Амелия Линдор не понимала, что случилось с ее отцом, Тобиасом. Он вернулся с утренней прогулки, и ему вдруг приспичило, чтобы Амелия немедленно отвезла его из Годериха в Ниагару-он-те-Лейк.

Трехчасовая поездка не понравилась ее дочери Пейтон. Двухмесячный ребенок считал любое путешествие на машине дольше двадцати минут невыносимой пыткой и старался сообщить об этом каждому. После двухчасовых капризов она наконец крепко уснула.

Тишина стала благословенным облегчением, но нарушила график, который Амелия установила с дочерью. Пейтон уже следовало кормить грудью. Когда Амелия припарковалась и посмотрела на заднее сиденье своего пыльного, но надежного седана, почувствовала, как отяжелела ее грудь. Надо ли будить малышку?

— Как долго мы здесь пробудем? — спросила Амелия у отца, но в ответ получила только хлопнувшую дверь. — Папа?

— Я же сказал тебе, что мне нужно кое с кем встретиться, — проворчал он через плечо, торопливо идя по парковке к двери дегустационного зала винодельни.

— С кем? — раздраженно спросила она.

Он не ответил. У Тобиаса были артрит и слабое сердце, но двигался он быстро, через несколько секунд распахнул широкую дверь и исчез внутри.

Обычно ее отец встречался с бывшими сослуживцами из соляной шахты. Шесть раз в неделю он вставал, принимал лекарство, записывал температуру воздуха в дневник погоды и слушал новости. На рассвете он уходил к своим приятелям в кафе через две улицы, где они пили кофе и с недовольством обсуждали политиков и плохие дороги.

Сегодня утром один из его дружков-пенсионеров что-то сообщил ему, и Тобиас, который когда-то работал инспектором по техническому обслуживанию, начал отдавать приказы.

Поскольку единственным мероприятием Амелии на этот день была детская йога, она торопливо оделась, и они отправились в путь.

Тобиас отказался разговаривать в машине, поэтому она то и дело переключала музыкальные станции, пытаясь успокоить Пейтон.

Раздраженно вздохнув, Амелия осторожно взяла обмякшую Пейтон на руки. Поскольку детское автомобильное кресло весило больше ребенка, она только накинула на плечо одеяло и прижала к нему Пейтон. Не удосужившись взять сумку с подгузниками, торопливо пошла за отцом.

Из здания вышла парочка, разодетая в пух и прах. На мужчине был щегольский костюм; женщина была в аметистовом платье без бретелек. Наверное, она подружка невесты. Кто еще так одевается в одиннадцать двадцать утра? Не поэтому ли на логотипе здания закреплены фиолетовые и жемчужные воздушные шары?

Женщина резко остановилась, прежде чем врезаться в Амелию. Она натянуто улыбнулась, с явным трудом сдерживая гнев.

— Привет! Я Венна, сестра жениха. — Она коснулась рукой обнаженной верхней части груди, потом махнула на дегустационный зал. — Пройдите вперед и выйдите через заднюю дверь. Вы увидите беседку на берегу. Скоро мы начинаем.

— Я пришла не на свадьбу. — Амелия поморщилась, понимая, что вторгается туда, куда не следует. — Мой отец… Он кого-то ищет.

— Да? — Венна вскинула голову. — Кого? Мы зарезервировали все места для свадьбы. Я знаю каждого гостя.

— Я не в курсе, но мы немедленно уйдем отсюда. Обещаю. — Амелия одарила дружелюбной улыбкой мужчину, который придерживал для нее дверь. Прохладный кондиционированный воздух манил ее внутрь. — Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, — произнес он тем жутким тоном, которым пользуются некоторые мужчины, думая, что они очаровательны, когда домогаются женщину. Он скользнул взглядом в растянутый вырез ее футболки.

Стоя у нее за спиной, Венна нетерпеливо сказала:

— Ладно, Нил. Ради чего такого важного ты вытащил меня сюда, когда церемония вот-вот начнется?

Дверь за ней закрылась, и Амелия моргнула в полумраке, размышляя над именем Венна. Оно было необычным, но она его где-то слышала, поэтому насторожилась.

Звуки и запахи дегустационного зала спровоцировали воспоминания. Прошлым летом Амелия устроилась на работу в небольшую пивоварню неподалеку отсюда. В выходные дни она и ее коллеги объезжали местные винодельни на велосипедах, выпивая в дегустационных залах, подобных этому, с кирпичным полом и балочным потолком. Виноградников было много, поэтому в дегустационном зале было два бара, по одному с каждой стороны. В барах стояли ряды бутылок, а пространство между ними заполнялось полками с безделушками, фирменными кухонными полотенцами и фужерами.

Амелия машинально отмахнулась от других воспоминаний, которые пытались вторгнуться в ее жизнь из июля прошлого года. Те, в которых задумчивый мужчина поцеловал ее при лунном свете и предостерег от прихода к нему.

«Моя жизнь сейчас идет кувырком. Я могу предложить тебе только одну ночь».

Удобнее устроив дочь на руках, она стала искать Тобиаса. Его не было среди гостей, пьющих вино перед церемонией. Наверное, он ушел на лужайку. Встречается ли он с одним из гостей на свадьбе?

— Бабушка, еще один гость. Хотите расписаться в гостевой книге? — Очаровательная девочка восьми или девяти лет снова открыла книгу. Она стояла за перевернутой бочкой у двери и была одета в скромную версию платья подружки невесты. Ее черные волосы были собраны в тугой пучок, а на губах и щеках был легкий розовый макияж. Ей поручили особую работу, и она относилась к ней очень серьезно.

Пожилая женщина в стильном ярко-синем платье снисходительно посмотрела на девочку и сказала Амелии:

— Добро пожаловать! Вы со стороны невесты или жениха?

— Я не на свадьбу. — Об этом можно было догадаться по ее отнюдь не нарядной одежде. Ей стало не по себе от того, что отец выбрал для приезда сюда такое неподходящее время. — Вы видели здесь пожилого мужчину в желтой рубашке и коричневых брюках? У него густая седая борода.

— Я думаю, что видела. — Лицо маленькой девочки скривилось, и она посмотрела на бабушку: — Он тоже не расписался в книге.

— Он сказал, что у него важное сообщение для жениха. Я отправила его в гостевой дом. — Пожилая женщина указала на коридор, откуда стеклянная дверь вела на крытую дорожку. — Шаферы собрались, чтобы выпить для храбрости в зале для завтраков. — Она подмигнула Амелии. — Извините, нам с Ханной пора занять свои места.

— Конечно. Спасибо. — Амелия повернулась, чтобы пойти по коридору, но ее взгляд остановился на доске за барной стойкой.

Черный сланец был украшен каймой из фиолетовых и белых орхидей. Каллиграфическими буквами было написано: «Поздравляем Хантера и Иден!»

Нет, только не это.

Сердце Амелии замерло, а потом забилось как сумасшедшее.

Амелия могла только мечтать о такой свадьбе. Посмотрев с дорожки, она увидела горшки с гардениями и бегониями вдоль рядов белых стульев. Столбы и решетчатая крыша беседки были задрапированы глицинией. Фоном служил потрясающий вид на озеро и туманный проблеск горизонта Торонто, похожего на крошечный плавучий остров.

Справа от беседки был арочный пешеходный мост через журчащий ручей, идеально подходящий для фотографий жениха и невесты до того, как они отправятся в павильон с деревянными столами, украшенными сверкающим хрусталем.

Атмосфера была сказочно прекрасной, но ее отец все испортил.

Амелия свернула с дорожки, чтобы перехватить Тобиаса, когда тот вышел из гостевого дома и бросился к беседке. Все обратили на нее внимание, из-за чего она почувствовала себя еще более неуклюжей, поскольку крепко держала Пейтон, стараясь не спотыкаться на траве.

Хантер Уэверли был ослепительно красивым в свадебном костюме. Гладко выбритый и рослый, с широкими плечами и суровым худощавым лицом. При виде его у нее защипало глаза от слез. На бетонной площадке беседки он казался еще выше ростом. Он посмотрел вниз на Тобиаса, потом перевел взгляд на Амелию, которая бросилась за отцом.

Ей показалось, что Хантер вздрогнул, узнав ее.

Она почувствовала себя голой и крошечной. Она испытывала меньше унижения, покидая его гостевой номер в прошлом году. Ее лицо горело от старых унижений и нынешнего позора. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, потому что она испугалась за своего ребенка. Сейчас она стояла перед сотнями глаз, смущенная и уязвимая.

Хантер выкупил виноградник для своей невесты. Амелии он предложил только гроши.

— Ты, — произнес ее отец полным презрения голосом. Он вырвался от Амелии. — Ты игнорируешь собственную плоть и кровь, бросаешь мать твоего ребенка на произвол судьбы, а сам… — Он пренебрежительно махнул рукой на гостей.

— Папа, пожалуйста. Я умоляю тебя. — Амелия сумела схватить его за рукав и дернуть на себя. — Мы уходим. Мне очень жаль.

Какая-то старушка пялилась на Амелию так, словно та была скунсом, тайком пробравшимся на кухню. Амелия не могла заставить себя смотреть ни на кого другого, особенно на Хантера.

— Ей лучше без тебя. — Отец высвободил руку. — Но твои друзья и семья должны знать, что ты за человек. Пусть твоя жена знает, за кого она выходит замуж. И будь я проклят, если ты не накормишь и не оденешь ребенка, которого зачал. — Ее отец погрозил пальцем Хантеру. — Судя по всему, деньжата у тебя водятся.

— Папа! — воскликнула она. — Он не знал. Я не сказала ему о ребенке.

Кто-то в толпе радостно захохотал.

Отец посмотрел на Амелию:

— Мужчина имеет право знать.

— Я сама решаю, как поступать с моим ребенком. — Она была в ярости.

— Мне небезразлично, что будет с моим ребенком! — рявкнул он в ответ.

Амелия знала: он любит ее, но иногда ведет себя как динозавр. Откуда он вообще узнал, что Хантер будет здесь?

— Это правда? — Голос Хантера был низким и напряженным и звучал так, будто вырывался сквозь стиснутые зубы.

— Конечно нет, — нагло солгала она. — Это ужасное недоразумение. Я прошу прощения, — прибавила она, обращаясь к гостям. Ее лицо пылало от смущения, у нее кружилась голова.

— Ты только что призналась, что не сообщила мне! — возмутился Хантер.

Реми толкнул Хантера локтем, и тот посмотрел поверх головы Амелии. Она взглянула через плечо.

Невеста подошла к перилам террасы. Настоящая красотка с черными волосами и сияющими золотыми плечами, которые резко контрастировали с белыми бретелями ее атласного платья. Фата освещалась солнечным светом, отчего вокруг ее головы возник ореол, как у ангела. Она казалась изумленной.

В этот момент Пейтон заерзала и захныкала, уткнувшись лицом в шею Амелии и стараясь отыскать ртом сосок. Амелия повернулась и пошла обратно к дорожке. У себя за спиной она услышала стук, как от падения ботинка.

Она оглянулась и увидела, что на траву приземлился букет невесты из бутонов цвета слоновой кости с вкраплениями гипсофилы и кружевных ветвей весенних цветов.

Амелия наблюдала, как Венна запирает дверь. Она подошла к ней, наклонилась и опустила жалюзи на окне у нее за спиной.

Амелия фыркнула:

— Ты меня прячешь?

— Я защищаю нового члена нашей семьи. — Венна возмущенно подняла брови. — Если это правда. Пожалуйста, будьте честной со мной, потому что я собираюсь сблизиться со своей племянницей или племянником.

Теперь, когда Амелия во всем разобралась, она увидела сходство Венны с Хантером. Высокий рост, осанка и темно-каштановые волосы. У нее были высокие скулы и губы, которые унаследовала Пейтон.

Пейтон бодрствовала после сна и еды. Она упиралась пальцами ног в живот Амелии, а ручками — в ее грудь. Венна смотрела на Пейтон с неподдельной тоской. Амелия повернула девочку и уложила ее себе на колени.

— Ее зовут Пейтон, — произнесла она. — Во вторник ей исполнится десять недель.

Венна расслабилась, присев на корточки перед ними.

— Привет, крошка! — Она просияла, глядя на Пейтон, и коснулась ручки ребенка, нежно сжав крошечные пальчики, когда Пейтон рефлекторно сомкнула кулачок вокруг ее пальца. — Ты само совершенство. — Большим пальцем она погладила костяшки пальцев Пейтон.

Сердце Амелии дрогнуло от нежности Венны. В ее душе проснулась надежда на то, что они смогут… Ну, наверное, они сумеют подружиться.

— Пожалуйста, скажи ей, что я не хотела испортить ее особенный день.

— Иден? — Выражение лица Венны стало непроницаемым. — Ей лучше обо всем узнать до того, как они поженятся.

Сердце Амелии сжалось.

— Она по-прежнему хочет выйти за него замуж?

Венна осторожно высвободилась из хватки Пейтон и погладила пухлую щечку девочки, потом встала.

— Я не знаю, что они решат. Отменить свадьбу не так легко, как кажется. — Она задумчиво прикусила губу. — Особенно когда так много поставлено на карту.

Амелии не терпелось обо всем расспросить Венну, но та снова улыбнулась Пейтон и тихо сжала ее ножку.

— Что бы ни случилось, я рада познакомиться с тобой, Пейтон. Нет худа без добра.

Амелия слабо улыбнулась, чувствуя себя подавленной. Она понимала, что у Пейтон теперь есть не только отец. У нее появится большая семья, и, если Хантер женится на Иден, все ее сводные родственники, незнакомые с Амелией, станут указывать Хантеру, как он должен воспитывать дочь.

Ее сердце забилось чаще.

— Ты не видела моего отца? — Амелия встала, стараясь не паниковать. — Надо убедиться, что с ним все в порядке.

— Он выпивает с моим дедушкой, — сказала Венна таким тоном, будто это было совершенно нормально после скандала на свадьбе.

— Ладно, но Пейтон нужна сумка с подгузниками, — солгала она.

— Давай я подержу ее, пока ты ходишь за сумкой. — Венна протянула руки к девочке.

— Ты можешь испачкать платье. А вдруг свадьба снова состоится? Нам с папой надо уходить.

— Но Хантер захочет…

Амелию не волновало, чего хочет Хантер. Ей нужно поскорее убраться отсюда. Она вернулась в дегустационный зал, заполненный возбужденными, болтающими гостями.

Путь стыда никогда не был таким буквальным, когда она подошла к отцу в баре. Он разговаривал с мужчиной своего возраста, одетым в коричневый костюм в тонкую полоску. Они стояли лицом друг к другу, упершись локтями в полированный кварцевый стол, держа в руках бокалы с красным вином. Подойдя, Амелия услышала что-то об озерной форели.

— Папа? Извините, — бросила она другому мужчине, понимая, что ведет себя грубо. — Я уезжаю.

— Амелия…

Она проигнорировала его предостережение и пошла к выходу. Снаружи она встретила несколько человек, которые курили и смеялись.

Один сказал:

— Привет! Можно с вами поговорить?

Она обошла мужчину, стараясь не плакать. В салоне автомобиля было очень жарко. Она забыла повесить отражающий экран, поэтому солнечные лучи через заднее стекло падали на автомобильное сиденье, нагревая пластиковые и металлические детали.

Амелия завела двигатель и включила кондиционер на полную мощность. Она оставила дверцу слегка приоткрытой. Мужчина последовал за ней и попытался приблизиться, снимая ее на телефон. У нее сжалось сердце. Она повернулась к нему спиной, закрывая Пейтон.

К счастью, появился ее отец, но оказалось, что он просто хочет отчитать ее за дурные манеры:

— В чем дело? Уберт очень порядочный человек. Мы думали, ты все уладишь с Хантером. Почему ты уезжаешь?

— Папа, — прошипела она, — я не стану говорить об этом, пока мы не вернемся домой. Нас подслушивают, — прибавила она, глядя мимо него на отвратительного человека с телефоном, который подбирался ближе, как дикая собака в надежде украсть бутерброд.

Тобиас оглянулся через плечо и фыркнул от отвращения.

— Как ты вообще узнал, что он здесь? — тихо спросила Амелия. Она не следила за Хантером в Интернете, лишь изредка читая заголовки в новостях, связанных с «Вейвом».

— Я сообщил Мо детали твоего завещания. Он воспользовался планшетом, который подарил ему сын, и сказал мне, что Хантер был здесь в прошлом году, когда ты работала. Потом он увидел объявление о его свадьбе. У меня появился шанс увидеться с ним лично и поделиться своим мнением. Почему ты не рассказала ему о Пейтон? — Он проницательно уставился на дочь.

— Долго объяснять, — в ярости произнесла Амелия. — Мне не нужны его деньги, папа. Зачем ты вмешался?

— Он обязан тебе помогать. Ты родила, и он будет заботиться о ребенке.

— Я сама забочусь о Пейтон.

— С моей помощью. Но я не вечный, — проворчал он. — Мне надо убедиться, что с тобой все будет в порядке после моей смерти.

Она приуныла:

— Папа…

— Амелия. — Хантер пригвоздил ее взглядом, пройдя по клумбе с бело-розовыми петуниями. Его расстегнутый пиджак распахнулся, обнажая серый жилет и аметистовый галстук.

Ее сердце сжалось от мучительного горько-сладкого облегчения. Она была совершенно уверена, что он наладил отношения с Иден и свадьба продолжится.

Мужчина с телефоном повернулся, чтобы снять приближение Хантера, и тот вроде бы проигнорировал его. Но, подойдя ближе, Хантер выхватил телефон и швырнул его в клумбу с петуниями.

От удивления Амелия прикрыла рот рукой.

Мужчина выругался и побежал к цветам. Люди у дверей завизжали и расхохотались. Некоторые из них держали в руках телефоны, записывая каждую секунду того, что происходило.

— Мне нужно отвезти папу домой. Мой телефонный номер не изменился. Позвони, когда будешь готов в разговору.

— Я готов прямо сейчас.

— Я пойду и допью, — сказал ее отец.

— Не смей уходить! — прошипела Амелия.

Хантер перехватил Тобиаса и протянул ему руку:

— Хантер Уэверли. Спасибо, что пришли сегодня. Мне нужно было обо всем узнать.

— Тобиас Линдор. — Он пожал руку Хантеру. — Разговаривайте столько, сколько потребуется.

— Мы поговорим, но не здесь.

Амелия открыла заднюю дверцу, собираясь закрепить Пейтон в кресле. Хантер выключил двигатель и решил отдать ключи ее отцу.

— Оставайтесь сколько хотите, — сказал Хантер. — Скоро подадут еду.

— Что ты делаешь? — Держа Пейтон на руках, она нахмурилась, глядя на него через крышу автомобиля. — Отец не умеет водить машину.

— Я что-нибудь придумаю, — настаивал ее отец, запихивая ключи в карман и возвращаясь в дегустационный зал.

— Я никуда с тобой не поеду. — Ей пришлось наклониться, чтобы поговорить с Хантером, который начал возиться с креслом Пейтон. — Оставь его в покое.

— Мы не можем разговаривать здесь. — Он снял пиджак, и она увидела пятна пота на его рубашке.

— Нам не о чем говорить, — раздраженно сказала она, перекладывая Пейтон на другую руку. — Сейчас не чрезвычайное положение в стране. Я попрошу своих адвокатов позвонить твоим адвокатам.

— Я согласен. — Его тон был усталым и покровительственным. Он снял детское кресло, захлопнул дверцу и подошел к Амелии, заставив ее выпрямиться и посмотреть ему в лицо. — Но посмотри вокруг!

Один мужчина все еще рылся в петуниях в поисках своего телефона, а все остальные записывали их на телефоны.

— Я не хочу, чтобы фотографировали моего ребенка. — Она крепче прижала к себе Пейтон.

— Я тоже. Вот почему мы уходим. Тебе это нужно? — Он указал на сумку с подгузниками на сиденье.

— Да, но…

— А вот и Дэннис. — Хантер взял сумку и захлопнул дверцу машины, потом открыл водительскую дверцу, нажал на кнопку блокировки и закрыл ее.

За машиной Амелии остановился внедорожник. Из него выскочил жилистый мужчина средних лет, который ловко и с улыбкой установил в салоне детское автокресло. В замешательстве Амелия забралась на восхитительно прохладное и просторное заднее сиденье. Она пристегнула Пейтон, подоткнула вокруг нее одеяло, пристегнулась и отвела от глаз выбившуюся прядь волос.

«Все будет хорошо», — уверяла она себя, хотя ее живот скручивало от недоброго предчувствия.

Наверное, она поверила бы Хантеру, если бы он не был таким отстраненным и угрожающим. Вместо того чтобы занять переднее пассажирское сиденье, он уселся рядом с Пейтон.

— Куда едем, сэр? — спросил Дэннис, пробираясь через парковку к выходу.

— Годерих, — сказала Амелия.

— Домой. — Хантер нахмурился. — В Торонто.

— Ты меня похищаешь? — спросила она.

— Только если я попрошу выкуп. — Он писал сообщения, пока говорил. — Какая у тебя охрана в Годерихе?

— Зачем мне охрана? Меня не беспокоят в моем собственном доме. — Она повернулась и посмотрела в заднее окно.

За ними следовала машина.

— По своему опыту знаю, что некоторые проныры залезут в мусорное ведро и сфотографируют тебя в туалете, если смогут заработать на этом доллар.

— Тогда зачем ты пригласил их на свою свадьбу?

— Я их не приглашал. Обеспечить безопасность на таком мероприятии было непросто. Все пройдет более гладко, если мы будем придерживаться плана. — Он начал разговаривать по телефону сразу с несколькими людьми: — Мне нужен тест на отцовство. Пусть медсестра приедет ко мне домой. Кими, купи все, что нужно двухмесячному ребенку. Оставьте вещи в гостевой комнате. У кого есть номер свадебного организатора? Сообщите ей, что Дэннис вернется за отцом Амелии и перегонит его машину. И найдите ему номер в отеле, если он предпочтет остаться на ночь в городе. Карина, что у тебя? Нет, не говори так.

— Чего-чего? — спросила Амелия. Ей очень хотелось узнать, что происходит. Свадьба отменена или отложена?

— Нет. Назовем это коротким романом, который закончился до того, как я встретил Иден. Я хочу, чтобы все поняли, что я не был с ней, когда встречался с Иден.

У Амелии перехватило дыхание, она повернулась лицом к окну. У нее нет причин удивляться или обижаться. Он предупредил ее, чтобы она не приходила к нему в номер, и обещал только одну ночь.

В тот вечер она поверила многим глупостям. Она решила, что он уважает ее как личность и не видит в ней объект развлечения. Что он богат, но романтичен. Что они сблизились не только телом, но и душой.

Итак, она во многом заблуждалась. Хуже того, ее по-прежнему влекло к Хантеру.

Именно страсть заставила ее согласиться на встречу с ним, когда Шерил взволнованно сообщила:

— Посетители за четырнадцатым столиком пригласили нас выпить после работы.

Руководство не одобряло флирта с клиентами, но и не запрещало. Тем не менее Амелия старалась относиться к этому проще. Она знала, какими бывают мужчины. Она уже сходилась с одним из них, и это плохо для нее кончилось. Двое мужчин в суперодежде для гольфа, с золотыми часами и солнцезащитными очками-»авиаторами» не искали любви. У одного из них был чувственный французский акцент и ленивая улыбка, а другой был сдержанным, отстраненным и пугающим. Амелии нравились добродушные мужчины, в чем-то похожие на золотистых ретриверов, а не те, от которых исходила опасная энергия.

— Вероятно, они оба женаты, — сказала Амелия, хотя заинтересовалась незнакомцами.

— Ты не узнаешь их? Хантер Уэверли из «Вейвом» и Реми Сильвен из авиакомпании «Кан-Кариб». Я все отдала бы за частный рейс на Теркс или Кайкос. — Шерил поиграла бровями.

Шерил хотелось развлечься. Она рассталась с бойфрендом и решила пуститься во все тяжкие.

Амелия была ее полной противоположностью. После единственного романа с мужчиной она стала настороженной и недоверчивой. Она злилась на мужчин и хранила девственность, словно желая почувствовать себя мученицей. Но вот она прошла мимо четырнадцатого столика во внутреннем дворе и заметила, что Хантер пялится на ее ноги.

В этот момент ей показалось, что она вышла из хмурого тумана на яркий солнечный свет. Ее пронзило острое ощущение, похожее на приступ голода. Чувственного голода. Ей стало жарко, ее сердце забилось как сумасшедшее.

Хантеру даже не пришлось соблазнять ее. Почти без усилий она отдалась ему.

От стыда ей захотелось закрыть лицо руками, но Пейтон начала хныкать.

— Все хорошо, детка. Скоро приедем. — Она положила руку на круглый животик Пейтон.

Хантер замолчал, нахмурился и рассеянно посмотрел на них:

— Что с ней?

— Она не любит долгих поездок на машине. — Амелия пожала плечами, оправдываясь.

— Не могу говорить, — заявил он своим подчиненным. — Сделайте так, как я сказал. Я позвоню, когда приеду домой.

Амелия уговаривала Пейтон взять соску, но она так ее и не взяла.

— Ты все-таки женишься? — спросила она Хантера.

— Ты не заметила вмятину от пощечины на моем лице?

Она забыла, что у него талант к едким замечаниям. Она прикусила губу, стараясь не улыбаться.

Пейтон выплюнула соску и заплакала. Амелия набралась терпения и попыталась снова дать ей соску, но Пейтон упрямо отвернулась.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — спросил Хантер.

— Кому нужна мать-одиночка? — Она махнула рукой на дочь, которая закатила истерику. — Женихи буквально выстраиваются в очередь у моей двери. Почему ты спрашиваешь? — Амелия почти не слышала ответа Хантера из-за криков Пейтон, но ее щеки порозовели, когда в душе затеплилась надежда.

— Потому что ты с трудом справляешься с кошмаром под названием «ребенок».

Именно по этой причине Амелия не рассказала ему о Пейтон. Хантеру не нужны лишние хлопоты.

— Нет. — Амелия показала рукой на себя, потом на него. — Мы оба создали ее. И она никакой не кошмар. Хотя моя жизнь изменилась.

— Я могу чем-нибудь помочь? — бесстрастно спросил Хантер.

— Нет, — пробормотала она, желая согнуться над Пейтон и даже разрыдаться.

Амелия не могла отделаться от ощущения, что во всем виновата только она.

— Ты по-прежнему считаешь, что правильно сделал, когда привез нас сюда? — Амелия усмехалась себе под нос, отстегивая автокресло и разрешая Хантеру поднять его с другой стороны.

Он не притворялся, что прошедший час не стал для него испытанием на прочность. Разговаривать было невозможно. Пейтон не понравилось автокресло, и она громогласно об этом заявила. Дэннис надел наушники, а Амелия испробовала дюжину способов ее успокоить. Она потерла щеку младенца шелковистой каймой одеяла, дала ей игрушку и соску, надела носки и поцеловала пальчики рук, но ребенок, вытянув шею, извивался в кресле.

Хантер сочувствовал Амелии, хотя сам недавно попал в безвыходную ситуацию. Свадьба не состоялась, как только появилась Амелия. Он отказывался признаваться в этом до тех пор, пока не вошел в номер для новобрачных, где его ждала Иден в платье невесты.

— Нельзя смотреть на невесту до свадьбы, — напомнила она ему, будучи на грани истерики.

Она была готова выйти за него замуж. Они оба нуждались в этом браке и, наверное, могли бы спасти ситуацию. Прерывание церемонии можно было превратить в фарс, а неожиданного ребенка назвать благословением. Но что потом?

Потом у его дочери появилась бы мачеха. Как бы Хантер ни уважал Иден и ни был готов разделить с ней воспитание детей, которые у них родятся, он не мог так обойтись с Пейтон.

— Мы не можем пожениться, — сказал он.

Иден предлагала отложить свадьбу, но он отказался. Это напоминало бы отсрочку неизбежного. Дело в том, что в глубине души он обрадовался, когда сорвалась свадьба.

— Куинн предупреждала меня, чтобы я не выходила за тебя! — крикнула Иден. — Она сказала, что твоя семья помешана на скандалах. Она говорила, что ты утащишь меня на дно. Я поверила Венне. Я доверилась тебе, Хантер.

Ее последнее замечание глубоко ранило его. Он считал себя порядочным и отзывчивым человеком, который не вредит другим людям. Ему не терпелось признаться, что он поступает так только ради своего ребенка, но, к своему огорчению, понял: он рад тому, что Амелия вернулась в его жизнь, и на этот раз она не сумеет так легко от него ускользнуть.

Он ненавидел себя за то, что доволен этим. В этом он становился копией своего отца. Однако, женившись на Иден по расчету и наплевав на потребности Пейтон, он тоже стал бы похожим на Фрэнка Уэверли.

Хантер оказался в невыносимой ситуации, выйти из которой было непросто, а плач Пейтон был чем-то вроде катарсиса, пока он размышлял о своих ошибках.

Словно догадавшись, что проблеск голубого неба между небоскребами означает близкую свободу, Пейтон замолчала, но продолжала учащенно дышать.

Он сунул швейцару деньги с просьбой заказать поздний обед для него и Амелии.

— Ты любишь суши? — спросил он Амелию.

Она кивнула, замедляя шаг, когда они вошли в вестибюль. Она перевела взгляд со стойки службы безопасности на люстру, подвешенную тремя этажами выше, затем на просторную гостиную с шелковым ковром, свежими цветами и красочным аквариумом в задней стене.

Когда лифт звякнул, она обняла себя руками и опустила голову, торопливо входя вместе с Хантером.

— Не смущайся, — сказал он, прикладывая к панели большой палец, чтобы получить доступ на свой этаж. — Ты знала, кто я, когда мы встретились. — Он удивлялся, что она не принимала такой уровень комфорта как должное, как делали Иден или Венна.

— Это здание компании? — спросила она.

— Я и есть компания. — Эту утомительную правду и реальность было не изменить. Особенно после того, как он так упорно боролся за эту привилегию.

Она посмотрела на его лицо:

— А Венна?

— Она предпочитает, чтобы я управлял от ее имени. — Нил требовал, чтобы Венна сделала его своим доверенным лицом. Мачеха разозлила их обоих из-за участия супругов в компании, а у Венны всегда были другие интересы. Она оставила компанию Хантеру и поддерживала его решения. Но недоверие мужу доказывало, что с ее браком не все в порядке. Однако между смертью их отца, судебным разбирательством и свадьбой Хантера у них не было возможности во всем разобраться.

Двери лифта открылись, и Амелия радостно сказала:

— Знаешь что, Пейтон? Ты можешь выбраться из своего автомобильного кресла!

Хантер уселся на широкую скамью в холле и стал смотреть, как Амелия отстегивает Пейтон от кресла. Она немного успокоилась, взяв девочку на руки и поцеловав ее в щеку. Амелия закрыла глаза и довольно вздохнула, уткнувшись носом в шею малышки. Она вела себя так, словно соскучилась по дочери, хотя та не пропадала из ее поля зрения ни на секунду. Пейтон прижалась головой к плечу Амелии и открыла рот, чтобы прикусить кулачок. Теперь все казалось правильным в ее маленьком мире.

Чувствуя себя лишним, Хантер все-таки признал, как прекрасны мать и дочь. Они словно сошли с полотна эпохи Возрождения: опущенные ресницы младенца и свет, проникающий в пряди волос, обрамляющих лицо Амелии. Она была бледной, но кожа выглядела чистой и гладкой, а губы розовыми.

Ему захотелось поцеловать ее. Несмотря на то что они провели вместе только одну ночь, Амелия постоянно была в его мыслях. Он желал прикоснуться к ней.

Ресницы Амелии затрепетали — она поймала взгляд Хантера. Он отвернулся, злясь на себя. Сейчас не время уступать желанию, которое затуманит его здравомыслие.

— Нам надо поговорить. — Он провел ее в гостиную. — Выпьешь кофе или чего-нибудь покрепче?

— Я кормлю грудью, — напомнила она. — Мне нельзя выпивать, потому что я отвечаю за благополучие Пейтон.

— Ты решила меня подколоть? — Хантер сам обычно выпивал не больше двух или трех бокалов. Он отвечал за благополучие тысяч рабочих. Кроме того, его мачеха довольно часто напивалась на людях, и ему не хотелось усиливать скандал вокруг их семьи.

— Я говорю очевидные вещи, — тихо сказала Амелия, идя по гостиной и рассматривая итальянский мрамор, высокий потолок и парящую лестницу на верхний этаж.

Она подошла к окнам с видом на просторную террасу, городской горизонт и размытую линию озера Онтарио.

— Ты играешь? — Она кивнула на рояль.

— Нет. Венна.

— Она тоже здесь живет?

— У нее и Нила дом на набережной, в котором они живут, когда бывают в городе.

— Ты купил квартиру для себя и Иден, — сказала она понимающим тоном, взяв фотографию с их помолвки на столике.

Хантеру не терпелось бросить фото в ящик стола. Он сделает это позже.

— Нет, мы… — Он выругался, кое-что вспомнив, достал телефон и отправил сообщение своему агенту по недвижимости, чтобы тот придержал дом на Брайдл-Пас. — Это моя квартира. Здесь удобно развлекаться.

Амелия посмотрела на него с недоумением:

— Ты не похож на тусовщика.

— Не представляешь меня во время оргии? — Он указал на свой сшитый на заказ классический костюм. — Я провожу благотворительные мероприятия и принимаю тех, кто готов раскошелиться.

— И кто же это?

— Знаменитости. — Он пожал плечами. — Спортсмены, заграничные ВИП-персоны.

Она вздернула подбородок:

— Таких людей ты приглашаешь на ужин?

— Иногда. — Он равнодушно повел плечами. Одни гости приятные, другие скучные. В любом случае он не хотел говорить о них прямо сейчас. — Я переоденусь и приготовлю кофе. У меня есть кофе без кофеина и безалкогольные напитки. — Он провел Амелию на кухню. — Обычно у меня работает экономка, но у большинства моих постоянных сотрудников отпуск на две недели, потому что я собирался в свадебное путешествие.

Амелия то ли ахнула, то ли кашлянула, остановившись у фотографии с автографом за дверью на кухню.

— Я видела его на вечеринке Бейк-офф со знаменитым шеф-поваром. Он готовит для тебя?

— Он делает ежегодные ужины для нашего фонда. — Хантер насыпал кофейные зерна в кофемолку и нажал кнопку.

— Не сомневаюсь. — Она фыркнула.

— Почему тебе смешно? — спросил он, когда зерна измельчились.

— Фильтр в кофеварке из настоящего золота?

Он отвернулся и налил в контейнер воды из-под крана.

— Ты меня осуждаешь?

— Нет.

Амелия все-таки осуждала его, и он сердился. Не потому ли она не сообщила ему о ребенке? Неужели она сноб, презирающий богатство?

— Я позвоню и узнаю, когда приедет медсестра. — Он посмотрел на часы. — Результаты теста на отцовство определят, что нам делать дальше. — Он включил кофеварку. — Бери все, что захочешь. — Он открыл холодильник и махнул рукой на его содержимое.

Она разглядывала этикетки на бутылках с газировкой.

— Лайм и жасмин, ревень и кардамон, фенхель. — Она покачала головой. — Я даже не знала, что такие вкусы существуют.

— Попробуй колу с грушей. Хотя там наверняка добавлен кофеин. У меня есть и органические соки.

— Можно мне в ванную?

— Конечно. — Он показал ей, куда идти.

— Спасибо. — Она протянула ему Пейтон.

Пару секунд Хантер не понимал, что она делает. Затем его озарило. Он взял малышку и испугался, потому что держать ее было все равно что пытаться убаюкать мыльный пузырь, не лопнув его.

Амелия ушла, и он с трудом сглотнул. Хантер знал, что нужно поддерживать головку ребенка, но этим его познания и заканчивались. Девочка уставилась ему в глаза и улыбнулась.

Хантеру стало не по себе, но он не знал почему. Наверное, потому, что ямочка на ее щеке была точно такой же, как у Венны. Улыбка Пейтон была такой счастливой и чистой, что ему стало больно смотреть на нее, как на яркое солнце. Он инстинктивно крепче обнял ее, желая оберегать.

Когда девочка прижалась к его груди, сердце Хантера забилось так сильно, что он побоялся, как бы его удары не навредили Пейтон.

Он не понимал, что с ним происходит. Он чувствовал, как в нем накапливается свирепая сила, и он готов нападать на гризли, чтобы защитить Пейтон. В то же время он ощущал себя таким уязвимым, что его лоб покрылся холодной испариной.

Несколько часов назад он даже не знал, что создал новую жизнь, а теперь его внезапно затошнило от страха за дочь. Он представил себе, как она падает с качелей или какой-нибудь придурок в школе обижает ее. Как она едет на весенние каникулы во Флориду и безответно влюбляется. Конечно, удары судьбы неизбежны, и Хантер заранее проклинал себя за то, что позволил им случиться с ней.

Он сглотнул, потрясенный тем, что отреагировал на появление Пейтон так же, как на любую проблему на работе. Он старался уменьшить ущерб и спасти самое ценное.

Но суровая правда жизни заключалась в том, что Пейтон — не проблема и не скандал, который нужно сдерживать. Она меняла не жизнь Хантера, а его самого. Он должен дорасти до новой роли и переосмыслить все свои цели, потому что ребенок стал его главным приоритетом. Его следующие шаги будут направлены не на то, чтобы раскрутить, что произошло сегодня. Он обязан создать для Пейтон лучшее будущее.

И для Амелии тоже.

Хочет ли он снова переспать с Амелией? Конечно.

Но секс усложнит и без того непростые отношения между ними. Они будут вместе воспитывать дочь, и он перенесет в Торонто штаб-квартиру своей компании, чтобы постоянно видеться с Пейтон.

Он рассеянно потер спинку дочери, пытаясь объективно оценить пришедшие ему в голову мысли. Он пытался сделать свою жизнь полностью предсказуемой. Именно поэтому он решился сыграть традиционную свадьбу с Иден. Спонтанная женитьба на Амелии могла показаться диким порывом и похотливой страстью, которая когда-то заставила его отца жениться на Ирине.

Хотя свадьба с Амелией может спасти его от репутации донжуана, охотящегося на незадачливых официанток. С практической точки зрения переезд Амелии и Пейтон в его дом обеспечит им обеим максимальную безопасность.

Придется составить брачный договор. Ради Пейтон им надо постараться создать хорошую семью. Он проигнорировал внезапно возникшее желание. Он сделает Амелии предложение не из-за страсти, которую к ней чувствует.

— Спасибо, — приглушенно сказала Амелия, вернувшись с влажными волосами, и протянула к ребенку руки.

Все еще злясь и смущаясь оттого, что Пейтон изменила его представление о себе, он передал Амелии ребенка и увидел, как девочка улыбнулась. Хантеру захотелось, чтобы дочка так же на него реагировала. Ради этого он должен видеться с ней ежедневно.

Выражение лица Амелии на мгновение смягчилось, но вскоре она посуровела и твердо заявила:

— Я решила поехать к своей кузине.

Хантер нахмурил темные брови. Он не злился, а скорее пытался решить загадку. Он словно изучал поведение животного, которое не имело для него никакого смысла.

— Здесь слишком роскошно, — объяснила она.

Он жил в двухуровневой квартире на верхнем этаже самого дорогого здания Торонто. Когда Амелия вошла в уборную, крышка унитаза автоматически поднялась, а сиденье нагрелось. Хантер выкупил виноградник и владел настоящими произведениями искусства. Не дешевыми репродукциями, а оригиналами кисти известных художников.

Неудивительно, что он провел с ней только одну ночь. Неудивительно, что он ни разу не пытался ей позвонить и так бесцеремонно отмахивался от нее, когда она хотела с ним поговорить. Привезя ее и Пейтон сюда, он не оберегал их, а прятал. Он старался защитить себя и свой образ жизни.

— Вы с папой принимаете за меня решения, — возмущенно прибавила она. — Если бы я просто сказала «нет» и настояла на том, чтобы поехать на йогу, ничего бы этого не произошло.

Губы Хантера приоткрылись, словно он собирался что-то сказать.

— Это неправильно, — торопливо сказала она, уставившись на его губы.

Хантер был очень привлекательным мужчиной. Все в нем кричало о превосходстве, богатстве и чувственной красоте, начиная с гладко выбритого подбородка и заканчивая начищенными ботинками.

Властный вид Хантера провоцировал Амелию довериться ему и уступить, поэтому она испугалась. Ребенок, которого они зачали, уже изменил ее жизнь. Пейтон появилась на свет только потому, что Амелия позволила себе немного развлечься. По крайней мере, когда Хантер предложил одну ночь, она согласилась и решила, что это честный обмен.

Сегодня она увидела бесконечные ресурсы, которыми он располагал. У нее осталась только независимость.

— Ты не можешь управлять моей жизнью, — настаивала она, хотя ей казалось, будто она разговаривает с опасной и большой тропической кошкой, которая заметила ее только потому, что та шумела. Кошка машет хвостом от скуки, позволяя ей болтать, потому что она еще не голодна, но прижимает лапой, не давая ей уйти. — У нас общий ребенок, но мы можем придумать, как воспитывать ее, чтобы я не жила здесь как заключенная.

Хантер слегка опустил голову, словно бросая Амелии вызов.

— Муж моей кузины работает в парламенте, — сказала она. — Он умеет общаться с репортерами.

В ответ Хантер достал свой телефон и набрал номер, потом включил громкую связь, когда ответила некая Карина.

— Какие новости? — спросил он.

— Объявляют мой рейс. Одну секунду. — Предположительно, Карина нашла место, где ее не подслушают. Вернувшись на линию, она заговорила тихо и торопливо: — Онлайн-издания гоняются за новыми сенсациями. Общий посыл такой: Иден — жертва, вы — подлец, Амелия — разлучница.

Амелия открыла рот от обиды.

Хантер коснулся пальцем своих губ и кивнул, показывая, что она должна молчать и слушать.

— Иден опубликовала краткое заявление о том, что свадьба отменяется. Мы попросили ее согласовать более подробное заявление с нашей командой, но посмотрим, выполнит ли она требования. Мы также подтвердили, что свадьба не состоится, не комментируя слухи о ребенке. Мы обещаем предоставить дополнительную информацию, но позже. В понедельник мы лучше узнаем, как это повлияет на цены акций. Ожидается падение на шесть баллов. Поговаривают, что скандалы с Уэверли больше касаются всей семьи, а не только Ирины, поэтому восстановление стоимости акций займет время. Вы разговаривали с кем-нибудь из акционеров? Некоторые просят созвать экстренное совещание.

— Я знаю, кто об этом просит, — сказал Хантер. — Отложи совещание хотя бы на неделю, чтобы выровнялась цена акций.

— Хорошо. Медсестра приедет в течение часа. Насколько вы уверены, что ребенок ваш? Венна предложила вашим бабушке и дедушке взять отца Амелии в свой коттедж.

— Абсолютно уверен, — заявил он, так решительно глядя на Амелию, что у нее перехватило дыхание. — Пусть он переедет к ним и поживет с ними как минимум неделю, а лучше две.

— Хорошо. Когда я смогу пообщаться с Амелией? Нам нужно выяснить, что журналисты смогут разнюхать о ее семье. И понадобятся фотографии. Те, что с винодельни, не годятся. Прямо сейчас я предлагаю подбросить информацию папарацци и показать им, что она заботливая мать, а вы — заботливый отец.

Амелия отшатнулась, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свое возмущение и отвращение.

— Узнай, свободен ли стилист Венны, — произнес Хантер. — Если нет, найди кого-нибудь и привези прямо сюда.

— Сделаю. Мне пора в самолет. До встречи!

Хантер закончил разговор, высокомерно подняв брови.

— Карина тоже была в отпуске, навещала семью в Новой Шотландии.

— Я виновата в том, что прервался ее отпуск?

— Я имею в виду, будет невежливо, если ты уедешь, когда она торопится на встречу с тобой.

— Как будто у меня есть выбор! — воскликнула Амелия.

— У тебя всегда есть выбор, — сказал он покровительственным тоном с нотками жалости. — Ты сможешь уйти, если захочешь, но Пейтон все равно моя дочь. Поэтому я обязан защитить ее. Если ей навредит твой отъезд…

— Не смей угрожать мне! — предупредила она и вздрогнула.

— Это не угроза, а реальность. — Он ссылался на то, что сказала Карина. — Разреши мне защитить вас обеих.

Амелии не хотелось признавать, что она больше не контролирует свою жизнь. Неужели Карина не преувеличивала?

— Где сумка с подгузниками? — спросила она, глядя на дверь гостиной.

— Все, что нужно Пейтон, ты найдешь наверху.

— Мне нужен телефон.

— Чтобы подтвердить сказанное? — Он с серьезным видом покачал головой. — Это лишнее, Амелия.

Она выдержала его взгляд:

— Я буду делать то, что захочу. Ты мне не босс. И только ты во всем виноват.

— И я беру на себя ответственность.

Амелия развернулась и быстро зашагала в фойе, где взяла сумку и начала подниматься по лестнице. Оказавшись на верхней площадке лестницы, она заглянула в первую открытую дверь и увидела со вкусом оформленную комнату для гостей, битком набитую коробками и пакетами с покупками. Вытащив из сумки с подгузниками хлопчатобумажное одеяло, она уложила Пейтон на стол.

Хантер прислонился к дверному проему. Он был по-прежнему в облегающем жилете и сшитых на заказ брюках. Костюм подчеркивал его мощные плечи и широкую грудь. Рубашка крепче обтянула его бицепсы, когда он скрестил руки на груди.

— Ты и дальше будешь стоять и запугивать меня? — спросила Амелия.

— Мне казалось, я наблюдаю за процедурой ухода.

— Хочешь научиться менять подгузник?

— Мне придется оценивать компетентность няни, которую я найму.

— Я сама присматриваю за Пейтон. Если ты не готов менять подгузники, то мне незачем подпускать тебя к дочери, — заявила она с превосходством.

— Я пошутил. — Он подошел и нажал на педаль мусорной корзины, держа крышку открытой. — Тебе не запрещено сердиться.

— Ну спасибо. — Мокрый подгузник с глухим стуком упал на дно корзины.

— Но это ничего не меняет. Я тоже в ярости, — почти непринужденно сказал он. — Я должен получить опеку и обеспечить Пейтон всем необходимым, — неумолимо продолжал он. — Я буду оберегать своего ребенка, а не ставить превыше всего собственные прихоти и желания.

Амелия немного успокоилась и попыталась вспомнить, что знает о семье Хантера. Его отец умер несколько лет назад, а с мачехой велась затяжная судебная тяжба за контроль над «Вейвом». Когда Амелия познакомилась с Хантером, в его жизни царила неразбериха. Реми как-то сообщил, что Хантер играет в гольф по выходным, чтобы расслабиться. В последующие недели Амелия занималась поисками Джаспера и не следила за жизнью Хантера. К тому времени, когда она поняла, что беременна от него, о нем не писали в газетах, а она стала заниматься только собой.

Но ей казалось, что события, о которых сообщали по телевизору, произошли с кем-то другим, а не с Хантером Уэверли, которого она знала. Мужчина, с которым она переспала, был обычным человеком, а не мифической легендой из династической семьи. Тот Хантер был богат и не сочувствовал таким простым смертным, как она.

Сегодня он без угрызений совести втянул ее в свой мир и безжалостно заявил, что она не сможет вернуться к той жизни, которую она знала и любила. Но всего на мгновение Амелия все-таки увидела мужчину, который держал ее за руку, называл потрясающей женщиной и дарил удовольствие.

Она моргнула, и он отвернулся.

— Я переоденусь. Жду тебя внизу. Обед привезут с минуты на минуту.

Пейтон спала, пока ей брали мазок со щеки. Хантер сдал анализ и проводил медсестру.

— Я уложу ее и приму душ, если ты не возражаешь, — сказала Амелия, качая спящего ребенка.

Хантер не сомневался, что Амелия избегает его. Наверное, она разочарована тем, что он не романтик. Они должны пожениться. Ему хотелось убедить Амелию и вести себя так, как он действовал во время деловых переговоров, но она устала. Надо дать ей немного времени, чтобы она поняла, как выгодно его предложение.

— Тебе понадобится чистая одежда. По-моему, Венна оставила здесь платье, которое тебе подойдет. — Он махнул рукой, приглашая ее идти впереди него по лестнице.

— Венна? — с сомнением спросила Амелия.

Хантер сдержал вздох, не привыкший к тому, что ему не верят.

— Венна ходила по магазинам и упомянула платье, когда ужинала здесь. Она хотела примерить его снова, потому что подумывала вернуть его в магазин, но потом забыла его в фойе. Я положил его наверху. — Он зашел в гостевую комнату и взял плоскую коробку с тисненым логотипом бутика.

Когда Хантер вернулся в комнату, полную детских принадлежностей, Амелия читала инструкцию к радионяне. Пейтон крепко спала в манеже под одеялом с принтом в виде утят.

— Я разберусь с радионяней, — сказал Хантер, ставя коробку на кровать. — Я заботливый папа, помнишь?

— Здесь не реалити-шоу. Я не выйду за тебя ради телевизионных рейтингов. — Она протянула ему радионяню и открыла коробку, разглядывая платье.

— Я не пытаюсь притворяться, а просто хочу стать лучше своего отца. Тетя Венна будет печь пирожные со своей племянницей. — Он кивнул на Пейтон. — Или рисовать с ней пальцами. Я понимаю, что это не то же самое, но это хоть что-то. Дядя Реми возьмет ее и твоего отца на рыбалку.

— Мы даже не знакомы. Ты не хотел узнать меня лучше, — напомнила она ему, и на ее скулах появились ярко-красные пятна. Ее голос дрожал от унижения. — Между нами был секс на одну ночь, и ты пытался заплатить мне.

Хантер отшатнулся, словно от удара.

— Ты все неправильно поняла.

— Ты знаешь, что такое газлайтинг? — Она нахмурилась.

— Ты была расстроена, а я пытался помочь. — Он сжал пальцами затылок, смущенный тем, как прошло то утро. — Ты сказала… — Он не помнил, что она сказала. Что-то о необходимости немедленно вернуться домой, потому что ее брат пропал без вести. И он спросил тогда, нужны ли ей деньги.

Амелия посмотрела на него как на червяка.

— Я старался помочь. Деньги решают многие проблемы. Я не буду извиняться за то, что я богат, — заявил Хантер.

— Очевидно, деньги создают и проблемы, — сладко произнесла она. — Потому что после этого я не хотела иметь с тобой ничего общего. И я до сих пор этого не хочу.

Она прошла в ванную и плотно закрыла дверь.

Хантер и Амелия поженились через три дня в его квартире.

Она верила, что их брак недолгий, поэтому не пригласила на церемонию своего отца. Тобиас поселился в коттедже у Лесного озера. Он казался довольным, поэтому она решила обо всем рассказать ему позже.

Наверное, она таким образом наказывала Тобиаса за то, что из-за него оказалась в таком положении. Он хотел, чтобы отец Пейтон поступал правильно? Отлично. Она уступила, но не позволит отцу торжествовать.

Свидетелями на свадьбе были Венна и Карина. Реми получил приглашение Хантера вновь стать его шафером, но не ответил на него.

Она снова и снова напоминала себе, что сама предпочла скучную и несентиментальную свадьбу. Юнити показала ей дюжину красивых нарядов разной длины. Амелия выбрала светло-желтый брючный костюм, который Юнити убедила ее надеть с атласным камзолом и закрепить несколько веточек гипсофилы в волосах.

Амелия не могла не вспоминать виноградник и струнное трио, кучу гостей, задрапированные льняной тканью скамейки и павильон с изысканным фарфором. У нее было тяжело на душе, но не потому, что она хотела пышную церемонию. Не совсем. Скромная свадьба в мэрии вполне удовлетворила бы ее, если бы она вышла замуж за любимого мужчину. Они с Хантером не любят друг друга, вот почему она чувствует себя обманутой.

Может быть, если бы за прошедшие три дня они пытались лучше узнать друг друга, она чувствовала бы себя по-другому, но, когда они с Хантером садились обедать или ужинать, к ним обязательно кто-нибудь присоединялся. Он постоянно отвечал на звонки или встречался с незнакомцами, которых очень небрежно представлял Амелии.

— Твой водитель.

— Эта женщина из агентства по найму нянь.

Амелия выбралась из пентхауса только один раз, чтобы сходить к врачу. Он сделал Пейтон прививки, после которых у девочки ненадолго поднялась температура. Хантер пришел с работы и отправился гулять с дочерью, чтобы Амелия поспала.

У обоих были запавшие глаза от усталости, когда они произносили клятвы верности.

Когда их объявили мужем и женой, Амелия расплакалась от тоски и злости. Она чувствовала себя обманутой, уязвимой и второсортной и не понимала, зачем вступила в брак.

Сильная рука Хантера обхватила ее щеку, а губы коснулись ее рта. Это был целомудренный поцелуй, но тепло его ладони согрело ее кожу. От прикосновения его губ она затрепетала и поцеловала его в ответ. Кончик его языка скользнул по ее губам, и Амелия приоткрыла рот для более глубокого поцелуя. Одной рукой она вцепилась в лацкан его пиджака, а другой обвила его шею. Хантер обнял ее за спину и крепче прижал к себе.

И тут Амелия поняла, почему согласилась выйти за него замуж. Она тоже хотела секса. Ей нравилось, когда его ладонь касалась ее поясницы, она ощущала его возбуждение, и ее желание усиливалось.

Хантер резко прервал поцелуй и провел пальцами по губам, проверяя, не испачкались ли они помадой. Амелия притворилась, что поправляет прическу. На самом деле она подняла руки к голове, чтобы скрыть обиду на лице. Потом она села за стол и подписала необходимые документы, включая форму, которую Хантер добавил к свидетельству о рождении Пейтон.

Она забрала Пейтон у Венны, которая держала девочку, пока они фотографировались, принимали поздравления и потягивали шампанское.

— Жаль, что вы не успели оформить паспорт для вывоза Пейтон. Иначе у вас был бы полноценный медовый месяц, — сказала Венна, пока они ели легкий бранч. — Коттедж не подключен к Интернету. По крайней мере, там вас никто не побеспокоит.

— Я никогда не видела Скалистые горы. Я с нетерпением жду поездки, — вежливо произнесла Амелия. Она так же никогда не была в Греции, но обрадовалась, что не поедет в свадебное путешествие, которое Хантер запланировал с Иден. — Нам пора в аэропорт? — спросила она Хантера, заранее опасаясь долгого перелета с Пейтон.

— Самолет без нас не улетит, — рассеянно сказал он.

Вскоре они попрощались со своими немногочисленными гостями. Амелия причесалась и переоделась в более удобную одежду. Когда она спустилась вниз, Хантер усаживал Пейтон в автокресло.

— Готова?

— Нет, — разочарованно ответила она. — Я упаковала сумку с подгузниками, но теперь не могу ее найти. Ты ее не брал?

— Багаж уже забрали. А я общаюсь с бомбой замедленного действия. — Он терпеливо обратился к Пейтон, когда она захныкала: — Да, я знаю, ты ненавидишь сидеть в этой штуковине. Потерпи всего несколько минут.

— Обычно я кладу в сумку свой телефон и кошелек, — проворчала Амелия, глядя на то и другое в своих руках.

Юнити привезла ей аксессуары, среди которых была сумочка с длинным ремешком. Новый кошелек Амелии стоил в десять раз больше наличных, которые она когда-либо носила в нем.

Она торопливо зашла с Хантером в лифт.

— Все так непривычно. Два раза, когда я ездила на юг в отпуск, я таскала сумки и волновалась за паспорт и билеты. Ты нанял первоклассную консьерж-службу, о которых я слышала?

Двери лифта открылись на крыше, где стоял вертолет.

— Что-то в этом роде, — сухо сказал Хантер.

На вертолете они добрались до частного самолета, который ждал их в островном аэропорту. Амелия видела такие самолеты только в фильмах о наркобаронах и коррумпированных политиках. Интерьер был оформлен под комфортабельную двухкомнатную квартиру с большой двуспальной кроватью в каюте. На камбузе была настоящая кухонная плита, а в главном салоне — кресла, диван, телевизор с большим экраном и обеденная зона. Весь декор был выполнен из полированного дерева и блестящего хрома.

Стюардесса принесла шампанское и назвала Амелии пароль от вай-фая. Хантер присматривал за Пейтон, а Амелия прилегла в каюте и крепко уснула.

В Калгари они пересели в самолет меньшего размера, который доставил их в Банф. Только потом они поехали по дороге на полноприводном внедорожнике. Молодой мужчина вручил Хантеру ключи, и тот повел машину по извилистой трассе. Пейтон была явно очарована пейзажем, как и Амелия, потому что всю дорогу молчала.

Они подъехали к массивным железным воротам, которые Хантер открыл нажатием кнопки на своем телефоне. Он припарковался напротив каменного здания, напоминающего двухуровневый замок с круглой башней, наклонными крышами и массивными окнами, в которых отражались горные вершины.

— Почему ты называешь этот дом хижиной? — спросила она, ожидая увидеть строение в деревенском стиле.

— Когда мой отец купил его, это был бревенчатый дом. Он назвал его хижиной, а домик у озера — коттеджем, так что мы знали, куда собираемся в отпуск. Ирина снесла бревенчатый дом и построила вот это чудовище лет восемь назад. Расходы наверняка были огромными. Мы с Венной до сих пор называем этот дом хижиной, потому что мы так привыкли.

Он не сказал Амелии, что в доме живет прислуга — молодая супружеская пара.

Горничная по имени Кира провела Амелию в комнату, переделанную под детскую, где Амелия уложила спящую Пейтон.

— Я могу присмотреть за ней, если вы с мистером Уэверли хотите отдохнуть. На смотровой площадке установлен стол для пикника. Если хотите, я быстренько соберу вам корзинку с едой.

Кира относилась к ней почтительно, как к миссис Уэверли, хотя Амелия была моложе ее и все еще оставалась безработной студенткой.

— Я спрошу Хантера, чего он хочет. — Амелия выглянула в коридор.

— Мистер Уэверли решил сменить рубашку, потому что Пейтон срыгнула на него во время полета.

Двойные двери главной спальни были закрыты, и Амелия едва не постучала, прежде чем войти. Комната была огромной, с деревянным полом и сводчатым потолком. В зоне отдыха было окно, которое выдвигалось наружу, создавая впечатление, что оно подвешено над заросшей деревьями долиной, где бирюзовая река извивалась на дне расщелины.

Хантер вышел из гардеробной, которая вела в просторную ванную комнату. Он натягивал рубашку и замер, увидев ее.

— Кира сказала, что присмотрит за Пейтон, если мы захотим отдохнуть.

Он поправил воротник и поднял голову.

— Если ты этого хочешь. — Его голос понизился на несколько тонов, и Амелия вздрогнула от желания.

Сглотнув, она посмотрела в окно и обхватила себя руками. Она нервничала из-за секса, потому что была очень нетерпелива.

— Сколько она проспит? — спросил он.

— Примерно час.

— Мне запереть дверь? — произнес он, и ее кожу стало покалывать от волнения.

— Да, но… — Она озадаченно прищурилась. — Я не знаю, как это будет. Мое тело изменилось. Вдруг на этот раз ничего не получится?

— Если нам что-то не понравится, мы остановимся и вспомним что-нибудь хорошее. Например, наш поцелуй на днях. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Мне было очень-очень хорошо.

— Мне тоже, — прошептала она, и его губы приблизились к ее рту.

Затем их губы встретились, и Амелия забыла обо всем. Оба простонали, когда Хантер прижал ее спиной к двери.

— Ага, — сказал он ей на ухо, уткнувшись носом в шею так, что у нее подогнулись колени. — По-моему, твое новое тело чертовски соблазнительное.

Она запустила руки под его рубашку и стала поглаживать его теплый торс. Она ощутила, как Хантер вздрогнул, и провела руками по его пояснице. Они продолжали целоваться, и она принялась поглаживать его напряженные соски. Хантер резко втянул носом воздух и поднял голову. Раздув ноздри, он посмотрел на нее сверху вниз и обхватил пальцами ее подбородок.

— Я стараюсь не торопиться, — процедил он сквозь зубы и уложил ее на кровать.

— Я немного нервничаю. Я давно ни с кем не была, а у тебя наверняка были женщины.

— Нет. — Он снял с нее носки.

— Но… — Удивленная, Амелия не сопротивлялась, когда он подтянул ее ягодицы к краю кровати. — Ты был помолвлен.

— Иден хотела подождать до брачной ночи. Хватит говорить о ней!

Она взяла его руками за голову, заставляя посмотреть ей в глаза:

— Ты не врешь?

— Нет. Ты последняя женщина, с которой я переспал, понятно? — Он взглянул на нее с такой тоской, что Амелия ему поверила.

— Ладно, — тупо сказала она.

Он торопливо снял рубашку и брюки, и Амелия спрятала улыбку, понимая, что у Хантера в самом деле давно не было близости. Раздев ее, он стал пристально ее разглядывать. Юнити купила Амелии подходящее нижнее белье с бюстгальтерами для кормления. Они были намного красивее тех, которые она приобретала для себя сама. Комплект был сшит из серого атласа с розовой резинкой и застежкой между грудей.

— Я боюсь снимать бюстгальтер, — призналась она и медленно обнажила грудь.

— Ты прекрасна. — Он простонал, вставая на колени у нее между ног и не сводя глаз с ее груди. Он нежно-нежно поцеловал ее грудь, а потом застегнул бюстгальтер. — В другой раз. — Проведя пальцем по отметине на ее животе, спросил: — Растяжки?

— Да.

Она попыталась прикрыть живот рукой, но Хантер оттолкнул ее руку и заставил лечь на спину. Он целовал и прижимался носом к растяжкам, поглаживал губами ее живот и касался языком линии бикини.

Стянув с нее трусики, он провел руками вверх-вниз по ее бедрам. Амелия вздрогнула. Когда он стал поглаживать большими пальцами у нее между ног, она громко простонала.

— Я умираю от желания снова попробовать тебя на вкус. — Он ласкал ее подушечкой пальца. — Ты вспоминаешь нашу первую ночь?

— Да, — всхлипнула она, закрывая глаза рукой.

Он покрывал поцелуями ее колено и внутреннюю сторону бедра.

— Тебе хорошо?

— Да, — простонала она, приподнимая бедра и растворяясь в наслаждении, которого не знала, пока не встретила Хантера.

Она с опозданием поняла, что громко кричала. Наверное, ее услышала Кира. Может быть, она разбудила Пейтон.

Амелия облизнула пересохшие от тяжелого дыхания губы.

— Возьми меня.

Он поцеловал ее живот и нижнюю часть груди, закрытую бюстгальтером, ключицу и подбородок. Потом медленно-медленно вошел в нее и нежно припал к ее губам. Она поерзала, чтобы Хантер вошел в нее глубже, и он застонал от удовольствия.

— Хорошо?

— Да, — выдохнула она, проводя пальцем по его уху и чувственно выгибаясь. — Очень хорошо.

Запустив пальцы в ее волосы, он страстно поцеловал ее и ускорил темп. Растворяясь в удовольствии, Амелия все лучше понимала, что они созданы друг для друга. Еще один сильный оргазм накрыл ее, и она простонала.

Несколько мгновений она лежала без чувств, уткнувшись носом в изгиб его шеи, потом уселась на него верхом и провела руками по его груди. Хантер стиснул зубы и крепче сжал ее бедра руками. Она наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Ей хотелось увидеть его опустошенным от наслаждения.

Он водил большим пальцем по чувствительной плоти у нее между ног, и наконец Амелия не выдержала и стала двигаться. Все вокруг нее исчезло, осталось только изысканное ощущение проникновения.

Когда удовольствие усилилось, она вонзила ноготки в его мускулистую грудь, а потом прижалась к нему и опустила веки. Искры танцевали перед ее глазами от нарастающей кульминации, когда Хантер обвил рукой ее шею и притянул к себе для горячего поцелуя.

— Это было… — Амелия не сумела найти подходящие слова.

Хантер молчал. Казалось, он вообще потерял способность думать. Он был истощен и удовлетворен, а его жена по-прежнему лежала на нем.

— Надо было сделать это давным-давно, — решила она и рассмеялась.

Посмотрев ему в глаза, она устало улыбнулась и отправилась в ванную. Хантер остался на месте, положив руку за голову и стараясь понять, почему он так встревожен.

Он никогда не хвастался своими завоеваниями. Наоборот, гордился тем, что может обойтись без секса, в отличие от своего отца. Он постоянно откладывал близость с Иден, которая вроде бы не возражала. Но суровая правда заключалась в том, что он не хотел Иден так, как хотел Амелию. И как только Амелия вернулась в его жизнь, он еле выждал три дня до свадьбы. Не прошло и часа после того, как они поженились, а он уже переспал с ней.

Он почти пожалел, что все было так хорошо. Если бы он разочаровался в Амелии прямо сейчас, то не чувствовал бы себя таким разбитым. Ему не терпелось, чтобы она вышла из ванной. Пусть у них не будет секса, но у него появится шанс просто прикоснуться к ней и поцеловать ее.

Хантер простонал. Он плохо знает Амелию, поэтому нельзя говорить, что он эмоционально привязался к ней. Их связывала только страсть, и если он не будет осторожнее, то станет таким же одурманенным идиотом, как его отец.

— Мне надо распаковать вещи. — Амелия вернулась в спальню в пушистом белом халате и остановилась в проходной гардеробной, смотря на оставленные там чемоданы.

— Ими займется Кира. — Хантер заставил себя встать и надеть трусы. Им нужно выбраться отсюда, иначе он снова займется с ней любовью. — Давай прогуляемся! Если Пейтон проснулась, мы возьмем ее с собой.

Хантер встал, когда проснулась Пейтон, и передал ее только что прибывшей няне. Именно в этот момент к нему вышла Амелия. Она была одета, но ее волосы были взлохмачены и она до конца не проснулась.

— Почему ты не разбудил меня? Она проголодалась?

— Я дал ей бутылочку. — Амелия начала сцеживать молоко, чтобы он мог ее еще покормить. — Сегодня у нас вечеринка, поэтому я подумал, что тебе лучше поспать.

Он старался понять выражение ее лица, но она увлеклась разговором с Матиндер, поэтому он оставил их наедине.

По правде говоря, Хантер не разбудил ее потому, что прошлой ночью Амелия едва не погубила его. Он был напряжен после беспокойного дня размышлений о Реми и Иден. После того, как первоначальный шок прошел, он понял, что ему все равно.

Он думал о них как об обычных людях. Хантер познакомился с Реми на первом курсе университета. В отличие от своих однокурсников, изучавших теорию бизнеса, они оба давно занимались практическими делами в семейных корпорациях. Хантер управлял исследованиями и разработками «Вейвом». Реми вместе с дедушкой руководил семейной авиакомпанией. Он летал на самолетах раньше, чем получил водительские права на машину.

Если не считать трагического факта, что Реми потерял обоих родителей, учась в средней школе, Хантер всегда ему завидовал. Семья Реми, разбросанная по Парижу, Монреалю, Мартинике и Гаити, была тесно связана и очень поддерживала друг друга. Реми был красив, обаятелен и умен. Все восхищались им за то, что он был пилотом и талантливым виноделом, помимо многих других его достижений.

Реми был просто хорошим другом. Поскольку судебный процесс повлиял на Хантера, который не оправился после смерти отца, пытаясь удержать бразды правления в компании, Реми настоял на том, что ему надо где-нибудь отдохнуть.

На выходных днях они играли в гольф и выпивали, заранее отключив телефоны. Когда официантка маленькой пивоварни стала заигрывать с Реми, Хантер ничуть этому не удивился. Он опешил, когда Реми предложил официантке пригласить ее подружку.

Хантер начал возражать, но Реми произнес:

— Просто купи симпатичной женщине выпить и посмотри, как она тебе улыбается. Сразу приободришься.

По сути, это был последний раз, когда Хантер проводил время с Реми. Он поздравил Хантера с победой в суде. Венна устроила небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать это событие, и Хантер пригласил Иден.

Когда Хантер попросил Реми стать его шафером, последовали короткая пауза и загадочное замечание о деловом соперничестве с братом Иден, Микой.

— Кого еще мне просить? Никто другой не захочет со мной связываться, — настаивал Хантер.

— Тогда это будет для меня честью, — заверил его Реми.

Он появился на помолвке, но не задержался. Он побывал на мальчишнике Хантера и шутливо спросил его, готов ли он жениться. Тогда Хантер подумал, что Реми шутит.

Насколько он знал, Реми и Иден встречались только однажды. И хотя поспешный брак показался ему странным, он не завидовал Реми. Его друг женился на женщине, которую Хантер считал идеальной парой. Однако Хантер больше не представлял себя женатым на Иден. Не сейчас, когда он с Амелией.

Он не знал наверняка, ошибался ли он, делая предложение Иден, или попался в ловушку с Амелией. В любом случае он не мог и не должен был доверять собственному суждению.

Хантер цинично задавался вопросом, не начала ли Амелия чувствовать свою власть над ним и использовать ее. Ему не следовало терять бдительность. Барьеры, которые он воздвиг против нее, должны были оставаться на месте ради его собственного спокойствия. Он знал, что она нервничает из-за предстоящей вечеринки. Он ощутил ее волнение, когда она передала ему Пейтон и ушла в свободную спальню, чтобы сделать прическу и макияж.

Хантеру стало совестно за то, что он заставляет Амелию проходить все эти испытания. Он ненавидел вечеринки, но человек его положения не имеет права выбирать, на какие мероприятия ему ходить.

Сегодня их первое публичное появление с Амелией в качестве пары. Он нервничал и налил себе уже второй бокал, ожидая ее. Амелия не только мать его ребенка, но и его жена. Он заботится о ней, и это правильно. Мужчина обязан заботиться о своей супруге, но Хантеру не нравилось, насколько уязвимым он себя чувствовал при этом. Он поведет Амелию на вечеринку, где ее будут сравнивать с Иден.

Он не беспокоился о себе. Ему было все равно, что люди думают о нем. Скандалы с Ириной навсегда отучили его смущаться. Его волновало только то, как общественное мнение повлияет на компанию. Надо было отслеживать плохую рекламу и вовремя исправлять ошибки.

Однако Амелия не так равнодушна к осуждению. Он видел, как она тревожится из-за гадких комментариев троллей в Сети.

Хантер услышал, как она спускается по лестнице, обернулся и мельком увидел ее ноги. У него замерло сердце, пока он наблюдал, как она идет вниз в золотистых босоножках с пряжками из горного хрусталя и высоченными каблуками.

На Амелии было короткое платье без рукавов телесного цвета, расшитое золотым бисером в виде геометрических узоров. Под весом бисера ткань соблазнительно облегала ее фигуру. Ее волосы постригли, покрасили в более темный оттенок и уложили в пучок в винтажном стиле. Благодаря изысканному макияжу ее глаза казались больше и темнее, губы полнее, а кожа сияла.

— Платье выбрала Юнити, — застенчиво сказала Амелия, останавливаясь на полпути к нему. — Оно не слишком короткое?

— По-моему, ты выглядишь чертовски сексуально.

— Я должна быть похожа на твою жену. — Она одернула платье.

— Моя жена не может быть сексуальной? Переоденься, если платье тебе не нравится, но я думаю, оно идеально тебе подходит. Когда мы познакомились, на тебе было более короткое платье, которое тоже очень тебе шло.

— Удивительно, что ты запомнил мои ноги. — Она откинула волосы за плечо.

— Извини, но я запомнил не только твои ноги. Кстати, я сначала обратил внимание не на твои ноги. — Пауза. — Я услышал твой смех и повернул голову, чтобы узнать, над чем ты смеешься. — Потом он увидел ее улыбающийся профиль, красивые ноги, пышную грудь и волосы цвета соломы. И тут же попытался притвориться равнодушным.

Она неуверенно сказала:

— Мне кажется, люди будут шептаться у меня за спиной.

— Пусть шепчутся! Давай дадим им тему для разговоров. — Он поманил ее к себе и взял коробку со столика.

Амелия догадалась, что это шкатулка с драгоценностями. Хантер открыл ее и показал колье в виде корзины со звеньями из розового золота. Семь розовых и белых камней были вставлены спереди.

— Как красиво! Подожди! — сказала она, запинаясь, когда он жестом попросил ее повернуться и поднять волосы. — Они ведь не настоящие?

— По-твоему, я куплю тебе стекло и пластмассу? Это настоящие бриллианты и розовые сапфиры. А что? Они тебе не нравятся?

Ее глаза стали похожи на блюдца.

— Я уже нервничаю, Хантер. Я не могу ходить в такой дорогой одежде. А вдруг я потеряю колье?

— Оно застраховано. И я не знаю ни одного ювелира, который создает произведение искусства, которое будет лежать в сейфе. Повернись!

Он надел ей колье и поцеловал в шею, вдыхая аромат миндаля и взбитых сливок.

— Что мне сказать, если меня спросят о колье?

— Ответь, что ты получила его за ребенка. Я очень благодарен тебе за нашу дочь. — Он обвел пальцем край колье.

Амелия вздрогнула, и ее соски напряглись. Ей вдруг захотелось отказаться от вечеринки и вернуться с Хантером в спальню.

— Я тоже за нее благодарна, — нетерпеливо произнесла Амелия. — Мне следует подарить тебе какую-нибудь безделушку за то, что ты вовремя порвал презерватив?

— Ха! — Ее замечание застало его врасплох, и он рассмеялся. — Спасибо, не надо.

— Ну, мне тоже не нужен подарок за ребенка, но все равно спасибо. — Она положила руку на лацкан его пиджака и подняла голову, приглашая Хантера поцеловать ее.

— Это еще не все. — Он откашлялся, шагнул назад, порылся в кармане, а потом надел кольцо с бриллиантом ей на палец.

— Нет, — беспомощно произнесла она.

Когда они готовились к свадьбе, Амелия сказала, что хочет простое обручальное кольцо, чтобы случайно не поцарапать им Пейтон. Они не были помолвлены. Было бы глупо надевать помолвочное кольцо за несколько часов до свадьбы. Они выбрали платиновое кольцо с тремя небольшими бриллиантами.

— Надевай его, когда мы выходим на люди. Если хочешь, можешь хранить кольцо в моем сейфе.

— Ладно. Спасибо. — Она слегка поправила кольцо и опустила ресницы. Потом подняла голову, но улыбнулась не так радостно, как прежде, отчего Хантеру стало не по себе. — Осторожнее с моим макияжем, — предупредила она, когда он собрался ее поцеловать. — Не надо давать людям лишние поводы для сплетен.

Амелия тихо сидела в кресле у окна на лестничной площадке, пытаясь написать Карине сообщение, чтобы объяснить свое поведение. Ей стало совестно, когда она поняла, что Хантер поднимается к ней по лестнице.

— Пейтон в порядке? — спросил он. — Тебя давно не было.

— Все в порядке. Она крепко спит. Матиндер показала мне ее по видеочату. — Собравшись с силами, она выпалила: — Прости, что подвела тебя. Я не должна была грубить той женщине. Но она застала меня врасплох, хотя это меня не оправдывает. В следующий раз я буду хладнокровнее, обещаю.

— Значит, ты занимаешься самобичеванием? Эта женщина опозорилась. Есть огромная разница между тем, чтобы постоять за себя, и тем, чтобы унижать кого-то другого. — Он прислонился плечом к стене. — Я не чувствую себя униженным. Я рад, что ты можешь постоять за себя, когда кто-то заходит слишком далеко.

— Правда? — Ее глаза затуманились, она облегченно вздохнула.

— Да. Иди сюда. — Он поднял ее на ноги и тепло обнял. — Спасибо, что отказалась о них сплетничать.

— Я их почти не знаю. Их брак меня не касается, поэтому мне нечего сказать. Если только… — Она поправила его галстук. — Если только из-за их брака ты не сожалеешь о нашем.

— Не сожалею, — твердо сказал он и озадаченно нахмурился. — С чего бы мне это? Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что обидел Иден. Мне кажется, я подставил ее. — Он скривил губы от отвращения к самому себе. — Если с тех пор она нашла утешение у Реми… — Он пожал плечами. — Я желаю им счастья.

Амелия вглядывалась в его лицо, стараясь понять, страдает ли он, но Хантер выглядел и говорил так, словно был предельно искренен. Она усмехнулась.

— Спасибо. Мне было не по себе. — Она кивнула на гостей. — Мне казалось, я нагрубила клиенту, и меня вот-вот уволят.

Он фыркнул:

— Если один из нас попытается уволить другого, в дело вмешается куча юристов, так что давай прибережем это для по-настоящему гнусного преступления. Например, ты забудешь закрыть тюбик с зубной пастой. Кроме того, эта женщина не твоя клиентка, и она определенно не всегда права.

— Верно, но… — Она провела пальцем по его галстуку. — Я чувствую, что должна производить впечатление на людей, а я их не впечатляю.

— Я считаю иначе. — Он погладил ее по спине. — Ты лучше меня располагаешь к себе людей. Им нравится общаться с тобой.

— Да ладно тебе, — усмехнулась она.

— Эй, мне хотелось провести с тобой больше времени, поэтому ты оказалась в моем номере в прошлом году. Если бы ты была скучной или неприятной, я бы не пригласил тебя, несмотря на твои умопомрачительные ноги. Будь собой, Амелия. Будь вежлива с людьми до тех пор, пока кто-то из них не нарушит правила, а потом сделай так, как считаешь нужным, и перестань тратить на них свое время.

Она была так тронута, что обняла его и едва не призналась ему в любви.

Он поцеловал ее в висок:

— И пусть болтают, что я улизнул с женой на лестницу, чтобы потискаться. Если ты хочешь, мы уедем прямо сейчас.

— Останемся еще минут на двадцать.

Перед отъездом Амелия пыталась убедить отца переехать в Ванкувер. Он хотел остаться в своем доме и общаться с друзьями каждый день, но согласился приехать в ближайшее время.

Задумчивая, Амелия обняла его на прощание и уехала с Хантером в Торонто.

— У тебя будет время снова увидеться с ним до того, как мы вернемся в Ванкувер, — сообщил Хантер, утешая ее. — Ты предпочитаешь жить ближе к отцу?

— Я не знаю. Мне нравится Ванкувер. — Она подружилась с молодыми мамочками. — Но я беспокоюсь о том, что папе одиноко. Хотя он, наверное, думает, что нам непросто жить с ним. Он взвалил на себя большую ответственность и заботился о Пейтон, но он уже не такой бодрый, каким был, когда мы с Джаспером были детьми.

— Вот поэтому он разыскал меня, — заметил Хантер, — и я этому рад. — Он посмотрел на Пейтон с такой нежностью, что у Амелии затрепетало сердце. — Нам не нужно ничего решать, пока она не пойдет в детский сад, но подумай об этом.

— Ты предупредителен? Или тебе все равно, где мы живем? — Ей казалось забавным, что она должна принимать такое важное решение.

— И то и другое. Дом твоего отца ассоциируется у тебя с уединением и безопасностью. И воспоминаниями. — Он пожал плечами. — Ты хочешь обдуманно выбирать жилище, где мы будем жить втроем, а я не привязываюсь к определенному месту. Для меня самое главное — комфорт и удобство.

И все потому, что у него не осталось хороших воспоминаний о родительском доме.

Амелия сочувствовала маленькому Хантеру, который не ощущал себя в безопасности и не был счастлив в том месте, где жил.

— Что? — Его взгляд стал настороженным, а выражение лица застывшим из-за того, что он прочел в ее глазах.

— Ничего особенного. — Она отвернулась, скрывая грусть. — Мне просто интересно, я ассоциируюсь у тебя с комфортом или удобством?

Он фыркнул и поцеловал костяшки ее пальцев.

— Ты — роскошь, которая делает одно место привлекательнее другого.

— Приятно слышать, — поддразнила она.

Они приехали на место, и началась напряженная жизнь: Хантер отправлялся на совещания, а Амелия планировала званые ужины и ходила вместе с Хантером на различные мероприятия почти каждый вечер.

Когда у нее выдалась минутка, она поискала в Интернете информацию о том, нет ли в городе Реми и Иден. Похоже, они были во Франции, и Амелия не знала, стало ей от этого легче или нет. Хантер все еще осторожничал из-за такого странного поворота событий. Амелия просмотрела фотографии Иден, такой красивой и ухоженной, и снова почувствовала себя неполноценной.

Она все лучше и лучше справлялась с ролью светской дамы. Ей нравилось устраивать ужин для некоторых руководителей компании Хантера и встречаться с их супругами. Благодаря отцу она стала фанаткой баскетбола, поэтому, когда ее и Хантера пригласили на игру в личную ложу известной рэп-звезды, Амелия прекрасно провела время.

Все еще раздумывая о переезде в Торонто, она устроила поздний завтрак для своих старых друзей. Со многими из них она потеряла связь за последние пару лет. Они окончили школу и сделали карьеру, а она торчала дома с новорожденным ребенком и искала Джаспера.

Было весело наверстать упущенное, но Амелия чувствовала себя как-то странно. Она была не лучше и не хуже любого из своих друзей. Она оплачивала счета с помощью кредитной карты, которую дал ей муж, и у нее не было работы, но она уже была не тем человеком, которого они знали год назад. Джаспер изменил ее. И Пейтон. И Хантер.

Ее воспитали независимой, но она стала полагаться на Хантера. Пусть из-за него она ощущала себя маленькой или обиженной, особенно после его разрыва с Иден, он дал ей возможность принимать решения. Например, от нее зависело, где они будут жить.

А иногда он совершал нелепые поступки, чтобы побаловать Амелию. Вчера он взял ее на благотворительный вечер на борту отреставрированного парусника в гавани.

Она гордилась своим браком и была уверена в себе. На ней было дерзкое золотое вечернее платье с глубоким декольте. Юбка с бахромой ниже колен не скрывала босоножки медного цвета с ремешками на щиколотках. Ее волосы были уложены в свободный пучок, а несколько прядок вокруг лица привлекали внимание к серьгам-гвоздикам с бриллиантами. А на вечеринке во время аукциона он купил ей серьги с крупными желтыми бриллиантами в форме груши.

— К этому платью больше подошли бы желтые бриллианты, — заметил он. — Ты же не хочешь, чтобы я отменил ставку?

— Конечно нет. — Деньги от аукциона должны были передать фонду детской больницы.

Она рассмеялась и наклонилась к Хантеру, у нее закружилась голова. И в этот момент она поняла, что полюбила его еще сильнее.

Сердце Хантера едва не выскакивало из груди. Амелия вернулась из ванной и надела ночную рубашку, потом улеглась в постель.

Большую часть ночей он сожалел об этой тонкой тканевой преграде между ними. Она надевала ночнушку, чтобы при необходимости встать и пойти к Пейтон. Сегодня вечером ночнушка стала некой стеной, которую Хантер старался возвести между собой и Амелией, пока она прижималась к нему, закинув согнутое колено на его бедро. Она коснулась рукой его напряженного живота и положила голову ему на плечо. Ее тонкие волосы зацепились за щетину на его подбородке.

Хантер не уснул мертвым сном, как обычно. Он снова и снова вспоминал ее признание в любви.

Амелия тоже была напряженной. Она не вздохнула и не задремала. Он почувствовал, как ее ресницы щекочут его кожу.

С самого начала он чувствовал, что Амелия получит над ним безграничную власть, если он не будет осторожен. Сам факт того, что они оказались в постели в первую ночь, хотя он не собирался звать ее в свой номер, предупредил Хантера: он питает к ней слабость. Вот почему он продолжал бороться со своими чувствами. Вот почему он сохранял контроль каждый раз, когда они физически сближались. Он боялся, что если Амелия одержит над ним верх в сексуальном плане, то она потребует от него уступок и снисходительности, которые его отец делал Ирине снова и снова. Хантер не хотел унижений от своей жены. Он не желал, чтобы она управляла им.

Постепенно он поверил, что Амелия никогда не попросит у него ничего, чего он не готов ей дать. Но теперь он понял, что она просит его любви.

— Поговорим? — спросила она с легкой опаской.

Он мог бы притвориться спящим, но не хотел показаться трусом. Не надо откладывать разговор, который состоится в любом случае.

Проблема в том, что он не знает, о чем разговаривать.

Наступило долгое молчание, никто из них не двигался. Наконец Амелия сглотнула и отодвинулась на свою сторону кровати.

— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить, — сказала она прерывающимся голосом.

Хантер молча выругался и прижал руку к глазам, не жалея причинять Амелии боль. Однако он не собирался ей лгать.

— Ты должна помнить, откуда я родом, Амелия. То, что между нами происходит в постели, невероятно. Но я напуган. Я видел, что делает с мужчиной сексуальное увлечение.

Резко вздохнув, она отодвинулась еще дальше от него.

— Ты называл меня драгоценной. Я думала, что нравлюсь тебе. Что у тебя есть чувства ко мне.

— Конечно, ты мне небезразлична. — Его сердце дрогнуло от того, насколько ненадежным все вдруг стало казаться. Он чувствовал, что балансирует на грани публичного позора, хотя они с Амелией были в комнате вдвоем, в темноте, и не видели выражений лиц друг друга. — Ты мне очень дорога. Я доверяю тебе.

Она не двигалась, но он чувствовал ее взгляд. Она словно проникала в его душу. Ее замешательство и разочарование накатывали на него холодными волнами.

— Я не пытаюсь обидеть тебя, Амелия. Я объясняю, почему так осторожен. Вот почему Иден казалась мне безопасной женой. Я знал, что никогда не буду относиться к ней так, как к тебе.

— Тогда тебе не надо было пытаться на ней жениться! — с отвращением сказала Амелия. — И спасибо за сердечный комплимент. Ты знаешь, откуда родом я? Ты ежедневно напоминал мне, что есть другие женщины, которые подходят тебе больше. Ты говоришь мне об этом сейчас. Как же мне повезло, что ты выбрал меня! Но на самом деле у тебя не было возможности выбирать.

— Амелия… — Он потянулся к ней, но она оттолкнула его руку и села, сбросив одеяло.

— Знаешь, что самое смешное, Хантер? Гарет твердил, что любит меня, и я решила, будто он должен жениться на мне. Когда я спрашивала, когда он сделает мне предложение, он постоянно уходил от ответа. Мы с тобой женаты, но ты меня не любишь и никогда не полюбишь.

Хантер приподнялся на локте:

— Ты хочешь, чтобы я солгал?

— Нет, — хрипло ответила она и сглотнула, оставаясь спиной к нему. — Ты предостерегаешь меня от ложных ожиданий. Ты поступаешь довольно благородно. Я не шучу, — прибавила она, когда он выругался себе под нос.

Амелия встала.

— Куда ты идешь? Я переночую в другом месте, если ты злишься и не хочешь спать со мной.

— Я не злюсь, — выдавила она. — Мне обидно. Я подавлена, вот и все, — сказала она, в ее тоне слышались слабые нотки надежды. Она всхлипнула и провела рукой по щеке. — Может быть, со временем мне не будет так больно.

Хантеру показалось, что его ударили коленом в живот. Он поднял руку, словно желая схватить то, что от него ускользало. Но между ним и Амелией был только воздух. Он уронил руку на одеяло, у него стало тяжело на душе.

— Приляг. Не надо спорить, пока у нас эмоции на пределе.

— У тебя разыгрались эмоции? Да ты что! — бросила Амелия ему через плечо. — Знаешь, было бы хорошо, если бы ты просто сказал, что у тебя нет эмоций. Но вместо того, чтобы промолчать, ты объявил, что я буду использовать наш невероятный секс против тебя. Я не знаю, что с тобой делать, Хантер. Я знаю только, что не могу спать рядом с тобой. Не сегодня. — Она вышла.

Он снова выругался. Он не боялся секса с ней. Он уважал Амелию и власть, которой она обладала над ним. Ему стало тошно от того, что он обидел ее. Она ушла в комнату Пейтон.

Хантер взглянул на радионяню, услышав тихий шорох в детской. Амелия легла на кровать и прерывисто задышала.

Он зажмурился, поняв, почему она ушла. Ей захотелось поплакать. В одиночестве.

Следующие дни выдались тяжелыми. У Пейтон прорезывался первый зуб, и она плакала день и ночь. Амелия ночевала в детской, от недосыпа она была бледной и с красными глазами.

Она не пыталась наказать Хантера или избежать встречи с ним. Она просто не знала, что сказать и как вести себя с ним. Она почти ожидала, что он обвинит ее в воздержании от секса, но он только спросил, хочет ли она, чтобы он отменил совещание и помог ей с Пейтон.

— Ты ничем не поможешь, — устало сказала Амелия. — Ей нужна я.

Бедняжка Матиндер постоянно вертелась под ногами с гелем для прорезывания зубов и холодными салфетками наготове, беспомощно заламывая руки.

— Я буду дома к пяти, — пообещал Хантер и в самом деле вернулся вовремя.

Войдя в спальню, он увидел, что Амелия расхаживает перед окнами, пытаясь успокоить Пейтон.

— Она по-прежнему плачет? Я отменю ужин.

Амелия тупо уставилась на него, вспомнив, что на сегодняшнем мероприятии Хантер должен был вручать награды.

— Я совсем забыла. — Она посмотрела на часы, отметив, что ей следовало начать готовиться час назад. — Иди без меня.

— Ты весь день возишься с Пейтон. Я возьму ее, а ты отдохни.

— Она не хочет, чтобы кто-то, кроме меня, брал ее на руки, — сердито сказала Амелия.

— Тебе нужен перерыв, — настаивал Хантер. — Прими ванну. — Он осторожно взял плачущую Пейтон, и та уткнулась головой ему в лечо.

Амелии не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Но, как оказалось, ей так не хватало сна, что она заснула в ванне. Когда она проснулась, вода была чуть теплой, а бокал в ее руке полным.

Впервые за несколько дней она потратила на свою внешность более пяти секунд, собирая воедино мысли и эмоции, пока сушила волосы, подкрашивала брови и наносила увлажняющий крем на руки и ноги.

Завтра они с Хантером должны возвращаться в Ванкувер, и она не знает, лететь ли ей с ним или нет. Надев шлепанцы и водолазку без рукавов, Амелия отправилась на поиски Хантера и Пейтон.

Он был в кабинете рядом с главной гостиной, которую использовал под домашний офис. Пейтон спала у него на руках, а он разговаривал по телефону.

— Попробуй и позвони мне, если… — Он покосился на дверь, словно боялся, что его подслушают. — Я приеду в Торонто, — спокойно продолжал он, не сводя взгляда с Амелии. — Мы останемся здесь, пока я не получу от тебя новостей. Звони в любое время по этому номеру. — Он закончил разговор. — Тебе лучше?

— Ты разговаривал с Реми?

— Нет, — удивленно произнес он. — Насколько мне известно, он во Франции.

— Ага. — Она уставилась ему в лицо. — Я думала, у тебя совещания в Ванкувере на этой неделе.

— Да. Спасибо за напоминание. — Он нарочно избегал ее взгляда, смотря на экран своего телефона. — Мне нужно позвонить, чтобы перенести совещания. Но сначала я уложу Пейтон. Стол накрыт на террасе. Начинай без меня. — Он прошел мимо Амалии.

Разочарованная, она села ужинать, но Хантер так и не присоединился к ней. Когда он наконец появился, то выглядел рассеянным. Потом проснулась Пейтон, и шансы Амелии поговорить с мужем улетучились.

Впервые после ссоры Амелия легла спать в их спальне в качестве мирного предложения, но Хантер не приходил, и ей не удавалось устроиться поудобнее. Два часа в ее голове вертелось все то, о чем они не поговорили.

Она могла бы встать, чтобы найти Хантера, но подозревала, что он спит в другой комнате. Его не было рядом, когда она встала в три часа, чтобы покормить Пейтон, и тут же опять уснула.

Она почувствовала сквозь сон, как Хантер нежно сжал ее плечо:

— Амелия…

На секунду она потеряла ориентацию в пространстве и почувствовала радость, которая всегда наполняла ее, когда она открывала глаза и видела Хантера.

Потом она увидела дневной свет и уставшее лицо мужа, который выглядел так, словно всю ночь ехал по тряской дороге.

— Ты не спал? Как Пейтон? — Она приподнялась на локте.

— С ней все в порядке. Я переодел ее и покормил. Она у Матиндер.

— Ладно. — Ее сердце сжалось. Его рука по-прежнему лежала на ее плече. Амелия приложила все силы, чтобы не прижаться щекой к руке Хантера. — На надо…

— Мне позвонили. — Он сжал рукой ее плечо, словно подготавливая к чему-то. — Джаспер жив. Он едет сюда.

Если бы она не лежала на кровати, то упала бы.

— Ущипни меня.

— Ты не спишь. — Он потер ее плечо, чтобы убедиться, что она бодрствует.

Амелия отбросила одеяло и встала так резко, что у нее закружилась голова.

— Осторожнее. — Хантер поддержал ее. — Он выехал из Сантьяго несколько часов назад. Он приедет поздно ночью.

Амелия поняла, что дрожит и слабеет и дышит так быстро, что у нее темнеет в глазах. Хантер крепко обнял ее, и она расплакалась.

— Знаю-знаю.

Он гладил ее по спине и голове. Потом он опустился на кровать и усадил Амелию себе на колени. Она прижалась к нему, оплакивая потерю, которая обрушилась на нее в прошлом году.

— Нужно позвонить папе, — прохрипела она.

— Я отправил за ним машину. Я не сказал ему, почему он должен приехать. Я не знал наверняка, жив ли Джаспер, пока тот не поднялся в воздух. Так он потребовал. В компании «Ремэкс» есть люди, которым он не нужен живым. Он решил, что будет лучше, если они посчитают его мертвым. В противном случае они могли бы прийти за тобой и твоим отцом.

Она подняла голову, вглядываясь в его мрачное лицо и стараясь понять.

— Он обещал рассказать вам все, что сможет, когда доберется сюда, но мы должны держать его возвращение в секрете.

— Конечно, — пообещала она.

Он кивнул:

— Хорошо. Одевайся! Я отправлю персонал по домам.

Остаток дня Амелия двигалась так, словно шла сквозь густой туман.

Несколько раз она ловила на себе взгляд Хантера. Им надо было о многом поговорить, но ее мысли были поглощены Джаспером и желанием, чтобы его самолет благополучно долетел. Наверное, она воспользовалась этим знаменательным событием, чтобы не думать о том, что будет дальше между ней и Хантером.

У Пейтон наконец-то прорезались два нижних зуба. Она снова улыбалась, но Амелия держала ее на руках ради собственного спокойствия, тревожно расхаживая туда-сюда и не обращая внимания на боль в руках.

Появился ее отец, и они долго обнимались и плакали, а потом стали ждать. Ночью наконец звякнул лифт.

Она встала и затаила дыхание.

Из лифта вышел мужчина, которого она едва узнала. Бородатый и очень худой. У него был шрам на брови, а одежда свисала с его жилистого тела, но это был Джаспер. Ее брат.

Она передала Пейтон Хантеру и бросилась вслед за отцом в крепкие объятия Джаспера.

— Сынок, — произнес ее отец.

Джаспер прерывисто прошептал:

— Простите, я виноват.

Тобиас вырвался из объятий первым, вытирая платком щеки. Амелия обнимала брата обеими руками. От него пахло так, будто он мылся в хлорированной воде, но ей было все равно. Химический запах показался ей лучшим ароматом в мире, который наполнил ее сердце радостью.

— Мне не верится, что ты здесь, — сказала она.

Джаспер чуть не приподнял ее над полом.

— И все благодаря тому ужасному торту, который я приготовил тебе, когда ты достигла половой зрелости.

— Что? — Она подняла мокрое лицо, смутно припоминая, что говорила об этом Хантеру.

— Появился незнакомец, утверждающий, что работает на твоего мужа, но я не знал, что вы женаты. Решив, что это подстава, я прогнал его. Потом он рассказал мне о торте. Я знал, что ты не поделишься этой историей с тем, кому не доверяешь.

Амелия посмотрела на Хантера, начиная понимать, что именно он сделал для нее. Вот он стоит, красивый и великолепный, и эмоционально наблюдает за воссоединением семьи. Он держит на руках их дочь и ведет себя как нежный, внимательный отец, которым, как он сказал ей, ему хочется быть. Его преданность Амелии и ее семье оказалась настолько сильной, что он разыскал ее брата.

Ей было так обидно после их ссоры, но теперь злость казалась пустой тратой времени. Если Хантер так заботится о ней, то она может просто не выдержать его безудержной любви. Она с трудом справлялась с захлестнувшими ее эмоциями.

Тобиас громко высморкался. Пейтон и глазом не моргнула, а Амелия и Джаспер расхохотались, согнувшись пополам.

— Ты, наверное, Хантер, — сказал Джаспер, протягивая руку.

— Приятно познакомиться. А вот твоя племянница, Пейтон.

Пейтон уверенно держала головку и сосредоточенно смотрела на Джаспера, зажав кулачок во рту. Словно узнав одного из своих, она указала мокрой ручкой на Джаспера и улыбнулась, демонстрируя зубы.

— Привет, — произнес он дрожащим голосом. — Мы с тобой тезки. — Взяв девочку на руки, Джаспер взглянул на Амелию с легким упреком за то, что та была настолько сентиментальна, что дала дочери второе имя Джаспер. В его глазах стояли слезы.

— Я собиралась приехать в Чили и разыскать тебя, но обнаружила, что беременна…

— Я изо всех сил старался, чтобы меня считали погибшим. Вы бы не… Ой! Вот это хватка! — Он убрал ручку Пейтон от своей бороды, и она схватила его за палец.

— Почему ты прятался? — спросил Тобиас, усаживаясь в кресло.

— Садись! — пригласил Хантер, махнув рукой.

— Спасибо. Я устал. — Джаспер опустился на диван, и Амелия села рядом с ним. — Простите, что заставил вас поверить в свою смерть. — Джаспер смотрел на нее и на Тобиаса с раскаянием. — Я не могу всего объяснить. Еще рано. Я даже не могу остаться с вами. Человек, которого послал Хантер… Я не стану называть его имя. Хантер устроил так, чтобы меня отвезли в неизвестное место. Кстати, спасибо за адвоката, — сказал Джаспер Хантеру. — Я сделаю заявления под присягой, а потом объявлю, что я жив. Легче бросить человека умирать в горах на другом континенте, чем отвечать на выдвинутые обвинения. Сначала будет опасно для меня и неприятно для всех вас какое-то время. Вот почему я хочу, чтобы вы держались подальше от меня. Хантер знает, как связаться со мной, если что-то случится, но пока я не обнародую информацию, я по-прежнему мертв. Понятно?

— Наверное, ты прав, — произнесла Амелия, ее губы дрожали. — Но я очень соскучилась по тебе. Я не хочу, чтобы ты снова уезжал.

— Я не уеду далеко. Я тоже по тебе соскучился. — Он обнял рукой ее плечи и прижал к себе. Потом передал Амелии дочь. — Но так должно быть.

— Ладно. — Амелия икнула, увидев его упрямый взгляд. Спорить было бесполезно.

— Папа? — сказал Джаспер, подходя к Тобиасу.

— Ты жив, сынок. И это самое главное. — Тобиас встал и обнял его. — Возвращайся домой, как только сможешь.

— Я вернусь. — Погладив Пейтон по головке, Джаспер поцеловал Амелию в щеку и ушел.

— Это вообще реально? Или мне снится сон? — Амелия снова села на диван, все еще держа Пейтон. Ее лицо было бледным, но в глазах сиял свет, которого Хантер не видел с тех пор, как познакомился с ней.

Он сжал ее плечо.

— Выпьете что-нибудь, Тобиас? — спросил он, когда пожилой мужчина откинулся в кресле так, словно пробежал марафон.

Тобиас потер лицо рукой:

— Я вот никак не решу: ночевать здесь или ехать к себе?

— Я отвезу тебя утром, — сказала Амелия. — Мы с Пейтон останемся. — Она неуверенно взглянула на Хантера, потом на дочь.

Сердце Хантера екнуло. На следующее утро после того, как Амелия призналась ему в любви, у него появилось первое подозрение, что Джаспера нашли. Хантер хотел сказать ей, но после того, как он так сильно разочаровал ее той ночью, ему не удастся снова подарить ей надежду.

У Пейтон начали прорезываться зубы, и Амелия была постоянно рядом с ней, поэтому Хантер не волновал ее. Он сосредоточился на том, чтобы передать всю возможную информацию, убедить Джаспера довериться его помощнику и вернуться домой.

Хантер очень радовался тому, что удалось разыскать Джаспера, но его краткий визит не устранил той боли, которую Хантер причинил Амелии.

— Вы собираетесь вернуться в Ванкувер, да? — спросил Тобиас.

— Мы так планировали, — осторожно сказал Хантер.

— Меня беспокоит, что ты живешь один, — произнесла Амелия приглушенным голосом.

— У нас достаточно места, если вы захотите поехать с нами в Ванкувер, — не в первый раз сказал Хантер. — Для вас готова комната.

— Я не одинок в Годерихе. Я каждое утром пью кофе с приятелями, — напомнил Тобиас, но тут же смутился. — И я хожу на пироги к сестре Мо, Оле, по воскресеньям после обеда. Иногда мы с ней по утрам в четверг ходим в кафе. Только не подумай ничего плохого. — Он предостерегающе погрозил пальцем Амелии. — Она вдова с детьми, которые выросли и покинули гнездо. Мы просто дружим, вот и все. Она новый человек, который не знает наших старых баек, но мне бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя одинокой без меня. — От смущения он покраснел.

— Я счастлива, если ты счастлив, папа. — Амелия озадаченно моргнула.

— Привезите ее к нам в гости, если она согласится, — сказал Хантер. — Я все организую в любое время. Просто предупредите заранее.

— Договорились. Спасибо. Я хочу прилечь, — произнес Тобиас, вставая и тяжело вздыхая. — Сегодня был трудный день.

Амелия встала, и они попрощались. Потом она ушла, чтобы уложить Пейтон на ночь.

Хантер налил себе выпить, готовясь к расплате, которой не избежать. Амелия не хотела ехать с ним в Ванкувер.

Ему стало не по себе от ее отказа. Больше всего он боялся, что Амелия получит над ним власть, и так случилось. Его терзала мысль о том, что она злится на него, и он заслуживает ее гнева.

Он влюбился в Амелию и стал мягкотелым, как его отец. Но Амелия не похожа на Ирину. Она чувствительная, верная и любящая. Она не может ничем ему угрожать. Она предложила ему свою любовь, а он, как идиот, отверг ее.

Неудивительно, что она захотела уйти от него.

Хантер все испортил. Он знал, как сильно она ненавидит Гарета, который не оценил ее любви.

Услышав ее шаги на лестнице, он обернулся. Потом налил Амелии вина, а себе долил виски.

— Спасибо, — вздохнула она, когда он протянул ей бокал, и сделала глоток. Ее глаза сверкали от эмоций. — Я никак не пойму, как тебе удалось воскресить моего брата из мертвых.

— Я оплатил решение проблемы и стал надеяться на лучшее. И результат оказался положительным.

— Я очень тебе благодарна, — искренне сказала она. — Я не представляю, чего это тебе стоило. — Она говорила так, словно Хантер жалел денег. — Найти его… Заказать чартерный рейс… А плата адвокату? — Она взволнованно нахмурилась. — Ты не обязан был этого делать, Хантер. Папа много раз предупреждал, что может перезаложить дом…

— Даже не думай об этом! Поверь, все, что я дам Джасперу, будет сделано взаймы. — Он приуныл оттого, что ей не нужны его деньги. — Ты бы помогла моей сестре, я в этом уверен.

— Да, — рассеянно согласилась она, но тут же поморщилась. — Но похоже, наша семья снова будет в центре скандала. Вот почему я подумала, что нам лучше жить с моим отцом. А может, нам объявить, что мы разводимся?

— Что-что? — Он задохнулся. — Я должен объявить, что от меня уйдут жена и дочь?

Она ссутулилась:

— Я знаю, ты хочешь, чтобы Пейтон была рядом с тобой, но…

— Я хочу тебя! — крикнул он, стиснул зубы и взглянул на лестницу, вспомнив, что ее отец наверху и пытается уснуть.

— Папа вставляет беруши, чтобы не просыпаться от плача Пейтон. — Амелия обняла себя руками, настороженно глядя на Хантера. — Я знаю, нас тянет друг к другу. Я просто не знаю, как этого может хватать, чтобы ты так беспокоился из-за меня.

Он потер рукой лицо, задаваясь вопросом, почему после слов Амелии он считает себя таким бесчувственным и непонятым.

— Я искал Джаспера не для того, чтобы переспать с тобой, Амелия. Я считаю, что поступил правильно. Мне хотелось, чтобы ты перестала страдать.

— Потому что ты заботишься обо мне. — Она села и махнула руками, поставив вино на кофейный столик. — Я знаю, что вела себя грубо. Ты даешь мне все, в чем я нуждаюсь. Я понимаю, что слова бесполезны, а поступки важнее. То, что ты делаешь для меня, говорит о любви. Ничего страшного, если ты не будешь признаваться мне в своих чувствах, как я.

— Не будь такой снисходительной! — выпалил Хантер, ненавидя себя. — Знаешь, как бы я отреагировал, если бы признался тебе в любви, а ты бы ответила, что это мило? Я сразу задумался бы, зачем мне продолжать свою жалкую жизнь. Я бы назвал тебя трусом. — Его глаза щипало от слез, а к горлу подступил ком. — Даже если бы ты так ответила из упрямства или страха.

Амелия вздернула подбородок и поджала дрожащие губы в тонкую линию, моргая влажными ресницами.

— Поступки важны, — заметил он. — То, что ты делаешь для меня… Мне не нужна жена как деловой партнер. Мне нужна ты. Чтобы ты была на моей стороне. Чтобы мне было к кому возвращаться домой. Благодаря тебе я чувствую себя как дома в своем жилище. Если придется, то я перееду в Годерих, потому что мой дом там, где ты. Ты нужна мне, Амелия. Ты сумеешь избавить меня от недоверчивости и поможешь мне увидеть хорошее в этом мире. Ты лучшее, что у меня есть. Ты лучшая для меня.

Слезы покатились по ее щекам, она всхлипнула:

— И Пейтон.

— Ее бы здесь не было без тебя.

Она хихикнула:

— Я начинаю думать, что ты действительно любишь меня.

— Я тоже так думаю, — покорно сказал он. — По-моему, я люблю тебя сильнее, чем мы оба осознаем.

Он ждал, пока пучина уязвимости поглотит его, но признания в любви не заставляли его чувствовать себя беззащитным. Он стал сильнее и решительнее. Любовь наполнила его как мощная жизненная сила, необходимая и бодрящая.

Он так боялся оплошать, если позволит себе влюбиться в Амелию. На самом деле он хотел дать ей все не для того, чтобы удержать рядом с собой, а потому, что хотел показать ей, как она ему дорога. Он стремился к тому, чтобы Амелия процветала и могла быть с ним всегда.

Подойдя, он встал перед ней на колени и обхватил ее щеки руками.

— Я люблю тебя, — сказал он, чувствуя, как слова вибрируют в глубине души. Вместо того, чтобы чувствовать себя беззащитным, он ощущал себя свободным.

— Я тоже тебя люблю. — Ее губы дрожали. — Очень-очень.

Хантер встал и привлек Амелию к себе. Он крепко обнимал Амелию, желая, чтобы она прикасалась к нему как можно чаще. Ему нужен вкус ее дрожащих губ, влажность ее слез на щеке и единение их душ.

Она провела большим пальцем по его зажмуренному глазу. Хантер не стыдился своих слез.

— Я думал, что потеряю тебя, — признался он. — Я не знал, как это вынесу.

— Я здесь. Я с тобой. Всегда.

— И я буду с тобой всегда.

Между поцелуями они продолжали обмениваться обещаниями, медленно поднимаясь по лестнице в свою комнату. А потом они занимались любовью, и каждое прикосновение и поцелуй были своего рода клятвой верности. Это был праздник их тел и глубокой душевной связи.

Чувствуя приближение оргазма, Амелия провела пальцем по уху Хантера и произнесла:

— Ты избалуешь меня своей нежностью.

— Так и должно быть, дорогая.

Два дня спустя