Клер Холланд осторожно откинула полог палатки и выглянула наружу. Хорошо, что дождь закончился, но после двух холодных, туманных дней, когда приходилось грести изо всех сил и сражаться с мертвой зыбью, приятно было побыть в тепле и сухости.

Клер и ее друг, Майк Магуайр, решили пройти на каяках вдоль западного берега острова Калверт. Часть маршрута вдоль побережья канадской Британской Колумбии пришлось идти по открытому океану. Клер и Майк столкнулись со всеми трудностями, какие только можно себе представить. Клер очень радовалась, что им удалось высадиться на красивом песчаном пляже на острове Трике.

После того как глаза привыкли к яркому свету, она залюбовалась видом, открывшимся ее взору. Как и почти на всем тихоокеанском побережье Британской Колумбии, пейзаж был великолепным.

Долговязый Майк тоже выполз из своей палатки, потянулся и заулыбался во весь рот.

— Вот это да! Может, останемся тут на недельку-другую? Не обязательно всем рассказывать, что мы так и не попали на Гусиный остров, как собирались.

Клер рассмеялась:

— Можно хотя бы немного побездельничать!

Именно этим они занимались в ожидании прилива, который должен был облегчить им спуск на воду. Не придется тащить тяжело нагруженные каяки — или сначала каяки, а потом снаряжение — по песку, обнажившемуся во время отлива.

После завтрака, состоявшего из овсянки и кофе, Клер с радостью сбросила с себя несколько слоев одежды, чтобы погреться на почти жарком солнце.

Сегодня они так или иначе никуда не спешат. Обоим — хотя и не вместе — уже доводилось проходить на веслах так называемым Внутренним проходом от штата Вашингтон до Аляски. Сейчас они осматривали самые живописные и наименее посещаемые острова на побережье. Вернуться же собирались на пароме от Принс-Руперт на Аляске.

— Клер, не хочется напоминать, но… — Майк кивнул в сторону берега.

В ответ Клер скорчила гримаску. Она уже сложила палатку и скатала спальник, но ей еще предстояло упаковать походную плитку, кастрюльки и миски. Они устроили беспорядок больше обыкновенного.

Они с Майком познакомились в школе каякинга, куда Клер записалась, желая отточить свои навыки. Она мечтала ходить по более сложным маршрутам. Так вышло, что при отработке многих упражнений их ставили в пару; они неплохо сработались. После того как занятия закончились, они вначале совершали однодневные походы, а потом в выходные отправлялись на острова Сан-Хуан и Галф. К счастью, Клер и Шелби, жена Майка, сразу нашли общий язык. Клер считала, что ей повезло, потому что Шелби позволяла ей «позаимствовать» мужа. Сама Шелби обожала нежиться под жарким солнышком на Гавайях или островах Карибского моря и терпеть не могла холод и грязь. Насколько было известно Клер, Шелби никогда не беспокоилась о том, что они проводят время вдвоем, вдали от мира, иногда не по одной неделе — как сейчас.

Слава богу, и ей больше не нужно беспокоиться о том, что думает Девин, как, впрочем, и любой другой мужчина.

Они оба привычно и быстро упаковали одежду и прочее в водонепроницаемые мешки и сложили все в каяки. По мнению Клер, труднее всего было переодеваться, готовясь к очередному дню на воде. Каждый раз, натягивая гидрокостюм, она вспоминала затасканный образ: все равно что сунуть руку в банку с червями. Внутри гидрокостюма всегда было липко. Хуже того, приходилось всячески извиваться и изгибаться, чтобы втиснуть руки в длинные рукава, а ноги — в неопреновые ботинки. День был такой приятный, а их планы настолько нечестолюбивыми, что она почти решила не надевать перчатки, но потом взглянула на свои ладони и загрустила. Вскрылись несколько мозолей, заработанных интенсивной греблей. Кроме того, два дня назад она нечаянно схватилась за куст заманихи, и руки обсыпало.

Что ж, ладно. Придется натягивать перчатки.

Одеваясь, она напоминала себе, как любит находиться на воде в своем гладком синем каяке «Бореаль Дизайн Баффин». Исследуя мир дикой природы на небольшом суденышке, она обретала так необходимые ей покой и уверенность в себе.

После того как они с Майком заскользили по воде, Клер с удовольствием оглянулась. Океан казался почти совершенно спокойным, на поверхности воды, скрывавшей мощные приливы и течения, плясали солнечные зайчики. Они выбрались из узкой бухточки, места их вчерашней стоянки, и двинулись зигзагом вокруг скопления островков.

Уже несколько дней Клер и Майк никого не встречали, лишь издали видели большие корабли в заливе Королевы Шарлотты, да несколько прогулочных и рыболовных катеров в проливе Хакай. Вот почему они так удивились, услышав неподалеку голоса. Возможно, голоса доносились с какого-нибудь прогулочного судна, чей капитан решил устроить здесь стоянку.

Майк шел первым. Он обогнул островок, достаточно большой для того, чтобы называться островом, хотя вряд ли у него имелось какое-то название. Клер услышала, как он произнес: «Что за…»

Инстинкт заставил ее сдать назад, хотя она уже оказалась достаточно близко для того, чтобы увидеть, что именно удивило Майка. Впереди стоял старый каботажный грузовой корабль. С помощью крана на передней палубе переносили поддон с чем-то тяжелым на ослепительно-белую яхту. Матросы и на грузовом корабле, и на яхте работали споро. Оба судна не могли задерживаться в узком проливчике, ведь уже начинался отлив. Но почему они спрятались среди крошечных островков? Клер подумала: наверняка они не хотят, чтобы их видели. Она читала, что в этих краях, в приграничных районах между Канадой и США, как на суше, так и на воде, широко распространена контрабанда. Незаконно ввозят людей, наркотики… и кто знает, что еще.

Ярко-красный каяк Майка с оранжевыми полосами по бортам уже вынесло на открытое место, хотя он и перестал грести. Инстинкт подсказывал: ни грузовой корабль, ни яхта не должны там находиться. Поэтому сама Клер по-прежнему пряталась за крошечным лесистым островком. Она ухватилась за ветки искривленного кедра, чтобы ее не уносило. Сквозь опушенную иглами ветку она увидела: человек, стоявший на палубе грузового корабля, заметил Майка и кого-то позвал по имени. Все, кто находились на яхте и на грузовом корабле, развернулись к нему.

— Здрасте! — крикнул Майк, подняв руку.

В этих краях принято проявлять дружелюбие. Во время похода Майка и Клер несколько раз приглашали поужинать на яхте или на прогулочном катере. Но сейчас…

Увидев, как человек на палубе грузового корабля вскинул ружье, Клер ахнула от ужаса.

Майк тоже заметил ружье и, опустив весло в воду, попытался отгрести подальше. Оцепенев, Клер не сводила взгляда с человека с ружьем. Потом загрохотали выстрелы; плеснула вода совсем рядом с ее каяком.

Туда упала пуля.

Дальше все было как в замедленной съемке. Майк вдруг дернулся и осел набок. Под его тяжестью каяк перевернулся. Клер мысленно обратилась к нему: спрячься под водой! Отсидись! Прошло какое-то время, но он не показывался. На поверхность выплыло его весло… Каяк килем кверху понесло прочь: начинался отлив.

Клер шепотом молилась. Порывшись в кармане, она нашла устройство GРS-слежения с аварийной кнопкой. Если нажать ее, скоро придет помощь.

Но не так быстро… во всяком случае, для Майка.

Клер внушала себе: Майк просто выронил весло, а сам за что-то зацепился, когда его каяк перевернулся. Он сумел выбраться из каяка при оверкиле и сейчас плывет под водой, пытаясь добраться до соседнего островка… Вот-вот она услышит плеск…

Руки у нее дрожали. Клер не сводила глаз с перевернутого каяка.

Вдруг электронное устройство выскользнуло у нее из руки, ударилось о борт и упало в воду. Она потянулась за ним, едва не перевернув каяк, но не достала. Теперь она уже не молилась, а шептала: «Господи… Нет… Только не это».

Клер испуганно посмотрела вперед. Подъемный кран развернулся, а яхта медленно разворачивалась. Она направлялась на юг; ее путь лежал между двумя маленькими островками. Клер никак не удавалось разобрать черные буквы на носу яхты. Что у нее со зрением?!

Она сердито потерла глаза и поняла, что плачет.

Холодно, как холодно! Адама пробила дрожь, и он смутно понял, что еще жив. С ним разговаривает какая-то женщина. Время от времени ее интонации намекали на то, что она ждет ответа, поэтому он, прилагая непомерные усилия, издавал хриплый стон. В него много раз стреляли; огнестрельные ранения были ему хорошо знакомы. Правда, никогда раньше он не превращался в айсберг.

Кто она такая?

Он пытался сообразить, но ничего не получалось. Его снова затрясло; приступ избавил его от любопытства.

Женщина что-то произнесла жалобно, словно молилась. Он попробовал поднять голову, но у него ничего не получилось.

«Держись!»

Наконец до его сознания дошел какой-то скрежет. Положение тела слегка изменилось, голова очутилась вверху. Плоскость под ним — лодка? — качалась с боку на бок, и он качался вместе с ней.

Перед его затуманенным взглядом возникло лицо.

— Вы можете двигаться самостоятельно?

Двигаться. Есть о чем подумать.

— Не знаю… — с трудом произнес он.

— Ладно. Хм… Сейчас я помогу вам скатиться с каяка. Ясно?

Он не до конца ее понял, но почувствовал, что намерения у нее добрые, кем бы она ни была.

В этот раз он попытался кивнуть.

Либо ей удалось расцепить ему пальцы, либо он вообще ни за что не держался.

Он рухнул на спину, но она все катила его, пока он не лег ничком. Нос и щеки уткнулись в мощеную улицу. Нет, неправильно, здесь камешки гладкие и лежат свободно.

— Давайте-ка поднимем вас… сначала на четвереньки.

Он собрал остатки сил и сделал то, что она просила. С трудом приподнявшись и покачнувшись, он кое-как поднялся на ноги, а она поддерживала его, подпирая плечом со здоровой стороны.

— Слишком тяжело! — пробормотал Адам.

Он не разобрал, что она ответила. Недобрый признак!

Он шагал механически, ставя одну ногу перед другой. Женщина раскачивалась вместе с ним и несколько раз ловила его, не давая упасть.

Он думал, что мощное усилие его согреет, однако этого не произошло. Им пришлось дважды останавливаться, потому что в приступе его так трясло, что стучали зубы.

Наконец она сказала: «Ну вот», и помогла опуститься на колени. Когда она отпустила его, он тут же завалился на бок и свернулся клубком. Его спасительница куда-то быстро ушла.

Либо она вернется, либо нет.

Адам не солгал своей спасительнице; чувствовал он себя действительно хреново. Мышцы превратились в желе. Руки и особенно ступни горели. Он выпростал руку из спального мешка и посмотрел на кисть.

Да, она ярко-красная… Проклятие!

И так холодно… думал, что умрет.

Он поспешно убрал руку назад, в теплый кокон, и прислушался, не возвращается ли его спасительница. Подумал, что ему будет очень любопытно на нее взглянуть. Ведь он впервые по-настоящему увидит ее лицо, а потом и тело. Спутанные светлые волосы, такие длинные, что, заплетенные в косу, доходят до середины спины. Голубые глаза, очень живые на загорелом обветренном лице. Сзади она выглядела стройной и крепкой; вместе с тем она обладала вполне женственной фигурой. Благодаря тому что она тесно прижималась к нему, он знал, что грудь у нее большая.

Адам напряженно прислушивался к звукам, боясь услышать голоса. Что, если она все же вызвала помощь? Он пытался предостеречь ее, но не был уверен, что она его услышала. Скорее всего, у его спасительницы есть передатчик; можно было бы послать сигнал бедствия, только не на той частоте, какую отслеживают все суда неподалеку. Кто знает? Возможно, в ее мобильном телефоне осталось достаточно заряда для связи.

Если она все же вызвала помощь, их жизнь скоро оборвется.

Надо было пойти следом за ней или настоять, чтобы она отдала ему все электронные приборы, прежде чем отправится куда-то одна… Адам хмыкнул. Учитывая его состояние, сейчас она способна сбить его с ног одним пальцем.

Он ничего не слышал, пока какой-то тихий шорох снаружи не заставил его поднять голову.

Его спасительница уселась на низкий складной матерчатый стул на алюминиевой раме и разжигала походную плитку. Он видел ее лицо в профиль.

— Если ты проснулся, — сказала она, обернувшись через плечо, — имей в виду, что я собираюсь вскипятить воду. У меня есть чай, кофе и горячий шоколад. Что выбираешь? Шоколад сейчас для тебя лучший вариант. Можно положить туда и сахар.

Хотя Адам не особенно любил сладкое, понимал, что она права.

— Горячий шоколад.

Вместо ответа, она поставила кастрюльку на конфорку и стала рыться в непромокаемом мешке. Потом встала и куда-то ушла. Когда она вернулась, у нее в руке была высокая кружка.

«Из каяка мертвеца».

Кто убитый — ее муж или бойфренд? На нем его одежда… Да, скорее всего, так и есть. Ее спутника убили у нее на глазах, а она спасла жизнь совершенно незнакомому человеку. Зачем?

Адам сел, не вылезая из спальника, и неуклюже пополз вперед, отталкиваясь только левой рукой. Устав, сел у выхода из палатки. Она не повернула головы, но он заметил, как напряглись ее шея и плечи. Конечно, она поняла, что он близко.

— Как тебя зовут? — хрипло спросил он.

Теперь она взглянула на него.

— Клер Холланд. А тебя?

— Рик… — Он покачал головой. — Адам Тейлор.

— Так Адам или Рик?

— Какое-то время я называл себя Риком. Я… мне пришлось некоторое время жить с этим именем.

— Зачем тебе фальшивое имя? — Она не моргая смотрела на него.

— Я агент Управления по борьбе с наркотиками. Внедрился в шайку наркоторговцев.

— Почему в тебя стреляли?

— Я высказался против того, чтобы убивать человека в каяке. — Он помолчал. — Вы с ним, наверное, были вместе.

— Да, — сдавленно ответила она и отвернулась.

— Мне жаль. — Он не очень умел выражать сочувствие, но попытался. — Он… твой муж?

— Нет. — Клер не хотелось на него смотреть. — Друг. Мне придется сообщить его жене… — Она не договорила.

— Мне жаль, — повторил он.

— Зачем его убили? Он ведь не представлял для них никакой угрозы.

— Да. Я говорил то же самое. — Адам попытался размять пальцы, но они задубели и распухли. Он мрачно продолжал: — И еще сказал, что теперь их, если поймают, посадят не только за контрабанду, но и за убийство.

— Они догадались, что ты тайный агент?

— Раньше мне так не казалось, но теперь у меня возникли сомнения.

— Документы у тебя есть?

Ее подозрительность его не удивила. Он медленно ответил:

— Когда я работаю под прикрытием, то не ношу с собой документов. При мне были только водительские права на имя Ричарда Бекмана. — Он огляделся и увидел, что на земле лежат кучи мокрой одежды. — У меня есть бумажник.

— У тебя был бумажник, — уточнила Клер. — Хотя… все может быть. — Она быстро и плавно встала, подняла с земли предметы одежды, которые он не узнал, пока она не нашла его промокшие насквозь брюки карго. Похлопав по карманам, она покачала головой: — Нет. Надеюсь, в нем не было ничего важного.

— Несколько баксов. Фальшивое водительское удостоверение штата Аляска и карта социального страхования.

— Ясно. — Она снова склонилась над плиткой.

— Почему мы тебя не видели? — отрывисто спросил он.

— Я пряталась за тем островком, из-за которого выплыл Майк. Увидев грузовой корабль и большую яхту в узком проливе, я заподозрила неладное. Отгребла назад и схватилась за ветку кедра… спряталась за ней, но мне все было видно.

— Удачное решение.

— Как оказалось, да. И для тебя тоже.

— Да, — хрипло проговорил Адам и откашлялся. — Я стоял шагах в десяти от типа, который застрелил твоего друга. Почему ты меня спасла?

Она пожала плечами:

— Увидела, что ты жив. Вскоре стало понятно, что Майка уже не вернешь. Я не могла сидеть и смотреть, как ты утонешь.

— Спасибо, — не сразу ответил он.

Она кивнула и разлила кипяток по кружкам, а затем привернула горелку и протянула ему шоколад:

— Удержишь?

— Не знаю, — признался он.

Прежде он лишь высовывал левую руку из спальника. Оглядев его руку, Клер покачала головой:

— Нет. Кружка слишком горячая. Еще разольешь и обожжешься. — Она поставила кружку на сравнительно плоский камень. — Пусть немного остынет.

Он наблюдал за ней. Ему показалось, что она покраснела, но он ни в чем не был уверен из-за ее загара.

— Ты там с кем-нибудь связывалась? — Адам дернул головой в сторону леса за палаткой.

— Нет! — Она вскинула голову. — Хотя теперь мне кажется, что надо было.

— Я не причиню тебе вреда… — Он помолчал. — Мне бы хотелось сказать тебе, что со мной ты в безопасности, но все не так. Ты впуталась в очень опасное дело.

Ее живые голубые глаза стали огромными.

— Знаешь, я заметила… Ты велел мне не пользоваться коротковолновым передатчиком.

— Правда? Я… не помню.

— Ты сказал, что они будут отслеживать все сигналы о помощи. Но я не понимаю. Ведь они наверняка давно ушли отсюда?

— Может, и ушли. — В голове у него еще не до конца развеялся туман. — А потом наверняка опомнились и пожалели, что не пустили в меня еще несколько пуль перед тем, как отплыть. Для верности, так сказать.

— Неужели они не понимают, что, даже если ты не умер на месте, в холодной воде долго не продержишься?

— Те типы вовсе не такие тупицы, какими я их считал. — И задание тоже оказалось не совсем таким, каким должно было быть. Адам с трудом удержался от искушения рассказать ей все. — Дуэйн наверняка помнит, что каяк находился не так далеко от меня, — продолжал он. — Что, если я ухватился за него? Он предпочитает ничего не оставлять на волю случая.

— Поэтому он в тебя стрелял.

Адам попытался дотронуться до больного плеча.

— Да, наверное. Ты… сделала мне перевязку?

— Да. Кстати, пока еще светло, надо снова осмотреть рану. У меня есть мазь с антибиотиком, но я не догадалась использовать ее сразу. Тогда страшнее было переохлаждение.

Он поморщился:

— Пуля еще внутри?

Клер тряхнула головой, качнулась ее коса.

— Нет. Прошла навылет. Большое выходное отверстие под лопаткой.

— Ужасно болит весь верхний квадрант.

— У меня есть обезболивающее. — Она полезла в ярко-красный контейнер с белым крестом, где находилась аптечка, и расстегнула молнию. — Аспирин… не стоит, от него может открыться кровотечение. Хм… парацетамол… еще у меня есть несколько рецептурных сильных обезболивающих.

Адам задумался.

— С сильными давай подождем. Возможно, прежде чем мне станет лучше, будет хуже.

Она кивнула, достала пару таблеток и положила в его протянутую ладонь, а затем потрогала кружку, решила, что содержимое достаточно остыло, и встала перед ним на колени.

Он осторожно отпил, когда она поднесла кружку к его губам, затем закинул таблетки в рот и отпил больше, придерживая кружку здоровой рукой. Черт побери, вкусно, а ощущение тепла в горле и ниже — еще лучше.

— Если поможешь мне взять кружку за ручку, я, наверное, и сам справлюсь, — сказал он.

Клер помогла ему взять кружку и отодвинулась — как показалось Адаму, с облегчением. Трудно было понять, о чем она думает. Но потом Клер сказала:

— Я проверяла свой телефон. Связи нет.

— А была у тебя связь с тех пор, как ты вышла из… откуда?

— Из Анакортеса. Я из Сиэтла. Да, мне удалось сделать несколько звонков, но чаще всего телефон не ловил.

Он кивнул. Маленький городок на острове Фидальго в штате Вашингтон — частый отправной пункт для любителей водного туризма. Паромы, которые ходят на острова Сан-Хуан и доставляют пассажиров и машины в Викторию на острове Ванкувер, тоже отправляются из Анакортеса.

Вблизи Аляски Адам видел канадские паромы. Можно было бы добраться до одного из них. Но сейчас они находятся в нескольких морских милях от любого достаточно крупного пролива, по которому могут ходить такие крупные суда. Кроме того, грести он сможет лишь через день или два. Можно, конечно, отправить Клер Холланд одну… но такой вариант ему совсем не нравился. Она будет так же беззащитна, как ее спутник.

А он… как он сможет помочь ей, если поплывет с ней? Ведь оружия у него нет.

— Ты видела или слышала другие суда с тех пор, как мы здесь? — спросил он.

Она отвела глаза в сторону.

— Когда мы… лежали в палатке, я слышала звук мотора. Мотор маломощный… Возможно, то была моторная лодка.

Адам тихо выругался.

— На грузовом корабле есть такая?

— Да, и еще надувная лодка побольше с навесным мотором.

— А… на яхте?

— Возможно, и там тоже что-то есть, но яхта уже далеко отсюда. — Если только они успели передать всю партию. Адам понимал, что Дуэйн должен особо заботиться о самом опасном грузе. Может быть, яхта вернулась, пока он изображал труп на воде… а может, капитан яхты перепугался и бежал, не завершив обмен.

Может, еще удастся задержать их и не допустить передачи?

Нет, ничего не получится, если он и дальше будет сидеть на острове, на узкой полоске пляжа между скалистыми «стенами». Очень не хотелось подвергать опасности отважную женщину, спасшую ему жизнь… но то, что перевозит Дуэйн, способно убить не одну тысячу человек. Десятки тысяч. Или даже больше.

Нужно все ей рассказать, но… стоит подумать, как лучше это сделать.

— Проклятие! — воскликнул он. — Наш лагерь видно с воды!

Незнакомец, назвавшийся Адамом Тейлором — она пока не знала, верить ему или нет, — быстро осушил кружку с горячим шоколадом и наблюдал, как она ножом нарезает ветки, чтобы лучше замаскировать палатку и каяки — особенно яркий оранжево-красный каяк Майка.

Перенеся несколько мешков за камни, Клер вернулась к палатке и увидела, что он клюет носом. Когда она осторожно отняла у него кружку, он резко вскинул голову и согласился: да, наверное, стоит осмотреть рану.

Она решила, что красавцем его не назовешь, однако у него было мужественное привлекательное лицо со слегка искривленным — сломанным? — носом и красивыми губами. Ну что она за идиотка! Как можно даже думать такое в связи с ним?

Клер не до конца верила, что он агент под прикрытием и работает в Управлении по борьбе с наркотиками. Но сейчас она ему нужна. А как только не будет нужна… Она надеялась, что поймет, когда такой момент настанет.

Сначала подготовиться, внушала она себе. Но сейчас еще рано.

Он искоса наблюдал за тем, как Клер осматривает его рану. Отчего-то она стеснялась больше, чем когда раздевала его догола.

Если бы не страшное отверстие, откуда сочилась кровь, и не длинный, тонкий шрам с левой стороны грудной клетки, его плечи и грудь можно было бы назвать великолепными. У него идеальная фигура…

Конечно, она то и дело косилась вниз, туда, где сужавшаяся поросль волос исчезала под резинкой слишком тесных для него термокальсон. Жар прилил к ее лицу; она понадеялась, что он ничего не заметил.

Выдавив на рану мазь, она начала перевязку.

— Подержи, пожалуйста, а я удалю салфетки и осмотрю твою спину. Может быть больно.

Он выгнул шею, но, конечно, не увидел выходного отверстия.

— Давай, — без выражения произнес он.

Салфетки вышли сравнительно легко, но неприятно было смотреть на дыру, проделанную пулей в коже и мышцах. Воспользовавшись своими ограниченными запасами медикаментов, она продезинфицировала неровные края раны, выдавила еще мази из тюбика, перевязала рану, а сверху заклеила пластырем.

— Не слишком туго? — озабоченно спросила она.

— Нет. — Он расправил плечи, поморщился и потянулся за фуфайкой.

Клер помогла ему одеться.

— Кажется, мне нужно лечь.

Она заставила его вначале съесть горсть миндаля, потому что ничего проще и быстрее не смогла придумать.

Потом он вернулся в палатку, несколько раз поморщился, должно быть, от боли, и развернул спальник головой к выходу.

— Твой спрей?

Он протянул ей баллончик, и она вздохнула с облегчением.

— Спрей от медведей, — ответила она, изображая беззаботность.

— Что, сюда может забрести медведь?

— Остров очень маленький. Но вообще черные медведи здесь водятся.

— Не хочется встречаться с ними.

— Точно.

— Отдохни пока. Через несколько часов я тебя разбужу и накормлю ужином.

— Или если услышишь, что кто-то приближается.

— Да… Хорошо. — Сердце у нее екнуло.

Он пробормотал что-то еще, чего она не разобрала, и отключился.

Посмотрев на него, Клер отвернулась к своей мини-кухне. Горячий шоколад помог сбросить оцепенение, и на смену ему пришел страх.

Теперь она могла думать лишь об одном. Что дальше?!

Нагрузить каяк самым необходимым, оттащить его к воде и грести прочь, что есть сил? Или остаться на острове и позаботиться о спасенном, веря, что он действительно не причинит ей вреда?

Неужели ее потянуло к настоящему подонку? Неужели она по глупости вообразила, будто способна разгадать его намерения?

Клер посмотрела на зеленые стенки палатки, как будто могла видеть сквозь брезент и заглянуть в душу нового знакомого. Хороший он или плохой, но скрывает множество тайн.

Наконец она вздохнула. О том, чтобы уплыть, не может быть и речи. Если только Рик, он же Адам Тейлор, в самом деле не в коме, он услышит, когда она будет тащить каяк. Да, он слаб… но что, если соберется с силами и помешает ей?

Тут она услышала рокот мотора — и на сей раз он был гораздо ближе.

Чувствуя себя одурманенным, Адам поморгал и посмотрел на зеленую крышу небольшой палатки. Сквозь ткань проникал свет. Зрелище не укладывалось в голове. Где он? Почему?

Кто-то потряс его за плечо:

— Ты проснулся?

Он чуть повернул голову и увидел глядящие на него голубые глаза на загорелом лице.

— Да, — хрипло ответил он.

— Я снова слышу лодку, она гораздо ближе.

Он застонал, встряхнулся и прислушался.

Невдалеке рокотал мотор.

— Ч-черт! — Он рывком сел и проворчал: — Надо посмотреть.

— Не знаю, получится ли посмотреть на них так, чтобы они не заметили нас. И если кто-то и выползет на скалы, то я.

— Ты их не знаешь. — Адам с трудом выполз из палатки. Ужасно болели плечо и спина. Но боль стала меньшей из его забот.

Выбравшись из палатки, он огляделся. Да, они укрыты от невнимательных глаз, но войдя в узкий проливчик, скорее всего, незваные гости увидят яркий каяк или даже заметят зеленую палатку. Хорошо, что это произойдет не сейчас, в отлив.

Моторная лодка находилась примерно в полумиле от берега. Адам схватил еще мокрые сапоги и с трудом натянул.

Защитив ноги от острых камней, он выпрямился во весь рост, изо всех сил стараясь не качаться.

— У тебя есть…

Клер протянула ему маленький бинокль.

Оказалось, ноги у него стали вялыми, как макаронины. Вроде он их и чувствовал, но понимал, что при малейшем сопротивлении они подогнутся. Потрясающая женщина, которая его спасла, поднырнула ему под левую руку и обняла за талию, готовая подпирать его, несмотря на то, что она на голову ниже и почти вдвое легче.

— Может, нам и удастся пробраться к воде. — Она показала на камни, поросшие искривленными соснами и кедрами, кустами черники, которые росли в трещинах.

Идти пришлось осторожно и очень медленно, чтобы не запутаться в зарослях.

Адам стиснул зубы и зашагал вперед.

Они нашли невысокий валун, за которым присели и осматривали участок пролива.

Навесной мотор рокотал еще далеко, и Адам спокойно поднес к глазам бинокль. Он удивился хрустальной прозрачности линз и навел их на воду. Напротив них в проливе находились другие лесистые острова.

Вода пошла рябью, потом на поверхности показалась чья-то черная голова, за ней другая. Тюлени? Морские львы?

— Вон там! — встревоженно воскликнула Клер.

Он проследил, куда она указывала пальцем. По воде двигалась металлическая моторная лодка. В ней сидели двое. Один из двух склонился над мотором, но Адам сразу узнал его куртку. Второй смотрел в их сторону, тоже поднеся к глазам бинокль.

Адам выругался, быстро опустил бинокль, не желая, чтобы их выдало солнце.

— Они с того корабля, — мрачно проговорил он.

— Но… неужели они ищут нас весь день? То есть я, конечно, не могу точно сказать, сколько сейчас времени, но, должно быть, уже вечер.

— Если только раньше ты не слышала другую лодку. Не нравится мне их упорство.

— Они могли найти тело Майка?

— И задаться вопросом, почему не нашли мое? — Адам задумался. — Наверное, куда больше их волнует пропавший каяк.

А может, и нет. Они считают, что свидетель, то есть он, слишком много знает. И хотят наверняка убедиться в том, что он умер. Они поспешили, когда уплыли прочь, не остановившись, чтобы пострелять по его телу, как по мишени.

Он покосился на Клер, заметил ее потрясенное лицо.

— Я должна была оставить каяк. Вот только…

— Вот только мне нужна была одежда, подходящая по размеру, и многое другое… — Он не сводил взгляда с ее лица. — Без второго каяка мы бы оказались здесь как в ловушке.

Отвернувшись, она ответила:

— Я могла бы сплавать за помощью. Ты сейчас все равно не в том состоянии, чтобы грести.

— Ну да… ты поплыла бы и наткнулась на них? — Адам кивнул в сторону лодки, которая скрылась за поворотом.

— Н-нет, — пробормотала она. — Я бы уплыла не сейчас.

Ни в коем случае! Впрочем, вслух он выразился мягче:

— Давай вернемся в лагерь и обсудим, какие у нас есть варианты.

Клер кивнула и ловко поднялась во весь рост. Адам неуклюже последовал ее примеру и упал бы, если бы она снова не поддержала его, демонстрируя силу.

— Спасибо. Черт, я слабый, как котенок.

Они медленно побрели назад. Клер шла осторожно, смотрела себе под ноги и говорила ему, куда можно ступать. Несмотря на ее помощь, он споткнулся, сделав неосторожный шаг, и сапог провалился в глубокую расщелину. Он поморщился от боли в лодыжке. Клер терпеливо поддерживала его, дожидаясь, пока он выберется.

Что бы он без нее делал?

«Если бы не она, я бы умер», — напомнил себе Адам.

К счастью, благодаря длинному световому дню им не нужны были ни фонари, ни керосиновая лампа. Закат в этих широтах наступал лишь без четверти десять, хотя цвет неба под вечер стал темнее.

И все же Клер почувствовала холодок наступающей ночи — если у нее не разыгралась фантазия. Нахмурившись, она пристальнее посмотрела на Адама.

Он снова побледнел и плотно скрестил на груди руки. Клер пожалела, что нельзя развести костер. Интересно, поднялась ли его температура до нормальной?

После того как она вскипятила воду, он с благодарностью взял у нее чашку с чаем. Пока он пил, она достала из каяка Майка мешки с одеждой и прочими вещами и разложила их рядом со своим стулом. Выпив несколько глотков сладкого чая, она достала все из первого мешка, чтобы, как выразился Адам, «провести инвентаризацию».

— Зря ты надел мокрые сапоги, — буркнула она. — Жаль, что у Майка ноги гораздо меньше твоих. Ага… Его парка!

Он поднял голову, когда она показала ему парку.

— Значит, ты поняла, что мне холодно?

Неужели у него снова слегка заплетается язык? Скорее всего, ей просто кажется.

— Конечно, поняла.

Он послушно протянул руку, но быстро стало очевидно, что натянуть рукав на раненую руку не получится. К тому же парка оказалась ему слишком мала.

Подумав немного, Клер взяла спальный мешок, которым они раньше укрывались сверху, и накинула на Адама вместо парки, сделав подобие капюшона и убедившись, что он может придерживать его одной рукой. Потом она сняла с него мокрые, холодные сапоги и флисовые носки, которые хорошо впитывали влагу.

— Кажется, у него есть вторая пара… — Она снова принялась рыться в мешках, нашла что искала и натянула носки на ноги Адаму Тейлору. Чувствуя себя как во сне, она снова села на пятки и окинула его внимательным взглядом. Она обращается с ним так, словно имеет право одевать его и трогать где вздумается.

Обстоятельства, сделавшие ее такой смелой, наверняка кажутся ему такими же странными, как и ей.

«Я спасла ему жизнь», — ошеломленно подумала она. Хотя в свое время Клер всерьез относилась к урокам первой помощи, не представляла, что ей придется помогать кому-то — разве что помогать сесть в каяк после того, как тот перевернется.

Он наблюдал за ней, как она наблюдала за ним. «Не забудь, ты его совсем не знаешь».

Сейчас его глаза затуманились. Как оказалось, цвет его глаз был переменчивым, зависел от света и настроения. Красивые глаза на худом смуглом лице. Когда Клер увидела его впервые, ей показалось, что лицо у него мертвенно-бледное. Тогда ему было холодно, он замерзал. Почему-то отросшая щетина лишь подчеркивала его волевой подбородок.

— Наверное, сегодня утром ты побрился.

Он вынул руку из спального мешка, словно хотел проверить щетину, но поморщился:

— Проклятое плечо!

— В обычных условиях я бы посоветовала приложить лед, но сейчас…

— Нет-нет, спасибо.

Клер вздохнула:

— Жаль, что мы ничего не можем сделать… просто сидим на одном месте, как… м-м-м…

Он поднял брови:

— Как легкая добыча? Как живая мишень?

Она поморщилась, надеясь, что он улыбнется. Он не улыбнулся.

— Сейчас я бы многое отдал за какое-нибудь оружие.

При мысли об оружии ей делалось не по себе. Никто из ее близких знакомых оружия не носил. Конечно, сейчас она про себя соглашалась с Адамом. Что бы ни думала о новом знакомом, она верила, что он ее не обидит.

— Обычно я ложусь задолго до заката, потому что отплывать лучше всего рано утром. Пока об этом речи нет, но засиживаться допоздна нам все равно нельзя: у нас лишь пара фонариков и одна керосиновая лампа, — сказала она.

— Нельзя зажигать свет! — встревоженно напомнил Адам.

— Так и думала, что ты это скажешь. Сейчас я уберу и спрячу все вещи, а потом сбегаю в кустики.

Удивленный, он посмотрел на небо, которое постепенно окрашивалось в фиолетовые оттенки.

— Не похоже, что будет дождь!

— Хочешь спросить, почему я убираю все вещи? — Клер уже приступила к работе, начав с одежды, которую извлекла из водонепроницаемых мешков своего напарника. — Ты все поймешь, если когда-нибудь ночью к нам в гости заявятся еноты.

Он нечасто думал о детстве, но после ее слов кое-что вспомнил.

— К нам несколько раз наведывались еноты; они опрокидывали мусорные контейнеры.

— Медведи не лучше. Они обычно просто любопытны, но не видят никакого смысла в том, чтобы деликатно обходиться с незнакомыми предметами.

Адам рассмеялся. Помимо прочих реакций на эту отважную, талантливую женщину, он неожиданно понял, что она ему нравится. Она умеет его рассмешить, чего никому не удавалось уже много лет.

— Как бы там ни было, не стоит хранить еду ближе к палатке, чем нужно.

Не переставая говорить, она согрела немного воды, вымыла несколько мисок и кастрюлю и быстро упаковала их.

Адам понимал, что нужно было предложить свою помощь, но совсем не хотелось двигаться. Ему тоже нужно бы сбегать в кустики, как она выразилась, потому что не хотелось потом среди ночи тащиться наружу, чтобы помочиться.

— Вот пакет с туалетными принадлежностями Майка, — сказала Клер. — Возможно, он захватил вторую зубную щетку, но, даже если нет… Бритву он взял, — продолжала она, — но обычно пользовался ею, только когда мы останавливались в таком месте, где имелась проточная вода. Горячая проточная вода и душ. Отчасти дело в том, что питьевую воду приходится возить с собой. Мы ее экономим, ведь неизвестно, где и когда получится запасти еще. Кстати, если ты не заметил, у нашей стоянки есть крошечный недостаток.

— Нет реки, — сообразил Адам.

— Верно.

— Так что придется отращивать бороду.

Она склонила голову набок.

— У тебя когда-нибудь была?

— Что? Борода? — Адаму труднее стало разглядеть ее лицо; значит, время близится к половине десятого. — Да, для работы. — Он терпеть не мог носить даже щетину больше одного-двух дней; всегда чесался как сумасшедший.

— А теперь прошу меня простить. — В одну руку она взяла рулон туалетной бумаги, в другую — пакет. — Скоро вернусь.

Она как будто исчезла. На остров спустилась ночь.

Он поспешно порылся в вещах убитого, к своему облегчению, нашел нераспечатанную зубную щетку и маленький, наполовину израсходованный тюбик зубной пасты.

Клер оставила ему чашку с глотком воды, которой он и воспользовался.

К тому времени, как она вернулась, он застегнул пакет и собирался встать.

— Дай помогу.

Он поморщился от холода, когда она раскутала его и бросила спальник в палатку, а затем снова взяла на себя роль его подпорки. Поднявшись, он тут же пошатнулся. Закружилась голова. Ему не нравились неожиданные слабость и беззащитность. В то же время он радовался спокойной и уверенной помощи Клер.

Да, она ему нравилась. И больше чем нравилось ощущение ее женственного тела, прижатого к его боку. Кроме того, приятно было сознавать, что она не только женственная, но и сильная.

— Можешь отпустить, — с трудом проговорил он.

— Сам дойдешь?

— Да тут недалеко.

— Ты босиком, так что иди осторожно… Кстати, тебе туалетная бумага нужна?

В ответ на ее деликатный вопрос он широко улыбнулся:

— Не сейчас, спасибо.

Конечно, она покраснела.

Ему хотелось выяснить, будет ли она спать в своем спальнике, отдельно от него, или решит, что ему по-прежнему необходимо тепло ее тела.

Она ждала, пока он вернется со своей маленькой экскурсии — наверное, чтобы поднять его, если он полетит ничком. Но, увидев, что он близко, Клер вползла в палатку первой.

Адам помедлил. Сначала прислушался, нет ли рядом чужаков, а затем посмотрел на небо. С какой бы целью он ни ходил на кораблях вдоль Тихоокеанского побережья, любил стоять на палубе и любоваться ночным небом. Россыпь звезд потрясала воображение; слабое мерцание более далеких звезд здесь было заметнее, чем в южных широтах. Человечество забыло, чего лишилось из-за своей зависимости от электричества.

Сегодня ему нужно было растянуться и не двигаться часов десять или даже больше.

Он осторожно опустился на четвереньки и заполз в маленькую палатку. Клер, которая казалась лишь неясным силуэтом, протянула руку и дотронулась до него.

— Тебе тепло? Можем опять залезть в один спальник, если… ты боишься замерзнуть.

Вопреки своей обычной смелости она говорила как-то… застенчиво.

— Я, наверное, выживу, — ответил Адам, — и все же предпочитаю спать в одном мешке.

Немного помолчав, она негромко сказала:

— Хорошо, но только для тепла.

— Я буду хорошо себя вести. — Он сомневался, что находится в подходящей форме для того, чтобы воспользоваться своим влечением к ней.

— Можно пощупать тебе лоб?

Ее рука по-прежнему лежала у него на плече. Он мягко поднял ее, разогнул пальцы и наклонился вперед.

— Вроде теплый, — негромко заметила она.

— Я сказал…

— Я беспокоюсь, что у тебя может подняться температура.

— Вот как… — Разумно, но… — Разве соленая вода недостаточно промыла рану?

— Может быть. Ладно, забудь. Я по природе паникерша.

Значит, в этом они похожи. Беспокоятся обо всем, стремятся все спланировать заранее и все время настороже. Характер помогает им держаться на плаву.

Она отрывисто предложила ему снять верхнюю одежду и стала помогать, заметив, как ему тяжело. К тому времени, как он снял несколько слоев одежды и лег, его снова затрясло. Стало холодно, но он сразу согрелся, когда Клер залезла в спальник и застегнула молнию, защищая их от ночной прохлады.

Сегодня она достала даже подушку. Похлопав по ней, Адам сообразил, что у него под головой не подушка, а мешок с одеждой.

Она устроилась рядом с ним, накинув сверху второй спальный мешок для дополнительного тепла, и застыла. Хотя они лежали вплотную друг к другу, она пыталась отстраниться.

Он протянул к ней здоровую руку:

— Может, лучше прижаться друг к другу?

— Д-да… наверное. — Она придвинулась ближе.

Улыбнувшись ее неохотному согласию, Адам вдруг понял: хотя голова у него кружится, он еще не готов погрузиться в глубокий сон. Клер положила голову на его здоровое плечо, но и она совсем не расслабилась.

— Расскажи, пожалуйста, о себе, — попросил он, желая отвлечь ее от неудобного положения. — Чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Я работаю в отделе кадров. Понимаю, звучит не слишком захватывающе… — Она назвала ему крупную производственную компанию. — Я начинала в «Боинге», потом работала в сети отелей, а какое-то время назад перешла в эту компанию с повышением.

— Почему ты выбрала такую профессию?

— В колледже изучала психологию. Я не могла себе позволить учиться в аспирантуре и не была уверена, что сумею работать психотерапевтом, поэтому стала смотреть, где еще работают выпускники психфака. Благодаря своей подготовке я умею принимать сотрудников на работу и решать проблемы с действующими сотрудниками компании.

— Да уж, наверное. — Адам вспомнил нескольких своих сослуживцев с серьезными проблемами, от которых большинство людей просто отмахивалось.

— А ты?

Он ответил не сразу, потому что ее теплое дыхание его отвлекало.

— В колледже моей профилирующей дисциплиной была химия. И вначале поступил на работу в Управление по борьбе с наркотиками как химик. Мне быстро наскучило, и, когда я увидел возможность сменить профессию и стать агентом, ухватился за нее.

— И как? Твои ожидания оправдались?

Не самое лучшее время, чтобы тревожиться.

— Конечно. Мне нравилось действовать. Нравилось играть разные роли. Я говорил, что в колледже регулярно играл в студенческом театре? — Он надеялся, что она не заметит, что он употребляет прошедшее время.

— Работа под прикрытием, наверное, плохо сочетается с личными отношениями, — задумчиво заметила она.

Когда разговор ведется в темноте, когда невозможно видеть выражение лица собеседника, все по-другому.

— Да, — согласился он. — Между операциями я на пару месяцев возвращался домой и узнавал, что друзья переехали, а сослуживцев перевели. Меня тоже часто переводили… — Он нахмурился. — Что меня вполне устраивало. По натуре я одиночка.

Произнеся последние слова, он невольно задумался, так ли это. После одинокого детства он привык быть один, но в самом ли деле он одиночка по натуре? Когда он видел внешне счастливые семьи, невольно думал, что они лукавят… Какого черта он занимается самокопанием?

— Давай спать, — отрывисто предложил Адам.

Клер молчала, и он понял, что еще не готов закончить разговор.

— У тебя кто-нибудь есть? — вдруг, к собственному удивлению, спросил он.

— Я думала, ты больше не хочешь разговаривать.

— Мне просто вдруг пришло в голову… — Ему не хотелось лгать, но он не собирался рассказывать, что этот вопрос мучил его с тех самых пор, как он грелся в ее объятиях.

— Я… была помолвлена, — тихо ответила Клер. — Разорвала помолвку с год назад. Среди прочего, он терпеть не мог мое увлечение водным туризмом.

Ему понравилось, как сухо она обо всем рассказывает, хотя ей, наверное, и сейчас больно.

— Хорошо, что ты не вышла замуж за такого придурка.

Клер тихо усмехнулась, и по спине у него побежали мурашки.

Хотя он совершенно расслабился, сейчас его словно несильно ударило током.

Что за идиот позволил ей уйти? Адам нелегко доверял людям, но эта женщина… Внезапно он встревожился. Конечно, его удивляли и поражали ее храбрость, сила, упорство и то, как самоотверженно она помогала совершенно незнакомому человеку. Она бы ни за что не бросила любимого человека.

Пришлось напомнить себе: он ей не любимый человек. Кстати, она ему не доверяет. Лишние напоминания ни к чему…

Он заснул нескоро, и всякий раз, как проверял, она лежала рядом напряженная.

Адам проснулся и сразу понял: чего-то недостает.

Вернее, кого-то.

Он сел рывком, прислушался, но ничего не услышал. Хотя он всегда был бдительным, даже во сне, всегда чувствовал, как шевелится женщина, лежащая в его постели; он даже во сне чутко следил за теми, с кем спал в одном помещении. Если Клер передумала и уплыла без него, он…

Что он сделает? Он рассердился на себя. Нырнет в ледяную воду и поплывет за ней?

Ругаясь себе под нос, он расстегнул молнию на спальнике и потянулся за чужими кальсонами. Для почти летнего дня погода была гораздо холоднее, чем ему нравилось. То, что он не знал, который час, лишь усилило сознание его оторванности от мира.

Одевшись в чужую одежду, он кое-как выбрался наружу, волоча за собой запасной спальник. И сразу увидел Клер. Она сидела на своем низком складном стуле и держала в руках чашку с чем-то горячим. От облегчения ему стало почти больно, хотя он сразу заметил, что глаза у нее покраснели и распухли.

Она поднесла палец к губам и показала в сторону леса. Он застыл и посмотрел в ту сторону.

На ветке сосны недалеко от них, шагах в двадцати, сидел белоголовый орлан. В когтях он сжимал рыбину — вероятно, свой завтрак. Орлан смотрел на них с бесконечным презрением. Вероятно, считал, что им здесь не место.

— Дружелюбный парень, нечего сказать, — пробормотал Адам.

Клер улыбнулась:

— У него в глазах есть что-то от рептилии.

Миг — и орлан расправил широкие крылья и взлетел. Рыбина по-прежнему болталась в его острых когтях.

Клер нагнулась, чтобы снова разжечь плитку.

— Он не хотел завтракать с нами.

— Да, наверное.

— Кофе? Чай? Какао?

Адам уловил аромат, идущий от ее кружки.

— Кофе.

Он сходил в лес, радуясь, что у него есть предлог, чтобы избежать ее внимательного взгляда.

Когда он вернулся, Клер отвела глаза. Он сел на свой стул. Через минуту спросил:

— Как ты?

Она неуверенно пожала плечами:

— Нормально. Просто на меня нахлынуло, вот и все.

— И то, что на мне одежда твоего друга и я чищу зубы его зубной щеткой, вряд ли тебе помогает.

— Как раз это меня не беспокоит. Я рада, что удалось кого-то спасти. Понимаешь?

Он кивнул.

— А ты как? — спросила Клер.

Теперь, когда уровень адреналина понизился, он мог оценить свое состояние.

— Лучше, — ответил он, подумав. — Теперь я хожу увереннее. И в голове уже нет тумана.

— Вот и хорошо. Тебе нужно принять обезболивающее. После завтрака я осмотрю твои раны.

— Мне придется снимать рубашку? — Адам недовольно поморщился.

Клер рассмеялась.

После того как она налила ему кофе, он сказал:

— Наркоторговля процветает в Карибском регионе, но там тепло. Не надо было соглашаться на последний перевод.

— Зато здесь красивее, верно?

Он неуверенно помахал рукой, и она снова рассмеялась.

Адам не сомневался, что ей бы понравилось ходить на каяке в ярко-голубых водах у побережья, скажем, Белиза.

Он занимался там дайвингом — просто удовольствия ради. Ему нечасто доводилось заниматься чем-то просто ради удовольствия. Наверное, именно поэтому воспоминания оказались такими яркими.

— Ты не против овсянки?

— Вместо яичницы с беконом?

Она наморщила нос:

— Кроме овсянки, у нас в меню ничего нет.

— Что ж, буду овсянку.

Адам повернулся к воде, которая подступала между зазубренными скалами; белые пенные пальцы тянулись вперед. Вчера на каменистом пляже в изобилии лежали бурые водоросли, но их, скорее всего, унесло с отливом. Просто чудо, что Клер удалось найти такое уединенное место для лагеря.

— Утром моторных лодок поблизости не было?

— Нет. Может, они объезжают другие острова и по-прежнему где-то недалеко.

Как только Клер покончила с посудой, то достала аптечку, и Адам нехотя сбросил фуфайку. Она очень осторожно сняла пластырь и размотала бинт. Он сразу понял, что Клер старается держаться бесстрастно, но ее осмотр совсем не походил на осмотры в больнице или клинике. Он слишком сильно ощущал ее близость, а судя по ее яркому румянцу, и она не была совсем бесстрастна. Кроме того, подчеркнуто старалась не смотреть ему в глаза.

Адам выгнул шею, чтобы рассмотреть входное пулевое отверстие. Его ранили и прежде, и последняя рана показалась ему чистой. Клер как будто согласилась с ним, потому что лишь выдавила еще мази с антибиотиком и освежила перевязку.

Зайдя ему за спину, она заметила:

— У тебя останется уродливый шрам.

— Он у меня не первый.

— Да.

Он почти не чувствовал то место, где его резанули ножом по спине, но готов был поклясться, что чувствует, как кончики ее пальцев скользят вдоль шрама.

Как только она снова перевязала его, он поспешно натянул фуфайку.

Клер снова села на свой стул и отвернулась. Слишком много близких контактов?

— И так… — чопорно сказала она, — я тут кое о чем подумала.

Он ждал.

— Главным образом о нашем маршруте, когда мы снимемся отсюда. — Не дожидаясь ответа, она разложила перед ним карты. Нагнувшись, он принялся изучать их, а она хладнокровно излагала ему свои соображения о том, какие у них есть варианты.

Адам не стал возражать, хотя и заметил:

— Сейчас у нас период хорошей погоды.

— Ты много времени провел на этом побережье?

— Один раз побывал здесь в мае. Мы вышли из Джуно на том же ржавом корыте. Наша поездка окончилась гораздо севернее, где-то у островов Макнотон. Так, что не стану прикидываться специалистом.

— Ну, туристы обычно каждый вечер проверяют погоду по радио, потому что она очень переменчива. Солнечное небо, когда ты выходишь в океан на рассвете, не означает, что через четыре часа не пойдет проливной дождь или не поднимется шквалистый ветер. Сейчас же… — Она пожала плечами. — Приходится судить обо всем с нашей ограниченной точки зрения. В общем, по утрам тут обычно тихо, но после обеда поднимается ветер. Вот одна причина, по которой мы предпочитаем выходить рано. Кстати…

Он посмотрел на нее.

— Те, кто нас ищут, тоже предпочитают выходить на рассвете?

Адам подумал: все зависит оттого, насколько сильно они хотят их найти.

— Раз нельзя грести в темноте, по-моему, безопаснее всего выходить как можно раньше. Она кивнула:

— Как только начнется отлив, устроим урок каякинга. По крайней мере, я покажу тебе азы.

Адам понимал, что грести будет трудно. Ему и прежде приходилось преодолевать боль, но сейчас у него много времени на то, чтобы предчувствовать мучения. И все же Клер права. Даже если отбросить все остальное, у них заканчивается питьевая вода, что может стать крупной проблемой.

Он провел пальцем вдоль выбранного ею маршрута. Крученый, так сказать, но, если их не заметят с его бывшего корабля, возможно, им удастся не попасть в ту сеть, куда их пытаются поймать.

Она сложила карты в пластиковый пакет, который защищал их от воды, и задумчиво покосилась на него. Черт! Она что-то затевает. Адам напрягся.

Клер подняла голову.

— Не понимаю, почему они так настроены нас прикончить. Они ведь возвращаются на Аляску. Кто докажет, что они вообще были здесь? Я не видела ни названия, ни регистрационного номера корабля и не сумела разобрать названия яхты. Кроме того, меня они не заметили.

— Ты уверена на сто процентов?

Она наморщила лоб, и все же сказала:

— Если бы они меня заметили, то не уплыли бы.

— А ты взгляни на дело с их точки зрения. Скажем, они тебя не видели, но решили послать кого-то назад, чтобы убедиться, что я умер. Что они нашли? Мой труп? Нет. Пустой каяк, который плавает кверху килем? Тоже нет. Возможно, они кое-что нашли, например, весло, но, скорее всего, немногое, потому что более мелкие вещи наверняка отнесло далеко от того места.

— А твой труп мог пойти ко дну.

— Но когда они в последний раз меня видели, я лежал на воде.

— А… течения между островами не такие прямые, как прилив, с которым им приходится иметь дело в открытом море.

— Но каяк не затонул бы. Кроме того, он очень яркий.

Клер хотела возразить, хотя ее обычно небесно-голубые глаза потемнели от тревоги. И все же она не сдавалась:

— Они могли бы вернуться в Джуно, но не вернулись. Наркотики, которые они перегрузили на яхту, наверное, уже лежат где-то на складе, ждут расфасовки. Ты был один. У тебя ничего нет. Ни камеры, ни флешки, ни телефона. Если ты, конечно, ничего не припрятал в Джуно или где ты там живешь, то ничего не сможешь доказать. Так почему они так беспокоятся?

Адам мучился от желания хоть что-то сделать. Все, что угодно. Быстрее продумать завтрашние планы, готов он к ним или нет. Выйти из густых зарослей, оказаться на берегу, где можно оглядывать окрестности в бинокль, жалея о том, что он смотрит не в ружейный прицел.

Заняться сексом…

О последнем по многим причинам не могло быть и речи, начиная с того, что Клер Холланд — славная женщина, которая, рискуя собственной жизнью, спасла его. Они знакомы двадцать четыре часа — и это много, учитывая, что большую часть прошлых суток он был без сознания. Поэтому, как только последняя мысль возникла у него в голове, он постарался ее прогнать.

Клер взяла электронную книгу и в ответ на его вопрос сказала: нет, она не знает, который час, ведь у книги так же нет связи с Интернетом, как и у ее телефона.

— Хочу дочитать, — заявила она, — пока книга не разрядилась окончательно. Не знаю, когда удастся ее зарядить.

Если у нее появится такая возможность…

Наверное, она подумала о том же самом. Адам готов был отдать все, что угодно, лишь бы Клер пережила ближайшие несколько дней. Почти все, что угодно, мысленно поправил себя Адам. Ему очень нужно попасть в такое место, откуда можно позвонить по телефону.

Вдруг Клер резко отложила книгу, взяла мешок и подтащила к нему. Порывшись, достала пригоршню зачитанных книжек в мягких обложках.

— Я из-за тебя нервничаю. Ты ведь умеешь читать?

Поскольку коса у нее частично расплелась и волосы рассыпались вокруг головы, она напомнила ему взъерошенную сову.

— У тебя лицо шелушится, — заметил он.

— А то я не заметила! — Клер помахала перед ним книжками, и он их взял.

Потом она вернулась и села на стул так стремительно, что едва не погнула алюминиевую раму.

Значит, ей не нравится, когда он на нее глазеет. Адам все понял, но решил, что она тоже нервничает, как и он. Им предстоит как-то прожить целый день, а здесь, на севере, дни ужасно длинные. Им придется лечь задолго до того, как сядет солнце, если они хотят завтра рано начать.

Чем же им заниматься весь день?!

Он посмотрел на верхнюю книгу. Триллер — едва ли лучший выбор для расслабленного отдыха.

— Слушай, — вдруг встрепенулась Клер.

Адам склонил голову и услышал далекий, но вполне различимый рокот навесного мотора. Там не прогулочный катер и не рыболовецкое судно.

Он напрягся.

— Сейчас отлив, — сдавленно проговорила она, — поэтому они не могут подойти близко и увидеть нас.

— Зато я хочу добраться туда, откуда их увижу. — Он встал. — У тебя есть ракеты на тот случай, если нам повезет и там какие-нибудь невинные туристы?

— Да. Взять с собой одну?

— Будем держаться подальше. Нельзя пускать ракету, если есть хоть малейшая вероятность, что там моторка с корабля. Где бинокль?

— Без меня ты никуда не пойдешь, — не сдавалась Клер, как вчера. Бинокль она держала под рукой.

Далекий рокот мотора стал фоновым шумом, который раздражал его нервные окончания. Жаль, что у него нет ружья!

Нет, лучше не стрелять… даже если бы у него было при себе ружье. Если ему не удастся прикончить обоих в лодке или проделать достаточно дыр в алюминии, чтобы потопить суденышко, он лишь выдаст их нынешнее местоположение.

Вместе с тем мысли об оружии внушили ему одну идею. Надо проверить, сколько в двух каяках имеется сигнальных ракет. Потенциально ракетницу можно использовать как оружие.

Сегодня они с Клер прошли дальше к кромке острова, хотя расплачиваться за это пришлось растяжением лодыжки — в его случае — и царапинами на лицах и на руках у них обоих. Подобравшись почти к самому берегу, они залегли за густой растительностью и скругленными гранитными валунами.

Через две или три минуты ожидания Клер не выдержала:

— Похоже… на жужжание мух или москитов.

— Да, их так и хочется прихлопнуть, — согласился Адам.

На поверхности воды плясали солнечные зайчики; он то и дело щурился.

— У Майка были темные очки? — спросил он.

— Да… — ошеломленно ответила Клер. — Если только они не оказались в… — Она осеклась. — По-моему, он тогда был в них.

Ну да. Защита для глаз — роскошь, а не необходимость.

Она снова заметила лодку раньше его, отчего Адам решил, что у нее исключительно острое зрение.

— Вон она. Только… там уже другая лодка, не та, что вчера.

Он навел бинокль на серо-зеленую надувную лодку и сразу же узнал двух сидевших в ней людей.

— Ах ты… — негромко пробормотал он.

Моторка сидела в воде довольно низко, когда они оба были на борту. Надувная лодка казалась новее и больше.

— Правда, судя по звуку, мотор не мощнее, чем у вчерашней лодки.

— По-твоему, у них есть карта, где отмечены возможные места стоянок? — спросила Клер.

— Не знаю. — Адам отвел взгляд от лодки. — А у тебя есть такая?

— Да. Я все время беспокоюсь, что популярные стоянки, о которых известно многим, могут быть для нас небезопасными.

Адам передал ей бинокль. Если она окажется одна, пусть лучше знает врагов в лицо.

— Взгляни. Запомни их лица.

Его просьба ее не порадовала, и все же она подкрутила настройку и долго смотрела на тех, кто сидел в лодке.

— Популярные стоянки… — продолжал Адам. — Кто чаще всего здесь останавливается?

Опустив бинокль, она ответила:

— Главным образом, другие каякеры.

— И у них, как правило, есть приемники или спутниковые устройства слежения.

— Да, но…

Он по-прежнему смотрел на надувную лодку, которая постепенно приближалась. Одновременно он косился и на нее.

— А… прибудет ли помощь достаточно быстро, если нас заметят они? И… не подвергнем ли мы опасности других людей?

Получив новый повод для беспокойства, он перестал прислушиваться и снова взял бинокль.

Если лодка не изменит направление, находящиеся в ней люди непременно заметят узкий проход между утесами, окружавшими остров почти сплошной стеной. Тогда им останется лишь дождаться прилива…

А они с Клер останутся беззащитными от их полуавтоматических пистолетов.

Наконец-то пришла пора ложиться спать. Адам мысленно поклялся, что не попросит Клер спать с ним в одном спальном мешке, но как же ему хотелось этого! Ее изгибы и выпуклости идеально подходили ему. Как ей объяснить? Ей можно не бояться, что он потребует чего-то большего. Ему нужно просто обнимать ее теплое тело. Раньше, думая о сексе, он заблуждался.

— Странно засыпать, когда солнце еще высоко, — проворчал он, первым заползая в палатку. Внутри царил полумрак, но было не совсем темно.

— Разве ты не привык к такому на корабле?

— Мы спали в трюме.

— Ясно… Что ж, если солнце так тебя беспокоит, могу набросить на палатку одеяло. Оно поможет.

— Ничего, переживу.

— Ладно.

Он не видел, что она делала, но решил, что в последний раз осматривается, желая убедиться, все ли убрано. Потом она тоже заползла в палатку и закрыла клапан.

— Ты не застегиваешь клапан на молнию, — заметил он.

— Что? А, да… хочу видеть, что происходит снаружи, чтобы не приходилось вначале возиться с молнией.

Тоже верно.

Адам принял еще таблетку сильного обезболивающего в надежде, что сможет и выспаться, и быстрее поправиться. Пока таблетки не подействовали, поэтому он пару раз простонал и выругался, влезая в спальный мешок.

Он закрыл глаза, пока Клер раздевалась, хотя прекрасно слышал шорох одежды и вздохи. Хотя ему и было больно, его тело откликалось на образы, возникавшие у него в голове.

— Дай-ка пощупаю тебе лоб, — тихо сказала Клер. Через миг ее ладонь очутилась у него на лбу. — Температуры нет. — Она как будто разговаривала сама с собой.

Он лежал напряженный, пытаясь придумать веский повод попросить ее влезть к нему в мешок.

— Сегодня я… наверное, посплю в своем мешке. Точнее, в мешке Майка, потому что в моем спишь ты, но… — Смутившись, она не договорила.

— Мне хорошо и так и так, — попытался Адам убедить ее, что ему все равно. — Но мне нравится спать рядом с тобой.

После очень долгой паузы она ответила:

— Мне тоже нравится спать рядом с тобой. Это… утешает.

Он не ответил.

— Почему бы и нет? — решила она и через миг легла к нему, застегнула молнию, расправила второй спальный мешок и безошибочно нашла то место у Адама на плече, куда можно было пристроить голову.

Он плотнее притянул ее к себе, положил руку ей на плечи и улыбнулся, глядя на крышу палатки. Теперь он был слишком расслаблен и не стал тратить силы, думая об утре и о рискованном побеге от опасности.

Клер гребла слева от Адама, и казалось, что они с каяком составляют одно целое. Ему было не по себе, как взрослому, который втиснулся в детский стульчик и притворяется, что ему удобно. Колени не упирались в подбородок только потому, что были зажаты под декой каяка.

— Не пытайся все делать руками, — сказала она. — Работай торсом! — и продемонстрировала гребок, при котором верхняя половина ее туловища изгибалась из стороны в сторону. Ее каяк метнулся вперед, словно рыбка махнула хвостом.

Адам попытался сделать так же, как она, и оказалось, что она права — так легче. Плечо и правая рука по-прежнему болели, хотя благодаря правильным движениям снизилась нагрузка.

Когда они покидали лагерь, небо было еще молочно-жемчужным. Вокруг было столько островов и скалистых островков, поросших искривленными деревьями, что другая лодка могла прятаться совсем неподалеку, как Клер, когда застрелили ее напарника. Над водой нависали клочья тумана; туман касался воды, но был не выше деревьев. Время от времени Клер, отрываясь от него, становилась странно неотчетливой. Адам прибавил ходу, прошел сквозь полосу тумана и нагнал ее.

Они решили двигаться в северном направлении, лавируя между островами. Собирались обойти Паучий остров с востока. Там имелось несколько известных стоянок. Адам предлагал обойти самый большой остров поблизости с запада, но Клер отклонила его предложение, заметив, что в проливе они укрыты, а с запада будут ближе к открытому океану с мощными приливными течениями и высокими волнами.

— Ты еще зеленый новичок, — напомнила она, будто он забыл, — к тому же ранен.

— Ты специалист, — просто ответил он.

Когда они проплывали мимо очередного острова, Клер вдруг задним ходом подошла к нему и резко сказала:

— Смотри!

Боль уже мучила Адама сильнее, поэтому он с удовольствием положил весло поперек кокпита и, прищурившись, посмотрел туда, куда она указывала.

Он сразу понял, что Клер заметила не гребца.

— Там кто-то в воде! — воскликнула она и рванула вперед со скоростью, с которой он не мог и сравниться.

— Клер!

Даже если она его и слышала, то не остановилась.

Адам изо всех сил старался ее догнать, но его каяк тут же закачался; он испугался, как бы тот не перевернулся. Велел себе грести медленнее и восстановил более ровный ритм, который поддерживал прежде.

Сколько они на воде? Минут пятнадцать?

Он не слышал мотора. Впереди лишь покачивался на волнах одинокий каяк.

Клер добралась до него гораздо раньше, чем он, описала несколько кругов. Адам приблизился к пустому каяку и не нашел ни пятен крови, ни дыр от пуль в корпусе. Ничего необычного — кроме отсутствия хозяина.

Клер подплыла к нему.

— Возможно, каяк унесло с отливом, потому что хозяин оставил его близко к воде и не закрепил на ночь. — Тревога у нее в глазах подсказывала, что она сама себе не верит.

— Откуда он? — спросил Адам.

Она огляделась по сторонам.

— Здесь часто устраивают пикники; возможно, недалеко есть стоянка. Давай проверим вон там. — Клер смерила его встревоженным взглядом; возможно, его стоическое выражение лица ее не обмануло.

— Может, сначала посмотрим, что тут есть? — предложил он.

— Ты прав. — Она открыла лючок, и он увидел бутылку с водой, еду, бальзам для губ, лосьон для загара, сигнальную ракету и другие разрозненные предметы.

Клер подняла широкополую складную шляпу и воскликнула:

— Сотовый телефон!

Они склонились над ним, однако радость быстро сменилась разочарованием. Телефон либо разрядился, либо его можно было разблокировать только с помощью отпечатка пальца.

Адам чертыхнулся.

— Неужели здешние туристы не берут с собой рации?

— Берут, но чаще всего держат их в карманах спасжилета. — Она похлопала себя по груди: — Я держала GPS здесь.

Раздосадованный, Адам наблюдал, как Клер прикрепляет трос к петле на носу. Отплыв немного, она остановилась, и Адам последовал за ней, как утенок.

Ему это не нравилось. Пустой каяк не совсем такого цвета, как тот, в котором он сейчас сидел, тем не менее цвет отдаленно похож. Неужели Дуэйн и его приспешники не заметили, что на его каяке были оранжевые полосы? Наверное, они встревожились из-за того, что пропало и его тело, и каяк.

Клер первой повернула за мыс. Адам с трудом пытался угнаться за ней.

Перед ними открылся небольшой проливчик, и он вздохнул с облегчением, понимая, что она его не услышит.

Зато он услышал, как она простонала:

— О боже! — а потом дрожащим голосом спросила: — Майк?

Через несколько секунд Адам поравнялся с ней и увидел тело, которое волнами било о камни.

Он понятия не имел, что было на ее друге, когда его застрелили, но помнил, что Майк успел сбросить свой желтый спасательный жилет. На этом трупе жилет еще был.

— Это не может быть Майк, — ровным тоном проговорил он. — Пусти меня.

Поравнявшись с телом, он подцепил его за жилет.

— Осторожно!

Черт! Он едва не перевернулся.

— Помоги мне достать его из воды.

Труп в мокрой одежде оказался слишком тяжелым для того, чтобы поднять его одной рукой. Адам заставил себя подключить и правую руку и потянул мертвеца из воды.

Лицо он не видел, но, когда труп лег перед ним, заметил несколько отверстий от пуль, которые пробили желтый спасательный жилет.

Судя по потрясенному взгляду Клер, она поняла, что случилось с беднягой — и почему.

Адаму не хотелось выпускать Клер из поля зрения даже ненадолго. Надо было воспользоваться ее отсутствием, чтобы стащить с трупа гидрокостюм, который, как он понимал, ему очень нужен, но процесс требовал концентрации, а он никак не мог заставить себя сосредоточиться.

Неприятно было сознавать, что именно из-за него они задерживаются и именно он подвергает Клер опасности, потому что он не способен преодолеть даже «детское» расстояние по воде.

Когда ее каяк появился в поле зрения и заскользил к берегу, ему захотелось накричать на нее — почему она так долго? Но, взглянув на часы, он понял, что ее не было всего пятнадцать минут.

Клер выбралась из каяка и начала втаскивать его на берег.

— У меня идея, — нерешительно проговорила она. — Если мы все же останемся здесь… Можно опустить тело в воду где-нибудь вблизи от берега, привязав к нему груз. А утром мы его вытащим и… я не знаю… поднимем на дерево или что-то вроде того. Я помечу место на своей карте, чтобы спасатели знали, где его искать.

Собственное облегчение удивило Адама. Ему не давало покоя фото из бумажника мертвеца: симпатичная пожилая пара с теплыми улыбками. Он взял с собой фото. Значит, родители много для него значат. Адам понимал, что сам он в каком-то смысле загрубел, он вполне мог бы смириться с мыслью, что тело парня никогда не найдут и не отдадут близким. Но для Клер сознавать такое наверняка тяжело, и даже он…

Адам мысленно чертыхнулся. Неужели после знакомства с ней он стал таким щепетильным?

— Давай так и сделаем, — согласился он. — Хотя мне бы хотелось спрятать место нашей стоянки, чтобы ее не было видно с воды. Что, если мы не будем ставить палатку?

— Посмотрим. Погода во второй половине дня может перемениться. А может, на нас набросятся полчища москитов или мух. Подождем.

Они вытащили из воды каяки и достали все, что могло им понадобиться. Клер делала больше, чем хотелось бы Адаму. Затем они оттащили каяки в заросли. Оба молчали, пока стаскивали с трупа гидрокостюм, перчатки и неопреновые сапожки. Потом они стали искать подходящие камни, чтобы привязать груз к трупу.

С отливом обнажился достаточно глубокий для их цели приливной бассейн. Утром начнется прилив, и доставать тело будет сложнее.

Вернувшись к лежащему на камнях гидрокостюму, Клер предложила:

— Давай прополоскаем его. — Не дожидаясь ответа, она вывернула неопрен и окунула его в воду.

Адаму не понравилась мысль о том, что он наденет гидрокостюм, снятый с мертвеца. Тем более его не проветришь.

К счастью, солнце еще светило. Он надеялся, что за день гидрокостюм высохнет.

Клер отправилась на разведку. В нескольких шагах от того места, где они стояли, она обнаружила отличное укрытие под деревьями. Туда они бросили спальные мешки, свернутую палатку и плитку.

— Сейчас согрею воды и устрою себе мытье с губкой, — объявила она.

Она надеется с помощью мыла и воды избавиться от страшных воспоминаний. Но мыло и вода тут не помогут, подумал Адам. И Клер все поймет довольно скоро.

— Я бы тоже не прочь помыться, — признался он.

Как только согрелась первая порция воды, Клер достала маленькое полотенце, махровую тряпочку и мыло, прихватила чистую одежду и скрылась за толстым деревом. Он сел к ней спиной, но слышал, как она раздевается, как вздыхает, как качаются ветки. Когда она радостно хмыкнула, он заскрежетал зубами и сокрушенно посмотрел на выпуклость в штанах, из-за которой они грозили разойтись по швам. Проклятие, он хотел видеть ее голой! Трогать ее, целовать ее, услышать еще один радостный возглас, когда он будет заниматься с ней любовью — нет, черт побери, когда будет доставлять ей удовольствие!

Любовь тут совершенно ни при чем.

Шуршание материи подсказало, что она снова одевается. Адам заставил себя думать о сегодняшних невзгодах и об опасностях, которые ждали их впереди.

Тело нехотя смирилось с переменой настроения; зато он хотя бы смог встать, когда она вернулась, взять у нее кастрюлю и наполнить водой, подогретой на плитке.

— Вперед! — крикнул Адам, обращаясь к Клер. — Не жди меня!

Вокруг них опять сгущался туман, погружая весь мир в серый цвет. Он греб старательно и быстро, насколько возможно, и надеялся, что она поступает так же.

Когда они в следующий раз вынырнули из тумана, Адам оглянулся через плечо.

Лодки он не видел, зато рокот навесного мотора стал громче. Мышцы горели, но он не останавливался. Он должен что-то сделать, чтобы задержать подонков — хотя бы до тех пор, пока Клер не ускользнет.

Для того чтобы схватить ракетницу, добытую из каяка Кайла Шеппарда, ему придется перестать грести, пусть и ненадолго. Карман спасжилета казался достаточно близко, но, оказывается, он ошибался.

Стрелять из ракетницы нужно с небольшого расстояния. И нужно видеть цель. У него всего один выстрел, он не имеет права промазать.

Наконец между его каяком и каяком Клер образовалось некоторое расстояние. Она почти скрылась в тумане, а он по-прежнему находился на открытом месте, но она что-то прокричала ему, обернувшись. Что — ему не удалось разобрать.

Он метнулся к туману. Жужжание сзади приближалось, но он услышал еще что-то. Странный фыркающий звук.

Потом она снова закричала, и он ее наконец расслышал. Косатки!

Вот что он услышал: фырканье косатки. Та же стая, какую они видели вчера вечером, развернулась на юг?

Прогремел выстрел. Он сидел низко, почти у самой воды, что делало его не такой идеальной мишенью. Что будет, если пули прошьют корпус каяка? Он утонет? Снова погрузится в ледяную воду и будет ждать смерти от еще одной пули… или от переохлаждения, если они его не заметят или проявят садистские наклонности?

И все же он двигался вперед, не пригибаясь. Он работал корпусом, как учила его Клер, стремясь к максимальной скорости, и молился, чтобы она оказалась в безопасности еще быстрее.

Пуля чиркнула по воде слева от него, одновременно он услышал выстрел. А потом справа взметнулся фонтан: он услышал фырканье. Из воды выпрыгнуло огромное черно-белое тело. Он невольно сбился с ритма. Что, если одна из косаток появится прямо под ним? Неужели косатки примут его каяк за тюленя или за другую свою добычу? А может, кто-то из них подденет надувную лодку, которую по цвету трудно отличить от воды?

Скорее всего, мрачно подумал он, косатки предпочтут обойти лодку подальше из-за рокота мотора.

«Вперед, вперед, вперед!» — приказывал он себе, не смея оглянуться. Еще одна спина вынырнула из воды чуть дальше; вверх взметнулся еще один фонтан. И еще, и еще. Пара косаток прошла левее. Стая разделилась, чтобы обойти его.

Крики позади изменились. Он надеялся, что стая косаток, которых называют еще китами-убийцами, напугала Бойдена и Гиббонса.

Хватать ракетницу не было времени. Адам греб изо всех сил, спасая свою жизнь. Его терзала острая боль, но она была всего лишь малой частью целого.

Вперед!

Впереди мелькнула Клер; она ненадолго перестала грести и обернулась.

Еще одна косатка выпрыгнула из воды так близко, что его каяк покачнулся, и его обдало водой. Адам не слышал больше мотора сзади и наконец рискнул оглянуться. Над водой клубился туман. Он не видел ничего, кроме китов, красивых и почти призрачных. Они выпрыгивали из воды, и их фонтаны присоединялись к туману, а дыхание сливалось в мощную симфонию.

Адам покосился на рукоятку ракетницы, но не полез за ней, а продолжал грести.

Он больше не двигался ровно. Часто озираясь, Клер заметила, что его каяк движется едва заметным зигзагом. Его сносило к середине пролива. Испугавшись, она поняла: им придется остановиться, причем скоро.

Последняя косатка прошла мимо Клер несколько минут назад. Возможно, те, кто сидят в лодке, от страха заглушили мотор, развернулись и бежали — или лодку перевернуло волной, созданной поднимающейся или ныряющей косаткой.

Ей очень хотелось, чтобы последнее оказалось правдой.

Хотя гребла изо всех сил, она от всей души жалела о том, что выбрала именно этот маршрут. Наверное, надо было двигаться прямо на восток, но там они оказались бы еще уязвимее, ведь пришлось бы пересекать место встречи того грузового корабля и яхты…

Она напрягла слух, силясь расслышать жужжание мотора позади, но ничего не услышала. Им непременно нужно высадиться на берег и молиться, чтобы те, кто на них охотится, не заметили бухточку.

Во время Второй мировой войны на Паучьем острове находилась радиолокационная станция. В последние годы и сама станция, и дорога к ней заросли и почти не были видны. Бухточка, куда она направлялась, теперь находилась в частных владениях, судя по путеводителям, которые она читала, готовясь к походу. Но сейчас ей было все равно. Незаконное вторжение в частные владения может стать меньшей из их проблем.

Она то и дело оглядывалась через плечо. Адам отставал, но не упускал ее из виду. И пусть продвигались они досадно медленно, она не расстраивалась. Адаму нужно время на восстановление. Пока им нельзя плыть дальше.

Она заметила нечто вроде пещеры и повернула к ней. Они смогут вытащить каяки и снаряжение на камни и спрятаться в лесу.

Она помахала веслом. Адам помахал в ответ. Она по-прежнему не слышала погони.

Они приступили к работе: начали ставить палатку. То, что эту задачу ему тоже пришлось в основном предоставить Клер, портило ему настроение. Хотя греб он мало, у него на ладонях появились мозоли. Новый источник досады.

Он сдался и позволил ей заползти внутрь и разложить коврики и спальные мешки. Она не предложила сразу ложиться, а снова выползла наружу.

Очевидно, Клер, как и он, не была готова к мирному сну, и ей вовсе не хотелось сидеть, скорчившись, в палатке.

Сетка закрывала ему лицо. Адам сел на свой низкий складной стул и снова погрузился в размышления.

— О чем думаешь? — спросила наконец Клер.

— Лучше бы мы отсиделись на любой из предыдущих стоянок, — сказал он. — Кто-нибудь рано или поздно высадился бы там. Конечно, я понимаю, это невозможно.

На первой стоянке их чуть не обнаружили. Подойди моторка ближе, кто-нибудь наверняка заметил бы узкий проход в скалах, обступивших остров стеной. Да и недостаток питьевой воды вынудил бы их двигаться дальше.

И задерживаться в бухте, где они нашли тело Шеппарда, тоже было рискованно. Вполне вероятно, что Дуэйн и его приспешники захотят еще раз посетить тот остров. Адам и сегодняшнюю стоянку считал не слишком надежной, пусть даже они спрятались в лесу.

Он беспокоился из-за того, что прошло много времени. Вернулась ли яхта назад за остатками партии? А может, он ошибается, и владелец яхты уже передал важный и опасный груз?

— Вот бы узнать, остановились ли они на ночлег, — произнес он вслух. — От ракетницы особого толку нет, но я мог бы порезать их проклятую лодку ножом, чтобы они не могли спустить ее на воду.

Клер встревоженно посмотрела на него:

— Подкрадешься на цыпочках и начнешь протыкать лодку?

— Что-то вроде того.

— А ты не думаешь, что воздух будет выходить из лодки со свистом?

— Возможно… — Он с трудом разжал стиснутые челюсти. — Зато операция не займет у меня много времени.

— Хотелось бы верить, что ты говоришь несерьезно.

— В то, что они каждую ночь возвращаются на корабль, верится с трудом. Такое ржавое старое корыто и без того способно привлечь внимание береговой охраны. Если же они увидят его дважды… с какой стати оно тут задерживается?

— Они могут кружить по акватории, если им почти все время не приходится стоять на якоре в более глубоких водах, — задумчиво ответила Клер. — Скорее всего, корабль встал на якорь в проливе Фултона, но, если бы они захотели пойти за нами на север, им пришлось бы обойти Паучий остров с запада.

— Должно быть, те двое, которых мы видели… — Адам назвал ей имена бандитов, не уверенный, что представлял их прежде, — связываются с капитаном по рации. Мне отчего-то кажется, что они боятся возвращаться на корабль и признаваться Дуэйну, что им не удается нас найти. Или что они нашли нас, но позволили ускользнуть.

— Потому что на их пути встала стая косаток.

Адам ухмыльнулся, понимая, что выражение его лица отнюдь не приятное.

— Дуэйн не станет с ними церемониться.

— То, что произошло, было почти… нереальным.

— Да. Именно это слово я пытался вспомнить. Туман, выстрелы сзади… Косатки появились, как… — Он помолчал.

— Как по волшебству, — подсказала Клер.

Адам не стал с ней спорить, хотя ему на ум пришло другое слово.

— Сейчас ты так или иначе понятия не имеешь, где они разбили лагерь на ночь, — отрывисто продолжала она. — Поэтому выбрось из головы фантазии о том, как порежешь их лодку на ленты. И мне не хочется всю ночь сидеть на берегу и высматривать их.

— Если бы ты даже и вызвалась, я бы тебя не пустил.

Ему не нужно было смотреть на нее, чтобы понять: она смотрит на него испепеляющим взглядом. Само его молчание давало понять, что она вышла в споре победительницей.

Но это не означало, что он выбросил эту мысль из головы.

Если бы они исследовали острова удовольствия ради, день мог бы стать днем отдыха. Скажем, если бы на его месте был Майк, приятель Клер. Очевидно, они были достаточно близкими и давними друзьями, они могли бы вместе гулять и беседовать.

Интересно, с Майком она бы тоже спала в одном спальном мешке?

Адаму сразу же стало стыдно за такие мысли. Он вспомнил, что Майка убили и его тело где-то плавает. Его убили, потому что он, сам того не подозревая, очутился в центре операции, в которой участвовал он, Адам.

Дуэйн все равно пристрелил бы случайного свидетеля, одернул себя Адам. Во время тайных операций дела часто шли не по плану, и он не мог отвечать за все.

К сожалению, его мысли все время возвращались к тому, как он хочет Клер.

«Она не для тебя. Смирись с этим».

Несколько раз за ночь он просыпался и обнаруживал, что обнимает ее, ее дыхание щекочет ему шею. Он сразу же вспоминал, как они спали в одном мешке и она прижималась к нему всем телом. Когда он мог бы без труда…

Сейчас не время и не место для того, о чем он думает!

Но иногда она так на него смотрит…

Адам тряхнул головой, надеясь, что она ничего не заметила. Жаль, что нельзя отправиться на долгую прогулку. Как следует размять мышцы. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от нее, дать выход своему беспокойству.

Если Клер спросит, о чем он думает, он не знал, что ответить. Он боялся, что вместо ответа поцелует ее, причем совсем не по-товарищески.

После обеда они снова читали. Когда книга ему надоела, он спросил, нет ли у нее каких-нибудь настольных игр.

— К сожалению, нет, — вздохнула она. — Другие наши с Майком походы были короче, и обычно мы разбивали лагерь, ели, рано ложились спать и на следующий день вставали с рассветом. Если где-то вдруг появлялась сотовая связь, Майк звонил жене.

— Я вот о чем подумал. Ты хорошо знаешь его жену?

— Да. Мы с Шелби по-настоящему близкие друзья. Я так боюсь… — Эту фразу ей тоже не хотелось оканчивать.

— Сейчас она, должно быть, уже догадывается: что-то случилось, — тихо сказал он.

— Может быть. То есть… его трекер GPS в океане носит туда-сюда. Либо… вместе с его телом, либо нет. Наверное, сигнал перемещается хаотично. Во всяком случае, сигнал приходит совсем не из тех мест, где мы должны находиться. Вместе с тем, Шелби знает, что мы собирались путешествовать не спеша. Она, возможно, еще твердит себе, что просто не берет связь. Такое бывает.

— Здесь действительно нет покрытия. — Адам уже дважды проверял ее сотовый телефон. Ему не нужно было напоминать ей о том, что и погода не способствует хорошей связи.

— Какая она — Шелби? — спросил он, сам не зная, что хочет услышать.

— Она замечательная. — Клер заметно расслабилась. — Яркая, забавная, остроумная. И красивая. У нее рыжие волосы, густые, кудрявые, а фигура как песочные часы. И ни одной веснушки!

Адам рассмеялся:

— Ты не очень любишь свои веснушки?

Клер наморщила нос:

— Я с ними смирилась. Наверное, можно сказать, что я вообще не загораю. И никакой лосьон от загара не мешает мне покрываться веснушками. Нет. — Она засмеялась. — На самом деле мне все равно, есть они или нет.

Через минуту она сказала:

— Не знаю, доставит ли мне еще такую же радость поход по морю на каяке. Хотя мне больше нравится находиться на природе, чем в бетонных джунглях. Понимаешь?

Раньше он никогда не задумывался, но недавние приключения поменяли его точку зрения. Если бы они с Клер были любовниками, гребли между островами ради удовольствия, любовались такими видами, как, например, стая косаток, рассказывали о себе и пикировались, а пикировки приводили бы к жарким ночным схваткам… Да, ему показалось, что он был бы счастлив.

Он не мог навскидку вспомнить, когда был счастлив в последний раз.

— Ты будешь вспоминать хорошее, — сказал он, как будто читал поздравительную открытку, — и отпустишь горе.

Она фыркнула:

— Имеешь в виду — я забуду, как пуля входит человеку в голову? Я так не считаю.

— Мне жаль, что ты оказалась замешана в таком…

Процеженный зеленый свет под деревьями изменил ярко-голубой цвет ее глаз. Она не сводила с него взгляда.

— Вот как раз об этом я не жалею. Если бы я там не оказалась, ты сейчас тоже был бы мертв.

Потрясенный, он не двигался. Она говорила так, словно его смерть задела бы ее не меньше, чем смерть друга. И даже сильнее. «Тогда мы бы с ней не познакомились», — напомнил себе Адам.

Он с трудом вспоминал, как чувствовал себя до того, как встретил Клер.

Охваченный страхом, он снова взял книгу, раскрыл ее и невидящим взглядом уставился на страницу.

Вот вам и расслабление!

Было еще темно, когда Клер проснулась. Она сразу же подумала: Адам пошевелился, или его дыхание изменилось, или произошло еще что-то. Поскольку ее голова лежала у него на плече, лоб прижимался к его шее, она непременно бы что-то почувствовала. Что же касается остального… Да, она ухитрилась частично заползти на него, и их разделяли лишь два спальных мешка.

— Дай я проверю, который час, — прошептал он. — Закрой глаза.

Она выполнила его просьбу, но по-прежнему видела звезды, когда он включил фонарик.

— Три сорок пять. Пора вставать, — с удовлетворением отметил он. Очевидно, у него действительно работали внутренние часы.

Ей совсем не хотелось вылезать из спального мешка и одеваться, тем более — отплывать почти в темноте. Но он прав: даже час форы по сравнению с преследователями позволит им незамеченными войти в узкий пролив, особенно если удастся выйти до рассвета, который наступит в начале шестого.

— Угу, — буркнула она и приступила к действию.

Дождь прекратился. Когда они вышли на берег и Адам посветил фонарем на воду, оказалось, что волны гораздо меньше, чем вчера.

Оба молча ели овсянку. Потом она спросила:

— Как твое плечо?

Будто ему прежде и в голову не приходило интересоваться, он покрутил рукой.

— Неплохо, — с удивлением отметил он. — Гораздо лучше.

Она просто кивнула. Судя по тому, что небо еще не начало светлеть, он, скорее всего, не заметил ее жеста.

— Насчет вчерашнего… — отрывисто продолжал Адам, — пожалуйста, поверь: я ничего не планировал. Тебе не нужно меня бояться.

— А я и не боюсь, — сухо ответила она. — Не уверена, что я подумала о контроле над рождаемостью, а таблеток я не принимаю, поэтому хорошо, что мы остановились.

— У меня есть презервативы, — признался он.

— Что?! Откуда? — Когда она его спасла, у него даже бумажника не было!

— От Кайла, — ответил Адам. — Нашел в его мешке с туалетными принадлежностями.

Она несколько раз открывала и закрывала рот, словно рыба. Думал ли Адам о ней, когда решил оставить презервативы себе?

— Давай пока оставим это, — сказала она. — Ты доел? Я помою посуду, если ты скатаешь спальные мешки и коврики.

Адам молча встал.

Неужели презервативы прямо сейчас у него в кармане?!

Нет, нет. Не надо о них думать.

Сборы прошли так гладко, что ей пришлось признать, что он быстро учится. Он освоил все, кроме маневрирования в каяке и разных способов гребли, которые, как она надеялась, ему не пригодятся.

Пусть все получится!

Тяжелее всего было тащить каяки и снаряжение по мокрым, скользким камням к воде. Им нельзя было дожидаться рассвета и прилива.

У них не ушло много времени на то, чтобы уложить груз в каяки. Они выпили довольно много воды, поэтому багаж стал немного легче.

Сев на место, она начала грести и заскользила вперед.

Вскоре Адам догнал ее.

— Прилив только начинается, да? — не сразу спросил он.

— Боюсь, что так. — В промежутке между отливом и приливом лучше расслабиться. — Поскольку ждать мы не можем, несколько часов придется грести против течения, чтобы нас не протащило назад.

— Давай, до того как пересечем пролив, держаться ближе к берегу, — предложил он. — Возможно, мы увидим их лагерь.

Ее охватила тревога, как будто он вдавил в пол педаль газа.

— Мы ведь собирались держаться от них подальше.

— Мне было бы приятнее испортить им лодку.

Адам говорил так разумно, как будто его предложение было чем-то самим собой разумеющимся.

— Даже думать об этом не хочу.

— Если мы увидим их лодку, я вовсе не ожидаю, что ты пойдешь со мной. Более того, тебе лучше находиться там, где ты сможешь спрятаться, если произойдет самое плохое…

Если его убьют.

— Или присоединишься ко мне, когда я вернусь.

— Позволь тебе напомнить, что сейчас еще темно и нам нужно оставаться дальше от берега, чтобы не наткнуться на подводную скалу!

— Давай будем все же держаться достаточно близко, чтобы увидеть керосиновую лампу или фонарь. Возможно, мы разглядим бухту или пляж.

Клер решила больше не спорить.

Они поплыли вдоль берега. Внутри у нее все сжималось. Знай она, что у него на уме, не ела бы овсянку, которая теперь комом встала в желудке.

Под вечер Клер замерла на месте, услышав рокот навесного мотора.

Адам среагировал быстрее. Он бросился к грудам мокрых бревен, за которыми можно было спрятаться. Вскоре Клер опустилась рядом с ним на колени. Оба смотрели на воду.

— Неужели они никогда не сдадутся?

Адам покачал головой:

— По-моему, товар еще у них. Если владелец яхты отказался от второй встречи, Дуэйну наверняка кажется, что он идет против течения.

— К тому же без весла, — негромко ответила она, не сводя взгляда с серой воды в бухточке.

— Да, — согласился Адам на ее замечание — почти каламбур. Только не смешной. — И без того плохо, если Дуэйну придется возвращаться в Джуно и признаваться, что ему не удалось передать важный груз. Но если он расскажет, что упустил свидетеля, ему смерть. Дуэйн не дурак, он все понимает.

— Значит, они ни перед чем не остановятся.

Он повернул голову, и их взгляды встретились.

— Ты ни на что подобное не напрашивалась. Наверное, нам лучше было разделиться, как только я встал на ноги и освоил каяк.

— Скорее всего, если наши пути пересекутся, меня они тоже просто пристрелят.

— Не знаю. Твой каяк не красный. Но у Дуэйна не было никаких причин стрелять и в твоего друга.

Она кивнула. Оба вернулись к своему ставшему привычным занятию — наблюдению за врагом. Мотор рокотал все громче. Адам поднес к глазам бинокль… и почти сразу же разразился ругательствами.

— Они вошли в бухту! — Он передал бинокль Клер.

— Да, осматривают берега. Откуда им знать, что мы повернули сюда, а не пошли дальше, в пролив?

— Они ничего не знают, — ровным тоном ответил он. — Просто ищут тщательно. Не хотят нас упустить.

Она издала негромкий звук, похожий на стон. Большая рука Адама сжала ей предплечье.

— Что будем делать, если они завернут сюда на обратном пути? — спросила Клер, глубоко вздохнув.

Потом Адам произнес слова, которых она боялась:

— Устроим на них засаду.

Сапоги Адама скользили на мокрых, скользких от водорослей, камнях. Один раз он с большим трудом удержался на ногах и чертыхнулся. Сделал несколько шагов, оттащил каяк подальше от воды, чтобы его не унесло.

Ракетница по-прежнему лежала в нагрудном кармане спасательного жилета. Рукоятка торчала наружу, и схватить ее было удобно. Сжимая в левой руке нож, он осторожно зашагал по берегу.

Услышав храп, он замер. «Только не медведь! Пожалуйста, только не медведь!»

Но вскоре все стихло; он слышал лишь шелест ветвей над головой и шум прибоя.

Пройдя еще немного, Адам увидел очертания тел под куском синего брезента и бесстрастно подумал: если они не промокли насквозь за ночь, им крупно повезло. И, если забыть о дожде, из-за прилива вода наверняка плескалась у самых их ног. Лодку они привязали к дереву, значит, все-таки оказались умнее, чем он ожидал.

Тихо… Тихо!

Адам присел на корточки возле лодки и заглянул внутрь. Оружия он не увидел. Осторожно подтащил к себе брезентовый мешок, открыл его и запустил туда руку. Нащупал нечто похожее на алюминиевую кастрюлю. Увидел злаковые батончики и жестяную банку, возможно, с кофе.

Скорее всего, оружие они держат при себе.

Ладно. Он несколько раз согнул-разогнул пальцы на правой руке, желая убедиться, что удержит в ней нож.

Кто-то из спящих снова всхрапнул; брезент пошел рябью. Адам затаил дыхание.

Кто-то из них просыпается? Или просто переворачивается на другой бок?

Спящие затихли. Дождь не прекращался. Адам ссутулился, подозревая, что Клер права. Если он порежет лодку, воздух выйдет со свистом. Скорее всего, с громким свистом. Жаль, что ветер слабый… С другой стороны, будь ветер сильным, им с Клер не удалось бы пристать к берегу.

Что, если он проткнет ножом несколько отсеков? Может, воздух будет выходить настолько медленно, что им удастся спустить лодку на воду, прежде чем она начнет тонуть?

Он решил резать, причем быстро. Какое-то время уйдет у них на то, чтобы проснуться, сообразить, что происходит, и выбраться из-под брезента. Значит, он повредит лодку и пальнет в головорезов из ракетницы. Возможно, удастся вывести из строя хотя бы одного.

Адам несколько раз медленно вздохнул, замахнулся, воткнул нож в борт лодки, повернул его и резко вытащил. Воздух вышел с громким фырканьем, напоминающим вздох кита. Он перешел к соседнему отсеку, резанул еще раз… и еще.

Из-под брезента послышались крики, они пытались выбраться. Глядя на лодку, Адам спрятал нож и достал ракетницу.

Увидев, что угол брезента приподнимается, он выстрелил.

Ракета вылетела с огромной скоростью. Не дожидаясь результата, Адам бросился бежать, но успел заметить оранжево-белую вспышку и услышать крики. Пригнувшись, он осторожно затрусил прочь по скользким камням.

До его слуха донеслись злобные ругательства. Потом крик:

— Бекман? Ты покойник!

Он почти у воды!

Пуля просвистела, как оса, но Адам вовремя сообразил, что нужно пригнуться. Подбежав к каяку, он выпрямился, и вторая пуля угодила ему в плечо. Адам спустил каяк на воду и прыгнул в кокпит.

Нос на миг скрылся под водой, но тут же всплыл. Адам греб изо всех сил. Ему хотелось уйти как можно дальше от того, кто в него стрелял. Плечо жгло, но он старался не обращать на боль внимания. Обидно, что ранили его в здоровую руку. Рядом с каяком послышался плеск: пули падали в воду.

Стрелял Гиббонс — Адам узнал его по голосу. Гиббонс палил в него, пока не расстрелял весь магазин. Отойдя подальше, Адам решил, что с берега его не видно, и развернулся, чтобы идти к Клер. Он надеялся, что, услышав выстрелы, она не испугалась.

Если Дуэйн выставил охрану, они не пропустят два каяка, которые идут прямо на них. Особенно его оранжево-красный.

Когда Клер подплыла к нему, он тоже попытался развернуться.

— Смотри! — крикнула она. — Это они?

— Да! — крикнул он. — Убираемся отсюда!

— Если можно спрятаться за Москитовыми островами…

— К черту. — Он смотрел через плечо. — Они там засуетились… — Он понял. — Спускают на воду скиф.

Скиф невелик, но у него есть навесной мотор. Даже если в нем будет сидеть один человек, он способен изрешетить их пулями.

И вдруг он услышал рев мотора, низкий и хриплый. Нескольких моторов. Он резко повернул голову и увидел, как спереди к ним приближается белоснежное остроносое судно. Метров десяти — пятнадцати в длину, с большой рубкой и чем-то похожим на радар наверху. Он видел много таких спортивных рыболовных судов, когда служил в Майами.

Адам испугался. Дуэйн и компания вполне способны убить еще с полдюжины людей.

Он достал ракетницу и на миг закрыл глаза.

Риск велик, но какой еще у них есть выход?

Он нацелил ракетницу в небо и нажал на спусковой крючок.

В небо взмыла ракета — яркий, заметный, признанный сигнал бедствия. Только бы они ее увидели! Адам отвинтил колпачок пластиковой бутылки, в которой лежали ракеты, и достал еще одну, собираясь перезарядить ракетницу, но вначале оглянулся. Вряд ли он заметит алюминиевую лодку, если они уже успели спустить ее на воду…

Он посмотрел вперед и заметил, что рыболовецкое судно замедляет ход и начинает разворачиваться. Оно поднимало волны; за ним виднелся белопенный след. Сунув ракетницу в карман спасательного жилета, Адам схватил весло, увидел, что Клер делает то же самое. Жаль, что они не в США. Там можно было бы надеяться, что хотя бы кто-то из экипажа судна вооружен.

Он снова начал грести. Клер следовала его примеру. Конечно, им не уйти от моторки, но рыбаки приближались к ним гораздо быстрее скифа.

Сзади послышался хлопок. Адам даже не оборачивался. Выстрел. Рыболовецкое судно быстро сокращало расстояние между ними. Четверть мили, несколько сотен ярдов… Он не сводил с него взгляда и греб навстречу изо всех сил, стараясь держаться точно за Клер. Может быть, стрелку довольно будет, если он убьет его и отпустит ее. Или, может быть, она успеет вовремя спрятаться за корпусом более крупного судна.

Люди стояли на узких мостках на носу; они махали руками и кричали, хотя слов он не разбирал. У какого-то человека был бинокль, он смотрел на что-то за их каяками.

Совсем рядом с правым бортом плеснула волна; за ней послышался приглушенный треск ружейного выстрела. Адам пригнулся, надеясь, что волна его прикроет.

Один из тех, кто стояли на носу рыболовецкой шхуны, крикнул в мегафон:

— Не стреляйте! Мы вызвали береговую охрану! Вы совершаете преступление…

Каяк Адама дернулся вбок. В него попали.

«Боишься, что пойдешь ко дну, как камень?» — вспомнил он слова Клер.

Похоже, скоро он узнает, как обстоят дела на самом деле.

Следующую очередь пустили по каяку Клер. Проклятие! Люди на рыболовецком судне отходили от носа и релинга — свидетельство тревоги.

Вдруг один из них снова закричал и показал куда-то пальцем. Адам не видел, что там происходит, но через миг в воздух взлетела еще одна ракета. Каяк Клер поравнялся с рыболовецким судном и скрылся за ним. Адам греб вперед изо всех сил.

Еще один выстрел. И еще… Вокруг него поднимались фонтанчики брызг. Его обстреливали со всех сторон. Одна пуля могла попасть в него; правда, Адам сомневался, что заметит, если в него попадут. Он увидел, что один человек, стоявший на шхуне, вдруг пропал из виду.

Но потом к ним подошло другое такое же судно, и Адам заметил, что третье судно приближается с юга. На сигнал ответили капитаны всех судов, находящихся поблизости.

Он врезался в борт первого судна, послышался скрежет. Никто не нагнулся к нему, но кто-то крикнул сверху, и слова показались ему музыкой:

— Они разворачиваются! Они бегут!

Адам со стоном наклонился вперед, почти коснувшись лбом деки.

Каяк по-прежнему скользил вперед; наконец ему протянули весло, и он сумел за него ухватиться. Клер держала его, пока два каяка не выровнялись. Он неуклюже схватил ее за руку.

Ему показалось, что она сказала:

— У нас получилось!

Адам признался, что разделяет ее опасения. Правда, он сомневался в том, что грузовой корабль найдут именно они. Он надеялся, что они не столкнутся с ним; он радовался бы куда больше, если бы Дуэйна и экипаж взяли под стражу власти США. В противном случае ему пришлось бы добиваться их экстрадиции или допустить, чтобы контрабандистов судили канадцы.

Однако примерно через час их корабль развернулся: поступил сигнал бедствия от перевернутого парусника. Они находились ближе остальных и поспешили на помощь.

К тому времени, как они пришли в порт, на судне оказалось много народу.

Адаму и Клер позволили слушать, как капитан переговаривается по радио. Первый помощник передал, что они идут на помощь паруснику.

Было время, когда Адаму очень хотелось бы участвовать в операции по захвату контрабандистов и лично надеть наручники на Дуэйна. Как ни странно, он ощутил какую-то отстраненность. Самое важное — выяснить, находится ли уран еще на борту и можно ли его захватить. Но события последней недели изменили его. Благодаря замечательной женщине, которой он обязан жизнью.

Он желал ее с первой ночи. Теперь, когда ее уже не требовалось защищать, он думал о том, как попросить ее сегодня разделить с ним постель.

Но ему хотелось большего; ужасно, что он не знает, испытывает ли она те же чувства. За прошедшие сорок восемь часов он со всей ясностью осознал, на что готов пойти, чтобы сохранить ее. Согласится ли она связать свою жизнь с таким, как он, с человеком, у которого никогда не было ни настоящей семьи, ни долгих отношений?

Он слушал переговоры и, преодолевая легкую тошноту, спрашивал себя, зачем ей вообще нужен такой, как он. Под ее сильным загаром скрывается милое личико. В сочетании с женственной фигурой… у нее наверняка нет отбоя от поклонников. Адаму нравились ее красивые голубые глаза, ее улыбка и светлые волосы, но особенно он полюбил ее остроумие, ее ловкость и чуткость. Вот почему ей больно после того, как у них на глазах убили двоих. Но он впервые в жизни задумался о любви после того, как понял, какая она смелая и выносливая. В ней можно не сомневаться, она никогда его не предаст, не подведет — если, конечно, полюбит его в ответ.

Сейчас Клер сидела с ним рядом, стараясь не привлекать к себе внимания. Более того, он под столом взял ее за руку и сжал; она сжала ему руку в ответ, и ему сразу полегчало.

Как только они заметили парусник, который перевернулся на бок, Адам и Клер старались не мешать спасателям, но наблюдали за тем, как быстро и слаженно они действуют. Пассажиры парусника — мужчина и женщина — цеплялись за борт. На них накатывали волны. Вскоре их подняли на спасательное судно и начали согревать.

Один из спасателей несколько раз спросил, есть ли на паруснике кто-то еще. Мужчина покачал головой, и напряжение несколько ослабло.

Мужчина находился в плохой форме; он словно оцепенел и плохо понимал, где находится. Его била дрожь, у него стучали зубы, говорил он с трудом и невнятно.

Знакомые симптомы! Адаму показалось, будто холодные пальцы гуляют по его позвоночнику.

Женщина почти не реагировала. Это он тоже испытал. Просто чудо, что паре так долго удалось продержаться на перевернутом паруснике. Пришлось снова вызывать санитарный вертолет.

Затем капитан сообщил Адаму, что они направляются в поселок Белла-Белла, где есть маленькая больница.

— Там хорошо ловит сотовая связь, — добавил он. — И есть аэродром — в том случае, если вы предпочитаете улететь, а не дожидаться парома.

— Там найдется место, где можно переночевать? — спросил Адам.

— Как только передадим пациентов, мы перевезем вас в Шируотер. Там есть отель.

— Я никуда не поеду, пока не узнаю, что тот проклятый грузовой корабль остановили.

— Возможно, это произойдет еще до того, как мы зайдем в порт, — мрачно ответил капитан.

Через десять минут его слова подтвердились.

После того как грузовой корабль засекли с воздуха, его остановил корабль ВМФ США. Все боялись, что Дуэйн решит выбросить уран за борт и произойдет катастрофа, но этого не случилось. При виде превосходящих сил противника экипаж сдался без боя. Правда, руководивший захватом морской офицер добавил:

— Когда мы взяли Питерсона, он сказал: «Во всем виноват проклятый Рик Бекман». — Не без юмора он продолжал: — Ему стало еще хуже, когда мы сообщили, что Рик Бекман на самом деле — сотрудник правоохранительных органов США.

— А уран? — Адам подался вперед.

— У нас, агент Тейлор. Вы оказали огромную услугу двум странам.

Он крепче сжал руку Клер и ответил:

— По-настоящему огромную услугу нам всем оказала женщина, которая спасла мне жизнь и помогла уйти от головорезов Питерсона.

— Она сейчас рядом с вами?

— Да, она здесь. — Адам снова сжал Клер руку.

— Миз Холланд, жаль, что у меня нет возможности встретиться с вами и поблагодарить вас лично. Считаю, что вас нужно наградить медалью, вот только…

Адам перебил его, сказав нелегкую правду:

— Этого не произойдет. Такого рода операции совершаются тайно.

— Так я и думал.

Он подал знак окончания передачи. Капитан судна береговой охраны встал и кивнул ей:

— Всецело согласен, миз Холланд. — Он тихо вышел и оставил их наедине.

Адам развернулся к Клер:

— Ты заслужила президентскую медаль Свободы.

Она улыбнулась ему:

— Спасибо, но медали мне не нужно. Мне нужно… — Потрясенная, она замолчала.

— Что? — тихо спросил он.

— Чтобы эти подонки долго сидели за решеткой. — Глаза у нее расширились. — Ты сказал им о… как его звали?

— Курт Гиббонс. Да. Уверен, что сейчас его уже забрали, если только ему не удалось каким-то чудом починить лодку и спустить ее на воду. — Адам улыбнулся, причем совсем не радостно. — Вряд ли он пришел в восторг, узнав, что бывшие подельники ушли без него.