Мама за спиной приходит в ужас.

— Даня, не надо! Не связывайся с ней! Она же сумасшедшая!

— Как ты меня назвала, шалава?! Я щас твое личико расцарапаю! — выдра тянет руки к Ире прямо надо мной. Сучий мой рост, как так? — Тварь! Думаешь, красивая, так все можно что ли?!

Этого вытерпеть уже не могу. Быстро достаю ключи, они на короткой цепочке прикреплены к брелку с рожей Мики Мауса или кого-то похожего. Взявшись за брелок, стегаю ключами по кистям стервы.

— А-а-а-а! — Выдра, взвизгнув, одергивает руки.

— Не трожь мою маму, бешеная сука! Прибью!

— Даня! — ошеломленно восклицает Ира за спиной.

Выдра испуганно смотрит на меня. И тут же как заорет:

— Ты охренел, мелкий выродок?! Да тебя же порвет мой…мой…ВАСИЛИЙ, ПОМОГИ! УБИВАЮТ! — завизжала она как резаная, когда я двинулся на нее, махаю ключами будто уменьшенной версией байкерской цепи.

— Закройся и проваливай! — рычу я. Рычу негромко, голос у меня детский, ломающийся, но шлюха бледнеет, затыкается.

Даже мама смотрит на меня изумлённым взглядом. Она явно поражена переменам в своем сыне. Может, кому-то показалось, что мне нужно быть осторожнее? Конспирация, все дела. Только вот ни хрена! Не мой вариант. Я не хочу, чтобы этой красивой женщине, моей маме, расцарапали лицо шлюховскими ногтями.

Выдра же разворачивается и дергается прочь, но налетает на огромного волосатого мужика, подошедшего сзади.

— Что здесь происходит?! — гремит он мощным басом на всю лестничную площадку.

— Вася, этот сопляк ударил меня, смотри?! — тараторит выдра, показывая ушибленную руку. — Отомсти ему за меня! Сломай что-нибудь!

Огромный мужик раздраженно кривится, непрекращающийся скулеж стервы явно его достал.

— Заткнись, дура! — гремит здоровяк. — И отойди в сторону!

— Но как же…. — пищит она своему защитника.

— Отошла нахрен, — отталкивает он ее с дороги, как пушинку. Выдра врезается в перила и замолкает, чтобы снова не получить леща от своего защитника.

Здоровяк подходит ко мне. Лицо у него мощное и широкое, как могильная плита. Поросячьи глаза под выступающими надбровными дугами смотрят пренебрежительною. Он оглядывают недобрым взглядом Ирину.

— Красотка, придется тебе расплачиваться за сорванца. Он попортил мою любовницу. Мужа зови, пускай раскошеливается на косарь.

— На косарь?! — лепечет мама. — Вы с ума сошли?!

— Мужа зови, — повторяет он пренебрежительно, даже лениво, словно не до конца проснувшийся медведь.

— Да нет у нее мужа, Вась! — голос выдры прорезается на визг. — Одна она с ублюдком со своим живет!

Я пока молчу. Незаметно убрал ключ в карман и стиснул его в кулак так, чтобы полотно с зубчиками торчало наружу. Примериваюсь ударить бугая в ту область, где больше всего костей. Например, в тыльную сторону ладони. Этот удар будет куда больнее и мощнее, нежели если выполнить его в то место, где много мышц: предплечье для этой задачи не подойдет. Оно защищено мясистыми мышцами. Наверняка, еще и каменными.

— Одна? — приподнимает бровь громила и уже плотоядным взглядом оглядывает фигуру мамы. — Лишних денег, поди, тоже мало, а, красотка? Что ж решение есть, — громадный говнюк чуть ли не облизывается. — Раз у тебя мужчины нет…

— Есть у нее мужчина, — подаю голос снизу. — Сюда смотри, амбал, — и увидишь его.

Бугай опускает взгляд. Смотрит, как на соплю. Дать бы ему вертушку в лобешник. Да башка слишком высоко. Огромный, блин, что прямо бесит. За угрозу он меня, конечно, не воспринимает. И, правда, что я ему сделаю — Шреку два метра ростом?

— Даня, отойди ко мне, — просит жалобно Ира.

— Всё хорошо, мам, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Ну и что ты мне скажешь, мужчина? — фыркает бугай Вася.

Я стараюсь говорить спокойно, без рычащих ноток. Взбешенный десятилетка способен напугать разве что только распутную выдру. Но такого мамонта я только позабавлю. Или выведу из себя. Тогда придется несладко. Холодный тон же, наоборот, сыграет на контрасте и, может, заставит громилу задуматься. Если есть чем.

— Скажу: если тронешь Ирину — я тебе трахею выгрызу, — бросаю буднично.

Он молчит, а потом оскаливается. Думаю, с него бы стало еще и пуститься в ржач, да только некогда, эта скотина не спускает глаз с Ирины. Похотливый боров.

— Пошутил классно, малец, а теперь иди домой, поиграй в солдатиков. Мама вернется к тебе часа через два. Хорошо?

— Не хорошо, — мой тон все еще спокоен, что дается мне с огромными усилиями. — Поверь, ты не хочешь к нам лезть. Ясно? Ты хочешь вместе со своей страшной бабой закрыться в ее конуре и визжать, как две кастрированные свиньи в загоне. Это тебя вполне устроит.

Наступает тишина. Васюн замирает как соляной столп. Выдра ехидно оскаливается. У меня же голова резко разболелась, в висках стучит, словно молотками.

Не удержал себя в руках, да, признаю. Ну что ж, хоть воткну ключ ему в руку. Авось успею.

— Даня! Даня! — обнимает меня сзади мама и прижимает к груди. — Не трожь его!

Последние слова она шипит бугаю с такой яростью, словно пантера готовая броситься в бой. Руку с ключом из кармана я все-таки вынул. Кистевые кости придурку точно сломаю, а там посмотрим. Пусть только сделает шаг.

Но Васюн почему-то застыл. Секунды-две глаза стеклянные, потом он промаргивается и смотрит на нас с Ириной так, будто впервые увидел. Дальше происходит вообще странное. Отвернувшись, хватает свою шлюху за руку и тащит к дальней двери.

— Пойдем, — лишь басит отрывисто.

Распутная выдра дергается.

— Вася! Вася! Какое «пойдем»?! Ты вообще слышал, что щенок сказал?! — орет утаскиваемая Люба. — Избей его! Переломай кости… Куда ты меня тащишь?!

— Пойдем, будем визжать, как кастрированные свиньи, — гремит Василий.

— Что?!! — в глазах шлюхи вспыхивает панический страх.

Громила пинком распахивает незапертую дверь, одним рывком закидывает выдру в квартиру и сам залетает, даже не закрыв дверь.

Словно очнувшись, Ира резко бросается к двери.

— Даня-Даня, скорее!

Шерудит своими ключами в замке, затаскивает меня внутрь, захлопывает дверь и только затем выдыхает. Она спускается по стене на пол и тихо плачет, обняв колени.

Мне становится жаль свою новую маму. Подхожу к напуганной женщине и глажу ее по длинным волосам. Видимо, Ирина в глубочайшем отчаянии, раз не сдержалась при сыне. Но за недавнюю материнскую самоотверженность её стоит похвалить. Не все на такое способны.

— Что за люди! — вздыхает она, чуть успокоившись. — Ну что это за опасные злые люди, Даня!

И тут из-за дверей раздается какофония настолько пронзительных звуков, что прямо режет уши. Визги в два голоса. Мама обеспокоенно поворачивает голову, но сквозь дверь, понятно, ничего не видит.

— Не люди, а свиньи, — поправляю я и, подумав, добавляю: — Кастрированные.

Бешеное визжание длилось сравнительно недолго. Вроде бы другие соседи вызвали полицию. Слышались громкие голоса и слова о задержании кого-то.

Чтобы отвлечься, мы с Ириной принялись за свои дела. Женщина взялась за готовку, а я пытался понять, куда ж меня занесло. И что за чертовщина произошла с Васюном.

Головная боль прошла через пять минут, стало легче соображать. Судя по календарю на стене, сегодня выходной. Да и мама сказала, что мне надо поднабраться сил перед школой. Отлично, есть время разобраться в произошедшем.

Я включил ящик и бросился листать книжки в серванте. По новостному каналу сообщили, что в результате магической дуэли погиб дворянин Кирсанов Алексей, идет разбирательство царскими следователями.

— Магической? — оторвался я от Большой медицинской энциклопедии.

Отбросил в сторону тяжелый талмуд, схватился за пульт.

Сериалы, ток-шоу, записи концертов… Минут двадцать сижу, листаю ТВ-каналы. Отчаянно тянет задержаться на мультиках про мутантов-тигров, но нет, мы уже взрослые.

На историческом канале идет передача, где разбирают эволюцию магов. И седобородые профессора с таким серьезным видом разглагольствуют, будто эти маги, правда, существуют.

— Видимо, существуют, — попытался переварить я неожиданную мысль и закричал: — Мам! А, мам?!

— Что такое, Даня? — выглядывает из кухни Ирина в фартуке в горошек. — Скоро будем кушать. Рагу уже почти готово.

— Мама, я маг? — сходу спрашиваю.

Она смотрит растерянно. Пальцы мнут подол фартука.

— Ты — потенциально одаренный. То есть, ты можешь вырасти в мага. Поэтому после обязательного тестирования в детском саду тебя зачислили в школу одаренных. Но ты не маг, Даня. Официально магами становятся после прохождения комиссии.

Что-то ничего не понял.

— Мам, но это же я отправил того придурка вместе с выдрой визжать по-свинячьи, — замечаю. — Разве нет?

— Я не знаю, Даня, — смущается Ирина. — Давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? Там уже рагу доварилось, наверное. Пошли за стол.

Квартира маленькая: кухня, одна комната и совмещенный санузел. Два с половиной шага — и ты уже за столом. Даже моими маленькими ножками.

Рагу получилось восхитительное, кусочки курицы в соусе сами тают во рту. После обеда мама усаживается на диван смотреть турецкие сериалы, а я взбираюсь на широкий подоконник с интересной книжкой «Магическая терминология». Временами поглядываю на прохожих. Второй этаж, окна выходят на проезжую часть и тротуар, где туда-сюда шуруют люди.

В энциклопедии куча всего про магов. Сами маги — дословно «индивиды, обладающие связью с определённой магической энергией, которую используют для преображения окружающей реальности с помощью Дара». Потенциально одаренный, как я понял, — это еще не маг, но может им стать с вероятностью менее тридцати процентов. Приведена классификация магов по виду Дара: пироманты, воздушники, целители, некроманты…

— Полно разных магов. Но кто из них, блин, я? — чешу голову. — Кто же, кто же…

Задумчиво смотрю в окно.

Лето в разгаре. Парни в шортах и сандалиях. Девчонки полураздетые — в маечках и коротких юбочках. Заглядываюсь на одну неспешащую блондинку. Большая грудь, спортивные бедра, красная помада на губах. Юбочка, что твой же пояс — если немного наклонится, то ее кружевное белье будет как на ладони.

Мысль эта не уходит и крутится в голове. Девушка вдруг застывает посреди тротуара, качнувшись из стороны в сторону всем телом. А затем медленно нагибается…

Раздается дробный стук. Это нижние челюсти прохожих парней упали на асфальт.

— Даня, ты чего там прилип лицом к окну? — отрывается от сериала мама.

— Хм, ничего, ма, — отвечаю чуть охрипшим голосом. — Там просто движение автомобилей остановилось по всей улице.

Машины, правда, встали. Не я один такой глазастый.

— Авария что ли? — обеспокоенно спрашивает Ирина.

— Похоже… — качнув головой, хватаюсь за справочник.

Ищу слово «телепат». Бинго! Есть такое. Вчитываюсь:

«Телепат — маг, способный читать мысли, изменять личности, астральные проекции, усиливать силы других магов через доступ к их мозговым волнам, успокаивать других, вызывать физическую боль и контролировать разум. Обычно телепат расположен к одной, максимум двум способностям».

— Кхе, так, выходит, я расположен к манипуляции разумом, — тихо бормочу. — Поздравляю, Даня, ты газлайтер.

До самого вечера сижу у окна. Экспериментирую с внушением. Без пошлостей. Просто заставляю то одного, то другого прохожего остановиться, покрутиться вокруг себя, поприседать, побоксировать с собственной тенью…

С каждым разом отдавать приказы получается всё тяжелее. Словно мозг устает пускать импульсы. В конце становится совсем невыносимо. Конечности немеют, в висках стучит, голова уже не соображает даже, где право, где лево.

Скоро Ирина зовет на ужин. Скатываюсь с подоконника и на ватных ногах бреду на кухню.

Маме не говорю о том, что я точно маг, если верить «Магической терминологии». Она могла бы уже допустить подобную мысль, я намекал же. Значит, сознательно отторгает ее. Может, не готова поверить, что наша жизнь в трущобах скоро закончится. А она точно закончится. Судя по статистике, приведенной на одном канале, маги — редкие экземпляры. А как известно, редкий талант — главное качество профессионала или дорогого специалиста. Осталось разобраться, как по-царски устроиться в этой жизни.

С этими мыслями я вскоре лег спать на потертый диван в углу, где постелила мама.

В школу для потенциально одаренных учеников забирал специальный автобус. Очень неплохо защищенный: решетки на окнах, толстый стальной корпус. Хорошо, хоть не надевают кандалы. А то со стороны выглядит, как транспорт для перевозки зеков.

На остановку я вместе с мамой прибыл заранее. Потом она отправилась на общественном, меня же забрал этот бронированный зверь. Еще заметил, как Ирина с тревогой провожала меня взглядом. С чего бы это?

В автобусе меня никто не окликнул. Похоже, здесь не было моих одноклассников. Наверное, у школы несколько автобусов, либо большинство учеников добираются на родительских машинах.

Уселся на пустой ряд, благо автобус был заполнен лишь наполовину.

Добираемся за минут пятнадцать. В холле школы нахожу расписание четвертого класса. Здесь выручает дневник в моем портфеле — там указан мой класс. Я его листал вечером на досуге. Помимо обычных предметов, присутствуют специфические: медитации, боевой спас, астральный план, общение с Даром. Из-за этого набора Хогвартса учебный день очень длинный. Ну зато, может, научусь пользоваться своей телепатической силой. Дар надо развивать.

Вообще, оценки в моем дневнике так себе. Прошлый Данила, похоже, был не очень смышленый. Примечательно, что учительница математики написала в дневнике красным почерком: «Ваш сын ничего не знает!!!». Кстати, мама, молодец, не растерялась и ответила ей в тон ниже синей ручкой: «За этим он и ходит в школу».

А первый у нас какой урок? Ага, как раз математика. Отлично. Поправив рюкзак за спиной, следую в место назначения.

По дороге в класс меня окликают двое мальчишек. Вроде тоже идут на «царицу всех наук». Оба держат в руках по букету с розовыми розами.

— Дань, ты чего?! — в удивлении смотрят они на меня, после того как догнали.

— А вы чего? — не тушуясь, иду мимо них.

Пацаны переглядываются.

— Почему без цветов-то? — снова догоняют.

Я задумываюсь. Интересный вопрос. Сегодня день учителя? Да нет, вряд ли, мама бы знала и подсуетилась, она у меня ответственная.

— А какой повод? Что-то я забыл…

— Забыл, что у Светы Соколовой день рождения? — хмурится парень.

Так. Ничего не понятно. Кто такая Светка Соколова? Одноклассница? Почему все мальчишки ей дарят цветы? Им же всем по десять-одиннадцать лет. Половое созревание толком даже не началось.

— Или что ее род владеет заводом? — говорит второй. — А на нём, между прочим, твоя мама тоже работает.

Чуть яснее. Папочка этой Светки владеет градообразующим предприятием, вот все детки перед ней и стелются по примеру своих родителей.

— «Розовые розы Светке Соколовой»? — усмехаюсь я, глянув на букеты. — А звучит. Прямо как в песне. Хорошо прикололись, парни!

Хлопнув одного по плечу, прохожу в классный кабинет. Сзади доносится растерянный ропот:

— Блин, Вить, есть такая песня? Я не знал. Если Светка обидится, нам же хана. Что делать?

— Да ничего, Кость. Скоро звонок, в цветочный уже не успеем. Может пронесет…

Происходящее в классном кабинете напоминает языческий обряд. У окна стоит и улыбается белокурая девочка — в белоснежном платье, косички на голове держат огромные банты. Рядом на парту свалена куча букетов. К девочке выстроилась очередь из ребят. Каждый поздравляет, дарит цветы, и уступает дорогу следующему. Именинница с холодной улыбкой кивает, принимает букет, и даже не кладет, а почти кидает его в общую кучу.

Всегда в любой детской компании найдется крикливый пиздю…малец, который постоянно орет, как резаный, привлекая всеобщее внимание к каждой ерунде. Вот и сейчас, не успел я войти в класс, как рыжий пацан заорет:

— Смотрите — Вещий пришел без цветов!

Ребятня оборачивается, глазеет, удивляется. По цветочной очереди проносится ропот:

— А что, так можно было?

У именинницы Светки два синих омута на пол-лица. Прямо голубоглазая сова. Губки в блестках недовольно поджаты. В возмущении девочка едва не притоптывает ножкой.

Я же не обращаю ни на кого внимания. Падаю за свободную парту в заднем ряду и достаю учебник с тетрадкой. Не знаю, где мое место, но на Камчатке всегда было у меня самое любимое. И в школе, и в институте. А если занял чье-то — пересяду, не беда.

Гремит звонок, детвора рассаживается. Меня никто не сгоняет. Свезло. Значит, не занято.

Когда входит учительница, рыжий стукач ей докладывает:

— Антонина Павловна, а Вещий не подарил Свете цветов!

Именинница за первой партой супится и, гордо вскинув подбородок, отворачивается.

— Вот как? — приподнимает брови стройная женщина с длинными ногами, усаживаясь за учительский стол. — Ну, хм…это его дело. — И таким взглядом меня одаривает, будто в смертники записала. Ну и порядки. — А Светочку нашу я хочу поздравить с ее праздником! — тут же меняется лицом и расплывается в любезной улыбке. Сразу вспоминается еще одна песня: «Учат в школе, учат в школе… подхалимству».

— Спасибо, Антонина Павловна, — спокойно отвечает белокурая девочка.

Еще три минуты училка стелется перед дочкой важной шишки, а та благосклонно улыбается. Только потом начинается урок. Угадайте, кого вызывают к доске? Ага, будущего великого телепата. Только вот я мигом решаю задачу на умножение и деление дробей. Легкотня. А вот логарифмы уже не помню, но до них еще три года сидеть. Малышня впадает в ступор, училка удивлена, а Света Соколова сжимает кулачки под партой и прищуривает свои голубые озера.

Уроки двинулись друг за другом медленным хороводом. Из «набора Хогвартса» пока ничего не было. Я всё никак не мог дождаться медитаций или боевого спаса. Круто же звучит.

Из стандарта же больше всего зацепила история. В первую очередь, интересными новостями. Оказывается, в этом мире Россия до сих пор Царство. То самое, которое еще до Петровских реформ существовало. Ну вы помните, Иван Грозный, Борис Годунов, Лжедмитрий первый и второй, как будто одного мало… Правит, как уже ясно, царь, а первое привилегированное сословие — аристократы, состоящие сплошь из потомственных магов. Самое интересное, что недавно прошел век междоусобиц. Дворяне воевали друг против друга. Было жуткое время для страны. Царство чуть не развалилось на кучу княжеств, но десять лет назад к власти пришел боярин по фамилии Львов, объявил себя новым батюшкой-царем и всё устаканил. Молодец, я считаю.

Перемены же проходят скучно. Еще одна новость, на этот раз грустная — у Дани нет друзей. Совсем. Нелюдимым парнишка оказался. Надо это исправлять. Я люблю общение, правда, не представляю, о чем с мелочью можно поговорить. Но попробовать стоит.

Перемена после географии всё же вышла веселой. Я еще после математики заметил, как Светка Соколова что-то шепнула здоровому пареньку, вроде бы его Богдан зовут. Подумал еще тогда — без неприятностей не обойдется. И вот дождался. По дороге в следующий класс он вместе с двумя друганами перегораживает мне коридор.

— Ну что, Вещий? Самый умный? — хрустит Богдан костяшками.

— Это ты из-за математики так решил? — фыркаю.

— Мало мы тебе на выходных задали трепки? Опять выпендриваешься?

Я сосредотачиваю взгляд на скуластом лице парня. Неожиданно перед глазами всплывают воспоминания. Причем, явно не мои или Данилы. Образы, надо сказать, пикантные и смешные. Как кто-то роется в шкафу с женским нижним бельем.

Усмешка сама собой появляется на моих губах.

— Слушай, а зачем тебе вибратор старшей сестры?

— Что?! — багровеет Богдан.

— Тссс, — поднимаю палец, а то мешает смотреть кино. Удивленно качаю головой. — Меч джедая? Хм, парень, эта черная игрушка ей вовсе не для косплея под Дарт Вейдера.

— Заткнись!!! — ревет покрасневший пацан. — Ты всё врешь!!!

Из его рта выходит белый пар. Неожиданно пол под моими ногами покрывается скользкой ледяной коркой, я едва не поскальзываюсь. Друганы Богдана, как по команде, срываются с места. Опасная ситуация! Собьют с ног, делать нефиг. Надо их остановить!

— Замрите, придурки!

Мальчишки застывают, и тут же в скулу одному из них прилетает кулаком четвертого участника потасовки. Казах Гриша неожиданно присоединился к драке. Черноволосый паренек из моего класса проводит еще один боковой, и дружбан Богдана с грохотом валится.

Я же кричу второму:

— Падай и скули, как пес!

Не знаю, зачем кричу. Могу ведь просто подумать. Привычка.

Тот мигом бахается на четвереньки и принимается подвывать:

— У-у-у…

Между тем Гриша уже сцепился с Богданом. Гриша худее и меньше, но умудряется скакать вокруг русского крепыша и доканывать его быстрыми прямыми. Умудрился и нос ему разбить. Тот, журча красным фонтанчиком, пытается подморозить пол под прытким казахом, но никак не успевает.

Интересно, почему он не заморозит самого Гришку? Явно же не из гуманных соображений.

Богдан загоняет Гришку в угол, и казаху сейчас придется не сладко. Но я уже прихожу на помощь:

— Под собой подморозь!

Просто интересно, сработает ли.

И срабатывает. Мелкий Айсмен пускает волну холода себе под ноги, поскальзывается на своей же ловушке и влетает головой в стену. Бам!

Пошатываясь, я нависаю на упавшим Богданом и усмехаюсь:

— Это ты морозишь? Нет, это я морожу.

Пацан что-то неразборчиво стонет.

Мне приходится опереться рукой об стену. Три команды чуть ли не полностью истощили меня. Надо же, оказывается, как трудозатратно залазить в чужую голову.

Оглядываюсь на казаха Гришу и киваю:

— Спасибо.

Тот молча смотрит на меня. Лицо загорелое, по-детски пухлощекое. Глаза узкие, как две черточки. Черные волосы растрепались во время драки.

Вообще, как я заметил, Гриша тоже не дарил цветы Соколовой, да и не только он, были еще редкие индивиды, но прилетело, почему-то, только мне. Хотя, может, дело в статусе. Не исключено, что родители у Грихи тоже из дворянского рода. Либо я просто взбесил Соколову своим демонстративным неповиновением. Хотя я-то причем? Орал ведь тот рыжий.

Заметил еще одну вещь. Богдан рыкнул, что задавал мне трёпку на выходных. В больницу Данила же попал после сотрясения мозга. Мама еще сказала, что я якобы на чем-то поскользнулся. Не на ледяной ловушке ли?

Эх, даже если так, уже ничего не поделать. Беда уже произошла.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, поворачиваюсь к Грише.

— Слушай, а почему у тебя русское имя?

Он удивленно выпучивает глаза. Но ответить не успел — нас спалили.

— Вещий! Калыйр! — раздается громкий визг от лестницы. — К директору! Сейчас же!

Блин, вот и приплыли. Замечательный у меня вышел первый день в школе.

Поругали нас с Грихой знатно. Директор обещал родителей вызвать, я так и не понял, за что нам нагоняй устроили. За самооборону? Странные люди. Я так и сказал директору:

— Скажите, а что не так мы сделали в итоге-то?

— Как что?! Вы участвовали в школьном конфликте! — безапелляционно заявил директор. — Это недопустимо!

— То есть, допустимо терпеть издевательства и побои? — удивился я. — Допустимо вырастить терпилой? Таким вы видите идеального мага? Что ж, понятно.

— Поспорьте мне еще тут! — директор громко стукнул кулаком по столу. Что вызвало у меня только усмешку, а Гриша приподнял одну бровь — ровно на миллиметр.

Не получив должного эффекта, директор спесь поубавил, но еще построжился, для проформы, и велел идти. Уже потом мы с Гришей усаживаемся на лавку в парке возле школы. Казах угрюмо смотрит перед собой, молчит. Он вообще молчаливый.

Меня ноги едва держат. Усталость постепенно проходит. Надеюсь, в будущем я смогу больше заниматься телепатией. Подкачаю главный мускул и, глядишь, стану выносливым магом.

— Вызовут родителей, — вдруг вздыхает Гриша.

— Тебе влетит?

— Нет, — качает он головой. — Отец не опустится до такого, да. У нас, казахов, есть поговорка: «Будешь бить ребенка — закроешь ему путь к счастью.» Просто мне не хотелось бы, чтобы его отвлекали из-за всякой ерунды от родовых дел, да.

— Так ты всё же аристократ?

— Мелкий, да, — кивает казах. — Наш род из Старшего жуза.

— Это что?

— Клан, да.

— О, — как говорится, ничего не понятно, но очень интересно. Тут я почувствовал, что жутко проголодался со всеми этими драками и руганями. — А когда большая перемена? Есть охота!

— Сейчас урок пройдет, и начнется.

— Тогда пошли сразу в столовку! Чего сидеть?

Столовая приличная, похожая на кафешку, всё же здесь учатся аристократы. На витрине выставлены и суши, и пицца, и осетинские пироги. У меня, понятно, не хватит денег на «Филадельфию» по простой причине — у меня нет ни копейки. Но всем ученикам выдают талоны, по ним можно брать «блюда дня», немногим лучше ДошиКраба. Специально для бедняков придумали, чтобы с голоду не умерли во время учебного дня.

Сегодня на бесплатной раздаче гороховый суп и гороховая каша. Всё это подается из двух больших бидонов.

Получив свое гороховое ассорти с кусочком хлеба и компотом, я бросаю грустный взгляд на пиццу с румяной корочкой и со вздохом ухожу к дальнему столу. Рядом садится Гриша. У него на подносе борщ и пюрешка с котлетами. Аромат чудесный.

Гриха смотрит на мой «набор бедняка». Явно хочет что-то сказать.

— Забей, — отмахиваюсь. — Каждый живет по средствам. Это нормально.

Тем более, что я всё равно скоро что-нибудь придумаю, и мы с мамой заживем по-нормальному. Шутка ли — телепат! Столько возможностей, да взять хоть то же казино.

Казах кивает и зачерпывает ложкой борщ, щедро сдобренный сметанкой.

Звенит звонок, почти сразу поток учеников заполняет столовую. На раздаче выстраивается очередь. Вовремя мы успели!

Замечаю поколоченные лица Богдана с друганами. Те злобно зыркают в ответ. Значит, разборки с ними еще продолжатся. Ну да ладно, зато какая возможность снова потренироваться в боевой телепатии!

С неохотой хлебаю гороховый суп. Охренеть как не вкусно, но мне нужны силы. Предстоит много работы над собой. Надеюсь, медитацию я не прогулял из-за драки.

— Гриш, — поворачиваюсь к жующему котлету казаху. — А вообще, почему ты мне помог в драке? И почему только в этот раз? Ведь Богдан и раньше колотил меня.

— Колотил, да, — подтверждает мальчишка.

— Ну так?

— Раньше ты был терпилой, а тут впервые дал отпор.

Вот оно что. Значит, поощрил мое мужество. Прикольно.

— Даня, Гриша! — к нашему столу подходят те двое мальчишек, что купили Соколовой розовые розы. — А вы на самом деле поколотили банду Предякина?!

Они усаживаются рядом. Гриха молчит, он вообще не разговорчивый, как я понял. Отдуваться приходится мне.

— Ну, мы немножко совсем, — заканчиваю с супом и перехожу к каше. Сука, да почему она тоже гороховая! Перловки что ли не было?! Или гречки?!

Пацаны переглядываются. Потом задумчиво смотрят, как я яростно борюсь с кашей.

— Даня, а ты, правда, телепат?

— Ага. — К чему отрицать? Многие и так видели, как Богдан чуть себе зад не подморозил.

— А скажи что-нибудь по-телепатски?

Я бросаю взгляд на поднос мальчишки, затем на его рюкзак с брелком разноцветных супергероев.

— Ты любишь пиццу и тащишься от Мстителей.

— Кайф!

— А почему ты не принес цветы Соколовой? — спрашивает второй.

— А ты почему принес? — смотрю на него, оторвавшись от зеленой жижи. — Нравится Соколова?

Паренек мнется пристыженно:

— Нет, фу, девчонки противные. Просто… ну как же… родители работают на заводе Соколовых.

— Понятно. Слушайте, а кем вы оба хотите стать, когда вырастете? — со вздохом соскребываю остатки драгоценного растительного белка с тарелки. Мерзкого, вонючего, но полезного.

Тут даже Гриша с интересом на меня посмотрел. Но ответа ни от кого я не услышал.

— Наверняка, кем-нибудь крутым. Типа супергероя, — глянул я на рюкзак с брелком. — А супергерой — он мужчина или подкаблучник?

— Мужчина, — одновременно сказали пацаны.

— Тогда и поступайте по-мужски.

— Это как?

— Для начала — не подхалимничать мелким стервам, — усмехаюсь.

Мальчишки замирают и хмурят лбы, обдумывая. Я же беру пустой поднос и уношу его… на раздачу.

— Тебе чего? — удивленно смотрит работница столовой. Кажется, она сама держится подальше от открытого бидона с кашей, чтобы лишний раз не вдыхать пары.

Протягиваю пустую тарелку.

— Можно добавки?

Работница в шоке раскрывает рот.

Как я уже сказал — растущему организму нужен белок. А то, что он представлен в виде отвратного месива цвета «детской неожиданности», дело десятое.

На следующий день первым уроком была — три «ура!» — магическая медитация. Учитель оказался грамотным. Под его наставлениями дети уселись в позу лотоса на полу и закрыли глаза. Начинался сам процесс с наблюдения за своими вдохами и выдохами, затем внимание осторожно перенаправлялось на объект — источник Дара. Некоторое время продолжалась его мысленная стимуляция и «почесывние». Учитель велел ловить странные ощущения и не отпускать их.

Я действительно что-то почувствовал. В груди сжало и закололо, затем напряжение предалось вверх, в голову. Оставшуюся часть урока я просто ловил это необычное чувство, не давал ему утечь в пустоту через «внутренние каналы», как сказал учитель.

Не знаю, насколько Радимир Павлович хорош как специалист, но у нас в классе было как минимум два пробудившихся одаренных. Я и Богдан-Айсмен. Как я слышал, удача, если в классе пробудится хоть один. Это что-то да говорит. Правда, оба случая не вполне стандартные. Богдан из дворянских отпрысков, а у аристократов могут быть свои секретные медитации. Я же вообще прилетел из мира, который пережил конец света, где и наглотался ядерного излучения.

Школьная библиотека тоже порадовала. Вчера после уроков я набрал книжек, потом читал дома на подоконнике. Про телепатов информации было с гулькин хвост, зато раскладывались общие принципы работы с Даром. Нашлось и объяснение моменту драки с Богданом — почему он морозил пол, а не наши с Гришкой головы. Оказывается, живая материя плохо поддается воздействию магии. Пироманты не могут сжечь человека, а некроманты подчинить не умершее тело. По крайней мере, это касалось слабых магов. Чем ты сильнее, тем больше можешь себе позволить. Ну и есть такие исключения как телепаты — они как раз только с живыми существами и работают. Точнее, с теми, у кого есть мозги. Говорилось, кстати, что телепатов очень мало, по сравнению с другими магами. Я посчитал новость положительной.

— Вещий! Ты совсем оборзел! — резкий окрик застает меня в коридоре после уроков.

Я как раз иду из библиотеки. Взял еще парочку книжек, чтобы вечерком полистать.

Оглядываюсь — навстречу шагает само Ее Величество Светка Соколова. Бровки насуплены, милое личико явно рассержено.

Мне хочется зевнуть. Блин, оно мне надо? Еще я с мелкими девчонками не цапался. А эта коротышка точно на меня точит зуб.

Соколова уже второй день недовольно поглядывает в мою сторону своими синими водоемами, фырчит, да мордашку отворачивает, стоит мне на нее в ответ посмотреть. И это, не считая явного подстрекательства шайки Богдана.

Сегодня в классе вот опять. Когда я проходил мимо ее парты, Светка уронила ручку и так многозначительно на меня посмотрела. Не обратив внимания, я прошел мимо. В спину мне еще отчетливо прозвучал фырк. А ручку ей всё же кто-то поднял, вроде одна из шестерок Богдана.

— Проблемы? — спокойно говорю.

— Проблемы у тебя, Вещий! Совсем обнаглел?! Может, ты ударился головой?! — накидывается. Свидетелей вокруг нет, и белобрысая малыха дала волю своему истинному испорченному характеру.

— В точку, — усмехаюсь. — На днях долбанулся.

— Раньше бегал за мной как хвостик, а сейчас что, вдруг осмелел?! — с пинтой яда в голосе шипит эта белобрысая змейка.

Вот тут я невольно заинтересовываюсь.

— Бегал? Чо-о-о, серьезно?

— Как соба-а-ачка, — протягивает она довольно, с поблескивающими глазками. — Забыл, Вещий? Я тебе напомню. Шоколадки тайком на парту клал. А помнишь, как написал письмо любовное. Корявое, жесть. Все подруги смеялись.

М-да-а. Данилка, так низко ты еще не падал в моих глазах. Ладно, письмо, хоть оно и стало достоянием общественности. Но шоколадки лучше нашей маме бы покупал, чем этой мелкой сучке.

Сам я не помню, чтоб в десять лет вообще девчонками интересовался. Не было же?

Так глубоко задумываюсь, что на несколько секунд выпадаю из реальности. А когда выныриваю, замечаю, что уставился на Соколову, а она злорадно улыбается.

— Вспомнил, Вещий?! Или зов природы проснулся?!

Ой, да пошла ты.

— Ну было и было, — философски пожимаю плечами. — Ты всё? Тогда пойду я книжки читать. Пока.

— Стоять! Я тебя не отпускала!

Поворачиваю голову к Соколовой. Она зла. Чертовски зла. Даже в ярости. Охренеть, и с какого перепугу такие эмоции? Неужели любовное письмо запало-таки в душу?

Я уже почти плюнул и ушел. Но Соколова резко реагирует. Молниеносно протянув руку к моей шее, так же быстро душит. У меня дыхание перехватывает.

Кладу свою руку на кисть девочки. И… не могу разжать. Как так, вашу мать?! Эта же малявка ниже и худее меня.

Объяснение одно. Она — маг. Охренеть. Читал я, что одаренные нечеловечески сильные. И чем дольше Дар пробужден, тем и физуха мощнее. Я совсем недавно пробудился, вот и слабее.

— Сядь, пёс, — выдает белобрысая девчонка.

Ох, ну сама напросилась. Не ты одна умеешь командовать.

Прикрыв глаза, сосредотачиваюсь. Чувствую горячий накал в груди. Теперь, после медитации, я более осознанно контролирую свою силу. Мозговой импульс формируется в команду:

— Отпустила и пошла от меня нахрен!

Стальная хватка исчезает. Соколова отшатывается, голубые глаза стеклянные, как у зомби, как у Васюна недавно, розовый ротик приоткрылся. Весь задор пропал. Девочка разворачивается на пятках и шагает прочь.

Я касаюсь пальцами зудящей шеи. Безбашенная, блин. Ведь правда, чуть не придушила. Крепко, по-взрослому матернувшись, благо учителей нет поблизости, я ухожу на остановку к школьному автобусу.

Света Соколова идет нахрен. Она не знает, где это, поэтому шагает вперед, не останавливаясь. В какой-то момент ей по дороге попадается дверь с табличкой «М». Не задумываясь, она толкает дверь и заходит внутрь. В ту же секунду из мужского туалета доносятся удивленные мальчишеские возгласы, перекрываемые высоким девичьим визгом.

Маму срочно вызвали в школу второй раз. Она еще и на первый-то не успела прийти — на завтра назначено, — но позвонил директор и сказал, что ей нужно немедленно явиться. Даже догадываюсь из-за чего. Наверняка, Соколова пожаловалась, стерва. Не знаю, в какой чулан она в итоге забрела, но обвинять меня будут, конечно, в факте воздействия на ее психику.

Книжки не читаются. Специально взял «Историю школ магов». Должно быть очень интересно. Но беспокойство за мать не дает покоя. Соседка Люба со своим хахалем Васей вроде успокоились после вызова полиции, куда-то пропали, так тут новая напасть. Рано я с дворянами сцапался, ох рано. Но школа государственная и не принадлежит роду Соколовых. Так что, может и пронесет.

Ладно, надо хоть помедитировать. Я взял себе за правило это делать всегда, как появляется свободное время. Полезно, черт возьми. Результаты испытал уже сегодня. Особенно после того, как послал Соколову нахрен. Всего лишь один приказ вдруг сильно меня вымотал. Видимо, из-за того, что Светка одаренная. Обычным людям легче приказывать почему-то.

Помедитировав, делаю небольшую передышку. По обыкновению сижу на подоконнике и смотрю в окно. Уже окончательно потемнело. Тротуар почти опустел, только цокает на каблучках одна девушка. Красивая, в кожаной курточке, с красной сумочкой, сама щебечет по телефону. Мобильники, кстати, в этом мире никакие не смартфоны, а древние кнопочные. Интернет то ли еще не изобрели, то ли он не распространился в массы.

Навстречу девушке из тени выходят двое мужчин с большой сумкой. Идут, идут… А потом один бросает сумку перед девушкой. Как бы случайно бросает, но со стороны видно, что он делает это так, чтобы красотка обязательно споткнулась или резко затормозила. Так и происходит. Девушка на своих каблучках пошатывается, кружит растерянным взглядом.

Отворяется дверь квартиры, входит мама.

— Даня, опять в окно смотришь, — грустно произносит Ирина, тяжело вздохнув. Скинув туфли, подходит ближе, гладит меня по голове. — Чем так сосредоточенно любуешься?

— Ограблением, ма.

— Чем?! — она вглядывается в тротуар под тусклым фонарным светом. — О боже! Надо звонить в полицию!

— Не надо, мам. Не успеют.

— Но что-то же нужно делать!

— Успокойся, мамочка. Сейчас я всё сделаю.

— Ты?! — ошарашенно смотрит Ирина на меня.

Споткнувшуюся девушку поддерживает за плечо один из злоумышленников. Свободной рукой он незаметно тянется к ее сумочке. Незаметно для девушки, но не для нас с мамой. Одно движение — и молния расстегнута. Сейчас вытащит деньги и ищи-свищи его потом.

— Ты не хочешь этого делать, — шепчу. — Ты хочешь подарит ей цветы.

Бандит резко отказывается от своего намерения и одергивает руку. Наклонившись, он рвет с газона цветущий репейник, затем тянет сорняк девушке. Хм, странный выбор.

Девушка смотрит на злоумышленника, как на сумасшедшего. Отшатнувшись, цокает каблучками прочь. Бандиту же прилетает кулаком в рожу от своего компаньона. Начинается потасовка с мордобоем и криками, но мы ее уже не смотрим — я задергиваю штору.

Мама продолжает озадаченно смотреть на меня.

— Даня, что это было?

— Всё нормально, мам. Я — волшебник.

Думал, Ирина обрадуется, но нет. Она сокрушенно качает головой и садится на стул.

— Директор был прав. Твой Дар пробудился. И дочка Соколовых ничего не напридумывала. Ты, правда, отправил ее в мужской туалет.

Хм, куда-куда? То есть она… Вот же конфуз вышел.

Я почесал макушку. С другой стороны, заслужила. Туда ей и дорога.

— Меня как-то накажут?

— Директор хотел отстранить тебя на месяц…

— Сурово, — мрачнею. Плевать мне на уроки, так-то, дома наверстаю за учебниками, но медитации взять неоткуда.

— …но там был папа Соколовой, Дмитрий Степанович. Он заступился за тебя.

— Серьезно?!

— Ага. Он сказал, что согласен обойтись извинением с твоей стороны. А также сильно… понадеялся, что вы со Светой подружитесь и будете вместе играть на переменах.

— Что?! — хмыкаю — Да пусть он катится нахр… в мужской туалет!

А мысленно уже ищу подвох в словах Соколова. Светка — та еще стерва, и не верю я, что меня пощадили из добрых намерений. Значит, ее отцу что-то надо от меня. Вопрос только — что?

Блин, надо больше информации про телепатов. Иначе мое незнание дорого обойдется нам с мамой.

— Дружить?! С Вещим?! — взвизгивает в шоке Света Соколова, но тут же, под внимательным взглядом отца, вжимает голову в плечи и уже значительно тише возмущается: — Папа, он же меня в туалет отправил! К мальчикам! Я вообще-то дворянка, а он простолюдин. Ему следует голову оторвать!

— Светик, — строго говорит мама, выпрямившись на стуле. — Как ты себя ведешь?

Дочка послушно замолкает, виновато вздохнув:

— Прости, матушка.

Отец же усмехается.

— Право имеем, — соглашается Дмитрий, брат главы рода Соколовых. Затем уточняет. — Право силы. Хоть царь и укрепился на престоле, конфликты между аристократами по-прежнему решаются по закону джунглей. И так еще будет продолжаться долго-долго… Только вот этот Вещий — телепат. Наверняка, слабый, но и то счастье на наш городок. Мальчик — не то, чтобы совсем уж ценный ресурс, но достаточно редкий. Понимаешь, дочь?

Света задумывается, теребит белокурую косичку.

— Ты хочешь забрать его в слуги рода? — со странным придыханием спрашивает она. Мысль, что Вещий станет ее слугой, пришлась ей по душе очень сильно.

— Нет, совсем не обязательно, — отмахивается отец. — Конечно, еще один телепат на службе роду совсем не помешает, но рано судить по этому мальчишке, годится он в слуги или нет. Просто общайся с ним на переменах, вместе обедайте. Этого будет достаточно.

— Зачем, папа? — не понимает девочка.

— Мозговые волны, дочка. Телепаты усиливают силы других магов через доступ к их мозговым волнам. Мало кто это знает, и лучше не распространяться. Пускай мальчишка и слабый одаренный, но если будет постоянно, в течение нескольких лет в школе, стимулировать твою мозговую деятельность, то какая-то польза выйдет. Чем чаще он будет погружаться тебе в голову, тем лучше для твоего Дара.

Девочка возмущенно хлопает ресницами.

— Папа! Нет! Я не дам этому извращенцу гадить мне на мозги!

Мать грозно поджимает губы, и Света тут же идет на попятную, сбавив тон:

— Он же может вызнать секреты нашего рода! — умоляюще смотрит она на отца.

Дмитрий задумчивым движением оглаживает короткую бороду.

— Родовых секретов тебе не дано пока знать, но, безусловно, не стоит распространяться о нашей личной жизни, — отвечает отец. — К тому же, мальчишка может испортить тебе психику своим вмешательством.

— Вот-вот, папочка, — кивает обрадованная Света.

— Поэтому я позвонил брату. Сегодня к девяти должен прибыть наш телепат. Он установит тебе ментальные щиты. Достаточно гибкие, чтобы не мешать положительному воздействию Вещего, но влиять на твой разум он больше не сможет.

— Не сможет? — обрадовалась Света, ее губы сами собой расползаются в милой улыбке. — Хорошо, папочка, я постараюсь побольше общаться с Вещим.

— Это пойдет тебе на пользу, мой ангелочек, — добродушно смотрит на нее отец.

Девочка продолжает улыбаться. Искренне, лучезарно, покладисто.

«Вещий, готовься. Я превращу твою жизнь в ад».

Поймите меня правильно. Я не терплю мерзавцев. Мягко говоря. Точно такие же люди довели мой прошлый мир до ядерной войны. У меня к подлецам личная ненависть.

Себя виноватым, конечно, я не чувствую, всё же эта стерва первая руки распустила. И знаете, Соколова еще легко отделалась. Подумаешь, увидела мужские причиндалы. В обычной ситуации, когда на кону стояли бы только мое образование, здоровье и, пускай даже, жизнь, ни за что бы не извинился. Я бы послал ее еще раз, не задумываясь. Но сейчас была еще мама.

Властные дворяне могли ей конкретно так испортить жизнь. Я объективно оцениваю риски. В Русском Царстве аристократы имеют огромные привилегии. Им дано право карать простолюдинов за серьезные обиды. Конечно, Соколова первая начала, но в школьных коридорах нет видеокамер, только во дворе, и поди, докажи.

Поэтому я принял решение, о котором, не исключено, буду жалеть в будущем. Но по-другому мне совесть не позволяет поступить.

В общем, я принял решение извиниться перед Соколовой. И будь что будет.

Когда я выхожу из автобуса, замечаю, как все в округе задирают головы. Все — это ученики и учителя.

— Это же Пивиан! — восклицает кудрявая девочка лет пятнадцати. — Поймать бы! Говорят, его мясо помогает Дару пробудиться.

Над крышей школы парит двуглавая синяя птица, похожая на павлина. Одна голова смотрит на запад, вторая — на восток, а своей нет, хе. Уносится же птица точно на юг.

Мда, волшебные звери — это отдельная песня. Как я слышал, наш город Будовск построен на пересечении нескольких потоков внешней энергии, и сюда постоянно заглядывают эти чудные создания, чтобы подпитаться. А некие Загонщики их убивают и сдают мясо в царские приемники.

Откуда звери вообще берутся, пока не знаю. Как раз сегодня урок биологии, может и прояснится.

— Вещий, явился наконец! — доносится мелодичный голос одной соплячки.

Я медленно оборачиваюсь. Конечно, еще у ворот заметил Соколову. Только что она щебетала с подружками возле клумбы с розами. Но меня одноклассница не упустила, выглядела боковым зрением. Будто пасла.

Холодно замечаю:

— Я слышал, что у аристократов великолепные манеры, а теперь убедился и воочию.

У подружек глаза чуть из орбит не вылезают. Соколова супится.

— Отойдем, нахал.

И чуть за руку меня не взяла, но опомнилась, пошла вперед. Переборов внутреннее сопротивление, я следую за белокурой су… одаренной.

Останавливаемся за углом здания. Соколова резко разворачивается, чуть не стегнув меня по лицу косичками.

— Извиняться будешь публично, — начался инструктаж. — В классе попросишь прощение. Жалобно, как ты умеешь. Без конкретики. — добавляет, покраснев. — Не говори за что. Андестенд?

— Угу, — За мой счет решила себе престиж поднять, как тут не понять. — Может, за цветами сбегать?

Сарказм она не улавливает.

— Не успеешь. — Смотрит на наручные часики на розовом кожаном ремешке. — Надо было раньше…

— Простите, — покаянно говорю.

— Ладно, пора. Сразу за мной не иди. Потопчись полминуты.

Делаю, как велено. Ничего-ничего. Сейчас нужно перетерпеть. Главное ждет впереди, когда дойдет до обыгрывания своей роли. Посмотрим, как Соколовой это понравится. Мне уж точно безумно.

За пять минут до звонка вхожу в класс. Народу уже полно, только учительницы нет. Но она и не нужна.

Гриха молча машет мне, тоже поднимаю руку. У окна Соколова болтает со своей свитой, тайком поглядывая на меня. Я же подхожу к доске, по пути прихватив один из стульев. Ставлю на середину кабинета и резко вскакиваю него.

— Кхе-кхе…Прошу вашего внимания, дамы и господа!

Одноклассники удивленно оборачиваются.

— Хочу при всех попросить прощения перед Светланой Дмитриевной! — громко декларирую. — За вчерашнюю оплошность!

Соколова вспыхивает, как мак. Такого эпатажа она явно не ожидала. Класс, затихнув, ждет.

Я покаянно опускаю голову.

— Я ужасно накосячил. По моей вине эта прекрасная леди, этот непогрешимый ангел, этот невинный цветочек увидела то, что видеть не должна была до самого своего венчания, — делаю трагичную паузу. — Мужские пиписьки. — класс взрывается оглушительным смехом. Света бледнеет, как снег, тут же покрывается красными пятнами. Опускаю голову, сокрушенно вздыхаю. — Это полностью мой грех! Я осознаю свою вину в том, что привел нашу принцессу в рассадник спущенных штанов и пуков! В эту вотчину страха и мрака! — пережидаю волну оглушительного хохота и продолжаю: — Светлана Дмитриевна, будьте милостивы! Простите меня за этот конфуз ниже пояса! В душе мне ужасно больно! Представляю, как травмировал девичью психику! Меня утешает только мысль, что, возможно, вы хотя бы успели приглядеть себе будущего мужа!

— Ха-ха! Так это Вещий запустил Соколову в нужник! А я то думал, чего это она к нам зашла!

— Ха-ха-ха, пипец, Вещий — комик!

Хохот, наверное, доносится до кабинета директора. Даже обычно смурной Гришка схватился за пузо.

Не смеется только одна белокурая девочка, на ее глазах даже слезы навернулись. И вовсе не от веселья. Заплаканные глаза смотрят на меня не отрываясь, розовые губки бантиком беззвучно произносят три слова:

«Я тебя убью!»

Я не изменил себе, принял верное решение. И совесть моя чиста. Притом выполнил условие Дмитрия Соколова — искренне извинился перед его обиженной дочкой. А в том, что Соколова чуть не разревелась в процессе моего эмоционального монолога, нет моей вины. Хотели извинений — получили, сами ж просили. А о том, как я их подам, речи не шло.

Сама Соколова, конечно, хотела выставить всё так, будто бы я извиняюсь за то, что на днюхе ей не подарил цветов. Было бы уроком для остальных. Ну а то, что она в туалет завернула, никак не объясняла бы, однокашники и списали бы на то, что просто ошиблась дверью. Только не вышло у Соколовой. Теперь все всё знают. Ну почти.

После уроков я снова забегаю в библиотеку. Вообще, надо бы в городскую сходить. Может, там про телепатов побольше инфы. Но это только на выходных разве что. Пока обхожусь тем, что есть.

На обратном пути в школьном дворе мне в спину бьет крик:

— Вещий, тебе жить надоело?!

Кажется, я ошибся в прошлый раз. Вот теперь Соколова по-настоящему злая. Я прямо чувствую, как шипы ее злости прокалывают мне кожу. Вот еще одна новость. Я не только телепат, но и эмпат.

— Жить я люблю, — с улыбкой отвечаю. — А что?

Она подходит совсем близко. Разъяренная коротышка метр с кепкой. Личико симпатичное, пускай и искаженное гримасой, а на остальное и смотреть пока нечего. Помню ее мощную хватку, и инстинктивно хочется отступить, но я остаюсь на месте. Только усмехаюсь.

— Смешно тебе?! — рычит она потешно, как котенок.

— Просто настроение хорошее. У тебя еще ко мне вопросы?

— Есть. Один. Как хочешь умереть, Вещий?!

— Как? — делаю вид, что задумываюсь. — Спустя десятки лет от старости в постели с шикарной молодой девушкой на своем…ну ты уже опытная, знаешь, про что я.

— Ничего я не знаю! Что ты врешь! — ее щечки вспыхивают как два костра. — Всё, Вещий, ты допрыгался! Сейчас я тебя поджарю!

И в маленькой ладошке буквально вспыхивает огненный шар. Я аж прифигеваю. Она пиромант? Во дела!

— А ты что думал? — оскаливается она, как маленький хищный зверек, заметив мою реакцию. — Что в сказку попал?

— Волшебную, — киваю на полном серьезе.

А вообще девчонка зарвалась. Надо бы ее притушить, пока никого не поранила. Выплескиваю мозговые волны вместе с вербальным дубляжом мысленной команды:

— Потуши свою фигню.

И тут же я морщусь. Мысленный вектор будто натолкнулся на прочную стену. Не монолит, но тряхнуло мое сознание крепко.

Света же подкидывает файербол, злая усмешка пляшет на крохотном лице.

— Всё, Вещий, кончились твои фокусы. Сейчас ты встанешь на колени и по-настоящему попросишь прощения. Слышишь? Иначе поджарю.

Слышу, но не слушаю. Уставившись в ее голубые глазенки, пытаюсь продавить эту непонятную стену. Ментальные щупы скользят по поверхности в поисках любых шероховатостей и неровностей, чтобы зацепиться и дернуть, либо продавить. Конструкция не идеальная, полно трещин, накиданные друг на друг блоки не закреплены, сдвинуть их не проблема. Какой дилетант ставил эту муть? Она же сама чуть не рассыпается, стоит только чуть толкнуть. Что я и делаю. Треск ментальных щитов отдается эхом в моей голове.

— Тебя что, парализовало страхом? — тем временем фырчит вредина, поигрывая файерболом. — Столбняк схватил? Я приказала — на колени, холоп!

В ответ я лишь вздыхаю.

— Как же ты задолбала, — я больше не усмехаюсь. — У тебя просто конченый характер. Грустно представить, в какую стерву ты вырастешь.

— Ч-что? — она такого точно не ждала.

Света пытается дернуть рукой, но не выходит. Я взял полный контроль над девчонкой. Всё что она может — это пискнуть и сжаться. Так она и поступает.

— Ты на ручном приводе, — указываю рукой на видеокамеру на стене. — Спасибо за файербол, кстати. Теперь ни у кого не возникнет сомнений в моей самообороне.

Свету словно парализовало. Всё, что она делает — смотрит своими огромными лупами.

Я медленно произношу:

— Еще раз на меня надавишь — я тебя в порошок сотру. Тебе ясно?

Молчит. Запуганно сглатывает комок в горле. Ну ладно, похоже ей хватило. Хочу развернуться и уйти к автобусу, уже делаю шаг в сторону. Но вдруг Света бубнит:

— Я…я тебе все равно жопу подожгу!

Блин, ну как ее не прибить на нервах? Бесит, что аж не могу терпеть. Хотя… почему бы слегка не повеселиться, тем более здесь уже всё ясно.

— Света, малышка, вали-ка ты туда же, куда и вчера, — помахал рукой. — И свой огонек с собой возьми. Потушишь в бачке. Смотри — не промахнись. Пока.

Девчонка со остекленевшим взглядом пошла обратно в школу, я же, поправив рюкзак на плече, двинулся к автобусу. Надеюсь, маму опять не вызовут к директору. А то ей будто больше заняться нечем.

— Папа! Он меня заставил потушить шар Ярилы в унитазе! — плачет девочка, закрыв лицо руками. — Я руку прямо туда засунула! А в него как раз Степанов писал! Папа!

— Успокойся, дочь, — хмуро говорит Дмитрий Соколов. — Недооценил я этого мальчугана. Думал, он слабенький одаренный, но защиту нашего телепата поломал быстро. Средний уровень, минимум. А такой точно пригодится нашему роду. Тут и говорить нечего.

— Папочка, но он же… он же… я туда руку… на глазах Степанова, который со спущенными штанами рядом стоял!

Но отца было не так легко разжалобить.

— Я смотрел запись со школьной видеокамеры, дочь. Ты сама спровоцировала парня. Возьмись наконец за ум, хватит с ним конфликтовать. Я ясно выражаюсь?

Под строгим отцовским взглядом девичий силуэт стал еще меньше и слабее. Продолжая всхлипывать, Света пробормотала:

— Хорошо, папочка.

— Иди умойся, — велит Дмитрий.

Когда Света уходит из кабинета, ее мать, всё время разговора молча сидевшая на диване, вздыхает:

— Дорогой, я нисколько ее не оправдываю, но сам понимаешь, какой риск несет этот телепат для нашей дочери. Особенно, если она по твоему велению начнет с ним ежедневно общаться.

— Я уже попросил брата прислать Георга Мозговика, — кивает отец. — Он поставит всей нашей семье более прочные щиты. В отличие от прошлого, Мозговик — сильный телепат. Мальчишка, насколько бы он ни был талантлив, не обрушит его конструкции.

Супруга многозначительно посмотрела на Дмитрия.

— Да-да, с мальчиком я тоже поговорю. Совсем не дело какому-то простолюдину отправлять мою дочь в мужской туалет второй день подряд.

— Спасибо, — жена расслаблено потягивается и расстегивает верхнюю пуговку на домашнем платье. — Ты скоро освободишься, дорогой?

Взгляд Дмитрия сам собой поднимается от документов на столе.

— Да, совсем немного осталось.

— Буду тебя ждать в спальне, — мурлычет женщина, встает и, виляя бедрами, уходит из кабинета.

Потеребив папку с бумагами, Дмитрий решает, что «немного» уже сделано. Он вскакивает и идет вслед за женой.

Боевой спас оказался факультативом. То есть, на рукопашку ученики ходят по желанию. Не нравиться махаться — на выбор есть другие мероприятия: пение, музыка, лепка. Но мы с Грихой все равно пошли. И потому, что мужик не мужик, если не умеет драться. И потому, что мы опять схватились с Богданом и Ко.

То ли их Светка опять подослала, то ли они сами проявили инициативу, но на очередной перемене придурки снова накинулись. Мы вышли в школьный парк подышать кислородом, и тут эти трое выскочили из кустов.

Телепатия, как всегда, выручила. Вот только у самого Богдана в этот раз оказался поставлен щит. Более прочный, чем у Светки. По крайней мере, сходу я не смог пробить. Подсуетились родители? Надо же какие заботливые.

Ладно, Богдана мы с Грихой запинали ногами, пока его дружбаны стояли на четвереньках и друг другу задницы нюхали. Потом мы ушли, чтобы не дай бог директору на глаза не попасться. Побежденный противник остался лежать и стонать. А приятели-«собакены» в это время лизали ему лицо.

Потом уже, когда мы отошли на безопасное расстояние, я внушение снял. Вовсе не из доброты. Подчистил следы, так сказать.

Только на боевом спасе нас ждал сюрприз.

Заходим мы с Грихой в спортзал на тренировку, а там, среди прочих учеников, разминаются Богдан с дружбанами. Избитые, в ссадинах и синяках, что, видимо, не мешает их упрямости.

— Чего приперлись, придурки? — злобно смотрит на меня Богдан.

— И тебе привет, ПЕрдякин, — приветливо машу рукой.

— Я — Предякин! — вскидывается он, напрягая крепкие жилистые руки. — Ох, зря ты приперся! Сейчас точно огребешь у меня!

— Новенький… да, ты, на татами, — после разминки и отработки связок велит Алексей Дмитриевич, преподаватель по спасу.

— Хорошо, мастер, — вытерев пот со лба, я встаю на «арену» для спаррингов.

Чувствую себя не очень. Даня брезговал спортивными секциями, вот и результат от небольшой тренировки. В правом боку колет, дыхание затруднено, пальцы дрожат. Гришка чувствует себя намного лучше. Даже толком не вспотел.

Ничего, наверстаем. Теперь я буду чаще тренироваться. Три раза в неделю, минимум. Раз Дар пробудился, нужно реализовывать свой потенциал по максимуму. И речь не только про телепатию, но и систему реального боя. Как наглядно показала Соколова, маги превосходят в силе и ловкости обычных людей. Если же еще и боевые искусства добавить в список талантов, то вообще получится машина для убийства. К этому я и стремлюсь.

— Мастер, можно я помахаюсь с новеньким? — поднимает руку Богдан.

Я не удивлен. Даже рад столкнуться с этим мудаком один на один. Если и отхвачу, будет мне опыт.

— Вставай, — хмуро отвечает Алексей Дмитриевич, скрестив руки на груди.

Наш тренер выглядит внушительно. Накачанный мужик с одной золотой серьгой в ухе. Череп побрит налысо, лишь торчит толстый чуб. Пышные усища добавляют колорита образу казака.

Мы уже отработали связку ударов и бросков по системе спаса. Я не очень ею проникся, мне ближе восточные единоборства, там дзюдо, тхеквондо, муай-тай. На последний я ходил до самого призыва в армию. На учебке большую часть времени учили стрелять, из плотного контакта разве что только ножевой бой по верхам ухватили. Другое дело, что это детское тело еще пока ни к чему не приспособлено. Чистый лист, по сути.

— Предякин, чтоб никакой магии, — мастер перевел взгляд на меня. — Тебя это тоже касается, Вещий.

Почувствовал во мне одаренного? Прикольно.

— Есть, мастер, — принимаю боксерскую стойку.

— Начали!

Богдан разряжается серией ударов. Мечусь, отбивая прямыми блоками. Но в скулу всё же отхватываю скользящим. На глаза наворачиваются слезы. Неудобное тело, блин.

Причем, я-то тоже залупил дворяненку два раза в бровь, и он быстро промаргивался. Дар уже укрепил его организм.

Ладно, если поколотить не выходит, будем бороться. Пускай я проиграю любому более менее опытному борцу, но знания-то при мне.

На лице мальчишки расцветает торжественная ухмылка. Он кидается ко мне, целит ногой по животу. Шаг назад, ловлю летящую голень и подсечкой выбиваю опорную ногу. Пацан бахается на жопу, тут бы ему и врезать коленом в челюсть, но это уже не спортивно, а мы всё-таки не в уличной драке.

— Достаточно, — гремит тренер. — Вещий, ты раньше чем занимался? Что за борьба?

— Какая еще борьба, мастер? — делаю невинные глаза. — Это я так, на улице нахватался.

— Понятно, освободите мат, — по глазам вижу — не поверил, но настаивать не стал. — Следующая пара — Калыйр и Свиридов.

Гришка выходит против другана Богдана. Маленький казах делают своего противника быстро. Два молниеносных удара без замаха и пацан готов. Наверное, тут играет немалую роль, что Гришка благородный, его в роду поднатаскали в драках.

В итоге в экспресс-спаррингах дерутся все участники. Мастер внимательно смотрит, словно оценивая характеристики своих подопечных. Потом он назначает пары спарринг-партнеров и велит отрабатывать связки.

После тренировки у меня все мышцы ломит, но в целом я доволен. Не стоит надеяться, что Богдан утихнет, но может ему хватит получать по морде на спаррингах и он не будет прикапываться на переменах. Мне бы не хотелось новых конфликтов с дворянами из-за того, что лезу в головы их отпрыскам.

— Вещий! — после уроков за мной заходит дежурный. — К тебе пришли. Комната для встреч.

Гришка обеспокоенно на меня посмотрел.

— Плоды твоей храбрости, да.

— Думаешь, кто-то из папочек-дворян? — бросаю хмурые взгляды на Соколову и Предякина.

— К чему гадать? — философски отвечает Гриха. — Просто иди навстречу своей судьбе, да.

Фаталист хренов.

— Лишь бы моя судьба была не стать рыбьим кормом, — бурчу напоследок.

Гришка решил подождать меня в коридоре, за что ему большое человеческое спасибо.

В комнате ждет статный мужчина с мужественным подбородком с ямочкой. Еще с порога мне бросается в глаза его перстень — перчатка с изображением герба. Серебряный сокол с раскрытыми крыльями. Несложно догадаться, кто почтил меня своим вниманием.

— Ваше благородие, — склоняю голову.

— Вот значит каков ты, Даниил Вещий, — снисходительно осматривает меня дворянин. — Что же ты так сильно мою дочку не уважаешь?

— Уважаю, — отрицаю. — Вернее, уважаю ее Дар, я видел его в действии, от того и принял необходимые меры самообороны.

Дворянин качает головой.

— Дерзкий ты больно. Давай договоримся, что ты больше не обижаешь мою дочь, — внушительно говорит, и его глаза вспыхивают как два солнца. — А я взамен пообещаю не заглядывать в гости к тебе домой.

Поборов чувство сопротивления, я киваю:

— Обещаю, что больше не отправлю Светлану Дмитриевну в мужской туалет, — звучит из моего рта твердое заявление. Но в конце добавляю: — И я сильно надеюсь, что Светлана Дмитриевна не вынудит меня применять…другие средства самообороны.

Дмитрий Соколов внимательно смотрит в мои глаза, а потом усмехается.

— Дерзкий молодой человек. Лучше в следующий раз думай о безопасности своих родных, чем о своей гордости. Ты не дворянин, чтобы так серьезно печься о своей чести.

— Верно, ваше благородие, — соглашаюсь. — Пока не дворянин.

— Однако, грандиозные планы, — усмешка не сползает с губ Дмитрия. — Хотя, может, у тебя всё и получится. Но если не научишься придерживать язык — твои телепатические способности тебя не спасут. Просто не доживешь даже до ранговой комиссии.

Я приподнимаю бровь. Да, комиссия по присвоению ранга мага — моя первая значимая цель. Редко ее созывают для несовершеннолетних, особенно среди простолюдинов. Но всё возможно, главное быть действительно способным на сложную магию.

— Спасибо за совет, — еще раз склоняю голову. — Обязательно учту.

— Некоторое время я понаблюдаю за твоим поведением, — неприятно огорошивает Дмитрий. — Если научишься вести себя достойно и по-джентельменски, а не как вел с моей дочерью, то, возможно, помогу тебе с подготовкой к комиссии.

Я вынужден опять сказать слова благодарности, хотя еще не решил, эта новость для меня благо или проблема. Больше склоняюсь ко второму. Просто, потому, что за все нужно платить. Если Соколовы хотят мне помочь, то только с одной целью. Они ждут, что я послужу им как телепат. И мне это совсем не нравится. Не хочу бегать на побегушках у мелких дворян. Впрочем, об этом еще рано думать. Дмитрий только пообещал, но ничего не дал.

— Запомни еще кое-что, Даниил, — серьезно говорит мне Дмитрий. — Моя дочь учится с тобой в одном классе. А ты, как оказалось, можешь за себя постоять. Этот мир полон опасностей, и я надеюсь, что, если вдруг что-то произойдет, совесть тебе не позволит стоять в стороне. Бездействие тоже наказуемо, — прищуривает он взгляд. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

— Поняли, — сдерживаю себя.

Дворянин уходит, а я остаюсь в комнате, раздраженный и злой. Вскоре залетает Гриха:

— Ну как оно, да?

— Как-как… велел больше не трогать Светку, иначе хана мне.

— Ну это и так понятно…

— А еще приказал мне ее защищать, — я сжимаю в ярости кулаки. Дмитрий не имел право это делать, но сделал.

— Защищать Соколову? — казах даже глаза вытаращил, сразу став похожим на европейца. — По-моему это перебор, да. Но зачем?

— Приучает к тому, чтобы я готовился служить их роду, не иначе.

— Ах да, ты же телепат, — кивает Гришка. — Штучный товар. Тогда логично.

— Нет, я не хочу, чтобы всякие уроды ставили мне условия, — твердо заявляю. — Пускай даже я не аристократ.

— И что ты можешь сделать? — фыркает казах.

— Для начала стану сильнее, — решаю. — Намного сильнее.

— Как?

Действительно, как? Методички по телепатии я пока не достал. Здесь затык. Школа дает только основы. Дар же нужно развивать немедленно и скоростными темпами. Если не получается работать над техникой исполнения, нужно увеличить пропускную силу. А тут решение более простое.

— Звери, — сходу нахожу ответ. — Не обычные, а те самые, волшебные. Я читал, что их мясо укрепляет Дар.

— И что же? — хмурится Гриша. — Ты вообще в курсе, откуда звери берутся? Думаешь, так легко их достать?

Я пожимаю плечами. Нет, это недоработка гениального плана, это чистая импровизация, а значит, выясняем правила по ходу игры.

— Из других миров?

— Из Аномалий точнее, — кивает Гриша. — Они открываются во многих местах, вот недавно в Сибири возник новый.

— Но у нас же в городе звери тоже водятся? А у нас же вроде нет никакой Аномалии.

— Это потом уже звери по лесам, по полям добираются к пересечениям энергетических потоков. Те немногие звери, которых не перебили у Аномалий.

— Ну вот, значит, где-то рядом с городом пересечение этих самых потоков, — делаю закономерный вывод.

— Ага, под Южным Парком как раз.

— Где?

— Район такой. Южный Парк. Криминальный очень, — Гриша смеряет меня хмурым взглядом. — Мальчишке без оружия там не выжить.

— Супер, — усмехаюсь. — Значит, меня ждет нехилое приключение.

— Ты — сумасшедший, — выдает вердикт Гриша, покачав головой.

— Ага, со мной пойдешь?

Он почти не задумываясь отвечает:

— Один раз можно.

Как я узнал тем же вечером из газет, Южный Парк — это настоящий пизд…Ну если литературным языком, то там свирепствует лютый бандитизм, жестокий и беспощадный. Рэкет, мошенничество, проституция, контрабанда… Список можно продолжать.

Что заставило нас пойти туда? Как говорится в одном замечательном сериале, нельзя недооценивать силу халявы. Порой логики и доводов недостаточно, хочется самому пощупать работающую бензопилу. Вот и мы пошли щупать.

Решили выдвигаться спозаранку, перед школой, чтобы родители не хватились. Гришка взял деньги на такси. Он же богат, аристократ как-никак. Ну я ему обещал вернуть половину стоимости, когда разбогатею. Не очень-то он и поверил, а зря.

Такси забрало меня с автобусной остановки. Хорошо, что мама уже села в городской транспорт и не увидела, на чем ее сынок сегодня катается. Внутри такси уже сидел Гриша. В походном комбинезончике, с рюкзаком, похожий на маленького десантника.

— Я нож взял, — тихо сообщил Гриша, похлопав себя по карману штанов. — Два.

Уже тогда мне стоило задуматься, а стоит ли игра свеч, если я кого-нибудь ножом пырну. Но я решил, что обойдется.

Второй тревожный звоночек наступил совсем скоро.

— Всё, дальше перекрыто, — сообщает таксист, останавливаясь у разбитого тротуара.

Гриша указывает на проезжающую мимо тачку.

— Но машины же ездят.

— Наша фирма дальше не ездит, — жестко отсекает таксист.

Мы переглядываемся с казахом, и, пожав плечами, выходим. Гриша расплачивается за половину пройденного пути, затем мы двигаемся пешком. По дороге посматриваю на корявые граффити на стенах и мусорные свалки, устроенные в переулках.

— Слушай, раз звери столь ценные, почему их не ловят дворяне?

— Ловят, но не здесь, — поясняет Гришка. — Основную массу тварей перебивают прямо у Аномалий. Там все бьются: и царские полки, и княжеские дружины, и дворяне поменьше. По миру растекаются лишь крохи от потока зверей. Ну и так, здесь в городе появилась специальная профессия Загонщики. По сути, это обычные бандиты. Время от времени они ловят забредших сюда зверей и сдают их в царские и боярские приемники.

— А в остальное время Загонщики чем занимаются?

Тут издалека доносится пронзительный душераздирающий крик. Я верчу головой. Нет понимания, откуда он исходит. Эхо отдается от стен переулков и искажает направления.

— Бандитизмом, — отвечает Гришка.

Крик смолкает, будто его и не было. Тишина. На перекрестке никого.

— Что делать будем? — взволнованно спрашивает Гриша.

Я размышляю.

— Там виднеется телефонная будка. Позвоним в полицию, сообщим, что кричали, и двинемся по своим делам. Мы ничего не можем сделать. Даже не поняли, что это вообще было.

— Угу, — тяжко соглашается Гриша.

У казаха нашлось пятьдесят копеек на звонок. Закидываю монету в автомат, делаю анонимный звонок в полицию, называю улицу и дом, возле которого услышали крик, и торопимся за поворот.

— Людей почти нет, — нарушаю я тишину, когда мимо проходит пара прохожих.

— Мы на окраине Южного Парка, — отвечает Гриша и указывает на зеленую полосу впереди. — Нам надо в лес.

— Звери водятся в лесу?

— Ну не в городе же, — хмыкает казах. — Хоть звери иногда и забредают к мусорным контейнерам, но нет смысла там околачиваться.

До леса остается не больше километра, когда показываются первые неприятности.

— Смотри, какая стильная мелкота, хи-хи. Нам повезло, эти точно дадут нам сигаретку, — «по-наркомански» протянула подошедшая костлявая и худощавая личность лет шестнадцати.

Второй индивид, в народе называемый «качком», глупо хохотнул. Оба парня преградили путь.

Я поворачиваюсь к Гришке.

— Блин, это нам так везет или в этом районе даже шага нельзя ступить, чтобы не нарваться на гопоту?

— Южный Парк, — протягивает тот, двумя словами всё объясняя.

— Эй, мелкие, да вы вообще не нашенские, походу, — внимательно оглядывает нас худощавый. — Одной сигареткой не отделаетесь. Гоните ваши рюкзаки, обувь тоже снимайте.

— Но нам она самим нужна, — резонно замечаю.

У худощавого находится довод посильнее. В его костлявой руке быстро возникает нож-бабочка. Худощавый кивает громиле, и тот обходит нас с другой стороны, перекрывая дорогу к отступлению.

— Может, всё же передумаешь, сопляк? — худощавый крутит ножичком. — Смотри, че у меня есть?

Ох уж эта шпана. Всегда одна и таже, независимо от мира. А Гришка, кстати, напрягся, но не сильно, учитывая, что два гопника больше и сильнее нас, да еще с ножами. Причина в аристократической выдержке? Или он просто уверенный в себе парень?

— А смотри у меня че есть? — старательно передразнивая малолетнего бандюгана, поднимаю сжатый кулак. — Как думаешь, более резонный аргумент, чем твой?

Худощавый выпучивает глаза, словно не веря:

— Что… что это?

— Как что? — усмехаюсь. — Твои хрустальные шары. Ты обронил, а я подобрал. Теперь вот ношу, позваниваю…Дзинь-дзинь, слышишь…

— А-А-А-А-И-И-И!!! — прерывает меня высокий визг худощавого. Он роняет нож, хватается обеими руками за промежность и бахается на асфальт, скуля и вереща.

— Кривозуб, что с тобой?! — не на шутку испугался громила.

— Яйца! Он вырвал мои яйца! — хрипит навзрыд упавший бандит. — Я теперь сраный евнух…Убей этих сволочей, Бидон! Нахрен убей!

Громила растерянно уставился на нас. Несмотря на высокий рост и груду мышц, ему немного лет, семнадцать максимум. Вряд ли в своей юной жизни уже успел убивать. Так, подворовывал да подграбливал. Хотя, кто же его знает.

Худощавый продолжает скулить и кататься по земле. «Качок» решает, что надо выручать товарища. Дернув плечами, он надвигается на нас. Я выпрямляю на сжатом кулаке указательный палец:

— Стой на месте, — навожу палец на лоб громилы. — Иначе вышибу твой крошечный мозг.

— Ствол?! — затрясся гопник. — Откуда у тебя ствол?!

— Много вопросов, салага. Считаю до трех и стреляю. Лучше тебе драть из всех ног. Раз…

Громила долго не мешкал. Со всех ног ломанулся за фонарный столб и дальше в переулок, пригибаясь за мусорный бак.

Мы с Гришкой переглядываемся и начинаем ржать. Дружно, весело, нисколько не смущаясь истошных воплей Кривозуба. Удивительно, но я смог внушить гопнику болевые ощущения, хотя и не надеялся. Я ведь не знаю, каково это…хм, перенести операцию кастрации. Помогло то, что залез в голову Кривозубу. Мимолетом успел увидеть некоторые воспоминания. В том числе, как ему зуб выдирали. Вот и подвязал воспоминание этой давешней боли с нынешним внушением. Потому я и удивился, когда Кривозуб стал вопить и орать. Страшно представить, что ему за изверг-стоматолог тогда попался.

— Ну, лес рядом, — говорит Гришка. — Пойдем что ли? А то нам еще на уроки бы успеть, хотя бы к третьему.

— Да, летс го, — киваю.

И оставив позади вопящего гопника, мы шагаем навстречу зеленой неизвестности.

— Слушай, а ты в лесу вообще ориентируешься? — запоздало спрашиваю я, разглядывая сплошной лиственный занавес, в который мы только что нырнули без оглядки.

— Более-менее, — помахал пальцами в воздухе Гриша. — Я больше привык к степи.

— Ну в степи ориентироваться много ума не надо, — фыркаю. — Там же нет деревьев.

Некоторое время бредем по утоптанной тропе. Сворачивать не хочется, но нужно. Вряд ли на освоенной территории можно встретить зверя.

— А где вообще этот перекрёсток внешних энергетических потоков?

— Не знаю, да. Он всё время плавает вокруг Южного Парка. Но перекресток большой, мы можем уже в нем ходить, — Гришка вздыхает и достает из кармана охотничий нож. — Надо углубляться в нехоженые места. Звери не тупые. Либо они избегают тропы…

Лесной шум перекрывает жуткий утробный рёв.

— …либо здесь охотятся, — заканчивает Гриша и поворачивается ко мне. — Ты вообще как, справишься со зверем?

Хотел бы я знать. Даже на котятах не пробовал. Ну только лишь выпал шанс покружить стаю голубей перед окном. Маневренность страдала, но в целом неплохо вышло.

— Должен.

— Блин, это не вселяет уверенности.

— А куда деваться? Давай пробовать.

Между тем звериный рев только усиливается. Уже доносится и топот тяжелых ног. Что там за махина прет? Совсем скоро мы узнаем.

Ветви раздвигаются, и к тропе прыгает здоровая лысая обезьяна. Коротконогая, с необычно мощными руками. Слюнявая пасть раскрыта, наружу торчат множество желтых клыков.

— Откуда в России обезьяны? — восклицаю я, невольно отступив на шаг.

— Это зверь! Видишь рога! — И, правда, на затылке у твари что-то растет. — Этот вид очень опасен! Мочи ее, Даня!

Мочить? Вообще-то я телепат, и то пока лишь по части внушения. Как он это себе представляет? Заставить ее долбануться головой о дерево? А идея!

Обезьяна водит мордой из стороны в сторону, широкие ноздри раздуваются, затем замечает нас. С ревом бросается, оскалив жуткие клыки.

Выпускаю мозговые импульсы. Ментальные щупы моментально переносят меня в голову зверя. Здесь ничего не понятно, всё накрыто волной кровожадного инстинкта. Но делать что-то надо. И быстро! Тварь уже совсем рядом.

И я сношу всё к чертям. Объёмной психической волной сбиваю все чувства и инстинкты в одну кучу и утрамбовываю это мощным прессом.

Реакция твари не замедляет себя ждать.

— Р-А-А-А-А-А!

В этом вое звучит всё: и боль, и ярость, и голод, и жажда самки, и непреодолимое желание посрать. Обезьяна сходит с ума, желтые глаза стекленеют, она хватает себя за уши и с треском тянет их в стороны. И тут же начинает носиться кругами, бешено махая руками. Нам с Гришкой приходится отбежать, чтобы не попасть под здоровые кулаки твари.

— Что ты с ней седлал?! — в ужасе кричит Гриха.

— Спроси, что полегче, — я не отрываю взгляда от того, что натворил.

Обезьяна сбивает кулаками листья с ветвей, орет и мечется. Истошные вопли не затихают ни на секунду.

— Успокой ее! — в глазах Гриши отчетливый страх. Безумное чудовище напугает кого угодно, не то, что ребенка.

— В моменте не смогу, — я же спокоен, в прошлом мире видел тварей и поопасней. — Ну нахрен! — Хватаю казаха за руку и оттаскиваю его в заросли, прочь с тропы. — Уходим, пока она нас не прибила.

Гриша приходит в себя, и мы ускоряемся. Заросли заслоняют обезьяну, через три минуты стихает ее вой, приглушенный деревьями. Мы останавливаемся, чтобы отдышаться.

— Фу-ух, слушай, а мясо этой обезьяны полезно для Дара? — спрашиваю Гришу.

— Нет, это бигус, ерунда. Потому он и дошел до нашего города. Дворяне, сражающиеся у Аномалий, просто не заинтересовались им. Далеко не всех зверей стоит есть.

— Я-ясно… — протягиваю я и смотрю за спину Грише. — А вот эту зверушку стоит?

Казах тут же оборачивается. На нас смотрит маленький зеленый карапуз. При движении Гриши он склоняет набок голову, похожую на крокодилью, и раскрывает небольшую вытянутую пасть:

— Кла-кла-кла…

— Что это такое? — удивляется Гриша.

— Ты меня спрашиваешь? — в свою очередь удивляюсь я. — Я в зверях не смыслю, это у тебя родовая библиотека под рукой.

— Такой особи в нашей энциклопедии нет. Вообще он на детеныша смахивает.

— Но гнезда поблизости не видно, мамы его тоже, — оглянувшись, я подхожу к зверушке. Монстрик клацает маленькой пастью:

— Кла-кла-кла-кла.

Выглядит как прямоходящий крокодильчик ростом с кошку. На спине пара маленьких крылышек. Он ими шевелит, но не взлетает. Я залезаю малышу в голову. Мыслей, понятно, нет, как и у бигуса, ощущаю только одну эмоцию. Голод.

— На худой конец, можно в приемник сдать, — задумчиво говорит Гриша. — Там и подскажут, что это за вид. Правда, часть туши придется сдать, но остальную себе оставим…

Звук разрываемой упаковки печенья прерывает его размышления вслух.

— Кушай, зубастик, — бросаю печенье крокодильчику. Монстрик, ловко поймав лапками овсяный круг, начинает хрустеть им. — Похоже, он не хищник. Ест овес.

— Зачем ты его подкармливаешь? — возмущается Гриша. — Нам же его убивать.

— А у тебя рука поднимется на малого? — бросаю еще одно печенье тянущему лапки крокодильчику. Тот жадно хрустит добычей. — У меня вот нет.

— Как же ты собирался охотиться? — уставился на меня Гриша. — Если весь такой сентиментальный.

— Дело не в сентиментах, — усмехаюсь. — А в неоправданном вреде живому существу. Если бы я точно знал, что мясо зубастика полезно для моего Дар, это одно. А мы ничего не знаем. Вдруг он бесполезен, все равно убьем?

Гриша задумчиво глянул на нож в своей руке, потом перевел взгляд на зубастика. Монстрик требовательно смотрел на меня большими желтыми глазами, пока я не кинул еще печеньку.

— И что делать? Оставить его? А вдруг мясо полезное?

Я почесал подбородок.

— Возьмем с собой. Он маленький, в рюкзак поместится. А после уроков съездим в приемник и уточним.

— После уроков? Предлагаешь таскать с собой по школе живого зверя?

— А что остается? Приемник на другом конце города, еще неизвестно сколько там пробудем. Если сейчас пойдем, прогуляем все уроки, и потом нам влетит.

— Но он же будет шуметь, — Гриша указал на громко чавкающего зубастика.

— Я внушу, чтобы сидел тихо.

Гриша насупился.

— Не нравится мне это.

— Ну тогда убей его сам, — хмыкаю. — Я не буду, так как не вижу в этом смысла. Тем более сейчас лето — мертвый зубастик быстро испортится в рюкзаке, тогда нас в школе точно раскроют по запаху из твоего рюкзака.

Гриша выпучивает глаза:

— А чего это сразу моего?

— Я не буду таскать мертвого, только живого. По уже высказанным причинам.

Казах качает головой.

— Рассуждаешь, как матерый охотник.

— А сам только что меня в сентиментах обвинял, — усмехаюсь. — Ну что решил?

— Хорошо, таскай его в рюкзаке, — пробурчал Гриша. Он заходил по сторонам, рассматривая поляну, где мы оказались. — Мамы вроде его нет. Откуда он вообще выпал?

Вопрос риторический, конечно. Некоторое время я занимаюсь тем, что закармливаю зубастика досыта. Вся пачка печенья уходит на этого проглотыша. Затем посылаю мысленный приказ крепко уснуть, зверек тут же позевывает и, улегшись на траву, слипает глазки.

Я осторожно убираю зеленого зубастика в рюкзак. Выглядит он мило, жаль будет такого убивать. Даже, с какой-то стороны, хочется, чтобы он оказался не из «полезных зверей».

— Будем еще охотиться? — спрашивает Гриша.

— Думаю, мы не готовы, — вздыхаю. — Ситуация с той гориллой показала, что я еще плохо управляю зверями.

— Согласен, бигус нас чуть не прикончил, — кивает казах. — Тогда выбираемся в город.

Спустя полчаса мы выходим в Южный Парк через другую окраинную улицу. Солнце уже поднялось достаточно, полно прохожих и машин на дороге. До самой границы района мы добираемся спокойно. Больше никаких гопников не пристает, что порадовало. А дальше вызываем такси и едем в школу.

— Недолго таскались. Даже на первый урок успеем, — Гриша смотрит на наручные часы.

Я киваю.

— За такси буду должен.

Сегодня «блюдо дня» перловка и нет, не перловый суп, слава тебе господи, а куриный бульон с яйцом. Вполне съедобно, даже вкусно. К нам с Гришей за стол прошлые парни не подсаживаются. Обходят стороной с грустными минами. Очень уж грустными.

— Чего это они? — удивляется Гришка.

— Похоже, родители запретили общаться с глупым телепатом, у которого не хватает ума не цапаться с Соколовыми, — сделав предположение, зачерпывую ложкой суп.

— Ты, правда, не блещешь инстинктом самосохранения, — подмечает Гриша.

Хм, а казах прав. Наверное, наследие прошлой жизни. Там, если не рисковать, сдохнешь с голоду.

С возмущенным шуршанием пробуждается зубастик, из рюкзака звучит тихое, но требовательное:

— Кла-кла…

Прикасаюсь к его сознанию ментальным щупом. Опять хочет есть. Вот же вечно голодное чудовище.

Можно запросто его снова погрузить в сон, но вроде никто за нами не наблюдает, мы сидим в дальнем углу. Я макаю кусок хлеба в суп, затем сую в карман рюкзак.

— Кла-кла-кла, — издает довольный звереныш, принимая угощение.

— Ты зачем это сделал? — резкий голос заставляет меня подскочить на месте.

Напротив встала Соколова с подносом в руках. Она сдувает с лица упавшую челку и одаривает меня подозрительным взглядом.

— Что это? — я делаю непонимающее лицо. Одновременно погружаю зубастика в сон, чтобы не чавкал. — Вы специально не договариваете, Светлана Дмитриевна? Приглашаете в гости к себе в голову?

— Хм, Вещий, обойдешься. Мне поставили новые щиты, лучше прежних, — раздраженно фыркает Соколова.

— Хотите проверить их? — насмешливо усмехаюсь.

Она вздрагивает.

— Так зачем ты сунул хлеб в рюкзак? — сощуривает глаза.

Жаль, не получилось перевести тему.

— Ну вы будто не знаете, что я происхожу из бедной семьи простолюдинов, — наигранно вздыхаю. — Зачем же вы тыкаете меня лицом в мою бедность?

Поджав губы, отворачиваюсь. Гриша смотрит на Свету с упреком:

— Некрасиво поступаете, сударыня. Очень некрасиво. Бедность — не порок.

Порозовев, Соколова возмущается:

— Да он же прикидывается! Ничего он не обиделся!

Казах делает задумчивое лицо.

— Км, странно, а я думал, что вы — пиромант, а не телепат. — Ха, молодец Гриха, здорово ее побрил.

Света сжимает поднос и, поломавшись, вздыхает:

— Ладно, я приношу извинения за нескромный вопрос. — И неожиданно садится с нами за стол, прямо напротив меня.

Я чуть слюнями не брызгаю — так аппетитно выглядит лазанья на подносе Соколовой.

— Ты не перепутала стол случайно?

— Нет, — угрюмо сообщает. — Сам должен всё понимать, Вещий.

Берет ножик с вилкой и принимается за еду. Режет лазанью на мелкие кусочки и молча ест, не отрывая сердитого взгляда от моего лица. Будто мысленно полосует мою физиономию на полосы ветчины.

— О чем она, Даня? — спрашивает Гриша, у которого брови тоже вверх взлетели от произошедшего.

Я вспоминаю вчерашние слова Дмитрия Соколова. «Моя дочь учится с тобой в одном классе…я надеюсь, что, если вдруг что-то произойдет, совесть тебе не позволит стоять в стороне».

— О поручении ее папочки, — с трудом преодолеваю раздражение. — Слушай, но речь же шла только о помощи в случае возникновения опасности.

— А ты успеешь ко мне подскочить, если будешь шляться в отрыве от меня? — фыркает Света.

Я откидываюсь на спинку стула и ничего не говорю. Бред какой-то. Во-первых, что с ней может произойти в стенах школы? Здесь есть своя служба безопасности, а другие ученики к Соколовой и подойти не посмеют. Во-вторых, у меня появилось смутное подозрение, что разговоры о безопасности — полная туфта, и за ними прячется какой-то скрытый умысел. Только какой может быть резон держать рядом со мной Соколову? По логике, наоборот, должны были мне сказать, чтоб я держался подальше и не отсвечивал.

— А тебе что вообще может угрожать-то? — спрашиваю Свету, которая почти закончила с лазаньей.

— Много что, — она сразу обрезает. — Я ничего тебе не скажу, так и знай.

— Тогда и на защиту нормальную не рассчитывай. — Не остаюсь в долгу.

— Я и не рассчитываю, — передразнивает она меня. — Это отец решил. Моя бы воля — рядом бы не сидела.

Стоит заметить, что всё это время на нас таращилось полстоловой. Ну ладно не пол, но наш и параллельные классы точно. По рядам одноклассников проносились шепотки и восклицания: «Смотри, с кем сидит Соколова!»

А на математике происходит совсем сумасшедший инцидент. Мягко говоря. Вообще, я мог бы догадаться, что события могут привести к этому исходу. Но не догадался — и получил смертельный риск для жизни.

Математичка одновременно еще и наша классная. Когда начинается урок, она оглядывает учеников строгим взглядом из-под квадратных очков.

— Неумова, поменяйся местами с Вещим.

— Зачем?! — одновременно восклицаем мы с соседкой Соколовой. Только Светка хмуро молчит — без радости и удивления, но покорно.

— Приказ директора, — рявкнула классная. Она с нами не церемонилась. — Не задерживайте урок.

Приходится забрать свои пожитки и пересесть с любимой Камчатки на передовую фронта. По пути удостаиваюсь злобного взгляда идущей мимо Неумовой. А когда сажусь, на меня так же смотрит и Соколова.

— Ты-то чего меня пилишь глазами? — бросаю ей. — Чей папа всё устроил?

— Это твоя телепатия дурацкая виновата, — шипит Света.

— Первая парта, тихо! — оглушительно рявкает учительница, и мы замолкаем. — Вещий, к доске. Реши квадратное уравнение.

И начинает диктовать, хотя я еще даже не подошел. Поправив рюкзак, висящий на спинке стула, я встаю. Мысленно проверяю, как спится зубастику. А то шума будет, если проснется. Драконий детеныш в послеобеденной отключке, ему снится что-то мягкое и вкусное. Не овсяное печенье ли?

— Вещий, не отвлекайся! — кричит наш Цербер. — Ищи «игрек»!

— Да, уже в процессе, — бормочу, малюя мелком столбик решения.

— ВРА-А-А-А-А!!! — Чудовищный рев бьет по барабанным перепонкам.

Весь класс сотрясает звуковой волной. В дальнее окно врывается огромное нечто. В дожде из осколков сверкают крылья, размером с паруса яхты олигарха. С лязгом захлопываются мощные челюсти, словно решетка на крепостных воротах. Блестит зеленая чешуя. На брюхе чудовища болтается материнская сумка, как у кенгуру.

В очертаниях зверя невозможно не узнать сходство кое с кем.

За зубастиком пришла его мама.

Дети в ужасе вскакивают и бросаются к двери. Но не все. Кого-то парализует, как например, Соколову. Ее будто приковало к стулу. Сидит и хлопает глазами.

Дракониха вертит головой, раздуваются ноздри на крокодильей морде. Она замечает несущегося мимо Гришку, хочет цапнуть его за голову, уже и клыки показались.

Я сжимаю пальцами правый висок и выстреливаю психической волной. Дракониха тут же отворачивается от Гриши и снова ведет носом. Медленно делает к доске шаг, второй, третий.

Зубастик! Она чует его по запаху.

Я бросаю взгляд на свой рюкзак на пустом стуле. Рядом сидит застывшая Соколова. Дракониха шагает прямо к ней.

— Света! Живо убегай оттуда!

Соколова хлопает глазами, выходя из ступора. Девочка прослеживает за моим взглядом, я как раз смотрю на рюкзак.

— Вещий…Даня… — лепечет она и неожиданно хватается за мой рюкзак, как утопающий за лиану.

Что?! Зачем ты это сделала?! Отпусти и беги нахрен, да хоть бы и в мужской нахрен!

— Нет! Брось его! Вали в коридор!

Но Соколова крепко вцепилась в лямку, аж костяшки побледнели.

— ВРА-А-А-А-А-У!

Дракониха срывается с места, расправив крылья. Толстые ноги отталкиваются от пола, зверюга пролетает над партами, цепляет передними лапами Соколову вместе с рюкзаком и врезается в окно. Дрязг. Брызгает на пол разбитое стекло.

Я подбегаю к окну. Девичий визг разрывает небеса. Крылатый силуэт уносится вдаль.

Паря над крышами домов, Дракониха запихнула Соколову в материнскую сумку на животе и быстро превратилась в маленькую точку. Пока не исчезла совсем.

После минуты молчания, яростно мыслительного процесса и неутешительных выводов о судьбе улетевшей девочки, я тяжело вздыхаю, резко горблюсь, опускаю плечи и хриплым голосом мычу:

— Мне хана…

Стремительные воздушные потоки бросают Светины волосы ей в лицо. Она отплевывает светлую прядь, попавшую в рот, смотрит на проносящийся внизу город и дрожит в ужасе. Вверху оглушительно хлопают кожистые крылья зверя.

Стиснутый в руках девочки рюкзак начинает шевелиться. Ткань натягивается, рвется и наружу клацая челюстями выползает маленький дракончик.

— Кла-кла-кла… — требовательно показывает он девочке зубастый ротик.

Света в ужасе визжит:

— А-А-А! Твою мать, Вещий!!!

Шумиха поднялась знатная. Школу оцепили, приехала полиция, а также безопасники Соколовых и других родов. Началось выяснение обстоятельств. Нас, детей, в основном не трогали. Что мы могли рассказать? Большой дракон влетел в класс и забрал Светку? Так что отдуваться пришлось учительнице. Антонину Павловну допрашивали все по очереди, она от внимания стольких мужчин в погонах и костюмах успела десятки раз и взбледнуть и покраснеть.

— Что?! Соколова улетела вместе с твоим рюкзаком?! — тихо переспрашивает Гриша, когда мы отошли в сторону и он дал отмашку своим приехавшим безопасникам, что всё с ним в порядке, а потом я наедине поделился с казахом своей грустью и печалью.

— Ага, — вздыхаю.

— Хана тебе, да, — вторит вздохом казах. — Как бы до войны родов не дошло, когда Соколовы узнают, что я тоже в этом участвовал. Дмитрий может стребовать с моего отца долг крови.

— Как он узнает про тебя? — смотрю на него. Не думает же Гришка, что я стукач.

— Не ты один телепат в городе, да. Есть здесь пара на службе у Соколовых. Позже будут допрашивать остальной класс, ну только простолюдинов. Меня и Предякина — не посмеют. Но все равно когда до тебя очередь дойдет, вот и всплывет про мою лепту в общий вклад.

Я задумываюсь. Телепат, телепат, телепат… В голове вертится мысль. Вспоминается краткий перечень способностей телепатов из «Магической терминологии». Манипулирование разумом, создание иллюзий, псионические атаки, телепатическое отслеживание… Вот последнее больше всего сейчас интересует. И вызывает вопросы.

— Слушай, Гриш. Почему телепаты Соколовых ментально не отследят Светку?

— Очень сложно на большом расстояние, да и тем более в людном месте, — смотрит на меня казах. — У нас есть на службе один телепат средней силы. Однажды потерялась моя маленькая сестренка. Пошла играться в лес, вот и заплутала. Так вот телепат ее в два счета нашел. Но он рассказывал, что если бы Адия потерялась в городе, ничем не смог бы помочь. Слишком много препятствий. Мешанина ментальных следов, сотни тысяч мыслей других людей и прочее.

— Значит, Соколова пока еще в городе? — делаю вывод.

— Либо уже очень далеко, — кивает Гришка и, подумав, добавляет: — Либо мертва.

При этом лицо казаха сама невозмутимость. Что ж, он прав — времени и правда мало. Если еще есть.

— Понял, спасибо, увидимся, — выговорив скороговоркой, я бросаюсь в кабинет математики. Там люди Соколовых устроили что-то вроде полевого штаба. Убрали осколки, натащили аппаратуры, компов, кто-то сидит и щелкает клавишами, остальные друг за другом ходят, переговариваются, видимо, решая кто виноват и что делать.

— Здрасьте, — заявляюсь я на порогу. — Вам помочь Светку найти?

На меня оборачивается лишь один мужчина. Тут же теряет интерес.

— Кто-нибудь, выведите ребенка.

Здоровый шкаф отрывается от стены и делает шаг в мою сторону. Я проникаю в его голову, щитов нет, ну и славно.

Вызываю в мужике сильное желание размяться. Он замирает, а потом встает на гимнастический мостик. Соколовские удивленно оборачиваются. У парня за компом выпадает изо рта зажженная сигарета.

— Ковалев, что за хрень?! — рявкает один из переговорщиков у окна.

— Простите, Борислав Игоревич, — виновато отвечает «шкаф». Он отталкивается ладонями от пола. Рывком встает, вытягивает вперед руки и, поставив ноги в разножку, начинает приседать и обратно подниматься. — Мне всего три сета осталось. Потом еще три упражнения в программе…

— Ковалев…?! — мужчина у окна прервал свой окрик и перевел на меня мрачный взгляд. — Парень, это ты сделал?

— Верно. Мне Дмитрий Степанович поручил защищать его дочь, — я морщусь от собственных слов, которые сейчас приходятся как нельзя кстати. — Так что лучше мне не мешать.

Борислав хмыкает и оборачивается к мужчине в очках.

— Георг, это телепат из класса госпожи. Значит, по твоей части. Разбирайся.

— Понял, Борислав Игоревич, — кивает Георг. — Молодой сударь, подходите, пожалуйста. Расскажите, чем вы можете помочь?

А у Соколовых вежливый телепат. Лучше бы Светка также поучилась у него манерам, а не только щиты ставила.

Я прохожу к окну мимо Ковалева, выполняющего наклоны к носкам. Обращаюсь к мужчине в очках.

— Сударь, мое имя Даниил. В общем, у меня возникла идея. Сам я не обучен телепатическому отслеживанию, но вы, наверняка, обладаете нужным навыком.

— Ах, вы об этом, — разочарованно произносит телепат. — К сожалению, ваша идея не рабочая. Я не могу отследить юную госпожу в населенном пункте.

— Верно заметили, что это вы не можете. А я, думаю, что могу.

Из уст ребенка прозвучало хвастливо и надуманно. Борислав фыркнул и тут же потерял ко мне интерес, отойдя к специалисту за компьютером. Георг же с безграничным терпением посмотрел на меня.

— Скажите же как?

— По псионическому излучению крылатого зверя. Я пока еще не специалист, но уверен, что образ мыслей, содержащихся в псионической части спектра, у зверей совсем другой, нежели чем у людей.

— Откуда исходит ваша уверенность? — задумчиво спрашивает телепат.

— Когда зверь влетел в класс, я влез ему в голову и попытался отбить у него плотоядные мысли. Образ мышления драконихи сильно отличается от человеческого. Значит, и отследить ее среди людской массы проще, чем Светку.

Борислав услышал и заинтересованно подошел к нам обратно.

— Ну, Жора? — наседает он на телепата. — Что скажешь?

— Это верно, — подтверждает тот. — Подход рабочий. Только здесь возникает проблема. Я не был в голове зверя, у меня нет отпечатка его мыслей. У сударя Даниила он есть, но он не обучен телепатическому отслеживанию.

— Залезь в голову парню и возьми отпечаток, — командует Борислав.

— Это невозможно, — качает он головой. — Я могу увидеть воспоминания и мысли сударя, но не досконально изучить их матрицу. А это необходимое условие для отслеживания псионики. Но, чтобы перенять матрицу чужих воспоминаний, требуется филигранное мастерство, которым я не обладаю. Это верх мастерства.

— Черт, — выругался Борислав. — Какие еще варианты?

Телепат молчит, бешено размышляя. Да и все молчат. Слышно только счет Ковалева, который приступил к вращению бедрами:

— Раз-два-три-четыре…раз-два-три-четыре…

— Научите меня, — вставляю я, почуяв шанс. Шанс узнать новое. Мужчины вскидывают брови. — Научите меня телепатическому отслеживанию. У меня же есть матрица зверя. Значит, дело за малым.

— Это возможно? — Борислав смотрит на Георга. — Оперативно, в течение дня.

— Зависит от степени развитости телепатических способностей сударя, — вздыхает телепат. — Преценденты случались, но я бы не давал гарантии. Да и возраст сударя вводит в смущение…

У Борислава пиликает мобильник. Глянув на узкий дисплей, он морщится. Интересно, что там, но я не дурак, чтобы лезть ему в голову при телепате рядом. Да и, наверняка, у старшего гвардейца стоят неслабые щиты.

— Виталий Степанович спрашивает о результатах поисках его племянницы, — сам доводит информацию Борислав. — Жора, придется тебе повторить прецендент.

— Раз-два-три…

— Но, прежде, верните Ковалева в строй.

Это экспресс-обучение открыло мне глаза на многое. Я и не представлял, что телепатия настолько эзотерический предмет. Не зря ее причисляют к магии. Ведь сам я до этого что думал? Я думал, что у телепатии есть простое волновое объяснение. Ну, то есть, некие «эфирные» волны, «пронизывая» человеческий мозг, способны вызывать в мозгу реципиента образ, аналогичный оригинальному.

Оказалось, всё не совсем так. Потому что, как объяснил Георг, помимо физического плана существует астральный. И именно через этот астрал телепаты взаимодействуют с мыслями других людей. А значит, я выпускаю волны не прямо в мозг своей жертвы, а в ее астральное воплощение.

Действительно, такой порядок вещей означал огромные перспективы для телепатов. Контроль разума на огромных расстояниях. Астральные проекции своего образа. Псионические дальнобойные бомбы. Воображаемые миры, населенные собственными NPC… Хватило бы только сил. А горизонты действительно необъятные.

Мы с Георгом заняли кабинет географии. Родовой телепат принялся чертить на доске и объяснять, как я должен научиться отслеживать других разумных существ.

— Суть в том, чтобы нырнуть внутренним зрением в астрал и провести анализ матриц окружающих существ на соответствие той матрице, что ты ищешь.

Как объяснил телепат, матрицей называется форма псионической части спектра. У каждого существа она индивидуальная. В то же самое время матрицы разных людей очень схожи между собой, и найти в толпе нужного человека проблематично. Но драконьих в городе немного, так что шанс есть.

— Дистанция поиска прямо пропорциональна способностям телепата. Чем дальше будет от тебя зверь, тем сложнее его найти. Поэтому наша затея обречена на провал, — совсем не верит в меня мой новый учитель. — Но приказ есть приказ. Сначала погрузись в астрал.

— Как это сделать?

— Ты уже это делал, когда тому же Ковалеву вбил в голову заниматься зарядкой. Просто ты заблуждался насчет инструмента. Ты внушал мысли через астрал, хоть и не понимал этого. Сделай то же самое, но только не концентрируйся на одном объекте. Попробуй увидеть картину целиком.

Я попробовал, и меня окружил бесконечный сонм огоньков. Нырнув в один, я увидел пафосную попойку с полуголой стриптизершей и запихиванием банкнот ей в трусики. Кто же так шикарно время проводит? Оп-па! Не может быть?! Антонина Павловна?! Ну ничего себе! Ожидал увидеть кого-то из гвардейцев Соколова. А тут такой экшен! Хм, а наша учительница по математике неплохо время проводит. То-то у нее спортивная фигура. Как раз для стрип-пластики.

— Я увидел огоньки. Много огоньков.

— Это твое восприятие чужих матриц, — вскидывает брови Георг. — Удивительно, что тебе с первого раза удалось воспринять огромное количество. Значит, у тебя поразительная предрасположенность к телепатии. Может, у нас что-нибудь, да получится, — вопреки словам в голосе нет сильной надежды.

— Что дальше делать?

— Вспомни матрицу зверя и попробуй сопоставить ее с «огоньками», что тебя окружает.

— Их же много? — поразился я. — Вручную проверять уйдут недели.

— В том-то и загвоздка. Значит, попробуй по-другому. Ищи матрицу, что отличается от остальных. А потом уже их сравнивай по внешним признакам. Если похожи — ныряй в само сознание и шерсти воспоминания.

Последнее решение выглядит разумным. Я принимаюсь за работу. Гуляю внутренним взглядом по сотням одинаковых огоньков, ухожу глубже и глубже. Спустя какое-то время ощущаю свой предел. Он еще не наступил, но дальше идти дается с большим трудом. Но, стиснув зубы, шагаю. Ощущения такие, будто карабкаюсь на заоблачной высоте, где воздух разряжен и любое движение требует уйму усилий.

— Парень, дальше уходить опасно, — доносится до меня далекий голос Георга. — Ты и так унесся очень далеко, я даже не могу разглядеть окончание твоей псионической волны. Для твоего возраста это настоящий подвиг. Но лучше не рискуй. В астрале можно потерять себя.

— Еще немного, — шепчу, и, кажется, я это делаю мысленно. Не знаю, слышит ли Георг, но он больше не уговаривает, дает время.

Соколова, конечно, редкостная стерва, но не заслужила, чтобы ее сожрал крылатый зверь. Да и меня совесть будет мучать. По моей же вине унеслась в облачные дали. Так что надо спасать белобрысую соплячку.

Несколько огоньков отличались от окружающей массы. Синий, красный и розовый. Но нырнув в них, я понял — это другие звери. Не дракониха. Черт.

И вот, когда, казалось бы, мои силы на исходе, замечаю еще один необычный огонек. Не полностью желтый, а зеленоватый. Заныриваю в него. Перед глазами возникает маленький зубастик, который вместе с растрепанной девчонкой сидит у меня в чешуйчатой сумке на брюхе. Девчонка еще орет:

— Твою мать, Вещий!

Бинго!

— Я нашел Светку, — шепчу.

— Что?! Серьезно?! — доносится до меня эхо пораженного голоса.

— Но не имею никакого представления, где она. Как это понять?

— Загляни в матрицу, пролистай последние воспоминания. Там должны быть подсказки.

Снова ныряю в огонек, связка несвязанных сумбурных картинок проносится перед глазами. Сначала какая-то крыша высокого бетонного дома, затем лес. Но перед лесом мелькают дома, которые я уже раз видел, правда, с другого ракурса.

— Окраина Южного Парка, — мое сознание выстреливает обратно в класс географии, словно пробка от шампанского. — Последнее воспоминание — заросли, деревья, овраги. Похоже, дракониха в лесу за Южным Парком. Юго-запад. Чтобы сказать еще точнее, мне нужно оказаться там.

— Ты смог уйти так далеко! — кажется, телепат не устает мной поражаться. — Сколько, говоришь, тебе лет?

— Сорок пять, — не моргнув глазом отвечаю. — А вообще мне очень лестны ваши слова, но там десятилетняя девочка лежит на брюхе огромного зверя.

Георг тут же подскакивает и уносится из кабинета докладывать начальству.

И пошла движуха. Борислав закричал приказы. Гвардейцы высыпали во двор, не забыв и меня прихватить. На улице ждали уже заведенные джипы. Настоящие бронированные звери с пулеметами на крышах.

Я уселся в одну из тачек вместе с Бориславом и Георгом. «Монстры» газанули. Команды смешались с диким рёвом моторов. За окном стремительно проносились улицы и дороги.

До окраины Южного Парка мы долетели за десять минут.

Гвардейцы высыпают наружу.

— Узнаешь местность? — спрашивает меня Борислав.

— Да, — указываю на пятиэтажку с обвалившемся балконом, за которой начинается лес. — Вот там дракониха рыскала. Может, охотилась для детеныша.

— Рассредоточиться, — командует своим людям Борислав. — Георг, со мной пойдешь. А ты, парень, оставайся пока тут.

Вскинув автоматы, гвардейцы пешком унеслись в лес. Машинам там не проехать.

Я остался с двумя «шкафами» — Ковалевым и кем-то еще. Видно, Ковалев был не очень значительное лицо, раз даже не имел щитов от ментального воздействия.

Я же задумываюсь вот о чем. Если дракониха ищет ужин зубастику, значит, Соколову они не съели. Не такой уж зубастик проглот. Маленького кусочка хлеба на обед хватило. Хотя Соколову могла съесть сама дракониха, но не будем пока о грустном.

Но если сейчас дракониха охотится, то зубастика нет вместе с ней. Детеныш должен дожидаться маму в укрытии. Как, возможно, и Соколова.

Я вспоминаю плоскую крышу дома, на которой дракониха была до спуска в лес. Оглядываюсь по сторонам, но дома нигде не вижу.

— Я здесь поброжу, — говорю Ковалеву. — Попробую нащупать след.

Он лишь устало зевает массивной челюстью. Видимо, разминочная тренировка вымотала здоровяка.

— Только не далеко, — все же говорит он.

Ухожу за ближайший угол. Дома нигде не видно. Поиски заставляют меня углубиться за перекресток улицу. Только спустя десять минут брожений наталкиваюсь на высокую «бетонку».

— Ага, она.

Дом совсем не респектабельный, мягко говоря. Входных дверей нет, окна почти все выбиты. Явно заброшенный.

Ныряю в астрал, и обследую крышу. Там два огонька. Маленький зеленоватый и обычный желтый. Зубастик и Светка. Нашлись. Самой драконихи здесь нет, она в лесу. Чего же тогда Светка сиднем сидит? Ждет, когда мама зубастика прилетит и голову ей откусит?

Подумав, я бросаюсь в выбитые двери. Надо быстрее ее вытаскивать. А еще — забрать рюкзак. Если гвардейцы его найдут в гнезде, у них сразу возникнут вопросы, чей он и что здесь делает. И надо успеть поговорить с Соколовой, может удастся с ней договориться. Либо, на худой конец, воспоминания незаметно подтереть. Блин, это тоже рискованно. Ай, на месте разберусь.

Первый этаж впечатляет не хуже фасада. Повсюду горы разбитых бутылок и шприцов. Вокруг полумрак, нет ни одной целой лампочки. Угораздило же Светку попасть в притон алкашей и наркоманов.

Переступая шприцы, добегаю до лестницы. Свет из окна падает на грязные ступени. От увиденного меня передергивает. Ох, ну лучше видеть, чем наступить в это в темноте.

— Соколова, не могли тебя унести в нормальное место, — бормочу. — А вообще замок под стать похищенной принцессе.

На втором этаже из коридора выглядывают два наркомана. Худые, бледные, руки исколоты, один держит байкерскую цепь.

— О парнишка! — радуются эти мудаки, увидев меня. — А ты чего к нам забрел? Заблудился? Пойдем, мы тебя угостим кое-чем, а потом проводим к твоей мамочке!

— Мм, а можно мне просто наверх подняться? — Не сильно надеюсь, но вдруг отстанут. — Пять минут, и я сразу уйду.

— Не-е, так не по-гостеприимному выйдет, — оскаливается левый нарик и потряхивает цепью. — Пошли-пошли, а то я тебе ножки переломаю и сам понесу.

Второй глупо рассмеялся. Смех этот мне совсем не понравился.

— Ударь его, — выпускаю ментальные волны.

В ту же секунду левый нарик с размаху вколачивает цепь в ржущее лицо напарника. Бах! Брызгает кровь, сыплются осколки зубов. Почти бесшумно падает тощее тело.

— Теперь себя, — почему-то мне до сих пор проще дублировать псионические команды голосом.

Бум!

— А-А-А-И-У-И!

Не считая истошного визга, второе тело падает тоже без шума.

— Вот же придурки! — раздраженно рычу, подняв забрызганную кровью цепь. — Я ведь просто за Светкой пришел! Но нет, обязательно надо переломать вам морды. По-другому же не понимаете.

Переступив искалеченных своей же борзостью нариков, я поднимаюсь дальше вверх. Задумчиво вращаю цепью. Посмотрим, сколько сволочей приманил ор этих ушлепков.

И вообще кто сказал, что нельзя просто так взять и зайти в Мордор?

Света смотрит за парапет крыши. Девятый этаж, выбраться ноль шансов. За спиной колотят в запертую железную дверь. Колотят чем-то тяжелым.

— Люк! Ломай быстрее! Я слышал там бабу! Молодку! Да и Перец видел какую-то девку на крыше!

— Не мешай, Седой! Лучше поддень ломом здесь! Но, чур, я первый ее посмотрю, хех.

Девочка испуганно сжимает мятый рюкзак.

— Ну Вещий, держись! Я тебе этот рюкзак в задницу засуну, когда увижу! — яростно говорит Света.

— Кла-кла-кла… — щелкает маленькой пастью зубастик. Зверек сидит в импровизированном гнезде из досок, веток и прочего хлама.

Около двадцати минут назад дракониха принесла их сюда. Мама-зверь сначала задумчиво посмотрела на Свету, потом вынула ее из материнской сумки и положила в гнездо рядом с зубастиком. Еще и лизнула ей лицо, будто признавая вторым детенышем. Затем хлопнула крыльями и упорхнула в лес.

Почему дракониха не съела Свету? Она как-то слышала, что сумчатые звери обладают своеобразным инстинктом. Детеныш у самок ассоциируется с крохотным зверьком, находящимся в материнской сумке. И если туда каким-либо образом попадет чужак соизмеримый по размерам с детенышем, самка будет воспринимать его как своего.

Первым делом, как дракониха улетела, девочка попробовала открыть старую железную дверь, но та оказалась заперта. Она стучала, звала на помощь, и местные откликнулись. Но теперь Свете было страшно открывать дверь. Вламывались явно какие-то бандиты или наркоманы. Жесть просто.

— Вещщщий! — рычит Светка, но резко весь ее запал спадает, на глазах наворачиваются слезы. — Ты должен был меня защищать, а не вот-вот-вот…так со мной!

Несколько минут жильцы долбятся, железный грохот разлетается по крыше, пока дверь резко не распахивается. На бетонную площадку заходят двое. Оба худые и бледные, как поганки, в грязной одежде. Один, полуседой, в разы старше другого. Тот, что помоложе, держит в руке биту.

— Фу, Седой! — разочарованно вздыхает молодой. — Мелочь какая-то плоская. Нахрен долбились.

— Не спеши с выводами, Люк, — ухмыляется Седой. — Девочку можно отдать торговцам органами. Нехилый куш словим. Почки у нее точно здоровые.

Девочка пятится назад, прижимается спиной к стене бетонной пристройки.

— Не подходите. Я из знатного рода! Я… я обладаю Даром…

— Слышал, Люк? — Седой ухмыляется младшему товарищу. — Такая молодая, а уже врет. Чему детей только в школах учат.

Люк меньше ростом, взгляд барана, грязные немытые рыжие волосы, улыбка дебила.

— Может, вмазать ей разок? — покачивает он битой. — А, Седой!

— Деревяшкой? Загубишь, — улыбается Седой. — Щас я ее ладошкой приголублю по белокурой головке и понесем.

Из глаз девочки побежали слёзы. Её ноги задрожали. Она пытается вызвать пламя, но под нахлынувшей волной страха Дар совсем не ощущается.

— Папа… Даня… Спаси…! — плачет она, зажмурившись, но Седой мужик закрывает ладонью ей рот.

— Тише-тише, — успокаивает старый наркоман, сжимая её лицо как в стальных тисках. На что девчонка заплакала ещё сильнее. — Щас я отправлю тебя баиньки.

Похититель вскидывает ладонь для удара.

Поток слез не прекращает литься из глаз Светы, но она ничего не может сделать. Вся ее бравада куда-то делась, все тренировки с инструкторами резко забылись. Магия не отзывалась.

Девочка, прикрыв глаза, приготовилась к боли.

БДЫЩ!

Худая волосатая рука вдруг отпускает розовые губы Светы. Она распахивает глаза и вскрикивает. Седой падает на пол, сложившись от удара по затылку, как фарфоровая кукла.

— Че за на…?! — надсадно, с болью мычит он, как ему по колену прилетает битой Люка.

Хрясь!

— Сука-а!

Тдуф!

— Люк!

Бам!

— Ты!

Бдыщ!

Люк с яростной миной, грязно ругаясь месит битой Седого:

— Ну как, старый хрен?! С чего ты взял, что тебе можно меня учить?! На еще!

Хрусь!

В ужасе Света пытается вжаться спиной в стену. Разбитый всмятку Седой мычит из последних сил:

— Люк, я твой отец!

Второй наркоман застывает, окровавленная бита падает из ослабевших пальцев и катится к парапету.

— Папа?! Не-е-е-ет! — Люк падает навзничь рядом с отцом и плачет, крепко обняв убитого. — Не-е-е-ет!

Света не в силах устоять на ногах. Коленки подкашиваются, ножки окончательно отказались держать ее посреди этого ужаса. Девочка оказывается на четвереньках и поднимает глаза. Совсем рядом стоит Вещий. Невозмутимый, серьезный. Пальцы сжимают байкерскую цепь. Оружие словно обмакнули в красную краску, с железных звеньев капает кровь.

— Даня? — шепчет девочка, ползя к нему. — Даня…Данечка…

Не обращая на Свету внимания, он округлившимися глазами смотрит на бандитов:

— Охренеть! Вот это драма!

На крышу я успел вовремя. Светку, походу, как раз чуть не прихлопнули. Странно, что она не подожгла задницы этим нарикам. Хотя и так понятно — растерялась девчонка. Словила ситуативный шок. Это тебе не в школе строить безропотных одноклассников. Голодные до дозы наркоманы и убить могут.

— Даня? — еще раз хрипит Света осипшим горлом, впившись в меня взглядом. — Данечка?

— Пойдем, не время разлеживаться, — схватив девчонку за руку, рывком поднимаю на ноги и тащу прочь от лужи крови и разбитого в хлам Седого.

За нашими спинами Люк громко рыдает. Когда я мысленно приказывал ему убить своего напарника, то даже и не представлял, что битва двух наркоманов обернется столь трогательной семейной трагедией. Только сейчас за несколько секунд я успел покопаться в его голове. Нарик, правда, не знал, что с детства учивший его наркоманской жизни Седой — его отец. Вот такие дела. Ирония жизни раскрылась в самый последний момент.

Дрожащая Светка пытается обернуться назад, но я, отбросив цепь, беру ее подбородок и отворачиваю в сторону двери.

— Не на что там смотреть. Пошли.

Достаточно губить детскую психику кровавыми сценами.

Светка слушается, ковыляет на деревянных ногах прочь с крыши. Напоследок я отдаю хнычущему Люку приказ спрыгнуть от горя с крыши. Может быть и жестоко, но намного большая глупость — оставлять в живых кровного врага.

— Кла-кла-кла… — машет нам зубастик из гнезда. Желтые глазки округляются, узнав своего недавнего кормильца.

— Пока, желтоглазка. — Я тоже машу на прощание крокодильчику. — Жди маму. Очень надеюсь, что ее не поймают, и она принесет тебе на обед кроликов.

— Кла-кла-кла…

— Или да, твоих любимых овсяных печеньев.

Затем захлопываю за собой дверь.

На уровне пятого этажа до меня доносится ор пролетевшего мимо Люка. Почил с миром, что называется. Чтобы Светка не услышала, беру ее за руку и наклоняюсь к ней.

— Даня, ты чего? — спрашивает, покраснев. Она уже успела немного отойти от шока.

— Осторожно, — шепчу заботливо. — Здесь бомжи нагадили.

— Спасибо, — лепечет она испуганно.

На третьем этаже она неожиданно вспоминает, что все еще сжимает мой рюкзак.

— Это твое, кажется, — и смотрит странно.

— Ага, спасибо, — надеваю на плечи лямки. — Я за ним, кстати, и шел.

В ответ Света одаривает настолько злючим обиженным взглядом, что сразу понятно — отошла.

— За ним? А меня, значит, попутно вытащил? Выходит, я не настолько важная цель, чтобы прорываться в притон наркоманов?

Вот и прошел Стокгольмский синдром. Недолго мы были лапочкой, Соколова.

— Ну почему же? Очень важная — особенно для слуг вашего рода. Борислав с гвардейцами, кстати, тоже где-то неподалеку.

Света сжимает кулаки, нежные щечки возмущенно надуваются.

— А для тебя, значит, не особенно важная? Ну, Вещий, ты бы хоть иногда думал, что говоришь!

Отворачивается и спускается молча, на меня больше не смотря. Но я не позволяю испортить себе настроение.

— Слушай, Соколова, ради твоего спасения я двух бандюк прикончил и еще пятерых избил до коматозного состояния. Вот двое из них, кстати, лежат, — киваю на бездыханные тела, валяющиеся в темноте лестничной площадки. — Так что, пожалуйста, не выноси мне мозг хотя бы пять минут.

Соколова на побитых нариков даже не взглянула.

— Вещий, из нас двоих только ты — телепат. И мозги выносить — твоя прерогатива.

— К сожалению или счастью, здесь я уступаю первенство, — фыркаю.

Света тоже фыркает, и дальше спускаемся молча.

На втором этаже у нее снова прорезается голосок, причем даже без претенциозных нот:

— Даня… извини, это стресс, наверно, — виновато смотрит снизу вверх. — Вот и несу чушь, ты не подумай, я вовсе не такая, я на самом деле тебя… — она замолкает на полуслове, одергивает себя и засмущавшись и покраснев, лепечет: — Спасибо, что спас меня, Даня.

— Всё хорошо, — киваю. — Бывает. У тебя, правда, был стресс, он проходит через выплеск эмоций.

— Я никому не скажу, — обещает она, коснувшись моей руки. — Не скажу, что маленький зверь был в твоем рюкзаке.

— Спасибо, — облегчение накатывает волной. — Это было бы здорово.

А вообще, перепалка пошла Соколовой на пользу. Сразу глаза засверкали, щеки зарумянились. Рецепт боевого настроения Соколовой — разозлить ее.

Еще на первом этаже мы услышали визг покрышек и рев моторов. Спешим наружу, выходим и видим, как бронированные джипы окружили здание.

— Госпожа! — кидается к нам Борислав с гвардейцами.

Гвардейцы хватают Светку и уносят, прикрывая своими телам. Я спокойно смотрю им вслед. Борислав с автоматчиками остаются рядом.

— Даниил, что произошло? — требует Борислав.

— Да ничего особенного, Светка на крыше сидела, — пожимаю плечами. — Я ее нашел, открыл дверь и выпустил. А вы как нас обнаружили?

— Мы видели, как с крыши упал и разбился насмерть один из жителей этого места, — Борислав бросает брезгливый взгляд на заброшенный дом. — Да и крылатый зверь унесся в этом направлении.

О, значит, дракониха вернулась к зубастику. Хорошо, что гвардейцы не смогли ее убить. Не хотелось делать звереныша сиротой.

— Меня домой не подбросите? — задираю голову на старшего гвардейца. Дурацкий мой рост.

— Подбросим, конечно, — Борислав смотрит на меня внимательно. — Скажи, парень, это ты того наркомана сбросил с крыши?

Скрывать нет смысла.

— Я. Он со своим папашей приставал к Светке.

— Приставал? С папашей? Хм… я доведу до Виталия Степановича, — кивает Борислав. — Уверен, тебя наградят. Полиции сообщать не будем, — добавляет он, что меня радует.

Насчет награды же не знаю, конечно, но если Светка все же проболтается о том, почему дракониха залетела к нам на математику, то, может, меня хотя бы не попытаются убить. Небольшой, но шанс.

Светка не проболталась. Уже на следующий день меня пригласили в дом Соколовых. Мама пошла со мной в качестве родителя. Шикарная усадьба с колоннадой и барельефами впечатлила ее до безумия. Принимал нас не глава рода Соколовых, персону которого, видимо, посчитали слишком жирной для простолюдинов, а отец Светки Дмитрий.

— Рад, что ты серьезно воспринял мою просьбу, Даниил, — улыбнулся аристократ. — И принял все меры для защиты моей дочери.

Ага, клал я на тебя и твои просьбы. В первую очередь, я думал о том, чтобы вы не прикончили меня с мамой. Во вторую же…действительно, жалко было девчонку. Ни за что ведь пострадала.

— Мы с Виталием Степановичем посчитали твои заслуги достойными награды, — Дмитрий протягивает приличной толщины фолиант в кожаной обложке. — Это «Телепатические основы» Давыдова. Весь небольшой тираж стоит на учете Преображенского приказа. Поэтому подарить не могу, только одолжить на время. Скажем, на полгода. Ну и светить им на людях не рекомендовал бы, по понятным причинам.

— Благодарю, — когда принял книгу, по рукам пробежались приятные мурашки. Наконец-то, стоящая литература по телепатии. Уже не терпелось открыть и погрузиться в сокровенное таинство.

По сути, на этом процедура благодарности была завершена. Мы с мамой еще немного посидели, пополи чай с медом в роскошной гостиной и уехали восвояси, то бишь в свою каморку.

— Ну, что думаешь? — отрывает меня от размышлений голос Гришки.

— Думаю, да, надо снова двигать в Южный Парк, — серьезно говорю.

Он тут же давится рисовым супом. Приходится его постучать по спине.

— Кха-кха…Даня, вообще-то я тебя просил дать списать домашку по математике.

— Сдалась тебе эта математика, — отмахиваюсь и зачерпываю ложку перловки. — Нам нужно Дар развивать, понимаешь?

— Снова в лес? — передергивает плечами Гриша.

— Верно, — киваю. — Что думаешь?

— Думаю, что на математику мне совсем не хочется, — усмехается казах. — А она как раз послезавтра утром. Чем не повод?

— Хе, знал, что ты наш парень.

— Опять в лес собираетесь, самоубийцы? — резко раздается справа.

Света садится напротив с подносом и смотрит подозрительно на нас с Грихой. Ну казах умеет делать лицо каменным, а у меня мимика более живая. Так что наверняка палюсь.

— С чего ты взяла? И почему опять?

— Ох, Вещий, не делай из меня идиотку, — закатывает Света глаза. — Откуда у тебя в рюкзаке взялся тот враку? Конечно, вы уже ходили в лес и на свою голову прихватили то, что нас всех чуть не угробило.

— Враку? — хлопаю глазами. — Это ты про зубастика?

— Что и требовалось доказать, — торжествующая ухмылка. — Будете всякую бяку брать в рот, сдохнете как мой пес Кузя, — девочка делает серьезное внушение. — Полно зверей с ядовитым мясом, а вы, балбесы, даже не знаете за чем именно охотиться надо.

— У нас был план, — мрачно отвечает Гриша.

— Какой? Спросить в приемниках? — сразу просекает Света. — Да вас там облапошат как детей.

— Сказала десятилетняя девочка, — не остаюсь я в долгу. — Ну, допустим, мы располагаем минимальной информацией. А тебе-то какое дело?

— Мясо зверей ни для кого не лишнее, — хмуро отвечает Света. — Кроме того, я смогу потренироваться в пиромантии.

Звучит объяснение так себе. Я еще понимаю, что у Гриши род далеко не богатый. У них мало гвардейцев, магов, да и самих аристократов, которым позволено добывать сырье возле Аномалий. А вот Соколовы-то могут себе позволить многое. Денег у них валом. И для тренировок лучше всего подходит полигон, который, опять же, должен быть у Соколовых.

— Тебе мало ваших боевых инструкторов?

— А чем мне эти инструкторы помогли? — возмущается Света. — Сам же помнишь, что было на крыше, — она передергивает плечами. — Я ничего не могла сделать… в отличие от тебя. А все потому, что ты совершенно безбашенный, натаскался по лесам и бандитским переулкам, и теперь у тебя начисто отбито чувство самосохранения, тебе ничего не стоит вломиться в наркоманский притон и всех там убить.

— Ну спасибо, — почесал я голову. Выставила меня каким-то мясником.

— Я уж точно больше вашего смыслю в зверях. Я буду мозгом, а вы моими мускулами.

— Напрягать мозг — это, вообще-то, в первую очередь работа телепата, — хмыкаю. — Откуда у тебя информация о зверях?

— В нашей семейной библиотеке есть энциклопедия «Полный список магических зверей» Сечина. Он, конечно, ни фига не полный. Каждый год из Аномалий приходят новые твари, а старые виды пропадают. Но в энциклопедии хватает еще не исчезнувших видов. Книжка эта бесценна!

Света замолкает и выпрямляется, гордая собой. На лице сияет победное выражение.

Мы с Гришей переглядываемся.

— Отойдем, Грих.

Встав у буфета, я залипаю на пирожные и чизкейки. Казах же делится своим мнением:

— Мутная эта Соколова, Дань. Хоть она тебя и не слила тогда, но кто знает, что у нее на уме. Тем более она, — он морщится. — Девчонка.

— Понимаешь, Грих, в чем дело. Соколова, правда, девчонка. И вроде бы это недостаток. Только вот мы с тобой незаметно, но неотвратимо приближаемся к тому возрасту, когда девка в друзьях ценится почти в три раза больше, чем пацан.

Казах недоверчиво смотрит на меня.

— Да ну!

— Ага, — грустно вздыхаю. — Так что нужно думать на перспективу. Да и ее книжка пригодится. Мы же, правда, почти ни хрена не знаем о зверях.

Гришка сжимает кулаки, перебарывает себя.

— Ладно, как хочешь.

Возвращаемся к ожидающей Соколовой. Света даже к салату с креветками не притронулась, ручки сложила на коленках и ждала. В то время, как другие девчонки с непониманием косились на нее — чего это принцесса школы забыла за столом этих неудачников?

— Выступаем ранним утром послезавтра, — бахаюсь я на стул. — Так что завтра приноси свою энциклопедию, на переменах полистаем, наметим список целей.

Уголки губ Светы дергаются вверх, будто она хочет улыбнуться. Но девочка тут же берет мимику под контроль и со спокойным лицом кивает:

— Правильное решение, — и тут же хмурит гладкий лобик. — Подожди, ты сказал послезавтра? Но первый урок же математика! Мы не можем ее пропустить!

Я широко усмехаюсь в личико нашей отличнице.

— Можем, Света. Еще как можем.

И в глазах нашей правильной девочки вспыхивает такой великий ужас, которого я не видел у нее даже в наркоманском притоне.

Следующим днем мы каждую свободную минуту используем, чтобы полистать энциклопедию Светки. Книжка, которую она принесла, была потрепанной, листы пожелтели, корешок истерся. Явно энциклопедию, в свое время, много с собой таскали. Возможно, она служила путевым помощником аристократам, охотившимся у Аномалий.

На переменах мы изучаем самые распространенные виды зверей. Каких стоит ловить, на каких лучше не тратить силы. Удобно все-таки, что нас со Светкой вместе посадили. Не надо к ней подсаживаться. Каждую перемену Гриша приставлял стул с другого от меня бока и тоже заглядывал в книгу.

Остальные одноклассники удивленно поглядывают на нашу компашку. Свита Светы мнется в сторонке, не зная куда им прибиться. Девочки растерянно теребят подолы юбок, в замешательстве, куда деть руки.

Вскоре выясняется, что смущены не только они.

— Светлана, — к нам быстрым шагом подходит Богдан Предякин, глаза у него блестят как сосульки. — Не хочешь объяснить, почему ты проводишь время вместе с этим простолюдином?

Я не отвлекаюсь, продолжая читать характеристики очередного зверя. Но краем уха слушаю. Всё же любопытно, как его Светка отбреет.

— Я должна объясняться перед тобой? — Соколова приподнимает одну бровь. — Ты кем себя возомнил, Предякин?

Богдан сжимает кулаки, но сказать ему нечего. Не те возможности у Предякиных, чтобы нарываться на Соколовых.

— Скажи мне одно. Значит, теперь ты с ними общаешься? Прибрала к рукам? Будешь их защищать в случае чего?

Оторвавшись от книги, я усмехаюсь:

— Ты что-то путаешь, снеговик. Твоя шайка вовсе не является для меня угрозой. Сам тебя отделаю, если нарвешься.

Богдан сужает глаза.

— Тогда поговорим с тобой на боевом спасе, — злобно смотрит он на меня и уходит.

От Светы никакого послесловия не следует, да и мы с Гришкой ничего не говорим. Молча продолжаем читать книгу. В себе мы уверены, с четвероклашками уж как-нибудь справимся.

На большой перемене мы также собираемся почитать за едой. Но едва входим в столовую, мне машет какой-то четырнадцатилетний парень со стильной прической.

— Данила, да?! Можешь, к нам присесть ненадолго?

Он сидит в компании таких же ухоженные мускулистых парней и пары кокетливого вида девчонок. На столе у них роллы, блюда из морепродуктов, фреши из грейпфрутов и ягод. Шикуют пацаны, ничего не скажешь. Мощно для школьного обеда.

— Витя Шерстов, — Гриша смотрит в ту же сторону.

— Простолюдин, — снисходительно говорит Света, держась рядом со мной. Вообще сегодня она весь день от меня ни на шаг не отходит, не только на уроках, но и на переменах.

— Да, но не из бедных. Отец вроде владеет стриптиз-клубом.

Я приподнимаю бровь. Интересно, не тем ли самым заведением, где танцует наша несравненная Антонина Павловна, гроза хулиганов и королева шеста.

Без причины отказывать банде мажоров неразумно. Поэтому, сказав Грише со Светкой, чтобы без меня принимались есть и читать, иду к старшеклассникам.

Парень со стильной прической подвигает мне тарелку с роллами. По его кивку другой парень подтаскивает от столика рядом свободный стул.

— Угощайся, парень. Хочешь — пей свежевыжатый сок. Или тебе капучино заказать? Вот еще неплохой крем-брюле.

— Спасибо, — я не спешу тянуться к угощениям. — А чем я заслужил столько щедрости?

— Ты ешь, ешь, — благосклонно улыбается Шерстов. — Перемена большая. Еще успеем обсудить дело.

— Дело, значит, — повторяю. — И какое?

Другие парни за столом с неодобрением косятся на меня. Девушки надувают без того пухлые губки. Один Шерстов не теряет хорошего настроения.

— Ну раз настаиваешь, пообщаемся. Говорят, ты — телепат, Данила, — сообщает старшеклассник. — И заставлял своих одноклассников то по-песьи скулить, то зады друг другу нюхать. Правда?

— Допустим.

— Мне требуется кое-кому мозги подправить, Данила, — Шерстов косится на столик в дальнем углу. Там общаются несколько старшеклассниц. Вниманием мажора же завладевает четырнадцатилетняя рыжая девушка. Симпатичная, с ярко выраженной талией и не по возрасту крупными формами. — Лерка Казанцова нехорошо обо мне думает. Это надо исправить. Сделай так, чтобы она хотела моего внимания. Ты понял, Данила?

Ага. Понял, что ты ушлепок.

— Я — телепат, а не абьюзер, — встаю из-за стола. — А роллы можешь засунуть себе в одно место.

Парень кладет мне руку на плечо. Сил у него больше, чем у меня, и я падаю обратно на сиденье стула.

— Э, нет, шкет, — нависает надо мной Шерстов, а остальные парни злобно скалятся. — Я тебя не спрашивал. Ты просто это сделаешь, теперь понял наконец? — крепче сжимает он мое плечо.

— Я кое-что действительно понял, — выцеживаю.

Пытаюсь нырнуть Шерстову в голову. Сходу не получается. Ментальные щиты.

— В голову лезешь? — сходу понимает мажор. — Сосни! Как только мой отец узнал, что у нас в школе завелся мелкий мозголаз, сразу нанял телепата для установки щитов, — смеется Шерстов и еще больнее давит на мое плечо. — Ты мне ничего не сможешь сделать, щенок. Так что исполняй, что тебе говорят. Влюбляешь в меня Казанцову и свободен. Пока что.

Старшеклассники вокруг ржут как кони. Парни, девушки — все. Ясно. Все за этим столом — жалкие прихлебатели мажора Шерстова. «Шестерки» без своего мнения.

Света и Гриша замечают, что у нас не все в порядке, и встревоженно смотрят. Я незаметно подмигиваю ребятам, и они остаются на месте.

Вообще, ситуация смехотворная. Щиты-то у Шерстова дерьмовые, сломать их мне нехрен делать. Но зачем светить своими навыками? Когда самое простое решение находится на виду. И как только оно не пришло в голову Шерстову. Наверное, Казанцова и динамит его за недалекий ум.

Один из здоровых прихлебателей Шерстова вдруг встает из-за стола. Подходит к мажору и убирает его руку с моего плеча. Шерстов в непонятках вскидывает подбородок.

— Гримов, ты чего…

Другой старшеклассник хватает Шерстова за волосы и макает его лицом в крем-брюле. Третий берет стакан фреша и переворачивает над головой Шерстова. По столовой разносится удивленный гул. Казанцова с подружками тоже оборачиваются и видят запачканную физиономию мажора.

Стоило бы еще и ролы ему в задницу засунуть, но ладно уж, такое мне отец этого мудака точно не простит. Обойдемся лайт-режимом.

Я поднимаюсь с места и, отряхнув с плеча невидимую пыль, предупреждаю сплевывающего крем Шерстова:

— Учись завоевывать девушек подарками, цветами и комплиментами, ушлепок. Иначе я тебе устрою профилактику пожестче.

На этом покидаю стол говнюков и ухожу к раздаче. Что у нас сегодня на обед? О, моя любимая гороховая каша. Надо было хоть один ролл умять, правда.

На перемене через два урока к нам в класс заходит… Казанцова.

— Данила Вещий, можно тебя на секундочку? — обворожительно улыбается она.

С такой аппетитной девушкой грех не пообщаться, хоть я еще и не в том возрасте. Под хмурым взглядом Соколовой встаю и подхожу к двери. Казанцова шагает ближе, наклоняется и вдруг целует меня в щеку. За спиной весь класс ахает.

— Спасибо за то, что проучил Шерстова, — промурлыкало это рыжее чудо. — И не выполнил его грязную просьбу. Я узнала про нее у девчонок, что с ним сидели в столовой.

— Пожалуйста, — отвечаю с улыбкой до ушей. — Если что обращайтесь. В любое время я готов постоять за вашу честь.

— О, благодарю, — расцветает девушка и посылает мне воздушный поцелуй. — Мой маленький герой! С такой защитой мне теперь никакой Шерстов не страшен.

— Абсолютно верно, — киваю.

Она еще что-то щебечет и со звонком убегает. Я же, не торопясь, воздушной походкой возвращаюсь на свое место. Соколова смотрит на меня и бурчит:

— Помаду вытри с лица.

— Нас даже до леса не довезли, — возмущается Света, когда такси, высадив нас на границе Южного Парка, уносится прочь.

— Они дальше не едут, смирись, — отвечает Гриша.

Раннее утро. До начала уроков еще час. Сегодня задержались. Соколову обычно возит в школу слуга рода. Единственное, что она могла сделать — это приехать раньше, но не поменять пункт назначения. Так что нам с Гришкой пришлось на такси заехать на школьную парковку за Светкой, а потом уже шуровать в Южный Парк.

Вряд ли мы успеем к первому уроку, ну и ладно.

— Мы опоздаем на математику! — грустит Соколова. — Это ужасно!

Идем вдоль улиц в сторону леса, старательно избегая темных подворотен. А то мало ли кто в них засел. Совсем не хочется задерживаться из-за разборок с местной гопотой.

— В общем, помните наши цели? — спрашиваю ребят. — Кролопок и пандама — очень желательны.

— Вряд ли они убежали так далеко от Аномалии, — замечает Светка. — Уж скорее нарвемся на прингвеса.

— Тоже неплохо. Лишь бы опять не бигус.

До леса добираемся без происшествий. Ну я и не рассчитывал, что к нам снова пристанут гопники. Прошлые были какие-то аномально ранние пташки. Обычно бандитизм бурлит ночью, а не в самую рань.

За городом сразу сходим с тропы. Бродим, бродим через высокую траву и дикорастущие кусты. Проходит почти час, но никакого зверя мы не встречаем.

— Блин, — возмущаюсь я. — А в прошлый раз сразу двоих встретили.

— Новичкам везет, — вздыхает Гриша.

— Нет, вы серьезно думали, что все получится с первого раза? — принимается учить Светка. — Нам придется тут бродить еще неизвестно сколько дней. Конкуренция-то огромная. За зверями охотятся те же Загонщики, может еще кто-то из таких же любителей как мы. Поэтому и нужно выбирать время, чтобы уроки не прогуливать.

— Ну да, — соглашается Гриша. — Если родители узнают, никакого нам больше леса.

— Я всё понимаю, — задумчиво отвечаю. — Просто думал иначе. Но если в Южном Парке звери действительно появляются редко, твоя стратегия, Свет, самая верная. Но мне так не показалось в прошлый раз, когда мы столкнулись с бигусом, а потом еще и нашли зубастика.

— Неделю назад в Сибири забурлила новая Аномалия, — сообщает Светка. — Произошел сильный выброс. Куча тварей вырвалась, основную массу перебили, но многих упустили. Вот некоторые и добежали до нашего захолустья. Но это когда было? Наверняка, Загонщики уже перебили основную массу. Им не надо много времени, чтобы обыскать ближайший лес. Двух-трех дней хватит.

— Паня-ятна, — протягиваю задумчиво. Да, большое упущение. Знать бы раньше. Но я еще не настолько разбираюсь в устройстве нового мира. — Тогда нам нет смысла постоянно таскаться в Южный Парк. Нужно дождаться нового «бурления» Аномалии, и уже тогда идти на охоту.

— Логично, — кивает Гриша. — Пойдем назад?

Раздается дикий протяжный вой, похожий на волчий.

Мы втроем замираем и смотрим друг на друга.

— Похоже, Загонщики не всех зверей-таки извели, — невозмутимо замечает Гриша. И только надувшиеся, как у хомяка, щеки выдают нешуточное волнение маленького казаха.

Вой снова возобновляется. Уже ближе. В отличие от Гриши со Светой лично меня не пугает приближающаяся тварь. Я раньше сотни раз слышал подобные звуки. В прошлой жизни на моем пути возникали десятки голодных мутантов, почуявших теплую кровь. Здесь нет мутантов, но непонятные звери чем-то на них похожи. Любые хищники между собой схожи.

— Не теряться! — рявкаю ребятне. — Света, чего стоишь? Создавай свой файербол. Гриша закрой ее собой и достань нож.

Мальчик и девочка быстро реагируют. У Свети получается сформировать здоровый огненный шар. Гриша пригнулся и выставил перед собой огромный тесак. Ну а я приготовился бить воющего монстра на опережение. По сути, все надежды по ловле зверей лежали на мне и моей телепатии. Без меня Гриша даже не рискнул бы пойти в лес. Ну и Светка не увязалась бы.

Вой резко обрывается. Заросли кустов отодвигаются и на тропу ступает огромный мохнатый зверь.

Царский охотник Степан Невзоров идет по следам Легавого. Опасный зверь, что проскочил из Западносибирской Аномалии, уже неделю как рыскает по европейской части страны. Кровавый след из загубленных стад и разоренных фермерских хозяйств привел Степана в городок Будовск. Вчера охотник был на местном мясокомбинате. Зверь там ни одной целой туши не оставил. Хорошо, что работники успели сбежать. Легавый не отказался бы перекусить и человечиной.

— Гребаные аристократы, — рычит охотник, внимательно изучая следы огромных лап на мягкой земле.

Легавый не обладает ценным мясом. Это просто огромная, как пума, машина для убийства с волчьей головой. Сильная, быстрая, кровожадная. Его плоть не развивает магический Дар. Потому дворяне не очень заинтересованы были в его поимке. Потому и прошляпили его возле Аномалии. Пришлось заняться зверем подразделению царских охотников.

Дикий вой справа заставляет охотника ускориться. Зверь издает подобные звуки, только когда учуял очередную жертву. Остается надеяться, что это не люди.

«А ведь город совсем близко…» — размышляет Степан, отведя в сторону болтающийся на ремне «калаш».

Если бы у него была уверенность, что Легавый наткнулся на оленя или медведя, то и не рискнул бы вмешаться. Дождался бы подмоги, затем вместе с группой бойцов оцепили бы участок леса и выловили бы монстра. Степан не знал, справиться ли он один со зверем. Но и допустить новых жертв он не мог.

Охотник пробирается сквозь плотную стену зарослей и перепрыгивает через овраг. Мешающиеся на пути кусты он сжигает волной огня. На бегу взмахивает ладонью, и остаточное пламя гаснет.

Наконец пробивается к приметной тропе. Следует по ней, из-за поворота доносятся детские голоса. Сердца охотника холодеет. Степан ускоряется. В руке вспыхивает огненное копье. Он ни за что не даст погибнуть бедным детям. Главное, чтобы не было еще поздно.

Картина ему открывается престранная. Даже сюрреалистичная.

На тропе стоят трое детей. Пред черноволосым мальчиком лежит брюхом к верху сам Легавый. Да еще такой огромный, каких Степан в жизни не видывал. Здоровый зверь и матерый, опытный. Дубленая шкура вся в старых шрамах.

И это чудовище сейчас подставляет незащищенный живот пацану, дает себя гладить по пузу, выражая покорность, и сам тащится при этом, дрыгая лапами.

— Отойдите от твари, — охрипшим голосом командует Степан, держа палец на курке. — Дети, вы меня вообще слышите?

Те не двигаются и оглядывают охотника подозрительным взглядом.

— А вы кто будете? — хмуро спрашивает черноволосый мальчишка. При этом Легавый встает и, потеревшись мордой о бок мальчика, настороженно смотрит на охотника.

Степану становится не по себе. Мальчик явно телепат, и хоть у охотника стоят ментальные щиты, связываться с тем, кто приручил опасного зверя, без нужды не хочется.

— Я царский охотник Степан Невзоров. В данный момент охочусь за Легавым.

— За Шариком? — удивляется мальчик и треплет чудище по морде, а тот и тащится. — За что вы его так?

— Он опасный зверь, — хмурит брови Степан.

Мальчишка смотрит недоверчиво на мужчину, будто сомневается в его словах.

— Так уж и опасный?

— Он убил много коров…и овец…

— Так Шарик же ого-го большой! — резонно замечает мальчик, потрепав зверя по рваному уху. — Ему надо много есть.

— Ну и долго мы будем стоять? — возмущается светловолосая девочка. — Мы, между прочим, сейчас прогуливаем математику. Вещий, отдавай псину господину царскому охотнику и пойдемте в школу.

— Тебе разве не жалко Шарика? — возражает ей мальчик азиатской внешности. — Охотники его не пожалеют, а он ведь хороший.

— Хороший? Это кровожадный зверь, — вставляет Степан, но неуверенно. Сейчас «кровавый зверь» лижет мальчику-телепату руку огромным красным языком.

Телепат задумывается.

— Господин царский охотник, а ваше же подразделение занимается охотой на зверей, я правильно понимаю?

— Верно, — кивает Степан, не понимая к чему он ведет.

Мальчик широко улыбается:

— Ребят, у меня, кажется, родился офигенный бизнес-план, — бросает он своим и снова смотрит на Степана. — Господин охотник, а ваше начальство не хотело бы купить полностью ручного Шарика для охоты на опасных зверей?

Степан удивленно раскрывает рот. Этот пацан ведь шутит, да?

Очередной дворянский прием в столичной усадьбе Вороновых прошел без эксцессов. Кавалеры с дамами оттанцевали, распили всё вино, а напоследок кто-то из пьяных еще успел и подуэлиться до первой крови. Причем, это были как раз дамы. Но неважно, жертв нет, и вечер можно считать удавшимся.

В своем кабинете Аркадий Воронов слушает доклад старшего сына Эдуарда. Каждый светский вечер не только позволяет проявить себя в обществе, но и также дает возможность провести анализ сил других аристократов.

— У Раковых дочь выросла…

— Видел, крупная барышня, — кивает глава рода, невольно поежившись.

— И сила у нее тоже немаленькая. Наши сенсорики подметили значительно выросший Дар. Учитывая, что у нее редкое направление друида…

— …То ее таланты будут высоко цениться среди аристократов, — соглашается Аркадий. — Особенно землевладельцами. А мы как раз приобрели Приволжский агрохолдинг… Надо подумать, как заполучить друидку в род.

— Вариант всего один, — замечает Эдуард. — Раковы нынче сильны и отдадут свою дочь только в главную ветвь Вороновых. Я женат, остается только брат, но он не обрадуется такой…хм…крупной невесте.

— Перетерпит, — равнодушно отвечает отец. — Жора все равно будет ходить налево. Тут хоть причина будет объективная. Что еще по гостям?

Подложив нехилую свинью брату, Эдуард продолжает доклад:

— Соколовы. Виталий и Дмитрий обновили ментальные щиты. Мы оперативно провели дополнительную проверку. Также более прочные щиты стояли у всех женщин и детей Соколовых на приеме.

— Интересно, — кивает Аркадий. — Что-то их подтолкнуло к усилению защиты от телепатии. При этом, заметь, войну Соколовым некто не объявлял, и они сами ведут неагрессивную родовую политику.

— Значит, вариант только один-единственный. Кто-то из Соколовых подвергся телепатическому нападению не со стороны родов.

— Скорее всего. Разведай, найди этого телепата. Если он еще живой, достаточно сильный и, правда, никому не принадлежит, необходимо прибрать его к рукам.

— Уже занимаюсь, — кивает Эдуард. — Этому делу я поставил высокий приоритет.

— Правильно. Телепаты — слишком грозное оружие, чтобы пренебрегать новым самородком. Соколовы не должны его получить.

— Он будет наш, отец, — спокойно заявляет наследник. — Или умрет.

Время пронеслось незаметно. Кажется, еще вчера мы были десятилетками и впихивали Шарика царскому охотнику, как перспективного Цербера престола, а уже сегодня учимся в предвыпускном классе.

Я был доволен. Деньги, вырученные с Шарика, дали возможность маме взять паузу, пройти курс повышения квалификации и устроиться на более высокооплачиваемую работу. Мы стали лучше питаться и больше проводить время вместе.

Гриша и Света подросли в силе. Точнее, Света подросла, а Гриша пробудился. Он стал метателем молний, за что я в шутку называл его Пикачу. Вообще, у нас многие в классе пробудились, что вызывало у многих удивление. Этот нетипичный всплеск подметили дворяне и после череды переводов наш класс на пятьдесят процентов состоял из дворянят.

Сам я занимался изучением книжки Соколовых. Частенько, в любое свободное время, посиживал в медитации. Мои ментальные способности развились, но я все не мог понять, в каком направлении лучше двигаться. Судя по классификации из книжки, телепаты делились на пять больших категорий: Манипулятор, Конструктор, Иллюзионист, Устранитель, Провидец.

Манипуляторы самые распространенные. Они обладают силой незаметно оказывать глубокое влияние на чужой разум, что позволяет манипулировать восприятием, волей и здравым смыслом других живых существ.

Конструкторы — редкий вид. Они способны создавать различные экстрасенсорные конструкции от психо-клинков и псионических ракетных установок до целого мира в сознании, дополненного сценариями, управляемыми искусственным интеллектом, и тысячами NPC. Понятно, что создание собственных метавселенных под силу, дай бог, одному или двум людям на всей планете.

Иллюзионисты создают иллюзии, чтобы казаться невидимым, или выглядеть как кто-то другой или заставлять других переживать события, которых на самом деле не происходит.

Устранители — это боевые ликвидаторы. Псионические разряды, психический паралич, ментальная амнезия — самое безобидное в их арсенале.

О Провидцах сказано мало. Их способности связаны с Астралом так плотно, как ни у кого другого. Они там фактически живут и… ну и наверное, видят будущее. Название самоговорящее.

Сам я предрасположен как к Манипуляторам, так и Иллюзионистам («хрустальные шары» гопника помните? То-то и оно). Думаю и Устранителем запросто могу стать. Но мне не хочется ограничиваться чем-то одним. Настоящий успех я вижу в разносторонности.

Но пока все равно я изучаю основы и всего понемногу. Поэтому есть время подумать до того момента, как пройду ранговую комиссию, стану магом и поступлю в университет. Ну и затем меня призовут на обязательную срочную службу возле Аномалий.

— Вещий, ты чего опять завис? — рычит на меня Света. Она, кстати, повзрослела за прошедшие годы. Во всех местах. Мы с Гришей постоянно засматриваемся на ее третий размер, а она нас колотит за это, хотя сама будто специально держит верхние пуговицы рубашки расстегнутыми. — Слышишь меня вообще? В Западносибирской Аномалии вчера возмущение прошло, наверняка остатки выживших зверей и к нам привалят.

Мы сидим в столовой и, надо заметить, я уже могу себе позволить нормальную еду. Как и одежду. Когда происходили наплывы зверей, мы несколько раз выходилина охоту в Южный Парк. Успех и удача нам сопутствовали. Часть туш зверей потребляли сами, а часть продавали. Вот сейчас и уминаю пешечку с фрикадельками. Мм, объедение.

— Значит, выдвигаемся за зверями, — киваю. — Думаю, через два-три дня. Как раз и звери добегут до наших мест.

— Как бы с Загонщиками не столкнуться, — волнуется Света. — Они же бандиты.

— Если и столкнемся, Даня накроет нас иллюзией кустов. Как уже не раз было, — машет ложкой Гриша. — Чего ты вдруг заволновалась? Раньше за тобой не водилось…

— Потому что я уже взрослая девушка, болван, — опять рычит Света и кивает в сторону засмотревшихся на нее парней за другим столом. При этом золотой водопад длинных волос Светки качается за спиной, сверкая в свете ламп. — Все это понимают, кроме вас двоих, деревенщины.

— Я все равно не понял, — чешет макушку Гриша.

— О том и речь, — Света дергает подбородком и обиженно отворачивается.

— Друг мой, просто нынче Светлана боится за свою честь, — охотно поясняю. — Раньше ее тело не обладало настолько выдающимися выпуклостями, и она не была ценна в этом качестве.

— А-а-а… — протягивает Гриша. — А почему она сказала, что мы не понимаем этого? Мы же постоянно зырим на ее сись… ну ты понял, — обрывает слово казах после грозного взгляда Светы.

— Ну тут я вижу только одно объяснение, — задумчиво отвечаю. — Этими намеками Светлана подталкивает нас — кого-то одного или сразу обоих — к переходу от обычного зырканья к действиям…

— Хватит! — вспыхивает блондинка, хлопнув по столу ладонью. — Ты что несешь, извращенец!

Она резко встает — краснощекая, злая — и покидает столовую. Мы с Гришей дружно провожаем взглядами ее спину…ну ладно, ту часть тела, что ниже.

— А юбка короче стала, — замечает Гриша. — Давно?

— Буквально на днях, — я даже конкретный день смогу вспомнить, если хорошенько напрягу память. Телепат как-никак, мозг постоянно в напряжении, оттого натренирован. — А что? Заинтересовался?

— Чисто в исследовательских целях, — усмехается Гриша уголком губ. — Я же молодой, неопытный. Надо учиться и набираться опыта.

— Понимаю, — я в отличие от друга серьезен. — Отлично понимаю.

Сам ведь был ребенком.

Мимо проходит стайка одноклассниц. Те кокетливо улыбаются мне, единственному телепату в школе, а значит, перспективному специалисту, ну или высокооплачиваемому магу. Ох, похоже, скоро мое испорченное детство будет испорчено второй раз.

На уроке Прикладной магии преподаватель дает неожиданное задание:

— Групповые практико-ориентированные проекты. В октябре пройдет школьная областная конференция. Лучшие работы пойдут туда. А уже победители и призеры конференции получат дополнительные балы при поступлении в вузы, в том числе столичные.

Народ сразу заинтересовался. Особенно простолюдины. Многие мечтали выбраться из нашей глухомани. Но и дворяне проявляют какой-никакой интерес.

— А сложные надо проекты? — лениво спрашивает Богдан.

— Достаточно сложные, сачковать не получится, — строго на него смотрит преподаватель. — На конференцию отправятся действительно проработанные и обдуманные работы, которые можно использовать на практике: в производственной либо другой сфере. Вы должны придумать, где и как по-новому использовать магический Дар, чтобы облегчить физический или интеллектуальный труд общества.

— У-у-у… — протягивает Айсмен, потеряв интерес еще на слове «сложные».

— К концу недели разделитесь на группы по два человека и предоставьте старосте список с темами, — распоряжается преподаватель.

Староста Лена Смольная сосредоточенно кивает. Девушка явно задумалась над новым заданием.

Дальше урок проходит по прежней схеме. Преподаватель рассказывает, где в повседневной жизни применяются магические способности, а потом задает подготовить доклады с примерами. Вот тоже заморочка. Интернета в этом мире ведь нет. А значит информацию нужно раскапывать либо в библиотеке, либо хрен знает где.

Звенит звонок, учитель отпускает нас. Мы убираем учебники в рюкзаки, чтобы перейти в следующий кабинет.

— Ты, кстати, что думаешь насчет группового проекта? — спрашиваю я Светку, которая уже поднялась и оправила юбку. — Будешь участвовать?

— Это обязаловка, — пожимает она плечами. — Но если тебе нужны балы для вуза, найди другого партнера. Я сделаю работу лишь для галочки, не собираюсь пахать. На «четверку» хватит и ладно.

Ну да, она ж дворянка. Да притом Соколова. Ей ничего не стоит поступить на платку в любой вуз страны. А мне, правда, требуется серьезно отнестись к этому вопросу. Мне кровь из носа нужно попасть на бюджет, и баллы совсем не лишние. Но с кем совместно делать проект? Гриша тоже вряд ли загорится идеей. В последнее время род Калыйр неплохо поднялся на химическом производстве.

Школьный день длится медленно и скучно. Кажется, что мы будто муравьи ползем в вязком киселе. Урок художественной литературы у нас двойной (зачем она вообще нужна?). Отсидев первый, остаемся в том же кабинете. Светка достает зеркальце, поглядывает на себя, поправляет белокурую челку. Я же читаю энциклопедию зверей. Совсем скоро идем на охоту, надо обновить знания.

— Данила, привет, можно тебя? — вдруг подходит к нашей парте Лена.

Тут же раздается хлопок. Это Света резко закрыла крышку зеркала и внимательно посмотрела на старосту.

Наша староста, между прочим, красивая девушка. Длинные волосы цвета молочного шоколада, стройная фигурка с уже прилично обозначившимися прелестями, милое лицо со вздернутым носиком… Слышал, к ней даже дворянчики подкатывали из параллельного класса, но нашей старосте не до таких глупостей, как свидания.

Так что неудивительно, что Света настороженно отнеслась к Лене. Это у девушек в природе заложено — воспринимать друг друга как конкуренток. Особенно красивых тянок.

— Конечно, — вежливо улыбаюсь я Лене, в первую очередь, чтобы позлить Соколову. Ее тихий фырк не заставляет себя долго ждать. — Чем могу помочь?

— Ты будешь участвовать в прикладном проекте?

— Мы все будем.

— По-настоящему участвовать, — поправляется Лена. — То есть, стараться получить призовые места на областной конференции. Не для галочки.

— Да, я замотивирован, — киваю.

— Я так и думала, — серьезно отвечает староста. — А партнера себе уже нашел?

— Нет, с этим проблема. — Я уже догадался, куда она клонит. Просто пока тяну время для раздумья.

По успеваемости Лена первая в нашей параллели. В ее досье куча областных докладов и успешных олимпиад. Лучшего партнера по проекту и не сыскать.

— Тогда, может, будешь со мной в группе? Сам знаешь, мне не хватает мага, чтобы проводить исследования.

Да, в этом сложность создать нормальный рабочий проект. В школе пробудившихся одаренных не так много. А без них, мне кажется, невозможно наработать методику, пригодную для практического использования. Староста же наша пока не пробудила Дар.

— Очень заманчивое предложение, Лен. Дашь мне подумать до завтра?

На ее лице не вздрагивает ни один мускул. Словно другого ответа она и не ждала. В ее зеленых глазах я даже увидел проблески понимания.

— Хорошо, до завтра, — кивает девушка и отходит.

Интересно получается. Лена ведь прекрасно осознает, что у меня вариантов выбора партнера намного больше, чем у нее. Я — маг, да еще телепат. Мои способности можно использовать и в психологии, и в педагогике, и в дрессировке зверей, да много где еще. Но не стала настаивать, просто обозначила свою готовность.

До конца пар ко мне подходит еще несколько человек с предложением работать вместе над проектом. Среди них и Камила Енерева, шикарная брюнетка с потрясающей…нет, не так, идеальной божественной фигурой. Она и дворянка, и маг-целитель. Перевели ее к нам недавно, когда в нашем классе вдруг стали пробуждаться одаренные. Это потом уже Света по секрету сказала мне, что на самом деле моя телепатия так положительно влияет на Дар. Тут все и раскрылось. А именно зачем Дмитрий Соколов велел мне «защищать» ее дочурку. Просто нашел предлог, чтобы она впитывала порцию моих пси-волн. Но я на Свету не был в обиде, тем более, что она во всем призналась. Мы также продолжали втроем с ней и Гришкой охотиться на зверей, а еще частенько совместно медитировать после школы. А насчет Соколовых…Что же, я прекрасно понимаю, что они меня пасут и имеют свои планы на мое будущее. Но пока что это мне на руку — их негласный протекторат отбивает у других дворян в нашем захолустье желание приватизировать меня с помощью силы. Им остается только подсаживать своих детей ко мне для «подзарядки», да облизываться.

— Выберешь Камилу? — с пониманием спрашивает Гриша. Брюнетка как раз отходит от моей парты, выполняя пятой точкой такие умопомрачительные восьмерки, что мы с казахом, следя взглядами за ее пируэтами, запросто можем свернуть шеи.

— Извращенцы, — шипит со своего места Света.

— Где же тут извращенство? — удивляется Гриша. — Нормальное естественное желание мужчины. Как говорят у нас в роду: «Даже мудрец порожден женщиной».

— Школьники вы, а не мужчины, — бурчит блондинка и немного поправляет юбку, точнее поднимает ее выше. Еще и ногу на ногу перекидывает. Она часто так — слова и дело не соответствуют друг другу. — А Енерева еще малолеткой якшалась со старшеклассниками. Вот.

— При ее фигуре неудивительно, — улыбаюсь я. — Но нет, Камила не мой вариант. Я выберу девуш… то есть партнера по уму.

— Смольная, — сразу догадывается Гриша. — Да, если тебе нужно место на конференции, она — лучший выбор. А если как мне просто потусить с красивой девчонкой, то я бы выбрал Камилу. Надо ей кстати, предложить.

— Я тебе предложу, — показывает Светка казаху кулак. — Со мной будешь в паре. А то взяли моду — разбредаться по другим бабам.

— Света, ну ты чего?! — сразу пугается Гришка, даже глаза выпучивает. — Мы же и так с тобой проводим почти все свободное время. А мне нужно искать будущую жену. Отец не простит, я должен думать о роде.

— Жену тебе отец и найдет, — Светка непреклонна. — Что ты мне заливаешь? Будто я не знаю, как у вас, степняков, женятся. Старейшины договариваются между собой, и дело в шляпе.

— Блин, и зачем ты вообще про это узнавала? — расстраивается Гришка, что его разоблачили.

Щеки Светы краснеют.

— Случайно вышло, — мнется она.

Звонок оповещает о начале урока, Гриша уходит за свою парту. Я задумчиво смотрю на краснощекую Светку. Всё же сообщу Лене о своем выборе завтра. Зато больше ценить будет своего партнера, а значит и больше стараться в работе над проектом. Она, наверняка, замечала, как ко мне походили и другие претенденты.

Ночью не меньше трех часов я уделяю медитации. Я вообще взял за правило: чтобы ни случилось, хоть потоп, хоть нашествие летающих обезьян, хоть опять ядерная война, всегда тренировать Дар. Всегда. Каждый день. И неотступно следовал этому правилу все пять лет моего второго детства и начавшегося пубертата. Дисциплине немало способствует давняя солдатская выучка. Спокойная жизнь возможна только тогда, когда ты способен постоять за себя и родных. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. И я готовлюсь к ней постоянно.

Большая часть медитации проходит в визуализации мыслей, воспоминаний и эмоциональных потоков — своих и прохожих под окном. Для телепата важно образное мышление. Точнее даже не так. Визуализация — это всё для телепата. Вообще всё. Не воображение, а именно визуализация внутреннего мира другого человека. Я не вижу чужие мысли и воспоминания. Я их сам визуализирую с помощью различных символов и образов. Мне в голову поступают лишь сигналы — волновой код, или шифр, если угодно, а дальше моя задача правильно его распознать. И здесь важна верность и точность подобранного образа для интерпретации сигнала. Поэтому частенько в свободное время я занимаюсь тем, что определяю для очередного ощущения фиксированный зрительный триггер. Обычно это геометрические фигуры, например, розовый треугольник или синий круг. Отлично подходит для примитивных чувств, позывов и желаний. С воспоминаниями, конечно, всё намного сложнее, здесь уже в голове рисуются целые картины. Занятие довольно изматывающее, но полезное.

На следующий день подхожу к нашей старосте до начала уроков.

— Привет, Лен, я решил.

— Ага, и кого выбрал? — спокойно спрашивает она, хоть реснички и дрогнули.

— Тебя, староста, — долго не тяну. — Надеюсь, у нас получится суперский проект.

Лена хлопает глазами, словно не веря услышанному. Ее губы непроизвольно растягивются в улыбке, но потом она берет себя в руки и принимает строгое выражение лица.

— Получится, если будем работать, а не отлынивать, — делает она мне серьезное внушение. — А потому, после уроков садимся в библиотеке и работаем.

— Ммм, дело говоришь, конечно, — ее напор меня, честно, напугал. Но, с другой стороны, потому и выбрал Лену. Знал, что она сама будет пахать и меня впрягать по полной программе.

После последнего урока к моей парте походит Лена.

— Готов, Данила?

— Ага, двигаем, — встаю и накидываю одну лямку рюкзака на плечо. Учебники уже сложил.

— Куда ты? А медитация? — сразу спохватилась Света.

— Сегодня «ловите дзен» без меня. Сам я ночью наверстаю. Нам надо выбрать тему проекта, до вечера точно будем перебирать, — махаю рукой на прощание. — Гудбай.

И мы с Ленкой покидаем класс. В коридоре она шагает гордой походкой, с неким выражением превосходства на лице. А когда проходим мимо Камилы, то Лена держится ко мне очень близко, даже плечом плеча слегка касается. Енерева оборачивается и удивленно вскидывает тонкие изогнутые брови. Оскорбленный взгляд знойной красотки будто говорит: и ты предпочел ее МНЕ. Все что я могу — лишь сделать лицо кирпичом и пройти мимо. Не по сиськам ведь выбирал, а по мозгам. Истинный телепат.

В библиотеке усаживаемся за один из свободных столов. Лена достает из рюкзака ручку и тетрадку — что характерно, без рисунков на обложке. Девочка прямо аскетка. Ни на что никогда не отвлекается. Только учиться, учиться и еще раз учиться.

— Сперва, как ты заметил, надо выбрать тему, — говорит Лена. — Ты — телепат, значит и проект должен быть связан с мыслительной работой. Желательно какой-то когнитивный процесс.

— Мм, может, психологическая помощь?

— Телепат-психолог? — заинтересовывается Лена. — А конкретней?

— Ну там помощь от суицида, шока, насилия, непоправимого горя… я не знаю, от чего еще.

— Это слишком обширная тема, — качает головой девушка. — И мы в ней ничего не смыслим. Мы месяцы потратим только на изучение работы психотерапевта. А еще ведь надо как-то привинтить к ней телепатию. Но запишем, как вариант… — она взяла ручку. — Еще идеи?

— Дрессировка зверей, — бросаю первое что приходит в голову я. — А потом использование их в битвах в Аномалиях.

— Запишем, — без энтузиазма повторяет Лена. — С пометкой «было». Данная методика уже не новая. Она используется у боевых телепатов.

— Что, правда? — поражаюсь.

— Конечно, — невозмутимо говорит староста. — Лучший пример — Легавый Шарик в подразделении царских охотников.

— Кто-кто? — хлопаю я глазами.

— Шарик, — повторяет Лена. — В свое время о нем писали даже столичные газеты. Шарик в одиночку загрыз стаю бигусов, что проскочила заслон у Аномалии и грозилась напасть на детский лагерь на Енисее. Настоящий пёс-герой! Неужели не читал?

Ну Шарик, ну молодчина! Степан, наверное, не нарадуется на тебя.

— Пропустил, наверное, — пожимаю плечами. — Мы с Шариком виделись в последний раз очень давно, после мне как-то не попадалось упоминания о нем.

— Вы виделись?! С самим Шариком?! — удивленный писк. Ну прямо не зверопёс, а настоящая рок-звезда. — Ты не шутишь? Откуда вы знакомы?

— Первую установку ему сделал я. А потом уже ее пересобрали и укрепили военные телепаты.

— Ого! — Лена восторженно смотрит на меня. — То есть это благодаря тебе он стал героем?!

А девочке, похоже, нравятся большие пёсики. Впрочем как и мне.

— Когда мы снова увидимся, постараюсь вас с ним познакомить, если хочешь.

— Конечно, хочу! Спасибо тебе большое! — улыбается девушка.

— Да пока не за что.

Вот и наладился первый неформальный контакт. Здорово. Уверен, на работу это повлияет только положительно.

А уже через несколько секунд девушка снова становится серьезной и сосредоточенной.

— Кхм…Еще есть варианты по темам? — Лена убирает мешающуюся прядь волосу за ушко.

Тут мне приходится серьезно напрячь голову. Лена тоже уходит в себя. Иногда я вставляю какие-то предложения, но она сходу их отметает, хоть и записывает всё.

— Поиск пропавших в лесу детей?

— Слишком узко. Первое место точно не получит.

— Перевоспитание преступников?

— Опять уходим в психотерапию. Нам не по плечу.

— Допрос свидетелей?

— Вторично.

Еще мы перебираем несколько десятков вариантов, и всё не то. Мозги кипят, а пользы никакой.

— Факью! — не выдерживаю я и хлопаю ладонью по столу.

Лена удивленно смотрит на меня:

— Что ты сказал?

— Хм, — смущаюсь. — Извини, не сдержался.

— А что ты сказал? — хлопает она глазами. — Это иностранный язык?

— Да, английский. — В этом мире он не в ходу как международный. Все общаются на испанском либо китайском. Иногда на французском.

— Ты его знаешь? — спрашивает Лена.

— Да, на среднем уровне. — Спасибо англичанке в прошлой школе.

Лена расцветает улыбкой прямо до ушей. И всё равно личико симпатичненькое, очень даже.

— Отличная тема! Ты гений, Даня! — радостно сообщает она.

— Безусловно, — глупо же спорить с очевидным. — А не расскажешь, что я придумал?

— Обучение языку с помощью телепатии, конечно! — с загоревшимися глазами восклицает Лена. — Телепатический онтогенез речи!

Вау. Действительно круто. Да я большой молодец! Ай да я!

— Значит, учишь Лену английскому через телепатию? — подмигивает мне Гриша. — Много интересного в ее голове, наверно, находишь.

— К сожалению, этика магического комьюнити, членом которого я стану в ближайшем будущем, не позволяет мне подглядывать в чужие воспоминания без сильной необходимости, — сообщаю с притворной грустью. — Так что ее сторонние мысли я старательно игнорирую.

— Тише, — шипит Света, создавая в руке огненный дротик и настороженно оглядывая заросли. — Мы пришли охотиться или ваших девок обсуждать?

— Чьих ваших? — угрюмится Гриша. — Только Дане повезло работать в группе с покладистой симпатичной девочкой.

— Какие твои годы, — усмехаюсь.

Между тем шорох листвы приближается. Да и земля вдруг стала подрагивать. Похоже, к нам приближается что-то значительно крупное.

Мы тут же забываем про дурачество. Света с Гришей закрывают меня собой. Дротик в руках девушки разрастается, превращаясь в огненное копье. Казах разводит ладони в стороны, и между ними вспыхивает синяя молния. Основная работа предстоит мне. Я должен обуздать зверя и сделать послушным, а потом ребята его добьют. Но возможен и другой исход: моя телепатическая атака может застопориться, и тогда от друзей потребуются стальная выдержка и быстрые атаки, чтобы задержать врага, пока я его не добью. Надеюсь, добью.

Грохот слоновьих ног совсем рядом. К нам несется нечто поистине огромное.

— Да что там за танк?! — выплескивает напряжение в голос Гриша.

Света сосредоточенно молчит. Как и я. Поздно отступать. Мы выбрали сражаться и становиться сильнее. Со всеми вытекающими рисками. А бежать сейчас — гарантированная смерть. Не вариант.

Ветки впереди разлетаются в пух и прах…как и сами деревья. Навстречу выскакивает огроменный носорог. Не совсем обычный — уши слоновьи, шкура волосатая, еще и торчит хвост как у льва.

— Вашу мать! — вырывается из моего горла, а мозг уже кастует ментальные разряды.

Вспыхивает пламя, шипит молния. Гриша со Светой тоже ударили.

Царский охотник Степан Невзоров идет по следам Однорогого. Опасный зверь, что проскочил из Западносибирской Аномалии, уже три дня как рыскает по европейской части страны. Возмущение Аномалии пограничные маги подавили, но вот это чудовище пропустили сквозь заставы. Что сказать, заслон у новой Аномалии далек от идеала.

— Гребаные аристократы, — возмущается охотник, оглядывая поломанные деревья кругом. — Шарик, чуешь что-нибудь?

Шагающий подле зверь, в размере не уступающий медведю, водит по сторонам волчьей головой, принюхивается широченными ноздрями. Затем низко рычит направо.

— Фас, — коротко командует Степан, и зверь срывается в погоню. Бесшумно, как пантера, несмотря на габариты гаура.

Невзоров в тысячный раз, наверно, подивился его послушанию. Конечно, с Шариком пришлось крепко поработать телепатам из подразделения охотников, но основу программы дрессировки заложил тот пацан несколько лет назад. Он смог обуздать зверя на ходу, заставил подчиняться, и потом уже штатным специалистам не составило большого труда добавить нужные настройки, скрупулезно, не торопясь, с проработкой деталей. Особенность ситуации с мальчишкой заключалась именно в покорении во время боя. Обычно, зверей сначала ловят, а потом приручают. Обратная ситуация из ряда неординарных. Потому редко удается заполучить столь мощных служилых монстров.

Направляясь следом за Шариком, Степан оглядывается. Кстати, а того пацана он встретил приблизительно где-то здесь. Точно! Неподалеку же тот самый маленький городок. Опять судьба привела сюда старого Невзорова.

Охотник вспоминает маму пацана. Приятная женщина. И ватрушки у нее здоровские.

Уголки губ сами собой вздрагивают в попытке улыбнуться, только мимика Степана не очень к этому приучена. Они встречались с Ириной, когда охотник привел сорванца домой. Хорошая женщина. Красивая, умная. Наверняка, уже нашла себе кого-то.

Где-то полчаса спустя грозный рык Шарика заставляет Степана сорваться на бег. Причем охотнику показалось, что голос зверя не агрессивный, а радостный, будто встретил старого знакомого… Как так?! Неужели это опять он?!

Выбежав на тропу, охотник видит почти то же самое зрелище, что и несколько лет назад. Шарик лежит на спине, выставив мохнатое пузо, и лыбится во все свои клычищи.

— Шарикос, давно не виделись! — гладит ему мохнатое брюхо пацан-телепат, который стал за последние годы неизмеримо шире и выше. — Смотрю подрос маленько!

Степан оглядывает место побоища. На обломках деревьев дымится подпаленная туша Однорогого. Рядом улыбаются подросшие казах и блондинка. Вся банда в сборе.

— Простите, господин царский охотник, — улыбается шкет, как же его… Данила. — Но этого монстра приручить не удалось. Я лишь мог сдерживать психическим параличем, пока Света с Гришей его прожигали.

Надо же, а малявки значительно выросли в силе. Втроем уделали Однорогого, которым, по-хорошему, надо заниматься целому отряду царских охотников. Если вообще не двум… Степан просто опытный и стоит десятерых молодых, да и Шарик представляет собой сильную поддержку. Поэтому Невзоров не боялся один выступить против гигантского зверя.

— Опять вы, чудики, — вздыхает Степан, почесав подбородок. — Все еще устраиваете на зверей облавы? Как только не подохли еще.

— Судьба, да, — по-фаталистски пожимает плечами Гриша.

— Я же вас предупреждал в прошлый раз, — ворчит охотник. — И родителям вашим также сообщил, какой опасной хренью занимаются их чада.

— Вы только не расстраивайтесь. Нас тогда, правда, наругали, — успокаивает его Данила, гладя Шарика. — Правда-правда.

— Я неделю сидеть не могла, — морщится Света. Степан косится на нее. Нельзя не заметить, что она преобразилась в соблазнительную блондинку. Будто с глянцевой обложки сошла модель или поп-дива, только черты лица еще детские, но губки уже припухли по-женственному эротично, а задорный блеск огромных голубых глаз дополняет образ огненной воительницы.

Парни для своего возраста тоже выглядят чересчур здоровыми и высокими. Мускулатура ярко-выраженная. Если их развитие продолжится такими же темпами, то через два годика оба распухнут в настоящих спартанцев из свиты царя Леонида.

— Вы что, все эти годы жрали зверей? — догадывается Степан о причинах столь выраженного роста ребят. — Вам же лет пятнадцать, дай бог, а уже вымахали в таких горилл.

— Гормональная перестройка, — пожимает плечами Данила. Он теребит Шарика за рваным ухом, а зверюга и рада: говеет, слюни пускает и улюкает. Тащится монстра от нежданной ласки. — Ну и спорт еще.

— В здоровом теле здоровый дух, — лыбится казах и кивает на тушу Однорогого. — Результаты сами видите, да.

— Мне надо срочно поговорить с вашими родителями, — хмурится охотник.

— Согласен, — неожиданно улыбается юный телепат. — Начнете обход с моей мамы? Она сегодня как раз ватрушек напекла.

— Значит, с нее и начну, — бурчит Степан.

Ох, уж эти незабываемые ватрушки Ирины Юрьевны.

Ночь я спал плохо. Спасибо маме со Степаном, которые всю ночь ели ватрушки на кухне. Сладко им было так, что стонали и порыкивали от удовольствия.

Утром встаю нетипично рано. Захожу на кухню, а там Невзоров пьет кофе. Ближе к рассвету мама ушла спать в единственную комнату, у нас там две кровати. А царский охотник остался на кухне, но уже одетый, явно собирается уйти, не попрощавшись. Как и в прошлый раз. Вовремя я заглянул, нечего сказать.

— Данила? — теряется он и смотрит так виновато, словно побитый пес. — А я тут вот завтракаю. Не против?

— Опять сбежите? — смотрю на него с упреком. — А в прошлый раз мама плакала.

— Паца…

— И сегодня опять будет плакать, если уйдете.

— Эх, пацан, — угрюмится охотник. — Ничего ты не понимаешь.

Он смотрит с таким отстраненным выражением лица, будто нырнул мыслями в прошлое. Не знаю, что у него там случилось. Ему уже немало лет. Может, трагично потерял семью. Может, словил чеченский синдром и не в силах признать, что война давным-давно окончена, вот до сих пор и устраивает себе битвы со зверями.

— Нет, конечно, — соглашаюсь. — У вас щиты стоят, ваши мысли мне недоступны. Но я думаю, что если моя мама для вас действительно нечто большее, чем мимолетное развлечение, то стоит попытаться не подвести ее и себя.

Молчание. Но потом он все же бормочет.

— Попытаться? А где силы взять?

— А, знаете, мне плевать где, — фыркаю. — Это ваши проблемы. Разбирайтесь сами. Если вы не только царский охотник, но еще и мужчина, то задушите свои комплексы и начнете наконец жить достойно. Совсем не дело заявляться раз в пять лет к женщине ради постели. И никакое героическое прошлое вас не оправдывает.

Он молчит, сгорбившись. Смотрит в полупустую чашку. Лоб разрезают резкие морщины. Думаю, больше он мне ничего не скажет. Сейчас ему предстоит разговор разве что с самим собой. Ну и со своим прошлым.

— Пойду я досыпать сон, — махаю ему рукой. — Если всё же уйдете, чашку можете не мыть, как в прошлый раз. А то привыкнем.

Засыпаю сразу, как только касаюсь головой подушки. В какой-то миг меня будит запах выпечки и удивленный мамин возглас с кухни:

— Степан! Ты не ушел?! Что это…?!

В ответ виноватый мужской бас:

— Блинчики.

— Ты готовишь?!

— Я подумал, что ватрушки твои ел, а вы с Данилой моих блинчиков еще не пробовали. Надо исправить. — басистый голос пытается взять приступом бодрые ноты: — Присаживайтесь, сударыня, завтрак почти готов.

— Хорошо… — ошеломленный ответ.

Разговор парочки продолжается. Улыбнувшись, я зарываюсь лицом в подушку. Гештальт закрыт. Совет да любовь, как говорится. Надеюсь, мама будет счастлива, а мне можно теперь со спокойной душой досмотреть свой эротический сон. Камила Енерева как раз предлагала показать кое-что «интересненькое». Кокетливо улыбалась, пальчиками задирала юбку в гармошку, стройные ножки раздвигала…

— …Да и помогу тебе проконтролировать Данилу. А то взял парень моду таскаться в Южный Парк. Совсем не дело, Ир.

— Ох, спасибо, Стёпа!

В тот же миг сексуальная школьница превращается в клочья тумана. Я резко открываю глаза:

— Свёл, блин, на свою голову! Два акробата!

Шарик ночевал на улице. В нашу крохотную квартирку волкомедведь просто не поместился бы. Когда я, злой и недовольный, хоть и накормленный блинчиками с вишневым вареньем, выхожу из подъезда, зверь подбегает ко мне, радостно виляя хвостищем. В зубах он держит мертвого…

— Черт! Шарик! Ты зачем соседского добермана загрыз! Нас же засудят! — он делает виноватые глаза, понуро опускает голову. — Быстро избавься от него! Пошел!

Легавый мигом исчезает за рядом гаражей. Зверь снова появляется рядом, когда я уже стою на остановке. Прохожие и ожидающие тут же шарахаются прочь, многие с испуганным визгом. Я не обращаю внимания. На моем сердце грусть, тоска, печаль, и недосмотренный сон с Енеревой в главной роли.

Подъезжает школьный автобус, захожу внутрь. Двери не успевают закрыться, как Шарик залетает следом. Весь автобус взвизгивает в ужасе.

— Эй, с собакой нельзя! — водитель оборачивается и тут же вздрагивает. — С м-медведями тоже.

— Шарик, назад! Ждать Степана, — строго говорю Легавому, и животина, расстроенно скульнув, выскакивает из автобуса. Кричу вдогонку: — Чужих доберманов не ловить! И алабаев! — подумав, добавляю: — И бабку Тамару на лавке возле подъезда тоже!

Водитель бегом дрожащей рукой жмет кнопку закрытия дверей. Хлопают железные ставни. Передние ряды школьников облегченно выдыхают.

Я прохожу вглубь салона к свободным местам у окна. По пути замечаю сидящего Богдана.

— Ваше благородие Айсмен, — улыбаюсь. — С чего это вы решили прокатиться с нами, смердами? Чай, разорились?

Сразу повеяло холодом. Аристократик тоже не прозябал четыре с лишним года и значительно прибавил в силе. Хотя все равно отхватывал от меня на боевом спасе.

— Губу не раскатывай, — морщится парень. — Просто машина неожиданно заглохла, пришлось воспользоваться этой колымагой.

— Бедный барин, — участливо киваю. — И как едется? Дерматиновое сиденье не натирает ваш нежный зад? Пупырышками жопа не покрылась?

— Лучше за себя переживай, — яростно сверкают его льдисто-голубые глаза. — Псину ты себе завел не по своей силе. Рано или поздно не удержишь, и она тебя сожрет.

— Что делать, что делать, — грустно качаю головой. — Мы же мужчины. Наш путь — постоянно подвергать себя смертельному риску и проходить испытания. Это лучше, чем всю жизнь играться с сестринскими игрушкам.

— Вещий, блин! Задолбал! — вскидывается Богдан. — Это было в четвертом классе! Забудь уже!

— Тихо там, на задних, иначе высажу! — рявкает водитель. — Водить мешаете!

Нам приходится закончить нашу интересную полемику. Я падаю на место через проход от Богдана, и всю дорогу мы яростно зыркаем друг на друга. Не то, чтобы я испытываю враждебность к пацану. Вовсе нет. Он нахальный и борзый, и когда-нибудь это выйдет ему боком, да и бог с ним, его проблемы. Просто меня прикалывает переживать всю эту школьную тему во второй раз. Девочки, детские потасовки и драчки… Вот и наслаждаюсь жизнью. Главное — прожить ее достойно и не изменить себе, не вырасти гнидой. Ну а попутно развлечься никто не мешает. Тем более сам я первым никогда не нарываюсь, только даю сдачу. Иногда, правда, заранее…

Уроки проходят весело и незаметно. Сегодня был суперский день: мало тягомотины вроде алгебры с географией, больше магических предметов, как медитация и введение в астрал. Про астрал я уже много где прочитал, но все равно каждый раз узнаю на уроке что-нибудь новое. Хоть сам и не отлынивал, искал про него информацию где только можно. База всё-таки.

Если коротко, помимо материального плана реальности, существует другой — астральный. Это альтернативное психическое измерение и важное место для телепатов и не только. Обиталище монстров и загадочных существ. Когда-нибудь я попаду в его глубинные слои, а еще создам свою астральную проекцию, это высший пилотаж для телепатов. Но спешить не стоит. Неподготовленность может убить.

После уроков опять идем с Леной в библиотеку. Неожиданно за соседний стол падают Света с Гришей. С учебниками и тетрадками.

Лена их замечает, но ничего не говорит. Я же не обладаю каменной выдержкой нашей старосты.

— А вы чего пришли?

— Не спрашивай, — мрачно отвечает казах.

— Будем готовиться к проекту, — решительно заявляет Света. Голубые глаза девушке вспыхнули янтарным боевым огнем. — Кто-то против?

Притом она смотрит только на Лену, но той пофиг, уткнулась в учебник по онтогенезу речи и ни на кого не обращает внимания.

— Даня, вот хорошая гипотеза. Посмотри, — подает она мне раскрытую книжку. Наши пальцы случайно касаются, и тут же становится в библиотеке нестерпимо жарко. Буквально.

— Соколова, ты дымишься! — раздается голос Гришки.

— Закройся, — ответный рык блондинки.

— Отставить громкие разговоры! — рявкает библиотекарша, выглянув из-за высокой тумбы. Чем-то она напоминает несравненную Антонину Павловну. Жаль, что только характером.

Ребята затихают, в помещении перестает быть жарко. Лена же по-прежнему протягивает книгу. Я утыкаюсь взглядом в строчку, под которой держится опрятный девичий пальчик с ровно подстриженным ноготком. Читаю:

— Процессы кодирования и декодирования речевого высказывания («прием» и «выдача» сообщения). Общефункциональный механизм речи, обеспечивающий работу ее операционального звена, включает: осмысление языкового материала, удержание в памяти, «упреждающий синтез» (опережающее отражение).

Мало что понятно. Смотрю с недоумением на Лену, она же, всё поняв по моему взгляду, улыбается:

— Я тоже ничего не поняла сразу, — признаётся она. — Несколько раз перечитала. Вот мои выводы. Ведь ты знаешь английский, так? Думаю, тебе требуется заложить мне в голову весь языковый материл с переводом. Слова, фразы, сообщения. А я потом попробую декодировать его.

— Прямо весь-весь материал не стоит, — замечаю. — Только мозг тебе перегрузим. Начнем с небольшой части, а потом будем развивать. В процессе буду следить за твоим ментальным состоянием. Ты ведь не против?

— Не против, спасибо, — почему-то смущается девушка.

Пробуем. Я вспоминаю лексико-грамматическую основу и медленно кусочек за кусочком просовываю ее в голову Лены. По пути пристают различные воспоминания девушки, очень навязчиво липнут, но я пытаюсь не заглядывать в них, не имею права.

Бьюсь над задачей где-то сорок минут. Наконец выхожу из транса.

— Готово, — вытираю ладонью пот со лба. — Но я только передал основные глаголы, часть существительных, местоимения, ну и по мелочи еще чего-то.

— Сенкью вери матч, Даниэл, — улыбается Лена. — Ю вокид хед, ю дезерв э тикле.

Я слегка хмурюсь. Прозвучало слишком по-русски.

— А вот интонацию и окраску слов я, к сожалению, на знаю, как передавать.

— Это пустяки, Даня! Пустяки! — восторженно говорит она, при этом тихим голосом, не шумя. В библиотеке ведь сидим. — Ты меня за несколько минут английскому научил! Английскому! Ай спик инглиш гуд сенкс ту май телепатч скулмейт. Я испанский два года учу и все еще в процессе, а с тобой посидела пару часов и поумнела на год точно! — никак не нарадуется девушка. — А произношение — ничего страшного, разберемся.

Ее воодушевление передается и мне. И, правда, не зря трудился. Есть от меня толк, могу хоть сейчас податься в репетиторы английского.

Еще немного проверяем словарный запас Лены. Она послушно переводит мои фразы на русском. Перевод соскакивает с язычка девушки моментально, даже без небольшой замешки. Результат отличный. Точнее грамматически верный. Вот только как бы еще мне научиться передавать правильное произношение?

— Какую тему-то выберем? — доносится до нашего стола перебранка Светы с Гришей. — Я — огонь, ты — молнии. Желательно бы как-то синтезировать. А то странно получится.

Ого, они все еще тему выбирают.

— Может, забацаем шаровую молнию? — придумывает Гриша.

— И сожжем зал конференции вместе с судьями? — фыркает Света. — Давай придумай что-нибудь нормальное.

Между тем, мой партнер по проекту уже немного выдохся. Плечики девушки чуть сгорбились, глазки приуныли.

— Всё хорошо? — беспокоюсь я.

Лена устало улыбается:

— Голова побаливает что-то. Наверное, слишком большой поток информации для одного дня. Может, на сегодня хватит?

— Конечно, мы и так сделали очень много, — соглашаюсь. — Устроим перерыв, скажем, в два дня, и проверим, как хорошо закрепилась информация. Заодно твой мозг успеет отдохнуть и адаптироваться к новым знаниям.

— Отличная идея, Даня, — одобряет Лена.

— Я знаю, босс, — подмигиваю, и девушка отвечает польщенной улыбкой. Взгляды наши встречаются. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, замерев.

— Эй, голубки, — прерывает нашу идиллию Света. — Вы закончили? Можем поговорить наконец о нашем деле? Помнишь о возмущение Аномалии-то? Мы так всех зверей упустим.

Покраснев, Лена отводит взгляд.

— Кстати об этом, — чешу я подбородок. — Теперь мы в Южный Парк сможем ходить только под присмотром Невзорова?

— Что?! — одновременно вскрикивают Гриша со Светой.

— Тшшшшш! — шикает на них библиотекарша у тумбы.

Ребята мигом захлопывают варежки.

— А он-то нам зачем? Невзоров здесь вообще никаким боком, — тихо говорит казах. — Если ему охота, пускай идет к родителям и жалуется. Мой отец понимает, что я взрослый джигит. Я могу ходить куда хочу, да.

— Дело не в вас, а во мне, — немного смущаюсь я. — Как бы вам сказать… Похоже, Степан теперь мой новый папа.

— Да ладно!! Ты шутишь?! — снова слитно кричат мои друзья. После чего Свету с Гришей выгоняют из библиотеки.

— Вы даже без стволов в лес ходите, — хмуро оглядывает нас Степан, ведя машину и одновременно одной рукой заряжая свой «Бивнерез», самозарядный пистолет под двенадцатимиллиметровый патрон. — Как еще живы, не пойму.

— Мы маги же, — замечает Гриша.

Сидим вчетвером в огромном армейском внедорожнике Степана. Мы решили посвятить охоте весь выходной. Как и обещал маме, Невзоров взял на себя роль наставника.

Удобствами машина не отличается, но проходимость запредельная. Самое то для работы царского охотника. А еще багажник битком набит огнестрельным арсеналом.

— Пистолет в несколько раз быстрее тебя, пацан, — фыркает Степан. — Да и маги вы, откровенно говоря, пока что никакие. Защитный кокон уже умеешь делать?

— Только первый уровень.

— Серьезно? — удивляется охотник. — Неплохо-неплохо. Но всё равно двенадцатимиллиметровая пукалка разнесет тебе голову как нечего делать.

Гриша не реагирует, казах невозмутимо смотрит в сторону леса. Деревья за окном смазываются в зеленую стену. Зато Света ежится.

— Вы превысили скорость, — замечает она.

— Мы торопимся, нам можно, — отмахивается ветеран, резко выворачивая руль на повороте.

— Чему только детей учите, — недовольна блондинка.

— Так что насчет стрельбы? — игнорирует ее Степан. — Вам необходимо наработать навыки, если не хотите помереть.

— Стрельба входит в программу боевой подготовки сынов рода Калыйр, — говорит Гриша. — Раз в две недели практикуемся на стрельбище.

— У Соколовых тоже есть такая программа для мужчин рода, — Света закатывает глаза. — Ну и я прохожу изредка.

— Изредка не пойдет. Минимум надо раз в неделю. Оружие любит внимание не меньше девушек.

— Блин, делать мне больше нечего, — возмущается барышня. — И так шопиться почти некогда.

— С вами понятно, — Степан переводит взгляд на меня, сидящего рядом на переднем сидении. — А с тобой как быть, Данила?

— А ты не поучишь меня, папа? — делаю я невинные глаза.

Степан аж поперхнулся, но приосанился, гордо поднял подбородок.

— Придумаем что-нибудь.

Вообще, в прошлой жизни я настрелялся до тошноты и по людям, и по мутантам. И притом все равно не хватает мне ощущения потертой рукоятки в руке. Не хватает щелкающих звуков затворов и едкого запаха порохового дыма. Не поймите меня неправильно. Телепатия — это классно, это вау, это мощь, но мужчина и оружие — едины. Мужчина — прежде всего воин, он должен владеть оружием и уметь им пользоваться. Уметь стрелять. Уметь попадать. Уметь убить врага ради любви и счастья близких людей.

Внедорожник останавливается на опушке. Мы выходим, Степан открывает багажник, раздумывает, что взять. У меня глаза разбегаются от увиденного арсенала. Исчезли недавние мысли о «тошноте». Я жадно тяну руки к вороненому автомату. Приставляю приклад к плечу, прицеливаюсь к ближайшей сосенке. Подствольная рукоятка приятно ложится в руку. Пальцы сами собой ловко прикручивают к стволу тактический глушитель. Щелкаю предохранителем вперед-обратно. Прекрасно.

Степан, Гриша и Света удивленно смотрят на меня.

— Сынок, ты точно раньше не стрелял? — замечает Невзоров. — Держишь будто родного.

Блин, конечно держал! Это же АШ-12, крупнокалиберный штурмовой автомат. Я с ним таких монстров валил, что любо-дорого вспомнить. Повезло, что сразу после начала «ядерной зимы» наткнулся на склад ФСБ. Вообще автомат создавался для спецопераций против террористов. Бронебойное средство. Ни броня тяжелых классов, ни препятствия не защищают против него. Лучшее оружие против крепких мутантов…ну или зверей тоже.

— Пап, однажды я стрелял из него. Даже не однажды…В общем, умею пользоваться. Можно взять? — пытаюсь делать детские глаза, но я уже вымахал такой лось, что запоздал с этим года так на три.

Степан раздумывает, мешкает.

— Вот как… А ТТХ знаешь?

— Двенадцатый патрон, магазин на десять выстрелов, дальнобойность легкой пули триста метров, двухпольным — сто.

— Надо же, — цокает царский охотник языком. — Ну бери. Только если увижу, как воротишь глупость какую — в своих целишься, к примеру, — сразу отберу.

— Так точно, — усмехаюсь.

— А вы чего? — Степан переводит взгляд на Гришу со Светой. — Барышню не спрашиваю, она еще не попросилась в родовой тир. Ну а степному джигиту грех не вооружиться. Что возьмешь?

— У вас и АК-69 есть, — задумчиво говорит Гриша.

— «Валета» хочешь? — веселится Степан. — Бери, развратник.

Гришка криво усмехается, а вот Светка шутку не поняла.

— А почему «развратник»? — играет блондинка бровками.

Но никто не стал рушить ей психику. Только вот она начинает настаивать, и я, вздохнув, шепчу ей на ушко. Она тут же краснеет как маков цветок.

Мы выстраиваемся шеренгой перед Степаном. Царский охотник проводит инструктаж:

— Двигаемся рассредоточено. Я впереди, сразу за мной по бокам — Искра и Степняк, последний — Мегамозг, да-да, это ваши позывные, сами догадаетесь, ху из ху. Я, кстати, Бродяга. Дистанция три-пять шага. Идем шахматкой. Друг в друга не целимся, а то руки оторву. Вопросы есть?

Я поднимаю руку.

— На кого можем нарваться?

— Недавнее возмущение Аномалии было сильным, — отвечает Степан. — Говорят, самое сильное за последний десяток лет. Соответственно, заставы на границе пропустили намного больше тварей, чем в прошлые возмущения. Больше всего прорвалось бигусов, чихуястребов, жирусвиннеров и хлеболубов. Нам желательно поймать парочку хлеболубов, можно и жиросвиннера, — Степан кивает своим мыслям. — Звери стремятся к перекресткам энергетических потоков. Значит, и к нашему Южному Парку прибьет нехилое стадо. Тот Однорогий — всего лишь авангард. Не все звери настолько выносливые, им требуются сон и еда. Основной косяк должен дойти на неделе. А значит, уже сегодня есть риск попасть в самую жару. Главное — выполняйте мои приказы. «Огонь» — значит, палите из пушек и своей магией. «Отставить» — прекращаете огонь. Всё понятно? Выдвигаемся.

Вооруженные до зубов, словно группа антитеррора, мы заходим под сень солнечного леса. Сразу рассредотачиваемся и шагаем следом за Степаном. Невзоров вооружился лишь «Бивнерезом», также убрал в наплечные кобуры еще два самозарядных пистолета калибром значительно меньше и рассовал запасные магазины по карманам разгрузки. Меня поразило, что он пренебрег винтовкой. Ведь проще целиться из длинноствола, особенно в лесу. Ну это его дело. Конечно, у сильных магов более прокачанные реакция и меткость, чем у обычных бойцов. Со временем Дар в разы усиливает организм.

Временами я любуюсь на аппетитную попку Светы, запакованную в обтягивающий комбинезон. Ох уж эти гормоны и молодость. Хоть в медитацию погружайся. Либо иди в бордель.

Бродим мы час точно, если не больше. Руки уже устали держать автомат. У Гриши взгляд потух. Светка временами оборачивается и грозно на меня посматривает, как в библиотеке. Чего это она? Лены здесь нет, могла бы расслабиться, ничьей девичьей чести я не угрожаю.

А ведь мы выбрались от границы города намного дальше, чем обычно. Надеюсь, у Степана был резон уехать в самую глушь, а не просто он нас водит часами по пустым местам ради «нашей же безопасности». А то мама могла его попросить.

Резкий обезьяний вой перекрывает птичье пение и шум ветра в листве.

— Бигусы, будь они не ладны, — ругается Степан, по звуку определив зверей. Вот что значит опыт. — Отряд, готовимся разить на поражение.

Блин, от бигусов пользы мало. Их мясо не укрепляет Дар, хоть и содержит полезные микроэлементы. Пустая трата пуль.

В листве справа показывается первый «мохнатик», да-да, в этот раз попалась мохнатая порода, и я ловко снимаю его одним выстрелом. В моем автоматике мне нравится то, что далеко не каждый ствол дерева выстоит против него, а значит, можно не беспокоиться об отсутствии препятствий между мной и врагом.

Товарищи оборачиваются на грохот.

— Ловко, — бормочет Степан, увидев ошметки мозгов на листьях.

А в следующий миг обезьяний вой заглушает любые звуки. Из кустов выпрыгивает десяток зверей. Черношерстных, с огромными ручищами. Первые ряды слепо крутят головами, принюхиваются. Нас они не видят. Моя заслуга.

— Телепатический плащ! — поясняю я своим. — Смело мочите!

Степан, я и Гриша разряжаемся выстрелами. У казаха тридцать патронов в магазине. Он может позволить себе не экономить. У меня всего десять, зато каждое мое попадание — гарантированная смерть.

Вспыхивает огненное копье, тут же орет подожженная обезьяна. Светка тоже присоединилась к веселью.

К сожалению, моей силы не хватает, чтобы обдурить всю свору. Максимум пять-шесть бигусов впереди. Зато они застопорили движение остальных, задние ряды наперли на передние, и все повалились в рычащую кучу. Это дало нам возможность перестрелять зверей.

— Р-Р-А-А-А-А!

Новый громоподобный рев. Степан удивленно вскидывает седые брови.

— Черт! Это же Красный бигус!

— Кто?! — в один голос кричим мы с Гришей и Светой.

Но вскоре вопросы отпадают сами собой. На поле битвы заявляется он — огромный обезьян, в два раза больше других. На голове его ветвится корона из красных рогов.

Размеры зверюги впечатляют, настолько что я сходу попытался ввести ее в психический паралич. Не срабатывает. Обезьян по-прежнему ломится сквозь кусты в нашу сторону. Страшная махина. Прямо клыкастый БТР.

Невзоров сразу догадался о моих действиях.

— Бесполезно. У него антителепатическая защита, — говорит Степан, отбросив прочь пистолет. — Дело в рогах! Дорогая вещь! Учтите!

Охотник взмахивает рукой. Огненный смерч врезается в тварь. В мгновение ока рычащую махину отбрасывает как игрушку, но она тут же вскакивает на все четыре лапы и уже на четвереньках несется на Степана, словно лось под колеса машины.

Царский охотник разводит руки в стороны. Расцветают алые языки. Всё тело Степана покрывается пламенным доспехом.

Бум-м! Горящая тварь и огненный человек сцепляются в яростной схватке. Они падают, катятся вместе, сминая кусты, поджигая деревья.

Бигусы поменьше еще не закончились. Набежало еще где-то с пять штук. Я влезаю зверям в головы. Паралич бы отнял много сил, поэтому обхожусь телепатическим плащом. Резко мы с одноклассниками пропадаем с «радаров» обезьян.

— Добивайте! — командую товарищам. — Они вас не видят.

Гриша со Светой атакуют обезьян. Пули, молнии и файерболы разят зверей. Я же бросаюсь на выручку любовнику своей матери. Степан по-прежнему вязнет в плотной схватке с Красным. Во все стороны брызгают огненные кольца, а зверь истошно грызет доспех царского охотника.

Хватаюсь пальцами обеих рук за виски. Пускай Красный бигус защищен от манипулирования разумом, что-то я могу сделать. Ну должен, по крайней мере.

Любая защита — физическая, ментальная, неважно, — подвержена урону. Например, у боевого мага образуется стихийный доспех, который спокойно выдерживает автоматную очередь. Но все равно под обстрелом ему несладко. И даже одна пуля создает минимальный ущерб, может, синяк, может, нет, но что-то есть.

С ментальной защитой дела обстоят так же.

Итак, паралич и амнезия отпадают. Слишком ненадежно, и каждая атака требует заветных нескольких секунд, которых сейчас нет. Но за четыре года я освоил и псионические разряды. Буду долбить ими, пока не выйдет толк.

Решено — сделано. Я разряжаюсь залпом псионической силы. Разряды не оказывают физического воздействия, но влияют на разум жертвы, причиняя ей боль или лишая сознания.

В моем случае отдача не столь эффективна. Красный бигус замирает на доли секунд, но этого хватает Степану, чтобы столбом огня сбросить зверя. Я продолжаю пси-обстрел. Не вставая, зверь дергает рогатой головой, рычит, бьет лапами об землю. Ему явно больно.

Степан же отскакивает ко мне и на расстоянии обрабатывает бигуса огненными атаками. Вдвоем мы мутузим зверя, нанося физические и психические атаки. Выносливость отказывает бигусу, и вот он уже лежит без сил, скуля раненым животным.

Последний штрих наносит Степан. Он ударяет каким-то мегаогромным огненным шаром. Бигус превращается в груду сожженного мяса. Только рога остаются красного цвета. Остальное всё черное и дымящееся.

— Шкура жароотталкивающя, — устало выдыхает Степан. — Потому так долго возился.

Он словно оправдывается передо мной. Но зверь оказался, действительно, мощным. Его не брал ни огонь, ни телепатия. Если бы мы были без Степана, Красный бигус раскатал бы нас в лепешку.

Между тем Света с Гришей добили мелких бигусов.

— Хватит на сегодня охоты, — Степан подбирает рога и «Бивнерез». — Уходим в том же порядке. Данила, не забудь автомат.

Я поднимаю АШ, быстро перезаряжаю запасной магазин. Движение быстрое, отточенное, даром что руки другие. Гришка возится с перезарядкой «калаша» в полтора раза дольше. Степан бросает на меня внимательный взгляд, но я и бровью не веду.

Возвращаемся мы быстро. Дорога для Степана уже знакомая, обходимся без петлей и круголей. Сначала отвозим ребят, потом уже Степан поворачивает в сторону нашего дома.

— Если хочешь, я найду частника, который купит рога в несколько раз дороже приемника, — предлагает царский охотник. При этом смотрит он только на дорогу.

— А мы их сами не можем использовать? Нельзя их просто растереть, выпить и получить какой-то супернавык?

— Нет, рога могут применять только алхимики. Это ингредиент для варки зелья против телепатии.

— А, хорошо. Тогда спасибо, — пожимаю плечами.

— Есть еще одно дело, — Степан бросает на меня взгляд и снова смотрит на дорогу. — Я уволился с царской службы, выхожу на пенсию. На расчетные за выслугу лет хочу купить нам дом. Нам с Ириной и тобой. Что думаешь?

Чувствую его напряжение. Он сейчас живет на съемной квартире неподалеку. Мама часть ходит к нему в гости с ночевкой.

— Я за, если мама согласна, — улыбаюсь.

— Отлично, — выдыхает Степан с облегчением. — Я еще подал начальству идею на организацию филиала царских охотников в городе. Если согласятся, то устроюсь туда консультантом или даже начальником.

— Ты можешь запросто податься к Загонщикам.

— К этим бандитам, — морщится он. — Конечно, мага-ветерана они загребут с руками. Но мне с ними не по пути. Если пойду работать, то только к царским.

Что ж, я лично согласен со Степаном. Загонщики, правда, какие-то бандюганы. Они не столько охотятся на зверей, сколько занимаются «крышеванием» и делят между собой территории.

Степан останавливается у моего подъезда, но мотор не глушит. Хотя и бросает грустный взгляд на окошко нашей квартиры. Прямо сама деликатность, а не седая машина смерти.

— Зайдешь? — предлагаю. — Мама сегодня обещала ватрушки.

— Ну если ватрушки…то обязательно, — усмехается он.

— Как прошла охота, дочь? — спрашивает Дмитрий Соколов. Семья уже давно в курсе, чем занимается дочь с друзьями. Сначала она пыталась скрывать это недомолвками, но родному отцу не соврешь, и в конце концов она призналась. За первую охоту ее выпороли штурмовым ремнем. За вторую тоже. И за третью… А в четвертый попросили быть максимально осторожной. Да и до этого били ее несильно, будто просто показывая: делай, но будь готова к последствиям.

Света режет ножиком кусочек вареной капусты и кладет его в рот.

— Обычно, — старается она не выдавать волнения. — Убили слабых монстров.

— Сколько именно? — прищуривает глаза отец.

Дочь вздрагивает под его строгим взглядом и признается:

— Больше десятка.

— Светлана! — в ужасе восклицает мать. — Десятка?! За один день?! Это уже не шутки! Это опасно!

— Это никогда не было шутками, — выпрямляется девушка, гордо подняв подбородок, и сдувает челку с лица. — Я с десяти лет подвергаю свою жизнь опасности, пора это открыто признать. А вот результаты, — она достает сложенный листок из кармана и передает его отцу.

Дмитрий внимательно читает.

— Что там, дорогой? — взволнованно спрашивает супруга.

— Результаты добровольной комиссии. Огненные техники третьей ступени? Поразительно! — усмехается Дмитрий. — Ты подготовилась. Охота действительно пошла тебе впрок. На самом деле, я уже знал, что сегодня вы столкнулись с Красным бигусом. Хорошо, что ты не соврала…хотя и не досказала правду, — одними губами улыбается он. А глаза серьезные-серьезные.

Лицо Светы вытягивается:

— Но откуда?

— Степан Невзоров. Бывший царский охотник обещал мне докладывать о процессе охоты. Думаю, такое же обещание он дал и роду Калыйр.

Девушка растерянно хлопает глазами:

— Зачем он это сделал?

— Потому что волнуется о Даниле и не хочет, чтобы у него возникли проблемы с аристократами. Поэтому Невзоров с вами и нянчится. Если ты или казашок погибните, то в первую очередь прилетит мальчишке, с него будет серьезный спрос, — Дмитрий смотрит, как побледнела Света. — Дочь, тебе, правда, даже не приходило это в голову? Очень интересно. А я думал, тебе просто все равно на Данилу. Выходит же… Признавайся, ты в него часом не влюбилась?

— В простолюдина? — ошарашенно переспрашивает мать, схватившись рукой за сердце.

Света же молчит, поджав губы. Потом отвечает:

— С таким как он у меня не может быть будущего.

— Скорее всего, — странно отвечает Дмитрий. — Расскажи-ка о том, как прошла охота.

С трудом Света собирается с мыслями. Рассказ занимает несколько минут. И аристократа заинтересовывает одна деталь:

— Данила умеет стрелять? И сам выбрал крупнокалиберный автомат? Хм, странный выбор. Еще страннее то, что Невзоров разрешил. Штурмовым комплексом еще надо уметь пользоваться. Этому обучают в спецподразделениях, а рядовые и любители обычно обходятся стандартными АК.

— И что из этого следует, Дима? — спрашивает супруга, а Света навостряет ушки.

— Пока рано говорить, но я слышал, что некоторые телепаты умеют впитывать вместе с чужими воспоминаниями и практичные навыки. Например, владение специфичным оружием, — пожимает плечами Дмитрий. — Поживем-увидим, такой ли самородок наш Даниил.

Обед продолжается, отец больше не обращает на дочь, уплетая свои любимые голубцы. Зато дочь вдруг украдкой смотрит на отца. До нее резко дошло.

«Наш? — хлопает глазами Света. — С каких пор Даня наш?»

Лена пришла в школу в синяках.

Не знаю, как давно это началось. Просто в один прекрасный день заметил синие отпечатки на ее тонком запястье, будто кисть девушки сжали очень сильно. В другой день — отпечаток на шее. Маленький желтый кругляшек. Совсем маленький, но вызвавший во мне большую волну раздражения.

Я только спросил Лену, кивнув на синяк:

— Кто?

Она захлопала глазами, а потом рассмеялась.

— Это лейка душа упала на меня. Не бери в голову. Просто я растяпа с утра, постоянно спросонья об что-то бьюсь. Неуклюжая вот.

В неуклюжесть я не поверил ни на грамм. В школе Лена само изящество, движения уверенные и утонченные, никогда не уронит ручку или тетрадку. На физкультуре среди девочек одна из первых по показателям, на ИЗО лучше всех рисует маслом, ее работы даже отправляли на областные конкурсы от школы.

И всё бы ничего. Я бы может и поверил. Но через день у Лены появился новый синяк.

Своими наблюдениями поделился с друзьями в столовой. Лена всегда обедает отдельно с подругой. Как-то раз я ее приглашал с нами посидеть, но Светка как зафырчала, как засверкала глазами, что Лена, бросив на блондинку взгляд, вежливо отказалась. Поостереглась.

— Отец, наверно, — сделал вывод Гриша. — Я слышал, Смольная не из благополучной семьи.

— Что, серьезно?! — удивительно, что казах знает о моем товарище по проекту больше меня. — По идее, я могу помочь ей. Могу…

— Что ты можешь, Вещий? — перебивает Света. — Прочистить мозги отцу Смольной? Перевоспитать его? Переделать человека?

— Нет, слишком сложно и рискованно, — тут даже думать нечего.

— Даже больше того! — у Соколовой даже глаза загорелись. — Это незаконно! Если без причины такое устроит аристократ, с него взымут гигантский штраф. А тебя, простолюдина, так вообще посадят лет на пять. Разрешается только самооборона, а тебя никто не трогает.

— Да знаю-знаю, просто я не могу так всё оставить, — спокойно говорю.

— Не оставляй, — поддерживает Гриша. — Наверняка, можно найти решение, да.

— Законное, — делает ударение на слове Света.

— Например, — предлагает казах. — Можно взять камеру, надеть телепатический плащ, проникнуть в квартиру Смольных и заснять, как на Лену накидывается ее отец. А потом передать запись в службу опеки, например. Или в полицию.

— Очень интересно, — вскидываю брови. — Как я смогу стоять и просто смотреть, как девочку избивают до синяков?

— Да, что-то не подумал, — почесал макушку Гриша.

— И вообще, потом Лену могут забрать в детдом, ты это понимаешь? — продолжаю объяснять неразумность его предложения. — Думаешь, ей там лучше будет? Я сильно сомневаюсь.

— Понял-понял, — выставляет ладони Гриша. — Успокойся, батырь! Я на твоей стороне.

Я пожимаю плечами. Да я спокоен. Но Гриша, конечно, дает. Обычно он продумывает любой свой поступок с восточной неспешностью.

— Вещий, почему ты так впрягаешься за Смольную? — недовольно спрашивает Света. — Ведешь себя как влюбленный щенок.

— Лена — наша с вами одноклассница, — хмурюсь. — А еще мы вместе делаем важный для меня проект. Каждый день я сижу с ней в библиотеке и вижу следы побоев. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из моего ближнего круга, я бы протянул руку помощи и ему. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества.

— Понимаю, — говорит Гриша. Но далеко не все такие понимающие.

— Значит, ты просто поборник чести? — спрашивает Света с ехидством. — Так я тебе и поверила, мой дорогой.

Я вздыхаю. С годами Светка вроде бы стала нормальной, но вот иногда прет из нее эта «соколовщина». И тогда надо ставить ее на место, иначе она вернется к истокам.

— Не делай так больше, — хмуро говорю.

— Как?

— Не издевайся надо мной, когда мы обсуждаем серьезные вещи. Я не твоя подружка и не твой парень.

— Последнее уж точно, — с недовольством фыркает она.

Гриша затихает, пытается не отсвечивать. Я тяжело смотрю на Свету.

— Что случилось?

— Мне неприятно, понял?

— Что конкретно? То, что я волнуюсь за своего одноклассника и друга?

— Хватит строить из себя доброго пуританина! — слышу я в ответ. — Вовсе не за этим ты помогаешь Смольной.

Ну это уже ни в какие ворота. Начинается настоящая женская истерика. Мне точно до этого нет дела.

— Мы тебя с Гришей не держим, — спокойно отвечаю. — Если тебе неприятно с нами, ты разворачиваешься и идешь к тем с людям, с кем тебе приятно.

Она вылупляет глаза.

— Ты меня прогоняешь? — обиженный голос.

— Я всё сказал, — поднимаюсь, взяв поднос в руки. Гриша с заминкой тоже встает.

Отворачиваюсь и слышу уже в спину.

— А если мне ни с кем не приятно?! — капризно.

— Тогда, у тебя большие проблемы. Сходи что ли к психологу, — бросаю через плечо.

— Пф! — доносится напоследок.

Но на это ответить уже нечего. Отнеся подносы в зону сбора грязной посуды, мы с Гришей выходим из столовой.

— Не жестоко ли ты с ней? — спустя пару поворотов говорит Гриша.

— А ты вообще слышал ее? — качаю головой. — Никакой конкретики, никаких аргументов, только истерия. У тебя есть мысли, что это вообще было?

— Ну…

Эх, не хватает в магической школе уроков по женской психологии.

— Это женская истерика, Гриш. У вас мама или сестры так себя не ведут?

— У нас же патриархальный род. Традиционная семья, — смущается казах. — Женщине не позволено выдавать подобное. Иначе ее розгами…

— А, понятно. Запомни, женщина равно эмоция. Светка уже половозрелая, временами ее будет так плющить. Гормоны, ничего не поделать. Нам надо привыкнуть.

— По твоей реакция не сказать, что ты готов к этому привыкать, — замечает парень. — Вот как ее жестко обрубил.

— Привыкать не равно терпеть. Если будем прогибаться под ее эмоциональные всплески, то она быстро начнет из нас веревки вить. Мы должны допускать общение с ней только в спокойном тоне. Светка импульсивная, как-никак огненный маг, поэтому у нее эмоциональные качели прямо полыхают, но это касается всех женщин. В той или иной степени. Да-да, в отношениях женщина всегда стремится взять мужчину под контроль. И только спокойствием и принципиальностью ты сможешь отстоять свои границы. Тогда она десять раз подумает, чем снова раздражать тебя.

— Даня, ты-то откуда столько всего знаешь про отношения с женщинами? — озадачивается казах.

— Ну я же это…не из патриархальной семьи. Насмотрелся всякого, — нахожу оправдание. — Да и ничего такого здесь нет. Нужно лишь наблюдать и не держать глаза закрытыми.

Гриша кивает, задумавшись. С одной стороны, ему ни к чему мои рассуждения, в жены он наверняка возьмет послушную казашку, для которой муж — бог. С другой, что-то заставило их род европеизироваться и оказаться не в лучшем городе России. Поэтому наш разговор лишним не будет для его юного мозга.

Три урока Светка сидит, демонстративно от меня отвернувшись. Я не обращаю внимания. Думаю, оттает она только к выходным, перед новой охотой на зверей. Повод весомый, чтобы пропустить из-за детских обид. Женщины хоть и эмоциональные и порывистые существа, но не во вред себе. А тут Степан обещал устроить нам тактическое обучение в группе, а потом, уже подготовленных и натасканных, повести на «достойного зверя», как он выразился. Предстоят веселые выходные, в общем.

Но происходит все намного раньше. После последнего звонка Света вдруг поворачивается:

— Слушай, Даня, давай не будем ссориться из-за всяких Смольных.

Я вздыхаю. Вот же она неисправима. Даже в словах извинения сплошная провокация.

— Ту матч, Соколова, — отмахиваюсь от нее и встаю. — Мозг вынесен. Пошел собирать. Поговори с матерью что ли. Или сходи на курс этикета.

— Так значит?! Это меня еще простолюдин будет учить манерам?!

Но я уже свалил в коридор, прихватив рюкзак. Урок последний, и больше сегодня пересекаться с блондинками из рода Соколовых я не намерен.

Из класса выходит Лена с портфелем.

— Все хорошо? — спрашивает она. — Ты резко ушел, а Света тебе вслед что-то громко кричала.

— Да, у нее надвигается осеннее обострение. Не бери в голову. Готова учить английский с лучшим репетитором в этом городе? — усмехаюсь.

Девушка радостно улыбается.

— Боюсь, мне не хватит денег на оплату ваших услуг.

— Не волнуйтесь, сегодня у меня скидочный день. Думаю, мы с вами договоримся, — подмигиваю, и улыбка Лены становится шире. — Так что прошу вперед, леди.

В библиотеке занимаем наш любимый стол и продолжаем придумывать план обучения языку через телепатию. Больше никого из учеников сегодня нет. Света с Гришей, кстати, очень скоро потеряли свой энтузиазм, да еще на них навалились обязанности членов родов — хождения по всяким приемам и светским вечерам. Оба уже достаточно выросли для взрослых мероприятий, и отлынивать им не позволялось.

— Ты читал «Теорию врожденных знаний» Хомского? — спрашивает Лена.

— Пробежался глазами. Ну, судя по всему, мы с успехом прошли две из трех составных механизма речи, который изложен в «Теории». Ты отлично справляешься с осмыслением языкового материала и удержанием в памяти. Осталось поработать над «упреждающим синтезом».

— Еще хромают интонация и темп с ритмикой, — хмурится Лена. — Мы не решили проблему, как передавать правильное звучание иностранных слов. Еще я часто ошибаюсь в грамматике.

— Построение предложений, — с пониманием киваю. — Да я и сам здесь не идеален, по-честному. Бывает, мне требуется время, чтобы правильно построить фразы на английском.

— Тогда тебе необходимо поскорее улучшить свои знания иностранного, — ошеломляет меня Лена. — Чтобы передача мыслей не страдала.

Хм, вот корпеть над английским точно не входило в мои планы. В этом мире совсем другие международные языки, и я лучше сделаю упор на тот же испанский.

— Слушай, Лен, мы, по сути, уже выполнили все требования для школьного проекта, — замечаю. — Язык посредством телепатии ты выучила. Да, не идеально, на дипломатическом приеме нельзя, понятно, сверкать. Но ты уже можешь свободно общаться с носителями языка и писать письма. Ты спокойно смотришь фильмы на английском и читаешь инструкции. Может, пора сбавить темп?

— Понимаешь, Даня, если мы не выполним проект идеально от начала до конца, то не получим первые места, — строго смотрит на меня Лена. — Поэтому отступать на полпути я не намерена. А ты?

— Я тоже, но не доводи нашу работу до упрямого перфекционизма, — смотрю ей в глаза. — Иначе мы точно завалим проект. Нам не нужно долбить весь английский. Достаточно отработать небольшую часть лексикона, чтобы показать — методика работает. Договорились?

Она мешкает, в глазах происходит борьба.

— Но…

— Лена, — веско произношу имя девушки. — Никаких «но». Мы создаем методику на примере определенной узкой части лексико-грамматики. Не больше не меньше. На это я и подписывался. Я не собираюсь натаскивать свое знание английского до профессионального уровня. Для нашей цели хватит чуть ниже среднего.

Она поджимает губы, стучит пальчиками по столу и нехотя произносит.

— Ну хорошо, Даня. Надеюсь, твоя стратегия верная.

— Другую мы все равно не успеем, — пожимаю плечами. — С учетом наших сроков это единственна возможная стратегия. Либо нужно было выбирать другую тему. Но для этого уже поздно.

— Ты прав, — нехотя признает Лена. — Блин, ты во всем прав. Боже, я чуть не угробила наш проект дотошной бесконтрольной работой! — она схватилась за голову.

— Спокойствие! Только спокойствие! — слегка сжимаю ее руку. — Беда миновала. Работаем.

— Фух, хорошо, — чуть помедлив, она выскальзывает из моих пальцев и берется за тетрадку.

Мы занимаемся до вечера. Формируем тезисы по результатам проделанной работы. Делаем наброски практической части, а именно описываем телепатические инструменты, которые я использовал.

Когда наступает время расходиться, Лена довольно улыбается:

— Хорошо поработали. Только подправим слабые места в телепатической передаче и будет вообще замечательно!

— Ты так в меня веришь? — усмехаюсь.

— Конечно, ведь ты очень умный, — произносит серьезно. — Ну ладно, пора домой. — на этом слове она грустно вздыхает.

Автобус забирает учеников со школы по расписанию. Днем и вечером с трех до восьми почти каждый час. Мы успеваем на шестичасовой и запрыгиваем в почти пустой салон.

Пока едем, болтаем о всяком. О проекте, об учебе, о погоде, о гусях… только не спрашивайте!

— А что со Светой случилось? — спрашивает вдруг Лена. — Мне кажется, она очень недовольна была.

— Да у нее свои тараканы. Не обращай внимания.

— Это всё из-за проекта, — убежденно говорит девушка. — Ничего, как выступим на конференции, снова сможете время проводить вместе.

— Мы вообще-то не парочка, — бурчу я, на что девушка лишь улыбается:

— А то и видно… Ой, моя остановка, — поднимается Лена, когда автобус останавливается на Республиканской. — До скорого, Дань.

— Пока.

Дожидаюсь, пока девушка выйдет. Тут же надеваю телепатический плащ и ныряю в дверь следом. Водитель смотрит на меня с неодобрением, мол, нечего бегать в автобусе. Но я уже выбежал, орать не имеет смысла, и он с кряхтением запирает двери и едет дальше.

Вообще телепатический плащ только так называется. На самом деле никакого плаща, конечно, нет. Я просто с помощью псионической способности скрываю свое присутствие от обнаружения другими. В данном случае только от Лены. А зачем мне тратить лишние силы и прятаться от всех в округе?

Вы думаете, стоит ли вообще играть в шпионов? Почему нет? Вдруг смогу помочь однокласснице. Много времени я все равно не потеряю. Помедитировать еще успею, как и Шарика за ухом почесать, он меня всегда встречает у остановки. Мама меня не потеряет, она все равно задержится допоздна в гостях у подруги. Хвастается, поди, «подарком от сыночка», который я купил с денег, вырученных от рогов бигуса. Подержанный «Москвич», пробег в сто пятьдесят тысяч километров. Почти невредимый, не считая выцветший и исцарапанный пластик. Да, просто взял и подарил. Как раз обошелся в четыре тысячи баксов… то есть царских рублей. Вся моя доля с рогов ушла на машину. Ну и ладно, новых зверей наубиваю. Зато мама будет добираться на работу не на общественном. Права у нее есть, достанет из тумбочки, сдует пыль с корочки и даст газу.

Лена двигается по темному переулку. Я следую очень близко, ровно настолько, чтобы она не слышала моих шагов. По пути нам никто не попадается. Разве что парни в кожанках. Стоят в одной из подворотен по пути, курят сигареты и ржут. Когда мимо подворотни проходит Лена, они лениво оборачиваются, скользят взглядами по ладной фигуре девушки. Сама она вжимает голову, торопится поскорее миновать узкий проход во двор. Но парни замечают рядом с Леной меня — широкоплечего, высокого, морда кирпичом, — и тут же теряют к Лене интерес. Снова льются помойные реки похабных шуток да хриплый ржач.

Минут через пять Лена забегает в один из домов. Я не отстаю. На исписанные двери лифта она даже не смотрит, поднимается по лестнице до шестого этажа. На пятом этаже закрываю нос ладонью, а то еще услышит мое участившееся от скоростного подъема дыхание.

Лена стучится в одну из дверей, открывает мужчина в трениках и майке-алкоголичке. Сам подпитый. Я уже закрылся от него «плащом», хотя мне кажется, он и так не углядел бы меня.

— Доча, — икает мужик.

Лена заходит, бросает рюкзак на тумбу. Я тоже прошмыгиваю внутрь. Тесно тут, блин. Прижимаюсь спиной к стенке. Могу, конечно, сделать, чтобы человек, даже натолкнувшись, не заметил меня. Но это всё отнимает силы. Они сейчас мне для другого пригодятся.

— У мамы сегодня ночная смена? — вздыхает Лена.

— Да, работает, красотуля наша, — кивает папаня года. — Я вот отдыхаю. Пойдем на кухню, я там колбаски нарезал, селедочку…закуска к водочке…и-ик.

— Я не голодна, спасибо, — девушка уходит в одну из двух комнат и прикрывает дверь.

Ну хоть квартира двухкомнатная. Есть куда от алкаша уйти.

Икающий мужик уходит на кухню. Я захожу туда же и, отойдя к окну, принимаюсь сканировать. Пролистываю воспоминания запитого мужика. Я не собираюсь его «переделывать». Света верно сказала: это действительно чревато делать без причины. Но разобраться не помешает, зачем он бьет Лену, и как это лучше остановить.

Вывод после анализа у меня складывает однозначный. Безработный, жалкий человек, пропивающий последние нейроны. Но колотит Лену однозначно не он. Наоборот, это мама Лены его поколачивает, когда вконец достанет семью.

Хм, Федот, да не тот. Если прагматично смотреть на задачу, нужно было сперва просканировать Лену и узнать, кто ее бьет. Будь мне девушка совсем безразлична, так бы и сделал. Но, если честно, сам не захотел копаться в воспоминаниях одноклассницы. Шерстить ее мысли, мечты, надежды… Всплыло бы слишком много интимных подробностей о девочке. Не хотелось так с Леной поступать. Нечестно это. Да и я был уверен, что руки распускает отец.

Нестерпимо воняет перегаром. Открываю окно и задумчиво вглядываюсь в беззвездную ночь. Пьяница все равно не заметит, он уже уткнулся в стол носом и кемарит.

Свежий воздух наполняет легкие и проясняет голову.

— Кто же вы, суки? — шепчу.

Лену глубоко сканировать мне по-прежнему не хочется. Но похоже придется, хотя…

Вспоминаются парни в кожанках в подворотне, и то, как Лена на них смотрела, вжав голову в плечи. А потом еще сделала удивленные глазки, когда те отвернулись от нее и продолжили ржать в своем дворе. Словно она ждала, что к ней подойдут.

Тогда я не придал этому значение. Бывает, мозг подмечает важные детали спустя какое-то время. Вот и сейчас случилась похожая оказия.

Я фыркаю. Хм, похоже, теперь ясно. Этим можно и сломать кое-что.

На следующий день Света ведет себя более сдержанно. По крайней мере, не язвит. Лишь изредка фырчит и странно смотрит. Но сдерживается. Возможно, скоро перебесится, и всё вернется на круги своя.

На одной из перемен, пока мы переходим из класса в класс, Гриша спрашивает:

— Дань, а со своим «Валетом» можно прийти на тренировку со Степаном в субботу? Ну и вообще на охоту его брать?

— У тебя есть свой «Валет»? Ничего себе, — я задумываюсь. — Ну тут возникает несколько вопросов. Твои отдадут оружие из родового арсенала? Не возникнет у них вопросов?

— Да, отдадут, — отмахивается казах. — Отец в курсе про охоту. С ним Степан поговорил и получил разрешение.

— Ого! — не ожидал от своего будущего отчима подобной прыти. — Свет, а твой, получается, тоже в курсе?

— Угу, — кивает блондинка и вдруг воодушевляется: — Кстати, Даня, отец разрешил дать тебе еще пару книг из нашей библиотеки. Раз ты теперь официально мой боевой товарищ…

— Было бы здорово! — наверно, у меня аж глаза загорелись.

Прошлую книгу я за выделенных полгода прочитал до дыр. Сам еще раздобыл на барахолках пару старых талмудов по телепатии. Оттуда, кстати, и взял инструкцию, как правильно строить телепатический плащ да метать ментальные заряды. Кажется, что без наставника у меня выходит не идеально, кривовато, ибо самоучка, но главное, что хотя бы эффективно.

Соколова замолкает.

— Свет…

— Мм? — оборачивается.

— А когда сможешь отдать книги?

— Принесу как-нибудь на неделе, — чертовка делает равнодушное лицо. — Тебе же не к спеху.

Отыгрывается за вчерашнее, как пить дать. Но придется терпеть. Не умолять же ее. Блин, а книги-то хочется. Но терпим.

Из-за поворота коридора вдруг налетает Богдан. Явно специально врезается в меня грудью. Невольно отступаю на пару шагов.

— Куда прешь, телепат? — рычит Айсмен. За его спиной ухмыляются его вечные прихлебатели. Те самые, что четыре года назад друг другу зады нюхали под моим внушением.

Вообще, Богдан не уступает мне ростом. И такой же широкоплечий шкаф. Всё благодаря мясу зверей, которым его сдабривают родители.

— Чего тебе, Снеговик? — оскаливаюсь. — Лучше пропусти, не отсвечивай.

— Ага, щас, — перегораживает мне дорогу.

Гриша напрягается, да и Света настороже. И правда, такая открытая агрессия в лоб в нашем возрасте уже странна. Давно не дети, к тому же все смертоносные маги.

Я же по-прежнему в расслабленном состоянии. Подумаешь, аристократик нарывается.

— Тебе лоботомию прописать? — приподнимаю бровь.

— У меня щиты, умник, — рычит он и формирует в руке ледяной шип. — А вот я тебе могу устроить мозговое проникновение.

Я хищно оскаливаюсь. Бредовые угрозы от этого шкета меня всегда забавляли.

— Значит, решил вспомнить детство и устроить стрелку в школьном коридоре? Дождись спаса, на татами я тебя раскатаю, как обычно.

— Там спарринг нечестный, без способностей. Слабо по-настоящему?

— Ха, кому-то надоело вечно проигрывать? — Мне правда смешно. — Ну давай завтра после школы померимся магическими писюнами. Линейку можешь не брать — разница будет заметна невооруженным глазом.

Такой расклад полностью устраивает Богдана, потому он тут же развеивает ледышку и отряхивает руки от снежной пыли.

— Не смей сбегать, умник, — на прощание грозится. — Я тебя все равно достану.

Он проходит мимо, толкнув меня плечом в своей излюбленной манере. Прихлебатели следуют за своей снежной королевой.

— История в другой стороне, дебилы, — надменным голосом Света говорит, не оборачиваясь.

Те застывают на полушаге, переглядываются как бараны. Возвращаться стыдно, но приходится, поэтому, потоптавшись, идут обратно.

— Лучше бы ты завела чувство собственного достоинства, Соколова, — успевает бросить Богдан, проходя второй раз мимо. — Твой телепат уже давно водится со Смольной. Ты не у де…

Я резко выстреливаю рукой вбок, без замаха. Ладонь хлопает Богдана по губам. Звук такой же, как у пивной банки, которую открывают с хлопком. Зато ушлепок сразу затыкается.

Аристократик отшатывается и обалдело смотрит на меня.

— Теперь всё по правилам, — улыбаюсь. — Я нанес тебе оскорбление, и завтра вечером мы деремся. Типа дуэль. А то без причины выходило как-то глупо. А так попробуешь выбить сатисфакцию с помощью своей замороженной пиписьки, — Богдан застывает, переваривая информацию. — Пойдемте, ребят.

Вместе с Гришей и Светой мы покидаем коридор.

— Дуэль с Предякиным — это серьезно, — роняет Гриша. — Очень серьезно. Он совсем недавно прошел магическую аттестацию, Дань. У ледовиков, говорят, самый простое тестирование, набор проходных техник минимален, но всё же.

— То-то он осмелел, — усмехаюсь. — Экзамен прошел, силу почувствовал.

— И чего ему неймется? — рычит Света. — Почему не оставит вас с Даней в покое?

— Ясно «почему», — усмехается казах. — Ты себя спереди видела? А сзади? Богдан постоянно на твои пейзажи облизывается, но ты не с ним крутишься, а с нами. Вот нам и прилетает, — делает он грустное лицо. — Ни за что, да.

Я подхихикиваю. Прав пацан, чертовски прав. Света же вылупляется на Гришку двумя голубыми аквариумами. Странно, что ей такая мысль, как ревность, даже в голову не приходила.

— И все равно он придурок, — выносит вердикт Света, откинув золотые волосы с плеча. — Хоть и умеет ценить настоящую красоту, в отличие от вас двоих, слепошар.

— Что ж делать? — вздыхает Гриша. — Не вини нас. Мы так долго созерцаем эту ослепительную красоту, что успели ослепнуть.

— Так что с «дуэлью»? — фыркнув, оборачивается ко мне Света, когда мы только входим в класс. — Это не шутки. Вы можете поубивать друг друга.

— Верно, — соглашаюсь. — А посему нам нужен маг-целитель.

— А кого мы знаем с таким Даром? — только Светка это говорит, как тут же прикусывает язык. — Блин…

— Камила, — мечтательно произносим мы с Гришкой.

— Хочешь, я попрошу ее? — тут же предлагает казах.

— Ну давай, — нехотя делегирую другу самую приятную работу во всей этой истории. — Тогда будешь моим секундантом. У нас ведь дуэль, — усмехаюсь.

— Здорово, — кивает Гриша.

Мы расходимся по своим партам. Затем уже заходит шайка Богдана. Звенит звонок, и уроки продолжаются.

Потом уже мы с Леной снова сидим в библиотеке до шести часов. Пробуем так и этак передать девушке интонационный рисунок английского языка. Что-то получается. По крайней мере, я нащупал верный путь. Лексикон легко передавать, грамматику сложнее, а мелодику и темп я даже представить не могу как, пока сам не произнесу слово с акцентом и соответственно не вспомню, на какой слог ударение, где согласная мягкая, где твердая, а где ее вообще следует не замечать, как поп-певец забравшуюся на сцену фанатку.

Под жарким солнцем Света ждет на парковке личного водителя. Сегодня он что-то задерживается. Скорее всего, на дороге произошла авария. Обычные пробки водитель учитывает при составлении графика. Но всё не учесть, к сожалению.

Гриша уехал десять минут назад, но ему надо в другую сторону. Там может и свободно на трассе.

— Привет, Светлана, — подходит к девушке Катя Фиткина. Тоже дворянка. Ее недавно перевели из параллельного, когда в их классе произошел всплеск пробудившихся одаренных. Связи решают. — Твой задерживается?

— Да, аварии на дороге, видимо, — вежливо улыбается Света.

— Я не про твоего водителя, — с более широкой улыбкой отвечает Катя. — А про твоего парня. Видела его только что в библиотеке. Со Смольной, — выделяет она два последних слова.

Света хмурится.

Катя была одной из тех, кто предлагал Дане вести вместе прикладной проект. Но она не обладает ни выдающимися формами Енеревой, хоть и смазливая, ни острым умом Смольной, хоть и нетупая, поэтому даже не попала в список возможных кандидатов.

— А вчера видели, как Вещий провожал Смольную домой, — продолжает давить на больное Катя. — Вместе вышли на остановке Смольной.

— Откуда такие подробности? — холодно произносит Света. — Следишь что ли за ним?

— Да просто рассказали те, кто тоже в автобусе ехал, — качает головой Фиткина. — О, вот и мой. До скорого.

Она садится в подъехавшую машину представительского класса и наконец отчаливает. Света же остается жариться на солнцепеке.

— Как же, «рассказали»! — передразнивает она Фиткину. — Так и говори: доложили! И вообще, он не мой парень! — запоздало возражает она.

Света прекрасно знает, что дворянам типа Фиткиной их родители дали распоряжение держаться вблизи Вещего. Все уже поняли, что телепаты положительно влияют на Дар. А в школе нет другого телепата, вот поэтому Даня обладает своеобразной ценностью. У себя дома юные дворяне из богатых семей контактируют со слугами-телепатами, но в государственную школу их не притащишь. Это еще хорошо, что никто кроме Соколовых, не подозревал в Дане редкий талант телепатического обучения, а то внимание к нему утроилось бы.

Наконец подъезжает «Чайка» Соколовых.

— Простите, госпожа, — покаянно говорит водитель, выбегая и открывая Свете дверь. — На дороге возникла авария, фургон врезался в говновоз…э-э…в спецтранспорт для перевозки жидких грузов, — выдает он как на духу. — Движение застопорилось, всю дорогу залило говн…хм…жидкими отходами, вонь стояла на километры.

— Я так и поняла, — барышня усаживается в салон в приятную прохладу кондиционера. Чуть морщит носик от слабого едкого запаха. Видимо, совсем без последствий «Чайка» не смогла уехать с места аварии. Надо бы побрызгать освежителем воздуха с цветочными запахом… Хм, цветы. А это мысль. — Егор, заверни, пожалуйста, по дороге в цветочный.

— Как прикажете, госпожа.

Про себя Света думает:

«Завтра Даня уделает Предякина, официального мага, и можно будет его поздравить. Чем венок победителя не подарок?»

Сегодня снова вместе с Леной сели в автобус, она снова попрощалась и вышла на своей остановке. А я снова, прикрываясь телепатическим плащом только от нее, вышел следом. Запоздало подумал, что немногие школьники, ехавшие с нами, видели, как я второй раз выхожу за Смольной. Но сразу же отбросил эту мысль. Кому какое дело, где я высаживаюсь? Тоже мне суперзвезда.

Этим вечером Лена пошла домой другой дорогой. А я тихонечко сзади, будто ангел-хранитель. Плащ активирую для всех окружающих, а не только для девушки.

Ту подворотню мы не пересекаем. Она остается где-то слева. План у меня такой — проводить девушку до подъезда. Если никого не встретим, вернусь назад на остановку. А уже завтра поговорю с ней обстоятельно насчет синяков и предложу свою помощь. Откажется — ее дело. Копаться в ее голове насильно у меня нет желания. А также — скрытно провожать девушку каждый вечер, словно маньяк какой-то. Я еще понимаю, если бы девушку избивал отец. Тогда она могла отказаться от моей помощи по разным причинам: страх за отца, нежелание расстраивать мать, забитая психика, да много ли чего. Когда ребенок втянут в семейную драму, он не мыслит адекватно. Но если угроза исходит извне, тут Лена сама должна себя взять в руки и хотя бы набраться храбрости попросить помощи. Так что сегодня моя последняя вылазка.

Зря я переживал.

Парни в кожанках все равно находят девушку.

— Эй, Смольная, далеко собралась? А плата? — выступают они из темноты, словно призраки. — Или решила, что раз вчера проскочила вместе с тем здоровяком, то теперь все можно?

— С каким здоровяком? — пугается девушка. Но сует руку в карман и достает хрустящие купюры. — Это я заработала за выходные. Забирайте и уходите, рэкетиры.

Оказывается, Лена еще и подрабатывает? Когда только всё успевает.

— Без уважения говоришь, — морщится парень с хомячьей рожей. Он еще и видеокамеру зачем-то в руках держит. — Можем тебя заставить и по-другому нам платить, — он оглядывает пошлым взглядом грудь и бедра Лены. — Например, снимем взрослое кино? Мы тут отжали ее кое у кого.

— Ха-ха, отличная идея, — ржет второй с вытянутым лицом как у крысы. — Ну что, Ленка, готова стать кинозвездой?

Лена смотрит на этих двоих ушлепков, как на дворовых псов. Грязных, вшивых, но опасных. Которые могут покусать и заразить бешенством.

Я с интересом рассматриваю гопарей. На вид лет шестнадцать. Парни широкоплечие, жилистые, турником не пренебрегают. Кожанки с намалеванным на спине белым то ли волком, то ли крысой, пойми-разбери в темноте. Явно банда какая-то. Может, кто-то из Загонщиков. Те тоже, по сути, бандиты.

— Я не занимаюсь подобным, — спокойно говорит Лена, пытаясь не показывать страха. — Так вы берете деньги?

Хомяк протягивает руку к купюрам, но вдруг его широченная ладонь замирает в нескольких миллиметрах от тонких пальцев Лены.

— Кацап, чего застыл? — говорит второй с крысиным лицом. — Бери бабки и пойдем в ларек за шипучкой.

Но Кацап не берет деньги. Вместо этого он вдруг снимает свою куртку, бросает ее на землю и начинает топтать, как заведенный, эмблему банды. Лена испуганно отшатывается.

Второй гопарь орет:

— Ты что творишь, придурок?! Наш символ топтать?! Охренел! Да я тебя!

Его кулак влетает Кацапу в челюсть и опрокидывает его. Тот падает на задницу, уронив камеру и потирает ушибленное лицо.

— Ты чего? — испуганно блеет.

— А ты чего?! — второй орет в праведном гневе. — Нахрена топтал куртку с нашим «волком»?!

— Мне просто она показалась очень… стремной.

— Че-е?! — Крысун уже снова собирается замахнуться, но тут я выныриваю из невидимости и признаюсь:

— Сударь, правда, не виноват, это я его заставил.

— Даня?! — удивленно восклицает Лена, и в ее голосе мне слышится облегчение с радостью пополам.

— Он самый, госпожа, — улыбаюсь девушке, не обращая внимания на обескураженных гопарей.

Между тем Кацап поднимается, и оба настороженно окружают меня.

— Ты кто такой?! Ты откуда взялся?! — напирает Крысун.

— Вмажь ему, Карл! — подбадривает его Кацап, а у самого щека распухает на глазах как абрикос. Он уже не понаслышке знает, насколько тяжелая рука у товарища. — Я справа его схвачу.

— Да, вмажь, Карл, — киваю с улыбкой. — Чего уж стоять просто так. Разомнись.

— Ну всё, ты долаялся, пес! — рычит Карл и отводит руку, чтобы зарядить мне боковой в нос. Это я увидел в его мыслях. Только вот удар прилетает опять Кацапу — в другую щеку.

— А-А-А! За фто! — упавший гопарь хватается за опухшую челюсть. — За ф-фто, Карл?! Почему мне?!

Я увеличиваю градус эмоционального жара в черепушку ударившего парня. Карл яростно смотрит на опрокинутого друга.

— Ты сказал — я козел!

— Когда?! Я не говорил! Нет!

— Сказал! Дважды!

Еще немного добавляю ложных воспоминаний в мозг Карлу, и его голос звучит более уверенно. А Кацапа — наоборот, жалко и испуганно. Пока длится эта перебранка, отошедшая за мою спину Лена позволяет себе мстительную улыбку. Да, согласен, забавное зрелище.

Сейчас будет еще забавнее.

Я громко прокашливаюсь:

— Кхе-кхе, — оба гопника оборачиваются на меня. — Знаете кто такой газлайтер? — оба пациента делают тупые глаза. — Газлайтер — тот, кто пытается заставить жертву сомневаться в собственных воспоминаниях и изменяет ее восприятие реальности. Делает жертву беспомощной и неуверенной в себе, — я хищно оскаливаюсь. — Я — газлайтер Даня Вещий, рад знакомству! А теперь, Кацап, вмажь Карлу в челюсть!

Карл вытаращивает глаза.

— Что за…

Бах!

Мгновенно осмелевший Кацап подскочил и с размаху врезал другану, и теперь уже Карл сидит на земле, потирая челюсть и сдерживая слезы.

— Зачем?! — чуть ли не плачет Карл, а Кацап поднимает ногу для размаха. Прямо над головой Карла. — Зачем ты это сделал?!

— Тебе это показалось, — улыбается Кацап. — Этого не было.

— Но…

Бух!

— Помогите!

— Это бред, не выдумывай, — Кацап падает на уползающего друга и начинает его молотить кулаками со всей силы.

Баф! Хрясь!

— Не надо! Каца…!

Хлясь!

— Ты слишком остро на всё реагируешь.

Бам!

— А-а-а! Прекрати!

— Расслабься, это была просто шутка.

Бдуф!!!

— Прошу! Уберите его!

— Мне жаль, что ты считаешь, что я сделал тебе больно! — рычит Кацап, захватывая гопника в удушающий.

Я улыбаюсь до ушей. Действительно, газлайт в чистом виде.

Схватившиеся друг с другом гопники катаются по земле, собирая дорожную пыль и экскременты дворовых собак.

Скашиваю взгляд на Лену. Она вроде очень даже не против, что так всё обернулось. Я беру девушку под руку и отвожу подальше от места яростной схватки, а то гопари еще лягнут случайно.

— Осторожнее, могут задеть.

— Спасибо, — тихо говорит Лана под далекие звуки зубодробящих боковых. — Спасибо тебе, Даня, что помог. Они угрожали напасть на маму ночью, если не буду «подкидывать» им по сотне в неделю. Я решила сделать вид, что согласна, пока не придумаю, как от них избавиться. Но ты… уже избавился.

Ее зеленые глаза горят обжигающе в фонарном свете. Мы совсем близко, губы девушки распахнуты. Она подходит и нерешительно чмокает меня в щеку. Я чуть сдвигаю лицо, и ее губы задевают уголок моих. Она замирает. Я замираю. Приятно. Черт возьми. Но увлекаться нам сейчас нельзя. Иначе Кацап забьет дружка до смерти. Зачем мне такой грех на первом поцелуе?

— Хм, Даниил, — растерянно смотрит на компакт-диск директор. — А эти дети проживают в нашей школе?

— Нет, они бандиты, гопари, господин директор, — отвечаю.

— Тогда ты не совсем по адресу. По детям, проживающим в неприемлемых условиях, нужно обращаться в службу опеки.

— Но, господин директор, я же несовершеннолетний, — объясняю ситуацию. — От меня жалобу не примут. А моя мама много работает, не хочу ее утруждать походами в инспекции. Вот и подумал, может, вам интересна судьба детей нашего города. Но если нет…

— Ладно, — морщится директор. — Давай хоть глянем, что ты наснимал.

Он вставляет диск в компьютер и запускает плеер.

Вчера я подобрал камеру Кацапа и, отправив Лену домой, невидимкой проследил за избитым Карлом в грязной кожанке. Обоим гопарям я исказил воспоминания о Лене. Теперь увидев ее, они испытают сильную головную боль и почувствуют желание уйти. Ничего сложного, как оказалось. Связал зрительный триггер с жуткими ощущениями и готово. За закладки мне ничего не будет: в полиции нашего города нет телепатов, я узнавал. И всё же пускай я отвадил бандюганов от девушки, но малолетние преступные элементы по-прежнему ошивались в ближайшем районе. Мне хотелось узнать, можно ли оперативно что-то с этим сделать. Саму Лену я убедил как можно скорее написать заявление в полицию, тем более что иск девушки обосновывает мое право использовать телепатию на ее обидчиках, если это вдруг вскроется. Типа гражданского задержания. Только заявление заявлением, но и сам я решил действовать.

Надеялся я наткнуться на какую-то сводку бандитов и заснять, но Карл пошел домой. А там разыгралась очередная семейная драма. Или «черная комедия», как посмотреть.

На весь экран появляется мое улыбающееся лицо.

— Всем привет! С вами Даня Вещий! И сегодня мы увидим, какими родителями быть не стоит.

Директор переводит взгляд на меня, в ответ лишь пожимаю плечами. На экране я навожу камеру на избитого Карла и здорового бородатого бугая в наколках, его папашу. Меня они оба не видят благодаря телепатическому плащу.

— Че приперся? — спрашивает бугай сына. На минуточку на дворе уже было девять часов вечера.

— Пап, мне нужен телефон, — стонет Карл, держась за ушибленные, а может и сломанные ребра. — Позвонить в скору….

— Телефон?! В детстве я пихал петарды в говно, и мне было весело! В говно, Карл, — гремит бугай. — А ты требуешь новый телефон?!

— Не новый, мне надо позво…

— Пшел нахрен, чмыреныш! — и следует резкий удар по лицу парня.

Директор берет пульт и останавливает видео.

— Думаю, достаточно.

— Скорую ему я все же вызвал, — скромно поясняю. — Анонимно.

— Не буду спрашивать, почему у парня еще до этого явно были сломаны ребра и он едва на ногах держался, — фыркает директор, подозрительно уставившись на меня. — Хорошо, я передам запись в службу опеки и полицию. Парня заберут в областной интернат в ближайшее время. Думаю, и ему самому лучше находиться от тебя подальше. Ребра целее будут. Что-то еще?

О, похоже, у нашего директора связи в службе опеке.

— У него есть друг по кличке Кацап, зовет Артем Кустов. Вот адрес, — протягиваю бумажку. — С ним такая же история. Видео на том же диске.

— Хм, у него тоже ребра сломаны? — хмурится директор. — Ладно, обоих заберут.

— Там этих «Снежных волков» около десятка парней не старше восемнадцати, — замечаю. — С ними со всеми желательно разобраться. Не думаю, что городу нужны малолетние банды.

— Даниил, твоя забота о городе похвальна, — вздыхает директор. — Но страна недавно пережила гражданские войны. Прошел едва десяток лет, как у нас появился постоянный царь. Таких семей бесконечное множество, о всех не позаботиться.

— Но можно начать с малого, — пожимаю плечами. — Знаете, есть одна история. Самая первая.

— И какая же?

— Свет против тьмы, — говорю очень серьезно.

Услышав банальные слова, директор качает головой и вздыхает, мол, похоже, не тому мы вас учим.

— Если так, то в нашем городе тьмы намного больше.

— Знаете, вы не так на это смотрите.

— Просвети же меня, сударь Вещий.

— Ну, когда-то была только тьма. Похоже, свет побеждает.

Директор взмахивает рукой.

— Ладно, иди.

И я отправляюсь на уроки. На одной из перемен Богдан специально подходит к нашей со Светой парте:

— Не забудь про дуэль, умник.

— Не забуду, — подмигиваю. — Я готовился.

И это чистая правда. Даже ночью полистал талмуд, что мне Светка подарила от имени рода Соколовых. Правда, на то, чтобы освоить психотические инструменты в нем, нужно время. И наставник, желательно. Эх.

Грозно сверкнув заледеневшими глазами, Предякин уходит. Я кладу учебник на полку под партой, пальцы нащупывают лист бумаги.

— О, это что, — вытаскиваю запечатанный конверт с красивой каллиграфической подписью:

«Дане».

Я с задумчивым лицом вскрываю его.

«Приходи сегодня во двор школы. После дуэли».

Возле текста нарисовано сердечко, пронзенное стрелой. Маленькое и аккуратное.

Чувствую, как на лице возникает улыбка. Неужели мне написали любовное письмо? Похоже, я таки популярен среди девушек.

— Что там у тебя? — оборачивается Света.

Я сминаю листок, но блондинка успевает увидеть сердечко.

— Там что, сердце? — удивляется она. — Это признание в любви?

— А ты откуда знаешь? — убираю листок в карман брюк. — Не ты ли случайно его написала?

— Ч-что?! — голубые глаза девушки злобно сужаются. — Вот еще! Вещий, не неси чушь! — неожиданно яростно шипит она, ткнув мне в грудь пальцем. — Ты надменный, неблагодарный нахал! Тебя никто никогда не сможет полюбить!

— И все же кто-то смог, — с победной ухмылкой хлопаю себя по карману брюк с письмом. — Соколова, вообще, чего ты так завелась? Я же шучу. А ты сразу огрызаться. Отсюда возникает совсем другой вопрос — кто полюбит тебя, такую злюку?

— Все, хватит, — хлопнув по столу, она встает и стремительно шагает к двери.

Но тут звенит звонок, да еще входит учитель, и Светке приходится, опустив гордый подбородок вернуться.

— Ничего не говори, — шипит она мне. — Иначе сожгу тебе штаны.

Я лишь усмехаюсь. Дети такие дети. Сама непосредственность и постоянное ребячество. Жалко, что сам я уже не такой.

Эх, Даня, где твои пятнадцать лет?

Уроки проносятся, как вагоны скоростного поезда. Между медитацией и музыкой я подхожу к Лене.

— У меня сегодня не получится засесть в библиотеке. Извини.

— Конечно, у тебя ж «дуэль», — хмурится она на последнем слове. — Ты только будь осторожен, хорошо? Не поранься.

— О, а ты уже в курсе?

— Мне кажется, вся школа в курсе, — Лена оборачивается на щебечущих в стороне девчонок. — Зрителей будет много, готовься, — она мнется и, опустив взгляд, говорит. — Но не я. Прости, меня вызвали на заседание учсовета.

— Ничего страшного. — Эх, а жаль, посмотрела бы, как я роняю Предякина в грязь. — Кстати, ты подала заявление в полицию?

— Сегодня утром, — кивает девушка. Отлично, теперь у меня есть законное обоснование моего проникновения в мозги гопарей.

Мы еще стоим какое-то время рядом, смущенно не смотря друг другу в глаза, как школьники. О, точно, мы же и есть школьники.

— После дуэли я могу тебя проводить домой, — предлагаю. — Чтобы убедиться, что «Снежные шавки» больше к тебе не пристанут.

Я на сто процентов уверен, что не пристанут, ибо побывал в их мозгах. Но Лена-то не в курсе, хе. Интересно, это она мне письмо положила? Было бы здорово.

— А ты уверен, что у тебя останутся силы? — волнуется Лена.

— На то, чтобы защитить красивую девушку от хулиганов? Пф. На это у меня всегда есть силы.

— Тогда хорошо, — покраснев улыбается Лена. — Встретимся после дуэли.

Ну всё, график на сегодня готов. Отучиться, отмутузить Предякина, отвстречаться со своей поклонницей в школьном дворе, если это не Лена, а если Лена, то вообще замечательно, и, как вишенка на торте, проводить Лену домой. А потом буду корпеть над книжкой Соколовых. Надо сформировать уже дурацкий пси-клинок. И почему он мне никак не дается?

Наконец последний звонок. Учеников отпускают, и болтающий поток выбегает из школы. Парни шумно гогочут, девушки шелестят на ветру короткими юбочками. Основная масса направляется не на парковку, не на автобусную остановку, а за ворота и дальше, на пустырь за рощей. Там как раз назначена дуэль.

— Сколько народу, вау! — офигеваю я. Мы с Гришей и Светой тоже двигаемся куда и все. — Не ожидал, что я так популярен.

— Ты единственный телепат в школе… — начинает прагматичный Гриша, но его тут же перебивает вспыльчивая Светка:

— Да просто никто давно морды друг другу на публике не бил. Люди соскучились по зрелищам. Не зазнавайся, Вещий.

Пустырь за рощей битком забит. Кто-то даже оградил лентой в центре площадку для боя. Наверняка, шестерки Предякина. Сам Айсмен тусуется с группой дворянчиков, те его подбадривают, хлопают по спине, а он плечи расправил и ржет, приобняв красотку Камилу, индюк недоделанный.

— Даня! — обернувшись, она весело машет мне.

Услышав радостные нотки в ее голосе, Богдан супится. А Камила, откинув его лапищу, быстрым шагом идет к нам. Изящная, стройная, широкие бедра качаются, как борта катера. Ох, кажется, у меня сейчас брюки треснут, слишком тесно.

— Госпожа Целитель, — я низко кланяюсь девушке. — Благодарю за то, что присмотрите за нашим с оппонентом здоровьем во время поединка.

— Тебе повезло, что я не злопамятная, — смеется красотка. — Но ты поступил жестоко, опрокинув меня с проектом и предпочтя простушку Смольную, — интонация ее голоса становится брезгливой.

— У всех есть свои достоинства, — я пытаюсь быть деликатным.

— Конечно, — Камила улыбается белозубой улыбкой. — Я даже знаю твое, Даня, — сверкают ее огромные подведенные глаза.

— Ну и просвети нас, — фыркает Света.

— Благодарность, — даже не посмотрев в сторону блондинки, заявляет жгучая брюнетка. — После моей сегодняшней подстраховки, надеюсь, ты будешь проводить со мной больше времени?

Она смотрит выжидающе. Как и Света с Гришей. Причем казах одними губами произносит: «аху….!»

— Буду признателен, если будешь с нами обедать в столовой, — улыбаюсь.

— Что?! — вскрикивает Света.

— Тогда решено, — кивает Камила и резко отворачивается так, что едва не стегает меня по лицу длинными волосами. — Удачи в дуэли, Даня.

Виляющей походкой она удаляется — не к Богдану, а к своей личной свите из простолюдинок.

— Вещий! А нас спросить не судьба? — рычит Света.

— Я согласен, — сходу заявляет Гриша.

— Предатель, — обиженно шипит на него блондинка.

— Слушай, Свет, она недолго с нами побудет, — успокаивает ее казах. — Думаешь, ее интересуют наши темы: охота и медитации? Какую бы пользу не приносил Даня своими мозговыми волнами, уверяю тебя, у нее не хватит терпения и на неделю.

— Лучше вам молиться об этом, — угрюмо сообщает Света. — Моего терпения больше недели на Камилу точно не хватит.

Она с таким грозным видом на нас смотрит, что даже меня, бывшего солдата, насмерть сражавшегося с самим Мистером Крабсом, бросает в пот. А когда у Светки еще и глаза вспыхивают, как два фонаря, а из ушей валит дым, у меня окончательно сдают нервы.

— Ой, мне, кажется, пора на дуэль. Удачи! — спешу я ретироваться. — Гриша… держись, — пробегая мимо, хлопаю по плечу казаха.

— Ну вот, — бубнит он мне вслед. — Бросил друга погибать, значит.

Но я не слушаю, ноги уносят прочь от загоревшейся Светки. Что-то она слишком остро воспринимает других девчонок… Может, сама влюбилась в меня? Не дай бог. Пускай лучше с этой зажигалкой повезет Грише. Так было бы логично. Оба ведь дворяне, им проще.

Наклонившись, прохожу под лентой. Богдан тоже заходит на площадку, а вместе с ним еще один аристократ, Артем Хорьков из выпускного класса.

— Так как ваш поединок принял практически публичный характер, я проведу судейство, — заявляет этот парень. — Это поможет вам держаться в рамках достойного боя и не опозорить класс, школу, а кому-то и дворянское сословие. Все согласны?

— Да, — кивает Богдан.

— Ну пускай, — пожимаю плечами.

— Тогда обозначу правила. Уточню, что это не дуэль. Дуэль возможна только между дворянами, — он пристально смотрит на меня, и не услышав возражений, продолжает: — Бой честный. Запрещено наносить удары в гортань, в глаза, в пах, сзади по позвоночнику. Разрешается использовать свой Дар и наносить физические атаки. Бой длится до потери сознания одним из участников, либо пока один не сдастся. Все поняли?

— Да.

— Да.

— Насчет три начинайте бой, — он отступает от нас на несколько шагов. — Займите удобные позиции.

Богдан остается стоять где стоял. Я же отхожу назад, к огораживающей ленте, что вызывает у Предякина ухмылку.

— Раз. Два. Три…В бой!

— Хана тебе, Вещий! — в руках Богдана образуется ледяной булыжник. — Зря ты ушел! Просрал последний шанс!

Он вскидывает руку, чтобы запульнуть камень мне в лицо. Но тут в толпе зрителей начинается бурление. Школьников расталкивают, показываются парни в кожанках, на спинах которых намалевана то ли белая крыса, то ли…

— «Снежные шавки»! — кричу я. — Поколотите его!

Десяток малолетних бандитов втаптывает ленту арены в землю. Гопники бросаются на Богдана, который случайно роняет булыжник себе под ноги.

Бах!

Камень оказывается не простым, а напичканным магией. Он взрывается, и Предякин поскальзывается на образовавшейся на земле наледи. Гопники же подскакивают к рухнувшему Богдану и начинают его мутузить кулаками и ногами.

— А-а-а! — орет Предякин. — Помогите! Избивают!

— Ничего ему не ломать! — корректирую я мысленную команду. — Бить только по мышечным тканям! Кости, суставы, лицо, шею — не трогать!

— Прекрати! — орет на меня судья. — Это не по правилам!

— Что это? — непонимающе смотрю на него.

— Привлекать посторонних!

— Подожди, но ведь разрешено же использовать свои способности, — удивляюсь.

— На своем противнике! Только на нем!

— Так, но Предякин же создал ледяной камень, — замечаю. — Ты и слова тогда не сказал. Я по сути сделал то же самое — применил силы косвенно.

— Нет! — стоит на своем судья. — Это не правильно!

— Объясни, почему, — пожимаю плечами. — Или иди сам их разнимай.

Хорьков переводит взгляд на десяток парней, избивающих Богдана. Сглотнув, он принимает единственное верное решение:

— Бой окончен! Вещий победил! Целителя к Предякину!

Мысленно отзываю банду. Камила неспешной походкой от бедра проходит к поверженному Айсмену и, брезгливо глянув на его гематомы, принимается за лечение. Тонкие руки девушки наполняются белым свечением.

Я же подхожу к застывшим, как зомби, гопникам.

— Свободны. Идите в свои школы, или по домам, или в гаражи курить, куда обычно в общем.

Гопники разбредаются. Неплохо я вчера придумал. Сразу после того, как заснял разговор Карла с отцом и сходил в гости к Кацапу, велел парню срочно собрать банду, ну а им всем внес в мозг команду — явиться завтра на поле за моей школой и помочь с дракой. Вот и явились.

А насчет законного оправдания — всё просто. Вчера гопники напали на Лену, это подтверждено, есть заявление в полицию, я ментально отвадил их от девушки, дескать, применил доступные средства самообороны, и в качестве одного из средств будто бы прописал в мозгах хулиганов заступаться за меня и Лену в случае опасности. Притянуто за уши, но плевать — не мне, всем плевать. Я угодил в мир, где правит сила. Страна еще не отошла полностью от гражданских войн, своды законов еще только прописываются. Много лазеек, что на самом деле плохо. Те же Предякины могут мне наделать кучу проблем, но вряд ли будут. Сынок их даже не покалечен, и очень глупо связываться из-за пустяка с Соколовыми, с дочкой которых я дружу и которые собираются взять меня себе на службу после вуза. Уверен, местные дворяне о последнем догадываются, если им уже не намекнули.

— Даня, молодец, — хлопает меня по плечу Гриша, подошедший вместе со Светкой. — Надо же такое придумать! Толпой запинать Богдана! На магическом поединке! И ведь не придраться! Оба применили способности.

— На дворянском поединке такое бы не допустили, — усмехается Света. — Но ты ведь не дворянин.

— Богдан сам виноват, — пожимаю плечами. — Наставил себе ментальных щитов за родительский счет и решил, что неуязвим как Супермен. Но так я нашел криптонит.

Света с Гришей переглядываются.

— Супермен? Криптонит? О чем ты вообще? Это не англосаксонские слова?

— Да забейте, — я вдруг хлопаю себя по лбу. — Вспомнил: мне же надо по делам. Всё, ребят. Пока.

Я тороплюсь мимо друзей обратно на территорию школы.

— Стой! — кричит Гриша мне в спину. — Куда ты! А отпраздновать твою победу!

— Мне надо в школьный двор! До завтра!

— Мне тоже…надо, — Света тут же упорхает следом за Даней.

На всех парусах она несется, часто дыша. Забегает на школьную парковку и ищет взглядом черный матовый кузов «Чайки».

— Госпожа! — машет рукой водитель Егор, идя навстречу. В руках он бережно несет ярко-красный венок из гладиолусов — цветов победителя. — Вот свежий. Купил час назад.

— Давай сюда, — Светка спешно хватает венок и устремляется к заданию школы. На бегу оборачивается и кричит. — Не теряй меня! Скоро вернусь!

«Только бы поймать! — думает она про себя. — А то знаю этого Вещего! Куда-нибудь денется — потом ищи-свищи… И куда тебя опять бес дернул! В письме же черным по белому написала — школьный двор…»

За заданием она тормозит и бешено оглядывается, ища взглядом своего неугомонного телепата. А когда находит, сердце девушки падает в пятки.

Даня стоит возле входа в сад и… целуется с другой.

Я захожу во двор и ищу взглядом хоть кого-нибудь. Пусто. Только бабочки летают над кустом. От нечего делать слоняюсь по площадке и разглядываю изощренную зеленую арку на входе в школьный сад. Подхожу ближе, пальцы срывают бутон розы с живой изгороди. От нечего делать кручу его в руках.

— Даня?

Услышав знакомый голос за спиной, оборачиваюсь. Передо мной стоит Лена с классным журналом в руке. На меня сразу накатывает облегчение. Значит, это она написала письмо. Ну и славно. Не придется мучаться с какой-нибудь дворянкой, отказывать ей, слушать возможные упреки…брр…

— Твоя дуэль…она завершилась? — спрашивает Лена, пристально осматривая мое лицо. — Слава богу, ушибов нет. Получается, ты победил?

Я киваю, и она улыбается с несказанным облегчением.

— Зачем же такие секреты? — улыбаюсь. — Ведь вечером я все равно провожаю тебя, могли бы тогда и поговорить.

— Секреты? — хлопает она ресничками. — О чем ты…

Три бабочки подлетают ко мне, тонкими лапками подхватывают цветок с моей ладони. Лена застывает. Зрелище впечатлило ее. Взмахивая разноцветными крылышками, бабочки подносят розу к девушке и вставляют стебелек ей в нагрудный карман пиджачка.

— Как?! — выдыхает она ошеломленно, нежно огладив лепестки.

— Волшебство. Ведь я волшебник.

Я подступаю ближе и, бережно взяв подбородок девушки, легонько целую ее в губы. Теперь можно. Даже нужно. Раз уж она сама пригласила меня на тайное свидание. Глаза Лены расширяются, а потом она зажмуривается, славливая кайф.

А потом девушка вдруг хихикает. Прямо мне в губы:

— Я вот все думала: как это носы целоваться не мешают? А теперь вижу — не мешают.

— Чудная ты, — усмехаюсь. Глаза Лены горят искрами. Удивительно, что красивая девушка в таком рассаднике бедности и криминала, как наш город, даже не то, что сохранила невинность, а осталась до сих пор нецелованной.

— Просто это так внезапно, — смущается она.

— Так уж и внезапно, — улыбаюсь и снова целую девушку. Сначала она вздрагивает, а потом поддается навстречу.

Громкий вскрик и звук упавшего тела отрывает нас от поцелуя. Мы испуганно отпускаем друг друга и оборачиваемся. Не дай бог, кто-то из учителей. Мне-то все равно, а у Лены, как старосты, могут быть проблемы.

Но это не учитель. Всего лишь Света. Похоже, блондинка споткнулась буквально на ровном месте, Юбка задралась, оголив…хм… кружевной шик, барышня уже поднимается, шатаясь и сжимая в руках растрепанный букет алых цветов. На белоснежном лбу расцвела царапина.

— Свет? — удивленно вскидываю брови. — Всё в порядке? Ты чего здесь забыла?

Она быстро оборачивается:

— Ой, и вы здесь? А я…я… — она оглядывает букет в руках. — А я как раз искала тебя.

— Меня? — удивляюсь.

— Нет! Зачем бы ты мне сдался! — тут же рычит и подходит к Лене с натянутой улыбкой. — Это тебе, наша староста, за то, что так много работаешь ради нас!

Блондинка нахлобучивает пыльный венок ей на шею, растрепав волосы. Лена замирает, разглядывает красные цветы, и по мере разглядывания ее лицо бледнеет все больше.

— Света, это… ведь не гладиолусы?

— Они самые, — натянуто улыбается Света. — Нравится, су-у…солнышко?

— Красивые… но у меня аллергия на них! — в ужасе кричит девушка, вцепившись в венок.

— Да? Ну значит не судьба, — Света резко сдергивает венок с Лены, порвав обруч из сплетенных тонких стеблей. — Не угадала, бывает, — нервно смеется она и прижимает венок к царапине на голове. — Хоть закрою дырку в голове, хе-хе. А вы что делаете? Целуетесь, хе-хе. Молодцы, — дёргано хлопает она меня по плечу. — Молодец, Вещий. Время зря не теряешь. Ладно, я пошла. Не шалите много, а то знаю я вас. Проказники, хе-хе.

Погрозив пальчиком, она неловко разворачивается и шагает прочь. Юбка все еще задрана. К счастью, налетевший порыв ветра сбивает край, и материя закрывает то, что должно быть закрыто.

Я смотрю на нервно уходящую Свету. Потом — на венок в ее руках, сейчас напоминающий веник. Медленно до меня начинает доходить.

— Эм, Лен, а это же ты написала письмо?

— Какое письмо? — оборачивается Лена и смотрит на меня непонимающими глазами.

Ох. Мать, мать, мать…

— Да так… А что ты делала во дворе?

— Классный журнал относила в учительскую, — показывает она тонкую книжку в руке. — Коридор между корпусами закрыт сегодня на ремонт, пришлось по улице идти.

Я сжимаю челюсти, чтобы не сматернуться.

Твою ж! Светка, прости. Ошибочка вышла.

— Как она? — с тревогой спрашивает Дмитрий Соколов.

— Всю ночь проплакала, — вздыхает супруга. — Только к рассвету затихла.

Чета Соколовых сидит в гостиной на диване и с грустью размышляют о тяготах дочери.

— Знать бы, в чем причина… — качает головой Дмитрий.

— Понятно, в чем, — вздыхает женщина. — Мальчик отверг. Не помешало бы уточнить кто именно, — многозначительно смотрит она на мужа.

— Нет, вмешиваться мы не будем, — обрубает Дмитрий, решив не выдавать своих подозрений. — Это ее жизнь, и пока безопасности и чести Светы ничего не угрожает, это только ее проблемы.

Тут распахивается дверь и в комнату твердым шагом заходит Света. На умытом бледном лице холодная решительность, золотые волосы заплетены в две идеальные косички, плечи расправлены, а осанка девушки никогда не была столь горделивой и царственной, словно у воинственной поляницы прошлого.

— Папа, — серьезным тоном произносит Света. — Я решила, я хочу стать лучшим боевым магом. Сильнейшим пиромантом.

— Доченька! — пугается супруга. — Что ты такое говоришь? Поехали лучше в ЦУМ, купим тебе яркое платьице, я там такую модель видела…

— Нет, мама, — твердо отвечает блондинка. — Платья потом. Когда-нибудь. Мне нужен лучший огневик-инструктор. Лучший частный рукопашник. Лучший теоретик по повадкам и строению зверей. Лучший знаток Аномалий. А также…специалист по мужской психологии, — не вздрагивает ни единый мускул на серьезном лице.

— Хм, я посмотрю, что можно сделать, — миролюбиво отвечает Дмитрий. — А ты пока реши, как уместить в твой график всех этих… репетиторов.

Кивнув, девушка разворачивается на пятках. У дверей она останавливается, что-то вспомнив:

— И еще, папа. Мне нужен учитель по стрельбе из огнестрельного оружия. Из автоматов, пистолетов, из всего.

Дверь без стука захлопывается за ней.

— Каждый борется о стрессом по-своему, — вздыхает Дмитрий, заметив ошеломленный взгляд жены. — Это еще не самый худший способ, дорогая.

Тем вечером я проводил Лену до дома и возле подъезда еще раз поцеловал девушку на прощание. А куда было деваться? Мосты сожжены, поздно переходить на другой берег. Я уже подарил девушке цветок, подарил ей первый поцелуй, а там и второй, и было совсем не по-мужски говорить: прости, Лена, но тут такое дело, я думал, ты мне в любви призналась, а оказывается, это не ты, а Света.

Сделанного не воротишь. Да и нравилась мне Лена. Как оказалось, я ей тоже. А Света… До этого момента я даже не думал о ней, как о девушке. Да, красивая, всем хороша: сексуальное тело, симпатичное лицо, золотые волосы — но нашей френдзоне уже четыре года, за забор с колючей проволокой я ни разу не заглядывал, в отличие от нее, как выяснилось… Хотя, она же аристократка, жди потом в гости Дмитрия Степановича с большими ножницами. Слишком много проблем от гулянок со Светой.

Но поздно рассуждать. К тому же Лена меня всем устраивала. Нежная, умная, красивая, трудолюбивая и упертая. Мы делали общий проект, и я успел по достоинству оценить ее качества. В перспективе мне предстоит стать полновесным магом, потом обязательно выслужу себе дворянский титул возле Аномалий. Так что, в принципе, можно уже начинать по-тихоньку, по-тихоньку присматривать себе будущую жену. Я расту в силе как маг, прибавляю в физической силе, благосостояние наше с мамой тоже выросло. Мы не сменили квартиру на более комфортабельную, но только потому, что я откладываю на университет деньги с продажи звериного мяса. Да и теперь у мамы появился Степан, он ее всем обеспечит.

Со Светой у нас могла получиться максимум небольшая интрижка. Не исключено, что род Соколовых уже присмотрел ей родовитого женишка. Мне же сейчас важен не титул, не материальное положение невесты, а две вещи: человеческие качества девушки и отсутствие ненужных проблем. С аристкоратками второе вряд ли возможно.

А как быть со Светой? Пораскинув мозгами, я пришел к решению. Возможна одна-единственная тактика — проигнорировать, притвориться что ничего не было. Захочет — сама подойдет и поговорит. В этом случае нам будет сложно потом дружить, может, даже невозможно, но это ее выбор.

В итоге Света молча приняла предложенные правила. Она так же ругала меня в шутку, иногда бурчала, иногда смеялась над нашими с Гришей проделками, иногда давала списать домашку, иногда не давала… Вроде бы всё наладилось, река жизни вернулась в прежнее русло. За исключением того, что теперь я встречался с Леной…

— Мегамозг! — порыкивает на меня Степан. — Не отвлекаться!

— Тут я, — прогнав непрошенные мысли, быстро вставляю магазин в Стечкина и стреляю по ростовым мишеням. Бах, бах, бах. Три мишени — три выстрела. — Закончил!

— Неплохо, — вглядывается Степан в бинокль.

Силуэты людей на бумаге прострелены почти точно по центру. Не «яблочко», но исход летальный.

— Искра, твоя очередь, — перекрикивает Степан шум выстрелов за перегородкой. Сегодня в тире людно, что не удивительно: таких крупных стрельбищ в городе больше нет, а сегодня суббота.

Я уступаю очередь за прилавком Свете. На удивление ловко блондинка проверяет оружие, потом вскидывает пистолет и выпускает тоже три пули.

— Ого, Искра! — Степан, кажется, поражен. — Да ты та еще скрытница! Зря от автомата на охоте отказывалась!

Я беру у охотника бинокль. Два силуэта прострелены точно в головы, а тот что посередине — в промежность, считай, тоже в голову. Тройной хедшот.

— Я когда-то увлекалась, — с превосходством смотрит на меня Света. — Папа подсадил, потом бросила. Сейчас же вернула прежние навыки. После школы отлично помогает сбросить пар…и при этом кого-то не убить.

Я пожимаю плечами. Хорошо потрудилась, не поспоришь. Света явно неспроста так налегла на стрельбу. Похоже на вызов. В любом случае, мне нужно время, чтобы поднатаскаться в меткости. И ресурсы. У Светы-то за спиной подготовка на родовом полигоне, безграничный запас патронов и неизвестно сколько часов стрельбы под присмотром инструктора. У меня же — выживание в апокалиптических руинах с полупустым магазином. Тогда было не до отработки филигранной точности, патроны слишком ценны, да и достаточно было попадать в движущуюся мишень. Стрелял-то в основном из АШ-12, самого смертоносного автомата. Это еще я молчу, что официально вообще пацан, который разве что из рогатки лупил по голубям.

— Степняк, твой выход.

Гриша отстреливает чуть хуже моего уровня.

— У всех неплохо, в следующий раз попробуем по движущимся мишеням, — заключает царский охотник. — Теперь переодеваться и на полигон!

В раздевалке мы вставляем в уши гарнитуры и закупориваемся в защитные противоогневые костюмы с касками и очками. Затем выбираемся наружу. Сейчас будем отрабатывать взаимодействие в команде. Для этих целей Степан арендовал на полдня крупную часть полигона — имитацию деревни из десяти избенок-срубов.

Перед нашим строем встает Степан, тоже в защитном костюме.

— Поиграем в тактическую игру — победить царского охотника, — он явно усмехается под маской. — Вы втроем, общаясь между собой по спецсвязи, должны захватить меня в плен. Пока попробуем без пейнтбольного оружия, а то ведь сразу вылетите. В поддавки мы не играем. Бить буду жестко, хоть плачьте, хоть маму зовите, мне все равно, — он строго оглядывает нас. — Поиск врага начинаете через минуту. Время пошло.

Он молниеносно, как ниндзя, исчезает за ближайшим срубом, а я, засучив рукав, смотрю на наручные часы.

— Пока не начали, проясним кое-что. Первое — я командир, — делаю паузу, никто не спорит, дело уже привычное, мы ведь десятки раз охотились на зверей. Света, конечно, сверкнула глазами, но промолчала. — Второе — сдерживаться не нужно. Иначе точно не победим, — бросаю взгляд на часы. — Выдвигаемся! Порядок — двуножка.

Двуножка — значит, Света с Гришей идут впереди на расстоянии трех метров, а я сзади и посередине между ними. Типа они — мои ноги.

Мы пересекаем первые три дома, никуда не заглядывая. Я уже просканировал «деревню» и знаю, где засел противник. А ребята знают, что я знаю.

— Сруб с обтесанным углом, — говорю по рации. — Заходим с двух сторон. Рассредоточились.

Гриша отсекается от нас и обходит дом по кругу. Мы же со Светой шагаем напрямик.

Степан, наверняка, нас уже услышал, мы всё-таки не царские охотники, бесшумно ходить не обучены, и готовит ловушку. Раньше мне довелось пощупать ментальным усиком его щиты. Сложены неплохо, но их явно ставили давно, обновления конструкций не было. Поэтому, может, и снесу их. Пси-клинок я всё так же не освоил, там узлы завязаны на астрал, очень сложно всё, но мне получилось сделать что-то типа психического ружья. То есть не просто метаю ментальные заряды, а предварительно создаю пусковую установку для залпов. Эта установка формируется фокусировкой ментальной энергии. Вряд ли пробьет качественные щиты, но хотя бы притормозит противника.

— Атакуем. Одновременно, — даю команду. Ждать больше нет смысла.

Сам я выпускаю залп из «ружья». Это меня полностью занимает на пару секунд, всё же пока не хватает практики одновременно телепатировать и контролировать обстановку. А тем временем воздух наполняют крики и шум битвы.

Нырнувшая за угол Света разразилась огненным серпом. С другой стороны Гриша метнул молнию. Обе атаки Степан без труда нивелировал огненными вихрями. А потом бросился в рукопашку. Моей атаки он словно не почувствовал.

Ему хватает нескольких мгновений, чтобы раскидать молодняк. Я в ближний бой не суюсь, моя сила — в удаленном газлайтинге. Этим и занимаюсь. Обстреливаю Степана из «ружья». Град зарядов его прилично замедляет. Ого, не ожидал. Наверняка, царский охотник испытывает нешуточную боль. Сознание он вряд ли потеряет. Могу проверить состояние щитов, но это отнимет время. Уж лучше запущу еще пятерку зарядов. С начинкой из сильной зубной боли. Сложное удаление резца. Такие вот у меня «пули». Один не проймет, два тоже, а вот десяток уже сложнее выдержать даже матерому бойцу.

Мысленным зрением наблюдаю за целью. Шатаясь, охотник пытается добраться до меня.

— Даня-я-я-я! — ревет Степан из-за угла. — Я будто снова у дантиста! Ненавижу дантистов!

— Потерпите немного! Потом получите леденец! — злю охотника еще больше.

А он уже показался из-за сруба. Вскочившая с земли Света пытается ударить Степана в спину, но он небрежно отбрасывает блондинку, и она катится как мячик.

Залпы, между прочим, не останавливаю. Не выдержав, Степан хватается за голову.

— Прекрати-и-и! — не приказ, а рев раненого медведя.

Я не ведусь. В поддавки мы не играем, сам же сказал. Пускай хоть плачет, хоть маму зовет…

Степан, едва не падая, несется на меня:

— Гребаный дантист! Как подло!

— Я был создан, чтобы создавать красивые улыбки! — не теряюсь, приняв боевую стойку.

Но это была заранее проигрышная позиция. Едва царский охотник пробился ко мне, у нас пропали все шансы на победу. Оставалось лишь достойно потерпеть поражение. Достойно — значит, сражаясь.

Даже не успеваю заметить движения Степана. Просто в один миг мне прилетает в дыхалку и бок, и вот я уже лежу на земле. Но что самое интересное — рядом на коленях стоит Степан. Маска скинута. Царский охотник надсадно стонет, засунув пальцы в рот.

— Взят в плен, — вдруг возникает за спиной Степана Гриша и приставляет к его голове кулак, окутанный молнией. — Командир, поздравляю!

Я без сил откидываюсь на спину. Показываю казаху большой палец.

Отлично. «Врага» мы знатно потрепали.

— Опять блинчики? — улыбается Ирина, проснувшись.

Степан ставит ей на кровать поднос с блинами и стаканом апельсинового сока:

— Это мое суперсредство по соблазнению красивых девушек, — подмигивает царский охотник.

Женщина, любимая и оттого красивая, и неважно сколько ей лет, звонко смеется.

— Старый угодник, — она вдруг замолкает и смотрит в окно. — Я впервые ночую у тебя в квартире. Впервые Даня был один ночью…

— Да, Даня, — Степан становится серьезным. — Я хотел с тобой поговорить о сыне. О нашем сыне, — делает он ударение на местоимении.

— Что случилось? — встревоженно спрашивает Ирина.

— Ничего, но он очень силен. Даже слишком силен. Я никогда не видел настолько мощных телепатов в его возрасте, — качает головой Степан. — Он снес пять из семи моих щитов. Пять, Ира! Их, конечно, давненько не заряжали, но их ставили телепаты из саппорта царских охотников. Эти люди — настоящие мастера, Ир. Таких специалистов по пальцам можно пересчитать. У них многолетняя подготовка и сильный Дар. И свою работу они сделали соответствующе, как всегда. Плетения надежные, пускай и потерявшие с годами железную крепость. Но Дане будто все равно. На тренировке он просто сносил прочные ментальные конструкции, словно картонные стены из ружья. Это очень странно. Ведь такая мощь может быть заложена только в генах.

Ира ничего не говорит. Она смотрит в сторону.

— Что ты хочешь услышать, Степан?

— Кто его отец, Ир? Он благородный? Тоже телепат?

— Я не могу тебе сказать, — твердо отвечает Ирина. — И никогда не скажу. Прости, я обещала.

«Ради жизни Дани никто никогда этого не узнает» — думает она про себя.

Некоторое время Степан смотрит в глаза женщине, а потом кивает:

— Кушай блинчики, а то остынут.

Ира благодарно улыбается за понимание и принимается за вкусное угощение.

— Изумительно! — мурлычет она от наслаждения. — Да у вас талант, господин царский охотник.

— Он не единственный, — кокетничает старый ветеран-маг. — Скоро ты познаешь все мои достоинства.

Ирина продолжает наслаждаться блинчиками, отпивает сок. Понаблюдав, как любимая женщина вкушает завтрак, Степан задумчиво поворачивается к окну.

— Завтра мы идем на зверей, — он замолкает, касается пальцем нижних резцов. Степана передергивает от жутких воспоминаний. — И, честно говоря, мне уже жалко бедных зверюшек.

— Мегамозг, Искра, это Бродяга, — раздаются в наушнике сухие команды Степана. — Внимание. Гоните его на восток. Прием.

— Бродяга — Мегамозгу, приняли. Гоним на восток. Конец связи, — отчитываюсь по регламенту. Степан настоял, чтобы мы в бою переговаривались как положено, со всеми этими «прием», «конец связи», «доложите, как понял»….

— Степняк, это Бродяга. Бежим навстречу и ловим Кролика. Прием.

— Степняк принял. Бегу навстречу. Конец связи, — коротко отвечает Гриша.

Мы со Светой несемся сквозь заросли. Отведя ствол АШ в сторону, стараюсь его не трясти, чтобы не садануться о приклад рукой. Впереди грохочут тяжелые лапы Кролика. Это не смешное прозвище, вид зверя так и называется: Кролик-гигант. Очень полезное мясо для развития Дара, по заверению Степана. И дорогое. Большая удач встретить ушастого зверя. А значит, упускать его нельзя.

Спереди доносятся визги и рычания. Я и Света переглядываемся.

— Еще звери, — шепчет она, вскидывая автомат.

— Неплохо, — усмехаюсь. — Больше добычи.

Она хмурится.

— Лучше скажи, кто там.

Сканирование занимает меньше минуты. Я уже научился отличать матрицы тех же бигусов от прочего зверья. И сейчас мне не составило труда узнать гостей:

— Трое обыкновенных бигусов.

— Мелочь. Перебить не проблема, — задумчиво роняет Света, и глаза ее вспыхивают в преддверии атакующей техники.

— Зачем же перебивать? — усмехаюсь. — Когда их можно присоединить к охотникам.

Я выпускаю ментальные заряды в сознания трех бигусов. Психика обезьян тут же съезжает с катушек, и слитный яростный рев сотрясает деревья.

— Что ты наделал, Вещий? — испуганно спрашивает Света.

— Свел их с ума, — я прикрываю глаза, отслеживая перемещение матриц в астрале. — Бигусы рванули за Кроликом…о, настигли. Быстрее, Свет, пока они его не сожрали!

— Что?! — блондинка срывается с места. — Ну уж нет! Это мое мясо! Я ради него весь день из леса не вылезаю!

У Светки будто врубился режим турбо. Я едва поспеваю за ней. По пути передаю новые данные Степану:

— Бродяга. Там бигусы сцепились с Кроликом. Лучше вам со Степняком поспешить на восток. Прием.

— Мегамозг. Какие нахрен бигусы? Они-то откуда взялись? Прием.

— Это Мегамозг натравил обезьян на Кролика, — сдает меня Светка. — Сам поработать не захотел.

— Что?!

— Стукачка, — угрюмо смотрю на блондинку на бегу.

— Халявщик, — фырчит она в ответ.

— Отставить пререкательства, — обрезает нас Степан. — Мегамозг, ваша цель — отбить Кролика у обезьян. Повторяю — отбить Кролика. Прием.

— Бродяга, мы спасем Кролика, — решительно заявляю. — А потом сделаем из него шашлык. Конец связи.

— Пф, хвастун, — Света не уймется.

Обогнув бурелом, мы скатываемся по склону холма на поляну. Здесь разразилось побоище. Кровь на траве, разорванные тела обезьян, кишки на ветках. И посреди этой мясорубки стоит полутораметровый Кролик-гигант. Весь в крови. Белая шерстка местами прокусана до мяса, но взгляд у зверя дикий и непокоренный. Пухлые передние лапы размером с боксерские перчатки подняты в воздух.

— Ого! Да он покруче бигусов! — охреневаю я, отступая на шаг, и касаюсь гарнитуры на ухе. — Бродяга. Кролик разорвал бигусов. И, похоже, он чертовски сильный. Прием.

В ухе я слышу басистый ржач.

— Конечно, разорвал, — Черт, да Степан угорает. — Это же Кролик-гигант. Голубой уровень угрозы. Вы чем на инструктаже слушали? Валите его, мы скоро подойдем. Прием.

— В-валить? — сглатывает Света. Кролик как раз обернулся к нам, и глаза у него далеко не добрые. А еще у него из пасти торчат обезьяньи пальцы. Такие вот мохнатые сосиски. Зверь шумно их втягивает в рот, как спагетины. Раздается хруст, словно от картофельных чипсов.

— Кролик подвержен телепатии, — отвечает царский охотник на пенсии. — Мегамозг, операция на тебе. Искра, сама не суйся в драку, лишь прикрывай. Этот зверь не твой уровень. Прием.

— Мегамозг принял. Прием.

— Мы идем. Конец связи.

Почему-то Светку очень сильно поразил Кролик, жрущий обезьяньи пальцы. Впечатлительная особа оказалась. Она впала в ступор. Тоже, нашла кого пугаться. Но с таким настроем она точно не боец. Да и не по ее силам зверь.

— Света, назад! — она застыла. Хватаю ее за руку и дергаю себе за спину. — Чтоб тебя, Соколова! Кто кого прикрывать должен?!

— Даня, я… — отходит она.

Бах-бах-бах-бах-бах….

Я спускаю курок, и звук ее голоса тонет в грохоте стрельбы. Кролик не делает даже попытки отстраниться. Почти в самом начале я погрузил его в психический паралич. Степан прав. Зверь легко поддается ментальному воздействию. Неважно насколько он силен, раз телепат может щелчком пальцев лишить его двигательных функций.

Пули двенадцатого калибра дырявят Кролика насквозь, но он продолжает стоять и злобно пялиться.

— Да ладно! — вытаращиваю глаза.

— Что?! — спрашивает Светка из-за моего плеча.

— Не что, а кто.

— Кто?

— Кролик.

— Что?!! — обиженный голос. — Издеваешься.

— Света, блин, отстань от меня! Я его все еще мочу!

— Ну ладно, — обиды столько, что хоть половником черпай.

— Мегамозг — Бродяге, мы тут нарвались на четверых бигусов. — Да он блин издевается. — Приходится задержаться. Что там у вас? Прием.

— Кролик не хочет умирать, — стиснув зубы, перезаряжаю запасной магазин. — Он не дохнет.

— И?

— Всё под контролем. Конец связи. Светка, харе прохлаждаться! — бросаю за спину. — Поджарь его что ли! Мне патроны жалко.

Парализованный Кролик стоит столбняком. Кажется, что он сейчас оттолкнется задними лапами и прыгнет к нам. Но это всего лишь кажется. Никуда он не рыпнется. Чуть что — сразу усугубляю нарушение сознательной двигательной функции тела. Лапой не шелохнется.

Света обрушивает огненный вихрь, я выпускаю тройку выстрелов. Пламя пожара сходит на нет, и нам предстает полностью почерневший обожженный зверь. Все еще живой. Прямо Кролик Крюгер.

— Он не кинется на нас? — вздрогнув, спрашивает Света.

— Нет. Я слежу за его мозговыми волнами и аннигилирую любые сигналы на внешние раздражители.

— Хм, — хмурится блондинка. — Внешними раздражителями ты называешь то, что я его поджарила до хрустящей корки, а сам всадил ему в шкуру двенадцатый калибр?

— Верно.

Впервые Света посмотрела на меня как-то по-другому, даже с ужасом.

— Страшный ты человек, Вещий. Хладнокровный, как удав.

— Прекращай выдумывать и работай, Соколова. Нам Кролика давно надо замочить. Если у меня закончатся силы его сдерживать, то он будет хрустеть уже твоими наманикюренными пальчиками.

Моя реплика воодушевляет Свету, и она бьет в зверя новой огненной атакой. Я подсобляю из автомата, но несильно. Магазин последний, не хочу остаться без патронов. Так что основную работу выполняет блондинка. Наконец жизнь покидает обуглившегося Кролика-гиганта, и я останавливаю разошедшуюся Свету:

— Брейк, Искра! Кролик готов, — касаюсь гарнитуры. — Бродяга — Мозговику, цель ликвидирована. Где вас носит? Прием.

— Да здесь, здесь, — листва раздвигается и на поляну входят Степан с Гришей. Тоже не первой свежести, подуставшие. Видимо, обезьяны утомили. Следом за соратниками выбегает Шарик — весь довольный, пасть в крови, по по подбородку стекают красные струйки. — Заворачиваем тушу и уходим. Разделку сделаем у машины. Здесь слишком много бигусов, — морщится он.

Через час работа сделана. Кролик разделан, мясо убрано в переносной холодильник, мы уезжаем из вечернего леса. Как обычно, сначала Степан развозит ребят по домам, потом уже меня.

— Всю следующую неделю меня не будет в городе, — сообщает фактический отчим, когда уже подруливает к моему подъезду. — Поеду в столицу, буду разговаривать с начальством.

— По поводу организации филиала царских охотников? — догадываюсь.

— Ага, — хмурится Степан. — Надеюсь всё удастся, и за ловлю зверей правительство возьмется всерьез и организованно. Царство нынче единое, люди исправно платят налоги, значит и чиновники не должны зажимать финансирование на безопасность государевых подданых.

Я пожимаю плечами. Как помню еще из старого мира, чиновникам не занимать наглости, «слуги народа» считают, что никому ничего не должны. Если только нет такого грандиозного повода, как распилка бюджета. Может, здесь он и появится, раз у Царства наступили хлебные времена.

— По моему приезду дом должен быть готов, — продолжает Степан. — И вы с мамой сможете перебраться ко мне.

— Неплохой план, пап, — одобряю. — Сегодня к нам зайдешь?

— Нет, — смущается он до красноты. — Мне еще по делам нужно заехать. Кстати, захвати с собой свое мясо Кролика. Синий ящик. Сегодня-завтра слопай как можно больше вареного. Чем свежее, тем полезнее. Бульон тоже выпей. Остальное убери в морозилку. Каждую неделю ешь по сто грамм для закрепления результата.

— Спасибо, — я выхожу и достаю из багажника синий пластиковый короб. Остальным ребятам Степан отдал такие же портативные холодильники с их частью добычи. Остался только зеленый ящик с остатками. Их Степан продаст частникам, а деньги поделит между нами всеми.

— Тогда до встречи через неделю, — машу царскому охотнику. — Шарик, не забывай!

— Р-рав!! — мохнатый зверь на заднем сидении издает радостный то ли лай, то ли рев.

Тоже махнув, Степан газует, и огромный внедорожник скрывается за россыпью бетонок.

Выходные прошли бурно. Постреляли в тире, завалили витаминного Кролика. Сплошной драйв. Тем серее и скучнее казались будни. Учеба, неудачное корпение над пси-клинком, работа с проектом разбавлялись только редкими встречами с Леной. Пару раз мы ходили в кафе поели мороженого, на следующей неделе договорились пойти в кино. Будущее загорелось огоньками скорого удовлетворения подростковой похоти.

— Вещий, ты чего спишь опять? — машет рукой перед моими глазами Света. — Ешь свой плов, пока не остыл.

— Хорошо, мама, — покладисто беру вилку и принимаясь за еду.

— Так вы теперь все выходные проводите в этих…охотах? — спрашивает Камила.

Отныне на больших переменах сексуальная брюнетка обедает вместе с нами, чем очень сильно способствует нашему с Гришей аппетиту. А вот на Светку реакция, кажется, обратная. К своему салату «Цезарь» блондинка так и не притронулась.

— Нет, — объясняет Гриша. — Только пока не уляжется возмущение сибирской Аномалии. Потом зверям неоткуда станет браться, и мы снова примемся за домашку.

— Хоть оценки подтяну, — бурчит Света, все же начиная есть салат.

— Ты и так отличница и спортсменка, — замечает Гриша.

— Разве что не комсомолка, — усмехаюсь я.

— Какая еще комсомолка? — подозрительно смотрит на меня Света.

— Неважно, — перевожу тему. — Но ты точно «просто красавица».

— Ну ладно, — успокаивается блондинка, чуть порозовев щечками. — Живи пока, Вещий.

— Правда, есть в нашем классе девушки и поумнее, — Камила с намеком смотрит на Лену, что общается с подругами за дальним столиком. — И покрасивее. — Взгляд брюнетки переводится на свою пышную грудь. — Так что, прости, Соколова, но в целом ты проигрываешь по всем фронтам.

Света округляет глаза. В синих омутах вспыхивают настолько ослепительные искры, что, кажется, сейчас полыхнет пламя и Камила сгорит на месте. Я вскидываю брови. Нет, она не может…Или может? Она всерьез сожжет длинную на язык девку?! Гребаные щиты! И мысли же не прочитать.

До непоправимого остаются считаные секунды. Уже пахнет дымом. Из губ блондинки вырывается яростный шепот:

— Ну Енерр-рева…

— Да наша Света — просто золотая середина! — резко вставляю, чтобы вышедшая из себя Соколова отвлеклась и поймала когнитивный диссонанс. — Всё у нее есть! И мозги, и буфера…!

Замечаю, что половина столовой обернулась на меня. Лена с подружками тоже. Блин мутантский! Кажется, я сказал это слишком громко. Между тем, Света мигом остыла и после недоуменного хлопанья глазками довольно заулыбалась.

— Да, мы с Даней собираемся найти ей достойного жениха! — сразу кивает Гриша и громко говорит, оглядывая столовую: — Лично проконтролируем! Кто попало не пройдет отбор, так и знайте! Только самый мужественный, самый смелый, отличник, спортсмен, любитель животных и, главное, яростный подкаблучник. Списки охочих начнем принимать в ближайшее время. Пока готовьте резюме и речь на собеседование!

Кто-то усмехается, кто-то откровенно хохочет, кто-то задумывается, кто-то уже речь записывает. Фух, казах выручил.

Я смотрю на Гришку. Парень пожимает плечами и подмигивает. После такого концерта Камила тоже притихает и больше не провоцирует Свету, но та все равно растеряла всю свою улыбку:

— Какого еще жениха! Вещий, Калыйр, вы что несете?!

Гриша что-то отвечает ей в шутку. Я слушаю вполуха и не вдаюсь в подробности. Молча доедаю плов. Чувствую себя не в настроении. Да еще Лена почему-то посматривает на меня с тихой грустью в глазах.

Потом уже на очередной перемене спрашиваю Свету:

— На обеде ты ведь не собиралась прикончить Камилу?

— Я? — удивляется она и делает попытку возмутиться. — Вещий, ты в своем…

— У тебя чуть не случился «выплеск» силы. Не прикидывайся, — обрезаю на корню. — Тебе нужна помощь специалиста. Проверить клапаны магических каналов или еще что-то, не знаю. Сегодня же обратишься к отцу с просьбой. Иначе я сам пойду к Дмитрию Степановичу и расскажу про сегодняшний инцидент в подробностях, поняла?

Несколько секунд мы меряемся взглядами.

— Поняла, — резко сникает Света.

Думал, разговор окончен и будет неделю на меня дуться. Но помолчав несколько минут, она тихо говорит:

— Спасибо, Даня.

— За что? — удивленно спрашиваю.

— За заботу.

Хм, вот дела же. Оценила, прямо как взрослый сознательный человек. Растем, однако.

— Пожалуйста, — киваю. — Кстати, а Гришка-то не шутил про отбор твоих женихов. Мы с ним уже конкурсы продумываем. Самый главный — придумать сто изощренных беспощадных эпитетов для твоей груди. Считаем это главным параметром, который покажет его готовность терпеть тебя рядом с собой всю свою жиз….Соколова! У тебя опять дым валит из ушей!

— Вещий! Не бесите меня лучше! А то я вам такой «выплеск» устрою! Ваши зады полыхнут ярче солнца!

Спустя четыре года Вася снова вернулся в этот город. Вернулся поработать с братвой Загонщиками, а еще потискать сиськи Любови. С годами они, конечно, пообвисли, но сойдет.

После мощного «трахбарабаха» он откидывается на постели и закуривает сигарету.

— Как тебе было, Васечка? — ластится к его огромному торсу уже довольно постаревшая шлюха. — Все так же хорошо со мной?

Васюн молчит, затягиваясь. Правду говорить не хочется. Обидится, расстроится, потом станет совсем как бревно. Тогда ее вообще только в топку выкинуть.

Бандит выдыхает дым, и в сером облаке всплывают давешние воспоминания. А именно образ симпатичной женщины с мелким выродком.

— Слушай, а помнишь, у тебя была борзая соседка? — прикуривает Васюн. — Смазливая на мордашку.

— Тебе одной меня мало, да, Вась? — угрюмо спрашивает Любовь.

И тут же получает оплеуху.

— Аййййй! — заплакала женщина, упав.

— Не шути, млять, со мной? — бандит бросает дымящийся окурок в пепельницу. — Я тебе вопрос задал, так отвечай! Та борзая все еще здесь живет?!

— Зде-е-сь, — навзрыд плачет Любовь. — Васечка, за что ж ты меня так?!

— Мужик появился у нее?! — требует мужчина. — Заступится кто, если прямо щас вломлюсь?

— Один ходит, иногда ночует, но непостоянный, — всхлипывает женщина. — Наверно, чей-то муж сделал любовницей. На большее Ира-дрянь и негодна. А так одна она, с сыном… Ничего не поменялось.

— Вот и славно, — Васюн встает и одевается. — Сейчас загляну к ней, порезвлюсь. А ты пока приготовь что-нибудь пожрать. И в магазин за бутылкой сбегай, потаскуха. Всё пока.

Не застегнув полностью рубаху, он резвым шагом направляется в подъезд. На мясистых губах пляшет похабная улыбка предвкушения.

Я думал, это будет обычный вечер.

Думал, приду со школы, мама накормит меня куриными крылышками с пюрешкой, мы поболтаем о том о сем. Затем, думал, сяду на подоконник с книжкой Соколовых и начну ваять пси-клинок. Безрезультатно, скорее всего. Для создания псионического оружия требуется особое владение астралом. А я умею только нырять туда. Чтобы извлекать наружу энергию астрала, мне не хватает понимания, как все это вообще работает.

Но я отвлекся.

Первая проволочка возникла, когда я проводил Лену до ее квартиры, а из-за двери донесся пьяный мужской гомон.

— Папа привел друзей, — вздыхает моя девушка.

— А где твоя мама? — спрашиваю.

Время уже позднее, около восьми, да-да, опять я засиделся с Леной в библиотеке, которая стала нашей Бэт-пещерой. Всё так же готовили наш проект. Ну еще поворковали, как голуби на линиях электропередачи, да подержались за руки под столом. Организм пятнадцатилетнего, конечно, воет уже в голосину, трубя большего: будь бабуином, непобедимым! Но умом я понимаю, что девушки — дело тонкое, что все еще у меня впереди, все еще будет, на худой конец всегда можно сходить в клубешник, снять игривую и активную зажигалку. Но, блин, сначала очень желательно довести проект до ума и закрыть гештальт. Секса у меня будет в этой жизни еще до тошноты, за ним не надо далеко ходить, а вот попробовать поступить на бюджет смогу всего только раз.

— Она только ночью придет со смены, — отвечает Лена. — Потом сразу выгонит товарищей отца, но пока что мне придется их послушать в своей комнате.

Моментально она расстроилась, хотя только что улыбалась.

— А поехали ко мне?

— Даня? — растерянно смотрит на меня девушка, покраснев.

— Все в порядке, — объясняю. — Моя мама уже должна быть дома. И ужин уже, наверное, приготовила. Поешь у нас, уроки поделаешь, а потом мы тебя отвезем. Тут на машине десять минут.

— А…

— У нас есть дома телефон. Позвоним твоей маме на работу, всё расскажем. Скажешь, что осталась у друга. А моя мама заверит твою, что всё под контролем.

— Она не будет против, что я потесню вас? — смущенно опускает взгляд Лена.

— Нет, пошли.

Лена мешкает, но я уверенно беру ее за руку и веду на автобусную остановку. Она покорно следует, благодарно улыбнувшись.

Всё-таки хорошо, что решил проводить девушку не до подъезда, а до квартиры. Это была предосторожность на случай «Снежных волков», но тут возникла другая проблема. Хоть хватай Лениного отца и кодируй его от пьянства. В принципе могу, наверное, но предлагать такое не собираюсь. Фиг знает в какую сторону поедут мозги бывшего пьянчуги. И вообще, мне надо заречься менять мыслительную «программу» людей. Слишком рискованно и опасно. Так что, запомним, никаких переписей личности, только моментальный газлайтинг.

Дорогу до моего дома проводим в разговорах. И в поцелуях. Какого бы умудренного опытом сенсея я из себя бы ни строил, не мог упустить возможность пообниматься с Ленкой чуть ли не в каждом темном углу. А она и не против. Поддавалась навстречу, отвечала на касания моих губ мягко, но смело.

Оттого дорога занимает в полтора раза больше обычного. Как поднимаемся на мой этаж, в глаза мне бросается выбитая будто с ноги дверь.

— Даня, — тихо говорит Лена. — Это ведь не твоя.

Холодная ярость охватывает мой разум, в крови бурлит адреналин.

— Мама!!! — Кричу на бегу.

Не теряя времени, влетаю внутрь квартиры. За два шага оставляю позади короткий коридор, бешено оглядываюсь. Мой учебный стол разломан, диван отброшен к стене, словно пушинка. Мама забилась в угол, плачет, а над ней нависает огромный мужик. Бородатый, в расстегнутой чуть не до пупа рубахе.

— Сука, заставила ты меня побегать! — гремит он, хватаясь за ремень брюк. — Ну я тебя сейчас оприходую, всю ночь будешь выть!

Я узнаю скота. Тот самый «кастрированный кабан»! Как его? Васюн, которого я четыре с лишним года назад заставил выть на пару с проституткой Любкой. Их вой полгорода слышало. К ним еще полиция приходила. После это Васюн исчез. Скорее всего, как раз из-за полиции. Он же бандит, наверняка, побоялся попадаться на глаза стражам закона и смылся сразу.

Сейчас всё это неважно. Выродок посмел обидеть мою мать, и значит, ему совсем скоро придет жестокое, беспощадное «хана».

— Обернись, сволочь, — рычу. — И повтори это еще раз.

Васюн замирает и медленно поворачивает свою огромную как чугунный котел голову.

Пока я не использую телепатию. Не принуждаю его ни к чему. Сперва наполню бандита огромной порцией боли, а потом уже расправлюсь с ним враз.

— Щенок? — вскидывает он косматые брови. — Еще не съехал от мамки? А зря, — он делает шаг ко мне, засучивает правый рукав рубашки, чтобы ткань не стесняла руку при замахе. — Придется тебе полежать в отрубе, пока я займусь твоей кормилицей…

Он замолкает, увидев мои глаза. Не напуганные, и даже не взбешенные, к такой реакции он тоже, наверняка, привык, а вполне спокойные, разве что чуть прищуренные.

— Пацан…

— Ничтожество, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. — На колени.

В ту же секунду простреливаю его мозг болтом псионической энергии.

— А-Р-Р-Р-Р!!! — с болезненным воем Васюн бахается на поли сжимает изо всех сил виски. — Сука! Что ты со мной сделал?! Что?! А-а-а-а!

Только Бог знает, какого усилия мне стоит сдержаться и не разнести его сознание на мелкие осколки, которые уже никто никогда не соберет.

— Даня, — испуганно шепчет из угла мама. Домашнее платье на ней чуть порвано, но в остальном она цела и невредима. Еще и Лена заходит на дрожащих ножках. Личико бледное, глаза большие, как две карие луны. Девушка застывает и смотрит, как у моих ног стонет огромный бандит.

— Всё хорошо, мамочка, — спокойно улыбаюсь я ей поверх корчащегося на полу Васюна. — Скоро этот господин покинет наш дом.

— С-сученыш, — хрипит бандит, мощное тело сотрясают судороги. Но неожиданно он находит в себе силы шатаясь подняться. — Я же тебя, сра-ань, разорву в клочья.

Загребущие руки Васюна тянутся ко мне. Движение слишком размашистое и расхлябанное, что и понятно — ему чертовски больно. Но все же я вскидываю одну бровь немного удивленно. Встать под прессом такой боли — уже подвиг.

Стреляю новым болтом, и громила с ором падает на месте.

Пока Васюн корчится от добавки, я оглядываю разрушенную мебель. Подмечаю нюансы, которые пропустил в самом начале из-за эмоций. Бандит нечеловечески силен. Вполне возможно, он недомаг. Дар не пробудился, но местами прорезался. Эх, Даня, осторожнее надо быть. Недооценка врага может стоить жизни.

— Я тебя, я тебя… — мычит пенящимся ртом Васюн, вскинув голову.

— Каким бы ты ни был сильным и огромным, — подхожу и ставлю туфлю ему на затылок. Бах, и бандит вбит лицом в пол. — Ты ничто против меня. Твои огромные мускулы управляются мозговыми волнами. А я управляю этими волнами. Я могу запретить тебе дышать, и ты умрешь через пару минут. А могу просто начисто стереть твой жалкий мозг. Мм хочешь?

Уперев руки в пол, он напрягается. Медленно-медленно разгибает локти, затем колени, встает. И в бешеном рывке набрасывается на меня. А я даже не сдвигаюсь в сторону.

— УБЬЮ-Ю! — гремит, отталкиваясь от пола, словно пума в прыжке.

Бах.

— У-у-у-у, — со стоном Васюн сползает по стене, на которую налетел лобешником.

Он думал, что прыгнул на меня. На самом деле я просто заставил его думать, что стою в совсем другой стороне. Несущая бетонная стена хорошо приняла голову бандита. Лежит и стонет сломанным роботом.

— Еще пообщаемся? — подступаю к Васюну.

— Отстань от меня! Отстань! — хрипит он, пытаясь отползти от моих ног.

— Я вызову полицию, Даня! — мама наконец отходит от шока и бросается к стационарному телефону, валяющемуся среди обломков от стола.

— Может, убить его, ма? — предлагаю, пожав плечами. И тут же прикусываю язык, но поздно.

— Даня, не надо… пожалуйста… — тихим голосом пропищала Лена.

— Не вздумай! — оборачивается и Ирина. — В тюрьму хочешь?! Тем более он бандит, у него есть сообщники. У нас могут возникнуть проблемы!

Двое против одного, значит. Сам молодец — ляпнул не подумав. Подзабыл, что я теперь в цивилизованном мире. Здесь не пост-апокалипсис. Там-то запросто можно было грохнуть зловредного и опасного индивида, а чтобы не отсвечивал, присыпать его песочком, и пойти по своим делам.

Но прибраться все равно надо бы. Моя мама и моя девушка напуганы, и всё благодаря стонущему троллю посреди комнаты.

— Вставай, Васюн, — отдаю ему последнюю команду. — Открывай окно и сигай ногами вперед.

— Что?! — с трубкой в руках замирает Ирина. В ее глаза возвращается ужас. — Не надо, Даня! Не нужно этого! Он не успел ничего сделать со мной!

— Мам, в любом случае я не хочу видеть этого мерзавца в нашем доме, — решительно заявляю. — Пусть выметается вон. Нам он больше на глаза никогда не попадется.

— Даня, но не так же… — в ужасе шепчет Ирина.

Щелкает ставня, и прохладный вечерний ветер залетает в комнату. Кряхтя, Васюн справился с окном.

— Даня, Даня, — Лена подходит ко мне и берет за руку. — Ты не такой…как он… Пожалуйста… не убивай этого человека.

Мои брови взлетают вверх. Эм, что?

— Убивать? — удивленно смотрю на бледную девушку. — Ты что-то не то подумала. Он всего лишь…

— А-А-А-А! — ор нырнувшего солдатиком Васюна прерывает меня.

— …ушибется, — заканчиваю. — Может, переломает ногу.

Ревущие крики боли теперь исходят снизу.

— Не бойтесь, он не умрет, — успокаивающе глажу Лену по руке, которой она вцепилась в меня. Костяшки девочки побелели, да и сама она выглядит как белая фарфоровая кукла. Блин, у нее явно шок. Неужели и с прыжком Васюна я тоже переборщил. Что за нежные люди меня окружают?

— У нас же второй этаж, — пробормотала мама. — Асфальт под окном…

— Он недомаг, тело крепче чем у обычных людей. Слышите — орет, значит, живой, — стоны, правда звучат, но постепенно словно отдаляются. Наверняка, уже встал и потопал, куда я его отправил.

Ирина тянет руку к телефону. Я спешно говорю:

— Вызывать никого не нужно, мама. Больше он к нам не придет. Обещаю. Я позаботился. Как умею.

Помедлив, мама кивает и отходит от окну.

— Ушел, — тихо говорит.

Я даже знаю куда — к реке топиться.

Так, с бандитом покончили. Теперь последствия. Я принимаюсь за Лену. Моя девушка слишком неважно выглядит. Так недолго и до нервного срыва.

Сканирую ее последние воспоминания, отбираю те, что отличаются яркой эмоциональной образностью, и пытаюсь притупить их экспрессивность. Я в этом не мастак и вообще первый раз подобное делаю. Стараюсь быть бережным и случайно не подменить образы, лишь притупить их яркость. Хоть сам немного офигеваю от увиденных картинок. Дело в том, что у Лены контроль разума уступил место воображению, которое разыгралось с неимоверной силой.

Васюн в глазах девушки получился страшным гигантом. Горилла с ушами-трубочками, вроде Шрека, только не зеленый. Массы он точно прибавил раза в два. Я же на его фоне выгляжу щуплым первоклассником. О, интересно. Спасибо за то, что подсветили меня золотым светом, будто паладина добра. Эффектный вышел фильм.

Недолго думая, я уменьшаю Васюна до размеров чуть выше Элайджи Вуда — не когда он играл Фродо, а настоящего. Самому себе, наоборот, чуть прибавил сантиметров. Как итог, вышли мы с Васюном чуть ли не одинакового роста — только он страшный как срака, а я подсвеченный золотом красавчик. Отлично.

Девушка сразу ощутила облегчение. Мандраж пропал. Ушла бледность с лица. Глаза из стеклянных стали обычными. В ее голове больше не было страшного Халка, лишь обычный зарвавшийся бандит, которого я одной мыслью заставил сперва кататься по полу, потом биться головой о стену, а потом вообще выкинул мерзавца в окно.

Мама все еще пристально смотрит в окно. Наконец, убедившись, что Васюн не вернется, подходит к нам. Она, к моему удивлению, выглядит лучше, чем только что была Лена. На усталом лице ни потрясения, ни шока. Ирина даже слегка улыбается:

— Смотрю, Даня, ты девочку привел в гости.

— Здравствуйте, Ирина Юрьевна, — говорит опомнившаяся девушка. Меня удивило то, что она знает имя моей мамы. — Я — Лена, одноклассница Дани.

— Очень приятно, Леночка. Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, — разводит руками Ирина. — Разбуженные соседи могут вызвать полицию. До этого времени тебя лучше немедленно отвезти домой. Ты далеко живешь?

— Я вызову такси, — уже иду к телефону.

— Не лучшая идея. С ней поехать некому, а одной девушке в такси ночью… — качает головой мама. — Я попрошу соседа сверху Федора отвезти Лену на свое машине. Он человек добропорядочный, хоть и бедный. За него могу ручаться. А мы с тобой, Даня, потом пойдем ночевать на съемную квартиру Степана, — ее щеки чуть розовеют. — Перед отъездом в столицу он дал мне ключи.

Решено — сделано. Мама сама сбегала на этаж выше и договорилась с дядей Федором. Прежде, чем он повез Лену, я извинился перед ней, что все так обернулось и девушке нужно возвращаться в квартиру с пьющим отцом до прихода матери. В ответ Лена порывисто обняла меня. В этот момент Ирина деликатно отвернулась. Лена сказала:

— Не бери в голову. Отец безобидный, а его пьяниц-друзей мама прогонит, едва за порог перейдет. Она скоро уже приедет.

Когда старая «Нива» дяди Федора уехала, мы с мамой вернулись в разгромленную квартиру. Полиции на этаже не было. Всё же поразительно, насколько крепкий сон у наших соседей.

— Ну что, Даня, — вздыхает Ирина. — Давай в темпе. По-быстрому покуем чемоданы и едем к Степану.

Мы принимаемся за сборы.

Интересно, Васюн уже кормит рыб или еще в процессе приманивания?

— Хреново выглядишь, Васюн, — говорит Бита, когда входит в больничную палату. — Дай угадаю: неудачно поскользнулся и упал? Хех.

Зашедший следом бритый Загонщик по кличке Череп разряжается хохотом.

— Смейтесь-смейтесь, — хрипит Васюн, чуть ли не весь целиком замурованный в гипс. — Мне только не до шуток будет еще три месяца. Даже задницу почесать не могу. Во-первых, потому что рука сломана, во-вторых, задница тоже разлетелась на осколки, которые доктора собирали вместе три часа.

Но жалобы старого знакомого не сильно растрогали Загонщиков. Продолжая усмехаться, Бита оглядывает огромного бандита и присвистывает:

— Лихо-лихо, пловец. Ты зачем с моста-то сиганул? Суицидником что ли заделался, хе-хе?

— Нет, меня сбросили, — слабо отвечает здоровяк и морщится. — Похоже, сбросили. Повезло, что рыбацкий катер проплывал мимо и выловил сетями.

— Ого, неужели встретил громилу покрупней?

— Хуже, — морщится Васюн. Повернуть шею он не может — она тоже крепко замотана шиной. — Это был пятнадцатилетний щенок. Не толще моей ноги.

— Маг? — сходу догадывается Бита.

— Телепат, походу, — сжимает челюсти Васюн.

— Ого, — подбирается Загонщик. — В нашем городе завелся сопляк-телепат? И похоже он не из дворян. У тебя же крыша не поехала связываться с благородными?

— Не поехала, — пыхтит Васюн. — Этот щенок живет в дрянной халупе. До аристократа ему, как до Пекина на руках.

— Так, — больше Бита не улыбается. Он бросает Черепу: — Закрой дверь, — когда тот выполняет, сам подходит ближе к Васюну. — А теперь рассказывай кто он такой. Шутки кончились. Если в этом городе созрел беспризорный телепат, он будет работать на нас. А если упрется, мы его просто грохнем, чтоб не достался конкурентам.

Пять минут я жму кнопку тарахтящего звонка, прежде чем стоны и скрип кровати за дверью сменяются матами и руганью.

— Ты чего приперся, пацан? — возникает на пороге проститутка Люба в коротком халате на голое тело. Объемная грудь почти полностью вывалена наружу. Она взглядом оценивает ширину моих плеч, сглатывает слюну, и ядовито, похабно усмехается. — Неужели созрел для женщины? А я тебя давно ждала. Но у меня сейчас клиент. Приходи через час…

— Зашла внутрь, — холодно обрезаю, выпустив каскад псионических волн, чтобы взять сознание проститутки под полный контроль.

Женщина резко выпрямляется, словно позвоночник прошило током, и, тряхнув грудями, отступает вглубь квартиры. Я вхожу следом. Отрывисто командую:

— Дверь закрой.

Проститутка выполняет, за спиной звякает защелка.

— Любаш, ты куда пропала? У меня еще полчаса оплачено. Эй, ты кто?! — из комнаты высовывается пухлый мужик, голый, без трусов. Его мужское достоинство полностью закрывает нависающее сверху пузо. — Люба, что еще за хрень! Еще первого не обслужила, уже второго запускаешь?!

— Закрой рот, — бросаю, не оборачиваясь.

Всплеск психической волны, щелк захлопнувшейся челюсти, мужик застыл столбом. Теперь у меня две послушные марионетки. Одного надо куда-нибудь сплавить, а вторую допросить.

— Так, — прикидываю как быстрее со всем этим разобраться. Киваю мужику на балкон. — Сходи покурить на свежий воздух. Стой там, пока не уйду. — Голый мужик шлепает босыми ступнями на балкон. — А ты, жрица любви, гоу на кухню.

На кухне велю проститутке сесть на табуретку. Я отхожу к окну и смотрю сверху вниз на лицо женщины. Отвратное зрелище. Тонны нелепого макияжа, отекшая от распутного образа жизни кожа, перегар изо рта и остекленевшие глаза…Ну в последнем, ладно, повинен уже я.

Мне нужна информация. Копаться в ее голове займет слишком много времени. Да и не хочу я смотреть постельные сцены с участием с этой разгульной куртизанки. А в этом случае придется, ведь их с Васюном отношения, наверняка, ограничивались кроватью.

Попробуем другой метод. Внушение желания.

— Сейчас ты очень сильно хочешь рассказать мне о Васюне. Кто он, к какой шайке принадлежит, могут ли за него заступиться местные друганы. Давай-давай, мне нельзя опаздывать на контрольную по физике — тороплю женщину. Я, между прочим, уроки пропускаю из-за похода к проститутке. Хотя кто-то из сверстников посчитал бы это настоящим мужским поступком, еще бы и позавидовал.

Любовь хлопает глазами, смотрит на усыпанный крошками стол, затем на меня, лицо удивленное.

— Я очень сильно хочу рассказать тебе о Васюне, — признается она интимным шепотом.

— Правда? Продолжай, — подбадриваю.

— Ну он, в общем, бандит, — новость совсем не удивляет. — Водится с Загонщиками Егерями, но только водится, к ним не принадлежит, только поставляет всякую контрабанду — выпивку, травку, импортную мебель.

— Егери будут мстить за Васюна, если с ним что-то случится?

Она пожимает плечами.

— А кто их знает? Он им просто дружбан и поставщик бухла для перепродажи. Вряд ли будут. Скорее всего, забьют и нового контрабандиста найдут. Да и уже поди нашли, он же покалеченный в больнице лежит, — добавляет она.

— Мм, что?!

— Говорю, сломанный-переломанный лежит в пятой больнице. Утром звонили медсестры, сообщили, что с моста сбросился. Теперь лежачий. Он мой контакт зачем-то дал им. Но я не намерена этому борову таскать пеленки. Пошел он!

— Кха-кха-кха-кха… — раздается кашель со стороны балкона.

Оборачиваюсь и вижу, как за окном скорчился пухлый мужик. Он давится сигаретным дымом, но через боль, слезы и рвущиеся наружу легкие продолжает делать затяжки.

— Что это с ним?

— Некурящий, — равнодушно отвечает индивидуалка. — Не знаю, чего сейчас бросился. Дымит, как паровоз. Все папиросы мне выкурит, — недовольно произносит, а потом оглядывает меня по-новому, в ее глазах загораются похотливые искры. — Сынок Иры, а ты ведь и, правда, возмужал. Давай я тебе скидку сделаю? Двадцать пять рублей уж поди найдется. Зато далеко ходить не надо, можешь взять меня прямо на этом столе, — она задирает подол халата, демонстрируя отсутствие белья под ним.

Меня едва не передергивает. Здесь говорить даже нечего. Да и противно что-либо говорить. Мерзкое предложение. Скорее бы свалить.

— Так, про Васюна я тебя не спрашивал, — внушаю напоследок, чтобы подчистить за собой. — Сам он к нам никогда не заходил и не собирался. К тебе же я сейчас пришел… за сахаром, да, у нас дома закончился.

Также быстрым усилием воли освобождаю пухляша от навязанной никатиновой зависимости, молча разворачиваюсь и ухожу из этого притона.

— Эй, ты чего?! Какой нахрен сахар?! Ты что, побрезговал мною?! — неожиданно шипит проститутка мне в спину. — Что, слишком стара для тебя?! Ну и вали на все четыре стороны, девственник недоделанный!

Эх, ее бы отмыть, отшоркать ей рот тонной зубной пасты, бросить в вытрезвитель на пару недель, может и вышла бы оттуда обновленным человеком. Тётка-то красивая, но довела себя до ручки.

Ладно, это уже не мои проблемы. Моя проблема — Васюн. Который выжил. Черт.

Допустим, у бандита не вышло самоубиться один раз. Но почему он не продолжил попытки? Физически не смог из-за полученных травм? Наверняка так, а потом уже и закладка ослабла. Со временем мои команды теряют силу, уже подмечал.

Можно надеяться, что у Васюна нет близких друзей в городе и мстить за него некому. А можно приехать в больницу и завершить незаконченное.

На остановке сажусь на пятый автобус и еду до пятой больницы. Обычно именно туда доставляют с тяжелыми травмами.

Мимо проносятся серые бетонки с железными гаражами и расколотым асфальтом. Унылый город. Но не скучный, скучать здесь некогда. Ничего не стоит найти на голову приключений. Звери, бандитизм — чего только здесь нет.

Причем бандитизм чуть ли не легальный. Десять лет назад Царство было раздробленным, многие госструктуры уничтожили в междоусобных войнах. Расцвел криминал, и пока дворяне грызли друг другу глотки, молодые простолюдины шли в бандиты. С течением времени системный контроль вернулся в регионы, но пока не везде устранены его упущения. Из-за несовершенства молодой государственной машины и возникла такая оказия, как Загонщики. Изначально они создавались как частные компании для защиты населения от зверей. Только вот контингент туда набирался в основном из вчерашних воров и грабителей. Загонщикам разрешили иметь оружие, и вот они уже не только охотятся на зверей, но также крышуют магазины, парикмахерские и заведения с игровыми автоматами, а также занимаются рэкетом и контрабандой. Местная расхлябанная власть остерегается им перечить. Магистрату важно лишь, чтобы бандиты защищали город от зверей. Единственная сила, которую признают Загонщики — аристократы. Но благородным нет дела до разборок среди бедных простолюдинов.

О, моя остановка. Сейчас и побеседуем с Васюном.

— Да? Вы за уткой? — сонно бормочет Васюн, раскрывая глаза. Сразу же он в ужасе отшатывается, точнее пытается, но закованному в гипс бандиту удается лишь подергаться: — Ты-ы-ы?!

— Нет, Васюн, я не за твоей мочой, — хмуро смотрю на бандита. — Я пришел узнать, сдал ли ты кому-нибудь меня. И да, Васюн, ты сдал, — я делаю шаг к нему. — Не мог же ты тихо-мирно утонуть, жирная сволочь.

— Не-е….ххххх, — его громкий бас резко обрывается, и он лишь беззвучно хлопает ртом.

— Помолчи, ты и так уже много наболтал, — сажусь на постель и хлопаю по гипсу на бедре. — Щекотно?

Бородатое лицо корчится в муках, он сжимает челюсти, сипит и терпит, но не выдает ни единого звука. Ведь ему приказано. Я внимательно смотрю бандиту в страдающие глаза. Еще раз прочитываю мысли, запоминаю лица Биты и Черепа.

— Егери, значит, — вздыхаю. — Захотели прибрать к рукам малолетнего телепата. Ну ладно, посмотрим, что они предложат, — я встаю с кровати. — Ну что, Васюн, прощаться будем?

Чтобы потом не мучаться муками совести, еще раз заглядываю в ворох воспоминаний бандита. Наблюдаю, как он грабил, убивал, насиловал. Мда, прошлое у Васюна бурное и мерзкое. Такого типчика совсем не жалко в расход. Даже, наоборот, чувствуешь, что помогаешь обществу вывести болезнетворную бактерию.

Решено. Красная кнопка нажата.

Бандит смотрит жалобными глазами, а потом подслеповато щурится и водит головой.

— Заметил, как зрение стало хуже? — холодно спрашиваю. — Тебе кажется, что ты в темноте. Один, совсем один. Это только цветочки.

Резко он сжимается от выстрелившей в мозг боли. Плотно сжатые зубы хрустят, ломаясь.

— Сейчас я стираю твои воспоминания одно за другим. Процесс запущен. Дальше твое ментальное пространство очистится, память сотрется, ты не сможешь нормально соображать.

Телепатический взрыв. Так называется этот прием. По сути просто очень мощный пси-разряд. Он опустошает половину моих сил, а Васюна превращает в безмозглую куклу.

— До скорого.

Встаю и ухожу. Мимо попадается группка медсестричек, но никто меня не видит. Телепатический плащ защищает от чужого внимания. Я же пользуюсь случаем и заглядываюсь в декольте халатика одной фигуристой сестрички. Всего на секунду. Оу. Четверочка. Так и бы и нырнул туда с головой, как Васюн с моста. Эх, мои способности — мое проклятье.

Интересно, а есть ли телепаты — извращенцы? Так подумать, какой простор открывается для воплощения их грязных фантазий? Накинул телепатический плащ и потопал посматривать в женскую раздевалку сборной по гимнастике… Нет, мелко мыслю. Извращенные властью газлайтеры не пойдут в раздевалку, они заставят понравившихся женщин раздеваться перед собою и будут брать их прямо на улице на глазах зомбированной толпы.

Я еще раз бросаю взгляд на аппетитную медсестричку. Выпуклости девушки буквально вырываются из халата. Меня аж волнение берет за горло от чувства вседозволенности. Мда. Власть опьяняет. Я ведь, и правда, могу с ней сделать буквально всё. Затащить в пустую палату и выпустить пар, и никто мне слова не скажет, никто даже не услышит ее визгов и стонов, а она сама получит неземное удовольствие — я могу внушить ей, что всё происходит по взаимному согласию. Я могу стать для нее лучшим из мужчин, бывших и будущих… Только мои моральные принципы сдерживают меня. Такой подход слишком жалок для меня. Да, насильная телепатия карается законом. Но, во-первых, нет заявления в полицию — нет преступления.

Во-вторых, нас, телепатов, очень мало. За того же Васюна мне ничего не будет. В этой дешевой больнице нет камер, как и кондиционеров. Доктора же спишут разложение нервной системы на какой-нибудь рассеянный склероз, причиной которого послужила травма при падении. А ментальные следы способен определить лишь другой телепат. Но в штате больницы его нет, да и полиции нашей тоже. У Загонщиков? Тоже нет, телепаты слишком дороги, их могут позволить себе только богатые дворяне и специальные госслужбы.

Потому в школе ко мне и липнут аристократики. Моя активность, мои пси-волны — для них бесплатная стимуляция Дара. Та же красотка Камила, благодаря обедам со мной, экономит кучу денег своему роду. Но, видимо, не настолько много, чтобы пытаться заграбастать меня в род. Хотя, те же Соколовы очень подозрительны в общении со мной. Я сейчас про Дмитрия Степановича. Мог ли отец Светки отгонять от меня настырных дворян? Типа, показывать им фигу, дескать, это наш будущий слуга, кусайте локти. Вполне-вполне. Соколовы, по меркам столицы, не богаты, но в нашем регионе они чуть ли не первые по влиянию и силе. А из столичных акул, в принципе, пока никто не мог мной заинтересоваться.

Я покидаю больницу и сажусь в автобус на остановке. Тарахтящий транспорт ползет улиткой, и мне удается прибыть только к третьему уроку. А второй — как раз математика. А математичка у нас классная, блин. Антонина Павловна, королева шеста. Уже вечером она будет звонить маме и требовать причину пропусков. Придется что-нибудь придумать. А, точно: скажу был в больнице, проведывал друга, хе.

— Я одного не понимаю, — за обедом произносит Камила. Она только что взяла поднос и садится последней. Мы с Гришкой внимательно ее слушаем. А наши взгляды изучающе ощупывают ее тело. Фигуристая… подтянутая… всё на месте.

— Хватит уже, — шипит Света, заметив пристальное мужское внимание и не к ней. Хотя блондинка, стоит признать, во внешности ни в чем не уступает брюнетке. Просто брюнетку мы реже видим, она для нас свежачок.

— Светлана Дмитриевна, мы всего лишь слушаем нашу одноклассницу, — разумно замечаю.

— Пф, — Опять туда же. Скоро она разучится говорить, только и будет всегда фыркать.

— И что вы не понимаете, сударыня? — с любезной улыбкой спрашивает Гриша Камилу.

— Даниил, вы же со Смольной встречаетесь? — вместо ответа спрашивает меня брюнетка, как раз, когда я закинул в рот кусок котлеты.

— Кха-кха… — чуть не подавился я фаршем. Бросаю взгляд на соседний столик, оттуда Лена с тревогой смотрит на меня. К счастью, верный Гриша приходит на помощь и стучит по моему хребту, как тараном в ворота. — Харе-харе, убьешь…спасибо.

— Так я не услышала ответа, — хмуро напоминает о себе Камила.

— Ну, встречаются, — говорит Света, как-то странно посмотрев на меня. — И что?

— Хм, странно, — задумывается брюнетка. — А почему тогда вы обедаете не вместе? Обычно, когда люди заводят отношения, они каждую минуту хотят быть поближе друг к другу.

Я, взглянув на нее, ничего не отвечаю. Это не вопрос, а сплошная провокация. Такое мог спросить Гриша, да даже Света, и то без посторонних, но уж точно не секси-девочка из класса, с которой мы пересекаемся лишь в столовке.

— Свет, — вместо ответа поворачиваюсь к блондинке. — Ты поговорила с отцом насчет «выплеска»?

— Да, я уже хожу к медитативному практику, — кивает подруга. — Мы проводим тренировки когнитивных функций, это помогает лучше держать Дар в узде. Советую его, кстати.

— Боюсь, твой специалист мне не позволителен по средствам, — усмехаюсь. — Но да, мне тоже не помешает сходить к практику. Найду кого-нибудь в городе. Спасибо за совет.

— Пожалуйста, — гордая собой, кивает Света.

— А я работаю со старейшиной из Старшего жуза, — хвастается Гриша и щелкает пальцами. Вспыхивает тонкая, как нитка для бисера, молния. — Вот какого контроля добился!

— Вау! — восхищаюсь я. Всё же мои техники не настолько визуально эффектны. Телепатия — «закулисная» магия.

— Кхм, кхм, — подает голос Камила, о которой все забыли. — Да не обижайтесь вы на меня. Я же спросила не из злого умысла. Даниил, я просто хочу совет дать. Дельный совет.

— А твое ли это дело вообще, Енерева? — не выдерживает Света. Не просто так у нее стихия — огонь, ох, не просто так.

Камила закатывает глаза и продолжает:

— Даниил, ты — телепат, твои активные псионические волны и работа с астралом способствуют развитию Дара у всех одаренных поблизости с тобой. Оглянись и заметь, сколько девочек на тебя поглядывают. — Я ничего не отвечаю, хоть минуту назад и заметил троих — Многим дворянкам даже позволено встречаться с тобой. — Светка тут же вскидывается, и Камила уточняет: — Не нам с Соколовой, конечно, мы ласточки высокого полета. Но содержать телепатов на службе напряжно. Контакт с тобой позволяет сэкономить средства на развивающих Дар инструментах. И многие прагматичные благородные отцы не прочь, чтобы их дочки гуляли за ручку с телепатиком из школы. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не очень, — сдерживаю зевоту. — Но продолжай. Мне очень интересно.

— Телепатиком, хе, — ржет Гриша. — Такого названия для обозначения самых редких магов я еще не слышал.

Камила с недовольством оглядывает его.

— Ты можешь встречаться с девушками из благородного сословия и иметь от этого различные преференции. Зачем тебе простая девушка из народа? Бери выше. Замуж за тебя, конечно, барышню не отдадут, но побудешь некоторое время любовником, накопишь средства, а затем используешь полученные связи как трамплин, чтобы выстрелить еще выше.

Она замолкает и смотрит на меня с превосходством, дескать, за совет не благодари, ну, разве что, можешь упасть ниц и поцеловать мне пальчики ног.

Неожиданно, но Света воздерживается от фырка.

— Камила Альбертовна, — задумчиво произносит Гриша. — А вы, однако, карьеристка.

— Вообще, это правильная позиция, — вдруг говорит Света и смущенно потупляет взгляд. — Чисто с прагматической точки зрения. Твоему будущему, Даня, сильно помогло бы, если бы ты встречался с дворянкой.

— Возможно, — не спорю. Просто встаю с подносом и поворачиваюсь в сторону сбора грязной посуды. — Только у меня другое будущее.

Сразу после уроков ухожу вместе с Леной. Сегодня никаких библиотек — едем гулять в парк, там куплю нам мороженое, покатаемся на аттракционах, повеселимся, может, даже снимем номер в гостинице…

— Эй, парень! — окликают меня на парковке двое шкафов бандитского вида. Я сразу узнаю одного — Череп. Бритый громила, что заходил к Васюну. — Дело к тебе есть. Прокатимся ненадолго, — он хмуро осматривает напрягшуюся Лену рядом со мной. — Никаких проблем, подруга! Мы мирно просим. Ну?

Последнее уже ко мне относится.

Я ласково касаюсь руки Лены. Замечаю, что она совсем не боится, только напряжена. После того, как я отделал громилу Васюна, девушка уверена — мне и этих ничего не стоит заставить биться головами друг о друга. Что верно.

— Не волнуйся, Лен, — спокойно говорю. — Они всего лишь пришли предлагать мне работу.

— Работу? — округляет она глаза.

— Я поеду с ними и мирно откажу. Погуляем завтра. Пока.

Отпускаю ее руку и, поправив ворот рубашки, шагаю навстречу двум лыбящимся шкафам.

— Прошу в карету, сударь! — Череп распахивает передо мной дверь невзрачной «Волги».

Мы садимся в машину и выезжаем за ворота. Оглянувшись, я вижу, как Лена напряженно стоит и, глядя на бампер, беззвучно шевелит губами. Запоминает номера.

«Волга» несется на бешеной скорости, невзирая на красный свет и истошные гудки автомобилей. Цивильные многоэтажки сменяются низенькими бетонками, выглядящими как после артобстрела. Но нет, это не последствия бомбежки, это всего лишь Южный Парк. Криминальный район, где властвуют бандиты со значками Загонщиков. Егери, Ловари и Бурые. Меня угораздило вызвать интерес самых отбитых.

Егерей.

Говорят, они крышуют проституток, занимаются контрабандой и, самое мерзкое, балуются торговлей наркотиков. Наркоторговцы. Отвратнее нет преступления. Но, как говорится, нет худа без добра. Зато меня не будет мучать совесть, если мне придется вызвать инсульт у нескольких десятков Егерей.

— Не очкуй, парниш, — оборачивается Череп и лыбится, показывая золотой зуб. Оба бандита сидят спереди, но только сейчас на меня обратили внимание. — Мы везем тебя к самому главному — к Коршуну. Он мокрухой не занимается лично. Обычно.

— Понял, — коротко отвечаю, лишь бы отстал.

— А что за красотка с тобой рядом стояла, — бритый бандит выказывает нездоровый интерес. Его глаза похотливо поблескивают. — Девушка твоя? Симпотная соска…Откуда она?

— Ниоткуда. Забудь ее, — и на этот раз это не просто слова.

Психической волной я вычищаю образ Лены из головы этого выродка, делаю его блеклым и размытым, как картина экспрессиониста. Делаю то же со вторым молчаливым бандитом. Большой соблазн устроить и обоим апоплексию мощным пси-ударом, но удержался. Егери знают, что я телепат, и сейчас я здорово рискнул, наследив в голове двоих из них. Но спокойствие за Лену важнее.

— Хм, ну ладно, — отворачивается Череп, резко потеряв интерес и отвернувшись.

Минут через пять останавливаемся у крыльца трехэтажной бетонки. Здание огорожено забором, сверху покрытым колючей проволокой, на углах торчат объективы видеокамер. Ворота из толстых железных прутьев, сторож в окошке в бронежилете с АК-69. Прямо военная база на минималках. Интересно, кого опасаются Егери? Других Загонщиков? Не зверей же.

Я сканирую дом на присутствие разума. Около пятнадцати желтых огоньков.

— Пошли, парень, — первыми вылезают бандиты, а потом уже я, чтобы никого не раздражать резкими движениями на территории, где у каждого есть ствол.

Мы проходим внутрь здания. Ремонт здесь неплохой, подметено, пол вылизан. Миновав коридор и поднявшись на второй этаж, заходим в кабинет к местному бигбоссу.

— Привет, парень, — ухмыляется Коршун, на стуле у стены сидит Бита, тот самый бандит, что заходил в палату к Васюну и узнал про меня. Череп с водителем не выходят из кабинета, остаются у двери. Итого, четверо бандитов против меня одного. Нечестно. Им стоило позвать больше народу.

Сам Коршун вызывает сильное желание подарить ему нейродегеративное состояние. Внешность у бандита слишком раздражающая. Поджарый, будто волк по весне, с нахальной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам.

— Здрасте, — коротко говорю.

— Садись, парень, — указывает он на пустой стул напротив стола. — Разговор у меня есть к тебе важный.

На стул даже не смотрю.

— Спасибо, я постою.

Улыбка не сходит с губ Коршуна, зато другие бандюги мигом посмурнели, напряглись.

— Как знаешь, — пожимает плечами Коршун. — Тогда не буду тянуть. Как ты знаешь, мы, Егери, заботимся о жизни города и боремся с зверями, что прорываются сквозь заслоны у Аномалий. Люди на нас рассчитывают, и наши бойцы оправдывают ожидания горожан, каждый день рискуя своими жизнями.

Самое смешное, что и Череп, и Бита, и третий гордо вскинули подбородки и закивали в такт словам своего главаря. Эти защитники себя в зеркало вообще видели? Бритые, с наколками и бандитскими рожами, им только в стенд-апе с такими речами выступать.

— Благодарю за помощь городу, — серьезно отвечаю. — Так я пошел?

— Коршун, этот сученыш нарывается! — взбрыкивает Бита. — Врезать ему что ли?

Главарь резко вскидывает руку, и бандит замолкает.

— Слушай, Данила, млять, — Коршуну тоже надоело любезничать. — Мы про тебя всё пробили. Ты доморощенный телепат, теснящийся с мамкой в однокомнатной хате. У тебя за спиной нет ни отца, ни даже деда с ржавым ружьем. Некому за тебя заступиться. Ты — никто. Если твоей мамки не станет, то одна дорога тебе — в интернат, ждать совершеннолетия. Мы тебе, мелкий ушлепок, предлагаем шанс прожить жизнь не нищебродом, а нормально, при бабках и девках. Другого шанса у тебя не будет, уяснил?

Ха, не будет, ну, конечно. Мне только сегодня одна сексуальная однокашница на пальцах объясняла, какие перспективы мне грозят, если начну встречаться с одаренными барышнями, и, что немаловажно, желающих среди них хватает.

— Уяснил, — киваю. — Отказываться уже можно или вы еще что-нибудь хотите сказать?

— Коршун, этот пиздюк не понимает! — Бита хрустит костяшками. — Надо отмордовать! По-другому никак.

— Отмордуем еще, — тяжело смотрит на меня Коршун. — Еще успеется. Сначала поговорим. Давай, Данила, расскажи мне, почему тебе так у нас не нравится? Мы — нормальные мужики, город защищаем, почти как супергерои в сраных мультиках, а ты воротишь нос от нас, как от прокаженных шлюх. Нехорошо ведешь себя. Без уважения.

Слышу, как сзади справа зашевелились. Видеть затылком я не умею. Поэтому устремляюсь мыслью в голову крадущемуся. Ага. Это Череп подбирается ко мне, чтобы пнуть под колено. Я заставляю бандита замереть с поднятой ногой.

— Вам показалось, сударь Коршун, — спокойно отвечаю. — Я очень даже с уважением. А вот вы ко мне не очень.

Бандиты вытаращили глаза, смотря мне за спину.

— Ёп-па, — вытягивает Бита. — Значит, Васюн не привирал. Ты ему в голову влез, и он сам прыгнул.

Я лишь скромно улыбаюсь, притупив взгляд от смущения.

— Череп, опусти ногу! — рявкает Коршун.

— Зачем, шеф? — пыхтит бандит. Ему явно тяжело, но желание отпускать ногу я у него отобрал. — Мне и так хорошо.

— Сука! Достал, щенок! — встает Коршун. В это время у него на столе звонит телефон. Главарь яростно смотрит на гремящий аппарат и резко поднимает трубку. — Да, вашу мать?! Кого…что? Род Калыйр? Служба безопасности? — бандиты удивленно замирают. Ай да Лена, ай да молодец! Передела номера «Волги» Гришке, а тот, недолго думая, видимо, сразу пошел к отцу. — Знаете, что Вещий у меня? Откуда…то есть да, у меня. И что? Он простолюдин. Вам-то он каким боком сдался? — он бледнеет и вытягивает. — Нет, мне не нужны проблемы с Калыйр. Вник предупреждению. До свидания. — бросает трубку — Суки!!! Бита! Гребаные казахи мне звонили! Предупреждали! Бита, представляешь?! Узкоглазые «делают мне серьезное внушение»! Да в жопу его себе засуньте! — Коршун бешено смотрит на меня. — Пацан, не мечтай! Никакие казахи тебя не защитят! Я хрен знает, чего они мне постучались. Но ты им никто, впрягаться за тебя не будут. Понял?!

— Я сам могу себя защитить, — скромно замечаю. — Без Калыйр.

— Ты?! Ха-ха! — орет Коршун. — Ну давай удиви меня! Я весь во внима…

Щелк.

Бита резко вытащил пистолет из поясной кобуры и упер дуло к собственному лбу. А еще он спустил курок.

Щелк. Щелк. И еще пару раз. Безрезультатно. Я поясняю застывшим бандитам:

— Единственная причина, почему мозги Биты не расплескались на стену позади него, — это предохранитель. Я заставил вашего кореша думать, что его в принципе не существует в конструкции оружия. Поэтому Бита подзабыл его снять.

Но моя демонстрация совсем не впечатляет главаря.

— Херня, — Коршун подходит к подручному и выхватывает пистолет у него из рук. — Ты думал, я не в курсе про твои фокусы? Попробуй сделать то же самое со мной, крысеныш. Ну!

Чуя неладное, я все равно пробую…и натыкаюсь на ментальные щиты.

— Съел, сопляк?! — злорадно усмехается Коршун. — Мне обновили щиты вчера. Дорогое удовольствие, но стоит того, чтобы поставить на место зарвавшихся щенков.

Нашел чем хвастаться. Конструкты кустарные, поставлены кое-как. Сам я пока что не сделаю лучше, но ломать не строить. Будь у меня время, я бы смог проломить эту свалку из псионического дробовика. Только времени как раз и нет. Коршун уже надвигается на меня, разминая на ходу шею и сжимая кулаки.

Дорогу ему загораживают Череп и второй мой доставщик по кличке Ребус. Черепу пришлось опустить ногу, но я решил пойти на такую жертву, как новый мировой рекорд по стоянию на одной ноге.

— Кажется, в вашей банде супергероев щиты не входят в медстраховку? — хмыкаю. — Или начальству положены вип-условия?

— Пацан, не зарывайся! — рычит Коршун. Он вскидывает руки и вокруг кулаков образуются воздушные вихри. — Я могу раскидать своих людей, как нечего делать. А потом возьмусь за тебя! А потом и за твою мамку!

Ох, это и, правда, не учтено в моем плане. Коршун оказался одаренным. Воздушником. И, похоже, он настолько сумасшедший, что готов разорвать в клочья своих «шестерок», лишь бы мне досталось. А потом он и на самом деле пойдет к Ирине. Степан приедет только на следующей неделе, она без защиты, и ни в коем случае нельзя подвергать мать риску.

И всё же недопустимо показывать слабость. Загонщики как голодные шакалы. Если почуют рану, запах крови ударит в голову, и сразу накинутся.

Щелчок. Щелчок. На этот раз звуки снятых предохранителей. Череп и Ребус достали свои Стечкины и наставили стволы на босса.

— Летящие пули ты тоже можешь раскидать? — хмыкаю. — Кишка не тонка доказать?

Коршун, стиснув зубы, молчит. Главарь зыркает на пистолеты своих подчиненных.

— А ведь в здании еще полтора десятка Егерей, — спокойно замечаю. — Порвешь этих, я натравлю остальных. Возможных итогов всего два. Либо из тебя сделают решето, либо ты оставишь город без его «великих защитников».

Коршун усиливает вихри на руках, кольца мельтешат с бешеной скоростью, в ту же секунду Череп и Ребус приготавливаются спустить курки.

— А давай! — вылупляет главарь бешеные глаза.

Ситуация хреновая. Похоже, Коршун настоящий псих. Одаренный псих. И если я буду давить, то он точно устроит мясорубку. Выберусь ли я из нее? Тот еще вопрос. Тогда поступим по-другому.

— Обычно в таких ситуациях дают время на раздумье, — замечаю. — Там поразмыслить, прикинуть минимальный оклад, обдумать перспективы карьерного роста, постоянство и устойчивость компании…

Коршун прищуривается:

— Хочешь обмозговать условия?

— Неплохо бы и обмозговать.

— А не гонишь?

Блин, и какой аргумент привести?

— Да не, ты чо сам гонишь?

Он чуть расслабляется. Теперь я для него не упершийся баран, а знающий себе цену пацан, который будет набивать себе побольше бабок. Но, судя по моим способностям, этих бабок я стою, и можно подкинуть барышей опасному салаге за лояльность.

Вообще это я всего лишь так предполагаю. Хрен знает, что псих думает на самом деле.

— Это можно устроить, — опускает он руки. — Тогда вылезай из бошек моих парней и вали нахрен отсюда. У тебя ровно день.

— Три, — возражаю, не моргнув глазом.

— Чо-о?! — зато у него, кажется, выпученный правый глаз выпрыгнет прямо в дуло пистолета Черепа.

— Уши прочисти. Говорю, три дня. У меня на неделе контрольная по алгебре, некогда перегружать мозг еще и другим делом.

Несколько секунд мы переглядываемся, но хрен я проиграю вшивому бандюге, я смотрел в морды таким мутантам, что ему и в накуренном сне не приснятся.

— Два, — хрипит главарь, дернув скривленными губами.

— Пускай два, — киваю. — Братки твои придут в себя, как только я выйду. До скорого.

На этом разворачиваюсь и выхожу в коридор. Спускаюсь на первый этаж я без напряжения. Кого бояться? Егерей я смогу взять под контроль мгновенно. Единственная проблема — Коршун. Но чем дальше я от него ухожу, тем больше заслонов я смогу насоздавать между нами. Заслонов из его собственных людей. Так бы и сделал, завалил бы его бандитами, да не знаю, насколько он силен, черт возьми.

Соблазн слишком велик. Но удерживаюсь. Надо бить наверняка, раз два дня у меня есть.

К моему удивлению, за воротами меня ждет бронированный фургон. Приехал он, судя по всему недавно, раз Коршуну при мне не доложили.

Дверь отъезжает в сторону, из салона машет Гриша в окружении трех безопасников с автоматами.

— Живой! Давай скорей! Залетай!

Дважды просить не требуется. Прыгаю внутрь, автоматическая дверь захлопывается, и фургон, взвизгнув покрышками, уносится прочь от ворот.

— Куда везете? — спрашиваю я, выглядывая в окно. Бетонки Южного Парка размазываются в сумбурном сером калейдоскопе. Похоже, ПДД не только не про бандитов, но и не про дворян.

— К нам, в усадьбу. Едем к моему отцу, — отвечает Гриша. — Решать будем, как тебе еще помочь разобраться с этим.

— Нет, Грих, ошибаешься, — качаю головой. — Пока вы мне не помогли. И отцу передай, что бандиты на ваш звонок никак не отреагировали, а вышел я оттуда только благодаря своим способностям. И к вам я тоже не поеду.

Казах смотрит на меня, вылупившись.

— Дань, что с тобой? Адреналин колотит?! Мы же с тобой друзья!

— С тобой — бессомненно. Твою помощь я бы принял, но она сейчас не нужна, а твоего рода — нет, прости, не хочу быть должен службой дворянам. Даже такому гордому и славному роду как Калыйр.

Некоторое время Гриша молчит.

— Но ведь на кону твоя жизнь, Дань, — пытается он достучаться до меня.

— Она всегда будет на кону, — усмехаюсь. — Времена нынче похлеще лихих «девяностых».

— Похлеще чего?

— Да не бери в голову, — отмахиваюсь. — В общем, я прекрасно осознаю, в какую передрягу вляпался. Решение у меня есть. Так что можешь расслабить булки, дружище.

Гриша вздыхает.

— Ясно. Тогда… тебя домой отвезти?

— Эмм, а не знаете, где ближайшая точка Ловарей?

— База других Загонщиков?! — вытягивается лицом Гриша.

— Ага, — спокойно отвечаю. — Только не основная база, а объединение поменьше.

Он вздыхает, поворачивается к ближайшему безопаснику, что-то говорит на неизвестном языке, скорее всего, казахском. Тот отвечает коротко: «жарайды».

— Мы тебя отвезем к Ловарям, — говорит Гриша. — Но, Даня, повтори мне пожалуйста, что ты точно не сошел с ума и осознаешь, в какую глубокую задницу сейчас себя закапываешь.

— Я не сошел с ума и про задницу в курсе, — послушно повторяю. — Как говорится, жизнь — говно, но мы с лопатой.

Гриша молча качает головой.

Фургон возвращается в Южный Парк, заворачивает куда-то в переулки и останавливается возле бара с вывеской «Барон».

— Этот бар принадлежит Ловарям, — произносит безопасник по-русски. — По нашим данным, они используют подсобные помещения для расфасовки товаров.

— То, что надо, — киваю. — Спасибо, буду должен. — Но хотя бы не многолетней службой, как было бы, если бы Калыйр впряглись за меня по-серьезному.

Дверь с тихим шелестом отодвигается, я выхожу.

— Завтра контрольная по алгебре, — кричит мне Гриша. — Не вздумай пропустить, а то классная потом с тебя три шкуры сдерет.

— Ох уж эта Антонина Павловна, — усмехаюсь, вспомнив внешкольную подработку математички, включающую танцы на коленях у клиентов. — А ведь на самом деле она очень раскрепощенная, просто при нас строжится.

— Раскрепощенная? О чем это ты? — хлопает глазами Гриша.

— Потом как-нибудь вечерком сходим вместе, сам увидишь, — я машу рукой. — До завтра.

Дверь фургона захлопывается. Я отворачиваюсь и иду к черном зеву бара.

— Значит, отказался от нашей помощи, — без эмоций произносит Расул, ответственный по внутренним делам рода. — Гриша, он точно твой друг?

— Лучший, пап, да, — без промедления отвечает молодой парень.

— Тогда почему отказался?

— Потому что он гордый и с мозгами. В пожизненные долги к нам он не полезет.

Расул строго посмотрел на Гришу, но у сына на лице не дрогнул ни один мускул.

— Молодец, Григорий, — усмехается Расул и отпивает из чашки черный чай с молоком. — Сильных друзей себе выбираешь. Так и надо. Жаль только, что упустили дармового телепата. Зато ты нашел себе достойного друга. Теперь посмотрим, как он решает свои проблемы.

— Да, нам остается только смотреть, да, — невозмутимо кивает Гриша.

— Да-да, — Расул делает глоток и хитро смотрит на сына. — А теперь расскажи про ту девочку, с которой вы постоянно общаетесь в школе и вместе охотитесь на зверей. Светлана Соколова. Род достойнейший, перспективы огромные, а общее будущее…есть ли оно у вас?

Щеки у Гриши слегка розовеют. Он тяжело вздыхает.

— Я не знаю, отец. Но со своей стороны я сделаю всё для этого. Абсолютно всё.

Фейсконтроля на входе нет, как и очередей желающих. Притом ржавая железная дверь раскрыта нараспашку. Сверху покосилась старая вывеска с блеклой надписью «Барон».

Хмыкнув, я вхожу.

Внутри почти пусто. Пара цыган наяривают пиво за дальним столом, еще один бородатый отдельно нажирается в углу, да у двери посапывает огромный жирный вышибала. Ну и за стойкой протирает чистый стакан девушка-цыганка с черными длинными, слегка вьющимися густыми волосами. Она невысокого роста, молода, хорошо сложена. Про таких говорят — роковая красотка. Красный топик, сдерживающий объемные груди, открытый бронзовый живот, широкие бедра.

Одинокий цыган встает и, покачиваясь, шагает к барменше.

— Сладкая, налей еще, ик, — чуть ли не падает он на настойку.

— Грюмер, иди домой, — строго смотрит на него цыганка. — У тебя шестеро детей, о них подумай, а не зарплату прожирай.

— Дети в порядке…ну налей.

— Грюмер, я видел их недавно. Голодных и грязных. Хватит лакать, иди к ним.

— Ах, шальная, ты мне еще указывать будешь! Ну я тебя!

Чернобородый мужик через стойку хватает за грудь замечательную барменшу. Девушка вскрикивает, всплескивает загорелыми бронзовыми руками. Но никто не шевелится. Вышибала спит, уткнувшись лицом в косяк двери. Цыганам за столом тоже нет дела, даже головы не повернули.

— Эй, борода, отпусти хозяйку, — тихо-тихо говорю я, оказываясь подле пьяницы.

Скошенное от выпитого лицо Грюмера вытягивается. Он вскидывает руку, волосатый кулак сжимается, но я пинаю мужика под коленку. Тот валится на стойку. Одновременно вызываю у него сильное желание поспать. В пьяной голове медленно начинают крутиться шестеренки. Секунду пьяница моргает мутными пропитыми глазами. Затем ложится головой обратно на стойку, обхватив края, и дает храпака.

Цыганка поднимает на меня большие карие глаза, окаймленные длинными черными ресницами.

— Спасибо, милый! — она с негодованием смотрит на вышибалу. — Чертов боров! Даже не пошевелился! Я твоему дяде всё расскажу, выгонит взашей из бара! Родство тебя не защитит! — жирдяй не проявляет реакции. Девушка, покачав головой, переводит взгляд на меня. — Милый, ты принес доставку от баро? — спрашивает она приятным тягучим голосом.

— Именно, доставку, — я подхожу к ней и заглядываю в темные зеркала девушкиных глаз. На секунду тону в этих блестящих черных омутах. А когда выныриваю, уже знаю ее имя. — Кармелита, я не задержусь.

Под моим пристальным взглядом цыганка слегка зарумянилась.

— Я тебя раньше не видела, милый….Ты — новенький? Не юн ли ты для таких дел? — спрашивает девушка, насупившись. Ее нежное лицо искажает ярость. — До чего докатился баро! Детей уже нанимает! Сволочь! Грязная сволочь!

— Не волнуйся, прекрасная Кармелита, — усмехаюсь. — А лучше забудь меня скорее. Никаких детей ты здесь не видела, хорошо?

Она застывает, темные глаза стекленеют. Сейчас цыганка напоминают бронзовую статую. Девушка простоит так еще минут пять. Мне нужен был с ней контакт, чтобы прошерстить ее память и убедиться в отсутствии видеокамер.

Надолго в баре я не задерживаюсь. Стираю воспоминания обо мне у остальных присутствующих — пьяницы и двух цыган, членов банды Ловарей, ну и пробегаюсь по храпящему вышибале на всякий случай. Цыганам вдобавок даю команду — убить сегодня Коршуна, главаря Егерей. На этом всё.

Затем сразу домой. Ситуация тревожная, и сейчас лучше находиться радом с мамой, чтобы суметь защитить ее.

— Даня, ты вовремя! — открывает мне дверь Ирина. — Садись за стол, я приготовила твои любимые крылышки!

— Оу, здорово, — разуваюсь и бегу на кухню, следуя за ароматным запахом поджарки и острых специй. Быстро споласкиваю руки над раковиной и бросаюсь лопать амброзию в панировке. — У-у-у, объедение! Мам, ты лучшая!

— Не спеши, крылышки никуда уже не улетят, — Ирина с улыбкой смотрит, как поднос опустошается со субсветовой скоростью. — Как дела в школе?

— Нормально, хрум-хрум… — говею с полным ртом. — Кстати, сегодня нам лучше снова перебраться в квартиру Степана. Тебе надо там посидеть, пока я не улажу вопрос с бандитами.

— Что?! — маму словно током прошивает. Она застывает и ошеломленно хлопает глазами. — Какие бандиты, Даня?!

Ох, не хотелось мне тревожить Ирину, но куда деваться? Это ведь не шутки, а вопрос жизни и смерти. В моих силах с помощью телепатии «запрограммировать» маму захотеть пожить некоторое время в квартире. Но манипуляции родными — это скользкая дорожка, я отдаю себе этом отчет. С подобных вещей и начинается падение в мрази.

Поэтому приходится все рассказать, вытерпеть взрыв паники и чуть ли не истерики, но тут я уже притупляю эмоциональный всплеск, чтобы мама не слегла от нервного срыва. Она успокаивается, а потом идет собирать вещи. Через полчаса на ее «Москвиче» мы едем в квартиру Степана. Я, кстати, еще на базе Егерей прошерстил мозг Биты и Черепа. О романе Ирины и Степана они не в курсе, значит, и о том, что мы здесь, не догадаются.

К своему стыду, только во второй квартире вспоминаю о Лене. Когда звоню домой своей девушке, трубку тут же берут:

— Даня?! Это ты?! — в ее голосе тревога и страх.

— Да, со мной всё хорошо, — спешу успокоить. — Не волнуйся.

— Слава Богу! — выдыхает она. — Я весь день на иголках…Уже хотела и твоей маме звонить, но Гриша сказал, что не стоит.

— Ты правильно сделала, что обратилась к нему. Спасибо.

— Если бы не Гриша, я бы вообще с ума сошла, — признается девушка. — Я паниковала, переживала, с ума сходила. А он взял и просто сказал, что тебе никакие бандиты не страшны, и я сразу как-то поверила.

— Гриша умеет быть убедительным, дворянин же, — усмехаюсь. — Я подтверждаю его слова. Мне никто не страшен, тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — ее голос успокаивается. — Скажи, те бандиты, они больше не пристанут к тебе?

— Я улаживаю этот вопрос. Завтра меня не будет в школе, так что не теряй.

— Позвони, пожалуйста, как разберешься со всем, — просит Лена.

— Обязательно. Пока.

Только кладу трубку, как мама окликает меня из гостиной:

— Даня! В новостях говорят о разборках среди бандитов! Может, тебе нужно посмотреть?

Спешу в гостиную. По телевизору показывают репортаж из Южного Парка. Корреспондент вещает в разгромленном кафе, где обедал главарь Егерей Анзор Арчуадзе, он же Коршун. Как выяснилось, Коршун не пострадал, зато напавшие Ловари лишились голов. Эх, неудачная попытка. Другие Загонщики оказались слабоваты против Коршуна. Не могли что ли со спины его пристрелить в затылок? Ну, теперь он подумает, что Ловари хотят убрать его, и, может, объявит им бандитскую войну. Если так, то будет у меня фора. Вообще, мне не жаль Ловарей. Без наркоторговца баро город станет только чище.

Корреспондент берет интервью у капитана полиции. Тот грозится заполнить тюрьмы города под завязку, ибо стрелять на улицах совсем не дело. Корреспондент уточняет, в связи с таким объявлением стоит ли жителям Южного Парка бояться массовых арестов. Капитан отвечает:

— Нет, не стоит. Я не засажу за решетку ни одного невиновного, пока не удостоверюсь, что он не цыган или не кавказец.

Недослушав капитана-расиста, я отхожу в коридор к тумбочке с телефоном. Набираю по памяти мобильный номер:

— Мне нужна услуга, Гриш. Буду должен.

— Даня, фу-ух, ты все-таки решил попросить помощи у отца?

— Можно и так сказать, — соглашаюсь. — Но спасать вам меня не надо. Я прошу только достать кое-что.

— Что же тебе нужно? — я прямо представляю, как казах озадаченно хмурится.

— Ящик гранат, Гриш. И пару десятков разгрузок.

Встречаемся мы неподалеку от автозаправки за границей Южного Парка. К счастью, такси согласилось туда ехать, и я добрался без проблем. Прошел немножко пешком по грунтовой дороге в обход чащи и… вуаля, натыкаюсь на два внедорожника рода Калыйр. Машины без родовых знаков, черные, тонированные. Гриша о чем-то переговаривается с высоким безопасником, а рядом стоит — вот черт! — насупленная Светка, скрестив руки на груди. Кто ее-то звал?! Мало мне нервов на сегодня. Еще и принарядилась, глянька!

Одежда на барышне — камуфляжный мешковатый комбинезон, почему-то не прячущий спелые выпуклости, а, наоборот, выгодно их выставляющий. Золотые волосы девушки заплетены в косу и переброшены за спину. На поясе кобура с микро-узи. Прямо славянская Лара Крофт.

Блин, всего день не виделись, а так соскучился по ребятам что сил нет. Но вместо радостного приветствия я возмущаюсь недовольно:

— Гриш, твою ж налево! А она что тут делает?! Я же просил о конфиденциальности! Без посторонних!

Казах лишь молча улыбается и пожимает плечами. Зато отвечает возмущенная Светка:

— Я пришла тебя в школу вернуть, прогульщик!

— Ага, конечно, в школу, — так и хочется закатить глаза. — Ты свой прикид вообще видела? Какая школа, спецназовка недоделанная? С пулеметом на бедре ты обманешь только крота!

— Ты и есть крот! Никогда на меня не смотришь! — Звучит обиженно. Вот ведь бабы!

Я смотрю на нее внимательно, сама же напросилась только что, блондинка сглатывает и невольно опускает глаза.

— Даня, я уже здесь, — торопливо мямлит она. — Позволь помочь, ладно? Мне же не обязательно лезть на рожон. Я могу на расстоянии как-то помогать…Как ты на это смотришь? Да хоть бы, например, стоять за спиной и подавать тебе патроны.

— Тампоны, — передразниваю ее, тем не менее успокоившись. — Только при одном условии — если говорю свалить, ты валишь в ту же секунду, без оглядки на меня. Поняла?

— Д-да.

И перестаю на нее внимания обращать. Может, правда, и пригодится. Даже уже знаю, для чего. Главное, держать ее на расстоянии от предстоящей бойни, а это легко получится.

Гриша демонстративно почистил ухо пальцем.

— Хорошо, что мы встретились в лесу. В Южном Парке Егеря бы нас уже услышали и прибежали.

— Принес, что просил? — буркаю.

— Конечно, — казах кивает безопаснику. — Морхет.

Тот открывает багажник. Внутри находится деревянный ящик, безопасник щелкает замком и распахивает крышку. Емкость разбита на двадцать ячеек, в каждой лежит ручная граната РГД-5. Справа от ящика свалена куча разгрузочных жилетов и лежит в кобуре пистолет Стечкина с двумя магазинами.

— Мне приходит в голову только одно предположение, зачем тебе гранаты, — произносит Гриша. — И оно мне чертовски не нравится.

— Ключи? — смотрю на него. Комментировать здесь нечего. Мне самому ни черта не нравится, но я должен поступать как должен, ибо таков удел мужчины.

Гриша снова кивает, и безопасник протягивает мне брелок с ключами. Водить я умею. Чай на самом деле не пятнадцатилетний подросток, которым прикидываюсь.

— Спасибо, Гриш, — теперь и моя очередь кивнуть. — Больше я никого не держу.

— Моя помощь точно не нужна? — всё же уточняет Гриша, нахмурившись.

— Григорий Расулович, — строго говорит Морхет. — Глава велел вам не вмешиваться. Только передать гранаты.

Гриша сникает. Выходит, безопасник еще выполняет и функцию надсмотрщика — чтобы парень не рванулся куда не следует. Я оглядываю мужика. Высокий, сильный, выправка солдатская. Да, если понадобится, он сам Гришку скрутит и утащит домой.

Я пытаюсь сгладить углы, чтобы Гриша не чувствовал себя таким несчастным.

— Ты же, в отличие от некоторых, должен понимать, — и кошусь на Светку. — Что если кто-то из вас двоих погибнет в моей грызне с Загонщиками, мне потом жизни не будет. Ваши родители сотрут меня в порошок. Да, Светик? — смотрю на девушку. — Понимаешь ты это?

— Да, поняла-поняла, — фыркает Соколова. — Сказала же буду держаться подальше. Всё будет…как ты говоришь…огей?

— Окей, дерево.

— Сам такой, — обижается она.

Дитё обидчивое. Ладно, к черту. Так я никогда до Егерей не доберусь.

— Уезжай, — строго повторяю Грише, и он, помешкав, подходит и обнимает меня за плечи.

— Размажь этих мразей.

— Обязательно, — усмехаюсь.

Парень вместе с Морхетом садятся во вторую машину, там за рулем ждет другой водитель. Спустя несколько секунд они выруливают на дорогу и покидают лес.

Не обращая внимания на Свету, я захлопываю багажник, закрываю машину на замок и ухожу вглубь леса.

— Даня! Куда потопал?! Почему в лес? Подожди меня! — Я не обращаю внимания на вопли рядом. Войдя в режим телепатического отслеживания, ищу среди деревьев звериные матрицы. Где же они? Где эти су… О! Нашел. — Ты меня вообще слышишь?! Даня, блин!

— Отстань от меня нахрен! — Света, отшатнувшись, затыкается и смотрит вылупленными глазами. — Сейчас я иду на охоту, потом еду к Егерям. Я их буду убивать, Свет. Всех, а это, на секундочку, больше двадцати человек. Правда, хочешь участвовать?

— Хочу, Дань, — не мешкает она, только чуть побледнев при фразе о массовом убийстве.

Бросаю ей ключи, она ловко ловит, чуть выгнувшись в пояснице.

— Тогда вернись к машине и сделай, чтобы в нее вместилось восемь пассажиров, помимо нас двоих. Оторви и выкинь задние сидения, чтобы они лежа друг на друге разместились.

— Восемь? — недоуменно переспрашивает она, а потом до нее доходит. — Блин, Даня, неужели ты собрался…Да не может же бы… Серьезно?! Это уже слишком даже для тебя!

— Светлана! — рявкаю.

— Поняла, — отворачивается и бегом уносится обратно. — Пошла готовить машину.

— Постой, — я оглядываю микро-узи на ее бедре. — Откуда ствол?

Если тайком из арсенала Соколова, то их гвардейцы могут обнаружить пропажу и сильно попортить мои планы.

— Гриша дал.

— Ясно. Иди.

Я выдыхаю, сжимаю пальцами ноющие виски. Снова нырок в астрал. Оглядываюсь в поисках серых огоньков. Так где же эти гребаные бигусы?

— Драные Ловари! — гремит Коршун, стукнув кулаком по столу. — Да что эти грязномордые себе позволяют?! Я их, млять, всех порешу! Как тех двоих баранов!

В кабинете главаря находятся еще трое его ближайших сподвижников: Бита, Ребус и Череп.

— Босс, баро Ловарей отрицает свою причастность, — вставляет Бита. — Говорит, его придурки сами полезли на тебя. Баро не знает их мотивы. Говорит, это личное.

— Гонит, — заявляет Череп. — Ссыт с тобой воевать, вот и гонит. Это не исподтишка же в спину бить.

Зазвонил стационарный телефон на столе.

— Кому еще, мать вашу, приспичило звонить?! — рявкает Коршун, потянувшись к трубке.

БА-АХ!

Грохот взрыва сотрясает всё здание, с потолка посыпалась штукатурка. Бандиты переглянулись, схватившись за пистолеты на поясах: нападение?! Кто посмел напасть на базу Егерей?! Что за чертовы самоубийцы?!

Бах! Бах! Новые взрывы раздались уже со двора. Сразу последовал грохот беспорядочной, шквальной стрельбы.

Коршун окутывает руки воздушными вихрями, Череп с Ребусом бросаются с двух сторон к окну. Они пытаются рассмотреть двор, но неожиданно по ту сторону стекла вниз головой свисает лысая горилла. Бигус обыкновенный. Таких полным полно в лесу за Южным Парком. Егеря никогда особо ими не интересовались, хоть и должны отстреливать…

Обезьяна улыбается острыми желтыми клыками и вскидывает лапу к окну. Череп с Ребусом замирают, будто парализованный. Граната! В толстых пальцах зажата граната!

Обезьяна разряжается едким хохотом, от которого кровь стынет в жилах. Резким рывком горильи пальцы выдергивает предохранительную чеку и швыряют гранату в окно.

БА-АХ!

Осколки стекла вместе с ошметками двух бандитов разлетаются по кабинету. Взрывной волной Биту с главарем опрокидывают со стула. И лишь упавший телефон продолжает надсадно звонить, игнорируя крики и звуки выстрелов вокруг.

— Что?! Что?! — оглушенный Коршун вертит головой, садясь на полу. — Кто напал?! Бита, ты видел?!

— Босс, кажется, я видел обезьяну…

— Кого?!

— Бигуса, босс.

— Какого еще бигуса…! — Коршун затыкается, потому что через взорванное окно влетают еще три обезьяны в разгрузочных жилетах. — Вашу мать! Сдохните!

С пальцев главаря срываются вихревые кольца. Первого бигуса разрезает пополам, две половины тела разъезжаются в разные стороны, и как только они касаются пола, то взрываются. Б-А-АХ!

А потом детонируют и другие две обезьяны. БАХ! БАХ!

В оконный проем влетают новые твари — прямо на Коршуна. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Кабинет расцветает взрывами, словно альпийский луг красными тюльпанами. Каким-то чудом Коршун успевает накрыть себя воздушным куполом, но его все равно сносит, как буря щепку. Главаря отбрасывает за разломанный стол, в воздухе он переворачивается через себя и падет, разбив нос о плинтус.

— Босс?! Босс?! — тихий, полный боли голос Биты прорывается сквозь звон в ушах. — Ты живой?

Глаза Коршуна с трудом разлепляются. Силы почти закончились, да их и нет, но он как-то смог удержать кусок щита над головой.

— Мля-я-я, — стонет главарь, оглядываясь.

Сидящий на полу Бита выглядит как после бойни — весь в порезах, рука прошита насквозь осколком и истекает кровью.

А телефон продолжает надрывно уже не звонить, а хрипеть, словно больной раком горла.

В голове главаря бьется одна и та же мысль: «Это тот сопляк-телепат! Это точно он!» Рука же машинально срывает трубку и подносит к уху.

— Магистрат вызывает базу Егерей. Арчуадзе, это вы?! Немедленно отправляйтесь в район Заречный! Немедленно!

— Чего? — хлопает глазами оглушенный главарь. — Никуда я не поеду…

— Это приказ мэра! Объявлена красная угроза! Повторяю, в черте города обнаружен монстр уровня красной угрозы! Если вы немедленно не примитесь за исполнение приказа магистрата, то будете иметь серьезные правовые последствия, вплоть до уголовной ответственности…

— Вашу мать! — хлюпает Коршун разбитым носом.

— Что, простите?

— Мы выезжаем, выезжаем. Отвалите уже! — главарь кладет трубку. — Бита, собирай людей. В Заречье обнаружен красный, зараза, чтоб он сдох.

— Босс, я истекаю кровью…

— Да мне срать! Собирай людей, я сказал! Всех, кто выжил!

Коршуну остается только надеется, что после атаки шахидов-обезьян у него еще остались люди.

Мы сидим со Светой во внедорожнике неподалеку от базы Егерей. В салоне до сих пор воняет немытыми обезьянами. Вон как Светка морщится. Да, ехать в одной машине с восемью шахидами-гориллами — то еще удовольствие. Мы хоть и вытащили задние сидения, и с помощью телепатии я уложил обезьян штабелями друг на друге, но все равно удобств мало. Тем более что удержание зверей в подчинении отняло уйму сил. Восемь разумов одновременно — это пока что личный рекорд для меня. Лучше в ближайшее время не повторять его.

— Ну что? — требует Светка. Ох, какая же она нетерпеливая. — Получилось?

Я нахожусь в режиме телепатического сканирования. Объект — база Егерей. Серые огоньки все потухли, обезьяны-камикадзе отслужили своё, а вот желтые еще остались — штук пятнадцать из двадцати с лишним. Но это-то ладно, из бандитских «шестерок» бигусы должны были подорвать только тех, кто стоял на пути к цели. Другое фигово. Коршун среди выживших тоже остался. Один из огоньков недоступен для моего проникновения. Щиты мешают, а щиты из всей оравы есть только у главаря.

Эх, сейчас бы натравить остатки банды на Коршуна. Но я не могу на таком большом расстоянии отдавать приказы. Очень желательно, чтобы объект находился в моей видимости.

— Даня, не томи! Сработало? — блондинка вся в нетерпении.

Ррр, настырная.

— Атака провалилась, — вздыхаю. — Главгад еще жив, и сейчас они все уезжают куда-то за город.

— Оу, — Света, похоже, расстроилась. — Что делать будем?

— Ты можешь идти домой… — пытаюсь сбагрить блондинистый самовар.

— Ты невоспитанный, вредный и занудный тип, Даниил Вещий, не ценящий рядом с собой общество представительницы дворянского сословия, — строгим голосом заявляет мне эта чертовка. — Так ты ответишь наконец, что мы делать будем?

Я завожу двигатель и выруливаю из переулка. Некоторое время едем молча.

— Даня? — опять пристает блондинистая.

— Ты ничего. А я буду убивать, — спокойно сообщаю, смотря на дорогу перед собой. — Уже сам, своими собственными руками.

Больше до конца пути Светка не произносит ни слова.

— Заречье? — вертит головой Света. — Что им здесь понадобилось? Прячутся что ли от тебя?!

Восточная часть города под названием Заречье представляет собой частный сектор. Местность заполнена домами с сараями и заборами. Большая часть строений — обвалившиеся халупы, на которые без слез не взглянешь, а в них еще люди умудряются жить или даже выживать. Местами высятся приличные коттеджики с красными черепичными крышами и изумрудными ровными газонами. Вот тебе и страна контрастов.

Некоторое время я обдумываю слова блондинки. Внедорожник скользит по разбитой дороге, иногда спотыкаясь на ямах.

— Вряд ли, — качаю головой. — Коршун — бешеный пес, не в его повадках отступать, чтобы перегруппироваться, обдумать и проработать план. Скорее, он будет лаять и бросаться в пламя очертя голову. И он должен был догадаться, что бигусов прислал я.

— Тогда бы Егеря рванули к тебе домой, — резонно замечает Света. — А не в противоположную сторону.

— Значит, случилось что-то экстраординарное, — прихожу я к выводу. — Может быть, в черте города возник мощный зверь.

— Зверь? — переспрашивает блондинка. — У них полбанды полегло, еще неизвестно сколько ранено, эти выродки должны в лепешку разбиться, но достать тебя, пока ты не прикончил их остатки, а не в охоту играть.

— Егеря — всё-таки не просто бандиты. Они — Загонщики на обеспечении магистрата. И обязаны выполнять его заказы. Иначе штрафы с уголовкой. Отказ от выполнения мэровских поручений наказывается тюремным сроком. Возможно, им не повезло, и сейчас именно такой редкий случай.

— Даня-я… — неожиданно пристально смотрит на меня Света. — Ведь ты точно Даня Вещий?

— Что? — удивленно оборачиваюсь. — Соколова, ты с дуба рухнула? Сиськи в голову ударили?

Такой вопрос можно было ожидать четыре года назад, но не сейчас же, когда мы тремся друг о друга каждый день.

— Ага, заметил и сиськи мои наконец! — торжествующе восклицает она. — Ну спасибо! А то я уже рядом с тобой себя чувствую бесполым существом! Этим как его… гермафродитом, вот! — трясет своими пышностями в противовес словам.

Если бы не руль, уже бы фейспалм сделал. Бабьи прибабахи, они такие. Резкие и неожиданные.

— Тебя чего перемкнуло-то, Соколова? Будешь истерить — я же тебя высажу, да и всё.

— Да я спокойна, — спешит она меня заверить. — Просто странный ты стал. Будто еду вместе с военным экспертом. Когда ты успел развить тактическое мышление? Бандитам такую подлянку устроил, будто сам спецдиверсант какой-то. Половину поубивал, глазом не моргнув. А бигусы с гранатами?

— А с ними что не так? — моргаю я, сообразив свой прокол. С другой стороны, удивительно, что блондинка его вообще заметила. За ней раньше не водилось такой наблюдательности. Как будто она сама где-то поднатаскалась.

— Даня, за четыре года ты ни разу не швырял гранаты, — холодно говорит Света. — Я, конечно, не телепат и не знаю, как у вас всё устроено, но сдается мне, чтобы внушить своему «зомби» сделать некое действие, ему должен быть обучен либо «зомби» либо сам телепат. Просто с воздуха навыки не берутся. Так или нет?

— Так, — признаю, останавливаясь на «красный». Других машин на дороге подозрительно мало. А сейчас как бы час-пик. Моя теория о звере подтверждается новым фактом. Если она верна, то проезд впереди перекрыт, и вскоре надо будет двигаться пешком.

— И, наверняка, умение должно быть отточено до автоматизма, — опять же резонно замечает Света.

Завидев впереди блок-посты, я сворачиваю с главной дороги в переулки. Минут пятнадцать петляю в обход. Огромный импортный внедорожник едва протискивается в тесные проходы между старыми домиками. Старательно объезжаю наставленные впритык заборы и сараи. Смотрю, чтобы нигде не притереться об торчащую доску или столб электропередачи. Света напряженно ждет всё это время, наблюдает, и я прямо слышу, как у нее крутятся шарики в голове.

Останавливаюсь возле какой-то развалюхи. Вокруг почти нет домов, людей не видно.

— Дальше иду пешком. Один, — многозначительно на нее смотрю. — Поняла?

— Поняла, — угрюмый взгляд голубых озер. — Потом, надеюсь, расскажешь про гранаты. И про машину.

— Расска…А что с машиной-то не так?

— То, что уверенно водишь такую махину. Сейчас проскакивал в настолько узкие лазы, что не каждый сможет, и руль в твоих руках как влитой выглядит, — она поджимает губы. — Дань, прости, конечно, сейчас не время для вопросов.

— Вот именно, — киваю. — Будь пай-девочкой и не выходи из машины. Здесь безопасно. — Я отстегиваюсь и выхожу. — Я скоро.

— Даня-я-я, погоди! Ты точно уверен? Может, я с тобой…

— Сидеть! Ждать.

Хлопок дверью. Не оборачиваюсь, отбегаю по грунтовой дороге. Заасфальтировать здесь поленились, хоть мы еще и в черте города. В темпе пересекаю квартал, деревья перемежается с домами. Леса с каждым шагом всё больше, застройки — всё меньше. Здесь не Южный Парке, но почему-то зверь прокрался именно в Заречье, далеко в сторону от пересечения энергопотоков. Возможно, он пришел за пропитанием. Людей здесь много…

Зверя я уже и сам ощущаю — огромный пульсирующий синий шар. Настолько больших матриц мне еще не предстояло видеть. Рядом пляшут желтые огоньки — Егеря. Охота уже началась.

Останавливаюсь среди сосен. Уже слышен грохот выстрелов. Загонщики отрабатывают свой хлеб. Редкое зрелище, очень хочется глянуть, но первым делом — разведка. Надо знать, с кем имею дело.

Вообще мой основной план: просто сидеть и не высовываться до самого конца. А потом уже добить Егерей. Допускаю и другой исход — зверь положит Егерей. Вряд ли, но возможно. Тогда мне следует потихонечку убраться. А зверем пускай занимаются другие Загонщики или командированный отряд царских охотников. Я не супергерой, насмерть я сражаюсь только за себя и своих близких.

Древесный треск прерывает мои размышления. Звук такой, словно в дерево ударила молния. Новый треск — совсем рядом. Я отступаю назад, прикрываюсь сосной, и в это время гремит выстрел. Бах! Ствол сотрясается словно от удара носорога.

Как, как меня засекли? Невозможно. Я же не приближался к Егерям, следил на расстоянии. Шагов моих не слышно, за листвой человека не видно и за сто метров. Засады тоже не было, я бы засек первым…

— РРРРРР-А! — странный рев с одной гласной перекрывает все звуки леса. Снова деревянный треск, и грохот стрельбы.

Я пытаюсь взять стрелявшего под контроль. Не выходит. Влезаю в голову другому Егерю, и меня тут же отторгает наружу. Черт. Ощущение, что все Егеря неожиданно обзавелись щитами. Но такого просто не может быть.

Вдруг мне самому в голову пытается проскользнуть ментальный щуп. Да еще так нагло, не таясь. Охренеть! Переиграть Месси на футбольном поле? Получай! Безжалостно отрубаю псионический отросток.

Тут же гремит новый рев:

— Р-Р-А-А!

Что за дьявольщина? Тут же ответ приходит в голову сам собой.

Зверь-телепат.

Вот с какого перепугу магистрат так резко подорвал Егерей. Эта угроза малинового уровня, ну или с какого там объявляется чрезвычайное положение.

— Ну нахер. Я сваливаю. — шепотом подражаю экзорцисту из популярного фильма.

Только кто бы мне дал. Телепатически я вижу местоположение каждого Егеря, и вот один из них сдвигается ко мне обходя дерево. С другой стороны крадутся еще двое.

Не хотят отпускать. Значит, повоюем.

Мигом я достаю гранату из кармана брюк. Не глядя швыряю за дерево. Взрыв. Желтый огонек исчезает. Минус один.

Два других Егеря ускоряются. Идут на приступ.

Извлекаю из кармана Стечкина, одновременно излучаю разряды псионической силы. Под контроль взять уже зомбированных не могу, но вдруг получится их вывести из строя ударной ментальной волной. Щитов ведь в из головах нет, только зверь.

Желтые огоньки застывают, чуть блекнут. Ага, накрыло. Всё же на расстоянии «зомби» бьются на ура. Еще пару разрядиков, и я выхожу. Пара Егерей мотают головами, тот что ближе — на четвереньках, тот что за ним — стоя, охая. Церемониться некогда, поэтому — две пули в голову ближайшем, шаг навстречу, и еще три пули — в того, который стоит. Еще одна, контрольная в лобешник. Всё, труп.

Фух. Виски ломит, но расслабляться опасно. Ныряю в астрал. Желтых огоньков больше не видно. Совсем. Только синий. Двенадцать Егерей пропало. Либо зверь их порешил, либо смогли слинять. Что ж, я их отлично понимаю. Драться с зверем-телепатом под силу только магу-телепату. Но мне лично не очень хочется. Только вот никто меня не спрашивает.

Новый оглушительный рев, и из-за деревьев выскакивает огромный…пень. Серьезно! Зверь выглядит как пень от которого растут две ветки, а снизу вьется много корней. В коре горят белые глаза и раззявлен рот как у пауков. И эта деревянная тварь неистово ревет.

Новые ментальные щупы лезут в голову. Ловлю их, перехватив, сам пытаюсь забраться в деревянную бошку пня. Почти выходит. Деревянный верь издает болезненный рев:

— Р-Р-Р-Р-Р-А!

Ха, похоже только псионикой это чудо-юдо и можно взять. АПС бесполезен. Как, блин, пристрелить дерево? Только задержать разве что.

Паук-пень с ревом приближается, перебирая по земле корнями.

Я весело оскаливаюсь. Ну, тварь, сейчас попляшем.

Направляюсь навстречу пню, попутно делая пару выстрелов из Стечкина и еще пару псионических разрядов.

Света с трудом заставила себя ждать Даню в машине. Строптивый характер упорно гнал ее в лес, но умом она понимала, что потом ей Даня устроит такую взбучку, что лучше не рыпаться. Так что, Соколова, будь послушной женщиной и сиди смирно. Пускай и приходится слушаться недворянина, но и ежу понятно — Даня не простой, чертовски не простой парень. Он стреляет из оружия, созданного для нужд подразделений спецназначения. Он водит крупногабаритную машину в узких переулках. Он обучает обезьян швырять гранаты. И это всё в пятнадцать лет.

Конечно, Света еще та слепошара. Где были ее глаза? Даже папа заметил у Дани нетипичную спецподготовку. А она четыре года об него терлась в засадах на зверей и всё проморгала. Только последние уроки у боевых инструкторов наконец помогли ей прозреть. Даня не простой, очень не простой. Он же всегда уверенный, всегда ведет себя… по-взрослому что ли. Пускай временами ему не хватало фундаментальных знаний, например, что такое Аномалии и как оттуда выпадают звери, но практичной сообразительности ему было не занимать. Той самой сообразительности, которая вызревает только из собственного тяжкого опыта. Вот Гриша тоже уверенный, смелый, сильный, но как ребенок. А Даня — словно взрослый. Опытный взрослый, уже много поживший. Света смотрит на Даню и видит отца. И инстинктивно тянется к нему под крыло, чтобы защитил, укрыл, уберег…

— Пф, — сама себе фырчит Света. — Прямо как маленькая девочка.

Неожиданно пиликает мобильник. Света достает его и быстренько подносит к уху. Звонит отец, а лучше его не заставлять ждать.

— Света, ты где?

— Я…я вот гуляю по городу, — лепечет блондинка.

— С Вещим и Калыйром?

— Да, с Даней…

— В общем, слушай внимательно. На Заречье напал зверь красного уровня. Туда уже отрядили кого-то Загонщиков. Еще и группа царских охотников поблизости оказалась, они хотят открыть филиал в городе, и тоже приняли вызов. Ситуация скоро успокоится, но в Заречье ни ногой. Охота и поездки за город, само собой, тоже под запретом на сегодня. Поняла, Светлана?

— Да, — бледнеет Света. — Красный уровень? Пап…очка, а что за зверь напал? Очень опасный?

— Специфичный точно, — отвечает Дмитрий. — Говорят, с ментальными способностями.

— Что?! — вскрикивает блондинка. — Как у Дани?

— Верно, телепат, — отец настораживается. — Свет, а ты чего всполошилось-то? Просто не суйтесь туда. Вы же в Заречье обычно не лазите.

— Да, не лазим, — поджимает губы Света. — Обычно.

— Так. И что это значит, Светлана? — стальным тоном говорит Дмитрий.

Блондинка набирается смелости, чтобы ответить.

— Светлана!!!

— Папа, я в Заречье! — испуганно брякает девушка.

— ЧТО!!! — срывается на крик отец. — Какого х…лешего! Ты там вместе с Вещим таскаешься?! Конечно, с ним! Дай этому сорванцу трубку! Живо! Я ему всё выскажу!

Вздрогнув, Света едва не роняет трубку.

— Папа…папочка….только не ругайся, но я не могу…Даня ушел в сторону Загонщиков со зверем.

— К красному уровню?!!! — не сдерживает ярость Дмитрий. — Он что, совсем ополоумел?! Так, неважно, — цедит он сквозь зубы. — Я отправляю группу гвардейцев с Мозговиком. За Вещим. А ты уходи оттуда немедленно. Быстро домой, Светлана.

— Я не могу… — плача, повторяет Света. Она никогда в жизни не слышала таких громких криков от отца. — Я сижу в машине одна, а водить не умею, автобусы не ходят, дороги перекрыты.

Наступает тишина на секунд пять.

— Папулечка? — испуганно спрашивает Света.

— Фу-у-ух, — судя по звуку Дмитрий делает затяжку. — Говори адрес, где сидишь.

Света выглядывает в окно, находит глазами вывеску улицы и дом и читает вслух.

— Хорошо, сиди там, никуда не ходи, дожидайся Борислава с Мозговиком. Группа будет черед двадцать минут.

Отец кладет трубку, и Света без сил откидывается на спинку кресла, рука с телефоном безвольно падает на сиденье рядом. Какое-то время барышня так сидит, а потом резко выпрямляется, словно о чем-то вдруг вспомнив, из груди вырывается беспокойный вздох:

— Даня! Он же не знает о телепате!

Рывком она распахивает дверь и, выпрыгнув, бежит ту в сторону, куда недавно ушел ее одноклассник, друг и соратник.

Пули не причинили пню-пауку никакого вреда, лишь разбили кору и застряли в дереве. Ожидаемо. Зато псионические разряды замедлили зверя…Зверь? Какой это зверь? Даже не растение, так глазастый деревянный огрызок.

От разрядов пень снова взревел и замахал лапами-корнями. Наши ментальные щупальцы вцепились друг в друга. Каждый из нас пытался перебороть врага на псионическом уровне.

Ментальный спарринг затягивается. Я чувствую — пень не опытен, хоть и силен. Но и мне до этого не приходилось сцепляться с телепатами.

Шум листвы забирает часть моего внимания. Из зарослей выбегает бледная Светка. Ну, конечно, а кто ж еще, ведь это не ее просили сидеть в машине. Она с ужасом замечает застреленных Загонщиков и только потом меня и пня.

— Даня! Это что еще за срубленное дерево?! — она выстреливает во врага огненной стрелой.

Пень выставляет в блоке тройку корней, которые тут же вспыхивают, словно сухие ветки.

— Р-Р-Р-А!

Деревянная плоть зверя с треском горит. Неужели?! А, это идея!

— Света, жги его! — кричу, опутывая ментальными щупами противника. — Света, огонь!

— Спасибо, ты тоже ничего! — оскаливается блондинка, взмахом руки создавая новую стрелу.

Но неожиданно девушка замирает, и пламя в застывшей руке развеивается. Голубые глаза стекленеют. Она выпрямляется и стоит, как истукан.

До моего ментального слуха доносится хруст ментальных щитов.

Гребаная деревяшка!

Горящий пень бросил все силы на Свету, с наскоку разнес ей щиты, и теперь пытался взять блондинку-пироманта под контроль. Но я этого не позволяю. С одной стороны вцепляюсь в разум пня, с другой — проникаю в сознание Светы и не позволяю ему захватить мою подругу. Уйма моих сил утекает на сдерживание вражьего пси-напора.

— Пшел вон из моей подруги, трухлявый пень! — рычу сквозь стиснутые зубы.

Но зверь неожиданно делает несусветное. Сперва я даже не понимаю что. Просто он берет и словно куда-то проваливается, утягивая меня со Светкой за собой. Лес подергивается мутным блестящим туманом. А вдалеке-вдалеке за деревьями горят желтые огоньки. И они приближаются. Это люди? Но тогда мы в…

— Даня, — шепчет Света, придя в себя и обескураженно крутя головой. — Где мы?

— В Астрале, — выдыхаю, чувствуя огромное натяжение ментальных потоков.

Ничего толком не видно. Кругом лишь блестящее марево тумана, в редких просветах которого иногда показываются деревья. И пень-паук куда-то пропал. Я включаю сканирование. Хотя нет, вот же он — прячется за завесой, далеко не отходит, а наблюдает и ждет момента для удара, трухлявая сволочь.

— Вот же падла, — рычу я, обдумывая как до него добраться и стоит ли это делать первым.

Астрал. Пень затащил нас в Астрал, но в другой, не тот, к которому я привык. Как будто мы нырнули на такую глубину, на которой мне еще не приходилось никогда бывать.

— Даня… — Света резко сникает, всегда прямая аристократичная спина ссутулится. Лицо у девушки бледное как снег. Она вздрагивает, колени подкашиваются. Я едва успеваю дернуться к ней и поймать за спину и талию. Сажусь, не отпуская ее, чтобы положить девушку на землю.

— Света, держись! — глажу ее по холодной словно лед щеке. — Не вздумай спать! Здесь нельзя отключаться, иначе погибнешь.

Я читал в «Телепатических основах» Давыдова, что Астрал безумно опасен для обычных мирян. Только Дар телепата позволяет вытерпеть его пронизывающие психические волны. Даже сильные маги других направлений не способны самостоятельно выдержать переменчивое течение иного измерения.

Ключевое слово — самостоятельно. Телепаты могут наставить необходимых щитов. Значит, и я могу. Только знать бы еще что делать. Теорию-то я прочитал, но практика без наставника сложное дело.

Ладно, пора работать.

Ныряю в голову Светки и отгоняю навязчивый рой девушкиных воспоминаний. Сейчас не до подглядываний. Направив внутренне зрение вглубь себя, я напрягаюсь. Происходит перенаправление моей псионической силы. Иллюзорные руки принимаются за создание защиты. Не громоздкий щит, но тонкий слой плотной пленки. Она натягивается поверх сознания подруги и помогает ей блокировать энергетические всплески Астрала.

— Даня, — шепчет Света, обвив мою шею руками и прижимаясь ко мне всем телом. Девушку колотит дрожь. Ее ледяное дыхание обжигает мне щеку. — Почему мне так холодно? Почему?

— Астрал пытался убить тебя, — я отвечаю на ее объятие, крепко сжимаю фигуристое тело. Сейчас не до деликатностей. Тем более что, мы в психическом измерении и всё, что мы видим вокруг, просто визуализация. Свете нужно согреться, а моя ментальная сущность — единственный здесь источник тепла. — Я наложил щит. Сейчас тебе станет лучше. Потерпи, Светик. Пока прижимайся плотнее, грейся. Забудь о приличиях, жизнь — важнее.

— Хоррошо, — стучит она зубами, уткнувшись лицом мне в шею. Я вздрагиваю. Ох, дьявол, какой у нее холодный нос. — Ты сказал, мы в астрале? Как мы здесь оказались?

— Зверь, — коротко отвечаю.

Кстати о нем!

Я отрываю лицо от волос блондинки, не обращая внимания на недовольное Светкино урчание — требует чтобы снова согревал ее лоб своим дыханием. Но сейчас не до комфорта. Ментальным взором я вглядываюсь в окружающий туман.

Держась очень близко, но не высовываясь, пень пристально за нами наблюдает. Все это время зверь сидел в засаде, ждал, когда Света откинет ноги, а потом бы продолжил бой со мной один на один. Умная деревяшка. Только вот телепату ничего не стоит заметить, как восстановилось самочувствие Светы. А значит, пень сейчас ударит. Иначе ему придется сражаться сразу с двумя сильными противниками.

И точно! Резкий деревянный скрип справа сообщает о приближении врага.

— Он идет! Вставай! — вскакиваю и рывком поднимаю Светлану, игнорирую ее слабое состояние. Сейчас не до сантиментов. Вот отправим зверя на дрова, потом можно и поваляться.

Поддерживаю девушку за талию, чтобы не упала. Сама она обхватывает меня за шею, плотно прижимается грудью и бедром, ища точки опоры, почти облокачивается. Не ворчит, молча преодолевает недомогание.

Угу, непросто, причем нам обоим. Мои силы оттягивает защита Светы, а пси-вливаний требуется немало, с непривычки некомфортно. Но я держусь. Все же накопитель у меня большой, хватит и на троих магов.

Мозг работает на полную, чуть ли не дымится. Раздражает это топтание на месте. Блин, где носит этого пня?! Сорвусь хоть на нем, отыграюсь.

Клубы тумана расходятся и, наконец, возникает деревянное скрипучее недоразумение.

Пень потушил себя и даже стал больше. Она разросся, выпустив во все стороны вьющиеся, словно тентакли, корни. Острые древесные отростки тянутся в нашу сторону.

Деревяшка больше не собирается мешкать. Зверь хочет разорвать нас отростками. Я быстро извлекаю свой псионический костыль. Свое «ружье». Болты псионической энергии летят в зверя. Пень в свою очередь выпускает каскад ментальных щупалец. Волны продуктов наших сознаний сталкиваются, и это замедляет пня-паука. Как и меня, в общем-то. Но мне-то идти никуда не надо.

— Жги, Светка! — я крепче сжимаю блондинку, поддавшись инстинкту выживания. Смертельная опасность, все дела.

Она глазами хлопает и сосредоточенно хмурит лобик.

— Даня, не выходит! — оборачивается она резко, поддавшись навстречу. — Огонь не возникает! Дар молчит!

Я секунду разглядываю ее приоткрытый в испуге розовый ротик, бешено соображая. Дело дрянь, ничего не помню у Давыдова об этом. Силы в Астрале должны сохраняться. Магия здесь действует, ведь она производная от психической энергии.

Без силы Светки нам придется очень тяжело. Я быстро пытаюсь проанализировать ее состояние, понять в чем затык. Невооружённым глазом ничего не видно. Течение мыслей Светы сдержанное, без истерических пиков и впадин. Я вижу ее мышление как плавную синюю линию. Типичная визуализация чужого сознания, без эксцессов и колебаний, отражающих стресс, шок или невменяемость. Но что тогда случилось? Может, мой щит блокирует Дар, точнее мысленное обращение Светы к нему? А так вообще возможно? Или всё проще, и всё же виноват астрал?

— Попробуй снова! — командую. — Атакуй!

Светка делает волевое усилие, и я прослеживаю за ним, мысленно шагая за направляющим вектором ее желания. Ментальное излучение упирается в огромный красный сгусток. Дар пироманта. Вернее, мое образное мышление представляет его так. Как раз из сгустка и должен хлынуть огонь по вектору. Но этого не происходит. Почему?

Я выпускаю псионический луч в поддержку, чтобы усилить волевую команду подруги. Луч устремляется в сгусток, и неожиданно красная трепещущая сила стекает не по вектору Светы, а по моему лучу.

— Что за…! — мою правую руку окутывает огненный шар.

— Шар Ярилы?! — восклицает Света. — Откуда?! Откуда он у тебе?! Даня, ты пиромант?!

— Шутишь?! — Я совсем не чувствую жара. Огонь не обжигает и ощущается, будто что-то легкое и воздушное. Хотя если подумать, что такое огонь? Это плазма, это раскаленная газообразная среда. Ну уж точно не жидкость или камень. Поэтому, когда исключается фактор обжигания, пламя должно ощущаться как плотный газ.

— Р-Р-Р-А!!! — гремит надвигающийся пень. Стоило мне отвлечься на Свету, как зверь снова стал подвижен. Корни заскрипели, передвигая большое квадратное тело с полностью белыми глазищами и дуплом-ртом.

И что выходит? У меня сила Светы?! Ладно, пускай. Вообще ни хрена непонятно, но пускай. Только как ей пользоваться?!

Я швыряю в него файербол, но пень отбивает шар мешаниной корней, а потом сбрасывает загоревшиеся отростки, как ящерица ноги. А взамен отброшенных моментально вырастают новые корни. Черт. Это же нереальность. Мы в астрале, и здесь правят странные законы.

Файербол не сработал. Слишком мало огня. Но блондинка точно способна на большее. Не раз видел ее в бою.

— Света, думай! — кричу я. — Думай о своей самой сильной атакующей технике! Ну!

— Стрелы Дажьбога?! — неуверенно лепечет блондинка.

— Давай! Представляй, как ты создаешь стрелы!

Я прослеживаю за ее мыслями и вижу, как она снова взывает к красному сгустку. Тут же пронзаю его псионическим лучом, и огненный Дар отвечает. У меня в руках возникает пламенная стрела…Хотя какая это стрела? Разве что только под английский лук. Настоящий ацтекский дротик или маленькое копье.

Но мы не жалуемся. Наоборот, чем больше «палка», тем лучше. Я метаю стрелу в пень, и потом уже сам обращаюсь к красному сгустку — по уже пройденной вместе со Светой схеме. В руках материализуется новая стрела, бросаю и создаю новую. И так раз за разом.

Светины стрелы, кстати, это не просто полоски огня. Вонзившись в щит из корней, они тут же «детонируют» и взрываются столбами пламени. Прямо как фейерверки-фонтаны в новогоднюю ночь.

— Р-Р-Р-Р-А! — полный боли рев.

Зверь превращается из хищника в мишень. Я не промахиваюсь ни разу, обстрел не затихает ни на секунду. Пень-паук воет от каждого попадания, сухая древесина трещит, объятая пламенем. Отблески пожара подсвечивают клубы тумана зловещими красными отблесками.

— Даня! — восклицает Света, подняв руки к красному от возбуждения лицу. — Как ты это делаешь?! Как?!

— Хотел бы я знать, — выхватываю из воздуха новое «копье»! и отправляю его в полет. Взрыв. Ошметки горящих корней разлетаются в стороны. Всё, лапки у паука кончились. Остается только сам пень-голова. Бельмо-глаза напуганы, дупло вместо рта истошно воет.

На моем лице появляется веселый оскал.

— Ну прощай, заноза.

Последняя стрела. Взрыв. И пень превращается в горящие щепки.

— Надо возвращаться, — оборачиваюсь я к Свете. — Может, на физическом плане твой Дар вернется к тебе.

Блондинка смотрит мне в глаза как побитая собака. Словно мною побитая. Вот-вот разрыдается.

— Прости, — повинилась она, опустив голову. — От меня вообще нет никакого толку. Я целый день тебя только вопросами доканываю. А в конце так вообще Дар потеряла.

— Не потеряла, а передала мне, — утешающе кладу руку ей на плечо. — Только лучше об этом не распространяться.

— Хорошо, — утирает она слезинку с края глаза. — Я никому не скажу. Мы можем возвращаться.

— Эм, Свет, — в замешательстве чешу я подбородок. — Тут такое дело. Не знаю, как тебе сообщить. Боюсь, ты это воспримешь не очень хорошо.

— Говори, Даня, ни в коем случае не таи, — Света гордо вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. — Я выдержу, я ко всему готова.

— Я не знаю как вернуться.

— Что?! Вещий! Да как вообще ты мог такое мне сказать?!

— Кривой — Бродяге, вас понял, — сообщает Степан по рации. — Юго-восток от заправки на трассе М4. Мы уже там, идем истреблять зверя красного уровня. Конец связи. Так, парни, — оборачивается он к своей группе в микроавтобусе. — Дальше пешком. Здесь совсем рядом Загонщики устроили перестрелку, но, похоже, зверь их раскатал. Вопросы есть? Вопросов нет. Выдвигаемся! Пошли-пошли.

Автоматическая дверь отодвигается, и царские охотники, бряцая оружием, слаженно выбегают из фургона.

— Картежник, веди на зверя, — командует Степан.

Один из царских охотников выдвигается вперед и двигается прямо в чащобу — прямо и уверенно. Маг-сенсорик точно знал, где находится опасный зверь-телепат. Рассредоточившись, остальная группа следует за Картежником.

Пересекая местность, Степан едва сдерживает улыбку. Да, деревянный грут опасен, и с ним придется повозиться, лишь бы выдержали обновленные ментальные щиты. Но, главное, у Степана получилось! Филиалу царских охотников дали добро, и возглавлять его будет сам Невзоров.

Пока первую группу командировали на «пристрелку». Оценить масштаб работы и необходимые для ее выполнения силы. Хватит ли одной группы для плановой зачистки округи или нужно больше людей? А также необходимо рассчитать денежный выхлоп с добытого мяса зверей. Да-да, и тут начальство надеется заработать, но это неважно. Важно, что работа идет полным ходом. Сегодня бойцы Степана замочат грута, а уже завтра-послезавтра возьмутся за Южный Парк.

А вообще, местным очень повезло, что царские охотники прибыли сегодня. С красной угрозой-телепатом никакие Загонщики не справятся. Только ментально защищенный отряд.

Степан сорвался домой как можно скорее, потому что звонила Ирина. Сказала, у Дани какие-то проблемы с Загонщиками. Надо выяснить, что за напасть, помочь пацану разобраться. Но сначала зверь. Иначе он погрызет кучу людей.

— Бродяга, за тем рядом елей, — рапортует Картежник, разобрав сенсорное излучение. — Пятнадцать людей. С оружием.

— Наверное, магистрат прислал еще Загонщиков, — решает Степан. — Ну пойдемте потолкуем с местными паханами.

Они пробираются через заросли и предстают перед группой вооруженный людей. Не Загонщики. Гвардия дворян. Судя по вышивкам птицы на экипировке — слуги самих Соколовых.

Только вовсе не гвардейцы в первую очередь заботят Степана. А дети. Дети, что без сознания лежат на складных носилках возле сваленной древесной туши грута и трех запакованных в черные мешки трупов. Даня и Света. Они заботливо положены набок, так чтобы языки не перекрыли дыхательные пути. Мальчик и девочка лежат лицом друг к другу в одинаковых позах. Оба выглядят спящими, будто только что прилегли вздремнуть.

Степан сдерживает желание тут же броситься к парню с девочкой — проверить пульс и дыхание. Опасно резко дергаться на глазах вооруженных чужаков.

— Вы кто будете? — хмуро осматривает новоприбывших высокий гвардеец.

— Я — царский охотник майор Степан Невзоров, — сообщает Степан. — И оте… не чужой человек этому мальчику.

— Борислав Шапожков, старший гвардеец рода Соколовых, — в ответ представляется мужчина, ничуть не удивившись прибытию царских охотников. — Наверняка, вас интересует, что здесь произошло?

— Верно, — сдержанно кивает Степан.

— Жор, расскажи, — велит Борислав интеллигентному с виду мужчине. — Это наш штатный телепат Георг Мозговик.

— Очень приятно, — безэмоциональным голосом произносит Степан. — Так что произошло с Даниилом? Он без сознания?

— Да, они оба, — отвечает телепат. — А произошло следующее. После того, как Даниил расстрелял троих Загонщиков…

— После чего?! После чего он сделал?! — вытягивается лицом Степан. И даже другие охотники удивленно посмотрели на своего майора. Редко Бродяга проявлял какие-либо эмоции, совсем уж редко.

— Расстрелял, — невозмутимо повторил Борислав. — Когда мы их нашли, в руке Даниила лежал пистолет Стечкина. Патронов в магазине не хватало, ствол еще не остыл. А рядом валялись трупы Загонщиков и древесного зверя…

— Зверя?! — снова переспрашивает Степан, и царские охотники за его спиной переглядываются: дескать, ничего себе, целых два раза за минуту, жди града и цунами, пофиг, что моря в Будовске нет. — То есть, это не ваш отряд уничтожил грута и спас детей?

— Мы никого не уничтожали, — произносит Борислав. — Всё сделал Даниил Вещий.

— Кха…понятно, — прокряхтел Степан.

Борислав внимательно смотрит на него.

— У зверя телепатическое направление силы. Скорее всего, Загонщики попали под его контроль, и у Даниила не оставалось другого выхода, как устранить препятствие.

— Это разумно, — соглашается Степан. — Я бы сам так сделал.

«Конечно бы, сделал. Я, матерый убийца, ветеран трех войн и сотни боевых операций, с руками по локоть в крови. Но насколько стальными должны быть яйца, чтобы это сделал пятнадцатилетний пацан?»

— Битва со зверем происходила на втором уровне астрала, — продолжает телепат. — Может, глубже. Там зверь и умер, его сознание полностью потухло, а Даниил с госпожой еще не выбрались. Похоже, они не знают как.

— Георг сейчас же отправляется за ними, — Борислав указывает на пустые носилки, положенные рядом с детьми. — Мы будем ждать сколько потребуется.

— Мы тоже, — пересохшим горлом отвечает Степан.

Приготовления у телепата занимают некоторое время. Пока он укладывается на носилки, Степан садится на корточки у спящего Данилы. Он смотрит на юношу и тяжко вздыхает.

— Кажется, я совсем не знал тебя, парень. Оказывается, ты запросто убиваешь бандитов и так же просто побеждаешь зверя красного уровня угрозы. Дело в ней? — он смотрит на Свету. Вылитая модель с обложки — юная, прекрасная, с изумительной фигурой. — Конечно, в ней, — охотник усмехается. — Ради своей женщины любой мужчина сделает невозможное, — он протягивает руку и жмет расслабленные пальцы спящего парня. Как мужчина мужчине. — Ты это… главное, вернись, хорошо? А то я же не смогу потом твоей матери в глаза смотреть. Я жду тебя, парень. Жду тебя…мой сын.

— Даня, мне страшно, — ежится Света, вглядываясь в окружающий нас туман астрала. — Здесь всё такое…чужое…

— Конечно, чужое. Это астрал, психическое измерение, — я усаживаюсь по-турецки прямо на землю и закрываю глаза. — Тут, правда, всё другое, но бояться нам нечего. Если соблюдать осторожность, конечно. Просто подожди, не шуми, и я найду выход.

— Х-хорошо, — уверенности в ее голосе не сильно-то прибавилось.

Блондинка подступает совсем близко к моей спине, почти прижимается бедром. Да нет — плотно прижимается. Ох, Соколова, ну нельзя же так. Держи свои вытянутые возбудители сексуальной активности подальше от меня. Я ведь преувеличил про «нечего бояться». Есть, еще как есть! Глубинные слои астрала таят жуткие опасности. Тут обитают порождения, что притягиваются ментальными эманациями чужаков. И эти твари не прочь перекусить нами. Но если Светка будет паниковать, ее суматошные псих-волны только всё усугубят. И астрал-твари прибегут, и мне встревоженный фон помешает сосредоточиться.

— Даня! — блондинка хватает сверху меня за плечи. — Там что-то шевелится!

Я резко распахиваю глаза. Из тумана показывается движущийся холм синей слизи размером с овчарку:

— Бульк! — издает желейное чудовище.

Взмах руки, и огненная стрела вонзается в тварь. Хлопок взрыва. Во все стороны разлетаются горящие ошметки слизи.

— Готово, — поднимаю голову вверх и вижу над собой напуганное бледное личико Светки. Она по-прежнему сжимает мои плечи. — Можешь отпустить меня, а то еще немного и продырявишь мою кожу своими коготочками.

— Что это было? — смущенно отходит она на пару шагов, потом, помешкав, сокращает дистанцию до одного.

— Астрал-твари. Они здесь обитают, — говорю я таким тоном, словно само собой разумеющееся.

— Но ты сказал, что бояться нам нечего! — тут же возмущается.

— Если соблюдать осторожность, — сухо повторяю. — Соколова, может, ты мне дашь заняться нашей проблемой или подискутируем на тему того, кто еще может к нам нагрянуть в гости?

— Ладно, занимайтесь, сударь, — обиженным тоном отвечает Светка, скрестив руки на груди и отвернувшись. Но притом сокращает расстояние между нами еще на полшага.

Снова закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Вдох-выдох. Погружаемся в себя. Мой мозг — самый мощный компьютер на свете. Он найдет выход, надо только правильно настроить работу.

Мыслезрением пытаюсь нащупать и обхватить астральные слои, ведь понятно, что выход из этого измерения должен открываться через пронизывающую его энергию.

Астрал — это психическое пространство. А телепат — это маг, который управляет психическим отражением действительности. Только телепаты способны повелевать астралом, а через него и всем физическим миром. Нужно лишь подобрать ключи к тому кусочку безграничной власти, что меня конкретно сейчас интересует.

Кажется, я уже почти нащупал выход, почти открыл энергетическую дверь, но мои поиски снова прерывает встревоженный голос Светы:

— Даня, кто-то идет.

Я тут же разлепляю глаза, вскидываю руку, готовясь метнуть стрелу Дажьбога. Но новым гостем оказывается не очередная астральная тварь, а Георг Мозговик. Интеллигентный мужчина в очках.

— Госпожа! Слава Богу, я вас нашел! — радуется телепат, подскакивая к нам. — И вы, Даниил, тоже здесь. Это хорошо.

Ну что ж, значит, изучим глубинный астрал в другой раз.

— Вы за нами? — деловито спрашиваю, вставая и отряхиваясь.

— Верно, — он настороженно оглядывается по сторонам. — Нужно уходить. Второй уровень астрала очень опасен для неподготовленных. Я боялся, что местные создания уже напали на вас.

— Они и напали, — с пинтой яда в голосе говорит Света, враз осмелевшая. — Но кое-кто, сказавший, что бояться нечего, уже разобрался с ними.

— Так мы на втором уровне? — Жгучее любопытство не оставляет мне выбора, чтобы не расспросить. — Вы сами здесь раньше бывали?

— Несколько раз, — признает со вздохом Георг. — И это очень неприятные воспоминания.

— Тогда мы может быть поторопимся отсюда? — бурчит Светка.

— Да-да, конечно, — спохватывается телепат Соколовых. — Господин Даниил, будьте добры, пустите меня в ваш разум, чтобы я мог подхватить вас и унести вместе со мной и госпожой.

— Давайте попробуем. — Впускаю Мозговика с небольшой неохотой.

Мужик он хороший, но не в моих правилах подставлять кому-то свой мозг. Тем более слуге Дмитрия Степановича. Поэтому плотно слежу за его пси-волнами, чтобы он не вздумал покопаться в моих воспоминаниях или вообще попытаться взять меня под контроль.

А еще я внимательно изучаю действия Георга в моменте. Пригодится для собственного погружения в астрал.

Мозговик одновременно разочаровывает и вызывает уважение. Мыслительная работа у него отточенная, действия умелые, все-таки опыт не пропьешь. Но делает он точь-в-точь тоже самое, что я собирался. Ментальные щупы взаимодействуют с психической энергией вокруг и — вуаля! — дверь из астрала распахнута. Георг ныряет туда, вытягивая за собой нас со Светой.

Уф.

Я распахиваю глаза и неожиданно оказываюсь в крепких мужских объятиях. Сжимают меня чуть ли не до хруста костей.

— Вернулся, боец! — знакомый бас едва не оглушает. — Больше так не пугай!

— Сте-епан? — выдыхаю я, сдавленный словно в тисках. — Ты уже вернулся?

Поднимаю руку и хлопаю царского охотника по крепкой спине. И только потом мое многострадальное тело отпускают на волю.

— Мать твоя звонила, — тихо говорит Степан, глянув по сторонам, чтобы кто лишний не услышал. — Сказала, ввязался ты в бандитские разборки. Пришел с ребятами помогать.

Вдруг до нас доносится требовательное:

— Почему госпожа не проснулась?!

— Я не знаю, — испуганный лепет Мозговика. — Клянусь, я забрал Светлану Дмитриевну с собой из астрала. Как и сударя Даниила. Но сейчас ее будто нет в теле.

Я встревоженно приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь. Поляна вокруг наполнена людьми. Здесь и бравый коммандос в элитной экипировке, и гвардейцы в спецовках с гербом Соколовых. Борислав и очнувшийся Георг упали на колени рядом со спящей Светой. Всё еще спящей. Как так?

— Но она же дышит! — Борислав подносит пальцы к точеному носику Светы, затем щупает запястье. — Пульс ровный…Тело функционирует нормально. Госпожа жива. Где она, Георг?

— Я…я не знаю, — в ужасе повторяет телепат. Лоб покрывается испариной, губы дрожат.

Перевернувшись на живот, я подползаю ближе к Свете. Ее надменное аристократичное лицо неподвижно. Она будто уснула.

— Что за…? — бормочу.

Грустно посмотрев на блондинку, Степан с сочувствием кладет руку мне на плечо.

— Ты сделал всё, что мог, парень, и даже больше. Ты сражался за нее и победил. Не кори себя. Больше от тебя ничего зависит. Остается только верить.

Молчу.

— Даня… — беспокойно окликает царский охотник.

— Да ну нахрен!!! — резко выкрикиваю я. — Да как такое может быть! Светка, вали из моей башки!

Борислав, Георг оборачиваются на нас. Степан же относится к моей реплике с глубоким состраданием.

— У него шок, — говорит царский охотник старшему гвардейцу. — Дайте парню отойти.

Я его не слышу. В моей голове все это время звучит обеспокоенные звонкие возгласы:

— Даня, что случилось?! Даня! Даня!

Перед внутренним взором формируется образ Светы. Вполне себе живая, только большие глаза влажно поблескивают, да губки дрожат, будто вот-вот разрыдается. Хм, всё бы хорошо, только почему она сидит в моем сознании? Я серьезно! Какого лешего происходит?!

— Света, что ты забыла в моем теле?! Почему не в своем?!

— А я знаю!? — плачет она. — Это ты — телепат! Вот сам себе объясняй и…и исправляяй, пожалуйста, Даня, исправь….у-и-и-и…

Черт, черт, черт. Что за трендец происходит?! Мне только раздвоения личности не хватало…

Я хлопаю глазами, замерев. Смутное понимание происходящего неожиданно вспыхивает в голове, словно новогодний салют. Прямо световое шоу из догадок. Невозможно! Фантастично! Это кажется нереалистичной сказкой, но другого объяснения просто не вижу.

Я поглотил личность Светки! Вместе с ее Даром!

Когда пень-паук разбил ее щиты, и я вломился следом и прогнал зверя из сознания блондинки. Но вот после того, как прогнал, что-то начудил и, выходя, зацепил Светину личность. То есть, всю ее систему душевных процессов и совокупность ощущений с памятью. Охрене-е-еть! Я просто закачал Светку себе в мозг, будто в USB-флешку!

Дастиш фантастиш! Но только так можно объяснить то, что мне удавалось метать стрелы этого как его… Дай бога…

— Дажьбога, — поправляет Светка.

— Не подслушивай мои мысли, — возмущаюсь на блондинку внутренним голосом. — Неприкосновенность частной жизни, вообще-то, прописана в Конституции!

— Какая еще Конституция? — удивленно таращится она. — У нас монархия же.

А точно, блин, не та Россия.

— И как будто я специально! — фырчит она обиженно. — Я, между прочим, пленница твоего сознания, а тут такие ужасные картины проносятся.

— Ужасные? Например? — спрашиваю без интереса.

— Голая Енерева, — морщится она, будто выпила стакан лимонада без сахара.

— А, это, — киваю, думая совсем о другом. — Было дело…

— Что значит было?! — мигом выбешивается. — То есть это не твое больное воображение?! У вас, правда, было?! Вещий! Скажи мне правду!

— Всё, Свет, я занят твоим спасением. Помолчи.

— Но…

— Цыц.

Крыть ей нечем, и она затыкается, красная, с раздутыми щеками, как у лягушки.

Я же возвращаюсь в реальность, где Степан хлопает меня по плечу и говорит что-то утешающее. Что-то про Светку. Очень странное.

— Не отчаивайся, парень. Всё образумится. Ты ее не потеряешь.

— Как это не потеряю?! — вскидываю я вверх брови. — Нет уж! Да я только и мечтаю от нее избавиться! — Степан округляет глаза. — Ну-ка, пустите меня к этой ненормальной.

Встаю и, пошатываясь, подхожу к блондинке. Падаю задом на край тряпочных носилок, чуть подвигаю Светино плечо, чтобы было куда сесть. Затем тыкаю указательным пальцем ей в лоб.

— Даня… — опять начинается бубнёж у меня в голове.

— Не мешай.

— Даня, сотри мне воспоминания, — вдруг огорошивает призрачная блондинка. — Щитов нет, и ты можешь стереть то, как метал мой огонь, а также вот это…вот поглощение.

Секунду молчу.

— Ты уверена?

— Я соврала тебе там, в астрале, — пристыженное признание. — Случайно! Только потом поняла, что ляпнула, и всё же… Я не могу не рассказать отцу о твоих странных силах! — образы ее голубых бездонных глаз полны слез. — Я дворянка, у меня есть долг перед родом!

— Ясно…

— Ты можешь это сделать?

— Могу.

— Тогда сотри и это, — ее визуальный призрак подходит ко мне и целует в губы. Несколько долгих секунд. Затем она отстраняется, опустив смущенное лицо. — Стирай, Даня. Скорее, а то я со стыда сгорю!

Бережно перебираю ее воспоминания и зачищаю битву с пнем и неожиданное открытие по возвращению. Не забываю подтереть и возникшие вопросы Светы насчет моих навыков по метанию гранат и умелому вождению. Незачем ей задаваться этим. Затем уже погружаю сознание девушки в психический паралич. То есть просто временно выключаю ее личность.

Выдохнув, приступаю к загрузке данных в «новый накопитель».

К счастью, я уже мог дробить и переносить свой психический мир. Тут проще. Света и так абстрагирована от моей основной системы мыслительных процессов. Но раз теперь Светка в то же время часть меня, то удается взять кусок моего субъективного инфо-пространства под названием Светлана Дмитриевна Соколова и закинуть его обратно в мозг спящей блондинки. Это несложно: если есть живой мозг, значит есть контакт.

Блондинка распахивает глаза. Несколько секунд лежит неподвижно.

— Я вернулась! — она кидается обнимать меня. Крепко-крепко, прижимается к моему плечу щекой. — Даня, я вернулась! Всё позади!

— Я вижу, — с усмешкой поглаживаю девушку по золотым волосам.

Рядом недоуменно переглядываются Борислав, Георг и Степан.

— Хм, ничего не понятно, — делает вердикт старший гвардеец. — И тебе, похоже, тоже, Жор. По глазам вижу.

Телепат делает виноватое лицо.

— Господа, выяснять вы будете потом, — категорично заявляет Степан, уперев руки в бока. — Предлагаю разъезжаться. Даниила я забираю с собой. Как и тушу грута. Как и убитых Загонщиков.

— Мы забираем госпожу, — соглашается Борислав. — А насчет грута мне звонил сам Виталий Степанович. Он готов купить всю тушу за четверть миллиона рублей.

Кхм, за сколько, за сколько?!

Стоит заметить, что один рубль здесь примерно равен одному американскому доллару из моего старого мира. Такой вывод я сделал, сравнив покупательские способности валют. Вот и выходит, что глава Соколовых предлагает за зверя двести пятьдесят тысяч баксов! Оу! Мазафака!

— Это не к спеху, — Степан совсем не удивляется сумме. — Даниил потом решит как поступить с грутом. Одеревеневшее мясо не портится. Мы забираем тушу, — жестко повторяет он.

— Как знаете, — пожимает плечами Борислав.

— Борислав Игоревич, — окликаю я гвардейца, наконец вырвавшись из объятий Соколовой. Встаю и отряхиваюсь от блондинистых волос. Девушки линяют как те же кошки. — Передайте, пожалуйста, главе рода просьбу не оглашать мое участие в убийстве зверя. Пускай для магистрата и остальных всю работу сделали царские охотники.

Лицо Степана невозмутимо.

— Я передам, Даниил, — равнодушно кивает Борислав. Думаю, он бы меня и по отчеству назвал, но у меня его нет.

Сборы занимают около двадцати минут. Гвардейцы со Светой уходят быстро. Это у нас затягивается перенос и поклажа звериной туши с трупами в микроавтобус Степана. Наконец трогаемся. Пока едем, замечаю, что царские охотники, эти бывалые бойцы, смотрят на меня с уважением. Видимо, из-за пня-паука.

— Мы с мамой у тебя сейчас на квартире живем, — поворачиваюсь к Степану.

Тот кивает, мол, в курсе. Понятно. Значит, она звонила и сообщила о моих бандитских передрягах, то-то он так рано приехал. Я, конечно, предполагал такой поворот, но рассчитывал разделаться с Егерями уже сегодня. Не успел.

Фургон останавливается возле пятиэтажки Степана.

— Так, бойцы, — Невзоров оборачивается к группе. — Адрес знаете, я вам дал, там и оружие сложите, и сами разместитесь на постой. Трупы в холодильник не забудьте убрать. За меня как всегда — Валуев, — кивает он на огромного, словно гризли, мужика. — До завтра.

— Пока, командир! — дружный ответ.

Мы с будущим отчимом высаживаемся налегке, автомат он оставляет в фургоне. Когда приходим домой, мама, не стесняясь, кидается Степану на шею. А он, радостный, говеет и обнимает любимую. Я любуюсь ими, а потом меня осеняет идея. Убегаю к своим вещам и быстренько возвращаюсь обратно с камерой в руках.

— Ну-ка, улыбнитесь, — навожу я объектив на двух голубков и свою голову тоже впихиваю в кадр.

— Гребаный пень! Еле выбрались, — рычит Коршун, откинувшись на спинку стула. Он закидывает ботинки на разломанный стол, весь в осколках от взрыва шахида-обезьяны. — Чтобы я еще этот магистрат послушался… Сами пусть идут дохнут.

Главарь замолкает и яростно смотрит в разнесенное взрывной волной окно. Солнце заходит и окрашивает стеклянные осколки в красный свет, превращая их в окровавленные зубья.

Стоящий у обожженной стены Бита хмуро баюкает забинтованную руку.

— Нам прислали посылку, — здоровой рукой бандит достает из кармана фотокарточку и протягивает Коршуну. — Взгляни.

Главарь бросает взгляд на снимок.

— Паца-а-а-н! — с бешеной злобой выдавливает звуки Коршун.

— Не просто пацан, а со своей мамкой пацан, — замечает Бита. — И еще рядом мужика в спецовке видишь? Это царский охотник. Их отряд только сегодня прибыл в город. Говорят, они и замочили пня.

— Да плевать! — Коршун бьет сапогом по обломкам стола. — Пацан нарвался и ответит! Захвати мне его шлюху-мамашу! Я лично отдеру эту мымру во все дыры! А потом отрублю ее кудрявую голову и отправлю пацану!

— Главарь, а оно нам точно надо? — с мольбой в голосе спрашивает Бита. — Нас осталось всего пять человек. Задание магистрата мы не выполнили, сбежали и не отчитались о причинах, а значит, нам светит уголовка. Да и вдумайся, — он тычет пальцем в снимок. — Это же баба царского охотника! Он нас потом за нее на ветчину располосует!

— Бита, ты много болтаешь, — Коршун сплевывает на пол и угрожающе смотрит на бандита. — Я тебе дал задание — доставь эту суку в наш загородный домик. Простое задание. Мои правила ты знаешь. Либо выполняешь, либо идешь в расход, — главарь создает вихрь вокруг руки. — Ну?!

— Хорошо, — обреченно вздыхает Бита. — Я выполню.

И на негнущихся ногах, качая раненую руку, бандит хромает прочь из взорванной комнаты.

— Значит, поймали мамашку сученка? — радостно оскаливается Коршун, выйдя из машины. — И стоило ныть, Бита? А? Сделал же — четырех часов не прошло.

Он захлопывает дверь и шагает навстречу четырем бандитам. Остатки шайки застыли возле загородного домика, сложенного из угловатых камней. Вокруг ночь, тишина и лес, заполненный уханьем сов и стрекотом сверчков.

— Босс, подумай хорошо, пока еще не поздно, — качает головой бандит с покалеченной рукой. — Забудем бабу, забудем мелкого телепата, плюнем на магистрат и рванем куда-нибудь на черноморское побережье. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Ох, достал, — закатывает глаза Коршун. — Где баба-то?

— В подвале, — тяжко вздохнув, Бита указывает на дом. — Очнулась только.

— Хорошо-хорошо, — в предвкушении мурчит главарь Егерей.

Пинком он распахивает незапертую дверь и заходит в единственную комнату. Бита, охая, хромает по пятам за своим главарем. По его отмашке тройка Егерей остается снаружи.

Не задерживаясь, Коршун сразу спускается по слабо освещенной лестнице в подвал.

Едва главарь переступает порог, железная дверь за ним тихо прикрывается. Недавно смазанные петли даже не скрипнули. Главарь, не заметив, идет дальше.

Дом маленький, но подвал под ним огромный. Подземелье под стать царскому бомбоубежищу. В прошлом Егери, бывало, пытали здесь продавцов и мелких бизнесменов, отказывавшихся платить за защиту. Кому-то надевали на голову пакет и душили, кого-то без изысков мутузили по коленям битой. Но те денежные времена позади. Бита прав. После расправы над мамашей банде, в самом деле, надо сваливать. Магистрат не прощает обид. Полиция, наверняка, уже получила ордер на арест Коршуна.

Его глаза прикованы к камере внизу. За решеткой на полу лежит избитая женщина. Негустой подвальный полумрак позволяет рассмотреть пленницу. Лица не видно, его закрывают упавшие сверху растрепанные темные волосы. Мешковатое платье в горошек отдает безвкусицей. Типичная мамашка. Блеклая, невзрачная, наверняка, замухрышка. Но отодрать именно ее доставит Коршуну намного больше удовольствия, чем очередную красотку из стриптиз-бара.

— Ну что, курица? — заводит разговор главарь, подходя к лежащей пленнице. — Твой выродок охренел вконец. Тебе и расплачиваться. Есть что сказать, пока я не занял твой рот по самый пищевод, хих?

— Угу-угу-угу-угу, — тихо скулит женщина, не поднимая головы.

— Они что, тебе язык отрезали? — морщится Коршун.

Главарь садится на корточки и хватает женщину за длинные волосы.

— Курица, ты чего?

Двумя рывкам он наматывает кудри на кулак, дергает руку вверх. Его движению не оказывается никакого сопротивления, и главарь сам опрокидывается на задницу. Скальп с волосами падает ему на грудь.

— Что за дьявол?! — вопит Коршун, откидывая от себя парик. — Курица, ты что, лысая?!

Пленница поднимает голову, и теперь главарь видит, что это никакая не баба и даже не курица, а обезьяна. Гориллоподобный бигус в безвкусном платье в горошек.

— Мать вашу! — вытаращивает глаза бандит.

Зверь угукает, показав зубы в широком оскале. В огромной обезьяньей руке возникает маленькая граната. Резко бигус подносит этот смертоносный шарик ко пасти и зубами вырывает чеку, словно герой боевика. Только обычный человек скорее бы оставил зубы на этом маленьком кольце. У обезьяны же челюсть намного мощнее человеческой, и она без труда выполняет штамп болливуда.

— Мать! — повторяет Коршун. Он взывает к Дару и формирует воздушный щит, выиграв один удар сердца — и этого едва хватило.

Бигус прыгает на Коршуна. Их разделяет всего лишь один шаг. С грохотом обезьяна бьется о щит, хлопок взрыва, и пламя пожирает их обоих. Защита разлетается на клочья ветра. На миг ослепшего бандита отбрасывает назад, он катится по полу.

И тут из подвальной темноты выпрыгивают еще две обезьяны. С АК-69 в волосатых руках. Воздух наполняет грохот стрельбы.

Бандит завопил, он в спешке принимается кастовать воздушные щиты. Но «калаши» бьют со слишком близкого расстояния. На Коршуна летит свинцовый град. Поочередно раскалываются все щиты. Пули явно бронебойные.

С истошным ором главарь отвечает лезвиями из ветра. Бигусы с визгами падают, из вспоротых животов брызгают внутренности.

Коршун кричит, как резаный.

Простреленные ноги подкашиваются и он падает без сил. Моментально вокруг бандита натекает лужа крови.

— Бита…Бита… — хрипит главарь, но в ответ звучит лишь тишина предательства.

Затем из темноты раздается спокойный голос:

— Ты хотел надругаться над моей матерью. Я убиваю и за меньшее.

— Сученыш! — хрипит обессиленный Коршун. — Да я тебя! Только покажись…

К нему подходит очередная обезьяна с рацией руках. Передатчик включен на громкую связь.

— Я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью ради свидания с тобой, — раздается из решетки динамика. — Если тебе хочется поговорить перед смертью — разговаривай с обезьяной.

— Щено…ок! — харкает кровью Коршун и откидывает голову на кровавый пол. — Ты купил Биту? Продажная сволочь! Если бы я только знал…

— Дурак, — рация выносит вердикт. — Твой человек дважды пытался тебя отговорить от разборок со мной и спасти твою шкуру. Даже после того, как ты угрожал пустить его в расход, он продолжал взывать к твоему разуму. Но ты не оставил ему выбора. Он долго сомневался, прежде чем в итоге сдать тебя. Но было бы глупо умирать из-за твоей бестолковой одержимости, да еще тащить на смерть последних живых товарищей.

— Заливай громче! Он просто сыкло! — шипит ослабшим голосом главарь. — Как и ты! Зассал сразиться один на один, как мужик!

— Ладно, пора тебя заткнуть, — хмыкает пацан. — Не будешь дергаться — бигус тебя просто придушит. А будешь — разобьет голову о пол. Решать тебе.

И здоровый примат делает неуклюжий шаг босых лап к раненому бандиту.

— Готов, — открываю я глаза.

На лице Степана не отражается никаких эмоций, подумаешь, еще один бандит копыта откинул. Зато на Биту без слез не взглянешь. Этот бандюган любил своего отмороженного главаря, как старшего брата, и ему горько от потери.

Мы стоим возле бандитского дома. Мы это — Степан, Шарик, я, само собой, и остатки Егерей. С помощью телепатического сканирования я следил за количеством огоньков-разумов в подвале. И вот наконец всё закончилось.

Коршун сопротивлялся до последнего. Он шипел, плевался, пытался отползти, махал простреленными руками как эпилептик. В итоге зверь просто схватил бандита за волосы и разбил голову о бетонный пол.

— Мы заберем тело, ладно? — просит Бита.

— Как хотите, — пожимаю плечами. — Только там один бигус остался. Разберитесь с ним вначале.

Бандит послушно кивает. Конечно, я запросто могу приказать зверю самоустраниться. Но пускай Егери хоть раз выполнят свою работу. Всё же моя мама за это налоги платит.

Впрочем, приказать самоустраниться я могу и остаткам бандитов. И соблазн, надо признать, огромный.

— Наша сделка закончилась же? — заискивающе спрашивает Бита, заметив недобрые искры в моих глазах.

Я медлю с ответом. На лбу Биты выступает пот.

— Ты, правда, их отпускаешь, Дань? — Степан брезгливо смотрит на четверых Егерей. Для царского охотника они болезнетворные вши, которые можно сжечь щелчком пальцев.

Почувствовав настроение хозяина, Шарик начинает рычать. А рык Легавого, надо сказать, вещь внушительная. Самым страшным в истории звуком считают рычание Тираннозавра Рекса. Думаю, Шарик бы с ним поспорил. Даже сейчас от низких утробных звуков у одного Егеря нервы не выдерживают и он падает в обморок. Братаны едва успевают поймать беднягу за плечи с двух сторон, хотя и у самих колени потряхивает.

— М-мы же договаривались, — мычит Бита, как завороженный не отрывая взгляда от оскаленной пасти волкомедведя.

Что ж, здесь он прав. Не хочу без нужды нарушать свое слово. Да и у Егерей больше нет и мысли связываться со мной. Всё, о чем они думают: бежать, бежать, бежать прочь от этого сына дьявола. Они чертовски напуганы, эти люди, которые уважают только силу. А уж свою силу я продемонстрировал на полную катушку.

— Если еще раз я вас когда-нибудь увижу, вы в ту же секунду упадете замертво, — ровным тоном предупреждаю. — Если я услышу о вас, о том, как вы кого-то убили, или ограбили, или обманули, вы в ту же секунду упадете замертво. Если я прочитаю о вас в газетах, вы в ту же секунду упадете замертво. Все вы. Понятно?

Они дружно кивают, как болванчики. Конечно, приврал раз в десять, но попробуй проверь меня.

— Пошли, Степан.

— Ага, — он достает ключи и на расстоянии заводит свой огромный внедорожник. Багажная дверь сама отпирается и поднимается вверх. Шарик с готовностью ныряет в широкий проем. Огромный зверь полностью занимает салон за передними креслами. Машина будто специально изготовлена под Шарика. Зверюга довольно разваливается на кожаных сидениях и вытягивает лапы. Прямо мохнатый пан-барон.

Мы загружаемся следом за собакеном. Спустя минуту джип выезжает на трассу. Направляемся на квартиру к Степану. Теперь мы с мамой и живем у Невзорова, пока он не приведет в порядок купленный дом.

— Степан… — слова даются непросто, но ведь он скоро станет мужем мамы и моим вторым опекуном. Надо привыкать рассчитывать на отчима. — Меня Соколовы вызвали на аудиенцию на выходных. Не мог бы ты съездить со мной. Для поддержки.

— Конечно, — Степан принимает просьбу, как само собой разумеющееся. — Это же род Светы. Хоть посмотрю на родителей будущей невестки, — подмигивает он мне.

Хм. Вот тут я не понял. Какая еще невестка? Вообще-то я с Леной встречаюсь… Хотя да, он же ее не знает, надо бы их познакомить.

— Располагайся, Даниил, — кивает мне глава рода Соколовых Виталий Степанович. — И вы, Степан Тимофеевич.

Поприветствовав главного «сокола» и его брата Дмитрия, мы с царским охотником устраиваемся на диванах в гостиной. То, что переговоры проводит сам глава рода, показывает важность разговора для благородной стороны.

— Итак, туша грута, — Виталий скрещивает передо собой пальцы рук. — Нашу цену тебе уже озвучили. Что скажешь, Даниил?

Ах да, четверть миллиона баксов…то есть рублей. Нехилая сумма. Но грут того стоит и даже больше, особенно самая мягкая часть в середине пня. Она способствует исцелению от болезней центральной нервной системы. Инфекции мозга, инфаркт таламуса, болезнь Альцгеймера…много от чего. У Соколовых кто-то болеет? Или они просто хотят заработать? Грут, этот пень, — редкий зверь, и на его перепродаже можно словить гигантский куш.

Но Степан рассказал, что мембрана пня также полезна для Дара телепата. Вот в чем затык.

— Часть грута я готов продать, — соглашаюсь. — Только часть. Треть мембраны мне самому нужна. Цена, конечно, снизится тоже на треть. Согласны вы на измененную сделку?

Некоторое время Виталий степенно гладит бороду.

— Думаю, да, — дают он вердикт спустя минуту. — Нам хватит и трех килограмм. Столько ведь примерно весит мембрана за вычетом твоей части?

— Верно, — сдержанно отвечаю. А сам внутри танцую ламбаду. Еху! Сто шестьдесят с лишним тысяч баксов — как с куста…точнее с пня. А убивать, оказывается, редких зверей очень выгодно. — Завтра вам доставят мембрану.

— Хорошо, с этим определились, — судя по тону, Виталий тоже доволен сделкой. Как и чуть улыбнувшийся Дмитрий. — Теперь бы я хотел поговорить насчет твоих перспектив. Мне кажется предмет разговора немного личным, — бросает он быстрый взгляд на Степана.

— Всё хорошо, при моем отце вы можете не стесняться в выборе темы, — не моргнув глазом выставляю свой козырь. Шах и мат, господа: мой опекун — господин майор царский охотник, высокоранговый маг и начальник нового филиала, нате, жуйте сельдерей.

Новость, правда, производит впечатление на Соколовых. Они даже быстро переглядываются.

— Тогда…хорошо. Мы хотели бы предложить тебе учиться у Георга Мозговика. Услуга бесплатная и безвозмездная. Раз в неделю он сможет себе позволить выделить время на одного ученика.

Похоже, сегодня мы с Соколовыми соревнуемся в подаче неожиданных новостей. У дворян каждый телепат на счету, а тут такое!

— Я не могу не согласиться на столь щедрое предложение. — Правда, не могу. Мне нужны знания. Тот же пси-клинок ждет уже больше года, а теперь еще всплыли странности с поглощением личности Светки. Соколовы же и так знают, что я крут, раз смог замочить пня. Мне не так уж много нужно скрывать от рода Светы. — Но я бы хотел оплачивать услуги Георга. Хотя бы тысячу рублей за урок.

— Это вы с Георгом можете обговорить самостоятельно, — благосклонно кивает Виталий. — Не вижу причин для отказа. Какие у тебя планы после школы, Даниил?

Ага, вот и прелюдия к вербовке.

— Университет, ранг мага, срочка возле Аномалии, дворянство, личное и потомственное, — перечисляю скороговоркой. Степан медленно кивает, то ли одобряя, то ли подтверждая свои мысли. Слышит он это от меня, конечно, впервые.

— Достойные цели, — произносит Виталий. — Дворянский род Вещий очень даже звучит. Но имей в виду: если что-то у тебя вдруг не получится, мы всегда рады тебя принять на службу.

— Благодарю, Виталий Степанович, — склоняю я голову.

Фух, отстрелялся. Карты раскрыты, и никто меня в слуги рода насильно не тащит. Кажется…

— Как тебе парень? — спрашивает Дмитрий брата, когда они остаются одни.

— Гордый. Обоснованно гордый, ведь в силе ему не откажешь. Сам же помнишь доклад Мозговика, — Виталий неожиданно спрашивает: — Свете нравится Вещий?

— Да, она влюблена в парня, — хмурит лоб Дмитрий. — Когда недавно Мозговик обновлял всем нам щиты, то по моей указке прошерстил ей память. И нашел целый рой бабочек в животе. Еще и к молодому Калыйру тоже есть теплые чувства.

— Калыйр недавно поднялись, — замечает Виталий. — Даже не знаешь, что лучше…Может, пускай решает святой рандом? Кому Света сама отдает предпочтение?

— Рандом уже случился. Дочь фактически призналась Вещему, там была мутная история с любовным письмом… В общем, можно считать, что Вещий отверг ее.

— Отверг дворянку?! — вскидывает брови Виталий. — Хм, наверно, испугался проблем с родом. Надо бы дать ему понять как-то, не напрямую, что мы не против их свиданий.

— А мы точно не против? — всё же спрашивает Дмитрий. Его не сильно прельщает то, что дочь будет встречаться с простолюдином, пускай и сильным телепатом.

— Ну, смотри, брат, — Виталий принимается загибать пальцы. — Вещий в одиночку убил зверя красного уровня, а таже смог вернуть Свету в ее тело тогда, когда спасовал сам Мозговик. Потенциал налицо. Возможно, в процессе обучения Мозговику удастся получить больше сведений о силе парня. Давай дождемся информации, а потом уже дадим ему добро на свидания со Светой.

— На такие условия я еще могу согласиться.

— Только ты сильно не дави на Мозговика. Некрасиво получиться, если он перегнет палку с парнем, — предупреждает глава. — Он всё же дал моему сыну шанс выжить.

Света, одетая в короткие шорты и топик, сидит на веранде, выходящей в сад, в ожидании, пока высохнут мокрые после душа волосы. Заодно читает энциклопедию о телепатической магии. Ее смущает то, что она побывала в астрале, но ничего толком оттуда не помнит. Как Даня победил грута? Как он ее вернул назад в физический мир? Нет ответа. Когда она погружается в воспоминания, ей мерещится странное. Глупости какие-то. Барышня не уверена, что это не какие-то астральные галлюцинации.

— Что читаешь? — любопытствует заглянувший отец.

— Да так, о магии разное.

— Доча, к Славе в больницу на этой неделе не ходи. У него проходит сложное медикаментозное лечение.

— Нашли какой-то новый препарат?! — сразу вскидывается блондинка.

— Твой друг нашел, — вздыхает Дмитрий. — Точнее нашел и убил. Это лекарство — мембрана грута, доча, — поясняет он в ответ недоумевающий взгляд Светы.

— Даня спас братика?! — хлопает она глазами.

— Еще рано заявлять подобное, но шанс велик. Парень не пожалел ценной добычи, за что ему огромное спасибо. Ладно, отдыхай, дочка. А я пойду делами займусь.

Дмитрий уходит к себе, а Света прижимает энциклопедию к груди и улыбается. Даня такой молодец!

В первый наш сеанс телепат Соколовых принимает меня чуть ли не с распростертыми объятиями. Журнальный столик в его квартире заставлен фруктами, сладким чаем, печеньем и пирожными. Кучей пирожных. Тут и чизкейки, и медовик, и кусочки бисквитного рулета.

— Кажется, я попал в рай для сладкоежек, — усмехаюсь.

— Глюкоза полезна для мозга, — с серьезной миной поясняет Георг. — А мозг — меч телепата. Поэтому, чтобы наш клинок был всегда острым, необходимо ухаживать за ним. Сладости — это как полировочный камень для лезвия. Тем более я рассчитываю на продуктивную работу с вами, Даниил.

Ну я и не теряюсь. Тут же, с разрешения хозяина, начинаю уминать лимонный чизкейк. Вкуснота.

— Итак, возможно, у вас созрели какие-то вопросы? — спрашивает Мозговик, сам уже вовсю лопая рулет с белковым кремом. — То, что не смогли найти в книгах?

Вопросов у меня выше крыши. И про астрал, и про псионическое оружие, и про непонятых Провидцев, и, наконец, почему Мозговика зовут Георг, а не Георгий… Но выбираю самое насущное.

— Понимаете, Георг, в чем моя проблема, — вздыхаю. — Вот не получается у меня пси-клинок, и всё тут. Бьюсь уже над задачей больше года.

— Хм, вы меня удивили. Пси-оружие — специализация Конструкторов, а также Устранителей. Я удивлен вашему выбору задачи, — хрустя печеньем, сообщает Георг. — Ведь вы, насколько я могу судить, Манипулятор либо Иллюзионист.

— Мне интересны все стороны телепатии, — сообщаю, отпивая из чашки чай.

— Вот как? Тогда хорошо. Сам я не силен в пси-оружии, но теоретические основы знаю. Достижение второго уровня астрала — необходимый шаг для создания конструктов, — наставляет меня Мозговик. — Именно энергия астрала необходима для упрочнения ментального остова, потом уже вы наполняете его своей пси-энергией, чтобы наполнить силой. Так что вам сначала нужно освоить астрал.

— О, понятно. Значит, всего-то нужен астрал. — А я немного не той дорогой шел. Хорошо, что спросил.

— Всего-то? Скажу вам, что сам я бывал на втором уровне считанное количество раз. Это не так просто. Вы оказались там благодаря груту и не представляете, сколько сил отнимает переход. Тем более здесь важно умение.

— Но переходу вы меня можете обучить?

— Хорошо, мы этим займемся, — отряхивает он руки от рассыпчатой крошки. — Сейчас я поднимусь на второй уровень, а вы следите за моими мысленными процессами. Запоминайте, потом расскажете.

— М, а щиты?

— Я сдвину их вглубь, мои наружние мысли будут вам доступны.

Следующие десять минут я слежу, как Мозговик погружается в медитацию. Резко он весь сникает и откидывается на диван. Ушел в астрал. Офигеть. Так подставлять спину чужому пацану вообще нормально? Я же запросто могу убить его. Или за мной тоже наблюдают? Хм. Да по-любому тут везде скрытые камеры распиханы. СБ Соколовых бдит. Может даже, стоит мне схватить ножик и поднести к глотке Георга, начнутся маски-шоу. В окно на тросах влетят гвардейцы, в меня метнут дымовую шашку или сразу пристрелят. Ха, весело.

То, что делал Георг, я запомнил. Он крутил странные псионические канаты, по которым потом и улетел куда-то. В общем, десятки часов практики, и я тоже смогу. Главное, чтоб энергии хватило. Не зря Георг умял килограмм сладостей. Сил на переход ушло целя прорва.

— Запомнили? — неожиданно открывает он глаза. Уже вернулся.

— Ф-фа, — отвечаю с набитым ртом. Как раз лопаю бисквит.

— Точно? — удивляется Георг, усевшись и подлив себе кипятка из чайничка. — Там около сотни сложных узлов.

— Псссс, — шумно прихлебываю я чай. — Ну они все однотипные. Точнее двенадцать типов и две субверсии. Да и мы, телепаты, привыкли работать мозгом. Запомнить такой пустяк не проблема.

— Пустяк, — повторяет телепат, словно удивляясь чему-то. — Что ж, тогда вам лучше их записать, пока свежи в памяти. До следующей встречи желательно выучить.

— Окей, — я тянусь за кожаным портфелем. Недавно купил. А то не солидно со школьным рюкзаком ходить на встречи с важными дядьками. Благо, теперь я небеден. Соколовы уже перевели выкуп за грутовскую мембрану.

— Знаете графические обозначения телепатических сигналов?

— Да, учил.

Достаю ручку с тетрадкой и записываю по памяти узлы. Работа занимает почти час. К сожалению, рука не настолько быстрая как мысль. Показываю Георгу. Пробегаясь глазами по рядам, он пораженно прицокивает.

— Идеально. Значит, выучили. Дома отрабатывайте по частям, без вливания энергии. Первый переход лучше сделать вместе со мной.

На этом и заканчиваем первый наш урок. Затянулся, конечно. Уже почти вечер.

Попрощавшись с Георгом, я выхожу на улицу. Телепат живет в центре города, район здесь самый цивильный, полно кафешек и ресторанчиков.

Вдыхаю полной грудью свежий воздух ранней осени. Может, сходить куда-нибудь, попить капучино, на людей поглазеть. А что? Имею право! Жизнь-то налаживается. Деньгами обзавелся, маму к завидному жениху пристроил, Степан поди скоро ей сделает предложение, всё к этому идет, а как распишутся, то уже к этому времени и дом доремонтируют. Что еще? С Леной всё здорово: свидания, влюбленные взгляды, поцелуйчики. В силе тоже расту, мембрана грута пошла на пользу.

Осталось еще разобраться с вопросом поглощения Светки. Пиромантом я не стал, огненная магия ушла из меня вместе с сознанием блондинки. Но тут надо самому думать, без Мозговика, ибо это похоже на страшный чит, а за него могут и убить, и на опыты отправить, и обязать пожизненной службой государству…

— Даня! — слышу за спиной звонкий мелодичный голос.

Оборачиваюсь и вижу Предякина вместе с нашей знойной красоткой Камилой Енеревой. Мда, вот так номер. Они что, встречаются? Не мое дело, конечно, но Камила могла найти себе более умного парня.

— Ты какими судьбами здесь? — живо расспрашивает меня Камила, пока Предякин морщится. — Гуляешь? Один? А пойдем с нами? Мы в том кафе собираемся обсудить проект. Но это недолго совсем.

— Проект? — переспрашиваю. — По Прикладной магии?

— Ага, — брюнетка своей белозубой улыбкой осветила пол-улицы. — Мы в одной группе. А ты что подумал? — и смотрит с притворным простодушием в глазах, хотя хитрые искорки так и поблескивают в темных омутах.

Фух, не знаю, почему, но мне резко полегчало. Всех девушек не перецелуешь, конечно, да и нафиг надо, но вот не хочется, чтобы такие точеные куколки доставались мудакам, типа Айсмена. Не заслужил он.

У меня резко пиликает мобильник в кармане брюк. Да-да, обзавелся этим дороговатым аксессуаром. Еще и Ленке подарил такой же. Она сопротивлялась, но я настоял.

Как раз Ленка и звонит.

— Одну минуту…или лучше не ждите меня, идите, — указываю на телефон Камиле.

— Уж спасибо, что отпустил, Вещий, — рычит Предякин.

Он еще что-то там несет, но я его не слушаю. Льву не по статусу обижаться на лающего пуделя. Отхожу к фонарному столбу и принимаю звонок.

— Даня! Спасибо, что взял трубку! — голос у моей девушки напуганный. — Пожалуйста, помоги мне!

На заднем фоне слышна пьяная перебранка и громкий гогот.

— Что случилось? Где ты?

— Дома, — отзывается Лена. — Маме плохо, ей надо в больницу, но…но отец со своими друзьями не отпускает нас, — в ее голосе звучит с трудом сдерживаемая истерика. — Даня, ты можешь…

— Ну чего там, Ленка?! — прерывает ее голос. — Принесет твой ухажер бабки на бутылку? Я зачем тебе разрешил позвонить? Эй! Ты там не копов, часом, набрала? А то ж мы мамке и добавить можем!

— Нет-нет, — Лена закрывает рукой телефон, и я не слышу ее дальнейшие слова алкашу-отцу. Потом она возвращается ко мне: — Даня…

— Я помогу, — прерываю ее. — Будь спокойна. Ждите с мамой. Скоро это кончится.

— Спасибо…

Быстро набираю Степана.

— Даня, что-то стряслось? — немного сонным голосом отвечает царский охотник.

— Папа, — так я его называю только в серьезных ситуациях. Уверен, Невзоров уже подобрался.

— Нужен Целитель и группа поддержки. Моей девушке, не мне.

— Что-то со Светой? — встревоженно спрашивает.

— Какая еще Света? Папа, мою девушку зовут Лена, — включив громкую связь, быстро строчу смс с адресом.

— Эм, Лена? Ясно… — растерянная пауза. — А кто тогда Света?

— Я тебе отправил адрес. Сам тоже выезжаю.

— Так. Тебе делать там нечего, — голос Степана принимает командный тон. — Всё равно не успеешь, донжуан. Группа уже выехала. Кого надо вылечат, кого не надо, наоборот, по…хм. Как закончим, позвоню.

Звонок прерывается. Мне остается только довериться Невзорову. Семейные отношения — это палка о двух концах. Нужно учиться полагаться, это рискованно, но по-другому никак.

Пытаюсь дозвониться до Лены. Долгие гудки, никто не берет. Наверно, алкаши забрали мобильник. Застыв, я смотрю на дисплей телефона.

В случившемся есть и мой недосмотр. До этого отец Лены вел себя как безобидный пьяница, это пагубно влияло на достаток семьи, несло чудовищные неудобства остальным Смольным, но алкаш не проявлял агрессии, и я решил, что пока не должен вмешиваться в семейные дела своей девушки. Думал, позже что-нибудь придумаю. Сначала нашим отношениям с Леной следовало укрепиться. Но, похоже, отец окончательно свихнулся и распустил руки.

Лена трубку не взяла. Отправляю сообщение.

Убрав телефон, поднимаю взгляд. Камила с Богданом никуда не ушли. Все это время они стояли рядом, а сейчас не скрывают, что слушали.

— Полагаю, ты сделал всё, что в твоих силах, — спокойно говорит Камила. — Пойдем с нами, Даня, попьешь кофе.

Я киваю. Правда, я сделал все, что могу. Степану я верю. Он выполнит всё как надо. Глупо сейчас срываться, ловить такси и ехать на окраину. На своем транспорте царские охотники уже должны добраться. Маму Лены они приведут в порядок, алкашей… с ними не знаю, что сделают. Не исключено, что пристрелят как собак в лесу. Туда им и дорога. Пусть хоть Шарику скормят. Сама Лена потом будет занята заботой о маме, и мешать ей сейчас не самая лучшая идея.

Предякин отмалчивается и свое недовольство держит при себе. Я иду вместе с одноклассниками в кофейню, там мы заказываем напитки. Вскоре приходит смс от Лены:

Хочется позвонить, но не стоит. Лена бы сама набрала, если бы могла.

— Хочешь поговорить? — заглядывает мне в глаза Камила.

— Нам нужно заниматься проектом, — настойчиво напоминает Богдан.

— Потом, — отмахивается брюнетка и снова оборачивается ко мне.

— Нет, — улыбаюсь благодарно. — Разговоры ничего не решат, и мне не хочется отвлекать вас от важных дел.

— Вот именно, ты правильно заметил — от важных, — говорит Богдан. — И вообще о чем говорить? Это бы и так произошло. Другого пути и нет у семьи спившихся простолюдинов.

— Богдан! — вскрикивает возмущенная Камила.

Я же спокойно смотрю на него.

— Прошу повтори.

Он не решается. Вместо этого переводит тему.

— Ты не нашего поля ягода, Вещий. Мне не о чем с тобой разговаривать.

— В таком случае, почему ты учишься вместе со мной в одном классе? — спрашиваю. — Школы для одаренных принимают все сословия. Так решил царь. А ты, выходит, нашего царя не уважаешь.

Он яростно сужает глаза.

— Обвинить меня в измене что ли хочешь? Из-за такого пустяка?! Тупая идея!

— На правах твоего одноклассника я тебе делаю выговор, — холодно замечаю. — Нельзя оскорблять нашу старосту. Это неуважение к школе, учебной программе и самому царю. Елену выбрали на этот пост как лучшую из нас. Завтра же я подам жалобу директору. Камила Альбертовна, вы свидетель, вас обязательно спросят при выяснении обстоятельств.

— Как аристократка, я не имею права соврать, — хмурится она.

— И потому ваше слово вдвойне ценнее, — киваю. — Готовься к последствиям, Богдан Станиславович.

Айсмен бледнеет, пытаясь просчитать эти самые последствия. Но его замороженного мозга хватает лишь испугаться непонятной неизвестности.

— Извинись немедленно, Богдан, — шипит на него Камила. — Зачем делать из мухи слона? Твои родители ведь тоже узнают. Действительно хочешь разборок с комитетом по воспитанию?

Богдан гневно дергает головой и сдается под напором девушки:

— Ладно-ладно, извините меня. Я не хотел оскорбить нашу старосту.

— Откуда я могу знать, что этого больше не повторится и ты больше никак не обзовешь Елену? — смотрю на него.

— Как откуда?! Я дворянин! — всплескивает он руками.

— То есть ты дал слово дворянина? — уточняю.

— Ну да, — соглашается он.

Вот и поболтали с одноклассниками. Ну хотя бы этот хмырь больше не оскорбит Лену. Тоже результат. На этом встаю и прощаюсь. Уже возле порога слышу, как Камила шипит Богдану:

— Обязательно было всё портить.

— Да что портить-то?

— Всё!

Лена сидит рядом со спящей мамой и гладит ее по голове. Всё наконец закончилось, весь ужас позади.

Как обычно, отец напился и привел собутыльников. Мама, по обыкновению, ругалась и выгоняла их, но неожиданно отец впал в буйство и ударил ее бутылкой по голове. Лена закричала, но ей пригрозили, что еще одно громкое слово — и отец убьет мать. Собутыльники ржали как кони. Среди них было новое лицо, которое громко одобряло действия отца. Возможно, именно из-за этой поддержки отец и сошел с ума.

Под ржущий гогот девушка оттащила мать в комнату и пыталась привести ее в чувство. А потом алкаши снова зашли к ним и потребовали денег. Денег в квартире не было. Тогда отец вспомнил, что у Лены есть молодой человек. Ее заставили звонить Дане и выпрашивать денег. Она использовала эту возможность. Голос у девушки сорвался, она не выдержала и взмолилась к своему защитнику снова спасти ее.

Даня ответил:

— Я помогу. Ждите.

И у Лены появилась надежда. Страх притупился. Она поняла — нужно всего лишь немного потерпеть это безумие, и оно закончится. Даня поможет. Он обещал.

Помощь пришла неожиданно, хоть Лена и ждала ее больше всего на свете. В коридоре через открытую дверь бесшумно мелькнули какие-то люди, вооруженные, в камуфляже, и мгновенно гомон на кухне затих.

— Всё хорошо, дочка, — рядом возник высокий мужчина с седыми волосами и солдатской выправкой. Он улыбался. Тепло и приятно. По-отцовски. — Буянов мы увели. Больше они не вернутся. — Он взглянул на мать, лицо его нахмурилось. — Маме плохо? Сейчас поможем. Кот! Подлечи.

Из коридора зашел мужчина помоложе. Руки его засветились целительским Даром. Он коснулся пальцами мамы, и та сразу пришла в себя, бледное лицо зарумянилось. Лене сразу полегчало.

— Ой, — мама заоглядывалась и увидела мужчин. — А вы из полиции?

— Из наркологического диспансера, — отвечает седой дядечка. — Эти балагуры ушли на долгое принудительное лечение. Больше вы их не увидите.

— Ах, слава богу! — вздыхает мать. — А вы…вы…может, хотите чаю? Или вы…

— А мы уходим. Всего хорошего, милые дамы, — седой мужчина кивает Лене. — Доча, береги себя. Если что случится, сообщай Дане, не стесняйся.

— Хорошо, — прошептала девушка и искренне сказала: — Спасибо вам!

Она сказала это не только седому дяде, но и Дане, своему молодому человеку и защитнику.

— Ну что, придурки?! — с сигаретой в зубах спрашивает Степан. — Пристрелить вас сразу? Или что-нибудь умное скажете напоследок?

Лес, ночь и шеренга пьяных мужчин, стоящих на коленях. Перед ними Степан заряжает «Бивнерез», еще дальше высятся остальные царские охотники с «Валетами» в руках. А еще дальше уселся на траву огромный монстр с головой волка. Шарик с интересом наблюдает за испуганными мужчинами и облизывается.

— Знаешь, что это? — Степан тычет дуло пистолета в лоб отцу Лены. — Это «Бивнерез». Это двенадцатимиллиметровый патрон. Это твоя смерть, падаль.

— Пощ…щадите, — хрипит отрезвевший алкаш. Запах смерти отрезвит любого. — Пож…жалуйста!

— Обоссался в штаны, а теперь просишь пощады? — Степан сплевывает окурок прямо ему в лицо, но алкаш терпит, даже не взвизгивает от ожога. — Сука, ты тронул мать девушки моего сына! Сука, да я тебя прямо здесь зарою! Молись, сука, молись об упокоении!

Алкаш рыдает в голос. Он падает лицом в землю и целует носок Степана.

— Богом молю!!! Не убивай!!!

Степан пинком отбрасывает алкаша прочь от себя.

— Последний шанс, швали! — рычит майор. — Прямо сейчас вы валите вон из города. Куда — мне срать. Но если вернетесь — получите пулю в глаз. Поняли? Поскакали, твари! Бегом!

Он вскидывает ствол и стреляет в небо.

Босые алкаши вскакивают и без оглядки уносятся в лес. Спустя секунду о них напоминает лишь помятая трава.

— Ну всё, парни, кино кончилось, — Степан оборачивается к своим. — По домам.

Царские охотники возвращаются к машинам. Шарик бежит впереди всех, виляя хвостищем.

Огромный Валуев по кличке Гризли спрашивает:

— Тимофеич, а разве твой парень встречается не с той блондинкой? Ну дворяночкой?

— У него их, походу, две, — неожиданно смущается Степан.

— Ого!

— Ну и правильно, — кивает Картежник. — Парень выносливый и крепкий. Ему для здоровья одной маловато. Иначе задерет бедняжку до смерти.

— Блин, я тоже здоровый. Но почему-то у меня одна Маринка, — грустно вздыхает Валуев.

— Маринка у тебя тигрица, с ней другой и не надо, — Степан хлопает здоровяка по плечу.

— Это уж точно, — усмехается Валуев.

— Бродяга, а, оказывается, маленький дом ты купил, — подкалывает старшого Картежник. — Срочно расширяться тебе надо. А то, когда парнишка приведет целый гарем, куда его поместишь?

— Про пацана моего не волнуйся, Картежник, — азартно оскаливается Степан. — Скоро я ему устрою веселую жизнь. На третью девчонку точно времени не хватит. Правда, малой еще не догадывается. Но будет ему новость на выходных.

— Рав! — подбадривающе рыкнул Шарик, почувствовав охотничий задор хозяина.

— Дань, а пойдем в клуб? — неожиданно предлагает Гришка, подойдя к нашей со Светой парте.

Я даже не сразу улавливаю, о чем вообще речь. Мысли заняты отработкой телепатических узлов. Света же со скукой листает какой-то модный журнал со всякими бьюти-лайфхаками. Прямо сейчас, к примеру, — совет о смазке бровей вазелином. Видимо, чтобы не топорщились.

— Клуб? А какой? — невольно скашиваю взгляд на Антонину Павловну. Богиня пилона и королева логарифмов в одном лице чертит на доске очередную геометрическую замороку. Ох, лучше бы не смотрел. Держите меня семеро! Шикарная же женщина. — Стриптиз или ночной?

— Обычный ночной, конечно, — теряется казах.

Ну да, конечно. Знал бы он о второй жизни нашей классной, по-другому бы запел. Но эта тайна умрет вместе со мной. Я уважаю право на личную жизнь.

Света с хлопком закрывает журнал.

— Вам восемнадцати нет. Фейс-контроль не пустит, — заявляет она.

— Тоже мне проблема, — усмехаюсь, выразительно играя бровями. — Подруга, я как бы телепат, забыла? А вот тебя папуля с нами точно не отпустит. С барышен строгий спрос.

Конечно, далеко не такой как в дореволюционной России. Но, например, по-прежнему гулять по улице одной барышне не то, что нельзя, но в обществе осуждается. Раз попадешься — пронесет, два — может, тоже, а в третий уже обзовут вульгарной и гулящей. Нужно ходить хотя бы с подружкой, а лучше с лицом мужского пола. Такие культурные тонкости вызваны еще и требованиями безопасности. Страна только десять лет как пережила гражданскую. На улицах городов полно криминала.

— Но…но…у нас проект, Гриша, — сменила тактику блондинка.

— Да и черт с ним, — беззаботно машет рукой казах.

— А мы свой с Леной почти сделали. Осталось только оформление.

— А как же охота? — новый резкий вираж женской мысли. — Если не выспитесь и будете как ватные, и Степан вас в лепешку раздавит. Охота — не игрушки.

— Прошло уж три недели после возмущения, — замечаю. — Основной наплыв зверей закончился. Вряд ли мы в эти выходные выберемся в лес. Разве что только для отработки тактики.

Аргументы Светы заканчиваются, но надутые щеки ясно говорят о ее недовольстве. Хе. Забавно. Еще один аргумент потусить — это поучить нашу блондинку границам личной зоны.

Не то, чтобы мне прямо горит в клуб. Дел ведь полно. Тот же астрал, будь он неладен. А еще я так и не разобрался с поглощением Светы. Недавно подумал: а может я вообще не причем? Может, сам грут по ошибке и запихнул блондинку мне в голову. Могло такое быть? Он же ей щиты ломал, не я. Без повторных экспериментов не выяснить, но где бы взять «подопытного кролика»? Да и рискованно такое снова вытворять. Света вроде не изменилась, всё та же, а ведь я мог случайно ей поломать психику.

На большой перемене, как обычно, двигаемся в столовую. В проходе нас дожидаются Камила и Лена. Моя девушка улыбается мне и легонько машет рукой. Я киваю, тоже с улыбкой.

После недавних событий Лена теперь частенько обедает с нами. На следующее утро, как Степан прогнал пьяниц, мама отвезла меня домой к Смольным. Приехал я с Шариком и двумя букетами красных роз. Один вручил Лене, второй — ее маме.

— С началом новой жизни, Тамара Александровна! — вручил я цветы темноволосой женщине.

Ох, и визгу было. Еще бы! Лена встретилась со своим хвостатым героем! Как маленькая девочка, она скакала вокруг волкомедведя, гладила, обнимала, бесстрашно совала голову ему в пасть, отчего у Тамары Александровны чуть инфаркт не случился. Шарик же благосклонно принял ухаживания и даже разрешил покататься на нем. Пока Лена играла в ковбоя, ее отошедшая от шока мама вдыхала аромат пышных ярких роз и причитала:

— Столько лет мне никто не дарил цветов, ох, столько лет… Спасибо, Данилочка. Спасибо за подарок.

В этот трогательный момент я почувствовал себя самим Дедом Морозом.

— Лена, они в ночной клуб собрались! — по дроге в столовую сдает меня с потрохами Света. — Представляешь?!

Когда блондинке это выгодно, она готова объединиться хоть со злейшим врагом. Истинная дворянка.

— В клуб? — Лена делает удивленные глазки: — Правда, Даня?

— Ага, — пожимаю плечами.

— Тогда хорошо тебе отдохнуть! — улыбается она.

— Спасибо, Лен, — киваю я с одобрением.

Замечательную девушку я всё-таки себе выбрал. Да, не благородная, но зато манеры получше, чем у некоторых аристократок.

Света же вконец расстраивается. Даже не ест толком свой греческий салат, только вилкой колупает помидоры с огурцами, да косится на мою довольную рожу. А чего мне грустить? В силе расту, деньги имеются и много. Мы же еще недавно пару раз ходили на зверей и словили экстремально огромного чихуястреба. Редкий зверь, так что мы сорвали здоровский куш. Моя доля, например, пять тысяч царских рублей или неправославных баксов, если измерять в валюте старого мира.

И вот блондинка не выдерживает:

— Такое чувство, Лена, — поднимает она голубые глаза на мою девушку. — Что тебе буквально всё равно, что твой парень учудит.

— Почему же, Свет? — недоумевает Лена. — Не все равно. И про что ты вообще?

— Я про то, что молодой человек у тебя озорной очень, — заявляет Света с бухты-барахты. — Это он пока что с тобой скромный, а потом уже будет пользоваться твоей покладистостью на полную катушку. По-мужски пользоваться. В подсобке, в учительской, в спортзале. Везде.

Камила поперхнулась чаем, а у Гришки глаза прорезались до европейского размера.

Лена же не смущается ни на капельку. Только лишь мило улыбается:

— Что же, если Даня захочет в учительской, то я смогу достать ключи на правах старосты.

— Дос…тать ключи? — запнувшись, переспрашивает Света. От удивления ее глаза округляются, и она становится похожа на совенка. Розовощекого совенка.

— А с подсобкой так вообще не проблема, — всё с той же улыбкой кивает Лена. — У меня давно есть дубликат. Антонина Павловна дала. Ну а со спортзалом… — она задумчиво прикладывает пальчик к подбородку. — Со спортзалом пока не знаю как быть, но я обязательно что-нибудь придумаю, если Даня вдруг пожелает и там… попользоваться моей покладистостью.

Тушите свет, господа! Снимайте платья, дамы! А что еще сказать? Лена — молодец. Умница! Не ожидал, но одобряю. Достойно отбрила Светку, блондинка аж в осадок впала. Не скоро еще она отойдет от услышанного.

Стоит упомянуть, что Степан уже учредил филиал царских охотников. И вот туда-то мы устроили юристом маму Лены. Оклад больше, переработок нет, начальство лояльное, да еще и почти родня. И, думаю, всё это вкупе с недавними событиями повлияло на выбор Лены. Ее выбор — следовать за своим мужчиной всегда и везде. И именно таких женщин я уважаю больше всего.

— Даня, теперь, кажется, я понимаю причину твоего выбора, — Камила вдруг загадочно на меня посмотрела, склонив головку набок, так что черный водопад волос эффектно разлился по плечу. — И, признаюсь, в этом есть смысл.

Хм, вот же еще одна чертовка на мою голову. Везде ей всё интересно.

— Ты приготовил…ватрушки?! — удивленно восклицает Ирина, заглянув на кухню. Она недавно пришла с работы, приняла душ, переоделась и вот только сейчас увидела, чем занимается ее вечно молодой человек.

Степан стоит в фартуке у плиты и лопаткой перекладывает лепешки на большое блюдо. Оглянувшись, царский охотник улыбается.

— Не всё же мне блинчики готовить, — подмигивает майор. — Руки помыла? Садись кушай.

— Так точно, — женщина располагается за столом.

Они с Даней так всё еще и жили у Степана. Комнат много, апартаменты большие, и стеснения он не чувствовал никакого.

Степан ставит поднос с дымящимися лепешками на стол и садится напротив. Наступает момент пробы. Ирина кусает самую большую ватрушку, жует секунду-две и резко хмурится.

— Так, признавайся, откуда у тебя взялся фирменный рецепт моих ватрушек? Он мне от бабушки достался. Это тайна тайн! — Степан спокойно улыбается. — Даня! Вот негодник!

— Ты кушай, кушай, — майор ставит локти на стол и подпирает подбородок ладонями. — У Дани уважительная причина. Повод весомый.

— Какой?

— Кушай, — голос начальника Будовского филиала царских охотников непреклонен. — И осторожно. Именно в этом начинка твердая.

— Начинка? Это же ватрушка. Тут только творог.

— Кушай, Ир.

Со вздохом Ирина уминает вкусную пышную лепешку, наполненную натуральным мягким творогом, но только исключительно из-за давления военного мужчины. На середине булки она замирает и извлекает из теста кольцо с огромным бриллиантом.

— Степа, что это? — произносит, округлив глаза.

— Выходи за меня, Ир, — царский охотник уже оказывается на одном колене. Суровый и беспощадный, попробуй такому откажи.

— Но…но… — теряется женщина. — Ты хорошо подумал? Мы же мало вместе, может, еще… на свидания походим, — смущается она в конце слов, будто девочка-солнышко.

— Ир, я и так пять лет просра…проморгал. Хорошо, хоть твой пацан мне мозги вправил.

— Как вправил?! Он внушал тебе мысли?!

— Словами, Ир, словами. В общем, — Степан забирает кольцо и, прокашлявшись, спрашивает: — Ирина Юрьевна, вы выйдите за меня замуж?

— Д-да, — слезы бегут из глаз женщины.

Сверкнув в улыбке крепкими желтоватыми зубами, Степан надевает ей на палец кольцо, крепко целует избранницу в губы, а потом они вместе пьют чай с ватрушками. Пока те не остыли.

— Я у входа, стою в очереди, да… Мог бы без очереди, но тогда засвечу родовой перстень.

— Правильно, не свети, мы же малыши. Сейчас подъеду, ты главное смотри на дорогу, помашешь мне, а то я же тебя не найду в толпе.

— Мм, ладно. Жду.

Клуб «Феникс» сияет неоновыми огнями посреди темной улицы. Фонарей здесь нет, единственный источник света — светящаяся красная птица на вывеске. Под ней столпилась небольшая очередь. Парни в приталенных клубных пиджаках, девушки в микро-юбках, цокающие на шпильках, словно молодые козочки.

Я подъезжаю на такси к концу очереди. Там резво машет рукой Гриша в блейзере и джинсах. Я тоже оделся дорого. А что? Могу себе позволить. Машину мне рано еще покупать, права выдают только совершеннолетним, так хоть обзаведусь модными шмотками.

Выхожу из тачки и присоединяюсь к Гришке. Впереди нас стоят ничего такие зажигалки: стройные и выпуклые в нужных местах. А сразу за нами очередь заняли два бугая с восточными чертами лиц. Чисто братья-близнецы.

— Гриша, это чаем не казахи? — киваю на братьев из ларца.

— Они самые, — вздыхает Гриша. — Отец приставил, будут по пятам за нами ходить. Точнее за мной. Не обращай внимания.

— Кхм, а ты вообще с какой целью в клуб идешь? Как на экскурсию или повеселиться, девочку там снять?

— Ну что за вопросы? — смущается он. — Второе, конечно.

— А с няньками, думаешь, это реально вообще? Или они свечку будут держать? С двух сторон?

— Слушай, да они понимают всё. Стоять над душой не будут, а если к кому на квартиру поеду или в отель, например, — он краснеет, — то останутся ждать на улице.

Я внимательно на него смотрю.

— Гриш?

— Да?

— Ты чего весь как на иголках? Расслабься, улыбнись, полюбуйся на девочек — вон на тех фигуристых. Всё пройдет замечательно. Это же клуб, а не лес со зверьми. Здесь цыпочки достаются тем, кто «на изи». Смекаешь?

— Откуда? Это же не меня, а Лену ты английскому учил.

— На изи — значит, налегке. Без суеты, уверенно, спокойно. Сделаешь?

— Ок-кей, — чуть натянуто улыбается парень.

— Ого, наш человек, — хлопаю его полечу.

Очередь доходит до нас.

— Ваши паспорта, — хмуро спрашивает администратор.

— Пожалуйста.

Администратор смотрит протянутую этикетку от жвачки, кивает, возвращает обратно.

— Ваш?

Гриша протягивает носовой платок.

— Проходите, — администратор убирает ленту на проходе, и мы заходим в гудящий клуб.

— Апельсиновая жвачка открывает двери возможностей, — усмехаюсь. — Пойдем в чил аут, там потише. Можно посидеть выпить, девочку тебе выбрать…

— Ты так классно ориентируешься, будто часто по клубам ходишь, — замечает казах.

— Просто поспрашивал людей. Как говорится, победу приносит — доблесть и хорошая разведка.

Мы огибаем ревущий танцпол, оставляем позади бар и попадаем в зону с диванчиками и столиками. Здесь музыка более спокойная, и друг друга отлично слышно на расстоянии. У дальней стены находится и своя миниатюрная барная стойка.

Усаживаемся за свободный столик, делаем заказ подскочившему официанту.

— Колу.

— Пиво. Светлое. Холодное.

— Ты разве пьешь? — удивленно смотрит на меня казах.

— Сегодня пью, — хищно оскаливаюсь. Наконец попью пивко, как нормальный взрослый мужик.

Когда нам приносят напитки, я уже приглядываю цели за дальним столиком. Шикарные девицы. Одна рыжая, с идеальной фигурой, прямо пышнобедрая Афродита. Вторая стройная как лань брюнетка в майке, плечевой пояс крепкий, явно девушка на спорте.

— Красивые, — Гриша замечает мой нацеленный взгляд. — К ним пойдем?

— Не торопись, туда уже кто-то шагает. И этот кто-то не имеет шансов.

Потому что эти кто-то нагло подсели к девушкам и распустили руки. Двое парней в малиновых пиджаках. Мода «девяностых» тоже воскресла в новом мире.

Без эксцессов не обходится. Девушки яростно отбрыкиваются от парней, но до тех никак не доходит. «Малиновые» продолжают топить свой баланс значимости. Достают банкноты и пихают в декольте рыжей. Там и миллиард поместился бы, но явно огромные груди созданы не для этих целей.

Неудивительно, что очень скоро спокойную музыку на миг заглушает хлесткий звук пощечины.

— Ах ты, дрянь! — взвывает «малиновый».

Гриша срывается первым, а потом и я замечаю, как мои ноги уносят меня к столу юных дам. Озверевший «малиновый» уже и руку занес для удара по рыженькой, и мне оказывается сподручней, чем казаху, поймать кисть, заломить наружу и, дернув на изгибе, заставить ойкающего от боли парня вывалиться из-за стола.

— А вы, черти, откуда взялись?! — второй «малиновый» сам вскакивает.

Бугаи-казахи подходят на пару десятков шагов, но пока не вмешиваются.

— Вон, невежды! — отрывисто бросает Гриша. — Мы заступаемся за честь этих сударынь!

Прозвучало это мощно, то есть безумно пафосно, конечно, но мощно. Я прямо ощутил себя в рыцарской балладе.

— Тиреглазый, нам не нужна ничья защита! — рычит брюнетка и боевито вскидывает подбородок. — Уходите, я сама прибью этих розовых!

Гришка мигом теряется. Он-то рассчитывал на нежных овечек, а эти зажигалки оказались с норовом.

Приходится прийти на помощь товарищу.

— Это абсолютно невозможно, сударыня! — возражаю, шагнув к застывшей рыженькой. Она смотрит на меня с полураскрытым алым ротиком. — Я, как порядочный мужчина, не могу отказаться от своих слов. И буду соблюдать свое обещание всеми силами.

«Малиновые» переглядываются. Рыжая хлопает глазами в огромном недоумении.

— Что?! — яростно шипит брюнетка. — Что ты несешь?!

— Я обещал защищать честь этой прекрасной сударыни! — смотрю в зеленые глаза рыжей. — И я намерен выполнить свое слово, даже если против меня выступят все гопники этого города! — Баллада так баллада. Играть так играть. — Вы же не против, сударыня? — Рыженькая кивает, глядя мне в глаза, как зачарованная. Я явно несу тот еще бред, но зато как уверенно, красиво, властно и, главное, оправданно!

— Ты совсем поехавший что ли? — ошеломленно спрашивает брюнетка.

— Катя, нет! — спешно говорит рыжая. — Это Даня! Он, правда, обещал меня защищать. Еще когда ему было десять. Он меня от Шерстова спас, помнишь, я рассказывала?

— Мальчик-телепат? — с заминкой вскидывает брови брюнетка.

— Да, Катя! Он самый!

«Малиновые» совсем в растерянности. Ну, сейчас им влетит. У меня нет другого выбора, как проучить недоумков. Ведь рыжая Афродитка — та самая Валерия Казанцева, старшеклассница, что чмокнула меня в щеку на глазах у всего класса. И за свой первый поцелуй я причиню много добра обидчикам Леры.

— Отлично, два на два, — разминаю я шею. — Предлагаю честные правила: в глаза и пах не бить, лежачих не трогать. Упал — проиграл, — весело оскаливаюсь в бледные лица «малиновым». — Если нарушите хоть одно, мы оставляем за собой право тоже превратиться в бесчестных зверей. Ну что, погнали?

«Малиновые» переглядываются, сминая в руках свои броские пиджаки. Мы-то с Гришей свои блейзеры отдали девушкам. Свой я доверил Лере, теперь рыжая зажигалка стоит в сторонке и бережно прижимает его к пышной груди. Брюнетка, зовут ее Катя Ухова, сама взяла у Гриши со словами:

— Это ничего не значит, — развернувшись, поцокала прочь на шпильках, как легконогая лань. По дороге обернулась и гневно зыркнула на казаха крашеными глазами, словно проверяя, следит ли он за ее колышущейся джинсовой микро-юбкой. А для достоверного результата вдобавок и попой вильнула. Дворянин же, пускай и с востока. Чего бы и не покрасоваться перед Его благородием.

Еще ранее в клубе произошел переполох. К нам подскочили все: и клубная охрана, и амбалы-казахи. Гришка успокоил своих гвардейцев, а вот управляющий заведения вежливо попросил нас выяснить свои дела снаружи. Так мы оказались в широком переулке. Амбалы тоже здесь — держатся у конца переулка в напряжении, словно снежные барсы, готовые сорваться в смертоносном прыжке. Сдерживают их только слова Гриши — мы сами. Оттого «малиновые» в таком напряге. Столкновение с СБ дворянина напугает любого гуляку.

Драться, кстати, собираюсь без телепатии. Простой честный мордобой. Без всякой магии-шмагии. Жуть, как соскучился по нему.

— Э-э…может, договоримся? — лепечет «малиновый»-первый, с щеки которого еще не сошел красный отпечаток от пощечины рыжей сударыни. — Похоже, вышло недоразумение.

— Сударыня, — оборачиваюсь я к Лере. — Вы простите этого человека за роспуск рук?

— Нет, — гордо вскидывает она подбородок, колыхнув шикарными грудями. — Накажи их, Даня.

— Вы слышали сударыню, — приглашающим жестом подзываю «малиновых». — Но раз мы вас вызвали, то первый удар за вами. Прошу нападайте, судари.

Они наконец пристраивают свои пиджаки на крышку мусорного контейнера. Затем с единым прощальным вздохом кидаются в бой. Да! Пошла жара!

Подскочивший ко мне мужчина обладает грузным брюхом. Толстые щеки, тяжесть в каждом движении, злые маленькие глазки. Неудивительно, что и джеб у него совсем не поставлен. Ох, сильно поспешил я с выводами. Драка будет слишком быстрой. Даже насладиться не успею.

Уклон от размашистого взмаха, отшаг назад и хлесткий лоу-кик по жирному бедру. Классика. Кажется, массивная нога даже пошла волной. Жирдяй со стоном заваливается вбок, отсушенная нога подводит, и «малиновый»-первый падает лицом прямо на мой летящий кулак. Костяшки вминаются в жирную щеку, будто в пуховую подушку. Ну всё, вырубился, слюни пускает. Для него сегодняшняя гульба, считай, закончилась.

Я оборачиваюсь на Гришку. Казах еще возится. Соперник ему достался постарше моего и не такой жирный. Хотя стойку все равно держать не умеет, так что не вижу большой разницы. Ну и Гриша, в общем-то, не теряется. Короткая связка из удара в скулу и в живот сбивает «малиновому» весь настрой и он, плюнув на всё, заваливается спать. Тоже правильно, я считаю.

— Сударыни, — гордо оборачиваюсь к девушкам. А Лера уже подбегает ко мне, смешно цокая шпильками по асфальту.

— Мой маленький герой! — я удостаиваюсь поцелуя в щеку. Прямо повеяло ностальгией. Ох, детство, детство, ты куда спешишь? Те же самые ощущения, только теперь Лера ниже меня почти на голову, а не наоборот.

К Грише степенным шагом подходит Ухова. Брюнетка протягивает на вытянутой руке пиджак.

— Забирай.

Но казах не теряется, сам приобнимает девушку и чмокает в щеку. Она вовсе не против, не вырывается, не отворачивает лицо, только фыркает, но не громко, чтобы желание у Гриши, не дай бог, не отбить.

Неожиданно моя шея, оказывается, в оплетении нежных рук.

— А на кого мы глядим? — воркует Лера и хитро улыбается. — Как вы смотрите на то, чтобы поехать к нам в гости?

— Исключительно положительно, — улыбаюсь и достаю мобильник. — Сейчас вызову карету.

Набирая по памяти номер службы такси, быстро бросаю взгляд на амбалов-казахов:

— Вызовите этим двоим скорую. И переверните их набок, чтобы языки не перекрыли дыхательные пути.

Они не торопятся выполнять, сперва поднимают вопросительные взгляды на Гришу и только после его одобрительного кивка шевелятся.

Мы успеваем уехать вперед скорой. Только по дороге уж видим яркие огни мигалки. Что ж, каждому свое обслуживание.

По дороге девушки надиктовывают адрес таксисту, и он выруливает на центральную улицу. Мы вчетвером уселись на заднем сидении, зажигалки забрались к нам на колени. И даже Ухова охотно дает себя трогать Грише, а он с внимательным лицом изучает наощупь нежность и бархатистость женской кожи на разных частях тела, прямо как исследователь-дерматолог.

— Лера, а ты сейчас где учишься? — поглаживаю я голую круглую коленку девушки.

— В столичном государственном, — улыбается рыжая, прижавшись ко мне грудью. — Дар во мне так и не пробудился, пошла на экономиста. Сейчас каникулы между сессиями. Приехали домой, отдыхаем, резвимся.

— Даниил! Что это был за удар?! — резко спрашивает меня Ухова, не обращая внимания на Гришу, увлеченно обследующего ее стройные подкаченные ноги. — Тот, которым ты жирдяя свалил!

— А, это. Называется лоу-кик. — Восточные единоборства в Царстве не популярны, в отличие от родного спаса и западного бокса. — Придумали тайцы. Удобный, ногу задирать не надо и противника валит на раз. Очень действенный, правда?

— Правда, — кивает брюнеткка. — Я требую его показать еще раз! На мне!

— Эй, подруга, в другой раз, — сбавляет ей пыл Лера. — Сегодня ночью мой маленький герой будет шлепать только одну девушку!

Машина останавливается, и мы выходим возле стеклянной высотки. Над входом горит вывеска: «Москва».

— Гостиница? — смотрю я на Леру. Рыжая зажигалка пожимает плечами и подмигивает.

— Там нам никто не помешает.

Как оказывается, номер заранее оплачен девчонками. Так что через десять минут мы уже в просторной спальне люксового номера. Мы — это я с Лерой. Гришка с Уховой уже шумят в гостиной. Слышны стоны и яростный скрип дивана. В качестве первой женщины казаху попалась очень темпераментная особа. Ну тем и лучше.

— Ну что мой маленький герой? — задорно спрашивает Лера, поднеся руку к пуговице и расстегнув белую блузку, демонстрируя краешек лифчика. Она опускает взгляд на мои штаны, ее подведенные глаза удивленно округляются. — Ого! Да никакой и не маленький!

Прежде чем мы устроим катания на аттракционах, я решаю прояснить один момент.

— Лера, у меня есть девушка.

— Прикольно. Красивая? — сразу заинтересовывается Лера, вытаскивая края блузки из-под юбки и расстегивая пуговицы. — Вместе с тобой учится?

— Да, моя одноклассница. Симпатичная…Так, о чем это я? Мы с тобой не станем любовниками. В смысле, постоянными, — добавляю, не сводя взгляда с все больше показывающихся грудей. — Тебя устраивает?

Она пожимает плечами, и расстегнутая блузка соскальзывает с тела к ее ногам. Туда же падает и спущенная к щиколоткам юбка.

— Жаль, конечно, — девушка перешагивает одежду, затем, отвернувшись, наклоняется и опирается о панорамное окно. — Но ничего не поделать…Расстегни мне лифчик. Люблю, когда это делает мужчина.

Усмехнувшись, я подступаю к девушке сзади и бросаю взгляд в окно. Открывается чудесный вид на набережную. И на такой же высокий дом напротив. Застройка «окна в окна».

— Не хочешь закрыть шторы?

— Нет, мне нравится смотреть. И когда на меня смотрят, — покачивает она передо мной пышным задом.

Вплотную приблизившись к девушке, я наклоняюсь и расстегиваю застежки лифчика. Потом шепчу Лере на ухо:

— Ну и извращенка же вы, сударыня.

— Да, я такая, — сдерживая дрожь, мурлычет Лера. — Действуй же, мой громадный герой.

— Слушай, Дань, можно тебя спросить? — мнется Гриша.

Скоростной лифт прибывает на первый этаж, и мы вдвоем с казахом выходим в холл, отчаянно позевывая и протирая глаза. Ночь выдалась очень бурная.

Внизу никого, кроме администратора за стойкой. Первые лучи рассвета проникают сквозь прозрачные занавески, играют бликами на гладком блестящем полу.

— Только быстро, Гриха-а-а, — широко зеваю я. — Сейчас у меня только одно желание — приехать домой и завалиться спать.

— Понимаю, но мне не дает покоя вопрос, — признается казах.

— Ну давай свой вопрос, — я захожу в пустое фойе и падаю в кресло, откидываю голову на высокую кожаную спинку. — Что случилось-то?

Казах мнется, прежде чем решается.

— Почему Смольная? — хлопает он глазами. — Не обижайся только. Она милая, умная и опрятная. Но ведь ты…ты только что был с Казанцевой! А от нее вся школа раньше тащилась. Да ладно Казанцева. Ты единственный телепат в школе. Даже дворянки с тобой готовы гулять.

— Даже дворянки? — усмехаюсь я. — Эх, Гриша, Гриша. А что мне толку с этих дворянок? И вообще, чего ради тебя именно сейчас приспичило-то спросить?

— Да я давно парюсь, — чешет он растрепанную челку. — А вот час назад лежал с Катей и подумал, а как мне не ошибиться-то в выборе постоянных женщин. Я не про жену сейчас, жену мне отец с дедом выберут. Я про любовниц, замещающих жену. Та же Катя ведь офигенная. Почему не она? — отводит он смущенный взгляд в сторону.

Я приподнимаю брови. Не влюбился ли ты часом, парень? Нет, Гриша, не для этого я тебя свел с клубной зажигалкой. Не для этого!

Кхм. Надо бы сделать ему правильное словесное внушение, чтобы осмыслил всё и проблем себе и семье ненароком не нагрёб.

— Мужчина никогда не играет вторую скрипку в отношениях, Гриша. Никогда. Если это происходит, то он уже не мужчина. Он каблук. Женщина должна быть в семье вспомогательной, а не опорной балкой. Она подает тебе боеприпасы, а не командует куда стрелять. Если…точнее, когда я стану аристо, то, в принципе, смогу присмотреться к дворянкам. Хотя, вероятно, уже и смысла не будет. Сейчас же самое разумное держаться от них подальше, как от бубонной чумы. Ясно, Гриш?

— Ага, поэтому ты с Леной, — делает вывод Гриша.

— Поэтому, — киваю.

Вдруг звонит мобильник. Номер Степана. Хм, не случилось ли что?

— Калыйр с тобой?

— Да, — я переключаю на громкую.

— Быстро оба на мой полигон. Через полчаса чтобы были.

Звонок сбрасывается. Мы с Гришей недоуменно переглядываемся.

— Какая муха его укусила? — спрашиваю я.

— Не знаю, — казах пожимает плечами. — А у Степана разве есть полигон?

Оказалось, есть.

Под филиал царских охотников переоборудовали заброшенное здание мебельной фабрики на окраине города. Туда мы с Гришей и прискакали с языками на плечах. Света тоже приехала на соколовской «Чайке». Мы буквально столкнулись нос к носу, затем вместе побежали в здание. За ним и обнаружился полигон. Точнее, большая территория, огороженная бетонным забором. Тут вовсю шла стройка. Рабочие создавали различные тренировочные зоны.

И вот мы уже стоим строем за забором. Нам выдали спортивные костюмы, на Свете, как всегда, мешковатая форма выглядит шикарно.

Перед строем расхаживает Степан, сложив руки за спину. Рядом стоят еще трое царских охотников, еще дальше резвится Шарик, бегая по полигону с экскаваторным гидроцилиндром в зубах. Сам отгрыз что ли? Ох же… Какой силы у него челюсть?

— Искра, Степняк, Мегамозг. Впредь суббота — ваш день для тренировок к охоте, — заявляет Степан. — С восьми утра до четырех дня. До следующего возмущения вы должны быть готовы ко всему. К любому зверю в любом количестве. Я взялся обучить вас, и я свое слово сдержу. Помогут же мне мои товарищи. Вашей физподготовкой займется Гризли, — кивает он на огромного, как медведь, мужика. — Кот ему поможет, — новый кивок на другого офицера. — Ориентировке в незнакомой местности научит Картежник. Подготовкой к стрельбе и групповой работой по-прежнему буду заниматься я лично. Также Крикун, его сейчас нет, научит вас повадкам самых распространенных зверей. Он же у вас и примет экзамен в конце месяца. Сегодня у вас физподготовка и стрельба в озвученном порядке. Гризли, Кот, принимайте новобранцев.

Степан, махнув здоровяку, спешит в здание. Наверняка, у него полно дел по организации филиала. Остальные охотники тоже расходятся. Кроме Гризли и Кота.

— Ну что, салаги? — оскаливается в широченной ухмылке Гризли. Громила показательно хрустит толстыми, как канаты, пальцами. — Сегодня я буду вас по очереди бить. И первым будешь…ты, якут, — указывает он на Гришу.

— Я казах, — холодно замечает парень.

— Узкоглазые все на одно лицо, — кривится Гризли. — И все они меня бесят прямо до трясучки. После того, как китайцы меня жестоко пытали гребаных полгода… — его передергивает.

Кот с грустным лицом хлопает огромного товарища по плечу.

— Ну-ну, всё позади, брат.

Гризли трясет головой.

— Бесите. Просто бесите. Все. Ты понял, желтый?

— Вы в курсе, что сейчас оскорбили дворянина? — хмурится парень.

И тут же раздается громогласный ржач Гризли. Ему вторит звонкий смех более молодого Кота.

— Во-первых, мне срать. Тимофеич согласовал программу обучения с вашими папочками. Во-вторых, если ты действительно оскорбился, подойди и вмажь мне как мужик. Давай, а то пока ты будешь оскорбляться, я тебя еще десять раз как-нибудь назову.

Гриша стискивает кулаки и подходит к громадному мужику.

— Стойте, — поднимаю я руку. — Это и есть обучение физподготовке? А нельзя спарринг провести в нормальных условиях? Хотя бы на матах, в спецэкипировке.

— Нельзя. В лесу у вас не будет ни матов, ни спецэкипировки, — сплевывает Гризли. — Иди сюда, желтенький.

Молодой казах делает шаг к Гризли и тут же сваливается от мощного хука в челюсть. Как подкошенный просто падает. С отвратительным звуком хрустит кость, а следом вскрикивает Света:

— Гриша!!! Что вы творите?! — ее глаза загораются убийственным огнем. — Да я же вас…!

Невозмутимый Гризли переводит спокойный взгляд на меня, мол, это ж твоя группа, успокой свою бестию.

— Света, убери огонь! — командую я ровным тоном.

Блондинка, обернувшись и секунду поиграв горящими глазами, отзывает магию.

Кот уже опустился на колени подле разбитого всмятку лица Гриши. Поднятые над сломанной челюстью руки офицера светятся белым целебным пламенем. Пара секунд, и наш товарищ выглядит так, словно побывал у пластического хирурга. Челюсть вправилась, кровоподтек исчез, щеки приобрели здоровый румянец.

— Якут не принял стойку. Точнее, не поднял руки, не закрыл лицо, за что и получил, — сообщает Гризли скучающим тоном. — За ошибки я буду наказывать сурово. Упал, отжался! Десять раз!

Казах секунду медлит, но все же слушается. А пока он с пыхтением отталкивается от земли, от Гризли следуют некоторые пояснения:

— Я маг-физик. Могу усиливать свой организм в разы. Или, наоборот, занижать свои способности. Сейчас мой физический уровень приравнен к обычному человеческому, уступающему мне в весе и росте в два раза. То есть, якут получил в морду от обычного доходяги-школьника и сложился как картонный. Ну продолжим. Пока вы, салаги, меня не поколотите, то не уйдете отсюда. Потребуется, и я вас в мясо изобью. Мне не жалко, все равно Кот подлечит, — Кот согласно кивает. — Твоя очередь, ботаник.

Я уж не спрашиваю, почему мне досталось такое странное прозвище. Наверно, потому что мозгом работаю.

Обученный горьким опытом Гриши, шагаю я к Гризли уже в стойке. И тут же получаю крепкий джеб по блоку. Простая проверка, но меня сильно потряхивает. Надеюсь, Гризли не соврал и, правда, уступает в силе мужчине своего веса и телосложения.

Стоит заметить, что мы с Гришей и Светой сами пока не далеко ушли от «обычного». Мясо зверей пошло впрок, но не дало нам паучьей силы. Наши удары мощные, как у профессионального боксера тяжелого веса. Но притом тела-то у нас легкие, любой толстяк меня, как манекен, ударом откинет. Да и мышечный покров, пусть и крепкий, но не объемный. А Гризли огромный, попробуй пробей его тушу. Про опыт царского охотника в рукопашке же я вообще молчу.

Гризли наступает. От мощных взмахов я пытаюсь уклоняться, да и большей частью просто отбегаю от здоровяка. Границы арены ведь не обозначены, а значит, можно взять на измор…

— Граница! — рявкает Гризли. — Дальше ни шагу!

Черт.

Резко сам срываюсь в атаку. Быстрый лоу-кик, и Гризли с удивлением западает на отшибленную ногу. Ха! Надо было не у китайцев, а у тайцев в плену сидеть, здоровяк!

Я не мешкаю. Удар, удар, взмах локтем. Уклон вбок и удар в коленную чашечку, опрокидывающий Гризли из равновесия. Еще прозвучал и хруст приятный. Хук сверху в голову упавшему на колено здоровяку. Хрясь. Скула треснула и рассыпалась, как песчаный замок.

— Отошел! — ударом ладони в солнечное сплетение Кот откидывает меня на пару метров и принимается лечить товарища.

Возвращаюсь к товарищам. Гриша показывает мне большой палец, Света довольно улыбается.

— Ух, следующий! — встает починенный Гризли. — Давай ты, барби.

За «барби» он очень скоро отвечает разбитым коленом. Светке так и не удается одолеть Гризли, вылетает в нокаут, но урон наносит приличный. Поэтому круг повторяют все, кроме меня.

В итоге Светке удается завалить Гризли на седьмом круге, а Гриша выбил «сатисфакцию» на девятом.

Потом уже мы сидим и оттекаем в коридоре у двери в тир. Ждем, когда нами займется следующий инструктор. Мимо проходит, шелестя бумагами, Степан.

— О, уже освободились от Гризли? Быстро вы!

— Степан Тимофеевич, — говорит любопытная Светка. — Офицер Гризли сказал, что его полгода китайцы жестко пытали в плену. Из-за этого теперь он в обиде на всех азиатов. Даже нашего Гришу якутом обзывал.

— А, это. Да, было дело, — серьезно кивает Степан.

— А что с ним там делали? — не скрывает блондинка жгучего любопытства.

— Да на рисе просто держали.

— На рисе?! — удивляемся мы чуть ли не хором. — Как на рисе?!

— Обычно. Без мяса, только рис. И рыба, — подумав, добавляет. — Хорошо, что Маринка дождалась мужа из плена. Она повариха бывшая, откормила назад нашего медведя.

— Степан Тимофеевич, — качает головой Гриша. — Скажу я вам, очень нежный товарищ этот ваш Гризли.

— Какой есть, — не спорит Степан, он достает ключи из кармана и бросает мне, кивнув на железную дверь в конце коридора. — Ну бегом в арсенал, выбирайте стволы. Сегодня стреляете из чего сами хотите.

— Ура-а-а-а!!! — слитный крик.

— Поправка. Даня, пулемет Дегтярева не трогать!

— Ну бли-и-ин…

— Как, брат, двигается байкальский проект? — спрашивает Дмитрий у главы рода Соколовых.

Оба мужчины утопают в мягких кожаных креслах с высокими спинками и раскуривают кубинские сигары. После затяжки Виталий выдыхает плотный серый дым в виде колец:

— Двигается потихоньку, есть там у нас недоброжелатели.

— Вороновы?

— Они самые, — хмурится глава Соколовых и переводит неприятную тему. — СБ доложила, что у нашего самородка скоро появится отчим. Невзоров с Вещей подали заявление в ЗАГС, к тому же, она вместе с Данилой переехала в купленный им дом.

— Верно, — вздыхает Дмитрий. — Но Невзоров не дворянин. Может, еще не всё потеряно.

— Он — майор царских охотников, — замечает Виталий. — Считай, в полушаге от личного дворянства. К тому же, организовал здесь филиал и привел десяток человек. А десять царских охотников не хуже нашей сотни. Все одаренные, все давно убивают зверей. На нашей территории обосновалась сила, с которой нам приходится считаться. Это не остолопы Загонщики, которые часто даже не знают с какого конца за пистолет браться. Притом, я уверен, если у филиала дела пойдут гладко, то Невзорову дадут подполковника или полковника, не суть. К обоим чинам прилагается нетитулованное дворянство, вот что важно.

— Да, мы теряем власть над Данилой, — соглашается Дмитрий. — Было бы проще, если бы Невзоров ушел на пенсию, а не строил карьеру на старости лет.

— Чего уж теперь об этом, — делает Виталий глубокую затяжку. — Власть мы теряем, но нужно продолжать демонстрировать наше расположение.

— Куда еще больше расположения, брат? Наставника мы дали, книжек тоже одолжили. Как еще?

— Дружескими отношениями. Приглашайте его на семейные обеды, зовите на праздники, возьмите с собой в отпуск на море или на горячие источники. Сдружите парня плотнее со Светой.

Дмитрий задумывается, делает затяжку.

— Или, по-твоему, Даня не стоит того? — спрашивает Виталий.

— Стоит, — вздыхает Дмитрий. — Даже если бы у нас была целая дюжина телепатов, а не всего трое, всё равно стоило бы. Мозговик сказал: у парня огромный потенциал. Георг такого еще не видел. А если взять в расчет, что Данила в одиночку сразил грута, то получается, парень уже реализует свои возможности. Причем о груте знаем только мы да Невзоров. Инсайд.

— В копилку добавляем факт владения специфическим штурмовым автоматом, — усмехается Виталий. — Сам знаешь способность копирования чужих навыков очень редкая. Известна всего тройка таких телепатов. Один из них — лорд Роберт Нельсон, первый меч Британии.

— Ага, поговаривают также, что этот бывший пастух еще и первый стержень английской королевы, — с презрением фыркает Дмитрий.

— Ха, зря ты так, братец. Подняться из простолюдинов в любовники королевы не каждому дано, — развеселился главный «сокол». — Кто знает, как высоко поднимется наш Данилка.

— Какие у тебя планы на будущее, Данила? — спрашивает меня Степан.

Вечер. После ужина я вышел на балкон, отделённый от зала стеклянной дверью. Здесь вид на звездное небо ещё более потрясающий, нежели из других окон.

Только хотел сесть помедитровать, обстановка располагает, а тут заглядывает будущий отчим и давай задавать странные вопросы.

— Планы? Обычные, — пожимаю плечами. — Университет, ранговая комиссия, срочка на Аномалии, дворянство.

— Ничего себе обычные, — усмехается Степан. — Давай сядем поговорим.

Делать нечего, падаем. Я на тахту у стены, он в скрипучее кресло-качалку. Еще, скребя когтями по паркету, прибегает Шарик и вертит головой из стороны в сторону, выбирая к кому привалиться. В итоге сегодня счастливчиком оказываюсь я. Зверь падает возле моих ног и бахает огромную морду мне на колени.

Минут пять молча смотрим с царским охотником на звезды, думаем каждый о своем. Я почесываю Шарика за ухом, а тот закрывает глаза и говеет, высунув большой красный язык.

Слышно, как внизу гремит посудой Клава, нанятая Степаном домработница. Кухня находится прямо под балконом, и во время готовки из открытых окон сюда доносятся ароматные запахи.

Как вы поняли, царский охотник купил прекрасный домик. Кирпичная кладка, два этажа, просторные комнаты с современным интерьером. Я очень рад, что когда уеду в столичный вуз, оставлю маму в надежных руках.

— Даня, до сих пор я не спрашивал тебя о твоих профессиональных навыках бойца, — вдруг произносит Степан. — И впредь не собираюсь терзать тебя расспросами. Ты хороший сын моей любимой женщины, этого мне достаточно.

— Э-эм, понятно, — бормочу немного растерянно. Всё-таки спалился. Логично, служил-то я все-таки далеко не в разведке.

— У меня возникла идея организовать в Будовске центр КМБ.

— Курс молодого бойца?

— Верно, — пристально смотрит на меня Степан. — В основном для царских охотников, но не только. Новобранцы различных подразделений приезжали бы к нам и под присмотром опытных инструкторов проходили бы военную подготовку на живом враге.

— На живом? Это как?

— На пойманных зверях, Дань. Выпущенных на полигон, — он вздыхает. — Но для этого нам нужен телепат, Даня. Сильный телепат. Как ты. Без него зверей живыми не поймать и не удержать в неволе. Вот я и предлагаю тебе работу. Сразу после универа, — он смотрит мне прямо в глаза. — То есть, сначала это будет срочка вместо сражений у Аномалии, а потом и основная твоя работа на службе у царя. Примешь присягу, подпишешь контракт с армией, получишь звание с жалованием. Если ты согласен, то я подготовлю прошение начальству.

Ого! Я аж завис. С одной стороны, действительно круто. Да со всех сторон круто. Если это вообще выполнимо. Гладиаторские бои со зверьми? Офигеть же!

— Новый центр привлечет госфинансирование, что даст городу большие деньги, Дань, — продолжает Степанс сыпать аргументами. — Поднимется уровень жизни, поутихнет преступность. Я не вижу минусов.

Сразу вспоминается разговор с директором. Вот и моя возможность принести нашему темному городу немного света.

— Идея классная. Только возможно ли это технически? — задаюсь вопросом я. — Смогу ли я приручать зверей? А удерживать их в клетке годами? Я не знаю, Степан.

Царский охотник кивает с пониманием.

— Логично. У нас есть год, чтобы это узнать. Будем не просто ходить на охоту, но также ловить зверей живыми. Ты будешь тестировать телепатический контроль, а мы — надежность камер. Придется потрудиться, но зато к твоему уходу в универ у нас будет готовый бизнес-план, который четыре года подождет на полке, дожидаясь твоего выпуска, — он делает паузу. — Только ты еще не ответил. Согласен на это?

— Я согласен, — киваю и уточняю. — Согласен на год тестирования. Я не знаю, как сложится в дальнейшем моя жизнь. Не знаю, какие перспективы передо мной откроются. Поэтому не собираюсь усекать себе будущее одной дорогой. Но я уверен, что подготовка бизнес-плана не будет лишней. В любом случае, он может рано или поздно понадобиться твоему филиалу.

Степан медленно кивает.

— Думаю, это правильное решение, сынок.

Мы снова смотрим на звезды, снова роемся каждый в своих мыслях, снова я почесываю мускулистую шею Шарика. Меня тревожит пара вопросов.

— А с чего ты взял… о наличии у меня «профессиональных навыков»?

— АШ-12.

Ах, черт. А думал, пронесло. Надо было брать обычный «калаш».

— И Гризли.

— А с ним-то что? — недоумеваю я.

— Свой первый тренировочный бой на полигоне помнишь?

— Ну?

— Он тогда соврал. Когда ты жестоко насел на него со своими восточноазитскими пинками, Гризли резко поднял физический потенциал с «обычного человека» до развитого атлета.

Ох, ё….пти.

— Но зачем?

— Таков порядок. Армейский порядок. В первом бою инструктор должен размазать свежего «духа», дабы продемонстрировать свой несгибаемый авторитет. Но ты всё равно уделал его. Гризли мог, конечно, еще подбавить силушки, но либо не успел и словил нокаут, что вряд ли, либо постеснялся открыто жульничать.

— Хм, а Светка с Гришкой?

— С ними по-честному. Смысла хитрить не было, они ведь не такие «мастера кунг-фу», как некоторые, — глаза Степана смеются.

Час от часу не легче. Спалился по всем фронтам. Перед Степаном-то ладно, но еще же есть дворяне, те же Соколовы. Они могут напридумывать себе какую-то неясную магическую хрень в качестве объяснения моих навыков. Может, от того в последнее время Соколовы такие добрые? Даже на обед позвали через Светку на следующих выходных. Ох, не хочу я туда.

А Степан-то хитрый пёс похлеще Шарика. Все эти недели наблюдал за мной, мотал на ус, собирал нестыковки, копил, как покемонов в Покемон Го, наверно, уже портфолио на меня завел, сшил папку нитками, пронумеровал страницы и листает по вечерам в постели, пока мама посапывает ему вбок…. Ну ладно, ладно, перебарщиваю. Невзоров все-таки фронтовой вояка, так сказать, а не разведчик внутренней агентуры. Да и нет ему дела до моих секретов. У него своя жизнь, своя рефлексия, свои душевные муки, которые он и пытается успокоить борьбой со зверями.

Меня же ничего не мучает. Я начал новую жизнь с ноля. Прошлое отпустило, и мои помолодевшие глаза смотрят только вперед.

Попрощавшись с отчимом, ухожу к себе в комнату. Надо выспаться. Завтра воскресный урок у Мозговика. Может, наконец, заглянем в Астрал. А то надоело уже перестраховываться.

— Ну раз вы настаиваете, Даниил, — вздыхает Георг, жуя кусочек птичьего молока. — То давайте попробуем. Вы научились удерживать в памяти ментальные узлы во время глубокой медитации?

— Уффу, — отвечаю с набитым ртом. Очень уж вкусный чизкейк с вишней. Объедение! Георг смотрит на меня озадаченно. Я сглатываю и перевожу: — Угу.

— Тогда погружайтесь в медитацию. Как только отстранитесь от материального мира, поднимите в памяти узлы и напитайте их пси-энергией в порядке Горностаева. Я буду параллельно делать то же самое.

Мы откладываем на стол тарелки с недоеденными пирожными, причем я еще раз зачерпываю ложечкой вкусный крем, и погружаемся в транс. Узлы я уже помню наизусть, так что вызвать их в памяти не составляет труда. Также я натренировался наполнять конструкции энергией, только не все сразу, а очередями, чтобы случайно не провалиться на второй уровень. Сейчас же надо сделать натренированные действия все вместе. В порядке Горностаева шаг за шагом выплескиваю пси-энергию, и оказываюсь в белесом тумане.

Мозговик уже здесь. Мой репетитор смотрит на меня с удивлением:

— Вы отстали от меня всего на минуту!

— Ну, я еще поел пирожного, — признаюсь с извиняющимися нотами. — Отвлекся от медитации.

Георг чуть не выпадает в осадок. Покачав головой, он говорит.

— Проведем краткий обзор и вернемся назад. Нахождение здесь высасывает прорву сил, — он указывает на туман. — То, что наше воображение визуализирует как мглу, называется эфиром. По своей сути это сгустки психической энергии. С годами эти уплотнения, меняясь и развиваясь, образуют живые порождения астрала.

— Тут ничего не видно, — замечаю. — Как использовать астрал в практических целях.

— Эфир позволяет создавать пси-конструкции, — объясняет Георг. — Но эта больше стезя Конструкторов. Другие телепаты тоже способны создавать примитивные орудия. Для этого нужно иметь заранее готовый ментальный макет.

— А перемещаться? — жадно спрашиваю. — Возможно, в астрале перемещаться?

— Только на третьем уровне. Там уже нет сгустков эфира, и внутреннему зрению доступно больше пространства. Но там и опаснее в разы, и вернуться назад сложнее. Этот материал за пределами моего обучения, — обрубает он на корню мои надежды.

Ну вот. Только обрадуешься, как тебе говорят: нате жуйте сельдерей вместо мяса.

— Пора возвращаться, — продолжает обламывать меня Георг.

— Я не чувствую усталости, — я продолжаю жадно рассматривать туман. Здесь я смог метать шар Ярилы и стрелы Дажьбога. Здесь я обрел силу огненного мага. Благодаря чему? Своему неизвестному таланту либо простому стечению обстоятельств? Как узнать?!

— Ты, может, и нет, а я уже немного, — по лицу Георга бежит пот.

Похоже, Дар телепата имеет слишком малый накопитель. Жаль, но ничего не поделать. Придется уходить, а то он может и помереть.

Вдруг раздается мерзкий визжащий смех, и из тумана выглядывает уродливая тварь. Напоминает она плоского ската, за исключением того, что летает и ее рот полон клыков.

— Кровопускатель, — бледнеет Георг. — Парень, уходи. Я задержу ее.

Ну это никуда не годится. Оставлять теряющего силы учителя наедине с клыкастой монстрюгой, когда я полон энергии? Пффф. Не мой случай.

Делаю шаг к хохочущей твари, заслоняя Мозговика. Дар уже нагрелся внутри, готовый выплюснуться наружу беспощадными пси-волнами.

— Зачем же уходить? Такая прекрасная возможность для экзамена, — усмехаюсь. — Разве сейчас не время показать, чему вы научили меня?

— Но я не учил тебя сражаться! — возмущается телепат. — Я ни слова не говорил!

— Истинному мастеру не нужно убеждать, ему достаточно намека, — поднимаю я указательный палец вверх. — Слушая слова учителя, ученик читает знаки.

Нам так тренер по тхеквондо говорил, когда оставлял одних в зале выполнять набивку, а сам уходил к себе в кабинет смотреть футбольный матч.

— Что ты несешь?! Какие знаки?! Уходи! Уходи, пацан! — срывается на крик Георг.

Ничего себе, его прорвало. Ну если у него накопитель пустеет, оно и понятно. Смертельный риск, а тут еще я паясничаю. Займемся лучше делом.

— Скоро, учитель. Я быстрее сокола!

Разражаюсь залпом псионической силы. Плотность психической энергии вокруг нарастает. Аж волоски на коже встают дыбом. Я еще никогда не бил насмерть. Либо не хотел, либо противник попадался сильный, со щитами. Но эта тварь не выглядит защищенной.

Почувствовав скорую смерть, скат бросается навстречу разряду. Он буквально тонет в потоке силы, и, к моему удивлению, разлетается на ошметки. Вау! Не ожидал от своей телепатии зрелищных спецэффектов! Но кровопускатель — бестелесное существо из психической энергии, да и здесь всё нематериальное. Поэтому любую битву в астрале хоть снимай для Голливудского блокбастера.

— Ну как вы? — подхожу к Мозговику.

— Черт…откуда у тебя столько энергии! — тараторит он. — Ай, не время, надо уходить. Следи за моими мыслительными действиями и повторяй. Всё, пошли.

И мы покидаем астрал. Хотя я с радостью и подольше бы задержался. Подумаешь, напала невиданная зверюшка. В нашем лесу и не такие обитают.

По возвращению Георгий первым делом накидывается на пирожные. Теперь понятно, откуда у него такая ярая тяга к сладкому. Наполнитель маленький, энергии не хватает, надо постоянно стимулировать уставший мозг.

— Чудом выбралиф-фь! — жуя чизкейк, выдает телепат. Проглотив кусок, заботливо спрашивает. — Ты сам-то как Даня?

— Да нормально, — наливаю себе чая из чайничка. — Как понимаю, на сегодня всё?

— Да, я выжат, — вздыхает Георг. — Да и у тебя, наверное, впечатлений хватает.

Ну, как вам сказать…

— Вполне, — стараюсь не разочаровать опытного телепата. — Тогда я пойду. О…кстати, не рассказывайте, пожалуйста, Соколовым, что я сравнил себя с их геральдической птицей. Я не со зла.

Нахмурившись, Георг внимательно смотрит на меня.

— Хорошо, Даниил, не расскажу, — отвечает медленно.

На том и расстаемся.

Ну что ж, предупреждение-намек я оставил, а Георг явно воспринял это со всей серьезностью. По сути мои слова можно интерпретировать как: я знаю, что вы за мной шпионите для своего барина, и пока закрываю на это глаза, но на случай если переборщите, мою силу вы видели… А он, правда, видел, и теперь у него полно времени обдумать, стоит ли меня провоцировать.

Лена сидит за партой и внимательно слушает учителя.

— Ну что, судари и сударыни, — обводит учеников взглядом Иосиф Альбертович, преподаватель по прикладной магии. — Время подводить итоги. Кто-то отнесся к проекту с должной усердием, кто-то лоботрясничал. В любом случае, нельзя не отметить, что есть работы, которые поистине годятся как основа для университетских диссертаций. Больше исследований, экспертиз, теоретических обзоров, и действительно с этим не стыдно выступить за кафедральной трибуной. Итак, на областную конференцию в Пермь едут три группы. Вещий-Смольная, Соколова-Калыйр и Предякин-Енерева.

Объявление встречают полагающимися аплодисментами, а также растерянными охами и тихим шепотком, относящимися к кандидатурам победителей. Ладно, Вещий и Смольная. Оба простолюдины, они имели мотивацию и трудились не покладая рук. Но остальные-то? Все небедные дворяне, все легко поступят куда угодно. Какой резон они имели работать над тяжелым проектом? И работали ли на самом деле? Не привлекли ли сторонних специалистов на деньги родителей? А если привлекли, то на кой им это надо?

Лена же счастливо улыбается. Первый этап позади. Выполнен еще один шаг к поступлению на бюджет в университет. Она невольно скашивает взгляд на первую парту левого ряда. Даня тоже поворачивается к ней. Весело подмигивает ей. Улыбка девушки становится шире.

В очередной раз Лене не верится, что всё происходит наяву.

Раньше жизнь была темна и ужасна.

Отец спивался, мама убивалась на работе. Так шли годы и годы. Лена взрослела, ее тело росло, и вот уже «Снежные волки» бросают грязные взгляды и требуют оплату за непонятно что в одной из двух форм: «соткой в неделю или догадаешься сама, хе-хе». Это был только вопрос времени, когда они посмеют притронуться к ней. Требовалось немедленно что-то делать. Требовалось просить помощи, но у кого? Родители не могли помочь, на полицию никто в городе не полагался, сильных друзей у Лены не имелось. Еще немного, она пришла бы в отчаяние.

А потом в ее жизни появился Даня.

И все проблемы стали решаться моментально. Точнее, их решал Даня. Уверенно, по-мужски. Сперва бедствия, что разрушали жизнь Лены, взрывались, как созревшие нарывы. Тогда на них обращал внимание Даня. Мановение его руки — и всё приходило в норму. «Снежные волки» пропали, маме предложили работу с человеческими условиями, отец… Даня сказал, что его увезли в закрытую лечебницу в другой город, и, если он когда-нибудь вернется, то уже другим человеком. Но почему-то Лене думалось, что папа уже не вернется. Это больно и грустно, но снова жертвовать здоровьем матери было бы эгоистично. Значит так, значит, не вернется.

На перемене, выходя из кабинки туалета, Лена сталкивается с Камилой.

— Ой, извини.

Высокая брюнетка, хмурясь, оглядывает девушку:

— Елена, — выдает она с непонятной интонацией и замолкает. Только смотрит так странно, без привычного дворянского презрения или брезгливости, скорее уж с прохладным любопытством, как на диковинную симпатичную зверушку, например, на панду. — Поздравляю с победой в выборе проекта. Для тебя, наверное, это важно.

— Спасибо, — растерянно кивает Лена. — И я тебя тоже поздравляю.

А Камила продолжает изучать ее своими огромными зелеными глазищами. Дверь распахивается, входит девочка из параллельного класса.

— Милая, выйди, пожалуйста, — просит дворянка, и девочка, пискнув «извинитепожалуйста», уносится обратно. Больше в туалете нет никого, хотя вроде бы из-под двери кабинки справа торчали чьи-то ноги в бежевых колготках. Или показалось?

Лена тоже захотелось немедленно выйти. И вроде бы ничего не мешает, Камила ведь молчит, но чувствуется странная рискованность такого шага без разрешения аристократки.

— Вечером не хочешь вместе со мной прогуляться? — вдруг спрашивает Камила.

Лена хлопает глазами. Странное, очень странное предложение от популярной барышни. Но попробуй откажи.

— Я свободна, — кивает она.

— Кафе «Кокетка». Шесть часов, — брюнетка проходит мимо к двери распахнутой кабинки.

Лена с облегченным вздохом спешит вон.

Но облегчение длится недолго. Ровно в шесть часов вечера она как на иголках сидит за заказанным столиком. Камила опаздывает ровно на пятнадцать минут, тем самым показывая свое сословное превосходство, но и не нарушая этикет.

— Здесь очень вкусный моккачино. Советую.

— Ах, да, спасибо, — Лена послушно делает заказ.

Какое-то время две очень разные девушки пьют кофейные напитки и разговаривают ни о чем. Камила мастерски ведет беседы на светские темы. Концерт популярной группы, последний модный фасон платья, желание съездить на море… Затрагивают и жизнь класса. Незаметно пролетает полчаса, когда черноволосая дворянка неожиданно спрашивает:

— А ты случайно не думала, почему единственный телепат в школе выбрал тебя в качестве девушки?

— Нет, — честно признается Лена. — Зачем мне об этом думать?

Действительно, выбрал и выбрал. Что за провокационный вопрос?

— Хм, — Камила чуть прищуривает взгляд огромных чуть раскосых глаз. — И даже мыслей нет на этот счет?

Лена пожимает плечами. Ей нечего ответить.

— Да что с тобой, Елена? — недоумевает брюнетка. Кажется, она раздражена, хоть красивое лицо и выглядит невозмутимой маской. — Он мог встречаться даже с дворянками. И до сих пор может. Он не лишился этой возможности. Ему ничего не мешают, в том числе ваши отношения. Но зато теперь у него под боком всегда будет простенькая удобная девочка. Безотказная. Послушная. Как овечка.

Лена задумывается над резкими словами. Даня столько для нее сделал. Мать больше не горбатится на работе до ночи. Жизни самой девушки перестали угрожать бандиты. Неужели она должна переживать о таком пустяке, как верность Дани? Если уж на то пошло, свою верность он уже доказал смелыми поступками.

— Верно, — спокойно кивает Лена. — Буду. Разве в этом есть что-то плохое?

Камила, приоткрыв рот, смотрит на нее совсем по-другому. Удивленно.

— Мда, я недооценила нашего телепата, — качает головой брюнетка. — Что ж, спасибо, Елена, за этот поучительный разговор. Теперь я узнала больше о мышлении простолюдинов. Правда, мне до сих пор сложно вас понять.

Она накидывает на плечо безумно дорогую красную сумочку и собирается уйти. Подбородок брюнетки гордо вздернут. На простолюдинку она больше не смотрит.

— Тебе сложно меня понять, Камила, — вдруг громко говорит Лена. — Потому что ты никогда не была на моем месте. С самого рождения тебя окружают роскошь и богатство. Твои родители не надрываются на дешевой работе, тебя не задирают твои ровесники, хулиганы не вымогают с тебя денег. Сначала представь это всё, как этот ужас длится долгие-долгие годы, а потом представь, как это всё уходит по желанию одного человека. Того самого единственного человека, что позаботился о тебе. А больше никто никогда не заботился. Представь это всё, Камила, и, может быть, поймешь.

Брюнетка опускает удивленный взгляд на Лену. В замешательстве Камила чуть наклоняет голову, черный водопад волос падает на точеное плечо.

— Вряд ли я смогу, — наконец произносит дворянка и уходит, цокая короткими каблучками. Многие мужчины поворачиваются вслед уходящей красавице. Лица у них довольные. Особенно, когда напоследок Камила чуть выгибается в талии, чтобы взяться за ручку двери.

Выждав минуту, чтобы не столкнуться в дверях с брюнеткой, Лена уходит к автобусной остановке. На нее смотрит меньше мужчин, но тоже довольно много. Из-за щупающих взглядов Лене неприятно. В отличие от Камилы она не виляет бедрами, не дарит возбуждающие улыбки. Так почему же ее окутывают вниманием? Странные.

Идя по тротуару, она вздрагивает, когда из темного переулка сбоку резко выныривает мужчина с грубым бандитским лицом. В волосатой руке играет солнечными бликами острый нож.

— Помоги…! — крик сам собой вырывается из груди Лены.

— Заткнулась, сучка! — он хватает ее за руку и рыком дергает вглубь переулка.

Девушку толкают к стене, возле нежной шеи оказывается холодное лезвие. Сердце Лены бешено колотится, рука шарит в кармане в поисках спасения. Где же, где же он?!

— Заорешь — прирежу! — орет мужчина, нависнув над ней, словно грозовая туча. — Слушай меня сюда! Больше ты со своим телепатом не встречаешься! Ясно тебе?! А то… и-и-и-у-у-у!!!

В глаза ему брызгает перцовый баллончик, и он, отшатнувшись, кричит раненым вепрем. Лена же швыряет в него балончик и уносится прочь из переулка. Как загнанный зверек, она бежит, не останавливаясь. Забежав за угол, выхватывает из сумочки телефон. Кнопка быстрого набора номера нажимается со второго раза.

— Алло, Даня, Даня…Пожалуйста, спаси меня!

— Где этот выродок?! — рычу я, едва захожу в кабинет Степана. Тут же сидят и Кот с Картежником.

Бешенство переполняет меня. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели, словно обмакнутые в мел. Царские охотники воспринимают мое поведение спокойно.

— В каморке в конце коридора. Прикован к стулу наручниками, — объясняет Кот и бросает мне ключ. — Отопри и развлекайся, парень.

— Погодь. Мы же не убедились, что это точно тот, — вскидывается Картежник. — Да, мужик похож на сволочину, что зафиксили банковские камеры возле переулка. Но пойманный не сознался…

Не дослушав, я покидаю в кабинет. За спиной раздается нравоучительный тон Степана:

— Проснись, камрад. Даня же телепат, он без нас убедится.

— А, точняк, — хлопок сенсора-охотника себя по лбу слышно и в коридоре. — Прости, майор, ночь была бессонная. С женой перетаскивали вещи в новую хату…

У двери оказываюсь за секунду. Быстрый поворот ключа, щелчок замка. Дергаю ручку на себя и подхожу к прикованному мужику. Бандитская рожа, сальная кожа, испуганные красные глаза. Я приближаюсь к подозреваемому, рассматриваю полностью красные белки и спрашиваю:

— Как покраснели твои глаза?

Он ничего не говорит, только волком смотрит, но в его голове уже возникли воспоминания, и мне ничего не стоит прочитать передающие их сигналы.

— Понятно, — киваю. — Что ж, я тот самый телепат, о котором ты говорил моей девушке.

И вот теперь бандит едва не пускает в штаны. Усиливаю этот ужас и наблюдаю, как он охает, задирает голову, трясется на привинченном к полу стуле.

— Мегамозг, — в дверях появляется Кот. — Степан спрашивает о результатах.

— Тот.

— Лады. Ну, сомнений, в общем-то, и не было, — довольно кивает охотник. — Может, тебе принести целлофановый пакет с удавкой? Или молоток с плоскогубцами? У Картежника еще есть компактный электрошокер, ему жена подарила.

— Ничего. Только видеокамеру, — я хищно оскаливаюсь, положив руку на плечо дрожащего бандита. — Будем снимать кино, — поворачиваюсь к своей будущей жертве. — Назову его «Пила».

А что? Нам, попаданцам, можно заимствовать не только же песни «Битлов» и Высоцкого.

В «Кокетке», скажу я вам, потрясающие пирожные! Чего только стоят чизкейки с малиной! Мм, вкуснотища! Улетают на раз, особенно после большой мозговой работы. Как, например, допрос через телепатию.

Успеваю слопать пять пирожных, когда Камила наконец приходит. Хотя опаздывает она ровно на пятнадцать минут. Удивительная точность. Явно неспроста.

Красотка шагает к моему столику своей фирменной походкой от бедра. Прямая спина и гордая осанка. Неудивительно, что все мужики на нее таращатся. Я и сам чувствую себя на модельных показах. Притом двигается брюнетка так непроизвольно и плавно, что становится понято — движение для нее обыденно.

Когда Камила наконец заканчивает свой променад и добирается до стола, я поглощаю шестой чизкейк.

— Не много ли сладкого, Даниил? — усмехается девушка.

— Для телепатов никогда не бывает много сладкого, — отвечаю без эмоций, оглядев ее облегающую кофточку. — Особенно для сильных телепатов.

Девушка слегка краснеет.

— Необычное приглашение, Даня, — усаживается она напротив. — И довольно смелое. Но, видимо, ты меня неверно понял. Когда я говорила, что дворянки не прочь с тобой встречаться, я имела в виду не себя.

— На мою девушку напал бандит сразу после встречи с тобой, — холодно произношу.

Она замирает и растерянно смотрит на меня.

— На Лену?!

— У меня нет других девушек. Он угрожал ей ножом, Камила.

— Боже, что с ней?! — забота брюнетки выглядит искренней. — Она цела?

— Все в порядке. Бандит велел ей прекратить встречаться с телепатом, — делаю паузу. — Очень подозрительно, не правда ли, что это произошло сразу после вашего разговора?

Под моим пристальным взглядом барышня бледнеет и отшатывается на спинку стула.

— Даня, догадываюсь, что ты подумал, но я не при чем, клянусь!

Я отламываю ложечкой кусочек чизкейка и кладу в рот. Прожевываю и говорю.

— Знаю, Камила. Тебя явно хотели подставить.

— Что?! Но зачем?! — хлопает брюнетка глазами.

— Кто ее разберет, — пожимаю плечами. — Может, ей не нравилось, что ты постоянно обедаешь со мной в столовой и занимаешь выгодное место. Может, ты ее просто бесишь.

— Подожди! Ее?! Неужели ты сумел поймать бандита и выпытать имя заказчика?

— Мой отчим — царский охотник, Камила. Он нашел выродка спустя пару часов после происшествия. Да, бандит пойман, а допрошен уже мной лично. Ныне он недееспособен в связи с кучей приобретенных психотравм. До конца жизни у него не получится ни ходить, ни взять в руки нож, ни лечь в постель с женщиной, — произношу будничным тоном.

Камила вздрагивает.

— Страшный ты человек, Данила, — шепчет девушка. — Благороднее было бы его просто убить.

— Может быть, но я не благородный, — качаю головой. — Пока. К тому же бандит — важный свидетель, и его мозг содержит улики против виновницы.

— Кто она?! — восклицает брюнетка, неожиданно сверкнув глазами словно пантера. — Скажи! Это также и мое дело, раз пытались подставить меня!

— Бандита наняла служанка рода Фиткиных, — озвучиваю. — Из их отпрысков только Екатерина учится в нашей школе.

— Катя?! — удивляется Камила.

— Скорее всего, когда в туалете ты звала Лену на встречу, Фиткина сидела в одной из кабинок и подслушивала.

— Вот же стерва!!! — Камила раскраснелась от ярости, волосы цвета воронового крыла взметнулись вверх, поднявшись над головой, словно черный дым. Я удивленно вскидываю брови. — Как эта мразь посмела?! Марать честное имя Енеревых! Да я ее!

— Ками…

— Она ответит, Даня! Я обещаю! — рычит девушка, и воздушные потоки вокруг ее стройного тела бурлят и сходят с ума. Мне кидает в лицо порывом ветра. Что за?! Разве у Целителей это возможно?! — Я отцу всё расскажу! Он с Фиткиных такую плату стребует — век не расплатятся!

Рядом с девушкой уже закольцовывается маленький ураган. Смерч размером с мою руку.

Звучит дробный режущий звук. Острые воздушные потоки разрезают стол. Я резко вскакиваю и отпрыгиваю прочь от греха подальше:

— Камила! У тебя пробуждение! — она не реагирует, лицо грозное и злое, всё думает от Фиткиной. Оборачиваюсь к залу и ору. — Нахрен все убежали! Сейчас накроет!

Глупо надеяться на сознательность толпы. Поэтому одновременно отправляю мысленные команды. Ближайшие посетители попадают под мой контроль. Взрослые хватают детей в охапку и с разбегу прыгают в широкие окна. Стекло с треском раскалывается, люди со шлепками вываливаются на тротуар.

— Даня!! Что… что со мной?!

Проснулась наконец спящая красавица.

Камила с ужасом смотрит на крутящиеся вокруг вихри. Свистят воздушные клинки, с треском разлетаются столы и стулья.

Все остальные посетители уже покинули «Кокетку». Мне бы тоже удрать. Пока не разрезало на куски.

— Даня! Пожалуйста, не бросай меня! — умоляюще взывает девушка, окутанная рычащим ветром. Она даже протягивает ко мне бронзовые руки. — Помоги!!!

Вот же черт!